Александр Шишковчук

Схрон. Дневник выживальщика

Книга 2

Глава 1

Луна весело скалится в разрывах облаков, освещая бескрайнюю северную тайгу, укрытую пепельным серебром снегов. Из хвойного океана, словно панцирь исполинской черепахи, возвышается сопка. На пару сотен метров ниже, где начинается лес, ничем не примечательная одинокая полянка с небольшим вздутием ближе к краю. Это не широкий валун, спрятавшийся под снежной периной и не сугроб-переросток, как мог бы подумать случайно забредший сюда путник, каким-то чудом выживший в атомном огне апокалипсиса, в лютой стуже ядерной зимы и сумевший преодолеть сотни километров безлюдного пространства. Нет, здесь тщательно замаскированный вход в теплые уютные помещения.

Кладовые полны припасов и оружия, обширная комната с ковром на полу и слегка помятой широкой постелью. На широком экране компьютера бормочет бесконечный сериал, его иногда поглядывает симпатичная рыжеволосая девушка, хозяйничающая в смежной с комнатой кухне. Аппетитные запахи наполняют залу. Девушка напевает под нос одну из популярных когда-то, но теперь канувших в небытие, песен. Изящные груди в бисеринках пота. Из одежды на ней лишь тонкие трусики. В убежище так тепло, что большую часть времени она проводит с минимум белья, или же вовсе без него.

Обогреваются помещения жаром радиоизотопного термоэлектрического генератора, находящегося на уровень ниже. Грех не воспользоваться дармовым теплом? Оно бежит по специальным воздуховодам по всем комнатам. Дополнительный обогрев дает титановая печь, на которой постоянно варятся, жарятся и пекутся различные вкусности. Но дым не выдаст тайну укрытия. Воздушный компрессор гонит его отнюдь не на поверхность. Печная труба поворачивает на девяносто градусов, тянется вдоль потолка и ныряет на нижний уровень, откуда, не останавливаясь, еще ниже, сквозь стяжку пола, в подземные карстовые пустоты естественного происхождения.

Другая труба обеспечивает забор питьевой воды, а еще одна — в качестве канализации. Пройдя сорокаметровый колодец, можно очутиться на берегу грохочущей подземной реки. Если двигаться вдоль русла, увидишь множество красивых гротов с озерами, причудливых сталактитов и каменных цветов, лабиринт ходов и тоннелей. В конце концов, оказываешься в небольшом зальчике возле выхода из пещер. Но выйти на свежий воздух не получится, особенно, если вы явились с недобрыми намерениями.

Словно Цербер, стерегущий царство мертвых, выход наружу охраняет не менее лютый страж. Он сидит возле костра, но даже такое положение не может скрыть рост гиганта. Бугристые от чудовищных мышц руки с легкостью рвут мясо. Челюсти, которым бы позавидовал свирепый бультерьер, вгрызаются в полупрожаренный, с кровью, кусок недавно убитого оленя. Взгляд, полный застывшей ярости скользит по пространству пещеры. Закопченный свод, черепа и обглоданные кости животных. Шкуры, устилающие холодный пол. Скелет в немецкой форме второй мировой войны с гитарой в истлевших лапах. Ножи, копья, несколько АК и с десяток М-16 аккуратно сложены пирамидкой, на стенах интересный орнамент. По нему не трудно догадаться, что хозяин пещеры служил в десантных войсках и прошел множество сражений. Об этом же говорит край выцветшей тельняшки, выглядывающий из-под вороха шкур, и небрежно сдвинутый на затылок, местами опаленный, голубой берет.

Взор десантника останавливается на отдельном рисунке, начертанном все той же сажей на холодной стене. Это довольно неплохо выполненный портрет темноволосой девушки с грустными глазами. Вокруг лика нарисован прямоугольник рамки с черной ленточкой в углу. Чуть ниже надпись: «Прости, Катенька…» На плоском камне стакан водки, накрытый кусочком засохшего мяса. Одинокая слеза появляется в углу глаза и медленно стекает, пересекая страшный шрам от ожога, и теряется в седой щетине.

Ужасающий полный отчаяния и тоски рык раздирает тишину ночи. Нервно всколыхивается полог на входе, волки, бегущие по руслу застывший речки, поднимают морды и нервно завывают. С криком срывается с ветки дремлющий ворон. За свою столетнюю жизнь мудрая птица не слыхала более страшных звуков. Она взбивает черным крыльями морозный воздух, поднимаясь все выше и выше. Теряется внизу извилистая речка со страшной пещерой на берегу, лесистый склон, полянка, где под толщей снега и камня скрывается убежище людей… еще выше! Воздушный поток подхватывает и выносит к седой, овеваемой всеми ветрами, вершине сопки.

На вершине стоит человек в полярном костюме, вьюга треплет мех откинутого на спину мехового капюшона. В крепких руках карабин Сайга, на поясе револьвер, защитные очки не закрывают мужественное лицо, так как сдвинуты на лоб.

* * *

Этот суровый воин — я. И меня зовут Саня. Я медленно открыл глаза и улыбнулся, обводя взглядом окрестности. Ох, и ни хрена себе штырит, блять! Лес светится причудливыми цветами, облака рисуют дымчатые фрактальные узоры, ветер, казалось, переполняет энергией каждый атом моего тела, и оно звенит, как натянутая струна. Мысли бегут одна за другой, обгоняя друг друга, сплетаясь в замысловатые цепочки, скручиваясь в тугие спирали и взрываясь вспышками сверхновых. Зачем надо было лизать эту жабу? Ведь зарекался же. Но я выживальщик, а выживальщику необходимо быть слегка вштыренным, чтобы не пропустить опасность.

Месяц безвылазно провел в Схроне. Мы с Леной отдыхали, пили, ели, совокуплялись, смотрели кино, играли на компе и снова совокуплялись. Теперь, когда она носит моего ребенка, мы уже не думаем о предохранении. Скоро родится мой сын, которого научу всему, что знаю сам. Мастерству рукопашного боя, секретам охоты на дикого зверя — тут мне не помешает и самому подучиться… но главное — выживание, уничтожение врагов и спасение человечества.

Конечно, идиллию нашей райской жизни слегка подпортил Вован. В ту памятную встречу я страшно обрадовался и удивился, увидев десантника, выныривающего из люка в полу моей кладовой. Естественно, накатили за встречу, и я, как ни пытался узнать историю спасения ВДВшника, ничего вразумительного не услышал. Говорит, очнулся у входа в свое логово. Как выбрался из огня и как прошел многие километры, не помнит. Я думаю, его выбросило взрывом, у него был шок. Ведь Катя осталась там…

Мой Схрон десантник обнаружил случайно, от нечего делать, бродя по пещере. Конечно, сразу догадался, что он принадлежит мне. На стенах висит много наших с Леной фоток, которые делал на телефон, а потом распечатывал на принтере. Кто-то может спросить: зачем в убежище нужен струйный цветной принтер? А я отвечу: а почему бы и нет? Не выкидывать же. Вован не стал разорять мои припасы. Так, заходил помыться и одолжил кое-что по хозяйству. За это, кстати, подогнал ни один десяток кило оленины. Но как я не пытал наводящими вопросами, десантник божился, что нашел мою нору буквально на днях, когда мы с Леной были в Кандалакше. У меня ведь сразу возникли подозрения насчет нее. Долго ведь была одна в Схроне… а тут еще эта беременность… ох, уж эта паранойя!

Но глядя в честные голубые глаза Вована, я не мог представить от него такой подставы. Хотя, на всякий случай повесил на люк большой замок. И мы договорились, что он не будет больше заходить без моего ведома. А ключ только один, и он всегда со мной. Я уже решил для себя — помогу этой машине убийства оборудовать человеческое убежище. Такой сосед под боком всегда надежно прикроет тыл. Вместе с десантурой и Егорычем наведем порядок в округе и отобьем любую атаку. Это, кстати, Вован практически в одиночку вырезал отряд пендосов. Дед заходил через несколько дней, тепло о нем отзывался, угощаясь моим алкоголем и сплевываю махорку на ковер. Но осталось неясно, выжил при этом Юрик?

А вот Валеры не видать. Особо и не рассчитываю на очкарика. Пусть лучше сидит в своем бункере и не высовывает нос. Да и жена его, скорей всего, хрен куда выпустит. Хотя, я думал, придет за своей жабой. Зюзе у меня живется комфортно, тепло и сытно. Я каждый день кормил ее всякими паучками и наблюдал, как плавает в аквариуме. Но попробовать ее психоделический яд решился только сегодня. Наверно, от скуки. Сказав Лене, что отправляюсь на охоту, тайком слегка лизнул жабью спинку. И ушел подальше. Хрен знает, как на меня это повлияет. Вдруг, стану, как Юрец, таким же ненормальным. Плюс мне нужен был слегка измененный разум, чтобы спланировать дальнейшую стратегию.

Но что-то особо не планируется… буфотенин творит в мозгу какую-то чехарду и забавные, но бесполезные галюны. Может, надо было лизнуть побольше? Да ну его. Опасная это тема. Отнесу лучше волшебную жабу Валере. Пусть тот лижет, хоть до посинения. А мне надо позаботиться в первую очередь о Лене и своем будущем ребенке. Минимум стресса и витамины, свежи овощи, фрукты… Но где их достать? Я знаю лишь одно место.

Натянув маску, закинул за спину Сайгу, выдернул лыжные палки из зафирнованного снега. Приятно заскрипели лыжи, когда я широкими зигзагами стал спускаться вниз.

Глава 2

Чтобы не палиться перед Леной, еще часа полтора гулял по лесу. Казалось, если она увидит меня, сразу поймет, что лизал жабу. Ей не особо нравится, когда я в измененном состоянии сознания. Хотя, когда она могла видеть меня таким? Только в пьяном угаре разве что. Но все равно… она знает свойства Зюзи… вдруг выбросит ее на мороз, пока сплю? Животное-то ни в чем не виновато.

Бродить среди волшебных заснеженных деревьев, конечно, по приколу, но когда ж меня отпустит? А может и впрямь поохотиться на зверей? Если раньше лес казался безжизненным замерзшим, то теперь я ощущаю его молчаливое дыхание. Как раньше не замечал?

Какие-то грызуны шуршат под снегом, оборудуя свои схроны. С уханьем сорвался с ветки белый филин, бесшумно пролетел надо мной, мигая янтарным глазом. Какое-то время за ним оставался забавный светящийся шлейф. Позалипав с минуту, я двинулся дальше. Но такая мелочь не интересует меня. Надо крупную дичь. Вован ведь как-то ее добывает.

Мне нужен мясистый лосяра, ну, или хотя бы олень. А чтобы поймать оленя, надо думать как олень. Точняк. Остановившись, закрыл глаза и сосредоточился. Где бы я тусил, если б имел симпатичные рожки и копыта? Хороводы фракталов перед внутренним взором сложились в картинку.

Вот я крадусь среди деревьев, осторожно нюхая воздух своим горячим влажным носом. Норм. Клыкастых волков и двуногих, вроде, не видно. Шерсть на тощих худых боках цепляет ветки кустов. Ништяк, местечко. Надо раздобыть вкусный ягель. Для этого придется немало покопать чертов снег. Так блэт… грустно вздохнув, я принялся взрывать копытами снежный покров. В этом месте он, кажись, не такой толстый. Хрясь! Треснула ветка, я в ужасе, подняв рогатую голову, завертел по сторонам. Да ну, нах, показалось… принялся рыть дальше. Где же этот гребаный ягель, сука?

Резкий шум заставил подпрыгнуть на метр. Я подорвался бежать, но поздно. Тяжелая острая боль пронзила правую бочину. Блять, как так-то?! Кто меня замочил? Ноги подкосились. Издав отчаянный крик, повалился. Снег окрасился моей кровью, толчками бьющей из раны. Последнее, что увидел — коварного двуногого в шкурах моих собратьев. Я посмотрел испуганным глазом, как он быстро приближается. В могучей руке сверкнул острый коготь. Мне пиздец… Схватив за рог, двуногий быстро провел когтем по моему горлу. Я захрипел, мысленно прощаясь с этим прекрасным лесом, своими друзьями из стада, телочками, которых крыл, оленятами…

Перед тем, как поглотила багровая тьма, услышал:

— Заебок, хули! Саньку подгоню, ебта! Вот братка обрадуется, гы-гы-гы!

Вован! Как снаряд из гаубицы, меня швырнуло в привычное тело. Я заморгал, приходя в себя. Еще болит бок, куда вонзилось копье. Долбанные глюки! Пора с этим завязывать. Чтобы немного прийти в себя, решил закурить. Сердце до сих пор колотится, словно по нему катится железнодорожный состав. Из пачки «элэма» на меня одиноко посмотрела единственная сига. Эхэ-хэх… а ведь хотел выкурить после ужина. Ладно, похрен на экономию… после такого-то стресса! Подкурив сигарету, с наслаждением втянул дым. Мозг привычно прикинул остатки запасов курева. Дома еще восемнадцать пачек. Если не смолить, каждый час, и если Вован не будет постоянно заходить и стрелять — а он будет стопудово — хватит месяца на три. Хреново. Придется у Егорыча стрелять махорку… кстати, где он ее берет?

Скурив до половины, я затушил и аккуратно сложил чинарик обратно в пачку. Отметил, что пальцы перестали дрожать. Черт с ней, с охотой, надо топать в Схрон. Ленка, поди, уже сварганила ужин. Да и отпустило практически. Вроде как.

* * *

— Саш, ты так быстро вернулся? — крикнула Лена с кухни.

— Да, любимая!

Я снял в прихожей амуницию и одежду. Лыжи оставил снаружи, в снежном тонельчике, ведущем к дверям.

— Как охота, поймал кого-нибудь?

Глянув в зеркало, увидел адски расширенные зрачки на всю радужку. Блин.

— Да нормально… только никого не поймал… — стараюсь, чтобы голос звучал естественно. — Оленя только видел… но далеко.

— Ну и хорошо! Ты же знаешь, я не люблю, когда убивают животных.

Ох, уж эти женщины.

— Как там с ужином?

— Еще двадцать минут!

— Окей…

Раздевшись, прошел в комнату. Бля, зачем я посмотрел на ковер? Вместо привычного рисунка, на нем пляшут узоры древних ацтеков или майя. Нихрена не отпустило ведь. Сделав спокойное лицо, я уселся за комп.

— Как там Зюзя? — спросил я, открывая папку с документами.

— Нормально.

— Кормила ее?

— Сам корми! Я боюсь!

— Ладно.

Мне почему-то стало смешно. Прикрыл рот ладонью, чтобы не заржать. Рабочий стол компьютера выглядит очень необычно. Как в мультике. Все светится, кружится, подмигивает. «Так, тихо, блин!» — мысленно приказал я папкам и прогам. Быстро нашел то, что нужно — скан карты местности. Также открыл скрины спутниковых карт из яндекса в разной степени увеличения. Как же классно подготовился к БП. Я в который раз поразился своей смекалке.

Итак, посмотрим… вот, мой Схрон — отмечен красной точкой. А вот берлога Вована — значок парашютика. Здесь Егорыч, а тут Валера. Их местоположение я промаркировал «Е» и «В» соответственно. У меня давно вошло в привычку заносить в карты новые данные, чтобы потом не таскать их с собой и не путаться на местности. Остался неотмеченным лишь поселок веганов, где заправляет, жирный подонок Спаун. Открыв файл через фотошоп — в нем я все-таки мастер — без труда нашел нужное место и нарисовал шапочку ку-клус-клана.

Вот цель моей следующей вылазки. Нужно раздобыть свежих фруктов и овощей для Лены и моего будущего ребенка. А лучше семян. Есть, конечно, запас витаминов в таблетках, но их мало. Не хватит на весь срок.

У меня давно бродит идея устроить небольшой огородик в Схроне. Нет, здесь совсем нет места. Лучше в пещере. Нужно только позаботиться об освещении и обогреве. Моих мощностей, наверно, будет маловато. Я почесал репу. Ладно, что-нибудь придумаем. Не зря же у меня еще скачаны несколько учебников по ботанике и растениеводству.

— Саша, все готово! Пошли есть!

— Накладывай пока! — Я начертил примерный маршрут подхода, сохранил файл и, включив Ленинград в плеере, последовал на кухню. Мой мощный желудок давно просит еды.

На первое был гороховый суп с кусочками оленины. Ништяк! Самое то похлебать супца с мороза! Я выразительно посмотрел на любимую. Она верно поняла взгляд, достав из шкафчика мое виски. Дернув первую, с удовольствием принялся есть, сухарики приятно захрустели на зубах. Каеф.

— А что на второе? — поинтересовался я, облизывая ложку.

Лена поставила на стол горшочек и подняла крышку. Я чуть не кончил от аромата гречи с тушенкой. Моя девушка умеет порадовать, не зря нас свела судьба.

Навалив себе каши, спросил:

— А что на третье?

— Блины, — ответила она, улыбаясь.

Хотел похвалить ее, но в этот момент раздался мощный стук снизу. Мы с Леной переглянулись. Она закатила глаза.

— Какого лешего принесло опять десантника? — спросил я.

— Может не открывать? Типа нас нет дома?

— Да не, он, по любому учуял уже запахи готовки. Труба-то выходит в пещеру.

Снова удары. На этот раз сильнее. Я вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. С грустью посмотрел на вкусности, расставленные на столе — вряд ли теперь что-то останется на завтра…

— Что, откроешь? — спросила Лена.

— Конечно, это же друг. И нам надо кое-что обсудить.

— Много не пейте только и не орите, как в прошлый раз…

— Да ладно, ты не переживай, — я направился к лестнице и на пути обернулся, — надень что-нибудь!

Глава 3

Пройдя половину лестничного пролета, остановился. Вот я мудак! В тепле, сытости чуть не потерял бдительность и осторожность. А их терять нельзя никогда и нигде. Даже в своем секретном убежище. Не обращая внимания на стук снизу, развернулся и поднялся наверх. Лена вопросительно уставилась на меня. Она уже успела натянуть мою футболку с портретом Шнура на свои красивые сиськи. Я успокаивающе улыбнулся и взял с комода револьвер.

Теперь порядок. Хрен его знает, кто там долбится? Вдруг, мародеры или пендосы? Открою люк, а оттуда ствол. А Вован валяется изрешеченный пулями в своем логове… блин, слишком бурное у меня воображение. Спокойно, Санек, ты уже перебарщиваешь с паранойей. Но кто знал, что снизу будут шастать гости? Так бы поставил хотя бы глазок или видеокамеру… а что? Дельная мысль! У Валеры, по любому, должны быть камеры. Он же айтишник. Точняк. Мысленно сделал пометку, прогуляться завтра до бункера очкарика.

Подошел к люку. Тяжелая крышка испуганно трясется и подпрыгивает от бешенных ударов. Я взвел тяжелый курок. Чего ж тебе, блять, не спится, десантура? Перепугал нас с Леночкой, обломал ужин… а если не он? Хотя, надеюсь, что это все же Володя. Держа наготове револьвер, вставил ключ. Тихо щелкнул хорошо смазанный замок. Я саранчой отпрыгнул в сторону и затаился за ящиками с тушенкой.

Крышка люка с грохотом откинулась. Показались две здоровенные в ожогах ручищи, следом — знакомая рожа.

— Ебать, Санек, хули так долго не открываш?! — заорал ВДВ-шник. — Спал что ли, ска? Дым из твоей трубы ебошит, я чуть не угорел нахой!

— И я рад тебя видеть, Вован. — Я облегченно выпрямился, опустил револьвер.

— Да че-то по твоему ебалу не скажешь, гыгыгы! Не ждешь старого друга?

— Жду, конечно, ужин как раз готов…

— Бля, охуенно! Я б ща целого медведя заточил нах!

— Ты извини, конечно, просто неожиданно…

— Да, пиздец, че то скучно, епта. Дай, думаю, загляну к братке, к тебе тобишь, гыгы… да ты не обламывайся, еба, я ж не с пустыми руками!

— Оленина? — Я с любопытством уставился на туго набитый мешок в лапе Вована.

— Ты ебанись умом! Не чуешь, нах? — Он сунул мне под нос баул. Пахнуло рыбой.

— Сам наловил? Клево! А я еще ни разу нынче на рыбалке не был, — признался я, закрывая люк. — Бросай тут свои шкуры.

Мы прошли наверх. Лена лежит на кровати, пересматривая сериал про Спартака, на который я ее подсадил.

— Салют, красавица! — заржал Вован. — Че такая грустная, нах?

— Лен, тут Вова рыбки нам принес, — с улыбкой произнес я. — Пожаришь, может?

Она не ответила. Пожав плечами, я вытолкал другана на кухню и задернул занавеску.

— Блин, Вован, ну серьезно, не лезь к Лене, она немного не в духе…

— Да уж, братка, повезло те с бабою, гыг! — Вован уселся за стол. — Я б с такой не слазил днями и ночами. Драл бы драл, чтоб аж дымилось там, гыгы!

— Бля, Вован, не ори так! — зашипел я.

— Да ладно, хуле, все понимаю. Ты это, береги ее, бляха! — тут он резко помрачнел и, схватив бутыль с виски, надолго приложился.

Да, пора собирать самогонный аппарат… мои запасы бухастоса закончатся гораздо раньше, чем я рассчитывал. А если он каждый день будет так захаживать? Скучно, блин, ему! С Вованом, конечно, весело, но Ленка снова будет дуться. И, главное, мои припасы, мои стремительно тающие ценные припасы… Ладно, рыба или дичь — их всегда наловить можно. А все остальное теперь не достанешь ни за какие деньги. В этот момент десантник как раз сграбастал со стола мои сигареты. Щелкнул зажигалкой и мощно затянулся, с довольной рожей откидываясь на спинку стула. Я со вздохом щелкнул кнопкой. Загудела вытяжка, унося дым.

— Так значит, говоришь, на рыбалку ходил? — Я налил и себе, чего уж там. — На реку?

— Не, бля, в реке нет нихуя… — помотал башней Вован, в два затяга всосав сигарету до фильтра. — Санек, где пепельница у тя, а то забыл нах?..

— В печку кидай. Не знал, кстати, что у тебя есть ледобур. Я что-то не догадался запастись такой полезной приблудой.

— Не, бля, ты ахуеешь там бурить, епт, лед с метр толщиной, не пизжю! — Он подвинул к себе котелок и поднял крышку. — Охуеть, греча, нах!

Я дал чистую ложку, и десантник принялся яростно трескать еще не остывшую кашу.

— Гранатами значит взрывал?

— Ебанись, братка! Я ж не браконьер рыбу глушить!

— А как тогда? — мне и впрямь стало интересно.

— Патронов-то у меня доебени, в лед их, блять, загоняешь по несколько штук и ебашишь сверху, гыг… дедовский способ, братка! Ты ж еще, поди, не знаешь, как мины из патронов делать?

— Не, не знаю. Я растяжки обычно ставлю.

— Хуйня! — махнул рукой Вован, закуривая по новой. — Не жалко гранату на такое баловство? Кароч, слушай сюды. Самодельных мин, вот не пизжю, можно до сотни в день делать. Отрезаешь, епт, колечко от ствола дерева, ебошишь в нем, ска, отверстие под патрон. Только отверстие, блять, должно быть не сквозное. С глухой стороны заебениваешь саморез по центру так, чтоб острый кончик, ёбтэ, немного торчал внутри, стало быть, отверстия. Ты сечешь ваще, о чем я толкую?

— Конечно, — кивнул я.

— Ну и, кароч, бля, вкладываешь патрон, можно даж пистолетный, капсюлем к саморезу. Верх патрона должен торчать, нахой, из среза ствола. Вкапываешь, хуль. Можно накрыть торчащий патрон фанеркой.

— Зачем?

Вован посмотрел на меня, как дед на тупого призывника.

— Для увеличения нажимной поверхности и чувствительности мины, епт! Выйдет ахуенная простая ловушка. Ампутация конечности гарантирована, гыгы. Можно, блять, сплошное минирование сделать, дёшево и сердито. На чехах опробовано, бля.

Интересный способ. Я о таком даже не слыхал, не то что не задумывался. Вот куда можно мои тыщи патронов от Сайги применить. Покрою минами все подступы к Схрону. Уверен, Вован научит меня еще многому полезному. Я решил рассказать о своих планах по созданию огорода в пещере, и что собираюсь на вылазку за семенами. Но тут, словно лампочка, мигнула в голове. Пришла идея получше.

— Слушай, Вовчик, дело есть одно, — понизив голос, произнес я.

— Че ебануть надо кого? Ты скажи только, братка, за мной ж должок!

— Нет, — я подлил ему виски в чашу. — Как ты смотришь на то, чтобы замутить в пещере огород?

— Заебато, ска! Я б свежего лучка ебанул, нах!

— Но тут такое дело… нужны семена. У меня их нет. Но знаю, где взять. Остальное — технические тонкости. Свет, отопление — все решаемо. Надо семена…

— Гавно-вапрос, Санек. Десантура, че хош из-под земли достанет! — Вован треснул по столу. — Че, давай, гри, куда пиздохать, далеко?

— Блин, не шуми. Лена уже спит наверно. Ща, погоди.

Я выглянул в комнату. Любимая все так же глядит кино.

— Что такое? Я же смотрю! — крикнула она.

— Подожди, дорогая, — я нажал паузу и открыл файлы. — Надо распечатать кое-чего…

— А утром нельзя было?

— Успокойся, я делаю это для нас.

— Ну-ну…

Зажжужал принтер, выплевывая глянцевые листки А4. Вовану пригодится карта, чтобы добраться до места. Это миссия как раз для закаленного войнами бойца. А я хоть отдохну от него пару недель, пока он мотается туда-сюда пешком. Займусь в это время подготовкой подземного огорода. Надо только объяснить этому контуженному зверю, что действовать нужно скрытно, в стелс-режиме…

— Не боись, Санек! Все там разъебошу нахуй, но семена достану, ска!

Мы уже час сидим на кухне, сдвинув посуду и разложив листы карты. Я рассказал все, что знаю, о городке веганов и Белом Брахме.

— Не-не, Вован, постарайся ничего там не ломать и никого не убивать. Ну, только в крайнем случае. Походу, эти веганы связаны как-то с пендосами в Кандалакше. Но это не точно. И у них куча оружия. Это ж целая армия, блин.

— Хуйня… — Вован, нахмурив лоб, разглядывал карту. — Скрытно, гришь?..

— Да.

— Бля… не моя специализация, Санек, — он почесал небритую челюсть. — Нас учили забрасываться в тыл противника и хуярить все и вся, устраивать ад и пиздец. Ладно, хуль! Постараюсь по-тихому, ептэ!

Глава 4

Проснулся от шикарнейшего аромата, который проник в мои могучие ноздри. Также по звуку шипящего масла на сковородке определил — Лена жарит рыбеху, добытую Вованом. Ништяк. Хоть какое-то разнообразие. А то тушенка хоть и вкусная, но уже малость подзаебла.

Приподнявшись на локтях, разлепил окуляры и мотнул башкой, разгоняя остатки похмелья и обрывки параноидальных снов. Война, конечно, повлияла на мою психику, мне все чаще снится всякая жесть. Надо бы наведаться к шаману, тот, наверняка, подлечит мой шифер. И пора подзавязывать с бухлом. Вчера все-таки накидались порядочно. Я вздохнул. Сколько, блин, раз ходил на склад за добавкой? Еще и с пивом намешали. Даже успели поспаринговаться в тренажерном зале. Вован показал пару новых приемов. Надеюсь, все кости целы? Я охнул, коснувшись левого бока. Один сплошной синяк. Поставив себе мысленную заметку больше не бухать с десантурой, я поднялся с постели.

Но тут же лег обратно. А куда собственно торопиться? Вован, поди, уже в пути. Миссия в процессе, можно и расслабиться. Мать моего будущего ребенка получит все нужные витамины. Ах, да — хотел же сходить к Валере. Но это можно сделать и после обеда. Я поправил подушки и укутался в одеялко, приняв лежачую позу мыслителя.

Если Лена зайдет в комнату, верно, подумает, что занимаюсь нихуянеделанием. Это отнюдь не так. У меня очень важное дело. Я продумываю стратегию дальнейшего выживания. Кто еще это сделает, как не я? Лена, конечно, все время лезет со своими советами и постоянно сует нос в мои дела. Но общей картины она не видит и не вкуривает расклад, ее слова для меня постольку-поскольку… да и вообще, с этой беременностью девушка стала чересчур много себе позволять. Хотя, это скорее я сам подразмяк. Моя пиздозависимость опять возвращается. Я даже мысленно услышал скрипучее хихиканье шамана.

Тут заметил, что Лена направляется в комнату. Я резко накрылся с головой и затаился, притворившись спящим. Наверно, соскучилась по мне, пришла будить.

— Саша, хватит спать, поднимайся!

Я промолчал.

— Ну, вставай же! Я для кого все утро на кухне корячилась? Завтрак остывает.

По голосу я построил в голове картинку ее местоположения. Стоит сейчас рядом с постелью…

— Я тогда обижусь… — Голос приблизился.

Ага, наклоняется. Хочет одеялко мое сдернуть, коварная. Я весь подобрался, как гепард перед броском на ничего не понимающую газель. Словно язык хамелеона, выстрелила из-под одеяла моя накачанная рука. И безошибочно схватила добычу — голую ляжку Леночки.

— Аааа! Дебил! — вскрикнула от неожиданности.

Я с победным хохотом заволок ее на постель и принялся тискать и щекотать. Когда-нибудь этот дневник обнаружат потомки, его будут изучать историки, как ценный артефакт. И возможно, он даже попадет в учебные программы школьников будущего. Поэтому не буду подробно описывать, что и как я проделывал с Леной, сколько каждый из нас кончил и в каких позах, дабы не шокировать неокрепшие умы. Пусть это останется загадкой для истории.

* * *

Я с тревогой поглядел на экранчик дозиметра. Всегда в этот момент волнуюсь. А вдруг радиация зашкаливает и нужно принимать меры, заниматься обеззараживанием снаряжения, носить неудобный противогаз, принимать меры против лучевой болезни, кушать йод? И, естественно, Лене придется на время забыть о прогулках на поверхности. Не хватало еще, чтобы мой ребенок родился мутантом. Это все-таки не комиксы «Марвел» или Черепашки-ниндзя, а гребаная реальная жизнь.

Но вроде, все заебись, радиация по-прежнему в норме. Счетчик Гейгера отправился в тактический рюкзак. Я поправил Сайгу и, как проворный Бьёрндаллен, оттолкнулся лыжными палками. Бежится тяжело, после сытного обеда, но как же приятно вдыхать свежий незараженный воздух зимнего леса! Люблю такие спокойные вылазки, когда не надо лезть под пули. Лыжи уверенно скользят, обновляя полузанесенный путь к бункеру Валеры. Интересно, остались ли где-то на планете такие уголки, как здесь в Карелии? Нетронутые ядерным разрушением и войной. Хочу, чтобы очкастый прояснил этот момент. Он ведь говорил, что как-то связан с неведомым «командованием». Наверняка, у них имеется точная информация по обстановке в мире.

Без особых проблем я преодолел несколько километров. Если, конечно, не считать, что изрядно подзапарился. Я снял теплый куртофан, свернув его и прицепив к стяжкам рюкзака. Ништяк. Вся одежда пропиталась потниной. Ничего, Лена потом выстирает. Горячий пар валит от моего торса, укрытого одной лишь толстовкой. Вообще, мне показалось или сегодня теплее? Когда выходил, термометр показывал минус пятнадцать. Сейчас ближе к нулю. Это хорошо. Может, не будет никакой ядерной зимы? Летом тогда можно картошки насадить… Ладно, поживем-увидим, чего сейчас загадывать. Надо всегда готовиться к худшему варианту. А это многолетняя зима. Так что вариант с выращиванием растений в пещерах не отменяется.

Вход в убежище Валеры отыскался не без труда. Походу, айтишник тоже никуда не выбирался. По крайней мере следов не видать, все засыпано пушистым снегом. Что ж, его можно понять. Валера — долбанный интеллигент, человек умственного труда. Война, кровь и убийства — не для него. Представляю, какой он стресс получил в бесславном походе на Кандалакшу.

Подойдя к массивному стальному люку, нажал кнопку домофона. Застонал противный гудок вызова. Прошла минута-другая. Ну, давай, открывай, засранец! Я уже начал подмерзать без движения. Почему не пускает? Или обиделся на меня за что-то? Накинув куртку, закурил сигу, хоть и собирался до вечера этого не делать. А может, случилось чего? Блять, как хреново, когда нет связи между Схронами! Если очкарик жив, заставлю его намутить радиосвязь. Я снова позвонил и принялся стучать по железу рукояткой револьвера.

Щелкнуло переговорное устройство. Ну, наконец-то! Я уж думал, написать записку и отправляться обратно. Но вдруг это не Валера? Вдруг бункер захвачен бандитами? А сам айтишник и его жена, дети, теща и коты мертвы? В наше время нельзя исключать и такой вариант… из динамика слышно только чье-то дыхание.

— Валера, здаров! Это я, Саня!

А ведь меня должно быть видно. Где-то у входа установлена камера.

— Чего тебе, Саня?

Фух, блять! Я выдохнул облегченно, узнавая голос камрада.

— Открывай, надо переговорить!

— Не могу, у меня эээ… дела у меня, я занят!

— Какие у тебя могут быть дела, сыч? — удивился я.

— Санек, ну понимаешь, — он заговорил чуть ли не шепотом. — У меня жена на тебя очень злится…

— За что???

— Ты же мне тогда не дал даже предупредить Люсечку, что я уезжаю! Знаешь мне потом что… ну да ладно…

— Кто там? — услышал я женский голос на заднем плане. — Опять этот твой Санек? Скажи ему, пусть валит куда подальше!

— Э, э! Да ты офигел, друган! Это же твой план был — город штурмовать!

Возмущенный вздох:

— Валерий, это правда?

— Нет, золотко, ты что! — запротестовал ушлый айтишник. — Саня, наверно, опять своих наркотиков обожрался, вот и гонит.

Вот гад, ну давай, вали все на Санька, отмазывай свою жопу.

— Не хочешь пускать, так выйди хотя бы! Надо кое-что обсудить!

В разговор влез еще один голос. Скрипучий, старческий:

— Дочь, не пуская никуда этого оболтуса! Он тебя опять бросит…

— Блин! — закричал Валера. — Мама, идите, смотрите свои телешоу! Саня, щас выйду!

— Ты как с мамой разговариваешь?!

В динамике послышалась какая-то возня.

— Держи его, доча! Не пущай!

Связь резко оборвалась. Вот она, семейная жизнь… неужели, и меня тоже ожидает этот трэш? Грустно, если так. Только один факт несказанно радует. У меня-то тещи нет, ха-ха-ха!

Через несколько минут залязгали механические затворы, люк со вздохом отъехал в сторону, обдав теплым воздухом. На пороге появился слегка помятый Валера. На худых плечах накинутый пуховик, на ногах шлепанцы.

— Извини, Сань, но давай побыстрей. Что ты там хотел?

— Хех, друган, ну ты и каблук! Куда торопишься, посуду мыть надо? — заржал я.

Валера недобро посмотрел на меня поверх очков.

— У меня важные дела.

— Да-да, знаю твои дела, можешь не рассказывать.

Он оглянулся и накинул свою розовую вязаную варежку на глазок видеокамеры.

— Дай сигарету.

— Держи.

— Так что за дело?

— Хочу сделать парник в пещерах, овощи выращивать, зелень.

— Теплица, хм… в пещере… — Камрад задумчиво пустил дым.

— Поможешь?

— Интересная задача. Но это надо все считать, сколько тепла, сколько электроэнергии на освещение…

— Ты ж программист, посчитай, чтобы все нормально было.

— Помочь-то, разумеется, не вопрос, у меня тоже скоро с витаминами дефицит будет. Но там же Вован живет?

— Вован тоже в деле.

— А ты не боишься, что вот мы вырастим урожай, а он все сожрет?

— Ты чего? Даже я не настолько параноик! Вован — настоящий друг. Наоборот, будет охранять наш огород от незваных гостей!

— Хм, тоже верно…

— Так что давай, ноги в руки и погнали!

— Куда?

— Осмотрим пещеру, подыщем место под плантацию.

— Блин… — Валера грустно посмотрел на свои шлепанцы. — Сейчас порешаю этот вопрос…

— Давай, решай, каблук хренов, — усмехнулся я. — Пока здесь тебя подожду.

Глава 5

Я удивленно присвистнул, когда полчаса спустя, Валера появился на пороге бункера. Камрад с ног до головы увешан оружием, как «зубило» сельского гопника бессмысленным тюнингом. Пистолеты, патронташи, ножи, естественно «Вепрь», а так же каска и бронежилет. И тяжелый рюкзак в придачу. Если б я, как облупленного, не знал очкарика, подумал бы, что это боец элитного спецподразделения. Хотя на деле — лакомая и несложная добыча любого мародера.

— Ты опять на войну собрался, друган? — сдерживая смех, спросил я.

— Супруга за меня беспокоится, — раздраженно буркнул Валера. — Пусть знает, что я в безопасности.

— Да ты скорее сам себя прикончишь ненароком, если споткнешься!

— Ага, конечно…

Я быстро спустился по бурелому к оставленным лыжам. Валера еще минут пять корячился со своей амуницией.

— Ну что, устроим забег на время? — с усмешкой спросил я.

— А устроим! — к моему изумлению согласился камрад и принялся снимать барахло.

— Эй, тебя же заругает жена!

— Кто ей расскажет?

Валера запрятал все лишние под корнем поваленного дерева, сверху нагреб снега на всякий случай. Какой хитрый. Дружище остался в легкой курточке, спортивных штанах, и вязанной шапочке. «Вепрь» все же не оставил. Закинул его за спину, став похожим на заправского биатлониста.

Лыжи у Валеры беговые, то есть мало приспособленные для хождения по глубокому снегу. В отличие от моих, кстати. Но едва щелкнули защелки креплений, он стартанул по моей лыжне, как жадный таксист на желтый свет. Покачав головой, я рванул следом. Не хочется пасть лицом в грязь перед своим худосочным товарищем. Что он вообще о себе думает? Порвать меня? Сурового полярного воина-выживальщика?

Через десять минут ушлый гребанный айтишник пропал из виду. А я, хватая ртом воздух, как акула, выброшенная на берег, сбавил ход. Пот Ниагарскими водопадами льется по моей мускулистой спине, стекая в трусы и оттуда по спортивным ногам в ботинки. Ну-ну… посмотрим, как он побежит по целине. Думает, видать, что я протропил путь до самой пещеры Вована?

И точно. Через какое-то время, выбравшись на реку, обнаружил Валеру, с невозмутимым видом попивающего чаек из термоса.

— Чего, дальше не бежится? — ехидно спросил я, забирая кружку с горячим напитком.

— Как я тебе побегу без лыжни? — удивился Валера.

— А ты что думал, в сказку попал? ТропИ, давай!

— Не, тропИть мне нельзя, у меня лыжи узкие. Проваливаются в снег. Я же знал, что ты пойдешь на своих широких лыжах и все протопчешь. Зачем мне мучиться?

Наглость моего близорукого друга, конечно, поражает. Хотя, что с него еще взять, с дохляка-подкаблучника?

— Очень подло с твоей стороны, — произнес я.

— В смысле?

— Загнал меня на этом переходе, а теперь Саньку пахать? Сам-то налегке…

— Ха, так вообще-то я в институте КМС по лыжному спорту был! — похвастался очкарик.

— Давай, радуйся нечестной победе, гад. — Вытряхнув из кружки чаинки, я налил еще. — Подкаблучник хренов.

— Я не подкаблучник, а семьянин! — запротестовал Валера. — Ты еще молод, Саня, и глуп, чтобы понять всю радость семейной жизни.

— Видел, как ты полетел от этих «радостей», как ошпаренный.

— Заткнись!

— Что, не нравится горькая правда? — меня понесло. — Ты просто жалок, когда отпрашиваешься у жены и тещи на вылазку! Что это вообще за дичь? У кота своего разрешение тоже спрашиваешь? Ненадежный ты человек, Валера…

— Что, блять?! — лицо камрада раскраснелось. — Ненадежный?! Да ты знаешь кто я?

— Конечно! Диванный выживальщик…

Я не успел договорить. Коварным тычком в солнечное сплетение чертов айтишник заставил выплеснуть изо рта коричневую струю чая. Вот, засранец! Да я тебе!.. но взмах моего могучего кулака встретил пустоту. Когда он успел снять лыжи? Удар слева заметил краем глаза, едва успев поставить блок. Я с трудом отпрыгнул в сторону, широкие лыжи на ногах сковывают свободу движения. Валера запрыгал передо мной, как кузнечик, сжимая кулачки в боксерской стойке. Рванув вперед, я попытался достать, но стремительный очкарик снова увеличил дистанцию. Я потерял равновесие, взмахнул руками, пытаясь опереться на воздух. Лыжа взметнулась ввысь, чем тут же воспользовался Валера. Схватил ее и со всей силы дернул. Вихри снега взлетели, как от минометного попадания, когда мое тело рухнуло в сугроб. Рот, глаза, ноздри — все забило ебучим снегом.

Когда удалось разлепить глаза, увидел ухмыляющегося айтишника, как ни в чем ни бывало, прихлебывающего чай.

— Ну что, успокоился, Саня?

— Как тебе это удалось, гребаная хитрожопая сволочь? — Я поднялся и принялся вытряхивать снег из всех мест.

— Прости, друг, но я никакой не программист, — Валера понизил голос. — Все это просто прикрытие. На самом деле я подполковник ФСБ. Секретный агент.

— Да ты гонишь! — Я не мог поверить своим ушам.

— Сам подумай, Саня, разве мог простой айтишник построить такой великолепный бункер, как у меня?

— А как же жена, теща? Они знают?

— Жена у меня связистка. — Комрад пожал плечами. — А теща — шифровальщица, еще у Брежнева работала.

— Ах ты лживый подонок! — меня затрясло. — Я доверял тебе все секреты, а ты чертов ФСБшник!

— Успокойся, Саня, у командования ты на хорошем счету…

— А что еще за командование? Вооруженные силы еще сохранились?

— Прости, но я не могу раскрыть все секреты даже тебе. Скажу только, на этот счет не волнуйся.

— И что теперь? Почему ты сразу не сказал? Я же мечтаю вступить в войска!

— Всему свое время, Санек. Я, как ответственный за этот район, сразу тебе все сообщу. Обещаю. Пока мы должны копить силы и собирать информацию.

* * *

Пока я шел, по колено проваливаясь в снег, мозг, переваривал шокирующую информацию. Валера не спеша топает за мной по пробитой лыжне, наслаждаясь красивыми видами. Что вообще происходит? Сначала Стас, теперь Валера. Одни спецагенты кругом. Не удивлюсь, если знаю, что и Лена работает на спецслужбы. Но зачем, что они хотят от меня? Ох, уж эта паранойя. Кому теперь верить? А может, ко мне присматриваются и хотят использовать в особой миссии? Я ведь неплохо показал себя в Кандалакше. Очкарик уже, поди, написал подробный отчет о моих подвигах. Всю дорогу я старался помалкивать. Незачем шпиону знать мои сокровенные мысли.

Через пару часов дотащились до пещеры Вована. Почему пришли сюда, а не через мой Схрон? Все просто, этот путь в три раза короче. Отсюда мы начнем обследование гротов для будущей оранжереи.

— Надеваем фонари, — сказал я, снимая рюкзак.

— Давно уже надел, — улыбнулся Валера.

— Пошли тогда.

— Вован-то не будет против, ты его предупредил?

— Да его нету щас.

— А куда?.. — камард не договорил.

Я сорвал с плеча Сайгу, услышав тоже, что и Валера. Звук из пещеры. Кто-то орудует, блин, там. Но кто? Десантник должен быть уже далеко отсюда. Осторожно подкравшись, я дулом карабина отодвинул полог из шкур, закрывающих вход. Подавив порыв бросить для начала гранату в темное нутро, крикнул:

— Ау, Вован, это ты?

Шорохи резко оборвались. Я тоже замер, в любую секунду готовый открыть огонь в мерзавцев, хозяйничающих в логове Вована.

— Ебать, Санек! Я чуть не обосрался, нахой! — донеслось из пещеры.

Я облегченно выдохнул и поставил Сайгу на предохранитель.

Прошли внутрь. Глаза не сразу привыкли к сумраку.

— Привет, Володя! — поздоровался Валера.

— Здаров, епта!

— Вован, — сказал я, включая фонарик, — а ты почему еще здесь? Мы ведь договаривались…

— Ебать мой хуй, Санек, я же не на шашлык отправляюсь, подготовиться надо, хуле!

— Да все понимаю, просто я думал…

— Хуле те думать, братка? — гыгыкнул десантник. — Вован все сделает заебок, не сцы, нах!

Луч фонаря высветил грозную фигуру. Косматые шкуры перетянуты ремнями автоматов, поножей и подсумков с патронами.

— А вы, парни, какого хуя тут забыли? — поинтересовался Володя.

Мы с Валерой переглянулись.

— Осмотрим пока пещеру, поищем место для выращивания, — ответил я.

— Добро, нах, — кивнул великан. — Только не трогайте здесь ничо, я ж тут все-таки живу, бля.

— Конечно, Вова, не переживай!

— Блять, узнаю, что чето пропало, ебальники вам раскрошу, хы-хы-хы! Ладно, покедова, нах!

ВДВшник, подхватив котомку и копье, устремился к выходу. Мы с Валерой вышли проводить сурового бойца. Какой же долгий и тяжелый путь предстоит Вовану, посочувствовал я.

— Давай, дружище! Возвращайся поскорее!

— Гавно-вопрос, братка! — десантник пошурудил в снегу и вдруг резко сдернул какое-то полотнище.

Я слегка прифигел, потому что под ним оказался снегоход! Откуда он, блин, у Вована?

Утробно зафыркал движок, десантник немного погазовал, удовлетворенно кивнул и оглянулся напоследок:

— И это, ребзя… вы тама в левый коридор не ходите, гы-гы!

— Почему? — воскликнул я.

Но Вован не ответил, трогаясь в путь. Еще несколько минут я с грустью глядел вслед, пока он не скрылся за деревьями. Рев движка слышался чуть дольше.

— Ну что, шпион, пойдем обследовать пещеру? — я хлопнул Валеру по плечу.

— Пойдем. А, кстати, куда он направился?

— Кто? Вован? Я его за семенами отправил.

— Что?! За семенами?! Но куда?

— К веганам. К Диме-Спауну. Круто я придумал?

— Саня, ты идиот! — закричал Валера. — Представляешь, что там устроит этот контуженный?!

— Да ладно, не ори. Вовчик все по-тихому сделает. Семена-то надо где-то достать?

— А ты не мог у меня спросить?

— У тебя?

— Конечно! У меня целый шкаф в бункере ими забит!

Тут я понял, какую ошибку совершил.

— Блять! Побежали! Надо его остановить!

Я ринулся по снегоходному следу. Валера за мной. Выбежав на простор застывшей реки, разглядел удаляющуюся точку. Мы звали, орали, стреляли в воздух — бесполезно. На своих двоих уже не догнать. Оставалось только надеяться на благоразумие и ответственность Вована. Почему-то я ему верю.

Глава 6

С некоторым содроганием я шагнул в темную пасть подземного хода. Конечно, бояться здесь нечего, здесь нет чудовищ и хищников, разве что летучие мыши. А вопль годзиллы, напугавший меня в первых спелеовылазках, оказался всего лишь ревом Вована, который «откладывал личинки». Просто усиленный акустикой пещеры. Но все же, все же…

— Стой! — Я схватил за рукав Валеру. — Куда ты нахрен пошел?

— А что?

— Вован же сказал не ходить в левый коридор.

— А тебе разве не интересно, что там?

— Ты что, ничего не чуешь?

— Нет, у меня насморк…

Я закрыл руками нос и посветил на стену тоннеля. Там красуется большая размашистая надпись: «СРАТЬ ЗДЕСЬ!»

— Фу, блин!

— Смотри не вляпайся, тут все кругом заминировано.

— Постараюсь…

Мы начали осторожно выбираться из подземного сортира.

— Можно использовать потом на удобрения, — поделился дельной мыслью я.

— Но это же говно! — Валеру аж передернуло.

— Не смотрел фильм «Марсианин?» Там герой выращивал на Марсе картофан и тоже удобрял своими какахами.

— Ну, своими — это я еще понимаю…

— А ты что, имеешь что-то против Вовановских «личинок», дружище? Гляди, какие здоровенные!

— Я уважаю Владимира, как личность, но трогать его дерьмо… фу…

— Какой ты брезгливый, камрад! Как тебя только в ФСБ взяли такого?

— Лезть руками в чей-то кал — такому нас не учили!

— Не очкуй, я дам резиновые перчатки, а противогаз свой должен быть!

Выбравшись из фекальной галереи, направились вдоль русла подземной реки. Я внимательно осмотриваю боковые ответвления. Нам нужен просторный сухой грот.

— Сань… — позвал Валера.

— Чо? — Я обернулся.

— Я все думаю про удобрения…

— Про говно? — усмехнулся я.

— Говно — это понятно… Но ведь на одном говне ничего не вырастишь… пусть даже это, блин, элитное свежайшие катяхи Вована. Нужен грунт!

— Хм… ты прав, в этой пещере только глина, песок, да камень. У моей бабушки на даче, в принципе, такая же земля была. Но бабка навозом удобряла. А здесь вместо навоза говно. Одна фигня.

— Ну, хэзэ, Саня, я предлагаю натаскать сюда нормальной земли.

— Сейчас зима, не забыл, умник? Ты охереешь ее колотить, землю эту. А сначала надо еще снег разгрести.

— Ну, разгрести не проблема. Лопаты в руки и погнали. А землю можно, например, взрывать.

— Нда… гемор еще тот предстоит… — я задумался.

Взрывать, блин! Да на звуки эти взрывных работ сбегутся все, кому не лень. Палево это все. Может, пусть Вован периодически мотается в сады Брахмы и добывает для меня ништяки? А я за это буду и ему что-то подгонять. Патроны там или лекарства. А если его грохнут злобные веганы? Не могу так подставлять друга, а сам греть зад в тепле Схрона, пока тот рискует жизнью. Но как же витамины для Леночки? Хотя, можно полазить по болотам, возможно, там сохранилась под снегом морошка или клюква. Болота… да, болота эта мысль!

Я подбежал к Валере, с задумчивым видом ковырявшему сталагмит и заорал прямо в ухо:

— ТОООРФ!!!

— Ааааа!

Камрад подпрыгнул от неожиданности и треснулся головой о нависающий сталактит. Мы принялись дружески бороться. Валера норовит разорвать тесный захват и побоксировать, но я не дал. В конце концов, заломал очкастого, отомстив за поражение на реке.

— Больше так не делай, понял! — друган поднялся. — Я ведь могу и выстрелить… на рефлексе. Не забывай, я офицер ФСБ.

— Ладно, один-один. Короче, идея такая, надо отправиться на болота и накопать там торфа. Он не должен замерзнуть, вроде как.

— Санек, ты не перестаешь удивлять! У тебя оказывается больше одной извилины?

— Да пошел ты!

— Сам иди! Не, конечно, идея классная, осталось только найти болото и проверить, не промерз ли этот твой торф.

— А чего искать? Здесь рядом, через реку нормальное такое болото… о, смотри-ка, Валера, как тебе этот местечко?

— Ничего себе! Годно!

Зал, в котором оказались, действительно подходит для нашей затеи. Более-менее ровный пол, невысокий свод, метра три. Площадь — ну, с полгектара, как я определил своим наметанным глазом выпускника сельхозакадемии. Редкие колонны. В одном углу из трещины капает вода, которая собирается в небольшое озерцо и оттуда по коридору в основную речку. Ништяк.

— Ну, давай, мозг, считай, — сказал я. — Сколько тут чего понадобится?

Валера достал из рюкзачка планшет. Мы обмерили шагами помещение. Друган все тщательно зарисовал.

— Так-с, общая кубатура примерно такая… вентиляция естественная, гуд…

— Ну чо, получится огород? — опять спросил я, хотя и так знаю, что получится.

Надо только почитать дома учебники по агрономии, освежить память. На голом торфе, насколько я знаю, ничего расти не будет. Надо его мешать с песком, но это не проблема. Песка здесь — хоть жопой ешь. Сколько нужно света, чтобы вырастить урожай, я прикину сам. Главное, пусть Валера подумает, как все это дело запитать и от чего, начертит схемы, а там уже прикинем, что у нас имеется в наличии из необходимого.

Закончив замеры, уселись на камни — их, кстати, надо будет убрать. Валера достал термос, а я кусок оленины и сухари.

— От чего думаешь запитывать освещение? — спросил я, закуривая.

— У тебя вроде был РИТЕГ?

— Не, ты чего! У меня от него в Схроне все работает.

— Хотя, да… РИТЭГ не потянет. Здесь только одних ламп надо штук сто, — вздохнул Валера.

— Если не больше, камрад, — кивнул я.

— Тогда можно соорудить мини-ГЭС на той подземной речке.

— О, я тоже само хотел предложить!

— Сложно, конечно, но можно… надо только найти место с хорошим перепадом высот или сделать плотину.

— Хуйня! Сделаем!

— Генератор намотать не проблема… и турбину выточить.

— Чо тогда сидим? — я поднялся, втаптывая в песок окурок. — Пошли искать место для ГЭС.

— Пойдем, — Валера убрал в рюкзак термос.

Покинув грот, с нашей будущей плантацией, вышли к речке и направились вверх по течению. Полчаса ходу и выйдем к Схрону. Я внимательно вглядываюсь в изгибы и перекаты подземного потока. Гидроэлектростанция, хах! Как же это круто! Дармовая энергия. Мы засеем всю пещеру плодоносными деревьями, кустами с ягодами, овощами и фруктами! Это будет даже круче, чем стеклянные абсолютно не защищенные оранжереи Спауна. Здесь в толще северных гор будет настоящий райский сад! Надо только помощнее ее сделать, чтобы протянуть линию и в мое убежище. РИТЭГ не вечен, когда-нибудь сдохнет.

Но река, как назло, бежит здесь совсем ровно. Мы вышли к огромному подземному озеру. Я смутно помню его по прошлым вылазкам. Лучи наших фонарей не достают до противоположного края. Блин, так скоро и до Схрона дойдем, ничего не обнаружив.

— Слышишь? — сказал вдруг Валера. Видимо отсутствие обоняния компенсировалось хорошим слухом.

— Ничего не слышу, — ответил я, на всякий случай, хватая Сайгу.

— Тихо!

Замерли.

— Да что там, блять?! — не выдержал я, спустя минуту.

Очкарик не ответил. Просто отправился, ускоряясь, куда-то в темноту. По берегу озера, но в другом направлении.

— Эй, куда ты прешь? Подожди! — крикнул я. — Стой, дурень!

Но Валера не остановился. Уходит все дальше и дальше. Он что, рехнулся? Мне ничего не оставалось делать, как догонять своего безумного друга. По спине пробежал неприятный озноб. Я слыхал, в пещерах от движения воздуха может возникать инфразвук, вызывающий приступы беспричинного ужаса. Но со мной, вроде, все в порядке. Хотя признаться, очко заиграло немножечко. Если сойдем с ума и заблудимся, никто нас не спасет!

Как я ни старался, не смог догнать спятившего камрада. Он бежит, ловко перепрыгивая прибрежные валуны. Что же ты творишь, мудак?! Давай, еще ноги переломай! А я двигаюсь осторожно. Хрен с ним, если что, вытащу Валеру, предварительно настучав по роже, конечно. А вот он вряд ли сдвинет с места мое мускулистое тело.

Вскоре и я что-то услыхал. Бля, только бы не инфразвук! Что-то мощное рокочет там, во тьме. С каждым шагом звук становится сильнее. Как будто электричка в подземке. Я перехватил карабин поудобнее и, стиснув зубы, направился за бесстрашным очкариком. Грохот усилился, кажется, дрожат даже камни под ногами. Я догнал Валеру и остановился рядом, охренев от величественной картины. Камрад с улыбкой повернулся ко мне.

— Ты тоже видишь это? — скорее прочитал по губам, чем расслышал.

— Это пиздец! Просто охуенный пиздец! — прокричал я.

Глава 7

Последний раз я так радовался, когда закончил комплектацию Схрона. Когда коробки с патронами были уложены на полки, продукты рассортированы по стеллажам и подписаны, что и в какой день кушать, когда скачаны несколько терабайт фильмов, музыки и познавательных книг, а томики с любимой фантастикой аккуратно расставлены в книжном шкафу, когда собрана мебель и все готово для одинокого сурового быта настоящего выживальщика. Даже тогда я не был счастлив как сейчас.

Исполинский грот сузился в этом месте, и мегатонны водных масс низвергаются в извечный мрак недр земной коры. Я подошел к самому краю чудовищного колодца, стараясь не оскользнуться на мокрых камнях, и заглянул вниз. Луч фонаря затерялся во тьме и клубах водной пыли. Это что же получается, пещера имеет еще уровень? А может и не один…

Ухватившись за надежный выступ, я поднял и швырнул вниз здоровый камень. Мощный грохот водопада не позволил определить глубину. Хотя, сотка метров точно есть. Видать, неспроста фрицы здесь ковырялись в свое время. Вдруг в одном из глубинных ходов или гротов запрятаны сокровища Третьего Рейха? Золото и алмазы, понятно, сейчас ни к чему, но там могут быть и склады с боеприпасами, оружием… похоже, судьба ведет меня к более плотному занятию спелеологией.

Валера старательно зарисовал в планшет это место. Здесь, на краю этой изливающейся чаши, надо ставить турбину, догадался я. Вот только кто полезет в ледяную бездну? По любому нужно альпинистское снаряжение. Веревки, карабины, какое-то хитрое железо… дома, вроде, есть книга по альпинизму, по ней учил различные узлы. Надо будет полистать.

— Ништяк, бро! — сказал я, когда немного отошли, и появилась возможность нормально разговаривать, а не орать в ухо. — Думал, у тебя кукушку сорвало!

Валера ничего не ответил, только взглянул поверх очков и покачал головой.

— Так ты сможешь сделать генератор? — не отставал я.

— Сделать надо все правильно и качественно, а для этого нужно подобрать необходимые материалы, — ответил очкарик. — Я в этом не спец, приду домой, почитаю сканы форумов ганз. ру, там, если мне память не изменяет, обсуждался вопрос создания мини-гэс…

— Да-да! Я тоже читал что-то подобное!

Жаль, конечно, не догадался сохранить эти записи. Вот бы сейчас почитать, поорать над рассуждениями диванных специалистов. Ведь реально готовыми оказались единицы, такие как я. Те, кто не перетирал из пустого в порожнее в сети, а серьезно готовился к БП.

На развилке мы распрощались. Валера отправился к выходу, а я к себе в Схрон. Дружище, конечно, просил, чтобы я прогулялся с ним до бункера. Скучно, видите ли, ему будет шагать в одного. Но я отказался. Зачем делать многокилометровый крюк? Вот только лыжи мои остались в пещере Вована. Ну да пофиг, никуда не денутся. Договорились завтра сделать разведку и попробовать добыть немного торфа. Транспортировать, скорей всего, будем на санях-прицепах от снегохода.

* * *

Я поднял тяжелую крышку люка и радостно втянул ноздрями запах родного Схрона. Всегда приятно вернуться в надежное убежище после опасностей и невзгод внешнего мира. Как там Лена? Сварила ужин? Что-то не чувствую запахов готовки.

Поднявшись наверх, я встретил девушку, валяющейся в кровати. Судя, по всему, она с утра не покидала ложе. В руках у нее заметил томик Гарри Гаррисона. Умница, книжки хоть стала читать.

— Привет, дорогая! — гаркнул я, избавляясь от грязных шмоток. — Что есть поесть?

— Привет… сейчас, приготовлю…

— Что случилось? — я насторожился.

— Не знаю… просто нет настроения… — Она закрыла книгу и нехотя поднялась с постели, заставляя невольно засмотреться на изгибы ее тела.

— Так может кого-то надо расшевелить малость? — Я приподнял бровь, как мистер Бин в известном мемасике, и снял термобелье с трусами.

— Ой, иди лучше мойся, — отмахнулась Ленка. — Я пока сварю уху.

— Ну, давай! — шлепнув ее по жопе, направился в ванную.

Целый час купался, отмокая в горячей воде и натирая мочалкой свои тугие бицепсы. Не терпится рассказать любимой про наши грандиозные планы, но не буду мешать, пока готовит. Что-то у нее не то с настроением сегодня. В чем дело интересно? Наверное, беременность, гормоны, все дела. Я, когда ходил в тренажерку и жрал всякую химию, тоже был пиздец какой нервный. Ну, ничего, надо потерпеть эти несколько месяцев до рождения сына, а там все вернется в норму, и мы снова станем как прежде — идеальной счастливой парой.

Обмотавшись полотенцем, я прошлепал на кухню.

— Не готово еще! — резко сказала Лена.

— А чо, когда?

— Пять минут еще! Сходи на склад, принеси специи.

— Окей, дорогая! — после водных процедур я в добродушном настроении.

— И лягушку свою покорми! А то уже сдохла там, наверно…

Точно! Как же я мог забыть про Зюзечку? Помчался в подвал, на ходу пытаясь вспомнить, когда же кормил ее последний раз. Похоже, пару дней назад. Как раз перед тем, как лизнуть. Психоделическая жаба укоризненно поглядела из своего аквариума, замерзнуть которому не давал жар РИТЭГа.

Для кормежки земноводного я надрал с деревьев коры. В ней оказалось множество застывших личинок насекомых. Наломав кору на небольшие кусочки, разложил по банкам. В тепле личинки оттаяли, и в банках закипела жизнь. Зюзя такое угощение хватает своим липким языком просто на ура.

Закинув пару десятков жирных мокриц в аквариум, я несколько минут с улыбкой наблюдал, как она проворно ловит и лакомится угощением. Да, за месяц у меня она здорово поправилась. Прежний хозяин — Юрец — поди, зализывал ее, чуть ли не до смерти и морил голодом. Кушай, кушай… не буду тебя отдавать этому лживому очкастому прохиндею. Обойдется.

Едва только поднялся обратно, как мое замечательное настроение испарилось, словно Нью-Йорк в термоядерной вспышке. Пакетик со специями выпал из моих побелевших пальцев, в лицо смотрит мрачное дуло револьвера.

— Лена? Ты чего? — охрипшим голосом произнес я.

— Я устала, понимаешь? Не могу так больше!!!

Револьвер затрясся в ее руках. Я медленно шагнул вперед.

— Давай уберем эту пушку, и ты мне все спокойно расскажешь…

— Не подходи! Я выстрелю!

Да что с ней такое?

— Ну ладно, стреляй! — крикнул я, делая еще один шаг. — Давай!

— Стой! — Она приставила ствол к виску. — Я же сказала, не подходи!

Но я уже подошел. Мощный удар выбил револьвер из девичьей руки. От падения грохнул выстрел, пуля звонко чиркнула о потолок и ушла в стену, выбив доску «вагонки». Лена заверещала, целясь когтями в мое недоумевающее лицо. Тут первый шок прошел, захлестнула боевая ярость. Я быстро заблокировал выпады истеричного тела.

— Да что с тобой, блять?!

— Я не могу! Я устала! — забилась она в рыданиях. — Каждый день одно и то же! Отпусти меня, урод вонючий!

Ах, так значит? Я получается обо всем забочусь, рискую жизнью и здоровьем, и я еще урод вонючий?? Похоже, забылись прошлые уроки воспитания. Легко подхватил свою мадам на плечо. Задергались стройные ноги, острые кулачки замолотили по спине. Пиздец, бля, подумал я, распахивая дверь наружу. Пять минут голышом на морозе остудят твой пыл, дорогая! Сделав дело, щелкнул задвижкой. В дверь посыпался приглушенный град ударов и отборная брань. Да, девушка у меня с характером, но пусть знает, как бросаться на любимого человека и направлять оружие. Я улыбнулся и поднял револьвер. Мысленная пометка — не хранить оружие в пределах доступа моей ненаглядной. Блин, сейф, что ли сооружать?

Ладно, не стоит сейчас забивать голову. Я так устал и хочу жрать. Включив комп, поставил музыку, чтобы не слышать вопли из-за двери. На кухне снял с печки кастрюлю с подоспевшей ухой. Налил полную тарелку, бахнул перца и горсть сухарей в рыбный бульон. Ништяк. Я замер с поднесенной ко рту ложкой. А может впустить? Да нет, пусть посидит еще немного. Поем хоть спокойно. Чтобы снять стресс, накапал полстакана, и принялся не спеша хлебать ароматную ушицу.

Ну, теперь можно и поговорить. Я сыто рыгнул и отставил в сторону пустую тарелку. Прошел в прихожую и открыл дверь. Лена вроде как угомонилась. Стоит на пороге вся в пупырышках, закрыв руками лицо.

— Прости меня, Саша, — и бросилась в объятия.

— Ты все поняла?

Она только кивнула, закусив губу и пряча взгляд.

Потом весь вечер мы разговаривали. Лена призналась, что ей наскучил однообразный быт, что не хватает общения и новых впечатлений, поэтому так рвет башню. Ну, извините, мы вообще-то выживаем в подземном бункере посреди тайги. На что она вообще рассчитывала, когда пришла в мой дом? В конце концов, я решил взять ее с собой в завтрашнюю вылазку. Посмотрит пещеру, пообщается с Валерой, если я так надоел. Уверен, очкарик выбесит ее так, что месяц не будет потом никуда проситься. Перед сном было немного примирительного секса.

* * *

— Ой, а это что, сталактит или сталагмит?

— Сталактит… — Ну почему она никак не запомнит?

— Подожди, я сфоткаю. Класс!

— Ну, пошли уже.

Признаюсь, я немного нервничаю. Мы опаздываем к назначенному часу. Лена все утро прособиралась. Набила мне целый рюкзак перекусами. Куда столько, все равно не съедим. Но главное, у нее теперь хорошее настроение. Оказывается, ни разу не бывала в пещерах и теперь охает в каждом гроте. А я тороплю, стопудово, четырехглазый друг начнет на меня пиздеть и ворчать.

Наконец, добрались до логова Вована. Девушка принялась с любопытством осмотривать хозяйство десантника. Ладно хоть ничего не трогает. Я предупредил. А где же Валера? Что, мы зря торопились? Можно было в том живописном гротике немного, хм… подзадержаться.

Я отдернул шкуры, чтобы впустить свежий воздух, и окаменел. Пять человеческих фигур. Двигаются не спеша, уверенно. И прямиком к Вовановой пещере.

Глава 8

Пригнувшись, наблюдаю за приближающейся группой. Черт, как назло, «Сайгу» дома оставил! Со мной лишь дружище-револьвер, да пара гранат. Вот всегда так! Таскаешь, таскаешь этот карабин целыми днями, так никого и не пристрелив. А только оставишь в Схроне, как враги сразу нарисовываются!

Я жестом велел девушке не высовываться и взвел тугой курок. Неизвестные становятся все отчетливее в густом снегопаде. Надеюсь, одного барабана хватит, чтобы накормить всю банду. Вот один… два… три… четыре… пять… что? Шесть, семь! Еще две фигуры. Как я их сразу не заметил? Но вглядевшись, чуть не заржал. Этот очкарик привел с собой всю свою чертову семейку! И даже котов!

Ну, это в принципе, хорошо — столько рабочих рук. Только если Фидель или второй кошак-ноунэйм опять съебутся в пещере, Валера пусть сам ловит. Я на такое не подписывался. Посмотрев на Лену, выпустил из пещеры. Пусть общается.

Валера подошел ко мне с грустно-виноватым еблом.

— Папа, папа, а мы пришли? — спросил кто-то из спиногрызов.

— Да, пришли, пришли… — вздохнул глава семейства. — Это дядя Саша и тетя Лена, а там пещера дядя Вовы, про которую я рассказывал.

— Слава тебе господи, дотащались! — прокаркала теща Валеры. — Я уж думала, непутевый наш до смерти загнать меня удумал!

— Антонина Петровна, ну перестаньте!

— Валерик, ты опять повышаешь голос на мамулю? Лучше бы помог ей лыжи снять! — вмешалась благоверная моего очкастого друга.

— Сейчас, Люсечка, сейчас…

— Фиииидель! Киииимушка! — противно заголосила карга. — Вы не замерзли, котятки мои? Идите сюда, бабушка вас покормит. Дочь, а ты корми Антошечку и Викулечку!

Лена уже вовсю трещит с Люсей и остальными, как со старыми знакомыми, а я отвел Валеру в сторонку:

— Друган, это что за нашествие?

— Ну, понимаешь… — глазки забегали под очками. — Я подумал, почему бы не устроить семье прогулку и экскурсию в пещеру. Они давно просились….

— Ясно. Не отпустили, значит? — спросил я, прикуривая.

— Не отпустили, — тихонько произнес Валера и поник.

— Не думаю, что Вовану бы это понравилось…

— Молодой человек, я вас попрошу не дымить в нашу сторону! — заорала на меня бабка.

Моя рука автоматически легла на револьвер.

— Валерик, скажи ему! — округлив глаза, тявкнула его супруга. Даже Лена посмотрела укоризненно.

Да, походу, веселый денек предстоит. Я затушил сигарету и аккуратно складировал в пачку. Надо загрузить баб работой, а то эти змеи все мозги нам съедят.

— Стоп-стоп! — Валера захлопал в ладоши, привлекая внимание. — Не распаковываемся! Сейчас все пропотели в дороге, на улице можно замерзнуть и простыть, поэтому за мной! Покажу, где будет наш огород. Там и поедим!

— Люсечка, что этот непутевый себе позволяет?

— Мама, не начинай…

Валера раздал всем фонарики, мы двинулись в пещеру.

— Что это за гадость, куда ты нас притащил? — вновь вспыхнула суженая Валеры, разглядывая черепа и кости, обглоданные Вованом.

— Здесь живет Владимир, пожалуйста, ничего не трогайте!

Под ногами забегали коты и мелюзга. Естественно, дети тут же заинтересовались скелетом. Антошка даже попытался оторвать череп. Бабка в ужасе оттащила внуков от мертвого фашиста. Пока она отчитывала бедного Валеру, мелкий пацан уже подрезал пистолет из оружейного угла десантника и направил на меня!

— Пиф-паф! Убил! — засмеялся маленький негодяй.

Забрав оружие, я едва удержался от смачной затрещины, ограничившись легким щелбаном, от которого парень заголосил и помчался догонять мамку. Передернув затвор, я похолодел. А в стволе-то патрон! Хорошо, у малого не хватило силенок нажать на спуск.

— Валера, следи за ребенком, — сказал я, разрядив пистолет.

— Блин, Саня, вот только ты мне ничего не выговаривай, ладно? И так башка кругом идет! — И убежал.

Лена молча взяла за руку. Хоть кто-то понимает мое негодование. Вдруг впереди послышался шум. Ну что там опять? Блин, настоящая семейка Адамс. О, Ктулху! Конечно же их занесло в сортирный тоннель Вована! Здесь закипело оживленное обсуждение:

— Что скажете, мама, подойдет в качестве удобрения? — Валера, зажав шнобель, водит лучом по каловым отложениям ВДВшника.

— Надо проверить! — проскрипела карга. — А ну, свети сюда, зятек!

Натянув по локоть резиновую перчатку, бабка согнулась и придирчиво всмотрелась. Выбрав относительно свежую не окаменевшую колбасу, она осторожно повела носом. Затем принялась мять пальцами катях. Я ощутил подкатывающий к горлу завтрак.

— Подойдет! — вынесла вердикт старушенция и сунула под нос Валере. — Ты погляди, как мнется, говнишко-то!

Камрад резво отскочил на пару метров:

— Мама, я доверяю вам, как специалисту в этом вопросе! Вот совок, вот мешки. Идемте за мной, покажу, куда это все нужно будет перетаскивать.

Детские голоса звонким эхом разлетаются под сводами каменного лабиринта. Должно быть, никогда эти мрачные стены такого не слыхали. Конечно, хорошо, что нам с Валерой не придется перебирать дерьмо своими руками, но не слишком ли мы рискуем? Что скажет Вова, когда вернется? Я отчетливо помню его угрозы насчет наших ебальников. Надеюсь, это была шутка.

В гроте всем понравилось. Валера достал из рюкзака несколько ламп, провода и автомобильный аккумулятор. Нифига себе, как он его дотащил? Вскоре яркий свет сделал довольно уютным этот гигантский зал.

— Так! — объявила теща. — Здесь наш участок!

Вот зараза, выбрала самое ровное местечко. Поговорю потом с камрадом с глазу на глаз.

— Располагайтесь, кушайте! — сказал Валера. — И начинаем!

— А ты куда намылился? — подозрительно спросила Люся. — Есть не будешь?

— Хе-хе… да что-то пропал аппетит.

Тут я его понимаю. До сих пор стоит перед глазами шоколадная колбаска в ядовито-желтой перчатке.

— Пойдем, друган, надо торф копать, — пришел на помощь я.

— Да точно! Идем.

— Я тоже с вами пойду, — сказала Лена.

* * *

Затея с торфом оправдалась. Сначала мы отбуксировали сани с инструментом, которые притащил Валера, на тот берег. Выбрались на болото, расчистили квадрат три на три. Под ногами зачавкало. Ништяк. Значит, не промерзло. Мы поочередно копаем, накладывая в сани жирный торф, и волочем к пещере. Даже Лена помогает, несмотря на мои замечания о том, что в ее положении нельзя перетруждаться.

Во время одной из ходок она спросила:

— Саша, а ты не думал, как мы назовем нашего ребенка?

— Конечно, думал, — ответил я, поправляя лямку и дергая тяжелый груз.

— Правда? Класс! Какое имя ты придумал? Скажи мне!

— Я назову нашего сына Схрон!

— Что??? Схрон???

— Да! В честь самого дорогого, что у меня есть.

— Нет, ты прикалывашься!

— А чо? Схрон — крутое имя для постапокалипсиса. Послушай только, как звучит. Схрон Александрович!

— Дурак! А если девочка будет?

— Тогда Рада.

— Ну, хоть тут будет нормальное имя! Мне нравится! Очень красивое. А почему Рада?

— От слова радиация!

Мы дотащили повозку, и я, применив свои стальные мускулы, перевернул ее. Уже большая получилась куча. Пожалуй, хватит на сегодня. Надо уже перетаскивать в пещеру, а то перемерзнет нахрен.

Следующие несколько часов мы с Валерой работаем грузчиками. Набиваем в мешки драгоценную землю, закидываем на спину и волочем на «плантацию». Женщины граблями растаскивают гребаный торф по гроту, перемешивая с песком и дерьмом Вована. Дети играют в прятки и путаются под ногами. Коты роют ямки и откладывают свои мелкие кошачьи личинки.

Теща оказалась прямо в своей стихии. Что еще надо бабулькам для счастья? Только поползать раком по грядкам и поковыряться в навозе. Она вовсю раздает указания и контролирует ход работ. Метр за метром пол пещеры превращается в будущий огород. Хотя, работы еще предстоит дофига. Мы подготовили от силы пару процентов площади.

Ближе к вечеру жена Валеры засобиралась домой. Детей нужно укладывать спать. Зачем было вообще их брать?

— Ступайте с богом! — велела теща. — А я еще тут поработаю.

— Мама, а как же ты доберешься?

— А чего со мной станется? Вон непутевый, — она кивнула на Валеру, — проводит старую.

— Да-да… идите, — вздохнул камрад. — Мы придем через пару часиков. Давайте, пока.

Лена вызвалась проводить Люсю и уже порядком заебавших детей к выходу из пещеры. Мне все это показалось немного странным. Отпускать одних, под вечер… впрочем, не мое это дело. Лезть в чужую семью со своими правилами — себе дороже. Все-таки, не стоит забывать, они все ФСБшники. Хрен знает, какие у них козыри припрятаны в рукавах. Но я слишком устал за день. Может быть, поэтому не прислушался к тихому голосу своей верной чуйки, допустив таким образом череду последующих ужасных событий.

Глава 9

Я почувствовал неумолимое дыхание смерти. О, боже мой… неужели это последний час? Неужели я погибну здесь, в сыром мраке подземелья, один, лишенный ласки любимой женщины? Неужели не увижу рождение собственного сына? С кем он постигнет искусство выживания в этом чертовски опасном мире? Кто, как не отец, научит стрелять из Сайги, убивая врагов?

Шатаясь, я прошел в середину зала и вывалил очередной мешок гребаного торфа. Как же это заебало! Еще несколько ходок и упаду, как загнанный ишак. На пару с Валерой давно бы уж все перетаскали, но старая ведьма подпрягла его рыхлить блядские грядки. Нахера? Это все можно сделать и потом. А на улице торф замерзает! Меня карга будто игнорит, а камрад и слово поперек вставить ссыт. Хотя, может быть, у нее есть компромат на зятька?

Хорошо, спиногрызы с кошаками больше не путаются под ногами. Лену я проводил в Схрон. И как следствие, теперь в одного ворочаю эти тяжести. Будь я на месте Валеры, теща бы давно «случайно» заблудилась в пещере и свалилась в пропасть. Или полезла бы протирать от пыли мое оружие и также случайно выстрелила б себе в затылок. Хотя нет. Сейчас ведь у нас БП, нельзя так легкомысленно разбрасываться ценными ресурсами. Не подумайте, что я бы накрутил тушняк из старой клячи, нет. И убивать, конечно б, не стал. Но продать вредную бабку в рабство тем же пендосам — замечательный вариант.

Да, можно тешить себя приятными мыслями, но работа сама не сделается, не так ли? Я поднял мешок и оглядел грот. Теща старательно перемешивает дерьмо в ведерке и раскладывает по грядкам. Валера по ее указанию переставляет светильники. Вздохнув, я отправился за новой порцией. Может, к полуночи удастся освободиться? Но, похоже, Лена сегодня останется неудовлетворенной, моя мощная внутренняя энергия практически на нуле.

Не прошел по извилистому ходу и десяток шагов, когда позади ослепительно шарахнула белая вспышка. Блять! Чуть не навалил кирпичей. Коротнуло что ли? Свет из грота больше не идет. Бросив мешок, я помчался обратно.

Луч моего налобника высветил ошарашенное лицо Валеры. Теща лежит, раскинув руки, посреди грядок. Седые волосы, как иглы дикобраза, торчат во все стороны.

— Ништяк, бро, поздравляю! — искренне обрадовался я. — Давно пора!

— Что… я ничего…

— Да ладно, камрад, все грамотно обставил! Классический несчастный случай на производстве!

Валера подскочил и начал трясти тещу.

— Мама, очнитесь! Антонина Петровна, ну что же вы? Что я скажу Люсечке?

— Че, не дышит? — спросил я, закуривая.

— Нет!!!

— Ну, так все, скопытилась старая.

— Но… но… — Валеру затрясло.

— Не ссы, никому не скажу, — я сунул в зубы другана сигарету. — Ты ж все без палева сделал. Никто на тебя даже не подумает, успокойся!

— Это не я! Она сама! Говорит, непутевый, ну кто так светит! И как схватилась за оголенные провода! О боже, о боже…

— Хорош стонать! Типа я тебе верю…

— Что же делать, Саня?

— В смысле, что делать? — Я поразился тупости друга. А еще ФСБшник называется. — Лопаты в руки и копаем. Потом клумбу здесь сделаем, цветочки посадишь.

— А что сказать Люсе?

— Скажешь, мол, мамуля пошла водички из озера отхлебнуть, да решила, как старик Кусто, изучить подводный мир, но не подрасчитала слегонца запас кислорода — на всплытие не хватило! А для правдоподобия этой версии, мы ее сейчас отнесем и кинем в водоем!

— Она не поверит! Она поймет по глазам, что я вру!

— Да ты заколебал, Валера! Давай тогда, волоки эту мумию в свой бункер, сделаешь из защитного сооружения мавзолей!

— Это не смешно, Санек! Тоже мне мастер стендапа! Что бы ты сам сделал на моем месте?

— Я тебе уже накидал массу вариантов! Ты ведь считаешь себя умным, вот и думай!

— У меня шок! Не ори на меня!

— Да пошел ты! Вообще не буду ничего говорить, твоя теща — твои проблемы.

— Стоп! А это хорошая идея! Я тоже не буду ничего говорить жене! Скажу, что мама не захотела идти в ночь и осталась ночевать у тебя.

— Да ты охренел! Меня не надо впутывать в это дерьмо. Пусть здесь тогда валяется.

— О, придумал! Отнесем мамулю к десантнику!

— Ты хочешь сказать, что мы должны отнести твою дохлую тещу в пещеру Вована, я правильно понял?

— Ну да, а что такого? — Валера отвел взгляд.

— Вове это не понравится.

— Да мы завтра с Люсечкой придем и, типа, найдем ее мертвой. Вместе уж и решим, как дальше быть. Похороним, наверно. Эх, Антонина Петровна, как же так? Хоть вы и ругали меня все время, но я же вас любил…

— Кончай это спектакль! — Я склонился над тещей. — Бери за ноги.

Мы подхватили начинающее деревенеть тело и поволокли по тоннелям, залам, переходам. Блять, мешок с торфом гораздо легче было таскать. Зачем весь этот геморрой? Давно бы уж закопали и отправились по домам.

— Валера.

— Чего? — пропыхтел приятель.

— Ты понимаешь, что ты теперь мне должен?

— Ну, капец, ты корыстный, Саня. Я думал, друзья помогают друг другу за просто так.

— Извини, но транспортировка мертвых старух не входит в перечень видов помощи.

— И что же я теперь должен?

— Бутылка вискаря меня устроит, — сказал я.

— Да откуда у меня виски?

— Да всяко есть. Ну, или конины, но тогда две.

— Ладно, — пробурчал Валера.

Сразу и тащить стало легче. Все что ни делается, все к лучшему. Я представил себе, как сяду за комп, включу Сталкер и буду потягивать из своей любимой кружки, пробираясь между аномалиями и отстреливая мутантов. Хоть какую-то пользу принесет чертова бабка.

— Ну все, пришли. — Я огляделся. — Куда ее? Может на шкуры бросить?

— Давай, поближе к костру.

— Ага.

— Аккуратнее, Саня! Вот так, скелетом подопри, чтоб не свалилась.

Мы отошли в сторонку, чтобы оценить композицию.

— Надо что-то с прической сделать, не находишь? — спросил я после минутного раздумья.

— Блин, точно! — Валера поплевал на ладони и принялся укладывать торчащие патлы. — Ну как?

— Более-менее.

— А глаза?

— А что с глазами?

— Ну, веки прикрыть?

— Лучше прикрой. А то она, как зомби прямо. Того и гляди бросится!

— Вот теперь норм. Просто уснула бабулька у костра в обнимку с фрицем. Прямо идиллия. Но, кстати, костер-то надо разжечь. Для правдоподобия.

— Саня, мне уже бежать надо. Когда еще до дома доберусь, а тебе рядом.

— Ладно, топай, блин. Сам разожгу.

— Только клади большие поленья, чтоб до утра горели, — сказал напоследок это наглец. И свалил.

Ох уж этот Валера… одна нервотрепка с ним. Обставил все как себе удобнее, а Санек разгребай. Выкурив внеочередную сигарету, я отправился за дровами. Сначала натаскал целую гору хвороста. Аккуратно уложив в костровище, сунул бересты и чиркнул зажигалкой. Пещера озарилась жарким пламенем. Накидал сучьев потолще. Одной из веток я подпер труп старушенции. А то еще свалится в огонь, вот прикол будет.

Так, теперь надо широких чурбанов притащить. Вроде бы снаружи, возле входа валяется несколько напиленных. Трех штук, в принципе, хватит на всю ночь. Поочередно занес и обстучал от снега огромные баклахи. Каждая по полметра в диаметре. Ништяк. Отправился за третьей. Ого, да эта самая тяжелая, под центнер, блин… Закинув на плечо, я медленно выпрямился и замер. В ночном мраке сияет яркая точка электрической фары. А через минуту ветер донес басовитый рев снегоходного движка.

Глава 10

Не знаю, радоваться или плакать. С одной стороны хорошо, что десантура возвращается… а кто это еще может быть? С другой — я словно преступник на месте преступления. Блин, что ж делать? Он, самое позднее, через десять минут будет здесь! Убирать мертвую бабку или оставить все как есть?

Даже не могу представить себе ярость Вована, когда он увидит эту мумию! Накроется моя мечта об огороде. ВДВшник будет люто хуярить меня и Валеру за такой косяк, а потом закопает на том же огороде. Давай, Санек, соберись, надо уже что-то предпринимать. А что если свалить все на очкарика? Это ведь его теща, и его, блять, идея! Из-за него я так встрял!

Теряя целую минуту драгоценного времени, обдумываю этот вариант. Нет, не могу так подставить камрада. Он ведь не со зла, просто хотел как лучше. Ладно, теперь он мне должен по жизни. Санек исправит ситуацию. Я вбежал в пещеру. Так, костер — хрен с ним — пусть горит. Типа, бонус к возвращению Вовы. Убираем тещу с глаз долой. Пусть полежит в глубине подземелий. Ей сейчас все равно без разницы.

Бля, опять тащить. Даже сквозь шкуры, которые закрывают вход в логово десантника, слышно приближающееся тарахтенье. Черт! Он совсем близко! Схватив за подмышки, я потащил. Но проклятая теща и тут подговняла, зацепившись за скелет фашиста. Пиздец! Ухмыляющийся череп гулко застучал по каменному полу, прыгая в сторону огня. Бросив бабку, я молнией прыгнул за ним. Есть! Поймал черепушку в последний момент и тут же откатился обратно, спасаясь от огненного жара.

Кое-как усадив солдата Вермахта, я водрузил голову на место. Ништяк. Если не трогать, скорей всего не отвалится. Рев двигателя усилился. Сквозь щели в шкурах замелькали отблески фары. Вновь подхватил старуху, и только успел затащить в темный тоннель, как услышал знакомый громогласный рев:

— Охуеть, бля! Костер! Эй, Санек, ты че, здесь, епта? Выходи, нах!

Аж кровь застыла в жилах. Я уложил тещу меж сталагмитов и, выключив фонарик, залег сам. Если поволоку ее, Вован точно услышит. Как же не вовремя он вернулся! Надо дождаться, пока десантура уснет, и валить. Слышу, как ВДВшник орудует в своем логове. Проверяет, наверно, все ли на месте. Надеюсь, отпрыски Валеры не спиздили парочку стволов?

Судя по звукам, он что-то достает из мешков. Блин, еще жрать, поди, будет. Я проглотил голодную слюну.

— Вот она сука! — разделся вдруг торжествующий вопль, а затем звук рвущейся бумаги.

Послышались быстрые тяжелые шаги. Блин, заметил что ли? На фоне багровых отблесков костра возникла грозная фигура. Я весь окаменел, стараясь не дышать. Массивные ботинки протопали в трех метрах от меня. Фух!.. слава богу, он свернул в свой сральный коридор. Затем яростное ворчание, звон пряжки солдатского ремня… чудовищный рык сотряс своды пещеры.

— УЫЫЫЫЫЫАААААААГГГРРРРXXXX!!!

Черт, Вова! Я сам едва не обосрался. Мне еще не доводилось быть свидетелем рождения «личинки». Хорошо, темнота скрывает весь процесс. Хотя, Антонина Петровна, наверно бы заценила свежачок. Вскоре это закончилось. Владимир, довольно покряхтывая, проследовал в логово.

А мне остается только ждать. Когда же он угомонится? Без движения начал подмерзать. Может, оставить тещу здесь и по-тихому двигать домой? Валере я потом все объясню. Как назло потянуло сногсшибательным ароматом жареного мяса. Мой слух безошибочно уловил звук скручиваемой пробки и жадное бульканье. Нда… тещу здесь оставлять опасно. Что с ней будет вытворять контуженый псих, если найдет случайно? Тем более выпивший. Я боюсь это даже себе представить. На бабку мне плевать, но будет неудобно перед Валерой. Возникла идея получше.

Поднявшись, я отряхнулся, включил фонарик, и громко топая, направился к Вовану. Чем мерзнуть во тьме, лучше поприветствую десантника, разузнаю итоги рейда, заодно погреюсь возле огня, да помогу ВДВшнику расправиться с шашлыком.

— Здорово, Вован! — крикнул я, выходя из тьмы.

— Ебать! Здарова нахуй! — вскочил десантник. — Так, блять, и знал, что ты здесь!

— С возвращением! Рассказывай, как дела?

— Да хуйня, ща налью, ебанем по сто и расскажу, а то в горле пересохло чето.

— Конечно. — Я подставил кружку. Мне главное, проконтролировать, чтоб десантник набухался и уснул. Можно будет спокойно все убрать.

Выпили, закусив обжигающе-горячей олениной.

— Заебись, братка, что костер замутил! — Вован вытер руки об штаны и еще наплескал, не переставая орудовать челюстями. — Благодарочка, нах!

Я махнул рукой, мол, не стоит, и спросил:

— Как миссия? Успешно? Удалось раздобыть семена?

— А хули там не раздобыть? Ты, канеш, описал, типа, ебать, там крепость, армия, охрана. Да хуйня это все! Ебантеи, блять, какие-то. Я их сраных дозорных десять раз мог порезать, но у нас же с тобой уговор, нах, без жертв! Пох, кароч, не стал им кровь пускать. Сквозанул по-тихому к теплицам, стекло высадил и внутрь. Ебать мой хуй, я те скажу, Саня! Как в лето попал! Тепло, светло! Че только там не растет. Гляжу — идут. Два мудака. Лысые, значит, в халатах этих зеленых. Ну, как ты и грил, братка. Дал одному в кость, и под куст отдыхать. Второму, грю: «Веди!» А он типа: «Куда?» Я: «На склад, чучело тупоголовое!»

— Зачем на склад? — спросил я.

— Вот и этот упырь тож самое сказал, — заржал Вован. — Но тебя ебошить не стану. Я же не ебан страдовать по садам, как малолетка. Прикинул, кароч, раз у них все так грамотно устроено, стало быть, весь урожай, семена — должны храниться на складе, нах. Привел меня туда. Гляжу — ебать мой хуй, запасы! Да там на целую дивизию припасов! Набил, кароч, рюкзак, нах, завтра борща заебашу. Ну и семена, все по списку, нах.

— А что с веганом? Отпустил?

— Какой нахой отпустил? Он, сука, меня видел. Во!

Владимир сунул руку запазуху, а когда вытащил и раскрыл ладонь, я увидел два отрезанных уха.

— Они даже не подняли тревогу?

— Вован умеет работать тихо!

— А говорил не твой профиль.

— Ха, да это я так! У нас в роте каждый десантник мечтал стать разведчиком, нах.

— Это хорошо, — задумчиво произнес я. — Нам не нужны разъяренные сектанты под боком. Давай выпьем за удачную миссию!

— Базар, епт! — Вован вскрыл очередной пузырь. — О, бля, погодь, нах!

Подскочив к своему огромному рюкзаку, он принялся доставать добычу.

— Капуста, нах! Свекла! Помидоры, гы… я их жрал всю дорогу, так с непривычки чуть днище не вышибло, гыгы!

Я выпил и вгрызся в сочный свежий помидор. Ништяк. Скоро и мы вырастим такие.

— А семена где? — Конечно, не стал говорить, что и у Валеры они есть.

— Здесь, нахой, в клапане!

Вован расстегнул молнию и вытащил несколько пакетов. Я взял один. «Семена подсолнуха (мод.)» — ништяк, даже подписано. Походу, те самые семки. «Ананасы» — ну, эта херня у нас вряд ли взойдет. «Морковь» — вот это норм. Также были луковицы и головки чеснок. А тут что? Я поднял плотно набитый черный полиэтиленовый пакет без надписи. Оттуда исходил смутно знакомый аромат.

— Что тут, Вован? — спросил я, хотя и так уже догадываюсь.

— С табаком напряженка, так хоть будет чо курнуть, гы!

Я развернул кулек и чуть не охренел.

— Это же…

— Анаша, епт! Вот помню под Хасавюртом, целые плантации росли. Так мы духов отправляли собирать. Угощайся хуле.

Я выбрал несколько крупных с пол ладони бошек. Ни разу не видел в таком количестве.

— Ты хуле стесняешься, братка? — десантник насыпал мне чуть ли не кило.

— А может, продегустируем? — спросил я.

— А давай, епт!

У Вовы в руках оказалась старая газета. Взяв одну из шишек, он ловко закрутил огромную папиросу, которой позавидовал бы даже Снуп Дог. Блин, как я пойду сегодня домой? Походу, придется остаться здесь. Шишки Спауна — это не шутки.

Прикурив от угля, Вован сделал мощный напас и передал мне. Тоже осторожно затянулся. Ништяк, даже горло не дерет. Втянул еще. Третью, пожалуй, не буду. Я почувствовал, как потащило. Передавая косяк Вове, я взглянул на его рожу и чуть не заржал. Его зверская физиономия, расплылась в добродушной улыбке.

— Дыми еще, братка, — мягко сказал Вован. — Я уж в дороге заценил. Думаешь, чо меня так на жрач-то пробило, гыгыгы…

Но я все же сдержался. Адски пересохло в горле. Взял кружку, но там плещется водка. А вот мешать-то, наверно, не стоило. Я принялся есть очередной помидор. Вован затренькал на гитаре, а меня пробило на разговор. Подробно рассказал, чем мы тут занимались в эти дни. Даже поведал десантнику о безвременной кончине горячо всеми любимой тещи Валеры. Тут Вован орнул в голосину.

— Дык, это, бабка, значит, где-то здесь валяется, нах? — спросил он, утирая слезы.

— Да. Представь только, каково сейчас Валере. Что он скажет своей жене? Какова будет ее реакция?

— Пойдем, братка, покажешь мне эту красотку!

— Вован, только давай без твоих фокусов, — насторожился я.

— Да ты чо, братан, я только взгляну, нах!

— Ну, пошли, — вздохнул я, включая фонарик. — Только обещай, что ничего с ней вытворять не будешь.

— Ты заебал, Санек! Я ваще-то боевой офицер, даж на зачистках мы себе такого не позволяли. А тут бабка дохлая! Тьфу, нахуй!

Слова десантника практически убедили, что беспокоюсь я напрасно. Но в прошлый раз он представлялся старшим сержантом. Мы прошли через грот и свернули направо, где я положил старую ведьму. Это все паранойя. Но только благодаря ей, выживаю в этом суровом мире БП. А через минуту увидел то, что повергло меня в чудовищный шок. Я отлично помню, что оставил ее здесь, между этих красивых сталагмитов. Но сейчас она исчезла без следа!

Глава 11

В принципе, я рад, что старая рухлядь жива. Ну да, не будет этих заморочек с похоронами, скорби на лице жены Валеры и с трудом скрываемой радости на хитрой роже очкарика. А теща по любому жива, иначе, куда она могла деться? Честно говоря, до этого момента я был абсолютно уверен, что досрочный старт Антонины Петровны в загробный мир — дело рук Валеры. Но теперь сомневаюсь. Неужели ФСБ-шник мог так опарафиниться?

— Нет тела — нет дела, епть! — заржал Вован.

— Надо ее найти!

— Нахуя?

— Ты же сам хотел с ней познакомиться.

— Да ебал я в рот такие знакомства! Нах это надо? Одно дело, епт, когда она лежит, стало быть, тихонько, хавальник не разевает почем зря… а щас хуй его знает, чо у карги на уме, бля… у нее фонарь был хотя б?

— Нет, — подумав, ответил я. — Точно не было.

— Вот и я про тоже, братка, — понизил голос Вова.

— Антонина Петровна!!! — заорал я. Эхо испуганно заметалось под мрачными сводами.

— Тише, блять! — прошипел сквозь зубы десантник, припадая к земле и увлекая меня за собой.

— Что?

— Она ж где-то здесь, заныкалась в темноте, форшмачница старая! Нас поджидает, бля…

— Вован, не гони. С чего ей прятаться? — а у самого холодок по спине.

Десантник продолжил нагнетать:

— Блять, не нравицца мне это все. У старой макаки, походу, совсем кукушку сорвало, нах! Ебать, хуле тогда она к нам не вышла?

— Испугалась, может?

— Я, ска, не знаю, чо вы с ней вытворяли, поэтому возможно, нах.

— Так что, идем искать? — Прыгнувший в ладонь револьвер придал уверенности. Но совсем-совсем немного.

— Погодь, братка, трещетку захвачу, нах…

Вован отправился в логово, а я остался один. После слов десантника стало как-то не по себе. Наверное, с травы пробило на измену. Я судорожно поводил луч фонаря во все стороны. В каждой тени чудится движение. Бля, Санек, успокойся. Там всего лишь теща Валеры, милейшая в сущности дама… но я представил, как она сидит на корточках в темной трещине, злобные глазки пристально следят за мной, выжидая подходящий момент для броска… Капец, что-то фантазия разыгралась! Я прогнал дурацкое видение. Даже немного стыдно. Два суровых воина сделали из бабушки-божьего одуванчика кровожадного вурдалака. Хотя… недооценивать чутье десантника тоже не стоит…

Щелкнул затвор АК-74, досылая патрон.

— Ну чо, пошли нах! — хохотнул Вован. — Прикрывай, если чо, братуха!

Мы осторожно двинулись вперед, внимательно сканируя все закутки. А может, я действительно ошибся, и мертвая теща спокойно лежит себе в другом гроте? Вот это — идеальный вариант. Внезапно, отчаянный треск очереди вспорол напряженную тишину. Завизжали пули, посыпались обломки сталактитов и сталагмитов. Я чуть не оглох.

— Вован, что ты делаешь?! Остановись! — крикнул я.

— Упреждающий огонь, епта! — Ловким движением он сменил магазин.

— Блин, давай еще гранаты швырять будем! Меня чуть рикошетом не зацепило!

Не хватало еще, чтобы этот поехавший десантник укокошил-таки старушенцию…

— Хуле ты трясешься, братка, аки душара необстрелянный, нах? Я бля, на рефлексах ебашу, как учили, блять! Нехуй под руку говорить! — Он двинул вперед, врываясь в следующий зал.

— Вова, угомонись, мы не в Чечне! Здесь моджахедов нет, только бабка заблудившаяся. Да и то уж, поди, ласты склеила с перепугу после твоих выстрелов.

— Заебись, коли так, нах! — пробухтел Вован. — Ты б не пиздел, а по сторонам глядел. Если эта кикимора выпрыгнет на тя, я ж стрелять начну без разговоров. Рефлексы, хуле…

Сам бы лучше поменьше пиздел, подумал я. Нахрена во все это ввязался? Этот мутант ведь точно пристрелит бабку. И меня вместе с ней. Рефлексы, блин, у него. А так все хорошо начиналось. Кто бы мог подумать, что светлая затея с огородом обернется такой жестью? Миновали еще несколько гротов и коридоров. Слава богу, десантник больше не палит без разбору. Он прет вперед, как хищник. Перекаты, резкие броски, яростные прыжки.

Наконец, добрались до нашей «плантации». С некоторой опаской я накинул провода на аккум. Проморгавшись, вспыхнули лампы. Но и здесь тещи не оказалось. Вован с интересом осматривал зал, опустив автомат. А я уж не знаю, что и думать.

— Хуясе, — присвистнул он, — а вы, бля, без дела не сидели, пока Вовчик на боевое задание гонял. Уважуха, ептить!

— Слушай, Вова, мы и за неделю не обойдем эти чертовы подземелья. Давай уже обратно!

— Ебать, а бабка чо? Только закемарю — хуякс, ножичком по горлу и поминай, как звали!

— Да откуда у нее нож? — Я решил пойти на хитрость. — Там ж водка стынет…

— Эх, ладно, нах! — К моему облегчению, он закинул автомат за спину. — Тока ты, братка, седни у меня оставайся. Будем дежурить по очереди, нах. А то я, блять, хуй засну, пока карга где-то рядом шароебицца, нах!

* * *

Проснулся от какого-то скрежета. Нащупав револьвер на поясе, я приоткрыл глаз. Тускло попыхивают угли, дьявольски храпит Вован по ту сторону костра. Ну, блин, а говорил, не уснет, с досадой подумал я. Конечно, всерьез не опасаюсь ночного нападения, но я-то честно отдежурил полночи! Хотя, неудивительно — столько водки всосать вперемешку с планом. Меня и самого здорово мутит.

Мой могучий мочевой пузырь готов лопнуть. Пойду, отолью… вот только куда? На улицу или в сортир Вована? Не, снаружи, походу, метет. Вон как трепещутся шкуры на входе. Я зажег фонарь. Бля, уже почти не светит. Идти в темноту совсем не хочется. Ни сколько из-за ожившей тещи, сколько из опасения наступить впотьмах на одну из «личинок». Ладно, хрен с ним. Несмотря на позывы, я медленно и осторожно пошел вглубь пещеры. Света едва хватало, чтоб не запнуться.

Уже почти добрался до сральника, когда вновь услыхал противный скрипучий скрежет. Я замер, чувствуя, как волосы встают дыбом, а ладони предательски потеют. Что за мерзкий звук? Выхватив револьвер, я вытаращился в липкую тьму. Стихло.

— Антонина Петровна?.. — позвал негромко.

Тьма ответила надменным молчанием.

Постояв с минуту, я одной рукой принялся расстегивать ширинку. Терпеть уже нет сил. Ударив, как из брандспойта, мощная струя заплясала по камням. Да, с этой пещерой, похоже, что-то нечисто. Но мне плевать, мне не страшно, у меня револьвер… блять! Я обмочил себе полштанины! Тьфу ты, проклятье! Как же так? Быстро застегнувшись, посветил на штаны. И в этот момент буквально спиной ощутил чужой взгляд. Резко обернулся, со скрипом взводя тяжелый курок.

Там точно кто-то есть, клянусь богами. Захотелось палить, не разбирая, во все стороны, как бешеный десантник. Но я сдержался. Снова что-то заскрежетало, защелкало. Сжав зубы, направился на звук. Это теща. Кто же еще? Наверно, случилось чего, и ей нужна помощь. По моим ощущениям должен прийти к источнику звука. Но теперь он раздался дальше. Ох, уж эта подземная акустика.

Щелк-щелк-щелк! Ссссккккрр…

Да чтоб тебя! А это дальше, чем я думал. Гребаная пещера! Вот поставим генератор, развешу здесь лампочки через каждые три метра! В эту секунду фонарь замигал, прощально вспыхнул и погас. Я остался в абсолютной темноте. Ссссскккрррр! Проклятый звук теперь близко. Спиной уперся в стену, затаив дыхание. Тихие шлепки и скрежет. Ехидный, торжествующий. И совсем с другой стороны! Но в кого стрелять, не видать даже кончик собственного носа. Так, спокойствие. Спокойствие… зашелестело как будто сверху.

Стоп! У меня же есть зажигалка! Рванув молнию, полез во внутренний карман куртки. Но мои пальцы бессмысленно шарят в пустом кармане. Где же она? Обронил? Но я точно помню, как прикуривал накануне… вспомнил! Сам же положил ее в полупустую пачку, а она в боковом тактическом кармане! С чувством невероятного облегчения нащупал пачан.

Но что я увижу, когда зажгу огонь? Или кого? Больше всего на свете мне не хочется это делать. Что если я сойду с ума, увидев то, что скрывает милостивая темнота? Машинально сунул в рот сигарету. На ощупь поднес зажигалку. Я крутанул колесико, высекая искру и…

Глава 12

Если вы не заметили, я достаточно крепкий морально устойчивый человек с несокрушимой психикой. Настоящий воин Судного Дня. Даже фильмы ужасов, на которые водил своих девушек, всегда вызывали громкий хохот над потугами режиссеров меня напугать. Но сейчас, едва вспыхнул огонь зажигалки, я ощутил себя, словно в дурном ужастике.

Распластавшись, как большой черный паук, ко мне прямо по стене подбирается бабка! Лицо посерело, морщинистые веки плотно сжаты, а отвратный звук — это скрип кривых зубов. Но это, несомненно, Антонина Петровна! Сигарета выпала из отвисшей челюсти. Я не знаю, почему не заорал в этот момент. Глаза твари неожиданно распахнулись. В них пылает хищный голод и безумная ярость. Вдруг старуха-зомби сжала губы и быстро дунула. Огонек зажигалки потух.

С меня будто спало оцепенение. Мощно громыхнул револьвер. В короткой вспышке мелькнула чудовищная физиономия, но совсем не там, где я ожидал. Бах! Бах! Где же она? Бяяяяять! Руку пронзила невыносимая боль. Револьвер выпал. Острые зубы вонзились в мои прокачанные мускулы. С неожиданной силой нечисть опрокинула меня, царапая и разрывая мой куртофан. Я потянулся в темноту, стараясь нащупать среди скользких камней выпавшую пушку. Второй рукой отбиваюсь от зубов и когтей. Не отыскав револьвер, схватил камень и от души засандалил в кусачую башку. Не знаю, попал или нет, но натиск усилился. Хриплый визг, горячая кровь на лице из моих ран, агония и холодные огоньки нечеловеческих зрачков во тьме. Это последнее, что увидел…

* * *

Я проснулся с криком, барахтаясь в оленьих шкурах. Наконец, удалось выпутаться. Капец, приснится же хрень! Огляделся. Вован с ножом в руке ухмылкой глядит на меня.

— Все заебок, братка. Мне тож какая только дрянь не снилась после Чечни, сука. — Он вернулся к прерванному занятию — сбриванию многодневной щетины.

— Да теща эта гребаная явилась ко мне! — проворчал я.

— Не сцы, нах, все тихо, как перед артобстрелом. В дежурство Вована даж мышь не пукнет!

Проморгавшись, посмотрел время. Эх, уже восемь утра, а такое чувство, будто и не спал. Выбравшись из-под шкур, направился к ведру, которое постоянно наполнялось каплями с потолка. Поплескал в лицо, попил. Сушняк просто зверский. В этот момент снаружи послышались голоса. Сейчас что-то будет. Нарисовалась семейка Валеры. Очкарик, конечно, очкует заходить, увидав снегоход Вована. Понимающе переглянувшись с десантником, пошли наружу.

* * *

Следующий час прошел в бестолковой нервотрепке. Орал на меня Валера, орала на камрада жена, чудовищно матерился Вован, галдели дети, веселясь от новых словечек из его лексикона. Я устал объяснять, что старая пескоструйщица сама куда-то свинтила, а не мы с Вованом от нее избавились. Уже думал, этот бред никогда не закончится, когда услышал за спиной знакомое покашливание.

— А шо это вы тута шумите, горемыки, зверя лесного пугаете?

— Егорыч! — воскликнул я. — Рад, что ты жив-здоров!

— И тебе не хворать, Санек. А шо деду сделаицца в родном лесу?

— Здравия ветеранам! — громыхнул Вован.

— О, и ты здеся, живодер, — усмехнулся в бороду лесник.

— Да я ж за Родину!

— Знаю. Шуткует дед, хех. Слыхал, потерялси у вас кто, али шо?

— У Валеры теща в пещере… ну, заблудилась… — сказал я.

Тот зло глянул на меня из-под очков и опустил голову. Не верит, гад, что теща ожила и отправилась исследовать подземный мир.

— А я тебе говорила, не оставлять мамулю с этими бандитами! — в десятый раз повторила Люся.

— Ну, коли потерялась, надобно отыскать, — старче поправил мосинку на плече. — Сколько ей годков, симпатишная хоть?

— Как раз в твоем вкусе, Егорыч, — сказал я. Блин, опять этот старый ловелас за свое.

— Дед в молодости лазал в пещеру энту, так што отыщем, куда она денецца-то!

— Слышали? — уперла руки в бока супруга Валеры. — Чего стоим? Все идем искать мамулю!

— Да ну нахой! — махнул ручищей Вован. — И так всю ночь, блять, шныряли по пещере!

— У нас дела. Надо копать торф, — отмазался и я.

* * *

Облегченно закурил, угостив и десантника, когда поисковый отряд скрылся в глубинах земли. Мы задымили, наслаждаясь тишиной и красотой зимнего просыпающегося леса.

— Чо, бля, где этот ваш торф, епта? — Вован втоптал снег окурок.

— Да километра полтора отсюда.

Он завел снегоход и сказал:

— Цыпляй это корыто, блять! Ща натаскаем кубов двадцать!

Вначале я сомневался в оптимизме Вовы. Какие двадцать кубов? Да, с техникой быстрее доставлять груз, но ведь надо еще и накопать. Но тревожился я напрасно. Едва приехали на место, и в руках десантуры оказалась лопата, клубни жирного торфа полетели во все стороны. Старался угнаться за его темпом, но через пару часов моя кучка рядом с выработкой ВДВ-шника, смотрелась как типичная карельская сопка на фоне Джомолунгмы. Начали грузить корыто.

— Вован, — я задал мучающий меня вопрос, утирая пот со лба. — А откуда у тебя этот снегоход?

— Трофей, хуль! — ухмыльнулся он, орудуя лопатой, как бульдозер. — На рыбалку, значит, отправился намедни. На озеро. Пришел, епт. Ну чо, лед, ска, толстый — надо взрывать. Я, кароч, все приготовил. Взрываю. А шумно, хуля. Думаю, ебать мой хуй, если ща кто на выстрелы прибежит, я на этом льду, как дух в снайперском прицеле. А рыбы-то охота отведать! Продолжаю свое дело, ептать. И тут, как накаркал, блять! Нарисовываецца этот самый, значит, снегоход. Ко мне хуячит. Подъехал, блять, на нем двое. С карамультуками. Грят, типа это наше озеро, а ты пошел нахуй! Ну, ты ж знаешь, братка, я такое обращение не терплю, хы-хы!

— Грохнул козлов?

— Да не, епта, ток отпиздохал малехо. Поучил вежливости. А чтоб урок запомнился, драндулет себе забрал. Ну и стволы, канеш.

— А откуда они, не сказали? — заинтересовался я.

— Сами бы эти падлы хуй чо сказали, да Вован умеет спрашивать. Кароч, километрах в пятнадцати есть деревуха, там какой-то лесхоз полузаброшеный был. Их там рыл двести обитает, плюс бабы, дети, кошки, собаки, хуль.

— Зря ты их отпустил. Придут мстить.

— Снова, значит, пиздов выхватят! ВДВ — сила!

Я только головой покачал. Ох, уж этот Вован. Надо как то контролировать его бешенство, пока всю округу против нас не настроил. Хотя, мне бы тоже не понравилось, если б в меня тыкали автоматами. Скорей всего, также бы поступил. А наглецов отправил под лед. Рыбкам тоже кушать надо.

За несколько заездов перевезли весь торф. Охренеть, да тут пара самосвалов! А кому таскать? Правильно — Саньку и Вовану. Ушлый Валера прохлаждается в пещере, нашел себе, блин, занятие. А может, этот ФСБ-шник специально все подстроил? Может, вся семейка ведет какую-то игру? Но зачем? Цель только одна. Мои стальные кулаки сжались. Припасы. Пока мы тут ишачим, как дурачки, они опустошают мою кладовую? И Егорыч, выходит, с ними заодно? Да нет, бред какой-то. Паранойя, угомонись уже! Тяжело вздохнув, я принялся набивать мешок.

— Погодь, епта, — остановил десантник, — айда, перекусим, нах! Война войной, а обед по расписанию!

А вот это хорошая идея! Бросил мешок и лопату. Вован откинул полог и нырнул внутрь. Я следом, предвкушая оленину, прожаренную на углях. Но то, что увидел, когда вошли в логово, меня просто шокировало.

Глава 13

Пацан замер с черепом фашиста в руке. Его сестра, не замечая нас, продолжает свое занятие — сует в костер оторванную руку скелета. На стене к рисункам Вована добавились детские каракули. Я понял, что сейчас начнется буря. Кому понравится, когда орущие и визжащие спиногрызы разносят твое жилище?

Но к моему удивлению, десантник не стал орать матом или жестко лупасить отпрысков Валеры. Я уже был готов предотвращать убийство ребятишек.

— Че, салаги, энергию некуда девать? — добродушным голосом произнес ВДВшник.

— Ой! — пискнула девчонка, оборачиваясь.

Десантура двинулся вперед, что-то доставая из-под шкур.

— Вова, не надо, — я потянул его за плечо.

Он не ответил, лишь незаметно подмигнул.

— Ну че, играться, я смотрю, любите?

— Простите, дядя Вова, мы больше не будем!

— Ща дядя Вова сыграет с вами в одну игру, гы… — он уселся на камень возле очага. — Санек, погуляй минут десять на улице, подыши свежим воздухом, епта. Да все заебок будет, отвечаю! Станут ща как шелковые!

Я взглянул на побелевших от ужаса малышей и вышел наружу. Интересно, что за методы воспитания у Вована? Может, зря не остался в пещере? Надеюсь, не будет пробивать пиздюкам «фанеру» или «лося». Он же контуженный наглухо. Я постоял немного возле входа, но ничего подозрительного не услышал. Пожав плечами, начал набивать мешки торфом.

Вскоре десять или одиннадцать мешков стали полны. Усевшись на них, я допил из фляжки остатки коньяка и закурил. Лепота. Интересно, как там Лена? Волнуется ли? Я так соскучился по ее упругим формам. Мои баллоны уже переполнены. Если не случится очередной непредвиденный пиздец, отправлюсь вечером в Схрон, помоюсь наконец и порадую девушку своим могучим термоядерным жезлом.

Ну что, пора, пожалуй? Я затушил бычок и убрал его в пачку. В пещере увидел странную картину. Пацан смотрит в стену, широко раскрыв глаза, а девочка изучает свои ладошки. Вован с ухмылкой глядит на них, переворачивая куски мяса над углями. Что же тут, черт побери, произошло?

* * *

После сытного обеда и бутылки белой, которую раздавили под горячее, меня потянуло в сон. Но у Вована наоборот включился бодряк, и мы принялись таскать проклятый торф. Поисковая экспедиция до сих пор не вернулась. Но отсутствие дополнительных рабочих рук компенсировал десантник, закидывая на свои плечи амбала по два мешка.

Странно, Валера, его жена и Егорыч не встретились нам в пещере. Походу, серьезно углубились в самые недра, блин. Все это уже начинает тревожить. Мелкота хоть больше не бесится и то хорошо. Сидят себе на шкурах тихонько.

— Вован, меня сейчас порвет от любопытства, — сказал я, вываливая очередной мешок в огороде. — Как ты угомонил этих засранцев?

— Да хуйня, сыграли кой во что… — уклончиво ответил он.

— Но теперь они сидят и ни на что не реагируют. Чем так запугал?

— Да, епта, ничем не пугал! Солдат ребенка не обидит!

— Так что тогда?

— Заебал, братка! Ладно, хуль, но это, кароч, между нами.

— Договорились.

Оглянувшись по сторонам, Вован понизил голос и рассказал. Несколько секунд я стоял в ступоре, а потом меня сложило от смеха. Ай да десантник, ай да больной ублюдок! Сам бы я никогда не додумался успокоить таким методом распоясавшуюся школоту. Но после апокалипсиса любые методы хороши. Так что, почему бы и нет?

Так, перекидываясь шутками, мы незаметно перетаскали всю кучу земли. Ништяк! Такими темпами еще пара дней и почва будет устилать весь грот.

— Ладно, Вовчик, пойду домой, — сказал я, взглянув на часы. Время близилось к шести вечера.

— Да ну нах! Оставайся! Водяры еще дохуя!

— Не могу, Ленка уж, поди, заждалась, места себе не находит…

— А… ну тогда привет ей передавай, епта!

— Ага… — Я рассеянно оглядел логово. — С детьми-то, надеюсь, все в порядке будет?

— Да хуле им сделаецца? — удивленно заморгал десантник.

— Давай тогда, до завтра!

— Покедова! — Вован зубами свинтил пробку пузыря и выплюнул в огонь.

* * *

Я решил отправиться поверху, на лыжах. Просто за эти дни так задолбало гребаное подземелье со всеми его тайнами! Что может быть круче неспешной прогулки по заснеженному лесу, который все так же красив, даже в сгущающихся сумерках? И похрен, что путь на несколько километров длиннее.

Несмотря на все траблы с тещей, меня переполняет позитивный настрой. Конечно, не всегда все идет по плану, но когда шаг за шагом приближаешься к своей цели, это очень мотивирует. Такие же чувства я испытывал, пока обустраивал Схрон. Надеюсь, Валера уже посчитал систему электропитания и освещения нашей плантации? Мне очень хочется взглянуть на список необходимого. Наверно, предстоит много новых рейдов за лампами, проводами и прочими запчастями. Хотя, зря надеюсь — очкастому сейчас не до чертежей. Если не найдут каргу, жена его задрючит. А если найдут — задрючат вместе с тещей. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Одолев часть пути по реке, начал зигзагами взбираться по склону. Еще минут сорок и меня встретят ставшие родными стены Схрона, обнимет Лена… интересно, что она приготовит на ужин? Я бы сейчас замахнул супца, а на второе пюре с котлетками. Ништяк. И пусть пюрешка из сублиматов. Но ничего, скоро у нас будет настоящий картофель. Я чуть не захлебнулся слюной, представив, как солю свежеотваренную горячую картофелину и отправляю в рот. Да, ради этого стоит пройти весь огородный гемор. Хотя лучше относится, как к трудному, но необходимому квесту.

Вскоре вышел на открытое место, откуда хорошо просматривается долина реки. И похолодел. Я отчетливо увидел десятки мерцающих огней. По реке движется большой отряд. Кто это и куда они чешут? Жаль, нет с собой оптики. С такого расстояния, да еще и в сумерках, не видно деталей экипировки. Но одно понятно — это не пендосы. У тех были фонари на касках, если мне память не изменяет. А эта орава освещает себе путь факелами. Может веганы? Но вряд ли Вован не запутал бы след. Он опытный солдат.

Какие-то залетные, блин, отщепенцы, походу. Надо валить в Схрон и подготовиться к обороне. Заминировать лыжню, вытащить со склада и зарядить Корд. Может, даже успею оборудовать тайное пулеметное гнездо недалеко от убежища. Я уже давно присмотрел местечко для этого. Сердце забилось быстрее от впрыска адреналина. Сколько хабара можно с них собрать! Главное, чтобы только вышли все на полянку к Схрону. А что если их подманить? Нет, стремная идея. Это в фантастической книжке такой трюк может сработать, а здесь, в реальной жизни, риск слишком велик. Я не могу рисковать, своим домом, запасами продовольствия, беременной девушкой и, конечно, своей драгоценной жизнью. Но если будет необходимо, дам лютый чудовищный отпор.

Уже навострил лыжи к дому, когда внезапная мысль, как вспышка, пронзила сознание. Блять! Вот я дебил! Чужаки могут пойти по лыжне не только к Схрону, но и к логову Вована. Что же делать? Надо предупредить ничего не подозревающего десантника! Оружия у него дохрена, сумеет удержать логово, пока я через пещеру доберусь к себе.

Развернувшись, я помчался вниз. Ветер засвистел в ушах, а ветки захлестали по рукавам тактической куртки. Только бы не свалиться, только бы успеть! По моим прикидкам, до лыжни им остался километр-полтора. Лихо подпрыгнув на естественном трамплинчике, я оказался на реке. Оглянулся. Зловещая цепь огней приближается медленно и неотвратимо. Ветер принес неразборчивые выкрики. Вот суки, даже не таятся! Интересно, увидели меня в потемках? Очень надеюсь, что нет.

Ломанулся со всей возможной скоростью. Нет, они не могут увидеть в таких сумерках. Тем более их слепят собственные огни факелов. Хотя я на открытом месте, как на ладони… спина покрылась липким потом. Даже если заметят — не догонят. Я поднажал еще. Вжух! Бах! Что-то жестко просвистело справа. Заметили, уроды! Картечью фигачат! Бляяяя… где же моя Сайга?!

* * *

Весь взмыленный, как скакун, я ворвался в пещеру. Слава богу, даже не ранили. Меня спасло расстояние и темнота. Дети сопят, укрывшись шкурами. Храпел и Вован, но в тот же миг подорвался.

— Еба, братка, чо за кипеш?

— Идут… сюда идут… рыл тридцать-сорок!

— Кто, бляха?! — рявкнул десантник, хватая автомат.

— Надо отходить в пещеру, к Схрону!

— Погодь, успеецца. Рота, подъем!

Малыши испуганно продрали глаза. Вован тигром метнулся к выходу.

— Не гони, Вова, их много! Уходим в Схрон.

— Мне страшно! — заплакала девочка.

— Не сцать, мелюзга, патроны будете подавать, епта!

Щелкнул затвор АК.

— Эй ты! — раздался голос снаружи. — Выходи, падло! Мы знаем, шо ты таааам!

Я замер, глядя на Вована. Револьвер неизвестно как оказался в руке. Десантник очень недобро улыбнулся и вытащил из-под шкур РГДшку. Затем, резко откинув полог, швырнул непрошеным гостям, «подарочек».

Глава 14

Что нужно делать, когда сталкиваешься с превосходящими силами гребаных врагов? Во всех тактических учебниках и пособиях, которые я внимательно изучил до БП, говорилось, что нужно валить. То есть, конечно, не просто валить, а обеспечить грамотный организованный отход в безопасное место, если есть такая возможность. Сейчас можно спокойно отойти. Зачем жечь драгоценные патроны и гранаты на этих ублюдков? Что, блин, задумал Вован?

Граната емко ухнула за пределами пещеры. Ор и завывания подсказали — нескольких негодяев зацепило осколками. Остальные козлы принялись лупить в ответку. Шкуры, занавешивающие вход в логово, рвет и кромсет дикий шквал вражеского огня.

— Чет нихуя не понимают сучары… — проворчал десантник, скрючившись за скальным выступом. — Эй, малой, тащи-ка дяде Вове еще гранату, нах! Не вставай, ползком, епта! Братка, а ты хуль мацаешь свой револьвер? Хватай автик, нах!

— Вован, че ты творишь? — воскликнул я, стараясь перекричать грохот выстрелов и визг рикошетов. — Уходим!

— А ты бы оставил свой Схрон, епт?

Я не нашелся, что ответить.

— Не сцы, нах! Патронов у меня — хоть жопой ешь! Здеся мы, как в крепости, нах! Заебуцца выкуривать, нах!

— А если тоже гранату кинут?!

— Да нету у них нихуя, нах!

— Ты что, знаешь, кто это?

— Походу местные… — помолчав, ответил Вован. — С Лесхоза, нах. Ну, которые на озере на меня наехали, нах. Лапотники ебаные. Ты прикинь, из-за сраного снегохода войну решили устроить, нах!

— На, дядь Вов! — сын Валеры вложил в огромную ладонь очередную РГДшку.

— О, благодарочка, салапет! Молодец, не ссышь!

— Я, когда вырасту, тоже десантником хочу быть!

«Станешь, конечно, если переживешь эту ночь, маленький оптимист», — произнес мой внутренний параноик. Чертов Вован! Ну почему он постоянно ищет конфликты? Для него война — это кайф. Хлебом не корми, дай кого-нибудь грохнуть. А меня другая цель. Выживание. Налаживание комфортного быта и воспитание потомства. Блин, пусть он себе воюет, но подальше от Схрона. Надо почаще отправлять его в рейды.

Вова тем временем, прищурившись от сигаретного дыма, деловито разогнул усики предохранительной чеки. Прижав рычаг, выдернул кольцо. Меня поразило, что он проделал этот трюк одной рукой. Выждав момент, метнул РГДшку сквозь разорванное полотнище.

— Ааа! Ложись! Граната! — заорали на все голоса пришельцы.

— ТУДУМС! — шарахнул взрыв.

— За ВДВ! — зарычал Вован, короткими очередями разряжая магазин АК. — Жрите, бляди! Санек, хуль ты дрочишь?! Хуярь, пока залегли, нах!

Я подскочил и высунул сосредоточенное жало из укрытия. Куда стрелять? Дым, вонь пороха, кто-то корчится на снегу метрах в двадцати, разбросанные догорающие факелы. Ага, где-то там эти ублюдки! Тоже начал стрелять короткими очередями. Уши заложило от грохота. За деревьями мелькают черные тени, влупил по ним, но не могу понять попал или нет. Главное, насколько я понял замысел Вована, не дать им подняться. Мелкие подтаскивают все новые и новые магазины. Но ведь долго так продолжаться не может? Или он ожидает, что козлы отступят, встретив наш бешеный отпор? Только бы хватило патронов…

— Санек, нах! — крикнул десантура. — Граната крайняя, нах! Ща ебану, а ты длинную сразу давай, нах!

— Что ты хо… — я не успел договорить.

Граната вылетела, как из катапульты. Только успел пригнуться, как свистнули осколки.

— Хуярь!

Я высунулся. Автомат заколотил напряженным стуком. Туда, во тьму, в расползающееся облако дыма. Краем глаза увидел, как Вован примкнул к оружию штык-нож и смертоносным хищником в одной тельняшке вынырнул наружу, уходя сразу куда-то влево. Бля, что он еще задумал? Я присел, перезаряжаясь. Тут же по камням зазвенели пули, выбивая крошку.

— Нету больше патронов! — пропищал пацан, протягивая мне последний магазин. Ну вот, а десантник говорил, что дохрена…

— Хватай сестру, спрячьтесь пока подальше в пещере!

Я даже не посмотрел, выполнил ли он мой приказ. Жду момента, чтобы высунуться, но гады осмелели и снова лупасят вовсю. Эх, сейчас бы Корд… Что же с Вованом? Заметили его или нет?

— Шо, сучары, патроны кончаютца?! — раздался глумливый голос из леса. — Щааа, на ремни вас кромсать будем!

Хрен вам, черти! Я высунул автомат и, не глядя, дал очередь.

— Вам пиздец! — проорали в ответ.

Поменял магазин. Блин, становится совсем уже грустно. А где очкарик, где лесник? Их помощь была бы очень кстати.

Все тот же гнусный голос скомандовал:

— Вперед, мужики! У них патронов нема!

Я сжался за выступом скалы, приготовившись угостить пулей любого, кто сунет нос в пещеру. Револьвер наготове, лежит рядом. АК перевел на одиночный огонь. Вряд ли успею перезарядиться. Выстрелы стихли, зловеще заскрипел снег под ногами приближающихся местных. Мои тактические перчатки пропотели насквозь от напряжения, во рту пересохло. Я заерзал, принимая максимально незаметную позу, пытаясь слиться с холодной стеной.

— Ну че, педрилы, сами выйдете?

— Ага, жди! — крикнул я.

— Быстро вы не умрете! — заржал гнусавый. — Мушки спилили?! Ща засунем ваши стволы вам в сраки!

Блять, что же делать? Неужели Вова тупо свалил, бросив меня? Я не могу в это поверить! Схватив пустой магазин, бросил в проем с криком:

— Лови гранату, чмо!

Высовываться не стал, пусть сами сюда лезут. В тесном проходе у меня преимущество.

— Ты че, петушара?! Ты кого напугать захотел?! Вставайте, мужики! Я ж грю, они пустые! Ну все, молитесь, гниды!..

Мерзкая брань прервалась истошным визгом. Словно свинью режут. Вован?

— Бля, нас окружили! Аааагггххх!..

— Где он?!

— Я ничего не вижу!..

В следующий миг душераздирающие вопли слились в одну ласкающую слух симфонию. Я выглянул. Хаха! Ублюдки удирают! Чего ту сидеть? Выскочив наружу, принялся угощать пулями уродов. Давайте, валите, откуда пришли! Ярость боя захлестнула мой разум. Побежал следом, стреляя на ходу. Один за другим они падают под моими карающими пулями.

— Заебок, братка! — раздался знакомый голос из темноты. — Так и знал, что поддержишь атаку, нах!

Эти слова вернули меня в чувство. Огляделся. Тут и там темнеют на снегу поверженные мрази. Кто-то стонет, кто-то пытается ползти. Наконец, увидел полосатый силуэт десантника. Воин ногой перевернул слабо шевелящееся тело. Я подошел поближе, утирая пот.

— Гляди, епт! Эт, походу, у них за главного, нах! Он, сука, в меня ружьем тыкал на озере.

— Мужики, мужики, вы чего! — залепетал небритый хмырь. Из-под шарфа глядят полные ужаса глаза. — Давайте по-хорошему договоримся?

— Че ты базаришь, паскуда?! — Вован нагнулся и сдернул с него капюшон, сорвал шарф. — Кого ты тут убивать хотел, уебок, блять?!

— Мужикиии… — по небритым щекам потекли слезы.

Сверкнул нож. Протяжный долгий крик разнесся по округе. Десантник покрутил отрезанное ухо перед главарем этой шайки. Через секунду лишил второго уха.

— Ну че, Саня, че делаем с этой падалью? — весело спросил десантник. — Мож, отпустим, пускай расскажет своим, что нех сюда соваться!

Год назад я, может быть, и пожалел бы побежденного истекающего кровью, рыдающего деревенского вояку. В конце концов, это же не пендос и не НАТОвское отродье, пришедшее на нашу землю. Свой. Можно сказать, земляк. Но что-то изменилось в моей душе. Нет, мне не доставляет удовольствие страдания мерзавца, как, например, Вовану. Но в то же время не вызывает абсолютно никаких эмоций. Вообще насрать. Мой мир — это теперь Схрон, пещера Вована и окрестные леса. А они вторглись в этот мир, чтобы его разрушить, чтобы глумиться и убивать близких мне людей. Но встретили то, что заслужили — справедливые пули и безжалостный нож в руках десантуры. Туда им и дорога.

— Кончай его, Вова, — кивнул я.

— Ну и правильно, братка, — усмехнулся тот.

Долгий вопль ужаса прервался резким хрустом. Штык нож полностью вошел в распахнутую пасть. Я устало закурил, поднял еще горящий факел и пошел добивать остальных.

Глава 15

Восемь мертвецов, не считая убитого главаря, осталось лежать возле входа в пещеру, портя девственный пейзаж дикой природы. Остальные проходимцы бежали без оглядки от наших злых пуль, и хочется надеяться, больше не вернутся обратно. Хотя, параноик внутри меня всерьез в это не верит. Если местные ополчились из-за одного отжатого Вованом снегохода, то сейчас они могут обозлиться всерьез и собраться во много раз большей шоблой. Не хочется, чтобы стратегический объект по выращиванию огурцов и помидоров превратился в эпицентр боевых действий.

Решили не убирать трупы до утра. Только собрали стволы — стремные охотничьи ружья разной степени убитости, немного патронов. Вован поснимал обувь подходящего размера. Я не стал. Больше порадовала добыча в виде курева. Не сигареты — обычная махорка. Скорей всего, самосад, выращенный еще до БП. Попросив у десантуры кусочек газетки, я снарядил самокрутку. Гадко, конечно, но курить можно. Возможно, так дерет от газеты? Надо будет выстругать трубку.

В честь победы Вован принялся жарить мясо с овощами, достал водяру. Логово наполнилось вкусными запахами. Я с грустью наблюдаю за играющими, как ни в чем не бывало, детьми. Выпил сто грамм из протянутой кружки, не чувствуя вкуса. Как воду. Блин, когда же, наконец, удастся вернуться в Схрон? Лена, поди, уже места себе не находит. А ей нельзя волноваться. Но как уйти сейчас? Вдруг эти вернутся ночью? Справиться ли Вован с обороной в одного?

— Я, пожалуй, сегодня снова у тебя остаюсь.

— Нахуя? — удивился десантник, опрокидывая в себя содержимое посудины. — Не, епт, я, канеш, ничо не имею против, не думай, тока Ленка-то твоя, наверно, скучает одна! Я б такую красавицу не оставлял одну, гыгыгы…

— А если местные снова нагрянут? А патронов у тебя больше не осталось.

— Кто, бля, такое сказал?

— Но…

Вован поднял широкий плоский камень, и я увидел в углублении заветные цинки. Открыв один, он принялся снаряжать пустые магазины.

— Откуда у тебя? — спросил я.

— Места надо знать, хуле, — уклончиво ответил Вова.

— Ладно, тогда я пойду. Не нажирайся только, а то прирежут бухого во сне.

— Ага, епт. Не учи отца ебацца! Хуй кто сюда сунется терь! И это… ты салаг-то забери с собой. Я чо, нянька за ними глядеть?

Блин! Только сейчас до меня дошло, что ни Валера, ни его жена, ни Егорыч до сих пор не вернулись! Хотя, пещера большая, может, все еще ищут гребанную тещу. Да чего я беспокоюсь? Они же все ФСБ-шники, а дед — ветеран с максимально прокачанным скиллом.

— Пойдем, ребята, — сказал я, поджигая факел. Мой фонарик давно сел.

— Куда? Мама сказала, здесь ждать.

— Ко мне в гости. Может, встретим по дороги ваших родителей.

— А у тебя так же круто, как у дяди Вована? — пацан со вздохом положил череп многострадальный немца.

— Не так, конечно, но тоже нормально, — с улыбкой ответил я.

— Ладно… пока, дядя Вован!

— Давайте, щеглы, удачи, епт! Эй, слы, бля, забываю, как тебя там звать, пацанчик, погодь малость! Держи подарок. — Десантник протянул потертую кобуру с ПМом.

— О! — глаза парня полезли на лоб от восторга. — Спасибо!

— Помнишь, как заряжать, собирать, разбирать? Я ж учил, нах.

— Конечно!

— Только на своих не направляй, епть. На чужих можно, хых.

— Ладно!

— Молорик, хуле! — он потрепал его по голове.

— Вован, может, не стоит? — спросил я.

— А че такого-то? Пацан же! Пускай привыкает к оружию.

Я с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Сын Валеры уже прицепил кобуру на пояс. Все равно родители заберут. А потом будут пиздеть на меня за то, что разрешил Вовану дать боевой ствол мальчишке. Ну, да ладно, порешаем что-нибудь. Но, думаю, скажут спасибо, что забрал детей к себе, а не оставил у отбитого наглухо десанта. Хрен знает, чему он еще научит?

* * *

Я отцепил от рюкзака и зажег предпоследний факел. Успеть бы добраться, пока все не догорит. Дети каждые пять минут спрашивают, когда мы придем. Утомили. Несмотря на все непонятки, в пещере я чувствую себя гораздо спокойней, чем под открытым небом. Шаги отдаются гулким эхом от каменных стен и сводов. Ничего, в ближайшие годы мы переоборудуем эти сырые подземелья. Здесь всюду будут сиять мощные лампы и цвести чудесные растения.

Пшшш… черт! Струйка воды с потолка загасила огонь. Кромешная тьма сомкнула свои объятия.

— Мамочки! Мне страшно! — захныкала девочка.

— Стойте на месте, сейчас зажгу, — сказал я.

— Не стони, дура! — крикнул ее брат.

— Мне страшно! Где мама? Ааааа…

— Замолчи! Или я пристрелю тебя!

Послышался звук расстегиваемой кобуры.

— Тихо, черт бы вас побрал! — Я никак не могу найти зажигалку. — А ну, успокоились оба!

— А чего она ноет, Саня?

— Аааааа!!! Ууууууу!!!

— Будете орать, оставлю вас тут, — пригрозил я.

Слава богу, это подействовало. А вот и зажигалочка. Вспыхнул маленький огонь, трепещущий на сквозняке.

— Вот видите, светло!

Я поднес язычок пламени к факелу и чуть не выругался яростным матом. Гадство, он весь промок! И никак не хочет загораться. Так, без паники…. вытащил последнюю оставшуюся палку, обмотанную просмоленной тканью. Чирк! Ништяк! Мрак пугливо отполз на несколько метров. Потопали дальше.

Стараюсь держать факел вертикально вверх, чтобы он подольше горел. Даже если дойдем, еще ведь предстоит подниматься по вертикальному сорокаметровому колодцу. Я-то могу сделать это даже с завязанными глазами, но вот мелкота… или оставить их внизу, а самому сходить за новыми батарейками и вернуться? Не-не… это не самая лучшая идея. Еще пропадут, как их мать, отец и полоумная бабуля. Лучше посажу обоих на спину, и вылезем вместе. Это не так сложно для моих мускулистых рук. А там и поедим, наконец, нормальной пищи, а то оленина уже поперек горла. Потом можно включить детям мультфильмы на компе и уединиться с Леночкой в ванной.

Ништяк, уже совсем немного осталось, минут двадцать и на месте! Но моим мечтам не суждено было сбыться. Узкое место, скользкая полка шириной полметра над грохочущим потоком воды. Детей я пропустил вперед, страхуя позади и освещая путь. Девочка прошла нормально и уже ждет на широкой площадке. В этот момент ботинок пацана соскользнул. Он замахал руками, балансируя на самом краю. Еще секунда — и темный холодный поток утащит наследника Валеры! Моя рука выстрелила стремительно, как турникет метро, хватая ребенка за шиворот. Факел, прочертив в воздухе огненный вертолет, исчез в глубинах вод. Зато я надежно схватился другой рукой за скальный выступ.

— Все нормально, парень! Я тебя держу, не очкуй!

— Я ничего не вижу, Саня! — завопил он.

— Двигаем потихоньку!

Так небольшими шажками мы прошли опасное место. Первым делом нащупал и притянул к себе девчонку. Это было не сложно. Она непрерывно голосила, но тут же затихла, нащупав мои стальные руки, и лишь беззвучно продолжает всхлипывать. Усилием воли я прогнал зарождающийся страх. Следует успокоиться и все обдумать. Осталось немного, но как вслепую добираться по этим извилистым ходам? Я опустился на холодный пол, усадив ребят на колени.

Нужен свет. Так, у меня есть зажигалка. Но надолго ее не хватит, от перегрева может вылететь кремень. Машинально вытащил пачку и закурил. В тусклом свете на меня смотрят перепуганные детские глаза. Хоть что-то видно, уже неплохо. Может курить всю дорогу? Стоп! Пачка! Она же картонная! Переложив сигареты в карман куртки, я разорвал пачан на тонкие лоскутки и поджег. Вот, уже веселей! Слабый огонек быстро пожирает целлюлозу. Блин… первая полоска сгорела за полминуты. Я тут же зажег еще одну.

О, у меня же еще есть фляжка, а в ней несколько капель конины. Да! Нужно использовать все, что может гореть. Я побулькал флягой. Совсем немного… надо пропитать какую-нибудь тряпку. Вытащив нож, безжалостно отпорол подклад куртки. О, да там еще и синтепон. Скорей всего, тоже неплохо горит! Но его будем жечь потом. Нарезав ткань подклада, обмотал лезвие своего кинжала. Пойдет. Аккуратно смочил кониной. Ммм… какой запах…

Остатки пачки почти догорели, когда я поднес свой импровизированный факел. Синтетическая ткань весело вспыхнула, зачадив едким черным дымом. Ножику, походу хана, с сожалением отметил я. Зато более-менее что-то видно. Мы взялись за руки и двинулись вперед. Для выживальщика нет безвыходных ситуаций. Всегда можно придумать, как выкрутиться подручными средствами. Будем жечь все что можно, главное выбраться из проклятого подземелья. А для себя сделал зарок — никогда не ходить в пещеру без тройного запаса дополнительных батарей.

А что если и с поисковой группой случилась та же беда? Фонари сдохли, остались без света, заблудились. Ладно, устроим завтра с Вованом спасательные работы. За ночь с ними ничего не случится. Человек может много дней обходиться без пищи, а с водой тут проблем нет… черт! Я остановился, осматриваясь кругом. Где же выход к Схрону? Неужели свернул не в тот коридор, задумавшись? А ведь точно, надо же было идти вдоль речки, а сейчас ее нет! Мы стоим в абсолютно сухой извилистой, как кишка, галерее, стеной которой уходят вверх на неизвестную высоту, теряясь в безмолвном сумраке. Вот попадос, надо идти обратно! Вернемся к реке, а там уж не заблудимся. Сколько раз я там ходил.

Но мы шли и шли, а реки все не было. Тряпки практически догорели, больше чадя, чем освещая дорогу. Я намотал еще. Блин, да как так? Даже шума воды не слышно. Куда, черт побери, нас занесло? Когда я свернул не туда? Сердце бешено заколотилось от осознания в какой мы заднице. Спокойно, спокойно… Главное, не показывать панику. Надо планомерно проверить все ответвления. Сколько минут мы идем от реки? Десять, двадцать, а может все сорок? Я не посмотрел на часы, а время здесь идет как-то иначе…

Так, свернем-ка в этот тоннель… мне показалось, что мы вышли как раз отсюда. Девочка снова начала хныкать, пацан пшикнул на нее. Интересно, они догадываются, что я совсем нихрена, блять, не знаю, куда идти?! Повернув еще раз, встал, как вкопанный. Передо мной на камне сидит Егорыч! Он медленно поднял голову и посмотрел на меня пустыми ничего не выражающими глазами.

— Егорыч! Старче! Слава богу, ты нашелся! — воскликнул я. — А где остальные? Что случилось? Где твоя винтовка?

Когда дед заговорил, я чуть не вздрогнул, так тускло и безжизненно прозвучал обычно бодрый голос:

— Ульрих… Их всех забрал Ульрих…

Глава 16

Трехметровый мутант, порождение сумрачного гения немецкой науки. Идеальная биологическая машина, созданная для единственной цели — убивать. Вечно голодное, всепожирающее зло, погубившие в итоге своих создателей. Десятки лет оно таилось в глубине подземелий, а скорей всего — дремало в летаргическом сне. Но теперь адская тварь вновь пробудилась и вылавливает нас одного за другим!

Вот что пронеслось перед моим внутренним взором, когда я услышал это имя. Ульрих. Что еще, блять, за Ульрих? Сначала он, значит, забрал дохлую тещу, а теперь и Валеру с его женой? Но почему оставил Егорыча? Возможно, они уже встречались тут во время ВОВ? Или у них договоренность, что будет приводить новые жертвы кровавому монстру? Да нет, бред какой-то. Наверно, я слишком много фантастики перечитал в свое время, раз так разыгралось воображение. А скорей всего, старый ветеран слегка тронулся умом. Один, в темноте… да и лет сколько ему.

— Давайте, ребята, поможем дедушке подняться, — сказал я.

— Шо вы, не троньте деда… — запротестовал Егорыч. — Я уж отжил свое… А вы бегите! Глядишь, Ульрих не смогет до вас добратьси!

Вот чертов дед! Ему бы только детишек запугивать. Я наклонился к самому уху и гаркнул:

— А ну смирно, рядовой! Приготовиться к марш-броску!

Егорыч подскочил, заморгал глазами, приходя в себя. Сказал:

— Но Ульрих…

— Отставить разговорчики в строю!

— Так точно!

— Идем!

Мы двинулись на поиски выхода. Плевать я хотел на всяких Ульрихов, восставших из ада гестаповцев и прочую нечисть! Мой параноидальный, но все же, рациональный ум напрочь отрицает подобную ересь. В конце концов, у нас тут ядерный БП, а не зомби-апокалипсис! Завтра с десантурой устроим беспощадный шухер. Отыщем камрада Валеру с его бабами. «А если не отыщете, тебе достанется его бункер и припасы. Дети, наверняка, знают пароль от входа» — ехидно прошептал внутренний голос. Но я прогнал эту мысль подальше. Рано еще хоронить очкарика. Кто будет тогда строить генератор, тянуть проводку для подземной плантации?

Неизвестно сколько часов мы так блуждали. От моей прекрасной тактической куртки остались одни лохмотья. Приходилось постоянно нарезать новые лоскуты, чтобы поддерживать горение. Невозможно описать, как я обрадовался, когда услышал шум бегущей воды. Речка! Но та, или какая-то другая? Не могу понять. В тусклом свете все кажется одинаковым, и чертова усталость одолевает. Сейчас бы покемарить… нет, сперва надо выбраться. А вот привал устроить можно.

— Я хочу пить, Саня, — сказал пацан.

— И я, — пискнула его сестра.

— Блин, ребят, все забываю, как вас зовут. — Я вытащил фляжку. Там осталось буквально по капле. Нам с Егорычем.

— Меня Антон.

— А Меня Вика.

Влив деду остатки конины, я отдал фляжку:

— Наберите из речки.

— Вкусно, идрит твою мать! — оживился Егорыч. — А ишо есть?

— Вот придем домой, налью, — пообещал я.

— Ну, энто, ежели Ульрих позволит, — насупил брови ветеран.

— Там и про Ульриха своего расскажешь. На вот лучше, покури.

Я поделился с дедом и закурил сам. Тот, вытащив фильтр, задумчиво пускает дым. Сигарета в его пальцах ощутимо подрагивает. Что за страшная тайна кроется в этой мрачной пещере? Что, блять, могло напугать неустрашимого свирепого старикана? А может, его довела жена Валеры? Она та еще сучка, как и ее мать. А Егорыч разозлился и грохнул их всех. И сейчас его мучает раскаяние. Походу, не узнать мне всех секретов, пока не напою, как следует.

Внезапно что-то замигало в конце тоннеля, какие-то отсветы. Глаза Егорыча расширились. Он быстро втоптал окурок и посмотрел на меня. По его взгляду я понял, что это приближается тот самый Ульрих. Нервно сглотнув, я затащил всех в боковой проход и погасил огонь. Ну что ж, поглядим, понравятся ли ему пули моего великолепного револьвера?

Стараясь сделать это бесшумно, я взвел тугой курок и затаился за углом. Свет приближается. Электрические всполохи запрыгали по стенам и сталактитам. Послышались шаги. Не похоже на нечистую силу, усмехнулся я про себя. Но, капец, оно топает. Может и вправду трехметровый мутант? А свет исходит из радиоактивных безумных зрачков. Кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я поднял револьвер.

Топ. Топ. Топ. Все ближе… сейчас узнаем, насколько бронирован его череп. Когда чудовище поравнялось со мной, я подскочил в могучем прыжке и… в последний миг отвел оружие.

— Придурок! Ты напугал меня!

— Лена? А ты что тут делаешь?

— Тебя пошла искать! Неспокойно стало, думала, случилось чего, а ты со своим дурацким револьвером прыгаешь!

— Ну ладно, любимая, успокойся, — я обнял ее за плечи. — Мы тут заблудились немного, батарейки сели… о, спасибо, кстати, что Сайгу принесла!

— Мы? С кем ты тут?

— Ребят, выходите! — крикнул я. — Да Валерины детишки. И Егорыч.

— Что-то случилось? А где Валера, где Люся?

— Это долгая история. А мы уже с ног валимся. Давай выберемся отсюда, а потом будем разбираться. Эй, ребят! Егорыч! Выходите! Здесь Лена!

Нехорошее предчувствие холодным языком коснулось моего разума. Я прижал палец к губам, медленно взял из рук девушки фонарь и жестом велел держаться за мной. Бесшумным шагом спецназовца двинулся вперед. В левой руке фонарь, на сгибе локтя хищное дуло Сайги. Я свернул за угол и похолодел. Пусто! Черт бы побрал все это! Они что, прикалываются надо мной, блять? Где только что были дети и старик, одиноко валяется моя фляжка.

— Саша, тут никого нет…

— Но они были здесь! Вот, видишь? — я поднял флягу и помахал перед ее глазами.

— Все ясно, — кисло произнесла она.

— Ты чего? Думаешь, я набухался?!

— Я уж не знаю, что и думать! Я там сижу одна в этом Схроне, а ты все шляешься, коньяки свои распиваешь!..

— Тихо ты, — я прервал истерику и заорал во тьму. — Егорыч!!! Антон!!! Вика!!!

Зловещее эхо загоготало в ответ. Блин, надо их спасти. Я сделал шаг вперед.

— Саша, нет! Не ходи! — Лена схватила меня за бицепс.

— А че такое? Ты же мне не веришь.

— Я что-то чувствую… что-то нехорошее…

— Где?

— Там. — Она подняла руку и указала во тьму.

Думал не более секунды. Расклад не в нашу пользу. Надо подготовиться, как следует. Мы начали медленно отступать. Я не убирал палец со спускового крючка пока не зашли за поворот. Потом схватил девушку за руку, и мы побежали. Револьвер, Сайга, моя несгибаемая воля — это все прекрасно, однако явно недостаточно для той херни, что бесшумно похищает людей во тьме.

Завтра мы с Вованом устроим этому Ульриху беспощадный геноцид. Кем бы он ни был, первую он забрал старуху, ее будет жрать дня два-три. Значит, остальные скорей всего живы, заперты где-то в его логове. Эта тварь, скорее всего, разумна. Не верю, что животное может так действовать. Скорей бы добраться до дома. У меня там есть кое-что, отчего подземная хрень просто охренеет.

Добежали до подъема к Схрону, я пропустил Лену вперед, прикрывая отход. Но, к моему сожалению, никто не показался из темноты. С каким бы удовольствием я сейчас разрядил магазин в загадочную тварь!

— Саша, тут темно! Идем!

Я закинул карабин за спину и ловко, как гимнаст, полез наверх, то и дело, поглядывая вниз. Вскоре голова уперлась в ленкину попку. Ну чего она так медленно ползет? Подтолкнул для ускорения. Мне казалась, что вот-вот неведомая ебанина схватит за ягодицы и меня. Наконец, она добралась до люка. Упершись что есть силы, с трудом подняла тяжелую крышку. Молодец, Леночка! Сверху полился теплый домашний свет. В два прыжка я добрался до края люка и, подтянувшись, вывалился на пол Схрона рядом с Леной. Затем, не раздумывая, захлопнул крышку и повесил тяжелый замок.

Глава 17

Не сказать, что случившееся в подземельях напугало такого неукротимого воина, как я. Это было не трусливое бегство с поджатым хвостом. Просто беспокоился за девушку. Еще не хватало, чтоб и ее похитили. Сердце трепещет от ярости, ум просчитывает варианты, но забитые мускулы плачут от боли. Даже такой мощный и подготовленный организм нуждается в отдыхе. Вторые сутки без сна.

— Саша, снова собираешься туда? — подняла брови Лена, глядя на мои приготовления.

— Естественно.

— Один?

— Да. Ты останешься здесь, дорогая, и запрешь за мной люк на замок. Когда вернусь, постучу условным сигналом. Вот так. — Я отбил револьвером по крышке мелодию Бетховена.

— Я про то, что лучше идти с Вованом.

— Думал об этом. Времени нет до него добираться. Да и опасно, вчера нарвался на отряд, еле ноги унес. — Не стал рассказывать про бой.

— Я буду переживать.

— А вот это напрасно, — как можно более бодрым голосом произнес я.

Первым делом заменил батарейки в налобнике. Ручной фонарь примотал серым скотчем к Сайге. Лишний свет не повредит. Так, коллиматор работает. Ништяк. Сколько магазинов брать? Тут я задумался. Возьму по максимуму — пятнадцать магазинов и штук триста в рюкзак.

— Помогай, — я кинул девушке пустой магазин и распечатал коробки с патронами. — Да не так. Вставляй по очереди. Сперва пулевой, потом картечь восьмерку.

— А зачем так?

— Надо, — объяснил я.

В четыре руки быстро закончили. Я скинул рваную куртку и со вздохом швырнул на пол. Капец одежке… а ведь брал за восемь косарей… вместо нее натянул «горку», а поверх разгрузку. Лена помогла вставить магазины в подсумки.

— Гранаты. В том ящике.

— Сколько?

— Две… нет, четыре!

Липучки надежно зафиксировали мои любимые «эфочки». В рюкзак, помимо патронов, отправились дополнительные батарейки, две банки тушенки, полторашка с водой и сухари. Неизвестно сколько я там проведу времени. Также прихватил аптечку выживальщика. Полтора кило, ерунда, терпимо, а случиться может всякое. Повесив Сайгу на шею, попрыгал, поприседал. Нормуль, ничего не бренчит, не мешается. С некоторым сожалением снял свои прекрасные тактические ботинки. Ударопрочная подошва создает излишний шум при ходьбе, поэтому надел старые заношенные, но мягкие и бесшумные кроссы известного бренда «московский адидас».

Снарядившись, подошел к зеркалу. Оттуда на меня глядит брутальный воин апокалипсиса. О, чуть не забыл. Я взял карельский боевой топорик — подарок шамана — и сунул за пояс. Трепещите, подземные твари, я иду! А теперь последний штрих. Или крайний, как сказал бы десантник. Закатав рукава, подошел к аквариуму. Молодец, Лена, не заморила голодом экзотическую зверушку. Толстые бока Зюзи поднимаются и опускаются. Думаю, самое время воспользоваться силой психоделической магии. Поднял крышку. Иди сюда. Засунув руку в аквариум, вытащил жабу. В первый и единственный раз, очень хорошо почувствовал эффект, хотя лизал всего один раз. А теперь я измотан, и предстоит бой.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Леночка.

— Вот давай только без сцен ревности, дорогая? — Я в третий раз провел языком по пупырчатой спинке и отпустил жабу в аквариум. — Это, типа, наудачу!

— Ага, конечно… — ответила она подозрительно.

Ну все, пора выдвигаться, пока не началось действие вещества. Лена хотела еще что-то сказать, но я заклеил ее говорливые уста затяжным поцелуем. Наши языки забегали друг по другу. Трудно оторваться, как будто в последний раз. Возможно, так оно и есть? Прогнал дурную мысль подальше, отрываясь, наконец. Включил фонарь на голове и полез в колодец. Люк со скрипом опустился сверху, загремел замок. Как крышка гроба, блять.

* * *

Накатывать начало уже на спуске. И в этот раз гораздо сильнее. Все стало нестерпимо ярким, даже захотелось выключить фонарь. Делать я это, конечно же, не стал. По стенам побежали узоры, напоминающие картинки из Звездных Войн. Заморгал, зажмурился, пытаясь избавиться от видений. Сейчас они только мешают. Но под закрытыми веками творится веселье похлеще. Ебушки-воробушки, а вдруг я переборщил? Панические мысли вихрем заметались в черепной коробке. Так, Саня, главное, сейчас не загоняться. Что сделано, то сделано. Но как, блин, же растянулось время! Когда уже закончится этот спуск?

Наконец, спустя тысячелетия, я оказался внизу. И замер в изумлении. Мрачное подземелье теперь сверкает удивительными цветами, как ночной лес на Пандоре из фильма «Аватар». Сталактиты шевелятся, как живые и что-то тихонько поют. Блин, нахрен мне эти глюки? Мне нужна сила!

— Сила! Приди! — закричал я, раскидывая руки.

Но никакого прилива не ощутил. Хм, странно это все, может надо еще подождать? Спецназовским тактическим бегом ринулся вперед. Внимательно все осматриваю. Мое расширенное сознание должно заметить какие-то следы. Что-то необычное. Блять, да теперь вокруг все необычное, Санек. Но я должен что-то найти. Хоть что-то… но вот что? Силу отыскать должен ты. На этот раз внутренний голос прозвучал по-другому. Словно не я говорил своему другому я, и даже, не как тревожное параноидальное я, лихорадочно выкрикивающее предупреждения об опасностях. Нет. Этот голос прилетел извне. Словно из другой далекой-далекой галактики. Блеать, и как отыскать эту силу? Я остановился и понюхал сырой воздух. Прикрыв глаза, увидел перед собой сморщенное зеленоватое лицо с большими ушами, похожее на престарелого Чебурашку.

Оно заговорило:

— Сила везде — в воде, в воздухе, в камне. Силе благодаря, живет все, — и наставительно погрозил трехпалой ладонью.

И ту я осознал. Да это же сам магистр Йода явился ко мне! А это значит… получается… я — джедай? Да! Я рыцарь джедай! — вытащил томогавк. А это — мой меч джедая.

— Джедаем сможешьбыть ты, отыщешь Силу когда, — захихикал Йода.

— Джедаем можешь ты не быть, но Силу отыскать обязан! — решил похвастать остроумием я.

— Ох, и долбоеб же ты, Санек! — существо грустно покачало ушами. — Третий раз лизать не надо было.

— И что теперь?

— Не овладеешь Силой — Пиздец заберет тебя, юный падаван. — Чебуран зловеще затрясся в беззвучном смехе.

— Блин… и как мне это сделать? — стало немного жутко.

— Слова повторяй за мной. Сила течет во мне…

— Сила течет во мне!

— И я един с Силой.

— И я един с Силой!

— Тридцать раз повторить нужно теперь, — подсказал ушастый сенсэй.

— Сила течет во мне, и я един с Силой! Сила течет во мне, и я един с Силой! — затараторил я.

И с каждой фразой из всех пещерных ходов ко мне стягиваются полупрозрачные вихри. Они закручиваются вокруг моих тугих бицепсов, наполняя энергией, как разряженный телефон, подключенный к сети 220. Подкачался, ништяк. Я огляделся. Учитель Йода куда-то исчез, но знаю, он сейчас незримо наблюдает.

В воздухе парят, слегка вибрируя, разноцветные светящиеся нити. Ага! Вот они, следы. Этот Егорыча, а эти два — детские. Джедай ребенка не обидит, мелькнула мысль. Издав ликующий вопль, я подпрыгнул и бросился по следу. И чем быстрее бегу, тем больше это напоминает полет. И я уже словно лечу на истребителе повстанцев в недрах Звезды Смерти. Сила поможет найти скрытый проход к самому сердцу Зла, которое вырежу своим охуительным световым мечом. Ведь я — джедай! И Сила течет во мне! Как круто лететь по извилистым тоннелям на космической скорости, проскакивая между смыкающихся стен и ловушек, уворачиваясь от огня оборонительных лазерных турелей!

И я добрался. Секретный тоннель. Он явно имеет искусственное происхождение, шепнул джедаю Санек-подсказчик. Слишком ровные стены, прямые углы. Под небольшим наклоном уходит вниз. Здесь скрывается Дарт Ульрих, сюда ведут следы! Низко прогудел световой меч, который я крутанул в предвкушении боя. Начал спускаться, но уже не бегом, а осторожно крадусь, проявляя джедайскую хитрость и незаметность. Сила течет во мне, и я един с Силой. А еще здесь могут быть ловушки… но опасался зря. Если когда-то и были стреляющие из скрытых ниш пулеметы, выпрыгивающие из стен стальные зубья, испепеляющие струи пламени, ямы с серной кислотой, то сейчас все пришло в негодность.

Остановился перед нагромождением булыжников. Мощный должен был быть взрыв, чтобы обрушить эти своды. Но след уходит под завал. Заглянув под большой, величиной с джип, камень, я плотоядно усмехнулся. Мне открылась щель. Темные силы расчистили путь. Сила течет во мне, и я един с Силой… Недолго думая, нырнул в трещину. Где-то пришлось пригибаться, где-то протискиваться боком, но метров через пятьдесят я оказался в свободном от камней коридоре. Дальше он поворачивает направо. А из-за угла исходит багровый свет.

Вот она — Обитель Зла. Короткими перебежками, прислушиваясь к каждому шороху, преодолел расстояние до поворота. И осторожно выглянул. Большой зал, похожий на лабораторию. Валера и все его семейство помещены в стеклянные саркофаги. Как корнями деревьев, их тела опутаны проводами и трубками. Живы, судя по зеленоватым всплескам Силы, но, похоже без сознания. Чуть дальше прямо на полу бездыханный Егорыч… а еще дальше — тот за кем я пришел. Он стоит спиной ко мне перед работающими мониторами. Что-то переключает на пульте. Черный плащ скрывает фигуру, а голова прячется под немецким шлемом, откуда доносится тяжелое астматическое дыхание, от которого по коже побежал мороз.

Уже не таясь, шагнул в зал. Луч-сабля в моей руке потрескивает, гудит, сыпет искрами.

Сила течет во мне, и я един с Силой… Сила течет во мне, и я един с Силой. Сила течет во мне, и я един с Силой!

Глава 18

Противник окружает. Они выходят из скрытых ниш, из люков в полу, из-за странных машин и приборов. Эх, жаль, что мой Саня-параноик запропастился куда-то. Не стоило так необдуманно бросаться на врага. Без разведки, без выявления сильных и слабых сторон. Без какого-либо плана вообще. А я рассчитывал на битву один на один.

Снова возник мастер Йода. Посмотрев на меня большими грустными глазами, он сделал рука-лицо и растворился бесследно. Да плевать на это все! Ведь я — гребаный джедай! Дарт Ульрих махнул черной дланью, и штурмовики в белой броне кинулись в атаку.

Все закружилось в смертоносной пляске. Удар. Поворот. Уход в сторону. Прыжок. Наши силуэты заскакали, обмениваясь ударами на фоне десятков светящихся ламповых мониторов. Сила течет во мне, и я един с Силой! Разъяренно гудит лазерный меч, отлетают во все стороны конечности, красные фонтаны хлещут из ран врагов. Странно, я думал, луч-сабля запекает мясо и кровь. Некоторые штурмовики бестолково стреляют из бластеров, но я легко уворачиваюсь от разрядов. В тоже время мне удается следить, чтобы под горячую руку не досталось моим пленным друзьям.

Остановился, тяжело дыша, и расхохотался, оглядевшись. Бетонный пол сделался пурпурным от крови. Штурмовики в неестественных позах распластались тут и там. Ништяк. Правда, временами изображение подергивается рябью, и вместо силовой брони возникают какие-то уроды в белых халатах. Я уже особо не заморачиваюсь, пытаясь отличить иллюзию от реальности. Главное — победа!

Подцепив носком подкатившейся шлем с головой имперского клона внутри, подпнул его, как мячик, и с вертухи отправил в ошалевшего темного властелина. Я, конечно, не ждал, что он сделает пас. Дарт Ульрих и не сделал. С треском разлетелся выпуклый монитор. В последний миг сумел увернуться. Ну да, он ведь тоже владеет Силой. Темной ее стороной. Я покрутил световым мечом и встал в боевую стойку. Давай же, иди сюда, отродье, проверим чье кунг-фу круче!

К моей печали, черная сволочь не приняла вызов, бросившись наутек. Всегда знал, что джедаи круче ситхов! Стоять, падла! Я кинулся следом. Черный плащ замелькал в поле моего зрения. Ульрих сворачивает то вправо, то влево, пытаясь укрыть за стеклянными саркофагами. Вот прыткий гад! Преодолев зал, Дарт треснул кулаком в кожаной перчатке по кнопке. Загудели сервоприводы, тяжелая бронированная дверь стала отъезжать в сторону. Беглец шмыгнул в открывающуюся щель.

Сейчас сбежит, сука! Я размахнулся и швырнул луч-саблю, правда она снова стала боевым томагавком. Блин, неужели отпускает? Рановато. Топорик с силой вонзился, заклинивая в дверном пазе. И главное — он зацепил плащ мерзавца. Издав джедайский клич, я побежал добивать. Тот задергался, как пойманное шимпанзе, и рванул изо всех сил. Кусок плаща остался в проеме, а ублюдок побежал по длинному тоннелю, освещенному редкими лампочками.

Выдернул томагавк, он опять превратился в меч джедая. Хотел уже бежать, но… я оглянулся. Может, хрен с ним, с Ульрихом? Может, сперва освободить друзей? Привести их в чувство! Если они еще живы, конечно. Нет, сперва — темный злодей! Уже удаляется! Громко цокают его кованные сапоги. Надо грохнуть упыря, пока не устроил какую-нибудь невероятную гадость. Например, нажмет кнопку самоликвидации или пустит в помещения отравляющий газ! С такими мыслями я бросился вдогонку.

Из коридора я попал в другой, не менее странный зал. В ноздри ударила отвратная вонь. Здесь рядами стоят сотни клеток, в которых шевелятся человекоподобные уродцы. Это правда или глюки? У некоторых нет глаз, у других по четыре или по шесть в разных частях головы. Кстати, головы тоже непропорциональных размеров. Надутые, как арбуз, и маленькие, величиной с кулак, вытянутые или перекошенные, безобразные. Общим признаком были раздутые перекормленные тела. Вряд ли они бы смогли передвигаться самостоятельно.

Побежал дальше. Черный плащ взметнулся и скрылся на другом конце зала. Уродцы жутко завыли мне вслед со всех сторон. Я стиснул зубы, стараясь не обращать внимание. Но этот вой пробирает до мозга костей.

Следующий зал встретил лязгающим грохотом. Пол под ногами дрожит и вибрирует. За адским шумом я уже не слышу топот беглеца. Что это за машины? Здесь, наверное, вырабатывается энергия для оружия Звезды Смерти? Теперь осторожнее, темный ситх может затаиться где угодно и ударить исподтишка. Ему страшно, да… я чую его страх, он оставляет за собой ощутимый шлейф серой безысходности и ужаса. Подлая тварь не ожидала возвращения джедая.

Пересек и этот зал. Вот он, ублюдок! Черная тень несется по металлическим ступеням куда-то наверх. Поднимаясь по лестнице, услышал хлопок. Черт! Он скрылся за дверью! Влетев, как коршун, на верхнюю галерею, ногой пнул по дверям. Заперто! Бах! Бах! Бах! Полетели искры, но мой лазерный меч ее не берет. Стоп! Но у меня же есть бластер. Даже два. Не джедайское оружие, конечно… вытащил из кобуры тот, что поменьше. Убойный револьветрон. Направил на личинку замка. ТЫДЫЩ! Яркая вспышка и облако дыма. Дверь дернулась и открылась в мою сторону. Хм, а может, и не стоило стрелять?

Пробежав еще один короткий коридорчик, оказался перед другой дверью. Дорогой, массивной, отделанной резным красным деревом. Наверно, тоже не заперто. Я потянулся к ручке, но в последний момент Сила подсказала мне… да что там, она словно дернула меня за шиворот. Деревянная облицовка взорвалась очередью отверстий. Вспышки разрядов прошли в сантиметрах от меня. Острые щепки впились в кожу, но я не чувствовал боли в этот момент. Ах ты, скотина! Не признаешь честный джедайский поединок? Схватив Сайгатрон, бахнул несколько раз в ответку сквозь пробитые дыры. Плазма вылетала из ствола цельными и рассеянными сгустками. Сменив батарею бластера, шарахнул еще несколько раз, пнул дверь и кубарем влетел в помещение.

А здесь явно живут, отметило сознание, пока глаза выискивали цель. Ковры, мебель из массива, флаги со свастикой и портрет палпатина — повелителя ситхов. Я узнал его рожу по зализанной челке и мелким усикам. Но где же Дарт Ульрих? Не терпится его аннигилировать. Двинулся вперед, отпинывая по сторонам резные стулья и кожаные кресла. Сила бежит во мне, и я един с Силой. Она не даст застать меня врасплох.

Что-то зашуршало за огромным столом, заваленным бумагами, чернильницами и прочей ретро-канцелярией. Я поднял ствол и выстрели в лампу с бежевым кожаным абажуром. В ту же секунды из-под стола выскочил Дарт Ульрих. Бросив на пол имперский шмайссотрон, он вскинул руки. Ага, заряды закончились! Торжествующая улыбка тронула мое сосредоточенное лицо.

— Нихт шиссен! Нихт шиссен! — сухо затрещал голос через динамики.

Хоть я и не силен в языке ситхов, но понял, что сказал темный лорд. Опустил суровое дуло Сайготрона. Нет, ты не умрешь от презренного бластера. Я снял с пояса и активировал лазерный меч. Дарт Ульрих испуганно завопил, когда гудящая сабля описала дугу. Отправляйся в преисподнюю! Я практически видел, как пронзаю черный бронекостюм, как голова в каске срывается с плеч… но в этот миг все мое тело пронзила чудовищная непередаваемая боль. Меня скрутило, меч выпал из парализованных рук. Я закричал. Мастер Йода, приди на помощь! Сила, где же ты?! Сквозь меркнущее сознание различил зловещий хохот Ульриха. Я попытался встать, но жгучая боль расплавленной лавой струится по всем нервным окончаниям, терзая синапсы и аксоны. Это конец… Из последних сил мне удалось сфокусировать зрение. Черная фигура встала надо мной, заслонив свет ламп.

— Данке шон, фрау Антонина, — прогудел он.

А через минуту рядом с ним появилась вторая фигура. Теща! Старческое лицо растянулось в кривой усмешке. Из ноздрей старой ведьмы выходят какие-то трубки, соединенные с баллонами на спине, в руках парализатор, а в глазах жажда смерти. В следующий миг все поглотила багровая пелена.

Глава 19

Меня выбросило в гиперпространство. Космический холод пронизывает насквозь. Ну, вот и все, походу дела, ты умер, Санек. Что это за место? Неужели сюда попадают все джедаи? Калейдоскоп непонятно чего, где нет времени, нет ориентиров и привычной метрики пространства, где каждую секунду рождаются и умирают целые вселенные. Где, черт побери, Йода? И тут я услышал знакомое хихиканье.

— За мной следовать должен ты. — Зеленый чебуратор возник передо мной в облаке света.

— Где мы, блять? — спросил я.

— В изнанке мира находишься ты, Санек. Не место здесь падаванам глупым с левелом непрокаченным!

Не успел ничего больше спросить, ушастый подскочил и зарядил своей клюкой прямо в лоб. Раздался протяжный звук гонга. Ближайшая точка сингулярности распахнула алчную пасть, я закричал, проваливаясь в бездну. Скорость стремительно рстет, пятнышко света впереди раздулось, обретая объем. И вот, я уже лечу, как спутник на орбите, разглядывая заснеженные материки родной планеты. Свободными от снегов остались только экваториальные области — Центральная Африка, Индия, Южная Америка. В Северной Америке бушует Йеллоустоун. Потоки магмы, изрыгаются, как кровь из открытой раны, шлейфы пепла и дыма, как змеи, тянутся через половину пендосского континента, сверкая холодными вспышками молний.

Так засмотрелся, что чуть не влетел в огромную кучу металла. Да это же МКС! Я задержался немного, разглядывая мертвую станцию. Несколько солнечных батарей разбито, один из модулей черный от копоти, в другом пробоина, словно кто-то из пушки обстрелял. Неподалеку в открытом космосе парят два тела без скафандров. Подлетев ближе, различил нерусские имена, на одном шеврон НАСА, на другом — значок Европейского Космического Агенства. И у каждого аккуратная дырочка во лбу. Наверно, когда начался БП, наши космонавты избивались от представителей вражеского государства. Хотя, возможно, те напали первыми, судя по разрушениям, здесь кипел бой.

Но станция отнюдь не мертва, как показалось ранее. В одном из модулей светятся желтыми пятнышками иллюминаторы. Заглянув туда, увидел двух небритых космонавтов. Наши, стопудов, подумал я. Они занимаются работой с непонятным прибором, что-то вычисляют на компе. Хотел понаблюдать, но меня потащило дальше, будто жестокая гравитация дернула за воротник. На огромной скорости падаю. Проскочив слоеный пирог облаков, вместе с отравленным радиацией ветром, полетел над выжженными городами, разрушенными платинами, оплавленными исполинскими язвами — следами ядерных ударов.

Но не все населенные пункты уничтожены. Маленькие городки, деревни, поселки, в основном, уцелели. Охраняемые периметры, пулеметные гнезда, стены, колючая проволока, противотанковые рвы. Где-то все еще бушует война. Вижу бегущих по белым полям человечков с оружием в руках, вижу танки, расстреливающие обороняющийся город, слышу гром сотен орудий и свист снарядов. Неужели эта битва за ресурсы никогда не закончится? Когда этим глупцам надоест убивать друг друга?

Меня понесло дальше, на Север. Обгоревшие пеньки зданий, покореженная и отброшенная на сотни метров тарелка Зенит-арены, указывали на то, что здесь когда-то была жизнь. Но пролетая над Петрозаводском, сердце потеплело от радости. Родному городу, видимо не досталось боеголовки. Светятся окна домов, проезжают редкие автомобили, в основном патрули, над зданием администрации гордо реет российский флаг.

Но я лечу все дальше и дальше. Над лесами, сопками, маленькими деревушками. Сделал круг над захваченной пендосней Кандалакшей. Потом снова тайга, покрытые льдом озера, реки. Наконец, как в водоворот, меня втянуло в темный зрачок пещеры. Пролетев храпящего Вована, затем лабиринт подземных ходов, тайный бункер безумных фрицев, мой разум ворвался-таки в свое бренное, но мускулистое, тело.

* * *

Реальность встретила сурово. Первое что ощутил — холод и жесткость металлического ложа. Конечности зафиксированы в прочных кандалах. Эти сволочи содрали с меня всю одежду, даже тактические трусы. Раздался звон, будто кто-то перебирает в лотке хирургические инструменты. Я осторожно приоткрыл глаз.

— Ульрих, Ульрих! Он очнулся! — запрыгала старуха, наставляя на меня гребаный парализатор.

— Это не есть быть, — прохрипел голос вне поля зрения. — Инъекция вырубайтен человекен на двенадцать чассен!

Уже не таясь, открыл оба глаза. Что за помещение? Опять лаборатория? Кафельная плитка кое-где отвалилась. Когда-то она была белая, но теперь заляпана бурыми и черными пятнами, потеками, разводами. Больше похоже на мясницкую. Я сглотнул нервный ком. Действие жабы закончилось. Йода больше не абонент. Сила не… хм… а что-то определенно осталось. Энергия тонким ручейком вливается в мое обессиленное немецкой химией тело. Но этого мало… мало, блять! Так, главное — не поддаваться панике. Сила бежит во мне, и я един с Силой. Йокарный иконостас, как сказал бы Егорыч, только бы не отпустило раньше времени! Надо их как-то заболтать, усыпить бдительность, вырваться и устроить адский дестрой.

— Эй, немчура недобитая! — крикнул я. — А ты в курсе, что Гитлер капут?

— Можно мне снова его обездвижить, герр? — облизнулась полоумная теща.

— Найн, майне либе гретхен… — к ней подошел черный ублюдок в маске.

— Так ты, значит, Ульрих? — я презрительно усмехнулся. — Ты откуда, блин, нарисовался вообще?

Он бешено засопел, но все же ответил:

— Ты меня знать? Я есть доктор Ульрих фон Рихтер! Я работать в бункер, делать биологише ваффен для майн Фюрер во славу великий Рейх! Фатерланд начинать война — майне лабараторийа новый подопытный, много советише зольдаттен — карашо! Зер гуд! Но злой ирония судьба — русиш партизанен взорвать выход. Я проводить здесь восемьдесят лет, наука, трансплантология и выращивание доноров из майне подчиненный продлевать майн жизнь! Я знать, Рейх не оставлять своих сынов. И мы дождаться. Сейсмограф передайтен много гроссен взрывен, значит майне коллеген получить вундерваффе — атомбомбе! Взрывен сдвинуть пластен породен, майне зольдаттен найти выход, доктор фон Рихтер выпускать вирусен! — Фашист поболтал колбой с прозрачным веществом. — Вирусен лететь, все заражать, советише — капут, еврей — капут, негр — капут! Великий Рейх — править планетен, йа-йа! Атомарен пиздохен — шайссе! Ульрих делать гроссен Пиздохен!

Капец, да он же наглухо больной! Крышак совсем уехал за десятилетия под землей. Если не остановлю гада, всех, кто выжил после ядерных бомбардировок, ждет ужасная смерть. А, может, что и похуже. Ну и кто же, если не я, резкий и опасный джедай, остановит сумасшедшего доктора и спасет мир?

— Евреи, негры… это понятно, — как можно более равнодушно сказал я, — но меня-то зачем схватили? И моих друзей?

— Ихь гипнозен мозген этот милый фрау. — Безумец погладил старую кошелку по ягодицам, от чего та аж расцвела. — Мы либен друк друк! Делать, о, йа-йа, даст ист фантастишь! Рожать много-много киндерн!

Чуть не расплакался от умиления, блять. Ульрих резко повернулся ко мне:

— А другой женщин будет делать новый зольдатен, ты убивать майн зольдат, я делать новый зольдат! Твой мускулен — зер гуд! Я брать твой сперматазоиден для скрещиваний. Фрау Антонина, — в черной кожаной перчатке сверкнул скальпель, — отрезайтен у этот глупый русиш яйкен, а я доставайтен семенной жидкост!

Карга отложила парализатор и радостно схватила острозаточенный инструмент.

— Эй, эй, эй! — Я задергался в кандалах. — Может, возьмете мое семя классическим, так сказать, способом?

Теща вопросительно уставилась на господина. Тот думал полминуты, а потом прохрипел:

— Найн! Резайтен! Хо-хо-хо!

Я собрал всю накопленную силу и чудовищно напряг стальные мышцы, пытаясь разорвать захваты. Мои шары испуганно втянулись, когда кожи коснулась холодная сталь.

Глава 20

Мозг лихорадочно ищет пути выхода из сложившейся неприятной ситуации. Просто охренеть какой неприятной! Хорошо, блин, успел оплодотворить свою девушку. Моя генетическая линия не прервется сегодня. Хотя, когда к яйцам приставлено суперострое лезвие, это как-то не особо греет душу, согласитесь. Страх липкой хваткой сковал тело. Я выпучил глаза и сжал зубы, чтобы не заорать. Не доставлю врагам такого удовольствия.

Мои орехи не такие уж титановые, как всегда считал, а теперь их спасет только чудо! Пусть сейчас ворвется Егорыч! Или Вован!.. нет, он, наверняка спит бухой… пусть Валера выберется! Он гребаный, мать его ФСБшник! Пусть тормознет свою любимую тещеньку! Да пусть хоть сам Иисус сойдет с небес! Только не это! Нееееееет!

— Стоп! — сказал вдруг Ульрих.

Сталь убралась от моих драгоценностей. Тяжелые капли пота скатились по вискам. В этот момент я готов расцеловать фашистского палача. Боги меня услышали! Экзекуция отменяется! А может я сам как-то повоздействовал на этого ублюдка с помощью Силы? Ништяк, ништяк…

— Майне либе! Это нужна делать под музыка!

— То есть не резать, херр?

— Айн минутен, майне либе! Где-то был грамм-пластинка, кхе-кхе… сейчас находить…

Злодей снял автомат и повесил на ржавую вешалку. Согнувшись, принялся рыться в тумбочке. Вскоре достал стопку пластинок в пожелтевших обложках.

— Марши Великого Рейха… найн, этот русиш швайне не достоин такой честь… Моцарт? Найн… — он откиднул в сторону винил. — О, майн гот! Вагнер! Даст ист гуд, йа-йа! Тебе нравить Вагнер, дер кретин?

Это чучело ко мне обратилось?

— Катись в ад, фашистская сволочь! — заорал я. — Русские не сдаются!

Ульрих вон Рихтер издал кашляющие шипящие звуки. Я не сразу понял, что это смех. Он покрутил ручку доисторического патефона, стоящего на тумбочке. Заскрипела пластинка, и комнату наполнила величественная музыка. Полет Валькирий. Эту мелодию не раз слушал в другой прошлой жизни, колеся по Карелии на своей «Гранд-Витаре». Черный демон задергался, будто дирижируя оркестром. Теща зачарованно уставилось на него. Я потянулся до хруста костей. Надо вырваться, пока эти твари отвлеклись! Еще чуть-чуть… правый захват, вроде, поддается… еще давай, Санек, еще немного…

— Приступать, фрау! — резко прокашлял фриц.

Старуха, ощерившись, до боли сжала и оттянула несчастную мошонку. Ульрих подобрался ближе, торжествующе сверкнул блик на непроницаемых очках над защитной маской, хрипящее дыхание участилось в нетерпеливом ожидании. Я зажмурился, приготовившись к боли. К адской немыслимой боли.

Бах! В этот момент грохнула входная дверь. Слава яйцам! Случилось то, на что я уже не надеялся! Хватка ослабла. Открыв глаза, я чуть не заорал. Лена! Какого хрена тебя сюда принесло? Два маньяка тоже уставились на нее, видимо в шоке. Девушка влетела, как разъяренная фурия. Волосы разметались огненным заревом, глаза вспыхивают молниями, сияет зеркальным блеском круглый щит. В руке короткий меч, из одежды только нижнее белье и зимние сапоги. Я проморгался, меч превратился в скалку, а щит — в начищенную до блеска сковороду, на которой она обычно жарила блины.

Не давая им опомниться, девушка метнула свой акинак. Бешено вращаясь, адская скалка ударила фрицу точнехонько в лоб. Началось лихое месиво. Про меня все забыли. Зарычав, немецкий чикатилло выхватил у бабки скальпель и метнул в Лену. Дзинь! Клинок отлетел в сторону. Умница, прикрылась сковородкой! Старуха взяла парализатор, коварная игла свистнула, вылетая из дула. Но Леночка вновь ловко отбилась чудесным щитом.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Это Ульрих принялся швырять инструмент из хирургического лотка. С каждым отбитым клинком Лена приближается все ближе. Теща перезаряжала парализующий пистолет. Черт, она ведь может попасть в ее обнаженные ноги или плечи! Набрав побольше воздуха, я со всей мочи харкнул в каргу. Есть! Точняк в ухо! Но ведьма, не обращая внимания, поднимала парализатор. Любимая тотчас оценила опасность. Мелодия «Валькирий» достигла кульминации. Элегантным броском тяжелая сковорода устремилась в полет. Бамс! Тещу отбросило с копыт. Из ноздрей выпали трубки, она приподнялась на миг и тут же рухнула лицом в пол.

— Лена! — заорал я, только сейчас поняв, что она осталось без оружия. — Автомааат хватаааай!

Слава богу, поняла. Рысью кинулась к вешалке, где болтается MP-38. Ульрих дернулся наперерез, но растянулся об тещу. Тут же вскочил. Я заметил в его руке топорик для разделки мяса. Понимая, что не успеет добежать, черный урод замахнулся для броска. Нет! Лена успела первой.

От грохота заложило уши. Длинная очередь отшвырнула фашиста, как надоедливую муху. Вдребезги брызнули стеклянные шкафы и шифоньеры, куда влетела, закованная в черный доспех фигура. Посыпались банки с заспиртованными уродцами, колбы, инструмент и вазы с засохшими десятки лет назад цветами. Проиграв заключительный аккорд, умолк патефон, только игла еще какое-то время сухо царапала старую пластинку.

* * *

Да, мои молитвы были услышаны. Иначе как чудом это не назовешь. Лена принялась возиться с кандалами, пытаясь освободить мои могучие руки.

— Знаешь, кто я? — спросил я.

— Кто? Алкомен? — она приподняла бровь, расправляясь с правым наручником.

— Я — джедай! Ты спасла меня, теперь в галактике воцарится мир.

— Аха-ха-ха!

— А знаешь, кто ты?

— Подруга джедая? — вот и левая рука на свободе.

— Нет! Ты — Чудо-женщина!

— Круто, ха-ха-ха!

— Джедай и Чудо-женщина — офигенная парочка! — заржал я, спрыгнув со стола. — Такое кино я бы посмотрел!

Мы обнялись. Начало отпускать напряжение. Все еще не могу поверить, что выпутался из самой опасной переделки в своей жизни.

— Т ебе нужно одеться, джедай! — Лена отстранилась.

— А может, сначала кхм… кхм?.. — подмигнул я.

— О боже, у тебя только одно на уме! — закатила глаза.

— Ну, извини, окажись ты здесь минутой позже, у меня бы вообще не было такой возможности.

Одежда и все мое снаряжение отыскалось здесь же, на заляпанной кровью кушетке.

— Как ты вообще тут оказалась? — задал я волнующий вопрос.

— Когда ты ушел, я хотела пожарить блинов к твоему возвращению. Но вдруг, через несколько минут, стало как-то странно… пиздец, как странно…

— Ха! Походу, тебе передалось вещество, — усмехнулся я, застегивая штаны. — Ну, с Зюзи нашей.

— Я так и поняла, — задумчиво произнесла Чудо-женщина. — Все вокруг стало таким… таким… не могу объяснить…

— Прикольным? — подсказал я.

— Нет… сначала мне стало очень страшно… я думала, что это из-за токсикоза! Что я сошла с ума! Но потом я увидела свою бабушку, которая давно умерла. Она мне все объяснила, успокоила… я начала плакать, мне хотелось остаться с ней. А бабушка как закричит: «Шо ты сопли распустила?! Выживальщику-то твоему щас пиздецок настанет!» И еще говорит, вот твое оружие, выручай голубчика своего! Щит мне дала и меч.

— Хорошая у тебя бабка была. — Я застегнул разгрузку и зарядил револьвер.

— Ну а дальше сама не помню… как будто что-то вело меня. Ну, и тебя нашла.

— Офигеть, выходит не зря тебя поцеловал перед вылазкой! Надо будет повторить.

— Нет! — Она вздрогнула. — Это было что-то неправильное. Нечеловеческое. И ты поклянись, что больше не будешь лизать эту жабу!

— Почему? — удивился я. — Сейчас кругом апокалипсис. А для выживания все средства хороши. Посмотри, как мы круто управились — всех нашли, всех спасли, врагов победили.

— Ты бы и без дурацкой жабы справился, я уверена. Вован ведь ничего не употребляет и не лижет жаб.

— Ага, только водку хлещет литрами. К тому же он здоровый, как два меня! И к тому же больной на всю башню!

— Ой, кто бы говорил… — вздохнула она.

— Ты заколебала! Что ты мне этого психа-десантника в пример ставишь? Если тебе он так нравится, ну так давай, иди. Живи с ним в его берлоге.

— Ну, не начинай. Просто переживаю за тебя, не хочу, чтобы сжег свой мозг всякими жабами и мухоморами. Я люблю только тебя, мой джедай!

Я сграбастал ее в объятия. О, моя Чудо-женщина. Зачем я погнал на нее в самом деле? Уже в который раз выручает из беды. Надо просто, чтобы ее не касались все эти схватки, перестрелки, вещества… чем меньше знает, тем спокойнее для нее. И для нашего будущего ребенка.

— Блин! Да ты вся холодная! Давай, одевайся!

Скинув разгрузку, я стянул с себя «горку» и термуху.

— А ты? — она влезла в мои тактические шмотки, прикрыв соблазнительные формы.

— Мой мускулистый торс не боится холодов. Пошли.

— Подожди! А как же Антонина Петровна? Мы бросим ее здесь? — Лена склонилась над телом гребаной бабки. — Она еще жива!

— Не вопрос. Сейчас исправим! — Я дернул затвор Сайги и шагнул вперед.

— Ты что убьешь пожилую беззащитную женщину? — воскликнула Лена.

— Да она мне яйца чуть не откромсала! Это ж ты зарядила в бубен сковородой! Забыла?

— Я сама была не своя… — тихо произнесла девушка. — Как и Антонина Петровна. Уверена, этот фашист как-то воздействовал на нее.

— Даже догадываюсь, каким образом. — Я сплюнул.

— Представь, как расстроится Люся, как расстроятся ее внуки, Валера…

Я усмехнулся про себя. Ну, очкарик-то уж, вряд ли, станет горевать по своей полоумной теще. Хэппи-энд, можно сказать. Ладно, не буду огорчать Леночку. А старуха, поди, и так сдохнет в скором времени.

— Не вариант ее тащить, — подумав, решил я.

— Но…

— Освободим сначала Валеру с семейством, пусть сам ее волокут.

Лена была вынуждена согласиться с моей железной логикой. Мы подняли бесчувственное тело и уложили на операционный стол, на котором совсем недавно чуть не кастрировали меня. Хоть любимая и протестовала, но я потуже закрепил ее руки и ноги.

— На всякий случай, — объяснил я Лене, — а то свалится и ушибет себе что-нибудь.

Подошел к заваленному осколками стеллажей Ульриху. Пнул по ноге. Не дышит, собака фашистская. А ведь и впрямь чем-то напоминает Дарта Вейдера из Звездных Войн. Может, сорвать с него маску, и он прохрипит на последнем выдохе: «Саня, я — твой отец!» Делать это я, конечно, не стал. Обшарив костюм, нашел запасной магазин МР-38, связку ключей и маленькую алюминиевую коробочку. Открыв, похолодел от осознания, что были на волосок от смерти. Ампулы с вирусом! Нам невероятно повезло, что Лена не прострелила эту коробку!

— Ну, ты идешь, Саш? — спросила она, стоя у двери. — Что там у тебя?

— Все нормально, детка! — улыбнулся я, оборачиваясь.

Аккуратно сложил страшную находку в рюкзак. Надо придумать способ, как безопасно уничтожить эту дрянь. Может, Валера что дельное подскажет? Он же ФСБшник. Проверив, ничего ли не оставили, мы отправились вызволять друзей.

Глава 21

Мое расширенное сознание теперь сузилось до размеров черепной коробки. Я снова стал обычным выживальщиком, а не джедаем. Но это не принесло облегчения. Как бы хотелось, чтобы это все оказалось сном после курения шишек с Вованом. Как я себя не щипал и не лупил по лицу, пока шли по немецкому бункеру, проснуться не получалось. Самая что ни на есть реальная реальность.

Я представил, как мы с Валерой будем долго изучать это убежище. Сколько здесь полезных ништяков можно найти. Чего стоит только автономное электропитание, исправно функционирующее восемь десятков лет. Интересно, на каком источнике энергии это все работает? Узнаем позже. Сейчас главное провести ревизию захваченного добра. И выкинуть нахрен всю нацистскую атрибутику. Несмотря на защищенность и автономность секретной лаборатории, жить бы тут не стал. После всего, что здесь творилось… я впечатлительный человек, не хочу, чтобы мучили кошмары. Но вот десантуре должен понравиться новый домик. Ведь он куда комфортнее, чем его неандертальское логово.

Вышли в зал с уродцами в клетках. Вот блин, а я думал, приглючило тогда. Безумный ученый выращивал их на убой, как бройлерных цыплят. Лена тихонько вздохнула. Я положил руку ей на плечо.

— Надо освободить этих несчастных, — сказала она.

Я только кивнул. Мы с Вованом по-другому решим эту проблему. Избавить человекоподобных уродов от страданий будет лучшим выходом. Да, слишком уж легко умер проклятый Ульрих. Теперь я понимаю, какой подвиг совершили наши предки, защитив человечество от фашистского безумия.

Добравшись до первого зала, принялись вскрывать стеклянные саркофаги, чтобы освободить друзей. Лена отсоединила трубки и провода, а я тем временем оттащил в угол трупы врагов, чтобы не травмировать хрупкую детскую психику. Или зря это делаю? Пусть привыкают к ужасам БП. Хотя, пусть Валера это решает. Закончив с уборкой мертвецов, подошел к «гробу» очкастого другана.

Отсоединив хитросплетения, опутывающие тщедушный организм, я похлопал по впалым щекам. ФСБшник дышит, но не просыпается, гад такой, хотя рядом дети уже пришли в себя. Хм, попробуем другой метод. Вытащил из подсумка фляжку. Отвинтив крышку, оттянул челюсть Валеры и влил пару капель обжигающей жидкости. В ту же секунду камрад закашлялся, подскочил, завертел по сторонам ошалевшим жалом.

— Добро пожаловать в реальный мир, Нео! — с улыбкой произнес я.

— Что происходит?.. Саня?..

— Все нормально, друган!

— О, детишки, и вы здесь! И Люся!

— Папа, папочка!

— Саня, где мы находимся? — Валера лихорадочно натягивал свои шмотки.

— В секретном немецком укрытии.

— Что за дичь ты мне втираешь? Что значит в немецком?

— Ну, фашисты здесь прятались, точнее, их тут замуровало во времена войны.

— Что за бред! Ты в своем уме? Ты что, опять накурился?

— Ты заколебал! — разозлился я. — Делать мне больше нечего, как сочинять небылицы?

— А где этот бункер находится?

— В моей пещере!

— То есть, подожди, ты хочешь сказать, что ты построил Схрон в одном заброшенном немецком бункере, а под ним обнаружилась гигантская пещерная система, а в этой пещере в свою очередь скрытое убежище нацистов? Я правильно понимаю?

— Да, — ответил я. — Здесь у них какая-то военная биолаборатория.

— Ну и бредятина, я разочарован, — покачал головой очкастый нытик. — Ты говорил, что будешь писать книгу. Но если бы я наткнулся на подобный текст, то у меня бы просто взорвало пукан от нереалистичности! Эй, а где, кстати, мой Вепрь?!

— Вот он, блять, лежит! Слепой что ли?

Я отошел в сторону от этого неблагодарного охреневшего говнюка. Сам ничего не может, кроме как щелкать своим самодовольным хлебалом, а туда же — критиковать меня. Спорить с придурошным, никаких нервов не напасешься. Ничего, скоро он убедится, все они убедятся, что Санек прав и что он для них сделал. Прощения еще попросят! Вообще, очкарику, скорее всего, просто стыдно оттого, что он, ФСБшник, ничего не знал про это место.

Переместившись к храпящему на полу Егорычу, повторил процедуру «воскрешения». Дед, хищно повел носом, не открывая глаз, ухватил фляжку и надолго присосался к ней. Мне с трудом удалось вырвать пойло из его крепких рук. Не хватало еще утихомиривать напившегося лесника. Он подпрыгнул с безумными глазами и торчащей во все стороны бородищей.

— В атаку! Бей немчуру, мать вашу! — грозно зарычал ветеран.

— Отставить Егорыч, — сказал я. — Всех уже перебили.

— Ох, йедрит-кудрит, проспал опять дед, — вздохнул он. — Так это шо, и Ульриха тоже тово?..

— Этого мерзавца — в первую очередь.

— Саня! — Подбежал Валера. — Где теща? Где Люсина мама? Лена сказала, вы ее где-то оставили. Веди меня к ней!

— Друг, ты наговорил кучу говна в мой адрес, а теперь прибегаешь без извинений. Орешь, что-то просишь от меня, но делаешь это без должного уважения…

— Ладно, Саня, прости, — он виновато протер очки. — Мне жена харакири сейчас сделает, если тещу не приведем.

Я вздохнул. Ох, уж эта теща. Все проблемы из-за нее.

— Ну, пойдем. Сейчас ты просто охренеешь, когда увидишь, что Санек не врет.

— Да верю, я тебе верю! — Зашипел Валера. — Идем же!

— Пошли с нами, Егорыч, покажу тебе дохлого Ульриха. Держи свою Мосю.

Оставив женщин и детей дожидаться нас, отправились вглубь подземной лаборатории. В машинном зале очкарик удивленно присвистнул.

— В ближайшее время надо все тут изучить, — сказал я. — А ты подумай, как сделать отводку к нашему огороду.

— Чего тут думать… кабель надо только… на чем работает эта штуковина? — Он принялся изучать циферблаты на стенке гудящего агрегата.

— Потом разберемся.

В следующем зале Егорыч сплюнул и перекрестился. Валера принялся блевать при виде клеток с запертыми в них уродцами. Как такой хлюпик вообще попал в ФСБ?

— Такая судьба ждала бы вас, если б не я, — проворчал я. — Нацисты-каннибалы Третьего рейха… круто, не правда ли? Попизди мне теперь еще что-то насчет нереалистичности.

— Я понял, Саня, понял… — камрад вытер рот платочком. — А где Антонина Петровна? В одной из клеток?

— Если бы. Идем дальше.

Попетляв по коридорам, очутились в рабочем кабинете, где меня парализовала полоумная старуха. Егорыч тут же принялся сдирать со стен и топтать своими валенками флаги со свастикой. Валера заинтересовался бумагами и книгами на столе.

— Здесь определенно должна быть схема всего комплекса, — задумчиво произнес он. — А также документы, которые могут пролить свет, что за разработки здесь велись.

— Потом отыщем! — Как же мне не терпится убраться отсюда.

— Секундочку… — Валера запихал все-таки несколько тетрадей в нагрудный карман.

— Как читать будешь? — усмехнулся я. — Ты что, немецкий понимаешь?

— Антонина Петровна хорошо знает этот язык…

В этот момент что-то с грохотом разбилось позади. Послышался журчащий звук. Молниеносно обернувшись, я увидел Егорыча, деловито отливающего на портрет фюрера, сброшенный со стены. Вот она, непримиримость к врагу, незатухающая семь десятков лет. Да, нам еще есть чему поучиться у дедов и прадедов.

— Друзья, извиняюсь, что отвлекаю от важных дел, но давайте уже заберем тещу Валеры и двинем отдыхать по домам? — предложил я.

— Все-все, уже идем, Саня! Веди скорей к ней. Вот Люсечка обрадуется! — потер ладошки очкарик.

Но когда мы зашли в пыточную — или операционную — меня встретил полнейший шок. Чертова бабка снова исчезла! Так же как Ульрих. Одна из стен зияла черной щелью незакрытого потайного хода.

— Так, блэт! — воскликнул Валера. — Это что, прикол такой? Где мама?

— Не знаю! И знать не хочу! — Я ударил в стену кулаком, разбивая в пыль кафельную плитку. — Хреново, что и этот немецкий ублюдок остался жив после очереди в упор!

— Контрольный надобно было… — грустно сказал Егорыч. — Эх, Санек, натворил ты делов, ох натворил…

Сплюнув от злости, я подошел к темному проему. Вот, гадство! Теперь ловить фашиста с зомби-бабкой по этим подземельям. Внезапно из темноты раздался крик:

— Германия нихьт капитулиррн! — и резкая вспышка выстрелов.

Я отпрянул за угол и швырнул гранату неубиваемому фашисту. Ф-1 зацокала по полу, удаляясь. Хорошо закинул. ТЫДЫЩ! Из проема вырвалось облако дыма и пыли.

— Так, отходим! — скомандовал я.

— А как же добить супостата? — Егорыч потряс ружьем.

— У тебя уже была такая возможность.

— Та шо ты знаешь, бляха-муха?! — возмутился дед.

— Вот по дороге и расскажешь! Надо сперва увезти отсюда баб с детьми. Пока этот псих до них не добрался.

— Саня прав! — согласился Валера. — Бежим!

Мы уходим из нацистского убежища. Впереди топает Лена, освещая дорогу детям. За ними Валера со своей разъяренной женой. Она постоянно ему что-то выговаривает. Я и Егорыч позади, прикрывая отход. Именно тогда, во время длинного перехода, дед начал свой рассказ. Он говорил долго, с подробностями, словно пытаясь выплеснуть из себя историю, о которой пришлось молчать семь десятков лет. И теперь понимаю почему. Поглядывая на лесника, я вижу не седобородого старикана, а молодого пацана в трофейном камуфляже с ППШ в руках, ведущего по этим темным тоннелям штурмовой отряд Красной Армии.

Глава 22

Могучее тело десантника сковано ржавыми тисками. Рваная тельняшка пропитана кровью. Челюсти раздвинуты садистским механизмом. Изо рта искусственным паразитом выходит гофрированный шланг. Черная фигура в плаще приблизилась, кожаные перчатки сжимают никелированный инъектор с толстой иглой. Вован безумно завращал глазными яблоками, захрипел, когда фашист начал медленно вводить иглу через ноздрю прямо в мозг. ВДВшник забился в судорогах, но это длилось недолго. Введя вещество, черный мучитель отложил прибор. Десантник обмяк, закрыв глаза. Но через минуту, когда веки поднялись, глаза стали другими. Теперь в них клубится тьма.

Я проснулся, сдерживая рвущийся из нутра вопль. Майка и трусы насквозь сырые от пота. Жар от РИТЭГА давит удушливой волной. Отложив в сторону Сайгу, посмотрел время. Проклятье! Всего пару часов поспал. Кошмар никак не выходит из головы. А все потому, что не добили гребанного фрица, отложив зачистку бункера на утро! Как теперь спать спокойно?

Почему я ночую внизу, на складе? Во-первых, Валера с семейством остались у меня, впрочем, как и Егорыч. Еле доев гречу с тушенкой, все расположились спать. Вчерашние испытания вымотали до смерти. Дети и Лена улеглись на нашу широкую кровать, а остальные на полу в выданных мной спальниках. Ну, а во-вторых, кто-то же должен стеречь выход в опасное подземелье? Чтобы чертов Ульрих не прокрался бесшумно и не перерезал нас во сне, я и расположился внизу, на туристическом коврике, не забыв покормить Зюзю перед сном. Висячий замок — не самая надежная штука против безумного фашиста. К тому же, хрен знает, может, он еще и не один. По крайней мере, помощник у немца точно имеется — старая вредоносная карга. Ну почему мы не закопали ее тогда в огороде?

Надо предупредить Вована, вот что! Как можно спать, когда боевой товарищ в опасности? Рывком поднявшись с туристического коврика, я провел быструю разминку, чтобы привести в тонус мышцы. Быстро оделся, проверил оружие, свет. Все в норме. Но отомкнув замок, я призадумался. А кто закроет люк? Не хочется никого будить, Лена будет волноваться, остальные устроят совет. Нахрен весь этот кипиш? А вдруг, все же, пока хожу, нацист проберется в Схрон? Поставить растяжки? Тоже не вариант — кто-то из своих может проснуться, отправиться меня искать и подорваться. Значит, надо идти поверху, через лес. Хм, без лыж — они остались у Вована — будет тяжеловато. Хотя, лыжня, наверно, подмерзла, что позволит не сильно проваливаться.

Решено. А растяжки все же поставлю с той стороны. С этой будет замок, ключ у меня, так что все норм. Блин, а если Вован в это время решит меня навестить? Да… ребус… я почесал свою умную голову. Как же хреново без связи. О, придумал! Оставлю ему послание. Отыскав маркер и листок бумаги, написал: «Вова, не лезь. Заминировано. В пещере чужие. Санек». Ништяк. Вот только надо оставить этот листок внизу, на видном месте.

Ну, что поделаешь, придется лезть. Я откинул тяжелую крышку. Спустившись вниз, несколько минут настороженно вслушивался. Даже выключил фонарь, чтобы не светить свою позицию. Однако, кроме журчания речки ничего подозрительного не обнаружил. Может, я переусердствую с паранойей? Ага, конечно, сколько раз благодаря ей оставался жив! Нет, все нужно делать по уму. Я закрепил бумаженцию на лестничных скобах с помощью серого скотча. Заебок, как сказал бы Вован. Еще раз окинув взглядом окрестности, полез обратно.

Наверху, под самым обрезом люка, установил две растяжки. Вот так вот, теперь можно спокойно отправляться в путь. Аккуратно закрыв крышку, повесил замок. Ну что, Зюзя? Я весело подмигнул наблюдающей за моими действиями меланхоличной жабе. В этот раз без тебя, извини, красотка.

Стараясь не шуметь, я поднялся в комнату, перешагнул спящих гостей и оказался в прихожей. Несмотря на всю свою возню и беготню, захотелось спать. Челюсти распахнулись в чудовищном зевке. Может, я зря все это затеял? Идти куда-то в ночь, когда можно сладко выспаться? Но вспомнил рассказ Егорыча и свое сновидение. Бля, не дай бог, оно окажется пророческим.

Натянув полярную маску и очки, поправил капюшон и вышел в беснующуюся стужу. Ты все правильно делаешь, Санек, все правильно, думаю я, промахиваясь иногда мимо лыжни и утопая в снег по самую развилку. Не видать нам спокойных снов, пока в подземельях разгуливает зло.

* * *

Как и предполагал, дорога заняла времени вдвое больше обычного. Начало светать. Я уже все проклял, пока дотащился до логова Вована. Перед входом выкрикнул на всякий случай:

— Володя, это я! Вхожу!

Не дождавшись ответной реакции, я откинул разорванный пулями полог. Тлеют угли в очаге. Рядом с недоеденным куском мяса пустая бутылка. Понятно, чем он тут занимался. Вот только где сам десантник? Устланное шкурами ложе пустует. Я замер и снял с предохранителя Сайгу. Неужто сбылись мои худшие опасения и Вован в плену? Все осмотрел внимательно, но следов борьбы не обнаружил. Могли и спящего в пьяном угаре чикнуть парализатором… Хрен знает, что делать…

Ха, а может, он просто извергает очередную личину на заре нового дня? Надо отработать этот вариант. Держа на прицеле пространство перед собой, тенью метнулся вглубь пещеры. Добравшись до сортирной галереи, я уже понял, что никого не обнаружу. Вован может скрытно проникать на вражеские базы, молча выслеживать добычу в лесу, даже убивает он, обычно, молча. Но вот чтобы бесшумно опустошить бомболюк… нет, это из разряда фантастики.

Вернулся в логово. Все-таки фрицы… вот блядство! Я закурил и пораскинул мозгами, оценивая ситуацию. Ладно, Саня, не гони. Даже на пару со старухой этот полудохлый фриц не утащит здоровенного кабана-вдвшника. Значит он где? Значит, куда-то отправился. На охоту что ли? Оглядел еще раз пещеру. Копье на месте… автомат… да у него столько их, что хрен поймешь!

Вышел на улицу. Так, снегоход на месте. Тут, конечно, натоптано, но все равно — посмотрим следы. Блин! А где покойники? Ну, эти деревенские сталкеры, которых постреляли накануне? Тут два варианта. Либо их прибрал Вова, либо… местные забрали своих покойников. И десантуру заодно. Нет, блин, не логично. Они бы забрали снегоход. Чувствуя себя Шерлоком, я подошел к машине и, отвинтив крышку бака, посветил внутрь фонариком. Гады упекли Вовчика, а снегоход оставили, потому что нет бенза. На донышке!

Что же, блин, делать? Спасать надо ВДВшника из плена, вот что! Ага, следы, как будто волокли что-то по снегу. Или кого-то. С карабином наперевес я побежал меж деревьев. Так, а ведут-то они совсем не туда. Местные приходили с другой стороны. Ну что же за напасть снова? Когда уже можно будет присесть за комп с бутылочкой пивка и погонять в Фоллыч? Я отогнал упаднические мысли, сосредоточившись на скрытном движении и контроле окрестностей.

И едва не пропустил Его. Предрассветные сумерки, чтоб их. Метрах в тридцати, на краю полянки стоит серая фигура. Не Вован, судя по габаритам. Несколько минут я наблюдал за незнакомцем сквозь заснеженные ветви елки. Не двигается. Тоже ждет кого-то? Из-за недостатка освещения не могу разглядеть деталей экипировки и лицо под тенью капюшона. Видать, один из тех, кто забрал Вовчика. Может, снять его? Как раз в стволе пулевой патрон.

Нет, я не настолько контуженный, чтоб убивать не разобравшись. Да и он, всяко, здесь не один, черт этот. Где-то должен быть их лагерь. Я осторожно попятился и начал по дуге обходить стража. Незаметным барсом обогнул дозорного. Этот олух даже не понял, что я у него за спиной. Ладно, займемся тобой чуть позже. Раздвинув ветки, увидел и остальных. Они не сидят у костра, не чистят оружие, не переговариваются. Просто стоят неровным кругом посреди поляны. Без малейшего движения. Только серая поземка, струясь меж неподвижных ног, треплет куртки да плащи. Неприятное предчувствие кольнуло сердце. Все это чересчур странно. И Вована не видать.

Отложив Сайгу, достал нож. Думаю, получится незаметно уработать того первого в сторонке. Расскажет, куда дели десантуру. А если будет орать, перережу трахею. Стараясь не дышать, подкрался сзади к вражине. Идиота кусок, как тебя еще не грохнули, если позволяешь подбираться так близко? Уже не таясь, я рванул за капюшон, опрокидывая дуралея. Рука с ножом приникла к горлу, и я чуть не заорал. На меня уставились застывшие глаза главаря деревенской шайки. Из разорванного Вовановским штык-ножом рта, как потоки черной лавы, застыли потеки крови.

Глава 23

От неожиданности я потерял равновесие, мертвец навалился закоченелой массой, увлекая в сугроб. Завязалась борьба. Пытался отпихнуть одеревеневшие скрюченные конечности. Гребанный снег хлынул в глаза, нос и уши, ледяным ручьем ворвался за шиворот. Да что еще за хрень?! Моя подготовка не предусматривала зомби-апокалипсис! Вывернувшись, наконец, удалось освободиться. На эмоциях ударил пару раз в стылую морду. Как сбитая сосулька, шнобель трупака отлетел в сторону. Тяжело дыша, я поднялся на ноги.

Чертов, блин, десантник! Стопудов, его фокусы. Потирая отбитые костяшки, я вернулся в кусты и забрал оставленную Сайгу. Хорошо, никто не видел этого позора. Чуть не выхватил от безобидного мертвяка суровых звездюлин. Наверно, от усталости. Мозг уже не так адекватно оценивает реальность, не замечает многих деталей. Но купание в снегу, конечно, взбодрило.

Хотел было осмотреть трупную инсталляцию поближе, но остановился. В голове вспыхнула здравая и логичная мысль. Вован расставил мертвяков не просто так. Может, для устрашения врагов? Но тогда поставил бы их на реке. Зимой это единственное место, по которому могут ходить чужаки. И расположение странное. Почему стоят кругом? Явно не для устрашения. Какой-то вдвшный прикол? Навряд ли. Скорее, ловушка или приманка. Лучше их вообще не трогать — мало ли какие сюрпризы приготовил абсолютно неадекватный десантник.

Несмотря на явно нездоровую фантазию Вована, я решил его отыскать. Да он псих, причем смертельно опасный психопат, получающий удовольствие, отрезая уши врагов. Но у кого из нас в жизни не было ебанутого приятеля? И я готов терпеть его выходки, пока в этом есть польза. Главное, направлять неуемную разрушительную энергию в полезное русло. Например, зачистка нацистского бункера.

Радуясь, что не попал в ловушку десантуры — на кого вообще это рассчитано? — я по периметру обошел поляну. Разыгравшаяся пурга быстро заметает даже мои собственные следы. Но если все это западня, Вован должен притаиться где-то поблизости. А может и нет, раз до сих пор меня не обнаружил. Вот, блять! Я встал, как вкопанный. Не дыша, перехватил Сайгу. О такой удаче давно мечтаю! Медвежья берлога! Узнал ее по «продуху». Это характерное обледеневшее отверстие в снегу, шириной с кулак, через которое косолапый во время зимней спячки всасывает кислород из окружающей атмосферы. По крайней мере, так написано в пособиях для охотников.

Я понял, что стану сейчас обладателем сотен килограмм вкуснейшего диетического мяса и других полезных ништяков. Но как его достать? Шмальнуть из карабина в отверстие? А вдруг только раню зверя? Вспомнился чеченец Умар, которому миша откусил голову… Зашевелился первобытный страх, когда представил, на что способен голодный разъяренный медвежара, разбуженный посреди зимы.

Дело серьезное, мелочиться не стоит. Закинув за спину Сайгу, я вытащил из подсумка гранату. Затем, убрав по карманам перчатки, обхватил ледяные ребра, отогнул усики, зажал взрыватель и на цыпочках подкрался к отверстию. Глубоко вздохнув, выдернул кольцо и наклонился, отводя руку, чтоб зашвырнуть гостинец топтыгину. В этот момент ладонь с «эфкой» попала в чудовищные тиски. Я резко обернулся, едва не поседев, и встретился взглядом с десантником. Он покачал головой из стороны в сторону. Отобрав гранату, быстро вставил кольцо и вернул обратно.

— Медведица там, — произнес воин, отворачиваясь от режущего ветра, — с медвежатами… пусть спят, епта.

— Понял. — Граната переместилась в подсумок.

— Ты, хули, меня ищешь что ли?

— Да! Вова, что происходит? Что все это значит? — Я указал на покачивающиеся в порывах вьюги мертвые тела.

— Охочусь, епта!

— На кого? — удивился я.

— Да волчары здесь, ска, трутся, блять! — пояснил Вован.

— Зачем они тебе? На шапку?

— Эти пидары всех оленей распугали! Охотитцца ж надо, ебана! Следы тут видал пару дней назад, во, приманку выставил! Заебок?

Я вздохнул, не став говорить, что у него серьезные траблы с кукушкой. И к тому же начал подмерзать на этом ветру.

— Пойдем в пещеру, Вован, холодно, блин!

— Опять торф таскать, ска? Ну, айда, хуле, — погрустнел ВДВшник.

— Есть проблема посерьезнее…

— Чо за хуйня нах?

— По дороге расскажу! Бля, Вова, что ты творишь?

— Ща, погодь малость!

Десантура направился к покойникам и, подхватив парочку, закинул на широкие плечи.

— Нахрена ты это делаешь? — закричал я.

— Закопаем в огороде, ептать, чтоб посевы колосились, — улыбнулся гигант.

— Бросай их, сейчас не до сельского хозяйства!

— Да че стряслось-то, братка? — Десантник швырнул замерзшие трупы в снег. — Жалко, растащат волки без меня…

По дороге к пещере я рассказал все, как было. Ожидал что угодно, недоверие, глумливый хохот, непонимание, как в случае с очкариком. Однако Вован выслушал, почти не перебивая, лишь хмыкал: «Охуеть!» и «Ну, ептать!» Перед входом в логово мы, словно по команде, сняли оружие с предохранителей.

— Уж я-то, блять, подумал по серьезке чо… — хмыкнул десантура. — Ну там, Егорыч, нах, отыскал кикимору старую, да отпердолил, как в молодости, гыгы… а Валерка, кореш твой, увидав ту хуйню, стрельбу открыл, да обоих грохнул, епть! И типа щас от жены своей гасицца, гыгыгы!

Я посмотрел на него очень долгим внимательным взглядом:

— Поражаюсь твоей фантазии, Вован. Но это все не шуточки. Я все утро бежал, чтоб тебя предупредить.

— Не сцы, епть, — он сплюнул сквозь зубы, — ща пизда твоему фашику настанет! А ты, коли устал, мож обождать здесь. Посиди, покури, хуля. Тока пару гранат дай.

Я подумал с минуту, оценивая предложение. Спросил:

— Ты что, прямо сейчас собрался? Давай, лучше пойдем все вместе, Валера, Егорыч…

— Да ну нах! Мешать только будут, я те грю! Старому — сто лет в обед, а очкастый доходяга скорей себя пристрелит, чем фрица, нах!

— Валера вообще-то ФСБшник, — напомнил я.

— Какой нахой ФСБ?! — орнул Вован. — Ты его корки видал, братка?

— Нет, но он сказал…

— Да мозга онебет, я те грю! ФСБшник, епта! Ну, сцуко, пиздэц! Ну, ты чо решил? Хуле, вату катать? Айда, прогульнемся?

— Пошли, — кивнул я. Мне захотелось скорее покончить со всем этим и вернуться к нормальной жизни.

— Вот это по-нашему, братка! — обрадовался Вован. — Зачищать сразу надо, пока не очухалась мразота, нах!

Мы сурово переглянулись и двинули в мрачные недра северных гор.

Глава 24

Боевые стимуляторы, допинги и расширяющие сознание вещества, конечно, полезны в смертельной схватке. Но сейчас нужно просто выполнить неприятную грязную работу. Зачистить фашистского недобитка в его гнезде. Ну, и отправить в ад тещу Валеры, если она еще до сих пор не крякнула. Только почему душу терзают сомнения и страхи? Получится ли справиться с подземным злом? Увижу ли еще белый свет или сгину во мраке?

Мы движемся попеременно. Пока я или Вован делает резкий бросок до следующего поворота, второй прикрывает с выключенным фонарем. Такую тактику движения предложил десантник из своего богатого военного опыта. Соблюдая тишину, общаемся жестами, благо, я их знаю по военным фильмам.

Несмотря на усталость и нервное истощение от безумия предыдущих дней, я верю в успех операции. Со мной бешеный ВДВшник, а это придает сил. Ох, не позавидуешь теперь поганому фрицу. Очень захотелось курить, но Вован так строго взглянул на меня, когда вытащил пачку, что я решил потерпеть до победы. Запах табачного дыма может выдать нас врагу.

Наконец, добрались до рукотворного тоннеля, ведущего в немецкое убежище. Темнота и тишина. Лишь где-то холодным метрономом капает вода. Сделал шаг вперед, но Вован тормознул за плечо, указывая вниз. Я кивнул. Да, нужно глядеть под ноги. Гребаный Ульрих мог подготовиться, наставить мин и ловушек. Медленно, проверяя каждый шаг, подошли к завалу. Все спокойно. Может, зря беспокоимся, и безумный фашист уже подох? Но отбросил глупые мысли, первым ныряя в тесный проем.

А вот теперь следует быть предельно осторожным! Здесь, в этом чертовом склепе, можно ожидать чего угодно. Выключив фонарь, я дождался, когда Вован протиснется через узкий лаз. Держа наготове оружие, мы двинулись вперед. Лаборатория встретила темнотой. Мониторы то ли сами погасли, то ли их кто-то выключил. Лишь неоновые вспышки какого-то датчика на пульте озаряют мертвую залу. Под тактическим ботинком хрустнуло стекло. Предупреждающе зашипел Вован. Я выругался про себя. Следует быть предельно, мать твою, внимательным!

Обошли зал, не включая фонарей. Достигнув противоположного края, я вздрогнул. Трупы помощников Ульриха исчезли! Поднял ладонь с сигналом «Тишина!» Определенно, фашистская гнида где-то здесь затаилась во тьме и поджидает. Мои чуткие уши, как локаторы ПВО, сканируют пространство. Ни черта! Только хриплое сопение десантника.

«Ну че?» — кивком головы спросил он.

«Хрен его знает», — пожал плечами я.

Мы направились по коридору в следующий зал. Машинный зал. Я замер, пытаясь понять… что-то здесь неправильно. Ну да, все механизмы выключены. Только еле слышно гудят трансформаторы. Не к добру это все, не к добру…

И тут я услыхал это: «Ыыыыыииии!» И быстрые мокрые шлепки справа. Еще только разворачивал дуло Сайги, как вспыхнул фонарь Вована. Из прохода между спящими машинами, переставляя кривыми руками, несется человекообразное существо с вытаращенными, как у филина, глазами. Нижние конечности атрофированы и безвольно тащатся по полу. Не дав мне выстрелить, десантура прыгнул вперед. Свистнул убойный десантный нож, описав дугу. Закаленное лезвие вонзилось в висок уродца. С хрустом повернув, Вован выдернул кинжал, обездвиженное тело свалилось на пол.

— Че за кусок еботни? — Он брезгливо вытер нож. — Тот фашист или не тот?

— Нет. — Я тревожно поглядел по сторонам.

— Теща, епт?!

— Немец выращивал этих мутантов в качестве еды. Но походу, один из них как-то вырвался.

— Вот братка, хорошо ты умеешь объяснять, а то я б грешным делом подумал, что у меня белочка, нах. — Вован пнул мертвую тушу. — Ну и урод, ска!

— Осторожнее, тут могут быть и другие, — предупредил я.

— Да и похуй!

— Идем.

В этот момент из-за спины Вована показалась еще одна тварь. Она бесшумно вышла из-за трансформаторного шкафа. Ничего отвратительней я в жизни не видел. Безглазая лысая башка с будто бы вывернутыми ноздрями, корявый широкий рот сочится слюной. Эта хрень взмахнула лапами.

— Ложись! — заорал я.

Надо отдать должное, десантура среагировал молниеносно. Но не так, как я ожидал. И опять не удалось нажать на спуск. Вован поднырнул под жилистую руку с растопыренными когтями, заломал ее. Бамс! Слепая морда впечаталась в металлический шкаф, оставляя мокрый след. Затем развернув, десантник пробил двоечку, потом локтем в затылок и тут же коленом в ноздри. Вот красава! Я поразился. Мой бойцовский скилл немного скромнее. Завершающим аккордом он чиркнул по горлу.

— Ну, ебать, страшилище! Даже ушей, блять, нету! — возмутился Вова.

Тут я услышал из других тоннелей и переходов дьявольские завывания.

— Погнали! — крикнул я.

— За ВДВ, братан! — Вован убрал клинок и перехватил трещетку.

Теперь идем на гораздо большем стреме. Ну я, по крайней мере. В любой момент из-за угла может выскочить воющая голодная образина. Вован, громко топая, заглядывает в каждый проход, каждое ответвление. Интересно, эти твари способны бояться? Если нет, то им следовало бы, судя по тому, как десантура ловко их уделывает.

Вскоре добрались до зала, где выращивалось это мутированное отродье. Как и опасался, все клетки открыты настежь. И соответственно пусты. Внезапно во тьме помещения, куда не пробивали лучи фонарей, зашевелилось темное кубло. Крики с подвываниями, мерзопакостные и гадкие, взорвали тишину. Загремели сдвигаемые клетки. Что-то поперло из темноты.

Загрохотала в руках Сайга. Я первый открыл огонь. Рядом сухо затрещал короткими вспышками АК-74 Вована. Фриц придумал хорошую защиту, выпустив на свободу полоумных жаждущих крови ублюдков. Мы начали потихоньку отступать в коридор, когда увидели это шевелящееся месиво, ползущее на нас. Да их тут десятки, если не сотни! Пока одни валятся от выстрелов, остальная толпа, не обращая внимания, прет на нас.

Увидев, что Вован перезаряжается, я метнул гранату и оттащил его за угол. Шарахнул взрыв. Гомункулусы отчаянно завопили. На стену рядом шлепнулись чьи-то потроха. Выглянув, я тут же шарахнул в безумную морду заряд картечи. Над лысыми головами мельтешащих исчадий возвышается мясистая туша жирного мутанта. Медленно, но уверенно облизывающийся хряк топает к нам, распихивая мелких собратьев. Палец бесполезно давит на спуск. Блять, патроны!

— Смени магаз, братка! — Вован отдернул меня за шиворот в коридор и веером от бедра стал поливать гадов.

Чуть не поскользнувшись на ошметках, я судорожно сдернул магазин. Он выпал из рук. Похрен! Дернул лайкру, выхватывая новый.

— Саня, вола ебешь! — завопил десантник, молниеносно перезаряжая автомат.

В коридор запрыгнул худой подвижный урод. Мощным ударом ноги Вован разбил всмятку болтающиеся яйца. Я так и не перезарядился, но выдрав из кобуры револьвер, вышиб скудные мозги. Десантник с яростной рожей лупит в надвигающихся мутантов. В этот момент я скорее спиной почувствовал движение позади. Крутанувшись, сбил на лету безобразного поддонка. Тварь забилась на полу, раздирая лапами живот, куда угодила пуля. Следующий картечный выстрел угомонил каннибала. Бля, сколько же их тут?! Надо как-то обойти этот зал. Так никаких патронов не хватит!

— Вован! Сюда! В боковой проход! — крикнул я.

Он побежал ко мне, меняя на ходу магазин. Позади в коридор втиснулась туша мега-мутанта. Ну и хреновина! Одно хорошо, его жирная задница перекрывает путь остальным. Я уже держал наготове гранату, когда Вован добежал до меня.

— Ых! Ых! Ых! — возбужденно повизгивает надвигающаяся гора сала.

Как шар для боулинга, я послал лимонку под ноги слонопотаму. Не дожидаясь взрыва, мы побежали. Этот коридор заканчивается ступенями, ведущими наверх. На половине пролета в спину толкнула мягкая волна.

— Ых? Ыыыыых! — обиженный рев.

«Бляха, не пробил!» — с досадой подумал я.

Поднявшись по ступеням, оказались на верхней галерее все того же зала. Вован принялся отстреливать одиночным огнем уродцев, снующих внизу.

— Вован, хрен с ними! Надо найти Ульриха!

— Ска, выжечь тут все нахуй! — прорычал десантник. — Хуле сразу не сказал про эту нечисть? Заебенили бы пару канистр напалма!

— Я думал они в клетках…

— Да и пох! В клетках проще было бы сжечь, гыгыгы! Ладно, давай курево, епта!

Мы закурили и отправились дальше. После такого концерта уже плевать на маскировку. Миновав дьявольский инкубатор, вышли к апартаментам. Сквозь продырявленную дверь стреляют лучи. В комнате горит свет. Сощурившись от дымка сигареты, Вован протянул широкую ладонь. Я вложил в нее гранату. Блин, еще одна осталась и все… «эфка» улетела в отверстие. Мы сжались. Рвануло, вынося остатки двери. Следом выбежала визжавшая тварь с дымящимся задом и пронеслась мимо. Парой выстрелов из Сайги я уложил гадину.

В комнате — больше никого. Только покореженная взрывом мебель и экскременты на полу, на стенах, на книжных полках. Я заметил, что бумаги и чертежи со стола исчезли. Что ж, выходит, нацист еще жив. Попетляв по коридорам и очутившись в пыточной, слава Ктулху, больше никого не повстречали. Хотя, мне уже не терпится нашпиговать Ульриха пулями двенадцатого калибра. Недавняя стычка с мутантами уменьшила наши запасы боеприпасов, но наполнила сердца боевой яростью.

Переглянувшись, приблизились к приглашающе распахнутому тайному ходу. Уж не ловушка ли? Видимо, также подумав, Вован дал пару очередей в темноту. Ответа не последовало. Двинулись дальше. Коридор изгибается плавной дугой, уходя все ниже вглубь скальной породы. Блять, что же еще таится в этих темных лабиринтах?

Но вскоре мое напряженное лицо тронуло дуновение ветерка. Стены расступились. Опять какой-то зал? Взглянув под ноги, я вздрогнул. Человеческие кости! Много, блин! Вжжжиу! Что-то невидимое и бесшумное вспороло мои тактические штаны, царапая мышцу. Вокруг засвистели металлические стрелы. Еще одна застряла сбоку в подсумках, другая пробила приклад карабина. Остальные снаряды зацокали по стенам. Я принял единственное верное решение — упал среди пыльных скелетов и вырубил фонарь. Ну почему не купил прибор ночного виденья, когда была такая возможность?

— Че за блядство, нахуй? — зарычал Вован.

Я обернулся. Его правую руку пробила коварная стрела. Почему он не ложится? Благо, обстрел, вроде, прекратился. Перехватив АК в левую руку, десантник расчертил темноту очередью от бедра. На том конце вспыхнул свет, освещая непонятную конструкцию из медных труб. Я присел на одно колено, поднимая Сайгу и увидел за установкой черную фигуру.

«Сейчас ты отправишься в ад, психопат фашистский!» — усмехнулся про себя, глядя через коллиматор.

Но выстрелить не успел. Негодяй взмахнул руками и ударил по пульту. Чудовищная акустическая волна опрокинула навзничь. Я попытался подняться, но с каждым аккордом плющит все сильнее. Зажал уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Даже сквозь беспощадную боль можно узнать мелодию. Не думал, что буду умирать под «Лунную сонату». Остановите это мучение! Вибрации пронзили позвоночник, суставы, забились в сводах черепа. Еще минута и начнут крошиться зубы! Меня кто-то перевернул. Я увидел могучую руку Вована. Он вырвал из моей разгрузки последнюю гранату.

Глава 25

Я отчетливо понимаю, вот они — мои последние секунды в этом мире. Давай, Вован, выдерни кольцо, прерви эти мучения… взрывай эту долбанную гранату! Не в силах пошевелиться, я беззвучно захрипел. Пальцами одной руки десантник отогнул усики и выдернул кольцо. Изображение в глазах дробится и множится. Давай же! Смерть от «эфки» будет милостивой. Лицо Вована скорчилось от немыслимого усилия, из ушей и носа струйки крови. Он замахнулся…

Что ты делаешь? Все равно не докинуть! Я зажмурился, граната полетела в сторону монструозного инструмента, на котором наяривает Ульрих. Взрыва не услышал, но страшная акустическая тяжесть внезапно пропала. Помотал головой. Вокруг оседает пыль, стучат по полу мелкие камушки.

— Пиздец! — выкрикнул я, сплевывая кровавую слюну.

Но не услышал своих слов. Охренеть, контузило что ли? Потом разберемся! Где этот нацист? Сквозь развеивающийся дым я увидел черного козла. Он спрыгнул с постамента адской машины. Сайга почему-то валяется метрах в пяти, поэтому я выдернул револьвер и, прищурившись, с колена послал одну за одной три мощные пули. Лопаются медные трубы, сыплют искрами гранитные стены, но гад успел нырнуть в какой-то темный лаз.

Шатаясь, поднялся и подобрал Сайгу. Вот, сука! Испортил, блин, приклад! Ну, попадись мне, ушлепок, я этот приклад тебе в глотку забью! Звон в ушах утихал, стала слышна речь Вована:

— Ебанырот, сукабля, чезахуйня нах… — Он пытается встать, но каждый раз оседает на пол.

— Эй, не дергайся! — Подбежал к нему. — У тебя стрела в плече! Слышишь, нет?!

Он заморгал, безумные налитые кровью глаза приобрели осмысленное выражение.

— Пятая контузия, йобаный насос! — прокричал десантник и хрипло рассмеялся.

Тоже улыбнулся, осматривая рану. Ну, ништяк, стрела прошла навылет, застряв прямо в бицухе. Сняв рюкзак, вытащил аптечку. Так, что там надо делать? Я попытался вспомнить свои занятия по медицине катастроф. Наложить жгут или сперва вытащить стрелу? Инструктор, седой МЧСник с сизым носом, про такое нам не рассказывал.

— Нахой! — отмахнулся здоровой рукой Вован. — Прикрывай фланги, епта!

— Надо рану залечить, погоди!

— Да, ебать, хуйня… сам, епта!

Ну, сам так сам. Залепив себе пластырем порез на ноге, занял позицию. Десантник прав, нельзя терять бдительность. Старый нацик чертовски коварен! Краем глаза при этом я наблюдаю за действиями Вована. Тот, брезгливо отодвинув мою супер-аптечку, вытащил из магазина патрон. Затем расковырял его десантным ножом и высыпал порох. Такую же операцию проделал еще с несколькими. Рядом с горкой пороха положил зажигалку. Я не успел остановить этот варварский метод. Зажав в зубах ремень АК, Вован резко выдернул стрелу. Не медля, сыпанул с обоих сторон раны порох и, естественно, тут же прижег. Фшш! Завоняло паленым мясом.

— Мммммммм! — взревел этот псих, выпучив глаза. Выплюнув через минуту прокушенный ремень, ВДВшник осмотрел спекшеюся рану, удовлетворенно хмыкнул и сказал:

— А вот терь можно и бинтиком замотать.

Я только покачал головой. Ладно, у десантуры свои методы. А тот уже роется в аптечке. Пусть сам себя перебинтовывает… Но Вована, похоже, не интересовали бинты и марлевые повязки. Безошибочное чутье военного помогло отыскать заветный бутылек с медицинским спиртом. Забулькало.

— Заебок, хуле! — выдохнул он, закуривая.

— Мне-то оставил хоть? — Я оторвался от прицела.

— Есть малехо. На, братка.

Тоже приложился к остаткам. Блин, зачем я таскаю спирт в аптечке, если его все время выпивает Вован? Но надо отдать должное, даже те капли, что он мне оставил, прожгли нутро насквозь. Развеялась красная пелена перед глазами, утих звон в голове.

— Харэ балдеть, епта! — гаркнул десантник. — Айда, отыщем фашика! Ебать, как он меня разозлил, ска!

Быстро собравшись, мы продолжили нашу опасную миссию. Обошли изуверскую звуковую машину. Интересно, сколько она выдает децибел? Неплохо бы использовать для защиты Схрона. Хотя, большая, блин, надо разбирать, чтобы перетащить. За установкой обнаружился лаз, куда сиганул Ульрих. Переглянувшись, разрядили туда по магазину.

— Хэнде хох, сучара, нахой! — заорал Вован и прыгнул в темноту.

Я припустил за ним, стараясь не отстать. Мне передалась ярость и задор обезбашенного десантника. Мы по любому загоним эту крысу в тупик. Останется только придушить…

Но, несмотря на охотничий азарт, я заметил, что рукотворные стены и тоннели сменились диким хаосом карстовых пустот. Мы уходим все ниже. Есть ли конец у этих пещер? Не окажется ли, что там скрывается более чудовищная и страшная тайна Рейха?

Под ногами зашуршала бумага. Перепрыгнул раскрытый чемодан с рассыпанными чертежами и записями. Драпает, засранец. Боится — это хорошо. В этих раздумьях я чуть не влетел в спину внезапно тормознувшегося десантника. Присели под валуном, выключив свет.

— Что? — прошептал я.

— Чем-то тащит… — произнес Вован. — Знакомый запахан.

Я принюхался:

— Ничем, вроде, не пахнет.

— Хуйня какая-то, блять… коробками пахнет…

— Эй, Вован, какие коробки, ты чего? — Походу десантуру контузило сильнее, чем я думал.

Он загадочно помолчал, а затем включил фонарь. Показал ладонью держаться ниже, мы поползли, пригибаясьмеж валунов и прячась за наиболее крупными сталагмитами. Вскоре подошли к очередному расширению подземного пространства, к колоссальному гроту. Я смотрел внимательно, однако не заметил никаких коробок. Что еще за коробки такие? Чего там померещилось в отбитой башне?

Тут вспыхнул обжигающий, как китайский ксенон, свет прожектора, и в камень, за который я только пригнулся, ударила очередь. Ого, старый добрый огнестрел?

— Крупнокалиберным шмаляют, ска! — Ко мне подполз, оскалившись, десантник. Он хотел высунуться. Но очередь сбила его голубой берет.

— Ебать, пиздецнахуй! — Вован просунул сквозь прожженные дыры головного убора два пальца.

Я только покачал головой.

— Вован, давай выключим фонари и обойдем его в темноте, слева.

— А че не справа, епть?

— Ну, в принципе, это без разницы, рельеф, вроде, одинаковый. Ладно, давай направо…

— Пох, пошли слева!

Вздохнув, я тихонько пополз в темноте. Прожектор хищно шарит по камням, мы периодически замираем, пережидая. То там, то здесь лупит пулемет, но в стороне. Потерял нас, сука! Я усмехнулся по себя. Но радовался, как оказалось, рано. Как атакующий тиранозавр, заскрежетал оживший невидимый движок. Блять, ну это еще за ёбань придумал этот бармалей?

Что-то залязгало, затарахтело. Луч прожектора поехал по широкой дуге. Когда галоген отвернулся, я выглянул и обомлел. Да это же танк! Захотелось протереть глаза. В танчиках я навоевал более сорока тысяч боев, поэтому, конечно же, узнал силуэт немецкого PzIII. Сколько же сотен я их сжег бессонными ночами еще до БП!

— Я ж грю, коробочка, епта! — заржал Вован. — На броне тыщи верст по Чечне накатал!

— Что делать будем? — крикнул я сквозь вой мотора.

— Ща бы ПТУР, ска, или рпг, накрайняк, нах!

— Извини, блин, оставил дома!

— Кароч, бля, идея, ептэ! Отвлеки-ка его, Саня!

— В смысле, отвлечь?!

Но Вован уже побежал, обходя рычащий танк сбоку.

Ну ладно! Я врубил фонарь и замахал. Вот он я, фриц поганый! Яркий луч высветил мою героическую фигуру. Заметили! Упал. Замолотила суровая очередь. А следом, как раскат грома, шарахнул выстрел башенного орудия. Снаряд взорвался о дальнюю стену пещеры. Охренеть, блин! Из клубов дыма на меня дернулся танк. Вот это совсем хреново! Я вскочил и побежал в сторону, пытаясь уйти от рыскающего света фары. Урчащий железный монстр набрал скорость. Крошатся в пыль вековечные сталактиты под лязгающими траками. Стучит пулемет. Пули визгливо поют вокруг, сверкая россыпью рикошетов. Внезапно сквозь эту какофонию, я опознал знакомые звуки — очередь из АК.

А через секунду адскую машину объяло пламя. Яркое зарево осветило даже дальние закутки великаньего грота. Я остановился, переводя дух. Танк тоже замер на месте. Как Вовану удалось поджечь его? Тут открылась крышка переднего люка. Громко вереща выскочила… теща Валеры. Ее кофту и волосы жадно терзает огонь. Перехватив Сайгу, побежал туда. Хрен с ней, с бабулей, но если вылезет Ульрих, я угощу его своими пулями.

Возле танка столкнулся с Вованом. Закинув за спину АК, он с блаженным видом тянет ароматную самокрутку. Внутри танка гудит пламя и что-то рвется. Хана фашисту, походу. Изжарился, как цыпленок гриль. Переглянувшись, вдвоем побежали за горящей бабкой, уносящейся в темноту. Догнав, повалили на землю и стали ботинками сбивать пламя. Я понял, что ничто человеческое еще нам не чуждо. Мы спасаем приспешницу врага, которую стоило, конечно, пристрелить.

Когда у тещи перестало гореть, я устало перевел дух и, достав сигареты, с облегчением закурил. Оглянулся на танк. Тот уже прогорел дотла. Ничто живое не сможет пережить полыхающий ад. Хотя, конечно, надо будет заглянуть, чтобы убедиться наверняка. Когда остынет.

— Эй, Санек, глянь-ка сюдэ! — позвал ВДВшник.

Ну чего там еще? Направил луч фонаря в его сторону… сигарета чуть не вывалилась изо рта. Такое я и представить не мог. Я отказываюсь верить! Это просто безумие!

Глава 26

Здесь огромное подземное озеро. Больше того, что мы видели с Валерой. Я подошел к ровной, как зеркало, поверхности воды и встал рядом с Вованом. Удивился бы гораздо меньше, если бы увидел пусковые установки ФАУ-2, сбитую тарелку инопланетян или гробницу древних гипербореев. Но меньше всего в пещере, в недрах карельской тайги, я ожидал своими глазами лицезреть немецкую субмарину! Мертвым обелиском возвышается над водной гладью обзорная рубка, вся в потеках мазута и соцветиях ржавчины. Над нею немощно повис полуистлевший фашистский флаг.

— Ебать мой хуй, сколько металлолома! Тож видишь?

— Да…

— Как, блять, ее сюда затащило?

Я присел на колено и зачерпнул пригоршню воды. Соленая!

— Походу, эта пещера соединена с морем!

— Да уж, наверно, епть, не с Ладожским озером, — хмыкнул Вован. — Хуле, они тогда не уплыли отседова нах?

— Откуда я знаю? Может, сломалось что-то, или топливо закончилось, — ответил я, вытирая об штаны ладонь.

Посмотрев по сторонам, обнаружил полуразрушенные остатки деревянного пирса. Так вот как фашисты доставили сюда оборудование… с помощью подводных лодок Кригсмарине, возможно, еще до войны. Что же так манило сюда фрицев? Хотя, естественное укрытие так и напрашивается для создания секретной базы. Я аж вспотел, когда представил, сколько же ништяков попало к нам в руки. Теперь заживем, как подземные короли! Уйдет много-много недель, чтобы изучить и облазить все закутки. Но это все потом.

— Вован, ты хочешь есть?

— Канеш, епта! Хуле спрашиваш? — Он бросил окурок в озеро.

— Держи. — Я вытащил из рюкзака и метнул ему банку тушняка.

Достал и себе. Самое время подкрепиться.

— Заебись, нах! — Вован вскрыл кинжалом жестяную банку. — В Ханкале такую жрали.

— С Госрезерва брал. — Я тоже распечатал себе тушенку и взял раскладную ложку.

— Погодь, нах! Хуле, холодное точить?

— А где ты разогреешь? Горелку я не взял и дров тоже не видать.

— Айда, на танк поставим — махом согреецца, я те отвечаю! Дохуя раз так делал.

— Ну, пошли, — кивнул я.

А десантура неплохо соображает в теме выживания. Мне есть чему поучиться. Бугай подхватил одной рукой бабулю и закинул на плечо.

— Вован, куда ты ее потащил? Пусть себе лежит.

— А че, епта? — Он посмотрел на меня с недоумением.

— Ты же не хочешь засунуть каргу обратно в танк? Не, я конечно не против, но зачем тогда тушили ее?

— Да не, — улыбнулся ВДВшник, — эт чисто, чтоб не съеблась. Бегать за ней потом по этим катакомбам? Ну его нах.

— Ладно, понял, — махнул я.

— И ваще, у меня ж ранение. — Вован опустил бабку на землю рядом с догорающим танком и поставил банку на раскаленную броню. — Давай, доставай хуле!

— Что?

— Лекарство, нах! Ща под горячее, подлечимся, епта.

— Так допили же спирт.

Я отвернулся и стал смотреть на огонь, чувствуя пристальный взгляд Вована. Да, блин! Разве от него что-то утаишь? Опустил руку в правый подсумок и со вздохом вытащил фляжку с коньяком.

— Вот это по-братски! — захохотал десантура. — Снимай банку, согрелась, епта!

Мы принялись уплетать тушенку, запивая моим коньяком. Или пить конину, закусывая тушняком. Это уже не важно. Даже то, что рядом в танке прогоревшие останки нацистского злодея, не портит аппетит. На войне, как на войне. Это было не легко, но мы победили.

— Кстати, Вован, а как ты умудрился поджечь «пэзэ-три»? — спросил я, облизывая ложку.

— Ну, это самое…

— Чего?

Он смущенно отвел взгляд и нехотя ответил:

— Да, хуле, была одна гранатка у меня…

— А говорил, нету…

— Ты тож грил «нету»! — Вован побулькал и приложился к фляге. — А гранату всегда надыть при себе держать. Десантура в плен не сдается!

— Ладно, ладно… — Я забрал порядком оскудевший сосуд.

— Ну, кароч, я значит, коробочку-то, бля, обхожу. Глянь, а мотор, ссука, у него кожухом не закрыт, прикинь нах? И подумал тогда — РГДшку будет ну прям в самый раз туда засадить! Достал, как от сердца оторвал и хуяк туда нах! Кажись, топливный шланг задело, ну а там и бак пизданул. Красота, нах!

В который раз поразился навыкам Вована. Один, или даже с Валерой, я бы погиб в этих страшных подземельях. Хотя, в прошлый раз, под жабой, почти нормально все прошло. Но на трезвую голову победа гораздо приятней и весомее что ли. Я пообещал себе больше никогда не лизать Зюзю и не есть мухоморы.

— Ну чо, еще попиздим, или до дому двинем? — ВДВшник сыто рыгнул и бросил пустую банку в огонь.

— Погнали, конечно.

Закинув, как мешок картошки, коматозную старуху на плечо, десантник зашагал в сторону выхода. Я взглянул последний раз на обгоревший чадящий танк. Вот тебе и уничтожение мира, больной ублюдок. Сплюнув, побежал догонять Вована. Еще предстоит миновать полную разбежавшихся мутантов лабораторию. Черт! А ведь они теперь могут разбрестись по всей пещере. Ходить будет чертовски опасно. Обогнав десантника, пошел впереди.

Надо будет снять растяжки с люка и поставить в узком лазе, ведущем сквозь нагромождения породы. Хорошая идея. Вот только добраться бы до гранат.

Сделав пару коротких перекуров, мы без проблем дошагали до апартаментов. По дороге я хотел подобрать разбросанные чертежи, но потом плюнул на это дело. Зато Вован прихватил несколько листов бумаге, пояснив: «Газеты, епт, закончились».

Осторожно вышел на галерею. Внизу воют и мычат голодные уроды. Боковым зрением вдруг увидел движение. Сработали рефлексы. Молниеносный разворот корпуса. Бах! Бах! Бах! Стреляю от бедра. Картечь встретила тварь, вырывая куски плоти из мерзопакостного организма. Блять! С обоих сторон несутся две стаи мутантов. Вован зарычал, положил тещу, как ковер на перила. Сухо затрещал АК. Я отрабатывал цели со своего направления. Порядок.

— Мои все.

— Хуйня делов! — сплюнул сквозь зубы Вован.

— Бабка! — закричал я, увидев, что старую клячу вот-вот перевесит, и она улетит вниз, на радость клацающих зубами уродцев.

— Стоять, мамаша! — десантура поймал тещу за шиворот и поместил на плечо.

И снова гонка, снова бег по зловещим темным коридорам, снова выстрелы и разлетающиеся черепушки. Еще несколько фрагов. Отлично, меньше потом работы по зачистке. Но, как и переживал, твари добрались до завала. Одну пристрелил, остальные скрылись в тесном проходе. Перезарядив Сайгу, первым втиснулся расщелину. Следом рычит и матерится Вован. Теща, даже без сознания, умудряется портить жизнь, цепляясь то ногами, то головой за скальные выступы.

На выходе меня встретил мясистый горбун. Одна рука коротенькая, как у младенца, зато другая, как у гориллы — накачанная и достает до пола. За ним копошатся еще пять-шесть особей.

ЫЫЫЫААААРРГГХ!!! — заорало существо, замахиваясь огромной лапищей.

Получи, паскуда! Сайга несколько раз плюнула огнем. Убил еще парочку. Остальные, завывая и хрипя, скрылись в темноте. Проклятье! Разбежались-таки! Не сказать, что я этому особенно рад.

— Ну че, ептать? — из прохода показался Вован.

— Они разбегаются! — воскликнул я. — Слушай, тебе надо остаться здесь, караулить этот лаз!

— Да без базара! А ты куда?

— Сгоняю до Схрона, принесу гранаты. С очкариком придем, пусть забирает свою дорогую тещу.

— Только ты это… Ствол мне дай, а то на карамультук патронов нема, епта!

— Да, конечно. — Я отдал Сайгу, разгрузку и рюкзак. — Я быстро! Ты главное этот час как-нибудь продержись!

— Да не ссы, братка, усе будет пучком! — Десантура, прикурив сигарету, повертел в руках мой карабин и проверил, как ходит затвор.

— Ну все, давай!

— Покедова! Э, Санек, попить захвати!

Помчался по извилистым коридорам, готовый в любую секунду открыть огонь из револьвера. Добежав до речки, увидел их. Твари, согнувшись, лакают воду. Ну что ж… Мощно задергалась пушка в руках. Несколько мутантов плюхнулись в реку. Из трех оставшихся, две ломанулись в одну сторону, и лишь одна в другую! Гадина бежит к моему Схрону! Зато они научились бояться! Я побежал, на ходу перезаряжая барабан.

Увидел уродца возле лестницы. Подняв револьвер, я прицелился… нет! Тварь шмыганула наверх. Ее что, привлек запах человека? Хах! Ну сейчас подорвется на растяжках. Я с улыбкой подошел к колодцу и посмотрел снизу вверх. Ползет мутантище, только лапы мелькают. Послал ему пулю вслед для ускорения. Полный негодования рев сотряс стены.

— Нравится, скотина?! — крикнул я.

В этот момент послышались удары по железной крышке люка. Сквозь вопли твари я различил знакомые голоса.

— Санек? Ты что ли? Что случилось? — заорал Валера. — Щас откроем! Егорыч, давай колун!

— Сашааа! — крик любимой.

Что они творят? Совсем рехнулись? Там же растяжки!

— Стойте! Нет! — во всю глотку завопил я. — Отойдите от люка!

А тварь лезет все выше.

— Санек, держись!

— Идиоты! Стойте!

Раскатистые удары по железу отдаются в мозгах. Рвануло. Вспыхнул свет из распахнутого далеко наверху люка. Я посмотрел на него сквозь дым и падающие ошметки мутанта. В горле предательски защемило.

Глава 27

Знакомо ли тебе чувство неотвратимой безысходности? Когда секунду назад все было хорошо, а сейчас чувствуешь, как стынет сердце, замирает дыхание, леденеют руки, кровь стучит в висках, и ты не можешь говорить. Но больше всего давит жуткая звенящая тишина. Лезть наверх совершенно не хочется, я понимаю, что там увижу. Подняв руку с револьвером, задумчиво посмотрел в его холодное дуло. Как теперь жить с этим грузом вины? Ведь это я поставил растяжки. Какой же я идиот! Почему не написал записку, чтоб не трогали люк? Что мне стоило это сделать?

— Саааня! — раздался вдруг полный тревоги вопль айтишника.

— Что с ним? Валера, ты его видишь? Саааша!!! — закричала Лена.

Вот засранцы! Я облегченно улыбнулся и убрал револьвер.

— Да живой, я живой! — проорал им.

Это ж надо так меня напугать! Покачав головой, принялся карабкаться по лесенке.

Едва только вылез, Лена бросилась ко мне на шею со слезами. Я погладил по спине и пониже, затем хмуро посмотрел на товарищей. Любопытный Егорыч осматривает вывернутый взрывом люк, хотя его даже не сорвало с петель. Он просто сыграл роль щита. Валера держал разбитый нос. Оказывается, от взрыва крышка отскочили, вместе с колуном, которым очкастый долбоеб пытался сбить замок. Тяжелый обух прилетел прямо в нос. Ну, зато очки целы.

— А чево там с Ульрихом? — поинтересовался дед. — Вы ево тово? Аль сбег опять проклятый?

Я задумался, потом сказал:

— Да, вроде, того…

— Энто славно! Мож тады отметим, раз такое дело?

— Некогда. Есть небольшая проблема. — Я отодрал от себя Лену и усадил на коробку с тушняком. — Валера. Бери Вепрь, идешь со мной. Тещу нашли. Егорыч. Остаешься здесь и охраняешь женщин и детей.

— Добре, — старче поправил усы, усаживаясь напротив колодца.

— Ты снова туда?! Нет! — вскочила Лена.

— Все будет ништяк, — успокоил ее. — Лучше приготовь пожрать. Скоро вернусь!

Взяв моток лески, я распихал по карманам оставшиеся гранаты, кивнул Валере, и мы полезли в темноту.

Стараюсь двигаться быстро, но чертов очкарик постоянно тормозит.

— Блин, чувак, ты можешь побыстрее перебирать кеглями? — не выдержал я.

— Чего ты орешь?! — заорал Валера. — Ты что не видишь, у меня, блять, нету фонаря!

— А, точно… ну так бы сразу и сказал. Но все равно, надо спешить. Вовану может понадобиться помощь.

— А что с мамой? Ну, с Антониной Петровной?

— Да жива, жива бабуля… рад, небось?

— Ты знаешь, двоякое чувство, — помявшись, признался камрад. — С одной стороны я, конечно, очень люблю и безмерно уважаю Антонину Петровну, а с другой…

— А с другой, она — дьявол во плоти, верно? — перебил я.

— Ну… я бы сказал помягче, конечно…

— Да ладно, не стесняйся, твоей жены тут нет. В принципе, как вариант, могу предложить отдать старуху мутантам. От нее даже костей не останется. И никакого гемора! Как тебе идея?

— Ты что! А кто будет помогать с детьми?

— Ну, смотри сам, что для тебя важнее. Собственные нервы или закидоны полоумной карги? Решать только тебе!

— Я доставлю маму к Люсечке, — твердо сказал очкарик.

— На твоем месте, я бы не пускал в бункер фашистскую пособницу…

— Ульрих зомбировал ее с помощью каких-то веществ или устройств! Антонина Петровна не стала бы помогать по своей воле!

— Разве такое возможно? Ну-ка, колись, давай, ФСБ!

— Ну… я не могу рассказывать о всех секретных разработках…

— Да ты просто не знаешь нихрена! — заржал я.

— Что?! У меня был допуск высшего уровня! Я сканировал спецдокументы! Есть десятки способов подчинять людей с помощью определенных технологий! И половина из них успешно применялась в массовом порядке!

— Конечно-конечно, рассказывай!

— Это правда! — у очкарика даже голос вздрогнул от волнения.

Хотел еще как-то подъебнуть камрада, потому что бесит его подкаблучность, но в этот момент слух поймал глухое уханье. А голос верной Сайги я узнаю где угодно, и хоть в каком состоянии. Плюнув, на выкрики Валеры, ломанулся со скоростью проворного спринтера.

И добежал как раз вовремя. Вован отбивается сразу от нескольких уродов. Эпично развевается плащ из шкур, мелькает фонарь в боевом танце, разлетаются в разные стороны мутанты. Хреново лишь то, что десантура проделывает это, используя в качестве дубины мою Сайгу! Что за варварство! Что творит этот неандерталец!

— Пригнись, Вовчик! — крикнул я, приседая на колено с револьвером наизготовку.

Надо отдать должное, он расслышал и мигом среагировал, бросая в перекат могучее тело. Нет! Мое лицо страдальчески скривилось, когда карабин лязгнул о камни. Блять, Вова! Я принялся стрелять, разрывая тушки тварей убойными пулями. Ништяк… сдув дым со ствола оружия, направился к Вовану. Во мне все бурлит от негодования. Из завала вынырнула еще одна морда с далеко посаженными, как у лягушки, глазами. Не останавливаясь, снес башку человеку-амфибии.

— О, заебись, братка! Не вовремя подоспел! — заорал десантник. — Я их почти заебошил, ёпта!

— Блин, Вован, я нахрена тебе оставил две сотни патронов, а? Чтобы ты сделал из нее палицу?

— Да ладно, ёпт… пиздос, кароч, некогда перезаряжать было! Полезли сучары из этой дырени, как глисты из сраки, ебана! Хуле, магазин десятка всего, ннах!

— Дай сюда!

Я забрал родную Сайгу и чуть не расплакался. Если б стоял выбор она или Лена, я бы, на самом деле, задумался. Причем сильно задумался. Коллиматор вхлам разбит! Всюду царапины. Ох, блять, не дай бог, еще ствол повело!

— Да ладно, Санек, не серчай, еба… — десантник опустил голову. — Хош, кароч, те калаш подгоню или «эмку?» В идеальном состоянии, бля буду, даж муха не еблась!

Я грустно вздохнул. Как объяснить этому… этому… этому, блять, Вовану, что у меня основнойбоеприпас двенадцатого, мать его, калибра?! Ладно, ствол, кажись, в норме, а остальное подрихтуем.

— С тебя причитается теперь, — сухо ответил я.

— Да говно-вопрос, братка! Хуль ты обламываешься, ситуация так сложилась. Че с тещей-то делаем, где твой корефан, нах?

— Отстал немного, сейчас должен прийти…

— А, вон же он сука!

Я обернулся. Валера, слепо щурясь и спотыкаясь о сталактиты, приковылял из темноты. Дорогу он подсвечивал зажигалкой.

— Что с мамой? — тут же спросил он.

— Заебок маман! Жива и здорова, нах! Получите, епт, и распишитесь!

— Блэт, что с ней?! Что с волосами?

— Обгорела слегонца, — пожал широкими плечами Вован.

— Слегонца? Это ты называешь «слегонца»? Что я скажу Люсе, когда она такое увидит?!

— А чо, еба, платок ж можна завязать и не видать будет!

— Не кричи, друган, — сказал я. — Забираешь тещу или как?

— Забираю!

— Тогда идите к выходу, а твоих я с Егорычем отправлю.

— Хорошо!

— А ты чо, Санек? — спросил Вован.

— Поставлю пару растяжек и до дому.

— Дай и мне одну? А то вдруг враги, а я без гранаты нах!

Я, скрепя сердце, протянул одну Ф-1.

— От души, братух! — Он просиял, пряча подарок в шкурах.

— По пути аккуратней, несколько тварей пристрелил, но еще две где-то бегают.

— Пусть попадутся — выебунах! — усмехнулся ВДВшник.

У меня большие сомнения, что он выражается фигурально.

Дохляк попытался поднять старуху, но десантура со словами: «Дай сюда!» привычным движением закинул на плечо. Что ж, еще одной проблемой меньше. Как же меня задолбала эта история с фашистами и полоумной бабкой! Я проводил их недолгим взглядом и вытащил остальные гранаты. Последние три штуки. Так, парочку поставим в проходе, а один у себя, в колодце. Люк ведь сейчас не запирается.

Одну растянул на том конце лаза, другую на этом. Чтоб не сдетонировала вторая, если попрет вдруг какая нечисть. Быстро закончив, я поспешил домой. В голове только одна мысль — залечь и уснуть.

Высунувшись из люка, услышал скрипучий голос:

— Ну шо, Санек, победили супостатов?

— Победили, дед, победили, — я снял рюкзак и сайгу. — Завершили начатое…

— Шо ж, — он важно пригладил бороду, — энто надобно отпраздновать!

— Не, Егорыч, в другой раз. Нужно срочно передислоцировать родственников Валеры в штаб десантуры!

— Есть! — Старик щелкнул валенками.

Поднявшись наверх, я конечно, охренел от творящегося бардака. Дети перевернули все вверх дном, нарушили мой идеальный порядок. Сейчас они как раз строят домики из книжек, а Лена с женой Валеры смотрят сериал. Обрадовав новостью о возвращении тещи в лоно семьи, я спроводил всех и, не раздеваясь, рухнул в постель. Девушка еще что-то спрашивает, что-то насчет ужина, но я уже провалился. Все спать! Больше никаких интриг. И хрен кто меня разбудит в ближайшие сутки.

Глава 28

Я мог бы написать, что несколько дней провел в блаженном ничегонеделании. Попивал пивко перед компом, бродил по Схрону, щипал Ленку за попец или полировал Сайгу. Однако никто не предоставил мне такой возможности. Гребанный апокалипсис. Зато не скучно, хоть это «радует». Постоянно происходит какой-либо невероятный пиздец.

— Саша, Саша, проснись! — испуганно тормошит Лена.

— Ты чего? Который час? — мне кажется, что сомкнул глаза секунду назад.

— Три ночи! Кто-то долбит в дверь снаружи!

— Блять!

Как пружина, соскочил с кровати, хватая револьвер с прикроватной тумбочки. Прислушался. Может, послышалось ей? Бамс! Бамс! Бамс! Черт, ногами что ли пинают? Жестом велев девушке сидеть, я прямо в трусах и тактической кофте, на цыпочках отправился в прихожую. Штаны Лена сумела стянуть, пока ее могучий повелитель спал. Вообще, это скорее кто-то из наших. Наверняка, опять что-то случилось.

Но верная подруга Паранойя никогда не разжимает своих объятий. Встав сбоку, чтобы не получить пулю через дверь, я выкрикнул:

— Кого там носит среди ночи?! Чего надо?

— Саня открой, это я, Валера!

Ну вот, так и знал!

— Пароль!

— Каракатица-13!

Я облегченно вздохнул. По нашей договоренности, любая цифра, кроме тринадцати, означала бы, что на друга направили чужие стволы. У меня предусмотрено еще много подобных комбинаций для поддержания безопасности. Щелкнули замки, в Схрон ввалился промерзший насквозь камрад. Даже очки заиндевели. Походу, за бортом нешуточная пурга.

— Лена! Нужен горячий чай! — крикнул я, отдирая пристывший Вепрь от пуховика.

— Саааняяя… — отбивая зубами чечетку, — просипел Валера.

— Что стряслось-то? Ну, говори! С семьей что-то?

Он закивал, протирая очки вязаной перчаткой.

Я помог другану раздеться. Его всего трясет. Что же у них могло произойти? Провел на кухню и усадил на стул возле гудящей печки. Лена сняла чайник и хотела налить кипяток, но я остановил взглядом. Открыв шкафчик, достал початый флакон «Джек Дэниэлз» и набулькал полную кружку.

Подвинул к Валере.

— Выпей.

Я поймал встревоженный взгляд Лены. Она прижала кулачки к груди, кутаясь в плед. Побелевшими пальцами камрад вцепился в кружку. Кадык задергался на тощей шее, часть напитка полилась по небритым щекам. Да что ж такое-то произошло?

— Рассказывай! — Я уселся напротив.

— Они забрали детей! И Люсечку!

— Кто «они»?

— Нужно идти! Саня, одевайся, бери оружие и пошли!

— Стоп! Расскажи все по порядку, — потребовал я. — Кто-то напал? Мародеры? Пендосы? Мутанты? Кто?

— На реке их встретили. В бункер шли. Вечерело, да и метель. Нужно было быстро идти. А я еще Антонину Петровну на санях волок. А это мужики в полушубках вдруг окружают. Один, с черной бородой, говорят, такого-то знаешь? И начал описывать. Я сразу понял, что про Вована говорит. А я ничего сделать не мог. Их человек пятнадцать было и все с ружьями. А бородач говорит: «В иное время ты бы нас к своему жилищу привел, да отдал бы все добро из кладовых. Но щас нам этот беспредельщик из пещеры нужон. Поговорить с ним очень уж хочется. Угланы и баба с нами остаются, а ты к утру приведешь к нам в деревню гандона этого!» Даже оружие не забрали.

— Вот гадство! — мои кулаки треснули по столу.

— Вован сказал, это лесхозовские. Я ж сразу к нему побежал, маму привез…

— А что, тещу не стали брать в заложники?

— Не стали…

— Так что Вован? Что он сказал?

— Послал за тобой сразу.

— Понятно. А где Егорыч?

— Дед еще раньше встал на лыжи и домой к себе укатил. Саня, ты поможешь?

— Конечно, дружище! И не трясись, все нормально будет!

Я принялся лихорадочно собираться. Патроны — двойной комплект. Блин, Сайга… быстро открутив коллиматор, придирчиво осмотрел ствол. Вроде бы ровный.

— Саша, только будь осторожен, — тихонько сказала Лена.

— Ты будь осторожна, — ответил я. — На складе АК, пусть при тебе будет. В колодце растяжка, если кто полезет — услышишь. Никуда, главное, не ходи.

— Я за малышей очень переживаю и за тебя.

— Не переживай, все будет нормально. Мы же с Вованом пойдем.

Валера быстро оделся. Выдал ему дополнительный свитер. Послав Лене воздушный поцелуй, вслед за камрадом вышел в свистящую бурю. Надев лыжи, быстро побежали по заметаемой лыжне. Очкарик постоянно подбешивал по пустякам, но сейчас я не могу отказать в помощи. Неважно, что в прошлой жизни он был ФСБшником. Теперь мы — одна команда. Потому что мы — выживальщики. До сих пор не забыл, как он отправился в безнадежный бой с пендосами, прикрывая отход.

После горячего чая и виски Валера больше не мерзнет. А меня греют сильные взмахи ног и горячая злость бойца. Эти деревенские совсем оборзели. Думаю, стоит преподать урок. Правда, это все заварил Вован. Остается надеяться, что все разрулим. Желательно, конечно, без стрельбы, пока дети не будут в безопасности. У меня начал вырисовываться план дальнейших действий. Вообще, сильно не переживаю. После подземных нацистских мутантов, предстоящее дело выглядит, как разборка с детсадовцами в песочнице.

* * *

Через час добрались к логову десантуры. Из-под шкур тепло подсвечивает пламя костра. Я расстегнул крепления лыж. Блин, а как Вован пойдет в эту миссию без лыж? Он же будет сильно отставать. Мы можем и не успеть к рассвету.

— Здаров, епты! — Из-за деревьев появилась массивная фигура.

— О, а я думал, ты в пещере.

— Хуле там, бабкин пердеж нюхать че ли? Нихуя не фиалками пахнет, епт! В дозоре, ска, стою нах! Вас чуть не подстрелил, за колхозанов местных едва не принял, бля.

— Вован, сейчас не до шуток совсем, — произнес я.

— Да хули, все заебок буде, ща сгоняем в деревню, опиздошим этих мудил, сука!

— Давайте выработаем план действий, — дрожащим голосом сказал Валера.

— Не сцы, прохфессор, — Вован опустил на его плечо тяжелую ладонь. — Я за твоих мелких, этим деятелям шкуры наизнанку выверну!

Все вместе зашли в логово. Я поморщился, от тещи действительно здорово подванивает. Вован тут же начал снаряжаться, гремя оружием, холодным и огнестрельным.

Откашлявшись, я сказал:

— У меня идея. Слушайте внимательно. Валера, как доберемся до места, ты пойдешь первый. Скажешь им, что Вован щас подойдет. Пусть они приведут твоих. Как только это произойдет, выйдет Вован, пусть произойдет обмен.

— Так-так… — закивал камрад.

— А я спрячусь в пределах видимости. Вепрь мне дашь. Как открою огонь, сразу падайте и отползайте.

— Отличная идея, Саня! — линзы очков радостно сверкнули.

— Хуйня, бля, а не идея, — пророкотал десантник.

Оглянувшись, мы с Валерой увидели экипированного викинга, готового к бою. Копье, ножи на ремнях, плащ из шкур и пара АК.

— С чем ты не согласен, Вован? — не понял я.

— Нах этот обмен! Нас всех там положат вмиг!

— Но нам главное, чтоб семья Валеры не пострадала.

— Не очкуй, не пострадают, епта.

— У тебя есть свой план? — спросил Валера.

— Канеш!

— Какой?

— Долго, нах, объяснять, за мной, епт, держитесь, хуле!

— Да, — кивнул я. — Времени осталось мало. А нам еще столько километров пробежать…

— Хотите — бежите, епт, а я поеду! — усмехнулся ВДВшник.

— Но у тебя же пустой бак! — напомнил я.

— Кто те, бля, сказал? — Он порылся в углу пещеры и вытащил сорокалитровую пластиковую канистру.

Крепко держась за веревку, я еду на буксире. Мне, конечно, не понравилось, что у Вована оказался свой план, но решил не спорить. Обычно у этого психопата всегда прокатывают подобные экспромты. Защитная маска прикрывает лицо и глаза от колючего снега, летящего из-под гусеницы. Валера с Вованом сидят на снегоходе. Я бы тоже влез, но десантник закрепил на свободное место канистру. Предусмотрительно.

Что ж, операция по спасению заложников начинается!

Глава 29

Взвыв, как разъяренный кабан, снегоход перемахнул снежный бруствер. Рывок. Я напряг все мышцы своего тренированного организма, стараясь не отпустить веревку. Короткий полет, показавшийся вечностью, и лыжи с грохотом врезались в заледеневшую поверхность. Не сумев удержать равновесие, больно приложился копчиком. Вован, даже не заметив, потерю лучшего бойца, поддал газу.

— Эй! Стойте! Вован! — закричал я. — Черт бы вас побрал!

Но друзья уже скрылись за поворотом. Поднялся, потирая отбитое место. Хм, я стою на довольно укатанной лесной дороге. Похоже, она ведет к деревне. Или из нее. Местные, выходит, имеют постоянное сообщение с другими населенными пунктами. Закурив сигарету, я стал терпеливо дожидаться, когда же они обратят внимание на мое отсутствие. Рев снегохода, будто издеваясь, постепенно затухает вдали.

Блин, так и вся операция может накрыться известным половым органом. Без моей-то яростной огневой поддержки. Ладно, будем надеяться, хоть Валера догадается развернуть свои окуляры и посмотреть, как у меня дела. Двинусь пока своим ходом. Деревня должна быть где-то неподалеку, в нескольких километрах. Затушив окурок, я спрятал его в пачку, чтобы не оставлять следов, и зашуршал лыжами. Не догоню, так хоть согреюсь.

Получилось не очень. Лыжи разъезжаются на льду, а острые заструги в колеях безжалостно царапают мои деревяшки. Я начал всерьез опасаться за камуса, точнее за их сохранность. Не так-то просто их сделать. Вздохнув, — а что тут поделаешь? — принялся расстегивать пружины креплений.

Спрятав лыжи за приметной сосной, легкой атлетической рысью помчался вперед. Ништяк. Железные набойки на подошвах тактических ботинок идеально держат на скользкой дороге. Черт, когда же Вован с Валерой остановятся? Я бегу километр за километром, но этих раздолбаев что-то не видать. А что если свернули куда-нибудь? Сбавил ход, переходя на быстрый шаг. Да не, развилок, вроде, не было.

Как бы то ни было, а шагать по ночному лесу приятно. Высокие деревья защищают от ветра. Привыкшие к темноте глаза хищно рыскают по сторонам, выслеживая неприятности. После кромешной тьмы кишащих мутантами подземелий, это просто курорт. Когда мы покончим со всем этим дерьмом, надо отправиться в дальний поход, произвести разведку на предмет ништяков. Думаю, летом будет немного теплее, и удастся отправиться в путешествие. Блин, как же давно я не был в отпуске…

Флэшбэк

Тайланд быстро надоел своей суматошностью. Дикая влажность, наглые макаки кругом, мусор, помои… то ли дело — наша Карелия. Нахрена я послушался Вениамина Садковича, нахваливающего эту клоаку? Ну ладно, зато отпускных выдал щедро.

А еще бесит гребаная тайская еда. Дома я привык есть супы, каши, макароны, пельмени, а не личинок в соусе, засахаренных тараканов или жгучую, как ядерное пекло, лапшу. Все советовали, типа, приедешь в Тай, Санек, попробуй дуриан. Это фрукт здесь такой. Дуриан! Придумают же название, блять! Сразу же ясно, что какая-то пакость, как и все в этом обезьяннике. При воспоминание об этой дряни, к горлу снова подкатила тошнота.

В общем, развлечения — а здесь они обязательно с каким-то извратом — заколебали еще в первую неделю. Злой и небритый я шел по пустынному в предрассветный час пляжу. Полночи пришлось бегать и прятаться от полиции. Хотя, лучше, наверно, по порядку рассказать, как все было?

Хорошо, начнем сначала. Мы с Маратом, шустрым строителем с лукавой татарской улыбкой, зашли в клуб. Он прилетел тем же рейсом, что и я. Ну, собственно еще в самолете угостил коньяком. Татарин раза два или три бывал в Тае. И соответственно поведал дохрена нужной и полезной информации. Например, я узнал, что там полно трансвеститов, поэтому местных мартышек нужно снимать с особой осторожностью. Пиздец, подумал я, куда я полетел? Надо было отправиться на отдых в Анапу.

Как бы то ни было, по приезду я стал остерегаться контактов с представителями местной фауны. Ну, а на случай возможных неожиданностей в подсумнике всегда лежит банка мирамистина и упаковка максимально прочных гандонов фирмы Durex. Но таких случаев до сих пор не представилось. Марат куда-то запропал. Позже я узнал, что он отжигал несколько дней в соседнем отеле, где повстречал корефанов. Бориса и Альберта. Первый работал дальнобоем на своей фуре, ну а второй строитель, даже, скорее, архитектор.

Всю эту бесполезную информацию Марат вывалил на меня, пока шли в клуб «Сеа». Как он уверил, самое охуительное заведение в Патайе. И не слукавил. Внутри действительно прикольно. Особенно меня поразили стеклянные плиты в полу, под которым находится настоящий бассейн, подсвеченный разноцветным неоном. А в воде, среди кораллов, снуют забавные твари из южных морей — гигантские крабы, мурены, кальмары, осьминоги, медузы, электрические скаты, и даже настоящая, твою мать, синяя акула. Да, в Петрозаводске такого не увидишь. Не зря посетил эту чертову Азию…

Мы сразу направились к стойке. Офигеть, но здесь даже пиво из России. Для разогрева заказали по кружке «Балтики». Ништяк. Ни одни местные помои не сравнятся с этим божественным северным напитком с вечно хмурых берегов, затянутых дождливыми тучами. Вскоре появились и телочки. Довольно шикарные красавицы, хоть и узкоглазые. Ну, наконец-то, попробую туземную экзотику. Честно говоря, без Марата я бы на такое не решился.

Обезьянка в красном блестящем платье уселась ко мне на коленях и что-то мяучет на своем наречии. А я пялюсь на сиськи, готовый выпрыгнуть из огромного выреза. Ништяк. В этот момент через плечо девушки увидал Марата. Тот угорает, пряча в ладони ухмылку. Я вопросительно поднял брови. Татарин отрицательно помотал головой. Что? Бля, сразу сказать не мог? Меня лапает трансвестит? Волна ярости захлестнула разум. Вскочив, сбросил с себя это существо. Оно еще что-то орет! Я схватил пивную кружку и, размахнувшись, разбил об голову извращенца.

Началась канитель. Прямо как на дискотеках в родном Петрике. Набежала охрана. Транс, ползая по полу и пачкая кровью стеклянные панели, указал на меня. Два накачанных быка бросились в атаку. В голову ближайшего звонко врезался барный стул. Марат! Спасибо, дружище! Остальные тут же, как дикие псы, кинулись всей стаей на татарина. Про меня в этот момент забыли. Надо выручать земляка! Я выхватил пистолет из кобуры упавшего охранника. Щелкнув затвором, выстрелил вверх. Быки, пинавшие Марата, присели на пол. По залу, перекрывая музыку, пронесся панический ор посетителей. Зема с трудом поднялся и зарядил с колена в рожу смуглого лысого толстяка. Вдруг я заметил, что один чернявый крепыш тянется к кобуре. Черт, надо валить отсюда! Еще раз шарахнула пушка в руке. Но в этот раз пуля срикошетила и с визгом ударила в прозрачный пол. Панель, на которой находилась охрана, пошло трещинами, как лед под тевтонскими рыцарями.

Татарин ловко прыгнул ко мне, на твердый бетон. В ту же секунду стеклянная поверхность провалилась вместе со всей оравой. Обдало водяными брызгами. Страшно заорал чернявый, что тянулся к пушке. Акула схватила его поперек туловища и яростно затрепала, как пес тряпичную игрушку. Другой секьюрити ушел на дно. На глубине засверкали вспышки разрядов. Ништяк, скаты! В трансвестита вцепились острыми клешнями сразу несколько крабов, не давая вынырнуть на поверхность.

— Санек, алга! Валим к хуям! — Марат дернул за рукав, мы понеслись к выходу.

Пробегая мимо бурлящей кровавой воды, я выкинул туда пистолет. Кстати, что это было за модель? Не важно! На улице завыли полицейские сирены, вдалеке засияли голубые блики мигалок. Метнулись в проулок, потом в следующий. Вой сирен приближается. Мы понеслись по каким-то трущобам. Затем, свернув в самый темный переулок, укрылись за вонючими баками. Я обернулся. Проклятье! Мы в западне. Улочку перегораживает трехметровый сетчатый забор.

— Марат, мы в тупике! — прошептал я. — Надо перелезть на ту сторону.

— Как мы туда перелезем? Там же колючка! Отсидимся. Они не видели, куда мы свернули.

Завывание приближалось. Я не мог просто так сидеть и ждать своего часа.

— Ну, как хочешь, дружище, а я валю! Увидимся в гостинице!

Подбежав к забору, увидел слева какие-то вьющиеся корни. Отлично! Полез по этим лианам. Наверху, осторожно перекинув ногу через шипы колючей проволоки, сиганул вниз. Затрещала рубашка. Я все же зацепился, и тут же земля с силой ударила в пятки, вышибая дух. Перекатившись, поднялся на ноги. Замигали вспышки. Совсем близко!

— Давай, лезь тоже! — заорал я.

— Санек, не пали! Меня же не видно! — махнул рукой татарин.

В этот момент какой-то местный появился в проулке и что-то закудахтал, размахивая руками. Взвизгнув шинами, остановился полицейский луноход. Я присел в кустах. Этот таец показывает на укрытие Марата. Хлопнули дверцы.

— Цон, нияо! Нияо! — заорали мусора, приближаясь.

Нервы Марата не выдержали, он вскочил и бросился к забору. Зазвенела сетка, татарин карабкается по ней, как человек-паук. Но тайские менты уже схватили за ноги и тащат вниз.

— Санек, уходи! — крикнул напоследок Марат.

Затем его пальцы разжались. Послышались глухие удары полицейских дубинок. Вот обезьяны охреневшие! Держись, Маратик! Держись там! Я медленно пополз назад.

Не рискнув возвращаться в отель, направился к пляжу. Лучше дождаться, когда улицы переполнятся народом и спокойно вернуться к себе. И до отлета не буду никуда выбираться. Ну ее нахрен, местную экзотику. Лучше отдыхать в родной стране. Но поплавать в теплом море напоследок… почему бы и нет?

Солнце только вынырнуло из океана. Вдалеке по волнам уже гоняют кайтеры и виндсерферы. Кайфово им… а я так и не попробовал покататься на этой еболе. Раздевшись, нырнул прямо в разевающуюся пасть волны. Адреналин погони еще бурлит в крови, я не чувствую усталость. Мощные гребки уносили все дальше от берега. Но когда обернулся и увидел, что заплыл километра на два, силы оставили. Черт! Чуть не захлебнулся волной. Я лег на спину, переводя дух. Да, Саня, нужно заниматься спортом, он поможет выжить вот в таких вот ситуациях. Так, теперь гребем потихоньку к берегу. Дома точно запишусь в зал. И в школу рукопашного боя.

В этот момент что-то прошуршало и оглушительно хлопнуло об воду. Я гляделся. Блин, хренов кайт чуть меня не накрыл! А через секунду услышал женский крик. Метрах в тридцати барахтается фигурка, доску уносило в сторону.

— Помогите кто-нибудь! Бульк-бульк… Помогите!

Ого, русская что ли? Я с силой взмахнул руками, бросаясь на помощь. Конечно, я спас бы девушку и другой национальности. Особенно красивую. Шучу. Просто меня удивило, услышать посреди волн русскую речь.

— Спокойно, подруга, не ори! — Подплыв, я подставил плечо.

— Помоги, пожалуйста! — Она вцепилась, как клещ.

— Да все нормально, ты же в спасжилете, — попытался успокоить.

— Ты что не видишь?! Здесь кругом акулы!

Осмотревшись, и впрямь, увидел нарезающие вокруг треугольные плавники.

— Да ерунда, — засмеялся я, — этот вид не опасный. Они метр длиной. Я на экскурсию на остров плавал, нам гид про них рассказывал.

— Ты точно уверен?

— Естественно! Поплыли к твоей доске.

— Ааа! Одна плывет ко мне!

— Да просто отпихни ее рукой, подруга. Блин, ты меня душишь.

— Ааааа! Она укусила за ногу! Аааа!!!

Девица задергалась. Не теряя ни секунды, я нырнул под воду. Мутные серые тени, как торпеды шныряют кругом. Ударом кулака в морду отогнал хищную рыбину. Блять, чего им надо? Это же безопасный вид. В этот момент еще две акулы ринулись к нам. Игнорируя меня, они атаковали девушку. Ах вы, твари! Я выдрал глаз одной из них. Вторая вцепилась в красивое тело девицы. А нет, в купальник. Он уже, кстати, в лоскуты. Что свело с ума морских хищниц? Из фильмов я знаю, что их привлекает запах крови. Наверно, у девчонки эти самые дни. Тогда все логично.

Чувствуя, как кончается воздух в легких, ухватил тварь за обе челюсти. Ногами обхватил хвост. Потянул на разрыв. Что-то затрещало. Отпихнул в сторону уже мертвую рыбину с разорванной пастью. Остальные акулы тут же бросились драть ее на куски. Я вынырнул и с наслаждением втянул кислород. Девушка успела добраться до своей доски, теперь испуганно высматривает меня. Улыбнулась, когда я выставил пальцы жестом «Окей».

В два взмаха рук очутился рядом с ней. Соприкоснулись наши практически обнаженные тела. Меня, как током пронзило.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Саня, — я сплюнул соленую воду.

— А меня, Тамара!

* * *

Я прервал свой бег, чтобы отлить. На заледеневшей дороге по-прежнему тихо. К чему это все вспомнил? Зачем ворошил давние воспоминания. Таиланд, поди, давно уже смыло цунами от подводных термоядерных взрывов. Застегнув ширинку, поудобней перехватил Сайгу. Просто давно не отдыхал, просто очень давно не был в отпуске. Я помотал головой, прогоняя расслабляющие воспоминания о горячих пляжах, лазурном море и прекрасных красавицах. Предстоит бой. Нужно поднажать, чтобы догнать наших.

Глава 30

Злость захлестнула мою обычно спокойную натуру. Сколько же еще идти? Километра три точно отмахал. И чего я раньше не озаботился запасами бензина? У меня ведь тоже есть снегоход и даже не один. Только без топлива это груда металлолома. Где же его раздобыть? Может устроить рейд в Кандалакшу и там посливать с тачек? Рискованная затея. О, есть вариант получше! Наверняка, в бункере нацистов имеется бензик. Тот чертов танк ведь ездил как-то.

Да, там должно быть полно ништяков. Разобраться бы поскорее с этими чертоманами. Война с деревенскими, конечно, ни к чему, но преподать урок стоит. Чтоб жидко срались при одной мысли сунуться в наш район. Вообще, чего они такие борзые? Сидели бы в своем лесу и не жужжали. А может за ними кто-то стоит? Какая-нибудь крыша? Я задумался. Кто бы ни крышевал этих колхозников, но это не спасет их от быстрых пуль моей Сайги, десантного копья Вована и убийственного Вепря Валеры. Хотя насчет винтовки очкарика можно поспорить. Ни разу не видел, чтобы он из нее кого-то грохнул. Снайпер ФСБ хренов…

Дорога вывела на пригорок. Деревня! В окнах домишек тускло горят свечи или лучины, по периметру добротный частокол, несколько вышек, а над воротами скрипит на ветру мощный электрический фонарь. Но где же Валера с Вованом? Неожиданный толчок сбил меня с ног. Хотел выстрелить, но правую руку ловко заломали болевым приемом. Сука, попался в засаду, как последний лопух! Куда делось мое чутье выживальщика? В ухо уперлось ледяное дуло.

— Убит, епта! Гыгыгы… — Хватка ослабла.

— Блять, Вован, вот нахера было это делать?

Я поднялся, разминая руку. Из леса вышел Валера с Вепрем наперевес. В глазах под стеклами очков застыла тоска.

— Саня, где тебя носит? — спросил он. — Мы тебя уже полчаса дожидаемся. Надо быть посерьезней, это тебе не шуточки.

— Что? — Я охренел от такой несправедливости. — Не могли остановиться? Я же вам орал!

— Эй, стопэ, нах! — вмешался десантник. — Будем пиздеть или постреляем, епт?

— Согласен, — кивнул очкалуп.

— Какой у тебя план? — поинтересовался у десантуры я.

— Ну, ептэ… — он почесал затылок автоматом. — Я чо думал, сначала подпалить пару изб, нах, да на штурм ебашить в дымовухе… но, бляха, чет грамотно укрепились эти черти. Ебать, забор, все дела, нах. Не проканает такой вариант. Хуйня может получицца. Чо ты там грил? Вот давай, по-твоему поступим.

— Мудрое решение, — ухмыльнулся я. Понравилось, что грозный вояка одобрил мою тактику.

— Ну че, погнали, епт?

— Так, а где снегоход?

— Здесь, за деревьями спрятали, — показал Валера.

— Отлично. Как заберешь своих, сразу дуйте к снегоходу и валите.

— Хорошо. Вас не ждать?

— Все не влезем. Сами выберемся как-нибудь. Да, Вован?

— Канеш, хули!

— Валера, готов?

— Ддаа…

— Давай Вепрь.

Камрад со вздохом провел варежкой по оптике и передал оружие. Взамен, я вручил ему Сайгу.

— Смотри только не разъеби.

— А ты береги мой Вепрь, Санек.

— Идем, дружище.

Мы выдвинулись суровыми хищными тенями сквозь ночь ядерной зимы к огням деревушки беспредельщиков. Справа от дороги заметил небольшую скалу. Ништяк. Отличное место для снайперского гнезда. Быстро забравшись по заиндевелым камням, я залег меж двух сосен. Сняв защитные крышечки с оптического прицела, заценил сектор обстрела. Вообще огонь! Метров четыреста до ворот. Все, как на ладони! Махнул рукой товарищам, и они последовали к логову врагов. Когда до деревни осталось метров сто, Вован затаился на обочине, а Валера посеменил в одиночку быстрым нервным шагом.

Давайте, удачи, пацаны. Дернул затвором, досылая патрон, и прильнул к оптике. Холод, пронизывающий ветер и усталость отошли в сторону. Кровь стучит в висках. Указательный палец погладил спусковой крючок. Я готов. Крутой все-таки у него Вепрь. Прицел, бляха, модный, даже пар на стеклах не намерзает.

Когда до ворот осталось метров сорок, проснулся колокол. Ага, часовые засекли его. В деревне поднялся шухер. Что-то заорали с вышек. Валера остановился под светом фонаря. С протяжным скрипом ворота отъехали в сторону. Прикольно, как в Мэд Максе прямо. Полтора десятка вооруженных мужиков высыпали наружу, окружая камрада. Один сдернул с плеча мою Сайгу. Блять! Я еле сдержался, чтобы не нажать на спуск. Спокойствие, Санек, снайпер должен быть хладнокровен. Другой негодяй в капюшоне, что-то втирает Валере, постоянно толкая в грудь.

Вскоре вывели его жену и детей. Те хотели броситься к отцу, но крепкие руки бандитов не дали воссоединиться семье. Вот, твари! Валера что-то объясняет, показывая на лес. Тип в капюшоне, орет на очкарика, размахивая ручищами. Блин, пора бы уже появиться Вовчику.

Ого, легок на помине. Десантура с папиросой в зубах приближается вразвалочку, беспечной похуистической походкой. Только бы не натворил глупости, этот контуженный. Тьфу-тьфу-тьфу… пока все идет ровно, как по маслу. Меня аж прошибло потом от напряжения. Чел в капюшоне кивнул, деревенские расступились, женщина с детьми бросилась к Валере. Ну, сейчас начнется мясо. Давай, камрад, уводи своих, хрен с ней, с Сайгой, блин…

Ништяк, уходит. Местные уже взяли на прицел Вована. Весело заскалились, переглядываясь друг с другом. Быстро обезоружив десантника, обрушили щедрые удары прикладами своих двустволок. Один тощий гад в пальто ударил ногой под колени, опрокидывая на снег. Ничего, пусть терпит десантник, из-за него вся эта канитель. Я не стал открывать огонь. Пусть Валера отойдет как можно дальше.

Вскоре ублюдки прекратили избиение. Капюшон поднял руку с пистолетом и завел подчиненным какую-то речь. Наверно, зачитывает обвинительный приговор, сука. Вован стоит перед ним на коленях, опустив голову. Наконец, наговорившись, главарь начал медленно опускать руку, пока ствол не уперся в темя десантника. Ну, что ж пора, да и Валера с семейством достаточно отошли.

Проклятый капюшон как раз лег в перекрестье прицела. Естественно, учел поправку на ветер. Тыдыщ! Вепрь с силой толкнул в плечо. Блять! Мимо! Пуля звякнув, пробила металлические ворота. Деревенские присели, закрутили по сторонам бородатыми жалами. Хотел еще раз стрельнуть в главного, но Вован неожиданно подскочил, заламывая руку с пистолетом под неестественным углом. Дыщь! Дыщ! Я стал посылать пулю за пулей в толпу. Все заметались, пытаясь укрыться, самые умные залегли за сугробами. Хреново стрелять из непристрелянного оружия. Вроде даже ни в кого не попал.

Вдруг, у меня над головой свистнуло, ствол сосны позади взорвался брызгами коры и щепок. Блять, уже обнаружили позицию! Кто же такой глазастый? Ну, да, у Вепря же нет глушителя с пламегасителем. Рассыпалась искрами скала подо мной, туда тоже ударили пули. Пришлось пригнуться.

Я отполз чуть назад и глянул в прицел. Вован отмахивается от четверых. Что у него в руках и почему он не залег, как договаривались? Присмотрелся. Да он же опять размахивает моей Сайгой! Перевел прицел чуть правее и увидел выпрямившегося над сугробом бородача с оптикой. Его ствол смотрит в мою сторону! Но палец Санька оказался проворнее. Пуля прошила серый тулуп насквозь, тело отбросило и шмякнуло об частокол. Блин, десантура! Его опять повалили на землю. Я открыл огонь по наседавшим хлопцам. Вепрь яростно огрызнулся огнем. Вот, еще один урод повалился на землю, зажимая руками фонтаны кровищи из пробитого горла. Тыдыщь! Щелк. Щелк.

Патроны! Быстро отцепив пустой магаз, присоединил новый. К прицелу, держись Вовчик! В этот момент что-то острое кольнуло в щеку. Я поднял руку и выдернул посторонний предмет. Какого хрена?! Мои пальцы сжимают маленькую стрелку с голубовато-розовым ярким оперением. В глазах помутнело, по телу прокатился спазм. Из-за деревьев медленно вышел чернобородый крепыш с бамбуковой трубкой в руках.

— Что, говнюк, думал мы не знаем, что с этой скалы хороший сектор обстрела по нашим воротам? — произнес он.

Меркнувшее сознание отметило только улыбку, сверкнувшую золотым зубом из-под бороды. Что-то в этой улыбке знакомое… но я не успел ничего вспомнить. В следующий миг накрыла черная пелена и беспамятство.

Глава 31

Реальность возникает кусками, обрывками, цветными пятнами, как фото в проявителе. Холодно… кто я? Что это за место? Грубые бревенчатые стены, земляной пол и лавка с занозами, на которой я лежу. Что за херня? Голова взорвалась болью, от одной попытки напрячь память. Какая-то стрельба, заснеженный лес, а в нем уютный теплый… Схрон! У меня есть Схрон! Я — Санек! Я — выживальщик! Да!

Информация со скрипом заливается в голову, как на старенький хард-диск. Мы напали на деревню, потом был бой… потом… потом эта меленькая стрелка. Какая ирония судьбы — получить стрелу на «стреле». Выходит, деревенские увальни взяли меня в плен? А где Вован? Удалось ли Валере сбежать с семьей? Быстро осмотревшись, понял, что всю снарягу и оружие забрали местные. Вот это фейл! Но тот, кто стрелял из духовой трубки… он показался знакомым. Кто же это был? Тут моя память дала сбой, череп чуть не разорвало новыми вспышками боли.

Собрав в кулак всю свою могучую волю и яростно стиснув челюсти, я поднялся с лежака. Нечеловеческая слабость, мышцы не слушаются, во рту дьявольский сушняк, а башка, словнонаковальня, в которую лупят суровые молоты. Что за чертов яд был в той гребанной стрелке? Даже после самых жесточайших пьянок не бывает столь лютых отходосов.

Но ладно хоть остался жив. Вместе с тем пришло сознание, в какой же я, нахрен, беспросветной заднице. Без оружия, без кокса в импланте, без жабы и мухоморов. Но самое паршивое, без своих верных боевых товарищей.

— Шшш… братка… оклемался, епта?

— Вован? Ты где? — облегченно выдохнул я. Безумный десантник жив! Значит, по любому прорвемся!

— Здесь, нах! — что-то забренчало, залязгало.

Подняв голову, увидел оконце, прорубленное в стене. Небольшое. В такое пролезет разве что кошка. Вован понуро посмотрел на меня из этой бойницы. Видимо, там еще одна комната. Или, скорее, камера. Блин, сильно его отмутузили… пол-лица заплыло, глаз не видать. Я шагнул. От этого движения комната чуть не перевернулась. Пришлось схватиться за стену.

— Куреха есть у тя?

— Нету, — проверил карманы. — Все забрали.

— Пидорасы, сука! — Десантник ударил кулаками в бревна, и я увидел на широких запястьях кандалы.

— Спокойно, Вован. Лучше расскажи, как так вышло, что нас захватили? Что с Валерой?

— Хуле, склифасовский наш, кажись, сразу съебатор врубил, как пальба началась. Но молодца, своих увел. А ты какого хуя шмалять перестал? Я уж заебалсо от всех отбиваццо. Слева пятнадцать рыл на меня, справа стоко же! Думаю, ебать мой хуй, ща их нах Санек положит! А Санек вату катает нах!

— А ты какого хрена там устроил показательные бои? Договаривались же, падать и лежать.

— Ну и хуле бы я там лежал, когда замес такой? Рефлексы сработали, еба… ты не стреляешь… тута вся свора и накинулась разом, епт.

— А в меня какой-то чингачгук стрелу отравленную пустил, — вздохнул я. — До сих пор колбасит. Что делать будем?

— Хуле ща сделаешь? Осмотрецца надо сперва. Это ж не зиндан ваххабитский, дерёвня, ёпта! На допрос поведут если, ну или на расстрел, гыгы… я их, кароч, отвлеку, а ты — беги нах! Должок за мной, помнишь?

— Не гони, Вован! Я тебя здесь не оставлю. Но ты прав, надо осмотреться. Что-нибудь придумаем.

— Шаришь, епта. Чет они задумали, сучары, бля. Хотели б, давно уж кокнули обоих, нах!

Внезапно снаружи загрохотали половицы от многочисленных ног.

— Давай, братка, пытать будут — терпи! — произнес Вован.

— Конечно.

Мы пожали руки через оконце.

Застучали засовы в камере десантника. Я отошел в сторону. Соседняя комнатенка наполнилась людьми. Послышалась возня и злобные деревенские матерки.

— Не дергайся, бандюга!

— Шагай сюды, а то пулю вмиг схлопоташ!

— Хули тащите? Сам пойду, ёпта!

Хлопнула дверь. Топот и звон кандалов затихли. Я встал в боевую стойку. Конечно, слега штормит — действие токсина еще не кончилось. В таком состоянии меня ушатает и пятиклассник, но эти уроды все равно пожалеют, что не заковали в цепи неустрашимого Санька! Пусть идут, пусть делают со мной, что угодно, я не раскрою им секрет своего убежища, полного ништяков. Даже если умру, Лена родит мне наследника, который подрастет и отомстит за погибшего батю. Минута шла за минутой. За мной так никто и не явился. Я расслабил мышцы, и силы тут же куда-то улетучились. Едва добравшись до лавки, прилег, подложил куртку, вместо подушки. Неизвестность, как грубая наждачка, заскребла по нервам.

Мозг соображает туго, но надо обмыслить ситуацию. Самим нам вряд ли выбраться из этого постъядерного Лесхоза. Местные, наверно, и до БП плевать хотели на законы. Ну, какие могут быть законы в глухой тайге? А теперь и вовсе башни посрывало. Хозяева леса долбанные. Что они с нами сделают? Четвертуют? Сожгут на костре? Сдерут заживо кожу? Или просто заколют, как скотину на мясо. Не исключено, что они практикуют людоедство…

От этих мыслей стало совсем грустно. На помощь Валеры я даже не рассчитываю. Да и что он сделает один против целой деревни? Хотя, стоп! Надеюсь, очкарик догадается обратиться к Егорычу! Деда, наверняка, знают и уважают местные. Может, он с ними как-то договорится, с этими беспредельщиками? Шанс призрачный, почти невозможный, как осечка на моей тюнингованной Сайге, но он вселил надежду.

Между тем, снаружи стали доноситься звуки. Что происходит? Гомон людских голосов, выкрики. Неужели Вован пошел на прорыв? Или Валера привел помощь? Я напряженно вслушался, представляя, как десантура, словно Халк, разрывает цепи, крушит черепа и раскидывает во все стороны ошалевших бородачей. А очкарик на полной скорости врывается на снегоходе с перекошенным в боевом оскале лицом, выносит ворота и мчит по деревне, поливая врагов из автомата. Да, это было бы прикольно, хотя что-то я замечтался. На звуки боя это вовсе не похоже.

Какой-то щелчок и радостный ор толпы. Снова щелкнуло. А может, это казнь? Но щелчки раздаются с монотонной периодичностью. Я узнал этот звук из фильмов про гладиаторов. Походу, десантника наказывают кнутом. Надо отдать должное, стойкость Вована поражает. Я так и не услышал его воплей, хотя орать он умеет, будь здоров. Издевательства продолжались минут десять, или около того. Мои часы тоже отняли. Жаль нет плеера, поэтому просто заткнул уши, чтобы не слышать этих щелчков. Еще наслушаюсь, ведь следующий — я.

Загремел засов. Ну, вот и дождался. Ничего, если Вован смог, я тоже вытерплю эту боль. Дверь отворилась, на пороге замаячили кряжистые силуэты в тулупах и полушубках. От света заслезились глаза.

— Подымайся, сволош! — Небритый селянин направил на меня вертикалку.

Эх, уйти бы броском в сторону, перехватить ружье, да вышибить ему мозги. Но силы не спешат вернуться, поэтому не стал дергаться, а медленно поднялся.

— Руки за спину! — сурово гаркнул низенький дедок, приближаясь с пеньковой веревкой в руках.

Я повиновался. Запястья стянуло жестким канатом. Еще и на шею накинули петлю. Каждый, наверно, в своих фантазиях раскидывал противника направо и налево. Но в реальной жизни всегда немного иначе. Ничего, пусть только представится шанс, а я его не упущу.

Грубыми тычками меня выпихнули на улицу. Серая мгла ядерной зимы после полумрака тюремного сарая показалась ослепительным летним полднем. Вооруженные мужики снаружи молча глядят на меня, кто с усмешкой, кто равнодушно, а кто-то мрачно сверлит взглядом из-под кустистых бровей. За мужиками — дети, бабы… блин, я наверно, для них, как враг народа.

Повертел головой, оценивая обстановку. Мы в самом центре деревни, на небольшой площади. Дозорные на вышках с интересом наблюдают, облокотившись на перила. Не часто, поди, бывают подобные развлечения в этой общине.

— Чево пялишься? Пшел! — Меж лопаток ударил приклад. Чуть не свалился в истоптанный снег. Из толпы раздался смех. Я медленно обернулся. Вот гнида, я тебе это припомню…

Над головами людей возвышается деревянный столб с накинутой цепью. Когда толпа расступилась, моему взору открылась страшная картина. Вован на коленях. Покрытые десантными наколками руки вздернуты кверху, голова безжизненно висит, шкуры и тельняшка валяются рядом, а мощная спина испещрена кровавыми полосами, от которых валит густой пар. Бля, жив ли он вообще? Я судорожно вздохнул.

— Шо, поджилки трясуцца, разбойник? — засмеялся позади конвойный. — И ты Федотова кнута отведаш, не сумневайси! Но попозжа! Ступай, давай, председатель поговорить хотит.

Глава 32

У любой прочности есть предел. Сколько минут вы продержитесь под изощренными пытками жестокого врага? А кто-то бы обделался от одного вида «инструментария». Я не знаю, где находится мой предел, на какой отметке. Знаю только одно наверняка — моя стальная воля не даст ни единого шанса этим уродам получить координаты Схрона. Первое правило выживальщика. Лучше умереть, чем проболтаться.

Такие мысли крутились в голове, пока меня вели к массивному деревянному строению, к настоящему терему. На высоком крыльце двое часовых с берданками. Тоже с раскидистыми бородами.

У них это что, корпоративный стиль?

Открылись толстые двери. Один секьюрити презрительно сплюнул, другой, с рыжей бородой, проводил полным ненависти взглядом. Опять прилетело по лопаткам. Козлы вонючие…

Миновав полутемные лабающие проквашенной капустой сени, оказались в просторной, но прокуренной зале. На стенах — головы медведей, кабанов, лосей, волков и даже рыси. Между чучел висят самые разнообразные стволы, среди которых без труда узнал свою Сайгу и Валерин Вепрь.

Были б свободны руки, непременно бы попытался до них добраться.

Дым слоями парит вокруг единственной электрической лампы, освещающей огромный стол, уставленный мясными блюдами и графинами с бухлом.

Мой пустой желудок завистливо заурчал.

За столом восседает целая братия бородачей. А под столом снуют лохматые псы, выпрашивая косточки.

— Евстигней Карлович, привели вот энтого стрелка засратого, как вы и велели! — отчитался ублюдок-конвоир.

— Молодец, Деревяшка, проходи уж за стол, — велел, видимо, тот самый председатель. — А вы двое, держите этого героя на прицеле!

Два мужика встали справа и слева в нескольких шагах, направив ружья. Интересно, если сделаю стремительный, как у мангуста, рывок с линии огня, они шарахнут друг в друга? Я постарался успокоиться.

Главное, сейчас не наделать глупостей. Раз не пытают и не убивают, значит, им что-то нужно.

Пару минут председатель, грузный старик с залысинами, укутанный в бобровую шубу, изучающе глядел на меня. В отличие от остальных, у него нет бороды. Так что моя глупая мысль насчет корпоративного стиля не нашла подтверждения.

— Как звать, кто таков, откуда? — спросил, наконец.

— Меня зовут Парамон, — Я решил, на всякий случай, не выдавать свое подлинное имя. — Сам я не местный. Путешественник. Турист из Питера.

— Турист значит… — медленно произнес старикан, крутя в узловатых пальцах вилку.

— Брешет сволочуга! — с набитым ртом заржал Деревяшка. — Из одной банды оне с тем ВДВшником!

Я решил выдать порцию правды:

— Ну, вообще-то, не простой турист, конечно. Когда начались предпосылки к войне, я сразу понял, к чему это приведет. Давно готовился. Собрал вещички, прыгнул в машину и на севера. Много пришлось скитаться, машина сломалась, иду пешком… ищу хороших людей, к кому прибиться. В одиночку выживать не вариант, — вдохновенно зачесал я, сделав максимально честные глаза.

— Выживать, значит… — Председатель, не мигая, уставился на меня.

— Ну да, — пожал плечами, насколько позволяют веревки. — Я ж выживальщик!

— Чего-чего?

— Ну, выживальщик…

Евстигней Карлович впервые улыбнулся, ощерившись гнилыми зубами:

— Поглядите-ка! Вышивальщик! Такого зверя мы еще не ловили, правда, хлопцы?

Хлопцы затрясли бородами в приступе смеха. Деревяшка аж подавился и застучал по столу тощей ручонкой, выплевывая во все стороны куски мяса.

Я молча стиснул зубы.

Хоть и обидно слышать их дебильный смех, но буду придерживаться такой версии.

Председатель резко оборвал веселье:

— Почему разбоем занимался?

— Да каким разбоем?! — воскликнул я невинным голосом. — Десантника этого я только на днях встретил! Он вообще хороший мужик. Пустил в пещеру переночевать, иначе бы замерз в пурге. Жизнь он мне спас. Контуженный, конечно, малость. Но это после Чечни. Воевал он там.

— Чевош тады кореш твой контуженный, если такой хороший, людей наших перебил? — ехидным голосом спросил Деревяшка.

— Это когда вы на пещеру напали? А что еще делать? Сами стрелять первые начали! Честная самооборона.

— Разозлил нас дружок твой, Парамон, очень разозлил, — покачал головой председатель.

— Вообще-то, ваши первые наехали на него на озере, — напомнил я. — Это что же получается, простому человеку теперь нельзя порыбачить? Озеро большое, а вы не даете рыбу ловить!

— Хто это не дает?! — возопил Деревяшка. — Энтот бандюк Лёню и Семеныча на озере избил! И ограбил! Всю рыбу забрал и снегоход! Я вам, грю, Евстигней Карлович, не о чем с ними толковать, в расход их! На корм свиньям пустить!

Председатель жестом прервал этого урода и обратился ко мне:

— Что на это скажешь, вышивальщик?

— А что мне говорить-то? У вас своя правда, у меня своя! Нас обвиняете, а сами лучше что ли?

— Ишь, разлаялся, бандюга! Да мы тут за порядком смотрим, в местах энтих!

— Не тараторь, Деревяшка, — сказал Евстигней Карлович. — Пущай говорит.

— Что ж вы не верите-то мне, добрые люди? — Я очень правдоподобно изумился. — Что мы плохого-то сделали? Ну да, вышло недопонимание небольшое. С кем не бывает.

— Сдается мне, Парамоша, зачесывашь ты нам тут ересь, потому как жить хочешь.

Я нервно рассмеялся:

— А кто же не хочет? Я же говорил, что я — выживальщик!

— Ну давай, проверим тогда, как ты выживешь… — усмехнулся старый хрен.

И неожиданно швырнул вилку, которой до этого ковырял в тарелке. Даже несмотря на действие отравы в организме, я в принципе ожидал подобную подлянку, поэтому, когда блестящий столовый прибор устремился в меня, просто сделал маневр уклонения. Тынц! Вилка впилась в дверь за моей спиной. Конвоиры встревожено вскинули стволы. Следом полетела увесистая крышка от графина. От нее тоже увернулся. Затем, как диск капитана-Америка, в полет отправилось здоровенное серебряное блюдо с обглоданными костями. Его отбил ударом крепкого тактического ботинка. Собаки радостно кинулись подбирать объедки.

Хорошо, деревенские дурни не догадались связать мои смертельно опасные ноги.

— Неплохо, — кустистые брови Евстигнея Карловича поднялись вверх.

— Не, ну так и я смогу! — презрительно фыркнул Деревяшка. — Туфта!

— Можете еще как-нибудь проверить! — гордо ответил я.

— А шо? И проверим!

Утырок вопросительно поглядел на председателя. Тот кивнул. Закинув порцию самогона, Деревяшка отодвинул тарелку и вытер пальцы об фуфайку. С торжествующим видом поднялся, поправляя шапчонку, в руках козла грозно сверкнула сталь. Ловко подкинув угрожающего вида кинжал, он посмотрел на меня с гаденькой ухмылочкой. Я глубоко вздохнул, приводя организм в максимальную концентрацию.

Неоднократно видел такое в фильмах с Брюсом Ли.

Хихикая, он размахнулся. Мышцы ног напряглись, готовые бросить тело в сторону. Отбивать клинок не вариант. Я же не обдолбанный эликсирами ведьмак, чтобы проделывать такие фокусы. Давай, скотина, кидай! Хватит кривляться, как шимпанзе. Вжух! Блеклой молнией сталь пронзила прокуренную атмосферу, оставляя турбулентные завихрения. Но я не сдвинулся с места. Нож пролетает на безопасном расстоянии. Жалобно-пронзительный визг. Пес, выронив кость, закрутился волчком. Нож криворукого мудака впился несчастному животному прямо в бедро.

Председатель покосился очень недобрым взглядом. Деревяшка задергался, заикаясь промямлил:

— Я энто… я не хотел… оно само…

— Придурок, чего встал, как дерево? Ждешь, когда Кусь истечет кровью? Бегом тащи пса к ветеринару!

Прощелыга метнулся пулей, попадали сбитые стулья. Подхватил скулящего пса и скрылся за дверью. Мне стоило огромных усилий сохранить ледяное спокойствие на лице, хотя самого распирает от смеха.

— Вот с кем приходится иметь дело… изувечил животное, мерзавец! — Евстигней Карлович дрожащими пальцами подхватил из пепельницы сигару. Рыжебородый помощник тут же поднес огонь и наполнил опустевший стакан председателя. — Ну чего, как с этим вышивальщиком поступим? Слушаю ваши варианты, хлопцы.

Бородачи сгрудились вокруг старикана, зашушукались, зыркая на меня. В мои чуткие уши влетали обрывки фраз: «…Свиньям на корм!» «…Выпорем…» «Пустить под лед обоих». И тому подобный бред.

— У меня есть другое предложение, — раздался голос из темного угла стола. До чего же знакомый голос, черт бы меня побрал!

Все затихли. Сначала на свет медленно выдвинулась трубка, исписанная причудливыми узорами. Та самая, из которой меня подстрелили! Теперь из нее струится сизый дымок. Следом из тени вынырнула черная борода. Даже не борода. Так, куцая прилизанная татарская бороденка. Ее обладатель приложился к трубке, шумно затянулся и выпустил облако дыма. Еще и курит из нее!

— Говори, Марат, хоть что-то дельное сегодня услышу, — устало проворчал председатель.

Глава 33

— Эти гаврики чертовски насолили нам, что верно, то верно… — начал Марат, бережно кладя на стол трубку, — и по-хорошему, конечно, их надо бы вздернуть на ближайшей сосне. Но подумайте вот о чем. Наши партнеры из-за океана, что сидят в Кандалакше, заплатят хорошую цену за двух бойцов для Арены.

— Америкашки… — пробурчал председатель.

— Не забывайте, полковник Уайт помешан по поводу порядка и законности. И мы под его защитой, не так ли? Но я слышал, в городе сейчас дефицит с бойцами для шоу. Какие-то залетные головорезы, говорят, перебили лучших гладиаторов. Так что, после такого подгона, нам будет проще с ними торговаться.

По взгляду Марата, я понял, что он тоже узнал меня. Но что он творит? Выходит, эта деревня легла под проклятую пендосню! Я, конечно, предполагал что-то подобное… жаль только, старый приятель с ними заодно, раз предлагает эту дичь. Очутиться в Кандалакше, да еще в кандалах — откровенно говоря, более стремный вариант сложно придумать.

Бородачи снова засовещались. Я отчетливо понимаю, теперь мое выживание может накрыться медным тазом.

Охреневший татарин! Нашел себе тепленькое местечко после апокалипсиса, а на Санька болт положил. Забыл, как вместе бухали? Как удирали от копов в Таиланде? Как я потом через посольство выдернул его из тюряги? В очередной раз убедился, до чего же ушлый народ эти татары.

— Так, вышивальщик, — Евстигней Карлович обнажил зубы в отвратной усмешке. — Убивать мы вас не будем. Но ты не радуйся раньше времени, Парамон. Маратка дело говорит. Продадим вас, поганцев, америкашкам. Подохните оба на Арене Жести, как бешеные псы! А я погляжу на это с огромным удовольствием! Тихон, Афанасий, уведите его! И это… десантника пусть подлатают! За него полковник Уайт отвалит пару два прицепа жратвы гародской да патронов!

Грубо дернув меня прикладами, вытолкали наружу и повели в барак. Вована как раз отвязывают от столба.

Он до сих пор не пришел в себя, бедняга. Как же ему досталось.

Крепкие мужички подхватили под руки бездыханное тело и куда-то поволокли. Возле приземистого барака — нашей тюрьмы — уже поджидает Деревяшка. Только этого ублюдка здесь не хватало…

Он открыл передо мной дверь, кривляясь, пригласил войти. И подло, наотмашь, ударил кулаком под дых. Мой накачанный пресс даже не успел напрячься. Меня согнуло, и в голову прилетело с локтя. Я влетел в камеру и распластался на грязном полу. Тут же перекатился, яростно глядя на подонка. Щелкнули затворы ружей, Деревяшка гаденько засмеялся.

— Это из-за тебя, гнида, Кусь теперь месяц бегать не сможет! — заверещал он. — А это лучший охотничий пес Евстигнея Карловича!

Я ничего не ответил, только сплюнул сквозь зубы. Деревяшка, вытащив кинжал, направился ко мне.

— Давай, сучок, пырни ножичком, и угадай, кто вместо меня поедет на Арену Жести?

Гаденыш поджал тонкие губы, ноздри в бешенстве задрожали. Он разрезал веревки. Я принялся растирать онемевшие кулаки. Конечно, охота броситься и свернуть шею этому недоноску, но сдержал этот порыв.

На меня по-прежнему глядят два ствола конвоиров.

— А куртка-то у тя неплохая. Снимай!

Я повиновался. Что еще оставалось делать? Но этот урод за все ответит, клянусь богами севера.

— Подавись! — бросил ему куртофан.

Деревяшка стянул с себя грязную фуфайку и швырнул на пол. Надев мою тактическую пуховку, он мерзко ухмыльнулся. Дверь захлопнулась. Глухо лязгнул тяжелый засов.

Ублюдки, блять. Я наклонился и поднял засаленную шмотку мерзавца. Ни за что бы не надел это вонючее тряпье, но здесь нет отопления. Чтобы выжить, придется откинуть брезгливость.

* * *

В следующие несколько часов я изучил каждый миллиметр свой темницы. В углу обнаружилась дырка в полу. Параша, судя по следам. Тут же справил нужду.

Хм… можно, конечно тихонько поднять доски и нырнуть в смердящую яму, а оттуда сделать подкоп под стенами. Но чем я буду рыть промерзшую землю? Голыми руками? Да и выберусь наружу внутри вражеского поселения. Не очень хорошая идея, оставим как запасной вариант.

А может лучше не дергаться раньше времени? Наверняка, когда нас с Вовчиком повезут в Кандалакшу, будет возможность сбежать. Да. Лучше осмотреться, набраться сил. Хотя с этим, походу, будут большие проблемы. За все время пребывания даже не покормили.

Я прилег на лавку и загрустил. Проклятый холод пронизывает насквозь. Как так вышло, что фортуна покинула меня? Больше, конечно, беспокоюсь не за себя, а за Лену. Да, она в теплом Схроне, полном еды, но сможет ли она защитить убежище одна? Нацистские мутанты, стопудов, разбежались по пещере. А еще там осталась бабка. Что предпримет полоумная карга, наверняка ведь очнулась?

Надеюсь, Валера вернулся и забрал тещу к себе. Валера… блин, а ведь если подумать, все беды из-за него! Сначала подбил штурмовать Кандалакшу, где мы едва не погибли. Теперь вот я в плену. Хотя, тут больше вина ВДВшника. Ладно, к чему сейчас об этом думать? Да и не привык перекладывать ответственность за свои поступки. Понятно, что лучше было не высовывать нос из Схрона… но тогда бы я не встретил Лену. Вообще, она девка не промах. Вполне может выжить и без меня. Так, гоняя по кругу эти думки, я незаметно провалился в сон.

* * *

Не знаю, почему не услышал бренчанья замков. Меня разбудил яркий слепящий свет. Что за падла светит прямо в глаза? Какого хрена они от меня хотят посреди ночи?

— Тсс… Санек, только безглупостей, усек? — Раздался настороженный шепот Марата.

— Что, «дружище», тоже поглумиться зашел?

— Ну ты чего огрызаешься? — Татарин отвел луч фонаря в сторону. — Ты может и не заметил, но я сегодня спас тебе и твоему другану-десантнику жизнь.

— Продав нас пендосским палачам? Очень благородно, блять, — проворчал я.

— Выслушай сначала! Я глазам своим не поверил, когда узнал тебя. И я помню, как ты выручил тогда в Тае. Мы татары такого не забываем. Помогу вам сбежать.

— А какой твой в этом интерес? — спросил я подозрительно.

— Не буду врать, в деревне этой я прижился. Хорошее местечко. Выжить можно. Бабу себе завел. Альбину. Поженимся скоро, детишек заведем, — он мечтательно улыбнулся. — Но есть, короче, проблема одна, Санек. Это председатель. Карлович. Он уже многих достал. Обдирает поселок, людей впроголодь держит, а сам наживается, сука, с пендосами связался, в три горла жрет и пьет.

— Так чего же не грохнули его до сих пор?

— Ну, понимаешь, — замялся Марат. — У старого козла половина дружины — его родня. И в городе связи. Тут такая резня начнется… а вот если чужак, типа тебя, Карловича шлепнет, и несколько его личных охранников… ни у кого претензий не возникнет… понимаешь? Меня выберут новым председателем. А вы свалите в свои леса.

— В политику наметил, значит… — я усмехнулся.

— Ну, так чего, согласен?

Если б это был какой-нибудь дурацкий квест в соцсети, я бы завис надолго. Послать нахер ушлого татарина? А может, заломать его и попытаться прорваться? Но здесь, в реальности, остается только один, наименее рискованный вариант.

— По рукам, Маратик, — ответил я.

— Зашибись, Саня! Короче, дня через три повезем обоз в Кандалакшу. Карлович со своей бандой тоже поедет. Ехать два дня. На ночной стоянке я вас освобожу, а ты исполнишь уговор.

— Хорошо. — Мне понравилась эта затея. Главное вернуться в Схрон, а если для этого нужно отправить в преисподнюю несколько мерзавцев, я только за.

— В общем, договорились, — кивнул Марат. — Постарайся только, повторяю, не наделать глупостей за это время. Ты, конечно, избавил деревню от лишних ртов, но двое из них были людьми Карловича.

— Постараюсь, — честно пообещал я. — Только убери подальше этого долбоеба, Деревяшку. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Ты чего, — татарин понизил голос. — Деревяшку даже пальцем не тронь! Деревяшка полный гандон, здесь я не спорю, но в то же время, он любимый племянник председателя.

— Что ж, тогда подождем час икс. Надеюсь, уебыш тоже поедет с нами.

— Сто процентов. Ну все, Санек, отдыхай, а мне пора, а то могут спалить.

— Давай, Марат… подожди! А насчет питания можешь пробить?

— Да. Извини, чуть не забыл.

Он достал из-за пазухи потертый пакет «Пятерочка» и положил на скамью. Дверь почти без скрипа закрылась за татарином. Ништяк! Сейчас порубаем!

Блин, из-за этой паранойи, так плохо думал о Марате. А он, вон как выручает.

Я развернул пакет. Там оказалась бутылка кваса, краюха почти свежего хлеба, шесть вареных яиц и кусок вяленого мяса. Но, несмотря на лютый голод, я сохранил разум, съев только треть. Всегда должен быть запас продуктов. Это второе правило выживальщика.

Глава 34

Ржавые щипцы ухватили раскаленный кусок стали. Я отчетливо разглядел пробегающие багровые всполохи, яростный жар дохнул в лицо. Еще бы, ведь эта горячая хуйня в трех сантиметрах от моего носа! Щербатый кузнец вставил пылающую заготовку в отверстие между створками ошейника и звонким ударом кувалды расплющил ее. Затем ловко склепал звено цепи толщиной с палец.

Рядом ту же процедуру проделали с Вованом. Только цепь и ошейник в два раза толще. Мат летит по всей деревне. За предыдущий день десантник малость оклемался. Я поведал ему о Марате с его планом и велел держаться тихо. Не знаю, насколько Вове удастся обуздать свою ярость, да и мне тоже. Цепь резко натянулась. Нас поставили на ноги.

— Ну чаво, псы? — засмеялся Деревяшка. — Нравицца?

Он в окружении вооруженных бойцов. Я увидел, как напряглись бицепсы Вована, готовые к броску.

— Спокойно, у нас еще будет время, — шепнул я.

— Скоро вы умрете на Арене, проходимцы! — продолжил насмехаться ублюдок. — А пока, будете работать! Отрабатывать пайку! Поняли?!

Нас повели на другой конец поселка. Да, забыл сказать, руки тоже скованы гребанными кандалами. Так что ни о каком побеге и мечтать не стоит. С килограммами железа особо не разгонишься. Остается только положиться на татарина. Но меня опять начали терзать смутные сомнения. От всех этих событий моя паранойя усилилась в разы. По сути, кто он такой? Ни друг, ни брат. Так, бухали вместе. По большому счету, причин доверять ему — нет никаких. Мои размышления неожиданно прервались, ноздри защипало от мерзкой вони.

Свинарник, блин! В большом загоне бодро носятся десятки жирных свиней, а также поросята поменьше. Цепи с помощью висячего замка закрепили на стену прилегающего хлева. Выдали лопаты. Я печально посмотрел на свои тактические боты.

Походу, им пиздец. Сменную обувь никто тут, естественно, не выдаст.

— Убирайте, дерьмо, скоты! — крикнул Деревяшка. — К вечеру проверю!

Оставив парочку бородатых охранников, ушлепок свалил. Блять, как же мне хочется долго, не спеша, пиздошить его тяжелым предметом! Только надежда на этот долгожданный миг придает мне сил во стократ.

— Вперед, нехристи… — пробурчал мужик с похмельным лицом, взводя оба курка двустволки.

Второй охранник отворил створку, впуская в загон.

* * *

Совсем не так представлял свою жизнь, когда решил стать выживальщиком. Зачем запасал тысячи патронов, тонны припасов? Зачем покупал дорогую снарягу? Чтобы не быть в самом низу социальной иерархии после Большого Пиздеца. Чтобы не стать рабом у тех, кто сильнее и лучше вооружен. Казалось, я все предусмотрел, кроме вот этой блядской херни. Отпихнув лезущего под ноги свина, зачерпнул лопатой хлюпающую смердящую жижу и закинул в тележку. Нет, я не смирился. Буду копить ярость и злость, чтобы в нужный момент вырваться на свободу.

Когда телега доверху наполнилась гавном, мы взялись за ручки и подкатили к воротам в ограде. Охранники, весело покуривающие снаружи, тут же похватали ружья. Прибежали еще два пацана и потащили вонючий груз. Можно теперь немного передохнуть, пока они разгружают.

— Эй, слы, курехой угости, епт! — попросил Вован, облокотившись на заборчик.

— Покурить захотел? На! — Охранник поправил шапку, сплюнул окурок в грязный снег и растоптал сапогом. — Работай, паскуда!

— Ах ты, ска! — дернулся десантура.

— Давай, попрыгай мне тут, псина, — сплюнул мужичок. — Ищчо плетью угостим, коли не хватило!

— Уймись, мы же договорились! — Я вернул в чувство Вована.

— Ну, чаво вылупился? Чаво шары таращишь? — заволновались охранники.

Вован мрачно поглядел на них исподлобья.

— Запоминаю, хуле, — процедил он.

Пацанчик примчался с пустой телегой, и мы продолжили свою грязную работу. Я выскребаю лопатой обосранные доски, стараясь не сблевать. А Валера сидит, наверно, в своем бункере, самогон с тушняком наворачивает, на приставке режется. Забыл про своих товарищей. Бля… Надо успокоиться, Санек, думать о чем-нибудь приятном… Я принялся думать, как убиваю этих ублюдков. Особенно Деревяшку. О, как будет страдать эта тварь. Будет молить о легкой смерти!

— Слы, братка, а чо нащщет хавчика слыхать? — Вован прервал полет моих кровавых фантазий.

Утром, когда его притащили в камеру, я поделился через окошко своей едой. Но с тех пор прошло много часов.

— Не знаю, — хмуро ответил я. — У самого желудок сводит.

— Во-во, нахуй… мож, это… наебнем поросенка вон того?

— Ты что сдурел? Сырым его есть будешь?

— А чо такого, ебт? Я живьем бы сожрал нахой! Эти пидары отвернулись, не заметят, хуле.

— Вован, посмотри, мы по уши в дерьме. Давай не будем добавлять новых проблем?

— Ладно, пох, чо. — Он вывалил содержимое лопаты и облокотился на черенок. — Увидишь, скажи корефану своему, чтоб питание оформил. Ебал я в рот, с пустым брюхом ишачить!

— Потише, Вова, не спали тему!

— Да чо, я ж так чисто… вот ща бы картошечки горячей, с лучком нах! Да шашлык, епт, чтоб жир с него аж капал! И двести грамм с морозца под это дело ебануть!

От описаний Вована живот скрутило с особой силой, а слюна чуть водопадом не хлынула изо рта. Я ничего не ответил, только с остервенением принялся махать лопатой. Да тут этого дерьма столько, что можно самосвалами вывозить. Чем интересно их так кормят? Может попросить, когда Марат придет к власти, пару хрюшек на разведение? Сделать им загончик в пещере. Это ж сколько мяса! А еще ведь сало, которое можно коптить, солить, не знаю, что с ним еще делают. Свиные копченые ребрышки, бекон, рулька… от сочных образов закружилась голова. А-а-а-а! Саня, перестань, так можно сойти с ума!

— Эй, мадам! К нам чоли топаешь? — бодрым голосом выкрикнул Вован.

Подняв голову, я увидел ладную девушку в пальтишке, валенках и с пышной черной косой. В руках цветастая пластиковая корзинка.

— К вам, — ответила, подходя к забору. — К кому же еще.

Один из сторожей, тот, что с бухим лицом, подошел к ней:

— Ты шо тута ошивашься, Альбинка?

— Покормить их велено. Принесла, вот.

— Кто велел?

— Марат.

— А нам шо?

— А вам ничего, — улыбнулась девушка.

Бородачи переглянулись с недовольным видом.

— Оставляй здеся!

— Но…

— Ступай отседова, неча тут делать!

— Ага, щас, — презрительно фыркнула она. — Чего эт ты раскомандовался, Тихон? Может председателю рассказать, чем ты в бойлерной занимался?

— Э! Как? Ты!.. а, шоб тя! Тьфу! — расстроенный чем-то Тихон махнул рукой и отвалил в сторону.

Вован лихо поправил свой берет и направился к девушке. Мы вышли из ограды, насколько позволяла длина цепей. Уселись на широкие чурбаки. Альбина поставила корзину. Достала оттуда кастрюльку, завернутую в полотенце, несколько вяленых рыбин и каравай хлеба. Десантура сунул нос в кастрюлю:

— О, хуясе, картошечка! Как по заказу прям! От души, красавица!

— Ну, мне идти пора, — покраснела телка. — Ешьте. Тут вот еще… только этим не показывайте.

Она быстро протянула газетный сверток и пошла прочь.

— Ты чо вечером делаешь? — крикнул вдогонку Вован, надкусив картофелину. — А то заходи, я вон там живу, гыгы!

— Вован, это же Альбина, девушка Марата, они пожениться хотят, — на всякий случай, сказал я.

— Да я ж чисто для комплименту, епть! О, зырь, нах! — Он развернул газету.

Там оказалась бутылочка 0,33, наполненная прозрачной жидкостью. Я понял, что не так уж все и плохо в этой жизни. Не торопясь, мы принялись поглощать картошку, пока не остыла. Соленые лещи тоже пошли на ура. Особенно под самогон. Как же мало надо человеку для счастья, мелькнула банальная мысль.

Хоть охранники, сидя в стороне, глаз не спускали, мы умудрились выхлестать почти весь бутылек. Осталось грамм пятьдесят. Вован вопросительно побулькал. Я сделал жест, допивай сам, мол. Мне и так хорошо. Мощное тепло разлилось по организму.

— Эй, ебана! — Десантура повернулся к вертухаям. — Будете, епт?

— Шо там у тя? — подорвались оба. Видимо подмерзли, гады.

— Меняемся, епт! Ты мне курево, я вам бормотуху!

— И рыбу! — поддержал я.

— Торговаццо удумал, разбойник? Давай сюды!

— Нихуя, куряху дай сперва, — усмехнулся Вован.

— Вот ща как стрельну! — топнул ногой мужичок.

— Стреляй, хуля! Ну! Че, епта?!

Охранник замялся, опустил ружье.

— Тихон, поди, дай ему сигарету.

— А чо сразу я? Чуть чево, сразу Тихон!

— Иди, давай! А я прикрою, ежели шо.

Тихон вытащил пачку и стал медленно, небольшими шажками подходить. Остановился метрах в четырех. Сигарета упала к ногам Вована.

— Еще кидай! — велел я. Тоже охота покурить.

Он принялся вытаскивать вторую, но пачка внезапно выпала. Порывам ветра ее снесло в нашу сторону.

— Бляха-муха! Кидай бутыль! — Тихон задергался на месте, но подходить ближе явно очконул.

— Держи, еба! — добродушно улыбаясь, десантник бросил бутылку. Видать, его тоже развезло.

Охранник, не сводя с нас прицела, подобрал флянц и спрятал в карман.

— И сигареты!

— Охуел чоли? — удивился Вован. — Сам поднимай нах!

Мужик нервно оглянулся, напарник кивнул, наставив ружье. Дальнейшее произошло быстро, как в гонконгском боевике. Тихон подошел и наклонился за пачкой. Эта ошибка стоила ему жизни. Хищно лязгнули цепи, вперед шагнул Вован. Молниеносным движением он накинул цепь, как удавку на шею.

Блять, что он творит?!

Второй охранник, видать, тоже охуел от такого развития событий. Встал, разинув рот. Прикрывшись, как щитом, хрипящим Тихоном, десантура навел ствол в его руке на ротозея. БА-БАХ! Сквозь облако дыма, я увидел рухнувшее в грязь тело.

ВДВшник сбросил цепь с горла Тихона и впечатал кулак в переносицу. По деревне начали разлетаться панические вопли.

— Обшарь этого, братка, — пророкотал Вован. — Патроны тока бери, ебта.

Направил ствол вниз, упирая в звенья цепи. БАХ! Освободившись, он метнулся ко второму мертвецу, забрал ружье. Я между тем обшарил Тихона. Вроде еще жив, мычит чего-то. Снял с него потертый патронташ. Вован тем временем вернулся.

— Посторонись, Санек!

БАХ! Я едва успел отпрыгнуть, чтобы не забрызгало Тихоновскими мозгами. Десантура переломил ружье, вытряхивая гильзы. Тут же вставил свежие патроны. Еще выстрел. Я только подобрал обрывок цепи, закинул ее на плечо.

— А терь валим отседа нахой!

Он кинул мне второй ствол и побежал, пригибаясь между изб. Блять, такой хороший безопасный план полетел к чертовой матери из-за долбанного десантника! Я проверил заряд в этой старой допотопной ружбайке. Ништяк, на месте оба. Мне ничего не остается, кроме как поддержать Вовчика. Припустил за ним. Оглянувшись, увидел сбегающихся мужичков. Блять, как их много… очень много!

Глава 35

Ледяной водопад сокрушающей волной вернул в реальность. Что… зачем? Я забарахтался, как окунь на крючке. Мои сильные руки привязаны к потолочной балке какого-то сарая, а ноги едва касаются пола. Расплывающаяся картинка сфокусировалась, но это совершенно не обрадовало, потому что прямо в лицо прилетел мясистый кулак. Я вновь провалился в беспамятство.

И так же, как в первый раз, хлестнула по нервам обжигающе-холодная вода, выдергивая из безмятежного ничего. Суки! Заебали! Где я вообще? Деревня… нас взяли в плен… меня и Вована… а потом, вроде, мы хотели сбежать? Из памяти неохотно вынырнул кадр, как я бегу, петляя между бревенчатых строений, в руке двустволка, впереди широченная спина десантника. Следующий кадр — мы отстреливаемся в какой-то избе… дальше провал. Приподняв голову, увидел мощного рыжебородого верзилу с выпученными, как у рака глазами. Он расплылся в улыбке, заметив, что я очнулся, и поставил ведро.

Детина приблизился все с той же загадочной улыбкой, разглядывая меня, словно забавное насекомое. Размял мощные кулаки.

— Это те за Тихона! — Серия ударов по корпусу.

Бля, опять мне досталось за «фокусы» Вована. Кстати, где он? Я хотел возразить, что ни в чем не виноват, но воздух выбило из легких отлично поставленными ударами.

— А это за Гриню! — Прямой в глаз вырубил, безотказно, как выключатель.

Блять, почему я не родился пингвином?! Только этим забавным пиздюкам кайфово в ледяной воде. Но только не мне! Хватит на сегодня закаливающих процедур. Так ведь можно и простыть. Ангина или насморк способны доставить хлопот и в мирное время, что уж говорить о постапокалипсисе?

— Ты, наверно, думаешь, што на сегодня дастаташно? — заговорил рыжий любитель бокса. — Нет, мой дорогой, энто, шоб ты знал, мы только разминаемся!

— Воин сраный… — Я сплюнул кровавую слюну. — Да ты просто очкошник!

— Чаво?! — Он схватил меня за волосы.

Ништяк, повелся. Реакция, инстинкты таких здоровых, но туповатых быков очень легко просчитывается.

— Зассышь один на один? — насмешливым тоном спросил я. — Или только с безоружными такой смелый, а? Что заморгал, деревня?

— Вот так, значит, да? — Он покачал головой и неожиданно боднул лбом.

Но так как рыжая борода выше ростом, то и удар пришелся сверху вниз. Мы столкнулись лбами. У меня аж в башке зазвенело. А этот урод отпустил мою шевелюру, заморгал, зашатался. Ну, давай, падай уже в нокаут!

Так же шатаясь, он попер на меня, как танк. Похоже, не сработал твой хитрый план, Санек! Да, руки связаны, но дерёвня забыл про мои мощные крепкие ноги. Резко подтянувшись, пнул двумя ногами в грудак. Рыжебородый отлетел, забавно перебирая в воздухе руками. Это не только не лишило его осторожности, скорее наоборот. Если вначале я имел дело просто со злобным и опасным мудаком, теперь на меня летит необузданная стена ярости.

Хопа! Я напряг мышцы пресса, забрасывая ноги и весь свой неустрашимый организм на балку. Верзила не смог побороть законы инерции и с грохотом влепился в дощатую стену. Тяжелые тактические ботинки обрушились на голову противника. Он повернулся, взглянул на меня недобрым взглядом и что-то выплюнул. По грязным доскам, задорно подпрыгивая, проскакал и скрылся в щели выбитый зуб. Лучший момент для атаки нельзя и придумать. Ван Дамм сделал бы свою коронную вертушку, но связанные руки не позволили этот трюк, поэтому просто впечатал торец подошвы в рыжую челюсть. Злобного мудака снесло в угол этого хлева и похоронило за пустыми коробками и обломками досок.

Раздался топот, помещение наполнилось людьми. Крики и щелчки ружей убедительно дали понять, что я больше не хозяин ринга. Последними вошли Председатель и Деревяшка.

— Глядите, дядя, он убил Афанасия! — тут же заголосил мерзкий подручный. — Я ж грил вам, надыть распотрошить было мерзавцев!

— Заткни, хайло, племянничек. Сколько раз говорил, на людях называть меня по имени отчеству, — поморщился глава поселка, оправляя полы бобровой шубы. — Ты не доглядел! Я разве велел отправлять пленников на работы? Твоя оплошность стоила жизни нашим людям. Тихона, Григория и Афанасия!

— Да живой я, живой, — из-под обломков выбрался рыжебородый. На разбухающей роже след моего ботинка. — Ща ноги пообрываю этому джеки чану! Дайте мне ченить острое, ребяты!

Председатель поднял ладонь, призывая к тишине:

— Теперь я вижу, мы не прогадаем, если продадим этих бойких лиходеев америкашкам. Они хорошо себя покажут на Арене. Можно за них выручить, — он быстро прикинул в уме, — не два, а четыре, а то и пять обозов жратвы и пару пулеметов с патронами!

Люди вокруг одобрительно загудели. А я вздохнул с облегчением. Главарь этой кодлы сказал «они», а значит Вован тоже живой.

— Отвести их в третий амбар! Посадить на цепь и не трогать! Я-то полагал, только за зверем-десантником нужен глаз да глаз, но и Парамон-вышивальщик тоже не промах. Даже со связанными руками. Ишь, как зыркает, словно волчара дикий.

Афанасий понуро опустил голову.

— Евстигней Карлович, вы у нас, как всегда, правы, — заискивающе вставил Деревяшка, злобно глядя на меня. — Только мницца мне, не очень-то для Арены годяцца разбойнички наши…

Седые брови Председателя сошлись на переносице.

— Это еще почему?

— А потому, — торжествующе возопил хмырь, — шта привыкшие оне действувать обманом, хитростью, да вероломством проклятым! Нападают исподтишка, когда знают, што за энто ничаво им не сделаецца. Вон, Афанасия тож коварством, поди, одолел! Хоть он и силен, как бык, но так же туп, а наивен, как углан пятилетний.

— Чаво-о-о? — промычал верзила, поднимая голову.

— Я грю, што надобно, ну перед продажей, товар-то проверить. Да как следует! Америкашкам не понравицца, ежели заместо бойцов, привезем ни пойми кого. А мож, оне терроризьмом каким занимацца начнут, а не драцца добрым людям на потеху? Подумаш, Марат посоветовал! Он — пришлый, чо хош насоветовать могет. Какой с него спрос? Как пришел, так ушел, а нам тута жить. Верно, люди?

Бородачи одобрительно закивали. Председатель задумался.

Интересно, отсохнут ли мои руки до того, как деревенские что-то решат?

— Ну, и что ты предлагаешь? — произнес, наконец, Евстигней Карлович. — Что значит, проверить?

— Устроим бой! ВДВшник против Вышивальщика!

— Соображаешь ведь иногда. Молодец, Деревяшка. Так и поступим. Если покажут себя славно, отправим в Кандалакшу…

— А ежели нет, то скормим собакам, ахахаха!

— Верно, хе-хе. Подготовь тогда все, как следует, племянничек, — повеселел Председатель. — Завтра устроим людям зрелище. Не все же этим городским развлекаться там у себя.

* * *

Я занялся физическими упражнениями, чтобы не околеть. Немного мешает цепь, ну да ладно. Зато одежда почти высохла. А лучшее средство от дубака и грустных мыслей — это занять работой свою мускулатуру. Меня опять поместили в уже знакомую клетушку. Праздно валяться на нарах — не мое. К тому же, в связи с предстоящими событиями организм должен быть в тонусе.

Несмотря на холод, от меня валит пар. Я выполнил отжимания, третий подход по сто, когда неожиданно раздалось бряцанье цепей и засовов. И знакомый мат:

— Ебаный насос! Опять в этом гадюшнике кантоваться, нах!

Я улыбнулся. Ништяк. Вот и десантуру привели. Походу, он в полном порядке. Моя злость на его самоуправство давно ушла. В конце концов, все складывается удачно, и скоро нас ждет освобождение. Насчет показательного боя тоже не переживаю. Думаю, мы с Вованом покажем этим колхозникам настоящий охуительный реслинг.

Глава 36

Ощутив сквозь сон чужое присутствие, я подскочил на лежанке, готовый крушить, убивать и ломать кости. Тяжелая цепь сгрохотала, дернув обратно. Все равно принял боевую стойку, потому что в сновидении как раз отрабатывал предстоящий бой с Вованом. Как ни напрягал свои зоркие глаза, темнота скрывает незнакомца. Видно только черную тень в углу камеры.

— Санек, тише! Это я, Марат!

— Так бы сразу и сказал, — проворчал я полушепотом.

Похоже, сейчас глубокая ночь. Из соседней комнатенки доносится богатырский храп десантника, да собаки полаивают снаружи.

— Пиздец, Санек, я еще по Таиланду помню, что ты резкий парень… но, блять… нахера вы творите такую хуйню? Мы же договорились, как действовать!

— Причем тут я? Это все Вован.

— Ты что, не объяснил ему?

— Объяснил. Да толку? Он нихуя не понимает. У него в башке война никак не закончится…

Марат подошел и присел на корточки, угостив меня сигаретой. Блин, неспроста он явился, шепнула мне чуйка.

— В общем так, — сказал татарин, — план меняется.

— В смысле? Почему?

— Председатель связывался по рации с Кандалакшей. Пендосы сами приедут сюда. Придет большой конвой.

— Из-за нас? — опешил я.

— Если бы, — усмехнулся Марат. — Стандартный торговый рейд. Опять всю жрачку выгребут, суки. Председатель опять получит свои барыши, а нам снова впроголодь жить!

— Блин, хреново, конечно… — Я горько затянулся крепким дымом. — И что предлагаешь?

— Амеры прибудут через пять дней. Естественно председатель отменил поездку в город. Но шансов дожить до этого у вас, прямо скажу, немного. Деревяшка на говно исходит, все нашептывает Карловичу, как вас лучше прикончить…

— А завтрашний бой?

— Из-за этого я здесь. Мне точно известно, что пендосы покупают лишь одного из вас. Поэтому в этом бою один из вас умрет. И скорей всего, это будешь ты. Извини, но за Вована больше дают.

— Да иди ты! Мы не будем биться друг с другом насмерть!

Марат печально покачал головой и затушил окурок:

— Они все подстроят так, что у вас не будет выбора. Вы будете драться, пока один не свалится замертво. Для боя сейчас сооружают специальную клетку. Но не бойся, я тебе помогу. В решающий момент боя, Альбинка устроит пожар. А я постараюсь добраться до председателя. Держи.

Он протянул мне короткий нож.

— Опасная затея, — хмыкнул я, пряча клинок под пальто.

— Продержись, пока не увидишь дым. Когда начнется, ломайте клетку со стороны председателя. Я уже подпилил в нужных местах ограждение. Замочите как можно больше его людей.

— А как же твои люди? Помогут?

— Боятся… — Марат потер бородку. — Но точно поддержат, как только начнется заваруха.

— Опасная затея… — повторил я.

— Я рискую не меньше вашего. Но больше такого шанса не будет.

— Хорошо, — мы пожали руки. — Договорились.

— Тогда спи, набирайся сил. Скоро пришлю Альбинку, принесет пожрать.

— Ништяк, — улыбнулся я.

Когда за татарином закрылась дверь, я растянулся на лавке и постарался обдумать ситуацию. Мое чутье параноика кричит, что весь этот план просто дерьмо. Бросаться с ножом на этих вооруженных ублюдков? А Вован вообще будет с голыми руками. Но что еще остается? Будем надеяться, что Марат все предусмотрел. Главное, в самом деле, чтобы десантура не прикончил меня сгоряча.

Так незаметно, прокручивая разные варианты событий, я погрузился в сон. Не знаю сколько прошло времени, но разбудили меня странные прикосновения. Очень приятные. Чья-то нежная ручка поглаживала через штаны мой напрягшийся енг. Я застыл, не показывая виду. Медленно открыл глаза. Даже в темноте я узнал ее лицо. Альбина? Но какого хрена? Или мне это все снится?

— Ты че делаешь? — прошептал я.

— А что не нравится? — хихикнула она, принимаясь за молнию моих тактических штанов.

— Мне кажется, это сейчас не уместно. — Не грубо, но настойчиво убрал ее руки. — И вообще, у меня есть женщина.

— Ну и придурок! — Она резко вскочила. — Умрешь ты завтра! И бабу свою больше не увидишь!

— Ну, это мы еще посмотрим. Принесла поесть?

— Жри! — швырнула на пол пакет и выбежала вон. Скрипнул засов.

Ну, пиздец. Я покачал головой. Зачем Марат хочет на ней жениться? Это же реальная шалава. Надо будет ему сказать потом. А что если… я замер, нагнувшись за пакетом. А что если это дружеский жест? Ну, некоторые народности предлагают же гостю свою жену на ночь? Может, и у татар так принято? Хрен знает, конечно. Странно это все. И очень подозрительно. Хорошо, что все-таки не повелся на этот разврат.

Этот инцидент испортил и без того паршивое настроение. Даже аппетит пропал. Отложил в сторону пакет с продуктами. Нахрен. Лучше поспать. Процесс пищеварения к тому же замедляет скорость реакции и подвижность. А все это мне завтра ох, как пригодится. Я вытянулся на лежанке и закрыл глаза, стараясь прогнать ненужные мысли. Скрипнула дверь в соседней камере.

— Че за хуйня, епта?.. — сонно промычал Вован.

И женский веселый шепоток в ответ. Вот сучка.

— Ну, поди сюда, красавица, гыгы… — услышал я.

Началась возня. Зазвякали кандалы десантуры. Заскрипели нары, послышалось тяжелое дыхание. Ну, еб твою мать, Вова! Никогда ты свое не упустишь. Я натянул на голову пальто и вскоре заснул под ритмичные хлюпающие звуки.

* * *

Утро встретило лютым холодом и звуками проснувшейся деревни. Суетятся гады, готовятся к празднику. Нужно и мне подготовиться. Я поднялся, разминая задубевшие конечности. Сделаем зарядку, нужно разогнать кровь перед боем.

— Здаров, епта! — раздался бодрый голос Вована. — Заебись, проснулся, а то я уже будить хотел.

Я поглядел на его довольное лицо в окошке, жующее рыбу с картофаном.

Не стал его, конечно, упрекать за ночное происшествие, хоть и немного неловко за Марата. В конце концов, какое мне дело до чужой личной жизни? Пусть хоть всей деревней тут перетрахаются. А мне уже как-то привычней с Ленкой. Эх, поскорей бы вернуться в Схрон…

Я быстро посвятил десантуру в новый план. Не знаю почему, но про нож я так и не сказал. К моему спокойствию, Вован не возразил и не стал вносить коррективы.

Только бы он на деле следовал плану… чтобы не получилось, как обычно.

Затем я все же завершил физические упражнения и собрался перекусить, но в этот момент загремели засовы. Камеры наполнились бородатыми людьми. Что ж, походу, пора.

* * *

Меня провели через гудящую толпу.

Где Вован? Его не видать.

Огромный амбар освещают многочисленные факелы. Пожароопасно, усмехнулся я про себя. Не смотря на размеры помещения, здесь мерзкая духота. А еще вонь немытых тел, квашеной капусты и ядреный перегар. Да, праздник в самом разгаре.

В центре огромная клетка, примерно десять на десять метров. Перед тем как меня закинули внутрь, кузнец расклепал ошейник и снял кандалы. Забрали пальто и кофту с футболкой. Хорошо, не забрали нож, который я предусмотрительно спрятал в тактический карман на правом бедре. С противоположной стороны то же самое проделали с Вованом. Но его охраняет в два раза больше народа. Дверца за спиной захлопнулась. Рев возбужденного люда стоял неимоверный. Я незаметно подмигнул десантуре.

Но заглянув в его глаза, чуть не вздрогнул. Они налиты кровью, как у переполненного яростью быка на корриде. А я и не знал, что у него такой актерский талант. Тоже сделал зверское лицо и поднял руки, приветствуя зрителей. Вы хотите шоу? Сейчас вы его получите! Толпа взревела от восторга. Вован зарычал, демонстрируя покрытую шрамами чудовищную мускулатуру. Крики усилились на порядок. Да, походу все ставят на десантника.

Протяжно зазвучал колокол. Повернув голову, я увидел большой помост, на котором восседает председатель в окружении верных бойцов. Марата не видать, но он, скорей всего, где-то неподалеку. Евстигней Карлович поднял ладонь, призывая к тишине. Деревяшка за его спиной еще раз ударил в колокол. Вопли начали стихать.

— Односельчане! — начал он. — Вы избрали меня Председателем, и я всегда старался защитить вас и накормить. Ядерная война сделала нашу и без того тяжкую жизнь в сто раз суровее и страшнее. Но иногда нужно просто порадоваться, перевести дух и насладиться зрелищем, которое ваш Председатель подготовил для вас! Встречайте! Вышивальщик Парамон — грязный и коварный убийца! Против бешеного, дикого, как кабан, десантника Вована — разбойника, убийцы и мародера! Этих бандитов мы поймали недавно в лесу, и теперь они будут драться на радость вам, добрые люди!

— Ура Председателю! Председатель — голова! — закричали люди.

Евстигней Карлович взмахнул рукой.

— Начинайте! — пронзительно заверещал Деревяшка и ударил в колокол.

Я сжал кулаки, принимая позу бойца. Сейчас мы с Вованом покажем бои без правил. Лениво помахаемся кеглями, пока не наступит нужный момент. Знаю, кто будет первым, кого отправлю на тот свет. Кривляющаюся макаку — Деревяшку! Пока размышлял, десантник, расставив ручища, медведем бросился в атаку.

Если б не знал, что все это понарошку, то обосрался бы от страха. Перекатом метнулся в сторону, уходя от захвата. Вскочил и едва увернулся от вертухи. Ботинок сорок шестого размера пролетел в сантиметрах от моего лица.

Нифига себе, чуть челюсть мне не снес!

Я отскочил и, сделав обманное движение, пробил двоечку в корпус. Но с таким же успехом можно молотить бетонную стену. Да я и не старался работать в полную силу. Это же показуха. В этот момент меня снесло мощным ударом. Будто самосвал налетел. Я почувствовал, как отрывает от земли. В следующий миг деревянная обрешетка выбила дух.

Замотал головой, приходя в себя. В глазах яркие пятна. Вой толпы слышен, как сквозь ватное одеяло. Что же ты, Вовчик, не можешь рассчитать силы?! Пропущу еще пару таких подач и отправлюсь в нокдаун. Не успел додумать эту мысль — десантура налетел, как сметающий все торнадо. Я закрылся в боксерской защите. Меня швыряет из угла в угол, трещит деревянная решетка. Черт бы тебя побрал, Вован, хотел закричать я, но не мог набрать в легкие живительный кислород.

Если он так херачит в полсилы, то что бывает с врагом в реальном бою?!

Тут он перехватил меня поперек туловища, все закружилось. Я понял, что взмываю вверх. В один миг я увидел сверху сотни рук и голов. А потом полетел вниз. Утоптанная земля наотмашь ударила в спину и в затылок. Сука… странно… почему я до сих пор в сознании? Попытался перевернуться, неожиданно прилетевший ботинок остановил попытку. Десантура зарычал, обходя клетку по кругу. Люди радостно скандируют:

— Убей! Убей! Убеееей!!!

Ну, все, Вова, извини, конечно, но ты меня заебал. В полную силу, так в полную силу!

Собрав в кулак всю свою волю, я дождался момент, когда буйный десантник отвернется, и поднялся на ноги. Вскипевший адреналин прогнал муть в глазах и боль разбитого тела. Я запрыгнул на решетку, забрался чуть выше и оттолкнулся в могучем прыжке. Ноги попали точно в цель. Десантник с воплем опрокинулся в пыль. Слетел с короткостриженной башки потертый берет. Ярость помутила мой разум. Прыгнул сверху, не давая этому зверю подняться. Кулаки замолотили в голову, по ребрам.

Да! Будешь знать, как отрабатывать на друге свои десантные приемчики!

Но я рано обрадовался. Гора злости и мышц подо мной взорвалась, как Йеллоутонский супервлкан. Извернувшись, Вован сомкнул на мне стальные руки, медленно поднялся. И я ничего не могу поделать в смертельном захвате!

Где же этот татарин? Чего он вошкается?

Десантура с ревом закружился и резко отпустил. Моя тушка вылетела, как из пращи, впечатываясь в многострадальную решетку. Но в последний миг перед ударом, я чудом успел сгруппироваться. Жердь с треском сломалась. Не теряя ни секунды, я схватил дрын и с разворота ушатал в череп набегающего десантника. Палка толщиной сантиметров десять сломалась второй раз. Безумные глаза Вована приобрели осмысленное выражение.

— Еп… та… Санек, ты чего?.. — произнес он. И рухнул наземь.

Я огляделся, тяжело дыша. Неохотно возвращаются звуки — свист и торжествующий рев. Ну же, Вован, поднимайся. Нужно продержаться до появления Марата.

— Люди! — зычно возопил председатель. — Это был великолепный бой. Коварный Парамон победил жестокого десантника в честной схватке. Но не спешите расходиться! Ваш любимый Председатель подготовил еще один сюрприз! Так сказать на закуску. И пусть это станет изюминкой нашего чудесного мероприятия! Ведите!

Люди расступались, освобождая проход к нашей клетке. Мое сердце, кажется, остановилось, когда увидел, кого ведут эти суровые бородачи.

Блять, как же так?! Просто не могу поверить своим глазам.

Подгоняемый пинками и прикладами, спотыкаясь, приближается Марат. С ним больше нет его духовой трубки, одежда разорвана, лицо разбито в кровь. Я понял, что-то пошло не так…

Глава 37

Огромные ботинки десантуры шевельнулись и поползли, оставляя в пыли две неровные дорожки. Массивное тело тащат сразу четверо мужиков.

Блин, Вован так и не пришел в себя. Неужто, я так сильно его ушатал?

От удара палкой по башке, об которую можно разбивать даже силикатные кирпичи, он вырубился? Что-то здесь не так. Наверно, Альбинка что-то подмешала в жратву. Какое-то вещество, меняющее разум. Слава паранойе, я не стал это есть!

Марата впихнули в клетку, но его, кажется, не волнует данное обстоятельство. Заплывшие глаза, не отрываясь, яростно глядят в сторону председателя. Я повернул голову и сразу понял причину его злости. Еще бы, рядом с главой поселка стоит эта тварь — Альбина! В обнимку с Деревяшкой она ржет и тычет пальцем в татарина. Представляю, каково сейчас ему. Зато я точно знаю, кого убью первым из чертовой своры! Евстигней Карлович поднялся с кресла и, погладив большой живот, заговорил:

— Смотрите люди, смотрите внимательно! Мы приютили у себя этого пришлого чужака, а он задумал коварство! Паршивец хотел убить вашего дорогого Председателя с помощью этого! — Он поднял над головой резную трубку Марата. — А потом, украсть припасы и сжечь деревню!

Толпа гневно вздохнула.

— Но наша милая Альбиночка сорвала планы этого мерзкого предателя! — продолжил Председатель. — Возрадуйтесь, люди! Сейчас мы увидим потрясающий бой. Оба этих мерзавца заслуживают смерти, но сегодня умрет лишь один! Да свершится правосудие!

Он резко сломал об колено духовое оружие и швырнул под ноги.

Я даже не сразу осознал, что кто-то вложил мне увесистый клинок. Медленно поднял руку, разглядывая щербатое с зазубринами мачете. Марат получил такую же хреновину. Мы посмотрели друг другу в глаза. Не знаю, что прочитал в моем взгляде корефан, но я увидел только одно — дикое желание выжить, не смотря, ни на что.

Печально, конечно. Ничего не имею против Марата, но его подвела собственная хитрожопость.

Деревяшка оторвался от тисканья Альбины и, ударив в колокол, завопил:

— Начинайте, подонки!!!

Мы стали постепенно по спирали сближаться. Татарин поигрывает клинком совершенно по-дилетантски, на мой взгляд. Я же, вспомнив фильм «Горец», держу свое ржавое мачете, словно катану, постоянно меняя позицию в зависимости от перемещения противника. Да, как и в том старом фильме, должен остаться только один. Пиздец, конечно, фехтовать этими дерьмовыми железками. Без гарды, без какой либо защиты. Долго тут не покрутишься, все решится за пару ударов. Кто кого перехитрит. Я решил, что будет глупо пытаться парировать выпады. Лучше держать дистанцию.

Неожиданно Марат шаркнул ногой, швыряя пыль и песок мне в глаза. Подлый фокус! Но что-то подобное я ожидал, поэтому отпрыгнул на пару метров назад. Его клинок вспорол пустоту. Татарин заорал, бросаясь в атаку. Видать, принял мой маневр за признак слабости. Тут в спину уперлись деревянные перекладины, а Марат совершил самую глупую ошибку в своей жизни. Сделал резкий колющий выпад не предназначенным для этого орудием. Я вильнул корпусом, пропуская клинок и затем обратно, блокируя провалившуюся между жердей руку. Татарин оскалился, глаза дико вытаращились на меня. Я двинул в лицо кулаком. А когда он обмяк, отскочил, крутанулся и рубанул. Отсеченная рука, не выпустив оружие, упала по ту сторону ограждения. Зрители шарахнулись назад, уворачиваясь от фонтана крови.

Прости, Маратик, так уж вышло. Председатель довольно кивает, переговариваясь с приспешниками. Я ухватил татарина за ворот рваной рубахи. Он уже ничего не соображает, орет зажимая хлещущую из обрубка кровь.

Пора это заканчивать.

Я толкнул его так, чтобы голова оказалась по ту сторону решетки, прямо перед Евстигнеем Карловичем, подручными, Альбиной… она смотрит, не отрываясь, прикусив губу. Мачете со свистом рассекло воздух, обезглавленное тело свалилось к ногам. Зрители взвыли в восторге. Голова, подпрыгивая, покатилась к помосту, а девушка, запрокинув голову, истерично захохотала. Устало отвернувшись, я бросил на песок окровавленный тесак.

* * *

Вода яростно зашипела на раскаленных камнях, ядреное обжигающее облако наполнило парилку. Председатель, еле различимый в тумане, зачерпнул ковшом из бадейки, поддал еще. Мои уши начали скручиваться в трубочки. Довольно крякнув, старый хмырь уселся рядом со мной на полок. Баня — это, конечно, зашибись, но вот компания…

В своей камере я пробыл недолго. После духоты и вони амбара, после танцев со смертью на пыльном песке, стужа в кутузке, казалось блаженством. Минут через пятнадцать в соседнюю комнату втащили Вована. Застучали молотки, приковывая к стене могучего десантника, который все еще, походу, в отрубоне. Через окошко я увидел огромный шишак, выросший у него на лбу. Отдыхай, десантура…

Меня так и не сковали проклятыми цепями. Через минуту узнал почему. Двери распахнулись. Афанасий, детина с рыжей бородой, наставив ружье, мотнул башней. Идем, мол.

— Ну, что, Парамон, думаешь, поди, чем прикончить старика? — спросил Карлович, обмахиваясь березовым веником.

— Нет, — честно ответил я.

Суицидальных наклонностей не имею. Смысл дергаться, если в просторном предбаннике целый взвод вооруженных бородачей?

— Откуда знаком с татарином?

— В Таиланде… бухали вместе…

— Сходится, кхех.

— Где служил?

— Да нигде, рукапашкой в свое время занимался.

— Ну-ну… — Председатель, судя по виду, ни на йоту не поверил в мою самостоятельную подготовку. — Скажи еще, писарем в штабе отсиживался. Деревяшка, между прочим, крупно проигрался. Он ставил на десантника.

Я только фыркнул. Хоть в чем-то не повезло уродцу.

— Нам нужны такие люди, как ты, — он повернул ко мне морщинистое потное лицо. — У нас нет в деревне настоящих воинов.

— А эти? — я кивнул на дверь.

— Тьфу… эти только самогон умеют хлестать, да девок портить на сеновалах. Лесорубы одни в основном. Ну, есть еще несколько охотников. Но это не то… сам понимаешь, какое время.

— Что же ты от меня хочешь, Евстигней Карлович?

— Десантника, дружка твоего, скоро америкашки заберут. Можно было б, конечно, тоже его оставить. Приручили б постепенно… да опасно. Больно уж буйный. А ты совсем неглупый парень. Здравомыслящий. Избу тебе дадим отдельную, бабу подыщем…

— Альбинку что ли? — Мои кулаки рефлекторно сжались.

— А ты на нее зря серчаешь. Она хоть и слаба на передок, но за родную деревню — всей душей. Оксанку можешь в жены выбрать. Кто у нас еще без мужика… Аньку, Светланку… — Он принялся загибать толстые пальцы. — Что скажешь?

— А если откажусь?

— А чего тебе отказываться-то? В лесах, да пещерах лучше чтоль? Здесь у нас человеческое общество, порядок какой-никакой. Убивать тебя — не убьем. Хотя, кое-кто этого очень, прямо скажем, вожделеет. Рабочие руки всегда нужны. Но будешь на цепи сидеть, аки пес бешеный, да объедки жрать. Так что подумай, подумай до утра, вышивальщик…

Скрипнула дверь. В парную заглянула эта сучка, Альбина.

— О, вовремя явилась, дорогуша! — закряхтел Евстигней Карлович, подмигнув мне. — Попарь-ка нас, да как следует.

Девка захихикала. Прошла, скидывая на ходу простыню. У меня перехватило дыхание. Длинные черные волосы облепили стройное тело с аппетитно торчащими грудками. Блеснул, начисто выбритый лобок. Если бы не знал о предательстве, то, возможно бы, и не устоял от соблазна. Хотя, нет — у меня же есть Лена.

— Подумаю над предложением, Евстигней Карлович. — Я поднялся.

Альбинка бесстыдно уставилась на мое хозяйство. Да только хрен тебе оно достанется, стерва.

— Ступай, ступай. Завтра ответа жду… Санек.

Я, взявшись за дверную ручку, резко обернулся. Председатель посмеиваясь, глядит на меня, а его пятерня жадно тискает упругие ягодицы Альбины.

* * *

За время моего отсутствия кое-что изменилось в камере. Вован все так же храпит за стенкой. Но вместо пронизывающего холода меня встретило тепло и веселый гул горящих дров. Ништяк. Видимо, председатель велел своим архаровцам установить здесь печь-буржуйку. На нарах накрытый полотенцем поднос, рядышком пузатый самовар. Также притащили матрас, подушку и одеяло.

Усмехнувшись, я принялся за еду. Тушеная картошка с мясом в чугунке, каша, свежий хлеб и бутылочка первака отлично скрасили этот гребанный день. За тебя, Марат, дружище. Не держи на том свете зла на меня. А с этими козлами я еще разберусь. Председатель наивно полагает, что может купить меня этими спартанскими условиями. Сделаю пока вид, что принял его предложение. Главное подгадать момент и свалить. К Лене, в комфортный уют Схрона.

Глава 38

Бесшумно, один за другим, щелкнули замки. Раскидав снег с порога, толкнул заиндевевшую дверь. Черную вьюгу ядерной зимы озарило мягкое свечение. Родной Схрон. Пройдя внутрь, снял капюшон и покрытую ледяным конденсатом ветрозащитную маску, в ноздри ударили головокружительные запахи домашней стряпни. Играет музыка с моей флэшки. Снял потертый рюкзак, повесил на крючок исцарапанную, повидавшую виды Сайгу и устало привалился к дверному косяку. Как же давно не был дома…

С кухни раздался звон разбившейся посуды.

— Сааашааа!!! — полный радости крик.

Но Лена не выскочила, сломя голову, как раньше. Она вышла осторожно с сияющим лицом, придерживая огромный живот. Вовремя успел — не пропущу рождение сына. Обнялись. Даже сквозь куртку я ощутил обжигающе горячие слезы радости на своем уже не таком мускулистом плече.

— Ну, здравствуй, любимая… — произнес я.

А в горле ком.

— Как ты изменился. — Она погладила мою отросшую за эти месяцы густую бороду.

— Ты тоже. — Положил ладонь с почерневшими от морозов пальцами на ее круглый животик. В ответ ощутил бодрое пихание. Это сын встречает отца.

— Проходи скорей, я накрою стол, устроим праздник!

Потом я долго плескался в душе, отмывая свое изможденное тело. Горячая вода — какое это счастье! Слава богу, следов радиоактивного поражения нет, как я опасался. Выбравшись из душа, взялся за бритву и вздрогнул. Из отражения в зеркале на меня взглянул оживший мертвец! Серое исхудавшее лицо с резко выступившими скулами. Обильная седина. В глазах застыла пустота. Нет, не хочу вспоминать кошмары испепеленных городов и ледяных пустошей. Лене тем более не расскажу, обо всем, что довелось пережить в этих скитаниях.

После сытного ужина мы легли, обнявшись. Я радуюсь ее спокойному дыханию и впервые за долгое время наслаждаюсь чистотой постельного белья. До сих пор не могу поверить, что вернулся. Один из всех. Даже неубиваемый десантник остался там. Не избежал злой участи…

Я глубоко вздохнул и постарался уснуть. Надеюсь, ужасы прошлого сегодня не проникнут в сновидения. Бамс! Неожиданный удар снаружи заставил вздрогнуть. Выбравшись из объятий, — Лена все так же безмятежно спит, — я взял с тумбочки револьвер. Проверив барабан, взвел тугой курок.

— Братка! Че спишь, нах?!

— Вован? — Револьвер в моей руке задрожал. Этого не может быть! Я же помню, как хоронил его! Как много часов крошил мерзлую землю…

— Санек! Это я! Открывай нахой! Курить охота, блять!

Я потянулся к дверному замку. Но едва коснулся его, руку будто ошпарило кипятком.

Блять!

На ладони красные пятна ожогов… что за ху?..

— О, бля, проснулся, еб твою мать! — радостно лыбится в окошке рожа Вована. — Гляжу, сцуко, у тя ништяками пахнет, аж в брюхе все свело, епт. И печкой разжился, ебать в сраку! Чо я дурак тебе поддался вчерась, а? Ща бы тож отдыхал, как генерал, нах! Давай уже сигу, вон я вижу, у тя есть!

И точно. Вчера не заметил в потемках на — стопке дров в углу лежат несколько пачек «Примы». С каких складов местные раздобыли такой раритет? Давненько я не курил это вонючее дерьмо без фильтра, но для БП сойдет. Я поднялся с топчана и протянул Вовчику одну из пачек. Закурили, сплевывая табачную шелуху.

— Короче, плохие новости, Вован… — начал я.

— Уже смекнул, епта, — мощно затянувшись, кивнул десантник. — Мы ж съебаццо должны были. А раз мы здесь, значит татарин твой обосрался, иль наебать решил.

— Нет. Марат не виноват. Его подставили. И вытрясли всю информацию о побеге.

— Да и хуй с ним! Нашел, кому доверять, бляха. Кто сдал-то, епт?

— Эта сучка Альбина!

— Гы… — Десантура заулыбался, погремел цепями. — Альбинка клевая, тож прешь ее?

— Да я бы придушил ее голыми руками!

— Хорош ты, братка, не кипятись. Все ж заебато! Жрачка есть, крыша над башкой тож. Даже баб можно пёжить. Хули тебе не нравиццо? Я блять покумекал, кароч, лучше здесь остануся. Ебал я в рот эти пещеры сырые!

— Мне тоже самое председатель предлагает…

— Ну, дак хуле!

— А чего ты радуешься, Вован? Ты же в цепях. Забыл, как всю спину кнутом изрисовали?

— Да хуйня это! Не видал ты, че чехи с нашими пленными вытворяли, сцуко! Здесь ваще санаторий нах! Временные неудобства, епт.

— Ты, видимо, не в курсе, — печально ответил я, — председатель через несколько дней продает тебя пендосам в Кандалакшу. Будешь драться для них на Арене.

— Ты за меня не очкуй, братишка. Напугал ежа голой сракой! Ебали мы и пендосов! Пох, подеремся, епт! Лучше мне расскажи, как там в городе? Телычи норм?

Я в недоумении покачал головой и затушил чинарик.

— Может, еще Валера с Егорычем нас вытащат…

— Ебанись, Саня. Очкастый хуй на такое не способен, а дед… хуле он сделает в одного?

— Это понятно. Но надежда умирает последней. Ты главное, про Схрон никому не рассказывай…

— Ебать мой хуй, Санек! Обижаешь, в натуре! Десантура своих не сдает!

Я молча кивнул. Мое четкое расписанное наперед будущее заволокло туманом неизвестности. Это Вовану все пох, живет одним днем и ему нечего терять. А я жить с этими одичалыми не согласен. Удеру при первой же возможности. Не хочу тусоваться в этой банде. Вот если бы объявились регулярные войска и начали штурмовать Кандалакшу, я бы присоединился не раздумывая.

* * *

Через пару часов нас отправили на работы. Я решил не дергаться, раньше времени. Не заковали в кандалы и на том спасибо. Пусть председатель пока считает, меня лояльным. Не буду обманывать его ожиданий.

Слава богу, в этот раз не заставили убирать дерьмо свиней. Нас привели на заваленное бревнами подворье, дали обычную двуручную, хоть и неплохо заточенную, пилу. Такая работа доставляет радость. Хорошая тренировка для моих мускулов. Плюс монотонный труд позволит забыться, не думать о своем, фактически рабском, положении. Мысли унеслись далеко. Я думаю о Схроне, пересчитываю в уме свои запасы тушняка, патронов. Невольно просчитал десятки различных вариантов спасения. Но все они слишком фантастичны. Никто не вытащит отсюда. Остается только сжать в кулак свою волю выживальщика и мечтать о подходящем случае.

Не знаю, сколько кубометров дров мы напилили, но отхерачили до самого вечера. Вован не унывает, развлекая армейскими байками. Периодически он троллит хмурых охранников и отпускает пошлые шуточки проходящим мимо деревенским теткам. Те, будто специально, приходят на нас поглазеть. Типа, по своим делам. Хихикают, краснеют да убегают.

За все эти труды нас дождалась награда. Горячий котелок пшеничной каши с кусочками свинины. Да, все-таки жить тут можно. Хотя меня этим не купишь. Вкусно, конечно, но разве сравнится с кулинарным талантом Лены?

Председатель так и не вызвал к себе. Я прекрасно понимаю, что за мной приглядывают особо внимательно. Скорей всего, это проверка. Глупо ожидать, что мне сразу выдадут оружие и отправят на защиту рубежей или в рейд за ресурсами. Что ж, подождем, посмотрим…

* * *

Нас конвоировали обратно в барак, когда со стороны внешних ворот послышались возбужденные возгласы. Одна из групп бородачей возвращается с вылазки, понял я. Они со смехом толкают перед собой связанного человека с мешком на голове. И что-то подсказывает, что они поймали камрада ФСБшника! Черт… конечно, теперь нам будет веселее в заточении, но очкарик полный лопух. Точно ведь проболтается о наших тайных бункерах и их местонахождении!

Меня грубо впихнули в камеру, не дав разглядеть пленника подробней. За спиной захлопнулась дверь. За перегородкой справа выматерился Вован — видать, тоже досталось прикладом. Заскрипела дверь в пустующую каморку слева.

— Будь, как дома, ублюдок! — услышал я смех Деревяшки.

Последовали звуки ударов. Заглянув через окошко в соседнюю камеру, я увидел, как развязывают бедолагу и снимают мешок с головы.

Глава 39

Судьба любит поиграть с нами в свои извращенные игры. Вот и теперь, я не знаю, плакать мне или смеяться? Мой новый сосед, такой же гость этой гостеприимной деревушки, стот на коленях, подслеповато щурясь в полумраке, и растирает развязанные руки. В изодранной дубленке, грязной шапке модели «петушок» и с небритой физиономией он похож на бездомного забулдыгу. Впрочем, после БП все, кто не озаботился подготовкой к выживанию, напоминают бомжей. Охранники, хлопнув дверью, удалились.

— Ну, здравствуй, Юра Харитонов, — тихо произнес я.

— Санек?! — воскликнул бывший герой арены.

— Тише, блин! Не стоит им знать, что мы знакомы.

— Что ты здесь делаешь?

— Это я у тебя спросить хотел, вражина.

Юрик помотал головой, будто прогоняя неприятные воспоминания.

— Все поменялось с тех пор… все поменялось… не стоит ворошить прошлое. Я стал другим человеком без своей Зюзечки… — грустно вздохнул он.

— Не стоило тогда преследовать нас.

— Да… я тогда потерял большую часть отряда. Кто выжил, разбежались по лесу или вернулись в Кандалакшу. Не знаю…

— А ты, значит, не вернулся.

— А что мне там делать после такого провала? Без жабы на Арене я не продержусь и пяти минут.

Я только хмыкнул. Мне совсем не жаль этого прислужника пендосов.

Юрец продолжил:

— Я ведь запомнил твои слова, Саня. Ты советовал уйти в тайгу, построить дом… я понял, что это мой шанс начать жизнь заново! Я нашел старую охотничью избушку. Хочу вот завести животных… я ведь люблю зверей, Саня!

— Ну, так и занимался бы животноводством! Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я знал про эту деревню, они подчиняются Полковнику. Слышал, что местный Председатель редкостная тварь…

— Это точно, — хмыкнул я. — Был уже на допросе?

— Еще нет, — вздохнул Юрик. — Они хотели грохнуть меня на месте за то, что ловил рыбу на их озере. Рассказал, кто я такой. Что я — правая рука Полковника! Меня знает вся Кандалакша! Но эти разбойники только насмехались надо мной, избили меня! Саня, скажи им, кто я, пожалуйста! Пусть меня отпустят!

Тут я призадумался. А ведь Юрик действительно может помочь…

— Через несколько дней сюда приедут пендосы, — сказал я.

— О, да!

— Братка! С кем ты там, хуле, шепчешься? — Загремел цепями из своей камеры десантура. — Знакомы чтоль?

— Погоди, Вован! Не шуми, позже все расскажу!

— Ладно, епта. Не знал, что у тя секреты какие-то ебаные есть, — проворчал ВДВшник, но, слава богу, заткнулся.

— Кто это? — осторожно спросил Юрик.

— Вовчик, друган мой, — небрежно ответил я, не став рассказывать, что геноцид пендосов на лесной дороге, его рук дело. — Короче слушай, когда прибудут амеры, ты вытащишь нас отсюда. А сам вали куда хочешь, хоть в лес, хоть в Кандалакшу, идет?

— Конечно, Саня! Люди Полковника узнают и спасут меня! Договорились!

Но я не был бы выживальщиком, если б на сто процентов доверился этому типку. А что если он обманет? Или привезет нас прямиком в руки проклятой пендосни? Нужно как-то подстраховаться, и я, кажется, знаю, что послужит гарантией.

— Если поможешь сбежать, Юра, верну тебе твою жабу, — понизив голос, сказал я.

— Что??? Зюзя жива?! — осунувшееся лицо Юрца озарилось истинным счастьем.

— Да! Тихо ты, не ори!

— Думал, она погибла. Что ее затоптали на Арене… где Зюзечка? Она у тебя? Покажи мне ее, пожалуйста!

— Заебали, блять! — рыкнул Вован. — Дайте поспать, нахой!

Я продолжил шепотом:

— Она не здесь, конечно. У меня в… короче, дома у меня. Так и быть, верну, если посодействуешь освобождению из этого свинарника.

— Договорились, — повторил Юрик.

Мы пожали друг другу руки через окошко. Показалось, или в его глазах блеснули слезы?

* * *

Следующий день начался, с того, что меня опять куда-то повели. Одного. Деревяшка, командовавший конвоем, постоянно держась за голову, мычит. Перебухал, похоже, гнида. Но ладно хоть не лезет со своими дурными шуточками. Иначе, я бы не сдержался, и на одного любимого племянника у Председателя стало бы меньше.

Пришли к новенькой свежей избе. Повсюду стучат молотки и весело повизгивают пилы. А на крыльце сам Евстигней Карлович в рабочем фартуке приколачивает доски.

— Ну, как тебе, Парамон? Нравится домишко? Тьфу ты… все забываю, что ты Саня! Оставьте нас, — велел он.

Охранники отошли на несколько метров. Деревяшка присел на бревно и, зачерпнув горсть снега, приложил ко лбу. Я усмехнулся про себя. Такие уроды должны страдать.

— Так что, скажешь, мил человек?

Я повернулся к председателю и сделал восхищенное лицо:

— Отличный коттедж!

— Для тебя, хлопец, стараемся всей деревней. Для тебя! — Он взял из коробки гвоздь-сотку и одним ударом вогнал в доску. — Вишь, аж сам тружусь! Люблю я дело плотницкое. Если б не заботы, да хлопоты, только бы деревом и занимался.

Председатель любовно погладил плотно пригнанную доску крыльца и взялся за следующую.

— Ну, так чегой надумал-то ты? Будешь служить верой и правдой?

— Всю ночь не спал, думал, конечно, — соврал я. — Выбор-то у меня не велик… а ваше предложение просто шикарное. Согласен! Когда приступать к своим обязанностям?

— Ишь какой шустрый, — усмехнулся Евстигней Карлович. — Со временем… со временем приобщим к делу. Не спеши, а то успеешь, как говориться, хы-хы-хы… Ты скажи-ка мне лучше вот что… В Кандалакше бывать доводилось?

— Ну… — Блин, к чему этот вопрос? Что ему ответить?

Председатель пристально смотрел на меня, ожидая ответ.

— Бывал, — сказал, наконец, я. Всей правды говорить не буду, но и ложь он сразу просечет.

— После? — Я понял по интонации, что он имеет ввиду БП.

— Да.

— Значит, и на играх бывал? Ну, на Арене Жести?

— А как же! Конечно! Два раза даже. А почему вы спрашиваете?

— Да так… да так… эй, Деревяшка, — крикнул он, — позови-ка нам того хлопчика, что вчера поймали наши ребятушки!

Холуй нехотя поднялся, что-то проворчал, и свалил. Пришла Альбина с подносом. Я постарался не глядеть на нее, чтобы не показывать свою злость.

— Благодарствую, Альбиночка, — Председатель шлепнул ее по заднице. — На крылечко ставь, вон туды… давай, Санек, угощайся чайком с плюшками.

— Не откажусь. — Я взял кружку, проводив взглядом чертову шлюху.

— Я смотрю, не ровно к ней дышишь? — усмехнулся Председатель. — Хочешь, навестит тебя сегодня?

— Да ну что вы, — отмахнулся я. — Вам показалось, черненькие не в моем вкусе.

— Ну-ну… кхех…

Спустя несколько минут привели Юрика. Он с тревогой перевел взгляд с председателя на меня и обратно.

— Ну, рассказывай, голубчик, — отхлебнув из кружки, сказал Евстигней, — кто таков, откуда?

— Я — Юрик Харитонов! Из Кандалакши!

— Тот самый, стало быть?

— Да!

— Ай-яй-яй… ну, прости тогда ребятишечек моих, не признали они героя Арены! Что скажешь, Санек, он это, аль не он?

— Да вроде похож! — Я сделал вид, что внимательно вглядываюсь в потертое невзгодами лицо Юрика. — Да точно! Он самый!

— Ай, как нехорошо вышло, — покачал седой головой председатель. — Важного человека за шарамыгу приняли. Ты уж прости нас сиволапых, Юра, мы в глухомани обитаем, культуры не ведаем. Присаживайся на крыльцо, отведай плюшек.

Я вздохнул облегченно. Кажется, все идет по плану. Глава деревни подвинулся, давая присесть Юрцу. Мне тоже пришлось подвинуться, и оказался аккурат рядом с ящиком полным гвоздей.

— Спасибо, — сказал Харитонов с довольным видом, вольготно располагаясь на ступеньках.

Заметив, что никто на меня не смотрит, я вытащил один гвоздь-сотку и спрятал в карман. Не знаю, зачем это сделал, но тоже оружие как-никак.

— Можешь отдыхать пока, — кивнул мне председатель. — Ступай, ребятушки проводят.

Я поднялся. Ситуация немного напрягает. О чем сейчас договорятся эти прохиндеи? Евстигней окликнул:

— Парамон… э… Саня!

— Что? — Я обернулся.

— Верни сотку.

Ну, блин! Как он заметил? Невинно улыбнувшись, я пожал плечами, вытащил гвоздь из кармана и протянул старику. Он одобрительно кивнул. Юрик хихикнул, допивая чай. В следующий миг Председатель с удивительной скоростью схватил молоток и вогнал гвоздь в тыльную сторону ладони Харитонова, которая лежала на доске. Брызнул недопитый чай, брызнула кровь на обструганные доски. Мертвенная бледность стремительно покрыла лицо Юрца. Выпученными глазами он посмотрел на свою прибитую руку. Рот скривило в гримасе боли, неистовый крик понесся по округе. Я дернулся рефлекторно, но тут же почувствовал сразу несколько стволов, упершихся в спину.

— Ну что, шутники, поигралися и хватит, — усмехнулся Евстигней Карлович, наклоняясь к скорчившемуся Юрику. — Ну чего голосишь, как баба, герой? Покажи-ка нам свою удаль! Или гвоздик в руке мешает?

Харитонов быстро закивал, глотая слезы.

— А что на это скажешь?!

Председатель схватил еще гвоздь и всадил рядом с первым. Потом еще. И еще. С каждым ударом истошный вой становился громче. Хотя куда уж громче.

— Запомните, паскудники! — Карлович швырнул молоток на землю. — Я насквозь вас вижу! Все ваше коварство убогое и уловки мерзкие! Я здесь хозяин! Ты что-то хочешь сказать, Санек? Говори!

— Крыльцо испачкалось… — хрипло ответил я.

— На крови крепче стоять будет! А ты что же думал, дуралей, для тебя, разбойника, избу построили? Ха-ха-ха! — Охранники кругом весело загоготали. Деревяшка, аж пополам сложился в истерике. — Племянничек тут мой славный скоро новоселье справит. Сразу как с Альбинкой обженятся! Так, Афанасий, бери гвоздодер, потом в барак этого проходимца!

— А этого куда? — рыжебородый кивнул на меня.

— Туда же. — Председатель криво оскалился. — Но не сразу. Пущай сперва кнута отведает. А то глядит больно уж дерзко, за дурней нас считает. Хорошая порка поубавит ему прыти, кхе-кхе-кхе…

Глава 40

Давно не испытывал такого унижения. Выходит, негодяи просто глумились надо мной все это время? Не знал, что в деревне могут быть такие мастера троллинга. Конечно, я и до этого не терял бдительность и не доверял Председателю, но почему тогда чувство, будто макнули головой в сортир, полный дерьма? А сейчас еще и выпорют, как последнего пса.

Ну его нахой, как сказал бы Вован! Хватит это терпеть! Я не в кандалах, а ублюдки продолжают хохотать. Резко крутанулся, левой рукой отводя ствол, направленный в поясницу. Правый кулак врезался в бородатый фейс. Тело противника снесло с копыт. Второй мудозвон лихорадочно взводит курки, но моя убойная вертуха остудила его пыл.

Быстро огляделся. Что-то орет председатель, заглушая даже вой Юрца. Деревяшка застыл с такой рожей, словно вот-вот обделается. Асталависта, ублюдок! Прижав двустволку к бедру, нажал спуск. Щелк — гребанный «мушкет»! Взвел курок — БДЫЩ! Но сквозь пороховое облако увидел не окровавленное тело, а пустоту. Шнырь успел нырнуть за штабеля досок.

Направил дуло на Евстигнея. Что ж ты не смеешься, поганый старикан? Но и тут чертова берданка подвела. Щелк! Щелк! Щелк! Не заряжена что ли? Председатель повернулся, видимо, пытаясь скрыться в недостроенном доме. Два стремительных прыжка и старенький приклад угодил прямиком в ухо. Карлович вскрикнул, ударился о резной столбец, каракулевая шапка слетела с седой головы. Полсекунды я глядел на Юрика, приколоченного к доскам. На распростертого на ступенях мычащего председателя…

— Ребятыыыы! Сюдааа! — услыхал я вопль Деревяшки. — Нашиииих бьют!!!

Со всех сторон сбегаются бородачи. Черт! Я метнулся в дом, ногой распахнув дверь. Внутри пахнуло свежей стружкой, смолой и краской. Оттолкнул разинувшего рот работягу. Еще одного огрел прикладом. Пробежал через недостроенную горницу под испуганными взглядами сидящих на стропилах работяг с рубанками. Отбросив бесполезную «аркебузу», прыгнул, разнося в щепы незастекленную раму. Касание, перекат. Я на другой стороне хаты. С той стороны яростные крики, хлопают двери. Пригнувшись, побежал среди досок и бревен. Блин, куда теперь? Пох, что-нибудь придумаю!

Свернув за соседний пятистенок, сбил с ног несущегося юнца с топором. Посконщица в цветастом платке ахнула, с грохотом опрокинув коромысло. Дальше, дальше! Улочка выходит прямо к терему… председателя! Охраны не видать. Ништяк! Толстые стены защитят от пуль. А внутри, как я помню, на стене висит оружие. В том числе моя Сайга!

Ворвавшись внутрь, тут же захлопнул массивную створку. Опрокинул дровяник, завалив проход. Ну, вот, Санек, ты сам загнал себя в мышеловку… так, отставить предательские мысли! Я вбежал в «зал заседаний», где проходил первый допрос. Тоже никого. Отлично! Наконец-то красавица Фортуна повернулась ко мне лицом, а не другим местом. Быстрым шагом подошел к стене и снял карабин. Суровая ухмылка тронуло мое лицо, когда руки коснулись родного цевья и приклада. Не стоило этим упырям злить Саню, ох не стоило! Захватил еще и Валерин Вепрь. Так, магазины полные. Еще несколько магазинов отыскал тут же, на каминной полке. А вот и револьвер! Я радостно расхохотался. Ну, теперь-то точно козлам несдобровать, а я уже почти не сомневаюсь, что удастся прорваться.

Мощные удары эхом отдались по всей домине. Вепрь закинул за спину, Сайгу на шею, револьвер в карман. Осторожно по стеночке подобрался к окну. Два десятка балбесов собрались перед крыльцом. Подбежал председатель с окровавленной, перекошенной в злобной гримасе харей.

— Тута закрыто, Евстигней Карлович! — прокричал кто-то, кажется, Афанасий, пнув по дверям.

— Что значит закрыто?! Так открывайте, лодыри! Он точно туда забежал?

— Да! Точно! Точно! — подтвердили со всех сторон.

Эх, дерёвня… я покачал головой. Кто же так штурмует? Отодвинув дулом занавеску, снял с предохранителя, упер в плечо верный приклад. Ба-бах! Бдзинь! Зажмурился от осколков выбитого окна. В пять секунд, практически в упор, я разрядил магазин. Враги падают, враги бегут, враги верещат, зажимая прострелянные потроха и конечности. Картечь — сила! А, черт! Злая пуля с визгом врезалась в раму. Я отпрянул от окна.

— Тама он! Огонь, братва! — мерзкий фальцет Деревяшки.

Залегшая за крыльцом братва принялась лупить, но я уже бегу вглубь дома, на ходу перезаряжая карабин. Щас, блин, догадаются лезть через окна. Влетев по широкой лестнице на второй этаж, оценил обстановку. С окрестных улочек подтягивается подкрепление. Глава сельского поселения машет руками, спрятавшись за мертвым трактором. Это он думает, что спрятался. А с этой точки, как на ладони. Вскинул Сайгу, прицелился. И услышал за спиной испуганное: «Ах!».

Прыгнул в сторону, уходя с линии возможного поражения, одновременно разворачивая ствол. Опачки! Вот так встреча! Альбинка замерла в проеме соседней горницы. Лицо бледное, в глазах дикий ужас.

— Лежать! Руки за голову! — рявкнул я.

— Помогииитеее! — вдруг завопила она. — Убивают!!!

И бросилась к лестнице. В окно тут же замолотили выстрелы ружей. Вот стерва! Прыжком настиг ее. Ухватив за длинную косу, сделал подсечку, прижал коленом к укрытому яркими половиками полу.

— Не дергайся, сестричка, — хрипло произнес я, приставив к ее уху безжалостное дуло револьвера. — Кивни, если поняла.

Она всхлипнула и быстро закивала. Рывком подняв на ноги девицу, прикрываясь, как щитом, подошел к окну. Выстрелы утихли.

— У него Альбина! Не стреляйте! Не стреляйте, ротозеи! — скомандовал Председатель.

— Мы те кишки вырвем! — вякнул Деревяшка, показавшись рядом с дядей. — Отпусти ее, скотина!

Ага, сейчас! Не убирая револьвер от виска девушки, одной рукой высунул Сайгу, шарахнул пару раз, не целясь. Тут же отскочил назад.

— Гнида! Тварь! — плюнула мне в лицо Альбина.

Я пинком отправил ее на пол и шмальнул еще пару раз в окно по бегущим местным. Один с воплем свалился в снег. Тут же пригнулся. Прилетела ответка. С потолка посыпались щепки.

— Тварь! — повторила девка. — Тебе конец! Как ты посмел тронуть меня?! Тебе отрежут пальцы, выколют глаза, а я буду смеяться! Урод вонючий!

— Вперед! В атаку, ребяты! Лезьте в окны! — донеслось снаружи.

— Слыхала? — усмехнулся я, быстро перещелкивая магазин. — Не так уж ты им дорога, раз на штурм полезли!

— Ты не умрешь быстро! — захохотала чертовка. — Лучше застрелись, потому что я придумаю самые страшные страдания! Тебя заставят хер свой жрать, тебя…

Резким хуком я остановил этот лай. Думал, что остановил. Она подняла на меня полные ненависти глаза, струйка крови из носа пачкала нарядный платок и светлую дубленку:

— А за это, сука, тебя выебут, выебут всей деревней! А потом скормят свиньям! А!

Врезал посильнее. У меня возникла идея.

— Будешь орать, шалава, выбью зубы, — прошипел я. — Показывай, где тут кухня!

— Н-на… н-на первом эт-таже!..

— Веди! — намотав косу на руку, поставил на ноги.

Погнал запинающуюся девку вниз. Через разбитое окно уже влез пухлый бородач, еще один карабкается следом. Вскинув револьвер, отправил обоих к праотцам.

— Куда щас?

— Туда…

Лягнув в дверь, отступили в кухню. Огромная печь пылает жаром, скворчат пригоревшие котелки. В окне показалось очередное бородатое хайло. Бах! Хайло исчезло, оставив кусочки мозгов на подоконнике. Отпихнул взвывшую Альбинку. Раскрыл топку, схватив кочергу, вышвырнул прямо на пол пылающие поленья.

— Что ты творишь?! — крикнула она.

— Заткнись!

Я начал скидывать в пламя все, что могло гореть. Скатерти, занавески, стулья, поваренные книги. Защипало глаза. Девка метнулась к окну, но я успел поймать за косу. Стоять, подруга. Что бы еще подпалить? Распахнул шкафы. О, ништяк! На меня весело глядят аккуратные бутыли самагона. Сбив горлышко об угол стола, плеснул в огонь. Пламя с ревом взметнулось вверх, принялось жадно пожирать потолочные доски.

Снаружи дико заорали, видать, заметили дым. Я приоткрыл дверь кухни, пригнувшись к полу от едкой вони. В залу полезли очередные ублюдки. Шарахнул пару раз из Сайги. Затем, размахнувшись, запустил бутылку семидесятиградусного пойла. Следом полетело горящее полено. От окна с воем отпрянул вражина со вспыхнувшей бородой. Распихав по карманам бутылки, подхватил, как факел, еще одно полено.

Девка кашляла, согнувшись на четвереньках. Дернул за рукав. Пойдешь со мной. Не то, что мне ее жаль. Пусть бы сгорела нахрен, но заложница не помешает. Я побежал по горницам и коридорам, пихая перед собой Альбинку. В каждом помещении вспыхнул очаг возгорания. Офигенное фаер-шоу. Выскочили на противоположную сторону терема. В окно совсем неподалеку виднелись ворота, а за ним лес и… свобода. Дом, затрещав, содрогнулся, чудовищным драконом загудело хищное пламя. Черный дым стелится по земле, заволакивая округу.

Открыл створку и осторожно выглянул. Вроде, чисто. Швырнув Альбинку в сугроб, прыгнул следом. За спиной что-то шумно ухнуло. За шиворот посыпались горячие угли. Проклятье. Быстро затушил снегом. Подхватив девку, бросился к воротам. Кругом в дыму мечутся люди с ведрами. Не обращаю на них внимания. Вся кодла сейчас возле горящей резиденции. Наверно, так же ярко полыхают их пуканы. Особенно у председателя. Жаль, конечно, не пристрелил этого поддонка Деревяшку.

Добежав до ворот, заметил лесенку. Похоже, по ней забираются на смотровой пункт.

— Лезь! — приказал я.

— Что?!

— Быстро, сучка!

Прикладом по жопе придал ускорения.

— Помогите!!! — оказавшись наверху, заголосила она.

Взметнувшись на площадку, как лесной кот, подхватил и перебросил верещащую стерву на ту сторону частокола. Оглянулся еще раз на дело рук своих. Орут люди, гудят колокола, вспыхивая фейерверками, взрываются окна в домине Карловича. Ништяк.

— Оне там! Убегають! — крикнул какой-то мужичонка, вытаращившись на меня.

— Сюды! Все сюды!

— Уходють!

Бамс! Бамс! — по железным воротам застучали пули.

Подняв Сайгу, выстрелил в орущего мужичка. Готов. Но бегут другие. Мощно оттолкнувшись ногами, я скрутил обратное сальто и выпорхнул за периметр.

Глава 41

Сначала бежали по дороге. Но, когда позади заскрежетали ворота, и вокруг зачиркали коварные пули, я понял — надо уходить в лес! Снег может быть по пояс, да и плевать! Настырных селян это тоже задержит. Рванув за ворот дубленки, обозначил пленнице новое направление. Альбинка усвоила серьезность моих намерений и покорно движется в заданном темпе. Хотя, скорей всего, стерва просто не хочет словить шальной заряд картечи в зад.

Конечно, я могу бросить ее, пусть валит обратно в свой хлев. Но это мой козырь. И шанс на вызволение Вована из деревенского заточения. Но торговаться с Карловичем буду, обезопасив себя полностью. Сейчас не лучшее время для этого. Нужно во что бы то ни стало оторваться от местных. И, в конце концов, если удалось вырваться мне, то и у десантуры может получиться. Надеюсь, он не упустит возможность, пока вся деревня гоняется за мной.

Приятным бонусом оказалось то, что после недавней оттепели придавило крепким морозцем. Образовался твердый наст, который отлично держит мой мускулистый организм. Бежится просто отлично, адреналин кипит в крови, помогая не чувствовать усталость. Яростные вопли преследователей и лай их охотничьих псов только добавляют мне прыти. Хрен они меня схватят! Я на свободе, черт побери!

Проклятое тявканье стало приближаться. Черт! Они спустили собак. Обернувшись, увидал несущегося с диким оскалом алабая.

— Тяпа, фас! — взвизгнула моя пленница. — Куси его!

Бах! Выстрел револьвера прервал прыжок.

— Сволочь! Нет! Ты убил Тяпу!

Все, барабан пуст. Сунув револьвер за пояс, сделал еще пару выстрелов из Сайги по бегущим шавкам, а когда вдали среди деревьев мелькнули человеческие фигуры, шарахнул и по ним. Уроды, мать их, не поняли еще, что я чертовски опасен?

Усмехнувшись, схватил Альбину за руку и потащил дальше, петляя между елок. Я могу бежать сколько угодно, значит, будет бежать и она. Скоро наступит ночь, а в кромешной тьме деревенские, вряд ли, продолжат погоню.

Внезапно выскочили на крутой уходящий вниз склон. Ледяная корка, так хорошо помогавшая на ровной поверхности, сыграла здесь злую шутку. Девка охнула, поскользнувшись. Я тоже не смог удержаться на ногах. Мы стремительно помчались, с каждой секундой набирая скорость. Сразу отпустил Альбину, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы затормозить ужасное падение. Деревьев тут почти нет, только кривые березки местами. На одну из них мне удалось накинуть ремень карабина. Жестко рвануло мышцы и сухожилия, но я сумел удержаться.

Выдохнув, осмотрелся. Девчонка, смешно барахтаясь, продолжила этот бобслей и через пару мгновений скрылась за перегибом. Громкий вскрик возвестил о том, что она достигла дна речной долины. Блин, так ведь может и сбежать, сучка, тем самым сорвав мой прекрасный план. Нетушки! Осторожными перекатами, от березки к березке, я спустился вниз. Ништяк, на месте, коза!

— Поднимайся! — приказал я, вслушиваясь в крики погони. Скоро они будут здесь.

— Не могу!

— Шевелись! — Передернул рычаг затвора.

— Моя нога! — крикнула Альбина.

— Что с ней?

— Не знаю! А! Не трогай, больно!

Хреново. Тащить ее на себе что ли? Так далеко не уйду. Несколько долгих секунд я перебирал варианты. Оставить тут? Пристрелить? От того, что выберу, зависит моя дальнейшая судьба. И судьба Вована.

Все эти варианты — гавно. Возникла идея получше. Закинув Сайгу на плечо, улыбнулся и сказал:

— Ладно, сучка, живи. Повезло тебе. Председателю привет!

Заценив ее удивленные глаза, я развернулся и побежал. Русло реки сильно петляет, поэтому девушка сразу скрылась из виду. Но вскоре послышались ее вопли. Зовет на помощь, как я и предполагал.

Тут же быстро взобрался на противоположный берег. Здесь склон гораздо положе. Скрываясь за елями, вернулся обратно. Ништяк! Метров пятьдесят, и все, как на ладони. Сейчас остудим пыл этих ухарей. Устроившись среди корней упавшего дерева, приготовил Сайгу. Утрамбовав снег, выложил три оставшихся магазина. Рядом примостился Вепрь. Как раз вовремя. С высокого берега раздались крики, разносясь эхом по долине. А вот и охотнички. Я кровожадно улыбнулся.

— Я здесь! Сюда! — снова заголосила Альбинка.

Надо же, обманула, зараза. Она уже спокойно стоит на двух ногах!

— Мужики, она тама! — донеслось сверху.

— Альбинка?! Ты как?!

— Я внизу!

— Где тот ерохвост, растудыть его в щеколду?

— Он убежал!!!

Сейчас я вам покажу, кого тут в щеколду… наверху собирается все больше народу. Подбежал еще один егерь с тявкающим, как заведенный, псом. Далековато, блин, для картечи. Отложив в сторону карабин, взял Валерин винтарь, снял крышечки с дорогой оптики. В этот момент чувак с псом на повадке сорвался вниз и покатился по склону.

— Коляныч, держися! — заорали мужики. — Держи Лая!

Проскользив с десяток метров, собакен жалобно взвыл, захрипел, заскреб всеми лапами по льду, застряв на березке. Висящий на нем хозяин, походу, перекрыл кислород.

— Мужики, есть канат у кавонить? — заволновались наверху. — Лай ща задохнецца!

— Нету, бля!

Деревенские, придерживая друг друга, начали топорами рубить ступени. Альбина нервно бегает взад-вперед, с тревогой наблюдая за ходом спасательной операции. Прицельная метка Вепря сместилась с дергающейся на последнем издыхании собаки на Коляныча. Но палец не успел нажать спуск. Поводок выскользнул из рукавиц, мужик с воплями посвистел вниз.

— Коляяяяныч!

Сурово бабахнул Вепрь. К ногам Альбины прилетел двухсотый. Стиснув кулачки, она завизжала, что есть мочи.

Градус паники в криках повысился:

— Откедова стреляють?

— Да диавол ево разберет!

Все забегали, задергались. Я вновь открыл огонь. В ответку лупят невпопад и совсем не туда. Еще один бородач сорвался со склона. Орущее тело развернуло. Попавшийся на пути скальный выступ размозжил череп. Ништяк. Меньше патронов тратить. Бах! Бах! Злые пули Вепря подрезают тушки врагов, сбивая с ног. Трупаки улетают с горы, оставляя красные дорожки.

Альбина, пригнувшись, понеслась по руслу реки. Заметив, что магазин Вепря опустел, я дал серию из Сайги, но враги попрятались за деревьями. Подхватил оружие, патроны и бесшумным зверем метнулся вслед за беглянкой, оставаясь в тени вековых заснеженных елей.

Довольно быстро обогнав черноволосую бестию, как, чертик из табакерки, возник перед ней. Альбина набрала в грудь воздух для крика, но я жестом остановил, приложив палец к губам. Еще не остывший ствол Сайги, сурово глядит в ее раскрасневшееся лицо.

— Пошла! — сказал я.

— Куда?

— По реке, а дальше — куда скажу.

Мы пошли быстро, скрываясь в глубине тайги. Крики боли и сожалений давно остались позади. Но я все равно не сбавляю темп. Может, деревенские забили на погоню, а может, зализав раны, идут по следу. Этого я не знаю, но в одном сомневаться не приходится. Они чертовски, просто нереально, блять, расстроены. Наверно, придется идти всю ночь, чтобы оторваться. И чтобы к утру выйти к бункеру Валеры. Он сейчас ближе всего, если, конечно, я правильно воспроизвел в уме карту местности.

Глава 42

Говорят, сложней всего начать, совершить первое действие, а потом пойдет по накатанной? Я так не считаю. Деревенским не удалось сломить мою сверхпрочную, как легированная сталь, волю, что позволило совершить дерзкий побег. Однако ядерный апокалипсис постоянно подкидывает все новые коварства, смертоносные ловушки и лютый гемор. Каждый следующий шаг сложнее предыдущего, будущее скрыто тьмой неизвестности, а выживание под большим вопросом.

Как ни тяжело это признавать, но, походу, я заблудился. Мне казалось, что знаю окрестные земли вокруг Схрона, если не так хорошо, как Егорыч, то достаточно, чтобы ориентироваться без компаса и карты. Однако в черной мгле я не узнаю привычных ориентиров. Даже стороны света определить не представляется возможным. Звезд не видно, небо затянуто плотным покрывалом туч. Кто-то, наверно, думает, что можно найти север по мху на деревьях? Ну-ну… посмотрел бы, как вы это сделаете в темноте, без фонаря. Когда я все же попытался разглядеть мох, щелкая зажигалкой, обнаружил совершенно противоположные показатели на двух соседних елях. Да, блять, хреново…

Обессиленная пленница уселась прямо в сугроб во время моих манипуляций. Ее надменное гордое поначалу лицо теперь не выражает ничего кроме безысходности. Альбина поняла — ее односельчане, вряд ли, нас отыщут, не говоря о том, чтобы догнать. Я даже не опасаюсь, что сбежит. Остаться сейчас одной в лесу — верная смерть. Так что не сбежит. Мороз, отсутствие оружия, еды, огня, походного снаряжения, а также, не такой уж далекий волчий вой — все это держит надежнее цепей и веревок.

— Ну? Чего уставился? — равнодушно произнесла она.

— Идем, — ответил я, протягивая руку, чтобы поставить на ноги.

— О, господи… сколько можно? Может, просто убьешь? Прямо тут. — Она зачерпнула пригоршню снега и отправила в рот.

— Не ешь снег.

— Хочу пить…

— Это не поможет от жажды. В снеге нет нужных солей и минералов.

— Блять! Я сдохну сейчас, если не напьюсь!

— Если хочешь выжить, слушайся меня, — спокойно ответил я. Хотя мой организм давно изнывает от голода и обезвоживания. Силы еще есть, но уже близко к красной черте. Где же этот бункер Валеры…

— Почему?!

— Потому, что я — выживальщик, — развернулся и пошел.

Через пару мгновений позади захрустел снег. Догоняет. Одно хорошо, в этой короткой перепалкеудалось немного передохнуть. Сколько еще идти? По правде говоря, можно было встать на ночевку, развести костер. Меня — мастера выживания — не пугает ночевка в тридцатиградусную стужу под открытым небом. Больше страшит не проснуться. Но не замерзнув насмерть, а получив во сне пулю из собственной Сайги. Эта сука-Альбинка, наверняка, постарается воспользоваться шансом. Короче, моя паранойя против этой затеи.

* * *

Выйдя на очередную реку, остановился. Вроде, знакомые места. Я напряженно всмотрелся в едва различимые во мраке скалистые берега. Кажется, или это речка, на которой находится вход в пещеру Вована? Если все верно, значит до нее километров пять. Бункер очкарика чуток ближе. А я уже заколебался таскать его Вепрь, если честно. Толкнув в спину девушку, дал команду двигать дальше. Знакомые места заставили ощутить прилив сил.

А вскоре впереди послышался шум. Вода. Видимо, в этом месте быстрое течение не дает образовываться корке льда. Ништяк! Можно, наконец, попить! Главное, не провалиться, лед может быть тонок. В этот момент Альбина кинулась вперед.

— Стой, блин! — предупреждающе крикнул я.

Но она уже, скользнула на животе, скинула варежки и стала жадно черпать ладошками из черного бурлящего потока.

— Давай теперь, назад и аккуратно! — Я бы предпочел добраться до воды, ступая по торчащим валунам.

Эта коза обернулась, фыркнула:

— Да пошел ты!

— Поговори мне еще, сучка, — проворчал в ответ и осторожно двинулся по камням.

Добравшись до открытой воды, присел на корты, зачерпнул. Ледяная вода обожгла пищевод, заломило зубы, но я не обратил внимания, пью небольшими глотками, как советуют во всех пособиях по выживанию. Какой кайф! Жаль, нет бутылки, чтобы набрать про запас. Хотя, все равно бы замерзло. Прервал меня издевательский смех.

— Не думала, что ты такой трусишка!

Я медленно поднял голову. Эта стерва уже напилась и, поднявшись, отряхивает тулупчик.

— По камушкам пошел! — продолжила она. — Ха-ха! Да по этому льду можно на машине ездить!

И в подтверждение своих слов топнула обшитым мехом сапожком. Хотел было ответить, да в этот миг раздался треск.

— Мама! — визгнула дура, когда льдина под ней разошлась в стороны. — Вытащи меня, дебил!

Она ушла в воду по пояс. Не глубоко, но злое течение сбивает с ног. Чертыхаясь, я поспешил на помощь. Не хватало еще упустить единственную заложницу. Та уже пару раз окунулась с головой, истерично молотя руками по воде. Даже шапку унесло. Блять, с камней не достать. Быстро скинув со спины Вепрь, ухватил ствол и протянул к ней.

— Хватайся! Резче!

Альбина загребла против течения, но сил не хватает. И не хватает каких-то полметра до спасительного приклада. Делать нечего, придется ступать на лед. Поставил ногу, перенес вес. Держит, кажись. Вновь протянул винтовку. И тут же она отчаянно вцепилась в вырез на прикладе. Я потянул. Затем рванул, по грудь вытаскивая деваху на лед.

— С… па… ссии… бо! — стуча зубами, произнесла она.

— Блять, руку теперь давай! — Не дожидаясь, подхватил под локоть.

Черт, тяжело! Из-за мокрой одежды, поди. Я рванул, напрягая все мышцы. Затрещало. Но не мои безупречные мускулы, а лед! В следующий миг хищный ледяной поток подхватил и меня. Ударило об острые камни на дне. Главное не выпустить Вепрь, мелькнула дурацкая мысль. Оперся на него, как на посох и, наконец-то получилось встать. Но тут же чуть не свалился вновь. Это Альбинка приклеилась ко мне, как утопающий к спасательному кругу. В некотором роде так оно и есть. Громко матерясь, я подхватил ее, напрягся и, подняв над водой, зашвырнул подальше, на толстый лед. Этот рывок стоил мне равновесия. Только успел вдохнуть, как ледяная вода сомкнулась над головой.

Удалось вынырнуть, но дна под ногами не чувствую. Отнесло метров на пять. Пара секунд — и утащит под лед! Я взметнул руки, хватаясь за край. Что-то мешает… чертов Вепрь! Каким-то образом до сих пор не потерял его. Метнув, как копье, удалось закинуть подальше. Винтарь вращаясь, словно брошенная хоккейная клюшка, покатился по льду.

Ништяк. Теперь надо выбраться, Санек! Тело уже начало неметь. Сколько там человек может провести в ледяной воде? Ноги не ощущают опоры, Сайга тянет назад, паскудное Деревяшкино пальто налилось монолитной тяжестью. Главное, не паниковать! У меня же есть нож Марата! Из памяти вырвалась картинка из старого советского фильма, где солдат, так же, с помощью кинжала, сумел выбраться на льдину. Но то в кино, а в реальности все гораздо сложнее. Деревенеющими пальцами нащупал рукоять в кармане. Слава богу, не уплыл!

Короткий замах! Хрясь! Лезвие вонзилось в лед. Так, потихоньку… сантиметр за сантиметр я начал вытаскивать из воды свое тело. Так, теперь, зарубимся подальше. Но едва выдернул нож, как соскользнул обратно, едва успев воткнуть нож в самый край. Сука! Это невозможно! Силы покидают. Хотел заорать, но зубы отбивают яростную чечетку. Это фиаско, братан, насмешливо произнес внутренний голос.

В этот момент зрение отметило движение. Альбинка! Она подошла, но не ко мне… а к валериному Вепрю. Нагнулась, подняла. Насрать, после купания он теперь долго не выстрелит. Но все равно обидно! Я спас жизнь этой твари, а она…

— Держи!

Рядом со мной упала лямка наплечного ремня. Ухватился не раздумывая. Другой рукой вонзил нож дальше в лед. Альбина, зацепившись за камень, держит винтовку за ствол, как я минуту назад. Главное, без резких движений. Аккуратненько выполз сначала по пояс, а затем и полностью. Добрался до спасительного камня. Чудовищные судороги задергали сразу все мышцы, как при электрическом разряде. Но мне все же с третьей попытки удалось подняться. Конечно, удалившись на безопасное расстояние от ужасной промоины. Забрал Вепрь, повесил на плечо.

Девушку трясет, как паралитичку. Ее волосы застыли причудливым образом, покрывшись ледяной коркой. У меня при малейшем движении хрустит одежда. С каждым шагом двигаться все тяжелее. Я огляделся. Положение аховое. Ночь, зима, мы вымокли до нитки. Холод не ощущается, но это от адреналина. Получится ли добраться до Валеры? Или до пещеры Вована? Что туда, что туда топать пару часов. А Схрон еще дальше. Дойти можно, но с пальцами на руках и ногах, скорей всего, придется расстаться. А это не входит в мои планы. Взгляд остановился на густо заросшем берегу. Лес. Костер. Жизнь.

Развести огромный, мать его, костер. Просушиться. Да. Вытащив мокрую зажигалку, я сунул ее за пазуху, потом подмышку. От того удастся ли высечь искру, зависит теперь все. Стараясь, как можно быстрее переставлять замерзающие кегли, заковылял к берегу. Идет ли за мной Альбина или примерзла к камню, я не знаю. В данный момент мне абсолютно похуй.

Глава 43

Чирк… чирк… чирк… блять! Вновь крутанул колесико зажигалки. Искра есть, но пламя не идет. Склонившись над горкой сухих веток и бересты, чувствую, как лютая стужа высасывает жизнь из моего мощного организма. Но я не беспомощный горожанин, впервые выбравшийся на природу. Я, можно сказать, мастер спорта по выживанию. Отодрав примерзший магазин Сайги, принялся выковыривать и потрошить ножом патроны. Надеюсь, не все они промокли насквозь. Может, найдется несколько сухих крупинок?

Сзади зашуршали шаги. Альбинка. Надо же, еще живая, сучка. Не прерывая свое занятие, сказал:

— Наломай веток побольше.

— Хорошо.

— Да не зеленых, а сухие…

— Знаю.

То же мне, знающая. Что ж тогда под лед угодила? Я ничего не ответил, в этот момент из моей груди вырвался паршивый сухой кашель. А вот это хреново. Не хватало еще сейчас подцепить пневмонию!

Ну что ж, попробуем… на куске бересты образовалось несколько горок пороха. Или загорится, или смерть. Дунув несколько раз в зажигалку, чиркнул. Пшшш! Сноп искр радостно взметнулся, как бенгальский огонь, чуть не опалив мне брови и ресницы. Ништяк! Занялись ветки, сучья, кусочки бересты.

— О, огонь! Здорово! — выдохнула Альбинка, бросая рядом охапку хвороста.

— Нужно еще. — Я с хрустом разогнулся и принялся ломать сучья с ближайшей поваленной елки.

Вскоре костер взметнулся метра на полтора. Мы подкладываем все новые и новые ветки. Я почувствовал, что согреваюсь. Даже не столько от пышущего жара, сколько от яростных движений по добыче топлива. Чтобы просушится, его потребуется дохрена. Альбина то и дело подходит к огню, протягивая замерзшие пальцы, но я отгонял. Не время расслабляться. Главное — больше дров.

В качестве завершающего штриха, я подтащил толстый ствол поваленного дерева. Вот теперь гореть будет долго. Девка вновь пристроилась греться. От нее повалил пар, оттаявшие космы облепили лицо. Симпатичное лицо… хм, Саня, что за бред лезет тебе в голову. Она же враг!

— Раздевайся! — велел я.

— Что???

— Надо отжать одежду, иначе не просохнет.

— Вообще, полностью?

— Естественно.

Я с трудом снял задубевшее пальто и повесил на заранее приготовленных вокруг костра перекладинах. Альбина искоса поглядывая на меня, пытается избавиться от дубленки. Пришлось помочь, развернув ее спиной к костру и дождавшись, пока отойдут примерзшие к спине волосы. Сотрясаясь от проклятого кашля, я стянул штаны, свитер, трусы. Сложнее всего было снять превратившееся в две промороженные глыбы тактические ботинки.

Мы отжали шмотки над костром, не обращая внимания на наготу друг друга. Какие могут быть эротические чувства, когда стоишь на грани жизни и смерти? Одежду я развесил так, чтобы получился экран, отражающий живительное тепло. Но стоит отойти на пару метров, как начинается космический холод. Накинув полупросохшее, пальто я сходил за лапником. Будем готовиться к ночевке, а спать на снегу — самоубийство.

Альбина уселась, поджав колени, крутя возле огня оттаивающий сапог. Отблески пламени красиво играют на изгибах обнаженного тела. Я присел рядом, вытащил промокшую пачку. Вроде целые. Принялся просушивать более менее целые сигареты. Несмотря на кашель, очень хочется курить. Девушка подняла голову и уставилась большими черными глазами:

— Спасибо тебе.

— Не за что, блять… — проворчал я. — Ты моя пленница, не забывай.

— А зачем ты меня украл? Я тебе нравлюсь?

— Если б не мой друг, который остался у твоих односельчан, — я сплюнул, — давно бы вышиб тебе мозги.

— Врешь ты все, — усмехнулась она, откидывая волосы и обнажая аккуратные груди. — Я же вижу, как ты смотришь.

— Это твои фантазии!

— А твой дружок говорит обратное! — засмеялась Альбина, бесстыдно пялясь на мой член.

В голове зашумело. Пришлось поджать ногу, закрывая обзор. Я понял, чертовка пытается соблазнить меня.

— А ты мне сразу понравился, Саша…

— Блять! Что ты несешь, шлюха?! — взорвался я.

— Я не шлюха!

— Да?! Ты была с Маратом, а потом предала его! Лезла ко мне, а через полчаса уже трахалась с Вованом! Потом оказывается, этот гандон Деревяшка — твой жених! И ты говоришь, что не шлюха?! Да ты, наверно, с половиной деревни переспала!

— Нет! — воскликнула она.

Я прикурил от уголька сигарету и нервно затянулся.

— Дай и мне, — попросила. На щеках блеснули две дорожки слез.

После минутного раздумья протянул ей сигу.

— Ничего ты не знаешь, Саша… — произнесла Альбина, выпуская дым через ноздри. — Это вам, мужикам, раздолье после Конца Света. Вам можно бегать по лесам, охотиться, грабить, убивать… а я девушка! Мне, чтобы получить миску похлебки, приходилось убирать за свиньями, стирать заблеванные шмотки этих подонков…

— Раздвигать ноги… — вставил я.

— Нет!

— Не очень-то ты любишь своих.

— Они мне не свои! Председатель со своей бандой появились в поселке сразу после начала войны. Еще до прихода зимы. Сразу стали устанавливать порядки, прибрали в свои руки все запасы еды. Большая часть деревни вступила в их отряд, а несогласных убили… среди них был и мой папа…. Он работал участковым, а они повесили его прямо на площади!

— Прости, не в курсе был. — Я подкинул в огонь еще веток. — А что с Маратом, почему ты его сдала? Он же хотел убрать Председателя.

— С Маратом у меня ничего не было, он просто подкатывал ко мне все время! И не в моем он вкусе. А в ту ночь, он рассказал, что задумал. Хотел вас использовать, устроить переполох, деревню поджечь и сбежать с припасами еды. В этом ему должны были помочь его дружки… Борис, Альберт… еще кто-то… Меня звал…

— А что не согласилась?

— Потому что он такой же подонок, как и остальные! Позже у нас появился, но сразу спелся с Председателем. А я не могла позволить, чтобы он сжег родную деревню! У нас ведь женщины есть, дети, старики… и с десантником твоим я не трахалась!

— Будто я не слышал!

— Да просто ручками побаловались… хотела, чтоб ты заревновал…

— Я? Да ладно!

— У тебя глаза честные, я сразу поняла, что ты — мой шанс сбежать от них.

— Ну-ну… — меня повеселило ее нелепое признание.

Я еще не забыл, как она плевалась и царапалась во время похищения. Давит, сучка, на жалость, а потом всадит нож в сердце. И никто не найдет закоченевший в дебрях тайги труп Санька. Подняв Сайгу, принялся разбирать и чистить. Только верному оружию и остается доверять в этом гребанном мире. Альбина молча наблюдает за моими действиями.

— Не сходится кое-что… — произнес, наконец, я. — Ты ведь была с Деревяшкой.

— А что мне оставалось делать?! Меня бы убили! А племянничек Председателя давно бегает за мной. Пришлось притворяться.

— Ну-ну… — повторил я.

— И что теперь делать? — спросила она.

— Спать. — Затвор Сайги надежно щелкнул в моих руках. Вроде, в порядке.

— Как?

— Вместе. Согревая друг друга теплом наших тел.

— Хорошо! — глаза Альбины возбужденно сверкнули.

Закинув еще охапку дров в костер, я расстелил на лапнике пальто и штаны. Они практически высохли. Девушка поднялась и шагнула ко мне. Не удержавшись, я поглядел на ее груди под распахнутой дубленкой, на гладкий лобок и с ностальгией вспомнил Ленкин «огненный подвал».

— Какой ты горячий… — шепнула она, прижимаясь всем телом.

Бля, походу, у меня все-таки температура. Мы укрылись дубленками, кофтами, свитерами. Ништяк, с такой грелочкой, пожалуй, переживу эту ночь. Нож и карабин я предварительно положил под голову, так что можно спать спокойно. В этот момент ощутил поглаживание своих стальных яиц и мягкое прикосновение губ на шее. Вот ведь, зараза!

— Спи! — приказал я, перехватив ее шаловливые руки.

Альбина фыркнула и обиженно засопела. Обхватив ее, чтобы не рыпалась, начал проваливаться в сон.

* * *

Мне снова снится Схрон. И Лена. О, да! Я лежу на нашей шикарной кровати, а она извивается на мне, вскрикивая в истоме, неистово двигая бедрами. Сиськи красиво скачут перед носом. Моя могучая термоядерная боеголовка пронзает ее нутро. Вот-вот раздастся взрыв… Лена склонилась, не прекращая движений, наши губы сомкнулись в поцелуе. В этот момент она подняла веки. Я вздрогнул. Потому что вместо привычных зеленых изумрудов, увидел черные, как ночь, глаза.

Схрон закружился, распадаясь на куски. Рыжие волосы Лены обернулись черной смолью моей пленницы. Но движения и стоны не исчезли. Альбина, как наездница, скачет на мне! Что за хрень?! Я попытался вырваться, но она плотнее сжала бедра, усилила напор. На лице торжествующая улыбка. В следующий миг наш общий крик разорвал безмолвие леса, уносясь ввысь вместе с горящими искрами костра, со склонившихся елей посыпался снег.

— Что ты творишь?! — прохрипел я, когда смог говорить.

— Ты меня спас. Я должна была тебя отблагодарить… — Альбина прижалась в долгом поцелуе. Я почувствовал ее блудливый сноровистый язычок. — Повторим?

Меня сотрясло диким кашлем. Легкие горят, выворачиваясь наизнанку.

— Не в этот раз, крошка, не в этот раз… — наконец произнес я, проваливаясь в тяжелый лихорадочный сон.

* * *

Проснулся от холода. Черт! Где она?! Разлепил глаза. Костер почти догорел. Альбина уже полностью одетая, застегивает сапожки. Я приподнялся на локте. Не с первой попытки. Меня затрясло. Блять, температура…

— Ты куда? — просил я, когда удалось справиться с кашлем.

Она не ответила, только стрельнула взглядом. Затем резко поднялась, подхватила мою Сайгу, повесила на шею. Хотел поймать ее за ногу, но скрутило в очередном приступе. До боли знакомо щелкнул затвор. Несколько секунд темное дуло карабина глядело на меня. Затем отвернулось в сторону. Отвела взгляд и Альбина. Развернувшись, зашагала прочь и вскоре скрылась за деревьями.

Вот, сучка! Я начал быстро одеваться. Точнее казалось, что быстро. Пальцы дрожат, мышцы сводит спазмами. Проклятая слабость! На то, чтобы зашнуровать ботинки ушла целая вечность. Я перевел дух и медленно поднялся. Хрена лысого ты убежишь от Санька! Сделал шаг, земля закачалась, как палуба корабля в шторм. В следующее мгновенье сознание отключилось, и я повалился на слежавшийся за ночь лапник.

Глава 44

Говорят, смерть от холода — самая безболезненная и в чем-то даже приятная штука. Накрывает теплая, как Индийский океан, волна, которая подхватывает, унося из коченеющего похожего на трупик тела. Я бы, может, рад был такому концу… да вот хрен там! Лихорадит не по-детски, словно на электрическом стуле. Никакого тепла, только пронизывающая холодрыга и ломота во всех суставах. И кашель, от которого выворачиваются наизнанку легкие.

В таком состоянии пришел в себя. Наверно, недолго был в отключке, потому что угли еще не погасли. Будто издеваясь, пляшут багровые огоньки в центре остывающего пепелища. Неимоверным усилием получилось перекатиться ближе к теплу. Не меньших усилий стоило подкинуть дров. Благо, их еще осталась целая куча. Но вот раздуть огонь уже никак. Но, видимо, дух огня сжалился надо мной, спустя несколько минут сучья и ветки вспыхнули, радостно потрескивая и стреляя искрами.

Да, будем жить, Санек… хотя, кого я обманываю? Старуха с косой, поди, вся в нетерпении поджидает за ближайшей елью. Сквозь гул огня, вдруг, отчетливо услыхал не очень далекий вой. Что убьет меня раньше — холод, болезнь или серые хищники? Посмотрев на бесполезный в отсутствии патронов Вепрь, вытащил пару оставшихся магазинов от Сайги. Жаль, калибр не тот. Да и отсырели, наверно. Главное, поддерживать огонь. Если волки подберутся близко, буду кидать патроны в костер. Наверняка, это их отпугнет. Начал выковыривать патроны и раскладывать в ряд. Хоть какое-то занятие, и оно забрало остатки сил, я снова провалился в небытие.

Снилось что-то приятное, легкое. Будто бегу, смеясь, по летнему залитому солнцем лугу. Впереди мчится Лена, размахивая огненной гривой. Подожди, не убегай, хотел крикнуть я. В этот момент она споткнулась, упала. Догнал-таки. Но почему она лежит на животе и не двигается? Встревожившись, начал переворачивать и вздрогнул. Тело ледяное, несмотря на жару. Внезапно Лена схватила меня, прижимая к себе. Острые когти впились в спину, девушка зашипела, как вурдалак. Мы начали проваливаться все глубже и глубже в землю. Я задергался, понимая, что меня утаскивают в могилу. Ааааааа!..

Как из матрицы, вывалился в не менее суровую реальность. Блять! Ну и кошмары… наверное, подсознание сыграло злую шутку из-за чувства вины перед Леной. Хотя в чем моя вина? Альбина, можно сказать, изнасиловала меня. Воспользовалась моей беспомощностью, а потом бросила. Эх… зато я передал ей свое могучее семя. Теперь у меня будут не один, а два наследника. Но это нифига не радует. Блин, что вообще за бред лезет в голову?

Обидно, столько всего не сделано. Я так и не спас Вована, не достроил подземный огород, не уничтожил всех врагов в округе, которые мешают жить мирным людям. Будем надеяться, мои дети продолжат начатое их отцом великое дело по спасению цивилизации. А от меня останутся только обглоданные волками кости… но обиднее всего умирать в нескольких часах пути от Схрона. Была бы при мне аптечка, или хотя бы одна таблеточка аспирина, чтоб сбить жар. Это в книжках к героям всегда приходит неожиданное спасение, а здесь я вынужден полагаться лишь на свои силы, которых совсем не осталось. Мой энеджайзер на нуле…

Стоп. Но ведь голова еще работает! Думай, Санек, думай! Надо снизить температуру. Может, раздеться и нырнуть в сугроб? Но от этой дикой мысли аж передернуло. Ну, нафиг, такая процедура меня точно прикончит. Приподнявшись на хвойной подстилке, принялся осматриваться. Почему такое чувство, будто что-то забыл? Что-то очень важное… Бля! Ну и дебил же ты, Саня! Да, я вспомнил! Хвоя! Я же читал про это, когда готовился к выживанию. Даже в блокадном Ленинграде массово использовали хвою, как источник витамина С и противовоспалительное средство.

Я вытащил из-под себя ветку с длинными зеленными иголками. Так… вроде, их надо измельчить и сделать отвар? Блин, но в чем варить? Нет даже паршивой консервной банки. Пох. Мощные металлокерамические зубы с хрустом сомкнулись, откусывая еловую ветвь. Сука, ну и дерьмо! Отвратительная горечь заполнила рот, чуть не проблевался. Но собрав всю силу воли в кулак, я начал яростно жевать чертовы иголки. Когда становилось совсем уж тошно, заедал пригоршнями снега. Хрен вам всем! Не так-то просто отправить на тот свет выживальщика! Коварные иглы искололи весь язык и нёбо, но это даже хорошо! Соленая кровь хоть немного сбивает отвратный вкус хлорофилла.

Не знаю, сколько это продолжалось. Я плевался, кашлял, но продолжал жрать гребанную хвою. Даже голод поутих. Сколько же я съел? Килограмм или два? Вроде, больше не лихорадит. Наоборот, прошибло потом. Ништяк! Энергия разливается по всем клеткам организма. Осторожно сел, затем встал на ноги, опираясь на Вепрь. Вот она сила северных лесов! Хворь, как рукой сняло. Остался только глубокий кашель, но это ерунда. Главное, могу идти. И я пошел. Собрав патроны, оружие и несколько недоеденных веток про запас.

Сначала вышел на речку. Ночью прошел легкий снежок, отчетливо виднеются миниатюрные следы сапожек Альбины. Пошла в сторону деревни, дрянь. Выйдя к промоине, я первым делом напился, чтобы смыть еловый привкус. Но на этот раз поступил умнее. Не стал подходить к самому краю. Осторожно окунул в воду приклад винтовки, затем повалял мокрый край в снегу, снова макнул. Налипший снег пропитался живительной влагой. Проделав эту процедуру пару раз, заглушил, наконец, чудовищную жажду. Сил, как будто, еще прибавилось.

Что теперь? Инстинкт самосохранения требует, топать, как можно скорее к Схрону, пока очередной приступ не свалит с ног. Посмотрел в холодное небо. Помотав головой, перевел взгляд на цепочку следов. Я не животное, чтобы тупо подчиняться инстинктам. Нужно догнать девку, иначе Вован пропадет. И вернуть Сайгу. Зря что ли покупал тысячи патронов двенадцатого калибра? Нет, не зря. Потерпи еще немного, Леночка, я должен закончить это дело.

Закинув за спину Вепрь, ускоряющимся шагом двинул по следам. Смогу ли бежать? Сейчас проверим. Я переключился на легкую трусцу. Ништяк. А через километр, разогревшись, врубил марафонский режим. Она не могла далеко уйти, по любому. Вообще, наверно, думает, что я уже сдох. Лишь бы деревенские не вышли на нее раньше.

* * *

Думал, придется бежать несколько километров, но увидел Альбинку гораздо раньше. Идет неспешной походкой, вертя головой по сторонам. Ха, хреново у нее с ориентированием, не знает, куда идти. Как я и предполагал. На бегу вытащил из кармана и разжевал хвойную веточку. Когда дистанция сократилась метров до ста, она заметила, наконец, мою неистовую фигуру. Вскрикнув, побежала. Я поддал гари.

Да, не сдала бы ты, коза, зачет по физкультуре. Оставалось буквально метров пять, когда она резко развернулась, направляя ствол Сайги. От неожиданности я остановился, затем усмехнувшись, двинулся вперед. Вряд ли выстрелит после сегодняшней ночи.

— Стой! — крикнула она, округлив очи.

— Ты это сделаешь, после всего, что между нами было?

Сплюнув зелено-красную слюну, продолжил движение. Наверно, вид у меня тот еще. Три шага… два… Щелк! Щелк! Осечка! Вот, сука! Я уже прыгнул с линии огня, рывком сокращая дистанцию. Не церемонясь, вырвал карабин и залепил смачную затрещину. Девка упала на снег. Ништяк! Сайга у меня! Вынув не сработавший патрон, дослал новый.

— Блядь, убить хотела?! — хрипло рявкнул я и приставил дуло к ее бестолковке. — Ну?!

Альбина подняла на меня лицо с красной отметиной от моей оплеухи. Все тот же дерзкий взгляд и наглая усмешка. Я нажал спуск. БАБАХ! Вороны испуганно сорвались с окрестных деревьев.

— Вставай!

Она сжалась, закрывшись ладошками. В полуметре от ее головы дымится воронка, которую выгрызла злая картечь. Признаюсь, отвел ствол в последний момент. Хотя руки чесались, сильно чесались.

Змеюка, блин! Чуть не убила Санька! Больше от меня не сбежит. Я отцепил ремень от Вепря.

— Руки за спину! — Связал запястья надежным узлом, другой конец закрепил на поясе. — Пошла!

Глава 45

Не так-то просто думать стратегически, когда готов пристрелить кого угодно за тарелку горячего супа или гречневой каши с топленым маслом и годным тушняком. В каждом из нас живет зверь, дремлющий до поры. Но во время угрозы существования древняя сущность, порождение сотен миллионов лет эволюции, пробуждается, заставляя заткнуться никчемный разум. Своего зверя мне пока удается сдерживать, а значит, все не так уж плохо.

— Я хочу есть! — в который раз пожаловалась Альбина. — Слышишь?

Дернув за ремень, я остановился. Оглядел окрестные берега. Где-то здесь надо сворачивать к бункеру очкарика. Мой чуткий слух поймал далекий отзвук. Голоса?

— Ау! Я с тобой разговариваю!

— Заткнись.

Но, кроме шумного дыхания пленницы, ничего не расслышал. Наверно, глючит от голода.

— Отдыхаем, — велел я. — Садись на камень.

Зло глянув из-подчерной пряди волос, она послушалась. Я поставил ботинок ей на колени:

— А теперь развязывай.

— Что?!

— Быстро! — замахнулся прикладом Сайги.

— Хорошо, хорошо… — принялась распутывать мою хитрую шнуровку. — Но зачем?

— Узнаешь, некогда объяснять. — Я тревожно огляделся.

— А что, торопимся куда-то?

— Ты мне зубы не заговаривай! Думаешь, твои дружки спасут?

— Они мне не дружки.

— Ага, рассказывай… вон, как ты быстро к ним чесанула.

— Ну, развязала!

— Так, снимай ботинок.

— Что еще тебе снять? Штаны? Сразу бы так и сказал. — Она провела языком по губам, вцепившись взглядом в мою ширинку. — Но ботинки можно было и не снимать…

— Размечталась, дура похотливая, — я усмехнулся. — Носок снимай. Быстро!

Брезгливо сморщив носик, Альбина торопливо стянула эту немаловажную деталь моего снаряжения.

— Да, детка… — Я забрал бумеранг. — Теперь ботинок обратно и завязывай!

Ну что ж, думаю, пришло время рассказать о моих офигительных носочках. Если б тупые деревенщины хоть что-то смыслили в спортивных брендах, то непременно бы отобрали. Созданные на основе космических технологий с мембранным слоем и нитями кевлара они являют собой чудо трикотажной промышленности. Не зря отдал сто баксов за пару в Москве, когда ездил покупать патроны. За все это время не появилось ни одной дырочки или даже потертости. А даже, когда появятся, все равно буду таскать, как говорится, до талого. Идеально отводят влагу, поэтому ноги практически всегда сухие, в отличие от обычных потников. Стираю всегда сам, не доверяя Лене эту ответственную задачу. Она начала бы их намыливать хозяйственным мылом и адски шоркать, а требуется деликатность, не очень горячая вода и специальные составы, которые мне посоветовал продавец в том магазине. Почему же я неоднократно называл их тактическими? А потому, что можно не только носить и кайфовать, но и применять для различных специфических задач. В том числе и боевых. Носки длинные, чуть ли не до колена. Специально такие подобрал, чтобы можно было сделать пращу. Или, насыпав грамм пятьсот дроби, превратить в устрашающее оружие для поединка. Но сейчас задача стоит другая…

— А! Ты совсем больной?! Что делаешь? — заголосила Альбина, когда я, обойдя сзади, повязал носок ей на глаза. Ништяк. Он плотный и не прозрачный, проверял. Не могу же я спалить убежище своего друга этой кобре? Это было бы подло с моей стороны.

— Фу, гадость! Ну и вонь!

— Охренела, блять? — слегка треснул ей по губам. — Это спец-носки! С хера ли они будут вонять?

Наклонившись, принюхался. Ну да, есть малость. Ох, и запашина… но что поделаешь, в условиях плена не было возможности простирнуться.

— Я ничего не вижу!

— Вставай!

— Как я пойду? Что за бред?!

Меня уже все это порядком взъебало:

— Если не заткнешься, сделаю кляп из второго носка!

И подхватив под локоть, потащил дальше.

* * *

Сердце радостно забилось в груди, когда вышли к знакомому косогору, в недрах которого обитает Валера. Желудок яростно заурчал в предвкушении хавчика. Знаю, у камрада много вкусных ништяков. И, наверно, найдется помещение, чтоб запереть эту бестию. А после ужина мы сядем с ним за бутылочкой и накидаем стратегию освобождения Вована. Когда вытащим десантуру, можно будет подумать и о суровом наказании кодлы Председателя. Такие ублюдки-соседи нам ни к чему.

Альбина кряхтит и стонет, мы перебираемся через поваленные деревья на пути к входу в убежище. Как же она заколебала. Постоянно приходилась подхватывать на руки и переносить через толстые стволы. Ничего, скоро я от нее избавлюсь. А уж ФСБшник, наверняка, разговорит деваху, добудет разные интересные сведения.

А вот и люк. Поставив рядышком осточертевший Вепрь, — представляю радость камрада — я нажал кнопку домофона. Протяжные скрипучие гудки. Альбина, усевшись на колени, удивленно завертела головой. Я усмехнулся про себя. Тут тебе не примитивная деревня, сучка, здесь цивилизация. Гудки продолжаются. Блин, ну где он там? Спит что ли?

— Кто там? — неожиданно каркнул динамик голосом Валеры.

— Дружище! Это я! Саня! — Почему он спрашивает? Не видит что ли в камеру?

— Что тебе нужно?

— Помощь твоя! Открывай!

— Ты не сказал пароль.

— Заколебал! Щас…

— Нет, не надо. Не называй, потому что вижу, ты не один. Кто с тобой?

— Ты откроешь или нет? Впусти, я все расскажу.

Минутная пауза.

— Нет.

— Почему, черт бы тебя побрал?!

— Потому что ты привел неизвестно кого. Что происходит, Саня? Ты забыл о мерах безопасности?

Я мысленно сосчитал до десяти, чтобы унять поднимающуюся злость. Сказал:

— Валера, ты сейчас поступаешь, не по-товарищески. Ты что забыл, что мы спасли твоих родных? Как ты сам прибежал ко мне в слезах и соплях? А?

— Пойми меня правильно, Саня. Я очень благодарен за помощь…

— А теперь помощь нужна Вовану! Я сам чудом удрал!

— От кого? — недоуменный голос.

— От этих гребанных деревенских!

Альбина издала короткий смешок. Греет уши, блин.

— Что? Вы попали в плен? — растерянно произнес Валера. — А я думал, вы с Владимиром благополучно вернулись домой…

— Вован у них! А эта шкура — моя заложница. Обменяем ее на десантуру, но надо подготовиться. Впусти!

— Эм… извини еще раз, но нет. Я дал слово своей семье, что не открою выход в ближайший год.

— Блять, Валера! — Просто не могу поверить своим ушам. — Открывай. Давай, допросим ее! Что за дела?

— Не могу, Саня…

— Ты же ФСБшник! — решил надавить на чувство долга.

— Прежде всего я — семьянин!

— Блять! Открывай! Заебал! — Я принялся в сердцах пинать и молотить прикладом литую створку люка. Очкастая залупа! Предатель!

— Не надо, Александр, — устало просипел динамик. — Люк невозможно открыть снаружи. Угомони свои эмоции…

— Эмоции?! Да пошел ты нахуй, уебок четырехглазый!

— Уходи, Саня… своими воплями ты пугаешь детей…

— Уйду! — прорычал я. — Но тебе лучше не показываться на поверхности!

Пнув со всей силы попавшийся на глаза чертов Вепрь, я взвалил на плечо Альбину и потащился через бурелом.

* * *

— И что теперь? Какие планы, красавчик?

— Не твое дело.

Подергивая за ремень, я так и веду ее с завязанными глазами. По моим прикидкам часа через три выйдем куда надо. К Схрону.

— Твой друг тебя предал, да?

Я не ответил.

— Куда мы идем? К тебе?

— Да, — сплюнул сквозь зубы.

— Ты говорил, у тебя есть девушка…

— Есть.

— Красивая? Из-за нее не повел к себе сразу? Не бооойся, я ничего ей не расскажу…

— Слушай, ты! — резко развернув, прижал ее к дереву, приставил к горлу нож. — Если хоть слово ей ляпнешь, сука, язык отрежу! Поняла?

— О… какой грубый! Мне это нравится, ха-ха!..

— Может, мне сейчас это сделать? — на полном серьезе спросил я.

— Ну, хватит, хватит… я все поняла! Делать мне больше нечего, как с кралей твоей лясы точить! Отпусти!

Двинулись дальше. Да, Лена может, блин, психануть. Она у меня, капец, какая ревнивая. Пох, что-нибудь придумаю. Главное, не давать им общаться между собой. Конечно, я отмажусь в случае чего, но зачем тратить нервы, и без того проблем хватает. Накрайняк, можно все-таки использовать второй носок…

Впереди засветлело открытое пространство. Опять река. Что ж, полпути миновали. Но не успели выйти из-под защиты лесной пущи, как явственно раздался лай псов. Блять! Местные! Подсечкой опрокинув девку в снег, надавил коленом на грудь, не давая вздохнуть. Упер ствол Сайги в щеку.

— Только пикни, без башки останешься… — прошипел я и осторожно выглянул из-за ели.

Никого не видать, но чертов лай все ближе, эхо играет в прибрежных скалах. А вскоре из поворота показались они. Отыскали след, твари. Идут по руслу цепочкой, зорко оглядывая окрестности, держа наготове оружие. Двигаются неспешно, неотвратимо. Впереди егеря с рвущимися на поводках собаками. Но сильно от основной группы не отрываются. Боятся, понял я.

Нужно сваливать, но смогу ли бежать? Или все же бросить эту дрянь? Но вряд ли они остановят погоню. Тем более, Альбина по любому расскажет, что я едва живой. А если просто полоснуть по горлу? Тогда будут преследовать из мести. Черт! Выглянув снова, узнал в одном из охотников мерзкого ублюдка. Надо же, Деревяшка собственной персоной.

Походу, придется дать бой! И скорей всего, последний. Патронов — полтора десятка. И вообще неизвестно, будут ли они стрелять. Посмотрим. Я упер приклад в плечо, как делал сотни раз до этого, и навел прицел на племянничка. Альбинка подо мной заерзала, надавил сильнее. Может, пройдут мимо? Раньше времени палить не буду, да и далековато…

Внезапный чудовищный гул и свист заставил втянуть голову в плечи. Что за херня? Рев все нарастает. Блять, неужели самолет? Деревенские сбили строй, заметались, глядя вверх. Я посмотрел и ахнул. Прямо над рекой мчится железная птица с красными звездами на хвостах и крыльях. Не может быть! От нахлынувшего чувства мурашки побежали по спине. Твою ж мать, это же Су-27!

Глава 46

Человеческая глупость безгранична, как сказал один мудрец. И я за свою жизнь бессчетное количество раз находил этому подтверждение. Да что тут говорить, и сам, бывало, творил херню. Но то, что отмочили деревенские, заставило меня искренне в голос рассмеяться. Можно было не опасаться, что услышат. Дикий рев «Сушки» перекрывает все. Даже выстрелы этих придурков. Да! Они открыли огонь по самолету из своих берданок!

О лучшем подарке судьбы нельзя и мечтать. Пилот заложил резкий вираж, уводя машину в сторону с набором высоты. Стало понятно, сейчас будет боевой заход. И точно. Истребитель, обогнув сопку по широкой дуге, хищно ринулся в атаку. Не дожидаясь локального для этой местности пиздеца, я вскочил, рывком поставил на ноги пленницу и сорвал носок. Валить надо очень, очень быстро. Не давая опомниться, схватил за руку и побежал вдоль реки, скрываясь в тени деревьев. Хрен знает, чем долбанет бравый летчик, из автоматической пушки или ракетой, но лучше быть подальше от этого места.

Яростный вой нарастает. А в апогее по перепонкам ударили трещетки разрывов. Гул начал стихать. Остановившись на секунду, я увидел только дым и тучу снежной пыли в том месте, где находился поисковый отряд селян. Лучшего момента, чтобы пересечь реку, не придумать. Даже если остался кто-то живой, нас не заметят. Расчет оправдался. Когда добрались до леса на противоположном берегу, Альбина со стоном повалилась в снег, настолько мощный темп я задал.

— Что это было? — хватая ртом воздух, спросила она.

— Воздушная поддержка, — сказал я. — Наше командование накрыло твоих уродов.

Пусть думает, что я связан с армией. А когда вернется к своим, будет рассказывать страшные байки. Председателя кондратий схватит от ужаса.

— И что теперь?

— Скоро вашей деревне хана придет. Сперва только с пендосцами в Кандалакше разберемся. Подними голову! — велел я.

— Нет! Только не носок! — выпучила глаза Альбина.

* * *

Мы пошли через лес, постепенно набирая высоту. Интересно, откуда взялась загадочная «Сушка»? С какого аэродрома прилетела? Неужели сохранились войска и техника? Ведь по ним в первую очередь обычно наносят удары. Надо полистать свои справочники, вспомнить дальность полета Су-27. Разделив ее пополам, получим радиус полета истребителя, внутри которого, можно прикинуть на карте место базирования. Если армия существует, я должен вступить в ее ряды. Как завещал Стас Михайлов.

Вообще, я дано не слушал эфир. У меня же есть рация пендосов и ламповый радиоприемник. Если в округе что-то затевается, наверняка услышу переговоры военных. Надеюсь они не зашифрованы. Хотя от кого шифроваться? Эх, жаль, так и не разузнал у очкарика насчет командования! А вдруг, это он вызвал подмогу? Да не, слишком фантастично. Прочитал бы про такое в книжке, ни за что б не поверил. Скорее, всего, просто совпадение.

* * *

Так постепенно, в тактических и стратегических размышлениях, вышел к знакомым окрестностям. Сделав несколько кругов, чтобы запутать пленницу, я с удовлетворением отметил начавшийся снегопад. Ништяк, даже следы заметать не придется. Ладони предательски вспотели. Вот он, знакомый холмик с замаскированной дверью. Может, спрятаться в нем, как Валера, и больше не выходить? А заложницу пустить на тушняк. Наверняка ведь Вован уже разнес всю деревню по бревнышку. Нет, я так не могу. Если не выручу десантуру, как спать спокойно? Замучает совесть.

Я откопал вход и постучал в дверь нашим с Леной условным стуком. Ключ от Схрона у меня забрали в плену. Надо не забыть поменять замки, сделал мысленную пометку.

— Кто там? — от родного голоса из-за двери сердце забилось, как пулемет. Представляю, как она переживала.

— Это я открывай, Лена! — весело крикнул я.

Защелкали замки. Блин, опять не спросила пароль. Обернулся к Альбине. Все норм, стоит, опустив голову в капюшоне, да еще с повязкой на глазах.

— А-а-а! Ты вернулся! — завопила Лена, едва переступил порог.

Я обнял ее своими крепкими, как сталь, руками, ощущая родное тепло. Поцеловал в мягкие зовущие губы. Впилась в мои со всей силой своей страсти. В этот момент заложница кашлянула за спиной. Вот стерва, испортила такой момент! Лена тут же отстранилась. Радость в ее глазах сменилась пронзительным холодом. Дернув за ремень, втащил внутрь Альбину и закрыл дверь.

— Саша, что это значит?

— Все нормально, Ленусь! — бодрым голосом ответил я. — Это Альбина. Она — заложница. Так надо.

— Заложница значит… — протянула Лена, с ног до головы разглядывая ее.

— Не беспокойся, запру ее в тренажерке.

— Я-то не беспокоюсь…

Ну, что за недоверие? Покачав головой, я сдернул с нее капюшон и носок с глаз. Альбина заморгала, рассматривая обстановку. Легкая улыбка тронула уголок ее губ, когда взгляд остановился на Лене. Блять, зачем я все это затеял? Клянусь богами Севера, прикончу, если она меня спалит.

— Ммм… как вкусно здесь пахнет, — сказала Альбина. — Вы ведь покормите пленницу?

— Тебе кто разрешал говорить? — рявкнул я.

— Ты наверно, забыл, как я тебя кормила в плену? — Сучка захлопала ресницами.

— Саша, кого ты притащил в наш дом?! — воскликнула Лена.

Ебушки-воробушки, за что мне это?

— Так, тихо! — рявкнул я, снимая ботинки. — Устроили тут балаган! Подержи Сайгу, дорогая.

Рискованно, конечно, но пусть видит, что мне скрывать нечего.

— Пошли! — дернул за привязь.

— Стойте! — Лена направила на нас пушку.

— В чем дело? — холодно спросил я. — Давай без глупостей.

— Пусть она обувь снимет! Я вчера только уборку делала!

— Слышала? — грозным голосом произнес я. — Разувайся.

— И как я это сделаю? — усмехнулась Альбина. — Руки сначала развяжи!

— Саша, сними ей обувь, — велела Лена.

— Еще чего! Я не буду этого делать!

— Саша.

— Бляха… ладно… — проворчал я, наклоняясь.

Альбина охотно вытянула свои ножки, чтоб я снял сапоги. Никогда еще себя так глупо не чувствовал. Швырнув их в дальний угол прихожей, повел через комнату. Лена настороженно смотрела, поджав губы. Я заметил, как побелели ее пальцы, сжимающие Сайгу. Спустившись, на нижний уровень, подмигнул меланхоличной Зюзе, греющейся в своем аквариуме возле РИТЭГа. Умница, Лена, не заморила голодом.

— Давай сюда! — приказал я, открыв дверь тренажерки.

— Тоже пОтом воняет! — сморщилась пленница.

Вместо ответа больно толкнул промеж лопаток. Пройдя следом, развязал руки.

— Может, хватит меня бить?! Сдурел?

— Веди себя тихо и спокойно, если хочешь вернуться к своим! — сквозь зубы процедил я.

— А если я не хочу? — вскинула голову Альбина.

— Я ведь не шучу… — начал медленно вытаскивать из кармана носок. — …насчет кляпа…

Кажется, это ее проняло. Заткнулась по крайней мере. Я вытащил из тренажерки все, что можно было использовать в качестве оружия — штангу, блины, гантели, гири. Закрыв дверь на щеколду, устало вытер лоб. Ну, все, можно и расслабиться. Я ведь дома наконец-то.

— О чем вы там шептались?

Я вздрогнул. Лена с карабином в руках стоит на лестнице.

— Сейчас тебе все расскажу, накрывай поляну! — забрав оружие, шлепнул по ягодицам, едва прикрытым моим свитером. Блять, она все еще сердится…

— Тебя не было столько дней, а вернулся с какой-то бабищей! — принялась глотать слезы.

— Ну, успокойся, успокойся… — привлек к себе, провел ладонью по спине.

— Иди в душ! — Она вырвалась. — Воняет, как от бомжа.

Блин, заколебали уже это мне говорить. Скинув на ходу шмотки, я отправился мыться. Ну, вроде, ништяк. Все прокатило. Честно говоря, ожидал более взрывную реакцию. Ничего, надо немного потерпеть.

Намывшись вдоволь, я обернулся полотенцем и прошел на кухню. Уселся, достал вискарик из шкафа, нацедил полкружки. Красота! Я уж и забыл, что бывает так тепло. Лена молчаливо накрывает на стол. На первое макароны с тушенкой. Позабыв про все, тут же смолотил чуть ли не всю кастрюлю. Мой ссохшийся желудок довольно заурчал. Накатил вторую. Теперь можно и поговорить.

Пока девушка жарила пирожки с олениной, я, откинувшись на спинку стула, рассказал о всех невзгодах и напастях той злополучной вылазки. Лена вздыхает, иногда вытирая слезу. Но главное, она поддержала мой план по спасению Вована, и вроде бы отошла. За время моего отсутствия все было спокойно. Из пещеры никто не вылез, потому что Лена завалила искореженный люк десятками коробок с тушенкой и патронами. Снаружи тоже никто не ломился.

Глаза начали слипаться от тепла и еды. Пора и на боковую. Лена сложила в тарелку остатки рожков, пару пирогов, взяла чашку с водой.

— Это зачем? — спросил я.

— Иди, покорми. Эту.

Глава 47

Привычно, по-домашнему, шелестят вентиляторы, тикают часы, сладко посапывает Лена. Дом, милый Схрон. Как же здесь охуенно. Не зря все-таки построил его. А завтра опять выбираться наружу… не без труда удалось прогнать мысли о предстоящей операции. Сейчас главное — хорошо отдохнуть. Я начал проваливаться в сон. Но мне помешали.

«Блин, Лена, что ты делаешь? Мне же рано вставать…» — хотел крикнуть я. Но из горла вырвался только хриплый стон. Ленкины мягкие губы и язык атаковали мой всегда готовый и безотказный, как автомат Калашникова, агрегат. Рыжая голова задвигалась со все нарастающей амплитудой. Ладно, пусть оторвется девка. Соскучилась ведь, наверно. Залезать на нее не стал, все же беременность, все дела. Оральные ласки тоже норм. Особенно, когда делают это тебе. Я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Каеф.

Но когда мое орудие уже практически было готово дать мощную очередь, девушка внезапно прервалась. Короткий смешок. Ну же, блять, чего остановилась?! Не успел высказать свою критику, горячий язык забегал вновь. Ништяк. Ну, пусть растянет удовольствие. Снова расслабился, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. В этот момент я почувствовал нечто странное. Будто не один язык щекочет член, а сразу два! Как так-то, блин?! Тут же открыв глаза, испытал самое большое потрясение в своей жизни. Вот это поворот! Альбина?.. и Лена?.. что за фак? Кто ее выпустил? Девушки весело глядят на меня, прикладываясь по очереди к «чупа-чупсу».

Да плевать, пусть продолжают! Вот уж не думал, что Ленка на такое согласится. Или они были раньше знакомы? Надо потом разузнать. Все-таки она у меня умница, подумал я, наблюдая, как кипят и переплетаются черная и рыжая стихии. А может, не отдавать ее деревенским? Пошли они нахрен! А Вована и так вытащим! Вдвоем-то бабам проще будет шуршать по хозяйству в Схроне. Для меня сплошная польза. Особенно в плане секса. Разнообразие, как-никак. Вот только придется же кормить ее… дополнительная нагрузка на кладовую. Бля, о чем я вообще думаю?!

Резко подорвавшись, опрокинул Ленку на спину, сверху над ней нагнул Альбинку. Они тут же принялись сосаться. Охренеть! Зарычав зверем, принялся пронзать заложницу сзади. Крики, оханья, влажные шлепки наполнили Схрон. Но когда я все же кончил, красавицы не дали повернуться на бочок и врубить храпака. Пришлось продолжать. Блин, что мы только не вытворяли. Не буду вдаваться в подробности, этот дневник могут прочитать дети. Но продолжалась безумная оргия не один час. Наконец, в полном изнеможении все заснули на мокрых смятых простынях.

* * *

Тревожное чувство заставило проснуться до будильника. Справа на плече все также спит Леночка. А вот слева пусто? Эй, а где Альбина? Пошарил рукой по кровати. Или это все приснилось? Точно, блин… или не приснилось? Я потрогал хрен и яйца. Побаливают в приятной усталости. Видимо, в туалет пошла. Улыбнувшись, принялся прокручивать самые эпичные моменты этой ночи. В этот момент щелкнул замок. В прихожей. Повеяло холодом. Лена что-то заворчала во сне, с головой накрываясь одеялом. Я протянул руку, стараясь нащупать на тумбочке револьвер. И не нашел его.

Не успел метнуться за Сайгой, как в комнату бесшумно скользнула Альбина. Обнаженная, с моей пушкой наизготовку. Вот же тварь! Даже в полумраке я различил ехидную усмешку. А следом за девушкой, пригнувшись в дверном проеме, шагнул рыжебородый Афанасий. За ним стали проходить остальные бородачи в заснеженных тулупах. Последним зашел Деревяшка с поганенькой улыбочкой на гнусной харе. Как же ты мог, Санек, потерять свою бдительность? Где же твоя паранойя? Проклятый спермотоксикоз сыграл злую шутку. Тот факт, что я круто потрахался, как-то совсем не греет душу.

— Давай, сладкая моя, — хихикнул Деревяшка и обхватил Альбину сзади, жадно мацая груди. — Шлепни этого нехристя!

— С огромным удовольствием, — сказала она, отводя курок.

— Эй-эй-эй… стойте, давайте договоримся! — начал я.

БА-БАХ!

Сжался, ожидая смертельный удар мощной пули. Но она досталась не мне. Из-под одеяла брызнул кровавый винегрет.

— Лена!!! Неееет! — вырвался горький крик из моей груди.

— Ты по што евоную девку вальнула?! — подпрыгнул Деревяшка. — Кто моим парням терь удовольство доставит?!

— Вот сам и доставляй. — Альбина сдула дым со ствола. — А ложиться под эту рыжую суку мы не договаривались! А парням, если невтерпеж, пусть этого пользуют!

Кивнула на меня.

— Ты шо болтаешь, — пробурчал Афанасий, — мы — не мужеложцы.

Это в тупых боевиках герои психуют в последний момент и ловко забивают коварных ворогов подручными средствами. Но после смерти Лены меня охватило тоскливое безразличие. Даже не могу набраться сил, чтобы откинуть одеяло и в последний раз обнять любимое тело. Не хочу видеть разнесенную из собственного револьвера голову Леночки. Почему так? За что?! Тяжелые рыдания сотрясали все мое нутро. Перед глазами замелькали счастливые картинки из нашей счастливой жизни…

— Дай сюды! — Деревяшка выхватил револьвер из рук Альбины. — Все самому делать приходицца.

Я поднял на него полный ненависти взгляд. Внезапно в голове вспыхнул план. План мщения. Конечно, умру сам, но заберу с собой этих гребанных ублюдков.

— Ты победил, Деревяшка, — произнес я. — И можешь меня убить. И, коли уж так вышло, позволь последнее желание.

— Шо ты там бормочишь, охломон? — засмеялся утырок. — Никаких те желаний, скотина безрогая!

— Погодь, Деревяшка, — вмешался Афанасий. — Так-то он прав, все под Господом ходим, надо уважить последнюю просьбу, а то не по-христиански…

— Ладно… — подонок опустил ствол. — Што ты там хотел, паскудник? Давай живее.

— Единственное пожелание, — сказал я, — хочу принять смерть с любимой книгой в руках.

— Хде она? Ну, книга энта?

— Вон в том шкафу, на полке.

— Афанасий, а ну неси!

— Шо, которую? — Амбал обернулся возле книжного шкафа с моей коллекцией фантастики.

— Метро 2033, — ответил я.

Да, после того, как здесь побывал Валера со своими неугомонными детьми, мы с Леной еще долго прибирались. И я снова активировал то устройство, извлекающее радиоактивную капсулу со стронцием из РИТЭГА. Естественно, предупредил любимую, строго-настрого запретив трогать книжку Глуховского.

— Антиресная хоть? — спросил Афанасий, берясь за корешок.

— Вообще огонь, — Я усмехнулся. — Оторваться не сможешь.

— Шо-то не достоёцца!

— Давай живее, дубина! — топнул ногой Деревяшка.

— Да, Афанасий, дергай сильнее! — поторопил я.

В этот момент заскрипели механизмы, спрятанные под обшивкой стен. Невидимая смерть начала заполнять помещения Схрона. Деревенские разбойники удивленно переглянулись, еще не зная, что они уже трупы.

— Пружина какая-то… — Афанасий продолжил тупо дергать книгу.

— Придурок! Брось сейчас же! — заорал Деревяшка, срываясь на визг.

Я начал сначала тихо, потом все громче и громче хохотать.

— Што ты сделал, аспид?! Што ты сделал?! — Ушлепок подскочил ко мне.

— Можешь стрелять. Но знай, я выпустил радиацию!

— Чево?!

— Я вас убил! — продолжая смеяться, ответил я. — Теперь вы не проживете и двух часов.

— Нееет, тварь! — закричала Альбина, оттолкнула Деревяшку, обрушила бестолковый град ударов на мою голову.

А через секунду к ней присоединились и остальные. Удары кулаков, прикладов, пинки тяжелых сапог и унтов — ничто не могло остановить мой торжествующий смех. Лена! Я отомстил за тебя, любимая! Скоро мы встретимся! Очень скоро!

* * *

Окутала темнота. Странно, почему я до сих пор жив? А негодяи-то подохли? Может, у моего закаленного организма иммунитет к радиации? Да нет, это бред. Меня бы тоже прикончило. Или ловушка не сработала, но где тогда эти уроды? Все эти мысли вихрем пронеслись в моем сознании. А потом, как удар грома, оглушило горькое воспоминание. Лена… и мой ребенок…

Я жив, а их больше нет!

Глава 48

Так, нужно рассуждать логически. Наверно, они все убежали, потому что я запустил беспощадный «экстерминатус». И прошло совсем немного времени, раз до сих пор жив. Надо срочно вернуть капсулу со стронцием-90 на место! Может, еще не хапнул смертельную дозу радиации. Неожиданно в лицо прилетела смачная оплеуха, и я, наконец, открыл глаза.

— Лена, ты живая! — заорал я, не веря глазам.

— Госссподи! Ты перепил опять что ли? — Приподнявшись на локте, она внимательно поглядела на меня. Край одеяла сполз, обнажая плечо.

— Сон хреновый приснился…

— Саша, да у тебя же температура! — потрогав лоб, объявила Лена. — Вот ты и бредишь.

— Херня, — усмехнулся я с невероятным облегчением от того, что вырвался из кошмара. — Просто эхо войны. Чего ты меня разбудила? Я кричал?

— Там эта твоя чего-то долбится! Вот! Слышишь?

И точно! Эта стерва там что, в дверь ногами пинает?

— Не беспокойся, я разберусь. Сейчас эта сука угомонится.

Поднявшись с постели, взял с тумбочки револьвер, крутанул блестящий барабан. Перед сном я не забыл почистить и зарядить его. Направился к лестнице, ведущей вниз. Слегка качает. Походу, и впрямь температура. Надо сожрать что-нибудь мощное из аптечки. Только не еловые ветки…

— Саша, стой! — возмущенно воскликнула девушка.

— Что, Ленусик? — Я обернулся посреди комнаты.

— Совсем охренел?! Ты ничего не забыл?!

Мне в лицо прилетели собственные труселя.

— Какого хрена шумишь? — спросил я, спустившись вниз.

— А что, еще не утро? — донеслось из-за двери.

— Нет! Мы спали вообще-то.

— Я хочу в туалет!

Черт бы ее разодрал! Я как-то совсем не продумал этот момент. Взведя курок, открыл дверь. Альбина в колготках и кофте встретила меня с недовольным лицом. Ее дубленка и теплые штаны лежат в углу. Наверно, в качестве постели.

— Я сейчас обписиюсь!

— Пошли! — пропустил ее вперед.

— Куда?

— Наверх.

Помня ужасный сон, я не спускаю с нее глаз. Моя паранойя усилилась в разы. Лена приподнялась на постели, округлив глаза.

— Что происходит, Саша?

— В сортир вот веду. Приспичило ей, понимаешь!

— До утра не могла потерпеть?

— Не могла! — огрызнулась Альбина.

— Так, заткнись и быстро делай свои дела! — Включив свет, я остался на пороге, поигрывая револьвером.

— Отвернись!

— И не подумаю. Меня этим не проведешь.

Все же я отвел взгляд в сторону, когда она сняла колготки с трусами. Плюхнувшись на унитаз, пленница, довольно закатив глаза, зажурчала. Потом с ухмылкой принялась разглядывать мои мощные бицепсы.

— У вас тут и горячая вода есть? — спросила она.

— Ну, есть, — неохотно ответил я. — А что?

— Можно мне душ принять?

— Нет.

— Почему? Я же не сбегу. Ты можешь так же меня караулить.

— Саша! — выкрикнула из комнаты Лена. — О чем вы там болтаете?

— В душ просится!

— Ага, щас! Перетопчется!

— Ну, все! — грубо сказал я. — Чего расселась? Выходи.

— А я думала, что в этом доме командуешь ты… — Альбина поднялась с унитаза и медленно натянула трусы.

— Давай, топай! — на меня эти штучки не действуют. — И смыть не забудь.

Вышли в комнату. Лена пристально глядит на нее. Казалось, из глаз сейчас начнут вылетать молнии. Альбина остановилась и сказала:

— Хорошо вы устроились в своей постельке. А я на голом полу должна спать? Может хоть матрас мне дадут?

— Лен… — сказал я. — Дадим ей спальник?

— Делай, что хочешь! — проворчала любимая и отвернулась на другой бок.

Как же меня все это достало. Ох уж эти бабы… Ткнув дулом промеж лопаток, повел вниз. Втолкнул в комнатушку. Запер дверь. Как оставлять Лену одну с этой змеей? Как она будет кормить и водить в туалет? Ладно, утром что-нибудь придумаю. Можно принести ей ведро. Пусть ссыт в него. На день должно хватить, а к вечеру я вернусь. Так и сделаю.

— Эй! Ты говорил про спальник! — пропищала из-за двери Альбина.

Блеать! Я направился на склад и стал рыться среди снаряги. Опять, блин, Лена тут прибиралась. Хрен что найдешь. Наконец отыскал. Годный спальный мешок фирмы «Bask». Прихватил заодно старое ведро, в котором замешивал раствор во время строительства Схрона.

— Держи! — всучил ей.

— Спасибо, Саша, — опустив ресницы, сказала она. — Ой, а ведро…

— Будешь в него ходить. И не стучи больше, а то по башке настучу. Ясно?

— Какой ты злой. И эта Лена твоя такая же. Плохо удовлетворяешь что ли? Или она не дает? Приходи, когда уснет она. Моя дырочка сделает тебе хорошо…

— А я сделаю дырочку в твоей бестолковке, если не умолкнешь! — пригрозил ей, и в ярости захлопнув дверь, отправился спать.

* * *

Наутро, я почувствовал себя на удивление бодро. Даже почти не кашляю. Хвоя отлично сбила начинающуюся пневмонию. На всякий случай, пока Лена готовила завтрак, я сожрал гость различных таблеток — витамины и противовоспалительные средства. Похавав перловку с сухофруктами и попив кофе, начал готовиться к операции «Спасти Вована».

Но как договориться с деревенскими насчет места и времени обмена? Насколько я понял, у них есть радиостанция. Марат говорил, что Председатель держит связь с пендосами в Кандалакше. Жаль, я не выяснял рабочую частоту.

Включив свой ламповый радиоприемник, я принялся слушать эфир в разных диапазонах. Херня, поймал лишь треск и завывания атмосферных помех. Блин, это как искать иголку в стоге сена! Так, ладно, у меня есть еще и портативная рация, доставшаяся от убитых мародеров Сергеича. Попробую с нее выйти на связь, когда подберусь поближе к поселку. А если не удастся связаться?

О, у меня ведь есть одна штука! Хорошо, что вспомнил! Ринувшись в оружейную, разгреб ящики с коробками. Вот он. Охотничий, мать его, арбалет. Не какая-то спортивная стрелялка, а полноценное оружие для убийства крупных животных. Ну, и двуногих мерзавцев заодно. Урвал по хорошей цене на Авито в самом начале подготовки к БП. Счистив пыль с мощных композитных плечей, проверил механизм натяжения, протер оптический прицел. Ништяк, вроде все в норме.

Изначально, я планировал эту хреновину, как основное оружие выживания. А что, патронов не надо. Стреляет практически бесшумно. Болты-стрелы можно изготавливать самому. Но были и минусы, из-за которых, в конце концов, заморочился с запасом патронов для Сайги. Один из недостатков — это габариты. Не так-то просто продираться сквозь лесные заросли с такой объемной штукой. Так же меня не устроила скорострельность. Конечно, перезаряжать можно довольно быстро, но все же гораздо медленнее чем Сайгу 12 с магазином на десять патронов. Ну, и останавливающее действие невелико. Пьяный мародер, с ревом бегущий на тебя, может и не заметить тонкую стрелку, пронзающую насквозь. А вот заряд картечи, да с нескольких метров, гарантированно снесет башку негодяю.

Натянув тетиву, я зарядил металлический болт с пластиковым оперением. Поставил пустую банку из-под тушенки на баррикаду ящиков, закрывающих люк в подземелье, отошел к противоположной стене и, прицелившись, нажал спуск. Звонкий щелчок известил о метком попадании. Стрела прошила насквозь жестянку, пригвоздив к штукатурке. Сильно, однако. С помощью этих стрел я заброшу послание Председателю через деревенский частокол. Вырвав из тетради несколько листов, сделаю несколько записок. Мало ли, вдруг не долетит, или не найдут.

Так, теперь главный козырь успешных переговоров. Я сдернул покрывало и с любовью посмотрел на хищные очертания крупнокалиберного пулемета Корд. Ну что, сволочи, теперь Санек придет к вам. Хрустнув пальцами, приступил к проверке. Заглянул под крышку приемника, проверил, как ходит механизм перезарядки, вытащил и осмотрел пулеметные ленты на предмет дефектов или ржавчины. Все ништяк. Напоследок только обмотал ствол кусками белой простыни для маскировки. У меня даже руки зачесались от предвкушения. Одна хорошая очередь положит всю эту деревню нахуй. Хотя, стрелять не придется, если все пойдет по плану. «Остуди свой пыл, Санек, лучше поберечь патроны!» — шепнул внутренний голос.

Лена печально смотрит, как я вытаскиваю из оружейной и составляю на ковре ящики с пулеметными лентами, оружие, снаряжение. Насчет Альбины я уже позаботился. Сначала хотел пропилить в дверях прямоугольное отверстие, чтобы Лена могла кормить через него пленницу. Но потом, здраво рассудив, что лучше им не контактировать, просто притащил остатки каши, мешок сухарей и пятилитровую флягу воды. До вечера хватит.

Вонючее Деревяшкино пальто я сжег в печке. Отыскав в кладовке осеннюю куртку, надел под нее пару свитеров. Достал запасную разгрузку, распихал по подсумкам, стрелы для арбалета, перекусы, патроны для Сайги, сигареты, флягу спирта, парочку ножей и ремнабор, включающий в себя пассатижи, проволоку, шило, леску, синюю изоленту и суперклей. Надел белый маскхалат.

— Я готов! — Из зеркала на меня взглянул суровый воин апокалипсиса.

За спиной арбалет, на шее Сайга. На плече суровый пулемет.

— Саша, береги себя! — Лена подошла ко мне.

— А ты береги себя, дорогая. Я скоро вернусь. Помни, у нас взаперти коварный враг. Не открывай дверь, не разговаривай и не корми. Я обо всем позаботился.

— Не очень-то и хотелось!

— Все будет хорошо. Тебе нельзя волноваться.

Погладив по чуть выступающему животу, я крепко поцеловал ее и начал перетаскивать наружу барахло.

На поверхности зорко осмотрелся. Ничего подозрительного. Вчерашний снегопад утих. Легкая поземка. Закурив, я взялся за лопату и начал раскапывать вход в снежный «гараж», где хранится последний трофейный снегоход. Не пешком же все на себе тащить? «Ямаха» завелась с полтычка, весело застрекотав двухтактным мотором. Корд привязал вдоль сидения, коробки с патронами установил сзади, все закрепил резиновыми эспандерами. Натянув защитные очки, я хищно усмехнулся и дал полный газ.

Глава 49

Настроение стремительно улучшается по мере того, как резвый снегоход удаляется от Схрона. Наконец-то займусь суровой боевой работой настоящего выживальщика. Думаю, во время обмена пленными, деревенские устроят какую-нибудь стремную пакость. И схватки, скорей всего, не избежать. Ничего. Корд соскучился по крови негодяев. Смертоносные очереди очистят планету от зла.

Но, конечно же, основная миссия — это вытащить Вована. Надеюсь, после такой передряги он поумнеет и перестанет устраивать беспредел на ровном месте. Мы должны выживать, не отсвечивая и не привлекая к себе лишнее внимание. А всяческих ублюдков валить по-тихому, чтобы не ползали по местности и не угрожали хорошим людям, типа меня. Хотя, кого я, блин, обманываю? Десантура неисправим. Но это не значит, что нужно бросать в беде. В конце концов, что может быть лучше, чем выручить друга из дьявольской задницы? Эта операция повысит мое ЧСВ на сотню-другую пунктов, по любому.

Маршрут я построил таким образом, чтоб возможные поисковые группы врага не смогли догадаться, откуда приехал. А если след не заметет пурга, и по нему двинутся местные, я подготовлю парочку сюрпризов. Вообще, сомневаюсь, что после атаки неведомо откуда взявшейся Сушки, у этих уродов осталась хоть малейшая мотивация меня ловить.

Вскоре выехал на реку. Паранойя шепнула сбавить обороты, чтобы не выскочить на полной скорости на деревенских воинов. Вдруг они выжили, черт бы их побрал. Но все, вроде, спокойно. Через несколько минут добрался до места. Того самого, где бородачей постигла небесная кара. Тут есть на что посмотреть. Хаос ледяных торосов, вывороченных разрывами снарядов, поломанные ели по берегам.

Да, боевой истребитель куда круче моего параплана. Почему я не полетел на нем? Конечно, это было бы круто и эпично, как в фильмах с Джеки Чаном. Но стрелять с воздуха из пулемета — безумная идея. К тому же, парамотор — слишком легкая цель, даже для колхозных берданок и мушкетов. Апокалипсис научил меня действовать более продуманно.

Внимательно все обследовав, к своему глубочайшему сожалению, не обнаружил трупы. Тут могут быть варианты. Либо самолет не накрыл банду, либо тела утащило под лед, а может их сожрали волки. В любом случае хорошо. Я представил, как эти козлы драпали, навалив полные портки жидкого, и улыбка тронула мое суровое лицо. Поехал дальше, на первую точку своего маршрута — к пещере Вована. В первую очередь надо проверить, может, гребанные отщепенцы направились туда.

* * *

Возле логова Володи ни бандитов, ни следов пребывания двуногих шакалов замечено не было. Вот это ништяк. Заглушив снегоход, взял наперевес карабин, включил фонарь и осторожно нырнул в темный сфинктер подземелья. Есть чего опасаться. Тогда ведь с Вовчиком не всех мутантов перебили. Часть, стопудов, еще бегает по тайным закоулкам этого лабиринта. Но я далеко углубляться не стал. Вещи десантника — калаши, эмки, жареная оленина, запасная тельняшка — на месте. Можно сказать, все в полном порядке, если слово «порядок» применимо к жилищу неандертальца.

Ну что ж, нормально. Я вышел из логова на свежий воздух и, отхлебнув из фляги, закусил еловой веткой. Не стоит пока тратить запасы провизии. Хрен знает, как может повернуться ситуация. Здесь будем проводить обмен.

Отойдя метров на тридцать, нашел подходящее место между поваленных стволов. Отличный сектор обстрела. Видна и река, и подступы, и вход в пещеру. Притоптав снег, сходил за пулеметом. Вбил покрепче самодельную станину и установил на нее Корд. Сверху натянул тент и присыпал снегом. Поглядев со стороны, добавил в качестве завершающих штрихов еловый лапник. Чтобы не мерзнуть, когда буду поджидать местных, постелил в гнезде туристический коврик и притащил одну мохнатую шкуру из пещеры. Офигенно получилось. Зарядив пулемет и проверив газовый регулятор, дал короткую очередь.

Дерево с треском повалилось метрах в трехста.

Ништяк.

Теперь доставим послание в деревню. Прыгнув на «Ямаху», рванул в сторону поселка. Соблюдая звериную осторожность, километров за пять заглушил движок, спешился и, поправив арбалет, двинулся вперед. Делаю пару шагов и останавливаюсь, напряженно прислушиваясь. В этот раз подъехал с другой стороны, так как дорога, наверняка под контролем. Густой лес напряженно молчит, лишь изредка поскрипывают деревья, трескаясь на морозе.

Через полчаса неспешного шага, начал различать звуки поселения. Тявканье собак, мычание коров, стук топоров и кувалд. Отстраивают, наверно, резиденцию Карловича, усмехнулся я. А еще через полчаса показалась и деревня. Неизвестно, что происходит там внутри. Все скрывает высокий частокол. Между ним и лесом метров сто пятьдесят открытого пространства, предусмотрительно расчищенного местными от деревьев и кустарника. Умно, конечно, ничего не скажешь.

Но вся эта оборона вызовет лишь смех любого, кто хоть что-то понимает в военном деле. А я кое-что понимаю. В основном, конечно, благодаря учебникам по ведению современного боя, наставлениям Вована и собственного небольшого опыта перестрелок и штурма Кандалакши. Один укомплектованный взвод разнесет весь этот колхоз к хуям. Все эти частоколы и вышки годятся против мелкой шпаны, зверья и прочих колдырей. А так… пару залпов из гранатометов, пару пулеметных очередей, и они сами сдадутся. Или будут подавлены жестоким огнем. А еще лучше подкатить пару танков или БТРов.

Блин, чего это я размечтался? Наверно, все из-за того самолета. Где-то в глубине души разгорелось пламя надежды, что скоро в этот район нагрянет Российская армия и установит, наконец, порядок. Все равно ведь какие-то гарнизоны должны уцелеть после ядерных ударов? Потом освободить Кандалакшу, выбить веганов из оранжерей и прочих бандитов, засевших практически в каждом поселке. Ну, а дальше будем захватывать другие земли, не зараженные радиацией.

От радужных мыслей отвлек хриплый кашель одного из часовых на вышке. Мечтать, Санек, будешь, сидя на диване с бутылочкой пива, да в теплом Схроне… а сейчас давай делать то, зачем пришли.

Я отполз обратно в лес и достал рацию. Потом залез во внутренний карман, вытащил аккумулятор. Отлично, тепленький. Установив его на место, принялся переключать частоты.

— Парамон вызывает Карловича, Парамон вызывает Карловича! — говорю в эфир. — Да отзовись ты, старая паскуда!

Все тщетно. Переходим к плану «Б». Достав листки бумаги и карандаш, приступил к сочинению послания. Вот что у меня получилось:

«Привет, Карлович и Деревяшка! Пишет вам, паршивым ублюдкам, Санек. Да-да, тот самый. У меня ваша стерва Альбинка. Завтра утром ведите Вована к его пещере. Там произведем обмен. Получите назад свою шлюху. А если вы, мрази, откажетесь, к обеду на месте деревни будет дымиться охуенно большая воронка. Авиация уже получила приказ. Отменить его могу только я. Время пошло.

Подполковник войск специального назначения, Александр Ш.»

Хохотнув, я начал обматывать арбалетные стрелы этими записками, закрепляя изолентой. Да, козлы точно пересрутся, прочитав мои смс-ки. Круто я придумал, взять их на понт. Очень вовремя нарисовалась тогда «Сушка». Если удастся примкнуть к армии, надо не забыть поставить летчику магарыч.

Прикинув направление ветра, отправился вокруг деревни. Неохота стрелять против ветра, могут не долететь. Наконец, нашел подходящее местечко. Высунувшись из-за елки, встал в позу стрелка. Далековато, но подходить ближе — палево. Направил арбалет в сторону вышки и начал плавно поднимать вверх. На такое расстояние нужно стрелять только навесом. Главное, чтобы перелетела через забор, а там и сторожевые заметят. Я надеюсь.

ТЫНЦ! Арбалетный болт моментально превратился в маленькую точку, растворяясь на фоне сумрачного неба. Но мой зоркий взгляд следит неотрывно. Блять! Недолет. Надо брать повыше. Зарядил следующую. Первый раз стрелял под тридцать градусов, теперь попробуем на сорок пять… ТЫНЦ! Сейчас вроде запульнул куда надо. Стрела прошла в нескольких метрах от вышки. Запущу еще парочку для верности. ТЫНЦ! Увалень на смотровом пункте, наконец, завертел башкой. Услыхал свист, поди… и еще одну… ТЫНЦ! Часовой, перегнувшись, через перила что-то высматривал внизу, когда последний болт пронзил его. Мужика выбросило, ломая ограждение. Крича и переворачиваясь в воздухе, он исчез за забором. Охренеть! А я ведь и не думал в него попасть! Все-таки удача на моей стороне. Теперь нужно уносить ноги. И как можно скорее!

* * *

Адреналин еще кипел в крови, когда я подъехал к Схрону. Обожаю, когда все идет по плану. Теперь поесть, поспать, а утром поставить уже точку в этом деле. Аппетитные ароматы встретили, едва зашел в прихожею.

— Привет! — Лена вышла, вытирая руки полотенцем.

— Привет! Дело сделано! — радостно воскликнул я.

— Хорошо, — холодно произнесла он. — Проходи ужинать.

— Эй, все нормально?

— Да, все хорошо. Отпусти меня. Иди, мой руки!

«Блин, что опять стряслось? Все ж классно было утром?» — подумал я, намыливая свои крепкие ладони. Причина может быть только одна… ладно, буду все отрицать, если что. Пройдя на кухню, сел за стол. Там меня уже дожидается тарелка картофельного пюре и котлеты из оленины. Лена достала вискарь, налила мне в стакан и уселась напротив. Пронзив пристальным взглядом, сказала:

— Саша, нам нужно серьезно поговорить…

Я замер, не донеся ложку до рта. По спине пробежал неприятный холодок.

Глава 50

Подготовиться можно ко всякому. К ядерному Апокалипсису с нескончаемой зимой, к отсутствию ресурсов, к радиации и ордам обезумевших бандитов и мародеров. Нужны только соответствующие навыки, оружие и припасы. Единственное, что повергает в трепет и уныние бесстрашного выживальщика, это извечная женская фраза: «Нам нужно серьезно поговорить…» Блять, будто до этого общались не серьезно, а так, со смехуечками. Лучше остаться один на один против голодного мутанта, чем пытаться лихорадочно вспомнить возможные и невозможные косяки, которые могла накопать твоя «вторая половинка».

— Говори, — велел я.

— Это насчет Альбины, — медленно произнесла Лена.

Отпив вискарь, закинул в рот содержимое ложки.

— А что с ней?

— А ты будто не догадываешься? — Она вскочила со стула.

— Ты успокойся для начала. И говори прямо. Я не понимаю твоих намеков.

— Я спокойна! А ты не прикидывайся дурачком!

— В чем проблема? Завтра ее уже тут не будет.

— Ах, в чем проблема? Знаешь, я была о тебе лучшего мнения. А ты… ты поступил очень глупо!

— В смысле? Ты что несешь? Я это затеял только для спасения Вована.

— Твой десантник — полный придурок! Из-за него началась эта война с деревенскими!

— Но-но… полегче, — мрачно сказал я, отодвигая пустую тарелку. — Ты Вована не трогай, женщина. Он выручал много раз…

— А еще больше подставлял!

— Хватит, заколебала! Чего тебе надо от меня?

Лена заморгала, сейчас вот-вот заревет:

— Саша, зачем ты привел в наш дом эту бабу?

— Я уже объяснял зачем! — резким движением воина опустошил стакан.

— Ты будто не понимаешь, о чем я, Саша!

— Не понимаю!

— Она видела Схрон! Она все расскажет этим бандитам!

— Но я же вел ее с завязанными глазами.

— Думаешь, они не начнут прочесывать лес, чтоб разыскать Схрон?

— Блин…

Наверное, паранойя заразная штука. По правде сказать, есть резон в ее словах. После того как Альбина поведает о нашем укрытии, моя легенда о принадлежности к армии развеется, как облако дыма после атомного удара. Впрочем, Лена не узнала главного.

Незаметно, с облегчением выдохнув, я спросил:

— И что ты предлагаешь? Оставить ее у нас? А как же Вовчик?

— У нас?! Ты совсем спятил? Нет. Не знаю как, но эта черноволосая шлюха не должна выжить. Когда Вован будет в безопасности, ты убьешь ее.

Я задумался. Раньше не приходилось убивать женщин. Тем более симпатичных. Тем более, с которыми был секс. Но, похоже, другого выхода нет. Лена напряженно глядела на меня.

— Обещай, что сделаешь это, Саша.

Подняв голову, с улыбкой кивнул.

— Хорошо, дорогая. Я убью Альбину.

* * *

Проснулся в шесть утра отдохнувшим и бодрым. Хоть Лена полночи не давала спать, была особо нежна со мной. Старалась. Я это оценил. Моя рука не дрогнет, когда придет время жать на курок.

Сборы не заняли много времени. Все давно готово. Неужели сегодня мы вновь услышим басовитый хохот и матерки Вована? Да. Ведь накладок быть не должно. А после этой операции надо будет взять отпуск на пару недель, восстановить силы, отсидеться в Схроне. И выработать новую стратегию безопасности.

Позавтракав, спустился вниз. Альбина уже привела себя в порядок после сна. Поморщившись, заставил вынести и сполоснуть ведро.

— Как жаль покидать ваш гостеприимный дом! — картинно вздохнула она, пока я связывал руки за спиной.

— Заткнись.

— Опять носком угрожать будешь, ахаха?

Лена, скрестив руки на груди, наблюдает за этим цирком. В глазах ее сияют нотки торжества.

— Саша, не забудь завязать ей глаза, — милым голоском произнесла она, протягивая тряпку не самого свежего вида.

— Радуйся, что не носок, — усмехнулся я, завязывая тряпицу.

Альбина, хотела вякнуть что-то дерзкое, но, видимо, передумала и поникла. Так-то лучше.

Взвыл холодный ветер, когда открылась герметичная дверь. Я попрощался с Леной, поправил Сайгу и, подтолкнув заложницу, вышел в ледяную тьму. Ну и погодка, полное дерьмо! Снегоход натужно запердел, заводясь. Фара разрезала клубящуюся мглу. По коням!

Усадив Альбинку спиной назад, привязал эспандерами, чтобы не свалилась. Затем натянул защитные очки и плавно выжал газ. Поехал осторожно, стараясь не врезаться в дерево и не перевернуться на поваленных стволах. Дорога заняла чуть больше времени, чем в прошлый раз. Ну, да ничего. До рассвета еще много времени. Вряд ли местные нагрянут в потемках.

Загнав снегоход в кусты, потащил Альбину к пещере. Ее мелко трясет, походу замерзла, пока ехали. Ничего, подруга, скоро твои мучения закончатся. Что-то вроде угрызений совести заворочалось внутри. Ну, вот этого еще не хватало. Все-таки это подло — стрелять в спину, нарушая условия сделки. Но что поделаешь, если от этого зависит наше с Леной выживание. И будущее нашего ребенка.

Снял повязку. Альбина принялась испуганно разглядывать сумрачное жилище Вована, которое высветил луч фонаря. Усадив ее на камень, начал разводить костер. Пусть хоть согреется перед смертью, а то вон, зуб на зуб не попадает. Вскоре дрова затрещали, озаряя логово теплыми всполохами. Вытащив нож, направился к пленнице. Распахнув глаза, она уставилась на суровое лезвие. Я обошел сзади и разрезал путы.

— Спасибо, — выдохнула девушка. — А то я рук совсем не чувствую.

Потянулась ко мне, но я отпрянул.

— Не за что. Скоро вернешься к своим. — И двинулся к выходу.

— Саша…

— Чего тебе?

— Послушай меня, пожалуйста! Хоть ты был груб со мной, но я не хочу возвращаться в эту поганую деревню. Я поняла, что люблю тебя и хочу быть с тобой!

— Ты что сдурела? — удивился я.

— Я тебе совсем не нравлюсь?

— У меня есть Лена. Она моя жена. И точка.

Альбина всхлипнула:

— Я понимаю… но разве не видишь, как она манипулирует тобой? Эта рыжая хорошо устроилась на всем готовеньком. Ты слепой? А буду любить тебя, выполнять все твои желания! Ну, если не хочешь, можешь ее не выгонять. Я готова смириться… ты бы знал, как мне было больно, когда ты обнимал ее!

— Не хочу даже слушать этот бред.

— Подожди! Это не бред! Это правда! Что мне сделать, чтобы ты поверил?! — Она принялась расстегивать дубленку.

— Не нужно! — резко сказал я. — Сиди тут, а когда услышишь голоса снаружи, выходи. Все ясно?

— Нееет! — взвыла Альбина, размазывая слезы. — Не бросай меня, Саша! Пожалуйста!

Но я уже вышел наружу. Пиздец. И как меня угораздило так встрять? Она же ненормальная. Жаль ее… злой ветер снаружи помог прогнать недостойные мысли. Все будет по плану. Кажется, начинает светать? Не теряя больше времени, я метнулся к пулеметной точке. Снегопад сделал свое дело — замаскированное укрытие идеально слилось с местностью.

Забравшись под тент, снял Сайгу и вытянулся на каримате. Ништяк, хоть ветра тут нет. Я проверил еще раз пулемет, накрылся шкурой. И принялся ждать. Чтобы скрасить ожидание, отхлебнул немного спирта из фляжки. О, красота. Как расплавленный свинец, жидкость пронеслась по пищеводу, взбадривая организм. Все, хватит. Остальное оставим Вовчику. Вот он обрадуется! Дьявольски захотелось покурить, сказывается нервное напряжение. Но я справился с собой, начал жевать хвою, чтоб отвлечься и дать новую дозу витаминов своему мощному организму.

Ну, где же они, блин? Становится все светлее, но я никого не наблюдаю. В чем же дело? Может, они не прочитали мое послание? Да не, я ж засадил стрелу в того чувака на вышке. По любому должны прочитать. А если просто не захотели менять мега-воина Вована на Альбину? И что с ней делать, если местные не придут. «Убей ее, убей!» — услышал я мысленный голос Лены. Ладно, ладно. Почему мне не хочется ее убивать? Почему? Я не испытываю к этой стерве никаких теплых чувств. Она ведь явно напрашивается ко мне в Схрон. Конечно, у меня куда лучше, чем в засраной деревеньке. И на Лену, блин, наговаривает, змеюка. Нет, меня так просто не возьмешь. Придется, видимо взять на себя этот грех. Убийство молодой красивой девки.

Я наклонился к пулеметному прицелу и тут же забыл о девках, письках, упругих сиськах и жопах. Группа людей серыми тенями пересекает русло реки. С такого расстояния во мгле я не могу разглядеть Вову. Пусть подойдут ближе… рядовой Санек к стрельбе готов.

Вскоре ветер донес голоса.

— Альбина!.. Альбина…

Ништяк, и Деревяшка тут. Я узнал его гнусный фальцет. Выжил сука после авианалета. Надо его аккуратно подстрелить. Хочу забрать обратно свою любимую куртку. Альбина, видать, тоже услыхав голоса, выбралась из пещеры. Щурясь от жестоких порывов, завертела головой. Толи меня высматривает, толи деревенских.

— Альбина!..

Люди подходят все ближе. Девушка неуверенно шагнула навстречу. Черт… а где же Вован? Вот Деревяшка показался в прицеле, вот рыжебородый. Кажется, Афанасий… и други бородачи. А где же великанская фигура десантника? Обмануть решили? Ну что ж… палец уже чешется на спуске.

— Альбина, ложись! — заорал вдруг урод в моем куртофане.

Дымная стрела с воем прилетела откуда-то, врезаясь в скалы возле входа в логово. Ударная волна шарахнула по перепонкам. Что за?.. Корд яростно огрызнулся, очередь прошлась, кося деревья, как травинки. Но эти козлы уже залегли. Один высунулся и тут же лишился головы. Откуда прилетела та херня? Сквозь раздуваемый дым я увидел, как Альбина ползет в сторону пещеры. Навел прицел на нее. В этот момент, как из-под земли, стали выныривать проворные бойцы в белых маскхалатах. Припадая к земле и прикрывая друг друга, они устремились к пещере. Пендосы, мать их! Развернув ствол, открыл огонь по гребанным янкесам. Четверо или пятеро удачно попали под раздачу. Кровавый фарш окрасил серый снег. А в следующий миг что-то снова взвыло и разорвалось совсем рядом. Взрывом сдуло тент. Я замотал головой, звуки исчезли, только липкий звон в ушах. Над лесом взметнулась третья дымная стрела и хищно ринулась в мою сторону.

Глава 51

Словно доисторический комар в куске янтаря, я застыл в глубине багрового тумана. Давление цепко сжимает виски, в ушах, будто раскаты царь-колокола. Неужели это все? Но я мыслю, следовательно, существую. Вот только не шевельнуться, не вдохнуть. Хорошо, хоть это не больно. Просто медленно погружаешься все глубже, глубже… Внезапно из дымной завесы вынырнула здоровенная рука с наколками в виде парашютов на вздутых мышцах. Меня подкинуло и швырнуло пару раз об землю. Черная тень приняла образ десантника.

Наклонившись, он заорал прямо в лицо:

— Хуле, разлегся, ебана?! К пулемету нахой!

— Вован?.. — Не могу поверить глазам своим.

— Ебошь, сцуко! Потом попиздим!

И я увидел Корд с половиной недострелянной ленты. Он стоит как-то криво, кругом комья земли, щепки, пустые гильзы. В голове муть, я пополз, несмотря на адскую боль во всем теле. Добравшись до станка, яростно улыбнулся. Солдаты поднялись в полный рост и вместе с деревенским направлялись к пещере. Ну, сейчас на пару с Вованам пошинкуем сволочей в капусту. С силой замолотил пулемет, разрывая на куски вражеских ублюдков.

— Твари! Сволочи! Получайте! ААА!!! — заорал я, не слыша свой голос.

В ответ пытаются стрелять, но я подавляю жестоким огнем. Противник, как на ладони. Нравится, гандоны? Думали, прикончить Санька?! Лента закончилась. Быстро, как отличник боевой подготовки, заправил новую. Но стрелять уже не в кого. Лишь кровь на снегу да изуродованные дымящиеся трупы. Обернулся, чтобы глянуть, как там десантник… хм… его, будто и не бывало. Странно. Впрочем, меня частенько глючит, пора бы уже привыкнуть.

Ну, деревенские, ну твари! Не дожидаясь пока нагрянут новые силы противника, подхватил Корд, Сайгу, пулеметы и рванул к снегоходу. Даже не стал обыскивать мертвецов и собирать выпавшие ништяки. Злость бурлит во мне, как расплавленная магма. Пиздец тебе, Карлович!

* * *

Бешеный ветер и рев снегохода быстро привели в чувство. Только в ушах по-прежнему звенит и мутит малость. Чем же стреляли эти пидарасы? РПГ? Миномет? ПТУР? Если б не озаботился маскировкой пулемета, меня б точно накрыло. А так, походу, контузило слегонца. Это ерунда. Вован рассказывал, у него четыре или пять контузий было. И ничего, нормально все.

Вован… Вован… блять, а жив ли он вообще? Если даже пендосы впряглись… похоже, у деревенских вообще страха нет. Но я думаю, жадность председателя сельхоза пересилит чувство мщения. Жаль, конечно, что мой план мирного урегулирования конфликта пошел по пизде. Хотел ведь, как лучше… Скорей всего, Альбинка этим бородачам нужна, как собаке пятая нога. Вряд ли она выжила, да и хрен с ней. Но если бандюки казнили десантуру, они узнают гнев Санька! Хотя, в любом случае узнают.

Преодолев овраги, сопки, холмы, озера и буераки, я остановил «Ямаху» и оценивающе посмотрел на этот рассадник зла, насилия и беззакония, окруженный корявым частоколом. Жалко, я не командующий армией. Скинуть сюда вакуумную бомбу или цистерну напалма и дело с концом. Хотя нет, там же есть и невинные люди, женщины, дети… к тому же соотечественники. И пусть Отечество лежит в радиоактивных руинах, как и остальной мир, свои — это все равно свои. Да и бомбить, например, европейский мирняк, я бы не стал. У меня есть принципы в отличие от вонючих пендосов.

Все, нахуй, эту рефлексию! Я заглушил мотор и установил Корд, используя снегоход в качестве упора. Заправил ленту, поправил прицел. Ворота в трехста метрах, но почти не различимы из-за гребанной пурги. В принципе, я потому и подъехал так близко. Ротозеи, кутающиеся на вышках, хрен что услышат, кроме воя северных ветров. А вот славную песнь пулемета они точно не пропустят.

Начинаем операцию «Возмездие». Упершись со всей силой — без станины еще не доводилось стрелять — я пальнул в ближайшую вышку. А, блять, мои уши! У меня не было цели попасть в часового. Зато тяжелые бронебойные пули с легкостью перебили деревянные опоры. Секунду сооружение держалось… не попал что ли? Затем стремительно рухнуло, рассыпая во все стороны бревна, щепки, доски. «Минус один» — удовлетворенно хмыкнул я. Сторожа насадило на острозаточенные верхушки частокола.

Таким же образом расправился с еще одной вышкой. Хуйня делов, надо было сразу так сделать. Сквозь гул ветра донеслись удары колокола, словно прощальная мелодия по местным предателям Родины. Надо дать им просраться, как следует. Патронов еще немеряно. Выходите, уроды! Взялся за Сайгу. Пусть пулемет остынет. Да и надо выманить как можно больше этих оборванцев за периметр. Я начал шмалять по воротам, всаживая пулю за пулей. Тонкий металл визгливо застонал. Мой план прост — чтобы освободить Вована, надо просто перебить всю банду. Как тех амеров возле пещеры.

Кстати, в поселке остались пендосы? Или все отправились мочить меня? Прикурив сигарету, я сменил магазин и продолжил дразнить гадов. Может, объехать с другой стороны и посносить остальные вышки? А что, хорошая идея. Наверно дойдет до их пропитых мозгов, что надо отпустить Вовчеллу.

Я уселся и уже повернул ключ зажигания, как внезапно, поселок ожил. Ворота стремительно отъехали в сторону. Блять, заводись! Движок, сука, маслает, не желая подхватывать. Лихорадочно обернулся. За воротами в вихрях бурана едва различимые тени. Через секунду они заискрились желтыми вспышками выстрелов. Ну, давай, долбанное корыто, ехай! «Кхе-кхе-кхе…» — натужно закашлялась «Ямаха». Где же хваленое японское качество?!

Слава богам, стрельба не прицельная. Не видят меня, скорей всего. Но посвистывание пуль все ближе и ближе. Это заметили даже мои контуженные перепонки. В этот момент снегоход взрыкнул, как проснувшийся медведь. Максимально пригнувшись к рулю, япомчался вглубь леса. Совсем близко пронеслась смертельная очередь, вышибая щепу из ни в чем не повинной сосны. Екарный бабай, как сказал бы Егорыч! Откуда у них автоматическое оружие?

Заложил широкую дугу. Грохот стрельбы едва слышен. Ништяк, план сработал. На средних оборотах я начал возвращаться, чтобы зайти с фланга. Когда за прогалиной зачернел частокол, остановился, не глуша двигатель. Не подвел внутренний компас. Вот они, ворота — вид сбоку. Теперь понятно, кто стрелял из автоматов. И как я сразу по звуку не определил «Эмку»? Пендосские бойцы, пригнувшись к земле, хищно водят стволами, пытаясь, видимо, что-то разглядеть в снежной круговерти. Деревенские тоже высыпали наружу, но действуют, как сброд, чем они, собственно, и являются. Бегают взад-вперед, что-то жестикулируют. Не зная, что сейчас станут добычей сурового Корда.

Отточенными движениями заправил новую ленту. За ворота вышло еще несколько человек. Вот это удача! С ними же сам Председатель! Узнал его по приземистой горбатой фигуре и огромной меховой шапке. Начинаем мочить козлов! Я приник к прицелу. Тут среди рядов врага произошло движение. Все посторонились с дороги. Ну что там еще у вас? Не могли постоять спокойно, пока я целюсь? Из-за периметра резво выскочили два армейских «Хаммера» с пулеметчиками наверху. Вот с них и начнем, пожалуй. Мои пули прошьют эти тарантасы насквозь.

В этот момент я увидел то, что остановило в последний миг мой палец от нажатия на спуск. Вован! Он на голову возвышается над тащущими его конвоирами. Обмотанный кандалами десантник все равно пытается сопротивляться. Бля, да его же сейчас отправят в Кандалакшу! Только не это! ВДВ-шника впихнули в машину, тяжело хлопнула задняя дверь.

Не теряя больше ни мгновения, открыл огонь. Короткая очередь. Смело стрелка наверху. Пауза. Чуть более щедрая очередь по солдатам, по деревенским бандосам. Пауза. Пулеметчик со второй машины медленно, как в кино, разворачивает пулемет. Очередь. Пендоса разорвало на куски. Каска взлетела по баллистической траектории и упала на дорогу. Все залегли. Вокруг меня снова запели смертоносную мелодию вражеские пули. Суки, нащупали меня. Очередь. Выстрелов поубавилось. Все заняло секунды три. Машины рванули, уходя из-под обстрела. Так, по колесам, чтобы не зацепить Вована. Корд дернулся раза три и заткнулся. Что такое? Еще половина ленты. Заклинило!

Некогда пытаться что-то сделать. Они увозят Вовку! Нет! Схватив Сайгу, встал в полный рост. Забыв про опасность, отстрелял целый магазин. Но что такое гладкоствол против бронированного автомобиля? Как такое могло произойти? Все ведь шло идеально. Машина с Вованом скрылась за изгибом дороги. Неужели все было напрасно…

В чувство привели близкие удары пуль. Я пригнулся и дал задний ход, забуриваясь в чащу. Бдззынь! Чуть не обдав стеклянной сечкой, взорвалась фара. Хорошо, не задело бак… еще как назло, пулемет мешает, цепляясь за деревья. Но хрен я его брошу, хоть и подвел. Мне главное сейчас уйти из-под огня, развернуться и попытаться догнать пендосов… но в этот момент мотор захрипел, как простуженный астматик, чихнул один раз и сдох. Сквозь ветви деревьев я увидел, как поднялись солдаты и местные и стали быстро пересекать открытое пространство, двигаясь в мою сторону.

Глава 52

Обливаясь потом, я побежал по заснеженному лесу. Как мне оторваться от них? Бросить Корд? Никогда! Выгадать бы минут пять, чтобы справиться с заклинившим патроном. Но преследователи вошли в раж, где-то за спиной слышны крики, тявканье псов, вокруг свистят пули. Не зря, не зря все-таки тренировался перед БП. Попробуйте, побегайте в полной выкладке, по колено в снегу да с пулеметом на плече!

— Надо обойти, обойти нехристя, робяты! — надрывается простуженный голос.

Этого еще не хватало. Для этого вам, «робяты» придется потягаться со мной в спринтерском беге.

— Гоу, гоу, гоу! — лающие команды пендосов. — Камооон!

Эти черти поопасней будут. За ними тактика, выучка и армейская дисциплина. Но не думаю, что они способны меня догнать. На них навешано снаряги куда больше. Наверно.

Эх, если бы проверил уровень топлива перед выездом, не пришлось бы бегать сейчас, как заяц. Да, «Ямаха» банально обсохла. Не знал, что она такая, блин, прожорливая. Эпик фейл, недостойный выживальщика. Но я и не рассчитывал, что придется столько ездить… Стоп! Внезапно я вспомнил — здесь же неподалеку припрятан снегоход, на котором мы тогда приехали с Вованом и очкастым полупокером. Надо только забрать правее, выйти на дорогу, и там найду это место!

Интересно только, заведется ли он? Как-никак больше недели на улице простоял. Ладно, чего гадать. Обстоятельство того, что можно будет уехать, придало мне сил, как закинувшемуся мильдонием олимпийскому атлету. Да, сейчас бы какой-нибудь стимулятор пришелся очень кстати. Хотя, ничто так не стимулирует, как бандиты и убийцы, висящие на хвосте.

Забирая ближе к дороге, невольно обернулся. Блин, как близко! Камуфляжные костюмы и деревенские тулупы мелькают среди елок метрах в ста. Бах! Бах! Вжух! Если б не пригнулся, получил бы заряд в череп. Резче, Саня, резче! Не останавливайся!

Вскоре, перемахнув сугроб, выскочил на дорогу. Вот это кайф после глубокого снега. Полетел, аж пятки засверкали, стараясь уйти за поворот до того, как враги выберутся из ельника. Несмотря на смертельную опасность, мой разум успевает отмечать все детали. В частности рисунок протекторов проехавших недавно амерских машин. Вьюга не успела их замести.

— Вон он, сука! — заорал все тот же простуженный.

Серия выстрелов, но я успел свернуть за изгиб дороги.

Сейчас, сейчас… где-то здесь он должен быть… Задыхаясь, нырнул в кусты. Глянул вправо-влево. Пусто! Но он же тут был! Вот полузасыпанный след… Саня, ты мудак! С чего ты взял, что можешь уехать на снегоходе, если на нем укатил Валера, гребанный, мать его, ФСБшник! Ааааа!!! От расстройства, я чуть не уселся в сугроб. Ну что за подстава?! Почему?! Надо заварить ему выход из бункера.

Я с тоской посмотрел на Корд. Прости, дружище! Надеюсь, удастся вернуться за тобой. И зашвырнул подальше, где он тут же провалился в снег. Сбросив бандуру весом в полтора десятка кэгэ, помчался, как ветер. Руки освободились, на ходу сменил магазин Сайги. Почувствовав пятой точкой, что враги показались из-за поворота, снова метнулся в лес.

Перекат. Разворот. В доли секунды разрядил полмагазина, посылая от души свинца по бегущим гадам. Несколько ушлепков свалилась, как подрубленные. Лес огласили душераздирающие крики боли. Остальные залегли, обрушивая на мою позицию шквал огня. Да только я уже бегу дальше через лес. Поиграем с вами, ублюдки, в CS: GO, но не в этот раз.

Наконец-то мне это удалось. Увеличить разрыв. Хрен сейчас они так поскачут по моим следам с прежним энтузиазмом. Но все же… на дорогу я решил не выскакивать, держусь вдоль нее. Черт с ним, со снегоходом, у меня где-то неподалеку припрятан еще один бонус. Это мои славные лыжи! Они-то точно никуда не могли деться.

Так рысью, иногда переходя на быстрый шаг, добрался до приметной сосны. Что ж я сразу про них не вспомнил? Наверно, от стресса, погонь, стрельбы и других не менее важных дел. Пошурудив немного в снегу, вытащил на свет лыжи и палки. Глянул назад. Никого. Надевать сразу или убежать подальше? Козлы, вроде, приотстали, судя по звукам.

Конечно, надевать! Боевой биатлон устраивать не будем. Сейчас главное свалить целым и невредимым. Вернусь в Схрон, к Ленкиным сиськам, а там прикину, что делать дальше. Я начал возиться с креплениями, когда в сосну рядом со мной ударила очередь. Блять! Успел пристегнуть только одну лыжу. Упав в снег, дострелял остатки патронов.

— Живьем брать, сучару! Живьем!

Некогда перезаряжаться. Барахтаясь в сугробе, кое-как справился со вторым креплением. Резко, как пуля, выскочил из снега и, пружинисто оттолкнувшись палками, понесся в самое сердце лесных дебрей. Скользить, а не бежать — одно удовольствие, хоть и по целине. Все равно это гораздо менее энергозатратно для организма.

* * *

Буквально за полчаса я окончательно ушел от погони. Пендосня и местные, походу, увязли в снегах или плюнули на это дело. По крайней мере, никаких криков и выстрелов больше не слыхать. Но все равно еще час я, не останавливаясь, пер все дальше и дальше. И двигался отнюдь не к Схрону. Туда отправлюсь, когда полностью стемнеет.

У меня возникла такая мысль. Раз уж все знают, где находится Вованова пещера, то непременно нагрянут еще. Нужно оставить парочку сюрпризов тем, кто сунет к нам свое грязное рыло. Вообще, было бы неплохо сделать парочку растяжек на входе в подземелье или вообще завалить его. Но ни гранат, ни взрывчатки у меня нет. Надеюсь, что-то такое найду, когда облутаю трупы. А еще мне хочется посмотреть на дохлого Деревяшку и забрать, наконец, свою теплую куртку. Если, конечно, она не сильно простреляна.

* * *

Стая ворон нехотя поднялась в воздух, когда я приблизился к пещере. Наглые птицы наверно отожрались от души. Надо все делать быстро, а то могут и волки нагрянуть, и деревенские и пендосы…

Сняв лыжи, осторожно обошел истерзанные пулями тела. У кого-то нет башки, у кого-то отстреляны ноги или руки, кого-то вообще разорвало напополам. Блин, жестокая штука этот Корд. Я принялся переворачивать уже успевшие закоченеть трупы. Обшариваю рюкзаки, подсумки. Неповрежденные «Эмки», «Беретты», магазины и сухпайки складываю в кучу. А вот и гранаточка! Улыбнувшись, и стараясь не наступить в разбросанные кишки, я выдернул из разгрузки пендоса, кажется, М67. Ништячок перекочевал в мой подсумок.

Блин, столько трофеев, а снегохода нет. На себе хрен утащишь. О, можно же заныкать, сделав мини-схрон. Только не в пещере, а просто зарыть в снегу. Перетаскаю, когда все уляжется. Только надо во что-то завернуть, чтобы не сильно отсырело оружие. Мало ли, оттепель начнется… Я задумчиво огляделся.

А вот это сгодится. Хороший тулупчик. Подошел к мертвецу. Здоровые ручищи сжимают берданку, рыжебородая башка чуть поодаль беспечно глядит ввысь голубыми глазами. Да это же Афанасий. Тот самый бугай, что отрабатывал удары, используя меня в качестве груши. С грациозностью Пеле поддал ногой, отправляя голову в кусты. Достал нож, принялся сдирать тулуп. Все прекрасно уместилось. Я продолжил сбор хабара. Отыскал еще пару гранат. Но вот Деревяшки с моей курткой что-то не видать. Как и Альбины…

Блин, сбежали-таки! Сколько же их выжило в том бою? Повезло, что не пересеклись, пока я шел сюда. С этой долбанной деревней нужно окончательно разобраться. Похоже, пришло время подключать Егорыча. Странно, что старче до сих пор не нарисовался. Такой шухер в лесу творится. Стянув пару ремней с убитых, начал туго обматывать сверток с добром.

И в этот момент за спиной раздался тихий вскрик. Даже скорее, что-то типа: «Ой!» Я тут же хищно обернулся. Как назло, Сайга за спиной. Альбина, прикрыв ладонью рот и широко распахнув глаза, глядит на меня с порога пещеры. Следом из темноты медленно возникла ненавистная рожа. Деревяшка. Ствол его ружья направлен точно на меня. Я стою полубоком, правая рука на револьвере. Но успею ли выхватить из кобуры?

Ушлепок мерзко усмехнулся, обнажая гнилые зубы, и произнес:

— А ведь как знал, што ты заявишьси сюды, стервец! Ну, прям, как знал!

Глава 53

Не самое приятное чувство, когда на тебя направлен ствол. Особенно, если его держит мерзавец, мечтающий тебя прикончить. Внутренности непроизвольно застыли, мускулатура напряглась в бесполезной надежде сдержать пулю. Липкий пот на спине и адреналиновый шторм по всему организму. Как же так получилось, что меня, опытного выживальщика, застал врасплох этот дрищ? Где была моя паранойя?

И тут Деревяшка допустил ошибку, которую совершают злодеи во всех фильмах или книгах. Его потянуло попиздеть напоследок:

— Знаешь, шо я те скажу, вышивальщик?

— Ну и «шо» же? — хмуро ответил ему.

Интересно, видит ли гад, что я медленно поднимаю дуло револьвера прямо вместе с кобурой?

— Альбиночка мне все-е-е про тя рассказала… да-да… и в каких хоромах ты живешь и шо там есть интереснова… — Он гаденько захихикал.

Я сжал зубы, наградив сучку полным ненависти взглядом. Надо переиграть подонка в этой дуэли, отвлечь и пристрелить нахер. А потом и ее. Какой же я был идиот! Еще и жалел эту продажную стерву!

— Э! Э! Э! Нукась, ручонки-то кверьху довай! — что-то, видать, заподозрив, воскликнул Деревяшка.

Вот сучара… неохотно отпустив, рукоять револьвера, поднял вверх свои могучие руки.

— Тоже скажу тебе кое-что, засранец, — сказал я. — Ты точно не умрешь своей смертью!

— Ха-ха-ха! Насмешил! Этош почему ты так решил? Ась?

— Ебанный карась. Наши войска уже на подходе. Танки, пехота, авиация… помнишь налет на реке? Так вот, это я вызвал «Сушку».

Прыщи резко выделились на побледневшей небритой харе этого козла. Что принесло мне прямо-таки неподдельное удовольствие. Может, прокатит? И он отвалит, нахезав полные штаны?

— Врешь ты все, аки сивый мерин! Из какой ты армии, опущенец? Мне американцы поведали, на тыщу верст окрест нету никаких войсков! Стало быть, самолет-то энтот случайный был. Ха-ха-ха! Гдей-то здееесь ты живешь, неподалеку… Альбинка-то не даст соврать!

— Верь, не верь — дело твое. — Я сплюнул в снег. — Да только если не выйду на связь, от деревни вашей засраной ничего не останется.

— Хватит! — топнул Деревяшка. — Хватит молоть эту чухню!

Отлично, уже выходит из себя.

— Ладно, ты прав… — вздохнул я. — Хотел обмануть, да не вышло…

— От, то-то же! Начинай уже молицца. Ща я тебе отстрелю ченить ненужное, шоб не сочинял более. А затем ты отведешь нас в свой бункер или шо там у тебя?

— Не-не… только не стреляй! Я и сам все расскажу!

— Расскажешь, расскажешь… а твою рыжую суку всей деревней по кругу пустим! Потом выблядка твоего недоношеннова вырежем из ейного нутра и свиньям скормим! А ты на энто все будешь смотреть, вышивальщик! — радостно прошипел говнюк.

Блин, Альбина и про Лену проболталась. Я решил тянуть время. Даже отвести их к Схрону. Идти далеко, по дороге точно подгадаю случай, как угандошить обоих.

— Я отведу вас в убежище, можете забрать все припасы. Убить меня… только пощади ее! Лена ни в чем не виновата!

— Заткнись, я сказал! Альбинушка, лябофь моя, какую руку отстрелить ему для начала? Правую али левую?

Девка хищно улыбнулась, обняла его сзади, положив голову на плечо. Я понял, настают мои последние минуты.

— Начни лучше с яичек, сладкий мой… — промурлыкала она.

— Охо-хо! Спасибо за идею!

Ствол ружья начал плавно опускаться, нацеливаясь на мои причиндалы. Я прямо почувствовал, как стремительно втягиваются бубенцы. В этот момент ручка Альбины скользнула на пояс Деревяшки, плавно вытащила кинжал из берестяных ножен и с силой, буквально до позвонков полоснула по горлу, вскрывая кадык, трахею и артерии. Фонтан кровищи гейзером стрельнул из раны, но девушка ловко отпрыгнула назад. Бросив ружье, обмудок схватился за шею. Страшно с бульканьем захрипел, упал, дергаясь в конвульсиях.

Через секунду я сбросил оцепенение. Мощно бахнул револьвер, череп гада разнесло, как арбуз, брошенный с пятнадцатого этажа. Ништяк. Утер пот со лба. Жаль только куртка теперь вся в крови. Ничего, дома постираю. Главное, что не в дырах от пуль. Открутив фляжку, сделал большой глоток. Ух, блять! Опять смерть пощекотала мои стальные яйца.

— Спасибо тебе, — сказал я, вытряхивая пустую гильзу из барабана и вставляя новый патрон.

— А ты вправду подумал, что предам? Я ведь люблю тебя, дурачок… — Альбину затрясло. Окровавленный нож упал в снег.

— Честно говоря, у меня не было причин думать иначе. — Пожал плечами. — Зачем ты все рассказала ему?

Перевернув ногой мертвое тело, я принялся стягивать с него куртофан.

— Деревяшка сразу стал меня расспрашивать. Он коварный психопат… был. Сразу бы почуял, если б попыталась что-то скрыть. Все равно ведь я не знаю, где твое убежище… — Она шагнула ко мне. — Теперь ты заберешь меня к себе?

— Блин, Альбина, об этом не может быть и речи. Лена сразу же тебя пристрелит. А потом меня.

— Не хочу ничего слышать про нее!

Девушка прильнула всем телом. Горячие сухие губы жадно встретились с моими.

— Стоп! Не надо… — резко отстранил ее. — Что ж с тобой делать-то?..

— Но почему?!

— Я же объяснил.

— Тогда можно я останусь здесь, в этой пещере? Ну, пожалуйста. Ты можешь приходить ко мне в любое время!

Честно говоря, это предложение заставило задуматься. По пещере еще могут ползать голодные мутанты. День-другой, и от Альбины не останется даже косточек… но… Но мои моральные принципы не позволят пойти на такую подлость. Все-таки она доказала свою лояльность, прикончив поганого отщепенца Деревяшку.

— Эээ… нет, — сказал, наконец, я. — Понимаешь, здесь небезопасно.

— Куда тогда мне идти? В деревне меня убьют!

— В общем, есть тут одна изба неподалеку… могу отвести туда.

— Чья изба? Кто там живет?

— Никого там нет.

— Ну, хорошо…

— Тогда идем.

Отыскав у одного из дохлых янки рюкзак, набил туда килограмм пять жареной оленины из логова, а Альбине велел сложить амерские сухпайки. Надо же ей чем-то питаться первое время. Я не собираюсь кормить ее из своих запасов. Когда десантура вернется, думаю, возьмет деваху на свое обеспечение. Трахается она качественно, Вован оценит мой подарок. А мне одной головной болью меньше. И все будут жить счастливо… Лишь бы только не трясла с меня алименты, если все же залетела.

Быстро прикопав в снегу сверток с ништяками, я установил растяжки на входе в пещеру. Защелкнул крепления на лыжах и кивнул:

— Не отставай, надо успеть засветло.

— Рюкзак тяжелый…

— Радуйся. Там еда.

* * *

Вести Альбину я решил в домик, где раньше жила Катя, погибшая подруга Вована. Как ни крути, это оптимальный вариант. Бывал там всего один раз, но через пару часов безошибочное внутреннее чутье привело точно к цели. Первым делом внимательно осмотрелся. Отлично. Чужих следов нет. Да и саму избушку замело чуть менее, чем полностью. Кое-как раскопали входную дверь.

— Располагайся, — сказал я, включив фонарик.

— А кто тут раньше жил?

— Тоже девушка одна. Катя.

— Понятно, — фыркнула Альбина. — Ты ее трахал?

— Блять, нет. Она была девушкой Вована.

— Была? Они что, расстались?

— Ее убили бандиты.

После этого она замолчала на целую минуту.

— Ладно, давай, пока. Я пошел.

— Саша…

— Ну чего еще?

— Помоги, пожалуйста, растопить печку, тут так темно, не видно дров… или дай мне фонарь.

— Блин. Погоди. Тут всяко есть спички и свечи.

— А где дрова?

Пришлось еще возиться с растопкой. Несколько полешек нашел возле двери. Закинув их в топку, с помощью зажигалки подпалил бересту, щепки, прикрыл скрипучую дверцу. Норм. Тяга, вроде, есть, значит, труба не забита. Свечи и впрямь отыскались на подоконнике. Также я обнаружил лопату и, поковырявшись снаружи, раскопал дровяник.

Когда зашел в дом с охапкой поленьев, печь уже вовсю гудела и пыхала. На столе уютно горят свечи в блюдечках. Альбина разделась до нижней одежды и возится с кастрюльками, в которых застыла вода. При взгляде на аппетитно обтянутую колготками попку, в тактических трусах предательски зашевелился мой друг. «Саня, не совершай глупость! — заорал мой внутренний параноик. — Это все выльется потом в дьявольский геморрой!» Что ж, он редко ошибается. С грохотом швырнул на пол дрова.

— Уже уходишь? — изогнув точеную бровь, спросила чертовка.

— Да.

— Давай поужинаем? Я тут и чай нашла, и крупы. Сейчас приготовлю такую вкуснятину! — Она принялась вытаскивать продукты из рюкзака и раскладывать по полкам.

Все это, блять, очень заманчиво. Мой желудок яростно заворчал, приветствуя такую идею. Но нет. Сложно будет объяснить Лене, почему я пришел домой не голодный. А ужинать второй раз через силу — ну его нафиг.

— Извини, в другой раз.

— Заходи, я буду ждать. Ой, как тут жарко… — Альбина рывком стянула футболку.

Нечеловеческим усилием воли удалось оторвать взгляд от прекрасных сисек. До боли стиснув зубы, я развернулся и вышел, со всей силы хлопнув дверью. Блин, надо валить пока она снова меня не изнасиловала! Торопливо натянул лыжи и припустил со всей возможной скоростью.

Стылый ветер быстро вернул в здравое состояние. В сгущающихся сумерках я побежал к Схрону. Мысли закрутились вокруг… нет, не вокруг прелестей Альбины. В первую очередь подумал о спасении Вована. Придется каким-то образом пробираться в Кандалакшу. Но не в одного. Вызову на подмогу Егорыча.

Глава 54

Целую гребанную неделю терзали угрызения совести. Я ведь так и не отправился на спасение Вовчика из лап ублюдков-пендосов, оккупировавших Кандалакшу. Казнят ли его, отправят ли на арену? Продержится ли десантура до моего прихода или будет убит толпойманьяков во славу бога Жести? Приходится мучиться этими вопросами, потому что Лена загрузила накопившимися в мое отсутствие домашними делами.

После возвращения с той не очень удачной вылазки, она с порога спросила:

— Ну что, эта сучка мертва?

На секунду я был схвачен врасплох. Признаться, мои мысли в тот момент крутились вокруг дальнейшей стратегии выживания. А еще ужас как хотелось заточить чего-нибудь горячего и бахнуть «наркомовский» паек под это дело. Моргнул пару раз, не сразу поняв, о чем она говорит.

— Ты про Альбину? Конечно, мертва! — воскликнул я.

— Это правда? Ты не врешь?

— Ну, что ты, любимая, сам лично замочил. — Достал из кобуры револьвер. — Вот из этой штуки.

— Все равно тебе не верю, — вздохнула Лена. — Принес бы хоть доказательство…

— Блин, совсем уже? — Я повесил Сайгу на гвоздик и стал скидывать снаряжение. — Какое к черту доказательство? Ты про это ничего не говорила.

— Принес бы голову.

— Ты говоришь ужасные вещи, солнце мое. Отрезать голову? Бр-р-р… — Раздевшись, направился мыть руки. — Кстати, что у нас на ужин?

— Перловка и гуляш из оленины. — Она последовала по пятам. — Но ты же как-то притаскивал отрезанную голову!

— Так это для задания нужно было, в одной из миссий. А в этот раз такое бы не получилось. Потому что пустил пулю прямо в затылок, и Альбинина головешка разлетелась в радиусе пяти метров.

— Все равно не понимаю… нельзя было на сотовый сфоткать?

Вот сейчас она реально могла подловить. Одно время я брал на вылазки телефон. Ударопрочный, воденепроницаемый, огнеупорный и, вроде бы, даже с защитой от радиации, гаджет. Да, кругом апокалипсис и связи нет, не говоря уж о мобильном интернете. И главное, камера хорошая, 5 мегапикселей. Мне нравилось делать красивые кадры, потом скидывать на комп, показывать Лене. Типа, такой самодельный инстаграм выживальщика. Но не в этот раз.

— Так я его не брал! — с усмешкой ответил я, вытирая руки. — Он внизу от РИТЭГа заряжается. Можешь сама проверить, зая!

Ее глазки превратились в щелочки. Ничего не ответила. Мы прошли на кухню. Лена наворотила полную тарелку с верхом. Блин, как хорошо, что не стал хавать у Альбины.

— А что с Вованом? — спросила, наконец, она.

— Полное фиаско… — Я грустно покачал головой. — Ну-ка, налей, кстати, мне…

— Что? Его убили? — ахнула Лена.

— Нет. Пендосы увезли Вована в Кандалакшу.

— Саша, как ты мог это допустить?

Пришлось рассказать всю историю, опуская некоторые подробности. Про деревенских, про засады с погонями, про очкарика, защкерившегося, как крыса, в своем бункере.

— Что планируешь делать?

— Еще не придумал, но знаю одно. Я должен вытащить Вована!

— Это очень опасно. Ты опять пойдешь туда?

— Естественно.

Доев кашу и допив, что было налито, я сыто рыгнул.

— Но как ты один? Тоже пойду с тобой, — сказала Лена.

— Не переживай. Со мной будет Егорыч. — Поднявшись со стула, подошел к ней, обнял, провел ладонью по животику. — Тебе нельзя рисковать, дорогая. Кстати, как там наш малыш? Пинается уже?

— Ты чего? — Лена посмотрела, как на дебила. — Еще только четвертый месяц!

* * *

На следующий день я серьезно подготовился. Перебрал снаряжение, рюкзак и подсумки пополнились двойным боекомплектом и запасом еды. Лена отстирала от крови теплую куртку, и я с удовольствием ее надел. Даже телефон прихватил. Кстати, нехотя, но все же, девушка согласилась сидеть дома. Поцеловав на прощение, вышел наружу.

Но едва перешагнул порог теплого убежища, тут же словил аэродинамический удар, как будто выпрыгнул из самолета на полной скорости. Что за кромешный пиздец?! Ураган, каких я не видывал, исполинской мощи. Ветер воет, как тысячи турбин. Вековые ели гнет, ломает и выдирает с корнем, словно ковыль в поле. С немыслимым усилием пробился обратно, захлопнул дверь и привалился к ней, тяжело дыша. За минуту иди около того, что был снаружи, промерз, казалось, каждый атом моего, как я считал, закаленного спортивного организма.

Можно сколько угодно готовиться и просчитывать наперед, но погода всегда внесет свои коррективы. Взглянув на датчики в прихожей, я побледнел. Бля, и чего сразу не обратил внимание? Температура минус пятьдесят семь! Ветер — сорок восемь метров в секунду. А радиация… Фон заметно поднялся и уже превышает норму. С Европы что ли дует? Херово. В такую срань даже на снегоходе не рискнул бы ехать. Придется отложить вылазку на неопределенный срок. Я принялся раздеваться.

Можно отдохнуть, прибухнуть немножечко. Мне кажется, я это заслужил. Но Лена подумала иначе. Тут же придумала, чем заняться. На кухне начал подтекать рукомойник. Тут я справился быстро. Инструмент имеется. Открутив газовым ключом смеситель, заменил прокладку. Хуйня делов. Теперь можно и расслабиться. Ага, наивный…

До вечера я занимался разборкой и чисткой дымовых труб. Сажи накопилось просто капец. Как ни старался делать все аккуратно, кухня оказалась засрата вхлам. Потом еще до полуночи вместе с Леной драили и оттирали это дерьмо. Завалились спать, как убитые. Естественно, так замаялись, что о сексе даже не вспомнили.

Очередной день не порадовал ничем. Наоборот, только прибавилось поводов для тревоги. Фон радиации медленно, но неуклонно растет. Это что, не погуляем больше без защитного костюма? Стремительно раскручивается вихрь паранойи в моей голове. Чтобы хоть немного отвлечься решил поиграть в комп. Хватило лишь на полчаса. Даже любимый Фоллаут вызывает тошноту. Нахрен эти игрушки! Лучше заняться делом.

Блин, да у меня же люк в подвале… можно сказать, его просто нет. Займусь-ка лучше ремонтными работами. Я спустился вниз и разобрал коробки, которыми Лена забаррикадировала вход впещеру. Осмотрел искореженный люк. Листовое железо изогнуло хаотичными лепестками. Через дыры на меня посмотрела чернота подземелья. Поежившись, плюнул в колодец. Интересно, мутанты все еще бродят где-то там? Надо бы спуститься, конечно и все проверить, но… но лучше в другой раз. Да и сдохли они уж все, наверно.

А так жаль, что не доделали огород. Если радиация поднимется еще больше, собственные экологически чистые продукты очень бы пригодились. Ладно, чего тут горевать. Я реальный, а не диванный выживальщик, значит, что-нибудь придумаю. А пока заделаем эту гнусную дыру нахрен.

Вытащив сварочный аппарат и куски листового железа, что остались после обустройства Схрона, приступил к делу. В принципе, материала хватит, чтобы смонтировать новый люк, но я решил сделать иначе. С помощью кувалды выпрямил загнутые лепестки. Даже Лена прибежала сверху от этих звуков. Помешал ей, блин, смотреть сериал. Но увидев, чем занимаюсь, успокоилась. Забрала только наверх аквариум с растревоженной Зюзей.

Там где загнуть не удалось, просто срезал, потратив пару электродов. Не беда, у меня еще пачек десять осталось. На дыры наварил заплатки. Не очень красиво, да и похрен. Приварим теперь сверху еще один слой железа шесть миллиметров толщиной.

Получилось ништяк. Как люк в танке. Никакая сволочь не прорвется. Я еще подровнял края и прошелся грунтовкой на два раза, чтобы не ржавело. Когда подсохло, хотел поставить замок. Но подумав, решил — нахрена замок, если можно соорудить элементарный засов? Только массивный и крепкий. Сказано — сделано. Получилось просто отменно. Сняв с зарядки телефон, я сделал несколько фоток. Буду потом показывать сыну и обучать ремонтным навыкам.

Так за несколько дней я переделал в Схроне все, что только можно. Навел порядок в кладовой и оружейной, провел очередную инвентаризацию. Подшаманил где что текло и отслаивалось. Лена сияет, радуясь, что я дома и при деле, а не просто играю и бухаю. Готовит мне каждый день аппетитнейшие блюда, просто пальчики оближешь. Но я, конечно, в тайне прикладываюсь к запасам алко, но чисто так, для настроения, чтобы лучше работалось.

Кстати, насчет радиации беспокоился зря. Через пару дней фон стал спадать. Но вот ветрище не стихает. Я уже начал потихоньку звереть, так как всю работу по дому давно уже переделал.

* * *

Наконец, на восьмой день с начала урагана, я так же подошел к датчикам и радостно подскочил на месте. Ветер всего шестнадцать метров в секунду! Ништяк! Наверно, уже можно идти, спасать Вовку! Да не наверно, а точно! Я принялся лихорадочно надевать заранее приготовленную и сто раз перепроверенную снарягу. Лена с грустным видом наблюдает за сборами.

— Тебе что-то принести, любимая? — спросил я, когда был полностью готов.

— Главное, сам живой возвращайся.

Мы крепко обнялись.

— Ну, это даже не вопрос, — ответил я, усмехнувшись.

— А нет, кое-что привези, — сказала Лена.

— Что же? Еще одну шубу или новые сапоги?

Она покачала головой:

— У нас памперсов нет…

Глава 55

После яростного урагана пейзаж вокруг предстал воистину постапокалиптическим зрелищем. Ветер сдул снег с деревьев, многие елки лишились даже веток и торчат ободранными мачтами. Еще больше повалило или выдрало с корнем. Полнейший хаос. Все это сильно затрудняет движение. Одно радует — безжалостная стихия стерла все следы, которые я натоптал в окрестностях Схрона. А это плюс сто к незаметности убежища.

Вообще, после такой бури можно не бояться наткнуться на разведгруппу врага. Какой безумец осмелится выйти наружу? Наверняка, все отсиживаются, поджав хвосты. Но все равно я пошел медленно и осторожно, боясь только сломать лыжи. Приходится постоянно снимать и надевать их. Некоторые завалы вообще не обойти. Лезу, чертыхаясь, ибо есть риск сломать ногу, или порвать тактическую одежду об острые сучья.

Еще напрягает, что из-за воя ветра, я не могу расчитывать на свой утонченный слух. Каждый раз, выходя на открытые участки, подолгу всматриваюсь, чтобы убедиться в безопасности. С другой стороны, и меня никто не услышит, если что. Из-за всех этих трудностей скорость — как у обдолбанной черепахи. Прошло уже несколько часов, а я даже не добрался до реки. Захотелось кушать.

Укрывшись от ветра под корнями упавшего дерева, снял рюкзак и с облегчением уселся на него. Да, такими темпами путешествие займет не один день. Моя цель — Кандалакша, но сперва нужно добраться до Егорыча. А это двадцать девять километров. На карте, по прямой. На местности можно смело умножать это расстояния в полтора, а то и в два раза.

Вот на параплане долетел бы за час. Но подниматься в воздух сейчас безумие. Там наверху ветер всегда сильнее. Меня бы просто сдуло и унесло, хрен знает куда. Я задумчиво пожевал сухари и наковырял ножом куски тушенки, запивая горячим чаем из термоса. Нет, в моей ситуации полагаться на технику глупо. Самое надежное средство передвижения — это мои сильные накаченные ноги.

Эх, вот дойти бы поскорее. Старче, конечно, не особо гостеприимен, но по любому истопит баньку для Санька. А на следующий день отправимся в город. Дед, знающий тайные тропы, проведет меня туда скрытно и незаметно, минуя все патрули и блокпосты. По крайней мере, я на это надеюсь.

* * *

Перекус заметно улучшил мое параноидальное настроение. Добавилось несколько процентов бодрости. Закинул на плечи тяжелый рюкзак, застегнул разгрузочный пояс и, прицепив лыжи, покатил дальше. За следующую ходку выбрался к реке. Минут пять настороженно сканировал окрестности через прицел Сайги. Вроде никого. Спустившись на вылизанную пургой гладь, отправился дальше. По открытой местности идется гораздо легче. Ништяк. Перейдя на коньковый бег, я заметно прибавил в скорости. Тем более ветер толкает в спину.

Дальше на пути — чертова деревня. Я собираюсь обогнуть ее по широкой дуге. Председатель, наверно, спит и видит, как содрать с меня шкуру живьем. Кстати о шкурах… скоро ведь буду недалеко, от домика, где оставил Альбину. Может заскочить? Время-то, в принципе, обеденное. Неплохо бы сейчас заточить горяченького.

Несколько минут я обдумывал эту заманчивую идею. Нет уж. Мне сейчас расслабляться не резон. Миссия превыше всего. А то поем, потом захочется поспать. А девка опять начнет приставать, придется присунуть, потратив тем самым драгоценные калории своего организма. А то, что она на меня накинется, как озабоченная кошка, даже, блять, не сомневаюсь. Так что — ну ее нафиг. Не хочу изменять Лене лишний раз. Лучше поскорей свести Альбину с Вованом.

* * *

Большой матерый волчара, высунув язык, висит на дереве, нанизанный на сучья. Такая картина открылась мне, когда добрался до логова десантника. Других хищников поблизости не наблюдается, и я осторожно приблизился, чтобы осмотреть, в чем дело. Ага, понятно… похоже, серые лакомились мясом убитых пендосов и деревенских разбойников, которых я накрыл из Корда. А потом один из волков зачем-то сунул свое жало в пещеру, зацепил растяжку, и его отбросило взрывной волной. Сняв маску и защитные очки, подошел к мертвому волку. Висит он не высоко, поэтому достал без труда. Потянув, свалил на землю и отрезал хвост. Ништяк. Пушистый. Сгодится куда-нибудь. А может, удастся продать в Кандалакше. Семок-то у меня нет, чтоб закупиться памперсами. Хотя, можно и ограбить аптеку, если таковые еще имеются.

Заглянул в пещеру. Гранаты, конечно, немного жаль, но что поделаешь. Зато понятно одно — теперь это место, стопудов, не пригодно для обитания. Снаружи хищники, двуногие и четвероногие. В недрах горы — мутанты Третьего Рейха. Вовку надо однозначно переселять, а вход завалить, пока не поздно. Только для этого нужно кое-что посерьезней гранат. Может в Кандалакше удастся раздобыть взрывчатку? Или хотя бы ингредиенты для ее производства. Еще до БП я скачал несколько хитрых рецептов из интернета.

Закончив осмотр, вышел на свежий воздух. Погода снова портится, блин. Уже вечереет, но ночевать здесь точно не буду. Хотя, пока шел, мелькали такие мысли. Надо подумать об укрытии.

Я сходил к тому месту, где устраивал пулеметное гнездо. Забрал туристический коврик и оленью шкуру. Конечно, это не единственная пенка. Всегда иметь запас — одно из правил выживальщика. Но на двух-то спать теплее, чем на одной. Затем я забурился подальше в лес. С помощью складной титановой лопатки за час вырыл в снегу пещеру. У входа развел небольшой костерок и сварил макароны с тушенкой.

Расстелив пенки и спальник, я с наслаждением принялся есть. Где-то наверху снова бушует непогодь, а здесь под снегом — тишина, тепло и каеф. Хорошо все-таки ходить на вылазки полностью подготовленным. С провиантом, снаряжением, оружием. А не как последний бомж. Бахнув пятьдесят грамм для снятия усталости, заткнул рюкзаком выход, влез в спальный мешок и под песни «Сектора Газа» в плеере спокойно, как младенец, уснул.

* * *

Наутро я не стал ничего разготавливать. Проснувшись в шесть утра по будильнику, вскипятил воды для чая, заправил термос. Перекусил вяленным мясом и половиной шоколадного батончика. Быстро собрался. Лучше миновать владения сельхозовцев по темноте. Надеюсь, следующая ночевка будет уже в доме старого лесничего. А для этого нужно поднажать. Конечно, еще одна ночь в лесу для меня не проблема. Но зачем затягивать миссию? Пока Вован в плену, каждая минута на счету.

Выбравшись наружу, я с хрустом потянулся и закурил первую утреннюю сигаретку. Стихия, наконец, угомонилась, видимо, решив дать передышку. В лесу повисла звенящая тишина, лишь падает снег огромными пушистыми хлопьями. Глянул на счетчик радиации, надетый на запястье. Хм, фон слегка повышен, хотя и незначительно. Вернусь домой, добавим в рацион побольше йода. Поправив налобный фонарь, я оттолкнулся лыжными палками и помчался мотать новые километры.

* * *

Деревню проскочил без проблем. Даже набрался наглости и прошел совсем рядом, конечно, не выходя из-под защиты леса. Зато срезал с пяток кэмэ. Слышал даже, как брехают за забором псы и поют петухи. Эх, сейчас бы курочки жаренной… но, проглотив голодную слюну, побежал дальше.

Мой расчет, упорство и выносливость оправдались. Сумерки только начали накрывать местность, когда я вышел к заимке Егорыча. Ништяк. Вытер шапкой вспотевший лоб. Здесь ничего не изменилось. Все так же приветливо встречает почерневший от времени частокол с насаженными поверх черепами животных и нехороших людей, которых поймал и наказал лесной дедушка.

Чтобы не словить пулю из Мосина, я подошел открыто, не таясь. Крикнул:

— Егорыч! Встречай гостя! Это я, Санек!

Но услышал в ответ только мертвую тишину.

— Егорыч?..

Сняв лыжи, дослал патрон, Сайгу наизготовку. Внимательно прислушиваясь, подошел к воротам. Одна из створок приоткрыта. Следов нет. Все заметено. Сердце кольнуло нехорошим предчувствием.

— Егорыч! Где ты, старче?! — снова крикнул я.

Вошел во двор. Повел ноздрями холодный воздух. Даже дымом не тянет. Как будто печь давно не топили. Очень странно. Ладно, Егорыч мог уйти на обход своих угодий, но жена-то его — мерзкая бабка — должна тусить в доме… что же произошло? Нервы напряглись, как струны, готовые лопнуть. Закинул Сайгу на плечо. Все равно здесь никого нет. Направился к дому — большой избе, сложенной из массивных, метр в диаметре, бревен.

И здесь никаких признаков жизни. Снегу навалило до самых окон, засыпано крыльцо и вход. Я нагнулся и заглянул внутрь сквозь мутное оконное стекло. Темно, блин. Нихрена не видно. Выхватив лопату, принялся остервенело копать, чтобы открыть дверь. Не могу поверить, как с неугомонным бравым дедом что-то могло произойти? Не говоря уж о бабке.

Дверь открылась бесшумно, видать, хорошо смазаны петли. Я вошел в сени, включил фонарь, осматриваясь. Взгляд упал на знакомые валенки, стоящие в углу. Скрепя сердце, толкнул еще одну дверь, входя в просторную горницу, половину которой занимает огромная русская печь. Так… признаков борьбы нет. Утварь, горшки — все аккуратно стоит на полочках. Я пошел дальше, откинул занавеску, разделявшую комнату и… нет!!!

Егорыч лежал на топчане, укрытый по пояс одеялом, скрестив на груди морщинистые руки. Лицо, обрамленное белой бородой безмятежно, веки опущены. Понятно, что не спит, ибо не слышно богатырского храпа. Я медленно подошел и с грустью поглядел на деда. Эх, старый ветеран… отвоевал свое. Пусть земля тебе будет пухом.

Глава 56

В какой-то степени я завидую Егорычу. Еще пацаном он прошел испытания Великой Отечественной, участвовал в сражениях и разведывательных рейдах в немецкие тылы. Потом долгие годы отлавливал браконьеров, следил за порядком в доверенных ему карельских лесах, вел учет поголовья животных. Даже Третья Мировая обошла стороной деда, зато сам он отправил немало негодяев, наводнивших округу, прямиком на тот свет. А теперь ушел и он. Тихо, спокойно, в своем доме. Получится ли у меня пройти столь же славный путь и умереть в глубокой старости, в своем Схроне, в окружении детей и внуков? Для этого нужно сильно постараться.

Приложив ухо к груди, несколько минут слушал, надеясь обнаружить признаки жизни. Бесполезно. Тело давно остыло… Почему?! До боли сжались мои кулаки. Ну, почему смерть забирает самых лучших? Блин, еще ж недавно он лихо скакал по веткам деревьев, как седой орангутанг! Я открутил колпачок фляжки и выпил в память о героическом старче. Что же теперь делать? Глухая тоска сдавила сердце. Тяжело опустился на лавку, сделал еще глоток термоядерного спирта. Эх, Егорыч, Егорыч… так толком и не выпили, не посидели нормально, не сходили в баньку. А ведь столько всего интересного мог поведать мудрый старикан.

Мой взгляд безразлично заскользил по комнате, пока не остановился на одной вещи. Я поднялся и подошел к стене. Легендарная винтовка Мосина висит на заботливо прибитых крючках, занимая почетное центральное место. Рядом на полке тускло поблескивают аккуратно сложенные патроны. Протянув руку, погладил приклад с затертыми временем многочисленными зарубками. Тут я усмехнулся, вспомнив, сколько раз мне доставалось по голове этим самым прикладом. Верой и правдой служило это оружие больше полувека. Егорыч, конечно, уже вовсю пирует в Валгалле, но, думаю, был бы не против, если теперь оно послужит и мне. Не оставлять же в качестве добычи шныряющим по лесам бандитам и мародерам?

Я еще раз осмотрел помещение. Интересно, куда подевалась старуха? Если тоже померла, то где же труп? В мозгу начали выстраиваться логические цепочки, как у Шерлока. А может это она своей бранью довела Егорыча до цугундера? Точно. А сама свалила к родне в какую-нибудь деревню или в ту же Кандалакшу. Бабка, конечно, вредная, но я окажу последнюю услугу даже ей. Похороню старого ветерана. Со всеми воинскими почестями. Правда, какие они должны быть я точно не знаю, но что-нибудь придумаю. Можно дать залп из револьвера и Сайги, спеть гимн. Егорычу это, определенно, понравилось бы.

Время поджимает, не будем откладывать необходимое, но столь горькое дело. Я вышел в сени. Ага, ломик есть… и лопата. Прихватив инструмент, отправился на улицу. В углу двора возвышаются две роскошные сосны. Вот там и сделаю могилку, где будет спать вечным сном Егорыч. За полчаса раскидал снег, два на полтора метра. Ломик отскочил от стылого, как камень грунта. Да, придется греть землю. Сходил до поленницы, натаскал дров, и вскоре заполыхал мощный костер. А может, устроить торжественное сожжение? Или это будет не по-христиански? Хотя, не припомню, чтобы Егорыч молился или крестился. Нет. Решил делать могилу, значит могилу.

Потом поставлю памятник, можно будет приходить, поминать боевого деда… эх! К горлу опять подкрался предательский ком. Выкурил несколько сигарет, пока горел огонь. Разгреб дымящиеся угли, снова приступил к делу. Земля прогрелась где-то на полметра. Дальше опять мерзлота. Я знаю, что в наших краях почва промерзает метра на два. Что ж, Санек, кто говорил, что это будет легко? По крайней мере, работа отвлекает от печальных думок.

Наконец, спустя несколько часов каторжного труда, могила была готова. Черная яма зияет, как распахнутая пасть древнего монстра. Отложу-ка я похороны наутро. В темное время суток, вроде не хоронят покойников. Хотя, это не точно. Просто я зверски вымотался и хочу только одного — уснуть.

Пройдя в дом, задумался. Как же тут спать? Внутри мертвецкий холод, как и на улице. Надо затопить печку. Хм… но дед может начать попахивать. Или вынести тело наружу? Нет. Еще погрызут всякие хорьки или вороны. Ладно, затоплю, но не сильно. Чисто чтобы самому не окочуриться. Я притащил охапку дров, отыскал пачку пожелтевших газет «Правда». Открыв топку, быстренько запалил все это дело.

Меня не пугает перспектива провести ночь в одной комнате с покойником. Егорыч был, как родной дед. Наверно, и после смерти не причинит вреда, да и не станет шалить. Бля, что за мысли лезут в башку? Я же не верю во всю эту чертовщину!

Подвинув длинную лавку ближе к печке, развернул спальник, замахнул четверть фляжки, поел тушенки и через минуту провалился в пелену снов по умиротворяющее потрескивание дровишек в топке…

* * *

Проснулся среди ночи от странного звука. Будто что-то упало на пол. Блять! Через меня словно пропустили электрический разряд, сердце бешено застучало, но я побоялся шевельнуться. Санек, не гони, тебе просто приснилось. Или мыши бегают. Или Егорыч шалит… Я медленно приподнялся, оглядывая полутемную комнату. Естественно все спокойно. Но фонарик включил в режим ночника и положил на стол. Уже проваливался в сон…. И снова этот звук! Бух!

Расширив глаза, я поглядел на луковицу, катящуюся по полу. Откуда она свалилась? С печки чтоль? И точно, сверху свисают сетки, набитые луком. Наверно, одна из них порвалась? Облегченно вздохнув, я улегся на спину и стал глядеть на эти вязанки. Конечно же, ничего не происходило. Окончательно успокоившись, начал засыпать, когда еще более страшный звук заставил кровь остыть в жилах. Хотел вскочить, посмотреть, что происходит, но не смог. Грудь сдавило немыслимая тяжесть, словно кто-то уселся сверху. Но я никого не вижу. Более того, не получается шевельнуть даже пальцем. Меня парализовало. Скосив глаза, в сторону Егорыча, увидел руку, которая когтями скребет бревенчатую стену. Наконец, уцепилась за какую-то щель, рывком поднялось тело.

Со скрипом повернув голову, мертвец распахнул глаза и уставился на меня. А то, что он мертв, сомнений нет. Взгляд чужой, нечеловеческий. Поднявшись с топчана, тело лесничего качнулось и рывками направилось прямо ко мне. Хотел заорать, но смог выдавить лишь слабый хрип. А дед между тем склонился ко мне, мертвые ледяные пальцы сдавили горло, стали давить, давить, все сильнее и сильнее… я почувствовал, что задыхаюсь и в этот момент проснулся. Фух! Но облегчения это не принесло. Егорыч пропал, но вместо него меня душит бабка! Закусив губу и прищурив один глаз, она жмет, что есть сил. Но зато пропал паралич. Я могу шевелиться!

Чем тут же не преминул воспользоваться. Начал дергаться и пинать тучное тело старой ведьмы в бочину. Почему она вообще хочет меня убить? Нет, Санек, ты не можешь погибнуть столь бесславно. Из последних сил я освободил руку. Лихорадочно пошарив по полу, ухватил чугунный котелок и яростно направил бабке в башку. Раздался звонкий удар, но хватка не ослабла.

— Старый, старый, — закричала карга. — Подымайся! Чево ляжишь?! Я тута супостата изловила!

В следующий миг увидал приклад Мосинки, летящий аккурат промеж глаз.

Бамс! И кино вырубило.

Глава 57

Отдельные мутные фракталы кружатся, дробятся и сталкиваются, постепенно сливаясь в единую картинку. Сначала было двенадцать Егорычей. Они занимались тем, что начищали винтовку Мосина, временами бросая на меня лукавый взгляд из-под кустистых бровей. Затем Егорычей стало шесть, потом три, два… и наконец, с громким «чпок!» слились воедино. Голова адски звенит. Зачем я вчера вспоминал про этот приклад? Накаркал, блин…

— Ты, Санек, не серчай на деда с бабкой, — прокряхтел лесничий. — Старая у меня чужих не шибко-то любит… ну, а дед не признал в потемках.

— Как же так, Егорыч?.. — Я с трудом сел на лавке. За окном уже рассвело. — Ты же мертвый был! Я тебя чуть не похоронил!

— Так то ж тебе примерещилось! На двор буран был, мело люто. Ну, дед же видит, што надолго энта котовасия. И с бабкой накатили, значицца, настоечки Витьковской!

— Знаю ту настойку, — сказал я, припоминая встречи с шаманом. — С нее должна быть бодрость и сила.

— Неее… то ты про другую говоришь, — покачал головой Егорыч. — А с энтой… полрюмки и можно хоть неделю спать, аки медведь в берлоге! Этож какая экономия, а, Санек?

Я почесал репу. А ведь старик прав. Возможность впадать в анабиоз дает выживальщику хорошую возможность сократить расход провианта. Интересно, можно ли так уснуть на несколько месяцев, до лета? Или на несколько лет? Отправиться в будущее, чтобы пережить тяжелые времена? Единственный минус — внешние факторы. Любой, кто наткнется на Схрон, прикончит меня во сне и утащит все добро, а возможно, и поселится. Наверно, поэтому Егорыч не отключается надолго? Хотя, чего я об этом думаю? Лена беременна, и ее нельзя погружать в анабиоз. Это может плохо сказаться на малыше.

— Круто, Егорыч! — восхищенно сказал я, потирая шишак на лбу. — А не поделишься? За нанесенный ущерб?

— Конечно, о чем разговор? Но ты все равно не серчай!

— Да ладно, все понимаю…

— Ты ж печку-то затопил, а старуха на печи спала! — объяснил Егорыч. — Жарко ей стало, ну стало быть и проснулась вперед!

— Блин, я же чуть не закопал тебя.

— А эт ты зря! — дед нахмурился и погрозил пальцем. — Огород мне испортил! У меня в том месте грядка была. Свекла там росла, тьху!

Я чувствовал себя очень глупо.

— Старая! — зычно позвал дед.

— Чево хай поднял? — бабка выглянула из-за занавески, недобро глянув на меня.

— На стол накрывай! Проснулся гость наш!

— Нежданный гость хуже татарина! — проворчала жена Егорыча и, скрывшись, загремела посудой.

Как я успел заметить, у нее на голове тоже красуется шишка от моего удара котелком.

— Давай, Санек, поведай, пошто явилси к деду?

Я вкратце рассказал последние события. На это ушел целый час. Бабка успела наварить картошки с мясом, раскочегарила самовар, сделав офигенный чай из каких-то лесных трав. Дед макает баранки в мед, задумчиво слушая.

— Ох, устроили вы делов с этим обормотом Володей, растудыть вас налево! — грохнул по столу Егорыч.

— Мы тут причем? — Я чуть не подавился чаем от возмущения. — Ты сам чего не следишь за лесом? Тут настоящее бандформирование прямо под боком, а ты дрыхнешь!

— Да знаю про энто… Как те прохиндеи в лесхоз заявилися, я им сразу сказал. Во владения мои не сувацца! Зверя в лесу не трогать! Ну, по началу-то не поняли, но когда с дюжину лиходеев из чащобы не возвернулося, гонору-то у них поубавилось! — Егорыч хохотнул, расправляя усы. — А одного ворога словил, ремнем солдатским отхлестал, да велел передать своим. Мол, в лес не пущает дед! Ловите, мол, рыбу на реке, да на озере! Стало быть, до последнего времени соблюдали уговор.

— А теперь нарушили!

— Да только вы первые…

— Но, Егорыч, они же полные беспредельщики! И с американцами связаны, Вована им продали!

— Ну, мож оно и к лучшему… — задумчиво сказал дед.

— Да ты чего, старче? Как мы без Вована будем контролировать территорию? А если пендосы пришлют подкреп? Начнут шерстить лес?

— Нда… нехорошо, што власовцы у меня тут шалят. Тут прав ты.

— Проведи меня в город, вызволим десантуру и втроем решим, как перебить деревенскую банду. Естественно, не трогая мирных жителей.

— Ну ты, Санек, прям как мой командир, такой же шебутной был да резвый, — усмехнулся старик. — Ладны, коли так, дед завсегда помочь рад! Пойду-ка, соберу патронов побольше…

Снова показалась бабка:

— Ты куда энто, старый, намылилси?

— Да вот Санька провожу…

— На войну, поди, снова?

— Да ты што, старая, какая война? — захлопал глазами Егорыч, натянув ушанку.

— А то смотри у меня, старый! — бабка показала массивный кулак.

— Идем, Санек! — дед быстро выпихнул меня в сени. Я только успел подхватить шмотки со снарягой.

* * *

Слава северным богам, удалось свалить. Но еще большее облегчение принес тот факт, что Егорыч жив и вызвался мне помочь. А то, после выходки очкарика, я начал терять веру в человечество. Еще греет душу, что старче поделился анабиозной настойкой. Темная бутылочка теперь покоится в середине моего тактического рюкзака. Обязательно опробую и опишу вам эффект, когда вернусь в Схрон.

Дед принялся ворчать, жалуясь на больные ноги, на поясницу. Но при этом я прикладываю всю мощь своих мышц, чтобы не отстать. Ветки постоянно цепляются за рюкзак, одежду, оружие. А Егорыч будто плывет сквозь непролазную чащобы, подныривая и проскальзывая сквозь бурелом, даже не сбавляя хода. Наконец, я не выдержал.

— Егорыч, погоди…

— Чаво? — обернулся дед.

— Давай перекурим. — Я тяжело повалился на рюкзак. — Куда мы так гоним? Все равно минимум два дня топать до Кандалакши.

— Разве ж гоним? — удивился старик, забивая трубочки. — Ещчо не оклемался апосля зелья шаманского. Тяжко идеццо.

— А почему не выходим на дорогу? Было бы проще идти.

— По дороге дольше на сорок верст. А дед кратчайшим путем ведет. Ты ж сам просил.

— Ладно…

В этом участке леса мне еще не приходилось бывать. Огромные ели растут густо, как сплошная стена. Но Егорыч как-то находит проходы и безошибочно держит направление. Поначалу я сверялся с компасом, но вскоре махнул рукой и полностью доверился лесничему. Сейчас мы сидим в потаенном овраге, деревья сомкнулись сверху, защищая от возможных рейдов авиации или беспилотных дронов, которые, наверняка, имеются у пендосни.

Когда проберемся в город, я планирую проникнуть на стадион во время игр. Это самый простой способ узнать о судьбе Вована. И надо подумать о своей экипировке. В городе я сразу привлеку внимание патрульных. Раздобыть бы цивильные шмотки. И оружие придется спрятать. Впрочем, револьвер оставлю, его можно таскать скрытно.

* * *

Стемнело. Уже начал приглядывать место для ночевки, но дед прет, как трактор. Сколько кило я сбросил за этот марш бросок? А еще ведь предстоит копать пещеру для ночлега. Судя по инею на воротнике, придавил жесткий минус. Пока идем не жарко, но стоит остановиться на пять минут…

Мои опасения не подтвердились. Егорыч с точностью бывалого следопыта вывел к охотничьей избушке, упрятанной среди густого леса. Ее так засыпало снегом, что я бы прошел мимо, не заметив. Хорошее укрытие. Надо будет отметить на своей карте.

Откопав вход, забрались внутрь. Дед затопил буржуйку, и вскоре мы сели за ужин. Старче угостил копчеными перепелами. С некоторым колебанием, я разлил по кружкам немного спирта, опасаясь, что деда снова одолеет эхо войны. Обошлось. Даже удивительно. Поговорили немного о повадках зверей. Егорыч знает их бесчисленное множество. Но в тепле меня так разморило, и я уснул на середине рассказа.

* * *

Вышли к Кандалакше так неожиданно, что я сперва принял за какой-то другой город. По моим прикидкам добраться должны были поздним вечером. И это было б хорошо. Проще проникнуть незамеченными. А теперь? Придется ждать.

Я достал оптический прицел от Баррета и принялся изучать ближайшие пятиэтажки и дорогу, ведущую в город. На въезде сооружен хорошо защищенный бетонными блоками пост. За ним Хаммер с развернутым в сторону леса пулеметом. Иногда въезжают и выезжают машины, оленьи упряжки, снегоходы или армейские броневики. Всех внимательно осматривают вооруженные до зубов натовцы. Блин, как же попасть внутрь? А что если захватить одну из тачек? Опасный вариант…

Другие варианты тоже не порадовали. Крайние пятиэтажки, походу, не жилые. Окна заложены мешками с песком, по крыше прохаживаются часовые между огневыми точками. Совсем ничего не боятся, суки. Егорыч словно прочитал мою мысль:

— Шо, снять парочку? — спросил дед, не отрываясь от прицела.

— Ты чего? Нет, конечно! Убери ствол! — Я знаю, что старче любит палить без лишних раздумий. — Я же тебя просил только провести в город!

— Эх… — Он сразу погрустнел. — А дед-то думал, постреляет всласть… ну, пошол я тады….

— Стой. Куда ты пошел?

— А шо? Ты ж говорил в город надо? Вот город. А дед, получаецца, не нужон вовсе…

— Егорыч, ну ты чего? К тому же просил в город провести. Где находится Кандалакша, я и так знаю. А пострелять еще успеется. Но потом.

— Добре! Но внутрь попасть не просто. Стой тады здесь, командир. А дед отыщет тайную тропку… — с этими словами он достал из-под тулупа бутыль и скрутил пробку.

Бодрящий напиток шамана, судя по запаху. Я взглянул в оптику.

— Егорыч, попробуй разведать путь между тех частных домиков слева. Хорошо?

Но когда я повернулся, лесничий будто испарился. Только его широкие охотничьи лыжи одиноко лежат на снегу.

Глава 58

Нет ничего хуже ожидания. Наказ деда я не нарушил. Окопавшись в снегу, уселся на туристический коврик, накрылся спальником, чтобы не замерзнуть, а сверху для маскировки накинул маскхалат. Для спасения от холода и снятия напряжения, периодически, раз в полчаса, прикладываюсь к заветной фляжке. Блин, ну где же он?

От скуки то и дело смотрю через оптику на вражеские позиции. Вдруг Егорыч уже вырезает гребанных янки одного за другим? Нет, в стане врага полное спокойствие. Через какое-то время сменились часовые. Вот гады, захватили наш город и кайфуют в тепле. Боевая злость разгорается с каждой минутой. Блин, надо было идти с Егорычем. Чего я тут сижу, как дурак? А может, лесничий решил подшутить надо мной, а сам свалил потихоньку до дому? Не… он бы не оставил свои лыжи.

В конце концов, настолько заколебался, что решил покурить. А что? Моя позиция надежно укрыта, и враги с такого расстояния, вряд ли, заметят дымок. Я пригнулся, достал сигу и с удовольствием подкурил. Ништяк. Стараюсь дуть в разные стороны, чтобы рассеять дым. Интересно, как там Вован? Как его содержат? Со всеми привилегиями, как нас в свое время, или на строгаче?

Внезапно мои размышления прервал нарастающий гул мотора. Тут же затушив сигарету, осторожно выглянул из укрытия. Черт! От окраины Кандалакше в сторону леса выдвинулись два снегохода. В прицепленных на буксире санях по три пендоса. Плюс по одному за водителями. Один из пассажиров, кстати, подозрительно пялится в бинокль. Вот, собаки! Неужто засекли? Так, спокойствие. Бегство — не вариант. Лыжи отстегнуты, а от снегохода хрен убежишь. Всадят очередь в спину, и game over, блять.

Я пружинисто подобрался, Сайгу наизготовку. Пусть подъедут ближе. Нашпигую свинцом, тех, кто едет первыми. А вторые либо отвалят за подмогой, либо умрут. Кстати, может, получится захватить снегоход? А то они у меня, как расходники, не успеваю привыкнуть. Точно. Угоню снежный транспорт и попытаю счастья, когда стемнеет окончательно.

Противник добрался до леса и медленно двинулся вдоль опушки. Хм… не заметили? Я весь обратился в камень. Ладони, сжимающие карабин, покрылись потом. Все ближе и ближе… стрелять или нет? Тридцать шагов… двадцать… вражеские камуфляжи, каски, укутанные в шарфы рожи проплыли в прицеле. Палец с трудом шевельнулся, убираясь со спуска. Удаляются. Фух, сука… просто объезжали территорию. Спасибо моим стальным нервам, что не устроил перестрелку. Опустив Сайгу, несколько минут слушал учащенный бой своего сердца. Курить захотелось еще сильнее, но теперь точно не буду это делать. Здоровье дороже.

Нужно придерживаться плана. Ждем Егорыча. Какая, в принципе, разница, что он задумал? Дед еще ни разу не подводил. В отличие от очконавта-Валеры или контуженного десантника, из-за которого я здесь рискую, как минимум, заработать простатит. Хотя мог бы залипать в Схроне, тиская Лену и попивая домашний сэм. Глянув на часы, вытащил фляжку и влил очередную порцию ледяного, но обжигающего, как напалм, спирта. Веки наливались тяжестью, я начал клевать носом и вскоре задремал.

Резкий удар по голове прервал мои сладкие сновидения. Болезненный пинок прилетел под ребра. Черт, где моя Сайга?!

— Негоже на посту дрыхнуть! — услыхал я строгий голос Егорыча.

— Может, ты перестанешь лупить прикладом по голове? — возмущенно ответил я.

— Мы на войне за такое расстреливали, едрен-батон!

— Так это на войне… — хотел было оправдаться, но вспомнил, что сейчас тоже самая настоящая война.

Мне стало стыдно.

— Ладно, прости, Егорыч. Осознал. Не повторится.

— То-то же… — проворчал дед, раскуривая трубку.

— Аккуратней! Могут засечь! — предупредил я.

— Коли могли, дак уж засекли бы, когда ты дымил, кхе-кхе…

И опять я ощутил угрызения совести. Вся моя подготовка и тактический опыт — ничто по сравнению с военным опытом деда. Надо перенимать, пока есть возможность.

— Как пойдем? — спросил я.

— Тама двинем через пару часов… — Егорыч куда-то неопределенно махнул рукой.

— А это безопасно? — поколебавшись, тоже закурил.

— А шо там опаснова-то? — Он пожал плечами. — Проскочим, дед проверил. А ну, коли ты уж выдрыхся, проваливай с лежанки, да дежурь! А дед покемарит.

С этими словами Егорыч выгнал меня с насиженного места, залез под спальник и нагло захрапел.

* * *

Выдвинулись в кромешной темноте. Фонарь я, понятное дело, не стал включать. Сначала пошли через лес, обходя город. Потом вышли из-под деревьев. Егорыч тут же присел и, оттопырив «крылья» ушанки, принялся выслушиваться и что-то высматривать во тьме. Я разглядел только силуэты промышленных зданий. Судя по всему, нам туда. Хотел что-то спросить, но дед уже подорвался и бодро засеменил вперед.

Цеха или склады все ближе. Ни огонька. А там точно нет засады? Мне стало не по себе. Пересекаем открытую местность. В любой момент может шарахнуть очередь, прилететь снайперская пуля. Спокойно, Санек, дед знает, что делает. Но как бы я себя не успокаивал, все равно сильно жалею, что на мне нет пусть даже самого паршивого броника.

Добравшись до первых зданий, я облегченно выдохнул. Ну, обошлось. Егорыч ободряюще хлопнул по плечу и закинул Мосинку за спину. Пошли дальше. Он что, считает, опасность миновала? Хм… нет, мне спокойней, когда подруга-Сайга в руках.

Немного попетляв, миновали заброшенные строения. Я уже вижу жилые дома. Но подход перегораживает шлагбаум. Рядом бытовка с горящим внутри светом. А перед ней расхаживает часовой. Бля! Далеко. Из моего карабина не снять. Вопросительно посмотрел на Егорыча. Насколько помню, для него дистанция триста-четыреста метров — пустяк. Даже без оптики. Но старик усмехнулся в бороду и, не скрываясь, направился к сторожке. Я просто опешил от такой беспечности. Но я ведь решил довериться деду, не так ли? Готовый каждую минуту броситься и залечь в укрытие, последовал за ним.

Когда до поста осталось метров пятьдесят, Егорыч как-то свистнул по-хитрому, взмахнул рукой. Фигура под фонарем ответила приветственным жестом. Что за хрень происходит? Они что, знакомы?

— Что-то вы долго! — проскрипел часовой.

— Дык, темени ждать пришлося, — ответил лесничий. — Во, гляди, Пахомыч, подрастает молодое пополнение!

Я настороженно вышел из темноты. Старик с ружьем, повадками похожий на нашего лесничего, с интересом уставился на меня.

— Настоящий, мать ево, партизан, кхех! — усмехнулся Егорыч.

— Да уж вижу, сурьезный хлопец… — покивал Пахомыч. — Айдате в каморку, чайку попьем, а то замерзли небось?

Долго уговаривать нас не пришлось. В сторожке тепло, пахнет дешевыми папиросами и носками. Усевшись на табурет, я вытянул натруженные ноги. Не могу поверить, что можно так легко проникнуть в охраняемый город. Даже выглянул в окно, чтобы убедиться, нет ли противника.

— Да шо ты мельтешишь?! — воскликнул хозяин. — Америкашки сюды не суютца ночью.

— Бдительность — друг диверсанта, — ответил я.

Егорыч довольно приосанился:

— Слыхал? Моя школа! Шо, Санька, сидишь, як не родной? Достувай!

— Что доставать? — спросил я, потираю ушибленный череп.

— Как «што»? — Дед поднял брови, переглянулся с Пахомычем. — Флягу, конешна!

* * *

Оказывается, Пахомыч — какой-то дальний родственник Егорыча. Более того, они были еще и однополчанами, правда, воевали на разных участках фронта. Лесничий бойко вырвал у меня фляжку и началось…

Я вначале слушал внимательно, надеясь услышать рассказы о той войне. Но деды принялись пересказывать друг другу байки, вспоминать каких-то знакомых, оприходовать мой спирт с тушенкой, да всячески подъебывать меня. Ладно, хоть отжиматься не заставили. Чтобы не терять время, стал обдумывать дальнейшую стратегию.

Тактические шмотки, оружие можно оставить у Пахомыча. Он подтвердил, что не против. Также в углу на вешалке, заметил различные телогрейки, спецовки. Во, ништяк. Что-нибудь из этого надену, дабы не привлекать внимание патрулей. Потом, наверно, отправлюсь на рынок, обменяю сиги на семки, разузнаю, когда игры и куплю билет на стадион. Мне главное убедиться, что Вован еще жив. Ну, а дальше разберемся, будем действовать по обстоятельствам.

Стало жарко, спирт больше не лезет в горло. Я отодвинул кружку и поднялся из-за стола.

— Ты куды, Санек? — удивился изрядно хмельной Егорыч.

— Пойду, покурю.

— Тока рядом с будкой не ссать! — погрозил Пахомыч. — Дальше ступай!

— Так точно! Разрешите идти?

Но старики уже не обращали внимания, продолжив прерванный разговор.

Я вышел на улицу и, как велел Пахомыч, отошел метров на десять. Мочевой пузырь и впрямь грозится лопнуть. Прикурив, расстегнул ширинку и с наслаждением зажурчал. Откуда-то доносятся давно забытые звуки проезжающих машин. Где-то надрывается сигналка. Как все странно, для обычных жителей ничего и не изменилось, наверно. Только вместо телика — бои на Арене, а вместо разноцветных бумажек и монет — семки.

Стряхивал последние капли, когда низкий вибрирующий гул заставил поднять голову. В наш проулок сворачивает машина! Пендосский бронированный автомобиль. Не дожидаясь, пока ослепят фары, нырнул за сугроб. Блять, Сайга осталась в домике! Хаммер остановился радом со шлагбаумом. Пулеметчик наверху хищно повел стволом. Два бойца выпрыгнули из авто и направились в бытовку. Бесшумно расстегнув кобуру, я вытащил свой верный револьвер.

Глава 59

Никому нельзя доверять. Особенно в Постапокалипсис. Кто вообще такой, этот Пахомыч? Что про него известно? И вообще, наивность Егорыча, который положился на знакомого, живущего в оккупированном городе, конечно, удивляет. Но я-то — расчетливый, продуманный параноик со стажем — каким местом думал?

Блин, сейчас пендосцы повяжут Егорыча, найдут мой рюкзак и Сайгу. Не очень хороший вариант. Что происходит в бытовке, не видно. Через открытую дверь доносятся лишь обрывки фраз и какая-то возня. Шмонают, наверно, дедов. Походу, придется уработать наглухо весь патруль. Начнем с пулеметчика, упитанного мордатого парня. Главное, свалить его одним выстрелом. Потом те двое выскочат из дома. И возможно, еще есть бойцы в тачке. Оставаясь невидимым в тени, высунулся из-за сугроба, бесшумно отогнув щедро смазанный курок, прицелился в голову амера. Люблю хэдшоты. Один выстрел — один фраг.

Револьвер уже был готов исполнить победную мелодию смерти, когда из домика вышли два солдера. Увиденное заставило меня повременить со стрельбой. Вместе с ними на крыльце появились оба деда. Хм, даже не в наручниках. Мирно беседуют, задымили. Хорошо. Не придется убивать этих янки. Не подумайте, что мне хоть сколько-нибудь жаль натовских ублюдков. Просто неизвестно, какие проблемы после этого последуют. Сама миссия может быть под угрозой.

Наконец, Пахомыч передал небольшой сверток. Пендосы над чем-то похохотали, пожали руки старику и отчалили. Хаммер зарычал мотором, разворачиваясь в тесном закутке. Что за хрень тут происходит? Когда машина уехала, Егорыч завертел головой и тихонько позвал:

— Санька! Ну, ты где, ешкин кот?

— Да здесь, здесь… — Я выбрался из сугроба, на ходу отряхиваясь.

— Чево я грил а, Пахомыч? — дед указал на меня трубкой. — Настоящий партизанин. Догодалси спрятаться!

— Хорош, хорош, — с усмешкой покивал сторож.

Я стремительно проскочил между ними, ворвался в домик. Какого хрена? Где моя Сайга и рюкзак? Выскочив наружу, схватил за шиворот Пахомыча и приставил ко лбу револьвер.

— Ну, а теперь рассказывай, что за маски-шоу тут было, дедуля?! И где, блять, моя снаряга?

— Санек, а ну, не буянь… — хотел вмешаться Егорыч, но я отодвинул его плечом.

— Ты шо, хлопец? — проскрипел Пахомыч. — Убрал я в подпол твое барахло, как машину услыхал…

— Зачем они приезжали? Ты же говорил, ночью не бывает проверок?

— А… так энто не проверка… за травкою оне приезжають, кады хочют.

— За какой еще травкой? — не понял я.

— Дык, за марьванной!

— Что? — убрал револьвер в кобуру. — Ты торгуешь марихуаной?

— Да не, внук энтим занимаецца, а у меня так, перевалочный пункт. Кады у него кончаюцца запасы, внучок ко мне отправлят, покупателей своих. От так вот. Пошли в дом, а то холодно.

— А где ж ты ее берешь, Пахомыч?

— Каво?

— Не кого, а что. Ну, траву эту.

— Так мне привозют энти, ну как их… слово такое мудреное… — Пахомыч задумался. — Толи отщепенцы, толи тунеядцы… в зеленых одеждах ходють оне.

— Может, вегетарианцы? — уточнил я.

— Точно, вегасранцы! — просиял старик. — Оне мне марьванну, а я им товары из города, одежду, лекарства. А солдаты новой валютой с нами расплачиваются. Во!

Пахомыч показал полиэтиленовый пакетик, туго набитый отборными семками.

— Понятно… — пробормотал я, подняв крышку люка и заглянув в подпол. Слава богу, снаряжение на месте. — А покажи мне, что за трава? Ну, просто интересно.

Хозяин полез в сундук. Егорыч, не теряя времени, разлил по кружкам новую порцию спирта.

— Гляди, хлопец, в городе энто, кажись, шишками называють, — Пахомыч развернул сверток.

Заглянул. Хм, действительно шишки. Выходит, Спаун ведет тайную торговлю с городом? Откуда еще может взяться ганджубас в разгар ядерной войны. Любопытно, знает ли об этом полковник Уайт?

— Что же вы тогда, — спросил я, ловко сворачивая самокрутку, — спирт хлещете, не щадя печень? А как же дары природы?

— Шож мы, наркоманы штоле? — насупился Пахомыч, опустошил кружку и, откинувшись на спинку стула, захрапел. Егорыч продержался не намного дольше.

Я еще поразмышлял немного о предстоящих действиях. Добил самокрутку, заценив, как всегда, отменное качество продукта. Хм… у меня же еще дома запас. Совсем, блин, забыл про бохи. Можно и не бухать, когда есть такое. Да и Лена будет рада, что я не пью, но всегда весел и доволен, хы-хы.

* * *

Иду по городу в стареньком потрепанном пальто. Лицо укутано шарфом, на голове облезлая ушанка Пахомыча. Старче с утра маялся похмельем, поэтому остался в доме. Да и пока нет в нем необходимости. Пусть отдыхает. Я же отправился на вылазку за сбором информации. Без Сайги, рюкзака, разгрузки как-то хреново. Будто голый. Но хоть тяжесть револьвера на поясе успокаивает душу.

Маскировка сработала на ура. Никто не обращает внимания. Сейчас меня может выдать только холодный беспощадный взгляд истинного выживальщика. Поэтому, когда попадались патрули, я низко опускал голову и делал вид, что спешу по своим делам. Прохожих на улице почти нет. Все сидят дома или на каких-то работах? Надо было расспросить Пахомыча о порядках в городе, но он с утра тоже лыка не вязал. Так что будем надеяться на собственную осторожность и удачу.

Вскоре вышел на рыночную площадь. Несмотря на мороз, здесь многолюдно, кипит жизнь. Возле рыночных ворот установлено несколько щитов с объявлениями. Я остановился и принялся с интересом читать.

«Славные граждане города Кандалакша!

Администрация предостерегает от загородных поездок. В лесах орудует незаконное бандформирование, называющее себя „Выживальщики“. Негодяи нападают на продовольственные конвои, грабят и убивают мирных граждан. Возглавляет разбойников некий Санек, чудом бежавший с Арены Жести. За голову лидера банды назначена награда — килограмм семок».

Ниже нарисован ужасный фоторобот. Фигня какая-то. Совсем на меня не похож. Даже захотелось содрать и порвать в клочья эту лживую пропаганду пендосни. Но вовремя остановился. Нельзя привлекать внимание. Да и сколько по городу развешано подобных портянок? Ничего, сделаем дело, вызволим Вована, и ноги моей в этом городишке не будет. Схрон и Лена уже и так заждались.

Я пробежал глазами еще несколько объявлений. Кто-то предлагает купить оптом рыбу. Кто-то меняет старые семки на новые (выгодный курс — один к трем!), а некоторые предлагают быстрый займ. «До ста семок на руки, под залог родственника!» — обещает реклама. Наконец, нашел то, что искал. С огромного цветного плаката на меня посмотрел настоящий монстр. Бешеный оскал, чудовищные мышцы и броня, под ногами разорванные трупы. Ну и фантазия у художника! Вована можно узнать только по десантному берету.

Надпись гласит:

«Такое нельзя пропустить!

В воскресенье Беспредельный Вован, который поразил своим дебютом честных граждан Кандалакши, вновь выступит для вас! Противостоять Беспощадному Десантнику будут, как обычно, преступники и предатели нашего славного города. Не пропустите это зрелище!

Вход — 50 сем.»

Так, значит, бои через два дня. Отлично, есть время подготовиться и выработать план действий. А пока нужно разжиться местной валютой. Я пошел между лавок и рядов, решив для начала просто приглядеться. Здесь торгуют, всем, чем только можно. Но наиболее ценными считаются товары из довоенной эпохи. Особенно продукты питания в выцветших упаковках и сигареты. А вот алкоголь дешевый во всех видах, даже пиво. Надо затариться, если будет возможность. Помню я и про Лену, точнее, про ее просьбу. Однако, памперсы видел в одном месте, и стоят они баснословных денег. Блин, где мне взять столько семок? Вообще все свое барахло продать что ли? Нет уж, снаряжение помогает выжить, и поэтому бесценно. Лучше проследить, куда убирают по вечерам товар, и попробовать выкрасть. Думаю, Егорыч посодействует.

Нагулявшись по рынку, я, наконец, выгодно обменял десять сигарет и пачку тушенки на, примерно, двести семок. Хотел уже направиться к стадиону, но мой желудок потребовал еды. Разве ж откажешь? Купил тут же шаверму и пластиковую бутылку пива. Расположившись за стоячим столиком у ларька, приготовился с удовольствием есть. Шаверму откусил с некоторой опаской. Что за дела? Рыба вместо мяса? Хотя… с пивком идет ништяк! Лучше уж рыба, чем кошки, собаки, голуби, или хрен знает, что еще мог положить местный шаурмэн.

Уже допивал пивас, когда увидел патруль, неторопливо следующий между рядами. Без паники… надо сделать невозмутимое лицо…

— Документики, гражданин, — произнес верзила в черном пальто с повязкой на рукаве.

Полицай, наверно.

Его напарник в такой же повязке со скучающим видом поигрывает дубинкой.

Все это контролирует пендос. Чистокровный усатый негр с выпученными глазами. Неотрывно пялясь на меня, он снял с предохранителя «Эмку».

Глава 60

Вот так, в одну минуту, все рушится. Все мои тактические планы и хитрости оказались бесполезны. Поел, называется, шавермы с пивком. Почему, блин, Пахомыч не сказал, что нужны документы? Конечно, я бы не побежал в Схрон за паспортом и водительскими правами, но передвигался бы по городу не так открыто. А может, у них тут особые доки? Ну, справки, пропуски там какие-нибудь? Эх, добыть бы образец. Мой скилл в фотошопе довольно высок. Сделать ксиву и можно наведываться в город за ништяками практически легально.

Вымученная улыбка тронула мое лицо. Не придумал ничего лучше, кроме как сказать:

— Какие такие документики, любезнейший? У меня нет никаких документов.

Патрульные мрачно переглянулись.

— Ты нам голову не морочь! Где трудовая справка?

— А, трудовая справка! — Я поставил пиво и принялся хлопать по карманам. — Сейчас, сейчас. Блин, где же она?..

А если выхватить револьвер и перестрелять этих козлов? Но придется бежать, не выполнив миссию. Да и не факт, что черномазый первым не даст очередь, вон, как следит за руками, сука.

— Быстрей давай, — прикрикнул полицай. — Че ты там копошишься?

— Сорян, парни, кажется, на работе оставил… — печально вздохнув, ответил я.

— Почему бездельничаешь?

— Я не бездельничаю, у меня обед.

Двое с повязками на рукавах тут же заржали, будто я отмочил шутку на десять баллов. Негрила, видимо, не понимает по-русски, еще больше выпучил глаза, сдвинув брови.

— На обед… ха! Да этот парень — юморист! — утерев слезу, сказал долговязый. — Ладно. Посмеялись и будя. Где работаешь? На рыбзаводе? На домнах? На лесозаготовке? В муниципальном хозяйстве?

Решил выбрать наименее неприятный, на мой взгляд, вариант:

— На рыбзаводе.

— Понятно. Что же прогуливаем, гражданин? Тунеядствуем, пиво средь бела дня распиваем… — пожурил меня страж порядка. — Сейчас мы сопроводим на рабочее место, а на старшего смены напишем рапорт за то, что работники шляются по городу, как попало. А с тебя штраф!

— Сколько? — дрогнувшим голосом спросил я, вытаскивая пакетик с семечками.

— Сто пятьдесят! — усмехнулся верзила, наметанным глазом оценив количество семок.

Капец, все мои сбережения перекочевали к этим жадным упырям! Я только успел наскоро проглотить шаверму и допить ледяное пиво. Пока тоже не забрали. Но, вроде, настроены они благодушно. Пусть ведут на завод. Там что-нибудь придумаю. Главное, чтобы не стали обыскивать, а то придется стрелять. Что-то мне подсказывает, что на ношения оружия здесь тоже нужны какие-нибудь справки, разрешения. Гребанная бюрократия! Даже очищающий огонь Судного Дня не смог избавить мир от этого древнего зла.

Но меня даже не обыскали. Похоже, в Кандалакше в порядке вещей прогулы. А патрульные, наверно, возвращают по десять раз на дню горе-работников. Что хорошо, один из стражей, тот, что с дубинкой, пошел впереди. Я ведь не знаю, где находится этот долбанный рыбзавод. Мог получиться конфуз. Они бы сразу догадались, что я не местный и отправили бы в отделение или прямиком на Арену Жести. Снова стоять против десантуры у меня как-то нет желания.

* * *

В городе я не особо ориентируюсь, но понял, что идем в сторону порта. Попетляв по приморским улочкам, оказались перед железными воротами с облупившейся синей краской. Заводские трубы, воняет рыбой. Мда, печаль-тоска… ладно, поработаем до темноты, а как стемнеет, постараюсь слинять отсюда нахрен.

Патрульные сдали меня охранникам на КПП. Негритос напоследок гневно зыркнул, сплюнув под ноги. Наверное, что-то подозревает. Ну, да и пох на него. Теперь я в безопасности.

— Ну что, бедолага, как фамилия? — щурясь от папиросы, спросил охранник с большими седыми усами. Его напарник, такой же пенсионер раскрыл вахтенный журнал и вопросительно уставился на меня.

В голову пришла отличная мысль:

— Да я не с этого завода, мужики! Наврал этим козлам. Житья не дают честному пролетариату!

Мужики переглянулись, а я продолжил:

— Представляете, пивка не дали попить нормально. Схватили прямо на рынке, полицаи гребанные! И штраф — сто пятьдесят семок!

— Так порядок в городе таков. — Усатый затушил окурок. — Неча посередь дня хуи пинать. Чего ж теперь с ним делать а, Федырыч?

— Не знаю… начальству бы надо позвонить, — задумчиво почесал залысины Федырыч.

— Подождите, подождите, — встрял я. — Вы мне сделайте трудовую справку, и я с удовольствием буду трудиться на вашем заводе!

— А где ж твоя? Это ж важный докУмент. Куда дел-то, сынок?

— В будке оставил, — опустив голову, сказал я. — На лесозаготовках. Ушел оттуда. У меня аллергия на хвою, и суставы ломит, целыми днями на морозе только пилим да таскаем, пилим да таскаем. Я бригадиру сколько раз говорил, переведи, мол, на рыбзавод! Так он знаете, что мне говорит?

— Чего же? — заслушавшись, спросил усатый.

— Говорит, иди, деревья пили, скотина. А что-то не нравится — на Арену тебя сдадим! Представляете, мужики, меня честного работника, на растерзанье к этим маньякам!

— Нда-а… — протянул Федырыч. — Лютуют оккупанты, мать их…

— Да вообще, народ за скот держат!

— Ты эт… потише… — проворчал усач.

— Сделайте мне справку, мужики. С первой получки — поляна с меня!

— Это, сынок, тебе к начальнику цеха надо. Давай, Федырыч, отведи-ка его.

* * *

Вогнав нож в брюхо, дернул вверх. Острое лезвие с треском порвало шкуру и внутренности. Затем быстрыми движениями выпустил кишки. Блять, ну и вонь! Я бросил в лоток выпотрошенную селедку и взял с конвейера следующую. Которая эта рыбина за час? Пятидесятая, или шестидесятая? Пох, главное — продержаться до конца смены.

— Чего разглядываешь? — раздался над ухом грубый ор. — Режь! Это тебе не девка на выданье! Ты, бляха, еще поцелуй ее!

Чертов начальник цеха подошел уже в третий раз. И все орет. Я же, типа, на испытательном сроке. Эх, всадить бы девять грамм свинца в этого надсмотрщика! Но мой верный револьвер лежит сейчас в шкафчике, в раздевалке. Когда Федырыч привел к начальнику, я даже пожалел о своей затее. Массивный дядька, бритый налысо, в пропитанном жиром и рыбьей чешуей фартуке, посмотрел на меня с неистовой ненавистью работодателя к нерадивому холопу. Процедил сквозь зубы: «Выпишу справку. Временную. На испытательный срок пойдешь. Но если не будешь норму выдавать, отправишься обратно, лес валить! Ну, говори, как звать! На конвейер поставлю, вместо Гоши. Какой был работник! Жаль, слег с туберкулезом на той неделе…»

Я назвался Аркадием Скворцовым. Не знаю почему. Просто первое, что пришло на ум. Зато теперь во внутреннем кармане лежит справочка. Правда, выданная всего на неделю. Теперь могу спокойно передвигаться по городу. Пусть и в нерабочее время. Конец смены должны фиксировать охранники на проходной. Без их штампика этой бумажкой можно только подтереться.

Под злобным взглядом Дмитрия Филимоныча — а так зовут начальника — я начал с удвоенной скоростью пластать ледяные рыбьи тушки. Хоть бы перчатки выдали, скоты. Вскоре лысый демон отвалил, а я сунул руки в карманы спецовки, такой же пропитанной рыбьим жиром и чешуей, чтобы немного отогреть пальцы. Блин, как же выполнить норму, сто штук в час? Стоп, Санек, какая норма? Забей, чувак. Надо только продержаться до вечера. А потом можно вернуться в сторожку к Егорычу с Пахомычем. Спирта уж, всяко, не осталось, но хоть косячок снимет огорчения сегодняшнего дня.

Рыба едет по специальной ленте бесконечным склизким потоком. Кроме меня на конвейере трудится еще с десяток человек. Вот они — настоящие мастера разделки! Наверно, до БП работали в суши-барах или ресторанах… Особенно ловко работает ножом девушка справа от меня. Если б не испачканная спецодежда и серый платок, повязанный на затылке, я бы назвал ее симпатичной. Вот умница-девчонка. Порядочная. Работает на тяжелом производстве, а ведь могла обслуживать американскую солдатню. Со своими-то внешними данными.

Почувствовав мой взгляд, заулыбалась, крикнула сквозь шум цеха:

— Ты не зевай, новенький, а то Филимоныч на вторую смену оставит!

Наверно, я сделал такое страдальческое лицо, что девушка рассмеялась.

— Вот, смотри, как нужно правильно рыбу держать… кстати, Татьяна!

— А меня зовут Алек… тьфу ты, Аркадий!

— Какое смешное имя!

После подсказок Татьяны дело пошло, куда ловчее. Не знаю, сделал ли норму, но лысый сатрап, когда сунул морду в лоток, ничего не сказал. Но даже за шутками и непринужденной беседой день тянется чертовски медленно. Обед, как выяснилось, не предполагается. За всю двенадцатичасовую смену отлучаться в туалет, можно не более, чем на пять минут. Блин, хорошо, что я утром посрал. Что за зверские порядки? Давай, Санек, пожалуйся еще в службу охраны труда. Это БП, и если ты не подготовился заранее, будь добр ишачить за пайку в этом вонючем отстойнике. Не зря все-таки построил Схрон, ох, не зря…

Наконец, зазвучали сирены, отмечающие конец смены. Слава богу, этот ад закончился. Рабочие засуетились, разгибая спины и потягиваясь.

— Пока, Аркаша, увидимся завтра! — Татьяна махнула ручкой.

Конечно же, меня передернуло от этих слов. Вряд ли вернусь хоть когда-нибудь в эту клоаку. Меня ждут более героические дела.

— Пока, Таня! До завтра.

Когда она упорхнула в сторону женской раздевалки, я поплелся в сторону мужской. Интересно, в городе еще можно купить пивка? Хотя, какое пивко? Семок-то больше не осталось.

— Ты куда это собрался, дружок? — Филимоныч встал на пути. Чуть не уперся носом в его грязный фартук.

— Так смена же закончилась.

— Какой нахуй «закончилась»?! Это для тех, кто с утра работает, она закончилась! А ты с обеда только нарисовался!

— Но…

— Никаких «но»! Че, сдать тебя патрульным?

— Нет.

— Вот и пиздуй в цех, Аркадий! Работай!

Ничего не ответив, я развернулся и направился к конвейеру. Даже сигарета, которую успел закурить на ходу, провоняла проклятой рыбой. Надо узнать, как здесь дела с профсоюзным движением. В моем сердце все сильней и ярче стало разгораться пламя классовой вражды.

Глава 61

Бегу во всю мощь своих неутомимых ног. Нет, не бегу, а ловко и стремительно перемещался через различные препятствия, ну, как тот чувак, в фильме «13 район». Перескакиваю конвейеры с вонючей рыбой, уворачиваюсь от крюков, которые на кран-балках перемещают огромные сетки, набитые все той же… правильно, чертовой вонючей рыбой! И всюду, куда бы только не приземлялась моя тактическая подошва, приходится делать это с особой осторожностью. Все верно, чтобы не поскользнуться на триждыдолбанной под хвост гребанной вонючей рыбе.

Почему я бегу, и что послужило этому причиной? Сейчас расскажу. Где-то в начале ночной смены стало скучно от идиотски-однообразного труда. С Таней не поболтаешь, она уже ушла. Поэтому решил разговориться с новым соседом. Зовут его Виталя, ему под сорокет, лицо грубое, словно вырубленное из гранита не очень умелым скульптором.

— А вот скажи, Виталя, — спросил я, — тебе нравится твоя работа?

Он ответил не сразу. Минуты через три. Уже думал, не дождусь, так как ни одна эмоция не отразилась на сером лице, но он сказал, наконец:

— Да.

— Хорошо, понятно. — Ничего другого я и не ожидал.

Вдруг пришло понимание. И оно нехило так подрывало мою неистребимую веру в человечество. Я понял, что они все роботы. Нет, не киборги Минобороны, наподобие Стаса Михайлова. Эти работяги являются бездумными машинами, потому что в их мозгах крутится по кругу одна примитивная программа. Работать. Домой. Жрать. Спасть. Снова работать. И нечеловеческий режим адского труда для них, как само собой разумеющееся.

Чтобы опровергнуть эту чудовищную мысль, во время перерыва в курилке я спросил мужиков:

— Слушайте, а никого тут не напрягает, что мы работаем без обеда?

— Дааа… щас бы рассольничку, а потом пюрешку с котлеткой… — мечтательно произнес один из работяг.

Другой возразил:

— Не трави душу, Степан. А ты, новенький, думай, что говоришь! За такие разговорчики запросто можно попасть в черный список. Был пацан — и нет пацана. А то, ишь, какой барин выискался, обед ему подавай! Будь, как все. Есть охота — отрезал рыбы кусок, в соль макнул и дальше работать.

— А двенадцатичасовая смена? — продолжил я. — Никому не кажется, что это дохуя?

— Да что ты несешь?! Будь благодарен, хоть такая работа есть!

Дальше спорить не стал, даже о профсоюзе заикаться не буду, ибо бессмысленно. Кто я такой, чтобы бороться с системой? Тем более, всех все устраивает. Не хотят жить лучше — ну, и насрать. Главное самому выбраться из этого отстойника!

Но, видимо, кто-то донес на меня начальству. Потому что ближе к концу смены подошел охранник и велел идти к Дмитрию Филимонычу. Хех, ну, теперь-то точно уволят, слава Ктулху. Не обращая внимания на ворчание секьюрити, отправился сначала в раздевалку. С облегчением зашвырнул в угол поганую робу. Умылся. Однако рыбья запашина настолько въелась, что не помогало даже хозяйственное мыло. Надеюсь, к возвращению в Схрон эта вонь выветрится. Не хочется видеть гримасу недовольства на личике Лены. А то еще закроет безлимитный доступ к телу.

Быстро забрал шмотки из шкафчика, оделся. Повесив на пояс револьвер, ощутил мощный прилив уверенности. Ну, теперь поговорим с Филимонычем. Можно даже его нахуй послать. Усмехнувшись, закурил и последовал за охранником в кабинет лысого сатрапа.

Когда вошли, начальник цеха отложил в сторону комикс про человека-паука и мрачно уставился на меня исподлобья.

— Я гляжу, переоделся уже? Тебя разве кто-то отпустил, Аркадий?

— Да, блин! И так сверхурочно работаю, почти целые сутки! Или что, на третью смену остаться прикажете?! — возмущенно ответил я.

— Ты мне тут поори еще! — рявкнул Филимоныч.

В кабинет заглянул охранник.

— Все в порядке?

— Прикрой дверь, Федырыч, — велел начальник.

— Печать-то мне поставите на справке? — спросил я. — Все ж нормально отработал. И это… аванс бы…

Дмитрий Филимоныч с сопением выбрался из-за стола. Массивная, как у моржа, фигура закрыла свет лампочки. Может, пора уже применить револьвер?

— А теперь слушай сюда, Аркаша… — сказал он. — Или, как там тебя зовут на самом деле? Я ведь навел справки через комендатуру. Никакого Аркадия Скворцова в городе не числится.

— Это, наверно, какая-то ошибка. — Я отступил на шаг.

— Еще и смуту наводишь среди рабочих! Откуда ты? Партизаны? Сопротивление? Сектанты? Ну?

Начальник попытался ухватить меня за ворот, но я отскочил, опрокинув стул. Задрав пальто, выхватил пушку.

— Шпиён! — радостно воскликнул Филимоныч. — Как я и думал. Но ты пистолетик-то брось. Наряд уже едет. Да нет же, они уже, наверно, здесь. Лучше сдавайся. На Арене будет хоть какой-то шанс. А будешь сопротивляться, амеры пристрелят, как бешеного пса!

— Заткнись, жирный! — сказал я. — Руки за голову, к стене! Быстро!

— Да пошел ты! Не выстрелишь, кишка тонка, я же вижу! Федырыч! — крикнул он.

И попер на меня, расставив хапалки.

Бах! Заглянувший охранник с ужасом уставился на залитый кровью пол, по которому катается, подвывая, начальник цеха. Пуля пробила борову ногу. Не жмур, но тоже неплохо. Федырыч еще только потянулся к рации, когда я, перепрыгнув Филимоныча, бросился к выходу. Охранник попытался задержать, но быстрый хук слева остудил его планы.

Бля, не поставят штампик в справку! Хреново! Выскочив за дверь, я, как ветер, понесся по коридору в сторону цеха. Где-то там выход наружу. На свободу. Но едва оказался среди шума и вони производства, увидел группу вооруженных янки. Ведет их другой охранник, тот, что с усами. Я тут же развернулся, меняя вектор движения.

— Это он! Ловите его, ловите!

— Стоять, сука!

— Брось оружие, ублюдок!

Похрен на ваши вопли. В плен точно не сдамся! Какой-то рабочий тащится навстречу с полной корзиной рыбьих кишок и прочих внутренностей. Резким толчком выбил из рук, опрокидывая гадкое содержимое корзины на пол. Дальше! Вперед! Топот ног за спиной сменился шлепками вперемешку с отборным матом. Оглянувшись, лицезрел кучу пендосов, барахтающихся в поганой слизи.

Рабочие тоже попытались меня ловить. Вот один сделал подножку. Прыжок! Удар в лицо отправил пролетария на больничный. Жирная тетка бросилась наперерез. Наверно, рассчитывает на премию? Да вот хрен! Ловкий бросок через бедро, и бабища с визгом улетела в огромный чан с тухлой рыбой. Снова топот ног сзади. Я нырнул в боковой проход между конвейером и ящиками с упакованной сельдью. Группа работяг впереди бросилась врассыпную, увидав мой грозный револьвер. Снова поворот. Направо! Теперь налево! Надо оторваться от погони, вырваться уже из этого затхлого цеха.

Неожиданный удар в спину чуть не сбил с ног. Револьвер выскользнул из ладони, отлетев на несколько метров. Развернувшись на месте, принял боевую стойку и встретился взглядом с Виталей. С невозмутимым лицом он раскручивает над головой черного двухметрового угря. Так вот чем огрел меня, сволочь! Гребанный предатель! Мы же работали вместе!

Выпад! Увернувшись, метнулся вперед, сокращая дистанцию. Но скользкая рыбина, совершив оборот, мокро ударила с другой стороны. В голове помутнело. Я отлетел в сторону, сделал перекат и вновь чуть не попал под раздачу. Только и успеваю уворачиваться. Бля, гомон погони все ближе! И тут удача повернулась лицом. На очередном перекате рукоять револьвера, будто сама, скользнула в руку. Стремительно развернувшись, выстрелил. Виталя замер. Его каменное лицо впервые исказилось. Он с удивлением смотрел на рыбий хвост в руке. Угорь, смачно шлепнув, приземлился рядом.

Вскочив на ноги, со скоростью пули помчался к выходу. Начиналась утренняя пересменка. Распихивая рабочих, протиснулся к проходным. Яростным прыжком перемахнул турникет, выскочил за периметр и… столкнулся нос к носу с тем самым негритосом, что изловил меня на рынке. Но теперь он один. Стоит возле Хаммера, караулит, наверно. Только что прикуренная сигарета выпала из его рта. Надо отдать должное выучке пендоса. «Эмка», небрежно висящая на плече, в доли секунды оказалась в его руках. Но мой револьвер бабахнул раньше.

Прохожие в ужасе шарахнулись от брызнувших из-под натовской каски мозгов и осколков черепа. Не оглядываясь, я пересек улицу, шмыгнул в проулок. Ништяк, свобода! Но только куда теперь? Где укрыться? Позади завыли сирены. Блять, прямо как в GTA. Еще и вертушку, поди, поднимут, горько усмехнулся я. Топот десятков ног. Больше не оглядываюсь.

— Туда! Он свернул туда! — орет какой-то пендосский прихвостень.

Я тут же свернул в другой переулок. Да они все тут прихвостни! Это же ясно, как божий день.

Пробегая мимо дома, услышал:

— Аркадий!

Это было так неожиданно, что я остановился.

— Таня?

Девушка стоит возле подъезда старенького двухэтажного дома. На работу пошла, видимо.

— Сюда! Скорее! — схватив за рукав, втащила в подъезд.

Старая дверь на пружине хлопнула, отрезав от внешнего мира. Блин, а если кто-то увидел, куда забежал? Тогда я в западне. Взведя курок, глянул в дверную щель. По улице промчались пендосы в броне, местные дружинники, и вроде, даже работяги с завода, судя по запаху. Я отпрянул от двери, уткнувшись в темноте во что-то теплое, мягкое. Таня. Совсем забыл про нее. Ощутил горячее дыхание возле уха.

— Идем ко мне, Аркашик, — шепнула она.

Глава 62

Первые мысли, что шепнула мне на ухо подружка-паранойя, это: «Ловушка! Западня!». Но что еще оставалось? Снаружи беготня, ор, меня ищут. Того и гляди начнут прочесывать подъезды. А если квартиры? Взведя курок револьвера, я последовал за девушкой на второй этаж. Интересно, с кем она живет? Так и не узнал ведь, когда были на работе. А есть ли у нее муж? Ребенок? Мама? Где меня спрячут, если нагрянут пендосы? В шкафу, наверно. Или под кроватью. Лучше так, чем никак. Выживальщик не должен брезговать любыми возможностями.

— Проходи, — открыла дверь Таня.

Шагнул внутрь. Что-то быстрое метнулось из темной квартиры. Тяв! Тяв! Тяв! Тьфу ты, блин! Опустил револьвер. А мог ведь и разнести в клочья мелкую псину.

— Не бойся, он не кусается, — раздался голос девушки. — Фредди, тихо! Иди на место, Фредди!

— Не включай свет, — сказал я, заметив, что она шарит рукой по стене. — У меня есть тактический фонарик.

Это светодиодный брелок, который бесхозно валялся в заводской раздевалке.

— Ну, как скажешь, — Таня закрыла дверь и щелкнула задвижкой.

Сняв обувь, я быстро осмотрел небольшую двухкомнатную квартиру. Никого. Ништяк. В окнах решил не маячить и плюхнулся в старенькое кресло. Фредди подошел и принялся с интересом обнюхивать мой носок. «Теперь у них есть твой запах!» — снова проснулась паранойя. Глаза привыкли к полумраку, и я разглядел породу собаки. Такса. Бля, слышал, их натаскивают спецподразделения на поиск наркотиков и взрывчатки. Спокойно, Санек, ты просто загоняешься. Я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы.

— Слушай, мне на работу надо идти. Можешь располагаться, — сказала Таня. — О, ты уже. Оставайся здесь, сколько нужно, раз уж тебя все ищут. В холодильнике суп есть. Уха. Еще котлеты можешь достать. Рыбные, конечно. А еще есть картошка и…

— Почему ты мне помогаешь, Таня? — подняв голову, спросил я.

— Я как тебя увидела, сразу поняла — ты другой. Ты не отсюда. В тебе что-то есть такое… ай, отстань! — засмущалась девушка. — Сама не знаю. Глаза честные, вот и помогаю!

— Спасибо.

— Ну, все! Я пошла! У меня и вода горячая есть, если нужно. Пока! Постараюсь отпроситься пораньше!

— Пока.

Хлопнула дверь. Я услышал, как застучали по лестнице ее каблуки. Кипеш на улице, судя по звукам, утихает. Пронесло, кажись. Погоня ушла по ложному следу, можно перевести дух. Первым делом почистил револьвер. Моя бабахалка любит чистоту. Перезарядил. Спрятал в кобуру, но решил не застегивать. Мало ли что. За окнами стало светлее, и я с интересом осмотрел комнату. Обычная женская квартира, все аккуратно, прибрано, заправлено, занавески висят. Лишь на телике слой пыли. Ну да, здесь же запрещено телевидение.

Прошел в ванную. И впрямь, горячая вода есть. Полочки заставлены всякой бабской хренью. Хм, мужика нет. И видно давно, раз сразу запала на меня. Едва не наступив на мельтешившего Фредди, заглянул на кухню. Ванна подождет. Сперва утолим адский голод. Сколько калорий потерял на этом гребанном заводе, блять!

Открыв холодильник, вытащил кастрюлю. Пока разогревалась уха, не удержался, зачерпнул пару поварешек. Неплохо. Готовить умеет Татьяна. Может, остаться у нее на время операции? Надо только Егорыча предупредить, а то еще начнет диверсионные мероприятия раньше времени. Но по городу перемещаться опасно. Буду ждать, когда стемнеет и рвану. Супец согрелся, и я хищно замолотил ложкой. Офигеть, да тут и хлебушек есть! Вытащив свой боевой нож, отрезал кусок черствого каравая. Ништяк! Как же давно я так не ел. В Схроне только сухари, да скудные запасы муки. Лена пыталась выпекать хлебцы, но получалось, честно говоря, так себе.

После супа я взялся за котлеты. Пожарил. Их мы съели на пару с Фредди, весело махавшим хвостом и коньяком «Арарат», который отыскался вдруг в серванте. Прикольно. Ощущаю себя этаким секретным агентом, скрывающимся на конспиративной квартире в стане врага. Агентом Бондом. Джеймсом Бондом. По сути, конечно, так все и есть. Только никто меня не посылал на эту миссию. Я принял решение и отправился сам.

Покончив с трапезой, встал перед выбором. Помыться или завалиться спать? В конце концов, победил первый вариант. Таня же не зря упомянула про горячую воду. Это намек. Чтобы я помылся перед сексом. Санька не проведешь. Не то что бы я прямо планировал ее завалить, просто… когда еще получится принять душ?

* * *

Лежу, пуская дым в потолок и жду, когда же начнет смеркаться. Прямо, как агент 007. Рядом, прижавшись, посапывает Таня. Утомилась после соития со мной. Все произошло, очень быстро. Гораздо раньше, чем я предполагал. Я еще принимал водные процедуры, когда услышал дверной хлопок. Медленно закрутив кран, высунул руку из-за занавески, потянулся к вешалке, где висит моя кобура. В этот момент в руку кто-то вцепился. Истошное лаянье Фредди.

— Ага! — в этот момент занавеска отдернулась, и я увидел Таню.

Не дав опомниться, она просто накинулась, срывая свою одежду. Я не стал строить из себя невинного мальчика и хищно нагнул. Со стиральной машины посыпались, крема, прокладки, расчески, когда начал сноровисто долбить сзади. Оказывается, взяла на заводе отгул. Сказала, что заболела. Сейчас полечим. Позже мы перешли в комнату.

Конечно, мысли о Лене не дают покоя, но надо работать и над улучшением генофонда человеческой расы, не так ли? Сколько сегодня раз кончил в нее? А что, девка огонь, приятное тело и отличные сиськи. Раза четыре точно. Пред мысленным взором предстал список оплодотворенных самок, на котором добавилась очередная медалька. Сейчас БП, нормальных мужиков осталось мало, а я брутальный альфа-самец, плюющий на систему. Естественно, телки сами прыгают на меня. Главное, чтобы друг о дружке не знали. А секретность я могу обеспечить. Тем более без связи, без интернета, это не составит никакого труда. Так что, все идеально. И если родится крепкий малой, можно забрать его в Схрон, как Нэд Старк притащил Джона Сноу в «Игре престолов», и обучать искусству выживания. Так я создам когда-нибудь целый клан.

Но пока рано об этом думать. В первую очередь нужны семки. Завтра битва Вована на Арене Жести, а я так и не купил билет на стадион.

— Таня… — позвал я, затушив сигарету.

— Ой, Аркашик, дай я немного отдохну, — простонала она.

— Да я не по этому вопросу. Семки есть?

— Блин, есть. Но так-то мало… а до получки две недели еще…

— Срочно дело. Завтра отдам. Друга нужно из беды выручить. Патрульные забрали все деньги, а мне завтра нужно попасть на Арену.

— Хочешь, я схожу и куплю тебе билет?

— Ты меня очень выручишь. Спасибо. — Я сразу согласился на такой вариант. Таня может беспрепятственно ходить по городу. Мне опасно.

Быстро собравшись, она убежала за билетом. А я, оставшись в одиночестве, побродил по квартире, доел уху. Питательные вещества нужно запасать наперед. Затем, от нечего делать, взялся за то, что в любой ситуации снимает стресс и успокаивает нервы. Достав свой мощный револьвер, принялся разбирать, собирать, чистить…

На улице давно стемнело. Появились толпы прохожих. Я аккуратно наблюдаю из-за шторки. Где, блин, ее носит? Давно уже можно было прийти. А если что-то случилось? Опять миссия под угрозой. Надо идти, пока на улицах людно. Попытаться раздобыть семечек, может, помочь Тане. Интересно, работает еще рынок?

Отпихнув ногой таксу, я решительно оделся, поправил кобуру и повернул ручку замка. Дверь не открылась. Что за дела? Начал вертеть в разные стороны. Она меня заперла что ли? В ярости пнул дверь несколько раз. Фредди отскочил в комнату, оскалившись, тоненько зарычал. Наверно, это ловушка, и она сейчас приведет солдат! Да… но, скорей всего, нет! Ты параноишь, Саня. Скоро она придет. Просто задержалась, встретила подружку, заболтались, рассказывает про меня, поди. Но в любом случае надо выбраться.

Не разуваясь, прошел в комнату. Выпрыгну в окно. Второй этаж, сугробы, ерунда. Но створки не открываются. Приглядевшись, заметил, что они заколочены. Да еще и каждая щель проклеена лейкопластырем. Чтобы не дуло или от радиоактивной пыли? Плевать. Разобью стекло. Погоди, Саня, это может привлечь ненужное внимание. А может пулей высадить замок? Точняк. Чтобы соседи не услышали выстрел, я прихватил большую перистую подушку. Будем стрелять через нее.

Вернувшись в прихожую, углубил револьвер в подушку, прижал к замку. И в этот момент раздались шаги на лестнице, защелкал отпираемый замок. Потом следующий. Блин, а я тут, как дурак с этой подушкой! Броском отправил ее в комнату, едва не пришибив Фредди. Спрятал ствол и сделал непринужденную улыбку.

Дверь открылась, но я не увидел Таню. Вместо нее на пороге какой-то непонятный круглолицый мужик с торчащим ежиком волос. Даже через куртку видно, что нифига не дистрофик. Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Вот это нихуя себе, сказал я себе, — выдал здоровяк после минутной паузы.

И в следующую секунду с ревом бросился на меня.

Глава 63

Кому из вас доводилось драться в замкнутом пространстве? К тому же, с противником, превосходящим по массе и габаритам. Тесная прихожая не располагает к близкому контакту. Даже с вертухи не ушатать агрессивного ублюдка. Поэтому я принял единственно верное решение. Опрокинулся на спину и ногами перекинул через себя массивное тело. Бугай, ожидавший, видимо, кулачный бой по всем правилам, вдребезги разнес зеркало в прихожей. Перекувыркнувшись, я резко подскочил на полусогнутых ногах, готовый: 1. Врезать еще/добить, 2. Поставить блок в случае атаки, 3. Убежать в открытую дверь.

Но ничего из вышеперечисленного не потребовалось. По крайней мере, прямо сейчас. Бычара вырубился и вполне мирно лежит вверх тормашками среди обломков трюмо. Я глянул в комнату. Танина такса в шоке откладывает личинку прямо на ковре. Надо валить отсюда и как можно скорее. Успеется. Сперва узнаем, что это за хрен и на кого он работает. Прикрыв дверь, вытащил свой боевой нож, подошел к мерзавцу.

Прикончить сразу или пусть поживет? Ладно, пусть поживет. И пачкаться неохота. Тем более, тихо лежит. Я принялся обшаривать карманы мудака. В этот момент он зашевелился, замычал. Пришлось четким ударом с локтя продлить действие анабиоза. Так… оружия нет… значит не из патрульных. В наружных карманах отыскалась мятая пачка Мальборо и несколько семок. Маловато, но хоть что-то. Забрал себе. Громила снова замычал. Крепкий, сука. И в этот раз отправил в аут.

Зато во внутреннем кармане куртки нашлось кое-что интересное. Рабочая справка, аккуратно сложенная в потертый файлик. Развернув бумажку, узнал о том, что передо мной старший смены Кандалакшинского рыбзавода Геннадий Барагозин. И штамп есть. Отлично, теперь это имя станет моим. На время. Я спрятал документ за пазуху. Блять, опять приходит в себя. Что ж ты не можешь полежать спокойно, Гена? Потирая отбитые костяшки пальцев, прошел в комнату. Чем бы связать неугомонного психа?

Немного порывшись, отыскал в комоде капроновые чулки. Сгодится. Этот, Гена, походу, Танин ухажер с работы. Зашел, проведать, чего она не вышла. Логичная версия. Перевернув козла на бок, связал ему за спиной руки и ноги крепким тактическим узлом. Вряд ли у нее было что-то серьезное с этим бабуином. Теперь он точно перестанет к ней захаживать. Думаю, Таня будет мне благодарна. Жаль, конечно, трюмо и зеркало. Ну, в принципе, это не особо большая плата за секас с таким прокаченным мускулистым красавцем, как я.

А между тем, гамадрил, задергался, зашипел:

— Я тебя закопаю, хуила… тебе хана… я те кишки выпущу!

— Лежи спокойно, Гена, — с усмешкой ответил я и направился на кухню попить водички. Урод никуда не денется, надежно связан.

Где же, блин, Таня? Не хочется уходить, не попрощавшись и не извинившись за неудобства. Чтобы не слышать проклятья и вопли Гены, я вставил наушники, включил плеер и принялся снова чистить револьвер. «Большие города, пустые поезда…» — поют Би-2, пока мои проворные пальцы разбирают оружие. Это здорово успокоило нервы и позволило немного отвлечься.

Но даже сквозь музыку, через какое-то время я услышал, как скрипнула дверь в прихожей. Ну, наконец-то!

— А! Геннадий! — раздался крик. — Что ты тут делаешь?!

— Танька, шлюха! Развяжи меня быстро! На смену не вышла, чтоб с хахалем кувыркаться, мразь?!

— Сейчас, сейчас, потерпи… какой хахаль, ты чего?

— Да вот этот! — сквозь зубы произнес Гена.

— Отставить, — сказал я, входя в прихожую.

Глаза Тани округлились. Девушка глупо захихикала:

— Это не то, что ты подумал, Геночка. Это сын маминой подруги. Я попросила его починить кран…

— Ну-ка, выйдем, — подхватив под локоть, вытащил в подъезд, затем на улицу.

— Зачем ты избил его?! — тут же переменилась в лице Таня. — Ты просто больной ублюдок!

— Необходимая самооборона, — я пожал плечами, закуривая трофейные. — Сам первый полез. Кто он вообще такой?

— Муж!

— Охуевший какой-то муж…

— Мы не живем вместе, но поддерживаем дружеские отношения! Не думала, что ты такой… такой бандит! Не зря тебя ищет весь город…

— Что с билетом на игры?

Из подъезда раздался страшный грохот.

— Танька-сука! — на крыльцо выполз все также связанный Геннадий. — Че, бля, милуетесь, голубки? Ща я вас!..

Я вытащил револьвер и взвел курок.

— Нет! — крикнула Таня. — Убирайся! Уходи!

— А билет?

— Вали прочь! Я сейчас патруль вызову! — Она бросилась к Гене.

Убрав пушку, горько вздохнул и сказал на прощанье:

— Сдашь меня — убью.

И уверенной спортивной рысцой побежал прочь.

* * *

Переулками, стараясь держаться в тени, пробираюсь через враждебный город. Да, с билетами вышла засада. Денег нет, а времени осталось мало. Завтра вечером уже игры, на которые так необходимо попасть. Доберусь до дедов, вместе что-нибудь придумаем. Лишь бы не нажрались они снова.

Выглянув из-за угла, тут же отпрянул прочь. По улице медленно ползет уазик. Ментовский. С включенными мигалками. Я присел за сугроб, жалея о том, что нет шапки-невидимки. Пронесло. Машина проехала мимо. Через открытое окошко слышны переговоры по рации на пендосском языке.

Бля, походу все силы подняли на поимку меня. Как я завтра пойду на стадион? Наверняка, уже везде висят ориентировки, фотороботы… надо будет как-то сменить внешность. Но как? Даже бороду не отрастишь за это время. Хм… бороду… а что, может, Егорыч поделится своей? Интересно, как он отреагирует на такое предложение? Неслышной тенью я отправился дальше.

Уже видны склады и корпуса промзоны, где находится будка Пахомыча, когда вновь показались солдаты противника. Не патруль в этот раз. Полноценное подразделение. Двадцать пять-тридцать экипированных янки шагают, бдительно чекая сквозь прицелы во все стороны. Я нахожусь возле какой-то кирпичной постройки. Но сейчас они будут здесь и увидят меня! И бежать некуда, на открытом пространстве нашпигуют свинцом из своих «Эмок».

О, да тут есть дверца! Нырнув в темное вонючее помещение, прикрыл за собой и стал наблюдать через щель. Сердце стучит, как отбойный молоток, под топот армейских ботинок проходящего отряда. Рука скользнула к револьверу… но какой с него прок? Не хватит патронов, чтобы всех перестрелять. Колонна миновала мое укрытие. Я уже собрался перевести дух и закурить, когда один из солдат оторвался от остальных и зашагал, конечно же, прямиком ко мне. Нет! Это фиаско, братан! Солдера окликнул, видимо, командир. Тот что-то ответил, рассмеялся. Без мухоморов я не особо понимаю английский. Но, походу, он просто решил поссать? Может, не будет заходить внутрь?

Но пендос, вытащив из подсумка рулон туалетной бумаги, ускорил движение. Он точно щас зайдет внутрь! Куда тут спрятаться? Здесь просто тесная каморка!

Дверь отлетела от резкого пинка. Солдат ворвался внутрь, на ходу сдергивая портки. Раздались не очень приятные звуки, какие обычно издает срущая жопа.

— О май гад, оу, еее… — закряхтел пендосец.

Если бы он поднял голову, то увидел бы меня, висящего в распоре под потолком, словно гигантский черный паук. Так часто делал Джеки Чан в своих фильмах, видать, поэтому эта уловка пришла на ум в критическую минуту. В зубах у меня нож. Руки-ноги еще могут держать тело, так как отлично накачаны, но вот челюсти уже адски сводит. Надо было прикусить за ручку, а не за лезвие. Я почувствовал, как сталь противно поскрипывает по металлокерамике, миллиметр за миллиметром соскальзывая. Гребаный пендос, давай уже, сри быстрее, гад! Но тот, похоже, никуда не торопится. Включил фонарик, прикурил сигаретку и, развернув комикс, принялся со смешками и подпердываниями читать.

Эх, будь, что будет! Нет сил уже держать клинок. Я разжал зубы, готовясь обрушиться на засранца. Но добрый боевой ножик крутанулся в воздухе и вонзился по самую рукоятку в открытый мясистый затылок. Ништяк! Спрыгнув на пол, подхватил тело, чтоб не брякнулось на пол и не испачкалось в говне. У меня возникла идея. Убедившись, что других пендосов не видать, быстро избавил воина от шмоток и снаряги. Ударом ботинка разбил пшикающую рацию.

Спустя минуту я стал, как стопроцентный янкес из Кентукки или Алабамы. Сняв с предохранителя М-16, повесил на шею и короткими перебежками двинулся вглубь промзоны. Быстрей! Быстрей, пока амеры не хватились своего серуна.

До сторожки добрался без помех. Вот она, в ста метрах. В окнах горит свет. Но сквозь запотевшее стекло ничего не видать. Я на таком стреме после всех событий, что просидел несколько минут, внимательно наблюдая и стараясь понять, кто внутри. Егорыч с Пахомычем или противник? В конце концов, надоело ждать, да и подмерз малость. Пригнувшись, начал осторожно подкрадываться. Глаза неотрывно следят за домиком, уши сканируют обстановку на триста шестьдесят градусов. Я бдителен и собран, как никогда… но как? Как я пропустил неожиданный удар? Эта стала последняя мысль, перед тем, как провалиться в темную бездну.

Глава 64

Прикосновения… мягкие, приятные, нежные. Меня словно качают ленивые волны океана. Лена… как хорошо вернуться в Схрон… лежать на кровати, нихуя не делать… стоп! Какой Схрон? Я ведь должен спасти Вована! По кусочкам начали возвращаться воспоминания. Кандалакша, рыбзавод, Таня… потом я переоделся в пендоса… а потом. Бля, да меня же вырубили! Но кто это поглаживает мне голову? Что происходит?

Разлепил глаза, зрение сфокусировалось с большим трудом. А ведь на мне была каска… Первое, что увидел — грязный потолок, лампочка. Потом в поле зрения возникло лицо. Девичье. Довольно милое. На вид, правда, шестнадцать-семнадцать. Хотя, похрен, сейчас постапокалипсис, восемь лет не грозит. Бля, о чем ты вообще думаешь, Санек? Девушка внимательно разглядывала меня несколько секунд. Я попытался что-то сказать, но язык присох к небу, из горла вырвался бессвязный хрип. Личико исчезло. Все это не похоже на пендосский плен.

— Он очнулся, деда! — услышал я мелодичный, как переливы весеннего ручейка, голосок.

— Ох, йедрить-растудыть! Наконец-то! — Передо мной появилось обеспокоенная рожа Пахомыча.

— Та чево ему сделаецца? — засмеялся на заднем плане Егорыч. — Я ж говорил, башка-то у хлопца чугуниевая!

Слава яйцам, я среди своих! Кто еще, если не лихой старче, мог так зарядить? Опять, наверно, прикладом засандалил, приняв за амера. Когда ему надоест так шутить? Но что это за девка была? Во мне опять проснулась паранойя. Ну, а вдруг сдаст? После недавних приключений, я понял, что бабам лучше не доверять. Хотя, в принципе, всегда это знал… а была ли девка? Может, снова привиделось? В голове-то по-прежнему гудит, как в трансформаторной будке.

Собрав силы, рывком поднялся с койки. В глазах тут же помутнело, замелькали вспышки. Обхватив свой многострадальный череп, несколько минут приходил в себя.

— Воды дайте… — с трудом произнес я, когда немного полегчало.

— Мож, чево покрепче? — усмехнулся Егорыч.

Я посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Машка, не стой, тащи воду! — прикрикнул Пахомыч.

Так, ее зовут, Маша… Блондинистая девушка в толстом свитере метнулась к бочке в углу, сняла крышку, зачерпнула. При этом, почти не спуская с меня глаз. Я даже приосанился. Оглядев с ног до головы, она протянула ковш. Прохладная вода окончательно привела в чувство.

— Спасибо тебе, — сказал я, улыбнувшись.

— Эх, Санек, ты на Машку-то не заглядывайси, она у меня боевая девка. Внучка. Только тронь! — погрозил Пахомыч.

— Да я чо, я ниче…

— Знаешь хоть, хто тебе шишак во лбе поставил?

— Ну, дедааа… — протянула Маша, закрывая ладошками лицо.

— Это она меня вырубила? — недоверчиво спросил я.

— Моя школа! — Егорыч, поправив усы, гордо выпятил грудь.

— Так он же был одет, как оккупант! — Похоже, она окончательно смутилась. — Я же не знала…

— Да то ерунда, — махнул ладонью лесничий. — А помнишь, Пахомыч, как в сорок четвертом полевую кухню восемнадцатого полка артиллерия потрепала? За танк приняли! Хех!

— Такую умору разве ж забудешь! — захохотал сторож.

Я подмигнул девушке, мол, все нормально, зла не держу. Вроде, успокоилась.

— Ну, шо, раз Санька оклемался, надобно к ужину приступать, — погладив бороду, вымолвил Егорыч.

— Што ж, и то верно, разливай, Егорыч. Марья, накрывай на стол! — скомандовал Пахомыч.

Ну, а меня и упрашивать не пришлось. Запас калорий лишним не бывает. Я проворно переместился за стол. Пока Маша возилась с тарелками, накладывала из огромной сковороды омлет с рыбой, я поведал о своих злоключениях в городе. Конечно, немного приукрасил и кое-что утаил. Мне почему-то хотелось, чтобы внучка Пахомыча узнала меня в лучшем свете. Старче, опрокинув рюмашку, рассказал, как ходил меня искать. Естественно, не нашел, поэтому на рынке закупив водки, отправился обратно. Оказывается, у Пахомыча были деньги! Видя мое недовольное лицо, дед пояснил, что первым делом проверил список преступников, которых завтра отправят на арену. А раз меня там нет, стало быть, и волноваться не о чем.

Сам я, еще раз взглянув на Машу, которая по-прежнему пялится на меня, как кошка, от спиртного решительно отказался. И, конечно, не утаил, что меня разыскивает целый город, потому что это — критически важная информация.

— Как же завтра добираться на стадион? — вздохнул я. — Придется подумать насчет маскарада.

— Да чево ты печалишься, Саньк? — Щеки Пахомыча раскраснелись от выпитого. — На такси доедити, а там, в толпе, хрен вас кто узнает!

— Про такси, ты серьезно сейчас? — И тут я вспомнил, как добирались с Юриком как раз таки на такси. — А как его вызвать? Мобильной связи сейчас нет и интернета тоже, «Uber» или «Яндекс-такси» сейчас не вызовешь.

— Так по рации, конешно! — удивленно ответил Пахомыч.

— А у тебя есть?

— Ессессна! И к тому же, ищчуть тебя одного, а вы вдвоем пойдете!

— Согласен, — кивнул я. — Да и поддержка Егорыча будет не лишней.

— Неее, Сань, дед город не любит, — покачал головой старче. — От лес — эт другое дело…

— Окей, Пахомыч, пойдем с тобой, — согласился, ибо этот старик должен хорошо знать Кандалакшу.

— Какой такой хоккей? — поморщился сторож. — Ты по-русски выражовывайся, валенок! Я тож не могу идтить, не можно мне пост оставлять. Вона, с Машкой пойдешь!

— С ней?

— А чево? Внучка смекалистая, стрелять умеет, так што и десантника вашево помогет спасти, ну и тебя в обиду не даст. Ишо и места знат, хде отсидеться можно, ежели чево.

— Хм… надо, покурить, подумать. — Я поднялся из-за стола.

Краем глаза, я видел, что она неотрывно следит за мной. Волевой мужественной походкой прошел к дверям и надел куртку. Уже не особо удивляет, что все девки сразу же западают на меня. После гибели большей части человечества женский инстинкт, скорей всего, толкает их к немедленному совокуплению с годным самцом. Коим, без сомнения, являюсь я. Выйдя на крыльцо, рефлекторно заценил обстановку и закурил Мальборо. Вообще, конечно, с Машей, наверняка, будет веселей, чем со старыми пердунами. Но правду ли сказал Пахомыч? Будет ли какой-то прок, кроме очередного спасения генофонда? Все это мы узнаем завтра.

Скрипнула дверь. Вышла Маша с АК наперевес. Все понятно, сейчас начнет подкатывать…

— Угости сигареткой, — попросила она.

Дал.

— А тебе родители разрешают?

— У меня нет родителей. А дед уже спит. — Маша выпустила облако дыма.

— Ты, правда, нормально стреляешь? Или только прикладом можешь херачить?

— Умею.

Девушка быстро примкнула магазин, передернула затвор и встала в боевую стойку.

— Дай-ка мне…

Я проделал эту процедуру в два раза быстрее. Удивление в ее глазах стало приятным бонусом. Когда возвращал автомат, слегка приобнял стройное тело.

— Ты чего?! Убери руки!

Убрал.

— Это ты чего! — произнес я. — Думаешь, не заметил, как пялишься? Сразу же понятно, что ты меня хочешь.

Маша звонко расхохоталась.

— Да я просто сначала испугалась. Дед Егорыч столько про тебя понарассказывал. И ты прости еще раз, за то, что треснула…

— Ерунда проехали. — Я потрогал шишку. — Хороший удар. И спряталась хорошо, я даже не понял, откуда прилетело.

— Вон там, в сугробе, — показала она. — А вообще, когда ты очнулся, то вел себя, как дурак. И глаза, как у психа. Я уж думала, ты всегда такой, но сейчас, разговариваем, вижу, нормальный, вроде…

— В смысле, как дурак себя вел?

— Ну, ты говорил всякую хрень… особенно про такси я ваще орнула и про интернет. Походу, это от удара.

Маша щелчком отправила окурок в ночную мглу и шагнула в сторожку. Последовал за ней. Ох, сейчас великолепному Саньку кое-что перепадет, деды уснули… девушка резко развернулась в дверях, сказала:

— А куда ты пошел?

— В смысле? — не понял я. — А ты куда?

— Я — спать. А ты — стой на посту. Твоя очередь.

Она всучила «калаш». Скрипучая дверь нагло захлопнулась перед носом.

Глава 65

Вот уж не думал, что в Кандалакше столько народу. Таксист высадил квартала за три до стадиона. Ближе просто не подъехать, со всех улочек стекаются плотные массы горожан. Скорей всего, и с окрестных поселков понаехали. Но это даже хорошо. Больше шансов остаться неузнанным в такой толпе. Кстати, таксист оказался тот самый, что подвозил когда-то нас с Юриком. Но, слава богам, не узнал, благодаря натянутому на лицо шарфу. Пришлось по второму разу выслушивать историю его жизни.

Из вооружения взял только револьвер. Маша сказала, с оружием не пускают на игры, но и не обыскивают. Ну что ж, войну я все равно не собираюсь устраивать. Сейчас главное — разведка. Можно было, конечно, вообще ствол не брать, но с ним как-то спокойнее. Пусть будет для самозащиты. Кроме того, прикрыл свой корпус трофейным броником.

Тем более, я узнал, что, несмотря на жесткие меры полковника Уайта, в городе процветает преступность. Орудуют целые банды, занимающиеся похищением людей на органы, в рабство или просто, чтобы разнообразить семейный ужин. Почти каждое утро патрули натыкались на человеческие останки. В чем у меня нет сомнений, так это в том, что всю криминальную движуху контролируют америкашки. Хоть мы с друзьями неплохо проредили численный состав янки, по словам Маши, в городе еще не менее пяти тысяч вражеских солдат и офицеров.

Медленно движемся в людском потоке. Руки держу в карманах. Чтоб не залезли местные карманники. В одном пакет семечек, которым поделился Пахомыч, в другом кармане я распорол внутренний подклад, чтоб, если что, быстро выхватить револьвер, не расстегивая пальто. Девушка, видимо, боясь отстать, крепко вцепилась за мой крепкий локоть. Из-за этого обременения приходится распихивать медлительных прохожих только одним свободным локтем.

С моего крайнего визита стадион немного изменился. Вокруг спорткомплекса выросло пять сорокаметровых железных вышек, на которых я разглядел снайперов, бдительно сканирующих толпу. Также ведутся монтажные работы над расширением трибун. Примерно на половине площади надстроили дополнительные ярусы. Видимо, прибыльное дело — эти игры. Народу нравится Жесть.

На входе пришлось пережить несколько неприятных минут. Взгляды солдат, охраняющих порядок, пронзают будто рентгеном. Все прошло благополучно. Протолкавшись, на кассы, взяли билеты и вскоре очутились на трибуне. В колонках играет какая-то зарубежная музыка. Народ постепенно рассаживается по местам. До начала игр чуть меньше часа. Рано пришли, но я должен запомнить диспозицию противника, найти слабые места, все оценить и запомнить.

По рядам зрителей снуют ушлые бабки, предлагая различные ништяки. Дождавшись, когда одна из бабуль свернет к нам, купил несколько горячих расстегаев с рыбой и пивка, чтоб не выделяться среди собравшегося тут быдла.

— Будешь? — предложил Маше одну из бутылочек.

— В такой мороз? Я же не сумасшедшая, — с этими словами она достала из-за пазухи фляжку и, ничуть не поморщившись, сделала пару глотков.

— Что там у тебя? — поинтересовался я.

— Самогон, — пожала плечами.

— Дай попробовать.

— Вот еще! Пей свое пиво, пока в лед не превратилось, — фыркнула вредная коза.

Я, мрачно отхлебнув из своей бутылки, принялся жевать пирожок. Опять обламывает, блин, Санька. Пигалица мелкая. Первый раз, когда не захотела зачать потомство от меня. Конечно, я не лез в ту ночь и не настаивал. Но то, что она не предложила сама, здорово пошатнуло мое ЧСВ. Ну и пох. У нее был шанс. Пусть теперь заводит личиникусов от местных вечно бухих неандертальцев.

Внезапно, мои размышления о судьбе человечества прервались диким ревом трибун. Ага, полковник со своей свитой появился в VIP-зоне. Командующий пендосов учел предыдущий опыт. Теперь весь его сектор заполнен вооруженными до зубов морскими котиками. Арену оградили защитными конструкциями из острозаточенных железяк. За ними по всему периметру выставлено оцепление из все тех же янки. Наверху трибун тоже стоят солдаты. Умно, конечно… как же вытащить десантуру из этой западни?

А между тем, полковник Уайт что-то проорал в микрофон. Походу, сейчас начнется! Но вместо Вовчика на Арене показались странные люди в забавной одежде. «Музыканты!» — понял я, когда они начали забираться на импровизированную сцену.

— Здарова, Кандалакша! — прокуренным голосом приветствовал солист.

Хм… знакомый голос. Да это же…

— Группировка приветствует вас! Ща зажжем!

— Да это же Ленинград! — воскликнул я.

— Ну да, — Маша пожала плечиком, — и что? Они уже неделю в городе концерты дают.

— Надо же, а я и не знал!

— Ты многого не знаешь, Санек… — многозначительно произнесла она.

Это на секунду показалось странным, но все мое внимание уже переключилось на сцену. Загудели духовые, чуть позже электрогитары и барабанная установка. Над стадионом взметнулась лихая, хоть и неизвестная мелодия. А я думал, что знаю весь репертуар. Блин, это не укладывается в голове. До БП всегда мечтал побывать на живом выступлении. Иногда мечты сбываются. Даже в апокалипсис.

Серега Шнуров, не скупясь на матюки, зарядил первый куплет. Ништяк! Походу, новая песня! Про Большой Пиздец! После второго припева я уже вместе со всем стадионом вскочил на ноги и принялся подпевать. Потом они исполнили еще парочку мега-хитов. Мне казалось, что сейчас кончу от счастья. Когда Шнур начал прощаться, я даже вытер скупую слезу.

— Покедова, братва! — прокричал Серега. — Приходите сегодня ночью на наш заключительный концерт! Играем, как обычно, в клубе «Полярный медведь»!

Музыканты удалились. Народ расселся по местам, готовясь к главному зрелищу. Невидимый звукорежиссер включил тревожную музыку. Сперва на Арену начали выводить недавно пойманных преступников. Оборванцы и уркаганы, всего полтора десятка рыл сбились в кучку центре. Подбежавший солдат бросил им под ноги сверток с оружием. Я даже ощутил небольшое дежавю. Еще совсем недавно и сам так же стоял, слушая презрительный рев толпы.

Внезапно раздались мощные хлопки, половину поля заволокло дымом. Что происходит? Или так и задумано?

— Встречай, Кандалакша! — прогремел из колонок голос полковника. — Вован — яростный десантник! На страже порядка! Да свершится правосудие!

— ВОВАН! ЕЕЕЕ!!! — взревели трибуны. — ДЕСАНТУРА! ДЕСАНТУРА!!!

Заиграла яростная боевая мелодия. Сердце тревожно забилось в груди. Трек из «Дороги ярости», определил я. Из клубов дыма возникла мощная фигура, в которой без труда узнал старого товарища. Лицо под забралом шлема, который украшает десантный берет. Пластины доспехов едва сходятся вокруг бугристых мышц. За спиной развевается короткий плащ из волчьих шкур. Медленной, но неотвратимой поступью смерти, Вован двинулся в центр, легко раскручивая одной рукой чудовищную секиру. Он что, будет один против пятнадцати? Но это же перебор! Я понял, пендосы не смогли подчинить контуженного наглухо десантника и таким образом просто хотят избавиться от него.

Вован остановился в нескольких метрах от уркаганов. Неистовый, словно рев тираннозавра, клич заглушил рев толпы и грохот музыки. Неожиданно наступила оглушительная тишина. Все, затаив дыхание, ждут начала боя.

— Да он всего один, ребзя! — сипло выкрикнул один из приговоренных, оглянувшись на корешей. — Все вместе, завалим ево! АУЕ!

— АУЕ! — хором прокричали урки, бросаясь в атаку.

Вован стоит, не двигаясь. Блин, что он делает? Почему не дерется? Но, когда до бегущих синелапых оставались буквально считанные сантиметры, секира описала стремительную дугу, вспарывая сразу три грудные клетки. Еще один из первых, кто успел приблизиться к Вовану, догадался присесть. Но сделал это слишком поздно. Половина башки взлетела высоко над полем, вращаясь и разбрызгивая рубиновые капли. Десантник ринулся в сторону, обходя с фланга группу, размахивающих ржавыми железяками висельников.

— ДАВАЙ, ВОВАН!11 — я заметил, что тоже принялся орать вместе с многотысячной толпой.

Между тем, десантура скользнул в перекат, еще двое лишились ног. Алая кровь взрывалась бутонами растущих цветов на белом полотне поля. Вован вскочил в гуще врагов. Посыпались удары. Крючья, батоги, мечи, палицы высекали фонтаны искр в бессильных попытках пробить десантную броню. Одно за другим летят во все стороны отсеченные куски человеческой плоти. Вот это мочит, Вовчелло! Просто охуеть! Интересно, его перед боем чем-то накачали или же просто довели до такой бешеной ярости?

Я уже не сомневаюсь в исходе боя. Да как я мог вообще переживать за Вована? Это же наш русский Халк! В этот момент протяжный стон пролетел над трибунами. Нет! Коварной подсечкой матерый зэчара уронил Десантника. Отлетела в сторону выбитая секира. Сразу с нескольких сторон одновременно бросились оставшиеся урки. Бля, надо ему помочь! Я нащупал через карман рукоять револьвера. Поверх моей руки легла ладонь. Маша, серьезно глядя на меня, отрицательно качала головой.

Я перевел взгляд на Арену. В этот момент неизвестно откуда, в руках Вована блеснули острые лезвия десантных ножей. Дико заверещал один из урок, выронив тесак из располосованной руки. Другой заорал, повалившись на окровавленный снег. Вовка перебил ему связки на ноге. А в следующую секунду вогнал нож по рукоять в орущий хавальник. Тут же перекатившись, прикрылся телом мертвеца от новых ударов, вскочил.

— Иди сюда, епта!!! — взревел десантник.

Трое оставшихся в живых уркагана дрогнули, отступив. Я не услышал свист клинков, но двое синхронно свалились. У одного нож торчал из горла, у второго из груди. Последний мерзавец, взвыв, ринулся в атаку, размахивая куском железяки. Вован безоружен! Но он не стал уклоняться. Бронированное предплечье звонко парировало удар. Тяжелый, как кирпич, кулак с силой астероида обрушился в рожу ублюдка. Тело в серой робе обмякло. Вован выхватил железку и под триумфальную музыку и рев толпы пронзил череп, пригвоздив козла к земле, словно насекомое.

* * *

Мы движемся в толпе, миновав выход со стадиона. Что-то говорит Маша, но я полностью под впечатлением. В голове начал рождаться дерзкий план. И он связан с дымовыми шашками, которые видел на представлении. Кажется, знаю, как вытащить Вована. Для этого понадобятся запасы шишек у Пахомыча. Надеюсь, старик пожертвует в интересах дела. Но все мысли оборвались, когда крепкая рука ухватила за шиворот.

— Ага! Попался, сын маминой подруги! — услышал я довольный гогот, в котором безошибочно узнал недавнего знакомца Гену. — Стража! Стража! Сюда! Здесь бандит!

Глава 66

Настоящий выживальщик должен хорошо бегать. И это умение, пожалуй, ничуть не менее важно, чем навык стрельбы или добывания ништяков из дикой природы. Хороший бегун может часами преследовать раненную дичь, совершать длинные марш-броски по тылам противника, да и просто свалить на третьей космической скорости в случае смертельной опасности. Прокачивать общую выносливость организма нужно до БП. Без мощных ног ты труп.

Дзинь-дзинь… дзинь-дзинь… гребанный будильник. Воскресенье… можно поспать час-другой, но я преисполнен яростной решимости. Встав, натянул треники, футболку, кроссы. Апокалипсис не будет ждать, пока ты поднимешь с дивана свою жопу и натренируешься.

— Эй, Санек, ты куда в такую рань?

Я обернулся. Сосед Борисыч вместе с другими мужичками возле подъезда, попивая пивко, рубится в домино.

— На тренировку.

— Да ну! Гляньте, мужики, наш Санек спортсменом стал! — засмеялся Борисыч. — Бросай ты эту ерунду! Олимпиада все равно не светит. Давай лучше пивка попьем!

Предложение хоть и было заманчивым, но я не колеблясь, жестко ответил:

— Нет!

И прыгнул в предательски скрипнувшую «Ниву». Побегать можно и на площадке неподалеку от дома. Так я планировал изначально. Но, представив, как полрайона будут обсуждать это событие, рванул за город. Конечно, по большому счету, насрать на мнение дебилов. Однако, не стоит привлекать к себе ненужное внимание, а тренироваться лучше на естественном рельефе.

Бегу по какой-то извилистой лесной тропе. Комары, которые алчно набросились, едва вылез из машины, давно отстали. Вся одежда пропиталась потом, легкие с хрипом хватают воздух. Давай, Саня, не останавливайся! В БП будет проще! Осталось пару километров… в этот момент коварный корень сделал подножку. Сука! Зашиб колено. Я покатился по земле, сжав зубы от боли. Ну, вот и потренил, блять. Теперь неделю, наверно, хромать буду. Какой уж там бег.

А если бы за тобой гнались мародеры или каннибалы, ты бы также разлегся и стонал? Это тренировка, но в реальности все может быть гораздо жестче. Собрав силу воли в кулак, взвыв от боли, встал на ноги. Так, все ништяк. Просто представим, что ранили в ногу, но враг уже близко… прикрыв глаза, я глубоко вздохнул, включая воображение. Ядерная зима, черная ночь, я без оружия… слышу их голоса.

— Я хочу жрать!

— Это мясо никуда не уйдет! Я подстрелил его!

— Смотрите в оба, он где-то здесь!

— Ты где, сука?!

— Хуле прячешься?! Все равно насадим на вертел!

— Аха-ха-ха!

Распахнув глаза, я с места сорвался в галоп. Да! Хрен вам, а не Санек! Ветки елей хлещут по лицу, но я не обращаю внимания. Боль в колене отступила, голоса преследователей стали затихать. Чтобы выжить, надо переступить через собственную слабость.

С тех пор беговая тренировка навсегда закрепилась в моем распорядке дня.

Дзинь-дзинь! За окном ливень, гроза. Плевать! Я бегу под хлещущими струями в противогазе и костюме химзащиты.

Дзинь-дзинь. С каждым месяцем бегать все проще, и теперь я кладу в подсумки утяжелители. Мешочки с дробью и картечью. А в рюкзак пятнадцать-двадцать банок тушенки.

Дзинь-дзинь!

— Ты куда, милый? — сонно ворчит из-под одеяла Тамара, пока я одеваюсь.

Да, уходить неохота. Мы полночи зажигали в клубе, еще полночи в постели. Но это не повод забить на подготовку.

— На рыбалку. Ты же знаешь, это самое важное для меня, дорогая.

— Да пошел ты! — кричит в спину.

А я, захлопнув дверь, несусь по лестнице к припаркованной «Ниве», в которой всегда лежит мое спортивное снаряжение.

Дзинь-дзинь!

Подъем. Выезд в лес. Тактическое обмундирование привычно облегает уже изрядно подсушенную фигуру. Сайга, патроны, припасы. Противогаз, как вторая кожа. Я бегу каждый раз новым маршрутом, перепрыгивая упавшие стволы деревьев, ручьи, преодолевая овраги. Испуганно шарахаются прочь случайные грибники. Но я стараюсь не попадаться им на глаза. Если замечаю человека первым, тут же прячусь в укрытие и делаю условное поражение цели, затем бесшумно удаляюсь. Забираюсь километров на двадцать в лес и на облюбованной площадке провожу огневую подготовку, стреляя по мишеням. Далее чистка карабина, короткий перекус и бегу обратно к машине. Апокалипсис грядет, но моя прокачка теперь даст +100 к выживанию в новом грядущем совсем скоро мире…

* * *

— Стража! Стража! — продолжает надрываться Геннадий.

Самое время воспользоваться своим топовым скиллом. Рывок. Вот, гад! Держит крепко. Толпа сжимает со всех сторон, не развернуться. Даже револьвер не вытащить в этой давке.

— Че ты дергаешься, сучонок?! Все, отбегался! Мне за тебя премию дадут!

Я огляделся насколько возможно. Справа в толпу уже забуривается группа солдат. Их каски виднеются в людском потоке, как плавники акул среди волн. Что же делать? Лягнул, что есть дури, стараясь попасть под коленную чашечку. Гена дико взвыл, а затем так встряхнул, что я чуть язык не прикусил. Зато появилось немного свободного пространства. Тут же развернулся, поднырнув под руку. И понял, что совершил ошибку. Бык радостно схватил меня обеими ручищами. Сдавил медвежьим хватом, гадко обдавая тухлой рыбой.

В глазах помутнело. Блин, мне бы только достать револьвер…

— Я б тебя изуродовал, гандон, — прошипел Гена, сдавливая все сильнее, — да деньги нужны!

Неожиданно хватка ослабла. Ярость в глазах бугая сменилась удивлением. Он кашлянул, изо рта на подбородок брызнула кровь. Тело, словно тонущий корабль, стало оседать.

— Не стой, как дуб! — Маша выдернула длинное тонкое лезвие из-под ребер Геннадия. — Бежим!

— Стоять! Бросить оружие! — прокричали пендосы на ломанном русском.

Долго упрашивать меня не придется. Труп Гены уже скрылся под ногами толпы. А я бросился вслед за Машей, не церемонясь, распихивая локтями прохожих. Некоторые пытались огрызаться, но увидав револьвер, бойко уступали дорогу. Дальше от стадиона стало посвободнее.

— Гоу! Гоу! Он здесь! — раздалось сзади.

Включил на полную всю мощь своих мышц. Сбил бабку с беляшами, опрокинул лоток с рыбой. Двинул в висок мужичка, который, видимо, захотел послужить Пендостану. Главное, не сбавлять скорость. Сомневаюсь, что натовцы тренировались также интенсивно, как я.

Выбежал на соседнюю улицу. А где Маша? Блин, как я мог ее потерять? Пуля чиркнула над головой, выбивая кирпичную крошку из стены.

— Сюда, дурак! — выкрикнула девушка.

Я метнулся на голос, в приоткрытую дверь дома. Здание давно заброшено. Мы побежали через коридоры, пустые комнаты, залы. Добравшись до противоположной стороны, Маша схватила валяющийся стул и запустила в окно. Стекло с грохотом обрушилось. Я услышал, как хлопнула наружная дверь, топот ног по старым половицам. Бросился к выбитому окну. Но моя проводница поймала за воротник.

— Не сюда, бестолочь! — Она покачала головой, закатив глаза.

Затем увлекла, в какой-то закуток, отодвинула куски фанеры и нырнула в темный проем. Не медля ни секунды, прыгнул за ней. Чуть не опрокинулся. Да здесь ступени? Пендосы, тем временем, вбежали в комнату наверху. Загалдели на своем наречии, что-то про окно. Послышался треск остатков рамы и удаляющиеся голоса. А девка-то не промах. Я поразился ее тактической уловке. Молодец, направила погоню по ложному следу.

Мы замерли в темноте, напряженно вслушиваясь. Я ощутил тревожное дыхание девушки. Волнуется. И не зря. Пендосы перекрикиваются где-то совсем рядом. Как быстро они поймут, что сбились со следа? Скоро вернутся и начнут прочесывать здание. И как нам отсюда незаметно выбраться? Это же западня, шепнула мне паранойя.

— У тебя есть фонарик? — шепнула Маша?

— Да. — Я включил свет.

Она тут же забрала его.

— Следуй за мной. — И пошла вниз по ступеням.

Подавив свою ярость за такое самоуправство, поспешил за ней. Мы пробрались через гигантский подвал, заваленный всяким хламом. Крысы с писком разбегаются из-под ног. Отличное место, чтобы спрятаться, но Маша повела дальше. Хм, боится грызунов? Не похоже. Подойдя к тому месту, где из стены выходят трубы коммуникаций, она вернула фонарь:

— Лезь первый.

— Почему это я? Ты ведь знаешь дорогу.

— Там один путь, не заблудишься! Давай!

Кладка в этом месте частично разрушена. Я спрятал револьвер в кобуру — врагов, вроде, нет поблизости — и протиснулся в проем, чуть не порвав пальто. Посветил вперед. Трубы, обернутые полуистлевшей стекловатой, уходят куда-то во тьму. Потолок низкий, только на карачках проползти. Интересно, как далеко уходит тоннель?

Ползти пришлось дольше, чем я думал. Гребанный вонючий лаз никак не заканчивается. Теперь я понял, почему Маша пустила меня вперед. Чертова паутина через каждый метр! Проклятые сети лениво лопаются и липнут на лице, жирные черные пауки разбегаются по углам, верещат под трубами растревоженные крысы. Ну и мерзость, блять! Зато здесь пендосы точно не найдут. Выживание не всегда бывает приятным, Санек.

Кажется, целую вечность спустя, лаз вывел в технический узел с вентилями и клапанами. Здесь пересекались другие трубы. Но самое главное — свежий воздух! Я посмотрел наверх и увидел четыре люка над головой. Один из них сдвинут наполовину.

Выбрались в каком-то тихом дворике. Я осторожно огляделся, достав пушку. Никаких признаков погони. Куда теперь? Маша свернула в проулок. Похоже, я зря беспокоился. Она отлично знает город.

— Куда мы идем, к Пахомычу? — спросил я.

— Нет.

— Но почему?

— Потому.

— Ты чего такая злая. Все ж ништяк! Ушли от погони.

— А я что, нанималась лазить с тобой по канализации? Только про стадион уговор был!

— Маша. — Я остановился и положил руку ей на плечо. — Ты меня очень выручила. Спасибо.

— Отстань! — Она сбросила мою ладонь. — Не зря хоть ходили? Придумал, как помочь этому своему Вовану?

— Конечно!

Я начал рассказывать свой план с ганджубасом Пахомыча и дымовыми шашками, когда заметил, что остался один. Крутанулся на месте. Блин, куда она опять исчезла? Я нахожусь возле пустыря, заваленного огромными сугробами.

— Эй, ку-ку! — донеслось откуда-то снизу.

Пригнувшись, я разглядел узкий вход в снежную, судя по всему, пещеру. Да сколько можно? Снова лезть в какую-то нору? Саня, шепнул внутренний голос, просто доверься. Она знает, что делает. Протиснулся внутрь. Здесь чуть просторнее.

— Закрой выход, — велела Маша.

Я подвинул валяющийся, видать, для этих целей снежный булыжник.

— Что это за место?

— Пещера в снегу. Убежище. Раньше сюда снег возили с улиц.

— А не завалит? — с опаской спросил я, разглядывая круглую попку, маячившую впереди.

Мы опять ползли на четвереньках.

— Не бойся, — усмехнулась она. — Теперь снег возят в другое место.

Вскоре очутились в небольшом зальчике, и мне с трудом удалось поймать отвисшую челюсть.

Глава 67

Несколько старых диванов, стол, стулья, электрическая плита и нагреватель, типа ТЭН. Я видал такие, когда подрабатывал на стройках после школы. Маша нажала выключатель. Свет красиво заискрился, отражаясь от снежных сводов. Хорошее убежище. Чем-то напоминает мой Схрон. Не такое надежное, конечно, в плане постоянного проживания, но отсидеться самое то.

— Располагайся, — девушка усмехнулась, глядя на мою изумленную физиономию.

— А откуда здесь свет?

— Ребята сделали отводку.

— Хм, понятно.

Интересно, что за ребята…

— Будешь есть?

— Спрашиваешь! Естественно!

— Придется подождать, сейчас сварим чего-нибудь. — Маша набила в кастрюлю снег прямо из стены и поставила на плиту.

ТЭН приятно обдувает чуть теплым воздухом. Я почувствовал, что самое время покемарить часок-другой. Глаза просто слипаются.

— Слушай, Маша, ты пока занимайся, а мне надо выспаться перед следующей вылазкой. Где тут можно прилечь?

— Пойдем.

Она провела меня по короткому коридорчику, откинула полог. Я увидел небольшую нишу, вырубленную в том же снегу. В нише расположен матрас и несколько шерстяных одеял. Подушки нет, но я не стал ничего говорить.

— Ну, все, отдыхай, раз такой уставший, — девушка отвернулась.

— Погоди… — Я поймал за руку. — Может, вместе отдохнем?

— Ага, размечтался!

— Ты не подумай ничего такого, я же чисто в плане согревания. Человеческое тело лучше всего греет.

— Я тебе не грелка! — и свалила.

Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка. Эти городские девки ничего не смыслят в выживании. Попросит она когда-нибудь согреться, также скажу: «Я тебе не грелка!»

Я свернул пальто и подложил под голову. Туда же убрал револьвер и с наслаждением вытянулся. Да, Машка — девка-огонь. Молодая только, глупая. Не понимает своего счастья. Будет жаль, если наши гены не соединятся. Хорошее бы потомство получилось. Ну, да ладно, может, еще представится случай. В мыслях о спасении человечества я погрузился в сон.

Снилось мне… нет, в этот раз ничего не снилось, кроме черного нихуя. Все тело затекло. Видимо, долго спал в одном положении. Почему Маша не разбудила? Что-то явно не так. Я осторожно приоткрыл глаз, ощутив чужое присутствие. Потянулся к револьверу, но рука нащупала лишь пустоту. Бля, где он? Все внимательно осмотрел, даже заглянул под матрас. Ничего.

А вот это хреново. Маша решила поглумиться надо мной? Или она работает на пендосов? Сразу же вспомнился Пахомыч, мило беседующий с амерами, когда те приезжали за шишками. Да у них тут, наверно, мафия. Ну, почему паранойя просыпается так поздно? Никому нельзя доверять в этом долбанном мире. Особенно себе. Нахрена было спать в непонятном месте? Но хоть револьвер и пропал, сам я жив и свободен. И главное — со мной мой нож. Медленно вытащил его из ножен и замер. Потому что услышал голоса.

Тихонько отодвинув полог, выглянул в коридор. Голоса доносятся из основного зала. Перехватив нож обратным хватом, я начал осторожно подкрадываться. Странные голоса. Пендосы, мародеры и убийцы так не разговаривают. Раздался звонкий смех. Блин, дети что ли? Добравшись до поворота, замер на месте и начал прислушиваться. И в мирное время эта школота вела себя, мягко говоря, не очень. А теперь, после БП, кто знает, чего от них ожидать?

— За схрон и двор стреляю в упор! — услышал я.

— Блэт! Мудак, хуль ты на меня ствол направляешь?

— Да лан, это ж рофл! Я орнул с твоего ебача, Толстый!

— Зря ты взял револьвер у того мужика, Даня…

— Пох. Он спит. О! Придумал! Давайте, пацаны, в русскую рулетку сыграем! А?

Я услышал щелчки вращающегося барабана. Неплохая идея, малолетние мерзавцы. Перестреляйте теперь друг друга.

— Нет! — ответил другой пацан.

— Пидора ответ!

— Вы заебали! — раздался другой голос. — Верните лучше, это самое, пушку на место!

— А то чо?

— А то пизда.

— Машка придет, пизды вам даст.

— Я б не отказался, гыгы…

— Она говорила, типа, тот чувак… ну… это выживальщик.

— Да не, выживальщиков не бывает.

— А кто он тогда?

— Я хэзэ… где-то она его подцепила. Бомж какой-то.

— Чо, думаешь он ее трахает?

— Да полюбасу!

— Неее…

— Спроси ее сам.

— Я не буду спрашивать, ну его нах.

— Лол. Очкошник.

— Зря ты угараешь, Даня. Если он, это самое, выживальщик, тебе стопудовый пиздец.

— Ты чо, ебобо? За что?

— За револьвер.

— Да не выживальщик он нихуя! Всех выживальщиков на арене замочили.

— Не всех.

— А, ну да. Говорят, один сбежал.

— Да. Он их, типа, главный. Его Саня, кажись, зовут.

— И че?

— А то! Вдруг, тот чел и есть тот самый Саня, которого все ищут?

Я перехватил поудобнее рукоять клинка. Рано, послушаем еще.

— Да ну, бред! Я слыхал, Саня мощный, два с половиной метром ростом. Говорят, он пендосов голыми руками напополам рвал.

— Пиздеж! Самый мощный Вован!

— Да, Вован — топчег!

— Да хрена вам лысого. Заколебали на этого десантника дрочить! Против него еще норм противника не ставили.

— Он седня уработал пятнадцать человек!

— И чо?

— А прикиньте ребзя, Санька поймают и поставят против Вована?

— Бля, Толстый, я бы продал твою мамку, чтоб попасть на этот бой!

— Че ты сказал?!

Послышались звуки возни.

Резким, как удар молнии, броском я ворвался в комнату.

* * *

Когда вернулась Маша, застала такую картину. Трое малолетних преступников, крепко связанные, сидят на диване. А я, поигрывая верным револьвером, готовлюсь начать допрос.

— Ты что делаешь? — воскликнула она. — Развяжи их!

— Стоп, — сказал я. — Ты не предупреждала, что будут гости.

— Машка! Скажи этому! Что. Это. Наш. Схрон! — заголосил самый мелкий, но дерзкий. Пацика зовут Даня, и я уже подумывал его пристрелить. Рядом с ним сидит толстый чувак по кличке Толстый. Он молча всхлипывает, не отрывая круглых от ужаса глаз от моего револьвера. Третьего звать… впрочем, я забыл, как его зовут, но он старше всех, лет четырнадцать, и самый адекватный.

— Ребята сами построили этот Схрон. Своими руками! Представляешь?

— Ну, молодцы, — поморщился я. Было бы чему восхищаться. Мой Схрон гораздо круче, но болтать об этом я, естественно, не собираюсь. — Только не стоило трогать мое оружие.

Маша укоризненно поглядела на пацанов. Незаметно подмигнув ей, я спросил:

— Ну что, парни, делать с вами будем?

— Бля! Отпусти! Нас! — выкрикнул Даня.

— Не могу, — вздохнул я. — Вы меня видели, поэтому придется вас убить.

— Нееет!

— За что?!

— Ты чо, ебобо?!

— Пожалуй, начнем с тебя. — Ствол револьвера направился на Даню. — А может, сыграем в русскую рулетку? Пацан весь сжался на диване. Другие шарахнулись от него в стороны.

— Ну, все, хватит, Саня! — Маша вытащила свой длинный узкий кинжал и разрезала путы пленников.

— Так ты Саня, тот самый? — разинул рот самый старший.

— Не знаю, — усмехнулся я, — тот самый или какой-то другой.

— А ты выживальщик? — Толстый растирал упитанные запястья.

— Настоящий выживальщик не будет рассказывать об этом, — ответил я.

— Блин! — воскликнула Маша, подпрыгнув. — Я же вам говорила, за кашей смотреть!

Она бросилась к плите и сняла кастрюльку с малость подгоревшей кашей.

Мы уселись за стол. Маша начала раскладывать по тарелкам гречневую кашу. Парни по другую от меня сторону стола смотрят с опаской. Во время ужина я узнал, что у этих ребят родителей убили мародеры или бандиты. Они, вместе с многими другими пацанами днем шныряют по городу, стараясь не попасться в руки патрулей, ищут еду. Иногда крадут с прилавков прямо на рынке, иногда по ночам пробираются на продовольственные амерские склады, которые, кстати, охраняются не хуже, чем резиденция полковника. В общем, веселая такая жизнь школьников после БП. Я даже немного позавидовал их беззаботности, тогда как на моих плечах лежит ответственность за судьбы мира. Зря, конечно, с ними так жестко обошелся.

— А у тебя чо. Правда. РИТЭГ есть? — спросил вдруг Даня.

Хотя, нет, не зря. Я многозначительно поглядел на Машу. А откуда школота могла узнать про Схрон и РИТЭГ? Конечно от нее. А Маше проболтался Егорыч. Ну, етить-кудрить, старый партизан, неужто разучился держать рот на замке? Блин, а теперь все школьники Кандалакши знают про Схрон! А значит, скоро все станет известно пендосам. И тогда карательно-поисковая операция. И все, пиши пропало. Паранойя разыгралась не на шутку.

— Много будешь знать, плохо будешь спать, — закинув ложку каши, я посмотрел на пацика суровым взглядом.

— Саня, — Маша повернулась ко мне, — они могут помочь тебе освободить Вована.

— О! Ты знаком с Вованом!

— И ты точно тот самый Санек!

— Маша, че ты несешь? — возразил я. — Чем они могут помочь? В раскрутке популярности разве что. А это мне совсем не нужно. Ясно?

— Антон, — кивнула девушка, — расскажи, что ты мне говорил.

— Ну, это самое… — начал старший, переглянувшись со всеми. — Вован, это самое, короче, ну, бывает в городе, в общем.

— В смысле? — удивился я. — Расскажи подробнее. Только без «это самое». Нормально говори.

— Ну, это… короче… Вована с солдатами выпускают в город. Ну, чтоб, это самое, город знал героя. А сегодня, пацаны, короче, ну, наши там, говорили он сегодня в «Полярный медведь», вроде, пойдет. Ну, мы с пацанами тоже хотим туда сгонять. Ну, может, это самое, получится автограф там взять, или с Вованом пообщаться. О, ты дашь мне автограф?

— Не! Я первый, — вмешался Даня.

— А я третий! — воскликнул Толстый. — А ты не первый, а второй!

— Информация, конечно, интересная, — задумчиво произнес я, — но как же мой план?

— Но ведь планы могут меняться? — Маша посмотрела мне прямо в глаза.

— Может, ты и права…. Сможем попасть в клуб незаметно?

— Конечно, раз плюнуть! — фыркнула она.

— Тогда чего сидим? — Я поднялся. — Давайте, это самое… тьфу, блять! Ведите в этот ваш полярный медведь!

Глава 68

Конечно, на концерт отправились не сразу. Маша приодела меня, чтобы не привлекать внимание. Здесь, в снежном схроне, оказывается, были комплекты амерских шмоток, которые пацаны дернули со складов. Теперь я выгляжу, как пендос на вечерней прогулке. Будем надеяться, нас не тормознет патруль. Хотя, на этот случай есть револьвер.

Выбравшись из снежного логова, огляделся. Школоты и след простыл.

— А где салаги? — спросил я.

— Убежали. — Маша пожала плечами, отряхиваясь от снега.

— Зачем? — Паранойя снова вспыхнула во мне.

— В клуб их все равно не пустят. Ребята хотят поглядеть на Вована. Будут караулить возле входа. Но так как неизвестно, во сколько его привезут в клуб, они метнулись заранее.

Ох, уж эта молодежь, словно ворчливый старпер, подумал я. Вместо того, чтобы думать о спасении Родины, гоняются за мнимой славой.

— За автографом что ли?

— Ага.

— Нахрена они им?

— Ничего ты не понимаешь, Саня, — вздохнула девушка. — Автограф победителя игр можно продать за хорошие деньги, ну, или поменять на еду.

— Понятно.

— Но вряд ли ребятам что-то светит. Там будет столько охраны, что их не подпустят и на десять метров.

Кивнул, соглашаясь. Блять, много охраны — это чертовски хреново. Хватит ли пуль в моем убойном револьвере, чтобы всех там положить и спасти Володю? Сам я, естественно, никаких автографов оставлять не стал, хотя пацаны просто умоляли. Скрытность и анонимность — залог успешного выживания.

— Ладно, идем. — Маша взяла меня под руку.

— Ничего себе, — удивленно присвистнул я.

Кажется, шансы на очередное размножение увеличиваются.

— Даже не думай, — ехидно произнесла она. — Это для конспирации.

— Окей. — Я оставил мысли о потомстве и постарался сосредоточиться на деле.

Это потребовало неимоверных усилий воли. Не так-то просто думать тактически, когда ощущаешь даже через слои одежды тепло держащейся за крепкий, как броня Т-90, бицепс. Кажется, вечер будет кайфовым. К тому же выступает любимая группа. Я уж и забыл, когда последний раз водил на концерт клевую чикулю.

Маша быстрым шагом повела по каким-то темным закоулкам, постоянно тревожно озираясь.

— Не переживай, — усмехнулся я, — со мной ты в безопасности!

— В безопасности, как же… — проворчала она. — Из-за тебя приходится тащиться через эти трущобы. Вообще-то этот район контролируют локомотивщики. Лучше не попадаться им на глаза.

— Пфф… — В принципе, я понимаю ее страхи, но они абсолютно напрасны. — Ты еще не видела меня в деле!

Маша только ускорила шаг. Но, как назло, вокруг ни души. Жалко, блин. Мне просто не терпится продемонстрировать свои навыки Воина Апокалипсиса. А то она, наверно, считает меня каким-то лохом. Я уже было подумал, что вредная девка просто жути нагоняет, когда раздался резкий наглый свист. Мои локаторы безошибочно вычислили источник. Свистнули из огромного кирпичного здания с наполовину выбитыми стеклами, внутри которого мелькают отблески костра.

— Бежим! — Маша отчаянно потянула меня за локоть.

— Эй! — Я встал на месте. — Санек не привык бегать от опасности.

Отовсюду появляются темные тени, окружая нас.

— Стоять, бля! — раздался гнусный голос.

— Хуясе, фраерок, телочку нам привел, ыхыхы!

— Да это пендос вонючий!

Из темноты вышел ухмыляющийся тип в кожаной безрукавке на голое тело. Довольная харя покрыта шрамами, так же, как и сухие жилистые руки, в которых он держит обрез охотничьего ружья. Чем обдолбался этот урод, что ему пох на мороз?

— Слы, подстилка амерская, — обратился он к прижавшейся ко мне Маше, — перед оккупантами ножки, значит, раздвигаем… Нехорошо про своих забывать. Наказать за блядство надобно, верно, пацы? Да ты не боись, шлюшка, ща отсосешь всей братве, и мы тебя и америкоса твоего отпустим!

Я почувствовал, что Маша мелко дрожит. Ее рука потянулась к кинжалу.

— Ты как с девушкой разговариваешь, мудак! — выкрикнул я.

— Опа, это хуепутало по нашему базарит! — изумился главарь.

— Пособник ебаный! — прошипел кто-то из гопников.

Я спокойно вытащил сигареты и закурил, даже не пытаясь достать револьвер. Вот еще, тратить патроны на этих ублюдков.

— А ты сам-то кто такой? — выпустив струю дыма, спросил я. — Что за беспредел?

— Смелый, хуля… — главарь сплюнул. — Ниче, бля, ща подрежем тебя малость, позырим, как запоешь. Я — Груздь! Здеся, на Локомотивном, я главный. То шо ты, фраерок, у пендосов шестеришь мне до пизды, но раз сюды сунулся, заплатить должон. Гони все, чо есть, чушкан.

Груздь осклабился, сверкнув железными зубами:

— И телку нам. Иль очко свое. Выбирай, чем заплатишь?

Гопари загоготали.

— А что, может один на один? — предложил я. — Или это не по понятиям?

— Ы! По понятьям! Эта можна! Эт мне по нраву! — обрадовался Груздь. — Разойдися, братва!

Ублюдки расступились, освобождая пространство. Вожак сунул кому-то обрез, скинул безрукавку, яростно вращая глазами.

— Будь осторожен, — шепнула девушка.

— Не переживай, Машуля, — ответил я, — сейчас положу этого клоуна.

Начали сближаться. Приняв боевую стойку, внимательно слежу за противником. Сука, матерый боец, судя по движениям. Сделав обманный маневр, я выстрелил сокрушительной вертухой. Мерзавец увернулся, довольно хохоча.

— Ебать, да он каратист! — презрительно произнес кто-то из хулиганов.

Груздь, взревев, предпринял атаку. Я ушел стремительным пируэтом, и опять мой тяжелый ботинок промахнулся, не попав в гнусную физиономию.

— Ыыы… хуля ты скачешь, как девка? — произнес главарь. — Дерись, как пацан!

Я ничего не ответил, чтобы не сбивать дыхание. Ну что ж, решим вопрос на кулачках. А то этот сброд подумает, что не по понятиям, если уработаю его ногами. Резкое сближение и молниеносная двойка, которая должна отправить в бескомпромиссный нокаут козла.

— Ну, давай, давай, чухня, врежь мне! — Груздь высунул серый язык, глумливо подставляясь.

Ну все, достал ты меня! Бешенство боя адреналиновым хлыстом ударило по венам. Справа, слева, снова справа! Груздь закрылся, уходя в оборону. Мой могучий кулак вышел на разгонную траекторию. Лови апперкот, поганец! Бамс! Бля… В глазах вспыхнули фейрверки. Как я умудрился пропустить? Тут же отпрыгнул, закрывшись. Посыпались удары в корпус, по рукам. Вот черт, нарвался, блин, на профессионального боксера, походу. Соберись, Санек, нужно еще успеть на концерт! Я перешел в контратаку. Которая, однако, оказалась малорезультативной. Но все же, вскользь зацепил шрамированную челюсть.

Груздь остановился с изумлением, помотав башкой. Я отпрыгнул, переводя дух.

— Давай, Груздь, добей эту мразь! — орет со всех сторон шпана.

— Пиздец те! — взвыл вожак.

Этот раунд превратился в настоящее месиво. Ярость переполнила, заставив забыть про боль в разбитых кулаках и от пропущенных ударов. Это гребанный Груздь чертовски быстр. А на мне чертов бронежилет, стесняющий движения. Зато хрен он пробьет меня в корпус. Сойдясь в очередной раз, сцепились в клинче. Главарь, выпучив шары, откинул башку и со всей дури ударил лбом. Пох, плевать теперь на правила! Ответный удар моей титановой пластины заставил гада пошатнуться. И тут я ощутил, как отрываюсь от земли. Упырь сделал бросок через бедро. Блять! Стылая земля ударила по лопаткам, но я увлек противника за собой. Мы покатились, обмениваясь ударами, куда придется. Оказавшись сверху, врезал несколько раз в мерзкое табло. Свободная рука Груздя выстрелила вверх, вцепилась мне в лицо, нащупывая глазницы.

Такого не было в сегодняшней культурной программе. Схватив кисть, заломал. Влажный хруст порадовал мои уши больше, чем новый альбом Ленинграда. Злобный рык говнюка сменился поросячьим визгом. На, сука! На! На!

— Саня! — отчаянный крик Маши.

Обернулся. Два урода схватили девушку. В следующую секунду один покатился по земле, сжимая распоротое горло. — Помоги!

Я вскочил, выхватывая револьвер. Черт с ними, с патронами. Дело принимает хреновый оборот. Хлесткий удар заставил онеметь руку. Револьвер отлетел куда-то. Вся кодла бросилась в атаку. Бамс! Сзади прилетело в голову чем-то тяжелым. Достав нож, пырнул не глядя. Кто-то заорал. Новый удар опрокинул меня на колени.

— Саняяяя!

Держись, Маша, я сейчас! Гопари насели, как обезумевшие бандерлоги. Вот верткий хмырь с финкой подскочил справа, целясь клинком в бок. Лезвие только скользнуло по пластинам бронника. Зато я вогнал свой нож прямо в глаз. Хмырь исчез. Вместе с ножом. Не успел вытащить, ручка стала скользкой от пота и крови. Сразу несколько крепких рук прижали к земле. Рядом стонет Маша. Один из ублюдков пнул ей в живот, другие принялись сдирать одежду.

— Держите крепко, этих сук, пацаны! — услышал я голос Груздя, а вскоре и увидал перекошенную окровавленную физиономию. — Ну, че, с кого начнем, ребзя?

— Не честный бой! — прорычал я в бессильных попытках вырваться. — Не по понятиям!

Главарь засмеялся булькающим смехом:

— А я те не обещал, что отпустим, фраерок!

Здоровой рукой Груздь расстегнул портки и вытащил кривой фиолетовый член.

Глава 69

Башка Груздя взорвалась, обдав содержимым окружающих. Даже не успел порефлексировать на тему, какой я мудак, что приперся в эту чертову Кандалакшу, а не остался в Схроне. Быстрая серия выстрелов. Бесшумные пули прилетают из темноты, опрокидывая гопников одного за другим. Уроды с воплями бросились врассыпную, но невидимый стрелок не оставил ни единого шанса. Сплошные хэдшоты. Буквально за полминуты все было кончено. Пригнувшись к земле, я отыскал револьвер. Родная рукоять придала уверенности. Надо ползти потихоньку, пока тоже не получил шальную пулю. Это, наверное, спецоперация пендосов.

— Маша, ты как? — спросил я.

— Нормально, — простонала она.

— Только не вставай. Поползли в безопасное место.

— Хорошо…

Девушка подтянула полуспущенные штаны, но я успел заметить, какого цвета ее трусики. Стараясь не испачкаться в крови, поползли среди трупов. Надо добраться в тень ближайшего здания, а там посмотрим… но сделать это мы не успели.

— Ну, шо, молодежь? Поднимайтеся! — услышал я до боли знакомый голос Егорыча.

Обернувшись, с изумлением уставился на деда. Он был не один. Пахомыч деловито обходит трупы, видимо, в поисках ценных ништяков. Я вскочил на ноги, хотел помочь подняться Маше, но девка поднялась сама.

— Ну, вы даете, старая гвардия! — Я восхищенно присвистнул. — Из чего это вы стреляли? Даже выстрелов не слыхать было.

Егорыч хитро улыбнулся и снял с плеча винтовку. Ну, ни хрена себе, глушитель! И у Пахомыча, судя по всему, такой же.

— А как вы нас нашли?

— Я попросила дедушку подстраховать, — сказала Маша, отряхивая и поправляя одежду.

— Это когда?

— Когда ты спал.

— Спасибо, старче! — Я вернул леснику «мосинку».

Егорыч махнул рукой, ерунда, мол, и принялся раскуривать трубку.

— Надо идти, мы уже опаздываем, — Маша посмотрела на часы.

— Ступайте с богом! — Пахомыч перевернул тело с простреленным животом. Подонок слабо зашевелился. Старикан вытащил откуда-то штык-нож и с улыбкой вонзил в глаз гопнику. — Мы тута пошуруем немного, мож, ешшо хулюганы какие попадуцца!

— Спасибо еще раз! — выкрикнул я, чуть не запнувшись о дохлого Груздя. Маша, как буксир, потащила за руку.

* * *

Неоновый медведь над входом в клуб весело помигивает, освещая огромную толпу возле входа. Пендосы, оцепление. Впускают по одному, тщательно обыскивая. Блин, как я пройду фейсконтроль, да еще с револьвером? Кто-то выкрикивал:

— Где Вован?! Когда привезут Вована?!

Похоже, мы успели вовремя.

— Сюда, — велела Маша.

Проулками обогнули здание, подойдя к неприметной дверце, из-за которой приглушенно буцкает музло. Концерт, видать, уже начался. Пока ждем прибытия десантуры, можно послушать Шнура. Я просто сгораю от нетерпения. Маша постучала по двери каким-то условным образом. Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге возник бородатый верзила в байкерской куртке. Моя рука рефлекторно метнулась к рукояти револьвера. Сразу вспомнились байкеры из банды Сергеича, которые гонялись за мной по лесам.

— О, Машуля! — расплылся в улыбке бородач. — Как делишки?

— Все отлично, Гэндальф, — ответила моя проводница, — нам в клуб надо пройти.

— А этот хмырь с тобой? — Он окинул меня подозрительным взглядом.

— Со мной.

— Хорошо себя будет вести? А то, судя по роже, помахать кулаками любитель?

— Да не, он спокойный, просто с лестницы свалился. Ну, так впустишь или нет? Я уж замерзла!

— Ну ладно, раз ты ручаешься, я спокоен. Тариф ты знаешь.

Волосатая покрытая татухами ладонь сграбастала протянутый пакетик семок.

Мы прошли внутрь. Гэндальф запер дверь и повернулся ко мне:

— Чегой-то ты напряженный, бро! На вот, расслабся! — Он протянул туго набитую папиросу. — Бери, бери, это за счет заведения! У нас тут легалайз, хо-хо!

— Лучше не отказывайся, а то он расстроится, — подсказала Маша.

Я взял подарок и осторожно понюхал. Пахнуло старыми добрыми плюхами из оранжерей Спауна. Под взглядом этого бородатого типа я взорвал косяк. Он одобрительно ухмыльнулся. По любому ведь потрахивает Машу, гад такой. Но с первой затяжки моя подозрительность улетучилась. Да похрен на все! В конце концов, я на концерте, можно расслабиться и хорошо провести вечер. Втянув крайний раз ароматный дым, вернул косячок Гэндальфу и показал большой палец.

— От души душевно в душу, бро, — сказал я. — А концерт давно начался?

— Да только что, песни три, наверно, отыграли… давайте, идите!

Мы с Машей пошли по коридору в указанном направлении. Музон становится все громче.

— Можешь ответить на вопрос? — осторожно начал я.

— Ну?

— А этот Гэндальф… ну, он, типа, твой парень, верно?

— Ты что глупый? — девушка сочувственно посмотрела на меня. — Это мой брат. А что?

— Да так, ничего.

Я немного приободрился. В голове срослись сразу несколько деталей. А ведь Пахомыч говорил про своего внука, который банчит в городе растением добра. Походу, это он и есть. Блин, что бы я делал тут без помощи этих людей?

* * *

На танцполе жара. Зал наполнен неистовыми звуками лихо зажигающих музыкантов.

— Любит наш народ, всякое гавно! — проорал Шнур.

— Всякое гавно, любит наш народ! — хором подпели зрители на танцполе.

Я поглядел на это все с умилением, словно машина времени закинула меня в доБПшный беззаботный период. Захотелось подобраться ближе к сцене, но Маша опять куда-то потащила.

— Ты куда?

— В бар!

Протолкнувшись к барной стойке, мы уселись на высокие табуреты.

— Не, я не буду, мне и так нормально, — покачал я головой.

— Зато я буду, — усмехнулась девушка.

Бармен уже наливает ей виски со льдом. Это хорошо, может, будет интересное продолжение вечера…

— Пошли поколбасимся? — предложил я, когда Маша приговорила первый стакан и заказала еще.

— Иди если хочешь, но мы ведь ждем Вована, а отсюда хорошо наблюдать за входом.

И то верно, я оценил ее догадливость.

На сцену, тем временем вышел забавный толстяк в майке. Народ приветственно загудел.

— О, смотри, это же Александр Адольфович Пузо! — воскликнул я.

— Он тоже будет петь?

— Конечно, Пузо тоже из группировки!

— Ну, у меня другие музыкальные предпочтения, — пожала Маша плечиком.

— Смотри, короче, — начал объяснять я, — Пузо и Серегу Шнурова ты уже знаешь. Вон тот чувак в очках и с бубном — это Севыч. Наверно, сегодня он тоже споет свой хит!

— Какой?

— Блин, Маша, ну ты деревня! Про ЗОЖ, конечно!

— А там что за девушки?

Я пригляделся:

— Охренеть! Они что, взяли Алису обратно?! Ништяк! А тех двух новеньких я не помню, как звать.

— Как шлюхи какие-то! — фыркнула Маша.

— Ничего ты не понимаешь! Это сценический образ!

— Раньше жил и не тужил!.. — смешно кривляясь, затянул толстяк. — А с тобой дал маху! Лучше б с черепахой жил — ЕХАЙ, ЕХАЙ НАХУЙ!

Я решил забить на Машины капризы и просто насладиться прекрасными композициями. Даже достал свой телефон и начал снимать видео. Буду потом в Схроне пересматривать. Интересно, много новых песен будет? Неожиданно я получил довольно неприятный тычок в бочину.

— Эй, ну вот нахрена? — возмущенно спросил я у Маши. — А если тебе локтем заеду? Я ведь помимо Ленинграда еще и Сюткина уважаю!

— Ты уже забыл, зачем мы сюда пришли? Вон твой Вован!

Я резко обернулся. Возле входа поднялся небольшой шум. Над касками пендосов возвышалась ухмыляющаяся физиономия десантника. Он весело поприветствовал писающихся от счастья зрителей. Молодых девчонок в основном. К их огорчению кордон из бравых вояк не дал им шанса прильнуть к заветной тельняшке. Я удержал первый порыв, не стал открывать стрельбу по пендосам. Их много, к тому же могут пострадать невинные люди или сам Вован.

Надо подождать, посмотреть, куда он усядется. Охранники расслабят булки рано или поздно, и может, удастся поболтать с десантурой? Думаю, вдвоем с Вовчиком мы легко замочим этих чертовых янки и свалим наконец-то домой. Я в Схрон, а Вован в свою пещеру. Ну, или в избушку к Альбине.

Десантник в компании пендосов прошел на второй этаж, где, судя по всему, находится VIP-ложа. Парочка солдат встали внизу, отсекая ненужных гостей. Бля, как же попасть туда? Но спустя некоторое время, я заметил, что охранники у лестницы малость расслабились. Один, вон, даже с телкой болтает. Отведя в кармане курок револьвера, слез с табурета и серьезно кивнул Маше. Та подобралась, видимо, поняла меня правильно. Хотя щеки ее изрядно раскраснелись от выпитого, но, вроде, в адеквате.

Я спросил:

— Мария, ты сможешь их отвлечь? Тех двоих у лестницы. Мне надо проникнуть наверх.

— Как два пальца! — Хмыкнула она. — Идем, Санчоус!

Бля, и чего меня так назвала? Похоже, виски все-таки ударило по молодым неокрепшим мозгам. Чувствую, сегодня она будет ко мне приставать. Если все пройдет удачно, конечно.

Прислонившись плечом к стене, наблюдаю, как Маша подходит к пендосам, начинает что-то втирать. Интересно, они говорят по-нашему или на их вражьем проклятом языке? Ничего себе! Ей удалось! Девушка пошла, приобняв сразу двух солдат, прямиком к бару. Усилием воли удалось подавить ненависть к Пендостану. Сейчас нужно действовать с холодной головой, использовать шанс. Неслышной рысью я метнулся к лестнице.

Взбежав наверх замер. Вован, развалившись на диване, уже вовсю зажигает, тиская сразу двух телок. Стол перед ним ломится от выпивки и жратвы. Но путь к десантуре преграждают амерские бойцы. Увидев меня, они повскакивали, хватаясь за оружие.

Глава 70

Приветливо улыбнувшись, я постарался обойти пендобойцов, но один из них, чернявый амер, преградил путь. Блин, не прокатил вариант с вражеским шмотьем. Сделал шаг вправо. Он тоже. Влево — тот шустро выставил руку.

— Посторонний здесь нельзя! — с чудовищным акцентом произнес солдат.

— Ебать, Санек! Хули ты тут, братка?! — сквозь грохот музла проорал Вован. — Альварес, заебал! Пусти его, нах!

Натовец нехотя уступил дорогу, окинув крайне подозрительным взглядом. Блин, а вдруг запомнил с прошлого посещения Кандалакши? Ладно, пох. Обогнув препятствие, быстрым шагом метнулся к десантуре.

— Ха-ха! Братка! Ток седня чет про тя вспоминал! Садись, сцуко, зырь какая поляна, нах, охуенная!

— Здаров, Вован! — Я уселся на соседний диванчик.

— Штрафную, хуль! — ВДВшник прогнал телок и нахлестал мне полный стакан водяры.

— Погоди!

— Ты че, бля, не понял, не рад что ль встрече?! — надбровные дуги Вована грозно сошлись.

— Рад, конечно! — мы с силой чокнулись стаканами.

Вмиг осушив тару, десантура схватил апельсин и яростно вгрызся, даже не содрав кожуру.

— Заебок, бля! — Вован рыгнул, откидываясь на диване. — Ну как житуха ваще? Ты откуда тут, блять, нарисовался?

Но я не успел ответить. Вновь подошел этот дотошный вояка.

— Нельзя пускать посторонний! Это нарушений приказ! Я должен доложить об этом командований!

— Ебать тя в рот, Альварес, ты че, как не родной, еба?! — возмутился Вован.

— У меня инструкций…

— Да хуй на них! Айда, выпьем с нами!

Альварес поколебался пару секунд, но потом все же присел к нам. Налил до краев и залпом выпил, гад, неотрывно глядя на меня.

— Парней еще своих угости, сержант, — проявил щедрость десантник.

— Не положено, — Натовец поднялся и вышел из-за стола, вновь недобро посмотрев напоследок.

— Вот, уроды, — покачал головой Вован. — Ну, так на чем остановились, епт?

Я вкратце рассказал историю последних событий. Как дрался с деревенскими, как пытался спасти его из плена. Не забыл упомянуть и про предательство Валеры.

— Гандон, блять! — грохнул кулачищем по столу Вован.

— Согласен, — вздохнул я. — Но я пришел, чтоб вытащить тебя отсюда.

ВДВшник замер со стаканом в руке, а потом неожиданно расхохотался, да так, что посуда подпрыгнула на столе.

— Чо???

— Мы можем вернуться обратно, — пояснил я.

— Куда вернуться, нах? В ебучую пещеру, за зверями гоняться, как дикарь? Костер, нах, жечь постоянно, чтоб не двинуть кони от холода, бляха! Да ебал я в рот ту скотскую житуху, братка! Пиздуй один.

Я почувствовал, как медленно закипает ярость.

— Вован, посмотри на себя! В кого ты превратился? Этим ты гордишься — скакать, как клоун для развлечения толпы?

— Понятно, блять! Зависть, братка, хуевое чувство! Ты, епта, не гони! У меня здесь все на мази, пробью для тя место на Арене! Вместе будем всяких козлов ебошить! А потом бухать и ебать телок! Ну, че, айда?

— Да ты как не понимаешь, Вован? Ты же для них, как животное в цирке или в зоопарке!

— А тут, блять, ты не прав нихуя! — Десантник рывком поднялся и подошел к краю балкона, на котором мы сидели.

Народ внизу приветственно загудел. Я услыхал выкрики:

— Вован! Глядите, это Вован!

Десантура отхлебнул прямо из горла и раскинул накачанные ручища, словно крылья. В лучах стробоскопов и клубных прожекторов его фигуру окутал сверкающий нимб.

— КТО ВАШ БОГ??? — громогласно взревел Вован.

— ТЫ, ВОВКА!!! ТЫ НАШ БОГ!!! — возопила толпа. — ВОВАН — ВАЩЕ КРАСАВА!!! ЗА ВДВ!!!

Внезапно музыка на сцене утихла.

— Володя! Ну, ты опять нам концерт срываешь! — крикнул в микрофон Шнур.

— Спокуха, Серый! Айда к нам, поляна остывает!

— Ща, десять минут! Пару песен еще надо сыграть!

— Гавно-вопрос!

Вован довольно плюхнулся на диван и закурил «Парламент»:

— Во, бля. Видал, как все меня любят? Это мой мир, и я бог в этом мире.

Я налил себе и резко выпил. Что ж, выходит, все мои усилия, весь этот риск были зря? Но как оставлять его у пендосов, если этот контуженный знает расположение моего Схрона? Разболтает еще по пьяни, кому не надо. И рано или поздно к моему убежищу придет рота американских рейнджеров.

Попробуем крайний аргумент:

— Вован, а помнишь Альбину? Ну, из деревни?

— О, эту сучку черноволосую? Конечно, епта! Че ток не вытворяла на моем кукане!

Я ощутил новый укол злости. Бля, вот шлюха! А мне говорила, что ничего у них не было, в любви клялась. А я ведь почти поверил. Если б не паранойя…

— Она самая, — продолжил я. — Она тебя ждет сейчас. В отдельной избушке.

— Да ну ее нах, Санек! Опять ты меня в лес заманиваешь! Здесь, бля, баб — каких хош! Заебешься ебать! Я те грю, давай тож в город перебирайся!

Вспомнив грустные глаза Лены, я хотел было сказать решительное «Нет!», как вдруг балкон наполнился веселой компанией. Да это же сам Сергей Шнуров со своей группировкой пожаловали. Гости шумно расселись по диванам, радостно переговариваясь. Наверно, неплохо отыграли концерт. Здесь и Севыч, и Пузо, а также вокалистки. Мне показалось, или Алиса с хищным интересом посмотрела на меня?

— Хеллоу, Вован! Привет, Санек! — Шнур пожал мою руку.

— Здравствуйте…

Блин, откуда он знает мое имя? А, понял! Наверно, Стас Михайлов рассказал про меня. Но тогда, получается, Шнур тоже связан с государственными службами? У меня голова кругом пошла от этих выводов. Однако выспросить ничего не успел — Вован зарядил тост. Все вскочили, загалдели.

А когда вновь попадали на места, я остался стоять. Даже разговоры стихли.

— Ты знаешь, Вован, — я задумчиво покрутил в руке стакан, — хочу задать только один вопрос. Тебе не стремно веселиться в эти мрачные времена? Планета лежит в руинах, выжившие гибнут ежедневно от голода и радиации! Ты ведь военный, ты давал присягу защищать Родину, а не прислуживать гребанным амерским оккупантам!

Я увидел, как сжались массивные кулаки десантника. Выпив, поставил стакан на стол.

— Все правильно, пир во время чумы, — сказал Севыч, поглядев по сторонам.

Шнур подмигнул мне и показал большой палец.

Десантник медленно поднял голову, его зубы яростно сжаты, в глазах безумие внутренней войны. Затем, видать, в башне Вована сошлись нужные шестерни.

— Разъебем тут все нахуй! — рявкнул ВДВ.

И ударил по столу. Женщины взвизгнули от неожиданности.

— Деградация общественной морали и нравственных принципов довело человечество до неминуемого глобального Пиздеца, — глубокомысленно изрек Шнур. — Самая здравая мысль на сегодняшний день — разъебать, что осталось.

— Ништяк! — Я улыбнулся предстоящей бойне. — Жаль только у нас только один револьвер против кучи пендосов.

— Схуяли, ебта? — ухмыльнулся Вован. — Я ж грил, у меня тут все схвачено, нах!

С этими словами он вытащил из-под диванной подушки АК-74. Примкнув магазин, быстро передернул затвор.

— Я без трещетки никуда, братка! — Десантник вскинул автомат.

Услышав панический возглас за спиной, я обернулся. Сержант Альварес тянется к М-16, выкрикивая отрывистые команды. Короткая очередь послала серию пуль прямо в разинутый рот. Выхватив револьвер, я радостно открыл огонь.

Глава 71

Чертыхаясь, я снегом сбил пламя с рукава. Над головой бабахнуло. Пригнулся, спасаясь от летящих осколков разноцветного витража. Кругом с воплями несутся выбегающие из здания люди. Обернулся. В разбитом проеме, как молнии, вспыхивают выстрелы. Блин, ну где вы все? Сквозь безумные крики, стрельбу мой чуткий слух уловил нарастающий вой сирен.

Снова шарахнуло. Вместе с клубами дыма из окна вылетел Шнур. Похожий на дымящийся метеорит он с матом приземлился в сугроб, аккурат рядом со мной. Я помог выбраться, дернув за рукав.

— Санек, нахуй все впизду, надо валить! — выкрикнул Серега и замер на месте. — Во, песню новую придумал! Зацени припев: «Нахуйфсефпесду, надо валить!»

— Неплохо! — кивнул я. — Но где Вован и остальные?

— Нахуйфсевпесду! Надо валить!

— Воваааан! Маааша! — проорал я, но слова потонули в шуме.

На площадь ворвались машины патрульных и пендосов. Шнур прав! Ладно, Маша с брательником выведут Вована, как мы и договаривались. Я метнулся сквозь толпу в противоположную от выпрыгивающих солдат сторону. Добежав до угла, обернулся. Оказывается, Серега увязался за мной. Оккупанты быстро и четко окружили здание.

— Санек, бежим! — тяжело дыша, сказал музыкант.

Но я не ухожу. До последнего надеясь дождаться Вована. Из дымного окна выпал труп пендоса и вслед за ним очередь поверх голов.

— УЕБУ ВСЕХ НАХ!!! — пронесся звериный рык.

Блин, Вован вошел в режим ярости, теперь его хрен остановишь, пока весь город не разнесет. Лучше бы убирался через служебный вход! Постоял еще пару секунд, оценивая ситуацию. Эх, если б в моем убийственном револьвере осталось хоть сколько-то патронов. Только сейчас заметил, что держу его в руке мертвой хваткой. Блять, блять! Спрятав оружие в кобуру, я развернулся и побежал. Шнур припустил за мной.

* * *

А ведь так все славно началось…

В считанные секунды мы перебили охрану наверху.

— Там подкрепление! — заорал Шнур.

Вован побежал к лестнице, на ходу меняя магазин. Александр Адольфович Пузо с ревом гиппопотама снес ограждение, обрушиваясь и давя пузом бегущий внизу взвод. Севыч хватает со стола бутылки и с помощью салфеток поджигает. Затем передает Шнуру, который швыряет вниз горящие бомбы из дорогих напитков.

Тут я увидел Машу. Амеры возле бара пытаются ее схватить! Вскинул револьвер. Блин, не зацепить бы ее… но стрелять не пришлось. Неведомо откуда взявшаяся полоска железа блеснула во вспышках стробоскопа. Быстрый взмах. Пендосы схватились за располосованные глотки. Девушка увернулась от одного фонтана, но струя второго, хлещущая из перебитой артерии, прошлась по ее лицу, словно баллончик с краской. Обернувшись, Маша увидала меня, заулыбалась, показала большой палец.

Потом огонь, вопли, стрельба, дым, яростные матерки Вована. Я перезаряжал револьвер, когда что-то оглушительно шарахнуло рядом. А взрывная волна суровым пинком выбросила меня наружу…

* * *

Свернув в какие-то темные проулки, еще пробежали немного, затем перешли на шаг. Никто не преследует. Только бы Вован выбрался. Поскорее бы вернуться в родной Схрон, заняться хозяйством, досконально изучить подземелье нацистов на предмет ништяков и спокойно вернуться к созданию подземного огорода. Это было бы идеальное завершение моей чертовски увлекательной истории.

За чудовищного десантника почти не переживаю. Хули ему сделается? И не из таких передряг выбирался. К тому же с ним Маша, которая, походу, прекрасно знает всю сеть червоточин подземных ходов, пронизывающих Кандалакшу. Укроет Вована, если что, в Схроне школоты либо отведет к Пахомычу, куда, собственно, направляюсь и я.

Серега Шнуров закурил и угостил меня сигареткой. Свои я посеял в горячке боя. А Шнур — нормальный мужик. Здорово помог. Вот бы ему пушку раздобыть подходящую. И надо будет не забыть, чтоб он расписался на прикладе моей Сайги, когда придем к Пахомычу.

Я хотел спросить у Шнура, как группе Ленинград удалось пережить Апокалипсис. Но не успел. От стены ближайшего дома отделилась тень. Ну, блин, опять… этот чертов город просто кишит гопотой.

— Эй, ты, мудак! Крикнул я, выхватывая нож. — А ну, пошел с дороги!

— Санек, мы в заднице! — прошептал Шнур.

Обернувшись, увидел, что и сзади проулок перекрыт худыми подвижными людьми. А Серега куда-то пропал, словно испарился! Ублюдки бросились одновременно. Ну что ж, козлы, вы сами этого хотели. Я кинулся навстречу одному, чтобы не попасть в окружение. Выбросил вперед руку с клинком, уже предвкушая треск рвущейся ткани, сухожилий… и чуть не упал, встретив пустоту. Проворный гад ящерицей прыгнул на водосточную трубу, забрался метра на три, оттолкнувшись от стены, полетел на меня. Ушел обратным перекатом. Только перед глазами мелькнули зеленые рукава балахона. Веганы, блеать!

Эти резкие сукины сыны, по любому, на ускоренных семках. Еще трое налетели на меня. Со всех сторон посыпались молниеносные удары. Мои же попытки достать приводят к тому, что пропускаю все больше. Последнее, что я запомнил, это стремительно летящая в лицо подошва ботинка.

* * *

Очнулся от яркого света, нагло бьющего прямо в глаза. Не шевельнуться даже. Эти гады привязали меня к стулу. Справа раздался стон. Повернув голову, увидел Шнура в таком же положении. Жаль, а я думал, Сереге удалось заныкаться. Чертовы веганы. Что им нужно от нас? Надеюсь, не отправят на удобрения для своих оранжерей.

— Эх, Санек, Санек… — послышался голос. — Опять ввязался в какой-то блудняк, еще и Серегу втянул…

— Не свети в глаза, Спаун! — сквозь зубы прошипел я. — И убери эту сраную лампу!

— Зря ты так, ДНАТ — хорошая лампа. Весь спектр дневного света! У меня под ней такие урожаи поднимаются!

Что-то заскрипело, и выжигающее свечение отъехало в сторону. Удалось разглядеть помещение. Скорей всего подвал старого кирпичного здания, судя по закругленным сводам. Вдоль стен стоят собранные бритоголовые бойцы в зеленых балахонах. А прямо напротив — Белый Брахма собственной персоной. С самодовольной, но в тоже время сочувствующей улыбкой на упитанном лице.

— Зачем ты поймал нас?

— Нужно поговорить, Санек, у нас ведь был уговор. Или ты забыл?

— Ты же сам его нарушил! Твои архаровцы чуть не прибили нас на стадионе!

— Прости, досадная ошибка, похоже, в тот раз они переборщили с семками, — усмехнулся подлый толстяк.

— А мне показалось, что ты использовал меня и моих камрадов, как пушечное мясо, как разменные фишки в своей паскудной игре!

— Да с чего ты взял?!

— Я знаю, ты вел переговоры с Полковником!

Спаун изменился в лице, но тут же справился с собой:

— Да ты чего, Сань? Тебя приглючило, наверно? Не о чем мне разговаривать с этой амерской лживой гнидой!

— Развяжи! — Я задергался в путах. — А то какое-то неуважение к собеседнику.

— Не напрягайся зря, это конопляная веревка отличного качества, хех. Необходимые меры предосторожности. Я ведь наслышан о твоих похождениях в городе. И в деревне.

— Что???

В этот момент на свет шагнул человек, скидывая капюшон с головы.

— Привет, Саня. Вижу, не ожидал меня встретить?

— Юрик? Какого хрена, что происходит? Как ты выбрался из плена?

— Долгая история. Если вкратце, гребанные америкашки, которые у меня в Кандалакше бегали, как шелковые… они не признали меня! Или не захотели признавать. Они смеялись, унижали… но люди Белого Брахмы вытащили меня, вырезав часть охраны, конечно.

— Я когда узнал, что эти свинопасы держат знаменитого Юрика, сперва ушам своим не поверил! — вставил Спаун. — Такие люди нужны в моих планах. И я их очень ценю.

В этот момент Шнур окончательно пришел в себя:

— О, кого я вижу! Дима-травник! Как житуха? Какими судьбами?

— Как видишь, лучше всех, Серега!

— А че за канитель? За что повязали?

— Прости дружище! Парни, развязать!

— А меня? — спросил я.

— А ты немного погоди.

— Димон, не гони, — заступился за меня Шнур. — Санек — стопудовый чувак!

— Не переживай за своего друга, Серега. Развяжем, но позже. С этими выживальщиками нужно держать ухо востро. Угостись пока за моральный ущерб. Это мой новый гибрид.

Артист принял трубочку и, сочувственно поглядев на меня, прикурил.

— Шикарные плюхи, Диман, прям, не хуже ростовских!

— Не знаю, что ты задумал, Спаун, но нахрен я вам? Моя задача выполнена. Делайте здесь, что хотите, а я возвращаюсь домой.

— А нужно нам, Саня, чтобы ты сдался, — ласково ответил жирдяй.

— В смысле сдался?! Кому?

— Пендосам, конечно. Не перебивай, Саня, сперва выслушай! — подняв ладонь, сказал Спаун. — Эти оккупанты набирают силу, берут под контроль окрестности. А это мешает моим планам.

— И какие же у тебя планы? — спросил я.

— Мир и процветание! Без шуток. Мы принесем добро в этот умирающий край. Свежие фрукты и витамины для каждого. Все плохие люди отправятся в биореактор! Не будет преступности, зла, обмана! Мы запретим алкоголь, повсюду будет продаваться ганджубас!

— Кайфовый план! — улыбнулся Шнур, выпуская облачко пахучего дыма.

— Именно! Мы построим новый, справедливый мир! — громогласно объявил Белый Брахма. — Но есть проблема одна… Нужно как-то избавиться от вражеской военщины.

— И как в этом поможет моя сдача? — Я до сих пор ничего не понял.

— Ты и твой друг-десантник сдадитесь…

— Да нас же расстреляют после того, что мы устроили в городе!

— Не перебивай! Не расстреляют. Вас отправят на Арену. И это будет самый эпичный поединок за всю историю боев! Туда соберется весь город, а мои люди тем временем захватят самые важные пункты — ТЭЦ, порт, оружейные склады и блок-посты. Юрик уже помог со всеми нужными данными. Очередь за тобой. Ты главное, покажи шоу, Санек, отвлеки этих ублюдков…

Хм. В целом затея мне понравилась. Устранение пендосов избавит от основной головной боли — вражьего гнезда под боком. Да и цель благородная. Только вот можно ли до конца верить этому барыге? Он тот еще прохиндей.

— А что мне за это будет?

— Проси чего хочешь, — великодушно разрешил Спаун.

— Мне нужны технологии выращивания растений, лампы, семена.

— Да не вопрос! Молодец! Тоже решил в гроверы податься?

— Типа того. Ну, так что, развяжешь?

Вместо ответа Белый Брахма вытащил из-под балахона узорчатую трубку. Забил туда какие-то листики. Вспыхнул огонь. Спаун шумно потянул, надувая щеки. Перламутровое искрящееся облачко устремилось ко мне. На свою беду я вдохнул эту гадость. Тут же все тело охватил полный паралич. Даже веки перестали слушаться.

Блять, что они делают? Развязав, веганы бросили меня в деревянный ящик. Сверху посыпались какие-то пакеты. Спаун и Шнур возникли в поле зрения, глядя сверху вниз.

— Жаль парнишку, — сказал музыкант. — Хуяк — и сразу в гроб!

— Так надо, — усмехнулся Димон.

В следующую секунду опустилась крышка, наступила темнота. Зловещим боем застучали молотки.

Глава 72

Ушлая скотина Спаун не зря обездвижил меня с помощью загадочной химии. Иначе бы я изнутри разнес в щепки этот чертов гроб! Минуты, кажущиеся годами сливаются в часы, а часы превращаются в темную безмолвную вечность. А если они передумали? А вдруг, меня уже давно закопали, насыпав сверху пару метров земли? Да не, бред какой-то… я пешка в грязной игре Белого Брахмы, но даже пешку никто не станет бессмысленно вышибать с доски.

Гребаная неизвестность просто вымораживает. Единственное, что радует, это запах, божественный аромат высушенных соцветий. Видимо, Спаун решил доставить вместе со мной очередную партию товара из своих оранжерей.

Временами я проваливался в некое подобие сна, и пахучий с нотками цитрусовых аромат подхватывал и уносил в сказочные дебри. Я летал, разглядывая искрящиеся сюрреалистические цветы, деревья, диковинных перламутровых насекомых с изумрудными глазами, слушал хор неведомых существ. Иногда среди этого великолепия замечал Лену, пытался позвать ее. И раз за разом возвращался в жестокую реальность.

Снова охватила бессильная злость. Но виноват во всем, как ни крути, только я сам. Что мешало спокойно сидеть в Схроне и не отсвечивать? Как так получилось, что заповеди выживальщика вылетели из головы?

Когда заскрипели выдираемые доски, дикая радость встряхнула организм. О, кажется, могу шевелиться… Бамс! Сквозь щели больно ударил свет, заставив зажмуриться. Видать, похожие чувства испытывают вернувшиеся с того света. Сейчас я рад увидеть даже рожи пендосов. А к кому еще могли доставить меня? Через секунду крышка импровизированного гроба слетела в сторону, и в кадре возникла знакомая небритая физиономия в шапке-ушанке.

— Охо-хо, ну здоров, горемычный! — проскрипел Пахомыч.

Ну, слава северным богам! Когда деды успели отбить меня у веганов или амеров? Наверно, пока был в отключке. Теперь можно положить огромный болт на чертову Кандалакшу и вернуться домой. Разузнав о судьбе Вована, конечно.

Я попытался ответить, но пересохший язык не захотел слушаться. Пахомыч протянул руку. Мне показалось, чтобы помочь, но в следующий миг коротко лязгнул затвор пистолета. Холодное дуло уперлось в лоб.

— Подымайси, Санек, да только без глупостев!

Что за херня? Это сон или пранк? Я с трудом напряг одеревеневшие мышцы и начал потихоньку подниматься, раздвигая шуршащие пакеты с шишками. Старик отскочил на шаг, грозный ствол по-прежнему направлен на меня. Откуда у деда Глок последней модели? Ноги мои пронзили тысячи игл, колени подогнулись, но я устоял. Ништяк, организм приходит в норму. Оглядевшись, понял, что нахожусь в сером помещении без окон.

— Пахомыч… как это понимать? — с усилием произнес я.

— Не понимаш? Ну, ща поясню, так уж и быть…

Старый хрен кивнул на табурет возле стола. Я уселся, жадно глядя на графин и пару стаканов.

— Пей, бедолага, — усмехнулся Пахомыч.

Схватив графин, я начал пить взахлеб прямо из горла. Хорошо хоть, простая вода, а не сэм или водяра. Дед, тем временем, обошел стол, скинул тулуп. Неожиданно было увидеть у распиздяйского старика добротный костюм, сидящий на нем, как влитой. Пахомыч уселся в кожаное кресло, снял ушанку, пригладив и без того прилизанные волосы. На дряхлой руке блеснули золотом дорогие часы.

— Где Егорыч? — спросил я, поставив графин на место. В случае чего можно метнуть его в башку.

— Егорыч? А шо Егорыч? Отправился восвояси. Дома уж, поди…

— Как так?

— А вот так. Сказал, мол, тьху на энтого Санька, одно, мол, расстройство от него, да головняк.

— Зачем тебе пистолет?

— Ну, а кто тебя знает, дурака? — усмехнулся Пахомыч, но бледные глаза смотрят цепко, холодно. — А вдруг накинешьси?

— С чего мне на тебя кидаться?

— Да уж больно ты неугомонный, шебутной, весь город на уши поднял. Люди добрые жаловаюцца на тебя. Шастаешь, хде не попадя. Рыбзавод, стадион… — начал перечислять старик.

— Кто ты такой, Пахомыч? — резко перебил я.

— А вот энто хороший вопрос, хороший. Егорыч за лесом присматривает, а я, стало быть, за городом этим.

— Смотрящий что ли? Крестный отец?

Пахомыч поморщился и, наклонившись вперед, пояснил:

— Ты лучше величай — крестный дед, хыхы! Так оно точнее будет.

— Как так? — тупо повторил я.

— А без моего ведома ничего в Кандалакше не делается. У амеров оружие, сила. Оне за порядком днем следят, а дед, стало быть, ночью делишки делаить.

— Почему сразу не сказал? К чему эти игры?

— Приглядывалси я к тебе, Саня. Думал, энтого смутьяна-десантника с города заберешь. Так бы оно всем спокойнее было. А ты устроил безобразие, внучку мою подставил, клуб мой — лучший в городе — спалил! Вот по што ты это устроил? Одни убытки!

— И что теперь? Убьешь?

— Э, нет! У меня так легко с паравозу не соскочешь. Вначале все возместишь!

— Не, я бы, конечно, рад буду компенсировать убытки, но как? У меня столько семок нет…

— Да не нужно энто гавно! — махнул пистолетом старик. — На арену отправишься.

— Ты сдашь меня пендосам?

— Почему сдам? Уже, Санек! Только америкашки шибко злы на тебя, в форме ихней разгуливал, солдат убивал. Поэтому мои хлопцы тебя охраняют.

Я просто не могу поверить. Старый ветеран, которому доверял Егорыч, оказался матерым, мать его, мафиозо! Да к тому же, судя по всему, в сговоре с оккупантами. Мозг принялся лихорадочно искать выход из сложившегося попандоса.

— И как же я возмещу ущерб, если меня убьют на арене?

— Ставки, Санек, старые добрые ставки, улыбнулся Пахомыч. — Сегодня будет новый бой. Мы уж все порешали с Уйтом, будь он неладен.

— С кем я буду драться? — хотя уже догадываюсь, какой будет ответ.

И старик подтвердил мои мысли:

— С десантником, с кем же ишо?

— Блять, значит, его тоже поймали… — покачал головой я.

— За то Машке надо спасибо сказать. Я ж грил, внучка у меня шустрая, вся в деда, хехе. Доставила Вовчика, куда надо. Ты слушай меня внимательно, а не глазами хлопай. На пятнадцатой минуте десантник должен лечь.

— Что? Убить Вована?

— Да, все верно, ты его убьешь, своими руками. Нам тут проблемы из-за него ни к чему. А ты отправишься восвояси, слово даю.

Я переваривал услышанное, когда, вдруг, до меня дошло — да ведь он не знает, что задумал Спаун! А раз так, у нас еще есть шанс. Главное только потянуть время. Может, попытаться достать гребанного старикашку? Нет, я не знаю, сколько охраны за дверью. Инстинкт выживальщика велел не рыпаться.

— Боюсь, Пахомыч, не на того ты поставил. Я не продержусь против Вована и пяти минут.

— А для этого, Санек, есть такая штука. Мне хоть и годков не мало, но я не дурак, чтобы рисковать понапрасну, когда на кону такие ставки.

Дед достал из ящика стола две бутылки пива «Охота». Причем, на одной красовалась надпись «крепкое».

— Тебя щас в камеру проводят. К Вовану. Выпьешь с ним. Только крепкое не пей. Ему отдашь.

— Да Вована и ведро водки не свалит, — с сомнением произнес я.

— А бытылочка-то с секретом. Ты главно, сам не перепутай! Ну, так шо, договорилися?

— Хорошо, — я кивнул. — Все будет сделано.

— Ты уж не подведи, Санек. Иначе живым из города не выпущу!

Пахомыч, видимо, нажал тайную кнопку, потому что в комнате возникли четверо мордоворотов с повязками дружинников. На запястьях за спиной щелкнули наручники. Пахомыч спрятал Глок под полу пиджака и сунул в карманы моей куртки бутылки с пивом. Горлышки с жестяными крышечками выглядывают, как у похмельного забулдыги.

Конвоиры повели по коридорам, в которых я без труда опознал помещения под трибунами стадиона. Теперь понятно хоть, где нахожусь. Остановились перед тяжелой дверью с маленьким зарешеченным окошком. Сняли наручники, втолкнули внутрь. Через миг за спиной загрохотали замки. Я слепо заморгал, всматриваясь в темноту. Блин, а лампочек тут нет? Что-то огромное зашевелилось во тьме, в следующий миг обхватили медвежьи объятия.

— Ебаный насос! Опять ты, братка! А я думал, бросил ты, сучара, боевого товарища, нах!

Глава 73

Дверь камеры сварливо распахнулась, заставив прищуриться от хлынувшего света. Где-то наверху встревоженным ульем гудят наполняющиеся трибуны. Пора. Сердце забилось с нарастающей частотой в предбоевой лихорадке. Да, сегодня все решится. Сегодня я выйду на эту проклятую Арену в последний раз. И что бы ни случилось — будь, что будет. Тяжелая ладонь десантуры ободряюще упала на плечо. Под суровыми прицелами наставленных автоматов мы шагнули в коридор.

Пахомыч, сменивший тулуп с ушанкой на дорогую шубу и меховую шапку, вопросительно поглядел на меня из-за спин охранников. Едва заметно кивнув, я увидел одобрительную ухмылку на морщинистой роже. Пусть старый пердун думает, будто все предусмотрел. Пусть считает меня гнидой, способной прикончить товарища. Не учел он только одно — силу нашего боевого братства.

— Хуле, долго стоять будем? — схаркнув, пробасил Вован. — Ведите, ептать! Иль, чо, седни без этой блядской сбруи воевать?

— Идем, — прокряхтел Пахомыч, окинув десантника недобрым взглядом.

Наручники ледяными челюстями вгрызлись в запястья за спиной. Короткая команда. Мы зашагали по пыльным коридорам. За те несколько часов, что провели в камере, я все рассказал Вовану. Первым делом, конечно, он обнаружил у меня в карманах бутылки с пивом. Тут же выхватил одну со словами: «Охуенный подгон, братка!» Но в последнюю секунду я заорал: «Стой!» ВДВшник недоуменно опустил уже вскрытую зубами бутылку. Выхватив, я бросился к дверному окошку и прочел надпись на этикетке. И как он в полутьме безошибочно выбрал «Крепкое»? Вован принялся материться, но когда я поведал ему о коварных планах гнусного дедка, он сам вылил содержимое в толкан.

Потягивая пивко из оставшейся бутылочки, мы прикинули в общих чертах, как будем действовать дальше. Хотя, чего тут обсуждать? Потянем время и будем надеяться на то, что Спаун с Юрцом не соврали. Меня больше интересовало, как Вован попался в плен. Оказывается, Маша вывела его из пылающего клуба. Провела по темным закоулкам города…

— Мы, блять, кароч, оторвались, нах, — вспоминал Вован. — В подвале, ска, каком-то ебаном сидим. Ну, ты ж грил, епт, типа она выведет куда надо, хуле. А я вижу, ебать, девка ладная, станок рабочий, все дела… ладно, думаю, похуй, Санек, если чо, не обидицца, гыгыгы. Кароч, за сраку ейную хвать! А она мне, ты чо, типа, охуел, нах? Я, в смысле? А она грит, я, хуле, не такая, хуе-мое, бля… типа целку бережет, гыгы, для одного единственнова хуя. Я грю, бля, так мож мой сгодицца, нах? А у самого шишка аж дымицца, еба! Ну, Махан так хитрО на меня глядит и пузырек конины достает, нах! Пей, грит, Вова. Хуясе, вот, думаю, правильная телка, не то что шалавы местные. Знает, хуль, что мужику требуетца! Романтика, ебаный в рот! Ну, я чикалик одним махом наебнул, улыбаюсь, готов, типа, давай. И тут, сцуко, в зенках все потемнело! Чо за хуйня? Кароч, хлоп — и в отрубоне! Здесь тока в себя пришел, епта. Башку ломит, пиздэээц. Словно с прапорщиками в Ханкале бухал, прикинь, бля! Благодарочка те за пивас. Терь, нах, в поряде! Ну, ска, пусть ток попадетца мне эта прошмандовка мелкая!

Теперь я понимаю, что и меня все это время водили за нос, как последнего лоха. Поскорей бы вернуться в Схрон и забыть всю хуйню последних дней, как стремный похмельный сон. Блин, а если Спаун подведет? Мы не сможем бесконечно изображать смертельную битву. Рано или поздно все станет ясно. И что тогда с нами будет? Меня-то уж точно ничего хорошего не ждет, если на пятнадцатой минуте не завалю десантуру. Пахомыч не простит настолько лютую подставу.

В постоянных раздумьях сам не заметил, как пришли в просторное помещение. Рев толпы усилился. Я глубоко вздохнул, успокаивая нервы. От Арены отделяют лишь две решетки, между которыми, как в тамбуре, стоит взвод солдат в полной готовности. Архаровцы Пахомыча, избавили от браслетов и быстро исчезли, заперев дверь с другой стороны.

— Санек, ебта, зырь, скок всякой хуйни! — привел меня в чувство Вован. — Айда, прибарахлимся, нахой!

Я огляделся. Это не просто оружейная, как в армейских частях. Здесь настоящий, блять, арсенал судного дня. Кто, интересно, тот мастер-оружейник, чья безумная, несомненно, тронутая радиацией фантазия, изверглась затейливым ассортиментом бронированных доспехов и, конечно, орудий убийств? Прошелся вдоль рядов различных колющих, режущих, проламывающих черепа, разрывающих приспособ, которым даже нет названия в энциклопедии холодного оружия. В соседнем ряду тускло поблескивают металлом, воняют гарью и копотью разнообразные гибриды бытовой техники. Словно по воле колдуна, из помощников по хозяйству они превратились в бескомпромиссные средства умерщвления во имя бога Жести.

Вован загремел железом, надевая массивный панцирь. Я, пожалуй, не буду навешивать на свой пусть и накачанный торс лишний вес. При такой разнице в массе, мое главное преимущество — это скорость.

— Держи, епта! — Десантник протянул что-то типа ятагана. Лезвие покрыто многочисленными зарубками, но, вроде, острое.

— Спасибо, дружище. — Я повертел в руках дьявольский клинок.

— Бля, в первый бой с таким ходил. Я назвал его Разъеб, — с ностальгией произнес Вован. — Чо, доспех присмотрел?

— Без доспехов обойдусь.

— Зря, нах. Шлем хоть возьми, епт.

Я посмотрел на Вована с сомнением. Он же не собирается рубиться по-настоящему? Ладно, надену какую-нибудь жестянку. Шагнул к полке с «головными уборами». Снаружи эхом разносится обвинительная речь Полковника. Взял первый попавшийся котелок с щелью для глаз, коряво прожженной электродами. Гавно какое, в нем же ничего не видно. Положил обратно. Следующий, видно, после прямых попаданий. Вмятины выправлены, но внутри спекшаяся кровь и обрывки чьих-то волос.

— Санек, быстрей копошись, епта! Ты первый выходишь!

— Иду-иду…

Я схватил порядком ржавый, но добротный шлемак. Немного закругленный, с металлической сеткой в качестве защиты глаз. Кожаный подклад плотно обхватил голову. Примкнув забрало, застегнул ремешок на подбородке и помотал башкой. Ништяк. Мой размерчик.

Лязгнули засовы решетки.

— Ты! Пошел! — рявкнул на меня пендосский боец.

Когда шагнул в тамбур, рев толпы усилился на порядок.

— …Коварный мерзавец и подлый выживальщик!.. — продолжает бесноваться в микрофон Уайт. — Сегодня варвар-Санек примет СМЕРТЬ!!!

— Гоу! Гоу! Гоу! — Справа и слева посыпались удары прикладов.

Вот, суки, я бы сам вышел. Не зря Вован советовал брать шлем. Как только переступил порог следующей решетки, удары прекратились. Крякнул замок, оставляя меня один на один с многотысячной людской массой.

— Эй, Санек!

Я обернулся. Видать, Вован хочет сказать напутственные слова. Но лицо его исказила гримаса ненависти. От яростного удара застонала решетка, вздрогнув, шарахнулись, солдаты.

— Вован, ты чего? — крикнул я.

— Пизда те, сученыш! Ща за все расквитаемся! АРРРГГГXXХ!!! — Казалось, сейчас он вцепится зубами в железные прутья.

— Но уговор?..

— Ебать его в сраку! Я здесь главный! Нахуй всех! Я тя на куски порубаю, сцуко!

Вот черт… отступая все быстрей, я развернулся и побежал к центру поля. Толпа встретила презрительным гулом, кругом посыпались тухлые рыбьи головы, которые припасли самые ярые болельщики. Пиздец, нахрена снова доверился этому контуженному? У него же башню перекосило от крови, убийств и сражений. А это значит, Арену покинет лишь один из нас.

Остановившись, я осмотрелся. Сквозь сетчатое забрало трибуны напоминают колышущееся море разноцветного мусора. Перекинув в левую руку Разъеб, вытер об штаны вспотевшую ладонь. Мне так не было страшно даже в первый раз, когда пришлось стоять против полутора десятков закоренелых убийц. Но тогда рядом были друзья-выживальщики, неистовый Егорыч, верткий Валера… а теперь придется биться с единственным, кого я считал по-настоящему верным другом.

Полковник закончил представлять Вована и уселся в кресло, махнув рукой. Рядом с ним, в VIP-ложе, я заметил иуду-Пахомыча. Похоже, ничего не остается, кроме как выполнить его поручение. Скрип решетки потонул в приветственных возгласах. Словно турбина реактивного самолета засвистели спрятанные форсунки, выпуская клубы дыма. Алые цифры на электронном табло пустились в неумолимый бег. Понеслась!

Я вскинул клинок, закружился, пытаясь предугадать с какой стороны набросится эта машина смерти. Это несложно. Белую мглу порвала в клочья стремительная устрашающая тень. С ревом локомотива на меня налетел, клацая броней и замахиваясь секирой, поехавший ВДВшник. Дзинь! Схлестнулась сталь, посыпались искры, ахнули зрители. Я ушел в сторону, спасаясь в перекате от следующего удара. Но Вован не стал останавливаться, пробежал дальше и по кругу, купаясь в ликующих возгласах толпы. Быстро вскочив на ноги, я глянул на табло. Прошло всего полторы минуты.

Десантура, насладившись овациями, резко остановился. Перехватив секиру, двинулся на меня стальной неумолимой поступью закаленного воина. Блять… надо запутать его, потянуть время… метнулся влево-вправо. Но десантник прет неуклонно, как снежная лавина, не обращая внимания на мои дерганья.

Лезвие секиры вспороло воздух в миллиметрах от моего носа. Еле успел отпрыгнуть. Новый взмах. Я сделал вид, что собираюсь парировать удар, и в последний миг убрал Разъеб. Секира глубоко ушла в землю, дав мне секунду для атаки. Клинок бессильно скользнул по броне на предплечье. Четыре минуты. А кажется, прошла вечность. Вован заорал, выдергивая оружие. Я скрутил обратное сальто, уворачиваясь от предательски-мощного выпада. Новая атака стала яростнее предыдущей. Мне пришлось двигаться со всей прытью, чтобы остаться в живых. Просто безумие пытаться отбивать удары боевого топора.

Гребанный пиздец! Мне не продержаться пятнадцати минут. Этот монстр порубит меня, как капусту.

Неприятным сюрпризом оказалось, что тяжелые латы вовсе не мешают противнику двигаться со скорость кобры. Эх, мне бы сейчас семок Спауна или настойку шамана. Но рассчитывать осталось только на собственную ловкость и тренированность. Семь минут. Пот уже льет в три ручья, щиплет глаз под шлемом.

— Уебу нах! — рычит во всю глотку Вован с каждым взмахом.

— УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ! — несется с трибуны.

С каждой секундой я все отчетливей понимаю, что шансов выжить нет. Надо было пристрелить чертового психопата тогда в лесу, когда он гонялся за мной бухой в говнище. И не было бы никаких проблем. Блять! Левое предплечье обожгла вспышка боли. Достал все-таки. В следующий миг стенобитный удар ногой в грудак откинул на десяток метров. Зря не надел броню, подумал я, летя по воздуху и пытаясь вздохнуть. Шмяк! Как мешок с дерьмом, рухнул на спину, даже не успев сгруппироваться. Снег рядом с рукавом тут же напитался красным. Как в замедленной съемке сменяются секунды на табло.

11:42… 11:43…

И так же медленно, словно сквозь толщу воды, на меня падает гора мышц и стали. Рефлекторно выставил свою железяку. Страшный удар чуть не выбил руки из суставов. Каскад искр посыпался на забрало шлема. Я еще жив? Удивленно прорычав, Вован замахнулся снова. Не знаю, что это было — второе дыхание или желание выжить. Изогнувшись, я оттолкнулся лопатками от земли, ноги пружиной выстрелили в корпус. Подошвы тактических ботинок звонко ударили в панцирь. Не пробил, конечно. Зато заставил его потерять равновесие.

— Ебаный нахой! — Вован взмахнул лапами, балансируя на одной ноге.

Я в этот момент успел перегруппироваться и нанес колющий удар, целясь меж пластин. Застрявший клинок выбило из рук.

— Сука, нах! Да те пиздэц, епта!

Десантура выдернул из груди Разъеб. Бронепластины стремительно окрасились кровью. Зловеще захохотав, он взял в одну руку мой клинок, другой вертолетом закрутил секиру над головой и ринулся на меня. Тринадцать минут. Последние секунды моей жизни… В этот момент что-то оглушительно хлопнуло. Трибуны, Арену — все заволокло густым дымом. Что еще за спецэффекты? Но это шанс!

В последний миг я нырнул в спасительную завесу и побежал, стараясь сбить психованного десантника с толку. Гневный рев где-то в стороне дал понять, что все сделал верно. Он меня потерял. Ни хрена не видать, но пусть ВДВшник продолжает вопить, выдавая свое местонахождение. Еще один хлопок, но более сильный. Гул толпы перешел в тревожные тона. Сухо защелкали выстрелы.

Глава 74

Ну все, пора выбираться из этого городишки. Пушечное мясо выполнило свою роль и даже осталось в живых. Как бы кому-то не хотелось обратного. Не так-то просто устранить такого продвинутого выживальщика, как я. Куда же бежать? В дыму нихрена не видно. Безветренная погода, похоже, благоволит планам Спауна и Юрца. И только тут заметил, что запах дымовухи подозрительно знакомый.

Кто посмел скопипастить мою гениальную идею о сжигании ганджубасовых припасов Пахомыча? Хотя… у гениев мысли сходятся, а Дима-травник не так уж глуп. С каждым шагом бежать становится все ленивей, расслабон набирает силу. Но ведь такое же воздействие испытывают солдаты противника, не так ли? И все, кто присутствует на стадионе. Блин, что же щас будет твориться? Зато хоть агрессия Вована сменится растаманским позитивом. По крайней мере, очень надеюсь на это.

И впрямь, бешеные вопли поехавшего десантника теперь не слышны. А если он засек меня и сейчас неслышным хищником набросится и снесет голову своей адской секирой? Сильно сомневаюсь, что весь бой был игрой на публику. Или же я ошибаюсь и Вовану пора присуждать Оскар? Воображение, между тем, параноидально подбрасывает картинки страшной расправы одну за другой. Под воздействием дыма они реалистичны до ужаса. Бежать, бежать… не останавливаться!

Неожиданно в тумане возникли фигуры пендосов. Я тормознул. Это те самые, что выпускали на Арену. Они зачем-то выползли из-за решетки и теперь вяло озираются, водя по сторонам рожами с растянутыми до ушей лыбами. Увидев меня, один из бойцов поднял брови, затем начал медленно-медленно наводить оружие. Сжав кулаки, я кинулся на него. Ноги сделались ватными, а время, словно играясь, принялось растягиваться. За те несколько метров, что я успел преодолеть успел поразмыслить о разном. Чертов ганджубас! Санек, давай, ты же не успеваешь! Может упасть? Упасть и полежать, передохнуть… хорошая идея.

— Пиф-паф! — рассмеявшись, воскликнул солдат.

Я подпрыгнул и упал на снег. Только бы он не догадался снять с предохранителя.

— Пиф-паф! — повторил пендовоин.

— Да все убил, убил… — мне тоже стало смешно. Даже высунул язык, изображая мертвеца. Да, убивает не по-детски…

Стрельба на трибунах не прекращается, доносятся панические вопли, но амерам, походу, уже пох. Один из них, чистокровный нигга, достал мобилу и врубил подходящий трек. Весь взвод принялся пританцовывать под Боба Марли, забыв про меня. Честно говоря, я и сам уже с трудом понимаю, что происходит. Встав на четвереньки, направился к открытой настежь калитке. Вот был бы у меня револьвер, я бы всех перестрелял, а так лучше ползти куда подальше. Кстати, а где мой револьвер? У Пахомыча? Или у Спауна? До калитки уже осталось пара метров, когда перед глазами мелькнул ярко-зеленый вихрь.

Я поднял взгляд. О, надо же — веган! Чувак, видимо, спрыгнул с трибун. Холодные глаза под стеклом противогаза быстро скользнули по мне. Или это сыроед? Сейчас, наверно, покажет кунг-фу… но лысый сектант вдруг подпрыгнул, скрутил сальто и приземлился между мной и пендосами. Я замер и принялся с интересом наблюдать за развитием событий. Веган разочаровал. Вместо боевого танца он вытащил пистолет и начал в упор расстреливать пендосов. По ходу, Спаун послал его вытащить меня. Очень любезно с его стороны.

Однако, как это обычно бывает, что-то пошло не так. Негр, выронив телефон, открыл огонь. К нему присоединился тот, который недавно целился в меня. Только в этот раз не понарошку. Я прижался к земле, спасаясь от веера шальных пуль. Веган предпринял маневр уклонения, размазываясь зеленой кляксой. Но ускоряющие семки, которыми он, судя по всему, напичкан по уши, не смогли помочь против лупящих практически в упор автоматических винтовок. Зеленый балахон задергался, разрываемый пулями. Пендосы переглянулись и дали друг другу пять. Я нервно икнул.

В этот момент из тумана разъяренным медведем вынырнул десантура. Мое лицо онемело от неожиданности. Схватив амеров за головы, он с силой свел их вместе с касками, превратив в кровавую гармошку. Увидев меня, Вован радостно загоготал. Затем, откинув два мертвых тела, шагнул ко мне. Телефон жалобно хрустнул под тяжеленным ботинком десантника, прерывая безмятежное регги. Я понял, одно — сейчас Саньку придет пиздец. ВДВшник по-прежнему агриться на меня, как бык на корриде.

— Ебать, Санек, ты хуле весь в крови? Да не дергайся, нах, надо перевязать! — Вован, не церемонясь, оторвал рукав моей куртки, им же перетянул рану. — Ты красава ваще, я, блять, подумал, ты внатуре убить меня хочешь, ебт!

Я пристально посмотрел на этого мудака.

— Вован, ты как вообще, нормальный?

— Да хуй его знает, братка! Чет мудно как-то с этого дыма ебаного. Это чо, веселящий газ, хуле?

— Типа того… — Я поднялся, опершись на протянутую руку. — Думал, ты меня прикончишь, блин.

— Ты чо, ебанько? — захохотал Вован. — Мы ж, бляхо, договорились. Я в полсилы дрался, епт!

Не стал с ним спорить, мой взгляд упал на окровавленные пластины на его доспехе:

— Вован, извини. Тоже тебя пырнул… надо перевязать.

— Где? Да то хуйня, царапина, нах! Давай, надо съебывать отседа! Оружие бери с этих мудил!

Наспех облутав уработанных янки, взяли по две М-16 и по несколько магазинов.

— Вован, что ты творишь?! — закричал я, увидев, что тот достал нож и склонился над дохлым афроамериканцем.

— Традиция, хуле! — Десантник быстро отсек темное ухо, секунду посмотрел и, с хрустом сомкнув челюсти, зажевал. Увидев мое ошарашенное лицо, виновато пожал плечами:

— Ебать, чет на хавчик пробило, гыгыгы!

Может избавиться от него пока не поздно и валить в Схрон одному? Вован ухватился за второе ухо. Потом, хитро посмотрев на меня, сказал:

— Ладно, пох, но с тя поляна, братка!

— Договорились!

Дым малость рассеился, открыв панораму творящегося на трибунах пиздеца. Повсюду мелькают зеленые плащи, грохочут выстрелы, одни зрители в панике ломятся к выходам, другие ржут, наблюдая за безобразием. Я глянул на VIP-трибуну. Она пуста. Сквозь какофонию донеслись тяжелые, емкие раскаты взрывов. Надо валить отсюда нахрен!

Метнулись в калитку, миновали оружейную для приговоренных. Блять, дверь во внутренние помещения заперта. Я вскинул «эмку», намереваясь сбить замок. Но Вован, хмыкнув, сдвинул меня плечом, подпрыгнул и со всей дури ушатал ногами в дверь. Препятствие снесло, выдрав дверную коробку с корнем. Сам десантура дьявольски выматерился, растянувшись среди обломков. Подавив подступающий к горлу смех, я высунулся в коридор. Чисто.

— Туда, кажись, бля, — подсказал Вован.

Мы ломанулись направо. Темные ниши пустых камер словно провожают голодными взглядами. Хрен я еще вернусь в Кандалакшу.

— Санек… — вдруг позвал кто-то.

Я встал, как вкопанный. Даже показалось, что послышалось. Вован, пролетев метров десять, недоуменно обернулся. Медленно повернулся к ближайшей камере.

— Санек… — еле слышный шепот подтвердил, что меня не глючит.

— Че за хуйня, братка? Съебывать надо!

— Тихо! Там кто-то есть!

Заглянул в зарешеченное окошко запертой камеры. Темнота не позволила ничего разглядеть. Кто бы там ни был, раз он знает меня, надо освободить. Не дожидаясь помощи Вована, короткой очередью разнес замок. Сука, чуть рикошетом не цепануло. Я нервно вздохнул, открыл дверь… и вздрогнул, разглядев пленника.

— Ебать, а тя то за что загребли, отец? — проорал Вован, заглядывая вслед за мной.

На стене прикованный за руки и ноги повис Егорыч. Выглядит он, мягко говоря, неважно. Борода испачкана высохшей кровью, поникший усталый взгляд, изодранный тулуп. Пахомыч, вот ведь гнида… мне сказал, что Егорыч ушел, а сам пытал его! Что, интересно, хотели вызнать эти уроды? Мои кулаки сжались от нахлынувшей волны гнева. Вован тем временем вытащил штыри удерживающие несчастного старика. Если б я не подхватил старче, тот рухнул бы на холодный пол.

В этот момент их коридора раздался громкий топот. Мы с Вованом тревожно переглянулись. Коротко кивнув, он оставил лесника на мое попечение, быстро выглянул из камеры. Показал четыре пальца. Я кивнул, сжимая одной рукой винтовку, второй придерживая Егорыча. Десантура не стал в стиле Рэмбо выскакивать в коридор и палить. Он замер, дожидаясь, когда приблизятся неизвестные. На полном ходу они промчались мимо. Пендосы — я успел разглядеть форму. Вован неспешно шагнул за порог камеры. Поднял кажущуюся игрушечной в его руках М-16. Четыре короткие вспышки озарили свирепое лицо. Я понял, что проблема исчерпана.

Двинулись дальше, подхватив Егорыча. Конечно, старче здорово усложнил процесс бегства, но не бросать же его здесь? Об этом не может быть и речи. Мы обязательно выберемся в хаосе всеобщего безумия. Эх, еще бы вернуть свой револьвер… и Сайгу. Как я теперь буду без них? Это амерское пластиковое гавно никогда не заменит верное оружие. Но, похоже, придется смириться с утратой. Надо держаться, Санек, как бы ни было больно.

Вован, будто знает, куда идти. Ну да, он же, в отличие от меня, попал сюда не в отключенном состоянии. Уверенно свернув налево, он потащил в боковой коридорчик, который уперся еще в одну дверь с надписью «Аварийный выход». Удивительно, но, кажется, она даже не заперта. Десантура легко приоткрыл ее стволом «эмки». Сразу же вопли вперемешку с беспорядочной пальбой ударили по ушам. Егорыч на моем плече вяло зашевелился и что-то простонал.

— Старче, все нормально? — спросил я. — Держись, скоро вернешься в свой лес!

— Хде винтовочка моя, ась?

— Не знаю, наверно, там же, где мой револьвер.

— Дайте деду стрелялку какую-нить… — попросил Егорыч.

Эх, старче, старче… на ногах не держится, а все рвется в атаку.

— Айда! — позвал десантник, выскакивая на улицу.

Кругом носятся люди с безумными красными глазами. Сейчас надо как можно быстрей затеряться в толпе, пока пендосы не подтянули к стадиону новые резервы. Хотя, скорей всего, все силы сейчас брошены на защиту более важных пунктов. Где-то неподалеку то и дело что-то смачно ухает и взрывается.

— Вован! Саня! — раздался крик.

Десантура с ревом развернулся, дуло автоматической винтовки уперлось в лоб пацана.

— Даня? — произнес я, мигом вспомнив вредного паренька.

— Давайте! За мной! — пританцовывая на месте, крикнул он. — Я знаю. Где. Вам спрятаться!

— Без тебя обойдемся, засранец! — ответил я. Они, все тут заодно с Пахомычем, с Машей. Одна банда, блеать.

В этот момент на площадь перед стадионом ворвался бешенный Хаммер. Тяжелая пулеметная очередь прошла над головами.

— Ну чего. Долго будете мохать? — заорал пацан.

— Веди, шкет! — велел Вован.

— Сюда! — Даня посмотрел под ноги.

Скосив глаза, я увидел зрачок открытого канализационного люка. Ну, блин, опять в сраные подземелья лезть… но десантник уже прыгнул в круглый проем.

— Кидай деда, Санек! Я принимаю, нах! — глухо заорал он снизу.

Я поднес Егорыча к люку. Он задрыгал валенками перед тем, как мои руки разжались.

Глава 75

Вован легко, словно перышко, приподнял крышку канализационного люка и поставил на место. Мы несколько минут постояли в полной тьме. Слышно только кряхтение Егорыча, да приглушенные звуки перестрелки с улицы. Капец, блин, я покачал головой, разворошили осиное гнездо. Но теперь-то все ништяк, мы в безопасности. Или нет?

— У кого-нибудь есть фонарик? — задал резонный вопрос я.

Вместо ответа вспыхнул огонек зажигалки. Даня, сощурившись, прикурил сигу.

— Хуясе, епт! Куреха! — воскликнул Вован. — Делись, хуль!

— На, епт! — Пацан протянул пачку «Винстона».

— От души, салага!

— Меня. Зовут. Даня.

— А тебе не рановато курить? — Я тоже угостился сигареткой. После всех нервяков самое то.

— Похуй. Нормально, — ответил дерзкий школьник. — С вас. Взрослых. Пример беру.

— Шо ж вы, ироды, про деда-то позабыли? — подал голос Егорыч.

— Звиняй, пенсия! — Десантура воткнул в рот старика сигарету и, чуть не подпалив бороду, дал прикурить.

— Лепота… — Старче запыхтел, как довольный паровоз.

В момент вспышки я успел разглядеть коридор. Тянет сыростью, гнилью. Низкий потолок. Вовану придется идти, согнувшись чуть ли не пополам. Ладно, хоть мы в шлемах, не будем набивать шишки в потемках.

— Нам туда? — спросил я.

— Ага, — затянувшись, подтвердил пацан.

— Хреново, что фонаря нет. Далеко ползти?

— Да. До хуя.

— Санек, хуль, ты доебался до мелкого? — сказал десантник. — Пацан — красава! Спас от пендосни ебаной!

Не разделяю вовановского оптимизма. Не угодим ли мы из огня да в полымя? Вдруг наверху ебнуло так, что я чуть сигарету не выронил. По шлему забарабанил песок и мелкая крошка. Вован с Егорычем даже ухом не повели. Дымят, как ни в чем ни бывало. Вот что значит боевое прошлое.

— Пошли! — Даня затушил окурок, испуганно посмотрев наверх.

Правильно, мне тоже не терпится убраться подальше. Но пацан не стал щелкать зажигалкой. Вместо этого выудил из-за пазухи фонарь! Вот, засранец, я ведь его спрашивал. Данный факт только усилил мою паранойю. О чем еще он умолчал? А если его послал Пахомыч? Да, скорей всего, так и есть. Тем хуже для него. Ох, как не терпится разделаться с гнусным старикашкой, главой теневого мира постъядерной Кандалакши.

Мощный сноп галогенового света разорвал сырую черноту.

— У пендосов. Спиздил, — похвастался Даня.

— Дай, нах! — Вован забрал адский прожектор и первым двинулся в коридор.

Егорыч поднялся самостоятельно. Эх, щас бы деду грамм сто, навел бы шороху! Хрен бы за ним угнались. Пригнувшись, мы пошлепали за малолетним негодяем в недра подземного мира. В другой довоенной жизни мне иногда попадались заметки о чуваках, которых хлебом не корми, дай только исследовать туннели и катакомбы. В основном, конечно, под Москвой. Вот уж не думал, что в таком небольшом заштатном городке настоящее раздолье для диггера! Иногда попадаются ответвления. Пацан ведет прямо, не сворачивая, как по компасу. Кто прокопал эти ходы и для чего? Может, в войну?

— Егорыч?

— Шо?

— Ты не знаешь, что это за тоннель?

Старик как-то странно посмотрел на меня, сказал:

— Дай-ка ты мне ружжо!

— Зачем?

— Как зачем? А ежели воевать прийдетси? Не положено деду без ружжа…

Я протянул ему одну из «эмок».

— Шо энто за приблуда така? Растудыть ее в колено! Шо за нехристь сделал? Руки бы поотрывать!

— Трофейное, отец! — подсказал Вован.

— Как называццо-то хоть?

— М-16, — блеснул знаниями я.

Неожиданно остановившись, десантура громогласно загоготал:

— Ебать, Санек, ты деревня, гыгыгы!

— В смысле?

— Какой, нах, шестнадцать? Ты ебанись умом, сцуко! М-16 — устаревшее, епта, дерьмо! С такими во Въетнаме амеры, ебать их в сраку, воевали, нах!

— А это тогда что, по-твоему? — выкрикнул я.

— М4А1, хуле! Стыдно не знать, братка, вражескую технику, епть!

Я сплюнул. Да, действительно стыдно за такой прокол. Почитаю, когда вернусь в Схрон, распечатки из википедии.

— Зырь, старче, здесь, кароч, предохранитель… — показал Вован.

— Та разобралси ужо! — узловатые пальцы уверенно защелкали деталями автомата.

Только б дед не прикончил кого-нибудь ненароком в потемках. Мало ли, вдруг запнется. Немного притормозив, пропустил его вперед.

— Эй, Даня! — Я решил колоть понемногу мальца. — Почему ты решил выручить нас? Какой твой в этом интерес?

— Буду первыйнах в Кандалакше, кто возьмет у вас автографы!

— И, походу, единственный. Мы собираемся убраться отсюда, как можно скорее. Кстати, где твои корефаны? Ну, другие поцики?

— Я хэ-зэ. В душе. Не ебу. — Он пожал плечами.

— А Маша?

— Маша. Придет. Наверно. Тоже.

— Маша клёвая… — осклабился десантура. — Да, братка?

— Да, — ответил я.

Хотя для меня она теперь предательница. Походу, придется ее вальнуть, если в правду заявится, как уверяет пацанчик. А с ним как поступить? Не хочется брать грех на душу, но что поделать? Я вздохнул. Выживание превыше всего, а они знают про Схрон. Покосился на Егорыча. Вот, блин, дед. Неужели язык вовсе без костей? Разве не учили в сталинское время, что «болтун — находка для шпиона»? Но стоп, что-то здесь явно не сходится. Отодвинув в сторону навязчивую паранойю, принялся усиленно ворошить память. Пацаны знают про Схрон. Так? Так. И про РИТЭГ. Но откуда? Егорычу я ничего про него не рассказывал, хоть он и бывал у меня. Из всех возможных вариантов остается только… Валера? Ну, а кто же еще? Долбанный очкарик, может, передает всю инфу про меня по рации. Вот же подлая скотина! Надо прояснить все до конца. Не смогу спать спокойно, если не выясню вопрос.

— Слушай, Даня… — Я придержал его за рукав, чтобы приотстать от Вована с Егорычем.

— Чо, Саня?

— Ты ведь знаешь, что такое РИТЭГ?

— Конечно. ДА! Он у тебя в Схроне стоит! Это ж. Правда?

— Но кто тебе рассказал про него? Маша?

Он покачал головой. Все подтверждается. Очкарик, сука!

— Тогда кто?

— Никто.

— Не понял тебя.

— Никто. Не рассказывал. Ты чего, Сань? Ты же сам. Писал. Об этом. В своем паблике.

— В смысле?! — Что за бред он несет? Или его тоже зацепило дымом Спауна?

— Ну, паблик. Вконтакте. Дневник выживальщика. Блять. Отпусти, нахой!

Я медленно выпустил воротник его куртки. Виски сдавило, словно гидравлическим прессом. Реальность перестала быть такой реальной. Какой, нахрен, ВК? Я заходил-то в него раз в полгода. И уж точно не писал никаких дневников. Даня посмотрел, как на психа, с сочувствием. Остановившись, я привалился к стене, закрыл глаза. Этот школотрон просто меня дурачит. Не хочет говорить правду, выдумывает небылицы. Надо, конечно, отдать должное его фантазии…

— Короче, хватит дурака валять! Сейчас ты все расскажешь, или… — в этот момент, открыв глаза, понял, что говорю в пустоту. Пацан исчез! Десантник с дедом уже оторвались метров на пятьдесят. Луч фонаря, прыгающий по стенам затхлого коридора, внезапно померк. Я остался один. В кромешной тьме.

Глава 76

— ВОВААААН!!! — закричал я во всю мощь голосовых связок.

Перспектива затеряться в чертовых подземельях совсем не радует. Блин, но они ведь не могли уйти далеко? До этого целую минуту щипал себя за бицепс, надеясь проснуться. Хренушки. А я уж чуть было не подумал, что события последних месяцев — БП, Схрон, Лена, киборг-Михайлов, шаман, Юрик со своей жабой, твари Ульриха, постоянные схватки и дьявольские сражения — все это мне жестко приглючило. А на самом деле сейчас лежу в реанимации после той аварии на мотоцикле.

Слава Ктулху, это не так! Хотя, вероятность подобного есть у каждого из нас. Ведь во сне мы не знаем, что это сон. Как тогда отличить его от реальности? Хватит! Пацан наплел хуйни, чтобы заманить в ловушку, вот и все!

Самое херовое во всей этой ситуации — отсутствие света. Хотя, если что, можно вернуться тем же путем. На ощупь, вдоль стеночки. Мы, вроде, никуда не сворачивали? Этот вариант, конечно, так себе. Есть риск угодить под замес, что творится сейчас наверху. Несомненным плюсом является то, что я вооружен. По крайней мере, так просто меня не взять. Оружие в руках добавляет немалый процент уверенности. Как там Вован сказал, называется эта модель? Забыл, блин. Да какая разница? «Эмка» она и в Кандалакше «эмка». Вроде, с точно такой же отбегал в свое время в первом «ФарКрае». Все эти мысли пронеслись в котелке за доли секунды, пока эхо от моего вопля резвилось меж стен коридора.

— Санек, еба! Нахой так орать? — прогремел голос десантуры. — Я чуть, блять, личину не отложил с твоёва хая, нах!

— Вы где?! — Можно сказать, я испытал непередаваемое облегчение, услышав знакомые матюки.

— Да фонарь, блядина, выключился! Чет нажал там, кажись, ептать. Ща, нах!

Свет резанул по глазам, как фары мудака с китайским ксеноном, хуярящего по ночной дороге вам навстречу. Не знаю, почему пришла такая ассоциация из другой оставшейся бесконечно далеко жизни. Оглядевшись еще раз, я побежал догонять товарищей.

— А где пиздюк? — удивился Вован.

— Сдриснул куда-то.

— Эх, а дед табачком хотел угоститься… — вздохнул Егорыч.

— Не боись, отец, пачан я отжал, епта! — хмыкнул ВДВ.

Вслед за старче, я тоже взял сигарету из протянутой пачки. Надеюсь, Вован не заметил, что пальцы мои слегонца дрожат?

— Что это замануха, сразу понял, нах, как щегла этого увидал, — прищурившись от дыма, сообщил Вован. — Чо-как терь дальше поступим, Санек?

Блять, в голове сплошная каша. Но сделав серьезное лицо, я сказал:

— У кого какие предложения?

— Наверхь выбираться надобно, — промолвил Егорыч.

— Да, только не забывайте, там сейчас бойня. Через тот люк вылезать опасно. Лучше поискать другой выход.

— Айда, нах! — Десантура поправил ремень автоматической винтовки, двинулся. Но в обратную сторону.

— Ты куда, Вован? — спросил я.

— А чо, епт?

— Мы ведь оттуда пришли.

— Надо, кароч, того малого сперва отыскать. Хуль, далеко он, всяко, не съебал. Без фонаря-то! Где ты его, нах, оставил?

— Нигде не оставлял, — буркнул я. — Он будто сквозь землю провалился, говорю же.

— Хуйня, проверим!

Мне, конечно, совсем не хочется лезть неизвестно куда. А вдруг там ловушка? Но если уж Вован взялся за дело, коварным врагам придет неумолимый пиздос. В этом можно не сомневаться. Главное, держать этого зверя под контролем, а то натворит опять делов.

— Здесь, епта? — Вован остановился.

— Да, вроде, здесь, — подтвердил я.

— Куда он нахой загоношился-то, бля? Эй, малой! Выходь, епта! Пошутили и хорош, ска! Санек, мож, ты ему чо сказанул не то?

— Да так, просто беседу вели, — я пожал плечами. Не скажешь ведь Вове ту жестокую дичь про Вконтакте. Он, наверно, и не знает, что это такое.

— Сюды гляньте! — проскрипел Егорыч.

Я посмотрел на стену. Тень руки лесничего, похожая на хищную птицу, уперлась в едва заметную выемку. Зоркий глаз у ветерана, ничего не скажешь. Я бы и не заметил. Десантура азартным волком метнулся вперед, сдвинув меня с дороги.

— Ебать мой хуй, здесь поворот, ска! Бля, гранат, ска, нет! Ебануть бы туда парочку, ыгыгыг!

Ну, это Вовчик перегнул. Швырять такой дефицитный боеприпас в простого школьника? Хватило бы и доброй пули.

— Туда отрок убёг. Точно вам говорю, — покивал Егорыч. — Вона следы евойные!

— Идем за ним, но аккуратно, — сказал я.

— Не учи отца ебаться, — усмехнулся Вован, первым устремляясь в боковой извилистый ход.

Я направился следом. Старче за мной.

— Ну, так че, ептыть, пацан сказанул? — обернулся ВДВ. — Ты ж так и не сказал, старый тя перебил, нах.

— Да понимаешь, что-то про вконтакте… это такая социальная сеть, в интернете.

— Санек, бляха! Че ты мне втираешь? Знаю, епт, про вконтакт!

— Да ладно, откуда?

Видимо, в голосе моем прорезались нотки сарказма, потому что Вован взревел:

— Я че, по-твоему, ебанутый?! У меня даж паблик свой был, нах!

— Паблик? Что это еще за хрень?

— Да бля! Ты сам нихуя не знаш! Группы знаш там есть?

— Ну, да.

— А паблик, ска, эт, типа, публичная страница. В группу вступают, а в паблик подписываюцца, ептать!

— А! Понятно! Что-то такое припоминаю. И что у тебя за паблик был?

— «Подслушано ВДВ», — с гордостью произнес Вован. — Слыхал, поди?

— Да, вроде, нет. Много подписчиков?

— Да дохуя! Больше двухсот, нах!

— Тысяч?

— Больше двухсот, нах! — Его брови сошлись, словно грозовые тучи. — Че ты лыбу давишь, сцуко! Мы там с сослуживцами терли, где-чо-как, нах…

— Цитаты, наверно, ВДВшные постил…

— Откедова знаш? — Он аж вылупил глаза. — Ну, точняк заходил, епта, ко мне на страничку! Охуел, блять, читал втихушу, епт, а сердце хуйнуть впадлу было?!

— Какое еще сердце?

— Лайк, йобановрот!

— Успокойся, Вован, не кипятись, — я похлопал по бронированному плечу.

— Какой нахой, успокойся? — Могучая пятерня сграбастала ворот куртки. — Я тя ща, блять, успокою! Охуеешь, ебта!

— Ну, ладно, извини! Ты чего?

— Хуйня, бля, проехали, — Вован шмыгнул носом. — Но святое не трож, нах! Я ж, блять, контуженный три раза, башню враз уносит!

Я только головой покачал. Хорошо хоть, он это осознает. Общаться с этим психопатом, все равно, что играть с огнем. Или с нитроглицерином. БП определенно не пошел на пользу его потекшей фляге. Надо вернуть Вована в лес. Насколько помню, природа действовала благотворно на его больной разум.

— Йетицкая сила! — вмешался Егорыч. — Вы шо тут разлаялись? А ну, цыц! А если ворог за углом притаился?

— Это все Вован, — быстро отмазался я.

— Чо, блять?! — Ноздри ВДВшника яростно раздулись, как у быка, глаза налились кровью. — Ну, пиздец те, сцуко!!!

Не знаю, чем бы закончилось это дело… я разве виноват, что он так реагирует на шутки? Но в этот момент со всех сторон брызнул свет разом включившихся ламп.

— Попались, голубчики! — раздался знакомый скрипучий голос.

Защелкали затворы. Я заметил, что мы в довольно просторном помещении. Из многочисленных ниш и проемов выскакивают вооруженные люди. Вскинул оружие, но палец так и не нажал спуск. Понятно же, если откроем огонь, нас просто изрешетят. Десантуре хорошо, он в броне. И чего я не взял себе доспех в оружейке? Хотя, латы такой толщины, чтобы не пробила пуля, способен таскать на себе только Вован.

— Тьху, балбесы! — проворчал Егорыч. — Вам же говорено было!

Хлопцы с повязками на рукавах молча забрали стволы. Странно, почему Вован позволил так легко разоружить? Или он в шоке, от того, что прозевал засаду. Пахомыч, ехидно посмеиваясь, целится с двух рук. В одной он держит Глок, а в другой… мой револьвер! Теперь меня ничего не остановит, надо только выждать нужный момент.

— Ну-ка, к стеночке, быстро! Да руки за башку! — велел старый мафиозник.

Рядом с ним появились Маша и Даня, подлый школяр. Вся банда в сборе.

— Разочаровал ты меня, Саня, Саня… забыл про наш уговор… — прокряхтел Пахомыч.

— Че ты базаришь, папаша, какой, нах, уговор? — спросил Вован.

— Поскудник клятый! — Лесничий смачно харкнул на пол.

— Замолкни, Егорыч! — топнул ногой крестный отец. — Я ж тебе говорил, переходить на нашу сторону надобно!

— Пахомыч, — я решил схитрить, — ты же видел, что на стадионе творилось! Мы ту вообще не при делах.

— А мне энтот вегасранец другое поведал!

Маша раскрыла сумку, старик вытащил голову сектанта в обрывках зеленого балахона. Да, попали, так попали… я почувствовал все нарастающее давление в заднем клапане. Бля, только бы не прорвало. Не самое героическая смерть, да и перед Машей будет неудобно.

— Подожди, Пахомыч, — быстро заговорил я. — Дай нам только из города выбраться, и мы тут больше не появимся. Слово даю.

— Да из-за вас полгорода в огне! Я каждую минуту несу убытки из-за вас, проходимцы! — стволы в его руках опасно задрожали.

Интересно, я обосрусь до или после выстрела? Да, интрига…

— Давай договоримся! Решим этот вопрос!

— Да шо тут договариваться? Шлепнуть вас и дело с концом, кхе-кхе!

Неожиданно вмешалась Маша:

— Но, деда! Ты не сказал, что будем их убивать!

— А шо не так, внученька? Отвернися пока.

— Эй! — воскликнул Даня. — А чо. С моими. Автографами?!

Вован ухмыльнулся:

— А ты поди сюда, малой, я те такой автограф оформлю, нах!

— Так! Замолчите все! — брызжа слюной, возопил Пахомыч.

— Ладно, твоя взяла… — тяжко вздохнул я. — Можно только последнее желание тогда уж?

— Чего ж нельзя? Можно! — подобрев, разрешил глава теневого мира. — Говори!

Я сказал. Все, опешив, уставились на меня. Маша, покраснев, улыбнулась. Даже Вован посмотрел с недоумением, а потом дико захохотал.

Глава 77

Что пожелать в последние минуты жизни? Да, можно сказать, что кто-то захотел бы попрощаться с близкими, кто-то выкурить крайнюю сигарету, а кто-то выпить бутылку текилы истанцевать макарену. Неважно, что делать, главное, чтоб длились, длились эти бесценные мгновения, чтобы насладиться каждой крупицей собственных песочных часов жизни перед прыжком в Валгаллу, а может, обратно, в Колесо Сансары, страну Вечной Охоты или в бесконечное черное Ничто. Но я же хочу только одно — срать!

Пахомыч не спускает с меня наполненный подозрительностью взгляд.

— Ладно. Ступай, — решил, наконец, он. — Только быстро!

— Ну, это уж как получится. — Я пожал плечами.

Чудовищная волна, цунами, извержение вулкана набирают мощь в моих кишках. На лбу выступил холодный пот. Минутку, еще минутку дай мне, мысленно обратился я к предательской жопе. Тактические портки до сих пор чистые только лишь благодаря моей железной воле, которой должен обладать каждый выживальщик.

— Держи, братка, — Вован протянул сигарету. — С дымком, епта, чтоб лучше сралось, гыгы!

— Вы двое, пойдете с ним, — кивнул Пахомыч своим архаровцам. — Но смотрите, ежели упустите, шкуру спущу!

— Не волнуйтесь, шеф, не сбежит, — усмехнулся один из верзил. — Давай, засранец, ступай!

— Стойте! — воскликнул я.

— Йокарный бабай! Чего ешо?! — взъярился Пахомыч.

— Эмм… а бумажка есть у кого-нибудь? — спросил я. — Ну, что вы все молчите, негодяи? Вам жалко кусочек бумаги? Да что ж вы за люди такие?

— На, держи! — Маша кинула маленький рулончик.

— О, благодарочка! — радостно воскликнул я.

— Сюды давай, — велел командир, толкая меня из комнаты в боковой проход.

Я прошел по коридорчику, слыша недовольное сопение за спиной. Может, удастся съебаться от этих ушлепков? Но лихорадочная надежда рассосалась, едва свернул за угол. Тупик. Стена из замшелого кирпича преграждает путь к свободе. Блин, что за мысли, Саня, ты все равно не бросишь своих друзей. Да и не побегаешь с полными штанами говна. Днище может выбить в любую секунду. Я ведь не блефовал…

Но как бы ни велика была сила, рвущаяся наружу из моего нутра, расстегивать штаны начал нарочито медленно, не спеша.

— Давай быстрее, гад! — прикрикнул один из конвоиров.

— Ты не видишь, у меня тактические брюки? — возразил я, хотя, наверно, весь позеленел от натуги, сдерживая извержение своего Йллоустоуна. — Или хочешь помочь мне с молнией? Ну, давай.

— Да пошел ты, говнюк! — громилы вскинули автоматы.

Ладно, не стоит над ними издеваться, а то еще словлю пулю раньше времени.

Наконец, спустив штаны и труселя до колен, уселся на корты. Еще не успел прикурить, а жопа, почуяв свободу, принялась срать. Нет, не так. Не просто срать, а СРАТЬ! Итицкая сила, как сказал бы Егорыч. Звуки, которые при этом раздались, просто чудовищны. Надеюсь, остальные не слышат.

— Парни, вы, может, отвернетесь? — выдавил я, когда миновал первый накат.

Мордовороты переглянулись.

— Хрен с вами, нюхайте тогда! — мой голос заглушил рев горного дракона, издаваемый обезумевшей сракой.

— Ну, его нахуй, Колян, меня щас вырвет, — пожаловался охранник, тот, что был ниже ростом.

— Ты прав, Пахан, здесь некуда бежать.

Оба козла, сморщив рожи, скрылись за углом.

Ништяк. Теперь можно и пофилософствовать, так сказать. А воняет действительно, будь здоров. Я закурил. Табачный дым малость перебил, режущую глаза запашину. А говорят, свое не пахнет. Что за придурок это сказал? Тут бы помог противогаз с мощными фильтрами, да и то не факт.

— Ну, чего он там? — донесся скрипучий голос Пахомыча.

— Серит, собака! — ответил один из бандитов.

— Пусть закругляется!

В этот момент я дюзнул с такой мощью, что стены застонали рокочущим эхом. Видимо, это так напугало врагов, что они, наконец, заткнулись и больше не отвлекали от священного действия.

Думаю, у каждого в жизни случались такие моменты, когда коварный организм заставал врасплох? Когда бежишь сломя голову, с вытаращенными глазами в поисках укрытия, где можно совершить это грязное дело. У меня случалось по молодости. Тогда я еще не был таким продуманным выживальщиком. Не буду вдаваться в подробности, но ни разу не доходило до полного фиаско. Пердеж с подливой не в счет. Всегда удавалось в последний момент найти кусты или строения, за которыми можно укрыться от осуждающих взглядов толпы. Эти случаи стали для меня уроком. И сейчас, каждый раз собираясь на вылазку, я как следует, с чувством, толком, расстановкой пытаю своего фаянсового друга.

Что ж меня так жестко полощет? Я попытался вспомнить, когда хезал крайний раз. Получается, как раз в Схроне, несколько дней назад. Во время переходов и приключений в городе, как-то не хотелось. Но, оказывается, все это время снаряды хранились в полной боеготовности, чтобы в самый неподходящий момент вырваться за пределы бомболюка. Бля, да когда ж закончится это ковровое бомбометание? Видать, тело понимает, что остаются считанные секунды существования и по максимуму растягивает фекальное извержение.

Мысли мои плавно вернулись к непонятке с ВК. Интересно, а если бы я и впрямь писал книгу, стал бы включать этот не самый героический эпизод своих похождений. Да, в принципе, почему бы и нет? Тем более такой напряженный момент. Можно даже посвятить этому целую главу. А что? Это будет прикольно. Сколько книг читал про БП, что-то не припомню, чтобы главный герой был захвачен врасплох адской диареей. Обычно в подобных произведениях ГГ неимоверно крут, серьезен, как карьерный самосвал, штабелями заваливает врагов, а в перерывах знойных красавиц. Не ругается матом, помогает старушкам перейти дорогу, в одиночку спасает мир, и уж, конечно, никогда, ни при каких обстоятельствах, не срет. Что вы, боже упаси! На страницы этих суровых брутальных рассказов, повестей, романов ни за что не проберется даже тихий, как шелест упавшего лепестка розы, шептунчик.

В эту минуту я твердо решил — если выживу, обязательно начну писать книгу. И пусть в ней будет все, как есть, без прикрас. Пусть читатель познает правду жизни. Пусть ощутит себя в шкуре реального выживальщика, поймет каково это в реале. Нет, ну, конечно, приукрасить придется немного. Например, что даванул пару грамм жидкого пять минут назад, я точно писать не стану, хех.

Неожиданно ощутилось, что неиссякаемые запасы подошли к концу. Вроде, облегчение, но в то же время накатила печаль. Сейчас меня расстреляют… Поднявшись, начало медленно отматывать рулон. Ага, не тут-то было! Новая гулкая очередь пронеслась по подземельям.

— Ебать, Санек! — захохотал вдалеке Вован. — Ну, даешь, сцуко!

И я поднатужился еще. Ведь пока сру, мои друзья живы…

Но все когда-нибудь заканчивается. Бурлящий гейзер иссяк, перейдя в спящий режим. Уф, бля… я аккуратно отмотал полоску розовой туалетной бумаги. Чувствую, одним кусочком не обойдется. Проведя рукой, аккуратно подтер жопу. Тьфу, жесть, блин! Тут же отмотал второй, третий раз. Прости, Маша, но твоего рулона хватило лишь на десять процедур.

Забренчали пряжки и застежки штанов. Каеф! Словно заново родился! Ну, теперь можно и повоевать. Мой боевой дух подпрыгнул пунктов на сто. Какой уж тут помирать? А что если напасть на одного из охранников? Они все еще стоят за углом, судя по шорохам. Не рискуют сюда заглядывать без противогазов-то. Итак, выскакиваю, ебашу того крупного башкой об стену, выхватываю оружие и валю всех к хуям. Пацаненка только можно оставить в живых. Пусть расскажет все, что знает про мой Схрон. Ну, и Машу. Жалко ее почему-то.

Только я хотел приступить к активным боевым действиям, как очередной ядерный фугас, словно взорвался в глубине кишок. Вот гадство! С молниеносной скоростью сбросил штаны. ББРРРРДДЫЩЩЬ!!! Ударная волна пронеслась по коридору, вызывая маты, стоны и проклятья. О, май гад, о, май гад… совершенно без сил, я чуть не рухнул в огромную коричневую лужу.

— Тащите его сюда, олухи! — сорвался на фальцет Пахомыч.

— Не, босс, что хотите делайте, но мы туда не пойдем!

— Там без противогаза — смерть, босс! Сами понюхайте!

— Да мни и отседова слышно… — проворчал старый хрыч.

В эту секунду дьявольский рев сотряс своды. Бах! Бах! Бах! О, нет. Стреляют! Полный отчаяния вопль завис на высокой ноте и резко оборвался. Подземелье наполнилось многоголосым перестуком разнокалиберных стволов, визгом рикошетом, воплями, смертью. Блин, что там творится? Я хотел натянуть штаны… бля… а ведь бумага закончилась. Как же поступить? Принялся судорожно рыться по карманам в поисках ну хоть чего-нибудь.

Выстрелы уже рядом, за углом. Глухой удар. Крик. Тяжелая поступь. Я замер, как был, в позе орла. Жопа выпустила очередную порцию «растишки». Лязг затвора.

— Заебок, братка, выручил, нах! — Надо мной возник десантура. На панцирной броне следы пуль. Но сам Вован, судя по всему, в порядке.

— Чем, блин, выручил? — просипел я.

— Отвлек мастерски сучар этих, гыгы… такую газовую атаку врубил, епта! Ух, блять, как люто серишь! — в голосе десантника даже почувствовалась легкая зависть. — Аж на слезу всех прошибло, нах! Ну, мы с дедом не упустили шанс, гыгы… айда, допросим ушлепков, кто живой еще!

Я облегченно улыбнулся, вздохнул и произнес:

— Вован… будь другом, глянь, бумага у кого-нибудь есть?

Глава 78

Пошел я по коридору с чувством непередаваемого облегчения. Широкая, как жопа бизона, спина ВДВшника впереди заполняет весь проход. Поэтому едва не споткнулся о тела двух убитых конвоиров. Бля, этот десантник совсем поехавший! Нахрена он сделал с ними такое? Присев, с содроганием принялся искать бумажку. Мне надо поскорей надеть штаны, но пачкать их совсем не хочется. Так и не найдя то, что нужно, просто содрал с одного шарф и свершил свое грязное дело.

Ну вот, порядок! С отвращением выбросив поганый шарфик — еще и колючий к тому же — я натянул штаны и поднял валяющийся рядом с мертвецами старенький АК-74. Дослав патрон в ствол, ринулся догонять Вована.

Картина в комнате, где оставил друзей и врагов, теперь напоминает сцену из кровавого боевика. Пол, стены и даже потолок — всё в кровище. Запах, как на скотобойне. Порезвился, блин, десантура. Я не стал разглядывать искореженные трупы, чтобы спокойно потом спать по ночам. Даже моя закаленная ужасами Армагеддона психика отказывается воспринимать этот пиздец. Сдерживая блевоту, хмуро посмотрел на Вована. Маньяк. Гребаный псих. Вот из-за этого, скорей всего, военкомат послал его куда подальше. С довольным видом, словно художник, закончивший картину, он любуется делом рук своих.

Но чертов головорез прикончил не всех. Слава богу, жив Егорыч! Щурясь от дыма папиросы, старче блокировал пацана, заломав ему руку. Под тяжелым валенком ветерана слабо подергивается Пахомыч. Его внучка с поднятыми руками стоит у стенки. Испуганные, как у лани, глаза неотрывно глядят в дуло калаша, который старик молодецки держит в другой руке. Остальные — окончательно и бесповоротно мертвы.

Бросился в глаза одиноко лежащий на полу револьвер. Я тут же поднял родной ствол. Волна радости пробежала по телу. Много ли надо человеку для счастья? Сначала потерять то, что дороже всего на свете, а затем неожиданно вернуть. Ну, хоть какой-то позитив за сегодня! Проверил барабан. Порядок. Заряжен полностью.

— Отец, епта, я ж грил, прикончи их, нах! — укоризненно пробасил Вован.

— Дык, покумекал дед, шо Санька надобно дождатьси. Мож, у нево вопросы какие имеются? А уж с этим-то я сам подробно потолкую! — Лесничий с силой приложил валенком в затылок Пахомыча, отчего тот взвыл.

— Оставьте дедушку в покое! — крикнула Маша, резко дернувшись.

И тут же оказалась в лапах десантуры.

— Тихо, киса, спокойно, нах! — произнес он. — С тобой мы отдельно, нах, поиграем, гы…

Девушка умоляюще поглядела на меня, когда Вован, высунув язык через забрало шлема, смачно лизнул ей ухо.

— Да, есть вопросы, — сказал я, не обращая внимания, на ее ужимки. — В первую очередь к этому пареньку!

Подлый школоло в ужасе вылупил глаза. Задергался, как заяц в силке, но старый ветеран держит крепко, надежно.

— Отпусти-ка его, старче, — попросил я.

— Добре, ну а я с энтим гадом побеседоваю! — прокряхтел Егорыч, переключаясь на Пахомыча. — Говори, собака, шо ж ты старого товарища приморить удумал?

— Да шоб ты сдох! — прохрипел тот, за что тут же получил новый удар прорезиненной подошвой валенка.

Пацан быстро глянул по сторонам, разминая кисть. Отлично, сейчас узнаем, что он знает про Схрон, ВК и вообще. Усмехнувшись, я двинулся к нему.

— Ну, а я телку допрошу, нах! — Вован намотал на руку белокурые волосы. — Не дергайся, епт.

— Отпусти, скотина! — прокричала Маша.

Даня попытался сбежать в этот момент, но тут же растянулся, поскользнувшись в луже крови. В следующий миг воротник его куртки оказался в моей цепкой руке.

— Саня! Блять! Пусти! — заорал ребенок.

— Хуль ты с ним вошкаешься? Ногу пизденышу прострелить, нах, чтоб не бегал! — засмеялся Володя.

Я укоризненно посмотрел на десантника. Вряд ли на планете остались доктора, которые могут вылечить его кукушку. Затем сказал:

— Не бойся, Даня. Мы просто поговорим. Ты ответишь на мои вопросы и можешь быть свободен.

— Ладно, нах! Заебали пиздеть! Айда, мартышка! — ВДВшник потащил извивающуюся девушку в один из туннелей.

— Не трожь! — из последних сил выкрикнул Пахомыч. — Не трожь ее, паскудник!

— Не сцы, папаша, солдат ребенка не обидит, нах! — ухмыльнулся Вован. — Занимайтесь тут пока. Я ща, нах!

Суровая правда войны. Я вздохнул. Если женщина взяла в руки оружие — в плен лучше не попадать. Но я за справедливость. Эта шайка должна ответить за предательство. Пусть лучше веганы правят городом, а не долбанная мафия. Маша, конечно, симпатична мне, но ведь в Схроне ждет Лена. Я пришел в город не для того, чтобы заглядываться на девок, а со спасательной миссией. Стал бы это делать, если отмотать время назад? Даже не знаю. Где та романтика и душевность апокалипсиса, к которым всегда стремился?

Егорыч сплюнул и крепче прижал Пахомыча. Девушка закричала, когда пятерня Вована сграбастала ее задницу:

— Заебок попец, нах!

В эту секунду раздался щелчок взводимого курка.

— Вован, — сказал я.

Тот обернулся. Лыба стерлась с лица, сменившись недоумением.

— Санек, ты чо, ебнулся, нах?

— Не надо этого делать.

— Бля, ты штоль первый хотел? Да не вопрос, братишка, давай, нах! А я щенком займусь, епт!

Задумался на какой-то миг. Маша смотрит умоляюще, а безумные глаза десантуры не отрываются от револьвера.

— Отпусти девушку.

— Какую «девушку», нах?! — взорвался ВДВшник. — Эта шмара в меня очередь выпустила, нах! Во, зырь, ёба! Аж пластины смяло, нах. Чуть повыше — и словил бы ебалом пули! В расход, ска, нахой их всех! И деда чуть не зацепило, пока ты срал, ска!

Егорыч с интересом переводит взгляд то на меня, то на десантника. Старого, похоже, не мучают душевные терзания.

— Нет. — Все так же твердо ответил я. — Мы не бандиты и не мародеры!

— Ебаный насос! — Хохот Вована загремел по всему подземелью. — Ебать ты праведник, нах!

Ноздри его бешено раздулись, в глазах ярость. Зачем я все это затеял? От двухметровой машины убийства меня отделяет шагов пять. Успею ли выстрелить, если он попрет на меня? Пробьет ли пуля бронированные щитки? Десантник сверлил взглядом целую минуту.

— Отпусти девушку, Вован, — повторил я. — Ты же знаешь, я выстрелю…

Вопль, полный неистовой злости, ударил по перепонкам. Пацан с перепугу закрыл руками лицо. Егорыч перекрестился. Секунду спустя, всё стихло. Сам удивляюсь, как не выстрелил в этот момент.

— Ладно, нах… — Чудовищные руки, стискивающие Машу, разжались. — Нихуя ты не по-братски поступил ща!

Девушка бессильно грохнулась на колени, плечи ее задергались в рыданиях. Я медленно опустил револьвер.

— Сань, ты гляди-ка, епт, как расстроилась, гы… — Вован глумливо склонился, погладил по светлым волосам. — Скажи спасибо, сучка, дартаньяну своему недоделанному, нах…

Сделать я ничего не успел. Маша, извернувшись коброй, вонзила свой узкий клинок в щель меж пластин. Откуда только вытащила? Вован, скорчившись от боли, попытался схватить ее. Та успела скакнуть в сторону.

— Стреляй, блять! Хули стоишь, нах?! — заорал ВДВ.

Громыхнуло. Ближайший коридор отрыгнул волной пыли. Одновременно с этим вырубился свет.

— Да твою ж богу душу мать! — выругался Егорыч.

— У кого фонарь, нах?! — завопил десантура. — Хуярь, Саняяяя!!!

Палец пронзила острая боль. Мелкий гад умудрился цапнуть зубами! От неожиданности выпустил капюшон его куртки. И тут же, опомнившись, открыл огонь. Выстрелы зазвучали, как удары кувалды по листу профнастила. Каждая вспышка выхватывает отдельные кадры. Школяр каждый раз оказывается в другой стороне. Бах! Маша подпрыгивает. Бах! Пацан на пути к боковому ходу. Бах! В рожу Вована прилетает Машин каблук, шлем от удара слетает с башни. Бах! Парень уже скрылся, Маша на пути в другой тоннель, Егорыч с Пахомычем яростно борются, вцепившись друг другу в бороды. Блин, в кого стрелять? Я совсем растерялся. Нужен свет!

Но что это? Темные своды заполнились чужими голосами. Бряцанье оружия, отрывистые команды, топот ног.

— Атака пендосов! — заорал я. — Они рядом!

— Сука, нах! — рев десантуры.

— Тикайте, хлопцы! — сипит Егорыч.

И я последовал совету мудрого лесного старца. Не ждать же пока прихватят всех тут? Может, у них ПНВ? Или отравляющие газы? Вдоль стеночки скользнул к боковому проходу. Пошел дальше, все быстрее и быстрее, растопырив руки. Темень кромешная! За спиной затих мат Вована. Надеюсь, правильно выбрал, куда бежать, и не окажусь в руках проклятых янки. Насчет остальных переживать не стоит. Проворный старик стопудов улизнет, а десантура… блин, он же ранен. Я ощутил небольшой укол совести. Хотя… да пошел он к черту! Где этот ВДВшник — там всегда проблемы. Сейчас надо спасти свою задницу. Неизвестно, кому придется хуже, десантуре или пендосам, если они встретятся.

И я продолжил бежать, спотыкаясь, врезаясь шлемом в балки и выступы, падая в лужи, пока все посторонние звуки не исчезли вдали. Осталось только найти выход наверх.

Глава 79

Медленно двигаясь по коридору, я то и дело останавливаюсь, чтобы прислушаться. Слава Ктулху, звуков погони не слыхать. Только шуршание крысиных лап в темноте, треск рвущейся паутины, да тяжелый метроном капели. Куда меня занесло, черт побери? Что это за канализация такая? Где колодцы, где выходы наверх? Кстати, о колодцах. Пять минут назад едва не провалился в яму, невидимую в темноте. После этого пошел более осторожно, как слепец, простукивая прикладом калаша пространство перед собой.

Во тьме и одиночестве я начал все больше и больше раскаиваться в своем поступке. Но ведь Егорыч сказал: бежать. Наверняка, им тоже удалось скрыться. По крайней мере, выстрелов-то не было. Может, вернуться? Куда-то не туда все равно иду. По моим ощущениям тоннель имеет наклон, следовательно, вместо того, чтобы подниматься на поверхность, я ухожу все ниже и глубже. Хотя, это еще не повод, чтобы беспокоиться. Все же рукотворные ходы, а не дикая пещера, как под моим Схроном. Рано или поздно выберусь отсюда. Со светом уже давно б это сделал.

Стоп, у меня же есть зажигалка! Правда, курево осталось у Вована. Зато, хотя бы можно осмотреться. Что я тут же проделал. Слабый огонек высветил несколько метров грязного хода. Дальше во тьме заплясали светящиеся точки крысиных глазок. Фу, блять, сколько их тут! Нет, надо возвращаться. К тому же воняет какой-то херней. Зачем я вообще убежал? Это было словно помутнение разума, ступор. Да и Вован уже капитально достал своими выходками. Блин. Втроем покрошили бы поисковую группу пендосов, это уж точно.

Решено, пойду назад! Сразу на душе полегчало. Все-таки, не такой уж я говнюк, если подумать. Это все нервяк последних дней сказывается, по-любому. Моральная усталость. Если раньше был рад каждой тактической вылазке, то сейчас желание одно — вернуться в Схрон, к Лене…

Зажигалка, нагревшись, обожгла мои ловкие пальцы. Пришлось погасить. Теперь я включал огонь на секунду-другую. Этого хватало, чтобы, осмотрев путь на предмет препятствий, сделать несколько шагов. Оружие держу наизготовку. Помимо амеров, где-то здесь шкерятся пацан с девкой, а может, и другие члены банды Пахомыча. Конечно, по уму, надо было их сразу валить, но блин… убивать детей — на такое я точно не подписывался. Надо было просто выпороть мелкого и Машу заодно. В нормальном смысле выпороть. Человечество не спасешь, если не дать шанс оступившимся.

В этот момент сам чуть не оступился. Нога ушла в пустоту. Дернувшись назад, тут же щелкнул зажигалкой. Хм, опять колодец, блять. Да, помню тот провал, куда едва не свалился совсем недавно, однако, по моим прикидкам, он должен быть гораздо дальше. Как я здесь прошел, не провалившись, тогда? Наверно, повезло. Или это другой коридор? Не хватало еще теперь заплутать. Присев на колено, склонился к бездонной дыре в полу. Тонкая струйка воды срывается вниз, растворяясь во мраке. Что странно, плеск не слышен. Какая же там глубина? И для чего их сделали. Мысль несвоевременная, и я ее прогнал. Есть проблемы поважнее.

— Хуйпизда! — крикнул я в черный зев провала.

— Ууй! Да…Да… — гулко отозвалось эхо.

Посмеиваясь, я начал подниматься, как вдруг серая тень с визгом бросилась из тьмы. Зажигалка погасла. Блять! Крыса! Гнусная тварь вцепилась в сталь моих мускулов, скрытых под курткой. Замахнувшись, со всей силы приложил зверюгу об пол. Липкий хруст — и все затихло. Капец, какая здоровая, сука. Не как в «Метро», конечно, но где-то с кошака величиной. Причем откормленного. Уняв дикий всплеск адреналина, принялся искать зажигалку. Оказывается, во время атаки она выскользнула из пальцев.

Блин, херово. А если тут целые полчища этих тварей? Нужно уходить, и побыстрей. Где же эта чертова зажигалка? Дерьмо! Руки нащупали только крысиный труп. И когда я уже совсем отчаялся найти, пальцы коснулись пластмассового корпуса зажигалки. От моего движения она скользнула в сторону. Молниеносным броском попытался ухватить, но рука провалилась в пустоту. Нет! Неужели улетела? Через миг раздался отчетливое бряканье. Совсем близко. Значит там неглубоко?

Надо вытащить. Ну, его нахрен, без света здесь шарахаться. Спрятав пальцы в рукав, чтобы очередная крыса не покусала, я лег на живот, рука нехотя опустилась в колодец. Дно, естественно, не обнаружилось, только склизкую стену обтер. Тогда, ухватив за ствол автомат, начал опускать. Сначала рука ушла по локоть, затем по плечо. Но я ничего не нащупал. Где же дно? Ведь слышал же: зажигалка упала совсем рядом. Уцепившись одной рукой за край провала, перегнулся еще больше. Ну же, блин! Уже по пояс занырнул в поганую яму. В этот момент приклад стукнул по камню. Есть! Это дно? Или что? Аккуратными простукиваниями определил, что там небольшая полка, выступ в стене. Стопудов, на ней и лежит моя зажигалочка.

Сейчас главное — не скинуть ее оттуда. Я хотел выдернуть АК, как вдруг что-то дернуло оружие. Писк, царапанье мелких коготков. Крысы! «Калаш» налился тяжестью, но не бросать же его? Потянул со всей силы. Грызуны ринулись вверх, по моей руке. Что им надо, блять? Заорав, попытался стряхнуть невидимых гадких существ, но в такой раскоряченной позе не так-то просто это сделать. Острые зубы уже пытаются прогрызть ткань. Боль пронзила руку, которой держусь за край. Я дернулся всем организмом. Но тут же, сорвавшись, вниз башкой полетел вместе с визжащими серыми попутчиками. Мой могучий богатырский ор заглушил отчаянный писк.

Сперва приложился о ту ступеньку, которую нащупал прикладом. Судорожные движения. Вопли раздавленных крыс. Но скользкие камни безжалостно выскользнули из рук. АК улетел раньше. Бамс! Трах! Я прошибаю какие-то истлевшие доски своим крепким накачанным телом. Удары один за другим. Выстрел! В кутерьме беспорядочного падения короткая вспышка выхватила падающий на десяток метров ниже, автомат. Хорошо хоть не очередью. Но также я заметил дно колодца, об которое срикошетила пуля. Сгруппировался. Миг и удар. Теперь вспыхнуло в глазах. Сверху продолжают сыпаться деревянные обломки вперемежку с крысами, которые тут же суетливо разбегаются по сторонам.

Пиздец. Попытался подняться. И у меня это получилось. Так, кости целы. Револьвер! Где он?! Выпал из кармана, блин. Уже не обращая внимания на вездесущих крыс, я принялся разгребать доски, которые буквально рассыпались в руках. Ну, где же ты, родной? А если остался наверху? Только не это, блин! Хотя, все равно придется как-то вылезать наверх. Ищи, Саня, ищи! Ну, или «калаш» хотя бы. Распотрошив патроны, я смогу высечь искру и попытаться запалить эти деревяшки. Точняк! Сделаю факелы или лучины, на худой конец.

В кромешной тьме я настолько привык ориентироваться на звук, что сразу же заметил неладное. Крысы. Они пропали. Не слышно ни писков, ни мерзкого шуршания, исчезли отвратительные касания хвостов. Вроде, зашибись, но мое железное очко сурово сжалось в нехорошем предчувствии.

Что-то послышалось в темноте. Шаги. Блять. Шлепки ног и клацанье когтей по камням, шумное дыхание — это точно не человек! Оружие! Где оружие?! Я принялся со всей возможной быстротой разгребать завал. Шлеп-клац, шлеп-клац! Чертовы звуки все ближе и ближе!

— Ыыыааа!!! — взвыла неведомая ебанина.

Прохладная рукоять легла в мою исцарапанную ладонь. Револьвер! Откинувшись на спину, выстрелил на звук. Три ярких молнии взорвали тьму, многократно отраженный грохот ударил по ушам. Вспышки выхватили уродливое человекоподобное существо, распластавшееся в безумном прыжке. Кажись, попал! Тяжелые пули вышибли ошметки плоти из безволосого туловища. Поганая хрень безвольно плюхнулось где-то рядом, затихнув. Изображение с монстром застыло на сетчатке безобразным кадром из фильма ужасов. Безглазая морда, неестественно вытянутые конечности с длинными когтями, распахнутая пасть.

Что за йобань?! Блять, эта херня смахивает на одного из мутантов Ульриха. Откуда оно тут взялось? Неужели пробралось через подземелья? Я со стоном поднялся на ноги. А барабане один патрон… Но ведь и остальные могут пройти этим путем, шепнула моя паранойя. Нужен свет. Но у меня один патрон, один патрон в револьвере… нужен «автомат»! С еще большим усердием я кинулся перерывать завал.

Но что это? Как так? Поднеся к глазам, увидел черные очертания своих рук. Я вижу! Да! Приглядевшись, заметил едва уловимое зеленоватое свечение, которое исходит от стен. Длинный коридор тянется, насколько хватает видимости. Заинтересовавшись, подошел и потрогал сырую кладку. На пальце осталась тускло светящаяся слизь. Походу, какая-то фосфоресцирующая плесень. Осторожность выживальщика удержала меня от того, чтобы лизнуть палец. А вдруг радиоактивно? Ну его нафиг. Лучше продолжить поиски оружия. Поганое предчувствие не покидает. Поскорей бы выбраться из этих катакомб!

Вскоре отыскался АК-74. Вытащив пару патронов, вынул порох и высек искру. Несколько минут спустя пламя жадно принялось вгрызаться в доски, а теплый свет разогнал мрак. Первым делом посмотрел наверх. Отвесные стены колодца не оставляли шансов на успешное восхождение. Похоже, здесь была лестница, но я разломал ее, когда падал. Впрочем, это спасло мне жизнь. Остается только отправиться по этому тоннелю. Но в какую сторону?

Я присел возле костра, с отвращением откинув ногой труп мутанта. Сейчас бы закурить, успокоить нервы. Эта тварюга пришла вон оттуда, значит пойдем в другую сторону. Внезапный тихий смешок, прервал мои мысли. Я резко подскочил, хватая пылающую головню и ствол. До боли принялся вглядываться во тьму. Что это было? А может, приглючило? Под землей крыша поедет у кого угодно. Что там скрывается во мраке? Стены светят настолько слабо, что на контрасте с огнем, все опять окутала тьма. Похоже, все-таки показалось…

Повернулся к костру… блять! Чуть не подпрыгнул от неожиданности. Как он подкрался так незаметно?? Возле огня, поправляя полы одеяния, сидит, посмеиваясь, мой старый знакомый. Палец медленно убрался со спуска. Опустил ствол, я присел рядом.

Глава 80

Я считаю себя здравомыслящим человеком. Всегда угорал над дебилами, которые верят в НЛО, полтергейст, снежного человека, призраков и прочую чепухню. Понятно, что ушлые люди тупо спекулируют на невежестве толпы, втюхивая различные сказочки. Хорошо хоть, мой совершенный мозг выживальщика надежно защищен от подобной ереси железобетонной стеной внутренних установок. Однако сейчас, под пронизывающим взглядом шамана, непроизвольно пробежали мурашки. Потому что логичных объяснений его появления у меня нет. Я ощутил дыхание магии, древней, как сама планета.

— Хех, а ты все так же ебанут, Санек, — после недолгого молчания произнес Витег.

Мне послышалась в его словах горькая ирония.

— Ты откуда тут взялся, блин? — проигнорировав нелестную характеристику, спросил я.

Старик улыбнулся, сверкнув золотым зубом.

— Ну, понятно. Духи, наверно, привели?

— Духи тут не причем. Витега позвал твой друг. И не зря, не зря… — Седые мелкие косички дернулись, когда он мотнул головой. — Совсем плох ты стал. Плох и ебанут, кхе-кхе… Плохие звери забирают твою Силу!

— Какой еще друг? Вован что ли? Ты его видел?

— Неееет…

— А кто, Валера, значит? — продолжал я играть в Шерлока. — Ну, здесь ты не угадал. Эта очкастая падла мне больше не друг.

— Витег плевать хотел на скучные делишки людей. Витег передает привет от истинного друга твоего — Мухомора.

Фраза загадочного деда пробудила цепочку воспоминаний. Тревожных, с душком типичной шизофрении. Я вспомнил писклявый голосок Мухомора, который являлся в видениях после употребления боевых отваров. Трещина в картине мира расширилась, стремясь превратиться в Большой Марсианский Каньон. Ну его, нахрен, окунаться во всю эту чертовщину совсем не тянет. Тем более, дал зарок Лене, что больше не буду расширять свое твердое, как урановая броня, сознание.

— Ты знаешь, дед, — вздохнул я, — понятия не имею, что тебе нужно. Мне кажется, уже достаточно замочил плохих зверей, плохих людей…

— Практики должны быть осознанны, — перебил шаман, — иначе звери заберут Силу твою, кхе-кхе…

— Так ты пришел мне помочь?

— Нет.

— Нафиг тогда?

— Предупредить.

— О чем? Может, хватит кормить загадками?

Витег, обернувшись, посмотрел через плечо. Я проследил за его взглядом — ни черта не видать. Все та же непроглядная тьма.

— В ту сторону закрыт для тебя путь, — сказал старик.

— В смысле? Я как раз туда идти собираюсь.

— Нельзя.

— Хочешь, чтоб я пошел к этим тварям? — я пнул дохлого монстра.

Шаман ехидно промолчал.

— Мне надо выбраться наверх! Спасти друзей!

И опять он не ответил.

— Да что ты там скрываешь?!

— Путь закрыт, — бесстрастно промолвил шаман.

Я вскочил. Да заколебал он уже! Схватив горящую деревяшку, еще раз глянул на деда. Тот пожал плечами. Сам сейчас посмотрю, блин. Ох уж эта мистика. Нагоняет жути старый. Меня-то фиг проведешь. Санек, блять, не пальцем делан. Револьвер в кармане придал спокойствия, калаш — плюс сто к уверенности. Сделал шаг, потом еще один. Все тот же коридор, все та же слизь на стенах. Обернулся. Шаман застыл возле костра, как старый засохший пень, лишь губы шевелятся беззвучно.

Давай, давай… колдуй на здоровье! Это действует лишь на тех, кто верит. Нейролингвистическое программирование, или как его там? И вообще, стопудов, Егорыч подтянул из леса своего старого дружбана. Интересно зачем? Что у них за цель? А про моего Мухомора тогда откуда узнал? Ха, ну это понятно. Просто сам упарывается настойками своими, вот и глюки такие же. Я продолжаю идти, высоко подняв над головой свой импровизированный факел, как вдруг… нога ушла в сторону! Черт! На ровном месте поскользнулся! Медленно поднялся, потирая ушибленный зад.

Просто случайность… старик, наверно, угорает сейчас. Не буду оборачиваться. Идем дальше. Но теперь ступаю осторожно, проверяя каждый шаг. Мало ли…

С диким визгом что-то бросилось сверху. Блять! Летучие, сука, мыши. Признаюсь, в этот момент едва не поседел. Быстро разогнав зловредных бестий, направился дальше. Да, в мистику не верю, но, похоже, сам себя накрутил немного. Нужно просто расслабиться, два фейла подряд еще ни о чем не говорят… в этот момент ремень старенького АК то ли перетерся, то ли расстегнулся, соскочив с шеи. Калаш, треснувшись об пол, вдруг заплясал, плюясь во все стороны длинной очередью. Я только и успел, что растянуться плашмя, дикие рикошеты засвистели вокруг.

Может, и впрямь, не стоит идти? Автомат, набесившись, упал рядом. Подобрав, проверил магазин. Сука, разряжен полностью! Размахнувшись, выбросил гребанную трещетку. Нафига таскать лишний вес, если нет патронов? Факел, выпустив последний дымок, как назло, угас. Кажется, все против того, чтоб я шел дальше. Ладно, шаман, твоя взяла. Сплюнув, поплелся обратно к едва видимым вдали отблескам костра.

— Да, твое кунг-фу сильнее, старый, — сказал я, подойдя к огню.

Шаман медленно поднял голову:

— А Витег предупреждал.

— Что там такое?

— Колыбель духов Земли. Ни к чему их тревожить. Большая беда будет, если проснутся духи. Большая беда. Поэтому Витег не пустил тебя.

Я сделал вид, что поверил в этот бред:

— То есть, в другую сторону идти можно, я правильно понимаю?

Дед важно кивнул.

— Отлично! Тогда всего доброго, а мне пора! — взмахнув рукой, я двинул прочь.

— Санек! — окликнул он.

— Ну что еще? — Я со вздохом остановился, разворачиваясь к деду.

— Плохие звери сейчас пришли под землю. Витег один их не сдержит…

— Так значит, нужна моя помощь? Ну, так бы сразу и сказал, вместо своих фокусов… — проворчал я.

Понятно, про пендосов, наверно, говорит. Что же все-таки охраняет шаман на самом деле? Ох, чую, не просто так фашисты рылись в наших недрах. Даже базу подземную замутили, суки.

— Так уж и быть, помогу. — В принципе, наши планы совпадают. — Только куда идти? И как я без фонаря?

Шаман усмехнулся и сунул руку за пазуху. Ну, блин! Опять? В морщинистой руке оказалась бутыль, наполненная мутной светящейся жидкостью. Что там за дрянь на этот раз?

— Выпей, Санек! Хорошие духи помогут найти дорогу, хех…

— А без этого никак? Может налобник у тебя есть или прибор ночного видения?

Шаман печально посмотрел на меня. Ну, ладно, ладно… взяв бутылку, придирчиво повертел. Точно ведь, светится, не показалось. Наверно, замешано на той дряни, что покрывает стены. Быстро зажмурившись, не раздумывая, сделал добрый глоток. Нормальная гадость. Обжигающий жар провалился в желудок, чужая непонятная сила медленно поползла по организму. Пожалуй, достаточно, борщить не будем. Я протянул руку, чтобы вернуть сосуд старику, но только угли глумливо потрескивают в костре. Витег испарился бесследно. Походу, открыв телепорт, ушел в астрал, усмехнулся я. Тем временем, в ушах набирал силу мощный вибрирующий зов духов.

Глава 81

Остановился, пройдя несколько шагов. Как ты, Санек, собрался гасить пендосцев, если ни хрена не видать? Хотел же взять факел. Развернувшись, потопал к догорающему костру. Где же обещанная помощь духов? Пока только лихорадит что-то, да чертов, сука, гул под сводами моего пуленепробиваемого черепа. Развел, колдун ушлый, полюбасу развел. Как в таком состоянии воевать, блин? К тому же, из боеприпасов всего один патрон. Хотя, на этот счет переживать не стоит. Надо сперва облутать какого-нибудь отбившегося америкашку. И, желательно, сделать это без выстрелов, а то остальные слетятся, как шакальё.

Выбрав кусок деревяшки, который, на мой взгляд, будет гореть максимально долго, выпрямился. От резкого движения слегка качнуло. Я помотал головой. И… снова выпрямился. Помотал головой… блять, что за дела? И опять все повторилось. Беру головешку, поднимаюсь, мотаю головой, беру, поднимаюсь, мотаю, беру-поднимаюсь-мотаю, беруподнимаюсьмотаю беруподнимаюсьмотаюберуподнимаюсьмотаюберуподнимаюсьмотаю… аааааа!

Как остановить эту карусель?! Меня зациклило, все повторяется, меня зациклило, как видос на автовоспроизведении. Спокойно, бляха! Я постарался унять панику, рвущуюся изнутри. Гребаное пойло шамана так действует. Меня просто глючит. Зачем только пил?! Тихо, тихо, Санек. Это обычный бэд-трип… как раз то, что мне сейчас не хватает, ага. Старый, поди, уссывается надо мной! А если я навсегда застряну в этом временном отрезке? Тут же прогнал дурацкую мысль, настолько она была ужасающей. Наверно, пошел уже тысячный круг, когда, не выдержав, я заорал:

— Стоп! Хватит! Витег, останови ЭТО!!! Прости, что сомневался в твоих словах! ААААА!!!

И тут же все прекратилось. Пресвятая богородица, отпустило! Аллилуйя, блять! Теперь стою в нескольких метрах от костра, словно и не подходил к нему. И не буду подходить! Ну его нахрен! Я попятился.

А действие зелья все набирает обороты. Волна изменений сокрушила такую, казалось, незыблемую реальность. Коридор стремительно преображается, изгибаясь, словно живой, темнота стыдливо отступила, на стенах зарезвились игривые всполохи пламени ярко-кислотных цветов. Ну нихуяжсебе! Страх ушел. Я ощутил туго натянутые вихри энергетических потоков, накачивающих организм. Вот это ебашит! И этого все с одного глотка? «Ну что, ты готов, Санек?» — эхом пропел в голове веселый голос, в котором не сразу опознал собственный. Конечно, блять! Летс гоу! Камооон! Хищным гепардом я с места рванул по тоннелю.

Непостижимым образом, вместе с дикой силой, ко мне пришло знание, где и в какие места сворачивать. В мозгу вспыхнула трехмерная сияющая карта подземного лабиринта. Круто-круто, спасибо духам!

Однако, помимо открывшихся способностей, имеется и небольшой минус. Все тот же баг с зацикливанием. Периодически я проваливаюсь в петлю времени. Как в липкую жвачку. Чтобы выбраться требуется немалое усилие воли. И это здорово так подбешивает. Вообще, восприятие времени тоже поменялось. Сколько минут прошло? Или часов? По ощущениям — так несколько лет. Ничего, Санек выберется сегодня на свежий воздух. Коридорами, переходами, колодцами, галереями поднимаюсь наверх уровень за уровнем.

Внезапно глаза резануло, когда свернул очередной раз. Яркий свет. Рефлекторно прижался к стене. На том конце коридора стоит пендосский солдат на фоне слепящего прожектора. Картинка заплясала, изгибаясь и множась. Вскинув винтовку, амер открыл огонь. Блять! И я снова перед тем поворотом. Опять это дрочево? Свернув за угол, схватил рукоятку револьвера в кармане. Умри, вражина! Но тот оказался быстрее. Вновь поворот. Стоп. Стиснув зубы от натуги, остановился. Осторожно выглянув, тут же спрятался обратно. Да, там опять этот пендос. Вроде, не заметил. Блин, так оказывается, это не баг — ну, со временем, — а фича! На это раз уже спокойно вытащил револьвер.

Бах! Пуля угодила точнехонько под каску вражеского бойца. Быстрее к нему, пока остальные не сбежались. Меньше минуты ушло, чтобы забрать бронежилет, эмку, запасной магазин, две гранаты, нож, аптечку, плитку шоколада, флягу с водой. Ништяк, моя боевая мощь повысилась. Из соседних коридоров уже несутся тревожные окрики. Усмехнувшись, я разбил прожектор и непонятные приборы, которые зачем-то поставили здесь.

Вызвав карту, увидел на ней стайки красных точек, стягивающихся ко мне. С азартом охотника я бросился в свободный тоннель. Со своим вооружением, хитроумными приборами, экипировкой и выучкой — они все равно, что слепые котята, по сравнению со мной. Стоп! Две красные точки за углом! Бесшумно подкравшись, достал нож. Лезвие тактического клинка молниеносно вспороло вражьи глотки. Даже не пришлось пользоваться повтором времени. С этих взял еще несколько магазинов.

Рой маркеров противника теперь движется сюда. Духи вывели меня через параллельный ход в тыл амеров. Отделение осторожно перемещается по тоннелю по всем правилам, страхуя и прикрывая друг друга. Но едва мое лицо показалось из-за угла, сразу несколько солдат дернулись, разворачиваясь. Крики, команды. Не дожидаясь шквала огня, я швырнул подарочек. Траектория броска высветилась пунктирной линией. Отскочив от стены, граната ушла точно промеж врагов. ТЫ-ДЫЩ! Тоннель наполнился дымом. Сразу несколько точек погасло. Дернув кольцо, метнул вторую. БУ-БУХ! Вскинув винтовку и натянув на нос шарф, тактическими зигзагами бросился добивать.

Неумолимой тенью я двинулся сквозь огонь, дым, вспышки трассеров, ошметки тел, неся незваным гостям единственное, что они заслужили, вторгшись на нашу землю, — смерть! Если стреляют в меня, делаю отскок на несколько секунд назад и ебашу на упреждение. Магазины мгновенно пустеют, сменяясь один за другим, ствол раскалился докрасна. Выкинул. Тут же нашелся новый.

Однако ничего живого в этом секторе больше нет. Оглянувшись, я посмотрел назад и вздрогнул. Но не от сотни метров коридора, заваленного трупами. Нет. К мертвым телам слетаются полупрозрачные тени. Наверно, это те самые духи, про которых говорил шаман? Существа закружились над останками, зачерпывая и поглощая светящуюся субстанцию. Бля, да они что-то жрут! Даже показалось, что слышу жадное чавканье. Меня передернуло, волна холодного ужаса прошла по телу. Я развернулся и побежал, что есть мочи, подальше от страшного пиршества. Во всем этом было что-то неправильное, нечеловеческое.

На бегу открыв карту, врагов не обнаружил. Да и сама карта стала блекнуть и тускнеть. Наверное, отпускает. Но перед тем, как трехмерное изображение схлопнулось, как мыльный пузырь, я увидел две зеленые метки союзников. И совсем рядом. Отлично! Потому что способность видеть в темноте пропала, жадная мгла тут же обступила со всех сторон. Пришлось сбавить ход. Впереди забрезжил свет. Бесшумно ступая, добрался до поворота. Ноздри уловили тягу свежего воздуха. Слава богу, похоже, там выход.

Подняв оружие, шагнул вперед. И оказался в небольшом зале. Из пролома в потолке и бьет серый дневной свет. После сырой тьмы, он кажется божественным сиянием. Я сощурился, глаза заслезились, поэтому даже не сразу удалось осознать открывшуюся картину. Что за пиздец тут произошел?

— О, братка, ебать, а я тя уж заждался, нах! — раздался знакомый бас.

Под пролом громоздится многометровая куча амерских трупаков, красиво освещаемая сверху. На вершине сидит Вован, ковыряясь острием ножа под ногтями. Мое количество фрагов не шло ни в какое сравнение с его. Его жестокая рожа расплылась в улыбке. Я не спеша подошел, испытывая чувство вины за то, что оставил друзей. Кстати, где Егорыч? Сейчас будет пропиздон, походу…

— Ты красава, ваще, нах! — Десантура сграбастал в свои железобетонные объятья. — Охуенно отвлек их, блять! Пока они за тобой гонялись, нах, я тут подкреп встречал, гыгыгы! Зачищать есть кого?

— Уже не требуется.

— Жаль, — вздохнул Вован. — Но, все равно, уважуха, нах!

Я хотел еще спросить, где старче, но в этот момент ВДВ выдернул у меня из кармана бутыль с шаманским пойлом.

— Ебать! — радостно воскликнул он. — Ты, сцуко, и бухлом разжиться успел, нах! Заебок, нах, а то в горле пересохло, епть!

В эти несколько секунд я растерялся, поэтому не успел остановить контуженного психа. Да и как бы остановил? Сдернув зубами пробку, он запрокинул башню и вмиг опустошил почти полную бутылку.

Глава 82

С десантурой стало твориться что-то не то. Он замер, мышцы вздулись, рожа в дикой гримасе, на лбу чудовищные жилы. Словно гигантский тайфун, затянувший полнеба чернотой, готовый разразиться адским шквалом и тотальным дестроем. Я медленно отступил, неотрывно глядя на Вована. Прощай, Кандалакша… ВДВ и так наглухо сдвинут на всю башню, люто контужен и глубоко неадекватен Что же сейчас будет?

Рывком подняв голову, он посмотрел на меня. Зрачки, неимоверно расширенные на всю радужку, на тысячу процентов приумножили эффект и без того ебанутого взгляда. Я отшатнулся. Захотелось бежать. Бежать со всех ног, не останавливаясь. Так бы и сделал, но понимание абсолютной бесполезности этой затеи удержало на месте. Обведя взглядом помещение, ВДВ посмотрел на руки. Тяжелое дыхание шумно вырывалось из могучей груди. Блин, он даже как будто стал больше!

— Вован, ты как? Все нормально? — Где-то в глубине души теплится надежда, что колдовское пойло, наоборот, превратит его в нормального человека.

— Санек… — хрипло пророкотал Вован, качнувшись. — Чет, бля, все как-то странно, нах…

— Дружище, может, тебе присесть?

— Хороший ты человек… братка… — Глаза десантуры наполнились влагой. — Всегда эт знал, нах…

Я облегченно выдохнул про себя. Вроде все норм, значит, не убьет сейчас.

Десантник стал закидывать на широкие плечи связки трофейных стволов.

— Ты куда, Вован?

— Воинский долг, нах! — взрычал он. Вскарабкавшись по куче трупов, выпрыгнул наружу через пролом в потолке.

— Куды эт он? — раздался за спиной знакомый голос.

Егорыч с невозмутимым, как всегда, видом раскурил папиросу. Только старче может подкрасться так незаметно. Ну, еще и шаман…

— Не знаю, но, похоже, воевать снова отправился, — ответил я. — Только что, блин, всосал целую бутыль шаманского напитка!

— Ох, беда, беда… — покачал бородой старик.

С этим я полностью согласен, но мучает другой вопрос:

— Что Витег прячет здесь, в подземельях?

Егорыч мрачно глянул из-под седых бровей:

— Рано те знать об энтом, Санек!

— Да ладно, что еще за тайны? — Старик что-то знает, я сразу просек по его виду.

— Не проси, усе равно не поведаю, — усмехнулся он.

Блин, походу, тоже из ума выжил! Перейдем к вопросам, более приземленным:

— А где Пахомыч? Девка? Пацан?

— Дык, кончил его дед! Предатель паршивый! — Егорыч харкнул. — По закону военного времени… а молодежь… поди, разбежалися кто куды…

Не стал углубляться, понятно, его расстроила эта ситуация, но он поступил правильно. Нельзя прощать подлость. Снаружи, тем временем, все отчетливее доносится трескотня выстрелов.

Вован вступил в дело, вегано-пехоте Спауна будет куда проще разбить пендосский контингент. Другой вопрос: остановится ли умалишенный ВДВшник на пендосах, не примется ли за бритоголовых любителей растительной пищи? А может, и жирное брюхо Белого Брахмы беспощадно вспорет десантный клинок?

А я устал от всего этого дерьма. Не буду мешать Вовану заниматься любимым делом. Тем, что получается лучше всего — превращать в кровавое месиво вражеских выродков.

— Ну что, Егорыч, по домам? — спросил я.

— Ты-то ступай, Санек, дед нагонит!

— Вместе пришли, вместе и выбираться будем. Идем.

— Попозжа дед пойдет! — возразил лесничий.

Ну, ясно. Опять гребаные тайны, по-любому, какие-то мутки с шаманом.

— Ладно, Егорыч, до скорого! — махнув рукой, буркнул я.

— Увидемси!

* * *

Взобравшись на Эверест из трупаков, через ту же дыру, а точнее отверстие, выбрался наверх. Но свежим воздухом порадоваться не удалось. Воняет дымом, порохом и кровью. Улочка устлана дымящимися, разорванными, изувеченными останками. Здесь прошел десантура. В той стороне, куда уходит страшный след, гром взрывов, панические крики. Ништяк, может, получится уйти тихо? Первым делом заскочу в «сторожку» Пахомыча. Надеюсь мое снаряжение выживальщика — и «Сайга»! — все еще там.

Короткими перебежками двинулся в промзону. Улицы пусты. Мирняк благоразумно попрятался кто куда. Бой, судя по всему, кипит в районе стадиона и ТЭЦ. Когда уже перемочат друг друга? Пальба не утихает ни на секунду. Так и подмывает присоединиться, перебить пендосскую нечисть всю, без остатка. Но внутренний голос благоразумно твердил: это не твоя война, Санек, топай к Лене, пока не словил шальную пулю промеж глаз. Моя зая уже, стопудов, сходит с ума. Я ведь не сказал, что задержусь так надолго.

Без каких-либо происшествий подобрался к домику Пахомыча. Конечно, скорей всего, глава преступного мира Кандалакши обитал не в этой халупе, а в каком-нибудь роскошном мини-замке. Здесь, походу, типа, офис для контроля потока контрабанды. И как только мы купились? Ладно, к черту сожаления, вперед!

Мощным, как выстрел гаубицы, пинком вышиб дверь. Хлипкий замок жалобно крякнул. Прыжок в сторону. Залег возле крыльца. А вдруг, растяжка или мина? Осторожность в охваченном войной городе не помешает. Полежав с минуту, поднялся. Все ровно — можно заходить. Держа наготове «эмку», проник внутрь — никого. Отлично.

Так, мое барахло должно быть в подполе. Если, конечно, эти бандюганы не умыкнули, чтобы продать на базаре. Даже похолодел от страшной мысли. Такой вариант абсолютно неприемлем. Ведь придется остаться в городе, пока не верну родную «Сайгу». Не смогу без нее считаться тру— выживальщиком.

Сняв с плеча автоматическую винтовку, поставил возле стенки. Грязный половик в сторону, взялся за ручку люка. Ладони вспотели от напряжения. Глубоко вздохнув, потянул и…

Чуть не расплакался в переизбытке чувств. «Сайга»… мой верный карабин, а также рюкзак, одежда — все на месте! Заебись! Переодеваемся и валим!

Быстро скинув амерское шмотье и бронежилет, остался в одних труселях. Собрался натянуть термобелье… тут сзади лязгнуло. Трудно не узнать затвор АК. Замер, медленно поднимая руки. Оружие далеко, взять не успею. Блин, как я мог проморгать неприятеля? Надо было хватать шмотки и в лес. А там уже переодеваться.

— Повернись!

От этого голоса мои бубенцы испуганно сжались. Маша. Значит, она выжила… а вот Саньку, похоже, пришла хана. Стараясь не делать резких движений, повернулся. Девушка вся в саже, грязи, царапинах, с автоматом наперевес, выглядит грозно.

— Ага! это ты, а я думала, мародер!

— Слушай, Маша, я только свое заберу, и каждый пойдет своей дорогой.

— Заткнись! — Она задумчиво прикусила губу, оглядывая меня с ног до головы, чуть задержавшись на значке радиации, нарисованном спереди на трусах.

— Ты спас меня…

— Было дело, — хмыкнул я. — Дашь мне одеться? А то холодно ведь…

— Я… я искала дедушку… думала, он здесь… — Маша всхлипнула, опуская автомат.

Думаю, не стоит говорить, что дед ее отправился в ад, благодаря твердой руке Егорыча.

— Ну так что? — Стало уж совсем зябко.

— Хочу спасибо сказать. Не отдал меня этой горилле в берете!

— Да не за что…

Она резко подошла. Вплотную. Блин, только б не выхватила свою железку. Хотя… теперь я, пожалуй, смогу скрутить и обезвредить.

— Есть за что… — хрипло произнесла Маша, бахаясь на колени.

Трусы слетели к щиколоткам.

— Что ты де… — начал было.

— Заткнись!

А через миг ощутил горячее обволакивающее тепло.

Фигасе, вот это поворот!

* * *

С довольным видом я подогнал снарягу. Зарядил наконец-то револьвер. Карабин в порядке. Маша тоже собирает свою мелочевку. Щеки ее раскраснелись. Еще бы, получить такую щедрую порцию растишки… я весьма благодарен за такую, кхм… «благодарность».

— Куда ты сейчас? — Я закурил трофейные сиги.

— А тебе-то что?

— Да просто… — Честно говоря, мне плевать.

Маша достала из сундука здоровенные кусачки:

— Хочу на склад заскочить. А ты?

— А я домой. Погоди, а что за склад?

— Армейский склад оккупантов. Сейчас там, наверное, нет никого. Слышишь, что в центре творится? — Она пощелкала массивным инструментом. — Составишь компанию?

Да, грохот взрывов не стихает, даже как будто усилился. Но что если снова ловушка? Вдруг отхватит мои причиндалы этими самыми кусачками? Да ну, бред! После того, что было десять минут назад…

Представляю, сколько ништяков можно урвать с амерского склада. Чего тут думать? Конечно, я согласен! Паранойя обиженно утихла до поры до времени.

* * *

Палец Маши коснулся ее рабочих губок. Я кивнул. Мы засели возле сетчатого забора с колючей проволокой наверху. Достав кусачки, она принялась делать проход в сетке-рабице.

— Дай сюда, — прошептал я. — А ты следи за местностью.

— Хорошо.

Мои сильные руки управились с задачей в полминуты. Проникнув за периметр, осмотрелись. Метнулись, пригибаясь, к ближайшему зданию. Похоже, раньше здесь была оптовая база. Я осторожно выглянул за угол. На пандусе, где когда-то разгружались и загружались «Газельки», пластиковый стул. На нем покачивается пузатенький охранник, увлеченно залипая в телефон. Оружие — калаш — на спинке стула. Из местных, судя по нашивке на черном пальто.

Жестом указав Маше сидеть, запрыгнул на пандус. С одним оболтусом справлюсь без труда, девка прикроет, если что. Толстячок заметил меня, лишь когда я подошел вплотную. Смешно взмахнув руками, опрокинулся вместе со стулом. Телефон выпал из рук.

— Ты чего, охерел? Я на рекорд шел! — окрысился чувак. — Ты вообще кто? Смена что ли?

— Не совсем, — усмехнувшись, забрал автомат. Отомкнув магазин, зашвырнул куда подальше.

— Эй-эй! Так-то здесь охраняемый объект армии США!

— Хочешь жить — захлопни ебало, — посоветовал я.

— Да кто ты такой?! — Толстая рожа побагровела.

— Маша, иди сюда!

Девушка подошла, с презрением глядя на жирного. Спросила:

— Почему не грохнул?

— Ну, мы ведь договорились, работаем тихо. Или как?

— Да, конечно, ты прав. — Она потянулась к ножнам.

— Стоит ли пачкаться? Он безобиден. — В самом деле, неохота убивать этого хрюшу.

— Ну ладно… — Маша с сожалением задвинула клинок обратно.

Затем, подскочив, со всей дури зарядила сапогом по ребрам. Охранник еще больше покраснел, со злобой глядя на нас, но не издал ни звука. Это удивило. Что-то не так.

— Эй, жиртрест! Отпирай все ворота! Посмотрим, что здесь ценного.

— Ключи… ага… сейчас… конечно… — со стоном поднявшись на колени, он сунул два пальца в рот.

Мощному свисту позавидовала бы сирена противовоздушной обороны. Вот, сука! Точный удар приклада — как учил Егорыч — восстановил режим тишины. А ведь Маша права, надо было сразу мочить козла. Что-то в последнее время ты становишься сентиментальным, Санек. Завязывай-ка с милосердием, вредным и никому не нужным в постапокалипсисе.

Неожиданно ближайшие ворота отъехали в сторону. Там, среди ящиков с припасами накрытый стол, а за ним пособники оккупантов, судя по всему, уничтожали припасы армии США методом пожирания. Человек шесть. Удивленные рыла повернулись к нам. Не дав опомниться, мы с Машей одновременно начали стрелять. Бутылки водяры, банки тушенки, коробки сублиматов разлетаются под шквалом огня.

Пороховой дым рассеялся, шесть нашпигованных пулями трупов застыли в причудливых позах, Ништяк. Я сменил магазин, оборачиваясь к толстому. Тот, подвывая, на четвереньках отползает в сторону. Щелчок затвора, патрон мягко нырнул в ствол. Бах! Мозги нелепой кляксой разметало по пандусу. Склонившись, обшарил карманы пальто.

— Пора проверить, что хранится в местных закромах! — Побренчав ключами, я подмигнул Маше.

Все складывается чудесно. Подозрительно чудесно.

Глава 83

В центре шандарахнуло, аж уши заложило. Маша нервно обернулась. Я проследил за ее взглядом. Кирпичная труба ТЭЦ опасно накренилась, словно Пизанская башня, а затем рухнула, вздымая тучи пыли, осколков и сажи. Фигасе, Вова разбушевался не на шутку, усмехнувшись, подумал я и вернулся к прерванному занятию. Вскоре нашелся нужный ключ, ворота со скрежетом распахнулись. Пока рубятся пендосы с веганами, можно спокойно лутануть склад.

Первый бокс не очень заинтересовал меня. Какие-то бочки, блин. Вскрыв одну с помощью ножа, отшатнулся. Гребаная рыба! Сразу вспомнился проклятый завод, где ишачил почти две смены за просто так. Судя по лицу Маши, она тоже не любительница морепродуктов. Ладно, идем к следующим воротам. Сколько же времени уйдет на осмотр всей базы? Ни хрена не маленькой, кстати. По правде говоря, беспокоит не тот факт, что нагрянут хозяева-амеры. Им сейчас не до этого. Как бы не объявились такие же залетные, как мы. Наверняка в городе полно охотников до чужого добра. Взять тех же «локомотивщиков»… Поэтому, действовать нужно быстро, пока не схватили за жопу.

Следующее помещение тоже разочаровало. Я повернулся к девушке:

— Маша?

— Ммм?..

— Что это за херня?

— Одежда.

— Вижу, блин, не слепой! Где боеприпасы? Где ценные продукты, лекарства, снаряжение? Оружие, в конце концов? Нафига этот блядский трикотаж?

— Ой, ну все! Не ругайся! — Маша пошла между стеллажей со шмотками. — Здесь оптовая база, торгаши с рынка тут закупаются, рейдеры награбленное свозят…

— А тяжелое вооружение есть?

— Не знаю, наверно… — Она отмахнулась и, схватив с полки, прикинула на себя красно-белое платье со стразами. — Смотри, Саш! Классное ведь, правда?

— Слишком яркое. Перебор, — буркнул я, направляясь к следующему боксу.

Ворота безжалостно распахивются одни за другими. И каждый раз, чертыхаясь, иду дальше. Бытовая техника, обои, канцелярские товары, снова рыба, сантехнические изделия… хм… а этот унитаз совсем неплох. Я присел на эргономичное седалище. Каеф. Такой бы в Схрон поставить вместо старого толчка. Настоящее произведение канализационного искусства. Но, приподняв и взвесив, со вздохом поставил на место. Тяжелый, сука. И тащить неудобно.

Лучше загрузиться патронами, гранатами и пулеметными лентами. Если, конечно, они тут есть. Меня до сих пор не оставляет надежда разжиться чем-то этаким… смертоносным и эффективным. Мины, гранатометы, ПТУРЫ вполне удовлетворят мою запасливую натуру. Вот это добро я готов тащить на своем горбу, пусть даже сто килограмм.

— Прости, фаянсовый друг, но ты останешься тут… — Прощаясь, похлопал, по бачку и вышел на улицу.

Закурил, любуясь километровыми столбами дыма, с красивыми отблесками разрывов крупнокалиберных снарядов. Ничего себе, да там арта лупит, по ходу дела! А ведь ожесточенность боя усилилась на порядок с приходом десантуры. Люто же прет его, ох, люто!

Спрыгнув с пандуса, я направился к соседнему, более крупному строению. Мысль о ништяках не дает покоя. А что если отыскать какое-нибудь транспортное средство? Идеально, конечно, снегоход. Пусть даже тут нет оружия. Ну и хрен с ним! Привезу тогда унитаз, да пару шмоток для Лены.

— Ты куда? — крикнула Маша, оторвавшись на секунду от шопинга.

— Проверю соседнее здание.

— Хорошо! Я скоро к тебе присоединюсь!

Эту фразу я не понял. Присоединюсь? Нафига? А может, ей хочется большего? Да вряд ли… она ведь отстрочила минетик чисто по-дружески. Или нет? Ладно, чего ломать голову над этой ерундой? Я возвращаюсь к Ленке, блин. А все что произошло в Кандалакше, должно остаться в Кандалакше. Как же я соскучился по Ленкиным булочкам…

Подобрав ключ, распахнул дверцу в капитальных воротах и просто ахнул. Все пространство заполнено паллетами с пивом! Теперь точно нужен мотор. Мои запасы пенного напитка давно подошли к концу. И тогда уж грех не прихватить пару бочек соленой рыбы. Ну, и царский толкан — куда уж без него.

Вытащив сиську пиваса, я с наслаждением и надолго приложился. Бутыль опустела моментально, настроение сразу подпрыгнуло на несколько пунктов. Протиснувшись в узкий проход, направился вглубь этого ништякового ангара.

Миновав тонны пива, оказался в полупустом огромном зале. Тут и там в хаотичном порядке расположились поддоны с коробками, аккуратно перемотанные стрейч-пленкой. Тэк-с, и что тут у нас? Острый нож вмиг вспорол картон с полиэтиленом. О! Нормально я зашел! Тушнячок! Амерский, кажется. Блин, срочно нужен транспорт! Сердце мое застучало с удвоенной скоростью. Да здесь хватит запасов на долгие-долгие годы! Жаль, но даже будь у меня Камаз, не вывезти все это добро. Да и не проехал бы он по тайге и снегам.

Бодрой трусцой я бежал по ангару, лавируя меж колонн, ящиков и коробок. Внезапно, чуть не запнулся об это. Объемистая упаковка зашуршала под ногами. Наклонившись, поднял. А вот это точно нужно брать. Памперсы. Для моего будущего сына. Поглядев по сторонам, заметил целую кучу зеленых упаковок. Сделав мысленную пометку, направился дальше. Помещение перегорожено стеной с воротами. Посмотрим, что там, в соседней секции…

Не заперто. Приоткрыв створку, заглянул внутрь. Темно, блин. В ноздри ударил запах соляры, мазута и прочих горюче-смазочных. По ходу, пришел куда надо. Где топливо, там и техника, не так ли? Щелкать зажигалкой не рискнул. Мало ли, вдруг пары бензина? Еще ебанет… пошарив по стене, быстро нащупал выключатель. Блин, а если коротнет? Саня, ты слишком загоняешься со своей паранойей. Зажмурившись, на всякий случай, резко повернул переключатель. Тусклый свет немногочисленных ламп озарил довольно просторное помещение. Отнюдь не пустое.

Красные бочки с надписью «Лукойл». Понятно, в них масло. Подъемники для машин, инструменты, верстаки. Автосервис, или скорее, ремонтный цех. А в этих двухсотлитровых бочках, наверно, соляра или бенз. Да, так и есть. Я закрыл крышку. На них же написано. На стенке бочки кто-то намалевал белой краской букву «Д». Скорей всего, дизельное. А на этих «92», «95»… прекрасно, прекрасно. Даже не помню, когда мне было так хорошо. Осталось только найти, на чем ехать. Похрен, пусть не снегоход, так хоть «Газель» или легковушка. Все равно сколько-то можно проехать по дорогам, а там уж перетаскаю в несколько ходок. Как в старые добрые времена обустройства Схрона.

Тут меня привлекло кое-что в углу зала. Странная конструкция, накрытая тентом. Что бы это могло быть? Подойдя, сдернул брезентовую ткань. Охренеть! То, что надо! Аэросани! С восторгом осмотрел чудо-агрегат. Движок, вроде, целый. Просторная гондола, пластиковая кабина для защиты от ветра. Судя по размерам, сюда спокойно уместятся человек шесть. Годно, годно… блин, все — пора валить отсюда! Главное, есть на чем! Проверим только, как чего запускается. Открыв дверцу, я заглянул в салон.

Блять!!!

Отшатнувшись, захлопнул обратно. От вида сваленных в кучу конечностей перехватило дыхание. А еще оторванные головы. Они смотрят в разные стороны застывшими глазами. Укупник, Киркоров, Басков, Леонтьев… я без труда опознал искореженные хари правительственных киборгов. И Стас Михайлов — единственный нормальный среди всех эстрадных уродов. Точно, припоминаю, кто-то говорил, они гастролировали по радиоактивным землям на аэросанях. Пока не оказались в Кандалакше.

Тяжело вздохнув, снова открыл дверь и принялся освобождать кабину. Искусственные останки поп-звезд залязгали по бетонному пол, рассыпая вокруг болтики, микросхемы, сервомоторчики. Но выбросить Стаса не поднялась рука. Надо похоронить по-человечески. Ведь благодаря ему, я стал тем, кто есть — суровым выживальщиком, воином Судного Дня. Откинув сидение, обнаружил нишу — видимо, багажник. Туда уместились все детали Стаса.

Все, некогда грустить — надо действовать. Мотор — четырехтактный «субарик». Ништяк. Проверил масло — в норме. Нашел горловину столитрового бензобака. Там, кажется, что-то еще плещется. Но, естественно, нужно дозаправить. С этим справился быстро. Еще литров двести взял про запас, перелив бензик из бочек в найденные тут же канистры. Без труда отыскал стартер. БРРРЫНЬ! Завелся с полтычка, даже на холостых поднимая вихрь огромным трехлопастным винтом. Вроде работает.

Стремительным челноком принялся носиться в соседний зал и обратно. Пиво, тушенка, памперсы — эх, жаль, курева не нашлось — надо забить все свободное пространство кабины. Вскоре осталось совсем немного места в кресле водителя. Ништяк, загрузился. Стронуться бы теперь… Блин! С силой хлопнул себя по лбу. Унитаз! Чуть не забыл про него. Стопудово надо забрать!

Метнулся к выходу. На улице по-прежнему грохочет. К привычной канонаде и кашлю очередей добавился коварный свист. Минометы, блин, работают. Слава богу, в стороне. Быстро достигнув соседнего склада, запрыгнул на пандус. Маши не видно. В шмотках копается, наверно. Обогнув труп жирного охранника, устремился к нужному боксу. Вот он родименький. Я подхватил мега-девайс за полированные бока и помчался обратно.

— Саша, ты с ума сошел? Куда ты тащишь унитаз? — раздался озорной Машин окрик. — Приспичило что ли? Меня-то мог бы и не стесняться!

Остановившись, я обернулся возле ворот. Маша вышла из бокса в новых сапогах и полушубке.

— Я тут нашел транспорт… короче, спасибо тебе за все! Давай, пока!

— В смысле «пока»?! — воскликнула девушка. — А я?..

— А что ты?

— Я думала, ты возьмешь меня! С собой! — Она топнула ножкой.

— Да не могу я тебя взять!

Ну, блин, еще бабских истерик мне не хватало… Со всей возможной прытью скакнул в дверь. Унитаз чуть не помешал протиснуться в узком проходе меж паллет с пивом.

— А ну, стой!!! — Пронзительный визг только придал ускорения.

Что делать? Дура не отстанет просто так! К тому же, не стоит забывать, что она вооружена и ловко стреляет. И еще лучше орудует своим, сука, острым клинком. Надо спрятаться! Я присел в закутке, аккуратно поставив унитаз.

Гневный цокот каблуков ворвался в помещение. Пригнулся, стараясь не дышать.

— Саша? Ты тут? Саша!

Цок, цок, цок, цок… все ближе.

— Саша! Не бросай меня! Ты где? Ау! Ты разве не понял, что мы с тобой — идеальная пара?

Звук каблуков стал удаляться. Осторожно, по миллиметру, выглянул из укрытия. Маша медленно движется среди колонн и ящиков с автоматом наперевес. Черт меня попутал связаться с ней! Когда, блин, научусь думать головой, а не головкой? А ведь так и не узнал, есть ли ей восемнадцать…

— Саша! Выходи! Это не смешно!

Надо потихоньку пробираться к гаражу, используя укрытия. А Маша поорет да свалит. Главное — не попасться ей на глаза. Подхватив белого бро, пробежал к следующему штабелю. Вроде, не засекла. Но унитаз, предательски брякнул, когда ставил на пол.

— Я знаю! Ты тут! Выходи! Сколько можно прятаться?!

Ага, конечно, бегу и падаю…

— ВЫХОДИ, МУДИЛА ЕБАНЫЙ, БЛЯДЬ!!!

Оглушительная очередь прошлась по потолку. Да она контуженная похлеще Вована!

— Предатель! Урод! Сучара, выходи! — Пули с визгом заметались между стен. — Ну Сашенька! Ну прости! Я люблю тебя! — и почти сразу: — Блядь! Гандон! ТВАРЬ!!!

Опустив руку на кобуру, похолодел. Зачем я оставил револьвер и Сайгу в аэросанях? Чем они мне мешали, когда грузил припасы? Сейчас эта обезумевшая пиздючка пристрелит, словно паршивого пса. Да, Санек, ты мастер встревать в проблемы. Буря эмоций не стихает. Только бы не добралась до гаража. А то еще расхерачит мой пропуск на свободу. О, кажись, угомонилась. Подхватив ношу, как неуловимый ниндзя стал пробираться между штабелей. Спина покрылась липким потом. Я знаю, она где-то здесь, пасет меня, стерва.

Но, к своему изумлению, удалось без проблем добраться до входа в гаражное отделение. Все тихо, слава яйцам. Бесшумно проскользнув через дверь, что есть мочи бросился к аэролодке. Аккуратно закинул унитаз, обложил памперсами, чтобы не исцарапался в пути. Хотел уже было забраться внутрь и завести мотор, но взгляд мой упал на запертые ворота базы. Пошел открывать. Но, естественно, сперва взял револьвер.

Подойдя к створкам, взялся за ржавый засов. Сука, не идет. Видать, давно не отпирали. Надо двумя руками. Огляделся — никого. Сунув пушку в карман, я ухватил покрепче железный штырь и собрался напрячь всю мощь своих мускулов… как вдруг услышал за спиной приторно-сладкий голос:

— Тебе помочь, Сашенька?

Глава 84

— Ты правда хочешь уехать без меня? — Лицо Маши сделалось таким няшно-грустным, что я даже испытал укол жалости. Но дуло «калаша», направленного в живот, развеяло сомнения в ее невменяемости.

— Да не, ты чего! — Я улыбнулся максимально доброжелательно, сверкнув металлокерамикой.

— Я тебе не нужна?

— Конечно нужна! Смотри, все готово! — махнул в сторону аэросаней, но она даже не повернулась.

— Ты любишь меня?

— Ну, блин, еще спрашиваешь!

Маша всхлипнула, АК задрожал, ствол опустился ниже. Шагнув к ней, жадно обнял. Мскулистые руки принялись тискать хрупкую фигурку. Надеюсь, теперь успокоится. Маша подняла мокрое лицо.

— У тебя ведь точно никого нет?

— Никого! Только ты! — Я впился в ее горячие губы, прерывая очередную серию дурацких вопросов.

Глубоко задышав, она вдруг отстранилась. Тонкие пальчики метнулись к пуговицам.

— Не сейчас. И не здесь. Пендосы могут нагрянуть. Давай, сперва уедем. Хорошо?

Маша кивнула, застегиваясь обратно. Глаза ее засияли. Автомат переместился за спину. Даже не заметила, дуреха, что я отомкнул рожок. Хрен с ней, выберемся из города, потом высажу в лесу. Долго, слишком долго здесь ковыряемся. Мое нутро просто кричит об опасности.

Открыв, наконец, створки ворот, прошли к аэролодке.

— Ой, а что это?

— Да просто кукла, не обращай внимания! — Точным пинком я отправил башку Киркорова в дальний угол. Открыл дверцу:

— После вас, мадам!

— Мадмуазель! — поправила девушка, забираясь в кабину.

Ну, поехали. Вроде, ничего не забыл.

— Двигайся, там тесно… сказал я.

В этот момент Маша выскочила с перекошенным лицом:

— Ах ты, блядище!!! Ты обманул!!!

— Успокойся! В чем дело?

— Это что?! — Она швырнула пачку с памперсами, я ловко поймал. — У тебя ребенок?! Ты женат?! Собрался к этой суке?!

Мозг в эту секунду заработал быстрее вычислительных компьютеров в комплексах С-400. Правильный ответ нашелся сразу:

— Все нормально. Это для остановки кровотечений из ран! Еще стельки годные получаются, хорошо пот впитывают в ботинках. Я же выживальщик.

— Врешь!!!

Маша вскинула автомат. Я улыбкой достал из кармана магазин и повертел им. Девушка недоуменно вытаращилась на «калаш». А я только этого и ждал. Отшвырнув подальше рожок, подпрыгнул. Резкий, как молния, удар тяжелого ботинка выбил оружие из ее рук. Зря думал, что получится по-хорошему. Девка схватилась за рукоять кинжала, я блокировал. Рывок. Визг. Перекинув через себя с помощью четкого приема, стремительной акулой нырнул в кабину. Закрыв изнутри, нажал зажигание. Блять, заводись! Все же нормально было.

Мадмуазель уже поднимается, тряся отбитой головой. Взинь-взинь-взинь-взинь-взинь!!! Стартер отчаянно молотит, но движок не схватывает. Автомат у нее в руках, уже ищет глазами магазин. Глаза безумные, кстати. Так, может, попробовать с газом? Блин, ну давай же! Взинь-взинь… ВВРРРРРР!!! Мотор заорал, как встревоженный динозавр, меня вдавило в спинку кресла, аппарат прыгнул в открытые ворота. В боковом зеркале увидел, как Маша, стоя на коленях, примкнула рожок.

Целится! Но в следующий миг воздушная струя отвесила оплеуху, отшвыривая маленькую фигурку. Заебись!

Я помчался между ангаров и складов, взгляд то и дело стреляет в зеркальце. Впереди, метрах в ста, ворота! Чуть не проморгал. Еще цепь с замком. Получится ли выбить? Хрен знает. Сбавив ход, вылез по пояс в форточку. Бах! Бах! Сайга толчками забила в плечо. Тяжело стрелять на ходу. ТА-ТА-ТА! К моим выстрелом добавилась очередь. Судорожно обернулся. Опять она! Маша, отстреляв магазин, хищной пантерой ринулась в погоню. БАХ! Последний патрон с картечью сорвал цепь. Я плюхнулся в кресло и добавил оборотов. Створки прыгнули в стороны от удара. Ништяк! Свобода! Но посмотрев в зеркало, содрогнулся. Маша, бежит за мной, как неугомонный терминатор, блять!

Поддав ходу, свернул на соседнюю улицу, за дальними домами виднеется спасительный лес. Перезарядил «Сайгу». Йу-ху-ху… заметил, что пальцы слегка дрожат. Скоро все это останется в прошлом. Жди, Лена, я еду!

Из-за угла показалась группа людей. Двое бросились наперерез, грозя оружием. Серия моих злых выстрелов остудила их пыл, заставив залечь. Аэросани с ревом помчалась дальше. Не дожидаясь ответки, тут же свернул за дом, потом за другой. Уф, кажись, оторвался…

Красно-белый шлагбаум на пустом КПП разлетелся в щепки. Проклятый город быстро уменьшается в зеркале заднего вида. Даже не верится. Я еду домой. Не с пустыми руками — с добычей. Остановившись на пригорке, посмотрел на дымное зарево, охватившее Кандалакшу. Странно, что не видно беженцев. Хотя, что тут странного? Ведь у них нет оборудованных убежищ. Клянусь богами Севера, хрен я сюда вернусь. Пусть глупцы сражаются за остатки ресурсов и сферу влияния. Мне больше нет до них дела. Теплый уютный Схрон заждался своего хозяина.

* * *

Я в пути уже несколько часов, давно свернул с дороги. Аэросани отлично прут по глубокому снегу, но приходится выбирать места — по дикому лесу не проехать. Снегоходы в этом плане лучше. Зато в кабине тепло и кайфово. Здесь даже есть магнитола с CD-чейнджером. Правда одна попсятина, но все равно, сойдет. Стемнело, включил фары. Аппарат мерно катит по просеке, а я курю, прихлебывая пивко и пританцовывая под группу «Стрелки». Наконец-то все идет как надо.

Неожиданно в моторе что-то угрожающе заскрежетало. Да что ж такое?! Неужели сглазил, блинский дух! Тут же, сбавив обороты, прислушался. На холостых вроде нормально. Но стоит чуть прибавить газу, как движок снова недовольно ворчит. Херово. Есть ли здесь запчасти? Придется все разгружать, проверять двигатель, а за бортом хоть глаз выколи. Время далеко за полночь, а я так заебался, что решил забить и дождаться утра. При свете дня попытаюсь устранить проблему. Не глуша мотор, развалился на припасах и моментально вырубился.

Резкий стук по стеклу выдернул из глухого небытия. Холодно. Кабина остыла. Наверно, кончился бенз. Что это было? Открыл глаза, нащупывая рукоять револьвера. В окнах брезжит серый рассвет. Повернулся к дверце, собираясь вылезти, и похолодел. Маша, прильнув к стеклу, улыбнулась, рукоять кинжала еще раз весело стукнула в борт. Держа ее на мушке, я выбрался наружу.

— Ты как здесь оказалась?

— Бежала всю ночь! По следу! — радостно выдохнула Маша.

И впрямь — от ее одежды валят клубы пара.

— Возьми меня с собой! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я хотел нажать на спуск, но ее ресницы так пронзительно затрепетали. В общем, опустил пушку. Тем более, она спрятала клинок и вообще не выглядит опасно.

— Ладно, помоги только заправить эту бандуру, — вздохнул я.

Кажется, придумал, как с ней быть. В Схрон, естественно, не повезу.

Залив полный бак, уселись в кабину. Маша прижалась ко мне, глядя влюбленными глазами. Я нажал пуск. Двигатель завелся с полтычка. Добавив обороты, с удивлением обнаружил, что все нормально. Как же так? Почему, блин, вчера не работал? Ладно, чего сейчас об этом грустить?

Выехали на реку. До Схрона рукой подать, но я свернул в другую сторону. К избушке, где теперь обитает черноволосая шлюха Альбина. Вова будет вдвойне рад такому подгону. Будет ему и блондинка для полного комплекта.

Признаюсь честно, даже завидно немного. Но тут же с укором заговорила совесть: «Зачем тебе иметь двух блядей, когда в Схроне ждёт любимая девушка, вынашивающая твоего ребёнка?! Почему ты не пристрелил их при первой же возможности?!»

Тем временем, Маша не прекращает трогать мои могучие мышцы спины и рук.

Я сказал:

— Даже не смотри так на меня, у нас ничего не будет.

— Почему нет? Дорога долгая, я могла бы доставить тебе удовольствие.

— Нет. Сейчас основная задача — благополучно доехать, а получение удовольствия отвлекает, я могу сбиться с пути. — Сам с трудом поверил в то, что сказал, но Маша, раскрасневшись, отвернулась, с довольным видом глядя в окошко.

Всю оставшуюся дорогу ехали молча. Вскоре показалась изба Альбины. Над печкой вьется сизый дымок. Стало быть, дома.

— Посиди тут, я быстро! — Заглушив мотор, выскочил из кабины и быстрым шагом направился к домику.

Мысленно перекрестившись, зашел внутрь.

— Привет, Сашенька! — Альбина радостно прыгнула на шею. Блин, чувствую, сильно рассердится, когда узнает, что я тут не задержусь, и что Маша теперь будет жить с ней.

— Слушай, — сказал я, мягко отстраняясь, — можешь у себя девушку приютить?

— Что??? Девушку???

— Ну да, это родственница моя. Вывез вот из города. Там война идет.

— Да, я слышала, уже второй день грохочет, — растерянно кивнула Альбина.

Прокатило. Я метнулся обратно к аэросаням.

— Пошли! Познакомлю вас!

— С кем? — удивилась Маша, выпрыгивая на снег.

— С сестрой. Двоюродной. Поживешь у нее пока.

— А ты куда?

— Подберу для нас отдельное жилище, — подмигнув, ответил я. — Где никто не будет мешать нашим с тобой играм.

Маша вся расцвела от этих слов.

Альбина накормила кашей с тушенкой. Я решил поделиться дюжиной банок. Потом стали пить чай, почти не разговаривая. Обе девицы настороженно приглядываются друг к дружке. Думаю, эти кобры поладят здесь без меня. Пора уже и делать ноги.

— Девчата, я на перекур!

Выйдя за дверь, побежал к аппарату. И только усевшись в кабину, понял какой я идиот. Сайга-то осталась в избушке. Ладно, дубль два. Идем обратно.

Как ни в чем не бывало, вошел в хату. Блин, почему они так уставились? Девки сидят рядышком на широкой кровати. По ходу, Санек спалился…

— Я щас, барышни… — снял с крючка «Сайгу» и хотел улизнуть, но не тут-то было.

— Стоять! — рявкнули Маша и Альбина в один голос. И накинулись на меня, словно в последний раз.

Думаю, не стоит рассказывать, что было дальше, скажу одно: такого кайфа не испытывал никогда! Но все-таки, благодаря тренировкам и закалке, я оказался выносливее этих кобыл. Когда обе уснули, моментально соскользнул с кровати. Одевшись, выскочил наружу. Первым делом блаженно закурил. Что ни делается — все к лучшему. Только слегка побаливают мои выжатые досуха богатырские яйца.

Но голос паранойи, как всегда, все испортил… зато я понял, что нужно сделать. Окинул взглядом избу. Другого выхода нет, Санек. Иначе, о спокойной жизни можешь забыть. Сходил к аэросаням и взял канистру с бензином. Дверь заблокировал тяжеленным поленом. Обошел избу, щедро поливая из канистры. Отошел на несколько метров, не прекращая поливать.

Глубоко затянувшись крайний раз, поднес чебон к бензиновому следу. Прощайте, сучки. Синее пламя алчно устремилось к цели. Через несколько секунд избушку охватил жестокий огонь. Внутри закричали, дверь задергалась от ударов. Блок работает хорошо, так же хорошо горят сухие брёвна избы. Пора уходить, становится слишком жарко. Едва успел запрыгнуть в сани, послышался глухой звук, и крики затихли. Похоже, рухнула крыша. Я почувствовал приятное удовлетворение от хорошо проделанной работы. Все. Пора в Схрон, а затем в Кандалакшу, забрать Вована…

Глава 85

Едко-противный запах ворвался в ноздри. Ну и дымище! От звуков двигателя, надсадных, тяжких, екнуло сердце. Я немедленно выскочил, кашляя и продирая глаза. Поспал, блин, называется. Надо было глушить движок. И так бы не замерз, в своей-то офигительной снаряге. Прекрасный сон с восхитительно горящими шлюхами медленно растворялся в памяти. Жаль. Светало.

Все оказалось хуже, чем я думал. Черный дым окутал аппарат, я принялся закидывать снегом. Да уж, по ходу, крякнул мотор. А если бы вспыхнул бензобак? Оплавленный кожух, провода — печальное зрелище. В лесу без наличия запчастей хрен восстановишь. К тому же сомневаюсь, что хватит знаний полностью перебрать движган. Тут требуется хороший моторист или человек, шарящий в технике. Ну да и пох.

До Схрона, конечно, далеко. Полдня топать, а может и больше — я ж без лыж. Теперь, чтобы перетаскать все ништяки, уйдет недели две. Тогда не будем терять время. Перекусив тушенкой с пивом, начал готовиться к пешему марш-броску. Хотел сначала вытащить припасы из салона, но потом передумал. Аэросани в густом подлеске, куда вчера их загнал. Только накидаем еще лапника для маскировки. Отлично. Через полчаса даже с пяти шагов уже не видать. Самому бы потом найти. Пивас, конечно замерзнет, но, в принципе, пофиг — он в пластике, и это не должно сказаться на его качестве.

Набив рюкзак памперсами, пивом и тушняком, я поправил «Сайгу» и бодрым шагом направился сквозь заснеженный ельник. Даже не верится, что сегодня увижу родной Схрон, любимый комп, Лену. Наконец-то настанет спокойная, размеренная жизнь. Будем готовиться к родам. Неплохо бы сделать кроватку для малого, какие-нибудь игрушки. Поставил мысленную галочку в списке дел.

Вскоре я взмок. Повалившись на спину, несколько минут приходил в себя. Как же хреново тащиться без лыж с тяжеленным рюкзаком — проваливаюсь в снег по развилку. Хорошее настроение сошло на нет, когда представил, сколько еще переть. А сколько таких ходок предстоит… конечно, через пару дней натопчу хорошую такую тропку, но сейчас придется взбивать целину. Ничего, Санек, ты выживальщик, ты сможешь, блеать! Стиснув зубы, я взрычал и поднялся на ноги.

Не знаю, сколько длился мой тяжкий поход, потерял счет времени. Но прервался он неожиданным образом. Цепочка чужих следов перечеркивает девственную белизну снега. Я замер. Свежие, блин. Скинув рюкзак, припал на колено. Через прицел карабина осмотрел местность. Вроде, никого. Подняв взмыленное лицо, пригляделся и понял где нахожусь. И чьи это следы. Вон за тем буреломом убежище очкарика! А говорил, что не будет выбираться. Напиздел, как обычно, фээсбэшник гребаный.

Хотя, стоит ли злиться на него? В конце концов, у него максимально правильная тактика выживания. Сидеть в бункере, жрать тушенку, не отсвечивая лишний раз. Так, если Валера начал выползать на поверхность, значит, стоит наладить контакт. Его помощь будет совсем не лишней. Ха! Точно! А ведь он может помочь с ремонтом аэросаней! Отличная мысль. Лучше день потерять, но потом за пять минут долететь, как говорили в известном мультике. Очкарик должен в этом разбираться, он же программист.

Я направился по следам ко входу. Прости, Лена, похоже, я немного задержусь. Но это не страшно, теперь-то ничего не угрожает. Днем раньше, днем позже. Знакомый люк встретил привычным молчанием. Посмотрим, как поживает камрад. Можно и накатить за встречу, забыть былое. Нажал кнопку домофона. Но вместо веселых гудков ответила тишина. Странно. Потыцкал кнопку несколько раз. Сломалась что ли? Принялся бить прикладом в люк. Гулкие звуки ударов разлетелись по всей округе. И снова никакой реакции. Я помахал руками перед зрачком камеры. Блять, бесполезно! Ебучий очкастый демон! Сука, заперся и сидит! И звонок, стопудов, специально выключил, падла! Ссыт даже выйти, поговорить с единственным другом. Ох, блять, каких трудов мне стоило сдержать волну ярости и не разрядить в переговорное устройство магазин картечи.

Ну, хрен я отсюда просто так уйду. Это дело принципа. Все равно эта ушлая гнида снова выползет наружу. Надо его подкараулить только. Да. Не хочет по-хорошему — будет по-плохому. Отойдя на некоторое расстояние, выбрал точку, откуда прекрасно просматривается вход в бункер. Я укрылся среди веток и принялся ждать, держа наготове «Сайгу». Нет, убивать, наверное, не буду, но сломать очки или ногу прострелить, если не захочет помогать, самое оно.

Время течет, разгоряченный организм быстро остыл. Я сижу, не шевелясь. На холод плевать, меня греет огонь лютой ненависти. Рано или поздно очкастый выползет наверх. Главное, не дать ему добежать до люка. Да, пожалуй, стрельну сперва в ноги.

Начал было задремывать, но когда створка массивного люка тихо скрипнула, сон как рукой сняло. Прильнул к прицелу. Настороженный очкастый еблет высунулся наружу. Позырив по сторонам, Валера вылез полностью, держа Вепрь наперевес. Надо было забрать себе волыну. Зачем только вернул ствол этому неблагодарному чепушиле? Закрыв на все запоры, четырехглазый направился вглубь леса, беспечно насвистывая мелодию из «Три мушкетера». Я хищно улыбнулся, аккуратно выцеливая нижние конечности. Как этот долбоеб выжил до сих пор? Палец медленно погладил спусковой крючок. Цель то скрывается между елок и поваленных стволов, то возникает снова.

Внезапно Валера остановился. Нагнулся, что-то рассматривая под ногами. Хм, неужто заметил мои следы? Да вроде нет. Оглядевшись по сторонам, олень махнул рукой и направился дальше. Наконец-то вышел на открытое место. Самое время. Прости, тупой мудак, но ты это заслужил. И я бы отправил козла на больничный без возможности ходить, если бы в этот момент, не услышал голос.

Точнее голоса. Короткие. Отрывистые. Они четко разносятся в морозном воздухе. Бляха, пендосы! Большой отряд, похоже, двигается где-то совсем рядом. Недобитки? Из Кандалакши? А может, они победили, а это — карательная операция? Хорошо, что не выстрелил, блин. «Валера, недоумок хренов, вали в бункер!» — мысленно закричал я. Странно, минуту назад готов был его беспощадно пиздить, а сейчас чего-то запереживал. Наверно, потому, что он знает месторасположение моего Схрона? А может, завалить его тогда? На всякий случай. Ладно, подождем. Кажись, проходят мимо. Снег под ногами десятков солдат заскрипел в стороне.

Очкастый только сейчас почуял неладное. Сделав озабоченное жало, он пулей ринулся к люку. Баран, нахера ты так шумишь? Он ломанулся сквозь заросли, сбивая ветки, как лось во время гона. Дуло «Сайги» сопровождает несуразную фигуру. Боже, какая легкая дичь, просто пиздец! И очкарик бы добежал, но в один миг из-за ближайших деревьев выпрыгнули солдаты в пендосских касках. Один с ходу дал по морде. Я увидел, как слетели очки. Камрад повалился в снег. Второй боец, усмехнувшись, забрал Вепрь.

Что делать? Если выстрелю, все сагрятся на меня. А если нет — очкастый может сдать мою нычку! Санек, быстрей! Надо принимать решение. Тем временем стали подходить и другие пендосы. Измотанные. Много раненых в окровавленной форме. Окружив пленника солдаты, залопотали на своем, весело гогоча. Внезапно смех утих. Увешанные оружием бойцы расступились. Я нервно проглотил слюну. Не может быть, да это же сам полковник Уайт!

Глава 86

Полковник издал пару отрывистых команд. Хнычущего Валеру подхватили сразу несколько крепких рук. Без очков он выглядит особенно жалко, несуразно. Посыпались удары, камрад исчез, скрытый десятками спин. Только визгливые вопли извещают о том, что его пиздят. Причем жестко. Не скрою, это доставило толику удовольствия моему жаждущему справедливости сердцу.

Черт, пендосский командир снова пропал! А ведь я хотел валить его первым. Не выстрелил только потому, что не хотел зацепить Валеру. Из-за деревьев появляются все новые и новые солдаты. Слава богу, не открыл огонь. Сайга — не лучшие оружие против сотен обученных воинов. Ладно, будем надеяться, вломят люлей слегонца да отпустят. И пойдут дальше свое дорогой. Кстати, куда они направляются? Может, в деревню, в Сельхоз? Наверно…

Вдруг в стороне заорал кто-то из вояк. Я перевел прицел Сайги. Ну вот, вход в бункер обнаружили. Валить пендосов или валить отсюда? Давай, Санек, стреляй — и тебя ждет героическая, но бесполезная смерть, с вероятностью девяносто девять процентов. Снова подставляться ради ссыкливого предателя? Ну его нах. Есть план получше.

Начал потихоньку отползать. Пендосы скрылись за деревьями, я, подхватив рюкзак, помчался гигантскими скачками через сугробы. В сторону Схрона. Усталость отступила, меня подстегнул боевой азарт. Нужно исходить из того, что Валера сдаст все явки с паролями, сдаст местоположение моего убежища. Значит, нужно подготовиться к горячей встрече с заокеанскими «друзьями». Что я могу противопоставить отряду в несколько сотен рыл? О, подобных вариантов имеется не мало. Все это давно продумано и просчитано много раз. Жаль, «Корд» валяется где-то возле деревни местных бандюков. Некогда его забирать. К тому же, разящая очередь крупнокалиберного пулемета — слишком легкая смерть для амерских ублюдков. Сидели бы, твари, в своей Кандалакше. А раз сунулись в эти леса — пизда вам!

Позади вдруг мощно шарахнуло. Даже вороны подорвались с ветвей, возмущенно каркая и размахивая крыльями. Тут же залег, вскинув Сайгу. Что это было? В бункере очкастого сработала самоликвидация? Да не, бред. Скорей всего, пендосы с помощью взрывчатки снесли входной люк. Пружинисто подпрыгнув, я побежал дальше. Лучше не думать о том, что ждет семейство Валеры. Но мысли, конечно, лезут в башку. Не жалко лишь старую ведьму — пусть отправляется в пекло. А вот дети, коты… я вспомнил беззащитно-доверчивые глаза Фиделя. Смерть этого рыжего засранца будет пережить труднее всего. Надеюсь, у него получится заныкаться от злых пуль пендосских палачей.

* * *

В хорошем темпе, задолго до темноты, выбрался к Схрону. Внимательно осмотрел полянку перед входом. Все чисто, следов не видать. Чужие не шастали, Ленка тоже молодец, не ползала никуда. Я посмотрел на свою цепочку следов. А вот они. Путеводной нитью указывают на мой дом. И снегопада, как назло нет. Хреново, конечно. А может и нет. Враги очень сильно пожалеют, если ступят на мою тропу.

Я вошел в Схрон. Лена охнула и схватилась за грудь, прервав процесс глажки белья. Мысленно отметив заметное увеличение объема этих самых грудей, скинул рюкзак и Сайгу. Хвала богам, с ней все в порядке. Следующие пять минут прошли в бурных обнимашках. Как же сильно соскучился по ней! Практически так же, как по родным стенам своего убежища. Но сейчас не до гребаных нежностей и обильных минетов. Надо готовиться к обороне. Не стал пока ничего рассказывать девушке. Зачем зря тревожить?

Лена начала готовить ужин, а я, наконец-то, отправился в ванную, смыть грязь, кровь и вышибающий слезу запах пота. Когда взглянул в зеркало, чуть не отшатнулся. Ну и рожа у тебя, Шарапов. Неудивительно, что любимая вскрикнула, увидав меня на пороге. Все ебло в синяках, царапинах и многодневной щетине. Но взгляд — огонь — все также полон задора, мужества и боевой отваги. Невзгоды не в силах сломить стальной дух Санька. Усмехнувшись, взялся за бритву.

Когда выбрался из ванной, на столе уже поджидали: дымящееся блюдо, запотевшая бутылка вискаря и полная рюмка. В честь моего возвращения Лена даже постелила на кухне чистую скатерть. Я тут же набросился и принялся жрать. Всегда с удовольствием хавал то, что приготовлено ее руками, но сегодня моя ненаглядная превзошла саму себя. Роллтон с тушняком показался настоящей пищей богов! Вмиг опустошив тарелку, потребовал добавки, благо наварила она целый жбан. Отхлебывая душистое лакомство, не забываю опрокидывать рюмашки, а Лена так и вьется вокруг с поцелуйчиками. Видно, как сильно ей хочется. Однако, мы договорились не заниматься пока что сексом, ввиду ее положения. Наконец, не выдержав, девушка нырнула под стол, сорвала полотенце и, пока я кушал, показала, как сильна ее любовь.

От тепла и прочих приятностей стало клонить в сон. Отставить, Санек! Если завалишься спать, возможно, это будет последняя ночь в твоей жизни. Треснув себя по роже, отправился на склад. Пора готовиться к массовому выпилу пендосни. Эх, Вован, Вован… что же ты не добил их в городе? Ладно, решу эту проблему.

Зюзя приветливо квакнула в аквариуме. Хренасе, как отожралась. Я подкинул амфибии несколько личинок из банки. Затем пошел между стеллажей в поисках нужных инструментов и материалов. Лена, видать, опять прибиралась, потому что все лежит, хоть и аккуратно, только не на своих местах. Наконец, отыскал то, что нужно. Доски. А вот и ящик с гвоздями, молотками, отвертками и прочими необходимыми в хозяйстве прибамбасами.

Сперва напилил дощечки. Примерно двадцать на двадцать сантиметров. Когда вытащил мешок с гвоздями, взгляд остановился на плотно набитом пакетике. О, надо же, семки! Совсем забыл про них. Те самые, «заряженные силой Брахмы», десантура притащил из разведрейда в поселок веганов. Не долго думая, закинул парочку в организм. Огненная дрожь пробежалась по мышцам, неся бодрость и прогоняя прочь липкую дремоту. Ништяк, блин! Как же я вообще про них забыл? Под тонизирующим воздействием работа пошла быстрее. Схватив молоток, принялся вколачивать гвозди.

— Саш, а что ты делаешь? — Лена прибежала сверху, заслышав мощный стук.

— Да так, — я улыбнулся, — ловушки…

— А зачем?

— Для охоты. Смотри.

Я взял две дощечки с грозно торчащими гвоздями-двухсотками и соединил, наподобие пасти акулы-людоеда.

— Ам! Ам!

— Такой ты дурачок… — произнесла Лена. — Пойдем спать?

— Не… у меня еще много дел. Разбери лучше рюкзак, посмотри что я принес для тебя.

Взяв ножовку, принялся отпиливать новые доски. Я собираюсь сделать много-много капканов, а также самодельных мин из патронов, как учил Вован.

Вдруг Лена прибежала снова. В руках пачка памперсов, лицо в гневе.

— Ты что принес???

— В смысле? Памперсы! Ты ж сама просила!

— Ты читать не умеешь? Это же четверка! — Она швырнула упаковку в дальний угол.

— И что? — Я действительно не понял, в чем проблема.

— Четверка — это большой размер!!! Надо было единичку!!!

— Блин, ну ты бы сразу так и сказала… — почесав молотком репу, ответил я.

— Пива себе набрал, не забыл! А на ребенка тебе плевать! Я так и знала! — Лена уселась прямо на бетонный пол и зарыдала.

— Ты успокойся, в лесу еще много таких упаковок припрятано. Может, и другие размеры есть. А эти на вырост будут.

Я присел рядом и попытался приобнять за плечи.

— Не трогай меня! Отпусти! — И, вскочив, убежала наверх.

Ох уж эти предродовые истерики. Вздохнув, заточил еще одну семку и вернулся к прерванному занятию.

Через пару часов несколько десятков дощечек с гвоздями заполнили оружейную. Теперь, пока темно, нужно установить их на подступах к Схрону. Одевшись, поднялся наверх. Лена не спит, надувшись, сидит за компом, на экране пасьянс «Паук». Я сходил на улицу и отыскал в снегу большие сани — прицеп к снегоходу. Затем принялся грузить в них импровизированные ловушки, упаковки патронов для карабина, тактическую лопату. В рюкзак все равно бы не влезло. Природа благоволит моим действиям, начинается пурга.

В прихожей я снял с крючка «Сайгу», закинул за спину. Обернулся к Лене:

— Не скучай, к утру вернусь.

Она ничего не ответила. Укутав поплотнее лицо, я вышел за порог.

В свете налобного фонаря двинулся через лес, волоча груженые сани. Через час спустился к замерзшей реке. Естественный рубеж обороны. Начнем отсюда, пожалуй. Еще виден на белой глади мой старый след, потихоньку заметаемый колючей поземкой.

Вытащив лопату, начал копать небольшие лунки. Вниз дощечку с гвоздем, сверху фанерку с патроном, присыпать снегом. Я представил, сколько пендосов останутся без ног, когда сунутся на реку, и мое сердце налилось радостью. Штук сорок поставил. Максимально удобный путь через реку перекрыт. Можно, конечно, обойти, но там крутые берега, скальники. Да, вражины определенно пойдут здесь.

Покончив с минированием, впрягся в полегчавшие сани и пошел наверх. С высоких скал река, как на ладони. Хорошая огневая позиция. Отметил для себя еще несколько подобных точек. Хрен вам, а не Схрон Санька, сучары. Я двинулся по собственному следу в сторону дома. Через каждые десять-пятнадцать метров, на этой же тропе, копаю ямки поглубже и устанавливаю по две доски с гвоздями. Вражеская нога провалится в такую ямку, а гвозди-челюсти алчно вопьются в заклинившую конечность. Главное самому потом не попасться.

За несколько часов, попетляв по лесу, я натоптал с десяток ложных тропок. Щедро расставил ловушки. Вернулся в Схрон до рассвета. Мягко горит ночник, Лена спит, свернувшись клубком.

Стараясь не разбудить, на цыпочках прошел в оружейную. Нагрузил полный рюкзак патронов для Сайги с револьвером. Прихватил несколько трофейных АК. Патронов к ним мало, но все равно сгодятся. Также собрал аптечку, перекусы, наполнил фляжку. Зюзя ободряюще подмигнула за стеклом аквариума. И тебя возьмем. Вытащив психоделическую жабу, сунул за пазуху. Нужно быть во всеоружии.

Так же неслышно пройдя в прихожую, еще раз огляделся. Маленький уютный мирок посреди непрекращающегося пиздеца, холода и страданий. Кто, если не я, сохранит его?

Глава 87

Вряд ли что-то сравнится по накалу эмоций и остроте ощущений с охотой на коварную дичь. Особенно, если дичь двуногая, вооруженная до зубов. И мечтающая сама прикончить охотника. Я постарался унять душевный кипеш, война — это, прежде всего, противостояние разумов. Адреналин лучше приберечь для боя. Если он состоится, конечно. Полчаса сижу в засаде на вершине скалы, а потряхивает все сильнее. Наверное, из-за семечек Спауна. Зачем съел так много?

Ну, где же эти гады? Давно, блин, рассвело. Будет обидно, если пендосы не явятся по моим следам. Я ведь так готовился. Хотя, может, Валера проявил мужество, не проболтался о моем убежище? Чуть не рассмеялся от этой мысли. Нет, Санек, это фантастика. Если Уайт захватил семью камрада, тот выдаст что угодно. Видимо, пуля промеж очков была бы идеальным выходом из ситуации…

Проверив плавность хода затвора, в очередной раз оглядел безжизненные окрестности. Река и подступы видны на много километров. Чем бы заняться? Запасные огневые точки оборудованы еще затемно. На каждую положил по стволу и магазину, чтоб не бегать с ними. Но основной боезапас, конечно, в рюкзаке и в многочисленных подсумках. Я пододвинул лежащий на лапнике запасной АК и принялся чистить «Сайгу». Рискованный момент, но, вроде, все чисто.

То и дело поглядывая на речку, закончил это приятное занятие. С трудом усидел на месте. Хочется двигаться, что-то делать. А если они вообще не придут? Ладно, буду караулить до темноты. Холод не страшен — под курткой меня греет Зюзя. Здраво поразмыслив, лизать не стал. Это мой сюрприз, моя термоядерная бомба, на случай, если что-то пойдет не так. Да и вообще, опасно. Действие психоделиков непредсказуемо. Может превратить в супер-воина, но может случиться и наоборот.

Мимо скалы пролетела стая ворон. Рефлекторно вскинул карабин. Стрелять не стоит. Хотя птицы упитанные. Настоящие окорочка, черт возьми! Отожрались, поди, на трупаках в Кандалакше. Пусть летят. Я опустил оружие. Проблема с едой пока не стоит, благодаря лихо отработанной в городе тушенке. Главное, забрать теперь ее из оставленных в лесу аэросаней. Неспокойно на сердце, когда припасы находятся не под контролем. Только бы никто не обнаружил, блин. Тушняк — ладно. Не прощу себе, если козлы утащат мой новый унитаз! А Ленка прикончит из-за долбанных памперсов.

Спасаясь от скуки, съел «Сникерс». Зашло хорошо, особенно под конину. Покурил, глядя на облака. Когда уже закончится эта проклятая зима? Через пару месяцев? А может, через год, два, десять…

С титаническим усилием воли, закрутил фляжку и убрал в клапан рюкзака. Нужно оставить на вечер. Сейчас только середина дня, а уже нормально так стало. Тревоги улетучились, ветер стих, а зимний пейзаж навевает умиротворение. А может, подремать или пойти домой? Я даже начал клевать носом. Походу, коньяк подавил дикий эффект чудо-семок. Буду иметь в виду. Но расслабляться нельзя, нельзя… Вытащив пакетик, закинул парочку. Крепкие зубы с хрустом перемололи вместе с кожурой. Вновь распахнулись усталые веки, а мышцы заколбасило, словно под высоким напряжением.

Пора завязывать со всей этой херней, Саня. Стимуляторы не доведут до добра. Конечно, обязательно. Потом. Сперва расхуярим пендосов. Они — главная угроза моего выживания. Сорвав несколько еловых веток, принялся методично обгрызать иголки, морщась от горечи. Это принесло пользу. Я занят хоть каким-то делом. Ну, и витамины, опять же.

* * *

Невидимое за тучами солнце нырнуло за горизонт. Так, блин, и нет никого. Снова обошел позиции, поправляя маскировку. Гребанные, мать их, пендосские ублюдки! Вечно суются всюду, когда их никто не просит. А стоит приготовить щедрую ответочку — так хрен дождешься! Жопой чуют, не иначе, бляди звездно-полосатые! Мне будто заняться больше нечем, кроме как сидеть в засаде целыми днями. Сколько бы ништяков уже перетаскал в Схрон. Да и пещерный огород заждался, не обследован бункер Ульриха… Думаю, ближайшие месяцы можно вообще не показываться на поверхности — под землей хватит работы. Но сначала я должен решить проблему. Ну где же, где эти суки?

Зюзя, блин, целый день мается без аквариума. Вон, уже квакать начала в кармане. Не думал, что буду с искренним нетерпением дожидаться поганых америкашек. Да, я жду их, но лишь для того, чтобы убить. Но если утром хотел сделать это максимально эффективным способом, то теперь — с особым зверством и жестокостью.

Эх, нервы, нервы… а я ведь, в принципе, относительно нормальный. Шифер на месте, в отличие от того же Вована. Но, блин, с другой стороны, чувствую, такими темпами скоро догоню его по степени неадеквата. Не хотелось бы… Надо возвращаться к спокойной жизни.

Сунув в зубы внеплановую сигарету, я встал на край обрыва. Неспеша расстегнул тактическую ширинку, вытащил свой мощный болт и принялся ссать с сорокаметровой высоты. Каеф. Сегодня они не придут, это ясно. Через час наступит кромешная тьма. Можно спокойно вернуться в Схрон и покемарить несколько часов, прижавшись к Ленкиным упругим сиськам. А завтра снова на вахту… Я аккуратно стряхнул последние капли, стараясь не попасть на штаны… Сигарета выпала изо рта. По берегу речки, с той стороны, выдвинулись знакомые силуэты амерских военных.

Я тут же пал ничком, снег обжег холодом через незастегнутую ширинку. Зюзя недовольно зашевелилась под курткой. Тихо, земноводное. Интересно, заметили — нет? Аккуратно выглянул. Передовой отряд, разведчики? Человек десять всего. Бойцы, присев под елками, сканируют открытое пространство. Двое что-то неслышно обсуждают, разглядывая следы. Наконец-то, бляха! Улыбка тронула мое усталое, но мужественное, лицо. Ну че встали? Давайте, идите! Мои ловушки уже заждались. Я вдохнул и выдохнул. Палец на спуске задрожал от нетерпения.

Командир отряда показал на одного из бойцов. Махнул рукой:

— Гоу!

— Ес, сэр! — сказал подбежавший солдат.

Вскинув оружие, он первым шагнул на белую гладь реки. Ха, черножопого вперед послали, расисты сраные. Остальные остались прикрывать. Что ж, грамотно. Негр, кстати, тоже оказался прошаренным. Не пошел по моим следам, двинулся параллельно. Ну ничего, у меня и там припрятаны мины. Не терпится посмотреть на их действие. Но черные боги Африки, видимо, не торопились забрать своего отпрыска. Уже дошел до середины, гад. Еще немного и выйдет из сектора обстрела. Остановившись, негритос обернулся и что-то весело прокричал. Ему ответили заковыристым ругательством на английском. Поправив каску, нигга обиженно фыркнул и двинулся дальше.

Блять, он скрылся под скалой! Отряд поднялся и двинулся вперед. Идут гуськом, след в след. Сука! Сейчас, блин, спокойно перейдут на эту сторону! Пора зарядить гадам серию доброй картечи. Вдруг пендос, топавший в хвосте колонны, побежал на обгон. Почти в тот же миг раздался хлопок. Амер заорал, падая в снег и хватаясь за ногу. Остальные тут же залегли, залопотали что-то. И тут заговорила «Сайга». За пару секунд магазин опустел. Схватил АК.

На снегу корчятся четыре тела. Другие ринулись к спасительному лесу на той стороне. Одиночным огнем, как в тире, я принялся слать пулю за пулей по бегущим, таким простым, целям. Враги падают, как подкошенные. До берега не добежал никто. Одному почти удалось, но сработала очередная ловушка, лишив захватчика половины стопы. Хотел добить, но тот упал крайне удачно, попав рожей на другую мину. Вместо башки на снегу образовалась темная клякса. Не пожалев патронов, я прошелся по всем, кто шевелится и по тем, кто лежит неподвижно.

Вскочив на ноги, подхватил карабин и застегнул ширинку. Убрал пустой магазин, примкнул новый с пулями. Оставив «калаш» на позиции, яростным тигром ринулся в сторону спуска. Остался только черномазый, но жить ему недолго. Спустившись к реке, отстрелял еще магазин по густым зарослям. Больше скрыться ему некуда. Выждав минуту, от дерева к дереву двинулся вперед. Хм, в кустах никого… припав к земле, огляделся. Блять, а вдруг нигга целится сейчас в меня? О, вот же его след! Судя по всему, этот житель Гарлема в панике ломанулся в чащу. Даже каску скинул и броник. А удрал-то он в сторону Схрона…

Я колебался меньше секунды. Броситься в погоню или сперва лутануть убитых? Перетаскивать и прятать опасно. Поблизости могут быть основные силы. Выстрелы слышны далеко… Ладно, трусливый ниггер никуда не денется, там еще куча ловушек. Заберу стволы и патроны. А потом займемся чернозадым. Славная будет охота.

Быстро пробежавшись по трупакам, собрал «эмки», магазины. С каким бы удовольствием пошарился в рюкзаках и подсумках, но время, время… Вернулся обратно и спрятал оружие на своих позициях. Затем, закинув семку, направился по следам черного.

Глава 88

Черномазый пытается спрятаться в лесу, а я преследую его. Стемнело, хотя, и не на столько, чтоб не различать след. Возможно, летом ниггу выручил бы маскировочный цвет кожи, но сейчас родной снег Карелии выдает с головой все его неуклюжие метания. Не стоит забывать и об осторожности. Я двигаюсь короткими уверенными перебежками, больше полагаясь на слух. Отчаянный треск веток и сучьев где-то впереди. Ломится, гад, не разбирая дороги.

Внезапно будто невидимый тумблер переключился в организме. Силы разом покинули. Я остановился и упал на колени, зарываясь в сугроб. В висках стучит кровь, перед глазами яркие точки. Блин, что со мной? Наверное, усталость все же достала меня. Вон, даже семки не справляются. Всему есть предел… Зюзя жалобно квакнула во внутреннем кармане. Тебе надо как следует отдохнуть, Санек, шепнула паранойя. Да…

Держась за ствол старой ели, медленно поднялся. Меня бросило в жар, потом в холод. Негра и след простыл. Да и плевать на него. Вряд ли афроамериканец протянет до утра в нашем суровом приполярном климате. Мне бы самому сейчас дошкандыбать к Схрону. Снял рюкзак и, вытащив фляжку, сделал пару глотков ледяного коньяка. Чуть полегчало. Двигаясь медленно, будто старик — Егорыч, конечно, исключение — я через пару часов добрался до дома. След ниггера затерялся среди моих обманных следов, ведущих к ловушкам. Не, черный однозначно не жилец.

На последних резервах ввалился в Схрон. Сил хватило только запереть входную дверь. Не раздеваясь, я опустился прямо на коврик в прихожей. Не помню, как Лена снимала с меня снарягу, вроде даже пыталась покормить. Кое-как дотащила до кровати, а там меня, наконец, вырубил тяжелый, как удар Тайсона, сон.

* * *

Ничего не снилось. И слава богу. Хватает ужасов и наяву. Бряцанье посуды с кухни. Блин! Который час? Я же должен быть на посту! Хотел вскочить, да не тут-то было. Едва получилось откинуть одеяло. Могучие руки налились тяжестью, словно за ночь меня перенесли на планету с тройным тяготением.

— Лена… — позвал я. Но из горла вырвался слабый хрип.

Она тут же прибежала:

— О, привет! Ты проснулся? Завтрак почти готов!

Поморщившись от ее бодрости, попросил:

— Принеси попить… воды…

— Сейчас!

— Сколько времени?

— Часов одиннадцать…

— Что?! — Я поперхнулся, кружка чуть не опрокинулась на постель. — Почему ты меня не разбудила?

— Ну, ты же не просил! — Лена сделала такое лицо, будто вот-вот заплачет. — Ты пришел вчера чуть живой. Ты ведь не ранен?

Она принялась ощупывать мое тело.

— Да все нормально!

— Просто я видела на одежде кровь.

— Пустяки, это не моя.

— Я так и поняла, — девушка улыбнулась, — закинула все в стиралку.

— Блин! Ты что! А в чем я пойду?!

— Саша, тебе нужно отдохнуть! — строго сказала она. — Лежи, я принесу завтрак в постель. Не надо никуда ходить. Сегодня воскресенье, выходной. Проведи его со мной…

— Какой выходной?! Там пендосы готовят нападение!

— Подождут до завтра твои пендосы! — Она легонько толкнула в грудь, и я повалился на подушки.

Разговор отнял все силы. Что ж за херня-то?

Лена упорхнула на кухню. Я разозлился. Блин, она совсем не вкуривает реальный расклад, мозги только сношает мастерски. Попытался встать, но в глазах снова замелькали вспышки. Ладно, нужно поесть и сделать зарядку. А потом в бой — порвать в лоскуты всех, кто сунется в мой лес!

Лена накормила меня с ложечки супом из оленины, злость ушла. Только стыдно за свою слабость. Хорошая все-таки девка мне попалась. Заботливая, хозяйственная… Может, и правда никуда не ходить? Отлежаться, отъесться, выспаться? Пендосы, они же тупые, по-любому в воскресенье не воюют. У них какая-нибудь церковная служба, наверное. В бункере Валеры.

— Кушай, кушай, дорогой, — улыбается Лена.

Я кушаю, и все меньше хочется куда-то идти. Девушка вытерла мне губы полотенцем и ушла мыть посуду. С нежностью проводил ее взглядом. Накатила дремота. Как же заебись дома. Может, сериальчик глянуть под пивко? Что мы там с Леной еще не смотрели?..

Да ты ахуел!

Холодный вопль паранойи нагло разметал спокойствие и умиротворение. Твой Схрон вскроют, как консервную банку, головорезы Уайта! Тебя будут пытать, и прирежут, но сперва всем отрядом пустят Ленку по кругу. А может, и не только ее. Они же все там гомосеки на Западе, у них это в крови. Вставай, Санек, вставай!

Скрипя зубами, я начал подниматься. Комната тут же завертелась, заходила ходуном.

— Саша, а почему ты поднялся?

Лена пристально глядит, протирая тряпкой крышку от кастрюли.

— Сериал хочу включить, любимая, — ровным голосом ответил я.

— О, классно! Ты пока выбери, что будем смотреть, а мне надо белье достирать и развесить.

Она скрылась в ванной. Зашумела вода.

Так, где мой револьвер? Кобура висит на вешалке в прихожей. Там же «Сайга». Слава богу. А то у Лены хватило бы ума заныкать мое оружие. Держась за стены, я прошел мимо компа. А вот и лестница на склад. Главное, не делать резких движений. Неохота отключится и сломать себе шею. Аккуратно спустился вниз. Помахал рукой Зюзе. О, Лена позаботилась о ней вчера, посадила в аквариум.

Отдышавшись, принялся перебирать шмотки. Мой любимый костюм в стирке. Но я нашел старое летнее камуфло. С маскхалатом пойдет. Под низ натянул пару кофт и подштанников. Прислушался. Наверху по-прежнему бурчит вода. Лучше свалить незаметно. Не хватало еще скандалов. Открыв аквариум, достал жабу. Она посмотрела понимающе, словно царевна-лягушка. Вздохнув, я как следует лизнул скользкую спинку. Выбора нет. Мне надо быть в норме.

Спрятав жабу в карман, пошел наверх. Но в норму я не пришел. Стены стали плавно изгибаться, в ушах затренькали дурацкие мелодии. Поднялся наверх, отмечая прилив сил и легкость во всем теле. Ништяк. А на галюны — пофиг. Пока шел в прихожую, пространство пугающе сжималось в сингулярность, но затем комната вновь возникала, как Вселенная из Большого Взрыва. Казалось, прошла вечность, прежде чем достиг выхода наружу.

«Сайга» с револьвером радостно прыгнули в руки. Закинув на плечи так и не разобранный рюкзак, я открыл дверь. И вздрогнул. В снежном коридорчике, ведущем наружу, тот самый черномазый! Прямоугольник света из Схрона осветил скрюченную фигуру. Долбанный ниггер! Ушел от моих пуль, миновал все тактически расставленные ловушки, чтобы сдохнуть у меня на пороге! Я даже проморгался. Вдруг это галлюцинация? Дабы удостовериться, пнул что есть силы в бочину. В ту же секунду черный подпрыгнул и пронзительно заверещал. Вытаращенные белки глаз и ослепительно белые зубы хаотично плавают на угольно черной роже. Я тоже заорал, сдергивая с плеча «Сайгу». Сзади хлопнула дверь ванной комнаты, и к нашему ору присоединился Леночкин визг.

— Не убиват! Не убиват! — залопотал нигга, когда дуло карабина уперлось промеж его глаз.

Блять, он еще и разговаривает!

— Саша! Кто там? — нервно выкрикнула Лена.

— Ниггер вонючий! — прошипел я.

— Буба кароший! Буба сдаваеться! — слова смешно, как в мультике, вылетают изо рта и растворялись в воздухе.

— Дорогая, отвернись, тебе не стоит смотреть, как я вышибу ему мозги! — Я передернул затвор.

— Точно ведь негр… — Лена выглянула из-за моего плеча, запахнув халатик.

— Буба замерзнуть, Буба бояться, Буба простой повар, не солдат! — По черным щекам покатились слезы. — В лесу холодна, оченна страшна! Не убиват, плиииз!

— Саша, давай отпустим его? — вздохнула девушка.

— Тебе жалко эту обезьяну? — усмехнулся я. — Да он же приведет сюда своих дружков, блять!

— Буба не обезьян! Буба — чилавек! Ви расисти, я поняль! — Он начал пятиться.

— А ну, стой! — Схватил его за шиворот. Стало немного обидно, что черножопый ублюдок обозвал меня расистом. Пришла идея получше.

Пинками прогнав через помещения Схрона, втолкнул ниггера в тренажерку. Задвинул тяжелый засов.

— Саша, что ты делаешь? Зачем ты притащил его сюда?

— Будет на подземной плантации гавно месить! Расистом назвал, сучара!

— Йа будет жаловаться в ООН! — донеслось из-за двери.

— Да хоть в Гринпис, блять, — усмехнулся я.

— Ты куда вообще собрался?! Что за дела? А как же сериал? Ты меня обманул, значит?!

— Тихо! — гаркнул я. — Слушай мою команду! Жди меня, я скоро. Никому не открывать. Снаружи сотни этих гавриков бегают. Там война.

— Саша…

— Все, пока! Обезьяну не выпускать, не кормить!

— Хорошо…

* * *

Грозно хлопнула дверь за спиной, оставляя позади этот безумный балаган. Лес призывает, хищно переливаясь кислотными оттенками. Снег упруго заскрипел под тактическими ботинками.

Дико оскалившись в безумной ухмылке, я пошел, выполнять свой долг.

Глава 89

Тела пендосов на реке шевельнулись. Но причина не в зомби-вирусе. Что за бред вообще лезет в голову? И не в моей криворукости. Вчера я умертвил их со стопроцентной гарантией. Вороны. Сотни жирных птиц слетелись на халявное пиршество и теперь терзают мороженное мясо, выковыривая лакомые кусочки из-под брони и военной униформы. К горлу подступила тошнота, когда выглянул со скалы, чтобы осмотреть местность. Пожалуй, жрать ворон я больше не буду.

Действие жабы сходит на нет, а вместе с тем накатыват усталость. Решил не лизать второй раз. Надо дать передышку организму. Похоже, пендосы не торопятся на поиски своих людей. Тем лучше. Подежурю еще денька три, а потом схожу на разведку к бункеру Валеры. Сдается мне, Уайт не стал задерживаться там, отправился дальше. Аккуратно раскладывая по полочкам в голове планы на ближайший месяц, то и дело проваливаюсь в сон. Мне снится лето, зелень, довоенная жизнь, девчонки в коротких юбках, смех. Встряхиваясь, возвращаясь в стылую реальность ядерного апокалипсиса, где слышн только глумливый вой ветров да карканье ненасытного воронья.

Не знаю, что разбудило в очередной раз. Наверно, обострившееся чувство опасности. Я поднял голову, окидывая взглядом реку. Вот, Черт! Трупаки исчезли, словно и не бывало! Лишь воронье обиженно кружит в небе. Сзади раздался едва слышный шорох. Тело само дернулось в сторону, едва не сорвавшись с обрыва. В камень, где только что была моя голова, резко ударил деревянный приклад.

— Оттыж, йокарный иконастас! На пользу уроки дедовы пошли!

— Егорыч, блин! Может хватит лупить меня по башке своей «мосинкой»? — проворчал я, отряхиваясь.

— А неча дрыхнуть на посту боевом! — строго сказал лесник. — У нас в войну за такое на месте стреляли!

— А с чего ты взял, что я на посту? — подозрительно спросил я.

— Також не сложно догодатьси! — Дед довольно попыхивал махоркой.

Закурил и я.

— Спасибо, старче. Хреново что-то себя ощущаю. Силы куда-то делись…

— А это потому, што шебутной ты больно, Санек. Лазаешь везде, в каждую дырку затычка. На вот, угостись…

Егорыч протянул мутную склянку.

Поколебавшись, я сделал глоток бодрящего напитка. Совсем чуть-чуть, чтобы не насиловать организм, а просто прогнать сонливость. Пойло подействовало. Я ощутил себя отдохнувшим и окрепшим. Надолго ли? Потом ведь опять придется расплачиваться за расход внутренних резервов.

— А ты, дед, амеров случайно не видал?

— Видал, видал… — покивал старик. — Как не видать-то, коль за лесом дед приглядыват. Сюды идуть басурмане клятые…

— Это точно? Много их? Далеко? — Я с тревогой поглядел на противоположный берег.

— Достатошно! Шо, дед просто так штоль на подмогу явилси?

Я кивнул. С появлением Егорыча сразу как-то спокойней стало на душе. Ушли нервоз и мандраж, появилась уверенность в положительном исходе дела.

— Кстати, не ты ли обронил? — Дед потянул за шнурок, из-за елки выкатились мои лыжи.

— Ништяк! Спасибо! А то заколебался уже по сугробам, как страус, прыгать.

— Та не за што! — отмахнулся он, ухмыляясь в бороду.

Мы еще раз прошлись по верху скал. Я показал все огневые точки. Егорыч одобрительно покивал. Нарвав лапника, он улегся неподалеку и застыл. Потертая винтовка грозно уставилась в молчаливый лес на том берегу. Последуем его примеру. Поправив маскахалат, я нежно обнял корпус «Сайги».

Вскоре ветер донес треск сучьев, скрип снега и обрывки фраз. Говорят, естественно, не по-русски. Да, не умеет все-таки пендосня бесшумно передвигаться по лесу. Или считают, что такой толпой им нечего тут опасаться? Егорыч затушил самокрутку и весело подмигнул мне. Я показал большой палец. Мне передалось спокойствие деда. Наверное, в войну он также спокойно глядел из окопа сквозь прицел на цепи немецкой пехоты.

Маленькие серые фигурки начали появляться из-за елей. Кто-то выкрикивает команды. Одни солдаты залегли, другие разбегались вдоль берега. Хорошо, что Егорыч убрал трупы. Они бы выдали наши позиции. Я принялся считать. Тридцать… сорок… шестьдесят… после сотни сбился. А противник все выходит и выходит из леса.

Егорыч выстрелил первым. Эхо загремело в каменистых берегах. Пендос, ступивший на лед, пал замертво. Начал стрельбу и я. «Сайга» привычно отдает в плечо, неся вражеским захватчикам смерть и увечья. Амеры, быстро опомнившись, замолотили в ответку. Я пригнулся за камнем. Пули свистнули далеко. Егорыч, быстро перезарядив «мосинку», бесстрашно высунулся. Пендосы западали, как подрубленные, от его метких выстрелов. Крики, грохот десятков стволов слились в единую мелодию битвы.

Мы отлично использовали эффект внезапности. В снегу остались лежать полтора десятка тел. Но у пендосов многократное огневое преимущество. Зато у нас господствующая высота. Солдаты отступили в чащу, изредка постреливая. Пора менять позиции! Махнул деду. Тот перекатился от края и побежал к соседнему камню. Я кинулся на точку что рядом, на ходу меняя магазин. Пули жалобно звенели, высекая искры из замшелых пород. Блять, сейчас они поняли, куда бить. Перегруппируются и пойдут в новую атаку.

И точно. Минут через пять вершину скалы, где была предыдущая позиция, начали методично обрабатывать огнем. Я пождал, затаив дыхание. Чертовы стрелки скрываются среди деревьев. Вдруг из леса вынырнуло сразу несколько групп. «Сайга» вновь заговорила в моих крепких, как сталь, руках. Егорыч не отстал. Бойцы попадали. Кого-то срезала пуля, кто-то ступил на мои самодельные мины. Шквал огня услился, но тот натиск тоже удалось сдержать. Остатки нападающих отступили обратно.

БУ-ДУМС! ТЫ-ДЫЩЬ! Скала подо мной вздрогнула. Чем это лупят? По ходу, из подствольников? Нужно снова менять укрытие. Я пробежал на десяток метров правее. Здесь лежат АК и пара трофейных «эмок». Берег встряхивает от все новых и новых ударов. Дым, вперемешку с пылью, облаком растекся в морозном воздухе. Что-то мне подсказывает, сейчас эти суки пойдут в атаку по серьезке. Отсюда мне не видно Егорыча, но оглушительные выстрелы его «моси» не стихают. Зоркий дед наверняка видит их передвижения среди деревьев. Только б не накрыло его, блин.

И тут сквозь дымовую завесу я разглядел большую группу солдат, пересекающую речку чуть дальше, метрах в трехстах. Схватив «калаш», я короткими очередями попытался их прижать. Но бойцы ломятся упорно. Да и далековато для прицельного огня. Блять, просекли уж поди, что нас всего двое, пытаются обойти, гады! Тут же вокруг меня засвистели вражьи пули. Пришлось укрыться. Подхватив стволы, я побежал к Егорычу. Видел он, что нас обходят? Надо ему сказать.

Старче выбрал хорошее место. Укрывшись в расщелине, он напевая старую солдатскую песенку, стреляет, перезаряжается и мастерски матерится, когда рядом звенят рикошеты. Пендосы вышли из укрытий и двинулись на штурм.

— Егорыч, они обходят! — крикнул я, поливая огнем наступающие ряды.

— Хде?!

— Там!

— Тикать надобно!

Это было ясно и без слов. Старче отполз от края и махом встал на лыжи. Я последовал его примеру. Ништяк, теперь у нас преимущество в скорости. Пендосы увязнут в снегах. Только куда бежать? Отходить в Схрон?

— За мной, Санек! — Дед мощно оттолкнулся палками и сквозанул меж елок.

Закинув за спину карабин, я погнал следом. Спереди болтается последний АК с полным рожком. Потрепанный полушубок мелькает впереди, появляясь и исчезая. Куда он едет? Там же группа, которая пошла в обход!

— Егорыч, стой! Не туда!

Он, похоже, нихрена не слышит! Начался уклон. Старик пригнулся, набирая скорость. У меня аж ветер запел в ушах, но стараюсь не отставать. Деревья неожиданно расступились, мы вылетели на открытый склон. Навстречу медленно лезут амеры, прорубая ступени. Дед, откинув палки, пронесся среди них. Приклад винтовки замелькал, раскидывая, будто кегли, незадачливых альпинистов. А тут открыл огонь и я. Автомат затрясся в руках. Солдеры с воплями принялись срываться вниз, оставляя на снегу кровавые следы. Впереди трамплин! Егорыч лихо взмыл в воздух, взмахнув полами фуфайки. Я сгруппировался. Вжух! Земля ушла из-под ног. На лету мне удалось подстрелить еще парочку вражин, на жопах съезжающих вниз.

Бамс! Приземлился среди трупов на гладь реки.

— Ходу, Санек, ходу! — поторопил дед.

К нам уже разворачиваются основные силы. Засвистели пули, взметнулись снежные фонтанчики там и тут. Старче повел на тот берег. Теперь мы их обходим? Но нет. Вломившись в лес, Егорыч повел в противоположную сторону. Пробежали еще немного и уперлись в бурелом.

— Сымай! — пропыхтел дед, скидывая лыжи.

Пока я возился, он уже скрылся среди нагромождений поваленных деревьев. О, снова пойдем партизанскими тропами! Еле протиснувшись в узкий лаз, я оказался в полумраке на дне оврага. Знакомое местечко. Мы же уходили этим путем от бандитов Сергеича! Оставив лыжи, припустил за прытким дедом. Кажется, я понял его задумку, мы возвращаемся к реке. Впереди посветлело. Ветеран плюхнулся ничком и раздвинул сухую траву стволом «моси». Я расположился рядом.

Пендосы всей толпой двинулись по середине русла, ощетинившись автоматическими винтовками. Переглянувшись с дедом, дружно открыли огонь. Моя картечь сшибает ублюдков пачками, а точные хэдшоты Егорыч валят всех, кто пытается отстреливаться. Ееее! Получайте, суки! «Сайга» раскалилась докрасна, я только успеваю менять магазины. Остатки амеров, поняв, что ловить на этом направлении нечего, принялись отступать. Блин, жаль не всех загасили! Десятки трупов устилают лед, но еще дохрена успели отойти безнаказанно. Я дернулся в атаку, дед поймал за плечо и строго посмотрел. Этого оказалось достаточно, чтобы ярость боя отпустила меня.

— Пущай отступають! — Дед вытащил махорку.

Я похлопал карманы. Свои сигареты, видать, выпали. Угостился табачком лесничего.

— Думаешь, не полезут больше?

— Сегодни-то уж точно нет, коли так обломалися, — усмехнулся старче.

— Интересно, куда они двинут?

— Знамо куды — в Лесхоз!

Я задумался, пуская клубы горького дыма. Значит, они покинули бункер Валеры… похоже, пора его проведать. Не будем терять времени. Надеюсь, ему удалось выдержать осаду.

Глава 90

Приятнее всего — смотреть на врага в перекрестье прицела, оставаясь при этом в безопасном укрытии. Возле входа в бункер Валеры горит костер. Рядом с ним пяток пендосов. Передают по кругу бутылку. Тушняк идет на закус. Понятно. Добрались до припасов очкарика. Почерневший люк в убежище приоткрыт. Мы с Егорычем решили подождать, когда солдаты как следует набухаются. Неохота стрелять, будем работать ножами.

К бункеру добрались затемно и вот уже второй час сидим в засаде. Да, враги оставили здесь охрану, а основные силы отошли, как сказал Егорыч, в деревню лесхозовцев. И, думаю, завтра нагрянут сюда, а потом попытаются вновь пробиться к моему Схрону. При поддержке деревенских, скорей всего. Так считает мой внутренний параноик, и я с ним согласен.

Взрыв смеха возле костра заставил сжаться мои крепкие зубы. Шуточки шутят, твари. А я даже не знаю, жив ли камрад. А может, его вместе с семейством отвели в деревню? Вряд ли. Зачем военным лишняя обуза? По ходу, всех пустили в расход. Неожиданно из бункера высунулась морда. Командир, похоже. Солдаты сразу притихли, спрятав бутылку. Попиздев немного, мордатый скрылся внутри. Едва он исчез, пендосы продолжили.

Похоже, они думают, что в полной безопасности? Несколько минут спустя один из бравых вояк, пьяно шатаясь и расстегивая ширинку, направился в темноту. Я жестом спросил Егорыча, может, завалим этого? Но, повернувшись, обнаружил, что старого уже и след простыл. Опять ушуршал куда-то! Что ж, справлюсь и сам. Вытащив из ножен свой тактический клинок, начал подкрадываться. Зюзя во внутреннем кармане зашевелилась, видать, в предчувствии драки. Но пендос, только что беспечно журчащий, исчез. Что за дела? Из-за дерева, где стоял амер, показалась бородатая физиономия лесника. Я облегченно выдохнул.

— Эй, Хартман, ты где, мать твою? — забеспокоились у костра. Эту фразу я понял без труда.

— Дайте посрать спокойно, гребанные ублюдки! — сипло выкрикнул я на английском.

— Ха-ха, ну смотри, тебе тогда ничего не останется, засранец!

Пендосы вновь захохотали, подкидывая давно мертвому рядовому Хартману советы в важном процессе дефекации. Бойскауты, блять. Ведут себя словно на пикнике, а не на вражеской территории. Не вижу Егорыча, но знаю, он, как и я, зловеще подбирается к беспечным янки.

Подкравшись, дернул за голову ближайшего пендоса, лезвие хищно рубануло гортань, обдавая остальных ротозеев красным фонтаном. Пока они щелкали ебальниками, мой нож с хрустом по рукоять вонзился в висок еще одного оккупанта. Только тогда начали подскакивать, но с крыши бункера уже летит разъяренный Егорыч. Пару секунд — и все кончено. Мерзко зашкворчало упавшее в костер тело.

Вытерев клинок, убрал в ножны. Теперь у меня в руках «Сайга» и полный магазин картечи. Егорыч тем временем, заглянул в бункер.

— Ну че там? — шепотом спросил я.

— Чисто, кажись! — ответил дед.

— Тогда прикрывай!

Сдвинув старого в сторону, я первый проник в знакомый коридор. Пригнувшись, тактическими перебежками ринулся вперед. В первом помещении пусто. Всюду следы борьбы. Шкафы перевернуты, затоптан ковер, пустые консервные банки, бутылки… А ведь такая уютная гостиная была… Махнул рукой, подзывая Егорыча.

Из недр бункера доносятся странные звуки. Пройдя коротким коридорчиком, заглянул в другое помещение. Здесь, как я помню, располагалась кухня. Тут же отпрянул назад, показав один палец. Егорыч понимающе кивнул и вытащил нож. На кухне такой же разгром, среди этого хаоса орудует тощий пендос, подъедая остатки продуктов. У ног его вьется Фидель. Слава богу, хоть котяра жив. Неожиданно ублюдок взмахнул ногой, раздался жалобный мяв, котэ вылетел в коридор, словно рыжий мячик. В тот же миг старче метнул свой кинжал. Американец замер. Баночка с недоеденным зеленым горошком чуть не покатилась по полу, но я успел подхватить вместе с оседающим телом, чтоб не сбрякало. Где-то здесь ошиваются и другие.

Пошли дальше. Я заглядываю в каждую комнату, готовый в любую секунду открыть огонь. Детская, спальня Валеры, бабкина комната — везде пусто. Хм… здесь есть еще помещения? Очкарик ничего не рассказывал… в бойлерной тоже никого, но я увидел кое-что — открытый люк в полу и ступени, ведущие вниз. Ага, нижний ярус.

Спустились в темный коридор. Впереди брезжит свет из открытой комнаты. Подобравшись ближе, услыхал странные звуки. Охи, вскрики, шлепки. Бля, сука, что творят эти сволочи? Только бы не с детьми. Грозной тенью метнулся к дверному проему и увидел странную картину. Похоже, здесь мастерская Валеры или что-то типа этого. Всюду стеллажи с электроникой, непонятные приборы, провода. Монитор на столе транслирует лютое порно с брызгами и прочим. Наверное, из коллекции Валеры. Я увидел мясистый затылок амерского сержанта, правая его рука молотит на максимальной скорости. Тьфу, блять. Даже жалко патроны тратить! Кивнул Егорычу. Тот, усмехнувшись, шагнул вперед и вогнал лезвие штык-ножа в основание черепа.

— Непотребство бесовское! — От пинка сурового валенка кресло с мертвецом откатилось в угол.

Я подошел и вырубил, наконец, порнушку. Сразу стало тихо, только гудят эти аппараты.

— Где, блин, Валера с семьей могут быть?

— Того дед не ведает, — пожал плечами Егорыч. — Надобно пошукать везде, как следует…

— Согласен…

Впрочем, шанс найти кого-то живым, скажем прямо, минимален. Сдерживая ком в горле, направился дальше. Коридор теряется в темноте. Я достал налобный фонарь. Охренеть, конечно, очкарик тут понастроил. Только один хрен, ему это не помогло. Трусливый безалаберный дебил. Сам попался и семью подставил.

Тоннель вывел к массивной двери. Заперто. Что там еще такое? Видно, что ее тоже пытались вскрыть, но безуспешно. Постучал прикладом. Звуки эхом разлетались в подземелье.

— Мяу! — Из темноты вышел второй кот Валеры.

— Кис-кис-кис… — Я погладил подбежавшего котика. — Ну что, пушистый, где твой хозяин?

Снова мяукнув, он принялся скрести лапками оплавленную дверь.

Внезапно что-то лязгнуло. Створка задрожала, медленно отодвигаясь. Мы с Егорычем вскинули ружья. Щель становится все больше, оттуда полился белый яркий свет. Шумно вздохнув, дверь открылась полностью. Я опустил дуло «Сайги». В ослепительном сиянии, словно Иисус Христос, предстал Валера.

— Так, блэт, Саня! Ты почему так долго?

* * *

После того как заехал охреневшему очкарику по мордасам, мы немного поорали друг на друга. Егорыч сходил закрыть внешний люк. Потом засели в мастерской Валеры, где он рассказал, как удалось заныкаться от пендосов. Все родственники спаслись, очкарик успел подать им условный сигнал. Те укрылись за бронедверью на нижнем уровне, а сам камрад, вырубив свет внизу, умудрился удрать. Сейчас жена и дети занимаются уборкой. Теща до сих пор в неадеквате. Опять сидит в своей комнатухе и пялится в теле-шоу.

— Шо, мож за освобождение того? — спросил вернувшийся Егорыч, выразительно глядя на очкарика.

Тот подскочил, открыл один из серверов и вытащил бутыль коньяка.

— Заначка… — пояснил он. — Только Люсе не говорите.

— Ты мне, кстати, должен, помнишь? — сказал я.

— Нет. — Глаза под стеклами очков удивленно заморгали.

— Блять, Валера, по-хорошему, тебя грохнуть бы надо за твои подставы! ФСБшник гребанный!

— Харош ссориться! — гаркнул Егорыч и присосался к бутылке.

— Эй, хватит! — одновременно выкрикнули мы с Валерой.

— Хде ищчо фашисты клятые?! — вращая глазами заорал дед. — В атаку! За Сталина!

И пулей умчался наверх.

Валера нажал клавишу интеркома:

— Люсечка, выпусти, пожалуйста, Егорыча в лес. Ему нужно прогуляться.

— Охренеть, как тут у тебя все продумано… — сказал я, приложившись к бутылке и закурив. — Колись давай, что за игру ты ведешь?

Очкарик погрыз ноготь, налил в стаканчик и выпил дозу коньяка.

— Ну, Саня, понимаешь… я не могу…

— Задрал сиськи мять! — заорал я, схватив за грудки и от души встряхнув тщедушное тело. — Тут все из-за тебя головой рисковали! Я, Егорыч, Вован! Там наверху такая война развязалась, а ты сидишь, сука четырехглазая, в тепле, конину жрешь, да дрочишь на порнуху, блять! Залупа ты очкастая, а не офицер Федеральной Службы Безопасности!

— Саня…

— Пошел нахуй!

Схватив бутылку, я залпом влил в себя остатки. Валера, отпрянув, упал на стул, медленно снял очки. Тощие пальцы принялись тереть покрасневшие глаза.

— Ты прав, Саня… — Он поднял голову. — Никакой я ни офицер…

— Да! Ты — жалкий пиздаболишка! А еще выживальщик, называется!

— И я не выживальщик. И это не мой бункер…

— Что??? Так ты врал все это время?

— Понимаешь… так получилось… мне пришлось обмануть, чтоб защитить семью. Я не был до конца уверен, что тебе можно доверять. Вдруг бы ты меня прикончил, если бы узнал правду…

— Какую еще правду?

— Я простой инженер… ну, айтишник немного…

— А чей это бункер? Кто его построил?

— Это резервный командный пункт Министерства Обороны. Объект «Казбек-17». Давно, еще до войны, наша фирма получила подряд на техническое обслуживание, замену оборудования… и… ну, так получилось, что я узнал пароли доступа, ведь я настраивал систему безопасности…

— И когда настал БП, ты ломанулся сюда? Что ж, я бы так же поступил.

— Я наведывался сюда и раньше, Саня. Смотри, видишь эти стеллажи?

— Ну. — Я оглядел полки с гудящими ящиками. — Что это?

— Это «асики». Незадолго до начала ядерной войны, — продолжил камрад, — начался хайп крипты… ну криптовалюты, биткоины, эфирки, зеткэш… и я понял — это мой шанс! Наш с Люсечкой шанс выбраться из ипотечной кабалы, съехать, наконец, от тещи! Тогда я влез в кредит и купил на миллион рублей оборудование для майнинга. Ну, для добычи крипты. Дома, конечно, ставить все это было некуда, да и Люся не знала… она бы убила за кредит! Тогда я вспомнил про это место… «Казбек-17». Здесь халявное электричество, атомный реактор. Сказал жене, что поехал в командировку на неделю, а сам занялся установкой и подключением «асиков». И я начал майнить биткоины! Еще бы месяц, и закрыл бы кредит! Но перед началом Пиздеца, курс неожиданно пошел вниз. Не пошел, а полетел! Камнем! За несколько дней я поседел наполовину! А потом начал искать причину, рыть интернет и понял, что надвигается нечто ужасное, серьезное. У меня был удаленный доступ к бункеру, мы ведь были на аутсорсе… начали проходить странные команды. И я нашел сайт выживальщиков, за ночь прочитал кучу статей, тем, форумов, а наутро вывел в кэш все, что намайнил. Да, в минус, но на эти деньги я купил ружье и патроны. С рук, без лицензии… Знал бы ты, сколько трудов мне стоило собрать своих и приехать сюда. Люсечка упиралась до последнего…

— Ну ты даешь! — воскликнул я, когда Валера умолк. — Отжал бункер у вояк!

— Так уж вышло… — робко улыбнулся очкарик. — Но в этом и проблема. Военные. Они вышли на связь через несколько дней после ядерных ударов.

— То самое командование…

— Да. Они требовали, чтобы я назвал свое звание, допуски… не мог же я сказать, что забрался сюда незаконно. Ну и представился офицером ФСБ, который приехал проводить ревизию технического состояния, когда все началось…

— Так значит, армия сохранилась?

— Жалкие остатки. Но они собирают силы, восстанавливают вооружение, технику. Я докладывал им обо всем, что происходит вокруг.

— Так почему тогда пендосы уже столько месяцев кошмарят округу? Почему их не выбили до сих пор?

Валера пожал плечами:

— Они сказали, ближе к лету направят две танковые бригады на Мурманск. Ну, и нас заодно освободят…

— Так долго ждать! — Я ударил по столу. — Хотя, это хорошая новость. Но к лету… Давай, вызови их, пусть наступают прямо сейчас!

— Как вызвать? Я же ничего не решаю.

— Напизди им что-нибудь! Ты ж программист, думай!

— Никто не будет меня слушать…

Мне пришла идея:

— Скажи им, что пендосы захватили несколько наших боеголовок и собираются шарахнуть!

— Куда шарахнуть?

— По уцелевшим городам. Блять, кончай тупить! Звони, давай!

— Что, прямо сейчас?

— Да! — Я сдернул очкарика со стула и толкнул к пульту связи.

— Ладно, давай попробуем… — вздохнул он.

Очкарик принялся крутить ручки настройки, в динамиках зашипели волны эфира. Я подошел ближе. Сердце учащенно забилось. Наконец-то, связь с Большой Землей. Армия. Они придут и положат конец творящемуся беспределу. И небо над Карелией расцветет победными салютами…

— Саня… — Валера, покашлял, обернувшись ко мне. — А что если они выгонят нас из бункера? Куда я пойду с семьей?

— Не сцы! У меня под Схроном база нацистов, забыл? Сделаем там оранжерею! Как планировали! Не переживай!

— Хорошо… Люсечке это не понравится, конечно…

— Вызывай!

Валера подвинулся к пульту и, нажав кнопку микрофона, заговорил:

— К-каз-збек… «Казбек-17» вызывает «Базальт»! «Казбек-17» «Базальту»! Ответьте! Важная информация!

Валера, как заведенный, бубнит в микрофон, но лишь треск помех доносится в ответ. Блин! Почему они не отвечают? Или очкастый опять меня дурит? Моя ладонь легла на рукоять револьвера. И в этот момент с той стороны пришел ответ:

— «Базальт» «Казбеку»… фшшш… пшшш… на связи… слышу вас «Казбек»! — Суровый хриплый, с нотками металла, голос. — Говорите! Что там, блять у вас на этот раз?!

Глава 91

— Саня, долго еще идти? Я заколебался! — в очередной раз простонал Валера.

Как же достал этот очкастый нытик. Мрачно посмотрев на лже-ФСБшника, ответил:

— Надо было заниматься тренировками, а не вола ебать целый месяц в своем бункере!

— Эй, мы, кажется, договорились не поднимать больше эту тему!

— Тогда, просто захлопни пасть, камрад, — посоветовал я, — верещишь на весь лес, как баба.

— А кто нас услышит? Пендосы-то в деревню отошли…

— Хрен знает, кто тут еще ползает, блять…

«Сайга» в моих крепких руках, как обычно, наготове. Заснеженный лес безмолвно наблюдает за нами в предрассветных сумерках.

Вчера, получив ответ командования, мы долго спорили. Помощь, сказали, придет через семь-десять дней. Прямо как почта России. В нашу сторону, оказывается, выдвинулись 138-ая и 200-ая ОМсБр. Что это за части и какой у них состав, я не очень представляю, а связной не стал уточнять. Валера предлагал отсидеться в бункерах и не рисковать лишний раз. Я же хотел немедленно отправиться к Лесхозу. Нашим войскам понадобятся разведданные для нанесения удара. В итоге айтишник согласился. Крайним доводом стало, что его точно вышвырнут из убежища, если не будет приносить пользу армии.

В итоге, к деревне отправили Егорыча, договорившись через день присоединиться к старче. Мы зарисуем деревню со всех ракурсов, отметим оборонительные рубежи, пулеметные гнезда, точное количество солдат противника. И отправим в штаб. А когда подтянутся наши, вместе с ними, разнесем в щепки вражье гнездо. Правда, сначала нужно решить проблему с мирными. Если они там есть, конечно, эти мирные. Может, вся деревня замешана в грязных делишках Карловича и его ублюдков. Это тоже нужно проверить.

Но потом. А сейчас надо починить аэросани и доставить добычу в Схрон. Валера должен в этом помочь, дабы хоть как-то искупить свои косяки. По моим прикидкам, скоро выйдем к месту, где спрятан полный ништяков аппарат. Легкое беспокойство терзает душу. А если пендосы наткнулись на мою нычку, когда драпали с Кандалакши? О, если это так, Санек будет люто-бешено мстить! Особенно, если что-то случилось с унитазом.

— Санек, я хотел спросить кое-что… — сказал Валера.

— Что? — нехотя ответил я.

Походу, этот балбес не понимает, что такое режим тишины.

— Помнишь, ты говорил, что начнешь писать книгу?

— Ну. — Я ловко перепрыгнул поваленное дерево.

— И как успехи, много написал? — Камрад перелез с трудом, едва не порвав штаны.

— Когда мне, по-твоему, этим заниматься?

— Просто я подумал… в разных фильмах, книгах, сериалах у главного героя всегда есть умный друг, который разбирается в технике, выручает и направляет… ай, блин! — Очкарик зацепился ремнем «Вепря» за ветку.

— Ты на себя что ли намекаешь? — Я усмехнулся, оборачиваясь.

— Да чтоб тебя, зараза! — Валера, наконец, освободился из лап коварной ели. — Естественно. Я рад, что ты так догадлив, Саня. Что бы ты делал без меня, а?

— Не знаю, что за фильмы ты смотрел, Валера, но обычно в блокбастерах присутствует друг-долбоеб, задача которого — смешить публику. И я знаю, кто подойдет на эту роль в моей будущей книге…

— Что?!

— Тихо!

Я замер, тактически припав на колено и вскидывая карабин. Валера с раздражающим запозданием последовал моему примеру. Хоть бы с предохранителя снял.

— Что там? — прошептал он.

Глаза под очками нервно зыркнули по сторонам.

— Впереди кто-то есть, — так же шепотом ответил я. — Какой-то звук. А ведь мы почти на месте…

— Сдается мне, кто-то нашел аэросани раньше нас, — блеснул дедукцией Валера.

Я до боли стиснул зубы и процедил:

— Прикрывай.

Двинулся вперед, словно тигр, стараясь не шуршать ни единой веточкой. Обогнув несколько елок, увидел присыпанный снегом корпус аэросаней. Вот гадтство — дверца открыта! А ведь точно помню, что закрывал. И следы кругом… ушей снова коснулось какое-то дзиньканье, чавканье. Я медленно обошел аппарат, держа наготове «Сайгу».

Открылась такая картина. На карточках, спиной ко мне, сидит охреневшее тело и что-то жрет. Воротник драной фуфайки подрагивает. Прямо как зомби над трупом. Я кашлянул. Колдырь стремительно повернулся. В руке нож, дикие, навыкат, шары на бледном тощем лице, изо рта валятся куски тушняка. Взвыв, гад подпрыгнул, с башки слетела шапка, обнажив лысый череп, под полами телогрейки мелькнуло зеленое. Я аж вздрогнул, нажимая на спуск. БУ-БУХ! Заряд картечи сбил подлеца на лету.

— Кто это? — Валера осторожно высунулся из-за аэросаней.

— Гребаный веган! — Я пнул мертвое тело. — Сука! Десять банок тушняка сожрал!

Остальное, слава богам, в целости. Что же творится в Кандалакше, если оттуда разбегаются даже верные подданные Белого Брахмы? Не иначе, Вован устроил дедовщину…

Пробежав по окрестностям, никого больше не обнаружил. Тот шнырь пришел один. Хоть это радует. Нужно убираться отсюда поскорее. Неспокойно как-то. Валера, вытащив из рюкзака инструмент, принялся ковыряться в моторе. Хотел помочь, но камрад проворчал, мол, не мешай. Ладно, блин. Достав из салона кеглю пиваса, думал промочить горло. Хрен там — пиво замерзло напрочь. Тогда я начал метать нож в дерево, оттачивая боевые навыки. Это занятие немного уняло душевную боль от потери части тушенки.

Часа через полтора, Валера подошел, вытирая от масла руки:

— Готово! Заводи!

— Уже все? А в чем была проблема?

— Да пустяки, датчик и бензонасос… подшаманил немного… — улыбнулся камрад.

— Ну, ты мега-мастер!

— Да ладно, ерунда… теперь, надеюсь, ты не выставишь меня клоуном в своей книжке?

— Хм… я подумаю…

— Что?!

— Ладно, я шучу! Давай, заводить эту колымагу.

Забравшись внутрь, нажал пуск. Движок откликнулся басовитой дрожью, закрутился трехлопастной пропеллер. Йееее! Валера запрыгнул и прикрыл дверь, устраиваясь на подгузниках, тушняке и пиве. Врубив музло, я дал по газам.

* * *

— Держи, дружище, только много не пей, завтра на вылазку! Помнишь?

Я протянул Валере кейс мороженного пивчанского. Ничего, в тепле оттает.

— Да-да… У меня все записано в ежедневнике! — Он поправил очки, принимая бонус.

Мы остановились неподалеку от бункера айтишника.

— О, кстати! — вспомнил я. — Можешь вот это починить?

Раздвинув ништяки, начал вытаскивать запчасти Стаса Михайлова. Глаза Валеры возбужденно блеснули.

— Ого, это же киборг! С «Арены Жести»! Где ты его нашел?

— В Кандалакше завалялся… ну, так что, возьмешься?

— Постараюсь! Не терпится изучить конструкцию! Настоящий киборг, блэт!

— Ладно, до завтра!

Оставив абсолютно счастливого камрада, я пошуршал к Схрону. Думаю, Валера справится, он же программист. Такая боевая единица, как Стас, значительно усилит нашу стратегическую мощь! А когда расправимся с пендосней, можно приобщить его к сельхозработам. Пусть пашет на огороде. Вместе с ниггером. Хотя… черножопого тогда можно пустить на удобрения. Его же надо кормить, следить, чтобы не сбежал. Проще в расход. Боевой робот сможет работать за десятерых.

Изрядно попетляв, чтоб не нарваться на патруль пендосов, приехал к Схрону. Первым делом бросился внутрь. Все-таки неспокойно, что Лена там одна с этим Бубой. Но все оказалось в порядке. Когда распахнул дверь тренажерки, черный испуганно вжался в угол. Оставил ему бутылку с водой и кусок сушенной оленины. Не стоит морить раба голодом. Еще неизвестно, починит ли Валера Михайлова.

Даже не отхлестав ремнем, снова запер. Из-за двери послышалась голодная чавкотня. Ништяк. Негр взаперти, на кухне варится обед. Я принялся перетаскивать из саней коробки с тушенкой. Вскоре, Лена присоединилась ко мне, сказав, что давно не дышала свежим воздухом. Но таскать тяжести я не дал, пусть лучше памперсы разбирает. Девушка восхитилась добычей, даже не пожурив за такое количество пивондрия. Мне стало очень приятно.

Закончив разгрузку, я взял лопату и немного расширил снежный гараж, где раньше стояли снегоходы. Загнал туда аэросани и тщательно замаскировал.

После обеда мы принялись просто валяться, обнявшись, на постели. На экране любимый сериал. Правда, пришлось сделать погромче, потому что негр начал что-то голосить. Может, все же отхлестать его? Но умиротворение, охватившее мой организм, заставило забить на это дело. Поскорей бы закончилась гребаная война. Как хорошо жить в мире.

* * *

Я поднялся в 2:59, ровно за минуту до звонка будильника. Быстро одевшись, поцеловал спящую Лену. Надеюсь, и в этот раз получится вернуться. Проверил, как ходит затвор «Сайги». Крутанув барабан револьвера, вложил в кобуру. Ерундовая вылазка предстоит. Главное, все разведать тихо и незаметно. Ну его нафиг эти перестрелки, дождемся наши мотострелковые бригады. Подхватил заранее собранный рюкзак. Лена сложила туда свежепостряпанных пирожков.

Пока, Схрон!

Я скоро вернусь.

Глава 92

Суровый ветер с моря разодрал серое полотнище облаков. В свете луны лес воссиял мириадами хрустальных пылинок. Хреново дело. Лыжи, скрипнув, остановились. Сняв налобный фонарь, выключил и убрал в карман. Конечно, проще будет зарисовывать позиции пендосов, но ведь и нас гораздо легче засечь.

За пару часов резвого бега я достиг бункера Валеры. Точнее, резервного командного пункта, присвоенного ушлым айтишником. Трупы пендосов куда-то делись, на гермодвери новый домофон. Что ж, очкастый не сидел сложа руки.

— Выходи, Валера, — сказал я, нажав кнопку, — пора.

— Иду. Погоди пять минут, — донеслось в ответ.

Ладно, подождем. Таким макаром наш четырехглазый друг имеет все шансы на искуплении вины перед боевыми товарищами. Лишь бы не накосячил, блять, в этой вылазке. Я сунул руку за пазуху и достал… нет, не Зюзю. Жабу оставил дома, она еще в прошлый раз, наверное, охренела от моих прыжков, беготни, грохота выстрелов… Фляжка приятно легла в ладонь. Разгоним кровь перед рейдом. Отпив чуть-чуть, грамм сто, закурил.

Вскоре появился Валера.

— Фидель, кыш домой, кыш! Я тебя не беру!

Люк с грохотом захлопнулся, оставляя на той стороне обиженный мяв.

— Что это ты тащишь? — Я поглядел на объемистый рюкзак.

— Кое-что… потом покажу… — Луна ехидно отразилась в линзах его очков.

Опять нарывается, гад. Чую, придется подправить диоптрии.

— Заколебал темнить! — проорал я, как следует, встряхивая камрада за шкварник. — Говори!

— Санек, отпусти! Ты чего, набухался что ли? Совсем крыша едет, прямо как у Вована…

— Ты прав, извини. Что-то бомбануло просто… — В три глубоких затяжки добил сигарету. Нервы ни к черту, блин. Гребаная война…

— Квадрокоптер там у меня, — пояснил Валера.

— Чего?

— Квадрокоптер, ну! Я к нему камеру приделал. Запустим над поселком и все заснимем!

Мы двинулись через лес, снег мягко заскрипел под лыжами.

— Не знал, что у тебя есть такие девайсы.

— Сам сделал, — похвастал айтишник, — у меня ж руки, в отличии от некоторых, не из жопы растут.

— Ну, хоть на что-то сгодишься. Все равно стрелять из своего «Вепря» толком не можешь.

— Стрелять — много ума не надо. А я предпочитаю использовать то, чем наградила меня эволюция — свой острый, как бритва «Джиллет», разум!

Я не стал комментировать эту наглую ложь, только спросил:

— А почему бы отсюда не запустить эту хреновину?

— Радиус действия не очень большой, пару километров.

— Да, маловато. Но это все равно лучше, чем самим лезть в пекло.

— Вот-вот.

— Кстати! — вдруг вспомнил я. — А что со Стасом? Удалось отремонтировать?

— Весь день ковырялся, много непонятного… — признался камрад.

— Твой сверх-разум не справляется?

— Это же киборг! Робот! — взвизгнул он. — Думаешь так просто?

— Ладно, ладно, не мороси. Просто спросил.

— Ну, если восстановить не удастся, проц вытащу, комп себе проапгрейжу. В игрухи хоть поиграю на фулл-настройках.

— Ты еврей, реально.

— Да пошел ты!

— Не боишься под трибунал угодить, когда наши придут?

— За что?

— За порчу государственного имущества, например.

— Да я ж пошутил насчет игр! — Сходу переобулся очкарик.

— Ну-ну…

* * *

Часа через три, под утро, прибыли на место. Самой деревни, конечно, не видать. Так близко решили не подходить. Но лай собак, возгласы, стук топоров свидетельствуют о том, что народ там активно к чему-то готовится. Возводят оборонительные укрепления, суки. Где Егорыч, интересно? А вдруг его поймали? Да не, старый партизан — бог лесных просторов. Хрен кто его изловит.

— Давай, распаковывай свою приблуду, — велел я.

— Да, площадка подходящая… — Валера поправил очки. — За деревья не зацепится, надеюсь.

— Вот и посмотрим, откуда у тебя руки растут.

Недобро глянув на меня, айтишник принялся доставать из рюкзака все необходимое. Сам, аппарат, ноутбук, аккумуляторы и даже раскладной стульчик. И наконец… ну, ни хрена ж себе! Очки виртуальной реальности!

— Через эту штуку будешь смотреть?

— Конечно! — Валера с довольным видом подключал аппаратуру.

— Ну смотри не обосрись там в небе! — высказал я добрые напутствия.

— Ха! Да у меня в «Вар Тундере» десять тысяч вылетов!

— Ладно, ас, покажи нам класс.

— А шо энто вы тута затеяли, хлопцы!

У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Егорыч подкрался, как всегда, незаметно, словно индеец племени Чероки.

— Привет, старче! — Я убрал от греха подальше фляжку, к которой только что прикладывался.

— Шо энто за безобразие такое вы удумали, ась? — Дед, закинув за спину винтарь, склонился к Валериной технике.

— Воздушная разведка, — ответил я. — Сейчас наш профессор удаленно отснимет деревушку. Если не разъебет, конечно, об первую же сосну.

— Егорыч, не тряси бородой, здесь же тонкая электроника! — зашипел очкарик.

— А шо, у деда мытая завсегда борода! — Старче громко схаркнул и отвернулся. — Напридымувають техники проклятой, жужжат потом над лесом, зверя тревожат!

— Ладно, старче, не кипятись, — сказал я. — Идея и в самом деле годная. Мы ведь будем на безопасном расстоянии.

— Тревожно деду. Много там злыдней энтих засело.

— Не боись, Егорыч, сделаем дело и обратно.

Валера за пять минут все приготовил. В шлеме он стал похож на космонавта. Тихонько загудели маленькие пропеллеры, когда он нажал кнопку на джойстике.

— Ты хоть пристегнулся? — спросил я.

Он только отмахнулся:

— Погнали!

Квадрик, словно механический нетопырь, взмыл в воздух сразу на десяток метров. Заложил вираж над поляной.

— Охо-хо! — Валеру повело на стуле, чуть не падая.

Я придержал его. Затаив дыхание, поглядел на экранчик лаптопа. Там тоже транслируется картинка с камеры. Вековые ели медленно уплывают вниз. Среди них промелькнула полянка с тремя темными точками. О, да это же мы.

— Бесовская бандура! — проворчал Егорыч. — Лучше бы бонбу тудыть присобачили, больше б пользы было, итицкая сила!

Да, дед прав. Было бы прикольно отправить пендосне такой подарочек. Только утащит хлипкий аппаратик заряд нужной мощности? К чему гадать напрасно? Скоро ведь подъедут войска, и всем нашим бедам конец.

Я принялся следить за экраном. А очкарик и впрямь ловко управляется. Даже стыдно стало, что подъебывал его. Квадрокоптер набрал метров двести, лес под ним закончился, пошли вырубки, затем большая плешь и квадратики домов — деревня. Тонкие пальцы Валеры застучали по клаве, сохраняя скриншоты. Молодец, камрад, давай! Другая рука он до белизны стиснула джойстик.

— Блин, мелковато, надо пониже спуститься, — процедил он сквозь зубы.

— Палево, друган! Могут засечь.

Но Валера не послушал, из-под шлема стекают капли пота. Изображение на экране увеличилось. Теперь видны фигурки людей. Одни копают рвы, строят башни, вбивают колья вокруг поселка, другие несут дозор… щелк-щелк-щелк! Сохраняются один за одним разведывательные данные. Вот, блин, ему, наверно, медаль потом дадут, а Санек будет не при делах. Я прогнал недостойную мысль. Главное выполнить задачу.

— Блин! Блин! Блин! — задергался внезапно камрад.

— Что такое?! — Я быстро глянул на монитор.

Теперь он полетел так низко, что видно даже царапины на касках снующих между изб амеров.

— Поднимай выше! Заметят!

— Не могу! Мощность упала! Наверно, аккумы начали сдыхать на морозе!

Егорыч покачал головой, топнул валенком.

— Уводи, уводи его!

— Щас, щас!

Но враг заметил наш дрон. Я увидел вздымающиеся дула автоматов и ружей. Вспышки. Из-за леса донеслась раскатистая кавалькада. Валера задергался в кресле, яростно выкручивая джойстик. Картинка на ноуте замелькала, квадрик понесся меж домов и сараев. В кадре возник пендос, нацеливающий «эмку» и тут же пропал, аппарат свернул в другой проулок. Еще толпа. Кто-то тянет лапы, пытаясь ухватить дерзкого пришельца, кто-то машет прикладом. Все это быстро остается позади, снова сараи, разбегающиеся с визгом свиньи.

— Бросай его нахрен! Надо валить! — воскликнул я.

Дед, вскинув «Мосинку», с тревогой прислушался.

— Как бросить?! Там же камера за семьсот бакинских!

— Похуй!

Я схватил за рычаг и резко дернул. Квадрокоптер кирпичом спикировал. Грязь и дерьмо брызнули на объектив, в кадре появилась свиной пятак. Хрясь! Изображение, мигнув, исчезло.

— Аааа!!! Саня! НЕТ!!! — Валера сорвал шлем, хватаясь за сердце.

— Сюды топчут, супостаты! — Прохрипел Егорыч, исчезая в ветвях.

— Собираем барахло, они сейчас накроют!

— Я тебе не прощу, не прощу никогда!

Мощная оплеуха прервала истеричный гундеж. Камрада снесло со стульчика, но зато привело в чувство. Покидав все в рюкзак, прыгнули в лыжи и помчались. За спиной взвыли трубным басом снегоходные движки.

Глава 93

Ругань взбешенных америкашек буквально со всех сторон. Пендосские факи органично сплетаются с матюками бородатых мерзавцев Карловича. Мы, боясь даже пернуть, сидим в дупле огромного дерева. Точнее, это три сросшихся ели, в центре ниша размером с небольшую комнату. Зубы Валеры отбивают кадриль. У меня руки чешутся угостить гадов свинцовыми вкусняшками. Егорыч напротив — спокойно обхаживает ветошью изгибы «Мосинки».

Эх, если б не он, думаю, взяли б нас за жопу быстро. Лесник в очередной раз помог укрыться. С лыжами, рюкзаками, стволами мы с очкастым только и успели вскарабкаться на елку, с которой бешено махал рукавицей старче, шипя, словно лесной кот, и страшно топорща бороду. Оставив лыжи среди ветвей, помчались за Егорычем по запутанным еловым тоннелям. Под ногами скрипели подвязанные мостки из побелевших от времени жердей. Их дед, наверно, еще в Великую Отечественную намастырил. И, наконец, очутились здесь, в дуплище, которому позавидовала бы любая бывшая.

Внезапно бравые окрики сменились протяжными воплями ужаса и боли. Конечно, стоны умирающих врагов для меня слаще песен «Ласкового мая», но что, блять, происходит?

— Егорыч, твоя работа? — спросил я, сквозь истошные крики: «Хелп ми! Хелп!»

— Они теперь в бешенстве! Нас убьют! — простонал айтишник, вцепившись в цевье, как питон в неосторожного исследователя джунглей Амазонки.

Старый довольно хмыкнул в бороду:

— А то как же? Конешно, у деда хвотат хитростей да капканов, силков да ям волчьих, хех!

— И ты нам не сказал?! — Валера аж выпучил глаза под стеклами очков.

— Так своим-то шо бояться? Те ж хитрости супротив поганцев иноземных да ворогов.

Что-то свистнуло. Вздохнула, распрямляясь, береза. Мимо дупла пронесся вздернутый за ногу пендос. Солдата подкинуло выше самых суровых елей. На секунду он застыл на фоне неба, как нелепый воздушный змей. Через миг хищные лапы сухостоя пронзили тушку оккупанта десятками сучьев-когтей. Отчаянный крик оборвался на супервысокой ноте.

Я посмотрел на Егорыча с уважением. Мои ловушки с гвоздями — просто смех по сравнению с изощренным дедовым коварством. Так, глядишь, и нашей героической армии не останется работы. Зря, конечно, надеюсь. Судя по звукам, очень быстро пендосы с деревенскими подобрали раненых. Застрекотали, удаляясь, моторы снегоходов. Наступила звенящая тишина.

Лесничий осторожно выбрался и ушуршал, скрывшись среди ветвей. Спустя время, раздался его бодрый голос откуда-то снизу:

— Спускайтеся, горемыки!

Прыгнув с шестиметровой высоты, я скрутил двойную сальтуху и по пояс вошел в снег.

— О, спасибо, старче, лыжи притащил!

Валера прыгать не рискнул — сполз на пузе, пачкая и раздирая свою «горку». Ну просто фейспалм. И как я купился на то, что этот долбоклюй ФСБ-шник?

Возле бункера очкарика распрощались. Валера пообещал зайти, когда что-то услышит по рации о подходе войск. Ну, или когда починит Стаса. Вот и отлично. Если киборг встанет на ноги, я прощу четырехглазому все его прегрешения.

* * *

Добрался к Схрону на максимальной скорости, подгоняемый сердито рычащим желудком. Перекусы трогать не стал. Зачем? Сейчас отведаю Леночкину горячую стряпню. Да и во фляжке кое-что плещется. Зажмурившись от предвкушения, открыл дверь. И не ошибся! От сногсшибательного аромата закружилась голова.

Но когда глаза открылись, моя быстрая, как спортивный болид, рука выхватила револьвер. В комнате на полную ебашит реперский музон. А самое главное — нигга! Этот пиздюк высвободился каким-то образом и сейчас, пританцовывая на кухне, что-то кашеварит. Блять, мои припасы!

Неумолимой поступью возмездия я направился через комнату. Черный не видит меня, отжигая спиной ко входу. А где Лена? Если этот Матанга что-то с ней сделал… какой же я дурень, что оставил ее с ним!

Ринувшись вперед, как буйвол, опустил рукоять револьвера на белый колпак. Негр не вырубился, только завопил, оседая на пол. Сбитая с печки кастрюлька ошпарила ему ноги. С неистовой яростью викингов я принялся нещадно пиздить черномазого. Сука! На! Получай!

Хлопнула дверь в глубине Схрона. Я услышал шум воды из ванной. Ленка вбежала вся мокрая, наспех прикрывшись полотенцем.

— Саша, прекрати! Не трогай Бубу!

— Лена! Ты жива! — Я остановил свой кулак ярости. — Что здесь, блять, происходит? Как этот гамадрил сумел выбраться?!

Девушка потупила взгляд.

— Ты его выпустила? Нахрена?

— Мне стало его жалко… просто он так плакал… у меня сердце не выдержало!

— Это же гребаный пендос! Он мог тебя убить!

— Не ори на меня! Я не дура! — Ее глаза гневно сверкнули, а из-под полотенца показался АК-74. — Буба хороший! Он варил нам такой ужин!

— Буба кароший, карощий. Буба гатовить кущать вкусно, ням-ням! Ааа!..

— Тебе слова не давали, ниггер! — рыкнул я, потирая разбитый кулак.

Сухо щелкнул затвор.

— Я сказала, не бей Бубу! — В голосе Лены прорезался хорошо знакомый металл, свидетельствующий о надвигающемся торнадо.

Но сейчас мне плевать. Поверить не могу в творящийся в таком всегда тихом Схроне беспредел.

— Это мой пленник и у себя в доме я могу делать с ним, что угодно. Пиздить, хуярить, ебашить, лупить и даже отрабатывать вертушки. Но я этого не делал, пока ты, блять, не выпустила его! — С каждым словом я надвигался, а когда дуло уперлось в пресс, резко вырвал «калаш».

Лена пискнула, подхватывая распахнувшееся полотенце. Тяжелая догадка лазером пронзила мозг. Я почувствовал, как из черепной коробки полезли рога, ветвясь и вырастая, пока не уперлись в железобетонные перекрытия Схрона.

— Ты… с ним?.. Да я щас отрежу его черный хер, пожарю на сковородке и заставлю сожрать вас обоих!!!

— Дебил! Я же беременна!

Девушка заплакала и убежала обратно в ванную. Точно, как я забыл об этом… Надо будет извиниться. Я мрачно покосился на ползающего по полу негрилу.

— Вставай, сука! Пойдем.

— Кудьа пойдьем? Буба бааитьса… Бубе очьенно страшньа!

— Пристрелю тебя нахуй!

— Саша! Ты стал другим! Ты злой! — прокричала из ванной Лена.

— Только Буба у нас хороший да? — усмехнулся я.

— Он не сделал нам ничего плохого!

— Заткнись!

Прикладом АК я задал направление чернозадому. Спустились вниз.

— Эти коробки перетаскать в угол! — приказал я.

Пока Матанга разгребал вход в подземелья, взял с полки ручную таль, аккуратно разобрал. Теперь у меня в руках добротная тридцатиметровая цепь. Прихватив с полки два замка, один положил в карман. Также не забыл и запасной фонарь. Велев ниггеру стоять смирно, накинул на шею цепную петлю. Звонко щелкнул второй замок смыкая кандалы.

Когда открылся тяжелый люк, черномазый задрожал. Из преисподней пахнуло черным холодом бездны. А хули ты хотел, когда приехал к нам в Россию? Я взвалил на Бубины плечи звенья цепи, пусть сам тащит.

— Лезь, давай!

— О май гад! — простонал негритос и принялся спускаться.

Я полез следом. Злые тактические подошвы почти наступат на черные пальцы, которые едва успевают убраться со скобы.

Достигнув дна, всучил ему фонарь. Во тьме стремительно прошлепало что-то шустрое и гадкое. Негр подпрыгнул, схватился за меня. Я поморщился, стряхивая руку.

— Спокуха, копченый, это всего лишь один из нацистских мутантов. Походу мы спугнули его.

— О, мазафака, мазафака! Так и зналь! Буба знать, вьи все здьесь нацисты!

— Как ты задрал! У меня нет расовых предрассудков! — Дал по затылку прикладом. — Шевелись, обезьяна!

* * *

Добравшись до грота, я показал Бубе инструмент, торф, дерьмо Вована и обозначил фронт работ. Пристегнул цепь вторым замком за каменную колонну в центре зала. Оставил и фонарь. Я ж не зверь какой. Пусть трудится при свете.

— А когдьа Буба кушать? — крикнул в спину мой новый сельхозработник.

Я с улыбкой обернулся:

— А кушать Буба сегодня не будет. Кушать завтра. Если вскопаешь весь огород!

Как же достал меня этот черномазый! Может зря его не пристрелил? Но тогда кто будет работать? Еще ведь не факт, что очкарик починит Стаса. Ладно, пусть пока приносит хоть какую-то пользу. А если сожрут его подземные выродки Ульриха, то и хуй с ним.

Без происшествий вернувшись домой, опустил створку люка. Потом была беседа с Леной. После примирительного минета окончательно вернулось мое крепкое, как алмаз, несокрушимое хладнокровие, хорошее настроение и способность мыслить здраво, не поддаваясь бешено грызущим эмоциям. Даже отведал стряпню этого ниггера. Оказалось и впрямь неплохо. Не наврал, видать, что повар. Подлечив нервы пятисоткой коньяка, я завалился в кровать и, сграбастав любимую, моментально уснул.

Глава 94

В отличном настроении сижу на камне, прихлебывая коньяк. Есть отчего радоваться. Отлично выспался, потискал ненаглядную, позавтракал. За ночь Буба вскопал, наверное, треть приусадебного участка. Вскопал бы и больше, но цепь ограничила стахановские возможности моего ниггера. Как же он прыгал от радости, когда я вернулся наутро. Батарейки в фонарике почти сели. Пристегнул его к следующей колонне.

Даже стыдно немного, что лупил вчера. Шучу. Нифига не стыдно. Все же это враг. Помимо хавчика для пленного я притащил три аккумулятора и подцепил к светильникам Валеры.

— Эй, Буба, а ну, поди сюда!

Взмыленный негр подбежал, гремя цепью:

— Кушьять! Ням-ням! — Сверкнули белоснежные зубы.

— На, держи!

Протянул ему кусок сушеного мяса, сухари, бутылку пива. Усевшись прямо на грядку, нига с жадностью набросился на еду.

— Ладно, занимайся. Вечером приду, проверю. Если вскопаешь еще гектарчик, получишь бонус. Ты все понял?

— Буба поньимать! Буба хочьит бонус!

— Ну вот и славно.

Поднявшись, прихватил пару разряженных аккумов и направился в Схрон. Здорово, что у меня появился такой работник. Как же я ненавижу ковыряться в земле. Может, не убивать его? Пусть лучше присматривает за огородом. Главное, держать ниггера с его черной дубинкой подальше от Лены. Не сомневаюсь, конечно, в ее верности. Но параноик во мне должен учитывать все варианты.

* * *

Дома решил заняться установкой нового суперунитаза. Даже срать не стал пока, хочется обновить фаянсового друга.

— Как там Буба? Ты его покормил? — спросила Лена, заглядывая в санузел.

— Покормил, покормил… надеюсь, эти затраты припасов окупятся… — проворчал я.

— Только не бей его, пожалуйста. Нужно к людям с добротой относиться и тогда они тем же отблагодарят.

— Ты где такой херни начиталась? — прокряхтел я, орудуя газовым ключом. — Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется?

Лена засмеялась, подхватывая:

— И тогда наверняка вдруг запляшут облака! И кузнечик запиликает на скрипке!

Если полизать Зюзю так и будет, подумал я.

— С голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с улыбки!

— Ништяк! — похвалил я.

У меня появилась идея, как повысить лояльность черномазого пленника. Ведь помимо кнута должен быть и пряник.

За полчаса я полностью закончил монтаж толчка. Показал девушке, где что нажимать. Да-да, здесь оказался еще и пульт дистанционного управления. Можно включить подогрев седалища, обдув, подмыв, систему автоматической очистки. Также имеется вайфай. Я тут же подключил к компу новое устройство. Теперь можно слушать музыку, аудиокниги прямо на унитазе через встроенную в бачок стереосистему.

— Класс, теперь хоть не надо его мыть, — облегченно вздохнула Леночка.

— Ну, как не надо? Ты разве не знаешь поговорку?

— Какую?

— Унитаз — лицо хозяйки!

— Что???

— Все, закрой дверь с той стороны! — заржал я, снимая штаны и усаживаясь.

* * *

Придя вечером на плантацию, довольно хмыкнул. Грядки аккуратными рядами расположились между сталагмитов и сталагнатов.

— Буба молодьец?

— Молодец! Лови! — Кинул ему сверток с едой.

— Апьять мяса! А гдье фрукты? Мнье нужены витьамины!

— Ну, звиняй, бананьев нема. Есть получше кое-что. Ты ведь хочешь бонус, Буба?

— О, ес, ес!

Сперва достал из рюкзака плеер, подцепил колонки, запитав это дело от аккумуляторов. Негр, не переставая жевать, с любопытством наблюдает за моими манипуляциями. Я нажал «Play». Грот наполнился переливами солнечного регги. Думаю, черному будет в кайф работать под музыку.

— О! Этьа же Боб Марли! Спасьаба!

— Белый господин принес еще кое-что… — Я развернул полиэтиленовый сверток и зажмурился от одуряющего аромата шишек Спауна. — Ко мне! Да не бойся ты!

У ниггера аж глаза загорелись. Любит, видать, это дело. Быстро забив трубку мира, мы как следует пыхнули.

— Йеее, мазафака… — Буба, закатив глаза, выпустил облако дыма. — Тьи настащчий бро, Саща!

— Давай, бро, отсыплю тебе немного…

— Коньещна, давай!

— Ты, главное, работай, Буба, работай!

Растение добра сделало свое дело. Я умиротворенно смотрю, как ниггер ловко вскапывает грядки, приплясывая под веселые мотивы, льющиеся из колонок. Акустика пещеры создало ощущение, что находишься на живом концерте. Прикрыв глаза, я даже ощутил горячее солнце Ямайки, услышал пение птиц, шум океана и песни добродушных раста, танцующих в теплом прибое. Все-таки Лена бывает иногда права. Нужно дарить добро. Ядерная война никогда не случилась бы, если бы властьимущие знали толк в хороших сортах ганджи. А от бухла только звереют люди. Яркий пример — Вован.

Внезапно атмосферу позитива и расслабления прервал нечеловеческий рев. УУУЫЫЫААРРРГXX!!! Открыв глаза, я увидел визжащего нигу, пулей вскарабкавшегося по колонне под самый свод пещеры. Из темного прохода огромными прыжками скачет уродливая тварь, роняя слюну из безобразной пасти. Как гром бабахнул револьвер. Поганый мутант свалился замертво, перекувыркнувшись несколько раз. Грядки попортил, сука! Наверно, его привлек музон. Я сделал потише. Сколько еще их тут бродит? А если они размножаются каким-то образом? Херово…

Стоило больших трудов заставить слезть посеревшего от ужаса ниггера. Пришлось с силой дернуть цепь.

— Ты не бойся, бро, — я закурил сигу, — видишь, он дохлый. Лопатой, короче, на куски порубай и закопай в грядках. Понял?

— Харащьо…

— Ладно, пока!

— Стоп! Стоп! Стоп! — воскликнул черный, падая на колени. — Оставь Бубе шотган, плиииз!

— А ты не прихуел, бро? Шотган ему оставь…

— Факинг монстерс хотьеть скущьать Бубу… Буба бояться оченна!

— Блять, ну вот только не реви! Хорошо.

Сняв с плеча «Сайгу», положил ее на камень. Рискованно. Хотя, ладно. Вроде он парень нормальный. Но все же я не спускал его с мушки револьвера, пока не добрался до выхода из грота. Сбежать — не сбежит, так как не знает выхода из подземного лабиринта. А если попытается — ему пиздец. Поймаю во что бы то ни стало. Не стоит пренебрегать моим доверием.

* * *

И все же переживаю, что оставил «ствол». Полночи проворочался, пытаясь заснуть. Даже сложил двадцать коробок тушняка на створку люка. Ну а вдруг черномазый отстрелит цепь, проберется в Схрон и прикончит нас во сне? Или подкараулит в пещере да пристрелит из-за угла. Или гоню? Я вспомнил Бубины испуганные честные глаза. Вряд ли способен он на такое. Хотя, слишком часто жизнь рушила мою искреннюю веру в человечество.

Наутро, собираясь, прихватил ТОЗ. Отдам ниггеру его, а то жалко, блин, «Сайгу», вдруг разъебет. Помпа все равно пылится без дела еще с тех времен, как горцы пытались поймать меня и наказать за то, что угнал «Лексус» Халиля. Да, весело было… Я улыбнулся. Еще доБПшные славные времена. А ведь в тот день мы познакомились с Вованом. Где он сейчас, интересно? Жив ли вообще? Его помощь была бы кстати для окончательной зачистки пещеры и базы Ульриха. Хотя… да ну нахрен ебанутого десантника. Опять что-нибудь отчудит, блин. Проблем от него больше и никакой спокойной жизни. Мы и с айтишником прекрасно справимся.

Словно услышав мои мысли, в дверь постучали Валериным условным стуком. Лена натянула мою футболку, а я пошел открывать.

— Даров, Санек! — Валера, лучась от счастья, вошел и отряхнул снег. — Привет, Лена!

— Проходи, камрад. Какие новости? — спросил я.

— Пошли на улицу! Сейчас покажу!

— Что там у тебя? Скажи прямо.

— Да блин, это надо увидеть!

— Ладно, блять, веди, интриган чертов! Лена, я ща. Накрывай пока на стол.

Вслед за Валерой я выбрался наружу. Подозрительно окинул взглядом окрестности, сжимая в руках помповуху. Ничего примечательного. Кроме лыжни, по которой очкарик притопал сюда. Подшутить что ли захотел надо мной?

— Валера, че за херня, блять?

— Подожди, подожди! Сейчас! Угости сигареткой, кстати.

Мы закурили и, как два дурака, принялись смотреть в ту сторону, откуда выходит нить лыжни. Сейчас он в ухо получит, подумал я, закипая. Еще столько дел. Надо Бубу проведать, покормить. Надеюсь, не сбежал, и его не разодрали на части исчадия Ульриха. И тут непонятный звук достиг моих ушей. Абсолютно чуждый зимнему лесу звук. Металлический скрип, лязг. И то, что его издает, похоже, приближается. Я тревожно посмотрел на Валеру. Что притащил этот мудень к моему Схрону?

Сначала показался капюшон, скрывающий лицо пришельца, тяжело поднимающегося по склону. Скрип усилился. Я вгляделся. Блин! Да это же Стас! Не может быть! Гребаный айтишник поставил на ноги правительственного андроида!

— Тяжело ему на лыжах передвигаться, — затягиваясь, произнес Валера. — Масса большая слишком, проваливается постоянно. Думал, не дойдет. К тебе вот за аэросанями прибежал.

— Ты чертов гений, Валера… — только и смог ответить я.

Жужжа механизмами, Стас Михайлов доковылял до Схрона. Ни слова не говоря, мы пожали друг другу руки. Как и прежде, твердая сталь под кожаной перчаткой.

— Сколько лет, сколько зим, Санек! — воскликнул он, скидывая капюшон.

— Это точно… Валера, а ты не мог как-то подправить его лицо? Ленка же испугается, а ей нельзя.

— Регенерация тканей начата, но займет несколько дней, — андроид улыбнулся целой частью фейса.

— Возьми тогда мой шарф и очки, — сказал я.

— Ну, пошли внутрь! — воскликнул очкарик. — Стасу надо много кушать, чтобы восстановить ткани.

Я, вздохнув, открыл дверь. Блин, так никаких припасов не напасешься. Да и Буба, конечно, охренеет, когда увидит нового помощника.

Глава 95

— Саша столько про вас рассказывал… — Лена сняла с печки котелок с аппетитным варевом. — Только я думала, что за гон? Опять, наверно, мухоморов наелся! Он у меня любит закидываться всякой дрянью.

Очкарик гнусно рассмеялся. Я исподлобья поглядел на любимую. Ни хрена она не испугалась покореженной хари боевого эстрадного киборга. Михайлов благодушно оскалился и сказал:

— Иногда слухи обо мне бывают правдивы. Можно мне ложку, мадам?

Я принялся с ужасом следить, как Стас поглощает еду. Буквально за минуту тарелка опустела. Робот отложил ложку и, схватив тарелку, шумно выхлебал остатки. Затем так же стремительно опорожнил вторую, третью. Надо срочно отправить его на плантацию, пока все не сожрал, и моего внутреннего еврея не разорвало от такого расточительства ресурсов.

— Биореактор требует много топлива, — пояснил Стас, заметив мой взгляд.

— Ты, вроде говорил, что не питаешься простой едой из «Пятерочки»…

— Так это и не из «Пятерочки», — он сыто рыгнул, — девушка твоя отлично готовит.

— Кулинарный техникум. В этом повезло мне.

Михайлов потянулся за новой порцией рассольника, но в этот момент руку заклинило. Он треснул ее об столешницу, механизмы с натугой заработали.

— Валера, ты не мог покормить его у себя? — прошипел я на ухо другу.

— Саня, тебе не стыдно за свою жадность? К тому же он прекрасно тебя слышит. Его сенсоры в восемьдесят раз чувствительнее человеческих органов слуха.

— Смотрю, хорошо ты обустроился, Санек! — вальяжно откинувшись на стуле и закурив, произнес Михайлов. — Молодец.

— Ты же сам посоветовал, — пожал я плечами. — Хоть и сказал потом, что это шутка была.

— Шутка. Но правдивая. Интересно, на какие средства?

— На честно заработанные. — Декларацию о доходах ему показать?

Я поерзал на стуле. Не нравится мне его тон. Может, Валера что-то неправильно настроил в электронных мозгах? Лена прибрала со стола и ушла в комнату, чтобы не мешать нашему разговору. Или чтобы не нюхать дым, она же беременная. Валера развернул карту.

— Почему до сих пор не в армии? — спросил Стас.

— А где она, армия-то? — ответил я вопросом.

— Где-то здесь! — Палец Валеры ткнул чуть южнее Кандалакши.

— Ништяк! — обрадовался я. — Через пару дней, значит прибудут. Я сразу же вступлю в ряды вооруженных сил Российской Федерации!

Валера со Стасом посмотрели на меня как-то странно.

— А вы, против? Что-то я не понял.

— Мне нельзя, у меня зрение минус четыре, — быстро сказал Валера. — К тому же двое детей. И вообще, не призывной возраст.

— Родина прикажет — пойдешь, — усмехнулся киборг. — Ну а у меня программа другая.

— Как так? — Камрад поправил очи.

— Моя задача — уничтожение внутренних врагов, а не внешних.

Я повернулся к Валере:

— Сможешь перепрограммировать?

— Не знаю, надо поковыряться в коде… — очкарик встал и потянулся к затылку андроида.

Хвать! Железные пальцы до хруста стиснули кисть камрада.

— Ай, больно!

— Отпусти его! — воскликнул я.

— Извини, защита сработала, — усмехнулся Стас.

— Отпусти, говорю!

— Опять что-то заклинило, блять! — проскрежетал киборг.

— У меня щас кость треснет! — из-под очков Валеры брызнули слезы. — Аааааа!

Мы все вместе принялись долбить заклинившую руку об столешницу. Камрад воет и рыдает. Вбежала Лена, беспомощно засуетилась вокруг. Крякс! Терминаторская ладонь, наконец, разжалась.

— Вы что, совсем рехнулись? — возмутилась девушка. — Нажрались что ли уже, скотины? Вы мне еще суп тут разлейте!

— Лена, все нормально, просто техническая неполадка, — сказал я.

— Я спать пошла! — Она отдернула мою руку. — Не дай бог, орать снова будете!

— Кстати, насчет выпить, сейчас было бы в самый раз, — тихонько простонал Валера, когда Лена ушла.

Открыв шкафчик, я молча достал пузырь сэма и поставил на стол. Коньяк решил приберечь до лучших времен.

— Что ж ты его не смазал, как следует, инженер хренов? — Разлил по кружкам жидкость. — Стас, тебе?

— Можно. Только чуть-чуть.

— Нормально все будет?

— Разумеется.

— Понимаешь… ух, крепкая какая! — Очкарик замахнул порцию. — Нет у меня масла, какого нужно. «Отработка» только… с «Москвича». Так он меня чуть не прибил, когда хотел влить…

— Я звезда эстрады, а ты такое дерьмо в меня хотел залить? — Михайлов поскрипел пальцем укоризненно.

— О, кстати! — вспомнил я. — У меня ж есть масло нормальное!

— Да? Какое?

— «MOTUL», синтетика. Для двухтактных двигателей. Пойдет?

— Конечно! Тащи! — обрадовался киборг, оставляя так и не выпитую тару.

Я быстро сгонял на склад и притащил пластиковую бутыль. Литра два там еще осталось.

— Сам или помочь? — Наверно, придется разбирать его, чтобы добраться до всех сочленений.

— Дай.

Стас Михайлов свинтил пробку, понюхал. Терминаторская рожа расплылась в улыбке. Запрокинув голову, он принялся вливать красноватое машинное масло прямо в рот. Мы с Валерой уставились заворожено. Что-то загудело, забулькало в механическом нутре.

— Прекрасно. Спасибо большое. — Он вернул пустую бутыль.

— Давайте тогда еще по одной ради такого случая! — предложил Валера.

Мы чокнулись кружками, выпили. Заметил, что двигаться Михайлов стал практически бесшумно.

— А теперь я кое-что скажу вам, ребята… — сказал он, сцепив пальцы в замок.

Мы оба обратились во внимание. Я приготовился услышать очередную государственную тайну.

— Как я уже сказал, моя программа заточена против борьбы с внутренним врагом. И что мы имеем на сегодняшний день? Один незаконно завладел секретным военным бункером.

Валера вздрогнул.

— А другой, — продолжил Стас, — злостный уклонист, незаконно хранящий оружие, совершающий террористические действия на территории Российской Федерации.

— Какой терроризм? Ты чего, Стас? — не понял я. — Мы же тебя спасли!

— Да, — грустно покивал киборг. — Но сейчас… Я вынужден ликвидировать вас обоих, мерзавцы!

* * *

Электронные глаза андроида, кажется, фиксируют каждое движение. Михайлов безоружен. Успею ли выхватить револьвер? Да. Если опрокинуть на него стол. Хорошо хоть Валера не на линии огня, куда он вечно любит соваться.

— Да я пошутил, блять! — воскликнул Стас. — Видели бы вы свои рожи! А-кха-кха-кха-кха!

Я облегченно выдохнул, но рука будто прилипла к рукояти револьвера. От нечеловеческого смеха мороз гуляет по коже. Ни слова не говоря, бледный, как пепел, очкарик опрокинул в себя порцию самогона.

— Не знал, что ты умеешь шутить, — проворчал я, — Петросян просто отдыхает.

— Простите, я думал, будет смешно… Хотите, спою вам что-нибудь из репертуара, чтобы разрядить обстановку?

— Нет!!! — хором сказали мы с Валерой.

К нам заглянула Лена:

— Саша, ты ничего не забыл?

— Да, вроде, нет. Хорошо сидим, общаемся. Что такое, дорогая?

— А как же Буба? Его ведь надо покормить.

— Точно, блин! — Я хлопнул по лбу. — Спасибо, совсем из головы вылетело! Собираемся, друзья!

— Что за Буба такая? — встрепенулся Валера? — Куда собираемся?

— Идем в пещеру. Сам все увидишь.

— Ты продолжил работы на огороде?!

— Конечно. Я же не сижу, сложа руки.

Спустились на этаж ниже. Сказав Стасу разбирать коробки, чтобы освободить люк, я принялся закидывать в рюкзак пакетики с семенами. Мой ниггер, наверняка, уже все вскопал. Теперь нужно сажать.

— Валера, держи «Вепрь» наготове. Там еще бегают твари Ульриха, — предупредил я.

Очкарик нервно кивнул. Я выдал ему фонарь, а Стасу протянул лопату.

— Зачем это? — Робот сделал шаг назад.

— Бери, бери. Поможешь нам на даче!

— Извини, не могу.

— Почему?

— Не моя, э… специализация.

— Блин! Жалко! — Я швырнул лопату в угол.

— Лучше дай оружие, — попросил киборг. — Я могу быть полезен. Желательно помощнее. У меня тяга к крупнокалиберному.

— Ну, такого сейчас нет в наличии, — признался я. — «Корд», к сожалению, проебался в лесу. Могу предложить АК-74 или М-16.

— У меня прошита программа импортозамещения, поэтому АК, пожалуй.

— Да ладно? — Сняв с полки автомат и пару рожков, протянул ему. — А тогда, на турбазе, ты же из «минигана» всех крошил, помнишь?

— Конечно. Только это был не «миниган». — Певец примкнул магазин, вскинул несколько раз к плечу потертый «калаш», проверил затвор.

— А что тогда?

— Стыдно не знать отечественное оружие, Саня. На базе я стрелял из 6К30ГШ. Это корабельная 30-мм пушка для ПРО.

— Ну, ни хрена себе.

Махнув рукой, я велел спускаться во тьму.

* * *

До плантации добрались без приключений. Как же не терпится показать друзьям негритоса. Аккуратно заглянул в грот, помня о том, что у черного ствол. Из трех ламп светит лишь одна. Первое, что увидел, это Бубу. Нигер лежит на боку, спиной к нам прямо на грядке. В двадцати метрах моя «Сайга». Что здесь, блин, случилось?

— Так это и есть Буба? — спросил Валера. — Где ты нашел настоящего негра?

— Где-где… поймал в лесу, блин!

Мы осторожно направились к телу.

— Эксплуатация. Расизм. Нехорошо, Санек! — пробурчал киборг.

— Это военнопленный. — Я поднял свой карабин и повесил на плечо. — Все равно бы сдох в лесу, а так хоть при деле.

— Совсем ты загнал бедолагу! — Валера покачал головой укоризненно.

— Да идите вы! Тоже мне праведники выискались!

Я подошел и дернул за плечо бездыханно лежащее тело. Сверкнули в улыбке белоснежные зубы на черном лице, вспыхнули белки глаз.

— О, Сащьа, ты пришель!

— Ты чего тут разлегся?

— Буба все сдъелаль, Буба спать-отдъихать! Не надьа бить, пъажалюста! Буба карощий!

— Ладно, вставай!

— Тьи приньестьи Бубе кущъац?..

В этот момент чернозадый глянул мне за спину. Дикий обезьяний визг заметался под сводами грота. Все понятно, увидел Стасика. Я поймал и резко дернул за цепь пытающегося забраться на колонну ниггера.

— Спокойно, нигга, спокойно! Это Стас, он хороший! Не бойся его.

— Буба видъель таких на Арьена! Факьинг рашенс роботс убивать нашьих солдерс!

— Успокойся, блять! — рявкнул я. — Все нормально! На вот, курни.

Дал ему жирную смолистую шишку. Пусть полечит стресс.

— Да, объем работ проделан просто невероятный! — Очкарик осмотрел вспаханные грядки. — Завтра приведу сюда Люсечку с мамой, пока ты не засеял наши грядки.

— Эй, стоп, стоп, дружище! Никаких тещ, нахрен! Держи ее подальше отсюда!

— Но моей семье тоже нужны свежие овощи! Ты что, все хочешь себе забрать?! Мы ведь договорились все делать вместе!

— Слышишь, ты не ори на меня. Все будет, как и договаривались. Но твоя задача в другом. Нужно протянуть электричество из бункера нацистов, наладить освещение, обогрев. Растения не вырастут без света!

— А! Ну тогда я согласен! — Обрадованный Валера поправил очки.

— Тогда пошли прямо сейчас.

Буба уже совсем успокоился. Но его выпученные глаза по-прежнему таращатся на Михайлова. Наконец, опасливо приблизившись, он предложил киборгу пыхнуть. Стас, лязгнув механизмами, отшатнулся.

— Эй, ниггер! — Я погрозил пальцем. — Ему нельзя такое! На, держи семена. Умеешь сажать?

Буба отрицательно помотал кучерявой башкой.

— Ладно, ешь пока. Мы скоро вернемся.

Хотя… зачем его тут оставлять? Пусть идет с нами. В убежище Ульриха столько лута, что лишние крепкие руки не помешают. Достав ключ, я освободил ошеломленного негра и вручил ему помповое ружье.

Глава 96

Лаз, ведущий в бункер Ульриха, встретил обглоданными костями. Помню, здесь мы с Вованом мочили разбежавшихся тварей. А еще я устанавливал две растяжки. Интересно, на месте ли они? Тормознув Бубу, идущего впереди, первым сунулся в лаз. Все стены в засохших ошметках. Ништяк, сработали, значит, ловушки. Друг за другом полезли в тесную стремную расщелину. Трудней всего приходится Стасу Михайлову. Он самый габаритный и плохо гнется.

— Как думаешь, Саня, там есть еще монстры? — нервно спросил Валера.

Я обернулся. Как же нелепо он держит «Вепрь».

— Конечно есть. Кто-то же сожрал останки у входа.

— Мои сканеры не подтверждают наличие живых существ, — вмешался Стас.

— Это не может не радовать! — повеселел камрад.

— А как далеко видят твои сканеры? — спросил я.

— Под землей метров на сто, — признался певец.

— Бункер нацистов гораздо больше.

— О май гад! — встрепенулся ниггер. — Тъи сказъац нацъист бункер?! О, мазафака… Буба так и зналь!

— Не бойся, нига, они давно мертвы, — успокоил я.

Вскоре оказались в первом зале. Свет не горит. Но мы быстро отыскали тумблеры резервного питания. Точнее, это Валера их обнаружил, проявив технические знания. А также знание немецкого, которое почерпнул от любимой тещи.

Красный свет залил помещение. Здесь особо ничего не изменилось. Те же саркофаги, частично разбитый пульт управления. И тщательно выскобленные кости приспешников Ульриха, которых я замочил в боевом трансе. Буба, разинув рот, завертел кучерявой башкой.

— Так, предлагаю начать отсюда, — сказал я. — Нужно все тщательно осмотреть.

— Что ищем, господа? — осведомился Михайлов, с хрустом раздавив череп фашиста.

— Оружие, припасы, инструмент. Короче, все, что может быть полезным в хозяйстве.

— Я займусь пультом, — сказал Валера, закидывая за спину винтовку. — Возможно, удастся найти план всех помещений.

— Хорошо. Буба! Чего встал, как баобаб?

— Чито мнъе делац?

— Собирай пока в кучу оружие! — велел я.

Среди костей валяются «шмайсеры», «люггеры» и прочий немецкий хлам, который я так и не разобрал в прошлый раз.

— Санек! — позвал Стас.

— Чего?

— Я обнаружил нишу за этой стеной.

— Что там, не видишь?

— Нет. Идут помехи, что-то глушит.

— Странно, что двери нет… — Я постучал по каменной стене.

— Тут есть какой-то механизм, — сказал киборг. — Можно попытаться открыть.

Вдруг что-то загудело, монолит пришел в движение, как пасть чудовища, распахнулся холодный зев. Я только и успел тактическим прыжком укрыться за пуленепробиваемым корпусом киборга.

— Что ты сделал? — удивился Стас.

— Ничего… — Пожал плечами, опуская «Сайгу».

Опасности, вроде, нет. Противный смех разорвал тишину.

— Чего ты ржешь, очкастый? — крикнул я.

— Испугались? А это я открыл дверь! Ха-ха… Эй! Как ты меня назвал? Может, хватит обзываться?

— Ну, извини! Я же не виноват, что ты очкарик долбанный.

— А ты тупой качок! И я не очкастый, а близорукий!

— Ладно, близорукий, заебал уже со своим нытьем! Пойдем, Стас, глянем, что в этой дыре.

— Там какой-то склад! — подсказал Валера.

Но мы уже шагнули в тайное помещение. Айтишник, конечно, молодец. В кои-то веки оказался полезным. Просто не хочу, чтобы он зазнавался и строил из себя мега-ученого.

— Стас, ты видишь то же, что и я?

— Кажется, тебе крупно повезло, Санек, — кивнул киборг.

Аккуратные стеллажи, а на них десятки, нет, сотни единиц стрелкового оружия! Меня аж в пот прошибло от вида этого сказочного по нынешним временам богатства. Снял с подставки ручной пулемет. Блять, он в масле! Зато, как новенький! Я направился меж рядов, открывая коробки, трогая пулеметные ленты, вскрывая пачки с патронами. Да тут на целую дивизию хватит! Надо только проверить, годно ли для стрельбы.

Надев хозяйственные перчатки с пупырышками, чтобы не испачкаться, взял МР-38, примкнул длинный магазин. Затвор ходит, пружина в норме, патрон досылается. Хотел шмальнуть в стену, но встретив укоризненный взгляд Михайлова, передумал. Срикошетит еще куда-нибудь не туда, сдетонируют боеприпасы и пиздец. Я не настолько дебил, как считает Валера.

Положив на место автомат, не удержался и набил в подсумки ручные немецкие гранаты. Михайлов тем временем закинул за спину АК и взял крупнокалиберный пулемет неизвестной мне модели. Я вздрогнул, когда грозный ствол направился на меня.

— Смотри, какая прелесть, Санек! MG-131! — жутковато улыбнулся киборг. — Можно я возьму его себе?

— Блин, тебя разве не учили, не направлять оружие на человека?

Михайлов захлопал глазами:

— Меня учили как раз обратному. Не волнуйся, он же не заряжен.

— Ладно, бери, — разрешил я, — только на меня больше не направляй, хорошо?

— Договорились! — Он быстро заправил пулеметную ленту и повесил на шею еще несколько.

Сколько богатств таят нацистские подземелья? А еще ведь есть подводная лодка…

— Буба! — позвал я. — Иди сюда!

Он прибежал со скоростью страуса. Дав ниггеру ценные указания, что выносить в первую очередь, сами направились обратно.

Возле пульта Валера что-то переписывает в блокнот. Я подошел и резко хлопнул по плечу.

— Выяснил что-то, близорукий?

Очкарик покосился неодобрительно:

— Много непонятного, дома постараюсь перевести эти надписи.

— Пойдем дальше, осмотрим другие помещения.

— Конечно! Прямо не терпится взглянуть на энергетическую установку! На чем она работает?

— Может, ядерная?

— Вряд ли. У фашистов не было таких технологий. Хотя, в конце Второй Мировой они практически приблизились к созданию атомной бомбы…

— Знаю эту историю. Жаль, наработки фрицев попали к пендосам!

Направились вглубь подземного комплекса. Теперь впереди идет Стас, прикрывая от возможного нападения изголодавшихся по свежей плоти мутантов.

— А ты не боишься оставлять Бубу одного с кучей оружия? — тихо произнес Валера.

— Зря ты так, — сказал я, — ниггер нормальный, я ему доверяю.

— Но он же пендос! А вдруг сбежит?

— Куда ему бежать?

— В Схрон!

— Ну… Лена проинструктирована на этот счет. Сразу пустит пулю в лоб, — соврал я.

Неужто заразился от меня паранойей?

— Не нравится мне это…

— Успокойся, близорукий! Я все продумал. Даже свою «Сайгу» оставлял ему для самозащиты.

Кто, по-твоему, будет перетаскивать все эти тонны оружия, если нигера сожрут подземные твари? Ты что ли?

— А зачем тебе столько стволов, Саня?

— Пригодится! — ответил я после секундной паузы.

Машинный зал наполнен звуками работающих агрегатов. Гребаные фрицы. Как они сделали так, что все исправно фурычит восемь десятилетий? Валера тут же побежал осматриваться.

— Стас, тут есть еще скрытые комнаты? — спросил я, закуривая.

Он покрутил башкой.

— Непонятно. Много помех.

Внезапно раздался пронзительный крик. Сигарета выпала изо рта. Валера! Мы с киборгом бросились на звук. Бабахнуло. Нечеловеческий визг. Снова выстрел. Из-за шкафа с оборудованием выпрыгнула скулящая бестия с огромными ушами. Михайлов развернул ствол пулемета.

— Не стрелять! — крикнул я. — Ты тут все разхерачишь!

В следующий миг уродец скрылся за углом.

К нам вышел слегка потрепанный Валера. Очки набекрень, ствол «Вепря» испускает дымок.

— Ты как, дружище? Не ранен? — спросил я.

— Д-да, в-вроде, н-нет…

Какой он все-таки неприспособленный для боевой работы и выживания.

— Попал хоть в мутанта?

Айтишник вяло кивнул.

— Существо направилось в зал управления, — произнес киборг.

— Там же Буба! Идем обратно, мало ли что! — забеспокоился я.

— Давай ты один сходишь? — запротестовал Валера. — А Стас меня подстрахует…

— Что за дела?

— Просто я, кажется, понял, откуда идет энергия! Там есть силовая установка! А эта хреновина, видимо, спала на ней в тепле. Как прыгнет на меня сверху!

— Нельзя разделяться, камрад. Это может плохо кончиться.

— Согласен, — поддержал Михайлов.

— Не переживай, близорукий, добьем эту пакость и сразу вернемся. Изучим тут все.

— Хорошо… — вздохнул айтишник.

Двинулись обратно. Хм, крови не видно. По ходу, не попал очкарик. Сейчас покажу, как нужно стрелять. «Сайга» наперевес, примотанный скотчем фонарь освещает путь. Уверенными тактическими перебежками бегу впереди, заглядывая в каждый закоулок. Все больше терзает беспокойство за Бубу. Тварь не могла убежать куда-то еще. Почему не слышно выстрелов?

Я обернулся. Валера пыхтит прямо за мной, а вот Стас почему-то остановился.

— Эй, железяка, чего ты встал? — прошипел я.

— Минутку, господа. Шнурок развязался. — Поставив у стенки пулемет, он принялся возиться с ботинком.

— Догонишь. Идем, Валерыч!

Первым в зал, залитый красным аварийным светом, шагнул я. И просто обомлел от увиденного. На полу тот самый искореженный мутант с большими ушами. А возле него на корточках сидит Буба. Охренеть, неужели этот пугливый ниггер уработал бестию? Он сунул свои черные лапы в открытую рану мутанта и провел по лицу ладонями, оставляя кровавую маску. Затем начал медленно подниматься, в одной руке немецкий автомат. Что за фигня, почему он без одежды? Да, с такой дубинкой его точно нельзя оставлять с Леной…

— Буба! — воскликнул я. — С тобой все в порядке?

Ниггер открыл глаза, обнажая в улыбке идеальной белизны зубы.

— Буба нашъел, что искать наша армия. Подзъемный объект! Сэр Уайт наградъит Буба медаль!

— А ну брось пушку, черномазый! Руки верх! — Я вскинул карабин, а Валера винтовку.

Утробный хохот вырвался из мускулистой груди, эхом отдаваясь в сводах. И в ту же секунду он откинулся на спину. «Сайга» заговорила в моих руках. Рядом шарахнул «Вепрь». Черный уже на полу. Сухо затрещал МР-38. Пули взвизгнули в опасной близости. Слабый вскрик. Валера! Нет! Камрад пропал из поля зрения, срезанный очередью. Ниггер перекатился за саркофаг, не переставая хохотать.

— Валера, ты живой?! — Не могу повернуться к нему, огнем не давая ублюдочному негру высунуться.

Где, блять, Стас?!

— Валера, держись! — Я быстро сменил опустевший магазин.

Новая очередь. Дзинь! Взорвался единственный освещавший помещение плафон. Наступила тьма. Лишь луч моего фонаря разрезает мрак. Шлепки босых ног. Дал серию выстрелов на звук. Выдернул из разгрузки и метнул гранату. Залег. БА-БАХ! Ударная волна прошла по спине. Хохот ниггера, тает удаляясь. Выжил, сука! Понятно, почему он разделся догола. Чтоб скрыться в темноте!

Булькающий хрип. Я метнулся к Валере. В грудь камрада попало две пули. Наверняка, пробиты легкие. И в животе отверстие. Блин, дружище! Как же так? Тяжелые шаги заставили поднять голову.

— Сраный киборг! Где ты был, сука?! — заорал я.

Михайлов молча склонился к Валере:

— Повреждения несовместимы с жизнью…

— Заткнись! У меня есть аптечка!

Я сорвал рюкзак и стал яростно вытряхивать содержимое. Вот он, футляр аптечки. Бинт! Надо остановить кровь! Как же плохо слушаются руки…

— Саня… кха… кха… — Валера раскашлялся, пуская кровавые пузыри. — Саня…

— Камрад, молчи, молчи! У тебя легкие задеты!

— Кха… — в последний раз булькнул Валера, глаза под стеклами застыли с беспомощным невинным выражением.

Стас поднял голову. Во взгляде машины настоящая человеческая печаль. Я бережно снял больше ненужные очки. Долго смотрел на них, а в голове лишь тоскливая пустота. Наконец, протер бинтом от пятнышек крови и убрал в подсумок. Затем, чуть поколебавшись, прикрыл веки камрада.

Глава 97

Труп Валеры положили в саркофаг. Тяжело лязгнула крышка, грустно щелкнул замок. Спи спокойно, дружище. Теперь твари Ульриха не доберутся и не сожрут мертвое тело камрада. Надеюсь, по крайней мере. Надо, конечно, похоронить по-человечески, но это потом. Сейчас хочу изловить гребаного лживого ублюдочного ниггера! Еще не придумал, что сделаю, но смерть его не будет быстрой. Это я гарантирую.

— Куда он побежал, Стас? Ты чуешь эту обезьяну?

— Темнокожий покинул бункер… — Киборг замер, будто прислушиваясь. — Он движется по пещере!

Я похолодел:

— В какую сторону?!

— В сторону… общий вектор движения к твоему убежищу, Санек.

— Блять! Погнали! Живо!

И я помчался со всей прытью своих неутомимых ног. Позади тяжелая поступь киборга. Мы должны успеть, должны перехватить чернозадого. Вот Лена охренеет, когда из люка вылезет голый скользкий от крови негр. Просто не могу допустить это.

— Главное, Стас, не убивай его сразу! — выкрикнул я на бегу. — Бей по ногам, понял?

— Я все равно не могу ликвидировать его. Моя программа. Я говорил. Только внутренних предателей, изменников Родины.

— А этот гандон, по-твоему, кто?! Мы его, можно сказать, в семью приняли! А он… Валеру… сукаблять!

— Коррекция, — после короткой паузы добавил киборг. — Новая цель добавлена в список задач.

Небезопасно, конечно, бежать сломя голову по темному лабиринту. Сраный негрила может затаиться за любым поворотом. Но я полагаюсь на датчики Стаса Михайлова.

Миновали наш подземный огород, когда андроид бросился на землю и заорал:

— Вижу цель! Он там!

— Где?! — Я тоже перекатился, растянувшись за валуном.

Вместо ответа Михайлов открыл огонь куда-то в угол темного грота. От пулеметного грохота заложило уши.

— Готово, — с довольным видом произнес киборг.

— Убил?!

— Все, как договаривались. Перебиты нижние конечности.

— Спасибо!

— Он твой.

Пружинисто подпрыгнув, рванул вперед. Мой чуткий слух уже восстановился после очереди Стаса, я услышал жалобный скулеж. Да, сука! Сейчас черномазый узнает, что такое жесть! Сейчас познает мучительные пытки с медленным отрезанием конечностей и прочих частей тела. Раскидав поломанные пулями сталагмиты, светанул фонариком и…

— Стас, какого?..

— Числа или хуя? — меланхолично ответил подошедший киборг.

— Это не Буба! — Я вскинул «Сайгу» и четким выстрелом прекратил конвульсии подбитого мутанта.

— Ошибочка вышла. Извиняюсь. Видимо, схожая масса тела… я перепутал.

— Блять! И где теперь эта черная скотина?

— Мои датчики не улавливают поблизости живых организмов.

Гребаная железяка! Вслух я ничего не сказал, хмуро наблюдая, как андроид заправляет новую ленту в пулемет. А черножопый-то совсем не прост, раз обманул сенсоры боевого робота. И тебя он обманул, болван, ехидно шепнула паранойя. Страх за Лену и моего будущего киндера ледяным кинжалом обжег сердце. Решение пришло сразу.

— Короче, делай что хочешь, но поймай черномазого гандона!

— Хорошо… — Стас явно чувствует себя виноватым.

— А мне надо в Схрон.

— Понимаю. Ступай, Санек. Ни о чем не волнуйся. Мимо меня мышь не проскочит.

* * *

Бесшумными осторожными перебежками я выбрался к лестнице, ведущей наверх. Ниггер так и не попался к моему глубокому сожалению. Ладно, все равно не жилец он. А сейчас позаботимся в первую очередь о безопасности убежища.

Когда выбрался из люка, силы буквально покинули.

— Саша, это ты? — Ленкин голосок сверху. Услышала, наверно, как захлопнул створку.

Не ответив, я прошел вглубь склада. Сдвинул в сторону пару ящиков. Вытащил пластиковую бутыль самогона. Потом еще несколько. В нише у самой стенки пальцы коснулись холодного стекла. Достал. Обтер от пыли пузатенькую бутылку. «Джек Дениелз». Берег на праздник, не пил. Хоть это и требовало серьезных усилий воли. А теперь столь грустный повод… сорвав пробку, сделал добрый глоток.

Эх, Валера, Валера… Чуть-чуть не дожил до победы. До прихода наших. Теперь ты в лучшем из миров. Занюхал рукавом. Не дождется Фидель своего хозяина, а дети отца… как теперь налаживать освещение подземного огорода? Я сполз по стенке и уселся на коробку с тушняком. Блин, как же так? Только с Валерой мы могли так беззлобно собачиться. И хоть он был дохляк, но мозг работал как надо. И руки золотые… были. Выпил еще, не чувствуя вкуса. Что-то изменилось. Все эти драки, погони, перестрелки — все это было для меня игрой. Веселой увлекательной игрой. И, в конце концов, я доигрался. Подставил под пули товарища. Господи, как сделать так, чтобы все это оказалось дурацким сном?

Так меня и нашла Лена. В дальнем углу кладовой с на четверть полной бутылкой вискаря.

— Саша? Что происходит?

Вытерев глаза, я поднял голову.

— Валера погиб.

— Что? — Лена охнула, схватившись за живот.

Я тут же подскочил. Обнял. Ей же нельзя волноваться. Зачем я сказал?

— Как? — всхлипнула девушка.

— А вот так. Ниггер твой ненаглядный! — Кулаки сжались. — Никакой он не повар! Морпех прожженный, бляха! Выстрелил. Меня чудом не зацепило, а Валеру…

— Не мой это ниггер! — Она резко отстранилась. — Ты сам притащил его в дом!

— Знаю! — зло крикнул я и, залпом осушив, швырнул бутылку в стену. — Знаю! И от этого еще поганей! Надо было сразу пристрелить черную мразь!

Лена снова прижалась, мягко погладила по голове.

— А где Стас? — спросила она?

— Внизу. Ловит ниггера.

— Так Буба живой?!

— Хуюба, блять, — проворчал я. — Да. Сбежал чернозадый.

Не стал посвящать в шокирующие подробности.

— А Стас его точно поймает?

— Конечно. Он же киборг! Знаешь, какие у него сенсоры?

— Мне страшно, Саша…

— Не бойся… здесь мы в полной безопасности.

Подхватив «Сайгу», я направился к запертому на засов люку и накидал сверху с десяток ящиков, чтоб уж наверняка. Затем провел с Леной курс молодого бойца, освежив ее навыки владения оружием. Выбрался наружу, но там все спокойно. Лишь тоскливо воет пурга.

Прошло несколько часов. Стас так и не явился. Периодически спускаюсь вниз, сажусь возле проклятого люка и слушаю. Снизу ни звука. Вскоре Лена увлекла в постель. Да, нужно поспать. Девушка попыталась поласкаться, но я убрал ее руку со своего могучего члена. Не нужно сейчас это. Вроде, поняла, отвернулась на другой бок.

Думал, не усну, однако Морфей поглотил в свою милосердную пучину.

* * *

— Вставай, друган! — Кто-то больно пихнул в бок.

— Валера? — Я в недоумении продрал глаза.

Камрад, улыбаясь, стоит возле кровати. Грудь и живот в окровавленных бинтах, но в целом выглядит бодро.

— Крепко спишь, блин, Саня! Еле достучался. Хорошо, Лена впустила.

— Погоди, ей же нельзя поднимать тяжести… — Я поднялся с постели. Ладно хоть тактические трусы на мне. — Но я же видел, как ты… как тебя убили!

— Ну, как видишь, нет! Спасибо Ульриху, подлатал немного, запустил процесс регенерации.

— Ульрих?

— Да, этот нацист, оказывается, нормальный дядька. Он столько мне интересного показал в бункере! Пойдем, я все покажу!

Одевшись, вслед за Валерой спустился на склад. Люк нараспашку, коробки аккуратно составлены рядом. Зюзя меланхолично пялится из своего аквариума. Где же Лена?

— Лена! — позвал я. Наверняка, она где-то здесь, наверху не было ее.

— Саня, ты чего? Пошли! — Камрад положил руку мне на плечо, подталкивая к люку. — Там просто чудесно! Это то, о чем я мечтал всю жизнь! Машины, приборы, техника — этим я могу заниматься бесконечно! И тебе понравится!

Внезапно я услышал глухой стук. Как будто что-то упало наверху.

— Саша, Саша… — И слабый стон.

Дернулся наверх, но тощая рука очкарика стиснула железной хваткой.

— Пусти!

— Но как же подземная оранжерея? Помнишь, как мы мечтали ее построить? Я уже протянул силовой кабель.

— С Леной что-то! Разве не слышишь? Отпусти!

— Эх… ладно… — Он разжал кулак, грустно улыбнулся, поправил очки. — Прощай тогда, Саня…

И шагнул в черный провал.

— Нет! Стой!

Я бросился к люку и увидел скрывающегося во мраке Валеру. Хоп — и нет его! Лишь очки, мелькнув напоследок, растаяли в извечной тьме.

* * *

Какой реалистичный сон. Сердце бешено колотится, тишина, все нормально, лежу в своей постели. Наверно, Валера приходил попрощаться со мной. Зачем только звал куда-то? Тут я вздрогнул, вспомнив, что ни в коем случае нельзя идти за покойником, если он зовет во сне. Да ну к черту эту мистику! Хотел уж было прижаться к горячим сиськам Леночки, но рука нащупала лишь остывшее ложе. Вот, блин! Сон как рукой сняло.

Бесшумным тигром взметнулся с постели, хищно вслушиваясь и подмечая детали. На кухне темно. Может, она в туалете? Но свет из-под двери не идет. Тихо, Саня, не стоит параноить. Ты же в Схроне, здесь априори ничто не может угрожать. Напряженные мускулы расслабились. Подхватив, стоящую возле тумбочки «Сайгу», направился разыскивать любимую.

Внизу горит свет. Тихонько спустился по лестнице. Тишина. Так же бесшумно прошел между стеллажей с припасами. Может, Лена выбирает, что из продуктов приготовить мне на завтрак? Краем глаза отметил, что с люком в пещеру все нормально — закрыт. Я обернулся, почувствовав пристальный взгляд. И увидел ее.

Сидит между ящиков с патронами прямо на холодном полу. Руки нежно ласкают мой револьвер, грозный ствол упирается в подбородок. Лицо красное от слез.

— Ленусик, положи эту штуку и пошли спать, — хрипло произнес я, опуская карабин.

— Я не могу… не могу так больше!!! — выкрикнула она.

— Что ты не можешь? В чем проблема? — Сделал плавный шаг-другой.

— Все проблема! Я не чувствую себя в безопасности! Мне страшно! Лучше уж сразу! Бах — и все!

— Дорогая, суицид не выход. Подумай о ребенке.

— Я думаю постоянно! И не хочу, чтобы он жил в этом ужасе и кошмаре! Ни больниц, ни садиков, ни школ! Кем он вырастет? Таким же психом, как ты?!

— Любимая, ужас и кошмар там, за этими стенами. — Еще шажок. — И я не псих. Я забочусь о тебе, о нас. Мой Схрон — самое безопасное место на планете. Наша цель — выживание. Пожалуйста, отдай револьвер.

— Нет! Не подходи! Я сделаю это, клянусь!

Палец ее задрожал на спусковом крючке, горячие капли пота скатились по моим вискам. Нет сомнений, что она сейчас вышибет себе мозги! Как я буду жить без нее? Кто будет готовить вкусные ништяки, делать минеты по утрам и стирать мои тактические шмотки?

БА-БАХ!!!

В ушах зазвенело, помещение наполнилось пороховым дымом. Дико заорав, я метнулся вперед. Истеричный смех и рыдания сотрясают тело девушки. Револьвер на полу. В потолке выбоина. «Куда срикошетила пуля?» — мелькнуло на краю сознания.

— Дура! — Подскочив, от всей души зарядил оплеуху. Вторую, третью… — Успокойся! И запомни! Здесь. Мы. В безопасности!

* * *

Миновал день. От Стаса нет вестей. Лена пришла в себя. Вяло шуршит по дому. Заставляю ее пить валерьянку каждые несколько часов. Сам я не нахожу себе места. Чищу оружие, перебираю припасы, разговариваю с Зюзей. Пытался поиграть в комп, но через пять минут выключил. Тошно.

Надо идти вниз. Хоть и чертовски опасно, все равно я должен прояснить ситуацию. Если повезет, помочь киборгу изловить ебучего ниггера. И жестоко расчленить. Но главное, забрать тело Валеры. Отвести к родственникам, похоронить. И семейство, наверно, придется к себе перетащить. Когда придут наши вояки, вряд ли они позволят проживать простым гражданским на секретном объекте.

Только вот как оставить Лену с ее прибабахами? В Схроне дохрена оружия, все не спрячешь. Да и вообще, чтобы самовыпилиться много ума не надо. Достаточно провести бритвой по венам в горячей ванне или просто выйти за порог. Мороз и пурга быстро сделают свое дело. Может, усыпить ее? Вроде, в аптечке еще остались мощные вещества. Нет. Опасно. А вдруг нельзя беременным? Надо почитать инструкцию…

В этот момент в наружную дверь что-то тяжело бахнуло несколько раз. Я вскочил, опрокинув стул. Верный револьвер молниеносно возник в руке. На кухне прекратилось бряцанье посуды.

— Не открывай! — взвизгнула Лена.

Жестом велев не высовываться, я подскочил к выходу.

— Кто там!

— Отворяй, растудыть твою! — раздался приглушенный голос.

— Егорыч, слава богам…

Пощелкав замками, открыл дверь… и едва успел подхватить ввалившегося деда. Борода в сосульках, безумный взгляд, а старенький тулуп пропитан кровью. За спиной пискнула Лена. Говорил же ей не лезть, блин…

— Лена, тащи аптечку! — Я запер дверь. Затем уложил старче прямо на ковер.

— Сюды идуть, окоянные…

— Кто? Говори, Егорыч! Кто идет?!

— Оккупанты клятые… и с деревни бандиты… уходить надобно вам… дед еле дотопал, предупредить хотел… теперь и помереть можно… ты, Санек, с Ленкою уходи, да побыстрей!..

Девушка вернулась с аптечкой. Мы осторожно стянули прострелянный тулуп. Пуля прошла через плечо навылет. Кость, вроде, не задета. Промыли рану, продезинфицировали, я наложил тугую повязку. Да, теперь он долго не сможет хэдшотить…

— Как так, Егорыч? Как тебя зацепило?

— Та все приборы энти клятые! Выследили деда, итишкин корень! Ну шо вы, не слышите что ль? Убирайтеся покуда не поздно!

Услышав слова Егорыча, Лена посмотрела с самодовольным видом, яростно сверкнув глазами. Мол, вот оно, твое самое безопасное место.

— Одевайся! Быстро! — рявкнул я, чтобы пресечь ненужные споры. Видно же, дед не шутит.

— Ты тож ступай, Санек, — тяжко вздохнул старче. — Брось деда…

— Не болтай фигню, старый! На себе потащу!

— Да куды уж там… обуза я для вас.

— Пендосы пытать будут! Ноги целые, идем! — Я поднял Егорыча, накинул тулуп. На ковер упала потертая бутылка.

— Ты деду лучше гранату дай фрицеву, вона у тебя их сколько. Дед щас зелье выпьет да заснет, и шо хош пущай делают. Только перевернут, граната и взорветься. Хоть нескольких окоянных заберет дедушко…

— Да щас! Рано ты помирать собрался! — Забрав бутыль, сунул в сумку, куда Лена уже накидала продуктов на скорую руку. Сама девушка полностью оделась.

Подхватив Егорыча, спустились вниз. Я раскидал коробки, открыл люк. Как же дед полезет? Совсем он плох. Тут пришла идея. Схватив с полки флягу с самогоном, чуть ли не силой влил обжигающий напиток. Подействовало. Бледное лицо старика налилось румянцем, усы встали торчком, в глазах вспыхнула ветеранская злость.

— А ну, дай-ка! — Старче сорвал с моего плеча трехлинейку, которую я тащил. — В атаку! За Родину! А ну пустите, мать вашу!

— Спокойно, Егорыч! Вижу, ты бодрячком!

— Отож!

— Полезай вниз с Леной!

— Так в атаку жеж!..

— Там будет, кого атаковать! — прошипел я на ухо, чтобы Лена не слышала. — Давай! Внизу встретимся!

Сверху раздались звуки. Кто-то скребется в дверь!

— Давай, любимая! — Я поцеловал в губы. — Помоги деду спуститься! Увидимся внизу. Никуда не уходите!

— Саша! А ты?..

— Не переживай, — я усмехнулся, — сюрприз хочу оставить этим сукам.

— Но…

В дверь ударило что-то тяжелое. Что-то заорали по-пендосски.

— Валите нахрен! — крикнул я.

Проследил, как дед с Леной скрылись в подземелье. Вихрем пронесся по складу, набивая рюкзак патроном двенадцатого калибра. Удары сверху прекратились. Бля, наверно, взрывчатку заложили… Тут взгляд мой остановился на аквариуме. Зюзя! Иди сюда, малышка, чуть не забыл про тебя. Сунул за пазуху липкую жабу.

Стены тяжело вздрогнули. Ударная волна принесла пыль и дым с верхнего яруса. С полок посыпались инструменты, банки с тушняком, закачались трофейные стволы на подставках.

Суки! Ну, пиздец вам! Сверху топот ног. Я метнулся к лестнице и швырнул наверх немецкую гранату. И сразу еще одну. Грохот, визг осколков и вой врагов порадовали слух. Теперь самое главное. Надеюсь, хватит времени.

Я подскочил к массивной туше РИТЭГА. В лицо ударил жар. Сморщившись, вскрыл крышку капсулы с радиоактивным стронцием. Вроде, не изменилось ничего, но я знаю, в эту секунду фон подскочил в сотню раз. Счетчик Гейгера на поясе жалобно застрекотал, зашкаливая. Неистовым рывком, в доли секунды преодолел расстояние до люка. Интересно, какую дозу я получил? Неважно. Ублюдки получат гораздо больше, пока разберутся.

В последний раз бросив взгляд на родной Схрон, я захлопнул массивную крышку и начал спускаться со всей возможной скоростью.

Глава 98

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавит айсберг чудовищной боли в моем сердце.

Внизу первым делом поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш.

— Саша, — всхлипнула Леночка, — куда мы теперь пойдем?

— В бункер Ульриха.

— Йокарный иконостас! — Егорыч смачно схаркнул.

— Не ворчи, Егорыч, — сказал я, — мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор.

Не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Держу ухо востро.

Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу.

Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно нет. Грядки представляют собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их.

— Ой, смотрите, банан! — воскликнула Лена.

Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод.

— Ты шо, не тронь! — крикнул Егорыч.

Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих.

— Мамочки!

— Итишкин корень, тьху!

— Тихо! Не дергайтесь! — рявкнул я.

Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижала и сдавила чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало.

— Санек, нож достувай! — прохрипел Егорыч.

— Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне!

— Ох, погоди! — дед активно задергался.

— Ай, больно-больно! — закричала Леночка.

— Не голоси, пустая твоя голова! — огрызнулся дед. — Из-за каво сюды угодили?

— Угомонитесь все! — вмешался я. — Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас.

— Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед!

— Спокойно, Егорыч… о, слышите?

Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать.

— Здравствуйте, друзья! — пропел артист, появляясь в поле зрения. — Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк.

— Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? — спросил я.

— К сожалению, ответ отрицательный… — пожал плечами киборг.

— Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише.

— Я поглощал, э… биомассу…

— Кого?

— Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало…

— Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?!

— Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, — пояснил Стас.

— Сымай нас отседова! — рыкнул лесничий.

— Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои…

Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры?

Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивается в конвульсиях, в нем что-то вспыхивает, тянет пластиковым дымком.

— Буба убъивац глъюпый робот! — Ниггер утробно расхохотался.

— Ах ты, сука! — колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера.

— Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! — и хищно клацнул зубами.

— Откудова энтот бибизян здеся взялся? — удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему.

Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами.

— А я думала он повар! — хмыкнула Лена.

— А ну, отвернись! Не пялься на него! — ревниво произнес я.

— Нельзя что ли?

— Буба повар, дъа, дъа! — Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса.

— Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! — прокряхтел Егорыч.

— Вот видишь кого ты пригрела! — прошипел я.

Ниггер стал не спеша приближаться.

— Тебья и тъебя… — указал клинком на меня и деда. — Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням!

Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом!

— А бъелий дзенсина… — черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. — Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат?

Он картинно задумался, закатив глаза.

— Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний!

— Давай, гнида! Один на один! — заорал я. — Слабо?!

— Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! — оскалился негр, приблизившись вплотную.

— Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед!

— А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! — Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. — Буба покажъет, чьто бываец с расъистами!

Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг — душераздирающий визг.

Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок.

— Шайссе! Грязный унтерменьш! — прогудело существо в оплавленной черной маске.

— По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!..

Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась.

Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку.

Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч задергался, Леночка тихонько заскулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец — само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках.

— Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! — Очередь перебила веревку, на которой подвешена сеть.

Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно.

— Данке шон, блять… — простонал я.

Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда.

— Хэндэ хох, немчура! — стариковские руки быстро передернули затвор.

— Погоди, Егорыч! Он же спас нас! — вмешался я, не дав навести ствол.

— А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! — прокаркал Ульрих.

— Не кричи, фашист, — сказал я, — у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально…

— Найн!

— Санек… — произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку.

— Стасян! Ты живой! — обрадовался я.

— Повреждения критические…

— Фигня! Починим! — присел рядом, понимая, что андроид прав.

— Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… — Стас Михайлов крякнул, один глаз завращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегают разряды.

— Даст ист фантастишь! — к нам приблизился Ульрих. — Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус!

— Это не механизм, это товарищ! — Я хмуро посмотрел на фрица. — Сможешь починить?

— Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать…

— Вот и не лезь, блин!

Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими.

— Кого ви приводить?! — Ульрих завертел башкой в шлеме.

— Это пендосы, — ответил я, — ну, американцы.

— Шайссе! Янки! Жиды!

— Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… — речь Стаса становится все неестественней. — А вы… идите…

— А как же «не стреляю по внешним врагам»? — спросил я, вкладывая в его руки суровый MG.

— Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! — улыбнулся киборг остатками лицевых мышц.

— Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! — Ульрих опять включил свой свисток.

В глубине подземелийрадостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу».

— Саша! — крикнула Лена.

Я обернулся. Девушка с трудом удерживает заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь.

— Уходи, Санннняяя! — пропел сквозь клацающие зубы киборг.

Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо.

— Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! — крикнул напоследок.

Киборг поднял большой палец.

В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя.

* * *

В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина. Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд…

— Саша… — сказала вдруг Лена.

— Чего?

— Когда мы вернемся в Схрон?

— Не знаю, дорогая…

— Надо убить этих солдат.

Я нахмурился:

— Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье.

— И? — Она изогнула бровь.

— Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище.

— Что???

— Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая?

— Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?!

Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил.

— Деда-то угости табачком… — произнес Егорыч, морщась от боли. — А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек!

— Хлебни-ка, старче, — сказал я, — надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна.

— Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя?

— Анабиозная жидкость? — смекнул я. — Здесь, у Ленки в сумке.

— Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца!

— Ничего себе, какой продуманный! — хмыкнул я. — Бросаешь, значит, в трудную минуту…

— Никаково уважения к ветеранам!

— Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном?

— Шо?

— На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен.

— Энто можна! — согласился старик.

— Саша! Что значит «вдруг не вернусь»?

— Все будет нормально, не переживай!

Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари.

— Жди здесь, никуда не уходи! — велел я, помогая подняться деду.

Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез.

— Все будет нормально, — как мантру, повторил я.

* * *

Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушиваюсь. Тихо, как в могиле.

А это и есть могила, Санек, шепнула паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован.

Так никого и не встретив, добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть — все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг!

Иду вперед. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды!

Здесь же, среди бойни валяется Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляют сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше.

Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь!

* * *

Так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь.

— Егорыч! Отставить! Это Саня! — крикнул я.

Огонь прекратился.

— А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! — ворчливо ответил старик. — В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца!

Лесничий, кряхтя, поднялся.

— Тебе полегчало, смотрю?

— Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь — а силы-то и вернулися!

— Отлично! — Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев?

— Лена! Это мы! — предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед.

Но ответа не последовало.

— Лена!!! — заорал, холодея внутри. — Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял?

— Да, кажися, нет…

Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежит под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага.

— Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! — ударил что есть силы по крышке.

— Эх, ну шо за девка бестолковая… — вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. — Всю настойку мою выхлебала!

— Блять!!! Как так? — Я с ужасом поглядел на потертую бутыль в руке старика. — Когда она проснется?!

— Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов…

— Как ее разбудить?! Говори!

— Ну, энто только Витег, наверно могёт…

— Как его найти?

— Хех! Это только ежели он сам того захочет…

— Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. — Открыв саркофаг, не стал тормошить. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание.

Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье!

— Ты энто… не кручинься, Санек, — сказал дед, раскуривая сигарету. — Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!..

Глава 99

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощутил внутреннее опустошение. Наоборот, по венам бегут сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязались. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать — мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью.

За несколько часов добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие — пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, — осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал.

Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзаебал. Но из уважения к возрасту ничего не отвечаю. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка — пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак.

Пока варится каша с тушняком, решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, направился к речке. Тут и там из-под снега торчат и другие останки. Славно я тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить.

Вообще, планирую сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе.

Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно заурчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу…

Закинув за спину «Сайгу», помчался со всей прытью. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру.

— Шо, супостаты?! — гаркнул он.

— Да, едет кто-то по речке!

— Впередь, в атаку! — Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли.

— Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри!

Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости заполыхал в груди. Примчавшись на место, упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк.

Неведомый транспорт все ближе. И не один. Пеших — десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе…

Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… лежу не шевелясь, лишь палец ласкает гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катятся, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагают толпой, берданки болтаются на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом!

Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты — и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина.

Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие.

Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась.

Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядит не важно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк.

— Здарово, Председатель! — произнес я.

— Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. — Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота.

— БЫДЫЩ! — рявкнула «Сайга».

— ААААААААААААААААААААААААААА!!! — разнеслось на весь лес.

Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты.

Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки посыпались на голову. Откуда лупят-то?!

Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок донес возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров.

Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля…

— Гоу! Гоу!

Выходят на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия.

Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос:

— Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие!

— Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! — крикнул я.

— Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие!

— Что ты хочешь?

— Я хочу мира! Правда!

— Поэтому ты разграбил мое убежище?!

— Санек, послушай…

В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролируют каждое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате.

Подбежало еще несколько солдат. Рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагает полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя что-то еще. Сочувствие? Не думаю…

* * *

— Санек, я на твоей стороне, — доверительно произнес Уайт, — не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья?

Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены…

— Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина!

Полковник грустно покачал головой.

— А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, — он топнул ботинком, — в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь…

Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекаются группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не остается, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю.

— Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, — ответил я. — Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория.

— Что? Нацистов?

— Да, со времен Второй мировой.

— Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, — вздохнул полковник.

— Могу отвести, если не веришь…

— Дай сюда! — Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул.

Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась.

Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок.

— Твою мать! Говори быстро, сучара! — вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. — Что там есть??!!!

— Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов!

— Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори!

— Если скажу, отпустишь?

Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался.

— Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? — спросил он, давясь от смеха.

— Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий…

— Уах-ха-ха-ха!!!

Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары завизжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу.

Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда продолжает лететь бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Пополз на локтях. Вокруг мелькают ноги, стрельба, вопли, один за другим валятся пендосы. Ништяк.

Схватив пушку, тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходят к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжают вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости.

Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хуйня. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка помчалась в мою сторону. Деревья и кусты затрещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес.

Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летят из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляют, методично выкашивая противника.

У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана.

— Ты хуле разлегся, братка?! — пророкотал знакомый голос.

— Вован!

— В коробочку, нах!

Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне.

— Привет, Санек! — с водительского кресла улыбнулся Юрик.

— Какая встреча! — уже ничему не удивляясь, ответил я. — Не знал, что ты умеешь водить такие штуки!

— Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе…

— Харэ пиздеть! — заорал с брони десантура. — Эй, зелень, в атаку, нахой!

Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стреляет из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко застучали пули. Танкетка завиляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся.

— РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! — дико заорал десантник. — Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!!

Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах.

— Ебать! — Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. — Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах!

Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями:

— Куда?! Я ни черта не вижу!

В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орет мне в лицо, но я не слышу. Едкий дым проник в легкие.

— Покинуть борт, нах! — донеслись, наконец, слова десантника. — Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!!

Подхватив нашего водителя, выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлеет и дымится.

— Скажи своим, пусть отходят, лысый! — рыкнул Вовчик.

Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки.

— Ебать! — прогудел Вован.

— Блин, валим, щас ебанет! — крикнул я.

— Вижу, нах!

— Саня! — Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. — Зюзя моя жива?!

— Лежи, дурак, не вставай! — Я пальнул несколько раз в сторону леса, где видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились.

— Саня! Что с Зюзей?!

Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Амфибия, вздрагивая от пальбы, поежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку.

— Сохрани ее, Санек!

— Ты куда, сиди! — Я спрятал жабу обратно.

— Уходите! — Он поднялся, доставая из-под дубленки катану.

Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывается в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, вижу это потому что и сам лизал жабу пару раз?

— Стой, нах! — крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад.

— Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, — сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистят вокруг, не причиняя ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собираются в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти.

— Бля! Ска! — зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. — Пустой! Отходим, нах!

— Да… — кивнул я.

В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело задергалось, а ноги продолжают идти.

Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегаются, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры пошли в атаку, затопали по алому льду. И Юрик врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором принялся рубить направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно.

Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки.

— Жаль, нах… — печально пробасил Вован, — хорошая, блять, коробочка. Была.

— Пошли, это всего лишь железо, — сказал я.

— Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел?

Я кивнул, припоминая тройки и семерки.

— Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, — хохотнул десантура. Затем вздохнул. — Не успел, бляха…

Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса.

* * *

Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха.

— Ну че, бля?! Больше некого ждать? — спросил десантура.

— Нет… Вован… остальные… все… — выдал запыхавшийся веган. — Амеры на хвосте…

— Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! — рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку.

Глава 100

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие. Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели — славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор — вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками.

— Сук, заточить бы ща ченить… — проворчал Вован, присаживаясь возле костра. — В коробочке НЗ был, сгорел, нах!

Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды. Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок.

— Охуеть, бля! Жаба, нах! — воскликнул ВДВ. — Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах!

— Зачем? — не понял я.

— На вертел, епта!

— Нет! — Я спрятал Зюзю обратно в карман.

— Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта.

— А что, у этих нет еды? — Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы.

Вован презрительно скривил рожу:

— Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня. Шашлык бы заебашили…

Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона.

— Заебок, нах! — проорал Вован, увидав ништяки. — Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется?

— Нет, дружище, водяры нет, — вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак.

Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками. Ничего, дед не пропадет, в этом стопудово можно быть уверенным. Или спрячется в пещере, или, что более вероятно, затаится в лесу. Пендосы явно не досчитаются нескольких часовых этой ночью.

— Эй, гоп-стоп-зелень! — крикнул Вован, помешивая в котелке тушенку с еловыми иглами. — Мяска хотите, нах?! Ы-гы-гы-гы!

Коренастый кришнаит, фыркнув, откусил пучок то ли укропа, то ли сельдерея и принялся с ненавистью пережевывать.

— Вован… — сказал я.

— Че, нах?

— Почему ты такой веселый?

— Ну так, ептать, другану на подмогу пришел! Хуле не радоваться-то?

— Спасибо тебе, Вован. Реально. Выручил в последний момент. Ты как знал.

— Да я и не знал, епта! Пиздец, ты чем напоил меня тогда?! Эт полный нахуй пиздос чо было, бля! Ебать, ебать… — Десантник помотал башней, словно прогоняя кошмарный сон. — Очнулся. Ебать мой хуй, полгорода в дрова, нах, другая половина горит еще. А эти зеленые мудаки на руках меня, значит, качают. Амеров-то мы выбили, оказываца! Вот такие дела, братка. Димон, жирный кабанина такой, ну главный у зелени, мне грит. Типа, давай Вован, люди тя уважают, кароч. Будешь теперь здеся главный, нах! Я грю, ну нихуя, заебись, нах! Кароч, порядок терь навожу там, дома отстраиваем. Это ж, я, типа, там руку приложил. Ток амеров, кароч, не всех наебнули. Часть съеблась в лес, нах. Ну ты сам в курсе, епт. Я, кароч, как нашел на складах коробочку, давай посты объезжать, да проверять. С Юрасом, землица ему пухом. Шоб, стало быть, атаку не проебсти. А тут дедок такой бомжеватый — хуяк! Вот тока что его тут не было! Грит мне, спасай, короч, Санька, тебя, то бишь, получается.

— Шаман?! — Сердце мое резко заколотилось.

— Эт я в душе не ебу, кто, блять, он по профессии. Витьком, кажись, назвался. А я про тя уж и забыл, нах! Думал, ща дома братка, Ленусика шпехает, бля, тудым-сюдым, гы-гы-гы… а хер этот старый грит, что помощь тебе требуется основательная, нах! Ну, я хлопцев по коням и погнали нах! Десантура своих не бросает! — Последние слова он буквально проорал, хлопнув себя в грудь.

— А где этот старик? — спросил я, думая в этот момент о Лене. Если кто и может ее разбудить, так только шаман.

— Да он как появился, так и проебался! Хуйня! Главное, выручил тя, братуха! — Он снял котелок. — Бля, сука! Точно нету ничо под горячее? Ладно, нах! Приедем в город мой, угощу тя по-царски, раскатаем поляну, нах! А знаешь, каких Диман шмар пиздатых подогнал? Ы-ы-ы!

Я решил немного остудить Вованово веселье:

— У меня есть новость. Очень нехорошая.

— Че, трипак цепанул?

— Да, блять, нет! Полковник Уайт, до того как получил в пасть стрелу, проболтался кое о чем. Через неделю весь район накроет гребаными «Трайдентами»! Нужно срочно валить и уводить людей, как можно дальше!

Вован замер с недонесенной ко рту ложкой.

— Че, блять, еще за «Трайденты», нах?

— Баллистические ракеты морского базирования с ядерными боеголовками. Видимо, какая-то подлодка у них еще на ходу.

— Блять, хуево! Только жизнь начала налаживаться, нах!

— Но есть и хорошая новость. Скоро здесь будет наша армия.

— Неужели, нах!

— Да, две мотострелковые бригады.

На лице Вована отразился шторм эмоций. Но нельзя понять, обрадовался или огорчился могучий десантник.

— Они должны помочь с эвакуацией, — сказал я.

— Заебись, хуле, может, хоть щас возмут в ряды доблестной и несокрушимой, нах. Жаль, канеш, что не десантные войска. Ну да хуй с ним! Научу пехтуру, как воевать надо! О, глянь-ка, стихает, кажись?

И впрямь, погода слега угомонилась. Больше не гнутся и не трещат вековые деревья, небо расчистилось, в разрывах облаков появилась луна. Быстро доев, свернули лагерь, и резвые олени понесли наш отряд в сторону Кандалакши.

Может, удастся снова встретить шамана и рассказать о своей небольшой проблеме? Сам я попрошу у Вована какой-нибудь транспорт. Надо предупредить Егорыча, вывезти Лену. И семью Валеры. Хотя их бункер, наверняка выдержит ядерный удар.

* * *

Сколько раз обещал не возвращаться, но вот судьба снова привела в этот городок. Несмотря на разруху, выщербленные пулями стены, обвалившиеся кровли и выбитые стекла, в освобожденной от американской оккупации Кандалакше витает настроение весны, позитива, надежды на светлое будущее, воодушевление. Всюду снуют возбужденные улыбчивые горожане, стучат молотки, перфораторы, гудят краны, сигналят грузовики, везущие материал на многочисленные ремонты и стройки. Эти люди еще не знают, что через неделю их труды, их жилища и надежды будут сметены термоядерным штормом.

Нас накормили вкусной горячей ухой в забегаловке возле рынка. Хозяин, шустрый плотный армянин, принялся выставлять на стол и другие морские деликатесы, завернутые в свежий лаваш. Вытащил чудом переживший БП коньяк из винограда, выращенного в предгорьях Арарата. Понятно, для него это бесплатная реклама заведения. У входа собралась толпа, в окна заглядывают любопытные горожане, наблюдая, как мы едим. Точнее, как ест Вован.

Кстати, семки до сих пор в ходу. Говорят, это временно. Просто ничего лучше пока не придумано. Но Спаун обещал открыть печатный станок, выпустить нормальную валюту и наладить локальный интернет. Похоже, я присутствую при зарождении нового государства. Посмотрим, что скажет на это командование. Хотя главное — увезти людей в безопасное место. Или хотя бы предупредить.

Во время трапезы мы все перетерли с Вованом. Надо вечером устроить совещание и обсудить варианты эвакуации. А на следующий день, собрав народ на стадионе, объявить неприятную новость. На том и порешили. Десантник отправился разыскивать Белого Брахму, а я решил прогуляться по городу. Времени свободного еще дофига. Найду, может, какой-то транспорт.

Ноги сами вынесли в порт. Вмерзшие в лед корабли теперь охраняют не пендосы, а сектанты и народные ополченцы. Поглядывают недобро. Но я не собираюсь ползать по сухогрузам в поисках ништяков. Остановившись у дальнего пирса, закурил. После гребаных пещер и непролазных лесов глаз радуется открывшимся просторам залива. Даже солнце вылезло из-за туч, приветствуя одинокого выживальщика. Придет ли, наконец, весна, растает ли многометровый лед в этом году?

Кое-что в небе привлекло мое внимание. Напряг свое зоркое, как у ястреба, зрение. Не может быть! Самолет! Поблескивая солнечными бликами, он скользит среди облачных холмов, то появляясь, то исчезая. Хм, надо предупредить. Странно, что звук не слышен. Приглядевшись внимательнее, я понял, что это за аппарат. Беспилотник. Точно. Вон и крылья размашистые, как у планера, и скорость не очень большая. Чего он тут кружит? Из «Сайги» не достать, надо предупредить Вована.

Собравшись бежать, оглядел еще раз ледяной горизонт. Мое сердце замерло. С кораблей послышались крики дозорных. Они тоже увидели это. Танки. Десятка два. Еще какой-то транспорт помельче. Захотелось петь и кричать. Это могут быть только наши! Кто же еще?

* * *

Сегодня должен быть суд. Третий день сижу в камере в компании вегана по имени Славик. Он уже успел вынести мозг рассказами о карме, перерождениях и здоровом образе жизни. Похоже, его не волнует, что будет с нами. В отличие от меня. Не знаю, где Вован и что со Спауном. Скорей всего, ими занимаются другие следователи.

Город тепло встретил армию Российской Федерации. Суровых солдат, вооруженных новейшими версиями АК, носили на руках. Люди вытаскивали на улицы столы и последние припасы. Многие плакали. Две колонны Т-72 чинно вползли в город и заняли позиции на ключевых точках. Возле стадиона образовался стихийный митинг. Генерал с обветренным лицом приветствовал народ, что-то вещая в микрофон. Всем лицам старше шестнадцати лет предписывалось явиться на сборный пункт, который начнет работу завтра. Я разглядел на трибуне и Вована. Он где-то успел раздобыть новый десантный берет. Хотел пробиться к ним, но стояла ужасная давка. Что ж, надеюсь, Вован ввел командование в курс дела. Над нами все еще, как дамоклов меч, висит угроза ракетного удара.

На следующий день прибыл на сборный пункт. Думал встретить там Вована. Не встретил. Зато угодил в лапы военной полиции. Они сразу мной заинтересовались. Не знаю, может рожа моя не понравилась, хотя старался улыбаться. Все-таки сбылась мечта — смогу, наконец, послужить Родине.

Начались бесконечные допросы. Следователь с колючим пронизывающим взглядом раз за разом спрашивал одно и то же. По какой причине уклонялся от службы? Состоял ли в незаконных бандформированиях или на службе оккупационных войск США? Почему занимался мародерством? Откуда револьвер? И так по кругу в разных вариациях.

Естественно, всей правды я не раскрыл. Стоял на своем варианте событий. Мол, когда началась ядреная война, ходил по Карелии в турпоход. Карабин — на всякий случай. Потом, когда пришли амеры, партизанил, участвовал в сопротивлении врагу. Следователь усмехался, кивал и что-то писал на бумажных листах. Поскорей бы закончилась эта канитель. Когда, блин, они поймут, что я герой войны, а не бандит и не предатель?

* * *

Заседание прошло быстро. Судья в погонах подполковника, зевая, выслушал мои сбивчивые оправдания. Особо я сделал упор на то, что готов преданно служить Родине. А потом начали вводить свидетелей, и стало ясно — попал конкретно. Таня с рыбзавода поведала, что я ворвался в квартиру, затем изнасиловал, а потом убил ее мужа Бориса. Точнее — ее изнасиловал, а мужа убил. Хотя его прикончила Маша. Кстати, она выступила следующая. Мол, домогался и ее, убил деда. Вранье! И, наконец, Альбина. Когда она успела сюда притащиться? Эта шлюха сообщила в подробностях, как я напал на деревню, убивал селян, а ее взял в заложницы, лупил, издевался и заставлял заниматься сексом в извращенной форме.

Я замер на скамье, хватая ртом воздух, не в силах поверить в происходящий бред. Это не должно закончиться так! Почему?! Судья, поднявшись, зачитал обвинительный приговор. Ввиду таких-то и таких-то обстоятельств… подсудимый такой-то… согласно статьям… по сумме совершенных злодеяний… по закону военного времени…

Эпилог

БАХ! Наша шеренга вздрагивает. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацает зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм. Колючий ветер беспрепятственно кусает через термобелье, но я не ощущаю холода. Хочется насладиться последними минутами жизни. Смотрю не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация идет вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. Смотрю на горизонт, на облака, на лесистые берега…

— Следующий! — лениво скомандовал офицер расстрельной команды.

Спауна схватили, подвели к проруби. Лязгнули затворы.

— Увидимся в следующей жизни, Санек! — произнес вдруг Димон и подмигнул.

Офицер махнул рукой.

БАХ! Бульк!

— Следующий!

Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Смотрю в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружается в иссиня-черную бездну.

Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня.

Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все.

— Бля, почему не стреляем?! — рявкнул командир.

— Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня!

— Ума не хватает сменить вовремя магазин?

— Виноват! Сейчас!

Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу заходит на посадку боевой самолет. Да это же тот самый СУ-27! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, побежали техники.

«Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднял фильтр шлема, отстегнул кислородную маску.

Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Не могу глазам своим поверить…

— Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? — негромким, но уверенным голосом произнес Путин.

Офицер, бледнея и краснея одновременно, ответил:

— В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников…

— Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ?

— Г-генерал… — всхлипнул офицер.

— Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, — Путин кивнул на меня, — молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. — Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб.

* * *

Сидим на перроне, ждем состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хочется курить. Качаются на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохочут автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас.

Чудесное спасение не радует. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, задремал.

…Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере — Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена?

Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета.

Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат.

Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымается ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие!

О, канализационный люк! Сдирая пальцы, сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Прогнал предательскую мысль.

— Санееек… — сквозь грохот донесся тихий голос.

Показалось.

— Санеееек!

Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка.

— Витег! — облегченно выдохнул я. — Нужно уходить, как можно глубже!

— Духам смешно с твоих страхов, хех…

— Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном!

Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал:

— Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин!

Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко.

— Бежим!

Но шаман даже ухом не повел.

— Духи не хотят прекращать веселье!

Гул нарастает, гудит даже черепная кость, сверху посыпались обломки. Это конец.

— А ты хочешь продолжить, воин?

— Да!!!

Витег протянул резную трубку.

Терять больше нечего.

Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть.

Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени.

А я… умер?

Но как я вижу весь этот ад?

Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море?

Как?!

* * *

Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробилась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнаю мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света! Мелькающие вспышки слились в картинку. Шнур, отплясывает и беснуется на стене, хрипя в микрофон. Но картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснеет значок YouTube. Блин, как так?! Помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы?

Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон…

Шатаясь, прошел через комнату. За окном светится ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я дома. В своей квартире. Башку ломит, во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном.

Присев на подоконник, закурил. В памяти прокручиваются эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло.

Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП — два года!

Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк!

Открыв ВК, забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон…

Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…»

Подпрыгнув, как ужаленный, схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгиваю в нетерпении, наблюдая, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас!

Чертыхаясь, набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки по спине. На том конце сняли трубку.

Конец второй книги.

Content

Александр Шишковчук
Схрон. Дневник выживальщика
Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Эпилог