Трой Деннинг

За Главным трактом

Кормир в опасности

Когда монстр приблизился к пьедесталу, Филфаэрил смогла разглядеть одежды, которые он нёс — чёрный непромокаемый плащ с бронзовыми застёжками на шее. Боевые Маги таки добрались до неё. Королева обнаружила, что её ногти нервно скребут подлокотники трона.

Фантом сбросил тряпье на пол и поднялся к королеве.

— Нет смысла звать кого-либо, — прошептало чудище, отравляя воздух зловонием засохшей крови. — Я всегда буду рядом с вами. Всегда.

Пролог

(1370 г. по Л.Д.)

Один человек не мог убить стольких. Это невозможно.

Кровавый след привёл к сухой ели, у которой неподвижно лежали трупы двух десятков Пурпурных Драконов. Земля была пропитана кровью, как минимум, двух десятков солдат и лошадей. Конечности некоторых погибших были вывернуты под неестественным углом, а некоторые солдаты даже не успели обнажить оружие или снять щиты из-за спин.

Эмперель Рууск обнажил своё оружие и направил свою лошадь вниз по холму, внимательно осматриваясь по сторонам. Следы убийцы, по которым следовал Эмперель, тянулись уже три-четыре километра, а расстояние между ними не сокращалось, что означало, что виновник ужасного побоища бежал без остановки.

Свидетели утверждали, что убийца был пьян, и это объясняло, почему командир отряда Пурпурных Драконов не отправил никого на разведку — он посчитал, что справиться с пьяным нарушителем закона будет легче лёгкого, однако трупы рыцарей были разбросаны тут и там, прямо вдоль следов убийцы. Но Эмперель не допустит той же ошибки.

Когда он приблизился к месту кровавой бойни, стая ворон поднялась в небо, досадно каркая на Эмпереля. Мужчина внимательно осмотрелся по сторонам, выискивая засаду. Доспехи некоторых солдат были разорваны, как и их грудные клетки. Повсюду воняло гниющей плотью, а облачка чёрных мух кружили тут и там. Щиты некоторых рыцарей были измазаны внутренностями, на плечах некоторых погибших отсутствовали головы, а один из пурпурных Драконов был задушен собственными внутренностями.

Эмперель сдержал рвотные позывы и подошёл к одному из обезглавленных трупов. Мужчина видел множество смертей в Каменных Землях, но чтоб вот так… Голова трупа была оторвана неаккуратно, как цветок со стебля. Так же, как и у хозяина таверны в Халфаре. Очевидцы утверждали, что убийца попросту схватил человека за челюсть и оторвал ему голову.

Эмперель аккуратно направил свою лошадь между трупами и искривлённой елью с болезненно пожелтевшими иголками, чёрным искривлённым стволом и почерневшими тонкими ветками, вздымающимися к небесам.

С другой стороны дерева зияла широкая нора. Коричневые порванные корни торчали в разные стороны. На дереве над норкой были вырезаны архаичные руны. Эмперель не узнал их, но они показались ему одновременно элегантными и угрожающими.

Мужчина спешился, несколько мгновений посмотрел в темноту ямы, затем привязал лошадь к дереву и подошёл норе, у входа в которую, на грязи, остались следы мужских ног. Она имела овальную форму и была такого размера, что взрослый мужчина мог лишь проползти в неё. Эмперель лёг на землю и всмотрелся в нору. Он не увидел ничего, кроме непроглядной темноты, Зато его нос учуял запах пота, а уши уловили звук тихого или далёкого храпа.

Эмперель снова посмотрел на бойню, но не увидел ничего живого, кроме мух. Он встал и подошёл к седельной сумке, из которой достал магическое кольцо с аметистом, магический амулет и пару зачарованных браслетов, а чёрный плащ накинул на спину и застегнул застёжку на шее, активируя магическую защиту. Поскольку он был тайным агентом личной службы безопасности короля Азуна Четвёртого, у него был доступ к различным магическим побрякушкам, которые могли оберегать своего владельца от колдовства. Он прицепил меч к поясу, взяв в руку магический кинжал. Эмперель снова лёг на землю рядом с норой, вновь учуяв зловоние пота. Храп в глубине норы превратился в зловещее рычание.

Эмперель вдохнул последний глоток свежего воздуха и заполз в нору. Продвигаясь вперед по узкому коридору, мужчина постоянно огибал толстые, как его запястье, толстые корни. Если он разбудит убийцу, то дни секретного агента будут сочтены, так как тоннель был слишком тесным для сражения, или отступления, хотя о последним Эмперель не задумывался за всю свою карьеру. Убийца хозяина таверны и патруля Пурпурных Драконов хвастался, что сможет собственноручно убить короля, а такие люди долго не живут. Эмперель собирался доказать, что не просто так состоит в службе безопасности короля Кормира.

Через несколько десятков метров, темнота стала непроглядной, и Эмперель закрыл глаза, прошептав командное слово.

Аметист в кольце замигал, и окружающее Эмпереля пространство стало малиново-синим. Его собственные руки приобрели красный оттенок и неровные очертания, а кинжал покрылся серебром от переполняющей оружие магии. Впереди, в небольшой комнатке в двенадцати футах от себя, Эмперель увидел небольшую комнатку, со свисающими с потолка маленькими янтарными корешками. Не было видно основного корня, что объясняло необычную плачевное состояния дерева.

В небольшой комнатке Эмперель увидел сияющего красным убийцу. Если бы мужчину не покрывала запёкшаяся кровь, Эмперель ни за что бы не поверил, что он мог учинить подобную бойню. У убийцы боли тоненькие, стройные ручки, большие полные щёки и впалые глаза. Он мирно спал на соломенной подстилке, мирно сложив руки на груди и ангельски улыбаясь.

И тут Эмперель увидел вампирские клыки и понял — где убийца нашёл силы для кросса в несколько километров и убийства двух десятков рыцарей. Испарина появилась лбу агента. Он подумал вернуться в Халфар за подмогой, но если вампир убил отряд рыцарей, что помешает ему сделать это снова? А сейчас, по крайней мере, у агента было преимущество.

По лбу мужчины побежал пот, а страх скрутил живот Эмпереля, но он знал, что яму нужно лишь раз дотронуться до амулета на шее, и он окажется у своей лошади, прямо под палящими лучами солнца, которые будут непреодолимой преградой для вампира.

Эмперель встал, игнорируя страх, и понял, что его зубы прикусили язык. Агент посмотрел на вампира, сложившего руки на груди и зловеще улыбаясь. Стараясь не думать о снах, которые заставляли его так улыбаться, агент пошёл вперед, но тут мужчина почувствовал, как что-то липкое, будто паутина паука, приклеилась к его плечу.

Ему показалось, будто сотни маленьких лап двигаются по его телу, но Эмперель отогнал этот страх. Он вылез из паутины и достал из-за пояса латную перчатку с символом Торма на ладони. Это должно будет остановить вампира, если тот проснётся. Эмперель достал свой кинжал и топорик, после чего начал стругать рукоятку топорика.

Когда кол был заточен, Эмперель склонился над вампиром. Мужчине казалось, что его собственное дыхание слишком громкое, но убийца продолжал спать.

— Торм, направь меня, — прошептал Эмперель и занёс кол над грудью вампира.

Капелька пота со лба агента упала на плечо вампира, от чего тот тут же открыл белые глаза, пылающие яростью.

Агент быстро опустил кол и вонзил его в грудь вампира. Кровь, холодная, как лёд, и чёрная, как чернила, хлынула в разные стороны, а убийца визгнул, после чего что-то отправило агента в полёт в дальний конец комнаты.

Эмперель пролетел сквозь паутину и больно ударился об стену, после чего упал на пол. Мужчина посмотрел на грудь и ужаснулся — на его нагруднике была вмятина в форме кулака, а он даже не видел, как вампир взмахнул рукой.

Эмперель вскочил на колени, со всех сил сопротивляясь головокружению. На другом конце комнаты вампир корчился от боли, медленно доставая кол из груди. Агент не мог поверить своим глазам. За свою карьеру он убил не меньше дюжины вампиров. Неужели он не попал в сердце?

Эмперель поднял руку в перчатке и выкрикнув слова заклинания.

Перчатка раскалилась, как железо в печи, и выпустила четыре золотых снаряда, которые пронзили руки вампира. Снаряды врезались в него, повалив убийцу на пол.

Вампир поднялся на ноги и вытащил кол из своей груди. Струи крови бежали по телу вампира, но это, казалось, совсем не волновало его. Он лишь перевернул оружие топорищем вверх и двинулся к агенту.

Эмперель вскочил на ноги, выхватил из-за пояса кинжал и поднял руку в перчатке к лицу вампира.

— Остановись! — выкрикнул он. — Именем Торма, стой!

Вампир со всей силы ударил по руке Эмпереля, и перчатка с символом Торма слетела с руки и ударилась об стену.

— Я что, похож на нежить? — спросил убийца.

Горло Эмпереля пересохло, и он со всей силы вонзил кинжал в грудь врага. Туда, где должно было быть сердце. Вампир, или чем было это существо, лишь закрыл глаза и, немного отклонившись назад, прижал руку агента к своей груди.

— Как это…вероломно.

Эмперель попытался убрать руку, но хватка вампира оказалась слишком сильной. От отчаяния агент ударил врага локтем по голове, но это не произвело никакого видимого эффекта.

— Во имя Богов, что ты за дьявол?!

— Худший из возможных — разозлённый.

Вампир со всей силы вбил Эмпереля в стену комнатки. Он вытащил из своей гриди кинжал, в котором безвозвратно угасло магическое сияние. Убийца отбросил кинжал в сторону. Кровь текла из двух ран существа, но это совершенно его не беспокоило.

Ошарашенный Эмперель поднял руку и прокричал:

— Свет короля!

Аметистовая вспышка на мгновение ослепила вампира сине-белым свечением, и тот отпустил агента. Эмперель, зная, чего ожидать, рванул вперед, выхватывая меч, и пиная вампира под коленку, но тот, падая на пол, обхватил агента за ноги и повалил его вместе с собой.

Эмперель ударился головой о твёрдую землю, из-за чего его взгляд наполнился темнотой, а в ушах зазвенело. Вампир запрыгнул на агента, сорвал с того шлем и вгрызаясь в горло человека своими клыками. Мужчина поднял руку, чтобы защититься от нападавшего, но вампир ухватил его за руку, нашёл безымянный палец с кольцом и с ужасным хрустом вывернул его параллельно ладони. Эмперель закричал и попытался ударить мечом по голове врага.

Вампир содрал с агента плащ и снял кольцо с пальца…

В руке вампир держал безымянный палец Эмпереля, с которого с легкостью снял кольцо, осветившее лицо убийцы. Голова вампира была больше похожа на голову богомола — огромные овальные красные глаза и неестественно узкий подбородок. И, несмотря на ужасно искаженное лицо с приподнятым носом и кривой верхней губой и тусклый свет кольца, Эмперелю показалось, что он узнал вампира.

— Я…я тебя знаю! — выкрикнул Эмперель.

Глаза убийцы сузились до красных щёлочек, и он ответил:

— Ненадолго.

Эмперель быстро, насколько это позволяло его раненое тело, встал и, подняв меч, отскочил назад. Вампир лишь улыбнулся и так же сделал шаг назад, сжав в руках кольцо. Свет, источаемый магическим украшение, становился все боле и более тусклым.

Холодок пробежал по спине Эмпереля, и он понял, что делает вампир — поглощает магию кольца, как он уже сделал это с кинжалом и браслетами. Через несколько мгновений агент окажется в полной темноте, без своего плаща и каких-либо других средств защиты. Он посмотрел на выход из комнаты, и увидел, что вампир встал между ним и агентом.

Эмперель улыбнулся и рванул вперед, надеясь вонзить клинок во врага. Вампир улыбнулся, но агент ожидал этого — он вывернул кинжал в сторону и порезал вампира. И, хоть в оружие больше не было никакой магии, убийца все равно застонал и упал, а агент развернулся и ударил оружием сверху вниз, надеясь пронзить врага, но клинок кинжала лишь лязгнул о камень, выбивая пару искр. Агент тут же развернулся, занимая оборонительную позицию. Эмперель услышал тихий стук, который едва-едва не заглушил звук летящего клинка. Мужчина быстро развернулся и отбил смертоносный снаряд, который вонзился в землю под потолком комнаты.

Послышался тяжелый стон и звук когтей, царапающих землю. Эмперель бросился к выходу, слепо размахивая клинком, но задевая лишь корни и камни.

Спустя мгновение, его лошадь предсмертно заржала, и убийца исчез в ночи.

Глава Первая

Четверо людей покачивались, сидя в маленькой карете принцессы Таналасты, несущейся по холмам Высокого Перевала к Пустошам Воргов. Пыль вздымалась вокруг карета, а внутри было сухо и тепло.

Хранитель Восточных Пределов сидел у окна в полном боевом облачении. Его острый взгляд впивался в священника, сидящего напротив него, рядом с принцессой. Священник, Мастер Урожая Овдин Фоули, настоятель храма Хуфду сидел в тени, а его тонкая голова была слегка повёрнута к толстому магу, одетому в дорогие одежды. Магом был Мерул Чудесный, один из сильнейших Боевых Магов в Кормире. Он пристально смотрел на принцессу Таналасту из-под своих густых бровей и медленно поигрывал украшенными кольцами пальцами по головке железной трости. Принцесса изучала взглядом Хранителя Восточных Пределов — не самого красивого молодого человека, которого красили его парадные доспехи и алый плащ. Таналаста подумала, что в Кормире были женихи и похуже, чем храбрый Дунеф Марлиир.

Конечно, Таналаста не любила Дунефа, но он ей нравился, а для принцессы в возрасте тридцати шести лет этого должно было быть достаточно. Однако, она не могла. Именно сейчас, когда вся страна ждала от неё наследника, ей нужно было влюбиться.

Видимо, это будет причиной её отречения от прав наследования.

Дунеф, должно быть, почувствовал взгляд Таналасты, и отвернулся в от Мастера Урожая.

— Прошу меня простить, принцесса, — начал Хранитель. — Эти отдалённые дороги сложно поддерживать в хорошем состоянии.

— Не стоит извиняться, барон. Немного тряски не повредит мне, — ответила она, сощурив глаза так, чтобы пронзить взглядом собеседника, чему она очень долго училась, глядя в своем отражение в лесном пруду. — Я уже не тот домашний цветок, требующий ухода, каким была год назад.

— Ваше превосходительство, я не…

— Видели бы вы меня в Хуфду — я расчищала лес, пахала земли, собирала урожая и грибов, — продолжила Таналаста мягким и заботливым голосом. Она замолчала, решив не добавлять то, что она плавала в горных озёрах. Мерул поднял одну бровь. Неужели он читал мысли принцессы?

— Вы собирали грибы? В лесу? — спросил Дунеф.

— Ну конечно, — ответила принцесса, посматривая на мага. — Где мне еще их собирать?

— Земли вокруг храма Хуфду заполонены орками, — ответил Дунеф. — Если бы вы наткнулись на их отряд…

— А я и не знала, что обеспечение моей безопасности, это ваша работа. Неужели мой отец сказал вам что-то, чего не сказал мне?

Глаза Дунефа расширились от удивления той женщине, которая вернулась из Хуфду.

— Нет…конечно нет. Ваш отец никогда не расскажет мне что-то, чего не расскажет вам. Просто у меня есть свои причины беспокоиться о вас.

Принцесса ничего не ответила, надеясь, что Дунеф скажет своё слово, отличное от типичной тирады рыцаря о долге защищать королевскую семью, но тот лишь отвернулся, подтвердив опасения Таналасты. Через два дня Азуну Четвёртому, отцу Таналасты, исполнится шестьдесят три, а наследная принцесса так и была незамужняя в свои тридцать шесть. Некоторые люди при дворе, в особенности Придворный Маг и мистер-я-надоедаю-принцессе Вангердагаст, всеми силами старались намекнуть принцессе о необходимости выполнения долга перед Кормиром. Именно поэтому лорд-маг организовал празднование дня рождения короля в родовом имении Марлииров.

Так или иначе, год назад принцесса окончательно решила, что ей нужно исполнить свой долг, а Дунеф Марлиир, который блестяще показал себя во время смуты годовой давности, был отличным кандидатом. Так что Таналаста решила, что он станет её партнёром в неприятном деле производства наследника Кормира.

А затем к ней пришло видение.

Принцесса тут же прогнала мысли о видении и подумала о свинье, жарящейся на вертеле. Если Мерул читал её мысли, то он должен был увидеть, что ждёт его, если он продолжит делать это. Таналаста должна была сама сообщить об этом Вангердагасту.

— Что-то не так, миледи? — осведомился маг.

— Все хорошо, — ответила принцесса, и откинулась назад, наблюдая за проносящимися мимо полями. Высокий Перевал был широкой равнинной местностью с золотыми полями, усеянными деревушками простых людей. Когда принцесса махнула рукой детям и взрослым, вышедшим посмотреть на королевскую процессию, но не получила ответной реакции, то поняла, что что-то было не так.

Принцесса повернулась к Овдину и, подозвала к себе.

— Овдин, посмотри в окно. Скажи, что не так с этими ячменными полями?

Мастер Урожая наклонился и, быстро взглянув в окно, ответил:

— Слишком рано для сбора урожая, да и поля неестественно жёлтые. Что-то не так.

— Неужели какая-то проблема поразила весь урожай?

— Очевидно.

Принцесса высунула голову в окно и выкрикнула вознице:

— Остановите карету!

Королевский экипаж остановился, а Мерул, нахмурившись, хотел было открыть дверь и приказать продолжать путь, но его схватила за руку Таналаста.

— Вы осмелитесь бросить вызов приказам Обарскира? — спросила принцесса.

— Приказы Придворного Мага были ясны — не останавливаться, пока процессия не пересечёт Высокий Перевал. — Сказал Мерул, нахмурив брови.

— Тогда действуй. Вангердагаст не командует мной. Можешь сообщить ему о моём решении, если он тебя услышит.

Лакей открыл дверь, а Таналаста обернулась к Дунефу.

— Вы со мной, Хранитель?

Дунеф не двинулся, а лишь ответил:

— Вообще-то, Мерул прав — Высокий Перевал не место…

— Неужели вы боитесь, Хранитель?

Дунеф в момент выскочил из кареты, оттолкнул лакея и подул руку принцессе.

— Я ничего не боюсь, а лишь переживаю за вас.

Таналаста подала руку Дунефу и вышла из кареты.

— Да-да, вы упомянули, что у вас есть причины беспокоиться обо мне.

Таналаста мрачно улыбнулась Хранителю, а крестьяне, распознавшие в гостье принцессу, пали ниц. Таналаста осмотрелась вокруг — небо было цветом чистого сапфира, а воздух был чрезвычайно сухим, но она даже немного расстроилась, когда поняла, что всего через полкилометра начинались Пустоши Воргов, где золотые поля уступали увядшим соснам.

Принцесса подняла крестьян, а затем обернулась к Овдину, который высунулся из кареты.

— Мастер Урожая, как думаете, ваши люди смогут помочь этим землям?

Овдин посмотрел на повозку, запряженную мулами, в которой сидели монахи Чонтии в зелёных шерстяных одеждах. Помимо них, в повозке было множество лопат, грабель и прочих орудий веры Чонтии. Монахи смотрели на поля и тихо обсуждали увиденное.

— Думаю, это займёт несколько часов, принцесса. — Сказал Овдин, выходя из кареты.

— Несколько часов?! — воскликнул Мерул, с удивительной лёгкостью вынесший своё большое тело из кареты. — Не может идти и речи. Придворный Маг…

— … не узнает, — прервала его Таналаста. — А если он следит за нами прямо сейчас, то можете сказать ему, что принцесса отправилась на прогулку.

Таналаста посмотрела на пурпурных драконов, окружающих её карету, конных рыцарей, с прикрепленными к седлу копьями и блестящими на солнце шлемами, возглавляющих процессию и торговые караваны, шедшие за колонной, которые присоединились к королевской процессии дабы обеспечить себе безопасное путешествие. Она вздохнула. Наверное, сейчас было самое время, чтобы попробовать сблизиться со своим будущим женихом. Таналаста повернулась к Дунефу и спросила:

— Составишь мне компанию, Хранитель?

Дунеф покорно кивнул.

Стараясь не скрипеть зубами от отчаяния, Таналаста взяла Дунефа за руку и двинулась к Пустоши Воргов, проходя мимо процессии рыцарей во главе колонны. Несмотря на то, что на её плечах висел серый богатый плащ, принцесса была одета в кожаную куртку и крепкие потёртые кожаные сапоги для ходьбы, они очень быстро достигли подножья первого холма, знаменующего переход в Пустоши Воргов. Она отослала часть солдат на разведку, а остальным приказала следовать в двадцати шагах позади от неё и Хранителя, но тут раздался голос запыхавшегося Мерула, который старался не отставать от принцессы.

— Надеюсь…Ваше Высочество не будет против…компании.

— Конечно нет, — ответил Овдин, вышедший вслед за магом. Он подмигнул принцессе и взял Мерула под руку. — Какая чудесная идея присоединиться к ним. Ничто так хорошо не держит тело в тонусе, как пешая прогулка. Я прав?

— Я думал, что принцесса попросила вас позаботиться о крестьянах. — Раздраженно сказал маг, отдёргивая руку.

— Но мы же не просто так взяли с собой монахов, — со смешком ответил Овдин, тыкая локтем под рёбра магу.

— Точно… я совсем забыл.

Овдин лишь усмехнулся и продолжил рассказывать о плюсах прогулки под солнцем. Таналаста улыбнулась и мысленно поблагодарила священника за то, что он заболтал Мерула, который теперь не сможет прочитать мысли принцессы.

Таналаста бодро пошла вперед по дорожке, и скоро голос Овдина и тяжёлое дыхание Мерула остались позади, зато рядом появились звуки лёгкой отдышки Хранителя Восточных пределов.

— Надо заметить, принцесса, вы сильно изменились. — Сказал Дунеф, затем сделал тяжёлый вздох, чтобы отдышаться, и добавил:

— С тех пор, как мы в последний раз виделись.

— Не стесняйтесь. Скажите.

— Простите?

— Скажите: «С тех пор, как Аунадар Блеф одурачил вас». Да, прошло уже много времени, и я так устала от того, что все вокруг ведут себя так, будто я единственная знаю об этом.

— Ну… — начал Дунеф, покрасневший, не то от усталости, не то от стыда, — … вы были сильно напряжены болезнью отца…

— Я была нюней, и чуть не погубила Кормир, — выпалила Таналаста. Несмотря на крутой подъём, она совершенно не выглядела уставшей. Год, проведенный в Хуфду, сильно изменил её. — Но Вангердагаст многому научил меня. Боги, я не понимаю, почему тогда маг не сказал отцу назвать наследницей Алусейр.

Дунеф поднял бровь.

— Возможно, потому что он видел в вас потенциал. Раз уж мы говорим честно, ответьте — вы видите вашу сестру на троне? Ни один молодой дворянин не переживёт её правления. Они либо погибнут на войне, либо в её спальне.

— Следите за своим языком! — воскликнула принцесса, а затем с улыбкой добавила:

— В конце концов, такими словами вы, однажды, можете разозлить мою младшую сестру, когда будете в её спальне.

— Значит, вы предпочитаете позволить делам идти так, как распорядится судьба? — Дунеф мудро покачал головой. — это неправильно. Возможно, дело в уроках Вангердагаста. Надо бы с ним поговорить.

— Я сомневаюсь, что это необходимо. — сказала женщина, приблизившись к Хранителю и понизив голос. — Вам нужно всего лишь упомянуть его имя при нашем спутнике, Меруле, и Придворный Маг тут же вас услышит.

— Серьезно? — Дунеф посмотрел на мага, который еле-еле взбирался вверх по склону. Его лицо было красным то ли от усталости, то ли от напряжения, вызванного лекцией Мастера Урожая по лесным растениям. — Не знал, что Придворный Маг так любит шпионаж, — сказал Марлиир.

— Это одна из многих вещей, к которым вам придётся привыкнуть, если… — принцесса позволила словам повиснуть в воздухе. Она понимала, что должна сделать в будущем, так что неглядя протянула руку Дунефу.

— Если что? — спросил Марлиир, который, как обученный стратег не мог не воспользоваться преимуществом и взял принцессу за руку.

Таналаста остановилась и обернулась, остановив все процессию. Маг и жрец, а так же два Пурпурных Дракона поднимались вслед за ними. Мерул старался прислушаться к словам Таналасты и Дунефа, но слова Овдина не давали магу услышать ничего, кроме информации о ростках и редиске.

Стараясь игнорировать тот факт, что за ней следят, а её слова подслушивают, она сказала Дунефу:

— Если мы собираемся сделать то, чего от нас хотят мой отец и Вангердагаст, мы должны говорить друг с другом более открыто.

Дунеф посерьезнел.

— Я думаю, что принцесса увидит во мне честного парня.

— Я не сомневаюсь. Особенно после того, как вы показали себя в событиях годовой давности. Но я не об этом.

Она услышала сопение Мерула и пошла дальше. Она была все ближе и ближе к вершине, и уже была готова увидеть Хайхорн вдалеке.

— Так что вы имели в виду, принцесса?

— Дунеф, прошу, называй меня Таналаста. Неужели тебе не хватает…

— Я не называл вас так, потому что не хотел позволять себе тех вольностей, которых вы мне не разрешили.

— Что ж, хорошо. Я разрешаю.

— Отлично. Так что ты имела в виду, Таналаста?

Принцесса задумалась. Как она могла сказать это, чтобы её слова не звучали приказом, но и не были бы словами дурочки, которую обманул Аунадар. Она не сомневалась, что Дунеф Марлиир был воспитан в лучших традициях дворян Кормира, и наверняка считал идею брака по любви — глупой и достойной лишь крестьян, чьи жизни ничего не значили. Прямо как и Вангердагаст. С другой стороны, она сама требовала от него честности, и должна была сама соответствовать своим требованиям.

— Во-первых, Дунеф, между нами должно быть доверие и взаимоуважение.

Губы Хранителя сжались, и принцесса поняла, что начала не с той ноты.

— Я уважаю тебя, Дунеф, как и все окружающие, — принцесса замолчала, тщательно подбирая слова. — Но ты должен так же уважать и меня.

— Ну конечно я доверяю вам, пр…Таналаста.

Её глаза расширились.

— Тогда почему ты врешь мне? — чуть не выкрикнула она.

— Миледи, я бы никогда не…

— Да неужели? Тогда скажи, ты бы доверил государство мне, даже после того, как Аунадар воспользовался мной.

Дунеф открыл рот, но тут же закрыл его, а затем сказал:

— Я понимаю тебя.

Таналаста почувствовала себя уязвленной. Да, понимание, это то, что было нужно ей сейчас. Ей стало легче, но, все же, она отпустила руку мужчины.

— Спасибо, Дунеф. Теперь я верю тебе.

— Хотел бы я сказать, что я доволен, но это не так. Это то, чего ты хотела?

— Это лишь начало.

— Лишь начало, — ошеломленно повторил Дунеф, после чего схватил плащ принцессы и сорвал его. — Тогда, думаю, стоит сказать, что серый абсолютно тебе не к лицу.

Принцесса захихикала и ответила:

— Я жду честности, а не дерзости. В конце концов, я все еще принцесса.

Глава Вторая

Таналаста ворвалась в главный зал поместья Марлииров, одной рукой толкая тяжелые двустворчатые двери, а подтягивая подол платья, не давая ему касаться пола. Подарок, который прислал ей отец, оказался слишком велик для принцессы. Мчась быстрым шагом по, казалось бы, бесконечно длинному коридору дворца наместника Арабеля, где большие мраморные колонны поддерживали изогнутые арки, Таналаста надеялась, что Овдин сможет сам доставить подарок принцессы её отцу.

Наконец, она дошла до дверей, охраняемых двумя стражами, которые положили алебарды на плечи и освободили путь принцессе. Она остановилась и, подняв руки, покрутилась на месте.

— Все в порядке? — спросила она у стражей. — Я выгляжу хорошо? Ничего нигде не торчит?

Пурпурные Драконы нервно посмотрели друг на друга, но ничего не ответили.

— Что-то не так? — спросила принцесса, посмотрев на шикарное пурпурное платье с овальным лифом и вырезом, который показывал то, что обычно скрывали скромные принцессы.

Тот стражник, что моложе, взял алебарду в обе руки, будто готовясь обороняться, и сказал:

— Нет, принцесса. Вы выглядите шикарно. Но королева…

Нижняя челюсть Таналасты провалилась вниз.

— Что не так?

Старший стражник кашлянул и, так же взяв алебарду в обе руки, сказал:

— Простите Лудина, Ваше Величество, он не хотел вас оскорбить. Просто вас давно не видели при дворах, а за прошедший год многое так сильно изменилось.

— Неужели? — с улыбкой на лице спросила девушка, после чего поцеловала обоих мужчин в щеки и радостно ответила:

— Да благословит вас Чонтия.

Таналаста сняла ленту, поддерживающие её волосы каштановые волосы, позволив им упасть на спину, и кивнула головой.

Ошеломленные стражники открыли двери. В гостиной, у мраморного камина, стояли Дунеф Марлиир, Азун и Вангердагаст. Трое мужчин потягивали вино и тихо посмеивались над какой-то шуткой, которая, как надеялась Таналаста, не касалась её опоздания. Удивительно, что даже маг подготовился к этой встрече — он расчесал свою длинную седую бороду и надел синий плащ с желтыми кометами, вышитыми из шелка. Дунеф был одет в ярко-жёлтый дублет, который. Думается, не случайно идеально дополнял платье Таналасты. На Азуне была лёгкая туника и пурпурный плащ, а Симилазарр, Хранитель Чести, покоился в красивых ножнах на поясе короля. Король и его твёрдые черты лица были так же красивы, как и год назад, даже если за прошедшее время в его бороде появилось больше седых волос.

— Во имя Латандера, неужели это моя дочь! — воскликнул женский голос из угла. Таналаста обернулась и увидела свою мать, королеву Филфаэрил, поднимающуюся с фиолетового кресла с золочеными ножками и облаченную в простое фиолетовое платье, которое отлично подчёркивало изящную фигуру женщины. Со своими голубыми глазами, бледной кожей и волосами цвета мёда, она всегда была самой красивой женщиной в комнате, даже когда не старалась. А сегодня она старалась. Таналаста сразу поняла, какие эмоции вызвало у матери её появление.

Филфаэрил подошла к Таналасте и обняла её за плечи.

— Боги, Дунеф сказал, что ты изменилась, но я не знала, что настолько.

Принцесса симулировала разочарование:

— Нет? А я так надеялась впечатлить его своей пыльной походной одеждой, — саркастично ответила женщина и, обняв мать, шёпотом спросила:

— Кстати о нём. Что достопочтенный Дунеф делает здесь?

— Боюсь, это идея Вангердагаста, — тихо ответила королева. — А что, что-то не так?

Таналаста выдохнула.

— Да нет, но я хотела поговорить с тобой и отцом наедине…

— Принцесса! — прервал Дунеф, — Вы выглядите чудесно!

Таналаста обернулась и увидела, как Дунеф отводит Вангердагаста и Азуна от камина, направляясь к ней. Видимо, на превратную беседу рассчитывать не приходится. Принцесса слегка улыбнулась и протянула барону руку.

— Спасибо, но что я говорила насчёт моего имени?

Марлиир покраснел и сказал:

— Прости, Таналаста, — сказал он, после чего взял руку принцессы и поцеловал её.

Принцесса краем глаза увидела одобрительные улыбки на лице её отца и мага. Она сделала небольшой реверанс и сказала:

— Прошу меня простить. Мы должны были прибыть днём ранее, но по пути сюда мы сделали шокирующее открытие.

— Да-да, Дунеф нам уже рассказал, — прервал её король, беря руку дочери в свои и награждая её мягкой укоризненной улыбкой. — Дорогая, принцесса не должна беспокоиться о таком. Для этого у тебя есть маги.

Принцесса посмотрела на Вангердагаста, который осматривал её, будто он был опытным наездником, а она — лошадью на ярмарке.

— И что, маг выяснил причину проблемы? — спросила она.

— У меня есть более важные дела, чем наблюдение за ячменем. Дела государственной важности. А Мерул заверил меня, что это проблема несерьезная и не должна была заставлять ждать короля.

— Мерул? Да что этот старик вообще может знать о сельском хозяйстве? — съязвила Таналаста, но, несмотря на её тон, она облегченно вздохнула, ведь если бы Вангердагаст распознал причину болезни ячменя, то её бы подарок резко потерял свою ценность. Она улыбнулась отцу и сказала:

— Думаю, гораздо больше сможет рассказать Овдин Фоули, Мастер Урожая.

— Конечно, дочь. Я надеюсь, ты представишь его мне, но только после праздника.

Принцесса улыбнулась.

— Хорошо. Я не думаю, что зараза сможет распространиться за время одного празднования, — она обрадовалась тому, что отец согласился с ней, не советуясь с Вангердагастом.

— Мы опаздываем? — с улыбкой спросил король у мага. — Я и не заметил. А даже если бы и заметил, то ожидание того стоило. Не так ли, Ванги? — спросил король у Придворного Мага.

Вангердагаст оценочно посмотрел на принцессу.

— Я не нахожу здоровым такую костлявую фигуру. Особенно у женщины её возраста.

Филфаэрил толкнула мага в плечо.

— Ванги! Она отлично выглядит. Как и год назад.

— Не надо меня защищать, мама. — ответила принцесса и похлопала мага по его животу. — Он просто завидует. Не так ли, Ванги?

Глаза мага расширились.

— Где-то убыло, где-то прибыло, да? — шутливо спросил маг. — Но прошу вас извинить меня. У меня есть пара срочных дел, требующих моего внимания.

Маг прошёл через всю комнату, сел на пурпурный диван и, прочитав пару слов, откинул голову назад, погрузившись в транс. Филфаэрил улыбнулась, но Азун выглядел обеспокоенным.

Азун повернулся к дочери.

— Таналаста, я бы хотел, чтобы ты говорила с ним более спокойно. В конце концов…

— Он мой будущий Придворный Маг, — прервала принцесса, а затем выдала заранее заготовленную речь:

— Я помню. А еще я так же помню, что маг служит короне, а не наоборот. К тому же, я уважаю его не меньше тебя. Просто не готова терпеть его сарказм и двоедушие.

Азун поднял бровь, но Таналаста не собиралась отступать. После событий, произошедших пятнадцать месяцев назад, Таналаста и Вангердагаст отправились в путешествие по Кормиру. За три месяца она перестала бояться магов, а так же познакомилась с народом, а так же забыть об Аунадаре Блефе. Когда же принцесса захотела посвятить себя Чонтии, Придворный маг всеми силами старался отговорить её от этого, но это не помогло — Таналаста сбежала от мага в храм Хуфду, а Вангердагаст, безусловно, вернулся к королю и поведал ему об этом с некоторым преувеличением, но, безусловно, ни сказал и слово о своей роли в её решении.

Наконец, король положил руку на плечо дочери и сказал:

— Я смотрю, что твой характер обрёл кулаки. Хорошо, но не забывай про бархат, который должен покрывать их.

Таналаста опустила голову, решив не портить отцу настроение, не соглашаясь с его мягким упрёком.

— Хорошо, отец.

Король посмотрел на мага, который все ещё сидел на диване с откинутой головой.

— Что ж, пора найти твою сестру и начать праздник, — сказал Азун.

— Боюсь, я не нашёл Алусейр, — внезапно сказал Вангердагаст.

— Что значит «не нашёл»? — спросила Филфаэрил, сощурив глаза.

— Я не могу точно сказать, где она, — ответил маг. — Я связался с ней, но она лишь ответила: «Не сейчас, старик» и пропала.

— Тогда найди её! Мы специально решили… — сказала королева, но затем запнулась, посмотрев на Дунефа, и продолжила:

— … приняли приглашение Райнара Марлиира провести праздник в Арабеле, чтобы и Таналасте, и Алусейр было удобнее добираться до города.

— Да, Ваше Величество, — ответил маг, — но я боюсь, что Алусейр сняла кольцо.

Таналаста увидела, как взгляд Дунефа прошёлся по украшениям на руках Обарскиров.

— Меня мучает жажда, Дунеф, — сказала принцесса, беря руки Хранителя в свои. — Мог бы ты принести графин с вином?

— Тебе не стоит отсылать его, дочь, — сказал Азун, пробегая пальцами по кольцу на своей руке. — Тем более, что он знает больше тебя.

Будто в подтверждение слов короля, Хранитель повернулся к принцессе и сказал:

— Эмперель пропал.

— Пропал? — спросила Таналаста, недоумевая — почему отец не послал весть об этом ей в Хуфду. Эмперель был членом ордена «Спящего Меча», который был временно расформирован, а самые могущественные его члены были усыплены заклинанием в тайном склепе. Орден был создан несколько десятков лет назад, дабы противодействовать чему-то, что, согласно пророчествам, должно было попытаться уничтожить Кормир. Членами ордена были мелкие и крупные лорды, которым были доверены различные магические предметы. То, что король доверил Дунефу такую тайну, говорило о том, что Азун действительно доверяет Хранителю Восточных Пределов. И метит его в будущего зятя. — Что случилось?

— Узнавать это и отправилась Алусейр. Вангердагаст, нам следует беспокоиться?

— Конечно! Девчонка ничему не учится. Сколько раз я говорил ей не снимать кольцо. А если это что-то важное?

— Это важно. Отсутствие Алусейр на шестьдесят третьем дне рождении Азуна может быть понято по-разному, — сказала Филфаэрил.

— Возможно, у неё есть веская причина не выходить с нами на связь, — ответил Азун.

Таналаста прикусила губу. Для Алусейр было нормальным сбежать в горы от своих родителей, однако ей все равно не стоило так вести себя с Придворным Магом. Не удивительно, что в Хуфду она чувствовала себя лучше.

Азун взял Филфаэрил за руку, и пара подошла к дверям, ведущим в бальный зал.

— Думаю, тебе придётся пойти одному. Попытайся выйти на связь с Алусейр, — сказал король, оборачиваясь к магу. — Думаю, она сама попытается связаться с тобой, когда ей потребуется помощь, но раз Эмперель пропал…

Вангердагаст кивнул.

— Хорошо. Я передам ей.

Маг подошёл к дверям и несколько раз громко стукнул в них. С другой стороны послышался звук фанфар, и стражники в парадной форме отворили двери перед королём и королевой, которых встретила волна аплодисментов.

Дунеф протянул руку Таналасте.

— Могу я пригласить тебя?

— Ну конечно.

Таналаста взяла Дунефа за руку, и вторая пара вышла в зал вслед за первой. Огромный зал был настолько заполнен дворянами, что принцесса не смогла разглядеть ни одно из известных богатств дома Марлиир, которыми те украшали центральный зал своего дворца, кроме мраморных колонн. Король и королева шли на десять шагов впереди по шёлковой пурпурной ковровой дорожке, которая была абсолютно чистой от людей. Монарх и его жена обменивались вежливыми кивками с гостями, пока не остановились перед какими-то дворянами, однако они остановились, дабы поприветствовать каких-то особо знатных гостей.

Таналаста усилием воли натянула улыбку на лицо, ощущая на своём лице оценивающие взгляды гостей. Она знала, что все собравшиеся помнят о том, как Аунадар Блеф воспользовался ею. Все хлопали, но звуки были тише — явный признак беспокойства собравшихся. Они все боялись того дня, когда она сядет на трон. Принцесса старалась отвлечься, вспоминая о зелёных лугах. Она должна завоевать уважение среди сильных мира сего, и начинать стоило с проявления холодной уверенности.

Чем дальше по дорожке проходила пара, тем богаче становились наряды и украшения окружавших их дворян. То тут, то там, стали появляться драгоценные броши, запонки из золота и украшения из бриллиантов. Дунеф улыбался им и приветствовал по имени, а принцесса вежливо улыбалась и спокойно кивала, стараясь произвести впечатления искушенной в придворных играх женщины.

В конце зала пахло вином и лавандовым маслом. Зал был освещена мерцающими рубинами и сияющими сапфирами. Мужчины, окружавшие принцессу, были одеты в богатые жилеты и шапки с перьями павлинов, а платья женщин были сделаны, казалось, из разноцветной паутины. В отличие от остальных, эти — самые богатые дворяне. Представители крупнейших и богатейших домов не стеснялись протягивать руку Азуну и поздравлять его с днём рождения напрямую. Таналаста подумала о горных ручьях и улыбнулась, зайдя в зал.

Она дружелюбно поздоровалась с пятью лордами представителями семей, которые были союзниками Аунадара, показывая тем самым, что не держит обид на них. Некоторые из них пытались что-то ответить, но не нашли либо смелости, либо слов. Она вежливо откланялась и подвела Дунефа к чете Вивенспуров. Кэт была как всегда красива в своём розовом платье, а Джоги блистал в золотом бархатном дублете.

— Принцесса! — воскликнул Джоги и крепко обнял Таналасту. Он отошёл, и она увидела его похотливый взгляд. — Боги, вы стали настоящей красавицей!

— Джоги! — гаркнула Кэт, толкая мужа в плечо. Женщина подошла к принцессе и обвила её руками. — Простите моего мужа. Вы знаете, он может быть большим идиотом.

— Это не хуже ухаживаний Аунадара, — ответила принцесса со смешком. — Надеюсь, вы помните нашего уважаемого Хранителя.

Кэт посмотрела на Дунефа, и её глаза замерцали при виде его золотого жилета и того, как он идеально сочетался с платьем Таналасты.

— Конечно я помню Дунефа Марлиира, — ответила Кэт, затем наклонилась к принцессе и прошептала:

— Тебе повезло, моя дорогая.

Таналаста нахмурила брови и шепотом ответила:

— Поговорим об этом позже, Кэт.

— Я с нетерпением жду этого. Хочу услышать все о твоих приключениях в Хуфду.

— Приключениях? — спросил Джоги. — Но это же простой храм?

— Так и есть, дорогой, — ответила Кэт. — Сходи погуляй в сторонке.

Патриарх дома Вивенспур поклонился и скрылся в толпе дворян.

Таналаста благодарно улыбнулась, после чего продолжила идти по ковровой дорожке. Немного в стороне от трибуны, предназначенной для именинника, его жены, дочери и барона, она увидел Алафондара Эммараска — Придворного Мудреца и прорицателя, который, по совместительству, был учителем Таналасты по искусству и философии. Его присутствие обрадовало принцессу. За тридцать лет они стали друзьями, хотя никогда и не встречались для дружеских бесед в замке или за его пределами. Таналаста хотела побеседовать с Алафондаром по поводу увиденного ею по пути из Хуфду в Арабель, и поэтому шагнула к нему, легонько тянув Дунефа за собой. Одна уже хотела сделать более решительный шаг, но вдруг из толпы вылетела низкая женщина, поклонившаяся и преградившая принцессе путь.

— Принцесса, вы восхитительны! Ваша красота превосходит даже самые смелые мечтания моего сына.

Таналаста удивленно уставилась на женщину. Её одежда была украшена многочисленными драгоценными камнями, торчащими во всех возможных отверстиях, а вычурная прическа поддерживалась благодаря десятку алмазных заколок. Судя по украшениям, это была очень богатая женщина. Тогда почему же она так некультурно преградила путь принцессе?

Пурпурные Драконы буквально подпрыгнули к женщине, ожидая приказов принцессы. Таналаста посмотрела на Дунефа и его покрасневшее от стыда лицо. Она все поняла и, махнув рукой, приказала стражам вернуться на свои места. Барон, вежливо отпустив руку спутницы, встал на сторону матери.

— Ваше Высочество, позвольте представить вам мою мать — Меральда Марлиир, — сказал Дунеф.

Повисло молчание. Принцесса поняла, что все наблюдают за тем, как она выкрутится из сложившейся ситуации. Таналаста знала, что она не может позволить себе потребовать стражей оттащить женщину с её пути, но и не могла сразу разрешить ей выпрямиться. Таналаста посмотрела на ожидающих родителей, и ответила:

— Леди, как мило с вашей стороны представиться самолично. Я искала вас весь день, дабы выразить признательность за такой радушный приём.

Меральда покраснела и набросилась с объятиями на принцессу. Если женщина и слышала удивленные возгласы толпы, то не подала виду.

— Не за что, моя дорогая! — ответила женщина и выпрямившись без разрешения. — Я так рада встретиться с тобой. Дунеф так много о тебе рассказывал.

— В самом деле?

Меральда, казалось, не уловила холода в голосе принцессы. Она лишь обернулась на дворян, затем вязла сына за руку и тихо сказала:

— О да. Он постоянно говорит о тебе, причём только самое нежное и хорошее.

Лицо Дунефа стало красным, как рубины в кольцах на пальцах его матери. Он сжал её руку и попытался отвести ей в сторону своего отца, Райнара Марлиира.

— Мама, пожалуйста. Ты ставишь нас с принцессой в неловкое положение.

Последнее замечание вызвал смешок у всех, кто услышал Дунефа, не считая принцессы. Она с каждой секундой теряла терпение. Похоже, эта женщина хотела навязать Таналасте определенный разговор. Принцесса оглянулась в сторону родителей, без слов прося о помощи, дабы не натворить каких-нибудь глупостей. Король поднялся на трибуну, из-за чего раздались звуки труб. Он хотел начать говорить, но, посмотрев на Вангердагаста за спиной Таналасты, жестом попросившего короля подождать, замешкался.

— Я с нетерпением ожидаю… — Начал было барон.

— Молчи, — резко прервала его принцесса, посмотрев на мага. Её нервировала Меральда Марлиир, а теперь еще и маг вынуждал её продолжать этот разговор. — Это было бы неловко…

— Неловко? — вмешалась в разговор Меральда. — Моя дорогая, мой сын танцует вполне сносно, а уж остальное… — Женщина откинула голову назад, громко рассмеявшись вместе со стоящими поблизости дворянами, а затем взяла принцессу под руку. — Хотя, если вам не понравится, то у вас впереди еще вся жизнь, чтобы научить её.

Повисла тишина, и Таналаста почувствовала, что скоро не сможет контролировать себя. Если король слушается Вангердагаста, позволяя своей дочери попасть в неприятности, то пусть он и расхлёбывает ту кашу, которую сейчас она заварит. Она вырвала свою руку из хватки Меральды и вежливо улыбнулась ей.

— Прошу прощения, леди Марлиир, но я должна спросить — вы что, думаете, что мы с Дунефом обручены?

Улыбка застыла на лице Меральды, а тишина вновь опустилась на зал. Женщина пыталась что-то сказать, но Таналаста решила не усугублять ситуацию. Она потянула Дунефа, а он спешно передал руку матери ошеломленному отцу, который тут же увёл её в толпу.

Как только Азун увидел происходящее, он бросил быстрый взгляд на свою дочь, и лишь самые наблюдательные смогли бы разглядеть в нём упрёк. Таналаста лишь невинно пожала плечами. Она не хотела портить настроение отцу в его день рождения, но постоять за себя она должна была. Да и если кто и был виноват в этой ситуации, то только лишь Вангердагаст.

Азун отпустил руку Филфаэрил и, нацепив на лицо грузную улыбку, сказал:

— Лорд и леди Марлиир, можно вас?

Райнар и Меральда остановились. Мужчина покраснел от смущения, а женщина опустила побледневшее лицо. Они повернулись к королю и женщина спросила:

— Да, Ваше Величество?

Король сошёл со ступенек и подошёл к паре, беря руку Меральды в свои.

— Я только что понял, что герольд совершил большую ошибку, не сообщив вам важный аспект церемонии. Вы позволили нам отпраздновать мой день рождения в вашем доме, и я распорядился, чтобы вам разрешили пройтись по ковровой дорожке.

Глаза Меральды и Райнара округлились. Вокруг начали шуршать удивленные шёпоты. Женщина спросила:

— А он должен был сообщить подобное?

— К сожалению, камергер забыл предупредить герольда, — прервал её Азун. — Я уверен, ему будет над чем подумать, пока он будет сидеть в темнице до конца сегодняшнего дня.

Дворяне засмеялись от шутки. Леди обернулась, и, посмотрев на лица гостей, убедилась, что её репутация восстановлена. Король поцеловал руку леди и вернулся к королеве. Таналаста старалась не показывать закипающий в ней гнев. Из-за того, что её слова прогнали с ковровой дорожки пару, которая должна была быть на ней, репутация принцессы получила удар, и Таналаста надеялась, что подарок, который она преподнесёт отцу, восстановит её авторитет.

Злость принцессы уступила задумчивости. Неужели женщина решила выйти сама? Или её кто-то подтолкнул. Подозрения Таналасты тут же пали на Вангердагаста, который не раз подставлял её.

Дунеф подошёл к Таналасте и предложил ей руку, после чего пара двинулась к ступенькам тронов. Раздались звуки труб, призывающие собравшихся к порядку и тишине. На вершине ступенек стояли четыре богатых и одно кресло. На центральные богатые стулья сели Азун и Филфаэрил. Принцесса села слева от короля, рядом с ней устроился Дунеф, а маг подошёл к креслу, рядом с королевой, повернул подлокотники в удобное положение и плюхнулся на него. Он не смотрел на принцессу.

Как только все расселись, а собравшиеся успокоились, Дунеф поднялся со своего места и вышел вперед. Она официально поприветствовал королевскую семью и всех гостей в своём доме и сказал, что принцесса Алусейр не будет присутствовать на сегодняшнем праздновании. Гости встретили эту новость шумом разочарования, но Хранитель прервал их, призвав всех собравшихся выкрикнуть «ура» столько раз, сколько лет исполнялось королю. К концу этой акции Вангердагаст закатил глаза и отвернулся к окну.

Когда приветствие было окончено, Дунеф попросил дворян отойти подальше от трона, освободив место для шутов-акробатов. Когда они начали своё представление, вызывая смешки собравшихся гостей, Таналаста думала о произошедшем. Конечно, она остыла и не держала зла на леди Марлиир, тем более что, скорее всего, к такому приветствию её кто-то мог подговорить. Когда представление закончились, многие держались за рёбра от смеха.

Когда представление закончилось, Дунеф начал подзывать дворян по одному, чтобы те могли преподнести королю свои подарки в искусно запакованных подарочных обёртках. После выступления акробатов этот отдых был необходим дворянам, которые тут же начали шептаться и наблюдать за королём, открывающем подарки, которые, так же, отражали деятельность той или иной семьи. Например, Даутингорны подарили королю маленький кораблик из чистого золота с шёлковыми парусами, которые складывались, если дёрнуть за маленькую цепь. Хоклины представили королю нетерильский меч. Он был слишком старым, чтобы использовать его в бою, но отлично дополнял личную коллекцию древностей Азуна. Джоги и Кэт же подарили королю большого белого оленя, который был выдрессирован и подпускал к себе только короля.

Азун так искренне благодарил всех дарителей, что никто не смог бы угадать — когда он был искренне, а когда лишь притворялся. Таналаста все время обдумывала действия дворян, которые продолжали ползать перед троном, расхваливая короля, но как только они уходили в толпу, то, наверняка, начинали обсуждать каждую морщинку на лице уже немолодого монарха. Так же Таналаста заметила, что многие дворяне собрались вокруг Меральды Марлиир, спустившейся к гостям, даже завистливые Хантсилвы и Иллансы.

Посреди церемонии дарения подарков, Дунеф подошёл к принцессе и, наклонившись, тихо сказал:

— Таналаста, прости мою мать. Она так поглощена идеей нашего брака, что забывает о приличии.

Несмотря на весь гнев, недавно бушевавший в принцессе, она улыбнулась и ответила дразнящим тоном:

— И ты совсем не подливал масла в огонь?

— Конечно нет, принцесса.

— Тогда кто рассказал твоей матери о мечтаниях, которые я превосхожу?

Дунеф выглядел слегка смущенным.

— Конечно, я считаю тебя красивой, но…

— Не говори ни слова больше, Дунеф. Есть вещи, которые принцесса знать не должна, — с улыбкой сказала Таналаста. Она взяла Дунефа за руку и краем глаза увидела, как Меральда указывает на неё Аласалин Роумантл. Но принцесса не отступила. — Тем более, я не думаю, что твоя мать единственная, кто ждёт этого. Просто только у неё нашлось г…храбрости, чтобы поговорить со мной об этом лично.

Дунеф оглянулся на своих родителей. Затем он сказал:

— Конечно. Многие люди в королевстве желают тебе счастья.

— Ну да, особенно Вангердагаст.

Дунеф расширил глаза от удивления, но старался не коситься на мага.

— А что Вангердагаст?

— Маг хочет просто видеть меня замужем, причем не важно, за кем.

— Он желает счастья для дочери короля.

— Он желает счастья для королевства, Дунеф. Его мотивы, как и действия, прозрачны для меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Поведение твоей матери. Я знаю репутацию Меральды Марлиир, и знаю, что сама по себе она не будет вести себя так. Это Вангердагаст подговорил её.

Дунеф облегченно вздохнул. По его лицу принцесса поняла, что барон, стараясь оправдать свою мать, не заметил и заглотнул наживку. Таналаста посмотрела на леди Марлиир, которая увидела лицо своего сына и таинственно улыбнулась. Он обернулся и сказал:

— Да, кажется, ты права. Сегодня утром я видел, как Вангердагаст беседовал с моей матерью. Наверное, тогда он и подговорил её вести себя так, будто мы обручены.

— А что он сказал тебе? — как бы случайно спросила Таналаста.

— Что-что?

— Я же говорила, что мы должны быть честны друг с другом. Я слишком хорошо знаю Ванги и уверена, что он подговорил и тебя, — принцесса отпустила руку Хранителя. — Скажи, когда ты должен был задать мне этот роковой вопрос?

— Во время танца, — виновато ответил Дунеф. — Я должен был прошептать тебе на ухо предложение руки и сердца. Но я ничего не знал про то, что собирается сделать моя мать.

— Но это не оправдывает твоего собственного поведения, — жестко сказала принцесса. — Зачем ты согласился на это? Зачем предал меня?

Все это время принцесса поглядывала на Вангердагаста, который, казалось, совсем не слышал их. Маг безмятежно смотрел на короля. Открывающего очередной подарок. Некоторые дворяне услышали яростный тон принцессы и начали наблюдать за парой.

— Предал?

— Да. Я знаю, что ты проявил себя верным слугой короны год назад, но ты же не любишь меня. Зачем тогда ты согласился на этот брак?

— При всем уважении к тебе, принцесса, но предатель тут, скорее, ты.

— Я?!

— Да. Если ты не родишь наследника, то после смерти твоего отца последуют события, по сравнению с которыми заговор Аунадара Блефа — простая детская игра.

— После смерти моего отца последует моё правление, — жестко сказала Таналаста.

— А без наследника все твоё правление превратится в одну большую интригу. Каждый дворянский дом будет стараться сделать наследником трона своего члена, после чего запросто убьют тебя или развяжут гражданскую войну.

— И ты думаешь, что ребёнок от тебя спасёт королевство от хаоса? Нет. Моим мужем будет тот, кому я буду доверять. Или его не будет вообще.

Судя по лицу Хранителя, он был сильно уязвлён.

— Я…я не для себя стараюсь, Таналаста. Если не я, то ты можешь выбрать себе любую партию, — он кивнул в сторону гостей. — Например, Амафус Роумантл со своей легендарной красотой. Или кто-нибудь из молодых и остроумных Трусилверов. Или даже Диер Эммараск, если тебе хочется такого мужа, кто разделит с тобой твою тягу к знаниям.

— Спасибо за предоставленный выбор, — съязвила принцесса, — но если бы мне был нужен муж, которого я не буду любить, то я бы выбрала тебя. Хоть я и не могу доверять, но ты верен Кормиру, а это значит многое.

— Спасибо, — ответил Дунеф. Уверенность вновь наполнила его глаза. — Но действительно стоит ли сейчас думать о любви? В первую очередь, мы должны думать о Кормире.

— Я думаю о Кормире, — она хотела была уже начать отговаривать Дунефа от свадьбы, но поняла, что это бесполезно. Она не любит его, и не выйдет за него.

— Но для Кормира будет лучше…

— Дунеф, пожалуйста, не говори мне, что будет лучше для Кормира.

Дунеф покраснел. Видимо, понял, что он делал именно это. Таналаста хотела рассказать ему о видении, которое посетило её в Хуфду, но как она могла быть уверена, что он правильно поймёт то, что она не может до конца передать словами? Откровения можно понять по-разному, но только тот, кто понимает тебя, поймёт и твой откровение. А Таналаста не хотела делиться этим с Дунефом после того, как он доказал, что ему нельзя доверять.

— Прости, Дунеф, но должна быть любовь. На меньшее я не согласна.

Хранитель Восточных Пределом посмотрел на принцессу с некотором раздражением, а затем сказал:

— Хорошо. Тогда, я влюблюсь в тебя завтра.

Таналаста уловила нотки сарказма в голосе Дунефа. И так же весело ответила:

— Я буду очень рада, если у тебя получится, но, боюсь, твои чувства останутся безответными. Особенно после того, как ты позволил Вангердагасту вмешаться в наши отношения. Прости мне мою чувственность в этом вопросе, но ты должен знать это, ибо ты верный воин Кормира.

Дунеф ошарашенно отошёл от принцессы, но никто, казалось, не заметил этого — глаза гостей были устремлены к огромному четырёхметровому дракону, вырезанному из кварца, которого представил королю Айсундер Трусилвер.

Увидев, что все дворяне подарили свои подарки королю, Дунеф вышел вперед и, поблагодарив всех за чудесные подношения, Хранитель вызвал Алафондара, Придворного Мудреца, который поднялся к трону и достал из сумки большой том в кожаном переплёте, на котором было написано название — «Верхом на Драконе. Жизнь короля Азуна Четвёртого. Том шестьдесят второй».

Король поблагодарил мудреца, а королева Филфаэрил заметила, что надеется, что книга никогда не будет закончена. Когда Алафондар вернулся к дворянам, Вангердагаст встал и, вытащив из рукава простую палочку из ивы, преподнёс ему королю.

Азун принял подарок и сказал:

— Благодарю тебя за этот подарок, Вангердагаст, но что это за палочка?

— Нечего особенного, простое перемещение между планами. Думаю, это может скоро понадобиться вам. — Добавил маг, посмотрев на Таналасту.

Комната разразилась смехом, а Таналаста стерпела насмешку с лёгкой улыбкой на лице. Видимо, маг решил уничтожить её репутацию напрямую, через насмешки. Ей казалось, что их вражда будет продолжаться вечно, даже когда она займёт место отца. Придворный Маг считал, что знает, что лучше для Кормира. Чаще всего, это так, но с Дунефом было иначе. Таналаста знала, что сейчас важнее следовать зову сердца, чем логике, а принцесса сомневалась в наличии этого самого сердца у старого мага.

Когда смех стих, Дунеф повернулся к Таналасте и вопросительно поднял бровь. За удовольствием от шутки он пытался скрыть разочарование. Он указал на принцессу и громко сказал:

— Дамы и господа, представляю вам Таналасту Обарскир.

Принцесса вздохнула, встала, вышла к отцу и слегка поклонилась гостям.

— Благодарю вас. — Сказала она, и тут же все аплодисменты стихли.

— Как вы знаете, в течение последнего года я проживала в Монастыре Хуфду. Придворный Маг Вангердагаст боится, что монахи Чонтии сделали что-то плохое со мной… — принцесса нервно посмотрела на палочку, подаренную королю магом, — … но, уверяю вас — ничего не изменилось. Горы и поля даровали мне умиротворения, и я хотела бы подарить часть этого дара Азуну Четвёртому, а через него и всему Кормиру.

Таналаста кивнула, и на другом конце комнаты ей ответил Овдин Фоули, рядом с которым стояла огромная коробка, накрытая шёлковым полотном и перевязанная золотым бантом. Подарок был размером с крестьянскую землянку! Овдин перекинул через плечо веревку, привязанную к подарку, и потащил его к трону. Несколько дворян вызвались помочь, и жрец с радостью согласился.

Молодые аристократы взяли золотую веревку из рук Овдина и со всех сил потянули подарок к трону, но нечто, накрытое шёлковым полотном, даже не сдвинулось. Молодые дворяне тянули изо всех сил, пока один из них не упал на пол, потянув за собой остальных. Это действо вызвало смех гостей, а Овдин, с наставнической улыбкой, взял веревку и в одиночку продолжил тащить подарок к трону короля.

Таналаста приняла веревку и улыбнулась в ответ, вспоминая те дни в Хуфду, когда они с монахами готовили этот подарок ко дню рождения Азуна. Она обернулась и передала веревку королю.

— Отец, тебя надо просто потянуть.

— Если я смогу, — ответил король. Он встал с трона, принял некое подобие боевой стойки и потянул веревку.

Шёлковое полотно упала на пол, открывая взору гостей крытую повозку, набитую монахами Чонтии и глиняными горками. Двое жрецов спрыгнули с повозки, взяли два горшка и, поставив их по двум противоположным сторонам нижней ступеньки трона, начали политься своей богине. Пока они делали это, двое других монахов повторили то же самое, но уже на второй ступеньке.

Закончив молитву, первые два монаха отошли, от трона, а из горшков моментально выросли небольшие деревца. Монахи поставили горшки на третью ступеньку, в то время как на второй уже тоже выросли деревья. Так продолжалось до тех пор, пока по бокам каждой ступеньки не выросло по красивому деревцу. Гости смотрели на это с восторженным удивлением, исключая Вангердагаста, лицо которого отражало настороженность и нетерпение.

К тому моменту, как на самой последней ступеньке выросла последняя пара деревьев, ветки первой прогнулись от тяжести возникших на них плодов. Король улыбнулся и спустился вниз, после чего сорвал грушу и откусил от неё.

— Великолепно! — сказал король, оттирая рукавом сок с бороды. — Спасибо за чудесный подарок, дочь! Сад с горными деревьями будет хорошим дополнением тронного зала.

— Боюсь, отец, что деревья завянут так же быстро, как и появились. Мой подарок тебе это монахи Чонтии.

Король поднялся назад к трону и с улыбкой посмотрел на улыбающегося Мастера Урожая и двадцать ожидающих монахов. Затем король наклонился к уху принцессы и тихо спросил:

— Ты хочешь сказать, что отдаёшь этих людей мне в рабство?

— Конечно нет, — ответила принцесса достаточно громко, чтобы все могли услышать её слова. — Я убедила мастера Фоули отдать этих монахов королевскому двору, чтобы они основали в Сюзейле королевский храм Чонтии.

На лице короля появилось выражение смешанных чувств.

Маг подошёл к принцессе и, задыхаясь, спросил:

— Королевский храм Чонтии в Сюзейле? Ты не можешь…

— Конечно. Священники храма будут заботиться о здоровье людей и земель всего Кормира, и начнут с загубленных полей, что мы видели по пути сюда.

Глава Третья

Музыка еще не стихла в ушах Вангердагаста, который сидел в мягком кресле у камина в одной из комнат поместья Марлииров, и размышлял о боли в своих суставах. Он поднял взгляд на Азуна, который, как только отъехала последняя карета с гостями, удалился в отдельную комнату и принялся расхаживать взад-вперед перед камином, о чём-то интенсивно размышляя.

— Успокойтесь, мой король, — сказал маг. — Вы так носитесь по комнате, что огонь в очаге может угаснуть, а тогда старик маг может и замёрзнуть.

Азун повернулся к магу и посмотрел на него так, будто был удивлен его присутствию в комнате.

— О чём она могла думать? — умоляюще спросил король у Придворного Мага.

— Не знаю, — ответил Вангердагаст, пожимая плечами. — Вы, должно быть, забыли, что запретили мне читать мысли вашей дочери.

— Но это не значит, что ты этого не делаешь, — сказала Филфаэрил, поднимаясь с кресла в углу комнаты и выходя из тени.

Маг проигнорировал замечание королевы. Он произнёс несколько тайных слов и сделал пару простых жестов, после чего Азун, сам того не замечая, неведомой силой был медленно передвинут от камина.

— Я начинаю беспокоиться за Таналасту и то, какой королевой она может стать. — Сначала её обманул Блеф…

— Она была не единственной, кого он обманул, — сказала королева, все еще одетая в своё бальное фиолетовое платье, садясь в кресло рядом с магом. — Насколько я помню, что ты сам был заинтересован в его кандидатуре на твоего зятя. Если бы не ты, то он не оказался в тот день в библиотеке и вообще не познакомился бы с Таной.

— То, что отец хочет знать своего будущего жениха своей дочери, не значит, что он навязывает его ей. — Ответил король, бросив мучительный взгляд на супругу.

— Ага, так же, как ты не навязывал ей Дунефа, — ответила королева и бросила взгляд на мага, который сделал вид, что не заметил, и продолжил смотреть в огонь. — Не удивительно, что его мать столько всего себе надумала.

— Согласен, это была моя вина, но разве отец виноват в том, что хочет счастья дочери.

— Ты хочешь её счастья и беременности, — ответила королева, выделяя интонацией последнее слово.

— В первую очередь счастливой, — быстро ответил Азун.

— Ты настолько хочешь этого, что готов отказаться от счастья всего Кормира? — с подозрением спросила королева. Азун подумал, а затем, одарив королеву редким хмурым взглядом, ответил:

— Возможно, счастье Кормира не стоит счастья моей дочери. Может быть, ей просто не суждено править.

Вангердагаст чуть не поперхнулся своей слюной, что было не удивительно — после событий годичной давности, все думали о том же, но впервые Азун высказал эти мысли вслух.

Однако, Филфаэрил, которая, судя по всему, не была так удивлена этой мыслью, сказала:

— Это был бы большой шаг в жизни.

— Но не обязательно сложный. Таналасте уже тридцать шесть, и в её возрасте у тебя уже была пятнадцатилетняя Тана, а Форилу было бы… — резко прервался король. Ни он, ни его жена не любили вспоминать их маленького сына, так скоропостижно скончавшегося. — Знаешь, может ей и правда будет лучше без бремени рождения наследника.

— Возможно, — ответила королева. — Но знаешь, она уже далеко не маленькая, и, вероятно, скоро нам самим придётся принимать решения за неё.

Сердце мага провалилось в пятки. До сих пор королева была главным сторонником Таналасты, утверждая, что однажды принцесса перерастёт эту детскую романтику, но если и она перестанет верить в свою дочь, то кто вообще будет?

Король подошёл к камину, вновь преградив путь между теплым очагом и магом.

— Боюсь, что Таналаста изменилась. До событий с Блефом она была наивна, но не глупа. Теперь же… — король позволил словам и мыслям повиснуть в воздухе и встревоженно покачал головой. — Мне не понравилось, как она отреагировала на действия леди Марлиир.

— Ваше Величество, — начал маг, — мне кажется, вы и сами поддержали её в этом. Вспомните, что вы сказали леди Марлиир с трибуны. Это же была чистая ложь.

Азун озадаченно посмотрел на мага.

— Я думал, ты не в ладах с принцессой.

— С вами я тоже не всегда согласен, — ответил Вангердагаст.

— Но вы с Таналастой используете каждую возможность, чтобы задеть друг друга, — вставила королева. — Так с чего бы тебе сейчас защищать её?

— Потому что этого требует справедливость. Вы поступили с Таналастой несправедливо, и она просто заступалась за себя.

— Несправедливо? — сузив глаза спросила Филфаэрил. — А не забываешь ли ты игры, в которые сам же играешь, маг. Ты же сам подначивал леди Марлиир познакомиться с Таналастой.

Маг почувствовал, как его лицо наливается кровью, но он не смог бы скрыть своего смущения от королевской четы, которая пристально наблюдала за ним.

— Вы правы, Ваше Величество. Должно быть, я слишком перестарался.

— Слишком перестарался? — спросила королева. — Ты что, управлял ею с помощи магии?

— Конечно нет, моя королева! Я бы никогда не позволил себе управлять эмоциями кого-либо. Разве что король разрешит использовать это на Таналасте в…

— Только в крайнем случае, — быстро обрезал король. — А теперь расскажи нам — что ты сделал.

— Ничего особенного. Я только лишь сказал пару слов.

— Кому? — спросила королева Филфаэрил. — Меральде Марлиир?

— И ей тоже. Но в целом, ничего важного.

— Не удивительно, что Таналаста не любит находиться в твоём обществе, — сказал Азун. — И теперь это вылилось в большую проблему. Как она могла вообще подумать, что я приму этот подарок и позволю служителям Чонтии основать храм при королевском покровительстве? Неужели она не понимает, что в поисках благосклонности, половина дворян начнёт принимать эту веру, а некоторые возьмутся за оружие, защищая прежние устои или свою веру, отличную от новой.

— А если ты не примешь её подарок, то подорвёшь авторитет наследной принцессы, а этого никто не хочет, — королева встала и подошла к Азуна, окончательно перекрыв источник тепла от мага. — Дорогой, я не думаю, что она глупа. Тана точно знает, что делает.

— И зачем же она делает это? — спросил король.

— Очевидно, она не хочет быть королевой.

Вангердагаст резко вскочил и сказал:

— Давайте не делать поспешных выводов. Никто и никогда прежде не слышал от неё подобных идей.

Королева обернулась к магу и пронзила его взглядом, полным животной злости.

— Какое тебе дело, старик! Ты никогда не хотел, чтобы Таналаста села на трон, еще с тех дней, когда она заползла на колени к Алафондару, а не к тебе.

Вангердагаст хотел было ответить, но почувствовал слабость королевы, которая проявляла её так редко за все года знакомства с магом. Это не принцесса хотела отказаться от прав наследования, а королева сомневалась в этой идее. Филфаэрил так любила свою дочь-книжницу, что боялась обстоятельств, которые требуют от тихой Таны быть чем-то большим, чем она была.

Королева была самым милым сердцу мага человеком при дворе короля Азуна, и он ни за что не навредил бы ей или её чувствам, а если бы знал её пожелания перед началом обучения Таналасты, то, возможно, смог бы воплотить их. Вооружившись самым загадочным своим взглядом, маг посмотрел в глаза королевы и столкнулся с её немигающим взором, наполненным не вполне понятным ему гневом.

— Простите меня, Ваше Высочество, но если я жёстко вёл себя с Таналастой, то только потому, что вы были с ней слишком мягки.

Глаза королевы округлились.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что вы и король слишком избаловали её. Простительный грех для родителей, но не когда их дочь должна будет стать королевой крупного королевства.

— Да что ты говоришь!

Королева в мгновение ока махнула рукой и наверняка бы ударила Вангердагаста по лицу, если бы король вовремя не поймал её запястье.

— Не сейчас, дорогая, — сказал Азун. — для начала, я бы хотел, чтобы он сам все объяснил.

Маг вздохнул и повернулся к Азуну. Если он решит ударить, то сразу насмерть.

— Дело в том, что между взрослостью и детством есть период бунта. Вы и королева были любящими, но не суровыми родителями, так что Таналаста спокойно прошла этот период, так и не научившись стоять за себя. И я рад быть тем, на ком она отыгрывается.

— Ты хочешь сказать, что специально провоцируешь её? — спросила Филфаэрил.

— Именно. И мне кажется, что у меня хорошо получается.

И снова ловкость короля спасла мага от удара. Вангердагаст посмотрел в лицо Филфаэрил и понял, что ярость не скоро покинет королеву. Что ж, такова была цена за то, что он был всегда прав.

— Я хочу, чтобы ты прекратил это, — сказал Азун. — Все равно твоя провокация не работает.

— Боюсь, что уже не получится, — с улыбкой ответил маг. — Таналаста полностью убеждена в моей злонамеренности и лучше уж она будет выплёскивать гнев на меня, чем на своего отца и монарха, что, возможно, привело бы к измене.

Глаза Филфаэрил округлились.

— Измены? От Таналасты? Ты в своём уме?

— Этого не будет, — заверил Вангердагаст. — Благодаря моим стараниям она станет отличной королевой.

— Еще ка станет! — ответил Азун. — Но дай угадаю — теперь ты попросишь меня разрешить ей основать храм Чонтии под защитой короны?

— Определенно нет, — ответил маг, пытаясь сохранять спокойствие. — Думаю, что лучше ей откажу я, так как…

— Я король! — взревел Азун. — Если в интересах королевства я должен отказать своей дочери в этих играх, то я так и сделаю!

— Играх? — спросил маг, будто у самого себя. — Вот об этом я и говорю. Король, она не маленькая девочка, а почти сорокалетняя принцесса, которой срочно нужно найти подходящего мужа.

— Мне это не нравится, Азун, — сказала королева, развернувшись и подойдя к двери в комнату королевской четы. — Что знает этот маг о воспитании детей? Свою дочь я знаю лучше и вижу, что ей не нужна эта корона, и я не хочу заставлять её. Алусейр тоже опытная и всего на год моложе.

Маг потерял контроль над собой.

— Алусейр? — чуть не воскликнул он. — А она хочет корону? Вероятно, нет, но о её жизни и проблемах мы с вами вообще мало что знаем.

— Он прав, — сказал король, поворачиваясь к своей жене. — Если мы не хотим заставлять Таналасту принимать корону, то вряд ли будет справедливо поступать иначе с Алусейр.

— Тогда, полагаю, что вам, мой король, нужно сделать себе нового наследника, которого Вангердагаст воспитает как будущего короля, — холодно сказала Филфаэрил. — Только вот для успешного воспроизводства вам потребуется девушку, на десять лет младше ваших дочерей. Дерзайте, — жёстко добавила королева и захлопнула дверь.

Король рухнул на стул, сбросил корону на пол и начал тереть свой лоб.

— Вангердагаст. Пожалуйста, скажи мне, что ты все еще понимаешь свои обязанности.

— Конечно, мой король. Я же помог вам…

Мага прервал стук в дверь. В комнате показалась голова Алафондара. Его длинные седые волосы были растрепанные, а на лице было нетипичное для мудреца беспокойство.

— Прошу прощения, что прерываю, Сир, но к поместью Марлииров пришло множество священников различных Богов.

— Наверняка пришли с прошением открыть храмы их Богов под королевской опекой, — со вздохом ответил король.

— Боюсь, одними прошениями они не ограничиваются, — загадочно добавил мудрец.

— Ну да, с этого все только начинается, — сказал король, поднимая корону с пола. — Что-то еще?

— Да. Мерул Чудесный хотел бы проконсультироваться с Вангердагастом по поводу ослабления влияния Братства Боевых магов из-за нового хра…

— Передай ему, что я встречусь с ним позже, — прервал Вангердагаст.

Азун краем глаза посмотрел на мага.

— Абсолютно уверен в себе, м?

— Абсолютно. — Ответил волшебник более уверенно, чем он думал на самом деле.

Мудрец все еще не уходил.

— Что-то еще? — спросил Азун.

— Боюсь, что так, Ваша Светлость. Лорд Марлиир требует аудиенции. Он хочет обсудить с вами то, что он помог вам организовать праздник, а итогом стал отказ принцессы Таналасты от брака с его сыном.

— Ну конечно. Хорошо, передай Райнару Марлииру, что я встречусь с ним в главном зале, — сказал король мудрецу, крутя корону на пальце, после чего покосился на мага. — Надеюсь, что к концу моих встреч, ты подготовишь блестящий план по расхлёбыванию той каши, которую заварил.

— Конечно, — ответил маг, после чего взял корону из рук Азуна и положил её ему на голову под таким углом, чтобы могло показаться, будто король слишком активно праздновал свой день рождения. — Все, что пожелаете.

* * * * *

В конюшнях пахло животными, сырой от росы соломой и потом — запах честной работы, который так долго скрывали от Таналасты, и по которому она будет так скучать. По крайней мере, теперь она знала, где найти его, когда благоухание цветов и духов придворных королевского двора станут невыносимыми. Принцесса закрепила поводья мула и передала их Овдину Фоули, который сидел на месте возницы и смотрел на монахов, загружающих инструменты в повозку.

Она услышала хруст соломы под ногами и обернулась, увидев своих родителей, Вангердагаста и несколько охранников. Несмотря на то, что был почти полдень, веки новоприбывших были еще полузакрыты, а волосы не были расчёсаны.

— Король и королева, — тихо сказал Овдин. — Они не выглядят счастливыми.

— Не удивляйтесь, Мастер Урожая. При дворе не принято вставать раньше полудня, — ответила принцесса, вспоминая, как сама недавно думала, что поднимать голову с подушки раньше полудня — преступление. — А Придворный Маг так и вовсе, скорее всего, не спал полночи, выслушивая претензии по поводу моего подарка.

На лице Овдина проступило огорчение, но Таналаста одарила его спокойной улыбкой и вышла к родителям.

— Мама, папа. Не ожидала увидеть вас на ногах так рано.

— Нет? Что, надеялась улизнуть в потёмках? — спросил Азун шутливым тоном, который, тем не менее, не скрывал горечь. Видимо, между королевой, королём и магом назрел какой1-то раскол, ведь обычно трио действовало вместе, но сейчас Азун не смотрел на Вангердагаста, а Филфаэрил стояла в стороне от мужчин. Таналаста, почувствовав напор отца, слегка поклонилась.

— Служители Чонтии всегда рано встают, — ответила принцесса. Стражники сформировали плотный круг вокруг конюшни, так что ни один желающий не смог бы подслушать их разговор. — Пришли тревожные вести из Тырлука. По словам местных, десяток полей настигла болезнь, а когда посланник покидал родные края, то там начинался голод.

Овдин подошёл к стражникам, ограждающим вход в конюшню, и добавил:

— Ваше Величество, если не принять меры, то уже в конце недели все поля между Главным Трактом и Штормовыми Пиками опустеют.

— Именно для этого наши амбары всегда забиты зерном, — ответил Азун, так и не оторвав взгляд от принцессы. — Мы переживали засуху и прежде, а вот принцессу не видели уже год, и я не хотел бы…

— Десять дней? — прервал маг Азуна и подошёл к Овдину. — Очень быстро.

— Да, — ответил Мастер Урожая. — Если мы не поторопимся и не предпримем мер, то весь Кормир может остаться без урожая.

— В самом деле? — маг погладил свою седую бороду и обернулся к королю и королеве. — Ваше высочество, эта ситуация требует срочного разрешения и пристального внимания властей.

Король непонимающе моргнул.

— Внимания властей? Ты же сам мне вчера сказал, что Мерул Чудесный…

— Боюсь, что Таналаста права насчёт него. Если вы захотите разорвать дракона на части или уничтожить орду гоблинов, то обращайтесь к Мерулу, — ответил маг.

Король и королева обменялись взглядами, полными недоумения, а затем Филфаэрил спросила:

— Что прости?

— Мерул Чудесный отличный Боевой Маг, но он совершенно несведущ в сельскохозяйственном деле. Еще вчера он убеждал меня, что болезнь. Поразившая посевы, не выйдет за пределы гор, и вот сегодня приходят тревожные новости из Тырлука. Думаю, что в этом вопросе нам следует положиться на Мастера Урожая.

Таналасте было интересно — что за игру затеял старый маг.

Вангердагаст обернулся к Овдину и спросил:

— Мастер Урожая, что является причиной этому упадку?

— Зараза началась в горах. Корни посевов поражены чуть не доходя до поверхности, — задумчиво сказал Овдин. — Думаю, веной всему какой-нибудь пещерный грибок, переносимый орками. Грязные существа шныряют повсюду и могут переносить с собой вредоносную культуру.

— Превосходное заключение, Овдин…если я могу так к вам обращаться, — сказал Придворный Маг.

— Конечно, — ответил Мастер Урожая.

— Тогда и вы зовите меня Вангердагастом. Некоторые даже зовут меня «Ванги» или «Старый маг», — сказал Вангердагаст и посмотрел на Таналасту.

— Правда? Никогда не слышал подобного, — красиво соврал Овдин. Первые дни принцесса провела в постоянных жалобах на Придворного Мага. И Мастер Урожая слушал её только из приличия. — Она всегда относилась к вам уважительно.

— Как приятно это слышать.

Таналаста с подозрением отнеслась к тону мага и его резко появившемуся желанию подружиться с мастером Фоули. Принцесса посмотрела на лица родителей, но даже теперь, освященные розовым светом, просачивающемся через доски, они не выражали ничего, кроме замешательства.

Вангердагаст повернулся к Азуну и сказал:

— Мой король, хорошо бы послать посланников в Хайхорн, чтобы те утроили патрули для защиты от орков, а так же было бы хорошо выделить несколько отрядов Пурпурных Драконов, которые, вместе с Боевыми Магами, запечатали бы несколько пещер, из которых могут выходить гоблиноиды.

— И, наверное, эти маги будут бороться с заразой? — спросила принцесса. — Я вижу, что ты пытаешься сделать, старик.

Вангердагаст повернулся к ней с невинным выражением лица.

— Но я просто хочу остановить болезнь. Думал, вы тоже хотите.

— Ну да, только если ты думаешь, что сможешь использовать знания мастера Овдина, чтобы похитить славу будущего храма…

— Он ничего не похищает, ибо никакого храма не будет, — вмешался Азун.

— Что? — спросила принцесса, быстро поворачиваясь к отцу, из-за чего некоторые стражники дёрнулись. — Ты позволил магу отговорить себя, даже не выслушав мои доводы? Это не очень-то справедливо.

— Вангердагаст ничего не говорил мне по поводу храма. Вчера вечером, едва закончился праздник, меня окружили священники разных Богов, требуя от меня возведения храма их веры под защитой короля.

— А почему бы и нет? — равнодушно спросила Таналаста. Овдин безмятежно стоял рядом. Ранее, он с принцессой решил, что лучше будет, если он будет стоять молча. — Если храмы сами будут оплачивать свои расходы, то какие проблемы могут доставить служители Богов?

Королева обвинительно посмотрела на дочь и сказала:

— А как тебе идея храма Принца Лжи при дворе? Или Ловитар? О, ты могла бы стать помощницей первосвященника Леди Боли, ибо ты доставляешь достаточно страданий своим родителям.

Таналаста ничего не ответила, потому что не ожидала услышать обвинения от матери, которая всегда поддерживала свою дочь, и её потрясло это изменение. Она отвернулась, нелепо улыбнулась мальчику, несущему козье молоко в ведре, и повернулась обратно к матери.

— «Храм при дворе» подразумевает, что Обарскиры будут спонсировать и поддерживать его, — ответила принцесса более ядовито, чем хотела. — Я достаточно уверена в нашей семье, чтобы не сомневаться в том, что Обарскиры не разрешат появиться в Сюзейле храмам Цирика.

— Я тоже, — ответил король более добрым, но твёрдым голосом. — Однако проблемы все равно будут. Во-первых, ты же знаешь, как дворяне любят перенимать моду королевского двора.

— Ты мог бы начать с чего и похуже, — ответила принцесса.

— Дочь моя, поверь, это достаточно плохо. Во-вторых, Боевые Маги могут сильно обидеться на нас, если мы примем ко двору другую организацию, пользующуюся не мечами, а знанием.

— А будущая королева должна понимать важность Боевых Магов, — добавила Филфаэрил. Солнце уже окончательно взошло, и в его свете королева напоминала, скорее, разъяренного серафима, чем мать Таналасты. — Уже сегодня утром, я слышала, как маги называют жрецом Чонтии «маменькиными сынками» и «фокусниками».

— Без обид, надеюсь. Я поговорю с ними, чтоб такого больше не повторялось, — сказал Вангердагаст Овдину.

— Не стоит, — ответил Овдин, не скрывая разочарования. — Их ревность…кхм…обида понятна мне.

В ответ на укол монаха, маг лишь улыбнулся. Таналаста боялась, что если Мастер Урожая справляется с Придворным Магом, когда тот в хорошем настроении, то что будет, если старый дурак действительно разойдётся.

— Тогда, наверное, Обарскиры не так всемогущи, раз боятся недовольства каких-то фокусников, — сказал Таналаста, оборачиваясь к матери. — К тому же, я думаю, что наши Боевые Маги смогут удержать равновесие. Мы не должны позволять политическим распрям останавливать нас на пути добра, тем более Вангердагаст сам сказал, что только жрецы Чонтии помогут нам с этой заразой, угрожающей всему королевству.

Маг, даже в хорошем настроении, не мог стерпеть такое.

— Я сказал не так. Не думаю, что эта проблема сможет всерьез пошатнуть спокойствие такого государства, как Кормир.

— Не объединяй эти проблемы, Таналаста, — вставил Азун. — Монахи так и так смогут помочь фермерам, а открытие храма под королевской защитой может вызвать конкуренцию, убийства и даже целые войны на религиозной почве. Боюсь, тебе придётся объявить монахам, что Чонтия позвала их обратно, в Хуфду.

— Но она никого не звала. Богиня не допустила бы такого, — запротестовала принцесса.

— Наше решение не отразится ни на твоей вере, ни на мастере Овдине, — ответила Филфаэрил, — но сейчас мы не можем основать новый храм. Ты не должна была объявлять об этом, не посоветовавшись с нами перед этим, и я уверена, что ты знала это. Попытка навязать нам это непростительна, как и то, что Вангердагаст торопил тебя с поисками жениха.

— Поисками жениха? — переспросила принцесса почти криком, ведь мать коснулось очень чувствительного момента. — Так вот оно что. Маг обратил вас против меня, чтобы получить желаемое.

Вангердагаст лишь выгнул свои густые брови.

— Простите, но я не понимаю вас, — сказал он принцессе, а в его тёмных глазах промелькнула печаль.

— Я соглашусь на брак, а вы оставите храм. Вы хотите заключить со мной такую сделку? — спросила Таналаста. — Мама, папа, если ребёнок — единственное, что я должна дать Кормиру, то дайте мне сделать это хорошо. Я хочу воспитывать ребенка с человеком, которого на самом деле люблю.

Король осмотрелся по сторонам. Его взгляд был растерянным. Он кивнул стражникам, отпуская их. Реакция Филфаэрил была другой. Глаза королевы были наполнены слезами, хотя она продолжала смотреть на свою дочь взглядом, который мог сломить самых языкастых герцогинь и самых несгибаемых маршалов.

— Решение твоего отца принято только им и мной, и не важно, что скажет Вангердагаст. — Голос Филфаэрил дрогнул и она подошла к дочери. — Твой отец думает о Кормире, и тебе пора бы вырасти из этого детского эгоизма и вести себя так же, как твои родители!

— Ваше Величество! — воскликнул маг. — Вы не должны…

Не договорив фразу, в его руке появился комок хлопка, но маг не успел протянуть руку, так как рука королевы схватила запястье Придворного Мага.

— Если ты прочитаешь заклинание немоты, то, клянусь всеми Богами, даже Азун не удержит головы на твоих плечах.

— Но ваше Величество, вы не должны говорить так, — взмолился маг. Комок хлопка исчез в его рукаве.

— Мне плевать. У неё было двадцать лет, чтобы найти мужа. Теперь ей придётся выйти за Дунефа Марлиира.

— Мой король, — сказал Овдин, подходя к королеве и королю. — Есть кое-что, что вы должны узнать.

— Овдин, нет! — воскликнула принцесса. Она схватила мага за плечо и толкнула его к стражникам. — Уведите этого человека.

— Дочь, дай Мастеру Урожая договорить, — сказал Азун. — Мастер Овдин, есть что-то, что я должен знать о состоянии Таналасты?

— О состоянии Таналасты? — переспросила принцесса, — То, что ты должен знать, отец, ты и так знаешь.

— Я разговариваю с мастером Овдином, — жестко сказал Азун.

Таналаста сердито посмотрела на священника, а потом сказала:

— Мастер Овдин, вы слышали моего отца.

Жрец Чонтии сглотнул и сказал:

— Ваше Величество, вы должны знать, что Таналаста думает только о Кормире. Когда ей пришло ваше приглашение на праздник, она сказала, что готова жениться даже на том, кого не любит. Если это необходимо Кормиру.

— Тогда почему она отказывает? — спросила Филфаэрил.

— Думаю, это моя вина. Я говорил ей, что она будет лучшей королевой для Кормира, если её спутник будет любим ею.

Таналаста удивилась тому, насколько складно врал Мастер Урожая. Правда была в том, что он говорил принцессе, что Дунеф Марлиир был, в целом, неплохим молодым человеком. Таналаста уже почти сдалась, но затем увидела видение, и уже ничто не смогло бы её убедить выйти замуж не по любви.

Филфаэрил сузила глаза:

— Мастер Урожая, в сложившихся обстоятельствах ваш совет можно считать государственной изменой.

— Или хорошим советом, — вставил Азун, злобно посмотрев на мага и королеву. — Таналаста сама вольна выбирать свою судьбу, однако что она не может выбирать, так это строительство храма под покровительством королевского двора. Она должна сказать монахам, что тем придётся вернуться в Хуфду.

— Но Ваше Величество… — начал Вангердагаст.

— Болезнью займутся Боевые Маги. Народ Кормира доверяет им больше.

Мысли Таналасты завертелись. После нападения матери она никак не могла прийти в себя, и она никак не могла понять, что же натворила такого, что настолько разозлило мать. Её так же удивляла внезапная поддержка Вангердагаста, но принцесса знала, сколько людей было обмануто этим стариком, и она не собиралась становиться одной из них.

Азун кивнул Овдину и сказал:

— Спасибо, что проделали такой путь, Мастер Урожая, но теперь вам придётся вернуться в Хуфду. Таналаста позаботится об объяснении вашего отъезда.

Овдин не скрывал своего разочарования, но, тем не менее, низко поклонился, выражая послушание, и взял принцессу за руку. Он начал ей что-то говорить, но Таналаста краем глаза уловила ледяной взгляд матери, уставившийся в неё, и принцессу снова наполнила злоба. Она должна была сделать то, что лучше для Кормира, независимо от желаний короля и королевы, а если кто-то будет говорить ей, как лучше, то это повлечет за собой катастрофу.

Когда Овдин отпустил руку Таналасты и пошёл в конюшню, принцесса схватила его за плечо и сказала:

— Вы не должны объявлять монахам об уходе. Король не прав.

Лицо Азуна в мгновение стало жёстким.

— Ты смеешь бросать мне вызов? — быстро и твёрдо спросил король.

Таналаста посмотрела на мать, чья нижняя губа задрожала, и ответила:

— Да, Сир. Я должна бороться за свои убеждения.

Лицо Овдина побледнело.

— Принцесса, не стоит…

— Стоит, — прервала Таналаста его. — Кормир нуждается в вас и Чонтии.

— Я король, — сказал Азун ровным голосом, которым говорил тогда, когда его терпения иссякало. — И я решаю, в чём нуждается Кормир.

— А что станет, когда тебя не будет? Я должна буду попросить Вангердагаста, чтоб он тебя воскресил? Нет, отец, в будущем я займу трон, и поэтому должна поступать так, как кажется правильным мне.

Вангердагаст вздохнул и опустил голову, что-то бормоча. Королева ахнула и поднесла руку ко рту. Её злобу как рукой сняло, но когда она посмотрела на мага, то ярость взыграла с новой силой. Глаза Азуна становились все темнее и темнее, пока наконец он не сказал:

— Тогда, я избавлю тебя от этого бремени. У меня две дочери.

Таналаста старалась не пошатнуться.

— Я знаю.

— Отлично. Тогда, поскольку Вангердагаст не может связаться с ней, именем короля, я приказываю тебе и твоим монахам отправиться в Каменные Земли, найти там твою сестру и передать ей мой приказ: со всей поспешностью вернуться в Арабель. Где я скажу ей нечто очень важное, и беречь свою жизнь, как жизнь наследника Кормира.

После этих слов король развернулся и пошёл к поместью, оставляя мага и королеву позади. Глаза Филфаэрил наполнились слезами. Она уже потянулась к дочери, но внезапно повернулась к Вангердагасту и злобно сказала:

— Будь ты проклят! — Её голос был спокойным, а от того более пугающим. — Будь ты проклят, лживый сын Цирика!

Маг опустил покрасневшие глаза. Сейчас он казался таким же старым, как и Кормир. Его мешковатые складки под глазами стали красными, и он посмотрел на свои сморщенные руки, будто уже не в силах поднять их. Маг тихо ответил:

— Я говорил, что уже слишком поздно. Но я пойду с Таналастой и буду защищать её.

— И это должно меня успокоить? — спросила королева, затем быстро развернулась и пошла вслед за Азуном.

Таналаста стояла, пытаясь осознать произошедшее. Она почувствовала, как Овдин взял её за руку, но тут же стряхнула её.

Ей не нужна была поддержка.

Она чувствовала себя сильной, как никогда прежде.

Глава Четвертая

В этом году репа так и не выросла в Последнем Приюте.

Поле было покрыто жёлтым ковриком из плесени, источающей мерзкий запах гнили, спасаясь от которого Таналасте пришлось закрыть рот и нос платком. Редкие серые холмики, на которых какая-то растительность тщетно пыталась пробиться наверх, были разбросаны по полю, на другом конце которого семья фермеров выносила вещи из дома и погружала их в повозку, запряжённую мулами.

— Во имя Матери! — воскликнул Овдин. — Какая мерзость!

— Я согласна, что это печально, — ответила Таналаста, отпуская стражников прочёсывать периметр. — Странно, что мы не видели таких ужасов прежде.

— Действительно, странно, — кивнул Овдин. — Зачем оркам проходить здесь, в такой близости к городу.

— Возможно, им особо нравится репа, — сказал подошедший к паре Вангердагаст. — Я сомневаюсь, что сами орки понимают, почему нападают именно на эту ферму.

— Меня не интересует почему, — ответила принцесса. У реки их отряд наткнулся на следы орков и, из-за довольно слабых возражений мага, принцесса настояла, чтобы отряд последовал за ними вплоть до поля. Таналаста указала на маленький фермерский домик и сказала:

— Орки не пощадили бы такую беззащитную цель.

— Вы недовольны тем, что орки не уничтожили лачугу? — спросил маг, подняв глаза в небо, будто ища в нём терпения. — Не тратим ли мы время зря? Ваш отец сказал…

— Эти фермеры могут помочь нам, — прервала она мага. — Я знаю, что сказал мой отец, но он посла меня на север не столько ради поиска Алусейр, сколько для того, чтобы избавиться от меня. Так что я не думаю, что он будет против нашей остановки. К тому же, судя по всему, орки, прошедшие здесь, имеют отношение к болезни.

— Хорошо, — ответил маг, подозрительно легко отказываясь от спора. — Но мы не будем охотиться за ними.

Таналаста взглядом изучала лицо мага, пытаясь разгадать его игру. Последние два дня она чувствовала себя на удивление сильной и спокойной. Она не знала, действительно ли её отец выбрал себе нового наследника, но как Таналаста покинула Арабель, она почувствовала облегчение и поняла, что, наверное, уже никогда не захочет править Кормиром. Теперь ей было все равно.

Но спустя некоторое время её начало беспокоить чувство утраты, но Таналаста подумала о том, что впервые в своей жизни она сама выбрала своё будущее, и её уже не беспокоил тот вопрос, что, возможно, она подставила весь Кормир.

Принцесса гордилась собой, однако Вангердагаст, который, казалось, должен был одобрите решение короля, вёл себя странно. Почти не грубо. Таналаста внимательно следила за магов, ведь наиболее опасным он был тогда, когда был сердечным.

— Мы договорились? — спросил маг, поднимая одну бровь. — Или мне стоит оберегать вас как стеклянный фужер до конца поездки?

— В этом нет необходимости. Я не собираюсь охотиться за орками, а хочу лишь знать, что за болезнь они разносят.

Таналаста, Овдин, Вангердагаст и пара монахов Чонтии подошли к хижине, и фермер, отправив семью в дом, повернулся к пришельцам, дабы коротко поприветствовать их. Несмотря на рваную тунику и не подстриженные волосы, Таналаста разглядела в мужчине бывшего солдата, возможно даже Пурпурного Дракона, который, видимо, вместо денежного вознаграждения за службу выбрал небольшой земельный надел в приграничных землях.

Таналаста убрала руку в карман и пальцами сняла свой перстень, после чего неловко пожала руку фермеру. Игнорируя военный устав, она, как и Овдин с Вангердагастом, путешествовали в черных плащах, выданных им Придворным Магом, а два десятка священников Овдина были одеты в обычную кольчугу Пурпурных Драконов.

Фермер, казалось, в одно мгновение изучил отряд и сказал:

— Приветствую, Леди. Хаг Гордон к вашим услугам. Не слышал, что на Гноллий Проход отправили новый патруль.

— Мы не патруль, — ответила Таналаста. Очевидно, мужчина понял, что отряд был не совсем обычным. — А вы из…

— Соглядатаи Хунлака, — ответил мужчина. Его глаза пробежались по плащам пришедших, и он добавил:

— Миледи.

Таналаста кивнула. Конечно, у неё не было военного образования, но она точно знала, что не может раскрыть истинную цель своего отряда. Даже если бы она была уверена в лояльности этого человека, она не могла сказать ему, что наследная принцесса, или бывшая наследная принцесса, путешествует по окраинам страны в сопровождении маленького отряда Пурпурных Драконов. Слишком важной была эта информация.

Женщина указала на землю и сказала:

— Мы проходили у реки, когда заметили следы орков, приведшие нас сюда.

— Орков? — переспросил Хаг. — По эту сторону реки никогда не было орков.

— Я узнаю следы орков, хоть они и старались скрыть свои следы, пройдя по воде, ведь так собакам куда сложнее взять след. — Ответила принцесса, но Хаг лишь поднял бровь. Тогда принцесса и поняла, что допустила ошибку. Она повернулась к Овдину и сказала:

— Это сделали не орки, — сказала принцесса, указывая на поля. — По крайней мере, не те, за чьими следами мы шли.

— Да, но такое совпадение… — пробурчал Мастер Урожая, глядя на плесень под ногами.

— Совпадение или орки как-то связаны с болезнью — мы не знаем. Но я точно могу сказать, что даже на мелководье следы не остаются больше нескольких часов.

— А моя репа начала гнить больше десяти дней назад, — вмешался Хаг. — Что вы здесь ищите?

— Как бывший сержант Соглядатаев Хунлака, вам следовало бы знать, что не стоит задавать подобных вопросов, — резко сказал Вангердагаст. Хоть эта фраза и не напугала Хага, но Таналаста была удивлена, что маг, казалось, знал звание каждого солдата в Кормире. — Если бы вам нужно было знать цель нашего поиска, то мы бы уже объяснили отсутствие опознавательных эмблем на наших одеждах.

— Тогда не могли бы вы объяснить мне, почему на поясе ваших солдат, вместо мечей, висят булавы? — спросил фермер. — Понимаете, то, что случилось с моим полем, приходит в наши земли не в первый раз. Думаю, что Старый Пёс сильно напуган.

— Старый Пёс, сержант Гордон? — переспросил Вангердагаст с почерневшим лицом.

— Придворный Маг, — объяснил Хаг.

Таналаста прикусила щёки, чтобы не рассмеяться от того, как покраснело лицо мага. Если сержант и понял, что этого волшебника нельзя злить подобным, то не подал виду.

— Старый Пёс всегда держали все под контролем, и если Вангердагасту пришлось призвать ко двору жрецов Чонтии, то он сильно испугался, а значит, испугался и я. Так что же с моим полем? — спросил Хаг, и бросил беглый взгляд на украшения на руках мага, и добавил:

— Сир.

Вангердагаст посмотрел на Таналасту выпученными глазами, но ничего не сказал. Она вспомнила, что одним из опасений её отца по поводу подарка, было появление паники среди людей, и, видимо, король был прав.

— Тебе не положено знать о целях Безымянных Булав, — ровно сказала принцесса. Лицо сержанта не выражало эмоций, так что женщина могла лишь догадываться об успешности своей лжи. — Однако воинский устав приписывает всем военнослужащим оказывать помощь другим военнослужащим. Должна ли я напоминать о нём тебе, Хаг?

Фермер никак не отреагировал и лишь сказал:

— Да, устав есть устав, но я в отставке. Вот если бы был королевский приказ, то я бы безоговорочно подчинился вам.

— Королевский приказ?! — чуть не воскликнул маг. — Да я тебя…

— В этом мире достаточно жаб, — прервала его Таналаста, взмахнув рукой, и поворачиваясь обратно к фермеру. — Допустим, мы вам поверим, но можем ли мы доверять вашим родственникам.

Таналаста повернула голову к приоткрытой двери в дом, через щёлку в которой дети фермера смотрели на гостей. Хаг посмотрел туда же, куда и женщина, а затем посмотрел на неё и жестко кивнул. Так, как она и хотела. Таналаста была рада, что почти за год проживания вне придворных интриг, она не растеряла умения без слов доводить до собеседника мысль.

Хаг указал на край поля и сказал:

— Пройдёмте. Мне есть, что вам показать.

— Конечно, — с улыбкой ответила Таналаста и, спешившись, пошла вслед за фермером. Она была рада, что её навыки пригодились хоть где-то за пределами Сюзейла. Она жестом позвала за собой священника и, более неохотно, мага. — Хаг, раз уж вы поняли цель нашего отряда, не хотел бы ты, чтобы монахи помогли восстановить твоё поле? Думаю, урожай этого года спасти не удастся, однако с почвой можно поработать.

Фермер посмотрел на женщину с лицом полным удивления. Видимо, он и не думал, что его земля может быть испорчена навсегда.

— Я был бы очень рад, если бы вы помогли восстановить поле. В городе работать куда проще, когда ты знаешь, сколько работы тебя ожидает дома.

Овдин кивнул монахам, и те спешились и пошли к повозке за своим скромным набором инструментов. Хаг отвел Таналасту, Вангердагаста и Овдина к краю поля, но, даже с учётом предложенной помощи не намеривался делиться информацией.

— Ты должен поклясться мне честью Пурпурного Дракона, что никому и никогда не расскажешь то, что сейчас услышишь, — сказала Таналаста, надевая на пальцы магические кольца, которые дал ей Вангердагаст. — Даже своей жене.

— Клянусь, — быстро ответил Хаг. — Даже жене.

— Хорошо. Тогда, думаю, ты уже понял, что я не Боевой Маг, а люди, путешествующие со мной не обычные…

— Миледи, — прервал её маг, слегка откашливаясь. — Я не думаю, что это мудро.

— Но это моё решение, маг, — ответила женщина и показала фермеру кольцо-печать офицера Пурпурных Драконов. — Думаю, раз ты служил в армии, то должен узнать этот символ.

— Я узнал символ короля Азуна, да, — ответил Хаг, — но я не понимаю почему это кольцо у вас.

— Ну конечно понимаешь, — ответила принцесса, указывая на группу монахов. — Тем более, что мы дали тебе несколько подсказок. Мы прибыли сюда, дабы остановить болезнь и не дать ей стать серьезной проблемой для всего Кормира. Однако для этого нам нужно найти орков, которые переносят болезнь.

Хаг поднял бровь и сказал:

— И не имеет значения, кто вы?

— Именно, если ты ценишь свой язык. — Зычно ответил маг.

Фермер кивнул.

— Тогда, вам нужно увидеть это, — сказал Хаг, поднимая длинную палку и соскребая слой плесени с земли. — Он, должно быть, подкрался к нам, так как собаки не начали лаять, пока он не был на полпути к дому. Я быстро выбежал на улицу и увидел его.

— Кого? — Спросил Овдин.

— Судите сами, — ответил мужчина и показал троице странный след, напоминающий след обычной человеческой ступни, за исключением того, что он был слишком длинным, а перед каждым пальцем были маленькие узкие и длинные борозды.

— Орки таких следов не оставляют, — подытожила принцесса.

— Да и одет он был, скорее, как нищий, — добавил Хаг. — Высокий, худой и в рваном плаще. Я хотел пригласить его переночевать в сарае, но когда я позвал его, то он обернулся и я увидел его глаза.

— Глаза?

— Да. Они были налиты кровью. И знаете…почти сияли.

— Сияли? — переспросил маг. — Можете ли вы выражаться понятнее, сержант?

Хаг кашлянул.

— Если честно, то я не видел его, лорд маг. Он больше напоминал тень. Единственное, что я смог разглядеть в темноте, так это его глаза.

— Он делал что-нибудь угрожающее? — спросила женщина.

Фермер покраснел.

— Нет, но его вид напугал меня, так что я спустил на него собак. Они преследовали его до реки, но так и не вернулись. Поутру мой сын нашёл их тела на берегу.

— Как их убили? — Спросил Вангердагаст.

— Не могу сказать точно. Когда мой сын нашёл их, то они спали…и так и не проснулись.

— Ты послал сына на поиск собак, отправившихся…непонятно за чем? — Спросил Овдин.

— Нет, — ответил фермер, ощущая в голосе человека недовольство. — Он отправился к краю поля чтобы позвать их. Мы с моей женой были рядом и работали в поле.

— Болезнь?

— Да. Прямо вдоль его следов. Мы с женой убрали всю репу в радиусе двух шагов от каждого следа, но все равно погиб весь урожай. Остальное вы знаете.

Овдин и Вангердагаст обменялись беспокойными взглядами, а затем Мастер Урожая сказал:

— Видимо, я был неправ по поводу орков. Мне очень жаль.

Вангердагаст положил руку на плечо жрецу.

— Не корите себя сильно. Это была лишь теория, причём хорошая, — затем маг повернулся к Хагу. — Что вы еще можете рассказать нам об этом бродяге?

Фермер пожал плечами.

— Он пришёл и ушёл ночью. А потом умер весь урожай.

— Откуда пришёл? — спросил маг, осматривая каменистые окрестности. — И куда ушёл?

— Откуда — не знаю. Как я уже сказал, я увидел его, когда он был уже на моём поле. Когда мой сын рассказал мне о том, что нашёл наших мёртвых псов, я спустился к реке, но не нашёл никаких следов. Может, вы бы что и нашли, только вот день назад поднялся сильный ветер и, вероятно, все следы стёрлись.

Таналаста осматривала окрестности. Недалеко от фермы стояла деревушка Последний Приют, недалеко от того места, где Горная Дорога, идущая с Грозовых Пределов, переходила в Гноллий Перевал. Равнина была усеяна маленькими ивами и низкими кустарниками, а так же фермами, на которых было множество валунов и неровностей, что говорило о трудности обработки земли. Вряд ли кто-то мог пройти здесь, не оставив следов.

— Хоть я и не разведчик, но знаю, как искать следы, — продолжил Хаг, правильно понимая интерес женщины. — Там не было ни опрокинутых деревьев, ни свёрнутых валунов. Если этот человек и проходил там, то следов не оставил.

Вангердагаст провёл рукой по примерному пути бродяги, после чего остановился на двух пиках, слева от Гноллевого Перевала. Он посмотрел на принцессу, и та кивнула.

— Каменные Земли, — сказала она.

— Не удивительно, — ответил маг. — Оттуда никогда ничего хорошего не приходило.

— Возможно, мы сможем больше понять о его природе, если взглянем на трупы собак, — сказал Овдин фермеру. — Вы не возражаете?

— Нет, но вам придётся выкопать их. Они там, за сараем.

Вангердагаст нахмурился и посмотрел на Таналасту.

— Надеюсь, вы понимаете, что у нас есть задание, и мы не можем тратить время на то, чтобы откапывать трупы собак.

— Конечно нет, — ответила женщина, беря поводья своей лошади. — Мы с тобой отправимся вперед, в Грозовые Пределы, а Овдин и его люди осмотрят собак, местность, и отправятся вслед за этим бродягой.

— Миледи, — нахмурился Вангердагаст, — я не думаю, что нам стоит оставлять их…

— Это мой приказ, — прервала его принцесса. — И если хочешь поспорить с ним, то я вынуждена буду лишить Безымянных Булав покровительства короля, и тогда им придётся кататься по Кормиру в поисках этого бродяги, но без всякого прикрытия.

— Вы не посмеете!

— Думаешь? — Таналаста запрыгнула в седло. — Ну тогда испытай меня.

— Король узнает об этом! — Ответил маг, надевая на лицо маску ярости.

— Я не сомневаюсь, — ответила Таналаста, еле сдерживая улыбку от этой игры. — Думаю, он даже этого и ожидал. Спасибо тебе, Хаг. Надеюсь, монахам удастся спасти твоё поле.

— Спасибо вам, — ответил фермер с поклоном. — Не переживайте, я буду держать рот на замке.

— Уж надеюсь, — прорычал маг. — Я буду внимательно слушать.

Хаг снова поклонился, но в этот раз он немного побледнел.

Принцесса попрощалась с Овином, пообещав встретиться с ним в Арабеле через двадцать дней. Затем она приказала настоящим Пурпурным Драконам приготовиться к отправлению.

Таналаста и Вангердагаст залезли в сёдла своих скакунов и отправились вниз к броду, где Таналаста увидела следы орков. Вангердагаст подъехал к принцессе и серьезно сказал:

— Я серьезно отношусь к приказам твоего отца, и тебе не следует игнорировать их, если хочешь, чтобы он простил тебя.

— Меня куда больше беспокоят орки, шныряющие в окрестностях, чем воля короля, — ответила Таналаста, указывая на брод. — Ты же сообщил о следах в замок Краг?

— Э…конечно.

— Действительно, Вангердагаст?

Щёки под седой бородой мага немного покраснели.

— Я уверен, что лорд-командующий Талсворд уже послал патруль.

— Уверена, он так и поступил, — с улыбкой ответила принцесса. — Скажи, а когда ты знал об этом поле?

— Миледи?

— Поле Хага. Как ты мог сообщить об этой проблеме до того, как узнал о её наличии? Или это снова часть какого-то крупного обмана? Я не хочу, чтобы Овдин и его монахи тратили свои силы впустую, попутно пробив головы парочки ни в чём неповинных бродяг.

Вангердагаст устало вздохнул.

— На самом деле, Брен Талсворд сообщил мне о заражении поля еще три дня назад, но о бродяге я узнал только сегодня. Уверяю вас, патруль уже в пути. И да, я уже сказал командиру Талсворду присматривать за этим фермером. Они же доставят монахов в Арабель и сделаю так. Чтобы они не попались на глаза королю.

— Меня не беспокоит, что попадается на глаза, — жестко сказала принцесса. — Он все равно узнает о них — у него же, как и у тебя, повсюду есть глаза и уши.

— Принцессам не стоит преувеличивать. — С сомнением во взгляде сказал маг.

— А я преувеличиваю? — с широкой улыбкой спросила Таналаста. Повисла тишина, а принцесса наслаждалась ощущением, которого не испытывала со своего двадцатого дня рождения. — Это не выйдет, Ванги.

— Понятия не имею, о чём вы. — Ответил маг, поднимая брови и сжимая морщинистый лоб.

— Я достаточно взрослая, чтобы разбираться, во что верить, а во что нет.

— Правда? — спросил маг с выражением зависти на лице. — Везет же вам.

* * * * *

Азун посмотрел на паштет, намазанный на вафлю, которую держала в руках Филфаэрил, и его рот мгновенно наполнился ароматом коровьего навоза. Уже пятый день королевская чета гостила в Арабеле, и сегодня их пригласили на приём в дом Мисримов. Король уже не мог смотреть на здешнее изысканное блюдо, не ощущая комка в горле.

Притворившись, что слушает получасовые рассуждения графа Бхела о создании системы торговых путей, Азун поймал взгляд Филфаэрил и тихонько кивнул ей, прося о том, чтобы она как можно скорее избавилась от всех канапе.

Королева игриво улыбнулась, беря с подноса надоевшее угощение и протягивая его графу. Азун учуял запах паштета, и, когда его нос наполнил знакомый и ставший мерзким аромат, ему пришлось приложить усилия, дабы не выронить бокал из рук.

— Дорогой мой, — наконец сказала она, обращаясь к Бхелу, — возьмите пару угощений, а то мы с королём все съедим. Это паштет на перепелиных яйцах.

— И правда! — сказал король, после чего взял одну вафлю с паштетом, откусил и, быстро прожевав, сглотнул, тщетно стараясь не дотрагиваться языком до самого паштета. — Возьмите, а то вам ничего не останется.

— С вашей тарелки, милорд? — спросил граф с округлившимися от удивления глазами.

— Ну конечно! — с энтузиазмом ответил Азун. — Не могли же хозяева подсунуть мне яд.

Граф сглотнул и хотел было потянуться за вафлей, но остановился.

— Нет, это не правильно, — сказал Бхел. — Я всего лишь граф.

— Я настаиваю, — продолжал давить король.

Граф огляделся по сторонам и осмотрел других дворян.

— Простите меня, Ваше Величество, но другие могут это неправильно воспринять. Думаю, я уже и так отнял у вас много времени и теперь должен покинуть вас.

— Да-да, это было опрометчиво с моей стороны, сказала король, а затем хлопнул графа по плечу. — Тогда, жду от вас вашего проекта в письменном виде!

— В течение десяти дней, милорд.

Довольный граф поклонился королю и королеве, после чего скрылся в толпе дворян, греясь в лучах долгой королевской аудиенции, а королева взяла еще одно канапе и предложила королю. Азун с улыбкой принял его, но перед этим сделал два мощных глотка вина, чтобы смыть привкус паштета.

— Ешь, мой дорогой. Ты же не хочешь, чтобы все подумали, будто ты не доверяешь хозяевам.

Король поставил пустой бокал на стол и улыбнулся жене.

— Филфаэрил, будь милосердна. Помоги мне, без тебя я не справлюсь.

— Я помогаю. Но если мы хотим исправить ущерб, который нанесла Таналаста нашему авторитету, то мы должны угодить всем. О, смотри, это ли не граф Хиолар? — спросила королева, указывая на человека в громкого жёлтых чёлках. — Помнится, у него был план по вырубке Драконьего Леса. Я приведу его.

Азун запихнул канапе в рот и схватил королеву под локоть, сказав:

— Подожди.

Он чудом не выронил вафлю изо рта, но, прожевав угощение, продолжил:

— Ты же знаешь, что Таналаста не оставила мне выбора?

— Ты король, Азун. У тебя всегда есть выбор.

— Ты и сама знаешь ответ. И почему ты злишься на меня? Ты так её подстрекала, что мне показалось, что ты сама хочешь нового наследника.

— Я хочу Таналасте только добра, а ты позволил Ванги манипулировать ею.

— А ты помогла ему.

— Не намеренно, — ответила Филфаэрил и выставила руку, не сводя глаз с Азуна. Официант тут же принёс её бокал с вином, который она, который она медленно пила, пока официант ушёл, — Я не знала, насколько она изменилась, и Вангердагаст использовал это. Если бы я знала, насколько сильной она стала, то никогда бы не попыталась сломить её.

— После того, что с ней сделал Блеф, ты должна быть счастлива. Уверен, она определенно гордится своим прогрессом.

— Это сделает её более сильной королевой, но будет ли она счастлива?

Азун отвернулся, скрывая скорбь в глазах. Он любил Таналасту, как любой отец любит свою дочь, но он так же был королём, и обстоятельства требовали от него того, чтобы он сделал свою дочь сильным правителем. Это действительно высокая цена для любого родителя.

Через мгновение он сказал:

— Ты же знаешь, Тана была моей любимицей. Такая тяга к обучению. Я мог сказать ей что-то, и уже через год она повторит это слово в слово. А как её бесхитростная улыбка озаряла комнату…

— Я помню, — холодно прервала его королева, — но боюсь, что все, что мы любили в ней, было уничтожено Вангердагастом.

Король не дрогнул.

— Вангердагаст сделал то, что лучше для Кормира, — взгляд Азуна пересёкся с взглядом Филфаэрил. — Мы были не правы, когда «защищали» её от жестокостей жизни. Даже если бы она и не встретила Аунадара Блефа, её невинность все равно сыграла бы с ней злую шутку.

Королева понизила голос и чуть не шипя сказала:

— А теперь маг сделал её жесткой, а ты все равно не доволен и решил её престола?

— Она еще сможет быть королевой. Когда найдёт себе мужа и перестанет упрямиться в этом вопросе с Чонтией.

Взгляд Филфаэрил остался таким же жестким.

— Это ты и Ванги сделали её такой. Если тебе что-то не нравится, то виноват в этом ты, — короле допила последний глоток и протянула пустой бокал проходящему мимо слуге. — Кроме того, с чего ты взял, что она не права? Приходит все больше и больше известий о том, что болезнь распространяется.

— Я знаю. Из деревень доходят слухи о каких-то замаскированных Пурпурных Драконах, которые пользуются магией Чонтии для исцеления земли. Как видишь, Таналаста намерилась бросить мне вызов.

— Хорошо, — ответила Филфаэрил, жестом приказав слуге идти и, взяв еще одно канапе, пихнула его в руку Азуну, после чего развернулась и сказала:

— Наслаждайся.

Королева вежливо улыбнулась Райнару Марлииру и кивнула ему, подавая знак того, что король готов выслушать его. Азун откусил кусок вафли с паштетом и едва слышно простонал. Ходили слухи, что глава дома Марлииров собрал вокруг себя нетипичную коалицию из магов, дворян и священников, которые были «обеспокоены судьбой государства». Хотя, скорее всего, они собирались просто диктовать её. Ситуация усугублялась тем, что Марлииры были оплотом короля в Арабеле, который имел привычку восставать против центральной власти.

Азун сглотнул прожёванное угощение, языком отчистил зубы от паштета и, широко улыбнувшись, поприветствовал Райнара:

— Лорд Марлиир! Приятно видеть вас. Надеюсь, ваша супруга уже чувствует себя лучше.

— К сожалению нет, — ответил лорд, — она все еще прикована к постели и, боюсь, не сможет присутствовать на сегодняшнем банкете.

Уже в течение трёх дней король встречался лорда одним и тем же вопросом и получал один и тот же ответ. После того, как Таналаста отказала Дунефу Марлииру в будущем браке, Меральду Марлиир постигла «ужасная» болезнь, из-за которой королевской чете пришлось покинуть поместье королевского наместника в Арабеле. Тогда Азун, предчувствуя возможное восстание, остался в городе, во дворце губернатора Мирмина Лхала, и, под предлогом обсуждения болезни, губящей посевы, и прочих насущных проблем, уже в течении трёх дней посещал экстравагантные банкеты, буквально забитые дворянами и канапе с паштетом. Леди Марлиир так и не смогла оправиться и, Азун был уверен, оправиться лишь после того, как Обарскиры вернутся в Сюзейл.

Азун позволил словам Райнара повиснуть в воздухе, дабы все собравшиеся поняли, что король знает правду, после чего ответил:

— Передайте ей, что я буду молиться за её здоровье.

Райнар Марлиир поднял бровь, а затем обернулся к своей свите и сказал:

— Ваше Высочество, пролагаю, вы знаете Мерула Чудесного, леди Кралих и Дарамоса Высокого — первосвященника арабельской церкви Тиморы.

— Конечно, — ответил Азун и улыбнулся всем пришедшим — могущественной леди Кралих, пухлому Меруле и фанатичному Дарамосу. Больше всего он знал о Дарамосе, служителе Тиморы, который был одержим идеей основания церкви своей богини в Сюзейле под королевской опекой и возведением себя в сан патриарха.

— Кто-нибудь хочет канапе с паштетом? — спросил король, беря из рук поднос с угощениями и протягивая его коалиции Марлиира. — Угощайтесь!

Это предложение смутило лорда и его свиту. Они обменялись хмурыми взглядами, после чего Райнар взял одну вафлю, а остальные последовали его примеру. Когда осталась последняя вафля, король повернулся к жене и сказал:

— Угощайся, моя дорогая.

Королева улыбнулась, взяла вафлю и отдала её королю.

— Ешь, мой дорогой. Я пойду, принесу еще.

Король принял угощение, откусил вафлю, стараясь сдержать кислое выражение лица, и сказал:

— Прелестно.

— Вполне, — сказал Райнар. — Мой король, нам надо обсудить кое-что важное.

— Правда? — спросил король, сглатывая прожёванную вафлю. — Если вы хотели поговорить обсудить болезнь, то не переживайте — Боевые Маги скоро разберутся с этим.

— Болезнь — лишь часть большой проблемы, — сказала леди Кралих. От своих шпионов Азун знал, что она часто встречается с Райнаром Марлииром, лишь изредка обсуждая государственные дела. — Мы хотим поговорить о будущем всего Кормира.

— Будущем Кормира? — изображая удивление спросил Азун. По тону леди он понял, что простыми банальностями ему тут не отделаться. — Значит, вы хотите поговорить о Таналасте.

— Именно. Мы хотим поговорить об её отказе Дунефу Марлииру, — сказал Райнар. — Честно говоря, со стороны казалось, что все идёт хорошо, но тут произошло это. И если говорить честно, то это было весьма неловко.

— Боюсь, вина полностью лежит на мне, — ответил король. — Боюсь, что я сам без ума от Дунефа и, попросив его сопровождать мою дочь на празднике, ввёл всех в заблуждение. Простите за неудобства, но, думаю, дабы загладить свою вину, я бы мог назначить его Стражем Севера. Как думаете, ваш сын сможет нести на себе бремя главнокомандующего двух приграничных земель?

— К…конечно, милорд…

— Отлично. Тогда, пусть он найдёт меня завтра и мы обговорим детали.

— Это отличная новость. Но для Дунефа, — вклинилась леди Кралих. — Проблем короны это не решает. Как женщина, я знаю, что чем ты старше — тем сложнее тебе рожать.

— Правда? Тогда, вы очень молодо выглядите, леди Кралих, а Таналаста еще моложе. Думаю, не стоит волноваться о её возможностях зачать и родить наследника, хотя она даже не пыталась…а если и пыталась, то не сказала и слова об этом родному отцу!

Азун подмигнул, вызвав сухой смех мужчин, однако леди Кралих оказалась несгибаема. Прежде, чем раздражение, которое вызывала эта женщина, переполнит терпение короля, он попытался поймать взгляд кого-либо еще, а затем сказал:

— Ну если вы думаете, что мне стоит…

— Есть еще кое-что, Ваше Величество, — прервал короля Мерул. Не дожидаясь позволения, он продолжил:

— Подарок Таналасты вам. Полагаю, принцесса не задумывалась над тем, кому верны эти священники. Видите ли, слуга с двумя господами не может не разделять свою верность.

— Могут помочь Кормиру, — прервал мага Дарамос. — Например, Тимора и её священнослужители могли бы сильно повысить качество жизни людей. К тому же, она укрывалась у нас во время Смутных Времен, благодаря чему королевство пострадало меньше, чем могло бы.

— Никто не может утверждать, что её присутствие было благословением, а не случайностью. А даже если она и помогла Кормиру, то не думаю, что за это мы должны делать её религию государственной.

Сосуды в глазах первосвященника вздулись, и, прежде чем Азун успел договорить, Дарамос выпалил гневную тираду:

— После доброты, которую Леди проявила к Кормиру, мы возводим храмы этой Чонтии? — лицо священника покраснело. — Не зли Тимору, король. У фортуны два лица, но только одно приятное.

Эта угроза будто обрушила невидимые колонны, и на зал повалилась тишина. Трое телохранителей выступили вперед, дабы окружить жреца.

— Вот об этом я и говорю, — сказал Мерул, убирая палочку в рукав. Видимо, он действительно подумал, что взбешенный жрец может напасть на короля, — священники и монахи вынуждены просить о своей силе богов, так что всегда будут верны, в первую очередь, им.

— Благодарю вас за то, что вы высказали своё мнение, Мерул. — сказал Азун, молча проклиная священника. Он был удивлен одержимостью Дарамоса. Всему виной было то, что в Смутное Время аватар Тиморы присутствовал в Арабеле, из-за чего первосвященник церкви Леди имел почти такую же власть, что и наместник, и королю не стоило злить первосвященника Тиморы, если он не хотел подавлять очередное восстание в Арабеле. Азун отозвал стражей и сказал:

— Так же благодарю и вас, Дарамос. Я уже поговорил с Таналастой и дал ей чётко понять — король не будет покровительствовать церкви. Ни Чонтии, ни чьей либо еще.

Краснота начала уходить с лица первосвященника, однако он не казался спокойным.

— Я полностью согласен с вами насчёт Чонтии, но Тимора благоволит династии Обарскиров уже больше тысячи лет!

— Именно поэтому я не хочу обесчещивать её, покровительствуя храмам в её честь.

— Обесчещивать её?

— Тимора присутствовала здесь, в Арабеле. Мне кажется, что она хотела, чтобы центром её веры был именно город в центре Кормира. Южный Сюзейл не подходит.

Дарамос выглядел обеспокоенным.

— Я понимаю, к чему вы клоните, мой король.

Азун печально пожал плечами и сказал:

— Боюсь, вы правы, мастер Мерул. Мы не сможем открыть какой-либо храм в Сюзейле под королевской опекой.

Маг хитро улыбнулся и ответил:

— Да. В таком случае, вы можете положиться лишь на Боевых Магов.

— Видимо, да. Братство Боевых Магов доказывает свою верность короне из поколения в поколение, и я не хочу и думать, что было бы без них.

— Безусловно, это было бы не то, — вмешалась леди Кралих, — И это снова возвращает нас к вопросу о Таналасте. Если сейчас не будет никаких храмов под королевской опекой, то можете ли вы поручиться за то, что произойдёт через пятьдесят лет после вашей смерти, милорд?

— Леди Кралих, вы так плохо определяете возраст? — пошутил Азун, пытаясь как-то смягчить настроение женщины. — Даже при всем возможно благословении Богини Дарамоса, я протяну, самое большое, пару десяток лет.

— Это еще одна причина ответить на мой вопрос сейчас, — жестко оборвала женщина. Она отошла и впустила в круг Филфаэрил, принёсшую еще один поднос с канапе. — За последнее время Таналаста стала сильной женщиной, хотя вы и справляетесь с ней, однако я сомневаюсь, что вы сможете влиять на неё из могилы. Так что ответьте на мой вопрос.

— Да, Азун, — спросила Филфаэрил, предлагая канапе собравшимся. — Что ты собираешься делать?

Азун оглянулся в поисках поддержки, но не нашёл её. Таналаста действительно вернулась сильнее, чем когда-либо прежде, и её несгибаемость, а, скорее, негибкость, пугала людей больше возможности того, что Аунадар Блеф правил бы страной из-под юбки жены. Если честно, то и самого Азуна пугало это куда больше.

— Пока что король я, и Кормир живет так, как считаю я, — жёстко сказал Азун, отмахиваясь от канапе. — Наследника так же выбираю я. И когда я сделаю свой выбор, Кормир получит новую королеву.

Филфаэрил улыбнулась, а затем сунула поднос леди Кралих в руки.

— Кто-нибудь сможет забрать эти канапе для вас с собой? Король ненавидит паштет.

Глава Пятая

Тёплый ветер поднял в воздух удушающую тучу пыли, несущуюся на юг от Каменных Земель, с вершин Грозовых Пределов. За стеной пыли и песка были слышны бряцанье металла о металл, гортанная орочья речь и Общий диалект. Таналаста смогла различить сгорбленные серые силуэты, которые были, несомненно, очертаниями орков, атакующих, судя по всему людей, которые столпились вокруг больших округлых теней, бывших, по-видимому, повозками.

Орки напали на караван на краю равнины, по которой проходила Тропа Каменного Снаряда, ведущая через пустоши и прямо в Шадоудейл. Это место было излюбленной точкой засады, где горячий ветер, несущий песок из пустыни Ануарох, врезался в высокие горы Грозовых Пределов, из-за чего вся местность была усеяна большими валунами, осложнявшими путь торговцам и путешественникам.

— Большая группа орков, — заметил Вангердагаст.

— Это уж точно, — сказал Рюбан Винтер, суровый телохранитель принцессы из рядов Пурпурных Драконов, примерно того же возраста, что и принцесса, после чего сплюнул песок и добавил:

— Хотя этот ветер и мешает.

— Их не меньше двух сотен, — сказал маг, указывая на повозки, составленные в кольцо. — Но орки бы не напали, если бы не превосходили противника числом, а значит и охранников каравана немало.

— Значит, караван нуждается в помощи, — сказала Таналаста, обернувшись к магу. — Мы так и будем стоять на месте? Или это какая-то очередная уловка?

— И что бы я с этого получил? — спросил Вангердагаст, бросив на Таналасту угрожающий взгляд, а затем повернулся к Рюбану. — Возьмите принцессу и обойдите вокруг. Я напугаю орков и вернусь к вам через час.

— Напугаешь их? — спросила Таналаста. — Чтобы они потом напали на какой-нибудь другой караван? Нет, мы уничтожим эту группу сейчас, пока она не превратилась в армию.

— Легко вам сказать, да только даже я не смогу убить две сотни орков, не задев при этом караванщиков.

— Ты и не обязан. Вместе с нами двадцать пять рыцарей Пурпурного Дракона. Сэр Рюбан останется здесь с двадцатью рыцарями, а мы, во главе пяти, отвлечем орков и приведем их сюда.

— Двадцать пять против двухсот? — спросил Рюбан. — В этом урагане?

— Ураган будет нам на руку, — ответила женщина. — Орки не будут знать точного количества нападающих. Вам нужно лишь отвлечь их, пока Вангердагаст не зайдёт им за спину, а когда он начнёт, вы сами захотите убраться как можно скорее и как можно дальше. Думаю, вы не успеете произвести больше одного или двух залпов из луков, прежде чем Вангердагаст начнёт атаковать орков заклинаниями.

Рюбан посмотрел на Вангердагаста и тот, покачав головой, ответил:

— Нет. Мы не можем так рисковать, когда сопровождаем принцессу.

Раздался крик, и все оглянулись в сторону битвы. Дюжина орков начала толкать караван, когда на них выпрыгнули трое людей с оружием и магией, после чего их накрыла очередная стена пыли и песка.

— А согласилась ли Алусейр просто отпугнуть их? — спросила женщина.

— Вы не Алусейр, — ответил маг.

— И больше не наследная принцесса, ответила Таналаста, протягивая руку Рюбану. — Дай мне меч.

Вангердагаст схватил её за запястье.

— Я уверен, что решение вашего отца — не окончательное. Вам нужно лишь пойти на несколько компромиссов.

— Должна ли я буду отказаться от идеи возведения храма под королевской опекой в Сюзейле?

Маг кивнул.

— Но вы сможете выбрать себе любого мужа.

— Как мило с его стороны разрешить мне это, но нет. Я приму корону только в том случае, если будут соблюдены мои требования, — ответила Таналаста, переживая, что говорила слишком быстро и неуверенно. Она знала, что теперь речь идёт не только об отказе от фиктивного брака, но и о её чести и умении отстаивать свои взгляды. — Дай мне меч, Рюбан, — она пожала рукой, протянутой к Рюбану, а мужчина посмотрел на мага.

— Что вы смотрите на него, командир? Я все еще Обарскир, и вы, как и маг, должны подчиняться мне.

Рюбан сжал челюсть, но достал меч из ножен и протянул его принцессе, со словами:

— Как прикажете.

Он снял с лошади ножны и достал из них меч, после чего предложил рукоять клинка принцессе. Женщина наклонилась в седле и взяла меч, взмахнув им пару раз и проверяя баланс. Конечно, реальный меч был тяжелее тренировочного, но она была уверенна, что это клинок хорошо послужит ей.

Когда брови Рюбана приподнялись, женщина рассмеялась:

— Не удивляйтесь, командир. Может я не Алусейр, но все-таки Обарскир, и занимаюсь фехтованием с того момента, как научилась ходить.

— Но сейчас будет не тренировка, миледи. Вы когда-нибудь сражались с орками?

— Ну, только если считать таковым Аунадара Блефа, — ответила женщина. Пока командир Пурпурных Драконов недоумевал, принцесса добавила:

— Ну хорошо, дай мне пару советов.

— Это будет пустой тратой времени, — вмешался Вангердагаст, подъезжая к принцессе, отбирая у неё меч и передавая его командиру. — Ей это не нужно.

— Значит, король таки подумает об идее основании храма? — нахально спросила Таналаста, пристально посмотрев на мага.

— Я в этом сильно сомневаюсь, но если вы намерены продолжить капризничать, то знайте, что я не позволю вам рисковать жизнью людей, защищающих вас, из-за каких-то капризов или распрей с родителями. Вы будете ждать там, — сказал маг и указал вниз по склону, туда, где над равниной возвышалось гранитное плато, — вместе с пятью лучшими войнами Рюбана. Если хотя бы один орк прорвётся к вам, то они уведут вас отсюда. Если потребуется — насильно. Понятно?

Таналаста ощетинилась, но блеск в глазах командира говорил о том, что он согласен с Придворным Магом. Мысленно, женщина поблагодарила Чонтию за то, что маг не пускал её на поле битвы. Хоть женщина и хотела разыграть из себя безрассудную принцессу, сама себе она была вынуждена признать, что для первой битвы соотношение десять к одному было немного рискованным. Даже если среди них был Придворный Маг.

Она выдохнула и спросила:

— А вы, командир. Вы согласны с ним?

— Да, миледи. Не воспримите это как оскорбление вашим навыкам фехтовальщика, но орки не играют по правилам. Вы будете обременять солдат своим присутствием на поле боя.

— Ну хорошо, — ответила Таналаста, опустив плечи. Её разочарование не было полностью притворным — она завидовала рассказам младшей сестры о её героических походах в Каменные Земли. — Тогда, оставьте со мной только двоих. Вам понадобится как можно больше солдат в битве.

Вангердагаст нахмурился, но выдохнул и спросил:

— Жезл и браслеты, которые я дал — они при тебе? А кольца?

Принцесса убрала руку в карман плаща, нащупала там мешочек с кольцами и надела их.

— Не беспокойся, все при мне, — сказала она, махнув рукой с кольцами. — Я даже помню заклинанию, которому ты научил меня. Ну, тому, которое пугает медведей.

Маг прищурился.

— И ты готова использовать его?

— Если понадобится, — ответила женщина, пожимая плечами и производя руками необходимые жесты. — Видишь, наши уроки не прошли даром!

— Жизнь все еще может преподносить мне сюрпризы. Знаете, я все еще смогу сделать из вас Боевого Мага, если вы решительно настроены продолжать оставаться не-принцессой.

С этими словами маг развернулся и поехал объезжать битву, а Рюбан, отослав двух людей с принцессой, отправил троих людей вслед за магом.

Принцесса и её телохранители спешились и пошли вниз по склону пешком. Земля внизу мало чем отличалась от того, какой она была внизу, на равнине, но тут она была более каменистая, и любой орк, который решил бы посмотреть в их сторону, без труда увидел бы всадников. И хоть это мало чем помогало, но Таналаста решила, что идя пешком, их отряд будет не так заметен. Уже отсюда она едва слышала крики орков и лязг железа.

По мере приближения к назначенной позиции, пространство становилось всё уже и уже, и принцесса поняла, что маг не просто так выбрал именно это место. Место давало отличный обзор, и принцесса увидела около двух с половиной сотен орков, нападающих на пятьдесят мужчин, обороняющихся мечами, топорами и редкими разрядами молний и шарами огня, защищая немногочисленных женщин, торговцев и детей, сжавшихся друг с другом в центре круга.

Женщины и торговцы держали в руках простейшие копья и заточки, готовые оборонять себя и детей от прорвавшихся орков. Судя по количеству людских и орочьих трупов, прорывались они уже ни раз. Принцесса не увидела ни одного вьючного или ездового животного, что значило, что орки либо уже увели их, либо они были где-то спрятаны.

Принцесса и её охранники привязали лошадей к камням на краю плато. Таналаста сняла магическую дубинку с седла лошади. Хоть она никогда и не пользовалась магическими предметами в бою, но она несколько раз практиковалась с ними, и знала, как их использовать. Это магическое оружие из арсенала Пурпурных Драконов, как и кольца и браслеты, Вангердагаст дал принцессе, когда они покинули Арабель, дабы как можно надёжнее защитить жизнь женщины в Каменных Землях. Когда год назад Таналаста покинула мага и отправилась в Хуфду, Вангердагаст дал ей только магический кинжал, безусловно, рассчитывая на то, что она потребует телепортировать её обратно в Сюзейл уже через неделю. И только желание Таналасты доказать его неправоту позволило ей вытерпеть первый месяц скуки в храме, прежде чем она поняла всю прелесть честного труда и тяжёлой работы.

Принцесса подошла к краю обрыва и увидела три десятка орков, поваливших повозку, растоптавших охранников каравана и бросившихся на женщин и торговцев, которые подняли своё оружие и приготовились защищаться.

Принцесса шагнула вперед, провела пальцем по одному из магических колец и представила в голове образ мага.

— Вангердагаст?

И тут, в двухстах шагах от битвы, появился одинокий серый силуэт, размахивающий над головой деревянным посохом и посылая огненный шар в орков. Магический снаряд упал посреди орков и раскидал их подожжённые тела в разные стороны, а ветер разнёс предсмертные крики агонии по окрестностям.

Женщины и торговцы, увидев это, набросились на трио горящих орков, добивая поверженных врагов.

— Да? — раздался в голове женщины голос мага. — Я сейчас немного занят. Говори, если это важно.

Маг вновь поднял посох, из которого тут же вырвалась дюжина разрядов молний, поразивших орков, пытавшихся перевернуть повозку. Таналаста увидела еще одну группу гоблиноидов, подбегающих к трём уставшим бойцам.

— Проблема справа…ой, слева от вас. Я вижу всё отсюда, — подумала про себя Таналаста.

— Ну конечно. Не думала же ты, что я заберу у тебя все веселье.

Маг убрал посох в седельную сумку, после чего достал из кармана магическую палочку и, направив её в сторону гоблиноидов, выкрикнул командное слово. На группу орков, которые уже напали на охранников каравана, опустилось жёлтое облако. Все, и орки, и люди, повалились на землю. Таналаста надеялась, что это был яд, повергающий жертв в сон, а не убивающий их.

Наконец, конные рыцари пурпурного Дракона в сияющих на солнце доспехах появились за спиной Вангердагаста. Они плотно прижались к шеям лошадей, стараясь нагнать бесподобно быстрого жеребца Придворного Мага. Каждый рыцарь держал в одной руке обнаженное оружие, а в другой щит. Таналасте казалось, что лошади Пурпурных Драконов выдохнутся, пытаясь догнать скакуна Придворного Мага, и не смогут достойно держаться во время боя.

Когда Вангердагаст приблизился к новой группе врагов на сто шагов, он вновь достал посох и засунул одну его часть себе подмышку, раскачивая свободной частью. В одну половину орков он посылал молнии, а в другую — мелкий метеоритный дождь. Гоблиноиды бросились врассыпную, а защитники каравана, увидевшие это, подняли мечи в знак благодарности.

Оркам не потребовалось много времени, дабы обнаружить мага. Когда Вангердагаст был в семидесяти шагах от врагов, крупный орк начал кричать на подчинённых и подталкивать их, и три десятка гоблиноидов, игнорируя поток смертельных заклинаний, бросились магу наперерез.

Вангердагаст взял посох в другую руку, изменив направление атак, а принцесса передала ему свои мысли:

— Не так! Их лидер с другой стороны! Если ты…

— Я знаю, что делаю! — ответ мага передавался с трудностью. — Я…воевал за Кормир…еще до того, как твой отец стал королём!

Маг подъехал к склону, и орки, подумав, что загнали врага в угол, бросились к нему, но Вангердагаст тут же бросил мощный шар огня в цент их формации. Ошеломленные орки не успели организовать оборону перед рыцарями, которые вот-вот ворвутся в их строй.

Командир орков продолжал кричать и толкать своих подчинённых в сторону мага, а сам уходил из-под линии огня. Таналаста поняла, что либо Вангердагаст не может переместить направление магии, либо просто не отличает командира орков от других гоблиноидов.

— Немного правее, — подумала Таналаста.

— Вот так? — манера передавала насмешку мага, но, тем не менее, он снова развернул лошадь и обошёл строй орков.

— Немного! — разозлилась Таналаста. — Тебе нужен большой орк с плоской мордой, — передала принцесса магу.

— Вижу его!

На кончике посоха мага показалась молния, которая должна была ударить лидера орков, но разорвала на куски орка, которого командир толкнул вперед. Командир орков бросился на землю, когда маг выпустил в группу гоблиноидов огненный шар.

Вангердагаст достиг толпы орков, махающих ржавым кривым оружием. Гоблинойды пытались ткнуть своим оружием и в лошадь, и в наездника, но, в отличие от обычных рыцарей, полагающихся лишь на доспехи и щит, маг защитил себя и лошадь заклинаниями защиты.

Маг полоснул строй орков струей огня, и развернулся, двинувшись к повозкам, раскидывая орков заклинаниями, а иногда и ударами посоха. Рыцарям оставалось лишь недовольно смотреть на мага, который убил или распугал весь отряд орков, не подпуская врагов к Пурпурным Драконам.

Лошадь Вангердагаста приближалась к заграждениям из повозок. Люди начали отодвигать одну из них, дабы пустить своих спасителей внутрь крепления, как вдруг Таналаста заметила орочьего командира, спрятавшегося за камнями неподалёку от повозок и опуская наконечник своего копья в какой-то сосуд.

Десяток перепуганных орков нервно выглядывали из-за камней и рассматривали мага.

— Ванги, командир орков с отрядом прячется за камнями в двадцати шагах слева от тебя, — передала свои мысли магу принцесса.

— Немного левее? — С сарказмом спросил маг.

— Где-то на десять часов. Будь осторожнее — они опускают свои копья в какой-то кувшин.

Маг улыбнулся, но ничего не ответил. Он лишь убрал посох и взял у одного рыцаря щит, после чего провёл по нему рукой. Принцесса не слышала его мыслей, но видела, как он читает какое-то заклинание.

Орки покинули своё укрытие и выстроились полукругом, прижав Вангердагаста и людей из каравана к обрыву, но маг продолжал бормотать себе под нос. Таналаста была осведомлена о заклинаниях, которые нужно было подготавливать так долго, но Придворный Маг не был глупцом, чтобы использовать их сейчас, когда рядом были незащищенные люди. Казалось, что действия мага вводят орков в недоумение и пугают больше, чем заклинания, и Таналаста на секунду поверила, что Вангердагаст просто водит орков за нос.

Наконец, маг замолчал и прижал руку к щиту. Принцесса надеялась, что Рюбан и его люди были готовы.

— Я готов. — Уверенно мыслил маг.

Она посмотрела вверх по склону и увидела рыцарей Пурпурного Дракона, которые убрали мечи и щиты и вооружились луками. Казалось, солдаты пытались увидеть что-то через ураган пыли и песка. Но Таналаста знали, что они были не просто готовы, а сгорали от нетерпения.

— Они готовы, — передала магу принцесса, — даже больше.

Маг кивнул и двинулся вперед, медленно подъезжая к оркам, попутно размахивая щитом взад-вперед, будто был прорицателем, ищущем источник воды. Каждый раз, когда он наводил щит в сторону укрытия орков, те нервно обхватывали свои копья. Орки, стоящие в стороне и смотрящее это представление, начали кричать и махать оружием в сторону.

Однако, не все орки решились были такими смелыми или безрассудными, и многие гоблиноиды отступили, убегая в сторону. Таналаста посмотрела в сторону и увидела, что на другом краю битвы орки усилили напор, а охранники еле-еле махали мечами, которым бы даже Таналаста с лёгкостью управлялась даже одной рукой.

Женщина хотела было уже надавить на мага, как вдруг увидела птицу. Из-за пыли и песка в воздухе, она была лишь точкой в небе, но принцесса определенно точно поняла, что птица была больше любого орла и быстрее любого охотничьего сокола. Птица появилась на секунду в небе и тут же скрылась за горным хребтом.

— Что это было? — спросила она.

— Что? — спросил один из рыцарей.

— Вы не видели? Там пролетела огромная птица. Вдвое больше орла и очень быстрая.

— Возможно, стервятник, миледи, — ответил второй стражник. — Они тянутся к битве.

— Этот был быстрее любого стервятника.

Стражники обменялись тревожными взглядами, и один из них ответил:

— Все дело в урагане. Он обманывает ваш взор.

Таналаста разозлилась, но не было смысла спорить с рыцарями, которые даже не видели птицу. Что бы это ни было, оно не хотело участвовать в битве. Принцесса вновь посмотрела на мага, который наконец-то прекратил театральничать и отбросил зачарованный щит к камням.

Орки, прячущиеся за камнями, дрожали от страха, а их вожак привстал и посмотрел на мага. Внезапно, маг пришпорил коня и рванул к укрытию, преодолев половину расстояния до него до того, как орки успели спохватиться.

Лидер отряда начал жестикулировать, и из-за камня выпрыгнуло шесть орков с пиками, которые готовы были атаковать наездника. Маг резко натянул поводья на себя. Тормозя лошадь.

— Во имя короля! — маг резко одёрнул поводья скакуна на себя. — Ты сказала копья, а не пики! — зло передал он Таналасте.

Прежде, чем она успела ответить, один из её стражников прокричал:

— Во имя Хелма!

— Он же погибнет! — воскликнул другой.

Таналаста съёжилась, вспоминая, как орочьи мечи разбивались о магический щит, и сказала:

— С ним все будет в порядке.

Вместо того, чтобы налететь на острые длинные пики, лошадь взмахнула в воздух и побежала по нему, будто по земле. Маг достал что-то из кармана и бросил это в ошеломлённых орков, которые побросали оружие и начали чесаться и кричать от страха.

Но никто не умер, пока отряд конных рыцарей не ворвался в разбитый строй орков. Атака была настолько яростной, что принцесса не заметила одного рыцаря, который, почему-то, лежал рядом с фургоном. На его груди зияла огромная рана, которую могла увидеть даже принцесса. Лошадь рыцаря брела рядом, постоянно спотыкаясь обо что-то.

Таналаста хотела спросить своих телохранителей о произошедшем, но её внимание было захвачено Вангердагастом, чья лошадь приземлилась позади лидера отряда орков. Громила среагировал быстро и, развернувшись, бросился сквозь поднявшуюся тучу песка, но Вангердагаст снова обнажил свой посох и опустил его как копьё.

Таналаста ожидала, что сейчас какое-то заклинание разорвёт на куски череп орка, но маг просто позволил наконечнику посоха ударить орка по голове, после чего тот без сознания повалился на землю. Вангердагаст развернул свою лошадь и двинулся к каравану.

Орки завизжали и бросились наутёк, будто увидели демона, выходящего из Бездны. Вангердагаст бросил еще пару огненных шаров, направив испуганных орков на людей Рюбана, и отправился на другой конец каравана, дабы помочь уставшим воинам.

Внезапно, из-под каравана появилась чёрная тень, моментально взмывшая в небо. Прежде чем Таналаста осознала то, что это была та же самая птица, что она видела прежде, тень ударила в грудь одного из рыцарей, сопровождающих мага, и тот замертво повалился назад лошади, в то время как его ноги все еще были закреплены в седле.

Прежде чем второй рыцарь, сопровождающий Вангердагаста, успел осознать произошедшее, птица налетела на него и обхватила своими крыльями воина, пытавшегося выхватить меч. Когда птица взмыла в воздух, со спины лошади пропал наездник и седло, оставив лишь кровавые царапины на боках скакуна.

— Во имя Хелма, что это такое? — воскликнул один из охранников Таналасты.

— Ты сказал, что это стервятник, — с горечью заметила принцесса.

Вангердагаст продолжал мчаться вперед, будто не замечая происходящего за его спиной.

— Ванги! Позади тебя какой-то демон…

Но не успела она закончить мысль, как существо зависло в воздухе и посмотрело на принцессу. Это был монстр, напоминающий смесь женщины и осы, с мощным торсом, похожими на палки конечностями, дымно-чёрными волосами и белыми сверкающими глазами. Женщина смогла разглядеть желтозубую улыбку существа.

— Таналаста, оставайся на месте.

Маг развернул лошадь, поднял посох и выпустил заряд изумрудного света в монстра, но тот взмыл ещё выше, выпустив из лап мёртвого рыцаря, который упал прямо на магический снаряд и разлетелся на кусочки.

Монстр рванул в сторону укрытия принцессы. Маг выпустил небольшой огненный шар, но летающее чудовище вновь увернулось от магического снаряда, пролетевшего мимо и взорвавшегося вдалеке. Монстр приближался, и Таналаста смогла даже разглядеть обнажённую грудь, узкий нос, длинный подбородок и десяток чёрных когтей.

Внезапно, Таналаста перестала чувствовать страх, зато ощутила прилив ярости и поняла, что не может думать ни о чём, кроме смерти врага. Она засунула руку в карман, нащупывая палочку Миротворца, которую дал ей Вангердагаст. Принцессу раздирала ярость битвы. Видимо, это и есть тот боевой кураж, о котором говорила Алусейр.

— Бегите! — выкрикнул рыцарь, схвативший принцессу за воротник и толкнувший её в сторону лошадей.

Это вернуло её в чувство, и её сознание наполнилось страхом, когда она вспомнила, с какой лёгкостью призрак разобрался с охранниками Вангердагаста. Рыцарь обнажил меч и выступил навстречу приближающемуся монстру.

— Не будь дураком, отступай! — выкрикнула Таналаста телохранителю. Она выпустила из рук стальную магическую палочку и пробежалась пальцами по кольцу, которое дал ей Вангердагаст в Арабеле. — Сейчас!

Но было слишком поздно. Первый и, подбежавший к нему, второй рыцарь, взмахнули мечами в сторону монстра, но тот лишь пронзил одного из них когтём, а второго сбросил в обрыв и продолжил приближаться к принцессе. Таналаста указала кольцом на землю и выкрикнула:

— Стена Дракона!

По пальцам Таналасты пробежала покалывающая боль, а затем она увидела перед собой магический барьер, в который врезался монстр. Чёрные крылья раскинулись в противоположные стороны.

Чудовище издало пронзительный визг, после чего его лицо превратилось в лицо красивой женщины возраста королевы Филфаэрил. Таналаста была настолько шокирована и напугана этим, что забыла, как двигаться.

В её голове раздался голос Вангердагаста:

— Таналаста?

Монстр освободил голову и повернул голову в сторону Вангердагаста.

— Ответь мне!

Монстр уже начал освобождать крыло, когда принцесса поняла, что он читает их мысли. Её сознание наполнилось страхом.

— Да замолчи ты, старый дурак! — мысленно ответила она ему.

Она обернулась к лошадям, и обнаружила там мага, сидящего на своей лошади и мотающего головой, борясь с последствиями телепортации.

Она повернулась и увидела, как лицо монстра снова стало тёмным, а само чудище поднялось в воздух, перелетая через магический барьер. Принцесса подняла руку и хлопнула второй рукой по браслету.

Жгучая боль пронзила её руку, а из браслета вылетело четыре золотых снаряда, вонзившихся в чудище. Существо прикрылось крыльями, защищаясь от магии, но некоторые снаряды попали в его тело. Монстр завизжал, а на его груди появились кровавые раны, обнажающие кости, но, к удивлению принцессы и мага, раны быстро затянулись, а заросшая плоть в миг потемнела.

Вангердагаст постучал принцессу по плечу и сказал:

— Вы хорошо себя показали, принцесса. А теперь, почему бы вам не позволить старому дураку закончить начатое?

Таналаста слишком устала, чтобы спорить, так что просто кивнула и бросилась к своей лошади. Отвязав поводья своего скакуна и скакунов своих, теперь уже, мёртвых телохранителей, принцесса обернулась и увидела, как маг насылает большой белый шар на монстра, который попытался порвать грудь Придворного Мага. Вангердагаст выставил посох перед собой, обхватил двумя руками и развернул в горизонтальное положение, прерывая атаку демона.

Принцесса взглянула в сторону орков и увидела несколько десятков гоблиноидов, пытающихся подняться в гору, где их ждал отряд Рюбана. Она надеялась, что рыцари справятся и спасут оставшихся караванщиков, после чего развернула свою лошадь в другую сторону.

Она ударила своего коня пятками по бокам и рванула к рыцарям Рюбана, напоследок услышав слова мага, которые были обращены чудищу:

— Что же за дьявольский суккуб вынашивал тебя, тварь?!

Глава Шестая

Придворный Маг был напуган — он же не глупец, но так же его и переполняла ярость. Его сердце колотилось так, будто до этого молчало семьдесят лет. Сознание Вангердагаста наполнилось идеей сразить летающего монстра, пока тот не превратится в кучку пепла, тлеющую на голом камне.

Никогда прежде Вангердагаст не испытывал такой боевой ярости и теперь не понимал, откуда она взялась. Сотни раз маг говорил Азуну, что в битве побеждают не яростью, а холодным расчётом. А вот теперь сам маг, теряя голову от ярости, смотрел на рану на крыле монстра, оставленную ударом молнии, и вновь машинально поднимал посох, чтобы повторить это бесполезное действие. Это так сильно раздражало.

Маг быстро бросил посох на землю и запихнул руку в карман, пытаясь нащупать моток паутины. Монстр посмотрел на рану на своём крыле, после чего рванул в сторону мага. Лошадь Вангердагаста испугалась и понеслась к обрыву, чуть не выронив наездника из седла. Монстр ловко развернулся в воздухе и вновь налетел на мага, преследуя испуганного скакуна, но Вангердагаст достал из кармана паутину, смял её в руке и выкрикнул заклинание.

Как только раздался первый звук голоса мага, крылья монстра сомкнулись по бокам его же туловища, и он упал на землю. Вокруг него из воздуха стала появляться липкая паутина, сковывающая движения чудища.

Лошадь резко остановилась прямо перед обрывом, из-за чего Вангердагаст вылетел из седла вперед, и, проклиная трусость животного, попытался схватиться за его гриву, но не успел сжать пальцы и упал на песчаную дюну, в двенадцати футах ниже по склону.

Он тихо выругался, когда магия его плаща сработала и он растянулся в грубое подобие надутого ветром паруса. Вангердагаст мягко опустился на землю рядом с солдатом, которого чуть раньше скинул монстр. Бедняга упал на голову и сломал шею, когда голова погрузилась в песок, а тело упало на спину. На груди погибшего зияла рана, оставленная ударом крыла монстра.

Маг, все еще ведомый яростью, быстро поднялся на ноги и, прочитав заклинание, стал подниматься в воздух. Он должен был узнать, что это за чудище и почему оно помогало оркам, и повторял себе, что это важнее, чем проверить сохранность Таналасты. Он должен был сделать это до того, как монстр выпутается из магической сети. Он должен сделать это прежде, чем проверить сохранность принцессы. Сейчас Вангердагаст желал этого больше всего.

Маг поднялся к краю обрыва, чтобы тот, кто был наверху, не сразу увидел его, и услышал лязг металла и ржание лошадей. Видимо, Рюбан и его отряд вступил рукопашный в бой, а не обстрелял орков из луков, как и планировалось изначально. Мистра, прокляни его глупость! Маг коснулся застёжки своего плаща и, когда пальцы начала покалывать магическая энергия, представил лицо Рюбана.

— Принцесса осталась без охраны! Отправляйтесь к ней.

— Я не вижу её! Да и к тому же, мы не можем выйти из боя. Найдите её вы. Увидимся в Вечном Дозоре!

Магическая энергия перестала колоть пальцы мага и тут же образ Рюбана пропал из его сознания. Его сознание наполнил страх и недоумение. Неужели Командир отряда Пурпурных Драконов проигнорировал приказ и решил биться до смерти? Но это был не тот способ, чтобы попасть в Вечный Дозор — обитель Хелма, куда допускают души только самых верных исполнителей.

Вангердагаст облетел обрыв и поднялся над ним, обнаружив существо немного видоизмененным — женская спина, из которой росли, теперь уже, белые кожистые крылья, была слишком человечной. Паутина, созданная заклинанием, истончилась и превратилась в серые лоскуты. Монстр сжался в форме зародыша с вытянутыми ногами. Крылья нежно обхватывали тело монстра по бокам.

Вангердагаст медленно подошёл к существу, пытаясь бороться со своими эмоциями. Хоть монстр и не сопротивлялся, но заклинание слабело, и паутина распадалась, сжимаясь ближе к телу монстра, будто это был какой-то серебряный кокон. Маг тут же вспомнил у себя в голове смертоносное заклинание и встал в пяти шагах от чудища. Спустя пару секунд, маг заметил осколок посоха, лежащий под скованным монстром.

Белые крылья дернулись, и из-под них раздался хриплый голос:

— Молодец, маг. Не многие могут поймать хазнеф и остаться в живых, чтобы рассказать об этом. Чего ты хочешь?

— Хазнеф?

— Это твоё желание? Узнать кто я?

Маг опешил. Тем временем паутина все истощалась и истощалась. Он наставил палец на монстра и ответил:

— Помимо всего прочего.

— А что еще? — спросил монстр уже более человечным голосом. На самом деле, он был очень похож на обычный женский голос с каким-то архаичным кормирским акцентом. — У тебя только одно желание.

— Не лучшая реплика от того, в чью спину в любой момент может ударить смертельное заклинание. Кроме того, я не хочу, чтобы мои желания исполнял кто-то, вроде тебя. Ты ответишь на мои вопросы, и если ответы будут честными, то я отпущу тебя в Бездну или другую дыру, из которой ты вылезла, не позволив твоему трупу загрязнять этот мир.

Монстр немного подвигал крыльями и чуть освободил голову, и Вангердагаст увидел, что это не было иллюзорной ловушкой.

— Желание не желать? Это странно, но вполне логично.

— Это не моё желание, — чуть не крича ответил маг. Он понимал, что монстр пытается использовать его слова против него же, но сохранил контроль над собой, однако уловка так сильно разозлила его, что он чуть не выпустил заклинание смерти. — Я тебе ничего не должен.

— Не правда.

Паутина совсем ослабла и превратилась в жалкие маленькие лоскуточки, свисающие с тела монстра. Маг подскочил, поднял свой посох и быстро отошёл на пять шагов назад. Он заметил, что по краям крыльев монстра появились чёрные линии.

— Вангердагаст, должен мне больше, чем думаешь, — прошипел монстр. — И ты мне заплатишь. Ты и Кормир!

— Вангердагаст? Ты слишком льстишь мне, я простой маг.

— Остерегайся лжи, Вангердагаст, а не то станешь таким же, как я.

— Хоть этот совет мне и не нужен, но я запомню его, — ответил маг, преисполненный уверенностью больше, чем когда-либо. Этот монстр мог быть демоном, и Вангердагаст не хотел называть своё настоящее имя ему. — Но я могу передать Придворному Магу, что он кому-то обязан. Ты только скажи, что он должен сделать.

— Я буду говорить только с Вангердагастом, — тело монстра покрылось блеском — единственным, что осталось от магической паутины, — но ты можешь передать ему, что если он не заплатит, то поплатится весь Кормир.

— Как? — спросил маг, но, когда монстр не ответил, он прорычал:

— Отвечай мне! Моё терпение истончилось так же, как эта паутина!

— Значит, оно окончательно истощилось. — Ответил монстр и поднял одно крыло, чтобы прикрыть им своё тело, а вторым оттолкнулся от земли.

Маг отскочил назад, оказавшись вне досягаемости крыла. Он увидел сморщенное лицо старой женщины, прежде чем её глаза из голубых стали белыми, а голову накрыла тьма. Вангердагаст тыкнул пальцем вперед и выкрикнул командное слово, выпуская заклинание. Монстр попытался закрыться крылом, но не успел, и заклинание мага оставило большую сквозную дыру на груди чудища.

Оно завизжало и ухватилось за грудь. Пальцы с острыми когтями оставили на плоти длинные кровавые борозды. Изрезанная плоть тут же побелела и потекла, подобно раскаленному воску.

— Ты был прав. Я Вангердагаст. — Выпалил маг.

Но он ошибся, сказав это.

Монстр опустил руки, обнажив истерзанную грудь, посреди которой зияла рваная дыра. Маг увидел нечто бесформенное, что, скорее всего, было сердцем монстра, и переплетение вен. Вангердагаста накрыл доселе незнакомый страх. Последний раз что-то так же пугало его еще до того, как Азун был коронован.

Монстр наклонился вперед на своих птичьих ногах, что заставило мага задуматься. Итак, сердце существа не играло большой значимости в организме. Но оно точно не было неуязвимым, а значит монстр был либо нежитью, либо демоном, и Вангердагаст мог справиться и с одним, и с другим. Все что ему было нужно, чтобы выяснить природу чудища — использовать еще пару заклинаний, которые Вангердагаст должен бросить в монстра, но мимо его всепоглощающих крыльев, попутно избегая смертоносных ударов.

Хазнеф приблизилась к магу, перекрыв ему вид на битву, которую вели орки против рыцарей Рюбана. Вангердагаст подумал — а не использовать ли ему пространственный карман на своём плаще и просто не сбежать от монстра. Но нет, это было невозможно — ведь если он сбежит, то монстр наверняка увидит Таналасту, как только поднимется в воздух.

Хазнеф расправил крылья, отрезая магу путь к отступлению, не считая магического побега и прыжка с горы. Паника мага превратилась в решительность, и он положил руку на пояс, обнаружив, что палочка Миротворца все еще была там. Простой инструмент, доступный любому Пурпурному Дракону, он был куда слабее любых палочек, что хранились в карманах мага, но имел одно неоспоримое преимущество — мгновенное действие.

Монстр сделал еще один шаг вперед, и маг позволил ему загнать себя к обрыву. Он надеялся, что монстр не знал, что Вангердагаст теперь может летать, ведь когда он упал вниз, чудище было скованно паутиной и не видело, как маг упал с обрыва и поднялся обратно с помощью магии.

Придворный Маг подошёл к обрыву, а монстр приготовился прыгать, как в одно мгновение в руках Вангердагаста оказалась чёрная палочка.

— Самое время сдаваться, — сказал он, доставая из-за пояса чёрную палочку Миротворца. — В противном случае от тебя не останется даже кожи на ботинки.

Маг выставил палочку вперед и, как и ожидалось, монстр оградил своё туловище крылом, защищаясь от летящего огненного шара.

Маг отступил назад, делая вид, будто падает в обрыв. Вангердагаст шагнул вниз, используя магию левитации и задержавшись в воздухе, чуть ниже обрыва.

Хазнеф, с раскрытыми крыльями набросился на якобы падающего мага, но тот выставил палочку к изуродованной груди монстра и выкрикнул:

— Восток!

Хазнеф подлетел в воздух и, благодаря магии, в один момент улетел далеко в небеса, оставляя после себя лишь пронзительный вой из смеси ярости и недоумения.

Маг поднялся на утёс и убрал палочку за пояс. Существу потребуется около получаса, чтобы оправиться от последствий заклинания и вернуться сюда. К тому моменту маг найдёт Таналасту и скроется вместе с ней.

Вангердагаст, довольный собой, улыбнулся и потянулся к магическому кольцу.

* * * * *

Спрятавшись за одной из дюн на границе с Каменными Землями, Таналаста посмотрела в небо и, увидев уносящегося в даль монстра, сняла с пальца магическое кольцо и убрала его в карман. Этот монстр умеет читать мысли и перехватывать магию, и принцесса не хотела, чтобы он узнал о переговорах женщины и мага, а так же местонахождение самой принцессы.

Дождавшись, когда монстр скроется вдали, женщина покинула своё укрытие и подошла к лошади. Принцесса пряталась во впадинах и осматривалась по сторонам, но чудища нигде не было видно, зато Таналаста, обойдя две дюны, увидела мага, стоящего на вершине утёса и, судя по всему, ищущего её, осматривая окрестности и наблюдая за караваном, где торговцы и охранники перегруппировывались и готовились к обороне. Обойдя третью дюну, она увидела лошадь мага, стоящую в стоящую в тени обрыва и дрожащую от ужаса. Таналаста подъехала к скакуну Вангердагаста и нежном голосом попыталась успокоить его. Он посмотрел на женщину своими большими и осторожными глазами.

Таналаста остановилась в дюжине шагов от скакуна.

— Вот так, Кадимус, все хорошо, — нежно сказала принцесса. Она понимала, что если будет говорить громко или быстро, то лишь напугает животное. — Я друг Вангердагаста, ты узнаёшь меня?

При упоминании имени хозяина, жеребец подался вперед. Таналаста медленно подняла руку и указала в сторону.

— Вангердагаст, да? Узнаёшь? Вангердагаст хорошо. Иди к нему, он прямо там.

Жеребец посмотрел туда, куда указала женщина, неуверенно шагнул вперед, но когда не обнаружил мага в указанном направлении, повернулся к Таналасте, фыркнул и дёрнул гривой.

— Он там, — сказала женщина, беря в руки поводья. — Пойдём со мной, Кадимус.

Женщина медленно двинулась вперед, боясь напугать и без того испуганное животное. Видимо, на вершине утёса творилось что-то действительно страшное, раз храбрый Кадимус так испугался. Его брат, Дамаск Дракон, был любимым конём короля Азуна.

Они почти вышли из тени ущелья, и даже могли видеть солнце над дюнами, но Кадимус, ставший пугливее, чем когда-либо прежде, постоянно тормозил, царапая землю копытами. Таналаста хотела успокоить животное, но затем поняла, что чем больше она успокаивает жеребца, тем больше он хочет повернуть и пойти назад.

Наконец, она решила отпустить поводья и просто махнув лошади, поехала дальше. Женщина не хотела оставлять испуганное животное здесь, в Каменных Землях. А вдруг с ним что-нибудь случится? Вангердагаст был довольно-таки крупным мужчиной, и даже если лошадь Таналасты выдержит её и мага, женщина не хотела ехать вместе с Вангердагастом в течение недели или двух.

Она отъехала на пятнадцать шагов, прежде чем Кадимус подбежал к ней, фыркнул и начал бить копытом по земле, одновременно толкая носом лошадь принцессы. Принцесса достаточно злобно держалась, и теперь она резко ухватила поводья Кадимуса и злобно выкрикнула:

— Что ты за боевой конь такой?!

Кадимус с отвращением фыркнул и опустил уши и перестал толкаться. Принцесса снова взяла поводья и пошла вперед. Кадимус нехотя обходил дюны.

Когда они начали подниматься на гору, скакун мага остановился и потянул поводья на себя, но женщина проигнорировала это, повернулась к животному и потянула скакуна за собой.

Когда они поднимались на утёс, за спиной Таналасты раздался скрежет, сильно напугавший Кадимуса. Конь дернулся назад, из-за чего принцесса вывалилась из седла и повалилась на землю, но быстро поднялась, выставила в сторону источник шума правую руку с надетым магическим браслетом и приготовилось хлопнуть по нему.

— Остановись! — выкрикнул Вангердагаст, приземлившийся на дюну. — Сегодня меня атаковали уже не раз, и я немного устал.

Таналаста, удивленно выдохнула из-за внезапного появления мага и опустила руку.

— Не мог бы ты меня предупредить? Смотри, что ты наделал, — сказала женщина, указывая на Кадимуса, несущегося в тень утёса.

— У меня нет на это времени! — маг указал на палец принцессы, где должно было быть кольцо. — Кроме того, я уже пятнадцать минут пытаюсь связаться с вами!

— Я так и думала, — сказала она, возвращаясь в седло. — Поэтому-то и сняла кольцо.

Глаза мага потемнели, и он сказал:

— Что?

— Монстр может слышать наши переговоры, поэтому-то я и сняла кольцо, — ответила принцесса, неохотно протягивая магу руку и предлагая ему залезть в её седло.

— Не глупи, — ответил маг. — С другой стороны…

Так и не закончив фразу, Вангердагаст пихнул в рот два пальца и свистнул, подзывая Кадимуса.

— С другой стороны что?

— Пойдём, — ответил маг, разводя руками и взмывая в воздух над головой принцессы. — У нас мало времени.

Таналаста решила не спрашивать о причине спешки, но, судя по всему, виной всему был как раз этот монстр. Если Вангердагаст пытался связаться с Таналастой, то монстр мог это учуять и уже лететь обратно в надежде найти принцессу одну. Женщина скакала вслед за магом, пока к ним не подбежал Кадимус, который воспрял духом при виде хозяина.

Женщина приблизилась к летящему магу и спросила:

— Вангердагаст, почему ты просто не убил эту тварь? — Женщине пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на мага.

— Если честно, то она застала меня врасплох, — признался Вангердагаст, смущенно посмотрев вниз. — Более того, я понятия не имею, что такое хазнеф.

— Хазнеф?

Они подъехали к подножью холма, и магу пришлось вылететь из зоны слышимости. Они повернули на запад и, проехав немного, оказались на каменистой земле, где не было песка, на котором оставались следы, по которым орки, выжившие в битве и Тропы Каменного Снаряда, могли бы последовать за своими жертвами. Таналаста посмотрела в сторону толпы орков, которая продолжала битву с рыцарями Рюбана. На земле лежали трупы дюжины рыцарей и двадцати лошадей, а группы орков уже ссорились из-за добычи. Из-за этой картины принцесса почувствовала прилив тошноты. Выживших нигде не было видно, и принцесса молилась, чтобы хотя бы некоторые рыцари выжили, хотя, вероятно, она лежали там же, погребенные под трупами своих лошадей.

Как только они поднялись достаточно высоко, чтобы поле битвы скрылось в песчаной буре, Вангердагаст увёл за собой Таналасту, уходя на восток, по Тропе Каменного Снаряда. Спустя полчаса они прибыли в каменистое ущелье, после чего маг покинул принцессу и отправился на разведку, а когда вернулся, указал путь — гора в четверти мили, чья вершина была похожа на шпиль.

— Если хазнеф найдёт вас, то воспользуйтесь своим планарным карманом, после чего обогните ту гору скачите вперед, — сказал маг, сердито глядя на женщину боковым зрением. — Вы им пользовались?

Принцесса покачала головой.

— А помните как?

— Я неопытная, а не глупая, — ответила Таналаста, показывая на секретный карман в своём плаще. — Почему ты так беспокоишься об этом? Просто убей монстра и дело с концом.

Вангердагаст покраснел.

— Боюсь, это не так просто.

Принцесса подняла бровь.

— Я думала, ты можешь убить кого и что угодно.

— Я бы не стал говорить так уверенно, — уклончиво ответил маг, после чего достал из плаща компоненты и выложил их на камень, начав перебирать, дабы избежать встречи с взглядом принцессы. — Оно знало моё имя.

— Конечно, оно знало. Оно же слышало, как мы переговаривались с помощью колец.

Вангердагаст что-то ответил, но принцесса не слышала его. Ей в голову пришла ужасная мысль, и она отчаянно пыталась убедить себя, что это вздор, но когда женщине это не удалось, она подпрыгнула к магу и схватила его за плечи.

Маг, казалось, не заметил её. Казалось, что он настолько погрузился в свои мысли, что вообще не замечал принцессу. Тогда женщина достала из кармана кольцо и показала его магу.

— Ванги! Что если Алусейр сняла кольцо, чтобы хазнеф не слышал её?

Маг поднял бровь.

— Не вижу смысла. Монстр же здесь, — затем его глаза округлились. — О нет!

— Не думай худшего, — сказала женщина, пытаясь успокоить его. — Скорее всего, она сняла кольцо и где-нибудь притаилась. В конце концов, мы не можем точно знать.

Маг выглядел обеспокоеннее, чем когда-либо.

— Вы меня успокоили, спасибо большое, — саркастично ответил Вангердагаст. Тем не менее, его лицо оставалось бледным. — Понимаете, дело не только в Алусейр. Хазнеф сказал, что я должен ему, а если не заплачу я, то поплатится весь Кормир.

— Ты говорил с этой штукой? — Спросила Таналаста, внезапно обнаружив, что смотрит в морщинистое лицо мага.

— Ну, мы точно не пили чай. Она была скованна моим заклинанием.

— И ты отпустил её?

— Нет. Он кат-то поглотил или истощил магию паутины. Я действительно не знаю, — Вангердагаст подошёл к Кадимусу и достал из седельной сумки книгу заклинаний. — Возможно, когда мы вернёмся в Арабель, Алафондар сможет рассказать мне о природе этого монстра. Думаю, что я смогу телепортировать нас завтра, однако мы должны продержаться этой ночью…

— Телепортируешь в Арабель?

Маг открыл книгу и начал рассеяно листать страницы.

— Конечно, вы же не думаете, что после потери отряда Пурпурных Драконов и нападения неизвестного монстра, я позволю вам оставаться здесь.

— А неужели ты думаешь, что я покину эти земли, не найдя свою сестру.

Маг захлопнул книгу.

— Довольно! Ваши игры стоили жизни многим хорошим людям!

— Мои игры?

— Ваши игры! — настаивал Вангердагаст. — Они стоили жизни слишком многим. Из-за вашего желания «поступить как Алусейр», мы напали на орков.

— Но это же…

— И потеряли Рюбана и его рыцарей!

— Я не виновата в их гибели! — ответила искренне обиженная принцесса. — Они должны были выпустить пару стрел и отступить.

— Это ничего не меняет. Вы игрались с их жизнями, но больше не будете. — Продолжал настаивать маг.

Таналаста сощурилась.

— Мне очень жаль, что мы потеряли Рюбана и его людей, но я не играла ни чьими жизнями, Вангердагаст. Если это часть вашего с отцом плана, то пришло время сказать мне об этом.

— Король Азун настроен серьезно. И поверьте, он не позволит группе землекопов получить такое влияние в его королевстве.

— Король или ты?

— И он, и я. В этом мы с ним схожи. Я собираюсь вернуть нас в Арабель, и это не имеет никакого отношения к вашему отцу, а шантажировать корону, пускаясь в такое опасное приключение — самая настоящая измена.

— Это шантаж, только если отец меня обманул. А если это так, то изменник тут ты. Я лишь поверила ему на слово и отправилась выполнять королевский приказ — искать наследную принцессу.

— Азун не обманывает свою собственную дочь. — Ответил маг.

— Тогда мы должны выполнить королевский приказ — найти наследную принцессу и привести её в Арабель. Встреча с хазнефом лишь должна нас подстегнуть.

Вангердагаст громко выдохнул, выражая недовольство возникшей дилеммой. Таналаста же отвернулась и продолжила вглядываться в вечереющее небо в поисках летающих существ.

— Принцесса, будьте благоразумны. Хоть вы и правы, но, уверяю вас, ваш отец не думал о чём-то подобном когда отправлял вас на это задание…

— Я не знаю, о чём думал король, но он точно и ясно приказал мне найти Алусейр в Каменных Землях. Этим я и планирую заняться.

Она, конечно, не добавила, что хотела завершить миссию именно потому, что она резко стала опасной. Если она вернётся в Арабель сейчас, то лишь докажет всем свою несамостоятельность. Возможно, если Таналаста таки сможет отыскать свою сестру и вернуться с ней к отцу, он начнёт доверять ей и её решениям.

Через несколько мгновений маг сказал:

— Хорошо. Раз вы не понимаете истинную цель этой поездки, то я вам объясню.

Таналаста подняла руку.

— Не стоит. Я все прекрасно понимаю. Боевые Маги боятся, что церковники начнут нашёптывать королю свои слова, перетягивая одеяло у вас, а король будет бояться принять решительные меры, дабы не разозлить ни одну из сторон. Поэтому отказали мне.

— Хуже для королевства будет то, что другие религии будут недовольны таким возвышением Чонтии, а это приведет к…

— Да-да, я знаю, что ты думаешь только о мире, и ни о чём другом, — прервала его Таналаста. Она сделала паузу, а затем добавила кислым голосом:

— Я бы никогда не усомнилась в твоей верности, однако, меня лишь настораживает то, будто ты думаешь, что единственный знаешь, как будет лучше для Кормира.

— Миледи, это не так! — Вздрогнув запротестовал маг.

— Возможно… возможно ты и вправду единственный, кто знает, что будет лучше для Кормира. — Таналаста остановилась, чтобы набраться смелости, — Но ты должен знать, что если я не буду королевой, которая принимает решения сама, то я вообще не буду королевой.

Маг несколько секунд смотрел на женщину невидящими глазами, а затем воскликнул:

— Во имя Плетения! Вы готовы отказаться от трона из-за кучки монахов?

— Это лишь одна из причин. Именно поэтому я должна найти Алусейр и убедиться в её сохранности. И знаешь, с каждым днём мне кажется, что я одна отношусь к этому заданию серьезно.

Вангердагаст отвернулся и посмотрел на остатки пыльного урагана, что присутствовал в этой местности.

Таналаста, довольная победой в споре, тоже отвернулась. Так они и ехали, придумывая новые аргументы, пока женщина не увидела крошечный объект в небе. Он был настолько маленьким, что она бы не заметила его, если бы не искала.

Существо приближалось с опасной скоростью, и вот принцесса могла уже различить кожистые крылья монстра, который пронёсся недалеко от их укрытия и рванул к утёсу. Таналаста надеялась, что караванщики и выжившие рыцари успели покинуть местность.

Когда существо скрылось, маг взял три разноцветных камня и сложил их рядом.

— Оно придёт оттуда, — сказал маг, доставая из кармана плаща магическую палочку. — Если, конечно, вы правы, и хазнеф действительно умеет читать мысли. Я попытался связаться с Алусейр, но это мало чем отличается от нашего телепатического общения, так что монстр скоро объявится.

— О чём ты говоришь?

— Ну, вы же сказали, что хотите найти Алусейр.

— Но не с помощью же телепатии. Теперь монстр, который слышит её, нашёл нас. — Нахмурившись ответила принцесса.

— Простите, но как тогда вы хотели найти свою сестру?

— А ты не знаешь? — удивилась женщина. — Ты же даже не пытался обнаружить её?

— Нет смысла — когда она не хочет общаться со мной, то надевает Скрыватель, — ответил Вангердагаст, имея в виду козырь, благодаря которому младшая принцесса не раз скрывалась от своего отца. Это было кольцо, которое блокировало любую телепатическую магию. — А даже если Алусейр и не надела его, то она и без того движется слишком быстро. Не стоит пытаться найти её, пока мы не поймаем след.

— Или пока тебе не удастся отговорить её сестру от необдуманных действий. — Сухо добавила Таналаста.

Вангердагаст пожал плечами.

— Может быть. Однако вопрос не пропал — где нам искать?

— Ну, если она отправилась на поиски Эмпереля, то, несомненно, проверила бы Гробницу Спящего Меча, — сказала Таналаста, имея в виду тайную гробницу, где в вечный сон погружены легендарные войны, и которую должен был охранять Эмперель. — Думаю, с ней нам и надо начать.

— И привести туда хазнеф? Это не очень то мудро, ведь мы стараемся хранить в тайне местоположение Гробницы Спящего Меча.

Принцесса сощурила глаза в ответ на снисходительный тон и скрестила руки на груди.

— Ну хорошо. Откуда бы начал ты?

— А почему бы не спросить у самой Алусейр?

— Потому что нам с ней не связаться, — раздражённо ответила Таналаста. — И потому, что у нас ей веские причины полагать, что на связь она не выйдет.

— Согласен. И эта причина ищет и нас. Именно поэтому у нас есть всего один шанс связаться с Алусейр и не навредить её жизни и здоровью, — сказал Вангердагаст и указал в сторону горы со шпилем. — Кроме того, это наш шанс проверить теорию о том, что хазнеф умеет читать мысли.

Вангердагаст только не сказал, что если эта теория окажется правдой, то им придётся двигаться очень быстро, дабы избежать битвы с монстром. Хотя, судя по приготовлениям, маг не собирался избегать столкновения.

— Перед тем, как я соглашусь, ты должен мне кое-что объяснить, — сказала Таналаста, указывая на чеснок, пузырёк с водой, веточку розмарина и несколько других вещей, разложенных на камне перед магом. — Что ты собираешься делать?

— Просто небольшой эксперимент, — ответил маг и одарил принцессу одной из своих невинных улыбок, которые заставляли Таналасту нервничать с тех самых пор, как она научилась говорить. Он взял в руку перо голубя, — Я не знаю, что такое этот хазнеф. Судя по всему, демон. И я еще не встречал демона, который бы нормально реагировал на голубиное перо.

— Ты собираешься изгнать его.

Вангердагаст взял камень и начал рисовать пентаграмму.

— Если хазнеф и вправду читает мысли, то я смогу выманить его и отправить в Абисс, откуда бы оно ни было.

— А если не сработает?

Вангердагаст тыкнул пальцем в сторону горы со шпилем.

— Для этого мне и нужны пути отхода. Так вы мне поможете?

Таналаста кивнула.

— Надеюсь, ты делаешь это не из чувства попранной гордости, — маг спас её от хазнефа, и теперь она не могла ему отказать. — Я помогу, но что мне сделать?

Вангердагаст рассказал Таналасте о её роли, а когда женщина пошла за лошадьми, он закончил рисунок. Когда принцесса вернулась, маг встал в центр пентаграммы и вытянул руку со сжатыми в ней компонентами.

— Вы можете понаблюдать за мной с вершины горы. Если все пойдёт по плану, то вы увидите врата в Абисс, которые затянут демона обратно домой.

— А если он не прилетит?

— Тогда я присоединюсь к вам, и мы быстро покинем это место. Мне даже не придется тратить время, чтобы вытащить вас оттуда, — он кивнул на вершину холма. — Ну хватит болтовни. Я готов.

Таналаста кивнула, после чего забралась на холм и представила лицо Алусейр и её светло-пепельные волосы и карие глаза, после чего коснулась нашейной застёжки на своём плаще. Магия побежала под пальцами Таналасты, и тут голова Алусейр, возникшая в её мыслях, немного наклонилась.

— Ванги со мной. Мы на краю Тропы Каменного Снаряда. На нас напал призрак. Ищем тебя.

— Таналаста? — раздражённо ответила Алусейр. — Орочий Котёл, Ванги поймёт. И больше не используй магию, а то никогда больше не сможешь!

Затем видение Алусейр пропало, и Таналаста, приходя в себя, покачала головой.

— Орочий котёл. Ты знаешь, где это?

— Я был там много раз, — ответил маг, разглядывая небо. — А теперь приступим ко второй части плана.

— Но Алусейр сказала, чтобы мы не пользовались магией. — Настороженно сказала принцесса.

— Что? Как мы тогда доберемся до Орочьего Котла?

Таналаста почувствовала себя неуверенно. Она залезла в седло и посмотрела на мага.

— Прости, я не подумала об этом. Она сказала, чтобы мы больше не пользовались магией, а то больше никогда не сможем.

Сложно было сказать, что выражает лицо мага — раздражение или озадаченность, но точно не беспокойство. Он посмотрел в небо, а затем резко отмахнулся и сказал:

— Уже поздно что-то менять. Приготовься, оно приближается.

Недовольный взгляд Таналасты поднялся, и она увидела крылатого монстра, приближающегося к ним. Девушка запихнула руку в потайной карман на плаще, после чего, повернувшись в седле, посмотрела на шпиль на вершине горы. Её рука онемела, а затем, на вершине, появилась трещина в пространстве. Перед собой же она увидела чёрный прямоугольник.

Кадимус фыркнул и беспокойно дёрнулся, чуть не вырвав поводья из рук Таналасты.

— Не сейчас, трус! — рыкнула женщина и натянула поводья, после чего двинулась в проём.

Затем, мир потемнел, и женщину наполнило чувство падения, которое, казалось, длилось бесконечно. Её начало тошнить. Мышцы ослабли, а кончики пальцев и носа ужасно замерзли. Её уши наполнились звоном, сильным, как водопад, и мягким, как шепот, а живот заурчал так, будто в нём засел целый полк барабанщиков. И вот, за одно мгновение, которое потребовалось ей, чтоб моргнуть, в глаза ударило ослепительное солнце, а в ушах засвистел ветер.

Кадимус прижался к ней сзади, напугано скуля, и тут принцесса вспомнила, кто и где она. Женщина быстро сжала бока своей лошади, которая была ошеломлена так же, как и её наездница. Верхом женщина проехала несколько шагов вперед, а затем быстро спешилась и привязала поводья обеих лошадей к тернистому кусту.

К тому моменту, как принцесса подошла к краю горы, головокружение прошло. Она легла под гранитным шпилем и посмотрела на хребет, где увидела хазнефа, стремительно приближающегося к Вангердагасту.

Монстр пролетел над головой мага, а затем остановился и резко развернулся. Таналаста уже подумала, что он направится к ней, но чудище расправило одно крыло и решило атаковать мага со спины. Придворный Маг достал палочку, но принцесса поняла, что когти монстра раньше разорвут пах Вангердагаста. Тогда, не совсем контролируя себя, она засунула одну руку во внутренний карман своего плаща, а второй достала палочку миротворца.

К счастью и для мага, и для женщины, она осталась на месте — карман, как и застёжка, можно было использовать лишь раз в день. Принцесса могла лишь наблюдать за тем, как монстр ударился об магический щит Вангердагаста, отлетел в сторону и ударился спиной об камень.

Казалось, будто маг облегченно опустил плечи, после чего эхо его голоса разнеслось по каньону, когда он произнёс слова какого-то заклинания и поднял над головой руку с компонентами. Хазнеф облетел валун, на котором стоял Вангердагаст, и вновь попытался пробить защиту мага, но лишь снова был отброшен в сторону. Монстр поднялся в воздух, а за его спиной стала разрастаться белёсая спираль, которую он не замечал.

Наконец, хазнеф устал постоянно врезаться в невидимый щит, так что подлетел к магу, опустился на землю, и, будто что-то сказав себе под нос, обхватил камень руками. Пьедестал, на котором стоял Вангердагаст, задрожал, и по его напрягшимся плечам было понятно, что он не ожидал, что его оторвут от земли.

Маг продолжал читать заклинание, и эхо его слов стало немного быстрее, после чего он бросил компоненты прямо в монстра. За спиной монстра появилось настоящее торнадо, которое начало всасывать в свои, казалось, водные глубины кончики крыльев хазнеф. Демон нервно обернулся и посмотрел на маленький глаз, появившийся посреди портала. Таналаста ожидала, что откроются настоящие врата в пылающий Абисс, но другая сторона портала ничем не отличалась своим внешним видом от фона Каменных Земель.

Монстр закричал и со всеми силами дёрнул руками наверх, после чего земля под ногами мага затряслась, и он повалился на землю.

Принцесса вскочила и закричала, чтобы маг использовал свой планарный карман, но из-за скрежета ломающегося камня, маг, наверняка, ничего не услышал. Вангердагаст начал падать назад, но перед этим он успел ударить демона по голове пером.

Ужасный рёв, изданный хазнеф, раздался по всему ущелью. Монстра и камень засосало в портал, после чего тот закрылся, а маг упал лицом на землю.

Принцесса издала радостный визг, но затем подняла взгляд и упала на колени. Вангердагаст обернулся и встал на ноги, смотря в небо, где из песчаной бури к нему нёсся хазнеф.

Казалось, маг целую вечность смотрел в небо, хотя на самом деле прошло несколько мгновений. Таналаста закричала магу, чтобы он спасался, но тот, посмотрев на женщину, уже через секунду оказался рядом с ней. Моргая и пытаясь восстановить ясность ума, он схватил принцессу за рук и выкрикнул:

— Быстро, уходим отсюда!

Глава Седьмая

Их захватило коричневое море — солнце спряталось за грязно-жемчужными облаками, а горизонт был перекрыт тучей из пыли и песка. Горы и ущелья были такими же коричневыми, с редкими вкраплениями из песка или дохлых кустарников. Даже бриджи Таналаста и внушительная борода Вангердагаста приняли коричневый оттенок из-за пыли и песка Каменных Земель.

Из-за песчаной бури было тяжело двигаться вперед, но Таналаста была рада, что у её капюшона была тёмная вуаль, укрывающая её лицо от порывов ветра с песком. Тем не менее, принцесса была рада, что песчаные тучи и коричневый туман укрывали их от хазнефа, которого они видели два раз с момента битвы мага с демоном на границе Каменных Земель и Грозовых Пределов — первый раз это было два часа назад, когда принцесса увидела демона, летящего над вершинами гор Грозовых пределов, а второй раз сегодня утром, когда монстр кружил далеко в небе, подобно стервятнику, выискивающему жертву.

Вангердагаст, после неудачного изгнания, казалось, потерял львиную долю самоуверенности. Он провёл многие часы в немом размышлении о причинах своего поражения, после чего обсудил этот вопрос с принцессой, которая прочитала, а некоторые говорили, что и запомнила, каждую книгу в королевской библиотеке. Тогда женщина высказала мнение, что у них не получилось изгнать хазнеф на его родной план, потому что его родным планом и был Торил.

Вангердагаст отверг эту идею, так как демон, по определению, не мог быть родом с Торила. Но Таналаста считала, что то, что выглядит как демон, могло считаться демоном, а все остальное было лишь семантикой. Кроме того, и маг не мог этого отрицать, заклинания изгнания и магический щит от зла действовал только на демонов, а значит, хазнеф имел какую-то общую природу с жителями Абисса. Возможно, хазнеф не был демоном по определению Придворного Мага, но был определенно близок к понятию демона в понимании принцессы.

Таналаста была разочарована тем, что она позволила магу обмануть себя, из-за чего разделилась с мастером Овдином и его отрядом. В книге истории войн империи Имаскари, переведенной Алафондаром, было написано, что на битвы с демонами полководцы всегда брали священников, а не магов, так как первые лучше подходили для борьбы с гостями из других миров, а так же не позволяли гордости затмевать свой взор.

Принцесса второй раз за последние пятнадцать минут заметила, что её глаза слезятся от песка. Она протёрла их, после чего взяла кожаный мех с водой, отпила оттуда немного и сплюнула воду вместе с песком на землю. Если она правильно помнила суть маленького трактата Гаспара Глорфа «о флоре Пустынь», то, судя по всему, они сместились немного на запад, так как, согласно научному труду, в Каменных Землях ветер редко менял направление.

Таналаста посмотрела на небольшой компас, висящий на запястье мага. Они все еще шли под прямым углом стрелочки, направленной на север, а значит, они продолжали идти на запад. Но тогда почему северный ветер дул им в лицо? А если он был не северным, то почему был полон песка из Ануароха?

Таналаста остановила лошадь.

— Что-то не так. — Сказала женщина.

Вангердагаст продолжил ехать вперед, не замечая остановки принцессы. Принцесса подождала, пока Кадимус уйдёт на несколько шагов вперед, а затем, покачав головой, окрикнула своего «внимательного защитника»:

— Вангердагаст!

Он резко остановил Кадимуса, выпрямил спину и посмотрел чуть вбок. Не обнаружив принцессу на привычном месте, он злобно выругался, достал из под плаща палочку и посмотрел в небо.

— Никакой магии! — Закричала женщина.

После последней битвы с демоном, маг и принцесса, по совету последней, избегали магии, как чумы — они сняли все кольца, амулеты, браслеты и спрятали их в седельных сумках, вместе с зачарованными кинжалами, палочками и всем, что излучало магическую ауру. Судя по тому, как спокойно проходил их путь, они могли быть довольны результатами.

— Я здесь! — Сказала принцесса, махая рукой магу, который так и не нашёл её.

Вангердагаст заставил Кадимуса развернуться и спросил:

— Что? Вы что-то видели? — Спросил он, глядя на горизонт.

— Меня беспокоит то, чего я не видела. Разве мы не должны уже достичь Багрового Ручья?

— По-видимому, нет, раз мы еще не там. Имейте терпение. Каменные Земли — большое место. — Ответил Вангердагаст, доставая руку из внутреннего кармана плаща.

— Если ты считаешь, что четыре тысячи квадратных миль это много, то да, большое, но не это главное. Ты сказал, что мы достигнем цели через день, но движемся уже два.

— Откуда мне знать, сколько это займёт? Я никогда туда не ездил прежде. — Ответил маг, пожимая плечами.

Принцесса мысленно согласилось. В конце концов, придворный маг мог просто телепортироваться туда, куда ему было нужно.

— Как далеко Багровая Река от Тропы Каменного Снаряда? — Спросила она.

Маг покачал головой.

— Это не имеет значения, — он махнул рукой на окружающие их каменистые просторы. — Не бойтесь, мы её не пропустим.

— Мы можем, если будем идти вдоль неё, — ответила принцесса и указала на компас мага. — Ты уверен, что мы идём правильно?

Маг вытянул руку и посмотрел на компас. Стрелочка дёрнулась и снова повернулась на своё место — перпендикулярно ветру.

— Видите, север там.

— Но почему тогда северный ветер дует нам в лицо.

— Это западный ветер. — Молниеносно ответил Вангердагаста.

— С песком из Ануароха?

Маг нахмурился и замолчал, а затем указал на землю под копытами лошадей.

— В Каменных Землях и так полно песка.

— Гаспар Глорф утверждает иначе. Давай взглянем на карту. Если от Тропы до Багрового Ручья меньше сорока милях, то мы действительно заблудились.

Маг не сделал ничего, а лишь ответил:

— Думаю, ручей находится в пределе сорока миль от тропы.

— У тебя есть карта? — Жёстко спросила Таналаста.

— Конечно, — с кивком ответил маг, после чего похлопал по седлу. — Я убрал её подальше. Она магическая.

Женщина тяжело выдохнула.

— Восхитительно. Что ж, из этого можно извлечь полезный урок.

— Полезный урок? Что вы имеете под этим в виду?

— Мы уже даже не можем открыть карту без магии. Ты не думаешь, что это немного слишком. Если бы это была битва, мы бы её уже проиграли.

— Если бы это была битва, то нас бы тут уже не было, — мрачно ответил Вангердагаст. — И если вы думаете, что ваши заклинания лучше, то вспомните то, что вы, так же как и все другие, читаете текст заклинания по слогам.

— Ванги, это не то, о чём я говорю, — сказала Таналаста и потянулась к магу, чтобы коснуться его руки. — Я лишь хочу сказать, что и у магии есть свои слабые места.

— Благодаря моей магии мы сможем в момент оказаться в Арабеле, — маг махнул рукой, — и это то, что нам следовало бы сделать теперь. Когда мы убедились в том, что с Алусейр все в порядке.

— Мы убедились в том, что она жива, — твёрдо ответила женщина. — А это не значит, что с ней все хорошо. Мне кажется, что она установила то, о чём я думаю — связь между пропавшим Эмперелем и хазнеф. Моя сестра даже еще не знает, что она теперь наследная принцесса Кормира. Так что хватит говорить о телепортации в Арабель, и давай уже двинемся вперед.

Принцесса повела свою лошадь вперед, проезжая мимо Вангердагаста и поворачивая направо, пытаясь найти верное направление. Маг поехал вслед за ней.

— Раз уж вы решили настаивать на этой глупости, то, хотя бы, направление выберете правильное?

— Это правильное направление, — ответила женщина, вспоминая старый трактат Даутингорна о судоходстве. — Скажи, если я выберу правильное направление, ты перестанешь дразнить меня телепортацией в Арабель?

Вангердагаст ничего не ответил, а лишь нахмурил густые брови и посмотрел на женщину. Она испугалась, что маг думает о том же, о чём и она.

Наконец, он ответил, и по его тону было понятно, что он даже и не думает о том, что принцесса может быть права:

— Но если вы не правы, то я телепортирую вас в Арабель и сам разберусь с этим делом.

— Согласна.

Придворный Маг не смог сдержать улыбки.

— Что ж, тогда договорились. Показывайте дорогу.

Таналаста тоже улыбнулась, подъехала к магу и похлопала его по щеке.

— Думаю, после этого мы сможем стать лучшими друзьями.

Женщина спешилась, переложила все вещи из правой седельной сумки в левую, а освободившееся хранилище набила камнями.

— Тогда веди, Вангердагаст. Пройдём по пути, указанному твоим компасом, несколько минут.

Маг несколько мгновений изучающе смотрел на принцессу так, будто подозревал, что она хочет забить его до смерти этими камнями, затем кивнул и поехал на запад, согласно направлению, указанному компасом.

Принцесса пошла за ним пешком, каждые десять шагов доставая из сумки камень и кладя его на землю.

Вангердагаст осматривался назад сначала с недоумением, затем со злостью, и, в конце концов, с огорчением. Когда камни в сумке лошади Таналасты начали кончаться, щеки мага приняли багровый цвет. Он снял компас со своего запястья.

— Мы ходим кругами! — выкрикнул маг и выбросил компас.

— Подожди, дело не в компасе, — сказала Таналаста. — Сесил Даутингорн заметил подобное явление около ста лет назад, когда несколько дней плавал вокруг одного острова в Море Упавших Звёзд. Как выяснилось, стрелка компаса указывала на странный чёрный утёс, а компас вновь стал показывать на север, как только он отплыл достаточно далеко от этого острова.

Маг кисло посмотрел на усыпанную камнями равнину.

— Надеюсь, вы довольны. Я чувствую себя дураком.

— Не совсем, — ответила принцесса, перекладывая груз из правой сумки в левую. — Разве что чуть-чуть, но это не было моей основной целью. В первую очередь я хотела, чтобы ты доверял мне.

Маг поднял бровь.

— Я бы больше доверял вам, если бы вы позволили телепортировать нас в…

— Ванги.

— Не в Арабель, а в Орочий Котел, — закончил маг, подняв рук. — Уверен, что Алусейр будет сильно злиться на нас из-за опоздания, а теперь нам понадобится вдвое больше времени, чтобы найти её…если мы вообще когда-нибудь сможем это сделать.

— Она может и подождать. Сдаётся мне, что Алусейр злилась бы больше, если бы мы привели к ней хазнеф, — ответила Таналаста, застёгивая седельные сумки и протирая глаза от песка. — Кроме того, мы потеряли немного времени — если бы мы сбились с пути раньше, то и я бы заметила это раньше.

Принцесса оседлала лошадь и двинулась перпендикулярно направлению ветра, теперь уже уверенная в правильности выбранного пути. По дороге, в небесах, они видели какие-то сутулые и крылатые силуэты, каждый раз скрывающиеся в песчаной буре. Наконец, когда небо стало тусклым и жёлтым, принцесса хотела предложить остановиться на ночлег, но тут повеяло каким-то запахом гнили и разложения.

Таналаста остановилась, а запах пропал так же быстро, как и появился.

— Ты это почуял? — спросила побледневшая женщина у мага.

— Запах засохшей крови и гнили, — ответил маг, указывая на север. — Откуда-то оттуда.

Женщина кивнула.

— Нет, я ничего не чую.

Маг пришпорил Кадимуса, а женщина некоторое время думала над его странным заявлением. Таналаста мысленно пожалела о том, что она могла защитить себя лишь магией. Они продолжили свой путь, но запах стал возвращаться и уходить все чаще и чаще, пока, наконец, Вангердагаст не изменил направление, и запах не застыл в воздухе. Таналаста заметила зелёный мох между камней, а затем увидела стену пара, за которой скрывалась полоса деревьев, растущих вдоль небольших каменных холмиков.

Маг остановился под тонким деревцем и посмотрел на землю. Принцесса подъехала к нему, чуть не задыхаясь от запаха серы и железа. Она остановилась на краю обрыва и увидела перед собой ущелье с красной землей, посреди которого бежал булькающий кроваво-красный ручей с вздымающейся от неё паровой завесой.

— Багровый Ручей?

Вангердагаст кивнул.

— Прямо там, где вы и планировали его найти.

Он развернул Кадимуса и поехал вдоль ручья вверх по течению.

— Мы разобьём лагерь в Орочьем Котле. — Сказал он.

— Ты узнаёшь это место?

— Нет, я никогда не был здесь. — Ответил маг, качая головой.

— Тогда, нам лучше разбить лагерь здесь, — сказала Таналаста, посмотрев на тусклое небо. — Скоро станет слишком темно, чтобы продолжать путь.

— Мы должны продолжать путь.

Когда принцесса не сдвинулась с места, маг повернулся к ней.

— Неужели вы хотите удвоить ставки?

— Удвоить ставки? Ну уж нет, я не буду играть в твои игры, маг. Уговор есть уговор. — Принцесса покачала головой и посмотрела на воду. Если она была такой горячей, что от неё исходил пар, значит источник был где-то близко.

— Не будете? Ваше Высочество, вы стали слишком умны для меня. — С улыбкой на лице ответил Вангердагаст и подтолкнул Кадимуса вперед.

Бассейн оказался еще ближе, чем думала женщина. Принцесса ехала вслед за магом, и уже через четверть мили они приблизились к большому оврагу, где пар пропал, а ручей стал прозрачным, как воздух. Они спешились и подвели своих лошадей к берегу, на другой стороне которого увидели красную землю, уходящую вдаль между двух скал.

— Этот жуткий ландшафт — Орочий Котёл? — Спросила принцесса, указывая на тропу.

— Именно. Вы уверены, что эти бездари из Хуфду не сделали из вас прорицательницу?

Таналаста нахмурилась, пытаясь понять, что только что сделал маг — высказал комплимент или бросил издевательство?

— Это просто здравый смысл.

— Я слышал об их гаданиях. А вот реальная магия…

— Нам сейчас не поможет, — закончила за него женщина. — И пожалуйста, хватит называть моих друзей «неучами».

Вангердагаст наклонил голову.

— Как прикажете, Ваше Величество…

Они подошли к воде, пройдя по мшистому коврику, потрогали пальцами воду, после чего пересекли ручей и пошли вдоль его течения по небольшой долине к красной земле. Несмотря на то, что в двух шагах от ручья ничего не росло, стены ущелья поросли зеленым мхом. Когда запах серы ушёл, и воздух наполнился ароматом железа, а Таналаста перестала ассоциировать его с запахом крови, она даже нашла этот запах терпимым.

Наконец, они достигли конца ущелья, где ручей впадал в большой бассейн, от которого в небо уходил пар. Когда она не встретили ни одного часового, который бы попытался преградить им путь, путники спешились, привязали поводья лошадей и пошли пешком, думая о том, что, возможно, орки, или что похуже. Заставило Алусейр и её отряд покинуть это место. В небольшой долине был лишь бассейн с кроваво-красной водой, окруженный валунами, поросшими мхом, и красная земля.

— Это и есть Орочий Котёл?

— Конечно. Как думаете, сколько еще красных бассейнов в Каменных Землях?

Таналаста нахмурилась.

— Теперь, когда ты сказал об этом, я вспоминаю больше шестидесяти водоёмов с водой с высоким содержанием железа, описанных Гаспаром Глорфом.

— Этот тот, что мы и искали. Я узнаю его. — Ответил маг.

Вангердагаст и Таналаста взобрались на валуны и спустились с другой стороны каменной стены. Они пересекли небольшую поляну, и тогда принцесса заметила выделяющийся участок земли, начав изучать его и не заметив, как маг ушёл вперед. Земля была тщательно отчищена от дёрна и обложена камнями, а в центре была небольшая ямка, наполненная водой. Это было похоже на место поклонения Чонтии.

— Они здесь! — выкрикнул маг. — По крайней мере, кто-то из них.

Таналаста подошла к нему и сразу почуяла знакомый запах сена и увидела лошадиный хвост, торчащий из-за угла.

— Алусейр?

— Не думаю. — Ответил Придворный Маг.

Таналаста завернула за валун и увидела скрытый в пещере лагерь, который мог вместить в себя человек двадцать. Рядом с входом в пещеру был только маг и лошадь с надетым на неё седлом, в котором уже начал копаться старик. Рядом стояла пара кожаных сапог, на земле лежала одежда, и был аккуратно сложен плащ.

— Вангердагаст, что, по-твоему, ты делаешь? — Требовательно спросила Таналаста.

— Спокойно, я лишь смотрю, кому принадлежат эти вещи. Возможно, кому-то из парней Таналасты.

— Именно ему.

Незнакомый голос раздался из-за спины Таналасты, из-за чего женщина визгнула и в прыжке повернулась назад, сжимая в руке острый камень, которым вооружилась вместо магического кинжала. За её спиной стоял высокий мускулистый мужчина с длинными волосами до пояса. Он и его штаны были мокрыми, а голый торс все еще красным от горячей воды в источнике. На самом деле, он был даже ничего, со своими небольшими карими глазами, острыми чертами и волевым подбородком с намёком на небольшую ямку. Его широкие плечи были размером с бедро Таналасты, и она смутилась, глядя на обнажённый плоский живот мужчины.

— Ваше Высочество, простите! — выпалил мужчина, прикрываясь руками, которые все еще сжимали меч и ножны. — Я не ожидал, что кто-то появится из песчаной бури, и спрятался в воду. Когда услышал приближающихся незнакомцев.

Когда принцесса не ответила, мужчина попытался проскользнуть мимо неё. Таналаста заметила, что смотрит на мужчину, и тогда выронила камень из руки и отвернулась.

— Прошу вас простить меня, принцесса. Понимаете, мы потеряли несколько людей, и я должен был соблюдать осторожность.

— Н…ничего страшного. — Ответила женщина. Она поняла, что до сих пор глазеет на мужчину и смутилась. Женщина выронила камень и отвернулась, скрывая лицо красное настолько, будто она сама только что вылезла из горячего источника.

Краем глаза она заметила улыбку на лице мага.

— Тогда, наверное, наш приезд был не лишним, — сказал он и передал мужчине его рубаху. — А теперь, молодой человек, представьтесь.

Таналаста почувствовала, что кровь отходит от её щек, после чего повернулась к мужчине, уже надевшему рубаху.

— Я Роуэн, — ответил мужчина. Женщина услышала, как он надевает рубаху. — Роуэн Кормаэрил.

— Полагаю… вы родственник Гаспара Кормаэрила?

Таналаста снова покраснела, но медленно повернулась и увидела, что мужчина уже оделся.

— Мой кузен предал не только королевство, но и нашу семью.

Сердце женщины замерло. Гаспар Кормаэрил, как и Аунадар Блеф, был одним из лидеров заговора, а в наказание её отец лишил семью Гаспара всех земельных владений.

Когда Таналаста не смогла ничего ответить на это внезапное знакомство, мужчина поклонился и сказал:

— Прошу прощения, Ваше Величество, что именно я предстал перед вами. Если бы это было возможно, то леди Алусейр отправила бы к вам кого-нибудь другого. — С этими словами мужчина встал на одно колено.

— Я сомневаюсь в этом, — вмешался Вангердагаст, покачивая головой. — Думаю, она тоже была не в восторге от твоей семьи. Вот поэтому тебя она и отправила к сестре.

— Почему ты всегда думаешь о худшем? — спросила Таналаста и подошла к мужчине. — Думаю, она послала Сира Роуэна, потому что он справился бы с этой работой лучше всех.

Женщина подола Роуэну руку, и когда он поднял голову, что был настолько ошеломлен, что не взял её. Таналаста улыбнулась и пододвинула руку поближе к мужчине, и тогда он взял её и нежно быстро поцеловал тыльную сторону руки принцессы.

— Просто Роуэн, Ваше Величество. Я потерял титул вместе с землями.

— Что ж, тогда просто Роуэн. — ответила принцесса, заметив, как маг закатывает глаза.

Таналаста жестом позволила мужчине встать, а затем спросила:

— Скажи мне, это твоё Место Молитвы я обнаружила на краю лагеря?

Глаза Роуэна округлились.

— Да, Ваше Величество. Но я удивлен, что вы узнали его. Мне казалось, что только последователи Чонтии могут увидеть его среди остального рельефа.

Таналаста улыбнулась.

— Тогда забудь про титулы. Пожалуйста, зови меня просто Таналаста.

Маг тяжело выдохнул и разразился:

— Во имя Плетения! Алусейр отправила к нам землекопа!

Глава Восьмая

Листья капусты сворачивались и принимали коричневый оттенок, когда фигуры в рваном коричневом плаще шла по полю, не обращая внимания на злобные крики фермеров. В сумерках незнакомец был всего лишь пошатывающейся фигурой с красными глазами, сияющими своей злобой из-под капюшона.

— Это сигнал, — сказал Азун. — Мы должны действовать.

— Хорошо, сир, — ответил Дунеф Марлиир. — Давайте покончим с этим сбродом.

— Думаю, они просто хотят помочь. — Ответил король. Он спрятал себя и свою лошадь в тени деревьев.

— Помочь? Но чем? Вы не думаете, что они специально сеют панику, дабы заручиться поддержкой всего королевства. Надо сказать, если это так, то у них получается, ибо болезнь распространяется, и этих землекопов уже называют героями.

Дюжина всадников ворвались на поле, несясь к незнакомцу, который игнорировал их и продолжал плестись дальше.

— Если болезнь захватит половину королевства, то да, их будут называть героями, однако это означало бы, что мы не справляемся со своими обязанностями, лорд Хранитель. Кроме того, о болезни знают не только Овдин и его монахи, а значит и слухи распространяют не только они.

— Вы правы, крестьяне повсюду видят эту фигуру. Я слышал, что сегодня в Боспире народ растерзал еще одного человека, хотя его рост был куда меньше, чем у этого. А все из-за того, что какой-то фермер увидел человека в чёрном плаще, занимающегося своими делами.

Азун поморщился. Это было уже седьмое происшествие за три дня. Ему стоило прислушаться к Дунефу раньше и послать солдат, дабы схватить «Безымянных Булав», однако король не хотел, чтобы друзья его дочери возвращались в Арабель в кандалах. Более того, он подозревал, что Дунеф сделал подобное предложение из-за обиды на принцессу.

Ну конечно он не был таким. Дунеф хорошо исполнял свои обязанности и не позволил бы эмоциям помешать работе. Король был уверен в нём и его предложениях. Действительно, как только мастер Овдин и его люди будут схвачены, паника перестанет распространяться среди фермеров, а значит и прекратятся убийства невинных.

Незнакомец в плаще скрылся в кустах, а монахи, верхом на лошадях, ворвались за ним в лес, но едва успели затормозить, чтобы не нарваться на отряд пурпурных Драконов, вооруженных копьями.

Монахи не придали этому значение, и попытались обойти солдат, но тогда наткнулись на ещё один отряд. Даже после этого Безымянные Булавы не придали этому происшествию значения больше, чем случайной встрече.

— Что вы делаете?! — воскликнул Овдин. — Мы упускаем распространителя болезни! Он опасен для королевства.

— Вряд ли, — сказал Мерул Чудесный, выходя из-за дерева. Он снял капюшон и его глаза перестали светиться красным. — В конце концов, это вы распространяете панику.

— Мерул? Объяснитесь. Вы прерываете миссию королевской важности.

— Правда? — спросил Азун, вышедший из тени в сопровождении Дунефа Марлиира и Пурпурных Драконов. — Я не помню, чтобы отдавал такой приказ каким-то там Безымянным Булавам.

Все жрецы обернулись к Азуну и побледнели.

— Ваше Величество! — Воскликнул Овдин.

Овдин вскочил с седла и преклонил колени перед королём. Вслед за Мастером Урожая последовали и остальные монахи.

Пурпурные Драконы насторожились, но король успокоил их движением руки и сказал:

— На самом деле, я даже не помню, чтобы отправлял хоть каких то священников с…как вы сказали, Лорд Хранитель?

— С делами неотложной важности, ваше превосходительство. — Ответил Дунеф.

— Ах да, — ответил король. А затем покачал головой. — Я совершенно точно уверен, что не отдавал подобных приказов.

— Я знаю, мой король. — ответил Овдин, — но мы были вынуждены придумать подобный королевский приказ.

— Придумать? — спросил Мерул, подошедший к Азуну и Дунефу. — Подобное делает из вас врагами королевства, Мастер Урожая.

Щёки Азуна покраснели от прилива гнева. Очевидно, маг пытался сделать все, чтобы выставить жрецов и принцессу изменниками. Должно быть, он все еще переживал за положение Боевых магов в Кормире после того, как Таналаста преподнесла такой подарок королю.

— Возможно, такой приказ отдала вам принцесса Таналаста? — Спросил Мерул, поглядывая на Дунефа.

Азун старался сохранять спокойствие. Если бы он вмешался в разговор и попытался бы защитить свою дочь или монахов, то это могло быть расценено как поддержка культа Чонтии.

— Мне очень жаль, но принцесса не поручала нам ничего подобного, — ответил Овдин, глядя на короля. — Нам самим пришлось пойти на подобный шаг, когда мы встретили фермера, встречавшегося с разносчиком болезни…

— Высоким мужчиной в плаще, — прервал король. — Вы в курсе, что эти слухи породили несколько случаем насилия?

Овдин виновато опустил голову.

— Боюсь, поэтому-то нам и пришлось выдавать себя за специальное боевое формирование Пурпурных Драконов.

— Вы со своими людьми прошлись по соседним землям и убедили всех, что ситуация настолько катастрофичная, что я начал вводить в действие специальные отряды жрецов.

— До этого еще может дойти, мой король.

— А я уверен, что вам только этого и надо, — вмешался Дунеф. — Но я не позволю вам из-за жажды известности и власти сеять панику среди людей. Да будет вам известно, что фермеры начали жечь поля своих соседей, а за последние три дня было зафиксировано уже семь случаев убийства людей, подходящих под описанного вами разносчика болезни.

— Я сожалею об этом, но это ничего не меняет, — ответил Овдин. — Мы должны восстанавливать поврежденные поля, поймать распространителя и остановить болезнь.

— И её остановят, — ответил король. — Но без вашей помощи. Пурпурные Драконы будут расставлены вдоль всего Главного Тракта, и смогут разобраться с проблемой своими силами. Это будет лучше, чем если крестьяне будут сжигать целые поля при первых признаках коричневых листьев.

— Это замечательно, но без нашей помощи они не справятся. Мы должны консультировать их, и если не как «Безымянные Булавы», то хотя бы как скромные служители Чонтии.

— Боюсь, это невозможно. — Ответил Дунеф.

Наконец, Овдин обратил внимание на Хранителя Восточных Пределов.

— Почему? Вы арестовываете нас?

— Нам придётся, — ответил Мерул. — Вы совершили преступление, наказание за которое — смерть.

— Смерть? — воскликнула одна из монахинь. — Но мы же просто хотели помочь!

— Это была лишь инициатива принцессы, но…

— Хватит, — отрезал Овдин, шагнув к магу. — Делайте, что должны, но, прошу вас, не медлите. Может показаться, что болезнь не распространилась, но лишь потому, что мы сдерживали её.

Двигаясь медленно, чтобы не спугнуть рыцарей, Овдин подошёл к седлу, снял с него булаву и передал Дунефу рукояткой вперед.

Азун бросил на Мерула злобный взгляд, но маг отвернулся, делая вид, будто не заметил намёка короля. Он был уверен, что Придворный Маг защитит его от гнева короля, но надменность мага была лучшим аргументом к тому, чтобы обделить Боевых Магов королевским доверием.

Дунеф держал руки на своём седле, и даже не потянулся к булаве.

— Думаю, уважаемый Мерул погорячился, — сказал Дунеф и бросил быстрый взгляд на короля, ловя лёгкую улыбку. — Я так понимаю, что плащи Пурпурных Драконов вам выдали по приказу Придворного Мага.

— И это частично снимает с вас ответственность, — закончил Азун. Он понимал, что не может простить жрецов, но мог смягчить наказание. — Таким образом, вы виноваты лишь в том, что действовали от моего имени, но без моего ведома, и в том, что, ослушавшись моего приказа, оставили принцессу и вернулись сюда для работы в полях.

С выражением облегчения на лице, Овдин повесил булаву на пояс и сказал:

— Действительно, Ваше Величество. Если говорить начистоту, то это лорд-маг выдал нам специальное снаряжение.

— Вот как? В таком случае, ему придётся кое-что объяснить мне.

— Но…

Азун поднял руку, прервав Овдина, и продолжил:

— Королева захочет услышать об этом происшествии, причём в точности до последнего междометия. Так что вы отправитесь со мной в Арабель и будете моими гостями до тех пор, пока королева Филфаэрил не будет удовлетворена вашим объяснением.

Овдин немного согнулся, когда понял смысл сказанного, а затем ответил:

— Как пожелаете, Ваше Величество.

— А на обратном пути, надеюсь, вы расскажите мне и Мерулу все, что узнали про этого бродягу и болезнь, — король бросил взгляд на мага. — Думаю, Боевые Маги справятся с этой проблемой, как только поймут её природу.

Овдин легонько улыбнулся.

— Всегда рад, Ваше Величество. Я и Мерул любим болтать в дороге.

— Безмерно. — Едва слышно прорычал маг.

Азун быстро улыбнулся.

— Отлично. Тогда, если мы все решили, то не пора ли нам вернуться в лагерь? Я не хотел бы заваливаться к фермеру на ночь глядя.

— Конечно, Ваше Превосходительство. — Ответил Дунеф и кивнул солдатам, которые тут же сформировали боевое построение.

Азун посмотрел на ночное небо, на котором уже начали появляться первые звёзды.

— Я уже так давно не делал этого, — тихо сказал он, прикоснувшись к кольцу и подумав о Вангердагасте. — Слишком давно.

* * * * *

Вангердагаст стоял на зеленой лужайке, на краю Орочьего Котла, давая Кадимусу и скакуну Таналасты время для отдыха и слушая слова Азуна.

— Сегодня я буду спать под звёздами, старый друг.

Маг тяжело вздохнул. Благодаря мерам предосторожности, которые он предпринял после опасного происшествия с нимфой, позволяли королю и магу связываться друг с другом, даже если один из них снимал магическое кольцо. Так и сейчас — все магические артефакт Придворного Мага были убраны в седельные сумки Кадимуса, но Вангердагаст отчётливо слышал мысли Азуна.

— А я вовсе не буду спать, — тихо пробубнил маг себе под нос. — Как там обстановка?

— Все хорошо. Вы с Таналастой можете вернуться в любой момент.

— Боюсь, мы не можем. Я проиграл Таналасте.

— А какова была ставка?

— Лучше вам не знать, а то все станет только хуже.

— Она продолжает настаивать на строительстве храма?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Кормаэрил. Кузен опального Гаспара Кормаэрила Роуэн. Принцесса очень увлечена им.

— Увлечена? Я думал, что у тебя был план. — Пожаловался Азун.

— Не переживайте раньше времени. Возможно, у него, как и у Гаспара, окажется скверный характер. Однако сейчас у нас есть проблемы посерьезнее — я хочу попросить вас узнать у Алафондара о хазнеф. Это какой-то вид демона, чьи крылья защищают его от магии, из-за чего я не могу убить его.

— Ты что?

Маг двинулся к лагерю и услышал звуки плещущийся воды.

— Этот монстр досаждает нам и Алусейр…только вот её мы до сих пор так и не нашли.

— Думаю, это не займёт много времени.

— Не уверен. Хазнеф чувствует магию, так что Алусейр была вынуждена снять своё кольцо, когда я пытался связаться с ней из дома Марлииров. Боюсь, что и сейчас мы не сможем долго беседовать.

— Постой! — король казался встревоженным. — Я пришлю к вам Мерула и Пурпурных драконов…а еще Овдина.

— Боюсь, это только подпортит мнение Таналасты о вас. Уверяю, когда все снова станет небезопасным…

— Снова?

— Уверяю вас, она справилась отлично, — маг подошёл к валунам и еще сильнее понизил голос. — Если что-то случится, то я тут же телепортирую нас обратно в Арабель.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Вангердагаст.

— Ну конечно! — он был уязвлён в самое сердце. — Мы можем вернуться в любой момент, но сейчас не время…если вы, конечно, не готовы превратить плац перед королевским дворцом в клумбу.

Ответом был лишь тихий стон. Вангердагаст улыбнулся и зашёл за валуны, увидев Роуэна, сидящего на краю источника и уставившегося на симпатичную фигуру купающейся принцесса. Челюсти мага сжались. Он тихо подкрался к солдату, поднял ногу и толкнул мужчину в воду.

Воин скрылся под водой, а через три секунды резко поднялся из-под неё с мечом наперевес. Увидев мага в лунном свете, он спросил:

— Вангердагаст? Это были вы?

— Я. И тебе повезло, ибо кто-то другой мог попросту убить тебя — шпионаж за членом королевской семью карается смертью.

— Яне шпионил! — яро ответил Роуэн.

— Нет? Просто подглядывал?

Принцесса подплыла к ним и, скрестив руки на груди, сказала:

— Ванги! Это я приказала Роуэну присмотреть за мной, пока я принимаю ванну.

— Присмотреть, а не подсмотреть, — ответил маг, хотят тут же понял, что могло быть и иначе. Он посмотрел на мужчину. — Если бы ты действительно охранял её, то услышал бы, как я приближаюсь.

— Я просто засмотрелся на горизонт, — смущённо ответил мужчина, изо всех сил пытаясь отвести взгляд от принцессы. — Я не заметил вас…

— Не обращай на него внимания, Роуэн. Ванги известен тем, что прогуливается по королевскому дворцы и вынюхивает все про жертву своих нападок., прячась в потайных коридорах. Так что вообще мало кто способен выследить этого старика.

Маг покраснел.

— Даже если бы это было так, то сейчас я не прятался, — он шагнул к воде. — Я разговаривал с вашим отцом.

Глаза Роуэна округлились, и он посмотрел на валуны.

— Король с вами?

Маг отвернулся, давая возможность принцессе выйти из воды и обернуться в плащ. Когда Роуэн не сделал то же самое, Вангердагаст прочистил горло, что привело мужчину в чувство, и он тут же отвернулся.

— Они общались с помощью магии. — Пояснила принцесса, тревожно посматривая на мага.

— Магии? Алусейр же предупреждала вас!

— Король не знал об этом, — ощетинился Вангердагаст. — А теперь, молодой человек, приведите нам лошадей. У нас мало времени.

Выражение лица Роуэна сменилось с гневного на огорчённое.

— Вы правы, у нас мало времени.

Роуэн убрал меч в ножны и побежал за лошадьми.

Принцесса хотела взять свою одежду, но маг схватил её за руку.

— Принцесса, не искушайте его. Не стоит крутить перед ним призом, на который у него нет шансов.

— А может и есть. — Бросила Таналаста, подняла свою одежду и скрылась за валуном.

Маг чуть не застонал. Он достал из кармана монету и подбросил её в воздух. Она подлетела в воздух и застыла, окруженная едва заметной зеленой аурой.

Принцесса вышла из-за камня и, увидев эту сцену, она чуть не закричала:

— Вангердагаст! Ты привлечешь к нам хазнеф!

— Подождите немного.

Когда к ним подошёл Роуэн, ведущий с собой лошадей, Вангердагаст спросил его о направлении, которое они возьмут, а когда мужчина указал в сторону холмов, маг взял монету, развернулся и бросил её в противоположном направлении. Монета в один момент унеслась за горизонт.

— Ложный след? — Спросил Роуэн.

— Да. Он поможет выиграть нам пару часов.

— Мне кажется, вы недооцениваете скорость хазнеф.

Роуэн указал в небо, где далёкий силуэт на фоне луны уже двигался вслед за зачарованной монетой.

— Сколько времени у нас есть? — Спросил мужчина.

— Ровно столько, сколько ему нужно, чтобы поймать монету, — ответил маг, поражённый скорости демона. — Ты можешь сказать, сколько это примерно времени?

— Мало. — Ответила Таналаста.

Принцесса поправила свою одежду. Зачарованные застёжки на её плаще, скорее всего, в скором времени, привлекут демона, как и другие магические предметы, которые, хоть и были убраны в сумки, все равно излучали магическую ауру.

Трио залезло в свои седла, и двинулись к холмам, оставив Орочий Котёл позади.

Глава Девятая

Склон впереди был тёмным, будто по нему были разлиты чернила. Вангердагаст беспокойно смотрел в тёмное небо и шарахался каждый раз, когда копыто одной из лошадей ступало на камень. Маг вглядывался в туманное небо на Орочьем Котлом в ожидании демона, но больше всего он боялся того, что демон нападёт на них со спины, и перебьёт прежде, чем кто-то из спутников успеет что-либо сделать. Пальцы мага постоянно двигались, формируя узор для создания защитных заклинаний, и лишь знание того, что хазнеф чувствует магию, не позволяло магу использовать заклинание.

Наконец, они достигли поляны, залитой лунной светом. На открытом пространстве не было ни одного валуна, за которым путники могли бы спрятаться, так что трио ускорило своих лошадей.

Когда они достигли другого конца равнины и скрылись в тени ущелья, Вангердагаст успокоился, чего не смог сделать Роуэн — он спешился и три раза поднялся к разным вершинам ущелья, внимательно вглядываясь в ночное небо.

— Мы пойдём этой дорогой, и уже через час прибудем к Гнолльей Равнине, а там свернём на юг и двинемся к Грозовым Пределам. Поутру там, обычно, пропадают песчаные бури, а значит, мы сможем найти две горы, которые леди Алусейр называет Ушами Мула.

— Полагаю, это необходимо? — спросил маг. Песчаная буря помогла бы им спрятаться от хазнеф, но, видимо, иначе найти эти горы было нельзя. — Принцесса Алусейр будет ждать нас там?

Мужчина залез в седло и ответил:

— Не могу точно сказать. Она была там три дня назад, когда получила сообщение от принцессы Таналасты.

— А где она сейчас? — Маг не был уверен, что ответ ему понравится.

Роуэн пожал плечами.

— Не знаю. Вы же поможете найти мне след. — Спросил он, поворачиваясь к Таналасте.

— Конечно.

Мужчина улыбнулся и ответил ей, продолжая упорно игнорировать Вангердагаста:

— Спасибо. Она оттягивала начало поисков, так что мы имеем все шансы догнать её.

— Если она не ищет Эмпереля, то чем же она занимается? — Спросил Вангердагаст.

— Очевидно, что она просто еще не успела найти его! Вангердагаст, позволь человеку самому говорить. — Бросила Таналаста.

Маг нахмурился, а Роуэн улыбнулся.

— Продолжай. — С кивком сказала принцесса.

— Как пожелаете, миледи.

— Она разрешила тебе называть её Таналастой, — вмешался маг. — тем более, ты уже видел все главные «драгоценности короны».

— Вангердагаст! — злобно шикнула принцесса. — Мне что, попросить Роуэна напомните тебе, кто здесь главный?

Роуэн округлил глаза, слегка улыбнулся и медленно подвёл руку к эфесу меча. Вангердагаст хотел было бросить какое-нибудь оскорбление, но понял, что чем больше он враждует с мужчиной, тем больше он нравится принцессе.

— Простите меня, Ваше Высочество. Я просто все еще возмущен действиями мальчишки.

— Его зовут Роуэн. Будь добр.

— Ваше Высочество, я совершенно не против, — вмешался Роуэн. — на самом деле, с тех пор, как меня в последний раз называли мальчишкой, прошло столько времени, что теперь я нахожу это забавным.

— Тогда решено. Я разрешаю придворному магу называть нас «мальчиком» и «девочкой», а мы, тогда, будем называть его «дедушкой».

— Уверен, король сочтёт ваше решение забавным, — ответил маг, обнаружив, что его зубы скрипят. Он не мог позволить, чтобы Таналаста влюбилась в Роуэна, так как после предательство Гаспара Кормаэрила это было бы то же самое, что пустить сембийцев в Мерсамбер. — А теперь, если мы закончили смеяться, может Роуэн расскажет нам все, что они смогли выяснить про пропавшего Эмпереля?

Роуэн посмотрел на Таналасту, а когда она кивнула, начал:

— На самом деле, рассказывать особо нечего. Мы наткнулись на его след к югу от Халфара, и последовали за ним по Тропе Каменного Снаряда. Добравшись до Западни Шука, его следы повернули на юг и последовали к древнему склепу.

— Склепу? — переспросил Вангердагаст.

— Насколько старым он был? — Спросила Таналаста.

— Он был очень старым и находился под корнями старого трухлявого дерева. Я был удивлён, что оно все еще стояло. На деревьях над склепами были какие-то руны.

— Руны? — переспросила женщина. — Эльфийские.

— Я в этом не разбираюсь, но они были очень изящными. — Ответил Роуэн.

— Должно быть, эльфийские. — Задумчиво пробормотала Таналаста.

— Как и склеп. — Вторил ей маг.

— Но ты же не думаешь что…

— Склеп Тел…

Голова Роуэна вращалась туда-сюда, однако он так и не понял, о чём говорят его спутники.

— Да, это интересно. — Подытожила женщина.

— Но эльфы не выращивают деревья, которые гниют, но живут. — Запротестовал Вангердагаст.

— Но есть же злые эльфы.

— Да, но дроу выращивают грибы.

— Я говорю о лесных эльфах. Неужели ты не помнишь год Далёкого Грома?

— Да, но тогда Модар Блеф сам совершил ошибку.

— Ну да, только вот эльфы могли сказать ему об этом, а не вырезать всю его семью.

— Простите! — вмешался Роуэн. — Но мы нашли в этом склепе несколько вещей, среди которых серебряная шпилька, несколько колец и расческа.

Таналаста нахмурилась.

— Это точно не эльфийское.

— А в следующем склепе…

— В следующем? — прервал Вангердагаст. — Их было два?

— Три…и во всех были следы Эмпереля. Мы полагаем, что в одном из них он и наткнулся на хазнеф.

Принцесса и маг задумались. Нет, это точно не была Гробница Спящих Лордов — Вангердагаст посещал её раз в два месяца и накладывал заклинание на упокоенных там лордов, и он никогда не видел ни одного дерева в ближайших двух милях от склепа.

— Скажи, а склепы были похожи друг на друга? — Спросила женщина.

— Некоторые казались старше других. Над входом в каждый склеп росло по чёрному старому дереву, но руны, судя по всему, были на них одинаковые. В них, помимо предметов, о которых я сказал, мы нашли еще и магические застёжки плащей, которые есть и у вас.

— И у тебя, конечно, с собой такой нет, да? — Спросил маг.

— Сожалею, но леди Алусейр сказала…

— Да уж я представляю, что она сказала.

— Тихо! — шикнула на них принцесса.

Путники остановили своих лошадей, а маг посмотрел в небеса. Принцесса прислушалась и сказала:

— Орки.

Вангердагаст чуть не вздохнул с облегчением, а затем вспомнил, что отряд орков, которые всегда давят числом, можно победить только при помощи магии. А это означало бы привлечь хазнеф. Более того, глаза орков хорошо видели в темноте, а если Таналаста видела их, то и гоблиноиды точно видели трио путников.

— Где? — спросил маг, осматривая окружающие их валуны.

— Не знаю, но я чую их.

— Чуете? — переспросил маг. — Если бы мы были настолько близки к ним, то уже бы завязалась битва.

— Это если бы мы полагались на ваше обоняние, — прошептал Роуэн. — Принцесса же приняла ванну и теперь может чуять что-то кроме себя.

Мужчина спешился, взял горсть песка и, смотря на осыпающиеся песчинки, выяснил, что ветер дует в сторону большого оврага, переходящего в ущелье. Роуэн повёл своих спутников в него, прося так же, чтобы они спешились. В течение получаса они медленно шли по ущелью, но так и не встретились ни с одним гоблиноидом. Маг уже хотел было начать было настаивать на том, чтобы вновь оседлать лошадей и продолжить путь, то тут дики1й грохот раздался у них за спинами. Маг, солдат и принцесса обернулись, кладя руки на рукоятки оружий или палочки, но, ничего не обнаружив, продолжили медленно двигаться по ущелью.

Через час путники вышли из ущелья и оказались на Гнолльей Равнине. Роуэн не соврал, и песчаная буря здесь была куда более плотной, чем у Тропы Каменного Снаряда. Вангердагаст даже не мог разглядеть вершины Грозовых Пределов, а тем более найти две горы, напоминающие уши мулов.

Первое время они шли вдоль каменных обломков, но когда они остались позади, Вангердагаст почувствовал себя обнажённым, и только мысль о пути под палящим солнцем и без прикрытий останавливала отряд от того, чтобы остановиться на ночлег в одной из впадин.

Если Таналасту и Роуэна волновало отсутствие укрытий, то они не показывали этого — они ехали бок о бок друг с другом, едва не касаясь ногами. Несмотря на то, что маг устал и злился, он видел, что Роуэн с уважением относится к принцессе, как и она к нему. Таналаста редко выходила за пределы дворца в Сюзейле, так что Вангердагаст, которому она была как дочь, был рад, когда у женщины появлялись такие искренние эмоции.

Конечно, он никогда не позволит им заключить брак, ведь если на трон взойдёт ребенок Кормаэрилов, то это сильно оскорбит всех тех, кто остался верен короне, несмотря ни на что. Если вдруг привязанность Таналасты к Роуэну станет слишком сильной, то Вангердагасту придётся привлечь короля и пойти на меры более жёсткие, чем в этом деле с храмом Чонтии.

Когда полоса горизонта на востоке заполнилась светом, маг услышат бормотание пары. Он чуть ускорил лошадь и подъехал к ним. Конечно, заклинание было бы эффективнее, но хазнеф все еще был где-то рядом.

— … привело тебя к поклонению Матери? — спросила Таналаста. — Чонтия не очень популярна среди знати.

— Пока Гаспар не предал королевство, дом Кормаэрилов владел большими полями, и мольбы Чонтие помогали нам взращивать различные культуры.

— И ты продолжаешь поклоняться ей, хотя земель у тебя и не осталось?

— Да. После того, как я заслужил свою фамилию обратно, сражаясь за принцессу Алусейр, я надеюсь когда-нибудь получить маленький земельный надел от короля.

Принцесса взяла руку мужчины и сказала:

— Чонтия, вознаграждает тех, кто ей служит.

От этого прикосновения по спине мага пробежали мурашки. Он подъехал к ним, из-за чего принцесса отпустила руку Роуэна.

— Что это? — спросил маг, смотря в сторону и делая вид, будто услышал какой-то звук. — Вы слышали это?

Принцесса прислушалась, а затем сказала:

— Ничего. Наверное, у тебя разыгралось воображение.

Вангердагаст кивнул, а затем повернулся к Роуэну.

— Что, снова оценивал драгоценности короны?

— Вангердагаст! — воскликнула женщина, а затем потянула руку, будто хотела ударить мага, но лишь покачала головой. — Ты единственный, кто здесь ведет себя плохо, и ты знаешь об этом.

Маг чуть-чуть улыбнулся, перевёл взгляд на мужчину и спросил:

— Ну?

— Было бы преступлением ответить вам так, как я хочу, лорд-маг, но своими оскорблениями вы ставите под сомнения мои намерения, а они кристально чисты.

— Ну хорошо, — ответил маг и посмотрел принцессе в глаза, а вздрогнув от ярости в них, посмотрел на мужчину. — В таком случае, было бы очень жаль, если бы она стала, ну знаешь, привязываться к тебе.

— Привязываться ко мне?

— Не обращай на него внимания, — вмешалась Таналаста. — Вангердагаст печально известен своим безумием.

Роуэн напрягся.

— Я вижу. Ну ничего страшного, петухи не гоняются за лебедями.

— Да, они держаться от них на расстоянии, чтобы никто не принял лебедей за куриц. — Ответил маг.

— Я не птица, — вмешалась принцесса, сжимая бока лошади и продолжая путь. — Могли бы вы…

Её прервал жалобный стон лошади. Вангердагаст испугался, что она могла сломать ногу, и хотел посмотреть вниз, но Кадимус тоже застонал, а лошадь Роуэна резко накренилась, падая на бок и прижимая ногу мужчины к земле своим весом. Маг заметил, как из оврага, замаскированного полотном песчаного цвета, в метрах пятидесяти от него, показалось около дюжины зеленолицых плечистых фигур, метающих копья в скакунов путников.

Роуэн изо всех сил пытался вытащить свою ногу из под скакуна, в грудь которого было вонзено четыре изогнутых копья.

К нему подскочила лошадь Таналасты, а принцесса быстро спешилась и протянула мужчине руку. Роуэн протянул её в ответ, но когда увидел, что пятеро орков были уже в десяти шагах от них, он положил руку на рукоятку меча и выкрикнул:

— Нет времени! Уходите!

— И что тогда я буду за леди? Вангердагаст!

Но в приказе не было нужны. Маг уже поднял свою палочку и выпустил электрический разряд в одного из орков, который тут же упал на землю, попутно потеряв голову. Вангердагаст выпустил еще три молнии в орков. Тем временем Роуэн вылез из под упавшей лошади, обнажил меч и встал перед Вангердагастом.

— Во имя Пурпурного Дракона! — выкрикнул Вангердагаст, едва успевая убрать палочку в сторону, дабы не послать молнию в спину мужчине. Десяток орков приближался к ним. — Таналаста, убери этого дурака отсюда!

— Где твои манеры, Ванги?! — выкрикнула принцесса, запрыгивая в седло. Маг выехал вперед и зачистил территорию впереди тремя быстрыми взмахами палочки. Он засунул руку в карман плаща, постоянно посматривая на небо в ожидании хазнеф, и, казалось, целую вечность пытался нащупать нужный компонент. Еще несколько копий полетели в сторону спутников, но отлетели в сторону, столкнувшись с невидимым магическим щитом, созданным Вангердагастом.

Роуэн опустил меч на шею своей раненой лошади, избавляя животное от страданий, и запрыгнул в седло к Таналасте. Он тут же наклонился и разрезал плечо одному орку, который тут же упал и жалостно застонал. Принцесса достала из седельной сумки браслет, хлопнула по нему, и четыре золотых магических снаряда ударили по четырём из семи орков, окруживших Роуэна и Таналасту. Затем она засунула руку в плащ, а спустя мгновение, Вангердагаст видел лишь трёх удивленных орков и мёртвую лошадь.

Он убил двоих гоблиноидов двумя взмахами палочки, а затем наставил другую палочку в левой руке на оставшегося орка и сказал:

— Не двигайся.

Вангердагаст повернулся в седле и обнаружил три десятка орков, приближающихся к нему. Тогда маг быстро убрал палочки, достал флакон с белым зерном и высыпал содержимое на землю, попутно прочитав длинное заклинание и указав рукой в сторону приближающихся гоблиноидов. Под копытами его лошади появился маленький огонёк и струйка дыма.

Орки же уже начали закидывать мага копьями, и, хоть орки и метали оружие весьма не точно, Вангердагаст решил не рисковать и отъехал за мёртвую лошадь Роуэна, ожидая приближения орков к небольшому огоньку на земле.

Как только гоблиноиды приблизились к зачарованной земле, пред ними тут же появилась огненная стена, поглотившая бандитов. Орки завизжали от боли, слепо проходя сквозь огненную стену и замертво падая на землю.

Вангердагаст обернулся к орку, все еще стоявшему на месте. Его широко раскрытые красные глаза нервно дёргались. Маг подъехал к нему и ногой выбил копьё из рук орка, в последний раз посмотрев на небо. Как Роуэн и обещал, ветра почти не было, как и песчаной бури.

Когда Вангердагаст убедился, что хазнеф не было поблизости, он слез с седла, и оторвал с одежды орка небольшой клочок ткани, который потёр пальцами. Орк простонал на своём гортанном языке, видимо, прося мага отпустить его. Вангердагаст улыбнулся, прочитал короткое заклинание и запихнул кусочек ткани орку в рот, после чего сел на лошадь и, отъехав от орка на десять шагов, выкрикнул:

— Беги!

Орк, до смерти испугавшийся странных манипуляций мага, не рискнул выплюнуть кусок ткани, быстро развернулся и побежал, даже не подняв своё копье. Маг обернулся на юг, к Грозовым Пределам и увидел Таналасту и Роуэна, стоявших на каменном выступе и машущих магу. Позади них вздымались высокие горы, которые сильно напоминали уши мула и, вероятно, носили одноимённое название.

Вангердагаст нащупал карман на внутренней стороне своего плаща и засунул туда руку, открывая перед собой чёрную пространственную дверь. Маг толкнул Кадимуса в неё, а через мгновение оказался рядом с принцессой и воином, пытаясь удержаться в седле — не важно, сколько раз в своей жизни он телепортировался, это всегда было как в первый раз.

Принцесса тут же подпрыгнула к спешившемуся магу и взяла его за плечо.

— Ванги, ты в порядке? Хоть ты и раздражаешь всех вокруг, но я не хотела потерять тебя в стычке с орками.

— Все хорошо, — ответил маг. Он моргнул, окончательно придя в себя, и посмотрел вперед, увидев лабиринт из камней и гор, ведущий к Ушам Мулов. — Я снарядил орка магической приманкой, но небо чистое, и хазнеф не потребуется много времени, чтобы выследить орка, а затем и нас.

— Чтобы добраться до цели, нам придётся преодолеть тяжелый и запутанный путь. — Сказал Роуэн.

— Тогда не трать наше время. И вообще, почему ты в одном седле с принцессой? Кадимус гораздо…

Но не успел маг договорить, как принцесса пришпорила коня и двинулась галопом вперед, а маг подумывал сообщить им, что Чонтия не одобрит того, что бедная лошадь вынуждена тащить на себе двоих взрослых всадников.

Глава Десятая

Ландшафт каменного лабиринта был еще более пустынным, чем на Гнолльей Равнине — вокруг были лишь грязные каменные стены и крайне редкие чахлые кустарники. Путники остановились у грязного родника и дали своим скакуна напиться воды. Маг залез на возвышенность и стал изучать небо, посреди которого уже сияло полуденное солнце. Вангердагаст заметил силуэт с кожистыми крыльями, которые немного покрутился в воздухе над струйкой дыма от заклинания мага и отправился на запад, видимо, за орком с магической приманкой в зубах.

Маг посмотрел в небо еще несколько мгновений, а затем бросился к роднику.

— Мы должны уходить, — сказал маг. — Где-то через пять минут демон обнаружит мою приманку и бросится за нами.

Роуэн кивнул, передал магу поводья Кадимуса и повернулся к лошади Таналасты.

— Кхм…друг мой, будет лучше, если ты поедешь вместе со мной — Кадимус посильнее лошади Таналасты, так что и наше передвижение будет быстрее.

— Ну хорошо. — Ответил Роуэн и уже повернулся к магу, который протянул ему руку. Принцесса, конечно же, запротестовала:

— Будет быстрее, если мы поменяемся лошадьми, — быстро сказала она, опустив взгляд на живот мага. — Мы с Роуэном весим немногим больше, чем ты один. Быстрее мы будем двигаться, если ты позволишь нам с Роуэном ехать на Кадимусе.

— Прекрасная идея, но вы знаете, как темпераменты…

— Кадимус на сопротивляется мне. Или ты забыл, кто вернул его тебе на Тропе Каменного Снаряда?

— Ну хорошо, — сказал маг, слезая на землю. — Я не могу спорить с вами, пока хазнеф не найдёт нас.

Они обменялись лошадьми, после чего двинулись в каменный лабиринт. Роуэн вел их вперед, постоянно петляя между камнями и поворачивая в непонятном направлении. Поначалу маг думал, что у мужчины есть какая-то собственная система следов и вершин окружающих их скал, но когда поднял голову вверх, то понял, что это не так — пик каждой скалы был абсолютно идентичен другим.

Наконец, они достигли небольшого пруда, окруженного каменными обломками, после чего спешились и позволили лошадям напиться мутной воды. Вангердагаст снова посмотрел в небо, пытаясь по солнцу определить своё местоположение, но все было тщетно.

— Роуэн, как ты определяешь путь? Даже я потерял всякую ориентацию в пространстве.

— Ты хочешь узнать еще один трюк, которого не знает Придворный Маг? — хихикнула принцесса. — Не думаю, что нам стоит рассказывать тебе.

— Есть много уловок, которых я не знаю, но вы постоянно учите меня им.

— Ну хорошо, — ответил Роуэн и подошёл к магу, держа в руках небольшой металлический жезл. — Это — необычный вид карты. Эти дырочки вдоль всего стержня…

— Ты определяешь путь, ловя в стержень солнечные лучи под определенным углом. — Прервал его Вангердагаст.

Принцесса рассмеялась.

— Очень хорошо, Ванги. Ты еще можешь стать следопытом.

— Когда у тебя есть магия, тебе не нужны палки. — сказал Вангердагаст.

— За исключением тех случаев, когда тебе нельзя ею пользоваться. — Ответила Таналаста.

Эти слова заставили Вангердагаста вспомнить о хазнеф. Он обернулся и увидел следы, которые оставляли лошади путников на грязи.

— Принцесса, я обещал больше не поднимать этот вопрос, но…

— Я не вернусь в Арабель, пока не найду Алусейр. — Отрезала она.

— Послушайте меня. Не безопасно путешествовать по горам с демоном на хвосте. Давайте вернёмся в Арабель, а оттуда продолжим поиски, но уже вместе с Боевыми Магами и Пурпурными Драконами.

— Когда мы вернемся в город, король прикажет мне остаться в замке. Пойдёшь ли ты против его слова?

— Нет, но другого выхода у нас нет, — маг указал на следы. — Как только хазнеф найдёт их, мы обречены.

— Времени у нас будет больше, чем вам кажется, — вмешался Роуэн. — Эти каньоны очень узкие, и сложно увидеть что-то мелкое на их дне, даже находясь на вершине обрыва. Что уж говорить о небесах.

— Надеюсь, ты прав, — ответила принцесса, — однако Эдвин Норлок в своём трактате «О хищных птицах» писал, что оные имею куда более острое зрение, чем мы, люди.

— Я эту книгу не читал, но в этом есть смысл — как бы иначе птицы охотились? — задал риторический вопрос самому себе Роуэн.

— Однако, хазнеф не птица…

— Но мы не будем рисковать, — прервал принцессу маг. Он достал из кармана льняную перчатку и протянул её Таналасте. — Напомните мне больше не спорить с вами.

— Не говори, что это…

— Нет. Уговор есть уговор. Но используйте это, когда хазнеф нагонит нас. Просто порвите её. Это даст мне немного времени.

Таналаста посмотрела на перчатку, а затем кивнула и ответила:

— Как скажешь.

Путники оседлали лошадей и направились в узкий проход, из которого веяло запахом влажной земли. Ущелье было настолько узким, что даже в самом широком его месте две лошади не смогли бы стоять рядом. Хуже места для сражения быть и не могло — Вангердагаст постоянно прижимал ноги к бокам лошади, чтобы хоть как-то протиснуться вперед, и посматривал в небеса, в поисках демона.

В течение следующих четырёх часов путники видели хазнеф дважды — в первый раз, вдалеке, когда отдалённый крылатый силуэт был не больше ногтя, а во второй, когда они могли отчётливо различить демона, кружащего над каменным лабиринтом в поиске жертв.

Когда демон скрылся из виду, Вангердагаст снова предложил телепортироваться в Арабель, но Таналаста лишь попросила его отъехать и не мешать проезду. Когда солнце начало скрываться за горизонтом, а глаза путников периодически закрываться, Роуэн сказал:

— Скоро мы покинем Каменные Земли, и уже через несколько часов достигнем того места, где я в последний раз видел леди Алусейр.

— Ты имеешь в виду древние склепы? Заманчиво. — Ответила принцесса.

Маг уже хотел процитировать старый афоризм про любопытную кошку, но тут он услышал стук под ногами своей лошади. Вангердагаст посмотрел вниз и увидел золотой отблеск из расщелины в камнях. Маг уже начал представлять, как золотая монетка падает в каньон, но затем поднял голову и выкрикнул:

— Осторож…

Нечто ударило мага в грудь так сильно, что он вылетел из седла и упал на камень под копытами лошади. Когда Вангердагаст открыл глаза, то увидел вокруг себя шумящие магические снаряды и услышал ржание лошадей.

Маг принял сидячее положение и понял, что из седла его выбил труп орка, которого он использовал как приманку для демона.

Вангердагаст с омерзением оттолкнул с себя труп орка, и посмотрел на своих спутников — Роуэн уже спрыгнул с седла, а Таналаста надела на руку магический браслет и выпустила в приближающегося крылатого монстра четыре золотых снаряда. Маг понял, что теперь пора действовать.

— Вангердагаст! — выкрикнула женщина. — Я одна не справлюсь.

Он увидел, что Кадимус встал поперек ущелья, закрыв путь к отступлению, и как бы женщина не пыталась отвести его в сторону, испуганный конь не слушался её команд. Вангердагст посмотрел на Таналасту и увидел, что принцесса безрезультатно хлопала по магическому браслету, который мог использоваться лишь раз в минуту. Конечно, это был отличный магический инструмент с крайне коротким временем перезарядки, но в разгаре битвы каждая секунда могла стоить жизни. Вангердагст проследил за взглядом принцессы и увидел хазнеф своими глазами.

Размах крыльев демона был слишком большим, и хазнеф не мог влететь в ущелье, так что он спускался по стене головой вниз. Внизу стоял Роуэн с обнаженным мечом, слегка покрытым ржавчиной.

Ну, это должно быть проще простого.

Вангердагаст быстро извлёк из кармана палочку и со щелчком выпустил липкий снаряд серого цвета в демона. Хазнеф разжал когти и начал падать на Роуэна, готовясь вцепиться своими когтями ему в лицо, но тут в ноги демона ударил липкий снаряд, резко остановивший падение монстра.

Маг облегченно вздохнул. Он увидел магическую перчатку под копытами свой лошади, поднял её и, надев, поднялся на ноги и отряхнул плащ от пыли. Вангердагаст запустил руку в карман, достав из него мешочек с засохшими мёртвыми светлячками, и положил одного из них на ладонь в магической перчатке.

Пока Вангердагаст читал заклинание, хазнеф пытался высвободиться из паутины, прилепившей демона к стене ущелья. Когда у демона ничего не получилось, монстр подтянул лапы к ногам и быстрым движением острым когтем порвал паутину, продолжив падение. Роуэн отпрыгну и, отбив мечом взмах крыла демона, размахнулся и ткнул мечом в шею демона.

По всему ущелью пронёсся ужасающий крик. Хазнеф ударил мужчину крылом, и тот отлетел в сторону. Вангердагаст увидел, что сквозная рана, которую он нанёс хазнеф, полностью зажила. Из шеи демона торчал ржавый клинок, а из раны безостановочно текла чёрная кровь.

Принцесса снова хлопнула по браслету, и на этот раз из него показалось четыре золотых снаряда, устремившихся к демону.

Магический снаряды разбились на тысячи искр, столкнувшись с крылом демона, которым он ловко прикрыл тело, несмотря на внешне серьезную рану.

Вангердагаст сжал руку и сушеного светлячка в ней, а затем подошёл к демону. Хазнеф убрал крыло и со смесью боли и удивления посмотрел на мага, который разжал руку и дал демону пощёчину, выкрикнув:

— Свет!

Шар яркого света охватил голову демона. Хазнеф закричал и отскочил от мага, но свет двигался вслед за ним.

Вангердагаст опустил руку, и перчатка соскочила с его руки на землю. Маг произнёс какое-то заклинание, сживая руку так, будто в неё был вложен кинжал, и перчатка поднялась в воздух. Она подлетела к демону и крепко обхватила рукоятку меча, застрявшего в шее монстра. Вангердагаст вертел полу-сжатой рукой вверх и вниз, а перчатка повторяла эти движения, дергая меч в ране.

Демон завизжал и раздвинул крылья. Сфера света все еще окружала его голову. Перчатка вытащила меч из раны и начала бить демона в разные части тела. Визжащий хазнеф пытался поймать бестелесного соперника, но из-за сферы света видел перед собой лишь обжигающий свет.

Когда меч взлетел над грудной клеткой демона, маг опустил руку вниз, заставляя перчатку вонзить оружие в туловище монстра, после чего разжал руку. Хазнеф яростно взревел, поднялся в воздух и, ударяясь об стены каньона, улетел прочь.

Вангердагаст хотел было нагнать демона, но даже раненный хазнеф был быстрее человека. Маг остановился и обернулся, увидев, что Таналаста пересела обратно на свою лошадь и подавала руку Роуэну. Мужчина не был ранен, но все равно шатался от столкновения со стеной. Кадимус все еще стоял поперек каньона и ошеломленно смотрел на людей.

— Нужно уходить, — сказал маг. Обычно, такое заклинание света держалось полдня, но он не сомневался, что демон совсем скоро поглотит магию и вернётся злой как никогда. — Хазнеф я не убил, так что мы должны поторопиться.

— Да, но теперь мы его ранили, — ответила Таналаста. — Это уже успех.

Вангердагаст нагнулся и поднял с земли теперь уже безжизненную магическую перчатку и ржавый клинок Роуэна. К удивлению мага это был просто кинжал из кованного железа.

Они оседлали лошадей и отправились дальше, как вдруг, спустя четверть часа, Таналаста скомандовала и приказала группе остановиться. Очевидно, принцесса заметила орков, ведь хазнеф, почти наверняка еще не успел оправиться от стычки.

Вангердагаст посмотрел через плечо принцессы и увидел кованные ворота посреди каньона, преграждающие путь.

— Во имя Абисса, что они тут делают? — Воскликнула принцесса и обернулась к Роуэну, сидящему позади неё. Мужчина лишь покачал головой.

— Ты уверен, что это верный путь? — Спросила женщина.

— Абсолютно, — ответил Роуэн. — Должно быть, это иллюзия. Мы встретились с подобной, когда входили в первую гробницу.

— Иллюзия? — спросил Вангердагаст. Он проехал вперед, произнёс несколько непонятных слов, а затем выкрикнул:

— Прочь!

Двери исчезли, а за ними стояла сутулая фигура. Её чёрные сальные волосы спутались под ржавым и погнутым подобием короны и ниспадали на лицо, прикрывая алые глаза. На его спутанной бороде было видно отверстие рта, из которого торчали жёлтые клыки и красный язык.

— Что? Без стука? — прохрипел незнакомец. Он вскинул руки вверх и сделал ими движение, которое Вангердагаст не смог опознать. — Вы просто заставили их исчезнуть?

Под плащом человек был абсолютно гол — под рёбрами, обтянутыми бледной кожей, был виден небольшой животик. За спиной мужчины были сложенные крылья, а по волосам и плечам бегало огромное количество каких-то паразитов.

— Еще… — попытался сказать Вангердагаст, — еще один хазнеф?

— Конечно, — ответила Таналаста. — Алусейр же открыла три гробницы!

— Это только те, о которых мы знаем…

Хазнеф что-то выкрикнул, расправил крылья и двинулся к незваным гостям.

— Нужно уходить! — выкрикнул маг, но Роуэн выхватил меч из седла мага и спрыгнул с лошади.

— Роуэн! — воскликнула женщина.

Мужчина обернулся к ней и сказал:

— Я должен сражаться. Отчасти, жизнь и свобода этого монстра — моя вина.

— Не глупи, мальчик! — выкрикнул Вангердагаст. — Дай мне руку!

Роуэн поколебался и сделал шаг назад. Хазнеф подпрыгнул в небо, а Вангердагаст уже начал читать заклинание, представляя перед собой конюшни дворца наместника в Арабеле. Маг схватил принцессу за плечо, но она дернулась вперед, к Роуэну, и вырвалась из хватки Придворного Мага. Тут что-то ударило мага по голове, мир вокруг него потемнел, и Придворный Маг начал подать назад.

Казалось, он падал целую вечность. В какой-то момент, магу показалось, что его все-таки настигла смерть, но тут он больно приземлился на землю, чувствуя лишь как нечто тёплое и грязное касалось его шеи.

На мгновение свет вернулся в глаза Вангердагаста, и лишь для того, чтобы он увидел коричневый нос Кадимуса, который все приближался и приближался к магу. Через мгновение он почувствовал, как его тело оказалось погребено под тяжёлую мохнатую тушу.

Несколько мгновений Вангердагаст лежал без движения. Он чувствовал лишь боль в спине и слышал голоса удивления нескольких мужчин и женщин.

Маг протянул руку, подтянул себя наверх и, внезапно, освободился от веса, навалившегося на него. Вангердагаст сел на колени и увидел перед собой подолы нескольких платьев и услышал лязг брони. Когда его зрения прояснилось, он увидел перед собой чистые стены конюшни, и лишь тогда понял, где оказался.

Маг поднял голову и увидел перед собой знакомого мужчину в пыльной походной одежде и короной на голове, пухлого мага, женщину с седыми волосами и холодными как лёд голубыми глазами и тонкого мужчину с обветренным лицом. Азун, Мерул, Филфаэрил и Овдин смотрели на Вангердагаста со смесью ужаса и удивления на своих лицах.

Вангердагаст повернул голову и увидел кожаное крыло.

— Бегит… — попытался выкрикнуть он, но тяжёлая рука ударила его по голове и отбросила в сторону. Маг с кровоточащим лбом врезался в Кадимуса и тяжело повалился на пол. Он выдохнул и засунул руку в карман.

Дюжина Пурпурных Драконов бросилось на монстра, но тот с лёгкостью увернулся от них, подлетел к королю, выбил меч из его рук и выкрикнул ему прямо в лицо:

— Узурпатор!

Одной рукой он сорвал корону с головы короля, а второй сильно ударил его в грудь, пробивая доспех и отбрасывая в сторону. Вангердагаст почувствовал прилив тошноты, но надеялся, что успеет использовать свою любимую палочку.

Гвардейцы напали на демона, коля и рубя его, но тот с лёгкостью раскидал их и подпрыгнул в воздух. Мерул выпустил в него шквал огня, но демон прикрыл тело крылом, защитившим его от заклинания, и приземлился на королеву. Филфаэрил закричала, а затем крылья монстра обхватили её.

Глаза мага начали закрываться, когда он, наконец-то, нащупал свою палочку.

— Не бойтесь, моя королева, — сказал монстр, безумно смеясь. — Я не причиню вам вреда.

Хазнеф крепко обхватил королеву за плечи и взмыл в воздух. Из последних сил Вангердагаст поднял руку в сторону улетающего демона и выкрикнул командное слово, после чего потерял сознание.

Глава Одиннадцатая

Руны и письмена были выдолблены на коре чинара. Таналаста внимательно изучала их, и хоть она потратила не один год на изучение эльфийского, эти надписи были ей незнакомы, и она с трудом понимала их. Буквы плавно перетекали из одной в другую, что придавало более архаичный вид всему тексту. Скорее всего, это был один из диалектов Высоко Уилтана, хотя внешний вид надписи был слишком древним и архаичным даже для Раннего Века Оториона.

Пусть Тело его питает это дерево

Дабы Древо росло и восполняло дух

Который вернет его к жизни

Таналаста закончила читать и отошла от дерева. Это была стандартная эпитафия погибшему эльфу, которая выводилась на каждом Дереве Тела — своеобразным мемориалам эльфам, населявших Кормир больше тысячи лет назад. Когда эльф умирал, его друзья хоронили его под деревом, выводя на коре подобные слова. Считалось, что так дух конкретного эльфа будет увековечен. Женщина не раз встречала подобные эпитафии во время путешествия с Вангердагастом и всегда удивлялась величию этих деревьев.

Хотя это дерево разительно отличалось от других эльфийских монументов — ствол чинара почернел, кора покрылась пятнами, а ветки вздымались в небо под кривыми и неестественными углами. Пожелтевшие листья свисали с веток подобно дряблым старческим рукам. Но больше всего этот монумент от других отличала огромная яма, вырытая у корней древнего дерева.

Таналаста подошла к дереву и продолжила читать.

Так опустошение принесет беспокойный сон

Так скорбь посеет семена разрухи

Так убийцы погубят сыновей своих сыновей

Таналаста почувствовала, что её желудок будто опустел и забеспокоился. Подобные проклятия были редкостью в эпоху Оториона. Конечно, в Королевской библиотеке было мало литературы времен короля Оториона — по-видимому, кормирцам была не интересна та эпоха, но обычно эльфы времен Илифара были сдержанными и спокойными, отчего подобные проклятия были невероятной редкостью.

Таналаста прошла вокруг дерева и дочитала последнюю строчку.

Иди сюда, Безумный Болдар, и приляг среди корней.

Принцесса ужаснулась, вспомнив хазнеф в короне, исчезнувшего вместе с Вангердагастом. Болдар Безумный был её предком, одним из первых королей Кормира. Согласно легендам, он убил не один десяток наложниц, пока одна из жертв, которую безумный король хотел выбросить из окна башни, не утащила монарха за собой.

Мало кто знает, что Болдар пережил падение, и несколько дней дожидался Бакабра Эфара, первого Придворного Мага, из-за заграницы. Каково же было облегчение народа, когда король умер, так и не дождавшись мага. По прибытию, Бакабр официально объявил о смерти короля и приказал сжечь труп.

Сложно как-то объяснить поспешное решение мага. Хоть Болдар и был безумным, но он был королём Кормира, а значит Бакабр был обязан служить ему. Но Придворный Маг все видел и понимал, что хоть правление безумного короля и проходит, в целом, успешно — развивается Сюзейл, а поселенцы осваивают все новые и новые просторы Кормира, но его персона не устраивала подданных, и после такого инцидента они точно не захотят подчиняться вконец обезумевшему королю. Что если Болдар пережил падение с башни, а маг попросту подменил тело, объявив короля умершим, а настоящего Обарскира отправил куда-то, доживать свою жизнь?

Внезапно, за спиной Таналасты раздался шелест листьев. Она молниеносно развернулась и увидела Роуэна.

— Все хорошо, принцесса? Вы выглядите…озабоченной.

— Я напугана, — ответила принцесса и указала на дерево. — Ну других были такие же руны?

— Они были одинаковыми. — Ответил Роуэн.

— Меня интересует другое — они были точь в точь такими же? — спросила принцесса, указывая на имя Болдара Безумного, написанное на эльфийском. — Особенно эти.

— Думаю, да, — слегка смущенно ответил мужчина. — Честно говоря, я даже не вижу разницу между этими рунами и теми, что по соседству. Мне очень жаль.

— Не стоит. Невозможно выучить какой-либо из древне-эльфийских диалектов без пользования Королевской библиотеки.

— Боюсь, что даже когда у моей семьи был к ней доступ, я не пользовался им. Да и вообще никогда не изучал языки.

Таналаста улыбнулась.

— Высокий Уилтан, скорее, не язык, а музыка. Послушай.

Принцесса подошла к дереву и провела пальцем по рунам. Мелодичный женский голос из ниоткуда пропел надпись. Глаза Роуэна округлились от удивления, а Таналаста лишь улыбнулась еще шире, хотя и сама почти ничего не поняла — человеческое ухо не могло полностью воспринимать Высокий Уилтан без предварительной подготовки.

— Я никогда ничего подобного не слышал! — Выпалил Роуэн.

— Это эльфийский духовный голос. — Объяснила Таналаста.

Принцесса прошла вокруг дерева, проводя рукой по всем надписям и давая возможность духовному голосу пропеть весь текст. Когда она закончила, Роуэн побледнел. Он спросил:

— Это эльфы сделали их? — спросил он, имея в виду хазнеф. — Зачем?

— Для начала нам надо узнать, кто написал эти надписи. А затем, мы должны узнать о связи хазнеф с деревьями. Именно поэтому я и спрашивала у тебя о схожести этих рун.

— Я понимаю. Если бы я только мог…

— Ты не мог бы, — прервала его женщина. — Думаю, я пойму все, что мне нужно из заметок Алусейр.

— Заметок?

Таналаста выдохнула.

— Алусейр ничего не записывала, да?

— Её целью был поиск Эмпереля.

— Да уж я представляю, как она спешила, — Таналаста обошла дерево и подошла к дыре у корней. — Она хотя бы заглядывала внутрь гробниц?

— Да, так мы и нашли это, — сказал Роуэн, снимая с пояса железный ржавый кинжал и протягивая его женщине. — Он был во второй гробнице.

Таналаста внимательно изучила оружие. На краях были видны следы удара кузнечного молота.

— Кованный, м? Я удивлена, что он еще не развалился. Нет, это точно не эльфийская работа. Судя по всему, меч был сделан первыми человеческими поселенцами Кормира.

— Как вы это сделали? Я не видел никаких отметок.

— Смотри. Первую сталелитейную мастерскую в Сюзейле построили в семьдесят пятом году. Да этого все изделия делались вручную. Благодаря этим следам молота можно сделать вывод, что оружие было сделано до семьдесят пятого года. Конечно, возраст клинка и его более-менее рабочее состояние подтверждает умение мастера, однако уже после открытия сталелитейной мастерской никто не повёз бы в Кормир железо, когда в ходу сталь. А значит, это просто оружие изготовленное хорошим мастером в первые года существования Кормира.

— Понятно, — с кивком ответил Роуэн. — Есть что-то, чего вы не знаете?

— Ну конечно. Если послушать Вангердагаста, то можно заполнить целые тома того, чего я не знаю.

Роуэн хихикнул, а затем посмотрел туда, где пропал Придворный Маг около получаса назад. Хазнеф с шаром света на голове все еще кружил над лабиринтом. Таналаста, решив, что с этим надо заканчивать, достала из кармана кольцо с Пурпурным Драконом и надела его на палец. Небольшой шарик магического света тут же появился рядом с ней.

— Смотри внимательно. — Сказала она и подошла к дыре у корней.

— Что вы собираетесь делать?

Принцесса обернулась и спокойно ответила:

— Хочу посмотреть там все и найти то, что упустила моя сестра.

Роуэн отошёл на шаг и, кивнув, ответил:

— Тогда не задерживайтесь там.

— О, поверь, я сделаю все быстро. И разве я не просила тебя называть меня просто Таналастой? Без всякого официоза.

— Как прикажите, принцесса. — Ответил Роуэн с улыбкой.

Она пнула в мужчину грязь, развернулась и зашла в дыру. Спёртый воздух и все более плотная темнота заставили тело принцессы покрыться мурашками. Наконец, пройдя сквозь несколько черных корней, свисающих с потолка, Таналаста добралась до маленькой пустой комнатки с плиткой на полу, на котором лежало несколько непонятных тканевых изделий и несколько потускневших застёжек и пуговиц.

Женщина дернулась, когда что-то мягкое прилипло к её щеке. Она быстро убрала это рукой. Таналаста посмотрела на причину своего беспокойства и увидела паутину. Она осмотрелась по сторонам и поняла, что это был шёлк сырец, закрывающий собой все стены, пол и потолок.

Первым её побуждением был побег, но Таналаста переборола себя, подошла к стене и начала срывать с него тонкие нити. К её удивлению, шелк так и не заканчивался, и принцесса уже прорыла небольшой тоннель длиной в один локоть, пока, наконец, не докопалась до земли.

Таналаста вздрогнула, осознав то, насколько давно умерло дерево над ней, из-за чего процесс восстановления почвы был нарушен. Она развернулась и подошла к горсти пуговиц. Женщина подняла одну из них, и еле-еле смогла разглядеть изображенного на ней дракона с расправленными крыльями. Все сомнения по поводу личности хазнеф улетучились — на пуговице была изображена эмблема короля Болдара. Таналаста выбросила пуговицу в сторону и начала выбираться из склепа.

Роуэн стоял у выхода, держа лошадь за поводья. Принцесса еще не успела окончательно выползти из ямы, когда мужчина уже спросил:

— Когда вернется Вангердагаст?

— Думаю, к завтрашнему вечеру. Сомневаюсь, что у него было подготовлено два заклинания телепортации, так что ему придётся подготовиться.

Лицо Роуэна приняла обеспокоенное выражение.

— Тогда, нам лучше поторопиться.

Он протянул ей руку. Таналаста хотела было уже взяться за неё, но вместо этого Роуэн стянул с её пальца магическое кольцо.

— Нам нужно использовать его в качестве приманки. — Пояснил мужчина.

— Тебе не кажется, что этот трюк устаревает? — Спросила Таналаста, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду от пыли и грязи.

— Это новый.

Роуэн снял с кобылы седельные сумки и седло, затем привязал кольцо к гриве лошади. Таналаста посмотрела на север, где хазнеф все еще кружил над каменным лабиринтом. Магический шар на его голове потускнел, из-за чего принцесса могла разглядеть спутанные чёрные волосы монстра. Но хуже всего было маленькое черное пятнышко в небе, которое все приближалось и приближалось к ним.

— Дай ей шанс, — сказала Таналаста. — Эта лошадь сильно помогла нам, и я хотела бы, чтобы у неё был шанс выжить.

Роуэн кивнул, затем ослабил узел.

— Готово. Думаю, без седла и сумок у лошади будет больше шансов вернуться домой, чем у нас.

— Справедливо.

Принцесса сильно размахнулась и шлёпнула лошадь по бедру. Животное заржало и бросилось в каньон между Ушами Мула. Таналаста сняла наручи, убрала их в сумку и проверила себя на другие магические аксессуары.

— И куда теперь? — Спросила Таналаста.

Роуэн указал на юго-запад от Ушей Мула и сказал:

— Вот туда. По следу от копыт. Ты иди, а я пока попытаюсь скрыть следы нашего присутствия здесь.

Хотя Таналасте и не нравилась перспектива разделения их и без того маленького отряда, она уверенно пошла в указанном направлении. Как Роуэн и обещал, вскоре женщина увидела следы лошадей. Она сняла плащ и начала заметать следы, попутно проклиная свою сестру за неосторожность.

Через двадцать шагов следы копыт начали пропадать, и принцесса, слегка покраснев, поняла, что Алусейр намеренно оставила следы, дабы помочь Роуэну определить направление движения. Тем не менее, Таналаста продолжила заметать едва заметные следы.

Женщина обернулась и увидела, что маленькое пятнышко в небе принимает все более отчётливую форму галочки. Пройдя еще немного вперед, она залезла на небольшую возвышенность и осмотрелась по сторонам, обнаружив Роуэна в пятидесяти шагах позади себя. Следы начали уходить на юг, вверх по склону, куда и двинулась Таналаста, не дожидаясь мужчину.

Спустя десять минут она обернулась и увидела, что хазнеф был слишком близко — женщина могла детально рассмотреть его крылья. Тогда она встала на четвереньки и, проползя еще несколько шагов, откатилась в куст.

Роуэн отставал от неё на десять шагов. Таналаста едва слышно шикнула ему, и тот, резко упав на землю, откатился в куст, став еле заметным даже для принцессы.

Измученные и уставшие, они ждали, пока хазнеф облетит хребет и двинется навстречу солнцу. Таналаста выползла из куста и подозвала к себе мужчину. Роуэн выкатился из куста, поднялся на ноги, и быстро подбежал к женщине, шмыгнув в её укрытие.

— А ты…быстро двигаешься, — тяжело дыша, сказал Роуэн. — Я не был уверен, что смогу нагнать тебя.

— Страх вынудил тебя, не так ли? — ответила принцесса и посмотрела на следы Алусейр, ведущие вниз по хребту. — Если ты будешь напуган так же, как и я, то с отставанием у тебя проблем не будет.

Они еще раз посмотрели на небо, после чего вылезли из куста и поднялись на ноги.

— Я не боюсь только потому, что мне нечего терять. Ты же когда-нибудь станешь королевой. Скажи, почему ты тогда отошла от Вангердагаста?

— Король приказал мне найти Алусейр, чтобы я передала ей кое-что.

— Не верю. Это оправдание, а не причина. Поверь мне, я буквально чувствую, что отношения между тобой и Придворным Магом натянуты, как тетива.

Они спустились с хребта, и Таналаста посмотрела в небо, которое, впервые за долгое время, было чистым и без присутствия на нём монстров.

— Ты постоянно будто пытаешься вынудить его на что-то, — продолжал Роуэн, попутно стирая следы копыт плащом. — На что?

Принцесса обернулась, споткнулась о камень и чуть не упала.

— Даже если бы это было и так — не тебе допрашивать принцессу.

— Так значит теперь снова принцесса. Ну уж прости, но когда ты отскочила от мага, читающего заклинание телепортации там, в ущелье, ты совершила очень странный поступок. И теперь я обязан узнать его причину.

— Ну хорошо. Наверное, ты знаешь о том, как Аунадар Блеф использовал меня…Я хочу завоевать уважение будущих подданных. Я должна быть сильной королевой, которая может настаивать на своём, защищая свои принципы. И если я вернусь в безопасность при малейшей опасности — то что я за королева такая?

— Но это работает не так. Обманывая людей, ты лишь теряешь их уважение. Я не знаю, что ты должна передать Алусейр, но я почти уверен, что это сообщение не стоит твоей жизни, которую ты можешь потерять, спасаясь от двух монстров.

Принцесса посмотрела в небо и, увидев два пятнышка вдалеке, сказала:

— У нес нет на это времени. Идём.

— Тебе не нужно завоёвывать моё уважение. Ты уже сделала это, показав свою отвагу. Теперь покажи, что уважаешь меня.

Таналаста цыкнула и спросила:

— Хорошо, мы можем идти?

— Конечно. — С улыбкой на лице ответил Роуэн.

Принцесса отвернулась и сказала.

— Тогда, полагаю, ты должен знать еще и то, что я осталась здесь из-за тебя.

— Из-за меня?

Принцесса кивнула.

— Придворный Маг всегда и везде напоминает всем вокруг, что я начинаю становиться старой для продолжения рода.

— Я слышал это, но как…

— Ты дашь мне договорить? — огрызнулась женщина. — У нас не так много времени.

— Конечно. — Кивнув, ответил мужчина.

— На празднование дня рождения моего отца должна была произойти моя помолвка с Дунефом Марлииром, но я расстроила её, — принцесса стиснула зубы. — Мало кто знает, но когда приглашение на праздник пришло в монастырь Хуфду, где я провела последний год, я сказала Мастеру Урожая, что отправлюсь в Арабель и приму предложение Дунефа.

— А что сказал Мастер?

— Он лишь пожелал мне счастья, сказав, что Дунеф — достойный мужчина. Но потом, когда я гуляла в горах, у меня возникли сомнения.

Роуэн кивнул, будто его не удивила мысль о принцессе, в одиночку гуляющей в горах, кишащими орками.

— Когда я достигла верховья реки Орк, воздух наполнился пением птиц, а свет приобрёл золотой оттенок. Из кустов показался блистательный жеребец, несший на себе старуху с серыми глазами и кольчуге. Она проигнорировала меня и подъехала к воду, дав жеребцу утолить жажду, и пока он пил, трава вдоль берега почернела, а иголки на соснах почернели и опали.

— Это был не сон?

— Я была уверена в этом так же, как уверена в том, что этот разговор — не сон. Старуха посмотрела на меня, покачала головой и по её щеке сбежала одинокая слеза.

— И ты подумала…

— Я ничего не подумала. Я просто испугалась, развернулась и побежала, куда глаза глядят. В итоге, я заблудилась, но, когда вышла к густым зарослям ивы и черешни, то услышала смех женщины и подумала, что она сможет подсказать мне дорогу до монастыря.

— И что дальше? — Озабоченно спросил Роуэн.

— Я продралась через заросли и увидела молодую красивую женщину, стоящую рядом с белым жеребцом, пьющим из пруда. Я думала, мне показалось, но…

— Это был единорог. — Закончил за неё мужчина.

— Да. Золотой рог. Я не успела ничего спросить, а женщина запрыгнула на единорога и, хихикая, ускакала в лес. Там, где единорог оставлял следы, моментально вырастали кусты.

— И потом ты очутилась в монастыре?

— Почти. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь у реки Орк. Как ты узнал?

— Если бы ты тогда заблудилась, то сейчас не была бы здесь. Так ты думаешь, что это на самом деле был единорог?

Таналаста пожала плечами.

— Не знаю, но скажу, что ты, пока что, лучший кандидат на мужа, которого я встречала с тех пор. И, думаю, это не просто совпадение, что я нашла тебя у Орочьего Котла.

— Но ведь моя семья…

— Не в почёте, ну и что? Видение у реки Орк было не о политике, а о любви.

Роуэн ничего не ответил, а лишь покраснел.

Женщина взяла его за руку и спросила:

— Ну а теперь-то мы можем пойти?

* * * * *

Филфаэрил сидела в абсиде тихого тронного зала, украшенного большими арками с рифлёными мраморными колоннами. Хотя в зале и пахло плесенью, потолочные своды были украшены красивыми золотыми вставками. Это были простые изделия, произведенные тысячу лет назад, когда Кормир только-только зарождался, а Арабель был просто скоплением таверн и гостиниц. Королева не могла представить, кто мог бы вложиться в постройку такого зала, чтобы потом просто позволить ему тухнуть и гнить.

С другой стороны, с момента внезапного появление Вангердагаста, ничего не имело смысла. Почему вместе с ним телепортировался какой-то монстр, почему он похитил её, и почему теперь просто оставил здесь и ушёл. Была ли это своеобразная тюрьма, или монстр просто развлекался?

Но больше всего Филфаэрил волновала судьба Таналасты, Азуна и Вангердагаста. Так или иначе, в этом тронном зале ответов не было.

Но женщина сидела на своём простом троне, куда её посадил монстр, и не пыталась сдвинуться с места, следуя плану Вангердагаста: во-первых, не двигаться и дождаться спасательной группы Боевых Магов. Во-вторых, не давать поводу обидчику навредить жертве. В-третьих, сражаться только в том случае, если на другой чаше весов неизбежная смерть. Придворный Маг убеждал, что спасательная группа прибудет через несколько минут после того, как о похищении станет известно, но Филфаэрил сидела на троне уже несколько часов, а спасатели подавали меньше признаков присутствия, чем похититель.

Королева встала и спустилась с трона, после чего остановилась, но монстр не подал признаков присутствия. Тогда она прошла вперед, к бронзовой решетке, перекрывающей зал. Монстр не закрыл дверцу, так что королева свободно прошла через неё, но затем моргнула и обнаружила, что смотрит на трон, будто что-то развернуло её на сто восемьдесят градусов.

Тогда Филфаэрил обернулась и обнаружила перед собой незапертые дубовые двери. Она приоткрыла их, но снова увидела перед собой бронзовую решетку, за которой, на помосте, стояли два деревянных трона. Женщина нахмурилась, закрыла двери, а когда открыла, вновь увидела ту же картину.

Королева развернулась, прошла через бронзовую решетку и закрыла её. Видимо, монстр специально оставил её здесь и наложил какую-то иллюзию, пытаясь сломить психику женщины. Надо признать, что это сработало отлично.

Когда она обернулась, то дубовых дверей уже не было. Филфаэрил снова прошла через решетку и пошла вперед, проходя через арки, но всегда, когда оборачивалась, обнаруживала, что решетка и трон совершенно не отдалились от неё. Большие двустворчатые двери в конце зала манили королеву к себе, но, сколько бы она не проходила, двери так и не приблизились к ней.

Тогда Филфаэрил смирилась со своей участью, развернулась и вернулась на своё место. Она удобно села на деревянный трон и, представив перед собой бородатое лицо Вангердагаста, потёрла свой перстень.

Но в её сознании было так же тихо, как и в этом тронном зале. Филфаэрил представила дюжину причин, почему маг молчал, и не хотела, чтобы хотя бы одна из них была правдой. Если Вангердагаст не отвечает, то он, вероятно, либо не может ответить, либо не слышит её зова.

Наконец, раздался звук фанфар, а в далёких дверях показался ужасный монстр. Крылья были сложены за его спиной, а на голове красовалась ржавое подобие короны. В руках монстр нёс какое-то тряпьё, а с его длинных когтей стекала кровь.

— Миледи, — проскрежетал монстр, низко кланяясь, — прошу вас простить меня. Я задержался только потому, что вынужден был разбираться с предателями.

Когда монстр приблизился к пьедесталу, Филфаэрил смогла разглядеть одежды, которые он нёс — чёрный непромокаемый плащ с бронзовыми застёжками на шее. Боевые Маги таки добрались до неё. Королева обнаружила, что её ногти нервно скребут подлокотники трона.

Фантом сбросил тряпье на пол и поднялся к королеве.

— Нет смысла звать кого-либо, — прошептало чудище, отравляя воздух зловонием засохшей крови. — Я всегда буду рядом с вами. Всегда.

Когда монстр подошёл к ней, он сбросил на пол тряпьё и мягко взял её руку в свои. Филфаэрил дрожала, пока чудище аккуратно сняло с её руки кольцо, измазав её в тёплой крови.

— Ты что же, боишься, что я причиню тебе боль?

Филфаэрил ничего не ответила, а лишь задалась вопросом — действительно ли она сошла с ума?

Монстр сжал ладонь с кольцом королевы и прикрыл глаза, сладостно постанывая. Его крылья чуть-чуть приоткрылись, обнажая тощий торс чудища. Филфаэрил отвернулась в отвращении, затем быстро запустила руку в волосы, нащупав в них острую заколку, которую быстро вытащила и с размаху вонзила монстру в живот, выкрикивая командное слово и активируя смертельную магию магического оружия.

Монстр застонал и раскрыл ладонь, выронив кольцо на пол. Но он не упал.

Филфаэрил вскрикнула и снова выкрикнула командное слово, надавив на заколку. Внезапно, трон под ней заскрипел и развалился, а королева оказалась на полу, сидя поверх обломков гнилой скамьи.

На секунду тронный зал потемнел, и Филфаэрил показалось, что она оказалась в темном подвале. Колонны превратились в стойки для бочек, а арки — в гнилые деревянные балки на потолке.

Монстр вытащил из живота оружие и удивлённо уставился на королеву, а затем сказал:

— Посмотри, что ты сделала с нашими тронами! Когда ты стала такой толстой? Посмотри, ты же большая, как свинья!

И тут королева почувствовала, как её тело увеличивается в размерах, её сознание наполнилось отчаянием, а живот заурчал. Она посмотрела на свои ноги, но обнаружила лишь бесформенные куски плоти. Филфаэрил закричала и попыталась сбежать, но не смогла сдвинуться с места вес собственного тела.

— Кто ты? — выкрикнула Филфаэрил. — Что ты делаешь со мной?

Монстр опустился перед королевой на колени и аккуратно запустил руку в её волосы. Филфаэрил бы хотела отбросить её, но королева не смогла поднять свою потяжелевшую руку. Внезапно, монстр сжал её волосы и отдёрнул голову женщины назад.

— Зачем ты заставляешь меня делать это? Думаешь, я хочу творить такое со своей королевой?

— Твоя королева? — выдохнула Филфаэрил, найдя в себе силы посмотреть в алые глаза монстра. Комната за спиной монстра вновь превратилась в тронный зал. — Я твоя заложница, и когда король узнает…

Монстр со всей силы ударил королеву по лицу, заставив её тучное тело катиться по полу, пока оно не врезалось в колонну. Монстр подпрыгнул к женщине, схватил её за подбородок и откинул голову назад.

— Я король! А ты моя королева!

— Я королева короля Азуна. — Отрезала женщина.

Тронный зал вновь принял очертания тёмного подвала.

— Я Филфаэрил, королева короля Азуна Четвёртого.

— Есть только один король. Я!

Монстр вновь ударил женщину, и в её глазах потемнело.

— Я король Болдар, а ты моя королева!

Зрение королевы прояснилось, когда она вспомнила, как в молодости, вместе с подругами, пугали друг друга страшными историями про Безумного Короля и его любовниц.

— Б…Болдар Безумный?

— Король Болдар, муж королевы Филфаэрил! — монстр прижал острую заколку к груди королевы. — Повтори!

— К..король Болдар… — женщина вновь остановилась и поняла, что если она будет следовать приказам монстра, то утонет в безумии. — Я скорее умру!

Почти тут же её тело приобрело ту стройную форму, которой оно и обладало, а королева обнаружила, что лежит на полу в сыром винном погребе.

Монстр пожал плечами и сказал:

— Как пожелаете, миледи.

Монстр поцарапал заколкой шею королевы. Она закрыла глаза, готовясь встретить смерть от магического оружия и отдать свою душу Сьюн, но когда открыла глаза, обнаружила, что Глаза Болдара все еще смотрят на неё.

— Неужели это все? Я так быстро выпил всю магию? Интересно, — монстр отбросил заколку и сверкнул гнилыми клыками. — Ну что, не хотите ли вы отказаться от своих слов, миледи?

Глава Двенадцатая

Придворный Маг очнулся на кровати, со связанными конечностями. На нём не было его магического плаща и какого-либо другого магического снаряжения, а обнаженное тело было прикрыто лишь окровавленным покрывалом. Вокруг стояли знакомые лица — справа стоял мастер Урожая Овдин, держащий в руках мокрую ткань и медный таз. Рядом стояли настороженные Алафондар Эммараск и Мерул Чудесный. Они так настороженно смотрели на Вангердагаста, будто бы ожидали лишь одного его движения, чтобы убить его.

Слева стоял король Азун Четвёртый. Его рука была подвешена фиксирующей повязкой, а плечо перебинтовано окровавленной марлей. Видимо, маг все-таки навредили монарху…хоть он и не помнил, как именно.

Его голова болела от невыносимой боли, мысли приходили медленно и лишь на короткое время. Его тело ныло, а живот был пустым настолько, что Вангердагаст был готов съесть хоть кошку, хотя не хотел доставлять удовольствия своим мучителям, умоляя их о пище.

Овдин, судя по всему, и наносил увечья магу. Окровавленные инструменты, от иголок до небольшого резака, были аккуратно выложены по размеру. Маг знал, что они положили их сюда специально, чтобы лишний раз запугать его. Если бы его руки не были связанны, то он уже бы выхватил один из инструментов и показал своим мучителям ошибочность их пути. Хотя, если бы его руки были свободны, ему бы не понадобилось оружие. Он же, в конце концов, Придворный Маг Кормира.

Если бы он только мог вспомнить хотя бы одно заклинание.

Некоторые заклинания не требовали жестов, а лишь произнесения определенных слов, но его враги позаботились и об этом. Вангердагаст поднял голову на Мерула и сказал:

— Помоги мне, и я прощу тебя. Направь свои заклинания против них, и, когда я получу корону, ты будешь награждён.

Мерул побледнел и посмотрел на Овдина, а тот, в свою очередь, повернулся к королю и сказал:

— Не обращайте на это внимание. Стандартное шоковое безумие. Вы сами помните, как это было, когда леди Роумантл и Хоклин, завидовавшие вашему отцу…

— Да-да, — прервал его король, поднимая руку. — Я хорошо знаком с безумием, которое может быть вызвано ранами, нанесенными необычными существами.

— Безумие? — переспросил маг. — Развяжите меня, и я позволю вам сбежать из Кормира.

Азун покосился на Овдина.

— Надеюсь, это скоро пройдёт.

Он подошёл к магу и, взяв его руку, сказал:

— Старый друг, я знаю, что твои мысли запутанны, но постарайся вспомнить — что случилось с принцессой? Моя дочь в безопасности?

В глубине сознания мага появился небольшой просвет.

— С принцессой? С Таналастой?

— Да, друг. Она путешествовала вместе с тобой.

Маг вспомнил битву в каньоне, а затем воскликнул:

— Она бросила мне вызов! Наглая блудница!

— Блудница? Получается, она все еще с тем Кормаэрилом.

— Испортил! Он испортил её! — Продолжал восклицать маг.

— Так она в безопасности? — снова спросил Азун.

Маг покачал головой, будто пытаясь отделаться от какого-то заклинания, а затем приподнял голову с подушки, но тут же король надавил на лоб и прижал голову мага к кровати.

— Не души меня! Как я могу что-то говорить, когда ты душишь меня?!

— Я не собираюсь никого душить. — Спокойно ответил Азун.

— Откуда мне знать? — Подозрительно спросил Придворный Маг.

— Вангердагаст, я никогда не причинил бы тебе вреда.

— То есть, ты бы не воспользовался случаем, чтобы убрать конкурента?

Азун покачал головой.

— Конечно нет. Ты мой Придворный Маг и самый близкий друг. Пожалуйста, попытайся вспомнить что-нибудь о Таналасте.

— Отвяжи меня, и я скажу тебя. — Быстро ответил Вангердагаст.

Азун посмотрел на Овдина, но тот покачал головой и ответил:

— Не стоит этого делать. Он может уничтожить нас одним движением руки.

— Не слушай землекопа! — вмешался маг. — Он просто боится меня.

— И правильно делаю.

Маг повернулся к священнику, и увидел, как тот достал из кармана жёлтый порошок и сдул его в сторону мага.

— Вангердагаст, — начал мастер Урожая. — ТЫ знаешь, где ты находишься? Знаешь, почему у тебя болит голова?

Вангердагаст закрыл глаза.

— Голова у меня болит потому, что вы со мной что-то сделали.

— Не мы, а существо, которое ты привел с собой. Оно напало на тебя, а затем набросилось на короля…

— Лжёшь!

Наконец, в сознании мага появились слова, необходимые для заклинания ослепления. Конечно, оно работало лишь на одного человека, но если маг сделает все правильно, то он успеет дотянуться до одного из пыточных ножей.

Вангердагаст повернулся к королю и начал читать заклинание, как вдруг на его лицо упало несколько капель, сбрызнутых Овдином. Маг выкрикнул последнее слово, и тут все вокруг потемнело, а сам Вангердагаст начал будто падать в какую-то бездну.

Спустя какое-то время, Придворный Маг очнулся на кровати, со связанными конечностями. Он был обнажён, а тело было прикрыто лишь окровавленным покрывалом. Вокруг стояли враги королевства — справа стоял мастер Урожая Овдин, держащий в руках мокрую ткань и медный таз. Рядом стояли настороженные Алафондар Эммараск и Мерул Чудесный. Они настороженно смотрели на Вангердагаста, будто бы ожидали лишь одного его движения, чтобы убить его.

Слева стоял король Азун Четвёртый. Его рука была подвешена фиксирующей повязкой, а плечо перебинтовано окровавленной марлей.

Вангердагаст не помнил, как именно его враги смогли поймать его. Он только запомнил какой-то запах, ощущение которого тут же улетучилось. Маг поднял голову и разглядел деревянные балки на потолке, которые казались ему знакомыми. Так или иначе, он должен попытаться вспомнить какое-нибудь заклинание, которое поможет ему бежать из плена.

— Вангердагаст? — спросил священник с крысиным лицом. — ТЫ знаешь, где ты находишься?

Конечно, он знал. Он был в башне для особо опасных заключенных. Но он никогда не признает это, дабы не доставлять удовольствия своим тюремщикам.

Вангердагаст почувствовал руку на своём плече. Он повернулся, и увидел короля Азуна Четвертого.

— Вангердагаст, друг, ты узнаешь меня?

— Конечно, — ответил маг, но помедлил, пытаясь вспомнить заклинание. — Как я мог забыть узурпатора трона?

Азун облегченно выдохнул.

— Слава Богам. Скажи, ты помнишь мою дочь, Таналасту? Ты помнишь, что случилось с ней?

Маг вспомнил битву в каньоне, иллюзорные ворота и хазнеф, стоящего за ними. Он вспомнил, как схватил принцессу, и начал читать заклинание телепортации, но она вырвалась из его рук.

— Крайне нечетко. — Смущенно ответил Вангердагаст. Он хотел сесть, но связанные руки помешали ему.

— Мог бы ты…

— Конечно. — Быстро отрезал Азун и достал из-за пояса кинжал, дабы разрезать путы, но тут Овдин наклонился через кровать и остановил короля.

— Не стоит. — Чётко сказал мастер Урожая.

— Ещё нет?! — воскликнул маг. — Освободи меня, иначе, клянусь, ты будешь жалеть об этом дне, когда корона станет моей!

Азун устало вздохнул, и маг понял, что, кажется, он теряет возможность обмануть своих тюремщиков.

— Кажется, я смогу вернуть её, — заявил маг. — Вам нужно только отвязать одну мою руку, и я все сделаю.

Король покачал головой.

— Сколько еще? — Спросил он у священника.

— Мой король, вы, должно быть, помните, сколько времени на восстановление ушло у вас, а ваши раны, хочу заметить, были куда легче, чем у Придворного Мага.

Вангердагаст несколько раз моргнул и сказал:

— Подождите. Кажется, мне становится лучше.

— Да? — переспросил Овдин. — Тогда попытайтесь вспомнить, что случилось с принцессой.

Вангердагаст закрыл глаза, вспоминая заклинание. Он был уверен, что совсем скоро окажется на крыше башни. Его тело начало немножко подниматься в воздухе, как вдруг рука Овдина вжала тело мага в простыню, а несколько капель упали Вангердагасту на лоб.

Вангердагаст очнулся на кровати, со связанными конечностями. Он был обнажён, а тело было прикрыто лишь окровавленным покрывалом. Справа стоял мастер Овдин Фоули, держащий в руках мокрую ткань и медный таз. Рядом стояли настороженные Алафондар Эммараск, с налитыми от чтения кровью глазами, и Мерул Чудесный, со странно впалыми для человека такой комплекции щеками. Они настороженно оба смотрели на Вангердагаста, будто ожидая какого-то подвоха.

Слева стоял король Азун. Его рука была подвешена фиксирующей повязкой и прикрывала зубчатую дыру на доспехах.

— Азун? — обеспокоенно спросил маг. — Ты дрался?

— Слава Богам! — воскликнул король и обнял мага. — Ты снова среди нас!

— Как-то слишком самонадеянно, мой король, — ответил маг, и хотел уже отодвинуть короля от себя, но обнаружил, что его рука привязана к кровати. — Что это? Развяжите меня немедленно!

Овдин щелкнул пальцами, привлекая внимание мага к себе.

— Возможно позже, — сказал он. — А сейчас скажи — ты знаешь, где находишься.

— Ну конечно, в своей башне… — Начал маг, глядя на балки, а затем его мысли спутались. Он несколько секунд думал, а затем воскликнул:

— Вы похитили меня!

Азун тихо проклял Чонтию, а Овдин покачал головой и сказал:

— Одну минутку, Ваше Превосходительство.

— Только быстро, — ответил Азун. — Даже если у моей дочери больше нет шансов, то я должен попытаться спасти свою жену.

Маг поднял голову.

— Королеву?

— Да, — кивнул Овдин, — королеву Филфаэрил. Ты помнишь её? Помнишь, что с ней случилось?

— Конечно, — ответил маг, вспоминая битву в каньоне, телепортацию в конюшню и то, что он пытался спасти королеву. — Она в порядке?

— Сложно сказать, — ответил король. В последний раз, когда мы видели её, она была жива.

Сердце Вангердагаста замерло.

— С тех пор, как вы в последний раз видели её?

— Боюсь, хазнеф похитил королеву, — ответил Овдин. — Мы почти нашли их, но монстр, вместе с королевой, скрылся от нас.

— Во имя Тауглора! — воскликнул маг. Он снова попытался подняться, но вновь его привязанные руки не пустили его. Маг в замешательстве посмотрел на шёлковые перевязки. — Отпустите меня! У нас есть дела поважнее.

— Им придётся подождать, — ответил Овдин. — Для начала вам нужно победить демона внутри вас.

— Демона?

— Внутри каждого из нас есть так называемый «демон». Это мысли, которые мы храним в самом тёмном уголке сознания, но из-за тяжёлых травм, несущими с собой помутнение рассудка, эти мысли могут вылезать наружу. Так было у короля, и то же происходит с вами сейчас.

Вангердагаст посмотрел на Азуна.

— Что за чушь? — Спросил маг.

— Вангердагаст, послушай.

— Пф, а еще чего? — огрызнулся маг. — Слушать этого землекопа. Неужели ты поддался Таналасте?

Король удрученно выдохнул и посмотрел в глаза магу.

— Боюсь, мы не можем тебя отпустить, — вмешался Алафондар. — Мы так и не смогли убедить тебя рассказать нам о Таналасте.

— Что значит «убедить»? Таналаста с Роуэном Кормаэрилом, и они не телепортировались со мной. Кто-нибудь расскажет мне, что здесь происходит?

— Для начала, ты должен победить своего демона. — Ответил Овдин.

— Победить?

— Да, прямо здесь и сейчас, перед нами всеми. Ты должен заглянуть внутрь себя и сказать, чего хочет твой демон. Так ты сможешь победить его.

Маг нахмурился. Они пытались вытащить из него какое-то признание, но зачем? Неужели он недостаточно служил Кормиру, чтобы его король был уверен в нём? Или он завидует его силе? Вангердагаст понял, что эти мысли и хотел услышать Овдин, и если маг озвучит их, то это лишь даст лишний повод королю прислушиваться к Мастеру Урожая и его служителям Чонтии.

Вангердагаст повернулся к жрецу и прошипел:

— Ты грязный землекоп со змеиным языком. Как ты смеешь требовать от меня высказывать тебе мои мысли?! Скорее, грибы вырастут в выгребной яме, которую ты называешь домом, чем я познакомлю тебя с моими «демонами».

Овдин вздохнул и уже запихнул ткань в ведерко с водой, но король схватил его за руку.

— Думаю, он уже пришёл в себя.

Вангердагаст быстро прочитал заклинание, и вот, спустя минуту, он превратился в хомячка, который быстро выскочил из-под покрывала и шмыгнул в угол комнаты. Через несколько мгновений там стоял обнаженный старик, злобно уставившийся на собравшихся.

— Вы так и будете на меня смотреть или передадите мне халат?! У нас много дел!

— Вы еще не готовы. — Ответил Овдин.

— Мастер Урожая, если я еще услышу от вас хоть слово о «демонах», то, клянусь Пурпурным Драконом, вы, до конца своих дней, будете прятаться в прогнивших деревьях королевского сада от полчищ дятлов.

Овдин посмотрел на короля, но тот лишь пожал плечами.

— Думаю, в Вангердагасте всегда жили некие «демоны», — сказал король и посмотрел на Мерула и Алафондара. — Вы слышали? Верните Придворному Магу его снаряжение.

Мерул кивнул и отправился к ближайшему шкафу, за одеждой Вангердагаста, который, в свою очередь, кивнул Азуну и сказал:

— Благодарю, сир. Я рад, что хоть кто-то из нас «снова среди нас».

С этими словами он провёлся руками по бороде и по остаткам волос на голове. Его пальцы нащупали шрамы на макушке, которые были зашиты и уже начали зарастать.

— Во имя Тауглора! — воскликнул маг. — Сколько я был без сознания?

— Ты…спал пять дней. — Ответил король.

— И вы не могли меня разбудить? — обратился маг к священнику. — Вы, жрецы, что же, совсем ни на что не годитесь?

Лицо Овдина приняло серьезное выражение лица, и когда он уже был готов ответить, Азун взял Вангердагаста за плечо и отвел его к столу.

— Друг, нам надо много чего обсудить и поговорить о том, чего мы с тобой не знаем.

Глава Тринадцатая

На севере, возвышаясь над золотыми дюнами Ануароха, в небе над руинами замка, чернел рой монстров, на встречу к которому шли Таналаста и Роуэн.

Следы Алусейр и её отряда вели прямо к руинам.

Женщина хотела высказать свои опасения, но промолчала. За последние четыре дня следования по следам Алусейр и побега от групп гноллов и гоблинов, двое путников научились понимать друг друга без слов. Роуэн проследил за взглядом, а затем достал из сумки плащ и протянул его Таналасте.

— Не беспокойся, — начал он, — если бы Алусейр была в опасности, то она давно бы уже вызвала Вангердагаста.

— И как часто она так делала при тебе? — это был риторический вопрос, и она не ждала ответа. — А тем более, чем бы помог маг? Хазнеф невосприимчивы к его магии. Это если не говорить об их количестве. — Закончила девушка, снова взглянув на рой демонических созданий.

Роуэн обернулся назад и посмотрел на пару пятнышек, круживших над горами.

— Я думаю, что все еще можно надеяться на лучшее — если бы вопрос с нарушителями был решен, то зачем этим монстрам продолжать охотиться?

Роуэн закрыл сумку и взял в руки импровизированное копье, сделанное Таналастой из железного кинжала мужчины и крепкой ветки вяза. Хоть оружие и было громоздким, оно могло позволить Роуэну нанести более сильный удар и держаться от противника на расстоянии. Принцесса накинула на плечи плащ и, последовав примеру мужчины, спряталась за серебристым камнем. Равнина была почти чистой, а солнце, еще не закрытое тучами, отлично освещало её.

Они передвигались короткими перебежками: от камня к камню, от куста к кусту. Путники постоянно посматривали на небо, но и не забывали о бесчисленном множестве змей и насекомых, населявших степи. Однажды даже Таналаста еле увернулась от внезапно вылезшего из расщелины в земле скорпиона, а Роуэн в последний момент успел проткнуть копьем змею, готовившуюся к прыжку на мужчину.

По мере их приближения к руинам замка, они все отчётливее видели маленькие черные крылатые пятнышки, которые поднимались из руин и направлялись к основному рою. Хотя Таналаста и Алусейр не были особо близки, картина погибшей сестры, окруженной окровавленными хазнеф, вновь и вновь запускала волны мурашек по коже принцессы.

Казалось, Роуэн чувствовал возрастающее беспокойство Таналасты — он начал двигаться быстрее, подчас игнорируя маскировку. Женщина ценила это, но понимала, что если их заметят, то они точно уже ничем не помогут. Женщина обернулась и увидела, что рой приближается к ним с удвоенной скоростью. Она хотела сказать об этом мужчине, но тут Роуэн остановился и выпрямился.

— Роуэн, что ты делаешь? — спросила женщина, переживая о том, что сейчас их могут увидеть монстры или напасть из-за спины какие-нибудь скорпионы или змеи. — Что ты делаешь? — Спросила она, беря его за руку.

— Это не хазнеф.

— В каком смысле? — спросила принцесса, глядя на рой в небе. Они были слишком далеко, и она не могла различить отдельные фигуры. — Откуда ты можешь знать?

— Посмотри на края тучи, — ответил Роуэн, — Они пушатся.

Принцесса внимательнее посмотрела на черную тучу, подобно чёрной дыре зияющей на фоне золотых дюн.

— Перья?

— Вполне возможно.

— Стервятники? — Спросила принцесса. Её сердце остановилось. — Но почему так много.

Мужчина пожал плечами.

— Возможно, одна из лошадей Алусейр умерла и теперь лежит там, привлекая падальщиков.

— Нет, их слишком много. — Возразила Таналаста.

Они двинулись вперед. Женщина пыталась сдержать своё воображение. В конце концов, Алусейр не раз избегала смерти, встречаясь со многими опасными существами. А в этот раз с ней был большой отряд молодых Пурпурных Драконов. Но как еще объяснить такое огромное скопление падальщиков? Только тем, что во дворе замка лежало три-четыре десятка мёртвых рыцарей.

Когда они приблизились, то Таналаста разглядела башню, возвышающуюся над руинами. Судя по архитектуре, это было одно из тех строений, что были описаны Артуром Шуртмином в его книге «Золотой век гоблинов» — башня была сделана из песчаника и тёмного строительного раствора. Ближе к вершине башни была заметна выпуклость, а само строение будто клонилось вниз в одну сторону под своим весом. Судя по окнам, в башне было. По меньшей мере, восемь этажей.

Вдоль все башни виднелось несколько алых полос. Некоторые утверждали, что это свидетельство того, что в качестве одного из ингредиентов строительного раствора гоблины использовали кровь, хотя, Артур Шуртмин, который, возможно, слишком любил своё дело, чтобы быть объективным, утверждал, что гоблины рисуют вертикальные полосы, когда хотят, чтобы та или иная вещь казалась больше. Так или иначе, правду теперь уже не узнать — гоблинское королевство прекратило своё существование задолго до начала истории Кормира, и оставило после себя лишь руины, разбросанные между Ануарохом и Грозовыми Пределами.

Это немного успокоило Таналасту — обычно, в подобных руинах, обитают различные низшие существа, так что, возможно, стервятники слетелись на отряд гоблинов и кобольдов, перебитых рыцарями Алусейр.

Когда Таналаста и Роуэн приблизились к воротам, принцесса учуяла запах разложения, горелой плоти и свежи-вырытой земли. По мере их приближения, запах становился все плотнее и плотнее, и даже звёздообразные листья конских каштанов, растущих за стенами замка, казалось, пожелтели от этого запаха. Женщина вспомнила текст книги Артура Шуртмина и определила, что они приближаются к руинам с запада — гоблины золотого века всегда ровняли свои ворота по заходящему солнцу. Наконец, путники смогли услышать звуки стукающих клювов пирующих падальщиков и незнакомый настойчивый скрипучий звук, прерываемый стуком с неровными интервалами.

Принцесса подошла к открытым воротам и заглянула за них. Оказалось, что во дворе был лишь один конский каштан. Его листья пожелтели от времени, а к изогнутому стволу были привязаны поводья двух десятков изголодавших и обессиливших лошадей, которые еле-еле находили силы, чтобы стряхивать с себя стервятников. Еще несколько лошадей лежали рядом, покрытые тучами мух и падальщиков, а прямо под одним из окошек лежала горка обгоревшей брони и костей. Недалеко от горки останков пара падальщиков пытались отобрать друг у друга кость. По всему двору были разбросаны поржавевшие мечи и обугленные кости, а в углу, у стены, зияло недавно вырытая яма.

Внимание женщины привлёк стук. Она обернулась и увидела несколько камней, скатывающихся по грязи с небольшого холмика. Сощурив глаза, Таналаста разглядела объект, лежащий на вершине холма — большое кожаное крыло прикрывало тело и постоянно немного то опускалось, то приподнималось.

Таналаста почувствовала, что Роуэн сжал её руку, и обернулась к нему.

— Мы должны выманить его. Он что-то сторожит и, скорее всего, это выжившие рыцари. — Прошептала она.

Мужчина кивнул.

— Тогда, я зайду сзади.

— А я останусь здесь и буду в безопасности, — закончила за него женщина. — Нет. Даже если ты и сможешь обойти его, одного удара тебе не хватит. Мы должны атаковать вместе и быстро.

Роуэн побледнел, заглянул за ворота и сказал:

— Прости меня, но нам стоит рассматривать тот вариант, что ты — последний наследник короны Кормира.

— Моя сестра жива.

— С чего ты взяла? Они сжигали трупы павших, а значит, вероятно, были поражены какой-то болезнью…

— Это не важно. У вас же в отряде было несколько священников, маг и несколько сумок с зельями.

— Зелья кончились или побились, маг умер при первом столкновении с хазнеф. А священники…даже если они и живы, то у отряда, судя по всему, почти не осталось провизии и воды. Посмотри на лошадей. А человек продержится вдвое меньше.

— Под замками всегда есть колодцы. Так или иначе, не думаешь же ты, что я буду стоять в стороне, когда речь идет о жизни моей сестры. Да даже если она мертва, кто-то наверняка еще держится в башне.

— Полагаю, нет, — ответил Роуэн и протянул Таналасте копье. — Держи. А я попробую достать какой-нибудь меч.

Таналаста отказалась принять оружие.

— Нет. Я недостаточно сильна, чтобы управиться с копьем, а тем более, если ты заберешь меч, то хазнеф может обнаружить пропажу, и это разрушит мой план.

— План?

— «Обман Королевы», — с улыбкой заявила Таналаста. — Борей Каспес использовал его для победы в Королевском Турнире в девятьсот семьдесят восьмом году.

Роуэн выглядел неуверенным. Он выслушал детали, а затем, неохотно кивнув, согласившись с планом и добавив несколько предложений. Вырыв пяткой сапога небольшую траншею параллельно воротам, он показал женщине, как упасть на плечо, чтоб не удариться. Мужчина повторил это движение пару раз, после чего достал из рюкзака магическое кольцо и браслет, и, протянув их принцессе, сказал:

— Только будь внимательнее, — сказал Роуэн, — это не шахматы, и если хазнеф сделает что-то неожиданное, то тебе придётся думать быстро.

Таналаста кивнула.

— Так и сделаю.

Она уже собиралась уйти, как вдруг развернулась и поцеловала Роуэна прямо в губы. Это был долгий поцелуй. Мужчина, казалось, был в замешательстве, но принцесса отпустила его только после того, как, по её мнению, мысли Роуэна наполнились чем-то еще, кроме хазнеф.

Таналаста отстранилась от Роуэна, а затем, заглянув в его тёмные глаза, сказала:

— На счастье.

— И верно, мне очень повезло.

Мужчина положил одну руку на её плечо женщины, а вторую на её бедро, после чего сильно надавил и прижал тело принцессы к стене. В этот момент, когда его губы соприкоснулись с её, сознание Таналасты наполнил невыразимый голод, а по коже бежали мурашки от прикосновения рук Роуэна, однако, при всем желании, она не могла отрицать, что выбрала не лучшее время для первого поцелуя.

Она хотела попытаться оттолкнуть его, но, кажется, Роуэн не понял этого. Наверное, дело было в том, что Таналаста не особо и старалась. Одна рука мужчины гладила женщину по бедру, а вторая аккуратно прикоснулось к груди. Женщина обмякла в экстазе и, казалось, по прошествии часа, смогла найти в себе силы и желание, дабы прервать этот первый поцелуй.

Когда она оттолкнула его, на лице мужчины появилось искреннее выражение стыда и недоумения. Его щёки окрасились в красный цвет, и он сказал:

— Т…Таналаста, прости меня, я думал… — мужчина опустил взгляд, явно не в силах смотреть принцессе в глаза. — Я думал, что ты этого тоже хотела.

— Хотела и хочу, — с улыбкой ответила она и взяла Роуэна за руку. — Но не кажется ли тебе, что сейчас лучше сохранять ясность ума.

Роуэн облегченно выдохнул.

— Согласен. Я…просто еще никогда первый поцелуй не был таким…ну, таким.

— А что ты ожидал, когда впервые поцеловал принцессу? — С улыбкой спросила Таналаста, а затем, разглядев на лице Роуэна мелькнувшее чувство вины, спросила:

— Или ты уже так делал?

Роуэн поднял глаза, и уже хотел было начать отвечать, но принцесса махнула рукой и сказала:

— Не важно. Лучше мне не знать об этом, а то у меня может пропасть желание спасать эту маленькую…

— Но…

— Роуэн! Это приказ!

Принцесса развернулась и вошла в ворота, держа кольцо в руках. Она увидела крыло хазнеф и занервничала. Конечно, согласно плану, больше всего рисковал Роуэн, однако и сама Таналаста испугалась, что не сможет сыграть роль приманки, из-за чего они оба погибнут. Она проверила свой плащ, после чего медленно двинулась к ближайшему железному мечу, считая каждый шаг.

Когда она прошла десять шагов, то надела магическое кольцо и браслет. Затем, Таналаста представила лицо сестры, попытавшись связаться с ней. Перед её взором возникло лицо Алусейр — её щёки были впалыми, а глаза закрыты и, казалось, она лежала в каком-то тёмном месте. Подумав о худшем, Таналаста испугалась за сестру.

Учуяв магию, хазнеф очнулся ото сна, поднял голову и посмотрел своими белесыми глазами на Таналасту. Принцесса вскрикнула, сигнализируя Роуэну о том, что монстр заметил её и пора приводить план в исполнение.

Хазнеф взобрался на холмик, на котором спал, и, скакнув на месте, рванул к принцессе, которая уже развернулась и побежала к воротам. Глаза Алусейр, застывшие в сознании Таналасты, немного приоткрылись.

Женщина выбежала через ворота, отправив ментальное сообщение:

— Железный меч там, в двадцати шагах от ворот!

Ей было тяжело передавать ментальные сообщения на бегу, однако глаза Алусейр раскрылись еще шире, и она спросила:

— Таналаста?

Но принцесса не могла ответить — кольцо позволяло лишь отправить небольшое послание в одну сторону. Единственное, что она слышала, это были звуки воздуха, разрываемого взмахами крыльев хазнеф. Она пробежала через небольшую траншею, вырытую Роуэном, после чего упала на землю. Таналаста услышала треск и вскочила, победно ликуя.

Но это было преждевременное ликование.

Роуэн стоял перед воротами, уперев древко копья в траншею. Таналаста ожидала увидеть безжизненное тело монстра, насадившего самого себя на смертоносное оружие, но вместо этого хазнеф скатывался вниз по древку, попутно дёргаясь и пытаясь вырвать оружие из рук воина.

Хотя это хазнеф, в целом, выглядел как два других, его лицо и плечи были более мужественными, нос больше напоминал свиной, чем человеческий, над большим лбом красовались три острых рога, а изо рта при каждом выдохе вырывалась небольшое чёрное облачко. Его руки были такими длинными, что хотя из его спины торчала лишь половина копья, Роуэну приходилось уворачиваться от взмахов длинных конечностей.

Таналаста положила левую руку на запястье правой и крикнула:

— Роуэн, ложись!

— Что? — спросил он, увернувшись от очередного взмаха руки, увенчанной чёрными когтями. — Если я отойду…

— Я сказала, отойди!

Не дожидаясь его реакции, она выкрикнула командное слово.

Роуэн тут же упал на землю. Покалывание пронеслось через руку принцессы, а четыре золотых снаряда вырвались из магического браслета и устремились к монстру. Он попытался закрыться крыльями, но из-за копья, пронзившего его грудь, у хазнеф не удалось скрыть все своё тело. Магические снаряды ударили монстра в грудь, отбросив его обратно во двор замка.

Хазнеф ударился об землю и немного прокатился по ней, сломав копье. За спиной монстра принцесса увидела дюжину шатающихся фигур, вышедших из башни. Хазнеф, оперевшись на руки, привстал, готовясь взлететь.

— Что теперь? — Измученно спросил Роуэн, поднявшийся на ноги.

Таналасты протянула ему руку и выкрикнула:

— Хватайся!

На этот раз не нужно было повторять. Мужчина взял женщину за руку, а принцесса засунула вторую во внутренний карман плаща, активируя заклинание телепортации. Бездна поглотила их, а уже спустя мгновение они очутились во дворе замка, рядом с горкой костей и обгоревших доспехов. Перед собой они видели спину хазнеф, из которой торчало обломанное древко копья.

— Меч! — выкрикнула Таналаста, но когда Роуэн посмотрел под ноги, то железного меча там уже не было.

Монстр обернулся к своим жертвам и уже приготовился напасть на них, как вдруг, с ветки конского каштана на монстра спрыгнула Алусейр, вооруженная ржавым мечом. Она вонзила меч в череп хазнеф, но клинок, казалось, отскочил от черепа, отрезал одно ухо и вонзился в ключицу монстра.

Хазнеф взревел, молниеносно развернулся и размахнулся, готовясь прикончить Алусейр. Но не успел он опустить руку, как к нему подбежал Роуэн, подхвативший с земли обломок копья с железным кинжалом на конце, и вонзил его в спину монстра. Чудище вновь взревело и развернулось, собираясь порезать лицо мужчины острыми когтями, но в этот же момент Алусейр одним ударом порезала крылья монстра и заднюю сторону его бедер.

Хазнеф снова взревел, развернулся, но в этот раз лишь отбросил в сторону женщину, закованную в доспехи, и, со скоростью удара молнии, выскочил через ворота замка.

Таналаста подбежала к Алусейр, которая закрыла глаза и дышала короткими вздохами.

— Алусейр! Все хорошо?! Тебе больно?!

— Ну конечно мне больно! Тебя когда-нибудь били веслом? — спросила Алусейр и приоткрыла один глаз. — Да и вообще — Таналаста, что ты здесь забыла. Это не место для наследницы престола.

Видя, что с её младшей сестрой все в порядке, Таналаста улыбнулась и ответила:

— Именно, Алусейр.

Глава Четырнадцатая

Особый Королевский Отряд вышел из портала в сопровождение треска, напоминающего грохот молнии, затем члены группы поудобнее уселись в своих сёдлах, игнорируя головокружение и тошноту. Наконец, когда тьма в их глазах уступила свету, они смогли увидеть перед собой изуродованный временем гнилой чинар. Тёплый ветер поднял в воздух пыль и песок и ударил в глаза членам отряда.

Что-то острое полетело в сторону группы, но атака была остановлена магическим щитом.

— Засада! — закричал Вангердагаст, только-только вышедший из портала. — Орки!

Чёрное крылатое существо схватило Придворного Мага за руку и подняло его над землей. Спустя мгновение, Вангердагаст уже мог видеть весь отряд, состоящий из двадцати магов и сотни солдат, который окружили десятки рычащих орков. Маг выругался. Хоть он и ожидал засады, но не планировал телепортироваться в сердце орочьей орды.

Маг вытащил из кармана свинцовый шарик, взял его большим и указательным пальцем, а затем выкрикнул несколько командных слов, после чего тело Придворного Мага покрылось серебром и потяжелело в десятки раз. Хазнеф вскрикнул от неожиданного увеличения веса добычи и замахал крыльями, стараясь удержать себя в воздухе. Вангердагаст схватил монстра за его руку, но не потому, что боялся упасть — он, как и все остальные маги в отряде, были защищены магией от любых физических повреждений. Вангердагаста захватила безумная жажда крови, та же, что и во время его первой встречи с хазнеф. Он захотел спустить монстра на землю и изрубить его кинжалом.

Когда маг поднял взгляд, то, к своей радости, обнаружил, что его похитителем был тот самый хазнеф, с которым маг сражался на вершине плато. Монстр смотрел на жертву красными от ненависти глазами, а чёрный дымок, вырывающийся из раздувающихся ноздрей, сталкивался с жёлтыми клыками, торчащими из раскрытой пасти хазнеф. Вангердагаст выхватил со своего пояса кинжал, и тогда, видимо, монстр осознал всю бессмысленность борьбы и выпустил мага из своих когтей.

Но в своём безумном гневе маг забыл о целесообразности своих действий — он изо всех сил вцепился в хазнеф, но тяжёлое металлическое тело тянуло Вангердагаста к земле. Спустя пару мгновений, плечевой сустав мага хрустнул. Волшебник закричал, разжал руку и упал на землю, в груду камней.

Когда он упал и покатился по склону, то успел увидеть, как дюжина стрел с железными наконечниками вылетели в сторону монстра. Хазнеф завизжал, и Вангердагаст улыбнулся от мысли о том, что, как минимум, один снаряд нашёл свою цель. Маг упёрся ногами в землю и остановил свой спуск, но, когда попытался встать, то обнаружил, что не в силах понять собственное тяжёлое тело.

Нехотя Вангердагаст отменил заклинание и поднялся на ноги, все еще сжимая в руках железный кинжал и увидел, как раненый несколькими стрелами хазнеф стремительно улетает на север.

Пара копий ударила мага в спину и повалила его на землю. Хоть копья и не могли пробить магический щит, но это все равно было неприятно. Вангердагаст сплюнул, выпустил из рук кинжал и нащупал в кармане самую толстую магическую палочку.

Маг встал и выпрямился, но орки, видя, что их оружие не нанесло магу вреда, вновь ткнули в него копьями. Боль вновь пронзила плечо Вангердагаста. Он отшатнулся вперед, а затем выкрикнул:

— Дегенераты! Даже кобольдовы отпрыски поняли, что оружие не работает!

Маг поднял палочку на орка и, выкрикнув командное слово, выпустил несколько снарядов, после чего быстро отвернулся, дабы кровавый фонтан не залил ему лицо. Тут Вангердагаст почувствовал, что кто-то схватил его за колено и, опустив взгляд, увидел, что один орк пытается повалить его на землю.

Вангердагаст, удивленный подобному проявлению мужества у трусливого существа, поднёс палочку ко лбу орка, который не издал ни звука, когда золотые снаряды разорвали его голову на множество мелких ошмётков. Маг стряхнул с ноги обезглавленное тело и затем быстро пригнулся, увернувшись от еще одного орка с занесенным над головой кривым копьём. Вангердагаст поднял палочку и выпустил еще один поток снарядов в монстра, но удивился своему радостному возгласу, вызванному видом орка, пораженного смертельными снарядами.

Маг услышал гул у себя за спиной и обернулся, обнаружив перед собой поле битвы. Тут и там мерцали молнии и мигали магические щиты. Конечно, оружие орков не могло нанести вреда Боевым Магам из Особого Королевского Отряда, а вот магия опытных волшебников уничтожала орков, как огонь уничтожает сухие деревья в разгар лета. Пурпурные Драконы тоже не отставали, и Вангердагаст увидел, как один рыцарь отрубил три головы одним ударом, однако тут же, рядом с воином, упал огненный шар и уничтожил дюжину орков за раз, в одно мгновение сжигая тела орков до костей.

Вангердагаст оторвался от созерцания битвы и принялся смотреть в небо в поисках хазнеф. Он увидел маленькое темное пятнышко далеко в небесах, за пределом досягаемости стрел, и, когда шум битвы утих, маг нехотя оторвался от наблюдения за крылатым монстром и двинулся в сторону утихшей битвы.

— Убрать магию! — громко скомандовал Придворный Маг, пытаясь взглядом найти священника, который бы залечил его раненное плечо. — Всем Пурпурным Драконам приказываю вооружиться железным оружием!

Особый Королевский Отряд нехотя подчинился — маги погасили магические щиты, а Пурпурные Драконы, отерев кровь с мечей, нехотя убрали их в ножны, после чего обнажили железное оружие. Вангердагаст смотрел на все это с тихим нетерпением. Все прошедшие два дня он обеспечивал Особый Королевский Отряд железным оружием от лучших кузнецов Арабеля, но все равно не был доволен результатом. Судя по всему, эти хазнеф были молниеносными существами, и мешкать было нельзя, а Вангердагаст даже и представить не мог — сколько их и как они отреагируют на вторжение на их территорию.

Когда он и Боевые Маги с помощью магии осматривали каньон, где Вангердагаст в последний раз видел Таналасту, здесь не было ни единого признака присутствия крылатых монстров или орков, но, судя по всему, хазнеф таки почуял магическое присутствие, и смог заранее определить искривлённое дерево, у которого вскоре должен был появиться Особый Королевский Отряд. Видимо, хазнеф как-то смог привести на это место орду орку. Конечно, противопоставлять гоблиноидов Пурпурным Драконам было бессмысленно, однако Вангердагаст понял, что найти пропавших принцесс будет нелегко.

Маг подошел к авангарду отряда, где несколько мужчин в пятнистых кожаных доспехах тащили по земле раненых орков. Следопыты на ломанном орочьем языке угрожали гоблиноидам жестокими пытками. Если те не скажут, «куда отправились женщина и мужчина верхом на куске мяса». Испуганные орки указывали сразу во всех направлениях, а это был верный признак того, что они понятия не имею, что случилось с Таналастой и Роуэном.

— Вы тратите время впустую! — прервал допрос Придворный Маг. — Лучше найдите мне следы Таналасты да побыстрее!

Следопыты кивнули, и задержались лишь для того, чтобы избавить орков от их страданий, после чего разбежались в разные стороны в поисках следов.

К Вангердагасту подошёл хмурый Овдин Фоули, ведший лошадь мага.

— Ненужные убийства, — сказал священник. — Это еще аукнется нам.

— Это не земли Чонтии, — прорычал Вангердагаст. Он взял с собой Мастера Урожая только по настоянию короля, однако проповеди о правильном обращении с орками только раздражали Придворного Мага. — В конце концов, мы поступаем милосердно. Бог орков — Груумш, жаждет только крови, а значит у раненых орков два пути — либо умереть от голода, либо стать рабами. Гоблиноиды не заботятся о раненных.

— Тогда вам повезло, что мы не орки, — ответил Овдин, передав поводья магу и начав читать заклинания исцеления над плечом Вангердагаста. — Но это были необычные орки. Скажите, вы тоже почувствовали эту неестественную жажду крови?

— Вы тоже это почувствовали?

— Конечно, — ответил Овдин и потянул плечо мага на себя. — Думаю, их свело с ума та же магия, что и вас.

Вангердагаст выкрикнул, когда его плечо вернулось в своё здоровое положение, а затем опустился на колени, стараясь не стонать.

— Жажда битвы ослепляет людей, — продолжил священник. — Интересно, как много всего хазнеф еще приготовили для нас.

— Полагаю, вы уже знаете ответ, — сказал маг и встал на ноги. Каждое движение рукой отдавалось болью. — У вас есть какое-то предложение?

— Не у меня. У Чонтии, — ответил Овдин и приложил руку с готовым исцеляющим заклинанием к плечу мага. — богиня поможет нам всем.

— Мне не нужна её помощь, отрезал Вангердагаст, одернув руку. Он достал из плаща пузырёк с целебным зельем и осушил его. — А нашей экспедиции не нужна её защита.

— Этот пузырёк был благословлён Богиней, — ответил жрец, указывая на пустой сосуд. — Какая разница, как именно вы принимаете её помощь?

— Разница в том, что эту помощь мы получаем взамен нескольким потраченным золотым, — ответил маг. По его плечу разлилась теплая энергия, и Вангердагаст бросил пузырёк в камень, — и это все, что требует от нас Темпус.

Овдин покачал головой.

— Я не враг вам, Вангердагаст.

— Тогда почему королю пришлось уговаривать меня, чтобы взять вас с собой?

— Потому что вам может пригодиться моя помощь, — ответил Мастер Урожая, сдерживая гнев. — Придворный Маг, я не хочу занять ваше место. Я всего лишь беспокоюсь за Таналасту.

— Вы не думаете о Таналасте, — отрезал маг и запрыгнул на спину Кадимуса. — Если бы это было так, то вы со своими людьми уже давно вернулись бы в Хуфду.

Маг дёрнул поводья и направил Кадимуса к искривленному дереву, оставив Овдина позади. Проблема была в том, что Мастер Урожая был способным человеком, и Вангердагаст понимал это, но это и было проблемой. После того, как Овдин Фоули вылечил Придворного Мага от безумия, авторитет Мастера Урожая в глазах дворян сильно вырос, и идея создания Церкви Чонтии в Кормире под покровительством короля сильным мира сего уже не казалась такой безумной. И теперь, мало того, что король настоял на присутствии жрецов Чонтии в Особом Королевском Отряде, Азун попросил этих землекопов помочь в поисках похищенной королевы.

Если чонтиты преуспеют в этом деле, то порядочный Азун почувствует потребность посодействовать своей дочери в основании новой Церкви, и каким бы хорошим не был Овдин, нет никакой гарантии, что его приемник будет таким же и не захочет навязать королевству господство одного Бога. Прошло более тринадцати сотен лет, когда эльфы назначили Бакабра Эфара Хранителем Короны, и каждый человек на этой должности тратил огромные усилия для воспитания приемника. И Вангердагаст не собирался нарушать эту славную традицию, во многом благодаря которой Кормир достиг своего величия.

Рядом с деревом расхаживал мудрец Алафондар, щурящийся на глифы и копируя их в свой дневник. Он был настолько поглощён работой, что не заметил подъехавшего к нему Вангердагаста, пока Кадимус не упёрся мудрецу в шею и не фыркнул, из-за чего Алафондар уронил свой дневник и карандаш.

— Ну что, старый друг, это стоило твоего путешествия сюда? — Спросил Вангердагаст.

Алафондар поправил очки на носу и поднял подбородок на мага, дабы увидеть его.

— Очень занимательно, и даже немного странно, — ответил мудрец, после чего поднял с земли дневник и карандаш и продолжил записывать. — Судя по всему, это глифы времен Первого Царства, а может даже уже и после Тауглора.

— Первого Царства? — озадаченно спросил маг. — То есть, времен Фаэрланна?

— Тогда это был бы Фаэрланнский диалект, не так ли? — спросил Алафондар, глядя на Вангердагаста поверх очков так, будто тот был первокурсником. — Нет, когда я говорю Первое Царство, то имею в виду времена правления Илифара.

— Илифара Мастера Скипетров? Первого короля эльфов?

Алафондар кивнул.

— Да, правление Илифара и называется Первым Царством. Оно началось около четырнадцати веков назад, где-то за сто лет до коронации Фаэрланна и за пятьдесят лет до переезда Обарскиров в Кормир.

Вангердагаст посмотрел на окружающие его болота и пустоши, пытаясь представить на их месте густой лес и королевство эльфов.

— Но глифы — не самое интересное. — Добавил Алафондар.

— Нет?

— На самом деле, дерево не такое старое. Точно могу сказать, что оно было здесь через триста лет, после ухода эльфов из Кормира.

Придворный Маг не привык сомневаться в словах мудреца.

— А ты это знаешь, потому что…

— Благодаря этому.

Алафондар провёл рукой по глифам, и воздух вокруг наполнился пением эльфийки. Из-за чего лошади и рыцари вскрикнули.

Мудрец перевёл слова песни:

Пусть Тело его питает это дерево.

Дабы Древо росло и восполняло дух.

Который вернет его к жизни.

Так опустошение принесет беспокойный сон.

Так скорбь посеет семена разрухи.

Так убийцы погубят сыновей своих сыновей.

Иди сюда, Безумный Болдар, и приляг среди корней.

Когда мудрец закончил, маг переспросил:

— Болдар Безумный?

— Именно, — ответил Алафондар и провёл пальцем по строчке глифов. — А Болдар Безумный умер через триста лет после коронации Фаэрланна и ухода эльфов из Кормира.

— Впечатляет, — ответил Вангердагаст. Он знал, как заставить глифы петь, но не мог перевести их. — Но что это значит?

— Что значит? Это ты мне скажи, что это значит.

— У меня напрашивается лишь один ответ — какая-то эльфийка нанесла эти глифы через триста лет после того, как его родичи покинули эти земли. — Ответил маг. Краем глаза, он увидел, что следопыты уже возвращаются с донесениями.

— Именно. Какая-то эльфийка жила в одиночестве триста лет, а знаешь, что подобное делает с эльфами? Я боюсь и представить.

Вангердагаст подошёл к корням и спуску в пещеру под деревом, взглянул на глифы и вспомнил горестный голос, которым воспроизводились глифы.

— Да, я тоже.

— Возможно, я смогу узнать больше, когда спущусь вниз. — Добавил мудрец.

— Боюсь, у тебя не получится. Мы собираемся уходить.

— Уходить?! Да как же так? Нужен, как минимум, день, чтобы все исследовать, и затем еще один, чтобы провести раскопки.

— У нас нет дня, — жестко ответил Вангердагаст, глядя в небо в поисках хазнеф. — Возможно, у нас нет даже и часа.

— Но…

— Это военная экспедиция, Алафондар. Наша задача — найти принцесс и вернуть их в Арабель.

Огонь в глазах Алафондара погас.

— И верно.

Его голова опустилась, и он пошёл к своей лошади, но развернулся и спросил:

— А может, вы бы отправились вперед, а я…

— Ты видел хазнеф в действии. Скажи мне, хотел бы ты встретиться с ним в бою, даже если бы за твоей спиной была дюжина драконов?

Мудрец секунду подумал и ответил:

— Забудь.

Вангердагаст кивнул и повернулся к следопытам.

— Вы нашли что-нибудь?

— Да, — ответил солдат в пятнистом кожаном доспехе. — Мы нашли несколько старых следов между Ушами Мулов.

Вангердагаст позволил лёгкой улыбке появиться на своём лице.

— Неужели принцесса одумалась и решила вернуться в Кормир?

Глава Пятнадцатая

Воздух пах горелым мясом и плесенью, и в тесной гробнице Таналаста почувствовала тошноту и головокружение. По спине принцессы пробежали мурашки, когда она увидела перед собой труп в доспехах, лежащий посреди тесной комнатки. Расколотый щит лежал по обеим сторонам от тела, из небольших трещинок в доспехе и из-под забрала шлема росла плесень, покрывавшая тело. Конечности трупа так же были покрыты одеялом из плесени, и лишь небольшая пометка в виде головы ястреба на груди трупа говорила о том, что это был Эмперель Рууск, хранитель «Спящего Меча».

Дымный факел освещал комнатушку, и Таналаста смогла разглядеть чёрные корни, свисающие с потолка, которые росли и в другой гробнице. Повсюду свисали нити паутины, а на полу валялись обрывки гнилой кожи, ржавые пуговицы и запонки и пара драных подошв.

Она убрала несколько ржавых находок в карман для дальнейшего осмотра и подошла к трупу. Как только женщина приблизилась к телу, ей в нос ударил резкий запах гнилой плоти, и Таналаста еле успела отвернуться, дабы отчистить желудок не на труп. Когда ей полегчало, то её виски пульсировали, а колени дрожали. Она ругала себя, ведь разложение было естественным продолжением жизни, и подобное восприятие оскорбляло Богиню Мать.

Женщина выдохнула и подошла к телу. В один момент она подумала, что лучше оставить тело здесь, но Эмперель Рууск был храбрым рыцарем, и заслуживал достойного погребения. Таналаста вставила факел в расщелину на полу, сняла с пояса веревку и, подняв меч рыцаря с пола, подошла к телу. Просунув меч под спину трупа, она, пыхтя, перевернула его на бок, и принялась обвязывать тело веревкой.

Когда она закончила, суставы руки, которой женщина держала меч, болели, а дыхание периодически перехватывало. Таналаста положила труп обратно на спину и обошла его, дабы обвязать его с другой стороны, но когда она ткнула мечом под спину трупа, то что-то не дало ей продолжить движение. Таналаста вытащила меч и, поборов тошноту, засунула руку под спину, ухватив какой-то ремень и потянув на себя.

В её руках оказалась сумка с водостойкой отделкой из воска. Хотя крышка сумки и не была закрыта на замок, но её, хотя бы, прикрывало тело Эмпереля. Таналаста могла представить лишь одну причину, почему у мёртвого рыцаря под боком была открытая сумка.

— Благослови тебя Великая Мать, Эмперель Рууск. — прошептала женщина.

Женщина отложила сумку, и снова приподняла труп мечом, обвязывая его веревкой. Завязав надёжный узел, женщина потащила тело к выходу, но у границы комнаты и тоннеля, голова трупа за что-то зацепилась, и на сухой шее появилась небольшая трещина.

Таналаста вздохнула, подошла к голове и запустила руку под шлем, сдирая с головы кожу и сухие волосы. Когда она перетащила труп через порог, то тут же вязала пригоршню грязи и отёрла ей свою руку от останков человека. Злилась Чонтия или нет, но Таналаста не могла терпеть подобное на своих руках.

Когда труп лежал в тоннеле, принцесса оставила его и подошла к сумке. Открыв её, она обнаружила пару кусочков угля, небольшой дневник, несколько магических колец, похожих на её собственные, но тут было еще и кольцо с головой ястреба — печатка ордена «Спящего меча», и несколько рулонов шёлка в относительно хорошем состоянии. Принцесса развернула один из свёртков. Он был длиной в один фут и с грубыми краями, что свидетельствовало о том, что его вырезали из более крупного полотна. Женщина свернула его обратно и развернула второй.

Судя по рисунку, Эмперель плотно приложил холст к дереву и закрасил все углём, из-за чего рисунок идеально повторил изгибы коры, а главное — эльфийские глифы. Хотя они и были немного затёрты, но Таналаста смогла разобрать их. Они так же повторяли смысл тех глифов, которые недавно читала женщина. Тут была и эпитафия телу, которое должно было питать дерево, и строчка про возрождение дерева, и проклятие, обрекающее убийц убить своих потомков, но последняя строчка, призыв, была другой:

Иди сюда, Неверующая Сюзана, и приляг среди корней.

По спине Таналасты пробежали мурашки. Подобно Болдару Безумному, Сюзана была её предком. По сути, одним из самых древних. Она была женой Онефа Обарскира и пришла вместе с ним в, казалось бы, пустынные земли, где помогла построить поселение, ставшее, впоследствии, столицей Кормира. Да и сама столица была названа в честь неё. Конечно, пророчество могло быть обращено к другой Сюзане, но это было мало вероятно — традиционно имя Сюзана носило в себе оттенок слабости и предательства, еще с тех пор, как жена Онефа осознала, что не готова переносить невзгоды вместе с мужем и, забрав своего ребёнка, вернулась в Импилтур, так что у людей Кормира это было непопулярным именем.

Принцесса даже не свернула этот свёрток, и развернула третий. На нём было написаны те же глифы, что Таналаста прочитала на конском каштане над этой пещерой. Эти глифы призывали Мелинета Туркасала, который предал своего зятя — короля Дуара и, по сути, продал Сюзейл пиратам за пятьсот мешков с золотом.

Женщина медленно развернула еще один свёрток, но как только увидела имя леди Мерендил, аристократки, которая пыталась убить принца Азуна Первого руками молодой ученицы Бакабра Эфара, то к ней вернулась сердцебиение, ведь все остальные названные люди были её предками.

Таналаста открыла дневник Эмпереля, который вёлся на древнем диалекте языка хафлингов. Это было сделано для того, чтобы запутать неподготовленных читателей, но принцессе понадобилась минута, чтобы вспомнить правила древнего диалекта и еще минута, чтобы прочитать записи. Первая часть описывала скучную поездку вдоль Лунного Моря, но как только появилась заметка о нарастающей угрозе орков в Каменных Землях, записи становились интереснее и интереснее. Эмперель описывал ход своего расследования, начавшегося с прибытия в деревушку Халфар, где десять человек были убиты одним убийцей.

Некто прибыл в таверну Халфара и начал рассказывать окружающим о том, что он собирается отомстить королю за то, что тот несправедливо обошёлся с его семьей, а когда гостю посоветовали идти с подобными речами подальше, он голыми руками убил хозяина таверны и скрылся в ночи.

Местный командир отправил отряд стражников за убийцей, но и те погибли, и тогда Эмперель. После небольшого расспроса местных, отправился по следу убийцы. Он нашёл его в какой-то гробнице, и узнал в нем Гаспара Кормаэрила, одного из погибших сторонников Аунадара Блефа. Между ними произошло сражение, но Эмперель проиграл и сбежал в Халфар, за новой лошадью. В ходе размышлений, он пришёл к выводу, что убийца был больше похож на брата Гаспара — Ксанофа.

Таналаста оторвалась от чтения. Ксаноф был знаком ей. Он был одним из многих кузенов Роуэна, пустившихся в авантюры, вместе с Таэрилоном, Боронтом, Челдрином, Фалром и Хоронтаром, которые все путешествовали по долинам в поисках богатств и славы. И все они постоянно влипали в различные передряги и были вынуждены просить отца Таналасты о выкупе. Король Кормира же, в свою очередь, всегда выручал молодых дворян, ибо королевству не нужны были внешнеполитические проблемы, а Кормаэрилы всегда щедро оплачивали заступничество короля. Так было до тех пор, пока Гаспар Кормаэрил не предал своего монарха год назад. Теперь же Кормаэрилы были лишены дворянского достоинства, и Таналаста слышала, что Боронт и Челдрин погибли, а Хоронтар убирает выгребные ямы в Даркхолде.

Таналаста вернулась к дневнику. Битва с Ксанофом оказалась сложной — убийца двигался с невероятной скоростью и был по-звериному вынослив. К тому же, он умел высасывать магическую силу из зачарованных предметов и оружий. К концу битвы, Эмперель остался без своего магического кинжала, застёжки и колец, среди которых была печатка, благодаря которой Эмперель мог связываться с Вангердагастом. Принцесса могла только гадать, сколько еще людей в Кормире носят подобное кольцо.

В конце концов, Эмперель смог сильно ранить своего врага, и тот скрылся, предварительно убив лошадь агента. Тогда он вернулся в Халфар за новой лошадью и рулонами шёлка, а затем вернулся к искривленной ели и зарисовал глифы. Таналаста сравнила рулоны с описанием и поняла, что под елью лежала Сюзана.

Через несколько дней Эмперель снова напал на след убийцы, и тот провел его через земли орков и кончался недалеко от места Битвы Сломанной Кости, рядом с которой стоял гнилой вяз, с нанесенными на нём точно такими же глифами, как и на ели.

На зарисовке с вяза было имя леди Мерендил. Она сверила заметки Эмпереля из журнала с зарисовками на шёлке — имя Болдара, нанесённое на чинар в пустошах и имя Мелинета, нанесенное на конский каштан во дворе гоблинской крепости.

Последняя запись была поистине жуткой. Судя по всему, Эмперель попал в какую-то смертельную западню, а последняя запись гласила:

Хелм, защити нас! Их род — наша погибель.

Когда принцесса закончила чтение, она закрыла книгу, и почувствовала, что её голова болит, а по лбу стекает пот. Она вернула дневник в сумку Эмпереля, даже не задумываясь, сколько времени провела в гробнице, пока не услышала голос Алусейр со стороны входа в гробницу:

— Да сгорят мои кости! — это было любимым проклятием среди заядлых игроков в кости. — Тана, ты там? Я уж подумала, что вечность забрала тебя.

— Я в порядке, — ответила женщина, посмотрев на свой факел. Только сейчас она поняла, что её самочувствие ухудшилось из-за чтения в темноте и тошнотворного воздуха. — Я читала дневник Эмпереля. Его записи о расследовании и смерти.

— Он оставил это для потомков? — спросила Алусейр и спустилась в гробницу. Она выглядела куда лучше, чем чувствовала себя Таналаста. — Не очень похоже на него.

— Я его не знала, так что не могу сказать. Однако, эти записи сильно помогут нам в расследовании.

— Расследование? Не будет никакого расследования, пока над нашими головами летают эти ужасные хазнеф. Мы едем домой.

Таналаста засунула шёлковые свертки в свою сумку.

— Меня это не беспокоит. Твоя жизнь теперь важнее.

— Ну уж нет, — резко отрезала Алусейр. Таналаста уже передала ей желание отца, но та лишь посмеялась. — Что бы там ни было у тебя с отцом, это между вами. Не втягивая меня в это.

— Это между ним и тем, на кого он укажет.

— И что мне теперь делать? — Алусейр упала на колени рядом с Таналастой. — Он прикажет мне быть королевой? А еще что? Может мне выйти за дворянина с длинным титулом и коротким…мечом?

Пока Алусейр пробиралась по тоннелю, ведущему в гробницу, она вся испачкалась в земле, а задев ногой труп Эмпереля, на неё попили еще и останки человека, но, казалось, женщину-воина это не беспокоило. Она взяла факел и взглянула в глаза Таналасты, приставив свободную руку к её лбу.

— Да ты вся горишь! — Алусейр грубо подняла сестру на ноги, из-за чего около полудюжины шёлковых свитков упали на пол. — Мне не стоило позволять тебе спускаться сюда.

— Кто-то же должен был спуститься сюда, принцесса, — сказал Роуэн, внезапно появившийся в гробнице. — А Таналаста лучше нас всех разбирается во всем этом.

— Она наследная принцесса! А теперь давай, помоги мне вывести её отсюда. Нужно показать её Габорлу.

— Постойте! — запротестовала Таналаста. — Мне нужны эти свитки!

— Куда больше тебе нужно выйти отсюда. Давай, идём. — Алусейр толкнула Таналасту, но та схватилась за стену и запротестовала:

— Это подсказки! Они наши предки!

Роуэн поднял один свиток и развернул его.

— Таналаста, успокойся. Тут ничего нет. Тебе нужно выйти на свежий воздух.

— Со мной все хорошо, — продолжала протестовать Таналаста. — На некоторых свитках имена хазнеф, и это мои предки — Болдар Безумный, Сюзана Обарскир, Мелинет Туркасал и леди Мерендил.

— Леди Мерендил не наш предок! — запротестовала Алусейр. Она схватила Таналасту за руку и с силой развернула её к себе. — У нас нет на это времени. Мы должны идти, хазнеф может вернуться в любой момент.

Алусейр толкнула сестру в тоннель, а та выкрикнула:

— Ксаноф Кормаэрил освобождает их!

Роуэн положил руку на плечо Алусейр.

— Принцесса, дайте сказать своей сестре.

— У нас нет на это времени, — жестко отрезала Алусейр, но, тем не менее, подала руку сестре и помогла подняться ей на ноги. — Ты уверена, что это так?

Таналаста кивнула, подошла к свиткам, взяла один из них и показала Роуэну.

— Ты узнаёшь эти символы?

Мужчина кивнул и спросил:

— Но при чём здесь Ксаноф?

— Если я не ошибаюсь в своих догадках, то это он выкапывает эти гробницы и освобождает хазнеф.

Тогда Таналаста взяла журнал Эмпереля и прочитала им историю прибытия Эмпереля в Халфар и его расследование.

Когда она прочитала последнюю строчку, Алусейр спросила:

— Их род — наша погибель. Что это значит?

— Не Ксаноф же вывел эти глифы на деревьях. — Добавил Роуэн.

— Мы не узнаем этого, пока не поймаем Ксанофа или не найдём все гробницы. — Ответила Таналаста.

— Или дадим Вангердагасту разобраться во всем этом, — отрезала Алусейр. — Сейчас же мы отправимся через Болотные Пустоши к Гоблинской Горе. Там мы наверняка встретим подразделение Пурпурных Дракон и отправим посланца к Вангердагаста, который обязательно присоединится к нам.

Роуэн и Таналаста беспокойно переглянулись, и Алусейр заметила это.

— Что?

Ответить вызвался Роуэн:

— Во время вашей э… дискуссии с Таналастой по поводу того, кто реальный наследник трона, никто не упомянул одну важную вещь.

Алусейр нахмурилась.

— Кто-то из вас собирается рассказать мне о ней?

— Мы больше не можем рассчитывать на Вангердагаста, — ответила Таналаста. — Возможно, нам больше не безопасно связываться с ним.

— Ты же сказала, что он вернулся в Арабель.

— Так и есть, — ответила Алусейр, из последних сил гордо поднимая подбородок. — Но мы не хотели больше идти вместе с ним.

— И мы вырвались из его заклинания в последнюю секунду, — выпалил Роуэн. — Конечно, это было, скорее, случайностью, однако…

— Вы что?! — Алусейр рванула к Роуэну, подобно львице. — Ты подставил жизнь наследной принцессы под угрозу невзирая на приказания Придворного Мага?

— Это было моё решение, — вмешалась Таналаста, встав между сестрой и мужчиной. — Мы просто…

Алусейр оттолкнула женщину и продолжила отчитывать Роуэна:

— Ты глупец или просто помогаешь Ксанофу?

Лицо Роуэна покраснело, но он просто сжал челюсть.

— Ты не имеешь права так разговаривать с ним! — выкрикнула Таналаста и оттолкнула сестру, а затем подошла к ней. — Это было моё решение, а Вангердагаст не имеет права телепортировать меня куда-либо без моего желания!

Алусейр долго смотрела на Таналасту, а затем перевела взгляд на Роуэна и подняла бровь.

— Только не говорите мне, что вы…

— Нет, — отрезал мужчина. — Ничего такого.

— Не тебе спорить со мной, — продолжила Таналаста, — и не тебе читать мне лекции о важности моего положения, сестра.

Алусейр моргнула, несколько секунд помолчала и спросила:

— И когда вы покинули бедного старика?

— Семь дней назад, — ответила женщина, — в пустошах. Недалеко от могилы Болдара.

— У чинара. — Добавил Роуэн.

— Вы шли пешком…тогда почему он просто не телепортировался к вам?

— Он бы телепортировался, если только… — оборвала фразу Таналаста.

— Если только что? — нетерпеливо спросила Алусейр.

— Если только он не последовал за нашей лошадью, — закончил Роуэн. — За нами охотилось двое хазнеф, и мы нагрузили лошадь всеми нашими магическими оружиями и приспособлениями, и отправили лошадь вперед.

— Куда?

— На юг от Ушей Мулов. Думаю, этот след приведет Вангердагаста к Красному Источнику.

Алусейр обреченно покачала головой.

— И что вы хотели этим добиться? Сбежать? — она посмотрела на Таналасту и добавила. — Думаю, я знаю ответ.

— Мне это не нужно. — Ответила женщина.

— Этого я и боялась, — добавила Алусейр. — Уши Мулов где-то в двух днях пути отсюда.

Роуэн кивнул.

— Я понимаю.

Таналаста резко перевела взгляд с сестры на мужчину и спросила так, будто они поняли что-то, чего не поняла она:

— Что? Чего ты понял?

Роуэн взял руки Таналасты в свои и сказал:

— Я оставлю вас и отправлюсь к Ушам Мулов. Алусейр и ты отправитесь к Гоблинской Горе, и я присоединюсь к вам через десять дней…если только Вангердагаст позволит мне.

— Нет, я не отпущу тебя. — Запротестовала Таналаста.

— А не тебе выбирать. — Отрезала Алусейр.

— Мне. Ты сама сказала, что я все еще наследная принцесса.

— А это моя компания, — удивительно мягко сказала Алусейр, — и здесь я отдаю приказы.

Глава Шестнадцатая

На третьем этаже была видна фигура с алыми сверкающими глазами, бледным лицом с искривленными чертами и копной чёрных запутанных сальных волос. Низко на лбу можно было разглядеть полоску потускневшей короны, которая, казалось, вот-вот спадёт на шею существа. И это было все, что смог разглядеть Азун из своего укрытия. Когда существо отошло от окна, король перестал вглядываться вдаль и отвернулся от щели.

— Это наверняка хазнеф, — сказал король, поворачиваясь к Меральде Марлиир. — Спасибо вам, миледи, что позволили нам шпионить из вашего дома.

— Всегда пожалуйста! — громко ответила женщина, одетая в бальное платье и украшенная многочисленными аксессуарами. — Когда Дунеф описал мне похитителя королевы, я была крайне удивлена, увидев, как это чудовище приземляется в Белую Башню.

— Ты уверена, что королева была с ним, мама? — Спросил Дунеф. Он, как и остальные члены отряда, собравшиеся в комнате леди Марлиир, был полностью укомплектован и одет в боевые доспехи.

— Я всегда узнаю королеву, даже если она не такая лучезарная, как обычно, — нахмурившись ответила женщина, а затем перевела взгляд на Азуна. — Я не могу представить более неудобного места для укрытия. Насколько я знаю, Белая Башня является арсеналом Боевых Магов.

— Ну не показываться же ему в Цитадели, — ответил Азун лишь на одно предположение женщины. Хоть он и был ей благодарен, за то, что она разрешила Пурпурным Драконам использовать её комнату в качестве наблюдательного пункта, но король не хотел прямо говорить Меральде, что Белая Башня и взаправду была местом хранилища всех магических артефактов Братства Боевых магов, что и без прямого подтверждения было предметом сплетен во всех частях королевства. — Во всяком случае, я не думаю, что стоит заочно называть нашего врага глупым. В конце концов, ему удавалось скрываться от нас в течении десяти дней.

Азун посмотрел на Хранителя Восточных Пределов, а затем на его мать и на дверь. Барон кивнул и положил руку на плечо матери.

— Мама, ты знаешь, что я ненавижу делать это, но не могла бы ты…

— Что?

— Мы весь день обсуждали план нападения, и у нас у всех пересохло в горле, — сказал Дунеф и повёл мать к двери. — Конечно, я мог бы послать за этим слугу, но мы тут обсуждаем дела государственной важности, и я бы не хотел, чтобы кто-либо, кому мы не можем доверять, услышал хотя бы слово из нашего обсуждения.

— Ох, ну конечно. Как я сама не поняла, — ответила Меральда с улыбкой на лице. — Конечно, я что-нибудь принесу.

— Да, это было бы весьма кстати, — добавил король. Он чуть не лопнул, пока ждал закрытия дверей, и как только они сомкнулись, Азун повернулся к Меруле Чудесному и спросил:

— Сколько людей ты сможешь телепортировать туда за раз?

— Одновременно? Вместе со мной, не больше четырёх. Однако, мы могли бы вызвать…

— Мы не можем ждать! — отрезал Азун. — Каждая секунда промедления может стоить королеве жизни.

Король посмотрел на Пурпурных Драконов. Конечно, было много добровольцев, ведь каждый хотел спасти королеву, но Азун выбрал двоих, которые, как он знал, отлично владеют и мечом, и арбалетом. Рыцари подошли к Дунефу, а Мерул спросил:

— А кто четвертый?

— Ты сейчас смотришь на него.

— Мой король! — выпалил маг с округлившимися глазами. — Я все понимаю, но есть все риски…

— Она моя королева, — отрезал Азун. — А кроме того, моя жена.

— Да, но вы сами же сказали, что хазнеф достаточно хитер, и это все может быть ловушкой.

— Я не спрашиваю твоего мнения, Мерул.

Маг, будто бы не заметив последнего замечания, продолжил:

— Кроме того, как только вы телепортируетесь, пару мгновений вы будете абсолютно беспомощны, и…

— Мерул!

Маг замолчал и выглядел он более, чем подавленным. К королю подошёл Мунган Кейн, один из монахов Овдина, и сказал:

— Ваша Светлость, слова Мерула несут в себе здравый смысл.

Король посмотрел на собравшихся и громко спросил:

— Что, все в этой комнате, хотят бросить мне вызов?

— Я не об этом, — ответил монах, подняв ладони на уровень плеч, — Вы и королева Филфаэрил многое сделали вместе, и именно вы должны пойти за ней, но даже если вы и выживете при столкновении с этим монстром, то он может попросту сбежать.

Король задумался, а затем ответил:

— Ты прав, Мунган, — король подошёл к Мерулу и стянул плащ с его плеч. — Мне нужен доброволец, который останется на вершине башни и будет охранять вход. Может статься, что этому человеку придётся сразиться с хазнеф один на один.

Почти все собравшиеся рыцари подняли правые руки вверх. Король признательно кивнул им, а затем передал плащ седому рыцарю, который был настолько же проницателен, насколько хорошо обращался с мечом.

— Ты знаешь, как обращаться с этим? — Спросил Азун.

Мужчина кивнул.

— Я служил Боевым Магам пару лет, так что знаю, как обращаться с магическими артефактами, — ответил мужчина и накинул плащ на плечи. — Хазнеф не пройдёт, и для меня будет честью умереть в бою с ним.

Король мрачно кивнул и сжал плечо рыцаря, а затем повернулся к Мерулу.

— Есть еще кое-что, — сказал Мунган Кейн. — Я должен отправится вместе с вами.

— Чтобы представлять Церковь Чонтии? — Со смешком спросил маг.

— Я смогу побороть безумие, которое демон вызвал у Вангердагаста. — Мрачно ответил монах.

Глаза Мерула вспыхнули.

— Я не собираюсь трать свою магию на…

— Это магия принадлежит мне, — вмешался Азун. — До тех пор, пока корона лежит на моей голове.

— Так и есть, Ваше Величество, — ответил Мерул с поклоном, не отрывая глаз от священника. — Благодарю Вас, что указали мне на мою ошибку.

— Не за что. Вам так же не стоит забывать, что Мастер Овдин и его люди сильно помогли королевству, когда излечили меня и Придворного Мага от безумия. И эта услуга, весьма вероятно, может скоро понадобиться королеве.

Лицо Мерула приняло выражение могильного камня.

— Понимаю. Что ж, если вы желаете, чтоб один из рыцарей был заменен на простого священника…

— Я не этого желаю, — прервал мага король. — Мы отправимся в башню с помощью магии и попытаемся продержаться до прибытия Мунгана и остального отряда.

Монах побледнел, но кивнул.

— Я понимаю. Но, если вы не хотите брать меня с собой, то возьмите хотя бы Чонтию, — с этими словами Мунган залез в свой карман и достал оттуда пять деревянных амулетов с изображением розы, и раздал их королю и членам его отряда.

Мерул усмехнулся и отдал амулет обратно жрецу.

— Мне это не нужно. — Заявил маг.

Но Мунган продолжил настаивать:

— Это для защиты короля.

— Хотите держать Чонтию поближе к королю? — спросил маг, и бросил амулет на пол, а затем посмотрел на короля. — Надеюсь, из-за отсутствия у меня веры, вы не будете сомневаться в моей верности?

Азун не знал, что ответить. Он чувствовал, на какие слова маг делал акценты. Король посмотрел на рыцарей, которые сжимали амулеты, но были готовы последовать примеру мага, и вздохнул — возможно, в своей благодарности Овдину, король позабылся и позволил Чонтии зайти слишком далеко.

— Делайте, как подсказывает вам ваша совесть, — сказал Азун, а затем вернул амулет Мунгану. — Думаю, я смогу оставаться в своём уме до вашего прибытия.

— Вы уверены, что хотите рискнуть жизнью королевы? — спросил священник и повесил амулет на пояс короля, рядом с ножнами— На всякий случай, он будет с вами.

Рыцари кивнули на подобное замечание и повесили амулеты на свои пояса. Все, кроме Дунефа Марлиира. Хранитель Восточных Пределов надел амулет на шею.

* * * * *

Филфаэрил лежала рядом с грязным телом хазнеф, едва прикрытым грязными обносками. Комната, в которой они находилась, все больше напоминала спальную комнату короля, нежели оружейное хранилище, а куча гнилых плащей под королевой все больше напоминали перину. Оружейные стойки начали превращаться в изысканные дубовые шкафы, но Филфаэрил знала, что обстановка вокруг принимает тот внешний вид, о котором мечтает в данный момент Болдар.

Королеву пробрала дрожь. Но она сглотнула и приблизилась к хазнеф, а затем нежно провела пальцем от его уха к груди, задевая шрамы и жидкую щетинку на туловище Болдара. Ей пришлось приложить все свои усилия, чтобы заманить монстра туда, где Азун и Вангердагаст смогли бы победить его.

Хазнеф открыл рот и языком достал из него несколько колец, потускневших от высосанной из них магии. Королева хихикнула, стараясь выглядеть безумной, затем взяла еще одно кольцо, лежащее рядом с их импровизированной кроватью, и приложила к губам Болдара.

— Еще одно? — сладостно спросила женщина.

Болдар открыл тёмные глаза и посмотрел в бойницу, через которую был виден дворец Марлииров. Королева знала, что монстр еще слишком подозрителен, чтобы её план мог увенчаться успехом.

— Не хочешь? — спросила королева и убрала себе кольцо в бюст достаточно глубоко, чтобы сверху было видно лишь маленькую его часть. — Тогда, я оставлю это себе.

Хазнеф посмотрел на бюст своей заложницы, разглядывая кольцо. Лицо монстра казалось безликой маской, и Филфаэрил подумала — не была ли её ложь раскрыта? Несколько дней подряд она становилась все податливее и податливее, но впервые решилась обмануть своего тюремщика.

Возможно, она слишком сильно рисковала. Кем бы ни был этот монстр, он был достаточно хитер, и уже не раз доказал это, ежедневно меняя укрытие и устраивая засады на Боевых Магов. Сначала Филфаэрил казалось странным, что Болдар не унёс свою пленницу из Арабеля, ведь если бы он просто хотел жить в своих грёзах, то мог поселиться в любых руинах на краю мира, где было бы куда безопаснее, чем в одном из крупнейших городов Кормира. Но тогда она стала замечать закономерность — если хазнеф долго не боролся с магами, то его иллюзии начинали слабеть. И тогда королева поняла, что монстр питается магией, а без неё слабеет, и именно тогда она решила обманывать своего похитителя, приводя его в места с магическими артефактами и надеясь однажды заманить его в Белую Башню.

И вот они здесь, но где спасательный отряд? Неужели Азун бросил её. Заклинания безумия понемногу действовали на королеву, и она задумалась — а что если Азун, видя, что его жена не может сбежать самостоятельно, разочаровался в ней? Может, ей тогда лучше остаться с Болдаром? В конце концов, он прожил около тысячи лет, и был могущественнее даже самого богато человека. Нет. Азун любит её. А любит ли? Она была королевой, а он королём, и их отношения всегда были формальны настолько же, насколько и романтичны. В конце концов, она слышала все эти слухи о детях, которые сильно похожи на её мужа.

Королева помотала головой, отгоняя безумные мысли, навеянные заклинаниями. Нет, Азун не оставит её. Ни в этой жизни, ни в сотни других.

— В чём дело, моя голубушка? — спросил Болдар, обнажая гнилые клыки. — Нервничаешь перед нашей первой брачной ночью?

Хазнеф показал язык и выхватил им кольцо, запихнув его себе в рот.

* * * * *

Азун вышел из портала, но оказался не в магическом арсенале, а в тёмной спальне, украшенной невыразительными фресками с изображениями порочных отношений женщины и природы. Сначала он подумал, что Мерул случайно телепортировал его в поместье каких-то развратных дворян — вероятно, Иллансов или Блефов, но затем король увидел хазнефа, лежащего на кровати с шёлковым бельём. Его лицо впилось в груди женщины, лежащей на крыле монстра и одетой в полупрозрачную блузку, и эта картина смутила короля. Это не могла быть Филфаэрил. Его жена никогда не позволила сделать такое ни одному мужчине, кроме её мужа!

— Двигайтесь, Сир. — Услышал король из-за своей спины.

Азун почувствовал, как две пары рук подталкивали его вперед, и он шагнул в комнату, надеясь, что это все какая-то кошмарная иллюзия. На его левой руке висел щит с изображением пурпурного дракона, а в правой он держал железный меч, так как Вангердагаст запретил использовать магическое оружие против хазнеф.

Женщина, казалось, начала бороться, но все равно закричала, предупреждая монстра об угрозе. Тот еле-еле смог сдвинуться, так как Филфаэрил придавила одно его крыло, а уж тем более хазнеф не смог броситься на нарушителей спокойствия. В монстра тут же вылетела дюжина золотых снарядов, но он успел закрыть своё тело свободным крылом.

Женщина повернулась к Мерулу и выкрикнула:

— Нет…не надо магии!

И тогда он узнал свою жену, одетую в почти невидимую блузку, которая могла посрамить любую развратную женщину в Арабеле. Он был настолько ошеломлён, что чуть не выронил оружие.

Пурпурные Драконы обнажили мечи и бросились на демона, который смог освободиться от хватки королевы и сбросить её на пол. Азун оскалился и двинулся вслед за отрядом рыцарей, кипя от гнева. Как его жена могла предать его ради какого-то…какого-то монстра?

Рыцари столкнулись с хазнеф, рубя и коля его своими железными мечами. Один Пурпурный Дракон вонзил меч в руку монстра, из-за чего тот открыл своё тело, что позволило Хранителю Восточных Пределов клинок между рёбер чудища. Третий удар пришёлся на шею монстра и был настолько сильным, что смог бы даже отрубить голову огру.

Филфаэрил сжалась под ногами монстра и с ужасом наблюдала за битвой. Азун взглянул на неё — в его ушах гудела кровь, а глаза налились яростью, и он выкрикнул:

— Шлюха!

Глаза женщины расширились, и она хотела отползти, но тут над её головой пронеслись чёрные когти монстра, которые перехватили удар, направленный ему в шею. Хазнеф отбил удар и тут же оторвал руку рыцаря по локоть, после чего второй рукой ударил по голове Пурпурного Дракона, который ранил руку монстра. Двое мужчин тут же упали на пол — один кричал от боли, а второй был уже мертв.

Азун рванул вперед, к Филфаэрил. Крыло монстра преградило ему путь, но король проскочил под ним, а демон завопил, так как Дунеф нанёс еще один удар в его живот. Король развернулся и ткнул мечом в спину хазнеф. Удар такой силы должен был переломить позвоночник любого существа, но из-за жёсткой шкуры монстра, меч вонзился в его тело лишь на длину фаланги большого пальца.

Азун услышал глухой стук, и посмотрел вниз, где сжалась Филфаэрил. Мерзкая блузка обтягивала её тело.

— Азун… — Хныча начала она.

— Предательская шлюха!

Он выдернул меч из тела монстра и двинулся к женщине, но тут же увидел перед собой тёмную стену. У него не было времени увернуться, и крыло хазнеф со всей силы ударило короля и отбросило его в дубовый шкаф. Король тяжело повалился на пол, а на него сверху упал водопад из браслетов и амулетов.

Дунеф проскочил под крылом монстра и рванул к королеве, но получил удар по голове. Барон отшатнулся и упал на стену. Его шатало, но он стонал, а значит был жив.

Теперь, когда не осталось воинов, крепко стоящих на ногах, Мерул выкрикнул командное слово и выпустил молнию из руки, направив смертоносное заклинание в монстра. Чудище закрылось крылом, и молния взорвалась, разлетевшись на тысячу маленьких искр. И хоть хазнеф и защитился от заклинания, взрыв, всё-таки, сбил его с ног.

Филфаэрил подпрыгнула на ноги и рванула к магу, размахивая руками.

— Нет, не используй магию!

— Осторожней с ней, Мерул! — выкрикнул король. — Она предала нас.

Этих слов было достаточно, чтобы остановить королеву. Она обернулась и посмотрела на Азуна. Внезапно, её полностью покрыла паутина.

— Ты это заслужила! — Выкрикнул Мерул, бросивший заклинание на королеву.

Хазнеф прыгнул между магом и королевой. Мерул тут же хлопнул в ладоши и выпустил два потока огня в монстра, но тот прикрылся крылом, при соприкосновении с которым огонь гас, а крыло засветилось оранжевым цветом. Монстр старался защитить и себя, и королеву.

Король вскочил на ноги, но его схватил за руку пошатывающийся Дунеф.

— Ты слишком слаб, барон, — сказал король. — мы с Мерулом позаботимся о монстре, а ты пригляди за шлюхой. — Азун указал на лежащую на полу королеву.

Дунеф посмотрел на Филфаэрил.

— Королеву? Мой король, ваше сознание затуманено, — Дунеф посмотрел на пояс короля и снял с него амулет Чонтии. — Наденьте это на…

— Нет времени.

— Делайте как я говорю! — вырвалось из Дунефа, и он надел амулет на шею короля. — а теперь скажите: «Чонтия, спаси нас».

— Да как ты…

— Делайте как я говорю!

Дунеф удивился своему тону, но его мысли прервал крик мага:

— Ваше Величество? Вы поможете?

Король посмотрел в ту сторону, откуда доносился крик мага, но увидел лишь два чёрных крыла. Азун рванул было туда, но Дунеф остановил его.

— Пожалуйста, Сир. — Простонал барон.

— Хорошо, только отпусти меня! — Король побежал к хазнеф, крича на бегу:

— Чонтия, спаси нас!

И в этот момент, прежде чем король успел опустить свой меч, комната приняла свой натуральный облик — дубовые шкафы приняли облик оружейных стоек, а кровать превратилась в кучу тряпья. Тут же Азун понял гениальный план его жены. Она заманила хазнеф сюда и обманула его, создав для спасительного отряда элемент внезапности. Как же, вероятно, ей было тяжело слушать его яростные обвинения.

— Дунеф, королева! — выкрикнул король, и тут же остановился. Чуть не напоровшись на острые когти. Затем, король нагнулся, уворачиваясь от удара второй руки хазнеф. — Спаси королеву!

Король отвлёк все внимание монстра, и тот был вынужден отвернуться от Мерула. Азун парировал удар раненой руки чудища, затем удар второй руки, и тут же нанёс удар в ключицу монстра.

Хазнеф вскрикнул и навалился на Азуна, но то быстро упал на пол и откатился. Звук гремящих доспехов наполнил комнату. Король врезался в оружейную стойку, и на него снова осыпались всевозможные амулеты и браслеты, и, будучи уверенным, что монстр вот-вот запрыгнет на него сверху, король повернулся на спину и выставил меч в слепом блоке.

Но атаки не последовало, а монстр лишь издал какой-то булькающий звук. Азун вскочил на ноги и увидел, как Мерул, висящий на спине монстра, порезал ему горло железным кинжалом. Король подскочи и ударил мечом в живот чудища, но шкура вновь почти полностью блокировала удар.

Хазнеф отскочил назад, пытаясь стряхнуть мага со спины, а Азун увидел Дунефа, бегущего к королеве с плащом мага. По изначальному плану, именно Дунеф должен был запрыгнуть на монстра, пока Мерул накинет на королеву плащ и телепортирует её, но король был рад, что его люди не замешкались.

Из-за прочной дубовой двери, закрывающей вход в арсенал, послышался шум доспехов множества рыцарей. Хазнеф, как и король. Понял, что приближаются новые Пурпурные Драконы. Монстр ударил Мерула по лбу, после чего послышался треск, и маг бессильно обмяк и упал на пол.

Хазнеф посмотрел на Дунефа, но в этот момент, к радости короля, барон нашёл правильный карман на магическом плаще и исчез вместе с королевой.

Король бросился к дубовой двери, но хазнеф прыгнул и повалил Азуна.

— Похитил королеву, — прошипел он. — Узурпатор!

Король отошёл от двери, дабы его ей не задело, когда Мунган и отряд ворвутся в комнату, и обернулся к хазнеф. Хоть из дюжины ран монстра текла чёрная вязкая вонючая субстанция, монстр все равно выглядел хуже.

— Кто ты? — спросил Азун. — Что ты?

— Болдар, законный король Кормира.

Чудище явно было безумным, но спорить времени не было — король услышал, что рыцари были уже за дверью. Он выкрикнул:

— Давай, Мунган!

Священник выкрикнул пару слов, и дверь разлетелась на множество щепок. Отряд рыцарей ворвался в комнату, а хазнеф взглянул на них и свирепо взревел. В этот же миг комнату накрыла непроглядная тьма.

Началась жестокая, но быстрая битва. Король отскочил к стене и начал махать перед собой мечом. Конечно, это бы его не спасло от ударов монстра, но если вдруг хазнеф решит напасть на короля, то у него хотя бы будет время откатиться.

С пугающей регулярностью Азун слышал звук доспехов, падающих на пол, и пару раз его клинок сталкивался с невидимой угрозой. Король все ждал, что монстр вот-вот нападёт на него и разорвёт его стальной нагрудник, но атаки не последовало. Наконец, король нащупал в кармане магическое кольцо, активировал его и вызвал свет, который осветил комнату. Повсюду лежали Пурпурные Драконы, некоторые из них стонал, а некоторые сохраняли мертвецкое молчание.

Судя по ранам, многие рыцари убили друг друга, и лишь Мунган, и двое мужчин рядом с ним, судя по разорванному горлу, был убит хазнеф. Самого монстра нигде не было, но, судя по слабому ветерку, кто-то открыл люк, ведущий на крышу.

Глава Семнадцатая

Таналаста лежала на руках Роуэна. Из глаз принцессы текли слёзы, а голова до сих пор болела. Алусейр готовила выживших лошадей к отъезду, а священник отпевал Эмпереля. Таналаста сжимала в руках сумку погибшего агента, и она точно помнила, что хотела передать её Алундо из Кэнделкипа, но не помнила почему, но была слишком ослаблена лихорадкой, чтобы пытаться вспомнить.

Таналаста увидела стальную перчатку, появившуюся над ней, и испугалась, что это был Йахту Звим, который пришёл, дабы затянуть её в свой Бастион ненависти. Женщина вцепилась в руку Роуэна и сказала:

— Возьми это, — Таналаста всучила Роуэну сумку, — и передай Алундо из Кэнделкипа…и расскажи про Ксанофа.

— Таналаста, ты не настолько больна. — Ответил мужчина и отвёл руку принцессы в сторону.

Перчатка приблизилась к её лицу, и Таналаста уже могла чувствовать жар, исходящий от неё. Она откинула подбородок и сказала:

— Нет, Роуэн. Поцелуй меня. Я хочу умереть…

— Не умрешь же ты на моих руках, — прервал её воин. — Все будет хорошо. Сейчас Сибурт облегчит твою болезнь.

— Сибурт?

Принцесса увидела, что из перчатки торчит толстое запястье, а на самой стальной рукавице был выведен символ Торма, любимого божества Алусейр и обоих священников её отряда. Сибурт положил перчатку на лоб принцессы и помолился за исцеление «верной дочери Кормира». Вспоминая спор с Вангердагастом и отцом, Таналаста сомневалась, что Лояльная Ярость захочет исцелять служительницу Чонтии, и продолжала протягивать сумку Роуэну. Перчатка вмиг стала очень горячей, а голова женщины наполнилась вибрацией, вызвавшей боль и непроизвольный стон.

— Мужайтесь, принцесса, — сказал священник с неаккуратной бородой и тёмными кругами под глазами. Выглядел он так же, как чувствовала себя Таналаста. — Торм приносит немного боли, но он унесет её, и это цена за исцеление.

Немного боли? До скорее у Таналасты вытекут глаза, прежде чем она исцелится. Казалось, будто кто-то пробил ей голову топором. Принцесса прислушивалась к пульсации в висках и молила Чонтию, чтобы та даровала ей силы перенести исцеление Торма.

Она закрыла глаза, стараясь изо всех сил стоять на ногах. Казалось, её мозг вот-вот вскипит. Но тут перчатка похолодела и покрылась влагой. Сквозь закрытые глаза Таналаста увидела красный свет, и по её телу прокатилась холодная волна, моментально облегчившая боль.

Когда она открыла глаза, то увидела перед собой лишь жемчужный блеск и Сибурта, чей взгляд был устремлен куда-то далеко, за пределы разрушенной крепости. Пот стекал с его лба и бороды, капая на перчатку и тут же, с шипением, испаряясь. Женщине стало лучше — туман исчез из её глаз, и она уже прочно стояла на ногах, но священник все равно не отпускал её, прижимая перчатку к её лбу, пока сталь не стала холодной.

Священник убрал перчатку и снял её с руки, которая стала красной из-за жара.

— Вы все еще слабы. Пейте побольше, и здоровье вернётся к вам.

— Я чувствую себя лучше, спасибо, — ответила Таналаста и слезла с рук Роуэна, однако когда она сама встала на ноги, то чуть не упала от бессилия. — Хотя я понимаю, что вы имеете в виду.

Послышался свист, и Таналаста посмотрела на источник — Алусейр закончила приготовления и теперь ждала только их. Рядом с ней было все, что осталось от её отряда — второй священник, дюжина изнеможённых рыцарей и пятнадцать лошадей, на которых хоть и были узды и поводья, но не было седел, дабы изголодавшие животные хоть чуть-чуть отдохнули.

— Что ж, пора идти, — сказал Роуэн, и вместе с Таналастой и Сибуртом двинулся к Алусейр.

Когда Таналаста приблизилась к сестре и остальным, она посмотрела на исхудавших лошадей и с горечью спросила:

— Зачем мы их мучаем? Можно было бы оставить их здесь, и даже если они не выживут, то умрут в спокойствии.

— И что нам это даст? — огрызнулась Алусейр. — Если лошади поправятся, то это сократит нам пять или шесть дней пути. А если нет, то все равно хуже не станет.

Алусейр повела отряд к выходу из крепости, а Таналаста встала на месте, как вкопанная. Пять или шесть дней. Это намного быстрее, чем сроки возвращение Роуэна. Женщина понимала, что это значит — как только отряд двух принцесс настигнет точки встречи, Боевые маги телепортируют его в Арабель без гонца, который не успеет так быстро нагнать отряд, а уж родители Таналасты позаботятся, чтобы ни один Кормаэрил не подошёл бы к королевской чете и на пятьдесят шагов. Если кто-то узнает об интрижке принцессы и члена мятежного дома, это вызовет политический резонанс по всему Кормиру.

— В чём дело? — спросил Роуэн, и протянул Таналасте руку. — Если ты все еще слаба, то я могу понести тебя.

— Нет, — ответила Таналаста и остановилась, пока остальные не уйдут вперед. — Роуэн, ты не можешь покидать меня завтра.

— Но я должен, — ответил он шепотом. — Вангердагаст понятия не имеет…

— Он скоро сам все узнает. А если и нет, то уж точно сможет позаботиться о себе.

Роуэн нервно посмотрел на спину Сибурта.

— Таналаста, ты еще слишком слаба. Поговорим об этом позже…

— Нет! — она схватила его за руки. — Роуэн, ты должен знать, что у меня есть к тебе чувства. Надеюсь, у тебя ко мне тоже.

— Конечно, — ответил он, лукаво улыбаясь. — Ты же не из тех принцесс, кто целует каждого, кто готов помочь им в обмане хазнеф.

Таналаста не ответила на его улыбку.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

Роуэн отвел взгляд.

— Хоть ты и выше меня по положению, но для меня ты, скорее, женщина, чем принцесса.

— Это значит да?

Роуэн кивнул.

— Тогда мы не должны позволять Алусейр разлучать нас, — продолжила она. — Ты знаешь, что она пытается сделать.

— Я сомневаюсь, что мы беспокоим её.

— Конечно нет. Её беспокоит то, что как только король узнает о моих отношениях с членом дома Кормаэрил, корона с моей головы упадёт на неё.

Роуэн насторожился.

— А этот страх обоснован?

Хотя она слышала боль в его вопросе, Таналаста решила ответить прямо и честно. Он это заслужил.

— Конечно. Кормаэрилы — опальная семья, и если наследная принцесса выйдет за одного из них, то другие дома могут потерять уважение к правящей династии, которой они были верны во время недавней смуты, не смотря ни на что. А прочие и вовсе могут решить, что у Обарскиров короткая память.

— Что ж, тогда у короля не останется иного выбора, как короновать Алусейр.

— Не нам решать, что ему делать. Поверь, Роуэн, отец может быть удивительным человеком. Шахматы научили его, что иногда лучше отступить, чем проиграть.

Роуэн обдумывал эти слова, а Сибурт обернулся к паре.

— Если принцесса слишком слаба, чтобы идти самостоятельно…

— Принцесса достаточно сильна, — оборвала священника Таналаста. — Если нам понадобится помощь, мы позовём вас.

Сибурт хмыкнул и ответил:

— Хорошо. Я буду ждать зова о помощи.

Испытывая внезапную неприязнь к священнику, Таналаста сверлила его спину взглядом, пока тот не отошёл достаточно далеко, и тогда она взяла Роуэна за руку и пошла к Алусейр и отряду.

— Ты не знаешь, что планирует сделать Алусейр, когда мы достигнем Гоблинской Горы. Я тебе гарантирую, что как только мы окажемся там, она вызовет Боевых Магов с помощью кольца, и уже через пять минут они появятся и отправят нас в Арабель, а тебе повезет, если тебя не оставят здесь.

Роуэн посмотрел на Таналасту.

— Но ведь тогда ты окажешься в безопасном городе.

— Да, и мы никогда больше не увидимся.

— Не надо так драматизировать. Я смогу и сам добраться до какого-нибудь города.

— Драматизировать? Думаешь, ты сможешь пройти сквозь патрули на границах Кормира и шпионов Вангердагаста? Король и Придворный Маг сделают все, чтобы ты не увидел ни одного города, пока я не забеременею от другого мужчины.

Роуэн поморщился.

— Но что ты предлагаешь? Если я не буду подчиняться приказам твоей сестры, то проведу остаток своих дней в подземельях, без всякой надежды на реставрацию доброго имени Кормаэрилов.

Отряд Алусейр уже собрался, и каждый человек стоял рядом с лошадью. Таналаста не ответила Роуэну, потому что знала, что он был прав — он не могла ослушаться короля или Алусейр, а Вангердагаст был достаточно могущественен и беспринципен, чтобы посадить молодого человека в казематы за нарушение какого-нибудь закона.

— Ты прав, я не могу просить тебя бросить вызов Алусейр, — Таналаста говорила, не сводя глаз с кустарника, осматривая маленькую змейку в нём. — Значит, я пойду с тобой.

— Что? — чуть не выкрикнул Роуэн. Он бросил осторожный взгляд на Сибурта, и продолжил, понизив голос:

— Меня, конечно, радует твоё желание быть со мной, но Алусейр никогда не позволит этого.

— Она может приказывать тебе, но не мне. Она не моя хозяйка.

— Таналаста, пожалуйста, не надо. Если ты пойдёшь со мной, то это опустит меня до уровня Гаспара и Ксанофа.

— Ты никогда не станешь таким же, как они.

— Я бы стал, если бы ставил свои желания выше клятвы Пурпурного Дракона, — ответил Роуэн и отвел Таналасту в сторону, подальше от маленькой змейки, которая, как и все в этих землях, могла оказаться ядовитой. — Я разведчик, и моё задание — найти Вангердагаста и сообщить ему ваш путь. А ты, в данный момент, учёный, который обладает важной информацией, которую непременно должен узнать король и Придворный Маг.

— И я передам. Когда мы с тобой вернёмся в Арабель.

Роуэн покачал головой.

— С Алусейр тебе будет безопаснее.

— Серьезно? — Таналаста демонстративно взглянула на болезненно выглядящих рыцарей. — Ты думаешь, что хазнеф будет легче найти двух людей, двигающихся быстро и незаметно, чем отряд калек?

— Конечно нет, но ты же еще слишком слаба.

— Сибурт сказал, что скоро все пройдёт. Температура пошла на спад и…

Таналаста замолчала. Роуэн был, когда священник исцелял её, и он слышал все, что он сказал. Женщина отвернулась и сделала шаг в сторону отряда, а затем остановилась и посмотрела через плечо.

— Ты не хочешь, чтобы я шла с тобой?

Роуэн поник. Женщина все поняла. Она высвободила руку и пошла к отряду.

— Таналаста, я не сомневаюсь в твоих способностях, просто…

Принцесса резко обернулась.

— Этого достаточно, Роуэн. И ты можешь звать меня принцесса Таналаста, если так тебе будет удобнее.

* * * * *

Вангердагаст услышал приглушенный стук среди дряхлых сосен, но не смог определить, с какой стороны от дороги он был, и тут же остановился, подняв руку. Весь Особый Королевский Отряд, шедший в строю за спиной Придворного Мага, замер на месте. Вангердагаст услышал лязг мечей готовящихся к бою рыцарей. За последние полтора дня отряд потерял около десяти человек из-за постоянных орочьих засад и стремительных атак хазнеф. Теперь даже писк белочки настораживал Особый Королевский Отряд.

Маг обернулся к отряду.

— Мы могли бы быть тише?

Он подождал, пока все шепоты и звуки утихнут, а потом вновь посмотрел вперед. Долина представляла собой множество змеевидных дорожек, огражденных склонами, поросшими дряхлыми соснами. Из-за сосен доносился стук, который время от времени будто менял положение и мог напоминать либо стук копыт, либо взмахи крыльев.

Кадимус принюхался, а затем из-за сосен выбежала рыжая кобыла без стремян и наездника, а лишь с седельными сумками, и ворвалась в долину, не замечая ни Вангердагаста, ни Особый Королевский Отряд. Рядом с кобылой парил хазнеф, который пытался нагнать её и нанести удар в бок.

Придворный маг поднял руку и, произнеся пару слов, выпустил дюжину золотых снарядов в монстра. Хазнеф не успел защититься, и магия отбросила его назад, бросая тело на деревья и ломая ветки. Пурпурные Драконы тут же бросились на хазнеф — за последние два дня они научились тому, что медлить с этим чудищем нельзя, а Вангердагаст натянул поводья и отправился вслед за лошадью без наездника. Он узнал её.

Это была лошадь Таналасты.

* * * * *

Лошадь не фыркала, не издавала жалобных звуков, а просто остановилась, закрыла глаза, и легла на землю. Таналаста смотрела на Алусейр, которая лениво дёрнула поводья лошади, а когда та не двинулась, девушка лишь сильнее потянула их на себя.

Но Таналасту заботило не это. Как она могла настолько ошибиться в чувствах Роуэна? Их поцелуй был таким искренним, но она читала, что мужчины переживают такие моменты, скорее, физически, нежели духовно. Может, он нуждался в чем-то…единовременном? Все её влечение к Роуэну было вызвано его благородством. Таналаста жалела, что этот человек был таким добродетельным. А ведь если бы он её использовал, то у неё, хотя бы, было право злиться, а так она могла лишь смущаться до тех пор, пока Роуэн не отправится к Вангердагасту.

Наконец, Алусейр перестала дёргать поводья. Это была уже вторая лошадь, умершая за десять часов. Она посмотрела на Таналасту.

— Ты что-то хочешь сказать?

Женщина лишь беспомощно развела руками.

— Я думала, что она сможет встать.

Алусейр злобно посмотрела на сестру, затем свистнула своим людям и, указав на умершую лошадь, сказала:

— Давайте, снимаем шлемы.

Мужчины застонали. Они потратили много сил, чтобы похоронить первую лошадь, дабы не привлечь стервятников или чего похуже, и им не нравилась перспектива заниматься еще одним погребением на ночь глядя, да и еще с тринадцатью лошадьми, которые могут преставиться в любой момент.

Роуэн встал на колени, решив помочь остальным. Таналаста старалась не смотреть на него, но понимала, что она должна взаимодействовать с ним. Во благо всего отряда.

— Для тебя есть другое задание, — сказала она, схватив мужчину за руку и указав на тёмную полосу, уходящую за горизонт. — Мне кажется, что там может быть расщелина, а значит и вода. Сходи туда и разведуй территорию. Узнай, можем ли мы остановиться на ночь там.

— Подожди минутку, — быстро вставила Алусейр, прежде чем Роуэн успел уйти. — Таналаста, это мой отряд, и тут я командую.

— Но я не могу стоять в стороне, пока ты не справляешься со своими обязанностями, — ответила Таналаста и встретилась с взглядом сестры, которая была, скорее, уставшей, нежели разозленной. — Если мы не передохнём, то к утру нам придётся похоронить всех лошадей, а вслед за ними и твоих людей. — С этими словами женщина взглянула на рыцаря, который до сих пор безуспешно боролся с застёжками шлема.

— Таналаста права, — ответил Роуэн. Стеклянный взгляд Алусейр перенеслись к нему, но мужчина не дрогнул. — Вы должны были отправить меня на поиски воды еще два часа назад. И эта вода нужна не только лошадям.

Алусейр нахмурилась, но все равно не выглядела злой. Скорее, болезненной.

— Может, ты и прав, но я все еще командир.

— Тогда тебе не стоило забывать о своей роли и позволить Сибурту позаботиться о твоей лихорадке.

Поскольку двое священников в отряде Алусейр могли использовать лишь ограниченное число заклинаний для исцеления в день, они могли вылечить лишь треть отряда в сутки, что значит, что каждый мог получить лечение лишь раз в три дня, а гоблинской крепости вся группа подхватила какую-то болезнь, которую лишь ослабляли заклинания священников. Как бы они не старались, симптомы возвращались раз в два дня. И Алусейр стойко держалась и отказывала в лечении вне очереди, дабы не обделить ни одного из своих людей необходимыми заклинаниями.

— Я плохо знаю ратное дело, но понимаю в управлении, — продолжила Таналаста, — и, как говаривал знаменитый тактик Аосинин Трусилвер: «Если кто-то должен вести людей в бой, то он должен быть трезвым».

Алусейр хотела оспорить эти слова, но Роуэн прервал её:

— Принцесса, вы должны позволить Сибурту осмотреть вас. Так у всех нас будет больше шансов выбраться отсюда.

Алусейр посмотрела на рейнджера, затем на остальных рыцарей, которые молча кивнули, и сказала:

— Ладно, отправляйся на разведку. Остальные, почему лошадь еще не похоронена?!

Рыцари склонились к земле и начали шлемами рыть яму, а Алусейр позволила Сибурту осмотреть её и произнести последнее доступное ему заклинание исцеления на сегодня. Роуэн же уже сделал дюжину шагов в направлении, указанном Таналастой, но тут остановился и поднёс руку ко лбу, скрывая глаза от солнца.

— Принцесса Таналаста, я не вижу той расщелины, о которой вы говорили. Не могли бы вы показать мне её?

Женщина хмыкнула и подошла к Роуэну.

— Вон там. Видишь ту тень?

— Да, теперь я вижу. — Ответил мужчина, глядя на принцессу.

Таналаста повернулась к Роуэну и увидела, что он смотрит не туда, куда она указывает, а в её глаза.

— Прости за уловку, — сказал он. — Я хотел извиниться.

— Извиниться? — спросила принцесса фыркнув. — Тебе не за что извиняться.

— Боюсь, я дал тебе повод думать плохо обо мне.

— Ерунда. Король обязательно узнает о твоей доблести, и, возможно ты даже получишь награду в виде земельного надела. — Ответила Таналаста с наигранным великодушием.

— Таналаста. Как думаешь, я здесь ради жалкого куска земли?

Принцесса уловила горечь в его голосе и приспустила царственно задранную голову.

— Я знаю, Роуэн. Просто хочу, чтобы ты знал, что моя глупость тебе не навредит.

— Твоя глупость?

— Да. Я бросилась на тебя, как тролль на золото, а ты был достаточно честен и не воспользовался этим, — Таналаста покосилась на Роуэна. — Хотя честнее было бы сказать мне сразу, что я веду себя как дура.

— Если бы я сказал это, то соврал бы, — ответил Роуэн и схватил Таналасту за руку, а когда она отдёрнула её, то снова взял женщину за руку. — Если мои чувства и отличаются от твоих, то только потому, что они сильнее. Я был восхищён тобой с первого момента встречи.

Женщина была слишком ошеломлена, чтобы вновь отдёрнуть руку. Неужели он опять говорит то, что она хочет услышать? Однако его действие говорят об обратном. Таналаста лишь покачала головой.

— Если бы это было так, то ты бы никогда не оставил меня с Алусейр и Вангердагастом, который использует все свои силы, дабы мы никогда не встретились.

Роуэн посмотрел на заходящее солнце.

— Возможно, оно и к лучшему.

— Что? — воскликнула принцесса и ухватила Роуэна за вторую руку. — Не держи меня за идиотку. Если не хочешь быть со мной, то так и скажи. За всю жизнь я наслушалась речей людей с двойными стандартами, и ты, прямо скажем, не очень хорош в этом.

Глаза мужчины дрогнули.

— Мои слова так же чисты, как и мысли. Но я сын опального дома, и моё сближение с кем-либо из Обарскиров ослабит королевскую власть.

Принцесса замялась. Теперь, когда она поняла ход мыслей мужчина, она чувствовала и ту боль в словах Роуэна. Много мгновений прошло, прежде чем она подняла голову и сказала:

— Роуэн, я понимаю тебя. Прости меня за мои слова, и теперь, когда ты объяснил мне своё поведение, я благодарю тебя за то, что ты честен со мной и жестоко честен с собой.

— Прости, Таналаста. Все, что произошло между нами, не должно было происходить.

— В самом деле? Ты не готов отстаивать свои убеждения о Богине?

— Конечно готов, но ты так и не поняла до конца смысл того видения. Что если я не тот, кто тебе предначертан.

— Ты тот. Я знаю. И ты знаешь.

Роуэн выглядел подавленным и ничего не ответил.

— Это будет мой выбор, — продолжила Таналаста, пытаясь сломить Роуэна. — Если я выберу Силверворда, то Эммараски обидятся, если Эммараска, то не одобрят Трусилверы, если Трусилвера, то Хоклины начнут сплетничать, и кто угодно будет недостоин для Марлииров. Все, что я могу сделать — отстаивать свой выбор, который обязательно падёт на преданного человека, заслуживающего доверия. И этот человек — ты, Роуэн.

— Даже если это будет стоить тебе короны? Или, как минимум, верности дворян?

— Это будет лишь одно из решений, которые я принимаю, и с последствиями которых я рада жить. А если корона окажется на моей голове, то моя сила будет куда сильнее потерь, вызванных потерей лояльности некоторых домов.

Роуэн покачал головой.

— Скольких домов стоит один человек? Нет. Конечно, хорошо принимать какие-то решения по своей воле, но обо мне будут думать так же, как и а Аунадаре Блефе — будто бы я пытаюсь воспользоваться тобой так же, как и он, дабы достичь величия для себя. Это сильно ослабит корону.

— Ты такого плохого мнения обо мне? По-твоему, все думают, что я привлекаю лишь мошенников и подлецов?

Роуэн побледнел.

— Я не это имел в…

— Лучше нам не продолжать этот разговор, — сказала Таналаста и указала в сторону расщелины. — А теперь отправляйся на разведку.

* * * * *

Кобыла чуть не раздавила ногу Вангердагаста, когда недовольно фыркнула и пнула землю, в ответ на его попытки заставить лошадь опустить голову.

Овдин Фоули подошёл к магу и сказал:

— Друг мой, эта лошадь многое пережила. Не стоит вынуждать её.

— Она переживет еще больше, если не подчинится, — прорычал Вангердагаст. — Скажи ей это.

— Я не думаю, что…

— Скажи ей это. Возможно, это прояснит её мысли.

Овдин начал размахивать руками и цокать языком. Лошадь опустила уши и одним глазом посмотрела на мага, а когда тот оскалился, начала фыркать и издавать шлёпающие звуки языком во рту.

Когда она закончила, Вангердагаст нетерпеливо спросил:

— Ну, и что ты узнал?

— У лошадей не такая память, как у нас. В основном, её мысли заняты тем, что хазнеф охотился за ней круглые сутки.

— И все?

— И ещё она сказала мне, что женщина ушла со своим жеребцом.

— Своим жеребцом? — чуть не выкрикнул маг. — Что еще за жеребец?

* * * * *

«Ущелье» оказалось извилистым руслом реки, в котором куда больше было ив, нежели воды. Однако, отряд смог найти тоненький ручеёк, бегущий промеж зарослей. Таналаста отчётливо слышала, как лошади принялись безудержно втягивать живительную влагу. Женщина разгребла кучку гнилых листьев, дабы на земле соорудить небольшое святилище Чонтии. Хоть принцесса и устала за день, но работа руками отвлекла её от мыслей о Роуэне, а значит это того стоило.

Таналаста была, скорее, разочарована, чем зла. Она знала, что дворяне воспримут его как еще одного обманщика, который решил воспользоваться доверчивой женщиной, но после Аунадара, они будут воспринимать так кого угодно? Все что она могла сделать, это лишь быть терпеливой и вместе со своим избранником на деле доказать дворянам, что они ошибались. И в Роуэне она разочаровалась не потому, что он указал на очевидный исход, а потому, что он не верил в то, что он может быть иным. Если он не верил в то, что может быть по-другому, то как может она поверить в это?

Достав из земли камень размером с кулак, она повернулась, чтобы отложить его, но увидела перед собой мокрые ботинки рейнджера. Подавив удивленный крик, женщина отложила камень к остальным, и заговорила с Роуэном, не поднимая глаз.

— Пришёл сказать, чтобы я не думала о тебе плохо? — спросила женщина, растирая гнилые листья и разбрасывая их по расчищенной площадке. — Или решил соответствовать этим мыслям?

— Думаю, что так я себя и вёл, — ответил он и встал на колени, начав растирать листья. — Прости меня. Я вёл себя как узколобый дурак.

— Ты же не ждешь, что я соглашусь с этим?

— Жду. Мои слова обоснованы трусостью и эгоистичными переживаниями за собственную репутацию.

— Напомню, что ты говорил, что заботишься об авторитете короны.

Роуэн пожал плечами.

— Значит, я думал о двух вещах. Или не думал вообще. Во всяком случае, я надеюсь, что ты сможешь простить меня.

Таналаста погрузила пальцы под землю, мешая гумус. Хоть мужчина и извинился, но он ни слова е сказал про то, что верит силы принцессы и то, что она сможет поменять мнение окружающих насчёт себя. Как она могла быть с ним, если он не верит в неё?

— Спасибо за разъяснения, Роуэн. Я боялась, что выставив себя в глупом положении перед аристократами, выставлю так же и тебя.

— Теперь ты искажаешь мои слова, — лицо Роуэна стало резким. — Я пришёл сюда, чтобы сказать, что согласен с тобой. Почему ты не слушаешь меня?

— Я и слушала, — ответила Таналаста. Её не понравилось услышанное, и она лишь покачала головой. — Может, тебе стоит уйти?

Роуэн смотрел на неё пару мгновений, затем выбросил из рук гумус, встал и сказал:

— Как пожелаешь.

— А… — Таналаста хотела было сказать Роуэну пару слов, при мысли о том, что, возможно, завтра утром она в последний раз увидит его, но что это даст? Он все равно не верил в неё. — Да.

Он уже хотел было уйти, но тут остановился и повернулся к ней.

— Нет.

— Нет? — Спросила Таналаста, скорее, растерянно, чем расстроенно.

Он поцеловал её и обнял так сильно, что даже заставил приподняться. Таналаста не была зла, потому что была удивлена. Об этом она мечтала чуть ли не с первого момента встречи, и вот тепер, наконец-то, он выполнил свой мужской долг. Хоть это и было ужасно по-мужски, но её тело отреагировало на это невероятным возбуждением; таким же яростным, как и у гоблинской крепости. Безусловно, это и было божественное провидение. Она водила руками по его телу, желая обнять каждую часть Роуэна, но она не могла позволить себе полностью отдаться страсти, пока ум находился в конфликте с телом.

Она поставила руку на грудь мужчины и попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее впился в её губы и положил руку на грудь, что вызвало бурю удовольствия. Она прикусила губу Роуэна чуть сильнее, чем обычно это делалось, и это, наконец, заставило его остановиться.

— Роуэн! — воскликнула принцесса. В её голосе было больше страсти, нежели гнева, чего она не хотела. — Что это было?

— Думаю, ты понимаешь, — ответил он и приложил два пальца к кровоточащей губе, а затем посмотрел на них. — Я думал о женщине, которую узнал и полюбил, а не о принцессе.

— Полюбил? — спросила женщина. Очень удобное слово, однако, ей понравилось. — Ты, тот, кто так заботится о короне?

Роуэн пожал плечами.

— Я все еще беспокоюсь, но мне не так страшно, если ты сможешь защитить меня от Вангердагаста, — в его тоне была лишь доля шутливости. — Я не хочу доживать остаток жизни в виде жабы.

Таналаста смотрела на него, пытаясь поверить в то, во что сердце давно уже верило. Нет, он не забыл своей клятвы Пурпурного Дракона, а просто пришёл к тому же выводу, что и принцесса.

— Раз ты надеешься на мою защиту, то, должно быть, действительно влюблён, — с улыбкой она взяла его за плащ и подтянула к себе. — Но, в отличие от принцев, принцесса может целовать любую жабу, какую только захочет.

Она слизнула кровь с его губ и страстно поцеловала его, несколько мгновений ожидая ответа. Не прерывая поцелуя, Роуэн аккуратно положил Таналасту на землю и принялся гладить её тело. Какого бы место не касалась его рука, женщина чувствовала желание плоти. Безусловно, о нём и говорило пророчество Чонтии. Ведь любовь к этому мужчине была сильнее любых сомнений принцессы.

Она повернула голову в сторону, и Роуэн принялся целовать шею женщины.

— Роуэн, — задыхаясь начала она. — Нам нужен план.

— У меня уже готов.

Он ослабил её пояс и провёл рукой по животу под туникой. Таналаста позволила своим глазам закатиться от нахлынувшего удовольствия.

— Нет…

Когда рука мужчины достигла груди женщины, принцесса спросила:

— Но что насчёт будущего?

Роуэн остановился.

— Я все еще не смогу взять тебя с собой, — он уже начал оттягивать руку, но женщина прижала её локтем, призывая продолжить. На лице мужчины появилась глупая улыбка, и, неизвестно как сдерживаясь, он добавил:

— Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы найти Вангердагаста и…

— И я должна доставить информацию королю как можно скорее, да. — Закончила она и начала шарить рукой по пряжке ремня мужчины. Он выгнулся, дабы принять более удобное для женщины положение, а когда она закончила, то задрала своё платье до пояса. Роуэн приступил к выполнению мужского долга, и живот Таналасты, казалось, наполнили бабочки. Тогда она почувствовала себя самой счастливой женщиной на планете. Женщина приподнялась и поцеловала мужчину в шею.

Наконец, Роуэн тихо застонал и затих. Таналаста испугалась, что сделала что-то не так из-за своей дрожи, или, может, Роуэн переволновался, ведь, как писала Мириам Баттеркейк в своём трактате «О доброй жене», такое с мужчинами может случаться, но это оказалось не так — внезапно он перестал двигаться и внезапно поцеловал женщину.

Когда он закончил, то посмотрел ей в глаза и сказал:

— Есть только одна вещь, которая не подвластна королям и магам, и лишь мы контролируем её.

— Я знаю. — С кивком ответила Таналаста.

Она хотела стянуть тунику через голову, но Роуэн схватил её за руку.

— Я не об этом. У меня есть одна идея, но ты должна быть готова рискнуть короной.

— Мне тридцать шесть лет. Если я не могу принять решение сейчас, то что я за королева?

Роуэн улыбнулся и отстранился, достав из кармана штанов мешочек. Он открыл его и достал оттуда одно семечко и положил на ладонь. Таналаста долго смотрела на него, прислушиваясь к пульсации в висках и сердцебиению.

— Обряд семени? — Спросила она.

— Да. Если ты будешь со мной.

Принцесса пару мгновений смотрела на семя, а затем спросила:

— Ты делаешь это ради меня или ради королевства?

— Ни то, ни другое. Я делаю это ради себя. — Ответил Роуэн, продолжая держать семя.

Таналаста услышала это, и её сердце вернулась на место.

— Хороший ответ, — сказала она, и, положив руку на семя, начала читать заклинание:

— Великая Мать, благослови нас и все, что мы растим, дабы оно стало здоровым и сильным.

Она разрыла пальцами небольшую ямку в земле, затем взяла флягу и вылила пару капель в неё, а Роуэн продолжил:

— Мы приготовили это ложе с любовью.

Они вместе опустили семя в ямку, и Роуэн закапал ямку двумя парой движений руки.

Таналаста продолжила заклинание:

— Во имя Чонтии, пусть корни того, что мы зачали сегодня, росли глубоко…Стебель был крепким…Цветок блистал…А плодов было великое множество.

Они закончили, по очереди вылили по капле воды на свежую посадку, после чего поцеловались, и теперь Роуэн уже мог стянуть с принцессы её тунику.

Глава Восемнадцатая

Возраст Придворного Мага давал о себе знать. После десяти дней изнурительной охоты за хазнеф, последнее, что он хотел делать, это ползать по скалам на четвереньках, шпионя за орками. Для таких дел были следопыты…только вот в живых их уже не было. Сегодня утром Мастер Урожая нашёл пятый труп — как и предыдущие, он был красным, раздутым и покрыт муравьями. О расследовании или вскрытии не могло быть и речи. Труп просто облили маслом, воздали почести погибшему, отправили его душу Милики, после чего сожгли тело. И вот теперь уже Придворному Магу приходилось шпионить.

Взобравшись на холм, он понял, что смотрит на туманную долину Болотной Пустоши. Перед магом раскинулась огромная низина, заполненная золотистой травой, топями, зарослями дряхлых, согнувшихся дубов и редкими ручейками. Повсюду было множество хриплых бакланов и гоблинов, возившихся среди аморфных облаков.

Где-то в тысяче шагов от местоположения мага, на берегу мелководной речушки, расположился крупный лагерь орков. Мужчины, в стороне от лагеря, тренировались, размахивая своим кривым оружием перед кучами соломы. Женщины и дети же группировались вокруг лагерных костров, а некоторые орки ползали у самого берега, собирая камушки и ракообразных. На краю лагеря, на небольшом островке, стояло двухэтажное здание, построенное из неаккуратных брёвен, грязи и палок. Искривлённые костяные украшения зданий, приделанные рядом с окнами, походили на раннюю кормирскую архитектуру. В крепость вел один вход, сокрытый за большими створчатыми воротами, а из окон второго этажа сочилась странная тёмная аура, наводящая странное предостережение, и бывшая, будто, какой-то пеленой смерти.

В речушке плескались маленькие серебреные рыбки, а над лагерем кружили тучки насекомых, которые, своим жужжанием, свели бы мага с ума, если бы он остался в этом лагере дольше, чем на десять минут. Земля под ногами орков была полна странных маленьких расщелин, из которых к небесам устремлялись струйки жёлтого дыма. Там, где были видны растения, они засохли и склонились к земле, покрытой плесенью. Земля между Вангердагастом и лагерем была усеяна истерзанными трупами оленей, которые сгнили настолько, что даже орки не могли это съесть.

Вангердагаст подозвал к себе временно исполняющего обязанности командира и главного мага Боевых Магов Особого Королевского Отряда. Алафондар и Овдин последовали за ними без приглашения, хотя Вангердагаст и не возражал — мудрец нередко пояснял речи Мастера Урожая, которые, к неудовольствию Придворного Мага, были весьма полезны и информативны.

Вангердагаст указал на орочью крепость и ничего не сказал.

— Таналаста внутри? — спросил священник.

— Я узнаю это, когда окажусь внутри. — Ответил Вангердагаст.

— Понятно. Что ж, полагаю, другого способа нет.

Маг расстроился. Он даже не знал, были ли хазнеф внутри. Вангердагаст надеялся, что Овдин предложит простой способ узнать это, но, видимо, они могли лишь взять лагерь штурмом, а сейчас в живых осталось меньше чем половина Особого Королевского Отряда.

— Хорошо, вот мой план, — со вздохом сказал маг и обрисовал стратегию, а затем заставил командиров повторить её, после чего решил дать последний шанс Овдину унизить себя. — Я полагаю, что в крепости прячется хазнеф, ведь обычно орки не практикую боевую подготовку.

— Или не строят здания в кормирском стиле. Да и вообще не любители устраивать спланированные засады. Так чего мы ждём?

— Ничего, наверное. — Ответил маг и кивнул командирам, которые отправились вниз, готовить людей к атаке.

Как только командиры ушли, Алафондар спросил:

— Вы же понимаете, что это место является большим, чем кажется на первый взгляд.

— Вы имеете в виду крепость? — спросил Овдин. — Да, я тоже думал об этом.

— Вы про что? — спросил Вангердагаст.

— Обычно, крепости, стоящие в таких отдалённых от цивилизации местах, являются обителью какого-нибудь духа или, Тимора сохрани, какого-нибудь демона. — Пояснил мудрец.

— Хорошее описание хазнеф, как по мне. — Ответил маг.

— Именно. А значит вам, Придворный Маг, нужно особо тщательно прислушиваться к своему сердцу.

Вангердагаст поморщился.

— Моё сердце подсказывает, что тут не живёт никакого духа — здание, слепленное из грязи, при здешнем то климате, не простоит и больше года.

— Именно поэтому мы и должны подумать о причинах возведение этой крепости именно здесь, — вставил Алафондар. — Вангердагаст, скажите, вы читали «Четыре Природы» Али Бинвара?

— Я слишком занят, чтобы тратить время на чтение, так сказать, вхолостую.

— Слава богу, что я нет, — ответил Овдин. — Вы имеете в виду ту главу об объединении элементов?

В глазах мудреца появился огонёк.

— Именно! В болотах сливаются два элемента — вода и земля, никак не задействуя воздух и огонь. Получается, что пассивные элементы объединены, а активны исключены.

— Идеальные условия для духовного разложения, — ответил Овдин Фоули. — Нам стоит быть осторожнее.

— Верно, но я думал не совсем об этом, ответил мудрец, махнув рукой в сторону горизонта. — Здесь так много камней. Зачем строить крепость из грязи?

Глаза Овдина расширились.

— Потому что грязь сочетает в себе твердость земли и непостоянство воды.

— Да, идеальные материалы для заготовки. Придай форму, добавь немного огня и обдуй воздухом, и у тебя получится настоящая крепость. — Заключил мудрец.

А если придать заготовке правильную форму и зажечь в ней огонь жизни, то у нас получится настоящий голем…или хазнеф. — Тихо добавил священник.

— Что вы имеете в виду? — вмешался маг. — По-вашему, они хотят превратить Таналасту в хазнеф?

— Возможно. Это бы объяснило, почему они так старались не пустить нас сюда. — Ответил мудрец.

— Не глупите. Гробница Болдара была далеко от ближайшего болота. — Запротестовал Вангердагаст.

— Болота высыхают. — Добавил Алафондар.

Вангердагаст хотел запротестовать, но передумал. С момента смерти Болдара прошло больше тысячи лет. За это время могло высохнуть целое море, а засуха и другие катаклизмы могли полностью уничтожить следы его присутствия. Но был еще один вопрос.

— Ну а как же дерево и глифы? Я сомневаюсь, что среди орков есть эльфийские поэты.

— Это одна из загадок, — ответил священник. — В конце концов, многих деталей мы не знаем…

— И среди них — цель возведения крепости, — оборвал Вангердагаст. — Хватит философии. Мы можем спорить весь день, но если принцесса внутри, то мы должны спасти её.

— А если там её нет, то заставит хазнеф сказать нам, где она. — Подытожил Овдин.

Маг начал спускаться с холма, а священник пошёл вслед за ним. Алафондар бросил последний взгляд на крепость, и прокрался к своему укрытию среди валунов. Никто не предложил использовать заклинание, чтобы попытаться увидеть то, что внутри крепости, ведь если бы там не было Таналасты, а был только хазнеф, то магия тут же выдала бы местоположение отряда.

— Удачи вам, друзья. — Сказал Алафондар, прощаясь со священником и магом.

— Вы уверены, что хотите остаться здесь без охраны? — Спросил Овдин.

— Все будет хорошо, тут мне будет куда безопаснее, чем на поле битвы.

— Ты помнишь сигнал, Алафондар? — спросил маг.

— Да. Падающая звезда. Когда я увижу её, то тут же отправлюсь к вам.

— Хорошо. — Кивнул маг. Если они найдут принцессу, то у них не будет времени, чтобы ждать, а если принцессы в лагере не окажется, то у отряда не сможет долго держаться.

— Только не задерживайся, — сказал Вангердагаст, указывая на плащ мудреца. — И попытайся прожить достаточно долго, чтобы записать все, что увидишь.

— Да-да, я знаю. Мой карандаш — мой меч.

Он снова кивнул, и отвернулся от отряда. Овдин и Вангердагаст уселись в седлах своих лошадей и посмотрели на Особый Королевский Отряд, который уже походил на Особую Королевскую Группу. На каждом мужчине был надет промокший магический плащ, и хотя обычно такими аксессуарами обладали лишь Боевые Маги, отряд настолько уменьшился, что теперь даже у оруженосца было несколько магических предметов.

Придворный Маг кивнул, И боевые Волшебники начали раскидывать металлические крошки, читая заклинания защиты. То же сделал и Вангердагаст, защитив себя и Овдина. Он посмотрел на Алафондара, который щурился в сторону лагеря орков и готовился подать сигнал.

Отряд двинулся к выходу из ущелья, и с каждым мгновением все набирал и набирал скорость.

— Поторопитесь! — выкрикнул Вангердагаст. — отставшие дорого пожалеют!

Они достигли вершины холма прежде, чем Алафондар махнул рукой, и Вангердагаст пришпорил Кадимуса. Воздух наполнился звуками стучащих копыт, и в этот момент из лагеря орков донеслись звуки тревоги и крики орков.

Когда Кадимус достиг вершины холма, то Вангердагаст увидел пять сотен орков, несущихся навстречу Королевскому Особому Отряду. Перед ордой гоблиноидов металось пять чёрных теней. Глаза мага округлились — он никогда прежде не видел больше трёх хазнеф в одном месте за раз.

Особый Королевский Отряд начал спускаться вниз по холму, с каждым мгновением набирая скорость. Орки не собирались отступать и готовы были столкнуться лоб в лоб с отрядом конных рыцарей. Вангердагаст увидел, что хазнеф рванули вертикально вверх и уже были в ста футах над землей. Его ноги болели от того, как сильно он сжимал бока Кадимуса. Когда они пересекли половину холма, маг посмотрел вверх, и увидел, что хазнеф, поднявшись на высоту около двухсот футов, начали снижаться, намереваясь стремительно атаковать вражеские ряды. Вангердагаст коснулся своего магического плаща и посмотрел назад, на Пурпурных Драконов и Боевых Магов.

Он посмотрел вперед и увидел, что орочьи командиры формируют боевое построение, подталкивая трусливых орков. Несмотря на то, что в момент нападения орки тренировались, они уже были вооружены копьями или пиками. Конечно, отряд мага должен был без труда прорвать эту заградительную линию и без магии, но Вангердагаст не хотел зря тратить время и рисковать, когда на них вот-вот нападут хазнеф.

Вангердагаст едва мог различить женщин и детей в лагере, которые криками подбадривали орков, которые уже выстроились в полукруг и готовы были встретить нападавших. Какой же сюрприз их ожидает.

Вангердагаст сунул руку в магический карман на своём плаще, и перед ним появилась большая чёрная дверь. Кадимус пытался уклониться от неожиданно появившейся преграды, но не успел, и влетел в черноту. Маг почувствовал знакомое ощущение бесконечного падения.

Внезапно, глаза мага наполнил свет, но он все еще не мог чётко различить предметы вокруг себя. Его уши снова наполнились звуком копыт, однако теперь он стал в десять раз сильнее. Кадимус наткнулся на что-то мягкое, но крепкое, затем снова и снова. Повсюду начали раздаваться удивленные крики мужчин.

Вангердагаст помотал головой, напомнив себе, что он был в самом центре строя, и его зрение успело сфокусироваться на лошади, скачущей перед ним.

— Стой! — выкрикнул маг и потянул поводья на себя, пытаясь остановить Кадимуса от столкновения с впередиидущей кобылой. — Стой! Стой!

Маг услышал, как остальные бойцы делают то же самое, попутно сильно тряся головами, дабы прийти в себя. Земля в этой части лагеря была изрезана дырами, из которых струился желтый дым, источающий серный запах. К тому моменту, как маг достиг крепости из грязи, все войны пришли в себя.

Вангердагаст посмотрел на лагерь, усыпанный рваными шкурами и инструментами, которые побросали орки в преддверии битвы. Жужжание мух и комаров сводило его с ума. Женщины, вопя от страха, уводили детей к болоту, а к отряду приближалось около дюжины разъяренных орков с копьями, и где-то столько же орочьих женщин с различным оружием — от кривого кухонного ножа до ржавого тесака.

Вангердагаст направил Кадимуса вперед и, пройдя между несколькими Пурпурными Драконами, начал читать заклинание. В отличие от многих других, это — не требовало никаких компонентов, зато для его активизации требовалось произнести длинное заклинание на сложном языке. Пока Вангердагаст читал слова, некоторые орки уже кинули в него копья, а хазнеф полетели обратно к крепости. Хотя Придворный Маг и не видел, что сейчас делают командиры основной армии орков, он был уверен, что скоро они вернутся защищать крепость.

Когда Вангердагаст закончил читать заклинание, перед Особым Королевским Отрядом возник переливающийся всеми цветами магический щит, который полностью ограждал крепость со стороны лагеря. Конечно, хазнеф это не остановит, но оркам придётся идти через болото, а любой, кто решится дотронуться до щита, будет покалечен до неузнаваемости.

Маг вернулся назад, а Пурпурные Драконы уже открыли огонь по оркам из своих луков. Проблема была в том, что над крепостью витал чёрный туман, который сильно мешал лучникам вести прицельный огонь, из-за чего их атаки были так же эффективны, как орочьи попадания по Пурпурным Драконам, защищённым магией.

Вангердагаст спешился и пошёл к командирам, которые выслушивали приказы Овдина.

— Хватит слушать этого землекопа! — свирепо прервал их маг. — Командир, хазнеф скоро будет тут. Прикажи своим людям вести огонь по ним, а не по оркам.

Командир побледнел и ответил:

— Как прикажете.

Он убежал к лучникам, крича на них и выстраивая боевые порядки. Вангердагаст повернулся к командиру Боевых Магов и посмотрел на поднятые ворота крепости. К его удивлению, они были сделаны из чёрного железа. Маг задавался вопросом — как он не разглядел этого со своей наблюдательно позиции.

— Командир, — начал Вангердагаст. — Почему ворота все еще закрыты?

Младший волшебник побледнел.

— Ничего не работает. Мы пробовали огонь и коррозию. Ничего.

— Магия только укрепляет их, — вмешался Овдин. — По сути, тут и железа то не было, пока маги не начали свою работу.

— Тогда попробуйте что-нибудь другое! — Взорвался Придворный Маг.

Он достал из кармана магнит и соскреб им немного железной крошки с магической броши на груди священника, а затем бросил его к стенам, после чего прочитал заклинание. Поток энергии вырвался из руки Вангердагаста и ударил в магнит, из которого тут же появился кроваво-красный луч, осветивший стену. В одно мгновение, стена крепости стала гладкой, и Вангердагаст подумал, что сейчас стены из грязи растают, но как только магический свет погас, маг увидел, что теперь перед ним стена из чёрного мрамора.

Он выругался, и в этот момент его в грудь ударила орочья стрела, которая отлетела в сторону, отраженная магическим щитом.

— Так же было и с воротами. Видимо, Алафондар был прав, — сказал Овдин. — Они используют вашу магию против вас же.

— Очевидно. — Прорычал маг и решил сменить тактику — он бросил заклинание рассеивания магии на стену. Теперь, еще больше участков стены стали состоять из чёрного мрамора.

Залп лучников известил магов о приближении хазнеф. Маг взглянул назад и увидел, что монстры приближаются к его щиту, а их тела были истыканы стрелами. Двое хазнеф, казалось, летели медленнее остальных, а за еще одним тянулась чёрная струйка крови.

— Если не получается магией, то надо грубой силой! — Подытожил Овдин и, выхватив из рук рядом стоящего рыцаря копьё, с разбега нанёс удар по стене, еще не превращённой в мрамор. Палки немного отклонили удар, но, в целом, копьё вошло в стену, раскидав по сторонам ошмётки грязи.

Вангердагаст понял план священника и крикнул отряду лучников:

— Эй вы! Помогите этому дураку! Если внутри Таналаста, то она с нас шкуру сдерет, если с ним что-нибудь случится!

Дюжина рыцарей бросились на стену, помогая Овдину. Маги подобрали с земли орочьи стрелы и последовали примеру Пурпурных Драконов. Вангердагаст некоторое время смотрел на них, а потом перевел взгляд в сторону орков, но из-за тёмного тумана не мог разглядеть ничего за пределами магического щита.

Придворный Маг огляделся по сторонам и увидел рыцарей, ведущих огонь по хазнеф. За каждой группой Пурпурных Драконов стоял один Боевой Маг, которой, с помощью магии, развеивал чёрный туман, что на время возвращало видимость лучникам.

Как только голоса магов стихли, вокруг замка появилась силовая завеса. Один хазнеф врезался в неё, издав леденящий кровь крик, хотя и выглядел, скорее, удивленным, нежели разозлённым. Три других монстра успели пролететь вперед до того, как магический щит сформировался и, прорвавшись сквозь тонкие ряды рыцарей, вонзили чёрные когти в Боевых Магов.

Один маг успел бросить в хазнеф заклинание паутины, заковав того в липкую ловушку, но два других монстра крепко схватили магов за плечи и подняли кричащих от боли и страха людей в воздух. Туча стрел вылетела вслед за хазнеф, но те ловко увернулись и выпустили своих жертв прямо над толпой орков. Победоносный визг гоблиноидов свидетельствовал о гибели бедолаг.

Несколько рыцарей бросились к хазнеф в коконе. Паутина уже начала терять свой цвет, и, казалось, Пурпурные Драконы растерялись, не зная, как атаковать монстра. Тогда, один мужчина со всей силы вонзил клинок в кокон, что вызвал яростный рёв. Рыцарь попытался вытащить меч назад, но паутина не выпускала его, и тогда мужчина начала тянуть меч на себя и от себя, расширяя и ухудшая рану хазнеф. Другие Пурпурные Драконы последовали его примеру, и монстр завизжал, когда несколько мужчин вонзили в него железные мечи и начали рвать его плоть.

Внезапно, хазнеф затих, а земля под ногами рыцарей раскололась, а сильнейший поток жёлтого вонючего дыма поднял кокон и мужчин в воздух. Некоторые рыцари прицепились к кокону и их голоса стали хриплыми из-за едкого дыма. Пара человек освободилась от липкой ловушки и упала на землю, а поток дыма исчез так же резко, как и появился.

Кокон с прилипшими к нему мужчинами упал в дыру в земле, лишь для того, чтобы быть подброшенным вверх столпом огня, который выжег бронированных рыцарей до костей. Паутина же просто сгорела, и в воздухе остался висеть хазнеф, который жутко хихикнул и набросился на Боевого Мага, подхватив того раскалёнными когтями и унеся вдаль, его сквозь магическую завесу.

Четверо хазнеф вернулись к магическому барьеру, но волна стрел и заклинаний отогнали их. Земля раскалывалась тут и там, выпуская из себя язычки пламени, а воздух наполнился запахом серы, из-за которого Пурпурные Драконы и маги начали кашлять и хвататься за горла, а испуганные лошади вырывались и бежали к краю лагеря, но не могли пройти через защитное поле и продолжали бегать в поисках выхода.

Маги отчистили воздух с помощью магии, но Вангердагаст все равно выругался.

До сих пор хазнеф не использовали таких приёмов против Особого Королевского Отряда, и Придворному Магу было страшно подумать, что они могли еще приготовить. Вся его стратегия сводилось к тому, что отряд должен был держать врагов подальше достаточно долго, чтобы успеть открыть двери крепости, быстро осмотреть её и скрыться, но, кажется, и с этим будут проблемы.

Вангердагаст отбросил одного хазнеф в сторону ледяной бурей и повернулся к Овдину. Он и его помощники продолжали неистово бить стену, отбивая от неё куски грязи и других хрупких материалов, и уже проделали тоннель длинной в два фута. Вангердагаст бросился к священнику и, не желая, чтобы он первый попал в крепость, взял его за плечо и отдёрнул назад.

— Пусть первыми идут Пурпурные Драконы, — выпалил маг. — Таналаста не простит меня, если с тобой что-то случится.

— Конечно. Это было бы столь же прискорбно, как если бы её освободил кто-нибудь другой, — выстрелил Овдин и вырвался из хватки мага, однако не вернулся к рыцарям, ломающим стену, а лишь пожал плечами. — Играйте в свои игры, если хотите, Придворный Маг. Для Таналасты это не имеет никакого значения.

Вангердагаст сдержал язвительный ответ, ведь знал, что он лишь подтвердит правоту мага. Таналаста была проницательной женщиной, а с тех пор, как она стала упрямой, Вангердагаст сомневался, что спасение от руки мага заставит её изменить свои убеждения.

Пурпурные Драконы, наконец, пробили дыру в крепость и посмотрели в неё. Изнутри крепости тут же вырвался затхлый запах влажной земли, после чего рыцари закричали, а их головы скрылись в потоке чёрных ос.

Вангердагаст быстро выставил ладонь и дунул в неё, разгоняя ос сильным потоком воздуха. Два рыцаря упали на землю, дико крича. Овдину и нескольким мужчинам удалось убрать руки пострадавших от их лиц, после чего они увидели множество красных фурункулов, покрывавших лицо Пурпурных Драконов. Овдин тут же начал молиться своей богине об исцелении.

Вангердагаст одёрнул Овдина и сказал:

— Оставь свои заклинания для принцессы! Ей может понадобиться помощь.

Священник выглядел подавленным, но маг не дал ему выбора, просто подняв его на ноги и толкнув в сторону крепости, из дыры в стене которой лился устойчивый поток ос. Дюжина рыцарей натянули на лица плащи и теперь бились об стену своими плечами, разбрасывая в сторону хрупкий строительный материал.

Наконец, участок стены размером в четыре фута рухнул, и пара мужчин упала на колени. В тех места, где их зачарованные наголенники соприкасались с полом, грязь превращалась в чёрный мрамор, и это превращение все расползалось и расползалось, а тем временем рой ос налетел на Пурпурных Драконов, ворвавшихся в крепость.

Вангердагаст направил в проём бурю, превращая часть стены в чёрный мрамор, но, тем не менее, туча ос была отброшена, и уцелевшие рыцари смогли оттащить своих поверженных товарищей за лодыжки.

В спасателей тут же вылетела несколько орочьих стрел, одна из которых пробила одному рыцарю плечо. Вангердагаст достал из кармана кольцо командира пурпурных Драконов, надел его и, активировав магию, бросил в проём.

Кольцо упало по центру большого зала и почти сразу же магический свет, источаемый им, угас, но маг успел разглядеть ос у дальней стены зала и нескольких орков, приближающихся к выходу. Он не увидел Таналасты, и скомандовал:

— Огненные шары!

— Огненные шары? — выдохнул Овдин. — Но они только этого и хотят! Вся крепость превратится в камень.

— Какое нам дело? Мы уже вошли!

Пока маги готовили заклинания, Вангердагаст обернулся и увидел, что его же план обернулся против него — магический щит создал подобие купола, который не выпускал серные испарения, воспламеняющиеся тут и там. Почти все рыцари лежали на земле, хватаясь за горло, а те немногие, что выжили, отступали все ближе и ближе к крепости. На поле не было видно ни одного мага, а лошади, возглавляемые Кадимусом, в яростном испуге метались вдоль барьера. Маг не увидел ни одного хазнеф и осмелился предположить, что они погибли под градом железных стрел.

Его надежды тут же развеялись, когда он увидел мерцание магического барьера. Очевидно, хазнеф впитывали магию, и как только барьер падёт, лошади сбегут, а орда орков ворвётся в лагерь и перебьёт то, что осталось от Особого Королевского Отряда.

Маг не думал, что оркам будет тяжело победить, ведь все лошади сбежали, а рыцарей осталось слишком много, чтобы продержаться до того, как Овдин и оставшиеся в живых маги успеют хотя бы бегло осмотреть крепость.

Из крепости донёсся грохот взрыва. Вангердагаст обернулся и увидел язычки огня, вылетающие из дыры в стене, которая полностью теперь состояла из чёрного мрамора. Маг достал из кармана пергамент, свернул его в трубочку, поднёс к губам, и, обернувшись к выжившим защитникам, прокричал:

— Отступаем к крепости!

Хотя он сам мог едва слышать себя, благодаря магии рыцари услышали его, и тут же рванули к крепости, хотя полдюжины мужчин тут же пропала за облаком едкого дыма. Вангердагаст надеялся, что хотя бы двадцать рыцарей доберутся до крепости.

Вангердагаст схватил ближайшего Боевого Мага за ворот и сказал:

— Как только я войду в крепость, прими командование и закройте дыру железной стеной, но так, чтобы она не касалась стены крепости. Пусть между ними будет расстояние, не больше толщины волоска. Когда рыцари вернутся, телепортируйте всех в Арабель.

— А как же Алафондар? — спросил Овдин. — Вы не отправите ему падающую звезду?

Вангердагаст посмотрел на лагерь орков.

— В укрытии ему будет безопаснее.

Он снова посмотрел на проём, в котором погас последний огонёк, после чего достал из кармана перо и провёл им по своему телу, попутно читая заклинание. Вангердагаст почувствовал приятное покалывание и легкость, после чего он поплыл.

Когда маг воспарил, из-за завесы жёлтого дыма показались рыцари. Все тяжело кашляли, а на доспехах некоторых были следы нападения хазнеф. Когда они увидели Придворного Мага, поднявшегося над землёй, один Пурпурный Дракон выкрикнул:

— Ты куда собрался, маг?!

— Да! — вторил ему другой. — Особый королевский отряд не дезертирует!

Трое мужчин попытались схватить мага за плащ, но тот лёгким движением руки вырвал его из их хватки и прокричал в ответ:

— Дезертирую?! — он достал из кармана палочку и наставил их на мужчин. — Да вы хоть понимаете, что и кому говорите?!

Овдин вклинился вежду ними и поднял руки.

— Вангердагаст, остановись. Посмотри на них, они же ранены. А эти ваши слова — это все ярость, вызванная хазнеф. Ты был болен тем же тогда, в Арабеле.

— Тогда успокой их! — выпалили маг, скрывая свой страх перед возможностями хазнеф. — Увидимся в Арабеле.

— Что? — удивился священник. — Вы отправляете меня назад? Но вам нужен кто-то, кто прикроет вашу спину.

Маг подлетал все ближе и ближе к в дымящейся дыре в стене крепости.

— Если вы не умеете летать, то лишь задержите меня.

— Стойте! — прокричал маг, которого Вангердагаст оставил за главного. — Возможно, я могу помочь.

Придворный Маг обернулся и увидел, как маг водит по телу священника пером. Хазнеф, наконец, впитали в себя всю магию барьера, и тот пал. Обезумевшие лошади, во главе с Кадимусом, тут же выбежали из лагеря, обратив на себя удивленные взгляды хазнеф и орков.

Внезапно, священник воспарил и перекрыл магу обзор.

— Готово! — радостно выкрикнул Овдин.

— Я еще пожалею об этом. — Пробурчал маг и отвернулся, влетев в темноту крепости.

Глава Девятнадцатая

С места, где прятался Алафондар, крепость казалась просторной коробкой, размером с большой палец, поглощённой жёлтым дымом. Члены Особого Королевского Отряда, а точнее того, что от него осталось, изредка показывались среди жёлтого дыма и казались крохотными точками. Орки представляли собой волну, которая должна была хлынуть за магический барьер, как только четыре тени, хазнеф, окончательно поглотят всю магию. До мудреца доносился запах серы и выжженной плоти, а иногда земля под его ногами немного сотрясалась. Битва затянулась, и Алафондар начал беспокоиться за своих товарищей.

Больше всего мудреца волновало то, что жёлтый дым как-то неестественно стягивался к крепости, и, казалось, она затягивает в себя все — и рыцарей, и орков, и хазнеф, и даже само болото. Алафондар был уверен, что Вангердагаст не сможет проанализировать все детали, даже если и заметит их. Придворный Маг обладал многими талантами, но философское мышление было не одним из них. Особенно в разгар битвы.

Алафондар уже было потянулся к магической броши, но остановился. Ну свяжется он с магом, и что ему скажет? Что заметил что-то странно? Вангердагаст лишь отругает мудреца за то, что тот привлек внимание хазнеф. Нет, если Алафондар хотел помочь им, то ему нужно было больше информации.

Алафондар спустился к подножию холма со всей поспешностью, которую позволяли его стёртые суставы, и достал из седельной сумки подзорную трубу. Когда он показал своё изобретение Придворному Магу десять лет назад, тот лишь раскритиковал приспособление, назвав его «большим моноклем» и сказав, что зачем нужно такое изобретение, дающее неустойчивое размытое изображение, когда есть простое заклинание ясновидения, но что мудрец пробормотал, что улучшит своё изобретение.

Когда мудрец вернулся на свой пост и поднёс трубу к глазу, то изображение было чёткое, и, благодаря камню, на который маг положил дальний конец трубы, устойчивым. Теперь крепость стала более крупной, и Алафондар смог разглядеть Овдина, летящего позади Вангердагаста, залетевшего в проём в стене, больше напоминающий окно. Ворота крепости, казалось, были покрыты чёрным железом, а стены вокруг пролома и вовсе приобрели глянцевый цвет чёрного мрамора.

Из проёма показались серебряные вспышки, очерчивающие силуэт Придворного мага, и еще часть стены превратилась в чёрный мрамор. Мудрец понял, что некто построил это здание при помощи магии, из-за чего любое воздействие магического воздействия на крепость лишь упрочняло строительный материал, из которого она состояла.

Один Боевой маг начал активно жестикулировать руками, и тогда, к большому удивлению Алафондара, на него напало несколько Пурпурных Драконов. На разъяренных рыцарей упала железная стена, которая тут же перекрыла вход в крепость, а мужчины, пострадавшие от столкновения с магической стеной, поднялись на ноги, и некоторые даже, хромая, вновь угрожающе двинулись к магу.

Алафондар был опечален, что магическая ярость, витающая в воздухе поблизости от хазнеф, одолела рыцарей. Он переместил подзорную трубу и посмотрел на орков, в ряды которых врезались обезумевшие лошади Пурпурных Драконов. Под предводительством боевого скакуна Придворного Мага, Кадимуса, лошади топтали орков и даже смогли отбросить орду немного назад. Мудрецу было интересно, наложил ли Вангердагаст какое-то заклинание ярости на своего скакуна, или это все из-за хазнеф.

Любопытство мудреца улетучилось, когда за спиной Кадимуса, из болотной воды, вылетел хазнеф. Он вытянулся в полный рост, но чуть не был сбит другой лошадью, врезавшуюся в его крыло. Монстр вытянул руку и указал в сторону животных, и тогда земля под их ногами раскололась, а дюжина скакунов пропала в завесе жёлтого дыма, но почти сразу же ослепительная стена огня выбросила обгорелые трупы животных обратно.

Еще один хазнеф вылетел из воды и пролетел над головами лошадей. За его крыльями тянулись какие-то чёрные полосы. Как только монстр удалился, на животных опустилась тёмная непроглядная завеса, а скакуна поддались ярости и начали толкаться друг с другом и давить орков, не успевших вырваться из давки.

Еще один хазнеф подлетел к оркам и начал что-то кричать и жестикулировать, после чего гоблиноиды перегруппировались и ринулись в атаку на монстров, рубя тех своим кривым оружием и, казалось, не заботясь о своей жизни. Некоторые лошади продолжали биться в строю орков, и лишь Кадимус во главе небольшой группы вырвался из давки.

Четвёртый и пятый хазнеф последовали за лошадьми. С их крыльев капали какие-то коричневые капельки, которые, попадая на кожу лошадей, тут же исчезали, а сами скакуны тормозили. Из их рта начинала литься пена, и они, в судорогах, падали на землю. Лишь Кадимус смог добежать до болота, после чего скрылся под водой.

Не дожидаясь появления Кадимуса, Алафондар перевел трубу на последнего хазнеф, который налетел на свирепого жеребца и сжал наги на его боках. Зверь бился с орками, расколов череп одному, раздробив позвоночник другому и затоптав третьего, после чего начал неистово скакать на месте, пытаясь стряхнуть со спины монструозного наездника.

Спустя мгновение, кожа мощного жеребца стала блеклой, мышцы стали вялыми, а лицо наполнилось усталостью. Зверь упал на землю, из последних сил стараясь стряхнуть хазнеф, который оставил свою жертву утопать в болоте и перепрыгнул на другого скакуна.

Алафондар опустил подзорную трубу и опустился за камни. Кровь, бегущая по его венам, стала холодной от того, что он увидел: огонь, тьма, ярость, болезнь и увядание — пять первородных сил, которыми были наделены пятеро призраков, за которыми и охотился Эмперель, пока не пропал. Эмперель был членом ордена Спящего Меча, организации, которая охраняла рыцарей Спящего Меча, легендарных воителей, которые должны были проснуться в тот день, когда сбудется пророчество великого Алундо из Кэнделкипа:

Семь бедствий: пять ушло, одно живёт и еще одно придёт, дабы открыть дверь, через которую хлынут легионы мертвецов дьявола, создавшего самого себя. И сметут они Кормир, если давно погибшие не встанут на его защиту.

Болдар был одним из бедствий Кормира, и теперь он вернулся, принеся с собой тьму и безумие. Остальных шестерых он не знал, но он мог навскидку перечислить дюжину людей, доставивших Кормиру большие несчастья, и то были только короли.

Осталось еще два бедствия — то, что живёт и то, что придёт, и тогда откроется неведомая дверь. Сердце мудреца остановилось. Что если Таналасты была одним из этих несчастий. Вангердагаст постоянно говорил, что её идея о создании королевского храма Чонтии принесет Кормиру одни беды, а Придворный Маг знал достаточно много, чтобы разбираться в подобных вопросах.

Алафондар заставил себя встать. Кадимус показался из воды, вылетел на берег и скрылся в зарослях высокой травы. Остальные лошади лежали мертвыми на земле или мелководье, мешая продвижению орков к берегу. Хазнеф находились в стороне, подгоняя орков вперед и, казалось, совсем не волнуясь из-за того, что Вангердагаст попал в их крепость. Да и с чего бы? Каждое заклинание превращало грязь в прочный чёрный мрамор.

Алафондар посмотрел на крепость, которая уже на три четверти состояла из чёрного мрамора, а облако газа стало таким густым, что мудрец не мог видеть стен строения. Лишь серебряные вспышки сообщали о продвижении мага. Неспешном, к сожалению. К тому моменту, как он найдёт Таналасту, крепость полностью покроется чёрным мрамором, а жёлтый дым скроет её под собой.

Выжившие рыцари, поражая мудреца, начали выстраиваться в жалкое подобие боевого порядка, злобно подталкивая друг друга. Двое Боевых Магов жестикулировала, строя дюжину калек рядом с крепостью. Алафондар не мог представить, чего они хотели добиться, но, видимо, они стали жертвой безумия хазнеф.

Мудрец уже хотел убрать трубу и спуститься с холма, как увидел рой ос, налетевший на рыцарей. Те развалили свой боевой порядок, начав бить друг друга плоскими сторонами мечей. Маги достали компоненты и начали колдовать, но тут на одного из них налетели чёрные осы, и он упал в агонии, хватаясь за лицо, а затылок второго пробил меч обезумевшего Пурпурного Дракона.

Алафондар поднял трубу наверх. В окнах небольшой башенки, скрытой за роями чёрных ос, он увидел фигуру, и хоть он мало что разглядел, но был уверен, что это был шестой хазнеф, повелитель роев.

Мудрец убрал трубу и спустился вниз по холму, а затем ему резко захотелось броситься навстречу опасности без какого-либо запасного плана. Тогда, он достал из седельной сумки записную книжку, открыл пустую страницу и начал писать.

Тот, кто читает это — я прошу тебя быть верным Пурпурному Дракону и сохранять преданность королю и Кормиру. Если ты связан с орденом Спящего Меча, то знай, что пришло время разбудить его, ибо бедствия пришли, а дверь вот-вот отворится. Если мои слова чепуха до тебя. То позаботься о том, чтобы это письмо попало в руки нашего правителя. И пусть мудрый Огм направит это письмо в верные руки.

С уважением,

Алафондар Эммараск, Придворный Мудрец.

Он вырвал страницы из книжки, свернул её в трубочку и скрепил своим кольцом-печаткой, затем засунул письмо внутрь подзорной трубы. Если все пойдёт хорошо, то он сам её и заберет, но если мудрец не сможет вернуться, то трубу найдёт тот, кого король отправит на поиски пропавшего Особого Королевского Отряда, и посыльный обязательно возьмёт диковинное устройство. Мудрец положил его между двумя валунами так, чтоб он привлёк к себе внимание того. Кто будет проходить рядом.

Судя по внешнему виду магического барьера, у Алафондара было очень мало времени, чтобы добраться до Вангердагаста, прежде, чем стена падёт, а маг использует магический карман для эвакуации. Мудрец сжал брошь и представил перед собой лицо Таналасты.

* * * * *

Когда Таналаста заметила ручей, её спутники почти без сил медленно шли по одному из тех узких крутых каньонов, только из которых, казалось, и состоят Грозовые Пределы, путешествие по которым превратилось для отряда в следования по бесконечному лабиринту с примесью скалолазания. Как и половина отряда, она обливалась холодным лихорадочным потом, и поэтому, когда она увидела внизу, в долине, тёмную линию вскопанной земли, она подумала, что это были ставшие для неё обыденной вещью галлюцинации. С момента последнего целебного заклинания, которое она получила, прошло уже шесть дней, и за это время она видела много странного. Через пять дней после заключения ритуального брака с Роуэном, хотя, казалось, что прошли годы, отряд решился использовать заклинания, чем привлек к себе хазнеф и в бою потерял трёх рыцарей. С тех Алусейр приказал прибегать к заклинаниям лишь в самых тяжёлых случаях.

Наконец, отряд спустился вниз, в долину, и все услышали журчащий ручей, скрываемый от их глаз высокой вербой, растущей в дюжине шагов от них. В тридцати шагах от ручья вздымалась южная стена каньона, покрытая соснами и крутая, будто лестница крепостной стены. Манимые холодной водой, отряд бросился сквозь ивы и, упав на колени, опустили свои рты к ручью и начали втягивать воду в себя, подобно животным на водопое.

Таналаста сделала уже третий глоток, когда почувствовала ставший знакомым запах навоза. Она сделала еще один глоток, затем встала и пошла вверх по течению, пробираясь сквозь ивы, пока не увидела знакомо выглядящую вскопанную землю.

Тропа вскопанной земли была широкой, около десяти футов. Повсюду были следы копыт в три ряда, а поверх них были одинокие и свежие следы сапог с гладкой подошвой.

Роуэн.

Принцесса хотела вернуться назад и рассказать об увиденном, но успела только обернуться и увидеть Алусейр, выходящую из-за ив. Она подошла к земле и присела, взял горстку навоза и скатав его между большим и указательным пальцем.

— Они прошли здесь недавно, — сказала Алусейр. — Может, десять дней назад.

— Это Вангердагаст. Посмотри, они шли в три ряда, а согласно Боевому руководству Стальной Принцессы по управлению и тактике, такой боевой порядок принимается, когда отряд защищает магов.

— Ты это читала? — подняв бровь, спросила Алусейр. — Я сомневаюсь, что хотя бы половина рыцарей в нашей армии хотя бы открывали обложку.

— Потому что изложение сухое. Возможно, я смогу помочь тебе переписать книгу, когда всё это кончится.

Алусейр ответила так же жестко и коротко, как писала книгу:

— Только если будет заказ, — Алусейр указала на следы копыт. — Тогда, полагаю, ты и читала мою небольшую книгу по следопытскому делу.

— Конечно. И поняла, что ты не читала Ланафара Маньона, — ответила женщина и, игнорируя поджатую губу сестры, подошла к следам и присела у них. — Этот след почти наверняка принадлежит Роуэну, так как у него не было лошади, а, судя по глубине отпечатка, он в добром здравии. — Сказала Таналаста, указывая на след.

— Хорошо, — кивнула Алусейр. — Полагаю, теперь ты счастлива.

— Счастлива я буду тогда, когда снова увижу его, — ответила женщина и встала, глядя на следы. Конечно, он не был рядом с ней, но ей было приятно от того, что она стоит там же, где стоял и он. — В своей книге Ланафар утверждал, что возраст следа можно определить только по степени его плохо-видимости.

— Еще бы, — вредно ответила сестра. — Если бы он утверждал что-то иное, то был бы лжецом.

Таналаста ничего не ответила и позволила своей сестре самой изучить следы. К тому моменту, рыцари уже закончили утолять жажду и подошли к принцессам. Некоторые мужчины решили сами исследовать следы, но они все еще копались в навозе, когда Алусейр встала и сказала:

— Они прошли здесь где-то от семи до пятнадцати дней назад. Следы Роуэна не такие отчётливые, но я думаю, что он был тут около восьми дней назад.

— Тогда, возможно, он уже нагнал их. — Вмешалась Таналаста.

Алусейр несколько мгновений изучала сестру, а затем выпалила:

— Даже и не думай! Мы идём к Гоблинской Горе и точка. Джентльмены, наполните водой свои бурдюки и выдвигаемся. Мы должны быть на вершине этого холма до наступления темноты.

— Но почему? — продолжала её сестра. — Вангердагаст, должно быть, где-то близко.

— Вангердагаст может быть где угодно. Как и Роуэн.

— Но он собирается вернуться этим путём. Это то, что он хочет нам показать, Алусейр нахмурилась, и женщина поняла, что начинает побеждать. — Роуэн опытный следопыт, и он не оставил бы после себя настолько явный след.

— Нет, — ответила младшая принцесса. — Роуэн не мог знать, что мы придём сюда.

— Он знал, что мы проедем через Болотный Перевал, а он всего в двух днях к югу отсюда. Эта же трапа идёт с запада. Так или иначе, когда-нибудь мы должны были встретить его следы.

Некоторые члены отряда тихо согласились со старшей принцессой, и тогда, бросив свирепый взгляд на подчинённых, Алусейр ответила:

— Мне кажется, ты делаешь слишком много выводов по одному следу. Если ты ошибаешься…

— Нет, — прервала Таналаста. — Я знаю Роуэна.

Не стоило этого говорить. Лицо Алусейр стало резким. Она откупорила свой бурдюк и пошла к ручью.

— Моё решение окончательное, — сказала она. — Я не буду заставлять своих людей бесцельно бегать по Грозовым Пределам только потому, что ты хочешь прыгнуть к кому-то в кровать.

Челюсть Таналасты упала, и не только потому, что она не привыкла обсуждать романтические дела при всех.

— Так вот в чём дело, — сказала она, идя вслед за сестрой. — Ты действительно настолько не хочешь моей встречи с этим человеком, что подвергнешь свой отряд еще одному приступу лихорадки, путешествуя по этим пустошам только для того, чтобы разлучить нас?

— Мы говорим о Роуэне Кормаэриле, а значит беспокоиться нам не о чем! — выпалила Алусейр. Рыцари, закончившие набирать воду, отошли в сторону, отстранённо рассматривая небо или свои ноги. — Поверь мне, Вангердагаст не позволил бы твоему маленькому развлечению зайти дальше, чем оно может.

— Это не развлечение! — выплюнула Таналаста. Её накрыла волна холодного гнева, и она посчитала, что пора доказать, что среди Обарскиров не одна упрямая принцесса. — Вангердагаст ничего не сможет с этим поделать.

Алусейр подняла бровь.

— Тебя совсем лихорадка подкосила? Если хочешь, Вангердагаст позаботится и об этом. Но я тебе гарантирую, что твой Роуэн проведет в пустыне Ануарох больше времени, чем верблюжьи погонщики.

— Вангердагаст больше не обладает такой властью. По крайней мере, над Роуэном.

— О чём ты говоришь? Официально или нет, но Придворный Маг обладает такой властью над людьми в Кормире, какую превосходит только власть Обарскиров.

— Именно. Алусейр, пришло время тебе узнать правду.

— И что же ты сделала? — Сощурившись, спросила младшая принцесса.

— Не можешь терпеть? Ты ведь, вроде как, искушенная в таких делах, — ответила Таналаста, не в силах скрывать самодовольство. Она повернулась к отряду и громко сказала:

— Я, Таналаста Обарскир и Роуэн Кормаэрил, совершили ритуальное бракосочетание, и теперь Роуэн официально является мужем принцессы Обарскир.

Алусейр вышла вперед.

— Господа, я полагаю, вы достаточно мудры, чтобы не распространяться о словах моей больной сестры. Надеюсь, вы понимаете, что произойдёт, если вы не сдержите язык за зубами.

Изнеможённые рыцари несколько мгновений, а затем закрыли открывшиеся от неожиданности рты и разошлись по своим делам.

— А ты?! — резко прошипела Алусейр, повернувшись к сестре. — На что ты рассчитывала? Сбежать с ним? Да как только отец услышит об этом, он тут же накажет Роуэна. Жалко, ведь он хороший парень и не заслуживает изгнания.

— А этого и не будет, — быстро ответила женщина. — Только если король не захочет отправить туда же и меня. Я влюблена в Роуэна и не расстанусь с ним.

— Влюблена? — пораженно спросила Алусейр. — ты наследная принцесс! Думай о королевстве, эгоистичная ты ведьма.

— Эгоистичная? — удивительно спокойно спросила Таналаста. — Алусейр, не тебе говорить мне об эгоизме. Неужели ты готова пожертвовать моим счастьем ради того, чтобы продолжать таскаться по Каменным Землям и спать с любым молодым дворяшкой, который тебе приглянется.

Тревога ушла с лица Алусейр, и она, неожиданно улыбнувшись, сказала:

— Ты старший наследник, а от меня не никто и не требует большего, — сказала она, пнув каштан в реку. — Более того, все уверены, что ты будешь лучшей королевой, нежели я.

— Тогда почему ты пытаешься оградить меня от Роуэна. Если ты доверяешь мне, то почему в этом вопросе не полагаешься на моё мнение?

— Дело не в нём, — ответила Алусейр, встретившись со взглядом сестры. — Видишь ли, я уже была с ним…

— Алусейр!

— Я знаю, он, наверняка, рассказывал, но тут дело в другом. В политике. Таналаста, во имя всего святого, его кузен пытался убить нашего отца.

— Я знаю политику.

— Ну конечно, если про неё написано в книге… — Алусейр не продолжила, позволив словам повиснуть в воздухе. — Я только хочу сказать, что я точно не собираюсь становиться королевой, так что, если ты решишь эту проблему с отцом и Вангердагастом, я буду только рада.

— Но ты мне не поможешь, да?

Алусейр лишь развела руками, показывая свою беспомощность, а затем взяла бурдюк сестры и опустилась на колени, чтобы наполнить его.

— Ну хорошо.

Таналаста хотела закончить и сказать, что Алусейр, как минимум, придётся смириться с последствиями, но тут в её голове возник образ Алафондара Эммараска. Судя по его тяжёлому дыханию и взгляду, он был чем-то сильно напуган. Его слова начали доноситься до сознания женщины.

— Таналаста, не открывай двери! Хазнеф это бедствия! Дьявол, создавший сам себя! Вангердагаст и Овдин в крепости, все остальные мертвы! Жди или отправляйся к болотам! Таналаста, пожалуйста, ответь…

— Таналаста?

Теперь это был голос Алусейр, которая взяла сестру за руку. Таналаста жестом попросила сестру помолчать и попыталась связаться с Алафондаром.

— Я с Алусейр, в безопасности, в двух днях пути от болот. Знаю имена четырёх хазнеф. Болдар, Сюзана, Мерендил и Мелинет. Их выпустил Ксаноф Кормаэрил.

— Таналаста! — выкрикнула Алусейр, дёргая сестру за руку. — Что происходит?

— Видимо, нам понадобятся заклинания исцеления — со мной связался Алафондар.

— Что он сказал?

— Он и Вангердагст сейчас находятся в Болотных Пустошах, — быстро проговорила Таналаста, стараясь ничего не забыть. — Кажется, он верит, что предсказание Алундо вот-вот сбудется. Ну знаешь, о семи бедствиях…

— Пять ушло, одно живёт, и еще одно придёт. Конечно я помню. Я перечитала его, как только узнала, что Эмперель пропал.

— Нам нужно сообщить об этом королю, — сказала Таналаста, закрывая крышку своего бурдюка. — И передай своим людям, чтобы они готовились. Судя по словам Алафондара, хазнеф сейчас заняты Вангердагастом, но это не значит, что мы можем расслабляться.

Алусейр кивнула и уже повернулась к отряду, чтобы начать отдавать приказания, но посмотрела на сестру:

— Спроси у него, что он хочет от нас? Мы можем добраться до них за два дня, но это будет все, на что способен мой отряд в своём положении.

— Я спрошу.

Таналаста составила максимально короткую фразу и представила лицо отца. Когда Азун, снимающий корону, возник перед ней, она передала ему короткое сообщение:

— Отец, семь бедствий здесь. Отряд Вангердагаста погиб, но он сам, Овдин и Алафондар в целости, в Болотной Пустоши. Мы с Алусейр в двух днях пути от них. Отправляемся на помощь.

Лицо короля озарилось облегчением, когда он услышал о том, что обе его дочери живы, но тут же наполнилось ужасом, когда услышал об их плане. Он резко возразил:

— Нет. Нельзя рисковать жизнями двух принцесс. Возвращайтесь в Арабель. За Вангердагастом я пошлю армию. С твоей матерью все хорошо, но она подавлена.

Образ Азуна исчез из сознания Таналасты, и она поняла, что смотрит себе под ноги.

— Все хорошо? — Спросила Алусейр.

Таналаста притворилась, будто все еще общается с отцом, дабы продумать план действий. Когда Алусейр шагнула к ней, женщина подняла голову и сказала:

— Он ответил, что мама в порядке, но подавлена.

— Что это значит?

— Не знаю, — пожала плечами Таналаста, — но он думает, что мы его поняли.

Алусейр на мгновение задумалась.

— Полагаю, это хорошие новости. Но каковы его приказания?

— Он сказал, что в смутные времена мы не можем оставить Придворного Мага и Придворного Мудреца в беде, — ответила Таналаста, солгав сестре насчёт слов отца, но при этом сказав и правду. — Мы должны всеми силами помочь им.

Алусейр закрыла глаза, и вдохнула.

— Хорошо, а что мне с тобой делать?

Таналаста развела руками.

— Не знаю, взять с собой? Отец не успел сказать про это.

Глава Двадцатая

Комната была тёмной настолько, что у Вангердагаста даже заболела голова. По полу ползали змеи, а воздухе жужжали облачка чёрных мух, подсвеченные заклинанием света, которое призвал Овдин. Повсюду валялись обугленные трупы орков, покрытые жуками и мухами, а в воздухе витали жёлтые ленточки серы, навеянные влажным болотным воздухом.

Когда маг осмотрел комнату, и не увидел живых орков, он опустился ближе к полу и медленно полетел вперед. Казалось, темнота сжимается вокруг его светящейся палочки, которая обычно освещала двадцать футов вокруг себя, а сейчас свет охватывал едва четверть этого радиуса. Крепость гудела, казалось, из-за магии внутри себя. Было очень жарко, из-за чего со сморщенного лба мага непрерывно стекал пот, какающий на пол и приманивающий к себе шипящих змей.

Приблизившись к дверному проёму, Вангердагаст увидел, что дверная перемычка и стены рядом с дверью покрыты какой-то плесенью. Сама гнилая дверь была распахнута и держалась на одной ржавой петле. Маг жестом приказал священнику приготовиться, а сам медленно поплыл к дверному проёму.

Пролетев через неё, он оказался на развилке двух путей, один из которых вёл к мраморной лестнице, а другой к закрытой двери. Стены коридора были покрыты той же белой плесенью, что Вангердагаст видел на полях фермеров. Серистые облачка уносились на лестницу и исчезали за поворотом. Воздух в этой комнате был еще теплее, чем в предыдущей.

Вангердагаст подошёл к двери и потянул на себя ручку, из-за чего та отвалилась, а из дыры в гнилой двери посыпались коричневые скорпионы.

Маг выкинул ручку на пол.

— Стоит попробовать пойти вверх по лестнице. — Сказал он.

— Думаю, это лучший вариант. — Подтвердил Овдин.

Никто из них и не заикнулся, хотя оба подумали о судьбе существа, которое могло быть заперто в одной комнате с полчищами скорпионов. Маг залетел на лестничную площадку и осмотрел стены и ступеньки, покрытые белой плесенью. Воздух здесь был настолько горячим и зловонным, что Овдин даже закашлял. Вангердагаст задержал дыхание и поднялся вверх, но даже так его голова закружилось от отвратительного жара и душного воздуха.

Когда он поднялся повыше, две стрелы ударили по его магическому щиту и, отрикошетив, глухо стукнули по стене. Тут же послышались рявкающие команды, и из небольших проёмов в стене в мага полетели копья. Несмотря на то, что снаряды отскакивали от магического барьера, каждый из них немного отталкивал мага и немного ослаблял щит.

Маг достал из кармана палочку и направил её туда, откуда летели копья, выпустив молнию. Магическая вспышка ударила первого орка, и, отрикошетив от него, ударила в соседнего, затем в следующего и следующего. Воздух наполнился запахом горелого мяса и визгом агонии, а когда магический снаряд угас, то на лестницу опустилась тишина. Если кто-то и пережил эту атаку, то, видимо, он обладал достаточным умом, чтобы не подавать признаков жизни.

— Вангердагаст, сверху! — Выкрикнул Овдин.

Маг поднял голову и увидел, как двое орков спрыгнули на него с верхнего лестничного проёма. Вангердагаст отлетел в сторону и выпустил еще одну молнию в орка, пока второй получил в полёте удар булавой священника.

— Действительно, лучший вариант, — сказал маг. — По крайней мере, они пытаются остановить нас.

Маг поднялся наверх и оказался в небольшой комнате с деревянным столом, который был усыпан раками, змеями и другими болотными жителями. Комната гудела из-за жужжания мух, и Вангердагаст почувствовал, как пульсировала кровь в его голове. Света его магической палочки не хватало, чтобы осветить стены, но Вангердагст увидел рядом открытую железную дверь. Он оставил священника позади и поплыл вперед, в открытую дверь.

Рядом со стеной лежала куча сена и покрывало поверх него. Рядом валялись чаши, дюжина колец и несколько кинжалов. Все предметы были потускневшими и невзрачными. Из маленького люка напротив настила доносился омерзительный запах гнилой плоти. На другом конце маленькой камеры Вангердагаст увидел небольшое окошко, через которое он смог рассмотреть лошадей, начавших безумную атаку на орков. Хазнеф нигде не было видно.

Маг вылетел из комнаты и осмотрел зал. Вдоль боковых стен были открыты еще четыре двери, внутри которых так же виднелись соломенные поддоны и разбросанные рядом некогда зачарованные вещи. На другом конце зала было еще две двери, но открыта была только одна из них. Вангердагаст подготовил заклинание паутины и жестом приказал Овдину открыть дверь.

Священник кивнул и дернул защёлку, но ничего не произошло. Тогда, он потянул дверь на себя, но она не поддавалась. Изнутри донёсся приглушенный стук.

— Таналаста? — едва слышно спросил маг, игнорируя барабанящее сердце. — Это Вангердагаст.

Овдин сердито посмотрел на мага.

— И Овдин. — Добавил Вангердагаст.

Ответа не последовало, и мужчины обменялись беспокойными взглядами.

— Таналаста, мы должны открыть эту дверь, но я хочу, чтобы ты ответила нам, иначе Овдин будет сомневаться. Если не можешь говорить, то постучи так, как стучат члены королевской семьи.

— Я могу ответить. — Ответил голос, похожий на голос женщины, но казавшийся немного ниже обычного.

Вангердагаст сощурился и прошептал:

— Это не похоже на Таналасту…

— И я не думаю, что это смущает Овдина. — Добавил голос из-за двери.

Овдин бросил на мага самодовольный взгляд.

— Это она. — Заключил священник.

Маг же жестом приказал ему взять в руки булаву и нависнуть над дверью.

— Лучше предохраниться.

— И это я еще смущен, — оскорбленно ответил Овдин. — Сколько она была у них в плену? Конечно она охрипла.

— Нет ничего оскорбительного, чтобы предохраниться. — Ответил маг, все еще указывая пальцем наверх.

Овдин закатил глаза, но выполнил команду, а Вангердагаст прочитал заклинание и указал на дверь. Что-то хрустнуло, и защелка открылась, но дверь не открылась.

— Таналаста? — спросил Овдин, раскрывая засаду. — Пойдём.

— Нет.

— Что значит нет? — Священник спустился к полу и хотел открыть дверь.

Маг резко схватил священника и одёрнул его на себя.

— Принцесса, что-то не так? — спросил Вангердагаст. — Вам помочь?

— Я не хочу, чтобы вы видели меня такой, — ответил скрипучий голос из темноты. — Уходите. Это приказ.

— Принцесса, вы же знаете, что я не могу.

Маг открыл дверь и увидел перед собой худую женскую фигуру, сидящую на соломе. Она смотрела в стену своими красными глазами, а исхудалое лицо обрамляли пряди грязных чёрных волос. Хотя черты лица и были искажены — впалые щёки, острый нос и немного кривая челюсть, Вангердагаст все равно распознал принцессу. Он был настолько удивлен её видом, что нехотя навёл на существо магическую палочку.

Принцесса посмотрела на мага и оскалила кривые зубы. Маг увидел чёрные крылья, опускающиеся вдоль спины женщины.

— Почему ты ослушался меня?! Уходи!

Священник прыгнул вперед, отвел в сторону руку мага с палочкой и полетел к женщине, разведя руки, пытаясь обнять её.

— Принцесса! Зачем вы так говорите?

Таналаста увернулась ловко, как змея. Она проскочила под руками священника и отпрыгнула к противоположной стене, присев на корточки и обхватив себя руками. Вангердагаст снова увидел её красные глаза. Изнеможённое тело было лишь жалкой пародией того, что Придворный Маг видел в Орочьем Котле.

— Не трогайте меня. Я сразу же поглощу вашу магию. И вы знаете, что будет дальше. — Она указала подбородком на пол, где были раскиданные различные аксессуары.

— Да, мы знаем, — ответил маг. Он отстегнул застёжку плаща Овдина, хотя и знал, что может случиться с магическим предметом, если женщина прикоснётся к ней. — Но мы должны вывести вас отсюда, чего бы это ни стоило.

Придворный маг стянул плащ с плеч Овдина и предложил его принцессе, но та отказалась.

— Таналаста Обарскир! Кормир потерял столько хороших воинов не для того, чтобы вы превратились в хазнеф! — он накинул на неё плащ. — Теперь наденьте это. Что бы ни случилось, я доставлю вас в Кормир, даже если для этого мне придётся сковать вас паутиной.

— Я сомневаюсь, что ты такой быстрый, — зло ответила Таналаста, сверкнув глазами. Тем не менее, она приняла плащ, накинула поверх нагого тела и застегнула застёжку, которая тут же потускнела. Она подошла к магу, распугивая своими шагами змей и жуков. — Веди, старик.

Вангердагаст был рад, что принцесса вняла голосу разума, и хотел прямо сейчас отправить её в Арабель, но попытка телепортации из этого места, скорее всего, не удастся, а они окажутся в ловушке. Маг вылетел в главный зал и поднялся к потолку.

— Таналаста, — начал он, — не знаешь, здесь есть где-нибудь выход на крышу?

— Нет! — гавкнула принцесса. — Нельзя. Я имею в виду, что это дверью пользуются они.

Таналаста указала на угол зала, и Вангердагаст увидел люк, к которому не вела никакая лестница. Единственным способом покинуть крепость через этот выход — это вылететь, но если маг прикоснётся к Таналасте и попытается вынести её через люк, то она поглотит его магию и тогда они оба окажутся в ловушке.

— Мы можем выйти через болота, — сказала принцесса, пройдя под магом и подойдя к лестнице. — Они этого не ожидают.

Когда они спустились на первый этаж, плащ на плечах женщины потускнел и начал распадаться. Вангердагаст, видя это, хотел как можно скорее вернуться в Арабель. Беспокойство за Таналасту ушло, но вместо него пришла жажда мести. Его живот заболел, а голова закружилась, и к тому моменту, как они сошли с лестницы, Придворный Маг чувствовал себя немощной старухой.

— Это все хазнеф, — пояснила женщина. — Это место хранит в себе болезнь, подобно шкафу, внутри которого заключены рои мух.

Овдин положил руку Вангердагасту на плечо.

— Если хотите, я могу попросить о помощи Богиню.

— Не сейчас, — отрезал маг, посмотрев в коридор. — Мы должны как можно скорее…

— Вангердагаст, это ты?! — прервал мага испуганный голос из-за угла. — Пожалуйста, помоги мне.

Овдин убрал руку.

— Это…

— Алафондар! — Закончил маг.

Вангердагаст забыл о своей головной боли и рванул в зал. Он увидел мудреца, отмахивающегося от чёрных мух и пытающегося прийти в себя после последствия использования пространственного кармана. Позади него маг увидел останки Особого Королевского Отряда — корчащиеся от боли рыцари были покрыты мухами и теперь были лёгкой добычи для орков и хазнеф, мчащихся к крепости.

— Овдин! Скорее, приведи его сюда! — Скомандовал маг.

Когда священник полетел к мудрецу, Придворный Маг спрятал святящуюся палочку в карман, а достал оттуда квадратный кусок металлического листа, и начал читать сложное заклинание.

Овдин вылетел наружу крепости и подлетел к Алафондару, из-за чего мухи тут же разлетелись.

— Вот и мы, друг. — Сказал он, положив руку на плечо мудрецу.

Алафондар повернул голову к священнику. Лицо мудреца было покрыто красными пятнами от укусов, а глаза почти полностью перекрыли отёки.

— Овдин, это вы? Пожалуйста, скажите мне, что Вангердагаст с тобой.

— Да, он здесь, и он не один.

Брови мудреца стянулись в озабоченности, но они быстро подпрыгнули от удивления, когда Овдин взял мудреца за подмышки и, подняв в воздух, затащил в крепость. У дыры в стене крепости парил Вангердагаст, читающий последние слова заклинания. Орки же уже преодолели склон, на котором лежали умирающие рыцари, и теперь во всю неслись к крепости.

Вход в крепость тут же перекрыла огромная железная пластина, а по залу разнеслась серия оглушительных лязгов.

Маг отлетел назад, осматривая продукт своей магии. Зал едва освещали тоненькие лучи света, проникающие в узкое пространство, между железной стеной и остальной крепостью. Хазнеф не смог бы пролезть через эти отверстия, и маг достал святящуюся палочку, повернувшись к остальным.

— Могли ли хазнеф сломать себе шею о столкновение с этой стеной? — спросил Овдин. — Она же железная.

— Вы действительно надеетесь, что нам так повезет? — огрызнулась женщина. — Стена же тоже магическая. Они просто…выпьют её.

— Таналаста? — удивленно воскликнул мудрец. — Что ты здесь делаешь?

— Вы же должны были спасти меня. Или ты совсем выжил из ума, старик.

Вангердагаст выгнул бровь. Конечно, он слышал такие резкие слова из уст Таналасты, но в свой адрес, а не в адрес Алафондара, который был ей как отец.

Седые брови мудреца сблизились друг с другом, что весьма красноречиво изображало боль от услышанного. Он хотел ответить, но сначала замешкался.

— Простите, должно быть, я ошибся. Я думал, вы с Алусейр. По крайней мере, вы точно назвали мне настоящие имена хазнеф несколько минут назад.

— Неужели? — спросил Вангердагаст. Стараясь не смотреть на женщину, он опустил руку в карман и нащупал там клочок паутины. — Я не знал, что ты научил её читать эльфийские глифы.

Мудрец кивнул.

— Конечно. Пост-тауглоровские глифы являются базисом для современной программы обучения принцесс.

Таналаста сверкнула глазами, по очереди изучая всех троих мужчин. Вангердагаст старался выглядеть нейтрально. Алусейр не знала глифов, и маг понял, на что пытался намекнуть мудрец.

Но Овдин, казалось, не так быстро думал.

— Пост-тауглоровские? По имени дракона Тауглора?

— Землекопу все равно не понять, — ответил Вангердагаст, небрежно достав из кармана паутину. — Она что-нибудь еще сказала?

— Она хотела узнать слова из пророчества Алундо, — ответил мудрец, повернувшись к женщине, пытаясь отвлечь её внимание на себя и подавая магу несколько более очевидный сигнал, нежели требовалось. — Вы же знаете текст предсказания, не так ли, Ксаноф? Семь бедствий: пять ушло, одно живёт и еще одно придёт…

— Ксаноф! — Выкрикнул маг, бросая кусочек паутины в самозванца.

Если бы голова Вангердагаста не болела, то он, возможно, был бы достаточно быстрым, чтобы поймать Ксанофа, но тот успел увернуться, и паутина ударилась об стену, сковав десяток змей и бесчисленное количество насекомых.

Маг повернулся и осветил своей палочкой тёмное пространство. Он увидел, как за бога стонущего мудреца цепляется хазнеф, медленно тянущий Алафондара и Овдина вниз, навстречу серным испарениям. Однако монстр не собирался ждать и, откинув голову назад, собирался укусить мудреца в шею.

Маг быстро навёл палочку на грудь хазнеф и выкрикнул командное слово, после чего раздался оглушительный хлопок и ослепительная вспышка, а затем стук тела Ксанофа, врезавшегося в стену. Вангердагаст схватил священника за спину и подтянул его к себе.

— Ты все еще паришь?

— Пока что да. — Тяжело ответил Овдин.

Когда Вангердагаст проморгался, и зрение вернулось к нему, то он увидел, что удар молнии отбросил Ксанофа прямо в паутину на стене. Конечно, хазнеф не пострадал, и паутина истощалась с каждой секундой, но, по крайней мере, это удержит его на несколько секунд. Лицо хазнеф все еще напоминало внешность Таналасты, однако теперь уже иллюзия спала, и Ксанофу оставалось только извергать проклятия в сторону Азуна.

Маг посмотрел на мудреца, который обмяк в руках священника, но дышал. Раны на его боку в одно мгновение разбухли и загноились. Вангердагаст взял его за руку.

— Таналаста в безопасности?

— Она с Алусейр. — Тяжело ответил Алафондар.

— Точно?

Когда мудрец кивнул, Вангердагаст достал из-за пояса железный кинжал и повернулся к хазнеф. Его оранжевые глаза наполнились страхом, и он стал бороться с паутиной еще яростнее. Он высвободил одну руку и начал рвать паутину острыми когтями.

— Теперь, пришло время платить, предатель. — Мрачно сказал маг.

Вангердагаст прочитал короткое заклинание и метнул кинжал в хазнеф, и тот по самую рукоять вонзился точно в грудь монстра. Хазнеф дико завизжал и начал метаться. Когда его усилия не ослабли, маг понял, что ему придётся приложить еще усилий, ведь монстр не ослабевал и даже оторвал одну ногу и спину от паутины.

Маг передал свою святящуюся палочку священнику и потянулся к его поясу.

— Мне нужен молоток, — сказал Придворный Маг. — Я возьму твою булаву?

Этих слов было достаточно, чтобы Ксаноф достал из груди кинжал и начал им резать паутину, задевая свою плоть. Маг тщетно возился с поясом священника, пытаясь достать булаву, прижатую Алафондаром. Когда Вангердагаст почти освободил булаву, он повернулся, и увидел, что Ксаноф уже стоит на полу. Из зияющей раны на его груди текла чёрная кровь.

Он бросил кинжал в мага и скрылся в дверном проёме. Только магический щит спас мага от смертельного попадания ножа.

— Проклятие! — выругался маг, глядя на мудреца. — Вы сможете помочь ему?

— Конечно, — оскорбленно ответил Овдин. — Но мне нужно попасть в спокойное место, где я смогу вылечить его, а он сможет отдохнуть.

— Тогда я помогу вам, — ответил маг и, оставив булаву на поясе священника, полез во внутренний карман плаща Алафондара. — Прости, старый друг.

Он схватил карман и вырвал его, достав получившийся мешочек. Глядя на дверь, дабы Ксаноф не вернулся, маг начал читать заклинание, из-за которого отверстие в мешочке увеличилось до размера люка. Вангердагаст отпустил его, и он повис в воздухе.

— Вы можете спрятаться там. Потяни край за собой, и закроешь вход в пространственный карман. Никто не узнает, что вы там, но не открывай его, пока я не позову. И даже если тебе покажется, что прошла неделя — все равно не открывай. Время может восприниматься по-разному, и вам может показаться, что прошло десять дней, а на самом деле лишь десять секунд.

Овдин посмотрел на свою булаву, свисающую с пояса, и спросил:

— А что вы собираетесь делать?

— Хочу довести начатое с Ксанофом до конца. Отомстить и остановить бедствия.

— Нет, — простонал мудрец. — Вы откроете дверь…

— Ксаноф уже открыл её, — сказал Вангердагаст, глядя в темноту коридора. — И мне очень хочется дать ей ему по лицу.

Глава Двадцать Первая

Серебряный осколок вращался в руке мага, указывая направление. Вангердагаст подлетел к дальней стене и заглянул за угол, в тёмный коридор. Когда он не увидел ничего, кроме насекомых и змей, он полетел вперед. Хоть он и был защищен магическим щитом, и не особо боялся внезапного нападения, однако мудрый охотник всегда с уважением относится к своей жертве.

Вдоль стен коридора располагалась дюжина дверей, каждая из которых прогнила так же, как и та, что закрывала коридор до того, как сюда сбежал Ксаноф. Воздух был все таким же тёплым и зловонным, однако теперь магу стало лучше — перед своим уходом в пространственный карман Овдин настоял на том, чтобы применить магию Чонтии и защитить Вангердагаста от болезней и зла, которые сокрыты в этом месте. К удивлению Придворного Мага, это реально помогло, и даже, казалось, желтый дым расступается, когда маг проходит рядом с ним. Это, конечно, не убедит Вангердагаста принять желание Таналасты об открытии королевского храма Чонтии, однако он обязательно воздаст Богине пару благодарственных молитв, когда вернётся в Сюзейл.

Когда Вангердагаст подошёл к следующему повороту, осколок в его руке встал дыбом, что озадачило мага. Он повертел рукой, и тогда осколок вернулся на своё место и указал в угол. Маг опустился поближе к полу, чтобы все осмотреть. Он взял кольцо командира Пурпурных Драконов у Алафондара, дабы оно освещало путь магу и не занимало руки, хотя зона, которую охватывал свет от кольца, и была меньше, чем у палочки. Ему пришлось приблизиться к полу на расстояние вытянутой руки, и только тогда он увидел, что желтый дым клубится посреди красных змей.

Маг ткнул в угол позаимствованной булавой, и головка оружия тут же исчезло в стене. Вангердагаст нахмурился. Была ли эта та самая болотная дверь, через которую хотела покинуть крепость Лжетаналаста? Очевидно, Ксаноф хотел заманить их в какую-то ловушку, и Вангердагаст подозревал, что он следовал прямо в неё еще с того момента, как телепортировался из Арабеля в Каменные Земли.

Но зачем? Ответ казался магу очевидным — Таналаста и была тем седьмым бедствием, которое должно открыть дверь, которую никто не сможет закрыть. А маг был единственным, кто смог бы остановить принцессу, и поэтому хазнеф заманили его сюда. Вангердагаст поклялся себя, что не даст хазнеф воплотить свои планы в жизнь.

Он убрал булаву за пояс и достал из кармана семечко яблока, и, бросив его на пол, сделал руками пару вращательных движений и прочитал пару слов. В углу тут же появилось чёрное отверстие размером с человека и, дабы исключить возможность внезапного нападения, маг послал в темноту огненную стрелу.

Магический снаряд быстро полетел вниз, но, казалось, что её полёт будет бесконечным. Стрела летела сквозь серные облака, создавая впечатление, будто опускается в глубины Абисса, когда наконец она ударилась об пол и на мгновение осветила небольшой зал с грубыми стенами и квадратными арками, обрамляющими входы в коридоры.

С серебряным осколком в руках, маг начал спускаться в шахту, когда ему в нос ударил невыносимый запах горелой серы. Он приблизился к полу и остановился. Под его ногами дымилась грязь, вода, капающая на пол, заглушала звуки насекомых, а над головой Вангердагаста не было и следа от шахты, по которой он спустился. Он протяну луку к потолку, перекрывшему шахту, и поверхность оказалась похожа на губку. Он надавил на неё, и та поддалась, но была достаточно твёрдой, чтобы маг не смог продавить её насквозь.

— Есть много способов войти, но выход лишь один, — прошипел из темноты Ксаноф мерзким голосом. — Но зачем волноваться?! Такой великий волшебник, как ты, обязательно найдёт дорогу назад.

Маг мгновенно повернулся в сторону, из которой доносился голос, и увидел едва видную летящую сеть. Вангердагаст моментально поднял палочку и выпустил огненную стрелу, которая порвала сеть и ударила Ксанофа в грудь, отбросив его в стену из каменного кирпича. Сеть же попала в мага и отбросила его к потолку, после чего Вангердагаст упал на пол.

Маг повалился в грязный угол. Его ноги согнулись назад и больно ударились об стену, прижатые бёдрами, что было очень болезненно для человека, в возрасте Вангердагаста. Он потратил немного времени, чтобы принять удобное положение, после чего поднялся и слепо бросать вспышки пламени совей палочкой.

Огонь не попал в Ксанофа, зато осветил пространство, и Вангердагаст увидел, что находится в заброшенном подземном городе гоблинов. Все здания здесь были вырезаны из камня и представляли из себя прямой фасад, покрытый насекомыми, с редкими вкраплениями из окон и кривых дверных проёмов, не превосходящих по размеру и метра. В центре площади, на которой оказался маг, располагался небольшой пруд с застоявшейся водой.

Когда огонь погас, Вангердагаст увидел Ксанофа, выползающего из гоблинского дома. Он поднялся на ноги, и маг смог разглядеть его лицо, которое потеряло всякий намек на схожесть с Таналастой. Худощавое лицо было невероятно ужасным в тусклом свете кольца мага. Узкий нос и жидкая борода под губой будто говорили о том, что их обладатель мертв. Рана на груди хазнеф уже почти полностью затянулась, оставив лишь небольшой след.

Маг выровнял палочку на Ксанофе и выпустил в него огненную стрелу. Хазнеф поймал снаряд своей ладонью, но все равно был отброшен назад.

Вангердагаст достал своё железный кинжал и хотел начать резать сеть, но тут увидел, что она состояла из живых змей. И хотя они не могли пробить магическую защиту мага, они неистово атаковали его, и он не смог сдержать испуганного крика.

На другой стороны площади Ксаноф вновь выкарабкался из-под обломков. Его рука горела алым пламенем от огненной стрелы мага.

— Ты же знаешь, что это настоящая амброзия для меня?

Ксаноф откинул голову и втянул в себя магический огонь.

Вангердагаст отшатнулся назад. Он надеялся, что это место не поглощает магию так же, как это делала крепость. ОК его счастью, он смог подняться в воздух, и сделал это настолько несдержанно, что даже слегка ударился об потолок.

— Магия не спасёт тебя, старик, — сказал Ксаноф, позволяя огню стекать по его подбородку, подобно безвредной воде. — Давай разберемся как мужчины.

— Один из нас не мужчина…уже.

Ксаноф лишь пожал плечами.

— Я тот, кем король сделал меня.

Хазнеф шагнул вперед, а маг, скрипя зубами от гнева, начал читать заклинание, которое направит кинжал прямо в глаз монстру.

На этот раз Ксаноф был готов. Когда он увидел, что готовит маг, то скрылся в одном из многочисленных тоннелей. Вангердагаст оборвал заклинание на полуслове и выругался — он мог использовать это заклинание лишь три раза за день, и только что упустил одну из возможностей.

Вангердагаст вооружился булавой и в течение следующей четверти часа ожидал Ксанофа, но тот так и не показался. Тогда маг понял, что вызов был простым бахвальством, ведь если бы хазнеф был так уверен в себе, то уже вернулся бы и закончил битву. Следующие пятнадцать минут маг искал осколок, который позволил ему выследить хазнеф, а когда нашёл и активировал его с помощью простого заклинания, зашёл в коридор, в котором скрылся Ксаноф.

Тоннель был чуть шире, чем плечи мага, и ниже его роста на голову. Маг летел вперед, стараясь игнорировать мерзкие серные испарения и не обращать внимания на красную твёрдую субстанцию, свисающую с полотка и периодически касающуюся его спины.

Маг продолжал следовать по направлению, указанному осколком, свернув дюжину раз. Вангердагаст пролетел вдоль нескольких дверных проёмов, перелетел через пару площадей и, казалось, вот-вот либо заблудится, либо попадёт в ловушку. Казалось, будто серные испарения тянулись в определенном направлении, а следы на грязи под ногами мага говорили о том, что и Ксаноф следует этому направлению. Тогда Вангердагаст убрал осколок, взяв в левую руку палочку отталкивания, а в правую — железный кинжал.

Ксаноф попытался устроить засаду Вангердагасту, забравшись на стену над выходом из тоннеля на площадь и спрыгнув магу на спину, но Придворный Маг успел увернуться и, наставив палочку на грудь хазнеф, оттолкнул его в тоннель. Хазнеф больно упал на землю, но быстро поднялся и рванул в темноту. Вангердагаст осторожно пошёл за ним, и теперь, перед тем, как выйти на площадь, он доставал осколок и проверял местоположение монстра. Ксаноф попытался устроить подобную засаду еще два раза, но Вангердагаст всегда был на шаг впереди, и после третий попытки хазнеф даже смог ударить монстра по колену позаимствованной булавой.

Ксаноф еле-еле успел отступить в тоннель, но теперь он стал медленнее и всегда был в пределах слышимости Вангердагаста. Маг не отставал от своей цели, и когда звуки хазнеф затихли, маг остановился и достал из кармана серебряный осколок. Пока тот крутился в руке мага, хазнеф вытянул руку из-за угла и выхватил палочку у Вангердагаста.

Он был настолько поражен, что отбежал на десять шагов назад. Однако Ксаноф не атаковал, а лишь скрылся в другом тоннеле. Вангердагаст отправился вслед за ним и нашёл свою палочку в сотне шагов впереди — теперь это был тусклый кусок дерева и стали, потерявший всякую магию. Хазнеф же, казалось, выздоровел и теперь двигался быстрее, так что быстро покинул пределы слышимости мага.

Вангердагаст убрал в карман серебряный осколок и продолжил свою охоту, которая, казалось, превратилась в выслеживание. Пару раз маг хотел было телепортироваться обратно в крепость, но он не мог оставить такое предательство Ксанофа безнаказанным, так что возобновил заклинание полёта и продолжил преследование.

Погоня продолжалась до тех пор, пока хазнеф снова не начал уставать, и тогда Вангердагаст решил проявить инициативу — он ускорился и, догнав Ксанофа, ударил его по спине, после чего потянулся вперед, дабы перерезать кинжалом горло монстра.

И все же, как бы ни устал хазнеф, он все равно был быстрее Придворного Мага. Когда Вангердагаст потянулся вперед, Ксаноф ухватил его за руку и потянул вперед. Маг упал в грязь, а хазнеф получил глубокую рану в шею, но смог избежать смертельного удара.

Странное чувство пронзило руку мага, когда монстр обхватил его руку и начал поглощать магический щит. Вангерадагс взял хазнеф за волосы и попытался одернуть руку, но Ксаноф был сильнее мага. Монстр открыл рот и сжал челюсти на запястье мага, и хоть его зубы и не смогли пробить магический щит, Вангердагаст знал, что случится, как только магия иссякнет.

Маг перевалился на бок, после чего засунул руку в карман и достал оттуда магическую палочку, которую приставил к голове хазнеф и произнёс магическое слово.

Золотая вспышка ослепила Придворного Мага. Магия отбросила его к стене, но он дёрнул рукой и вырвал кинжал из шеи хазнеф, открыв кровоточащую рану. Вангердагаст надеялся, что его магия левитации все еще работает, и поднялся в воздух, к потолку, благодаря Богов за то, что хазнеф поглотил не всю магию.

Хазнеф перевернулся на спину, пытаясь прийти в себя после магической атаки. Он слепо ударил мага своими руками, измазанными чёрной кровью. Его раны уже начали затягиваться благодаря, несомненно, поглощенной магии. Защитные заклинания и магия левитации скоро пропадут, а в прямом столкновении с хазнеф магу не выстоять, так что Вангердагаст решил действовать мудростью.

Он закрыл глаза и представил дворец наместника Арабеля. Завтра маг вернется сюда, заберет Алафондара и Овдина, а затем, с новым отрядом, продолжит охоту на хазнеф. Правосудие можно замедлить, но от него никуда не скрыться. Вангердагаст открыл глаза и увидел, что хазнеф восстановился от последствий заклинание и готов атаковать, и тогда Придворный Маг прочитал заклинание телепортации.

Он испытал знакомое чувство падение, как вдруг его ноги коснулись чего-то мягкого. Перед тем, как вспышки перед глазами погасли, в нос магу ударил знакомый спертый воздух и омерзительный запах серы. Вангердагаст проморгался и увидел перед глазами знакомое гоблинское строение и небольшой пруд по центру площади. Маг подумал, что был в том месте, где оказался, как только спустился по шахте, но он не обнаружил сломанного Ксанофом здания. И вот теперь маг точно заблудился.

— Есть много способов войти, но выход только один, — донесся голос Ксанофа сразу отовсюду. — Теперь, маг, ты жертва, а я…охотник.

* * * * *

Где-то внутри крепости раздался щелчок, и большие двери открылись, раздвигая раздутые трупы Пурпурных Драконов в разные стороны. Запах плесени и застоявшейся воды наполнил ноздри Таналасты, что вызвало у неё рвотные позывы. Да и вообще, подобное ощущение, в последнее время, приходило к ней очень часто, но не в соответствующие моменты — так например, её стошнило, когда они нашли исхудавшую лошадь Алафондара, но когда они спустились с холма и увидели кучу раздувшихся трупов, с принцессой и её желудком было все в порядке. Женщина уже начала подозревать, что её нервы шалили из-за того, что она солгала своей сестре, ведь, несмотря на возобновление лихорадки в отряде, никто не испытывал подобных проблем.

Алусейр стаяла внутри замка.

— Ничего. Внутри никого.

— Никого? — переспросила Таналаста, выбрасывая разбитую подзорную трубу мудреца в болота. — В этом нет никакого смысла.

Они нашли сломанную трубу мудреца на холме, аккуратно положенную между камней. Видимо, Алафондар наблюдал за крепостью, стоявшую посреди болота, после чего двинулся к ней. Отряд Алусейр внимательно осмотрел окрестности, но не нашёл причин, из-за которых погибло так много рыцарей. Более того, трупов Вангердагаста, Овдина и самого Алафондара нигде не было. Они будто исчезли.

Таналаста вошла внутрь крепости и по небольшой лестнице поднялась на первый этаж, оказавшись в тёмном коридоре, который с одной стороны упирался в лестницу на второй этаж, а с другой уводил за угол в другой коридор. Повсюду ползали насекомые и змеи, но это не казалось женщине чем-то странным в подобном месте. Люди Алусейр сновали тут и там в поисках тайных проходов и фальшивых стен.

Таналаста пошла по коридору направо.

Алусейр последовала за сестрой, звеня своими доспехами, бьющимися об стены.

— Наверху мы обнаружили семь отдельных камер и несколько пустых складских помещений, — сказала девушка-воин. — Но темницы нигде нет. Полагаю, она находится на нижних этажах крепости, которые, вероятно, затоплены.

Таналаста зашла за угол и увидела, как дневной свет пробивается сквозь окно с ровными краями, покрытыми мхом. Стараясь звучать как можно более непринужденно, она спросила:

— Есть какие-нибудь следы Роуэна?

— Роуэн не маленький и сам может о себе позаботиться, — коротко сказала девушка. И хоть звучала она жёстко, тем не менее, Алусейр все равно похлопала сестру по плечу. — Думаю, он, вместе с Вангердагастом и Алафондаром ждёт нас у Гоблинской Горы.

— Если Вангердагаст там, то Роуэна там уже нет. — С горькой усмешкой ответила женщина.

Когда её сестра не ответила, она повернулась и увидела, как Алусейр, обнажая оружие, скрывается за углом. Таналаста помчалась следом и увидела, что её сестра прижимает кончик своего меча к горлу лысеющей головы, торчащей из небольшого черного отверстия на потолке.

— Назови себя, нарушитель! — Потребовала Алусейр. Все произошедшее настолько поразило Таналасту, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Овдина.

Священник, не сводя глаз к лезвия меча, заикаясь ответил:

— М…мастер Урожая Овдин Фоули, миледи.

— Он друг! — выкрикнул Таналаста.

Алусейр опустила меч, но продолжала подозрительно рассматривать незнакомца. Старшая сестра подошла к Овдину, а тот улыбнулся ей и сказал:

— Спасибо, моя дорогая. Леди Алусейр, для меня честь познакомиться с вами. Как я уже представился ранее, Овдин Фоули, к вашим услугам.

Овдин вытащил руку из дыры и протянул её Алусейр. Та не приняла её, а лишь подозрительно посмотрела и спросила:

— Что вы имеете в виду?

Овдин посмотрел под себя и покраснел, понимая, как он выглядел со стороны.

— Простите меня, — начал он. — Вангердагаст велел мне дожидаться его.

Чёрный круг увеличился и Овдин скрылся в нём, а затем, когда портал стал ещё больше, священник вывалился наружу к ногам принцесс, после чего поднялся и поклонился Таналасте.

— Во имя семени, я рад видеть вас! — еле сдерживая эмоции, выпалил священник и обнял женщину. — Но где же Вангердагаст?

— Мы надеялись, что ты нам расскажешь.

Лицо Овдина помрачнело.

— Он отправился за Ксанофом Кормаэрилом, чтобы помешать ему открыть дверь Алундо.

— Как давно? — Потребовала Алусейр.

Овдин пожал плечами, неуверенно указывая на портал над своей головой.

— Через несколько минут после того, как Алафондар связался с Таналастой.

Сёстры обменялись тревожными взглядами, и Таналаста сказала:

— Да дня назад.

— И что нам делать? — спросила Алусейр.

— Предположим, что он потерялся, хотя я и не очень хочу верить в это, — сказал знакомый голос. Девушки посмотрели на портал и увидели, как из него появляется фигура знакомого мудреца. Его глаза были впалыми, а кожа бледная, как алебастр. — Но что нам делать? Вы нашли мою записку?

— Записку? — переспросила Таналаста.

— В трубе, — сказал мудрец, указывая на две части своего изобретения, висящие на поясе Таналасты. — Что кто бы ни нашёл её, он должен отправиться и разбудить орден Спящего Меча.

— Но в трубе ничего не было, — ответила женщина, снимая обломки со своего пояса. — Мы так и нашли её.

Алусейр взяла половинки и, взглянув на них, сказала:

— Что ж, по крайней мере, мы знаем, что Роуэн жив. Эта труба была разрезана мечом.

— А этот Роуэн знает, где искать орден? — Спросил Алафондар.

Таналаста покосилась на сестру, и та ответила:

— Я не упоминала это при нём.

— Тогда, он на пути к вашему отцу, а без телепортации это займёт много времени. Мы должны сами сообщить ему об этом, ибо задержка может стоить Кормиру жизни. — Подытожил мудрец. Из портала показалась исхудалая рука старика, и он потянулся к броши на своём плаще.

— Алафондар, стой! — выкрикнула Таналаста. Она знала, что если мудрец поговорит с королем, то её обман раскроется. — Я передала королю твои подозрения.

— И? Он сказал, что разбудит Спящий Меч?

Таналаста побледнела. Она знала, что ей нечего ответить мудрецу, но она не могла рисковать королевством, продолжая лгать ему.

— Я не уверена. — Ответила женщина.

— Тогда нам необходимо сказать ему напрямую. — Подытожил Алафондар.

Алусейр рявкнула пару команд своим людям, приказывая перегруппироваться и приготовиться к атаке хазнеф, которых может привлечь заклинание псионической связи.

— Алафондар, — рявкнула Алусейр. — Свяжись с королевой. Она точно знает обо всех планах отца, ведь если он уже в Каменных Землях, то это может привлечь к нему хазнеф. Свяжись с ней, и если король еще не покинул Арабель, то передай ей, что я могу взять твою лошадь и через день быть у Спящего Меча.

Когда мудрец закрыл глаза, а его челюсти напряглись, Таналаста повернулась к Алусейр.

— Мне надо тебе кое-что сказать.

— Не сейчас, — отмахнулась Алусейр. — Есть дела поважнее.

— Так и есть, — кивнула Таналаста, ожидая нападения, — Но возможно, ты не так поняла…

— Позже! — Выкрикнула Алусейр и отошла, заканчивая разговор.

Алафондар открыл глаза.

— Я связался с Её Величеством. Она сказала, что Азун будет на месте раньше. А еще она опечалена, что ты, Алусейр, еще не у Гоблинской Горы.

— Расстроилась? Почему? Отец же сам… — Слова Алусейр повисли в воздухе, когда её лицо исказила гримаса ярости. Она повернулась к сестре и выкрикнула:

— Я вырежу тебе язык, проклятая лгунья!

* * * * *

Вангердагаст открыл глаза и понял, что он находился в этом самом месте. Повсюду шумели рои насекомых. Его книга заклинаний была открыта на странице с заклинанием воздуха, которым маг разгонял надоедливых насекомых, но, видимо, зря он надеялся, что это поможет.

Он не знал, как долго проспал, но, судя по тяжести в суставах и боли в костях, спал он довольно долго. Его желудок урчал, а жажда почти вынудила его напиться застоявшейся воды из углубления в центре площади. Вангердагаст чувствовал себя подавленным после неудачной попытки телепортации в Арабель, но, по крайней мере, сон омолодил его мысленно. Он понял, что Ксаноф заманил его в карманный план или какое-то место, окруженное магическим барьером, и поэтому магия телепортации не работает. Ему оставалось только выяснить, где он, и тогда маг сможет начать работать над планом побега.

При этом всём, у мага было тайное оружие, невероятно сильный артефакт — кольцо желаний. Желаниями были хитросплетенные заклинания, но по горькому опыту Придворный Маг знал, что их лучше использовать только тогда, когда владелец кольца полностью контролирует ситуацию, так что Вангердагаст боялся использовать его, ведь, если что-то не давало ему использовать телепортацию, сложно и представить, что будет, если он использует кольцо.

Вангердагаст закрыл книгу, повесив её на пояс, и поднял своё тяжелое тело на ноги. Когда он встал, из-за стены, на которую он опирался, раздался грохот, напугавший мага. Он отпрыгнул и посмотрел на стену, увидел пару красных глаз.

— Вы отдохнули, Придворный Маг? — Прошипел Ксаноф.

Забыв о тяжести в ногах, маг помчался в ближайший тоннель и, ударившись головой об низкий потолок, упал и проскользил в грязи пять шагов. Несмотря на боль в голове, Вангердагаст быстро повернулся на спину, и, начав извиваться и отползая назад, прочитал заклинание и бросил огненный шар в потолок над выходом из тоннеля.

Груда камней рухнула вниз, завалив проход и подняв тучу пыли. Маг быстро прочитал заклинание левитации, после чего задался кашлем. Он быстро полетел по узкому тоннелю, даже не наложив на себя защитных заклинаний. Ему даже и в голову не пришло, что если бы хазнеф мог убить мага, то тот был бы уже мертв.

Последнее, что сделал маг, когда его начало клонить в сон — наложил на себя лёгкое заклинание защиты от зла, которое не должно было дать Ксанофу атаковать Вангердагаста какое-то небольшое количество времени, чтобы маг успел проснуться и скрыться. Однако, судя по всему, из-за этого простого заклинания Ксаноф вовсе не смог напасть на мага.

Поняв, как он может победить Ксанофа, Вангердагаст остановился и решил продлить и усилить заклинание защиты от зла, но когда он уже достал ингредиенты, но услышал, как к нему из-за спины приближается хазнеф, и тогда, убрав в карман предметы для заклинания, полетел вперед.

— Постой! — выкрикнул Ксаноф, — У нас есть кое-что, что…

Маг развернулся и снова взорвал потолок, после чего поплыл дальше, но уже на следующей площади ему навстречу вышел хазнеф, который слегка присел на корточки и поднял рук.

— Придержи свои заклинания. Мы всегда сможем продолжить сражаться через минуту.

— Тебе нечего сказать, что заинтересовало бы меня, — грубо отрезал маг, однако не напал на хазнеф. Вместо этого он поднял руку и начал пальцами выводить жесты задуманного заклинания. — Только если ты не пришёл подчиниться правосудию.

— Сомневаюсь, — ответил хазнеф, начал когтями повторять движение пальцев мага. — Честно говоря, я думал о чём-то совершенно противоположном.

— Чтобы я сдался тебе? — с усмешкой спросил Вангердагаст. — А я еще думал, что Болдар безумный.

На лице Ксанофа появилась улыбка.

— Речь не о капитуляции. Нам нужна седьмая, а Люфакс говорит…

— Люфакс? — переспросил Вангердагаст. В давние времена Люфакс был первым лидером Братства Боевых Магов и самым высокопоставленным магом, который когда-либо предавал Кормир. — Ты поднял и его?

— Я? Нет, мастер…скажем так, я лишь инструмент.

— Инструмент чего?

Ксаноф закатил глаза.

— Ты же знаешь пророчество про семь бедствий. Пять ушло, одно живёт и еще одно придёт. Неужели мне нужно разбирать его?

— И ты хочешь заполучить меня? — спросил Вангердагаст. Он внимательно осмотрел соперника. Должно быть, этот разговор был каким-то отвлекающим маневром. — Это оскорбление для меня.

Ксаноф пожал плечами.

— Я бы хотел просто убить тебя, но…что ж, если ты откажешься и не подчинишься, то я исполню своё желание, а на твое место мы найдём кого-нибудь другого. Благо, в Кормире нет недостатка в предателях, и ты знаешь это.

— Предатель? Я? — маг разозлился, но понимал, что Ксаноф, вероятно, хочет спровоцировать его на необдуманные поступки. — А что случилось с «давай разберемся как мужчины»?

— Ты забываешь про то, что сюда есть много способов попасть, но выйти можно только одним путём. И этот путь — стать одним из нас.

— Или переступив через твоё мертвое тело, — сквозь зубы ответил маг. — Вот тебе мой ответ.

Маг отступил назад и полетел прочь. Хоть он и хотел побороться с хазнеф, он не решался делать этого без готовых защитных заклинаний. Вангердагаст долетел до предыдущего перекрестка и бросился в первый попавшийся тоннель. Ему было не важно, куда бежать, ведь он уже заблудился.

Зато это было важно для Ксанофа. Он следовал по пятам мага, за приделами зоны, освещаемой кольцом, появляясь на определенном перекрестке и насмехаясь над ним, предлагая присоединиться. Вангердагаст никогда не отвечал на слова хазнеф, а лишь скрывался в очередном тоннеле. Монстр не позволял магу остановиться и прочитать защитные заклинания или выйти на большую площадь, где хазнеф не смог бы на равных бороться с магией Придворного Мага.

Вангердагаст пытался замедлить хазнеф, обрушив ему на голову потолок, но Ксаноф был быстрее и поглощал огненные шары. Тогда маг понял, что лишь утоляет жажду монстра, и убрал палочку в карман, сосредоточившись на прочтении защитного заклинания. Два раза Ксаноф прервал чтение заклинания, из-за чего маг остался без защиты от ядов и тупых ударов, однако ему удалось наложить на себя магию, оберегающую его от режущих ударов клыков и когтей, а это, в данной обстановке, было победой.

Наконец, когда магия защиты от зла закончила своё действие, Ксаноф осмелел и теперь уже начал устраивать на мага засады у выходов из тоннелей или набрасываясь сзади, повторяя своё «приглашение». Вангердагаст очень хотел снова наложить на себя заклинание защиты от зла, но он чувствовал, что напряжение хазнеф растёт и скоро он нападёт открыто, тогда-то магу и понадобится пара сюрпризов.

Наконец, маг увидел удобное место — выход из тоннеля на площадь. От стены до стены в тоннеле поместилось бы три человека, а до тёмного потолка было около двенадцати футов. Вангердагаст взлетел наверх и увидел на площади Ксанофа, который смотрел на него с плохо скрываемой ненавистью.

— Прячься там сколько угодно, — начал монстр. — Когда ты начнёшь голодать, то все равно присоединишься к нам.

— Очень в этом сомневаюсь, — сказал маг, опусти в руку в карман и начав перебирать ингредиенты. — Пришло время тебе ответить за своё предательство.

Маг молниеносно достал горсть железной пыли и рассыпал её у себя над головой. Глаза Ксанофа стали алыми от ярости, и он унёсся в тёмный тоннель, разгоняя рой гудящих пчёл. Вангердагаст хмыкнул и спустился вниз. Для активации защитных заклинаний ему требовалось посыпать землю вокруг себя серебряной пылью. Сделав это, маг прочитал заклинание и возобновил уже действующие, после чего рванул вслед за хазнеф. Пришло время жертве вновь стать охотником.

Когда погоня только началась, Ксаноф пытался напасть на своего преследователя пару раз, но каждый раз магия защиты от зла даже не подпускала его к магу, из-за чего хазнеф не мог прикоснуться к магу и поглотить магическую силу защитных заклинаний. Вангердагаст продолжал следовать за Ксанофом, стараясь не отставать от него. Через полчаса монстр начал просто убегать от мага, даже не пытаясь напасть на него, а еще через столько же хазнеф начал спотыкаться от усталости. Он пытался оторваться от Вангердагаста, бросая в него рои насекомых и сетки из змей, но Вангердагаст попросту раскидывал их, пользуясь палочкой миротворца.

Наконец, оказавшись в широком тоннеле, Ксаноф просто побежал вперед, надеясь обогнать мага, но, к его несчастью, тоннель заканчивался самой большой площадью во всем подземном городе. Вдоль стен площади стояли изогнутые здание, а где-то стояли полуразрушенные мраморные колонны высотой в восемь футов и портики из песчаника.

В центре площади располагался небольшой бассейн диаметром в пять шагов, вокруг которого лежали кучки золотистого песка. Чёрная мерцающая вода в нём настолько застоялась, что Ксаноф, случайно влетевший в пруд, даже не утонул в нем. Через два шага по пруду, его ноги прилипли к поверхности, напоминавшей желе.

Вангердагаст даже не замедлился, а лишь достал из-за пояса булаву и нанёс ею удар по затылку монстра. Брызги чёрной крови хлынули в разные стороны, а Ксаноф визгнул и повалился на колени.

Маг приземлился на песок и обернулся посмотреть на противника. Затылок монстра был раздроблен, а из ран торчали поломанные куски черепной кости. Один глаз болтался на щеке, а окровавленные губы растянулись в злобной усмешке.

— Последний шанс, маг, — начал Ксаноф. — если отпустишь меня сейчас, то сможешь изменить и своё мнение.

— Что заставляет тебя думать, что я могу отпустить тебя? — Спросил Вангердагаст, нанося еще один удар.

Ксаноф улыбнулся и нырнул вперед, в тёмный пруд. Маг только успел ударить монстра по лодыжке, после чего тот исчез, а тёмная сиропообразная вода вновь стала спокойной.

Вангердагаст, скорее разозлённый, чем удивленный, осмотрелся. Однажды, Ксаноф уже исчез сквозь каменный пол, так что стоило ли удивляться его побегу сквозь лужу тёмного желе?

Но маг не собирался отпускать хазнеф. Во-первых, он был подлым предателем, а во-вторых, он был единственной возможностью мага попасть обратно на поверхность до того, как семь бедствий уничтожат Кормир. Придворный Маг достал из кармана и надел два кольца — одно позволяло дышать ему под водой, если тёмная жидкость была ей, а второе давала свободу действий и передвижения, что могли сильно понадобиться ему, если эта жидкость была настолько сковывающей, что остановила хазнеф на бегу.

Маг подошёл к пруду и прыгнул в него, но тут же гладь воды покрыла магическая пелена жемчужного цвета. Маг едва успел поднять подбородок, чтобы при падении не удариться им. Упав на твёрдую поверхность, Вангердагаст больно ударился плечом и отполз на берег.

Он поднялся на ноги, игнорирую боль в костях. В целом, с ним всё было в порядке, не считая слегка вывихнутого плеча. Он вновь подошёл к бассейну, но в этот раз решил спуститься в него медленнее.

Когда он поднёс ногу к воде, та снова покрылась непробиваемым барьером. Очевидно, пруд был зачарован, дабы не пустить внутрь никого, кто имел благородные намерения.

— Не думай, что все будет так просто Ксаноф! — взревел маг, ища в уголках сознания заклинание, которое разрушило бы магический барьер. — Я иду за тобой!

* * * * *

После трёх дней, проведенных в седле, король Азун не мог поверить своим глазам, когда у входа Пещеру Скимитара, тайную гробницу ордена Спящего Меча, он увидел красивого жеребца, изнеможённого от многих дней непрерывной скачки. Его рот все еще пенился, но король не мог не признать благородного скакуна.

— Кадимус!

Азун остановил свою лошадь, спрыгнул с седла и, передав поводья замученному телохранителю, ринулся к скакуну мага.

— Как ты, старина? — мягко спросил король, похлопывая скакуна по шее.

Кадимус дернул головой и повернул голову, как бы указывая королю на седло. На нём была кровь. Много крови. В основном коричневой, но достаточно свежей, что бы быть еще липкой.

— Куциона! — выкрикнул король, подзывая к себе одну из жриц Овдина Фоули. — Быстрее, иди сюда!

Девушка вышла вперед, после чего спешилась, передав поводья рыцарю, и подошла к лошади и королю.

— Проникающий удар, — сказала она, осматривая кровь. — С примесью гноя. Серьезное ранение.

Азун надеялся, что наездник мог использовать заклинание телепортации, но затем отбросил эти мысли, ведь хазнеф не позволили бы магу использовать хоть какое-нибудь заклинание посреди битвы. Затем, с замершим сердцем, король отобрал дюжину Пурпурных Драконов и двух Боевых Магов, которые должны были отправиться вместе с ним в пещеру. Приказав солдатам зажечь факелы, Азун хотел просто надеть кольцо командира Пурпурных Драконов, но не сделал этого по той же причине, по которой отряд добирался до гробницы своим ходом — он не хотел показывать себя хазнеф, дабы не привести их к Спящему Мечу. Что бы ни было сокрыто в этой гробнице, оно могло подождать, пока отряд зажигает факелы.

Как только зажегся первый факел, Азун взял его и повёл отряд вперед, в обход недавно отодвинутого валуна, который до этого закрывал вход в пещеру. После первых шагов внутри узкого проходу, в нос короля ударил запах гнили и разложения, и Азун понял, что со Спящими Лордами случилось что-то ужасное.

— Вангердагаст? — тихо позвал король, но, когда ответа не последовало, монарх пошёл вперед, заворачивая в главный зал.

Этот склеп ничем не отличался от любых других, которые видел Азун — повсюду валялись кости и ржавые доспехи. По-видимому, это было все, что осталось от пятисот рыцарей, некогда добровольно впавших в спячку до тех времен, когда они будут нужны Кормиру.

И только одна вещь была цела — плащ Королевского Разведчика.

— Сир! — Выдохнула Куциона, и, казалось, больше ничего не могла добавить.

Осознавая то влияние, которое может произвести отчаяние на лице короля на его подчинённых, Азун медленно поднял плащ и спокойно обернулся к жрице.

— Позаботься о том, чтоб эти люди были достойно похоронены. Хоть они никогда и не сражались, но всегда были героями.

* * * * *

Маг кружил вокруг пруда. Его голос и руки дрожали, когда он послал очередное заклинание в воду. За свою жизнь он сражался в стольких смертельных битвах, что не мог и сосчитать, но именно сейчас Вангердагаст был настолько взволнован, что с трудом произносил слова заклинания рассеивания магии. Ксаноф был сильно ранен, раз показал магу путь обратно в Кормир, ведь вряд ли хазнеф позволил бы магу загнать себя в ловушку между дном и самим Придворным Магом. Вероятно, на дне пруда находился портал, и, если Вангердагасту повезет, то портал приведет обратно в Кормир, где Ксанофа и настигнет правосудие.

Маг завис над центром пруда и направил руки на воду. Сконцентрировавшись, он прочитал заклинание, пытаясь вложить в него максимально-возможную магическую силу. Барьер замерцал, и тогда маг начал видеть тёмную воду под жемчужным свечением. Когда магия окончательно исчезла, Вангердагаст даже не подал виду своей радости, а просто бросился в воду вслед за Ксанофом.

Но теперь некая желтая мембрана не пускала его внутрь. Она отбросила его наверх, и маг понял, что падает на потолок, после чего больно ударился и чуть не выронил булаву из рук.

— Клык пурпурного дракона! — Выругался Придворный Маг.

Придя в себя, маг обхватил оружие, но тут почувствовал какое-то урчание в области живота. Он подумал, что это последствия удара об жёлтую мембрану, но когда начали вибрировать его кости, а само урчание он даже услышал, то понял, что это было не обычная судорога.

Вангердагаст потерял всякую надежду. Он чувствовал себя обессиленным. Подняв голову к потолку, он ждал, что тот вот-вот рухнет на него, но тут дрожь земли сменилась едва-слышным рычанием, напоминавшем мурлыканье кошки или звуки далекого землетрясения. Вангердагаст подлетел к потолку и потрогал его, однако тот все еще состоял из губчатого вещества. Маг надавил посильнее, но перекрытие осталось неподвижным, как воздух в гробу.

Вангердагаст посмотрел вниз и увидел, что чешуйчатая мембрана немного расползлась к двум противоположным краям бассейна, и центр остался зеркально чистым, и маг даже смог увидеть в поверхности воды своё отражение. Он выглядел слишком изнеможённым, со впалыми щеками и красными кругами над глазами. И еще кое-что, что он испытывал каждую минуту с тех пор, как повстречался с хазнеф. Страх.

Он смотрел на своё отражение, пока урчание не стихло. Вангердагаст внезапно понял, что тратит время впустую. Маг покачал головой, ругая себя. Он вел себя подобно новобранцу, а ведь он — Придворный Маг и он не может позволить себе коченеть от страха.

Вангердагаст покрутил головой, разминая болевшую шею, и сжал пронизанные покалывающей болью пальцы на рукоятке булавы. Хоть сил у него осталось немного, но на пару ударов его хватит.

Свободной рукой маг прикоснулся к своей броши, и, к своему великому удивлению, образ Ксанофа в его сознании удивленно поднял брови.

— Скажи мне, что мне делать? — спросил маг у хазнеф. Он, конечно, не собирался предавать Кормир, но он выигрывал поединки и меньшей ложью. — Я не предам Кормир, но я мог бы…

— Поздно, старый дурак, — резко ответил Ксаноф. — Ты уже предал. Предал и присоединился…

Ксаноф хихикнул, и его образ пропал из сознания мага, оставив его совсем одного в подземном гоблинском городе. Сердце Вангердагаста начало стучать, как молоток, но он сосредоточился на следующем варианте. Он попытался вглядеться в темную глубину пруда и найти там то место, куда сбежал Ксаноф, после чего засунул руку в потайной карман на плаще.

Прошло несколько мгновений мучительного падение, после чего Вангердагаст начал моргать, пытаясь вспомнить — куда он шёл и откуда пришёл. Он увидел перед собой чешуйки жёлтой мембраны, которые появились на двух противоположных сторонах пруда, после чего они стянулись друг к другу и разошлись обратно, оставляя после себя мерцающий блеск, покрывающий гладь воды. Придворный Маг снова увидел своё отражение, и он показался самому себе маленьким и слабым. Настолько слабым, что он даже выронил булаву, которая упала в пруд и отскочила от жёлтой мембраны.

Когда чешуйчатые веки снова открылись, отражение мага, какое-то время, танцевало по краям тёмного пруда, а затем снова вернулось в центр. Вангердагаст не кричал.

Придворный Маг Кормира был слишком горд, чтобы кричать.

Эпилог

Таналаста промыла рот от кислого привкуса и умылась. Под присмотром Овдина, лихорадка полностью оставила Таналасту и Алусейр с её отрядом, однако за сегодняшнее утро это был уже третий случай, когда какой-то безобидный запах вызывал у принцессы приступ рвоты. На этот раз это был запах колокольчика, а в предыдущий — аромат ромашки, стоявший над цветочным полем. Таналаста задумалось о том, что это путешествие в Каменные Земли обернулось для неё неизвестным отвращением к цветам.

— Чувствуешь себя лучше, моя дорогая? — Спросил Алафондар из-за спины принцессы.

Таналаста кивнула.

— Я и не чувствовала себя плохо. Это все из-за этих горных цветов. Их аромат такой приторный.

— Странные симптом для служителя Чонтии, — ответил мудрец, сидевший на своей лошади и задумчиво рассматривающий женщину. — Очень странный.

— Я уверена, что это уйдёт сразу же, как я помолюсь, — почти резко ответила принцесса. Она видела, как подозрительно Алафондар рассматривает её с того дня, как они покинули болота. Она указала на перевязанный торс мудреца. — А твои дела как?

— Достаточно хорошо, чтобы двигаться вперед, что становится все более и более необходимым, — ответил старик и кивнул в сторону Алусейр и её отряда, сгруппировавшихся на краю поля колокольчиков, вызвавших последний рвотный приступ Таналасты. — Поможешь мне?

Женщина подставила плечо и мудрец, оперевшись на него, выскользнул из седла, после чего Алафондар и Таналаста пошли к компании, ожидавшей их. Когда они приблизились к отряду Алусейр, в нос принцессе снова ударил аромат цветущих колокольчиков, вызвавший рвотный позыв, но теперь, с опустошённым желудком, ей не нужно было бояться приступа рвоты.

— … это определенно следы Кадимуса, — подытожила Алусейр, не обращая внимания на подошедшую сестру и мудреца. — Но почему Роуэн решил свернуть на север, когда он был так близок к Гоблинской Горе? — это вне моего понимания.

Услышав описание Алафондара того, как Кадимус сбежал с болота, Алусейр сделала вывод, что тот пересёкся с Роуэном и разведчик, верхом, отправился к королю, дабы доставить послание мудреца.

— Возможно, у него не было выбора, — сказал Овдин, выпрямляя спину и показывая всем стебель с засохшими на нём коричневыми чешуйками. — Это кровь.

— Нет! — запротестовала Таналаста. — Дайте мне посмотреть.

Овдин протянул принцессе окровавленный стебель, но, прежде чем передать ей, сказал:

— Улик не много, так что нам не сделать какие-то конкретные выводы.

— Я могу, — ответила Таналаста. Несмотря на поток исцеляющих заклинаний, которые Овдин и другие священники использовали на болоте, хазнеф так и не появились, и каждый человек в отряде задавался вопросом об их исчезновении. — Мы должны пойти за ним.

— Не мы. Я, — вмешалась Алусейр. — Вы отправитесь к Гоблинской Горе, а я пойду по следу Роуэна.

— Нет! — запротестовала Таналаста. — Роуэн мой муж и…

— Мой разведчик, — отрезала Алусейр. — Если бы ты была кем-нибудь другим, то я отправила бы тебя в Арабель в цепях…и я все еще могу передумать.

Таналаста смерила сестру спокойным взглядом.

— Если бы я была кем-то другим, то мне не пришлось бы проворачивать такие трюки, — хоть внутри неё все и кипело, она заставила себя говорить ровно. — Алусейр, пришло время и тебе, и Вангердагасту, и отцу дать мне то, что до сего дня оставалось исключительно твоей привилегией.

— Что за привилегия?

— Жить своей собственной жизнью, разумеется, — вмешался Алафондар и, взяв принцесс за руки, отвёл их в сторону от солдат и, к счастью, от колокольчиков. — Дорогие мои, Кормир вот-вот встретится с серьезной опасностью, и в эти трудные времена королевству нужны обе его принцессы.

— И я буду с ним. — С кивком ответила Алусейр.

— Хорошо, но этого недостаточно. Если вы хотите помочь Кормиру, то должны работать вместе, а без доверия друг к другу вы не сможете сделать этого.

Алусейр посмотрела на сестру.

— Это не я врала.

— Да, но ты вынудила Таналасту к этому. Ты не доверяла ей делать то, что она должна, не уважала её так, как она заслуживает, из-за чего не оставила сестре никакого выхода, кроме как манипулировать тобой. — Резко ответил Алафондар.

— Или уйти, — многозначно добавила Таналаста. В юности, когда Алусейр устала от всех придворных обязательств и сует, она попросту сбежала в Каменные Земли. — Сейчас не время так поступать.

Младшая принцесса посмотрела на своих рыцарей и, поджав губу, сказала:

— Хорошо, ты можешь пойти со мной, но остальные должны отправиться к Гоблинской Горе…

— Я не закончил, — снова вмешался Алафондар, поворачиваясь к Таналасте. — Что же до тебя…

— Я знаю. Моя ценность для королевства заключается не в умении владеть мечом.

Алафондар поднял бровь.

— Проницательно, но я хотел сказать, что, как человек, уважающий Чонтию, сомневаюсь, что тебе стоит оставаться в Каменных Землях.

— При чём тут Чонтия? — Удивленно спросила женщина.

Алафондар закатил глаза.

— Рвота, моя дорогая. Тебя стошнило из-за запаха цветов, запаха лошади, а когда-то и от простого аромата сосны.

— Меня тошнит, да, — язвительно выпалила женщина, — но если бы и ты пережил лихорадку и терпел постоянную боль в животе, то понял бы меня.

Мудрец ничего не ответил, а младшая сестра только нахмурила брови.

— Что? — спросила Таналаста. — Почему ты так смотришь на меня?

Ответ сам пришёл ей в голову. Действительно, за исключением Таналасты, никто больше не чувствовал себя плохо, да и сама женщина не была подвержена лихорадке или хотя бы усталости. Её живот, казалось, просто и без всякой на то причины болел, что вызывало рвотные позывы, особенно по утрам.

— Во имя плуга! — Поразилась Таналаста.

— Да, думаю, он тоже поучаствовал в этом, — добавил мудрец. — Теперь и ты понимаешь, почему тебе не стоит в таком состоянии бегать по Каменным Землям.

Но Таналаста почти не слышала его. Она думала о том, что это было худшее время для беременности — к Кормиру подступали Бедствия, и государству жизненно необходимо было сплотиться. И сейчас было самое неподходящее время для беременности. Если она назовёт имя отца, то это вызовет недовольство дворян. Если не назовёт, то это бросит тень сомнения на законность ребенка. И оба варианта приведут к тому, что королю придётся сделать наследницей младшую дочь, а ведь именно сейчас Алусейр нужна Кормиру для равного противостояния с хазнеф и тем, что они с собой принесут.

Но Таналаста тут же поняла, что это все её не волновало. Она чувствовала тепло внутри себя и была уверена, что поступила правильно для себя, своего королевства и своего народа. У неё было достаточно сил, чтобы взглянуть на Кормир, борющийся за выживание и позаботиться о ребёнке. Это и был истинный смысл её видения.

— Почему ты улыбаешься? — спросила Алусейр, кладя руку на плечо сестры. — Когда король узнает, кто отец его внука, то ты захочешь вернуться в Каменные Земли и снова бегать от хазнеф.

— Не думаю, — со смешком ответила Таналаста. — Ты тут воин. Алусейр, пожалуйста, найди моего мужа и скажи ему, что он станет отцом.

Content

Трой Деннинг
За Главным трактом

Кормир в опасности

Пролог

Глава Первая

Глава Вторая

Глава Третья

Глава Четвертая

Глава Пятая

Глава Шестая

Глава Седьмая

Глава Восьмая

Глава Девятая

Глава Десятая

Глава Одиннадцатая

Глава Двенадцатая

Глава Тринадцатая

Глава Четырнадцатая

Глава Пятнадцатая

Глава Шестнадцатая

Глава Семнадцатая

Глава Восемнадцатая

Глава Девятнадцатая

Глава Двадцатая

Глава Двадцать Первая

Эпилог