Кирилл Ситников

ОРУЖИЕ ГОСПОДА

Солнце, вынырнув из синего моря, поёжилось от утренней прохлады, обтёрлось насухо пушистым облаком и заскользило лучами по неторопливым волнам под одобрительные крики вечно голодных чаек. Вскоре оно достигло отвесных зеленых скал, вскарабкалось по ним до самого верха, запрыгало по каменным стенам аббатства и упёрлось в пасмурное лицо отца Дорана. Удивлённое солнце даже немного отпрянуло — оно нечасто встречало существо, которое смотрело на него с такой укоризной. Отец Доран отвернулся и, кряхтя, углубился в полумрак кельи. Придерживая рясу, опустился на больные колени и стал молиться.

— Господь Всемогущий! — проникновенно заклянчил отец Доран. — Прошу Тебя! Сотвори неистовую бурю! Вздыбь морскую гладь, обрушь с неба карающие серебряные молнии, не дай ИМ прийти сюда вновь! Ну пожалуйста..

Отец Доран приоткрыл один глаз и глянул на оконный проём — он был всё так же пугающе светел. Господь его не услышал.

Они точно придут, подумал отец Доран и почесал свежий шрам на лысой макушке. Прошлый раз повезло — его просто огрели канделябром. Но такая удача не каждый день случается. Отец Доран встал с колен, подкрался к двери и поплотнее её закрыл. Прислушался — не шляется ли рядом кто-нибудь из братии. Вроде тихо. Монах отложил крест и стал украдкой молиться старым богам. Он рассудил так: кельтских богов намного больше, чем один Господь, и его молитва может дойти до кого-нибудь свободного в данный момент.

— Простите, что больше не молюсь вам, ребята… Но может, вы подсобите по старой памяти, а? Нам тут очень нужна стихия. Ну как вы любите… Без милосердия и прочих терпильных соплей! Жду! С уважением, отец Доран.

Монах сел на лавку и стал ждать божественной помощи. Если бы он посмотрел в окно, то увидел бы на горизонте маленькую точку, постепенно превращающуюся в красно-белый квадрат норманнского паруса. Видимо, все кельтские боги были заняты…

…Хореограф Шидловская уныло наблюдала за вялой разминкой учениц. Не, нету здесь фанаток ирландских танцев.

Вот взять, к примеру, Сойкину, которая ходит туда-сюда и по последнему айфону ругается с невидимым Олегом (что делает и сейчас). Для неё танцы — лекарство от расставания. Она ходит сюда лечиться уже три года, и три года болезнь-Олег побеждает.

Или вот Криворучко и Бузюк. Тут они спасаются от своих детей. Два часа занятий с прыжками для матерей-героинь — это как для солдата сон. Они тут отдыхают, видите ли.

Васильева вот очень старается. Но она курсозависимая. Она старается на миллиарде треннингов, кружков и секций, куда записывается постоянно. Перед танцами она старалась на курсах правильного дыхания. После попрется на другой конец города стараться на треннинге по макроэкономической стратегии.

Путятина вбила в себе в голову, что у неё некрасивые икры и ирландские танцы спасут её ноги от ужасной уродливости. То, что ноги ужасно уродливы, она, естественно, тоже самолично вбила в свою крашеную голову.

Уваровой просто некуда уже девать деньги мужа, который годится ей в первое существо на Земле, вышедшее из воды.

Все её двадцать учениц ходят сюда, чтобы не ходить куда-то ещё. Или не делать что-то ещё.

— Девочки, заканчиваем разминку!

Нет, им не выиграть Кубок города, в очередной раз резюмировала Шидловская. Опять будет последнее место. Потому что всем на него наплевать. Да и ей уже, если честно, тоже. Она с грустью вспоминала, как три года назад в первый раз зашла в этот свежеарендованный зал на краю между Новогиреево и обитаемым миром. Как топорно флиртующие работяги стелили сценический линолеум и прибивали над входом табличку «CleverDance» (а потом еще приписку Plus, так как выяснилось, что в одной Москве этих «Клевердэнсов» полное лукошко). Вот тогда у неё горели глаза. Вот тогда были мурашки по коже с первых аккордов ирландской этники, а из-под набоек летели искры. Тогда, три года назад, она хотела быть первой. А сейчас…

Сейчас её глаза загорались раз в месяц, когда на счёт ИП «Шидловская» капала плата. «А можно, я налом?» — «Да конечно можно, оссподи».

— Пожалуйста, начинаем с выхода. Помните, мы — эльфийские принцессы на Цветке. Улыбаемся, излучаем любовь к жизни!

«Ни черта они не излучают. Смотрят сквозь меня на свои проблемы. А Сойкина — на Олега».

— И-и-и-и-и…

Шидловская включила трек. Из колонки поползла свирель. Шидловская рванула в центр, заложила руки за спину. Коллектив ритмично защёлкал набойками по линолеуму. Через несколько тактов — первый прыжок. И-и-и…

…Фшх. Шидловская приземлилась на что-то мягкое. Посмотрела вниз — каблуки зарылись в мокрый песок. Какой-то белёсый краб, немо матерясь, рванул в сторону от танцевальной туфли, зарылся поглубже и накрылся волной.

— Что-то мне нехорошо, — призналась Шидловская и оглянулась.

Вместе с ученицами она стояла на берегу моря, среди валунов и выплюнутых недавней бурей брёвен. Солнце медленно закатывалось за огромный зеленый утёс, нависающий над танцовщицами.

— По ходу нам всем нехорошо, — ответствовала Уварова. Остальные же просто завопили от ужаса.

— Наверное, мы впрыгнули в какой-то портал, — предположила, прооравшись, Криворучко — благодарный зритель каналов РЕН и ТВ-3. — И нас перенесло в другое место.

— И что же нам делать? — спросила её коллега по многодетности Бузюк.

— Я, честно говоря, не знаю. В умных передачах по этой теме обычно говорят, что правда это или нет — судить нам. Так себе лайфхак.

— Пойдёмте вдоль берега, — предложила Шидловская. — Может быть, наткнёмся на рыбаков или «Макдональдс».

— Смотрите, кораблик! — воскликнула впечатлительная Путятина.

Девушки оглянулись и увидели подплывающее к берегу деревянное судно с квадратным красно-белым парусом…

…- Представляю, как эти жирные мешки носятся по монастырю, распихивая по норам свои золотые кресты! — Сигурд панибратски положил огромную ладонь на плечо Рагнара и подмигнул единственным глазом.

— Почешем мечом кадык епископа — тут же всё обратно вынесут, — ответил Рагнар, оторвав взгляд от темных стен монастыря на самом верху утёса. На удачу погладил голову деревянного дракона, оглянулся. — Приготовиться всем!

Викинги вытащили вёсла и, подгоняя и подначивая друг дружку, выстроились на палубе. Драккар зашуршал днищем по гальке — вот и пришвартовались.

— Рагнар! Ты не поверишь, что я вижу своим глазом!

Сигурд затыкал обрубком пальца в сторону береговой полосы. Рыжие брови Рагнара взметнулись вверх. К ним бежали женщины. Это было удивительно — обычно женщины опрометью неслись ОТ них. Они были странно одеты и неимоверно худы. Женщины отчаянно махали разноцветными когтями и что-то кричали.

…- Эй! Косплейщики! Мы здесь! — вопила бегущая Шидловская.

— Дайте позвонить! — вторила ей олегозависимая Сойкина.

— Вот к чему приводят эти идиотские обеты безбрачия, — шуточно-поучительно вещал Рагнар. — Женщины сами бегут на наши мечи!

— Гы-гы-гы-гы-гы.

— Так не оставим же их в беде! — Рагнар махнул через борт и зашлёпал по морской пене навстречу приближающемуся прекрасному. За ним последовали и остальные воины. Когда до первой женщины осталось несколько шагов, ярл отбросил меч и щит на песок. Кричащая женщина приблизилась вплотную.

— Мужчина, вы не подскажете, это Чёрное или Балти… — Шидловская не договорила.

Рагнар несильным ударом сбил ей дыхание, схватил за волосы и прижал животом к валуну. Остальные викинги, гогоча, остановились.

— Мужик, ты что творишь?! Эй?! Урод! Отпусти! Я в прокуратуру… — Шидловская изворачивалась, как могла, но Рагнар держал её крепко. Казалось, что страшное с хореографом Шидловской произойдёт неминуемо.

Но что-то сверкнуло на солнце. Это подлетевшая к викингу храбрая Криворучко (а покажите мне не храбрую мать четверых детей!) взметнулась в танцевальном па и попала ярлу аккурат в подбородок. В голове норманна послышался негромкий хруст, Рагнар плашмя рухнул на песок и отправился в Вальгаллу лапать валькирий и пьянствовать.

— А ну валите отсюда, дебилы! — замахала нарощенными ногтями Криворучко.

— Давайте убьём этих сучек! — заорал кто-то из викингов.

— Стойте! — Сигурд поднял руку вверх. Потеряв один глаз, он стал осмотрительней, как бы иронично это не звучало. Сигурд посмотрел на осиротевший ярловый щит. На нём было 300 зарубок. 300 лучших воинов по всему Мидгарду пали от меча Рагнара. Он убил их играючи, с улыбкой на лице. А тут ушёл с одного удара безоружной худосочной бабёнки. Что-то здесь не то, подумал мудрый Сигурд. Потом он взглянул на монастырь. В окне башни он увидел монаха, тычущего в них большим крестом. В это время несостоявшаяся жертва насилия что-то крикнула остальным женщинам, и они выстроились в линию, согнув в колене правую ногу. Ногу, на которой блестела набойка.

— Это не женщины, — сказал Сигурд. — Это какая-то христианская хренотень. Видимо, вон тот придурок из аббатства призвал демонов или как это у них называются эти твари. Так что я лично пас.

— Ну ты и ссыкло, Сигурд! — воскликнул один из воинов. — Тут делов-то на пару взмахов топором!

— Да? Ну иди, взмахивай, хера ль ты стоишь, за щитом прячешься! — огрызнулся Сигурд. — Нет? Не пойдёшь? Ну вот и стой дальше, эксперт подлавочный!

Сигурд прочистил горло, кривовато поклонился женщинам.

— Э-э-эм-м-м… Вы… Не знаю как вас… Мы ярла своего того… можно, заберём? Понимаете? Не понимаете… Смотрите, я без претензий же, вы честно победи… Вот, я беру его за ноги и утаскиваю, ОК? А вы хули встали, ребята, может, поможете, мля?!

Викинги подхватили тушку Рагнара и потащили прочь, к драккару.

— Ты как? — участливо спросила Шидловскую Сойкина.

— Я, я норм… — Шидловская старалась не дать сердцу вылететь из груди и лягушкой заскакать по морской глади.

— Так. К нам ещё какой-то мужик бежит, — констатировала Путятина. — Вроде как в платье.

Отец Доран, поддерживая рясу одной рукой и держа Библию другой, кубарем скатился с каменных ступеней, пробежал мимо отплывающего драккара («тьфу на вас 20 раз!»), на бегу бухнулся на колени и рок-звездой доскользил на них до женщин.

— Кто бы вы ни были и от кого — от нашего единого бога Господа Всемогущего или же от всех кельтских богов числом не помню уже сколько… Я, аббатство и вся Ирландия благодарит вас, воительницы… Я честно говоря, в Библии не нашёл ваше описание… Вы мне не поможете?

Отец Доран раскрыл рукописный фолиант и протянул Шидловской.

— Чего ему надо?

— Наверное, расписаться. Это журнал учёта какой-то.

— У кого ручка есть?

— Я обычно с собой в порталы ручки не беру, извините.

— Нет? Не поможете? — Отец Доран немного расстроился. — Жаль. Значит, наверное вы от кельтских. Но я не понимаю вас вообще… Или это тайный друидский? В любом случае — прошу! Вы, наверное, голодны!

— Куда это он нас зовёт? — насторожилась подозрительная Бузюк.

— К себе на маяк, — предположила не менее подозрительная Шидловская. — Девчонки, тут маньяк на маньяке.

— Это не маяк, а монастырь, — поправила умница Васильева.

— Тогда можно и сходить.

— Если там есть стационарный телефон — я первая в очереди!

— Слушай, да успокойся уже со своим Олегом!

Поднимаясь по крутой лестнице, умница Васильева поняла, куда они попали. В этом помогли купленная когда-то на «Озоне» книга «Кельтские обереги как тупик мировой эзотерики» и треннинг по женской дедукции коуча Гульнары Амирхановой.

— Коллеги! — ответственно заявила Васильева где-то в районе тысячной ступеньки. — Мы в Ирландии 11-го века.

— Чушь-то не неси, — ответила Сойкина. — Как мы можем быть в Ирландии? У меня даже визы нету.

— А у меня есть! — похвасталась Уварова. — А еще в США и Дубай.

Монастырская трапеза состояла из каши и рыбы.

— Сколько же здесь калорий? — пригорюнилась Путятина, со страхом поглядывая на свои некрасивые икры.

— Я после рождения третьего перестала еду в калории переводить, — ответила Бузюк, набросившись на кашу с деревянной ложкой наперевес. — Отдай мне, если не будешь.

— Ну щас!

Отец Доран, изъеденный собственной совестью, обо всём рассказал епископу Алфриду. Алфрид гневно отчитал Отца Дорана за воззвание к кельтским богам и решил лично изгнать адептов старой религии из монастыря. Вооружившись крестом, он спустился в трапезную, увидел двадцать молодых женщин в чулках и леггинсах и тайно возрадовался, что его ряса достаточно просторна, чтобы не выдать результат греховных мыслей.

— А знаешь, Доран, — сказал епископ, — тут сразу видно, что девиц сих ниспослал нам Господь.

— Как вы узнали, Ваше преосвященство?

— А это вот не твоего ума дело. Не можешь ты узреть нисходящую от них Благодать Божию. Не дано тебе. А я её прям чувствую. Осыпь их дарами и предоставь кров. Дубликат ключа от крова мне тоже дай на всякий случай.

Девушкам выделили просторную залу, где до самой ночи они, прижавшись друг к дружке, болтали. Так Шидловская познакомилась со своими ученицами. По-настоящему познакомилась. Подружилась, можно сказать. Они смеялись и плакали. Они очень боялись. За детей. За мужей. Даже за Олега. Как там все они? Без них? Справятся ли? Выживут ли вообще?

А потом отец Доран притащил дары. Это были бутыли с элем и один гусь. Плюс гуся был в том, что он являлся большим и жирным. Минус — гусь был живым. Его очень хотелось съесть после первой бутылочки эля. Но убивать…

— Я даже не знаю, как это делается, — сказала Уварова. — Я вообще первый раз в жизни вижу птицу не в вакууме с ценником из «Бахетле».

— А я лучше второй раз викинга грохну, — честно призналась Криворучко.

— Надо будет записаться на соответствующие курсы, — записала себе в память Васильева.

— Как ваш хореограф, это сделаю я. — Эль в крови Шидловской обострил чувство ответственности. Она взяла гуся за крыло и повела в коридор. Через несколько минут она вернулась обратно.

— А где гусь? — вопросил коллектив.

— Он ушёл.

— Куда?!

— Я не знаю. Наверное, на улицу. Скажите, девочки, я слабая?

— Нет, совсем нет. Ну не плачь. Не реви. Ну хватит. А вы-то чё все разревелись? А? А…? Ну вот и я-я-я-я-я-я-я-я-я-я…

…- Где они, епископ? — Бриан, придерживая корону, спрыгнул с лошади. Слуги ринулись к королю, но Бриан категорично махнул рукой — «я сам».

— В главной зале, Ваше Величество! — отрапортовал Алфрид, семеня за ним в сторону каменных монастырских строений. — Я хотел послать к Вам гонцов, но, знаете ли, вся эта воля Господня требует постоянного, я бы сказал, ежечасного исполнения и я как-то забегался…

— У тебя в аббатстве Оружие Господа, — перебил его король. — А я узнаю о нём от певцов в придорожных пабах. Уже и норманнские скальды о них трезвонят. Это как понимать? Не отвечай, это риторический вопрос. Они понимают по-нашему?

— Ни единого слова, милорд.

— Значит, разговор будет долгим?

— О чём?

— О свободе Мунстера, как минимум.

…Васильева очень вовремя вспомнила серию обучающих аудиокниг «Протоязык ариев, или Как стать полиглотом за 80 дней с Оксаной Брысь. Доставка бесплатно Москва + Зеленоград!». Речь короля Бриана, снабжаемая жестикуляцией и иллюстрируемая резьбой ножом по столу, постепенно обретала смысл. Дело обстояло следующим образом: сейчас, в 1014-м году, Ирландия захвачена норманнами, которые тут беспредельничают, ведут себя не по-людски и вообще то еще быдло. Но тут им обухом по голове прилетает смерть их любимого Рагнара. Величайшего ярла современности. Самого медийного викинга #прямосейчас. Норманнский истеблишмент (ну как «истеблишмент» — это которые моются хотя бы раз в месяц) в ужасе — Рагнара, говорят, убило Оружие Господне. А если уж оно с Рагнаром справилось, то остальным вообще звездец. Кто-то на частных драккарах уже свалил в Винланд. Кто-то на всякий пожарный принял христианство. И раз уж пошла такая пруха, Бриан настоятельно просит Шидловскую и Ко проехаться с ним по острову. С гастролями, так сказать. Глядишь, и испугается супостат при виде Оружия. И свалит в свои фьорды троллям жопы целовать.

— А это те же придурки, которых мы в первый день увидели? — уточнила Шидловская.

Бриан кивнул.

— Тогда я только «за». Девочки?

…Демонстрация Оружия Господня возымело бешеный успех. Викинги видели приближающееся войско Бриана, впереди которого стройной шеренгой выплясывали «Божьи Твари» во главе с Шидловской, вспоминали песнь о погибели дорогого Рагнара (там было 56 куплетов с такими жуткими подробностями, что кровь стыла в жилах) и припускали врассыпную.

«Цок! Цок! Цок-цок-цок!» — пугали норманнские матери своих детей, имитируя удары танцевальных туфель о каменный тракт.

Бриану с девчонками хватило пяти дней, чтобы очистить от норманнской скверны не только Мунстер, но и Ольстер и Коннахтом.

По вечерам в залах для пиров или просто придорожных трактирах «Божьи Твари» хлопали по «кувшинчику» эля, сдвигали столы и отбивали ирландскую чечётку так, что Бриан приказал казначею внести в годовой бюджет отдельную статью расходов на ресторанную мебель.

— Я люблю вас, сучки! — кричала Бузюк из-под очередного сломанного стола.

За Уваровой увязался какой-то пастух. Он попросил её руки и пообещал 60 куриц. Уварова перевела кур в рубли и с грустью сообщила жениху, что разница в тысячу лет — это слишком даже для неё.

А однажды пропала Сойкина. Сойкину искала вся Ирландия, но оказалось, что эль привёл её в хлев. Шидловская обнаружила её, сидящую на корточках напротив огромного хряка.

— Олег, — вещала Сойкина. — Ты не понимаешь. Ни-че-го.

— Таня. Это свинья.

— Да. Свинья ты, Олег.

Победы пьянили.

Пока Отец Доран не посмотрел в окно. На горизонте появилась точка. Потом еще одна. И еще. И еще, и еще. Точки превращались в квадратные паруса. Норманны устали бояться. Они прислали флот.

…Небо над деревушкой Клонтарф, что испуганно спряталась меж двух изумрудных холмов, разразилось мелким косым дождем, изрядно намочившим тяжёлые королевские стяги и боевые начёсы «Божьих Тварей», привычно выстроившихся в линию. Бриан наблюдал, как перед ним растекалось тёмное пятно вражеских войск. Он не боялся их количества. Его насторожила огромная повозка, накрытая чёрным покрывалом, которую еле тянули крепкие норманнские лошади.

— Я думал, это легенда, — задумчиво произнёс король.

— Легенда о чём? — спросила Шидловская.

— Очень надеюсь, что я ошибаюсь…

Но Бриан не ошибся.

— Он уже ел? — спросил король Мэна Бродир, опасливо заглянув под покрывало.

— Выжрал два корыта. Мы собрали мухоморы со всех ближайших островов, — ответил Сигурд. — Я вообще удивлён, что он не откинулся.

— Чудненько, — Бродир хищнически улыбнулся. — Выпускай.

Нечто внутри повозки заурчало, будто почуяло скорую свободу. Норманны сорвали покрывало, открыли двери и бросились наутёк. Оставаться рядом было весьма опасно. Раздался ужасный рёв. Берсерк Снорри Оттопыр наконец-то явился миру.

Он был не просто большой. Он был огромен. Наверное, его было бы видно из космоса. Ирландцы синхронно сглотнули. Берсерк повёл мутным глазом, достал из повозки двуручный топор, которым можно разрубить остров напополам. И повернулся троллевидной мордой в сторону ирландцев.

— Фас, нарик, — коротко скомандовал Бродир.

И берсерк побежал.

— Отходим! Все отходим выше по холму! — закричал Бриан. Ирландцы ощетинились копьями, попятившись назад. Девчонки Шидловской последовали их примеру. Все девятнадцать «Божьих Тварей». Стоп. Почему не двадцать?!

— Уварова! Уварова, ты где? — крикнула Шидловская.

— А? — Голова Уваровой выглянула из небольшой ложбины. — Я набойку посеяла, куда-то отлетела… А чё, землетрясение, почему всё трясёГОСПОДИБОЖЕМОЙ!!!!

Уварова увидела берсерка.

— Жанна, быстро к нам!

Уварова вскочила на ноги. Берсерк метнул топор.

Уваровой повезло. Она чуть потеряла равновесие, отчего её качнуло в сторону. Это было очень вовремя — топор пролетел в сантиметрах от её головы и врезался в холм, вырвав из него увесистые комья земли. Берсерк приближался.

— Уварова, беги-беги-БЕГИ! — молили девочки.

Но Уварова стояла как вкопанная. Медленно пригладила волосы. Посмотрела на руку — в ней остался клок срезанных топором волос. Большой такой клок. Красивых таких волос. Уварова эпично повернулась к надвигающемуся берсерку.

— Ты дурак совсем, что ли. Ты посмотри, чё ты сделал, уродец. Я 37 тыщ в салоне за причёску отвалила, горилла ты конченая!

Уварова сделала лицо красным и понеслась навстречу берсерку.

Последним, что помнил берсерк перед тем, как обняться в Вальгалле с Рагнаром, была очень красивая женская нога, обтянутая в порванные леггинсы. Нога встретилась с его междуглазьем. Собственно и всё.

— Здарова, Рагнар!

…Когда последние норманнские пятки перестали сверкать вдали, ирландские мечи полетели вверх.

— Победа!! Побе-е-еда-а-а-а-а-а-а!!!

Оглушенная адреналином Шидловская, попутно хлопая воинов по плечу, бродила по полю брани, выискивая своих девочек. Одна, вторая, третья… 20. Фух. Все живы. Где король? Она заметила его отдыхающим у большого камня.

— Бриан! — замахала она королю. — Мы победили! Бриан!.. Бриан?!

Он сидел на земле, прислонившись спиной к зелёному валуну. В величественной позе, как подобает настоящему королю. Он всё ещё улыбался, словно живой. Король Мунстера Бриан был свободен. Как и вся Ирландия. Шидловская закрыла лицо руками.

— КлеверДэнс, вы следующие!

— Что?

Шидловская убрала ладони. В нос ударил спёртый воздух закулисья. Хореограф «КлеверДэнса» оглянулась: среди снующих туда-сюда танцовщиц она увидела своих девчонок, удивлённо озирающихся вокруг.

— Мы… мы что, мы где, мы вернулись? — лепетали они нестройно.

— Вы следующие! — заверещал худощавый администратор.

— Мы где, какое сегодня число?

— 20-е ию… Вы что, обкурились?! — Астматичный администратор стал задыхаться. — Кубок… Дни Ирландии… В жюри посол…

— Флэху-то с музлом дайте! — зашипел диджей.

— У меня нету с собой, — выдавила Шидловская.

— Мы дома! Мы дома! — завопила радостная Сойкина.

— Следующий участник — танцевальная студия «КлеверДэнс», Новогиреево! — анонсировал конферансье. Невидимый зал жидко зааплодировал. Кулисы нехотя поползли в стороны. Шидловская пришла в себя.

— Девчонки! Надо, надо, надо что-то! Надо же сейчас что-то…!

— Да ты чего, Шидловская? — ответила Криворучко. — Какой танец! Я домой, если он еще остался от спиногрызов!

— А мне курсы росписи керамики наверстывать…

— И Олег небось извёлся…

— Подождите! — не сдавалась Шидловская. — Но… Разве мы не станцуем?

— У нас ни программы, ни музыки, ни костюмов, ни… Вообще ничего?!

— Как ничего?! Бабы, у нас же есть… есть вся эта история! Мы должны её рассказать!

— Какая история, Свет? Хочешь, чтоб нас в Кащенко упаковали? Нам никто не поверит!

— Нам — нет. Нашим ногам — поверят!

Сцена открылась полностью. Девчонки отошли в сторону.

— Мы домой. Было круто, но… В общем — пока.

— Ладно, я сделаю это одна. Я понимаю. — Шидловская помахала им рукой. По залу пробежал смешок.

— Музло какое, вашу мать? — прошипел диджей.

Шидловская пожала плечами. Диджей ответил ей тем же и потянулся пальцем к кнопке. Но трек включился сам.

Зазвучала свирель. Луч прожектора стрельнул в танцовщицу. Шидловская уловила такт и пошла к авансцене.

Цок. Цок. Цок-цок-цок… Цок. Цок. Цок-цок-цок…

Свирель исчезла. Бахнули тревожные скрипки. Пошли ударные. Ой, что будет. Явно не про эльфов в цветах. Шидловская понятия не имела, что будет дальше. Так. Скрипки, ударные, опа — духовые, а это еще что…

Ццок. Ццок. Ццок-ццок-ццок…

Шидловская оглянулась: девочки встали в линию. Чумазые, в порванных колготах, с травой в волосах. Ох, чё будет-то…

БАБАЦ!!!

И понеслась. Бешеный ритм. Просто невозможный. Яркие снопы света. И двадцать пар ног.

Цок. Цок. Цокцокцок. Цокцокцокцокцокцокцок.

— Бабы, давайте в крест! В крест!

Завертелись в две линии, бешено колотя набойками. Ритм нарастал.

Они просто рассказывали свою историю.

— Криворучко, ты выбилась…

— Знаю-знаю, пардоньте…

ПРЫЖОК!

Словно зависли в воздухе. Зал ахнул.

Темп взвинтился еще больше. Но они не испугались. Они вообще ничего не боялись. Они были свободны. Они и были этой свободой.

— Я люблю вас, сучки!

Плевать на кубок. На всё. Они молотили сбитыми набойками, втаптывая в линолеум свои комплексы, страх и равнодушие. С каждым синхронным щелчком 20 человек на сцене становились чище, сбрасывая с себя всё ненужное.

Цокцокцокцокцокцок…

— Музыка оборвалась!

— Шидловская — соло!

— Да легко!

Конечно, легко. Сегодня всё легко. Первые ряды зрителей зажмурились — стопы Шидловской так быстро меняли своё местоположение, что грозили вызвать эпилепсию.

Диджей лихорадочно затыкал пальцем по кнопкам — трек и не думал выключаться.

— Музыка, бабы, продолжим!

ЦЦОКЦЦОКЦЦОКЦОКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦ.

Зал встал.

ЦОКЦОКЦОКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦКЦК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Всё.

Концертный зал растрескался от оваций и криков. Шидловская наконец-то сфокусировала зрение. Где-то в центре сидело жюри. Одно место за столом пустовало. Не было посла.

Грегор О’Брайан, Посол Ирландии, стоял перед зеркалом в туалете КЗ и несколько минут смотрел на себя. Потом его взгляд упал на лист с пометками для конкурса. Там были какие-то плюсики, минусики и галочки. Грегор перевернул лист. Там был рисунок, сделанный Грегором карандашом. Он не помнил, как его нарисовал.

Это был портрет короля. Мёртвого, но улыбающегося короля, сидевшего на каменном троне.

Content

Кирилл Ситников
ОРУЖИЕ ГОСПОДА