Коротаева Ольга

Ребенок (мой) моего босса

Пролог

Вероника в отчаянии неслась по коридору, слыша лишь стук каблуков и биение собственного сердца. Надо успеть! Необходимо это предотвратить! Увидев закрывающийся лифт, она закричала в отчаянии:

– Нет! Не надо! Стой!

Но мама даже не посмотрела на неё. Казалось, быстрее бежать невозможно, но страх словно наделил крыльями, и Ника помчалась так, что узкая юбка-карандаш затрещала по швам. Вот-вот, сейчас успеть сунуть руку и остановить лифт! Неожиданно нога подвернулась, и Вероника поняла, что падает. Двери лифта захлопнулись. Всё… Это конец всему.

Ника зачем-то подобрала отломившийся каблук и, поднявшись, похромала ко второму лифту. Изумлённо покачала головой: сумасшедшая женщина! Нервно нажимая снова и снова на светящуюся кнопку вызова, Вероника судорожно размышляла. Как же быть? Может, сказать Всеволоду Платоновичу, что её мама не в себе? Да, пойдут слухи, но это лучше, чем правда.

Наконец приехал неторопливый лифт, мягко разошлись двери. Обречённо вздохнув, Ника забежала и нажала на кнопку. Босса в фирме боялись до колик, и Веронике часто сочувствовали, ведь до неё на должности первого помощника, несмотря на невероятно высокую зарплату, дольше трёх месяцев не держались даже мужчины. Вероника же установила своеобразный рекорд: она терпела Всеволода Платоновича целых полгода! И поэтому сейчас ей было очень жаль приложенных усилий и бессонных ночей. Её уволят сегодня же, а она честно отвоевала право оставаться на этой должности! То, что сделала мама, ни один мужчина не простил бы.

Вероника отвела взгляд от огромного зеркала, из которого на неё смотрела растрёпанная и раскрасневшаяся шатенка с потёкшим макияжем. Попытавшись стереть платочком разводы туши, она покачнулась из-за сломанного каблука и выругалась, чего не позволяла себе со школы!

Когда лифт пискнул, выпустив пассажирку на этаж её фирмы, Вероника, прихрамывая, побежала к офису босса. Люди столбенели, провожая недоумёнными взглядами всегда безукоризненно выглядящую и сдержанную женщину. Она, прижимая к боку дизайнерскую сумочку, вбежала в кабинет босса и, едва переводя дыхание, обвела взволнованным взглядом присутствующих, которые обернулись и одновременно посмотрели на неё. Мама виновато спряталась за угрюмого мужа Ники. Взгляд босса был каким-то изучающим.

– Миша! – не сдержалась Ника. – Зачем ты здесь?

– Да вот, – болезненно скривился муж. – Решил познакомиться с отцом своего будущего ребёнка.

Вероника в отчаянии на миг зажмурилась. Так, спокойно! Всё можно решить. Она справлялась и не с такими проблемами. Всего лишь нужно отстраниться и представить, что все они – клиенты. Вот только, чёрт побери, это не так!

Глава 1

А ещё утром, когда на светлой кухне, заполненной весёлыми лучами ласкового солнышка, Ника пила белковый коктейль, всё было почти прекрасно. Поглаживая плоский пока животик, она улыбалась радужным мыслям и планировала после работы пройтись по магазинам одежды для новорождённых.

Мурлыча под нос детскую песенку, которую раньше пела её мамочка, Ника готовилась к первому рабочему дню в качестве будущей мамы. В выходные они с Мишей посетили клинику, получили подтверждение, и с той минуты Вероника ощущала себя на седьмом небе от счастья. У неё будет ребёнок!

– Привет, – буркнул Миша.

Ника лучезарно улыбнулась вошедшему на кухню мужу, но встретила лишь мрачный взгляд. Миша такой со вчерашнего дня. Можно понять: не каждый мужчина спокойно воспримет новость, что любимая не может от него забеременеть. Он и не скрывал надежды, что проблема в жене, а не в недостаточной активности его «живчиков», как утверждали врачи.

Вероника протянула мужу приготовленный кофе и тихо спросила:

– Как спалось?

– Нормально, – бесцветным голосом ответил тот.

Эту ночь он провёл в гостиной на неудобном диванчике, хотя в их спальне имелась прекрасная кровать с ортопедическим матрасом. Ника ощутила укол вины и нахмурилась: а в чём она виновата? Они так и не смогли зачать ребёнка, несмотря на все пройденные процедуры. В минуту отчаяния Вероника предложила купить сперму. Муж тогда поменялся в лице, но согласился…

Сколько Ника ни спрашивала потом, точно ли Миша уверен в этом решении, он не отступал. Но женскую интуицию не обмануть: мужчина был недоволен. Упрямец! И, может, стоило бы отступить самой, но она очень хотела ребёнка! Так сильно, что замирала у игровой площадки и, наблюдая за копошащимися малышами, забывала о времени. Настолько, что не могла сдержать слёз за просмотром фильмов про беременность или маленьких детей.

Нике даже снилось, что она прижимает к груди милое крошечное создание с круглыми глазёнками, почему-то карими, хотя сама она голубоглазая. Да и муж яркий представитель скандинавского типа, высокий и мускулистый. Он подрабатывал моделью и снимался в рекламе, отчего Нике отчаянно завидовали все подруги.

Пока муж молча прихлёбывал кофе, Вероника изучала его. Так странно было спать одной, так холодно и… спокойно. Потому что, если признаться, Ника уже не одна. В её теле развивается маленький комочек радости и счастья. И с этого утра будущая мамочка решила заботиться о нём: питаться правильно, не нервничать. Если получится с её сумасшедшей работой.

Ника вздохнула и, глянув на часы, вздрогнула.

– Опаздываю!

Обняла неподвижного мужа и, чмокнув его в щёку, проворковала:

– До вечера, любимый!

– Угу, – так и не взглянув на неё, буркнул Миша.

Ника быстро собралась и, выскочив из дома, побежала к машине. Завибрировал браслет, и Ника глянула на него: по понедельникам обычно звонила мама. Вероника улыбнулась в предвкушении. Предстояло поздравить маму с тем, что та вскоре станет бабушкой.

– Мамуля, привет! – выруливая с обочины, проворковала Ника. Она включила громкую связь в машине, чтобы было удобно разговаривать. – У меня для тебя отличная новость!

– Что такое, девочка моя? – воодушевлённо спросил динамик.

– Я беременна! – счастливо улыбаясь, сообщила Ника. – У тебя скоро родится внук!

– Доченька! – Голос мамы дрогнул. – Я так рада. Значит, Миша всё же может иметь детей. Ох, как я переживала за вас!

– А, это… – Настроение Ники тут же испортилось. Она не знала, как воспримет мама новость о купленной сперме. Но отступать некуда. Собравшись с духом, Вероника выпалила: – Миша будет прекрасным отцом, хоть ребёнок не совсем его.

Воцарилось молчание. Ника занервничала и, остановив машину на светофоре, осторожно позвала:

– Мам?

– Дочь, ты изменила мужу? – дрожащим голосом уточнила она. И тут же затараторила: – Ничего, милая, жизнь такая непредсказуемая. Я тебя не виню! И всегда поддержу. Понимаю, что развод – вещь очень неприятная, но ты же не станешь обманывать Мишу? Рано или поздно это раскроется, и тогда…

– Мам, – перебила Ника, – ты не поняла. Мы сделали это вместе!

– Ч-что? – икнула она. – Это как? Ты согласилась на свинг? И без защиты?!

– Мамуля! – расхохоталась Ника. – Ты что придумала? Мне провели искусственное оплодотворение донорской спермой.

Снова молчание. Кажется, Ника лишила мать дара речи. Послышался всхлип, и Вероника опять заулыбалась.

– Ты рада?

– Это ужасно! – прорыдала она.

Вероника припарковала машину на стоянке возле работы и посмотрела в зеркало заднего вида, словно в поисках поддержки у самой себя. Спросила строго:

– Зачем ты так говоришь? Это твой внук.

– Я рада, что у тебя будет ребёночек! – плача, пояснила мама. – Но зачатие через пробирку!.. Это неестественно, милая.

– Это нормально, – сквозь зубы возразила Ника.

– Но дитя не будет знать своего отца! – спорила мама.

– У моего ребёнка есть отец, – решительно ответила Ника. – И это Михаил.

– Так нельзя, – всхлипывая, не сдавалась она.

– Ну всё! – разозлилась Ника. – Ещё слово, и бабушка внука никогда не увидит.

– Нет! – испуганно вскрикнула мама. – Никаких абортов! Это ещё хуже… Я… Да, всё решу! Пока, детка!

Раздались короткие гудки. Вероника отключила связь и снова посмотрела в зеркало. Встретившись с собой взглядом, прошипела:

– Какой ещё аборт? И не подумаю. Я не о том говорила. – Погладила животик. – Не волнуйся, зайка. Даже если весь мир будет против, я не откажусь от тебя.

Закрыла машину и, окинув тревожным взглядом высокое офисное здание, сверкающее серебром окон, направилась к дверям.

***

– Вы опоздали, – холодно заметил босс.

Вероника сжала челюсти и досчитала до пяти, чтобы не ответить резкостью. Это уже вошло в привычку, иначе бы не продержалась так долго в должности первого помощника. Всеволод Платонович, несмотря на относительную молодость и очень привлекательную внешность, обладал жутчайшим характером, за который его ненавидели все, начиная от директоров подразделений и заканчивая уборщицами. Ненавидели и слушались беспрекословно. Но мало кто знал, что Всеволод терпеть не может раболепия. Во всех отелях, которыми руководил «железный человек», как за глаза называли босса, не задерживался ни строптивец, ни бесхребетный планктон.

Первый бы ответил, что до начала рабочего дня ещё тридцать минут. Второй бы извинился за опоздание. И оба лишились бы работы. Потому и нужны эти пять секунд, позволяющие не давать воли эмоциям, а ответить так, чтобы босс убедился, что его первая помощница сохраняет нужную хватку. Проверки следовали одна за другой, расслабляться нельзя было ни на минуту, иначе вмиг вылетишь с работы. И Вероника справлялась с этой непростой задачей, отчего её за спиной называли «алмазная леди».

– Это вы сегодня пришли раньше, – спокойно ответила Ника и положила на стол приготовленные с вечера документы. – Возможно, для того, чтобы до начала рабочего дня разобраться, почему упали показатели северного подразделения. Я провела исследование и предлагаю несколько выводов, а также возможные шаги со стороны головного офиса, чтобы как можно быстрее исправить ситуацию.

– Это глупо. – Всеволод широким жестом перечеркнул первый лист. Быстро просмотрел остальные. – Это ещё хуже. Хм… – Он взглянул на Нику, словно хотел пронзить взглядом карих глаз. Их обманчиво-тёплый оттенок не ввёл помощницу в заблуждение, Ника в первую же секунду на собеседовании поняла, что перед ней бесчувственный монстр, и не растеклась в призывной улыбке, как другие девушки. – Вы идиотка? Как можно предложить такое?

Ника сжала зубы и досчитала до пяти, затем ровно ответила:

– При подобном положении дел три месяца назад такой шаг помог южному подразделению преодолеть кризис…

– Помог, – сухо кивнул босс и вновь вперил жёсткий взгляд в документы. – Жаль, вы забыли, сколько при этом пришлось влить средств.

Ника промолчала, так как считала, что без вложений они получат огромные убытки, но босс и так это понимал. Не стоило дёргать тигра за усы. А заметив, как Всеволод, перебирая пальцами по блестящей поверхности чёрного стеклянного стола, нахмурился, и вовсе застыла неподвижным изваянием. Когда босс размышлял, его могла вывести из себя даже пролетевшая мимо муха. И способность минутами удерживать неподвижность, которую Ника получила во время занятий любимой йогой, тоже помогала сохранить место работы.

– Это!.. – Босс решительно выудил лист. – Доработать и сократить расходы. Собрать директоров к десяти.

Ника медленно выдохнула, осторожно взяла документ и поспешно покинула кабинет. До десяти она не поднимет головы, но исполнит приказ. Теперь она отвечает не только за себя, но и за маленькое сокровище внутри.

Время пролетело незаметно. Пока Ника организовывала собрание директоров и подготавливала предложение о новых изменениях в северном подразделении, она совершенно забыла о маме и её странных словах. Стрелка часов неумолимо приближалась к числу десять, и Вероника, нервно посматривая на неё, строчила по клавиатуре с такой скоростью, что секретарша Люба недовольно поджала тщательно накрашенные губки и, нахмурив татуированные брови, принялась набирать свой текст быстрее. Всё равно явно проигрывая, мрачнела всё больше: за своеобразным соревнованием, попивая кофе, наблюдал новенький заместитель босса.

Ника же ни на кого не обращала внимания. Ну хочется Любочке покрасоваться перед смазливым мальчишкой младше лет на пять – её дело! А вот если к десяти на столе босса не будет лежать обновлённое предложение, пострадает весь отдел. Ника глянула на часы в очередной раз и, понимая, что всё равно не успевает, едва не застонала в голос. Ощутила себя Золушкой, которая никак не укладывается до возвращения мачехи ни розы полить, ни бобы разобрать. Улыбнулась сравнению и подумала, как будет рассказывать ребёнку на ночь свои любимые сказки. Замечтавшись о том, что, возможно, родится девочка, представила её мирно спящей в кроватке…

– Вероника!

Она вздрогнула, подняла глаза, и по спине прокатилась волна льда при виде возвышающегося над ней босса. Перевела взгляд на стену: часы показывали десять минут одиннадцатого. Вскочила и, забыв о спасительных пяти секундах, выпалила:

– Я почти доделала! Ещё пять минут, и…

– Не утруждайтесь, – рыкнул Всеволод и, резко развернувшись, широкими шагами удалился.

Ника в полной тишине кабинета под сочувственными (и в то же время удовлетворёнными: мол, не такая Вероника и непробиваемая) взглядами, медленно опустилась в офисное кресло. Посмотрела на монитор и при виде окошка чата гулко сглотнула. Неудивительно, что босс пришёл! На экране мерцали четыре уведомления. Вот же попала… Четыре! Обычно третье неотвеченное – уже сообщение об увольнении.

Холодея от ужаса, Вероника положила дрожащую ладонь на мышку и кликнула чат.

«Вы опоздали», – за десять минут до начала совещания.

«Вероника, немедленно в кабинет!» – ровно в десять ноль-ноль.

Ника замерла на миг, боясь читать следующее сообщение. Что делать, если она уволена? Кто примет на работу беременную женщину? Да стоит только упомянуть об этом – сразу от ворот поворот! Никто не хочет связываться с декретом. И накоплений, чтобы не спеша найти доброго работодателя, у Вероники нет. На услуги врачей ушло средств столько, что хватило бы на год беззаботной жизни. На разовые заработки Михаила Ника никогда особо не рассчитывала, потому что они даже не покрывали аренду спортзала и спецпитание модели.

Но лучше уж горькая правда, чем неизвестность. Ника справится! Точно справится, даже если уже уволена. Выдохнула и прочитала третье сообщение.

«Вы умерли?»

От неожиданности она не сдержалась и нервно рассмеялась: босс пошутил? Всеволод может шутить?! Да, юмор чёрный, но всё же…

Народ в общем кабинете встрепенулся, над каждой из разделяющих столы перегородок показались головы работников, Ника ощутила на себе перекрёстные недоумевающие взгляды. Особенно радовалась несдержанности помощницы застывшая у огромного ксерокса Любочка. Это было видно по жадно блестящим зелёным глазам и приоткрытому от удовольствия ротику. После того как Ника случайно застукала женщину под столом босса, где секретарша, расстегнув блузку и вывалив внушительный молокозавод, ждала «сладенького», не проходило ни дня, чтобы эта неудовлетворённая стерва не подстроила первой помощнице босса какую-нибудь мелкую пакость. То кофе опрокинет на стол, то «забудет» бумаги срочные передать.

Почему неудовлетворённая? Ника вздохнула: лишь предположение. С одной стороны, босс действительно привлекателен, и каждая вторая женщина откровенно пытается его соблазнить. Кто во что горазд нарушают дресс-код, поэтому не стоит удивляться таким вот сюрпризам. Но с другой стороны, если бы босс догадывался о поджидающем под столом «сладеньком», вряд ли послал за «забытой» Любочкой папкой с банковскими документами свою первую помощницу. Сам бы поднялся и… ненадолго задержался, пока Ника ожидала, сидя в «роллс-ройсе» у входа в здание.

Вероника тогда и словом не обмолвилась боссу. Это не её дело. А Любочка… Ника приподняла брови. Рядом с ней стоит вести себя так, словно зашла в клетку с обезьянами, и тогда кофе не попадёт на ноутбук, потому что удалось вовремя сдёрнуть технику со стола. А привычка проверять в чате меняющийся в течение дня график босса каждые полчаса избавляет от проблем с «оставленными» документами. Кстати о чате…

Сжав челюсти, она опустила взгляд на четвёртое сообщение.

«Если нет, то я сейчас это исправлю».

Покачала головой: кто подменил её отвратительного босса? Где привычное «вычту из зарплаты»? Где бесконечные «лишу ваш отдел премий»? Или Всеволод сегодня в особенном настроении, или кто-то разозлил босса сильнее, чем Вероника. В любом случае ей повезло!

Тут высветилось пятое сообщение:

«Машину ко входу. Немедленно».

Под ложечкой нехорошо засосало: вот точно не просто так Всеволод оставил без внимания проступок помощницы. Что-то случилось на собрании директоров? Вероника вскочила и, на ходу разговаривая с водителем, стремительно направилась в кабинет босса. Она кивала выходящим навстречу директорам, а сама внимательно присматривалась к выражению лиц и глаз. Мужчины тихо переговаривались, и, судя по обрывкам фраз, Всеволод прервал совещание на середине. Плохое предчувствие усилилось. Что может быть хуже, чем резкое падение показателей в северном подразделении?

В приёмной практически перед раскрытыми дверями в кабинет босса Вероника вдруг покачнулась и, испытав неожиданную дурноту, прижала ладонь ко лбу. Ощутила поддержку сильных рук и услышала мягкий баритон:

– Ника, что с вами?

Она обернулась и через силу улыбнулась неприлично молодому заместителю босса, который, как оказалось, следовал за ней в кабинет Всеволода.

– Всё в порядке, Константин Геннадиевич. Немного голова закружилась.

– Что за реверансы? – рыкнул на них появившийся в дверях босс и сухо кивнул, приглашая в кабинет. – Времени нет! Выключите мой компьютер, Ника, и уведомите сотрудников о коротком дне. Кто не покинет рабочего места до одиннадцати, может завтра не возвращаться.

Вероника тут же стёрла с лица улыбку и быстро прошла к столу босса. Выключая технику, окинула стеклянную поверхность столешницы пытливым взглядом, но ничто не намекнуло на возникшую проблему. Сердце женщины тревожно забилось: происходило нечто нетривиальное, и это очень нервировало. Что же случилось, раз босс распускает людей? Проверка налоговой? Рейдерский захват? Начальник выглядит собранным, движения уверенные, слова короткие.

Уведомив по общему чату в сотовом о срочном конце рабочего дня, Вероника повернулась к Всеволоду, который что-то тихо говорил у двери непривычно хмурому Константину. Заметив, что Ника смотрит в его сторону, босс коротко кивнул молодому заместителю, и тот, наградив первую помощницу странным взглядом, поспешно покинул кабинет. Ника занервничала ещё сильнее, но старалась не подать вида.

– Я всё сделала, – ровно отчиталась она. – Какие ваши дальнейшие распоряжения?

Она была готова к тому, что босс прикажет задержать полицию, а сам сбежит на Багамы. Не зря же он машину срочно потребовал? Или велит вывалить все документы на середину кабинета и поджечь. Или предложит крупную сумму, чтобы она отсидела за него десяток-другой лет… Да к чему угодно!

– Купите несколько пирожных, – потребовал босс.

– Ч-что? – заикнулась Вероника, не понимая произнесённых Всеволодом слов. – Купить… пирожных?

Она растерянно моргала и пыталась понять, что именно имел в виду мужчина под этим странным словосочетанием. Ника ощущала себя примерно так же, как если бы бомж на улице подарил ей кольцо с бриллиантом, или остановивший её на проезжей части полицейский вместо того, чтобы выписать штраф, исполнил стриптиз. Полный сюрреализм!

– На Второй Леваковой есть частная пекарня, – строго напутствовал босс таким тоном, будто не пирожных просил привезти, а посылал в банк открыть новый счёт. – Купите десяток безе с вишней и шоколадом. Берите мою машину, у вас максимум полчаса. Ничего не перепутайте, иначе весь ваш отдел лишится премии.

Вероника захлопнула рот (боже, она стояла перед боссом с отвисшей челюстью?!) и кивнула. Привычная угроза вернула реальность, но не понимание.

– Вы же ненавидите сладкое, – не сдержалась Ника.

– А вы тратите драгоценное время на ненужные споры, – рыкнул Всеволод и, вскинув руку, посмотрел на блестящие наручные часы. – Если пирожные не будут лежать на моём столе через двадцать три минуты, можете в офис не возвращаться.

Вероника вздрогнула и, кивнув, поспешно покинула кабинет. Пирожные так пирожные. Может, потом босс объяснит странное поведение, совершенно несвойственное ему? Ника быстро спустилась и уселась в служебный автомобиль, который, как оказалось, босс приказал вызвать для того, чтобы помощница выполнила странное поручение.

Кондитерскую она нашла, хоть и сомневалась в её существовании. Поручение больше походило на то, что её просто отослали, как и всех работников предприятия. А босс, как капитан корабля, остался на месте. Под ложечкой засосало: тонущего корабля? Пока улыбчивая продавщица неторопливо укладывала пирожные в отдельные коробочки, Вероника едва трижды не потеряла от волнения сознание.

– Ну пожалуйста! – молила она. – Быстрее!

И дело даже не в стремительно истекающих двадцати трёх минутах (хотя она собиралась уложиться в них), а в растущем смятении и ощущении надвигающейся беды. Босс отослал её, чтобы остаться с гипотетическими проблемами один на один? И Вероника, пока танцевала в нетерпении у прилавка, придумала десятки возможных катастроф. Поэтому, схватив хрустящий бумажный пакет, кинула купюру и, не дожидаясь сдачи, побежала к машине.

Когда уселась и велела водителю гнать что есть мочи, затрезвонил телефон. Ника прижала сотовый к уху и нервно бросила:

– Мамуль, я перезвоню!

– Ну уж нет! – заявила мама. – Выслушай, это срочно. Я долго думала над твоей проблемой…

– Какой ещё проблемой? – воскликнула Ника.

– Ну как же, – вздохнула мама и, словно маленькой девочке, пояснила: – Тебе необходимо знать, кто отец твоего ребёнка.

– Я знаю. – Ника теряла терпение. – Это Миша. Так что нет никакой проблемы.

– Уверена, Миша будет прекрасным приёмным отцом, детка, но он не биологический папа, – мягко возразила мама, а Нике хотелось закричать. Но следующие слова повергли в шок. – В одном ты права, проблемы больше нет. Я знаю, кто донор спермы!

– Ч-что? – промямлила Ника и уже более твёрдым голосом, насторожившись, уточнила: – Как?!

– Я ожидала вопроса «кто», – расстроилась мама.

– Да неважно кто! – не выдержала Ника. – Это мой ребёнок! Мой и Миши…

Она ударила кулаком по пакету с пирожными и испуганно замерла: вот попала! Поймала в зеркале заднего вида заинтересованный взгляд водителя и поспешно сказала:

– Я перезвоню через полчаса.

– Лучше через два часа, – весело ответила мама. – Я сейчас направляюсь на встречу с биологическим отцом моего внука!

Ника застыла изваянием, открывая и закрывая рот, а потом снова закричала:

– Мама, не смей! – Судорожно вдохнула и, взяв себя в руки, добавила спокойнее: – Мама, ты где сейчас? Скажи мне и жди! – Обратилась к водителю: – Юра, нужно заехать кое-куда.

– Я уже подъезжаю… – возразила мама и, замолчав на мгновение, ахнула: – Детка! Это же твоя работа!

– Моя… – Ника сглотнула ком, подкативший к горлу. – Мой офис?

– Видимо, это судьба! – выдохнула мама и затараторила: – Я когда систему банка спермы взломала, сумела выцарапать лишь фамилию и телефон. Позвонила, и мне ответил очень приятный мужской голос. Он пригласил на встречу и… Ой! Я уже опаздываю к господину Гордееву! Перезвоню…

Сотовый выпал из вмиг ослабевшей руки Вероники. Она медленно, словно во сне, опустила взгляд на свою сумочку, на ручке которой висел брелок с пропуском. Под названием фирмы чернела надпись: «Руководитель – Гордеев В.П.».

Глава 2

Ника умоляла водителя ехать быстрее, и Юра уже ворчал, что нарвался на пару штрафов. Да пёс с ними, со штрафами! Если мама заявит боссу, что он отец её внука, Ника потеряет работу. Но и сама тоже хороша! Зная свою мать, нельзя было оставлять всё как есть. Интуиция буквально визжала, предупреждая об опасности, но Вероника перевела эти тревоги на работу. А Всеволод? Он знал, кто к нему сейчас приедет, и удалил всех из офиса. И эти чёртовы пирожные – для её мамы?!

Ника сжала пакет из кондитерской так, что от сладостей наверняка осталось лишь месиво. Стоило машине затормозить, как она выскочила и, торопливо стуча каблучками, помчалась ко входу. Расталкивая людей, быстро осмотрелась в холле. Заметив яркое цветастое платье и приметный шёлковый тюрбан, который всегда носила её мама, бросилась вслед за удаляющейся женщиной. Однако остановить не успела и теперь, стоя посреди кабинета босса с сумочкой в одной руке и отломанным каблуком в другой, тяжело дышала.

– А вот и моя девочка! – обрадованно возвестила мама.

Она поднялась с дивана, где сидел хмурый муж Ники, и, распахнув объятия, пошла навстречу дочери. Гордеев стоял у своего стола и не сводил с помощницы изучающего взгляда. Вероника посмотрела на мать так, словно хотела испепелить, но та лишь шире улыбнулась.

– Вероника.

Услышав голос босса, она вздрогнула и, выпрямившись, посмотрела на мужчину. Ужас! Всё точно как в анкете из банка спермы! И как она раньше не подумала об этом? И рост, и комплекция, и цвет глаз… Подруга Юлька не могла понять, почему Вероника не выбрала голубоглазого блондина, чтобы ребёнок был похож на Мишу. Ника и сама этого не понимала. И теперь, глядя на босса, хватала ртом воздух, словно её ударили под дых.

– Вы принесли пирожные? – спросил Всеволод.

– Пирожные? – рассмеялась Ника и махнула сумкой. – Конечно, Всеволод Платонович! Я принесла безе с шоколадом и вишней, как вы просили…

– Ого, – прошуршал голос за спиной. – Мои любимые! Спасибо, девочка.

Ника резко развернулась и при виде незнакомки застыла в недоумении. В дверях стояла элегантно одетая женщина с аккуратной причёской, лёгким макияжем на лице и идеальным маникюром на ухоженных руках. Весь её вид от строгого взгляда до утончённых манер так и звенел о том, что женщина принадлежит к высшему свету. Возраст её распознать было очень непросто, но явно за шестьдесят. Весёлой и непоседливой маме Вероники исполнилось пятьдесят восемь лет, и выглядит она очень моложаво, но эта женщина прямо-таки излучает элегантность и яркую харизму. Захотелось узнать, как она выглядела в молодости, если и сейчас непостижимая красавица.

– Бабушка, добрый день. Рад тебя видеть.

Вероника резко обернулась на босса. Что?! Эта женщина – бабушка Гордеева?

– Вероника, – спокойно обратился к помощнице Всеволод. – Я всех отпустил. Пожалуйста, принеси для Елены Глебовны зелёный чай без сахара и предложи пирожных, которые я просил тебя купить.

Вероника на автомате кивнула и, не чуя под собой ног, вышла из кабинета. В голове звенело, мысли разбежались, и Ника машинально приготовила поднос с чашками, налила кипятка. Раскрыв сумочку, уныло посмотрела на пакет. Даже невзирая на то, что пирожные были в индивидуальных упаковках, всё испорчено. Кое-как вывалив рассыпавшееся безе на тарелочки, Вероника подняла поднос и вернулась к странной компании. За эти несколько минут она ничего не придумала, но немного успокоилась. Самое страшное уже случилось.

Если бы она только знала…

Дрожа всем телом, Вероника вносила чашки и блюдца в кабинет. Прикрыв за собой дверь, она осмотрелась. Босс всё ещё стоял у своего кресла, а гости уже расселись за огромным, стоящим посередине, столом для совещаний. Ника поджала губы: по опыту первого помощника, она знала, что ничем хорошим это не закончится. Конечно, Всеволод приглашал за этот огромный дубовый стол всех директоров подразделений и дочерних предприятий и проводил переговоры, но мало кто знал, почему сотрудники так боятся этого стола. За глаза называют его «чистилищем».

Если босс пригласил присесть за него сотрудника, для несчастного это означало лишь одно – прежней жизни пришёл конец. И только от сотрудника теперь зависит, что будет завтра. Точнее, от его способности убедить босса, как именно он поможет фирме в пути наверх. Стоит ли говорить, что девяносто, если не больше, процентов удостоившихся подобной чести больше никогда не переступали порог офиса?

Любимая мамуля, которую Вероника обожала, подложила дочке изрядную свинью! Ника понимала, почему Всеволод удалил сотрудников предприятия. Ещё бы! Такая пикантная тема. Девчонок бы просто разорвало, узнай они, о чём сейчас пойдёт речь. Да и сама Вероника ещё до конца не осознала, что высокий стройный кареглазый атлет без вредных привычек из анкеты и её босс – одно лицо. Она решила подумать об этом чудовищном факте потом, после того как изо всех сил постарается сохранить место работы и безбедное будущее ещё не рождённого ребёнка.

Не понимала Ника лишь одного: зачем здесь бабушка босса. А то, что Всеволод ожидал эту даму, было и ежу понятно. Не зря же он отослал помощницу за этими чёртовыми пирожными, которые сейчас больше походили на детское творчество, чем на кондитерское изделие. Вероника поставила на стол босса чашку кофе без сахара и, избегая смотреть в глаза Всеволода, быстро ретировалась к «чистилищу». Муж сидел прямо, смотрел перед собой невидящими глазами и даже не шевельнулся, когда Ника поставила перед ним чашку кофе и пирожное. Ощутив неприятный укол в груди, Ника тут же отвернулась и предложила чай маме, которая с любовью посмотрела на дочь.

Елена Глебовна с неприкрытым удивлением покосилась на вручённую ей тарелочку, но, словно вспомнив о манерах, тут же снова надела маску вежливости и рискнула попробовать пирожное. Вероника отошла на шаг и замерла. Гордеева-старшая решительно отставила чашку в сторону и взяла быка за рога. Посмотрела на Инну Михайловну и тоном школьной учительницы, что распекала целующихся старшеклассников, начала:

– Итак, ваша внучка беременна от моего сына… внука, я хотела сказать.

Мама Ники лишь ахнула, а самой Веронике тут же захотелось провалиться сквозь пол, и плевать, что этажом ниже медийная студия. Она бы с радостью променяла общество в этом кабинете на самую мутную богему, но от проблем не убежишь. Ника взяла себя в руки и, медленно выдыхая, как учат на практике йоги, попыталась отстраниться от проблемы. Это просто обсуждение нового договора. Есть проблема – найди решение!

Когда удалось «поймать» нужное настроение, она улыбнулась бабуле босса и спокойно возразила:

– Это утверждение, не подтверждённое фактами. Поэтому прошу говорить об этом как о возможном событии.

Елена Глебовна почему-то одобрительно улыбнулась, а Всеволод неопределённо хмыкнул. Не выдержала мама.

– Да как же это? Лапочка, что ты говоришь? Вот, я вам докажу… – Она открыла свою сумочку, больше похожую на авоську, и, вывалив на огромный стеклянный стол разноцветную гору совершенно несовместимых вещей (при виде газового пистолета босс напрягся и недобро сверкнул глазами), выудила скомканный лист. – Распечатка! Вот ФИО покупателя… Это моя Ника! И напротив фамилия донора. Вот, – она привстала и, перегнувшись через стол, помахала бумагой перед носом Елены Глебовны, – Гордеев! И его номер. И вы ещё отпираетесь?

– Не отпираемся, дорогая. – Бабуля босса аккуратно выудила лист из рук мамы Ники и осторожно его свернула. – Всего лишь убеждаемся, что спорное имущество – ребёнок моего внука.

– Что? – ахнула Ника и, ощущая, как заиндевели щёки, оглянулась на босса, который стоял с каменным выражением лица. Ощущая, как закипает злость, прошипела: – Спорное… «имущество»?!

У Вероники и в голове не укладывалось, как можно назвать имуществом… человека! Да, он ещё совсем крохотный, быть может, даже на УЗИ его будет разглядеть трудно, но он существует! Живой же и… Спокойно. Раз, два, три… Нет, чёрт побери!

– Нет никакого спорного имущества, – твёрдо сказала Ника. – А есть мой ребёнок. Человек, понимаете? И по закону вы не имеете никакого права претендовать на него.

– Тише, милая, – сорвалась с места мама. Она подбежала и, обхватив дочь за плечи, с беспокойством заглянула в глаза. – Тебе нельзя нервничать, лапочка! Я со всем разберусь, не волнуйся…

– Ты? – едва сдерживая слёзы, улыбнулась Вероника. – Издеваешься?

Боже, как ей хотелось, чтобы ничего этого не было! И зачем мама полезла в инфосистему? И как она взломала её? Наверняка подобные тайны под надёжной охраной, каким же образом рядовому соцработнику удалось проникнуть в базы данных? Она же не хакер!

Мама повернулась к Елене Глебовне и грозно заявила:

– Моя дочь права. Вы не имеете права претендовать на ребёнка…

– Вы ошибаетесь, дорогая, – перебила её бабушка босса.

– Это вы ошибаетесь! – вскрикнула мама. – У вас, похоже, проблемы с мировосприятием. Не так ли начинается старческий маразм? Вы только что при всех назвали господина Гордеева своим сыном, а меня бабушкой моей дочери. Вместо того чтобы говорить глупости, посетите врача.

Женщина спокойно выслушала маму Вероники и с мягкой улыбкой ответила:

– Простите… э-э-э… – Она заглянула в лист бумаги перед собой. – Инна Михайловна. Эта молодая женщина действительно ваша дочь по документам. Меня ввёл в заблуждение ваш потаск… неряшливый вид.

Мать дёрнулась, будто от удара, но Вероника удержала её, прошептав:

– Пожалуйста, не усугубляй ситуацию. Дай мне поговорить с ней.

Ника всем своим существом чувствовала исходящую от женщины опасность. Обманчиво милая и приветливая на первый взгляд, как нежные пирожные безе, которые Елена Глебовна так любила, жёсткая и саркастичная на самом деле. О такое «пирожное», поддавшись обманчивой внешности, недолго и зубы обломать. Для Ники не секрет, что женщина намеренно унизила её мать, но сделала вид, что это не так. Впрочем, чему удивляться: в деловом мире добрые не выживают. Ни грамма искренности, ни толики жалости. Вероника подобралась, готовясь к битве. Положение, в котором оказалась помощница босса, явно вызывало тревогу. Как в ловушке…

Досчитав до пяти, Вероника спросила ровным голосом:

– Что вы предлагаете?

Елена Глебовна мило улыбнулась и, поставив на стол блюдце с пирожным, рассудила тоном, не терпящим возражений:

– Вы выносите этого ребёнка и передадите нашей семье. Разумеется, за соответствующее вознаграждение. Документы уже подготавливают, адвокат будет с минуты на минуту.

– Стойте! – Вероника помотала головой. Это сюрреализм! Так просто не может быть. Она отстранилась от обнимающей её матери и, опершись о стол, исподлобья посмотрела на пожилую женщину. – А почему вы решили, что я пойду на это?

– О, – мягко улыбнулась Елена Глебовна и бросила короткий взгляд на мать Ники. – Ясно же, что вам нужно. Не бойтесь, мы не обидим вас с суммой… э… компенсации.

Ника прикрыла глаза. Ох, как хотелось схватить поднос и обрушить его на голову бабули с каменным сердцем. Но она лишь медленно выдохнула и спросила как можно холоднее:

– Что навело вас на эту мысль?

– Это. – Елена Глебовна изящным движением холёной руки обвела кабинет босса. – Если я неправа, то мы бы не собрались здесь. Вы, ваш муж и мама, которая, между прочим, проникла в базы данных одного из банков спермы, чтобы узнать, кто же биологический отец вашего ребёнка. И как же мне ещё это понимать?

– Никак, – печатая слова, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, ответила Вероника. – Это лишь недоразумение.

– Да что же вы придумали? – не выдержала мама. Всплеснув руками, она подбежала к женщине. От волнения даже заикаться начала. – Я же… хотела, как лучше! Это же ребёнок… Отец должен знать, что подарил жизнь! Как и ребёнок… малыш не должен оставаться в неведении… Это неправильно! Мой покойный муж…

– Мама! – не выдержала Вероника и посмотрела умоляюще. – Не надо. – Боже, ну почему мать не может промолчать? Ну хоть разок? Только хуже делает. Досчитав до пяти, спокойно извинилась: – Я сожалею, что моя мать поступила столь опрометчиво. Тайна донорства…

– Донорства?! – неожиданно отмер Миша. Всё это время он молча буравил стол мрачным взглядом, но теперь вскочил и закричал: – Да хватит лгать, Ника!

Вероника вздрогнула и с недоумением посмотрела на мужа. Его красивое лицо побелело так, что голубые глаза засияли ещё ярче. Словно молнии метали! Желваки на высоких скулах так и танцевали, голос подрагивал от сдерживаемого бешенства. Таким Вероника видела мужа лишь однажды, когда в титрах фильма, где Михаил играл одну из эпизодических ролей, не указали его имя.

– Фарс, – прошипел муж и с ненавистью посмотрел на Всеволода, который до сих пор не двигался с места и хранил молчание, да и сейчас лишь приподнял бровь. Миша обвиняюще ткнул в его сторону пальцем: – Он же трахает тебя, признай это!

– Миша, – ахнула Вероника.

В груди будто что-то оборвалось, так больно стало, что на глаза навернулись слёзы. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Откуда этот гадливый взгляд? Как он может смотреть так на неё?

– Что ты такое говоришь? – нахмурилась мама Ники. – Как тебе это в голову пришло? Вероника не…

– Не шлюха? – с жёсткой усмешкой уточнил Михаил. Он поднялся и, сунув руки в карманы, подошёл к тёще. Навис над сжавшейся женщиной. – Хватит делать из меня идиота! Думаете, я не понял, для чего весь этот спектакль?

Елена Глебовна молча смотрела на разгневанного мужчину с таким видом, словно перед ней неожиданно появился редкий вид таракана: гадливо, но с ноткой интереса. Нике стало ужасно стыдно за мужа.

– Миша! – едва сдерживая слёзы, позвала Вероника. – Пожалуйста, прекрати.

– Да я ещё и не начинал, – выплюнул муж и обернулся к Всеволоду. – Думаете, я поверю в сказочку о том, что богатенький и смазливый ублюдок решил вдруг сдать сперму? Я что, по-вашему, совсем идиот?!

Вероника с ужасом взглянула на босса, но тот лишь изучающе рассматривал Михаила. Что творит муж? Боже, пусть он замолчит… Если Всеволод Платонович захочет – раздавит и самого Михаила, и его карьеру одним звонком. К горлу подкатывала тошнота, перед глазами уже плавали разноцветные круги. Миша-Миша, что ты творишь? Как теперь его спасти? А муж не унимался.

– Да перед таким каждая ноги раздвинет! – Он шагнул к жене. – Так и знал, что и ты не устоишь! Хоть бы резинками пользовалась, шлюха. А я ещё верил, когда ты рассказывала, какой он козёл!

– Миша! – вскрикнула Ника и, опираясь о стол, чтобы не упасть, ибо ноги дрожали, прошептала: – Зачем ты так?

– Зачем? – скривился муж и с ненавистью посмотрел на неё. – А зачем ты так? Трахнулась с боссом, понесла и пытаешься прикрыться идиотской сказочкой! Я думал, ты любишь меня, а ты…

Инна Михайловна подскочила было, но Елена Глебовна удержала её за руку. Женщине было достаточно качнуть головой, чтобы мама Вероники передумала вмешиваться и села на стул.

– А я люблю тебя, Миша, – спокойно закончила Ника, и лишь она одна знала, чего ей стоил ровный тон. – И ты ошибаешься, я верна тебе.

– Да хватит уже! – закричал муж так, что зазвенели стёкла. – Все эти просьбы купить сперму… Думаешь, я не догадался, почему из всех анкет ты выбрала именно ту? Чтобы, когда родится ублюдок, я не распознал правды! Высокий, кареглазый, темноволосый… Твой чёртов босс!

Вика ощутила такую боль, как будто в неё вонзают тысячи ножей. Ублюдок? Это Миша о её ребёнке? Зажмурилась и досчитала до пяти. Не помогло. Сделала это ещё раз, посмотрела в глаза мужу и из последних сил объяснила:

– Всё это чудовищное совпадение. Пожалуйста, успокойся. Я могу доказать свою правду…

– Чем? – взвился муж, по его подбородку поползла струйка слюны, взгляд стал безумным. – Липовыми бумажками и легендой о том, как твоя мама выступила в роли великого хакера? Не делай из меня полного кретина! – И выдохнул тихо, но от этого слова Ника едва устояла: – Тварь!

Он замахнулся на Веронику, а она лишь беспомощно смотрела на мужчину, не в силах даже пошевелиться.

– Миша! – вскочив, бросилась на защиту Ники мать.

Она ухватилась за зятя и попыталась оттащить от дочери.

– Вы заходите слишком далеко. – Голос босса был негромок, но прозвучавший в его тоне металл будто на миг парализовал Михаила. Муж застыл с занесённым над Никой кулаком. И мама тоже замерла на месте. Всеволод добавил, не повышая голоса: – Тронете её и пожалеете.

Миша уронил руку и, не отрывая царапающего нервы взгляда от жены, холодно усмехнулся:

– Что и требовалось доказать. – Горько покачал головой. – А ведь я любил тебя, Ники. Можно было просто сказать правду.

– Ты ошибаешься, – слабо прошептала Вероника. – Я не изменяла тебе…

– А купила сперму в несуществующем предприятии, – болезненно скривился Михаил. – Обманщица! Я проходил сегодня утром мимо того здания, там всё закрыто. А твой любовник не пожалел денег! Я даже поверил! И пробирки, и доктор был такой натуральный.

– Не слишком ли вы о себе высокого мнения? – с угрозой спросил Всеволод.

– А ты заткнись! – рявкнул Миша и сделал выпад в сторону босса.

Инна Михайловна испуганно вскрикнула и прижала руки к губам. Ника, желая остановить обезумевшего от ревности мужа, бросилась к нему, но не устояла на дрожащих ногах и рухнула на колени. Елена Глебовна вскочила и схватилась за сердце. Всеволод же лениво отстранился, и кулак Михаила пролетел мимо. Муж Ники покачнулся и, зарычав раненым зверем, вновь бросился на соперника. Босс снова легко ушёл от атаки и коротким движением рубанул мужчину по затылку. Миша замер на миг и мешком свалился на пол.

Вероника коротко выдохнула, и тут фигура босса поплыла перед глазами, а потом навалилась удушающая темнота.

Глава 3

Гулкие шаги наполняли эхом коридор элитной частной клиники. Всеволод осторожно нёс бесчувственную женщину на руках, а навстречу ему бежал его друг ещё с лондонского колледжа. Ещё с той поры повелось, что Богдан постоянно подлечивал вспыльчивого Всеволода после очередной потасовки. И даже то, что парни учились на разных факультетах, лишь укрепило дружбу. Гордеев категорически не ладил с сокурсниками.

– Всеволод Платонович! – воскликнул Жуков. – Что случилось? Эй, Пашка, твою мать! А ну кати носилки! Вот, осторожно…

– Богдан, – перебил Всеволод. – Она беременна. Потеряла сознание в офисе.

– Понял, – коротко ответил друг, приподнимая веко женщины. Посветил маленьким фонариком Нике в глаз и пытливо посмотрел на Всеволода. – Такое происходило раньше? Какой срок? Были стрессы? Почему не вызвал скорую?

– Издеваешься? – скривился Всеволод и сухо ответил: – Срок небольшой, я не специалист. Раньше обмороков не было. Мне нужно уехать, поэтому…

– Я позвоню, – понятливо кивнул друг. – Не волнуйся.

– И не думал, – холодно ответил Всеволод и, кинув на помощницу изучающий взгляд, попрощался: – До связи.

Усаживаясь в машину, мужчина заметил живой интерес водителя и недовольно покачал головой. Он и сам не понимал, почему лично отнёс бесчувственную Веронику в клинику, а не велел это сделать Юре. Желание всё контролировать порой мешало здравому смыслу. А ведь стоило бы послать к Жукову водителя с беременной помощницей, самому же остаться и обговорить с бабушкой сложившееся положение.

Мимо пролетали высотки, зелёной полосой скользили газоны. Всеволод опёрся локтями о колени и, сплетя пальцы рук, тяжело вздохнул. Бабушка! Разумеется, не секрет, чего она добивается, но методы той, что вырастила его, словно родного сына, Всеволоду не понравились. И никогда не нравились, с самого детства, когда мать бросила его, укатив с очередным мужем, а отец… Ему всегда было плевать на сына. А когда бросила жена, так и вовсе… Лишь бабушка была рядом. Надо поговорить с ней, попытаться исправить ситуацию. Не сдержал ироничного смешка: исправить? Как это можно исправить? Выход лишь один – аборт. От этой мысли по спине прошёлся неприятный холодок. Мужчина сжал челюсти. Другого решения нет.

Какой фееричный спектакль получился в офисе! Гордеев готов был аплодировать стоя и шустрой маме помощницы, и её смазливому мужу. Да и самой Веронике. Конечно, Всеволод ещё на собеседовании понял, что перед ним непростая женщина. Крепкий орешек! И она доказала это, продержавшись полгода там, где сдавались выпускники и выпускницы лучших зарубежных университетов. Сдержанная, умная, хваткая. Скривился: слишком хваткая! Не устояла перед предложением бабушки, пошла на сделку с дьяволом. Как же он разочарован!

Гордеев помнил тот солнечный день, когда в скучном потоке соискателей на место его помощника появилась она. Мужчина сразу выделил Веронику в толпе. Одета скромно, но со вкусом, аккуратная причёска, минимум макияжа и нейтральные духи – ему понравилось всё. А особенно то, что женщина совершенно не в его вкусе. Когда они остались наедине, Вероника не дёргалась, сидела ровно, смотрела прямо, и в её голубых глазах Всеволод видел небо. То его спокойное, безмятежное и безоблачное состояние, что приносило успокоение в душу и сердце.

Он будто окунулся в прохладные воды реки, что протекает рядом с домом его отца. Да… Женщина одним взглядом показала, что она особенная. Такая не будет раздражать его якобы случайными прикосновениями груди, подавая кофе, или откровенными разрезами офисной юбки, через которые видны кружевные чулки, или подкинутыми в ящик стола трусиками.

Гордеев не смешивал работу и удовольствия. Он и так не испытывал недостатка в женском внимании, чтобы отвлекаться по пустякам. Но все его романы были скоротечны, поскольку дальше постели Всеволод ещё не пускал ни одну пассию. И тщательно следил, чтобы ни одна не забеременела и не стала рычагом давления на него в руках вездесущей бабули. Но эта женщина нашла лазейку. Жаль, что он поддался тревоге и дал слабину при плановом обследовании здоровья, когда бабушка нажала на мужское самолюбие. Теперь придётся разбираться с последствиями.

Юра остановил «роллс-ройс» у здания и вопросительно посмотрел на босса.

– Что прикажете?

– На стоянку, – вздохнул Всеволод.

Он был уверен, что бабушка всё ещё в офисе, и приготовился к серьёзному разговору. В лифте глянул на сотовый: ни пропущенных звонков, ни сообщений от Жукова. Сжал челюсти и, проигнорировав неприятно щекочущее беспокойство, набрал брата.

– Костя, как дела?

– Почти готово, – отчитался тот и осторожно поинтересовался: – А как… там? Как Ника?

– Перезвоню, – буркнул Всеволод и отключился.

У его кабинета нервно переступала с ноги на ногу Инна Михайловна. Мужчина усмехнулся: одним жёстким разговором дело не ограничится.

Женщина, нервно разминая пальцы рук, шагнула к Всеволоду и открыла рот, собираясь что-то сказать, но босс прошёл мимо неё и приёмной. Приблизившись к пустующему кабинету зама, обернулся и спросил холодно:

– Вас долго ждать?

Инна Михайловна торопливо бросилась за ним, проскользнула в дверь и замерла у окна. Когда Всеволод, коротко глянув в сторону своего кабинета, повернулся к матери помощницы, та уже начала говорить.

– Господин Гордеев, умоляю вас, не наказывайте Мишу! – Голос её срывался, в глазах стояли слёзы. – Он поступил ужасно, но… Прошу, отпустите его!

Мужчина приподнял брови. Этого он не ожидал. Думал, эта женщина не будет терять времени и сразу приступит к делу. Видимо, промахнулся в оценке мамаши помощницы. Жаль. Посмотрел на часы и прокомментировал:

– Мне некогда выслушивать глупости. Я не мафиози, Инна Михайловна, и не прячу людей в подвалах. Ваш зять в полиции, и его отпустят, когда он ответит за свой проступок. А вам бы стоило побеспокоиться о дочери.

– Я уже звонила в больницу, – быстро ответила женщина и улыбнулась. – Богдан Витальевич милейшей души человек! С Никой всё в порядке. И с вашим ребёнком тоже.

Гордеев колко посмотрел на неё. Наконец-то! Скрестил руки на груди и коротко приказал:

– Говорите! Слушаю ваши требования. – Женщина замолчала и моргнула, улыбка сползла с её лица. Гордеев нетерпеливо рявкнул: – Даю вам пять минут. После вызываю охрану, и вы присоединитесь к зятю с обвинением в шантаже.

– Нет! – Женщина сложила ладони в умоляющем жесте, брови её высоко взметнулись, глаза заблестели. – Я не собиралась… Что вы?! Какой шантаж?

– Сколько вы хотите? – теряя терпение, уточнил Всеволод.

– Я лишь хотела, чтобы вы знали, – всхлипнула Инна Михайловна. – Это же ваш ребёнок! Плоть от плоти…

– Вы про сперму, которую я сдал? – с усмешкой перебил её мужчина и снова посмотрел на часы. – Ваше время истекло.

Ясно, цену набивает. Наверняка бабушка пообещала огромные деньги, но жадность неутолима. Шантажистке нужно ещё больше, раз решилась разрушить планы его бабушки. Но он не облегчит Инне Михайловне задачу. Строит из себя жертву? Станет ей. Гордеев вынул сотовый из кармана и набрал начальника охраны. Вызова достаточно, чтобы Алексей бросился к боссу. Инна Михайловна повисла на руке Всеволода и прорыдала:

– Вы не такой монстр, каким хотите показаться! Я видела, как бережно вы несли Веронику! Вы беспокоились о ней…

– Надо было оставить беременную там, где упала? – стряхивая практически висящую на нём женщину, холодно уточнил Гордеев. – Вас больше беспокоил её муж.

– Вы же его избили! – возмущённо воскликнула Инна Михайловна.

Дверь распахнулась, в офис ворвались мужчины в тёмной форме. Гордеев коротко кивнул Алексею, начальнику охраны:

– Вывести её. И внести в чёрный список. – Посмотрел на наглую дамочку. – Если попытается проникнуть в здание, вызывайте полицию.

Когда женщину уводили, она кричала:

– Умоляю, отпустите Мишу! Я знаю, один ваш звонок, и его освободят! Он не хотел! Такой эмоциональный… Не ломайте парню жизнь! – И уже из коридора: – Это же отец вашего ребёнка!

Гордеев коротко хохотнул и опёрся ладонями о стол. Скользнул взглядом по аккуратно разложенным папкам, остро отточенным карандашам в строгом офисном стакане. На рабочем месте Кости сегодня необычно чисто. Но брату далеко до идеального порядка на столе Вероники. Как она умудряется быть такой собранной, когда в её жизни царит безумный хаос? Муж ревнивец и мать истеричка. Таких родственников и врагу не пожелаешь. Впрочем, Ника и сама не такая уж идеальная, как Гордеев думал. Как и других, её манят деньги. Огромные, ломающие судьбы деньги!

Поддавшись волне гнева, он одним движением смёл со стола монитор. Тот с треском врезался в стену у входной двери.

– Полегчало?

Услышав ироничный голос брата, выпрямился и кивнул:

– Да.

– Мне нравился этот монитор…

– Что скажешь?

– Всё готово, – с кривой усмешкой ответил Костя.

– Тогда идём, – сурово приказал Всеволод и направился к своему кабинету.

Бабушка всё ещё сидела на диванчике. Крутила в руках блюдце с крошками от безе и даже не посмотрела на внуков, когда те вошли. Гордеев прошёл к своему креслу, опустился и кивнул брату.

– Ба, – тут же заговорил Костя, – я нашёл врача, который осматривал Всеволода. Он признался и в ложном диагнозе брата, и в том, что это приказала сделать ты. Сейчас он в полиции даёт показания.

– Минуточку, – мило улыбнулась Елена Глебовна, подалась вперёд и, поставив на стол блюдце, взяла сумочку. Вынула сотовый и, быстро двигая украшенными золотыми перстнями пальцами, набрала номер.

– Василий? – мягко уточнила женщина и спросила: – Извини, что отвлекаю. Как успехи дочери? О, прекрасно! Не за что… Я всего лишь поговорила о её назначении с правильными людьми. Кстати о людях. Не мог бы ты отпустить доктора Петрова? – Она колко глянула на старшего внука. – Адвокат Гордеева? Не беспокойся, я улажу это.

Она вернула сотовый на место и улыбнулась Всеволоду:

– Ну и зачем было выносить сор из избы?

– Я не позволю тебе управлять мной, бабушка, – спокойно предупредил Гордеев. – Выведу на чистую воду всех твоих марионеток, обрежу все нити.

– Упрямый мальчишка, – почти нежно пропела Елена Глебовна, – это для твоего же блага.

– Для моего блага что? – приподнял брови Гордеев. – Убедить внука в бесплодии, лечить от несуществующего диагноза, обманом забрать сперму и внедрить её в купленную женщину? – Он пару раз хлопнул в ладоши. – Браво! И неважно, что два предприятия, которые ты использовала для обмана, перестали существовать, и люди потеряли работу.

– Люди постоянно что-то теряют, Севка, – строго перебила его бабушка.

Гордеев поморщился, услышав ненавистное сокращение. Елена Глебовна произносила его особым тоном, от которого Всеволода даже мальчишкой передёргивало. Он сразу ощущал себя слабым и беспомощным. Но сейчас он выпрямился и расправил широкие плечи. Детство позади, он давно вырвался из цепких рук бабушки и построил свою империю.

– Например, детей на ранних сроках беременности, – холодно заметил он.

– Не смей! – с исказившимся от гнева лицом вскочила бабушка. – Не трогай эту женщину.

– Не трогал её до этого, – зло прорычал Гордеев. – И не собираюсь делать этого впредь. И никто, слышишь? Никто не заставит меня передумать!

– Севушка, – неожиданно ласково протянула бабушка, словно вспышка ярости Гордееву лишь примерещилась. Елена Глебовна изящно опустилась на диван и сокрушённо покачала головой. – Я же не заставляю тебя жениться. Мне нужен лишь ребёнок, этого достаточно…

– Чтобы снова прибрать к рукам то, что уплыло от тебя, – сухо перебил Гордеев. – Но мне этого не нужно, и я не допущу, чтобы ты снова использовала меня в своих играх. – Он перевёл взгляд на молчаливо застывшего у окна брата. – Костя?

– Ты так сентиментальна, ба! – тут же выступил тот. – До сих пор хранишь мою первую соску. Так мило! Силикон потемнел от времени, но золотое кольцо всё ещё сверкает бриллиантами.

Бабушка при этих словах побледнела и сжала пальцы рук в кулаки. Костя повернулся к старшему брату и с усмешкой добавил:

– Меня всегда пугала эта вещь. Просил бабушку продать или переплавить соску, а она её в сейф спрятала.

– Ты бы не посмел, – снова потеряв контроль над собой, прошипела Елена Глебовна.

Константин молча прошёл к столу Гордеева и, вытащив из-за пазухи стопку бумаг, положил перед братом. Всеволод пролистал приготовленные бабушкой документы и вздохнул.

– Так и думал. Слово «нет» так и не обрело для тебя значения. Только ты не учла, что жадность заразна.

– Севка, да хватит уже! – воскликнула бабушка и посмотрела тем ледяным взглядом, от которого маленький Всеволод всегда сжимался и забывал как дышать. – Это же миллиарды! Неужели ты добровольно отдашь всё Катерине?!

– Почему бы нет? – Когда опасные документы были уже у Гордеева, он обрёл холодную уверенность в том, что вырвал пульт из рук бабушки. – Она моя сестра.

– Она уничтожит тебя, – покраснев от гнева, крикнула бабушка. – Всех нас!

И, схватившись за грудь, осела на диван. Всеволод вскочил, а Костя метнулся к Елене Глебовне.

– Ба! Ба, что с тобой? Ба!

– Жуков! – рыкнул в сотовый Гордеев. – Бабушке плохо. Немедленно приезжай.

– Не нужно, – тихо осадила Елена Глебовна. – Мне лучше.

Костя всё равно помог ей сесть и, не отпуская руку, встревоженно всмотрелся в глаза. Елена Глебовна тяжело дышала и с укором косилась на Гордеева. Тот отвернулся и рявкнул в трубку:

– Отбой. Сейчас сам её привезу. – Повернулся и велел Косте: – Юре позвони.

Пока брат вызывал машину, Всеволод взял широкую металлическую вазу и, вытряхнув из неё раскатившиеся по полу фрукты, бросил внутрь добытые братом документы и щёлкнул зажигалкой.

Елена Глебовна, с жалким видом наблюдая, как горят её планы, лишь поджимала губы и тяжело дышала.

– Я уже сообщила твоему отцу радостную новость, – не сдержалась она. – Даже если будешь отрицать… Сам знаешь! Когда ребёнок родится, тест ДНК опровергнет твои слова. А может и раньше.

– Я не допущу этого, – сухо перебил Всеволод и, глянув на сообщение о том, что машина у входа, кивнул: – Хватит думать о чужих деньгах, бабушка, позаботься о своём здоровье.

Глава 4

Вероника открыла глаза и судорожно вдохнула. Её ощутимо мутило, в ушах шумело, а тело дрожало, будто от холода.

– Мама, – прошептала Ника и повернула голову. Дёрнулась: – Миша!

– Тише, тише, – подбежала к ней женщина. – Вам нельзя вставать!

Невысокая, с пышной грудью, она поправила выбившийся из-под шапочки белокурый локон и погладила руку Вероники так, словно навещала родную сестру. Белый халат незнакомки слепил чистотой, пахло не хлоркой, как в поликлинике, а дорогими духами. Кушетка, на которой Ника лежала, была очень удобной, на стенах красовались яркие картины. Не похоже, что это фотографии. Панель телевизора величиной с окно развеяла последние сомнения. Ника посмотрела в сияющие добротой глаза женщины и уверенно подытожила:

– Я в частной клинике.

– Как вы себя чувствуете? – с мягкой улыбкой спросила женщина. Она ловко надела на руку Ники небольшой аппарат и на несколько секунд напряжённо замерла, затем снова расплылась в улыбке. – Давление в норме.

– Что со мной случилось? – Ника приподнялась на локтях и снова огляделась. – Как я здесь оказалась?

– Вы упали в обморок, – ещё раз ласково погладила её по руке медсестра и покачала головой: – Вам нельзя так переутомляться. Вы же ждёте малыша. А принёс вас Всеволод Платонович, он…

– Что? – Ника подскочила и прижала ладони к горящим щекам. – Принёс?!

– Конечно. – Медсестра хитро посмотрела на неё. – Как будущий отец господин Гордеев очень волнуется. – Она присела на краешек кровати и доверительно прошептала: – Вы знаете, я всегда считала Всеволода Платоновича человеком жёстким, даже жестоким. Несмотря на то, что он помогает нашей клинике и дружит с доктором, его все боятся. И, конечно, когда он принёс на руках беременную жену, это всколыхнуло наш маленький мирок. – Она обхватила ладонь Ники и спросила: – Как вам удалось заполучить его каменное сердце?

Женщина смотрела не мигая, даже дыхание затаила. Вероника же вспомнила сцену, которая предшествовала её обмороку, вырвала руку и холодно спросила:

– Почему вы решили, что это ребёнок Гордеева? Я не жена Всеволода Платоновича, а его помощник. У меня, между прочим, муж есть.

– Но почему тогда он вас принёс лично? – растерялась медсестра и снова улыбнулась. – Или ваши отношения – это тайна? Ну конечно! Вы же замужем.

– Не придумывайте того, чего нет, – ещё холоднее ответила Ника. – Между мной и боссом ничего не было, нет и не будет! – Она вспомнила, как Гордеев ударил её Мишу, а тот рухнул на пол и замер без движения. Встрепенулась и посмотрела на задумавшуюся медсестру. – А мужчина? Больше никого не привозили? Мой муж, Михаил Веденеев… Э… Высокий голубоглазый блондин.

– Нет, – иронично усмехнулась женщина. – Его Гордеев не приносил.

Ника молча проглотила колкость. Привычно досчитала до пяти и сказала:

– Мне нужно поговорить с доктором и… – Она замолчала, покосившись на огромный телевизор. Ох, всё вокруг кричало, что это очень дорого, но иначе Ника не могла. Вскинула упрямо подбородок и попросила: – И выпишите, пожалуйста, счёт за медицинские услуги. Карты принимаете?

– Принимаем. – Медсестра снова улыбнулась и чуть склонила голову набок, словно птица, наблюдающая за необычным птенцом, невесть как оказавшимся в гнезде, уродливым, но всё равно любимым. – Но ваше лечение оплачивается за счёт Гордеева.

– Нет! – решительно возразила Ника. Она спустила ноги и коснулась босыми стопами холодного пола. Поднялась, не обращая внимания на кудахтанье встревоженной медсестры, строго сказала: – Немедленно выпишите мне счёт, а Гордееву верните деньги!

– Да что же это такое? – причитала женщина. – Сейчас же ложитесь! Вам нельзя резко подниматься! Ваше давление… Хотите потерять ребёнка?

Ника крупно вздрогнула и села. Посмотрела на медсестру и, прижав ладонь к животу, спросила с трепетом:

– Что? Почему потерять?

– У вас давление ниже нормы! – обвинила её женщина. – Вам противопоказаны переутомление и физические нагрузки. Если хотите выносить малыша, больше отдыхайте, не волнуйтесь и не скачите как коза!

– Галина! – Женщина вздрогнула и резко обернулась. В дверях Ника увидела высокого мужчину. На фоне строгого белого халата его тёмные волосы смотрелись иссиня-чёрными. Скорее всего, врач. Его приятное лицо и узкие (словно он постоянно смеётся) глаза вызвали симпатию. А вот медсестра не знала куда деваться, когда мужчина надвинулся на неё. – Разве можно кричать на человека, требуя, чтобы тот не волновался? Вы бы ещё потрясли её, чтобы не двигалась!

– Простите, Богдан Витальевич, – виновато пробормотала медсестра. – Такого больше не повторится.

– Идите, – кивнул тот, и Галина пулей выскочила из палаты.

– Здравствуйте, Вероника, – мягко поздоровался мужчина, и Нике захотелось улыбнуться в ответ. – Можно мне так вас называть? – Она кивнула, и Богдан Витальевич продолжил: – Я ваш лечащий врач, Богдан Витальевич Жуков. Как вы себя чувствуете? – Он заглянул в монитор у кровати, легко коснулся панели. – Что-нибудь беспокоит?

– Да, – выдохнула Ника. – Где мой муж?

– Муж? – удивлённо посмотрел на неё доктор. – Вы замужем?

– Разумеется, раз я жду ребёнка, – с лёгким раздражением ответила Ника.

– Понятно, – спокойно отозвался Богдан Витальевич и снова посмотрел на монитор.

Что стоит за этим «понятно», Ника не могла и предположить. Но было ясно: в этой клинике уже распространился слух о том, что Вероника ждёт ребёнка от Гордеева. Сам ли босс рассказал об этом, или персонал придумал, увидев магната, который нёс на руках бесчувственную женщину?

Она посмотрела на доктора и спросила:

– Я могу уйти?

– Нет, – ответил врач с таким огорчением, словно это была его вина. – Гордеев строго-настрого запретил вас отпускать, пока ничего не будет угрожать ни вашему здоровью, ни состоянию малыша.

– С чего бы господину Гордееву, – не сдержала сарказма Ника, – так заботиться о чужой жене, пусть и беременной?

– Может, с того, что эта чужая жена его первый помощник? – мягко ответил доктор и улыбнулся. – Признаюсь, Сева… то есть Всеволод мой друг детства. И я знаю его, как никто другой. Вы ему очень дороги. – Под взглядом Ники врач смутился и поправился: – Как работник, я полагаю. Иначе, уверяю вас, Всеволод не проявил бы столько участия.

– О да, – снова скривилась Ника. – Участия хоть отбавляй! Особенно от его бабушки.

– Кстати, – оживился доктор, – Елена Глебовна просила связаться с ней сразу, как вы очнётесь.

– А вот это ни к чему, – насторожилась Ника, тут же вспомнив про «спорное имущество». Она снова поднялась с кровати. – Мне нужно вернуться домой немедленно. Где мои вещи? Сумочка?

– Конечно-конечно. – Мужчина очень мягко заставил её сесть обратно. – Уже скоро вас выпишут, не сомневайтесь. Осталось подождать лишь пару тестов. Вам же интересно, как развивается малыш?

– Да чего там интересного? – попыталась возразить Вероника. – Он ещё совсем крохотный. И беременность не болезнь.

– Конечно нет, – вкрадчиво поддакнул врач и вынул визитку. – Меня зовут Богдан Витальевич, это мой личный номер. Вы можете звонить в любое время дня и ночи.

Вероника машинально приняла карточку и, прочитал фамилию доктора, вскинула брови:

– Зачем?

– В идеале, – осторожно ответил Жуков, – чтобы сообщить прибавку в весе. Но если вдруг что-то вас встревожит – не тяните. В вашем возрасте могут возникнуть проблемы…

– Возрасте? – удивлённо перебила доктора Вероника. – А что с ним не так? Мне, конечно, не шестнадцать, но и не тридцать.

– Но и не двадцать пять, – успокаивающе погладил её по плечу Богдан. – Плюс весьма напряжённая работа и низкое давление. Высок риск выкидыша и…

– Довольно. – Ника поднялась. Она увидела у окна свою сумочку, а у кресла туфли. – Если вы думаете, что я буду состоять на учёте в вашем заведении за счёт моего босса, то ошибаетесь. У меня прекрасный участковый гинеколог, она знает меня как никто другой.

– Почему вы так решили? – поинтересовался Жуков.

– Потому что она принимала роды у моей мамы, – не сдержала улыбки Ника и, надев туфли, подхватила сумочку. – Я взрослая женщина и смогу позаботиться о себе и своём ребёнке, господин Жуков. Можете не беспокоиться, я верну деньги за посещение вашей клиники Гордееву лично. Спасибо и всего хорошего.

– Но…

Вероника не стала слушать, прошла к двери и выскочила в коридор. Нужно позвонить маме – она, наверное, с ума сходит! – узнать, всё ли в порядке с Мишей, а потом разобраться с безумной ситуацией, в которую ввергла её жизнь и неумеренный мамин идеализм.

Опустив голову, Ника старалась не встречаться взглядом ни с кем из персонала. Хватит ей и тех слухов, что уже ходят.

– Мамуля? – прижимая сотовый к уху, тихо начала Вероника. – Как…

И врезалась в стену. Так ей показалось поначалу. Телефон выскочил из руки и разбился о плитку пола, да и сама Ника упала бы, не подхвати её сильные руки.

– Извините, – пролепетала Ника и, подняв голову, мгновенно забыла про телефон и застыла статуей при виде каменного выражения лица Гордеева.

– Вы куда? – сухо уточнил босс.

– Домой, – призналась Вероника и осторожно отстранилась. – Но сначала разрешите поблагодарить вас за помощь и позвольте вернуть деньги за медицинские услуги.

– Не позволю, – резко бросил Гордеев и припечатал Нику тяжёлым взглядом к стене. – Возвращайтесь в палату и отдыхайте, а я поговорю с Жуковым о вашем состоянии.

Он подхватил Нику под руку и молча повёл обратно.

– Всеволод Платонович, – осторожно высвободилась Вероника. Она повернулась к боссу и посмотрела в его тёмные глаза. – Думаю, нам стоит поговорить.

– Разумеется, – сухо кивнул Гордеев и покосился на застывшую у столика регистрации медсестру. – Вам удобнее делать это здесь или в палате?

– Мне удобнее делать это на нейтральной территории, – спокойно ответила Ника.

Слова эти дались ей с трудом, как и напускное спокойствие, но женщина уже знала, что на Гордеева не подействуют ни истерики, которые того лишь злят, ни угрозы. Тут Всеволод обставит любого, не стоит и пытаться тянуть тигра за усы. Единственный шанс – договориться.

– Это и есть нейтральная территория. – Гордеев посмотрел на неё в упор.

– Место, где вы оплачиваете счета, – невольно улыбнулась Вероника, – не может называться нейтральным.

– Что вы предлагаете? – сухо спросил мужчина и поджал губы.

Вероника поняла, что это последний шанс, который даёт ей босс перед тем, как сделать по-своему. И шанс этот нужно разыграть с наибольшей для себя пользой. Понимая, что влипла, и обратного пути нет, Вероника решила бороться, но идти на открытую конфронтацию с шефом глупо и бесполезно. Гордеев всегда выигрывает, а когда возникает опасность провала, меняет правила и вливает новые средства до победного. Потому что на подобном уровне страшнее потерять репутацию, чем прибыль. И даже в такой мелочи, как «спорное имущество», не отступит. Для него мелочи. Для Вероники же маленький комочек в её теле стал дороже всего на свете. Поэтому она отступила на шаг и предложила:

– Есть одно место. Оно очень значимое для меня, но всё же его можно назвать нейтральным. Вы не против подвезти меня?

***

– Это кладбище, – констатировал Гордеев, распахнув дверцу «роллс-ройса».

«Правда? – хотелось ответить Веронике. – А я думала, это парк аттракционов!»

Но она досчитала до пяти, пока осторожно выбиралась из машины, а затем набрала в лёгкие воздух для ответа боссу. Гордеев не простит сарказма в ответ на свои слова, но и подобострастного «да, вы правы» не потерпит.

– Как часто вы бываете на кладбищах? – решительно спросила Ника. Брови босса приподнялись от удивления, и она призналась: – Я нечасто, увы. – Не оглядываясь, она вошла в распахнутые ворота и направилась вдоль могил. Зная, что мужчина идёт следом, продолжала говорить: – Мама приходит сюда несколько раз в год, просто так. А я только когда что-то случается.

Она остановилась у одной из могил и, кончиками пальцев дотронувшись до высокой берёзы, тихо поздоровалась:

– Папа, привет.

Гордеев застыл рядом, а Ника открыла калитку и прошла к чистенькой деревянной скамейке. Могилка прибранная, цветы свежие. Мама не ленилась приезжать и приводить всё в порядок. Ника провела ладонью по холодному серому камню, погладила выцветшее фото.

– Совсем не помню отца, – не оглядываясь, сказала она. – Но, несмотря на это, я всегда его любила. Потому что он был со мной. В маминых рассказах, в фотографиях и, – она повернулась к боссу и, прижав руку к груди, закончила, – здесь.

– Вы об этом хотели со мной поговорить? – холодно уточнил Гордеев.

– И об этом тоже, – кивнула Вероника и присела на скамейку.

Гордеев остался стоять. Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Нику.

– Чего вы хотите?

– Чего я хочу? – Ника не сумела сдержаться и расхохоталась. Осеклась и серьёзно посмотрела на босса. – Я хочу, чтобы ни вы, ни ваши родные не беспокоили ни меня, ни моих близких.

– На данный момент, – в голосе Гордеева зазвенел металл, – это ваши близкие беспокоят меня и мою семью. Ваша мать…

– Я знаю, что мама совершила глупость, – кивнула Ника.

– Это называется преступление, – холодно поправил Гордеев. – Разглашение личных сведений и подрыв репутации.

– Она не хотела вам навредить, – попыталась Ника оправдать мать. Но как можно оправдать такое? Вздохнула и решительно сказала: – Я приношу вам извинения, Всеволод Платонович. Я понятия не имею, как маме это удалось, ведь она не хакер и даже не программист. Обычная женщина, которая в интернете знает лишь, как открыть соцсеть. Даже на её работе программисты всегда делают крюк через этаж, на котором сидит мама, чтобы включить ей пилот. Если они этого не сделают, то она полдня будет терроризировать компьютерный отдел тем, что у неё сломался монитор.

– Я понял, – прервал её Гордеев и отвернулся. – И выслушал ваши извинения. Это всё?

– Нет. – Вероника подскочила. Стараясь поймать взгляд босса, она шагнула к Гордееву и торопливо пообещала: – Я клянусь, что никогда ничего у вас не попрошу. Этот ребёнок только мой, и я могу подписать документ, если захотите. Я полностью осознаю, что вы не отец, а только донор спермы.

Ника заметила, как вздрогнул Гордеев, и невольно отступила.

– Вот как? – скривился босс. – Так вы притащили меня на кладбище, чтобы поклясться могилой своего отца в том, что этот ребёнок никогда не будет моим?

Ника моргнула и, не ожидая такой резкой реакции от босса, отступила ещё на шаг. Досчитала до пяти, прежде чем ответить, и… промолчала. Она не знала, как ответить на странный вопрос так, чтобы ответ понравился Гордееву. А Всеволод Платонович вдруг порывисто шагнул к ней и, обняв за талию, прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание. Вероника от изумления широко распахнула глаза. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Гордеев приблизился так, что их носы почти соприкасались, и, прожигая странным взглядом, сказал:

– Вот только моя семья этого уже не позволит. – Голос босса прозвучал хрипло, тёмные глаза влажно замерцали. – Тебе придётся смириться с тем, что этот ребёнок будет носить фамилию Гордеев.

Взгляд его опустился, и Ника с ужасом поняла, что босс смотрит на её губы. Хотела сказать хоть что-то, чтобы предотвратить надвигающуюся беду, но босс приник к её губам жёстким поцелуем, в котором не было ни капли ласки. У Ники ноги мгновенно стали ватными, в животе будто скрутился колючий жгут, а перед глазами поплыл туман. Терзая её губы, Гордеев наседал на Нику, ломал её волю, неумолимо подчинял себе. А когда она уже почти потеряла сознание от захватившей её бури противоречивых ощущений, так же неожиданно отстранился.

Ника покачнулась и, чтобы не упасть, схватилась за памятник. Мысли скакали, как шарики в лото, ни одну Ника не смогла поймать за хвостик. Что делать? Как отреагировать? И тут Гордеев глухо добавил:

– Или так… Или же стоит избавиться от ребёнка немедленно.

Вероника захлебнулась охватившей её вмиг яростью, которая почти оглушила и ослепила её, зато принесла мыслям ясность. Коротко замахнувшись, она отвесила боссу такую звонкую пощёчину, что на его гладковыбритой щеке остался чёткий отпечаток её ладони.

Гордеев даже не покачнулся, лишь спросил ледяным тоном, от которого, казалось, летом с неба начнёт падать снег:

– Это за предложение или за поцелуй?

– Вы достаточно умны, – едва сдерживаясь, чтобы не врезать Гордееву ещё раз, процедила Ника, – чтобы разобраться с этим вопросом без подсказки.

Развернувшись, она быстро направилась прочь. Не оглядываясь, прошла мимо машины и, цокая каблуками по асфальту, двинулась в направлении города.

Глава 5

Гордеев смотрел вслед женщине. Какая потрясающая игра! Какая подача, какая экспрессия… Он готов поверить, что она действительно хочет сохранить этого ребёнка только для себя и ничего не ждёт от него. Бабушка выбрала идеальную кандидатуру в суррогатные матери. И судьба этой женщины Елену Глебовну не интересовала, бабушка хотела переиграть собственную внучку, единоутробную сестру Всеволода. Чтобы миллиарды Платона Гордеева не достались ребёнку, который, по мнению бабушки, не имеет с семьёй Гордеевых ничего общего, Елена Глебовна не пожалеет жизни. Чужой, разумеется.

Поэтому, наказывая помощницу, терзая её поцелуем, в который вложил всю ярость и желание показать, какая Веронику ожидает жизнь, если она не отступит, Гордеев всё же засомневался. Женщина, не моргнув, может солгать обо всём на свете словами ли, делами и даже взглядом. Но тело не врёт. Гордеев не страдал от недостатка женского внимания и давно уже научился читать реакции тела прежде, чем противник (а женщин он иначе не воспринимал) что-то скажет. Это умение помогало в бизнесе не меньше, чем в делах личных.

Всеволод видел людей насквозь, угадывал их намерения по неосознанным движениям, положению тела и мимике. Наблюдая, вёл свою тонкую игру. Разумеется, не всех можно просчитать, чем выше человек взбирается по карьерной лестнице, тем осторожнее он двигается, тем лучше владеет собой.

Ника с первой встречи удивила Гордеева жёстким контролем своего тела. Он принял женщину без заявленного среди соискателей зарубежного образования только потому, что захотелось разгадать этот ребус. Она настолько хорошо владеет собой или же необычайно правдива? Он изучал Веронику полгода, и ни разу она не подвела, не разочаровала. Поэтому сейчас, обдумывая реакцию помощницы на свой жёсткий выпад, решил, что не всё увидел так, как следовало.

Ника обмолвилась, что её мать не хакер. И сейчас, обратив на это внимание, Гордеев и сам понял, что чрезвычайно эмоциональную женщину просто использовали.

– Бабушка, – процедил Гордеев.

Когда Катерина пригрозила местью, он не обратил особого внимания. Деньги он и сам заработает, а большего отец ему дать не способен. Пусть Катя забирает всё, бабушка хоть перестанет шантажировать Всеволода. Но она не смирилась и начала свою игру. Как всегда, не обращая внимания на поломанные судьбы и слёзы тех, кто подвернулся под её жёсткую руку.

Например, Ники. Гордеев на мгновение представил себя на месте помощницы. У неё была любимая работа. Босс видел по сияющим глазам женщины, что та действительно счастлива на занимаемой должности. Был и обожаемый муж. Гордеев скривился: слабак, замахнулся на женщину, но Ника так яростно его выгораживала. Значит, любит. И, конечно, долгожданная желанная беременность. Всеволод усмехнулся: он видел цену своей спермы в документе, выложить которую может лишь та, что совсем отчаялась. Всё это рассыпается пылью на глазах: босс становится донором, муж ревнует к боссу, а сам босс требует отказаться от ребёнка.

Глядя на выцветшую фотографию умершего отца Ники, Всеволод подумал, что Вероника сильная женщина, но даже она может не выдержать такого прессинга. Мужчина провёл по губам, вспоминая сладко-пряный вкус поцелуя, прикоснулся к пылающей коже щеки и уронил руку. Возможно, он перегнул палку.

Вернувшись к машине, огляделся, но женщины нигде не было видно. Спросил у водителя:

– Нику видел?

– Туда пошла, – кивнул Юра. – Я окликнул, но Вероника Дмитриевна не обернулась.

– Поезжай за ней, – усевшись в автомобиль, приказал Всеволод.

Нику они догнали быстро, и Поляков сбавил скорость до минимума. Гордеев, опустив стекло, приказал:

– Садись в машину.

Но Вероника словно не расслышала, она продолжала идти вперёд и делала вид, что рядом не тащится блестящий «роллс-ройс». Проезжающие мимо автомобили притормаживали, водители и пассажиры с интересом рассматривали происходящее. Гордеев разозлился.

– Юра, останови её!

Поляков послушно обогнал женщину и, крутанув руль, притормозил перед ней. Гордеев вышел из машины и приблизился к Нике.

– Ника. – Он взял её за локоть.

Вероника посмотрела на его руку и холодно попросила:

– Отпустите меня.

– Не дури, – ровно попросил Гордеев, – садись в машину. Или ты собралась до города пешком идти? На каблуках?

– Кстати, – Ника изогнулась и сбросила лодочки одну за другой, – можете забирать и их. Мне ничего не нужно ни от вас, ни от вашей семьи.

– Не мой размер, – недоумённо хмыкнул Гордеев. – Да и фасон предпочитаю иной. Зачем мне их забирать?

– Вы купили их, – обвинила Ника. – Я обнаружила их в больнице рядом со своей сумкой, точно такие же, как мои. Но те, где каблук обломился, я купила месяц назад на премию, а эти новёхонькие. Вы думали, я не догадаюсь? Мне ваши подачки не нужны!

Она в неожиданном порыве ярости пнула туфли. Гордеев не сдержал кривой улыбки.

– Подачки? – прошипел он. – Сперму мою тоже вернёте?

Ника застыла, хватая ртом воздух. Гордеев заметил, как Юра втянул голову в плечи: Поляков знал, что, когда босс вот так улыбается, жди катастрофы.

– Вашу сперму я купила, – резко напомнила Ника. – И теперь во мне развивается новая жизнь, которая вам не принадлежит, Всеволод Платонович.

Эти слова оказались последней каплей, которая переполнила чашу терпения Всеволода. Он схватил Веронику за плечи и навис над ней с кривой улыбкой:

– Больше тебе не придётся за неё платить.

– Вы о чём? – отпрянула она.

– Сначала в тебе побывала моя сперма, теперь моя очередь, – хищно объяснил Всеволод и склонился ещё ниже. – Не этого ли ты добиваешься? Чтобы я тоже принадлежал тебе? Так я дам тебе такую возможность.

– Что это значит? – Она посмотрела встревоженно.

– Ты достаточно умная женщина, – едко вернул ей слова Всеволод, – чтобы самой разобраться в этом вопросе. – И, взяв за руку, потянул к машине. – Садись.

– И не подумаю, – вырвалась она и, развернувшись, махнула проезжающей мимо машине.

Старая разбитая «газель» притормозила, и Ника с улыбкой попросила её подвезти. Гордеев лишь ухмыльнулся и, вытащив бумажник, помахал водителю купюрой. Тот понимающе выскочил из машины и, цапнув деньги, виновато улыбнулся помрачневшей Веронике:

– Прости, красавица! Мест нет.

«Газель» взревела и, выплюнув из выхлопной трубы тёмное облако, умчалась. Гордеев снова подхватил локоть Ники.

– Садись, я сказал!

– Я увольняюсь, Всеволод Платонович, – подняв глаза, твёрдо заявила она.

– И не мечтай, – хищно ухмыльнулся Гордеев. – Ты добровольно вошла в мою жизнь, и назад дороги нет.

Он усадил женщину в машину, сел сам, и Юра нажал на педаль газа. По дороге Всеволод внимательно рассматривал профиль Вероники. Ни дать ни взять – Снежная королева! Дышит ровно, смотрит прямо, руки на коленях, спина напряженная. Вспомнил её рваное дыхание и украденный на кладбище поцелуй. Гордеев обязательно переиграет и ледяную Веденееву, и свою бабушку, а в процессе, возможно, ещё и получит удовольствие. Впервые Гордеев подумал, что совсем не против провести ночь с помощницей.

Окинул её фигурку придирчивым взглядом: высокая и стройная, она привлекает внимание мужчин. Как сказал водитель «газели» – красавица. Небольшая упругая грудь вздымается от дыхания, натягивает ткань офисной блузки, узкая юбка облегает точёные бёдра. Всеволод представил, как Вероника лежит на постели и, призывно раздвинув ноги, томно смотрит на него. Совсем другая, не холодная и собранная, а живая и страстная. Как в тот краткий миг, когда она отвесила пощёчину, когда на мгновение её снежные щиты дали трещину под натиском эмоций. Всеволод улыбнулся и прищурил глаза: будет интересно вытащить из-под корки льда то, что скрывает Веденеева.

Под взглядом Гордеева, будто ощущая его и зная, о чём мужчина думает, Ника съёживалась, краснела и незаметно, как ей казалось, отодвигалась от босса.

– Куда вы меня везёте? – вдруг спросила Ника.

– Домой. – Гордеев пристально наблюдал за ней, отмечая каждое движение мышц лица, каждый жест. – А ты куда хочешь поехать? Только скажи, и я отвезу тебя в отель.

– Нет, спасибо, – выпрямилась она. – Но эта дорога не ведёт к моему дому.

– Теперь ведёт, – не отрывая изучающего взгляда, процедил Гордеев. – С этого момента ты живёшь со мной.

Она вздрогнула так, будто её ударили плетью, и бросила на него пылающий бешенством взгляд. Гордеев удовлетворённо улыбнулся и замер в ожидании ответа – ему действительно было интересно, как она отреагирует на предложение. Но Ника тут же опустила веки. Всего на пару секунд, но, когда вновь посмотрела на босса, в её голубых глазах плескался лишь отстранённый холод.

– Нет, спасибо, Всеволод Платонович. Прошу вас остановить машину, я вызову такси и поеду домой.

– Тебе некуда ехать. – Гордеев посмотрел на помощницу пристально. Она должна была ещё на кладбище понять, что он отступать не намерен. Теперь, когда птичка, которая так неумело изображала жертву, попалась в лапы зверю, она должна смириться с неизбежным. – У тебя остался один дом, и он мой.

– Что? – Вероника побелела и вцепилась в руку Гордеева. – Что вы сделали?

– Два звонка, – сухо ответил Гордеев. – Один – в модельное агентство, второй – в соцслужбу. И не я сам, разумеется. Это работа адвокатов.

– Нет, – отшатнулась она. – Зачем вы так?

– Как «так», Вероника? – жёстко уточнил он и, притянув её к себе за запястье, обхватил за затылок. – Я тебе доверял, а ты за моей спиной договорилась с бабушкой? Заманчиво заполучить миллиардное наследство? Какой процент тебе пообещали? Я могу тебе дать эти деньги прямо сейчас, если ты сделаешь аборт.

Тут она перестала вырываться, замерла в объятиях Гордеева и, глядя ему в глаза, прошипела:

– Нет.

– Тогда у тебя не остаётся иного выхода, – заметил он и посмотрел на плотно сжатые губы Ники.

Захотелось вновь завладеть ими, смять, разомкнуть, проникнуть внутрь и напиться сладкой свежестью без согласия вырванного поцелуя. Но он не стал этого делать. Если он прав, она сама запрыгнет на него. День-два поломается и скользнёт змеёй в кровать, чтобы окончательно обвить его своими вёрткими кольцами лжи. Что же, он не против поразвлечься. А если нет… Тогда он вернёт и работу её чокнутой матери, и репутацию её вспыльчивому мужу, а ей самой даст свободу.

Он отпустил руку Ники и вышел из машины. Подозвал замершую в нескольких шагах прислугу.

– Проводите гостью в комнату отдыха.

И, не оглядываясь, направился к дому. Сначала нужно сделать пару звонков, убедиться в том, что адвокаты не оплошали, выяснить, что раздобыл Костя, а потом уже можно приступить к удовольствию.

Брат позвонил сам, тревожно поделился выводами:

– Сева, как ты и предполагал, с айпи больницы, где хранилась твоя сперма, были переправлены копии тех документов, что ты сжёг. Но не только отцу. Специалисты из информационного отдела сейчас принесли отчёт о том, что второй пакет улетел нашей Катюше.

– Жадная сучка, – не сдержавшись, прошипел Гордеев.

– Ого, – уважительно протянул Костя. – Впервые слышу от тебя подобную яркую характеристику. Уверен, что она не относится к бабушке, но всё же уточню…

– Не паясничай, – устало перебил его Гордеев. – Выясни, когда именно открыла файл Катерина.

– Уже, – фыркнул брат. – В общем, не буду тебя терзать, можешь сразу садиться в свою быструю тачку, и, возможно, ты успеешь встретить сестрёнку в аэропорту. Самолёт прибывает через двадцать-тридцать минут.

– Подготовь номер, – сухо приказал Всеволод.

– Обижаешь, – хмыкнул Костя. – Катя, как всегда, остановится в пентхаусе отеля «Оливия». Я уже послал туда специалистов. Я молодец?

– Возьми с полки пирожок, – ухмыльнулся Гордеев, но улыбка тут же растаяла. – Возвращайся в офис. Я приеду через два часа.

– Слушаю и повинуюсь, – ехидно ответил Костя и тут же взволнованно уточнил: – Встретишься с Катериной?

– Завтра. – Всеволод устало потёр лоб. – Мне нужно подумать.

– Да хотя бы прийти в себя, – сочувственно отозвался Костя. – Не беспокойся, братишка, я официально даю тебе отгул.

– Не подавись сарказмом, – хмыкнул Гордеев.

– Ты же своим не давишься, – поддел брат. – Значит, и я справлюсь.

Гордеев отключился и, постучав кончиками пальцев по столу, невидяще уставился в монитор. Надо придумать план, Катерина явно не собирается сидеть сложа руки и смотреть, как бабушка уводит у неё добычу из-под носа. Но сколько бы ни думал, как поступить, всё мыслями возвращался к Веронике. Эта беременность как камень преткновения и центр вселенной одновременно. И как ни крути, всё началось с его слабости. Больше нельзя давать бабушке водить себя за нос, пора принимать бразды правления своей судьбой в собственные руки.

Он захлопнул ноутбук и решительно поднялся. Если он добьётся своего, и Ника признается, что в сговоре с бабушкой, то нужно настоять на аборте. Деньги не проблема, главное – предложить больше, чем Елена Глебовна. Если же нет…

Гордеев покачнул головой: не бывает таких совпадений! Да, бабушка выбрала идеальную кандидатуру, Веронику порой не может прочесть даже он. Да ещё весь этот фарс с ревнивым мужем и истеричной мамашей – ясно же, что лишь отвлекающий манёвр. Теперь, после отчёта брата, Гордеев был окончательно уверен в этом. Если бы копии были отправлены из бабушкиного дома, он бы ещё поверил в невиновность Вероники. Все «совпадения» – яркие декорации, которыми его ловкая помощница отлично манипулирует. Хорошо же она изучила босса за полгода, а он и не подозревал, что является объектом исследования.

Что же, похоже, пришла пора поговорить по душам с носителем «спорного имущества». Гордеев направился в северное крыло дома. На губах его заиграла жёсткая ухмылка. Он знал про Веронику практически всё, а вот помощница знала лишь о деловой стороне своего босса и явно считала, что эта сторона – единственная. Женщину ждал большой сюрприз, а Гордеева – незапланированное развлечение. Вышколенная прислуга наверняка уже отвела его новую игрушку в «комнату отдыха». Служанки, зная свою работу, позаботились, чтобы жертва была готова к приходу Гордеева.

Он нарочно не объяснил, что за «гостья» посетила его дом, и что она отличается от периодически приезжавших в его дом, а наутро отправлявшихся восвояси вымотанными, но богатыми. Гордеев не скупился на удовлетворение своих маленьких слабостей. Да, это было жёстко, возможно, даже жестоко с его стороны. Но один раз увидев, Вероника осознает, в какую ловушку сама себя загнала, и тогда всё мгновенно встанет на места: без уговоров и вопросов. Все споры словно по волшебству разрешатся. Но сначала помощница пожалеет, что не согласилась на отель.

Глава 6

В машине Вероника сжимала пальцы в кулаки и очень жалела, что разбила телефон в больнице. Хотелось позвонить маме, узнать, как она. Нику очень встревожили слова босса о двух звонках. Кто-кто, а она знала, как безжалостен порой бывает Гордеев. Но что именно он сделал? Почему нет дома? Даже если родные потеряли работу, оплачивает счета Вероника. Дом её! Зная босса, она согласилась с предложением поехать к нему, чтобы поговорить на его территории и постараться найти решение, раз иначе не удалось.

Святая наивность! Неужели она думала, что Всеволод вдруг проникнется речью на кладбище? Ника сама не понимала, зачем сделала это. Может, всплеск гормонов? Нужно посоветоваться с доктором, может, пропишет таблетки от глупости… Невредные для малыша. Если таких нет, придётся добровольно поглупеть. Ради ребёнка она готова на всё.

Мысль о малыше принесла небольшое успокоение, Вероника вновь ощутила твёрдую почву под ногами. Да, Ника не могла отвечать за действия мамы – она старше, и ей пора уже прекратить делать глупости. Не могла повлиять на мужа – он взрослый человек и сам должен отвечать за свою жизнь… и если на то пошло, то и за семью. Но он поспешил обвинить жену в измене. И замахнулся… Ника вздрогнула, досчитала до пяти и выдохнула. Нет, она не верила, что Миша бы ударил. Всё это лишь нервы.

Машина остановилась, Гордеев вышел и, не обращая внимания на помощницу, словно зная, что та никуда не денется, решительными шагами направился по аккуратной дорожке к двухэтажному дому. Ника нерешительно посмотрела вслед боссу и вздохнула: не нравилось ей то, как Всеволод потребовал жить у него. Она посмотрела на белоснежный дом с лепниной и широкими окнами: шикарно, красиво и… стерильно. Словно не дом, а музей. Или больница. Усмехнулась: скорее морг.

– Вероника Дмитриевна, вы будете выходить? – осторожно, бросая на помощницу босса любопытные взгляды, спросил Юра.

Вероника понимала, что водитель крайне заинтригован: сначала женщина бежит за пирожными, затем давит их по дороге обратно, затем тащит босса на кладбище… Теперь вот сидит в автомобиле и пялится на дом. Сердце кольнуло, Нике вдруг захотелось сбежать, пока не поздно. Но, зная Гордеева, она понимала, что попала в ловушку, из которой нет выхода. Это камень, а не человек. А если Всеволод решит, что его пытаются обмануть, то проедется так, что и места мокрого не останется. Не спасёт ни беременность, ни ребёнок… Или всё же в боссе сохранилось что-то человеческое?

Стоп, Ника! Ты снова глупеешь. Таблетки! И только таблетки! И не убежать, и не скрыться. У Гордеева длинные руки, достанет с другого конца земли, притащит обратно, и будет ещё хуже. Особенно родным, на которых и обрушится гнев Всеволода, если она попытается спрятаться. А на что жить? Нужно хорошо питаться, и ребёнку потом потребуется столько, что зарплаты уборщицы не хватит. А по основной специализации устроиться не удастся. Гордеев сделает всё для этого. И даже больше, потому что это личное – его посмели лишить спорного «имущества»!

Ника не могла простить этих слов ни боссу, ни его расчётливой бабушке. Решив бороться до конца, Вероника решительно вылезла из машины и направилась по дорожке. Камушки, которые щедро усыпали тропку, больно впивались в босые стопы: зря, наверное, она выбросила туфли. Но в тот момент на Веронику будто помутнение нашло. Жёсткий, властный, без тени нежности, поцелуй Всеволода поднял из глубины души такие эмоции, что мир померк на некоторое время. Даже представить страшно, как быть женой этого куска камня… Статуя, без сердца и души.

Зябко передёрнув плечами, Ника ступила на порог дома Гордеева и едва не ахнула от восхищения, но тут же взяла себя в руки. Снаружи дом казался скучным и безликим, но внутри словно открылась другая вселенная. Комната, в которую попала Ника, гостиная, была изысканно обставлена мебелью, выдержанной в приглушённых золотисто-зелёных тонах.

Наверняка дизайнеры работали неделями, чтобы идеально совместить антиквариат и соседствующий с ним хай-тек. Каждая вещь лежала на своём месте, взгляд ни за что не цеплялся, возникало ощущение полной гармонии и уюта. Но это так сильно разнилось с представлением Ники о Гордееве, что она приписала обстановку кропотливой работе его утончённой бабушки.

Вероника застыла у порога, боязливо ёжась и посматривая на босые стопы, когда Всеволод приказал служанке проводить гостью. И, когда девушка в строгой и элегантной униформе кивнула, приглашая следовать за ней, Ника вздохнула. Ничего страшного, что она испачкает полы в доме Гордеева. Пусть это будет маленькой местью за то, что он испачкал её своим поцелуем. Если это можно назвать поцелуем. Наказание, пытка, издевательство, что угодно, но не ласка!

Шли они довольно долго, но Ника не смотрела по сторонам. Она не хотела видеть ни роскоши, ни доказательств изысканного вкуса хозяина. Служанка нерешительно остановилась у высоких закрытых дверей и обернулась. Оценивающе посмотрела на Веронику, словно только что увидела её. Ника настороженно уточнила:

– Там ковры? Нельзя босиком? – И попросила тихо: – Может, у вас есть тапочки для гостей?

– Нет, – неожиданно тепло улыбнулась девушка. – В этот доме никто не ходит в тапочках. Впрочем, как и босиком. Только в обуви.

– Извините, – искренне отозвалась Вероника, радуясь, что у бессердечной статуи в идеальном доме есть такие милые слуги. – Я не всегда хожу босиком. Так получилось…

– Меня это не касается, – словно решившись, прошептала девушка и, быстро оглядевшись, сделала шаг к Нике. – И лучше бы мне помолчать, но вы совсем другая и…

Тут зазвонил прикреплённый к поясу девушки сотовый, и она вздрогнула. Бросив взгляд на потолок, представилась:

– Служанка Кристина.

Слушая, побелела лицом так, что Ника схватила девушку за руку, боясь, что та упадёт в обморок. Но та, выслушав, коротко ответила:

– Я поняла.

– Кристина? – вглядываясь в заблестевшие глаза девушки, заволновалась Ника. – Что с вами?

– Всё хорошо, – бесстрастно ответила служанка и больше не встречалась взглядом с Вероникой. – Прошу, проходите. Нужна ли вам помощь? Всеволод Платонович настоял, чтобы вы вымылись и переоделись. Ванная прямо, одежда в шкафу. Можете выбирать всё что хотите, но костюм, что на вас, я обязана забрать. – Она запнулась на мгновение и, боязливо покосившись на потолок, добавила: – Включая нижнее бельё.

– Вы шутите? – растерялась Вероника.

– Пожалуйста, – опустив голову, едва слышно прошептала Кристина. – Иначе меня… накажут.

Вероника смотрела на служанку: да она не бесстрастная, как хочет показать, а ужасно напугана. Гордеев не только работников своих в ежовых рукавицах держит, но и дома никому спуску не даёт. Что, впрочем, ожидаемо. И зачем ему ребёнок с таким характером? Растить по спартанской схеме воспитания? Упал, отжался, поменял подгузник сам?

Кристина в ожидании ответа всё сильнее нервничала: Ника заметила, как дрожат её руки. Конечно, она могла бы сказать, что девушка сама виновата в том, что Всеволод так суров. Гордеев терпеть не может трясущихся перед ним как осиновый лист. Наглецов тоже не переваривает, но хотя бы не давит на них – сразу вышвыривает. Но, какими бы ни были мотивы босса, всё же нельзя так сильно запугивать людей. Раз девушка держится в его доме, значит, нет другого выбора. Может, она мать-одиночка или содержит больную маму.

– Хорошо, – осторожно прикоснулась Ника к руке Кристины. – Подождите здесь, пожалуйста. Помощь мне не нужна, я умею пользоваться краном.

Казалось, служанка выдохнула с облегчением, но головы не подняла. Вероника повернулась и вошла в комнату. Двери за её спиной мягко захлопнулись. Ника растерянно осмотрелась в полумраке, поискала, где включить свет, и когда тот внезапно вспыхнул, будто к месту приморозилась.

С изумлением, к которому примешивалась изрядная доля отвращения, она осмотрела большое помещение с огромной круглой кроватью посередине. Кровать есть, но спальней это трудно назвать. В центре мягкого, укрытого чёрным шёлком круга высился блестящий шест, а на потолке серебрилось зеркало. Но хуже было то, что на обтянутой алой тканью стене во множестве висели странные приспособления, а у противоположной стены стояли… больше всего это походило на то, что Ника видела в учебнике про средневековые пытки, только без ржавчины и крови.

А ещё тут ужасно пахло! Отвратительная сладость, казалось, пробиралась в рот, щекотала нёбо, сразу подкатила дурнота. Вероника попробовала было глубже дышать, но стало только хуже. Её вырвало на алый ковёр, силы будто ушли вместе с остатками еды. Ника упала на колени и, покачнувшись, сквозь туман увидела, как открываются двери и кто-то бежит к ней. А потом с изрядной долей облегчения поддалась мягкой темноте.

***

В своём домашнем кабинете Гордеев, развалившись на кожаном кресле, с кривой ухмылкой наблюдал за помощницей. Идёт по коридорам, по сторонам не смотрит, только под ноги, богатства будущие не оценивает… Но он видел, как разгорелись глаза Вероники, когда она вошла в дом! На лице появилось мечтательное выражение. Не терпелось понаблюдать, как оно изменится, когда Ника увидит спальню.

Интересно, сбежит ли она или же, наоборот, воодушевится? Девушки из элитного эскорта не убегали, даже если в спальне Гордеев их ожидал в компании друзей. Наоборот, призывно улыбались и «готовились» в прилегающей ванной с завидным энтузиазмом. Подобные посиделки снимали накопленный за рабочую неделю стресс и ни к чему не обязывали. Друзья оставались довольны, богатеющие шлюхи молчали.

Вот Вероника подошла к дверям, но Кристина будто окаменела у входа. Что эта девчонка задумала? Смотрит на Нику, что-то говорит… Предупреждает? Рыкнув, Всеволод схватился за сотовый: всю игру испортит! Гордееву нужно видеть искреннюю реакцию помощницы, чтобы понять, обманывает ли она или честна… то есть более-менее честна перед ним.

– Если посмеешь хоть пикнуть, – прошипел Всеволод, – я позабочусь, чтобы ни ты, ни твои друзья или родственники… даже твоя собака не смогла жить в этом городе. А возможно, и в этой стране!

Отключившись, Гордеев выдохнул сквозь зубы. А он думал, что прислуга достаточно вышколена. Над дисциплиной ещё работать и работать! С трудом сдержавшись, чтобы не швырнуть телефон в стену, подался к монитору. Ника вошла!

Щелчок мышкой, и в спальне включился свет. Гордеев довольно усмехнулся, наблюдая, как Вероника, испуганно озираясь, сильно побледнела, тут же покраснела и начала задыхаться. Не привыкла к таким развлечениям? Уже ей в плюс. Но смирится ли она или попытается сопротивляться? Или повернётся и гордо удалится? Улыбка Гордеева стала ещё шире: да кто же ей позволит? Птичка уже в клетке, и пусть забудет о свободе навеки.

Гордеев расслабленно откинулся на спинку кресла, размышляя, чем ещё надавить на женщину, как та покачнулась. Он нахмурился, а когда Нику вырвало, сдёрнулся с места.

– Павел, быстро в спальню! – прокричал на бегу в сотовый. – Гостье плохо!

Благо в его доме каждый должен отзываться на первый же гудок, а значит, Павел уже скоро будет рядом с помощницей. Но, несмотря на это, Гордеев нёсся вниз так, что едва по лестнице кубарем не скатился. Вот дурак! Она же беременна. А если выкидыш? Спина похолодела, а потом уже Гордеев остановился и подумал: так это же отличный выход для всех. Всеволод уже почти добежал до двери и видел, как его люди помогали Веронике. Женщина снова в обмороке, но Всеволод больше не унизится до того, чтобы взять её на руки.

Приказав Павлу отнести девушку в комнату для гостей, он, скрестив руки, наблюдал за охранником. Большой, мускулистый, Пашка на пике своей карьеры резво проявлял себя на ринге, уходил от чудовищно быстрых ударов, но вот с Никой выглядел, как неуклюжий медведь. Гордеев не выдержал и процедил:

– Увалень! Давай мне, пока ты её не добил.

Пашка растерянно переглянулся с Кристиной и, пожав плечами, осторожно передал гостью боссу. Голова бесчувственной Ники покачнулась, и Гордеев присел да прогнулся так, чтобы Вероника привалилась щекой к его груди. Теперь можно осторожно идти.

Сопровождаемый возбуждённой нетривиальным событием свитой, Всеволод отнёс Веронику в другое крыло, а Кристина распахнула перед боссом двери в комнату для гостей. Здесь было светло, чисто и готово для тех, кто так часто заваливался к Гордееву, чтобы поразвлечься с проститутками высшего класса. За его счёт, разумеется!

– Вызови Жукова, – приказал мужчина и хмуро добавил: – Нет, позвони ему и отправь машину. Скажи Юре, чтобы гнал, как на прошлой работе. Он поймёт.

– Хорошо, – кивнул Павел и осторожно прикрыл за шефом дверь.

Гордеев замер на секунду: они что там, свихнулись? А помогать кто будет? Почему все решили остаться снаружи? С другой стороны, Всеволод не приказывал им зайти. А зря…

Он всё же прошёл к дивану и осторожно уложил Нику. Пахло от неё так себе, надо бы умыть. Гордеев направился в ванную комнату и, намочив полотенце, вернулся к помощнице. Осторожно обтёр влажной тканью её лицо.

Вероника вздрогнула и распахнула глаза. Она лежала и молча смотрела на Всеволода так, словно он только что толкнул её под колёса КАМАЗа. Гордеев поспешно отвернулся, нервно покрутил в руках полотенце и, отбросив его, резко поднялся.

– Вижу, тебе лучше, – сухо сказал он. – Лежи, скоро привезут доктора Жукова.

– Не нужно. – Вероника поднялась и, усевшись, посмотрела на Гордеева исподлобья. – Я немедленно ухожу.

– Нет, – холодно бросил он. – Ты не уйдёшь.

– А то что? – запальчиво выкрикнула Ника. От резкой перемены Гордеев вздрогнул и нахмурился: он терпеть не мог, когда его так подлавливали. А Вероника не отрывала от босса колючего взгляда. – Запрёте в вашей комнате утех? Привяжете к тем уродливым станкам? Будете держать, пока я там не умру от жуткого смрада?

Она резко замолчала и выпрямилась. Лицо её приобрело холодное отстранённое выражение, взгляд стал деловым. Гордеев незаметно улыбнулся: эту Веронику он знал шесть месяцев. Она не будет истерить, не будет обвинять… Улыбка растаяла. На совещаниях именно с таким выражением лица его помощница жёстко, но вежливо ставила на место даже зарвавшихся акционеров.

– Я рада, что вы сразу показали вашу скрытую сторону, Всеволод Платонович, – спокойно призналась Вероника. – Теперь я уверена, что ни я, ни мой ребёнок не будем жить в этом доме, и объясню почему. – Она посмотрела в глаза Гордееву и рассудительно перечислила: – Вы привыкли к холостяцкой жизни и, судя по тому, что поставили меня перед фактом наличия той комнаты, менять ничего не намерены. Более того, явно намекали, что не против и со мной, – она на миг запнулась, но тем же тоном продолжила, – поиграть.

Гордеев в ответ лишь улыбнулся. Вероника передёрнула плечами и, не выдержав его откровенного взгляда, отвернулась.

– «Играть» с тобой, – иронично повторил за ней мужчина, – я не собирался. Лишь показал, к чему стоит быть готовой, если рискнёшь оставить моего ребёнка. Тогда придётся выйти за меня замуж и смириться с той комнатой. Потому как ты верно заметила, менять я ничего не намерен. – Вероника встрепенулась, попыталась что-то сказать, но Всеволод повысил голос. – И не тешь себя надеждой уйти из этого дома. Твоё проживание здесь утверждённый факт! Уйти ты можешь лишь с одним условием. Аборт!

Он хищно скривился, а Вероника решительно поднялась и выдохнула:

– Нет!

Покачнувшись, она испуганно ахнула и уцепилась за Гордеева, а он подхватил Нику за талию. Склонился к её лицу, прошептал с издёвкой:

– Не нужно уловок… дорогая! Если хотела ласки, осталась бы в спальне. Сейчас же я не могу уделить тебе должного внимания. Во всяком случае до того, как ты почистишь зубы.

Вероника оттолкнула его с таким возмущением, словно это Гордеев навалился на неё, а не наоборот. Отвернулась и спокойно ответила:

– Вы слишком высокого мнения о себе, Всеволод Платонович, если думаете, что интересуете меня. Я работаю у вас полгода, так вот. Ни разу за это время, – она развернулась, и голубые глаза её на миг полыхнули яростным пламенем, – ни разу я не посмотрела на вас как на мужчину! Я всегда и телом, и сердцем, и мыслями была верна своему мужу!

– Это тому храбрецу, который замахнулся, чтобы ударить жену? – зло уточнил Всеволод.

Вероника шагнула к боссу и, без страха глядя на него, уверила:

– Миша никогда бы не ударил меня. Он заботливый и нежный. Страстный и романтичный. Да, он вспылил, но лишь замахнулся. И я его не виню. Если бы была на его месте, тоже приревновала бы.

– Да? – мягко шагнул к ней Всеволод и на память процитировал: – «Богатенький и смазливый ублюдок»… Как там ещё? Ах да! «Перед таким каждая ноги раздвинет». – Он склонился к самой щеке Вероники и, ощущая щекотку её волос, прошептал: – И на какое же место ты себя ставила, Ника? На то, с которого видно, какой я сексуальный? А ещё говоришь, что ни разу не посмотрела на меня как на мужчину. Противоречишь сама себе.

– Нет, – сухо ответила Вероника и отступила на шаг, увеличивая между ними расстояние. – Вы ищете скрытый смысл там, где его нет. Я говорила о том, что клиника оказалась подозрительной и после «донорства» исчезла как по волшебству. И только. – Она вскинула подбородок и повторила: – Вы мне не интересны, Всеволод Платонович. Вот нисколько! И Миша на порядок лучше вас. Во всяком случае, он никогда не показывал мне, где спал с другими женщинами. – Она холодно усмехнулась. – Да ещё так горделиво, словно это ваше величайшее достоинство.

– Не величайшее, – начал злиться Гордеев, – но размер внушительный. Желаешь проверить?

Он шагнул к помощнице и угрожающе навис над ней. Схватил её руку и, сжав за запястье, дёрнул на себя, будто и правда хотел познакомить с «достоинством».

– Вы снова всё сводите к сексу, – вырвавшись, обвинила его Вероника и ещё раз отступила на шаг. – Я уже сказала, что не нуждаюсь в вашем внимании. Да и вы в моём тоже, поверьте. Мы же полгода бок о бок проработали! А вы поздравили меня с днём рождения открыткой с изображением бутылки коньяка и автомобиля…

– Уж какая попалась на заправке, – раздражённо передёрнул плечами Гордеев. – Если бы Люба предупредила меня о дне рождения не за пять минут до начала рабочего дня, я бы…

Он замолчал, а Вероника снисходительно улыбнулась.

– Что? – Она приподняла брови. – Неужели купили бы цветы? – И покачала головой. – Признайтесь, Всеволод Платонович, вы осознали, что я женщина, только в момент, когда вам стало известно о моей беременности.

– Не передёргивай, – глухо ответил Всеволод, снова сокращая расстояние между ним и Никой. – Я сразу отметил, что ты привлекательная женщина. И мне нравилось, как ты выглядишь. Ничего не раздражало и не отвлекало.

– Вот именно. – Ника внезапно подалась к нему. – Вам нужна была тень, беззвучная и работящая. И то, что я женщина, вам было известно лишь потому, что слово «тень» женского рода! Вы можете пускать пыль в глаза кому угодно, но не своей тени!

Слова её били не в бровь, а в глаз, и Гордеев всегда знал это и ценил. Вероника всё время говорила то, что думала… Так он считал до того, как она внезапно оказалась беременной от него. И это событие слишком сильно разозлило его. Слишком, потому что можно было всё решить мирно. Не тащить Веденееву к себе, не тыкать её носом в его постыдные тайны, не выворачиваться наизнанку самому. Но дело даже не в наследстве и не в бабушке. Всеволоду нужно было отомстить Нике, потому что внезапно он ощутил себя преданным той, кому доверял больше всех.

Да, чёрт побери! Он доверял этой женщине как себе. Всегда прислушивался к её словам, полагался в любых ситуациях. Она была больше, чем помощницей, Ника исполняла половину обязанностей зама, и никто этому не удивлялся. И вот его тень, его вторая половина, пусть и меньшая, внезапно воткнула нож в спину, а теперь отпирается?

Взбешённый, Гордеев пошёл напролом, а испуганная его напором Вероника только и могла, что пятиться до тех пор, пока отступать стало некуда. С силой вдавив Нику собой в стену, Всеволод прорычал:

– Значит, пришла пора тебе выйти из тени! – Вероника задрожала под ним, и от этого по венам Гордеева заструился огонь. Он рывком прижался к губам женщины, всего на миг, но она заколотилась в его объятиях раненой птицей. Всеволод отстранился и оскалился: – Ты женщина, это точно! А ещё ты беременна от меня и поплатишься за это. Я решил. Завтра станешь моей женой!

Глава 7

Вероника неотрывно смотрела на Всеволода. Его красивое лицо исказилось, тёмные глаза полыхали пламенем ночи, губы подрагивали. Ей казалось, что мужчина зол так сильно, что находится на грани. Но что он ей сделает? Не будет же Гордеев, словно маньяк, душить её? Или будет? В то, что босс смотрит на неё как на женщину, Ника бы никогда не поверила. Кто угодно, но не глыба льда с каменным сердцем. Всё, что он наговорил, было лишь с одной целью – запугать её, заставить отступить.

Гордеев явно добивается, чтобы она захотела сбежать, добровольно сделала аборт, вот только он не понимает одного. Вероника никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах не убьёт своего ребёнка. И раз Гордеев не хочет этого слышать, то придётся бороться. То, что шансов победить почти нет, Ника понимала, но отступить не могла. Не имела права даже думать об этом. Она будет бороться до последней, самой мизерной возможности, использует все средства, приведёт все доводы. Достучится до мужчины рано или поздно. И надеялась лишь, что не будет слишком поздно.

– Нет, – просто ответила она.

– Что «нет»? – нахмурился Гордеев.

– Нет, я не выйду за вас замуж, – ровным голосом ответила Вероника и приподняла брови. – Во-первых, вы забыли, что я замужем.

Уголок рта Всеволода дёрнулся.

– Тебя сделать вдовой? – спросил он.

Спина Ники мгновенно покрылась липким холодным потом. Она не верила, что Гордеев способен на такое, но не могла не понимать, что есть в боссе скрытые стороны. Такие, как та мерзкая комната, а возможно, и ещё хуже. Она постаралась взять себя в руки и придать голосу твёрдость и уверенность.

– Нет.

Гордеев оттолкнулся от стены и, развернувшись, прошёл к окну. Сунув руки в карманы, проинформировал, не глядя на Нику:

– Развод будет оформлен через час.

– Без моего присутствия и согласия? – ледяным тоном спросила Ника.

Она стояла прямо и смотрела на Гордеева твёрдо, хотя внутри всё переворачивалось от ужаса.

– Да, – кивнул Всеволод. – Документы о разводе ты подпишешь завтра на церемонии бракосочетания.

– Нет, – повторно отказалась Ника. В этот раз голос её дрогнул. – Я ничего подобного подписывать не намерена. Повторяю, что не стану вашей женой, Всеволод Платонович. Во-первых, я уже замужем и не собираюсь ничего менять. Во-вторых, я не подхожу под ваши критерии выбора женщины.

– Да? – с интересом скривился Гордеев. – И какие же у меня критерии, позволь узнать?

– Вам нравятся высокие белокурые девушки с широкими плечами и узким тазом, – сухо объяснила Ника. – Не нравится яркий макияж, но алая помада привлекает. Предпочитаете, чтобы у любовницы были длинные распущенные волосы. Грудь вам нравится пышная. Желательно, чтобы женщина молча внимала вам и лишь иногда заливалась звонким смехом. А ещё для вас важен запах, вы всегда принюхиваетесь к женщинам, которые привлекли ваше внимание, и к некоторым после этого больше не подходите никогда.

Лицо Гордеева мрачнело с каждым её словом. Ника едва сдержала улыбку – босс явно не ожидал такого досье. О, она имела возможность оценить некоторые взгляды, которые босс бросал на женщин в офисе или на переговорах, и была уверена, что полностью изучила его вкус. Как ей было известно и то, что мало кто устоял перед обаянием Всеволода. А ещё что босс никогда не идёт дальше одной ночи.

– Как видите, я не подхожу ни под один из критериев. – Ника позволила себе короткую усмешку. – Плечи узкие, таз широкий, грудь средняя. – Она невольно повысила голос. – Да ещё и шатенка с мозгами и желанием говорить вам правду, а не упиваться вашей ложью!

Осознав, что перегнула палку, Вероника отступила и устало привалилась спиной к стене. Всё же чувствовала она себя мерзко, в горле саднило, периодически накатывала тошнота, усиливавшаяся при каждом воспоминании об ужасной комнате. Не глядя на Гордеева, Ника добавила:

– Вы тоже не в моём вкусе, Всеволод Платонович, поверьте. Мне не нужны ни ваши миллиарды, ни ваше тело…

– Но тебе нужен мой ребёнок, – хрипловато напомнил Гордеев. – Это то, что не даст тебе уйти. Ты же понимаешь, что я всё равно не оставлю тебя в покое, да?

Вероника промолчала, и Гордеев скривился:

– Либо соглашаешься на мои условия, либо никакого ребёнка.

Ника напряглась и, прижав руки к животу, словно защищая плод, посмотрела на Гордеева раненой волчицей.

– Если вы выставляете условия, то должны выслушать и мои.

Он скрестил руки на груди и холодно усмехнулся.

– Условия? Сохранить ребёнка хочешь только ты, значит, условия ставлю только я. Думаю, я достаточно великодушен.

– У вас всегда было весьма своеобразное представление о великодушии, – не выдержала Ника и язвительно добавила: – По доброте душевной вы прощаете другим нанесённые вами обиды.

Гордеев хмыкнул и, окинув Веронику потемневшим взглядом, иронично подытожил:

– Похоже, ты прекрасно изучила меня. Браво! Но про секс мне больше понравилось. Честно говоря, я и сам не задумывался, по каким критериям выбираю себе пару на ночь. Возможно, мне это пригодится. Кстати, ты права, что не совсем в моём вкусе, но одного всё же не учла.

Он с кривой усмешкой двинулся к ней, и Вероника испуганно вжалась в стену. Она вылила на Гордеева уже столько в этот день, что понимала – босс не простит. Она превысила лимит резкости на год вперёд, но не жалела ни об одном из сказанных слов. Вероника готовилась к борьбе за подаренное ей счастье. Была ли это ошибка, подстроено ли – не важно! Ника наконец беременна и никому не позволит лишить её долгожданного счастья.

Гордеев, не опуская сложённых на груди рук, придавил её к стене и, наклонившись к шее, с шумом втянул носом воздух. Прошептал так, что у Ники волоски на руках приподнялись:

– Мне всегда нравилось, как ты пахнешь. Сейчас, конечно, впечатление немного портит то, что ты так и не почистила зубы, но…

Раздался стук в дверь.

– Это Жуков! Можно войти?

Гордеев тут же отстранился и мгновенно преобразился. Вместо загоняющего дичь хищника перед Никой теперь стоял привычный босс: холодно-отстранённый с виду, но с внимательным взглядом тёмных глаз. Всеволод прошёл к двери и молча распахнул её. Богдан Витальевич, торопливо пожав руку друга, сразу прошёл к Нике.

– Что случилось? Присядьте, закатайте рубашку до локтя, – тут же приступил доктор к осмотру. Померил давление, проверил пульс, взглянул на горло и нахмурился. – Вас тошнило? А сейчас как себя чувствуете?

– Мутит немного, – с лёгкой неловкостью призналась Вероника. Она не могла упустить шанса узнать, что с мамой и Мишей, поэтому, вцепившись в руку доктора, попросила: – Богдан Витальевич, можно мне на минутку воспользоваться вашим телефоном?..

– Нельзя, – холодно прервал её Гордеев.

Вероника зло покосилась на босса, и Жуков быстро проследил за её взглядом. Всеволод усмехнулся и вновь сложил руки на груди. Тогда врач поднялся и звенящим голосом попросил:

– Дружище, могу я поговорить с тобой наедине? – Обернулся к Веронике и, устроив диванную подушку в уголок, предложил женщине опереться на неё. – Отдохните немного, пока мы кое-что обсудим. И ни о чём не волнуйтесь. Я выпишу вам препараты, которые облегчат неприятные ощущения первого триместра.

Он мягко улыбнулся и, быстро глянув на Гордеева, торопливо покинул комнату. Всеволод несколько секунд прожигал Веронику тёмным пламенем глаз, но всё же медленно, не разнимая рук, двинулся к выходу. Когда дверь за мужчинами закрылась, Ника судорожно вдохнула, словно только сейчас смогла дышать полной грудью. Прижала к животу дрожащие ладони и, глотая вырвавшиеся слёзы, прошептала:

– Не дам тебя в обиду никому-никому! Я всё преодолею, малыш. Верь мне. У нас всё будет хорошо.

Сжавшись на диване, Ника тихо заплакала. Она знала, что есть всего несколько минут на то, чтобы проявить слабость, чтобы пережить то, что было, и приготовиться к тому, что будет. Будущее, увы, не казалось радужным. Вероника знала, как быстро босс становится неудержим в безумной мании настоять на своём. Так всегда было, когда Гордеев наталкивался на сильного врага. Как же страшно оказаться врагом человека, больше похожего на бездушного хищника. Но Нике есть что защищать.

– Нет, Всеволод Платонович, – вытирая слёзы, решительно прошептала она. – Вам не запугать меня и не сломить.

***

В своём кабинете Гордеев ощущал себя хозяином жизни. Не только, конечно, здесь, но, сидя в кожаном кресле, словно на троне, он смотрел на старого друга свысока. Богдан ходил из угла в угол и пока молчал. Всеволод прекрасно знал, что означает это метание, он видел это каждый раз, когда приползал к Жукову в общагу после очередной потасовки едва живой и с просьбой никому ничего не рассказывать. Но в этот раз друг злился не на противников Гордеева, а на него самого.

Наконец Богдан остановился и, опершись обеими руками о стол Всеволода, угрожающе навис. При невысоком росте и щуплом по сравнению с Гордеевым телосложении это смотрелось забавно, и Всеволод не сдержал улыбки.

– Смеёшься?! – крикнул Богдан. – Ты ещё и смеёшься?! – Не в силах устоять на месте, он крутанулся и снова принялся мерить кабинет шагами. – Я сразу понял: что-то здесь не так. Принёс беременную женщину на руках, но обращается так, словно жена залетела от другого. В итоге жена не твоя. А ребёнок? Что ты наделал? Изнасиловал? Признавайся!

– Изнасиловал?! – Гордеев расхохотался так, что зазвенели стаканы в баре. – Дружище, ты о чём? Да женщины на меня сами прыгают…

– Да, – перебил Богдан и скривился, – знаю. Но это обычные, а эта женщина не такая.

– Что ты имеешь в виду под словами «не такая»? – недовольно нахмурился Гордеев.

– Зная тебя, Сева, рискну предположить, что она тебя задела, – отрывисто заявил Жуков и, стараясь не встречаться с другом взглядом, продолжил: – И если Вероника тебе отказала, ты… мог сорваться. Как в колледже!

– Ты о чём? – ещё сильнее нахмурился Гордеев. – Я никого не насиловал ни в колледже, ни после. Мне незачем брать силой то, что и так навязывают.

– Я в общем смысле, – слегка поморщился Жуков. – Когда что-то не по-твоему, ты применяешь силу. Чаще всего чрезмерную. Потому тебе и доставалось.

Всеволод вздохнул, сжал челюсти и, поднявшись, обошёл стол. Приблизившись к другу, заложил руки за спину и чётко сказал:

– Я её не насиловал, Богдан. Она забеременела от моей спермы через клинику. Бабушка постаралась, чтобы отжать у Катерины наследство отца. Теперь тебе всё понятно?

– О да, – отступил Жуков, но острый взгляд его ничуть не изменился. – Значит, ты давишь на эту женщину не потому, что боишься огласки насилия, а потому, что тебе нужно уничтожить неожиданно возникшее препятствие. Давишь, чтобы женщина избавилась от ребёнка?

Гордеев фыркнул:

– Говоришь так, словно я убиваю её.

– Так и есть! – вскричал Богдан. – Ещё в клинике я заметил, как ты жесток с этой женщиной, но запирать её в доме и лишать связи с миром, – он покачал головой, – это слишком даже для тебя, Всеволод. Ты глаза открой. Разве не видишь, как она переживает за ребёнка?

– Да какого ребёнка?! – не выдержал Гордеев. – Ты говоришь о зародыше. Да сотни тысяч женщин глотают таблетки и избавляются от такой неприятности, даже не замечая.

– В том и дело, друг, – грустно улыбнулся Жуков, – что эта женщина не похожа ни на одну из сотен тысяч. И для неё этот зародыш уже ребёнок. Живое существо, на жизнь которого ты покушаешься.

Гордеев промолчал, но Жуков не собирался сдаваться.

– Слушай. – Он схватил друга за руку. – Я понимаю, что этот ребёнок для тебя как красная тряпка, но подумай о том, что судьба даёт тебе шанс продолжить род…

– Не стоит, – прервал его Всеволод. – Бабушка уже подловила меня на этом, и я до сих пор зол, что поддался, вместо того чтобы пойти к тебе и сдать повторные анализы. И ничего этого бы не было.

– Ладно, – потёр Богдан переносицу и посмотрел на Гордеева снизу вверх. – Я лишь скажу одно. Эта женщина не сдастся, я видел такой взгляд много раз, Сева. Такие, как Вероника, выкарабкиваются из могилы. Это называется силой духа. Она выдержит всё, и, возможно, больше, чем ты придумаешь.

– Увидим, – жёстко усмехнулся Гордеев.

– Но подумай о том, – продолжил Жуков, – что эмбрион не так силён, как она. Если ты, желая устроить выкидыш, будешь подвергать беременную постоянным стрессам, он может пострадать. Допустим, родится ребёнок с отклонениями. Что ты будешь делать тогда, Гордеев, а? Как ты будешь смотреть в глаза женщине, которая подарила тебе наследника, а ты сделал всё, чтобы сломать жизнь обоим?

– Такого не случится, – уверил Всеволод.

– А если случится? – тихо спросил Богдан. – Сможешь жить с этим? Зная, что твой ребёнок пострадал из-за твоей самонадеянности и ослиного упрямства?

– Разговор окончен, – рыкнул Гордеев и кивнул на дверь.

– До свидания, – мягко улыбнулся Жуков. – Я заеду в аптеку и куплю лекарства для Вероники. Юра привезёт. И дай ей позвонить…

– Прощай, – перебил его Гордеев.

Богдан протянул руку для пожатия, но Всеволод её проигнорировал. Жуков молча повернулся и направился к дверям, хозяин дома же возвратился к креслу.

– Я женюсь завтра, – усевшись, устало сообщил он. – Будешь моим свидетелем?

Друг замер в дверях. Не оборачиваясь, обронил:

– Буду рад… Если об этом меня попросит невеста.

– Тогда ты будешь подружкой невесты, – саркастично ухмыльнулся Гордеев.

– Согласен, – обернувшись, подмигнул ему Жуков и, забавно сложив губы трубочкой, послал Всеволоду воздушный поцелуй. Затем серьёзно добавил: – Если ты хочешь жениться на ней, чтобы…

– Я понял, что ты на её стороне, – сухо прервал его Гордеев и кивнул: – Убирайся уже, подружка невесты.

Жуков хмыкнул и ушёл, а Гордеев включил ноутбук и несколько минут смотрел, как Вероника, прижав к себе подушку, молча утирает слёзы. Задумчиво постучал кончиками пальцев по столу. Она знает, что везде камеры – видела это у комнаты развлечений. Значит, давит на жалость. И в то же время Всеволод не мог выбросить из головы слова друга.

Богдан прав, увы. Эта женщина особенная. Она справилась там, где ломались мужчины, выдержала все нападки Гордеева, стерпела его непростой характер. Может, всё и вправду к лучшему? За полгода Вероника стала его неотъемлемой тенью, а теперь носит его ребёнка. Когда-нибудь пришлось бы заводить семью, так почему не сейчас.

Глубоко вздохнув, Гордеев поднялся и медленно направился в гостевую комнату. Пожалуй, он даст один шанс Веденеевой, пусть попробует доказать, что не в сговоре с бабушкой. А если в сговоре… она всё равно будет его женой, так что никуда не денется. В любом случае Всеволоду нужен этот брак.

Когда он зашёл, Ника встрепенулась и, отложив подушку, поднялась.

– Пожалуйста… – твёрдо попросила она. Всеволод смотрел на её припухшие глаза с интересом, и Вероника продолжила: – Пожалуйста, дайте позвонить хотя бы матери. Или позвоните сами, я продиктую номер.

– Какие твои условия? – проигнорировав просьбу, тихо спросил Гордеев.

– Что? – растерялась Ника.

– Ты сказала, что я должен выслушать твои условия, – ледяным тоном пояснил Всеволод. – Я слушаю.

Глава 8

Ника понимала, что это тот самый момент. Мгновение до падения в пропасть. Она так старалась удержаться на краю, так отчаянно сохраняла равновесие, так умоляла своего мучителя не толкать её в бездну, упрямо взывала к его совести и здравомыслию… Но всё это утратило смысл.

Это Вероника читала в уверенном взгляде, залёгших в уголках губ складках, резких движениях. Всеволод Платонович не пугал её так, даже когда требовал избавиться от ребёнка и намекал на то, что легко сделает вдовой, раз это мешает их фиктивному браку. В эту минуту предстоящий брак утратил фиктивность.

Ника достаточно знала босса, чтобы понять: это конец. С этого мгновения, что бы она ни сказала, что бы ни попросила, он проигнорирует всё, что не будет укладываться в его план, потому что он утверждён Гордеевым и обжалованию не подлежит. Вероника пропала – Всеволод действительно решил создать семью именно с ней. А это значит, что для босса не будет препятствий. Ни закон, ни порядок, ни её протест – всё не важно. Торг закончен, она проиграла. Теперь для Гордеева существует лишь его цель.

А что осталось Нике? Она прижала ладонь к животу, и, судя по приподнятой брови, Гордеев легко прочитал её чувства.

– Больше я не буду настаивать на аборте и сделаю всё возможное, чтобы наш ребёнок родился здоровым, – холодно пообещал мужчина. – Что-то ещё?

Ника медленно кивнула. В этот момент ей потребовалось гораздо больше времени, чем счёт до пяти, чтобы прийти в себя и принять решение. Впрочем, решение было принято уже давно, ей оставалось лишь следовать по пути наименьшей опасности… для ребёнка. Понимая, что для неё самой этот брак – чёрная пропасть, она всё равно сделает этот шаг. Потому что простой женщине не справиться с хладнокровным и расчётливым мужчиной, в руках которого деньги и власть.

– Вы не станете причинять вред моим близким, – стараясь, чтобы голос не дрожал, медленно продолжила Ника. – Вернёте их жизни, жильё и работу…

– Встречное требование, – перебил её Гордеев и шагнул, грубо вторгаясь в личное пространство. Навис над Никой и, буравя тёмными, как пропасть, в которую она падала, глазами, потребовал: – Ты больше никогда не будешь говорить о бывшем муже, как о близком человеке.

Ника сжала пальцы в кулаки и, удерживаясь, постаралась смотреть в страшные глаза твёрдо. Она не покажет слабости! Не в силах пока говорить, Вероника лишь кивнула, мысленно прощаясь с первой любовью. Чем ещё придётся пожертвовать, чтобы жестокий монстр не уничтожил её дитя? Об этот Ника подумает после…

После капитуляции, ведь сейчас решалась её судьба. Зная Гордеева, Ника понимала, что это единственный шанс выставить условия сделки. Да, она и ребёнок для Всеволода лишь сделка. И лучше думать об этом так же. Чтобы сохранить разум. И дитя.

Собравшись с силами, Вероника продолжила:

– Вы никогда больше не принудите меня переступить порог той комнаты.

Лицо Гордеева преобразила улыбка, от которой у Ники похолодело в груди. Босс прикоснулся к её щеке и провёл большим пальцем по коже до самых губ. Спросил ровным тоном:

– Но ты же понимаешь, что брак – это исполнение супружеских обязанностей?

Сердце Ники забилось так, будто раненая птица пыталась выбраться из клетки. От понимания того, на что она соглашается, немели пальцы рук и подгибались колени.

– Вы обещали не причинять вреда ребёнку, – хрипло напомнила она. И, взяв себя в руки, добавила привычно спокойным и отстранённым тоном: – Не думаю, что моё здоровье и эта комната совместимы.

– Хорошо, – ответил Гордеев, но улыбка, что тронула его правильные губы, Нике не понравилась. Продолжая поглаживать подбородок Ники, босс пообещал: – Ты не зайдёшь туда, если сама об этом не попросишь.

Ника выдохнула с облегчением: она ни за что и никогда не сделает этого.

– Мне было бы спокойнее, если бы этой комнаты не было вообще, – сухо добавила она.

– Знаю, – наклонился к ней Гордеев и, почти касаясь губами её щеки, прошептал: – Именно поэтому она останется.

Веронику передёрнуло от перспективы, на которую намекал Гордеев, и она быстро добавила:

– Если вы желаете стать моим мужем, то я требую верности.

– Ника, – медленно, но неотвратимо наседал на неё мужчина, – ты же понимаешь, что последние два требования… э-э… несовместимы? Либо ты будешь выполнять мои маленькие капризы, либо это будет делать кто-то другой.

– Тогда пусть другие и исполняют все ваши… капризы, – смело выдохнула Ника. – А от меня исполнения супружеского долга не требуйте. – Она уже взяла себя в руки и добавила деловым тоном: – Напомню, что вы обещали не причинять вреда ребёнку, а беспорядочные половые связи имеют последствия.

– Я полностью здоров, – положив другую руку ей на талию, разоткровенничался Гордеев, – потому что всегда забочусь о безопасности.

– Даже презерватив не даст стопроцентной гарантии безопасности, – парировала Ника. – И то, что вы здоровы сейчас, не означает, что не подхватите что-нибудь… в той комнате.

– Признаюсь… – прошептал Гордеев и прильнул губами к шее Ники. Опалил её кожу горячим дыханием. – Разговоры о сексе изрядно меня завели.

Он прижался к Нике всем телом, и она с ужасом ощутила бедром явный признак возбуждения босса. Размеры признака впечатляли даже сейчас, через одежду, и сердце снова зашлось от ужаса, но нельзя сдавать позиций. Да, Гордеев прижал её к стенке – во всех смыслах – но необходимо расставить приоритеты, пока есть возможность договориться с отцом своего будущего ребёнка.

– Прошу вас решить это сейчас, – отвернувшись, чтобы не дать возможности заткнуть себе рот поцелуем, холодно сказала Ника.

Ладони её легли на твёрдую мужскую грудь. Пытаясь отстранить от себя Гордеева, Вероника ощущала даже через пиджак, как перекатываются от напряжения его мышцы. Хищник: опасный и голодный. Он не бросается на жертву только потому, что игра доставляет ему удовольствие.

Водит горячими губами по её шее, осторожно прикасается к коже влажным языком, будто пробует на вкус, предвкушает пиршество. От каждого прикосновения Ника невольно вздрагивала, и это явно заводило Гордеева ещё сильнее.

– Уговорила, – огорчённо сдался он.

Печальный тон не обманул Веронику – это тоже лишь игра. Но внутренне женщина была спокойна. Босс обожает подобные развлечения и ни за что не откажется от них. Этот разговор Ника начала в полной уверенности выторговать для себя неприкосновенность, и победа близка.

Человек, помешанный на сексе настолько, что не жалеет денег и сил, чтобы создать поле для игрищ, не отступит. Да и слово «верность» несказанно пугает всех мужчин. Даже её Миша терпеть его не мог.

Но, хоть и была уверена в успехе, Ника невольно затаила дыхание в ожидании продолжения. Гордеев тянул, явно наслаждаясь её трепетом. Ника досчитала до пяти и, чтобы немного успокоиться, представила будущую жизнь в этом доме. Скорее всего, она с Гордеевым будет встречаться лишь на работе, и всё станет по-прежнему. А «дома» Всеволод будет проводить часы как привык – в той чудовищной комнате. Благо она находится совершенно в другом крыле дома.

Вероника привыкнет к новой жизни. Да, придётся расстаться с Мишей, пережить горечь потери любимого человека. Так надо. Она всё равно останется верна мужу. А он продолжит карьеру, пойдёт к своей мечте… Ника не останется одна, ведь скоро родится малыш. Материнство исцелит от горечи, наполнит жизнь радостными хлопотами. Пелёнки, распашонки, подгузники – от всего этого теплело в груди.

Наконец Гордеев подал голос:

– Я буду верен.

Нику будто под дых ударили: улыбка растаяла, сердце замерло, дышать стало невозможно.

Верен? Гордеев? Как?! Мечты о спокойной жизни рухнули карточным домиком, оставляя после себя лишь пустоту неизвестности.

Всеволод резко отстранился и, поправив галстук, деловито проинформировал:

– Адвокат подготовит брачный контракт. – Посмотрел на помощницу и добавил будничным тоном: – Сегодня переночуешь здесь.

Холодный как айсберг, будто не обжигал её только что своим дыханием, Гордеев вышел из комнаты.

Ника медленно сползла по стеночке и уселась на полу. Невидяще глядя перед собой, она пыталась осознать, что только что произошло. Она согласилась на этот брак, чтобы спасти ребёнка, родных и себя… В итоге потеряла всё. Кроме ребёнка.

А так была уверена, что победит! Полагала, что Гордеев заключит фиктивный брак, не пойдёт на её условия. Но босс мало того, что отказался от попыток заманить её в порочную комнату, так ещё и в верности поклялся. Одно это лишало сил. Вероника знала, что слово босса нерушимо. Контракт? Лишь бумажка.

Тут Ника подобралась: контракт! Адвокат будет составлять его вовсе не для того, чтобы уверить Веронику в верности будущего мужа. Всеволод Платонович так поступал всегда: огорошивал противника, легко отдавая кусок пирога, а после пожатия рук составлял грабительский договор. И партнёр по бизнесу, уже получив, что хотел, не мог позволить себе отступить. Это означало потерю репутации, поэтому приходилось идти на условия Гордеева.

И чем аукнется «верность», которая Нике и даром не нужна?

В дверь осторожно постучали, и Вероника поспешно поднялась.

– Войдите.

В комнату заглянул водитель. Протянул пакет с зелёным лейблом клиники.

– Это вам, Вероника Дмитриевна. Доктор Жуков просил передать, что инструкции внутри. И что ожидает вас на приём.

– Спасибо, Юра, – благодарно улыбнулась Ника.

Водитель босса коротко кивнул и ушёл, а Вероника подошла к кровати. Опустившись на мягкий матрас, она перевернула пакет и, вывалив содержимое на золотистое покрывало, рассеянно тронула коробочки.

Самая большая явно выбивалась из ряда плоских с названиями препаратов, и Вероника повертела её в руках. Смартфон? Открыла – даже симка на месте. Мысленно поблагодарив доброго доктора, набрала привычный номер.

– Мама, – выдохнула и, услышав родной голос, поняла, что вот он – предел прочности.

Мама воодушевлённо рассказывала, как Мишу выпустили из тюрьмы, и что у него кровоподтёк на лице и, возможно, сотрясение, а парень не хочет идти к докторам, а Вероника, прижав ладонь ко рту, молча рыдала.

Жизнь закончилась. Миша завтра станет бывшим мужем, а ей… ей… Не выдержала и всхлипнула. Мама тут же насторожилась.

– Детка, с тобой всё в порядке?

«Нет, мама, – мысленно ответила ей Вероника. – Всё совсем не в порядке». Но вслух лишь сказала:

– Да, всё хорошо. – Вытерла слёзы и спокойным, хоть внутри всё горело и жгло, голосом сообщила: – У меня свадьба завтра, мама. Я выхожу замуж за Гордеева.

Повисло молчание, и Вероника уже забеспокоилась, что их разъединили, как мама прошептала:

– Так это правда… – Голос её стал жёстким. – Ты изменяла Мише? А клиника – это так, для отвода глаз?

Ника застыла, словно примороженная, а мама уже смягчилась:

– Я не виню тебя, детка! Господин Гордеев богатый и красивый. И он отец твоего ребёнка. Я очень рада за вас! – Она осеклась, голос стал тревожным. – Но ты же замужем!

– Это недоразумение богатый и красивый господин Гордеев устранит очень легко и быстро, – немеющими губами прошептала Вероника. – Я позвоню завтра, мама.

– Но девочка моя…

Она продолжала говорить, но Ника уже не слушала – выронила телефон и спрятала лицо в ладонях. В груди будто разливался жидкий азот ужаса, уничтожал, давил, травил. Если не верит родная мать – кто поверит?! Для окружающих Вероника стала аферисткой и охотницей за деньгами холостого босса.

Ника зажмурилась и, пытаясь прийти в себя, досчитала до пяти. Не помогло. Слёзы всё катились и катились из глаз. Наверное, это гормоны. Вытерев щёки, Вероника взяла листок с рекомендациями Жукова и три раза прочитала его. С этой минуты она не ошибётся с расписанием и примет нужные лекарства в срок.

Ника была очень благодарна Богдану Витальевичу за то, что поддержал её, хоть и отчаянно сопротивлялась этому. На самом деле ей понравился доктор и его обхождение. Вероника с удовольствием бы приняла его помощь и даже ходила бы на консультации… не будь он другом Гордеева. Одно это уже убивало желание обратиться к доброму мужчине.

Всеволод представлялся Нике королём из детской сказки. Как-то давно мама прочитала ей эту жуткую историю, где волшебное прикосновение превращало в золото и камни, и птиц… и людей. Маленькая Вероника была потрясена, несчастного короля было безумно жаль.

Но сейчас, оказавшись на месте птички, которой не повезло привлечь внимание заколдованного короля, Вероника ненавидела его так отчаянно, что задыхалась. Рванула ворот рубашки – не помогло. Лишь освободившись от оков бюстгальтера, Ника ощутила, что дышать стало полегче.

Может, стоит купить специальный, для беременных? Мысль о малыше принесла облегчение, и Вероника уже с улыбкой надела блузку. Мечтая о том, как будет гладить маленькие пальчики сына или дочки, она застегнула пуговицы до самого верха.

В дверь снова постучали, и Вероника тут же насторожилась. Во дворце заколдованного короля нельзя терять бдительность.

– Я принесла для вас одежду, – не глядя на Веронику, объяснила Кристина.

Служанка прошла к шкафу и, поставив пакеты на пол, открыла дверцы. Вероника понаблюдала, как девушка раскладывает по полкам бельё, вешает на плечики платья, и не сдержала вопроса:

– Откуда всё это?

Конечно, она догадывалась, откуда. Гордеев сказал, что Вероника будет теперь жить у него, даже приказал купить вещи. Но ей необходимо было услышать это. Убедиться, что одежда действительно куплена, а не перенесена из той комнаты.

– Вещи доставил курьер, – будто прочитав её мысли, ответила девушка.

Ника отметила и то, что служанка старается не смотреть на неё, и сухой официальный тон. Вздохнула и тихо уточнила:

– Тебе сильно досталось? – Поднялась и подошла к комоду. Раскладывая лекарства по порядку приёма, пояснила: – За то, что попыталась предупредить меня? Извини…

– Вы не виноваты, – перебила её служанка. – Не за что извиняться, госпожа.

Поставив на нижние полочки балетки и туфельки на плоском ходу, Кристина собрала пакеты и коробки и застыла на месте.

– Вам что-нибудь ещё нужно? Средства по уходу за кожей, парфюмерия?.. Всеволод Платонович приказал купить всё, что вы скажете.

– Спасибо, я сама могу купить себе крем, – резко отозвалась Вероника и тут же примирительно улыбнулась: – У меня есть деньги. Да и крем есть, я привезу из дома.

– Запрещено, – возразила Кристина. Она всё так же избегала смотреть на гостью и разговаривала с комодом, около которого та стояла. – Господин Гордеев пожелал, чтобы у вас было всё новое. – Она помялась и добавила: – Мне нужно забрать ваши вещи.

Вероника поджала губы: снова? Но теперь ей есть что надеть… и это не жуткие приспособления из той комнаты.

– Могу я принять ванну, а отдать вам вещи потом, или мне необходимо раздеться прямо сейчас? – с горечью в голосе спросила она.

Девушка вздрогнула так, будто её ударили, и Вероника пожалела о вырвавшихся словах. Кристина не виновата в том, что ей приходится исполнять приказ босса. Не дожидаясь ответа от служанки, Ника шагнула к шкафу, оценила коллекцию кружевного белья, провела рукой по стопке свободных хлопковых рубашек и опустила взгляд на тканевые балетки. Идеально для дома, где все ходят в обуви. Есть во что переодеться после душа.

Ванная комната, в которую Кристина открыла дверь, по размеру оказалась не меньше, чем спальня. Оснащённая и душевой кабиной, и джакузи, она была бы мечтой… не находись в доме Гордеева.

– Я помогу вам привести себя в порядок, – обескуражила Нику служанка и, словно оправдываясь, добавила: – Всеволод Платонович приказал.

– Можешь принести воды? – тут же нашлась Вероника. – Мне нужно принять лекарство, а запить нечем.

Служанка кивнула и вышла, а Вероника, облегчённо выдохнув, быстро скинула с себя одежду и забралась под душ. Намыливая голову, она шёпотом костерила Гордеева. Приказать служанке такое? Чтобы Вероника позволяла себя мыть?! Ещё чего не хватало! Если Всеволод привык к подобному, это не повод заставлять других. И вообще, у неё свои руки есть, и она в состоянии обслужить себя сама! Пусть только Кристина покажет, где лежат полотенца.

Об этом она и собиралась попросить, когда, услышав хлопок двери, вышла из душевой кабины. Но, увидев Гордеева со стаканом в руке, застыла на месте.

Глава 9

Гордеев столкнулся с Кристиной у двери в комнату гостьи. Он и сам не мог сказать, что привело его сюда. Более того, когда он ушёл от Вероники и, сев в кресло, осмотрел стены кабинета, то удивился своему поведению.

Нет, как раз решение, которое он принял, было верным. Тактика действовала всегда – дай человеку то, чего он хочет, и поверни ситуацию в свою сторону. Но что-то не давало ему расслабиться, заставляло подняться и идти. Гордеев не смог усидеть и, захлопнув ноутбук, сорвался с места.

Поняв, что вернулся туда, откуда только что ушёл, Всеволод решил, что не может успокоиться потому, что эта женщина задела его мужское самолюбие. Да, Вероника права – Гордеев не видел в ней женщину до того момента, как вдруг обнаружил, что помощница беременна от него, но он, конечно, не признает этого никогда.

Она уязвила его правдивыми словами. Но ещё сильнее задела тем, что огорчилась, когда он, вместо того чтобы пойти на попятную и использовать, как и прежде, комнату удовольствий, неожиданно выбрал верность будущей жене. Разочарование в глазах Вероники, её подрагивающие губы, прерывистое дыхание – ах, как захотелось овладеть ею прямо там, на ковре гостевой комнаты!

Содрать с её груди блузку, сорвать лифчик, приникнуть жадными губами к разгорячённой коже…

Гордеев вырвал стакан с водой из рук служанки и посмотрел на Кристину так, что девушка исчезла так быстро и тихо, словно растворилась в воздухе.

Всеволод пытался найти для себя логическое объяснение, оправдать возвращение, и служанка подала ему идею. Он вошёл в комнату Вероники и не обнаружил женщину. Услышав звук льющейся воды, как привязанный направился к ванной, открыл дверь и увидел её.

Вероника, обнажённая и прекрасная, в сияющих искрами каплях воды на белоснежной коже, вышла из душевой кабины и, столкнувшись с Гордеевым взглядом, замерла на месте. Глаза её расширились, пальцы заметно задрожали. Всеволод знал, что женщина не ожидала его увидеть, но губы словно сами произнесли:

– Пытаешься соблазнить меня, чтобы не сорвался с крючка?

Она дёрнулась как от удара. Щёки Вероники побелели, затем покрылись красными пятнами. Казалось, она сейчас снова даст ему пощёчину, но Гордеев ошибся.

– Вы вернулись, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость? – Голос помощницы звенел от ярости, но лицо казалось спокойным.

Гордееву снова отчаянно захотелось схватить её, подмять под себя, показать, кто здесь хозяин, но он лишь протянул стакан:

– Я принёс то, что ты просила.

– Хм, – приняла она воду. Посмотрела на Гордеева исподлобья: – Подрабатываете слугой в своём же доме?

Всеволод едва не сорвался, дёрнулся к ней – обнажённой, доступной, соблазнительной – но вовремя сдержался. И тут же расхохотался: вот же язва! Этим Вероника и понравилась ему, ещё до того, как он увидел в ней женщину. Его верная тень могла едким и метким замечанием вывести конкурента из себя, поставить на место зарвавшегося акционера, разрядить обстановку, когда Гордееву хотелось кого-нибудь убить.

Вероника же отвернулась, будто нарочно демонстрируя боссу крепкую попку, и принялась открывать шкафы. Методично, один за другим, она обшаривала их, а Гордеев не мог оторвать взгляда от округлых ягодиц. Надо же, он и подумать не мог, что под одеждой прячется такое сокровище!

Попа выглядела так, будто её обладательница не вылезала из спортзала. Упругая, подтянутая, без малейшего изъяна. Кожа белая, нежная, чуть светящаяся, как жемчуг высшего класса. А эти очаровательные ямочки ближе к пояснице!.. Так и хотелось припасть к ним губами, оставить дорожку влажных поцелуев вдоль выступающих бусин позвоночника, чтобы перевернуть и…

– Что ты делаешь? – не выдержав сладкой пытки, хрипло спросил он у помощницы, которая, казалось, вовсе не стесняясь своей наготы, что-то выискивала… Или же истязала его невероятной непосредственностью. – Что тебе нужно?

– Полотенца! – взмахнула руками Вероника и бросила на Гордеева злой взгляд через плечо. – Где эти чёртовы полотенца?!

Всеволод снова рассмеялся – теперь смех его прозвучал тихо и хрипловато, почти угрожающе. Гордеев привык, что женщины едва из трусов не выпрыгивают, демонстрируя ему тело. А если удаётся выставить прелести напоказ и привлечь внимание, то никогда не отворачиваются, а наслаждаются его взглядом и сами смотрят призывно.

Но не Вероника. Она не изгибалась, пытаясь принять наиболее соблазнительную позу. Когда застал её обнажённой, не закричала, имитируя гнев и стеснительность, не велела выметаться (знала, что бесполезно), не пыталась ударить или прикрыться. Она принялась искать полотенца!

Всеволод понял, что приблизился к Веронике, только когда уже почти уткнулся в её мокрые волосы. Почти подкрался – бесшумно и незаметно настолько, что она вскрикнула от неожиданности и сделала то, чего Гордеев никак не ожидал. Выхватила стакан из его рук и плеснула в лицо водой. Это оказалось, как бы по-идиотски ни звучало, последней каплей… Чего? Всеволод и сам бы не смог сказать.

Он схватил женщину и, вжав в себя, жадно впился в податливые губы… Но они мгновенно перестали быть нежными и сладкими, появился привкус крови – Вероника укусила его! Вырвавшись, она отскочила в сторону и, выставив перед собой длинную, на продолговатой ручке, щётку для тела, проговорила таким ровным тоном, будто не угрожала боссу:

– Если подойдёте снова, я вас ударю.

– Я тебя хочу, – выдохнул Всеволод. – Почему ты сопротивляешься?

Вероника вдруг рассмеялась. Обнажённая и хохочущая, она завела Гордеева ещё сильнее.

– Вы неисправимы, – отсмеявшись, ответила женщина. Лицо её стало серьёзным, глаза зло сверкнули. – Всеволод Платонович, сначала вы обвинили меня в том, что я хочу завладеть вашим телом, а теперь навязываете его?

– И мои миллиарды, – теперь уже улыбался Гордеев. – Я ещё деньги упоминал. Их я тебе тоже навязываю. И законный брак. Я изменил мнение, Вероника, и хочу, чтобы ты взяла всё, что я предлагаю.

– Не предлагаете, – покачала она головой, – а требуете взять и угрожаете расправой. Вы постоянно мне угрожаете и меняете своё мнение. Что ждать от вас в следующую минуту, мне даже представить страшно.

– Ничего страшного, – окинул её Гордеев плотоядным взглядом. – Я обещаю, что тебе понравится.

Вероника посмотрела с таким скепсисом, что Всеволод поджал губы. Захотелось наказать, снова сказать то, что выведет её из себя…

Стоп! Гордеев нахмурился: он ведёт себя так, как клялся – никогда не станет. Посмотрел на себя со стороны и словно увидел отца. А ведь когда-то решил, что не поведёт себя подобным образом. Не будет принуждать женщину остаться. Не будет заставлять бросить возлюбленного…

Возбуждение растаяло словно дым, Гордеев выдохнул и отступил. Судя по выражению лица, Вероника растерялась. Уже что-то, но Всеволоду больше не хотелось выводить женщину из равновесия. Наоборот, хотелось вернуться на сутки назад и поступить иначе, но он уже дал слово. Ничего не исправить.

Гордеев шагнул к зеркальной стене и отодвинул невидимую панель, за которой оказался ещё один шкаф. На полках белели стопки полотенец, лежали аккуратно сложенные халаты. Он взял один и предложил Веронике. Женщина медленно, будто ожидая подвоха, опустила своё щетинистое оружие и осторожно протянула другую руку.

Сунув ей халат, Гордеев резко развернулся и быстро покинул и ванную, и комнату для гостей. На душе было так паршиво, что хотелось что-нибудь уничтожить. Слуги, едва завидев хозяина, разбегались шустро, как тараканы при свете. Стало тихо, очень тихо.

Всеволод поднялся в кабинет и прислонился к прохладному стеклу большого окна. Снаружи плыла мутная темнота, подобная царила и в сердце Гордеева. Вспоминать о родителях было тяжело. Сколько лет прошло, а он всё не может забыть. Да и кто бы дал! Бабушка едва ли пропускала день, чтобы не напомнить о том, какой сукой была его мать.

Гордеев молчал – он давно понял, что с бабушкой спорить бесполезно. Но мама не была такой, какой пыталась представить её Елена Глебовна. Она говорила, что маленький Сева неправильно всё понял, но Всеволод понимал, что происходило на его глазах.

Сейчас он зажмурился и сильнее прижался лбом к окну, а перед внутренним взором мелькали страшные картинки. Они преследовали Гордеева много лет. Возвращались во снах, оседали металлической пылью на сердце, терзали душу.

Всеволод искренне и яростно ненавидел своего отца. И никогда, – никогда! – не хотел быть на него похожим. Но стал. И сейчас яд ненависти проникал в него самого, отравляя само существование, выворачивая наизнанку сердце, наполнял льдом ожесточения.

Гордеев оторвался от окна и резкими шагами направился к бару. Налил полный бокал из первой попавшейся бутылки и… швырнул его в стену. В стороны полетели брызги и осколки, воздух наполнился терпким ароматом нагретых на солнце шпал. Следом за стаканом полетела и бутылка. А за ней и следующая, пока бар не опустел.

Но это не помогло избавиться от яростной, выжигающей сердце боли. Гордеев схватил огромное кресло и, подняв его над головой, обрушил на стеклянный стол.

– Я не такой, как ты! – закричал Всеволод. – Нет!

Но и это не принесло облегчения. Гордеев не мог избавиться от противного чувства – словно он предал сам себя. Набросился на женщину, оторвал её от семьи, заставил выйти за себя, едва не овладел… Гадство! Нет, он не такой! Нет!

Даже если она заодно с бабушкой, всё равно! Гордеев не должен был так поступать. Но сделанного не воротишь. Уже всё готово, документы в администрации, нужные люди уведомлены, завтра останется показаться во время обеденного перерыва, и всё будет сделано. Вероника станет его женой. Его беременной женой в ситуации, так похожей на ту, в какой оказалась мать. Как же он себя сейчас ненавидел!

Всеволод, не в силах терпеть эту боль, позвонил водителю.

– Юра, ты мне нужен. Немедленно!

Да, неправильно вызывать Полякова из дома, где его ждёт жена и двое деток, но он сам согласился на ненормированный рабочий день. Хотя работать Гордеев не собирался, ему требовалась помощь иного рода. Надо хоть попытаться заглушить эту боль, потому что ничего уже не исправить.

Вероника действительно беременна и завтра станет его женой. Катерина знает о её интересном положении и уже в России. Отец тоже в курсе, а значит, игра запущена. Пострадают все. Ну, разве что, кроме бабушки.

Телефон завибрировал, подсказывая, что Поляков уже на парковке и ожидает босса. Гордеев не стал надевать пиджак. Эту ночь он проведёт в тепле.

Глава 10

Вероника судорожно прижимала к груди мягкий халат и растерянно смотрела на захлопнувшуюся за боссом дверь. Что это было? Адреналин, затопивший её тело, потихоньку отступал, и женщина начала дрожать. Быстро закутавшись в махровую ткань, она замотала мокрые волосы полотенцем. Ещё не хватало простудиться!

Провела ладонью по животу и улыбнулась: всё хорошо, малыш. Мама просто чуточку понервничала… А кто бы остался спокойным? Гордеев, словно дикий зверь, в клетке с которым неожиданно очутилась испуганная лань, ходил вокруг и облизывался.

Но самое ужасное, что наряду с диким страхом, сковавшим сердце Вероники, у неё стало тепло и влажно между ног. Нельзя отрицать, что босс очень красив и сексуален. Вероника научилась не замечать этого почти сразу, как пришла работать помощницей. Секрет в том, что она ни разу не посмотрела на мужчину – глядела перед собой, слегка расфокусировав взгляд.

Этот нехитрый, но очень действенный приём Вероника освоила ещё на прошлой работе. Первый её босс был настоящим ублюдком и бабником. В то время Миша ещё только начинал карьеру, денег не хватало даже на макароны, не то что на его фирменный протеин, поэтому приходилось держаться даже за невысокую зарплату у невыносимо мерзкого босса.

Тогда-то Вероника и научилась своим «пяти секундам», что однозначно спасло её от тюрьмы. Женщина усмехнулась от одного воспоминания. Огрей она приставучего босса стулом, точно бы проломила ему череп – мебель в офисе была массивной и качественной. Именно в то время Ника освоила и расфокусированный взгляд. Смотрела так, чтобы никому и в голову не пришло, что она строит глазки.

Бабника удалось удержать на расстоянии, но стоило это многих бессонных ночей, которые Вероника либо проводила в слезах отчаяния, либо штудировала психологическую литературу. Пришлось научиться останавливать прежнего босса одним колким словом, и она выдохнула с облегчением, когда на собеседовании Гордеев посмотрел на неё как на бесполое существо.

Полгода у Гордеева были раем по сравнению с предыдущей работой. Никто не понимал, как Вероника выносит Всеволода Платоновича. Мужчины гадали, как слабая, хрупкая с виду женщина справляется с таким объёмом работы. Женщины недоумевали, как она не бросается на потрясающего, великолепного и сексуального босса. А Вероника просто наслаждалась тем, что она может работать, вместо того чтобы опасаться каждого совещания вне офиса (сколько раз оказывалась в ловушке!) или отбиваться от непрекращающейся осады.

И вот конец сказке!

Да, Вероника видела по изменившемуся взгляду Гордеева, что он сказал правду – мужчина захотел её. Но не понимала, с какой стати. Ни с того ни с сего! Скорее всего, это форма мести, издевательство. Но интерес есть, что бы ни служило подоплёкой, и это ужасно…

Всеволод очень красив. Высокий, с крепким накачанным телом – он тщательно следит за фигурой и выглядит как бог. Сильные руки могут и сжать до боли, и доставить невероятное наслаждение. А как босс целуется!.. Вероника зажмурилась и постаралась выбросить из памяти эти опасные моменты. Слишком хорош Всеволод, слишком уверен и опытен. Миша не так замечателен в поцелуях, увы…

Встрепенулась. Стоп! Миша лучше Всеволода, и точка! И не стоит забывать, что опасный хищник Гордеев никогда не обратил бы на неё внимания, если бы не беременность.

Вероника нашла в себе силы подняться и выйти из ванной комнаты. Тревожно осмотревшись, выдохнула с облегчением: Гордеев не поджидал в засаде. Улыбнувшись сравнению, она прошла к шкафу и, задумчиво перебирая вещи, попыталась понять, как жить дальше. Но чем больше размышляла, тем тяжелее становилось на душе.

Вздохнув, остановилась на простом светлом платье-рубашке и, перебрав воздушное облако кружев, выбрала белые изящные трусики. Осторожно снимая булавку с лейблом, проследила за спланировавшим на пол листком. Присев, подняла и, моргнув, уставилась на цену трусиков. Сколько?! За квадратный дециметр кружев?

Гордеев не скупился на обёртку своей новой игрушки, и это нервировало ещё больше. Теперь ему не только «спорное имущество» подавай, так ещё и её саму! Носителя, так сказать, если следовать жуткой терминологии босса и его двуличной бабки.

Одевшись, Вероника взяла телефон и покрутила в руках. Маме звонить не хотелось, из разговора с Мишей ничего хорошего не выйдет, но поговорить с кем-то было необходимо, иначе можно сойти с ума от происходившего в жизни безумия. И Вероника по памяти набрала номер подруги.

– Боже, Ники, – выдохнула Юля вместо приветствия, – я уже хотела Ваську на уши ставить!

– Жду от Василия конфетку за то, что сберегла его уши, – заулыбалась Вероника.

Сразу будто стало светлее. Таких, как Юля, наверное, больше не существует. Одним своим присутствием, весёлым голосом, ну и забавными историями о семейной жизни с мужем-полицейским подруга всегда поднимала настроение окружающим. Вероника откинулась на кровать и, глядя в потолок, слушала бесконечный поток возмущений подруги.

– Вот что я должна была подумать? – едва не кричала она. – Миша в тюрьме, Инна Михайловна уволена, в твоём офисе никого нет, а твой телефон вне зоны доступа! – Юля задыхалась от гнева. – Я думала, тебя уже убили и прикопали где-нибудь в лесу!

Вероника услышала всхлип и удивилась: она никогда не видела Юльку плачущей. Вина кольнула грудь, стало неловко оттого, что думала лишь о себе и ребёнке.

– Юля, прости, – попросила она. – Я и представить не могла, как ты волнуешься. Но разве мама не объяснила тебе, что произошло?

– Может и объяснила, – хлюпая носом, проворчала подруга, – но из её рыданий я поняла лишь слово «изверг».

– А Миша? – ещё сильнее заволновалась Вероника. – Его всё ещё не освободили?

– Не знаю, – недовольно ответили на том конце. – Его телефон тоже не в сети, а твоя мама…

– Я поняла, – вздохнула Вероника и снова попросила: – Прости меня, пожалуйста. Я не могла позвонить, потому что разбила телефон в больнице.

– Больнице? – встрепенулась Юля. – Что-то с ребёнком?

– Всё в порядке, – попыталась успокоить её Вероника. – Я лишь упала в обморок, когда Миша подрался с моим боссом.

– Понимаю, – мечтательно протянула подруга. – Два красавчика из-за тебя подрались. Ум-м… Я бы тоже в обморок от такого зрелища рухнула! Но могла бы купить новый сотовый и позвонить.

– Ну извини, – обиделась Ника, – по пути на кладбище не встретилось ни одного магазина!

– Что? – просипела Юля и уточнила: – Вы прикопали босса? Так вот почему Мишку упекли в тюрягу? Но как?! Я видела твоего босса… Мишка, конечно, крут, но тот по виду не слабее! Да и охрана у него внушительная.

– Ну ты и фантазёрка! – рассмеялась Вероника. – Мой босс не пропустил ни одного удара… – Помолчала секунду и неохотно призналась: – Нет, один пропустил. Мой. Как раз на кладбище.

– Ну всё! Моя фантазия тоже на кладбище! – простонала Юлька и потребовала: – Рассказывай по порядку!

Выговориться оказалось не так легко, Вероника спотыкалась на каждом втором слове и, ощущая жар на щеках, пыталась увильнуть от особо пикантных сцен, но Юлька чуяла каждый шаг в сторону и вытягивала подробности с профессионализмом своего супруга. Не зря говорят, что муж и жена – одна сатана. Правда, с Мишей у них не было подобного единения. Не хватало ни сил, ни времени на общение.

Когда женщина замолчала, в трубке звенела тишина. Забеспокоившись, что рассказывала о злоключениях, когда её с подругой разъединили, Ника уточнила:

– Юль, ты тут?

– Да, – протянула та таким тоном, словно ей сообщили о многомиллиардном выигрыше. Для кого-то другого.

Вероника вздохнула и сжалась в ожидании: подруга тоже обвинит в охоте за деньгами?

– Попала ты, – подытожила Юля. Кажется, она пришла в себя, голос её чуточку повеселел. – Но есть и плюсы!

– Расскажи мне о них, – мрачно усмехнулась Вероника. – А то я вижу только те плюсы, что на кладбище стоят.

– Ну как же! – возмутилась подруга. – Во-первых, у тебя будет ребёнок!

Вероника улыбнулась и, прикусив губу, невольно прижала ладошку к животу. О да! Этот плюс всем плюсам плюс! Маленький комочек поможет преодолеть все неприятности и подарит долгожданное счастье. Ради малыша Вероника и пошла на сделку с дьяволом по фамилии Гордеев.

– Во-вторых, – не умолкала Юля, – у тебя что ни муж – то красавчик! А этот ещё и богач! Я так тебе завидую…

– Ты вообще слышала меня? – сухо поинтересовалась Вероника. – Этот человек превращает всё живое в мёртвые деньги! Жестокий и мстительный. Считает, что единственный всегда прав и мир принадлежит ему.

– Ну так оно и есть, – растерялась подруга и выдохнула с завистью: – Зачарованный принц, которого расколдует лишь истинная любовь.

– Нет, – возразила Ника. – Любовь для него – способ манипулирования другими, не менее действенный, чем деньги. Видела бы ты его семью. И не говори, как мне повезло, прошу! Я не хочу, чтобы мой ребёнок вырос таким.

– Для начала ему хорошо бы родиться, – напомнила Юля и похвалила: – Ты молодец, всё правильно сделала. Прости! Я лишь хотела подбодрить тебя. Беременным нельзя волноваться.

– И не буду, – пообещала Ника. – Пусть хоть кабаре в ту комнату пригласит, и бровью не поведу!

– Кажется, он обещал быть верным мужем, – подала голос Юля.

Вероника молча улыбнулась. Обычно босс не пропускал девушек, на которых падал его привередливый взгляд. Она сомневалась, что Гордеев пойдёт дальше необдуманных обещаний. В конце концов он сам говорил, что слова лишь звук, который к делу не прицепишь, и лишь правильно оформленная и скреплённая печатью и подписью бумага имеет значение. А всё, что до сих пор получила Вероника – слова!

– Спасибо, – искренне поблагодарила она подругу. – Мне стало значительно легче после разговора с тобой.

Вероника не лукавила: выговорившись, она успокоилась и приняла важные решения. А вот Юля, казалось, удивилась:

– Да? Ну хорошо… Ты не пропадай! Я знаю одну акушерку, она…

– Прости, Юль, – перебила Вероника, – но у меня уже есть доктор.

Она вспомнила улыбчивое лицо Жукова и решила, что не станет возражать против того, чтобы он вёл беременность. Раз уж придётся жить в доме золоторукого короля, то возвращаться в свою жизнь будет только больнее. Потом, когда этот ужас закончится и ребёнок благополучно родится, тогда и настанет время новых решений. А сейчас, Юля права, у Вероники во всей ситуации есть пока ещё маленький, но быстро растущий плюс!

Пообещав подруге звонить каждый день, Вероника попрощалась. Отложив телефон, осмотрелась с улыбкой. А здесь красиво и уютно. Мягкие шторы почти скрывали панорамное окно, на полу красовался пушистый ковёр, кровать была большой и удобной. Ванная так вообще – сказка! Чего у Гордеева не отнять – так это изысканного вкуса… Порочная комната выбивалась из образа, но это уродство Вероника в расчёт брать не будет.

Она решила относиться к этому дому как к гостинице. Попользуется гостеприимством Гордеева, представит, что живёт в номере одного из отелей его сети, – пусть плату из зарплаты вычитает! Да, так и нужно поступить. А сейчас…

Вероника поднялась и взяла приготовленные таблетки, которые так и не приняла, потому что выплеснула воду в лицо Всеволоду Платоновичу. Надо было попросить Кристину принести бутылку или кувшин, смотря что тут положено. Жаль, не спросила её телефона.

Женщина приблизилась к двери и осторожно выглянула в коридор – придётся поискать воду самой. Из-под крана она точно пить не будет, пока беременна.

Вероника вернулась и надела на стопы изящные бежевые балетки. Как и туфли, они пришлись впору, будто Гордеев снимал с неё мерки. Неужели у мужчины столь идеальный глазомер? Или он попросту заглянул в её анкету? Размышляя об этом, она выскользнула в коридор и, бесшумно прикрыв за собой дверь, прокралась по, казалось, пустому дому.

Приблизившись к лестнице, Вероника вытянула шею и, пытаясь рассмотреть, есть ли кто внизу, замерла, почти не дыша.

– Что там? – раздалось прямо над ухом.

Вероника испуганно взвизгнула и ударила высокого мускулистого мужчину, но лишь сама едва руку не сломала. Застонав, прижала ноющий кулак к груди.

Незнакомец, будто и не заметив удара, с сочувствием покачал головой:

– Больно?

– Больно, – призналась женщина и тут заметила в его руке большую чашку, от которой шёл пар. Кивнула: – Это чай?

– Ага, – подтвердил он и снова посмотрел вниз. – Так что вы там увидели такого страшного, что застыли столбом? Кристка снова пела? Я вас понимаю! Ни голоса, ни слуха, а всё туда же. На сцену ей хочется. Хорошо, что молчит, когда босс дома, а то бы вмиг на улице пела с протянутой шляпой.

– Всеволода Платоновича нет дома? – услышав главное, обрадовалась Вероника.

– Нет, – подтвердил мужчина. – Если он вам нужен, я позвоню…

– Не надо! – поспешно открестилась она и протянула руку. – Меня зовут Вероника. Для друзей Ники. А вы?..

– Паша. – Он прикоснулся к руке гостьи так осторожно, словно женские пальцы были из стекла. – Охрана.

– Приятно познакомиться, – искренне улыбнулась Вероника и тут же попросила: – Подскажите пожалуйста, где кухня. Мне нужно запить водой лекарство.

– Конечно, – засуетился охранник и уточнил: – Вам плохо?

– Это по рецепту доктора Жукова, – объяснила женщина и успокоила занервничавшего Павла: – Я хорошо себя чувствую.

И не солгала: как узнала, что Гордеева нет, так сразу стало просто замечательно!

– Можете опереться о мою руку, – предложил Павел и, осторожно спускаясь, добавил: – Вы всех так напугали, когда в обморок упали. Босс даже сам вас на руках в комнату отнёс, не позволил мне. И никого не впустил…

Он покосился на Веронику с любопытством, а она не знала, что ответить. Кажется, охранник босса слишком высокого мнения о Гордееве или обладает такой же буйной фантазией, как её подруга Юлька.

На кухне Паша, отставив чашку, усадил гостью и сам налил воды в стакан. Пока Вероника запивала таблетки, зашла Кристина.

– Кушать захотели? – заволновалась она. – Скажите, что вы любите, я закажу, через полчаса еду привезут…

– Не стоит, – перебила её Вероника и огляделась. – Так кухня здесь для красоты? Еды нет?

Павел с Кристиной переглянулись, и Вероника поднялась и заглянула в холодильник. Стройные ряды бутылок занимали все полки. Приподняв брови в удивлении, женщина закрыла холодильник и прошлась по шкафам. Новенькой посудой, казалось, ни разу не пользовались. Покосилась на чашку остывшего чая: наверное, Паша её принёс из дома. Сияющие кастрюли тоже стояли на местах будто в качестве декора.

– Мы тоже заказываем себе еду, – волнуясь, пояснила Кристина, – или ходим на обеденный перерыв в ближайший ресторан. Всеволод Платонович оплачивает счета. – Она ловко подсунула гостье небольшой планшет. – Вот, посмотрите, может, вам приглянется что-то из меню.

Вероника присела на стул и, «листая» страницы, смотрела на красиво сервированные тарелки, но думала совершенно о другом. Закрыв меню ресторана, кликнула на ссылку ближайшего супермаркета, быстро выбрала продукты и нажала на доставку. Оплатив покупку со своей карты, номер которой помнила наизусть, посмотрела на всё сильнее волнующуюся Кристину.

– Надеюсь, вам нравится борщ? Так захотелось борща, сил нет!

– У меня жена тоже по ночам супы варила беременная, – довольно рассмеялся Павел.

Кристина смутилась, и от Вероники не укрылось, как девушка посмотрела на охранника. Жаль её – любить женатого мужчину непросто. Хотя ещё сложнее любить женатого мужчину, с которым разводишься, чтобы выйти за нелюбимого, но отца своего ребёнка. Вероника надеялась, что тарелка борща снимет снова накатившую печаль.

Продукты привезли на удивление быстро, а с помощью Павла и Кристины Ника приготовила большую кастрюлю наваристого супа. Когда она разлила борщ по тарелкам и все уселись за кухонный стол, раздался шум. Павел мгновенно вскочил и, вынув сотовый, шепнул:

– Босс вернулся.

Исчез с кухни он мгновенно. Побледневшая Кристина бросилась следом, и лишь Вероника осталась на месте. Помедлив минуту, она взяла ложку и осторожно отхлебнула горячего супа. Практически не ощутив от волнения вкуса, посмотрела на дверь.

Приказав себе не нервничать, Ника досчитала до пяти. Она успела съесть полтарелки супа, когда на кухню ввалился Гордеев. Ложка выпала из её пальцев от изумления: босс был настолько пьян, что едва стоял на ногах. Подпирая плечом стену, Всеволод вперил в неё тёмный взгляд и криво ухмыльнулся:

– Вот ты где!

Вероника сжала пальцы в кулаки и, досчитав до пяти, уняла бешеный стук сердца. Спросила ровным тоном:

– Есть хотите? Я приготовила борщ.

– Уже хозяйничаешь? – нехорошо улыбнулся Гордеев и, оттолкнувшись от стены, нетвёрдой походкой направился к женщине.

Больше всего ей хотелось убежать, и она жалела, что не сделала этого раньше, но сейчас заставляла себя сидеть прямо и уверенно смотреть в глаза боссу. Гордеев опёрся о стол и, нависнув над Никой, вдруг одним движением смёл тарелки.

Глава 11

Гордеев проснулся и тут же сжался от прострелившей всё тело боли. Застонав, перевернулся на бок и пробормотал:

– Ну и напился вчера…

Уставившись в одну точку, он затаил дыхание. Только понял, что находится не в своей спальне, а в гостевой комнате. Там, где оставил на эту ночь Веронику. Перед внутренним взором калейдоскопом промелькнули картинки. Ночной клуб, клеящиеся к нему малолетки, море виски и… ужасное состояние, которое никак не проходило, сколько бы Гордеев ни вливал в себя спиртного. Наоборот, становилось всё хуже и хуже. В конце концов он приказал Юре возвращаться.

Но вместо того, чтобы упасть на постель и погрузиться в сон, Всеволод принялся искать Веронику и, встретив её на кухне, в окружении посуды и запахов вкусной домашней еды, будто с ума сошёл.

Гордеев зажмурился и, прижав ладони к лицу, замотал головой. Нет! Он смёл со стола всё что было, разбил тарелки, разлил кастрюлю горячего супа, обжёгся, судя по ноющей голени, а потом… Всеволод прикусил губу, сдерживая рвущийся стон. Как можно было так унизиться?! Хотелось бы забыть, но память упрямо подсовывала картинки, от которых хотелось провалиться сквозь землю.

Стоя на коленях, он обнимал испуганную Веронику, умолял не бросать его, не оставлять одного. И женщина сдалась, позволила пойти с ней в гостевую комнату, даже помогла едва передвигающему ноги боссу добраться до постели. А потом она смирно сидела и гладила его, как мальчишку, по голове, пока Всеволод не уснул.

И как теперь, после этого позора, смотреть в глаза помощнице? Нет! Как после этого смотреть в глаза своей почти жене и почти матери своего ребёнка?! Вот бы сдохнуть прямо сейчас!

Но Гордеев пересилил момент слабости. Хватит! Он достаточно позволил себе этой ночью, пал так низко, как в юности. А теперь нужно взять себя в руки и встретиться лицом к лицу с женщиной, первая ночь с которой никогда не сотрётся из его памяти. Уж точно…

Гордеев поднялся и медленно осмотрел пустую комнату. Вероники нет? Где же она? Он встал и, оправив на себе пропахшую спиртным и чужим куревом мятую рубашку, поплёлся в ванную. Надо избавиться от последствий «бурной ночи» пока Всеволода не вывернуло наизнанку. И так чувствительный к запахам, он терпеть не мог такого вот…

Уже стоя под прохладными струями воды, которые уносили мутное состояние похмелья, Гордеев подумал, каково было Веронике провести с ним, пьяным, дурно пахнущим и молящим о прощении, всю ночь. Она же беременна, а значит, ещё чувствительнее. Вина проворачивалась в груди ржавым гвоздём, заставляла корить себя ещё сильнее.

До чего он докатился! Мало того, что повёл себя, как отец когда-то, так ещё и впервые в жизни засомневался в себе, даже возненавидел. Нет, возненавидел в себе копию отца.

Из душа Гордеев выходил уже другим человеком, во всяком случае, чувствовал себя таковым. Он решил, что с этого момента подарит Веронике тепло и заботу. Перестанет запугивать женщину и давить на неё, покажет свои лучшие стороны. Худшие помощница уже увидела… Сжав челюсти до ноющей боли, Всеволод усилием прогнал унизительные картинки этой ночи.

Хлопнула дверь, и Гордеев замер при виде вошедшей Вероники. Увидев его, она вздрогнула и опустила испуганный взгляд на опоясывающее его обнажённое тело полотенце. Всеволод же залюбовался своей почти женой. Без макияжа, с распущенными волосами, в простой домашней одежде Вероника выглядела свежей и юной. Она будто помолодела на десять лет.

Губы её подрагивали, словно женщина не решалась улыбнуться ему, глаза влажно блестели, будто ей нравилось то, что она видит. Гордеев, как ни вглядывался, не заметил ни презрения, ни отвращения, которые ожидал увидеть после того, что устроил ночью.

– Доброе утро, – наконец улыбнулась Вероника и протянула Гордееву большую дымящуюся чашку. – Я приготовила вам крепкий чай.

– Как мило, – кивнул в ответ Всеволод. Отпил глоток и поморщился: – Вкус… странный.

– Я добавила трав, – пояснила Вероника и добавила тише: – Хорошо от похмелья.

Она прошла мимо него и, уже не глядя на босса, принялась расправлять смятые простыни.

– Прекрати, – не выдержал Гордеев. – Для этого есть слуги. Я прикажу поменять постель, простыни пропахли… – Он замолчал и с трудом выдавил слово: – Извини.

– Я уже вас простила, – немного резко отозвалась она и, бросив простыню, повернулась к Гордееву. – Но вы снова и снова просили прощения, будто не слышали меня. У вас слёзы в глазах стояли.

– Я испугал тебя, – улыбнулся Всеволод. В этот миг нечто, что незримо разделяло его и Веронику, будто растаяло. Он перестал стыдиться того, что стоял перед ней на коленях, а она, судя по потеплевшему взгляду, только что на самом деле простила его. – Не ожидала увидеть босса плачущим и на коленях?

– Хотелось позвонить Жукову, – тоже улыбнулась она.

Этот миг, наполненный непередаваемым уютом и атмосферой спокойной домашней нежности, Гордееву захотелось продлить навечно. Он даже дыхание затаил, наслаждаясь тем, что обычные люди называли человечностью. Увы, Всеволоду, в раннем детстве лишившемуся родительской любви, редко перепадали капли душевного тепла. Мать не могла вернуться, отцу было на сыновей плевать, а бабушка физически не была способна на простые человеческие чувства вроде любви.

Вероника, от которой Гордеев не отводил жадного взгляда, неуютно поёжилась.

– Я попрошу Кристину принести вам одежду, – смущённо потупилась она.

– Нет! – рявкнул Всеволод, заметив, что женщина пытается сбежать. Вероника вздрогнула и остановилась, а он зло скрипнул зубами: хотел показывать только хорошие стороны! С усилием улыбнулся и скрипуче попросил: – Можешь… побыть со мной немного?

Да, ночью мольбы давались намного легче. Гордеев напряжённо ждал ответа, а Вероника снова улыбнулась:

– Надо же. Всеволод Платонович не только приказывать умеет. – Смягчившись, она кивнула: – Конечно, я побуду с вами.

Вернулась к кровати и села. Гордеев опустился рядом и, попивая чай, свыкался с новым собой. Он видел, что Вероника нервничала, ведь он был почти обнажён, но ни капли неприязни не замечал. Это возбуждало, и Всеволод едва сдерживался, чтобы не повалить женщину на кровать и не впиться в её губы жадным поцелуем. Но он поклялся себе не быть как отец, а значит, сначала добьётся того, чтобы она сама попросила. В том, что это произойдёт, Гордеев не сомневался.

– Спасибо, – вернул он опустевшую чашку.

Благодарил не за чай, а за всё, что было между ними. За то, что она проявила милосердие и не оттолкнула, когда Гордеев, сражённый отчаянием и раздираемый ненавистью к отцу, прижимался к ней. За то, что не посмеялась над его слезами. За то, что тепло улыбнулась утром. За заботу…

Всеволод поднялся и объявил:

– Через пятнадцать минут встречаемся в машине. Едем в офис.

– А как же… – растерялась Вероника, но тут же взяла себя в руки и деловито кивнула. – Буду готова, Всеволод Платонович.

Она мгновенно преобразилась из домашней кошечки в бизнес-вумен, которую Гордеев привык видеть рядом с собой в офисе. Это усилило возбуждение, и Всеволод поспешил покинуть гостевую комнату, чтобы не подвергать себя большему соблазну. Может, дело в ребёнке, но вожделение к Веденеевой росло с каждым часом, и сейчас Всеволод не понимал, как не замечал её высокой груди и пухлых губ.

Мечтая о том, как Вероника упадёт в его объятия, он с предвкушающей улыбкой выбрал чёрную шёлковую рубашку, повязал шейный платок и подмигнул своему отражению. Бриться не стал, решив добавить образу брутальности. Ему двухдневная щетина идёт гораздо больше, чем мужу Вероники… Бывшему мужу! Сегодня она станет Гордеевой, и, судя по недосказанному вопросу, сама ждёт этого.

Спускаясь по лестнице, Всеволод весело насвистывал какую-то мелодию и не обращал внимания на столбенеющих при виде необычно весёлого босса слуг. Какое ему дело до них, когда у двери его ждёт Вероника. Собранная, подтянутая, волосы уложены в строгую причёску, аппетитные округлости облегает строгое платье… Гордеев не ошибся, добавив образу будущей жены мягкости.

– Прекрасно выглядишь, – признался он, внедряя в жизнь обещание показать Веденеевой свои положительные стороны.

Щёки Вероники запылали от смущения, а Всеволод вышел на улицу и направился к автомобилю. Юра выглядел помятым, будто ночевал в машине, и виновато отводил взгляд. Возможно, вчерашняя ночь не прошла для Полякова бесследно. Может, жена не пустила в дом?

Поддавшись отличному настроению, Гордеев хлопнул водителя по плечу.

– Пора тебе премию выписать, Юра, за отличную работу! И с работы пораньше отпустить не помешает.

Поляков расцвёл в довольной улыбке, а Гордеев галантно открыл перед Вероникой дверцу автомобиля, и когда женщина испуганно застыла, взял её за руку и помог сесть. Впрочем, и тогда он не отпустил Веденееву, а, наклонившись, прижал к своим губам её тонкие прохладные пальцы. Насладившись растерянным смущением, подмигнул.

– Всеволод Платонович, – осторожно уточнила Вероника, когда он уселся рядом с ней, – вчера вы заявили о том, что сегодня…

Она замолчала и легко нахмурилась.

– Что сегодня? – не сдержал он улыбки.

Не то чтобы захотелось подтрунивать над будущей женой, но она так мило кусала свои пухлые губы, когда смущалась!

– Мы отправимся регистрировать брак, – почти шёпотом закончила Веденеева.

– Сначала в офис, – кивнув водителю, ответил Гордеев, – а затем в администрацию. Это будет чертовски длинный день, дорогая.

Вероника вздрогнула.

– Не могли бы вы… не называть меня так?

– А как я должен тебя называть? – почти промурлыкал Гордеев, не отрывая от коленок будущей жены пожирающего взгляда. – Милая? Ненаглядная? Единственная? Желанная? Несравненная? Любимая?..

– Лучше «дорогая», – отчаянно покраснев, перебила она.

– Договорились, – рассмеялся Всеволод. Помолчав, спросил: – А ты как будешь меня называть?

– Всеволод Платонович, – сухо ответила она.

– Разве жёны называют мужей по имени и отчеству? – не отступал Гордеев. – Разве обращаются на «вы»? Выбери мне нежное прозвище.

– Нежное? – не сдержала она улыбки. – Не думала, что услышу это слово из ваших уст… – Она поперхнулась и с трудом выговорила: – Твоих… уст…

Скользнула по его губам испуганным взглядом и прижала ладони к пылающими щекам. Гордеев снова улыбнулся. Он был уверен, что нравится ей как мужчина. Чувствовал это, как тепло солнечных лучей, практически кожей. А раз есть хоть небольшая симпатия, даже лёгкое влечение, то можно разжечь искру до состояния всепожирающего пламени. Судьба свела его и Веронику, объединила их маленьким живым чудом, поэтому стоит постараться создать то, чего у Гордеева никогда не было – настоящую семью.

В офисе уже кипела жизнь. Вероника тоже преобразилась и вновь превратилась в незаменимую тень босса. Вроде всё вернулось на круги своя, но Гордеев не забывал о данном себе обещании. Интернет под рукой, и через полчаса на столе Веденеевой уже красовался огромный букет роз, распространяя по всему офису умопомрачительно сладкий аромат.

Всеволод выделил минутку, чтобы подойти и принять благодарность женщины, но она почему-то засуетилась, попыталась переложить занимающий полстола букет, будто избавлялась от улики. При этом неловко укололась о шип, да так, что кровь выступила.

Гордеев заметил:

– В следующий раз потребую, чтобы срезали шипы.

– Не надо, – отчаянно замотала головой Вероника.

– Нравится боль? – не сдержался Всеволод.

Вероника возмущённо вскинула глаза, грудь её заколыхалась от сбившегося дыхания.

– Нет! И не надо «следующего раза». Достаточно одного букета.

Тон её звенел злостью. Гордеев был уверен, что Вероника вспомнила о комнате утех, и поддался желанию подразнить помощницу. Подхватил её руку и, слизнув капельку крови с пальца, легонько подул на ранку. Пока Вероника смотрела на него расширившимися глазами, явно пытаясь решить, что ей делать: оттолкнуть или стерпеть – Гордеев шепнул:

– Поцелую, и до свадьбы заживёт.

Вероника вздрогнула и, оглянувшись на заинтересованных происходящим коллег, выдернула руку. Даже спрятала её за спину и отступила. Всеволод довольно улыбнулся: не такая Вероника и непробиваемая, как казалось. Или лёд её отчуждения тает, или…

– Пластырь надёжнее, – спокойно возразила она.

Всеволод нахмурился: или он видит то, что хочет. Впрочем, Вероника всё равно станет Гордеевой. Развернувшись, босс направился к своему кабинету. В приёмной Любочка тянула шею, ревниво посматривая на букет, а рядом уже ждал заместитель. Гордеев, кивнув брату, приказал секретарю не беспокоить их.

За пару часов он расправился с накопившимися делами и, обсудив с Костей ситуацию по северному подразделению, предложил:

– Будешь моим свидетелем?

– Ты кого-то убил? – широко улыбнулся брат. – Нужно алиби?

– Я женюсь на Веронике через, – Всеволод поднял руку и глянул на часы, – сорок минут.

– Даже так? – приподнял брови Костя. Посерьёзнел и спросил лишь: – Почему свидетель я?

– Жуков отказался, – равнодушно пожал плечами Гордеев и не сдержал улыбки. – Сказал, будет подружкой невесты.

Костя расхохотался и, крепко пожав руку брата, кивнул:

– Почту за честь!

– Тогда поехали, – поднялся Гордеев. – Надо ещё выбрать свадебные наряды.

Костя, подтрунивая на тему выбора одежды в последнюю минуту перед регистрацией, последовал за ним, но Всеволод не слушал язвительные замечания, он выискивал взглядом тонкую фигурку в светло-сером платье.

– Где Веденеева? – сурово спросил Гордеев секретаря.

– Только что тут была, – растерянно огляделся менеджер по снабжению.

– Ей позвонили с проходной, – объяснила Любочка. – Передали, что дело срочное, и Ника ушла.

– Не спросив меня? – едва сдерживая ярость, процедил Всеволод, и женщина побледнела так, что зелёные глаза засверкали изумрудами.

– Вы просили не беспокоить, – пролепетала Люба.

Гордеев уже не слушал, он побежал к лифтам. Костя бросился за ним.

– Что-то случилось?

Босс не ответил. Он надеялся, что ничего не случилось и накрывшее его дурное предчувствие – лишь последствия похмелья. В лифте набрал новый номер Ники и, прижимая к уху сотовый, глянул на брата.

– Катерине не звонил?

– Думаешь, это она? – удивился Костя и покачал головой: – Нет, сестра бы не стала…

– Не отвечает, – прошипел Гордеев и набрал начальника охраны. – Алексей, быстро вниз! Найти мне Веденееву немедленно… Что?!

Ярость схлынула, оставив одно лишь презрение. Всеволод убрал сотовый в карман и холодно бросил:

– Всё нормально. Это бывший муж пожаловал.

– Бывший? – моргнул Костя.

– Уже полчаса как, – глянул на часы Гордеев. – Алексей сообщил, что он явился пьяным и попытался закатить скандал. Его уже скрутили и вызвали полицию.

– А Вероника? – тревожно нахмурился брат.

Всеволод не ответил. Он выскочил из лифта и бегом направился к проходной. Там, напротив начальника охраны, стояла бледная Вероника. Сжав руки в кулаки, она что-то яростно доказывала Алексею, но тот лишь отрицательно качал головой. В нескольких шагах от них два могучих охранника удерживали под локти вяло вырывающегося Михаила.

Заметив Гордеева, Вероника шагнула к боссу и громко потребовала:

– Всеволод Платонович, прикажите отпустить Мишу! Он не сделал ничего плохого…

– Административное нарушение, – упрямо возразил Алексей. – Оскорбление личности в общественном месте. Вашей личности, Вероника Дмитриевна.

У Гордеева на миг дыхание перехватило от ярости, зачесались кулаки, но он сдержался и с усилием улыбнулся своей без пяти минут жене.

– Что произошло… дорогая?

Вероника застыла соляным изваянием, и при виде её растерянности злость Всеволода растаяла. Улыбка стала искренней, захотелось обнять Веденееву, показать всем, чья это женщина, чтобы ни одному смазливому блондину и в голову не пришло оскорблять её.

Гордеев положил руку на плечи женщины и бросил насмешливый взгляд на позеленевшего от злости Веденеева. Вероника помолчала несколько секунд, принимая решение, как вести себя дальше. Гордеев видел, что она всё ещё сомневается в его искренности, и не винил. Ведь ещё вчера он запугивал её, угрожал и шантажировал. Одна ночь пьяного покаяния этого не сотрёт, но всё же Ника не оттолкнула босса. Подняла глаза и попросила тихо:

– Отпустите моего мужа…

– Вы уже в разводе, – сухо перебил её Гордеев и снова мягко улыбнулся, – дорогая.

Он намёком напоминал Веденеевой о её обещании, и она медленно кивнула. Вернула ему немного нервную улыбку и прошептала:

– Пожалуйста… – Лицо её на миг исказилось, словно от боли, и Гордеев услышал: – Дорогой. Отпусти Мишу… – Она поправилась. – Михаила Веденеева.

Гордеев в этот миг ощутил себя примерно так же, как когда-то ещё в старшей школе, когда его – пятнадцатилетнего мальчишки! – проект гостиничного корпуса победил в международном конкурсе. И с того дня началась стремительная карьера Всеволода Платоновича Гордеева.

Сегодняшняя победа не была такой громкой, – шёпот Вероники он и сам едва расслышал – но значила ничуть не меньше. Гордеев посмотрел на Алексея и кивнул. Начальник охраны поджал губы, но приказал своим ребятам отпустить нарушителя спокойствия.

Михаил вырвался и, поправляя одежду, бросил на бывшую супругу презрительный взгляд.

– Сучка продажная!

Гордеев ощутил, как окаменели плечи Вероники. Приобняв будущую жену за талию, он с улыбкой взял её руку и прижал тыльную сторону ладони к своим губам. Попросил:

– Одну минутку.

Отпустив женщину, несколькими быстрыми шагами пересёк разделяющее его и Веденеева расстояние и, столкнувшись взглядом с побледневшим от страха мужчиной, холодно проговорил:

– Ещё раз увижу тебя рядом с моей женой, ублюдок, и клянусь, я сделаю так, что ты позавидуешь обоссанным бомжам! Ясно выражаюсь?

Мужчина гулко сглотнул, попытался ответить, но не смог и слова выдавить. Кажется, он оставался на месте лишь благодаря принятому спиртному. Гордеев скривился и, развернувшись, вернулся к Веронике. Положив руку ей на спину, увлёк к выходу.

Когда они уже были у дверей, Веденеев оправился от страха и, ощутив, что буря миновала, пьяно закричал:

– Когда он наиграется тобой, не вздумай вернуться ко мне, Ники! Ненавижу шлюх!

Гордеев застыл, жалея, что не вмял в череп правильный нос Михаила, но вернуться ему Вероника не дала. Схватив босса за руку, она потянула его за собой. И Всеволод, подчинившись, выбросил из головы жалкого неудачника – мелкая шавка громко тявкает.

– Как тебе не терпится замуж, – шепнул он на ухо женщине и добавил хрипло: – Дорогая.

Ему нравилось произносить это слово, а ещё больше то, как Веденеева на него реагировала. Нет, не Веденеева. Не пройдёт и часа, как она станет Гордеевой.

Глава 12

У Вероники дрожали руки, в душе всё переворачивалось от стыда и гнева. После бессонной ночи, которую она провела рядом с перепугавшим её до колик Гордеевым, в офис явился Миша. Муж при всех обрушил на неё такие оскорбления, что хотелось провалиться сквозь землю. Вероника и не подозревала, что в нём столько ненависти к ней.

За несколько минут она узнала, что не умеет готовить, что не удовлетворяла его в постели и спала со всеми подряд… И ещё много чего нового о себе услышала. С каждым словом, которое выкрикивал Миша, в груди Ники болезненно умирало тепло, любовь к мужу оборачивалась колким разочарованием.

Раз, два, три, четыре, пять… Что же делать? Как поступить? Что ответить? С одной стороны, Вероника искренне любила этого мужчину, столько лет заботилась о нём, поддерживала в мечтах и стремлениях, утешала в горьких минутах неудач, но сейчас смотрела как на незнакомца. Она не узнавала своего Мишу в брызжущем слюной разъярённом человеке.

Веденеев не слышал ни слова из того, что Вероника отвечала. Ни уговоры, ни предложения поговорить в другом месте не подействовали. Казалось, у мужчины слетели все предохранители, и из него лились и лились жестокие слова. А когда Вероника попыталась утянуть его за руку, Миша оттолкнул её и замахнулся, как тогда, во время разговора с бабушкой босса.

Гордеев вступился за помощницу, но Вероника никогда бы не поверила в способность мужа ударить её. Оправдывала Мишу тем, что он лишь занёс руку. Но сейчас, с ужасом осознавая, что он может ударить, соляным изваянием застыла на месте, не в силах даже дышать от разочарования и обиды.

В последний момент её дёрнули в сторону, и кулак Миши мазнул воздух там, где только что стояла Вероника. Она обернулась и встретилась взглядом с мрачным начальником охраны. Алексей Георгиевич сухо кивнул подчинённым, и те мгновенно скрутили руки смутьяну. Михаила это не остудило, он продолжал выкрикивать оскорбления.

И если бы не Гордеев, который, появившись, неожиданно согласился на просьбу Вероники отпустить Мишу, муж её снова бы попал в полицию. И на этот раз вряд ли бы так легко отделался. Неужели Веденеев не понимает, чем рискует, заявляясь в офис Всеволода Платоновича? Все силы, которые они вложили в карьерный рост Миши, все слёзы Ники и работа на износ, всё пошло бы прахом! Кто бы взял в проект модель, зная, что мужчина часто попадает в полицейский участок?

Вероника, выдохнув с облегчением, когда Мишу отпустили, поспешила покинуть офис. Пусть будет свадьба или что угодно, лишь бы дать Веденееву возможность одуматься, не уничтожать себя самого. Хотелось плакать, но женщина не могла позволить себе слёзы. За короткое время мир перевернулся с ног на голову. Добрый ласковый муж превратился в озлобленного пьяницу, а босс с каменным сердцем пугал странным поведением и попытками банального ухаживания.

И как Гордеев не понимал, что делает лишь хуже? Этот букет, который даже на столе с трудом помещался, привлёк столько внимания, что, стоило боссу удалиться с замом в кабинет, на Веронику леденящим водопадом обрушилась ненависть и зависть женской половины офиса. Сослуживицы, не стесняясь, громко осуждали «развратное» поведение Веденеевой.

За один день Вероника в глазах общества превратилась в изменщицу, соблазнительницу и охотницу за деньгами. И это лишь начало! Сколько ещё придётся выдержать, чтобы сохранить своё счастье? Готова ли она пройти через ад ради малыша? Ника вышла из офисного здания и посмотрела на небо. Да! Она выдержит все испытания, лишь бы стать мамой и подарить жизнь маленькому существу с огромными глазёнками.

Гордеев огляделся.

– Куда Константин пропал? За мной же шёл… – Он осторожно высвободил руку. – Садись в машину, я вернусь за замом. Он будет нашим свидетелем на бракосочетании.

Вероника молча кивнула, избегая поворачивать голову, чтобы не встретиться взглядом с мужем… бывшим мужем, если верить Гордееву. Она направилась к застывшему в паре метров от входа чёрному роллс-ройсу. У машины стоял незнакомый мужчина – видимо, Всеволод Платонович всё же отпустил вымотанного Полякова и взял нового водителя. Тот неторопливо открыл дверцу и вежливо помог Нике сесть в машину.

Напротив неё сидела элегантная женщина, и от её холодного взгляда Вероника невольно вздрогнула.

– Кто вы?

Автомобиль тронулся с места, не дожидаясь Гордеева с замом, и Ника поняла, что это не машина её босса.

– Меня зовут Катерина, – представилась незнакомка, уголок тщательно подкрашенных губ её дёрнулся. – А вы, Вероника, претендуете на мои деньги.

За окном мелькали дома и деревья, Вероника молча открыла сумочку и вынула жужжащий телефон. Звонил Гордеев, но ответить Ника не успела: Катерина выхватила сотовый и передала водителю.

– Я потом его вам верну, – пообещала она. – После того, как вы меня выслушаете. Не беспокойтесь, я не причиню вам вреда.

– Куда мы едем? – уточнила Вероника.

– Скоро узнаете, – отвернулась к окну Катерина.

Ника молча изучала её. Высокая, она была одета в строгий костюм и шёлковую блузку. На стройных ногах изящные лодочки, взгляд карих глаз такой же обманчиво бархатистый, как у Гордеева. Чем дольше смотрела Вероника на брюнетку, тем больше видела сходства с Всеволодом Платоновичем. Но с Еленой Глебовной они были совершенно разными. Бабушка Гордеева излучала нордическую холодность, а в Катерине, при всей внешней неприступности, преобладали черты южан.

Когда машина остановилась, родственница Всеволода Платоновича приподняла бровь, жестом приглашая Веронику выйти. Шикарный ресторан, около которого они стояли, сверкал белоснежной плиткой, блестел прозрачными стёклами высоких дверей и панорамных окон. Всё здесь дышало роскошью и изысканностью. Одетый в алый смокинг швейцар с поклоном открыл перед посетительницами дверь, и Катерина вошла первой.

Вероника обернулась на автомобиль, который тронулся дальше по дороге, увозя её новенький подаренный доктором Жуковым телефон. С одной стороны, Нику не принуждали следовать за незнакомкой, но ей самой стало любопытно, что же происходит. И она вошла в огромный зал, оглядела стеклянные столики и кожаные кресла в поисках жгучей брюнетки в строгом костюме.

Нику проводили в закрытую ВИП-зону, и дверь за администратором мягко закрылась. Стало очень тихо, звуки из общего зала словно отрезало. Катерина, рассматривая на встроенном в стол сенсорном экране меню, уточнила:

– Стейк или рыба?

– Рыба, – выбрала Вероника и осторожно опустилась на мягкое кресло напротив женщины. – О чём вы хотели со мной поговорить?

– О моих деньгах, разумеется, – не поднимая головы, ответила Катерина. – Или вы рассчитывали, что я сдамся без боя?

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – спокойно сообщила ей Вероника. – Вы родственница господина Гордеева?

– Вы называете отца своего ребёнка «господин Гордеев»? – с неожиданной улыбкой посмотрела на неё Катерина. – Или ваш ребёнок не от моего брата?

– Брат? – моргнула Ника. – Так вы сестра Всеволода Платоновича?

– Увы, – скривилась она. – А вы замужем за господином Веденеевым и не ответили на мой вопрос. Мне переслали копии документов о донорстве моего брата, но кто, как не я, знаю, насколько легко подделать бумажки? – Она подалась вперёд и, пронизывая Веронику пытливым взглядом, процедила: – Скажите честно, кто отец вашего ребёнка – ваш муж или мой брат?

– Катерина Платоновна… – начала Ника.

Женщина неожиданно вскочила и крикнула:

– Не Платоновна! – Она вцепилась в край стола и, шумно выдохнув, медленно села на кресло. Улыбка её напоминала оскал. – Я не хотела вас напугать, Вероника, извините. Прошу, зовите меня по имени.

Ника, нахмурившись, заметила, как щёки женщины пошли красными пятнами, а карие глаза болезненно заблестели. Катерина, уже взяв себя в руки, вернула видимую холодность, но уже стало понятно, что характер у неё по-южному взрывной, а сдержанность лишь напускная.

– Мы родственники только по матери, – глухо пояснила Катерина. – И хоть все трое родились в браке матери с Гордеевым, кровным сыном Платона является лишь Всеволод.

Дверь открылась, и в кабинет, извинившись, вошёл официант. Продемонстрировав Катерине бутылку вина, он дождался её кивка и, откупорив, наполнил бокалы. Сестра Гордеева, отпив сразу полбокала, одобрительно хмыкнула. Вероника не притронулась к своему. Когда официант, подтвердив заказ, покинул ВИП-зону, женщины вернулись к тяжёлому разговору.

– Мою мать когда-то выдали замуж за Гордеева, чтобы спасти бизнес деда. Но ни деда, ни его бизнес это не спасло. Да и брак для матери, как она рассказывала, оказался настоящим адом. И Платон, и его мать унижали её. Лишь скромный секретарь по имени Геннадий был добр к обнищавшей сироте. Решившись, мама пошла на отчаянный шаг и сбежала с ним в Америку. Увы, через несколько лет Платон нашёл их. Отца посадили по сфабрикованному делу, а меня и маму вернули в семью Гордеевых. Тогда мама была беременна Костей. – Катерина залпом допила вино и сама наполнила бокал до краёв. Не глядя на Веронику, с горькой улыбкой проговорила: – Когда мама узнала о странной смерти моего отца в тюрьме, то обвинила Платона в заказном убийстве и заявила, что ненавидит его больше всего на свете. Он ударил её…

Она отпила из бокала и покосилась на Веронику, которая внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова. Сердце её забилось чаще, а в памяти мелькал образ прижимавшегося к её ногам Всеволода, который умолял не покидать его. По спине пробежались мурашки от страшной догадки. Катерина продолжила:

– Мы с Севой были маленькими, но я и сейчас помню окровавленные губы своей матери. Тогда у неё случились преждевременные роды. – Она поднялась и, заложив руки за спину, закончила уже ледяным тоном, без малейшего проявления эмоций: – Как только мама поднялась с постели, она забрала меня и ушла без цента в кармане. Братьев ей не отдали. Мальчики – это продолжение рода Гордеевых, хоть по крови Платону сыном является лишь старший, Костя был рождён в браке с ним, поэтому принадлежит семье.

Стоя спиной к Веронике, она замерла у окна. В кабинете повисло напряжённое молчание. Мысли спутались в голове Ники, перед глазами возникло весёлое лицо Константина Геннадьевича. Так заместитель босса его брат по матери? Странно, если Гордеев-старший признал мальчика, то почему у Кости другое отчество и фамилия? Но Вероника спросила то, что интересовало её больше запутанных родственных связей начальника:

– Зачем вы рассказали мне это? Чего вы хотите?

– Возмездия, – резко обернулась Катерина, и у Вероники сердце замерло на миг. – Не бойтесь, я не причиню вам зла. Мне нужны лишь деньги, которые я считаю своими по праву.

– О каких деньгах речь? – ровным тоном уточнила Ника.

Катерина вернулась и опустилась в кресло. Опершись локтями на стол, она положила подбородок на сплетённые пальцы рук и внимательно посмотрела на собеседницу.

– Мама умерла, когда мне было десять, – спокойно сообщила она и усмехнулась. – И после этого отчим вдруг вспомнил обо мне. Платон не раз пытался вернуть меня из Америки, но я ненавидела его сильнее матери. Знаю, что Гордеев испытывал вину за то, что произошло. Хотел исправить сотворённое зло…

Она замолчала. Взгляд Катерины стал рассеянным, будто женщина смотрела сквозь время в прошлое. Вздохнув, она горько продолжила:

– Будто смерть можно исправить. Отчаявшись получить прощение, Гордеев завещал мне всё своё состояние, но его мать настояла на небольшой приписке. Надеясь на примирение сына и внука, Елена Глебовна оставила лазейку. Эта женщина не остановится ни перед чем, чтобы не дать состоянию сына уйти из семьи Гордеевых. Поэтому я хочу знать – от кого вы беременны на самом деле, Вероника?

Ника сидела с прямой спиной, наблюдая за женщиной напротив. В дверь постучали, и официант с позволения Катерины ввёз тележку. Расставив тарелки с закусками, он с поклоном удалился. Катерина залпом осушила бокал и пытливо глянула на Веронику.

– Если вам так нужны деньги, – не выдержала сестра Гордеева, – я отдам вам половину наследства. Если хотите, составим договор у вашего адвоката. Как только я получу наследство…

– Какое наследство? – задумчиво уточнила Вероника. – Насколько мне известно, отец Всеволода Платоновича ещё жив.

– Это ненадолго, – жёстко усмехнулась Катерина и приподняла брови: – Или вы не знали, что он умирает?

Ника нахмурилась: Гордеев не говорил о своей семье, и с Еленой Глебовной она познакомилась, лишь когда стало известно о беременности, но как можно утаить такое горе? Внутренний голос подсказал, что можно. Если это вовсе не горе. И снова вспомнилась ночь, когда Всеволод обнимал её так, будто за соломинку хватался. Просил прощения и что-то говорил об отце, но Вероника не поняла и малой части сбивчивых объяснений. Лишь после рассказа Катерины кое-что начало проясняться. Всеволод от всей души ненавидит отца.

– Не знала, – покачала она головой. – И мне не нужны деньги, Катерина. Я достаточно получаю, чтобы обеспечить достойную жизнь своей семье…

– Семье Гордеева, вы хотели сказать? – перебила её Катерина. – Надеюсь, вы не тешите себя мыслью, что сумеете сохранить независимость, раз связались с моим братом. Всеволод копия отца. Он не отпустит вас… Или вышвырнет, отобрав ребёнка.

В груди у Вероники ёкнуло: слишком это было похоже на правду. Но минувшая ночь что-то изменила между Никой и боссом, утром они общались совершенно по-новому. Всеволод даже неуклюже ухаживал за ней.

– Вы улыбнулись, – напряжённым тоном заметила Катерина и сузила глаза. – Вы влюблены в моего брата?

– Нет, – поспешно ответила Ника и недовольно осеклась. Слишком быстро, чтобы Катерина поверила. Поэтому досчитала до пяти и добавила спокойнее: – Я считаю, что вы ошибаетесь насчёт Всеволода Платоновича. Он не самый мягкий и дружелюбный человек, но и не жестокий. У моего босса есть принципы, которых он неукоснительно придерживается. Не думаю, что ему нужны деньги отца, Гордеев талантом и трудолюбием построил собственную империю. Его боятся, но и уважают. Слово моего босса стоит больше, чем договоры с другими предприятиями. Он…

– Вы влюблены в моего брата, – с печальной улыбкой повторила Катерина, но теперь уже не спрашивала. Вздохнув, она добавила: – Тогда ясно, что ребёнок точно его. Непонятно только, зачем было устраивать цирк с искусственным оплодотворением, раз вы любовники…

– Мы не любовники! – снова не сдержалась Вероника и, ощущая, что краснеет, отвернулась. – Это действительно было искусственное оплодотворение.

– О, – скривилась Катерина. – Так вы решили добиться мужчину… таким образом? Конечно, Сева хорош собой, но и ваш муж весьма привлекателен.

Ника полоснула собеседницу яростным взглядом.

– Не нужно обвинять меня в интригах, Катерина. Для меня отцовство Всеволода Платоновича тоже оказалось неожиданностью. И если честно, я бы хотела, чтобы это так и оставалось тайной. Тогда не пришлось бы выходить за босса замуж и делить с ним ребёнка.

– Так ещё не поздно! – убедительно воскликнула Катерина. – Я вам предлагаю выход, Вероника! Объявите, что беременны не от Гордеева, что документы подделаны, а я помогу вам скрыться. Никто и никогда не узнает, где вы. А когда я получу наследство, отдам вам половину – это миллиарды долларов! Вы прикупите себе островок в Тихом океане и будете растить любимое дитя – только ваше!

Вероника смотрела на взволнованное лицо Катерины и думала над её предложением. Она видела, что женщина говорит серьёзно, что на самом деле готова поделиться огромными деньгами, даже предлагает оформить их договор нотариально… Но…

– Ваша мать уже убегала от отца Гордеева, – сухо напомнила она, – и закончилось это очень плохо для всех. Если вы правы в том, что Всеволод Платонович копия отца, то мне не скрыться и в Тихом океане. – Усмехнулась. – Если только на дне.

Дверь снова открылась, и официант ввёз тележку с новыми блюдами. В этот раз Катерина не обратила на него внимания, подалась вперёд всем телом и напряжённо уточнила:

– Значит, вы отказываетесь?

– Да. – Вероника откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. – Я знаю своего босса и считаю, что бегство – не выход. Правильнее договориться с Всеволодом Платоновичем.

– Вы упрямы, – вздохнула Катерина и мельком глянула на переставляющего тарелки официанта. – Тогда вы не оставляете мне другого выхода.

Она сухо кивнула, и мужчина, откинув с одной из тарелок салфетку, схватил шприц и воткнул иглу в плечо Вероники. Вскрикнув от боли и ужаса, она ощутила дурноту и провалилась во мрак.

Глава 13

Гордеев отыскал взглядом брата – Костя разговаривал с начальником охраны и, заметив Всеволода, торопливо пожал Алексею руку и поспешил к выходу.

– Где Вероника? – спросил он.

– В машине, – недовольно отозвался Всеволод, прикидывая, как переодеться и добраться до администрации, чтобы успеть к назначенному времени и зарегистрировать брак без очереди. – Тебя только ждём.

– В какой машине? – растерянно огляделся Костя. – В той? – Он указал на удаляющийся роллс-ройс. – Или в этой? – Кивнул на автомобиль, рядом с которым, прислонившись к стене, дремал Поляков.

Гордеев нетерпеливо схватил брата и потянул к машине. Но внутри Вероники не было.

– Где она? – сурово глянул Всеволод на Юру.

– Кто? – встрепенулся водитель. – Вероника Дмитриевна? Не видел…

В груди Гордеева словно что-то оборвалось, дурное предчувствие усилилось. Он обернулся и посмотрел в направлении, в котором исчез похожий на его автомобиль.

– Быстро, – приказал Всеволод, заталкивая брата в машину. – Надо догнать её!

Но прошло полчаса гонки по трассе, а второго роллс-ройса они так и не увидели. Телефон Вероники не отвечал, а через несколько звонков сообщил, что абонент недоступен. Гордеев готов был локти кусать или убить кого-нибудь, он набрал Алексея и приказал отследить номер, но опоздал. Надо было сделать это раньше, когда телефон был включен.

– Катерина, – просипел Гордеев и сжал кулаки.

– Возможно, Вероника огорчилась из-за пьяной выходки бывшего мужа и плачет сейчас где-нибудь в парке, – предположил Костя.

Гордеев бросил на брата такой взгляд, что тот попросил Юру остановить машину у стоянки такси.

– Да понял я, – проворчал он, покидая автомобиль. – Поеду к Катерине, чтобы ты убедился в своей неправоте. Сестра не способна на подлость. Вот увидишь, она ни при чём!

Костя выскочил, а Гордеев, убедившись, что Жуков тоже не в курсе, где невеста друга, приказал Алексею обзвонить родных и знакомых Вероники. Предчувствие беды усиливалось с каждой минутой. Оказалось, что потерять помощницу Всеволод боялся сильнее, чем мог предположить. И когда успел привязаться? Или это из-за ребёнка?

Когда надоело наматывать круги, Гордеев велел Юре возвращаться в офис. Костя сообщил по телефону, что Катерины в номере нет и персонал не знает, как с ней связаться.

Всеволод вызвал Алексея в кабинет, но и начальнику охраны нечем было поделиться. Михаил, как только Гордеев и Вероника ушли, сразу сник и позволил отвезти себя домой. Мама Вероники, Инна Михайловна, весь день провела на рабочем месте, и дочь ей не звонила.

Гордеев, не в силах усидеть на месте, обследовал рабочий стол Веденеевой, но никаких подсказок не нашёл. Просмотрев распечатку звонков со старого и нового номера помощницы, передал её начальнику охраны, а сам поехал домой. Надежда на то, что Вероника отправилась туда, была совсем призрачной, но всё же Всеволод должен был убедиться сам.

Как и сообщил ему Павел, Ника не возвращалась. Гордеев стоял посреди гостевой комнаты и, рассматривая пакет с выписанными Жуковым лекарствами, ощущал, как усиливается беспокойство. Возможно, Костя прав, и женщину сильно расстроила некрасивая сцена у проходной. Но если так, то прошло уже много времени – достаточно, чтобы успокоиться.

Плюс Веденеева гиперотвественный человек, она не могла уйти посреди рабочего дня, не поставив босса в известность. Даже если они собирались на бракосочетание… Или дело как раз в этом?

Вернувшись к себе в кабинет, Гордеев включил запись с камер, установленных в гостевых комнатах, и, наблюдая за Вероникой, пытался понять, куда ещё она могла отправиться.

Невольно любуясь женщиной, которая даже в самых сложных ситуациях умудрялась выглядеть спокойной и собранной, Гордеев прислушивался к беседе Вероники по телефону, подаренному Жуковым. Черкнув себе заметку вернуть Борису деньги за него, Всеволод застыл, услышав, как помощница рассказывает женщине по имени Юля о комнате удовольствий.

Тон, каким Вероника описывала то помещение, покоробил Гордеева. Даже при нём она не морщила так носик и не цедила слова. Возможно, что комната, которую Всеволод считал нормальной для здорового и молодого мужчины, на Веденееву оказала гораздо более травмирующее действие, чем он представлял.

Гордеев, перебирая кончиками пальцев по гладкой столешнице, нахмурился. Он же пообещал, что не заставит Нику заходить туда, если она сама не попросит. Он был уверен, что женщина захочет этого, как и другие, хотя бы из любопытства. Видимо, ошибался.

Могло ли отвращение побудить Веронику к бегству перед алтарём? В том, что его люди найдут беглянку и вернут, Гордеев не сомневался – Алексей и его подчинённые уже работают в этом направлении. Автобусы, поезда, самолёты – всё будет проверено. Но…

– Павел, – позвонил Всеволод охраннику, – зайди ко мне в кабинет.

Да, это верное решение. Если Гордеев решил создать семью, нужно идти на уступки и менять свою жизнь. А то, что друзья привыкли «расслабляться» в его комнате удовольствий… Отвыкнут. И с этого момента ни одна девушка из эскорта не переступит порог его дома.

Пусть это будет той жертвой, которую Гордеев положит на алтарь отношений. Это будет справедливо, ведь Вероника отказалась от своего брака.

Улыбаясь, Всеволод приказал Павлу нанять грузчиков и вывести всё из комнаты удовольствий на свалку, сразу начать ремонт… Что там теперь будет? Это пусть решит Вероника. Гордееву казалось, что он поступает правильно, не терпелось объявить об этом самой Веденеевой. Осталось дождаться, когда же Алексей найдёт её.

Гордеев нетерпеливо крутил в пальцах телефон, когда тот завибрировал. Но звонок был не от начальника охраны, а от бабушки.

– Севка, – тут же набросилась на него Елена Глебовна, – ты соображаешь, что делаешь?! Как ты мог допустить такое?

Сердце Гордеева пропустило удар, голос осип.

– Что допустить? – уточнил он.

– Твоя помощница заявила, что отец ребёнка вовсе не ты! – едва не кричала в трубку Елена Глебовна. – Как ты позволил ей сказать это?

– Бабушка, – прервал Всеволод, – Вероника у тебя?

– Нет, – рявкнули на том конце. – У меня сейчас гостит Катерина. И я жду, что ты присоединишься к нам. Немедленно!

Она отключилась, а Гордеев дёрнул головой, с силой ударившись затылком о спинку кресла. Будто наказывая себя или приводя в чувство. Гадство! Значит, Вероника всё же в руках Катерины. Отправив сообщение об этом Косте, он позвонил Юре и велел подъехать как можно скорее.

Сестра пожалеет! До сих пор Всеволоду было плевать на умирающего отца и его деньги. Гордеев-младший сделал всё, чтобы вырвать из рук бабушки нити, которыми она могла манипулировать другими, но Катерина вмешалась и посягнула на то, что он считал своим. Теперь будет война. И если Вероника или их ребёнок пострадают, придётся лишить сестру так давно лелеемой мести.

Через полчаса он уже поднимался по лестнице в особняк Елены Глебовны и, столкнувшись у двери с братом, посмотрел на Костю так мрачно, что тот неосознанно дёрнул галстук, ослабляя узел.

– Я ничего не знал, – прошептал Костя. – Ты должен мне верить.

– На чьей ты стороне? – сухо уточнил Всеволод. – Скажи мне это сейчас!

– Мы же одна семья, – жалобно протянул брат. – Какая сторона?

Гордеев молча отпихнул его плечом и вошёл в дом. Как всегда, он будет сражаться один со всем миром. Но теперь не за свою жизнь, а за чужие. Нет, не чужие… За жизни будущей жены и их малыша. За свою семью. И ради них он будет драться как лев!

В большой изящно уставленной гостиной было слишком ярко от лившегося с хрустальных люстр света, слишком тепло от пылающего настоящим огнём камина, и пахло излишне приятно. Любимые бабушкой свежесрезанные лилии украшали овальный журнальный столик из чёрного дерева.

На диванчике, поглаживая парчовую обивку словно живого кота, восседала Елена Глебовна. Бабушка холодно улыбалась устроившейся на изогнутом кресле Катерине. Молодая женщина с безразличным видом попивала чай из крохотной чашки в японском стиле.

Одетая в открытое шёлковое платье персикового цвета, с тщательно уложенными тёмными волосами, в изящных туфельках на высокой шпильке, Катерина была невероятно похожа на маму. Всеволод помнил её, хоть и видел в последний раз, когда ему было пять. И сейчас, глядя на почти точную её копию, приморозился к месту.

Стало трудно дышать, челюсти свело от ноющей боли, в животе будто свернулся комок колючей проволоки.

– Рад тебя видеть, – вышел вперёд Костя. Он склонился над креслом Катерины и поцеловал сестру в щёку. – Отлично выглядишь.

– Привет, – бесцветно отозвалась Катерина и обожгла Всеволода пронзительным взглядом карих, как и у него, глаз. – Сева, не обнимешь меня?

– С удовольствием, – хищно оскалился Гордеев, мечтая придушить гадюку, которая звала себя его сестрой.

Катерина, будто почувствовав это, поспешно отвела взгляд и, поставив чашечку на украшенную золотистым узором столешницу, сменила тон на деловой.

– Я пришла поговорить о моём наследстве. Предупреждаю вас, что не потерплю новых афер. Прошу прекратить ваши манипуляции, я всё равно получу деньги!

Всеволод, усмехнувшись, двинулся к диванчику, на котором с прямой спиной сидела бабушка. Елена Глебовна пока молчала, но взгляд, которым она окинула дочь почившей невестки, не предвещал ничего хорошего.

– Ты не имеешь права называть эти деньги своими, – отчеканила она. – Состояние семьи не уйдёт к лицу, не имеющему ничего общего с фамилией Гордеевых.

– Почему же не имеющему? – ледяным тоном уточнила Катерина. – Моя мать была законной женой вашего сына. К тому же в завещании указано…

– Вот именно! – процедил Гордеев. Голос его прозвучал негромко, но все замолчали и посмотрели на старшего сына Платона. – Завещание. Не кажется ли вам, что делить шкуру неубитого медведя как минимум неэтично? Отец ещё жив!

– Сева, – устало вздохнула бабушка. – Тебе известен диагноз. То, что Платон ещё жив, – чудо. Врачи говорят, что мой сын держится на этом свете исключительно за счёт силы воли.

– Держится, – кивнул Гордеев, – ключевое слово. Я не намерен обсуждать смерть отца раньше времени.

– Почему же ты приехал? – едва заметно улыбнулась Катерина.

– Чтобы узнать у тебя, где сейчас находится моя жена, – глядя на сестру в упор, объяснил Всеволод.

– Жена? – приподняла правильные брови Катерина. – Насколько мне известно, ты не зарегистрирован в браке ни с одной женщиной.

– Это временно, – парировал Всеволод. – Если бы ты не похитила мою невесту, то я уже представил бы её как жену и будущую мать моего ребёнка.

Женщина театрально рассмеялась.

– Похитила? Я? Как ты себе это представляешь?

– Да, – нахмурился Костя, – не стоит бросаться такими обвинениями. Зачем Кате делать это?

– Чтобы устранить небольшое недоразумение, – Всеволод, не отрывая от сестры пристального взгляда, откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу, – на пути к миллиардам моего отца.

– Похищать человека, чтобы получить деньги моего отчима? – с деланным безразличием пожала плечами Катерина. – Они и так достанутся мне. Да, признаю, я разговаривала с Вероникой. Приятная и разумная женщина. Настолько разумная, что, стоило ей вырваться из твоих острых когтей, мой дорогой брат, как она сразу попросила о помощи.

– Помощи? – подался вперёд Всеволод.

– Да, – кивнула его сестра. – Несчастная рассказала, как её против воли вовлекли в аферу, как пугали увольнением и даже пригрозили её родным! – Она посмотрела на Гордеева и с явным удовольствием добавила: – Кстати, Вероника просила передать, что ей отвратителен и ты, и твоя тайная комната!

Это был удар под дых. Гордеев, хватая ртом воздух, пытался осознать услышанное. Неужели это правда? Значит, Вероника лишь притворилась, что сдалась? А когда грозившая мужу и матери опасность отступила, бросилась к Катерине с просьбой о помощи?

В памяти возник образ Ники, когда она поглаживала его волосы, когда говорила, что простила, когда обещала, что не покинет его ни за что. Она лгала? Говорила то, что невменяемый от боли и спиртного Гордеев хотел услышать? Стало трудно дышать, лёгкие будто разрывало от боли, защипало глаза. Нет, не может быть.

– Вероника не могла этого сказать, – просипел Всеволод.

– Почему? – Катерина взмахнула веером ресниц. – Потому что носит твоего ребёнка? Так это обман, подстроенный Еленой Глебовной. Ника забеременела от мужа, но врачи провернули всё так, будто женщину оплодотворили твоей спермой. Тебя обвели вокруг пальца, Всеволод!

– Замолчи, – не сдержав гнева, воскликнула Елена Глебовна. – Это неправда! Госпожа Веденеева беременна от моего внука.

– Чем докажете? – сухо уточнила Катерина. – Документы, которые вы мне прислали, – подделка. Оригинала не существует, клиники, где проводилось оплодотворение, тоже.

Бабушка полоснула Всеволода яростным взглядом.

– Понимаешь теперь, как глупо поступил?! Не сожги ты документы, ничего этого не было бы! Теперь состояние Гордеевых уйдёт из семьи, и вам с братом ничего не достанется!

– Меня не надо вмешивать в эту чудовищную гонку, – подал голос непривычно серьёзный Константин. – В семье Гордеевых я имею столько же прав, сколько и Катерина.

– Не мели чушь, – ещё сильнее разволновалась бабушка. – Даже если ты взял фамилию матери и отказался от отчества моего сына, ты всё равно остаёшься моим внуком! Я тебя вырастила, Костя!

– Всё равно мне ничего не нужно, – упрямо проворчал мужчина. – Деньги разрушили нашу семью. Я отказываюсь плясать на костях своих родных.

Воцарилось молчание. Стало слышно, как тикают старинные напольные часы и из приоткрытого окна, колыхая золотистые шторы сквозняком, доносится шум города.

Всеволод отметил, как побелело лицо Катерины, как потемнел взгляд её карих глаз, как поджались подкрашенные губы. Костя, не желая того, сделал сестре больно, и она не сумела скрыть этого.

Да, Константин, получивший образование в Америке, был близок с Катериной сильнее, чем Всеволод, и не раз пытался помирить брата и сестру. Но, разделённые кровью отцов и смертью матери, они и слышать об этом не желали. Единственное, что объединяло Всеволода и Катерину, – искренняя ненависть к сыну Елены Глебовны. Но Гордеев в эту минуту мог думать лишь об одном.

– Где сейчас Вероника? – поднявшись, с угрозой спросил он и, нависнув над сестрой, сузил глаза. – Я всё равно вскоре узнаю это, и тогда…

– И тебе плевать, что Вероника не хочет, чтобы её нашли? – сверкая глазами, зло уточнила Катерина. – Она ненавидит тебя!

– Пусть сама мне это скажет, – настаивал Гордеев.

– Я передала тебе всё, что она хотела сказать. – Катерина скрестила руки на груди и отвела глаза. – Оставь женщину в покое. Ты достаточно богат, так с чего ты вдруг решил бороться за наследство, да ещё такими грязными способами?

– Плевать на деньги, – вцепившись в плечо сестры, прошипел Гордеев. Тряхнул её и крикнул: – Говори, где Ника!

– Не знаю! – оттолкнула его Катерина. – Я дала ей денег и направила к одному знакомому. – Она вскочила. – У неё теперь новое имя и другая жизнь! Хочешь найти женщину, которая носит не твоего ребёнка? Вперёд! А я уже сказала всё, что собиралась, поэтому покидаю этот огромный, богатый, но чудовищно негостеприимный дом. Неприятно оставаться!

И она широкими шагами двинулась к выходу. Костя было дёрнулся следом, но Всеволод удержал его за руку.

Елена Глебовна, кутаясь в ажурную шерстяную шаль, поджала губы и, избегая смотреть на внуков, проронила:

– Как холодно. Агата! Принеси мне горячего чая и вишнёвых пирожных.

Старая служанка, шаркая растоптанными тапочками, вошла в комнату и, собрав чашки на поднос, неторопливо удалилась.

– Катерина лжёт, Севка, – глядя на огонь, усмехнулась бабушка. – Я уверена, что девочка беременна от тебя. Если хочешь убедиться, почитай медкарту её мужчины. Он не может иметь детей!

Гордеев, сжимая челюсти, пытался успокоиться и унять желание одним ударом разбить антикварный журнальный столик. Плевать на Веденеева! Другое разжигало в душе мужчины неконтролируемую ярость. Что, если Катерина сказала правду и Вероника не желает разделять жизнь с настоящим отцом своего ребёнка?

В груди кольнуло. Чёрт побери, почему думать об этом так больно? Неужели женщина, которая полгода была его верной тенью, всего за несколько часов завладела и его сердцем?

Гордеев не отступит. Он перевернёт вверх дном этот город, если надо, то и страну, но найдёт Веронику! Под каким бы именем она ни пряталась, куда бы ни уехала, ей не избежать серьёзного разговора с Всеволодом.

И Гордеев понял, что не даёт ему сорваться, что удерживает на краю и даёт надежду. Вероника не из тех, кто убегает, его «алмазная леди» всегда поворачивалась к опасности лицом и смело встречала даже самые серьёзные испытания, этим и подкупив мужчину.

В этот момент он осознал, что влюбился в Веденееву именно поэтому и уже давно. Сначала она пробудила его восхищение выдающимися личностными качествами, затем стала незаменимой, и лишь после того, как Всеволод узнал о беременности, пробудились и его инстинкты.

Осознав, что эта женщина для него особенная, Гордеев решил, что не отступит, даже если услышит из уст Вероники те же слова, что произнесла Катерина. Не сдастся и во что бы то ни стало добьётся её любви, даже если для этого придётся изменить самого себя.

– Побудь с ней, – тихо попросил он Костю и, поцеловав бабушку, пообещал: – Я верну Веронику. Всё будет хорошо.

И, уловив лёгкую улыбку в глубине глаз суровой бабушки, выпрямился и торопливо покинул её дом.

Глава 14

Вероника лежала, стараясь ничем не выдать, что пришла в себя: дышала ровно, глаза держала закрытыми, не шевелилась. Она прислушивалась к звукам и пыталась понять, где находится и что происходит.

Лежала она на мягком, пахло свежестью и чем-то цветочным. Было довольно тепло, но обнажённых участков кожи иногда касался сквознячок. Вероника слышала едва различимый непрерывный шорох, но ей никак не удавалось сообразить, на что он похож.

То, что ей что-то ввели в ресторане, очень нервировало. Вероника боялась, как бы наркотик (или что это было) не оказал негативное влияние на малыша. Он же такой маленький! Беззащитный комочек новой жизни, который всеми силами необходимо защищать.

Веденеева не ожидала, что Катерина поступит так подло, и сейчас корила себя за беспечность. На кону огромные деньги… Насколько огромные, она, увы, не подозревала, потому что даже не поинтересовалась об этом ни у Елены Глебовны, ни у Гордеева.

А надо было, потому что и слепцу понятно, что ради небольшой суммы не станут заманивать жертву в клинику, открытую лишь для того, чтобы оплодотворить одну женщину от конкретного мужчины. А бабушка босса провернула именно это!

Увы, Вероника пропустила мимо ушей обвинения Гордеева в сговоре с его бабушкой. Именно тогда стоило прислушаться к словам босса и попросить обрисовать ситуацию, в которую оказалась замешана. Тогда она не попала бы в опасное положение.

Но что толку теперь себя корить? Увы, беременность явно негативно повлияла на способность разумно мыслить. На девять предстоящих месяцев стоит увеличить счёт с пяти до десяти… или лучше до пятнадцати. Пусть лучше её считают медлительной, чем глупой.

Не расслышав более ничего, что помогло бы определить, где она находится, Вероника осторожно приоткрыла глаза. Светлые вуалевые шторы нежно-персикового оттенка легонько колыхались, скрывая в дымке вид за окном.

Светлый потолок, крутящий белые лопасти почти бесшумный вентилятор, голые стены, и единственная мебель – кровать, на которой лежала Вероника. Чистые простыни источали аромат кондиционера для белья, ни одеяла, ни подушки не было.

Вероника посмотрела на закрытую дверь и, осторожно приподнявшись, свесила ноги. Коснувшись босыми стопами прохладных досок пола, встала с кровати и шагнула к окну. Голова слегка закружилась, и женщина покачнулась. Восстановив равновесие, прислушалась к себе. Лёгкая тошнота, но ни недомогания, ни боли не было.

Приблизившись к окну, Вероника отодвинула занавеску и застыла на месте, завороженная видом на море. Оно переливалось яркими аквамариновыми оттенками и искрилось солнечными бликами в окружении зелёных деревьев, будто великолепная работа художника в роскошной раме.

Судя по всему, до моря километра два через рощу, но что это вообще за здание? Вероника распахнула окно и посмотрела вниз. Этаж второй, не меньше. Внизу ровный подстриженный газон. Где же она оказалась? Сердце ёкнуло: неужели слова Катерины об островке в Тихом океане воплотились в жизнь? Но каким образом?

Скрипнула дверь, и Ника резко обернулась и остолбенела при виде улыбающегося Миши.

– Очнулась?

Муж подошёл и обнял её так, будто между ними не стоял чужой ребёнок, словно ещё недавно не обвинял Веронику в измене, предательстве и лжи. Спиртным от Миши не пахло, выглядел он опрятно и бодро, вёл себя нежно и заботливо.

Поцеловав в шею, повернул молчаливую жену лицом к окну и, обвив руками талию, прижался грудью к её спине. Положив подбородок на плечо Ники, проговорил мягким тоном:

– Здесь невероятно красиво, правда? Не место, а рай! Сбывшаяся мечта.

Вероника никак не могла прийти в себя и решить, как ей вести себя с мужем. Бывшим мужем, если верить Гордееву, а словами босс никогда не разбрасывался. Если Всеволод Платонович сказал, что их развели даже без личного присутствия, значит, так оно и есть. Деньги и связи в этом мире могущественнее, чем талант и способности, а бумага значит больше, чем живые люди.

– Что происходит, Миша? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила Вероника. – Где мы? Чей это дом?

– Наш, – шепнул мужчина и теснее прижался к ней. – Ты прости меня за то, что я накричал на тебя вчера, но твоя подруга сказала, что это единственный способ вытащить тебя из когтей чудовища.

Вероника смотрела на море и внимательно слушала мужа. Значит, то, что Миша устроил у проходной, было спектаклем? Она уточнила:

– Это тебе Юля сказала?

– Юля? – рассеянно поглаживая кончиками пальцев жену по руке, переспросил Миша и тихо усмехнулся: – Нет, я о твоей американской подруге. Катерина позвонила и попросила о встрече. Она рассказала мне, в какой жуткой ситуации ты оказалась. Эх, детка, почему же ты ничего мне не сказала? Если бы я знал, что босс тебя обманул и угрозами заставил меня бросить, разве я бы позволил себе?..

Он осёкся и прижался к Веронике ещё сильнее. Стало трудно и тяжело дышать, и она осторожно, но уверенно высвободилась. Повернувшись, пытливо посмотрела в глаза Мише.

– Катерина сказала, что Гордеев меня удерживает силой? Попросила тебя отвлечь его, чтобы похитить?

– Чтобы помочь сбежать! – возмутился Миша.

– Сбежать? – приподняла брови Вероника. – А тебя не смутило, что я была не в сознании?

– Ты беременна, – раздражённо пожал плечами мужчина. – Катя сказала, что тебе стало плохо, поэтому пришлось на таможне договариваться и нести тебя на руках. Я привёз паспорта, Катя – тебя… – Всматриваясь в лицо жены, Миша мрачнел всё сильнее. – Я тебя спас из лап этого чудовища! Можешь похвалить меня? С этого дня мы заживём припеваючи. У нас собственный дом на райском острове. Идём покажу!

Он потянул Веронику за собой, а она размышляла о том, что её, бесчувственную, увезли куда-то, оставили без поддержки врачей и выписанных лекарств… Более того, они проходили таможню, значит, это другая страна. Неважно какая.

Катерина ещё до разговора с Вероникой заручилась поддержкой её мужа. И Миша повёлся на обещания женщины. И сейчас радовался как ребёнок, полагая, что стал богатым. Воодушевлённый муж, расписывая, как он расставит тренажёры, показывал ей большую светлую комнату. В следующей он планировал организовать студию…

Дом казался пустым: минимум мебели и на окнах не везде шторы.

Вероника, остановившись, сжала ладонь мужа в своей.

– Миша, постой. Ты же не веришь, что нам просто так подарят дом в чужой стране?

– Я, по-твоему, дурак? – криво усмехнулся Миша. – Конечно я не поверил пустым словам. А вот подписанному у юриста контракту очень даже доверяю! Катерина не только передала нам дом в собственность, она обязалась помочь в оформлении двойного гражданства. Всё записано! – Он обнял жену. – Не бойся. Больше Гордеев до тебя не доберётся. А когда мы прервём беременность, ты ему станешь не нужна.

Вероника вздрогнула и отстранилась.

– Что значит прервём беременность?

– Ты же решила сделать аборт, – нахмурился муж. – Катерина уже договорилась с местной больницей и оплатила операцию. Не переживай, здесь хорошие специалисты, я проверил отзывы…

– Нет, – сухо прервала его Вероника и отступила. – Я не сделаю аборт.

Лицо Миши стало жёстким, глаза полыхнули ледяным огнём.

– Это условие нашего контракта, – процедил он. – Иначе мы не получим ни цента.

Вероника неосознанно отступила ещё на шаг и прижала ладонь к животу.

– Ты… продал моего ребёнка? – тихо уточнила она.

– Не твоего ребёнка, – поморщился Миша и, шагнув к супруге, взял её за плечи. – Это лишь искусственное оплодотворение, Ники. Чужая сперма! – Он прижал её к себе и быстро проговорил: – Да, я знаю, как ты хотела ребёнка, но если оставишь этого, то он принесёт тебе лишь боль и страдания. Пойми, Гордеев не оставит тебя в покое. Катя намекала, что тебя могут убить из-за денег!

Вероника упрямо высвободилась и хмуро посмотрела на мужа, а Миша тряхнул её за руки:

– Да очнись же ты! Неужели тебе ребёнок от босса важнее меня?

Женщина молча смотрела в глаза мужа… бывшего мужа. В этот миг она ощущала, как умирает в груди то светлое, что было между ней и Мишей. Глаза защипало от слёз, дыхание перехватило.

Разочарование, которое Вероника испытала, когда муж обвинил её в предательстве, ничто по сравнению с болью, которую она ощущала сейчас. Что бы Миша ни говорил, как бы ни поступал, она прощала его и оправдывала. Гордый, он не мог смириться с уязвлённым самолюбием, и Ника понимала это. Она простила бы мужу и больше, но только не убийство. А то, что требовал от неё Миша, в её понимании – именно убийство.

– Это мой ребёнок, – глядя в глаза мужчине, твёрдо заявила она. – Никто не вправе решать его судьбу. Ни Гордеев, ни его семья, ни ты. – И выкрикнула, вкладывая в слова всю боль от окончательной потери любимого человека: – Ребёнок мой, и он будет жить! Ясно тебе?!

Вырвалась из его рук и потребовала:

– Отдай мой загранпаспорт! Я покину твой рай.

– Тебе придётся согласиться на условия, Ники, – отказался Миша. – У нас нет другого выхода.

Вероника отвернулась и направилась к выходу. Вопреки ожиданиям, Миша не стал её преследовать. Впрочем, это и не нужно, куда ей деться с острова? Без документов, без денег, без поддержки, даже без телефона. Но то, что выхода нет, Вероника отказывалась признавать. Выход есть всегда, и она найдёт его.

Покинув дом, она направилась по асфальтированной дороге к ажурным воротам, за которыми виднелись и другие дома. Миша уверен, что никуда она не денется. Он и раньше никогда за ней не бегал, ждал, пока она погуляет, успокоится и вернётся.

Но сейчас всё изменилось. Вероника уже не думала о муже как о близком человеке. Ярость клокотала в груди: как он посмел продать жизнь её будущего ребёнка? Ведь они так мечтали о малыше! Или… это она мечтала, а Миша молча кивал, соглашаясь с её словами? Почему Вероника была так слепа? Почему верила, что они мечтают об одном и том же?

Она остановилась и обернулась: беззаботная жизнь, красивый дом в райском месте, оборудованный тренажёрный зал и собственная студия – вот рай Миши. Ребёнок ему не нужен совершенно, иначе он показал бы симпатичную комнату и предложил место для детской кроватки. Хотя бы притворился, что хочет ребёнка. Ради неё, ради её мечты.

Вероника много лет отказывала себе в излишествах ради исполнения мечты мужа. Работала с таким подонком, что рыдала ночами от бессилия. Училась общаться с начальником так, чтобы и работу не потерять, и не позволить ему подмять себя. Меняла себя ради того, чтобы Миша шёл к мечте. Он и шёл. И, привыкнув к безропотным жертвам жены, легко продал её ради вот этого рая.

Вероника ощущала себя так, будто, выстроив алмазный щит от всего мира, получила удар в спину от того, кого считала семьёй, тылом, судьбой и любовью всей жизни. С этой минуты она не позволит пользоваться собой – Миша переступил черту её терпения.

Мысленно попрощавшись со старой жизнью, Ника отвернулась от дома чужой мечты и пошагала к ближайшему зданию. Заметив в саду мужчину в комбинезоне, обратилась к нему по-английски:

– Добрый день. Я попала в неприятную ситуацию и мне очень нужна помощь. Могу я воспользоваться вашим телефоном? – Подумала, что звонок в Россию будет стоить немалых денег, и, сняв с себя фитнес-браслет, который так и носила по привычке, несмотря на то что телефон разбила в клинике Жукова, протянула мужчине. – Возьмите в оплату разговора, пожалуйста.

Выключив воду, садовник приблизился и ответил на ломаном английском, что всегда рад помочь красивым девушкам. Впрочем, браслет он забрал, когда достал из кармана комбинезона телефон. Вероника схватила старенький покрытый трещинами сотовый и позвонила по номеру, который вспомнила бы, даже если бы проснулась ночью в охваченной огнём кровати.

– Всеволод Платонович, – ровным голосом позвала она, когда гудки в трубке сменил щелчок. – Спасите меня, пожалуйста.

Но в ответ лишь звенела тишина. Вероника не поняла, прошло ли соединение, или же в тарифе садовника не было возможности международных звонков. Пока она пыталась выяснить это, у ворот заметила движение: к «дому мечты» подъехал синий фургон.

Ника, поблагодарив доброго человека, вернула ему сотовый и, стараясь скрываться за кустами, подобралась ближе к забору.

Из фургона вышел человек в белом халате и, вынув телефон, прижал его к уху. При звуке низкого рокочущего голоса медицинского работника у Вероники похолодело всё внутри. Из дома вышел Миша и, пожав руку незнакомцу, что-то тихо сказал ему. Оба принялись внимательно осматриваться.

Вероника инстинктивно прижала руки к животу и пригнулась, чтобы её не заметили. Почему она не убежала, пока была возможность? Всё равно дозвониться до Гордеева не смогла. Что теперь делать? Кусты здесь не такие густые, её быстро заметят. Деваться некуда, а о том, чтобы попытаться сбежать на каблуках от мужчин, и думать не стоит.

Едва не плача от отчаяния, Ника искала выход. Может, умолять Михаила, чтобы передумал? Неужели деньги для мужа важнее, чем она? Нет, даже думать об этом больно. Миша не такой, он поймёт, пойдёт навстречу!

Веронике хотелось оставить маленькую надежду на то, что Миша всё же более человечный, чем показывал в последние дни. Не могла же она полюбить мужчину настолько жестокого, что без обиняков потащит жену на аборт после того, как потрачено столько времени, сил и средств на зачатие?

Мужу пока не удавалось зарабатывать достаточно, чтобы покрывать собственные расходы, и сейчас Вероника подумала о том, что Миша изменился по отношению к ней в момент, когда на горизонте замаячил Гордеев. Супруг обвинил Нику в измене, хотя они вместе ходили по врачам и даже на процедуру оплодотворения.

Выходит, он был готов на всё, чтобы удержать Веронику. Ребёнок? Хорошо. Но с условием, что она и дальше будет обеспечивать мужу привычный образ жизни. А когда рядом появился Всеволод Платонович, который с лёгкостью забрал себе женщину, Миша заметался. Пошёл даже на преступление – похитил её. Ведь то, что произошло, иначе и не назовёшь.

Так согласится он отменить операцию или настоит на аборте, если Вероника будет умолять? Пойдёт ли на второе преступление, чтобы обеспечить себе сытую и безоблачную жизнь? И так ясно.

Вероника зажмурилась и сжала кулаки: как она могла быть так слепа? Как могла вопреки всему любить того, кто любит исключительно себя?

К руке кто-то прикоснулся, и Вероника едва удержалась от крика. Распахнув глаза, испуганно уставилась на прижимающего палец к губам садовника. Мужчина, верно поняв её беспокойство, поманил женщину за собой в сторону от ворот.

Скрываясь в тени деревьев, они проскользнули мимо небольшого садового домика. Тут Вероника заметила старые калоши и спросила, может ли она их взять. Незнакомец кивнул и, подняв руку, указал на едва заметную тропинку среди деревьев.

Ника благодарно улыбнулась и, скинув туфли, сунула стопы в калоши. Да, ей не убежать от преследователей на каблуках по дороге, но можно попытаться спрятаться в лесу. Однако что дальше?

Возможно, время операции пройдёт, и врачи не будут проводить аборт. Она в безопасности, пока у Миши нет денег. А в этом Вероника уверена, ведь Катерина говорила, что отдаст половину после того, как получит наследство. Отец Всеволода жив, так что больших денег у бывшего мужа быть не может. Надо тянуть время!

Вероника торопливо шла по тропинке и, вдыхая аромат разгорячённой хвои, придумывала, как ей выпутаться из сложного положения. Мама? Нет, она не будет искать дочь. Наверняка Миша наплёл ей, что они уехали отдыхать. Юля? Подруга уверена, что Вероника у Гордеева.

Ника, ахнув, вцепилась в дерево: задумавшись, она едва не упала с неожиданно возникшего перед ней обрыва. Тропинка закончилась небольшой полянкой, а внизу уже билось об острые скалы безбрежное море.

Женщина осторожно уселась на поваленное дерево и, наблюдая, как солнце медленно ползёт к горизонту, обхватила себя руками. Темнело и становилось прохладно, подул пронизывающий ветер. Платье, в котором Веронику похитили, оказалось слишком тонким для вечера на берегу моря. Дрожа, она едва сдерживала слёзы отчаяния.

Всеволод Платонович единственный, кто мог помочь и кому было до Вероники дело. И не только потому, что она носила его ребёнка. Той ночью, когда маска «железного человека» упала, он показался Веронике настоящим и живым. Обычный, раненый в прошлом мужчина.

Если верить нетрезвым словам, то Гордеев искренне желал, чтобы Вероника оставалась рядом. Если верить… Для Гордеева нет границ, он легко узнает, куда её увезли и кто. Но захочет ли Всеволод Платонович спасти свою несостоявшуюся жену?

За спиной хрустнула ветка, и Вероника резко обернулась. Тут же к её лицу прижалась жёсткая ладонь, закрывая рот и не давая закричать.

Глава 15

Константин вошёл в номер сестры и протянул ей букет свежих ромашек.

– Ты говорила, что мама их очень любила, – тихо сказал он.

Катерина выхватила цветы и бросила в мусорную корзину.

– Я много чего говорила, – равнодушно отозвалась она. – Но до тебя мало что долетело.

Костя усмехнулся и, сунув руки в карманы, прошёл в комнату. Огляделся и обернулся на сестру.

– И нравится тебе вот так?

– Что «вот так»? – сложила она руки на груди.

– Жить, – серьёзно закончил Константин. Он приблизился к Катерине и, когда она отвернулась, прошептал: – Жить в гостинице, в ненависти, во лжи. Нравится?

– Вполне неплохо, – лениво улыбнулась она и, присев на белоснежное кресло, кивнула на второе. На столике из светлого матового стекла стояла ваза с фруктами. Катерина выбрала персик и покрутила его в пальцах. – Здесь убираются, кормят, и отсюда не гонят. Что мне ещё желать?

Так и не откусив, она положила фрукт обратно и подняла глаза на брата.

– Что до ненависти, я не знаю, как жить иначе. Это единственное, что заставляет меня идти дальше. Иногда я даже боюсь, что он умрёт. Грудь сжимает от ужаса, что я захочу последовать за ним.

Константин вздохнул и, опустившись на ручку кресла, в котором сидела сестра, прижался губами к её затылку. Голос Катерины зазвенел сталью:

– Что касается лжи, мне пришлось научиться этому языку. Другой Гордеевы не понимают.

– Ты несправедлива к нам.

– Ты не Гордеев, – резко отозвалась женщина. – Ты Калинин, как я, как мама, как наш бедный отец. Твоё имя Константин Геннадьевич Калинин, и больше не говори, что ты принадлежишь семье Гордеевых.

– Катя, – Костя обхватил ладони сестры и сжал их, – я сделаю для тебя и больше, чем смена отчества или фамилии, ты знаешь. Но как бы я ни назвал себя, моя семья – это Сева, бабушка и ты. Вы самые родные и близкие мне люди, независимо от фамилии, и я каждого из вас очень сильно люблю…

Катерина со вздохом обняла его за талию и прошептала:

– Мой маленький глупый братик. И почему ты такой добрый? Они не заслужили твоей любви.

– Это мне решать, что и кому дарить, – рассмеялся Костя, – тебе не кажется это справедливым?

– Справедливым будет забрать то, что Платон Гордеев должен нашей матери! – сурово возразила Катерина и вскочила. – Только тогда месть будет свершённой. Или ты забыл, что он женился на ней, чтобы разорить её отца? Твоего и моего дедушку!

– Версия Гордеевых слегка отличается от твоей, – мягко возразил Костя. – Катерина, пойми, что прошлое лучше оставить в прошлом. Правду всё равно ни ты, ни я не узнаем. Зачем отравлять себе настоящее призрачными тенями?

– Ты не понимаешь, – разозлилась сестра. – Разве ты не должен ненавидеть Гордеевых за то, что не позволили тебе расти с матерью? Ты даже не видел её ни разу!

– Я живу, – осторожно проговорил Константин. Он подошёл к сестре и обхватил ладонями её лицо, заглянул в глаза. – Если бы тогда Платон не нашёл маму, погибли бы и я, и она. Нас еле спасли во время родов…

– Преждевременных, – оттолкнула брата Катерина. – Не ударь Платон маму, ничего бы и не было!

– И никто бы не узнал, что я умирал в её теле, – пожал плечами Костя. – То, что я выжил, – чудо, Кать. И я так и отношусь к своей жизни – как к чуду. Понимаю, что каждый день может стать последним и…

– Не говори так! – испуганно воскликнула женщина. Она порывисто обняла брата и прошептала: – Прости, я снова наговорила тебе. Но мы должны получить эти деньги. Пойми, это будет справедливо. Каждый получит по заслугам!

– Моя маленькая мисс правосудие, – нежно погладил её волосы Костя. – Я очень горжусь, что ты стала адвокатом. Это твоя суть и призвание – помогать обиженным, восстанавливать справедливость. Уверен, ты никогда не переступишь черту.

Катерина вздрогнула в его объятиях и медленно высвободилась. Избегая смотреть на брата, отвернулась, и он услышал её отстранённый глухой голос:

– Ты прав. Никогда больше не переступлю.

– Что? – нахмурился Константин и помотал головой. – Нет, ты не могла. Ты не способна на такое. – Он взял сестру за руку и развернул к себе. – Ты же не солгала бабушке и Севе? Вероника обратилась к тебе с просьбой, и ты помогла ей. Это правда?

Катерина закусила губу и опустила глаза. Костя медленно отпустил её руку и, всё ещё недоверчиво качая головой, отступил на шаг.

– Нет. Ты не могла…

– Не смотри так! – не выдержала женщина. – Она сама виновата! Эта дурочка влюбилась в Всеволода. Я спасла её от самой себя!

Костя медленно отвернулся и шагнул к выходу. Катерина бросилась к брату и, обхватив его за талию, прижалась всем телом. Едва не захлёбываясь от волнения, затараторила:

– Всё, что Гордеевым нужно от неё, – ребёнок! А её растопчут и уничтожат, как маму! Ты не видел… Ты не знаешь… Перед смертью на неё было страшно смотреть. Кожа да кости! Она разговаривала с деревьями, а мне ни слова не говорила. Так нельзя поступать с людьми!

Константин осторожно разжал её пальцы и высвободился. Развернувшись, заглянул в глаза женщине и повторил:

– Так нельзя поступать с людьми. В этом я с тобой согласен. И никогда бы не подумал, что на это способна моя любимая сестра. Я не знаю, что ты сделала, и не хочу знать. Скажи мне только одно – где Вероника?

Катерина поджала губы, и Костя сухо кивнул:

– Сам найду. Надо будет – обзвоню всех твоих знакомых, которые могли помочь ей с документами. – Он пошёл к выходу и замер у двери. Обернулся. – Знаешь, я не верил Всеволоду. Думал, у него предубеждение против тебя. Но сейчас вижу, что брат, как всегда, видит людей насквозь. Мне больно, Катерина. Но я всё равно продолжаю любить тебя.

Он уже вышел из номера сестры, когда услышал пронзительное:

– Стой!

И последовавшие за этим рыдания.

***

Гордеев метался по комнате раненым зверем. Пока все усилия найти Веденееву не увенчались успехом. Мама ничего не знала, подруга Юля, чей супруг звонил Всеволоду каждые полчаса, тоже. Михаила, которого после скандала охрана отвезла к нему домой, на месте не было, и никто не мог сказать, куда мужчина исчез.

Всеволод просмотрел записи с камер, но видел лишь, что Вероника села в автомобиль и уехала. Мужчину, который открыл ей дверцу, тоже искали, но безуспешно. Номера, который был на машине, как две капли воды похожей на его роллс-ройс, не существовало. Кто-то основательно подготовил побег, и от осознания этого в груди всё переворачивалось.

Всё сходилось со словами Катерины. Похоже, что некрасивая сцена, которую устроил Михаил, служила лишь отвлекающим манёвром. Если так, то сейчас Веденеевы, прикрываясь новой фамилией, обживаются на новом месте.

Единственная возможность узнать, где они, – вытрясти информацию из Катерины, но Гордеев знал, что сестра и слова не скажет. Движимая лишь желанием отомстить за смерть своих родителей, она никогда не скрывала ненависти.

Всеволод не мог её винить, он всегда помнил тот страшный день и окровавленный рот матери. Больше он не видел её, но почти каждую ночь она приходила в его сны. Улыбаясь, гладила по голове, а он, вцепившись в тёплые коленки, умолял не бросать его. Он и сам ненавидел свою сестру, которую мама взяла с собой.

Лишь спустя много лет, общаясь с маленьким и с рождения чрезвычайно болезненным братиком, он сумел полюбить его. Гордеев не мог представить человека, который не сдался бы перед чистым и искренним Константином. Он простил брата за то, что его рождение разбило семью и унесло здоровье матери. Но вот отца ненавидел от всей души.

– Всё твоя вина, – процедил Гордеев, глядя на неподвижное тело того, кто считался одной ногой в могиле. – Забрал бы на тот свет все свои чёртовы деньги!

Всеволод и сам не понимал, зачем он приехал сюда. Что может услышать он от почти мертвеца, жизнь которого едва теплилась, поддерживаемая трубками, внутривенным питанием и, если верить врачам, необычайной силой воли пациента? Отец давно уже не приходил в сознание, смерти его ждали со дня на день. Но шли дни, недели, проходили месяцы, а он всё ещё цеплялся за этот мир.

Гордеев остановился у окна и, вцепившись в подоконник, посмотрел на небо.

– Где искать её? Стоит ли искать её? – Резко обернулся и крикнул в ярости: – Я не ты! – Полумертвец и не обвинял его, но Гордеев-младший ощущал себя виноватым. Он помотал головой. – Нет, не буду принуждать её остаться и любить меня. Я не ты, – повторил он и прошептал: – Но пусть скажет мне правду. Я хочу знать, что она чувствует.

Он опустил голову и ударился о стекло лбом. Выдохнул и добавил очень тихо:

– Не верю. Она другая. Вероника не могла так поступить. Я не верю в то, что она бросила любимую работу и сбежала от проблемы только для того, чтобы вернуться к этому слабаку. Ника не может быть настолько слепой.

Завибрировал телефон, и Всеволод прижал трубку к уху.

– Да, Лёш.

– Всеволод Платонович, – отчитался начальник охраны, – мы нашли Веденеевых!

Сердце замерло на миг, а затем пустилось вскачь, но тон Гордеева оставался холодным.

– И где они?

– В Черногории, – ответил Алексей. – Они не меняли документы, но отследить их перемещение быстро не удалось, потому что летели они на частном самолёте, принадлежащем фирме, в которой работает госпожа Калинина. Это моя вина, я должен был…

– Не важно, – перебил Гордеев. – Звони в аэропорт, я хочу вылететь как можно скорее.

Отключившись, он повернулся и посмотрел на неподвижного отца.

– Клянусь, я не буду требовать от неё ничего. Не хочет брака – не будет. Я найду другой способ защитить её от бабушки… и от тебя! От твоих ядовитых денег. Но и Катерина их не получит! Не я начал эту войну, но я её закончу.

Всеволод быстрыми шагами направился к выходу и, спустившись на лифте на первый этаж, в дверях столкнулся с братом.

– Ты в больнице? – удивился Гордеев и заволновался. – У тебя снова приступ?

– Тебя ищу, – выдохнул Константин и потянул его из лифта. – Я знаю, где Вероника! Она в…

– Черногории, в доме, принадлежащем Катерине, – закончил за него Всеволод. – И я лечу туда. Ты со мной?

Вопрос был не только о полёте. Константин должен выбрать, на чьей он стороне: брата, который ни разу не обманул, или сестры, которая и слова правды не произнесла.

– Сев, – простонал Костя, и Гордеев, выругавшись, отпихнул его плечом.

Не важно. Пусть остаётся. Сейчас Всеволод должен думать о своей женщине и их будущем ребёнке. По роду деятельности Гордеев часто путешествовал, поэтому получал разрешения на вылет в особом порядке. Жуков, которому он позвонил ещё в лифте, уже спешил в аэропорт – друг разволновался, когда узнал, что Веронику в частный самолёт занесли на руках, спящую.

В последний момент перед взлётом, взбежав на уже отъезжающий трап, в самолёт ворвался Костя. Сверкая глазами, он прижался спиной к стене и, едва дыша, сполз по ней на пол.

– Идиот, – поддержал его под мышки Всеволод. – Тебе нельзя бегать!

– Я с тобой, – белея на глазах, прошептал брат и вцепился в руку Гордеева. – С тобой!

– Да понял я, – недовольно пробубнил Всеволод, кивая Жукову. Он был рад, что друг присоединился к полёту. – Помоги.

Они подняли Константина и уложили на носилки, которые Жуков привёз с собой из клиники.

– Сева, – сжал его руку брат. – Катерина… Она сама сказала мне, где Вероника. Я не хотел тебе говорить, боялся, что ты вспылишь, но не могу молчать. Поэтому я с тобой. Катя призналась, что Ники полетела не по своей воле.

Он закрыл глаза и обмяк. Пока доктор осматривал ослабевшего Костю, Гордеев открыл ноутбук. Уши уже закладывало от изменения давления, предстояло пережить время полёта и не сойти с ума от беспокойства. Всеволод то готов был смеяться от облегчения, ведь Вероника не бросала его, то едва сдерживался, чтобы не завыть от отчаяния, волнуясь за неё и малыша.

Чтобы отвлечься, Гордеев набросал новый план по реорганизации северного подразделения. Он очень походил на тот, что предложила Вероника, но изменения были радикальнее. Средств придётся влить на порядок больше, зато, если всё получится, бизнес его выйдет на новый уровень.

Хорошо, что из-за новости о беременности помощницы пришлось прервать собрание директоров. Теперь оно пройдёт иначе. Всё изменится… Всё уже изменилось!

Косте уже стало лучше, и он присоединился к Гордееву. Они спорили о размере вливания и радикальности изменений так рьяно, что даже Жукова вовлекли в обсуждение. Богдан посмеивался над братьями и намекал другу, что стоит передать северное подразделение заму, а самому заняться личной жизнью.

Гордеев отложил окончательное решение по изменениям до встречи с Вероникой. Ему было проще думать, что он приехал к ней, чтобы согласовать план, а не спросить, чего хочет она сама: выйти замуж за Всеволода или вернуться к Веденееву.

Когда они подъехали к дому, указанному в документах как собственность Катерины Калининой, уже темнело. Гордеев царапнул подозрительным взглядом странный фургон и направился к зданию. Но внутри они с Жуковым никого не обнаружили.

Константин, пока Всеволод обследовал дом, пообщался с соседями и, вернувшись, хмуро передал сбивчивый рассказ садовника. Мужчина решил, что молодая пара, поселившаяся рядом, поссорилась. Он позволил женщине позвонить с его телефона и показал тропинку к морю. Там было красиво и тихо – самое замечательное место, чтобы успокоиться.

Гордеев, приказав брату оставаться в доме, бросился в указанном направлении, Жуков последовал за ним. Но ни по дороге, ни на небольшой полянке Вероники они не обнаружили. Обшарив рощу, Всеволод в ярости вернулся к дому. Огляделся.

– Где Костя?

Жуков вытянул руку, указывая направление:

– Нашей машины нет. Может, уехал? – Всеволод принялся звонить на сотовый брата, когда Богдан добавил: – И фургона тоже нет, что тут стоял.

К ним подбежал тот самый садовник, рассказавший о тропинке к морю. Отчаянно жестикулируя, он принялся что-то объяснять, и Жуков отвёл его в сторону, чтобы не мешал Гордееву.

– Костя? – закричал в трубку Всеволод. – Ты где?

– Сошёл с дистанции, – прохрипел Константин, – проклятый серпантин! Не важно… Сева, тот фургон, ты должен его догнать! Слышишь? Там Вероника! Её везут в больницу, чтобы провести аборт. Сева…

Телефон выпал из руки, Всеволод развернулся, окидывая яростным взглядом окрестности.

– Машина! – Бросился к садовнику и, схватив его за грудки, тряхнул. – Есть машина?!

– Сева, он говорит… – попытался оттащить Гордеева Жуков.

– Плевать, что говорит! – прорычал Всеволод. – Мне нужна машина!

Садовник заголосил так, что из дома выскочили люди, бросились к ним. Богдан, подняв руки, прокричал им по-английски, что похитили беременную невесту его друга и нужна помощь. Через несколько минут Всеволод уже рассекал влажный приморский воздух на стареньком мотоцикле.

Он не может опоздать! А Михаил… Гордеев ему сердце из груди вырежет, если он хоть… Нет! Он успеет. Надо успеть и спасти жизнь, объединяющую его и Веронику.

Едва не свихнувшись, перепугав до смерти людей, у которых спрашивал дорогу, мужчина всё же отыскал небольшую сельскую больницу и, заметив у входа тот самый фургон, не тормозя въехал прямиком в стеклянные двери. Раздался оглушающий звон, водопад стекла обрушился на Гордеева, раздирая на нём одежду, оставляя на теле царапины.

Повалившись на пол вместе с мотоциклом, Всеволод врезался в стойку с визжащей за ней девушкой в белом халате. Тут же вскочил и, подволакивая ногу, бросился по коридору, следуя указателям. Когда заметил над одной из дверей надпись «операционная», с разбегу врезался в неё плечом и, влетев в просторное светлое помещение, застыл посередине. Пусто?

На миг забыв, как дышать, Всеволод вцепился в стену и, когда следом за ним в операционную вбежали люди в белых халатах и один в форме и с пистолетом в руках, бросился к последнему. Выбив оружие, вжал мужчину в стену и прохрипел:

– Где она?! – Быстро оглядел остальных. – Где женщина, которую недавно привезли? Говорите, или…

– Следуйте за мной, – с неожиданным спокойствием произнёс по-английски один из ворвавшихся. Поправив белоснежный халат, он криво улыбнулся и повторил: – Следуйте за мной. Я покажу, где новенькая пациентка. Только, пожалуйста, ничего больше не разрушайте.

Гордеев медленно отпустил охранника и, пнув пистолет с такой силой, что тот вылетел в коридор, быстро последовал за доктором. Следуя за мужчиной, он едва мог дышать, сердце колотилось как сумасшедшее. Он опоздал!

Теперь ничего уже не исправить. Всё, что он делал, все безумные вещи, которые совершал, – всё было бесполезно. Вероника отвернётся от него и будет права. Он обещал её защитить, но не сумел этого сделать.

Но Вероника не отступала, даже когда, казалось, всё было потеряно. И он не может проявить слабость. Не имеет права уйти, не попросив хотя бы прощения.

Глава 16

Мише помогал высокий хмурый незнакомец, но Вероника отчаянно вырывалась, не собираясь сдаваться. Она понимала, зачем её запихивают в фургон, и не желала подчиняться. Нет, она не позволит лишить себя самого дорогого, что у неё есть!

Извернувшись, Ника укусила руку незнакомца, и тот, вскрикнув, отдёрнул её.

– Помогите! – по-английски закричала Вероника. – Я беременна! Помогите! Меня насильно везут на аборт…

Рот снова зажали, и это был Миша. Муж яростно вжимал свою ладонь в лицо Вероники, и от боли выступили слёзы. Начав задыхаться, женщина ослабела, и её засунули в фургон. Миша остался с ней, а незнакомец, видимо, сел за руль.

Фургон тронулся, и тут раздался удар, машину тряхнуло так, что Миша ударился лбом и выругался.

Вероника выглянула в окно и, увидев врезавшуюся в них машину, заметила за рулём мужчину, очень похожего на зама её босса. Сердце женщины замерло на миг, а затем понеслось вскачь. Не веря в чудо, Ника всё равно заколотила по стеклу с криком:

– Костя! Костя, спаси меня! Костя!

Миша, зажав рот женщине, оттащил её от окна и, удерживая, процедил:

– Ники, что ты делаешь? Ты же разрушаешь нашу семью!

Вероника не знала, плакать ей или смеяться. Семью?! Да о какой семье он говорит, если собирается лишить её ребёнка?

Невероятным усилием Ника уняла рвущуюся ярость и, вместо того чтобы выцарапать мужчине, которого когда-то любила, глаза, погладила его по зажимающей ей рот ладони. Убедившись, что жена не сопротивляется, Миша осторожно убрал руку.

– Одумалась? – с надеждой спросил он. – Вот и молодец! Подумаешь, ребёнок… У нас будут деньги, Ники. Мы будем жить как захотим, ни в чём не нуждаясь. Да я сам стану продюсером и напихаю отказавшим мне в собеседованиях уродам гвоздей в задницу!

Он тихо рассмеялся и обнял жену. Вероника старалась не шевелиться. Да, надо отвлечь мужа, внушить, что она смирилась, чтобы дать возможность Константину Геннадьевичу догнать фургон и помочь ей. Не важно, как заместитель босса оказался в этом месте, главное – он стремится ей помочь.

– Я ведь люблю тебя, Ники, – погладил её по груди Миша. – Сам не понимал, как сильно, пока не увидел этого… – Он сжал ладонь, и Вероника с трудом сдержала стон боли. – И что ты нашла в этом уроде? Ты же не трахалась с ним, Ники? Скажи правду! Я прощу тебя, только скажи…

– Миш, – сдерживая слёзы, прошептала женщина. – Мне больно. Пусти.

Он вздохнул и медленно разжал пальцы. Дрожащим голосом ответил:

– Так и знал, что ты не устояла. Ну ничего… Будем считать деньги компенсацией морального ущерба. – Он повернул лицо Вероники к себе и впился в её губы жёстким поцелуем. Отстранился и, заглянув в глаза, спросил: – И с кем тебе было лучше? Со мной?

Ника смотрела на мужа и понимала, что бесполезно что-то говорить: Миша всё равно услышит лишь то, что захочет. От ревности муж совсем потерял голову. И хоть фактической измены не было, не поверит ни единому слову. Покосилась на окно и, заметив, что машина Кости снова догоняет их, быстро повернулась к мужу.

– Да. Ты лучше всех, Миша.

Голубые глаза его полыхнули самодовольством, губы растянулись в улыбке. Муж прижал голову Вероники к своему плечу и посетовал:

– И зачем только проверяла это, дурочка. Ну ладно, ладно… Сейчас вытравим ублюдка из тебя, и я тебе докажу, что могу ещё лучше! Теперь, когда мне не надо работать, буду с тобой днём и ночью. И детей заделаем. Хоть десяток! А то, что раньше не получалось, так это всё от стресса, Ники. Не будешь нервничать, и всё получится…

Машину тряхнуло, раздался скрежет, и Вероника с ужасом заметила, как автомобиль Кости повело, и он исчез за обочиной. Как ни смотрела в окно, больше она его не видела.

Зажмурившись, поняла, что помощи теперь ждать не откуда. Если бы Гордеев знал, где она, разве отправил бы брата одного? Нет, наверное, Костя оказался тут случайно… Боже, Ника даже не знала, где это – «тут»! И что делать. В одном лишь была уверена: во что бы то ни стало ей нужно защитить малыша.

– Конечно получится, – спокойно поддакнула она и очень осторожно спросила: – Миша, ты действительно хочешь детей?

– Конечно, – с улыбкой кивнул он, – раз ты хочешь их.

Ответ Веронике не понравился, но она должна была зацепиться хоть за что-то, вытянуть соломинку спасения, договориться с похитителем. Погладила Мишу по руке и заметила:

– Но их может и не быть, если сделать сейчас аборт. Я не так молода, как бы хотелось, а беременность первая. Существует большая вероятность, что после принудительного прерывания беременности я больше не смогу иметь детей.

Миша нахмурился, но промолчал. Ника, ощущая себя так, словно продвигалась по тонкому стеклу над смертельной пропастью, продолжила:

– Не лучше ли… оставить этого ребёнка?

– Зачем он тебе?! – вспылил мужчина и оттолкнул жену. – За Гордеева замуж хочешь?

– Нет конечно, – торопливо возразила она и, придумав причину, которая, возможно, подействует на Мишу, предложила нарочито деловым тоном: – Елена Глебовна, бабушка босса, предлагала мне сделку. Ребёнка за деньги. Я подпишу договор, что отказываюсь от прав на него… – Схватила мужа за руку и попыталась убедить: – Тогда и деньги сбережём, и моё здоровье не пострадает. – Последний аргумент, как надеялась Вероника, окажет решающее значение: – К тому же, мы можем показать, сколько тебе предложила Катерина, и потребовать больше.

Миша задумался, и Вероника, прикусив губу в ожидании судьбоносного решения, затаила дыхание. Он же согласится! Раз пошёл на сделку с Катериной из-за денег, то точно должно сработать.

– Нет, – наконец отозвался муж. – Я уже подписал договор, Ники. И я не хочу, чтобы ты имела с Гордеевым что-то общее. Он так смотрит на тебя, что мне хочется его убить.

Сердце Вероники ухнуло в желудок, руки похолодели. Миша, сжимая кулаки, смотрел перед собой, а фургон покачнулся и замер. Двери открылись, и муж, схватив жену, нетерпеливо вытащил её из машины.

– Нет! – поддалась панике Ника. – Я не пойду на это! Ты не заставишь! Я…

Ощутив удар, Вероника покачнулась. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали радужные круги. Шепча по-русски и по-английски, что не согласна на аборт, умоляя помочь, она опустилась на колени.

Женщину подняли на руки и куда-то понесли. Понимая, что ничего уже не сможет сделать, она лишь плакала в отчаянии и звала на помощь снова и снова. Когда её положили на жёсткую ровную поверхность, вцепилась в чью-то руку и, от слёз не понимая, кто перед ней, снова взмолилась о пощаде:

– Не убивайте моего ребёнка! Пожалуйста…

Тот, кто был рядом, вырвался, а руку кольнуло болью. Вероника закричала из последних сил и, забившись, принялась вырываться из крепких рук. Она дралась как раненая волчица, вцепляясь ногтями, зубами, не обращала внимания на боль. Лишь бы вырваться, убежать, спрятаться, не дать лишить себя самого дорогого.

Как вдруг всё закончилось. Её больше не трогали.

Выставив руки, Вероника ожидала нового нападения, рыдала в голос и почти ничего не видела. Фигуры людей расплывались, голоса доносились словно сквозь воду. Возможно, ей снова что-то вкололи. Но никто не прикасался к женщине.

Немного успокоившись, Ника вытерла слёзы и, стараясь прогнать дурноту и звон в ушах, прислушалась к голосам. Разговор был на английском и уже переходил на повышенные тона.

– Вы получили деньги, так делайте свою работу! – цедил Миша. – Немедленно проведите моей жене аборт! Не обращайте внимания на слёзы, она не в себе… Что значит нет денег?! Этого не может быть!

– Простите, господин Веденеев, – услышала наконец Вероника тихий голос, когда муж замолчал. – Госпожа Калинина отозвала платёж и отменила заказ на прерывание беременности вашей супруги. Если вы не готовы оплатить наши услуги, просим покинуть клинику немедленно.

– Вы обманываете! – закричал муж, путая английские и русские слова. – У меня контракт… Воры! Получили деньги и в кусты? Ну уж нет! Я не позволю дурить нашего брата…

Вероника сжалась на кушетке и, глядя, как Миша расшвыривает в стороны сдерживающих его людей, боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть неожиданное спасение. Неужели ей не будут делать аборт? Нет, нельзя никому верить. Да, надо сбежать!

Она, с трудом удерживая сознание, слабо сползла на пол и на четвереньках, передвигая ладони по прохладному полу, двинулась к выходу, но Веронику перехватили.

Взвизгнув от ужаса, она развернулась и ударила незнакомца по лицу, так что он зашипел от боли. Отпихнув нападающего ногами, женщина попыталась вывернуться и улизнуть. Спасение так близко!

– Госпожа Веденеева, – отодвинув пострадавшего, удержал её человек в белом халате. – Вам нужно немного полежать, чтобы прийти в себя. Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Он улыбнулся, и Ника вдруг прониклась к этому человеку доверием. Всхлипнув, она вцепилась в него, словно утопающий в руку спасателя. Крякнув от боли, врач всё же промолчал и, после того как помог пациентке подняться, осторожно вывел её в коридор.

А в спину летели ругательства, слышалась возня: Миша никак не мог смириться с тем, что его «контракт» отменили.

Веронику привели в небольшую уютную палату и уложили на кровать. Человек в белом халате, ещё раз повторив, что никто не сделает ей плохо, укутал женщину покрывалом и посоветовал поспать. Когда Ника опасливо покосилась на дверь, понимающе улыбнулся и заверил, что они уже вызвали полицию. Человека, который привёз её и поднял скандал, придётся передать им.

Вероника облегчённо выдохнула и сердечно поблагодарила своего спасителя. Что бы ни произошло, почему бы Катерина ни передумала, главное – ребёнку ничего не угрожало. Прижав ладони к животу, стараясь согреть малыша теплом любви и радости, женщина тихо заплакала от облегчения. И сама не заметила, как уснула.

Разбудил её шум. Похолодев от ужаса, Ника подскочила. Увидев нависшего над ней донельзя злого Гордеева, замерла. Всеволод тоже не двигался и смотрел странно. Ника же, судорожно вдохнув, медленно осмотрела расцарапанную щёку босса, разодранную и грязную одежду, кровь на брючине, снова вскинула взгляд на его лицо:

– Что с тобой?

Эти слова будто пробудили Гордеева: он рванулся к помощнице и, обняв, прижал к себе так, что у неё перехватило дыхание. Вероника услышала его хриплый голос:

– Что с тобой? Что… с нашим ребёнком?

– В порядке, – не сдержавшись, зарыдала Ника, в ответ обнимая босса. – С нами всё в порядке. В порядке…

Гордеев отстранился и, проведя пальцами по её щеке, приник к губам мягким нежным поцелуем. Будто пробуя на вкус, удостоверяясь, что Вероника перед ним во плоти, и убеждая её в том, что реален сам.

Так они и сидели обнявшись, нежно касались друг друга, будто узнавали заново, привыкали к тому, что с этого момента они семья. Ничего не нужно было говорить, каждый ощущал единение без слов.

Вероника вдыхала привычный парфюм босса, смешанный с покрывшей его пылью и металлическим привкусом крови. Она понимала, что надо настоять, чтобы Всеволод обратился за помощью, ведь заметила, как тот подволакивал ногу, но не могла… Физически не могла разжать рук и отпустить мужчину хоть на минуту. В его объятиях она ощущала себя спокойно и уверенно, хотелось, чтобы этот миг не заканчивался никогда.

– Сева! – В палату влетел растрёпанный Жуков. Рассеянно улыбнувшись Веронике, он тут же посерьёзнел и кивнул на дверь: – Там… Костя!

Гордеев ощутимо вздрогнул и, с отчаянием глянув на Веронику, быстро поцеловал её. Шепнул:

– Я скоро вернусь.

Хромая, побежал к двери, и Ника, спустив ноги, попробовала подняться, но Жуков остановил её.

– Тебе нельзя. – Нервно улыбнулся и погрозил: – Сиди тут! Ясно?

Сердце ёкнуло в груди Вероники. Стоило Богдану покинуть палату, она тут же поднялась и, держась за стену, направилась к выходу. В коридоре царила суматоха, мимо провезли носилки, и при виде белого лица Кости и накрывающей его окровавленной простыни, Ника снова ощутила дурноту.

– Что произошло? – вцепилась она в локоть девушки в белом халате.

– Авария, – бросила та, высвобождаясь.

С колотящимся сердцем Вероника последовала за каталкой и увидела Гордеева. С серьёзным выражением лица тот что-то рассказывал человеку, который отвёл Нику в палату. Видимо, это главврач. Невысокий строгий мужчина кивал и поджимал губы.

Через несколько минут появился Жуков, уже умывшийся и переодевшийся. Поймав взгляд главврача, он последовал за ним. Мужчины скрылись за дверьми, над которыми алым зажглась табличка «Операционная», а Гордеев, заметив Нику, направился к ней.

– Сказал же подождать, – буркнул недовольно и, взяв её за руку, увлёк за собой. – Не бойся, с Костей всё будет хорошо. Небольшая авария… Я предупредил доктора о его состоянии. И Жуков здесь. Богдан знает о болезни моего брата всё и даже больше.

В палате Всеволод усадил Веронику на кровать и, заглянув в глаза, проговорил:

– Ника, у меня к тебе серьёзный вопрос. Я не ожидаю, что ты так просто согласишься с ним… Нет, я думаю, что ты будешь категорически против, но не могу не спросить об этом.

Он замолчал, а у Вероники сердце едва не выпрыгивало из груди. Гордеев же не знал, что её увезли против воли. Наверняка подумал, что сбежала перед алтарём, бросила его… А ведь обещала не делать этого.

Что ей ответить на его вопрос? Рассказать о контракте Катерины и Михаила? О том, что её едва не лишили малыша? Как отреагирует Всеволод? Зная жёсткий характер босса, Вероника могла лишь гадать, к каким последствиям приведёт правда. Что сделает Гордеев с Мишей за то, что тот едва не совершил?

Да, бывший муж поступил жестоко и подло, но он маленький человек, и один звонок Всеволода раздавит его, разотрёт в порошок всё, чего тот добился… Нет, не так. Чего Вероника помогла ему добиться. Нужно ли это? Ведь Миша, после всего что произошло, и так наказан. Он сейчас в чужой стране, в полиции, и ещё не известно, чем закончится эта опасная ситуация.

Так что ей ответить на вопрос Гордеева?

– Вероника, – сурово начал босс и посмотрел на неё пытливо, – что ты думаешь насчёт полной реорганизации северного подразделения?

– Ч-что? – растерянно икнула Ника. – Реорганизации? Северного подразделения?

Она нервно рассмеялась: слова вроде были понятны, но смысл ускользал.

– То, что ты предлагала, слишком мягкий метод, – сухо кивнул Гордеев и, взяв с тумбочки папку, перевернул её. Чиркая ручкой на обратной чистой стороне, босс рисовал графики и периодически посматривал на Веронику. – Если разбить подразделение на отделы, перевести в самостоятельное предприятие, заменить руководящий состав…

Женщина не могла поверить, что в такой момент, когда Косте делают операцию, в этом месте, вдалеке от дома, босс желает… поработать! Словно Гордеев преодолел тысячи километров только для того, чтобы спросить мнение помощницы о реорганизации.

Горечь коснулась нёба, Вероника отвернулась. Кусая губы, она сдерживала слёзы. Как много она стала плакать! Похоже, метод счёта до пяти перестал действовать совсем. Надо взять себя в руки, перестать обижаться на босса, как наивная дурочка. Она взрослая женщина, у которой будет ребёнок. Ребёнок Гордеева. Стоит поблагодарить, что он не требует аборта, но не надеяться, что боссу нужна она.

– Ника, – тихо позвал Всеволод, и она вздрогнула.

Вытерев слёзы, постаралась прогнать разочарование и обернулась: босс улыбался и протягивал ей маленькую коробочку, в которой блестели два колечка.

– Так что ты мне ответишь? – пытливо уточнил Гордеев.

– Насчёт реорганизации? – пролепетала Вероника, недоверчиво разглядывая кольца.

– Именно, – кивнул босс.

Он положил коробочку на кровать и, подхватив правую руку женщины, медленно и осторожно стянул колечко с её безымянного пальца.

– Если старая система перестала работать, не нужно цепляться за неё и пытаться восстановить.

Он отбросил кольцо Михаила не глядя, и то зазвенело где-то в углу. Отпустив руку Ники, Гордеев снова протянул ей коробочку:

– Поэтому, пусть это и рискованно, но я считаю, что лучше решиться на полную реорганизацию. А ты как думаешь?

Вероника несмело поёжилась и подцепила большое колечко. Покрутив его, лукаво покосилась на босса:

– А ты не боишься, что придётся влить слишком много сил и средств?

– И того и другого у меня в избытке, – хитро улыбнулся босс. – Разве что боюсь перелить.

– Не бойся, – ощущая, что краснеет, прошептала Ника и, взяв руку Всеволода, медленно надела ему на палец кольцо.

Гордеев проследил за её движением и, перебирая пальцами правой руки, полюбовался кольцом. Затем вытащил из коробочки маленькое колечко и, поцеловав ладонь Вероники, надел его ей.

Мужчина и женщина молча улыбались и смотрели друг другу в глаза, когда дверь открылась и в палату вошёл Жуков.

Глава 17

Оплатив больничный счёт брата и компенсировав разгром, Гордеев договорился с мистером Чосич, который работал главврачом местной больницы, чтобы их всех отвезли с острова на материк.

Фургончик скорой помощи, который выделил им мистер Чосич, был мал и темен, поэтому Гордеев предложил Веронике устроиться у него на коленях, чтобы Костя оставался в лежачем положении. Брату, которому вовремя оказали должную помощь, уже стало лучше. А вот голень, сломанная в автомобильной аварии, ещё долго будет срастаться.

Чосич, провожавший иностранных гостей, всю дорогу спорил с Жуковым, и их английский изобиловал русским и, как Гордеев подозревал, сербским матом, но точно заявлять не брался, поскольку ранее не интересовался этой страной.

Что, впрочем, с этого дня уже решил изменить – очень уж ему приглянулся небольшой посёлок на тихом и зелёном островке. Возможно, бизнес тут пойдёт неплохо, тем более что недвижимость уже имеется, пусть и Катерины. После серьёзного разговора с Чосичем Всеволоду было что предъявить сестре.

В самолёте Вероника дремала, а Жуков пересказывал любопытному Косте спор с Чосичем. Слушая их, Гордеев тоже умудрился заснуть, или дорога домой действительно оказалась намного быстрее, чем когда они летели в Черногорию.

С самолёта их доставили прямиком в клинику Жукова, и Гордеев отнёс смущённую Нику на руках в самую комфортабельную палату. Уложил невесту в кровать и, наклонившись, провёл кончиками пальцев по её щеке.

– Отдохни немного. Я официально даю тебе оплачиваемый больничный.

– Но я хорошо себя чувствую, – возразила Вероника.

– Богдан сказал, что нужно проверить, не повлияло ли на плод то, что тебе ввели, – настаивал Всеволод.

Женщина приподнялась и схватила его за руку.

– Всё хорошо! Необязательно ждать результата анализов здесь, я могу и дома отдохнуть. К тому же мне нужно успокоить маму, она, наверное, с ума сходит! И Юлька… Её муж полицейский, наверняка полгорода меня ищет.

– Вероника, – прервал её Всеволод и глянул строго: – Ты слишком много беспокоишься о других, а должна в первую очередь думать о ребёнке. Что лучше для него? Ты только что пережила большой стресс, стоит ли усугублять ситуацию?

– Ты прав, – согласилась она, – но…

– Никаких «но», – безапелляционно заявил Гордеев. – Я сам сообщу твоей маме, что с тобой всё в порядке. – Скривился недовольно, но добавил: – И подруге твоей позвоню. А ты лежи и отдыхай! Я со всем разберусь. Будь уверена!

Он поднялся, уже планируя, как будет «разбираться». И начнёт с тех, кто помог Катерине похитить Веденееву. Охране тоже достанется. Вероника, легко прочитав мысли по его лицу, попросила:

– Прошу, не нужно действовать сгоряча. – Когда Гордеев посмотрел на неё, пояснила: – У тебя вид, словно сегодня кто-то потеряет работу…

– Или голову, – смеясь, вошёл в палату Жуков. Он хлопнул покачнувшегося Гордеева по плечу и добавил: – Десять лет прошло, а он не изменился! И бесполезно удерживать, уж поверь. Проще потом забинтовать разбитые кулаки.

– Ты чего несёшь? – нахмурился Гордеев и мельком глянул на обеспокоенную Веронику. – Не видишь, что пугаешь её?

– Ну разве не приятно, что женщина за тебя переживает? – подмигнул Богдан.

– Нет, если ей нельзя волноваться! – Всеволод взял руку Ники и, прижав к губам, приказал: – Не слушай его, он преувеличивает.

– Преувеличиваю? – хохотнул Жуков и покачала головой. – Скорей преуменьшаю. – Он посмотрел на Веронику, которая старалась не упустить ни слова. – Этот правдолюбец так ненавидит ложь, что в университете…

Гордеев с проклятиями зажал рот другу и потащил его из палаты. Надеясь, что улыбка его не напоминает оскал, кивнул Веронике:

– Лежи и отдыхай! Всё ясно?

– Яснее некуда, – тихо рассмеялась женщина, – босс.

Всеволод сжал челюсти – эх, над обещанием измениться ещё работать и работать! Вытянув Жукова, он хлопнул дверью и погрозил другу пальцем:

– Придержи язык! Лучше расскажи, что с Костей.

Жуков мгновенно посерьёзнел, голос стал сухим.

– Порадовать пока нечем. Нужно провести ряд тестов и…

– Так займись делом, – подтолкнул его Гордеев.

И сам же последовал своему совету. У клиники уже ожидал Поляков на роллс-ройсе, и Всеволод, полный жажды мести, велел ему ехать в торговый центр. Сейчас ночь? Гордеев одолжил сотовый водителя – один звонок, и двери бутика будут открыты! Желая мести, он не желал тратить ни минуты.

Жуков прав, Гордеев ненавидит ложь и удары в спину и не простит Катерине её поступок. После того как переоделся в новый костюм, мужчина вызвал адвокатов и приказал Алексею, чтобы охранники ожидали его на рабочем месте в полном составе.

У здания офиса он заметил сжавшуюся фигурку и, узнав в дремлющей женщине Инну Михайловну, выругался сквозь зубы. Схватив маму Вероники под локоть, потащил её, едва проснувшуюся, внутрь.

– Вы же заболеете! Как в голову пришла мысль спать на улице?

– Я вас ждала, – дрожа, простонала женщина. – Вы не знаете, где моя Ники? Её даже полиция не может найти! Моя девочка беременна и одинока… – Инна Михайловна всхлипнула. – Из-за вас её бросил муж! Миша, он…

– Он в Черногории, – не выдержал Гордеев и потянул рыдающую почти тёщу к лифтам. – А Вероника в клинике Жукова. Решите сейчас, кто для вас важнее: родная дочь или мужчина, который похитил её и собирался насильно лишить ребёнка. Скажите, чтобы я знал, нужно ли мне защищать Веронику ещё и от её собственной матери!

– О чём вы говорите? – ахнула Инна Михайловна.

– Решайте быстрее, мне некогда! Я ещё придушил не всех змей, которым наш с Никой ребёнок поперёк горла.

Гордеев, втащив её в лифт, нажал кнопку и, пока они поднимались, молча ждал. Женщина осторожно высвободилась из его хватки и, отряхнув одежду, посмотрела в пол. Она словно боялась поднять глаза, стыдилась самой себя. Возможно, мать Вероники осознала, что зять её не такой уж белый и пушистый, как она искренне считала.

Всеволод вышел из лифта и сухо предложил:

– Можете воспользоваться моей машиной, если хотите навестить дочь. Я предупрежу Жукова, вас пропустят.

Когда слова вырвались, Всеволод пожалел о них. Нельзя подвергать Веронику стрессу, а её безумная мать – стресс в кубе! С другой стороны, Ника сильно волнуется и, возможно, увидев мать, станет спокойнее.

Инна Михайловна вскинула голову и, прижав сцепленные руки к груди, воскликнула:

– Золотой вы человек! Спасибо за Нику!

Двери лифта закрылись, и Гордеев усмехнулся: да-да, «золотой». Направляясь к своему кабинету, около которого его ждали адвокаты и люди из службы охраны, он готовился к долгой и напряжённой ночи. Охота началась.

***

Вероника сердечно попрощалась с мамой и, когда она ушла, села на кровати. Открыла коробку с домашним обедом и покачала головой: мамулю не исправить! Жуков же лично дал ей список запрещённых продуктов, но мама упрямо готовила для дочери то, что Ника любит. Уже неделю она приходила в клинику по три раза в день, и никакие уговоры, что кормят тут замечательно, не действовали.

Вероника закрыла коробку и отставила в сторону. Глянув на новенький сотовый, – один из трёх, подаренных Гордеевым «с запасом», – прикинула, что скоро должна забежать Юлька. Подруга, которая навещала её каждый день, с удовольствием забирала «неправильную» еду.

Судя по тому, что пополневший и довольный Василий, проезжая мимо клиники Жукова, каждый раз включал сирену и ждал, пока Ника выглянет, чтобы приветливо помахать ей, еда доставалась именно ему. Замечая, как посматривают медсёстры и доктора клиники, Ника уже всерьёз задумывалась, как бы исключить себя из этой цепочки.

Дверь открылась, и улыбающаяся Галина внесла букет белых роз. Поставила их в вазу, предварительно вынув оттуда вчерашний букет, и протянула пациентке подарочный пакет.

– От господина Гордеева!

Вероника поблагодарила и, открыв подарок, полюбовалась изящным браслетом с голубыми сапфирами. На открытке размашистым почерком Гордеева было выведено «Подойдёт к твоим глазам».

С грустной улыбкой Ника отложила коробочку к десятку подобных и покачала головой: лучше бы хоть раз сам пришёл. С каждым днём женщина всё сильнее скучала по своему суровому и неулыбчивому боссу. Полгода они проработали бок о бок, даже по выходным Вероника привыкла видеться с ним. Она и подумать не могла, что когда-нибудь ей будет его не хватать.

Может, дело в вынужденном безделье: Гордеев отсекал любые попытки Ники поработать дистанционно, даже отключил её от интернета. Приказал отдыхать и набираться сил, а сам пропал. И лишь присылал цветы и украшения. Да кому они нужны?

От грустных мыслей Веронику отвлекла весёлая Юлька. Подруга вывалила на неё целый воз забавных новостей, разогнала уныние смешными историями про мужа-полицейского. А потом проводила до палаты, где лежал Костя, и, обняв, попрощалась. Еду Инны Михайловны, Юля, конечно, забрать не забыла.

Ника осторожно постучалась и вошла в палату брата Гордеева. Костя улыбнулся ей и похлопал по кровати:

– Садись скорее.

Женщина присела и, снова испытав укол вины за то, что Константин из-за неё попал в аварию, уточнила:

– Как твои дела?

– Идут, – рассмеялся Костя. – Осталось их догнать, но со сломанной ногой это несколько затруднительно.

– Прости, – сорвалось с языка.

– За что? – искренне удивился мужчина. – Насколько я помню, ты с битой на меня не бросалась. – Он подмигнул и, дождавшись улыбки, кивнул на животик Ники: – Как мой будущий племянник?

– Всё хорошо, – ответила Вероника и вздохнула: – Но попробуй доказать это Жукову! Мне кажется, он держит меня здесь нарочно.

– Нет, не нарочно, – таинственным голосом возразил Костя и округлил глаза, – а специально!

– Всё шутишь, – невольно рассмеялась Ника.

– Не могу удержаться, – объяснил её коллега. – Улыбка тебе идёт больше, чем грусть, но ты снова печальна. Что тебя тревожит?

Женщина опустила голову и покрутила на пальце подаренное Всеволодом колечко. Она и сама толком не могла объяснить, но с каждым днём ей становилось всё тоскливее. Одновременно с этим она всё сильнее злилась на Гордеева, хотя он не сделал ей ничего плохого. Наоборот: дарил цветы, осыпал подарками, оплачивал счета…

– Ничего не тревожит, – наконец вздохнула она и, заметив ироничный взгляд, который Костя бросил на кольцо, встрепенулась. – Просто…

При этом неловко задела стакан с соком, и тот покатился по прикрепленной к кровати подставке, щедрой волной орошая грудь Кости. Вероника вскочила.

– Ой, прости! Я всё уберу!

Она бросилась в прилегающую к палате уборную, но услышала вслед:

– Прекрати! Вызови Галю.

И улыбнулась: Костя так иногда похож на брата! Снова в груди что-то сжалось, как всегда теперь было, стоило подумать о Гордееве. Веронике сложно было признаться самой себе, что ей не хватает её жёсткого босса, что ей тоскливо без него и нерадостно.

Она не могла понять себя – с Мишей такого никогда не было. Бывший муж часто уезжал на сьёмки, отсутствовал неделями, и Вероника не скучала, а тут за несколько дней готова на стену лезть. Может, дело не в мужчине, а в работе? Раньше некогда было скучать.

Отжимая полотенце, Ника решила: точно, надо занять себя, и всё пройдёт! Она направилась к выходу, как услышала женский голос и застыла. Сердце женщины заколотилось – она узнала посетительницу.

– Я беспокоилась, – призналась Катерина.

– Не стоило. – Голос Кости прозвучал холодно, почти как у брата.

– Костя, не надо так говорить со мной, – умоляюще протянула посетительница.

– Я вообще не хочу разговаривать с тобой, – устало отозвался Константин.

– Нет, только не ты. – В голосе Катерины зазвенела неприкрытая боль. – Ты никогда бы не отвернулся от меня.

– Я и не отвернулся, – нехотя ответил мужчина. – Я всегда помогу тебе. Но это не значит, что видеть тебя и говорить с тобой доставляет мне радость. Прошу тебя – уйди.

– Кость…

Установилась гулкая тишина, которую нарушало лишь сильное сердцебиение Вероники. Она не знала, как быть: остаться на месте или выйти? Ника не боялась встретиться лицом к лицу с сестрой Гордеева и уже решительно двинулась к двери, как услышала слова Катерины:

– Я отменила аборт! Отозвала деньги и отменила заказ. Ты был прав, я не такая плохая, как хотелось бы. Я слабая… Не смогла отомстить.

– Знаю, – бесцветно ответил Константин.

– Почему тогда ты на меня не смотришь? – Женщина почти кричала.

Вероника услышала тяжёлый вздох и тихий голос её брата:

– Я устал от твоей ненависти. Ты упрямо цепляешься за свою версию давно минувшего прошлого и не желаешь никого слушать. Много лет ты мстишь отчиму, от которого сама отказалась, когда уехала с нашей матерью. Тебе известно, что мама лечилась у психотерапевта, за которого вышла замуж… Этот человек заменил тебе отца, остался рядом после смерти нашей матери, оплатил твоё обучение, но его ты тоже ненавидишь.

– Он увёз маму и меня от вас! – возмущённо воскликнула Катерина. – Если бы не Дэн, мы жили бы вместе!

– Так за что ты хочешь отомстить Платону? – едва слышно спросил Костя. – За то, что вернул маму вовремя, чтобы врачи успели спасти жизни ей и мне? Или за то, что, когда беда миновала, снова отпустил её с другим мужчиной?

Снова зазвенела тишина, а затем хлопнула дверь. Вероника осторожно выглянула и, убедившись, что Катерина ушла, приблизилась к кровати. Костя сидел и невидяще смотрел перед собой.

Вероника молча села рядом и обняла его. Константин судорожно втянул воздух и, уткнувшись лицом в её плечо, едва заметно задрожал. Ника погладила его широкие, как у Всеволода, плечи и успокаивающе прошептала:

– Ш-ш-ш… Всё хорошо.

– Вижу, у вас всё замечательно.

Услышав голос Гордеева, оба вздрогнули. Вероника отпрянула от Кости и, покраснев, вскочила.

– Я… он… – Поспешно замолчала, чтобы на эмоциях не наговорить глупостей, и, досчитав до пяти, заметила: – Я рада, что вы нашли время навестить своего брата. Не буду вам мешать.

Она двинулась к выходу, стараясь не смотреть на босса, чтобы тот не заметил щиплющих ей глаза едва сдерживаемым слёз обиды. Гордеев задержал её за локоть, и когда Вероника подняла голову, то заметила пляшущие в его взгляде смешинки.

– Я хотел навестить мать своего ребёнка, – заметил он, – но её не оказалось в палате. Перед тем как объявлять тревогу, я решил поискать её в объятиях ещё одного красивого и богатого мужчины в этой клинике. – Он иронично посмотрел на брата. – Кто бы мог подумать, я угадал!

– Вероника, беги! – театрально взвыл Костя. – Я задержу Отелло костылём!

Ника едва сдержала улыбку. Она высвободилась и фыркнула:

– Как дети!

И направилась в свою палату. Слыша за спиной шаги, она едва дышала от предвкушения и сжимающего грудь страха. Страха простить Гордееву все восемь дней, которые он не навещал её. За один только взгляд, за его голос, за его прикосновение. Вероника понимала, что пропала.

– И когда я только успела? – зайдя в палату, простонала она.

Гордеев, прикрыв за собой дверь, обнял её со спины и, целуя в шею, спросил:

– Успела что?

– Влюбиться в босса, – несчастно зажмурилась женщина.

Всеволод замер, и Вероника тоже застыла, боясь даже дышать. Голос Гордеева прозвучал хрипло:

– Любишь меня?

– К сожалению, – выдохнула Ника.

– Это делает тебя несчастной? – продолжал допытываться Гордеев.

– Я с ума схожу, – призналась его невеста, – с каждым днём всё больше скучаю по тебе.

– Значит, мой план сработал, – тихо засмеялся он.

– Что? – Вероника развернулась. – План? Так это была проверка?

– А как бы иначе я узнал, – вжав Нику в своё тело, прошептал Всеволод, – кто я в твоей жизни? – Он провёл горячими губами по её щеке, продолжая говорить: – Ведь я хочу тебя, Вероника. С каждым днём всё сильнее. Желаю видеть тебя в своей жизни и в качестве матери своего ребёнка, и в качестве моей желанной жены. Я хочу тебя всю. А что хочешь ты?

Ника всхлипнула и, не в силах говорить, прижалась губами к его рту, утопая в горячем поцелуе, принимая обрушившуюся на неё ласку, растворяясь в волнах нежности и страсти. Она и представить не могла, что «железный человек» окажется, как и его дом, холодным и неприступным снаружи, и таким красивым и удивительно гармоничным внутри.

Полным нерастраченной любви и обжигающей нежности, в волнах которой Вероника готова была утонуть. Обнимая внешне сурового и жёсткого мужчину, она наслаждалась непередаваемой мягкостью его прикосновений, теплом обволакивающих объятий, нарастающим жаром поцелуя. Сердца их бились в унисон, и казалось, не осталось ни преград, ни тайн, ни сомнений, что два человека смотрят в будущее и видят одно и то же. Крепкую семью, надёжный тыл, общее счастье.

– Поехали домой, – шепнул ей в губы Гордеев.

Вероника, дрожа в его объятиях, спросила:

– А можно?

– Нужно, – нетерпеливо выдохнул Всеволод и, подхватив её на руки, понёс к выходу.

На пороге они столкнулись с Жуковым, который с улыбкой отошёл в сторону.

– Да-да, я понял, что пациентка выписывается. – И подмигнул: – Желаю вам приятного… примирения.

Вероника снова ощутила, что краснеет. От мысли, что произойдёт дома, бросало то в дрожь, то в жар. Гордеев со смехом ответил:

– Будем строго придерживаться рекомендаций врачей. Кстати, не забудь, что ты обещал быть подружкой невесты.

– Забудешь тут, – с несчастным видом вздохнул Жуков. – Вы только предупредите заранее, чтобы я успел заказать наряд.

– Завтра в полдень, – не отрывая от Вероники взгляда, сообщил Гордеев. – У тебя вся ночь впереди, милая Золушка!

– Роль злой мачехи даже Елене Глебовне не так хорошо удавалась, как тебе, – недовольно проворчал Богдан.

Вероника тихо рассмеялась и, обвив руками шею снова почти мужа, опустила голову ему на плечо. Врач, дружески переругиваясь с Гордеевым, проводил пару до выхода, а внизу их уже ждал роллс-ройс босса. Поляков с добродушной улыбкой распахнул дверцу.

– Рад вас видеть, Вероника Дмитриевна, в добром здравии. В офисе по вам все соскучились.

– Особенно Люба, думаю, – смущённо отозвалась Ника.

– Угадали, – ещё шире улыбнулся Юра. – Ей пришлось выполнять часть ваших обязанностей. Несчастная почти живёт на работе и уже потеряла килограммов пять своей спеси.

– Наговоритесь ещё, – оборвал его Гордеев и усадил Веронику. Устроившись рядом, взял её за руку. – У меня для тебя сюрприз. Помнишь ту самую комнату?..

Он с лукавой улыбкой замолчал и на настороженные вопросы не отвечал. Всю дорогу Вероника мучилась волнением, что же приготовил непредсказуемый Гордеев. Дома он первым делом подвёл её к двери, переступив порог которой Ника упала в обморок, и жестом фокусника распахнул её.

Ника на миг потеряла дар речи. Держась за руку Гордеева, она судорожно вдохнула и, часто-часто заморгав, растерянно посмотрела на звёзды. Всеволод, подхватив Нику под руку, вывел её на окружённую коваными решётками площадку.

Вокруг Вероники темнели красивые кусты, благоухали изящно подобранные ландшафтным дизайнером цветы, светлели садовые фонарики, а над головой раскинулось бархатное небо.

Гордеев склонился к ней и прошептал:

– Сначала я хотел, чтобы ты сама придумала, что сделать в этой комнате, но потом вспомнил твои слова. Ты мечтала, чтобы этой комнаты не существовало. Поэтому я решил, что она должна исчезнуть вместе с моей холостяцкой жизнью. Кстати, гостевых комнат тоже нет. Хочешь посмотреть, что там теперь?

Вероника, не в силах произнести ни слова от распирающих её эмоций, лишь кивнула, и Гордеев повёл её в другое крыло дома. Было тихо, только их шаги гулко разносило эхо, словно мужчина и женщина оказались одни на целом свете, и никто не помешает их уединению.

Всеволод подвёл Веронику к двери комнаты, куда когда-то привёл на первую ночь, и, отпустив руку женщины, отступил, предлагая ей самой сделать последний шаг. Не зная, чего и ждать, Ника осторожно приоткрыла дверь и, вздрогнув, распахнула её.

– Это же…

Слова застряли в горле, и женщина прижала ладони к лицу. Гордеев обнял её и закончил:

– Детская.

Вероника же восхищённо осматривала яркие стены и удобные приспособления для малышей от пеленального столика до просторного манежа. Цветастые игрушки, красиво разложенные подушки, забавные лампочки – всё было продумано до мелочей.

Ника положила ладони на руки обнимающего её Всеволода и прошептала:

– Спасибо.

– Я молодец? – спросил Гордеев тоном своего брата.

Вероника обернулась и, обвив его шею руками, улыбнулась:

– Ещё какой!

– И заслужил поощрение? – глядя на неё темнеющим взглядом, хрипло уточнил Всеволод.

Прикусив губу от смущения, Вероника лишь кивнула. Гордеев с выдохом припал к её рту, завладел губами, смял их в жадном страстном поцелуе. Жаркая волна поднялась в теле Ники и, сметая все сомнения, завладела её сердцем, закружила в вихре желаний.

Вероника потянулась к Гордееву, робко отвечая на поцелуй, выгибаясь всем телом и позволяя языку мужчины продолжать невыносимо-сладостную пытку. Всеволод провёл ладонями по спине женщины и, подхватив её под ягодицы, приподнял над полом. Ника обвила его торс ногами, вжимаясь в тело мужчины и перебирая пальцами его жёсткие волосы.

Всеволод, продолжая нетерпеливо целовать Веронику, понёс её по полутёмному коридору. По пути срывая с неё одежду и позволяя женщине раздевать его, прижимался губами к нежной бархатистой коже. Ника жадно втягивала чарующий аромат чистого мужского тела, желая всё большего и большего, ощущала приятное головокружение и предвкушение чего-то невероятного, надвигающегося и непостижимо сладкого.

Казалось, что ночь с Гордеевым перевернёт её представление о сексуальной жизни, разметёт все привычки и подарит невероятное удовольствие. Стройный и подтянутый, Всеволод предстал перед ней в костюме Адама, и Вероника отступила на шаг, наслаждаясь видом совершенной мужской красоты.

И сама, обнажённая, не испытывала ни капли смущения, потому что знала по горящему взгляду Гордеева, что ему нравится то, что он видит. И давно уже понравилось, ещё в первый день, когда он привёл её в свой дом.

– Ты прекрасна, – хрипло проговорил Всеволод.

Он шагнул ближе и, протянув руку, осторожно, будто к фарфоровой вазе, прикоснулся к её плечу. Проводя дорожку из замысловатых рисунков, опустился до груди, а потом ниже, и Вероника не сдержала стона. Сладкая пытка для двоих, нежная прелюдия к браку и приглашение к близости.

Ника порывисто бросилась в объятия Гордеева, и они вместе, не устояв, рухнули на ковёр. Засмеявшись, посмотрели друг другу в глаза, и улыбки растаяли в захватившем их вихре страсти. Всеволод перевернулся, оказавшись сверху и нависнув над Вероникой. На миг замер и со стоном прильнул к ней. Ника отвечала со всей пылкостью, наслаждаясь вкусом его кожи, теряя разум от аромата, растворяясь в жаркой ласке, всё стремительней и головокружительней устремляясь к сладостному пику.

Гордеев на самом деле перевернул её представление о сексе, и Вероника, ощущая себя в жерле вулкана, растеклась по нему обжигающей лавой.

Глава 18

Утром они отправились в офис. Гордееву хотелось без конца прикасаться к Веронике, обнимать её, вдыхать аромат волос, вспоминая страстную ночь, во время которой он понял, что знаменитая сдержанность его «алмазной леди» – хорошо отрепетированная маска, за которой прячется настоящая тигрица. И он предпочёл бы остаться в постели и продолжить знакомство со своей дикаркой, но…

Перед свадьбой им предстояло одно неприятное дело. Нужно сделать то, к чему он готовился все эти восемь дней, – завершить войну победой или поражением. Чем бы она ни завершилась, Гордеев пойдёт дальше, высоко подняв голову. Потому что теперь он не один. Потому что есть та, которая никогда не оставит, не бросит его. Потому что у него есть настоящая семья и не нужно сохранять видимость давно уже сломанной. Это и есть реорганизация его жизни.

В его кабинете уже поджидала бабушка. Елена Глебовна недовольно покосилась на спокойную Веронику и молча поджала губы. У окна стояла Катерина. Не глядя не вошедших, она спросила тусклым голосом:

– Ещё кто-то будет на этом празднике жизни, или это все клоуны?

– Ещё я, сестрёнка, – весело отозвался Костя.

Всеволод кивнул Жукову, который катил кресло его брата. Константину ещё нельзя было напрягаться, но присутствовать он пожелал так яростно, что Гордеев не смог отказать.

Катерина обернулась, мазнула по младшему брату якобы равнодушным взглядом и уточнила:

– Значит, можно приступать? – Подняла голову и посмотрела на Всеволода. – Ну же, начинай свою показательную порку.

– Не хватает ещё одного важного человека, – с ухмылкой сообщил Гордеев.

– Неужели ты вызвал моего второго отчима для полного унижения? – насторожилась Катерина.

– Хочешь узнать? – приподнял брови Всеволод и кивнул: – Тогда следуй за мной.

Он взял растерянную и взволнованную Веронику за руку и увлёк за собой, зная, что остальные последуют точно к лифтам. Спустившись, все уселись в заказанный комфортабельный фургон. Снабжённый подъёмником для инвалидного кресла, он оказался очень кстати, и вскоре компания направилась навстречу краху семьи. В том виде, в котором она сейчас была.

Катерина молча смотрела в окно, бабушка буравила внуков пронзительным взглядом, а Вероника, обхватив ладонь Гордеева, нервно сжимала её. Всеволод с ободряющей улыбкой смотрел на будущую жену и представлял её в белоснежном платье, которое он подобрал для бракосочетания. Всё было уже готово, но к моменту вступления в новую жизнь Всеволод хотел покончить со старой. Уничтожить «постыдную комнату» прошлого своей семьи.

Когда они подъехали к высокому зданию международной медицинской ассоциации, где несколько раз проходил лечение Константин, Жуков слегка поморщился. Богдан решил, что Гордеев переводит брата из его клиники, но не успел произнести ни слова возражения.

– Сева, что ты задумал? – сурово спросила Елена Глебовна. – Зачем мы здесь?

– Я же говорил, что не хватает ещё одного человека, – хищно улыбнулся Гордеев.

– И? – повернулась Катерина и помрачнела: – Не говорите, что здесь лежит Платон. – И тут же заявила: – Я не пойду!

– Как хочешь, – пожал плечами Всеволод и помог Веронике выбраться из фургона.

Он подождал, пока Жуков спустит Костино кресло, и пошёл вперёд, указывая дорогу. Катерина точно последует за ним, в этом он не сомневался. Как и в том, что бабушка не останется в машине. Кого страх, кого любопытство, но всех потянет в палату живого мертвеца как магнитом.

– Стой, – схватила его за руку сестра, когда Гордеев взялся за ручку двери в комнату, где Платону обеспечивался высококвалифицированный уход.

Всеволод уронил руку и, приподняв брови, с интересом посмотрел на побледневшую женщину. Катерина дёрнула ворот офисной блузки и, будто задыхаясь, прислонилась к стене.

– Я… – прошептала она. – Не могу.

– Что так? – усмехнулся Гордеев. – Ты столько лет ненавидела этого человека. Мечтала о мести, даже едва не убила моего ребёнка…

– Я отменила это, – прошипела Катерина и мельком глянула на мрачную Веронику. – Знаю, что у тебя есть доказательства. Ждала всю неделю полицию, но ты притащил меня сюда. Зачем?!

– Чтобы ты посмотрела на того, чьи деньги так сильно хотела заполучить, – спокойно объяснил Гордеев. – Разве тебе не хочется посмотреть на беспомощность того, кто так поступил с твоей… – Он на миг запнулся и выдавил: – С нашей матерью?

– Нет, – выдохнула Катерина и побелела ещё сильнее. – Не хочу его видеть!

– Он тебя не укусит, – ухмыльнулся Всеволод и открыл дверь.

Все вошли в большую светлую палату. Последней, очень медленно передвигая ногами, присоединилась к ним Катерина. Женщина взглянула на лежащего в переплетении трубок седого мужчину и покачнулась. Жуков мгновенно оказался рядом, поддержал Катерину, но она даже не заметила этого.

Медленно, словно завороженная, она приблизилась к тому, кого ненавидела всю жизнь, чьи письма сжигала не читая, чьи деньги отправляла обратно. Всеволод был готов в любой момент оттащить её, бросившуюся на полутруп и вцепившуюся в его горло, как вдруг услышал всхлип.

Катерина стекла на колени и, судорожно удерживая простыню, зажмурилась. По щекам женщины катились и катились слёзы. Гордеев нахмурился, а Костя улыбнулся и, подкатившись к сестре, погладил её по плечам.

– Я же говорил, – победно посмотрел он на брата.

Всеволод хмыкнул, а Катерина, вытерев слёзы и пожав Косте руку, осторожно поднялась. Не глядя на старшего брата, она глухо произнесла:

– Бери его проклятые деньги. Больше они мне не нужны.

– С чего вдруг? – скривился Гордеев. – Пожалела старика? Простила?

Он ощутил, как Вероника потянула его за руку, и, оглянувшись, с удивлением заметил, как женщина покачала головой. Смотрела так, будто он собирался ударить лежачего. Слова застряли в горле Гордеева. И тут Катерина ответила:

– Да. – И ещё тише добавила: – Простила.

Она вдруг шагнула к Веронике и протянула руку. Гордеев тут же закрыл невесту телом, но Катерина будто не заметила этого.

– И ты прости меня, – попросила она, глядя в солнечное сплетение Всеволода. – Я поступила гадко и жестоко. Все эти дни я чувствовала себя преступницей. Поэтому не могу больше ненавидеть, я сама сделала то, о чём буду жалеть до конца своих дней. И спасибо брату, что открыл мне глаза.

Вероника обошла Гордеева и взяла протянутую Катериной руку. Пожала её и с улыбкой ответила:

– Ты сестра отца моего ребёнка. Я не могу сердиться на тебя… долго. Ведь в итоге всё хорошо.

Катерина судорожно втянула воздух и дёрнулась, будто хотела обнять Веронику. Гордеев застыл, не веря своим глазам, но ничего не произошло. Всеволод покачал головой: да такого не могло случиться! Да, Катерина признала вину, но…

– Браво, – произнёс он и хлопнул в ладоши. – Отличный спектакль. Вселенское прощение и великое добро, все люди сёстры!

Он взял руку Вероники и, поцеловав её, отрицательно покачал головой:

– Ты слишком добра, дорогая. Но я ей не верю. – Повернулся к Катерине. – Она так и будет сражаться за наследство, пока не добьётся своего. Так не будем тянуть с финальной битвой. Решим всё сейчас. За дверью мои адвокаты и люди из нотариальной фирмы, где хранится завещание отца. В палате все заинтересованные и, – он подмигнул насторожившемуся Жукову, – доктор, если вдруг кому-то станет плохо.

Елена Глебовна выступила вперёд и сурово спросила:

– Что ты делаешь, Сева? Я не понимаю! Чего ты добиваешься?

– Я отдаю сестрёнке наследство, – криво ухмыльнулся Гордеев. – Совершенно добровольно!

– Нет, – возмутилась бабушка. – Это твои деньги! У тебя будет ребёнок!

Она ткнула пальцем в Веронику, которая стояла с прямой спиной и настороженно следила за Всеволодом. Конечно, она напряжена, она ведь знала босса и видела, как он с такой вот улыбкой крушил конкурентов. Гордеев притянул невесту к себе и шепнул:

– Это всё спектакль. Не бери близко к сердцу, хорошо?

Женщина заглянула ему в глаза и коротко кивнула, а он ощутил, как она расслабилась, и ему самому стало легче. Поцеловал Веронику и повернулся к сестре.

– Бабушка тебя обыграла, верно? У меня будет ребёнок, и условие выполнено. Ты сдалась! – Он выдержал паузу и предположил: – Но что, если меня обвинят в преступлении?

Всеволод резко шагнул к кровати отца и, пока никто не сообразил ему помешать, сдернул трубку искусственного дыхания. Катерина вскрикнула, бабушка схватилась за грудь, Вероника прижала руки ко рту в немом крике, Костя замер в ужасе, а Жуков бросился к другу.

– Что ты творишь?!

Гордеев, остановив его, заглянул в глаза:

– Воскрешаю живого мертвеца, дружище! – Перевёл взгляд на Елену Глебовну. – Бабушка, не изображай сердечный приступ. Ты прекрасно знала обо всём, иначе как бы я заподозрил, что твои участившиеся после приезда Катерины визиты не так уж невинны? Не упоминая о том, сколько раз ты оговаривалась. Например, что переслала документы отцу, а не его душеприказчику.

Елена Глебовна опустила руку и выпрямилась, и Всеволод тихо рассмеялся. Подмигнул растерянной Веронике и обернулся к кровати, где с кряхтением поднимался Платон Гордеев.

– Да…

– Папа?! – поражённо воскликнул Костя. Он перевёл взгляд на бабушку и спросил тихо, но в голосе его звенело разочарование: – Так это обман?

– Зачем? – одними губами спросила Вероника.

– Конечно обман, – скривился Всеволод. – Отчаявшись добиться прощения Катерины, самый великий лжец в мире решил притвориться мёртвым.

Обняв невесту за плечи, он повёл её к выходу. Затормозив рядом с ошарашенной Катериной, посмотрел на сестру и процедил:

– Бери и его, и его деньги. Вы стоите друг друга!

– Севка! – крикнул в спину отец, и Гордеев замер на миг. – Я пошёл на это, чтобы вы стали семьёй! Дети не должны страдать из-за ошибок родителей.

– Мои дети и не будут, – пообещал Всеволод Веронике и, поцеловав её в щёку, не оборачиваясь пояснил: – Потому что я не совершу ошибок.

Он вывел свою женщину из палаты и, когда они вошли в лифт, отпустил её плечи, сжал свою голову и громко расхохотался. Гордеев ощущал себя так, словно с его плеч упал целый мир. Мир лжи и чужой ненависти. Но по щеке почему-то скользнула слезинка.

Вероника стёрла её и, улыбнувшись, обняла Всеволода. Они молча стояли, пока двери лифта не разъехались. И выходил Всеволод из медицинского центра, ощущая, что вступает в новый мир. Мир безоблачного счастья и наполненного радостью будущего.

Роллс-ройс уже ждал их, и наряженный в смокинг Поляков с поклоном открыл дверцу.

– Всё готово, босс. Но стоит поспешить, чтобы переодеться до церемонии.

В машине Гордеев прижимал к себе притихшую Веронику и то целовал её, то смеялся, ощущая себя непривычно свободным и счастливым. Проводив невесту до дверей, за которыми творилось волшебство преображения бизнес-вумен в самую прекрасную на свете невесту, Всеволод быстро переоделся в соседнем помещении и два часа мерил шагами коридор. К нему уже присоединились и Константин, и Жуков, а Ника всё не появлялась.

Нервно посматривая на часы, Гордеев ехидно спросил у Богдана:

– Где твоё платье, милая Золушка?

– Будешь спрашивать, где платье, – поищу, где твои орешки для Золушки, – недовольно пробурчал друг и неожиданно пихнул его в живот. – Не мог предупредить? Я едва с катушек не слетел! Ты чёртов псих, Гордеев! А если бы твой отец не притворялся?

– Я точно знал это, – смеясь, хлопнул его по плечу Всеволод. – Видел своими глазами, как он обжимался на балконе с медсестрой. Шестьдесят пять, а всё не угомонится!

Он перевёл взгляд на мрачного брата. Конечно, Костя простит, что Всеволод ничего не сказал, но случится это не сегодня. Виноватым Гордеев себя не ощущал: он всегда сражался за правду. До крови, до содранных костяшек, до сломанных рёбер, и Жуков это знает. И Костя знает. И оба поймут, пусть и не сразу.

Дверь открылась, и Гордеев обернулся. При виде Вероники у него на миг потемнело перед глазами, дар речи пропал.

А она, осторожно ступая на высоких каблуках, придерживая шлейф воздушного платья, робко улыбалась ему. Захотелось плюнуть на свадьбу и утащить её в машину, сорвать все эти километры кружева и…

Жуков кашлянул и, шагнув к Всеволоду, положил руку ему на челюсть, якобы закрывая приоткрывшийся от восхищения рот.

Гордеев взял себя в руки и, показав кулак другу, шагнул к невесте. Предложив ей локоть, повёл по коридору к кабинету регистрации браков. Сегодня в здании, как и договаривался Всеволод, они были единственной парой. В сиянии позолоченных канделябров они посмотрели друг на друга.

– Спасибо, что не бросила меня, – тихо шепнул Гордеев.

– Я же твоя верная тень, – лукаво улыбнулась Вероника.

Мужчина, не обращая внимания на окружающих людей, шагнул к невесте и, сжав её в объятиях, проникновенно произнёс:

– Тень появляется только когда всходит солнце. Без тебя не было света в моей жизни, любимая.

И приник к её губам. Конечно, он распишется… да, вот… ещё через минутку. Не отрываясь от губ любимой, Гордеев расписался в подставленном свидетельстве, присваивая себе эту женщину. Веронику Дмитриевну Гордееву.

Конец

06.11.19

– В оформлении обложки использована фотография с https://www.shutterstock.com по стандартной лицензии

Content

Коротаева Ольга Ребенок (мой) моего босса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18