Варяги: На гребне волны

Пролог

Май (травень), 997 год, Атлантический океан близ побережья Испании, флагман флота Руси «Нагльфар».

Время… Правильно говаривал не родившийся ещё старик Эйнштейн, что это понятие крайне относительное. Даже приводил пример, связанный с красивой девушкой и горячей сковородкой. Дескать, если ты находишься в компании красивой девушки, то время может пролететь незаметно, часы минутами покажутся. Зато если кого-то посадить задом на горячую сковородку, то тут несколько секунд часами обернутся.

К чему это я? Да просто с момента заключения «Римского договора», как его привыкли называть почти во всех странах Европы, прошло более пяти лет. И годы эти пролетели как-то быстро, почти незаметно. По причине… Вот причины толком и назвать не получается. Может быть потому, что время выдалось относительно спокойным. Относительно спокойным, если сравнивать его с теми суматошными и заполненными хлопотами годами начиная с момента моего попадания в X век. С лета 985 года по конец 990. А со следующего 991, всё стало куда более спокойно, появилось пристойное количество свободного времени, государственные дела давали спокойно дышать. Впрочем, последующие годы нельзя было назвать мирными и спокойными. Да и нужен ли этот самый мир, вкупе с покоем? Покой, он вообще исключительно для покойников!

За прошедшие годы Русь практически не вела войн. Практически – это значит, что не было чего-то действительно масштабного. Не считать же за серьёзную войну постепенное вытеснение печенежских племен в сторону Хазарского Каганата, проводимое с чувством, с толком, с расстановкой. По большому счёту степняки сами виноваты. Ну кто их заставлял летом 993 года совершить даже не полноценный набег, а попытку оного, в нарушение заключённого с ними перемирия? Никто не заставлял, кроме собственных глупости и жадности. Сунулись на земли Руси, вот и получили вполне естественную ответную реакцию.

Кстати, сунулись, не переправляясь через Днепр – предыдущего печального опыта хватило – а рванули по суше по направлениям к Переяславлю и Чернигову. Покуролесить толком и не успели – первый натиск был отражен срочно выдвинувшимися отрядами, вооруженными не только метателями «греческого огня», но и некоторым количеством пушек. Что тут сказать, картечь на дальней дистанции и струи огня на близкой оказались чрезвычайно эффективны против пугающихся всего неожиданного степняков. Особенно картечь, ведь выстрелы из пушек были не только по телам, но и откровенно пугали. Адский грохот, больше всего напоминающий печенегам раскаты грома, а потом… смерть скачущих рядом всадников. Неудивительно, что многие сочли, будто сами боги на них гневаются.

Отразив же первый удар, войскам стало легче. Подтянулись новые отряды, а потом, увеличившимся числом, степняков погнали обратно. И не просто погнали, а начали полноценное такое наступление с целью вытеснить засранцев поближе к Хазарии или Волжской Булгарии. Пусть лучше им проблемы доставляют. Всё это заняло два года, зато результат оказался на загляденье. Степняков вытеснили за реку Северский Донец, заодно изрядно сократив их поголовье и взяв неплохую добычу с их разорённых становищ. Но главной добычей, как и в прошлый раз, была земля. И стратегические выгоды. Хотя бы тот факт, что Белая Вежа, она же бывший Саркел, теперь не являлась отдалённым от нас форпостом. Отныне сей важный для торговли с восточными землями город был не сказать чтобы рядом, но поблизости от порубежья. А уж водой, по Дону, драккары могли добраться за совсем незначительное время.

Печенеги… Те, которые сумели ускользнуть от нас и на сей раз, пусть теперь терроризируют мордву с буртасами, да пакостят по мелочи Булгарии. Точнее, её окраинам. Не удивлюсь, если скоро их окончательно вырежут, больно вздорный и дурной нрав у них. Впрочем, это проблема всех без исключения степняков.

Вот и всё насчет чисто военных действий, которые случились за это время. Если, конечно, не считать обычных для варяжской братии набегов. Их, как и всегда, хватало. Земли франков и англов на севере, ромейские владения на юге – это были дела привычные. Однако, постепенно загребущие лапы варяжских хирдов тянулись и в более дальние страны. Если выход из Чёрного моря был наглухо перекрыт ромеями и из новых вариантов пограбить добры молодцы на драккарах смогли сунуться лишь в Абхазию с Арменией, то на западе дела обстояли куда более оптимистично.

Земли, которые потом станут Испанией. Не все, а лишь та часть из них, которая сейчас носила название Кордовский Халифат. И тут уже были не просто набеги ради добычи и поддержания хирдов в полной боевой готовности. Не-ет, это была ещё и разведка будущего театра военных действий. Впрочем, это отдельный вопрос.

Зато дела мирные, связанные со строительством, торговлей, ремёслами и наукой… Здесь было чем похвастаться. Строились новые города – на новоприобретённых землях – и совершенствовались старые. В камне, конечно, потому как я хорошо помнил из истории, какими уязвимыми были, есть и будут постройки из дерева. Создавались сначала в пробных экземплярах, а потом и более массовым порядком новые для этого времени товары. Часть из них была предназначена исключительно для внутреннего употребления, зато другая шла и на экспорт. Бумага, печатные книги, стекло и зеркала – всё это стало уже привычным товаром за пределами Руси, пускай и довольно дорогим. И не только это. Зато, к примеру, та же артиллерия, её уж точно продавать никто не собирался. Военное преимущество, больше и сказать нечего.

Торговля, она вообще штука полезная, если государство держит её под жёстким контролем, а не пускает на самотёк. Мы именно что держали, не давая торговому люду никакой власти и влияния помимо собственно торговых дел. Примеры в истории, весьма печальные, уже имелись. Их хватало для того, чтобы умные люди понимали, насколько опасно для государства, когда обладатели туго набитых кошельков, кроме них ничего знать не желающие, начинают влиять на правителей.

За пределами Руси тоже всё было очень даже весело. Венедский Союз крепил оборону порубежья с Германской империей и окончательно закреплялся в отвоеванном Поморье. Ну и с гастрономическим интересом начинал погладывать на маркграфства Лаузиц и Мейсен. Пруссы, те, по своему обыкновению, ни на что не погладывали, лишь с завидным постоянством устраивая набеги на польские земли. Братство йомсвикинтов, то под властью Торкеля Высокого продолжало обустраиваться уже не на столь новом месте, прочно захватив власть над племенами ливов и поглядывая на земли жмуди. Ну и набеги на все земли, не являющиеся союзными, имели место быть, как без этого. Лишившись репутации воистину нейтральных наемников, йомсвикинги вернулись к усилению роли набегов. Но вместе с тем всё больше и больше пристёгивались к Руси, начиная понимать, что становятся нашим вассалом во всех смыслах этого слова.

Гданьск и окрестные земли… Там сейчас сидел давний знакомец, Ратмир Карнаухий, исполнивший всю мечту. Ему был обещан престол, он его получил. Ну а осознание своей подчинённой относительно Киева роли бывший вольный ярл понимал, принимал сей факт и ничуть из-за этого не расстраивался.

А вот с последним союзником – в полной мере этого слова – Руси было не так чтобы очень хорошо. Это я про Норвегию, где у конунга Хакона Могучего возникли определённые проблемы. Не внешние проблемы, тут как раз ситуация обстояла более чем пристойно, но внутренние. Сыновья… Объявленный наследником Свейн и Эрленд, они с каждым годом сильнее и сильнее грызлись. Первый был наследником, но репутацию среди викингов имел не самую лучшую. Ну да, от промахов, допущенных в битве при Роскильде-фиорде, до конца отмыться так и не удалось. Точнее сказать, не давали. Эрленд старался всеми силами, мутя воду и старательно перетягивая симпатии простых викингов и жречества на свою сторону. Получалось это у него с переменным успехом, но ясным было одно – случись что с Хаконом Могучим и эти двое вцепятся друг другу в глотки. Утешало лишь то, что нынешний правитель Норвегии был ещё полон сил и в Валгаллу не собирался.

Врагов же у Руси не сказать что стало меньше. Правда главенство среди них вновь подхватила Византия, ведь мужем базилиссы Анны по прежнему был Владимир Святославович. И злобствовал он почище прежнего! Причин для злости у него и раньше было много, а теперь их прибавилось. Да и кто бы на его месте не исходил ненавистью, узнав, что один из ближайших советников и доверенных лиц оказался прознатчиком злейшего врага. Это я про Доброгу, бывшего главу Тайной Стражи, запутавшегося в собственных интригах и угодившего к нам на неизвлекаемый крючок. Он достаточно долго был нашим очень ценным агентом сначала в Тмутараканском княжестве, а затем и в Византии. Был, потому как получив последнее задание, после которого мог возвращаться на Русь, выполнил его… не до конца. Да, матёрый хитрец и пройдоха сумел отравить дядю Владимира и его главного советника, Добрыню, но вот избежать подозрений у него не получилось. Более того, он и скрыться не успел, явно переоценив собственную способность выходить сухим из воды. Результат очевиден – смерть лютая, показательная, о подробностях которой даже вспоминать неохота. Слишком уж… мерзко всё было обставлено. Хорошо хоть предусмотрительности у покойника хватило семью заранее вывезти за пределы досягаемости Владимира.

В целом же, несмотря на злобу Владимира Святославовича, Византии было не то чтобы до нас. Потеряв богатые и важные со стратегической точки зрения территории по результату войны с Болгарией; не сумев подавить мятеж Варды Фоки, который прочно сидел в Антиохии, сделав ту своей столицей… Так что Византия смотрела на сильных соседей, аки зоофил на ёжика. В смысле и хочется, и колется! Вновь накачав «военные мускулы», напасть на Болгарию? Даже не смешно, они и так от Самуила схлопотали увесистых пинков. Растереть в порошок Варду Фоку, теперь предпочитающего называть себя царём Антиохии? Вмешается та же Болгария, да и мы в стороне не останемся, потому как Варда в амплуа независимого правителя был полезен Руси и Болгарии. Рискнуть оскалить зубы на Багдадский Халифат? Тоже вилами по воде писано, чья возьмёт. Поэтому на крупную войну Византия пока не решалась, утешая себя разве что продвижением в земли касогов и аланов. Дело это долгое по всем прикидкам, поэтому лично у меня и ближнего круга никаких возражений не имелось. Пусть грызутся с дикими полупервобытными горными племенами, теша имперское самолюбие. На сколько-то лет этой возни хватит, а потом посмотрим.

А на землях бывшей Священной Римской империи жизнь кипела и била ключом… по головам тех, кто там находился. Начать стоило с того, что Папа Римский Иоанн XV, он же Джованни ди Галлина Альба, вскипятил воистину адское ядовитое варево, причём выход из Священной Римской империи самого Патримониума Святого Петра, королевства Уго Итальянского и королевства Генриха Баварского был лишь «пробой пера». Ведь получив не только духовную, но и полную светскую власть в расширившемся Патримониуме, Иоанн XV на этом не остановился. Введение института кардиналов, то есть сана выше епископского, но с возможностью возводить в сей сан мирян – суть этого действа поняли не сразу. А ведь целью было полное изменение власти в Риме.

Дело было не в том, что Иоанн XV возводил в кардинальский сан не только верхушку духовенства, но и верных лично себе мирян. Шутка состояла в том, что их, не затронутых большей частью обетов, становилось всё больше и больше, а скоро они и вовсе стали большинством. Тут возведенные в священнический сан – то есть принесшие обеты безбрачия и прочие – клирики начали было брожение, попытались было возмутиться, но… Кому адресовать это самое возмущение? Самому Папе? Смешно. Его союзникам Генриху Баварскому, Уго Итальянскому и дожу Венеции? Так им невыгодно было выпадение из заключённого союза столь сильного звена как Рим. Ведь рядом была Германская империя, не забывшая унизительного поражения, отпадения части территорий и особенно Рима. Ну а попытаться поплакаться Оттону III, точнее его регентшам… Те да, посочувствуют, много чего пообещают, но вряд ли что-нибудь сделают. На вторую войну после столь печальной для империи первой там пока не рискнули бы.

Получив таким образом в свежесозданной кардинальской курии большинство преданных лично ему кардиналов, да ещё личностей сугубо светских, рассматривающих сан лишь как необременительное, ибо без тяжёлых обетов, средство получения власти – Джованни ди Галлина Альба принялся за реформы. Теперь нового Папу избирали кардиналы простым большинством голосов. Казало бы, мне удивляться нечему, всё как и в привычной мне истории. Так, да не совсем! Здесь Иоанн XV пошёл куда дальше, дав возможность себе, а значит и новым хозяевам Святого Престола назначать преемника ещё при жизни. Требовалось лишь одобрение кардиналов, только и всего.

Неплохой такой ход, да? Конечно же, поддержанный союзниками в лице Генриха Баварского, Уго Итальянского и дожа Венеции, что было естественно. Вот на кой им гадать, чего ожидать от следующего Папы, которым неизвестно кто будет? А так его личность заранее известна, можно заранее выстраивать отношения с будущим понтификом.

В Германской империи скрежетали зубами, но устраивать раскол внутри церкви не собирались. Понимали, что подобное действие, учитывая натиск мавров на Леон и Наварру и вообще усиление халифатов… нецелесообразно. Да ещё и «идолопоклонники» в лице Руси и наших союзников под боком. Поэтому империя предпочла договариваться. На тему? Некоторое уменьшение духовной власти Святого Престола над иными странами взамен на признание проведённых Иоанном XV реформ. Тот, не будь дураком, взял да и согласился. Понимал, что поступившись толикой власти вне Патримониума святого Петра, внутри оного становится не просто полноправным, но и признанным другими правителем.

К слову сказать, выбранный коллегией кардиналов «наследник» был личностью крайне примечательной! Но в то же время и компромиссной, по крайней мере, в глазах кардиналов-мирян. Джованни ди Торрино, секретарь по внутренним делам Святого Престола и вернейший для Иоанна XV человек. Вместе с тем он устраивал и иных сподвижников Папы хоты бы по той причине, что они понимали – сам по себе он не сможет, ему нужно будет опираться на них. Ведь одно дело разбираться в убийствах и заговорах, и совсем другое – внешняя политика, финансы, командование армией. В общем, большую часть кардиналов устроил такой преемник Папы Иоанна XV.

Спустя же два с небольшим года Джованни ди Галлина Альба… умер. Абсолютно естественной смертью, ни малейших подозрений не было и быть не могло. Здоровье понтифика и так было… не идеальным, плюс не самый юный возраст. Прибавить к этому сильную простуду, перешедшую, как я понял, в бронхит, а затем в воспаление лёгких, смертность от чего в эти времена была высокая. Результат – труп.

Король умер – да здравствует король! Примерно то же самое можно было сказать применительно к Папе Римскому. Кстати, тоже Иоанну, но под порядковым номеромшестнадцать. Им стал, согласно ранее сделанному выбору, тот самый Джованни ди Торрино – человек, сроду не приносивший обета безбрачия и не намеревавшийся этого делать. Более того, у него имелась жена и аж трое детей, двое из которых мужеска полу. И что-то мне подсказывало, что с течением времени они также могут стать кардиналами-мирянами… для начала.

Забавно. И перспективно. Забавным было то, что, по некоторым сведениям, именно этого в известной мне истории по мнению некоторых исследователей хотел добиться Родриго Борджиа, также известный как Папа Александр VI. Ему не удалось по некоторым причинам. Зато тут Иоанну XV сие оказалось по плечу. Насчет же перспективности… Всё таки куда легче иметь дело с предсказуемой передачей власти, а не с практически случайным выбором, зависящим от сиюминутных прихотей нескольких кардиналов.

Прецедент состоялся, папская тиара была передана заранее выбранному преемнику. Теперь Риму оставалось закрепить это начинание. Однако с таким жёстким человеком на Святом Престоле шансы на закрепление ситуации были немаленькими. Впрочем, будем посмотреть, а время, оно покажет. Сейчас, по крайней мере, никаких проблем не намечалось, вот уже не первый год новый Папа крепко сидел в Риме, не растеряв поддержи большей части кардиналов.

Остальные игроки на европейской сцене не имели столь уж важного значения. Хотя… Точно, дела болгарские, связанные с религией. Тот самый храм в болгарской столице, насчет которого Самуил, болгарский теперь уже полновластный правитель дал лично мне однозначные гарантии. Храм всё так же действовал, хоть и находясь на посольской земле. Но будучи весьма красив и величественен, стал символом того, что вера в древних богов больше не собирается уступать свои позиции. Более того, начинает возвращать утерянное. И результаты были видны. В той же Болгарии медленно, очень осторожно, но стали «выплывать на поверхность» почитатели тех богов, которые были до принятия Болгарией христианства. Да, их было немного. Да, они таились. Но на тех, кто осмелился приоткрыть свою веру, уже не велась, хм, охота. Христианские священники шипели, плевались, но дальше слов и проклятий не заходили. Видимо, царь болгарский Самуил сделал им внушительное предупреждение в особо циничной форме. Ему то мы были нужны в качестве союзника против Византии в случае возобновления войны. По крайней мере, на несколько лет точно.

Вера… Не знаю, что будет в этом мире с разными «крестовыми походами», но в целом эпоха «войн за веру» не то чтобы началась, скорее вспыхнула с новой силой. А поскольку воют разными средствами, то… Иными словами, при укреплении своей религии лучше всего сочетать как меч, так и перо. Последнее в нашем случае предстало в виде завершения давно начатой реформы, целью которой было не только слияние восточно-славянского и скандинавского пантеонов в единое целое, но и централизованное управление духовной жизнью Руси.

Получилось ли всё это? А ведь именно что получилось. Вот в обычное время было бы огромное количество проблем, высокий риск раскола. Но не в это время, ведь всем умеющим думать было очевидно – альтернативой реформе было бы полное уничтожение. Владимир, засевший сначала в Тмутаракани, а теперь в Царьграде, служил живым и очень раздражающим напоминанием о том, что могло бы произойти. Ну а голоса отдельных недовольных реформой… Так всем не угодишь! Голоса малой части по сути своей больших неприятностей доставить не могли. И не доставляли, что характерно.

Да и бывшие датские земли, где сейчас хозяйничал Хакон Могучий, там тоже произошёл классический откат к истокам. Своего рода «реконкиста», но в исполнении почитателей богов Асгарда. Не в пример той, испанской, набравшая ход не за десятилетия и века, а за считанные годы. И далеко не факт, что остановившаяся, скорее взявшая паузу для освоения возвращённого или же завоёванного, это смотря с какой стороны посмотреть.

Как ни крути, что ни говори, а прошедшее время пошло на пользу Руси, равно как и нашим союзникам. Относительно мирная пауза, возможность восстановить силы, укрепить войско и флот. Зачем? Да чтобы вернуться к активным действиям, но не абы каким, а заранее запланированным. И целью этих планов было проникновение в Средиземное море. А поскольку сделать это можно было лишь через византийские проливы или же в обход будущей Испании, то второй вариант в настоящий момент был несколько более предпочтительнее. Да и мавров пощипать хотелось. Вот и плывём… в королевство Леон, находящееся сейчас не просто в глубоком кризисе, а в глубочайшей заднице, если называть вещи своими именами. Там для нас найдутся достойные варягов дела!

Интерлюдия

Апрель (цветень), 997 год, Леон, королевский дворец.

Ощущение собственного бессилия – страшное чувство. Особенно когда ты понимаешь, что делаешь все, что только можно, но сил просто недостаточно. А ещё постоянные предательства тех, кто, казалось бы, просто не может этого сделать, обладая хотя бы остатками чести. Однако всё равно предаёт.

Именно так вот уже много лет ощущал себя король Леона Бермудо II Перес, человек со сложной судьбой, сумевший занять трон в очень сложные для Леона годы. Бастард короля Ордоньо III, не рассматривающийся вначале практически никем в качестве серьёзного претендента на трон, он сумел подняться на самый верх, свергнув Рамиро III, который серьёзно разозлил португальскую и галисийскую знать. Последней чертой стали поражения Рамиро от халифа Кордовы аль-Мансура. Затем была междоусобица, длившаяся около двух лет, в которой Бермудо с трудом, но разгромил войска своего соперника.

Власть он получил, но вместе с ней и очень серьёзные проблемы. Восток королевства сотрясала череда бунтов сторонников низверженного короля. Частично их удалось подавить, но графство Кастилия по сути откололось от королевства, там у Бермудо II не было и тени власти. А Кастилия была богата, густо населена, её же владетель, граф Гарсия Фернандо, обладал немалым и хорошо обученным войском.

Потом король совершил самую серьёзную ошибку – решил заключить временный союз с халифом Кордовы для того, чтобы усмирить очередной бунт, на сей раз в Галисии, угрожающий самому существованию королевства Леон. Только вот союз как таковой халифа аль-Мансура не интересовал, он потребовал от Бермудо II признать себя данником халифата в обмен на возвращение нескольких ранее захваченных маврами городов, среди которых были и весьма важные крепости. И обещал ту самую военную помощь против мятежников. Да и дань должна была быть малой, больше даже символической.

Вот король Леона и решился, о чём потом постоянно жалел. Нет, мятеж в Галисии был подавлен, но раз появившись войска аль-Мансура уходить не собирались. К тому же чувствовали себя на землях Леона хозяевами, полными и абсолютными. Что же до просьб Бермудо к аль-Мансуру, то… чихать он на них хотел. Согласился стать данником? Вот и всё на этом. А для мавров данник – это не вассал, это нечто среднее между ещё не завоёванным «неверным» и уже полностью порабощённым. Только так и никак иначе.

Бермудо II не мог не предпринять ответных действий в ответ на подобные унижения. Размещённые в Леоне отряды мавров были большей частью уничтожены при полной поддержке населения, а меньшей частью разоружены и выставлены по ту сторону границы с Кордовским Халифатом. И с этого момента началась война.

Аль-Мансур с истинно восточным коварством не стал сразу же нападать на Леон во главе собственных войск, хоть и объявил Бермудо II своим личным врагом. О нет, он поступил куда хитрее. Для начала оказал поддержку деньгами галисийской знати, а также графу Сальдании Гарсии Гомесу, чьего отца нынешний король Леона заставил отречься в пользу сына. Поскольку Галисия и Сальдания находились в разных частях королевства, Бермудо II должен был выбрать направление первого удара. Он выбрал Галисию, разумно посчитав тамошних мятежников более многочисленными и опасными.

Король не ошибся. Просто в этой ситуации любой его выбор был приемлемым для халифа Кордовы. Король Леона отправился подавлять мятеж в Галисии? Граф Сальдании получил в придачу к деньгам многочисленное войско мавров, используя которое обрушился на столицу королевства. Леон, в отсутствие большей части войск короля, был взят приступом и разграблен до нитки. Руками мавров, чуждых по культуре, языку, богам, расе… Мавров, которые вот уже много десятилетий были заклятыми врагами испанских земель. И их привёл туда испанский граф, предавший собственный народ. Впрочем, таких предательств хватало.

Это было лишь началом. Следующий удар обрушился на Португалию, но туда аль-Мансур послал уже исключительно собственные войска. Португальские земли даже не разорялись, они выжигались подчистую, да так, что на некоторых местах ещё долгие годы было просто невозможно вернуться. Нормальная такая мусульманская методика, которой они всегда придерживались и придерживаться будут. Жестокость ради жестокости, это у них в крови, равно как и прочие «прелестные» особенности.

Зато земли противников короля аль-Мансур не трогал. И не собирался трогать в дальнейшем, ослабляя своего врага всеми возможными способами, делая ставку не только на военную силу, но и на силу предательства. Это было в 987 году.

На следующий же год война разгорелась ещё ярче. Ослабленное предательствами, подавлением мятежей, а также тем, что некоторые вассалы не прислали войск своему королю для войны с маврами, войско Бермудо II после чувствительных поражений отступило на север, в Самору, оставив в Леоне крупный гарнизон. Гарнизон долго и храбро сражался на стенах, отбивая атаки мавров, но город всё же был взят, а жители вырезаны почти поголовно. Ну или уведены в рабство, что не факт что лучше.

Трусость – она очень быстро перерастает в предательство. Это король Леона ощутил на своей шкуре, когда знать Саморы и окрестностей решила сдать город без боя. К этому решению присоединились и некоторая часть знати, примкнувшая к королевскому войску. Участь Леона лишила некоторых из них мужества. Они решили… смиренно умолять аль-Мансура о милосердии. И доумолялись. Хоть Самора и была сдана без боя, халиф Кордовы частью вырезал, а частью поработил этих… робких духом.

По сути, королевства Леон не стало. Зато оживились мятежные графы, которые, раболепно повиливая хвостами, на зависть любым дворовым псам, в 989 году прибыли в город Грахаль-де-Кампос, считающийся древнейшим городом королевства. Вернее к тому, что от него осталось, потому как войско аль-Мансура разрушило его, по своему обыкновению перерезал большую часть жителей. И во главе оных, с позволения сказать, испанцев, был граф Сальдании Гарсия Гомес. Они готовы были на всё, лишь бы им дали хотя бы тень власти над тем, что осталось от Леона. Вот и признали себя данниками, причём готовы были платить огромные для разорённых земель суммы. Выдавали заложников из числа собственных семей, соглашались с размещением войск халифа в их городах. В общем, как уже и упоминалось, вылизывали халифу под хвостом с невероятным усердием. И добились своего.

Именно Гарсия Гомес был выбран халифом аль-Мансуром и назначен управлять большей частью Леона, помимо севера, где всё ещё держался Бермудо II с верными людьми. И оставив предателей «на хозяйстве» вкупе с некоторой частью своего войска, аль-Мансур двинулся в сторону Кастилии, граф которой плевать хотел на все предложения сделаться данником халифа. Просто потому что не забыл о таком понятии, как честь и чувство собственного достоинства.

Однако, как оказалось, Бермудо II зря посчитали было более не опасным противником. Уже к 991 году ему удалось заручиться поддержкой графа Кастилии, да к тому же взять в жёны его дочь, а заодно вновь привлечь на свою сторону часть той леонской знати, что ещё недавно была против него. С чего возникли такие перемены? Жизнь под властью не столько Гарсии Гомеса, сколько мавров, она неплохо прочищает разум тем, у кого он ещё присутствует. Вот и получилось, что к концу 991 года войска Бермудо II вновь заняли Леон, выбив оттуда как мавров, так и их пособников во главе с графом Сальдании. Аль-Мансуру же было… не до этого, он сильно увяз в Кастилии, правитель которой, несмотря на трудности, цеплялся за каждую крепость, порой нанося и ответные удары мавританским захватчикам.

После восстановления власти над большей частью королевства Бермудо II приходилось метаться то в одну, то в другую сторону, чтобы хоть как-то удерживать королевство от новых потрясений. Это требовалось для восстановления хотя бы части принесенного маврами разорения. И первым делом требовалось восстановить войско, поэтому даже добить графа Сальдании не было возможности. Приходилось до поры делать вид, что Гарсии Гомеса не существует, как и некоторых других, особенно ярко проявившими себя в выказывании преданности… халифу Кордовы. А ещё было понимание – аль-Мансур очень скоро вернется в Лион во главе войска. Большого, обученного, привыкшего побеждать. И тогда снова начнётся кошмар, в том числе и предательство части графов, на которых нельзя было положиться.

Выхода, казалось, не было вовсе, но осенью 993 года произошло то, что дало истерзанному войнами и чередой предательств королевству первый лучик надежды. Хотя поначалу он таковым не выглядел. А началось всё с того, что в Леон прибыло посольство из далёкой северной страны, известной как Русь.

* * *

Король Леона сидел напротив открытого окна, целеустремлённо накачивался вином в полном одиночестве, которое сейчас ему было нужнее любой компании, и вспоминал. Ту самую осень 993 года от рождества христова. Его тогда несколько удивило появление посольства из страны, с которой его Лион даже торговых отношений почти не поддерживал. Нет, Бермудо II, равно как и его двор, знали о редких и большой цены диковинках, которые приходили с севера. Некоторые даже могли позволить себе купить не рукописные, а ПЕЧАТНЫЕ книги, причём не пергаментные, а бумажные. И бумага эта была дешевле арабской, и не на малые деньги. Зеркала опять же, стёкла, которые так хорошо ставить в окна, хотя и стоило это удовольствие большие деньги; иные товары, как обычные, так и весьма удивительные. Но одно дело товары, доставляющиеся торговцами, и совсем другое – посольство. Послов просто так не присылают. А какие общие интересы у истощённого войной Леона и далёкого, могущественного северного королевства, которое пару лет назад повергло саму Священную Римскую империю со всеми её союзниками?

Оказалось, что интересы есть. И посол, как он сам представился, ярл Олаф Рыжий, посланник конунга Хальфдана Мрачного, это подтвердил. Для начала преподнёс как самому Бермудо, как и его семье богатые дары, после чего выразил желание заключить торговый договор между Леоном и Русью. А для развития добрых отношений разрешить посольству остаться тут на длительный срок, равно как и отправить посольство в Киев, столицу Руси.

Странно было бы не разрешить. Торговля с богатой, обильной товарами страной, которая, ко всему прочему, обладала большим числом кораблей, была полезна для Леона. Постоянное пребывание посольства в столице его королевства? И против этого король не возражал. Разве что ответное посольство пообещал отправить несколько позже. Но посол, прибывший из далёкой Руси, не высказал и тени недовольства. Более того, предложил выкупить земельный участок под размещение посольства. Не при всех, конечно, а предварительно попросив о личной аудиенции. И предложенная ярлом цена… потрясла даже ко многому привычного Бермудо II. По той причине, что была неразумно, непредставимо огромной. Тогда он не мог не задать естественный в той ситуации вопрос:

- Зачем это вам, Олаф? Не вам, конечно, вашему королю… конунгу?

- Можете называть его хоть королём, хоть великим князем, Ваше Величество, - улыбнулся посол, отвечая королю не через переводчика, а на латыни, которую Бермудо II вполне прилично понимал для ведения серьёзного разговора. – Хотя по силе и власти Русь можно смело называть империей. Ведь мы побеждали как Священную Римскую, так и Византийскую империи. Первая, потеряв часть земель заодно с Римом, стала просто Германской Империей. Столицу второй, Константинополь, наши воины брали дважды, в знак победы прибивая шит на ворота великого города.

Бермудо был вполне образованным человеком, поэтому сказанное послом Руси новостью для него не стало. Зато напоминание о мощи северной страны было вполне уместным и в то же время не слишком навязчивым.

- Вы правы, граф… Можно вас называть графом?

- Можно. Ярл соответствует этому титулу. Только мы не владеем городами, лишь землями. Никто не владеет, кроме конунга.

- Необычно.

Король Лиона и впрямь был удивлён, подобное выламывалось за пределы привычного ему. Однако, Олаф Рыжий в нескольких словах сумел объяснить суть подобной «странности», заявив:

- Конунг запретил раздел земель. Один правитель, один наследник, который получает всё. Другие дети могут стать полководцами, жрецами, придворными, но кусков страны в личное пользование не получат. Это разумно, нет дробления сильного и единого целого на много слабых осколков.

- Ваш… король не может править во всех городах.

- Он и не должен. В городах сидят наместники, которые правят от его имени, но они не владеют ими. К тому же конунг указал, что дольше пяти лет в одном городе наместник находиться не будет. Если он очень хорош, то срок удлинят до семи. Не больше. Затем его переместят в другое место.

Бермудо II слушал и понимал, что правитель Руси сильно отличен от других, более привычных. Но раз он не просто усидел на завоёванном немалое число лет назад троне, а ещё и укрепил власть, расширил подвластные земли, то… К словам посла стоило прислушаться. Не применять, это он считал невозможным, но именно прислушаться. Чужая мудрость тоже может быть полезной. Даже если идет от… От кого? Варваров? Назвать варварами столь развитую страну при самом большом желании не получится. То есть назвать то можно, но будешь смешон даже в собственных глазах, не говоря уж об окружении. Идолопоклонников? Так рядом мавры, которые тоже совсем не христиане.

- Я предоставлю вам другую аудиенцию. Там поговорим о том, кто и как правит на Руси. Сейчас я хочу вернуться к вопросу о цене. Высокой. Очень высокой. Зачем это вашему повелителю?

- Таким образом конунг желает поддержать короля Леона в его сложной борьбе с маврами. Знак доброго отношения Хальфдана Мрачного к земле, ведущей войну с теми, кто не вызывает у него ничего, кроме чувства глубокого отвращения.

- Бойтесь данайцев…

На усмешку короля посол почти мгновенно ответил, показывая, что неплохо знаком с древними легендами.

- Мы не «данайцы», даже не греки с «троянским конём». У конунга свои интересы в этих землях. И вы можете ему помочь, Ваше Величество. Не просто так, а получив от этого большую выгоду. Для себя. Для вашего королевства, которое переживает тяжёлые времена. Простите, но халиф аль-Мансур скоро отвлечётся от Кастилии и не упустит возможности вновь доставить множество бед вашему прекрасному королевству.

- Аль-Мансур объявил меня своим врагом. Мне он тоже враг. От Кордовского Халифата много лет страдают Леон, Наварра, Кастилия, Барселона. Я ненавижу мавров, но почему они так отвратительны вашему императору, который их ни разу не видел?

- Что видел и что не видел конунг – не знаем даже мы, - без проблеска улыбки произнес посол. – Он не первый из правителей Руси, кто очень близок к жрецам. И конунг ЗНАЕТ, кто такие мавры. Зная, объясняет и своим приближённым. Рядом с нами тоже жили свои «мавры». Хазары, печенеги…

- Жили?

- Вы сразу уловили суть, Ваше Величество, - учтиво поклонился Олаф. – Хазария, когда то бывшая великой страной, после ряда поражений от наших правителей теперь занята лишь собственным выживанием. Более того, время от времени откупается от нас, только чтобы мы давали им жить. Печенеги… Дикие племена, живущие в степях, но ещё более жестокие людокрады, чем хазары. Потому что глупее и не умеют заглянуть в грядущее дальше одного дня.

- Они тоже платят, чтобы Русь давала им жить?

- Нет, Ваше Величество. Если хазары усвоили урок, то эти… они просто дикари. Конунг Хальфдан Мрачный за последние годы уничтожил более двух третей всего их поголовья. Они осмелились вторгнуться на наши земли и попытались обратить в рабство людей нашей крови. Все, кто был в этом замешан – уничтожены. А их ханы… правители были убиты перед главным храмом наших богов. Как и подобает, то есть с оружием в руках, выйдя против наших храмовых воинов-жрецов.

- Колизей…

И вновь на припомненную Бермудо II связь с древностью у посла нашёлся ответ.

- В некоторой мере. У них была зыбкая, но возможность остаться живыми. И свободными. Победить трех воинов-жрецов. Но никому не удалось сделать даже первого шага. Зато они умерли с оружием в руках. Это требуется предоставить всем облечённым властью. Почти всем. Исключение – предавшие собственную кровь, веру, предков. Поэтому если конунг доберется до мужа византийской императрицы – Владимир умрёт самой позорной смертью, а его труп будут клевать вороны.

Король Леона понимал, почему посланник правителя Руси столь откровенен. Если Хальфдану Мрачному действительно что-то нужно от многострадального Леона, то он, видимо, приказал своему послу не скрывать ничего из того, что и так стало бы известно. Это было похоже на… тот самый древний, дохристианский Рим. Его консулы, а затем и императоры тоже не считали нужным скрывать известное. Зато держали за крепко закрытыми дверями всё, что было нужно держать там. И если он, Бермудо, прав, то на прямой вопрос ему столь же прямо и ответят.

- Что хочет получить от меня ваш повелитель и что готов дать взамен?

- Моему конунгу не нужны земли Леона или деньги. Это он с удовольствием отберёт у мавров. Ему нужны гавани, куда смогут заходить его корабли. Нужна возможность для воинов сойти на берег, пополнив запасы воды и провизии. Починить повреждения, если таковые будут. Это то, что он желает получить. Теперь о том, что конунг готов вам предложить. Деньги за то, что наши корабли получат возможность бросить якорь в ваших портах. Но это малая часть выгоды, которую получит Леон.

- Продолжайте, посол.

- Конечно, Ваше Величество. Каждый год, как только моря освобождаются от ледяной хватки зимы, из Хольмгарда, что на Руси, и из Йомсборга, нашего вассала, на морские просторы рвутся десятки боевых кораблей, заполненные храбрыми воинами. Они отправляются в набеги, ища славы, крови и богатой добычи. А в Кордовском Халифате много богатых городов, в том числе прибрежных. Ну а их корабли, они гораздо слабее наших.

Король не мог не понять всю выгоду предложенного ему. По сути посланец правителя Руси предлагал ограниченное, но всё-таки вступление в войну против мавров на стороне Леона, требуя взамен всего лишь возможность использования портов королевства для стоянки своих военных кораблей. Ну и помощь в починке повреждённых судов. Больше ничего. Пока ничего.

Искать потаённые угрозы в предложении? Только не в нынешнем положении, когда его власть над королевством, лишь недавно кое-как восстановленная, готова вновь обрушиться. Нет, в его положении не выбирают, хватаясь за первую же протянутую руку. А ведь Бермудо II просил помощи у христианских властителей. Просил у Франции, Рима, нынешней Германской империи, даже у Византии. И никакого обнадёживающего ответа. В лучшем случае слова сочувствия, которые не стоили даже пергамента, на котором были начертаны.

Стоило ли удивляться тому, что король Леона принял предложение? Вряд ли.Даже в кратчайшие сроки подписал договор, который можно было, не зная сути, посчитать торговым. По нему, помимо прочего, кораблям конунга Руси Хальфдана Мрачного позволялось заходитьв порты королевства Леон, а в Хихоне и Виго оставаться неограниченно долгий срок, равно как и проводить починку этих самых кораблей. Властям же этих городов именем короля было приказано оказывать всяческое содействие. К тому же отдельно отмечалось, что за все услуги пришельцы с севера будут платить золотой и серебряной монетой.

Так всё и получилось. Весной следующего, 994 года в порты Леона прибыли первые корабли под флагом конунга Хальфдана. И они сразу отпечатались в памяти любого, кто их видел. Большие, идущие как под парусами, так и на вёслах, внушающие опаску как внешним видом, так и вооружением. Метательные машины на палубах, изрыгающие струи огня сифонофоры, куда совершеннее тех, которые использовали византийцы. И резные, богато украшенные скульптуры на носу каждого корабля, изображающие головы неведомых чудовищ.

Несколько кораблей… Точнее сказать, несколько десятков кораблей и примерно по сотне воинов на каждом из них. Хотя вели они себя, сходя на берег, очень пристойно. За покупки расплачивались, если к кому и приставали, то исключительно к портовым шлюхам. И через несколько дней уплыли, пообещав вернуться несколько позже.

Целью оказалось западное побережье Халифата и в особенности город Лиссабон. Целью набега не являлось взятие укреплений города, воинам Хальфдана Мрачного хватило бы и того, что они разрушили и сожгли предместья города, взяв богатую добычу и оставив после себя пепел и трупы множества мавров. Однако… Город не был готов к отражению столь серьёзной угрозы. Обрушившееся изгоном войско числом более двух тысяч ворвалось в Лиссабон сразу через двое ворот, проломив их не тараном или выстрелами из камнемётов, а чем-то совершенно иным. Об этом оружии с севера до короля Леона доходили лишь очень смутные слухи. Однако его действенность нельзя было не признать.

Россы не брали мавров в плен, они просто деловито вырезали всех представителей этого народа, способных держать в руках оружие. Однако женщин и детей они не трогали, даже не захватывали с целью обратить в рабство. Зато просеивали сквозь мелкое сито тех, кто находился в городе в качестве рабов, наложниц, гаремных жён. И тех, которые были захвачены на землях Леона, Кастилии, Наварры с Барселоной, освобождали. Не просто с пожеланием «идти куда глаза глядят», а предоставляя возможность уйти вместе с ними на их кораблях. Обещая к тому же доставить на земли Леона в целости и сохранности.

Сам же Лиссабон… Он был сожжен. Горело даже то, что по всем понятиям не должно было гореть. «Греческий огонь» вновь показал, что ему даже камень подвластен, не говоря о прочем. Что же до тех мавританских кораблей, которые имели несчастье столкнуться с кораблями под флагом Хальфдана Мрачного, то находящимся на их палубах пришлось горько пожалеть о случившейся встрече. Зажигательные снаряды поубавили пыл мавров, предлагая на выбор смерть в огне, в воде или же выход из боя с попыткой убрать. Те же, кто попытался сократить расстояние и, зацепившись крюками за борг врага, схватиться на мечах… Они убедились в том, что пришельцы с далекого севера умеют не только стрелять, но и работать клинками. И броня у них сложно пробивается мавританскими саблями.

Халиф аль-Мансур был в ярости. Такого дерзкого и неожиданного удара от неведомого врага он не ожидал. Вообще. Ожидая новых ударов, он отзывал войскоиз земель Кастилии, опасаясь, что следом за Лиссабоном запылают и другие города халифата. И уж точно ему было не до возобновления войны с Леоном. На некоторое время Бермудо II получил передышку. На недолгое время, потому что не было сомнения – получив донесения от своих доброжелателей на землях королевства, халиф непременно пожелает отомстить тому, кто предоставил гавани чужакам, сжегшим и разорившим Лиссабон. Но передышка Леону всё-таки была обеспечена.

Равно как и ощущение того, что в первый раз за длительное время Кордовскому Халифату был нанесён чувствительный урон. Наглядное свидетельство тому можно было увидеть сначала в порту Виго, где бросили якорь корабли, высадив на берег большое число пленников и пленниц. Особенно пленниц. Ведь в гаремах лиссабонских мавров было не просто много, а очень много женщин родом из Леона и Наварры с Кастилией. А ещё была добыча, часть которой, чтобы не везти, россы решили продать прямо в Леоне.Добычи было в избытке. Не зря же часть её везли на захваченных у Лиссабона и в других местах западного побережья Халифата мавританских кораблях. Корабли, кстати, воинам с Руси не требовались, они для их нужд были слишком уж слабыми, непригодными. Поэтому их они тоже намеревались продать.

Но главным всё же оказалось освобождение пленников, которые, возвращаясь в родные места, разносили вести о том, что кому-то удалось добраться до халифата, отплатить за все те бедствия, которые причинил как сам аль-Мансур, как и его предшественники. А вместе с этими вестями у людей появлялась надежда, пусть пока и довольно робкая. У других же… тоже возникало конкретное чувство. Только вот оно называлось по-иному. Страх! Да, именно страх, ведь при дворе Леона почти ничего нельзя было утаить. Не стал секретом и договор короля Бермудо II с конунгом Хальфданом Мрачным. И теперь тем, кто вилял хвостом перед маврами, стоило призадуматься, что же делать дальше.

* * *

Последующие два года стали для Леона временем сложным, но не таким отчаянным, как могли бы. Начать с того, что в Наварре взошёл на трон после смерти отца Гарсия Санчес, который мгновенно разорвал мирный договор с халифатом. Да к тому же заключил союзный договор о совместных действиях против мавров с графом Кастилии и королём Леона.

Подобный союз сулил халифу аль-Мансуру большие неприятности, особенно если учитывать то, что полсотни кораблей россов под предводительством Эйрика Петли, побратима конунга Хальфдана, продолжали то и дело наносить удары по прибрежным владениям Халифата. То в одном месте, то в другом – предсказать место следующего удара никак не получалось.

Всё, что мог сделать аль-Мансур, учитывая уже показавшую себя слабость его кораблей в сравнении с кораблями пришельцев с севера – усилить оборону важных городов и портов. А ещё вновь отправить свои войска, поубавившиеся числом из-за вышесказанного, на земли Леона. Ведь именно это королевство предоставило свои гавани для нового врага халифа.

Борьба против союза трёх правителей оказалась для Халифата куда более сложной, чем планировалось. Маврам удалось в очередной раз порезвиться поблизости от границ Леона, взять и разграбить несколько городов, но… Подошедшие войска Кастилии и Наварры заставили аль-Мансура стянуть собственные силы в кулак и решиться на большое сражение. Оно произошло неподалёку от разорённой войсками мавров Авилы и было весьма ожесточённым и кровопролитным. К сожалению, союзные войска вынуждены были отступить – боевой дух войска упал после того, как погиб сам граф Кастилии Гарсия Фернандес. Тяжёлая потеря… Но отступили организованно, сохраняя боевые порядки.

Войско аль-Мансура не решилось их преследовать. Халиф понимал, что понесённые им потери не столь малы, а продвигаться дальше, в глубину Леона – навлекать на себя неприятности. Он помнил, что его прибрежные владения всё так же уязвимы и в любой день может примчаться запылённый гонец с мольбой о помощи. Именно поэтому он… двинулся на Кастилию. Почему туда? Знал, что сын погибшего в битве Гарсии Фернандеса, Санчо, спит и видит занять место отца и готов для этого пойти на союз с кем угодно. Более того, находящийся под сильным влиянием матери, Авы Рибагосской, которая ненавидела мужа, Кастилию да и вообще всё и всех, он склонялся к признанию Кастилии данником Халифата.

Так и произошло. Кастилия признала себя данником Кордовского Халифата, равно как и отколовшаяся от Леона Сальдания. И если последнее было, скажем так, естественным явлением, то первое нанесло сильный удар по союзу. Король Наварры не вышел из него, но ситуация осложнилась. Немного утешало то, что большая часть собранного покойным графом Кастилии войска не признало власть Санчеса над собой. Да и у Бермудо появился в будущем повод восстановить власть Леона над Кастилией… с таким-то её нынешним правителем, открыто переметнувшимся на сторону мавров.

И всё же силы были не равны, даже учитывая помощь, оказываемую набегами россов на прибрежные земли Халифата. Особенно после того, как Кастилия с Сальданией открыто объявили себя данниками аль-Мансура, открыв города его войскам и признав его полную власть над собой. Следующий, 997 год обещал стать очень печальным. Особенно учитывая то, что халиф аль-Мансур собирал войска, чтобы окончательно покончить с Леоном. Он не скрывал, что хочет не принудить Бермудо II признать власть Халифата над собой, но уничтожить Леон как королевство, разбить его на множество частей и чтобы каждое графство по отдельности принесло клятвы о покорности.

И тогда короля Леона в очередной раз удивил посол Руси, Олаф Рыжий, вот уже не первый год находившийся в Леоне, частенько беседовавший с ним на назначенных самим королём и испрашиваемых уже с его стороны аудиенциях. Да и просто при дворе он бывал весьма часто, потому как заводил знакомство со многими графами королевства и просто приближёнными Бермудо II.

Посол предложил королю Леона если и не решение всех проблем, то уж точно возможность увеличить силы в войне с аль-Мансуром. Согласно предложению Олафа Рыжего, облёкшего в слова волю своего конунга, весной следующего года в Леоне могло высадиться немалое войско под предводительством самого Хальфдана Мрачного, состоящее как из его людей, так и из нанятых им союзников, которые уже успели в прошлом доказать верность и боеспособность.

Иными словами, правитель Руси от и так весомой поддержки Леона желал перейти к прямому участию в войне. Не к очередным набегам, которые и так заставляли халифа держать немалую часть войск поблизости от важных городов побережья, а к войне на суше. Платой же должны были стать куски владений Кордовского халифата. А ещё – клятва самого Бермудо II, что тот будет очень внимательно прислушиваться к советам своего коронованного собрата в делах военных. И не только…

Был ли у короля выбор? Да, конечно. Он мог отвергнуть предложение помощи и попытаться справиться с аль-Мансуром собственными силами. Но результат такого противостояния был слишком очевиден. Вот и получалось, что при кажущемся наличии выбора, на деле его просто не существовало. Впрочем, предлагаемые послом Руси условия были более чем щедрыми. Хотят союзники оторвать куски от Кордовского Халифата? Пусть! Уж король Леона им в этом деле мешать не намерен. Для него главное другое – остановить натиск мавров на собственное королевство, и так разорённое и израненное в многочисленных войнах.

Быстро составленный договор был подписан самим Бермудо II без помех и возражений, после чего отправлен в Киев, чтобы посол Леона при дворе конунга Хальфдана Мрачного передал его правителю Руси. По сути, всё было решено, теперь оставалось только ждать. Чего? Весны. Кого? Хальфдана Мрачного во главе войска.

Глава 1

Май (травень), 997 год, королевство Леон, порт города Хихон.

Ну вот и прибыли мы на земли солнечной и благодатной Испании. Стоп, ошибочка вышла. Испании нет и ещё долго не будет, да и благодатной эту землю, разорённую маврами и междоусобицами, назвать сложно. Так что мы прибыли всего лишь в королевство Леон, король которого Бермудо II рассматривает помощь Руси как шанс остаться независимым от Кордовского Халифата правителем. Впрочем, и данный расклад меня целиком и полностью устраивает. Равно как и всех тех, кто прибыл сюда вместе со мной. А прибыли многие.

Девяносто драккаров, на которых было по сотне бойцов. Сорок драккаров йомсвикингов. Но эти сходить на берег даже не собирались. Для участия в сухопутных сражениях не собирались, а вот в плане размять ноги и с местными красотками «познакомиться» - это иное. А через пару деньков поплывут побережье кордовских владений терроризировать в чаянии добычи и славы, как это всему их братству любо. И пруссы. Наёмники, конечно, во главе с уже знакомым мне по войне с Польшей и Священной Римской империей Витовтом Тихим. Корабли у пруссов были так себе, с нашими и даже йомсвикинговскими не сравнить, но их было много, и они вполне перенесли долгое плавание. Большего от этих лоханок и не требовалось – они ж не боевые корабли, всего лишь средства доставки войска.

Девять тысяч варягов и шесть пруссов. Именно столько нас не просто сошло на берег, но и должно было участвовать в грядущих сухопутных сражениях. Всего пятнадцать тысяч бойцов, с боевым опытом, в лучших из имеющихся сейчас доспехах и с лучшим же оружием. А оружие было разное. В обширных трюмах драккаров перевозились грузы не простые, а особенные. Сифонофоры, поставленные на колеса и запас «греческого огня» к ним. Орудия обычные, для стрельбы картечью по большей части и ядрами в редких, исключительных случаях. Орудия осадные, предназначенные исключительно для того, чтобы отправлять «зажигалки» за стены крепостей. Другие, тоже осадные, но чтобы пробивать бреши в стенах или же выбивать ворота. Покамест таковых было немного, но следовало протестировать новый вид оружия в настоящих боевых условиях. Боеприпасы к орудиям, то есть ядра, картечь, «зажигалки», созданные по примеру известногомне брандскугеля. Ну и порох, конечно, куда ж без него то! И пороху было много, так что мавров будет ожидать множество крайне неприятных для них сюрпризов. Это есть хорошо, причём хорошо весьма!

Пятнадцать тысяч закалённых в войнах бойцов – уже большая и грозная сила, тем более с таким оружием. Но и то было далеко не все. Ведь у нас были заранее разработанные планы, как именно лучше всего сражаться против Кордовского Халифата. Полное понимание ситуации, что делать с врагами внутренними, которые порой опаснее внешних. Именно по этой причине, помимо Эйрика Петли – который, правда, задействован исключительно по делам флотским – Магнуса и жриц-сестричек, присутствовал еще и сам Гуннар Бешеный. Мастер по делам тайным и скользким был вооружён теми знаниями о творящемся в Леоне, Кастилии и Наварре, которые исправно поставлял наш посол и его люди. И сведений накопилось более чем достаточно.

Но пока… Пока я просто стоял в порту города Хихона и с огромным удовольствием ощущал под ногами твёрдую землю, а не качающуюся палубу драккара. Всё же, что ни говори, а я человек сухопутный, отнюдь не морской. И слава всем богам Асгарда, что хотя бы морской болезнью не страдаю. Иначе совсем печально было бы.

- Далеко же мы с тобой забрались, брат, - этак философски произнёс Бешеный, в чьих волосах уже проглядывали первые нити серебра. Возраст. Из ближнего круга старше него только Эйрик, но этому блондину и седеть то сложновато. Или просто особенности организма у Петли такие, кто ж его разберет.

- Далеко, - охотно соглашаюсь я. – Зато могли ли мы с десяток лет назад даже помыслить о таком?

- Нет. Никто не мог бы, разве что сам Локи!

- Этот да, мог. Такова уж его сущность, Гуннар. Но нам есть за что быть благодарными как ему, так и иным богам Асгарда. Престол Киева, множество побед, обширные и богатые земли под нашим знаменем. А сегодня самое забавное в том, что мы прибыли сюда не как завоеватели. Нас ПРИГЛАСИЛ сам правитель Леона. В надежде, что мы поможем ему выстоять в не самой удачной для него войне.

- Нас приглашали и раньше, Хальфдан… Я понял, о чём ты! – оживился спец по мутным делам. – Первый раз нас пригласил христианский правитель. Нас, язычников и идолопоклонников. Чудеса.

- Выбора у него не было. Христианские короли и иные властители ему ведь не помогли. Ничем. Вот он и схватился за протянутую руку.

- От того чудо чудом быть не перестало, брат. Ты сам посмотри вокруг. Нас не боятся, на нас смотрят с надеждой. Даже на диковатых пруссов Витовта, которые больше на зверей похожи.

Что верно, то верно. Не зря ещё с самого начала ярлам с их хирдами был дан чёткий и однозначный приказ – при набегах особое внимание обратить на освобождение тех рабов, которые из числа, так сказать, европейцев. Их доставка в Леон, откуда они своим ходом добирались до родных мест, будучи снабжёнными одеждой, запасом еды и небольшой суммой, не могли остаться незамеченными, создала нам, что характерно, реноме освободителей людей от мавров. Следует отметить, что немалое число из этих освобождённых составляли девицы из гаремов. С ними были… особые хлопоты. Некоторым было куда возвращаться, то есть готовая принять их семья, неважно уж, родители, муж или иная родная кровь. С оставшейся частью было куда как сложнее. Кто-то вполне обоснованно опасался презрения, потому как христианская мораль, да ещё того периода… та ещё хреновина. Ведь тех же святош мало волновало, что девушки не своей волей к маврам в постель шли. Могли и на покаяние, и сразу в монастырь. Или ославить нечестивой блудницей, обрекая ни в чем, по сути, не повинных на дальнейшее бытие шлюхи.

Вот и что с такими делать было? Чай без вины виноватые. И они понимали, что в родных краях им ничего хорошего не светит. Вот и приходилось, подождав, пока наберётся побольше, тащить этих знойных испанских красоток к нам, на Русь. Предварительно, конечно, разъяснив, что там им есть место лишь в том случае, если те не будут махать своим христианством. Впрочем, последнее, к моей лично радости, не вызвало никаких хлопот. Мало-мальски упертые никуда деваться из земель испанских и не собирались, предпочитая оказаться в тех же монастырях. Остальные же, после освобождения от мавров и видя хорошее к себе отношение, изъявляли готовность учить новую речь, менять веру и всё в этом духе. Так что на просторах Руси появились новые очень симпатичные и необычные девушки и женщины. Учитывая же то, что новое и красивое всегда притягивает… Результат очевиден.

Чем отличалось их положение сравнительно с тем, в котором они находились в халифате? Для начала, они были свободными, вольными в собственной судьбе. Во-вторых, отношение к женщинам в мусульманских землях с самого начала было… чем-то омерзительным, да и в моё родное время не шибко изменилось. Говорящая вещь, нечистая и множество других схожих определений. Женщину можно было убить, подарить или продать на базаре, как мешок орехов. Продать дочь в гарем – это и в XXI веке явление совершенно естественное на том же севере Африки, во всяких там «арабостанах». На Руси же даже те, кто оказались не единственной женой, могли не только быть уверены в нормальном, человеческом к себе отношении. В их власти было просто взять и уйти от мужа. Расторжение брака мог устроить любой жрец любого храма, если только имелись хотя бы мало-мальски пристойные основания. Так что… разница, я думаю, очевидна.

Ну да не в этом дело. Освобождением рабов и наложниц из мавританских земель мы создали себе репутацию, которая работала на нас. Хорошо так работала, показательно. Местным не приходилось объяснять, кто мы такие, откуда взялись и с какой целью тут появились. Они за несколько лет и так всё успели узнать. Равно как и иметь уверенность в том, что войско пришельцев с севера по дороге не будет чинить никаких безобразий, а за всё взятое расплатится звонкой монетой.

Хихон и его окрестности были… переполнены. Пятнадцать тысяч сошедшего на берег войска плюс сколько-то оставались на кораблях. Огромное число. Хорошо хоть Бермудо II Леонский заблаговременно позаботился, незадолго до нашего прибытия доставив в Хихон провиант, повозки и некоторое количество так необходимых нам для перевозки доставленных грузов и артиллерии лошадей. Вот сейчас и происходил процесс подготовки к маршу сначала на Леон, а потом… Потом видно будет, куда именно наше войско продолжит своё движение и когда оно это сделает.

Все суетятся, все заняты либо своим непосредственным делом как Лютобор, Оттар, Всеволод, либо просто так, наблюдают забавы ради наподобие Софьи с Еленой да Магнуса. Впрочем, насчёт последнего заранее ничего не скажешь, этот может даже прикидываясь праздным и ленивым наблюдателем заниматься каким-то важным делом. Только вот смысл оного станет понятен лишь несколько позже, да и то, когда этот хитрец сам поведать соизволит.

О, Одинец. Глава личной моей охраны, уже свирепствует по полной. Он не только выставил оцепление вокруг моей персоны, но ещё и начал частым бреднем просеивать людей поблизости. И уже кого-то прихватил, судя по всему. Тихо так, незаметно для большинства людей, но для понимающего взгляда всё как на ладони. Любопытно! Жестом подзываю верного главу хирдманов охраны и спрашиваю:

- Кого прихватил, Одинец? Просто зевак, излишне любопытных, или же кого поинтереснее?

- У нескольких лица не местные, на мавров похожи. Да совались ближе, чем оно следует. Другие что-то на покрытых углем дощечках черкали непонятное или проскользнуть пытались к драккарам. Один деньги сунуть пробовал… Попытаем - узнаем.

- Зашныряли, - процедил Гуннар, а лицо его заострилось, стало хищным, предвкушающим. – Несколько моих людей тут, в Хихоне, крутились. Из числа тех хирдманов, которые в набегах участвовали. Многих на заметку взяли, но ничего сами не творили. Приказа не было. А теперь… теперь можно!

- Больше того – нужно, - подтвердил я. – Нам не надобно, чтобы аль-Мансур узнал не просто о высадке войска, но и о числе, и о вооружении. Обойдется!

Бешеный лишь радостно оскалился, наверняка только и ждёт того момента, когда к нему поступят сведения, полученные от тех, кого прихватили люди Одинца. Да и сам наверняка своих головорезов послал в Хихон. Зачем? Да чтобы те аккуратненько так изъяли из обращения тех, кто вызвал подозрения раньше, во время предыдущих заходов в этот порт наших кораблей. А что потом? Потом большая часть драккаров отправится вдоль побережья Кордовского Халифата, сея огонь, смерть и разрушение. Ну а меньшая, включая все прусские корабли, останется в Хихоне, который на долгое время станет нашей тут основной базой. Их будет достаточно, чтобы шугануть корабли аль-Мансура, коли таковые появятся. Ну и несколько отправятся обратно – уведомить оставшихся в родных краях о том, что у нас всё вполне благополучно. Для голубиной почты… совсем далеко, особенно учитывая ба-альшие пространства, которые нам далеко не дружественны.

* * *

Май (травень), 997 год, столица королевства Леон.

Хорошо, когда в дороге не происходит ничего незапланированного! Поэтому, когда мы благополучно добрались из пункта А в пункт Б, то есть из Хихона в Леон, я был почти что счастлив. Всё-таки определённые опасения по поводу разного рода подстроенных маврами пакостей присутствовали. Особенно учитывая тот факт, что взятые бдительными хирдманами Одинца и людьми из Тайной Стражи Гуннара в Хихоне много чего порассказали. И да, просто любопытных среди оных практически не было. Те же, которые попали под раздачу, им ничего не грозило, помимо нецензурного напутствия, пинка под зад и пожелания больше не проявлять ненужное и вредное для здоровья любопытство.

Что до тех, кого прихватили заслуженно… О, эти красавцы если чего и заслуживали, так исключительно острую сталь в жизненно важные места организма. И это в лучшем случае. Вообще же меня откровенно поражало – до сих пор, а ведь я в этом времени поболее десятка лет – откровенно раздолбайское отношение многих правителей к такому явлению как шпионы всех мастей и рангов. Далеко не всех, но многих. И Бермудо II Леонский был, к огромному сожалению, из разряда последних.

Сама столица была… не в лучшем состоянии. Даже беглый взгляд подмечал следы от осад города снаружи и полного его разорения изнутри. Нет, столицу, само собой, восстанавливали и весьма активно – ибо какой король захочет находиться пусть и во дворце, но посреди пепелища – но для полного восстановления требовались долгие годы. И главное – тут необходима какая-никакая, но уверенность в завтрашнем дне. С маврами же под боком об уверенности можно было только мечтать.

- Плохая защита стен, - заметил Оттар ещё тогда, когда смог как следует разглядеть стены Леона. – Сами стены хороши, но…

- Мало метательных машин и другого, для отражения приступа полезного, - вторил ему Всеволод. – Понимаю, что «греческого огня» у них нет, но что мешает побольше простых котлов со смолой и маслом? Не просто так, а чтобы кипящая или горящая жидкость из проведённых желобов выливалась.

- Вот их местные «хазары» и бьют, - припечатал Лютобор, презрительно фыркнув. – Ещё предателей у них много!

Вот что тут скажешь? Несколькими словами и по защите города потоптались подкованными сапогами, и про одну из главных бед этих мест упомянули. Возразить же тут просто нечего, потому как сказана правда и ничего помимо неё.

Нас встречали. Сам король Бермудо II с избранными придворными и покорными ему леонскими графами выехал за пределы городских стен, тем самым показывая как минимум то, что считает конунга Руси равным себе. Максимально допустимое уважение без риска предстать перед собственным народом слабым и зависимым. Лично я это оценил, равно как Магнус, Гуннар и хитрые сестрички. Насчёт других уже не был уверен.

Та-ак… Бермудо II в сопровождении всего лишь двух воинов в богато изукрашенных доспехах выезжает вперёд. Значит, мне следует сделать то же самое. Только вот доспехи что у меня, что у двух хирдманов-охраников куда более скромные, без украшений. На Руси помпезность покамест не прижилась и искренне надеюсь, что и не приживется, тем более применительно к броне и оружию.

- Приветствую повелителя плодородных и залитых солнечным светом земель Леона, - поприветствовал я короля, выехав ему навстречу. От непривычной латыни… Вроде её и знаю, читать так и вовсе постоянно почти приходится, но как будто из горла что-то чужеродное вылетает. Не люблю и всё тут.

- Я рад видеть в Леоне могучего короля Хальфдана, повелителя далекой Руси, прибывшего для общей нашей войны с нечестивыми маврами. Да благословит Господь всемогущий этот союз.

- Боги Асгарда его уже благословили, Бермудо, - чуть улыбаясь, отвечаю я. – Разрушенный Лиссабон, чуть менее пострадавший Кадис и выжженные «греческим огнем» множество менее значимых прибрежных селений тому подтверждение. Теперь пришло время сильного удара на суше. Совместного удара наших войск. Присоединится ли к нам король Наварры Гарсия Санчес?

- Об этом лучше поговорить в моём замке, внутри городских стен. Не здесь. Добро пожаловать в Леон, мою столицу.

- Благодарю тебя, король.

Ну вот. Первая беседа, пусть и краткая, состоялась. Король Леона, развернувшись, возвращается к своей свите и охране, мне надо сделать то же самое. И не только это, ведь все пятнадцать тысяч внутрь города не войдут. Да и лишним будет, честно говоря. Куда надёжнее и целесообразнее разбить лагерь, к тому же мало-мальски укрепив его, как и полагается по всем канонам и просто здравому смыслу. Земляной вал, местами повозки, позиции для орудий и сифонофоров, шатры для отдыха и всё в этом духе. А в сам Леон будут выбираться частями. Себя показать, других посмотреть, на здешних красоток полюбоваться и не только. Впрочем, про тренировки им забыть не дадут, да и сами варяги народ опытный, понимают, что тело надо поддерживать в лучшем виде. Вот пруссы – это несколько иное. Хотя этих конкретных Витовт Тихий железной рукой держит за особо чувствительные места организма.

Всё же в любой момент времени внутри городских стен Леона будут находиться не менее нескольких тысяч воинов. Союз союзом, но здоровую подозрительность ещё никто не отменял. Сейчас через городские ворота пройдут три тысячи воинов – две варяжских и одна прусская – остальные же останутся снаружи. Начало работ по обустройству лагеря, рассылка дозоров в окрестности города, а также иные дела. Бездельничать покамест не получится. Только потом, да и то в меру. Не на курорте!

Леон – красивый город, с богатой историей и множеством испытаний, выпавших на его долю. Это видно любому, кто умеет смотреть, слушать, а особенно чувствовать. Я умел, поэтому неспешное движение по улицам города было наполнено впечатлениями. Как и для некоторых других вроде того же Магнуса. Он долгое время молчал, а потом всё же высказался.

- Кровь, боль, смерть. Отчаяние. И чувство надвигающейся беды. Ты чувствуешь это, Хальфдан?

- Лучше бы не чувствовал. Это не место для стольного града, ближайшие лет двадцать наверняка. Но если я даже это скажу, кто поверит? Уж точно не король и тем более не его жрецы распятого бога. Для тех чем больше страданий, тем лучше. Вся их вера построена на боли, слезах, смирении и терпении. Вера, тянущая вниз, заставляющая простираться ниц перед богом. Они сего и не скрывают.

- Да, столицу они не перенесут. Но что сейчас?

- Сейчас? Разговор с королём. Серьёзный, о делах воинских и не только. Он со своими советниками, я же с вами. Ты, обе сестрички с их своеобразным взглядом на мир, да Гуннар, без него нельзя.

- Оттар со Всеволодом, Витовт?

- Многолюдство сейчас излишне. Потом им всё поведаем, они ничего не потеряют.

- Как знаешь, брат… А вообще я уже начинаю скучать по Киеву. Вроде времени мало прошло, а вот гляди ж ты, тоска подкралась. С чего бы?

- Понимание того, что тут надолго задержаться придётся. Мавров просто так не разбить, время нужно и силы. Оттуда и тоска. Да я и сам печаль гоню. В Киеве ж не только Роксана, там и обе дочери, которые уже давно в разум входить начали. А я не на один месяц в дальние края, пусть и по делам очень важным.

Всё так и было. Надолго отрываться от семьи – дело крайне неприятное, учитывая то, что последние годы привык почти постоянно находиться рядом с ними. Воспитание дочерей-близняшек надо сказать оказалось тем ещё «трудовым подвигом». Особенно учитывая крайне непоседливый характер и не по годам развитый ум что у Ольги, что у Мирославы.

Развитый ум – это штука крайне полезная, но более всего прочего нуждающаяся в постоянном совершенствовании. И сильно зависящая от круга общения. Учитывая же, что две юные бестии обожали сбегать от нянек и прокрадываться к взрослым, то… В общем, много чего слышали, много чего видели, перенимая определённые черты характера как от родителей, то есть меня с Рокси, так и от ближнего круга. А ближний круг – это то ещё собрание экзотических личностей. Ладно бы особый взгляд на мир Магнуса и его очень своеобразные высказывания на разные темы. Был еще Гуннар Бешеный, любящий при любом удобном случае побеседовать на тему политики, интриг и способов видеть в людях их истинную суть, проникая под носимые теми личины. Эйрик Петля с крайне веселыми, наполненными цинизмом и чёрным юмором морскими байками… Олег Камень, вечно ноющий и жалующийся на вороватых торговцев, своих и иноземных. Чисто воинские байки военачальников вроде Лютобора, Свенельда и прочих.

И как венец всему – Софья с Еленой, жрицы Лады во всей красе, обворожительности и ядовитости. Ну просто «идеальный» пример для подражания! А ведь они то девочкам очень даже нравились, с ними было интере-есно! Ну не отрывать же двух мелких от столь «интересных тётенек», которые столь много занимательного рассказывают и местами даже показывают.

Итог всего этого общения? С юных, очень юных лет развивающиеся ум, хитрость, умение выкручиваться из неприятных ситуаций и всё в этом духе. Полезные для правителя качества, тут не поспоришь. А постоянное присутствие рядом опытных, умудрённых набегами и полноценными войнами ярлов и хирдманов поневоле прививало интерес ко всему оружию в частности и войне в целом. Змейка могла не волноваться, её дочери росли в мать в плане воинственности. Их не нужно было приманивать к оружию, они сами к нему тянулись. Так что… Чую, что в будущем ни у кого не вызовет удивление не просто женщина на престоле Руси – Ольга уже была, чего уж там удивляться – но дева-воительница, валькирия во плоти.

Вот только какая из двух? Впрочем, на лицо они обе неотличимы почти для всех. Только знающие их очень хорошо могли отличить Ольгу от Мирославы. Не по внешности, а по мельчайшим особенности движения, мимики, интонаций. И никак иначе, потому как эти хитрюги одевались абсолютно одинаково. Если же одевали в разное, то могли банально поменяться просто за ради обмана окружающих.

Задумался, завспоминался… Лишь оклик Магнуса вырвал меня из размышлений. Побратим напоминал о том, что мы почти приехали. Ага, всё верно, приехали. Пришло время слезть с коня и проследовать в сопровождении охраны и ближников туда, в замок. Именно там и состоится серьёзная, обстоятельная беседа с Бермудо Леонским. Война, враги внутренние, наши планы насчет всего этого. В общем, говорить будем долго и очень надеюсь, что продуктивно. Не хотелось бы потерять время на пустопорожнюю болтовню.

* * *

Жаль, очень жаль, что нет фотоаппарата. Зачем он мне? Просто хотелось бы заснять замок короля Леона изнутри с целью кое-какие элементы привнести к нам, в Киев. Ну да ладно, придётся по памяти ориентироваться. Люблю красоту, вот и всё, а испанский стиль всегда отличался своим неповторимым очарованием. Главное убрать оттуда местами раздражающую пышность и будет совсем хорошо.

Сестрички, те сразу поняли, на что именно у меня глаз загорелся. Быстрее других, о чём не преминули упомянуть в своих обещаниях всё-всё запомнить, а потом начать гонять наших киевских ремесленников на предмет повторения и частичного изменения тут увиденного. И женских нарядов тоже, кто бы сомневался! Жаль только, что Роксана как была далека от некоторых элементов в одежде, так таковой и останется. Хотя… чем Локи не шутит, когда асы спят!

Хорошо, что Бермудо II загодя согласился, что первым делом важные разговоры, а потом уже и пир в честь нашего прибытия. Хотя о нем, пире, было объявлено, куда ж без него. Символ союза, приглашение как тех графов Леона, которые однозначно поддерживали короля, так и тех, которые… не слишком его поддерживали. Первых нужно было увидеть и оценить как немаловажные элементы войска Бермудо. Вторых также следовало увидеть, но по иным причинам. Каким? Некоторых реально использовать, хотя бы до поры. Другим будет лучше просто исчезнуть, сломать шею, упав с лестницы, отравиться некачественной едой или питьём, помереть от как бы естественных причин. Жрицы Лады знают толк в ядах, равно как и люди из Тайной Стражи.

Грубо? Ничуть, ведь грубость – это когда льётся кровь, звучат истошные крики о помощи, работают палачи у всех на виду. Жестоко? Возможно, но это будет необходимая жестокость, слишком уж тут всё прогнило, слишком широко раскинулась паутина предательства и обмана.

Однако сначала нужно посмотреть, разузнать, оценить. И только потом действовать. Спешка, как известно, нужна лишь при ловле степняков и тараканов. Первые ускачут, вторые в щель ушмыгнут. И то и другое мне знакомо на собственном опыте.

Королевский замок… Он видел завоевателей, но пришельцы из далёких северных земель в лице нас тут точно были впервые. Впрочем, мы завоевателями не являлись. Зато хирдманов тут хватало. Они, едва здесь появившись, контролировали часть замка наряду с королевскими стражами, олицетворяя собой полную, абсолютную нейтральность. И обеспечивая мою безопасность. Паранойя? Отнюдь. Ведь стоило учитывать сложную обстановку в Леоне, наличие тех, кто не прочь был бы видеть во главе королевства покорного данника аль-Мансура, видя в этом определённые выгоды. Отсюда и принимаемые меры безопасности.

Вторая и куда более важная встреча с королем состоялась в небольшом зале, в то время, когда уже окончательно стемнело. Впрочем, света в зале хватало, светильников было предостаточно. Зато людей – ограниченное количество, многолюдство при важных разговорах ни к чему. Меня сопровождали Магнус, Софья с Еленой и незаменимый в некоторых делах Гуннар. Бермудо II Леонский же находился в обществе нескольких вполне себе примечательных людей, о которых посол при его дворе, Олаф Рыжий, подробнейшим образом докладывал.

Менендо Гонсалес. Олаф не раз писал в своих донесениях, что этот человек абсолютно предан как лично королю, так и Леону. Хитёр, коварен, в общем, настоящий политик во всех смыслах этого слова, в том числе и отрицательных. Именно его король, в случае чего, желал видеть регентом своего недавно родившегося сына Альфонсо. Показатель, однако!

Хуан Самарро. Этот не мог похвастаться громкими титулами и большим состоянием. Зато именно он в последние несколько лет поднялся не то чтобы со дна, но из шеренги себе подобных – малоземельных кабальеро, имеющим славных предков, но вот с деньгами испытывающих большие проблемы. Он мавров ненавидел люто, готов был костьми лечь, но не допустить их продвижение вглубь Леона. Причины? О, они были более чем весомыми. Разрушенный замок, вырезанная семья – большего для искренней ненависти и не требовалось. И именно таких же он собирал под своими знамёнами, не особенно смотря на знатность рода. Недаром еще пару лет назад, когда звезда Хуана Самарро лишь начинала своё восхождение, Олаф Рыжий отписал из Леона о том, что этот человек представляет для Руси определённый интерес.

Правильно посол его заприметил! Потому и получил приказ аккуратненько так способствовать тому, чтобы отряд, а потом и отряды Самарро получали от нас определённую помощь. Финансовую, конечно. Без каких-либо особых условий, просто по причине того, что этот даже в страшном сне не мог себе представить какой-либо мир с маврами. Полезный человек, очень полезный. Особенно как противовес придворным любителям договариваться с врагом. Против того же политика Менедо Гонсалеса или третьего из советников короля, епископа Леонского Диего Барроса.

Епископ был из числа новоназначенных. Сан и это место он получил ещё при Иоанне XV, будучи разбирающимся в делах церковных, неплохим управляющим монастырскими делами и… безопасным. Плюс к тому, не вызывал никаких отрицательных эмоций у Бермудо II, потому как банально не провоцировал какие-либо конфликты с Римом. Более того, готов был помочь дельным советом, предварительно убедившись, что он не пойдет во вред Святому Престолу.

При виде нас епископ не стал креститься и шептать молитвы, призванные оградить верного раба божьего от «нечестивых идолопоклонников». Понимал, что это будет по меньшей мере неуместно. Новые епископы, разосланные Святым Престолом, они вообще были не столь… фанатичны. Скорее уж являлись прагматиками, умеющими разделять интересы христианства как такового и интересы Святого Престола в частности. Причём последние были для них приоритетными. Как-никак, ныне покойный Джованни ди Галлина Альба старался на ключевые точки Европы посадить именно таких «князей церкви», что вызывало глухой ропот немалого числа духовенства из других стран. Впрочем, это были уже не наши проблемы.

Все нужные люди присутствуют? Похоже на то. Плюс пяток местных стражей, равно как и пятёрка хирдманов Одинца. Безмолвные статуи, закованные в броню, но в любой момент готовые сорваться с места, поразить любого врага. И, само собой разумеется, не приученные болтать. Вообще.

Стол. На столе изобилие вина, яств… Видимо, король Леона решил даже тут показать свою крайнюю приязнь к гостям в нашем лице. А может обычаи тут такие, я даже не знаю. Да и не интересовался особенно, не до того было, других забот в избытке. Оставалось лишь занять места за столом, прослушать не шибко долгую, но изобилующую лестными словами речь короля. Ответить на нёё, но уже совсем кратко, после чего напомнить о цели, ради которой собрались здесь и сейчас. И только после этого можно было озвучить первое из насущного.

- Какими силами располагает королевство? Ополченцы, кое-как вооруженные и толком не обученные, меня не интересуют. Они лишние, совсем. Нужны опытные воины, а также новые, но хорошо вооружённые, обученные, в доспехах. Пешие и конные, вместе. И сколько готов прислать на помощь король Наварры?

Сам Бермудо II был несколько ошарашен подобным напором с моей стороны, но тут же слегка шевельнул правой рукой. Оказалось, это был беззвучный приказ ответить на мой вопрос, адресованный даже не Гонсалесу, а Хуану Самарро. Что ж, лично меня это устраивало, да и король Леона признавал глубокие знания и опыт военачальника.

- Леон разорён и истощён войнами с халифатом, - вздохнул Самарро. – Сальдания и другие графства принесли клятвы аль-Мансуру и стали его данниками. Есть и те, которые могут изменить на поле боя, отведя свои войска.

- Их не считать, - отрезал я. – Такие отряды в войске – враги, способные ударить в спину.

Интересный промельк в глазах испанца. Да, сразу видно, что он с этими моими словами согласен. Более того, готов лично резать на мелкие куски подобных индивидом. И это вдвойне радует.

- Тогда меньше двадцати тысяч, коне… конугн…

- Понимаю, - улыбнулся я. – Непривычное для вашего языка слово. Обращайтесь, как привыкли, благо конунг и король – это одно и то же.

- Прошу прощения, Ваше Величество, - встав, Самарро склонился в глубоком поклоне. Лишь получив заверения, что я вовсе не чувствую себя оскорблённым, он продолжил, хотя сесть с трудом согласился. Этикет же! – Гарсия II Наваррский готов прислать тысяч семь, возможно восемь. Но это опытные воины. И он обещал, что сам поведёт их в бой.

Отдавая на словах должное храбрости короля Наварры, мысленно я заворачивал как минимум трёхэтажные конструкции. Много королей – много проблем. Все ведь будут желать командовать, играть главную роль в предстоящих битвах. А у семи нянек дитятко часто без глаза остаётся.

- Около сорока тысяч, - быстренько сложил в уме Магнус. – Это большая сила. У халифа Кордовы же…

- Мавританское войско менее сотни тысяч – это мечта, - опечалился Менендо Гонсалес.

- Кабальерос Леона, Кастилии и Наварры более умелые и отважные воины, чем какие-то… мавры, - взвился Хуан Самарро, словно его пчела в задницу ужалила. -При равном числе мы почти всегда побеждаем!

- При равном числе. Объединённое войско будет меньше и это следует учитывать. Да, конунг?

- Всё верно, Магнус. Будем надеяться на число врага меньшее, нежели сотня тысяч, но исходить из этого невесёлого числа. Но в любом случае войско аль-Мансура будет сражаться, оглядываясь на родные для себя земли. Особенно на прибрежные.

Тут пояснять не следовало. Пришедшие в Хихос драккары сейчас большей частью вновь вышли в море. Как раз для того, чтобы продолжить терроризировать побережье халифата. И пусть будет с ними Тор, да и Один с Локи своим вниманием не оставят.

- Меньше сотни тысяч халиф всё равно не поведёт, - скептически ухмыляясь, поделился своим не самым хорошим настроением Гуннар. - И учитывая наличие доброжелателей мавров на землях Леона, можно быть уверенным – аль-Мансур скоро узнает численность войска, которое мы привели. А силы Леона с Наваррой ему и так ведомы.

- Но наши договорённости в силе, - не спросил, а скорее уточнил Бермудо II, обращаясь непосредственно ко мне.

- Бесспорно. К тому же мы давно привыкли сражаться против превосходящего числом врага. Сражаться и побеждать. Мы свою часть уговора выполним. Но в связи с этим ответьте на один из интересующих меня вопросов, Бермудо. Мой посланник писал, что вы, последовав примеру ныне покойного правителя Кастилии, также издали указ, согласно которому любой, способный собрать достаточно средств на полное вооружение рыцаря для себя или близкого родича, после чего отправившись или отправив его в войско, становится одним из инфансонов. Это так?

- Да, так, - голос короля Леона не был радостным. – Это не кабальерос, но мы были вынуждены приблизить к себе, перевести в благородное сословие тех, кто готов сражаться и может себе позволить траты на оружие и доспехи.

- Я слышу в вашем голосе некоторую печаль. Поверьте, это лишнее, - утешил я Бермудо. – Готовый сражаться, да к тому же имеющий возможности для этого, заслуживает сделать шаг вверх. Особенно если проявит себя в битвах с врагами родной страны. У нас, на Руси, это естественно. К тому же этой возможностью наверняка воспользовались те, кто уже воевал с маврами. Я прав?

Бермудо Леонский лишь кивнул, а вот Хуан Самарро торжествующе улыбался. Неудивительно, ведь многие из новоиспечённых инфансонов предпочитали оказаться в числе собираемых им отрядов. Там практически не было пренебрежительного отношения к вчерашним простым воинам, лишь по необходимости введённым в сословие аристократии, пусть и в «низшую» её часть.

- Хорошо. Следующее. Удалось ли узнать, куда именно аль-Мансур направит свой удар? Направится ли на Леон через Саламанку и Самору? Двинется в сторону Браги? А может его цель Сантьяго-де Компостела? И это я упомянул лишь наиболее напрашивающиеся пути.

- Нам удалось кое-что узнать. Немного, но этого должно хватить. Об этом расскажет епископ Леона. Говорите.

- Да, Ваше Величество, - склонился перед королем Диего Баррос. – В халифате много верующих в Господа нашего Иисуса Христа. Есть и монахи, которые то там, то здесь, принося вести своим братьям в Леон и унося слова утешения находящимся в рабстве у мусульман.

- Нам известно, как всё это происходит, - вздохнул Гуннар, привыкший держать себя в руках и не раздражаться. Его бешеный нрав уже давно был под жестким контролем, прорываясь лишь изредка и по очень весомым поводам. – Что удалось узнать вашим бродячим монахам, епископ?

Церковник яростно зыркнул в сторону Гуннара, явно собираясь ответить, но… сдержался. Осознал, что моему побратиму на все слова жреца «распятого бога» плевать. А портить отношения со столь необходимыми Леону союзниками по мелочам будет совсем уж неразумно. Вот оно, повышение адекватности церковников в действии, последствия реформ Иоанна XV во всей красе. Кто знает, может в этом мире и не будет инквизиции и прочих сомнительных прелестей, как было в моей родной истории. Ну да это так, общие мысли на отвлечённую тему, не более того.

По конкретному же делу выяснилось, что эти самые монахи, то подслушивая, то прямо спрашивая у находящихся в рабстве единоверцев, смогли таки выяснить предварительные планы халифа аль-Мансура. На сей раз халиф желал нагрянуть в северо-западные области Леона, которые были и не столь сильно разорены войной, как другие, и еще по той причине, что там поддержка Бермудо II была наиболее сильна.

- Значит через Брагу и к Сантьяго-де-Компостеле, - задумчиво протянул я, услышав предварительные сведения о планах аль-Мансура. – Разумно. Рядом с Леоном Сальдания и прочие мятежники, Кастилия тоже покорилась халифу, а Наварра… Оттуда он недавно ушёл, не добившись решительной победы. Да, это разумно. Когда?

- Неизвестно, - пригорюнился епископ. – Может быть они уже отправились, может сделают это через месяц или полтора.

- Но не позже?

- Не позже, - эхом отозвался Баррос. – Воины аль-Мансура требуют от своего повелителя новых побед, добычи, рабов и рабынь. В Наварре они этого не получили.

- И точно наши степняки.

- Скорее уж хазары, а не печенеги, Магнус, - усмехнулась Софья.

- Только вера другая, - а это уже Елена, никогда не отстающая от сестры. – Но суть их…

- Одинакова.

- Да!

Что ж, всё услышано, ситуация прояснилась. Ну и сестрички плюнули ядом, как они это делать любят и умеют. Пришла пора принимать решения. Нам принимать, ставя короля Леона перед фактом, пусть и со всей возможной в этой ситуации вежливостью. Варианты наших действий были разработаны заранее, в том числе и при таком вот раскладе, при котором аль-Мансур рванёт в сторону Сантьяго-де-Компостелы.

- Собирайте войска, Бермудо. Быстро. Срочно. Из мест, которые ближе к Леону – пусть движутся сюда. Те, которые рядом с Брагой и Сантьяго-де-Компостела – пусть идут туда, усиливая оборону этих крепостей. Их задача – держаться, пока наши войска не придут на помощь. Осада – дело долгое. И посылайте людей к Гарсии Наваррскому, пусть со своим войском движется на соединение с нами. Мы же, пока есть время до подхода наваррцев и сбора воинов из отдалённых земель Леона, должны будем обезопасить столицу от того врага, что совсем рядом.

- Наш враг – мавры…

- Да, мавры, - согласился я с Бермудо, но тут же уточнил. – А ещё те, кто встал перед ними на колени и доволен своим коленопреклонённым перед этим народцем положением. Я про графа Сальдании Гарсию Гомеса, графа Кастилии Санчо Гарсию с его мамашей и прочих, которые не столь значимы, но столь же отвратительны. Но сейчас опаснее всего Сальдания, слишком уж близка к столице вашего королевства.

- Но они…

- Предатели, - припечатал одним веским словом всю эту братию Бешеный. – Предали свой народ, перейдя на сторону тех, кто резал единых с ними по крови, духу, вере. Гарсия Гомес уже предавал Ваше Величество, а если вы попытаетесь договориться, предаст снова. Таких исправит только смерть.

- Не просто смерть и передача земель одному из детей, - улыбнулась Елена. Да так, что от этой улыбки многим становилось очень неуютно.

- Вы это уже пытались сделать…

- С его отцом.

- И это было….

- Бесполезно.

- Сын…

- Оказался…

- Таким же.

- Или даже хуже!

Первый вынос мозга от жриц Лады Бермудо II с советниками получили, да по полной. Сложно людям привыкнуть к забавной привычке одной из сестёр подхватывать слова другой на лету, чередуя их между собой. Поэтому пришлось малость пояснить.

- Это жрицы Лады, одной из богинь. Их разум отличается некоторыми особенностями. Не у всех, а именно у этих. Отсюда и необычность разговора. Вместе с тем они одни из лучших, умеют видеть то, что остаётся скрытым от других. И сейчас сказанное ими абсолютно правдиво. Вы должны раздавить предателей, начав с Сальдании, как наиболее близкой и опасной для Леона цели.

- Опасность Сальдании преувеличена, - вкрадчиво начал епископ. – Гарсию Гомеса можно убедить, он верный сын матери-церкви…

- Нас не интересует его вера, - сразу отмахнулся я. - Для нас – он помеха. Для Леона и его короля – предатель, которого надо уничтожить, а его род лишить власти, то есть земель и городов. Пусть Сальдания станет первым значимым городом, который из рук предателя перейдёт лично к вам, Бермудо. Королевский домен, как по мне, сильно нуждается в расширении. Посадите там не графа, но наместника. А потом и в Кастилии, которая от достойного правителя перешла в руки пресмыкающегося перед аль-Мансуром ничтожества.

Нравится! Не сами идеи возмездия предателям, ибо и сам Бермудо в планедоговоров с маврами того, не без греха, а именно что возможность получить в собственные руки новые земли. Не покорных вассалов, а усиление себя родимого, что особенно важно. А меж тем Магнус подхватил эстафету, высказывая новые мысли в развитие уже изложенного.

- Сальдания не ожидает удара с нашей стороны. Они привыкли, что при угрозе мавров все силы бросают именно на войну с ними. Даже если не удастся сразу взять столицу графства, то мы умеем не затягивать с осадой. У нас есть оружие, способное оставить от самых крепких ворот лишь обломки дерева и куски железа. Взятие Сальдании и падение её графа будет знаком.

- Знаком того, что отныне ни один из тех, кто склонился перед халифом, не сможет чувствовать себя в безопасности, - подхватил Бешеный. – Ваше Величество даже сможет издать указ, что те, кто в, допустим, месячный срок не изгонят мавров со своих земель и не изъявят покорность Леону, будут сурово наказаны. Лишатся земель, замков, иного ценного для них. И всё это перейдёт не к их родным, а к тем, кого сочтёт достойным Ваше Величество.

- Возможны мятежи, - покривился Бермудо II, в правление которого оных было более чем достаточно. – Мавры вот-вот нападут, а это… опасно.

Боится. И что-то нашёптывающий ему на ухо Менендо Гонсалес явно не в восторге от высказанных нами мыслей. О епископе Леонском и вовсе говорить нечего. Для него главное, чтобы в тех же Сальдании с Кастилией продолжали действовать христианские храмы, дающие доход и влияние. Остальное же… вторично. Типичная тактика христианских духовных персон, независимо от конфессии. И вот это не поддаётся никакой корректировке. Так уж у них мозги заточены, такова суть этой веры.

А вот Самарро, тот аж землю готов подкованными сапогами рыть, кусая губы от нетерпения, но сдерживаясь. Понимает, что среди советников короля он наименее знатен, потому и не может лезть вперёд двух других.

Меж тем Бермудо II, внимательно выслушав Гонсалеса, кивнул и сделал рукой отстраняющее движение. Дескать всё нужное уже услышано. Затем ещё один жест, на сей раз приказывающий Хуану Самарро приблизиться и что-то тихо сказать. Что забавно, епископа король Леона сейчас ни о чём спрашивать не собирался. Ни до слов, сказанных ему Хуаном, ни после. Наконец, король замер, словно каменная статуя, и оставался в таком положении минут этак несколько. Часов ведь в этом месте нет, так что точно сказать я не мог.

Та-ак, кажется, он к нам вернулся. В том смысле, что готов озвучить свое королевское решение. И я искренне надеюсь, что оно будет устраивающим меня. Хотя бы частично. Иначе…

- Гарсия Гомес, граф Сальдании, должен перестать им быть. Я так решил, - и голос вполне себе уверенный. Радует. – О его судьбе я приму решение потом, после взятия графства под власть короны.

- Сбор ваших воинов близ Леона, а также в Браге и Сантьяго-де-Компостеле? Призыв короля Наварры с войском?

- Послания верным мне графам и наместникам будут оправлены завтра утром. То же с письмом Гарсии Наваррскому.

- Хорошо, - кивнул я, принимая такой ответ. – Моему войску нужно два дня для подготовки. Затем Сальдания будет ждать нас.

- Четыре дня, - решительно возразил Хуан Самарро. - Мы не будем готовы так быстро.

- Четыре… Хорошо, но не позже. Мавры ждать не станут. А сейчас хотелось бы уточнить о тех отрядах, которые уже в Леоне или близ него. И начнём с тех, которые под вашим командованием, Самарро.

И пошло поехало. Рутинная работа, но от которой никуда не денешься. Требовалось узнать всё не через письменные доклады посла, а непосредственно от командующих, то есть от Хуана Самарро, Менендо Гонсалеса и самого короля Леона. Наводить тень на плетень они вряд ли будут, понимают, что сейчас это не в их интересах. Что ни говори, а в союзе с Русью заинтересованы первым делом они. Мы же так, используем подходящую возможность, особенно с их точки зрения. Вот потому мы сейчас внимательно слушаем, а сестрички даже записывают, стремясь не упустить ни единой мелочи. И это правильно.

Глава 2

Май (травень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания.

Как Бермудо II Перес и обещал, спустя четыре дня после нашего с ним разговора войска леонцев из числа находящихся близ столицы были готовы выступить на Сальданию. Боевой дух не то чтобы сильно радовал, но и до уровня плинтуса не снижался. Так, серединка на половинку. Не привыкли испанские кабальерос к таким целям похода, которые были объявлены во всеуслышанье, ой не привыкли. Плевать! Или сами втиснут это в свои головы, или мы в них это вобьём, словно гвоздь в дубовое бревно – медленно, со скрипом и руганью, но результативно.

Две тысячи наших и тысяча пруссов оставались в Леоне под предводительством Оттара. Зачем? Чтобы местные кабальерос были под надёжным присмотром и за ради отражения любого возможного бунта со стороны готовых целовать мавританские сапоги и задницы. Оставшиеся же двенадцать плюс шесть с небольшим тысяч леонцев под предводительством самого Бермудо начали марш на Сальданию. Почему всего шесть с небольшим, учитывая сказанные королём же слова о возможности выставить лишь немногим менее двадцати? Кое-кто оставался в Леоне. Другие должны были составить действительно крепкие гарнизоны в Браге и Сантьяго-де-Компостеле. Остальные же просто не успевали подойти в назначенные сроки, по действительно веским либо надуманным причинам. Политика, млин, она штука замысловатая.

От Леона до Сальдании вроде и недалеко, немногим более ста километров, а быстро всё равно не преодолеть. Всему войску не преодолеть, в отличие от леонской лёгкой кавалерии и наших хирдов, обученных передвигаться действительно на большие расстояния. Вот и разделилось войско на две части, одна из которых поспешала вперёд, стремясь обложить собственно главную твердыню графства, чтоб главная цель, шавка аль-Мансура и пока ещё граф Сальдании Гарсия Гомес никуда не улизнул. Дело на самом то деле не шибко сложное – очень сильно сомневаюсь, что Гомес вообще был в состоянии предположить такой ход с нашей стороны. Тут, в этих землях и этом времени, было принято воевать несколько по другому. А вот когда под стенами Сальдании появятся варяжские хирды, вооружённые до зубов, перекрывающие выходы из крепости, да к тому же при поддержке некоторого числа кавалерии… вот тогда Гарсия Гомес, если обладает высоким уровнем интуиции, начнёт чувствовать себя весьма печально. Если же нет… нам оно и лучше. Пускай думает, что это всего лишь очередные вялые попытки короля Леона «вразумить непокорного вассала» недопустимо мягкими методами.

Зато вторая часть особо спешить просто не могла. Обременённая орудиями, метателями «греческого огня», боеприпасами и просто повозками, из которых при необходимости быстро собирались мобильные крепости, они же «гуляй-города». Та самая тактика, не раз показавшая себя с лучшей стороны во время боёв с печенегами, она вряд ли окажется менее пригодной в случае мавров. Что те, что другие основной упор делают на конницу, а варяги и так то хорошо умели с ней бороться, сейчас же и вовсе вывели это умение на новый, куда более высокий уровень.

И при этой самой второй, более медленной части находились и мы – практически всё командование сборной солянки в лице моем, Бермудо IIЛеонского, Магнуса, Самарро и прочих. Полезный нюанс, поскольку представлялась возможность изучить союзника в походно-боевых условиях, а через пару деньков придёт время и просто боевых, стоит лишь нам добраться до стен Сальданьи. И вот тогда сперва заговорят орудия, предназначенные для выноса ворот, а может и обрушения части крепостной стены, потом же настанет время штурма. В то, что Гарсия Гомес и вся его шайка-лейка поднимут лапки вверх и сдадутся на нашу милость, я как-то не рассчитывал. Особенно учитывая факт, что никого из видных мавританских пособников оставлять в живых в принципе было нельзя. Требовался урок – жестокий, кровавый, показательный, дабы пример Гарсии Гомеса вызывал ощущение животного страха у прочих испанских графов, едва подумавших о возможности каких-либо переговоров с маврами и тем паче возможности признать себя их данниками.

Мне необходимость подобных действий была очевидна, Магнусу и сестричкам тоже…, зато с нашими леонскими союзниками дело обстояло куда как сложнее. Имелась лишь одна весомая персона, которую следовало окучивать по полной программе, чтобы его и так довольно жёсткие взгляды на ведущуюся войну зашли ещё дальше, аккурат за незримую, но очень важную черту.

- Видите ли, сеньор Хуан, сейчас в Леоне, да и в Наварре с Кастилией, откровенно то говоря, сложилась очень печальная ситуация, - говорил я, едучи рядом с Самарро, сопровождаемый неслабым числом охраны. – Мне сложно понять причины, из-за которых графы и даже короли ради победы в междоусобных распрях готовы были – да и сейчас многие готовы – пользоваться сперва услугами абсолютно чуждых всем нормальным людям мавров, а потом и ползать перед ними на коленях за ради получения помощи. Может поясните?

- Святые отцы сказали бы про гордыню, Ваше Величество.

- Уж простите за сказанные слова, Хуан, но мнение жрецов Христа что у меня, что умоих приближённых не пользуется сколько-нибудь значимым уважением и тем более доверием. Зато слова опытного воина, вот уже не первый год не просто сражающегося, но и научившегося побеждать в не самых выгодных условиях – совсем иное дело.

Улыбается Самарро, пусть и с осторожностью. Тем самым подтверждает сделанные людьми Олафа Рыжего и самим нашим послом в Леоне наблюдения о не шибко великой религиозности самого, пожалуй, перспективного леонского полководца.

- Многие слишком долго жили под властью мавров. И переняли от них разную грязь, - скривился Самарро, пусть с неохотой, но искренне отвечая на заданный вопрос. – Готовность ударить в спину соседа родной крови и веры, готовность преклонить колено или колени перед одним врагом, чтобы сокрушить другого, который не далеко, а рядом. Мне стыдно признавать такое, но приходится. Многие закрывают глаза, стараются оправдать… особенно собственные поступки, но тем самым вынуждены оправдывать и чужие.

- Я понял, что вы хотите сказать, Хуан, договаривать не обязательно.

- Благодарю, Ваше Величество, мне действительно не хотелось бы договаривать всё.

Это леонец сейчас про собственного короля, Бермудо II. Ага, сия коронованная особа тоже изволила замараться во временном союзе с маврами, потому в его голове необходимость не просто наказания, а тотальной зачистки предателей крови если и будет укладываться, то с огромным трудом. В отличие от обрабатываемого сейчас Самарро. Хорошо так обрабатываемого, ведь начал ещё Олаф Рыжий, я же продолжил, используя уже заложенную нашим посланником основу.

- Договаривать действительно не обязательно, а вот вырывать с корнем дурную траву придётся. Вы ведь это понимаете, Хуан, потому воюющие под вашим началом не щадят ни мавров, ни тех, кто им служит.

- Не всех…

- Верно, поскольку за некоторых дают хороший выкуп, других же можно обменять на попавших в плен своих, - согласился я, понимая, что имеет в виду Самарро. -Но вот стали бы вы, к примеру, обменивать или возвращать за выкуп аль-Мансура, понимая, какую угрозу он представляет для Леона, Наварры и иных земель сам по себе? Не торопитесь отвечать, призадумайтесь. И поверьте, что слово «честь» тут не слишком уместно. Совсем неуместно, если быть откровенным. Мавры не связаны никакими законами чести по отношению к иноверцам, они и меж собой их почти никогда не применяют. Таков уж народец – подлый, гадкий, бессмысленно жестокий, но способный доставить огромные неприятности. Численность уж больно велика! И слишком сильны распри между вами, то бишь леонской, кастильской и иной знатью. А теперь снова к аль-Мансуру и его предполагаемому плетению. Так что вы предприняли бы, сеньор?

Немного помолчав, посмотрев сперва на затянутое тучами небо, затем на мерно шагающих воинов, Хуан наконец ответил:

- Иногда мертвецы полезнее живых. Особенно такие опасные как халиф.

- Только до халифа нам пока не дотянуться. Он далеко, окружён огромной армией… в отличие от того, кто даже не враг, а помесь врага с предателем. И бед доставил Леону немногим меньше как раз своим предательством и готовностью предать столько раз, сколько сочтёт нужным. Обычные «наказания» не помогут, ваш король уже пробовал. Впустую, эта порода не понимает увещеваний. А если вдруг один становится мёртвым, то знамя предательства подхватывают жена, дети, другие родственники. Или я ошибаюсь, сеньор Хуан?

- Печально, но Ваше Величество правы. Граф Сальдании предаст снова, если останется в живых.

- Вот вы и произнесли вслух то, что и без того знали. Поздравляю. Теперь остаётся лишь воплотить в жизнь произнесённое. Не только срубить ствол, но и пень выкорчевать, чтобы не показались новые побеги из тех же корней, которые вот уже не одно поколение порождают изменников Леона, мавританских приспешников.

- Мой король будет недоволен.

- Недоволен тем, что делается во благо его и всего королевства. Это… забавно, не находите ли?

- У вас необычное чувство забавного…

- Какое есть. Зато жить помогает, равно как и принимать определённые решения. А для наглядности приведу я вам несколько примеров из далёкого и не очень прошлого, связанных с предательством - наследием, передаваемым от отцов к детям и прочими интересными чертами сути человеческой.

Примеров действительно хватало. Греция, Рим, Византия – все эти государственные образования предоставляли к услугам умеющих читать и интересующихся веками минувшими множество прелюбопытнейших историй. Только руку протяни к нужной книге. Внимательно вчитайтесь и вуаля, извольте применять мудрость веков к нынешним ситуациям. Мир, он ведь того, по принципу спирали построен, где каждый следующий виток всего лишь деталями отличается от одного из предыдущих, сохраняя главное.

Поплыл сеньор Самарро, особенно учитывая предыдущую психологическую обработку и подходящий для именно этого внушения тип характера. Ненависть к маврам, глубокое неприятие предательства, не особо сильная религиозность плюс таящееся внутри желание стать более значимой фигурой, нежели он является сейчас. Хар-роший такой коктейль, который оставалось лишь взболтать как следует, подогреть до температуры, близкой к кипению, после чего он сам выплеснется с должной силой и в подобающем направлении.

К моему большому сожалению, с королём Бермудо II Леонским говорить было хоть и можно, но особого проку с этих самых разговоров не наблюдалось. Да, тот был вполне себе податлив относительно того, чтобы прислушиваться к даваемым советам, не лезть со своими «гениальными полководческими идеями» и вообще не выходить за рамки младшего партнёра, но… Бермудо, увы и ах, оставался порождением этого времени и места, то есть не был в состоянии выйти за установленные воспитанием и традициями рамки. Это ни разу не мешало, просто… хотелось большего. Именно это на первой ночёвке и высказали сестрички в своей привычной манере.

- Если у короля Бермудо…

- Будет лежать золото прямо под ногами…

- Он все равно не подберёт его…

- Если традиции запрещают, - закончила мысль Елена, глядя на пламя костра, вокруг которого сидела наша небольшая компания.

- Хуан Самарро должен стать более заметным, чем его король, - перебирая руны бесстрастно вымолвил Магнус. – Видит Локи, это будет несложно!

Киваю, соглашаясь с побратимом. Сложно затмить реально яркую личность, к тому же озарённую светом множества громких побед, военных либо политических. А вот полупрофессиональные неудачники, каковым, на мой взгляд, и являлся Бормудо Леонский, находясь у власти, балансируют на крайне шатком фундаменте. Одно неосторожное движение, любой направленный толчок и… конструкция под названием власть с треском обрушивается в тартарары. Только такого расклада нам точно не требуется – Бермудо хорош прежде всего тем, что управляем и не должен пытаться взбрыкнуть… пока не почувствует за своей спиной реальную силу. Таковой же покамест даже в проекте не наблюдается. Вроде как.

- Сальдания.

- Да, Мрачный, - едва заметно улыбается Магнус. – То, что ты там сотворишь и от чего король Леона будет держаться в стороне. А Хуан Самарро должен оказаться близко-близко, чтобы это заметили простые воины и те, кто стал этими… инфансонами. Они и без того считают Самарро своим предводителем. Знают, что тот ненавидит мавров. Раздуем уже горящее пламя так, чтобы оно поднялось до небес.

Вот что тут сказать можно? Исключительно соглашаться. Да и не впервой нам раздувать то самое пламя, которое радостно и с аппетитом пожирает не устраивающую детей Асгарда картину реальности. Сперва творящееся на землях Руси, затем степи, земли венедов, датские, иные… Сейчас добрались и до испанских. Кстати, под испанскими лично я имею в виду территорию современной мне Испании. Мавры тут абсолютно лишние и очень даже вредные. Как тараканы, которых надобно либо тапком, либо дихлофосом. А можно использовать оба варианта, чтоб уж наверняка! Но сначала Сальдания – первый по настоящему знаковый момент в обновлённой Реконкисте. Пусть произошедшее там покажет, что именно изменилось в борьбе с маврами, на какой принципиально новый уровень она вышла, как только к ней присоединились мы, варяги.

* * *

Графство Сальдания. Богатые земли, слабо затронутые войной, хорошо укреплённые замки… Да-а, тут мавры хоть и отметились, но несильно, словно на контрасте с теми землями Леона, на которых мы уже побывали. Один из островков благополучия в разорённом войнами королевстве и в то же самое время гнездовье одного из знаковых предателей, Гарсии Гомеса, пока ещё графа Сальданского.

Всеволод, командующий ушедшей вперёд частью войска, сделал всё ровно так, как и следовало. Не отвлекаясь на штурм второстепенных замков графства, блокируя их небольшими отрядами, он двигался к главной крепости, где и должен был находиться Гарсия Гомес. Понимая, что кавалерия по любому быстрее пехоты, её Всеволод и послал на первичную блокаду собственно Сальдании, чтобы не дать графу выскользнуть из западни. И Гомес то ли решил, что угроза невелика, то ли подумал, что лучше будет прорываться позже, то ли вообще рассчитывал сесть в осаду и ждать не то своих мавританских господ, не то вступать в уже привычные переговоры с королём Леона… Это уже не имело значения, потому как через некоторое время к кавалерии присоединилась пехота. Не испанская, а самая что ни на есть варяжская, годная против всех видов вражеского войска.

Полная блокада обоих ворот, причём для конницы теперь выбраться было практически нереально. «Чеснок» - это примитивнейшее, но не раз прекрасно зарекомендовавшее себя средство против кавалерии – был обильно высеян на нужных местах. Ночью, само собой разумеется, дабы не раскрывать козырную карту совсем уж явно. Может у графа Сальданского и его военачальников и шевельнулись внутри черепов какие-то подозрения по поводу непонятных действий противника ночью – если они вообще обратили внимание на оные – только подозрения и уверенность… несколько разные понятия.

Завершив блокаду крепости, Всеволод сел на попу ровно, то есть не стал проявлять излишнюю и не слишком уместную сейчас инициативу. Он выполнил всё порученное, а разума в избытке хватало, дабы понять - дальнейшие действия возможны лишь при наличии пушек, а также присутствия под стенами Сальдании таких персон как конунг Руси и король Леона.

Пытался ли сделать что-либо граф Гарсия Гомес? Естественно. Для начала проверил на прочность осаждающих, попробовав очень ранним утром сделать вылазку, рассчитывая на сон и некоторую рассеянность людей в это время суток. Попробовал и… нарвался на обстрел из арбалетов, а также на тот самый «чеснок», который о-очень сильно не понравился всадникам и тем паче лошадям. В общем, возвратились его воины в крепость числом куда меньшим, чем вышли из ворот. А следующим днём подошли уже и мы…

- Неплохо, Всеволод. Очень даже неплохо, - оценил я проделанную полутемником (Тьма – десять тысяч. Полутемник, соответственно, командует пятью тысячами воинов) работу, как только выслушал краткий, но чёткий доклад о произошедшем под стенами Сальдании и не только там. – Как командир леонской конницы, хлопот не доставил?

. – Бывали союзники и хуже, - отскочил от прямого ответа Всеволод, но тут же, видя, что я хочу знать мнение о Фернандо Лоркаде именно сейчас, пояснил. – Он очень прыток и хочет ввязаться в бой, даже когда он невыгоден. Но храбр, неглуп и поддаётся убеждению.

- Последнее ты правильно упомянул. А сейчас…пора послать людей, пусть предложат графу выйти и поговорить с нами. И не только с нами, но и с его собственным королём, которому он как бы обязан подчиняться.

- Не выйдет, - усмехнулась Елена, а Софья радостно так закивала, поддерживая сестру.

- А нам особой разницы нет, - отмахнулся я. – Выйдет, так мы позабавимся, подрывая боевой дух самого Гарсии Гомеса и его ближников. Не выйдет… найдём среди воинов наших союзников народец погорластее и пускай они орут, что случится с Сальданией по вине её графа, который полюбил пресмыкаться перед маврами и особенно халифом аль-Мансуром. И ещё добавят, что отступившие от предателя королевства и собственного народа будут полностью прощены, не понесут никакого наказания за уже совершённые злодеяния. Помимо нескольких особо замаравшихся в служении маврам. Кстати, а мавры в крепости есть?

Неожиданная такая смена темы, но за прошедшие годы ближники не только привыкли к подобному, но и сами научились, переняли, так сказать, некоторые привычки родом из начала третьего тысячелетия.

- Есть и немало, - подтвердил предположение Оттар, как более других осведомлённый в сем вопросе. – Халиф аль-Мансур пристально наблюдает на своим данником. Мы разговорили одного из раненых во время вылазки защитников крепости, вот он нам и рассказал всё обо всех. Жаль, знал не очень много.

- Что-нибудь действительно важное?

- Ничего особенного, конунг. Про желание халифа посадить на трон Леона теперешнего графа Сальдании нам и так ведомо. И про то, что аль-Мансур собирает побольше войск, чтобы наверняка и без промедлений рассеять войска Леона с Наваррой. Боится же он… нас.

- Правильно делает. Ладно, всё это хорошо, но пора, а то союзники вот-вот беспокоиться начнут. Негоже до такого доводить, право слово!

Особенно короля Бермудо, который, оказавшись под стенами Сальдании, как-то неожиданно приуныл. Похоже, лицезреть главное логово человека, который всерьёз нацелился занять его место на троне, причём уже заручившегося поддержкой мавров – совсем не то же самое, что рассуждать о высоких материях войны издалека. Правильно, пусть прочувствует!

Вот чего не отнять у нынешних испанцев, так это умения в короткие сроки устроиться даже в чистом поле с повышенным комфортом. Не для всех такое, понятное дело, лишь для избранных. Но королевская особа – это вообще отдельный разговор. Роскошный шатёр с богатым убранством внутри, немалое количество слуг, прочие прелести бытия. Да-а уж, переняли испанцы у мавров часть избыточной восточной пышности! А всё хорошо в меру - особенно во время походов, тем паче во время войны. Хотя если вспомнить, что творилось в знакомой мне истории во множестве армий… Мда и ещё раз оно же. Огромные обозы, порой по численному составу обслуги лишь самую малость уступающие числом собственно солдатам. Кухарки, прачки, маркитантки, шлюхи…. Особенно шлюхи, число которых просто зашкаливало за все не то что разумные, но и НЕразумные пределы. Вроде бы сильнее прочих отличались особо любвеобильные французы, но и иные не шибко отставали.

Бр-р, жуть и мрак! Искренне надеюсь, что на Руси до такого маразма дело не дойдет. Обслуга и особенно девочки – дело важное и нужное, но только не в ущерб боеспособности. Так что место им исключительно в городах и крепостях, но никак не в «поле». И горе тем придуркам, которые позабудут про сию простую, но чрезвычайно важную истину.

- Не нравится, да, брат? – улавливающий даже не слова, но эмоции и до конца не оформившиеся мысли жрец Локи опять был совсем рядом. И не просто так, а со своими комментариями, порой весьма ядовитыми. – Мне тоже. Роскошь должна быть дома, а не в походе. Не понимающие это делают себя слабыми, уязвимыми.

- И подают пример другим, словно подстрекая подражать себе. Стремление равняться на правителей естественно, - поморщился я, вспомнив прошлое своего мира. - Нам надо хорошенько вложить его в разум собственных детей.

- Ты справишься, я справляюсь… Другим придётся помогать. Но кто поможет им? И надо ли им помогать?

- Поживём – посмотрим.

Понимающая улыбка Магнуса. Только вот рука побратима сжала боевой посох чуть сильнее обычного, показывая, что он серьёзно задумался над всплывшей темой, весьма важной, несмотря на свою внешнюю несерьёзность. Жрецы, они такие, умеют зрить в корень.

Сложно всё, реально сложно. Вроде и стоит налаживать отношения с потенциальным союзником, но и риск весьма велик. А ну как, поднакопив сил, тот же Бермудо возьмёт, да и повернётся к нам задом, а к тому же Риму фасадом. Или не к Риму, а к Германской империи, для нас невелика разница. Тогда получится, что мы зря старались. Остаётся лишь ждать, отслеживать малейшие изменения ситуации, а уж исходя из всего этого принимать решения. К слову сказать, со времени прибытия в Леон первых посланников Руси, Тайная Стража и жрицы Лады уже запустили свои лапы загребущие в политическую кухню королевства. Осторожно, шаг за шагом, не форсируя события, но прознатчики Гуннара делали своё дело, невзирая на возникающие в их работе сложности. Мда, сложности, куда ж без них! Требовалось врастать в местную культуру, изучать обычаи, традиции, множество иных нюансов. Но потихоньку-полегоньку процесс пошёл. И к моменту, когда мы высадились тут с полноценным войском, парни Гуннара и обворожительные храмовые жрицы уже начали выдавать полноценную информацию о происходящем. Жаль, что пока лишь относящуюся к королевству Леон, да и то не ко всему. К примеру, та же Сальдания так и оставалась по большей части вещью в себе. Слишком велико там было мавританское влияние, а влезать туда… Для жриц Лады без долгой и тщательной подготовки подобное было откровенным перебором.

Не в последнюю очередь из-за сложностей Гуннар остался в Леоне, где он был куда нужнее, нежели тут. Паук должен находиться в центре выплетаемой паутины, а не на периферии. Центр же сейчас именно в столице королевства, именно из этого города лучше всего контролировать десятки нитей, ведущие в разные концы королевства, а то и за его пределы. Золото, документы… работа с добровольными, купленными и вынужденными работать на нас людьми. Тут же достаточно было и сестричек. Более чем достаточно!

Интересно, решится ли граф Гарсия Гомес на переговоры или затворится, аки устрица в своей раковине, спрячется за крепостными стенами в надежде на… что-то? А вот сейчас и узнаем, благо несколько наших открыто двинулись к стене, показывая свои мирные намерения. Пытаться же нашпиговать парламентёров стрелами… нет, это вряд ли.

Действительно, парламентёры вернулись в целости и сохранности, принеся с собой кое-какие сведения. Граф Сальдании не собирался покидать крепость, опасаясь за свою шкуру. Кого больше опасался? Явно не Бермудо, а нас, пришельцев с далёкого севера, о которых ходило множество слухов. Вбить же ему в голову тот факт, что дети асов держат данные их именами клятвы - не тот случай, право слово. Ладно, хорошо хоть со стены поговорить соизволит… может быть. Я уже начал серьёзно раздумывать на тему того, послать одного из ближников, чтобы не особенно баловать того, кто обречён стать трупом, или и вовсе ограничиться чисто формальными переговорами, как напомнил о себе Бермудо IIПерес, король Леона. Громко так напомнил, настойчиво

- Ни вам, ни мне, никому из наших приближённых не следует показываться по стенами крепости. Граф Гомес способен на любое коварство!

- Может быть и так, - не стал я спорить с королём. – Тогда остаётся лишь отправить ему список наших требований, заверенный рукой и печатью каждого из нас. Не столько для самого Гарсии Гомеса, сколько для тех, кто увидит сию бумагу помимо графа.

- Зная нашего конунга, - замурлыкала Софья, - можно ожидать…

- Многого и красноречивого, - вторила ей вторая сестричка. – И неизменно выводящего из себя того…

- Кто будет это читать.

- Мы тоже хотим!

- Поучаствовать!

- Можно даже…

- Без печатей.

- Нам они не нужны!

- Совсем!

Вот что обе сестрички любят и умеют, так это сношать мозг тех, кто является их противниками. С чувством, с толком, с расстановкой… и получая огромное удовольствие. Кажется, они от постельных забав столько кайфа не получают, сколько от таких вот ситуаций, когда удаётся в избытке поделиться своим ядом не абы с кем, а с сильными мира сего. Особенно с теми, кто вскоре должен перестать быть таковыми или вообще перестать быть. Жрицы Лады, да, вдобавок одни из наиболее эффективных и талантливых, больше тут и сказать нечего. За то и любим. За то и ценим!

Интерлюдия

Май (травень), 997 год, крепостная стена Сальдании

Граф Сальдании Гарсия Гомес думал, что многое успел повидать в своей жизни, пусть и не будучи убелённым сединами старцем. Однако содержание того листа бумаги, который сейчас находился у него в руках… Это было нечто неописуемо мерзкое, но в то же время пугающее. Смертный приговор, который отличался лишь в мере распространённости и видах исполнения, но никак не по существу. И он, Гарсия, должен был стать центральной в нём фигурой. Его пришли не вразумлять, не лишать графства, а убивать, о чём и сообщали в довольно изящных словесных кружевах.

Бежать хотя бы с частью войска? Он уже попробовал на прочность осаждающие крепость войска и, к огромному своему разочарованию, убедился, что конница не сумеет прорваться. Богом проклятые хитрости северных варваров-идолопоклонников накрепко перекрыли пути для лошадей, да к тому же сделали саму попытку прорыва смертельно опасной.

Тянуть время, надеясь сначала запутать врагов обещаниями и клятвами – любыми, лишь бы поверили хоть на время – а затем дождаться, когда у Бермудо Леонского и его союзников начнутся проблемы? На словах звучало хорошо, а вот на деле не слишком. И дело не в Бермудо или там короле Наварры, совсем нет. Другие… приплывшие на своих больших, изрыгающих пламя кораблях, оставляющие лишь горящие обломки от тех судов аль-Мансура, которые пытались их остановить. Нападающие на прибрежные поселения халифата, а порой и на города, если только чувствовали, что могут это сделать без лишней опасности… Опасности больших потерь, поскольку, такое впечатление, эти идолопоклонники вообще не боялись потерпеть поражение. Или просто давным-давно забыли о самой такой возможности после того, как заставили признать поражение сначала Византию, а затем и Священную Римскую империи, не говоря об иных, менее опасных своих врагах.

И вот теперь они, эти руссы или россы, пришли сюда, под стены Сальдании. Пришли не разговаривать, не договариваться… а убивать. Даже не пытаясь скрыть то, что считают его не врагом, а всего лишь предателем, связавшимся с халифатом. Мухаммад ибн Абдалла ибн Абу Амир аль-Мансур – вот кто был их главной целью, их основным врагом. У Гарсии Гомеса хватило разума, чтобы понять это, но оказалось недостаточно, чтобы осознать это вовремя, ещё до того, как пришельцы с далёкого севера оказались здесь.

Только вот сдаваться он не собирался… это означало бы добровольно подставить голову под удар меча или ощутить верёвку вокруг шеи или принять смерть иным, куда более замысловатым и болезненным образом. Нет, он продолжал надеяться если и не на чудо, то по крайней мере на предоставление пусть призрачной, но возможности скрыться, ускользнуть из сжимающейся ловушки.

- Ваши приказания выполнены, - раздался голос Диего Гартеза, командующего гарнизоном Сальдании и частенько замещающего самого графа во время вынужденных отлучек последнего. – Но люди боятся, Ваше Сиятельство. И этому способствуют слухи…

- Слухи? Какие именно, Диего?

- Нехорошие. Распространяемые среди простых воинов, - вздохнул Гартез, всем своим видом показывая графу, что всё действительно серьёзно, что и изнутри крепостных стен есть причины для беспокойства. – Говорят, что войско под нашими стенами лишь из-за того, что граф Сальдании, прошу прощения, стал слугой халифа аль-Мансура. Что ни сам Бермудо Леонский, ни король Руси, пришедший тому не помощь, не собираются карать простых людей. И готовы простить тех воинов, кто докажет свою готовность «искупить грех». Делами, а не словами, открыв путь осаждающим, убив кого-то из верных вам и особенно резнёй находящихся в городе мавров. Или захватом в плен тех из них, кто многое знает и готов рассказать.

Гомес поморщился от столь неприятных слов, но гневаться на верного человека и тем более прерывать его слова даже не пытался. Понимал, что уж сейчас преданные люди наперечёт, при стоящей то у стен смерти.

- И многие верят слухам?

- Многие! – одним словом Диего словно вбил очередной гвоздь в крышку гроба. -Россы успели показать себя. Пленники мавров, освобождённые ими… Среди них были и уроженцы графства.

- Заткнуть бы им глотки, раз и навсегда, - мечтательно прищурился граф. – Жаль, что это значило бы ещё сильнее настроить горожан и даже некоторых воинов против меня. Что будем делать, Диего, какие пути для спасения у нас ещё остались?

Гартез призадумался, прислонившись спиной к каменной стене, но вместе с тем избегая показываться на открытом пространстве. Арбалетчики, которых среди россов хватало, отличались умением в обращении с оружием и за короткий срок успели показать, что даже мимолётные цели поражать умеют. Раненые, убитые… их было чрезмерно много. Зато оставшиеся стали вести себя предельно осторожно.

- Гонцов послать мы успели, Ваше Сиятельство, - напомнил и так известное графу Диего. – Теперь всё зависит от того, что решил халиф. Станет ли сначала спасать нас или, как и задумывал раньше, двинется на Брагу и Сантъяго-де-Компостелу. Но даже если он направится сюда, к Сальдании, то может не успеть!

- Стены высоки и крепки, верных воинов должно хватить, а золото… я не поскуплюсь. Провиант… Можно выгнать за пределы стен тех, кто покажется склонным сдать крепость. Меньше кормить придётся.

- «Греческий огонь», - от этих слов графа Сальдании аж перекосило, но он сдержался и сделал знак продолжать. – Северные варвары за несколько дней превратят всё, что внутри стен, в геенну огненную. Так, как они это уже делали в войнес Польшей. Да ещё новое их оружие, грохочущее и выбрасывающее каменные и железные шары. О нём уже наслышаны, хотя видеть мало кому доводилось.

- Твоя участь будет сходна с моей, Диего! Думай, как нам этого избежать, думай.Или ты хочешь стать мучеником?

- Мученический венец не про нас с вами, - невесело оскалился верный советник графа. – Скорее я поверю в то, что всех, склонившихся перед халифом, бросят стервятникам на поживу. Скажите, Ваше Сиятельство, вы готовы рискнуть почти всем, бросить графство, большую часть войска? При этом я не обещаю, что задуманное мной удастся.

- А у меня есть выбор?

Выбора у графа Сальдании действительно не было. Поэтому он очень внимательно слушал то, что ему говорил Диего Гартез. От сказанного не то чтоб стыла кровь в жилах – слишком ко многому привык граф, слишком многое делал и уж тем более научился отбрасывать в сторону так называемую честь – просто предлагаемое действительно было чрезмерно опасным. Чрезмерно… Если бы «измерение» не происходило сейчас, в почти что безнадёжной ситуации.

- Значит, сначала придётся подождать, потерпеть, да?

- Необходима достоверность, - развёл руками Диего, показывая необходимость задержки. – Только так мы сможем обмануть тех, кто и сам хорошо умеет вводить врага в заблуждение.

Граф понимал, что сказанное его советником относится отнюдь не к королю Леона. Бермудо II не был сейчас угрозой, он стал всего лишь орудием в руках других. Впрочем, был ли он сам игроком, а не фигуркой на шахматной доске? Как ни печально было признавать правду, но она заключалась в том, что сейчас на землях Леона, Кастилии, Наварры и в иных местах игра велась между чужаками, прибывшими как с юга, так и с севера. Просто фигуры были разные…

Глава 3

Май (травень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания

Хорошо, когда имеются возможности для того, чтобы содержание доставленного врагу послания не осталось достоянием узкого круга, а распространилось среди большинства находящихся по ту сторону стен. Откуда они взялись, эти самые возможности? Ну право слово, не зря же последние годы мы тем или иным образом, но присутствовали на испанских землях. И не просто так, мимо проходили, а нарабатывали вполне определённую репутацию. В частности, освобождая местных из мавританского плена. А эти самые бывшие рабы родом были из самых различных мест. Графство Сальдания ну ни разу не стало исключением.

Что чувствуют люди, освобождённые от участи, многими считаемой похуже смерти? Благодарность к тем, кто их спас и полное отсутствие оной к тем, кто и пальцем не пошевелил за ради их спасения. Если же не просто «не пошевелил», но ещёи принялся вылизывать мавританские сапоги, что тогда? Правильно, тогда уже не просто отсутствие благодарности, а реальная неприязнь, порой и вовсе переходящая в ненависть. Ненависть же, как известно, бывает «горячая» и «холодная». Первый случай не слишком годился для цели сбора информации и использования носителей ненависти как агентов влияния. Второй же вариант – это совсем другое дело! Способные ненавидеть расчетливо, на время спрятать истинные чувства за той или иной маской, отбирались и натаскивались должным образом. От них не требовалось умений владеть оружием или принадлежности к привилегированным сословиям, вовсе нет. Хотя это приветствовалось, чего уж там. Но вот мало-мальски развитый разум являлся необходимым критерием, равно как и грамотность, пусть даже через пень-колоду.

Сальдания, Кастилия, Барселона, Наварра… собственно Леон. Тайная Стража с некоторых пор получила информаторов во многих местах, да и снабжать их время от времени меняющимися инструкциями не забывала. Чем, к примеру, плохи странствующие между городами и странами торговцы невысокого пошиба? Не боги весть какая лакомая цель для разбойников, но в то же время возможность без каких-либо серьёзных подозрений перебираться из одного города в другой. Более того, контакты с информаторами воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Торговцы ведь! Ещё хороша была бы маскировка под странствующих монахов, но сие не представлялось возможным. Прикинуться жрецом распятого бога, для этого нужны немалые знания и навыки, а таковых у используемых нами освобождённых из мавританского рабства не имелось. Монахи же как таковые… ни я, ни Гуннар, ни иные ещё не насколько разумом оскудели, чтобы даже пробовать использовать их в разыгрываемой многоходовой партии. Так что торговцы как основа. Плюс жрицы Лады уже начали использовать кое-кого из местных девиц, многое претерпевших от мавров и желающих отомстить. Покамест именно местных, ведь внешность испанцев и родившихся на Руси или там в скандинавских землях, скажем так, имеет довольно явные отличия. Прибавим к этому необходимость знания языка, обычаев, манеры поведения, да на высоком, практически неотличимом от здешнего, уровне…

Как бы то ни было, а агенты, находящиеся в Сальдании, имели чёткий приказ, а именно при взятии крепости в осаду довести до как можно большего числа людей суть предъявленных нами требований. С упором на предательство своего народа, совершённое как самим графом, так и его приближёнными. Уверен, что именно это они и сделали, после чего Гарсии Гомесу, его ближнему кругу да и вообще сторонникам становится «хорошо». Да и мы, выждав порядку ради до следующего утра, начали пусть не штурм крепости, но вполне себе активные действия.

- Ясно, солнышко греет, птички щебечут…

- Пушки стоят, - по обыкновению подключилась к словам сестры Софья.

- И они скоро тоже запахнут…

- Огненным зельем!

- И дымом, сестра.

- Но мы ведь любим…

- Этот запах.

Врут и не краснеют! Обе, само собой разумеется. Жрицы Лады вообще учатся искусству обмана долгие годы, затем используя оное во всех его проявлениях, практически во всех сферах бытия. Обманывать врага есть не грех, а доблесть, особенно если это приводит к достойным результатам. А красивые девушки, они априори легче внушают ложь, способствуя её должному усвоению своим обликом, манерами, иными проявлениями девичьей своей сути.

Сейчас же они так, развлекались. Знали, что я отнюдь не забыл, как сии сестрички-лисички морщатся – при отсутствии необходимости скрывать эмоции – даже при запахе обычной гари, не говоря уже об ароматах сгоревшего пороха. Сама стрельба им нравилась, но не сопутствующие запахи и не чересчур громкие звуки. Хотя от последних они частично отгораживались, затыкая уши как собственно и все пушкари, несмотря на постоянную практику… а может как раз благодаря ей.

Смех смехом, а момент был весьма примечательный – впервые огнестрельное оружие должно было сказать своё в прямом смысле громкое и очень весомое слово при осаде крепостей. А уж будут выбиты ворота или обрушена часть крепостной стены – это уж как карты лягут. Пушечными ядрами прямой наводкой, ну а глиняные с начинкой из греческого огня полетят по навесной траектории при помощи куда более привычных тут осадных орудий. Простых таких, метательных. Потом, если в них вообще возникнет надобность. По большому то счёту нет у нас особой необходимости выжигать Сальданию изнутри, ведь огонь не разбирает правых и виноватых. Не-ет, это останется на крайний случай, если сопротивление верных Гарсии Гомесу людей не удастся сломить иным образом.

- Бермудо все глаза высмотрел, пытаясь понять, что собой представляет наше новое, но уже прославившееся оружие, - хмыкнул опирающийся на свой боевой посох Магнус. - Я удивлён.

- Неужто любопытством, брат?

- Нет, его сдерживанием. Ведь король Леона очень хочет напроситься походить рядом, посмотреть, потрогать… изучить. Но ведь до сих пор не подошёл к тебе, Мрачный, не стал просить.

- Это Гуннара и его людей благодарить надо, - оскалился я. – Они ещё при выгрузке пушек пяток любопытных повесили или на головы укоротили. В самом Леоне с десяток и по пути сюда сколько-то ещё. А там были не только любители мавров, но и другие, хотя Бермудо никогда не признает, что там и его людишки крутились. Зато знает, что мы это знаем. Вот и скромничает, изображает невинность.

- Хорошо хоть шею не почёсывает, захохотал жрец Локи. – Это было бы совсем забавно.

Б-бах! Ба-бах! Первые выстрелы, они же пристрелочные. А затем, после внесения поправок, пошло-поехало. Не отдельные выстрелы, а по сути залп. Орудия – а под стены Сальдании притащили по большей части пушки реально крупного «калибра» - одно за другим отплёвывались ядрами в сторону ворот. Это был не абы какой хлам, не прототипы, а вполне себе доведённые до ума изделия. Примитивные, но прицельные приспособления, лафеты, даже отделение зарядных камор от собственно основной части ствола присутствовало. Грубо, топорно, но эти новшества делали из металлической трубы, способной пускать ядра «куда-то в сторону цели» вполне себе пристойное оружие, пусть и массивное, пусть и довольно редко стреляющее из-за низкого качества используемого пороха.

Новое оружие, тайное оружие. Реально тайное, наряду с метателями «греческого огня» и собственно рецептурами огнесмеси и пороха. Многие тоскливо смотрели и жадно облизывались, желая получить эти секреты в своё распоряжение. Предлагали деньги, союзы, пытались подкупить кого-то из посвящённых или выкрасть… Пока всё впустую. А вот с новыми, усовершенствованными арбалетами, они же самострелы, дело обстояло печально. Шила в мешке не утаить! Достаточно было нескольких трофейных экземпляров сего стрелкового оружия, чтобы понять нехитрую конструкцию обоих основных видов натяжного механизма, отличного от использовавшихся в других странах. И те из наших соседей, кто не являлся зашоренным дураком, начали вводить данные разновидности в своих войсках. Рим, Бавария, Германская Империя опять же. А вот дальше модернизированные арбалеты пока толком и не распространились. Франки и англы покамест осторожничали, испанские королевства только-только примеривались к новшествам, равно как и Византия. Ну и мавры, к нашей немалой радости, пока что, милль пардон, увлечённо жевали сопли, не осознавая суть.

Второй залп. Ворота он не вышиб, но было заметно, что невредимыми они не остались. Становилось ясно, что при длительном обстреле мы таки да сумеем пробить себе проход в город. А может и не один, ведь помимо собственно ворот есть и просто крепостная стена, не все участки которой одинаково крепки. Некоторые, скажем так, давненько уже не подновлялись, а значит такие слабые места стоило прощупать… десятком ядер для начала. Поживём – посмотрим… и постреляем, да.

Установленные на стенах и привратных башнях камнемёты и стреломёты? О них беспокоиться не стоило, ведь часть второго орудийного залпа была нацелена именно на них. А что делает большое, тяжёлое – неважно, каменное или там металлическое – ядро, попав даже не в саму метательную машину, а куда-то рядом? Правильно, напрочь отбивает у прислуги боевой машины желание стрелять, а то и саму возможность. Осколки камня, выбиваемые из кладки, собственно ядро, обычный страх от нового, доселе невиданного оружия. Прелесть как эффективно. К тому же я был практически уверен, что ещё пара-тройка залпов и орудийные расчёты ко всем ангелам сметут что сами метательные машины защитников Сальдании, что обслуживающих их воинов. Не зря жепушкари не один год усердно тренировались в прицельной стрельбе. К тому же не просто так, но и на конкретных орудиях, чтоб привыкнуть к ним. Изделия то пока, как ни крути, а штучные, у каждого свой «характер», свои особенности.

- Стрелки Лютобора пошли, - заслоняясь рукой от солнца, вымолвила Елена.

- Осторожно движутся…

- Не радуют тех, которые очень хотят…

- Их подстрелить.

- А вот пруссам Витовта пока поскучать придётся, - ухмыльнулся побратим. – Страдают они, давно уже ждут возможности ощутить кровавый угар битвы, порадовать своих богов, любящих боевое безумие.

Ничего, пусть ждут, их время ещё придёт. Пруссы по сути своей как были штурмовиками, великолепно проявившими себя в войне с Польшей, а затем с уже развалившейся Священной Римской империей, так оными и остались. Дисциплина у них хромает, чтобы долго держать строй… тут тоже печально. Традиции, чтоб их! Те самые, из-за которых сломать строй и поддаться жажде крови – не есть слабость, не есть недопустимая вольность и тем паче преступление.

Пройдёт ли это, смогут ли они отбросить то, что иногда полезно, но чаще всего становится причиной поражений? Скорее всего да, первые шаги уже делаются, только вот… Время, на такие коренные для них изменения нужно реально много времени, а не жалкие несколько лет. Вот потому пока они хороши лишь как часть войска, к тому же используемая в нужное время и в подобающем месте. Например, при резне внутри крепостных стен или там для прорыва вражеского строя. Для завершающего удара по уже ослабленному, нарушившему правильный строй противнику опять же. Но только не в обороне, тут пруссы слабее многих. Эмоции, боевая ярость, жажда крови…сильные стороны становятся слабостью, увы и ах.

Сейчас не время штурмовиков. Стрелки же – дело другое. Вот они и приближались к крепости, прикрываемые особо дюжими щитоносцами, находясь под надежным прикрытием окованных доброй сталью щитов. Сами же воспитанники Лютобора стреляли хоть и редко, но метко, проявляя себя лишь в те мгновения, когда им удавалось выцелить показавшегося в бойнице или из-за каменных зубцов очередного защитника крепости. И вот тогда короткие болты с шелестом распарывали воздух, сразу несколько в одну цель. Давняя, но эффективная тактика – промахнётся один, другой, зато третий уж точно попадёт. Вот и выбывали из строя один воин графа за другим, сокращая и так не столь великое число тех, кто действительно готов был сражаться, а не отсиживался за каменной преградой, опасаясь и нос оттуда высунуть.

Обстрел из орудий. Обстрел со стороны арбалетчиков, не дающий защитникам организовать сколь-либо организованный отпор. И что оставалось делать графу и его советникам? Попробовать сделать очередную вылазку, на сей раз пешим порядком, благо в чрезвычайно опасности использования кавалерии они уже убедились? Милости просим, этим Гарсия Гомес меня только порадует. Переть бешеным кабаном на превосходящие силы противника, к тому же при кавалерии и с огромным количеством стрелков? Ждём-с, радостно потирая лапы.

Станете отсиживаться, изображая мышь под метлой? Опять же на здоровье. На наше здоровье, потому как несколько дней сосредоточенного обстрела из орудий предоставят один, а может и парочку шикарных проходов для пруссов Витовта Тихого, которые только и ждут возможности от души порезвиться, обагрить клинки кровушкой врагов. Это понимал я, осознавали Магнус, обе жрицы-сестричци, да и другие военачальники, причём не только наши, но и леонские. Мда, для графа Сальдании складывалась типичная ситуация под названием «куда ни кинь, а всюду клин». Или полная жопа, если в привычной мне интерпретации.

- Вести, конунг, - нарушив относительную тишину вокруг – помимо грохота орудий на не столь большом отдалении и вообще звуков сражения – уведомил Одинец. – Люди короля Бермудо перехватили одного из гонцов, посланных графом Гомесом к халифу аль-Мансуру. Только их наверняка много было, точно не один-одинёшенек.

- Кто бы сомневался, - процедил я. – И что предатель пишет своему хозяину?

- То мне неведомо. Король приглашает тебя к себе, видимо, хочет там о письме поговорить.

- Значимость свою показывает, Мрачный. Дескать, тут моя земля, мои люди тоже могут… кое-что, пусть тешится. Надобно тебе идти, порадуй того, кто мнит себя великим и могучим.

Жрец Локи, как и всегда, хорошо читал в душах людских. Ведь Бермудо II Перес и впрямь изо всех сил старался доказывать всем вокруг и приближённым в первую очередь, что он силён, а значит достоин занимать то место, на котором сейчас находится. Естественное для коронованной особы поведение. Ставить палки в колёса было бы и бессмысленно, и даже вредно. Король Леона важен для нас. Союзник, как ни крути: добровольный, понимающий свою зависимость от нас, а потому не склонный к резким и необдуманным телодвижениям. Какое-то время точно. И лучше всего будет сделать так, чтобы это самое время длилось подольше. Следовательно…

- Окажем любезность королю Бермудо, - улыбнулся я. - Только за ради Хель, красавицы, постарайтесь не выгрызать несчастным леонцам мозг своими шуточками. Они и так уже от ваших развлечений на стенку лезут и готовы в твердокаменную землю по уши закопаться.

Хихикают сестрички, довольные жизнью и своим в ней местом. Мда, просто никакого сравнения с теми образами, которые были несколько лет назад, при первом с ними знакомстве. Тогда обе они были прежде всего озабочены местью. Теперь же больше стремятся получить от жизни все доступные радости. То, что таковыми считают, с учётом своего, очень своеобразного по местным меркам взгляда на мир. Я тоже, хм, добавил пару горстей жгучего перца в и так ядовитое варево. Результат получился… на страх не только врагам, но и многим союзникам. Два очаровательных монстрика женского полу выносили и выгрызали мозг всем, кто оказывался в пределах досягаемости. Кому-то относительно бережно, можно даже сказать любя. Другим… со всем усердием, а это уже было реально жёстко. Жесть как она есть, больше и добавить нечего.

Однако и голос здравого смысла порой пробивается. Вот и сейчас, оказавшись в королевском шатре в качестве моего сопровождения, малость прикрутили фонтан, из которого щедро хлестало приправленное чернейшим юмором и отборным змеиным ядом красноречие. Магнус, тот в принципе не был в подобном окружении склонен к лишним словам, если не видел в том надобности. Жрецы Локи и жрицы Лады – явления совершенно разного порядка.

Бермудо Леонский был чрезвычайно вежлив, благостен и доволен происходящим. Нет, он, конечно, очень хотел побольше узнать о нашем особенном оружии и однозначно не оставил надежд, что кто-то из его прознатчиков сумеет либо подкупить кого-то из посвящённых, либо высмотреть-подслушать нечто особо важное. Только подобные стремления абсолютно нормальны и естественны даже между реально близкими союзниками, не говоря уж о союзниках временных, ситуативных по сути своей.

Довольна коронованная особа была другим. Чем? Самим фактом того, что наиболее важный и значимый его враг внутри королевства был так быстро и без особых сложностей закупорен внутри стен крепости и мечтал лишь о побеге или о том, чтобы сдаться на сколь-либо приемлемых условиях. Просто бальзам на до сих пор обильно кровоточащие раны монаршего самолюбия, по которому раз за разом, год за годом цинично топтались шипованными сапогами, да со всей затейливостью. И наверняка имели место быть мечты о чём-то схожем относительно других врагов. К примеру, Гарсии Фернандеса, графа Кастилии, обладающего куда большими возможностями, нежели граф Сальданский. Да и другие враги, уже иной крови и веры…

Рассыпавшись в не слишком витиеватых, но преисполненных лестью фразах, Бермудо всеми силами показывал, до чего рад нас видеть и как хочет поделиться полученными известиями. Теми самыми, почерпнутыми из перехваченного послания от графа Сальдании, адресованного халифу.

- Перехваченное послание – это хорошо, - кивнул я, поудобнее устраиваясь в специально предназначенном для меня походном кресле. Удобное, мягкое… умеет король Леона обустраивать быт свой и окружающих, чего уж там. – Но вот есть ли в нём что-либо помимо жалобных, воистину панических воплей обречённого предателя? Вот посмотрим на очаровательных жриц Лады… Их лица преисполнены здорового сомнения, они даже могут поделиться им с нами. Если мы того захотим, конечно, - малость успокаиваю Бермудо, который совершенно точно не хочет выслушивать очередной мозговынос, порождённых специфическим разумом сестричек.

- Там есть многое, помимо паники, Хальфдан, - не пытаясь ограничиться исключительно словами, король Леона жестом приказывает одному из своих кабальерос передать мне тот самый лист бумаги. Знакомой бумаги, произведённой одной из расположенных на Руси мастерских. Мелочь, а всё равно приятно. – Гомес пытается испугать своего властелина-мавра, но вместе с тем упоминает о важных событиях и планах.

- Вот и посмотрим… это может быть не только любопытно, но и полезно.

Беру у того самого леонского кабальеро покрытый строчками лист бумаги и внимательно так вчитываюсь. Внимательно, потому как язык не самый знакомый из мне известных, пусть и изучаемый вот уже не первый год. Ну а как иначе то? Влезать в испанские дела и при этом даже не удосужиться всерьёз врасти в местные реалии, включая владение устной и письменной речью – не самый лучший вариант из возможных. Вот и впихивал в свою голову очередную порцию лингвистики, щоб ей пусто было.

Долго, хлопотно, но оно того стоило. Другое дело, что подобные усилия стоило прикладывать лишь для улучшения понимания союзников и взаимодействия с ними, но никак не для явных и однозначных врагов. Последних стоило внимательно изучать, искать сильные и слабые места, но вот лично для меня учить язык тех, от кого неудержимо тянет блевать… Нафиг такое счастье! Так что хазарские, мавританские и иные им подобные наречия пускай идут в далёкое, пешее и несомненно порнографическое путешествие в один конец. И с сопровождающим пинком на дорожку, чтоб, значит, верное направление указать.

Само же письмо, попавшее, наконец, в мои загребущие лапы, и впрямь содержало немало интересного. Пусть граф Сальдании знал немного, но в своём стремлении внушить халифу аль-Мансуру, что дела обстоят совсем-совсем печально, он не стеснялся излагать нарисовавшуюся вокруг Сальдании ситуацию с учётом общей картины «битвы за Испанию».

Начать с того, что халиф вроде как – если вообще верить изложенному в этом письме – должен был использовать в качестве места сбора войска город под названием Саламанка. Звучало это разумно, чего уж там! Завоёванный халифатом два десятка лет тому назад, а значит уже «переваренный», встроенный маврами в своё государство, без наличия сколь-либо значимого сопротивления со стороны большей частью перебитых или обращенных в рабство, а частично склонившихся перед завоевателями испанцев. Мощная крепость, возможность хранения больших запасов провианта и прочих необходимых для многотысячной армии припасов. Стратегически выгодное положение опять же.

Очень выгодное, осмелюсь заметить! Небольшой рывок вперёд, взятие или блокирование Саморы – единственной серьёзной преграды в северном направлении – давало войску аль-Мансура возможность выбора, куда именно наносить основной удар.

Продолжить движение на север – вот она, столица королевства Леон с одноименным названием, которую халиф уже повергал к своим ногам. Северо-восток тоже не просто так, там как раз располагалась Сальдания и иные графства, не столь яркие, но идущие в кильватере Гарсии Гомеса. Северо-запад выведет к Сантъяго-де-Компостеле. Ну а если двигаться от Саморы практически на запад, то упрёшься в город Брага, тоже весьма немалый и богатый. Куда ни кинь – всюду есть свои преимущества для вторженцев на земли королевства. И у каждого варианта есть как плюсы, так и минусы. Это понятно мне, но наверняка и халиф это соображает. Если не сам, так у него и советники в воинских делах присутствуют, причём в немалом количестве.

К сожалению, о количестве стягиваемых к Саламанке войск граф Сальдании не имел ни малейшего представления. И это хорошо, потому как будь в письме даже лёгкий намёк на это, я бы почувствовал ни с чем не сравнимый аромат дезы. Зато почти прямым текстом звучало напоминание халифу о том, что именно он, Гарсия Гомес, более всех иных подходит для того, чтобы оказаться на троне Леона. Королевства уже не независимого, а покорного воле халифа и готового не только платить большую дань, но и оказывать всяческую помощь в дальнейших завоеваниях Кордовского Халифата.

Ага, тут всё совсем-совсем понятно, это уже не раз в истории, мне знакомой, наблюдалось. Самый яркий пример – потерявшие остатки чести и самоуважения твари, лишь по ошибке называемые русскими князьями, ползающие на коленях перед ордынскими ублюдками, выпрашивая ярлык на княжение, да ещё и гордящиеся этими «великими достижениями». Отрицательный отбор в действии, когда наверху сидели мрази, готовые предать всех и вся в обмен на кость, брошенную с ханского стола. Некоторые, хм, даже святыми стали, что хоть и противно, но ни разу не лишено смысла со стороны той самой церкви распятого бога, ети её с казённой части шипованной палицей.

Гарсия Гомес, граф Сальдании. Гарсия Фернандес, граф Кастилии. Два главных предателя, которые готовы были яростно грызть других и грызться между собой за право торговать жизнями и свободой людей одной с ними крови, выслуживаться перед маврами изо всех сил. Были готовы, делали это, но… теперь одному из них уже вряд ли светит нечто иное, помимо публичной казни и краха всего рода Гомесов. До второго же только предстоит дотянуться, да.

Хорошее письмо, действительно полезное, открывающее кусочек важной информации и в очередной раз подтверждающее сущность нынешнего властителя Сальдании. Это я и произнёс.

- Полезное письмецо. Саламанка, значит! Что ж, место для сбора войска аль-Мансур выбрал удобное во всех отношениях. Оттуда он может угрожать сразу нескольким вашим городам, Бермудо. И ударит он туда, где вас сейчас нет, рассчитывая на медлительность королевских войск и слабость духа защитников Браги, Сантъяго-де-Компостелы и даже самого Леона.

- Рыцари королевства верны мне, а потому…

- А потому уже бывали случаи открытия ворот перед войском мавров, - небрежно отмахнулся я от начала напыщенной речи монарха. – Здесь присутствуют лишь те, кто хочет обойтись без красивостей, предпочитая только правду, как бы печально она не звучала. Ваши подданные боятся мавров, точнее их великого числа, которое не раз ломало воинское искусство отдельных воинов Леона и не только. И пока мы делом не напомним им о том, что мавров можно и нужно сокрушать, каким бы числом они не появлялись на полях сражений, страх этот никуда не уйдёт.

- Поэтому сперва Сальдания, потом, если останется на то время, Кастилия, и лишь после этого можно будет развернуть войско на мавров, - высказался Магнус, привычно ударив посохом об пол. – И никакой пощады ни маврам, ни предателям.

- Саламанка-Саламанка… - мелодично пропела Софья, играясь с собственными волосами, заплетёнными в косу. – Как жаль, что там нет наших ушей и глаз.

- Большого их числа, сестричка!

- Только малое…

- Как будто прознатчики окривели и полуоглохли.

- Точно!

- То даже так мы кое-что можем, - мурлыкнула Елена. – Нам скажут, когда и куда они двинутся.

- Ведь есть город Самора.

- Он не рядом…

- Но и не далеко!

- А там мы можем смотреть.

- И видеть.

- Слушать.

- И слышать!

Хоть и в своей манере, но сестрички успокоили Бермудо, недвусмысленно намекнув, что мы, россы, хорошо знаем, что делаем и готовы, случись действительно опасная ситуация, прийти союзникам на помощь. С другой стороны напомнили, что за несколько лет, прошедших со времени прибытий посольства Руси в Леон, мы постарались как следует освоиться в королевстве, в том числе заимев сторонников и прознатчиков в самых разных местах и слоях населения.

- Осады длятся долго, - напомнил об очевидном для этих мест Лоркад, этот бравый леонский кавалерист и реально неплохой командир, пусть и горячий порой сверх меры.

- Не теперь. Прислушайтесь!

Очень даже к месту спустя несколько мгновений раздался звук очередного выстрела. Похоже, пушкари нащупывали новую точку, куда рассчитывали уложить очередную порцию ядер. Магнус, напомнивший леонцам о необходимости внимательнее относиться к происходящим вокруг изменениям, довольно усмехнулся, после чего продолжил.

- Мы не зря тащили за собой осадные пушки и большой запас пороха для них. Несколько дней, может неделя… и всё, мы пробьём для нас путь по ту сторону стен. Тогда прислужники мавров узнают, что такое ярость наших хирдманов и боевое безумие пруссов. Долго под стенами не задержимся, Локи то подтвердит!

Уверенность, звучавшая в голосе моего побратима. Собственные впечатления от изрыгающих огонь и массивные ядра пушек. Уже сложившаяся у нас репутация вояк, которые привыкли опрокидывать практически все возникающие на пути к цели преграды… Всего этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы убедить леонцев, а самое главное лично короля Бермудо II Переса в том, что Сальдания не просто обречена пасть, но сделает это в кратчайшие сроки. Приятно ощущать нечто подобное, очень приятно. Оставалось лишь одно – воплотить сказанное в жизнь. Не просто воплотить, но при этом не нанести собственно городу и его населению слишком большие повреждения. Репутация. Та самая, уже сложившаяся, согласно которой мы воевали исключительно с маврами и их пособниками, но никак не с простыми испанцами. Эх, пусть удача пребудет с нами. Как ни крути, а именно Локи тот, кто более других обитателей Асгарда знает толк в этой эфемерной штуке.

Глава 4

Июнь (кресень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания

Два дня подряд пушки грохотали, посылая ядра как по воротам Сальдании, так и по тому участку крепостной стены, который показался пушкарям наиболее подходящим. Про немногочисленные камнемёты и стреломёты защитников на этом участке стен я и не говорю – их окончательно перемешали с камнем и кровью ещё в первый день. И что можно было сказать по итогам этих самых двух дней? Почти полное отсутствие потерь с нашей стороны. Держащиеся «на одном честном ВААГХе» ворота и немногим лучшее состояние целого участка крепостной стены. Неслабые потери защитников, осмеливающихся показать нос из-под защиты стен от прицельной стрельбы арбалетчиков Лютобора. И фактически не пострадавшие постройки за крепостной стеной, чего мы и стремились достичь. Да и в преддверии запланированного штурма воины знали, что им следует убивать лишь тех, кто бросается на них с оружием в руках, а простых людей трогать было запрещено, равно как и сдающихся, бросивших оружие. Единственное исключение – мавры, да и то тех, которые будут выглядеть более перспективно для допроса с пристрастием, рекомендовалось брать живыми, пусть и в разной степени помятости.

Конные патрули страховали нашу армию от возможной атаки извне, хотя вероятность её была ничтожно мала. Вот кто, скажите на милость, осмелился бы на такое… из числа находящихся в относительной близости? Графы из числа тех, кто следовал за Гомесом? Не тот случай, они сейчас засунули головы в жопы и сидели тихо-тихо, выжидая, чем дело кончится. Санчо Гарсия, граф Кастилии? Угроза посерьёзнее, но пока не поступало тревожных сигналов от наших прознатчиков. Похоже, что он сам, что его слетевшая с катушек мамаша, Ава Рибагорская, особая любительница пресмыкаться перед маврами, считали возню с Сальданией всего лишь очередной попыткой короля Леона вразумить непокорного вассала, ничем от прежних не отличающейся. К тому же ослабление конкурента им было только на руку, позволяло самим претендовать на трон Леона в качестве «любимой жены» халифа аль-Мансура.

Славьтесь, заблуждения людские вкупе с инерционностью и шаблонностью мышления! Пока наши враги страдают подобными недостатками, мы сможем снова и снова ставить их в тупик неожиданными, но действенными ходами. Но и забывать про меры предосторожности не стоило, отсюда и большое количество патрулей, отсюда же и находящиеся в готовности ко всему войска.

Ко всему я был готов, но жизнь таки да преподнесла очередной сюрприз. Поздним вечером, практически ночью вторых суток активных действий, передовые отряды, чьей основной задачей была слежка за осаждёнными, отловили нескольких перебежчиков. Не просто покинувших осаждённую крепость по личным мотивам, а сделавших это с конкретной целью – передать лидерам осаждающих, то есть мне и Бермудо Леонскому, послание от некой группы людей, заинтересованных в сохранении не только своих жизней, но и занимаемого сейчас положения.

Никаких писем, исключительно слова для передачи. Вот потому их и привели ко мне, но не просто так, а со связанными за спиной руками и, естественно, под охраной. Всё согласно давно уже заведённым правилам, которые доказали свою действенность и эффективность. Не сейчас, а много лет тому назад и особенно вперёд.

Двое. Среднего возраста, не особенно примечательные внешне. Вместе с тем явно не от сохи, а из тех, кто привык держать в руках клинок и применять его по прямому назначению.

- Вот они, Мрачный, - констатировал очевидное Одинец. – Очень хотели говорить, но только с кем-то важным. А кто тут важнее тебя то?

- Тогда начнём, - перейдя на местный язык, я обратился уже к покинувшим Сальданию леонцам. – От кого вы и что он или они хотят мне передать? Что предложить за сохранение имеющегося у них?

Тот из парочки, который выглядел малость постарше, повнушительнее, а вдобавок отличался грубым шрамом на шее, заговорил. Речь позволяла предположить, что человек это вполне себе образованный по нынешним меркам, что уже кое-что значило. Не простой воин, следовательно, послать его могли лишь те, кто стоит выше. Интересненько.

- Мы отдадим вам Хасана аль-Джалани. И ещё нескольких мавров: торговцев, советников аль-Джалани. Ваше Величество сможет от них многое узнать.

- И взамен…

- Мы вместе с семьями и ценностями выйдем из крепости, а потом, после её падения, вновь зайдём. Сохраним дома, деньги, земли. Больше ничего. И конечно дадим клятву верности нашему законному королю. Это всё, мы лишь хотим вернуться к нормальной жизни, не чувствовать себя между молотом и наковальней.

- Звучит неплохо. Только кто же вам даст покинуть Сальданию, да ещё с такими ценными пленниками? Гарсия Гомес понимает их значимость, равно как и то, что сам он нужен мне лишь мёртвым… Или живым, дабы прилюдно казнить предателя.

Тень смущения на лице? Нет, ошибаюсь, всего лишь пытается собраться с мыслями. Но пока один собирался, заговорил второй, доселе молчавший:

- Граф Гомес ничего не сможет сделать. Совсем ничего! Он не станет начинать второе сражение с немалой частью своих же воинов. И с сеньором Диего Гартезом, который не хочет умирать за интересы халифа Кордовы.

- Ждите. Я думаю.

Подумать и впрямь стоило. Гартез – это не просто фамилия, а вполне себе конкретная персона, о которой кое-что было известно. Древний род, неплохое состояние, определённая репутация опять таки. Сам же сеньор Диего Гартез проходил у нас как чуть ли не самый доверенный советник и приближённый графа Сальдании. Занял это положение пару-тройку лет тому назад, подвинув иных, оказавшихся не столь полезными и умеющими ужом извернуться, но получить выгоду из самых вроде бы паршивых ситуаций. Эта самая изворотливость в сочетании с умением падать на все четыре лапы внушала определённые мысли. В частности, о серьёзности и естественности заявленных намерений соскочить с уходящего на дно драккара. Подобные типажи любят и умеют совершать подобные фокусы.

Здесь же и готовность сдать нам многое и многих как раз по причине полной повязанности Гартеза делами Гарсии Гомеса. Как ближайший советник и сподвижник повелителя Сальдании, он просто не мог не быть причастен к выслуживанию перед маврами. С другой стороны, как раз эта черта позволит выпотрошить его до самых зловонных глубин, причём он даже сопротивляться не станет, охотно сдавая и продавая своих прежних хозяев. А жизнь и часть принадлежащего ему сейчас… оставить можно. Фигура то он не шибко публичная, его помилование урона нам практически не принесёт. Следовательно, нужно соглашаться. Только сперва попробовать выжать ещё более выгодные для нас условия.

- Мавры – это хорошо. Зато открытые ворота только добавят привлекательности той договоренности, которую столь сильно желают получить Диего Гартез и поддерживающие его кабальерос.

- Он был бы рад пойти навстречу, но тогда число поддерживающих его уменьшится. Некоторые согласны уйти из города, отстраниться, но не прямо предавать графа, которому давали клятву верности, - притворно тяжко вздохнул первый, который со шрамом. - К тому же часть наших семей останется рядом с полностью преданными графу воинами. Если мы попробуем открыть ворота, они погибнут. На такое никто не пойдёт. Таковы договорённости уже с Гомесом. Простите, Ваше Величество.

Врёт посланец желающих соскочить с несущегося в пропасть поезда или нет – дело десятое. Доводы приведены очень уж убедительные, против таких в принципе не попрёшь.

- Договорились. У вас есть моё слово. Когда и как всё должно произойти?

- Завтра, до полудня, - без промедления ответил шрамированный, тем самым показывая, что не импровизирует, а излагает заранее вбитое в его голову вышестоящими. – Сперва из тех, вторых ворот, которые остались целы, выйдут пленённые мавры, среди которых обязательно будет Хасан аль-Джалани. Это покажет вам, что мы соблюдаем уговор. При этом ваших доблестных воинов не должно быть поблизости. Граф Гомес боится, что иначе они сумеют воспользоваться приоткрытыми воротами.

- Осторожный.

- Это так. После того, как вы убедитесь, что это действительно мавры, настоящий аль-Джалани и другие важные лица, только тогда город покинем и мы, оставив внутри тех, кто предпочитает остаться рядом с графом и ждать прибытия войск халифа.

Понятная процедура, чего уж там. Сперва выдают ценных пленников, тем самым подтверждая вои намерения. И лишь затем выходят сами, уже доказавшие своё желание именно переметнуться, а не устроить очередную попытку прорыва. Всё прямо продуманно, просчитано… и оттого взывает некоторые сомнения в истинности. С другой стороны, если подключить здравый смысл, то он шепчет, что поводов для беспокойства быть не должно. Ай, так или иначе, я ж всё равно соглашусь, слишком много плюсов и при этом отсутствуют минусы.

- Годится. Вы оба, как я полагаю, должны вернуться в Сальданию?

- Нет, Ваше Величество, всего лишь подать сигнал – зажечь большой костёр в уговоренном месте. Это даст знать сеньору Гартезу, что с его условиями согласились.

Костёр так костёр. Согласившись на предложенный посланниками Диего Гартеза вариант, мне оставалось лишь приказать хирдманам охраны увести обоих сальданцев. Пусть подают условленный сигнал – под присмотром, само собой разумеется, ну а потом сидят себе аки мышь под метлой до тех пор, пока вся эта затея не придёт к своему логическому завершению. Успешному для нас, искренне на то надеюсь. Получить живым и невредимым доверенное лицо халифа аль-Мансура, чтобы в спокойной обстановке выжать из него всё возможное и даже чуточку невозможного – это ж просто праздник души какой то, право слово. У нас умеют развязывать языки, причём делать это так, что к концу процесса говорящий не выглядит как кусок хорошо отбитого и растерзанного мяса, к тому же находящийся на грани смерти.

Оставалось уведомить Бермудо, а также обсудить новости с Магнусом и сестричками, причём второе раньше первого. Приоритеты, знаете ли.

* * *

Утро вечера мудренее? Может и так, хотя как по мне дурацкая поговорка. Немалому проценту людей в ночное время суток думается куда лучше, нежели под светом солнца. Тишина, спокойствие, отсутствие суеты вокруг, что свойственно как раз вышеупомянутому утру. Дело вкуса, чего уж тут.

Для нас утро следующего дня обернулось очередными хлопотами. В их число не входило продолжение обстрела, временно прерванного по вполне понятной причине. Ненадолго, лишь до момента, когда мы получим ценных пленников, а Гарсия Гомес лишится некоторой части своего войска из числа нежелающих помирать за интересы мавританского отродья.

Понравился ли неожиданный подарок что Бермудо, что моим ближникам? Более чем. Предусматривали ли они возможность какой-либо хитрости со стороны сальданцев? Скорее нет, чем да, да и то минимально беспокоились лишь склонные к особенной хитрости и коварству жрицы-сестрички, да Магнус. Побратим вообще предпочитал искать второе, а то и третье дно в любой ситуации. Он и раньше излишней доверчивостью не отличался, а после многолетнего общение с «новым Хальфданом» и вовсе заразился здоровой паранойей. Той самой, которая залог здоровья параноика. Отсюда и меры предосторожности, среди которых и отсутствие поблизости от вторых ворот Сальдании кого-либо из значимых персон союзного войска, и наличие как стрелков, так и лёгкой конницы в полной боевой готовности.

К тому моменту, когда началось столь ожидаемое нами событие, кое-кто – не будем показывать пальцем, но он носил корону и не являлся мной – уже начал беспокоиться и донимать что Самарро с Лоркадом, что кабальерос свиты, что некоторых из нас вопросами, разными по форме, но схожими по существу. Немного раздражало, но Магнус, умеющий сохранять спокойствие там, где другие уже давно озверели бы, раз за разом отвечал, одним видом своим символизируя полнейшую уверенность и несокрушимую бесстрастность. А Софья с Еленой – эти по большей части молчали, понимая, что сейчас не время для их шуточек и издевательств над окружающими.

Вот оно. Ворота медленно приоткрылись с расчётом на то, чтобы, случись нечто настораживающее, как можно быстрее вновь их захлопнуть. И оттуда один за другим показались… всадники. Часть явный конвой, другие же, судя по специфическим одеждам, были теми самыми маврами. Хм, не жирно ли пленников на лошадях? Или это только наиболее важных, согласно их ценности? Пожалуй, потому как более половины мавров топали на своих двоих, со связанными руками, а порой и верёвкой на шее, чтоб, значит, наверняка. Стоп, руки связаны у всех пленников - это хорошо, это правильно

Остановились. Почему? Вижу, что кто-то из конвоиров что-то спрашивает у такого же как он леонца, только находящегося на другой стороне. Тот машет рукой, показывая, что нужно двигаться вправо, потом вперёд, затем влево… после чего, как я понимаю, предлагает просто-напросто следовать за ним. Через недолгое время чужих конвоиров заменяют наши хирдманы, а это значит, что теперь можно не сомневаться в сохранности ценного живого материала. Он нам многое расскажет и покажет… после сеанса убеждения, а точнее принуждения к сотрудничеству.

А где там другие, которые хотят покинуть Сальданию и расплатились с нами ценными пленниками? Ага, тоже показались из ворот, уже не приоткрытых, а открытых полностью. Кое с кем из них, в особенности с Диего Гартезом, тоже нужно поговорить, хотя со всей вежливостью, положение обязывает, равно как и данное слово.

- Хорошо, что «чеснок» мы обильно посеяли, - слегка улыбается, произнося эти слова, побратим. – Простая придумка, с давних пор известная. А сколько пользы приносит и приносить будет.

- Особенно опасная для тех, кто никак не может узнать, где находятся… Мьёльниром меня по голове для вразумления! Мы сами, сами показали проход!

Действительно сами. И вырывающаяся из распахнутых ворот конница чётко знала куда именно им надлежит двигаться, по какому конкретно пути можно нестись вперёд, не рискуя каждое мгновение, что наступившая на «чесночину» лошадь, крича от боли, сбросит седока или просто упадёт, придавливая всадника. Понятное дело, что это требовалось им не для атаки – даже при таком раскладе мы успели бы сперва перещелкать из арбалетов, затем опалить «греческим огнём» из метателей, а оставшихся насадить на клинки. Бегство же – совсем иное дело. Бегство тех, кому от нас при любых раскладах не светило ничего, кроме казни. Ну а вместе с этими, по умолчанию приговорёнными, наверняка следовали как реально верные, так и те, кто надеялся на какое-то весомые выгоды. Или просто продолжал верить в то, что войско Кордовского халифата победит даже союз Руси, Леона и Наварры. Блажен кто верует, едят того клопы… сильно едят, причавкивая от удовольствия.

- Остановить! – кричу, пытаясь сохранять относительное спокойствие, насколько это вообще возможно. - Стрелки, затем конницу вдогонку.

Впрочем, приказы отдавать было можно, нужно, но даже простые хирдманы, не говоря уж про их командиров, знали, что им следует делать в такой ситуации. И они делали. Арбалетные болты летели точно в цель, сопровождая прорывающихся из города воинов графа Гомеса. Те, как ни крути, находились в уязвимом положении хотя бы потому, что вынуждены были какое-то время двигаться по одному из оставленных в «чесночных полях» проходу. Одному из нескольких, но единственному им известному. Значит, теряли темп и не могли двинуться в любую из сторон. Раздолье для стрелков, жаль, что немногочисленных. Не столь многочисленных, как мне хотелось.

И слишком медленная реакция леонской кавалерии. О нет, никакого саботажа. Просто они не ожидали ничего подобного, а их командиры во главе с Фернандо Лоркадом не отдали заблаговременно приказа быть в полной боевой готовности. Инициатива же в среде леонских кабальеро хоть и имелась, но не до такой степени. Отсюда и частичный успех беглецов. Осыпаемые арбалетными болтами, виляющие из стороны в сторону, чтобы избежать горячего внимания готовых горячо поприветствовать их хирдов, в избытке теряя своих, они уходили. Малым числом, но всё же сумев вырваться из казалось смертельной ловушки. Надежды на то, что очухавшиеся наконец леонцы сумеют их настигнуть? Они присутствовали, но ставить на подобный исход сколь-либо крупную сумму лично я не рискнул бы.

- Прорвались…

- Да, Мрачный, - подтвердил очевидное Магнус, но тут же уточнил. – Зато посмотри, ворота Сальдании открыты, они уподобились крысам, бежав и бросив всё и всех, потеряв слишком многое. И сколько их ушло то? Меньше половины от тех, кто решился. Как знать, может нужные тебе люди как раз и валяются со стрелой с боку или между глаз. Надобно проверить. И ещё поспешить занять город. Там, как шепчет мне из чертогов Асгарда один хитрый бог, можно найти много интересного.

- И мавры.

- Да, брат, и мавры тоже. Ещё не позабудь об укрепившемся духе леонской части войска. Тех, кто видел, как столь досаждающий королевству граф Сальдании в страхе бежал, не попытавшись держать осаду, пожертвовав графством и большей частью воинов. Такое запомнят надолго.

- Умеешь подбодрить.

- Умею сказать правду, повернув должной гранью, что порой ускользает при первом взгляде. А теперь… отдавай приказы, Хальфдан. Не Бермудо же будет этим заниматься.

Умеет Магнус в иронию, хорошо умеет, когда этого хочет. Оттого и две шебутные сестрички не особенно рискуют мериться с ним остротой языка и концентрацией яда в словах.

Приказы последовали, отдаваемые один за другим, заставляющие войско не просто шевелиться – командиры и сами были не промах – но делать это согласно наиболее подходящему варианту с учётом всех политических нюансов. Быстро проникнуть в город, первым делом взяв под контроль ворота, прилегающие участки стены, а уж потом планомерно, шаг за шагом, расширяя контроль. Разоружение всех сальданцев и временное взятие воинов под стражу, чтобы чуть позже, со всей тщательностью, разобраться, кто есть кто и что с каждой категорией и даже конкретными личностями делать. «Фильтрация» убитых и раненых при прорыве сальданцев с целью понять, что вообще произошло – не в общем, тут как раз ясно, а в частностях, могущих оказаться весьма важными – и кому таки да удалось ускользнуть. Плюс в качестве «вишенки на торте» - доставка пленников из числа мавров, а особенно Хасана аль-Джалани, вдумчивая беседа с которым обещала быть весьма полезной. На последнюю, кстати, придётся пригласить самого Бермудо Леонского или – если тот откажется из-за… не самой приятной атмосферы, которая будет сопровождать сей разговор – то кого-то из его приближённых. Мне оно пофиг, просто требовалось соблюдать дипломатическую вежливость касаемо союзника.

И всё завертелось. Получившие приказ, отряды пруссов Витовта и хирдманы Всеволода рванулись в сторону открытых ворот, прикрываемые арбалетчиками, отслеживающими признак какой-либо активности на стенах. Следящими, высматривающими и… ничего подобного не обнаруживающими. Как там внутри городских стен я пока не знал, но был почти уверен, что никаких неприятных сюрпризов там не таится. Разбор же убитых и раненых – тут пока стоило лишь ждать и рассчитывать на удачу.

Удача, эфемерное ты понятие. В отличие от того, что получено в результате осознанных действий. Это я о маврах, которых Гарсия Гомес, уже однозначно бывший граф Сальдании, сдал нам как приманку, отвлекая внимание от своего отчаянного прорыва. Вот они, четверо. Разумеется, их было куда больше, но наибольший интерес представляли именно эти персоны: Хасан аль Джалани, его доверенное лицо, он же де-факто секретарь и переводчик в случае необходимости, а к ним в придачу два торговца из числа наиболее важных и имеющих реально серьёзные интересы в Сальдании и окрестностях. Солидная добыча, которую нам предстояло разговорить.

- Ну что скажешь, брат? – ухмыльнулся я, глядя на весьма бледно выглядевших кордовцев. – Попробуем предложить разговориться по-хорошему или сразу звать заплечных дел мастеров, которых в Тайной Страже хорошо так поднатаскали? Леонцев опять же приглашать требуется, чтобы недоразумений не возникало.

- Постой, Мрачный, - неожиданно для меня посерьёзнел Магнус, внимательно смотрящий на строящих перед нами, откровенно пошатывающихся пленников. – Не нравится мне это. Они мне не нравятся…

- Так не девушки же в прозрачных платьицах, видит Хель!

- Тут другое! Они чересчур плохо выглядят. А их даже не били, это я бы заметил.

- М-му-ы! М-мы-ы…

Нечленораздельные звуки, которые издавал один из вроде как торговцев, были вызваны тем, что рты у всех четверых были заткнуты. Постарались не мы, а ещё сальданцы, ещё до передачи там ценного груза. В причины никто из принимающих вдаваться даже не думал, что и неудивительно, но вот теперь…

- Уберите кляпы. Всем.

Приказ был выполнен молниеносно. Но если трое как молчали, так и продолжали молчать, то четвёртых, рухнув на колени, замолотил на леонско-кастильском диалекте, пусть и с ощутимым таким, грубым акцентом:

- Яд, о милосердный господин! Нас отравили, я это чувствую. Спасите меня, я же расскажу всё-все, клянусь бородой пророка!

Аль-Джалани взвизгнул что-то на своём родном языке, обращаясь исключительно к говоруну. Наверняка пытался не то угрожать, не то укорять, да толку то с этого чуть. Разговорившийся мавр прежде всего не хотел помирать, остальное же было, скажем так, не принципиально.

Отрава значит. Логичный такой ход со стороны Гарсии Гомеса, который просто не мог, рассчитывая пристроиться под крылышком у халифа, оказаться в ситуации, когда ради спасения собственной шкуры выдал врагам последнего довольно важных персон.Своего единоверка аль-Мансур мог бы и простить – мораль у мавров и прочих арабов штука такая, практически отсутствующая – но в случае «неверного», выдающего правоверных… Нет, за такое как минимум бы сняли голову, а то и на кол могли посадить, что даже более вероятно. Зато отравить по тихому так, чтобы при невозможности взять с собой при прорыве и врагу не достались – такой расклад халиф мог понять и даже одобрить.

Шум, гам, суета… это Магнус развил бурную деятельность, призывая травников просто и жрецов, разбирающихся в подобных делах. Яды - штука такая, в которой многим полагалось разбираться на солидном уровне, распознавать на вкус, цвет, иметь определённое представление о противоядиях опять же. Я так и вовсе отлично помню, как меня пытались травить сначала византийские послы в Киеве – ещё на исходе правления Владимира, чтоб ему костью подавиться – и попытки более поздние, причём уже не только византийские, но и со стороны почти помноженных на ноль печенегов. Эти, не имея своего посла – ибо кому нужно такую хворобу в Киеве заводить – попытались действовать через арабских торговцев и их дары. Провалились, понятное дело, потому как Тайная Стража и жрицы Лады устроили такую многослойную систему охраны, что я реально проникся уважением к проделанной работе. Хорошую такую систему, действующую и постоянно совершенствующуюся в вечном, но недостижимом стремлении к идеалу.

Здесь немалая часть этих самых мер также работала. Специалисты по ядам опять же имелись, готовые как устранить нежелательные персоны, так и защитить своих от попыток отравления. Сейчас перед ними стояла задача сохранить жизни этих четырёх мавров. Они и старались, делая всё возможное.

Суета сует и всё суета. Именно это изречение пришло на ум несколько позже, когдаглава хирдманов охраны объяснял одному из приближённых короля Бермудо Леонского. Что тут вообще происходит и почему вроде как обещанная возможность как следует побеседовать с пленными маврами временно откладывается. Вот расклад такой случился, что ещё сказать то можно? Только коронованные особы не всегда готовы воспринимать краткие и чёткие пояснения, им требуется побольше слов, желательно витиеватых. Достаёт порой, честное слово! Вот на что в Киеве стараюсь обходиться минимумом всей этой придворной бодяги, но всё равно приходилось и ещё придётся, нутром чую, немалую часть времени и нервов тратить на всю эту малоприятную мне возню.

- А граф то уже того…

- Помер, - радостно проворковала Софья. – Две стрелы в спине…

- Отправили его

- Из этого мира в другой.

- Нам интересно…

- Отправился ли он в рай к своему распятому богу?

- Или же весёлые чёртики делают из него…

- Копчёного на смоляном дымке предателя?

Действительно приятная новость! И обе сестрички с особым чувством юмора видели это по выражению моего лица, да и сами осознавали сей факт. Разве что…

- Кто ушёл?

- Семья его, Мрачный, - посерьёзнела Елена.

- Диего Гартез тоже, - процедила Софья. – Не думаю, что их удастся догнать. Они жертвуют и своими.

- Оставят заслон и ау, леший знает, куда они свернут.

- Сожри Гарм их потроха, - выругался я. – Хотя нет, пёсик может и отравиться подобным яством. Ничего. Главное, что бывший граф Сальдании мёртв, сама Сальдания совсем скоро будет полностью занята нами. Ну а тело предателя нам тоже послужит. Особым образом.

- В сосуд с вином и в подарок халифу?

Елена изобразила на своём красивом личике тень лёгкой скуки. Понятное дело, это уже не раз проходили. А значит, затея потеряла оригинальность и не могла действовать столь же эффективно, как вначале. Следовательно, жрицы Лады не шибко одобряли подобные ходы.

- Нет, проявим способность создавать что-то новое. Никаких подарков халифу. Достаточно того, что ему расскажут, как даже мёртвый предатель станет пугалом для тех, кто лишь подумает о чём-то подобном.

- Это как? – удивилась Софья, да и её сестра смотрела на меня этак выжидающе. Мда, даже сестричек я мало-мальски смог удивить. Мелочь, а приятно.

- Скоро увидите. А пока пусть доставят тело и найдут мне… охотников, но из числа ценителей охотничьих трофеев. Разных трофеев..

Интерлюдия

Июнь (кресень), 997 год. Бургос, графство Кастилия

Кастилии и её владетелям было не привыкать к самым разным событиям, в том числе и весьма печальным, угрожающим самому существованию этой земли как полностью или частично независимому образованию. Страх, он тоже был довольно частым гостем. Только страх страху рознь и в этом граф Санчо Гарсия и имевшая весьма большое влияние на него мать, Ава Рибагорская, совсем недавно убедились. Как раз после того, как голубиная почта принесла известия о случившемся в Сальдании. Взятие Сальдании, смерть самого графа Сальданского Гарсии Гомеса, а главное – посмертная его участь, наглядно показывающая, что с этих самых пор с противниками Бермудо Леонского церемониться не собираются. Особенно с теми, кто хотя бы раз даже улыбнулся в сторону мавров и лично халифа аль-Мансура.

- Бермудо обезумел! Он не понимает… Такого не должно было случиться! Я должен… Мы должны…– вскрикнул Санчо, мечась от одной стены к другой, то сжимая руки в кулаки, то начиная жестикулировать, словно помогая не совсем осмысленным порой речам.

- Успокойся, сын! – голос матери подействовал на графа, словно удар хлыста на норовистую, но уже укрощённую лошадь. – Бермудо уже ничего не решает, он лишь кивает головой, на которой сияет корона, придавая дополнительную силу словам другого короля – северного варвара и идолопоклонника. Оставайся у короля Леона что-либо значащий голос, разве он допустил бы случившееся после взятия Сальдании?

- Нет, матушка…

Ава Рибагорская лишь невесело улыбнулась, в очередной раз убедившись, что пока ещё в состоянии как влиять на сына, так и успокаивать его вспышки чувств, зачастую неуместных. Только вот поводов для веселья не было. Вообще. Особенно после того, как по кастильскому двору уже поползли слухи о случившемся в Сальдании и о том, чем это может грозить уже им. Не стоило удивляться, если уже через день-другой весь город будет обсуждать приближающуюся угрозу. А ещё через некоторое, довольно незначительное время, и вся Кастилия. Учитывая же, что немалая часть армии её покойного мужа предпочла присоединиться к войскам Наварры, лишь бы не служить «шлюхе, готовой подставить задницу первому попавшемуся мавру, только бы не делить постель не то что с мужем, а просто с добрым христианином», то… Там наверняка найдутся те, кто сочтет, что их род вполне может сменить род Лара в качестве графов Кастильских.

Вдова Гарсии Фернандеса Лары понимала, откуда подул ветер и что он с собой принёс. Те самые слова, сказанные ею около семи лет назад, в то время, когда её сын Санчо поднял мятеж против собственного отца. Все сколько-нибудь сведущие в делах кастильских знали, что одним из главных подстрекателей стал граф Вела, равно как и его сторонники. Зато гораздо меньшее число представляло, сколько слов, обещаний и золота потратила сама Ава Рибагорская, чтобы сперва вложить эти замыслы в голову графа Велы, а затем постараться, чтобы они воплотились в жизнь.

Лишь после того, как граф Вела и иные бросили первые камни на чашу весов, в игру вступила и сама тогда ещё законная жена графа Кастилии. Понимая, что поддержка её сына, скажем так, невелика, она заранее постаралась озаботиться получением оной со стороны. Откуда? Конечно же от тех, с кем её муж никогда не стал бы вступать в союз… от мавров, от халифата. Отсюда и те прозвучавшие слова о готовности стать женой даже мавра, только бы это помогло избавиться от Гарсии Фернандеса Лара.

Оно и помогло, пусть не сразу и частично. Санчо Гарсия Лара получил в помощь мавританское войско… и был разбит отцом, пусть и сумел отступить с остатками верных ему воинов. Однако, всерьёз озабоченный тем, что его Кастилия погружается в междоусобную войну, Гарсия Фернандес, скрипя зубами, всё же пошёл на мировую с проблемным отпрыском, выделив тому часть кастильских земель в качестве независимого владения. Равно как и своё прощение… на словах.

О, Ава Рибагорская знала своего пусть ненавистного, но мужа. Следовательно, понимала, что он непременно передаст власть над Кастилией отнюдь не Санчо, а его младшему брату Гонсало, ибо, что было бы совсем плохо, своей любимой дочери Онеке. Своей любимой… той, которая от всей души ненавидела брата и весьма прохладно относилась к собственной матери. Особенно после тех самых слов про готовность стать женой мавра в обмен понятно на что.

А затем была смерть Гарсии Фернандеса и переход власти к тому, кого тот так и не успел окончательно от неё отстранить. Её любимый ребёнок сумел получить то, чего она для него желала – власть над Кастилией. Ну а то, что для укрепления оной пришлось признать себя вассалом халифа аль-Менсура… что ж, за всё приходится платить. К тому же подобная плата устраивала как нового графа, так и стоящую за его спиной Аву из Рибагорсы. Более того, в относительно близкой перспективе просматривалась корона всего Леона, опять же вассального от халифата. На пути к этому, как ей тогда казалось, было лишь одно значимое препятствие – Гарсия Гомес, граф Сальдании, который также успел показать себя важным для халифа Кордовы.

И вот теперь этой преграды нет. Казалось бы, стоило порадоваться, да как-то не получалось. Оценивая ситуацию в настоящий момент, Ава воспринимала смерть графа Сальдании как обрушение стены, ограждающей Кастилию, её и сына Кастилию, от неудержимо накатывающейся волны, пришедшей с севера. Той, с которой не договориться уже потому, что эта стихия не желает договариваться, предпочитая получать желаемое силой.

Сила, она бывает разная. Сила слов и оружия, войск и хитрости, яда и интриг.Ставшие по собственным желаниям союзниками короля Леона идолопоклонники явно преследовали собственные цели, в которые Ава Рибагорская долгое время не стремилась вникать, о чём потом сильно пожалела. Ведь ясное дело, что не Бермудо Леонский и не его советники ещё до смерти Грсии Фернандеса распускали слухи о том, что стоит тому пасть в одной из битв или попасть в плен к маврам, как его жена, змея ядовитая и коварная, сразу же продаст маврам как саму Кастилию, как и кастильцев… в качестве галерных рабов, евнухов и гаремных наложниц.

Собственно, случившееся после гибели супруга Авы… во многом, пусть и не во всём, стало явью. Мать нынешнего графа Кастилии не собиралась обманывать саму себя, понимая, что для правительницы, пусть и стоящей за троном и шепчущей в ухо носителя короны. Самообман бывает чрезвычайно опасен. Но только сделав Кастилию вассалом халифата, она могла сохранить трон для своего сына, для Санчо. А неудачники и неудачницы, попавшие к маврам… В конце концов, смирение тоже добродетель, вот пусть этим они и утешаются.

Недовольство народа – это можно было пережить. Измену немалой части кастильского войска, что переметнулось к королю Наварры… тоже. Особенно учитывая, что халиф аль-Мансур вновь прислал немало своих воинов для поддержки важного для него сейчас вассала. Гораздо опаснее было то, что Онека, сестра Санчо и её, Авы, дочь, пользуясь суматохой, возникшей после смерти отца, улизнула в ту же самую Наварру. Под крыло Гарсии II Санчеса, короля Наваррского, где её приняли со всем почётом, уважением и явно строили далеко идущие планы.

Возвращаться обратно? О нет, Онека прямо и без каких-либо сомнений заявила, что скорее предпочтёт броситься к ногам пришельцев с севера с просьбой принять под своё покровительство, нежели вернётся в Бургос, к «любимым» матери и брату, которые уже сподобились обещать одну из дочерей/сестёр в качестве очередного украшения гарема аль-Мансура.

Действительно, такая договорённость была, и Ава Рибагорская с сыном намеревались её выполнить, несмотря на все… сложности, которые возникали. Уже многие кабальерос, не говоря про простых инфансонов, открыто плевались в сторону Бургоса и особенно графа Кастилии с его матерью, которые даже родной сестрой и дочерью готовы были торговать. Контраст с покойным Гарсией Фернандесом был разительным… да и король Наварры на этом фоне смотрелся гораздо более благородно. Да что там, даже Бермудо Леонский, на которого раньше кастильские кабальерос посматривали сверху вниз, стал казаться не таким уж плохим монархом в их понимании. Что ни говори, но он вёл войну с халифатом и войну относительно успешную, особенно с учётом заключенного союза с далёкой Русью. Тем более сейчас, когда эти союзники прислали не просто войско, а войско большое, сильное, привыкшее побеждать.

Привыкшее, да. И доказавшее это только что, с ходу, без сколь-либо значимой задержки растоптав вроде бы хорошо укреплённую Сальданию. А графа Гарсию Гомеса, убитого при попытке бежать из обречённой крепости, и после смерти не оставили в покое, сделав из его хладного трупа пугало для всех, кто даже подумает о возможности вступать в какие-либо переговоры с маврами.

Чучело – вот какая участь была уготована тому, кто стал вассалом халифа аль-Мансура. С трупа Гарсии Гомеса была снята кожа, обработана на скорую руку, набита так, как это делают с охотничьими трофеями. После этого получившееся… распяли на воротах Сальдании как напоминание. Более того, запретили снимать, выставив стражу. И про то, чтобы разослать весть о случившемся по всем ближним и не очень землям позаботились. Ободряя одних, ввергая в панику других… заставляя всерьёз задуматься третьих. Ведь если одного из «предателей» постигла такая судьба, то могут ли другие чувствовать себя в безопасности?

Ответ на этот вопрос был предельно прост. Не могут! Сама Ава Рибагорская словно бы ощутила лезвие хорошо заточенного охотничьего ножа, которым свежуют добычу. И ощущение это было из числа тех, которым место разве что в ночных кошмарах. Её же сын и вовсе не находил себе места, то пытаясь залить страх вином, то бросаясь к ней за советом. А что она могла сказать? Хотя нет, сказать как раз могла, но следовало хорошенько думать, прежде чем облекать мысли в слова. Положение их разом стало ещё более опасным, нежели было каких-то пару дней тому назад.

- Сын… перестань! – прикрикнула Ава на графа, который пусть и не метался взад-вперёд, но то пытался смять в руках кубок – к счастью, пустой - то пробовал на прочность висящую у него на шее золотую цепь. – Мы должны быть готовы к чему угодно, даже к самому худшему.

- Стать охотничьими трофеями этого варвара?! – передёрнуло Санчо, с трудом сдерживающегося, чтобы не сорваться на не подобающий положению крик. - Лучше уж бежать… Туда, где нас согласятся принять вместе с тем, что осталось в сокровищнице.

- Об этом я тоже думала. Там осталось достаточно. Вопрос лишь в том куда бежать, чтобы нас приняли как подобает а не для виду, чтобы потом выдать или отравить. Но я надеюсь, что до такого не дойдёт.

- Рибагорса?

Ава не то чтобы призадумалась, скорее заново вытащила из разума воспоминания, относящиеся к этому пути. Да, это была её родная земля, там, при всех сложностях, беглецов из Кастилии могли и принять, и укрыть сколь угодно долгое время. Родная кровь… Вместе с тем эту дорогу она хотела оставить напоследок, когда все иные закроются. Об этом и сообщила сыну:

- Только если не останется другого выхода. Графство Рибагорское не так сильно, чтобы действительно помочь нам. Не укрыть, а именно помочь. Ты ведь не хочешь окончательно потерять власть над Кастилией, сынок?

- Я не для того так долго шёл к этому, чтобы отдать так скоро и… так позорно.

- Тогда послушай свою мать, которая никогда не давала дурных советов, - уже привычным тоном, с добавлением естественного для неё нажима проговорила Ава. – У границ наших земель находятся верные нам люди, которые сразу же пришлют весть, как только заметят войско Леона и их северных союзников. Если такое случится – мы не уподобимся графу Сальдании, который решил отсидеться в крепости и проиграл всё, даже свою жизнь. Мы покинем Бургос сразу, взяв с собой золото и действительно верных нам воинов. И отправимся на юг… в халифат. Будем просить великого и могучего халифа аль-Мансура оказать нам помощь в войне не только с Леоном, но и с теми, кто доставил и ему множество печалей.

Вот тут Санчо Гарсия Лара искренне заинтересовался. Он и так оказался чересчур тесно связан с маврами, да и вообще немалую часть его войск, на которых он мог рассчитывать, составляли как раз присланные халифом отряды. Как предполагалось изначально – для присмотра и чтобы новый кастильский граф не попытался договориться с врагами халифа, особенно с Бермудо Леонским. Но теперь…

- А может нам не придётся бежать? Если халиф, поняв, наконец, всю опасность, грозящую его завоеваниям, успеет ударить по леонцам и другим. Или сначала соединится с нашими войсками. Мы же послали к нему людей, а в письмах… Там не простые слова, а и наши обещания, и объяснения, что может случиться, если падут Сальдания и Кастилия. Сальдания уже пала.

- Здесь от нас уже ничего не зависит, Санчо, - опечалилась Ава Рибагорская. – Новое письмо мы отправили почти сразу, как только весть о падении Сальдании донеслась до нас. Остаётся надеяться либо на разум халифа, либо на медлительность леонцев. И да поможет нам бог!

Говоря эти слова, Ава невесело улыбнулась. Сложно надеяться на бога тем, кто по существу предал его, будучи готов продать своих единоверцев правителю, враждебному не просто, но и по вере. Однако иного просто не оставалось… она считала именно так и даже не собиралась допускать мыслей, что можно было бы пойти иными дорогами.

А халиф Кордовы, на помощь которого она так рассчитывала… Аль-Мансур, за минувшие годы потерявший почти все свои корабли, получивший сожженные и ограбленные прибрежные поселения, не зря вёл войска на Леон. Понимал, что если не лишит северян их леонских союзников, то для подвластным ему земель наступят совсем чёрные дни. Впрочем, они уже почти наступили! Западное побережье халифата заметно обезлюдело, а пример взятого штурмом Лиссабона и ещё нескольких портов помельче напоминал, что противостоять росским кораблям, «украшенным» головами чудовищ, и на море невозможно, и на суше проблемно. Держать же действительно многочисленное войско в каждой крепости в дне пути от моря… Подобное было бы чересчур расточительно даже для обогатившегося при аль-Мансуре халифата.

И торговля… та, которая морская. Теперь она сосредоточилась исключительно внутри Медитерранского моря, ведь корабли, осмелившиеся, пройдя через пролив, направиться в Нормандию, Бретань, Англию или в иные земли имели очень большие шансы попасться бороздящим водную гладь тем самым кораблям-драккарам. А после такой встречи оставались лишь сами корабли и перевозимые ими товары, но никак не торговцы и не команды. Россы вырезали всех мавров без исключения, даже в плен никого не брали. Удар по торговле был для халифата весьма чувствителен. Это помимо иных, тоже чувствительных, убытков. Следовательно, у аль-Мансура просто не было иного выбора, кроме как ударом по Леону укрепить свою не так давно взятую власть. Точнее сказать, трон, на который он сел, приказав удавить юного халифа Хишама II из династии Омейадов и сев на его место, пользуясь поддержкой почти всех знатных родов.

Узурпация власти, смена династии… С одной стороны, основатель династии имеет большие преимущества, не будучи связан прежними союзами и обязательствами. С другой, он просто не имеет права допускать серьёзных ошибок и терпеть болезненных поражений. Ведь тогда может образоваться другой молодой хищник, которому придёт в голову мысль, что и он с таким же успехом может сесть на трон, ещё толком не успевший укрепиться под нынешним властелином.

Не-ет, нынешний халиф Кордовы непременно постарается всеми силами обрушиться на Леон. А «все силы» - это не только мавры, но и склонившиеся перед ним вассалы из числа христиан, среди которых сейчас наиболее значимым является граф Кастилии Санчо Гарсия Лара. А раз так, раз аль-Мансура можно было назвать кем угодно, но не неспособным смотерть в будущее, то… Он должен прийти им на помощь, ну или хотя бы не просто принять беглецов, а использовать их как важную фигуру в ведущейся игре.

Ава Рибагорская впервые за последнее время робко, но улыбалась. Ей казалось, что она нашла дорогу, ведущую к выходу из запутанного, полного опасностей лабиринта.

Глава 5

Июнь (кресень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания

Гости бывают разные, но неожиданные – это отдельная статья. И слава Локи, что на сей раз это были довольно приятные неожиданности, пускай о них я мог бы подумать разве что в предпоследнюю очередь.

Когда в Сальданию прибыли опередившие гостей гонцы, я с трудом поверил услышанному. Про Магнуса и сестричек говорить и вовсе не приходилось – эти трое более всего напоминали вытащенных на берег рыб, настолько выразительно открывались и закрывались их рты, не в силах вымолвить что-либо членораздельное. Оно и понятно, потому как гости с острова Рюген, прямиком из храмов Арконы – это то ещё значимое событие, учитывая отсутствие у последних желания выбираться за пределы острова без крайней на то необходимости.

Согласен, я уже имел весьма значимую беседу сначала с одним из них, Гюрятой Молчальником, а затем и ещё несколько раз встречался, как собственно в Арконе, так и в Киеве. Но поводы, они были понятными и, как мне казалось, куда более весомыми с точки зрения жрецов Арконы.

В первый раз я встретился с одним из них, тем самым Гюрятой Молчальником, в самый разгар нашей войны против Дании, Польши и впрягшейся за них по религиозному принципу тогда ещё Священной Римской империи. Неудивительно, что арконские жрецы послали своего представителя уточнить кое-что для них важное. Война то, как ни крути, была под знаменем старых богов, чьи последователи в кои-то веки не просто защищались или атаковали с целью расширить свои владения, а делали это не в последнюю очередь для восстановления разрушенных жрецами распятого бога храмов и возрождения изначальной, исконной веры, царившей там ранее.

Во второй раз посланцы арконских затворников нагрянули уже в Киев, спустя некоторое время после окончания войны и заключения в Риме мирного договора между всеми участвующими сторонами. Причина? Окончательно оформившееся реформирование религии. Точнее сказать, слияние западно-славянского и скандинавского пантеонов в единое целое и связанные с этим изменения. Довольно важные, способные вызвать определённые… брожения, что было бы ой как нежелательно. Отсюда и визит в Киев арконцев, чьё влияние сложно было бы преуменьшать и тем паче оспаривать.

Делегация, да. Не просто так, а при полном при параде, внушающая, давящая наработанным за многие года и века авторитетом и… играющая как раз на нужной стороне. Подобная поддержка оказалась как нельзя более кстати, не дав некоторым особо борзым и резким перетянуть на себя одеяло. В частности, тому самому Богумилу Соловью, который, несмотря на всю свою реальную пользу, хотел подмять под себя слишком большую власть, пусть и исключительно в духовной сфере. Не вышло, подрезали крылья, пусть и со всей возможной в сложившейся ситуации вежливостью. Хоть и занял Соловей наиболее значимый пост в реформированной структуре, но оказался ограничен как со стороны других жрецов, так и со стороны власти светской.

Вот тогда более тесно пообщался как с уже знакомым Молчальником, так и с другими представителями этого весьма замкнутого жреческого сообщества. Заметно отличавшегося от уже привычных мне индивидов. В частности, более глубокими знаниями и… реальными возможностями, в том числе относящимися к взаимодействию со скрытой от многих гранью мира. Сложно было отмахиваться от того, что в моём родном времени называли паранормальным или сверхъестественным, когда именно благодаря его проявлению ты оказался в далёком таком прошлом

Разговоры были… те ещё. Достаточно сказать, что после каждого из них я, чтобы уж точно не забыть, записывал большую часть услышанного в предназначенную для особо важных заметок тетрадь. Слишком интересные темы затрагивались, причём такие, о которых тот же Магнус, Софья с Еленой, да и Богумил, мать его, Соловей имели куда более скромное представление.

Знания – сила. Особенно такие вот, затрагивающие тайны мира сего, а может и не только. Отсюда и случившиеся уже мои визиты в Аркону с целью выжать из тамошнего жречества очередные порции знаний. Получил ли я всё что хотел? Конечно же… нет. Но и сказать, что поездки оказались никчёмными, тоже язык не повернётся. Арконские затворники выдавали информацию дозировано, словно в аптеке, будто она в больших количествах могла уподобиться опасному яду. В последний раз и вовсе стали темнить, намекая, что должно произойти нечто важное, после чего многие их догадки подтвердятся либо опровергнутся. И вот тогда… Что именно они имели в виду под словом «тогда», я так и не понял, ибо во главе войска отправился сюда в испанские земли. Рассчитывал уже по возвращении таки да вытрясти из любителей недоговаривать и сидеть на древних знаниях, словно кощей над сокровищами, нужное мне. Однако…

Мало кто из не относящихся к числу жрецов хочет чересчур сильно влезать в подобные дела. Вот и сейчас в бывших покоях графа Сальдании находились, помимо меня, лишь Магнус да две с да-авних пор знакомые жрицы Лады, которым лишь бы любопытство удовлетворить. Другие в то, что имело отношение к жрецам Арконы, лезть не решились. Мог бы Гуннар, но побратим находился в Леоне и, судя по всему, дел у него там оказалось воистину огромное количество. Как ни крути, а вычищать столицу королевства от в изобилии присутствующих мавританских шпионов и отслеживания возможных заговоров против короля Бермудо или нас, как слишком сильно влияющих на королевскую особу… Бешеный по уши зарылся в тамошние хитросплетения и выдёргивать его срочным порядком лично я не видел особого смысла. Потом всё равно получит полнейшую информацию, иначе и быть не может.

- Арконцы никогда не прибывают просто так, Мрачный, - напомнил об очевидном Магнус, попутно изучая то, что удалось в спешном порядке выбить из таки да вылеченных от отравления пленных мавров. – Сперва поддержка в войне под знамёнами богов Асгарда, затем помощь при слиянии двух родственных, но не одинаковых вер. Теперь… Им что-то нужно даже здесь, в землях, куда сроду не падал взор ни Локи, ни даже Одина.

- А может и падал…

- У обоих, - привычно дополнила сестру Елена. – Замысла богов!

- О них мы можем…

- Только догадываться.

- В то время как затворившиеся на своём острове…

- Знают больше.

- Гораздо больше!

Сестрички, да. Эти две чертовки при малейшем поводе представали в самом завлекающем из возможных обличий. Вот вроде бы далеко не первый год друг друга знаем, прошли плечом к плечу через множество испытаний, успели многое друг о друге узнать. А всё равно никак не оставят игру под названием «затащи в постель конунга». Тут либо чисто спортивный интерес, либо уже привычка, в которой обе красавицы находят своё особое удовольствие. Зато забавно и эстетически радует, чего тут скрывать.

За последние годы на Руси с женскими одеяниями стало совсем хорошо. Всего то и стоило сделать несколько намёков женам и иным симпатиям друзей и приятелей, что у торговцев, что из стран дальних, порой и вовсе заморских, можно приобрести наряды дивные и вместе с тем мужской взгляд оченно привлекающие. А уж еслипрекрасная половина рода человеческого получает намёк не просто, а исходящий от носителя короны, то… оный воспринимается чуть ли не как прямое руководство к действию вкупе с прямым одобрением тех самых новшеств. И пошло-поехало! Сначала расспросы тех самых торговцев, затем доставка пробных партий тех самых нарядов. Затем следовали примерки, пробные выходы в свет, после чего производились определённые корректировки, приводящие предназначенные для иных частей света одеяния в полную гармонию с местными условиями и предпочтениями. В результате те самые девичьи моды изменились пусть и не до неузнаваемости, но весьма существенно. Смешение стилей во всей красе. Однако и прекрасные дамы были довольны, и их кавалеры, вполне умеющие ценить новые образы прекрасного.

Удивляться тут было нечему. Как ни круги, а Русь за последние годы стали чуть ли не важнейшим источником разного рода товаров, среди которых сырьё… да практически не вывозилось за пределы страны. Вот товары на основе оного – это да, это сколько угодно. В разумных пределах. Я слишком хорошо помнил, к чему в итоге можно прийти, поставляя лишь не- или полуобработанный материал. Спасибо, участь сырьевого придатка Европы – совсем не то, что хотелось оставить после себя. Плавали, знаем. Так что вместо воска – готовые свечи. Пушнина? Лучше разместите заказы на конкретные меховые изделия, шубы там или мантии, вам в скором времени это предоставят. Оно и выгоднее… больше нам, но и вам тоже, поскольку можно везти уже готовый товар. Про печатные книги, зеркала, изделия из стекла, бумагу и прочее я тем паче молчу – эти товары готовы были расхватывать в любом количестве и просить добавки.

Мда. Вот взглянул в очередной раз на весьма фривольные, с явно прослеживаемыми элементами византийской и персидской моды одеяния Софьи с Еленой, и поневоле мысли нахлынули. Бывает, дело житейское. Хорошо ещё, что отслеживать слова что их, что Магнуса мне это не мешало. Привык, так сказать, следовать примеру достопочтенного Гая Юлия, который Цезарь, любившего и умевшего делать три дела одновременно. Полезная привычка, честно говоря, ведь пока мои мысли… витали, Магнус как следует прошёлся по тому, что хотя от арконских жрецов пока, помимо пользы, ничего не было, стоит держать ушки на макушке.

- …они сами по себе, у них свои, особенные цели, - ворчал побратим, благо его нынешнее, весьма высокое положение в жреческой среде, позволяло быть в курсе чуть ли не всего. – А ведь не с сотней или там полутора охраны прибыли. С целой тысячей храмовых воинов! Воинов хороших, опытных, столько мечей с собой на простую прогулку не берут. Помяни моё слово, Хальфдан, они эту тысячу нам предоставят, причём как дар великий, от которого и захочешь, так не откажешься.

- Будем слушать, будем думать, - отвечаю на крик души друга. - По крайней мере в прошлые разы польза была взаимная. Надеюсь, что и сейчас ничего в худшую сторону не изменится. У нас и так хватает проблем с протестующими криками леонцев из окружения Бермудо. Сам то он до поры глас возмущённый подать не осмелится, но все мы понимаем, что пробрало его нами сделанное до самого до нутра.

- Как пройдёт мимо чучела, из графа набитого…

- Так и вздрогнет! – хихикнула Сфья. – И смо-отрит так не трофей наш заслуженный…

- Словно сам боится на его месте оказаться.

- А ведь Сальдания теперь…

- Его владение, королевское.

- На собственный след смотрит, оборачиваясь, - хмыкнул Магнус. – Король и сам горазд был с маврами договариваться. Раньше… теперь не осмелится, видя, к чему это может привести. И теперь он сам стал частью содеянного, от этого ему не отпереться, слушать никто не станет. Верно мы его цепями приковали крепко-накрепко. Цепи невидимы, да прочны, невесомы, да к земле тянут, сбежать не дают,

У любого действия есть последствия. Порой они проявляются сразу, порой спустя некоторое время. Иные затихают очень быстро, другие разносят «круги по воде» спустя долгие годы. Посмертная участь, уготованная бывшему графу Сальдании Гарсии Гомесу, дала эффект и сразу, и сильный. Какой именно, помимо страха, поразившего некоторых леонцев, из числа склонных пусть в перспективе, но договариваться с маврами, в самую душу? Наметившееся разделение между готовыми идти до конца и использовать любые средства, чтобы поганой метлой вымести мавров со своих исконных земель и теми, кто опасался, что «все средства» приведут к слишком серьёзным изменениям в привычном жизненном укладе. Причины у всех были разные, но для нас это было в лучшем случае вторично.

Что же тогда первично, помимо самого факта наметившегося разделения леонцев? Окончательно оформившийся лидер партии «войны любыми средствами и до победного конца». Неудивительно, что им оказался уже хорошо знакомый как мне, так и ближникам Хуан Самарро. Достаточно было понаблюдать за ним в то время, когда он смотрел на приколоченное к крепостным воротам чучело, сотворённое из бывшего графа Сальдании, чтобы многое понять. Сие зрелище доставляло ему массу удовольствия. Не удивлюсь, если он представлял рядом и примерно в том же виде и иных персон, тоже замешанных в разного рода похабных сношениях с маврами.

Маркер – вот чем стал набитое не то соломой, не то чем-то иным – я в дела чучельников сроду не вникал и даже не собирался – труп предателя. Теперь, видя реакцию благородных кабальерос и поднявшихся с низа инфансонов, мы могли составить мало-мальски точный список и делать следующие шаги. Суть их весьма проста – необходимо было продвигать тех, чья реакция признавалась подходящей. А уж средств и возможностей для этого у нас сейчас хватало. Это я и сказал своим теперешним собеседникам, которые не только в делах жреческих являлись компетентными. Сестрички поддержали полностью, а вот Магнус с небольшой оговоркой.

- Основа недостаточно окрепла. Зато после важного сражения – другое дело.Если же мы сумеем показать, что Самарро и идущие за ним показали себя с самой лучшей стороны, более умелыми и удачливыми, чем другие – достаточно будет лишь небольшой помощи от нас.

И вот что тут сказать? Оставалось лишь соглашаться, благо сказано чётко, по делу и лучше вряд ли получится. Что же до бурчания части леонских кабальерос… Не критично, к тому же сам Бермудо тоже исключительно ворчанием и ограничится, вставать «в третью позицию» совсем не в его интересах. Да и вкусный кусок в виде перешедшего под его прямую власть Сальдании тоже дорогого стоит. Ах да, ещёи поддерживающие до сего момента покойного Гарсию Гомеса кастильские и не только аристократы засохли, зачахли и явно готовы были вновь склонить головы. На сей раз перед старым-новым властителем. Тоже проблема! Веры этим «теннисным мячикам» перепрыгивающим с одной стороны на другую, абсолютный ноль, а гнать всех без исключения поганой метлой тоже не получится, хотя хочется, чего уж там!

Что делать? Озадачить людей Гуннара и жриц Лады на предмет не только сбора, но и обработки уже имеющейся информации на предмет того, насколько сильно упомянутые леоно-кастильские феодалы замарались в служении маврам. И уж тогда, проведя сравнительный анализ их прегрешений, разделить на две основные категории: нуждающиеся в ликвидации либо изгнании вместе с семьями и те, кого можно и нужно как следует пугануть, может даже урезать по казне и землям, но оставить до поры. Впоследствии будет видно, до кого дойдёт суровое предупреждение, а кто вновь решится обслуживать всех и каждого. Да, пожалуй, по-другому при всём желании не получится. Более того, придётся долго и нудно вколачивать вполне естественные эти расклады в голову Бермудо Леонского. Естественны то они для меня и близкого круга. «заразившегося» от выходца из иных времён его мировосприятием, встроившего изменённый взгляд на мир в свои личности.

Ничего, справимся! Право слово, в сравнении с тем, что приходилось преодолевать раньше, взбрыки короля Леона смотрятся откровенно слабо, бледно, местами даже забавно. Другое дело – неотвратимо приближающиеся арконские гости. Что принесёт их прибытие… велика загадка.

* * *

Знакомые всё лица! Это я про жрецов с острова Рюген, из арконских храмов, конечно. Они таки да прибыли. Причём именно что в сопровождении тысячи храмовых вояк, что сами по себе представляли большую силу. Гвардия, ети её! И в этих моих словах не было даже тени иронии, исключительно уважение к мастерам своего дела.

Тысяча. Учитывая общую численность воинов острова Рюген, получалось, что сюда прибыла немалая их часть, скорее даже большая. И лучшая, что само по себео многом говорило. Ради какого-то обычного – для арконских жрецов, а не вообще – разговора такое сопровождение было бы неуместно. Получается что? А бес его знает! Пофиг, всё равно в самом скором времени мне это поведает может Гюрята Молчальник, а может Колот Снежный или Лютобор Изяславович, как то не обзаведшийся прозвищем за долгие годы жизни. Именно эта троица главная среди прибывших, уж настолько я в их иерархии разбираюсь.

Встреча, само собой разумеется, была организована не только почётная, но и пышная. Не в последнюю очередь для леонских наших союзников, иначе бы не поняли и не осознали значимость прибывших гостей. По сути, если переводить в понятные леонцам термины, трое вышеупомянутых жрецов были более чем сравнимы с епископами по уровню значимости и имеющейся власти. В очень приблизительном сопоставлении не учитывая всю имеющуюся у нас, на Руси и в союзных странах, специфику. Только и этого сравнение хватило как Бермудо, так и иным, чтобы понять и проникнуться. А раз так, то и пышная встреча являлась непременным атрибутом.

Арконцы посмеивались, конечно, но играли полагающиеся им в данной сценке роли. Жрецы, тем паче высших рангов, они умели врастать в нужную личину, если, конечно, изъявляли такое желание. Желание в классическом смысле слова здесь вряд ли присутствовало, но его заменяло понимание необходимости подобного, дабы не создавать уже мне определённых проблем. Это было хорошим знаком. Раз тот же Молчальник играет роль пусть не шибко разговорчивого, но доброжелательно настроенного к леонским союзникам Руси жреца – значит хочет получить от меня что-то для себя ценное. Навряд ли материальное, ибо к этой части бытия арконцы почти равнодушны, зато информацию или продвижение дел духовных ценят на порядок больше. Следовательно…

Церемониально-вступительная часть надолго не затянулась. Так, необходимый по здешним понятиям минимум, благо де-факто присутствующее «военное положение» давало довольно широкие возможности урезать разного рода церемониалы. А вот произошедшее дальше вызвало у меня чуть ли не ностальгию. Словно копируя ситуацию времён нашего первого пересечения на дорогах этого мира, Молчальник вежливо, но настойчиво выразил пожелание поговорить не тет-а-тет, но в присутствии ограниченного числа людей, причём исключительно относящихся к жречеству высоких ступеней. Разумеется, я не мог этого не отметить.

- Прямо как в старые добрые времена войны с тогда ещё Священной Римской империей. Даже спутники у меня те же самые из жречества, - взгляд в сторону сестричек и Магнуса. – Разве что с тобой, Гюрята, двое собратьев, кого тогда не было.

- Значит, так Святовит нашу новую встречу увидел, а твой бог-хитрец Локи не стал путать дороги под нашими ногами. Хотя этих двух вертихвосток в одеяниях почти прозрачных, я бы до поры выставил… Да только понимаю, что ты этого делать не станешь.

Скалятся, стервочки, довольные и уверенные в своей значимости. Да и Молчальник так, ворчит по привычке, понимая, что эти две жрицы Лады слишком глубоко завязли в самых что ни на есть тайных делах Руси, да и про интересы жрецов Арконы были целиком в теме.

- Тогда прошу… всех вас со всем почтением проследовать в бывшие покои здешнего глафа.

- Прямо туда? – усмехнулся Колот. – Мы не леонский король, можем и без такого обойтись.

- Мы можем, а вот они смотрят на конунга Руси, - обоснованно возразил Снежному Лютобор Изяславович. – Вот Хальфдан Мрачный и блюдёт себя, как и должно носящему стальную корону в чужой земле.

Серьёзности в арконских жрецах, как по мне, многовато. Не сужу, просто впечатление такое лично у меня имеется. Впрочем, тут и положение роль играет, и возраст, ведь вся эта троица давненько за шестой десяток перевалила, а кое-что совсем старик, особенно по местным понятиям. Возраст же, он часто даёт о себе знать не только телесно, но и на поведение влияя.

Располагались жрецы в комнате от души так, со всей серьёзностью.Появились на столе мешочки с рунами, в каменных чашах сперва вспыхнуло пламя, затем сменившееся ароматным дымом. Несколько сундучков, каменных и металлических, непонятно что внутри скрывающих. Вот уж действительно чисто жреческие заморочки, в которые я в последние несколько лет вынужденно вникал, причём предельно концентрируясь. Причина этого? Та самая паранормальная грань мира, которая заявила о себе с самого моего тут появления, но всерьёз приоткрывающаяся лишь с относительно недавних пор. Только вот сама она приоткрылась или мне её приоткрыли – вопрос оставался открытым. Может так, а возможно и этак.

Теперь я при всём желании не мог списывать то же гадание на рунах, исполняемое как Магнусом, так и иными жрецами из числа действительно продвинутых в своём деле, как чисто вспомогательный, психологический элемент в работе аналитика, способствующий повышению концентрации. Нет, это тоже, само собой разумеется, но было и нечто иное, находящееся за рамками нормального, естественного для уроженца конца двадцатого столетия. И не рунами едиными. Используемое храмовыми воинами то, что я бы назвал боевым трансом, способным не просто убрать ощущения боли и усталости, но реально повышающим возможности организма без использования каких-либо стимулирующих настоев. С их же использованием пределы возможного выходили на ещё более высокий уровень. И кое-что совсем уж за гранью… Впрочем, не это меня сейчас занимало.

- Гюрята. Колот. Лютобор, - уже не приветствую, ибо должные слова прозвучали сразу по прибытии жрецов, а скорее подтверждаю, что сейчас начинается собственно разговор по покамест неведомому мне делу. – Я и мои ближники, что волею богов пошли жреческими путями, рады вашему прибытию сюда, в эти земли, куда нога человека, чтящего Локи, Одина и иных, ступила совсем недавно. Но вместе с радостью есть и желание узнать о причинах, побудивших вас не просто совершить дальнее путешествие, но и приказать сопутствовать целой тысяче храмовых воинов. Не новичков, только-только ступивших на сей путь, а знатоков клинка и иных умений.

Хотел ли я смутить сказанным жреческое трио? Вовсе нет. Этих монстров даже сваей не пробить, не то что какими-то простыми словами. Однако поднять вопрос стоило сразу и без вариантов, чтобы не возникло каких-либо неясностей. И это было воспринято как само собой разумеющееся. Арконцы переглянулись, но ответил мне Молчальник. Не удивлюсь, если по причине того, что именно он первым из их довольно замкнутого круга вышел со мной на контакт.

- Важное дело. Для тебя. Для нас. Для той веры, для которой все мы делаем что должно, и что нам по силам. Со времени нашего последнего разговора кое-что изменилось. Мы воззвали, и нам пришёл ответ. Пришлось немало поразмыслить, чтобы понять его, но итог того стоил. Ты не зря отправился сюда, конунг Хальфдан. Видимо, Локи или иное божество нашептывает порой то, что обращается уже в твои собственные решения.

- Уже заинтересовали. А подробнее можно?

- Нужно, - сверкнул глазами Колот Снежный. – Помнишь ту первую встречу с одним из нас, с Гюрятой?

- И весьма неплохо.

- Память важна. Он тоже помнит и дословно передал тот разговор. И теперь я напомню ту его часть, в которой речь зашла о черепе Святослава Великого, который ты вернул из липких лап степных дикарей-печенегов. Тогда Молчальник спросил тебя, о причинах, побудивших не разжечь погребальный костёр, а сохранить часть тела могучего князя. Ты ответил такими словами: «У почитателей распятого бога есть Орудия Страстей и не только. Истинные или ложные – то не столь важно. У поклоняющихся Аллаху – их Черный Камень в Каабе. Зримые воплощения Силы, в которые верят. А Святослава Великого у нас хорошо помнят. Живы еще те, кто стоял рядом с ним в битвах. Немногие, но все же. К тому же… Символ поражения стал знаком возвращения силы Руси».

Впечатляет! Это я про память, которой обладают жрецы с Арконы и не только оттуда. Да, подобному учатся долго и упорно, но в результате память становится чуть ли не подобна огромной книге, записанной прямиком в разум. Далеко не сразу, далеко не у всех, да к тому же идеала вряд ли кому удалось достичь. Однако и то, чему я был несколько раз свидетелем, откровенно поражало. На ум сразу приходили персонажи одного фантастического цикла про планету пустынную, безводную, но таящую внутри бесценное сокровище. И были там некие уже не совсем простые люди – этакие живые компьютеры, вместе с тем не утратившие ничего из чисто человеческих качеств.

Почему вдруг из глубин памяти всплыла именно эта аналогия? Сложны и извилисты пути мыслей человеческих. Наверное, слишком уж напомнили мне некоторые умения жрецов высших ступеней кое-что из того, что творили определённые личности в возданной фантазией одного человека вселенной. Тут и структурированная наподобие библиотеки память, и умение использовать скрытые и сверхвозможности человеческого тела, да и про умение воздействовать голосом на собеседника забывать не стоило. Ага, подобные фокусы часть жрецов тоже могла проворачивать. Ну чем не «ведьмы», использующие Голос? Правда гендерная составляющая тут отнюдь не только женская. Мля, осталось только «всплыть» некоему аналогу особо ценной «алхимии» да ещё лицеделам, способным в прямом смысле слова менять черты лица и тела, уподобляясь выбранной для исполнения замыслов цели, тогда у меня совсем ум за разум зайдёт, право слово!

- Действительно, мои слова воспроизведены в точности, - признал я очевидное. – Готов снова подтвердить сказанное, хотя не совсем понимаю, какое отношение это имеет к нынешним событиям.

- Замысловатое, но крайне значимое, - а вот и Лютобор Изяславович изволил веское слово молвить, однозначно играя заранее согласованную с остальными роль. – Зримое воплощение Силы оказалось важным и действенным. Ты, Хальфдан, лишь недавно прикоснулся к нашим тайнам, потому и не можешь оценить изменений. Твои друзья и побратимы, с ними сложнее. Эти две многого добившиеся в делах Руси жрицы, - улыбка… не пренебрежительная, скорее уж покровительственная, - привыкли первым делом опираться на девичье очарование и хитромудрие своё. Они могли не заметить. Зато твой придворный жрец, тот способен понять, особенно когда подсказку услышал.

Та-ак, кажись, тут у нас моего побратима изволили палочкой потыкать за ради взбодрения жреческой части его личности. И, судя по замерцавшему в его глазах огоньку понимания, тычок достиг поставленной цели. Посмотрев на меня и получив полное одобрение насчёт высказывания мнения, Магнус попробовал дать ответ.

- Руны стали отзываться быстрее и с большей охотой. Но ведь так и должно было быть после того, как мы вернули часть исконных земель, восстановили порушенные храмы, отогнав жрецов распятого бога, показав им силу асов и их детей.

- Правильный ответ… для стоящих на твоей ступни посвящения, - не уколол, а всего лишь констатировал некую известную ему истину Лютобор. – Восстановление храмов и изгнание жрецов распятого на кресте оказало влияние. Но малое, одного его не хватило бы для столь ощутимого усиления. Волна пошла из Киева, из определённого места, от известного символа, ставшего источником Силы.

- Череп великого…

- Превратившийся из кости.

- В одно из Орудий Силы, - зажмурившись от удовольствия, мурлыкнула Софья. – Но если есть одно…

- То может быть и больше.

- Знать бы только!

- Каких именно.

- И откуда взять?

Прошибить арконскую троицу привычными для сестиц фокусами было невозможно. Но один комментарий от Колота они таки да получили.

- Ошиблись вы, девоньки, когда Ладе себя посвятили. Макошь… вот кто ближе не каждой из вас в отдельности, а тому, что вы вместе стали представлять. Да и к поднявшему знамя порождения Локи вас не просто так притянуло. Богу-насмешнику любы вам подобные. Но это уже неважно, сделанного не изменить.

- Не о том молвишь, Снежный, - Молчальник поморщился, устраиваясь чуть поудобнее, видимо, потревожив побаливающую временами спину. – Когда мы поняли, чем стал череп великого князя, на что он стал способен… Такие предметы можно применить и для того, чтобы дозваться до настоящих сил, которых мы называем богами. Если без них наш зов слабо слышен, а ответы зачастую и вовсе не разобрать, то с ними всё меняется. Внимаешь, конунг?

Киваю, благо говорить тут ничего и не стоит. Лучше пока послушать, а там уж видно будет. Вот оно как всё, оказывается, обстоит. Чем дальше, тем страньше и в то же время интереснее. Сколько уж лет тут нахожусь, а только сейчас чувствую, что меня по полной догнала даже не паранормальщина, а сама что ни на есть настоящая мистика, причём высоких порядков. И отмахнуться от неё… было бы откровенной глупостью. Тупо отмахиваться от того, чему есть самые прямые доказательства, к тому же прямо сейчас и демонстрируемые.

Как именно? Достаточно было поглядеть на руны, которые словно сами собой вылетали из мешочков, в коих доселе находились. Вылетали без какой-либо помощи и более того, раскладывались в сложные узоры. Мда. И ещё раз это же самое слово, причём с предельной, искренней эмоциональностью. И ведь ни разу не гипноз или иное воздействие на разум – в этом я мог быть полностью уверен.Держать покерфейс было сложно, но я старался, прилагая все доступные мне усилия, попутно отслеживая реакцию как Магнуса, так и сестричек. Что тут сказать? Впечатлёнными все трое были, зато изумление, близкое к неверию в происходящее, отсутствовало как класс. Я понимал, почему. Для них подобные умения были хоть и недоступными, но о них рассказывали те, кто может сам и не видел, но пребывал в полной уверенности, что такое возможно. Вот оно, отличие моего времени и этого. Во времена «много веков тому вперёд» виденное мной сейчас проходило по разряду однозначных баек, сказок, фантастическо-фэнтезийной литературы. Здесь же совсем иначе.

Отсюда и вопрос, который я не мог не задать арконцам.

- А несколько лет назад вы трое могли делать нечто подобное?

- Могли, - сверкнул белыми зубами Снежный. – Мы могли и ещё кое-кто. Только ощущали себя потом так, будто пили три дня и три ночи меда выдержанные в зело большом количестве. Теперь же сам видишь. Тяжело, да, но лишь словно добрым клинком с четверть часа помахать. И не жаль потраченного, ибо настоящее рунное гадание так и происходит. Негоже руниры руками хватать, так им часть тебя передаётся, искажая вопрошаемое твоими же чаяниями. Силой не материи, но духа надобно деять.

- И если подобное дало приобретение и задействование одного Орудия Силы и похода под знамёнами наших богов, то наверняка есть возможность сделать очередной шаг. Я прав, говорящие с богами и умеющие слушать их ответы?

Переглянулись… Такое впечатление, что им и говорить друг с другом необязательно. А может и впрямь так, особенно после увиденного сейчас. Или всё же я переоцениваю? Локи ведает. Однако продолжил не Колот, а Молчальник, говорить не любящий, но при надобности неплохо умеющий.

- Любое строение, как из материи, так и духовное, плохо держится на единственной опоре. Пара – тоже неустойчива. А вот три – это уже достаточное для надёжного существования число. Можно и больше, но меньше опасно. Три Орудия, вот что необходимо получить. Не пришедших из глубины веков, а близких нам, тех, память о которых жива и будет жить ещё долго. Разная память, но неизменно яркая.

- Уж не оттуда ли столь чтимая жрецами Христа троица, которая и в их символе веры прочно поселилась?

- Оттуда, Хальфдан, - процедил резко помрачневший Лютобор. Правда, его изменившийся настрой был вызван не мой как таковым, а скорее неким очень нехорошим воспоминанием. – Только не «бог-отец, бог-сын и бог-дух-святой» - это только первый слой. Ты ведь знаешь, что три ветви есть исходящее от единого корня?

- Древний иудаизм, выросшее и отделившееся от него христианство, а затем выпрыгнувший, как лещий из чащи, ислам, по сути нечто странное, но родственное более старшим ветвям. Сожри всех троих Гарм и наколи Сурт на свой клинок, у них даже священные книги одна другую включают. Я эти тонкости успел как следует изучить!

- Вот она, истинная троица, нераздельная и неслиянная, с Единым богом, прикидывающимся через своих посланников тремя разными сущностями. Три ветви, три опоры, три Орудия, которые сумели избежать даже воплощение в материи. Остальное же, вроде Орудий Страстей, Чёрного Камня и прочего… они вторичны, хотя тоже важны.

Ох и чётко, с истовой убеждённостью говорит Лютобор. Я же, обладая знаниями веков грядущих, ничуть не удивлен, благо успел увидеть как, в случае необходимости, эти три ветви, обычно сварящиеся меж собой, быстренько объединяются, чтобы побыстрее сожрать возможные угрозы. Общие для всей этой долбанной триады.

- И какой совет дали те, к кому вы обратились? Что использовать собственную триаду – это я понял. И что первая её часть –превратившийся в Орудие Силы череп-чаша великого князя.

- Собрать собственную троицу Орудий лишь первый важный шаг, - не слишком весело, но всё же улыбнулся Снежный. – Так уж свершилось, что форма первого Орудия поневоле задала её для остальных. Не обязательно черепа, но части тел иных сильных, своими деяниями рвущих ткань мира. Разными деяниями. Разными по отношению к тем, кто начал собирать троицу орудий. Первое создано из радетеля, всю недолгую, но яркую жизнь отдавшего за Русь и даже смерть не омрачила его славу и величие. Вторым должен стать враг. Лютый, страшный, совершённое которым уже принесло много бед, но принесёт ещё больше. Его мы и начали искать, думая прежде всего на сидящих в Царьграде. Риме или близких к короне Германской империи. Ведь прежде всего от них исходила, исходит и будет исходить угроза нашей земле и вере. Мы ошибались, хотя так и не понимаем, почему. А вот ты направился в нужную сторону, Хальфдан Мрачный.

- Аль-Мансур, ранее хаджиб Кордовы, а не так давно придавивший юного халифа и сам севший на роскошный трон халифата. Умён, жесток, опасен и несомненный враг для всех, в ком есть хоть отдалённо схожая с нами кровь. Значит вот чью голову нужно заполучить, желательно не затягивая.

Не скажу, что меня сколь-либо сильно удивила цель. Сама ситуация – это да, но не частность, выразившаяся в том, кто пойдёт на «материал» для второго Орудия Силы. Подходящая кандидатура. Если зреть в корень, то аль-Мансур являлся одним из столпов ислама, одним из «трамплинов», отталкиваясь от которого эта абсолютно чуждая мутная волна с новой силой хлынула в сторону европейских стран и особенно средиземноморья. Уж на что была чужда Византия, но в сравнении с тем, что пришло ей на смену… Мда, тут и добавить то нечего.

Мне нечего. А вот трио арконских жрецов умолкать не собиралось. Даже Гюрята Молчальник.

- В таких делах время годами и десятками лет меряют, Хальфдан. Только б аль-Мансур своей смертью не помер, а остальное… Год или несколько, от клинков твоих хирдманов, леонских копий или от яда, поднесённого тому бывшими друзьями – то нам без разницы. Главное получить тело или хотя бы его часть.

- Получим, - киваю я, подтверждая услышанное пожелание жреца. – На то моё слово, а оно, как многие убедиться успели, не пыль на ветру и не быстро затихающее эхо. Видит Локи. Но если вам стал известен второй, то и третий не должен был остаться тайной.

Усмешки всех трёх гостей с Рюгена-Руяна. Сейчас точно чем-то озадачат, ведь с чувством юмора у них всё более чем хорошо. И точно, Колот Снежный изволил одновременно и порадовать, и ошарашить.

- Третьим должен был стать предатель, готовый предать собственную кровь, веру, землю ради… странного. Мы думали, что им должен оказаться Владимир, едва унесший ноги из Киева в Тмутаракань, но потом, не иначе как щедротами своего нового бога, ставший, наряду со своей новой женой, правителем Византии. Рассуждали, как подвигнуть тебя, конунг, на то, чтобы помочь Руси уже в третий раз прибить щит на врага Царьграда. Но оказалось, что это лишнее. Догадка была близка, родственна по крови, но мы всё ж ошиблись. Хорошо, что вовремя спохватились. Предателя, что должен стать третьим Орудием Силы, уже уничтожили. По твоему, Хальфдан Мрачный, приказу. Осталось лишь добыть его останки и должным образом обработать. Но ты добудь, а уж мы сделаем остальное.

- Добрыня, с-собачий сын, - расхохотался я. – Вот ведь паршивец, даже после смерти никак не удаётся избавиться от его общества! Ладно, парни из Тайной Стражи поработают, найдут способ выкопать то гнильё, которое от него осталось. Думаю, понадобится всего несколько месяцев, чтобы и вскрыть могилу по-тихому, и доставить малость подгнившие кости в Киев. Или сразу к вам, в Аркону?

- Можно и так и так, - пожал плечами Колот. – Мы верим, что с этим у тебя, конунг, хлопот больших не возникнет. Зато аль-Мансур – иное. Оттого мы и привели с собой ту тысячу воинов. Они лишними не окажутся.

Факт. Учитывая же, что халиф Кордовы и сам рвётся разгромить что Бермудо Леонского, что нас, его союзников – встреча на поле боя становится практически неизбежной, причём в самое ближайшее время. Вдобавок, учтя поступающие от прознатчиков и купленных местных сведения, да присовокупив к ним сведения, вырванные во время допроса из мавров… Аль-Мансур и его военачальники очень встревожились как взятием нами Сальдании, так и весьма высокой вероятностью, что то же самое и быстро может произойти и с Кастилией.

Лишиться по полной подстелившегося под халифат холуя аль-Мансур сильно не хотел. Не потому, что какой-то неверный был ему важен сам по себе. Тут совсем иное, куда более важное, политическое и стратегическое. Если второй из склонившихся христианских властителей будет вот так походя смят войском короля Леона – это покажет неотвратимость смертельной кары для всех тех, кто только помыслит подчиниться халифату и ему лично. Следовательно, это требовалось прекратить.А уж бросится он со своим реально огромным войском сюда, к Сальдании, либо попробует сперва соединиться к тем, что осталось от войска у Санчо Гарсии Лары… Право слово, кого волнует таких мелочей, как быть может – а скорее всего уже нет – будут говорить в одном портовом городе.

Забавно и символично. Что именно? Заготовка для орудия Силы сама придёт к нам, абсолютно не подозревая о той судьбе, что ему уготована пришельцами с севера, желающими восстановить силу как покровительствующих им сверхсущностей, так и вновь обрести силы собственные. Я же, что логично, всячески хочу этому посодействовать. Это моя земля, мои люди… да и сущности, богами именуемые, мне с давних пор более чем интересны. Именно из-за них жизнь совершила столь резкий поворот, о котором я и помыслить не мог. Так что иди сюда… материал для артефакта, названного Орудием Силы. Мы ждём тебя, куда бы ты ни двинулся.

Глава 6

Июль (червен), 997 год. Кастилия, Бургос

Всегда приятно видеть, как твои действия заставляют врагов суетиться, метаться, совершать вынужденные ошибки. Впрочем, это смотря с чьей стороны ошибки! Взять, к примеру, Санчо Гарсия Лара, графа Кастилии, и его мамашу, Аву Рибагорскую. Им хватило первых известий о выпотрошенной тушке Гарсии Гомера, что сейчас чучелом на крепостных воротах Сальдании работает, чтобы очень быстро собрать оставшихся верными воинов, казну и… свалить из Бургоса в Куэльяр – самый южный город, принадлежащий кастильской короне. Зачем? Дождаться там войска Мухаммада ибн Абдаллы ибн Абу Амира, более известного как аль-Мансур, халиф Кордовы. Этот мавр не двинул свои орды из Саламанки на север, к Саморре, а, узнав о случившемся в Сальдании, рванул – даже не со всем войском, а его более мобильной частью – на соединение с Санчо Гарсией Лара. О верности союзно-вассальным клятвам тут и речи не шло – халиф понимал, что если после Гомеса кердык придёт и кастильскому иуде… тогда все его надежды на испанцев-отступников, предателей собственного народа, пойдут прахом. Отсюда и столь явный энтузиазм, отсюда и Куэльяр как точка рандеву. Зато Бургос…

В Бургос пришли мы, благо от Сальдании до главного города Кастилии расстояние весьма невеликое. Почти беззащитный, открывший ворота город. Более того, поскольку почти все сторонники Санчо Лары свалили вместе с ним, то остались либо индифферентные, либо немногие уцелевшие сторонники покойного графа Кастилии. Очень немногие, ведь они либо заранее покинули основные города Кастилии, либо… были убиты Санчо Ларой.

Бескровное взятие столицы – это вам не абы что! Абсолютно не поврежденные стены, башни, почти полные склады провианта, фуража. Благодать! Некоторые, а именно Бермудо II и его приближённые, беспокоились относительно того, что теперь войско аль-Мансура увеличилось ещё на пару тысяч человек, но я насчёт этого беспокоиться даже не думал. Причины? Просты как апельсин! Во-первых, не столь уж большое число воинов притащит в качестве своего хвоста Санчо Лара. С ним по любому пошли только повязанные особо выдающимся служением маврам, которым ожидать прощения ну совсем никак. Или особо тупые, не понимающие, что всё кардинально меняется. Во-вторых, сам пока ещё граф Кастилии принёс халифу не только свою трепещущую тушку, но и бациллы страха. Аль-Мансур, пусть сам того не знает, получил живое – пока живое – биологическое оружие, а сопровождающие наше войско арконские жрецы обещали и от себя кой-чего добавить. Ага, то самое оккультное воздействие, как бы странно это ни прозвучало. Очень уж ситуация удачная сложилась. Во главе мавров не абы кто, а тот, чья черепушка должна послужить материалом для создания второго Орудия Силы. При другом раскладе суетиться оно б и не стоило, но сейчас… Посмотрим, однако, чем удивят Гюрята. Колот и Лютобор.

Оптимизм по всем фронтам? Не совсем так. Кое-кто из числа приближённых Бермудо II Леонского начинал ворчать. Осторожно, скрывая это самое ворчание от очень многих, но всё же. Жестокие методы расправы с теми, кто был замечен в связях с маврами, полная конфискация земель у не поспешивших изъявить абсолютную покорность графов и разных кабальерос… Частичная конфискация у тех, кто это сделал, вымаливая прощение. Ну и, конечно, чуждость наша варяжская всей мишуре распятого бога, причём показательная, ярко и явно демонстрируемая. Оно как бы и планировалось, но хотелось с некоторым замедлением, чтоб уже после однозначной победы над халифом. Жизнь… и то, как она любит усмехнуться над планами, что строят люди.

Ах да, чуть было не забыл из-за совсем уж малой значимости! Санчо Лара уволок не только свои и мамашины смердящие потроха, но и родственников: брата и двух сестёр. С братом по имени Гонсало было всё понятно – такая же тварь, как и сам Санчо. Сёстры же… тут сложно было утверждать наверняка. Хотя нет, две другие себя уже проявили, пусть и совершенно разным образом. Тода была женой графа Сальдании Гомеса, ныне превращённого в показательное чучело, а сейчас наверняка искала убежище у мавров, сумев благодаря уловке Диего Гартеза вырваться из крепости. Вторая же, Онека – эта показала, что у Грсии Фернандеса Лара не все дети пошли в их ублюдочную мамашу. Сейчас она пребывала при дворе Гарсии II Санчеса, короля Наварры, куда бежала сразу после смерти отца. Понимаю и поддерживаю, ибо кому в здравом уме захочется стать очередной постельной игрушкой мавританского животного в короне халифа. То-то и оно!

Мда, хоть и мелочи, а и с ними стоит как следует разобраться. Это я про сестёр Санчо Лары. Всё зависит от того, по собственной ли воле они отправились с матерью и братом или… Исходя из этого будем и действовать. Пока же войско, не спеша, но и не медля, двигалось в сторону крепости Куэльяр. Так себе крепость, ничего особенного, но так уж сложилось, что туда сбежали Лара, туда двигался и халиф Кордовы. Вот она, точка рандеву, близ которой, если не случится ничего форс-мажорного, должно состояться генеральное сражение с халифатом.

Узнай врага своего! Это получается не всегда и почти никогда не удаётся сделать это в достаточной степени. Зато если представляется возможность как следует «выпотрошить» кого-либо из доверенных лиц этого самого врага… О, тут уже совершенно иной расклад вырисовывается! У нас такой субъект наличествовал. Тот самый Хасан аль-Джалани, посланный халифом в качестве своего представителя и во многом даже надсмотрщика за делами бывшего графа Сальдании. Его удалось откачать, вовремя нейтрализовать данный тому Гомесом яд. Сперва аль-Джалани не хотел разговаривать, но при правильно подобранных средствах убеждения говорить начинают практически все. И никакие попытки откусить язык не спасут, особенно если заранее предприняты необходимые меры. Восемь часов обработки и вуаля, готов покорный болванчик, что не просто говорит, но делает это старательно, со всей возможной инициативой. Казало бы чего ещё можно желать от уже доведённого до кондиций важного источника ценной инфы? Ан нет, оказалось, что нет предела совершенству.

Инициатором стал Магнус, который после беседы по душам с арконскими жрецами сперва сильно этак призадумался, а потом чуть ли не посреди ночи, как мне потом сказали, метнулся к Гюряте Молчальнику, с которым у побратима как-то полегче общаться получалось. Что да как он ему говорил, тут я не скажу, свидетелем не был, но результат, как говорится, налицо. Явившийся поутру в сопровождении Магнуса Гюрята попросил возможности лично поговорить с мавром, дабы, как он выразился «сотворить из грубой тряпичной куклы, потерявшей подобие полноценного разума, создание иное, на время покорное, но вместе с тем изо всех сил искажённого своего духа помогать желающее». Правда предупредил, что подобное воздействие на разум приведёт аль-Джалани к мучительной смерти по истечению двух, может быть трёх дней.

Размышления относительно необходимости подобного? Их и быть не могло, особенно учитывая возможность посмотреть на работу мастера своего дела. Лично посмотреть, да ещё послушать комментарии как Магнуса, так и собственно арконского жреца. Он, оказалось, и сам высказал желание потихоньку-полегоньку приобщать меня, конунга Руси, к настоящим жреческим тайнам. Там реально было на что посмотреть и чему поучиться.

Объект воздействия по имени Хасан аль-Джалани, уже весьма потрёпанный после «беседы по душам», собственно жрец с острова Рюген, а помимо этого минимальный инвентарь в виде нескольких плошек, в которых тлели наборы трав. Каких? Вроде бы самых обычных, но в смеси представляющих собой неплохие такие релаксанты, ввергающие не особо осторожного человека в подобие лёгкого транса. Затем слова, которые под стать тем же спецам по нейролингвистическому программированию из моего времени, плюс ухватки мощного гипнотизёра.

Обычное дело, скажете вы? Так, да не совсем. В словак звучала настоящая Сила, они, даже произносимые на чужом, абсолютно незнакомом для мавра языке, вбивались ему под кости черепа, проникали в разум, оставались там. Оставшись же, укоренялись, затем прорастали, становились неотъемлемой частью. Но вместе с тем я словно бы ощущал – тело нашего ценного трофея словно бы начинало работать на износ. Стоп, не тело… Исключительно разум. Не удивлюсь, если через те самые два-три дня его хватит «святой кондратий», по научному инсультом именуемый. Понимать, запоминать, чувствовать то истинное, к чему слова лишь прилагались – вот что от меня требовалось. Это я и пытался ухватить, словно пролетающую мимо райскую птицу за её пышный хвост. Хвать её и…

Лишь условные пару перьев из хвоста – вот что удалось оставить. Смутное осознание произошедшего, первые шаги, ведущие по извилистой дороге к неимоверно далёкой цели. А ещё понимающая улыбка Молчальника, который смотрел на меня и даже на Магнуса как на детей, едва начинающих постигать грамоту, но уже пытающихся сунуть любопытные носы в сложный научный трактат. Не самое лестное сравнение, но привык я воспринимать реальность «о натюрель», а не через розовые очки.

- Сколько лет нужно для того, чтобы понять? – только и спросил я тогда.

- Вся жизнь.

- А чтоб твёрдо встать на дорогу, ведущую к источнику мудрости?

- Годы.

- И сколько шагов мне уже удалось сделать?

- Чтоб годы не сложились в десятки.

Задумываюсь ненадолго и вновь продолжаю раскручивать Молчальника на важную инфу.

- Поводырь на трудном пути…

- Нужен лишь делающему первый шаг.

- Смотреть и учиться у мастеров?

- Да. На собственном пути.

Короткий разговор, но из него многое можно было понять. Если постараться, конечно. По существу мне намекнули, что с уже имеющимися знаниями можно развиваться дальше. Ну а периодические советы и даже «мастер-классы» мне предоставят. В том случае, если я продолжу двигаться по уже выбранному пути. Хороший вариант, устраивающий почти все заинтересованные стороны. Помимо той, представителям которой предстояло стать либо трупами либо опять же мертвяком, но с последующим использованием в качестве Орудия Силы.

Магнус… про побратима и говорить нечего – арконские жрецы для него и ему подобных всегда были этаким слабо достижимым ориентиром. Теперь же р-раз, и они рядом, в пределах досягаемости. Напрямую к ним он, естественно, лезть не рискнёт без веской причины, а вот опосредованно будет пытаться получить толику интересных именно ему знаний. Я опять же с охотой поделюсь узнанным. Остаётся лишь понять, будет ли это самое узнанное полезно кому-либо помимо меня самого? Загадка.

Зато с Хасаном аль-Джалани никакой загадки не было да и быть не могло. Обработанный оккультным образом, он действительно оказался способен выдать ещё массу полезных сведений. Одно дело, когда ты сам выпытываешь у объекта нечто нужное, получая результат. Другое – если сам объект стремится рассказать не толькоспрашиваемое, но и то, что в принципе может тебя заинтересовать, но о чём ты по тем или иным причинам не поинтересовался. Это даже не сыворотка правды, а нечто вовсе невообразимое. Только вот Гюрята сразу сказал, что на подобное лучше не рассчитывать, слишком от многих составляющих зависит успех. И чуть ли не в первую очередь от пока ещё очень слабых, почти неощутимых веяний силы. Той, которой немногим ранее было совсем уж мало а теперь… всё равно категорически не хватает.

Смысл демонстрации? Именно демонстрация. Очередная. Доказательство грядущего развития или скорее восстановления ранее доступного. Близкий к идеальному стимул стараться, дабы поскорее добыть аль-Мансура, причём неважно, в живом или дохлом состоянии.

Посыл принят, изучен и признан более чем достойным внимания. Ну а что касается полученных сведений в довесок к выбитым стандартными методами – они помогли наиболее верно понять образ мыслей халифа, вычленить слабые и сильные стороны, что в раскладе приближающейся битвы должно было во многом помочь. Численность войск – вот что имело немалое значение. Три тысячи наших остались в Леоне, ещё по полутысяче пришлось оставить в Сальдании и теперь вот в Бургосе. Это в довесок к леонцам, которые тоже - по нашим настоятельным рекомендациям – отщипывали от своих сил немалую толику, дабы держать под надёжным контролем избавленные от власти кордовских холуев земли. Генеральное сражение – это, конечно, хорошо, нужно и важно, но про тыл забывать категорически не рекомендуется. Слава всем асам и отдельно хитрому Локи, что многолетний опыт войн позволял понимать, как лучше всего действовать в различных обстоятельствах.

Куэльяр. Мы даже не скрывали, что движемся туда, вызывая этой самой открытостью глубочайшее непонимание как у самого халифа, так и у его полководцев. Чем? Тем, что двигались этак с ленцой, не стремясь ударить по его войскам, пока те не стали совсем уж велики числом. Нечто среднее между восьмьюдесятью и девяноста тысячами – вот такое число мавров составляло собранную под знамёнами аль-Мансура армию. Как правило, подобной оравы хватало с избытком, чтобы сокрушить леонцев, наваррцев и прочих, пользуясь тотальным превосходством в живой силе и слабой чувствительностью к понесённым потерям. Так было раньше, но теперь… Пускай с именно маврами мы в полноценных сражениях пока не сталкивались, но печенеги с хазарами имели схожие повадки. Разве что в войсках Кордовского халифата с доспехами получше дела обстояли, но в данном случае это не должно было играть большого значения. Что такое обычные доспехи при отсутствии массовой вооружённости арбалетами, полнейшего отсутствия огнеметателей, артиллерии, а ещё полноценной тактики со стратегией? Последнее, к слову сказать, у испанцев тоже не шибко присутствовало, из-за чего те с завидным постоянством и огребали от превосходящего числом противника, рассчитывая лишь на индивидуальное мастерство. Да, козырь неплохой, весомый, но не когда он является единственно сильной картой. Зато если добавить к нему привычные уже нам старшие козырные карты – ситуация меняется.

Двенадцать тысяч наших с пруссами войск – это учитывая тысячу храмовых воинов Арконы – чуть менее десятка тысяч леонцев, да спешно подошедшие наваррцы вместе с тем, что осталось от армии Кастилии, отказавшейся после гибели Гарсии Фернандеса Лары присягать его сынку, подстелившемуся под мавров. Это ещё восемь. Итого имеем двенадцать плюс восемнадцать равно тридцати. Три десятка тысяч –действительно солидное число. С любой стороны солидное, как ни посмотри! Добавим к этому драккары йомсвикингов, которые сейчас рыщут вдоль побережья халифата, наводя страх и ужас, мешая кордовским эмирам собирать и отправлять халифу дополнительные войска… Ситуация была более чем оптимистичная, хотя наши союзники, некоторые из них, готовы были впасть в пессимизм средней глубины. Причины… привычные, но вызывающие лишь улыбку.

Воюют не числом, но умением! Фраза простая, пусть именно в этих словах здесь не известная. Её понимали ещё с античных времён – те же «триста спартанцев» и прочие исторические примеры в помощь любому образованному человеку – признавали действенность, но вместе с тем признавать и уменье применять таки да большая разница. В общем, всем всё понятно. Испанцам мешали отсутствие жёсткого командования, попытки личных вассалов графов подчиняться лишь непосредственному сюзерену, а также собственно амбиции графов, считающих короля лишь первым среди равных. А где есть подобное отношение, велик риск скатиться в потерю единого управления даже не перед боем, при выработке планов на предстоящее сражение, но посреди собственно битвы. Лично наблюдал подобное во время сражения с польскими войсками. Не только там, конечно, но это был наиболее яркий и печальный для проигравшей стороны случай.

Сейчас же – шалишь! Хоть подчинённых лично мне как конунгу войск было и меньше половины от общего числа, дисциплину удалось поставить на вполне приемлемом уровне. Авторитет, он штука такая, особенно если подкрепляется победами не «где-то там», а более чем зримыми, свидетельства которых могли видеть все союзные войска. Сальдания и Бургос из совсем недавних, Лиссабон и вообще тотальный террор, наводимый нашими и союзными драккарами близ побережья халифата – это уже из разряда лично не наблюдаемого, зато известного по результатам. Плюс живые и вполне заслуживающие доверия свидетели, в том числе и освобождённые рабы, пленники, бывшие наложницы мавританских особей. Они многое рассказывали, делясь не только эмоциями, но и реальными фактами, пусть и каждый со своей колокольни, зачастую маленькой и невзрачной.

Меж тем дороги, по которым двигалось союзное войско, вывели нас совсем близко к Куэльяру. Разведка, в качестве которой использовались конные стрелки Лютобора, уже успела прощупать окрестности города, окончательно убедившись в том, что мы и так подозревали. Аль-Мансур был там со всем своим огромным войском, опираясь в качестве базы на крепость, не испытывающий нужды в провианте, иных припасах, а к тому же, по словам отловленных пленников, ведущий себя более чем уверенно. Санчо Лара тоже крутился поблизости, заодно со своей маман и немногими оставшимися воинами.

Настроения во вражеском стане? Захваченные пленники были невеликого полёта птицами, серьёзнее сотника никого не попалось, но и это был неплохой результат. Так вот, они были уверены, что как сам халиф, так и его военачальники пребывают в благостном расположении духа. Считали, что ничего не способно им помешать в очередной раз показать леонцам и наваррцам, кто есть кто. Нас, варягов, они, как я мог понять, тоже недооценивали. Вот это было, скажем так, довольно странно, учитывая лиссабонский инцидент и прочие ситуации. Подобная недооценка выглядела неестественной, следовательно…

Для хороших и важных людей всегда найдётся время. А назвать жрецов из Арконы малозначимыми персонами у меня б язык не повернулся. Вот и пришло время навестить их в очередной раз.

Магнус был по уши в хлопотах, отвлекать его не хотелось, а потому, прихватив лисичек-сестричек, я и направился в сторону, где в окружении немалого числа храмовых стражей расположилась арконская троица. Назвать это лагерем или станом было нельзя –его не разбивали, сейчас был всего лишь привал перед последним, уже совсем небольшим. Участком намеченного пути – но и на коротком привале все мыслимые и не очень меры предосторожности предпринимались. Лазутчики, они такие, везде могут проникнуть. Пускай разного рода ассасины появились заметно позже, но мало ли как ситуация могла повернуться. Прогресс, он не только у нас, но и у врагов присутствует. Волей-неволей, а Русь своим рывком вперёд сразу во множестве областей дала понять другим, что будущее за способными делать смелые шаги. Хотя… Где мавры и где эти самые смелые шаги? То-то и оно. Согласен, здесь они ещё в начале своего пути и не стали совсем уж деградировавшими, но… нутро берёт своё.

- Неожиданно видеть…

- То есть не видеть, - продолжила за сестрой Едена.

- Мудрых жрецов Арконы.

- Но чувствовать их.

- У нас…

- Это…

- Получается!

- Рад за вас, красивые вы мои, - от души поздравил я жриц Лады, понимая, что они имели в виду. – Это первый раз?

- Так отчётливо?

- Первый, Хальфдан, - промурлыкала София. – Раньше только смутные ощущения.

- И далеко не везде.

- Только в храмах.

- Сильных, старых,

- И только других жрецов.

- Тоже не недавно ставших на эти пути.

- Мы очень…

- Довольны.

Сенсорика! Опять же некоторое количество веков назад умение чувствовать друг друга и не только было у многих адептов того или иного бога. Было, но затем стало сперва ослабевать, а потом и вовсе почти исчезло. Смутные отблески прежнего яркого сияния, да и то в специальных, ещё хранящих эхо былого могущества местах. Теперь вон оно как! Действительно, возвращение магии в мир, пуская пока очень осторожное. Меня это не просто радует, а делает чуть ли не счастливым. Столкнувшись с чем-либо мистическим один раз, не захочешь, чтобы подобное прекращалось. У меня первое столкновение было… да как раз перед тем, как я оказался в далёком прошлом. Попав сюда, на Русь конца X века, я наблюдал лишь едва заметные отзвуки чего-то волшебного. Да и то всё больше со слов. Лишь спустя годы эти отзвуки стали более… реальными, что ли. Замысловато всё происходит, больше и сказать нечего. Однако я рад. Реально рад.

Вместе с тем я никак не мог понять, что это арконских жрецов не видать? Храмовые воины, жрецы, но младших ступеней посвящения. Обычно ведь хоть один из три непременно встречал, словно – а может и действительно – ощущая моё приближение.Странно. Стоп, а вот и Колот Снежный появился из крытой повозки. Только вот вид был у него… сказать утомлённый и измученный, значило не сказать ничего.

- Предчувствия у меня…

- Тяжёлая работа, Мрачный, - не дала мне договорить Софья, развеивая мрачные мысли на корню.

- Работа жреческая, - вторила её сестра.

- Та самая.

- Меняющая мир.

- Давно отвыкший от сил.

- Намеренно спрятанных.

- И закрытых на ключ!

Ясно. Магичить жрецы изволили. Только вот с какой именно целью, чего добиться пытаясь? Что в сторону халифа и его приближённых волшбу направляли – тут сомнений практически никаких. Интересовали нюансы, в который как раз и могла скрываться основа.

- Здрав будь, Колот, - учтиво поприветствовал я жреца. – Мыслю, ты и сам понимаешь, почему я пришёл и что хочу услышать.

- И услышишь, конунг Хальфдан по прозванию Мрачный, - с небольшим усилием произнёс арконец, присаживаясь на заботливо придвинутый одним их храмовых воинов деревянный чурбак, сейчас играющий роль стула или там табурета. – Ты хочешь знать, почему я едва на ногах стою, а мои братья лежат в повозке, не в силах подняться и тебя встретить?

- Истощение от волшбы, это и без слов понятно. И что как-то в сторону аль-Мансура или кого-то рядом она была направлена тоже тайной не является. То-то они ведут себя… неправильно. Мы должны были научить их осторожности поселить если и не страх, то опаску в сердца и души. Но вместо этого как будто нас нет, да и случившееся в Сальдании и Бургосе значения особого не играет. Халиф умён и не мог так ошибиться… если ему не помогли. Отсюда простой вопрос. Почему именно так?

- Помутнение разума и обманчивая уверенность в своих силах, - внимательно посмотрел сперва на меня, потом на сестричек Снежный. – Кордовский халиф теперь не будет воспринимать нас как опасных врагов. Ближайшие дни мы для него и ещё нескольких его ближников станем… как леонцы. Просто удачливые и не более. Воспоминания о сгоревшем Лиссабоне и постоянном страхе в прибрежных поседениях уйдут в тень, станут неуловимыми. И ещё…

- Если есть и «ещё», то это совсем порадует, Колот.

- Есть, - кивнул жрец. – Желание аль-Мансура разбить нас в одном бою, не пожалеть даже больших жертв, не отступать, чтобы ударить потом, подобрав лучшее место и время. Ты знаешь. Как этим воспользоваться, конунг! Так порази же того, кто нужен нам всем. Сильно нужен.

- Будет в наших руках Орудие Силы. Непременно будет, клянусь Ермунгандом!

Хихикают жрицы Лады, в прелестных головках которых бегают даже не тараканы, а настоящие тираннозавры, давно сожравшие всю фауну помельче и побезобиднее. Доволен и сам Снежный, поскольку умение читать по лицам и душам успел за долгие годы развить до высокого уровня. Вот и видит, что я серьёзно настроен. Касаемо же неотвратимо надвигающейся битвы… Мавры в принципе не могут быть полноценно готовы ко всем неприятным сюрпризам, что обрушатся на их головы. Невиданное в этих землях оружие. Новая тактика, про доскональное знание противостоящих нам полководцев тоже забывать не следует. Хасан аль-Джалани, успевший рассказать всё обо всех, а после помереть и быть закопанным в яме, оказался действительно полезным. Познай врагов своих! У нас, на Руси, эта здравая мысль использовалась раз за разом, неизменно принося плоды.

Что ж, Мухаммад ибн Абдалла ибн Абу Амир, раз уж ты оказался на пути у варягов, то тебе остаётся лишь одно – умереть. И даже умерев, ты послужишь нам… образом весьма неожиданным, о котором наверняка даже и помыслить не можешь. Ирония, она такая. А Локи, знаменитый бог-трикстер, любит иронию.

Глава 7

Июль (червен), 997 год. Кастилия, окрестности Куэльяра

Вот чем действительно хороши окрестности Куэльяра, так это отсутствием сколь-либо серьёзных рек, гор, даже более-менее выдающихся холмов. Леса, конечно, присутствуют, но это отнюдь не русские чащобы. Обычные такие леса, в которых и не спрятаться толком, разве что от полноценной кавалерийской атаки они таки да смогут защитить. Зато малые группы всадников даже в этих, кхм, лесах будут вполне привольно себя чувствовать, не опасаясь внезапного падения с лошади.

Хороши окрестности… Вот и аль-Мансур со своими маврами так думает. Привычная местность, удобная для кавалерии, которая составляла очень немалую и однозначно наиболее опасную часть кордовского войска. Более половины точно, хотя из уже конной части около двух третей были кавалерией лёгкой, если это деление вообще применимо в настоящее время. Скорее уж лучше защищённой и правильно вооруженной.

Слава Одину, что никаких попыток ведения переговоров и прочего бреда и в принципе не могло быть. Аль-Мансур желал уничтожить, как он считал, взбунтовавшихся данников вместе с их непонятными и очень наглыми северными союзниками. Я со своими советниками тем паче не желали переливать из пустого в порожнее. Как ни крути, нам нужна была жизнь халифа Кордовы, а вовсе не тот или иной договор. Тянуть время также смысла не просматривалось. Разве что Бермудо II Леонский и Гарсия II Наваррский могли быть в некоторой мере заинтересованы предварительными разговорами. Однако… Их не слишком уж сильное желание поговорить перед сражением легко могло быть пусть не проигнорировано, но вежливо отклонено. Дескать, нечего вести светские беседы со сборищем однозначных врагов, к тому же приправленным толикой предателей. С последними разговоры и вовсе вредны для душевного здоровья, а к тому же прибавляют разного рода брутово-иудину отродью уверенности в себе и ощущения собственной значимости. А оно однозначно лишнее, зуб готов дать. Не свой, понятное дело, вражеский… или вообще много-много их зубов.

Расстановка войск перед сражением – тут пришлось действовать исходя из не самого обычного состава. Наши и прусские войска – тут всё понятно, известно и многократно проверено. Давно подмечены сильные и слабые стороны, натренирована способность быстро и верно реагировать на команды, слаженность опять же достойном уровне. Зато местные наши союзники – совсем иное дело. Хорошо хоть готовы были оч-чень внимательно прислушиваться к советам и занимать именно те места при построении, на которые им было указано.

Конница. Она большей частью была не нашей, а именно что испанской. Семь тысяч леонцев, четыре кастильцев с наваррцами. Итого – одиннадцать, зато вся или почти вся действительно неплохо вооружённая, обученная, побывавшая в сражениях. Другое дело, что у мавров этого вида войск было аж пятьдесят с лишним тысяч, даже ближе к шестидесяти из примерно девяноста общего личного состава. Неплохая такая разница, да? Зато ожидаемо. Главным козырем Востока и вообще Азии всегда являлось Число. Вот с выучкой и умением дела обстояли куда как печальнее… для них, понятное дело. Исходя из подобного расклада, мы и собирались действовать.

Наша же конница… Исключительно конные арбалетчики под началом Мала. Да и то с трудом выцарапали из леонцев нужное число лошадей. Плюс какое-то количество удалось хапнуть в Сальдании и Бургосе. Большей частью в Сальдании, конечно. Увы, но тут давала о себе знать наша высадка с драккаров. На них лошадей с собой не притащишь, смысла особого нет. В результате имеем лишь то, что имеем. Из таких вот исходных данных и тактику со стратегией выстраиваем.

Обычная расстановка? Не тот случай. Хотя бы потому, что сейчас у нас имелся и новый вид войск – артиллерийские батареи. Это помимо метательных машин, теперь используемых исключительно для доставки во вражеские ряды глиняных ядер с «греческим огнём». Орудия пока были массивные, сложно перемещаемые, пусть и на колёсах, нуждающиеся не только в расчётах, но и в отрядах охраны. Было бы куда легче, построй мы полевые укрепления, хотя бы чисто земляные, но увы. Не тот случай. Бить с телег гуляй-города? Опять же не тот случай. Не идеальная надёжность, риск разрыва одного из орудий мог серьёзно нарушить планы. Может быть потом, после нескольких усовершенствований… но не теперь.

Оставалось использовать минимальные преимущества местности, а именнорасположить батареи – орудий и метательных машин - в двух местах, на небольших холмиках, тем самым пусть немного, но улучшим позиции для обстрела вражеских войск. При отражении их атаки, само собой разумеется. И ещё обильно засеять «чесноком» местность вокруг холмов, оставив лишь пару узких безопасных проходов. Да-да, «чеснок» присутствовал там по полной программе, в отличие от остальных мест, поскольку нам требовалось и сохранить простор для собственной – то бишь союзнической – кавалерии, и не всполошить кавалерию кордовцев. Напор и натиск – для начала в отношении союзников. Передовой полк, в котором реально ожидались серьёзные потери, был сформирован из леонско-наваррской пехоты. Почти весь состав, поскольку управлять им должен был один из наших, Свенельд. Та ещё задачка, но варяг должен был справиться. Требовалось принять на себя первый удар и, отступая, вытащить мавров под стрелы стоящих сзади основных полков, «большого», а также правой и левой «рук». Плюс поддержка конницы, леонско-наваррско-кастильской, что должна была короткими наскоками ослаблять напор мавров, наседающих на наш авангард. Естественно, не ввязываясь в затяжной бой, ибо не с их малой численностью надеяться сломить хребтину халифа.

«Большой» полк… В него сводилась немалая часть наших варягов, некоторое число пруссов, а командовал наиболее большой частью войска Всеволод. Особых озарений с его стороны ожидать не следовало, но вот разыгрывать ситуацию по заранее подготовленным путям – тут лучше мало кого найти можно было. При большом полке находился и Лютобор со своими избранными арбалетчиками, в задачу которых входила быстрая и меткая стрельба по наиболее опасным противникам. Мавры… от них сейчас особых хитростей ожидать не следовало – непременно станут рваться туда, где главные знамёна, моё и Бермудо II Переса. Помутившийся разум аль-Мансура можно считать за дополнительную гарантию подобного. Построение? Тут уж «мухи отдельно, котлеты тоже». Варяги выстраивались классическими хирдами, пруссы тоже сооружали их подобие. Угу, научились за прошедшие годы, поняли выгоду правильного боя. Не все и не всегда, но Витовт Тихий своих выдрессировал качественно, не стесняясь обращаться за помощью. И опять-таки перед расположением этого полка «чеснок» имелся, пусть и не в очень большом количестве. Исключительно на ближних подступах, чтобы частично ослабить атаку вражеской кавалерии, но не мешать кавалерии союзников. Эх, всегда приходится чем-то жертвовать!

Полки правой и левой руки под началом Данислава и Витовта, состояли опять же из смеси варягов, пруссов и некоторого, весьма небольшого, числа наших союзников. Резерв… полторы тысячи варяжской пехоты, конные арбалетчики Мала и три тысячи испанской кавалерии. Крылья опять же из отдельных построений, хирдов и обычного, используемого испанцами. Хуже монолитность, печальнее насчёт взаимодействия, но имеем только то, что имеем. Выделять всех союзников в отдельный полк было бы неразумно, они банально не смогли бы удержать натиск конной лавины. Побежав же, обрушили бы все наши планы. Хватит и того, что передовой полк почти целиком из них состоит!

Всё? Вовсе нет, поскольку союзная конница, разделённая на несколько отрядов, не имела чёткой привязки к месту и должна была наносить удары по ситуации, ориентируясь за флажные сигналы, значение которых было вдолблено в самые ограниченные головы командиров. Ну и две группы батарей, куда без них! Расчёты, боевое охранение.

Где были мы, то есть командование? В конкретном случае находились при резерве я и Магнус плюс Бермудо II Леонский, не рискнувший оказаться посреди боя. В отличие от Гарсии II Наваррского, что уже привычно для себя готов был окунуться в кровавую круговерть конной сшибки, направляя своих и не только всадников. Надеюсь хотя бы на то, что этот коронованный воин даже в разгар битвы не перестанет трезво соображать и не отмахнётся от направляющих сигналов.

- Войска уже строятся, брат, - хмыкнул наблюдающий за происходящим Магнус. -Очень много войск… К такому сложно привыкнуть. Более сотни тысяч воинов на одном поле. Не думал, что увижу и буду участвовать в таком. Раньше не думал.

- Человек ко всему привыкает. Но тут главное не участие, а победа. Желательно, с меньшими потерями, особенно среди наших. Если слова и дела наших арконских друзей окажутся именно такими, о которых шла речь, то мы сумеем воспользоваться этим подарком пусть не самих богов, но их верных последователей.

У Магнуса, как я мог видеть, не имелось и тени сомнений. Всё же жрец, да весьма высокой ступени посвящения, а это означало и определённые знания. Тайные? Уже не совсем, поскольку жрец Локи давно не имел от меня тайн. Просто рассказанное и принятое, встроенное в собственное мировосприятие – понятия несколько разные. Я со всем уважением относился к жреческим ухваткам, старался шаг за шагом перенимать полезные умения, но… Характер у меня иной, не так чтобы очень соответствующий тому, который у большинства жрецов. Требуется увидеть, «пощупать», быть уверенным в верности той или иной ухватки.

Раньше было куда сложнее. Сейчас стало на порядок легче хотя бы по причине личного наблюдения за эффективностью жреческих методик. Телекинез, сенсорика, настоящее гадание на рунах, отличающееся от всего привычного ранее. Разные виды транса, в сравнении с которыми то же изменённое состояние берсерков – обычное и привычное на Руси и не только – казалось детскими забавами, пускай и полезными. Вот и хотелось снова «усилить» мистические возможности, для чего требовалось что? Правильно, не просто победить, но и получить главный трофей в этом сражении.

Пока же осталось наблюдать. За чем? Как окончательно выстраиваются полки, батареи, конница опять же. И всё это очень немалое войско ожидает мавров, уже осведомлённых о нашем местоположении и стремящихся напасть. Именно напасть по причине своей почти полной уверенности в победе. Конные дозоры, кружащиеся в отдалении от мавров, отслеживали перемещения противника ещё с того момента, как аль-Мансур отдал приказ своей орде выдвигаться от Куэльяра к северо-востоку, то бишь к нам. Уверенно так выдвигаться, даже не особенно спеша.

Наблюдение – это хорошо. Особенно хорошо, если учитывать то, что за минувшие годы на Руси научились делать не просто стекло, а то, что пригодно для оптических линз. Качество… далеко не идеальное. Но по нынешним понятиям и простенькая подзорная труба была настоящим чудом. Очередным чудом, как-то даже теряющимся на фоне книгопечатания, пушек, зеркального телеграфа и прочего. Не уникальность, а всего лишь очередное звено в цепи, возвышающей Русь над окрестными землями. Подзорные трубы были товаром не штучным уже, но редким, к тому же на вывоз не поставляющимся. Слишком серьёзное преимущество могли дать нашим соперникам, а потому как они сами так и, особенно, секрет изготовления пригодного для оптики стекла охранялся строжайшим образом.

Вот и смотрели в оптику что командиры дозорных отрядов, что полководцы, нуждающиеся в грамотной оценке происходящего вдалеке. Взирали и мы, сейчас находящиеся в стороне от собственно намечающегося боя, но готовые управлять им, словно по нотам. Сперва были видны лишь наши войска, но потом показались и передовые отряды мавров. Что ж, мы вас ждали и вы припёрлись!

- И мириады подков их коней…

- Вытоптали траву…

- И оставили за собой…

- кучи навоза.

- А нам надо сделать так, чтобы остались и…

- Другие кучи.

- Из мавританских тел…

- Но можно ещё и перемещаемые…

- Мавританским же навозом.

- Хи-хикс.

Сестрички пожаловали, мозговыносящие в обычном своём стиле. Правда, стиль одежды радикально поменялся. Тут им стоило отдать должное. Обеих, Софью и Елену, сейчас можно было принять за классических таких воительниц. К слову сказать, воительницы были той компонентой варяжского войска, которая раз за разом шокировала местных. Тут даже дамы из благородных семейств ограничивались почти всегда управлением делами замка и окрестных земель в отсутствии супругов, что тоже являлось значимым, но… Одно дело образ «леди-хозяйки», сохранившийся в европейских странах несмотря на заразу христианизации, а совсем другое амплуа леди-воительницы. Вот этот образ чуждой религии удалось вырвать чуть ли не с корнем. И тут типа р-раз и как чёртик из табакерки он вновь появился пред взорами жителей сперва Леона, а потом и Кастилии. Шоковая терапия, однако.

Много ли было у нас в войске воительниц? Не слишком, и это ещё мягко сказано. Я по возможности старался не брать заметную их часть в сей дальний поход по экзотическим землям. Дело тут не столько в шоке местных – плевать нам на него по большому счёту – а в повышенном риске. Женщины всё же, организм понежнее мужского, да и вообще… А число будущих валькирий то всё увеличивалось. Змейка моя, супруга конунга, тому сильно поспособствовала. Живой пример, однако! И уже далеко не первые ласточки того самого «гендерного равенства», о котором много кричали, сперва по делу, потом и не очень. Зато если без идиотизма и перегибов, то оно уж точно не примет такие уродливые формы, как знакомый мне радикальный и не очень феминизм. В основе которого не отсутствие дискриминации для женщин, а ненависть к мужчинам ради собственно ненависти. Бр-р., мерзость полнейшая. Как вспомню, аж передёргивает всего.

Отвлёкся на малое время, а тут уже и гости заметно приблизились. И впереди явно конница. Много конницы, очень много конницы, а вот пешие отряды мавров заметно позади. И это значит что? Правильно, будут пытаться смять одни ударом, считая себя готовыми как к сшибке кавалерийских отрядов, так и к стаптыванию пешего строя. И ведь стопчут… передовой полк уж точно, в нём ведь на варяги, а всего лишь леонцы с наваррцами по большей части.

- Перестроиться. Стрелков Лютобора вперёд и к ним ещё полутысячу с щитами.

- Как в битве при Накло? – хмыкнул Магнус. – Надеюсь, халиф про неё не спрашивал или спрашивал, но сейчас подзабыл, жрецами Святовита омороченный.

- Не совсем. Будут два передовых полка. И Лютобор пусть, как только конница станет приближаться, начинает отход, дабы втянуться в большой полк. Нам не потери нужны.

- Мал и его арбалетчики?

- Пока побережём эту сильную руну в руновязи. Зато «греческим огнём» угостим как подобает. А потом и ядрами с картечью, для пущего вразумления.

- Понял тебя, Мрачный, - несколько отданных побратимом приказов и вот он снова направляет всё внимание в мою сторону. – Что со Свенельдом?

- Притягивать внимание станет. Ну и пара сотен арбалетчиков при нём есть. Пусть стараются, равно как и лучники наших союзников. Сначала эти стрелки, потом кое-кто другой.

Тут мой взгляд невольно скользнул по батареям на правом и левом флангах. Там действительно уже готовы, как только противник окажется на прицельной дистанции, попотчевать вражеский строй зажигалками. Потери, ясно дело, будут и немалыми, и с психологическим эффектом, что обещает быть сокрушительным. По сути первое масштабное применение нашего оружия в этой части света. Штурм Лиссабона, а затем Сальдании можно не считать. Или считать, но не совсем. Статичная крепость, которая никуда не девается, и обычный срой – несколько разные понятия. Во всяком случае, мавры думали о чём-то похожем, судя по добросам прихваченных дозорами и не только пленникам.

Перестраиваются наши войска. Быстро, без суеты, деловито так. Оно и понятно, ведь учения постоянно проводятся, чтобы и в отсутствие больших войн бойцы и их командиры не забывали своё мастерство. Совсем немного времени прошло и вот вместо одного передового полка два. На удивление испанских союзников… Нет, не плевать, поэтому сейчас сестрички объясняют Бермудо II и командующему конным резервом Хуану Самарро, для чего вообще всё это нужно и какую выгоду с этого реально будет получить. Те хмурятся, вздыхают, но видно, слова мимо их ушей не проходят. Неплохо, совсем неплохо.

Та-ак, и что тут у нас? Два конно-человеческих «моря», одно из которых однозначно будет нацелено на наши передовые полки. Зато второе уже обходит нас с левого фланга, намереваясь таким вот манером ударить по Витовту. Ну и той части конницы, которая поблизости, хотя пехоту кордовцы считают совсем лёгкой и удачной для себя добычей. Привычка у них такая плюс оморочка. Иначе б аль-Мансур и его советники могли бы вспомнить о том, что варяжский строй – это отнюдь не жертвы, не добыча, а хищники, просто не любящие конную езду. Не любящие, но за прошедшие годы научившиеся и этому. Жаль только, что тут, в испанских землях, лишних лошадей в достаточных количествах для нас не нашлось. Это и сейчас большой дефицит. Отсутствие нашей конницы не давало возможности использовать «чеснок» в большом количестве, иначе союзная кавалерия, не привыкшая перемещаться по узким свободным коридорам, ориентироваться по специальным знакам, угробила бы себя впустую. Нет уж, мне тут никаких харакири, пусть даже невольных, напрочь не требуется. Потому имеем что имеем.

- Огоньком их, греческим, - цежу сквозь зубы, заметив, что мавры приблизились достаточно для того, чтобы быть накрытыми залпами из метательных машин. – Промахнуться не должны, пристрелка уже была.

Слово командующего есть приказ к действию, а потому взвились сигнальные флаги, показывая артиллерийским расчётам, что пришла пора начинать. Не орудиям, пока лишь метателям, но для первого неприятного сюрприза противнику и этого должно хватить.

Щелчки срабатывающих механизмов, понятное дело, с нашего холма слышны не были, но вот видеть посредством оптики, как заполненные зажигательным составом глиняные ядра сперва взлетали, а потом падали, разбивались и разбрызгивали жидкое пламя на ой как не привычную с подобным «горячим приветам» конницу халифата – тут совсем другое дело. Паника не способных выносить боль от ожогов лошадей. Горящие люди, страх перед падающим с неба огнём. Пускай мавры в принципе знали о сей византийской, а теперь и русской приблуде, но знать и ощущать на собственных шкурах несколько разные понятия. Так что наступательный порыв, пусть и не был сбит окончательно, но заставил обе лавины притормозить, сбить набранную было скорость. А зажигалки меж тем всё продолжали лететь. Стреляли то не все метатели разом, а группами, заранее разбитыми и через выверенные временные промежутки.

Сбитой скорости хватило отрядам Свенельда и Лютобора. Первому для подготовки к неприятностям. Ну а второму – для начала прицельной стрельбы из усиленных арбалетов. Народ нам был опытный, знал, в кого лучше стрелять, чтобы не просто убавить число, а ещё выбить большую часть командиров. Не самых-самых, низко-среднего звена. Видя же их бесславную гибель, да будучи под психологическим воздействием от подирающего тела огня и диких криков сгорающих заживо – немалая часть конницы уже не будет столь азартно атаковать передовые полки.

- Пусть горят! – ласковый голос Софьи никак не соответствовал произносимым словам.

- Жарко и ярко, - вторила сестре Елена.

- Только второй отряд.

- Который слева!

- Он продолжает движение…

- Несмотря на потери.

- Даже ускорился!

Действительно, так оно и есть. Более того, движение чуть изменилось, конница явно рассчитывала обогнуть наше левое крыло, тем самым… Вон оно как. Значит? Решили глубоким обходом с тыла зайти? А может провоцируют нас на то, чтобы мы бросили уже собственную конницу на парирование сего выпада, тем самым завязав привычные для мавров конные сшибки? Хрена им, лысого и волосатого одновременно, с разных сторон и физиологических отверстий.

- Обходят. Или выманивают, - сверкнул глазами Магнус. Не обращая внимания на поднявшуюся среди приближённых Бермудо Леонского суету. – Ждём или?..

- Ждём, брат. Но вот гуляй-город надо начинать готовить. Чтоб не сильно заметно. Большой, чтоб внутри и конница могла поместиться. Часть её.

- То добрая мысль. А халиф новую волну конницы готовит, уже третью. Теперь если что и остаётся, помимо пехоты, то запас.

Таки да всё верно. Первая, изрядно припалённая «греческим огнём», а потому сбавившая скорость и натиск, всё же ударилась о передовой полк Свенельда. Поскольку же там было мало собственно варягов и очень много испанских союзников, то… Строй порвали и сейчас полк нёс серьёзные потери. Но неся их, он приковывал конницу к себе. В это же время летел настоящий дождь из арбалетных болтов, стрел, глиняных ядёр с «греческим огнём». По сути, мы пожертвовали немалой частью союзной пехоты, чтобы капитально проредить вражескую конницу. Однако… испанские государства также всегда считали собственную пехоту разменной монетой, вот и не сильно пищать будут. Вдобавок какое-никакое прикрытие было, да и вообще Свенельд ни разу не дурак.

Лютобор тем паче, поскольку отводил своих стрелков, которые хоть и продолжали стрелять, но пятились обратно, к большому полку, уже отразив при помощи прикрытия из щитовиков первый натиск. И вместе с тем…

- Пусть Лоркад ударит конницей с правого фланга. Быстрый удар с наскока и отход. Это нужно Свенельду, чтобы выпутать остатки своего полка. И никаких лишних попыток побольше мавров порезать, удаль показать. Резня будет позже, сейчас время грамотных тактических ходов.

Новые приказы, новые флаги и сигналы дымом, повлекшие за собой отнюдь не то развитие событий, которого хотел бы аль-Мансур и его полководцы. Не знаю уж, какая доля его нынешних решений естественна, какая по причине ментального воздействия арконских жрецов, но тактика его войск была так себе, на троечку. Система «разом нас богато» и вообще зерг-раш действует далеко не всегда и не со всеми. С другой стороны, если раз за разом или в большинстве случаев подобное прокатывает, то у восточного менталитета срабатывает естественный порыв души и любое развитие стопорится. Мда, но нам это по любому на руку.

Часть мавританской конницы, обошедшая наш левый фланг, попыталась было сунуться к хирдам под общим началом Витовта. Стукнулась, откатилась под ливнем болтов, залпами зажигалок и… грохотом орудий. Новое оружие послужило очередным ударом по хрупкой азиатской психике. Отсюда отход на позиции типа «куда подальше», перегруппировка и попытки выманить союзную конницу в привычный бой. Бесплодные, поскольку Гарсия II Наваррский желал прежде всего не славы, а уничтожения врага. Здравый смысл, он легко находил пути в голову этого коронованного наваррца, что меня однозначно и неслабо радовало.

Наскок, удар. По давно уже потерявшим скорость и кружащим вокруг потрёпанного полка Свенельда маврам самое оно. Те, конечно, пытались перестроиться и отразить удар, набрав хоть какой-то разгон да и своих конных лучников вновь задействовать, но… Обстрел то с нашей стороны не прекращался, а под огненным – частично и в прямом смысле слова – ливнем очень плохо что отражать атаку, что пытаться контратаковать. Вот и получилось, что союзная конница ещё сильнее расстроила порядки кордовцев, да и потери у первой конной волны становились настолько тяжёлыми, что мавры отхлынули. Готовы были побежать, но… Использование заградотрядов, пусть несколько в иной форме, оно отнюдь не изобретение одного горца с манией величия и зашкаливающим садизмом. Это ещё в Риме было, и в других государствах. Психологический приём, порой действенный и вместе с тем очень опасный, если использовать его раз за разом, как в большинстве азиатских стран. Страх не должен быть основой всего. Однако нам от этого вновь больше бонусов, нежели хлопот.

Третья действительно серьёзная часть мавританской конницы. Не по центру, обход справа. И почти тогда же остатки первой волны окончательно отступают, уже повинуясь поступившим приказам. То, что осталось, конечно, поскольку потери… немалые. Обход и охват с двух сторон? По ходу, именно так. Дескать, или будете парировать собственной конницей или… Пехота то мавританская тоже двинулась вперёд. Медленно, осторожно, явно с целью связать нашу пехоту. Быть может и не боем, а просто фактом своего присутствия. Численность! Перевес по-прежнему сохранялся и был очень-очень весомый. Вижу в глазах Бермудо II Переса легко читаемое беспокойство, вот-вот способное перейти в страх. Страх привычный, уже в подкорку забитый, поскольку поражения от аль-Мансура стали чуть ли не печальным элементом мира вокруг. И это требовалось сломать раз и навсегда.

- Трясётся леонец, - мурлыкнула Елена.

- Зуб на зуб скоро попадать не будет.

- И это нужно…

- Прекратить.

- Ибо трясущийся король…

- Плохой пример для воинов.

- Разреши нам, Мрачный!

- Мы умеем.

- Внушать…

- Всё.

- И быстро внушать.

- Ну как можно запретить что-либо столь прекрасным девам, - развожу руками, но тут же предостерегаю. – Только если нужны будут особые способы убеждения… шатры есть или там повозки крытые.

Улыбаются предвкушающе, но в то же время хитро. И головками этак отрицательно покачивают. Дескать, мы и без особо мощного оружия жриц Лады справимся, обычного арсенала с избытком хватит. Ну-ну. Будем посмотреть.

Зато Хуан Самарро – это уже иной расклад. Сей леонский военачальник беспокоится обоснованно, его обществом красоток не отвлечь и разум не замутить. С подобным типажом нужно говорить, причём убедительно.

- Опасность приближается. Ваше Величество, - поклонившись, вымолвил леонец. – А вы запрещаете коннице преградить маврам путь. Они скоро могут ударить или по одному из крыльев, или даже сюда, надеясь убить или пленить моего короля и вас. Манящая для них цель. Падут короли, битва будет проиграна.

- Сунутся – завязнут, а может и полягут. Туда посмотри, Хуан! – делаю жест в сторону телег, которые уже почти образовали вокруг нас полноценный гуляй-город, к тому же усовершенствованный, с щитами-стенами и бойницами для стрелков и даже метателей «греческого огня». - А чтобы уж наверняка хлопот не возникло, если увидим, что атака вот-вот начнётся, подкрепимся парой тысяч вдобавок к уже имеющимся. Переброска войск, она не просто так придумана.

Ещё несколько фраз, поясняющих ситуацию, подзорную трубу Самарро в руки, показать, в какие именно стороны сейчас надо посмотреть. Вот теперь точно успокоился, после чего отправился обратно к своей кавалерии, тем самым трём тысячам, стоящим тут, в резерве. Их время ещё придёт. Ну а пока…

Кордовская пехота, как и предполагалось, стремилась не столько атаковать центр и крылья, сколько связать нас боем, оттянуть на себя внимание. Потрёпанные остатки первой конной волны успели перегруппироваться и уже более малыми отрядами появлялись то тут, то там, как бы нервируя нашу пехоту и вроде как заставляя придерживать внимание союзной конницы. Нам только и оставалось, что поддерживать чужую игру. Полностью устраивающую. Что Свенельд со своими недобитками, что Лютобор с арбалетчиками уже оттянулись обратно, став частью большого полка. Размен… и однозначно в нашу пользу. Уверен, маврам давно не прилетало столь сильно и жестоко, пусть они пока это полностью не поняли. Почему? Купились на то, что оба наших выдвинутых вперёд полка вроде как перестали существовать, да и кавалерия Фернандо Лоркада оттянулась обратно, теперь вновь кружа близ правого крыла.

Кордовская пехота? Попытки не наскоков, но медленного, планомерного натиска с использованием численного превосходства. Не по крыльям, тупо по центру. Опять же потери с их стороны были весомыми, но при очередном откате они замещались и пробовали варяжские хирды и прусские схожие построения на прочность уже новые пехотинцы. Доселе не испытавшие на собственных шкурах ни клинков, ни болтов, что пробивали любые типы брони, используемые пехотой халифата. На малой дистанции тем паче. Попытки обстрела кордовскими лучниками? Уже посмеялся. Едва такое случалось, как туда отправлялась очередная порция ядер с «греческим огнём» внутри, напрочь лишая стрелков остатков боевого духа. И это при том, что колесные сифонофоры внутри строя так и не были покамест задействованы.

Немного забавлял тот факт, что мавры пока толком и не пытались сбить артиллерийские позиции. Не считать же за нечто серьёзное те вялые попытки, что имели место быть. По ходу, аль-Мансур со своими решил перетерпеть, списать в убыток ещё энное количество своих соплеменников/единоверцев. Хороший вариант, радующий первым делом нас. Задача то не только в том, чтобы вырвать победу, но и в уничтожении как можно большего числа воинов Кордовского халифата. Про халифа не говорю, то отдельная проблема, к собственно тактике со стратегией имеющая косвенное отношение. Чистая политика, да вдобавок круто замешанная на оккультизме.

Вязкое сражение рассчитанное не на один рывок, а на постепенное утопление нас в обычном давлении, а уж потом… За время до того самого «потом» сестрички успели успокоить Бермудо, не прибегая к совсем уж мощным методикам. Мавры тоже, кхм. Не скучали, на батареи правого крыла попробовали было рыпнуться с повышенным энтузиазмом. Получили по полной, понятное дело, причём как от самих орудий, саданувших картечью по попавшим на прочесноченные поля, так и от конницы союзников, которые тут не просто так околачивались, только и ожидая, что команды «фас». Засиделись кабальерос без хорошей, будоражащей кровь драки, вот и мало-мало развеялись, вырубая оказавшихся в печальном положении мавров.

И вместе с тем… Именно когда дорубали отступающих от так и не сбитых батарей, началось самое интересное. Две мавританские конные орды, что обходили нас с флангов, изображали до поры намерения ударить по испанской коннице, по позициям артиллеристов, по полкам правой и левой «рук» - теперь они отбросили последние остатки маскировки и, выжимая все силы из лошадей, мчались к нам, к тому месту, которое, по их мнению, было сердцем всей нашей армии. Думать – это, бесспорно, хорошо. Проблема лишь в том, что порой мысли идут в неверном направлении. Вот как сейчас. Вот действительно интересно, они реально не понимали, что возводимый гуляй-город это вовсе не нелепость, а уже проверенное в боях построение, этакая полевая крепость? Не изучили наши прежние сражения, в том числе с печенегами? Да и войну с Польшей и Священной Римской империей тоже стоило по кусочкам разобрать. Хотя… Тут и особенности мавританской психологии, и оморочка от Гюряты Молчальника и остальных арконцев. Чего тут было больше, чего меньше… можно будет поспорить потом, на досуге. Сейчас время битвы. Время её ключевого этапа.

- От большого полка – запас. Конницу Самарро внутрь! Метатели «греческого огня» подготовить. Стрелки… по готовности. И да пребудут с нами боги Асгарда включая одного хитромудрого йотуна и детей его!

* * *

В любом сражении есть ключевой момент. При Бородинской битве сражение за «Багратионовы флеши». Наиболее яркое и значимое сражение Семилетней войны, битва при Кунерсдорфе, где сошлись пламенный натиск Фридриха Великого и осторожная, выверенная тактика генерала Салтыкова, решилось при штурме пригорка под названием Шпицберг. Именно к нему пруссаки перебросили почти всё, что имели… и растратили, после чего получили со стороны русских, эти самые резервы сберегших, роскошного пинка.

Вот и сейчас случился тот самый решающий момент. Кордовцы чересчур воодушевились возможностью убить или пленить аж двух из трёх королей противника – меня, конунга Руси Хальфдана и Бермудо II, короля Леонского. Удайся им это, то Гарсия II Наваррский и впрямь не смог бы руководить общим сражением. Однако… тут всё было вовсе не так, как казалось малость помрачённым разумам аль-Мансура и его окружения.

Непонимание! Именно эта эмоция начинала овладевать умами кордовских военачальников тем сильнее, чем дольше они пытались штурмовать вроде бы такое простенькое препятствие как построение из странных повозок. С самого начала и до сего момента. Отсутствие какого-либо встречного удара конницей. Ноль попыток отступления, соединения с другими частями нашего войска. Отсутствие стремления испанской конницы во что бы то ни стало прорваться в королю Леона, спасти его от явной и чрезмерной опасности. Лишь арбалетные болты, что летели в надвигающуюся на нас конницу мавров.

Таранить скрепленные цепями повозки? Некоторые по скудости ума попытались это сделать. Вечная память местным лауреатам премии не существующего тут Дарвина! Приблизиться вплотную и растащить эти самые телеги? Опять сильно смешно. Их же не верёвочками связали, а цепями, причёмпропущенными через заранее сделанные скобы и всё это было скреплено могучими замками. Хрен разорвёшь и фиг растащишь. Можно лишь прорубить проход топорами либо поджечь. Но это нужно было сперва понять, а потом ещё и ухитриться сделать. Плюс оковка железом в нужных местах, плюс древесина отнюдь не легкогорючая. Благодать для обороняющихся и большой гемор для пытающихся сокрушить гуляй-город.

Нахлынули… и откатились, нещадно расстреливаемые и избиваемые кистенями и топориками-чеканами на длинных рукоятях. Те самые виды, наиболее хорошо себя показавшие в печенежских войнах. Опять нахлынули, как бы под прикрытием множества стрел. И что? Если стрелы кого порой и задевали, так большей частью лошадей и иногда испанцев, коим происходящее было в новинку. А короткий инструктаж не отложился в подкорке. И опять откат, и опять никакого результата. Только вот битва шла не только тут, но и там, вовне. Что пехота, что конница с обеих сторон оказались задействованы по полной.

Сперва кордовская пехота вновь было предприняла попытки обрушить хирды, стучась о них, словно бараны о новые ворота, но… результат был аккурат как у тех самых рогатых животин. Нулевой. Отступление… затем, судя по всему, взбодрение путём обезглавливания или там ломания хребтов для особо робких, и вновь попытки атаковать. Только на сей раз основной упор был сделан на попытках заткнуть орудия и метатели «греческого огня». Шансы имелись, даже учитывая обильно разбросанный чеснок. Имелись бы, не отступи правый и левый полки к тем самым позициям и не займи полноценную круговую оборону. Свернувшись в шилтроны – те самые круговые построения, ощетинившиеся короткими копьями, прикрывшиеся щитами и вообще очень-очень злобные. Пассивная оборона? Не совсем, потому как «греческий огонь» продолжать жечь не души, но туши наступающих, «чесночины» порой впивались даже в обычную обувь кордовской пехоты – союзников то провели через безопасные коридоры, а у варяжско-прусской братии обувка была специальная, должным образом усиленная, чтоб уж наверняка. Кавалерия испанцев тоже не просто так, а кружила где-то рядом, пусть большую часть внимания вынужденно уделяла тем мавританским конникам, что ещё были в этом секторе. Сопоставимые уже были силы, оч-чень сопоставимые. Плюс там то хилая поддержка конных и не только лучников, а с нашей стороны… Помимо прочего, были спущены с цепи конные арбалетчики Мала, а уж их можно было с полным основанием считать элитой. Быстрые перемещения. Стрельба в высоком темпе. Высокий процент попаданий. Конные арбалетчики по возможности уклонялись от ближнего боя, но если таковой вдруг случался… Арбалет за спину, шит и клинок в руки и айда показывать умения именно что конного воина. Хорошие умения, надо отметить. И поддерживаемые собратьями-стрелками, ведь не могло быть такого, чтобы все воины оказались вынужденными сменить арбалеты на клинки.

Битва рычала, стонала, кровь, как и всегда в таких случаях, обильно удобряла землю. Ну а Хель… она собирала привычную свою жатву, никого не обделяя своим безразличным вниманием. Вот уже и колёсные метатели то тут, то там стали отплёвываться шипящими струями пламени, прожигая во вражеских порядках настоящие просеки. Вновь вопящие, но быстро затищающие живые факелы разбегаются в разные стороны, корчатся, падают… затихают.

Мясорубка! Мельница, куда подсыпают не зерно, но человеческие тела. Получая на выходе фарш грубого помола из крови, костей и мяса. И чувствуется, что кордовцы уже выдыхаются. Окончательно, вот-вот и начнут отступать, ведь уже никакие зверства их «заградотрядов» не помогут держать напряжение боя, заставлять простых конников и пехотинцев, видящих огромные потери, опять бросаться на почти что верную смерть. Ту, которая забирает кого-то слева, справа… порой идущих спереди или сзади. Безопасных мест просто нет, ведь гибель не так часто приходит от клинка или копья, как от арбалетного болта, стрелы, сжигающего всё и вся пламени, что то и дело падает с неба, окатывая огненным ливнем всё вокруг. Смерть… Она столь «приветливо» улыбалась кордовцам, что те действительно могли не отступить, а просто побежать. И это невзирая на таки да сохраняющийся численный перевес. Очень уж их было много, столь большое количество очень сложно перебить в правильном бою и даже расстреливая как на стрельбище.

- Перелом, брат! – уже не говорит, а хрипит Магнус, успевший сорвать голос, отдавая приказы. Возраст… он и до него стал добираться. Хотя, как по мне, не те у него ещё годы. Мда, годы не те, а вот многократно срываемое и простуживаемое горло – это несколько иное. – Не отступление, бегство. Нам нужно оно! Пускай Самарро. И пусть «шары» вновь становятся хирдами. Пора давить!

- Пора так пора. А время действительно пришло, песочные часы готовы перевернуться.

И понеслось. Очередной пуск огненных струй из сифонофоров. На сей раз вообще из всех готовых, чтобы наверняка заставить отшатнуться врагов подальше и подольше. Лязг размыкаемых цепей, открывающих выходы из нашего уже сыгравшего свою важную роль гуляй-города. Из сразу двух открытых проходов сперва выплёскиваются струйки пехоты, тут же формирующиеся в строй. Уже затем, когда ощетинившийся острой сталью ещё не хирд, но боевой порядок мог обеспечить безопасность прохода, вперёд рванула конница Самарро. Вся, без остатка, вооружённая, помимо обычного оружия, ещё и чёткими указаниями, как и что им предстояло сделать. И не только она.

Правое и левое крылья перестраивались из сомкнувшихся вокруг батарей шилтронов в обычные, более привычные варианты строя. Трансформировавшись же, начинали давить на мавров, переходя в наступление. Благо сил у них, отсиживавшихся в обороне, сохранилось достаточно. Большому полку и вовсе перестраиваться не требовалось. Почти не требовалось.

Ну и конница Лоркада и короля Наварры, она тоже не спала. Пользуясь тем, что большая часть конницы мавританской билась и убивалась о гуляй-город, уменьшаясь в числе, леоно-кастильцо-наваррцы устремились даже не на просто мавров, а туда, где находился сам аль-Мансур. Численность уже позволяла. Особенно учитывая отвлечение всей пехтуры и части конницы на неудержимо ползущие вперёд хирды.

Вот и она в гости пришла. Дочь ныне забытого бога, но сама вновь и вновь о себе напоминающая. Паника! Нещадно избиваемые со всех сторон, кордовцы даже не отступали, они улепётывали со всех ног. И хорошо было тем, кто мог пользоваться четырьмя чужими ногами! Бегущие же на своих двоих безжалостно расстреливались, вырубались… Пленных в этой битве при Куэльяре брать никто не собирался. Вообще никого, ни единого человека. Хороший мавр – мёртвый мавр! Именно такую установку получили наши союзники. Росичам же и пруссам и напоминать не следовало, все и без этого были в курсе наших тут целей и интересов, в число коих сохранение популяции способных носить оружие мавров точно никак не вписывалось. Да и в принципе лишние они на всей территории Европы. Нах хаус, непосредственно в родимую африканию. Это уже потом можно будет решать, куда гнать дальше, чтоб хорошие для жизни места не занимали. В частности, прибрежную зону, на которую имеются далеко идущие планы.

Вдох и выдох. Вдох… Опять выдох. Лишние мысли пока убрать, вновь сосредоточиться на битве, в которой перелом уже точно произошёл, но необходимо ещё и поставить большую, жирную и ярко кровавую точку.

- Главное, чтобы конные стрелки Мала сумели сделать то, что от них требуется.

- Тут лишь если боги помогут, - развел руками Магнус, лицо которого выражало лишь безмерную усталость. Было бы больше именно нашей конницы… А так может и уйти халиф. На время.

Эх! Хотелось сорваться вместе с одним из хирдов или повести остатки резерва – пешего, конечно, ибо я и полноценная конница ни разу не сочетаемся – но приходилось давить порывы души. В моём положении полагалось лишь смотреть и при необходимости отдавать дополнительные приказы. Или не отдавать, если всё и так идёт по одному из заранее проработанных вариантов. Времена ярла-воина успели закончиться, этот этап остался в не шибко далёком, но однозначно прошлом.

- Так завершается господство Кордовского халифата, - без особых эмоций, просто как уже свершившийся факт, подчеркнул я, обращаясь к подошедшему вместе с несколькими своими приближёнными королю Леона. - Теперь даже если халиф и часть его армии и сумеют выбраться, сбежать, то…

- Мы не сможем перебить всех, - хоть в глазах Бермудо II Переса и горело пламя энтузиазма. Он всё ещё боялся окончательно поверить в случившееся. – Даже сейчас они большей частью бегут, а не убиты. Почти сто тысяч!

- Было почти сто. А сколько осталось уже сейчас? Какое количество будет перебито моими и вашими воинами во время бегства? Сколько сгинут по дороге или умрут от полученных при битве ран? Но главное не в этом, Бермудо.

- А в чём же тогда?

- Чаши весов. Чем большее количество мавров будет мертво в результате этого сражения. Тем легче будет вам, владыкам Леона, Наварры, иных стран, вести Реконкисту дальше. Численный перевес – вот что мешало. Теперь он или полностью исчезнет, или станет далеко не столь значительным, как было недавно. Вдобавок и наша поддержка не исчезнет, хоть и станет не столь значимой и существенной. Ну и, конечно, нельзя допустить возобновления распрей. Пусть лучше кордовские эмиры грызутся между собой, оставим им это несомненно греховное занятие.

Пока я ездил по ушам леонскому монарху и его приближённым, дела шли и развивались не самым лучшим из вариантов, но вполне меня устраивающим. Та самая паника, охватившая кордовцев, заставляла их драпать, сломя голову. Только вот сам аль-Мансур никак не мог осознать и принять неизбежное поражение, пытаясь силой удерживать хоть отдельные части. Удерживать, тем самым упуская возможность самому ускользнуть. Вот она, сила воздействия оккультным способом, воочию продемонстрированная. Сперва я, понятное дело, не мог этого знать. Слишком далеко, никакая оптика из имеющихся не могла показать, что творится там, во вражеском тылу. Зато имелись гонцы, дымовые сигналы опять же, которые легко подавать и легко читать, если знаешь, что именно они означают.

Халиф Кордовы, упустивший удачный момент для бегства с остатками сохраняющих боеспособность отрядов, всё же прозрел. Видимо, ментальное воздействие арконских жрецов таки да оказалось перебито страхом близкой смерти. А может просто закончилось, тут уж если кто и ведает, то они сами. Но беспокоить их, отдыхающих после перенапряга едва-едва возвращающихся способностей… не самое лучшее и уж точно жестокое не к месту решение. Сейчас всё едино не о них, а об аль-Мансуре, который в последний момент попытался было улизнуть, но… Мал, умница, так хорошо использовал свой отряд конных арбалетчиков, так качественно засыпал улепётывающего халифа ливнем болтов, держась вместе с тем на расстоянии, что не оставил халифу особого выбора. Выбор, он у Мухаммада ибн Абдаллы ибн Абу Амира оставался между повышенным риском продолжать бегство, поминутно теряя людей, лошадей, уменьшая отряд в численности и постоянно сам рискуя получить болт-другой в уязвимые места организма, и вторым вариантом. Каким? Укрыться в находящемся рядом Куэльяре, а уж из-за стен этой пусть плохонькой, но крепости или пробовать откупиться от победителей или надеяться, что удастся прорваться при помощи пусть сейчас улепётывающих, но способных несколько позже собраться с духом и вернуться войск. Вернуться может и не для того, чтобы вырвать победу уже в новой битве, но хотя бы для того, чтобы помочь своему халифу вырваться и отступить в те земли, где можно было чувствовать себя в безопасности. А уж потом…

Аль-Мансур выбрал второй вариант. К моему большому облегчению. Именно эту весть принёсли сперва подаваемые дымом сигналы, а затем и гонцы. Бывшие очевидцами того, как отряд со знаменем халифа Кордовы въехал в открытые ворота крепости. А уж потом к Куэльяру и другие отряды стали стекаться. Из тех, вестимо дело, кто сохранял хоть некое подобие выдержки и желания оставаться рядом с аль-Мансуром, вместо того, чтоб бежать, куда глаза глядят.

Вот он, завершающий акт для кого-то драмы, а для других феерического выступления. Если аль-Мансур и впрямь заперт внутри крепостных стен, то он… обречён. И неважно, сколько воинов находится рядом – Куэльяр крепость невеликая. Плевать даже если сумеет смыться несколько более число мавров, чем мы предварительно рассчитывали. Пофиг на эти вторичные аспекты! Отрубить голову халифата – тело без качественного мыслительного центра уже куда менее опасно. Смены у аль-Мансура покамест не наблюдается. Достойной смены, я имею в виду, поскольку желающих сесть на освободившийся трон будет огромное количество. А когда много претендентов, они часто начинают рвать друг друга с такой силой, что во все стороны летит не только кровь, но и откалывающиеся от государства кусочки. Самое оно. То, что добрые доктора с севера прописали!

Глава 8

Июль (червен), 997 год. Кастилия, Куэльяр.

Ярость почти никогда не накатывала на меня столь сильно, что я готов был забыть обо всём постороннем, отбросить в стороны все сдерживающие установки, целиком и полностью отдаться желанию разорвать наиболее мучительным образом в клочья тех, кто вызвал её. А вот недавно это едва не случилось! Причиной чуть было не состоявшегося приступа острой ненависти стал, что и неудивительно, халиф Кордовы Мухаммад ибн Абдалла ибн Абу Амир. Даже будучи загнанным в ловушку, которой стала крепость Куэльяр, хренов мавр, уже без считанных дней покойник, разбрызгивал вокруг себя свойственную их породе ядовитую мерзость. Хорошо так ею плескался, наглядно показывая, к чему приводит и может привести в будущем любой вид сотрудничества с совершенно чуждыми европейцам ментально народами.

Впрочем, вся картина сложилась далеко не сразу. Сперва Куэльяр стал просто магнитом, притягивающим к себе остатки тех мавров, которые уже не могли или просто не захотели бежать куда глаза глядят. Сельди в бочке – вот подходящий эпитет для того, что творилось внутри крепостных стен после того, как наши войска обложили Куэльяр со всех сторон, чтоб и мышь не проскользнула. А пока эти самые сельди мавританского посола утрамбовывались поплотнее в ограниченном пространстве, нам представилась возможность окончательно разобраться с последствиями собственно боя. Они, надо заметить, были масштабнейшие.

Трупы и трофеи, раненые и немногочисленные пленные. Немногочисленные, потому как брать оных мы не стремились, а всё же взятые были теми, кого сперва стоило как следует расспросить, а уж потом одним движением клинка прервать земной путь очередного мавра. Подсчёты опять же, покамест самые приблизительные, поскольку испанская кавалерия ещё не закончила преследование.

Приблизительные, зато внушающие! Из более чем девяноста тысяч кордовцы одними убитыми уже потеряли более тридцати. Сколько заперлось внутри Куэльяра, мы подсчитать по понятным причинам не могли, но что не пара тысяч так гарантия.Остальные… Бежали и продолжали истребляться пустившимися вдогон кавалеристами, что давало надежду на ещё более сильное сокращение числа мавров. В сравнении с этим наши потери настаивали на однозначно оптимистичный лад. Меньше тысячи безвозвратно потерянных в наших рядах, три… нет, скорее четыре тысячи союзников. Соотношение безвозвратных потерь примерно один к десяти – самое оно при противостоянии европейцев с азиатами, как по моему глубокому убеждению. Надо только следить за уровнем подготовки войск, использовать передовое вооружение, качественную броню и особенно внимание уделять предотвращению различных междоусобиц. Вот тогда все и будет складываться сходным образом.

Лагерь после битвы – тот ещё бедлам, откровенно говоря. Стоны раненых, громкие крики оставшихся невредимыми, но выплёскивающих остатки не растраченной в битве ярости вояк. Командиры, похваляющиеся своей удалью, умом, а заодно насмехающиеся над теми, кто пытался им противостоять, но в результате бежал, роняя обгаженные портки. И это всё не от всей ширины души, поскольку хоть битва при Куэльяре была закончена, но сама крепость ещё торчала гнилым зубом, не давая о себе забыть. Проклятье, да я бы лично выпорол того, кто попытался бы выкинуть из своей дурной головы тот факт, что за стенами крепости засела наша главная цель – халиф Кордовы.

Вот мы и не забывали. Охрана нашего основного лагеря, команды трофейщиков, полноценное охранение перемещающихся к Куэльяру орудий и метательных машин – за всем этим приходилось хоть немного, да следить. Пускать что-либо на самотек… Можно, конечно, благо командная вертикаль в войске была выстроена вполне приличная, но на душе всё равно как-то поспокойнее, когда сам отслеживаешь ситуацию. Не вмешиваешься без действительно крайней нужды, упаси Один от подобного, дабы не сковывать инициативу подчинённых, а именно следишь.

Справлялись парни и немногочисленные девушки неплохо. Некоторую сумятицу вносили разве что союзники, большей своей частью не привыкшие к весьма суровой дисциплине, от которой даже пруссы Витовта уже не могли полностью уворачиваться. Вбил Тихий в своих обалдуев, что дикий и вольный нрав хорош у себя дома, в родных и по сути безопасных прусских лесах, но уж точно не тут, в окружении чужаков. Даже победа, практически полностью состоявшаяся, не есть повод для полного расслабления. Но то пруссы, которые с нами уже далеко не один год. Испанцы – тут совсем иной расклад.

Совсем-совсем иной! Дисциплина – швах. Чёткая вертикаль командования - отсутствует. Слаженность между тремя основными частями войска – откровенно хреноватая. Собственно, только наше присутствие, работающее как цементирующий состав, мешало переругаться леонцам и наваррцам. Да и лишённые формального лидера кастильцы тоже, хм, вносили немалую толику хаоса в происходящее. Уже тем, что поскольку Онека Лара, единственная достоверно и однозначно настроенная против всех мавров скопом дочь покойного Гарсии Фернандеса Лары, бросилась за убежищем именно к королю Наварры Гарсии II Санчесу. А коли так, то и армия её покойного отца более склонялась к Наварре, нежели к Леону. Тот ещё узелок завязался, развязывать который окажется весьма затруднительным делом. Хотя… Определённые мысли по сему поводу имеются, чего уж там. Только далеко не всем леонцам из окружения Бермудо II они понравятся.

Это всё потом. Сейчас проблемы касались исключительно необходимости закончить дела с аль-Мансуром путём скорейшего и непременного уничтожения последнего. Без сомнений и колебаний, полностью игнорируя уже раздающиеся со стороны леонцев писки по поводу желательности начать переговоры с тем, кто находится в очень печальной и проигрышной ситуации. Хорошо хоть сам Бермудо II подобных звуков не издавал, время от времени лишь вздыхая и с тоской то взирая на небо, то молясь своему распятому богу. Тоже, к слову сказать, существенная проблема. Не молитвы конкретного монарха, а наличие при войсках союзников христианских священнослужителей. Очень уж они нас, то есть идолопоклонников, не любят, ради этой самой нелюбви будучи способными на самые паскудные действия. Опасения, что эти самые красавцы будут подбивать своих монархов на заключение очень выгодного мира именно с аль-Мансуром, были достаточно велики. Мы эти порывы, конечно, случись что, жёстко пресечём, но не хочется допускать самой такой возможности. Союзные отношения с испанскими монархами, они тоже на дороге не валяются, равно как и авторитет Руси на европейском уровне. Надо, ой как надо его повышать с учётом всего ранее уже сделанного и того, что делать только планируется.

Вот и поползли орудия и метатели «греческого огня» к стенам блокированного Куэльяра. Собственно метатели ни я, ни Магнус, ни прочие полководцы задействовать не хотели. Причины? Их было очень много, аж всё естественное население Куэльяра, состоящее, если что, из кастильцев. Женщины, дети, простые люди мужеска полу – они явно были ни при чём, не в ответе за коронованного ублюдка Санчо Лара и его не менее паскудную мамашу, готовых продать всю Кастилию маврам, лишь бы удержаться у власти. Планировалось, подтащив орудия, обрушить сконцентрированным огнём ворота, а может и сектор стены рядом с ними. Вот тогда можно было бы отправлять внутрь штурмовые отряды из тех же пруссов, которые более прочего подготовлены именно к такой работе. Сверх того, она доставляла им особое удовольствие. Никаких раздумий по поводу необходимости держать строй, бои небольшими группами, в которых знаешь тех, кто справа и слева от тебя, всецело им доверяя. Клановая система пруссов, она этому более чем способствовала.

Так должно было быть. Однако… жизнь вновь преподнесла сюрприз. На сей раз чрезвычайно неприятный. Попытки засевшего в Куэльяре аль-Мансура начать переговоры, понятное дело, провалились. Нас не устраивало ничего, помимо его головы и голов его приближённых. Показательное и наглядное уничтожение всех мавров, что с оружием в руках влезли на территории Леона и Наварры. Кордовцы, понятное дело, тоже к массовому саповыпилу из реальности не стремились. Более того, наверняка прикидывали возможности прорваться, выждав денёк-другой… Шансы мизерны, учитывая то, как тщательно мы принялись блокировать выходы для конницы. Опыт, знаете ли.

Не-ет, так рисковать халиф очень сильно не хотел. Зато попробовать в очередной раз надавить на такое человеческое чувство как страх – о, тут его и подталкивать особо не требовалось. Вдобавок устраивать массовую резню для мавров было делом абсолютно житейским, будничным даже. Вот и пригрозили, что вырежут всё христианское население Куэльяра, от взрослых мужчин до грудных младенцев. Причём начнут делать это через пару часов, да к тому же станут сбрасывать тела с крепостных стен… для наглядности, судя по всему. С-суки! Больше тут сказать было, конечно, можно, но в совсем уж нецензурных вариациях.

Восток и попытки прикрыться заложниками воистину нераздельны. И почему то вся эта шваль всерьёз считает, что европейцы обязаны моментально проникнуться, впечатлиться и сразу пойти на попятную. Не на тех напали! Зато поверил я в угрозы шавок аль-Мансура, передающих слова своего халифа, сразу, без малейших сомнений.Потому, не дожидаясь дальнейших шагов, сразу отдал приказ артиллеристам открыть огонь по воротам и участку стены поблизости. Орудий хватало, посему можно было рассчитывать на то, что удастся пробить брешь, а затем уж запустить внутрь многочисленные штурмовые группы.

Орудия заговорили и продолжили взрыкивать, отправляя каменные и изредка железные ядра в цель. Войска изрядно подустали, но всё же были куда более боеспособными, нежели затворившиеся в крепости кордовцы. Переживать относительно того, что будут действительно высокие потери, однозначно не стоило. Другое дело, что допустить резню гражданских категорически не хотелось. Однако…

У аль-Мансура окончательно снесло… не крышу, конечно, а тот тончайший слой, которым он и ему подобные иногда прикрывали своё нутро, даже не звериное, а какой-то совсем уж злобно-примитивной твари. И со стен действительно стали падать вниз тела убитых мирных жителей. Пока немного, но «почему-то» у меня не возникало сомнений, что издыхающий паук в банке, не имея возможности спастись и смелости погибнуть в битве с действительно опасными врагами, напоследок по полной оторвётся на тех, кто ничего не может ему противопоставить.

Вот что тут было делать? Тупо лезть на стены, не имея никакой осадной техники и даже банальных штурмовых лестниц? Даже не смешно. Соглашаться выпустить его из крепости тем более не вариант. Ведь словами тут не отделаться и вообще…Оставалось только приказать усилить стрельбу, а штурмовикам приготовиться действовать, едва только появится возможность. Хотел было задать пару вопросов Магнусу, но тот куда-то испарился. Ненадолго, поскольку довольно скоро рядом со мной оказался не только он, но и Колот Снежный, выглядящий малость получше, нежели в прошлый наш с ним разговор. Вопросов мне и задавать не пришлось, поскольку арконский жрец и сам понимал, что за мысли просятся на язык. Вот и прозвучали следующие слова:

- Халиф разума лишился, отныне это зверь лютый, смерть свою чующий. От морока полностью не избавился, но он ему не только хлопоты, но и чутья прибавил. Вот и грызёт всех, до кого дотянуться способен.

- Увы, ничего нового ты не сказал мне, Снежный.

- Ты неглуп, Хальфдан Мрачный, вот нового и не услышал.

- Тогда скажи, верно ли я делаю, что воинов посылаю на приступ сразу, как только ворота или стена рухнет?

- Иные поступки неразумными будут, - тут же отозвался арконец. - Только так и сможешь хоть кого-то спасти. И вины в том никого из нас нет. Не в силах человеческих избежать всего уродства, что порой мир нам преподносит. Но стараться то делать надобно.

Немного, но утешил. Зато наступившее после этого молчание – о тишине речи быть не могло – помогло собрать мысли в кучку. После оставалось только скрипеть зубами, понимая, что внутри крепостных стен идёт резня, и ждать, когда наконец рухнет преграда, отделяющая наши войска от засевших в Куэльяре мавров. Со стен они тела больше не сбрасывали. Хватило ещё нескольких попыток, во время которых наши арбалетчики почти мгновенно всаживали в уродов сразу по несколько болтов, чтоб наверняка.

И преграда рухнула. Не ворота – они оказались довольно крепкими – а кусок стены рядом с ними. Этого было достаточно. Ещё несколько залпов ядрами, затем ошпарить картечью, чтоб по возможности задеть наверняка концентрирующиеся близ пролома группы защитников, и лишь после этого пришло время штурмовиков. Слово для местных, понятное дело, незнакомое, потому именно его я и не использовал. Суть меж тем оставалась неизменной. Первый отряд, защищённый по максимуму, да к тому же с повышенным числом щитовиков, уже рванул вперёд. В его задачу входило оказаться внутри крепости, закрепиться, взять под контроль собственно пролом и участки с обеих сторон от него.

Задачей это оказалось несложной – несмотря на то отчаяние, безысходность и ненависть, что владели запертыми в Куэльяре маврами, им оказалось очень сложно противопоставить что-либо элитным бойцам Руси. А следом за варяжской братией, едва закрепившейся, на улицы хлынули ревущие от боевой ярости ватаги пруссов. Не берсерки – не только берсерки, если быть точным – но и обычного их состояния хватало на то, чтобы биться, не особенно жалея себя и чуть ли не в клочья разрывая врагов. Вот уж точно кельты славянского розлива!

Быстро, решительно, жёстко. Пожалуй, именно эти три слова лучше всего характеризовали происходящее внутри Куэльяра. Или можно было сказать единственное, пусть пока и неизвестное здесь слово – дератизация. Проще говоря, очищение от паразитов. Правда паразиты ростом с нормального человека, да и выглядят схожим образом, только это уже малые, ничего толком не значащие нюансы. После устроенного ими иных эпитетов сии твари просто не заслуживают. Чего заслуживают? Большой безымянной могилы, в которой будут закопаны.

Тут даже особых приказов отдавать не требовалось. Чем больше штурмовых отрядов вливалось внутрь крепости, тем меньше времени оставалось до того момента, как всё должно было закончиться. Мне оставалось лишь стоять и ждать. Смотреть же… совершенно не хотелось. Более того, не уверен, что вообще появится желание оказаться внутри Куэльяра. Даже я, по большому счёту только частью прикоснувшийся к жреческим знаниям, пусть даже усердно этот «край» изучающий, чувствовал, как со стороны крепости смердело смертью. И не той, дыхание которой сопутствует любому сражению, а её особым подвидом. Смертью невинных, совершенно непричастных, к тому же… женщины и дети. Та самая резня, которую устроили вконец сбросившие маски мавры. Та самая, за которую они непременно ответят уже собственными жизнями, но, увы и ах, неспособная изменить случившееся.

Понимая моё не самое хорошее состояние, не лезли даже неугомонные сестрички. Более того, оттёрли куда подальше Бермудо II Леонского, который пытался было подойти поближе. Спросить, полагаю, что-либо намеревался, но… Не сейчас. Не раньше того момента, как я буду уверен, что в Куэльяре не осталось мавров.

Слава всем асам, что Куэльяр – далеко не самый большой город. Особенно внутри крепостных стен. Прибавим к этому ярость штурмовиков, хаос среди мавров, общую неразбериху и в результате…

О, даже так? Похоже, аль-Мансур, окончательно осознав, что ни договариваться с ним никто не намерен, ни поддаваться за ужасы устраиваемой резни, решился на последнюю отчаянную попытку. Открылись вторые ворота и оттуда вышли те мавры, которые даже сейчас сохранили хоть какую-то часть относительно трезвого рассудка. Не рванулись во весь опор верхом на лошадях, потому как видели, что мы хоть и не сильно большую площадь «чесноком» засеяли, но всё же нестись очертя голову очень, чрезвычайно опасно. Потому сперва шли спешившиеся, в первых рядах прикрывшиеся щитами. За ними те, кто пытался «разминировать» землю под ногами, и только в задних рядах собственно всадники, к тому же с загонными лошадьми. А может с теми, на которых в теории должны были вскочить те, что сейчас пытались проложить путь.

Шалишь! Пусть у тех, вторых ворот не было батарей. Зато присутствовали арбалетчики в изрядном числе. Вот они и жахнули залпом, а потом ещё и ещё и ещё…Болты экономить не собирались, давать пытающимся прорваться маврам даже тень шанса тоже. Даже попытки немногих оставшихся после обстрела прорваться, рассеявшись… пошли прахом. А уж после этого дорезать остающихся в городе было чисто рутинной работой. Сам халиф Кордовы Мухаммад ибн Абдалла ибн Абу Амир, более известный как аль-Мансур, изволил сдохнуть, превратившись в ёжика от пары десятков арбалетных болтов. Мертв как солёная селёдка, никаких сомнений ни в диагнозе, ни в установлении личности. Пригодились те самые несколько пленных, которых оставили до поры коптить небо. Только теперь пора эта закончилась. Совсем и окончательно.

* * *

Я стоял и смотрел на тело халифа. Его принесли, сгрузили на сколоченный из досок помост, причём именно таким, каким и нашли – в доспехах, с торчащими в теле арбалетными болтами, частично обломанными. Всё, как говорится «о натюрель»! Не инициатива, а именно чёткое следование приказу. Заготовка для Орудия Силы, как ни крути. Я же собирался предоставить оную арконским жрецам в исходном состоянии, чтоб ненароком не сделать что-то лишнее. Хотя… Если уж Гюрята Молчальник утверждал, что для полноценного орудия сгодится то, что осталось от Добрыни, будь он неладен, то тут, с таким почти идеальным материалом, проблем и вовсе не должно возникнуть. Зато посмотреть – это мы со всем удовольствием. Именно мы, я не оговорился, поскольку и Магнус, и Софья с Еленой, как представители жречества, были чрезвычайно заинтересованы будущим ритуалом. Да и иные представители варяжской и прусской братии были очень даже не прочь сунуть свои любопытные носы. Пусть и не имея полного представления, что вообще тут будет происходить.

Зато все знали о том, что произошло внутри Куэльяра, который с полным правом можно было назвать мертвым городом. Смерть. Именно она властвовала внутри. Мавры были вырезаны все, до последнего… человека. От мирного населения хорошо если четверть осталась, да и то это очень оптимистичная оценка. Ну и некоторое количество наших из штурмовых отрядов тоже отправятся прямиком на погребальные костры, чтобы, окончательно избавившись от уз плоти, отправиться прямиком в Валгаллу. Именно туда, здесь не может быть и тени сомнений. Смерть в бою, да к тому же против столь чуждого врага… ноль сомнений. Сам же Куэльяр из ранее обычного городка станет символом. Чего? Сразу двух понятий. Для начала, смертности даже тех врагов, которые столь долгое время казались непобедимыми. Аль-Мансур ведь того, помер, причём со всеми, кто оказался рядом с ним. Ну а ещё крепость оказалась печальным свидетельством того, что с маврами не стоит иметь дело даже тем, кто как бы под них качественно подстелился. Куэльяр, как ни крути, был частью владений Санчо Гарсии Лары, там сидели его люди. И это один хрен не спасло ни их, ни мирных жителей.

Впечатление это на наших союзников произвело. На Гарсию II Наваррского большее, на Бермудо II Леонского… тоже произвело, но сей монарх был несколько из иного материала слеплен. Куда как менее качественного. К тому же, в отличие от Гарсии, был неслабо так замешан в сношениях с маврами в прошлом. И понимал, что память об этом никуда не делась, а значит надобно быть или «святее Папы Римского» или… Иные варианты тоже присутствовали, хотя лично нам они бы доставили пусть не дюже опасные, но утомительные хлопоты. Не хотелось бы, ой как не хотелось!

Радость же у всех была искренней. Мёртвый аль-Мансур представлял собой не просто труп злейшего врага Леона, Наварры и Кастилии – ах да, еще графство Барселона тут упомянуть стоило, пусть это государство и сумело отсидеться в стороне – но ещё и главный элемент, скрепляющий Кордовский халифат от последствий эмирских дрязг и стремления для кого сесть на трон, а для кого просто получить как можно больше независимости от центральной халифской власти. Не зря же и в известной мне истории смерть аль-Мансура стала отправной точкой сперва для упадка, а потом и распада Кордовского халифата аж на более чем два десятка эмиратов. Да, там это произошло через лет этак «сорок плюс» от нынешнего момента, но суть всё едино неизменна.

Кто должен был занять его место на троне в Кордове? Ясное дело, что сынок, который от одной из мусульманских жён, а именно Абд аль-Малик аль-Музаффар. Совершеннолетний, имеющий поддержку тех приближённых покойного халифа, кто остался в собственно халифате. Иную фигуру на трон не посадят хотя бы до той поры, как не убедятся в своей относительной безопасности. Той самой, которую им никто предоставлять не собирается. Нет, ну а как иначе то? Армия аль-Мансура рассеяна и перебита более, чем на треть, а может и наполовину. Оставшиеся – то есть бежавшие во весь опор – деморализованы и уж точно ещё долго не воспылают желанием сунуться на те земли, где им отвесили столь шикарных и запоминающихся звездюлей. При таком раскладе единственное, о чём им стоит задуматься – о попытках удержать уже захваченное.

Драккары йомсвикингов меж тем так и продолжали и продолжат наводить страх и ужас на побережье халифата. Имея базы в портах Леона, куда можно возвращаться, чтобы сгрузить очередные порции добычи и новых освобождённых из мавританского рабства пленников, они должны будут вновь и вновь отправляться терроризировать мавров. Да и наши драккары тоже в стороне стоять не намерены. Спокойной жизни халифату однозначно не дадим. Пусть мечутся из стороны в сторону, а всё побережье пылает в прямом и переносном смысле. Покамест европейское, но скоро и за африканское возьмёмся не выборочно, а по полной программе. Там ещё имеются до сих пор не тронутые богатые места. Плюс планы получить контроль над входом в Средиземное море, для чего нужно по кусочку с обеих сторон урвать. Не обязательно они должны быть большими, но хорошо защищёнными, геополитически выгодными – это уже несомненно.

О, вот и арконские гости пожаловали. Жрецы, числом трое. При них храмовые воины в некотором количестве в качестве почётного сопровождения. Все трое приободрившиеся, смотрят на труп аль-Мансура так, будто он из золота и бриллиантов слеплен. Хотя… Орудие Силы куда как важнее и дороже любых драгоценностей!

- Гюрята. Лютобор. Колот… - поочередно поприветствовал я арконцев, хотя последнего видел совсем уж недавно. – Вот и обещанное мной тело. Как помер, так его сюда и принесли, ничего не меняя, не трогая. Догадываюсь, что это может быть… полезным.

- Не важным, но помогающим, Мрачный, - отозвался Лютобор Изяславович. - И хорошо, что вот так вот его принес, на виду у всех. Это усилит отдачу от изготовляемого нами в ходе ритуала Орудия. Нам нужны будут очень большие чаши из металла, жаровни, благовония и…

- И вы, верные нашим богам, - вымолвил Гюрята Молчальник. Остальные…

- Они могут остаться, Молчальник, - хмыкнул Колот. – Только не жрецы распятого, их – вон! Всех до единого.

Гнать не пришлось, они и так старались держаться подальше от «богомерзкого обряда идолопоклонников». Зато что оба короля, что немалая часть их приближённых – тут совсем другое дело. Не знаю уж, по каким именно причинам они решили остаться и смотреть, но… так оно и лучше. Для меня важным было совсем другое. Моё личное участие в ритуале, а ещё, по возможности, подключение Магнуса и сестричек. Жрецы Арконы знали про это моё настоятельное желание и, хотя не пылали энтузиазмом, но и возразить не могли. Полагаю, что их понимания неразумности портить отношения со мной как с конунгом. Минимальные же требования ко мне как к участнику… соблюдены. Не жрец, но и не простой человек. Плюс контакт с сущностью божественного ранга, он человека неизменным не оставляет – то всем жрецам мало-мальски высокой ступени посвящения было ведомо. Про то, что в моём случае не только контакт с божеством, но и переброска души в иной поток времени/реальности или что-то наподобие – этого я говорить никогда и никому не собирался. Не в ближайшие годы, а то и десятилетия точно. Некоторые тайны должны оставаться таковыми, прежде всего для собственного благополучия.

Ритуал… До сего момента я и не думал, что придётся участвовать в этом довольно кровавом действе. Отказаться? Э, нет, от знаний мистических я отворачиваться не намерен. Они стоят и куда более серьёзной цены, чем простая брезгливость и неприятные моменты. Хотя моментов этих и впрямь хватало.

Как оказалось, арконцы были готовы к самым различным вариантам обретения материала для Орудия Силы. В том числе и такому вот, приближённого к идеальному. Полный идеал – это ещё живой аль-Мансур. Однако и без этого… Труп свежий, не обезображенный, без отрубленных конечностей. Твори во всю ширь души, ограничиваясь лишь доступными возможностями, но их ограниченность как раз и должно было выправить Орудие… три Орудия, одно из которых пусть далеко, новсё равно в некоторой мере доступно. Второе как раз должно было быть создано, ну а третье… Тут оставалось лишь немного подождать. К процессу вскрытия могилы Добрыни, дядюшки Владимира Краснололнечного, князя Тмутараканского и мужа византийской базилиссы, требовалось подойти со всей осторожностью, дабы не возникло и тени риска. Так что скоро, но не сейчас.

Раз. И сбитый из досок помост покрыт тканью, на которой начинают возникать цепочки рун. Быстро возникать, благо знания арконцев в создании руновязи лично меня просто потрясают. И опять же, никаких рук, краска сама выплёскивается из сосудов, ложась на ткань в нужных местах. Окружающие… смотрят на это действо с предельным вниманием. Варяжско-прусская братия с предельным уважением, но вместе с тем без тени страха. Они знают, что подобные умения у жрецов были раньше и, как оказалось, сейчас снова есть. Потому радость и уверенность в том, что всё будет ещё лучше, нежели сейчас.

Но это у них радость и уверенность. У союзников наших испанских оторопь, изумление, нотки страха в эмоциях, которыми они аж фонтанируют. И каждая из эмоций словно свой запах имеет… и цвет… вроде бы. Но почему я воспринимаю это… Вообще, что это за?.. Спокойно, Хальфдан, удивляться тебе явно нечему, спокойно! Если в мир возвращается магия, то кому как не тебе быть в числе тех, к кому она вот так вот прямо и откровенно стучится? Хорошо ещё, что на лице ничего не отразилось, привык держать покерфейс в подобных неоднозначных ситуациях. Словно бы просто так, от нечего делать, вынимаю из висящего на поясе кошеля одну из монет, начиная вращать её меж пальцев. Обычное дело, я порой так то с монетами игрался, то с метательным ножом, от Змейки заразившись. Никого не удивит от слова совсем. Только сейчас не просто вращать, а попробовать заставить монету словно бы подпрыгнуть, подтолкнуть, но не движениями, а исключительно силой воли.

Не знаю уж, почему я сделал то, что сделал. Ноль представления, как именно потребовалось извернуться, чтобы произошло то, что случилось. Инстинкт? Или знание, которое только и ждало возможности… пробудиться? Напомнить о себе? Скользнуть в подходящий по неким параметрам разум? Чего не знаю, на то и ответ не дам. Зато взмывшая в воздух серебряная монета, после этого, повинуясь мысленным командам, вставшая на ребро и начавшая вращаться – это уже не абы что, а реальность, всецело меня радующая. Но вместе с тем… Я чувствовал, что эта вот вроде как безобидная забава реально утомляет, словно выкачивая из меня силы. Значит, пора завязывать с экспериментами. Здесь и сейчас, потому как в других «декорациях» непременно их продолжу. Лучше даже не один, а в присутствии Магнуса с сестричками. Этим то я верю целиком и полностью.

Заметили ли мой небольшой, но важный опыт? Быть может да, возможно, не очень. Зацикливаться на этом аспекте я не собирался, предпочтя сконцентрироваться на собственно ритуале. Броня и вообще одежда, бывшие на теле аль-Мансура, жрецов совсем не интересовали. Потому сей ненужный хлам отправился в отбой, то есть был отброшен за пределы покрытого тканью помоста. Зато кровь – совсем другое дело. Она, словно выжимаемая из трёх специально сделанных разрезов – запястья и шея – кровавыми змеями скользнула в три большие медные чаши, разделившись практически поровну. Пять среднего размера жаровен, под которыми вспыхнуло пламя. Сперва от политых маслом небольших полешек, а затем туда ещё и «греческого огня» добавили. Я уже успел узнать, что эта зажигательная смесь, как оказалось, порой куда полезнее и эффективнее в делах обрядовых, чем привычные виды топлива. Основы алхимии? Ни разу не исключаю подобного!

Тело, воспарившее над помостом, которого никто не касался. И приказ, отданный Гюрятой Молчальником, старшим из арконского трио:

- Теперь держим заготовку орудия. Все держим!

И взгляд в мою сторону, затем и на Магнуса взгляд перевёл, на Софью с Еленой. Дескать, раз уж вас сюда включили, будьте любезны хоть немного, да помогать. Что ж, лично я ни разу не в претензии. Сам напросился. Побратим и лисички-сестрички тоже, будучи в здравом уме, от подобного не откажутся. Вот нутром чувствую, что создание Орудия Силы с самого ноля, да ещё в столь роскошных условиях, многое даст не только к эффективности самого орудия, но и тем, кто его создавал.

Вкладываю свои силы – скромные в той или иной степени, тут не могу здраво оценивать – в «общий колёт». Вложившись же, чувствую… Вот они, те «канаты», по которым сила вливается в ритуал от каждого из участников. Насыщенные, натренированные, с огромным количеством пропускаемой энергии – это со стороны арконцев. Даже не берусь сказать, кто именно из трио сильнее. Скорее каждый силён по своему. Магнус… На порядок слабее этих монстров, даже в условиях почти замороженной магии сумевших сохранить кое-что. Ну и сестрички, о них и вовсе разговор особый. Дело не в их силе, а в том, что ощущались они как единое целое, пусть и в двух разных телах. Почти полное слияние эмоций, стремлений, самого восприятия окружающего их мира. И ведь ни разу не близняшки, хотя именно сёстры и именно родные. Уникумы, больше и добавить нечего.

Себя, понятное дело, я достоверно оценить не мог, лишь с той или иной погрешностью. Но и осознанное могло порадовать. Не то исходные возможности – со всеми случившимися со мной событиями, начиная с самого переноса сюда – дали о себе знать по полной программе, не то ещё и тренировки последних лет, не то долгие контакты с первым Орудием, тем самым кубком из черепа Святослава Великого себя проявили. Также реально и сочетание всего этого. В любом случае, Магнусу я не уступал, даже несколько превосходил. Заметно превосходил, пусть разрыв с любым из арконцев был всё так же огромен.

Меж тем ритуал выходил на полные обороты. Зависшее над центральной жаровней тело не обугливалось, вовсе нет, просто плоть словно бы правилась, стекаявниз, на раскалённый металл. Шипение, дым… но никакого зловония. Частично оное перебивалось благовониями, частично магической составляющей происходящего.

Эмоции смотрящих за происходящим не то что оставались на прежнем уровне, они реально так усиливались. Особенно концентрированными были со стороны испанцев Удивительного тут ничего не было. Союзники то наши привыкли слышать про разное колдовство, а тут вот оно, наяву, а они свидетели по сути настоящего чуда. Того самого, которое никто из жрецов распятого бога как-то не показывал последние не то что годы и десятилетия, а целые века. Может кто-то что-то и мог, тут судить не возьмусь, но вот показывать… шалишь. Про разного рода чудодейственные мощи и прочие святые реликвии я и вовсе молчу. В них как бы и верили, но по факту вся эта хрень ничего из себя не представляла. Иначе не было бы смертей от болезней, ран и прочего. Напротив, присутствовали бы реальные факты в виде тех же чудесных исцелений вместо мутных слухов о подобном, толком ничем не подтверждённых.

Пускай смотрят, пускай одновременно поражаются, ужасаются и восторгаются.Для нас, для Руси, это будет однозначно полезным. Слухи, они ведь могут разноситься разными людьми. Одно дело разные голодранцы или даже простые воины. Совсем другое – аж два короля и немалое число их приближённых. Таким попробуй не поверь! Да и заткнуть их со стороны тех же христианских священников будет куда как сложно. А сами они молчать вряд ли станут. Первое время так точно. Слишком велико будет полученное потрясение, первое реальное соприкосновение с мистической гранью мира, ранее успешно, пусть и вынужденно, скрывающейся от даже очень любопытных взглядов.

Скелет. Вот что осталось от тела. Но на этом ещё ничего не закончилось. С едва слышным хрустом кости стали отделяться, а там и отправились в одну из трёх чаш, каждая в свою, где сейчас булькала, парадоксальным образом оставаясь не кипящей, кровь, ранее выжатая из тела. Все кости, помимо собственно черепа, так и остававшегося висящим в воздухе.

Зачем? Я не знал этого раньше, но теперь чувствовал смысл всего происходящего.Руновязь на ткани как основа. Большие чаши с кровью – теперь ещё и костями – как ёмкости для концентрации силы. Той, которая изначально была в выбранном на будущую заготовку под Орудие человеке. Пусть сам он этого точно не знал и даже не подозревал. Жаровни как вместилище огня, которым многое начинается и многое им же заканчивается. Ну а череп, понятное дело, как конечная форма. Выбранная уже давно, с того момента, как Святославу Великому не просто отсекли голову, но сделали из неё символ в форме кубка. Предопределено! Не судьба, конечно, всего лишь форма будущих Орудий Силы.

Кости и кровь «кипели при комнатной температуре», растворяясь друг в друге, исходя паром. Багровеньким таким, который поднимался в воздух, но не рассеивался, а втягивался в череп. Больше и больше и… Всё, готово! Или не совсем? Жест Молчальника, и один из храмовых воинов открывает окованный серебром ларец, внутри которого, как я могу видеть, подставка под этот самый череп и ещё кое-что. Подставка серебряная, обруч вроде короны золотой, а ещё россыпь драгоценных камней, которые тоже явно тут не просто так. Очередное усилие жреческой воли, и вот всё это взмывает в воздух, а затем занимает свои места, становясь с костью единым целым. Так вот ты какое, второе Орудие! Не кубок, а просто череп с инструктированными рубинами зубами, горящим в глазницах зелёным пламенем изумрудов, в золотой короне-обруче и на серебряной подставке-постаменте.

Красив и… преисполнен реальной мистической мощи. Такого от первого Орудия и в помине не ощущалось. Хотя… Чувствую, что протягивающиеся между двумя артефактами узы связывают их в единую систему, а заодно и делят мощь, превращая оную в нераздельную и неслиянную. Но не совсем. Пока не совсем! Ощущаются определённые обрывы, некоторая незавершённость триады. Нужен третий компонент. Благо он известен и скоро, совсем скоро…

Слабость. Такая сильная, что ноги не держат. Вот я и того, самым позорным образом оседаю, но упасть мне не дают хирдманы-телохранители. Подхватывают под руки, и не одного меня, но и Магнуса, и жриц Лады. Да чего уж, даже трио арконцев едва держатся. Остатков их силы воли хватает лишь на то, чтобы уложить Орудие Силы в специальный ларец, закрыть и после этого лишь обвиснуть на руках храмовых воинов. Теперь отдых. Долгий, но заслуженный. Или и вовсе… Нафиг! Спать и ещё раз спать, а уж беспокоиться за собственную безопасность в окружении вернейших из верных было бы форменным идиотизмом. Вот как проснусь, тогда… Потом. Но обязательно…

Глава 9

Август (зарев), 997 год. Кастилия, Бургос

После чего-то по настоящему серьёзного частенько нужна пауза. В нашем случае особенно. Почему? Ведь казалось бы самое оно сразу после разгрома мавров под Куэльяром и уничтожения аль-Мансура с немалой частью его приближенных продолжить столь успешно начатое. Так, да не совсем. Большое количество раненых, возможные проблемы меж частями наскоро сколоченного союзного войска, иные факторы – всё это требовало той самой оперативной паузы. Само собой, давление на халифат ослаблять никто и не мыслил, просто оно осуществлялось куда менее пострадавшей и слабо утомлённой частью нашего войска – той, которая была на палубах многочисленных драккаров. То булавочные уколы, то полноценные нападения на прибрежные и относительно прибрежные города – Эйрик Петля, Торкель Высокий и прочие, находящиеся у них в подчинении, знали своё дело. Кордовцам будет не до спокойного сна, даже если не учитывать внезапную смену халифа и возникшую в результате этого сумятицу и вообще страх от столь сокрушительного поражения.

К слову о нём. Почти пятьдесят тысяч – вот сколько потерь случилось у мавров. Сюда относились и убитые непосредственно на поле боя, и перерезанные мясники внутри Куэльяра, и те, кого конница догнала во время довольно длительного и упорного преследования. Потери были более чем чувствительны даже для столь обильного человеческим ресурсом государства как Кордовский халифат.

Потому и пауза. Частичная. В некоторых аспектах ведения нашей против мавров войны. Мы могли себе её позволить, при всём притом не вредя самим себе. Более того, планировалось стать после неё ещё более сильными, склеив хрупкие для союза места. Или заранее прижечь поражённые области, чтобы заражение от них не распространилось дальше по организму, тут уж как дела пойдут.

Дела шли замысловато! Для начала стоит упомянуть о том, что у меня состоялась оч-чень интересная беседа с арконцами. Уже после нашего прибытия сюда, в Бургос, когда и они отошли от ритуала создания Орудия, и я, в нём участвовавший хоть и на вторых ролях, но огребший неслабую отдачу. Все мы огребли. Стоило ли оно того? Более чем. Временное ухудшение состояния – ничтожная плата за появление и заметное - особенно в сравнении с практически нулевым уровнем до того момента – развитие магических способностей. Тот самый телекинез, который я чисто на интуиции применил прямо перед началом ритуала на серебряной монетке, отдав немало сил на это вроде как простейшее проявление действо, теперь получался заметно лучше. Мда, сыграло роль это самое участие, ой как сыграло! Плюс ощущения эмоций окружающих меня людей, стоило только как следует сконцентрироваться и приложить усилие. Только увлекаться сверх меры не следовало, а то р-раз и крайняя степень утомления подкралась, да с прилагающейся дикой головной болью, ломотой в суставах, тошнотой и прочими ни разу не приятными симптомами. Мир, зараза этакая, всеми силами сопротивлялся возвращению магии. И это тоже было одним из важнейших вопросов, которые мне требовалось задать жрецам с острова Рюген уже с новой позиции. Позиции человека, прямо ощущающего магию и способного на некоторые, пусть самые простенькие, её проявления.

Разговор, вестимо, состоялся. Без кого-либо постороннего, в отдельной комнате из числа находящихся в замке, ранее принадлежавшем Санчо Гарсии Лара - урод, кстати, так и смылся куда-то, пока неизвестно куда, да и мамашу за собой уволок. Такое вот несомненно печальное событие, ну да не о чём сейчас речь. Жрецы в количестве трёх личностей – вот кто занимал большую часть моих мыслей.

Никого постороннего тогда не было, даже охрана и та за дверью. И абсолютно серьёзные лица у трио, которые совсем скоро собирались отправиться под серьёзной охраной в Хихон, чтобы там сесть на один из драккаров и, в сопровождении ещё пары десятков пенителей морей, отправиться обратно на Русь, увозя с собой уже второе Орудие Силы. Оказавшись же в Киеве, станут ожидать прибытия третьего. То есть заготовки под оное, которую и обработают полагающимся манером. Вот с этого я и начал серьёзный разговор:

- Кости Добрынюшки то ничего, если подгнившими окажутся?

Усмешки всех троих, . Что у сидящего в грубоватом, массивном, но очень удобном кресле Молчальника, что у Колота, смотрящего в окно. Лютобор, тот, будучи слегка занят перелистыванием книги по рунам – печатной, из числа особого жреческого заказа – и вовсе захохотал. Потом, правда, вымолвил, опередив Снежного:

- У него не кости, у него душа при жизни сгнила. Что ж тут о плоти говорить. Но ты не кручинься, Мрачный, теперь, добавляя к двум Орудиям третье, мы бы и из осыпающегося праха достойное соорудили. Сам же видел ритуал и познал его.

- Что есть, то есть, - согласился я, размышляя, стоит ли присесть или так и продолжить стену спиной подпирать. Нет, всё же лучше и удобнее будет присесть, а то нога. Она время от времени даёт знать о минувшей ране. - Хорошо, если всё так и будет. Ну а мне сперва тут кое-что доделать потребуется, окончательно порешать, кто заместо меня здешним войском из наших и пруссов командовать останется. Союзнички опять же, с ними тоже придётся верно порешать, чтоб таковыми и оставались, не вздумав снова с маврами в гнилые игры играть.

- Леонский король, - каркнул Гюрята. – По его душе заяц пробежал и след свой оставил.

- Да уж заметил! Потому и тащу вверх Хуана Самарро. Этот спуску маврам не даст, меж ними кровь. А ещё Онека Лара. Единственная из крови сего рода, кто в отца пошла, не сломалась под гнётом и не польстилась на сладкие обещания. Если этих двух и Гарсию II Наваррского связать воедино, напомнить о больших возможностях и подсказать пути достижения… Никакой Бермудо преградой не станет. А если что и утворит, ему укорот дадут.

Молчальник в ответ на это лишь кивнул и прикрыл глаза. Соглашается, насколько я могу понимать этого реликта жреческого сословия. Хорошо. Зато мало. Следующие слова, к арконцам обращённые, касались уже не столь ближнего будущего, но были ничуть не менее важными.

- Вот соберём мы три Орудия Силы, но на этом история не закончится, как я понимаю. Скорее только начнётся. Сомневаюсь, что для возрождения почти угасших сил хватит исключительно Орудий. Они символы, ключи. Но ключами отпирают двери, не так ли? Где они, эти самые двери? Что надобно сделать для их открытия или напротив, закрытия?

- Думай, конунг Руси. Думай! – добавил в свой голос не только громкости, но и толику силы Лютобор. – Если Орудия мы создаём сами, носим, куда нужно… То что есть то, к чему мы их несём?

- Орудия Страстей распятого бога и более… недвижимые святыни его последователей. У них это не Рим, не Царьград, а исключительно то, откуда пошла их вера. Иерусалим, а точнее те места, изначальные храмы, построенные вокруг зримых, но недвижных источников силы. Но они… Они нам абсолютно чужеродны.

- Верно, - Колот Снежный окончательно отвлёкся от видов за окном, повернувшись ко мне. – Нужны если и не родные, так хотя бы не враждебные. И Аркона лишь один из таких источников. Ослабевший, искалеченный, вычерпанный. Почему – не спрашивай. Пока то знание не для тебя.

- Пока?

- Пока. Иди дальше по дороге, на которую встал. Не только конунга, но и жреческой. Сегодня ты сделал сразу несколько важных и оставляющих в душе след шагов. И сам ведаешь, какие следы это оставило, какие возможности дало.

Знаю, как же иначе. Телекинез, восприятие эмоций, умение чувствовать энергию, в том числе и исходящую от людей. Может и ещё что-нибудь, это надо сперва как следует покопаться внутри себя. Сперва самому, потом с помощью Магнуса и сестричек-лисичек, ну а потом, уже после всего этого, можно и арконцев теребить. Успел я хоть немного, но изучить их натуру. За любую оказанную услугу потом с тебя спросят, пускай даже с вежливыми улыбками и маскируя под твои же нужды. Умны, хитры, расчётливы. Я не в претензии, просто не хочу слишком глубоко влезать перед ними в долги. Исключительно по необходимости, благо её и так выше крыши. За знания можно платить дорогую цену – Один и отданный им глаз тому пример – но если есть возможность часть этих самых знаний взять из общего и относительно открытого доступа, то… Думаю, всё очевидно.

Меж тем вопрос про «двери» оставался повисшим в воздухе. Не родные, так хоть не враждебные. Хм… В голову пришло сразу несколько идей, которыми не только можно, но и нужно было поделиться с арконцами.

- Про Аркаим я даже упоминать не стану, слишком он далеко, а идти к нему придётся по враждебным землям. Хоть и не затронут жрецами распятого бога, но тут иная сложность. Время… Сомневаюсь, что у нас есть долгие годы на то, чтобы сделать всё нужное и не привлечь при всём при том к себе внимания. Не знаю уж, чьего именно, но наверняка не просто так в нашем мире почти ничего чудесного не осталось.

- Аркаим – то особая наша мечта и боль от утраченного, - слегка покривился Лютобор. – То, Мрачный, что ты знаешь не только имя древнего города, но и многое о нём… Только божественной волей и объяснить можно. Нетронутый, затерянный, ждущий нашего возвращения. Только не теперь, тут ты прав. После недавнего ритуала, когда мы создали Орудие, песок начал пересыпаться из верхнего сосуда в нижний. Не месяцы, конечно, а годы, но… Десятков лет у нас не будет, увы. А источников нужно хотя бы три. Один есть, второй надобно заполучить хотя бы через три-пять лет. С третьим же и обождать можно… ещё лет с пяток.

Работай, голова, не зря ж тебе ещё годы назад аж целую корону из метеоритного металла презентовали в торжественной обстановке. Что из памятников минувших эпох, да ещё непосредственно связанных с мистикой, первым делом на ум приходит? Правильно, аж целый комплекс очень специфических строений, которые, ко всему прочему, находятся не столь уж далеко, да и с моря подобраться можно. Вдобавок христианские святоши туда не так чтобы совались, исключительно в окрестностях порезвились. Сейчас там и вовсе почитатели Аллаха тусуются, с которыми у нас дружбы в принципе быть не может.

- Пирамиды Та-Кемет. Уж и не знаю, что может оказаться более древним и сильным. Из числа тех, до чего можно добраться и заполучить в обозримые сроки. Каирский халифат на чьих землях пирамиды великого, но сгинувшего в веках народа, для нас не слишком опасный противник. А уж после того, как мы додавим с помощью союзников Кордовский халифат… Может большой войны и вовсе не будет. Достаточно порой лишь придавить врага, показать ему, что тебе нет смысла его уничтожать. Он и отступит, да ещё счастлив окажется, что последнее не потерял.

- Достойная дверь, которая может и должна быть открыта, - отложил в сторону книгу Лютобор Изяславович. – И если чувствуешь, что у Руси есть силы взять и не отдать землю древних звероглавых богов и силу, которая так и не развеялась до конца – тогда дерзай. Мы и придём в нужное время, и поможем. Словами и делами. А уж потом и третью цель изберёшь. Боги шепчут, ты знаешь, какие места, помимо пирамид исчезнувшего Та-Кемет, могут стать источниками обновлённой силы. И не только это.

- Проницательность ваша, арконская, порой удивляет даже меня.

- Зато не пугает, - а это вновь Снежный о себе напомнил. – Ты, Хальфдан Мрачный, вообще не из пугливых. Но сейчас оставь нас, нам тоже нужно кое-что обсудить.

Проблемы тут не возникло, благо немалую часть нужного мне я и без того успел узнать. Даже больше ожидаемого, учитывая нехилую такую скрытность жрецов, тем более столь высокого ранга и из обособленного арконского сообщества. Ну а где разговор с ними, там и второй, но на сей раз с теми, кому можно было доверять без всяких оговорок.

Разговор, да. Опять же тут, в Бургосе, который неожиданно для всех стал очень важным городом. А как иначе то? Не просто главный город вроде как отколовшейся от Леона Кастилии, а центр притяжения. Сперва отсюда сломя голову бегут Санчо Гарсия Лара и его мать, Ава Рибагорская. Затем приходим мы, причём уверенно так, нагло, всем своим видом показывая, что ни маврам, ни их ставленникам дороги сюда нет и не будет. Проходит совсем немного времени, и вот союзное войско возвращается, да не с простой победой, а де-факто нанеся Кордовскому халифату сокрушительное поражение. Но и этого мало. Оказывается, именно тут, в Бургосе, будет выстраиваться структура испанских государств, а также обсуждаться дальнейшие действия против халифата. При таких раскладах ничего удивительного в том, что в Бургос стали стекаться не только торговцы, но и просто заинтересованные персоны из Леона, Наварры, даже доселе остававшегося в стороне графства Барселона. Всем хотелось поучаствовать, получить пару-тройку вкусных кусков от уже имеющейся добычи, а заодно договориться о будущем. Взять, к примеру. Барселону.

Хитрожопость и желание до поры отсидеться далеко не всегда выгодно. Это и понял граф Рамон Боррель I, правитель Барселоны. Да, он ухитрился остаться в стороне от сражений с Кордовским халифатом в последние годы, всё так. Но заодно с этим лишился и возможности претендовать на что-то серьёзное. Только присоединение на правах одного из младших партнеров. Не самый выгодный из раскладов, но и отказаться он не мог без опасений тяжёлых для себя последствий. А ну как сочтём его пассивным, но пособником мавров? После Сальдании и Кастилии это была такая метка, которая заканчивается в лучшем случае бегством. Ну а в худшем… Ворот городских и замковых много, чучельники тоже найдутся, а пример бывшего графа Сальдании, как я понимаю, надолго запомнится кабальерос.

Помимо Барселоны имелось и графство Рибагорса, но его правитель, Исарн I, покамест совсем уж прикидывался мышем под метлой. Видать опасался родственных связей с Авой Рибагорской, что приходилась ему родною сестрой. Разговор с ним предстоял сложный и с неизвестным исходом, но несколько позже. Пока время терпело. В отличие от необходимости составить план дальнейших действий и разобраться наконец с собственно Кастилией, на которую претендовали Леон, Наварра, да и сторонников рода Лара тоже со счётов сбрасывать не стоило. Ох и серьёзная свара ожидалась! Её то и следовало пресечь, причём сделав это так, чтобы никого сильно не обидеть. А для этого нужно что? Правильно, пообещать вкусные куски от халифата, который планировалось разорвать на составные части в довольно скором времени. Умные поймут, прислушаются и выберут один из предлагаемых вариантов. Ну а дураки… они лишние, от них лучше сразу избавляться.

- Замыслы у тебя обширные, брат, - призадумался Магнус, слушая всё это. – И это только по устроенному в этих землях походу. Им ты не ограничиваешься. Ещё и жреческое к себе с силой тянешь.

- А то ты сам против этого, - хмыкнул Гуннар, слова которого сопровождались весёлым хихиканьем жриц Лады. – Я… все мы тебя давно знаем. Жрец Локи простым быть не может, он всегда на десять шагов вперёд узреть всё хочет. Ты ещё и можешь. Сам Мрачного всеми силами подталкиваешь к новым свершениям.

Тут Магнусу только и оставалось, что руками развести, а потом одной из этих рук цапнуть кубок с местным вином. Хорошим, надо отметить, и это несмотря на весь дурдом, вот уже долгое время тут творящийся. Умение устроиться почти в любом месте с предельным комфортом за минимальное время – то умение, которым поневоле овладеешь, если ведешь жизнь, подобную той, которая была у всех здесь присутствующих. Даже с того момента, как мне удалось устроиться на киевском престоле, принципиально мало что изменилось. Оставаться в столице, во дворце? Можно, спору нет, но этим я бы оказал самому себе плохую услугу. Положение конунга, оно требует появления то тут, то там, пусть появления эти связаны вовсе не с рутиной, а с действительно серьёзными событиями. Это переговоры зачастую можно проводить посредством доверенных лиц, а то и вовсе вытаскивать переговаривающихся к себе поближе, благо положение Руси на международной арене это вполне позволяло. С войнами совсем не так. Или не совсем так, тут уж как посмотреть.

Некоторые войны ведутся и «не сходя с престола». Верные полководцы, постоянные донесения, общая координация происходящего на отдалённых и тем паче не очень театрах военных действий. Всё так, всё реально. Но война войне рознь. Особенно если как сейчас, в обычную материалистическую картину вламывается мистический компонент. Тут уж все привычные правила идут дремучим эльфийским лесом. Особенно если хочешь оказаться в числе выгодополучателей, а не страдальцем заезжим. Мда, вот они, дела-делишки.

Разговор меж тем как-то неожиданно скользнул на новинки местной моды, а также веяний с юга. В плане женских одеяний там и впрямь было кое-что… заставляющее глаза с оч-чень серьёзным вниманием смотреть на красоток в подобных нарядах. Красотки таки да присутствовали, причём именно здесь. Софья и Елена, чертовки этакие! Вот не могут не поддразнивать что меня, что Магнуса с Гуннаром очередными своими новинками гардероба. Даже интересно, кого на сей раз раскулачили, из чьих запасов извлекли? Ткани то очень дорогие, да и обилие золотого шитья и жемчуга о многом говорило, Подобное далеко не у всякого торговца в закромах найдётся. Впрочем… Тут и в закромах Лара наверняка закопались, и «малый походный гарем» аль-Мансура с иными могли перетрясти на предмет чего-то действительно ценного. Да-да, мавры уже тогда таскали с собой наложниц, да в немалом числе. К слову сказать, они были единственными, кто выжил по вполне понятным причинам. Собственно мавританкам – избавленным от всего мало-мальски ценного – будет выделен живительный пинок при первой же оказии. Пусть валят обратно в пределы Халифата. Почему сразу не погнали? О, тут вполне разумный расчёт. Из этих по сути постельных игрушек при должном усердии можно было вытащить толику полезной информации. А уж со стороны тех наложниц, которые были не из числа мавров и к тому ж, мягко сказать, тяготились недавним своим положением… Тут и говорить нечего.

Ну да не о том речь. Что Софья, что Елена были и так хороши, а уж с момента нашего первого знакомства только и делали, что хорошели и становились ещё более стильными, элегантными и… Стоп. А вот про увеличение уверенности в себе даже заикаться не стану. Это у них изначально было на максимуме, потому расти сему нюансу было банально некуда. Особенности характера такие, чего уж там. Именно данные особенности не давали двум стервочкам покоя, побуждая находить на свои упругие попки новые приключения, а заодно пытаться соблазнить то Гуннара, то Мангуса… то меня, причём с годами большая часть усилий сестричек как раз на меня и переключалась, вызывая искреннее веселье побратимов и усмешки Змейки. Рокси уже давно привыкла к этой самой парочке и даже научилась находить определённое удовольствие в частенько возникающих не то спорах, не то лёгких перебранках. Дочери тоже привыкли постоянно видеть этих вот ядовитых, но в то же время общительных, доброжелательных к ним и интересных созданий. Неотъемлемая часть бытия да и только! Части. Две. Украшающие и так ни разу не серую реальность.

- Понятно всё с вами, красны девицы. Опять, как только в Киев вернёмся, станете соблазнять всех тех, кто хоть немного заинтересует ваши весьма разборчивые натуры. Благо соблазнять есть чем как телесно, так и духовно.

- Мы такие!

- Красивые…

- И очень-очень умные.

- Этим и привлекаем.

- Почти всех.

- Кроме тех, кто…

- Желанен больше прочих.

На «горькую судьбу», паршивки этакие, жаловаться пытаются. И ведь кому! Тем самым, кого пытаются затащить к себе в постель. Забавно, с какой стороны ни посмотри. И глазки такие лукавые и улыбки блудливенькие. Прелесть, а не девушки!

- Ладно, красотки, развлечения наши чуть позже продолжим. Ну а покамест… Я уже говорил, что узнал от арконских жрецов и какие замыслы воплощать в довольно скорые времена придётся?

- Та-Кемет и их пирамиды, - процедил Гуннар. – И уже второй халифат, теперь Фатимидский, он же Каирский. Можем и справимся. Только сначала тут закончим.

- Тут то мы непременно закончим, брат, - отозвался Магнус. – Но Мрачный другое хочет услышать. Или сам сказать. И не о том, что будет после того, как до пирамид доберёмся и укрепимся близ их Долины Царей. Тут он знает если и меньше арконцев, то ненамного. Или даже больше их. Так, Хальфдан?

- Именно так. Подозрения у меня есть, очень уж нехорошие. Мнится, что вскоре после того, как наши Орудия Силы будут собраны и начнут мощь набирать, случится и другое, куда более печальное. Помните, полагаю, про Орудия Страстей жрецов распятого?

Гуннар призадумался, а вот остальные, к жреческим делам прямое отношение имеющие, старающиеся, помимо прочего. И за враждебными верами следить, даже медлить не стали. Сестрички не стали, потому как Магнус уступил им возможность проявить знания великие… или не очень, но всё равно достаточные.

- Их много! – радостно начала Елена

- По мнению простых верующих, - дополнила сестрицу Софья.

- Но простота, она хуже…

- Воровства.

- Настоящих Орудий Страстей…

- Очень мало.

- Это копьё Лонгина.

- Грааль.

- Плащаница.

- Терновый Венец.

- Бич.

- Крест.

- Гвозди.

- И то, что так глупо считать Орудием, но имеющее силу.

- Силу яда…

- Яда предательства.

- Тридцать.

- Проклятых.

- Монет!

И переглядываются, довольные собой и тем выносом мозга, который пытаются учинить даже нам, давным-давно привыкшим к подобному. Хотя стоп! Сейчас они даже не развлекаются, просто с каких-то пор сознания и сами души их стали сливаться воедино, образуя, конечно. Не одну личность, но нечто совершенно симбиотическое. Оч-чень интересная перспектива может нарисоваться, пусть её плюсы мне покамест до конца не понятны. Впрочем, это можно и после изучить/исследовать.

- Грааль неведомо где. Так и не всплывал с самых первых веков, - стал я прокачивать ситуацию. – Крест распилили на множество кусков, гвозди… наверняка затерялись среди сотен фальшивок. Да и собственно куски креста тоже. Плюс ко всему, если мой разум не вздумал шутки шутить, разделённый на части артефакт заметно проседает в силе. Лишь если собрать его воедино, он, если очень повезёт и люди умелые будут этим заниматься, способен восстановить прежнюю или хотя бы близкую к ней мощь.

- Всё так, Мрачный, - кивнул Магнус. – Считай, что Крест и Гвозди исчезли, растворились. Найти истинные – это жрецам распятого придётся долго возиться без особой надежды на успех.

- Если понадобится – искать будут и весьма старательно, - не принимаю я несколько расслабленное отношение Магнуса к возможным поискам. – Ведь, если волшебство будет постепенно возвращаться, то сильно сомнительно, что к нам одним. А орудия, они не только у нас, но и у них. И у них как бы более давние, более напитанные силой. Смекаешь, к чему я веду?

- Что может грозить опасность. Но я так мыслю, на Арконе о том ведают.

- Хальфдан же не о том говорит, - вмешалась одна из сестёр.

- Не на то намекает!

- А о том, что есть иные…

- Способы.

- не пересилить.

- Но пресечь!

- Уничтожив.

- Или украв.

- И пусть потом ищут…

- Когда это искомое.

- Уже давно.

- У нас.

Мысленно аплодирую. Умнички, тут и добавить нечего. Ну вот зачем христианским жрецам свои Орудия иметь, да ещё в столь существенном количестве? Правильно, нечего. У нас им будет лучше. Для нас лучше, понятное дело. Большие имеются сомнения относительно того, сможем ли мы их хоть в какой-то степени использовать, но… Их не смогут задействовать против нас, что уже есть большой и жирный плюс. Только медлить тут однозначно не стоит. Лучше начать подготовку к изъятию артефактных ценностей как можно скорее. Продать, ясно дело, не продадут, по крайней мере, официально. Зато если ни разу не официально, да ещё и предложитьразного рода сторожам оставить взамен истинного артефакта его точную копию… Золото, оно многих манит. Особенно если учитывать факт, что пока для многих эти священные реликвии ни разу не Орудия, а всего лишь удобное средство для обирания наивных верующих. Не зря же и сами иерархи того же Рима ни черта сами не понимают, какие реликвии или там мощи настоящие, а какие не столь давней выделки. Этим можно и главное нужно пользоваться! Примерно это я и доносил до своих друзей. Убедительно, с огоньком, чтоб они прониклись до глубины души. Вроде как получалось. Ясно хотя бы по той причине, что они с ходу стали выдвигать новые идеи, а также уточнения к уже прозвучавшим. Даже Гуннар, который от мистической стороны был заметно дальше остальных.

- Как бы нам самим вместо Орудий Страстей подделку не получить. Сперва убедиться придётся.

- И убедимся, - соглашался с побратимом Магнус. – Сперва кто-то из жрецов, умеющих видеть и ведать, что увидел, посмотрит под личиной истово верующего. Большое пожертвование принесёт, чтобы поцеловать Венец там или копье Лонгина. А уже потом, если то не подделка, придут другие. О продаже тайной договариваться или кражу готовить. Хорошо, что мы знаем о местах, где должны находиться Орудия Страстей. Помимо Грааля.

- Копьё Лонгина у германского императора Оттона III, - начал я перечислять места, причём с самого сильного Орудия. – Сам юнец его силу не понимает, но в память о предках относится с почтением. Но из-за этого самого почтения допускает к копью паломников. Да и хранит то в одном храме, то в другом, пусть и в том городе, где сам находится долгое время. Добыть будет непросто, но всё же есть надежды обойтись без большого шума.

- Зато Бич и Терновый Венец в Царьграде, - опечалилась Софья. – И это значит…

- Нам будет очень сложно.

- Их достать!

Сложно – это не то слово. Владимир Тмутараканский, будь он проклят, слишком хорошо знает большую часть повадок что Тайной Стражи, что жриц Лады. Да и его окружение. Оно ни разу не ромейское, а славянское. Плюс те, кто ушёл с Доброгой, не ведая о его двойной игре. Они как были, так и остались чуть ли не важнейшей линией защиты Красносолнечного предателя. Тут если и действовать, то опираясь на мои задумки, родом из веков грядущих, чтобы не всполошить церковников Царьграда. Опять же надо много думать, тщательно планировать и выбирать наиболее подходящие из вариантов. Зато Плащаница, в мое время более известная как Туринская – тут несколько иной расклад. Где то проще, где то сложнее. Известно её постоянное местоположение – один из дворцов византийских императоров на берегу Мраморного моря, а именно Буколеон. Там она, а ни Владимир, ни Анна в этом конкретном дворце на постоянной основе не обитают. И уж тем более в той часовне, где находится сия реликвия, она же Орудие Страстей, нет постоянного потока паломников. Зато есть свойственная всем византийцам жадность и желание с любого дерьма пенку снять, особенно если никто не узнает. Тоже будем посмотреть.

Вот, собственно, и все по основным пунктам, поскольку Крест и Гвозди – тут чистым перебором действовать. Шаг за шагом, экземпляр за экземпляром. Да и к тому же нам как раз не нужно собирать ВСЕ – это что касается Креста – поскольку собрать целое, не имея нескольких частей… Всем всё понятно, да? Гвозди же – они как бы слабейшее из Орудий, потому не столь критично.

Обсудили, впрочем, и это дело. Без тщательного обсуждения лучше вообще ничего не оставлять, а то мало ли как оно всё обернётся. Магнус опять-таки, поскрипев мозгами, добавил, что вроде как должны быть возможности даже чужие Орудия использовать, пусть через задницу и с очень низкой эффективностью. Совсем обрадовал! Я то готов был из кожи вон лезть даже в случае, если бы чужие Орудия нам просто не вредили. А тут вон оно как. И кстати, вот ещё какой вопрос интересовал, а у арконцев как то не спросил, хотя и следовало бы. А может и не следовало именно сейчас.

- А куда уже наши артефакты делись? Исконные, о которых в легендах то и дело говорится, но коих никто так и не видел?

Вдох Гуннара, который в этих делах ни разу не специалист. Печально разводящий руками Магнус. А вот сестрички жестами не ограничились.

- Хотя слухи, - мурлыкнула Елена.

- Сильно-сильно ходят, - подхватила вторая сестра.

- О том, что были они.

- Но или уничтожены…

- Или схоронены так далеко и глубоко.

- Что не достать их.

- Ни нам.

- Ни даже тем…

- Кто их схоронил.

- А кто это сделал, мы думаем…

- Ты, Мрачный…

- И сам ведаешь.

- Порой враги явные.

- А порой и предатели тайные.

- Подобные…

- Владимиру с Добрыней.

Понятственно. Предатели, они всегда были, есть и, увы, но и останутся. Другое дело, что их ведь тщательно отслеживать надо, дабы не давать занять действительно твёрдые позиции. Иначе продадут всё и всех, причём цена в данном вопросе значения не имеет.

Огорчили ли меня слова жриц Лады? Как ни странно, не слишком. Куда печальнее было бы услышать, что были артефакты, да сплыли, причём с концами ивозможности восстановления. А тут, как оказалось, имелись варианты, пусть пока насквозь мутные. Есть над чем поработать, о чём задуматься. Думать вообще полезно, зуб даю! В том числе о делах политических. Тех самых, связанных с необходимостью склеивать в нечто относительно целое испанские земли, не в единое государство, оно и нам было бы не слишком желательно, а именно в прочный союз, способный продержаться хотя бы до окончания войны с Кордовским хадифатом. Сколько это будет по времени? Лет этак несколько, а может и с десяток, тут как пойдёт. Но валандаться с Реконкистой столь долго, как это было в прошлый раз – упаси от этого Локи! Вот мы и займёмся разумным приложением не только своих, но и союзных сил. Оно всем на пользу пойдёт, сомневаться не приходится. Помимо мавров, конечно…

Интерлюдия

Октябрь (листопад), 997 год. Византийская империя, Константинополь

Бывали места, где людям из киевской Тайной Стражи и жрицам Лады работалось хорошо, вольготно. Случались места более неприятные, но всё же приемлемые для выполнения поручений. Вместе с тем были и такие земли, в которых даже самые вроде бы простые действия приходилось совершать со столь значимым напряжением сил, что только помощью богов и справлялись порой. Константинополь, он же Царьград, и был из числа таковых.

Тут тем же жрицам Лады не получалось действовать в своей привычной манере, то есть ослепляя всех красотой, влюбляя, завораживая, тем самым получая верных и преданных кукол, способных многое отдать обожаемым своим женщинам. Они, конечно, могли попробовать, но тем самым привлекали к себе внимание тех, кто был знаком с подобными повадками. Тоже выходцев из Тайной Стражи, но бывших, сейчас ставших глазами, ушами, а ещё карающими руками византийской базилиссы Анны и её мужа. Владимира Тмутараканского. Предавшие своих богов, землю предков, все то, что делало их руссами, они ярились, словно свора бешеных и в то же время голодных псов, оказавшись вновь близ трона. Пусть и другого. И всеми силами показывали и доказывали, что лучше них никого и быть не может. Доказывали успешно, не зря же у восседающих на имперском троне супругов не осталось опасных врагов, да и не слишком опасных тоже. Убиты, ослеплены, оскоплены, высланы в самые отдалённые провинции. Ну и, само собой разумеется, предварительно обобраны, обглоданы если не до костей, то близко к этому.

Ядовитому ромейскому хитроумию были противопоставлены яростный натиск, ум же с хитростью, но более жёсткие. Готовность идти по телам открыто, а не таясь, она тоже сильно помогала. Всё же изнеженные жители Царьграда, попавшие под многовековое влияние восточных народов, перенявшие от них множество слабостей, и закалённые в боях бывшие варяги – совершенно разные люди. Стоило ли удивляться, кто именно взял верх в этом противостоянии?

Но опасны для людей русского конунга они были не этим. Владимир Тмутараканский, помня о том, что объявлен по всей Руси предателем земли и богов, желанной целью для любого, живущего по Русской Правде, ещё со времени своего прибытия в Тмутаракань начал крепить не только войско, но и собственную защиту от кинжала, стрелы, яда в кубке с вином. Хорошо крепил, тщательно. А уж оказавшись в Царьграде как супруг сперва наследницы, а потом и базилиссы, с новыми возможностями… Его защита стала действительно слабоприступной.

А потом случился Доброга. Тот самый, оказавшийся вовсе не верным слугой Владимира, но кем-то другим. Убийство Добрыни, неудачная попытка ускользнуть, мучительная казнь… И новый приступ страха, заключавшийся в очередном усилении и улучшении защиты себя и жёнушки – она была ни разу не любимой, но важной – от покушений. В таких условиях проводникам воли конунга стало совсем плохо, да и несколько попавшихся братьев и сестёр окончили свою жизнь быстро и печально. Хорошо ещё, что успели отравиться, а не мучились в пыточных, ведь ромеи знали толк в мучениях.

Однако любые сложности преодолимы. В том числе и те, которые упорно создавал Владимир Тмутараканский. Вот и собравшиеся в небольшой вилле в окрестностях Царьграда были из числа тех, кто научился эти самые препятствия обходить. Хорошо обходить, пусть и применяя новые ухватки, доселе не используемые либо используемые слабо.

Жрица Лады Любомира. Красивая, статная женщина, приближающаяся к концу четвёртого десятка лет, но сохраняющая красоту молодости… в своем естественном состоянии, а не в той личине, которую уже более трёх лет носила. Что это была за личина? Весьма омерзительная для неё, с трудом удерживаемая, но оказавшаяся чрезвычайно действенной. Встретив её на улицах Царьграда, никто бы не узнал в лицо, даже не заподозрил бы в принадлежности к росскому роду-племени и тем более к жрицам богини любви, красоты и кое-чего ещё. Смердящее рубище, грязные космы, шаркающая походка и постоянные исступлённые крики, что проклинали как грешников, так и просто всех тех женщин, что осмеливались выглядеть красиво и показывать эту самую красоту хоть в ничтожной мере. Блаженная Епифания, вот как её называли среди ромеев. Личина, ставшая очень даже известной среди их церковников. Очень подходящая, поскольку такими вот орудиями пользовались жрецы распятого бога что в Риме, что в Царьграде., держа в ежовых рукавицах многочисленную паству и даже привлекая новую… кого подобное притягивало и умиляло.

Сейчас она, пользуясь краткой передышкой и возможностью смыть с себя всю грязь и мерзость, облачиться в нормальную, чистую одежду, сидела в кресле, прикрыв глаза и с улыбкой на уставшем, почти что измождённом лице. Для собравшихся не являлось тайной, что «блаженная Епифания» скоро исчезнет, прекратит своё существования, устроив самосожжение «во славу Господа Иисуса Христа», но не на виду, а лишь в присутствии своих верных учениц, которые, что и естественно, продолжат благочестивый и безгрешный поход наставницы против мирской гордыни, женского самолюбования и греха похоти. Она устала, ей требовался не отдых даже, а длительный покой. Тот самый, что как можно дальше от гнездилища ромеев с их безумной верой, замешанной на кровавых, мучительных, бесконечных и бессмысленных страданиях.

Мал Святославович, тут отзывающийся на имя Геннадий, создал себе личину иного вида. Очень полезную и также позволяющую добиться определённого влияния в Царьграде. Геннадий был одним из наиболее известных… нищих. То есть сам то он уже давно не стоял с протянутой рукой близ паперти одного из многочисленных храмов, хотя сперва пришлось показать себя и там. А вот, пользуясь совершенно иными знаниями и умениями, сколотить из немалой части городских нищих крепкую шайку – это совсем другое дело. Не слишком большая, не претендующая на совсем уж широкое распространение, она была достаточно влиятельной в мире царьградских разбойников. Возможность получения знаний о той, изнаночной стороне жизни ромейской столицы она многого стоила. Да и сами нищие, покорные воле Мала, порой пробирались в такие места, что аж сердце замирало от предвкушения раскрытия важных тайн и получения ценного знания. Конечно, требовалось из множества осколков собирать мало-мальски цельную картину. Но оно того стоило… Иногда так уж точно.

Мал, он же Генналий из Киликии, даже не скрывался, ведя жизнь довольно открытую. Просто, как и ему подобные, щедро платил ромейским стражникам, которые, получая свою долю звонких монет, исправно закрывали глаза на очень многое. Главное, чтоб это самое «многое» на выходило за очерченные рамки, только и всего. Вот и был человек из киевской Тайной Стражи доволен собственными успехами. Потому и сидел, попивая разбавленное водой вино, болтая с третьим из присутствующих, мрачным и озлобленным на всех ромеев вместе взятых человеком очень особенной внешности. Тем, о принадлежности коего к деятельности людей русского конунга и вовсе нельзя было подумать.

Евнух. Типичный такой, ни с кем иным не спутать. И облик не росский, за ромея можно было легко принять. Хотя на самом деле Пётр был урождённым болгарином, чья жизнь с самого детства сложилась слишком уж печальным образом. Болгаро-византийская война, она, как и большинство войн, протекала не просто с большими потерями обеих сторон, но и со всей прилагающейся жестокостью и грабежами. Вот во время одного из таких семья Петра была перебита, а сам он попал в плен как живая добыча. Ромеи знали толк в том, как и кого брать в плен, чтобы получить с этого немалую выгоду. Те, за кого можно было получить выкуп – это само собой. А ещё красивые девушки, порой совсем-совсем юные, и… мальчики. Омерзительные и искажённые пристрастия некоторой части ромеев к мужеложеству были известны далеко за пределами их империи. Вот и Петра прихватили в числе прочих пленников именно с этой целью.

Дальше – совсем плохо. Продажа паренька богатому выродку, который обожал молоденьких мальчиков, причём особую слабость питал к тем, кто был непокорным. Обожал ломать их, превращая в выгоревшие изнутри покорные оболочки, калеча души, а порой и тела. И более года мучений, поскольку ломаться он и не собирался, из-за чего постоянно пребывал в подвале, прикованный цепями и живущий впроголодь. Затем… этот самый ромей счёл, что оскопление сделает его игрушку боле податливой и смирной. Подумал и ошибся, причём со смертельным для себя исходом. Поняв, что дальше будет совсем жуть жуткая, Пётр притворился… чтобы потом, через месяц, зубами перервать глотку «хозяину», прирезать жену и двух сыновей-подростков, знавших о том, что творит их выродок-папаша и не видящих в том ничего гадкого. Потом же, прихватив немного золота и серебра, ему удалось не просто бежать с виллы, где его держали. Но и затеряться.

Возвращение в Болгарию, осознание ненужности, невозможности найти себя по причине искалеченности. Жалости он не хотел и не принимал. Вдобавок же раз и навсегда преисполнился отвращения ко всему, что было связано с той религией, что допускала как создание скопцов, так и просто позволяла существовать нелюдям наподобие бывшего «хозяина», Луки Трибоника, из знатного и богатого семейства. Неудивительно, что такого как он вскоре нашли. Не свои болгары, а русичи, чьи не только торговцы, но и иные посланцы последнее время зачастили в Болгарское царство. Подобрали, стали обучать, поскольку в ненависти к ромеям и разочарованности полнейшей в христианской вере даже не сомневались. Увечье, опять же, оказалось в их глазах немаловажным преимуществом.

Изменилось в бывшем болгарине многое, начиная с самого простого, имени. Был Петр, а стал Вадим. Вера опять же поменялась, благо от старой он уже отказался, а в таком случае принятие новой, причём вполне осознанное, было естественным поступком. Потом же, должным образом подготовленного, его и отправили в Византию, из которой он ранее бежал и не мыслил, что придётся когда-нибудь возвратиться. Да ещё столь необычным образом.

Евнухам у ромеев, как ни странно, были открыты многие дороги из числа тех, по коим нормальному, не калеченному человеку пройти невозможно. Да и одному калеке с другими такими же сходиться гораздо легче. Особая, замкнутая общность, других не то что резко отторгающая, но мягко так выдавливающая вовне. Зато особый источник сведений, за которые частенько даже платить не приходилось, потому как из обычных разговоров и сплетен уже-не-мужчин получалось узнать то, что и Любомира с Малом из-под своих личин блаженной и побирушки вызнать оказались не способны.

Ну и последний, Индульф Скользкий, тут ставший Рустамом Ильнуровым, торговцем из Булгарии. Правоверным магометанином, доказывающим сие всем своим поведением. Намазы должное число раз в день, одеяния, несколько жён с наложницами и даже мужское своё хозяйство приведший в полагающееся правоверному состояние, чтоб точно никто ничего не заподозрил. Почему именно Булгария? Внешность! Булгары тип лица имели совершенно не восточный, потому ими прикидываться было легко и просто. А заодно общаться в торговой среде, причём такой, в которой старались с торговцами русскими дела иметь очень ограниченно. А уж в Царьграде торговцев с Руси было совсем мало по понятным причинам. Опасно тут было для них, очень опасно. Вражда не простая, а чуть ли не абсолютная с мгновения, как Владимир умостил своё седалище на византийский престол.

Вот эти четверо и являлись самыми, пожалуй, важными и ценными прознатчиками Руси в византийской столице. Не похожие на тех, которые были раньше. Потому и остающиеся живыми и на воле, а ещё доставляющие новые и новые сведения, отправляемые в родные края по тайным путям, зачастую даже с людьми, которые о том не подозревали. Совсем недавно отправили и то, что удивило даже их, казалось бы, ко многому привычных. Вокруг этого сейчас разговор и крутился.

- Многое делать доводилось, но выводить из Византии разложившиеся трупы, перед тем очистив от гнилой плоти и разобрав по косточкам… Такое я не скоро забуду, - усмехался Мал, покачивая кубок и смотря за тем, как вино колышется, наводя на какие-то непонятные мысли.

- Ты забудешь не скоро, а я и вовсе никогда, - поморщилась так и не открывшая глаз Любомира. – Эта гниль у моих девочек хранилась. Бедные! И так вынуждены притворяться убогими слугами распятого, про чистую одежду и мытьё надолго забывая. А тут и это…

- Вонь. Только там она и могла остаться незамеченной.

Индульф, как и почти всегда, был несколько грубоват, называя вещи не просто своими именами, но и довольно жёстко, забывая о желательности смягчения образов. Только от правды не отмахнуться. Лист лучше прятать в лесу, а гниющие куски трупа, похищенные из склепа, выстроенного Владимиром любимому дядюшке, в месте, где обитали как бы «ревностные христиане и чуть ли не святые». Ну а дальше… Кости помещали в два десятка рак – медных, дабы не привлекли к себе внимания желающих поживиться - и в таком виде, по отдельности вывозили с доверенными людьми через Болгарию. Болгарское царство, так и остающееся, несмотря на все войны, крепко связанным с Византией общей культурой, тоже потребляло мощи святых и разных праведников. В очень больших количествах, надо заметить! Именно поэтому никого не удивлял подобного вида товар. Похищать его точно не стали бы! Медь не была великой ценностью, а кости… их можно и на месте найти, не возя издалека. Уж торговцам реликвиями, на девять десятых поддельными, это лучше прочих было известно.

- Едет теперь Добрыня обратно на Русь. По кусочкам, а всё равно едет, - хмыкнул Мал. – Думаю, нам только предстоит узнать, чем он после смерти так важен оказался, что конунг даже гнилыми костями не побрезговал.

- Мысли есть, но пока помолчу, - невесело так усмехнулась Любомира. На пару мгновений приоткрывшая глаза. – И если я права, то мы великое дело содеяли, други. И новые совершим. Выполнено одно поручение, но теперь и новые поступили. Все мы про то ведаем, все раздумываем, как лучше их воплотить, чтоб и дело сделать и самим не попасться.

- Евнухи при дворе базилиссы жадны, но осторожны, - мягким и довольно тонким по понятной причине голосом вымолвил Вадим. – Подменить терновый венец и бич на подобия будет очень сложно. Они охраняются истово верующими жрецами. А вот как следует запечатлеть их, дабы создать подобия для последующей подмены – мне уже удалось договориться. И не последним доводом послужила твоя известность, Любомира. Это многое даёт, многим помогает.

- Мои девочки и запомнят и проверят, не подделка ли. Но не похоже. Жадность… она полезна. Но жреческая верность распятому богу – это плохо. Нужно искать тех, кто верит лишь во власть и золото. И постараться, чтобы возникло время, когда там будут нужные нам люди, готовые помочь для достижения собственных целей.

- Я понял.

Болгарин склонил голову, признавая опыт старшей и более опытной. И собирался в скором времени начать проверять и вот эти пути, очень обещающие. Особенно если не скупиться на золото, покупая на него ещё и время. Золота, к счастью, хватало.

- Буколеон. Плащаница, - вновь напомнила о необходимом Любомира. Тут мы должны порадовать конунга.

- И порадуем, - радостно отозвался Мал. – Этот дворец не просто богат и не так часто посещаем, но ещё и не слишком хорошо охраняется. В сравнении с остальными. В Царьграде много тех, кто умеет владеть мечом, но не хочет часто и долго подвергать жизнь опасности. Разбойничьи шайки тоже хотят богатой добычи. И ещё свалить грядущее на… Варду Фоку и его людей. Они к этому непричастны, но так удобно обвинить тех, кто точно не сможет оправдаться, кому всё равно не поверят.

- Неудачное покушение на базилиссу и её мужа. И неважно, что их в то время там и быть не должно. Не поверят, но станут кричать, что так и было. А след уйдёт через продажу того, что напавшим удастся вынести. И часть продать… Тем, кого я подскажу. Халифаты, Каирский и Багдадский, покупают любые настоящие ценности. Купцы оттуда вольготно чувствуют себя в Царьграде. И достаточно им только шепнуть, как они сами сделают остальное. И люди Владимира с Анной будут считать, что след ведёт туда. К тем, кто пожелал получить много золота и каменьев. А вот для чего… пусть гадают.

- Не заиграйся, Индульф! – повысив голос, предостерегла жрица. – Если узнают о тебе, то…

- Я всегда осторожен. Или скользок, это кто так говорить любит. Узнают о других, глупых и жадных. С того и нам польза будет. Со всего, я это умею.

- Дай то боги! Мал…

Один из «повелителей побирущек» Царьграда с искренним интересом посмотрел в сторону жрицы, которая, что ни говори, являлась самой главной среди присутствующих. Не просто так, а ожидая её дальнейших слов. И дождался.

- Нужно, чтобы никто из наймитов и просто желающих пограбить разбойников не понял насчёт истинной цели нападения.

- Они не поймут. Любомира. В конце и вовсе огонь скроет все следы. Мы успели познать его настоящую силу. Не зря же на знамени конунга Ермунганд и языки пламени.

- Не зря… Когда?

- Семь, может десять дней. Спешка тут вредна.

- Хорошо, Мал. Пусть будет так. Теперь же… Час-другой у нас ещё есть. Давайте же просто отдохнём, прежде чем разойтись и вновь надеть на себя личины, которые для кого просто неприятны, а для кого в край омерзительны.

Все понимали чувства, коими был переполнен голос женщины. Даже положение командующего шайками побирушек было не столь ужасно, как то, кем была вынуждена прикидываться Любомира. Её поддерживало разве что осознание, что скоро это закончится. Совсем скоро. А получение хотя бы одного из Орудий Страстей должно было стать удачной возможностью попросить ещё сильнее приблизить срок её возвращения к нормальной жизни. И ради этого жрица Лады готова была прыгнуть выше головы.

Глава 10

Декабрь (студень), 997 год. Киев.

Меньше месяца назад я вернулся в уже ставший родным Киев, а всё никак не разгребусь с многочисленными делами, которые, что забавно, сам себе на шею повесил. О чём это я? Сопряжение государственного и мистического, а этот коктейль, доложу я вам, способен взорвать мозг даже уроженцу конца XX века, что уж говорить о тех, кто порождён был в здешних реалиях. А потому тупо не привык к огромным объёмам информации и постоянно меняющимся параметрам реальности вокруг.

Ведь что было ещё совсем недавно? Обычное, можно даже сказать естественно-привычное течение жизни, где боги и вообще ведовство как бы и есть, но в то же время всё больше в теории. Жрецы? Ну да, они проводники, посредники между людьми и богами, много знающие и даже способные заглянуть за кромку… иногда и очень осторожно. Настоящее волшебство только в былинах и разного рода сказаниях осталось. А что теперь? Перемены, да к тому же несущиеся во весь опор, да так, что сперва появились очевидцы ни разу не обычных событий, а потом и обычные люди пусть редко, пусть не боги весть что, но начинали видеть… разное.

Жрецы. Храмы, в которых на Руси народ бывал довольно часто, причём по велению души, а вовсе не будучи загоняемым туда насильно. Взять тот же Самайн, пусть в наших краях несколько иначе называемый, но сути от перемены имени ни разу не утративший. Один из дней, когда грань мира материального и миров иных становится наиболее тонкой, особенно для умеющих видеть, понимать, использовать себе на пользу это самое истончение. Отсюда и значимый день для всего жречества, проводящего обряды в местах, лучше прочих для подобного приспособленных. А что это за места такие? Правильно, храмы, которые с древних пор строились не абы где, а на пусть самых слабеньких, но таки да источниках силы. Это за минувшие века выход силы оттуда не то что захирел, а почти прекратился. Сейчас же… Медленно, капля за каплей, но оттуда начинала просачиваться долгожданная жречеством энергия, которую они хотели, частично могли, а местами даже и умели правильно использовать.

Самого меня тогда ещё не было на Руси, не успел вернуться из испанских земель, но рассказали люди добрые и не очень, зато неизменно верные. Да что далеко ходить, сама Рокси многое поведала. В том числе и о пока малых, но однозначных чудесах что неожиданно для людей – и ожидаемо для самих себя – творили жрецы, пусть потом и лежали в лёжку по паре дней, а кто и целую неделю. Дорвались, что называется, до того, что раньше было в принципе недоступно или доступно, но едва-едва. И ещё интересный нюансик - подобное творилось в сколь-либо значимых количествах лишь в Киеве и его окрестностях. Причина? Орудие Силы, череп Святослава Великого. По ходу дела, он стал этаким основным«пробойником», который не просто начинал открывать дверцу для магии, но лучше прочего делал это на определённом расстоянии от себя. Поневоле приходили на ум сразу несколько книжных аналогий, от которых точно не следовало отмахиваться. Чур меня, чур, а то появятся раньше времени разные крылато-чешуйчатые! Творцы, пусть и воображаемых миров, они такие, специфические личности. Нет-нет да и зацепят пытливым разумом нечто важное и действительно имеющее место быть, пусть даже не в окружающем мире, а «в ином где и другом когда».

Тогда было два Орудия Силы, причём разделённые, находящиеся в разных местах.Не столь давно прибыл материал для третьего, а именно изрядно подгнившие мослы Добрыни, жившего ни разу не достойно, и через то помершего довольно мучительной, пусть и быстрой смертью от яда. Гниловатость при жизни, подгнившие кости после смерти – ничего из этого не стало помехой при работе жрецов, быстро затеявших очередной ритуал, в котором я опять же принял участие. Магнус и Софья с Еленой? Само собой разумеется имели честь присутствовать и участвовать, благо я понял, что оно даёт, присутствие при подобном и особенно участие, даже если почти формальное. Не зря ж в очередной раз сделал финт ушами и продавил то самое формальное участие Рокси, побратимов и даже совсем мелких дочерей. Близняшки, понятное дело, ни черта в высоких материях не понимали, воспринимая ритуал как какую-то увлекательную игру, однако…

Задел на будущее – вот чем всё это должно было стать. Если, как я вполне обоснованно предполагал, участие в действительно серьёзном магическом ритуале могло подстегнуть едва работающие или инициировать спящие способности, то пропускать подобный шанс было бы откровенным идиотизмом. Ну а последующее утомлённое состояние - не боги весть какая серьёзная цена. Только вот близняшки, Ольга с Мирославой… Пришлось поднапрячь как Магнуса, так и сестричек, которые худо бедно понимали в нюансах и могли пусть не полностью убрать последствия, но снизить их уровень.

Что интересно, Змейка хоть и беспокоилась, хоть и вздыхала печально, но понимала необходимость всего этого. Если в мир возвращается уснувшая было сила, то подстегнуть её развитие у собственных детей, да мощно, резко, чтоб они стали в числе первых или уж точно не среди последних – естественно. В конце концов, обе они уже в охотку тренировались с оружием, пусть и на своём, детском уровне. Теперь, если я не ошибся, добавятся и новые тренировки, не менее, а то и более интересные. Детство, оно такое время, когда душа чисто инстинктивно тянется ко всему необычному, волшебному. А нам даже сейчас было что им показать. Простейший телекинез, самые простенькие аспекты сенсорики, ещё кое-что. Вполне достаточно, чтобы мелкие сначала пищали от восторга, а потом очень-очень захотели научиться точно так же, пускай в далёкой перспективе.

Результат? Вполне неплохой, как по мне. Орудие из добрыниных косточек получилось несколько иного вина, сила от него исходила тоже другого спектра что ли, но арконцы были более чем удовлетворены. Внешний вид тоже запоминался. Опять же череп на подставке, но никаких золота, серебра и драгоценных камней. Обсидиан как основа, малахитовые «побеги», оплетающие кость и ныряющие в неправильной формы пробоину на макушке. Янтарные зубы и агат в глазных впадинах. Мда, видок и впрямь запоминающийся, хоть и специфический. Это что касаемо собственно третьего Орудия Силы. Участники же ритуала, они тоже своё получили, насколько мог судить даже не я, а Магнус с сестричками-лисичками. Ох не зря та самая арконская троица проводила и второй ритуал! Сами по себя эти специалисты точно не забудут. Именно про себя, потому как других сотоварищей они «почему-то» не притащили. Из высокоранговых, конечно, потому как храмовые воины – это всё ж немного иная масть. Родственная, спору нет, но иная. Вдобавок подчинённая и не лезущая к Мороку в зубы, лишь бы вырвать очередной кусок могущества, ко всему прочему не прямо сейчас, а в не пойми каком будущем.

Гюрята. Колот, Лютобор. Ни разу не удивлюсь, если эти трое хотят в будущем стать первейшими из первых в своей жреческой иерархии. Однако… Сейчас мне с ними нужно исключительно дружить, благо цели по большому счёту общие, да и в мелочах также во многом сходимся. А жреческая «пирамида»… Меня то интересует на она, а магия как таковая, в отрыве от любого рода иерархий. Знания и даваемая ими сила, вот и всё. Потому и друзей-побратимов загнал участвовать в ритуале, и дочерей, несмотря на все сложности, приобщил. Арконцы, кстати, мои мотивы прекрасно понимали. Усмехались, язвили – Лютобор с Колотом, потому как Гюрята в основном молчал, лишь изредка ворча на особо прытких – но всерьёз не препятствовали, понимая, что одной верёвочкой крепко повязаны.

Но то дела околомистические, а ведь конунгу ими едиными никак нельзя обойтись. И я даже не про дела собственно Руси – спасибо Змейке, ведь супруга чуть ли не из кожи вон лезла, а ухитрялась держать всех крепко в свих руках – а про внешнюю политику, которую тоже приходилось отслеживать в постоянном режиме. Ну как отслеживать… Расстояние от Руси до испанских государств не самое малое, и это я ещё мягко выражаюсь! Но даже учитывая поступающие с опозданием вести, ситуация складывалась оптимистичная. Её сейчас и обгладывали со всех сторон, собравшись за столом. Не праздничным покамест, но почти, ибо Новый, 998 год от рождества распятого бога – новая эра, тут не поспоришь при всей неприязни к символу, что её начал – он должен был наступить уже через два дня. Тоже, к слову, нововведение, оно же привязка к привычному мне календарю. Именно к мне привычному, а не к здешнему, который юлианский, очень неудобный и несовершенный. Астрономия то тут худо-бедно, а развивалась, да и про плоскую землю те же жрецы, услышав, только обхохотать чудака соизволили бы. Потому и корректировка календаря прошла без каких-либо сложностей, всего то и нужно было, что подвестиизвестные мне данные под условия задачи. Лёгкое дело, особенно если имеешь уже сложившийся авторитет.

- Год новый, а хлопоты в него из уходящего тянем, - привычно ворчал «казначей всея Руси» Олег Камень, ставший за эти годы ещё более занудным в плане подсчёта финансов и их выделения на государственные нужды. Просил, понимаешь, полных и развёрнутых обоснований на любые серьёзные и даже не очень расходы. Вот уж воистину в родстве с Кощеем! Казна если и не ломится от золота, то уж дно точно не показывает чуть ли не со второго-третьего года после моей коронации. Ан нет, бдит-с. – Добычи с мавров взято столько, что мне немного не по себе. Только почти все золотые монеты и то, что просто в златые и серебряные слитки переплавить можно, ты на выкуп иной добычи пустил. Более дорогой, нужной, но… Мне же теперь думать надо, кому продать, чтоб цену не сбить и не лежала она в сокровищницах годами!

- Страдай над златом, тебе оно по сути положено, Олег Кощеич, - довольно усмехался Гуннар, воюя уже не с врагами, а всего лишь с осетром под каким-то замысловатым соусом. – А мы на те твои страдания подивимся… снова и снова, потому как долгие годы смотрим и всё никак не насмотримся.

- Насмешники. Зато как золото оттуда бочонками черпать – тут все горазды.

- Насмешники, то есть насмешницы, они вон сидят, - поневоле улыбнулась Рогнеда Полоцкая. – Хихикают, перешёптываются, Не мани их желание посмеяться, они и так его едва сдерживают.

Насмешницы. Понятное дело, это Софья с Еленой, радостные и воодушевлённые сразу по целому спектру причин. Сестричкам было просто хорошо. Нет, не так… Им было очень хорошо, ведь и жреческие знания/умения заметно росли после участия в ритуалах, и по жизни всё просто замечательно выстраивалось. Собственно, не у них одних. Вот взять ту же Рогнеду, когда-то, уже довольно давно, бывшую женой тогда ещё князя Киевского Владимира Святославовича. Она не просто успокоилась, заперев в самом потаённом уголке души печальное прошлое, а и просто нашла довольно тихое счастье в воспитании детей и просто нормальной жизни в окружении ценящих ей разум и способности управительницы людей. Ах да, ещё и мужа ухватила, с чисто женским коварством воспользовавшись неожиданной смертью жены Олега Камня. Смерть была совершенно естественной, та давно болела а местная медицина, несмотря на свою неплохую развитость, всё ж не чета мне привычной. Вот и окрутили Олега самым циничным образом. Мотивы самой Рогнеды? Вполне себе понятные, помимо простого желания обустройства «тихой гавани». Не вышло захомутать меня, пристроившись пусть второй, но женой? Сгодится и кто-то из побратимов, любой из которых, к тому же, был ей ни разу не противен. Собственно, ей и не требовалось большего, чем нормальное человеческое отношение. Жизнь бедняжку ну вот совсем не баловала. Как бы то ни было, а я за неё просто рад. Ну а то, что она была ещё и своего рода мостиком, связующим звеном между старой династией и новой - это тоже бонус полезный. Разве что её дети…

Сын, Изяслав. Никаких даже зачаточных претензий и даже теоретических мыслей о возможности занять какой-нибудь престол. О нет. Все желания парня были направлены на единственную цель – лично, а в крайнем случае опосредованно наиболее жестоким и мучительным образом прикончить своего биологического папашу, того самого Владимира. Ненависть там реально зашкаливала. Чего стоит то, что он специально припёрся встречать кости Добрыни и ритуально, показательно плюнул на них, жалея лишь о том, что нельзя убить родича по крови ещё раз. Но основания ненавидеть отца у него были весомые, чего тут скрывать. Происходящие у него на глазах издевательства над матерью заложили железобетонный фундамент для ненависти, а уж дальше она только росла в высоту, ширину и глубину. Отсюда и упорное обучение всему, что связано с воинскими искусствами. Способности у парня были лишь немногим выше среднего, но упорство и мотивация, они порой способны и из не самого качественного основания развить нечто заслуживающее искреннего уважения. Да и с Византией проблемы по любому будут, этого я и не пытаюсь отрицать.

Будут, факт. Зато есть тот, кого, помимо прочих, необходимо будет задействовать. Без сомнений и колебаний будет делать всё и даже больше, только чтоб если даже и не прикончить Владимира, так хотя бы побольше неприятностей тому доставить. А ещё вызывать постоянное беспокойство у матери. Это с дочерьми у неё всё гладко, благо те вроде как не показывали желания становиться девами-воительницами. Не то влияние матери, не то сами ни разу не воинственными уродились. Боги ведают.

- Мы лучше посмеёмся…

- Не над Олегом.

- Его страсть считать золото.

- Давно известна.

- И даже немного…

- Наскучила.

- А вот мавры…

- Они такие смешные.

- Когда пытаются…

- Удержать воду…

- В решете.

И ведь действительно захихикали, стервочки. Душевно так, заразительно даже. Смех и впрямь был вполне обоснован, стоило лишь вспомнить, как пошли дела в испанских землях аккурат после проведённого в Бургосе ритуала. Пошли и развивались до сих пор с весьма хорошими, даже отличными перспективами. Начать с того, что драккары Эйрика Петли и Торкеля Высокого, едва те получили известия о сокрушительном разгроме мавров у Куэльяра, сконцентрировались по возможности, да и ударили по единой цели – по уже взятому несколько ранее и так до конца и не восстановленному Лиссабону.

Большое число драккаров, «греческий огонь», общие, склонные к панике, настроения в кордовских войсках… И их память о том, что уже случилось с Лиссабоном. Психологический фактор, его грешно было не использовать! Драпанули мавры из Лиссабона, как есть драпанули, даже не попытавшись толком зацепиться за крепость и окрестные земли. Грабить в городе было не то чтобы нечего, просто размах в сравнении с прошлым разом заметно увял. Разве что в очередной раз проредить мавританскую поросль, освободить очередную партию захваченных маврами леоно-кастильце-наваррцев, после чего начать уже самим там обустраиваться, используя повреждённую, но всё ещё пригодную к обороне крепость как временную базу флота.

Почему именно Лиссабон? Хорошее расположение, всё ещё серьёзные укрепления, удобное место для базирования флота. А ещё ко всем перечисленным плюсам прибавлялось понимание того, что мавры сейчас тупо не рискнут затеваться с отбитием захваченной с моря крепости, предпочтя сосредоточиться на обороне более важных для халифата мест. Да и неизбежный период сумятицы после разгрома и по сути ополовинивания собранной покойным аль-Мансуром армии стоило учитывать. Коронация его сына опять же, необходимая для того, чтобы хоть как-то сплотить начинающихся задумываться о собственных судьбах эмиров. Политика, она такая, грызня за власть будет продолжаться даже во время извержения вулкана или вообще надвигающемся «конце света» в той или иной форме. Плавали, знаем.

К слову о политике. Уже там, в Бургосе, Бермудо II Леонский и Гарсия II Наваррский чуть было не сцепились, деля шкуру едва убитого, но ни разу не разделанного медведя, словно бы не обращая внимание, что добычу готовы порвать на куски совершенно другие интересанты мавританского происхождения. Вот уж действительно некоторые люди неисправимы. Хотя нет, скорее уж вбитые с самого отроческого возраста в головы модели поведения дают о себе знать. Это ж не чисто испанская болезнь, та же самая хвороба возникала всюду, куда дотягивались шаловливые ручонки проповедников распятого. Взять ту же Русь многострадальную поствладимирскую в моём варианте развития. Мрак и ужас; трэш, угар и порно с лошадьми… монгольскими.

Из-за чего сцепиться попытались? Не столько даже будущие завоевания стали причиной, сколько уже имеющиеся земли. Какие? Кастильские, понятное дело, принадлежащие роду Лара и их вассалам. Лара то большей частью и во главе с Санчо Гарсией того, свалили в мавританскую даль, оказались, к моему большому сожалению, достаточно осторожными, чтоб не попасться в западню вместе с аль-Мансуром. Впрочем, сейчас не о конкретных предателях своей крови речь, а о Кастилии как таковой. Бермудо II, почувствовавший аппетит после поглощения как Сальдании, так и немалой части поддерживающих мавров графств близ неё, облизывался и на полное поглощение Кастилии. Хотел, так сказать, восстановить статус-кво в удобном для себя понимании.

Король Наварры, ясно дело, возражал. Сильно и красноречиво, указывая, что у него есть столь важный аргумент как Онека Лара. Она ведь не абы к кому на помощь бросилась, а к нему, Гарсии II Санчесу. И не голой и босой, а с поддержкой в виде поубавившегося числом, но войском своего покойного отца, отказавшегося признавать своим сюзереном жалкого предателя Санчо. Тоже веская позиция. Чуяли оба монарха, что если один из них хапнет Кастилию, то тем самым станет куда более важной персоной и сможет расписывать прибытки от продолжения Реконкисты в свою пользу.

Пришлось… урезонить Бермудо II, но вместе с тем не играть на руку и королю Наварры. Третейский суд в какой-то степени, благо положение русского конунга позволяло стоять как бы над испанскими спорами. Русь хоть и союзна Леону, Наварре – да и Кастилии, откровенно говоря, но Кастилии нормальной, испанской, а не в амплуа мавританской подстилки – но непосредственно с Пересами, Лара и Санчесами не связана прямыми обязательствами, помимо борьбы с маврами. Даже с Пересом, который Бермудо, договор именно что торговый. А остальное – только против Кордовского халифата и ему подобных образований.

Совсем уж укладывать Кастилию под Леон было неправильным со стратегической точки зрения решением. Очень уж нехорошая суета поднималась близ собственно леонского короля. Начинал что-то мутить друг и советник Бермудо, Менендо Гонсалес. Сам по себе хитрый и изворотливый политик, он подозрительно часто стал общаться с Диего Барросом, который, если что, занимал пост епископа Леонского. Знаем мы, что за разговоры очень любят вести посланцы Папы Римского. А оному персонажу Русь ни разу не дружественна, тут исключительно вежливый нейтралитет и всяческие козни без обнародования оных и показательного бития себя копытом в грудь. То есть битие копытом может иметь место быть, но исключительно с точки зрения попытки отмазаться от особо удачной или неудачной пакости. Риму в качестве носителя Святого Престола и Киеву друзьями явно не бывать, тут идеологические разногласия во всей красе. Возможны лишь ситуативные союзы против третьей стороны, да и то в режиме постоянно готовности сделать бяку или отразить оную от очень уж специфического союзника.

Чему там учит типичная христианская мораль, слабо отличная от остальных ветвей авраамизма? Правильно, что разного рода язычников и еретиков ни разу не грешно обманывать. Более того, любые данные им обещания и клятвы могут быть нарушены без какого-либо сомнения и колебания. Грех отпустят прямо-таки автоматически, ни секунды не раздумывая. Даже похвалят, может и «медальку» и виде сушеного кусочка трупа очередного святого дадут или нечто в этом роде. Проходили, читали, изучали. Гарсия II Наваррский может и схож по воспитанию с Бермудо II Леонским, но вместе с тем его ненависть к маврам сомнению не подвергается. Не зря его прозвали Дрожащим. Аж колотило бедолагу не то от ненависти, не то от брезгливости. Злые языки пытались распускать сплетни, что это он так перед боем, от страха великого, но… Лично видел, как короля Наварры колотило в абсолютно безопасной обстановке, при допросе скованных мавров. Их то бояться нечего было. Зато чувство ненависти, густо замешанной на брезгливости – это совсем-совсем иное, к тому же легко опознаваемое.

И вот кто для наших целей удобнее в качестве «первого номера», мутный тип, уже замазавшийся в союзе с маврами или человек, который пусть и внимательно слушает жрецов распятого бога, но заодно ненавидит мавров до нервной трясучки? Ответ, я полагаю, очевиден. Потому и пришлось аккуратно так отодвигать Бермудо II с его руками загребущими и пастью всепроглатывающей от Кастилии. Но не явно, а скрыто. Дескать, есть ещё интересы рода Лара, которые не все подряд твари продажные, местами совсем даже наоборот. А коли так, то вот пусть Онека Лара и становится графиней Кастильской, а то и герцогиней, благо земли под властью её и вассалов вполне это позволяют. Поддержка населения присутствует; армия, хоть и не самая большая, от отца досталась, к тому же проверенная, к предательству не склонная; да ещё и для Гарсии II Наваррского Онека на кастильском троне хоть и не идеальный вариант, но вполне приемлемый.

Ещё требовалось подсластить горьковатую пилюлю Бермудо II. Но и тут решение уже имелось. Хозяйке Кастилии нужен был супруг, причём такой, который стал бы опорой, а заодно не вызывал бы раздражения у Леона и Наварры вместе взятых. И такой был, хм, найден. По правде говоря, искать то и не требовалось. Достаточно было найти Хуана Самарро, взять под руки, да и подвести к Онеке Лара. Попутно расписав достойной дочери своего отца, какие именно выгоды она получит от такого брака. Плюс, конечно, условие матрилинейности брака, при котором дети будут не Самарро, а Лара, тем самым продолжая династию кастильских уже не графов, а герцогов. Онека, вполне готовая к политическому союзу, жеманничать не стала, особенно как следует нас послушав. Гарсия II, тот прикинул, посоветовался со своими приближёнными, а уж те ему многое про Хуана Самарро порассказали. В том числе о его отношении к маврам, во многом родственное с тем, что имелось у самого короля Наварры. Подобное соседство короля устраивало, из двух то людей, при виде мавра – любого, без разницы – испытывающих желание либо голову отрубить, либо мужское хозяйство отчекрыжить… можно по самую голову.

Бермудо II Леонский, этот попался на типичную приманку, привыкнув смотреть на мир со своей колокольни. Он видел в Хуане Самарро своего вассала, который многим ему обязан и руководствуется классическими законами чести. Всё было именно так за одним единственным исключением. Самарро тем и был для нас хорош, что считал недопустимыми любые договоры, переговоры и даже просто разговоры с маврами любого вида. Кровные враги и никаких исключений. Пока Бермудо II не начнёт пытаться вести беседы с маврами – явные или открытые, не суть – Самарро будет к нему относиться, как и подобает. Не как вассал к сюзерену, конечно, но как к человеку, которому действительно обязан очень и очень многим. Зато в случае, если появятся сколь-либо подтверждённые подозрения… Самое то для подстраховки.

В общем, и волки были сыты, и возможным шакалам заранее подобраны намордники, чтоб не укусили за пятки. Свадьбу сыграли быстро, чтоб не вводить во искушение договаривающиеся стороны. Мало ли, вдруг кому из них взбредёт в голову пересмотреть договорённости в свою пользу. А так… На востоке Наварра, на западе Леон, а разделяет их Кастилия. Три государства – и прикинувшее к ним графство Барселона, также сильно желающее откусить кусочек-другой от Кордовского халифата в ходе Реконкисты – готовящиеся уже не защищаться, а наступать. Поддержка Руси? Никуда не девалась, поскольку, помимо Эйрика с Торкелем, уже отщипнувших от халифата целый Лиссабон и не собирающихся на сём останавливаться, оставался «экспедиционный корпус» в половину от того состава, которым мы высадились в Хихоне. Этого должно было хватить. Плюс ротация… с течением времени, конечно. И русичей, и пруссов. Не удивлюсь, если и среди венедов найдутся те, кто захочет отвлечься от порубежной грызни с имперскими маркграфами, дабы сменить обстановку на более тёплую, а врага на куда менее опасного и столь же богатого в плане трофеев. Некоторые сигналы, намекающие на сей факт, уже стали поступать.

К тому моменту, как я с ближним кругом, оставив за главных – помимо Эйрика, который был полностью ответственен за дела морские и атаки прибрежных владений халифата – Всеволода и Свенельда с Даниславом, основные направления ударов уже определились. Сарагоса, Лерида и всё находящее поблизости.

Почему именно эти города, находящиеся на северо-востоке халифата? Уже потому, что на противоположной стороне от Лиссабона, который недавно был взят Эйриком Петлёй «на щит». Мавры, по всем признакам, более прочего опасались, что удар последует со стороны Браги и Садьдании на Визеу, Коимбру, а там и до Лиссабона коридор будет пробит. Это было бы вполне разумным, естественным и… отнюдь не лучшим из возможного. Лишь в некоторых случаях разумно бить туда, где тебя ждут! Там наши войска как-то, но ждали. Зато близ Наварры и Барселоны и гарнизоны были не боги весть какие, и настроения в них печальные. И население далеко не везде хоть немного поддерживало мавританских завоевателей. Самое оно для нанесения мощного и главное результативного удара. Да и с графством Рибагорса разобраться стоило. Вроде как его правитель готов был присоединиться к коалиции, но… Лично мне будет куда спокойнее, когда Рибагорса и халифат вообще не будут граничить. А там посмотрим, где всплывёт и всплывёт ли зловредное создание по имени Ава, та самая, которая приходится нынешнему графу Рибагорскому родной сестрой.

- Лиссабон – град хороший, - призадумалась Роксана, вращая в руках нож, которым совсем недавно резала жареного на вертеле поросёнка. - А Петля может и на драккарах ходить, и в обороне крепости толк знает. И не только он. С ним другие воины есть, в том понимающие. Метатели на стенах, несколько пушек… Мавры пуганы уже, навряд ли сунутся. Но нужен ли этот город нам?

- Нужен, - ответил Гуннар. – Разменной монетой послужит. Потом, когда будем куски халифата делить. Мрачный с самого начала сказал, что хочет от сего похода получить. Ключи от входа в Средиземное море. С двух сторон земли под себя взять, крепости там поставить либо улучшить, чтоб если само море и не наше, то выход из негодержать накрепко.

- Время, - вздохнула Змейка, прижимаясь ко мне. – Когда это всё ещё будет…

Помягче стала воительница с течением времени. Не скажу, что расслабилась, стала более слабой… Это точно нет. Просто малость отпустила свою вечную жёсткость и подозрительность ко всем, кто не входит в ближний круг, а ещё женственность свою приняла. Частично и в хорошем смысле слова. Тут ещё и постоянное общение с Софьей и Еленой дало результат. Когда много лет общаешься как с близкими подругами с такими вот затейницами, знающих толк в воздействии на разум… Даже без запрещённых приёмов две хитрые бестии смогли малость изменить мою любимую красавицу. Отдельная им за это благодарность. Теперь жена хоть и воительница, соправительница, помощница в самых разных делах, но ещё и леди, научившаяся использовать эти грани своей натуры.

- Ждать осталось недолго. Три Орудия у нас уже есть. Даже я чувствую, как бурлит сила, как становится легче ощущать её. Да и все мы кто уже чувствует осознанно, кто начнёт ощущать совсем скоро. Ритуал…

Жреца Локи слушать стоило. Магнус вообще не любил бросать слова на ветер, а к тому же что Софья с Еленой, что я могли подтвердить его слова. Изменения, они шли. Касаемо же касается трёх черепов, трёх Орудий Силы, то их создание было отнюдь не концом и даже не символом перехода к следующему этапу. Что так? Требовался последний «росчерк пера», но его следовало осуществить, лишь когда потоки энергии, невидимые, но чрезвычайно важные, немного успокоятся. Пробудились то после о-очень долгой спячки, почти полного анабиоза.

Вот когда успокоятся, тогда придёт время совершить последнее – состыковать эти три артефакта, дабы работали не только сами по себе, но и в связке друг с другом. Как я понял, арконские жрецы рассчитывали создать этакий магический резонанс, результатом которого должен будет стать не то пробой, не то прокол, способный заметно поднять уровень энергетики мира. К чему приведёт это самое поднятие? Для собственно жрецов важнее всего, как я полагаю, установление более надёжной связи с божественными сущностями. Мне же желательнее иное – собственно магия, в которой вижу возможность пути развития. Особого, совершенно иного, нежели тот, который считал привычным и единственно возможным даже тогда, когда оказался здесь. А вон оно как всё оборачивается! Воистину, мир всегда сумеет тебя удивить, насколько б подготовленным к его выкрутасам ты себя не считал. Поживём – посмотрим. И не только посмотрим, но и приложим все возможные усилия для того, чтобы было на что смотреть и это самое «что» отвечало бы нашим представлениям о прекрасном. Особенно если учесть количество врагов, имеющих совсем другие представления. Врагов явных, материальных и… Сдаётся мне, есть и иные. Проклятье, я в этом почти уверен, только о мерах противодействия подобного рода сущностям надо долго и упорно думать. Теории то есть, но их привязка к практике – отдельная головная боль, которая…

Стук в дверь. Не заполошный, а вполне себе вежливый. Дескать, есть нечто важное, но в то же время не настолько, чтобы всеми силами это показывать. Будь оно иначе, то сразу после стука двери отворились бы и на пороге появился один из хирдманов охраны, незамедлительно докладывающий. А так… Лишь после того как было получено разрешение, появившийся Одинец с улыбкой на лице вымолвил:

- Привезли. То самое, что ты ждал, конунг. Прикажешь сюда нести или в иное место?

- Магнус?

- Не сюда, но и не в храм. Только Локи с Одином и могут ведать, как оно всё там может быть. Ты бы, Мрачный, смотрел это в спокойном месте, где символов наших богов поменьше.

- В подземелье ларец. Да под охраной. Туда, где я опыты обычно провожу.

Кивнув, Одинец удалился. Пояснять ему ничего не требовалось, уже далеко не первый год на своем посту, многое знает, и язык за зубами держать обучен.

Собравшиеся тем паче наивными созданиями не были, оттого сразу осознали, что именно столь ожидаемое прибыло. Разве что уточнения требовались.

- От Любомиры и остальных новый щедрый дар?

- Он самый, Гуннар, - подтвердил я. – В Германской империи ещё не всё подготовлено, а где этот клятый Грааль, так то и сами владыки Рима не знают. Или им просто не говорят, исключать ничего нельзя.

- И когда мы…

- Сможем увидеть…

- И почувствовать…

- Эту самую…

- Плащаницу?

- Совсем-совсем скоро, нетерпеливые вы наши. Вот сейчас ещё разок кубки поднимем за безоговорочный успех всех наших начинаний, а потом можем и отправиться. Посмотрим, что это за Орудие Страстей и чем оно, почти тысячелетней давности, отличается от наших Орудий Силы, не просто других, но и только что сотворённых.Или относительно недавно в случае первого.

Интересно было всем. В то же самое время большая часть собравшихся осознавала, что смотреть столь любопытный предмет как одно из Орудий Страстей тут, среди блюд, кубков и прочего антуража, соответствующего застолью – в высокой степени дурной тон. Артефакт же мистический, пусть и сугубо враждебный. Совсем иное дело те самые дворцовые подземелья, в которых чего только не было, от части казны до лабораторий и тюремных камер для особо ценных гостей.

Набиваться всей маленькой, но всё же толпой на первый раз не стоило. Артефакт, он штука такая, к нему лучше сперва подходить тем, кто в делах мистических малость соображает. А таковых у нас Магнус, сестрички да моя персона. Остальные… Не думаю, что им придётся долго ждать. Единственное исключение – если артефакт будет признан опасным. Шансы на то, конечно, есть, но самые минимальные. Любомира, глава наших людей в Константинополе, хоть и не бог весь какой высокой ступени посвящения жрица Лады, но азы не знать не могла. В донесении же отсутствовал даже лёгкий намёк на возможную угрозу от того самого Орудия Страстей, которое ей и иным нашим резидентам в тылу врага удалось… спереть. Нагло так, пусть и замаскировав похищение под не то покушение, не то разбой со всеми вытекающими.

Бедный дворец под названием Буколеон! Атакован целой оравой разбойников, но под руководством грамотных тактиков. Не столь многочисленная охрана перебита. Всё ценное вынесено, а потом ещё и подпалили, не иначе как из ненависти. Откуда ненависть? Так ведь кто ещё мог такое учинить, кроме как сторонники Варды Фоки, нанявшие константинопольских разбойников и разное отребье из трущоб. Дело шито белыми нитками, но… Базилисса с муженьком и все их тайные службы, как бы не назывались они нынче, могут рыть землю руками, рогами… да хоть собственными х..ми, разницы чуть. Сильно сомневаюсь, что кому-то придёт в голову, что всё это затеяно из-за какой-то там Плащаницы, похищение которой, вдобавок ко всему, никто обнародовать не собирается. Сгорела в огне и все тут. Печально, но… В том то и задумка. Быть может потом, если наши враги из числа христианских священников смогут почуять, что то самое как бы утраченное Орудие Страстей вполне себе цело. Но тут вилами по воде писано. Могут ли чувствовать это сейчас? Сильно сомневаюсь. Зато потом, после того, как уже наши Орудия Силы «войдут в резонанс» и что-то там изменят, частью восстановив течение энергии в мире… очень даже не исключаю.

* * *

Ну здравствуй, Орудие Страстей! Вот мы с тобой и встретились. Первое целое, а не куски оного. Почему именно так? Просто наши жрецы и жрицы, отправленные какпроверяющие на предмет добычи Гвоздей, Монет Иуды и обломков Креста, успели уже кое-что не только найти, но и заполучить, после чего доставить сюда. Тут они, лежат в отдельных ларчиках, должным образом «изолированных», то есть с соответствующей руновязью на поверхности. Плюс серебро, тот самый металл, который, в отличие от многих иных, изначально обладает некими интересными свойствами. Прямого контакта металла и артефактов нет, во избежание случайностей, а в остальном изоляция в какой-то мере работает.

Что у нас оказалось собранным? Пяток малых обломков Креста и одна реально проклятая тетрадрахма. Хвала Локи, что в голову вовремя постучалась одна интересная мысль. Какая? Относительно тех самых монет, полученных Иудой за предательство. Ведь в ту пору видов монет было в избытке. Пойди там разберись, какими именно была произведена оплата! Вот христианские жрецы и не стали разбираться, собственно как и объявлять эти самые монеты, след коих был утерян, реликвиями. То есть Орудием Страстей они признавались, но выставлять оные или хранить – для чего предварительно нужно было если не найти, то хотя б подделку за оригинал выдать – не сподобились. Оно и понятно, очень уж специфическое Орудие, опасное. Хотя предавали эти красавцы всех, вся и по любому поводу. А частенько и без тени оного. Вера такая, что тут скажешь!

Зато разного рода мелкие секты, ответвления от основных конфессий – эти реально пытались искать, порой даже, по их словам, находили. Нашли и мы, ориентируясь как на торговцев реликвиями, так и на различного рода церковные архивы. Пока подтвердилась лишь одна из версий и вуаля, прошу принять ту самую изрядно потёртую тетрадрахму, которую лично я в руки взять поостерегусь. Уж такой гнилью от неё несёт, что на душе муторно становится. Квинтэссенция всей мерзости, которую только можно себе представить.

Мерзость, а всё равно источник силы. В сравнении с нашими Орудиями Силы довольно слабый, даже если учесть «деление на тридцать» по числу проклятых монет. Только от собственно концентрации силы зависит далеко не всё, это любой умный человек догадаться в состоянии. Отравленное оружие, к примеру, не должно проникать глубоко, достаточно лишь царапины. Тут схожая картина.

Обломки Креста, тут несколько иная ситуация. Тоже те ещё ощущения, но иного спектра. От этих деревянных обломков несло концентрированным таким страданием, безнадёгой, болью и прочими оттенками однозначно неудобоваримых эмоций. И становилось понятно, что именно давало дереву силу. Кровь! Материал словно бы впитал её, она стала его частью, превратив простую деревяшку в Орудие. Именно Страстей, хотя название слишком общее и не совсем верное. Орудия не Стратой, но Боли, точнее мучительного умирания, увядания. С непременной последующей деградацией и распадом. Мина постоянного действия, заложенная под тогда естественный миропорядок. Идеально сработавшая, причём с заметным замедлением.

Все ради единой цели – возвести на пьедестал не смерть, а именно что бесконечное страдание. Постоянно подпитываемое множеством жертв иных, пусть калибра куда меньшего, чем божественная аватара, но гораздо более многочисленных. Десятки, сотни, тысячи… Оболваненные пастырями, она умирали на крестах разных форм, их жрали львы с крокодилами и прочей хищной фауной, их умерщвляли множеством иных способов, стремясь естественным образом избавиться от распространяемого ими культа бесконечных боли и страдания, но… Весь фокус заключался в том, что именно такие смерти и требовались той силе, что за ними стояла. Эта сила жрала как не в себя, чавкая и заглатывая новые и новые порции энергии мира. А затем, отожравшись, получая новых и новых верующих, пусть и крайне низкого качества – рабы, голь перекатная, разного рода убогие и нищие духом – стала переключать на себя и те потоки энергии, которые естественным образом распространялись по миру.

Почему на это не обратили внимание? Обратили, но не сразу по причине очень медленного, постепенного проявления симптомов. Осознали угрозу, что это не очередная, привычного типа «божественная сущность», просто новая, ищущая своё «место под солнцем», но нечто принципиально иное, желающее получить ВСЁ. А потом было не то чтобы поздно, просто сложно искать черную кошку в тёмной комнате, да ещё и при условии, что она может быть совсем не там. В чём наловчилась эта сила, так в умении скрываться и подставлять своих последователей в качестве очередных жертв… вновь усиливающих её. Это и стало ключевым фактором.

Усиление за счёт жертвоприношений - дело известное с самых древних времён. Но когда эти жертвы приносятся чужими руками, причём жертвами являются собственные адепты… Наиболее верные из них, включая и жрецов, и вообще кого угодно. До подобного извращённого и чужеродного варианта ранее никто не додумался. Не до отдельных элементов, а до всей концепции. Проповедующая культ лишений и страдания во весь промежуток земной жизни, обещающая что то, но лишь в мире ином… эта вера была воистину уникальна. Ещё более, чем я это представлял всего пару минут назад, когда ещё не «подключился» к фону энергии, исходящей от Орудий Страстей. Но стоило открыть крышку ларца и осторожно, кончиками пальцев, но дотронуться до собственно ценного, не разъединённого Орудия… Вот тут меня и накрыло. Спутники же, аж три персоны жреческого статуса, видя и понимая происходящее, лишь отстранились, предпочитая не мешать. И лишь когда сочли, что времени на «транс познания» прошло вполне достаточно, мне банально влепили оплеуху. Магнус, ну да, кому ж ещё то.

- Хальфдан! Ты как, брат? Выплыл?

- Выплыл, - мотаю головой, пытаясь прогнать послевкусие от того, к чему прикоснулся в прямом и переносном смысле. - Но никому из вас не пожелаю нырнуть настолько глубоко, в самую суть этой… отравы.

- Что это…

- Было?

- Нам показалось…

- Что ты стал впитывать в себя силу…

- Не только от этого.

- Но и остальных двух…

- Орудий.

- Словно забыв о том…

- Какие они…

- Разорванные.

- И опасные!

- Чужие!

- Для всех.

- Нас.

Вот как оно со стороны ощущалось. Любопытно, однако. Вместе с тем я верил обеим сёстрам, понимая, что уж эти две стервочки есть неотъемлемая часть мира вокруг меня. Как и я прочно и без вариантов прописался уже в их своеобразном мире, что чем дальше, тем больше морфировал, превращаясь в единый для них двоих. Совсем единый, на уровне этакого двойного разума, распределённого по двум же телам. Ч-чёрт! Я не уверен даже в том, что если одно тело из двух умрёт, то умрёт и как бы закреплённый за ним разум. Вполне может случиться и так, что просто два разума окажутся в одном теле. Теперь эти две персоны могут и не такое, а уж лет через этак десять… Впрочем, сейчас это не должно быть в числе наиболее важных вопросов.

- Я почувствовал себя… иглой, - ответить на вопрос Магнуса всё же стоило. – Той самой, которую продевают через слои. Только не ткани, а лет. Эти клятые Орудия Страстей, в них сама сущность той веры, для продвижения которой они собственно и создавались. Создавались не «сыном божьим», что по всем разумным представлениям должен был и сам быть богом или полубогом, но на деле являлся самим божеством, поместившим часть себя в сосуд из плоти и крови. И сама его смерть… стала началом очень сложной, хитрой, рассчитанной на века игры. Смысл её, я думаю, вам и так понятен.

- Сядь лучше, на тебе лица нет, - проворчал жрец Локи, помогая дойти до грубоватого, но пригодного для умощения туда задницы кресла. – Елена, плечи Мрачному разомни, у него все мышцы как каменные.

- Я могу.

- Мы обе можем!

- И даже хотим!

Вот кто бы сомневался. Умение же жриц Лады, их знания человеческого тела, способные как помочь, так и убить… Всем известно, но не все до конца понимают те уровни, до которых этим очаровательным созданиям удалось добраться. Теперь же, да с возможностью вкладывать в простой массаж чуточку силы, той самой, которая мистическая… У-у, совсем иной расклад, выводящий способности на новый уровень или даже метауровень.

Я чувствовал, как тело не то что расслабляется, но и добавляется бодрость, и это несмотря на моё очень неприятное хоть и нужное знакомство с сутью Орудий Страстей. О них я и начал говорить. Практически ничего не скрывая, за исключением самой малости. Чего именно? Того, что послужило ключиком, присутствия которого при создании артефактов банально не предусмотрели. Знание! Не нынешнее, точнее не только нынешнее, но и времён грядущих. Само по себе оно ничего не стоило, но вот в комплекте с мистической инициацией, произошедшей в ходе ритуала создания второго Орудия и отполированное таким же для создания Орудия уже третьего… Ощущение недавнего, слабо ощутимого энергетического фона. Ощущение фона нынешнего, который заметно так усилился. Эхо того, что было в момент, когда Орудия Страстей оказались воплощёнными в нашем мире. И возможность пусть частично, но осознать практически полное отсутствие оккультных энергий во время для меня изначально родное. Всё это наложилось одно на другое, состыковалось в единое целое и… Да, стало не «фирменным» ключом, а этаким оттиском, с которого можно сделать грубоватую, но с горем пополам способную открыть замок поделку. Как завершающий, но от этого не менее важный штрих – мой контакт с неизвестной сущностью, отправившей меня сюда. Отпечаток контакта – божественный, что являлось единственно важным – позволилпроскользнуть мимо всё ещё функционирующей на подобных артефактах защиты.

Защита, чтоб её. Она скрывала не возможности артефактов, не их природу, а отпечаток той силы, что их сотворила. Настоящий отпечаток, а не то, что представлялось пастве. И это реально ужасало. Голод! Вечный, неизбывный, который ничто не было в состоянии полностью утолить. Частично ослабить – это да. За счёт, понятное дело, тех, кто поклонялся этой самой сущности, отдавая ей главное – свои плоть, кровь и души.

Вот это я сейчас и старался донести до Магнуса и лисичек-сестричек.

- Всё, действительно всё направлено на то, чтоб кормить этого…. Не распятого, а действительно Единого! Он способен сожрать всё. И жрёт, затейник этакий. Ему дарят то, что не получают сами, от чего отрекаются. Отказываются «во славу его».

- Это как?

- Мы не совсем…

- Понимаем.

- Просто и сложно одновременно, - процедил я, тщательно подбирая слова и смотря на жриц Лады. Следя за выражениями их лиц, чтобы, случись что, скорректировать ответ для лучшего восприятия. Зато Магнус, тот, я вижу, уже понял. – Человек хочет есть, пить, причём сытно и вкусно. А что делают те, кто действительно является последователем этой веры? Длительные и изнуряющие посты. Или не очень длительные, но всё равно приносящие страдания. Постоянно терзающий тело голод, причём не ради конкретной цели, а исключительно во имя своего бога, покровительствующего страданиям. Отрицание, полное или частичное, женской или мужской красоты, это зависит от того, кто отрицает. Постоянная жажда обладания, называемая ими похотью, которую они лишь подпитывают той или иной мерой аскетизма. Унижение самих себя путём объявления первейшим из пороков гордость, то есть уважение к самому себе, тут и вовсе плохи дела. Признание себя рабом божьим, жрецов пастырями, то есть пастухами, а это…

- Пастухи пасут коров или овец.

- Точно так. Магнус, - почувствовав, что горло окончательно пересохло, я попробовал было встать, но…

- Мы сами…

- Принесём.

Если быть точным, принесла кубок с травяным настоем Софья, а вот передала его мне Елена. Разделение труда, понимаешь! Зато ждать долго не пришлось. Вот они, преимущества положения конунга, очередные и многочисленные. Настой, хоть и был горячим, пился быстро, большими глотками. Травы… они бывают разные. Эта конкретная разновидность оказалась одновременно успокаивающей нервы и в то же время помогающей лучше концентрироваться, если только не прилагать к этому усилий. Такая вот оригинальная комбинация, коих в это время было множество.

Я продолжал разбирать по кусочкам то, что христианство назвало пороками, в связи с их распято-единым божеством. Про очень оригинальную форму массовых жертвоприношений, затем про войны фанатиков между собой. Конфессий то было множество, но все эти ариане, монофизиты и прочие ещё в во времена, считающиеся прошлым сейчас, резали друг друга так, что просто ой. Во имя веры массово уничтожали тех, кто тоже относился к этой самой вере. Змея, пожирающая свой хвост? Да! Но в то же самое время парадоксальным образом регенерирующая и получающая от этого новые силы, весомее прежних. А ещё…

Ещё в процессе этих самых междоусобиц внутри собственного питомника, выбивались те жрецы Единого, которые мало-мало понимали в оккультных делах. Сначала их число сокращалось, затем немногие оставшиеся принадлежали отнюдь не к высшим ступеням посвящения, а потому не могли как следует осознать, по какой такой причине их жреческая магия работает всё слабее и слабее. Управляемый такой регресс!

Предположить же, что их собственное божество не только получает массу энергии, аккумулированной в разных ипостасях страдания, но ещё и заворачивает энергетически потоки мира вовне, не оставляя собственно миру практически ничего… Это ж надо не просто уметь думать, но ещё и иметь критический тип мышления. Тот самый, который в этой религии был категорически запрещён. Во многих знаниях многие печали, не так ли? Да и «блаженны нищие духом»… да и умом тоже, откровенно то говоря. Всё именно так, ибо по вере этим конкретным и воздалось. Проблема была лишь в том, что огребли и остальные, ни разу к данной религии не причастные и даже настроенные однозначно враждебно.

- Вот такие они, самые серьёзные тайны, о которых, я уверен, многое знают в Арконе. А может и ещё в паре-тройке мест. Далеко не все, конечно, но уж посвящённые вроде Гюряты Молчальника точно.

- Знают… и молчат, - поморщился Магнус. – Неужели не понимают, что одно только знание о подобном могло и должно было стать ещё один оружием в наших руках?

- Уверен, что тот же Хельги Вещий знал, брат. Не зря он рвался именно к столице ромеев, не просто так оставлял щит на её воротах. Почти уверен, что это был не только символ, а нечто большее. Просто умер совсем уж не вовремя, не оставив после себя надёжного продолжателя своих дел. Игорь был откровенно слабоват, а уж предательство его жены и вовсе… Мда, именно что вовсе. Стоит только посмотреть на не столь давнее прошлое с разных сторон, как становятся более понятными истинные намерения врагов не только Руси, но и по сути самого мира, который нас окружает.

- Мира…

- А ты не ухмыляйся, - неожиданно для себя серьёзно процедила Софья.

- Он не понимает полностью, сестра.

- Зато мы…

- Понимаем.

- Многое!

- Нам только что позволили…

- Уложить последние осколки.

- И тем самым собрать…

- Полную картину.

- Страшную картину.

- Которая могла…

- Нет, она всё ещё может.

- Случиться!.

Побратим лишь сконфуженно развёл руками. Дескать, извиняюсь за поспешное высказывание, готов исправиться. А жрицы Лады продолжили.

- Мрачный правильно решил.

- Собрать если и не все Орудия Страстей…

- То их большую часть.

- Можно не только лишить врага их силы.

- Но и следить за силой.

- Исходящей от них.

- А если повезёт…

- Если хватит разума и умения.

- Мы сможем использовать их силу.

- Против них самих.

- И ещё нужно следить.

- За жрецами.

- Чтобы уничтожать тех…

- В ком станет просыпаться.

- Настоящая сила.

- Та самая…

- Что возвращается к нам.

Умницы! Больше сказать можно, нужно и будет непременно сделано. Зато если охарактеризовать мысли сестричек одним лишь словом, то это будет наиболее подходящим эпитетом. С ходу просекли ситуацию, возможное её развитие, а также метод парирования действительно значимой угрозы. Пресекать использование чего-то серьёзного заранее, напрочь лишить противника как уже имеющихся реликвий/артефактов, так и отстреливать на взлете его жрецов/священников, которые начнут проявлять какие-то способности. Впрочем… у немалой части оных подобное будет сильно затруднено ещё и тем, что сами их священные книги чуть ли не на каждой странице вопят о греховности любых видов ворожбы, колдовства и прочего. Исключение лишь для чудес, совершаемых волей бога и посланников его. А это, доложу я вам, очень узкая лазейка, ни разу не помогающая саморазвитию, совершенствованию и всему в ‘том роде.

Сами себе поставили серьёзные преграды, на преодоление которых потребуется прежде всего время. Вот и пусть мучаются с вытаскиванием той стрелы, которую вот уже несколько веков назад засадили себе в жопу и о-очень долго жили так, будто это ни хрена не мешает. Раньше не мешало, да, зато теперь…

И ещё кое-что немаловажное. То, чем нужно сейчас поделиться со своими и проверить, как они среагируют на высказанную идею.

- Ворожеи и прочие колдуны в тех землях, которая утыкана крестами едино-распятого божества. Их уже давно любят и умеют сжигать, топить и убивать ещё десятками иных способов. Большая часть просто так, без вины виноватые. Некоторые умеют кое-что, пусть и совсем мало. Раньше было так. Но когда, совсем-совсем скоро, мы окончательно соединим три орудия Силы…

- Вот ты куда клонишь, Хальфдан, - призадумался Магнус, присаживаясь на лавку ина автомате тянясь к мешочку с рунами. – Да, через некоторое время изменения достигнут и их земель. И эти люди, как только начнут становиться сильнее. Станут и заметнее. Опасаешься, что их смогут использовать против нас?

- Сначала их будут…

- Убивать.

- Больше.

- И яростнее.

- Повинуясь наставлениям…

- Святых книг с голосом…

- Распятого бога.

- Верно мыслите, красавицы, - улыбнулся я, попутно любуясь красотой жриц Лады и в очередной раз поражаясь их слиянию на духовном уровне. – Но нужно ли нам подобное? Люди с той или иной мерой одарённости к делам ведовским – они на дороге не валяются. Их надо по возможности высматривать, потом осторожно подбираться и, как только у будущего ведуна либо ведуньи начнутся проблемы, предлагать свою помощь. Можно и раньше, но лишь в случае, если есть уверенность в благополучном исходе.

Думают, все трое присутствующих. Но первым отморозился Магнус, процедивший:

- Жрецов столько не напасёмся. Или ведунов, которые у нас хоть и есть и появляться будут, но… Сам понимаешь, Мрачный.

- Не обязательно жрецы или ведуны. Даже не обязательно нашей крови и языка человек. Хватит и тех, кто привлечётся звоном монет или иным образом. Если платить не «за усердие», а по полученным результатам – стараться будут именно так, как нам и надобно. И не поощрять золотом за разных мошенников, лишь выдающих себя за ведунов. Хотя… Это и сейчас опасно, а скоро станет действительно смертельной угрозой. Таковых мало найдётся.

- Новая волна, - высыпал на столик несколько рун побратим и сейчас толковал их. Причём высыпал уже в новой-старой манере, а именно не дотрагиваясь, воспользовавшись телекинезом. Утомительно и ещё как, зато глубину и точность повышает. - Ты уже оседлал эту волну, но хочешь, чтобы она поднялась ещё выше, выплеснулась на берег и захлестнула всех врагов. Твоих, наших… страны. Даже врагов наших богов, что смотрят на своих детей из далёкого Асгарда.

- Хочу. И надеюсь, что сил на то хватит. Не только моих, но и ваших… Тех, кого я считаю частью своего мира. А вы как, готовы?

Кивает Магнус, ну а сестрички не могут без своего излюбленного представления.

- Мы всегда-всегда.

- Готовы стать и частью…

- И чем-то куда большим.

- Обе.

- И можно одновременно!

- А если серьёзно, то…

- И мы, и другие.

- Что остались наверху.

- Но очень ждут.

- Все они, как и мы.

- Готовы идти до конца.

- Счастливого для нас.

- И печального для врагов.

- Пусть Фенрир…

- Сожрёт их тела.

- А Хель…

- Развеет души.

Экстравагантно, на два голоса, зато от души. Вдобавок я точно знаю, что и другие подтвердят. Особенно Змейка, по причине своих совсем уж тесных со мной уз. Остальные тоже «верны без лести». Слишком многое пройдено… А сколько ещё предстоит? Многое и даже очень. Зато дорога теперь стала окончательно ясна. Осталось лишь составить такой план, чтобы не попасть в многочисленные ловушки, поставленные той сущностью, которая почти тысячелетие тому назад появилась в нашем мире и изрядно его испаскудила. Ну а я… а мы попробуем хотя бы частично исправить ту мерзость, что она оставила тут себе во благо и лучшей части людей в безусловный вред. Да будет так! Судьба - она ни разу не предопределена, а любой «предначертанный» путь можно сломать. Главное – приложить должные усилия и ни в коем случае не сдаваться. Не опускать руки. А уж это я гарантирую на все сто сорок шесть процентов!

Глава 11

Ноябрь (грудень), 999 год, Та-Кемет, Гиза

Многое слышал о Египте, много чего смотрел, даже разок вживую побывал, но… Тогда, в начале XXI века это были всего лишь руины былого могущества канувшей в Лету великой цивилизации. Вместо египтян арабы, типичные такие. Достижения архитектуры и науки сменились крикливыми базарами и верблюдами, ну а культура подменилась торговлей сувенирами и паразитированием на памятниках прошлого, к коим выдающие себя за египтян арабы не имели ну совсем никакого отношения.

Это было тысячелетие тому вперёд, но и сейчас, в самом конце века X, ситуация была не так чтобы сильно лучше. Настоящие египтяне всё так же блистали отсутствием по причине давнего вымирания – да, им в этом активно помогали до полного результата, но это уже совершенно отдельная тема – на землях бывшего Та-Кемет творились разброд и сумятица, ну а правили тут Фатимиды, владыки Фатимидского или же Каирского халифата. Вольготно так правили, распространяясь в сторону палестинских, сирийских и иных территорий, находящихся примерно в том же направлении. Благодать… была до определённого момента. Того самого, когда на их халифат упал хищный варяжский взор.

Первым делом была атакована Александрия – тот самый город, заложенный ещё по приказу Александра Македонского и в честь него же имя получивший. Конкуренция нашим драккарам в море? Она могла быть разве что со стороны византийцев и их усиако, памфилосов и дромонов, но уж точно не от лоханок Фатимидского халифата. С ними, лоханками, случилось как раз то, что и должно было. Они потонули большей частью, ну а остатки были захвачены, взяты на абордаж или прямо в портах. Затем, перед высадкой, последовал обстрел прибрежной зоны из метателей греческого огня, всё так же вызывающий панику и бегство немалой части арабов. Проверено на кордовских маврах, а теперь подтвердилось и на здешних арабах или кто там вообще эти самые, которые под правлением Фатимидов находятся.

Понятное дело, что обстрел был очень выборочным, дабы не спалить ненароком те многочисленные ценности, которых в Александрии было хоть жопой жуй. Жемчужина халифата, многочисленные торговцы, склады с товарами, дома местной, с позволения сказать, элиты, причём воистину всех мастей и оттенков. Собственно арабы, копты, евреи… Последние держали в своих очень цепких лапах почти все ростовщические конторы, торговали через посредников в Аравией, Индией, постоянно ссужали собственно халифа, визиря, многочисленных эмиров. В общем, было чем поживиться в Александрии, если не щёлкать клювом вхолостую.

Вот парни и поживились. Причём не хаотически, а вполне себе централизованно. Воспользовавшись возникшей паникой, сумятицей, что образовалась в результате вспыхнувших сразу во многих местах пожаров, высадившиеся хирды изгоном взяли городские укрепления. А уж затем… Ну что могли противопоставить заполошно мечущиеся арабы вышколенным хирдманам и ревущим от ярости пруссам, среди которых число берсерков за последние годы возросло совсем лавинообразно. Контролируемых, конечно, потому как слившийся с духом зверя воин, но утрачивающий над «соседом» контроль… подобная хвороба мало кому нужна. Впрочем, опять же не о том речь. Достаточно вспомнить…

- Всем хороши эти древние пирамиды. Большие, красивые, источники силы опять же, - ворчал Гуннар, которого последние дни раздражало буквально всё. Климат, однако, ни разу не нравился побратиму. – Но вот почему для того, чтобы оказаться на их вершине, нам приходится уподобиться каким-то жукам, по стене ползущим?!

- Не ты сам по этим стенам ползёшь, Бешеный, - усмехнулся Магнус. – Да и Мрачный как раз для сего случая крюки приготовил, штыри с кольцами, верёвки и всё такое прочее.Вот особо ловкие хирдманы и взбираются наверх, чтобы на вершинах всех трёх пирамид оказаться и хитрые устройства установить, дабы поднять уже других. Жрецов арконских с Орудиями Силы. Они будут там, а мы тут, меж лапами этой огромной каменной кошки с лицом человеческим. Сфинкс, … Ишь как назвали то! А греки уже потом у себя в книгах его упомянули, но другого, не исконного.

- Раньше стояли особенные камни.

- Те самые…

- Которые тоже были Орудиями.

- Но малыми.

- Не такими сильными.

- А может такими…

- Но истощившимися.

- Теперь они…

- Утеряны.

- Или разбиты.

И сестрички тут, без них никуда. Вот реально никуда, поскольку уже более полугода у них на улице большой и непрекращающийся праздник. Добились таки своего, стервочки очаровательные. Хотя надо быть честным, не только они постарались, но и остальной мой ближний круг. А началось всё с подачи жрецов, да. Не арконских даже, а местных, во главе с Богумилом Соловьём, официально стоящим во главе всей жреческой братии, хотя к собственно волхованию способности, как оказалось, были так себе. Зато управленец… что сейчас ещё было более важным и, как я полагаю, ещё долгое время будет. Реформа то хоть и состоялась, но по-прежнему требовалось отслеживать разного рода бурления под поверхностью.

Софья с Еленой, жрецы в целом, нажим со всех сторон на мою персону из за происходящих в последнюю пару лет изменений… Казалось бы, как оно всё связано? Оказалось, самым прямым образом. Вся жреческая «масть» и связанные с ними воины вцепились в сам факт пребывания на киевском престоле князя-чародея и очень не хотели рисковать тем, что в будущем подобное может измениться. Да и утечка таки да произошла. Не знаю уж, кто именно из сведущих в сути происходящего участников ритуалов по созданию Орудий Силы проболтался, но факт оставался фактом – мой потенциал в делах чародейских перестал быть скрытой информацией, став достоянием не то что общественности, но определённых кругов так точно. А поскольку про наследственность тут много знали/понимали, то наличие всего двух детей, к тому же дочерей, с невозможностью Роксаны родить ещё… Ультиматумом это, конечно, не было, но на мозги начали капать постоянно и назойливо. На тему? Крайней желательности жениться второй раз, благо законы то вполне позволяли при согласии на то первой супруги.

Сперва я, лениво зевая, посылал их в далёкие арабские дали – за неимением эльфов и неизвестности такого понятия как эстонцы – благо не впервой и вообще ни разу не новая претензия. Зато потом… на меня насела и собственно Роксана, Змейка ненаглядная. Да напористо так, с азартом! Нет, моя местами так и не понимать реалии этого мира, и это несмотря на то, что живу я тут отнюдь не первый год. Какой там «не первый год», скоро уже как полтора десятка лет натикает! Вот и красавицу свою воинственную понять было чрезвычайно сложно. По всем моим жизненным наблюдениям там, в далёком будущем, казалось естественным, что жена или там постоянная подруга всеми силами стремится не допустить походов налево, не говоря уж о вполне себе открытом наличии второй пассии. Тут же ситуация сложилась иная. И если за минувшие годы Роксана была вполне довольна положением единственной и неповторимой, то теперь, «в свете государственных интересов», начала сверлить мои мозги по поводу расширения семьи в нетрадиционном – опять же в моём понимании этих самых традиций - смысле.

Результат, как говорится, налицо. В конце то концов, какой ценитель женской красоты и очарования откажется от возможности увеличить число очаровательных дам вокруг, особенно если на том настаивают не только друзья-советники, но и официальная супруга. Вот именно. Кандидатуры… Тут и ходить особо далеко не стоило. Имелись в том самом близком кругу две чрезвычайно своеобразные особы, а вдобавок ещё и к делам жреческо-ведовским прямое отношение имеющие. Ага, Софья с Еленой.

Отсюда и их безграничное довольство. Сумели добиться желаемого, затрофеили бедного конунга. Хотя Роксану как раньше малость опасались, так и сейчас относятся с предельной в их понимании осторожностью. То есть подкалывают, ехидничают, но определённых границ не переходят. Змейка то как раньше могла метнуть в них что то, так и нынче эту привычку не забросила. Без тяжёлых, последствий, но с толикой болезненности. Этакое вразумление древнейшим методом.

Они сейчас тут, Рокси же в Киеве, «на хозяйстве», поскольку оставлять страну без присмотра никак нельзя. Да и сама мысль о том, что эти электровеники будут чем-либо управлять… Бр-р! Вот распространять вокруг себя атмосферу хаоса и этакого весёлого безумия, пусть и приводящего к нужным им результатам – это всегда пожалуйста, это они любят, умеют, практикуют.

Меж тем, как я мог наблюдать, хирдманы, вынужденно ставшие на некоторое время альпинистами – тренировки у них были, да нехилые, чтоб не навернулись даже при использовании грубого, но вполне себе альпинистского снаряжения, для них специально разработанного и изготовленного – уже добрались до вершин всех трёх пирамид. Добравшись же, крепили канаты, чтоб помочь взобраться другим, на сей раз арконским жрецам с их свитами, необходимыми для проведения ритуала по «пробуждению» места силы.

Место силы. Оно было именно здесь, на плато близ Гизы, и состояло из четырех главных элементов: пирамид Хеопса, Хефрена и Микерина, а также Великого Сфинкса, меж лап которого находилось небольшое и давно покинутое святилище. В нём мы сейчас и расположились, наблюдая за творящимся вокруг. Интересное, откровенно то говоря, место. Три пирамиды в плане взаимного расположения представляли из себя чёткий треугольник, ну а сфинкс расположился словно бы специально так, чтобы можно было видеть эти пирамиды. Опять же пирамиды были чем угодно, но только не гробницами фараонов. Не нашлось внутри и следа того, что там кого-то хоронили, тем паче из важных особ. Находящиеся внутри святилища многочисленные статуи, особые камеры – они могли предназначаться исключительно для дел мистических, но никак не для погребальных. Иллюзия и истина. То, что представляла из себя иллюзия, было уже понятно, зато насчёт истины… Туман и тайна, закутанные в загадку. Спросить? А у кого, позвольте полюбопытствовать? От жрецов не осталось и следа. Искать остатки былой мудрости, разбросанные в немногочисленных уцелевших папирусах и высеченной на камне… можно и даже нужно, но не сейчас, а несколько позже.

А что теперь? Ритуал, конечно. Не зря же уже давно и плотно знакомое жреческое трио из Арконы должно не просто взобраться на вершины пирамид – каждый на свою – до и установить на полагающиеся места Орудия Силы, также числом три.

Почему именно вершины пирамид а не их внутренности или место рядом со входами в оные сооружения? Сама система изначально была заточена именно под такое распределение. Зря что ли вершина каждой пирамиды была по умолчанию усечённой? То-то и оно, что не зря! Каждое циклопическое сооружение в Та-Кемет украшал особый камень под названием пирамидион, он же бенбенет – гранитный камень в форме правильной пирамиды, покрытый позолотой либо тонким листовым золотом, а также имеющий вполне себе осмысленные надписи оккультного характера. Его ставили на вершину пирамиды, там он и должен был оставаться, завершая цельность конструкта. Почему не падал? Так ведь не просто так ставили, а помещая выступ на основании пирамиды в специальную выемку в камне. Всё было продумано до мелочей, тут древним жителям Та-Кемет в разуме не откажешь.

Чем пирамидион являлся по сути своей? Концентратором силы, аккумулирующим в себе энергию со всех окрестных земель, а заодно использующийся жрецами древности в различных, но не до конца понятных целях. До сих пор можно было чувствовать отголоски мощнейших ритуалов, что проводились тут тысячелетия тому назад, ещё до того, как великие царства канули в вечность и были занесены песчаными бурями.

Та-Кемет сгинул, оставив после себя лишь руины и покалеченные памятники с мистической составляющей. Зато теперь пришли мы, способные, а главное желающие возродить хотя бы часть той силы, что присутствовала тут ранее. Разумеется, не за ради возрождения влияния звероголовых божеств, что не то окончательно покинули сей мир, не то и просто сгинувших вместе с теми, кто их почитал. Вовсе нет! Цели у нас совершенно другие, но вместе с тем не способные вызвать отторжение тут, в этой пропитанной эхом могучей магии земле. Она даже сейчас пыталась отторгать абсолютно чуждых ей людей: сперва поклоняющихся одной ипостаси Единого, теперь иной, более молодой, но по существу ничем не отличающейся. Личины и одеяния разные, зато нутро, оно так и оставалось неизменным.

То-то и оно, что все ипостаси Единого были для земель Та-Кемет чуждыми по самое не балуйся, отторгала она их, пусть всё слабее, но это и до моих времён сохранилось. А уж сейчас и подавно! Зато если пойдёт «дератизация» этой местности с совсем чуждого на вполне себе нейтральный тип энергетики, то тут не просто «возможны варианты», а гарантировано как минимум отсутствия противодействия. Может даже и помощь случится, но на это я бы не рассчитывал. Помогать то собственно некому. Разумных носителей энергетики звероголовых богов тут и днём с огнём не отыскать. Всего лишь эхо минувшего, не более того. Зато и не менее.

- Они скоро будут готовы, - произнёс Магнус, переводя взгляд с одной пирамиды на другую. – Мы пришли сюда, отбросили Фатимидов в стороны от древних, исконных земель Та-Кемет. Но вот удержать…

- Удержим.

- Да, Гуннар, удержать мы сможем, - согласился жрец Локи с побратимом. - Но стоить это будет немало, - Не только золота, которое не жалко, но и крови. Жара, беспрестанные попытки арабов отбить то, что они привыкли считать своим… А ведь и эмираты, оставшиеся от того, что ранее было Кордовским халифатом, никак не успокоятся. Там тоже идёт война.

- Не только с нашими союзниками и нами, но и друг с другом. Не зря мы осыпаем золотым дождём и серебряным ливнем тех, кто может нашептать на ухо эмирам верное направление, куда двигать свои войска.

Заспорили. Привычно-обычное дело, я за последние несколько месяцев слушал сей спор в различных вариациях как минимум пару десятков раз. И каждый из спорщиков по своему прав. За прошедшее с начала испанской заварушки и смерти аль-Мансура время нам удалось главное – развалить лишившийся харизматичного лидера халифат изнутри. То есть он как бы и остался, причём со столицей в той самой Кордове, но изрядно усох. Часть земель была отвоёвана в результате буквально реактивно ускорившейся Реконкисты, иные окраины банально отделились из-за желания эмиров ухватить себе кусочек безраздельной власти. Разделяй, подкупай, натравливай и пожинай плоды всех проведённых интриг. Именно так мы и делали.

Однако, несмотря на всё это, на испанских землях требовалось держать немалое число войск. Тут и Лиссабон, так и остававшийся под нашим управлением, и иные участки земель с южного края. Те самые, то есть Кадис, Гибралтар – вернее участок будущей Скалы, поскольку крепости там пока и в помине не наблюдалось - и Танжер. Последний, понятное дело, был уже по ту сторону водной преграды, разделяющей Европу и Африку. Ключи от Средиземного моря были уже в наших руках. Находились там, ага, однако удерживать их… Сложность заключалась не только в том, чтобы отправить должное число войск на новоприобретённые земли, но ещё и не допустить ослабления земель коренных. А то если почувствуют слабину «дружелюбные» соседи, так сразу и набросятся, подгадав удобный момент. Германская империя, Хазария, Булгария… Про Византию и говорить нечего, там просто спят и видят. Особенно один, который Владимир Тмутараканский, чтоб его Гарм живьём сожрал.

Какой у нас был выход? Наёмники, то есть пруссы, венеды, местами даже норвежцы. Эти всегда готовы были пограбить, а некоторых тамошних князей и ярлов легко было приманить кусками земель, особенно прибрежных, если дело касалось норвежцев. Получили ли мы в полной мере желаемое? Нет. В некоторой степени? Вот тут уже положительный ответ. Потому и смогли освободить достаточную часть войска для того, чтобы рвануться уже сюда, надавать пинков под иссушенные пустынными ветрами арабские задницы. Сперва была Александрия, чуть позже Думьят и ещё несколько не столь значимых портов… Опираясь на эти захваченные города и их укрепления, мы высадили не только войска, но и артиллерию, припасы, амуницию. Лишь потом, не спеша, планомерно двинулись к главной цели – Гизе. Ну а то, что по пути пришлось захватить Каир – так иначе нельзя, он по дороге находился. Добыча опять же, которой в нашей ситуации мало быть просто не могло. Наёмники не столь дёшево обходятся, особенно мастера своего дела.

Нам неслабо так повезло насчёт того, кто в момент нашего вторжения был халифом. Абу Али Мансур ибн аль-Азиз аль-Хаким Биамриллах, который стал халифом три года назад в возрасте… одиннадцати лет. Сейчас ему, соответственно, было уж четырнадцать. Подросток – это по любому не полновластный правитель, вокруг него кипели интриги за влияние, золото, перекрещивались интересы многих влиятельных в халифате персон. Самое оно для нас! Не в последнюю очередь из-за удачного момента оборона халифата посыпалась даже быстрее ожидаемого. Хотя… За прошедшие с момента, когда Орудия Силы сработали в резонанс и таки да всколыхнули по крупному энергетически потоки, пронизывающие мир, без малого два года возможности жрецов и тех, кто, даже не относясь к собственно жречеству, всерьёз занимался волхованием, кое-как подросли. В частности, опираясь на те самые Орудия, можно было влиять на разум тех, кто толком и защиты не имел. Обычные молитвы той или иной ипостаси Единого – это не то что не панацея, а откровенно хилое снадобье. Пока. До тех пор, пока эта сила, в свою очередь, не начнёт пошевеливаться.

Она, к слову сказать, уже начинала. То, что жрецы Единого считали реликвиями, начинало подавать признаки функционирования в режиме, полагающемся любым мало-мальски пристойным артефактам. Однако… Большая часть самых сильных из них уже сменила своих владельцев.

Как именно? Да тем же самым манером, то есть путем банального подкупа, замены, откровенного воровства и прочих вариантов, во главе которых стояла эффективность и скорость. У нас была неплохая такая фора, аж в несколько лет, за время действия которой получалось подготовиться к возможным последствиям. Вот мы её и использовали, да так, чтоб потом обидно не было за бездарно утраченное время и возможности. Прикармливание торговцев реликвиями и вовсе дало отличную отдачу. Эта публика была цинична по самое «не балуйся», привыкла фальсифицировать всё и вся, но делать это на должном уровне. А вдобавок именно эта самая циничность и сыграла против них, поскольку они практически не верили во всякие там реальные чудеса. Почему? Да просто умели организовывать их иллюзорную видимость вроде кровоточащих распятий и плачущих икон. Про такие мелочи как неожиданное сияние на местах захоронений будущего «материала для мощей» и вовсе говорить не приходилось.

Шаг за шагом, месяц за месяцем… Ну вот как владельцам реально настоящей, но не боги весть какой сильной реликвии отказаться от её замены на реликвию более высокого порядка, да к тому же и с возможной доплатой, да от людей «с репутацией»? Правильно, это очень сложно. В результате же все эти содержащие в себе определённую силу фрагменты «святых трупов», орудия казней этих же самых святых и прочие предметы стекались к нам, на Русь, где и занимали полагающееся им место в глубоких подземных хранилищах, да под надёжной охраной. Не будем использовать сами, конвертируя чужую силу в пригодную для использования? Ничего страшного, зато и враги не смогут воспользоваться уже собственными возможностями, ныне утерянными. Жизнь, она штука многогранная.

- Они готовы, Мрачный, - выдохнул Магнус, наблюдающий за тем, как на вершинах трёх пирамид начинает усиливаться сияние, возникшее лишь несколько мгновений тому назад. - Всё получилось. Теперь надо лишь связать три потока в один. И после этого…

После этого будет… Не знаю точно, что именно, но будет. Совсем скоро. Прямо сейчас. Три луча, которые сияют, переливаются всеми цветами видимого спектра, сходятся в одной точке. Взрыв? Нет, шалишь, это не так работает! Пульсирующая сфера, с каждой пульсацией хоть немного, да увеличивающаяся. Больше, больше, ещё больше. Я знаю… Нет, не то. Я ощущаю, что и как надо сделать, чтобы закончить ритуал. Всего лишь одно усилие воли, воспринимаемое самим миром вокруг как непреложный приказ. Вырвавшийся из играющей всеми цветами, переливающейся гипнотизирующими отблесками сферы луч ударяет в святилище. То самое, что меж передними лапами сфинкса. То самое, в котором находимся мы. То самое…

Свет. Но не тот, что якобы антагонистичен тьме, а просто свет. Сияние, заполненное силой, энергией, мощью. И, доложу вам, принимать ванны из него то ещё удовольствие, крайне сомнительное. Боль без повреждений. Жар без обугливания плоти. Холод без льда вокруг… И ещё множество иных ассоциаций, коим несть числа и лишь малую часть можно описать словами.

Свет был. Теперь его нет. Он исчез, впитался в Сфинкса, который теперь стал тем, чем и должен был являться. А может и являлся многие века и даже тысячелетия тому назад. Концентратор силы. Не просто камень, из которого долгие годы и десятилетия скульпторы высекали величественный монумент. О нет, тут иное! Камень лишь основа. Зато пирамиды… зарядные блоки, батарейки, пусть и магического толку. В этом и было их основное назначение. Отнюдь не единственное, но таки да основное. Созданные давным-давно, теперь они сработали, как и должно. Изменили Сфинкса, придали ему истинный облик. Теперь камня не было… То есть он был, но лишь под «бронёй» не то кристаллического вида, не то и вовсе чего-то невообразимого. Чёрный кристалл, непроницаемый и в то же время прозрачный, в глубине которого можно было разглядеть не каменные потроха, а неимоверно сложную паутину силовых линий. Только не всем, а лишь тем, кто хоть немного умел не просто глядеть, но и видеть. Остальным же оставалось наблюдать за огромным чёрным кристаллом, принявшим форму человекольва. Тоже величественное зрелище, но всё равно не то.

- Свершилось… - выдавил из себя жрец Локи. – Теперь боги могут вернуться.

- Не могут, - покачал я головой, урезонивая побратима. – Может когда-нибудь, но не теперь. Вернулась сила, которую может брать мы, те, кто сделал хоть шаг по пути чародейства. Волхвы, жрецы, иные… И то для этого предстоит много сделать, со многими повоевать.

- Но ведь я чувствую…

- Эхо, брат. Тех, о ком ты говоришь, теперь легче будет слышать. А вот увидеть… Слишком многое изменилось. Да и Единый. Не сам, но посредством своих слуг. Он постарается дать им силы. Те самые, которые те вновь должны будут обратить против его врагов, чтобы их же в итоге и лишиться. Змея кусает свой хвост, будь оно всё проклято!

- Они и будут…

- Прокляты.

- А мы им…

- С удовольствием…

- Поможем!

Сестрички-лисички. Я вам верю. Потому и улыбаюсь, предчувствуя ещё множество событий, о которых раньше и помыслить не мог. Зато о скуке точно вспоминать не придется. Впрочем, спокойная жизнь нам тоже не светит. Ни мне, ни им, ни Змейке. Может дочерям? А вот за это ещё предстоит как следует повоевать.

Эпилог

Май (травень) 1397, Киев.

Пьянка была не большая и не малая. Так, в пропорцию. Повод? Ну, он всегда найдется, стоит только как следует поискать. На сей раз подвернулся Бьерн, у которого была значительная дата – окончание института, медицинского. Правда, в связи со своей нелюбовью к живым пациентам, планировал он идти на патологоанатома, ну да это мелочи…

Сидели долго, сидели хорошо. Успели поднять бокалы за виновника торжества, оконченный им мед, будущих, хе, «пациентов» (щоб не жаловались), да и множество других здравиц придумалось, благо за словом в карман мало кто лез. Ну а где заковыристые, ироничные и просто красивые тосты, там и беседа завязывается на не самые простые темы.

Вот и сейчас… Компания была своеобразная, многие из нас увлекались так называемым «реконструкторством», смешанным просто с боями на холодном оружии. Том ещё, идентичным старому, то есть без рунных усилителей, встроенных амулетов и прочих полезных вещей, без которых сейчас просто невозможно себе представить нормальные клинки. Этакий экстремальный спорт и одновременно желание прикоснуться к давно минувшему времени. Некоторые уже отошли от активного мечемашества – хотя необходимый минимум в варяжской то касте имели все без исключения, иначе нельзя - другие и теперь активно махали клинками, периодически получая травмы, но лишь подогревая и так немалый энтузиазм. Травмы то они что, действительно серьёзные, когда не спасают имеющиеся амулеты и требуется срочно доставлять пострадавшего в клинику, они исключение, да весьма редкое. Боль же… Мир вокруг нас не самое дружелюбное место, а потому следует быть готовым к любому повороту событий.

Немудрено, что этим вечером разгорелся довольно жаркий спор по поводу доимперской Руси, о ее историческом развитии и вероятных возможностях, не случившихся по той или иной причине. Взгляды были разные, все отстаивали свою точку зрения, потому и шум стоял, хоть святых выноси.

- Рюриковичи – большая сила! Была когда-то, – громогласно заявлял Леха Бьерн, для убедительности показывая солидных габаритов кулак со сбитыми костяшками рукопашника с немалым стажем. – Варяги вообще круче всех бойцов были, есть и будут, от них вся тогдашняя Европа шугалась. Сегодня тоже стоит нам чихнуть, там под кровати лезут.

- Да ну тебя… Были то они были, но со всей силой оказались теми ещё варварами, - лениво отмахивался от Бьёрна Вадим Шотландец, всегда бывший критично настроенным. – Византия – вот тогдашний центр культуры и цивилизации. А у Рюриковичей что тогда? Одни рунические письмена, драккары, да пантеон ещё не реформированный. И Киевская Русь тоже, до того как с Византией законтачила культурно, ничего особенного не показала.

Только Шотландец закончил фразу, как с другого конца комнаты раздался звонкий девичий смех. Лада Пифия, платиновая блондинка модельной внешности, вечно опровергающая стереотипы анекдотов своим недюжинным интеллектом, пару раз хлопнула в ладоши. Личико же было… ироничное донельзя. Неудивительно, что и последовавшие слова сочились сарказмом:

- Ну да, конечно… Щит Хельги Вещего на вратах Константинополя, более ранние походы Аскольда и Дира, великий военачальник Святослав, прочие достижения… Били этих византийцев всегда, как Рюриковичи, как и Хальфданиды, и правильно делали.

- Не скажи, Лад, - задумчиво покачала головой Мирослава, до этого сидевшая довольно тихо и незаметно, больше слушая, чем говоря. – Варвары тоже завоевывали Рим, манчжуры и прочие ставили на колени Поднебесную империю… Да только «победители» часто перенимали суть «побежденных». Так и та же самая Византия проникла в Киевскую Русь. Вспомни, что они хотели сделать и что чуть было не получилось. Последнего Рюриковича, Владимира, они под себя подмяли, да и мать его, Ольга, под их дудку плясала. Пусть, возможно, этого и не осознавала до конца. Куда хотели перевести всю духовную власть после принятия христианства? К константинопольскому Патриархату. А власть духовная в те времена могла быть помогущественнее светской. Это теперь у нас не столько вера в богов, сколько понимание законов волшбы и того, что когда-нибудь и мы, люди, сможем сравниться по могуществу с самими богами. Теми, которых пока только смутно слышим, но вот увидеть и осознать… Далеко ещё нам.

Разговор свернул несколько в сторону, переключившись на взаимоотношения духовных и светских владык, но это мне было не менее интересно. К тому же затронули одну из весьма интересных тем. Вот и вмешался, хотя понимал, что тем самым вызываю новую волну споров, куда как более серьезных. Впрочем… не в первый раз.

- А Мира права… кое в чем, - спокойно произнес я, не особенно повышая голос, но зная, что меня услышали. Привыкли друзья, что я говорю на общих пьянках не так часто, скорее даже редко, зато в тему. – Религия – очень важный фактор. Если заслал миссионеров во враждебное и опасное для тебя государство, сумел протолкнуть туда идеологию – выиграл очень многое. Потом уж ослабляй конкурента на здоровье, верти им сначала тайно, а потом и явно, внаглую, не скрываясь.

- Это ты о чем?

- О том, Шотландец, что Владимир Тмутараканский ба-альшую свинюку всей стране подложить намеревался, желая укрепить трон под своей сиятельной жопой, зато одновременно подложил бы многовековую мину под всю Русь.

- Совсем загнул ты, Ингвар… Вроде не пил, а такую чушь сморозил! Все историки признают, что попытка эта была обречена с самого начала. Что варяжские князья никогда не потерпели бы подобного, взбунтовавшись. А на деле и до попытки крещения не дошло, восстание Хальфдана Мрачного случилось тогда, когда последний из Рюриковичей на киевском престоле только начинал свою игру.

- Были у Тмутараканского шансы, Вадим, были. Почитай тех же византийских историков, они хоть и плюются на нас ядом со всех страниц, но если обращать внимание на суть, а не на обёртку. Таим манером много вычитать можно. Полезного, я имею в виду, а не касаемо велеречивых проклятий. Сам Владимир то, до своей смерти в 1009-м году при попытке в очередной раз выбить Росскую империю с островов Средиземного моря, успел после себя мемуары оставить. А в них мно-ого чего раскрыл, в том числе и замыслы, порождённые не столько даже им самим, сколько своим дядюшкой. Добрыней, бывшим де-факто головой не столь и умного сына великого Святослава.

Присутствующий народ слегка призадумался, а потом обычно поддерживающая Шотландца Мира промолвила:

- Помню, читывала. Запомнилось и про единобожие, которое религиоведами признавалось более прогрессивным. И сейчас признается… некоторыми.

Последние слова вызвали у кого смех, у кого презрительные мины. Оно и неудивительно, учитывая тот факт, что противостояние с паствой Единого бога заканчиваться не собиралось. Да и не могло оно завершиться по причине принципиально разных взглядов на сам мир, нас окружающий.

- Выпьем, Ингвар! – поднял до краев заполненный коньяком бокал Леха Бьерн, уже будучи изрядно поддатым. – Чтоб наконец эти ненавистники развития магии, сами же её и использующие, либо мозги вправили, либо им их и вышибли из крупного калибра. Негоже быть столь лицемерными и… глупыми. За разум!

- И силу! - поддержала его Лада.

Осушив немаленькую емкость, он откинулся на спинку кресла и расслабился. Раздавшиеся негромкие смешки были необидными, а скорее привычными. Пить Бьорн не умел, потому как правило и не пытался. Сейчас же… ну перебрал парень по столь весомому поводу.

- Триста грамм коньяка, а он уже в отрубе, - жизнерадостно заржал Шотландец. – Кофейку бы ему сварить, да больше не наливать. Он свое сегодня уж выпил. Лад?

- Сделаю.

- Заметано. А ты, Ингвар, любишь порассуждать о том, что могло бы быть, да не состоялось. Но есть то, что есть. Случившееся уже не изменить, да и не надо. Страшно представить, чтобы было бы, получись у Предателя то, что он и его дядя замыслили. По мне так все шло так, как должно было. И точка!

- Кто бы спорил, Шотландец, кто бы спорил. Уж точно не я.

- Конечно, не ты, - усмехнулась Мирослава. – Ты же и сам из Хальфданидов, пусть и побочной ветви. А это значит, что наследственность, она позволяет быть более чувствительным к мистическим потокам. Чувствовать, накапливать, использовать… Преимущество с самого старта, которым ты и пользуешься.

- Глупо было бы НЕ пользоваться, Мира. Да и ты, уж прости, не в первом поколении одарённая.

- В третьем, - кивнула девушка, соглашаясь. – Я ж не в укор, а чтоб напомнить. Кому многое дано, тоже не должен расслабляться. Иначе… И сильные погибали, перестав развиваться и решив, что у них и так всё хорошо.

- Вот тут реально не поспоришь. Сам тоже считаю, что останавливаться если не смерти подобно, то где то рядом. Оттого стараюсь развиваться. Школа, теперь университет, который вот-вот перерастёт в продолжение научной деятельности.

- По стопам отца пойдёшь, кристаллы-накопители усовершенствовать? Или свою собственную дорогу начнёшь?

- Там видно будет,

Я уже был морально готов хорошенько так продолжить разговор о развитии магии, её связи с не столь и далёким прошлым, о многом ином… Да и наши друзья-приятели приготовились к тому же. Знали, собаки страшные, что такое и послушать интересно, и даже парочку реплик вбросить, аки бензинчику в костер. Но… Кое-кто помешал.

- Игорь, у меня сигареты кончились, - с несколько капризными интонациями заявила Кримхильда, сидящая рядом со мной. – Проводишь до магазина?

- Конечно, - пожал я плечами и, вслед за девушкой, встал со стула и направился в прихожую. Разве что напоследок обронил. - А поговорить еще успеем, ребят. Чуть позже, когда вернемся.

- Ну давай. Жду продолжения…. Словесной баталии.

В этом Шотландец, да и не он один мог быть уверен. Вот только исполню долг кавалера по отношению к… весьма вероятной будущей пассии. С прежней то я расстался с неделю тому назад. Причины… не будем о грустном. Скажу лишь, что намечающиеся костяные украшения головы меня вряд ли порадовали бы. Так что с прежней обоже разбежались мирно, без драматических сцен.

Обувшись, набросив легкую куртку, я открыл дверь, пропустив перед собой Кримхильду. Честно говоря, тащиться до киоска было не шибко охота, но надо. Маленькие знаки внимания понравившейся девушке – дело нужное и обязательное… для развития знакомства. Тем более в нашем кругу, далеком от повадок черни.

Лифт подъехал бесшумно, как и полагается. Тут ведь не чистая механика с электроникой, а ещё и толика рунических укреплений, чтобы и быстрота, и безопасность, и бесшумность. Такие недавно ставить начали. Ну или усовершенствовать старые, благо не столь много для этого и требовалось – поменять старые рунические вставки на новые. Хотя оплата собственно материалов и работы рунистов тоже не малая сумма. Потому пока лишь в центральных районах Киева и иных крупных городов вроде Хольмгарда, Арконы и прочих.

- А у вас в компании часто такие… необычные темы поднимают? – спросила девушка, поеживаясь от неожиданно подувшего ветерка, как только мы вышли на улицу. – Ты же меня недавно с ними познакомил, вот и спрашиваю.

- Случается. Увлечения ведь схожие разговорам. История, магия, оружие.

- Понятно. Но ты так убежденно начал отстаивать свою точку зрения – мне даже неловко стало, что прерываю со своими сигаретами.

- Да ничего страшного. – улыбнулся я. – Тот же Шотландец парень упорный, за то время, пока мы отсутствуем, энтузиазм не остынет. Напротив, аргументов побольше подберет, Миру задействует как артиллерийскую поддержку солидного калибра. Будет о чем поговорить, еще наслушаешься! Эх, жаль, что Бьерн во временном ауте. Но если кофе отпоят, тогда и у меня хорошая поддержка будет. Он много лет как историей того периода и сменой династий Рюриковичей и Хальфданидов интересуется.

Магазин круглосуточного образца, где я рассчитывал разжиться куревом, был злостно закрыт по техническим причинам и открыться обещал лишь через пару часиков. Млять! Плохо… Придется топать до следующего, что при наличии холодного ветра не сильно радует. Сигареты, увы, не везде продают, борются таким замысловатым образом с дурными привычками. Ну да ладно. Прогуляюсь по ночному городу, не рассыплюсь. К тому же и Кримхильда вроде никакого неудовольствия закрытым киоском не высказала.

Девушки… Нам, парням, сложно понять их до конца, даже при всем искреннем на то желании. Вот и эта красавица. И познакомился то совсем случайно, прямо и непосредственно на улице. Спросила у меня какую-то мелочь, а я глазом зацепился. Не столько за внешность – хотя и та на уровне – сколько за некий неуловимый стиль, которого раньше не встречал. Притягивала она своей… отстраненностью от всего мира вокруг. Казалось, что есть в ней какая-то серьезная тайна, о которой абы кому не говорят. Ну а если есть тайна, то меня ж она как магнитом притягивает. Вот и притянулся, неделю плотно ухаживаю за сей прекрасной дамой и надеюсь на скорый успех.

- А ты хотел бы?… – вдруг начала говорить Кримхильда, но неожиданно замолчала. – Ладно, потом.

- Нет уж, лучше сейчас. Не люблю неоконченных дел, недосказанных вещей и полупрозвучавщих вопросов. Уж сделай любезность, красавица писаная, утоли всеобъемлющее любопытство.

- Балагур, - улыбнувшаяся девушка слегка пхнула меня локотком в бок. - Да это так, глупость. Хотелось бы узнать, мог бы ты представить себя на месте тех, о ком недавно речь шла? Понимаю, вопрос нелепый, но вот пришло в голову и все. С таким жаром свою правоту доказывать начал, сразу видно, что от души.

Приобняв девушку, причем правая рука аккуратненько так скользнула чуть пониже талии, я ответил:

- Сделать всегда можно многое. Главное, чтобы решительности хватало и мозги работали как следует, а не «как принято». Другое дело в том, что именно в том месте и менять ничего не следует. Право слово, вот сам там окажись, лучше бы не придумал и не воплотил! Понимаю, что тут манию величия изображаю, но вот накатило что-то и хоть головой о стену. Прямо кажется, будто по моим представлениям славный, но очень уж Мрачный предок действовал. Кого нужно в тонкий блин раскатал, иных из врагов в союзников обратил. Жаль только…

- Что?

- Бессмысленные умствования. Прошлое, оно прошлое и есть. Это фантастика.

- Не все так категорично, - Кримхильда гибкой змейкой выскользнула из моих загребущих лап и пристально посмотрела мне в глаза. – Порой возможны разные чудеса, даже те, которым и верховным жрецам и чародеям империи не под силу.

- Любопытно было бы на подобное посмотреть. Ты ж понимаешь, в силу происхождения и родственных связей доступ есть ко многому и особенно… В сторону!

Нарвались… На самую классическую неприятность ночного мегаполиса – шпану обычную, беспредельно-обкуренную. Этим шакалам без разницы на кого нападать – вообще без разницы. Лишь бы их было на порядок больше, а жертва не выглядела особо опасной. И программа действий известна – отоварить по башке, потом попинать ногами и обшмонать по полной программе. А если девочка будет… попользуют, суки, если еще не скололись до полной импотенции. Хотя немного странно, район ведь приличный и даже более того. Сигнальные чары тоже не просто так придуманы, любому мало-мальски способному к волшбе достаточно задействовать тревожную руну, как сразу сигнал куда надо пойдёт. А патрули, они в таких случаях не медлят, сразу вразумляют уродов так, что повезёт, если калеками не останутся. Однако сигнал сигналом, а он не во мгновение ока в стажей порядка воплотится.

Именно поэтому я стал работать сразу, по самому жесткому раскладу. Кримхильду в сторону – пусть и грубым толчком, ну а сам отоварил первого, впереди стоящего и оторвавшегося от основной кодлы, внешней стороной берца по коленной чашечке. Судя по раздавшемуся вою и падению – как минимум сустав я ему вынес. А при удаче и сама чашка вдребезги, не каждый хирург ремонтировать возьмется. Теперь ногой в висок, на добивание, чтоб без неожиданных сюрпризов.

Минус один, еще четверо. На мгновение они опешили, не ожидая подобного поворота событий, но, как я подозревал, наркотой мозги плохо воспринимали угрозу. А это значило, что придется продолжать.

Зря вышел без обычного для любого уважающего себя потомка Мрачного снаряжения, лишь с самым минимумом, без которого и вовсе неприлично. А посему… Свободную энергию в перстень. В один из перстней, что на среднем пальце правой руки. Серебряный такой, с большим изумрудом и сложной руновязью. И в сторону одного из уродов, того, что выглядит поопаснее прочих. Да и мистический фон посильнее.

Импульс! Не обычные стихии, не разложение, а просто концентрация боли. Той самой, которая словно плавит всю нервную систему, заставляет мышцы сокращаться, ломая кости и разрывая связки. Про болевой шок и говорить нечего, он… Упс, почти мгновенная смерть, да и по остальным трём должно неслабым эхом ударить. Должно, но… Чтоб вам Сурт свой клинок в жопы вогнал по самую гарду да провернул раз двадцать по полного вразумления! Защитные амулеты! Не простые, а те, которым тут, в Киеве, столице Росской империи вообще делать нечего. Запитанные на энергию Единого, причём без малейших сомнений это она, а не нечто похожее и тем паче не переделка из трофеев. Вразуми Один потомка своего и дай Тор силы прибить… Нет, не прибить, а хотя бы одного живым прихватить для пущего эффекта. Лишним точно не будет. Но сперва обезопасить себя и Кримхильду. Угроза, она далеко не шуточная.

Эх, пистолет дома оставил, дурак! Равно как и усиленный рунами клинок, и перевязь с камнями, запитанными под различные барьеры. В том числе от физических атак. Но ничего… Длинный кинжал, он всегда на поясе висит, без него выйти, это как без штанов в людном месте очутиться. Вот он и выскользнул из ножен, в то время как левая рука уже выплетала в воздухе символы, необходимые для создания другого заклятья, на сей раз защитного. Очень мне не нравится эмоциональный фон, исходящих от каждого из оставшегося трио.

Правильно не нравился! Двое достали компактные трещотки, которые так удобно прятать под куртками, третий же, доселе державшийся чуть позади. Активировал амулет, да ещё и своих сил прибавил. Удар… Он должен был ошеломить, напугать, заставить даже не разум, а подсознание паниковать, но вместе с тем не оставить после себя явных следов. Зачем? А вот это сказать не могу. Пока не могу. Зато могу , задействовав ещё пару перстней-амулетов, воспользовавшийся ранее закачанной туда энергией, защитить разум. Тело же, от пуль, сохранить готовящимся заклятьем. Щитовым. Да не простым, а усиленным, которое и не самые обычные пули остановить может.

Упс! Именно «не самые обычные» и были в магазинах у стрелков. Наверняка не то алхимическая составляющая, не то руны на самих пулях и на оружии, из которого они выпущены. Возможно даже сочетание обоих вариантов. Хорошо ударили по барьеру, да всё едино не пробили. Пригодились долгие и упорные тренировки, которыми изводил себя чуть ли не с совсем уж детского возраста. Благо пришла блажь ничем не уступить веренице славных предков.

Мысли то бегут, а тело чуть ли не автоматически двигается, сокращая дистанцию со стрелками и не только с ними. Опасны тут все, исключений попросту нет. Но сперва тот, более магически ориентированный. Да и главнее он, чего тут гадать. Выбивать первым делом надо именно командира, так нас и на кафедре боевого чародейства в универе учили, и родичи то же самое советовали на будущее. Вот оно и приключилось, будущее это. Нежданно так, негаданно.

Продолжая держать барьеры, оказываюсь совсем близко к выбранной цели и.. Обозначить ложный укол в голову, а потом перенаправить траекторию, нанося рубящий удар, благо кинжал позволяет. Попал! Противник попытался было защититься, отбрасывая меня обычным силовым выплеском, но от него уйти легко. Ладно, не уйти, а как бы разрезать, чуть изменив структуру защитных барьеров. Обломись, скотина! И сдохни, потому как кинжал тоже не простой, а при проникновении в тело начинающий вибрировать, тем самым превращая в кашу уязвимую плоть. Труп. Точно труп, жить ему пару-тройку секунд, пусть он и не осознал до конца, пытается ещё брыкаться. Пинок на прощанье, разрыв дистанции…

Но вот отсутствие боли, страха… Однозначно тут не просто нарики, тут явно заливка алхимией, причём боевой, да по самые гланды. Зря я посчитал их обычными наркотами или там отморозками.

Двое стрелков. Они уже поняли, что стрелять для полного истощения барьерных чар придётся долго. Всяко дольше того, что им отпущено по времени. К тому же магазины не бездонные. У одного уже затвор встал на задержку, требуя смены магазина либо изменения общей тактики, то бишь смены одного оружия на другое. А он тупо нажимает на кнопку, выбрасывая опустевший магазин, и лезет в карман куртки за новым. Тупо, без особых мыслей в глазах. Отмечаю это, в то время как сближаюсь с другим, что ещё палит короткими очередями, надеясь таки да проломить барьерные чары. Вот тебе! Рукой по трещотке, чтоб оставшиеся пули в сторону ушли – барьер не бесконечен, на меня реально так надвигается истощение – кончиком же кинжала по шее. Вскрытая глотка, она лучше всего отвлекает объект от чего-либо ещё. Даже такой вот объект, находящийся в подобном состоянии. Рефлексы, от них никуда. Бросает ствол, руки к перехваченной сталью шее в попытке остановить кровь. И осознание скорой смерти наконец то пробуждает доселе спавший страх.

С-сволочь! Это я не про господина «перехваченная глотка», а про другого, уже успевшего скопытиться. Теперь понятно, что там была не просто алхимия, а ещё и полный контроль, чтоб уж точно не вырвались из-под управления. Один кукловод. Остальные марионетки.

Последний. Уже успел достать запасной магазин и сейчас вталкивает его в приёмник. А вот облезешь и неровно обрастёшь! Силовая волна, задействованная на основе ещё одного рунического конструкта в одном из ещё не использованных перстней отбрасывает цель, а заодно заставляет выпустить из рук трещотку. Теперь нейтрализовать, но не добивая. Изобразить движение с замахом ноги для добивания, дождаться блока и… Бросок кинжала, в плечо, чтоб капитально так повредить правую руку, выключить её. В точку! Вот теперь и добивать ногами. Раз, другой… аут. Пациент в отключке, ну а мне нужно передохнуть, ибо устал до бритых ёжиков, выложившись по полной программе. Но сперва прихватить автомат-коротышку только что вырубленного типуса и посмотреть, что там с Кримхильдой, не зацепило ли девушку одной или несколькими пулями. Вроде как не должно, было, но мало ли, в этой круговерти я мог и не заметить. Прискорбно признавать, но в таких ситуациях думаешь прежде всего о рисунке боя. Остальное идёт фоном.

Цела? Точно цела. Стоит, смотрит внимательно так, испытующе. Без тени беспокойства, вообще почти без эмоций. Присутствовал лишь исчезающе легкий интерес. Взгляд же был… так обычно смотрят на давно и хорошо знакомого человека, с которым связаны воспоминания протяжённость лет этак минимум с десяток, а то и гораздо больше. Но у нас явно не та ситуация. Тогда почему, по какой причине?

Взгляд. Такого я еще никогда не видел ни у человека, ни у зверя. Он был за пределами добра и зла, привычного и естественного. На меня, как выразился один философ: «Неожиданно посмотрела Бездна». Вот только я до этого в Бездну точно не всматривался… наверно. Мистические тайны – это да, этого хватало, несмотря на покамест юный возраст. Холодок вдоль хребта, как тогда, полтора года назад, когда пришлось первый раз убивать волею даже не случая, а избранного жизненного пути.

От Кримхильды несло чарами такого уровня, что разве что богам пристойны. Тем самым, которые точно есть, но кто по всем прикидкам ещё долгие годы или даже века не сможет даже краем своего воплощения оказаться в нашем мире. По самым разным, но неизменно веским причинам.

- Ты не Кримхильда! И вообще не человек…. Но кто ты? Зачем ты здесь? - ошарашено выдохнул я, при всем своем офигении успев заметить, что вокруг нас возник прозрачный, но все же видимый купол. Вовне же… все замерло. Даже листья на деревьях, даже влекомый порывом ветра целлофановый пакет застыл в воздухе. Ограниченное куполом пространство как бы выключили из потока времени. – Кто ты… такое?

- Ты знаешь. Ты вспомнишь. Ты станешь собой…

Боль. И словно внутри прорвало плотину. Резко, быстро, да так, что и захочешь, не сможешь остановить этот прорыв. В меня словно вливался поток образов, мыслей, знаний… я сам. Тот я, который жил в начале XXI века, заключил сделку с неведомой сущностью, отправившись в далёкое прошлое, чтобы доказать возможность одной личности переломить привычный ход истории. И доказав, получил возможность вернуться обратно, в мир, который будет родным и в то же время совершенно другим. Те же люди вокруг, тот же я, но в то же самое время иной. Другая атмосфера, отличный путь развития, иное все… или почти всё.

Прошли минуты? Часы? Знать не знаю и ведать не ведаю. Всё едино в той сфере, где находился я и это существо, времени как такового не существовало. Совсем. Зато когда я стал собой настоящим – однако сохранив и память того себя, которым был совсем недавно, в городе Киеве, столице Росской империи – все неприятные ощущения прошли. Осталась лишь бодрость, наполненность энергией, готовность хоть сейчас идти и горы руками сворачивать. Более того, сейчас я ощущал себя в плане возможностей тела и духа не Игнваром, а именно что тем самым Хальфданом Мрачным, который перешагнул полувековой рубеж, заметно так перешагнул, прежде чем по собственной воле обратиться к вот этой сущности, дабы та забрала его обратно, как и было условлено. Причина? Весомая, поскольку терпеть постоянную боль от ран, оставленных стрелами, вымоченными в крови, что неустанно кипела в Граале… Разве что врагу этого и можно пожелать. Впрочем, сейчас не об этом.

- Ну вот и третья наша встреча, - кланяюсь сущности, но не глубоко, без подобострастия. Исключительно в знак уважения перед неизмеримо превосходящей силой. – Благодарю. Ты выполнила всё, что обещала тогда, в далёком и уже не способном состояться будущем.

- Ты тоже выполнил. Доказал. Интерес. Впечатление. Удовлетворение, - лишённым эмоций голосом ответили мне. – Заслуживаешь награды. Проси. Но правильно.

Правильно попросить – та ещё задачка. Особенно если имеешь дело с подобного рода сущностями. Даже при отсутствии желания на..ть способны такое учинить, что просто ой по причине особенностей мышления, которое не шибко пересекается с простыми людьми. Включая тех, кто начал прикасаться к мистическим тайнам бытия.

Просить нечто банальное точно не собираюсь, ибо глупость. Распахнуть пасть на возможность хапнуть всё и сразу… вот тогда наверняка получу либо в прямом смысле убивающую обратку, либо так желание выполнят, что любой джинн с паскудным характером обзавидуется. Не факт, конечно, но подобное лучше предусмотреть и не подставляться понапрасну. Осторожность и бдительность, вот то, что нельзя отбрасывать ни при каких обстоятельствах.

Думай, Мрачный… Упс, а вот про это именование себя родимого надо не то что забыть, просто уяснить, что теперь я уже совсем даже не он, а Ингвар. Старая-новая личность, то есть как бы и привычная, но с многочисленными добавлениями и дополнениями. Слава Локи, что хоть все эти довески идеально улеглись в памяти и не должно возникнуть проблем. Надеюсь на то. А ещё на свои хитрость и здравый смысл, которые помогут выбрать правильное желание. По сути я уже получил эту самую награду, не просто прожив увлекательнейшие десятки лет и вернувшись к тому, что было мне близко и дорого, но в довесок получив ещё и магию. Хорошую такую, развитую, даже куда больше той, которой владей прежний Ингвар в трансформировавшемся по сравнению с изначальным мире. Стоп, вот оно! То есть не совсем, но правильное направление ухватить таки да удалось.

- Отправившись в прошлое, в тело Хальфдана Мрачного, я в результате получил то, чего не ожидал – способность к магии. Получив же, развивал всеми возможными способами. Развивать буду и дальше. Только вот… сложно выбраться за определённые пределы, слабо преодолимые для человека. Подскажи путь, по которому нужно будет двигаться, чтобы «достичь недостижимого».

- Не сила. Не блага. Но знание, чтобы получить все в итоге. Если получится. Хорошо, я исполню. Подскажу. Дам направление. Держи.

Словно лёгким ветерком подуло. Только вот не тело почувствовало дуновение, а душа. Вот только что именно туда «задуло», я никак не могу понять.

- Поймёшь после. Не сразу. Будет появляться, когда придёт время. Когда поднимешься на новую ступень. Сейчас же подсказка. Стальная корона. Найди и начнёшь новый путь. Теперь прощай.

- Или до встречи, а?

- Всё возможно. Интерес… Посмотрим.

Чпок. Сфера безвременья лопнула, а вот «Кримхильда» исчезла с концами. И я на сто процентов уверен, что никто, кроме меня, даже не вспомнит о её существовании. Ну да и ладно, это уже такие мелочи в сравнении с остальным, что даже не смешно.

Сейчас просто немного подождать. Чего? Ну как же, прибытия патруля, разумеется! Никаких сомнений тут быть не может, это не полицаи моего исходного мира, от которых чем дальше, тем спокойнее и безопаснее для собственного организма. Тут же совсем иной расклад, стражи порядка именно стражи и есть, а не мимикрирующие под них ублюдки. А пока жду, можно навскидку перебрать только что пришедшие воспоминания о том, что случилось после того, как я призвал сущность для обратного переноса в свое и в то же время не совсем своё время. Да, время… Конец XIV века, а уровень развития аккурат как начало XXI, только с заметной магической составляющей вокруг.

Очень заметной, надо сказать. Вот лежит у меня в кармане типичный такой «смартфон», пусть и по другому называющийся, только вместо привычной батареи кристалл горного хрусталя, запитанный энергией. Магической, понятное дело, поскольку она тут во многих направлениях используется, наряду с куда более естественными источниками. Одежда похожая на привычную с детства. Джинсы, кожаная куртка, аналог армейских ботинок, разве что более качественный и хорошо выглядящий. И вместе с тем всё расшито серебряной нитью, складывающейся в руновязь и глифы не столько стиля ради, сколько из-за возможности добавить множество полезных свойств. Кинжал на поясе как естественная часть себя, да и ношение длинного клинкового оружия есть нечто совершенно обычное и нормальное. Дома вокруг тоже… ни разу не обычные коробки, а скорее сплав средневековой готики и чего-то иного, пока мне непонятного. Зато красиво.

Ничего, привыкну. Уже привыкаю, благо это ж не совершенно чужой мир, а просто несколько изменённый. И память всегда при мне, что помогает быстрее встроиться. Память, да. Её у меня много, даже чересчур по меркам любого человека. По сути три жизни в одном мне, нераздельные и неслиянные. Помню каждую и каждая есть я. Забавно.

Зато результат всех авантюр и эскапад, вот он, вокруг меня, близко и очень далеко. Весь мир, изменившийся, причём так, что теперь ему точно не вернуться к тому печальному состоянию безумного XXI века.

Росская империя, вольготно раскинувшаяся по немалой части Европы, солидному куску Азии, а заодно дотянувшаяся до части средиземноморья и даже зацепившаяся там, по ту сторону Атлантики. Сил было затрачено… Зато не зря, поскольку изменившаяся, с возрождённой магией реальность, она расставляла несколько иные приоритеты для действительно серьёзных игроков на мировой арене. Не земли как таковые, а богатые энергетическими линиями и их узлами места. И вот с этой точки зрения по ту сторону Атлантики много чего интересного водилось. А ещё там водились майя, инки и прочие ацтеки, к которым на сраной козе не подъедешь, да с очень паршивым характером.

Как водились, так и водятся. Три империи, держащие за собой большую часть Америк и периодически пытающиеся вытолкнуть с обоих континентов европейских «гостей не особо званых». Со своей магией, намоленными местами силы с жертвенниками, на которых погибали десятки тысяч и даже более того. Страшненькие ребята, во всех смыслах страшненькие, несмотря на то, что за прошедшие с момента их «открытия» века вынужденно сбавили обороты. Понимали, что если продолжат практики обильных жертвоприношений, то их сметёт собственное население. Вот и вынуждены были прикрутить кровавые реки, скрипя при этом зубами, да и дипломатию развивать тоже. Магия магией, а и про технический прогресс забывать было нельзя. Слабое место до сих пор, мозги у их высших каст на это не слишком заточены. Потому импортируют всю технологическую часть… почти всю.

Про Африку говорить… Да что про неё говорить, тамошние аборигены при любом раскладе как были примитивными дикарями, так ими и остаются. Магия там или нет, но примитивные фокусы шаманов даже при вернувшихся энергетических потоках мало кого впечатлить были способны. Вот и попилили на колонии основные игроки, Мы взяли земли Египта, земли по ту сторону Гибралтарского пролива и ещё кое-что по мелочи. Испания, которая стала единой заметно раньше, ещё при моей жизни как Хальфдана Мрачного, тоже нехилый кусок отщипнула, по сути прибрав большую часть Кордовского халифата, давно и прочно сгинувшего. А остальное… Германская империя, Британия, Шотландия, Италия, Норвегия с Венедским союзом опять же… Даже Франция, которая в этой ветви не играла сколь-либо значимой роли, заметно усохшая и лишённая имперских амбиций. Юго-восточная Азия, Австралия с Океанией, иные куски земного шара - поделили их по полной, благо прогресс позволял путешествовать по миру и быстро и без особых проблем.

А вот кто амбиций так и не лишился, так это Византия, будь она неладна! Даже лишившись в конце XII века как Константинополя, так и остатков европейских владений, она продолжала доставлять огромное количество проблем, продвигаясь на азиатские земли. И, само собой разумеется, являлась основным источником энергии веры для Единого, чтоб ему собственным триединством подавиться. Хорошо ещё, что возня между Византией, Цинской империей и империей Великих Моголов заставляла эти три силы заметно отвлекаться друг на друга. Точнее сказать, дележка Цинской империи между двумя остальными сторонами, ибо китайцы и успешные войны… смешно, право слово. Зато как отвлекающий фактор они практически идеальны, да и пытающиеся захватить это жёлтое недоразумение имели большой риск увязнуть в тамошнем болоте на до-олгий такой срок. Увязнув же, становились более уязвимы уже для иных своих врагов.

О, вот и стражи порядка пожаловали! Можно и даже нужно положить прихватизированный ствол на землю, да и руки держать на виду, во избежание различных эксцессов. Но в одной руке непременно удостоверение личности. Оригинальное, не чета привычным по первой части жизни, не просто бумажка с фотографией и печатями. Достаточно имеющему хоть минимальные способности к чародейству вбросить в документ часть своей силы, как он «оживёт», переливаясь мягким светом и тем самым доказывая, что ты это ты, а не неведомый хрен с бугра. Ну а обычные, лишенные таланта люди… тем и документы обыкновенные. Магия, она такая, многое дающая и всячески подталкивающая к саморазвитию. Очень уж много полезностей в результате открывается, среди которых не только повышенные удобства в жизни, но ещё и продление этой самой жизни до немалого, очень немалого срока, который становится всё больше и больше, особенно у тех, кто не останавливается на полпути, продолжая выгрызать новые и новые кусочки могущества, да.

- Лейтенант Громов, господин Ингвар Хальфдансон, - одетый в пластинчатую гибкую броню, увешанный амулетами и с укороченным дробовиком, висящем в петле у пояса, представляется старший патруля. – Нападение случайное или намеренное?

- Намеренное. Амулеты поклоняющихся Единому. Напичканы были алхимией под завязку, старший являлся для остальных «кукловодом», явно пользуя нечто ментальное, а может и «поводки». Увы, но живым его взять не получилось, лишь одного из простых. Уж не сочтите за труд уведомить, что такое вообще произошло, как только станет понятно. Если станет, конечно. Вышел, понимаешь, за сигаретами, не озаботившись полной амуницией, а оно вон как случилось.

- Не извольте беспокоиться. Так… - проведя сканером уже по показанному мной «смартфону», лейтенант кивнул, показывая, что данные для контакта получены и запомнены. – Надеюсь порадовать хорошими вестями в скором времени. Можем быть чем-нибудь полезны?

- Разве что до дома проводить. Тут совсем близко, вон тот дом, но мало ли. А то устал, резерв изрядно потратил, да и два раза в такую схватку за одну ночь вступать… ни разу не прельщает.

- Лично провожу. Индульф! За старшего. Оцепить, ждать группу с экспертами, начать замеры энергетического фона. По экстра-протоколу. Выполнять.

Уже начали. Двое оставшихся стражей работали не за страх, а за совесть в хорошем смысле этого слова. Что же до отношения к случившемуся и крайней предупредительности лейтенанта, так тут сразу несколько причин. Он бы и так без малейших претензий обошёлся, ибо я был в своём праве. Самозащита – это во-первых. Во-вторых, атака со стороны не абы кого, а адептов, использующих силы Единого. Ну и в-третьих, в столице подобное происшествие если не ЧП, то явно из ряда вон выходящее событие, к тому же ни разу не на окраинах.

Это касаемо происшествия, если б оно было «сферическое в вакууме». Зато предупредительность и даже более – это влияние фамилии. Сущность, затейница этакая, устроила так, что вернувшись в относительное будущее, я оказался… ну да, потомком себя самого. Забавно, но факт. Вполне себе законный, всем известным, о чём знали все окружающие. Собственно, совсем недавно друзья – те же самые, просто малость с изменёнными именами и биографиями – об этом же говорили. Дескать, удачный старт, особенно если идти по пути связанным с мистическими искусствами, хотя и в других сферах тоже ни разу не помеха.

Что же касаемо совета, данного напоследок, касаемо Стальной короны… Обязательно им воспользуюсь. Она тоже не просто так, а символ империи. Один из символов. Только не тот, который находится на голове императора или императрицы, а другого рода. Полученная память подсказывала, что знакомый мне шедевр – ещё давным-давно ставший не просто красиво обработанным куском «небесного металла», а магическим артефактом не самого слабого уровня – сейчас находится в Палате Клинков - собрании артефактов и просто памятных вещей из числа тех, которые выставлены не для всеобщего, но всё же обозрения. Почему? Оказалось, что после моего исчезновения – смертью то «распыление на атомы» исключительно тела после воззвания к богам в центре египетского источника силы назвать никак не получилось бы – носимые тогда амулеты и оружие не просто сохранились, но и ощутимо прибавили в силе. Потому и продолжали использоваться наследниками. А вот Стальная корона… О нет, в силе она тоже прибавила, только категорически противилась не то что использованию в качестве артефакта, но и просто статусного головного убора. Чужих по крови вообще било болевым разрядом без промедления, ну а тех, кто был крови родственной… Не сразу, а постепенно появлялись очень неприятные ощущения.

Прям Эскалибур какой-то, этакий «меч в камне». Никому не дамся, кроме как достойному наследнику! Шутки шутками, а примерно такая легенда и успела образоваться. Многие из Хальфданидов время от времени пытаются укротить своенравный артефакт, да только толку ноль. Не желает Стальная корона возлагаться на чью-либо голову и всё тут. Артефакты, они такие, крайне сложно воспользоваться каким-либо из них, если он конкретно настроен на человека и этот самый человек жив, здоров и не имеет в планах его, артефакт этот самый, отдавать. То есть в принципе перестроить то можно, но с риском уничтожения, а на такое тут явно никто идти не хотел. Символ же, да не абы какой.

Теперь понятен и намёк сущности. Дескать, иди к собственной короне, покажи себя «достойным наследником», а на деле просто напомни сторожевым плетения артефакта, что вот он ты, законный его владелец. Зато для многих понимающих людей, к тому же привыкших к возникшей давным-давно легенде, это может оказаться ох каким неслабым импульсом. Только вот к чему этот самый импульс приведёт… Думай, Ингвар, думай! Тебе ребусы подобного рода решать не впервой. Но идти к Стальной короне один йотун надо, пусть и не в ближайшие дни. Сперва заново обжиться, освоить старые-новые возможности, правильно обставить заметно возросшие мистические таланты. А уж там будем посмотреть!

Дом, милый дом. Лейтенант, как и было обещано, проводил даже не до парадного входа, а ещё и до этажа. Затем, пожелав хорошо отдохнуть и получив ответные пожелания – особенно насчёт успешного расследования – удалился. Мне же оставалось лишь достать ключ и… И войти в квартиру. Там, внутри, ждали друзья, близкие мне люди, которых вроде только что оставил, но которых не видел целую жизнь. А завтра нужно будет повидать родителей, ещё кое-кого, тоже не из числа посторонних. В общем, меня ждала жизнь, очередной её этап. А ещё Стальная корона, этот символ дальнейшего развития, пути, ведущего вверх. И да будет так. Жалеть о сделанном я точно не собираюсь, а будущее, его только предстоит выстроить. Снова. Опыт то уже есть, а результаты первого такого опыта, действительно радующие душу, я только что видел.

Приложения

Приложение 1. Хронология цикла «Варяги»

978, весна – Война между сыновьями Святослава Великого, Ярополком и Владимиром, достигает максимального ожесточения. Владимир Святославович захватывает Полоцк и убивает Рогволда Полоцкого, двух его сыновей и жену. Их дочь Рогнеду, предварительно изнасиловав на глазах родичей по совету своего дяди, Добрыни, берет в жены против ее воли, тем самым представая в глазах немалой части воинов и особенно жрецов нарушителем законов и обычаев Руси.

978, лето – Владимир, используя помощь предателя в окружении своего брата, убеждает Ярополка начать переговоры, поклявшись в безопасности проводимой встречи. Клятвы нарушены, Ярополк и прибывшие вместе с ним на переговоры убиты. Владимир Святославович становится великим князем Киевским.

978, осень – Наемные варяжские отряды и их вольные князья-ярлы требуют с Владимира Святославовича оговоренную плату за помощь в получении им власти над Русью. Однако обещанное выплачивается лишь той их части, которая согласна отказаться от своей независимости. Заложен «фундамент» раскола между новым князем Киевским и варяжским братством.

980 – под давлением жречества Владимир объявляет о создании пантеона русских богов.

982 – на Русь прибывает вольный ярл Хальфдан Мрачный, бежавший из Трагтон-фиорда в Дании. Причина – усилившиеся у ярлов-язычников проблемы в отношениях с королем Дании Харальдом Синезубым, активно насаждавшим на своих землях христианство.

983 – Восстание венедов на землях, завоеванных императором Оттоном Великим. Имперские войска разбиты и отброшены за Эльбу. У императора Оттона II из завоеванных отцом земель остаются лишь марка Мессен и частично марка Лаузиц.

983 – Покорение Русью ятвягов, их племена обязуются платить Киеву дань и принимают наместников великого князя Киевского на свои земли. Умирает Оттон II, на престол Священной Римской империи восходит его малолетний сын Оттон III. Регентшами и правительницами империи становятся его мать Феофано и бабка Адельгейда.

984 - Поход Владимира Святославича на радимичей, несмотря на возможность договориться миром. Подобный поход вызывает у части войска… некоторое непонимание, так как имелись куда более значимые цели, к тому же однозначно враждебные Руси.

985 – Королем Дании становится Свен Вилобородый. Поход Владимира против волжских булгар, разгром их войска, подписание договора о мире и торговле на крайне выгодных для Руси условиях.

985, июль – В тело получившего ранение в голову Хальфдана Мрачного вселяется сущность человека XXI века.

985, начало августа – Папой Римским становится Джованни ди Галлина Альба, принявший имя Иоанн XV

985, август – Владимир Святославович через своих наместников в городах пытается заинтересовать вольных князей-ярлов походом, обещая богатую добычу и свою помощь на поздних этапах, но не называя конкретные цели. Конфликт Хальфдана Мрачного с наместником Переяславля. Неудачное покушение на Хальфдана, совершенное по инициативе наместника и одного из воевод князя Владимира.

985, сентябрь – Хальфдану удается получить бумаги, компрометирующие наместника Переяславля. Тот, чтобы не лишиться всего, выдает ему планы князя Владимира об ослаблении вольных ярлов с помощью планируемого похода. В нем они не получат помощи от Владимира Святославовича. Хальфдан делится полученными сведениями с теми, кого хочет сделать своими союзниками.

986, весна – Часть вольных князей отправляются в предложенные князем Владимиром набеги на земли англов и данов, чьих королей он заранее предупреждает. Сам князь Владимир ожидает прибытия миссионеров от мусульман, иудеев, Папы Римского (западных христиан) и византийцев (восточных христиан).

986, апрель – Набег на франков в противовес набегам, устроенным князем Владимиром. В нем участвуют вольные князья, находящиеся в оппозиции нынешнему князю Киева.

986, июнь – Хальфдан и его союзники перехватывают византийское посольство во главе с епископом Михаилом. Захвачены как пленники, так и бумаги, подтверждающие то, что князь Владимир намерен отречься от веры предков и, разрушив храмы и перебив жречество, окрестить Русь. Остатки посольства отпущены восвояси.

986, июль – неудачное покушения на Хальфдана Мрачного, организованное Добрыней, дядей великого князя. Ликвидирован предатель в «ближнем круге». Конфликт между «вольными» князьями и Владимиром Святославовичем готов перейти в открытое противостояние. Город Переяславль де-факто целиком подвластен Хальфдану и его союзникам.

986, август – Битва у Траяновых ворот, в которой войско царя Болгарии Самуила почти полностью уничтожило византийскую армию во главе с императором Василием II.

986, сентябрь – Возвращение с малой добычей и большими потерями тех варягов, которые приняли участие в набегах, что посоветовал им князь Владимир Святославович, обещав оказать помощь. Помощь отправлена не была.

986, октябрь – Свадьба Хальфдана Мрачного и Роксаны, воительницы из его дружины.

986, декабрь - Жена Владимира Святославовича, Рогнеда Полоцкая, бежит из Киева со старшим сыном в Переяславль, заручившись поддержкой Хальфдана. Отряд, посланный вернуть Рогнеду, разбит «вольными» варягами.

987, январь – В лабораториях Переяславля раскрыт состав «греческого огня». Создаются опытные образцы сифонофоров – метателей огнесмеси. Поддержку Хальфдану выражают некоторые из «вольных князей» и жречество.

987, февраль. В Киев прибывает посольство ромейского базилевса Василия II. Владимиром Святославовичем подписан союзный договор Руси и Византии, в котором, помимо прочего прописана готовность взять в жены сестру базилевса, Анну, а также креститься самому и окрестить в христианскую веру всех своих подданных.

987, апрель – Прибывают нанятые князем Владимиром йомсвикинги – члены братства наемников. Попытка выманить недружественных Владимиру варягов в поход, где их должны уничтожить совместными усилиями великокняжеского войска и ромеев. Третья неудачная попытка устранения Хальфдана Мрачного, на сей раз по инициативе лидеров ромейского посольства.

987, конец апреля – Битва у Переяславля, где впервые на Руси применены устройства для метания «греческого огня». Потерпевший поражение Владимир Святославович с дружиной отступает к Киеву, оставив в качестве заслона наемников-йомсвикингов и остатки простых воинов. Договор с йомсвикингами.

987, конец апреля - Начало осады Киева. Князь Владимир Святославович вступает в переговоры с Хальфданом. Их результат – Владимир покидает Киев и уводит всех, кто хочет уйти с ним в Тмутаракань.

987, май – Города Руси переходят под контроль Хальфдана и его союзников. Наиболее влиятельный из жрецов по имени Богумил Соловей начинает реформу веры, которая должна слить воедино восточно-славянский и скандинавский пантеоны.

987, конец мая – Династия Рюриковичей де-юре теряет власть. На престол Киева садится князь Хальфдан Мрачный

987 июнь – начала исхода христиан из Руси в Тмутараканское княжество, оставшееся под властью Владимира.

987, июль – Королем Франции становится Гуго Капет, династия Каролингов утратила власть.

987, октябрь - Женитьба Владимира Тмутараканского на Анне, сестре базилевса Василия II

988, март – В лабораториях Киева получена опытная партия дымного пороха.

988, апрель – В Киеве получена информация, что готовится нападение на крепость Белая Вежа, бывший хазарский Саркел. Туда отправляется ложное подкрепление и реальная приманка, делающая крепость крайне желанной целью. Само же подкрепление планируется использовать для отражения набега печенежских племен, информация о котором также имеется..

988, июнь – Русь заключает торговый договор со Священной Римской империей, в том числе и на поставку печатных книг и бумаги, которая раньше получалась в небольших количествах и на большую цену от арабов. Набег печенежских племен на Русь

988, конец июня – Сражение с печенегами у Южного Буга. Полный разгром степняков.

988, июль – В Йомсборге, цитадели братства йомсвикигнов, заключен союзный договор между ними и Русью. С этого момента Йомсборг официально признан как государство.

988, июль – Преследуя разбитых печенегов. Русское войско вторгается в их кочевья, вырезая те, что находятся по левобережью Днепра. Захвачен ценный трофей – чаша, сделанная печенегами из черепа убитого ими Святослава Великого.

988, конец июля – Агентами Киева устранен архиепископ Гнезно Гауденций. В Киев доставляются сведения о намерении князя Польши Мешко Пяста при поддержке церковных властей атаковать Йомсборг.

988, август – Снята осада с Белой Вежи. В Киев доставлен череп Святослава Великого и пленные печенежские ханы.

988, октябрь – Князь Польши Мешко Пяст идет войной на Йомсборг. Однако, прибыв к его стенам, обнаруживает, что йомсвикинги при поддержке русского флота покидают крепость. Полякам достается пустая крепость. Новый Йомсборг основан с землях ливских племен, в устье Западной Двины.

988, ноябрь – Сражение у Тарсоса между византийскими войсками и войскомподнявшего мятеж Варды Фоки. Варда Фока одерживает победу, тем самым окончательно закрепляясь в Антиохии. Доличии и на Кипре.

988, декабрь – Базилевс Василий II терпит поражение от царя Болгарии Самуила при Пловдиве. Русь заключает мир с печенегами, по которому последние уступают все земли по левому берегу Днепра и Тавриду, за исключением земель, уже занятых Византией и Тмутараканью.

988, декабрь – Базилевс Василий II приказывает начать переговоры с болгарским царем Самуилом и отправляет посланника в Киев с просьбой, чтобы Хальфдан Мрачный стал посредником на этих переговорах. Смена наследника в Византии. Соправительницей и наследницей становится сестра Василия II, Анна. Ее муж, Владимир Тмутараканский получает важные придворные должности в империи.

989, январь – Папа Римский Иоанн XVначинает интригу с целью стравить между собой Русь и Священную Римскую империю.

989, февраль – В Киеве официально принят посол Венедского Союза – своего рожа конфедерации славянских племен Поморья и близлежащих земель. Подписание торговых договоров и заключение оборонительного союза.

989, март – В Киев прибывает посол Византии. Местом проведения переговоров между Византией и Болгарией при посредничестве Руси назначен порубежный болгарский город Переяславец.

989, июль – Переговоры в Переяславце заканчиваются нападением «венедских» отрядов. Хальфдан и Самуил успевают прорваться к реке, но последний теряет почти всех своих воинов сопровождения. Базилевс Василий II убит нападавшими. Морское сражение на выходе из Дуная между ромеями и русичами. Использование брандеров помогает флотоводцу Хальфдана Мрачного Эйрику Петле одержать победу. Несмотря на срыв переговоров между Русью и Болгарией устанавливаются более дружественные отношения. Война между Болгарией и Византией продолжается.

989, сентябрь – Иоанн XV принимает решение устранить командиров «венедских» наемников, выдав это за месть настоящих венедов предателям. Это приближает войну Венедского Союза с кем-либо из враждебных соседей.

989, октябрь – Анна официально становится базилиссой. До этого при поддержке своего мужа и верных лично ему воинов-славян ею устраняются все возможные соперники.

989, ноябрь – Русь заключает мирный договор с Хазарским Каганатом. Белая Вежа остается за Русью, также получены эксклюзивные льготы при торговле. Это дает русским торговцам уникальную возможность торговой экспансии.

989, декабрь – Заключен мир между Болгарией и Византией. В столице Болгарии, согласно уговору Самуила и Хальфдана Мрачного, на территории посольства Руси открывается языческий храм.

990, январь – Иоанн XV начинает интригу. Цель которой – уничтожить его главного недруга и соперника в Риме, Иоанна Кресцентия. Для этого он готовит покушение на регентшу Священной Римской Империи, императрицу-мать Феофано.. Следы от выбранных для этого дела фанатиков должны привести к приближенным Кресцентия.

990, февраль – Главой братства йомсвикингов становится Торкель Высокий, свергнувший своего брата Сигвальди при поддержке Киева. Де-факто Йомсборг превращается в вассала Руси.

990, февраль – Тайный договор правителя Норвегии Хакона Могучего и великого князя Хальфдана Мрачного о предстоящем совместном нападении на Данию.Война должна вестись под знаменамине правителей, а богов Асгарда. Начинается эпоха «войн за веру».

990, март – В Риме происходит покушение не прибывшую в гости к Папе Феофано, императрицу-мать. Убийцы нейтрализованы… людьми самого Папы. Обвиненный в этом Иоанн Кресцентий с казной и приближенными бежит в Неаполь, являющийся вассалом Византии. Его сторонники изгнаны или перебиты, их имущество отходит в казну Святого Престола.

990, апрель - Под Киевом проводятся испытания первой полноценной пушки. Хальфдан Мрачный, заручившись поддержкой Норвегии, Венедского Союза и наняв войско пруссов, готовится к войне.

990, май – Союзные войска Руси, Норвегии и Йомсборга начинают войну с Данией.В сражении у Роскильде датский флот почти полностью уничтожен, а остатки заперты в Роскильде-фиорде.

990, июнь - В Священную Римскую империю прибывают послы Свена Вилобородого, просящие помощи в войне Дании с языческой коалицией.

990, июль – Русь в союзе с венедами и пруссами начинает военные действия против Польши. Падение ключевых крепостей Староград и Хелмно, а также ряда менее значимых городов Поморья. При штурме польских крепостей впервые применяются петарды. Свен Вилобородый, прибыв в Рим, приносит императору Оттону III вассальную присягу. Часть имперских войск отправляется в Данию.

990, август – Падение Щецина, Сантока и Велена. Войска Венедского Союза двигаются внутрь Поморья, охваченного восстаниями против Мешко Пяста. Войско Священной Римской империи форсирует Эльбу и осаждает порубежные крепости венедов.

990, конец августа – Сражение близ Накло между имперско-польским и русско-прусским войсками. Баварский герцог Генрих Строптивый начинает мятеж против императора с целью восстановления Баварии в прежних границах.

990, сентябрь – Отречение венецианского дожа Трибуно Меммо и возведение его в сан епископа Иоанном XV. В скором времени новым дожем Венеции избран Пьетро Орсеоло, получивший, помимо прочего, полную поддержку Святого Престола.

990, сентябрь – Взятие Серпска имперскими войсками. Флот руссов перекрывает Эльбу, отрезая имперскому войску Бернгарда Саксонского путь к отступлению. Папа Иоанн XV с союзниками и Генрих Баварский заключают меж собой тайный договор о разделе италийских земель.

990, октябрь – Уго Тосканский объявляет о выходе из числа вассалов Священной Римской империи, провозглашая себя королем Италии, после чего принимает корону из рук Папы Иоанна XV. Иоанн XV также объявляет о независимости Святого Престола от светской власти императора Оттона III. Совместный поход в земли Ломбардии войск Папы и короля Уго Итальянского.

990, октябрь – князь Польши Мешко Пяст приносит вассальные клятвы императору Оттону III. Войско герцога Саксонского, теснимое русско-венедскими войсками садится в осаду в Гамбурге и близких к нему крепостях.

991, январь – В Риме подписан мирный договор между всеми странами, участвовавшими в войне. По ее итогам Русь получает Борнхольм, Гданьск с окрестными землями, Волин и Старый Йомсборг. Венедский Союз – Поморье. Пруссия – Помезанию. Норвегия – Зеландию и прилегающие к ней острова. Бавария и Патримониум Святого Петра выходят из-под власти Священной Римской империи, которая меняет название на «Германская империя». Дания и Польша становятся вассалами Германской империи.

991, февраль – Иоанн XV вводит в церковную иерархию сан кардинала, который отныне становится выше епископского. При этом кардиналами становятся не только священники, но и миряне.

993, апрель. Смерть Джованни ди Галлина Альба, известного более как Папа Иоанн XV. Ему на смену приходит заранее назначённый преемник, кардинал-мирянин Джованни ди Торрино, Иоанн XVI, ранее бывший начальников папской охраны и секретарём по внутренним делам Святого Престола. Начинается новая эпоха «викариев Христа», более светских, нежели духовных властителей.

993, июль – набег оставшихся печенежских племён на Русь приводит к началу полномасштабного наступления на их кочевья. Начало кампании с целью окончательного вытеснения племён с их кочевий и уничтожения большей части живой силы противника.

993, ноябрь, прибытие в королевство Леон, ведущее затяжную и не слишком то успешную войну с Кордовским халифатом посольства с Руси. Заключение союзного договора, направленного против халифата.

994, май – прибытие в порты королевства Леон первых драккаров Руси и Йомсборта. Начало войны на море против Кордовского халифата.

994, июнь – набег на Лиссабон и взятие города с моря. Резня мавров и освобождение рабов и пленников, наглядно показавшая испанским государствам уязвимость такого вроде бы сильного противника. Сожжение Лиссабона «греческим огнём».

994, октябрь – людьми Тайной Стражи в Константинополе отравлен Добрыня, дядя Владимира Тмутараканского, главный вдохновитель и «мозг» своего племянника..

994, декабрь – на престол Наварры восходит Гарсия IIСанчес, сразу же рвущий заключённый его отцом вассалитет с Кордовским халифатом. Наварра становится активным участником Реконкисты.

995, апрель – окончательное решение «печенежского вопроса». Немногочисленные остатки племён вышвырнуты за Северный Донец, ближе к Хазарии.

995, май – сражение при Авиле между армиями Кордовского халифата и коалицией Леона. Кастилии и Наварры. Отсутствие явной победы одной из сторон, но вместе с тем гибель правителя Кастилии Гарсии Фернандеса Лара становится ударов для коалиции.

995, июнь – поход халифа аль-Мансура на Кастилию вследствие поддержки со стороны нового графа Кастилии. Санчо Лара, признавшего себя данником халифата.

996, март – от королевства Леон откалывается графство Сальдания и несколько более мелких владений, чьи правители признают себя данниками Кордовского халифата, почувствовав слабость центральной власти.

997, май – высадка в Леоне войск Руси, усиленных союзными пруссами и йомсвикингами.

997, 12 июня – взятие столицы графства Сальдания и гибель графа Гарсии Гомеса. Его труп, превращённый в чучело, распят на воротах крепости как урок иным, кто попытается переметнуться к маврам.

997, 19 июня – прибытие в Сальданию жрецов из Арконского храма. Разговор с Хальфданом и его ближниками о создании Орудий Силы – первым из которых является кубок, созданный печенегами из черепа Святослава Великого - способных содействовать возвращению в мир божественных и чародейских сил, ранее заблокированных.

997, 23 июня – Бегство к аль-Мансуру Сачно Лара и его матери, Авы Рибагорской, из Бургоса, столицы Кастилии, вместе с теми, кто остался ему верен.

997, 28 июня – вступление в Бургос союзных войск Руси и Леона, знаменующее взятие под контроль Кастилии, ранее бывшей , пусть и недолго, вассалом Кордовского халифата.

997, 17 июля – битва при Куэльяре между войсками Кордовского халифата и союза Руси, Леона и Наварры. Разгром кордовских войск.

997, 20 июля – не сумевший сбежать и закрывшийся в Куэльяре халиф аль-Мансур, пытаясь торговаться за право выхода из крепости, устраивает резню мирного населения. Штурм Куэльяра и уничтожение всех укрывшихся там мавританских солдат, в том числе аль-Мансура. Проведение ритуала по созданию второго Орудия Силы из черепа убитого халифа.

997, 15 августа – вторичное взятие русскими войсками Лиссабона, но на сей раз город не покидается, а используется как долговременная база.

997, октябрь – изъятие людьми киевской Тайной Стражи в Константинополе из склепа останков Добрыни, дяди Владимира Тмутараканского, необходимых для создания третьего орудия Силы. Подготовка к похищению находящихся в столице Византии орудий Страстей, могущих оказаться полезными после определённых ритуалов.

997, ноябрь – начало полномасштабного наступления союзных войск Руси, Леона, Наварры, Кастилии и примкнувшей к Реконкисте Барселоны на земли ослабленного после Куэльяра Кордовского халифата.

997, 5 декабря – в Киеве проходит ритуал создания третьего Орудия Силы, последнего из троицы Герой-Враг-Предатель. С преобразованием останков Добрыни в Орудие происходит очередной, весьма чувствительный скачок возможностей жрецов и иных способных к чародейским делам.

997, 18 декабря – синхронизация всех трёх Орудий Силы даёт необходимый эффект. В мир начинает возвращаться магия, но для закрепления эффекта и противодействия высшим силам, что в этом не заинтересованы, необходимы не только Орудия, но и стационарные источники силы. И первой целью становятся великие пирамиды Та-Кемет, земли которого в настоящий момент подвластны Фатимидскому халифату.

998, август – состоявшийся де-факто распад Кордовского халифата на десяток относительно малых эмиратов. Закрепление Руси на территориях по обе стороны Гибралтарского пролива.

999, февраль – начало войны против Фатимидского халифата, высадка войск в Александрии.

999, 5 ноября – взятие столицы халифата, Каира.

999, 23 ноября – ритуал по пробуждению источника силы пирамид Та-Кемет. Начало полноценного восстановления «эры магии», опирающейся на возрождаемые источники силы и противостояния с Единым, что посредством своих адептов стремится вернуть ранее существовавшую блокировку всего сверхъестественного.

Приложение 2. Глоссарий

Асгард – небесный город, обитель асов, богов скандинавского пантеона.

Брандскугель - зажигательный снаряд гладкоствольной артиллерии, состоящий из пустотелого чугунного ядра с отверстиями, начинённого зажигательным составом

Валгалла – небесные чертоги Асгарда, куда попадают после смерти воины.

Гардарика - в переводе со скандинавских языков означает «страна городов». Название Руси в этих землях.

Гарм – в скандинавской мифологии чудовищный четырехглазый пес, охраняющий вход в мир мертвых Хельхейм

«Греческий огонь» - огнесмесь, прообраз современного напалма. Являлась весьма эффективной как на море, так и на суше, в том числе при осаде крепостей. Помимо непосредственного вреда, применение «греческого огня» производило впечатляющее психологическое воздействия на противника.

Дож – глава государства в итальянских приморских республиках, в частности, в Венеции. Как правило, выбирался пожизненно, хотя, при сильном недовольстве знати, его могли и сместить. В X веке имели практически неограниченную власть.

Дромон – парусно-гребной корабль византийского флота. В более узком понимании – крупный боевой корабль вооруженный метательными машинами и сифонофорами, с двумя рядами весел, бравший на борт до 200 человек, из которых 150 были гребцами и 50 являлись морскими пехотинцами.

Инфансон – низшая ступень благородного сословия в испанских странах.

Йомсвикинги – братство викингов, которых можно считать религиозным орденом воинов, выбравших покровителями Одина и Тора. Знаменитые в X веке наемники.

Кабальеро – высокая ступень благородного сословия в испанских странах. Рыцари.

Конунг – скандинавский аналог таких понятий как верховный правитель или король.

Лада – в славянском пантеоне богиня весны, покровительница любви и брака. Ее жрицыдолжны отличаться редкой красотой. Вместе с тем именно из жриц этой богини состоит еще одна тайная служба Руси, занимающаяся, в основном, шпионажем за границей и устранениями нежелательных для Руси людей. Натянутые отношения с Тайной Стражей из-за частично пересекающихся интересов.

Легат - личный представитель Папы. Назначается лично понтификом и посылается с поручением к правителю или иному влиятельному лицу. В отличие от папского нунция, легат не являлся постоянным представителем и действует от имени Папы лишь в рамках полученного задания

Лествичное право – вариация сеньората, то есть родового принципа наследования, использовавшаяся на Руси. Княжили в таком порядке: старший брат, младшие братья по порядку, сыновья старшего брата (по старшинству), сыновья следующих братьев (по старшинству), внуки, правнуки в той же последовательности и т.д. По мере смены главного князя все прочие переезжали по старшинству из города в город. Такой же лествичный порядок сохранялся и внутри отдельных княжеств. В теории этот порядок должен был помочь сохранять единство страны, но на деле вел к ее развалу. Постоянные переезды князей с дружинами из города в город сочетались с чисто символическим главенством также постоянно меняющихся князей в Киеве (из-за возраста, ведь престол занимал самый старший). Междоусобицы удельных князей становились обычным делом.

Локи – бог хитрости и обмана у скандинавов. Единственный йотун (великаны, дети ледяного великана Имира, враги асов и людей) в Асгарде.

Марка – в германских землях пограничная область или находящаяся близ пограничной, но также являющаяся опасной. Первые марки появились в IX веке, при правлении Карла Великого.

Маркграф – правитель марки. На своих землях обладали правами, идентичными правам герцога. Однако в военных походах подчинялись одному из герцогов империи.

Морана (Мара) – в славянском пантеоне богиня смерти и воскресения.

Навь – в славянской мифологии потусторонний мир. Вместе с правью и явью составляют три стороны бытия.

Один – предводитель асов, повелитель рун. Бог мудрецов и воинов, покровитель валькирий, дев битвы.

Патримоний святого Петра – земли, подвластные Папе Римскому как духовно, так и светски.

Петарда – наполненный порохом снаряд, имеющий форму усеченного конуса; использующийся для взрыва крепостных ворот

Ромеи – привычное для Руси название византийцев.

Святовит – в западнославянском пантеоне бог войны и победы. «Бог богов» в храме Арконы, одного из величайших сакральных мест всех славян.

Снеккар – второе название малого драккара, с командой до 60 человек.

Сифонофор – предтеча современных огнеметов, использовавшийся сначала византийцами, а затем и русичами на флоте для поджигания вражеских кораблей. Затем был применен войсками Хальфдана Мрачного и в сухопутных сражениях. По сути представлял собой трубчатый насос, где в качестве выталкивающей силы для огнесмеси – «греческого огня» - использовался сжатый воздух.

Сурт – в скандинавской мифологии огненный великан, враг асов, владыка огненной земли Муспельхейма.

Тайная Стража – ведомство, совмещающее на Руси функции тайной полиции, разведки и контрразведки. С самого начала правления Хальфдана Мрачного ею руководит его побратим Гуннар Бешеный

Тьма – десять тысяч

Тор – в скандинавском пантеоне старший сын Одина, бог грома и бури

Фенрир – в скандинавской мифологии чудовищный волк, провозвестник Рагнарека (гибели мира)

Хеймдалль – в скандинавском пантеоне бог-хранитель мирового древа, а также предсказатель будущего.

Хеландий – дромон-«переросток», использующийся чаще всего как флагманское или же «бомбардирское» судно. В последнем случае увеличивалось количество метательных машин. Обладали меньшей маневренностью.

Хель – в скандинавской мифологии повелительница мира мертвых. Дочь Локи

Хирд - в скандинавских землях название боевой дружины. Во главе хирда стоит ярл либо конунг. Также вариант плотного боевого построения пехоты.

Хирдман – воин, входящий в хирд. Хирдманы полностью подчинялись ярлу либо конунгу, будучи связанными с ним клятвами, являясь своего рода кланом с прочными связями между собой.

Хольмгард – наименование Новгорода, преимущественно используемое в скандинавских странах

Царьград – издавна используемое на Руси название Константинополя

Шилтрон – предназначенное для обороны плотное круговое построение пехоты с копейщиками в первых рядах.

Эрцканцлер - одна из высших государственных должностей Священной Римской империи, глава имперской канцелярии и второе лицо в государстве после императора. Эрцканцлер по умолчанию стоял выше канцлеров других государств и правителей.

Content

Варяги: На гребне волны

Пролог

Интерлюдия

Глава 1

Глава 2

Интерлюдия

Глава 3

Глава 4

Интерлюдия

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Приложения

Приложение 1. Хронология цикла «Варяги»

Приложение 2. Глоссарий