Ольга Кандела и Наталия Медянская

НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МИРОВ

Глава 1

Рейнар.

Луч света, точно осколок, впился мне в правый глаз, и я попробовал заслониться. Странно, руки как пудовые гири, еле поднял. А к виску, похоже, намертво присосалось какое-то мерзкое насекомое, иначе почему там так колет и звенит? Я попытался представить, какого размера должен быть этот комарище, но в мыслях почему-то встал совершенно другой образ. Огромный арис, закованный в броню, несся, потрясая огромным рогом и круша все на своем пути. Еще немного и под массивными копытами рухнут стены, рассыплется мелким крошевом неказистая мебель лазарета… Госпиталь? Что я здесь…

— Тихо. Не дергайся, — раздался рядом строгий голос, и я, с трудом повернув голову, увидел озабоченное знакомое лицо.

— Доктор Орфин? — Собственная речь будто продиралась сквозь плотную завесу, и голос был сиплым. — Что случилось?

— Если бы мне выплачивали по десять монет за каждый ответ на такой вопрос, я бы уже давно забросил медицину и жил себе припеваючи где-нибудь на южном берегу. — Врач устало усмехнулся и стрельнул в меня подозрительным взглядом. — Что, совсем ничего не помнишь?

— Все слишком туманно. Зыбко. Погоди.

Я наморщил лоб, пытаясь собрать воедино череду смутных образов и болезненных ощущений, что гуляли тут и там по телу.

— По крайней мере, ты пришел в себя. — Орфин прохладными пальцами ухватил мое запястье и стал отсчитывать пульс.

Воспоминания нахлынули разом — так разлившаяся река срывает бобровую плотину, освобождая путь бурным водам. Резкое сияние портала, рвущего ткань бытия между двумя мирами, холодная волна ужаса от понимания того, как нам повезло. Случись прорыв далеко от стен гарнизона, Солькор бы был обречен. Без Ключа стражи просто не смогли бы отследить начало раскрытия, недоступное обычному человеческому глазу. Да, Ала определенно стоит поблагодарить. Пусть сам и пропал, но жизнь нам существенно упростил. Даже не представляю, что бы было, выскочи арис посередине многолюдного города… Мне показалось, что я снова ощутил сладковатую вонь, исходившую от огромного звериного тела, а нога, куда угодил дротик ингира, отозвалась тянущей болью. Эти вонючие нелюди пытались стабилизировать портал!

— Не дергайся, — снова повторил доктор, — все закончилось еще пять дней назад. Вы победили. Впрочем, в тебе, ингирвайзер, я не сомневался никогда. Ты и демона способен назад в Мракобесие закинуть. Особенно, когда разозлишься.

Я тихо фыркнул от сомнительного комплимента и следующие четверть часа скрежетал зубами, пока врачеватель мазал и перевязывал мои раны.

— Везунчик, — напоследок огорошил меня врач, стоя у выхода из палаты, — другой бы на твоем месте загнулся от хамелеонского яда, а у тебя, поди ж ты, иммунитет. Смешно, но хлыст Мантикоры, когда-то покалечив, сегодня тебя спас.

Да уж, обхохочешься. Я мрачным взглядом окинул закрывшуюся за Орфином дверь и уставился в окно, приводя мысли в порядок. Получается, я уже пять дней валяюсь тут полутрупом и сегодня впервые пришел в сознание. Интересно, сколько всего успело произойти за это время? И как там Роксана? Странно, но мне показалось, я видел ее лицо. Как будто она была здесь. Но это уже совершеннейший бред. Мимо бдительных лекарей и муха не пролетит, а посторонних в палаты тяжелобольных не пускают. Да и что бы делать гордой красавице в этом отвратительном месте, полном мерзких запахов лекарств и крови?

Я засмотрелся на кружащиеся хлопья снега за окном и почувствовал, как грудь сдавила глухая тоска. Баран безрогий ты, ингирвайзер! Мы же отбили атаку с Эвры, спасли город, а ты тут нюни разводишь. Может, это яд так действует? Подавляюще…

Размышлять долго мне не дали. В коридоре послышались шаги, чье-то недовольное бурчание (кажется, кто-то из врачей безуспешно пытался остановить визитера), и, в конце концов, передо мной возник сияющий, точно медный таз, Виттор. Одет ветеран был в больничную одежду, а физиономию его покрывала густая поросль седой щетины.

— Здорова, капитан! — Страж плюхнулся на стул и, извиняясь, развел лапищами: — Прости, друг, я без гостинцев. Рута придет только к вечеру, а все прошлые припасы мы сожрали. Как говорит наш милый доктор: организьмы, идущие на поправку, нуждаются в усиленном питании. А у меня в палате таких организьмов в соседях двое.

— Благодарю за заботу, но я не голоден. А ты все еще в госпитале валяешься? — Я ухмыльнулся. — Казенные харчи вкуснее Рутиных, или все от семейной жизни отдыхаешь?

— А то! — Ветеран хмыкнул и поскреб щеку. — Где я еще так отосплюсь?

— Ладно, — завершил я круг традиционных подколок и посерьезнел. — Расскажи, чем прорыв закончился. Ты наверняка уже все знаешь?

Виттор деловито кивнул.

— Говорил я с нашими парнями. Они на тебя почти что молятся. Еще немного, и из портала хлынула бы целая толпа ингиров. Ребята видели, как с той стороны еще пара арисов с наездниками подтянулась, а за ними…

Ветеран покачал головой, и я снова ощутил холодное дуновение, представив плотно сомкнутую, почти прозрачную шеренгу ингиров с хлыстами наперевес. Пятнадцать лет после войны прошло, а картина, словно живая нарисовалась.

— А что с первым зверем?

— Расстреляли из арбалетов, слава Отцу Всемогущему. В глаз попали, а наезднику ногу придавило, когда зверюга завалилась. Хотели гада живым взять, допросить, да он сам себе глотку перерезал, как понял, что из-под ариса не выбраться. Мразь.

Виттор скривился и, похоже, сплюнуть хотел, но вовремя вспомнил, где находится.

— Мы тут покумекали с ребятами, да решили, что Хамелеоны зверями на таран идти хотели, частокол разворотить, что Переход окружает. Да то ли у первого выдержки не хватило, что он так вперед ломанулся, то ли внимание на себя отвлекал, пока шпионы портал стабилизировали… в общем, хорошо, Рей, что ты сообразительнее других оказался.

Я тяжело вздохнул. И этот с похвалами, сговорились они тут, что ли?

— Раненых много? — сухо спросил я.

— Гвардейцев — много, на них изрядно рогатый потоптался. Пара наших стражей. Ну и один еще сегодня поутру скончался. Молодой был еще, прими Отец его душу.

— Кто?

— Арьяз. Помнишь такого?

Смутно мелькнуло в памяти светлокожее лицо с непокорной смоляной челкой, и я коснулся пальцами середины лба, отдавая дань уважения погибшему.

— Жаль.

— Трупов могло быть больше. — Виттор вздохнул и хмуро уставился в пол. — И еще страшно злит, что когда я был нужен на границе, валялся на койке в этом гребаном госпитале.

— Не стоит ругать сие славное заведение, — раздался насмешливый голос, и, обернувшись, мы увидели Рилла. Интересно, а этот тут давно стоит?

Начальник службы безопасности отсалютовал, а Виттор, подскочив, поспешил распрощаться. Насколько я знаю, ветеран никогда не стремился к обществу высоких чинов и в подобной компании всегда чувствовал себя неловко.

— Как самочувствие? — Дорсан сменил ветерана на единственном в палате стуле и окинул меня внимательным взглядом.

— Бывало и лучше.

Я с тоской подумал, сколько же еще придется пялиться на белые стены палаты, и тихо вздохнул.

— Траур прекращай, — фыркнул Рилл. — У меня для тебя две новости.

— Давай с плохой, — мрачно попросил я.

— Плохих не держим, — усмехнулся друг. — Одна — хорошая, а другая не то, чтобы, но тебе понравится.

В какой-то момент в голову снова пришла Роксана, но я быстро отогнал от себя дурацкие мысли. И с какой стати Дорсану говорить со мной о кузине, тем более, что вряд ли мы в ближайшем будущем вообще с ней пересечемся? Я скрестил руки на груди и вопросительно поднял брови.

— Перво-наперво, генерал Эдан, — да чтоб меня блохи загрызли, но при звуках знакомой фамилии в груди снова что-то ёкнуло, — лично представил тебя к награде. Медаль «За заслуги перед Антреей» и, кажется, неплохая денежная компенсация.

Да, вот это действительно неплохо. Особенно деньги. Чувствую, после визитов Хамелеонов и службы безопасности дом Бруммеля придется серьезно приводить в порядок. Впрочем, дом — дело десятое, не уверен вообще, что останусь в нем жить после всего, что произошло. Я озабоченно нахмурился:

— Интересно, а как быстро городской совет сможет найти средства для починки лаборатории?

Дорсан поскучнел и смахнул с колена невидимую соринку.

— О том пока рано говорить. Технологию Ключа мы так и не освоили, а без нее будет сложно доказать надобность лаборатории для города. Тем более, единственный человек, который чисто теоретически может сотворить нечто подобное, пропал.

— Мы найдем Аларика! — Я и не ожидал, что в моем голосе просквозит такое глубокое отчаяние.

— Никто не сомневается, — поспешно заверил меня Тенрилл, — просто всему свое время.

— Сучье вымя! У Ала его, возможно, вообще нет! — Я ударил кулаками по одеялу. Очень хорошо понимаю чувства Виттора, ведь быть беспомощным, когда от тебя так много зависит — мерзко. Отдача от удара прокатилась волной боли по плечам и спине, и я, не сдержавшись, тихо застонал и скрипнул зубами.

— А вот тут мы плавно переходим ко второй новости. — Друг клюнул меня внимательным взглядом, наклонился и снял с пояса флягу. — Но сначала выпей-ка.

— Что это? — Я недоуменно оглядел смутно знакомый предмет.

— Водичка из озера. Рей, ау, у тебя память часом не отшибло? Забрал в твоем кабинете, когда бумаги по делу искал.

Я сокрушенно покачал головой. Дорсан вроде взрослый мужик, а всё в басни верит. Мало ли, какие притчи северяне друг другу зимними вечерами рассказывают…

— Ты что-то теряешь? — Рилл насмешливо прищурился, очевидно, уловив мои сомнения.

— Да нет. — Я пожал плечами, потряс флягу и снял крышку. В лицо снова дохнуло свежестью, и я судорожно сглотнул. Интересно, а когда я вообще пил в последний раз? Прижал к губам прохладный ободок фляжки и почувствовал, как в горло хлынул… теплый ветер, запах трав, ласковый свет солнца… наверное, именно таков вкус жизни?

К сожалению, наслаждение оказалось недолгим, я почувствовал, как тяжелеют веки, как слабеет рука, держащая баклагу. Подумал, до чего же приятно, когда голова становится пустой и легкой, словно облачко в летний день. Ни забот, ни боли, ни горя… Заинтересованное лицо Тенрилла стало неумолимо расплываться.

Не знаю, сколько я проспал, но когда проснулся, день за окном сменился вечером, а Дорсан ушел. В голове прояснилось, отдохнувшее тело требовало движений, и я осторожно приподнялся на локтях. Странно, но мне стало легче. Может, доктор Орфин что-то вколол мне, пока я спал, а, может, действительно водица из Бероли оказалась чудодейственной.

Я встревожено огляделся, ну как уронил флягу, засыпая? Она нашлась на прикроватном столике. Бережно закрытая пробкой, лежала на листе бумаги с каким-то письмом. Я аккуратно отодвинул подарок Рилла, осторожно поднялся и, забрав послание, медленно двинулся к окошку. В лампе почти закончилось масло, а напрягать глаза в сумерках мне не хотелось.

«Эй, сурок, — гласило послание, — ты самым бессовестным образом задрых, так меня и не дослушав. Кстати, чтобы ты не думал, что жестокий друг провел над тобой бесчеловечный эксперимент, докладываю — Орфин тебя, спящего, осмотрел. Сказал, что все в порядке и, к слову, благосклонно отнесся к истории с водицей. Даже выклянчил пробу для анализа. Вот за это я и люблю передовых людей. Впрочем, к тебе это не относится, так что я просто доскажу новость, с которой приходил.

Короче, ты официально назначаешься старшим дознавателем в расследовании дела об исчезновении Аларика Донвиля. Приступай к делу как можно быстрее, да ты и сам понимаешь. Документы и назначение возьмешь у моего секретаря. Пока поиски не дали никакого результата, но, с другой стороны, ведь и тела мы не нашли…»

Обнадежил. Ладно, судя по всему, пора мне выбираться из лазарета.

Орфин, конечно, устроил почти скандал, когда услышал о моем намерении покинуть стены гостеприимного заведения. Но мне не впервой было спорить с доктором, и, в конце концов, проверив пульс и осмотрев повязки, он сдался. Велел приходить каждый день на осмотр и размашисто подписал бумагу, чтобы мне вернули вещи.

Угрюмо отряхнув грязное, с прорехами от ингирского хлыста пальто, мятый китель и штаны, я оделся, но перед уходом решил зайти к Виттору. Из-за занавески, закрывающей вход в нужную палату, неслись чьи-то мрачные ругательства. Войдя, я нашел там троих мужчин, в неярком свете масляной лампы режущихся в кости. Причем, рожа ветерана была донельзя довольной.

— Сучий потрох, — удивленно пробасил Виттор, подняв на меня взгляд, — ты уже ползаешь?

— Откровенно говоря, уползаю, — усмехнулся я и пожал руки стражам. — Зашел, вот, попрощаться, спросить, может, нужно чего.

— Хреново, — опечалился ветеран. — А я с час назад Руте записку с посыльным отослал, просил что-нибудь сытное притащить. Только, смотрю, тебе и больничные харчи на пользу пошли. Что, Орфин, испытывает новую микстуру?

— Почти. — Я не стал вдаваться в подробности собственного выздоровления. — А харчи, думаю, не пропадут, у тебя тут едоков и без меня хватает. Ладно, — я коснулся пальцами нагрудного кармана, где лежали часы, — время не ждет. Еще столько сделать нужно.

— Погоди, Рей.

Виттор поднялся и, кивнув в сторону коридора, увлек меня из палаты. Подвел к окну, откуда квадратом падал на пол свет фонаря, вздохнул.

— Тут такое дело. Помнишь, я говорил о парне, который скончался? Так вот, дело, сам понимаешь, тонкое, к родственникам обычно я от нашего гарнизона ходил. Соболезнования принести, о размере компенсации рассказать. Как обычно, десять золотых и надгробие за счет города, ну, ты знаешь. А теперь вот, торчу в госпитале, как привязанный. Орфин, скотина эдакая, никак не отпускает, все на годы мои намекает.

Виттор с обидой покосился в темный конец коридора. — Сатрап недоделанный… Короче, ингирвайзер, мне, конечно, стыдно заставлять тебя больного, но уж если ты все равно уходишь…

— Напомни, как звали погибшего? — прервал я поток Витторовых излияний. — И адрес. Хрен с тобой, птичка певчая, заскочу куда надо.

— Альдо Арьяз. У них дом как раз напротив Храма Всемогущего, тебе, если в управление рванешь, как раз по пути будет.

Я присвистнул. Престижный район, интересно, каким ветром занесло этого Арьяза к нам в стражи? Богатенькие родственники обычно пристраивают отпрысков на куда более престижные и непыльные должности.

— Ладно, заскочу. — Я пожал руку ветерану и натянул перчатки. — Прости, спешу.

Виттор понимающе кивнул, а я поспешил по темному коридору к выходу.

Снаружи стоял тихий ясный вечер. Меня немного повело от свежего воздуха и, прислонившись плечом к дверному косяку, я переждал приступ головокружения. Надеюсь, сил хватит, и я не грохнусь где-нибудь в самый неподходящий момент.

Я мрачно глянул на темное небо с россыпью мелких звезд. Посетовал, что день так не вовремя подошел к концу, но визит в службу безопасности решил не откладывать. Заберу у дежурного все документы и отправлюсь домой. А поутру можно будет наведаться в окрестности лаборатории, пройти путем, которым стражи гнались за похитителями Ала, может, соображу чего. Но сначала нужно отдать почести семье погибшего.

Осторожно спустился с крыльца, обеспокоенно прислушиваясь к реакциям тела, но что бы там не помогло мне встать на ноги — Риллова вода или лекарства Орфина — оно оказалось действенным. Меня все еще штормило, но спасибо, хоть ноги не заплетались. Удачно поймав вечерний экипаж, я велел трогать к Храму.

Дом Арьязов предстал каменным строением прошлого века с широкими колоннами, обрамляющими мраморное крыльцо, и украшенным лепниной фасадом. Я вздохнул — ненавижу общаться с родственниками убитых солдат. Видишь чужое горе и отчетливо понимаешь, что никакие соболезнования не способны вернуть близкого человека. И от того делается горько, а еще страшно раздражает собственное бессилие.

На стук дверного молоточка открыл невысокий старичок. Я представился, и дворецкий, печально пошевелив седыми усищами, принял у меня верхнюю одежду и, проводив в холл, велел обождать хозяев. Я с интересом оглядел обстановку — роскошная, обитая светлым гобеленом мебель, картины, обилие вычурных безделушек на каминной полке — и подумал, что нужно будет купить себе приличное пальто. Слишком уж неприятно стал просачиваться морозный воздух в прорехи нынешнего, пострадавшего в битве.

Негромкий звук шагов привлек внимание, и в зал вошла женщина. Немолодая, но все еще хранящая остатки былой красоты. Она окинула меня настороженным взглядом и, поджав губы, кивнула.

— Вам уже все рассказали, анья Арьяз, — скорее констатировал, чем спросил я, оглядев черное траурное платье, излишне стянутое на грузной фигуре. Как будто его обладательница надевала наряд слишком давно, чтобы он оказался ей в пору.

Женщина коротко кивнула и уселась в одно из кресел у камина, указала взглядом на противоположное. Я устроился напротив и принялся говорить сопутствующие случаю фразы. О том, как храбр был павший герой, как чтит Солькор его заслуги перед Антреей, насколько признателен людям, вырастившим такого достойного члена общества. Анья слушала меня с каменным лицом и только изредка подергивала уголком рта. Когда же я дошел до компенсации, хозяйка дома истерично хихикнула, и в глазах ее заблестели слезы.

— Компенсация, — выплюнула она. Голос оказался низким и хрипловатым, помнится, Рилл как-то называл подобный чувственным. — Никакие деньги не способны вернуть мне Альдо. Собственно говоря, они никогда не могли на него повлиять!

Она почти с ненавистью огляделась и с неприятным звуком скрипнула ногтями по шикарной обивке кресла.

— Все это — роскошь, богатство, связи — все, к чему я стремилась половину собственной жизни, оказалось не в силах уберечь моего мальчика! Мы с отцом пророчили ему карьеру чиновника, так нет. Захотел стать героем! Мечта у него была, понимаешь ли. Не мечта — кучка бобрового дерьма!

Голос женщины стал визгливым, и, достав из рукава платок, она спрятала в нем лицо. А мне стало неприятно. Как будто хозяйка дома сейчас в чем-то предавала собственного сына. Отревевшись, она вытерла покрасневший нос и недобро уставилась на меня.

— Как ваше имя? Дворецкий сказал, Фрей? Что ж, наслышана. Мой Альдо просто бредил вами. Не поймите меня превратно, но если бы не такие, как вы, мой мальчик был бы сейчас жив!

— Я всего лишь выполняю свой долг, — ответил я сухо, сделав над собой усилие, чтобы не нахамить в ответ. Все же женщина только что потеряла сына, может не вполне понимать, что говорит. А еще мне стало стыдно, что я так и не узнал толком того паренька. Видно, слишком высоко летаешь, ингирвайзер, если нет тебе дела до таких вот восторженных мальчиков… Но, пожалуй, пора и откланяться, похоже, мое присутствие раздражает анью Арьяз хлеще, чем красная тряпка быка.

Я поднялся из кресла и вежливо кивнул всхлипывающей женщине.

— За компенсацией можете явиться в любой день в ратушу. Спросите секрета…

Мятый платок полетел на медвежью шкуру, покрывающую пол.

— Нам не нужны унизительные подачки! — взъярилась женщина. — Лучше эти деньги нищим в Храм отнесите! Семейство Арьяз способно само о себе позаботиться!

— Хорошо, — холодно сказал я, чувствуя, что сочувствие к этой женщине тает во мне, словно снег под солнцем. — Но вы должны написать отказ.

— Вонючие бюрократы, — прошипела анья. Вскочив на ноги, подошла к столу и яростно затрясла колокольчик. На звук пришаркал старик-слуга, и хозяйка велела тащить письменные принадлежности. Спустя пять минут злобного молчания, прерываемого лишь скрипом пера, мне в руки сунули документ с размашистой подписью. Я проверил написанное и, дойдя до конца, почувствовал, как во рту стало горько.

— Простите… — Я с трудом сглотнул вставший в горле ком. — Вас зовут Дора Энхель-Арьяз?

— Да, а что? Энхель — моя девичья фамилия.

У меня помутнело перед глазами. Дорой Энхель звали женщину, которая больше тридцати лет назад оставила меня в городском приюте для мальчиков. Я тяжело сглотнул и стал пристально вглядываться в лицо хозяйки дома. Сам не понимал, что хотел там отыскать, может, что-то знакомое, задержавшееся в памяти с младенческих лет? Тщетно. Не уловил даже сходства с собственной физиономией. Разве что волосы…

Скрипнула дверь, и в зал вошел еще один гость. А вот в нем что-то знакомое было — не знаю чем, но юноша неуловимо напоминал меня в молодости.

— Мама, я только что узнал про Альдо! Это… это несправедливо!

— Дорогой! — Анья кинулась навстречу, уткнулась лицом в плечо сыну. Он же стал мягко поглаживать Дору по спине и что-то негромко говорить, прислонившись щекой к макушке матери. Меня он заметил куда позже, растерянно кивнул и снова вернулся к своему занятию. Я почувствовал себя крайне неловко. И от того, что стал свидетелем сцены, не предназначенной для посторонних глаз, и от того, что почувствовал себя лишним в этом уютном семейном гнездышке. Но уйти я почему-то не мог, а только стоял и наблюдал, как жилистая крупная кисть размеренно движется по черному шелку траурного платья.

Наконец, хозяйка дома — я даже мысленно не мог назвать ее матерью — успокоилась и отстранилась от своего утешителя. Увидев, что я все еще стою у столика, вздрогнула. Впрочем, быстро взяла себя в руки, вздохнула глубоко и с надменным видом уточнила:

— Что-то еще?

— Простите, а сколько у вас детей? — спросил я, сам не знаю зачем. И уж тем более не понимая, что хочу услышать в ответ.

Дора нервно дернула щекой, нахмурилась и, бросив на меня короткий взгляд, без промедления ответила.

— Двое. Было…

Что ж, двое так двое. Нутро сковала стужа, и я как никогда почувствовал собственную ущербность. С трудом вышел из оцепенения и даже попытался на прощание быть учтивым. — Еще раз примите мои соболезнования, анья.

— Сеймус вас проводит.

Неслышно появившийся дворецкий, поманил за собой, и, покидая зал, я последний раз обернулся. Женщина снова упала в кресло у камина, и до меня донеслись приглушенные рыдания. Уже в коридоре, принимая из рук Сеймуса пальто, я подумал — плакала ли Дора Энхель, оставляя старшего сына на попечение чужих людей?

За спиной мягко хлопнула дверь, а я, прислонившись к колонне, снова устроил передышку. То ли от пережитого волнения, то ли от болезни, но голова снова закружилась, и мне пришлось долго ждать, пока пейзаж перестанет нестись бешеной каруселью. Да, пожалуй, до службы безопасности мне сегодня не добраться. Я поднял руку и заслонился от света уличного фонаря. Черная пятерня ощутимо подрагивала, а из колен все никак не уходила противная слабость.

Наконец, собравшись с духом и силами, я добрел до ждавшего экипажа. Велел править в торговый квартал, к моей берлоге. В пути несколько раз почти засыпал, а ближе к дому вдруг очнулся от яркой, точно молния, мысли. Альдо Арьяз, убитый страж, он ведь мне братом приходился. Сучий потрох, да если бы я знал о том раньше!

И что бы ты сделал, ингирвайзер? Убрал его с передовой? Нянькался или, наоборот, воспитывал из паренька настоящего мужчину? Или что, бросился бы укреплять родственные связи? Да ты и сейчас-то толком понять не можешь, что по отношению к нему чувствуешь! Скорбь? Или это просто тоска от ощущения собственного одиночества?

И мне вдруг подумалось, погибни я не сегодня, так завтра, а будет ли кто по мне горевать?

Потом мысли снова начали путаться, и когда я, наконец, вернулся домой, то просто рухнул на постель, даже сапоги не стянул. И последним, что я запомнил в хороводе образов, было печальное лицо Роксаны. Наверное, мне хотелось думать, что хотя бы она станет плакать обо мне.

Глава 2

Роксана.

Господин Вандебор явился еще до того, как стемнело. Небо только-только начало окрашиваться закатными лучами, а он уже стоял в выделенной мне спальне в расстегнутом сюртуке, с бутылкой вина и двумя высокими фужерами в руке. Я не стала спрашивать о цели визита, хоть и надеялась, что в обществе этого типа мне придется проводить лишь ночи. Ошиблась.

Вдохнула глубже, до краев наполняя легкие воздухом, и с милой улыбкой повернулась к хозяину особняка, в котором мне предстояло задержаться на целую неделю.

— Доброго вечера, анья. Позволите? — спросил Амаль и прошел к столу, чтобы водрузить на него выпивку. Моего позволения, мужчине, разумеется, не требовалось. В конце концов, он тут хозяин.

Вандебор откупорил вино, и по комнате разлился терпкий кисловатый аромат. Опять белое. Неужели нельзя принести что-то другое?

Тем не менее, я с благодарной улыбкой приняла фужер и сделала вид, что пригубила напиток, сама же лишь слегка намочила губы. Амаль, в отличие от меня, одним глотком опустошил бокал наполовину и довольно причмокнул.

Я еще раз внимательно посмотрела на него. Рыжий, лысоватый, лицо, не то, чтобы полное, но какое-то рыхлое. Глазки — темные буравчики. Да еще в комнате, как назло, светло. Знала бы, что придет, хоть бы окна зашторила.

— Как вам понравился дом? — издалека начал Вандебор, любуясь бликами, что играли на янтарной поверхности напитка в лучах заходящего солнца.

— Я пока не успела все осмотреть. Но то, что удалось, вызывает лишь восхищение, — польстила хозяину. Он довольно прищурился, будто жирный кот, объевшийся сметаны.

— Уверяю вас, остальные комнаты столь же хороши. Особенно приемный зал — я лично выбирал мебель и занимался расстановкой. — Я представила, как господин Вандебор с пузом наперевес таскает диваны и кресла, и чуть не прыснула со смеху. — А фортепиано! Работа лучших мастеров Антреи. Звучание такое, что… Вы играете на фортепиано?

— Немного, — не стала лукавить я.

— Тогда, возможно, вы исполните что-нибудь для меня? — как-то загадочно протянул Амаль и парой глотков опустошил бокал. Без промедления плеснул еще.

— Возможно… — неопределенно пожала плечами.

Не в моих интересах отказывать. Но отчего-то играть для него не хотелось. А уж для его друзей, перед которыми Амаль наверняка поспешит мною похвастаться — тем более. Мне вообще не хотелось проводить с ним время. Ни за игрой, ни за другими занятиями. Строить из себя саму вежливость, улыбаться мило, тогда как на самом деле тошнит от одного только его присутствия. И разводить дурацкие светские беседы тоже не было никакого желания.

— Впрочем, вы ведь не для того меня пригласили, — решила сразу перейти к главному. Все равно это неизбежно. Так уж лучше по-быстрому отмучиться и остаться, наконец, в одиночестве.

— А вы так жаждете перейти к… делу? — Вандебор мазнул по мне масленым взглядом, и по губам его расползлась пошловатая улыбочка.

— А вы нет? — ответила в том же тоне и сделала большой глоток, все же надеясь, что алкоголь позволит хоть немного расслабиться.

— Что ж… — Мужчина подлил себе еще вина и опустился в глубокое уютное кресло. Откинулся на спинку и широко расставил ноги, в чем мне увиделся явный подтекст. — В таком случае, приступайте.

Я непонимающе воззрилась на торговца, не совсем понимая, чего от меня хотят. Мужчина расплылся в порочной улыбке и, вновь присосавшись к бокалу, хрипло попросил:

— Раздевайтесь, анья. Раздевайтесь.

Фух! И всего-то. А я уж, грешным делом, подумала, что он с ходу ждет от меня откровенных ласк.

Однако, даже раздеться оказалось непросто. Сколько раз я это делала перед мужчинами? Уж и не помню. Но еще никогда не чувствовала себя столь отвратительно, как сейчас. Пальцы привычно скользили по мягкому бархату платья, выпуклым пуговичкам, тонкому ситцу нижней рубашки, а я вдруг поняла, что ничем не лучше Лейлы. Только вот та продавалась за деньги, а я — за флакон Кристальной росы. Хотя нет. Роса — лишь промежуточная цель. Продалась я за совершенно иное… И лишь это хоть как-то успокаивало.

А необходимость улыбаться, мило хлопать ресничками и кидать на рыжего мужчину томные взгляды, пока медленно стягивала кружевные чулки, и вовсе вызывала глубокое чувство омерзения.

Прохладный ветерок скользнул по обнаженной коже, и я невольно вздрогнула, оставшись без одежды. А от жадного взгляда, что откровенно скользил по телу, и вовсе хотелось укрыться.

Вандебор порывисто встал и схватился за ремень брюк. Кажется, тратить время на китель и рубашку он даже не собирался. Я неосознанно сделала шаг назад и натолкнулась на боковину кровати, плюхнулась на нее совершенно некрасиво, на миг растеряв всю напускную игривость. А когда вновь подняла взгляд на мужчину, он уже стоял без порток, и я с трудом сдержала истеричный смешок.

Сам Вандебор был крупный, грузный, а вот в штанах у него смотреть оказалось откровенно не на что, пусть бы мужчина и был сейчас возбужден. Н-да, с таким размерчиком я, похоже, вообще ничего не почувствую.

Впрочем, навеселиться вдоволь мне не дали. Амаль очень скоро оказался рядом, спешно облапал и опрокинул меня на кровать. Да еще перевернул вниз животом, прижав лицом к грубой ткани покрывала. А потом, не утруждая себя излишними прелюдиями, резко и грубо овладел мной.

Пожалуй, никогда еще близость не была столь отвратительна. И я пожалела, что не смогла хоть немного подготовиться — его хаотичные толчки отдавали глухой болью внизу живота. Радовало лишь то, что в таком положении мне не приходится любоваться гадкой мордой этого вонючего ублюдка. Я ощущала кисловатый запах, исходящий от грузного тела, и оттого дышать старалась через раз.

Благо закончилось все быстро. Вандебору хватило пары минут, чтобы дойти до точки и с хриплым стоном завалиться на постель. Да, с такой одышкой долго не поскачешь. Хоть в чем-то мне повезло.

Вот только, одним разом мужчина решил не ограничиваться и, немного передохнув, затребовал продолжения. На сей раз бразды правления были переданы мне. Так было проще и сложнее одновременно. Проще в том, что я сама могла контролировать движения, и теперь они не вызывали тех болезненных ощущений, что прежде. Хуже было то, что мне вновь приходилось притворяться. Изгибаться якобы от страсти, стонать и закатывать глаза от мнимого наслаждения, желая лишь того, чтобы все это поскорее прекратилось.

В первую минуту я честно пыталась получить хоть какое-то удовольствие. Пробовала представить на месте Вандебора кого-то другого. Но не могла вспомнить лица ни одного из своих прежних партнеров по койке. В моих воспоминаниях они все были безликими, схожими в своей доступности и желании угодить. Каждый — лишь очередной перевалочный пункт на дороге жизни. И ты переходишь от одного к другому, даже не задумываясь, что оставляешь позади.

И лишь только один образ накрепко засел в памяти. Неровные смоляные волосы, темные до черноты глаза, шершавые ладони в трещинах и мозолях, что касаются невероятно нежно, бережно. И воспоминание этих прикосновений совершенно не вязалось с тем, что происходило сейчас — толстые пальцы Вандебора болезненно впивались в бедра, грозя оставить на коже синие пятна.

Хозяин дома ушел, лишь когда на улице окончательно стемнело. Я же возблагодарила Мать Прародительницу, что он не остался на ночь. Уснуть рядом с этим жирным свиным рылом я бы точно не смогла. А отдохнуть мне было просто необходимо. Не столько физически — сколько морально.

Однако, несмотря на усталость и странное опустошение, я первым делом бросилась в купальню. Остервенело, до покрасневшей кожи, стирала с себя следы этой противоестественной близости. Потом вернулась в спальню и, выудив из багажа противозачаточную настойку, выпила обычную дозу. Немного подумала и проглотила еще одну — чтоб уж наверняка. И лишь только после этого позволила себе забраться под одеяло.

Свернулась калачиком, прижав ноги к груди и чувствуя, как ноют те места, за которые в порыве страсти хватался мужчина. Кажется, без синяков мне точно не обойтись. Но это была лишь малая плата за то, чтобы облегчить страдания Рея. Как я не отгоняла от себя тяжелые мысли, все одно они возвращались в белую больничную палату, к тому, кто сейчас так отчаянно нуждался в лекарстве. И, наверное, еще больше нуждался просто в поддержке. И в этот момент я впервые пожалела о своем решении. Возможно, было бы лучше, если бы я сейчас была рядом. Я ведь попросту могу не успеть…

С силой зажмурилась, стараясь не думать о плохом. Успею, обязательно успею. Вернусь, как только заполучу Росу. Я видела ее сегодня в руках Вандебора — крохотный стеклянный пузырек, в котором переливалась радужным светом кристальная жидкость. Казалось, она вобрала в себя мерцание тысячи бриллиантов, и была столь же прекрасной, редкой и драгоценной. Ценою в целую жизнь.

Как оказалось, господин Вандебор предпочитал предаваться постельным утехам исключительно в светлое время суток. То ли ему просто нравилось делать это при свете, то ли сил до вечера не хватало, а может, по ночам у него были какие-то свои неотложные дела — не знаю. Но ко мне мужчина приходил еще до заката, иногда сразу после обеда. Зная эту его привычку, я встречала «дорогого» гостя в полной боевой готовности. Половина бутылки белого игристого вина делала то, что не могли сделать неумелые ласки любовника. А еще мне начинало казаться, что теперь и от меня несет кислятиной — то ли накрепко привязался запах вина, то ли близкое знакомство с Амалем сделало свое дело. И чем дальше, тем становилось лишь противнее. Причем противна я была исключительно сама себе. И уже с трудом представляла, как продержусь до конца срока.

На пятый день Вандебор и вовсе явился рано поутру. Я открыла глаза и узрела его отвратную рожу, что нависала прямо над моим лицом. Инстинктивно дернулась, пытаясь отстраниться, и обнаружила еще одно крайне неприятное обстоятельство — запястья оказались перетянуты толстым жгутом и привязаны к столбикам кровати. И пусть натяжение было не сильным, но когда я попробовала высвободиться, веревка врезалась в кожу, заставив зашипеть от боли.

— Что это значит?! — выкрикнула я, гневно уставившись на ухмыляющегося мужчину.

Я и так многое ему позволяла. Делала все, что попросит, какие бы пошлости не лезли в его дурную голову. Но это было уже слишком.

Внутри вскипела ярость, грозя выплеснуться потоком ругательств, совершенно не присущих благородной девице. Сдержала их с трудом. Все же еще надеялась, что это попросту дурная шутка.

— Я позволил себе немного пофантазировать. Вы ведь не против? — все так же ухмыляясь, протянул мужчина и с нажимом провел рукой по моему животу, отчего нутро скрутило в приступе отвращения.

Даже сквозь ткань сорочки прикосновения Амаля были противны.

— Против! Развяжите меня сейчас же! — решительно потребовала я и еще раз дернулась, желая скинуть ненавистные путы. И опять тщетно. Привязана я была крепко.

— Ну зачем же так категорично? Вам понравится — я уверен. — В мужских глазах блеснул хищный огонек азарта. Кажется, вся эта ситуация доставляла ему истинное удовольствие.

А вот мне было не до веселья. Привязанная к кровати, я чувствовала себя уязвимой. Слишком уязвимой, чтобы расслабиться. Да и без привычной дозы спиртного, я не то, что страсть изобразить не могла, я еле сдерживала рвотный позыв! Веревки на запястьях и вовсе вызывали нехорошие ассоциации, если не сказать — пугающие.

А когда в руке мужчины блеснуло тонкое лезвие ножа, горло и вовсе сдавила паника.

— Прекратите! Что вы делаете?! — теперь уже не сдерживаясь, кричала, извивалась на постели, пытаясь скинуть с себя грузное мужское тело. Но Вандебор был слишком тяжел. Он уселся сверху и зажал мои ноги, так что я даже лягаться не могла.

— Ну-ну, тише. Вы ведь не хотите пораниться, — обманчиво ласково протянул мужчина и подцепил кончиками пальцев край ночной сорочки, а потом одним быстрым профессиональным движением вспорол ее от подола до горловины, оставив меня полностью обнаженной.

Я громко ахнула — не то от неожиданности, не то от ужаса. А этот козел тут же воспользовался ситуацией, навалился на меня всем телом и впился в губы болезненным поцелуем. Я почувствовала, как его язык ворвался в мой рот. Скользкий, гадкий, противный, хозяйничал там, будто у себя дома. Да еще вкус перебродившего пойла во рту. Кажется, меня не стошнило только потому, что я еще не успела позавтракать. Я попыталась вытолкнуть его язык, но тем самым, кажется, еще больше распалила желание. Почувствовала нетерпеливые руки на своем теле, что остервенело сдирали остатки сорочки.

Грязная похотливая свинья!

Кто бы знал, как я сейчас хотела впиться ногтями в его рожу, разодрать до крови. Но все, что смогла сделать — лишь укусить. Мужчина мигом оторвался от моих губ и болезненно зашипел — по подбородку заструилась тонкая багряная полоска.

Амаль стер кровь ладонью и вдруг расхохотался, сотрясаясь всем своим тучным телом.

— Да ты дикая штучка! Я таких люблю.

— Развяжите! Живо! — гаркнула я, собрав в кулак всю свою храбрость. — Вы не имеете права!

— Разве? А я думал, мы обо всем договорились? — Вандебор вскинул рыжие брови в притворном удивлении. А я заметила, что лоб у него влажный от пота. Надо же, еще даже к делу не перешел, а уже вспотел. Вонючий кабан!

— На такое мы не договаривались! — зло выплюнула я.

Как ни странно, мужчина слез с меня. Прошел к столу и скинул на него свой нож. Я облегченно выдохнула и уже ждала, что меня развяжут. Но не тут-то было. Как оказалось, Вандебор попросту собрался сменить одно орудие изощренной пытки на другое. Теперь в его руках обосновалась небольшая черная плетка из мягкой кожи.

Я испуганно вскинулась и поспешила подтянуть ноги, чтобы, в случае чего, было удобнее лягаться. Вандебора моя реакция явно позабавила. Он расплылся в слащавой улыбке и окинул голодными взглядом мое тело, перекинул плеть из руки в руку.

— А мне казалось, вы обещали во всем ублажать меня, анья. Разве не вы говорили, что я останусь доволен? — проговорил мужчина, поигрывая кручеными кожаными шнурами.

Говорить-то говорила. Вот только, никто не предупредил меня, что торговец окажется таким извращенцем! Знала бы я, на что подписываюсь…

— Впрочем… — Вандебор присел на край прикроватного столика и, любовно поглаживая рукоять плети, продолжил: — Вы вольны в любой момент отказаться. Можете уйти хоть сейчас. Но… В таком случае, о Кристальной росе можете забыть.

Вот же… урод! Грязный извращенец! Шантажист хренов!

Я сжимала кулаки от злости, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Обдумывая, можно ли достать Росу другим способом. Вандебор хранил ее в сейфе со сложным механическим замком, а я в них совершенно ничего не понимаю. Да и как я доберусь до сейфа, если сейчас покину этот дом?

Захотелось завыть от отчаяния.

— Так что скажете, анья? — словно прочитал мои мысли собеседник. — Будем играть по моим правилам? — Я с опаской покосилась на плетку. — Не бойтесь, я буду нежен. Вам понравится.

— Это вряд ли, — буркнула себе под нос, понимая, что меня загнали в тупик. И прекратить все это хочу, и понимаю, что отступать глупо. До конца срока осталось всего два дня. Я столько всего вытерпела, неужели же сейчас дам слабину и останусь ни с чем?

— Проверим? — лукаво изогнул бровь мужчина.

— Как вам будет угодно, — скрипя зубами, выдавила я, смиряясь со своей незавидной участью. В конце концов, навредить он мне не навредит — не такой же он псих, да и я тогда смогу предъявить побои. Зачем такому влиятельному человеку пятно на репутации? К тому же, вряд ли он горит желанием лишиться своего мужского достоинства. Хотя я бы с удовольствием ему кое-что отчекрыжила. Собственноручно!

— Ну вот, и славно. — Мужчина вновь подошел ко мне, забрался на постель и, не встретив с моей стороны ни толики сопротивления, схватил за бедра и крутанул на живот.

Я застонала от боли. Веревки на запястьях скрестились и натянулись, ощутимо натирая нежную кожу. Пришлось задрать руки как можно выше над головой, чтобы избавиться от давления пут.

Я почувствовала, как Вандебор вновь оседлал мои ноги и прошелся по ягодицам плетью, будто погладил. Невесомо и мягко. Но я знала, что это всего лишь начало. Любая игра начинается невинно, и можно лишь гадать, как далеко она зайдет. Вандебор выдержкой не отличался и очень скоро от простых поглаживаний перешел к хлестким ударам.

Я уткнулась носом в подушку и стиснула зубы, стараясь никак не реагировать на его извращенные «ласки». Ни криков, ни стонов он от меня не дождется — хрен ему!

Я была непреклонна и стойко терпела все издевательства. Даже когда он прошелся плеткой по спине и гораздо более чувствительным бокам — не издала ни звука. Хотя, возможно, в этой своей принципиальности поступила глупо. Я знала, какой реакции он от меня ждет, и упрямо сопротивлялась. Хотя, если бы закричала, глядишь, этот извращенец быстрее дошел бы до кондиции и оставил меня в покое.

Впрочем, и игры с плеткой ему в итоге наскучили, он с яростью откинул ее и навалился на меня всем своим немалым весом. Жарко пыхтел в ухо и капал потом на шею. А я просто лежала, ткнувшись носом в подушку, и уговаривала себя еще немного потерпеть.

И странно, вроде ничего и не делала. Но когда хозяин, вдоволь наигравшись, ушел, я почувствовала небывалую усталость. Веревки он развязал, и я потирала покрасневшие запястья, думая, что даже этого хватило бы, чтобы донести на Вандебора и навсегда лишить его возможности быть мужчиной.

Мысль была приятна. Настолько, что я позволила себе улыбнуться и поставила мысленную зарубку обдумать эту идею, когда выберусь отсюда. А потом вспомнила про настойку. Попробовала подняться с постели, сидеть оказалось невыносимо — ягодицы горели огнем. Я с трудом добралась до купальни и приложила к покрасневшей коже мокрое холодное полотенце. Потом посмотрела в зеркало — волосы растрепаны, губы припухли, на ключице багровеет пятно засоса. Да, хороши же вы, анья Эдан. Ночные Фиалки, и те выглядят лучше. Прав был Рей, когда обозвал меня шлюхой. Она и есть.

Резко отвернулась, не желая больше смотреть на свое истерзанное тело, и вернулась в спальню. Привычно залезла в шкафчик, где хранила противозачаточную настойку, и с ужасом обнаружила, что ее там нет.

Вот же шакалий выродок! Он еще и в вещах моих копался! Я перерыла все в шкафу и на столе, но настойки так и не нашла.

Внутри вскипела ярость, заставляя разом забыть о всех своих недомоганиях.

Чего добивается это ублюдок? Думает, я рожу ему ребенка? Этому отвратительному, жирному хряку! Не на ту нарвался!

Я решительно прошагала к своему чемодану. Удостоверившись, что все тихо и никто не заглянет сейчас в дверь, откинула крышку и запустила руку в неприметный внутренний карманчик — запасной бутылек настойки был на месте. Облегченно вздохнула и быстро приняла нужную дозу. Спрятала бутылек обратно, еще и укрыв кармашек ворохом вещей.

На душе стало спокойнее, но внутри все равно терзали сомнения. Чего пытается добиться своими действиями Вандебор? И как мне вести себя дальше: стоит ли закатить ему скандал, или сделать вид, что пропажи я не заметила?

Я запрокинула голову и зашлась истеричным хохотом. А я еще думала, что будет легко — как же я ошибалась…

Поговорить с Амалем так и не удалось. Он уехал с самого утра и даже не явился ко мне после обеда, как это делал прежде. То ли ему хватило утренних игр, то ли у торговца и впрямь появились неотложные дела. В итоге, я прождала его до самого заката, не зная радоваться ли мне короткой передышке или готовиться к худшему.

Уж чего-чего, а сюрпризов от господина Вандебора мне хватило. И совершенно не хотелось проверять, чего эдакого выкинет его больная фантазия в следующий раз.

За ожиданием успела распить бутылку сухого белого вина. Тело сделалось легким и расслабленным, а в хмельную голову лезли совершенно нелепые идеи, так и подталкивая совершить нечто необдуманное и крайне рискованное. Впрочем, одна из посетивших идей показалась мне весьма толковой, а потому, когда мучиться ожиданием решительно наскучило, я тайком выбралась из своей спальни и тихонечко двинулась в сторону кабинета господина Вандебора. Того самого, в котором мы обсуждали условия моего пребывания в доме торговца, и где он демонстрировал мне флакон с Кристальной росой.

Не могу сказать, чтобы я особо таилась — все же мне не запрещали гулять по особняку, да и попадись кто на пути, я могла смело сказать, что ищу хозяина — но по дороге так никто и не встретился. И спустя несколько минут я в полном одиночестве стояла у знакомой резной двери. На мою радость оная оказалась не заперта, и я очутилась внутри полутемного помещения, освещенного лишь полукругом месяца, что робко подглядывал в незашторенное окно. Сначала мне показалось странным, что Вандебор не запер кабинет — все же в нем хранилось множество ценных вещей и документов — но потом поняла, что такая предосторожность излишня. Рабочее место торговца и так нашпиговано различными сейфами, шкафами и ящичками на замках, которые не возможно открыть без ключа. Я попробовала поковыряться в одной из скважин шпилькой для волос, но, ввиду отсутствия нужных навыков и сложности механизма, ничего путного из этого, разумеется, не вышло…

Тяжело вздохнув, опустилась в мягкое хозяйское кресло и откинула голову на широкую спинку. Да, идея выкрасть Росу была определенно хороша, и попробовать стоило, но, увы, Вандебор надежно спрятал искомое. Да и в какой именно из сейфов торговец сунул флакон — не имела ни малейшего понятия. Я нашла как минимум два — один за картиной, второй за толстым тяжелым гобеленом на стене. Помимо этого имелась пара запертых выдвижных ящиков, несколько стеклянных и обычных дверок шкафов, я уже не говорю о тех потайных местах, которые были невидимы глазу. Ох, это ж сколько ключей таскает с собой Амаль?

Сосчитать не успела. Из коридора донеслись шаги и негромкие мужские голоса. Как ошпаренная вскочила с кресла и подобрала юбки. Взгляд судорожно метался по замкнутому пространству кабинета в поисках возможного укрытия.

Вот же дура! Рассиживалась тут, даже не подумав, куда спрячусь в случае опасности. Шаги неминуемо приближались, сердце пойманной птицей билось в груди, и в итоге я не придумала ничего лучше, как со всеми своими юбками юркнуть под письменный стол. Идея была, мягко говоря, рискованной, ведь стоит хозяину кабинета устроиться в кресле, как я мгновенно буду раскрыта. Но найти лучшего укрытия попросту не было времени, так что оставалось лишь молиться Матери Прародительнице, чтобы мужчины обошлись чашечкой кофе за мягким гарнитуром в противоположном конце кабинета, а лучше и вовсе прошли мимо, направившись в другую комнату.

Но дверь все же отворилась. Теперь голоса посетителей были совсем близко, а зажженный свет позволил увидеть сквозь узкую щель в перегородке пару высоких добротных сапог. Одни явно принадлежали Вандебору, да и голос его я узнала, а вот вторые… Я затаила дыхание, боясь даже пошевелиться, до рези в глазах всматриваясь в неясные очертания сквозь узкую щель, а когда заметила, что гость прихрамывает, по коже и вовсе прошелся озноб. Горло сдавило паникой, и я зажала рот ладонями, стараясь не завопить от ужаса! Нет, не может быть, только не он!

Но глаза меня не обманули, да и голос с хрипотцой лишь подтвердил страшную догадку. Я забилась в самый угол, всем телом вжимаясь в жесткую деревянную перегородку. Как ни старалась гнать от себя неприятные мысли, все равно казалось, что Бруммель явился сюда по мою душу. Иначе что он забыл в доме торговца?

Пока я задыхалась от паники и мучилась сомнениями, мужчины прошли к боковой стене кабинета, и я услышала, как что-то с тихим шелестом отъехало в сторону.

— Прошу, мой дорогой друг, — изрек Вандебор, а я облегченно выдохнула. Кажется, садиться за рабочий стол хозяин не собирался.

Я аккуратно высунула нос из своего укрытия, глянула за угол и как раз поймала взглядом грузный силуэт Амаля, нырнувшего в узкий проем в стене.

Странно, неужели там есть дверь? И как я ее прежде не заметила?

Эта самая, прежде непримеченная дверь с таким же тихим шелестом затворилась за посетителями, и, лишь выждав пару минут, я решилась вылезти из-под стола. Вылезла и сразу рванула к выходу, схватилась за ручку и на секунду замешкалась. Мельком глянула в ту сторону, куда удалились мужчины. Кто бы мог подумать, что одна из вертикальных панелей, облицовывавших стены кабинета, окажется потайной дверью.

А ведь панели здесь вряд ли толстые, и если приложить ухо… Ох, и о чем ты только думаешь, Роксана? Совсем алкоголь ударил в голову? Надо как можно скорее бежать отсюда. И из кабинета, и из этого дома. Кто знает, какие дела связывают торговца редкостями и беглого контрабандиста. Одно ясно точно — если меня заметят, ничем хорошим это не закончится.

Но с другой стороны… получается, что Вандебор связан с той бандой, что охотилась на Рея и, возможно, замешан в похищении девиц. И будет просто величайшей ошибкой упустить возможность и не узнать, что замышляет неприятель.

Я колебалась с минуту. Чувство самосохранения велело бежать, но чувство долга, накрепко засевшее внутри, заставило остаться. Прокрасться на цыпочках к панели, на которой плясали тонкие длинношеие цапли, и прильнуть ухом к гладкой поверхности.

Слышимость была, конечно, не идеальной, но слова все же можно было разобрать. А еще я с ужасом поняла, что в тайном помещении находятся отнюдь не двое людей. Голосов было как минимум три. И один из них, с низкими шипящими нотками неизбежно наводил на мысль о Хамелеонах.

Святая Мать Прародительница, во что же я вляпалась?!

— Надо найти второй исссточник. Первый почти исссяк. Слишком мало энергии. — От голоса говорившего по спине полз холодок, но я лишь сильнее прижалась ухом к панели, стараясь не упустить ни единого слова.

— Уважаемый, а вы уверены, что этот второй источник вообще существует? — голос Вандебора звучал чуть насмешливо, и тому, кого я мысленно окрестила Хамелеоном, это не понравилось.

— Конешшшно уверен! За кого вы меня держите? Я чувствую его эманации.

— Чувствуете, но определить, где находится, не можете? — продолжал насмехаться Амаль, и ответом на то было гневное шипение.

— Господин Вандебор прав, — неожиданно вмешался Бруммель. Голос его, и без того сиплый — видимо, несколько лет каторги не прошли даром — и вовсе грозил скатиться в надрывный кашель. — Мы не можем искать источник вслепую, тем более, что люди не способны чувствовать эти, как вы говорите, эманации.

— Я пришлю ещщще следопытов. Дайте немного времени. Пропускная способность портала слишшшком низкая. А новые стабилизировать не выходит, будь он не ладен этот ваш ученый!

От упоминания Аларика сердце болезненно сжалось. Ладони вспотели, и я вытерла их о подол юбки.

— Так и не раскололся? — почти равнодушно поинтересовался Вандебор.

— Рассскололся. Но несет такую чушь, что мы не можем ничего понять. То ли он безумец, то ли совершеннейший гений! — зло выплюнул Хамелеон.

— Так может, мы испробуем свои методы? — нехорошо усмехнулся Бруммель и все-таки закашлялся, отчего я внутренне позлорадствовала.

— Сссами разберемся! — оскорблено выплюнул эвриец и замолк.

— Как будет угодно, эр Тануш. — Бруммель унял кашель, но голос его все одно оставался сиплым. — Так что прикажете делать, пока не прибудут ваши ищейки?

— Собирайте людей для поискового отряда. И не ту шваль, что вы прислали в прошлый раз. Нужны подготовленные люди, способные переносить тяжесть длительных походов. Источник далеко, я чувствую.

— Да где ж таких возьмешь? — прохрипел бывший каторжник. — К тому же тех денег, что выделяет наш дорогой друг только-только и хватает, чтобы оплачивать работу всякой подзаборной швали, как вы выразились.

Камень был явно брошен в огород Вандебора. С той стороны донеслась какая-то возня, недовольное бухтение, а потом возбужденный голос Амаля:

— Я и так взял на себе все расходы! У меня кошелек, знаете ли, тоже не резиновый! — возмутился торговец.

— Я думаю, тех товаров, что мы вам поссставляем, вполне достаточно, чтобы покрыть все расссходы.

— Товаров достаточно. Но сложностей со сбытом никто не отменял. Вы ведь понимаете, что я не могу вести открытую торговлю! Итак кручусь, как могу! — посетовал на тяжкую жизнь торговец, а я почувствовала, как чешутся руки. Надо было еще в прошлый раз расцарапать его жирную физиономию. Неужели этому предателю плевать на все, кроме собственной выгоды?

— Кто бы жаловался, — фыркнул Бруммель, и мужчины зашлись в жарком споре.

В суть я не вслушивалась, и так было понятно, что спор этот бессмысленный. Просто обоим требовалось выплеснуть недовольство. И делали они это по-мужски грубо — не стесняясь крепких выражений и ударов кулаком по столу. Прервал всю эту бессмысленную перипетию эвриец.

Уж не знаю, как, но просто в один миг стало тихо, а шелестящий голос с угрозой произнес:

— У нас ссслишком много дел, чтобы тратить время на вашшши разборки.

— Без ваших ищеек мы все равно пока ничего не можем.

— А уже сказал. Не люблю повторятьссся. Собирайте людей для похода. И ещщще… Нам нужно больше девственниц. Достаньте мне их.

— Вы говорите так, будто девственницы у нас находятся в открытом доступе, — хохотнул Вандебор. — Нам, знаете ли, самим не хватает.

— Это вашшши трудности. Без подпитки Переход закроется. Думаю, нет нужды объяснять к чему это приведет, — многозначительно протянул ингир.

— Мы постараемся достать еще. — Я еле-еле расслышала хрип Бруммеля. — Просто возникли некоторые проблемы с нашим поставщиком. Расследованием пропаж девиц занялись всерьез, и он решил залечь на дно. На какое-то время…

— У нассс нет этого времени. Пуссскай выкручивается. Пригрозите ему, в конце концов. Лишите дозы!

— Уже, — просипел Бруммель. — Ждем, что притащится со дня на день. А пока… Возможно, для ваших целей подойдут слегка потасканные девицы? У меня есть парочка на примете…

— От них мало толку… Впрочем, если с девственницами не выйдет, то и такие пойдут. Кссстати, что там с ингирвайзером? Я велел притащить его голову еще с неделю назад! Конечно, хотелось бы разделаться с ним лично, но он ссслишком мешает.

— Головы не обещаю, а вот на хладный труп в деревянном гробу у нас будет возможность полюбоваться, — хохотнул Бруммель и Вандебор поддержал его громким гоготом.

Я же потрясенно застыла. И лишь спустя несколько мгновений почувствовала, что ногти болезненно впились в ладони, а воздух в легких совсем закончился. Судорожно вдохнула. Сердце бухало у самого горла, а в ушах стоял странный гул. О Боги, неужели я опоздала?

Обессилено сползла на пол, и единственное, на что нашла сил — вновь примкнуть ухом к панели. Немая пауза с той стороны лишь усилила панику, а затем вновь заговорил хромой.

— Насколько мне известно, он поймал отравленный дротик при последнем прорыве и сейчас медленно подыхает в городском госпитале. Так что, его смерть лишь дело времени.

— Вот же живучая тварь! — зло выплюнул эвриец, а у меня как от сердца отлегло.

Жив… А значит, еще есть шанс. И мои старания не напрасны.

На этом я отлипла от стены и, с трудом поднявшись, побрела к выходу. Все, что нужно, я и так узнала и благоразумно решила не дослушивать конец разговора. У меня было еще много других дел.

Вначале пробралась на кухню. Благо в столь позднее время там никого не обнаружилось. Выбрала два ножа. Длинных и острых. И столь же остро пожалела, что не умею обращаться с холодным оружием. А ведь мой отец — военный, а брат — мастер оружейник, могли бы обучить, если бы захотели. Или, если бы захотела я. Но сейчас уже думать о том поздно.

Ножи переложила в одну руку и укрыла в складках пышной юбки. Тихонько выскользнула из кухни и отправилась наверх. Сначала намеревалась затаиться где-нибудь. Укрыться под сводами чердака или в нехоженом чулане. Но, увы, дом я знала плохо, уж точно хуже владельца, а потому вскоре поняла бессмысленность этой затеи. При многочисленности здешней обслуги найдут меня в два счета. Да и смысл прятаться? Коли уж решила остаться в этом доме и получить желаемое, то лучше действовать в открытую. Так я вызову меньше подозрений. В конце концов, о подслушанном разговоре никто не знает. Да и Бруммель не кинулся сразу меня излавливать, а значит, можно считать, что я пока нахожусь в относительной безопасности.

В итоге вернулась в свою комнату. Заперлась хорошенько и на всякий случай решила проверить пути отступления. Метнулась к окну. Вытащила шпингалет и изо всех сил дернула на себя раму. Но та сидела словно приклеенная. В отличие от пресловутого «Певчего дрозда», в доме торговца окна замазали на совесть. Я подергала еще несколько раз, стараясь расшатать раму, но толку от того не было никакого. В итоге, уставшая и обессиленная, плюхнулась на кровать. Сунула руку под подушку, проверяя припрятанные ножи. А потом и вовсе откинулась на спину, намереваясь немного передохнуть. Да так и провалилась в сон. Тяжелый и муторный, но такой вязкий, что выбраться из его крепких объятий не получилось до самого утра.

Утро встретило тихим снегопадом. Я села на постели и зябко передернула плечами. Вчера, засыпая, даже не подумала подбросить поленьев в огонь. Дрова совсем прогорели, и из каминной трубы тянуло холодом. Я уже подумала сама запалить огонь, чтобы окончательно не продрогнуть, как в дверь постучали. Испуганно подскочила и схватилась за нож. Вчерашние страхи с новой силой всколыхнулись внутри, мешая мыслить ясно. С трудом задавила подступившую к горлу панику и поинтересовалась:

— Кто там? — Голос вышел сиплым и испуганным, и я мысленно ругнулась. Обещала же себе, что не стану показывать страха.

— Это мажордом, — было мне ответом. — Хотел узнать, не нужно ли вам что, анья?

Я облегченно выдохнула и направилась к двери. Голос пожилого мужчины был знаком и не предвещал никакой опасности. Но нож я все же не выпустила и уже привычно спрятала его в складках платья. Оттащила от двери стул, щелкнула замком и чуть приоткрыла створку. Мажордом был один — ни хозяина дома, ни его вчерашних визитеров поблизости не наблюдалось — и я позволила себе расслабиться.

— Пришлите кого-нибудь разжечь камин, — попросила я, решив воспользоваться ситуацией.

— Завтрак? — вопросительно выгнув седую бровь, поинтересовался служащий.

— Да, пожалуй. Скажите… а господин Вандебор у себя? — Все же будет не лишним прощупать почву, да и вопрос мой выглядит весьма невинным.

— Еще изволит почивать. Если желаете, как проснется, я сообщу ему, что вы хотите его видеть.

— Хорошо, спасибо, — согласилась я и заперла дверь за удалившимся мужчиной.

Получается, посиделки высоких гостей вчера затянулись допоздна, и ныне Амаль отсыпается. Это хорошо. Значит, я успею позавтракать и привести себя в порядок — платье после прошедшей ночи заметно помялось, да и прическу не мешало бы обновить.

К встрече с господином Вандебором я подготовилась основательно. Тщательно продумала, как стану себя вести и что буду говорить. Задерживаться в «гостеприимном» доме я была не намерена, но получить уговоренную «оплату» все еще рассчитывала. А потому собрала в кулак всю свою храбрость, нацепила на лицо уверенное и даже слегка нахальное выражение и решительно направилась в кабинет торговца. Мажордом проводил меня до самых дверей и, откланявшись, удалился прочь, оставив наедине с хозяином дома.

— Какая приятная неожиданность, дорогая анья! Чем обязан столь раннему визиту? Соскучились по ласкам? — хмыкнул Амаль, а я едва заметно фыркнула. Как же! — Прошу прощения, что не смог уделить вам вчера достаточно времени. Дела, знаете ли… Но обещаю сегодня обязательно исправиться. — Мужчина широко улыбнулся. — Кабинет, конечно, не самое удобное место, но если желаете…

— Я не за тем пришла! — резко обрубила поток мерзкого словоизлияния. И под удивленным взглядом Амаля уверенно прошла к креслу посетителей и аккуратно в него опустилась — украденный с кухни нож пришлось спрятать под юбкой, прочно прижав к ноге кружевной подвязкой. Достать оттуда оружие будет не слишком просто, но, увы, места получше не нашлось. Все платья в моем гардеробе довольно открытые. Даже платок на шею пришлось повязать, чтобы скрыть следы от не в меру страстных мужских поцелуев.

— Хмм, как интересно. Зачем же вы пожаловали, позвольте узнать? — Амаль уселся напротив, сцепил толстые пальцы в замок и выжидательно на меня уставился. Вот только, в светлых глазах, вместо должного уважения и серьезности, плясали озорные смешинки.

Кажется, господин торговец предвкушает развлечение. Ну-ну… Посмотрим, как он посмеется, когда я выдвину ему свои требования.

— Как за чем? За оплатой, разумеется. — Позволила себе кривую ухмылку и, копируя жест торговца, выжидательно сцепила пальцы в замок.

— Забавно… Выходит, у кого-то из нас плохо с математикой? — Амаль потянулся и схватил с противоположного края стола переносной календарь. — Мне помнится, мы с вами договаривались на семь дней?

— Мне плевать, на сколько мы там договаривались! Я и так с лихвой перевыполнила план. И не желаю больше ни дня оставаться в вашем доме!

— Хммм… Вот как? Что ж, вы вправе уйти. Я вас не держу, — с легкой руки позволил Вандебор и, откинувшись в кресле, взял со стола утреннюю газету и принялся с интересом ее изучать.

— Я не уйду пока не получу Росу!

— Какие вы, женщины, все же противоречивые создания. То говорите, что не задержитесь, то уходить не желаете. Вы уж определитесь, — хмыкнул мужчина, а я почувствовала, как из глубины души поднимается слепая ярость. Шутки со мной шутить вздумал?

— Я желаю немедленно получить Кристальную росу и убраться вон из вашего дома. Будьте добры выполнить мою просьбу, — произнесла медленно и четко, не отводя от мужчины пристального взгляда.

— Вы не отработали свой срок, анья. Так что, увы, Росу от меня вы не получите. К тому же, я не скажу, что особенно доволен тем, как вы исполняли свои… обязанности. Признаться честно, я рассчитывал на большее… — выдал этот озабоченный индюк.

Злость во мне буквально вскипела. Забурлила с такой силой, что я не удержалась и вскочила с места.

— На что же, интересно? — зло выкрикнула ему в лицо. — Может, прикажете еще и ребенка вам родить?

— Хм… было бы не плохо. — Вандебор прямо-таки лучился самодовольством.

— Даже не мечтайте! И не думайте, что ваша выходка с настойкой осталась незамеченной. К тому же, я не настолько глупа, чтобы не подстраховаться.

Мужчина поджал и без того узкие губы и скривился, вызвав у меня настойчивую ассоциацию с переигравшим куском дрожжевого теста. Но даже такая мимика меня порадовала — наконец-то удалось стереть дурацкую ухмылочку с его лица.

— Еще не вечер. — Амаль сузил и без того крохотные глазки.

— Вы мне угрожаете?

— Ну что вы, анья? Как можно? Я лишь советую вам вести себя благоразумно… — протянул многозначительно, и от тона его голоса у меня мурашки побежали по спине.

— Думаю, благоразумнее стоит быть вам. Вы хоть знаете, кто мой отец? А какой пост занимает брат? — Вандебор промолчал, позволяя самой додумать ответ. Знает. Конечно, он все знает. Антиквар слишком осторожный человек, чтобы не навести обо мне справки. — А теперь представьте, что с вами будет, если кто-то из них увидит вот это? — Я потянула рукав, оголяя запястье с совсем свежими следами от веревок. — Или вот это? — Сдернула шарф, демонстрируя багровые отметины на шее. — Знаете, что бывает с мужчинами за подобные… проступки?

— Вы мне угрожаете, анья? — Вандебор медленно встал из-за стола, и я тяжело сглотнула. Он был слишком массивным, а от того вызывал неконтролируемое чувство опасности. — Думаете, я настолько глуп, что не подстраховался?

Вандебор стал неспешно обходить стол по кругу, а я машинально отступила назад. Все же стол служил хоть какой-то преградой, сейчас же я почувствовала себя особенно уязвимой.

— Вы останетесь здесь настолько, насколько я захочу. И ни ваш отец, ни ваш брат вам не поможет! А господин ингирвайзер, ради которого вы так стараетесь, подохнет, не сегодня, так завтра. Кстати… чисто из интереса, чем этот урод вас так очаровал?

— Не ваше дело… — процедила сквозь плотно стиснутые зубы, все еще отступая назад. Стараясь держать хоть какую-то дистанцию.

— Так и быть. Потом расскажете. Времени у нас с вами будет еще мнооого. — Мужчина неумолимо приближался, целенаправленно загоняя меня в угол. — А сейчас, пожалуй, немного поиграем.

В его глазах отразился хищный блеск, и вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Вандебор очень быстро очутился на расстоянии вытянутой руки, я же, поняв, что отступать некуда, с силой толкнула его в грудь и бросилась к двери. Не успела. Длинный подол путался в ногах, да и проклятые туфли были совершенно не предназначены для бега. Меня схватили за волосы и резко дернули назад. Еле удержалась на ногах и взвыла от боли.

— Ну куда же вы? Зачем убегать? — вкрадчивый шепот опалил ухо, а затем я почувствовала на этом же ухе мерзкий мокрый язык.

Скривилась от отвращения и отчаянно дернулась. Но Вандебор держал крепко, с силой прижимал к массивному рыхлому телу за спиной. Одной рукой он стискивал талию, вторая же, потная и липкая, скользила по горлу, сжимала грудь, трогала живот, и я в который раз пожалела об откровенности собственного наряда.

— Пустите! — потребовала я, настойчиво пытаясь вывернуться. Но все мои попытки походили на никчемную мышиную возню. Все же справится с мужчиной, что выше на целую голову и раза в два шире в плечах, ни одной девушке не под силу.

И тогда я решилась на крайние меры. Ухватилась за подол и стала задирать ткань, пытаясь пробраться к припрятанному ножу. Дело оказалось не из легких. Но Амаль так разошелся, что неосознанно мне помог. Задрал юбку и стал похотливо лапать меня между ног. Я же воспользовалась моментом, высвободила нож и с ходу чиркнула мужчину по предплечью.

Торговец зашипел от боли и выпустил меня, позволив отскочить в сторону.

— Ах ты, сучка! — выругался неприятель, зажимая порез на руке. К сожалению, я лишь поцарапала его. Плотная ткань сюртука и нижней рубашки не позволили нанести более глубокую рану. Но даже имеющаяся не на шутку разозлила и без того неуравновешенного противника.

Мужчина грозно двинулся на меня, я, не раздумывая, выставила перед собой нож, демонстрируя готовность обороняться. У самой же тряслись поджилки, а от напряжения заметно дрожала рука. Да и нож мой отнюдь не показался нападавшему существенной угрозой. Вандебор, словно разъяренный бык, ринулся вперед, в два счета скрутил меня и с силой сжал запястье, заставив выронить единственное оружие. А потом резко развернул к себе и схватил за горло, прижал затылком к деревянной панели за спиной.

— Больно, — просипела я, судорожно цепляясь за мужскую кисть. Пальцы-сардельки сдавили шею — не вдохнуть, не выдохнуть. А в светлых глазах горело настоящее безумие. Злая радость, замешанная на странном больном удовольствии. И я поняла, что даже если бы могла говорить сейчас, все равно не достучалась бы до его разума.

Одной рукой я все еще цеплялась за мужскую ладонь, стараясь хоть немного ослабить хват, второй же стала впопыхах шарить вокруг. Нащупала комод, потянула за тонкую кружевную салфетку, что покрывала лакированную поверхность — под руку попал гладкий прохладный предмет. Не раздумывая, схватила его, замахнулась, и, что есть мочи, саданула противника по голове.

Вандебор на мгновение замер, а потом медленно закрыл глаза и кулем осел на пол. По виску расползлась кровавая клякса. Я испуганно ахнула и выпустила из рук свое орудие, оказавшееся тяжелой масляной лампой на декоративной подставке. Масло растеклось по дорогому паркету, впиталась в край ворсистого ковра, смешалось с кровью, что тонкой струйкой текла по рыжеватой голове торговца.

В первые секунды я даже не поняла, что произошло. Прижалась спиной к стене, боясь пошевелиться, и широко распахнутыми глазами смотрела на бездыханное тело под ногами. В горле пересохло, дыхание срывалось, и я все еще ощущала чужие пальцы на собственной шее.

Из ступора вырвал стук в дверь.

— Господин Вандебор, у вас все хорошо? — поинтересовался мажордом, и паника разом затопила сознание. Я представила, что будет, если служащий сейчас откроет дверь, и чуть не взвыла от отчаяния.

Надо было срочно что-то придумать.

Протяжные стон сам сорвался с губ. И хоть стонала я от накатившего бессилия, но охрипший голос прозвучал на редкость соблазнительно и вызывающе, разом натолкнув меня на гениальную мысль. Следующие стоны, ахи и вздохи были преисполнены небывалого мастерства. Уж что-что, а изображать бурную страсть я умею превосходно. Мажордом купился:

— Прошу прощения. Я зайду попозже, — кашлянул служащий, и до моего слуха донеслись звуки удаляющихся шагов.

Я еще какое-то время томно повздыхала, убеждаясь, что все спокойно. А после взяла себя в руки, заперла дверь на замок и решительно приблизилась к телу торговца. Мучиться угрызениями совести потом буду. Сейчас первоочередной задачей было без потерь выбраться из возникшей передряги.

Стараясь не вляпаться в кроваво-масляную лужу под ногами, обшарила тело торговца и, к собственной радости, обнаружила увесистую связку ключей, притороченную к его поясу. Находкой воспользовалась незамедлительно. Один за одним стала вскрывать ящики и дверцы, пытаясь отыскать Кристальную росу. Содержимое тайников Вандебора было весьма интересно и притягательно, но трогать что-либо я благоразумно не стала. В конце концов, я благородная анья, а не какая-нибудь воровка, и возьму лишь то, что честно отработала.

Кристальная роса обнаружилась во втором по счету сейфе. Я облегченно выдохнула и прижала светящийся флакон к груди, а потом и вовсе спрятала за корсаж. Теперь дело оставалось за малым — в целости и сохранности выбраться из «гостеприимного» особняка.

Глава 3

Рейнар.

Проснулся я от холода — за дни, что провалялся в госпитале, дом успел промерзнуть насквозь, а затопить с вечера камин у меня не оставалось сил. Благо хоть в ящике нашлось немного дров, и вскоре я грел руки о жестяную кружку с травяным чаем и задумчиво смотрел в очаг. Добраться до службы безопасности в столь ранний час было сложно — в предрассветное время экипажа и с огнем не сыщешь, а лошадь моя, по-видимому, осталась в конюшне гарнизона. Надо будет послать за ней гонца, в моем нынешнем деле важна независимость передвижения.

Я покосился на сипло похрипывавшие старые часы. Четыре пополуночи. У меня примерно час в запасе, а потом отправлюсь ловить повозку. Надо было бы прикинуть, как именно я собираюсь искать Ала, разработать хоть какой начальный план, но мысли ворочались тяжело и вяло. Перед глазами проносились картины вчерашнего вечера — кривившееся от горя лицо аньи Арьяз, сумрачный вид ее сына… Кстати, как его зовут? Альдо не вернешь, но, выходит, у меня остается еще один брат. Вряд ли я ему нужен, но, пожалуй, стоит навести о парне справки.

Я и сам не мог себе ответить, чего жду от новоявленного родственника, но мысль показалась соблазнительной. Может, я цепляюсь за иллюзию того, что не одинок?

Сам не заметил, как смежились веки и навалился сон — тяжелый, муторный, в котором погибший брат смотрел на меня с укором. Я порывался что-то сказать, объяснить, но голос, как это часто бывает в кошмарах, слушаться отказывался, и я мог только медленно шевелить губами. Проснулся, когда затекшее тело отозвалось тянущей болью, и, глянув на залитое солнцем окно, тихонько матюкнулся. Дохлый мерин, это ж надо было так не вовремя отключиться!

В буфете остались несколько кусков окаменевшего ржаного хлеба, и я, наскоро размочив в чае сухари, заглушил голод. Спину все еще ломило, но, по крайней мере, двигаться я мог свободно. Переворошил платяной шкаф в спальне и, постукивая зубами, сменил вчерашнюю одежду.

Поспешно вернувшись в гостиную, снова глянул на часы. Полдень! Так, сначала сгоняю за документами, а потом пошурую-ка вокруг сгоревшей лаборатории. Только бы снегоступы не забыть. И как бы мне сейчас пригодилась моя Айна…

Болезненно скривившись от воспоминаний о погибшей собаке, я надел пальто, прикрепил к поясу хлыст и вышел на улицу.

Дежурный службы безопасности беспрекословно пропустил меня в контору. Проводил в пустой кабинет и, брякнув на стол папку с делом Аларика, попросил расписаться в получении. Похоже, Тенрилл распорядился оказывать мне всяческую помощь. Оставшись один на один с бумагами, я углубился в чтение.

Данных было негусто — описание того, что осталось от лаборатории, список погибших, краткий отчет стражей, преследовавших похитителей. Следы саней, увезших Ала, терялись в поле и, похоже, уводили в сторону города. И, судя по всему, похищение ученого никто из горожан не заметил. А значит, все было выполнено профессионально.

Я откинулся к спинке стула и прикрыл глаза, раздумывая, откуда начинать копать.

Если в городе орудует банда, у нее явно должно быть логово. И логичнее всего предположить, что Аларика держат именно там. Вот только, как найти это самое логово? Город огромен, и теоретически это может быть любая таверна наподобие «Певчего Дрозда» или постоялый двор. В принципе, их все можно проверить. Обшарить одно заведение за другим. Куда хуже, если ставка бандитов находится в частном доме. Особняков и поместий вокруг Солькора великое множество. Да и в чужие владения с обыском так просто не нагрянешь. Нужны основания, улики… И что-то мне подсказывает, что неприятель не на столько глуп, чтобы выбрать местом сходок публичное заведение.

К тому же, любому делу требуется финансирование. Те шестерки, которых мы взяли в «Дрозде», явно работали не за просто так. А значит, у нашей банды имеется покровитель, весьма обеспеченный, чтобы оплачивать все расходы.

Я взял перо и чистый лист бумаги и стал набрасывать список имен. Всех тех, кто в прошлые годы вел дела с представителями Эвры и теоретически мог бы предоставить безопасное место для сходок и деньги.

Позади скрипнула дверь, и, обернувшись, я узрел на пороге Дорсана.

— От тебя нигде не утаиться, — задумчиво проговорил я, одновременно подсчитывая количество кандидатов в «предатели».

— А тебе, видать, особое уединение требуется? — хохотнул Рилл, плюхнулся на соседний стул и, коснувшись бумаг, вопросительно поднял бровь. — Соображения есть? — Я кивнул. — Поделишься? — Дорсан заинтересованно поднял бровь и сунул нос в мой лист.

Я был не против. Более того, сам планировал поделиться с начальником. Надо же придумать весомый повод, чтобы поставить под проверку всех этих достопочтенных жителей Солькора. А тут без помощи высокого чина точно не обойтись.

Я уже принялся излагать Дорсану свои мысли, как нас неожиданно прервал грохот распахнувшейся настежь двери. Мы с другом синхронно обернулись, Рилл даже порвался сказать что-то грозное, но оба растерялись, узрев на пороге разъяренного генерала Эдана.

— Твою мать, Тенрилл, где моя дочь?! — с ходу выпалил генерал, быстрым шагом приближаясь к Дорсану.

Тот округлил глаза, непонимающе воззрившись на пришедшего, а у меня проскочила идиотская мысль, что Роксана, оказывается, умеет выводить из себя не только ингирвайзеров. Потом же до меня дошел смысл сказанного, и в груди забилась тревога. Эти идиоты что, оставили девушку без присмотра? Я еле сдержался, чтобы не выругаться вслух и кинул напряженный взгляд на друга.

— В смысле? — Тенрилл по-прежнему выглядел растерянным, и это мне совершенно не нравилось.

— В прямом смысле! — чуть ли не выкрикнул Эдан. Кажется, его терпение было на исходе. — Я был у тебя дома. Роксаны там нет. А дворецкий вообще сказал, что она уехала.

— Так и есть. Она еще пять дней назад отчалила в ваше пригородное поместье.

Теперь опешил генерал. Мотнул головой и несколько раз сморгнул. Впрочем, мужчина быстро взял себя в руки, и лицо его вновь посуровело.

— Но она сказала мне, что останется у тебя. Я предлагал перевезти ее в поместье, на что моя дочь ответила категорическим отказом! Да и я был там только позавчера, Роксана не приезжала!

— Что значит, не приезжала? Да она мне даже письмо выслала, мол, добралась до места. Все хорошо. — Рилл стал хлопать себя по карманам и спустя несколько мгновений выудил на свет сложенную вчетверо записку. Мужчины склонились над посланием, а я, не сдержавшись, усмехнулся.

Надо же, эта бестия умудрилась обвести вокруг пальца сразу обоих. Да еще кого! Прожженного опытом военного генерала и самого начальника службы безопасности, лучшего шпиона страны, можно сказать. Следующий истеричный смешок долетел до нерадивых родственничков, и те осуждающе на меня покосились.

Впрочем, мне и самому уже было не до смеха. Дело приобретало серьезный оборот. А поселившаяся внутри тревога лишь разрасталась. Пять дней… Куда могла запропаститься эта девчонка? Или вернее было бы сказать, во что опять она вляпалась? Вот так вот оставишь без присмотра…

Рилл с генералом вернулись к записке и стали усиленно о чем-то спорить. Орали друг на друга, брызгали слюной, словно забулдыги с окраины. В какой-то момент я подумал, что у меня лопнет голова от воплей луженых глоток высокого начальства.

В общем, пока эти недотепы тратили время на пустые споры, я решил действовать. Встал с места и прошел к вешалке. Наскоро облачился в пальто, привычным жестом приторочил к поясу хлыст. Я и представления не имел, где собираюсь искать Роксану, да и других дел было невпроворот. Но мне стоило лишь на секунду представить, что с девушкой что-то случилось, как все остальное вдруг стало неважным, несущественным совершенно.

— Рей, ты куда? — почти в дверях окликнул меня Рилл.

Пришлось остановиться. Обернулся недовольно и исподлобья глянул на свое непосредственное начальство. С Дорсана станется меня не пустить. Надо было убираться поскорее.

— Прогуляться. Воздухом подышать, — буркнул себе под нос, не собираясь ничего объяснять. Но Рилл, как всегда, оказался на редкость прозорливым.

— Твою мать, Рей, ты что, собрался искать Роксану? У тебя других дел нет? Оставь. Мы сами разберемся.

— Ну-ну… Видимо, разберетесь так же, как присмотрели? — не сдержавшись, съязвил я и, раз уж все равно нагрубил, не стал деликатничать и на полном серьезе добавил: — И вы уж извините, генерал, но когда найду Роксану, хорошенько ее выпорю, пусть бы она и ваша дочь.

На этих словах решительно развернулся к выходу и уже тронул дверную ручку, как с той стороны донесся требовательный стук.

Проклятье! Кого еще там принесло? Не кабинет, проходной двор, право слово!

Рывком распахнул дверь и нос к носу столкнулся в посыльным жандармом.

— Прошу прощения, у меня срочное послание для господина Дорсана.

— Что там еще? — бросил раскрасневшийся Тенрилл и коротко глянул в мою сторону.

— Убийство. Городской антиквар Амаль Вандебор, — четко отрапортовал посыльный.

Я тихонько присвистнул. В списке, который я начал составлять, фамилия Вандебора значилась одной из первых. Неприятный тип. Ничего незаконного за ним не числилось, но чутье всегда подсказывало мне, что господин торговец не так прост, как может показаться на первый взгляд. Вот только поймать за руку его так и не вышло.

— Когда? — Рилл нахмурился. С Вандебором он тоже был знаком не понаслышке.

— Сегодня с утра. По предварительному заключению смерть наступила от удара тупым предметом по голове. Дознаватели приступили к работе, но обыск пока не проводили, ожидаем ваших распоряжений. Беглый осмотр места происшествия показал, что в доме присутствуют незаконные товары.

— Контрабанда? — вскинулся я.

— Она самая.

Вот и ответ. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда в доме Вандебора появились незаконные товары.

— Я еду на место, — моментально принял решение, охваченный азартом предстоящего расследования. В том, что господин Вандебор и является тем самым загадочным покровителем, сомнений не было. Вместо того появилось множество новых вопросов. В первую очередь: зачем и кому понадобилось убирать торговца?

— Ну ты скор! — хмыкнул Рилл, не понятно по какому поводу развеселившийся. — Ты ж Роксану собирался искать, забыл уже? Или научился быть в двух местах одновременно?

Я чуть не взвыл с досады. Ну почему все навалилось так не вовремя? И ведь вправду не разорвешься. И не поручишь дело кому-то другому.

Я колебался ровно минуту, раздумывая, за что хвататься в первую очередь.

— Сначала к Вандебору, потом все остальное, — принял решение, рассудив, что к торговцу лучше ехать сразу. Раскрывать дело всегда сподручнее по горячим следам. Да и интуиция подсказывала, что там можно найти много чего интересного. С чего же начинать поиски девушки, я действительно не имел ни малейшего представления.

— Слава Всемогущему. К господину ингирвайзеру вернулся здравый смысл. Езжай. И возьми с собой Дрога и Свенсона. Я подъеду чуть позже, — распорядился Рилл, и я немедля покинул помещение.

Дом антиквара был обнесен глухим забором, из-за которого недружелюбно топорщились голые ветки раскидистых деревьев. Я подумал, что летом за таким садом не получится разглядеть даже покатую черепичную крышу. Самое место для проворачивания всяких незаконных махинаций.

Отпустив служебный экипаж, я толкнул плечом незапертую калитку, и мы с сыщиками вошли в аккуратный дворик с запорошенным снегом фонтанчиком. Ишь ты, а господин Вандебор тот еще эстет.

Правда, сейчас идиллическую картину несколько нарушали привязанные к беседке дознавательские кони, уже оставившие на снегу свидетельства своего пребывания. Я коротко попросил оказавшегося поблизости Свенсона отправить кого-нибудь в гарнизон за моей лошадью и поспешил войти в дом.

В просторном холле стояла сонная тишина, и только откуда-то сверху доносились негромкие голоса. Оглядевшись, я хмыкнул, узрев позолоченную статую какого-то полуголого мужика с арбалетом, пробежался взглядом по мраморным вазонам и кружевным занавесям на стрельчатых окнах и пошел вверх по лестнице, утопая по щиколотку в изумрудной ковровой дорожке. Деньги у Вандебора определенно водились немалые.

Коридор второго этажа привел меня к распахнутой двери кабинета, и, войдя, я коротко раскланялся с капитаном Катраном. Тот если и удивился, узрев меня на месте преступления, виду не подал. Только недовольно зыркнул в сторону сопровождавших меня помощников и буркнул, чтобы мы были осторожнее с уликами.

Убитый антиквар лежал в углу кабинета, раскинув руки и устремив стеклянный взгляд в расписанный бабочками потолок. Волосы на макушке слиплись от крови, а лицо было злобно перекошено. Рядом с телом валялась лампа, на массивной подставке которой темнело бурое пятно.

— Орудие убийства? — кивнул я в сторону лампы, и Катран угрюмо отозвался:

— Скорее всего. Если он, конечно, не умер раньше от сердечного приступа. Вскрытие покажет.

— Приступайте к обыску, — бросил я, надеясь, что жандармы не станут оспаривать мои полномочия, ведь в деле замешана контрабанда. Свенсон и Дрог вышли из кабинета, а я, продолжая рассматривать антиквара, заметил след от вырванной с корнем пуговицы на его рубашке. — Похоже, перед смертью он с кем-то боролся.

— Очевидно, — отозвался склонившийся над телом коронер. — У него левый рукав порезан. Нож, кстати, уже изъяли, на полу рядом с телом валялся.

— Суровый у нас убийца, — хмыкнул я, — не дорезал, так пристукнул.

Катран фыркнул и молча углубился в содержимое письменного стола. Я же снял с пояса убитого связку разномастных ключей и, кивнув жандарму, приготовившемуся составлять опись, принялся вскрывать запертые шкафы. Позже мы обнаружили еще два потайных сейфа — за гобеленом и одной из вычурных картин. Первый оказался битком забит бумагами, в которых, чует мое сердце, можно будет найти немало интересного. В другом нашлись деньги, золотые слитки и несколько весьма интересных штучек явно эврийского происхождения, а еще флаконы с неизвестным содержимым.

Я искренне возрадовался. Все-таки интуиция меня не подвела. Прав я был, когда ставил имя Вандебора на одну из первых строчек своего списка. Взять бы теперь еще Бруммеля. Да и открытый портал наверняка должен быть где-то неподалеку — не с луны же свалились сюда все эти незаконные ингирские вещицы.

— Отправьте на экспертизу, — попросил я жандарма, окидывая взглядом флаконы и баночки, и снова повернулся к комиссару: — Свидетелей уже опросили?

— Только начали. Мажордом куда-то испарился. Но дом и так полон прислуги. Собственно, одна из горничных и нашла тело. И еще… — Комиссар на мгновение замялся, словно раздумывал. Но потом все же сообщил: — Похоже, у господина Вандебора была гостья.

Хм… А вот это интересно.

— Ночная фиалка? — предположил я.

— Не уверен. В одной из комнат мы обнаружили женские вещи. Целый чемодан. Вряд ли бы Фиалка стала переезжать со всем своим добром.

— А что говорит прислуга?

— Говорят, девушку видели мельком. Молодая, эффектная, темноволосая. Большего сказать не могут. Но мы еще продолжаем опрашивать персонал.

Я призадумался. Интересно, может ли присутствие неизвестной гости быть как-то связанно с похищением девиц из Общины? А вдруг эта девушка и есть одна из похищенных? Но наличие вещей в эту теорию опять же не вписывается. Странно…

— Я хочу осмотреть ее комнату, — скомандовал я, и один из дознавателей тут же взялся меня сопроводить.

Мы прошли по коридору, свернули пару раз и оказались в одной из гостевых комнат, светлой, уютной и в меру роскошной. То, что в спальне проживает дамочка, сразу бросалось в глаза — по столу были разбросаны разные женские мелочи, шелковый цветастый халат перекинут через спинку стула, а на кровати разложено дорожное платье из плотной ткани. Красивое, хотя, вернее было бы сказать эффектное. Интересно, все женщины предпочитают облачаться в броские платья? Помнится, в гардеробе Роксаны только такие и водились.

Мысль была мимолетной и почти не задержалась у меня в голове. Но стоило мне увидеть чемодан из зеленого сукна, стоящий в глубине платяного шкафа, как сердце ухнуло вниз. Этот саквояж я хорошо помнил. Самолично доставлял его в свой дом, когда там жила Роксана.

Я рывком вытащил чемодан наружу и под недоуменным взглядом дознавателя, стал копаться в вещах. Изумрудное платье, шерстяные чулки, тонкая кружевная сорочка, короткие панталончики цвета заиндевевшей мяты. Сердце подскочило к самому горлу, в ушах забухало так, что я еле расслышал вопрос сопровождающего.

— Вам знакомы эти вещи?

— Нет, — выдавил через себя, надеясь, что мой голос звучит достаточно твердо. — Обознался. Саквояж похожий.

Сам же до боли стиснул кулаки, сдерживая рвущуюся наружу панику. Костеря на чем свет стоит и Рилла, и генерала, и даже самого себя. Понимая, что если с Ксаной что-то случилось, я себе не прощу.

Следующий час прошел словно в тумане. Обыски, описи, допросы. Я сам себе казался рассеянным, а окружающим тем более. Сослуживцы то и дело подозрительно на меня косились, но я предпочел эти взгляды попросту игнорировать. Как ни старался, все мысли крутились вокруг Роксаны, а сердце заходилось в тревоге. Попытки выведать у персонала, куда делась девушка, ни к чему не привели. Словно она в воду канула. Ровно, как и здешний мажордом. И я с ужасом понимал, что это не может быть простым совпадением.

И без того сложная задача усложнилась в разы. Ведь если Роксану увели силой, она может быть, где угодно.

До конца обыска продержался с трудом. И ушел бы раньше, но единственное, что удерживало — возможность найти в доме следы пребывания Аларика или его самого. До последнего надеялся, что ученого держат именно тут. Все же дом Вандебора огромен, и спрятать в нем кого-либо не составило бы труда. Да и жизненный опыт подсказывал, что в подобных особняках частенько имеются потайные комнаты или системы подземных ходов, как в случае с домом Бруммеля. Но с ходу найти план здания не вышло, а беглые поиски результатов не дали.

В итоге, я велел Свенсону и Дрогу не возвращаться, пока не обшарят здесь каждый угол, а сам рванул на улицу. Поймал экипаж, наскоро прикидывая в голове план действий.

Для начала надо смотаться в управление, дать в розыск мажордома. Есть шанс, что его признает кто-то из постовых или владельцев гостиниц. Они регулярно просматривают сводки. Во-вторых, поднять документы в ратуше. Хоть этот тип и проживал у Вандебора уже много лет, возможно, где-то в городе у него имеются сородичи или собственное жилье, где бы он мог залечь на дно. Хотя, если мажордом не дурак, туда он не сунется. Что же делать? Опросить извозчиков? Всех кто обычно работает в этом районе. Возможно, Роксану кто-то подвозил или видел. Если, конечно, она не ушла на своих двоих или ее не увезли на частном экипаже.

Я обхватил голову и взвыл от отчаяния, буквально кожей ощущая, как время утекает сквозь пальцы. С ужасом понимая, что все эти проверки могут слишком затянуться. Кто знает, где сейчас Ксана и что с ней? В голову лезло такое, о чем и подумать страшно. А ощущение собственной никчемности и беспомощности давило на и без того расшатанные нервы, грозя напрочь лишить рассудка.

За неимением лучшего я как полоумный пялился в окно, мысленно подгоняя лошадей. Вот уже мимо пронеслось здание госпиталя, где я не так давно валялся в беспамятстве, харчевня с говорящим названием «Кабан на вертеле», контора службы доставки и общественные бани. До управления оставалась всего пара кварталов. И вдруг… глаза выхватили в толпе знакомый силуэт. Пальто с меховым воротником, пуховая шаль, тонкие кисти в велюровых перчатках…

Как ошпаренный подскочил на сидении и замолотил кулаком в перегородку, требуя остановиться. Выскочил из экипажа и побежал туда, где мелькнул девичий силуэт. Людей как назло было много — все возвращались домой после службы. Угрюмые, уставшие, кутающиеся в пуховики и длинные телогрейки. Я же лихорадочно озирался в толпе, крутил башкой, словно слепой, не обращая внимания на сыпавшую в лицо пургу, и грубо расталкивал зазевавшихся прохожих. Но девушки нигде не было видно.

Неужели померещилось? Так накрутил себя, что попросту ее с кем-то спутал?

Я уже почти поверил в это, безрезультатно тыркаясь из стороны в сторону, как вдруг меня окликнул знакомый голос:

— Рей?

Поворот головы и сердце сорвалось в бег.

Она стояла прямо за спиной. Замерзшая, разрумянившаяся на морозе. На воротник налип снег, а из-под шали выбился непослушный локон и прилип к щеке. Глаза, затянутые пеленой влаги, лихорадочно блестят. А на лице застыло удивление и вместе с тем… облегчение?

И я выдохнул, чувствуя, как тяжкий груз разом свалился с плеч. А потом вдруг накатила острая злость. Вот же, глупая кукла, идет себе по улице одна, не таится, точно и не было всей этой истории с Хамелеонами и похищением девиц! Чем она только думает?

С трудом поборол в себе малодушный порыв наорать на безмозглую девицу. Вовремя сдержался. Негоже начинать разговор с крика. Да и, в конце концов, ничего непоправимого не произошло. Жива, и это главное. С остальным уж как-нибудь разберемся. Сделал шаг вперед и рывком притянул девушку к себе. Незажившие раны отозвались острой болью, но сейчас мне было плевать. Нашлась…

А потом я с удивлением почувствовал, что Роксана обняла меня в ответ. Прижалась щекой к груди и чуть слышно всхлипнула. В сердце провернулось что-то горячее и мягкое, и я выдохнул в макушку Ксане:

— Ты меня до смерти напугала.

Опустил взгляд на дрожащие плечи. Крупные снежные хлопья оседали на меховой воротник, на шаль и тут же таяли под моим горячим дыханием.

— Я? — Роксана вскинулась и непонимающе заглянула мне в лицо. Такое чувство, что это не она тут всех до нервного срыва довела, а я!

Впрочем, скорее всего эта прохиндейка и не догадывается, что заставила нас всех поволноваться. Думает, у нее все под контролем. Вот только, если все хорошо, чего ж глаза на мокром месте?

Вот же драный шакал!

Точно выпорю! Как и обещал! Только сначала выясню, что же все-таки случилось.

Эмоции схлынули, и теперь в голове роилось множество вопросов, на которые я жаждал получить ответы.

Возможно, я был груб, хватая девушку под руку и волоча в сторону экипажа, но сейчас было не до деликатностей. Слава Отцу Всемогущему, силком впихивать внутрь Роксану не пришлось — озадаченная и странно притихшая, она вполне добровольно поднялась по ступеням. Уселась и подняла на меня растерянный взгляд.

— Слушаю тебя, — произнес грозно, нависая над бывшей подопечной. Сучье вымя, пока не вытрясу из нее все — не выпущу!

Вот только Роксана молчала. Глаза в пол опустила и принялась нервно заламывать пальцы в тонких перчатках. Так я и думал. Добровольно говорить она не станет.

— Роксана, я жду! — поторопил ее и таки плюхнулся на противоположное сидение. Экипаж тронулся, и свалиться на очередном повороте мне не улыбалось.

— Чего? — Анья в лучших женских традициях попробовала состроить из себя дурочку, но тем самым лишь всколыхнула во мне волну злости. Руки зачесались немыслимо. Если б не холод, выпорол бы прямо сейчас!

— Рассказывай, где ты пропадала последние пять дней! — рыкнул я, но должного эффекта мой рык не произвел. Точнее, достиг прямо противоположного. Теперь уже анья поджала губы и упрямо скрестила руки на груди.

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — бросила мне в лицо, явно напрашиваясь на хорошую взбучку.

— Ладно, зададим вопрос по-другому. Что ты делала в доме Амаля Вандебора?

Девушка резко побледнела. Вся спесь мигом сошла с лица, и она испуганно пискнула:

— Откуда ты знаешь?

— Я только что оттуда. Вандебор мертв, а в одной из гостевых комнат мы обнаружили твои вещи. Ничего не хочешь рассказать?

В зеленых глазах отразился страх, отчаяние, а потом Ксана всхлипнула и зашлась громким плачем. В первое мгновение я даже растерялся. Слишком уж резко сменилось ее настроение.

— Я не хотела… Я не специально… — пробилось сквозь рыдания, и я настороженно подался вперед, отрывая узкие девичьи ладони от мокрого лица. — Это случайно вышло. Я собиралась уйти, а он не отпускал. Сказал, что оставит меня… у себя… навсегда.

— Тихо, тихо. — Я крепко сжал кисти Роксаны, еще не до конца понимая, о чем она толкует.

А потом до меня наконец дошло. Следы борьбы, тяжелый светильник, снятый с ближайшей тумбочки, кухонный нож — такая истинно женская деталь. Неужели она…

— Меня теперь арестуют, да? — Перепуганные зеленые глаза смотрели в упор, по щекам градом катились слезы, и я невольно потянулся и обхватил дрожащие узкие плечики.

— Успокойся. Никто тебя не арестует. О вещах знаю только я, — произнес как можно мягче, стараясь хоть немного успокоить девушку. Хотя, сам пока даже не представлял, как можно выкрутиться из всей этой истории.

Ох, ну и делов же ты натворила, Ксана…

Роксана кивнула, но плечи ее все равно продолжали дрожать. А слезы и не думали униматься.

— С тобой все в порядке? Что он тебе сделал? Ксана? — Я тряхнул ее за плечи, пытаясь привести в чувства. А за тем и сам не заметил, как распалился.

Я ведь знал Вандебора. Пожалуй, даже знал слишком хорошо. И от одной только мысли, что он к ней прикасался, что он мог принуждать ее или сделал ей больно, внутри вскипала такая ярость, что я с трудом удерживался, чтобы не разворотить к драному шакалу нутро этой тесной повозки.

Да еще Роксана упрямо молчит и отводит глаза, лишь только подтверждая ужасную догадку.

— Со мной все хорошо, — все же произнесла она. Но голос дрогнул, выдавая волнение. — Я просто испугалась.

Поверил ли я? Да ни капли! И остро пожалел, что приказал кучеру править в службу безопасности. Единственным моим желанием сейчас было стащить с нее это пальто, содрать платье, сапоги, чулки. Пройтись горячими ладонями по обнаженной коже, проверить каждый участок, каждый кусочек тела. Убедиться, что с ней, и вправду, все хорошо.

Да и все же пороть у себя дома было бы как-то сподручнее…

— Зачем? Зачем ты вообще полезла туда?! Кто тебя надоумил? — выпалил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не кричать.

— Я… Меня Эльгар с ним свел. Я хотела… В общем… — Она вдруг потянулась к вороту пальто и стала неловко расстегивать пуговицы. Потом сунула ладонь за пазуху и вытащила из-за корсажа маленький флакончик с искрящейся жидкостью внутри.

— Что это? — не понял я.

— Кристальная роса, — сорвалось с чувственных губ, и я в неверии замер.

А потом шумно сглотнул. И ежу лысому понятно, откуда у Роксаны чудо-лекарство, но я зачем-то спросил. Безжизненным и каким-то неестественным голосом:

— Где. Ты. Это. Взяла.

Девушка молчала, не сводя с меня распахнутых изумрудных глаз, и я, кажется, мог сейчас пересчитать все слипшиеся от слез реснички.

Отец Всемогущий, неужели Роксана ввязалась во всю эту авантюру из-за меня?

Но куда страшнее было узнать ответ на другой вопрос…

— Сколько ты за нее отдала? — хрипло проговорил я и горько усмехнулся. — Хотя… вернее будет спросить, ЧТО, не так ли?

— Да так, пустяки. Не бери в голову, — попыталась отмахнуться Роксана.

— Пустяками за Кристальную росу не расплачиваются, — произнес жестко, уже предвидя самое худшее. Но все же где-то внутри теплилась надежда, что все зашло не слишком далеко.

Надежды не оправдались…

— А будто ты не знаешь, Рей! Мужчинам от женщин всегда было нужно только одно, — и произнесла это так, будто речь и впрямь шла о пустяке. Ну, подумаешь, провела с кем-то ночь. Привычное дело!

Наверное, для нее это так и было. Но не для меня…

Не знаю, что во мне взыграло. Ревность? Или пробудившиеся вдруг собственнические замашки? Но мне вдруг стало так мерзко, так обидно и вместе с тем… больно. Даже когда Роксана сообщила, что я сто тридцать шестой, не было так хреново. А сейчас, когда пытался представить ее с другим, нутро безжалостно рвало на части.

Все же я глупец, если считал, что что-то для нее значу. Хотя, Росу-то Ксана доставала как раз для меня… И ради меня же грела постель другому… Вот так издевка судьбы.

Я издал истеричный смешок и поднял взгляд на девушку. Не знаю, что она в нем увидела, но почему-то вдруг поежилась и зябко повела плечами.

— Рей, не смотри на меня так… Можно подумать, мне было приятно?!

Пожалуй, она хотела сгладить впечатление. Но получилось только хуже. Сердце болезненно сжалось. И где-то в глубине развернул свои шипастые побеги железный цветок ярости. И я пожалел, что Вандебор уже мертв. Столь велико было мое желание собственноручно свернуть ему шею.

— Сколько? — все, что смог спросить я.

— Что, сколько?

— Сколько ты была с ним?

— Все пять дней…

По спине прошелся поток холода — то ли ужас, то ли действительно сквозняк. Глупая девочка, да разве же я стою такого?

— Какая же ты дура, — медленно проговорил я, с ненавистью глядя на крохотный флакон, бережно сжимаемый в хрупких ладошках. И не представляя, как объяснить Роксане, что такой ценой мне никакое чудо-снадобье не нужно.

Когда-то я мечтал заполучить Кристальную росу. Сейчас же хотел лишь одного — чтобы Роксана никогда не держала ее в руках.

— Рей, ну перестань. Все уже закончилось. Я достала Росу, и теперь ты сможешь…

— Да в задницу эту Росу! — неожиданно даже для самого себя гаркнул я, выхватил из женских ладоней флакон и, ни секунды не раздумывая, распахнул дверь экипажа и вышвырнул его на улицу.

Роксана охнула, точно из нее весь воздух выбили, а потом отчаянно забарабанила в стенку экипажа. Повозка дернулась и остановилась. Я попытался удержать вскочившую девушку, но та сейчас была похожа на разъяренную тигрицу. Что-то зашипела, полоснула меня ногтями по запястью и, выскочив наружу, бросилась по следам колес.

— Роксана! Стой! — гаркнул я, да куда там. Пробежав десяток метров, девушка, точно огромная серая птица, спикировала в снег. Упала на колени, поспешно прижала к груди подобранный флакон. Вставать она не спешила, так и осталась посреди дороги — коленопреклоненная, опустив голову, точно в молитве. Вот только плечи дрожали в беззвучном плаче.

Я соскочил с подножки экипажа, все еще пребывая в бешенстве и одновременно чувствуя себя полной скотиной. Сделал несколько шагов по направлению к Роксане, желая как-то успокоить, что-то объяснить, оправдаться.

Она подняла на меня злое зареванное лицо и, вскочив на ноги, пошла навстречу размашистым шагом. Губы сжаты в тонкую нитку, глаза мечут молнии — дева-воительница, да и только.

— Ксана, я…

— Не смей меня так называть! Ублюдок неблагодарный!

Гулкая пощечина оглушила на мгновение, отзвенев колоколами в моем затылке, а зубы отчетливо клацнули. И странно, злость сразу сошла на нет, а в голове промелькнула глупая мысль, что девушка вовремя сдержалась и не заехала коленом мне в пах. И щеку выбрала, которая без шрамов… Пожалуй, я был ей даже благодарен.

А Роксана развернулась и быстро пошла в обратную сторону, вот только, куда, не сообщила. Я проводил ее взглядом и понял, что любые мои слова и оправдания сейчас будут бессмысленны.

Поднял глаза на заинтересованно пялившегося кучера и, кивнув в сторону уходящей девичьей фигурки, велел разворачиваться, догонять и довезти, куда попросят. Сунул в широкую ладонь несколько медяков и отправился пешком в службу безопасности. Интересно, мою лошадь уже подогнали?

До службы безопасности я так и не дошел. В голове все крутился наш разговор с Роксаной, и неожиданно всплыла деталь, на которую я прежде не обратил внимания. Эльгар Фолл. Вот кто свел Тенриллову кузину с торговцем. И мне очень захотелось узнать, зачем.

Через десяток шагов я свернул на Янтарную улицу, по обеим сторонам которой высились вычурные особняки городской знати. Красавчик Фолл мало того, что сорит деньгами по мелочам, так еще и может позволить себе содержать особняк в одном из лучших районов города. Интересно, все дело в богатом наследстве или чем-то еще?

Дверь открыл молодой дворецкий смазливой наружности. Окинул высокомерным взглядом — ну правильно, мне в моем старом пальто до здешнего хозяина как до звезды пешком.

— Милостыню не подаем. — Парнишка скривил тонкий рот.

— Фолл дома? — уточнил я, раздумывая, украшать эту надменную морду фингалом или не связываться.

— Хозяин не принимают.

— А вот об этом я тебя не спрашивал.

Решительно потеснил плечом возмущенно зашипевшего дворецкого и вошел в прихожую.

— Что вы себе позволяете! — пискнул тот. — Я позову жандармов!

— Я сам закон, — через плечо бросил я, вытащил из-за пазухи значок стража и продемонстрировал несговорчивому парнише.

Тот притих, а я пошел на звуки фортепиано, доносящиеся из гостиной. Надеюсь, это играет не какая-нибудь забредшая в гости анья?

Опасения оказались напрасными. Сидящий за белоснежным инструментом Фолл вскинул на меня удивленный взгляд и поднялся с банкетки.

— Фрей? Что ты здесь…

Рука, сжатая в кулак, вскинулась как-то независимо от меня. Послышался отчетливый хруст, и хозяин дома заорал благим матом, закрывая лицо:

— Сука, ты ж мде нос сдомал!

Я ухватил Эльгара за грудки, буквально волоком оттащил от фортепиано и бросил в кресло. Он было рыпнулся достать меня ногой, но я, стянув с пояса хлыст, выразительно ткнул чуть не в лицо этому паршивцу.

— Не верещи, иначе я тебе еще чего откручу! Выкладывай, какого хрена ты свел анью Эдан с Вандебором?

Фолл как-то сразу сник и метнул затравленный взгляд мне за плечо. Быстро обернувшись, я увидел подкрадывавшегося сзади дворецкого с кочергой наперевес. Вид при этом у парниши, надо сказать, был весьма бледный — губы тряслись, а глаза подозрительно поблескивали. В общем, как ни заслуживало похвалы служебное рвение, выбить коротким ударом кнута оружие из руки горе-вояки оказалось делом секундным. Где-то жалобно дзынькнула разбившаяся ваза, а дворецкий взвыл, баюкая поврежденную кисть.

— Пшел вон! — рявкнул я на парня, и тот опрометью бросился к двери.

Я же, вовремя увернувшись от очередного пинка Фолла, врезал гаденышу по коленной чашечке, усмиряя пыл. Тот взвыл.

— Не дергайся и отвечай на вопрос.

— Ода сама попросила!

— Тебе было велено ее охранять, а не сводить с антикваром!

Эльгар, отняв наконец руки от лица, достал из кармана кружевной платочек и стал осторожно промокать кровь, текущую из посиневшего носа.

— Ты вообще в курсе, чем промышляет этот тип? — прошипел я, брезгливо вглядываясь в кривившееся лицо.

— В курсе, — зло выплюнул Эльгар. — Торгует адтиквариатом и эврийскими вещицами.

Кажется, большего Фолл не собирался сообщать, но проследив за моей рукой, удобнее перехватившей хлыст, испуганно сглотнул и продолжил:

— Я подозреваю, что Вадебор торгует делегальными вещами. Сам покупал у дего кое-что, но поймать за руку де вышло. Вот я и решил, что Роксада сможет мде помочь. Вдруг этот тип продаст ей что-то эдакое, и получится уличить его в кодрабанде?

— Какого хрена ты полез в это? Контрабанда не в твоей компетенции!

Эльгар окинул меня злобным взглядом:

— Думаешь, приятдо все время быть да посылках у Дорсада? Я устад чувствовать себя шестеркой, вечно выполдяя ваши поручения! Я здаешь ли, тоже кое-чего стою!

Твою мать, так вот что им двигало! Этот придурок просто хотел выслужиться. Даже спустя столько лет не оставил планов занять мое место.

— Ты идиот, Фолл! — Я в бешенстве еще раз двинул ему в челюсть. Голова Эльгара дернулась, и капли крови веером полетели на светлую обивку кресла. — У тебя бы все равно ничего не вышло!

— Хватит! — отчаянно зашипел этот вонючий козел. — Все бы у меня вышдо, есди бы эта идиотка к папашке своему не укатида!

— С чего ты взял, что укатила?

— Дорсан сняд охраду. Сказад, что уехада.

— Знаешь, коллега, — я наклонился над ним почти вплотную и прошептал в ухо: — если я узнаю, что ты замешан в этом деле с ингирами, я сам тебя удавлю, не дожидаясь суда и следствия.

— Оподоумед? — вытаращился на меня Эльгар. — Считаешь, я веду двойдую игру?

— Считаю. Сначала ты приводишь анью Эдан в трактир, где ждет засада. Потом сводишь ее с Вандебором, и девушка пропадает.

— Погоди. Как пдопадает?

Я криво ухмыльнулся.

— Анья Эдан до отца не доехала. Ее никто не видел уже пять дней, а Вандебора сегодня утром нашли мертвым.

Фолл побледнел, а я, сунув за пояс хлыст, развернулся и пошел к выходу. Пусть теперь эта сволочь потрясется за свою шкуру — рассказывать о том, что Роксана нашлась, лично я ему не намерен.

Утром я первым делом отправился к Дорсану. Несмотря на ранний час, Рилл уже вовсю работал — сидел у себя в кабинете, закопавшись в бумаги. Поднял на меня рассеянный взгляд и постучал карандашом по зубам.

— Слушай, — спросил он вместо приветствия, — ты тоже считаешь, что Вандебор может быть замешан в похищении девиц?

— Не исключено. — Я подвинул к себе стул и уселся напротив начальства. — Я даже думаю, что тот таинственный портал, через который ингиры лезут в Солькор, находится где-то поблизости от дома антиквара. Вряд ли Хамелеоны рисковали бы и таскали контрабанду через весь город. Твои дознаватели ничего подозрительного не обнаружили?

Дорсан покачал головой и повернул ко мне исписанный убористым почерком лист.

— Вот, сегодня утром доставили. Результаты обыска.

Я с интересом сунул нос в опись изъятых предметов. Там были самые разные вещи — от бесполезных безделиц, навроде светящихся шаров, парящих в воздухе, до весьма смертоносных штуковин. Например, перстней с тайным механизмом, пропитанных эврийским ядом. К сожалению, искомый портал в этом списке не значился.

— Нужно будет обшарить окрестности, — задумчиво протянул я, — заглянуть в соседние особняки. Только, пожалуй, это вызовет недовольство тамошней знати.

— Переживут, — коротко бросил Рилл. — Город и так на пороге военного положения. Возьмешься за это дело?

— Куда деваться. — Я пожал я плечами и внимательно посмотрел в лицо другу. Интересно, Роксана уже поставила братца в известность, кто приложил антиквара по макушке? Покрывать девушку, конечно, было должностным преступлением, но мне вовсе не улыбалось стать ее обличителем.

Словно прочитав мои мысли, Дорсан вдруг усмехнулся и спросил:

— Кстати, угадай, кто объявился?

Я вопросительно заломил бровь, делая вид, что совершенно не понимаю, о чем речь.

— Моя дорогая кузина. Явилась вчера, как ни в чем не бывало! Будто в соседнюю лавку на часик отходила. И о том, где пропадала все пять дней, упорно молчит, зараза такая!

Тенрилл раздраженно сплюнул, а я мысленно усмехнулся. У Роксаны, определенно, талант выводить из себя мужчин. Интересно, она вообще собирается объясниться с родственниками?

— Я смотрю, ты не удивлен. — Друг кинул на меня подозрительный взгляд. Оправдываться я был не намерен, а потому лишь равнодушно пожал плечами.

— Ну, вернулась и вернулась, — безразлично кинул я. Тенрилл в мое безразличие, разумеется, не поверил. Но, слава Всемогущему, допытываться не стал. Вместо этого резко сменил тему:

— Кстати, капитан, ты случайно не знаешь, что один из моих лучших сотрудников делает в лазарете?

— Ты о ком? — продолжил строить из себя невинность.

— Об Эльгаре Фолле. И не делай вид, что ты тут ни при чем! — рявкнул Дорсан. — Так что он там делает?

— Над собственным поведением размышляет, — буркнул я, а Тенрилл помрачнел.

Дохлый пёс! Ну и как тут сохранить нейтралитет? Похоже, все же придется рассказать о роли дражайшей кузины Рилла во всей этой истории.

На мое счастье, в дверь постучали, и Дорсан, кивнув кому-то, поднялся из-за стола.

— Мы еще не закончили… Сиди здесь. Я быстро.

Проводив взглядом уходящее начальство, я тяжко вздохнул и уставился в окно. Может, свалить драку с Фоллом на личную неприязнь? Ну, подумаешь, получу внеочередной выговор. Гораздо хуже, если окажется, что этот лощеный мерзавец, и правда, замешан в деле с Хамелеонами. Да и, как ни крути, подробности этой истории все равно вылезут на свет. Смысл выставлять себя полным идиотом? Эх, Ксана, как же ты вляпалась…

Я еще какое-то время сидел, задумчиво перебирая протоколы вчерашних допросов. А потом раздался стук, и после короткого «войдите» дверь распахнулась, и на пороге возникла Роксана. Я удивленно приоткрыл рот — уж кого-кого, а ее я меньше всего ожидал увидеть, хоть и вспоминал каких-то пару минут назад.

— Тенрилл вышел, — тут же нашелся, что сказать, надеясь, что удастся выпроводить нежданную гостью. Все же слишком свежо было воспоминание вчерашней встречи. И одного только взгляда на Роксану было достаточно, чтобы утихшие эмоции всколыхнулись с новой силой, заставляя болезненно ныть сердце.

— А я, собственно, к вам, господин ингирвайзер! — заявила эта вертихвостка и, не дожидаясь позволения, прошла в кабинет и прикрыла за собой дверь.

— Чем обязан? — Я попытался принять серьезный вид, решив, что лучше придерживаться делового стиля поведения. В конце концов, я на службе. И если Роксана пришла не по делу, имею все полномочия ее выпроводить.

— Я пришла дать показания по делу Вандебора. Подумала, вам будет полезно узнать, о чем сей господин беседовал со своими подельниками.

— А я думал, вы изволили проводить время исключительно в хозяйской спальне, — совершенно непроизвольно сорвалось с языка, и я тут же пожалел о собственной глупости. Ссориться сейчас с Тенрилловой кузиной не было никакого желания. К тому же, возможно, она могла рассказать что-то важное. Если это, конечно, не простой предлог, чтобы прийти сюда.

Девушка опасно сузила глаза, но, надо отдать ей должное, сдержалась и мой выпад гордо проигнорировала.

— Кому, как ни вам, знать, что даже у стен бывают уши. А мои пока еще ни разу меня не подводили.

— Что ж, если вы настаиваете… — Я подтащил к себе чистый лист бумаги, перо и демонстративно аккуратно обмакнул его в чернила. — Излагайте.

— Сначала вы, господин ингирвайзер!

— Что? — Я непонимающе вскинулся и проследил, как анья достает из сумочки уже знакомый флакон с искрящейся жидкостью.

— Раздевайтесь!

— Что? — тряхнул головой, думая, что мне послышалось.

— Что слышал. Раздевайся, Рей! — повторила анья, повергнув меня в откровенный шок. Да она с ума сошла!

— И не подумаю! — возмутился я, следя, как длинные тонкие пальчики споро откручивают крышечку флакона. Точно с ума сошла. Она что же, думает, будто я позволю обмазать себя Росой прямо в кабинете начальника службы безопасности? Кажется, после пребывания в доме Вандебора, у аньи Эдан совсем помутился рассудок.

— Тогда, боюсь, ты не узнаешь, что замышляют Бруммель и Хамелеоны, — взялась за шантаж эта плутовка. Ох, вот и что мне с ней делать? Не отвяжется ведь…

— Слушай, давай не здесь… И вообще, ты уверена, что это снадобье безопасно? — решил обратиться к доводам рассудка, надеясь хоть как-то повлиять на Роксану. — Я бы предварительно отдал его на экспертизу, мало ли…

Говорить я старался спокойно и рассудительно, но девушка почему-то вдруг вскипела.

— Твою мать, Рей! Я не для того пять дней лежала под этим жирным боровом, чтобы ты мне потом нос воротил! — пылко выкрикнула она. — А за собственную безопасность можешь быть спокоен. Я проверила снадобье. Оно безопасно.

— На ком проверила? — процедил я, чувствуя, как от злости начинает сводить скулы.

— На себе, разумеется! — Роксана всплеснула руками. — И если ты сейчас вздумаешь что-то сказать по этому поводу, я тебя пристукну, Рей!

Я промолчал. Но это не помешало мне горестно застонать и закатить глаза к потолку. Вот же… слов цензурных нет! А если бы это был яд? Или кислота какая-нибудь? О чем она вообще думает? Нет, этой девице определенно стоит вправить мозги. Ну и выпороть заодно. Я ведь обещался…

— И не гляди на меня так! — верно расценила мой взгляд анья и, взявшись за флакон, с хитрой улыбочкой произнесла: — Кстати, а кто такой эр Тануш и почему он так страстно желает получить твою голову?

Я опешил, услышав знакомое и, в то же время, давно забытое имя. А потом схватил Роксану за плечи и ощутимо тряхнул. Девушка взвизгнула и закрыла рукой горлышко флакончика, боясь, что содержимое расплещется.

— Что тебе известно? — выпалил я, понимая, что анья, и вправду, могла подслушать что-то важное.

— Не тряси меня! И я уже сказала, что расскажу все, как только обработаю раны.

Вот ведь коза упертая! Ладно, будь по-твоему!

Рубашку распахивал нарочно быстро и резко, и не думая щадить ранимую женскую психику. Надеялся, что она испугается моих шрамов и оставит свою дурацкую затею. После последнего ранения тело выглядело просто отвратно.

Вопреки моим надеждам, на лице Роксаны не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на меня так, как обычно смотрит доктор Орфин, с врачебным любопытством и решимостью. Но, в отличие от давнего знакомого, обрабатывала раны куда бережнее. Орфин со мной никогда не церемонился, а Роксана касалась аккуратно, боясь причинить боль неловким движением.

Но мне все равно пришлось стиснуть зубы. Как ни осторожничай, а без неприятных ощущений в этом деле не обойтись. Вот только, своих чувств выдавать не хотелось, да и неловко выйдет, если из-за закрытой двери кабинета кто-то услышит, как я вою. А потому я попытался отрешиться от боли и сосредоточился на размеренных движениях аньи. Будто со стороны наблюдал, как она скользит тонкими пальчиками по кровавым бороздам, промазывая каждую густой полупрозрачной жидкостью. Капли росы катились по коже, и Роксана подхватывала их, размазывая на соседние воспаленные участки.

А кисти у нее ухоженные, узкие, хрупкие. Пальцы с ровными полукруглыми ноготками и нежной бархатной кожей. Я рассматривал их, пытаясь запомнить. Невольно сравнивая со своими, грубыми и мозолистыми, со сбитыми во вчерашней драке костяшками.

В какой-то момент манжет женского платья чуть задрался, и мне открылась молочно белое запястье и… полоска воспаленной покрасневшей кожи.

— Что это? — Я схватил зашипевшую девушку за локоть и бесцеремонно отогнул край рукава. Полоски на запястье не ассоциировались ни с чем иным, как со следами от веревок.

Девушка попыталась вырвать руку, но я держал крепко. Более того, ловко перехватил вторую кисть и обнаружил там те же ужасные полоски.

— Твою мать, что это? — прикрикнул на девицу, требуя ответа. Но она лишь упрямо поджала губы и вновь попыталась вывернуться.

— Все нормально. Пусти!

Роксана так рьяно сопротивлялась и не желала ничего объяснять, что у меня родилось подозрение. Что еще она от меня скрывает?

Глянул на глухой ворот женского платья. Обычно анья носит довольно открытые наряды, не стесняясь демонстрировать шикарное декольте, и подобная закрытость натолкнула меня на вполне однозначные выводы.

Я отпустил ее кисти и потянулся к вороту. А Роксана вдруг поднялась на ноги и резко отскочила, закрываясь от меня ладонями.

— Рей, что ты делаешь? Я же сказала, все нормально…

Но меня было уже не удержать. Я рванул следом, поймал ее за плечо и рывком развернул к себе. Прижал лопатками к оказавшейся поблизости стенке. А потом словно ополоумевший стал расстегивать пуговицы на горловине женского наряда. Роксана пыталась отпихнуть меня, сопротивлялась, как могла. Но я все равно добрался. Добрался до того, что она так отчаянно пыталась скрыть. На тонкой девичьей шейке отчетливо проступали багровые пятна. Следы чужих пальцев — не иначе.

Из глубины груди поднялась такая волна боли и ярости, что я забыл, как дышать. Глотал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Глаза заволокло алой пеленой и попадись мне сейчас что-нибудь под руку, разбил бы это вдребезги.

— Это Вандебор сделал? — прошипел сквозь стиснутые зубы, цепляясь за последние крупицы стремительно тающего самообладания.

Ксана опустила глаза, молчаливо подтверждая мои слова. А я в который раз пожалел, что этот подонок уже мертв. В груди бесновалось яростное пламя, рвало на части, не имея возможности выплеснуться наружу. И я продолжил расстегивать пуговицы, находя все новые и новые ссадины — следы чужой несдержанности на теле МОЕЙ женщины.

Коснулся подушечками пальцев темного пятна, хотел провести невесомо, но вместо этого неосторожно надавил. Роксана болезненно зашипела и попыталась отстраниться.

А у меня внутри вдруг что-то лопнуло, будто оборвалась цепь, на которой я сидел все эти годы, и, не сдержавшись, я прильнул губами к бешено трепещущей жилке на девичьей шее. Аккуратно, нежно, стараясь не причинить новой боли. А потом и вовсе прошелся языком, пытаясь зализать, стереть ужасные отметины на молочно-белой коже.

С женских губ сорвался протяжный полувздох-полустрон, и у меня окончательно сорвало крышу. Теснее прижался к дрожащей женской фигурке, с силой вдавливая ее в шершавую стену. И стал покрывать горячими поцелуями лицо, шею, ключицы. А руки судорожно шарили по мягкому податливому телу, расстегивали мелкие пуговички на груди, тогда как хотелось попросту разорвать плотную ткань, скорее добраться до горячей бархатной кожи.

— Рей… — выдохнула девушка, и это нисколько не было похоже на протест. Скорее наоборот — призыв к действию. И я поймал ее влажные мягкие губы, буквально впился в них поцелуем, втягивая в рот такой сладкий и одновременно остренький на слова язычок.

А пальцы наконец добрались до нательной сорочки, нырнули под тонкую ткань и обхватили женскую грудь, ощущая как стремительно твердеют соски. Кажется, я совершенно помутился рассудком, потому как свободной рукой стал судорожно задирать подол платья. Ярость смешалась с желанием. Оно пульсировало во мне, билось горячим лавовым потом, заставляя теснее прижиматься пахом к округлому женскому бедру. И я понял, что готов взять ее прямо тут. Стоя, у этой самой стены. А лучше на широком письменном столе. Если, конечно, хватит выдержки туда добраться.

И вдруг сзади раздалось весьма невежливое покашливание.

— А я вам не мешаю? — и голос весьма знакомый, с колкими саркастичными нотками и явно прозвучавшей насмешкой.

Твою мать! И кто это там такой умный?

Резко обернулся и, задвинув Роксану себе за спину, гневно уставился на посетителя. В дверях стоял ухмыляющийся Тенрилл и совершенно беспардонно скользил взглядом по моей распахнутой рубахе.

— А тебя стучаться не учили? — набросился на друга, движимый лишь желанием поскорее его спровадить.

— Вообще-то это мой кабинет! — привел «железный» аргумент Дорсан и, будто не замечая нас, прошел вглубь помещения и уселся на свое рабочее место. — А если вам так не терпится, идите… да вон хоть в уборную! Здесь вам не бордель!

— Завидуй молча, братец! — раздалось сзади, и я даже позавидовал эдакой наглости. Мне бы Рилл за такую фразу, не отлагая, дал по морде. Роксана же, как ни в чем не бывало, вышла из-за моей спины и, на ходу застегивая пуговицы, направилась к родственничку.

А я шумно выдохнул, еле удержавшись, чтобы не застонать в голос. Желание все еще пульсировало внутри, но момент был упущен. И надо было Риллу заявиться именно сейчас?!

— А ты кончай совращать моих подчиненных! — в свою очередь гаркнул на кузину мой начальник.

— Что я могу поделать, если они сами на меня кидаются, — смеясь ответила Роксана и стрельнула в меня хитрым взглядом из-под ресниц.

— А ты не… — зло начал Рилл, и тут уже я не сдержался:

— Ну, хватит! — прикрикнул на них обоих, прерывая этот бессмысленный балаган. — Давайте лучше займемся делом.

Я стал споро застегивать пуговицы на собственной рубахе, стараясь хоть сколько-нибудь привести себе в порядок и успокоить расшалившиеся гормоны. А еще подумал, что, когда все это закончится, все же надо будет умыкнуть куда-нибудь Роксану и хорошенько ее отыметь. Не знаю, что она там себе думает, но я отнюдь не железный, и все эти выходки прощать не намерен.

— Рей, что ты делаешь? Мы не закончили, — вскинулась девушка видимо несогласная с тем, что я столь скоро решил одеться.

— Закончили! — строго бросил я, не собираясь продолжать дальнейшие процедуры. — На сегодня с меня хватит!

Роксана недовольно поджала губы и сцапала со стола открытый флакон. Любовно закрутила крышечку.

— А это что? — вдруг заинтересовался содержимым Дорсан.

Анья уже открыла рот, чтобы ответить, но я вовремя вмешался. С этой прохиндейки станется навешать кузену лапши на уши.

— Кристальная роса, — выпалил я, отрезая девушке все пути к отступлению. В конце концов, Дорсан ее брат, да и мой непосредственный начальник. Его явно стоит посвятить в курс дела. — И Роксаночка сейчас с превеликим удовольствием расскажет тебе, каким образом она к ней попала. Не так ли, дорогуша?

Глава 4

Роксана.

Нет, да они сговорились просто!

Набросились на меня скопом и принялись вытрясать все подробности пребывания в доме Вандебора. И если Рей был в курсе, как именно я отрабатывала Кристальную Росу, то рассказывать всю подноготную кузену не было ни малейшего желания.

Но как я ни старалась, обойти стороной неприятную тему все же не удалось. К моей радости, Рилл отреагировал весьма сдержанно. Лишь закатил глаза к потолку и протянул многозначительное «н-да». Рей тоже старался сохранять спокойствие. Но по плотно стиснутым челюстям и побелевшим костяшкам пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла, можно было только догадываться, что бушует у него внутри.

Понять бы еще, с чего он так бесится? Я ведь не давала ему поводов считать меня своей. Но его вчерашняя выходка в экипаже, да и сегодняшнее поведение лишь доказывали, что произошедшее очень сильно задело капитана. А то, как он набросился на меня несколькими минутами ранее… Воспоминание об этом рождало в душе бурю возмущения — все-таки я не позволяла Рейнару так себя вести — и в то же время меня охватывал странный трепет, от которого сжималось все внутри.

Как ни крути, а ему удалось меня завести. С одного слова, с одного прикосновения. И как бы сильно не раздражало такое самоуправство, но я была вынуждена признать, что выходка капитана была мне приятна. А какой нормальной женщине не будет приятно, что мужчина так на нее реагирует? И, задери меня рысь, но мне так же сильно не хотелось останавливаться, как и ему.

Наверно, я сумасшедшая. Вандебор, который пытался взять меня силой, вызывал волну дикого омерзения, а накинувшийся Рей… рождал сладкую дрожь и томление во всем теле. Я до сих пор чувствовала, как ноет низ живота и промокшее белье неприятно липнет к коже, напоминая о неутоленном желании.

Пришлось решительно тряхнуть головой, отгоняя прочь запретные мысли. Так или иначе, момент был упущен, да и продолжать при Рилле я бы ни за что не стала. Братец и так косо на нас поглядывает. Благо хоть во всей этой истории с Вандебором обещался прикрыть. А то в какой-то момент я, и правда, испугалась, что меня могут обвинить в убийстве. Но кузен заверил, что моей вины в том нет, и обещал, что что-нибудь придумает, а меня не выдаст. Рей тоже поклялся держать язык за зубами. И только после этого я позволила себе расслабиться.

Как же мне все-таки с ними повезло. Надеюсь, и я, в свою очередь, смогу быть полезной.

В общем, отринула все лишнее и поспешила изложить имеющуюся информацию:

— Мне удалось подслушать разговор. Там был Вандебор, Бруммель и еще один, судя по шипящему голосу — Хамелеон. Они называли его эр Тануш.

Рядом сидящий Рилл удивленно присвистнул.

— Ничего себе, сам Хан!

Об эврийских Ханах я знала мало. Наверное, лишь то, что их пятеро, и они, по сути, являются вожаками ингирских племен, а заодно и военными предводителями. И если один из них пожаловал в гости к Вандебору и давал тому указания, значит, дело и впрямь обстоит очень серьезно.

— И чего он хотел? — продолжил расспрашивать братец, а я подумала, что все же стоит поинтересоваться, что связывает этого Тануша с Рейнаром.

— Ну, более всего он хотел голову Рея. Желательно, на блюдечке с голубой каемочкой. Чем ты ему так насолил? — обратилась к капитану, но тот сердито поджал губы, кажется, не намереваясь освещать эту тему. Зато за неразговорчивого ингирвайзера ответил весьма разговорчивый кузен.

— Ну, это как раз не удивительно. Рейнар же умудрился порешить его родственничка на прошедшей Войне. Кем там приходится убиенный тобой Хан эр Танушу?

— Братом, — буркнул Рей, а я вспомнила историю, что рассказывал мне Аларик. Про шрамы Рея и про перелом в ходе войны после смерти одного из предводителей. У ингиров, и правда, есть все основания желать смерти ингирвайзеру. И защищать тут, пожалуй, стоит не меня, а его самого. Только вот, разве этот упрямец согласится?

— Вот-вот! Слушай, может, мы к тебе охрану приставим, а? — будто прочитал мои мысли Тенрилл.

— Совсем сдурел? — ощерился Рей, лишь подтверждая мои догадки насчет своего упрямства. — Я что тебе, девица какая? Или мальчишка, не способный постоять за себя?

— Способен-то ты, способен. Но, как ни крути, против целой шайки бандитов не выстоишь. Да и присмотрели бы за тобой, авось глупости делать перестанешь, — с намеком протянул Рилл, а Рей помрачнел еще больше. Видимо, эти двое поняли друг друга. Во мне же взыграло любопытство.

— О каких глупостях речь?

— Не твое дело, — зло кинул Фрей, сверля кузена уничижающим взглядом, и потребовал: — Рассказывай, что там дальше!

Чего и строило ожидать… Ладно, как-нибудь потом выпытаю у братца. Рей сегодня явно не в духе, и что-то мне подсказывает, что лучше лишний раз его не раздражать.

Я попыталась сосредоточиться, вспоминая, о чем еще таком Вандебор беседовал с подельниками. Я, конечно, из того разговора мало чего поняла. Но, возможно, мужчинам эта информация о чем-то скажет.

— Они говорили о каких-то источниках… Вроде как один иссяк и надо найти второй. Хамелеон велел собрать людей для похода и еще обещал дать своих ищеек. Якобы они эти источники чувствуют.

— Что за бред… Какие еще источники?! — мотнул головой Тенрилл.

— Не знаю. — Пожала плечами, не представляя, что еще сказать.

Кузен задумчиво погладил идеально выбритый подбородок. А потом на мгновение замер, осененный внезапной догадкой, и они с Реем почти синхронно переглянулись.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил ингирвайзер, и Рилл кивнул.

— Бероль… Других вариантов просто не вижу.

— Забавно выходит… Неужели мы умудрились первыми найти то, что так нужно Хамелеонам? — Рейнар хмыкнул. — Если, конечно, твои россказни о чудо-озере не плод больного воображения.

— Не веришь, сам съезди да проверь! — обиженно фыркнул Тенрилл, а Фрей вдруг встал, задумчиво прошел к своему изодранному пальто, притулившемуся на вешалке, и сунул руку во внутренний карман.

— Ты бы хоть костюмчик сменил, одеваешься как нищий, право слово! — подначил друга кузен и был определенно прав. Пальтишко выглядело так, словно Рей только с поля боя вернулся. Рукав изодран, на спине прорехи. И откуда они там взялись?

А потом я вспомнила вдоль и поперек перевязанное тело капитана, когда он лежал в госпитале, и чуть не ахнула, осененная догадкой. Это какой же силы должен быть удар, чтобы даже сквозь такую толстую ткань оставить на теле открытые раны?

— Не до того, сам знаешь, — буркнул Фрей и вернулся обратно с зажатой в ладони флягой.

— Это что, та самая вода? Я уж думал, у тебя давно ничего не осталось.

— Немного есть. — Рей открутил крышку и принюхался к содержимому. — Надо же, еще свежая.

Капитан сделал небольшой глоток, прикрыл глаза от удовольствия. Потом не удержался и залпом осушил флягу. Довольно выдохнул.

— Ладно, беру свои слова обратно. Может, ты и прав. Есть что-то в этой водице… А что показала экспертиза?

— Да, ничего толкового, — раздосадовано махнул рукой Рилл. — Ядов не обнаружено, известных бактерий тоже. Да и остальные исследования результатов не дали. То ли не то искали, то ли вода, и вправду, обычная. — Кузен ненадолго замолчал, что-то обдумывая, а потом подвел итог: — В любом случает, следует отправить в Бероль гвардейцев. Да и самим не помешает еще разок съездить. Проверить все лично. Если ингиры всерьез возьмутся за поиски, мы должны встретить их во всеоружии. А еще лучше взять языка и выяснить, что это за источники и зачем они сдались Хамелеонам.

— Кстати, я так понимаю, где-то есть и второй? — Рей поднял на меня внимательные темные глаза.

Я встрепенулась. Пока мужчины общались между собой, невольно успела потерять нить разговора.

— Да, они говорили, он истощен. Но, где именно находится, не упоминали. Зато, — я вновь вернулась мыслями в тот день, когда подслушала разговор у тайной двери, стараясь припомнить как можно больше деталей, — коснулись темы девиц. Хамелеон сказал ему нужно больше девственниц.

— Для чего? — недоумевающее вскинулся братец, а стоящий рядом Рей заметно напрягся.

— Не знаю. Но по-моему это как-то связано с Переходом.

Тенрилл откинулся в кресле и завел руки за голову.

— Ничего не понимаю. Источники, девицы… Такое чувство, что мы совершенно ничего не знаем о нашем противнике…

— А ты сомневался? — фыркнул Фрей и примостился на краешек письменного стола. А потом задумчиво продолжил: — Знаешь, еще тогда на Войне, я стал свидетелем одного странного действа. Мы с ребятами из отряда как-то в разведку ходили. Обычное дело — выведать численность врага, расположение, ориентиры, все в таком духе. Так вот, когда мы подобрались к лагерю противника, застали там странную картину: Хамелеоны, все кроме часовых, будто в трансе были. Сидели прямо на земле, скрестив ноги, и чуть покачивались из стороны в сторону, что-то напевая себе под нос. Помню, у меня от их монотонных завываний аж мурашки по телу побежали. А потом Хан вытащил в центр круга одного из своих и перерезал тому глотку. Они наполнили кровью кубок и пустили по кругу. Пили, даже не морщились, словно это обычное дело. А остатками Хан окропил свое тело. Размазал вдоль и поперек, нанося эдакий боевой раскрас…

— Ну все, хватит! — прервал рассказ Тенрилл. — Тебе плохо?

Последнее было обращено ко мне. Видимо, я умудрилась побледнеть, слишком уж живописная картинка предстала перед глазами.

— В общем, я к тому, что эти дикари способны на что угодно. Кто знает, для какого ритуала им понадобились девственницы. — Рей произнес это почти без эмоций, а мне теперь, и вправду, поплохело. Как представила, что могли сотворить с невинными девочками эти нелюди, как по шее прошелся холодок, а тело затрясло мелкой дрожью.

— Рей, прекрати! — уже прикрикнул на товарища Рилл. — Не при Роксане!

— Да ладно, ей-то чего бояться. Хамелеонов ведь только девственницы интересуют, — хмыкнул Фрей. Я тут же вскинулась — этот камень был явно брошен в мой огород. Ну сколько уже можно намекать на мою распущенность? Он когда-нибудь угомонится?

В общем, взбесилась я жутко. Даже страх ушел куда-то на задний план. Подняла гневный взгляд на Рейнара, собираясь высказать ему свои претензии, но тот, кажется, уже и сам пожалел о сказанном.

— Извини, вырвалось, — пробормотал невнятно и опустил глаза в пол.

— Давайте вы свои разборки потом устраивать будете, — почти в тот же миг выпалил Рилл и поспешил вернуться к делу: — Лучше подумаем, что мы можем предпринять. По-хорошему, получается, что нам нужно вычислить всех девственниц и где-то их спрятать, так что ли?

— Боюсь, это не поможет. Не будет девственниц, сгодятся и остальные.

— Это Тануш сказал?

Я кивнула.

— Да, дело дрянь… — нерадостно протянул ингирвайзер и поскреб небритую щеку. — Ладно. Что-то еще? В смысле, они о чем-то еще разговаривали?

Я напряглась, пытаясь вспомнить. Брови нахмурила и по привычке закусила губу. Ведь было же что-то еще. Что-то важное… Надо было записать.

— Может, они упоминали Аларика? — подкинул идею Рей, и я радостно закивала. Точно ведь, было такое!

Капитан подался вперед, внимательно вглядываясь в мое лицо. А потом и вовсе взял в руки мои ладони и ободряюще сжал.

— Что именно? Он жив? — В голосе Рейнара сквозило неподдельное беспокойство. Кажется, судьба ученого волновала его куда больше, чем безопасность всех девственниц Солькора вместе взятых.

— Вроде да. Хан говорил, что его допрашивали… допрашивают, но никак не могут расколоть.

Руки у него были большие, теплые. Жесткие и в то же время бережные. Я почувствовала, как от чужого прикосновения внутри становится легко и спокойно. А еще через секунду поймала себя на том, что мысли решительно норовят свернуть куда-то не туда.

— А где его держат? — вернул в реальность низкий голос Фрея.

— Не знаю. Где-то у Хамелеонов.

— Думаешь, они забрали ученого в Эвру? — Рилл кинул внимательный взгляд на товарища, но тот лишь пожал плечами и скользнул по мне взглядом. А потом резко одернул руки, будто только что осознал, что все еще сжимает мои ладони.

С трудом подавила в себе вздох разочарования и попыталась сосредоточиться на беседе.

— Все может быть. Особенно, если учесть, что где-то в городе функционирует открытый портал.

Ого! Вот это новости. Это что же, получается, Хамелеоны могут беспрепятственно разгуливать туда-сюда между мирами? Хотя чего я удивляюсь? Конечно, могут, я ведь сама воочию видела одного из них. Точнее, даже не одного. И как-то ведь они сюда проникли…

— А вы в доме Вандебора искать пробовали? — подала идею, вспомнив, что Бруммель с торговцем прошли в тайную комнату через кабинет, а вот третий собеседник уже поджидал их внутри.

— Конечно, пробовали. Наши люди все там прочесали.

— И в тайной комнате искали?

— Что за тайная комната? — вскинулся Рей, а я вдруг поняла, что и словом про нее не обмолвилась.

Наскоро поведала мужчинам свои соображения на сей счет, и, стоило мне закончить, те, словно по команде, поднялись на ноги.

— Надо обыскать там все! — озвучил общее мнение Рей и принялся споро одеваться. Рилл последовал его примеру.

— Я с вами! — тут же встрепенулась, поняв, что мужчины и не думают звать меня с собой.

Как ни странно, меня услышали. Оба. Вот только поглядели так, будто я собралась составить им компанию в походе в нужник, не иначе!

— Нет уж. Тут подождешь. А еще лучше — отправляйся домой! — категорично заявил братец, и, судя по выражению лица, ингирвайзер был полностью с ним согласен.

Вот только я так просто сдаваться не собиралась.

— Это, конечно, замечательное предложение, но из нас троих только я знаю, где вход в тайную комнату, — привела весомый на мой взгляд аргумент. Но, похоже, весомым он, и вправду, казался только мне…

— Думаю, мы и сами его найдем. Авось, кабинет не так велик, — продолжил упрямиться господин начальник.

— Ну-ну… Отряд лучших сыщиков ничего не нашел, а двое умников в раз справятся, — не удержалась от колкости. — Впрочем… Если у вас много лишнего времени, дерзайте! К слову, — очень вовремя вспомнила я, — кое-кто вчера обещался ни на шаг от меня не отходить. Не знаешь, кто бы это мог быть? — Да-да, братец вчера именно этим мне грозил. Разумеется, после того, как устроил настоящий скандал на тему моих непредвиденных отлучек. — Кстати, я мало того, что беспрепятственно добралась до службы, так еще могу сейчас запросто отправиться по своим делам. Или вслед за вами в дом Вандебора. И не обещаю, что по дороге не найду приключений на свою хорошенькую… ну вы поняли…

На этих словах я решительно направилась к выходу, демонстративно игнорируя зарычавшего Тенрилла, и уже потянулась к дверной ручке, как Рей ухватил меня за локоть.

— Ладно. Поедешь с нами. Так, и правда, надежнее.

И при этом Рей так укоризненно глянул на кузена, что мне показалась, он прямо сейчас изъявит желание взять надо мной опеку. И действительно ни на шаг не будет отходить. Заберет в свою берлогу. Нет, не в тот дом, что прежде принадлежал Бруммелю. Я даже не сомневаюсь, что после погрома Рей туда не вернулся. А в ту убогую халупу, в которой мы провели всего одну единственную ночь. Ночь, воспоминания о которой отдавались в теле сладким трепетом и совершенно иррациональным желанием… повторить. Странное желание. Странное хотя бы тем, что прежде, с другими мужчинами, его не возникало. Неужели меня тянет… остепениться?

Бррр. Я тряхнула головой, решительно велев себе выкинуть дурные мысли из головы. Наверняка все дело в сегодняшнем поцелуе. Рей распалил меня, от того и лезет всякая ерунда в голову.

Меж тем мы подошли к выходу из управления, и Рей помог мне облачиться в верхнюю одежду. А я вновь удивилась смене его настроения. То унижает меня на глазах у брата, то вдруг предстает эталоном вежливости и галантности. И как это понимать?

Да еще принялся самолично застегивать пуговицы на моем пальто. Якобы для быстроты, но что на самом деле двигало капитаном, даже я предположить не могла. Проходящие мимо служащие кидали на нас косые взгляды. Рилл откровенно ухмылялся, а меня бросало то в жар, то в холод. Я наблюдала за ловкими движениями мужских пальцев и вспоминала совсем иное… Нежные руки и бесстыдные губы, что ласкают в самых неожиданных местах. Наваждение какое-то!

Благо совсем скоро мы оказались на свежем воздухе. Я глубоко вдохнула, приводя в порядок собственные мысли и чувства, а еще заметила, что холод на улице уже не такой лютый, как был всего какую-то неделю назад. И холодное солнце все чаще выглядывало из-за облаков, слепя глаза нестерпимо ярким светом.

Мы поспешили укрыться от его лучей в повозке и бодро помчали к особняку торговца.

Честно говоря, я не думала, что, вновь оказавшись в этом доме, что-то почувствую. Но, стоило ступить на крыльцо, как меня обдало волной бессознательного животного страха. Я замялась на ступенях, и лишь только рука кузена, подтолкнувшая в спину, помогла переступить порог. В просторном холле суетились жандармы. Туда-сюда сновала прислуга. Брат помог мне разоблачиться, и мы незамедлительно направились в кабинет.

В отличие от остальных помещений, в кабинете было на удивление тихо и безлюдно. Тело уже увезли, но следы драки трогать никто не стал. Взгляд сразу натолкнулся на треснувшую лампу, валяющийся в углу кухонный нож и темное пятно, расползшееся по ворсистому ковру.

Перед глазами тут же встала картина борьбы с Вандебором, и к горлу подкатил горький комок отвращения и страха. На лбу выступил липкий пот, а сердце стучало так сильно, что гул его эхом отдавался в ушах. Кажется, я даже покачнулась, не справившись с дурнотой, но вовремя оказавшийся рядом ингирвайзер подхватил под руку и помог удержать равновесие.

— Тихо, тихо. Не смотри, — горячий шепот коснулся виска, а я поймала себя на мысли, что безумно хочу сейчас развернуться и спрятать лицо на мужской груди. Чтобы не думать, чтобы не вспоминать…

Но почти сразу к нам подошел Рилл. Протянул мне не пойми откуда взявшийся стакан воды. Я залпом осушила его и попыталась взять себя в руки.

— Ты как? Сможешь вспомнить, где вход в комнату?

— Угу, — сдавленно пискнула я и нетвердым шагом направилась к противоположной стене. Рей шел по пятам, готовый поддержать в любой момент, и это хоть немного приободряло.

Я оглядела цветастые панели. Кажется, на нужной были изображены цапли.

— Вот за этой, — ткнула пальцем на длинноногих птиц, а кузен поспешил простучать панель в нескольких местах. Судя по доносившемуся звуку, за лакированной поверхностью явно скрывалось полое пространство.

— Знать бы еще, как она открывается… — Рилл стал внимательно ощупывать стыки, в поисках тайного механизма.

— Да какая разница, — бросил за его спиной Рей и решительно подвинул меня в сторону. — Отойди!

Церемониться с дверью ингирвайзер не стал. Мужчина попросту вышиб ее плечом, разнеся в щепки танцующих длинношеих цапель.

— Очень умно! — фыркнул Рилл, явно недовольный самоуправством подчиненного. — А за порчу имущества кто платить будет?

— Скажешь, что так и было, — безразлично отозвался капитан и первым ступил на ту сторону.

Тайная комната оказалась небольшой, да и обставлена была весьма скудно. Добротный круглый стол, несколько кресел, стены обиты простой доской, а лампы прямо на крюках подвешены к потолку. Капитан чиркнул спичкой, запаливая фитиль, и по потолку расползлось пятно теплого желтого света, выхватывая из полумрака и другие детали обстановки. Самым значимым было, пожалуй, наличие цветастого ворсистого ковра, совершенно не сочетающегося с общей скромной обстановкой — видимо, он был предназначен исключительно для того, чтобы гасить шаги — а еще огромного сейфа, размером почти во всю стену.

— Ничего себе! — присвистнул Рилл, обходя стройные ряды ячеек. — Похоже, та контрабанда, что мы нашли в кабинете, лишь малая часть имеющихся у Вандебора запасов.

Кузен поднял вопросительный взгляд на Фрея, но тому, похоже, не было никакого дела до богатств торговца. Капитан обошел по кругу стол, а потом достал из внутреннего кармана уже виденный мешочек с пудрой и стал тонким слоем рассыпать ее по краю столешницы. А спустя пару секунд мы все стали свидетелями как чудо-порошок, рассыпанный возле одного из кресел, приобрел зеленоватое свечение, явно указывая на недавнее присутствие в этом месте Хамелеона. Собственно, если до этого момента у моих спутников еще оставались какие-то сомнения в моих показаниях, то сейчас они окончательно отпали.

— Ты уверена, что Хамелеон не проходил через кабинет? — спросил Рей, внимательно осматривая пространство тайной комнаты. Рилл последовал его примеру и стал ощупывать стены.

— Уверена. Если он и проходил через дверь, то явно задолго до того, как явились Брумменль с Вандебором.

Рейнар кивнул, а потом кинул подозрительный взгляд на ковер. Видимо, он тоже показался капитану несуразным и не соответствующим обстановке. Рей прошелся взад-вперед по мягкой поверхности, шаркая ногами в тяжелых ботфортах, а потом нагнулся и резким движением отогнул край ковра.

— А вот и дверка… — победно улыбнулся ингирвайзер, глядя на дощатую крышку люка в полу. Мы с Риллом одновременно кинулись к находке. Всем было ясно, что ведет она отнюдь не в кладовку с соленьями. Да и второй этаж как-никак…

Капитан, не раздумывая, взялся за ручку и потянул крышку вверх, открывая узкий проход в темное нутро подземелья. Вниз, насколько хватало глаз, тянулись шершавые каменные ступени. Я сглотнула от неприятного ощущения, сковавшего горло — спуск был таким крутым, что можно было запросто навернуться и сломать себе шею.

— Я пойду первым, — поставил в известность Фрей, снимая с пояса неотъемлемый кожаный хлыст.

— Пожалуйста-пожалуйста, — с готовностью уступил Тенрилл и снял с потолочного крюка масляную лампу.

И мне определенно стоило остаться и подождать их возвращения тут, но исконно женское любопытство и нежелание мучиться неизвестностью, заставили побороть мимолетный страх и требовательно произнести:

— Я с вами!

— Нет! — хором выпалили мужчины. И крик их получился столь слаженным, что я непроизвольно подпрыгнула.

— Даже не думай об этом! — строго добавил ингирвайзер и вслед за Тенриллом снял с потолка вторую лампу. Кажется, мужчины вознамерились запастись светом.

И пока они ковырялись с розжигом, я решилась на опрометчивый поступок. Словами их все равно не убедишь, да и веских доводов у меня нет. Но стоять в стороне я точно не собираюсь, а значит, остается действовать.

Поудобнее подхватила юбки и, выгадав момент, когда на меня никто не смотрел, рванула к темному провалу в полу. Первый лестничный пролет почти пролетела. Скудного света, что лился сверху, хватало на то, чтобы различить ступени. Потом же меня окутала кромешная тьма, да и спохватившиеся спутники уже бросились следом, на всю округу кроя меня отборным матом.

Не знаю, и о чем я только думала, намереваясь сбежать? Мужчины, разумеется, оказались проворнее — уже через мгновение я почувствовала, как кто-то болезненно ухватил меня за локоть и дернул назад.

— Ты что творишь? Совсем сдурела? — на самое ухо рявкнул Рей. Судя по тону, он был просто взбешен.

Я попыталась отцепить от себя его пальцы, но не смогла сдвинуть их ни на дюйм — хват у ингирвайзера оказался железным.

— Больно, — пискнула жалобно, и меня тут же ухватили за другую руку. Уже не так болезненно, но все равно без возможности вырваться.

— Рей, выводи ее! — скомандовал братец, что стоял на несколько ступеней выше, освещая узкий проход ровным желтым светом. — А я позову кого-нибудь из жандармов, чтобы присмотрели.

Кузен водрузил лампу на одну из ступеней и помчался за «подмогой». Мне на какое-то мгновение даже стало смешно — сами они со мной управиться уже не могут! Дожили…

Тем не менее, альтернатива сидеть под присмотром одного из жандармов показалась мне совершенно непривлекательной, и я предприняла последнюю попытку уговорить капитана:

— Рей, ну пожалуйста. Я тихонько сзади постою. Обещаю, что не стану соваться в пекло.

— О, Всевышний, — застонал ингирвайзер. По всей видимости, от отчаяния. — Неужели ты не понимаешь, что там может быть опасно? Мы же не знаем, что внизу! Мы не можем тобой рисковать!

— А собой, значит, можете? — вспылила я и неожиданно поняла, почему так рвусь следом. Я просто боялась за них. Не хотела отпускать в неизвестность двух дорогих мне людей. И решила, что уж лучше пойти следом и убедиться, что все в порядке, чем маяться ожиданием.

— Так, это не обсуждается! — ультимативно заявил Фрей и, ухватив поудобнее, силой потащил меня наверх.

Я было воспротивилась, но тут снизу донесся какой-то шум, и капитан настороженно замер.

— Там кто-то есть, — прошептал напряженно, а я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Если шум услышали мы двое, значит, точно не могло показаться.

В следующий миг Рейнар отпустил меня, подхватил со ступеньки лампу и, на ходу раскручивая хлыст, помчался вниз.

— Жди здесь! — крикнул вдогонку, но я уже сорвалась с места, путаясь в юбках и цепляясь ногтями за шершавую стену в попытке удержать равновесие.

Внутри билась тревога. Страх смешался с безрассудством, и я уже не могла остановиться, просто бежала следом, с ужасом наблюдая, как удаляется пятно света впереди. Еще чуть-чуть и отстану. Останусь одна в этом темном каменном мешке.

Благо лестница оказалась не бесконечной. Преодолев три пролета и небольшой узкий коридорчик, я очутилась в довольно просторном зале, больше напоминающим грот пещеры, нежели рукотворные катакомбы. Посреди зала стоял Рейнар. Его грудь тяжело вздымалась, а ладонь до побелевших костяшек сжимала рукоять хлыста. У ног ингирвайзера лежало бездыханное тело. Хамелеон с переломанной шеей. А прямо впереди искрилось ярким изумрудным светом пятно портала.

— Один ушел, — недовольно кинул Рей, почувствовав чье-то присутствие. Лишь потом обернулся и удивленно вскинулся, узрев меня.

— Какого хрена? Я же велел ждать! Где Рилл?

— Не знаю, — невнятно проблеяла я, словно завороженная глядя на мягкие перекаты краски и света в облаке портала. А еще до меня только сейчас начала доходить вся опрометчивость собственного поступка.

А если бы Хамелеонов было больше? Если бы Рей не справился с ними? Что бы тогда было? Здесь и впрямь могло быть опасно. О чем я только думала?!

— Живо наверх! А не то… — начал было Рей, благоразумно собираясь меня спровадить, но тут что-то изменилось.

Портал подернулся рябью, а затем внутри, в самом центре, начал закручиваться маленький вихрь. Он все больше разрастался, а Рей мрачнел на глазах.

— Они закрывают переход, — поведал мужчина и судорожно оглянулся. — Твою мать, где его носит?! — Это, видимо, предназначалось кузену.

А вихрь раскручивался все сильнее, сам же портал тускнел и становился меньше, будто его засасывало в центр. И Рей не выдержал. Рваным движением откинул с лица волосы, быстро оглянулся.

— Уходи отсюда. Живо! И передай Риллу, что я вернусь вместе с Алариком, — на этих словах Рей подхватил кончик хлыста и запрыгнул в сизое марево перехода.

Я машинально подалась вперед, пытаясь удержать его. Это вышло совершенно непроизвольно, и я уж точно не собиралась лезть в портал вслед за ингирвайзером. Но, сделав лишь шаг, я не смогла вернуться обратно. Меня притягивало, засасывало с немыслимой силой, как разыгравшийся смерч затягивает в свое нутро все, что попадается на пути.

Последнее, что помню, сгустившийся воздух, что ни вдохнуть, ни выдохнуть, и яркий свет, болезненно ударивший по глазам. А потом меня вздернуло, и я полностью лишилась опоры и ориентации в пространстве.

Глава 5

Рейнар.

Решение принял моментально. Понял, что если упущу этот портал, концов исчезновения Аларика будет и вовсе не сыскать. Внутри зрела странная уверенность, что ученого увели именно в Эвру. А терять его я был не намерен. Не привык бросать друзей в беде, да и понимал, что относительная безопасность в Солькоре держится только благодаря ему.

В портал я прыгал впервые. И был неприятно удивлен той массой ощущений, что одновременно пронзила тело. Вывалившись наружу, первым моим желанием было растянуться на каменных плитах, устилавших пол. Перед глазами плясал хоровод звезд, а ноги так и норовили подогнуться в коленях. Но времени прийти в себя не было. С той стороны меня ждал «теплый» прием.

Трое ингиров. Первый — тот, которого я упустил в подземелье Вандебора. Бойцом он был хорошим, и пришлось изрядно попотеть, прежде чем я смог одолеть его, раскроив черепушку о каменные плиты.

Двое других не были воинами. Скорее всего, они поддерживали работу портала с этой стороны, но, тем не менее, в атаку бросились. Думали, удержат взбешенного ингирвайзера? Один из них поплатился жизнью в следующую же секунду. Второго я не собирался убивать. Как ни крути, но я не имел ни малейшего представления, где искать Аларика, а значит, мне нужно было кого-то допросить. Вот только эврийец даваться живым не пожелал. Как только понял, что ему не уйти, вытащил из кармана какую-то ампулу и сунул в рот. Я ринулся к нему, надеясь извлечь яд, но Хамелеон уже успел проглотить пилюлю и лишь криво ухмыльнулся на мой выпад, а потом и вовсе судорожно закашлялся. Изо рта его повалила густая пена, тело забилось в судорогах, и, издав последний хриплый стон, он издох.

— Сучий потрох! — выругался я и, не сдержавшись, пнул тело самоубийцы.

Раздался испуганный возглас. В первое мгновение я подумал, что кто-то из ингиров все еще жив, и лишь потом осознал, что звук доносится из-за спины. И каково же было мое удивление, когда, обернувшись, я узрел сидящую на полу анью Эдан, обхватившую руками голову.

Не знаю даже, чего мне хотелось больше — убедиться в ее невредимости или придушить здесь и сейчас, собственными руками. Я рванул к девушке, одновременно окидывая ее внимательным взглядом — никаких повреждений не обнаружил, видимо, на самочувствии попросту сказался переход.

— У тебя совсем мозгов нет?! — во все горло гаркнул я, еле удерживаясь, чтобы не залепить ей пощечину.

Только этой девицы мне тут не хватало! И портал схлопнулся. Как теперь ее отправить обратно?

— Какого хрена ты за мной побежала? Я что сказал? Уходить! Ты хоть понимаешь, что натворила?! Что мне теперь прикажешь с тобой делать?!

— Прекрати на меня орать! — вдруг резко вскинулась девушка и обдала меня злобным взглядом. — Думаешь, я это специально? Я еще не настолько спятила, чтобы кидаться в портал!

— Тогда как ты здесь оказалась?!

— Меня затянуло. После того, как ты прыгнул. Я ничего не смогла сделать. И вообще, — Роксана поморщилась и потерла глаза, — голова кружится.

Еще бы она у нее не кружилась. Тьфу ты! Бабы!

Я сделал глубокий вдох. Потом еще один, унимая бушующую внутри ярость. Это девица опять все испортила. Ну вот, и как мне искать Аларика, когда на хвосте это… недоразумение ходячее?!

Ох, знал бы кто, каких гадостей мне сейчас хотелось ей наговорить. На языке крутилось такое, что и у пьяного сапожника челюсть бы отвисла. Нет, я, конечно, знал об эффекте воронки, что возникает при закрытии портала. Мы со стражами, особенно по началу, много их позакрывали. И всегда отходили от облака перехода подальше, чтобы не засосало. Потому я и велел Роксане живо уходить. И не поймешь теперь, то ли она нарочно не послушалась, то ли попросту не успела убраться подальше. В любом случае, девица спутала мне все планы, и это бесило неимоверно!

Не придумав ничего лучше, я дошел до ближайшей стенки и несколько раз саданул кулаком по каменной кладке. На пол посыпалась мелкая крошка, а затянувшиеся после драки с Фоллом костяшки, вновь начали кровить. Зато боль отрезвила, разом заставив работать мозги.

Сзади раздалось шуршание и, обернувшись, я стал свидетелем того, как Роксана неуклюже пытается подняться на ноги. Ее все еще шатало после перемещения, да и ворох нижних юбок отнюдь не добавлял проворности. В общем, пришлось подойти и помочь. Анья сдержанно поблагодарила, а потом, с видом абсолютнейшей наивности, задала самый идиотский вопрос из возможных:

— И что теперь? Как мы будем выбираться?

Я подумал, стоит ли обрисовывать барышне всю незавидность нашего положения или лучше поберечь ее хрупкую психику, но все же не сдержался и фыркнул:

— А я почем знаю!

— То есть, как? — удивилась девушка, и лицо ее заметно побледнело. — Ты что, прыгал в портал, не зная, как станешь возвращаться обратно?

— Какая ты прозорливая, — не удержался от колкости, а Роксана действительно испугалась. Кажется, до нее, наконец, начала доходить вся сложность ситуации.

— Ты сумасшедший, Рей…

— На себя посмотри, — съязвил я, и девушка виновато опустила глаза. Видимо, уже и сама поняла, какую глупость совершила, последовав за нами в дом Вандебора.

А потом я подумал, что злиться глупо, аж уж ссориться с Роксаной тем более — как ни крути, мы теперь в одной упряжке. Подальше загнал свое раздражение и внимательно осмотрел помещение.

Мы стояли в самом центре сумеречного зала. Откуда-то сверху падал скудный свет, не столько разгоняя мрак, сколько подчеркивая черноту в дальних концах помещения. Похоже, сам зал находился под землей — в тонком луче света я разглядел массивные корни, свисающие с потолка.

— Ну и нора. — Роксана словно прочитала мои мысли, зябко поежилась и ухватила себя за плечи. — А что это за звук?

Я прислушался и уловил легкое жужжание, доносившееся из темного угла. Оно показалось знакомым, и я, на всякий случай покрепче перехватив хлыст, осторожно отправился в ту сторону.

— Ты куда? — нервно спросила моя спутница.

— Жди здесь.

Пройдя с десяток шагов, я наткнулся на какую-то мерно гудящую громадину, коснулся ладонью нагретой поверхности. Не смея верить в удачу, немного постоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте.

— Рей, что там?

— Похоже, повезло, — негромко отозвался я, вглядываясь в знакомые очертания Ключа. Машины, подобной той, что была уничтожена вместе с солькорской лабораторией. — Иди сюда, только осторожно.

Роксана шумно вздохнула, а я провел рукой по гладкому боку механизма, нашаривая рычаг, открывающий панель управления. Она выдвинулась с тихим шорохом, толкнув меня в бок, и я склонился над россыпью лампочек и переключателей. Переливающийся всеми цветами узор был мне незнаком, да и лампочек тут было куда больше, чем на привычном пульте в вотчине Аларика. Я наобум ткнул кнопку, похожую на ту, что запускала механизм взаимодействия с порталом. Машина изменила тон — гудение стало ниже, потом вовсе сошло на нет, и панель управления вдруг разом погасла. Я поморгал, прогоняя все еще бегающие перед глазами огоньки, и снова щелкнул переключателем, но Ключ оставался все также тих.

— Ты что, сломал его? — проницательно спросила Ксана, а я с досадой сплюнул на пол. Яду в голосе моей спутницы изрядно прибавилось, да так, что даже испуг куда-то подевался.

Яростно потыкав другие кнопки и подергав рычаги, я пришел к выводу, что самостоятельно запустить машину не выйдет. То ли ингиры поставили на Ключ защиту от чужаков, то ли я сам оказался настолько неуклюж, что умудрился угробить тонкий механизм — смысл теперь гадать? Остается только снова тащить за собой девушку и молиться Отцу Всемогущему, чтобы в целости выйти из новой передряги.

Ухватил Роксану за руку и повел ее обратно, к месту, где находился закрывшийся портал и остались валяться тела Хамелеонов. Может, на трупах удастся обнаружить что-то полезное?

Я тщательно обшарил одежду эврийцев и во внутреннем кармане одного из них обнаружил небольшую тубу из незнакомого плотного материала. Внутри оказался свернутый в трубочку кусок пергамента, испещренный замысловатой ингирской письменностью и непонятными схемами. Во мне снова всколыхнулась робкая надежда, что, может быть, убитый эвриец оказался здешним техником и документы имеют какое-то отношение к Ключу.

Света было недостаточно, чтобы разобраться в подробностях, и я до лучших времен спрятал тубу себе за пазуху. Вдруг повезет, и я смогу найти того, кто разберется во всей этой писанине. В конце концов, я ведь все еще рассчитываю отыскать Аларика.

— Что там? — Роксана с любопытством выдохнула мне в шею.

— Пока не знаю. Кстати, ты случайно не читаешь на эврийском?

Девушка возмущенно фыркнула, а я вздохнул. Действительно, было бы чудом, если бы избалованная анья владела подобным талантом. Я и сам-то плохо разбирался в их каракулях, особенно тех, что касались технических моментов и формул, коими были напичканы попавшие мне в руки документы. Понимал речь и то, с натяжкой. Все же опыт общения с ингирами за последние годы был весьма скудным и большей частью ограничивался языком кнута и кулака.

Да, туго нам придется. Я попытался вспомнить, что знаю о традициях и укладе жизни эврийцев и, кинув задумчивый взгляд на девушку, принялся стаскивать с трупов одежду.

— Что ты делаешь? — удивилась Ксана, а я, пожав плечами, бросил ей в руки длинный балахон с разрезами по бокам и узкие штаны.

— Одевайся. В людских платьях мы с тобой будем смотреться, словно пестрые птахи на снегу.

— Хочешь сказать, что мы пойдем… пойдем в Эвру?

— Похоже, выбора у нас нет. — Я без лишних слов стал расстегивать китель. — К тому же, если ты еще не заметила, мы уже в Эвре.

Долгий и жалобный стон был мне ответом.

— Надеюсь, дорогая анья не станет снова капризничать на тему неподходящего наряда? — бросил я через плечо и, отложив в сторону хлыст, поморщился. Для маскировки и оружие сменить придется, какой бы ни была непривычной для моей руки ингирская плетка.

— Хотя бы сейчас ты можешь не язвить? — возмутилась Ксана, и я, подняв удивленный взгляд, некоторое время наблюдал, как она послушно переодевается.

Не время, конечно, пялиться на женские прелести, но до чего хороша, зараза! С другой стороны, будь она менее фигуристой, вполне могла бы сойти за мальчика, и это весьма облегчило бы нам жизнь. Я смутно помнил, что женщины у ингиров считались существами второго сорта, одновременно наложницами и прислугой. И, зная взрывной характер своей избалованной спутницы, подозревал, что с подобной ролью у нее могут возникнуть сложности.

Впрочем, так далеко загадывать рано, сейчас решить бы, что делать с нашими физиономиями. Можно попробовать раздобыть краску и нанести на лица рисунки наподобие ингирских татуировок. Беда в том, что я помню только, как выглядит боевая раскраска. А вот в обиходе, насколько я знаю, эврийцы используют совсем другие рисунки. И каждый говорит о положении, статусе и даже характере своего хозяина.

— Роксана, дай-ка сюда нижнюю юбку, — задумчиво проговорил я и, когда девушка протянула мне светлую ткань, рванул ее с треском. Анья возмущенно взвизгнула, а я принялся хладнокровно обрывать с подола замысловатое кружево.

— Прости, дорогуша, но наша жизнь сейчас куда дороже нарядов. Замотаем вот этим головы, прикроем лица, заодно и от пыли защитимся. Ты, может быть, не знаешь, но здешняя погода сильно отличается от солькорской. Говорят, тут даже песчаные бури не редкость.

— Говорят… — тихо повторила Роксана. — То есть ты хочешь сказать, что сам здесь не был ни разу?

— Так уж вышло, прости.

Я снова пожал плечами и, затянув поверх балахона пояс, надел на шею портативный ключ. Пристроил за пазуху пустую флягу, что осталась от Берольской водицы. Авось, пригодится, а остальные свои вещи спрячем. Хотя, по-хорошему, их вообще лучше сжечь.

Помог Роксане закрепить косоватый тюрбан и, решив, что более внимательным осмотром займусь при нормальном освещении, подхватил скат с вещами и подал девушке руку.

— Держись. Если чутье и сквозняк меня не обманывают, где-то неподалеку должен быть выход.

К счастью, блуждать долго нам не пришлось. Из помещения с порталом выходил всего один тоннель, который, собственно, и вывел нас наружу. Совсем скоро я увидел забрезживший впереди свет и, велев Роксане ждать внутри, прибавил шагу, выбираясь на поверхность.

Клонившееся к горизонту солнце резануло по глазам, и я машинально прикрылся ладонью. Пара секунд ушла на то, чтобы привыкнуть к яркому освещению, а после у меня невольно перехватило дыхание. По всей видимости, мы находились на склоне какого-то холма. Внизу же, в пологой долине, расположился огромный ингирский город. Чуждый и вместе с тем завораживающий своей необыкновенной красотой. Отсюда он был виден как на ладони. Убогие хибары окраин. Одноэтажные каменные дома рабочих кварталов. Клубы сизого дыма, валившие из огромных труб, что, казалось, врастали в самую землю. Ослепительно белые постройки Верхнего города. Навесные мосты и перемычки, образующие его второй уровень. И в центре всего этого великолепия высится огромная шестигранная пирамида, отливающая красной медью.

Я всмотрелся внимательнее, гадая, действительно ли огромная постройка сплошь облицована металлом, или это всего лишь игра закатного солнца и неясной светотени. Но нет, слишком уж сильно бликовала гладкая поверхность, чтобы быть обманом зрения.

— Рей, ну ты скоро там? — вырвал меня из задумчивости недовольный женский голос. Я виновато кашлянул — до того засмотрелся, что совсем забыл о своей спутнице. На всякий случай я оставил ее ждать в узком коридорчике, которым мы выбирались наружу.

— Все спокойно, выходи! — Я обернулся и оглядел прямоугольную арку выхода в обрамлении деревянных подпорок. Больше всего эта конструкция напоминала ход в шахту. С первого взгляда и не подумаешь, что в глубине ее прячется портал.

Послышались осторожные шаги, и я на всякий случай поддержал Роксану под локоть, пока та жмурилась от солнечного света.

— Как здесь жарко, — удивленно пробормотала девушка, а потом, проморгавшись, громко ахнула: — Святая Мать Прародительница! Что это?! Мы туда пойдем?

Глаза ее сейчас походили на две огромные зеленые плошки. И не понять, то ли они расширились от восторга, то ли от страха. Хотя, скорее, второе. Меня вот перспектива спуститься в незнакомый город, напичканный чужеземными технологиями, совершенно не вдохновляла. Но другого пути не было.

— Да. Нам нужно найти Аларика, — ответил я, пока вовсе не представляя, как стану искать друга на наводненных ингирами улицах.

Будь я один, все было бы куда проще. Но оставлять Роксану здесь опасно. Может, где-то неподалеку найдется укромное место?

В раздумьях я подал анье руку, и мы начали спускаться с холма. В любом случае начинать следовало с осмотра окрестностей, да и идти в город неподготовленным я не собирался. Нужен был план. А еще, желательно, сытный ужин. Все же на пустой желудок думается плохо.

Спуск оказался достаточно пологим. Роксана, не жалуясь, мужественно пыхтела сзади и даже почти не теряла равновесия. Так, пару раз ткнулась мне в спину, но я сохранял бдительность, и, в конце концов, мы благополучно достигли подножия холма.

Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась красноватая равнина с чудно изогнутыми деревьями и редкими валунами. Недалеко от места нашего спуска пролегала утоптанная дорога. Она змеилась откуда-то со стороны горизонта и вела по направлению к городу. Приглядевшись, я заметил далекое облачко пыли и поспешно потянул Роксану в сторону ближайшего валуна. Нечаянные встречи нам сейчас были ни к чему, а местный ландшафт, к сожалению, плохо подходил для игры в разведчиков.

— Рей, я, кажется, ногу натерла, — пожаловалась на бегу Роксана, — ты можешь не так быстро?

— Извини, не получится.

Я резко остановился, подхватил ойкнувшую девушку на руки и, только оказавшись в спасительном укрытии высокого камня, перевел дух. Роксана, поморщившись, села на землю и принялась стаскивать обувь, а я осторожно высунулся из-за валуна. Спрятались мы вовремя — недалеко от нас по дороге ехала крытая повозка, похожая на ту, в которой наши крестьяне перевозят скот. Вот только вместо лошади впереди находилась странная конструкция на одном колесе, поверх которой восседал кучер и забавно крутил ногами. Я проводил его заинтересованным взглядом, пока повозка снова не скрылась в клубах пыли, а после уселся рядом с Ксаной.

Критически оглядел босые ноги моей спутницы с боязливо поджатыми пальчиками и вздохнул. Наша зимняя обувь становилась сейчас лишней обузой, а идти босиком по горячей земле девушка вряд ли сможет. Я молча взял изящный сапожок Роксаны, покрутил в руках, а потом, достав нож, принялся как можно короче обрезать голенище.

— Как только представится случай, мы найдем тебе что-нибудь подходящее, а пока придется потерпеть.

— Можно было взять обувь у тех… — тихо отозвалась моя спутница, — которые в пещере остались.

— Можно, — согласно кивнул я. — Но твоего размера там не найдется, а возвращаться ради себя одного я не стану. Слишком велика вероятность, что в пещеру может кто-нибудь сунуться. Пойду босиком, не растаю. Заодно, впредь наука мне будет, чтобы соображал лучше.

Закончив кромсать сапоги, я критически осмотрел получившуюся обувку. Да, башмачник из меня получился никудышный, но выбирать сейчас не приходится. Роксана хмыкнула, но капризничать не стала. Похоже, наши совместные приключения благотворно влияют на взбалмошный характер аньи Эдан.

Наверное, я не смог сдержать улыбки, потому что Ксана подозрительно покосилась в мою сторону и вопросительно изогнула бровь:

— Что?

— Все хорошо, — кивнул я, — просто задумался, как сильно нагревается здешняя земля днем. И не придется ли мне отплясывать джигу, если я отправлюсь босиком.

Роксана фыркнула, а я принялся разгребать красную землю у подножия валуна.

— Вещи оставим здесь. Запомни, как выглядит камень, может, они нам еще пригодятся… Разве что китель захватим, он довольно плотный, а ночевать нам, возможно, придется на голой земле…

Через некоторое время наш схрон был готов, и, прежде чем завалить тайник, я воспользовался остатками нижней юбки Ксаны, чтобы сподручнее было унести с собой сапоги.

Надо сказать, что вид мужских ботфортов, перевязанных дамским кружевом, был довольно забавен, но мне уже было не до веселья. И так слишком долго мы проторчали в опасной близости от ингирского портала.

Привстав из-за камня, я внимательно осмотрел окрестности, убедился, что все тихо и, перекинув сапоги через плечо, помог подняться Роксане.

Первым ориентиром наметил дерево, стоявшее вдалеке от дороги. Солнце садилось, и до темноты нам нужно было найти укрытие для ночлега. А еще необходимо раздобыть где-то воду — несмотря на вечер, вокруг все еще царила удушающая жара.

На то, чтобы добрести до места, ушло почти полчаса, во время которых я то и дело возносил молитву Отцу Всемогущему, чтобы никому из местных не пришло в голову проехаться по дороге или устроить вылазку за стены города. К тому же, спутница моя то и дело останавливалась, глубоко дыша и вытирая потный лоб. Выглядела она, честно говоря, устало, и оставшуюся сотню метров мне пришлось почти волочь ее на себе. Странно, но сам я был бодр и полон сил, наверное, все-таки наверху услышали мои молитвы. Да и земля оказалась не столь горячей, как я предполагал, так что босые ноги мои чувствовали себя вполне комфортно.

Под раскидистой кроной было прохладно, и даже какая-то травка мягким ковром устилала землю. Роксана со стоном плюхнулась в эту самую травку, откинувшись к толстому корню, утерла лицо краем тюрбана и прикрыла глаза.

— Жарко как, — хрипло прошептала девушка и тяжело сглотнула. — Рей, у тебя есть вода?

Я покаянно покачал головой.

— Потерпи, покуда стемнеет. Постараюсь пробраться ближе к городу, наверняка там есть колодец или что-то подобное.

Роксана не ответила, вздохнула только, а я пошел вокруг дерева, проверяя, нет ли здесь широкого дупла или, может, надежных веток, до которых можно добраться, чтобы заночевать. В конце концов, поиски завершились немного иначе, чем я ожидал. Примерно на высоте человеческого роста из шершавого бурого ствола торчал металлический желобок. Похоже, кто-то регулярно собирал здесь сок, вот только для каких целей — неизвестно. Надеюсь, все же, не для того, чтобы отравлять боевые плетки.

Сняв с пояса нож, я поковырял кору у основания желобка и увидел, как по нему потекла прозрачная жидкость. Настороженно принюхался и, ощутив знакомый сладковатый запах, довольно ухмыльнулся. Помнится, еще до войны, Виттор частенько угощал меня эврийским вином — сладковатым, водянистым и мягко, но основательно ударяющим в голову. Нектар Исполинского древа, кажется, так называлось любимое лакомство моего друга. Надеюсь, крепость он приобретал исключительно во время брожения…

Я поймал на язык живительную каплю, стянул с пояса пустую Риллову флягу и подставил под желобок.

— Ре-ей? — спустя некоторое время донесся озабоченный голос Роксаны. — Ты где?

— Тут. Потерпи немного, сейчас дам тебе попить.

Сложности с жаждой у нас, конечно, удачно разрешились, но оставаться на ночь под этим Исполином было бы опасно. У этого сока где-то здесь определенно имеется сборщик.

Когда я вернулся, девушка смотрела осоловевшим взглядом в сторону горизонта и то и дело облизывала сухие губы. Недоверчиво поглядела на протянутую флягу, а после жадно приникла к краю. Я подождал, пока Ксана напьется, и мы двинулись дальше.

Солнце уже почти коснулось земли, пока мы добрались до сухого кустарника, обрамлявшего склон небольшого овражка. Мне только и хватило времени набрать хвороста и, поймав лупой портативного ключа последние лучи, запалить костерок. Роксана устроилась рядом, стянула сапоги и с омерзением стала стаскивать с головы изрядно сбившийся тюрбан.

— Я, наверное, сейчас похожа на лохматую бродяжку, — недовольно пробурчала она и принялась пятерней расчесывать спутавшиеся волосы.

— Главное, что мы живы, — отозвался я. — А если ты наберешься немного терпения, я, возможно, раздобуду нам ужин. Во всяком случае, постараюсь.

На охоту решил одеть сапоги. Все же бегать за зверьем, если таковое тут вообще водится, на босу ногу как-то не сподручно. Да и воздух стал заметно прохладнее, так что можно было надеяться, что я не успею упариться в своих ботфортах.

Роксану оставил в лагере и строго-настрого велел не высовываться. Впрочем, девушка и так не горела желанием куда-то идти. Слишком устала после перехода. Тогда как я все еще был полон сил. Странно. Вроде весь день на ногах. И даже дважды успел поучаствовать в драке, а чувствую себя свежим, как огурчик. Интересно, это попросту адреналин бурлит в крови или что-то иное? Хотя, возможно, усталость накатит позднее. А сейчас, пока есть силы, надо постараться добыть что-то на ужин.

Далеко от лагеря я старался не отходить. Блуждал по окрестностям, высматривая хоть кого-то съедобного. Вокруг сгущались сумерки, и прежде красная земля теперь казалась серой. А еще под ноги попадалось все больше песка. И даже раз я наткнулся на целый песчаный карьер. Но ни одного живого существа так и не встретилось. Такое чувство, что в округе все вымерли.

А есть хотелось уже нестерпимо. Желудок буквально скрутило от голода, отвлекая от охоты и в то же время не давая окончательно опустить руки. Ну должен же тут водиться хоть кто-то! Где эти хваленые эврийские мантикоры? Где смертельно опасные скорпионы? Песчаные змеи, яд которых ингиры используют в своих дротиках. Ну хоть бы одна тварь показалась!

Я почти отчаялся найти хоть кого-то съедобного, как буквально в пяти метрах от меня дрогнул песок. Сначала подумал — померещилось. Все же зрение в сгустившихся сумерках могло и обмануть. Я даже прошел мимо, списав все на игру воображения. Но песок шевельнулся вновь, и тут уже я насторожился. Поудобнее перехватил плетку и, подкравшись, ударил с размаха. В тот же миг из-под земли выскочило что-то крупное, юркое и, шустро перебирая короткими лапами, кинулось прочь. Не раздумывая выхватил из-за пояса нож и швырнул в удирающую добычу.

Чуть не присвистнул от радости, когда понял, что попал. А когда, приглядевшись, опознал в диковинном звере песчаного дракона, и вовсе воздал хвалу Всемогущему. Теперь спать на голодный желудок нам точно не придется. Мясо ящера вдоволь хватит, чтобы набить животы.

Роксана на притащенную добычу глядела с любопытством. Честно говоря, я опасался, что анья побрезгует есть эдакую экзотику. Но, кажется, чувство голода напрочь перебило в ней всякую щепетильность. Я даже подумал, а не предложить ли ей собственноручно разделать увесистую тушку, но вовремя одумался и занялся готовкой сам. Все же потрошить кишки не самое подходящее занятие для благородной аньи.

Вскоре от костра поплыл ароматный запах жаркого, и желудок заурчал в предвкушении скорой трапезы. Я увидел, как Роксана сглотнула слюну и жадно уставилась на подкоптившуюся тушку песчаного дракона. Интересно будет посмотреть, как она станет есть руками. С ее-то тягой к соблюдению этикета. Вспомнилось вдруг, как в первое время моя свидетельница настойчиво пыталась усадить меня за стол в обеденном зале. Раскладывала по столу салфеточки, расставляла приборы. А тут не то, что приборов, стола и того нет.

Впрочем, роль оного сыграл большой валун с более-менее ровной поверхностью, на котором я и принялся разделывать жаркое. Только что снятое с огня мясо обжигало пальцы, но я попросту не обращал на то внимания — слишком уж сильно разыгрался аппетит. Но, несмотря на это, первый кусок все же вручил Ксане.

— Ой, горячо! — взвизгнула она и принялась перекидывать исходящее паром мясо из руки в руку.

Мои пальцы были не столь нежными, а потому дожидаться, пока мясо остынет, не стал и первым попробовал добычу. На вкус ящер оказался таким же аппетитным, как и на запах. Под толстой жесткой шкурой скрывалось нежное сочное мясо. Единственное чего остро не хватало, так это соли. Но в нашем положении было не до разносолов. Наелись, и отлично.

С ужином я тоже закончил первым и, сделав несколько глотков из изрядно опустевшей фляги, еще какое-то время наблюдал, как Ксана тщательно обгладывает косточку и облизывает тонкие пальчики. Невольно засмотрелся. Слишком уж непривычно было видеть ее такой. В бесформенном балахоне поверх узких брюк, с растрепанными волосами, рассыпанными по плечам, в ободранных сапогах, да еще и сидящей на голой земле. Земля, к слову, была теплой. Горячей почти что. Тогда как воздух с наступлением темноты заметно посвежел. Как бы нам не замерзнуть ночью…

Роксана, ничуть не смущаясь, вытерла жирные руки о край балахона и подняла на меня глаза. Сейчас они казались совсем темными. И в широких зрачках плясали отсветы огня.

— Что? — спросила спутница, заметив мой внимательный взгляд.

Я лишь протянул анье остатки древесного сока и поспешил отвернуться. Не говорить же ей о том, сколь глупые мысли меня порой посещают.

— Мы спать здесь будем? — Девушка сделала крохотный глоток и обвела взглядом закуток, в котором мы разместились.

— Увы, ничего лучше предложить не могу. — Виновато пожал плечами, понимая, что мне и самому не улыбается ночевать на голой земле. А уж разнеженной барышне и подавно. — Здесь нас хотя бы не видно со стороны дороги, сейчас это главное, — добавил я и решительно раскидал почти прогоревшие поленья. Побоялся, что огонь могут заметить издалека. Мало ли, вдруг по саванне ночью ходят ингирские караваны.

Теперь света стало совсем мало, и я мог лишь угадывать очертания спутницы. Роксана тяжело вздохнула и зябко повела плечами. Потом провела по земле ладонью и, не придумав ничего лучше, улеглась прямо возле тлеющих углей, подложив под голову свой импровизированный тюрбан.

Последовав примеру девушки, стал и себе подыскивать местечко для ночлега, когда вдруг раздалось неожиданное:

— Ляжешь рядом?

Признаться честно, у меня и самого мелькнула такая мысль. Все же начинало ощутимо холодать. Но мне почему-то показалось, что Ксана не оценит такую идею. Но раз уж сама предложила…

Я без лишних вопросов переместился ближе и улегся прямо за девичьей спиной. Нашарил свободной рукой свой китель и укрыл нас на манер одеяла. Правда вот, в отличие от оного, одежка моя оказалась не столь широкой, и пришлось притянуть девушку ближе. Раны на груди отозвались ноющей болью, и я крепко стиснул зубы, чтобы не выдать своих ощущений.

— Странный ты, Рей… — хмыкнула Роксана, удобнее устраиваясь в кольце моих рук. — То, ни с того ни с сего, бросаешься на меня, то робеешь, будто на первом свидании.

— Я не робею, просто… — замялся, не зная, стоит ли посвящать Роксану в свои проблемы. Впрочем, она и сама прекрасно все поняла.

Развернулась аккуратно и положила узкую ладонь мне на грудь:

— Что, болит? — Я лишь сдержанно кивнул. — Но я думала, Роса должна сразу помочь. Разве нет?

— Не знаю. Не приходилось как-то пользоваться…

Ксана задумчиво закусила губу и нахмурилась. Кажется, она ждала, что произойдет чудо. Возможно, я ждал от легендарной Кристальной Росы того же. Вот только раны продолжали болезненно ныть. И даже когда переодевался, никаких улучшений не заметил. Но говорить о том не стал. Не хотел расстраивать анью. Особенно сейчас, когда ситуация и так хуже некуда.

Впрочем… Я провел рукой по округлому женскому боку, затем по спине и, не удержавшись, зарылся пальцами в пушистые волосы. Возможно, все не так уж плохо. И, как ни странно, я был даже рад, что сейчас не один.

— Может, надо не один раз намазать? Там еще осталось, в пузырьке. Правда, я сумку где-то оставила. Вот растяпа, — горестно вздохнула Ксана. — И на лице раны не обработали. — Она легонько коснулась рукой моего подбородка.

— Ничего, еще успеем, — сказал я, хотя, по правде говоря, уже серьезно сомневался в том, что та жижа во флаконе обладает хоть какими-то целебными свойствами.

Кажется, все усилия Роксаны были напрасны. Вдруг вспомнилось, каким образом она добывала эту самую Росу. Внутри болезненно кольнуло, и я неосознанно притянул девушку ближе. Попытался откинуть прочь неприятные мысли, но воображение как назло подкидывало все новые и новые картинки. Тонкие запястья, перехваченные веревкой, Чужие толстые пальцы на нежной шейке. Мужские руки, касающиеся Ксаны в самых укромных местах. Меня снова накрыла бессознательная ярость. Стало так гадко, что захотелось выть от отчаяния.

И кто бы знал, как мне хотелось повернуть время вспять. Защитить ее, уберечь. Удержать от глупости. Вот только, сделанного не вернешь.

— Обещай, что больше так не будешь, — неожиданно попросил я, а Роксана, кажется, и вовсе не поняла, о чем речь.

— Чего не буду? — Девушка чуть отстранилась и подняла на меня вопросительный взгляд.

— Рисковать собой. И влезать во всякие сомнительные авантюры.

— Я ведь сказала, что не специально. Что меня затянуло и…

— Я не о том, — прервал череду неуместных оправданий и, откинув волнистую прядь, коснулся тонкой шейки. Как раз в том месте, где сегодня утром обнаружил багровые отметины.

— Ох, Рей… Давай не будем, — взмолилась Ксана. — Я не хочу вспоминать о том, что было в доме Вандебора. Не вынуждай меня, пожалуйста.

И нам бы закрыть эту тему, но мне жизненно необходимо было услышать, что впредь Ксана будет осторожнее.

— Я потому и прошу. Обещай, что не будешь совершать необдуманных поступков.

— Твою мать, Рей! — как всегда неожиданно завелась Ксана. Даже чуть приподнялась, оперевшись на локоть. — Не держи меня за дуру! Я все тогда обдумала! Ты был при смерти. Доктор Орфин сказал, что шансов почти никаких. Что я должна была делать?! Сидеть сложа руки и смотреть, как ты умираешь?

Внутри все сжалось. Сердце в груди заколотилось быстро-быстро. Казалось, еще чуть-чуть и проломит ребра. Признаться честно, я даже не смел надеяться, что могу быть кому-то небезразличен. Но сейчас, когда она это сказала, почувствовал себя чуть ли не самым счастливым человеком на свете.

А еще мысли зацепились за одно слово.

— Доктор Орфин? Ты что, была в госпитале?

— Ну, конечно, была! — Роксана улеглась обратно, подложив ладонь под щеку. — Разве ты не помнишь? Ты в себя приходил и даже узнал меня.

— Я думал, мне приснилось, — признался честно, а у самого услышанное в голове не укладывалось.

Роксана. Навещала. Меня. Даже в самых смелых мечтах я не мог такого представить.

Девушка же ухмыльнулась и не преминула надо мной посмеяться.

— И часто я тебе снюсь? — спросила лукаво. Я подивился такой резкой смене настроения. Все же женщины непостижимые существа. Еще секунду назад почти кричала на меня, а теперь глядит лукаво. Кокетничает, не иначе.

— Боюсь, я слишком мало сплю, чтобы еще и сны успевать смотреть, — обломал этой вертихвостке всю игру. Девушка надула губки, но почти сразу передумала дурачиться, улыбнулась и положила тонкий пальчик мне на переносицу.

— Тогда спи… Сейчас. — Роксана провела по векам, заставляя закрыть глаза. А мне, как ни странно, спать не хотелось. Особенно, после всего, что узнал. Внутри разливалось тепло и, несмотря на жесткую землю под боком, я чувствовал себя как никогда уютно. От ее близости, от горячего дыхания, что касалось щеки, от нежных пальчиков, что настойчиво пытались закрыть мне глаза. А в голове билась все одна и та же мысль: Роксана обо мне беспокоилась.

— А как же поцелуй на ночь? — не удержался от небольшой шалости, гадая, сможет ли Роксана выкрутится, так же умело, как я. И потому был немного обескуражен, когда анья промолчала.

Открыл глаза и всмотрелся в ее отрешенное лицо. Кажется, Ксана всерьез задумалась над моим предложением. То и дело скользила взглядом к моим губам. И, драный шакал, но как же мне сейчас хотелось, чтобы она, и вправду, поцеловала. Сама. Как в тот раз, когда утешала после разгрома лаборатории. Тогда она казалось мне такой искренней. Настоящей. И мне нестерпимо сильно хотелось окунуться в это снова.

Вот только Роксана медлила, и я не удержался сам. Первым потянулся навстречу и невесомо коснулся ее губ. Всего на мгновение и тут же отстранился. Знал, что если продолжу, слишком увлекусь. Как с утра, в кабинете Рилла. Но сейчас мне ни в коем случае нельзя было терять голову. На Эвре надо быть бдительным. Даже во сне.

А потому я просто притянул девушку к себе, вновь зарываясь пальцами в мягкие волосы. Роксана с готовностью подалась навстречу и доверчиво ткнулась носом мне в шею. А потом и вовсе прижалась теснее, будто пытаясь согреться. Шрамы вновь заныли, но я постарался не обращать на то внимания. Сейчас эта глухая боль была несущественна, неощутима даже, по сравнению с тем чувством, что переполняло меня изнутри. Странная смесь спокойствия, нежности и уюта. Правильности происходящего.

Будто не было меж нами ни ссор, ни скандалов, ни глупых обид. Будто мы не находились сейчас в смертельной опасности.

Да уж… Мы где-то на краю чужого мира. Без еды, без воды. Вокруг одни враги. А у меня сердце заходится в неровном стуке. И хочется глупо улыбаться. И как я умудрился так вляпаться? Взрослый ведь человек. А веду себя, словно глупый юнец. Глупый влюбленный юнец…

— Рей, а нам обязательно идти в город? — вырвал из задумчивости тихий голос. И не знаю, показалось мне или нет, но, кажется, в нем звучала тревога.

— Боюсь, что да, — ответил честно и еще раз прикинул, нет ли возможности спрятать анью где-нибудь в безопасном месте. Увы, но оставлять ее в пустыне, по которой то и дело курсируют ингирские караваны, виделось мне еще более безрассудным, чем тащить за собой. Когда она рядом, хоть присмотреть смогу. Защитить.

— Мне страшно, вдруг они…

— Не бойся. — Я легонько коснулся губами девичьего виска. — Я никому тебя не отдам. Никому не позволю тебя обидеть. Обещаю. Слышишь?

Глава 6

Роксана.

Проснулись мы еще до того, как в небе занялся рассвет. Темно было, хоть глаз выколи, но Рей настойчиво поднял меня, уверяя, что совсем скоро посветлеет, и тогда нам точно не попасть в город без лишних приключений.

Пришлось послушаться. Я с трудом поднялась и потянулась. Все тело ныло. Казалось, затекла каждая мышца и каждый сустав. Да, все же ночевки на голой земле определенно не для меня. Хорошо хоть не замерзла. В крепких мужских объятиях это было бы весьма затруднительно.

Я невольно вспомнила, как мы с Реем вчера уснули, и в лицо бросилась краска. Святая Мать Прародительница, и чего я так реагирую?

Как переспать с кем, так не стыдно. А как просто переночевать… Наверное, все дело в том, что прежде со мной такого не случалось. Но ведь это была вынужденная мера, так что и поводов для переживаний не должно быть. Только вот, позволять ему поцелуй явно не стоило. Еще навыдумывает себе всякого. Но сделанного не вернуть, так что остается лишь сделать вид, что ничего не было.

Я исподтишка глянула на Рея. Он как раз прилаживал к поясу ингирскую плетку, а после принялся наматывать на лицо остатки моего подъюбника. Кстати, в отличие от разбитой меня, капитан выглядел бодро. Пожалуй, я еще никогда не наблюдала его столь деятельным. И откуда только силы берутся?

— Накинь ткань на голову, — скомандовал мужчина, решив, что я уже вполне проснулась. — И постарайся закрыть все, кроме глаз. Нам нельзя обнаружить себя. А внешне мы, как понимаешь, слишком отличаемся от местных жителей.

— А глаза у ингиров разве не другие? — задалась вопросом, вспомнив, что Хамелеоны являются обладателями ярко-желтой радужки. Да и зрачки у них, кажется, горизонтальные. В общем, глаза эврийцев больше походят на звериные, нежели на человеческие.

— Глаз старайся не поднимать. По крайней мере, без надобности. Надеюсь, на нас не будут столь пристально пялиться, чтобы заметить. И еще… — Рей запнулся и, подойдя ближе, серьезно посмотрел на меня. — Мне придется тебя привязать.

— Зачем? — всполошилась я.

— Не беспокойся, это не по-настоящему. — Ингирвайзер вытащил из-за пояса нож и отрезал от кожаной плетки один из шнуров. — Видишь ли, у Хамелеонов женщины что-то вроде второсортного товара. Они почти бесправны и обычно играют роль наложниц или рабынь при мужчинах. Потому ты должна вести себя максимально тихо и покладисто.

— То есть мне надо делать вид, будто я твоя собственность? Да еще на привязи идти? — возмутилась я.

— Именно так, — спокойно подтвердил Фрей и ловко скрутил конец шнура в петлю. Протянул мне: — Дай руки.

— Что, обе?

Рейнар кивнул, а мне оставалось лишь застонать от отчаяния. Ну что за несправедливость такая?

Мужчина накинул петлю мне на запястья, но, прежде чем затянуть, коснулся воспаленной кожи и обеспокоенно спросил:

— Еще болит?

— Нет, — поспешно ответила я, не желая вновь поднимать тему Вандебора. С меня и вчера хватило.

Ингирвайзер кивнул и стал легонько затягивать петлю.

— Я не буду сильно. Это так, для виду. Если что, сможешь вытащить руки.

Я пошевелила кистями, убеждаясь, что, в случае чего, сумею высвободится. С этим сложностей не возникло. Однако, подобное положение все равно было крайне неприятно. Унизительно даже. Видимо, весь мой вид говорил об этом, потому что Рейнар вдруг виновато произнес:

— Не смотри на меня так. Думаешь, мне это нравится?

— Откуда я знаю. Может, ты скрытый садист, — не удержалась от колкости. Хотя разумом понимала необходимость подобных мер.

— Ну так, тебе же нравятся садисты, — в свою очередь поддел меня Рей, вновь возвращаясь к больной теме.

Да сколько уже можно? Он когда-нибудь успокоиться?

Внутри все кипело от праведного гнева, но скандалить я предусмотрительно не стала. Не время сейчас выяснять отношения, есть дела и поважнее. Но все же не удержалась и толкнула Рея кулачком в грудь, демонстрируя свое отношение к таким его высказываниям.

И ударила-то вроде не сильно, так, для демонстрации. Но ингирвайзер резко выдохнул и чуть ли не пополам сложился от моего толчка. Видимо, я попала как раз по больному месту.

— Ох, прости, не хотела, — тут же спохватилась я, судорожно заглядывая ему в лицо. — Очень больно?

Фрей прижимал руку к груди и дышал глубоко и медленно. Даже глаза прикрыл, справляясь с дурнотой. А мне сделалось мучительно стыдно. Вот же неуклюжая дуреха!

— Лучше не стало? — решилась спросить я, все еще надеясь, что Кристальная роса хоть немного начала действовать.

Капитан отрицательно мотнул головой, а я отвернулась, скрывая глубокое разочарование. Кажется, раны и не собираются затягиваться. Неужели вместо Росы мне подсунули подделку? Если так, выходит, все было напрасно. Все пять дней мучений, унижений и боли…

Закрыла лицо ладонями, не в силах справиться с накатившими эмоциями.

— Не переживай, сейчас все пройдет, — по своему расценил мой жест Рей. — Идем. Некогда тут рассиживаться.

Капитан на скорую руку сгреб угли и прикопал вместе с обглоданными костями ящера под ближайшим кустом.

После того, как следы лагеря были скрыты, и я тщательно закрыла лицо и волосы импровизированным платком, мы тронулись в обратный путь. Той же дорогой, что шли вечером. Прошли и мимо Исполинского древа. Напились сока и набрали немного с собой. Жидкость текла медленно, неохотно, и ждать, пока наберется полная фляга, мы не стали. В небе уже занимался рассвет. Еще немного, и нас будет хорошо видно со стороны тракта, идущего в город.

Дальше мы направились к камню, где капитан давеча схоронил наше имущество. К уже лежавшим в тайнике платью и хлысту добавились сапоги Фрея и мои обкромсанные ботиночки. Слишком уж приметной для здешних мест оказалась обувь. Так что теперь и мне пришлось идти босиком.

После ночной свежести земля еще не успела прогреться, и обжечься мне не грозило. Вот только, от мелких камушков и веточек, что впивались в босые ступни, я, увы, была не защищена и к тому времени, как мы вышли к тракту, успела изрядно стесать пятки.

Рей хмуро посмотрел, как я хромаю, и тяжко вздохнул.

— Потерпи еще немного. Как доберемся до города, найду тебе какую-нибудь обувку.

Я согласно кивнула и поплелась следом за ингирвайзером, понимая, что изрядно его торможу. Без меня Рей уже давно бы добрался до предместий ингирского поселения. На то, как сильно ноют ступни, старалась не жаловаться, тем более, что с выходом на тракт, дорога стала куда лучше. Ровнее и плотнее. Да и мусора тут почти не было, так что идти было куда проще.

Но с другой стороны, здесь нас подстерегали другие опасности. Уже через четверть часа на встречу попались первые путники — небольшая самоходная телега, груженная какими-то тюками и парой пассажиров весьма потрепанного вида. Я вся сжалась и опустила глаза в землю, как и велел капитан. Казалось, стоит только поднять взгляд и нас тут же повяжут. Что касается моего спутника, тот продолжал невозмутимо смотреть вперед и даже шагу не сбавил, уверенно ведя нас к цели.

Повозка проехала мимо, и я с облегчением выдохнула, даже не представляя, как смогу держаться, когда мы окажемся на кишащих ингирами улицах.

Череда приземистых каменных зданий неуклонно надвигалась, и, чем ближе мы подходили к городу, тем сильнее тряслись коленки. Я зачем-то усиленно прятала кисти рук, оттягивая рукава непривычной одежды. И все время старалась держать голову опущенной, очень надеясь, что сойду за послушную рабыню. Эх, вуаль бы сюда…

Опасения мои оказались напрасными. Встреченные редкие горожане не обращали на нас внимания, спешили по своим делам, изредка переговариваясь на непонятном языке, изрядно напоминающем змеиное шипение. Рей крепко держал короткую веревку, ведя меня, словно телушку в поводу, и уверенно лавировал меж приземистых построек. Я же, осторожно подняв глаза, увидела над крышами халуп высокую каменную стену, отделяющую центральную часть города от нищих кварталов. Всполошенно подумала, что если есть стена, значит, в ней есть и ворота. А если есть ворота, на них должна стоять стража. Бросила испуганный взгляд в спину ингирвайзера. Мать Прародительница, надеюсь, он знает, что делает…

Рейнар точно почувствовал мой взгляд, коротко обернулся и ободряюще кивнул. Неожиданно сзади меня толкнули в плечо, я испуганно пискнула, а капитан, дернув за привязь, что-то злобно прошипел. Лысый, точно коленка, эврянин в залатанной серой одежде что-то пробормотал и принялся часто кланяться, косясь на плетку, висевшую на поясе Рейнара.

Вид мужичок имел испуганный и был весь какой-то выцветший, лучшего определения мне в голову не пришло. Бледная серая кожа, тусклые глаза неопределенного цвета, да еще на шее я успела заметить россыпь каких-то язвочек.

Придвинулась поближе к Рею, а тот, брезгливо махнув рукой, взял меня под локоть и с величавым видом свернул на боковую улочку.

— Кажется, пронесло, — сказал он негромко, когда мы углубились в тень низких домов. — Похоже, оружие здесь говорит о высоком статусе, да и одежда нам досталась неплохая. Но все равно, людных мест будем по возможности избегать.

Точно в ответ на его слова, в ближайшей хибаре приоткрылась дверь, и показалась чья-то зеленоватая рука. Под ноги нам выплеснулась какая-то бурда, то ли испорченное вино, то ли еще что похуже. Резкий запах ударил в нос, дверь хлопнула, закрываясь, а я, тихо застонав, с трудом сдержала рвотный позыв.

— Смотри, там, кажется, колодец, — невозмутимо произнес мой спутник, и я, проследив за его рукой, увидела круглое каменное сооружение с деревянной перекладиной поверху. В горле запершило, и я поняла, что готова отдать что угодно за глоток свежей холодной воды. Все же сладковато-приторный сок Исполинского древа утолял жажду не лучшим образом.

Ингирвайзер стащил с перекладины деревянную бадью. Рукав балахона задрался, открывая мускулистое предплечье с сеткой вен, а я почувствовала, как что-то мягко ёкнуло в груди. Удивленно вскинула бровь — даже и не вспомню, когда со мной в последний раз происходило что-то подобное. Разве вот, когда совсем сопливой девчонкой была. Обычно крепкое мужское тело вызывает во мне совсем другую реакцию.

В глубине колодца гулко плюхнуло, я огляделась и, убедившись, что на улочке мы одни, приоткрыла лицо. Как же хочется залезть по шею в какую-нибудь речку, смыть с себя липкий пот и эту противную пыль, лезущую даже в нос…

Рейнар вытащил ведро. Я с наслаждением подставила ладони под холодную струю, и пила жадно, и полоскала горло. Сама не заметила, как почти всю воду потратила, а остатки капитан вылил нам на ноги. Прикусила губу, чтоб не взвизгнуть, а Рей, коротко бросив: «Прикройся!», снова взялся топить бадью.

Бодрости у меня заметно прибавилось и даже настроение поднялось. Я, прищурившись, глянула в пронзительно-синее небо, в вышине которого парила черточка-птица, а потом, пользуясь передышкой, с интересом стала разглядывать окрестности. То, что это был бедняцкий квартал, сомневаться не приходилось. Тесно стоящие хибары — каменные коробки с плоскими крышами. Небольшие, примерно в треть обычного солькорского дома. Интересно, как местные живут в такой тесноте? А вон у того дома навес из выцветшей ткани совсем порвался, болтается провисшим парусом. Да и не мудрено, улочка такая узкая, тут и двое не разойдутся. Хотя, нет, разойдутся, пожалуй, вон тем мужчинам теснота не особо мешает, идут плечо к плечу, а вот третий… ой!

Я встревоженно обернулась к ингирвайзеру, дернула за рукав и просипела:

— Ре-ей…

Но он и без меня уже всё заметил. Осторожно, даже лениво, поставил бадью на землю, и только скользнувшая к поясу рука выдала напряжение и готовность сразиться с чужаками.

Хотя, чего это я? Чужаки здесь мы…

Рейнар без лишней деликатности ухватился за веревку, потянул меня в сторону и сделал шаг вперед, закрывая собой от непрошеных гостей. Те двое, которых я заметила первыми, немного придержали шаг, перекинулись парой слов и вразвалочку пошли вперед, не сводя с нас настороженных глаз. И, пока местные не подошли впритык, чтобы мне пришлось опускать голову, я успела разглядеть третьего эврийца. Ростом немного ниже спутников, одеждой — куда хуже, а еще по лицу его расползлась черная татуировка. Она сильно отличалась от изысканной вязи спутников и смотрелась некрасиво, точно бельмо на глазу. Похоже, это был круг, в центре которого находилось еще что-то, правда, черты лица мужчины изрядно портили симметрию татуировки.

Идущий впереди эвриец что-то коротко сказал Рею, а я, спохватившись, уставилась в землю. Лужицы, оставшиеся от умывания, быстро впитывались в землю, а возле основания колодца чахла незнакомая травка. Мать Прародительница, спаси нас! Очень надеюсь, что Рейнар сумеет отвязаться от этих типов.

Ингирвайзер с ответом медлил, и я сжала кулаки, надеясь, что боль от впившихся в кожу ногтей прогонит подступающий ужас. Наконец, Фрей произнес короткое слово, отдаленно похожее на «кша!». Эвриец недовольно засопел, а потом в поле моего зрения попали ноги, обутые в сандалии. Хамелеон шагнул в сторону, кажется, пытаясь обойти капитана. Ох, чую, мною тут заинтересовались…

Благодаря стараниям Рейнара, стояли мы спиной к солнцу, но я на всякий случай зажмурилась. Закусила губу и с тоской вспомнила родной Солькор. Хочу в снег!

Резкий голос ингирвайзера произнес раздраженную тираду, а потом я почувствовала чужие когтистые пальцы на щеке и от неожиданности открыла глаза. Встретилась взглядом с ухмыляющимся эврийцем и брезгливо отпрянула. Этот гад мне что, в зубы заглядывать собрался?

— Ашшти! Ашшти! — завопил рядом другой голос, резкий и неприятный, а меня снова толкнули, впечатав в стену дома. На секунду я задохнулась от удара, а потом увидела, как с двух сторон на ингирвайзера бросаются Хамелеоны. В руке одного блеснул нож, но Рей был настороже. Коротким ударом выбил оружие, а противник заорал, когда плеть с оттяжкой прошлась по оголенному запястью.

Я присела, обхватив колени, стараясь сделаться как можно незаметнее. А ингирвайзер отражал удары уже второго нападавшего. Тот крутил в руках короткую деревянную дубину, и на губах его блуждала страшная ухмылка. Краем глаза я заметила третьего местного — того, с отвратительной татуировкой. Он отчего-то не спешил ввязываться в драку, а заинтересованно следил за бойцами, небрежно прислонившись к древку матерчатого тента у дома напротив.

Рейнар хлестнул плеткой, но, то ли оружие было ему непривычно, то ли просто не повезло, но тип с дубиной ловко ушел от удара и, вынырнув вплотную из-под руки капитана, двинул тому оружием в челюсть. От удара чалма слетела с головы ингирвайзера. Брызги крови окропили лицо и золотистую хламиду нападавшего.

Все случилось очень быстро. Раненый эвриец как раз очухался, бросился к отлетевшему в сторону ножу, но добраться до него не успел. Я сама не поняла как, но парень с татуировкой, до того безмятежной наблюдавший за дракой, вдруг оказался рядом и опустил увесистый камень на затылок горе-вояке. Тот тюкнулся носом в землю, дрыгнул ногами и затих.

А наш неожиданный союзник подхватил с земли нож и крикнул:

— Эй, антреец! Лови!

Рей уклонился от опускающейся на его макушку дубины и перекатом ушел в сторону. Тут же вскочил на ноги, точно кот на четыре лапы, и ловко поймал брошенный клинок. Короткий взмах — и хищный оскал хамелеона сполз с лица, зеленоватая кожа налилась бледностью и, поперхнувшись кровью, эвриец упал с распоротым горлом.

Рей стремительно обернулся в сторону оставшегося местного. Настороженно замер, тяжело дыша и сжимая в побелевшей кисти боевую плеть.

— Я вам не враг, — негромко произнес парень и, усмехнувшись, поднял вверх пустые ладони.

А я заметила еще одну деталь. Кожа у него, в отличие от павших сородичей, была нормальная. Чуть смуглая, но без присущей ингирам зеленцы или желтизны. А еще волосы. Грязные свалявшиеся косички, что покрывали всю голову. У большинства Хамелеонов, что мне довелось видеть, головы были бриты. Волосы если и имелись, то росли по центру, от лба и до самой холки. Кое-то заплетал их в косы, кто-то стягивал в диковинные узлы. Странная же шевелюра незнакомца вызвала недоумение. И, кажется, не у меня одной.

Рей прищурившись рассматривал нашего неожиданного союзника, насквозь прожигая того чернильным взглядом. Я бы на месте парня испугалась. Но тот отчего-то лыбился во весь рот. Будто старого знакомого встретил, не иначе.

— Полукровка? — в конце концов, задал вопрос капитан, а новый знакомый радостно кивнул.

— А то! Можете звать меня Шед.

Рей сразу расслабился. Я заметила, как опустились плечи и ослабился хват на рукояти плетки. Ингирвайзер быстро подобрал с земли потерянный платок и обмотал вокруг головы. Глотнул воды прямо из бадьи. Парнишка тоже не растерялся. Живо метнулся к одному из тел и выудил из-за пояса Хамелеона связку ключей. Я только сейчас разглядела, что следом за парнем волочится цепь. На ноге его красовался железный обруч. Полукровка провернул ключ в замке и с видом величайшего удовольствия избавился от обузы.

Кажется, наш новый знакомый оказался еще и рабом. И выходит, что это не он нас выручил, а мы избавили его от хозяев?

Откуда-то сбоку донеслись приглушенные голоса. Фрей и, теперь уже беглый, раб подобрались и синхронно обернулись на звук.

— Идем, я отведу в безопасное место, — кинул парень и, подавшись в сторону, скользнул в узкий проем меж тесно стоящих домов.

Рейнар настороженно глянул ему вслед. Я бы на месте капитана тоже не стала доверять первому встречному. Мало ли, куда он нас заведет. Но голоса все приближались, и другого выхода у нас попросту не осталось.

Рей высвободил мои кисти и, крепко взяв за руку, потащил в проем вслед за скрывшимся пареньком. Тот ушел недалеко. Ждал нас буквально за следующим поворотом. И, как только мы приблизились, началась беготня по узким кривым улочкам нищенского квартала. Думать о том, куда нас ведут, времени не было. Я только и успевала, что смотреть под ноги, чтобы ненароком во что-нибудь не вляпаться. По земле были разлиты помои, раскидан мусор и обвалившиеся кладки домов, через которые приходилось буквально перепрыгивать. А если учесть, что мы оба босиком… В общем, пришлось нам не сладко. Хорошо хоть Рей поддерживал, ни на секунду не выпуская моей руки.

Через несколько минут бешеной гонки мы, наконец, остановились в каком-то закутке. Впереди был тупик. С трех сторон нас окружали стены и развевающееся по ветру тряпье. И я сама ни за что в жизни бы не догадалась, что где-то тут есть дверь или проход.

Полукровка же ориентировался на местности превосходно. Отодвинул в сторону кусок обветшавшего навеса и скользнул в образовавшийся темный провал. Мы с Реем переглянулись и, не имея вариантов лучше, двинулись следом.

Халупа, в которую привел нас Шед, была убогой хуже некуда. В такой только бродяге ночевать. Окон нет. Свет сочится через единственную дыру в прохудившейся крыше. В углу пылится какой-то тюфяк. У стены — косо сбитый стол с сиротливо стоящей плошкой. Всюду царит жуткая пыль и разруха. У меня аж в носу засвербело и пришлось прикрыть лицо ладонью, чтобы не чихнуть.

— Что это за место? — тут же осведомился Рей, с подозрением оглядывая тесную комнатушку. Все это время ингирвайзер держал ладонь на рукояти плетки, готовый в любое мгновение воспользоваться оружием.

— Какая разница? Можете считать это моим тайным убежищем, — было ему ответом.

— А я думал рабам нельзя отлучаться от своих господ.

— Нельзя. Но попыток бегства это не отменяет, — ухмыльнулся Шед, демонстрируя чуть удлиненные клыки. Потом схватил какую-то грязную тряпицу и несколько раз лупанул ей по тюфяку, выбивая пыль. — Прошу! — широким жестом махнул полукровка, предлагая присесть.

У меня такого желания не возникло. У Рея тоже.

— Воздержимся, — за нас двоих ответил ингирвайзер, Шед же, пожав плечами, с удовольствием плюхнулся на указанное ложе.

— Ну что, обсудим наше сотрудничество? — с широкой улыбкой начал эвриец. Звериные глаза его сверкнули в полумраке, отчего у меня невольно пробежала дрожь по телу.

— Да не бойся ты, не съем, — со смешком кинул парень, проследив за моей реакцией. Он вообще как-то слишком пристально на меня пялился. Будто ощупывал взглядом, и от этого становилось не по себе.

Благо Рей уловил нездоровый интерес нашего нового знакомого и чуть сдвинулся в сторону, закрывая меня от чужих глаз. Собственнический жест, по сути, но сейчас я была ему даже рада.

— Откуда ты знаешь наш язык? — начал капитан. В отличие от собеседника, он был предельно серьезен и собран. И тоном голоса сразу давал понять, что не намерен разводить дружеские беседы.

— Мать научила. Она была из ваших. Ее держал наложницей один из местных богатеев. А меня, как исполнилось семь, продали в рабство.

Я с трудом смогла воспринять услышанное. Почему-то, когда Рей назвал Шеда полукровкой, никаких ассоциаций у меня не возникло. Зато сейчас, когда парень заговорил про мать, внутри все похолодело от ужаса. Я даже близко не могла представить себе столь противоестественную связь. Человек и Хамелеон. Вряд ли, конечно, девушка делала это по собственному желанию. Но от того становилось еще гаже.

Что же это за звери такие? Делают с нашими женщинами, что вздумается. Похищают, берут в наложницы… Да и рабство. Кажется, оно здесь на каждом шагу. Дикий, варварский мир. И сейчас я, как никогда прежде, уверилась, что необходимо сделать все возможное, чтобы не допустить этих тварей в Антрею.

— Еще вопросы будут? — меж тем со смешком осведомился Шед.

— Да. Чего ты хочешь?

— Того же, чего и все рабы. Я хочу свободы.

— А мы тут при чем? — резонно спросил капитан. Я и сама не поняла, куда клонит полукровка, пока он не пояснил:

— Боюсь, что вы как раз единственные, кто может дать мне желаемое. На Эвре полукровок ждет незавидная участь. Мы все рабы, и другого пути у нас нет. Сбежишь в город — поймают. Силком притащат к хозяевам и накажут. Хорошенько. Подашься в пустыню — сдохнешь от голода и жажды. Вариантов никаких. А вот у вас…

— Ты что же, хочешь, чтобы мы взяли тебя в Антрею? — Рей от удивления аж глаза вытаращил. А я и вовсе лишилась дара речи. Как представила, что эдакое чудо будет гулять по солькорским улицам, так не знала, смеяться или плакать.

Кажется, этот парень совсем спятил!

— Именно. А еще обеспечите защиту. Чтобы меня не пришили в первую же минуту пребывания в вашем славном мирке.

— Губа не дура… — хмыкнул ингирвайзер и покачал головой. — Что мы получим взамен?

— Мою всяческую поддержку и содействие. Не знаю, за каким лядом вы сунулись в Эвру, но без моей помощи вы тут и больше часа не продержитесь.

Ингирвайзер скептически поднял брови, но перечить не стал. Прошелся по комнате, посмотрел на дыру в потолке, а после, заложив руки за спину, обернулся к Шеду.

— Ну, предположим, я соглашусь. Хотя, честно говоря, учитывая стечение обстоятельств, возможность вернуться в Антрею видится мне довольно призрачной.

Рей стрельнул взглядом в мою сторону, а я, несмотря на духоту, царившую в помещении, зябко поежилась. В самом деле, а вдруг портал, Ключ к которому капитан угробил, был единственным? Или, может, Рей просто осторожничает и не спешит открываться перед эврийцем?

— Вся наша жизнь, по сути, призрачна, — пожал плечами полукровка, — но это не повод опускать руки.

— Пусть так. Но я сильно сомневаюсь, что ты можешь быть нам полезен. С таким-то клеймом через всю рожу. Небось, ничего кроме цепи и ног хозяина в жизни не видывал.

— Обижаешь… Пусть я и раб, но это не значит, что у меня нет глаз и ушей. А слухи в Каххаре распространяются быстрее, чем бежит шипохвостая ящерица в полуденный зной. Уж поверь мне.

— И какие нынче ходят слухи? — так это невзначай бросил Рей, но я слишком хорошо его знала, чтобы поверить в это напускное безразличие.

Шед вальяжно откинулся на своем тюфяке, заложив руки за голову, и мечтательно прикрыл глаза.

— Разные… Говорят видели недавно одного из ваших. Светленького. Вроде как даже на бабу смахивает, — хохотнул Шед, а Рей весь подобрался. — Вы, случаем, не знакомы?

— Знаешь, где его держат? — строго спросил ингирвайзер, тут же сбросив всю расслабленность.

— А как же не знать? Знаю. Все важные птицы обитают в Золотой башне. — Пояснений тут не требовалось. Я сразу поняла, что парень толкует о той медной пирамиде, что высится в центре ингирского города. Такую только слепой не заметит. — А особо ценных узников держат в тамошних казематах. И уверяю, самим вам туда точно не пробраться.

— Да это и ежу лысому понятно, — недовольно буркнул Рей и крепко задумался.

Прошелся туда-сюда по комнатушке, провожаемый внимательным, чуть насмешливым взглядом полукровки.

— Сможешь провести? — наконец вопросил капитан, в упор глядя на парнишку.

— Обещать, не обещаю. Но сделаю все, что в моих силах. Мне, знаете ли, на свободу очень хочется.

— Идет, — коротко бросил Рей и скользнул по мне взглядом. То ли искал поддержки, то ли, напротив, давал понять, что знает, что делает. — Ты помогаешь нам освободить товарища, а мы берем тебя в Антрею.

— И обеспечиваете безопасность, — добавил парнишка. Уж что-что, а наглости ему не занимать. — К тому же, что-то подсказывает мне, что ты не последний человек по ту сторону Перехода.

— А мне что-то подсказывает, что у тебя слишком длинный язык, — в той же манере ответил Рей. — Не больно ли ты много знаешь для сидящего на цепи?

Капитан подозрительно прищурился и любовно погладил рукоять боевой плети. Впрочем, подобная демонстрация была лишь игрой. Ох, уж это извечное стремление мужчин помериться… кхм… силами.

— С цепи можно и сорваться, — нехорошо усмехнулся Шед. — Или ты думаешь, — он обвел рукой комнату, — вот это все приложение к моему клейму?

— Ладно. Будем считать, что мы договорились. — Рей вернулся ко мне и мимоходом коснулся плеча. Эвриец из-под век следил за нами со своего ложа. — Но имей ввиду, попробуешь сдать нас — убью! — на полном серьезе предупредил капитан.

— А мне оно зачем? — Шед изумленно вытаращил желтые глаза.

— Ну, хотя бы ради денег.

— По-моему, за ваши головы наград пока не назначали. Впрочем, это интересная мысль.

Полукровка легко вскочил на ноги, точно и не лежал вальяжно мгновение назад, и я снова подивилась его стремительности. Как тогда, во время драки. Рейнар слегка напрягся, но за плеть хвататься не стал. Понимал, конечно, что беглому рабу вряд ли светит награда.

— Расслабься. — Шед дружелюбно оскалился. — Я теперь, если помнишь, вне закона. Надеюсь, Горд с Даем все же очухаются, потому как за убийство хозяина у нас рубят головы. А я отвечать за это не намерен. Ладно. Я вот что подумал.

Он подошел к столу, заглянул в грязную плошку, разочарованно вздохнул.

— Перво-наперво нужно еды раздобыть. Может, и барахло какое для вас подвернется. Кстати, у вас в Антрее имена в ходу? Или мне вам клички дать какие? Местные.

Я возмущенно фыркнула — ну что за невежда, право слово? — а капитан ухмыльнулся:

— Чем меньше знаешь, тем мне спокойнее.

— Дело хозяйское, — пожал плечами Шед и, наклонившись, вытащил из-под тюфяка залатанную сумку на длинном ремне.

— Куда собрался? — настороженно поинтересовался Рейнар.

— Говорил уже. Еда. Вещи. Еще какие пожелания будут?

— Обувь. — Капитан покосился на мои босые ноги. — И вот еще что. Если раздобудешь краски, сможешь нарисовать мне подходящую татуировку? — Рей стащил платок, открывая лицо.

— Возможно, — Шед задумчиво почесал подбородок и придирчиво оглядел ингирвайзера. — Хорошо было бы тебя побрить… с другой стороны, с такой рожей… приметная она у тебя больно. Лучше замотать как раньше, чтобы в глаза не бросаться. В настоящий плат. И на красотку твою чадру нацепить.

Эвриец игриво подмигнул, я скривилась, а потом подумала, что пока еще не видела ни одной местной женщины. Интересно, какие они из себя?

— Постараюсь вернуться быстрее, — заверил нас полукровка и, перекинув через плечо суму, намотал на голову грязную тряпку, которой выбивал тюфяк.

— Я пошел, — заявил он важно, коротко хохотнул и выскользнул наружу.

Мы с капитаном остались одни.

— Думаешь, ему можно доверять? — первым делом спросила у Рея.

— Нет, — коротко бросил ингирвайзер, внимательно осматривая наше ветхое убежище. Не знаю, что он искал: какие-то полезные вещи или притаившихся в темном углу Хамелеонов?

Однако, ничего подозрительного капитан так и не обнаружил и вернулся ко мне. Ноги мои к этому времени болели просто зверски, и я все же присела на краешек прохудившегося тюфяка.

— Но он прав, вариантов у нас, и правда, нет, — продолжил Рейнар, опускаясь на корточки рядом со мной. — Мы слишком выделяемся. Да и к Золотой башне нам самим не подобраться. Покажи ступни. — Он вдруг резко сменил тему, отчего я на мгновение растерялась.

Тряхнула головой и безропотно протянула мужчине исцарапанную ногу. Тот внимательно осмотрел ссадины, недовольно цокнул языком и тяжело вздохнул. Да мне и самой не нравилось, во что превратились мои нежные пяточки.

— Сейчас, потерпи. Я промою, — произнес капитан и взялся за головной платок. Потом достал из-за пазухи фляжку и, открутив крышку, хорошенько промочил ткань.

— Рей, наверно, не стоит тратить воду, — забеспокоилась я.

— Ничего. Полукровка еще принесет. И, я надеюсь, все же раздобудет нам сандалии.

Спорить не стала. К тому же от прохладной тряпицы, что скользила по ногам, становилось, и правда, легче. Рей сосредоточенно промывал каждую царапину, я же задержалась взглядом на его лице, и подумала, что раны капитана тоже не помешало бы промыть. На жаре они лишь сильнее воспалились и, наверное, приносили ему невыносимые мучения. Вот только простая вода тут вряд ли поможет.

Меж тем Рей закончил с правой ногой и, аккуратно уложив ее себе на колени, занялся левой. А я вдруг поняла, что мне приятна его забота. И что она стоит много больше, чем сотни красивых слов и комплиментов. И опять возникло странное чувство защищенности и надежного плеча рядом. Я была готова слушаться и делать все, что он скажет, лишь бы это чувство никуда не исчезло. Все же мы, девушки, слабые существа, как ни крути. И в трудные минуты нам надо на кого-то опираться. Моей же опорой стал ингирвайзер Солькора.

Глава 7

Рейнар.

Странное это было ощущение. Одинокие, уязвимые в чужом мире, мы сидели с Роксаной на ветхом тюфяке, из которого лезла солома. С самого начала путешествия в моей душе не прекращала биться тревога, где-то там же мотком колючей шерсти свернулось чувство вины и злости на себя самого. И все же, невероятным образом, я ощущал себя живым и, пожалуй, счастливым.

Покосился на соседку — она как раз решила устроиться поудобнее. Поджала под себя ноги, расправила балахон и неожиданно опустила голову мне на плечо. Я как раз намеревался утереть остатками влажной тряпки собственные ступни, но сейчас замер. Хрен с ними, подождут. Мокрая рука сама дернулась обнять девушку за плечо, но я усилием воли остановил порыв. Отбросил в затянутый паутиной угол грязную тряпку, в которую превратилась моя недавняя чалма, отряхнул ладони и вздохнул.

— Прости меня.

— За что? — удивленно и сонно протянула Ксана.

— За то, что втянул тебя в эту историю.

— Надо же, — тихо фыркнула девушка, — суровый капитан в кои-то веки признал свою вину.

Я возмущенно вскинулся, а Роксана успокаивающе коснулась моего запястья.

— Не дергайся, Рей. Я не всерьез. И моей вины тут ничуть не меньше. Вляпались оба, так чего теперь сожалеть о том, что сделано?

Я промолчал. Все же я должен был предвидеть, что Роксана полезет куда не надо. Знал же, какая она упертая! И, потом, я старше, опытнее… Не уберег…

— Слушай, — легкий толчок локтем оторвал меня от невеселых дум. — А таких, как Шед, здесь много?

— Рабов? — не сразу понял я.

— Полукровок. — В голосе девушки проскользнула брезгливость. — Как подумаю… как вообще такое возможно! Наши женщины, что, на самом деле интересны этим жутким эврийцам?

Она поежилась, а я, представляя, чего она там себе успела напридумывать, поспешил успокоить:

— Думаю, что нет. Даже такая красавица, как ты, вряд ли будет интересна эврийцу с точки зрения… кхм… продолжения рода. Извращенцы, правда, встречаются, но это явное исключение из правил. Полукровок я всего пару раз за всю жизнь встречал.

— А зачем же тогда похищали всех этих девушек? — недоуменно спросила Ксана.

— Это нам еще предстоит выяснить.

Зачем бы наши аньи не понадобились Хамелеонам, Роксана сейчас слишком легкая добыча. И моя задача — сделать все, чтобы сохранить ей жизнь.

— Ксана? — негромко спросил я и серьезно посмотрел в зеленющие глаза поднявшей голову девушки. Забавно, но сейчас она не стала противиться этому имени. — Запомни. Чтобы выжить, ты должна беспрекословно слушаться и делать все, что я скажу.

Она медленно кивнула, а я продолжил:

— Говорю молчать — молчишь, говорю бежать — бежишь. И, если со мной вдруг что-то случится, обещай, что постараешься выжить.

Роксана сглотнула и вдруг порывисто ухватила меня за шею. Уткнулась носом в мое плечо, а я наконец-то получил возможность мягко обнять ее за плечи. Не знаю, сколько мы так просидели. Просто молчали, и я чувствовал, как рядом с моим быстро-быстро бьется чужое сердце. И тишина, окружившая нас, вовсе не тяготила и казалась сейчас правильной. Оказывается, когда молчишь об одном и том же, это ничуть не напрягает.

Легкий ветерок прошелся по ногам, зашелестела занавеска — это вернулся Шед. Довольно быстро, надо сказать. Роксана вздрогнула и, отстранившись, испуганно обернулась.

Полукровка был один, и я позволил себе облегченно выдохнуть. До последнего не верилось, что этот тип с ходу нас не сдаст. Но раз не привел сородичей, наверное, и вправду, собирается помочь.

Эвриец, как и обещался, притащил две пары сандалий. Где он их достал, уточнять не стали. И так было ясно, что стянул. Обувь выглядела изрядно поношенной. Да еще не по размеру. Сандалии Ксаны оказались большими и сильно стоптанными. Мои же и вовсе жали, и пришлось перерезать пару перемычек, чтобы хоть как-то втиснуть ногу. Я между делом подумал, что от чужой обуви можно подцепить какую-нибудь заразу. В особенности это касалось моей спутницы — ее ступни быль сплошь покрыты царапинами и ссадинами. Но свои мысли благоразумно озвучивать не стал. Хоть какая обувь лучше, чем ничего, а о последствиях Роксане лучше не знать. Меньше переживать будет.

Помимо сандалий нам перепало и немного еды. Подгоревшие лепешки и пара кусков подкопченного мяса не то змеи, не то какой-то мелкой ящерицы. Большего полукровка раздобыть не смог. Да и вряд ли в здешних бедняцких кварталах водились разносолы.

Роксана покривила хорошенький носик, но все же не стала капризничать и послушно съела свою порцию. Кто знает, когда нам в следующий раз удастся нормально поесть.

— Что думаете делать дальше? — осведомился Шед, тщательно облизывая жирные пальцы. Трапезу наш новый знакомый принимал прямо на столе — тюфяк заняли мы с Роксаной, а других мест для сидения в этой берлоге не нашлось. Но парень не жаловался, кажется, ему и на полу было бы комфортно.

— Перво-наперво надо понять, где держат нашего товарища, и прикинуть, как туда пробраться.

— У меня тоже была такая мысль, — благосклонно кивнул Шед. — Предлагаю оставить девицу здесь, а самим сходить в разведку.

Роксана встревожено вскинулась, а я крепко задумался. С одной стороны в его предложении был здравый смысл. Анья в таком деле будет нам лишь обузой. Но с другой… Оставлять ее здесь тоже было небезопасно. Да и полукровке я не мог до конца верить. А ну как нашел уже покупателя-извращенца на такую красотку. Сам-то, вон, нет-нет, да и скользнет по ней заинтересованным взглядом.

— Она пойдет с нами, — жестко сказал я и почувствовал, как Роксана заметно расслабилась.

— Да брось ты! Ничего с твоей кралей не стрясется. Да и на кой нам ее через весь город за собой таскать? Разве что очередного покупателя найти. Или, думаешь, мои хозяева одни такие?

— Так меня что, купить хотели? — в женском голосе дрожало возмущение. — Да они все тут извращенцы!

— Да кто ж знал, что ты нездешняя? Лица-то было не видать, — пояснил полукровка. — А вот фигурка очень даже ничего. Даже несмотря на балахон, есть за что взглядом зацепиться. — Парень подмигнул, а я вновь почувствовал, как внутри вскипает жгучее бешенство.

— Даже смотреть на нее не смей, понял?! — рявкнул я. Надо же, умудрился всерьез завестись.

— Ууу, да ты ревнивый! — Я машинально ухватился за рукоять плети, и парень тут же примирительно вскинул руки. — Ладно. Ладно. Не кипятись. Предупредил бы сразу, что твоя баба. Я на чужое не претендую.

— А то не понятно! — рыкнул я и вновь порвался спрятать Роксану себе за спину.

Почувствовал, как девичья рука мягко сжалась на моем плече.

— Если вы закончили меня делить, может, мы уже куда-нибудь двинемся? — язвительно спросила Роксана, а Шед восхищенно присвистнул.

— Да ты, красотуля, с характером. Да… жаль. Ладно. — Он вытер руки о штаны и соскочил со стола. — Давайте собираться.

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы снова намотать на головы платки. Все же повезло нам с климатом — песчаные бури вещь, конечно, неприятная, однако позволяют без лишних подозрений прятать лицо.

Роксана укуталась достаточно быстро, а вот с маскировкой моей физиономии вышла задержка. Кусок подъюбника, который я использовал вместо головного убора, был грязным и все еще мокрым. Я, конечно, мог бы и потерпеть, но уж больно не вязался подобный платок с приличным балахоном и плетью. Полукровка некоторое время наблюдал, как я и так, и эдак крутил в руках мокрую тряпку, а потом, вздохнув, вытащил из-за пазухи темно-зеленый сверток.

— Для себя берег, между прочим, — ворчливо буркнул парень. — Но так уж несправедливо устроен мир, что кому-то достается все, а кому-то ничего.

Сунул ткань мне в руки, и только весело блеснувшие глаза выдали, что скорбный вид эврийца был сплошь напускным.

Сверток оказался вполне новым платком из плотной, но легкой ткани. Строгим и достаточно широким, чтобы замотаться им по самые глаза. И, что особенно приятно, материал был мягким и почти не причинял боли, касаясь ран на лице.

— И вот еще что, — Шед сунул руку в карман штанов, — чтобы пройти через ворота, нужно заплатить дань. Да и так могут деньги понадобиться. Согласись, если расплачивается раб, это выглядит странно. Держи.

Полукровка бросил в мою сторону небольшой кожаный мешочек. В руке приятно звякнуло, и, потянув за шнурок, я увидел тусклый блеск здешних монет. Интересно, он успел обчистить обоих хозяев? Я отчего-то не сомневался, откуда взялось эдакое богатство. Времени выяснять подробности не было, и я споро прицепил кошель к поясу, туда, где уже красовалась ингирская плетка. Надеюсь, это придаст мне солидности. Главное, чтобы Шед вовремя подсказал эврийские цены.

Роксана придирчиво меня оглядела, зачем-то поправила складку платка у меня на шее и шумно выдохнула. Я заметил, что пальцы у нее подрагивают, и ободряюще сжал девичьи ладони, прежде чем снова связать их веревкой.

Шед посмотрел на нас с интересом, но ничего не сказал.

— Мать Прародительница, храни нас, — шепнула Ксана, и мы отправились к выходу.

Время близилось к полудню, солнце пекло нещадно, и, выйдя из дома, мы окунулись в жаркое марево. Спина сразу взопрела, но, в целом, зной был нам на руку. Я поглубже натянул свой платок, надеясь, что тень от него хоть немного скроет чужеродность глаз.

Народу на узких улочках прибавилось, впрочем, Шед, похоже, знал город как свои пять пальцев. Полукровка шел впереди, следуя одному ему известным путем, и успевал сворачивать каждый раз, когда нам грозило с кем-нибудь столкнуться. Мы, в неудобной обуви, еле за ним поспевали, и я уже подумывал, а не пойти ли снова босиком, как вдруг Роксана дернула веревку.

— Рей, ты слышишь этот звук?

Только сейчас я обратил внимание на отдаленный рокот, немного похожий на шум прибоя. Удивленно хмыкнул, но Шед как раз свернул в очередной проулок, и нам ничего не оставалось, как поспешить следом.

Через пару улочек звук стал громче, и в нем уже можно было различить отдельные выкрики, смех и ругань. Что там у них — праздник? Шествие?

Вырулив из-за очередного угла, я на мгновение замер.

Будь ты хоть трижды в чужом мире, не зная ни обычаев, ни языка — это суматошное явление сложно спутать с чем-то иным. Ярмарка. Ряды заваленных тюками прилавков, тканевые навесы всех цветов радуги, резкие выкрики зазывал, горы товаров, покупатели всех сословий — от оборванцев до зажиточных горожан в ярких палантинах. А над всей этой суматохой возвышалась исполинская стена Верхнего города.

Неподалеку взревело какое-то животное, медный поднос, поймав солнечный луч, чуть не ослепил меня, а в нос ударил пряный запах запеченного в специях мяса. Я невольно сглотнул, а потом вздрогнул, когда Шед рявкнул в ухо, перекрикивая толпу:

— Старайся не отставать, антреец! Нам — вон туда. Перекусим сначала, а потом купим вам обувь подходящую, а то топчетесь, как больные ишаки.

На минутку мне захотелось ему врезать, но потом я вспомнил, что не настолько хорошо владею здешним языком, чтобы играть роль покупателя. Кивнул, скривившись, а потом тоже гаркнул, приблизив губы к уху эврийца:

— Общаться с торговцами придется тебе.

— Само собой, — пожал он плечами, — ты, главное, вид надменный делай да за кошелем следи. Зазеваешься — вмиг срежут. Да, и на случай, если потеряетесь — встречаемся у фонтана.

— А где фонтан?

— Там, у стены, — махнул рукой полукровка и принялся ввинчиваться в толпу. Я перехватил веревку поближе к запястьям Роксаны и ринулся следом, стараясь не отставать.

Грязная макушка Шеда маячила впереди, неуклонно двигаясь в восточном направлении, а я тихо ругался сквозь зубы, проклиная неуемную прыть нашего провожатого. В конце концов, пока мы добрались до деревянного навеса, под которым остановился эвриец, мне успели дважды отдавить ногу, единожды чуть не въехали в зуб черенком лопаты и несчетное количество раз ткнули в бок острым локтем. Дохлый шакал забери этих Хамелеонов, что ж они тут все костлявые такие… надеюсь, Роксане за моей широкой спиной пришлось не так туго.

Впрочем, стоило принюхаться к умопомрачительным запахам, доносившимся из глубины глиняного домика, к которому и был пристроен навес, как я тут же забыл обо всех невзгодах. Те несчастные кусочки, что перепали нам в халупе Шеда, только разожгли аппетит, и я впервые испытал отголосок симпатии к нашему провожатому.

Роксана устало опустилась на один из валунов, стоявших тут вместо скамеек. Полукровка шепнул нам дожидаться, а сам исчез в черном нутре забегаловки.

Я уселся рядом с девушкой — благо места на камне хватило на двоих — и, наконец, спокойно огляделся. Чуть в стороне от места, где мы расположились, стройными рядами уходили вдаль разномастные лавочки, в основном с одеждой. Возле одной я даже углядел у входа пугало, одетое в пестрый халат. Пышная бахрома золотистым дождем свисала с перекладины, изображающей руки пугала, а я изрядно подивился местным сорочьим вкусам. Послышался тихий вздох, и я обернулся к Роксане.

— Ты как? Устала?

Она кивнула, а потом обратила взгляд куда-то в толпу.

— Смотри, вон женщины идут.

Я заинтересованно воззрился на группку эврийцев, следующую мимо нашего навеса. Впереди шествовала дородная анья — немолодая, судя по фигуре, затянутой в длинный балахон. Она что-то повелительно говорила и тыкала пальцем в направлении палаток с обувью. Лицо эврянки было открыто, и я разглядел изящную вязь цветочной татуировки на отвисших зеленоватых щеках. Следом за ней скромно шла тоненькая девушка, одетая в небесно-голубое платье с длинными рукавами, закрывавшими даже пальцы. На голове ее лежал золотой обруч, придерживающий легкий кусок голубой же ткани, а нижнюю половину лица закрывала легкая молочная вуаль.

— Красиво… — восхищенно шепнула Ксана, а я вздохнул, понимая, что спутница моя положила глаз явно не на наряд старшей из женщин.

— Слишком заметно, — мягко произнес я и попытался разрядить обстановку: — Зато, когда вернемся в Солькор, ты сможешь подбросить новые идеи тамошним портнихам.

Роксана проводила женщин задумчивым взглядом и проговорила:

— И у них руки не связаны?

— Скорее всего, это не наложницы, а какая-то местная знать, — предположил я, наблюдая за идущим вслед за дамами широкоплечим Хамелеоном с боевой плетью на поясе. Телохранитель?

На землю неожиданно упала тень. Я оторвался от разглядывания эврийцев и снова удивился. По небу плыл диковинный воздушный змей, напоминающий формой раскрытый дамский веер. Лишь спустя несколько мгновений я сообразил, что змеев подобного размера попросту не бывает, да и жужжание, перекрывшее гомон ярмарки, с большой долей вероятности исходило именно от этого механизма. Нет, я, конечно, знал, что в Эвре технологии развиты куда лучше, чем у нас. Одно только устройство Ключа чего стоит. Но чтобы передвигаться по небу… Такое стало явной неожиданностью.

— Эй, не спи. — Это Шед толкнул меня в плечо, выводя из ступора. Я и не заметил, когда полукровка вернулся. Брякнул на соседний камень поднос с едой, и я с интересом стал разглядывать содержимое. Пузатый чайничек из темного металла. Три глубокие чашки без ручек, наполненные золотистой жидкостью. Тарелка с тонкими лепешками и, очевидно, соус к ним. А в центре стояло широкое блюдо с ломтями незнакомых овощей и чьей-то тушкой с торчащими в небо четырьмя закопченными лапами.

— Что это? — задушено спросила Ксана.

— Песчаный волк, — авторитетно заявил Шед. — Примерно так это переводится на ваш язык.

— Ох, надеюсь, оно при жизни не мяукало… — шепнула мне в ухо девушка.

— Ксана, давай чуть развернемся. — Я подвинулся на камне, так, чтобы сидеть спиной к ярмарке. — Ешь осторожно и постарайся не вертеть головой.

Девушка послушалась. Шед, понятливо кивнув, передвинул поднос, и мы с Роксаной уперлись взглядами в глухую стену забегаловки. Немного распустили платки, приоткрывая лица. Я еще отчетливей почувствовал, до чего ярко и непривычно пахнет эврийская ярмарка и чихнул. Полукровка, точно послушный пес, устроился у моих ног, плюхнувшись задом прямо в пыль.

— Рей, развяжи мне руки, — жалобно попросила Ксана. — Все запястья стерла и чашку не удержу.

Нахмурившись, я разглядел покрасневшую под веревками кожу и, тихо ругнувшись, стал распутывать узел.

— Кстати, — глубокомысленно произнес полукровка, — рабыне вовсе необязательно связывать руки. Послушную наложницу достаточно просто вести за талию.

— Да задери тебя медведь! — возмутился я. — Не мог раньше сказать?

— Нуу… ты так трогательно вязал ее, я и подумал, может, у вас в Антрее так принято?

Вот ведь, скотина. Наверняка устроил небольшую месть, за то, что я пресек его заигрывания с Роксаной…

Освобождая девушке руки, я то и дело прожигал полукровку недобрым взглядом, жалея, что нельзя тотчас расквасить ему нос.

Шед же невозмутимо отрывал куски лепешки, щедро купал в соусе и с довольным видом отправлял в рот. Пообещав себе когда-нибудь набить эврийцу морду, я с опаской последовал его примеру. Еда оказалась неожиданно вкусной, хоть и несколько островатой.

Горячий пряный напиток отлично утолял жажду, а мясо неизвестного зверя напомнило вкусом нашу говядину.

— Сколько у нас денег? — поинтересовался я у провожатого, когда немного насытился. — Я имею в виду, хватит ли, чтобы купить две пары обуви?

— Должно, — лениво отозвался полукровка, — в крайнем случае, выторгуем.

Я подумал, что в крайнем случае снова пойду босиком, а первую пару мы подыщем для девушки.

— Ладно, хорош рассиживаться, время за полдень перевалило. С заходом солнца проход к Источнику перекрывают, и народу у ворот в Верхний город поубавится. И если мы не хотим броситься в глаза тамошней страже, должны успеть выйти раньше.

Я собирался поинтересоваться, о каком источнике говорит Шед, но тот с подносом умчался в кухню, и я решил отложить расспросы на потом.

Мы поспешно собрались и отправились в сторону торговых рядов.

Несмотря на тень от тканевых навесов, тут было куда жарче — духота, толчея, узкие проходы. Роксана двумя руками вцепилась мне в пояс, а я, держа одной рукой веревку, другую положил на кошелек. Сдается мне, воришек в этой толпе ничуть не меньше, чем покупателей. Стараясь не отстать от Шеда, мы добрались, наконец, до продавца обуви.

Я, как договаривались, принял надменный вид, а полукровка принялся бойко тараторить. Скудных знаний эврийского мне хватило на то, чтобы понять, что Шед всячески ругает товар сапожника. Торговец же, возмущенно брызжа слюной и щеря желтоватые клыки, доказывает обратное, но в целом, кажется, оба получают от перепалки удовольствие. Предоставив полукровке разбираться с ценами, я взял с прилавка не слишком изящные, но добротные сандалии и сунул в руки Роксане:

— Меряй.

Девушка послушалась, а я тем временем принялся подбирать обувь для себя. Взгляд неожиданно наткнулся на лежащую посреди прилавка вещицу из темного металла, напоминающую шишку. Что это, пряжка какая-нибудь? Протянул руку, намереваясь пощупать странный предмет, как вдруг Шед довольно чувствительно наступил мне на ногу. Я тут же отвел руку в сторону и ухватил первые попавшиеся туфли. Успел почувствовать запястьем колкий поток тепла, исходящий от шишки, и растерянно уставился на расшитые золотыми нитями матерчатые туфли с загнутыми носами.

— Кут бутут! — радостно закивал торговец, тут же забыв о споре и глядя в мою сторону. Шед возопил с отчаянием в голосе, потрясая кулаками, перепалка возобновилась, а я, от греха подальше отставил роскошный товар. Если мне не изменяет память, «кут» по-нашему — пятьдесят.

В конце концов, полукровка с сапожником пришли к какому-то соглашению, и Шед из-под прилавка показал мне шесть пальцев. Я отсчитал нужное количество серебристых кругляшей и удовлетворенно переступил с ноги на ногу. Скромные кожаные сандалии пришлись впору, с размером Роксаны я тоже угадал, так что первую часть нашего плана можно было считать выполненной.

— Руки б тебе оторвать, антреец, — буркнул мне в ухо полукровка, когда мы свернули в следующий торговый ряд. — Чтоб не лапал, что попало.

— А что, попало? — уточнил я, скользнув взглядом по сторонам и проверяя, нет ли рядом свидетелей нашего разговора. По счастью, народу в этом ряду было куда меньше, зато в воздухе изрядно прибавилось запаха специй. Ближайшие прилавки были заставлены подносами с горками сушенных фруктов и глиняными баночками всех размеров.

— Охранный амулет.

Вспомнив «шишку», я заинтересованно покосился на Шеда:

— И как это работает?

— Если торговец сам не снимет с товара метку, ворюге метров через пять не поздоровится. Кожу начнет нестерпимо жечь, потом наступит резь в глазах и, в конце концов, он просто рухнет обездвиженным. И не надо меня спрашивать, как это работает, понятия не имею.

Я вспомнил, что торговец обувью, прежде чем вручить нам покупки, производил над ними какие-то странные манипуляции, крутя на пальце массивный перстень.

— Сурово у вас тут с ворами обходятся, — хмыкнул я.

— Ну, а что ты хотел? Меры безопасности. Зато ни один невидимка товар не упрет. Да и трогать амулет никто, кроме хозяина, тоже не может. Хотя дураков, честно говоря, обычно не находится…

И Шед, не дожидаясь ответа, снова вырвался вперед. Впрочем, я уже отчего-то перестал болезненно реагировать на его подколки. Привык, не иначе.

Лавируя за полукровкой в толпе, мы, наконец, оказались в спасительной тени, отбрасываемой городской стеной. Стена эта, опоясывающая верхние кварталы, при ближайшем рассмотрении оказалась гигантской — мне пришлось хорошенько задрать голову, чтобы увидеть венчанный острыми пиками край. Сложенная из массивных каменных блоков, по цвету она была неотличима от бурой земли. От этого казалось, что сооружение это вырастает прямо из-под ног. У подножия стены тоже шла чередом своя жизнь — сидели прямо в пыли оборванцы, клянчащие подаяние; высунув языки, тяжело дышали разморенные зноем длинномордые бродячие псы; группка хорошо одетых горожан о чем-то негромко переговаривалась, пуская по кругу глиняный кувшин с узким горлышком.

Идущий впереди Шед неожиданно обернулся и сунул мне цветастый платок, усыпанный блестящими медными бляшками. Я растерянно перекинул чалму из руки в руку, а потом сообразил и сунул ее под мышку. Судя по тому, что у лотка с тканями мы не останавливались и ни с кем не торговались, цветастый наряд Шед попросту стянул по дороге. А я даже и не заметил. Вот ведь проныра! А еще соловьем про охранные амулеты разливался! Хотя, возможно, не все торговцы могут расщедриться на такую «безделицу».

Медные кругляши звенели на ходу, и я крепче перехватил свою ношу. Надо бы как-то нацепить эту чалму Роксане, но не переодевать же ее у всех на виду? Найти бы какой неприметный уголок.

Словно услышав мои мысли, полукровка вдруг свернул за стоящие тесным рядком самоходные повозки. Я скользнул следом, потянув за собой тихонько охнувшую Роксану.

— Стой смирно, — скомандовал анье и принялся разворачивать обновку.

На то, чтобы закрепить чалму на девичьей головке ушло минут двадцать — не меньше. Проклятая тряпка никак не хотела держаться — скользкая ткань так и норовила сползти с волос, а длины уголков не хватало, чтобы сделать надежный узел. Монетки на платке издевательски позвякивали, Роксана посмеивалась, намекая на нашу с Шедом криворукость. Но рано или поздно, коварный платок таки сдался, и, довольные результатом, мы двинулись дальше.

В скором времени миновали местный фонтан — вертикальную каменную плиту, по которой струились водяные нити, собираясь в похожие на ракушки чашечки. Наскоро наполнили флягу и вскоре влились в поток горожан, направляющихся, по всей видимости, в Верхний город.

Ворот как таковых тут не было. Внутрь вела прямоугольная арка, по обеим сторонам которой высились статуи боевых арисов, стоящие на задних лапах. Тучные тела, массивные бивни, шипастые накладки на брюхе — все было выполнено столь мастерски, что я невольно восхитился талантом местного скульптора.

У входа, как и ожидалось, стояла стража. О том, что это именно стража, я догадался по длинным деревянным копьям с металлическими наконечниками. В остальном же выставленные у стен Хамелеоны ничуть не походили, скажем, на солькорских дозорных. Ни тебе выправки, ни обмундирования. Никаких иных знаков отличия. Не поймешь, то ли эти полуголые верзилы под два метра ростом представляют местную власть, то ли это жулики, обирающие обычных жителей.

Впрочем, скорее всего статус вояк можно было прочесть на одной из татуировок, что сплошь покрывали шеи, головы и голые торсы эврийцев. И я остро пожалел о том, что плохо разбираюсь в традиционных ингирских рисунках. Сейчас бы это очень пригодилось.

Поудобнее перехватил веревку, за которую вел притихшую Роксану, и первым направился к воротам. Шед благоразумно юркнул мне за спину. В конце концов, роль хозяина тут принадлежала именно мне, и рабу не стоило высовываться.

Помимо нас, у ворот топталось несколько бедняков — одежда их имела вид весьма плачевный. Нищие о чем-то оживленно спорили с одним из стражей, кажется, тот отказывал им в проходе, да еще глядел с видом величайшей брезгливости и пренебрежения.

Я уже поравнялся со входом и потянулся к кошельку, чтобы заплатить за себя и спутников, как вдруг один из нищих бросился ко мне. Ухватил за рукав и стал что-то судорожно лепетать, заглядывая в лицо. Я не мог понять ни слова, но судя по тону незнакомец что-то просил. Точнее это была незнакомка. Женщина почтенных лет. Глаза ее были пугающе тусклыми, от прежней желтизны там не осталось и следа. Но больше всего меня напугало не это.

У эврийки отсутствовала часть лица. Будто кто выдрал кусок от уголка рта и до самого виска. И еще несколько таких же прозрачных пятен расползлись по морщинистой шее и открытому плечу. Издалека эти мелкие пятна можно было принять за язвы. Но сквозь отсутствующую часть щеки я видел столь же четко, как через прозрачное стекло.

Зрелище было столь непривычным и отвратительным, что я дернулся от эврийки, словно от чумной. Ладонь машинально легла на рукоять плети. В тот же миг к женщине бросился другой нищий. С силой оттащил ее в сторону. Лицо его было испещрено такими же «язвами».

Что это? Неудачная попытка исчезновения, или странная эврийская болезнь? Никогда прежде мне не приходилось сталкиваться с подобным. Что уж говорить о моей спутнице. Я обеспокоенно обернулся к Роксане, но в тот же миг страж окликнул меня, явно поторапливая.

Я вложил несколько монет в широкую смуглую ладонь, кивнул на спутников, жестом показывая, что эти двое со мной, и быстрым шагом пересек границу Верхнего города. Лишь пройдя несколько метров, позволил себе замедлить шаг и, остановившись в тени каменного строения, обернулся к спутникам.

На Ксане лица не было. Даже несмотря на то, что большая его часть была закрыта платком, я понял, что анья напугана. Быстро оглянулся и, удостоверившись, что за нами никто не наблюдает, притянул девушку к себе. Сжал дрожащие ладони.

— Сильно испугалась? Что это, мать твою, такое было? — рявкнул Шеду.

— Гайры. Отлученные, — пояснил полукровка, но как таковой ясности это не внесло.

— Отлученные от чего? — переспросила Роксана, с интересом уставившись на нашего провожатого.

— От Источника. Вы же видите, нити силы угасают. Их уже недостаточно, чтобы питать всех жителей. Вот народ и заболевает. У кого есть деньги, идут к источнику. Окунаются. Иногда это помогает. А бывает болезнь уже не остановить. Кому как повезет, — равнодушно пожал плечами бывший раб.

Я же тряхнул головой, понимая, что решительно ничего не понимаю. И опять эти источники. Все упирается именно в них. А, стало быть, нужно расспросить о том поподробнее.

— Погоди. Объясни нормально. Что за нити силы? Что за источники? Я толком ничего не понимаю.

— Ну как же, — удивился парень, — разве вы не видите?

Шед обвел взглядом улицу, и я последовал его примеру. Но ничего необычного не заметил. Воздух, как воздух, дома как дома. Разве что архитектура непривычная и полно неизвестных растений вокруг.

— Ну и ну, — покачал головой Шед, оценив мою реакцию. — А я-то думал, люди от ингиров только внешностью отличаются. Ладно, пошли. Покажу, что такое источник. А вы, правда, нитей не видите? — напоследок уточнил парень, и мы с Роксаной одновременно мотнули головами.

Источник оказался совсем не таким, как я представлял вначале. Помнится, еще Рилл описывал, что в Бероли обнаружили какой-то голубоватый светящийся родник. Вот и сейчас я вообразил себе купель с водой. Но ожидания мои не оправдались. Еще на подходе к самому источнику нам под ноги стали попадаться змеящиеся ручейки. Присмотревшись, я обнаружил, что это ни что иное, как текучий песок. Я предусмотрительно отошел от неизвестной субстанции, совершенно не представляя, чего можно от нее ожидать. Прочему-то вдруг вспомнились рассказы о зыбучих песках, коими, по мнению бывалых путешественников, была полна Эвра. Роксана последовала моему примеру и тоже стала тщательно обходить ручейки, которых с приближением к центру Каххара становилось все больше и больше.

Наш проводник же совершенно не смотрел под ноги и, лишь только заметив нашу с Роксаной реакцию, удосужился пояснить:

— Не бойтесь, можете смело ступать. Фирр не опасен. Даже полезен. По крайней мере, для ингиров.

— Что это за дрянь? — кинул я, на ходу вытряхивая из сандалии мелкие песчинки.

— Фирр растекается от источника. В нем концентрация нитей силы наивысшая. Говорят, раньше ручейков было больше, и разносимой энергии хватало на всех жителей Каххара. Сейчас потоки обмельчали. А за пределы стены вообще ни одного ручья не выходит. Вот и прется народ к Башне.

Я не удержался и, встретив очередной ползучий ручеек, присел на корточки и зачерпнул ладонью загадочный фирр. Он был совершенно не похож на тот бурый песок, что попадался в пустыне и нищенских кварталах. Фирр походил на мельчайшую золотую крошку, искрился на солнце, а крохотные песчинки проворно утекали сквозь пальцы, стремясь сбежать из нечаянного плена.

Я попытался удержать хоть горсточку, сильнее зажимал кулак, но ничего толком не вышло. Вроде и песок, а текучий, словно вода.

— Ну что ты как маленький! Пошли, потом наиграешься, — поддел меня полукровка, а Роксана хмыкнула, лукаво щуря глаза в прорези головного платка.

Смешно, значит? А вот я бы не отказался собрать немного фирра для лабораторных исследований. Надо будет раздобыть какую-нибудь склянку. Но это позже.

Отряхнул руки и поднялся, готовый следовать за ухмыляющимся попутчиком.

Источник был уже близко. Я завидел его еще издали — огромный песчаный водопад, венчанный причудливыми каменными изваяниями, похожими на гривастых птиц. По форме водопад напоминал тот самый фонтан, в котором мы набирали воду на базаре. Массивная каменная плита вертикально врастала в землю, отбрасывая длинную тень на брусчатку окружающего дворика. Из чашей ракушек струился мельчайший золотой песок и скапливался в широкой купели у подножия водопада.

Источник, как и полагается, охраняли несколько воинов, следящих за порядком, а рядом выстроилась целая очередь из желающих провести омовение. Те, что уже заняли купель, раз за разом подставляли бритые головы под струящийся песок и выходить явно не спешили, так что собравшимся предстояло выстоять не один час в ожидании.

Да уж, сомнительное удовольствие. Честно говоря, я бы под этот водопад и за деньги не сунулся. Очень уж неблагонадежно выглядела уходящая ввысь плита. Так и казалось, что рухнет, подминая под себя всех вокруг. Впрочем, скорее всего это были лишь мои домыслы. Кто знает, насколько глубоко уходит ее основание под землю.

Размышления мои прервал низкий гортанный звук, прорезавший воздух. Он был смутно знаком, но я так сразу не вспомнил, где прежде доводилось его слышать. Все собравшиеся одновременно повернули головы и стали спешно расходиться, образуя в центре площади живой коридор.

— Валим отсюда, — гаркнул Шед и, схватив меня за локоть, потащил в сторону. — Хан пожаловал.

Я оглянулся, пытаясь высмотреть давнего врага, но увидел лишь красно-золотой шатер, плывущий над толпой. Тащили его на плечах несколько бритоголовых рабов. Впереди же следовала целая кавалькада вооруженных до зубов стражей. Один из них поднес ко рту здоровенный горн, весьма похожий на рог ариса, и снова раздался тревожный вой. Да, пожалуй, Шед прав — нам здесь делать нечего.

«И все же жаль, что мне не удалось разглядеть Хана Тануша», — думал я, продираясь вслед за полукровкой по направлению жемчужины Каххара — Золотой Башни. Ведь врага нужно знать в лицо, а мне довелось встречаться только с его братом. Говорили, что Тануш куда более жесток и коварен. Впрочем, Хан Ургаш тоже был не сахар, но это не помешало мне распороть ему брюхо. Но тогда, во время битвы, мы сражались один на один. В честном бою. Сейчас же, как ни мучило любопытство, обернуться снова я не рискнул.

Задумавшись, я чуть не налетел на резко остановившегося полукровку. Мы очутились почти у самого ханского дворца, скрываемые ото всех невысокими каменными домиками. Золотая Башня при ближайшем рассмотрении оказалась, точно в броню, закована в медь. Ну или из чего там были сделаны рыжевато-золотистые пластины, нестерпимо горящие под солнцем? Я сморгнул и, задрав голову, углядел, что на самой верхушке Башни, на фоне синего неба развевается длинная полоска черно-зеленого флага.

— Эй, антреец, гляди сюда, — окликнул Шед и поманил за собой.

Мы выглянули из-за угла ближайшего каменного строения, и я узрел темный провал в одной из стен. Он гляделся будто брешь в металлической броне Золотой башни.

— Это вход?

— Да. Задний, как понимаешь. В основном для прислуги и другой челяди.

Понятное дело. Куда нам соваться через парадные двери.

— Но ты смотри внимательнее. Видишь свечение?

Я прищурился, вглядываясь в густые тени, и спустя секунду, и правда, увидел странный перелив света. Будто кто растянул в арке входа огромный мыльный пузырь.

— Что это? — спросила Роксана, стоявшая прямо за моим плечом.

— Защита, — пояснил бывший раб. — Или, думаете, во дворце Хана дозволено шастать кому попало?

— И… как нам ее обойти? — Я подозрительно покосился на безмятежную рожу Шеда.

— Так же, как и остальным, — хмыкнул полукровка, но тут же напрягся. — Тихо! Идет кто-то.

Мы отступили за стену дома, краем глаза наблюдая за входом. К арке приблизился эвриец с парой тюков за спиной. В краткий момент, когда Хамелеон подходил к границе «мыльного пузыря», тот растворился на мгновение, пропуская визитера, а затем вновь растянулся, сверкнув на солнце серебристой сеточкой.

— У всех обитателей Башни есть специальные пропускные браслеты. Стоит добыть один, и мы сможем беспрепятственно проскочить внутрь.

— Предлагаешь охмурить кого-нибудь из кухарок и стянуть браслет? — усмехнулся я. Слишком уж все просто звучало из уст бывшего раба. Оттого и вызывало интуитивное недоверие.

— Кухарок обычно дальше кухни не пускают. Нам нужен кто-то, кто вхож в казематы, ведь вашего друга наверняка держат где-то там, — наконец-то посерьезнел парень.

— А как ты узнаешь, что этот чело… эвриец именно тот, кто нам нужен? — поинтересовалась Ксана, а Шед вместо ответа поковырялся в зубах, извлекая остатки недавней трапезы. Подмигнул и с загадочным видом произнес:

— Татуировки…

Идти на дело было решено ночью. Все же Хамелеонам, также как и людям, требуется сон и отдых. А по сему, в темное время суток у нас явно больше шансов остаться незамеченными.

Добыть пропускной амулет собрались прямо на месте. Делать это заранее не было никакого смысла. До вечера хозяин еще сто раз успеет хватиться пропажи. Ну, или кто-нибудь хватится хозяина, ведь снимать браслет предстояло с одного из дозорных Башни.

А пока оставалось время, мы вернулись в бедняцкие кварталы и забурились в Шедову халупу. Перед ночной вылазкой не мешало бы немного поспать. Тем более, на жаре нас изрядно разморило, и сил почти ни на что не осталось.

Мы с Роксаной разместились на тюфяке — Шед был столь щедр, что уступил единственное спальное место гостям. Правда вот, ложе явно не было рассчитано на двоих, а потому пришлось тесно прижаться друг к другу. Девушка лежала с краю, и я побоялся, что уснув, она может попросту свалиться, а потому, не раздумывая, крепко обнял, притянув к своей груди.

— Кхм, кхм… — раздалось ничуть не деликатное покашливание из противоположного угла хибары. — А, может, мне выйти?

— Зачем? — Я не сразу понял, куда клонит полукровка.

— Ну как же? Может, вам наедине надо побыть? Вы так призывно обнимаетесь, — выдал этот паршивец, и я уже хотел послать его крепким словцом, как в разговор влезла Ксана.

— А тебе завидно? — усмехнулась девушка, теснее прижимаясь ко мне всем телом. Никак дразнить вздумала. Вот ведь… и слова-то приличного не подобрать!

— Да я от ваших обжиманий прям завелся!

— Слыш ты, перевозбужденный! Замолкни, или и впрямь будешь спать на улице, — рявкнул я и демонстративно закрыл глаза, призывая этих двоих последовать своему примеру.

Благо на этом перепалка была закончена, и в тесной хибаре воцарилась долгожданная тишина. Роксана выключилась почти сразу. А я еще какое-то время лежал с прикрытыми глазами, обдумывая нашу ночную вылазку.

Слишком уж все радужно расписал полукровка. Неужели проникнуть в Золотую Башню и впрямь так легко? Наверняка внутри есть какая-то дополнительная охрана или другие неизвестные нам ловушки. Очень уж сомнительной мне виделась вся эта затея. И больше всего беспокоило, что может пострадать Ксана. Как ни крути, а тащить с собой ее придется — лучше уж будет на виду, чем совершит очередную глупость. Да и мне спокойнее, когда она рядом.

Так ничего и не придумав, я уснул. В конце концов, выяснить больше, чем мы уже имеем, вряд ли удастся, а значит, придется действовать по ситуации.

Казалось, я только-только успел выключиться, как Шед дернул меня с тюфяка, известив, что пора отправляться. Еле разлепил сонные веки и прильнул пересохшими губами к фляжке. Вода за время нашего сна успела нагреться и стала гадкой на вкус. Но, за неимением лучшего, пришлось пить то, что есть.

Рядом, сладко потягиваясь, зевнула Роксана. Я вовремя оторвал флягу от губ и протянул девушке остатки. Судя по заспанному виду, анья тоже не особо отдохнула.

— Все мышцы себе отлежала. Камень, и тот мягче этого тюфяка будет, — подтвердила мою догадку Ксана, с трудом поднимаясь.

Я спрыгнул с тюфяка следом за ней и попытался собрать воедино разметавшиеся во время сна мысли. Рассиживаться времени не было, и мы принялись споро собираться. Под тусклым светом лучины закутали головы, я проверил плеть на поясе и припрятанные в недрах одежды кинжалы, и мы вышли наружу.

На улице, несмотря на облепившую со всех сторон тьму, было все так же жарко и душно. Земля еще не успела остыть после полуденного зноя, а значит, ночь только-только вступила в свои законные права.

Стоящая рядом Роксана вскинула голову к небу и тихонько ахнула. Я проследил за ее взглядом и вперился в чернильное небо, словно ягодами облепихи, усыпанное звездами. Низкими и желтыми. Света их было достаточно, чтобы различать узкие извилистые дорожки, стены встающих на пути хибар и редкие полусухие кустарники, к этим хибарам тулящиеся.

Я на всякий случай взял Роксану за руку и повел за собой, тщательно выбирая дорогу. Что примечательно, девушка не протестовала. Кажется, окончательно смирилась с ролью послушной овечки.

Двигались мы той же дорогой, что и днем, но сейчас она показалась мне намного короче. То ли шли быстрее, то я попросту не отвлекался на постороннее — Каххар больше не казался столь чуждым и необычным как при первом знакомстве. Привык, что тут скажешь.

Примерно через полчаса мы добрались до городской стены. Шумной ярмаркой, что раскинулась на ее подступах днем, сейчас и не пахло. Опустевшие ряды напоминали темный лабиринт. Шелестели под прохладным ветром ткани навесов, иногда в переходах мелькали чьи-то тени, а я в такие моменты крепче сжимал рукоять плетки.

Шед, впрочем, шел вперед, ничуть не таясь. Наверное, подобная картина была здесь обычной — припозднившийся господин возвращается со своими рабами в Верхний город.

Я подумал, что нам только горна, как у Тануша, сейчас не хватает, и немного нервно усмехнулся. С того самого момента, как проснулся, мне не давала покоя одна мысль. Больше суток прошло, как мы с Роксаной оказались в Эвре. Трупы убитых ингиров и сломанный Ключ уже наверняка обнаружили. Так, почему не обыскивают город? Не устраивают облавы? Неужели здешние власти не разобрались, что произошло вторжение? Списали случившееся на свои внутренние неурядицы?

Нет, я понятия не имел, какие политические игры ведут между собой Ханства, но мысль о том, что слишком уж просто у нас все получается, нет-нет, да и отдавалась холодком в позвоночнике.

У самых ворот к нам снова попытался пристать кто-то из отлученных, протягивая ладони и просительно бормоча. Стражник прошелся по спине несчастного плетью и довольно осклабился, когда получил от меня две серебристые монетки. Шед предупредил, что в ночное время плата за проход удваивается, но я, хоть и противно было, решил поддержать рвение вояки и добавить сверх нужной суммы.

Отойдя подальше от стены и скрывшись с глаз стражников, мы нырнули в проулок. Шед спешно провел нас через спящий квартал, миновал пустырь, а потом осторожно обошел клетку, внутри которой сонно вздыхало и шевелилось какое-то крупное животное. Роксана испуганно сжала мою ладонь, а я и рад бы поглазеть, кто там томится в клетке — не арис ли? — но мы уже вышли на площадь с Источником. Не спеша двинулись через нее, стараясь не вертеть головами по сторонам. А посмотреть, честно говоря, было на что. Песчаный водопад был укрыт сверху полупрозрачным куполом, наверное, такой же защитой, что стояла на входе в башню. Вот только, в темноте она празднично переливалась всеми цветами радуги, бросая отблески на стены домов и фигуры редких горожан. Роксана за моей спиной восторженно ахнула, а я подумал, что Каххар, наверное, здорово экономит на освещении.

Впереди показались знакомые каменные домики.

— Хозяйственные постройки, — соизволил объясниться полукровка. — А вон там, дальше, главный вход в башню.

Мы снова устроились на земле за кучей бочек, и Шед задрал голову. Глядя в небо, он произвел одному ему известные вычисления и удовлетворенно кивнул.

— Ждать осталось недолго. Скоро смена караульных, и наша задача — свернуть им шеи и забрать браслеты.

— Всем сразу? — Я хмыкнул и скептически поднял бровь. — Думаешь, они будут настолько послушны, что и шум не станут поднимать?

— Вообще-то, — полукровка не обратил внимания на мою колкость, — нам хватит и одного амулета. Если тот, на кого мы его наденем, пойдет первым, а остальные к нему вплотную — вполне успеем проскочить, пока поле снова не включится.

— А если как-то отвлечь одного из стражников? — задумчиво спросила Роксана. — Ну, я могла бы помахать Хамелеону, вроде как приглашаю…

— Не вздумай! — одновременно рявкнули мы с Шедом.

— Если будет нужно, уберем двоих, — решительно сказал я и для надежности задвинул анью подальше в тень домика. Девушка возмущенно запыхтела и, кажется, собралась протестовать, но тут до нашего слуха донесся жужжащий звук и легкое поскрипывание. Мы навострили уши, пытаясь определить источник шума, а потом бывший раб подтолкнул меня плечом.

— Самоход. Подъехал кто-то. Пошли, глянем.

Я повернулся к девушке и взял ее ладони в свои.

— Подожди здесь, мы быстро. Вряд ли за это время сюда кто-то сунется, но если что, постарайся спрятаться. — Я кивнул в сторону чернеющего прохода между домами.

— Рей… — голос Ксаны дрогнул, — пожалуйста, будь осторожен.

— Обязательно, — заверил я девушку и притянул к себе в коротком объятии.

— Пошли уже, — недовольно буркнул полукровка, я поднялся и крадучись двинулся за его поджарой фигурой.

Вскоре до нас донесся чей-то недовольный голос, шипящий эврийские ругательства. Осторожно выглянув из-за угла, я увидел освещенный пятачок возле длинного сарая, похожего на наши конюшни. За распахнутой двустворчатой дверью стояла чернильная темнота, и пахло оттуда резко и неприятно. Чем-то неживым, отдававшимся кислинкой на языке. Примерно так смердело в Алариковой лаборатории, когда тот работал со своими механизмами.

В кругу света стояла повозка, навроде той, что мы с Роксаной видели по пути в Каххар. Вблизи я разглядел, что полог ее обшит тонкими гладкими пластинами — это было похоже на змеиную шкуру. Все пять колес тоже металлически поблескивали. Над передним склонился широкоплечий ингир и, нахмурившись, что-то подкручивал в месте крепления к седлу. Потом он выпрямился, злобно пнул повозку, на что та отозвалась сердитым «кррак!», и поскреб пятерней густо разрисованную щеку.

— Ух, ты! — чуть слышно выдохнул мне в ухо Шед. — Сам агга пожаловал. Начальник стражи по вашему.

Я осторожно стянул с пояса плеть — отлично! У этого типа полномочий куда больше, чем у простого стражника. Так что, забери мы сейчас амулет, допуск во все углы башни ханского дворца нам обеспечен. Твердая ладонь Шеда накрыла мое запястье.

— Не спеши. Ждем.

Хамелеон стянул с пояса флягу, задрав голову, сделал несколько шумных глотков. Снова ругнулся сквозь зубы и дважды медленно обошел повозку. Присел на корточки, заглядывая под днище, и тут мимо меня словно поток ветра пронесся. В ушах еще не отзвучало Шедово «Пора!», а крепкая рука полукровки с зажатым камнем уже летела к макушке ничего не подозревающего эврийца. Раздался неприятный глухой треск, и Шед еще пару раз опустил свое оружие на голову завалившегося в пыль противника. Я, наконец, отмер и ринулся помогать полукровке. Тот быстро стащил с запястья агги браслет, и мы вдвоем затолкали бессознательное тело под самоходную кибитку.

Потом Шед принялся деловито обшаривать повозку, а я фыркнул и, оставив воришку мародерствовать, занялся висевшим на двери фонарем. Ингиры, безусловно, видят в темноте лучше людей, но до тех же кошек им явно далеко. Так что убавить освещение было не лишним, и я осторожно подкрутил фитиль. А потом мы с Шедом, зажимающим под мышкой какой-то сверток, почти бегом вернулись к бочкам.

Роксана испуганно вздрогнула, когда мы вынырнули из темноты, но, узнав, облегченно всплеснула руками.

— Слава Матери Прародительнице! Вы живы! — возбужденно зашептала она.

— Слава мне! — невозмутимо поправил девушку полукровка. — За то, что я обладаю тонким слухом, сообразительностью, да и вообще… удачлив необычайно.

С этими словами Шед разжал кулак и продемонстрировал сверкнувший в свете звезд браслет. Он уже собрался застегнуть украшение у себя на руке, но я вовремя возмутился:

— Погоди-ка. Какого хрена именно ты надеваешь амулет?

А ну, как он один пройдет через защитный экран, а нас с Ксаной оставит с носом. И хорошо, если мы просто не успеем проскочить вслед за полукровкой, а если охранку зацепим?

— Ну так, я же вас веду, — осклабился бывший раб, но я с таким положением дел мириться был не намерен.

— А мне казалось, что хозяин тут я…

Требовательно протянул ладонь, решив, что безопаснее будет эту штуку держать у себя. Шед цокнул языком, страдальчески закатил глаза к небу и, хоть и неохотно, но все же отдал мне браслет.

Вот так-то лучше. Я защелкнул цацку на запястье и притянул Роксану к себе — все же веревка на талии крайне удобное приспособление. Так анья точно не отстанет. А Шед как-нибудь сам о себе позаботится.

— Ну что, идем?

— Погоди, — кинул полукровка, и, обернувшись, я с удивлением узрел, как он принялся стаскивать с себя одежду.

Сначала на землю полетела грязная тряпка, заменяющая головной платок, потом длинная рубаха. Под рубахой оказались узкие штаны с притороченным к поясу увесистым мешочком. Так я и думал, полукровка таки прикарманил второй кошель. Парень начал невозмутимо снимать штаны, а я, покосившись на заинтересованно поглядывающую на это дело Роксану, возмущенно прошипел:

— Ты чего творишь?

— Переодеваюсь.

Он схватился за добытый в повозке сверток и, тряхнув, стал натягивать на себя какую-то узкую одежду, плотно прилегающую к телу.

— Ух, ты, — восхищенно выдохнула Ксана. — У вас, эврийцев, такая необычная… мода.

Я сурово глянул на девушку, скрипнул зубами, но промолчал. Шед шуршал одеждой, я же напряженно поглядывал в сторону Башни. У нас и так времени в обрез, а этот… вздумал тут устраивать танцы с раздеванием. Не дай Всемогущий, кто-нибудь нагрянет.

— Ты там закончил? — все-таки не выдержал и недовольно бросил полукровке.

— Да все уже, все. Пошли, — отозвался парень и первым посеменил меж низких сарайчиков и складов.

Вышли мы как раз у черного хода. Того самого, для прислуги и челяди. Защитный экран в темноте мерцал куда ярче, чем днем, и я на секунду заколебался. А вдруг с браслетом ничего не выйдет? Все же слишком рисковая эта затея.

— Ну, чего встал? — поторопил меня Шед. — Ждешь, когда патруль нагрянет?

— Иду!

Я обхватил Роксану за талию и, еще раз кинув быстрый взгляд по сторонам, кинулся к арке входа. Шед тенью скользнул следом, не отставая от нас ни на шаг.

У самой границы я приподнял тихо ойкнувшую девушку от земли и, уловив, как подернулся рябью экран, решительно шагнул вперед.

И сразу почувствовал удар. Мощная горячая волна буквально сбила с ног, уши заложило от гулкого звона, и я с ужасом увидел, как Роксана, обхватив руками голову, оседает на пол.

Сам я привалился к ближайшей стене. Все вокруг кружилось, словно в хмельном хороводе, а от звона в ушах хотелось завыть. Попытался осмотреться — узкий полутемный коридор, рядом все так же мерцает охранка. С трудом огляделся, выискивая полукровку, но тот словно сквозь землю провалился.

Зато, не прошло и минуты, как нагрянула целая толпа вооруженных до зубов Хамелеонов. Они заполонили буквально весь коридор, устрашающе выставив вперед короткие пики.

Я ухватил Роксану за локоть и, подняв с пола, задвинул себе за спину. Потянулся рукой к боевой плети, но ткнувшийся в грудь металлический наконечник ясно дал понять, что лучше не делать резких движений.

Из глубины коридора послышался резкий голос с хорошо знакомыми шипящими нотками. Толпа расступилась, и вперед вышел высокий широкоплечий ингир в широких штанах, подвязанных золотым поясом. На голом торсе красовалась причудливая вязь татуировок, а шея была сплошь увешана золотыми цепями. Еще одна цепочка, тонкая и изящная, тянулась от носа к самому уху. Волосы на затылке были сплетены в тугую черную косу, украшенную медными позвякивающими колечками. Передо мной стоял самолично Хан Тануш.

— Вот так сссюрприз, — оскалился давний враг, с интересом обходя меня по кругу. — Ингирвайзер сссобственной персссоной. Забавно… Я так усердно иссскал нашшшей встречи, а ты вот, сссам явился.

Тануш одарил меня широкой улыбкой и довольно усмехнулся. Кажется, он был искренне рад нашей встрече. Чего нельзя было сказать обо мне. Точнее, я бы тоже был рад, не будь компания столь «теплой».

— А кто это там у тебя? — вожак порвался заглянуть мне через плечо, но я лишь сильнее попытался загородить Роксану.

Тануш коротко кивнул страже, и к нам ринулось сразу двое Хамелеонов. Один приставил пику к моему горлу, второй же силой вытащил вперед девушку. Я отчаянно дернулся, чувствуя, как наконечник болезненно впивается в кожу.

— Вот так неожиданносссть. Что, ингирвайзер, решил сссамочку с сссобой прихватить? Ни дня не можешь без женской лассски? — едко поинтересовался Хан, теперь уже пристально рассматривая мою спутницу.

— Не тронь ее! — угрожающе рыкнул я, но Тануш даже бровью не повел.

Роксана же вся сжалась под его хищным взглядом и затравленно уставилась в землю, боясь даже пошевелиться. Вожак протянул руку и разом стащил с женской головы платок. Теперь его взгляд стал откровенно заинтересованным.

— А ничего девица. Хорошшший у тебя вкуссс ингирвайзер. Правда, я предпочитаю помоложе, — выдал Хамелеон, а я скрипнул зубами от отчаяния.

Почувствовал себя диким волком, попавшим в капкан. И рад бы отгрызть себе лапу, да не выйдет. Оставалось только надеяться, что Хан Тануш окажется не таким извращенцем, как папаша Шеда.

Ожидания не оправдались.

— Ко мне в покои, — приказным тоном велел Хан, а у меня сердце оборвалось, когда двое здоровенных стражей поволокли девушку вглубь коридора.

Я порвался остановить их. Отбил в сторону древко копья и кинулся вдогонку. Но меня тут же схватили. Придавили к земле, не давая шанса даже рыпнуться.

— А этого в темницу. Займусь им утром, — последовало жесткое распоряжение. — Не люблю решать дела среди ночи. Ночь — время развлечений, — с намеком бросил вожак, меня же с его позволения несколько раз пнули под ребра и, ухватив за шкирку, волоком потащили прочь.

Глава 8

Роксана.

На меня смотрели две пары желтых звериных глаз. И от этих взглядов по телу бежала крупная дрожь. Даже не знаю, кого я сейчас боялась больше — Хана Тануша, скалящегося в предвкушающей улыбке, или огромной гривастой мантикоры, демонстрирующей куда более хищный оскал.

Взгляд мой беспрестанно метался, перескакивая с острых клыков зверя на длинные когти и молотящий по земле хвост, напоминающий скорпионий. Ядовитый наконечник все не давал покоя, и перед глазами то и дело всплывали жуткие шрамы Рея, которые из-за этого самого яда никак не могли затянуться.

— Добро пожаловать в Кахххар, — прошипел Хамелеон и небрежно закинул ногу на ногу.

Один из пяти эврийских правителей развалился в низком кресле, утопая в парчовых подушках. Рядом с этим троном стояла небольшая жаровня, от которой по комнате расплывался душно-приторный аромат. Я сглотнула тошноту, подступившую к горлу, и огляделась, прикидывая, куда бы сесть. Голова все еще кружилась после действия охранки, да и торчать столбом перед Танушем, словно провинившаяся служанка, было мерзко.

Ингир, точно прочитав мои мысли, бросил на ковер подушку:

— Сядь.

Ну прямо как кость собаке с хозяйского стола выделил.

Впрочем, спорить не стала и аккуратно опустилась на колени, прямо напротив правителя и разлегшейся у его ног мантикоры. Вновь обеспокоенно покосилась на оказавшиеся в опасной близости когти.

— Что, нравитссся звурушшшка? — насмешливо поинтересовался Тануш и любовно потрепал мантикору по загривку.

В то, что животное ручное, верилось с трудом. Подобные существа рождены убивать. А убийцу нельзя приручить, сколь бы ласков ни был хозяин. Впрочем, что-то подсказывало, что Хан воспитывал питомца отнюдь не лаской.

— Очень, — с трудом выдавила я, все так же не сводя глаз с опасного хищника.

— Хорошшшо, — довольно улыбнулся Хамелеон. — С ней лучше дружить. А тот, кто себя плохо ведет, имеет все шансссы познакомиться с нежными коготками Дашры. Но ты ведь будешь себя хорошшшо вести.

Я с трудом сглотнула вставший в горле ком и коротко кивнула.

— Ссславно, очень ссславно. — Эврийский вожак довольно прищурился и вдруг подался вперед.

Я инстинктивно шарахнулась, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но меня поймали за край веревки, притороченной к поясу, и дернули к себе. От рывка я не удержала равновесие и упала на руки, зарывшись пальцами в пушистый ковер. А когда подняла глаза, узрела, как Хамелеон задумчиво крутит в руках кончик привязи.

— Какая, однако, нелепица — держать такую красоту на веревке… — Я и глазом моргнуть не успела, как Хан вытащил из-за пояса короткий кинжал и, в считанные мгновения оказавшись рядом, перерезал шнур на поясе. — Ты доссстойна куда более изящщщного украшения… — шепнул в самое ухо, от чего по телу прокатилась волна отвращения.

Благо Таннуш сразу же отстранился и, поднявшись, направился в другой конец покоев. Я не поняла, зачем и куда он пошел, но поспешила воспользоваться моментом, чтобы внимательно осмотреться и прикинуть возможность побега.

К сожалению, света было недостаточно, чтобы в подробностях рассмотреть убранство комнаты. Жаровня и пара небольших светильников на высоких стойках освещали лишь центр помещения, по углам же стелилась густая тьма. Тем не менее, я смогла различить на одной из стен занавесь, колышимую мягкими порывами ветра.

Должно быть, за ней располагается балкон. А если есть балкон, значит, есть шанс выбраться наружу.

Я вытянула шею, пытаясь лучше рассмотреть, что спрятано за тонкой тканью. Но, стоило лишь немного отклониться в сторону, как неотрывно наблюдающая за мной мантикора издала низкий предупреждающий рык, как нельзя лучше демонстрируя, что она бдит.

Да, с такой охраной мне никакой побег и близко не светит. Догонит одним прыжком и разорвет на части, как соломенную куклу.

Я тяжело вздохнула, понимая, что попала в западню. Одной мне ни за что отсюда не улизнуть. И, словно откликаясь на мои мысли, позади раздались шаги, возвещая возвращение хозяина покоев. На губах его играла предвкушающая улыбка, а в руках он сжимал золотой обруч. Я не поняла что это, пока не увидела пристегнутую к золотому ободку цепь. Ошейник…

Скрипнула зубами — на ум снова пришло сравнение с собакой. Изнутри поднялась волна жаркой злости — не буду, не хочу! Пусть они тут, в своей Эвре, обращаются со своими женщинами как угодно, а я не позволю. Я анья, а не какая-нибудь… самка!

В панике заозиралась, а мантикора угрожающе оскалилась, демонстрируя желтые клыки. Меня обдало сладковатой вонью из открытой пасти, и злость исчезла так же внезапно, как появилась. Руки мелко задрожали, на лбу выступила испарина. Ох, Рей… спаси меня… пожалуйста…

— Насстоящее золото, — самодовольно прошипел Тануш, грубо хватая меня за волосы, открывая шею. Потянул, заставляя откинуть голову, да так, что слезы из глаз брызнули.

Я застонала и забилась в его руках, стараясь вырваться, но тщетно. Тяжелая ладонь легла на лоб, мгновение спустя ошейник щелкнул, и я почувствовала, как горло перехватывает спазм. Не от ярма, нет, от бессилия, страха и горького понимания, что никто меня уже не спасет.

Мать Прародительница, какие же мы с Реем были дураки, что доверились первому встречному! Интересно, за сколько эта сволочь Шед нас продал?

— Вот так-то луччше. — Хан с довольным видом осмотрел дело рук своих, держа меня за подбородок. Поправил волосы и поцокал языком.

— Неплох вкусс у антрейца, но мог бы и блондинку притащщить. Стала бы жемчужиной моей коллекции.

Вот гад, еще и привередничает. Хотя, может, он меня не тронет, если темноволосые ему не по душе?

Я покосилась на Тануша, стараясь разглядеть сквозь слезы его расплывающееся лицо, и вздрогнула, когда он плотоядно облизал губы острым языком.

— Хотя, всссё осстальное…

Мамочки, и что же теперь делать? Зубы заговаривать, оттягивая момент, когда этот зеленый ящер начнет со мной забавляться? Впрочем, у меня и так накопилось много вопросов.

— Что со мной будет? — хрипло спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Спасти бы остатки гордости…

— Зависссит от того, нассколько будешь ласссковой.

Хан намотал на ладонь конец цепи и снова устроился в кресле, разглядывая меня сверху-вниз. Я опустила голову, радуясь, что эта сволочь не умеет читать мысли. Перед глазами как раз проносились сцены жестокого оскопления правителя Каххара. Эх, нож бы найти…

— Жить будешшь в гареме, — продолжал свистеть Хамелеон, — утром отведут. Там бысстро научат, как подобает весссти себя эврийссской наложнице.

— Это вряд ли. — Я подняла к нему лицо и прищурилась. — Языка не знаю.

— А ты забавная. — Хан утробно рассмеялся, как будто в железной бочке забулькало. — И ссстроптива. Нессскоро надоешь.

Я предпочла не уточнять, что же бывает с надоевшими женами, и, сдув упавшую на глаза прядь волос, спросила снова:

— А тот мужчина, что был со мной, где он?

Тануш фыркнул и скривился, отчего его уродливая физиономия стала еще гаже.

— Вссе еще пытаешьсся выгородить его, не называя имени? Глупая, я так давно исскал капитана Фрея, что узнал бы из тысссячи вашших мужчин.

— Мне он не представился, — соврала я, панически соображая, как можно облегчить наше положение. Интересно, сколько всего успел рассказать Шед?

— Хватит врать! — гаркнул Хамелеон, так, что даже мантикора тихо взвыла. — Сстанешь лгать мне, что ссовершенно случайно попала в портал на Эвру? Да мы уже ссутки ищем в окресстностях шшпионов сс той сстороны! Только не рассчитали, что вы такими прыткими окажетесь и ссвалитесь нам на головы.

Я испуганно вжала голову в плечи, а Тануш издевательски прищурился.

— И тебе ещще нужно объяснять, что будет сс вами обоими?

Странно, но понимание, что меня, возможно, убьют уже утром, принесло облегчение. Быть наложницей, исполнять все прихоти этого извращенца, что может быть хуже? Уж лучше сразу распрощаться с жизнью. Нужно только посильнее разозлить мерзкую ящерицу.

— Если бы нас не предали, хрена с два ты бы нас поймал! — с вызовом бросила я, глядя в злобное лицо Хамелеона. Надо же, кажется, меня уже не смущают словечки из грубого лексикона ингирвайзера.

Но Тануш неожиданно весело расхохотался:

— А ты не просссто забавная. Ты ещщще и дура. Как и твой напарник. Надо же, сссунуться в Золотую башню, не зная, что все пропускные амулеты именные. И работают только на хозяине.

Я в отчаянии закрыла глаза. И ведь не поспоришь…

— Но, как я уже ссказал, — резкий голос Хана стал вкрадчивым и из него разом исчезли грозные ноты, — твоя ссудьба полносстью зависсит от тебя самой.

— А Рейнара? — тихо прошелестела я, все еще не собираясь сдаваться.

— Исссключительно от мастерсства палача.

Хануш усмехнулся, а меня невольно передернуло. Почему-то собственная участь вдруг стала не важна. А от одной только мысли, что Рея могут казнить, начинала колотить крупная дрожь. О том, что перед смертью его еще могут и пытать, думать вообще было невыносимо. Дыхание перехватило. Разом стало душно и жарко, и я почувствовала, что еще немного и лишусь чувств.

— Ты так побледнела. Что, бессспокоишься за него? — насмешливо бросил Хан. Кажется, играть на чужих чувствах ему нравилось даже больше, чем просто пугать. — Ладно, не отвечай, и так понятно. Но, увы, ты больше его не увидишь. Хотя… — ингир задумчиво потер подбородок, — возможно, я позволю тебе взглянуть на него последний раз.

— Что я должна делать? — тут же загорелась новой целью.

Все, что прежде казалось немыслимым, вмиг перестало быть таковым. Подумаешь, наложница в гареме? Вандебора перетерпела и этого перетерплю. Главное, быстрее оказаться среди других женщин, а там, глядишь, придумаю, как улизнуть. Пусть бы это и призрачный, но хоть какой-то шанс помочь Рею. Сделать хоть что-то.

— Ну, для начала… — Хануш окинул плотоядным взглядом мою фигуру, и я уже подумала, что меня попросят раздеться, и потому совершенно опешила, когда он приказал: — Станцуй!

Святая Мать Прародительница, да он совсем спятил! С чего он вообще взял, что я это умею?!

Меж тем вожак дважды прищелкнул пальцами, и в покои вплыли две невысокие фигуры. Именно вплыли, иначе и не назовешь — так плавно и тихо они двигались. Видимо, этих рабов годами учили быть незаметными, дабы не досаждать хозяину. В руках у Хамелеонов были диковинные инструменты, чем-то напоминающие наши барабаны, только более вытянутые и конусовидные. Ингиры неслышно скользнули к стене и уселись прямо на пол, устроив барабаны между ног.

Они начали одновременно. Словно по команде, ударили пальцами по натянутой коже, выбивая странный, совершенно непривычный слуху ритм. Низкий грудной звук, похожий на биение огромного сердца, заполнил помещение. Поначалу тихий, он постепенно нарастал, словно приближающаяся гроза. Была в нем какая-то первобытная мощь и своеобразная прелесть. Музыканты постепенно входили в транс — их лица приобрели отстраненное выражение, а пальцы, казалось, жили своей жизнью, порхая над гладкой поверхностью.

Я так увлеклась, что на мгновение забыла, где нахожусь.

— Ссколько ждать еще? — Раздраженный голос повелителя вернул в реальность. — Начинай!

Тануш удобнее расположился на своем ложе, видимо, предвкушая красочное представление. Я не стала лишний раз пререкаться и поднялась с ковра. Цепь на ошейнике была достаточно длинной, чтобы можно было свободно двигаться. Знать бы еще, как танцевать под это странное сочетание резких ударов и рваного эха, отражающегося от стен.

Я неловко переступила с ноги на ногу и сделала первое плавное движение в сторону. Заметила, как голова мантикоры, словно привязанная, мотнулась следом за мной.

Стало не по себе. Эдак она каждый мой шаг голодным взглядом провожать станет.

— Убери свою псину. Нервирует, — раздраженно бросила вожаку, отчего-то позабыв про покорность. И тут же спохватилась, что он может разозлиться.

Как ни странно, злости не последовало. Хан лишь усмехнулся, позабавившись моей дерзостью. Потом шепнул что-то мантикоре на ухо и, похлопав ее по шерстяному заду, отослал прочь из покоев.

Я облегченно выдохнула — одной угрозой стало меньше. Все же близость дикого зверя, и правда, слишком сильно меня беспокоила. Теперь же я могла сосредоточиться исключительно на вожаке. А вожак жаждал видеть танец. И что-то мне подсказывало, что заводная кадриль вряд ли его устроит.

Я прикрыла глаза и, отрешившись от прочего, вновь погрузилась в чужеродную, но такую чарующую музыку. Позволила дикому первобытному ритму проникнуть внутрь, разлиться по венам и самому задать темп моим движениям. То плавным, текучим словно воск. То резким, рваным и надрывным, избавляющим от напряжения и опустошающим.

На Хана я старалась не глядеть. Знала, что он непрерывно следит за мной, и боялась сбиться от его хищного, голодного взгляда. Будь рядом кто-то другой, я бы позволила себе поиграть. Приблизилась бы достаточно близко, чтобы свести с ума. Игры с мужчинами всегда меня забавляли. Но сейчас опасность была слишком реальна. А тот, кто наблюдал за танцем, был слишком неприятен. И потому я представила, что нахожусь тут одна. Что вокруг нет ничего, кроме всепоглощающего ритма и нежного бархата ингирской ночи.

Вскоре стало жарко. Я почувствовала, как взмокла спина. Как пот с шеи сочится за ворот. Нестерпимо хотелось сбросить с себя тунику, но я понимала, что это лишь ускорит развязку. А я была настроена как можно дольше тянуть время. От входа на балкон, занавешенного тонкой тюлью, тянуло прохладой, и я инстинктивно подалась туда. К свежести и невесомому ветерку.

И почти сразу почувствовала, как натянулась цепь.

— Ну куда же ты? — обманчиво ласково прозвучал голос Тануша, и он плавно потянул меня к себе.

Я сбилась с ритма и чуть не споткнулась на ровном месте. Вцепилась обеими руками в душивший ошейник.

— Иди ближе. Я не кусаюсь, — заявил Хамелеон. Хищный оскал его, тем не менее, утверждал обратное. — Ты так страстно танцуешь. Прямо не терпится испробовать тебя в другом.

Я неожиданно оказалась у самого ханского ложа. Следующий, отнюдь не плавный, рывок заставил упасть на колени. Тануш махнул рабам, и музыка разом оборвалась. По всей видимости, правитель предпочитал предаваться утехам без свидетелей.

Музыканты тенью выскользнули из покоев, а вожак неуловимым движением переместился на кресле и подался бедрами вперед.

— Ну как, готова поработать ротиком? — и начал медленно расстегивать пояс на штанах.

Я машинально отпрянула. Да за кого он меня держит?! Не буду! Ни за что!

Ошейник болезненно впился в кожу, и, чем сильнее я упиралась, тем сильнее натягивался золотой поводок. Хамелеону тоже нравилось играть. Из глаз брызнули слезы — даже не столько от боли, сколько от обиды. Ощущение собственной беспомощности — что может быть хуже?

Я поискала глазами хоть что-то, чем можно защищаться, и углядела возле подноса с фруктами двузубую вилку на длинной ручке. На мгновение перестала сопротивляться натяжению цепи и, прежде чем ухнуть в объятия извращенца, успела ухватить холодный металл. А потом, не раздумывая, всадила вилку в мужское бедро.

— Ашша тхар ксы! — яростно взревел Хан, и в змеиных глазах отразилась неконтролируемая ярость.

Я увидела, как ингир коротко замахнулся, а в следующее мгновение голова моя чуть не раскололась от удара в ухо. Вокруг тотчас родился противный звон, в глазах поплыло, и я кулем осела на пол.

И почти тотчас вновь почувствовала, как сдавило горло.

— Ах ты, сссучка! Будешшшь делать то, что я прикажу, поняла?!

Хануш яростно дернул меня за ошейник, и я повалилась к нему на колени, уткнувшись носом в голый татуированный живот. Брезгливо зажмурилась и сжала зубы. Уперлась руками в мягкие подушки за широкой ингирской спиной.

Но что опытному воину мои слабые потуги?

Хан болезненно ухватил меня за подбородок, впившись длинными когтями в нежную кожу, а второй рукой потянул за волосы на затылке. Еле слышно зашипела, уже окончательно понимая, что сопротивляться бесполезно, и тут раздалось разъяренное:

— А ну убери от нее руки, грязная тварь!

Меня резко отпихнули в сторону, и уже теперь я окончательно распростерлась на ковре. Словно сквозь толщу воды донесся до меня отдаленный грохот, и, с трудом повернув ноющую шею, я увидела чьи-то ноги. Сандалии… и пальцы. Вполне себе человеческие!

Подняла взгляд и печально улыбнулась. Рей. Ты пришел мне в видениях, чтобы последний раз…

— Ах ты, хрен собачий! — рявкнул знакомый голос, злой и вполне себе реальный.

Воздух рассек свист плетки, а я, с трудом подтянувшись на руках, почти вползла в кресло Тануша и обессилено откинулась на подушки.

В покоях уже кипел настоящий бой. Отстраненно подумав, куда же делась стража, я испуганно смотрела, как кружат друг напротив друга эвриец и антреец. Оба пугающе сильные, ловкие, похожие на свирепых оскалившихся хищников. В руке Хамелеона невесть откуда оказался узкий изогнутый кинжал. Второй же рукой он застегивал пояс, и мне совершенно не к месту пришла мысль, что было бы забавно, если бы с эврийского владыки в такой момент сползли портки.

Я глупо хихикнула, а следом взвизгнула, почувствовав прикосновение к собственной шее.

— Тихо ты, — насмешливо фыркнули мне в ухо, — так и поранить могу.

Испуганно замерла, скосив глаза в сторону знакомого голоса. И уловила, как почти незаметно, но все же шевелятся рядом очертания руки и вихрастый профиль. Вот точно смотришь на сосульку на фоне вечерних огней.

— Ше-ед? — выдохнула испуганно. — Я думала, ты нас бросил…

И виновато прикусила губу, а потом до меня донесся неприятный скрежет.

— Ну вот, — горестно протянул эвриец, но в этой горечи мне послышалась скрытая насмешка. — Стараешься тут для них, стараешься, из штанов выпрыгиваешь, а в ответ никакой благодарности.

Я откинулась назад, позволяя полукровке свободно шуровать металлической палочкой в замке.

— Из… извини. Ты очень кстати.

Ошейник щелкнул, и я с облегчением покрутила головой. Принялась растирать натертую шею, продолжая наблюдать за поединком.

Тануш окончательно пришел в себя и выглядел сейчас сосредоточенным и опасным. Взгляд же Рея сверкал лютой злобой, а под глазом наливался свежий кровоподтек. Мать Прародительница, его что, били?

— А ты, — сдавленно обратилась я к полукровке, не сводя глаз с дерущихся противников, — помочь не хочешь?

— Нет, — невозмутимо прозвучало над моим ухом, и мочки коснулось горячее дыхание. — И не потому, что боюсь Хана. Хотя, надо признать, воин он отменный. Просто женишок твой с таким зверским видом прорычал «Он мой!», что у меня совершенно отпало желание ввязываться.

«Женишка» я пропустила мимо ушей, потому как Тануш, издав яростный клич, как раз ринулся в атаку, метя кинжалом в горло ингирвайзеру. Капитан увернулся и отскочил назад.

— Ух, ты. Опасно, — отстраненно возвестил Шед. — Н-да, с плеткой тут не развернешься, им больше открытое пространство подходит. Да и Хан, смотри, нарочно ведь в угол загоняет.

Руки сами сжались в кулаки. Шед что, издевается?! Рей там жизнью рискует. А этот… сидит тут, вещает себе. Секундант…

Загремел некстати попавшийся Фрею под ногу медный кувшин с длинной трубкой, капитан покачнулся, а я охнула, прижимая ладонь к губам. Впрочем, равновесие он удержал и, ловко пронырнув под локтем противника, снова выскочил в центр покоев.

Ох, чует мое сердце, еще немного и на звуки боя сбежится вся стража Золотой башни. Не может же быть, что беглецы, как бы у них там не сложилось, укокошили всех! И еще мантикора…

Вспомнив жуткую зверюгу, я передернулась и, пошарив вокруг глазами, подняла валявшуюся у кресла вилку. Ту, которой поранила правителя Каххара. И вот хоть бы захромал, мерзкая ящерица. Может, всадить ему еще раз… куда попадется?

Шед, разгадав мои намерения, с силой ухватил за руку:

— Не дури! Не хватало еще тебе вмешиваться. Растопчут и не заметят, дура ты светлокожая!

Он, конечно, прав, но как же сложно сидеть и ничего не делать! Я прикусила палец и, не чувствуя боли, постаралась не сорваться с места.

Рейнар и Тануш снова оказались в первоначальной позиции. Оба тяжело дышали и исподлобья мерили друг друга внимательными взглядами. А потом Хан нехорошо усмехнулся, молниеносно вскидывая руку, собираясь метнуть нож в противника. Кажется, мне снова стало дурно. Но ингирвайзер невероятным образом оказался проворнее звериных реакций эврийца. Воздух рассек свист плети, Тануш болезненно взревел, роняя оружие. Кинжал бесшумно приземлился в пышный ворс ковра, а Рейнар метнулся следом.

Схватив нож, он прыгнул прямо на эврийца, опрокидывая того навзничь. Тануш протянул ручищи, хватая капитана за горло, и я подумала, что проклятый Хамелеон сейчас просто свернет капитану шею. Но Рейнар успел первым.

Размахнулся и по самую рукоять вогнал кинжал противнику в сердце. А затем, для надежности, еще и провернул клинок в груди. Хан дернулся в предсмертной судороге, сипло втянул ртом воздух и захлебнулся собственной кровью. Она быстрым ручьем сбежала по подбородку, шее, грязным пятном растеклась по ковру. Пальцы Хамелеона вцепились в ворот туники Рея. На лице его читалась безумная жажда жизни, а в стекленевших глазах застыло неверие. Капитан оторвал от себя скрюченные эврийские пальцы, и тело противника мягко осело на пол. Тануш был мертв.

Ингирвайзер облегченно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Тяжело поднялся. А потом, спохватившись, резко обернулся. Нашел меня взглядом и ринулся вперед.

Я даже пискнуть не успела, как мужчина подхватил меня с кресла и крепко сжал в объятиях.

— Как же я волновался. С тобой все хорошо? — Он отстранился и обеспокоенно заглянул в глаза. А затем, не дожидаясь ответа, стал ощупывать мое тело.

— Все нормально, — хрипло ответила я и предприняла никчемную попытку отпихнуть его руки.

Попытка должного эффекта, разумеется, не возымела. И пришлось терпеливо дожидаться, пока ингирвайзер лично убедится в моей невредимости.

— Он ничего тебе не сделал? — еще раз уточнил Рей, закончив беглый осмотр.

Я мотнула головой, а мужчина вновь прижал к себе. Крепко-крепко. Я мимолетно подумала, что подобные прикосновения могут быть болезненны для капитана, но сказать ничего не успела — Рейнар вновь заговорил. Сбивчиво и спешно. Будто боялся не успеть.

— Я такой дурак. Идиот редкостный. Прости меня. Прости. Я обещал, что не дам тебя в обиду. А сам… — Рей горько выдохнул и вдруг коснулся губами моего виска. А следом стал покрывать невесомыми поцелуями лицо. Щеки, ресницы, подбородок. Добрался до губ и, не спрашивая позволения, прижался к ним в поцелуе. Бережном и в то же время чувственном. Сладким до одури.

И я поняла, что у меня нет сил сопротивляться. Да и желания, честно говоря, тоже. Колени подкашивались, не то от усталости, не то от пережитого потрясения, и я лишь крепче обхватила руками мужскую шею, стараясь удержаться на ногах.

Рей был горячим, словно домовая печь. От него пахло терпким потом и кровью. Губы были солеными и уже привычно твердыми, шершавыми немного. Все это вкупе с недавними переживаниями обостряло чувства и одновременно будоражило кровь. На какое-то краткое мгновение я даже забыла, где нахожусь. Отдалась во власть его губ и рук, что сжимали меня почти до боли. И уж точно не собирались отпускать. Никогда, кажется. А разомлевшее тело было полностью с этим согласно.

Мы так и стояли, целуясь посреди разгромленных ханский покоев, пока откуда-то со стороны не раздался удивленный свист.

— Ничего себе! Кажется, я многое пропустил, — последовало насмешливое замечание. Голос показался мне смутно знакомым, но я так сразу не сообразила, кому он принадлежит. Пришлось оторваться от губ Рея, и, повернув голову, я узрела привалившегося к дверному косяку Аларика.

— Ал? — воскликнула потрясено и, поддавшись внезапному порыву, кинулась к нему навстречу. Буквально повисла у мужчины на шее, чувствуя, как кровь кипит от возбуждения и странной безбашенной радости.

Я уже и не надеялась, что когда-нибудь увижу приветливого ученого. А тут… живой, невредимый. Бледный только слегка, и под глазами залегли глубокие тени, выдавая усталость. Но в остальном Аларик выглядел вполне себе здоровым и жизнерадостным.

Расплылась в широкой улыбке и обернулась к Рею в интуитивном желании разделить с ним радость. Но вместо ожидаемого веселья наткнулась лишь на хмуро сдвинутые брови ингирвайзера. Да что опять не так?

Рей окинул нас холодным взглядом, поджал губы и отвернулся. А до меня вдруг дошло… Святая Мать Прародительница, да он ревнует!

И было бы к кому! А тут… Нет, я решительно его не понимаю. Да и, как теперь выйти из неприятной ситуации, ума не приложу…

Благо хоть это решилось без меня.

— Эй, голубки! Потом намилуетесь. Валить надо! — окликнул Шед и нетерпеливо выглянул в коридор, готовый сорваться с места в любое мгновение. Сейчас парень был вполне видимым, что не могло не радовать. Все же разговаривать с пустотой, по меньшей мере, странно.

Что еще более примечательно, в руках полукровка держал здоровенный золотой кубок, а шея его была увешана цепями. Похоже, пока мы с Реем были заняты… кхм… друг другом, этот проныра успел обчистить свеженький труп Хана. Да, уж чего-чего, а своего Шед точно не упустит.

— Он прав. Идем, пока все спокойно. Я проверил два ближайших ответвления. Стражи здесь нет, — успокоил Аларик и первым вышел из комнаты.

Шед обернулся с порога и протянул мне кубок. Я бездумно приняла его, не сразу сообразив, зачем мне это суют.

— Подержишь, красотуля? А то мне с этим добром исчезать несподручно. — Не спрашивая моего согласия, парень стащил с себя звякнувшие цепи и вознамерился повесить мне на шею.

Рей в мгновение ока оказался рядом и поспешил пресечь самоуправство полукровки.

— Слыш, ты, мародер недоделанный! Тебе заняться больше нечем? — Ингирвайзер грубо вырвал из рук полукровки украшения и со злостью швырнул на пол. — Хочешь, чтобы на это звякание вся стража Золотой башни сбежалась?

— Привычка. — Бывший раб виновато пожал плечами. А затем задорно улыбнулся, подмигнул мне и, точно по щелчку пальцев, растворился.

Я перевела растерянный взгляд на Рейнара. Кубок все еще был у меня, но капитан ничего не сказал по этому поводу. Вместо этого он без лишних слов взял меня за руку и решительно повел прочь от покоев.

В коридоре было сумрачно и тихо. Звуки шагов тонули в странном покрытии, немного похожем на осеннюю травку. На желтоватых каменных стенах тут и там висели круглые лампы, и оттого наши тени казались уродливыми чудовищами. Я старалась держаться поближе к ингирвайзеру и мысленно ругала Шеда, по чьей прихоти мне пришлось тащить этот уродский сосуд. Поначалу казавшаяся легкой посудина с каждым моим шагом делалась все тяжелее. Я покосилась на сосредоточенный профиль ингирвайзера и с сожалением отогнала привлекательную мысль свалить ношу на кого-нибудь из мужчин. Вдруг снова придется драться, а у них руки заняты. Можно было бы, конечно, плюнуть на все и оставить кубок в коридоре, ну а как на него наткнутся? Живо сообразят, что кто-то лазал в покои правителя, поднимется суматоха…

Я вздохнула и раздраженно подпихнула тянущую руку ношу.

Возможно, Шед почувствовал моё неудовольствие, но, скорее, была виновата очередная развилка — до нас донесся приглушенный голос:

— Стойте.

Я как раз занесла ногу над ступенькой уходящей вниз лестницы, покачнулась и от неожиданности чуть не выронила кубок. А потом похолодела — представляю, какой грохот бы случился.

— Пойду вперед, — меж тем продолжил полукровка. — Гляну, что там и как. А вы чуток переждите и двигайтесь дальше. Если что, вернусь и предупрежу.

Мужчины понимающе переглянулись, а я, пользуясь передышкой, устало опустилась на ступени. Рей уселся рядом, коснувшись меня плечом, а Аларик устроился у наших ног. Устало отбросил со лба отросшие волосы.

— Надеюсь, это ненадолго. Мне бы не хотелось снова ввязываться в драку со стражниками, — буркнул ученый.

— А я надеюсь, что ту парочку возле казематов найдут нескоро, — в унисон ему отозвался ингирвайзер и хозяйским жестом обнял меня за плечи. Ал усмехнулся краешком рта, но промолчал.

— Рей, ты знал, что Шед так умеет? — наконец, задала я вопрос, который мучил меня с момента избавления от ошейника. — Исчезать?

— Нет. — Я почувствовала на виске теплое дыхание ингирвайзера. — До тех пор, пока в моей камере замок сам по себе не открылся.

— Как вы вообще умудрились еще и Ала вытащить? — продолжала любопытствовать я. — Времени прошло всего ничего, да и я…

Сглотнула, вспомнив, как обращался со мной Тануш, и шепотом закончила:

— Думала уже, что все кончено…

Вытерла ладонью выступившие слезы и почувствовала, как Рейнар ободряюще сжал мое плечо:

— Все будет хорошо, не плачь. Еще немного и…

— Тихо! — резким шепотом оборвал нас Аларик и напряженно вытянул шею. Я испуганно поглядела на ученого, а потом тоже услышала. Низкий рокочущий звук, точно где-то вдалеке гром прогремел. По моей спине пробежали мурашки, и я обеими руками вцепилась ингирвайзеру в рукав:

— Рей, мы забыли про мантикору!

Кубок, наконец обретший свободу, радостно загремел вниз по ступенькам.

Мужчины разом вскочили, Рей ругнулся сквозь зубы и выхватил плеть.

— Вот демон! Эта зараза наверняка учуяла Шеда! Ксана, сиди здесь!

И они с Алариком понеслись вниз, перепрыгивая ступеньки и злополучный кубок. Я зябко обхватила себя руками и вжала голову в плечи. Мать Прародительница… спаси нас…

Казалось, прошла целая вечность. До меня долетали приглушенные крики, грохот, стук, рычание. И свист рассекающей воздух плети. Уж этот-то звук я теперь узнаю из тысячи. Ох, надеюсь, там, впереди, не так узко, как в верхнем коридоре. Иначе Рейнару туго придется с его оружием…

Наконец, раздался болезненный визг и удаляющийся вой. А потом из-за поворота показался пошатывающийся и очень бледный Аларик. Я поднялась, чувствуя, что ноги стали ватными, а ученый махнул рукой.

— Все нормально, она сбежала. Вот ведь жуткая скотина…

— Где Рей? — сипло пискнула я, а Аларик кивнул куда-то за спину. — Там, в зале остался, полукровке помогает. Зверушка его слегка зацепила.

Не дослушав объяснения, я ринулась вперед. Миновав лестницу, очутилась в какой-то проходной комнате, неярко освещенной замысловатым рожком, и, прижав руку к горлу, облегченно выдохнула.

Рейнар как раз заканчивал бинтовать плечо Шеду длинным лоскутом, цвета собственного балахона. Обернулся ко мне, окинув с ног до головы цепким взглядом, и коротко бросил:

— Нужно спешить. Пока мантикора не вернулась.

— Ты цел? — дрожащим голосом спросила я, а ингирвайзер досадливо поморщился:

— Не меньше, чем обычно.

Позади меня нарисовался Аларик с кубком под мышкой, Рейнар затянул последний узел на плече эврийца, и мы поспешили покинуть зал. Вид у полукровки был хоть и помятый, но весьма бравый.

Не успели мы миновать следующую комнату — из тех, что анфиладой простирались по этажу, как издалека послышался топот и отдаленные выкрики.

— Тхар! — выплюнул полукровка. — Стража!

Заозирался и ткнул пальцем в багровые занавеси, закрывающие окна.

— Сюда!

Я почувствовала, как со страху подогнулись колени, и Рейнар почти втащил меня в узкую нишу с окном. Аларик с Шедом укрылись по соседству, а я уткнулась лицом в широкую грудь ингирвайзера и закрыла глаза. Шаги приближались, а потом из соседнего помещения послышались возбужденные голоса и гортанные выкрики — преследователи, похоже, разглядывали место недавнего боя. Затем мимо пронесся тяжелый топот и, подождав еще немного, я решилась поднять голову. Встретила внимательный взгляд Рейнара. Желтоватая эврийская луна бросала тени на его лицо, черты заострились, и капитан казался сейчас суровым, точно выточенным из камня, незнакомцем.

За пределами нашего укрытия все стихло, и ингирвайзер осторожно выглянул. Удовлетворенно кивнул, и мы вышли из-за занавеси.

— Повезло, — чуть слышно прошептал Аларик. — Доблестные стражи, судя по всему, отправились по следам мантикоры. Вопрос, как быстро они поймут, что просчитались.

— Идти вслед за ними — безумие, — нахмурился капитан. — Нужно вернуться и поискать другой путь.

Другой путь прятался за неприметной дверкой почти у самой лестницы. Поначалу мы и вовсе прошли мимо нее, но со второго раза зоркий глаз полукровки смог различить узкую створку. Немного попетляв извилистыми коридорами, мы, наконец, оказались в знакомом полутемном тоннеле, а спустя еще десяток шагов впереди отчетливо засияла арка выхода. Защитное поле переливалось мягким сине-зеленым светом, но я знала, что мягкость эта обманчива. Стоит дотронуться, и надолго попрощаешься с желанием вообще куда-то идти. Мужчины дружно затормозили и озадаченно уставились на охранку.

— И что будем делать? — первым подал голос Рей. — Что-то я сомневаюсь, что эта штука вот так запросто нас выпустит.

— По всей видимости, придется проверить, — хмыкнул Аларик и неспешно двинулся к сияющей границе.

— Ал… — Предостерегающий голос ингирвайзера вызвал мимолетную дрожь. Рей почувствовал это и притянул меня ближе. Вновь обратился к ученому: — Хочешь на собственной шкуре почувствовать, как оно шарахнет?

— Я что, по-твоему, полный идиот? Я не собираюсь дотрагиваться до этой штуки.

Ученый подошел к границе почти вплотную. Настолько близко, насколько вообще можно было представить. Защитное поле подернулось легкой рябью, но угасать явно не спешило.

— Да, ты прав. Охранка работает и на вход, и на выход, — подтвердил догадку капитана Ал.

— Прелестно… Есть идеи, как нам выбраться? — в свою очередь вопросил Фрей, обращаясь не то к товарищу, не то к полукровке.

— Представления не имею! — как-то уж слишком бодро отозвался Шед, и у меня возникло просто непреодолимое желание треснуть по его жизнерадостной морде.

Мы все тут, можно сказать, на волосок от смерти находимся. А он лыбится, как ни в чем не бывало. Зарядить бы ему этим кубком! И как только Рей сдерживается?

— Я пока тоже, — долетело от Аларика, который, в отличие от товарищей, не стоял без дела. Ученый уже вовсю ощупывал прилегающую стену, пытаясь там что-то отыскать.

— Есть! — спустя секунду победно воскликнул он и, не оборачиваясь, протянул руку. — Дайте нож или что-нибудь острое.

Рей выпустил меня из объятий и поспешил на помощь другу. Вручил тому кинжал. Дальше до меня долетали только скрежет и негромкая брань. Насколько я поняла, мужчины пытались вскрыть какую-то панель на стене.

— Ну и как, получается? — сунул свой любопытный нос полукровка, за что на него тотчас шикнули и в грубых выражениях послали куда подальше.

— Ладно-ладно — не очень-то и расстроился бывший раб и подошел ко мне. Видимо, одиночество было ему не по вкусу, и он спешил обзавестись компанией. Вот только, кто сказал, что такая компания будет мне приятна?

Признаться честно, я уже порядком устала, и единственным моим желанием было оказаться дома. Или на худой конец в какой-нибудь безопасной дыре, где можно спокойно закрыть глаза и отключиться. Жаль, моим мечтам было не суждено столь быстро осуществиться. И все, что я могла — лишь усесться на жесткий пол, обхватив колени, и устроить себе небольшую передышку.

— Чего приуныла, красотуля? — полез с расспросами Шед. Вот же назойливая муха!

— Тебе-то какое дело? — огрызнулась я.

— Ну, не знаю… Радоваться должна, что все так удачно разрешилось. Или не довольна, что тебя из койки Хана выдернули? — хмыкнул парнишка.

— Да пошел ты! — разозлилась я. — Только и можешь, что языком свои поганым чесать.

Я порывисто поднялась с пола и направилась к копошащимся у входа товарищам.

— Ну вот, и спасай их после этого. Никакой благодарности, — донеслось мне в спину горестное причитание. Вот же комедиант!

Меж тем я приблизилась к Рею и Алу и, приподнявшись на мысочках, глянула через плечо ученого, стараясь рассмотреть, с чем они там ковыряются. Честно говоря, я вообще не поняла, как мужчины могут там что-то различить. Света едва-едва хватало, чтобы видеть друг друга. А уж мелких деталей механизма, скрытого в стенной панели, и вовсе было не разобрать.

— Вот смотри, можно попробовать перекрыть этот канал, и тогда поток, идущий на экран, остановится.

— Предлагаешь, поставить блок? Да, может сработать. — Рей задумчиво почесал небритую щеку. — Только чем бы его закрыть. Нужно что-то мелкое…

— Ага, мелкое и металлическое… — Ал вдруг обернулся и вопросительно уставился на меня. — У тебя случайно не найдется какой-нибудь заколки?

Нашел, что спросить. Если прежде на моей голове и было какое-то подобие прически, то после всех наших приключений от нее почти ничего не осталось, а все заколки успешно канули в безвестность.

— Сомневаюсь, — хмуро ответила я и откинула за спину растрепанные волосы. О том, как я сейчас выгляжу, старалась не думать, вряд ли это знание поднимет мне настроение.

— Дай проверю. — Рей в мгновение ока оказался рядом и стал тщательно ощупывать мою голову. Проверял прядку за прядкой, а я поймала себя на мысли, что подобные прикосновения жуть, как приятны. Жаль время и место неподходящие…

— Нашел! — победный возглас ингирвайзера эхом отразился от каменных стен, и я увидела, как тускло блеснула в его руках крохотная шпилька.

— То, что надо! — одобрил находку Аларик и, выхватив шпильку, стал прилаживать ее в центр непонятного механизма.

Шед подошел ближе и, подобно мне, с любопытством уставился на манипуляции ученого. Когда же шпилька встала «на место» мы дружно затаили дыхание. Мгновение, второе. Защитный экран пошел крупной дрожью и разом исчез, открывая путь на свободу.

Ох, как же сладко она пахла. Восточными пряностями, нагретым песком, свежестью, что приносили порывы шаловливого ветра. Я полной грудью вдохнула ночной воздух и подняла глаза к небу, на котором, словно светлячки, сверкали теплые желтые звезды.

— И куда дальше? — вопросил Аларик, и по его растерянному взгляду я поняла, что бывший пленник совершенно не ориентируется на местности.

— Вон из города, и побыстрее. А там попробуем открыть портал.

Да уж, легко сказать «вон из города». Теперь, когда вся наша маскировка приказала долго жить, как же мы пройдем мимо стражи на воротах? И, кажется, Тануш говорил…

— Рей! — На ходу я дернула ингирвайзера за рукав. Мужчины обернулись и придержали бег, а я постаралась выровнять сбитое дыхание. — За городом нас тоже ищут. Хан сказал, они обнаружили сломанный портал.

— Это предсказуемо.

Капитан пожал плечами и обернулся к полукровке.

— Есть идеи, как пройти мимо стражи на воротах?

— Не пройти, а проехать. — Шед назидательно поднял вверх указательный палец. — Самоход возьмем. Пошли к сараям.

Лунный свет заливал открытое пространство заднего двора не хуже театральной сцены. Ингирвайзер озабоченно задрал голову, то ли в надежде узреть на небе тучи, то ли высчитывая, сколько окон выходит на эту сторону. Полукровка терпеливо выжидал. Я толком не смогла разглядеть его лица, но показалось, что Шед снова скалится.

— Проверь сначала, все ли чисто, — негромко отозвался Рей. — Слишком много времени прошло, кто-нибудь запросто мог обнаружить того типа, которого мы по башке приложили. Ну, или сам очнулся.

— Понял, — кивнул эвриец и уже привычно растворился в воздухе. Вот только светлое пятно — повязка, наспех наложенная Реем — быстро поплыло в направлении квадратных построек. Ох, надеюсь, никому особо внимательному не придет сейчас в голову пялиться в окошко…

Мы снова остались ждать, и это было мучительнее всего. В пылу погони нет времени на раздумья. Сейчас же мне снова стали мерещиться всякие ужасы — что Шед не вернется, или что сейчас вот, распахнется окно и нам на плечи спрыгнет разъяренная мантикора.

Аларику, наверное, тоже было не по себе. Он переминался с ноги на ногу, еле слышно вздыхал и то и дело поправлял увесистый кубок.

— Да брось ты уже этот горшок, — возмущенно прошипел Рей.

— Еще чего, — обиделся ученый. — И вообще, это не горшок, а трофей. Мы так мало знаем об эврийских сплавах.

Несмотря на страх, я тихонько фыркнула. Так Шед и отдал свою добычу на анализы. Послышался шорох, и я вздрогнула от неожиданности, когда рядом возникла темная фигура.

— Не выйдет. — Шед с досадой сплюнул на землю. — Наш друг очнулся и сейчас вовсю гоняет подчиненных. Они там сломанную машину чинят.

— Жаль, — задумчиво уронил Рейнар. — Надеялся, что мы его прибили.

— Нам теперь разницы нет. Придется пешком через город чапать. Или найти укромное местечко и дождаться утра, а там попробовать…

Шед неожиданно замолк и напряженно уставился куда-то вверх.

Показалось, или стало светлее? Я подняла глаза и увидела, что над нами зажглось несколько окон. На фоне звездного неба нарисовалась чья-то голова с косой на макушке, и эвриец заверещал. Тотчас со стороны, откуда мы пришли, донеслись ответные крики — сначала вопросительные, потом возбужденные. Похоже, погоня вот-вот будет здесь. Мы переглянулись и, что есть мочи, рванули прочь от Башни. Миновали двор и нырнули в проход меж хозяйственных построек. Рей крепко держал меня за руку, но мы все же отставали. Как я ни старалась, все одно тормозила капитана — куда уж неловкой анье угнаться за здоровыми мужиками.

Аларик с полукровкой бежали впереди — благо час был предрассветный, и жители Каххара еще спали. Шед, наверное, не хотел рисковать, а, может, пытался запутать погоню, но на площадь с Источником нас не повел. Свернул в узкий переулок и стал петлять между спящими домами, словно заяц. В конце концов, я перестала соображать, куда бегу, в какой стороне находится Башня, и только молилась про себя, чтобы все закончилось поскорее. Колотящееся у горла сердце и шумное дыхание мешали расслышать еще хоть что-нибудь. Далеко ли наши преследователи?

Один раз я попыталась обернуться, но споткнулась на ходу, и Рей злобно рыкнул что-то сквозь зубы. Больше оглядываться не решилась. Вот только в боку вскоре отчаянно закололо, и дышать стало совсем невмоготу.

В глазах потемнело, а потом я почувствовала, как меня подхватывают сильные руки, ставят на ноги. Облегченно простонала и уткнулась лбом в плечо капитана.

— Стойте, — выдохнул ингирвайзер. — Кажется, оторвались.

— Не стал бы на это… сильно надеяться. — Аларик привалился к какой-то металлической решетке и попытался отдышаться.

Словно вторя ученому, из темноты донесся чей-то шумный вздох, и я почувствовала, как по макушке прошелся теплый поток воздуха. А еще в ноздри ударил незнакомый животный запах.

— Кто здесь? — подпрыгнул Ал, а Шед воодушевленно пихнул его в бок кулаком:

— Наше спасение. Отойдите-ка на пару шагов от клетки.

Я еще соображала, о какой такой клетке идет речь, как Рейнар уже дергал меня себе за спину.

— С ума сошел? Это ж арис!

— Вижу! Не слепой!

Шед с видом фокусника достал из рукава ту самую ковырялку, которой недавно открывал мой ошейник, и принялся копаться в замке.

И тут я разглядела тоже. Выступившую из темноты огромную морду с влажными ноздрями и огромным двойным рогом, торчащим из складок грубой кожи. Чудовищная башка мерно покачивалась где-то в метре над нашими головами, а маленькие глазки, отражавшие желтоватый свет луны, смотрели заинтересованно.

— Да ты спятил. Ты что, его выпустить вздумал? — воскликнул Рей.

— Ага. Больше того, мы на нем поедем! — Полукровка задорно подмигнул, а у всех присутствующих разом отнялся дар речи.

Поехать? На этом? Да он точно не в своем уме. Если на механическую повозку я еще была готова согласиться, то взобраться на это чудовище не решусь даже под страхом смерти.

— Эмм. А ты управляться-то с ним умеешь? — первым отмер Аларик и вопросительно уставился на нашего эврийского спутника.

— А то! — радостно подтвердил парень. — Или я, по-вашему, совсем из ума выжил? Конечно, умею. Один из моих бывших хозяев разводил арисов. Ну и я периодически помогал их «выгуливать». Премилые существа, кстати говоря. Во всяком случае, ласку и заботу любят, как и все остальные.

Замок тихонько щелкнул, поддавшись умелым рукам Шеда, и полукровка чуть приоткрыл ворота, так, чтобы хватило место протиснуться человеку.

— Давайте, полезайте внутрь. А там по решетке взбирайтесь ему на спину.

— Да как мы там удержимся? На нем даже седла нет. — Рей вскинул голову и скептически оглядел массивную тушу зверя.

— Всем седловым арисам вживляют в кожу крепежные кольца. За них вполне можно держаться. Так что лезь смело, — подбодрил полукровка и подтолкнул Аларика ко входу в клетку.

Даже в темноте было заметно, как ученый побледнел. Отчаянно замотал головой и вцепился в решетку, так что сразу стало ясно — сдвинуть с места его сможет только чудо.

Чего уж лукавить, сама я недалеко ушла в своих страхах. И если бы Рей не держал крепко за руку, наверняка бы попятилась, желая оказаться как можно дальше от огромного рога и массивных ног ариса.

— Не-ет уж, — промямлил Ал, — мало ли чего этому чудовищу в голову придет, вон он как смотрит. Такому раз наступить, и всё. В лепешку раздавит…

— Тьфу, — сплюнул с досадой Шед, — антрейцы…

И проворной тенью нырнул в клетку. Похлопал животину по скалоподобной ноге и стал что-то негромко приговаривать. Арис опустил голову почти к самой земле и выразительно запыхтел, прислушиваясь к ставшей вдруг мелодичной речи эврийца.

— Он ему что, стихи читает? — полушепотом спросил ингирвайзер, а Шед, оторвавшись на мгновение от почесывания исполинской шеи, язвительно поинтересовался:

— Что стоим, чего ждем? Пока ворота перекроют?

— Давай, Ал! — Капитан ободряюще хлопнул друга по плечу. — Ты же мантикоры не испугался!

— Так мне на ней ехать не предлагали. — Аларик отвел со лба волосы и встряхнулся, пытаясь побороть страх.

— Да брось, это не страшнее, чем в экипаже. — В голосе ингирвайзера прозвучало сомнение. Видно, он и сам не горел желанием лезть на круп бронированному монстру. Но тут послышался отдаленный шум. Кажется, наши преследователи снова взяли след.

— Тхар! — ругнулся полукровка.

Аларик дернулся, а Рей весьма недружелюбно втолкнул его в клетку.

— Давай уже! Надо будет, я тебе так врежу, что ты у меня сам на спину зверю взлетишь, — процедил ингирвайзер.

Ал проникся. Ослабил ремень и живо сунул злосчастный кубок за пояс. А после бодро полез вверх по металлическим прутьям.

Настала моя очередь. Рей настойчиво потянул внутрь, и коль бы сильно мне не хотелось входить в клетку, пришлось подчиниться. От страха дрожали колени, на лбу вновь выступила испарина.

Святая Мать Прародительница, как же я наверх полезу, когда ноги совсем не держат?

— Сможешь забраться? — словно прочитал мои мысли капитан и чуть нагнулся, собираясь подсадить.

— Ага, — неуверенно кивнула я, стараясь не коситься на огромную морду ариса у себя за плечом.

Шед по прежнему что-то шептал животному и даже чесал у того за ухом, так что зверь и не обращал на нас внимания.

Я шумно выдохнула и задрала балахон, чтобы удобнее было переставлять ноги. Рейнар подсадил меня и, ухватившись за металлический прут, взлетел следом. Все то время, пока карабкались вверх, Рей то и дело придерживал меня, страхуя. Впрочем, я в этом не особо и нуждалась. Подняться было легко, а вот с тем, чтобы перебраться с решетки на ариса, возникли сложности. Благо ингирвайзер и тут пришел на помощь — крепко обхватил меня за талию, отрывая от металлической опоры, и почти перекинул в руки ученому.

Спина зверя была твердой и шершавой, и под ней явственно выступали бугры позвоночника. Места для нас троих было достаточно, а из кожи животного, как и обещал Шед, торчали две пары массивных металлических колец. Впрочем, мне можно было за них и не держаться — благо впереди, почти вплотную, сидел ученый, а устроившийся позади Рей сразу притянул к своей груди, давая надежную опору.

— Держите меня кто-нибудь, — несчастным голосом пропищал Аларик и кинул боязливый взгляд вниз. Тут же сильнее вцепился в кольца, явно намереваясь прирасти к ним.

Вторая пара колец располагалась как раз на одной линии с моими бедрами, и за них уже крепко держался ингирвайзер. Я устроила ладони на его запястьях, чтобы, в случае чего, было за что хвататься.

Негромко заскрипела дверь, арис шумно вздохнул, и я почувствовала, как под нами пришли в движение бугры мышц. Тихонько пискнула и непроизвольно сжала ладони на мужских запястьях.

Да, кажется, поездка обещает быть захватывающей…

Полукровка поспешно вывел зверя из клетки и, ухватившись за рог, вскарабкался на загривок. Ухватился обеими руками за цепи, что тянулись от мохнатых ушей к переднему рогу. Кажется, этими самыми цепями он собирался править животное. Арис не спеша поплелся по спящему городу, но вскоре улица огласилась яростными криками. Нас явно заметили.

— Шох-хо! — что есть мочи завопил полукровка. Арис протяжно взревел, и дома с бешеной скоростью понеслись мимо нас.

Грохот стоял — хоть уши закрывай. От топота исполинской зверюги, наверное, даже земля сотрясалась. Меня замутило и, закрыв глаза, я уткнулась носом в плечо ученого. И тут же почувствовала, как Рей рывком притянул к себе. Крепко обхватил рукой талию, не давая свалиться.

Как он, при всем при этом, умудрялся держаться сам — ума не приложу. Тряска была та еще, и мне даже подумалось, что после подобного я еще неделю не смогу нормально сидеть. Зато, преследователи отстали — голоса доносились совсем издалека.

Я подняла голову и постаралась определить, долго ли еще ехать. Высунулась из-за плеча Ала и снова испуганно пискнула. Спереди неуклонно наплывала черная махина, закрывая большую часть звездного неба. Мать Прародительница, они что, городскую стену таранить собрались?

Впереди послышались громкие вопли — испуганные и яростные одновременно. И в вое ветра в ушах я расслышала радостный крик ингирвайзера:

— Стражи почти нет! Прорвемся!

И в тот же миг увидела, как нам наперерез мчится высокий Хамелеон с длинным древком копья в руках. Таким даже если не поранит, то сбить ариса с пути запросто сможет. Я представила, что будет, если эта махина не впишется в проем ворот, и мне стало дурно. Страж неуклонно приближался, но в последний момент случилось то, чего я никак не могла ожидать.

— А ну не лезь! — грозно крикнул Ал и, размахнувшись, швырнул в татуированного ингира золотым кубком.

По всей видимости, оружие достигло своей цели — мы без помех промчались мимо и свободно вписались в широкий проем. Больше желающих попасться под ноги зверю не нашлось. Только мелькнули темные силуэты статуй его вставших на дыбы собратьев. А мне в голову пришла совершенно неуместная мысль, что живой арис, мчащийся меж своих каменных копий, пожалуй, смотрится очень эффектно.

Я обернулась, желая в последний раз полюбоваться на изумительные скульптуры Каххара, но за широким плечом Рея так ничего и не разглядела. Только хлестнула развевающимися волосами ингирвайзера по лицу и тут же виновато улыбнулась.

Постепенно сумасшедший бег замедлился, зверь пошел ровнее. Оказалось, что мы уже выехали из города и теперь едем по ровной дороге посреди пустыни. Горизонт окрасился красным и золотым, и я подумала, что подобные рассветы бывают у нас в Антрее только в холодную ветряную погоду. Здесь же было тепло и сухо.

Я углядела юркнувшую в придорожные колючки здоровую ящерицу и поняла, что жутко проголодалась. Даже несмотря на недавнюю тошноту.

— Куда теперь? — донесся до нас крик Шеда.

М-да, я бы тоже хотела это знать. Местность вокруг казалась совершенно однообразной, и холмы на горизонте, в одном из которых укрылся портал, тоже выглядели одинаково.

— С дороги направо, — голос ингирвайзера за моей спиной звучал уверенно, — и держи курс вон на то кривое дерево.

Зверь сошел на бездорожье, нас снова затрясло, зато сбоку открылся вид на город. Озаренная лучами восходящего солнца наша недавняя тюрьма сияла и казалась изящной драгоценной игрушкой. И кто бы подумал, что внутри Золотой башни может быть так страшно…

— Вон они, — бросил через плечо Аларик и клацнул зубами на очередной кочке. — Недалеко мы оторвались.

Я разглядела цепочку самоходов, тянущуюся по дороге, и поежилась. Да, это тебе не от пеших удирать. Шед снова дал шенкеля нашей зверюшке, и недавняя муть в полной мере ко мне вернулась.

Я не очень хорошо поняла, как мужчины сориентировались на местности — все мои силы ушли на то, чтобы не окатить последним обедом белобрысый затылок ученого. Пришла в себя, лишь когда мы остановились. Сильные руки ингирвазера сдернули меня со спины ариса и опустили в объятия Шеда. Рожа при этом у полукровки была донельзя довольной. Правда, обниматься долго нам не пришлось — до слуха уже доносилось рычание самоходов, и мы принялись карабкаться вверх по склону.

Неужели здесь было настолько высоко? Пару раз мне казалось, что я просто упаду и больше не встану, но сильные руки капитана раз за разом отрывали меня от земли и заново ставили на ноги. Наконец, мы оказались у темного прохода, ведущего в недра холма. Изнутри дохнуло холодом, и Рейнар повелительным жестом придержал ринувшегося вперед Ала.

— Погоди, я вперед. Там может быть засада, — и нырнул в темноту.

Я обернулась и посмотрела вниз. Первый самоход как раз подкатил к мирно пасущемуся у подножия холма арису. Оттуда выскочили трое ингиров, двое рванули вверх по склону, а один достал из повозки какую-то изогнутую штуку и…

— Арбалет! — гаркнул Шед и, ухватив меня за руку, втолкнул в спасительную тень входа. — Пошли, здесь оставаться опасно!

Почти на ощупь мы стали двигаться по узкому коридору. Сзади пару раз ругнулся споткнувшийся Ал, а потом впереди послышался шелест, и знакомый голос произнес:

— Все чисто. Очевидно, они не стали охранять сломанный Ключ.

— Как, сломанный? — протяжно выдохнул мне в затылок Аларик.

— Вот в этом ты и разберешься, — отрезал ингирвайзер. — И надеюсь, что починишь. Все равно другого у нас нет.

Ученый что-то пробурчал себе под нос, явно ругая несносного товарища, но дальнейшего выяснения отношений не последовало. Рядом с моим ухом что-то просвистело, и, шарахнувшись в сторону, я опасливо обернулись — в дальнем конце коридора замелькал свет. Ингиры уже взобрались по холму и теперь буквально наступали нам на пятки.

— Ну же, скорее. Они совсем близко! — гаркнул Рей, болезненно хватая меня за локоть.

Мы вновь понеслись вперед. Я различила еще парочку просвистевших мимо стрел, но, к счастью, никого не зацепило, и спустя еще десяток шагов мы благополучно ввалились в зал переходов.

Шед с Реем тут же схватились за тяжелые металлические створки и стали со скрипом закрывать проход. Последним упал тяжелый металлический засов, и почти в то же мгновение неприятель подобрался ко входу — о двери стукнулось что-то тяжелое, не иначе чья-то крепкая лобастая башка.

— Фух, успели, — облегченно выдохнул Шед.

С той стороны донеслась эврийская ругань, и пара новых мощных ударов прилетела по дверям. Но те и теперь выдержали — не даром были оббиты железом.

— Ключ там. — Рей ткнул пальцем в темнеющую в противоположном углу громаду, и Аларик тут же направился в указанном направлении.

Я неспешно поплелась следом за блондином. Не то, чтобы мне было интересно, что он станет там делать, но находиться рядом с дверями, в которые отчаянно молотят Хамелеоны, не было ни малейшего желания.

— Ого, вот это махина! — изрек ученый, по кругу обходя стальную громадину.

В глазах его горел азарт настоящего первооткрывателя. Мужчина восторженно провел ладонью по округлому боку машины, любовно погладил приборную панель.

— А сколько всего нового! За пятнадцать лет ингиры далеко ушли вперед. Мощность увеличили и точность. А вот это, кажется…

— Хватит там восторгаться! — рявкнул Рей. — Запускай эту штуковину. Двери не вечные.

Из коридора доносилась какая-то возня. И снова ругань на чужом языке. Не иначе, Хамелеоны готовили очередной натиск.

Да, скорее всего, Рей прав. Долгой осады мы не выдержим.

— Сейчас-сейчас. Дай хоть разобраться. Я такое впервые вижу.

Пальцы ученого запорхали над приборами. Он пощелкал какими-то кнопочками. Подергал пару рычагов. В машине что-то тихонько застрекотало, и под округлым стеклом загорелся маленький огонек.

— Таак. Уже лучше, — довольно прицокнул Аларик. — Кажется, тут настройки сбиты. И координаты не заданы. Если перенастроить…

С обратной стороны отчетливо грохнуло. Кажется, ингиры пустили в ход тяжелую технику. Двери затрещали, заскрежетал металл по камню. Шед с Рейнаром подперли створки спинами, всеми силами пытаясь удержать врага.

— Ал, чего ты там копаешься? Давай скорее! — кинул Фрей, скрипя зубами от натуги. Даже отсюда я могла видеть, как он напряжен. Как выступил пот на лбу, и взмокли темные волосы.

— Да стараюсь я, стараюсь! — кинул ученый, впопыхах настраивая Ключ. — Если бы кое-кто тут все не сбил, не пришлось бы так долго ковыряться, — фыркнул недовольно.

Ингиры предприняли вторую попытку вынести дверь. Рей с Шедом от тяжести удара чуть не повалились на пол, а толстый металлический засов погнулся, словно тонкая пластинка.

Я чуть было не ринулась им на подмогу. Но тут за спиной разлилось ровное голубоватое свечение, и, обернувшись, я узрела наливающееся светом облачко.

Не может быть! Получилось!

— Сейчас, еще пару секунд. Надо стабилизировать, — предупредил ученый, подкручивая какие-то кругляши. Облако портала становилось все более отчетливым, ярким, а внутри закручивалась воздушная воронка, такая же, как затянула меня в переход в прошлый раз.

Двери застонали от очередного удара, и я поняла, что следующей атаки им не выдержать. Шед заскулил, хватаясь за отбитое плечо. Капитан злобно рыкнул, шире расставляя ноги, из последних сил пытаясь удержать опору.

Святая Мать Прародительныца, лишь бы успеть!

Взгляд беспрестанно метался между скрипящими дверями и окном портала. Я сама, кажется, превратилась в натянутую струну, готовая сорваться с места в любой момент.

— Все, готово! — резко выкрикнул Аларик, и я порывисто шагнула к порталу.

Замерла у самой границы и обеспокоенно оглянулась, высматривая друзей. Ал пронесся мимо и первым запрыгнул в переход. Рей с Шедом бежали следом. Изнутри терзало нетерпение, хотелось поскорее убраться отсюда, и в то же время я понимала, что без ингирвайзера не уйду.

— Ну, чего стоишь? — выругался капитан, приблизившись, и дернул меня за локоть, увлекая в сизое марево.

Уже падая в вязкую густую муть, я кинула последний взгляд на оставшуюся за спиной Эвру и узрела, как в выбитые двери вваливается доблестное ингирское войско. Вот только нас им было уже не достать.

Глава 9

Рейнар.

Из вязкой духоты мы вывалились в ледяную стужу. От резкого перепада температуры раны на лице и теле зверски защипало. Да вдобавок перед глазами плясали желтые круги — увы, но последствий перехода было не избежать. Промелькнула мысль, что я бы с радостью прилег, даже если для этого пришлось бы плюхнулся мордой в снег. А дальше будь, что будет.

Но сейчас было определенно не самое подходящее время для подобной слабости. Проморгавшись и кое-как вернув зрению ясность, я обнаружил, что мы выпали из портала как раз в приграничном гарнизоне. Вокруг нас уже смыкалось кольцо из гвардейцев, вооруженных острыми пиками и взведенными арбалетами.

Почувствовал, как к моей спине кто-то прижался, и тут же вспомнил про Ксану и двух боевых товарищей, что должны быть где-то поблизости. Вскинул руку, выставив перед собой растопыренную пятерню.

— Не стрелять! — выкрикнул я, настолько громко, насколько хватило мочи.

Судя по лицам, гвардейцы были настроены весьма решительно, и если мы с Алом, пусть и в эврийской одежде, хоть как-то походили на людей, то Шеду с его клеймом через всю рожу могло не поздоровиться. Пришьют ведь, и слова вякнуть не успеет.

Последовала секундная задержка. Пара молодчиков в первом ряду неуверенно переглянулись. Остальные и не думали реагировать на мой приказ.

Родного ингирвайзера, что ли, не признали?

Краем уха уловил скрип натягиваемой тетивы. Еще чуть-чуть, и стрела сорвется в полет.

— Твою мать, живо опустите оружие! Выполняйте, что говорю! — зло рыкнул я, ища глазами хоть одно знакомое лицо. Куда, к вшивому псу, подевались мои стражи? Уж они-то должны слушаться приказов.

— Капитан Фрей? — донесся удивленный возглас, и, повернув голову, я заметил одного из своих парней, пробирающегося сквозь ряды гвардейцев.

Ну, слава Всемогущему!

Облегченно выдохнул и тут же услышал тихий писк из-за плеча.

— Рей, холодно. — Ледяные руки Роксаны обвили мою талию, и я только сейчас почувствовал, что и сам замерзаю. Увы, но дырявые сандалии на голу ногу никак не защищали от колючего снега.

— Пальто сюда! Живо! — скомандовал я. Скоро обернулся и подхватил девушку на руки. Прижал к себе, пытаясь хоть немного согреть теплом собственного тела. Не хватало еще, чтобы Ксана слегла с простудой.

Как ни странно, этот приказ выполнили мгновенно. Один из стражей шустро стащил с себя овечий тулуп и накинул на девушку. Еще бы валенками разжиться…

А, к шакалу! Лучше сразу в караулку. Там и отогреемся, и с остальным разберемся.

Я сделал шаг и почти сразу провалился в сугроб. Пусть и не особо глубокий, но выбираться из снега без сапог да еще с ношей оказалось делом нелегким.

Вот же сучье вымя! Сегодня же прикажу расчистить площадку вокруг Перехода. А то не развернуться. И ветки какие-то торчат из-под снега. Как бы не напороться ненароком.

Впрочем, уйти далеко мне было не суждено.

— А ну отойдите! Разойдись! — послышались требовательные крики, и я увидел спешащего к нам генерала Эдана. В распахнутом кителе. Без шапки. Видно, мы невольно потревожили его сон — на дворе-то раннее утро.

Гвардейцы мгновенно расступились, пропуская вперед высокое начальство, и разом опустили оружие. Дошло, наконец, что опасности нет.

— Ксана? — счастливый папаша в мгновение ока оказался рядом и чуть ли не силой выхватил у меня из рук девушку. Овечий тулуп порвался съехать вниз, но я вовремя подхватил его и вернул на место.

Роксана крепко обняла отца и благодарно ткнулась носом ему в щеку. А меня в который раз за день настиг укол ревности. Да, ингирвайзер, кажется, ты уже совсем помутился рассудком. Ревнуешь к каждому столбу.

— Ксанка, с тобой все в порядке? — первым делом обеспокоился Эдан, с ног до головы окидывая дочь внимательным взглядом. И лишь удостоверившись, что с ней все хорошо, переключил внимание на нас.

— Ох, капитан… Ну и потрепали же вы нам нервов… Сами-то живы, здоровы? — Цепкий взгляд генерала прошелся по нашей компании.

— Целы-то целы. Только холодно как-то… — хмыкнул я, понимая, что у самого уже зуб на зуб не попадает. Товарищи мои, обхватив себя руками, переминались с ноги на ногу и во всю клацали челюстями.

— Так чего мы тут топчемся? А ну, живо в караулку! Там все расскажете. — Генерал уже вознамерился идти, но прежде кивнул в сторону Шеда. — А с этим что?

— Он с нами. — И под пристальным взглядом пожилого мужчины добавил: — Под мою ответственность.

Караулка встретила нас сонным теплом и удивленными физиономиями пары моих стражей. Парни, похоже, устроились прикорнуть после дежурства, но были разбужены нашим приходом. Удивление, быстро переросшее в приветственные вопли, генерал прекратил коротким кивком, и вскоре в помещении остались только мы с Алом и Шедом, ну и сам Эдан с дочерью на руках. Он усадил Роксану за стол и, поставив перед ней огромную жестяную кружку, захлопотал с чайником, точно рачительная хозяйка.

Я тяжело опустился напротив и подумал, что вот сейчас отдышусь немного и поищу в кладовке какое-нибудь зимнее обмундирование. Огонь горел ярко, но по полу все равно тянуло промозглым сквозняком. Шед с Алариком молча устроились рядом. Полукровка скрестил ноги, точно не на лавке сидел, а на эврийском ковре, и, покосившись на возившегося с чаем генерала, ухмыльнулся. Если даже поганец чего и боялся, виду не показывал. Наклонился в мою сторону и прошептал:

— Так и уведут подружку. Ишь, как мужик из штанов выпрыгивает, ухаживает. А ты ушами хлопаешь.

Я угрюмо покосился на эврийца и мысленно послал его в чисто поле. Вгляделся в бледное и какое-то отрешенное лицо Роксаны.

— Генерал, по-моему, анье стоит отдохнуть. Если устроить ее на лежаке…

— Я сам решу, что делать со своей дочерью. — Пожилой мужчина тяжело опустился на лавку и смерил меня недобрым взглядом. — И жду рапорта, как так получилось, что вы втянули в опасную заваруху гражданское лицо.

Шед тихонько присвистнул, а Аларик горько вздохнул.

— Оно само втянулось, — буркнул я, из последних сил борясь с усталостью. Сейчас, когда опасность миновала, я чувствовал пудовую тяжесть во всем теле, а веки то и дело норовили закрыться. Я положил руки на стол, изо всех сил стараясь не ткнуться в него лбом, и подумал, что даже пригрози сейчас Эдан трибуналом, меня это не сильно встревожит.

— Я сама виновата, — ожила Ксана и взволнованно отбросила со лба спутанные волосы. — Сунулась слишком близко к порталу, Рей и сделать ничего не успел.

— Рей? — подозрительно переспросил генерал и удивленно поднял бровь.

— Ну да, — жарко поддержала девушка. — Они меня с Риллом предупреждали держаться подальше, там, в доме Вандебора… кстати, а как так получилось, что мы вышли в другом месте?

Она бросила вопросительный взгляд на Аларика, но тот уже вовсю клевал носом и, судя по всему, пускаться в научные рассуждения не собирался. Еще немного, и я, пожалуй, последую его примеру.

Собрав волю в кулак, я оторвал задницу от лавки и отправился к двери кладовки. Шед обеспокоенно кашлянул мне вслед.

— Да, генерал, — я кивнул в сторону полукровки, — этот человек помог нам вернуться, да и с самого начала укрывал от Хамелеонов, делился пищей и оказывал всякую помощь. Это к тому, чтобы его не пристрелили, пока я буду искать для вашей дочери сапоги.

— Сразу не пристрелю. Для начала решу, пожалуй, кому именно из коренных антрейцев следует надрать задницу. А уж потом займусь «подарочком», что они притащили.

Я безрадостно усмехнулся и пошел в кладовую — копаться в переложенных лавандой и полынью стопках обмундирования.

Примерно через четверть часа поиски мои увенчались относительным успехом. Две пары солдатских сапог и стоптанные валенки, ботфорты, два плаща и овечий тулуп. Теперь бы еще решить, как будем делить добычу и каким образом станем добираться до города. Хотя я, честно говоря, был бы не против ночевки на здешних лежаках.

Я сгрузил ворох барахла прямо на стол. Роксана растерянно ойкнула и прижала к груди свою кружку, Шед с заинтересованным видом потянулся к вещам, а Аларик громко всхрапнул, когда упавший сапог гулко бумкнул о деревянный пол.

— Дай сюда! — Я вырвал из рук полукровки валенок и, опустившись на корточки возле девушки, без лишних слов стал стаскивать с нее сандалии. Ноги Роксаны были словно ледышки, и я удивился, что она до сих пор не пожаловалась. Вспомнил, как когда-то моя свидетельница верещала по поводу вышедших из моды платьев Руты и не смог сдержать короткий смешок.

— Что это вы веселитесь, Фрей? — осведомился генерал, заинтересованно наблюдая, как я растираю замерзшие ступни его дочери.

— Рад, что мы вернулись в целости и невредимости, — отозвался я и подумал, что ничуть не соврал. Кто бы ни хранил нас с Роксаной в Эвре — Всемогущий Отец или Мать Прародительница — чудо свершилось. Нам удалось без потерь выбраться из почти безнадежного предприятия. Жаль только, что мы не прихватили с собой каких-нибудь ингирских секретов. Хотя…

Я вспомнил про документы, найденные в пещере с порталом, и еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Поспешно запустил руку за пазуху и обнаружил в потайном кармане нижней рубахи плотные листы. Надо же, я в суматохе совершенно о них позабыл. Надо бы показать Алу…

Вскинул голову, собираясь позвать ученого, но тот уже сладко посапывал во сне. А потом, когда поймал на себе пристальный взгляд Ксаны, все мысли словно ветром выдуло из головы. Остались только эти глаза, наполненные колдовской зеленью и мягким весенним теплом. Девушка ласково улыбнулась и почти невесомо провела пальцами по моей макушке.

— Спасибо, — шепнула она, — но мне уже не холодно.

Я сообразил, что все еще терзаю ее ножку и, смущенно кашлянув, натянул на девушку валенки. Велики, конечно, но куда теплее других сапог.

— Холодно — не холодно, — донесся до меня ворчливый голос Эдана, — пора в Солькор отправляться. Экипаж должен быть с минуты на минуту.

Надо же, слухач какой нашелся. Я поднялся, встряхнул руки и принялся распределять одежду. Овечий тулуп пододвинул девушке, предупредив, что прежний придется вернуть хозяину, ботфорты забрал себе. Мда, а вот плащ, пожалуй, с Алариком делить придется. Шед все же к здешнему климату непривычный, пусть себе кутается, а мы уж с другом как-нибудь перебьемся.

Растолкал мемекающего со сна ученого и вручил ему пару сапог. Пока мы одевались, генерал Эдан успел смотаться на двор, вернуться и с довольным видом оповестить нас, что транспорт ждет. Шакал его знает, как он умудрился так быстро пригнать коляску, наверное, воспользовался служебным телеграфом, но известие изрядно взбодрило всю нашу компанию.

Внутри экипажа разливала благодатное тепло жаровня, а что придется ехать в тесноте — так это сущая ерунда. На подобные мелочи после гонки на арисе мы уже и внимания не обращали. Тем более, что мягкие сидения оказались весьма удобными для наших отбитых задниц.

Роксану папенька усадил в экипаж первой, бережно поддерживая под локоток. Аларик полез следом, самым наглым образом оставив меня без плаща. Я хотел было отвесить ему затрещину, но потом сообразил, что лучше разделю плащ с Шедом. И тогда генералу не придется дергаться из-за того, что дочь сидит рядом с Хамелеоном.

Шед смущенно переминался с ноги на ногу, дожидаясь своей очереди. С опаской поглядывал на мрачных вояк, громко и красочно обсуждающих особенности брачных традиций эврийцев.

Эдан обернулся, и под его грозным взглядом бравые воины заткнулись. Генерал положил руку мне на плечо и вздохнул.

— Ингирвайзер. Возможно, я был несколько резок с вами. Но вы должны меня понять. Это внезапное исчезновение Ксаны…

— Понимаю, — поспешно кивнул я. Почему-то стало страшно неловко от того, что старший по званию прилюдно пустился в извинения. — Я рад, что все закончилось хорошо.

— Закончилось, да, — не слишком уверенно повторил генерал. — Очень на то надеюсь. Пока вас тут не было, Дорсан накопал много интересного. Но это, пожалуй, может подождать. Вам всем сейчас нужен отдых. Отправитесь по домам, отоспитесь.

— А Шед?

— Боюсь, тут все не так просто, как бы вам хотелось. Как ни крути, любой эвриец наш потенциальный враг. Так что, сами понимаете, отпустить его на все четыре стороны без предварительного дознания мы не можем.

Навостривший уши полукровка как-то сразу сник и, кажется, стал даже меньше ростом. Дохлый скунс, как бы он тут с испугу делов не наделал. Тем более, костюм ашшари до сих пор на нем.

— Шед? — напряженно позвал я, а бывший раб поднял на меня полный горечи взгляд.

— Всё нормально, — он пожал узкими плечами, — к чему-то подобному я был готов.

— Я все решу, — весомо уронил я, а по лицу Шеда скользнула тень обычной лукавой улыбки.

— Да уж постарайся.

— В конце концов, — вставил генерал Эдан, с интересом наблюдавший наш разговор, — ему самому же будет безопаснее пересидеть в управлении. В Солькоре сейчас неспокойно, а с такой-то внешностью…

— Знаешь, — я ободряюще подмигнул Шеду, — камеры службы безопасности куда уютнее твоей берлоги в Каххаре. Тебя никто не обидит, а я постараюсь уладить все как можно скорее.

— Я лично распоряжусь, чтобы с пленником обращались хорошо. — Эдан кивнул под моим испытующим взглядом и снова сжал плечо: — Спасибо, капитан. Лезьте в повозку, мы с ребятами впереди поедем.

Он вскочил в седло гнедой лошади и дал отмашку кучеру. Мы с Шедом заняли свободные места, и экипаж, наконец, тронулся.

Всю дорогу до города молчали. Мягкое покачивание повозки и тепло жаровни расслабляли, и даже разговаривать было лень. Аларик снова принялся клевать носом, Роксана не отрывала взгляда от проносящегося за окном зимнего пейзажа. Я проследил за ее взглядом и внезапно понял, что страшно соскучился. По морозу и снегу, по лесной тишине, прерываемой только скрипом полозьев, конским ржанием да редкими перекличками генеральского сопровождения. По алым пятнышкам снегирей, скачущим по заснеженным веткам елей.

Даже Шед, кажется, проникся этим спокойствием и вскоре перестал взволнованно пыхтеть мне в ухо. А после вообще уронил голову на моё плечо, засыпая. Я не стал противиться — вдвоем под одним плащом с ним было тепло и уютно — и только ухмыльнулся в ответ на лукавую улыбку Роксаны.

Странно, но в нас четверых, таких разных, ощущалось сейчас своеобразное единение. Точно пройдя сквозь серьезные испытания, мы породнились и стали частями одного целого. А когда экипаж подкатил к моей лачуге на краю Солькора, я даже испытал нечто, похожее на разочарование. И, может, мне показалось, но в изумрудных глазах аньи Эдан тоже мелькнула грусть.

Я так вымотался, что проспал аж до утра следующего дня. Проснувшись, обнаружил, что в доме нет ни единой краюхи хлеба. А есть хотелось просто зверски — и это значило, что, так или иначе, придется выбираться в город, пусть бы и тянуло устроить себе заслуженный выходной.

Хотя какой к пьяному шакалу выходной? Дел по горло. Я так до сих пор и не успел обстоятельно побеседовать с Алариком, да и Шед меня дожидается. А еще есть Рилл, что наверняка жаждет узнать подробности нашего путешествия. Удивляюсь, как он до сих пор еще не нарисовался в моей берлоге.

Я открыл шкаф, сдернул с вешалки единственную имеющуюся рубаху. Вчера уснул в ингирском балахоне и сейчас, оказавшись наконец в родном Солькоре, просто жаждал избавиться от чужеземной одежки.

Клацая зубами от холода, кое-как переоблачился, накинул позаимствованный в караулке плащ и вышел на улицу. Сунул руки в карманы и только сейчас понял, что у меня нет с собой ни гроша. Вот же дерьмо… А я уж намылился позавтракать в своей излюбленной лавке. Тамошний хозяин, конечно, меня знает, и без проблем даст в долг, но с моей нынешней тягой к приключениям может статься, что денег я так и не верну.

Ладно, значит, поеду сразу к Риллу, авось накормит дорогого друга. Поймал первый попавшийся экипаж и велел править в службу безопасности.

К моему прибытию там уже вовсю кипела работа. Рилловы дознаватели подозрительно на меня косились — то ли им пришлась не по нраву моя трехдневная щетина, то ли помятый вид и плащ с чужого плеча — но выразить недовольства вслух никто так и не осмелился. Разве что секретарь буркнул что-то неодобрительное, когда я попросил его оплатить ждавший у входа экипаж.

Благо хоть начальник встретил меня задорной улыбкой.

— Ну, наконец-то. Я уж думал ты после эврийских приключений на неделю в загул уйдешь.

— Было бы на что, — хмыкнул я, вспомнив о пустых карманах. Попросить, что ли, у Рилла заслуженную премию?

Скинул верхнюю одежду и пристроил на вешалке. Поймал насмешливый взгляд Дорсана, ощупывающий меня с ног до головы.

— Дааа, знатно тебя потрепало… — озвучил очевидное приятель.

Я провел ладонью по небритой щеке и подумал, что перед визитом все же стоило привести себя в порядок. Да только одна мысль о том, чтобы таскать и греть воду в промерзшем насквозь доме, была невыносимой.

— И вот думаю я, что с тобой делать?

— В каком смысле? — спросил я, высматривая на письменном столе Дорсана хоть что-то съестное. Не может же быть, чтобы у этого скряги было нечего перекусить.

— В прямом. Выговор тебе влепить али к медали приставить?

— А выговор-то за что? — всерьез удивился я. Неужели уже успел в чем-то провиниться?

— Ну как же? За действия несогласованные с начальством.

— Слушай, Рилл, хорош на мозги капать. И вообще, дай пожрать чего-нибудь. Я два дня не евши.

Я плюхнулся на стул напротив мягкого кресла начальника СБ и с сожалением подумал, что для посетителей тоже стоило бы поставить что поудобнее. Странно, и когда для меня вдруг стал важен комфорт?

Друг же ухмыльнулся, глянув на мою недовольную физиономию, и направился к невысокому бюро. Открыл одну из створок и выудил на свет бутылку с тягучим янтарным напитком, а следом и тарелку с хлебом и ветчинной нарезкой. Плюхнул это все на стол, и сам плеснул коньяка в стакан.

— Думаю, тебе не помешает.

Спорить не стал. С ходу опрокинул стакан в глотку, чувствуя, как огненные язычки растекаются по телу. Следом закусил, затолкнув в себя приличный кусок ветчины. Дорсан лишь головой покачал, явно предчувствуя скорое расставание с доброй половиной своих запасов.

— Ладно, так и быть, выпишу тебе премию. Хоть провизии домой купишь. И Рей… будь добр, оденься прилично! Ходишь, как оборванец, право слово. Мне за тебя перед подчиненными стыдно.

— Твои трудности, — буркнул я, уплетая очередной бутерброд. Все же ветчина у Рилла отменная. Не помню, и когда я в последний раз ел что-то столь же вкусное и сытное. — И вообще, когда прикажешь этим заниматься? У нас вечно не одно ЧП, так другое!

— Да уж… Дать тебе выходной, что ли? Роксана, кстати, за тебя просила.

Кусок хлеба встал поперек горла, и я судорожно закашлялся.

— В каком смысле? — прохрипел я.

— В прямом. Просила, чтобы особо не нагружал тебя. Мол, ты и так вымотался. И вообще, заслужил отпуск, — каким-то загадочным тоном поведал друг.

Что за бред? Рилл что, шутки со мной шутить вздумал? С чего Роксана вдруг станет за меня просить? Да и не маленький я. Сам могу о себе позаботиться.

— Говорит, если я тебя пинком отдыхать не отправлю, ты сам никогда не попросишь, — будто прочитал мои мысли Рилл. — И с чего она вдруг так хорошо стала в тебе разбираться, а?

Дорсан лукаво подмигнул и, потянувшись к бутылке, плеснул мне еще коньяка.

— Не знаю, — честно ответил я, не зная, как воспринимать услышанное.

Хотя, не могу не признать, подобная, пусть даже незначительная, забота, была жуть как приятна. А еще радостнее было от понимания, что Ксана думала обо мне. А я уж побоялся, что выкинет из головы, как только мы окажемся дома.

— Все-таки ты везунчик, Рей. Просто редкостный везунчик! — вдруг заявил товарищ. — Хлыст Мантикоры тебя не берет. Отравленный дротик тебе, словно укус комара. С Эвры вот вернулся, считай, без единой царапины. Да еще умудрился охмурить первую красавицу Солькора. И это с такой-то рожей!

Да, друг никогда не стеснялся в выражениях. А уж щадить мое самолюбие и подавно не собирался. И при этом, кажется, Рилл, и вправду, восторгался моими «достижениями». Хотя я и близко не считал их таковыми. А уж в привязанности Роксаны и вовсе был не уверен.

— Так уж и охмурил, — проговорил себе под нос, но Дорсан все же расслышал.

— Ну а как еще это назвать? Я не припомню, чтобы Рокси вообще хоть о ком-то спрашивала. А за тобой, вон, чуть ли не по пятам ходит. Да и с чего полукровка кличет ее твоей невестой?

Я тут же вскинулся.

— Ты разговаривал с Шедом?

— Да не особо… Так, зашел поглядеть, что за чудо заморское к нам в камеру доставили. Он, и правда, вам помог?

— Еще как. Вот уж в чем нам повезло, так это встретить Шеда.

Я вспомнил, как полукровка, которого я преждевременно посчитал предателем, ввалился в мою камеру на дне Золотой башни. Я тогда глазам не поверил. С тихим скрипом открылся замок, а потом из ниоткуда проступила худая фигура бывшего раба. Будто привидение нарисовалось. Вот уж не думал, что Шед обладает даром исчезновения. Все же он ингир лишь наполовину. Но я рад, что все оказалось именно так.

Как мы освобождали Аларика — отдельная песня. На его камеру-лабораторию в казематах наткнулись совершенно случайно. Показалось подозрительным наличие охраны у входа. Абы кого так усиленно сторожить не станут. И опять же, пришел на выручку дар Шеда. Пока я открыто бился в рукопашную, товарищ незаметно нападал на противника сзади и завершал дело. В итоге, я отделался лишь фингалом под глазом, а Шед и вовсе остался невредим.

— Если бы не он, — продолжил я, — гнить бы мне сейчас в ингирских казематах, а твоей сестрице прислуживать извращенцу Танушу.

— Ты видел Хана?

— Я его убил, — ответил спокойно и, воспользовавшись замешательством друга, опрокинул в себя вторую стопку.

— Шутишь? — не поверил начальник. — То есть, он мертв? Совсем?

— Ну… после удара кинжалом в сердце мало кто выживает.

Рилл потрясенно откинулся на спинку кресла и запустил обе ладони в волосы.

— Вот это новость, так новость… Еще бы знать, чем оно нам аукнется…

Это верно подмечено. Смерть Хана может стать началом долгого затишья или же послужить поводом к массированному вторжению Хамелеонов.

Но, что сделано, то сделано. И вряд ли бы я поступил иначе. Помню, когда увидел, как Тануш принуждает Ксану — озверел. И если бы даже тот встал на колени и стал молить о пощаде, все равно убил бы.

— Не знаю. Но у Хамелеонов есть весомый повод рваться в Антрею.

— И какой же? — Рилл вопросительно поднял брови.

— Думаю, им нужен наш Источник. Да-да, тот самый, о котором мы не так давно говорили.

Перед глазами встал образ наполовину прозрачного бедняка, что пристал ко мне у ворот Каххара, и я невольно передернул плечами. Как бы это лицо мне потом не являлось в ночных кошмарах.

— Вот же напасть! — Рилл с размаху стукнул себя ладонью по коленке. — Какого лешего он им сдался? Хамелеоны в Эвре, мы тут…

— Уж не знаю, что они собираются с ним делать, но пока я был в Эвре, понял одну вещь: их собственный источник по какой-то причине угасает, а без него ингирам приходится не сладко. Ты бы видел, во что они превращаются…

Рилл не стал вдаваться в расспросы, а сразу перешел к главному:

— Что предлагаешь?

— Усилить охрану в Бероли. И… я, наверное, все же съезжу туда. Эврийский источник я видел воочию, крайне интересно узнать, каков же наш. Сравнить. Да и понять, в конце концов, действительно ли это он… Кстати…

Я перевел внимательный взгляд на Рилла, готовый затронуть еще одну щекотливую тему:

— Какие у тебя планы на моего полукровку? Я бы хотел взять его с собой.

Тенрилл нахмурился. Сразу понятно, идея пришлась ему не по вкусу… Однако, я надеялся, что смогу убедить старого приятеля. Все же и у меня имеется несколько весомых доводов.

— Ты настолько ему доверяешь? А что, если твой парень, засланный шпион? И цель его как раз и состоит в том, чтобы разузнать местоположения источника?

Мысль хорошая. Я бы даже сказал, правильная. Но…

— Засланный шпион не стал бы участвовать в убийстве Хана. Да и куда проще было бы выпытать эту информацию у меня, пока я находился в плену. Тащиться в Антрею, без единой гарантии и зацепки — сущий бред!

Тенрилл задумался. Перебрал пальцами по гладкой полированной столешнице.

— Ладно, я подумаю. В любом случае, пока ты в Солькоре, полукровка побудет в камере. Хочу, чтобы мои дознаватели с ним немного поработали.

— Только поаккуратнее, идет? Все-таки он мне жизнь спас. Да и вообще я ему должен.

— Да не бойся, ты… Мои люди работают деликатно. Так поболтают чутка.

Ну-ну… Знаю я их деликатность. Как бы потом выслушивать от парня не пришлось. Или, того хуже, собирать по частям. Впрочем, вряд ли до этого дойдет. Да и не думаю, что бывшие хозяева обращались с Шедом, словно с нежным цветочком.

— Ладно. Это останется на твоей совести, — хмыкнул я и прицелился к очередному куску ветчины. Стащил с тарелки и с удовольствием отправил в рот. — А теперь рассказывай, какие у вас новости. Генерал сказал, ты нарыл что-то интересное.

— Кое-что нарыл. — Тенрилл поднялся и подошел к окну. Понаблюдал за мягко кружащимися снежинками и вздохнул. — И, честно говоря, меня это совсем не радует. Судя по всему, под самым нашим носом в Солькоре работает целая преступная сеть.

— Чего-то такого и следовало ожидать.

Я сделал очередной глоток коньяка и понял, что голова моя изрядно «поплыла». Правильно, с голодухи-то. Вот ведь скунс вонючий, не хватало еще нажраться в кабинете начальника службы безопасности…

Отставил подальше выпивку и уточнил:

— И за всем этим стоит Вандебор?

— Не совсем.

Рилл уселся на подоконник и сложил руки на груди.

— Антиквар, конечно, замешан. Но, в основном, как финансист. Он проплачивал все грязные делишки подельников, сам же наваривался на контрабанде ингирских товаров. В одном из сейфов мы нашли много интересных документов. Счета, списки, личные письма.

— Значит, Бруммель?

— Да, Бруммель — та еще головная боль. Насколько я понял, он у нас основной исполнитель. Руководит перевозкой и похищениями девиц. Вербует наемников для Хамелеонов.

— Удалось выйти на его след?

— Не вышло. Как сквозь землю провалился. Но мы нашли мажордома Вандебора. Толку от него немного, но он видел гостей, что наведывались к антиквару, так что один свидетель у нас есть. Пока сидит в камере.

Дорсан потер скулу и ухмыльнулся:

— Ты бы видел, как он трясся и настаивал, чтобы мы его у себя оставили. Боится, что уберут.

— Его можно понять, — задумчиво покивал я. — Но ты не сказал, кто поставляет девиц. Не сами же они в лапы Хамелеонам идут.

Рилл соскочил с подоконника, подошел к столу и молча пододвинул ко мне большой конверт. Я тотчас сунул туда нос и на четверть часа выпал из реальности, просматривая бумаги. В основном это были исписанные мелким бисерным почерком записки, в которых перечислялись приметы пропавших девушек, их имена, а также время и названия улиц и заведений Солькора.

— Наводки? — уточнил я и постучал пальцем по конверту. — А почерк? Кажется, я его уже где-то видел.

— Рагнеда Денвуд, — устало уронил Дорсан. — Ее, в отличие от Бруммеля, как раз таки удалось взять. Сидит сейчас под домашним арестом. Что интересно, она даже не пыталась скрыться. Видимо, подельники не успели предупредить. А уж, как поняла, в чем ее обвиняют, стала орать сивым мерином и грозилась пожаловаться самому канцлеру. Теперь же просто плачет и, как не сложно догадаться, все отрицает. А городской совет давит на нас и требует более весомых доказательств, чем какие-то писульки. Ну как же, сама анья предстоятельница. У нее ж в очереди на отцовство половина наших чиновников торчит.

Забавно… Я вспомнил свою последнюю и единственную встречу с аньей предстоятельницей. Еще тогда она показалась мне особой весьма неприятной, а уж ее намеки и вовсе не делали ей чести. То, что предстоятельница нечиста на руку — сразу было ясно. Но неужели ей было мало так называемых «взносов»? И кем нужно быть, чтобы фактически отправлять на заклание собственных подопечных. В голове не укладывается…

— Дом обыскивали?

— Предстоятельницы-то? А как же. Такого наслушались… Как вспомню, так вздрогну, — Рилл поежился и под моим внимательным взглядом продолжил: — Обыскали чуть ли не каждый угол. Увы, ничего подозрительного, незаконного, а уж тем более эврийского не обнаружили. Драгоценности, шелковые наряды, антиквариат — этого в изобилии. А вот чего-то, чтобы прямо указывало на связь аньи с Хамелеонами — нет.

— А что говорит твой соглядатай? — Я вспомнил смазливую и вечно довольную рожу повара-шпиона из женской общины.

— Пока ничего. Вчера вечером посылал к нему курьера, Гаспар обещался явиться в управление, как только сможет. Говорит, что приболел.

— Подозрительно как-то… — Я упихнул в конверт записки предстоятельницы и задумчиво протарабанил пальцами по столешнице. — Не находишь, что он как-то невовремя приболел?

— Курьер сказал, он, и вправду, плохо выглядит, — пожал плечами Дорсан. — Впрочем, если не доверяешь, можешь сам проверить. Где живет, знаешь?

— Нет, откуда? — Я дернул плечом и мысленно скривился. Делать мне нечего, как к этому усатому таракану мотаться. Еще Шеда увидеть нужно и обязательно переговорить с Алариком. Ну, как в эврийских бумагах что важное содержится? Что-то, что помогло бы нам выиграть войну с Хамелеонами. Дорсана я пока решил в эти планы не посвящать, ведь ровно так же, как эврийские секреты, могла в бумагах оказаться и какая-нибудь ерунда.

Впрочем, с начальством спорить — себе дороже. Дорсан, кажется, уловил мое раздражение и прибавил металла в голос:

— Бузинная улица, здание возле колокольни.

Надо же, как все удачно складывается. Это почти по соседству с домом родителей Аларика. Теперь, когда лаборатория сгорела, наш ученый наверняка нырнул под крылышко любящей маменьки.

— Забегу, — уверил я Дорсана и с тоской покосился на остатки нехитрой трапезы. Больше не лезет, а брать с собой — совсем уж по-нищенски выходит. И так Рилл на счет моего вида как только не ехидничал. — Кстати, что там моя премия?

— Зайдешь к казначею, — кивнул друг, — возьмешь деньги. Заодно в приказе распишешься. К медали тебя представили. За военную доблесть.

Надо же… война еще толком не началась, а меня уже награждают. Хорошо, хоть не посмертно.

— Но для начала, — я с трудом поднял с кресла осоловевшего от еды и выпивки себя и стряхнул крошки с рубахи, — мне просто необходимо переговорить с эврийцем.

— Валяй, — махнул рукой Тенрилл и, потеряв, кажется, ко мне всякий интерес, вновь уселся за рабочее место и принялся разбирать какие-то бумаги.

Я сдернул с вешалки свой плащ и, коротко попрощавшись, вышел.

Тюремные помещения службы безопасности находились в том же здании. Вниз вела крутая шершавая лестница, как водится без перил и почти неосвещенная. Видимо, заключенных не так много, а от того и часто спускаться в казематы надобности нет.

У входа меня встретил полусонный охранник и, уточнив, к кому направляюсь, услужливо распахнул тяжелую дверь, пропуская вглубь полутемного помещения.

Внутри царила тишина, и шаги наши гулким эхом отражались от стен. Впрочем, скоро я расслышал тихий свист, что доносился из дальнего конца коридора. И у меня не было ни капли сомнения в том, кому он принадлежит.

— Привет, Шед.

Полукровка, развалившись на нарах, вовсю предавался безделью. Но, стоило окликнуть, как он тут же вскинулся и одарил меня лукавой улыбкой.

— Надо же, какие гости!

Лязгнул замок, и металлическая решетка со скрипом отъехала в сторону. Я ступил внутрь и с интересом осмотрелся. В отличие от темного коридора, в камере ярко горела навесная лампа, позволяя в деталях рассмотреть обстановку. А неплохо Шед устроился. Перина мягкая, одеяло пуховое. В углу небольшая переносная жаровня и ящик с углем. На низкой тумбочке поднос с остатками утренней трапезы. И, пожалуй, мой сегодняшний завтрак ей заметно уступает.

— Ну, здравствуй, капитан. Признаться честно, я в тебе разочарован… — выдал полукровка, когда надсмотрщик удалился.

Я приметил у стены деревянный стул со спинкой и, подтянув его поближе, устроился верхом.

— Что-то ты не держишь своих обещаний. Али забыл про наш уговор?

— Ничего я не забыл, — буркнул недовольно. Такое чувство, что все тут зависит только от меня. — Получишь ты свою свободу. Только чуть позже.

— Чуть позже… — нерадостно усмехнулся полукровка. — И на сколько растянется это «чуть»? На неделю? На месяц? Или прикажешь мне целый год прозябать в четырех стенах?

Я тяжко вздохнул и еле удержался, чтобы не закатить глаза.

— Слушай, кто бы жаловался, а? Спишь на мягкой перине. Кормят три раза в день. Делать ничего не надо. Я б так жил!

— Так в чем вопрос? Давай поменяемся! — хохотнул Шед и поудобнее устроился на нарах, смешно поджав под себя ноги.

— Кто ж мне даст?.. — простонал в ответ и подумал, что, когда это все закончится, и вправду возьму отпуск. Уеду куда-нибудь на юг, погрею косточки на побережье Эйрана или Кастолы. Знать бы еще точно, когда оно закончится? И закончится ли вообще?

— Слушай, капитан, я не для того во все это ввязался, чтобы променять кандалы на тюремную решетку! И вообще…

— Да понял я! — перебил бывшего раба, пока тот в конец не разорался. — Я уже разговаривал со здешним начальником. Он обещал, что тебя проверят и сразу же отпустят. Это займет пару дней, не больше. К тому же ты будешь мне нужен… Если, конечно, не против вместе поработать. Тебе, поди, в Солькоре все равно заняться нечем.

— Что за дело? — тут же навострил ушки парень. О, интерес — это хорошо. Значит, будет проще его уговорить.

— Потом узнаешь. Я пока сам не до конца все спланировал.

Об источнике и Бероли решил пока не трепать языком. Все же Рилл в какой-то степени прав. Лишняя проверка эврийцу не помешает. А там уж введу его в курс дела.

— Ну вот… Что за человек, а? — кажется, искренне расстроился Шед.

— Ничего-ничего… От любопытства не помрешь, — хмыкнул я и поднялся. Несколько раз дернул решетку, так, чтобы лязг стало слышно охраннику. — Скоро все разрешится. Кстати… Я к тебе завтра одного человечка пришлю. Приведет в порядок твою физиономию.

— А чем тебе моя физиономия не угодила? — нахмурился эвриец.

— Ну, если клеймо через всю рожу тебя устраивает, могу и не присылать. Правда вот, боюсь, с таким штампом с местным населением тебе слиться не удастся.

Я улыбнулся, а Шед позволительно кивнул.

— Ладно, так и быть.

Ничего себе. Он еще мне одолжение делает? Вот же жук.

Неторопливо подошел надсмотрщик и стал ковыряться в замке. Через несколько мгновений камера отворилась, и я поспешно шагнул наружу. Дел еще невпроворот.

— Жду через два дня, — крикнул мне в след полукровка, и я на прощание махнул ему рукой.

После затхлого воздуха казематов приправленный морозом ветерок показался мне куда слаще Риллового коньяка. Я пил его полной грудью и, несмотря на саднящие на холоде раны, наслаждался зимой. Никакой тебе пыли, скрипящей на зубах, никакой вспотевшей спины и неудобного тюрбана, так и норовящего съехать набок. Да еще и премия приятно оттягивает обычно пустой кошель на поясе.

Лошадка моя бежала резво и довольно всхрапывала, тоже, кажется, радуясь. Наверняка соскучилась по хозяину, проторчав несколько суток в конюшнях службы безопасности, да и застоялась, поди.

До нужного места я добрался быстро, только по пути наскоро заскочил в бакалейную лавку. Купил хрустящий крендель, щедро усыпанный маком, и едва успел его дожевать, как по сторонам дороги выросли невысокие деревца, давшие название Бузинной улице. Правда, сейчас, покрытые снегом стволы были неотличимы от тысяч других своих собратьев.

Не доезжая колокольни, я увидел нужный дом. Сложенный из красного кирпича, с кованой оградой, флюгером-петушком и аккуратными занавесочками на окнах, он производил впечатление уютного жилища какой-нибудь престарелой аньи. На всякий случай я еще раз сверился с адресом, данным мне Риллом, и, озадаченно хмыкнув, спрыгнул с лошади. Осторожно провел ее в узкую калитку и, привязав к спинке железной скамьи с чугунным кружевом, отправился к крыльцу.

В голове всплыла совершенно неуместная мысль — интересно, а как выглядит дом генерала Эдана? Небось, нечто внушительное и роскошное. Роксане там, наверняка, куда комфортнее, чем даже в доме Бруммеля. Бывшем доме. Вот, дохлый енот, почему я до сих пор так и не могу назвать этот особняк своим? Как, наверное, и девушку. И где снова бродят твои мысли, а, капитан?

Немного раздраженно я постучал дверным молоточком. Спустя минуту еще. И еще. Наконец, когда я уже собирался уходить, с той стороны раздались шаги. Дверь неспешно отворилась, и на меня уставились красные, точно у мыши, глаза Гаспара.

— Фрэ-ей? — прохрипел повар-шпион и поправил на шее клетчатый шарф. — Ты жив?

— А ты, смотрю, меня уже похоронил, — мрачно бросил я и шагнул внутрь, бесцеремонно подвинув хозяина плечом.

В прихожей стоял полумрак, и я немного поморгал, давая глазам привыкнуть. Приглашать в комнаты Гаспар не спешил, привалился спиной к притолоке и скрестил руки на груди.

— Не я один. Знал бы ты, какие слухи ходили в службе безопасности. И что анью Эдан Хамелеоны у тебя из-под носа утянули, а ты вслед ринулся. И что ты сам допустил оплошность, открыв портал. И что вас обоих на части разорвало, и…

— Так, хватит, — гаркнул я, понимая, что совершенно не горю желанием выслушивать дурацкие сплетни. — Все наладилось, а перед тобой отчитываться я не обязан.

— Скажи хоть, Рокси жива? — ехидно поинтересовался Гаспар. — Крайне любопытно. Или ты оставил ее на съедение ящероподобным?

Я фыркнул и уселся на широкий сундук, притулившийся под вешалкой со шляпами.

— Если бы ты взял на себя труд явиться к Дорсану, наверняка бы знал, что анья Эдан жива и здорова. Впрочем, не только она. Донвиль тоже вернулся.

— Рад за вас, — кивнул хозяин дома и, вытащив из-за манжета рубахи кружевной платочек, трубно высморкался.

Глаза мои, наконец, привыкли к полумраку, и я теперь смог худо-бедно разглядеть Гаспара. Вид у него, действительно оказался неважный. Всегда аккуратные волосы торчали на макушке вороньим гнездом, щегольские усики уныло поникли, а под слезящимися глазами залегли тени. На минуту я даже устыдился собственной резкости, но потом вспомнил, как этот мартовский кот кормил пирожными Ксану, и благородное чувство как ветром сдуло. Ангина — не ранение, так что выживет дамский угодник.

— А ты, собственно, по какому делу? — гнусаво поинтересовался Гаспар, аккуратно складывая платочек вчетверо.

— А ты вообще в курсе, что у тебя под носом происходит? — ответил я вопросом на вопрос.

— Рей, мне хреново, — простонал повар-шпион, — неужели не видишь? Из постели-то еле выполз, а ты тут с упреками.

Я скептически ухмыльнулся. Зуб даю, кто-то ему эту самую постель греет. Наверняка среди многочисленных знакомых нашлась хоть одна сердобольная. Иначе, чего меня Гаспар дальше прихожей не пускает?

— Ладно, — примирительно сказал я. — У меня к тебе, собственно, один вопрос. Не хочешь ли ты чего об анье предстоятельнице рассказать?

— А чего рассказывать-то? — Повар-шпион громко шмыгнул носом. — За последние дни ничего примечательного не происходило. Да и вообще, я еженедельно отправляю отчеты Дорсану. Если интересно, сам покопайся, — в голосе Гаспара мелькнуло легкое раздражение.

— Видишь ли, дорогой коллега, пока ты тут сопли распускаешь, Тенрилл откопал документы, уличающие Рогнеду Денвуд в торговле девицами. И меня крайне беспокоит тот факт, что от тебя не было ни единого сигнала на сей счет. Ты чем в Общине занимался? Ценную информацию собирал или за девками ухлестывал?

— Знаешь, что… — теперь раздражения в голосе собеседника заметно прибавилось. И чего так нервничает, спрашивается? — Мне не давали задания ходить по пятам за юбкой предстоятельницы. Сказали следить за тем, что твориться в Общине. Я и следил. А уж сопровождать Рогнеду на все ее встречи, а уж тем более домой, я не был уполномочен. Так что, какие претензии?

Под конец речи Гаспар совсем разошелся. Голос повысил и даже покраснел от возмущения. Видать, сильно его задело. Конечно, кому же захочется признавать свою оплошность. И уверен, если продолжу сейчас настаивать, шпион-недоучка найдет еще тысячу и одну отговорку, чтобы не остаться виноватым.

Да только к чему мне его оправдания? Пусть Дорсан выслушивает.

— Все с тобой ясно, — невесело хмыкнул я и поднялся. Смысла засиживаться не видел. И так еще дел по горло.

Гаспар, увидев, что я собираюсь уходить, облегченно выдохнул. Сам подошел к двери и дернул засов.

Ух, как спешит выпроводить! Странно, вроде раньше мое общество его так сильно не напрягало. Или все дело в болезни? В любом случае о некомпетентности подчиненного Дорсану доложу, а дальше пусть сам разбирается. Как по мне, я бы такого недотепу взашей с работы гнал.

Ушел не прощаясь. От бывшего повара доброго напутствия тоже не услышал. Лишь только отметил, как гулко хлопнула дверь у меня за спиной. Ну что ж, не особо-то и расстроился.

До дома Аларика я добрался пешком, ведя лошадь в поводу. Вернее, это был дом его родителей, он стоял чуть дальше по улице — двухэтажный, каменный. Над черепичной крышей вился дымок, а из-за деревянного забора меня деловито облаял серый алабай. Я остановился у калитки, дожидаясь, пока на собачий лай выйдет кто-нибудь из хозяев, и с тоской вспомнил Айну. Наверное, стоит снова завести псину, ведь особняк требует надежного сторожа, да и живая душа рядом, опять же. Всё не так одиноко. Интересно, у Донвилей кобель или сука? Алабай, конечно, не снежный волкодав, вряд ли его можно натаскать на ингиров, но в качестве сторожа…

Мои размышления прервал хлопок двери, и я увидел на крыльце ученого. Он шикнул на собаку, неловко поправил сползающий с плеч тулуп и поплелся открывать ворота. Я ввел лошадку, пристроил к коновязи и только потом обратил внимание, что рукава Ала закатаны, а руки по локоть изгвазданы в чём-то белом.

— Мы тут с мамой пироги печем, — смущенно сознался Донвиль, проследив за моим взглядом. — Знал бы ты, как забодала меня эврийская кухня…

— Что, плохо кормили? — развеселился я, следуя за хозяином по утоптанной в снегу тропинке.

— Вяленое мясо, сухари, всё жесткое, пересоленное. И вместо морса какой-то жуткий напиток, похожий на молоко с плавающими жирными пятнами, представляешь?

Ал аж передернулся и открыл входную дверь. Мы вошли в теплую прихожую, и меня обдало умопомрачительным запахом свежей выпечки. Я сглотнул и подумал, что обеденное время давно прошло, и я снова голоден.

— Пошли в гостиную. — Донвиль набросил тулуп на рогатую вешалку и приглашающе махнул рукой. — Там нам не помешают.

Я достал из-под полы плаща успевший пропитаться маслом пакет из бакалейной лавки и сунул Алу.

— Держи, вот. Собирался тебя крендельком побаловать, но теперь вижу, что у меня самомнение взыграло. Вряд ли ты голодаешь.

— О, как! — Ученый сунул нос в пакет, сдул упавшую на лоб светлую прядь и подмигнул. — Не пропадет. Маман окромя пирогов еще и кофею наварила.

Мы отправились в гостиную и следующие полчаса, наплевав на дела, предавались чревоугодию. Анья Донвиль, к слову, оказалась женщиной не только хозяйственной, но и крайне деликатной. Так что, принеся нам поднос с печевом и пузатым кофейником, пожелала доброго вечера и тактично удалилась по своим делам.

— Ну, давай, рассказывай. — Насытившись, я откинулся к высокой спинке стула и вытер губы салфеткой. — Что произошло в лаборатории, как ты умудрился дать себя похитить и чего от тебя хотели Хамелеоны, если сразу не прибили. Хотя, о последнем я догадываюсь. Что, требовали снять ограничения радиуса Перехода?

— Добрый ты, — вздохнул Ал и, потянувшись, подкинул в весело трещавший камин полешко.

— А, может, у меня выбора не было?

— Ты это о чем? — Я нахмурился. — Неужто, ингирам помогал?

— О том, что дал себя похитить. Я ж не виноват, что все так неожиданно случилось. А ингирам… не то, чтобы помогал. Дурака валял и обещаниями кормил. Надеялся время потянуть. Жить-то оно хочется. Странное это ощущение, когда понимаешь, что конец неизбежен, мучаешься от этой мысли, от своего убогого существования, а все равно продолжаешь цепляться за каждую соломинку.

Аларик прикрыл глаза и провел узкой ладонью по лбу. Да, досталось бедолаге. Он ведь не вояка совсем — книжный червь. Готовить, вон, любит, а тут такие приключения.

— Понимаю, тебе тяжело, — мягко сказал я, — но разговор не терпит отлагательств.

— Да всё я понимаю, — Донвиль понуро кивнул, — так что, слушай. — Хамелеоны напали неожиданно. Со двора послышались крики, какой-то грохот, я высунулся в окно, а тут меня сзади по макушке и тюкнули. По подземному ходу, что ль, пробрались?

Аларик подозрительно покосился в мою сторону.

— Ну да, — согласился я, — из моего дома лезли. Все там переворотили.

— Хорошо, что я как раз успел сделать последнюю настройку. — Ал вздохнул. — Переход и так был связующим звеном, а я еще больше усилил его влияние на дочерние порталы. Притягивает, как магнит.

— Это я как раз понял, видел воочию. — Я припомнил неудавшееся вторжение Хамелеонов во главе с арисом, а потом задумчиво пробормотал: — А на Эвру ты, видимо, попал через тот портал в доме Вандебора. Следы ваши как раз в город уводили.

— Уж не знаю, кому тот дом принадлежит. Меня в то не посвящали. — Друг виновато пожал плечами. — Помню только, что интерьеры там были довольно изысканные. И статуя еще какая-то странная…

— Обнаженного лучника? — предположил я, и Ал усиленно затряс гривой.

Вот и славно, значит, что ученый, что мы с Роксаной попали на Эвру одним и тем же путем. Хоть не придется искать другие ингирские лазейки.

— Мне только непонятно, почему мы тот портал найти не смогли. Ну, когда Ключ еще работал.

— А кто его знает. Может, там экранирование какое стоит. Он вроде как в подвале был спрятан? — Ал кинул на меня вопросительный взгляд. Ну вот, а говорит, не запомнил…

— Именно. Надо будет на досуге проверить, чего там такого экранирующего. Хотя это не первоочередная задача. Закрылся и ладно.

Я ненароком вспомнил, кто вывел нас на подземный ход с порталом, и тихонько усмехнулся. Все же хоть что-то полезное смогли вынести из всей это неприятной истории с Вандебором. Не тюкни его Ксана лампой по лбу, так бы и оставались в неведении. Надо будет намекнуть при случае, чтобы не слишком переживала на сей счет. Или лучше, и вовсе, не поднимать эту тему?

— Кстати, — словно услышал мои мысли Аларик, — а Роксана чего за тобой в Эвру увязалась?

— Шило у нее в одном месте.

— Ясно. — друг понимающе хмыкнул. — Самостоятельная девица, я сразу понял. Вот потому-то, Рей, я никогда и не женюсь.

— Можно подумать, кому-то из нас это светит, — презрительно фыркнул я, а на душе отчего-то стало горько. Вряд ли урод, на вроде меня, подойдет Роксане в мужья. Впрочем, как и любой другой анье.

— Выходит, — продолжал предаваться научным измышлениям Донвиль, — раз ты закрыл тот переход у антиквара, нас на обратном пути и вынесло к основному порталу. Тьфу ты, — ученый скривился, — как вспомню зверские рожи наших гвардейцев, начинаю сочувствовать эврийцам. Хорошо хоть, не прибили сгоряча.

— Ты дальше-то рассказывай. — Я поднялся из-за стола и прошелся по комнате, чтобы отогнать сонливость, навалившуюся после сытной трапезы. — Что с тобой произошло в Эвре?

— Что-что? — Ал пожал плечами. — Притащили к Хану. Он каким-то образом уже был в курсе, что я имею самое прямое отношение к Ключу. У нас завелся шпион, а, ингирвайзер?

— Ищем. Ты, давай, не отвлекайся. Чего хотели-то?

— Поначалу, как я понял, хотели узнать, как далеко мы продвинулись в разработках. Боялись, не соорудили ли мы копию Ключа. Я, конечно, воду помутил, сказал, что слухи о второй лаборатории ходили, но меня в то не посвящали. Хамелеоны, кажется, не поверили. — Аларик поднялся, грохнув стулом. Подошел к камину и задумчиво уставился в огонь. Лицо ученого выглядело усталым и осунувшимся.

— Честно говоря, я уже с жизнью распрощался, но тут эврийцы прознали, что я перенастроил Ключ. А сами они очень не вовремя его разрушили. Вместе с лабораторией. — Ал нервно усмехнулся. — Вот тут мне представилась возможность тянуть время по-крупному. Валил всё на отсутствие нужных приборов, компонентов. Да и способных разобраться в моих каракулях на антрейском в свите Хана на тот момент не нашлось. Конечно, это не могло продолжаться долго, и я уже подумывал сдать им схему моей печки-волноловки, а тут и вы подоспели.

— Кстати, — я полез за пазуху и вручил Аларику свою находку, — как думаешь, что это такое?

Глаза ученого заинтересованно загорелись, и он жадно уставился в ингирские бумаги. В гостиной повисло молчание, прерываемое только тиканьем часов да сосредоточенным пыхтением Донвиля. Я терпеливо ждал, наблюдая в окошко, как моя лошадь в сумерках поедает овес из незнамо откуда взявшейся торбы. Родители моего друга все же милые люди.

— Где ты это взял? — наконец, вопросил Ал и с восхищением потряс документами. — Это же схема Ключа с полным описанием его работы. Причем, усовершенствованная модель! Да теперь, с этими самыми инструкциями, мы можем такого наворотить!

— В Эвре и взял. — Я не стал уточнять место находки документов, ибо в голову закралось нехорошее подозрение, что они могли бы запросто помочь открыть поврежденный мной портал. — Как скоро ты сможешь собрать новый Ключ?

Аларик как-то сразу сник, и горько вздохнул.

— Без лаборатории… боюсь, это невозможно.

— Надо бы съездить, поглядеть, можно ли что-то восстановить.

— Рей, в любом случае, это очень дорого. И долго. Не сомневаюсь, что мы убедим канцлера выделить деньги на строительство, но сколько времени на то уйдет?

— Подключу Рилла, он придумает, как побыстрее провернуть это дело. — Я метнул взгляд в окно и подумал, что Дорсан, наверное, уже дома. — А пока…

Стянул с пояса кошель с премией и опустил на стол.

— На первое время пригодится. У тебя ведь есть связи с механиками?

Аларик просветлел лицом, а я, опрокинув в себя остатки кофе, двинул одеваться. Нужно поговорить с Тенриллом как можно скорее.

— Единственное, чего я никак не соображу, что за энергетические потоки для подпитки Перехода имеются в виду? — донесся мне в спину негромкий голос ученого. Похоже, Ал снова полез в бумаги.

Я обернулся. Товарищ, не поднимая глаз от записей, с задумчивым видом поплелся меня провожать и чуть не свалился, споткнувшись о порожек в прихожей. Я поддержал друга, а у самого перед глазами как наяву нарисовался эврийский Источник. Золотистый переливчатый песок, словно вода, утекающий сквозь пальцы. И жуткая физиономия отверженного ингира с прозрачной кожей…

— Я, конечно, не очень хорошо владею эврийским, может, речь о чем-то другом идет, — продолжал бубнить Донвиль.

— Дай сюда! — Я в возбуждении отобрал у друга измятый лист. — Я, конечно, тот еще переводчик, но две головы всяко лучше… Да нет, похоже, ты правильно все понял. — Немного покрутив эврийские знаки, я почувствовал непреодолимое желание прямо сейчас сорваться в Бероль. — Но для начала нужно будет кое-куда съездить, проверить одну догадку.

Ведь если вспомнить, что эврийский источник угасает, становится понятным, зачем Хамелеонам нужен наш…

Глава 10

Роксана.

— Папа, ты с ума сошел! Я никуда не поеду!

— Ксана, это вынужденные меры. Ты ведь сама понимаешь, оставаться в Солькоре сейчас опасно. Граница может прорваться в любой момент.

Отец сидел напротив. Собранный, серьезный. В офицерской шинели, припорошенной снежной крошкой — даже не разделся, а значит, заскочил ненадолго. Что на дальнем рубеже служит, что в том же городе, все одно редко видимся. Так, ладно бы с хорошими новостями пришел или просто проведать, нет же, просит о таком, от чего волосы дыбом встают!

И суровый вид его говорит, что отец будет до последнего стоять на своем.

— Так, отошли меня в наше поместье, — предложила на мой взгляд хорошую альтернативу. Раз уж в Солькоре никак оставаться нельзя, почему бы домой не наведаться? Тем более, я уже год как там не была.

— Можно подумать, за пару лиг от города ты будешь в безопасности. Да и кто там за тобой присмотрит? Старый Альфред уже не тот. Ремня не даст и в чулане не запрет. — Папаша хмыкнул.

Я невольно улыбнулась, вернувшись мыслями в прошлое. Да, старый дворецкий всегда принимал активное участие в нашем с братом воспитании. Особенно в те периоды, когда отец надолго уезжал по долгу службы. Мама была с нами слишком мягка. А вот Альфред не давал спуску ни мне, ни Бертрану.

— Я вполне сама могу за собой присмотреть. Не маленькая уже, — фыркнула скорее насмешливо, нежели раздраженно. Отца тоже можно понять. Он любит меня, а потому переживает. Но как бы сильно он ни волновался, это не повод отправлять меня в монастырь.

— Как же, присмотришь! — столь же насмешливо ответил родитель. — С твоей-то тягой влипать в неприятности… Тебя ж так и тянет в гущу событий! На пару с капитаном Фреем…

О, как! А чего это папочка о Рее заговорил?

— Ты что-то имеешь против него?

— Нет… — почему-то вдруг смутился отец. — Конкретно против ингирвайзера я ничего не имею. Он хороший человек, преданный и честный… Но у него сейчас много забот. И ты будешь только мешать. Да и я не смогу спокойно исполнять свой долг, если не буду уверен, что ты в безопасности.

— Понятно, значит, я всем только мешаю. — Я надула губы и упрямо скрестила руки на груди. Детский жест, конечно, но сейчас отчего-то очень захотелось побыть глупой непослушной девчонкой, которая делает лишь только то, что ей хочется. А мне жуть, как не хотелось отправляться в монастырь.

Как подумаю об этих холодных каменных стенах да нелюдимых послушницах, их населяющих, так и хочется скривиться от отвращения.

— Роксана, сейчас это наилучший вариант. К тому же, ты отправляешься туда не навсегда. Всего на месяцок-другой. Пока тут все не успокоится, — мягко произнес отец, но одно то, что он обратился ко мне полным именем, говорило, что родителю лучше не перечить.

— По-твоему, месяцок это недолго? — горько вздохнула я, уже понимая, что отвертеться не выйдет.

— Роксана, прошу тебя, прекрати упрямиться. У меня нет ни времени, ни желания тебя уговаривать, — в голосе отца прибавилось маталла. Опять переносит на меня свои генеральские замашки… — И, так или иначе, мое мнение на сей счет не изменится. Ты едешь в монастырь! Завтра же.

— Завтра? — Я аж на диванчике подскочила, так велико было потрясение.

— Да. Дольше тянуть нет смысла. Надеюсь, тебе хватит времени собраться.

Отец поднялся и нахлобучил шапку, красноречиво показывая, что разговор окончен.

— Я заеду завтра, перед отъездом. Будь готова, — предупредил папа и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

Вот и поговорили…

На фоне белоснежной степи монастырь смотрелся уродливой черной громадой. И чем ближе мы подъезжали, тем сильнее было желание повернуть обратно. Но, сидя в теплом нутре повозки, я уже вряд ли могла что-то изменить. Меня сопровождал доверенный отца — мрачный неразговорчивый тип преклонного возраста. И, подозреваю, что любые мои мольбы, были бы им попросту проигнорированы.

Дорога петляла. И монастырь, то пропадал из виду, то вновь показывался в окне, приближая неизбежное. Нас то и дело потряхивало на ухабах, но даже тогда мой провожатый не издавал ни звука.

Так и промолчали всю дорогу, пока экипаж, наконец, не въехал в широко распахнутые ворота и остановился во внутреннем дворике, припорошенном свежим снежком.

Я выбралась из повозки и задрала голову, пытаясь разглядеть верхушки острых шпилей, венчавшие длинное прямоугольное строение. Такое высокое, что оно закрывало собой даже белое зимнее солнце. Мрачное, грузное, неприветливое здание. И толстые каменные стены с узкими окошками вызывали неотвратимую ассоциацию с тюрьмой. И как только девушки добровольно здесь живут?

Сзади раздались неторопливые шаги, и возле моих ног водрузили чемодан. Всего один. Да, пожалуй, еще никогда прежде я не брала с собой столь мало багажа. Собиралась, как не сложно догадаться, в спешке. И, по рекомендации кузена, взяла лишь самое необходимое. Белье, да теплые вещи. А большего и не нужно. Не в вечерних же нарядах щеголять перед монастырскими послушницами. В общем, если что и забыла, то думать о том было уже поздно.

Но это все мелочи. Единственное, о чем я жалела — что не смогла увидеться с Реем перед отъездом. Пока собирала одежду, под руку попалась сумочка, которую я оставила в доме Вандебора, перед тем, как провалиться в портал. А в сумочке — флакон с остатками Росы. И как я только умудрилась про нее забыть? Надо было вручить капитану сразу по возвращении. А в итоге, пришлось просить кузена, чтобы передал вместо меня. Надеюсь, он не станет с этим затягивать.

А еще… меня нестерпимо мучил вопрос, есть ли хоть какой-то эффект от этого лечения. Пока мы находились на Эвре, улучшений не было. Но, может, позже что-то изменилось? Ох… все-таки надо было встретиться с ингирвайзером. А то ведь теперь измучаюсь вся.

Размышления мои прервал возглас кучера. Я повернулась и прожгла возмущенным взглядом запятки отъезжающего экипажа. Ничего так мне провожатый достался. Даже попрощаться не соизволил, не то, что представить здешним обитательницам. Вот вернусь, все отцу выскажу.

А, может, я сейчас сбегу? Хотя, куда уж тут бежать…

Я с тоской оглядела заснеженный двор и высокую каменную стену, окружавшую монастырь. После нагретого экипажа мне было особенно холодно и промозгло. Поежилась и, поплотнее запахнув на шее воротник, собралась лично штурмовать внушительную деревянную дверь, обитую железными полосами.

Этого не понадобилось. Круглый мужичонка в тулупе нараспашку как раз затворил ворота. Он легко подхватил мою поклажу и кивнул, предлагая следовать за собой. Я с изрядной долей облегчения нырнула в сумрак узкого каменного коридора и двинулась за провожатым, прислушиваясь, как гаснет где-то впереди эхо наших шагов.

Вскоре мужичок толкнул какую-то дверцу и, войдя следом, я очутилась в полупустом зале с огромной статуей Матери Прародительницы. Похоже, это был местный храм, вот только скамьи, на которых обычно сидят прихожане, отсутствовали, а откуда-то сверху раздавался гулкий стук молотка. Я задрала голову и тут же об этом пожалела — в лицо посыпался мелкий сор.

— Идите сюда! — позвал издали чей-то властный дребезжащий голос. Я в ответ громко чихнула и принялась тереть глаза.

— Какая же вы неловкая. — Голос приблизился, и я, отморгавшись, уставилась на высокую худощавую анью в темно-синем платье. Голову ее украшал белоснежный чепец, а лицо, больше похожее на печеное яблоко, смотрело совершенно неприветливо.

— Только приехали и уже умудрились войти в ту дверь, над которой чинят балки, — между тем продолжала отчитывать меня анья. — Роксана Эдан, я полагаю?

— А вы, собственно, кто? — не слишком любезно поинтересовалась я. — И, кстати, если вы не заметили, меня в эту дверь провел вот этот человек.

— Джо-ос, — ледяным голосом, от которого даже стук молотка прекратился, бросила анья, — вы можете идти. Думаю, анья Эдан сама в состоянии дотащить свой чемодан до кельи. Если, конечно, столь же сильна физически, сколь и остра на язык. А, дабы не заблудилась, я ее сама провожу.

Мужичонка подобострастно кивнул и тотчас испарился. Интересно, он немой, или они тут все обет молчания давали? Ну, разве что, кроме этой стервы в чепчике. Вон, как ядом плюется.

Анья меж тем с ног до головы смерила меня внимательным взглядом и процедила сквозь зубы:

— И пусть даже ваш папаша влиятельная птица, имейте в виду — вам здесь не рады.

Она повернулась ко мне спиной и щелкнула пальцами, очевидно предлагая двигаться следом. Я растерянно глянула на чемодан. Она что, всерьез думает, я понесу эту тяжесть? Гордо дернула плечом и, послав суровый взгляд рабочему, наблюдавшему за сценой с лесов, пошла за противной старухой. Надеюсь, что вещи мои не пропадут. К воровству в Антрее относятся сурово, а мой папенька, как справедливо заметила эта сморщенная селедка, персона не из последних.

Мы немного поплутали извилистыми унылыми коридорами — ни тебе картин на стенах, ни гобеленов — и поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь было не намного уютнее. Всяко, стоптанный узкий ковер, очевидно, призванный украсить интерьер, выглядел так же невыразительно, как и ржавые масляные лампы меж узких дверей. У одной из таких дверок моя провожатая остановилась и решительно распахнула створку. Послышался чей-то невнятный писк, а старуха, поджав губы, кивнула.

— Заходите. Жить будете с Анной. Позже мы еще поговорим.

Анья вскинула подбородок и пошла обратно, нарочито меня не замечая — прямая, точно палку проглотила. Мне даже пришлось отпрыгнуть в сторону, иначе, боюсь, старуха попросту смела бы меня с пути. Фыркнув ей вслед, я вошла в комнату и остановилась у порога, рассматривая место, в котором мне предстояло жить по меньшей мере месяц. Честное слово, даже Рейнар при первой нашей встрече произвел на меня лучшее впечатление, чем весь этот жуткий монастырь.

— Добрый день, — робко пискнула стоявшая у окна молоденькая девушка и суетливо отряхнула подол синего платья. Такого же, как на старухе — прямого, унылого, с воротником-стойкой, единственным украшением которого была полоска застиранного кружева.

Я устало выдохнула и посмотрела на две постели, покрытые серыми одеялами.

— Не уверена, что он добрый. Я так понимаю, ты Анна? Меня Роксаной зовут.

— К… красивое имя, — чуть заикнувшись, пропищала эта серая мышка. — Матушка говорила, что со мной кто-то будет жить, но я думала, ты будешь моложе. Ой, прости-прости, вечно я ляпаю что-то не то…

Она прижала худые ладошки к раскрасневшимся щекам, а я вдруг отчего-то вспомнила погибшую Натали и шумно сглотнула. Прикрыла глаза и, взяв себя в руки, поинтересовалась:

— Матушка, в смысле настоятельница? А где она сейчас? Я должна передать ей письмо.

— Но… вы же вместе пришли. — Анна хлопнула голубыми глазищами, а я нахмурилась. Так, выходит, та селедка сушеная была сама настоятельница? Да, уж. Как обычно — повезло. В первую же минуту по приезду поцапаться с главное садовницей этого цветничка — это уметь надо…

— Матушка сказала, вы тут на время, — робко продолжила моя новая соседка. Я кивнула и мысленно пожелала, чтобы моя вынужденная ссылка продлилась как можно меньше. А пока…

— А где тут у вас можно найти слугу?

— У нас нет слуг. — И без того огромные глаза соседки стали, кажется, еще больше. Можно подумать, я спросила о чем-то неприличном…

— То есть, как, нет? А Джос? А строители? — Я недоуменно тряхнула головой.

— Джос — привратник. И он тут единственный мужчина. Рабочие уедут, как только закончится ремонт. Да и… нам запрещено с ними общаться. — Анна запнулась и смущенно опустила глаза в пол.

Да уж… Ну и суровые тут нравы. И, выходит, что все придется делать самой? Ну папочка… удружил, так удружил.

Тяжело вздохнула и опустилась на свободную койку. Та жалостливо скрипнула, прогнувшись под моим весом. Я с ужасом представила, что придется мучиться на ней всю ночь, и остро пожалела, что не прихватила с собой хорошую пуховую перину. Да и одеяла тут совсем тоненькие. А ночью наверняка будет жуть как холодно. Сейчас-то свежо, хоть и пыхтит во всю притулившаяся у стены печка. Крохотное окошко, и то покрыто изморозью. И свет из него почти не льется. Хорошо, хоть лампа масляная есть. А то мучиться бы мне еще и от куриной слепоты.

— Ты переодеваться-то будешь? — оторвал от созерцания тихий голосок соседки. — Мне огонь в печи погасить нужно. Так-то мы днем не разжигаем. Только на ночь, да утром чтобы умыться и переоблачиться. Дрова экономим.

Прелесть… А днем что же, зубами стучать? Я чуть было не высказала новой знакомой все свое недовольство. Но вовремя спохватилась. В конце концов, порядки тут не она устанавливает. А значит, и высказывать нужно не ей. Крути, не крути, а к настоятельнице все равно идти придется. Письмо передать, да заодно о местных порядках вызнать. Все же я здесь гостья и не собираюсь жить в тех же условиях, что и остальные послушницы.

Но для начала, надо, и вправду, переодеться. Негоже в помещении в зимнем пальто ходить.

— Буду. Только мне бы чемодан притащить. Поможешь?

Анна радостно кивнула и тут же подскочила с кровати. Ну, хоть соседка отзывчивая, и то хорошо…

Чемодан, хоть и был один, оказался непомерно тяжелым. И если с тем, чтобы волочь его по коридору, трудности не возникло, то поднять по лестнице представлялось практически невозможным. В итоге мы с соседкой, раскорячившись на ступенях, словно две престарелые клячи, худо-бедно, но втащили эту тяжесть наверх. А потом еще долго пытались отдышаться, привалившись спиной к каменной стене. Хоть согрелись, и то хорошо. Хотя, чувствую, перенапряжение даст знать о себе завтра — тянущей болью в пояснице и ломотой во всем остальном теле.

Переодевалась я быстро. Все же в комнате было слишком свежо. Каково тут, когда печка не топится, и вовсе страшно представить. Натянула на себя все самое теплое. Плотную нижнюю рубаху. Платье шерстяное. Шерстяные же чулки. Туфли одевать не решилась. Так и осталась в меховых сапогах. Уж что-что, а ноги застужать точно нельзя.

— Если готова, пойдем, — возвестила Анна, длинной палкой раскидывая угли в печке. — И так уже на работу опоздали. Надо поспешить.

— Погоди… На какую еще работу? — я недоуменно уставилась на соседку.

— Ну как же? В ткацкую мастерскую. Тебе Матушка не сказала разве? В утреннее время мы во дворе работаем, скотину кормим. Еще готовим, убираем. А после обеда гобелены изготавливаем на продажу.

— Но… но я не умею ткать…

— Так мы научим. Не переживай, — махнула рукой девушка.

Святая Мать Прародительница, она это похоже серьезно…

Я мотнула головой, не веря в происходящее. Чтобы я, работала? Да они тут точно все с ума посходили!

— Знаешь что… — начала угрожающе, — а проводи-ка ты меня к Матери настоятельнице. Мне побеседовать с ней надо.

— Ой… так это ж в другую сторону совсем, — испуганно пискнула девчушка. — А мы и так сильно опоздали уже. Матушка гневиться будет. Да и нехорошо, остальные работают…

— С Матушкой я как-нибудь сама разберусь, — заявила решительно, чувствуя, как внутри поднимается жгучая волна злости. — А если идти не хочешь, расскажи, как добраться, а я уж как-нибудь сама.

Вооруженная несколько путанными объяснениями, я вышла из кельи и постаралась вспомнить, в какой стороне находится лестница. Ковровая дорожка глушила шаги, а кроме них, казалось, ничто не могло нарушить тишину в коридоре. И я в первый раз обратила внимание, что ни сейчас, ни когда мы с Анной тащили чемодан, нам не встретилось никого на пути. Должно быть, все девушки заняты работой. К тому же, вряд ли здесь много послушниц, ведь редко кто меняет приятную во всех отношениях жизнь аньи на унылое затворничество посреди голой степи. И что они, интересно, в этом находят?

Я фыркнула и, приподняв подол платья, легко сбежала вниз по ступенькам. Отсчитала повороты и, наконец, остановилась перед кабинетом Матери Луизы. Хорошо бы удалось как-то смягчить неприязнь, что старуха наверняка теперь ко мне испытывает.

И, как бы я ни была недовольна ролью послушницы, которую мне тут вменили, старательно растянула губы в вежливой улыбке. Деликатно постучала в деревянную створку. Прислушалась. За дверью было тихо, и я, пожав плечами, постучала еще раз. Анна божилась, что их Матушка в этот час документы у себя разбирает. Мне снова не ответили, и я легонько толкнула дверь. Та тихо скрипнула, и я, заинтригованная, конечно же сунула голову в кабинет.

Мать Луиза, скрестив на груди тощие руки, стояла возле книжного шкафа и прожигала меня ненавидящим взглядом.

— Э… тут открыто, — попыталась объясниться я и снова улыбнулась.

— Знаю, — проскрипела настоятельница и поджала тонкие губы.

— Я стучала.

— Я слышала.

Вот ведь стерва! Неужели, догадалась, кто стоит за дверью? Или это ей доложить успели, что я приду?

— А вас не учили, милочка, что входить без приглашения невежливо?

Я с трудом удержалась, чтоб не скрипнуть зубами от злости и не поинтересоваться в ответ, кто же учил даму не обращать внимания на посетителей. Ладно, нам еще месяц делить одну крышу, да и она, похоже, специально меня подначивает. Не дождется, не куплюсь.

— Ну, раз уж я все равно вошла, — весело сказала я, пытаясь перевести все в шутку, — разрешите передать вам письмо.

Настоятельница попытки примирения оставила без внимания и язвительно усмехнулась:

— Я занята.

Ага, вижу, чем она занята. Вон, на столике чашка дымится. Рядом с корзиночкой печенья. Вкусное, наверное.

— От генерала Эдана, — вежливо, но с нажимом произнесла я и с невозмутимым видом протянула отцово послание.

Селедка поморщилась, но письмо взяла. Прижала бровью монокль и принялась читать. Все же, что ни говорите, быть генеральской дочкой бывает очень удобно. С другой стороны, если бы не папенька, шакала лысого я бы тут оказалась.

Вздохнула поглубже, стараясь прогнать раздражение, и, пока Мать Луиза изучала послание, огляделась. Строгая, скорее, даже аскетичная обстановка. У Рилла кабинет, и тот уютнее будет. А тут — шкаф со стеклянными дверцами, доверху забитый книгами, потертый стол с одиноким чернильным прибором и остатками чаепития, мрачное жерло прокопченного камина да длинная голая скамья вдоль стены. И никаких тебе занавесок на узком окне, больше похожем на бойницу.

— Если вы закончили глазеть по сторонам, — вырвал из размышлений скрипучий голос, — возможно, соблаговолите ответить на один вопрос?

— Да? — Я обернулась и вновь встретила неприязненный взгляд, от которого попросту захотелось выскочить в коридор. И как только эту злюку послушницы терпят? Даже странно, что Анна называла ее Матушкой.

— Здесь, — настоятельница щелкнул пальцем по письму, — ничего не сказано, чем вы занимаетесь.

— В каком смысле? — поначалу не поняла я, а после вспомнила, что за повод привел меня в этот негостеприимный кабинет. — Если вы имеете в виду, работаю ли я в какой-нибудь гильдии, то нет. Я воспитанница женской Общины.

— Я так и думала, — трагическим голосом изрекла Луиза и кинула страдальческий взгляд в потолок. Призывала Мать Прародительницу в свидетели, не иначе. — Вы обслуживаете мужчин.

— Смею заметить, что с этим делом прекрасно справляется дом удовольствий, — едко процедила я и удивилась, наблюдая, как дряблые щеки настоятельницы заливает краска.

— Постыдились бы произносить подобные слова в этих стенах!

— Это какие?

И, пока старуха пыхтела и открывала рот, словно рыба без воды, поспешила перейти в наступление.

— У меня к вам, анья настоятельница, тоже есть пара вопросов. С чего вы взяли, что я стану следовать вашему внутреннему распорядку? Обетов я не давала, к служению мало пригодна. Скажу по секрету, я даже готовить не умею.

К концу моей тирады Мать Луиза вполне взяла себя в руки и даже иронично подняла одну бровку.

— Зато, полагаю, кушаете вы за двоих?

Она шагнула навстречу, и я с трудом усмирила порыв отскочить. Терпеть не могу, когда кто-то незнакомый встает вплотную, так, что можно разглядеть каждую черточку на лице. А у настоятельницы еще и волоски над верхней губой.

— Слушайте меня внимательно, милочка, — нарочито ласковый голос просто истекал ядом. — Пока вы здесь, вы будете работать наравне с другими. У наших девушек нет ни высокопоставленных отцов, ни содержателей, обеспечивающих безбедное существование. Есть только вот эти самые руки, — старуха растопырила пальцы перед моим лицом, и на минуту показалось, что она в него вцепится. Голос ее изменился, стал взволнованнее, выше, и у меня даже мелькнула мысль, что Мать Луиза слегка не в себе. — Зато в нас живет понимание, что все мы здесь одно целое! Единый организм, работающий во благо Матери нашей Прародительницы! И нет в нем такого органа, который бы оказался главнее остальных и требовал к себе особого отношения!

Я изумленно хлопала ресницами. Никак не ожидала от провинциальной аньи подобных сентенций.

— Впрочем, — она сбавила тон и, сделав шаг назад, окинула меня насмешливым взглядом, — возможно, вы предпочитаете выживать самостоятельно. Что ж, за монастырской стеной есть поле. Вполне возможно, где-нибудь там, под снегом, осталась картошка или морковь. Могу попросить Джоса в любой момент открыть для вас ворота.

Я с ненавистью глянула на старуху и почувствовала себя кроликом, угодившим в волчий капкан.

— Молчание я принимаю за согласие? — усмехнулась Мать Луиза. — Или все же пойдете к остальным девушкам, зарабатывать на порцию каши?

— Но отец платит немалые деньги за мое содержание! Я читала письмо!

— Он оплачивает только вынужденные расходы. И вообще, милочка, не думайте, что все на свете можно получить за деньги. — Настоятельница обиженно поджала губы. — У нас все девушки равны, и, если хотите остаться в монастыре, подчиняйтесь его уставу. Если нет — вас тут никто не держит.

Ну да, в этом я ей верю. Только вот, подозреваю, что обратно в Солькор мне пешком придется добираться.

Мать Луиза меж тем подошла к скамье, наклонилась и вытащила на свет плетеную корзину. Вынула какой-то сверток и сунула мне в руки. Я озадаченно развернула синюю ткань и с ужасом уставилась на убогое монастырское облачение.

— Впрочем, я уверена, что генерал Эдан мне в итоге только спасибо скажет. Потому что девицам требуется правильное воспитание. — Мать Луиза усмехнулась, а после, тоном, не допускающим пререканий, добавила:

— Чепец вам подберут позже.

Я влетела в келью, точно фурия, и с яростным воплем бросила сверток на постель. Сама навзничь плюхнулась следом и, запустив пальцы в волосы, закрыла глаза. Ну, папенька, ну удружил!

Нет, безусловно, в словах настоятельницы был определенный резон, но я же не послушница! И перевоспитывать меня поздно. Неужели, эта селедка сушеная думает, что я подчинюсь?

Перевернулась на живот и со злости ударила кулаком по подушке. Вот не верю, что настоятельница способна выставить меня из монастыря. Побоится. Ее ж потом папуля с землей сравняет!

С другой стороны, она с таким фанатичным блеском в глазах вещала о здешнем уставе. А что, если у Матери Луизы на самом деле с головой не в порядке? С нее станется осуществить угрозу. А отцу скажет, что анья Эдан сама сбежала…

Я уселась на жесткой постели и зябко обняла себя за плечи. Прилив возмущения потихоньку утихал, а вместе с этим возвращалось ощущение того, что в комнате холодно. Ведь Анна, уходя, загасила печку времянку.

Ну и что мне делать теперь? Наверное, нужно связаться с отцом. Интересно, у них тут телеграф есть? Хотя, отец, кажется, отправлял в монастырь курьера… в любом случае, нужно разузнать. А пока, наверное, придется уступить требованиям настоятельницы. Хотя бы вид сделать, время потянуть.

Я вспомнила ингирского Хана Тануша и усмехнулась. Мать Луиза не страшнее этого урода, справлюсь как-нибудь. М-да, вот только Рей меня отсюда вряд ли вытащит. Хотя, если тут все же окажется телеграф…

Значит так, на сегодня скажусь усталой — долгая дорога, заболевшая голова и тому подобное. Подожду, пока Анна вернется, а дальше по ходу дела разберусь. Тем более, что отдохнуть мне действительно не помешает, слишком волнительны были события последних часов.

Приняв хоть какое-то решение, я даже немного повеселела. Погрела дыханием озябшие кисти и неприязненно глянула на погасшую печку. А вот экономить на себе — уж увольте. Потому как нет большой разницы между тем, чтобы замерзнуть в степи и помереть от простуды.

Я поднялась с кровати и пошла раздувать печку. Потом немного помаялась скукой, наблюдая из узкого окна заснеженную долину с редкими черточками одиноких деревьев. И наконец, обнаружив в изголовье соседкиной постели толстую книжку, принялась читать. Книжка оказалась рукописной и нудной — о жизни основателей монастыря. В конце концов, поняла, что еще чуть-чуть, и меня сморит сон. Подбросила во времянку побольше дров и, поплотнее завернувшись в одеяло, не раздеваясь, завалилась спать.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза — за окном уже темнело, и в келье было сумрачно. Меня разбудил чей-то испуганный писк и, сонно поморгав, я узрела Анну, с растерянным видом стоящую возле печи. На лице ее забавно играли алые отблески от приоткрытой дверки.

— Святая Матушка, ты что же, все дрова потратила? — чуть не плача протянула девушка.

— Не помню, вроде там еще оставалось немного, — зевнула я.

— Но нам же теперь на завтра не хватит…

— Значит, завтра мы попросим еще.

Я пожала плечами и, скатившись с постели, принялась копаться в чемодане, разыскивая гребень.

— Ты не понимаешь… — вздохнула моя соседка.

— До утра хватит, а потом мы чего-нибудь придумаем, обещаю, — подбодрила я Анну.

Девушка недоверчиво хмыкнула и поинтересовалась:

— А ты почему гобеленов не ткала? Матушка не разрешила?

Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Похоже, эта маленькая мышка на полном серьезе уверена, что тяжелая работа награда, не иначе. И, чтобы не обижать Анну, поспешно перевела разговор:

— Масло для лампы есть еще?

— Ага. Только мы его жечь не будем. Его для келий тоже строго выдают, по бутылочке в неделю. Но мы сейчас в трапезную пойдем. А поболтать перед сном и в темноте можно.

И словно откликаясь на ее слова в дверь коротко постучали, а спустя секунду в помещение вплыла дородная женщина возрастом чуть за тридцать, одетая в уже привычное платье послушницы, белоснежный чепец и передник.

— Ужин готов. Поторопись в трапезную, — возвестила пришедшая, и мы с Анной, словно по команде, ринулись к двери.

Признаться честно, и не помню, когда я в последний раз ела. Кажется, это было ранним утром, перед выездом. Да в повозке перехватила какую-то булочку. И потому сейчас, при упоминании еды, желудок свело от голода.

— Только Анна. — Послушница остановила меня жестом. — Вас кормить не велено. Распоряжение Матери настоятельницы.

Я потрясенно замерла на месте. Не поверила сначала, что меня вот так запросто могут оставить без еды. Но послушница была вполне серьезна. Анна кинула сочувственный взгляд в мою сторону, и, пока я хлопала глазами от изумления, аньи удалились.

Вот, значит, как… Вздумала лишить меня ужина, змеюка престарелая! На смену растерянности пришла злость. Да такая сильная, что я чуть не кинулась вдогонку за ушедшими девушками. Но, увы, коридор был уже пуст, а где располагается трапезная, я не имела ни малейшего представления. Дуреха… надо было сразу протестовать и идти следом. Закатила бы Матушке скандал на глазах у всего монастыря. Не побоялась бы. А теперь только и остается, что кусать локти и глотать слюну от проснувшегося аппетита.

Впрочем… Если здесь есть трапезная, то наверняка есть и кухня. И уж если меня не хотят кормить добровольно, ничто не мешает самой что-нибудь раздобыть. Вот только пойти придется позже. Сейчас, боюсь, попросту выгонят. Да и не мешало бы вызнать у соседки, в какой части монастыря они держат припасы. Наобум можно запросто заблудиться.

Я снова плюхнулась на постель и постаралась не обращать внимания на рулады, которые принялась выводить утроба. Вспоминала последние прочитанные стихи, мысленно считала до ста и обратно, только бы отрешиться от чувства голода. Получалось плохо. Ну, ничего, обожду, пока Анна уснет, а там совершу вылазку до кухни.

Перевернувшись на живот, я подперла щеки кулаками и уставилась в узкий и черный прямоугольник окна. Представила себе простирающуюся за ним мерзлую степь, тонкий волчий вой под ночным небом и вздохнула. В Солькоре сейчас время вечерних посиделок, таверны ломятся от посетителей, играют музыканты. Может быть, даже танцы устраивают. Здесь же… Безнадега — вот как следовало назвать этот дурацкий монастырь. Интересно, а Рей танцует?

А потом я вспомнила, что город на военном положении, и даже устыдилась глупых мыслей. Ничего, когда-нибудь все это закончится. Наши мужчины обязательно победят Хамелеонов. Один только капитан Фрей чего стоит… тьфу ты, вот привязался…

Скрипнула дверь, и вместе с вошедшей соседкой до меня долетел слабый запах молока. Я судорожно сглотнула и с независимым видом села на постели. Ни за что не стану жаловаться!

Анна же, перед тем, как закрыть дверь, еще раз зачем-то выглянула в коридор, а потом, приложив палец к губам, с заговорщицким видом полезла в широкий карман передника. Достала изрядно помятую булку и горсть ягод шиповника.

— Вот, — она положила трофеи мне на коленки, — только ты никому не говори. Матушка узнает — осерчает сильно.

— Спасибо…

Я критически оглядела нехитрое подношение, а после, сглотнув слюну, впилась зубами в булку. Анна тихонько уселась на свою постель и со счастливым видом принялась наблюдать за моим ужином. Ко всему прочему, в кувшине на столе нашлась чистая вода, и я подумала, что в целом все не так уж и плохо.

— Настоятельница что-нибудь обо мне говорила? — поинтересовалась я, точно леденец перекатывая во рту кисловатую ягоду.

Анна испуганно замотала белобрысыми косичками, но заалевшие щеки выдали ее с потрохами.

— Ну, давай же, я никому не скажу!

Соседка вздохнула, помялась, но, в конце концов, я была во всё посвящена. И что Матушка спрашивала, как повела себя новенькая, оставшись без ужина. И чем таким занималась, пока остальные работали во славу Матери Прародительницы. И что она, Анна, честно-честно, не стала рассказывать ни про дрова, ни про ламповое масло, только, что анья Роксана была удручена и грустна…

— Ладно, неважно, — прервала я поток мышкиных оправданий. — Ты ни в чем не виновата, эта селедка сушеная из любого правду вытрясет.

Анна покраснела еще больше, хотя, казалось, куда уж, и залепетала, что на самом деле Матушка никакая не селедка, а очень даже мудрая и добрая, а еще…

— Давай спать, — недовольно отрезала я и демонстративно улеглась лицом к стенке. Добрая, как же. На собственной шкуре эту доброту испытала, больше что-то не хочется…

— Спокойной ночи, — долетел до меня тихий расстроенный голосок и, буркнув в ответ что-то неопределенное, я тотчас провалилась в сон.

Спала я, кажется, всего ничего — только сомкнула веки, и тут же до меня долетел какой-то отдаленный гул. Низкий, басовитый, казалось, от него даже постель подрагивала.

— Вставай! — Меня настойчиво потрясли за плечо. — К феолатрии созывают!

— А завтрак? — Я приоткрыла один глаз и увидела изумленное личико Анны, обрамленное аккуратным кружевом чепца.

— Как же можно утробу набивать, прежде чем вознесешь хваление Матери Прародительнице? — девушка захлопала пшеничными ресницами.

Я вздохнула, откинула одеяло и тут же об этом пожалела. За ночь комната успела остыть и теперь была скорее похожа на казематы, нежели девичью келью. Нет, у нас в Общине, конечно, была молельня — теплая и уютная, и статуя Матери там тоже стояла. Я даже любила сиживать перед ней в одиночестве, разглядывая искусно вырезанное из ольхи приветливое лицо, слушая журчание маленького фонтанчика у подножия. Но ведь не на голодный желудок.

— Одевайся скорее. — Анна сунула мне в руки вчерашнее облачение, прибавив сверху белый чепчик. — Вот, пока ты спала, принесли. Не беспокойся, оно чистое. И теплое.

Я недоверчиво дернула плечом и с жалостью посмотрела на то, во что за ночь превратилось мое собственное платье. Интересно, а в чем спят остальные девушки?

— Быстрее, — взмолилась Анна. — Мне тебя проводить велено, а опоздаем, так обеим влетит!

В итоге, как не летели мы бегом по коридору, все равно опоздали. Бой колокола давно прекратился, а из-за двери уже знакомого мне зала доносилось нестройное пение. Я покосилась на бледную, точно снег, Анну и решительно двинулась вперед. Ладно, проступком больше, проступком меньше — невелика разница. Все равно в немилости, так приму первый удар на себя.

Дверь предательски заскрипела, и, когда я бочком просочилась в помещение, все до одной головы повернулись в мою сторону. Целое море глаз — больших и маленьких, светлых и темных, и целая палитра эмоций во взглядах — от любопытных до откровенно неприязненных.

От кафедры у подножия статуи раздался резкий звук — это стоявшая там Мать Луиза хлопнула в ладоши — и послушницы снова вернулись к богослужению. А я почувствовала, что, несмотря на прохладу, царившую в помещении, спина моя взмокла.

Анна тихонько потянула меня за руку, и мы пристроились в последнем ряду. Я вздохнула, уткнулась взглядом в сутулый загривок стоявшей передо мной дылды и принялась вспоминать слова песнопения. Наши мерные завывания периодически чередовались с молитвами, которые Мать Луиза самолично возносила Прародительнице, и очень скоро мое волнение, вызванное нежданным вниманием, прошло. От монотонных голосов я стала клевать носом и, если бы не тяжесть в ногах, определенно бы задремала. Только вот скамеек, как у нас в Общине, тут и в помине не было. Наконец, когда я, устав переступать с ноги на ногу, уже тихо возненавидела даже Анну, феолатрия подошла к концу.

— Сейчас в трапезную пойдем, — тихонько подбодрила соседка, а я мысленно взмолилась Матери Прародительнице, чтобы меня и сегодня оттуда не выставили. Стоявшая передо мной высокая послушница, кажется, услышала реплику Анны и, обернувшись, смерила меня убийственным взглядом.

Завтрак оказался не столь сытным и вкусным, как я о том грезила. Жидкая овсяная каша, ломоть ржаного хлеба да небольшой кусочек соленого козьего сыра — вот и все, чем потчевал своих послушниц монастырь. Но в моей ситуации было не до выкрутасов, желудок буквально сводило от голода, а потому я смела все с тарелки, кажется, в то же мгновение, как опустилась на лавку. Остальные девушки были не столь поспешны, а потому у меня осталось время посидеть и тихонько понаблюдать за здешними обитательницами.

Всего в монастыре я насчитала около двадцати девиц. Все в одинаковых темно-синих платьях, чепцах и передниках, откипяченных до белизны. От сильного контраста цветов на мгновение зарябило в глазах. Но вскоре я привыкла и смогла подробнее рассмотреть лица своих новых соседок. Были среди них и женщины преклонного возраста, и в расцвете сил, и совсем молоденькие еще девчонки. Но, что показалось странным, молодняк значительно преобладал.

Я-то всегда думала, что в монастырь идут женщины, много повидавшие на своем веку, с опытом за плечами, осознанно решившие посвятить свою жизнь службе Матери Прародительнице.

Но какое может быть осознанное решение у девушек двадцати лет отроду? Они дальше мамкиного передника наверное и носу-то не совали. Хотя, помнится, я в этом возрасте уже вовсю наслаждалась свободной жизнью и как хотела крутила мужиками. Но то я. А эти девочки, если судить по моей соседке, все паиньки и скромницы. Даже бурду в своих тарелках едят с таким одухотворенным видом, что вознести хвалу Прародительнице хочется.

Впрочем, скромно тупили глазки тут не все. Несколько девиц примерно моего возраста, что сидели как раз неподалеку, то и дело бросали в мою сторону неприязненные взгляды. Видимо, подобно своей наставнице, были не рады моему пребыванию в стенах монастыря.

Окончание завтрака возвестил бой колокола, и девушки, как одна, дружно поднялись из-за стола, не забыв захватить с собой грязную посуду. Я последовала их примеру и, устроив свою тарелку на помывочном столе, поинтересовалась у рядом идущей Анны:

— А сейчас мы куда?

— Во двор. У тебя из верхней одежды что похуже есть? — совершенно невинно поинтересовалась девушка. — А то пальто красивое, замараешь еще…

Святая Мать Прародительница, неужто мне сегодня предстоит еще дерьмо коровье разгребать? А иначе, с чего я должна замараться?

Еле подавила в себе тяжкий вздох и почти спокойно ответила:

— Нет.

— Ну ладно, не беда, — махнула рукой Анна. — Я у Матрены спрошу, может, найдет для тебя что. Она у нас хозяйством заведует.

Одежду, как ни прискорбно, мне нашли. Какой-то поеденный молью тулуп, явно с мужского плеча, пахнущий старостью платок да толстые рукавицы, каким самое место в кузне, а не на женских нежных ручках. Разве что лишней пары валенок не нашлось, так что переться на скотный двор пришлось в своих хорошеньких замшевых сапожках. Перепачкала я их, как и полагается, сразу же — чуть только успела ступить за низкую деревянную ограду, опоясывающую хозяйственную часть монастыря, как провалилась в лужу, стянутую тонким ледком. Да, надо быть аккуратнее. Сверху-то снегом все припорошено, и не поймешь, откуда ждать подвоха.

Сопровождать меня вновь взялась Анна. И пока я выискивала, куда поставить ногу, выбирая места почище, соседка с энтузиазмом посвящала меня в здешние порядки и раздавала ценные указания. Слушала я вполуха. До сих пор не верилось, что придется своими руками чистить скотину или убирать загоны. Но реальность, к сожалению, оказалась не так сладка, как бы мне того хотелось.

— А вот здесь у нас курочки!

Высокий голосок Анны зазвенел от восторга и нежности. Я мрачно оглядела курятник, огороженный рыболовной сетью, натянутой меж деревянных столбиков. Потерла перчаткой озябший нос и подумала, что лучше бы здешние девицы детишек себе нарожали да на них любовь свою выплескивали.

Анна меж тем, пригнув сетку, ловко перешагнула на ту сторону и направилась к кормушке, сопровождаемая всполошенным кудахтаньем рыжих птиц. Я же, рассудив, что сапоги мои пусть и не новые, но все же не заслуживают топтания по загаженному курятнику, осталась наблюдать снаружи. В открытую дверь небольшого сарайчика я увидела, как девушка споро насыпала зерна в деревянные ящички, а потом сокрушенно покачала головой. Высунулась в дверь:

— Эх, вода кончилась. Роксана, будь добра, принеси? Колодец — там, ведра — там.

Она поочередно махнула рукой в противоположные стороны. И если верхушка деревянного журавля бросилась мне в глаза сразу, то на счет ведер было не очень понятно. Я увидела еще одну изгородь, за которой лениво топталась пестрая корова, а за спиной ее высился длинный приземистый сарай. Анна поняла мое замешательство и, ласково улыбнувшись, пустилась в объяснения:

— Возьми в сараюшке, дверь справа от коровника. Ты много воды не тащи, тяжело с непривычки будет. Треть ведра, чтобы только в поилки налить. Да и дверь закрыть за собой не забудь, а то Графиня залезть может, а там у нас лопаты да грабли всяческие. Разгром получится.

— Графиня — это кто? — не поняла я, а послушница смешливо фыркнула в кулачок и кивнула в сторону коровы. Да уж. Звучное имечко.

Я осторожно приблизилась к забору и подозрительно оглядела титулованную особу. Та, впрочем, внимания на меня особого не обратила и даже головы от охапки сена не подняла. Вот и славно. И ничуть не страшно, я, между прочим, вообще на арисе каталась, а тут какая-то корова.

Вдоль заборчика я аккуратно просочилась к нужной дверце и, сняв рукавицы, принялась поднимать мерзлый тугой крючок. Справилась не сразу и потом, войдя в сарай, долго грела дыханием озябшие пальцы. В полосе света, падающей в приоткрытую дверь, увидела прислоненные к стене метлы, грабли, вилы, еще какие-то хозяйственные принадлежности. Чуть дальше нашлись и ведра — стояли стопочкой, между ящиками и бочками. А еще я углядела деревянную лестницу, прислоненную куда-то к верхнему ярусу сарая. Не сумев сдержать любопытства, поднялась на несколько ступенек, молясь про себя, чтобы шаткая конструкция не завалилась набок. В нос мне ударил терпкий запах сухой травы, я вытянула шею и разглядела небольшой сеновал. Жалко, что на улице зима, можно было бы сбегать сюда от настоятельницы…

Когда я, наконец, решила вернуться во двор, Графиня стояла прямиком у выхода из сараюшки и задумчиво глядела вдаль, мерно двигая челюстями. Ну вот, пожалуйста. И как же мне теперь выйти?

Я пошарила вокруг глазами, ища что-нибудь похожее на хворостину, и, не обнаружив, осторожно приблизилась к животному. Снова стянула рукавицу, хлопнула ею по обширному заду и пискнула:

— Пошла. А ну-ка, брысь!

Корова дернула хвостом, через плечо смерила меня равнодушным взглядом и вернулась в задумчивость. Я вытянула шею, выискивая глазами Анну, но соседка моя все еще не вышла из курятника. Что ж мне теперь, во все горло звать на помощь, привлекая внимание и без того вредных девиц? Еле удержавшись, чтоб не пнуть паршивую скотину — а ну как разозлится? — я вернулась вглубь сарая. Может, обождать, пока Графиня сама с дороги уберется? Анна меня, наверное, потеряла уже.

Я прикусила нижнюю губу и затравленно огляделась — страсть, как не хотелось выглядеть глупо, да еще перед кем? Перед этими монастырскими курицами? Ну уж, дудки! Сделаю вид, что ведро вытащить не получается… хотя!

Взгляд мой наткнулся на косую солнечную щель в дальнем конце сарайчика. Спустя минуту я обнаружила отошедшую, изрядно расшатанную доску и облегченно вздохнула. Вылезу тихонечко, авось никто ничего не заметит…

До колодца я долетела резвой козочкой и поспешно набрала воды, изрядно заплескав подол монашеского платья. А когда возвращалась к курятнику, кинула взгляд на загон Графини и почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Вредной скотины на дворе не наблюдалось. Зато очень знакомый пестрый зад торчал из приоткрытой двери сараюшки, которую я за собой не закрыла. Ну а что мне было делать — крючка-то изнутри не оказалось, не запрешься…

— Лихорадку тебе в вымя, — прошипела я и втянула голову в плечи, когда из сараюшки раздался грохот. Корова взревела дурниной и, пятясь, выскочила обратно в загон, яростно потряхивая башкой. На шум выглянула Анна, а со стороны колодца уже спешила в нашу сторону та самая девица, что неприязненно косилась на меня в храме.

— Мать Прародительница, что здесь произошло? — всплеснула она руками и ошеломленно уставилась на скачущую по загону Графиню. С правого рога любопытной скотины свисало еще одно ведро. Ну да, стопочку-то я развалила, пока свое вытаскивала.

— Мы сейчас все уберем, — испуганно пискнула подбежавшая Анна и, отобрав у меня ношу, схватила за руку и потянула назад в коровник.

— Чем вы думаете вообще? А если кормилица наша со страху доиться перестанет? — продолжала надрываться дылда. — Руки бы неумехам оторвать!

А тебе ноги укоротить бы не мешало, мысленно одернула я вопящую послушницу и угрюмо побрела в сараюшку. И, пока Анна хлопотала вокруг взбесившейся Графини, принялась расставлять по местам сваленные инструменты. Соседка присоединилась ко мне чуть позже, и я была искренне благодарна, что она не полезла с расспросами.

Под конец уборки я поняла, что снова проголодалась. Выйдя на улицу, кинула взгляд вверх и тихонько вздохнула. Солнце точно прилипло к небосводу и, кажется, ползти к полудню не собиралось.

— Что теперь? — обреченно спросила я Анну, на что та с виноватым видом потерла покрасневший носик.

— Лошадей кормить. Или лучше воду курям донесешь?

При упоминании о лошадях я забыла и о голоде, и о ноющей спине. На коняшке можно попробовать добраться до Солькора, главное, найти способ вывести животное за ворота.

— Кормить, — решительно кивнула я и сладко улыбнулась. — Люблю лошадок.

— А-а. Ну, тогда овес в мешках возьмешь, да в торбы насыпешь, — не слишком уверенно сказала Анна и махнула рукой. — Конюшни за углом.

Я тряхнула головой и почти вприпрыжку миновала скотный двор. Обогнула угол монастыря и оказалась в узком дворике с каменной конюшней. Пожилая монахиня при моем появлении удивленно подняла брови, но ничего не сказала, только кивнула и снова принялась орудовать граблями, собирая разлетевшееся сено. Я оглядела дощатую изгородь, полукруглую дверь с воротцами, ведущими к стойлам, летнюю коновязь и, удовлетворенно кивнув, пошла кормить лошадок. Самое главное, что я приметила и вторые ворота с огромной деревянной перекладиной-запором. Ничего, было бы желание, открыть сумею.

В стойлах переминались два жеребца — старенький мохноногий тяжеловоз и совсем молоденький ездовой, смешно шевеливший бархатными ушами. Я погладила благодарно подставленную шею жеребенка и принялась щедро черпать зерно из стоявшего у двери мешка. Ко времени побега, когда выпадет случай, лошадки должны быть откормлены. Пожалуй, попрошусь за ними ухаживать. Глядишь, настоятельница за проснувшееся рвение примет, все легче будет.

Обед наступил не скоро. И, хоть я и работала вполсилы, каждую свободную минутку тратя на отдых, успела изрядно умаяться. Послушницы косились на меня неприветливо. Понимали, небось, что отлыниваю. Но трудиться наравне со всеми я была просто не способна. Слишком непривычна была такая работа, да и огромный бушлат всячески затруднял движения, делая меня неповоротливой и медлительной.

На обед подавали овощной суп. Если там когда-то и было мясо, то обнаружить оное мне не удалось. Благо к супу еще полагались пирожки с капустой, и худо-бедно я наелась. Жаль только рассчитывать на послеобеденный сон не пришлось. Сразу после трапезы все послушницы отправились в мастерскую, и я была вынуждена следовать за ними.

С ткацким станком отношения сразу не задались. И вроде техника плетения не сложная и рисунок мне подобрали самый простой, а все равно я умудрилась напутать несколько раз. Старшая из послушниц — пожилая и вечно хмурая Ярина, следившая за моими успехами, то и дело отчитывала меня и даже пару раз позволила себе хлестнуть по рукам тонкой хворостиной. Не столько больно, сколько обидно. Я, конечно, высказала ей все, что думаю по поводу подобных методов воспитания, но от того отношения наши не стали теплее. Ярина не спускала с меня глаз до самого вечера, одергивая каждый раз, когда я медлила или неловко завязывала узлы на поперечных нитях.

— А откуда только такие неумехи берутся? Ногти длинные, пальчики нежные, а делать ничего не умеют, — бурчала себе под нос наставница и в какой-то момент меня взяла злость.

Неужели, я, и правда, ни на что не способна? Стиснув зубы и, взяв в кулак все свое упрямство, я решительно настроилась хоть чего-то добиться. Да только куда мне до остальных девушек…

В итоге к концу дня на меня косо глядели, кажется, уже все монастырские послушницы. За глаза называли растяпой и белоручкой. А еще крайне возмущались, что я посмела перечить Ярине. Как же, сами-то они при наставнице немые, словно рыбы, разве что за спиной шушукаться и умеют.

Дни потянулись монотонной чередой. Подъем ни свет, ни заря, утренняя служба, работа на скотном дворе да борьба с ткацким станком, упорно не желавшим подчиняться моим неумелым рукам.

Дел на дворе вечно было невпроворот, да и послушницы, как нарочно, скидывали на меня самую тяжелую работу — снег расчищать да ведра с водой таскать. А однажды одна из девиц, румяная пышнотелая Катрина, и вовсе плеснула мне на подол помоями с кухни. Сделала вид, что оступилась, но я-то знала, что она это нарочно. Ещё с первого дня меня невзлюбила, хоть я ей ничего и не сделала.

Я терпела. Понимала, что одна против всех этих злющих девиц не выстою. Из всех сестер ко мне хорошо относилась только Анна, впрочем, это милое дитя любило, кажется, всех вокруг. И искренне расстраивалось, когда очередная неприятность настигала меня в самое неподходящее время. Странно, но послушницы (наверное, чуя эту почти невозможную доброту в моей соседке) никогда не попрекали ее нашей своеобразной дружбой. Относились ровно, благожелательно, и меня это хоть немного, но радовало. К концу недели я даже стала надеяться, что может быть всё, в конце концов, сладится, и местные аньи свыкнутся с моим присутствием. Впрочем, лошадок я подкармливать не забывала и постепенно изучала порядок монастыря — когда двор покидает последняя работница, как часто и по какому поводу открывают задние ворота, во сколько запирают общие двери.

Гром грянул в выходной после обеда. В этот день ткачество заменили вышиванием, очевидно, сочтя подобную работу более легкой. Склонившись над салфеткой с ликом Матери Прародительницы, то и дело накалывая пальцы, я тихонько шипела сквозь зубы, припомнив, кажется, весь арсенал ругательств ингирвайзера. Анна, сидя рядом, изредка вздрагивала от моих выражений и то и дело пододвигала ко мне нужного цвета нитки.

— Наперсток возьми, убоище, — долетел до меня язвительный голос, — всю ж работу кровью перепачкаешь.

Как она меня назвала?!

Я вскинула голову и, прищурившись, уставилась в довольную физиономию Джильды, той самой долговязой девицы, невзлюбившей меня еще на первой феолатрии.

— Что смотришь? — немного нервно переспросила дылда и передернула острыми плечами. — Делай, как сказано.

— Кем сказано?

Я раздраженно отбросила вышивку и откинулась к стене, скрестив руки на груди. — Ты что себе возомнила, болезная? Или роль Ярины спокойно спать не дает, что ты тут из себя наставницу корчишь?

Сидевшая неподалеку Ярина коротко кашлянула, но отчего-то в спор вмешиваться не стала. Так-так, а ведь, похоже, не все тут у них промеж собой ладно, это они только против меня дружным строем ополчились, а копни поглубже…

— Да как ты смеешь? — И так не слишком приятный голос Джильды стал и вовсе визглив. — Подстилка мужицкая, кто тебе позволил на честных девушек голос повышать!?

— Это ты-то честная девушка? — Я звонко расхохоталась. — Вчера своими глазами видела, как ты в трапезной лишний кусок сыра в передник прятала.

Лицо Джильды цветом сравнялось со свеклой.

— Врешь ты всё! Завидуешь просто, вот и оговорить решила!

— Завидую? — Вот уж действительно забавно. И странный какой-то смех всё рвался из меня, и я никак не могла остановиться. — Да чему завидовать? Спрятались за стенами, точно куры в сарае. Не знаете ни жизни, ни удовольствий, ни мужчин и думаете, что благость Матери стяжали?

В комнате стало очень тихо. Так тихо, что даже стало слышно, как потрескивают угольки в печке времянке.

— Анья Эдан, — раздался от двери ледяной голос, — проследуйте за мной.

Повернув голову, я встретилась с выцветшими глазами настоятельницы и поежилась. И когда эта селедка войти только успела?

Всё в той же звенящей тишине я поднялась с лавки и на негнущихся ногах направилась к двери.

В коридоре Мать Луиза даже не повернулась в мою сторону — так и плыла впереди темно-синим айсбергом, молчаливым, морозным и угрожающим. Мне ничего не оставалось, как идти следом.

Звякнули ключи, и я, вслед за настоятельницей, оказалась в ее кабинете. Сесть мне не предложили.

Мать Луиза устроилась в кресле и, сложив руки на коленях, неприязненно скривилась.

— Вы что же, возомнили, что можете влиять на моих девочек и распространять среди послушниц свои… аморальные принципы?

— Даже не думала. — Я равнодушно дернула плечом и с тоской уставилась в узкое окошко, за которым медленно кружились снежинки. Улететь бы вместе с ветром…

— Я слышала! Вы говорили о развлечениях и удовольствиях! Нашим девушкам некогда предаваться разврату, они посвятили себя службе Матери Прародительнице! Подобными же речами вы смущаете незрелые умы!

— Незрелые — это те, которым вы еще не успели голову задурить? — Я прищурилась и, обойдя угол письменного стола, плюхнулась на скамью сбоку от кресла настоятельницы. Хватит с меня унижений и попыток наладить мир с этими несносными аньями. Всё равно ничего не выходит.

— Вот что я вам скажу, анья Луиза. Пока вы тут сидите, попивая чаек и наслаждаясь властью, там, в Солькоре, гибнут женщины. Последние, между прочим, которые могут помочь выжить Антрее. И вместо того, чтобы хоть как-то поспособствовать возрождению родной страны, выдрючиваетесь, словно самка богомола! Нет, я не призываю вас отдавать ваших целомудренных девочек на растерзание страшным мужикам, хотя о самом главном завете Матери Прародительницы вы, похоже, позабыли! Но хотя бы не мешать вы можете!? И по крайней мере, не гнобить нормальную женщину!

— С ума сойти, сколько пафоса, — фыркнула настоятельница, однако, выглядела она, надо признать, несколько ошарашенной. — Можно подумать, у вас есть дети.

Мне на мгновение стало неловко. Щеки вспыхнули не то от стыда, не то от возмущения. И ведь я понимала, что в какой-то мере настоятельница права. Я тоже пока ничего не сделала, чтобы называться настоящей женщиной. Но ведь это пока…

— Не вам меня судить. Тем более у меня еще есть время.

— Ну-ну… Небось, уж не двадцать лет? — ехидно заметила Матушка, криво ухмыльнувшись.

Вот же, вобла сушеная, опять намекает на мой возраст! И что ей неймется? Завидует, видать. Самой-то, поди, уже под сорок.

— Так что поторопитесь, милочка. А то пока вы подбираете… кандидатов, время-то идет. Вдруг не получится послужить на благо родине…

— Зато в старых девах уж точно не останусь, — позволила себе ответную издевку, отчего настоятельница скривилась, словно лимон куснула.

— Свободны! — выпалила она резко, явно горя желанием побыстрее избавиться от меня. И, когда я уже направилась к дверям, угрожающе добавила: — И чтобы впредь я не слышала от вас подобных разговоров. Ведите себя, как подобает приличной анье, иначе… — настоятельница сделала многозначительную паузу, — я найду способ «разнообразить» вашу жизнь в монастыре.

О, да! Уж в этом-то я не сомневалась. Но, тем не менее, угрозой не прониклась. И чего такого Матушка может мне устроить? Поручит чистку нужника? Оставит без еды? Запрет в келье и не позволит общаться с девушками? Это все, конечно, неприятно. Но я и без того в немилости у здешних послушниц, и вряд ли может стать намного хуже, чем сейчас…

Тем более, мысль о побеге, нет-нет, да и всплывала в голове. Единственное, что останавливало — я вдруг поняла, что не знаю, как добраться до Солькора. Когда ехали сюда, дороги особо не запоминала. Да и на улице белым-бело. Заблудиться можно в два счета. А там и замерзнуть, при такой-то погоде.

Я подавила в себе тяжкий вздох безысходности и с гордо выпрямленной спиной шагнула к двери. Уж кому-кому, а Матери Луизе своего отчаяния не покажу. Уж лучше быть бунтаркой, чем половой тряпкой. Дернула за ручку и рывком отворила створку. И в тот же миг из коридора на меня чуть ли не посыпались монастырские послушницы. Оказывается, кое-кто все это время стоял под дверью, намертво приклеившись к ней ухом. Ну и ну… А еще строят из себя скромниц и тихонь. Я весело хмыкнула, а стоящая за моей спиной настоятельница покрылась красными пятнами.

— Что вы тут делаете? Почему не в мастерской? — хватая ртом воздух, взревела анья, а девицы, невнятно извинившись, тут же бросились врассыпную.

Вот потеха, так потеха! Оказывается, не я одна иду поперек местных устоев.

Глава 11

Рейнар.

Я шел вдоль заснеженной мостовой и ощущал себя полным идиотом. На плечах новое драповое пальто из овечьей шерсти, ботинки начищены до блеска (это Рута постаралась), в руках — букет оранжерейных роз, который просто нестерпимо хочется спрятать за спину. Да еще цвет, как назло, яркий, бордовый. Каждому бросается в глаза.

Ох, и зачем я только на это подвизался? Хотел ведь просто зайти к Риллу, ну и между делом проверить, как там Роксана. И надо же мне было заикнуться об этом перед Витторовой женой?

Ветерана я навещал сегодня с утра. Собирался справиться о здоровье да поделиться последними новостями. Все же его мнение всегда было для меня важно. В итоге, ушел с целым комплектом наставлений и указаний, как следует ухаживать за девушками.

А теперь чувствую себя напыщенным индюком. И волнуюсь отчего-то. Все же стар я для таких вещей. Да и женщинам подарки давно разучился делать. Эх, ладно, была ни была. Может, все же Рута права, и Ксане будет приятно…

Калитка Риллова особняка была не заперта. Я прошел сквозь ухоженный садик и легко взбежал на крыльцо. Чуть замешкавшись, дернул дверной колокольчик. И вновь интуитивно спрятал букет за спину.

Открыл, как и ожидалось, дворецкий.

— Доброго дня, капитан Фрей, — вежливо поприветствовал Ганс.

— Доброго. Тенрилл дома? — осведомился я, а сам глянул поверх мужского плеча. Вдруг да увижу знакомую фигурку в глубине дома.

— К сожалению, нет. Еще не вернулся со службы, — отрапортовал дворецкий, а я мысленно ругнулся. Вот же друг… Чего, спрашивается, вздумал работать в выходной? Впрочем, если вспомнить, сколько дел накопилось в последние дни, удивляться тут нечему. Вот только, мне теперь нужно искать другой повод, чтобы повидаться с Роксаной…

Или, может, не стоит?

— А анья Эдан дома? — прямо спросил я, здраво рассудив, что с таким букетом за спиной глупо таиться.

— Увы… Анья Эдан отбыла три дня назад.

— Куда? — опешил я.

— В монастырь Святой Матери Прародительницы.

Вот так новости! Откровенно говоря, шокирующие… И что Роксана забыла в монастыре? Решила вдруг в послушницы податься? Хотя, вряд ли девушка уехала туда по своему желанию, наверняка дорогие родственнички постарались. А я ни сном, ни духом. И букет еще этот… Вот же дохлый скунс! И попрощаться даже не успел. Знать бы раньше.

Я неловко перехватил цветы за спиной и уже собрался уйти, как позади раздался удивленный свист.

— Ничего себе, Рей! Это мне?! Право слово, польщен. — Насмешливый голос Рилла прокатился по двору, и я в который раз пожалел о собственной глупости.

— Тебе, кому ж еще! Забирай! — Я всучил розы другу, порадовавшись, что тот не воспротивился. Тащить их обратно через весь город не было ни малейшего желания. А оставить на морозе рука бы не поднялась. Все же выложил за них кругленькую сумму.

— Почему не сказал, что Роксана уехала? — сразу решил прояснить ситуацию, раздумывая, стоит ли всерьез обидеться на приятеля. Мог бы и в известность поставить. Видимся с ним, считай, каждый день.

— Закрутился как-то. Да ты и не спрашивал. Кстаааати… — вдруг спохватился Дорсан. — Она тебе кое-что передать просила. Совсем из головы вылетело. Зайди.

Тенрилл прошел в дом и кивнул, приглашая следовать за собой.

Я хмыкнул и прошел за хозяином. Дворецкий с почтительным видом забрал у нас пальто, шапки и букет.

В гостиной Рилл самолично выставил на скатерть хрустальный графин и пару рюмок. Щедро налил всклянь:

— С морозу — самое то.

Выпили, не чокаясь. Мажордом, тихий словно тень, водрузил на трюмо роскошную вазу с розами. Рилл, проследив, подмигнул мне и коротко усмехнулся:

— Глядя на цветочки, я буду вспоминать о тебе, дорогой.

— Хохмить кончай, — буркнул я и раздраженно опрокинул в себя еще одну стопку. — Что там твоя кузина передать велела? Кстати, как-то не замечал за ней особого религиозного рвения. Чего ее к монашкам понесло?

— Хотел бы я сказать, что это из-за тебя, — хохотнул Дорсан, — да ты сегодня, смотрю, шуток не понимаешь.

Он подошел к украшенному резными завитушками трюмо и принялся копаться в ящиках.

— Это все генерал. Решил отослать нашу Рокси подальше от передовой. Ну, и зная ее страсть к безумным приключениям, не придумал ничего лучше, чем отдать под опеку сестер. Они аньи дюже серьезные, сам понимаешь… Так, вот, нашел.

Он вручил мне знакомый флакончик со светящейся жидкостью на донышке и усмехнулся:

— Но мне отчего-то думается, что тамошние послушницы еще тыщу раз пожалеют, что связались с моей прекрасной кузиной.

Я же уставился на Кристальную росу и почувствовал, как в груди повернулась тяжелая тоска.

— И надолго она уехала?

— Месяц, два, — пожал плечами Рилл, — как сложится. Чем быстрее мы стабилизируем обстановку в городе, тем быстрее твоя зазноба вернется.

— Она мне не зазноба! — отчего-то возмутился я.

— Да-а? — Дорсан иронично вскинул бровь. — А кто же? Обжимаетесь прилюдно, цветочки вон носишь.

И я задумался на минуту. А и вправду, кто мне Ксана? Любовница? Так, вроде, продолжения той единственной ночи не случилось. И вообще, зазноба — какое пошлое, глупое слово.

— Роксана в первую очередь мне друг, — тихо ответил я Риллу. — Причем, очень близкий.

— Угу, еще сестренкой назови, — фыркнул Дорсан, но, глянув на мою угрюмую рожу, очевидно, решил сменить тему.

— Так что снадобье? — Он кивнул на флакон, зажатый в моей руке. — Помогло?

Я пожал плечами.

— Да я и сам не понял. Поначалу вроде полегчало, но только раны вот как были, так и остались. Знаешь… — Я спрятал бутылочку в кошелек на поясе. — Отдам-ка я остатки Орфину. Пусть проанализирует, из чего чудо-средство приготовлено. Глядишь, прорыв в медицине совершит.

— Результат покажешь. — Голос Дорсана сделался деловым, и он, плюхнувшись на диван, приглашающе похлопал рукой по обивке. — Присядь-ка, обсудим кое-что.

Я устроился рядом и вопросительно посмотрел на друга.

— Ты когда ехать собрался? — осведомился тот.

— Чем раньше, тем лучше. — Пятерней я сгреб лезущие в глаза волосы. — Ты мне Шеда отдай только.

— Да забирай, — усмехнулся Рилл. — Жрет за троих, а толку от него… в политике ингирской несведущ, в технике тамошней тоже не разбирается. А сведения о быте простых эврийцев нам особо погоду не сделают. Только, вот что…

Дорсан помолчал, перебирая сплетенными в замок пальцами.

— Рей, я понимаю, что в прошлом было всякое, да и последние события тепла вашим отношениям не прибавили… Однако, мне нужно, чтобы ты взял в поездку еще одного спутника. Фолла.

— И на кой хрен он мне сдался? — я недоуменно уставился на начальство.

— Тебе, может, и не сдался, а вот для общего дела Фолл может быть очень даже полезен. Помимо того, что Эльгар один из моих лучших ищеек, он еще и неплохой химик.

Вот те на… Какими еще талантами, интересно, обладает мой давний неприятель?

— К сожалению, пробы воды, привезенные из Бероли, оказались бесполезны. Вот я и подумал, что можно было бы провести анализы прямо на месте. Вблизи источника, так сказать.

Мысль, конечно, здравая, вот только…

— А что, других химиков у нас нет? Нельзя отправить кого-то еще?

— А ты думаешь, они прямо спят и видят, как бы рвануть из своих теплых домов в северную глушь? К тому же Фолл сам вызвался. Не вижу причин ему отказывать. — Дорсан пожал плечами.

— Ага, как бы только за ним хвост из Хамелеонов не увязался… — скептически хмыкнул я.

— Ну что ты заладил! Успокойся уже. Фолл чист. Я лично проверил его после того случая с Вандебором. Парень, конечно, слегка, зарвался. И полномочия превысил. Но в остальном придраться не к чему. Так что, возьмешь его с собой. Заодно продемонстрирует свою преданность.

— Извини, но ты меня не убедил, — пробурчал я, исподлобья уставившись на друга. — Мы не имеем права рисковать. Забыл, что источник разыскивает банда Бруммеля?

— Короче! — вдруг рявкнул Рилл. Кажется, наши разглагольствования ему надоели. — Ты просил вернуть тебе полукровку — ты его получил. Взамен возьмешь Фолла с собой. Это не обсуждается!

Дорсан хлопнул по подлокотнику и поднялся, и мне, разумеется, ничего не оставалось, как смириться с его решением. Против начальства, как говориться, не попрешь. Надеюсь, это не выйдет нам боком. Впрочем, взять-то Фолла я возьму, но никто не обещал, что он доберется до Бероли в целости и сохранности. Может ненароком и замерзнуть или отравиться по дороге, с его-то слабым желудком.

Я хмыкнул и, решив действовать по обстоятельствам, в приподнятом настроении отправился за Шедом. Надеюсь, парень обрадуется грядущему заданию.

Мы отправились на рассвете. Для скорости ехали верхом. Шед довольно быстро освоился в седле. Фолл же фыркал и то и дело бубнил что-то себе под нос. Верховая езда явно была ему не по вкусу. Но тем лучше, глядишь, отобьет задницу и передумает тащиться с нами до Бероли.

Впрочем, возможно причина была вовсе не в седле, а в ветре, что лизал кожу ледяными языками и то и дело швырял в лицо ледяную крошку. Стоило нам отъехать от Солькора, как погода стала портиться. И уже к обеду разыгралась настоящая вьюга — последний порыв уходящей зимы. Надо же было так случиться, что он пришелся как раз на нашу поездку.

Я обмотал лицо шерстяным шарфом, закрывая раны от ледяных порывов, и упрямо направил лошадь по заметенному тракту, ориентируясь на дорожные столбики, торчащие из земли. Возможно, правильным решением было бы повернуть в город и переждать непогоду, но мне отчего-то не хотелось возвращаться. Да и по моим прикидкам к сумеркам мы должны были добраться до ближайшего поселения, где и собирались переночевать. А пока светло, риск заблудиться или провалиться в снег мал. Да и что нам тот ветерок? И похуже бывало.

Я обернулся к спутникам. Нахохлившийся, словно воробей, Фолл укутался шарфом чуть ли не по самые глаза и смотрел неодобрительно. Шед выглядел бодрее, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что полукровка тоже мерз. Все же подобный наш климат для него более чем непривычен. Я, конечно, раздобыл для эврийца приличную одежду — тулуп овечий и валенки по размеру, но в такую погоду от холода, кажется, ничто не спасет. Разве что быстрая скачка.

— Давайте быстрее. Надо добраться до деревни, пока погода совсем не испортилась! — гаркнул я, стараясь перекричать бушующий ветер.

— Может, все же повернем? — подал голос ищейка. — Боюсь, затемно до жилья не доедем.

— Хочешь повернуть — поворачивай, — бросил я в ответ, понадеявшись, что удастся отвязаться от неугодного спутника. — А мы дальше.

Но какой там. Фолл насупился и пришпорил коня, догоняя. Значит, придется терпеть его и дальше. Вот же удружил Дорсан. Ладно хоть, с момента выезда стычек с бывшим сослуживцем не возникало. Эльгар был на редкость тих и покладист. Неужто, и впрямь вознамерился искупить вину?

Чем дальше ехали, тем сильнее портилась погода. Небо заволокло серыми тучами, а снегопад усилился, грозя замести тракт вместе с опознавательными столбиками. Вскоре и я уже не был столь крепко уверен, что удастся к вечеру добраться до деревни. А когда лошадь, оступившись, утонула в сугробе, и вовсе был вынужден спешиться и достать из-за пазухи карту.

— Что там? — сквозь вой ветра донесся до меня голос Шеда. Полукровка подъехал ближе и высунул покрасневший нос из поднятого воротника.

— Похоже, до темноты на постой не доберемся! — Я прижал к конскому боку так и норовивший вырваться из рук кусок пергамента. Главный тракт на карте змеился прерывистой линией. И никакого жилья вокруг на несколько лиг. Вот только, в стороне от главной дороги стоит жирный крест. С трудом разобрал в сгущающихся сумерках мелкую надпись от руки: «Обитель Матери». Монастырь, что ли?

— Я же говорил, надо было повернуть! — Фолл присоединился к компании и злобно зыркнул на меня из-под капюшона.

— И тогда бы заехали в овраг, — раздраженно отозвался я. — Тьфу ты, еще немного, и мы не то, что дорогу, друг друга в такой метели потеряем.

Я спрятал карту за пазуху, соображая, в какой стороне находится кров. И только потом до меня дошло, что это за место.

— Эльгар, — повернулся я к попутчику, — а много ли в Антрее женских монастырей?

— Ну, эээ… — опешил Фолл и поскреб щеку, — по-моему, штуки три-четыре. А к чему вопрос?

— Похоже, что один из них нам придется навестить, — усмехнулся я, забираясь в седло. — Надеюсь, что тамошние аньи не откажутся принять утомленных путников.

А сам почувствовал, как тяжело забухало в груди сердце. Ведь может статься, что именно в эту обитель, ближайшую к столице, генерал Эдан спровадил дочь.

Эльгар буркнул что-то неопределенное, а Шед, все это время просидевший, точно истукан, отмер и помотал головой.

— Эй, антреец, я, конечно, не уверен, но, кажется, что-то слышу. Будто плачет кто.

И снова склонил голову к плечу. А потом я тоже услышал. Тонкий тоскливый вой, почти неразличимый за свистом ветра.

— Дохлый скунс! — Я сплюнул сквозь зубы. Снежные волки. Твари, появившиеся аккурат перед самой войной с Хамелеонами. Этим, когда голодные, вьюга не помеха. Похоже, взяли наш след.

— Так, ребятки. Едем вперед и очень внимательно смотрим по сторонам. Пропустим поворот на монастырь — до утра не доживем.

Ударил коленями лошадь и пустил ее рысью.

Когда мы подъехали к высоким мрачным стенам, окончательно стемнело. Волчий вой стал куда ближе, и наши коняшки то и дело нервно фыркали, прядая ушами. Эльгар первым скатился с лошади и замолотил кулаком в массивные ворота. Я же углядел сбоку внушительный такой колокольчик и, не долго думая, присоединился к Фоллу, вызванивая помощь. Шум мы создали изрядный, так что не прошло и пары минут, как отодвинулась деревянная загородка, открывая узкое оконце. Под ноги нам упал отсвет факельного огня, а чья-то темная голова поинтересовалась, какого хрена нежданные гости на ночь глядя по степи шляются да в ворота трезвонят.

Фолл разорался было, что у него полномочия агента службы безопасности, уже полез за пазуху за документами, но тут Шед молча протянул руку и сунул в окошко неведомо откуда взявшийся золотой.

Я изумленно поднял брови, пытаясь вычислить, кого же эвриец умудрился обчистить на этот раз, а за воротами явственно лязгнул засов.

— Так бы сразу и сказали, что из столицы, — проворчал привратник и мы, поспешно введя коней, оказались на заснеженном дворе.

— Обождите здесь. Матушку позову, — оповестил нас невысокий мужичок в тулупе и скрылся за стрельчатой дверью.

Я поднял взгляд к уходящей в завьюженную высь стене обители. Там, словно редкие звезды, тускло посверкивали окошки. Может, за одним из них находится Ксана? Интересно, чем занимаются здешние девицы в эту пору?

Поразмышлять на эту тему я успел сполна. Настоятельница монастыря не шибко спешила к нам на встречу. И к тому моменту, когда из широких дверей появилась щуплая женская фигура, закутанная в длинное добротное пальто, у нас с ребятами уже зуб на зуб не попадал. Особенно тяжко было смотреть на Шеда, тот даже с ноги на ногу начал прыгать, пытаясь хоть немного согреться.

— Доброго вечера. — Я первым поприветствовал главу монастыря и, ступив в круг света от фонаря привратника, склонил голову в знак почтения.

— Чем обязана? — поинтересовалась настоятельница и окинула меня внимательным взглядом, в котором, помимо прочего, я уловил явное неудовольствие.

— Мы с товарищами просим приюта в вашем монастыре. Всего на одну ночь. К утру, надеюсь, метель уляжется, и мы вновь отправимся в путь.

— Если вы не заметили, это женский монастырь, господа, — резко ответила женщина, явно не горя желанием впускать нас в свою обитель. — Мужчинам сюда хода нет. Да и не в моих правилах принимать под крышу незнакомцев.

— Я вас понимаю. Но другого жилья поблизости нет. А в степи свирепствуют непогода и Снежные волки. Не откажите в милости, пустите на ночлег. — Я говорил спокойно и вежливо, всеми силами стараясь умаслить противную бабу. Конечно, подобное было мне не по вкусу, но, увы, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И с полномочиями местной главы, так или иначе, надо считаться.

Шед с Фоллом благоразумно не лезли в разговор. Топтались у меня за спиной, терпеливо ожидая развязки.

— Почему я должна вам доверять? Может, вы разбойники и обчистите нас посреди ночи?

А хорошая мысль. Разумная. Только вот, задаваться ей нужно было раньше. А не когда гости уже стоят посреди монастырского двора.

Вслух я этого, конечно, не сказал. Но мысленно поставил себе зарубку побеседовать с настоятельницей и предупредить на счет близящейся войны и краж девиц в Солькоре. Может так статься, что и обитель Матери Прародительницы попадет под удар Хамелеонов. Монастырь, по сути, вообще не защищен. Стены тут, конечно, толстые и крепкие, но охрана никуда не годится. Эдак за золотую монету кого хошь пустят. Вот же генерал… Прежде чем отсылать дочь должен был хоть здешние меры безопасности проверить. Если, конечно, Роксана обитает именно в этом убежище.

— Мое имя капитан Фрей. — Я шагнул ближе и достал из-за пазухи значок с оскаленной собачьей пастью. — Я куратор инородных вторжений Антреи. Со мной мои люди. — Я кивнул на спутников. — Мы держим путь на север по долгу службы. И, уверяю, у вас нет причин нас опасаться.

Настоятельница недоверчиво прищурилась и, подавшись вперед, выхватила значок из моих рук. Принялась внимательно его разглядывать. Стоящий рядом привратник тоже сунул свой любопытный нос, а я еле сдержал раздражение. Эдак они нас тут до самого утра проморозят. Уже б или впустили, или выгнали. И так понятно, что, будь мы бандитами, не стали бы подобным образом расшаркиваться. Издеваются, не иначе…

Я тяжело вздохнул, собирая в кулак последние крупицы терпения, и с тоской глянул на светившиеся желтым светом окна. Внутри наверняка тепло. А я уже пальцев ног не чую. И горячего поесть бы не помешало, весь день на сухом пайке.

За спиной настоятельницы что-то хлопнуло и, бросив взгляд поверх женского плеча, я вдруг увидел ее. Роксана стояла на ступенях, держа в одной руке старую масляную лампу, а во второй деревянное ведерко. Одетая в какой-то великоразмерный бушлат с чужого плеча и пуховую шаль, она была совершенно на себя не похожа. Только знакомые зеленые глаза ярко сверкали в желтом свете фонаря.

Я инстинктивно дернулся вперед, на мгновение забыв и о спутниках, и о разглядывающей значок монахине. Роксана бросила поклажу и ринулась навстречу. Узнала. И радостная улыбка заиграла на ее губах, а я почувствовал, как часто-часто застучало сердце. Вот оно, значит, каково, когда тебя ждут…

Ведь только недавно мечтал, как она бросится мне на шею. Завидовал генералу и Аларику. А теперь сам распахнул объятия, сгорая от желания прижать Ксану к груди.

Но мечтам моим так и не суждено было сбыться. Приблизившись, Роксана резко затормозила и застыла под суровым взглядом настоятельницы. Та недовольно поджала губы и вполоборота развернулась к девушке, перегородив той дорогу.

— Анья Эдан, что вы здесь делаете в такой час?

— За водой пошла. Умыться перед сном. Нельзя? — Роксана упрямо вздернула подбородок, с вызовом глядя на главу монастыря.

Вот уж чего у нее не отнять, так это гордости. И смелости…

— Пошли за водой, так идите! И возвращайтесь в свою комнату. Я не для того вас отселила от остальных девушек, чтобы вы шлялись где ни попадя.

— Я сама решу, что и когда мне делать! — все так же вызывающе ответила Ксана и, наплевав на грозную позу наставницы, обошла ту по кругу и приблизилась ко мне.

— Здравствуй, Рей.

— Здравствуй… — Мне на мгновение стало неловко. Все же столько пар глаз за нами наблюдали. Но я быстро переборол это дурацкое чувство и аккуратно взял узкую девичью ладошку. Прижал к губам, ощущая холод нежной кожи. Вот же дуреха, хоть бы перчатки одела.

Роксана смущено улыбнулась, а потом с интересом глянула мне за спину.

— Ничего себе, компания! — Она удивлено вскинула брови, а стоящая рядом настоятельница раздраженно передернула плечами.

— Так, куда ж я от вас денусь, — хмыкнул полукровка и наградил девушку белозубой улыбкой.

Фолл, к моей радости, лишь сдержанно поздоровался и не стал отвешивать никаких шуточек или комплиментов. Молодец. Понимает, что за подобное по головке его никто не погладит.

— Будьте добры, оставьте свои любезности для Солькора. Здесь вам монастырь, а не проходной двор, — все же не выдержала Матушка. Потом повернулась ко мне и вернула значок. — Так и быть, я позволю вам остаться на ночь. Негоже выгонять путников в такую непогоду. И, анья Эдан, раз уж вы… вызвались, сходите на кухню, попросите подогреть чего-нибудь съестного для наших гостей. Сегодня как раз ваша бывшая соседка дежурит, подсобите, если понадобится.

Роксана фыркнула, но перечить не стала. Вернулась к оставленному ведру и, кинув напоследок загадочный взгляд, скрылась за стенами обители.

— Пойдемте со мной. Покажу, где вы будете ночевать. В трапезную, так и быть, вас пущу, но поселить в одном здании с послушницами не могу.

Я уловил разочарованный вздох Шеда и тихонько фыркнул. Не иначе, размечтался наш эвриец не к месту. Настоятельница вздернула подбородок и, поправив шаль, накинутую поверх длинного пальто, милостиво кивнула, приглашая следовать за собой. Лошадьми уже занялся привратник, и мы, прихватив кое-какие вещи, со спокойной совестью направились за монахиней.

Завернув за угол, оказались на заднем дворе, полном хозяйственных построек. Ветра здесь было куда меньше, но усилившийся снегопад валил так, что я мысленно произнес благодарность Матери Прародительнице. Вовремя же мы оказались под ее кровом.

От темных зданий потянуло навозом и терпким животным духом.

— Вот тут, — негромко пояснила анья, с трудом распахивая засыпанную снегом калитку. Шед тут же бросился ей на помощь и был удостоен благодарного кивка. — Переночуете в сарае.

Мы миновали загон для скотины, и настоятельница зазвенела ключами, отпирая узкую дверь. Где-то за соседней стеной заворочался, шумно вздыхая, кто-то крупный, и я ухмыльнулся — вспомнил, как мы седлали риса. Дверь сарая заскрипела, и женщина ткнула перстом в темноту:

— Наверху есть сеновал. Там, конечно, не жарко… — она задумчиво хмыкнула, — но я распоряжусь принести пару тулупов. Надеюсь, вас не стоит предупреждать на счет разведения огня?

— Безусловно. — Я почтительно поклонился.

— Обустраивайтесь, я пришлю Джоса с одеждой, а потом он вас проводит в трапезную.

Настоятельница удалилась, а мы, впихнувшись в небольшое помещение, заставленное садовым инвентарем, стали лупать глазами, привыкая к темноте.

— По крайней мере, здесь нет ветра, — неуверенно сказал Шед, на что Эльгар выдал горькое «Ха-ха!».

— Хорош прием, ничего не скажешь. — «Гениальный химик» смачно сплюнул на пол, а после загремел, запутавшись то ли в лопатах, то ли в граблях. — Да катись оно все!

— Что, комфорту не хватает? — ни на шутку разозлился я. — Так можешь вернуться в степь, никто не держит.

— Не передергивай, Рей! — вызверился в ответ Фолл. — Я имею в виду, что в обязанности монахинь всегда входило милосердие! Могли хоть в чулан какой пустить.

— Или в винные погреба? — Я почувствовал острое желание приложить нашего неженку лопатой. — Слушай, не наглей. Милосердие — не обязанность. Нас укрыли от волков и непогоды, обещались накормить. Посмотри на Шеда. Он вообще к местному климату непривычен, и, тем не менее, не ноет.

— Просто я мужик, — с усмешкой бросил полукровка и полез по приставной лестнице на сеновал.

— Ты хочешь сказать, — в голосе Эля прозвучала еле сдерживаемая ярость, — что я…

— Сумки давай. — Шед с верхотуры протянул руку и почти вырвал поклажу у Фолла. Я, усмехнувшись, подвинул плечом нашего «гения» и, поднявшись на пару ступеней, передал Шеду свою котомку.

— Кстати, тут вроде теплее, — успокоил я Эльгара, — а с тулупами вообще хорошо будет.

— Если что, можешь прижаться к моей широкой груди, дамочка. Погреться. — Рожа Шеда нарисовалась недалеко от моей физиономии, и я разглядел гнусную ухмылочку. Хотел отвесить засранцу оплеуху — не хватало еще, чтобы он Фолла на драку спровоцировал — но вспомнил об одной важной вещи. Поманил пальцем.

— Слушай. В трапезную пойдем — не светись особо. Татуировку мы тебе с морды, конечно, свели, но глаза могут напугать монастырских. А там, глядишь, и слушать ничего не станут, обратно за ворота выставят.

— Понял, — серьезно кивнул полукровка и чуть не сбил меня, спрыгивая с сеновала.

— Полегче, ты, кузнечик! — возмутился Фолл.

— Дорогуша, я хочу сказать тебе одну важную вещь. — Шед обернулся и назидательно поднял палец. — Есть в сегодняшнем положении одна большая выгода. По такой холодрыге тутошние вши нас жрать не будут.

Эльгар снова сплюнул, скрипнул зубами и первым дернулся к выходу.

И вовремя. Дверь распахнулась, и в проеме нарисовался коротышка-привратник с охапкой в руках.

Мы живо раскидали принесенные вещи, среди которых оказалось даже одно ватное одеяло, сразу присвоенное полукровкой, и, не теряя времени, поспешили за Джосом в трапезную. Есть уже хотелось зверски. Да и, признаться честно, мне не терпелось вновь увидеть Ксану. Перекинуться хоть бы парой слов. Надеюсь, ее здесь не обижают?

В самом монастыре было не намного теплее, чем в отведенном нам сарае. От голых каменных стен веяло холодом и сыростью, и я подумал, что здешним девушкам, должно быть, приходится несладко. Теплее было разве что в трапезной. Мы даже рискнули скинуть с себя в верхнюю одежду и с удобством расположились за длинным обеденным столом.

Наш провожатый негромко сказал что-то девушке, хлопотавшей на кухне, и величаво удалился. Послушница — маленькая, худенькая и глазастая — испуганно выглянула из своей каморки, вспыхнула и скрылась за перегородкой. В стенное окошечко я видел, как быстро порхают ее руки, нарезая хлеб, передвигая тарелки. Как она споро орудует здоровенным половником в котле.

Я обвел взглядом полутемный зал, ища Роксану, и почувствовал, как в груди болезненно повернулось разочарование. Наверное, девушку услали спать. Эх, не стоило нам любезничать на крыльце, наверняка настоятельнице это не понравилось. Но разве можно было удержаться?

Худышка с нагруженным тарелками подносом уже семенила в нашу сторону. Я учуял запах каких-то специй и сглотнул. В животе заурчало.

Попутчики мои тоже приободрились, Эльгар даже шею вытянул, пытаясь разглядеть, что же там такое для нас приготовили. Послушница, не поднимая глаз, принялась выставлять тарелки, наполненные чечевичной кашей.

— Восхитительно, — простонал полукровка, с шумом втянув носом воздух. — Дорогуша, вы не волшебница, часом?

Анья удивленно подняла глаза, встретилась взглядом с Шедом, а потом я выругался сквозь зубы, увидев, как она бледнеет. Открыла рот, очевидно, собираясь огласить трапезную испуганным визгом, но тут горячая каша поплыла с наклоненной тарелки и смачно ляпнулась прямо на штаны Фоллу. Эль завопил, а послушница, закрыв ладошкой рот, бросилась наутек.

Сучий потрох, да она тут сейчас такую панику поднимет!

— Стойте! — заорал я, вскакивая с места. — Не бойтесь!

Куда там, девушка мчалась, точно ей кто солью в задницу выстрелил. И если бы не Роксана, появившаяся в этот момент в дверях трапезной…

— Ксана, держи ее!

Та отреагировала молниеносно, перехватив беглянку, и, взяв за плечи, хорошенько встряхнула.

— Анна, да что случилось? Прийди в себя!

Эльгар продолжал стенать, растопыренными пальцами сбрасывая на пол чечевицу, а я глядел совершенно счастливыми глазами на анью Эдан и чувствовал, как глупая улыбка расплывается по физиономии.

— Эй, успокойся… — Ксана мягко погладила девушку по плечу и заглянула той в лицо. — Что тебя так напугало?

— Он… у него… глаза нечеловеческие.

— Ну и что? — как ни в чем не бывало отозвалась Ксана. — У всех свои недостатки. А в целом он хороший парень. Уж поверь мне.

— Ты его знаешь? — недоверчиво протянула послушница, а я понадеялся, что Роксане она поверит. Иначе мы пропали…

— Конечно, знаю. И тебе нечего опасаться. Все хорошо.

— Все хорошо, — эхом повторила девица и глубоко вдохнула.

— Да уж, хорошо… Только эта дура мне все штаны перепачкала, — в сердцах кинул Фолл, а Анна вдруг спохватилась, прижала ладони к щекам и метнулась в свою каморку. Я думал, вновь спрячется ото всех. Но нет… Вернулась через секунду с добрым десятком полотенец и льняных салфеток.

Подбежала к пострадавшему и, упав на колени у его ног, принялась тереть запачканные штаны.

— Простите. Я не хотела. Я нечаянно. Сейчас все отчистим, — затараторила монашка, а Фолл вытаращился на нее, будто привидение увидел. Хватанул ртом воздух, силясь что-то сказать, но лишь промычал что-то нечленораздельное. А потом и вовсе тяжело сглотнул и вцепился пальцами в край столешницы.

Твою мать, чем они там под столом занимаются? Я уже собрался вновь приподняться, чтобы лучше разглядеть сию живописную картину, но тут от входа раздался громовой голос:

— Что здесь происходит? — Настоятельница стояла в дверях и смотрела на нас с таким возмущением, что казалось, прожжет взглядом.

Анна испуганно подскочила, чудом не треснувшись головой о столешницу, залилась краской до самых кончиков ушей и, подхватив полотенца, шмыгнула за перегородку. Роксана хмыкнула и ответила за двоих:

— Ничего страшного. Господин кашей обжегся.

Девушка взяла со стола оставленный подругой поднос и направилась за ней следом.

Матушка немного постояла, обводя нашу компанию внимательным взглядом, а потом неторопливо двинулась к дальнему концу трапезной. Устроилась за одним из столов и продолжила наблюдать за нами уже из-под опущенных ресниц.

Вот же сторожевая псина! А я надеялся, что она уйдет, и удастся нормально поговорить с Роксаной. Теперь, кажется, об этом можно забыть. Девушки притаились в каморке, боясь высунуть нос из своего укрытия.

Правда, потом Ксана еще несколько раз подходила. Принесла киселя и добавки по просьбе Шеда. Нам удалось перекинуться всего парой слов. И каждый раз настоятельница так на нас косилась, будто мы занимаемся чем-то непристойным.

Впрочем, не так давно Эльгар с той молоденькой девицей, кажется, этим самым и занимались. И теперь Фолл сидел злой, раздраженный и остервенело пихал в рот кашу. Шед пытался его подначить, но я быстро пресек все шуточки. Не хватало еще на глазах у здешней гарпии потасовку устроить.

Вскоре мы закончили трапезу, и Эльгар, тщательно вытерев рот салфеткой, первым поднялся из-за стола. Я тут же кинул обеспокоенный взгляд в сторону кухни. Неужели так и не удастся нормально побеседовать с Роксаной? Хоть бы сговориться встретиться где…

И, словно откликаясь на мои мысли, из-за перегородки вынырнула женская фигурка в синем платье. Ксана подошла к нашему столу и принялась шустро убирать посуду. А потом, бросив быстрый взгляд в сторону настоятельницы, ловко сунула мне в руку клочок бумаги. Я тут же сжал записку и незаметно спрятал в карман. Читать послание при всех благоразумно не стал, но сдержать глупое выражения лица не смог.

— Ты чего лыбишся? — поинтересовался Шед, сыто поглаживая живот.

— Ничего. Идите спать. А мне еще с Матушкой переговорить надо. — Я вспомнил про дело и огорченно вздохнул. Руки так и чесались развернуть записку. Но, увы, надо было дождаться подходящего момента.

Эль пожал плечами и, поманив за собой полукровку, пошел на выход. У дверей уже ждал Джос, переминавшийся с ноги на ногу. Я же бодро направился к настоятельнице, желая как можно быстрее расправиться с делом. Та взглянула на меня с недоумением.

— У меня к вам важный разговор. Где мы можем побеседовать?

Анья медленно поднялась из-за стола и поманила за собой.

— Идемте. Надеюсь, это ненадолго? Время позднее.

— Для важных разговоров время суток не имеет значения, — одернул я, подивившись такому отношению. Совсем она, что ли, не ведает, что в мире творится?

Мы вышли к лестнице и направились на второй этаж. Анья шла, как назло, медленно, выверяя, кажется, каждый свой шаг. Будто нарочно тянула время, тогда как я сгорал от нетерпения. В итоге не выдержал. И когда мы оказались в коридоре, пристроился за ее спиной. Незаметно достал из кармана записку, развернул и в скудном свете масляного фонаря разобрал несколько слов:

«Восточное крыло. Последняя комната по коридору».

От удивления споткнулся на ровном месте и чуть не впечатался носом в спину настоятельницы.

— Аккуратнее, — фыркнула она и остановилась у двери. Дернула ручку и все так же степенно вошла.

Я с трудом справился с нахлынувшими эмоциями и шагнул следом. Все мысли крутились вокруг Роксаны и этого ее приглашения, и я с трудом смог настроиться на деловой лад.

— И о чем вы хотели поговорить? — монахиня водрузила фонарь на тумбу и уселась за стол. Сцепила перед собой пальцы.

Присесть она меня не пригласила, а потому я лишь оперся о спинку стула, решив, что вполне могу и постоять. Тем более, разговор намечался недолгий.

— Я, собственно, хотел предупредить. Ситуация в Солькоре сейчас накалена до предела. Ингиры то и дело пытаются прорваться в Антрею, и, не ровен час, вспыхнет настоящая война. Может докатиться и до вас.

Настоятельница тотчас посерьезнела. Сдвинула к переносице тонкие брови.

— И что вы предлагаете? Просить помощи у мужчин? Выставить вокруг монастыря гарнизон? — Анья фыркнула и перебрала пальцами по деревянной столешнице.

— Что вы предпримете — дело ваше. Но задуматься о собственной безопасности вам все же не помешает. Для начала хоть бы привратника сменить. Этот за звонкую монету кого угодно за ворота пустит.

Настоятельница вскинулась и резко покраснела. Посмотрела на меня укоризненно, видимо, догадалась, каким образом мы попали в обитель.

— Как вам не стыдно! — все же возмутилась она, пыхтя, словно кипящая кастрюля.

— А почему мне должно быть стыдно? — усмехнулся я в ответ. — И вообще, считайте это проверкой. Вам еще повезло, что мы не разбойники или, хуже того, Хамелеоны.

— Обычно путники тут не останавливаются, — попыталась оправдаться настоятельница, но это выглядело по меньшей мере нелепо. Потом глянула на меня ехидно:

— Кстати, если не ошибаюсь, Хамелеоны — это как раз по вашей части? Что же вы делаете так далеко от Солькора, коли в городе неспокойно?

Хм… а баба она не глупая, пусть и взбалмошная. Но мои дела ее точно не касаются.

— Я не обязан перед вами отчитываться. Свою работу я хорошо знаю, хорошо бы и вам знать свою.

Собеседница вновь побагровела, и явно собралась мне что-то высказать. Но я продолжил, не дав ей вставить ни слова:

— И, я хотел рассказать вам еще кое о чем… Возможно, генерал Эдан уже говорил, но я все же обязан предупредить. С начала зимы в городе пропадают девушки.

Настоятельница, вмиг позабыв об обиде, настороженно подалась вперед.

— Все пропавшие молоды и невинны. Есть предположение… Точнее, мы уверены, что девушек похищают ингиры. Зачем, точно неизвестно, но нам не удалось найти пока ни одной. Сейчас в городе приняты повышенные меры безопасности. Тем не менее, девушки Хамелеонам по-прежнему нужны, и может так статься, что они явятся сюда. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — осипшим голосом проговорила анья.

— Соответственно, вы должны быть еще осторожнее. Ни в коем случае не пускайте никого за стены монастыря без должной проверки! — с нажимом закончил я.

— Я поняла вас, капитан. Спасибо за предупреждение, — неожиданно вежливо отозвалась глава монастыря. На ее лице проступило задумчивое выражение, похоже, анья всерьез задалась вопросом безопасности.

Ну и славно. Меня услышали, а на большее я и не рассчитывал.

— Что ж в таком случае, откланяюсь. Мы покинем монастырь на рассвете, как и договаривались.

Монахиня кивнула, а потом, вспомнив о чем-то, поспешно добавила:

— Надеюсь, вы сами найдете дорогу? Свечу возьмите в ящике. — Она указала на дверь, сбоку от которой притулился маленький навесной шкафчик.

— Разумеется, — бросил я, порадовавшись, что меня не взялись провожать. В ладони была по-прежнему зажата записка Роксаны. И от одной мысли о встрече начинало бешено колотиться сердце.

Из кабинета настоятельницы я вышел неспешно. Робкий огонек свечи то и дело подрагивал на сквозняке, и мне пришлось дождаться, пока она разгорится в полную силу. А потом, отойдя на безопасное расстояние, я ринулся на встречу к той, что, возможно, ждала меня. Миновал коридор и остановился у развилки. Прикинул расположение восточного крыла и уверенно свернул направо, надеясь, что никто не попадется на пути. Не хотелось бы объяснять, что я забыл в жилых комнатах, тогда как нас с товарищами поселили в сарае.

Как ни странно, восточное крыло выглядело запустелым и необжитым. Здесь не горело ни одного светильника, да и холод стоял просто собачий. Непохоже, чтобы тут ночевали девушки. Я даже подумал, что свернул не туда, и хотел вернуться, но тут заметил в конце коридора узкую полоску света, выбивающегося из-под двери.

Пошел дальше и уже занес руку, чтобы постучать, как вдруг перед глазами все поплыло. В основании шеи привычно закололо, руки занемели, а тело свело болезненной судорогой.

Отец Всемогущий, как же не вовремя! Я прижался спиной к холодной стене и кое-как распахнул воротник рубахи. Задышал глубоко и часто. Яд Мантикоры вновь начал отравлять организм, а это значит, что за первым приступом последуют и остальные. Я, конечно, перед отъездом зашел к доктору Орфину и взял все необходимые лекарства, но все же надеялся, что болезнь не застигнет меня в пути. А теперь, кажется, этого не избежать.

Вот же, вшивый пес! Хоть обратно в Солькор возвращайся!

Через несколько дней вновь нужно будет зачищать раны от яда. Как ни крути, никуда не денешься. Впрочем… Возможно, к тому времени мы успеем добраться до Бероли. Наверняка, там сыщется какой знахарь или лекарь. Доверять подобную работу кому-то из спутников я бы не решился. Да и после процедуры мне понадобится как минимум день отдыха. Значит, нужно терпеть до конца путешествия.

Я осторожно выпрямился и отлепился от стены — дурнота потихоньку отступала. Через пару минут почувствовал себя почти хорошо и вернулся к оставленной двери. Тихонько поскребся в деревянную створку.

— Рей, это ты? — раздался тихий шепот, и я облегченно выдохнул. Ждет.

— Я.

Дверь тут же отворилась. Показавшаяся на пороге Роксана схватила меня за воротник и буквально втащила в келью. Заперла на замок.

— Почему так долго? Я уж думала не придешь! — обиженно бросила она и посмотрела укоризненно.

А я смотрел на нее во все глаза и не мог оторваться. Девушка стояла босая, в длиннющей сорочке до самого пола, с рассыпанными по плечам волосами. Такая уютная и домашняя, что я еле сдержался, чтобы не схватить ее в охапку.

— Извини. Дела.

Дунул на свечку и окинул быстрым взглядом комнату. Возле двери жарко горела металлическая печь на ножках, у стены стояла разобранная постель, а под окном притулился одинокий колченогий стул. Туда и бросил пальто.

— Как у тебя здесь… аскетично. — Я хмыкнул и покосился на босые ноги девушки. — Не стой на камне, простудишься.

— А, может, я жду, что ты уже прекратишь разглядывать интерьеры и обратишь внимание на меня? Между прочим, холодно!

Роксана вызывающе вскинула подбородок и лукаво улыбнулась, а я почувствовал, как кровь яростно понеслась по жилам, бросилась в лицо, да что там, в лицо — куда ниже. Я шумно втянул воздух и, подхватив девушку на руки, почти бросил на постель. Ну и дурак же был, что сомневался. Теперь знаю — ждала. Верила. Желала.

Роксана призывно смотрела на меня, приоткрыв влажный рот. Волосы ее разметались по подушке — точно потоки чернил, растекшиеся по пергаменту. Глаза блестели и даже в полумраке кельи отливали колдовской зеленью.

— Ксана-а, — простонал я, наклоняясь к ее лицу, а руки прошлись по телу — такому податливому, зовущему.

Сминая, потянул вверх хлопок подола, почувствовал под ладонями обжигающий бархат нежной кожи и впился в мягкие губы. Девушка застонала и выгнулась навстречу, запустив пальцы мне в волосы. Оставались ее руки там недолго — прошлись по спине, забрались под рубаху, щекотно пробежались по бокам и решительно сосредоточились на пряжке штанов.

Раны мои, конечно, тут же отозвались на прикосновения, но мне уже было наплевать. Зов плоти оказался сильнее, и я навалился на Ксану, вторгаясь меж разведенных коленей, дернул сорочку на груди. Дурацкие завязки затрещали. Убил бы того, кто сделал монашеские рубахи такими целомудренными.

Я не сразу понял, что произошло и почему вдруг лежащая подо мной женщина перестала отвечать на ласки. Напряглась, застыла. А после, оторвавшись от увлекательного исследования выреза ночнушки, я тоже услышал негромкий стук в дверь. А следом и недовольный голос старухи-настоятельницы:

— Анья Эдан, чем вы там занимаетесь?

Роксана испуганно уставилась на меня и, выпростав руку, приложила палец к губам.

В голове моей тут же выстроился ряд нелестных эпитетов, а также непристойных пожеланий в адрес незванной гостьи. Правда, озвучивать я их не спешил — несмотря на бушующие внутри эмоции, прекрасно понимал, что сильно осложню этим Ксане жизнь. Я уселся в постели и стал поспешно приводить в порядок одежду. Ладно, возьму вину на себя, скажу, что генерал Эдан просил переговорить…

— Рей! — зашипела Роксана и дернула меня за рукав. — Под кровать! Быстро!

Я ошеломленно уставился на девушку и увидел в зеленых глазах нечто, весьма похожее на панику.

— Давай же!

Страдальчески глянув в потолок, я все же послушался. Хрен с ним, что ты, ингирвайзер, привык встречать опасности лицом к лицу. Старуха-настоятельница для Роксаны сейчас хуже ингирской армии.

Я с трудом втиснулся под узкую кровать, скрючившись в три погибели, и тихонько ругнулся, приложившись лбом о ночной горшок. С подозрением принюхался, но, к счастью, в убежище пахло только пылью и деревянными полешками. Потом мне в грудь ткнулся колючий тюк — это Ксана сунула под кровать мою одежду. И без того скудный свет печки почти исчез — с постели свесилось одеяло — а я почувствовал себя юным ловеласом, покусившимся на честь замужней дамы. Постарался не заржать и плотно стиснул челюсти.

— Уже иду! — раздался невозмутимый голос Ксаны, и я даже позавидовал ее самообладанию.

Скрипнула дверь, послышались шаги, и в щелочку под одеялом я разглядел две пары ног. Роксана снова стояла босиком — выпороть ее, что ли, как когда-то обещался? Еще не остывший от недавних поцелуев мозг тут же услужливо нарисовал картинку сего действия. Честно говоря, воспитательного там было маловато, и я даже порадовался, что пол подо мной холоднющий. Чтобы отвлечься, перевел взгляд на растоптанные валенки настоятельницы. А потом увидел валявшуюся на полу свечу. Отец Всемогущий, лишь бы старуха ее не заметила…

— Отчего так долго? И что это был за шум?

— Простите, матушка, я постель перетряхивала. Блохи замучили.

— Я зашла предупредить вас, анья Эдан, — в голосе старухи звякал лед неприязни. Интересно, она всегда такая злющая, или это я нарушил ее покой? — Возможно, вы захотите пообщаться с гостями. Так сразу выбросьте эту мысль из головы. Двери монастыря закроют через четверть часа. И даже если кому-нибудь придет в голову сбегать в оставшееся время на скотный двор, обратно его уже не впустят.

— Хорошо, — покладисто отозвалась Ксана. — Тем более, что у меня и мыслей подобных не было. Разве что кому-то еще придет в голову подобное? Может, стоит поговорить и с другими девушками?

— Не беспокойтесь, анья Эдан, — в голосе настоятельницы ко льду прибавился яд, — я знаю свои обязанности.

— Не сомневаюсь.

— Доброй ночи.

— И вам сладких снов.

Лязгнул засов, Ксана прошлепала к постели и забралась туда с ногами. Дернулось одеяло, открывая перевернутую лукавую физиономию, и девушка нервно хихикнула:

— Переждем пару минут.

— Холодно, — пожаловался я, а улыбка Роксаны стала шире.

— Я тебя потом согрею.

От одного только этого обещания, кровь быстрее побежала по венам и холод отступил. А я понял, что не могу больше ждать ни мунуты. Поспешно выбрался из-под кровати и повалил ойкнувшую девушку на постель.

Что ж она со мной творит? Все самообладание коту под хвост!

— Какой-же ты нетерпеливый! А вдруг нас услышат?!

— А мы тихонько, — заверил я и вернулся к изучению тонкой шейки в вырезе сорочки.

— Рей, щекотно, — хихикнула Ксана, а я подумал, что ее ночнушка слишком мешает. Да вот только снять не решился. В келье хоть и натоплено, но все равно гуляет сквозняк. Да и рубашка моя слишком грубая, чтобы касаться обнаженной женской кожи.

В окружающей тишине громко щелкнула пряжка ремня, и я почувствовал, как проворная ладошка скользнула за край штанов. Нетерпеливо подался вперед в предвкушении откровенной ласки, но Роксана лишь зацепила подол рубахи и потащила наверх, высвобождая из-за пояса. Костяшки пальцев скользнули по напряженному животу, и я жадно глотнул воздуха, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать в голос. Я ведь обещал вести себя тихо. Да вот не думал, что будет так трудно.

А Ксана меж тем принялась расстегивать пуговицы на рубахе. И тут меня словно обухом по голове приложили. Я вдруг вспомнил про раны и про то, что состояние мое за последние дни лишь ухудшилось. Не хотелось бы, чтобы анья Эдан это заметила и набросилась с расспросами. Сейчас, когда тело настойчиво требовало близости, это было бы совсем некстати. Да и на кой вообще раздеваться? Мягко отстранил ее ладони и завел руки над головой. Придавил к постели, не давая пошевелиться и надеясь, что подобная игра отвлечет от моей одежды.

Помогло. Правда, ненадолго. После пары жарких поцелуев, Роксана все же высвободилась и вновь потянулась к злополучным пуговицам.

— Не надо, оставь… — шепнул в полумраке.

— Почему? — тут же заинтересовалась она.

— Просто, — попытался я отмахнуться и вновь приник к приоткрытым губам. Притерся пахом к округлому женскому бедру и все же не сдержал протяжного стона. Брюки стали откровенно тесны, и я дернул их вниз. Вспомнил, что в суматохе не снял сапоги и застонал уже по иной причине.

А Роксана, как назло, опять потянулась к горловине.

— Рей, я хочу снять.

Да что ж она к этой рубашке прицепилась?!

— Не надо, — выпалил я, пожалуй, чересчур резко. И тут же пожалел об этом.

Ксана отстранилась и пристально всмотрелась в мое лицо. А я только и смог, что горестно вздохнуть, уже понимая, что разговора не избежать.

— Что, хуже стало? — догадалась она и невесомо коснулась груди, боясь причинить боль.

Врать смысла не было, и я кивнул. Роксана тут же переменилась в лице и резко села на постели. Зябко обхватила себя за плечи, о чем-то усиленно размышляя.

— Значит… Получается, что Роса не помогла?

— Нет, — был вынужден признаться я.

— Но, погоди! — Девушка порывисто развернулась. В глазах ее горело смятение, непонимание, а еще… надежда. — Может, мы что-то не так сделали? Может, надо было сразу весь флакон использовать. Или вообще, принимать внутрь? Ты не пробовал ее пить? Там же не было никакой инструкции… Наверняка, мы где-то ошиблись… Не может же быть, чтобы все было напрасно?

Роксана принялась яростно кусать губы. Растерянный взгляд ее блуждал по комнате, не зная, за что зацепиться, а пальцы судорожно мяли простынь.

— Ксана. — Я мягко взял ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

Желание все еще пульсировало внутри, билось горячим лавовым потоком. И я был бы только рад продолжить. Махнуть бы рукой на все эти никчемные объяснения. Да только оставлять недосказанности тоже нехорошо. И, в конце концов, Роксана заслуживает знать правду.

— Не надо. Не накручивай себя. Ты все сделала правильно, вот только… Вандебор тебя обманул.

— В смысле? — Девушка глянула на меня недоуменно.

— Это была вовсе не Кристальная роса.

— То есть как, не Роса? — Судя по выражению лица, Ксана совершенно не хотела верить моим словам. — А что же тогда?

— Обычный физраствор. С какой-то там примесью для густоты и свечения. Я отдавал флакон на анализ доктору Орфину.

— Значит… — взгляд аньи сделался еще более растерянным, — меня попросту обманули? Какая же я дуууура…

Она закрыла лицо ладонями и ткнулась носом в подушку. Завыла тихонько, и в первое мгновение я даже растерялся, не зная как поступить. Положил руку ей на плечо и почувствовал, как оно дрогнуло. Следом раздался короткий всхлип.

Твою мать! Неужто плачет?

Я поспешно оторвал девушку от подушки. Заглянул в мокрые глаза.

— Эй, ну ты чего?

Роксана размазала слезы по щекам и неожиданно спросила:

— И почему я такая никчемная? Делать ничего не умею. Никому не помогаю. Всегда только под ногами мешаюсь и лезу куда не надо. От меня одни неприятности.

— Перестань. Что ты такое говоришь? — Я попытался было притянуть девушку к себе, чтобы хоть немного успокоить. Но она лишь отмахнулась и упрямо продолжила:

— Не надо меня утешать, я ведь и сама понимаю, что настоящая дура! Надо же было быть такой наивной, чтобы поверить, чтобы пойти на все это. А ведь у меня даже мысли не промелькнуло, что Роса может быть фальшивкой.

Анья шмыгнула покрасневшим носом и вновь принялась тереть глаза. Ох уж мне эти женские истерики. Да и я, признаться честно, рассчитывал на совершенно иное продолжение ночи. Ведь все так хорошо начиналось…

— Я ведь хотела помочь. Так переживала, старалась, надеялась. А получилось… что только волноваться всех заставила. Ты, наверное, меня презираешь?

Роксана подняла на меня глаза, полные слез, и замерла в ожидании ответа. А я не удержался, потянулся и пальцем стер влагу с мокрых ресниц.

Презираю? Да как она только подумать такое могла?

Я ведь даже в мыслях… Нет, конечно, ругал ее по всякому. И злился, бывало. Но ведь лишь от того, что переживал за нее. До смерти боялся, что с ней что-то случится.

Я тяжело вздохнул, не зная, как выразить свои чувства. Как передать все те ощущения, что испытывал, понимая, что Ксана беспокоится обо мне, думает, заботится. Ведь одно ее стремление помочь для меня куда дороже тысяч флаконов с Кристальной росой.

— Ты, и правда, непутевая, — ответил я после недолгого молчания. А потом все-таки притянул к себе и аккуратно прижал к груди, стараясь не задеть ноющих шрамов. — Вот только отнюдь не глупая. Ты храбрая, чуткая и самоотверженная. Упрямая, правда, сверх меры.

Я усмехнулся и запустил пальцы в растрепанные каштановые локоны.

— И я знаю, что ты хотела, как лучше. Не вини себя, прошу. Ты же знаешь, я не имею представления, что делать с плачущими девушками.

Роксана фыркнула. Кажется, начала отходить. А я все гладил ее по голове, скользил пальцами по лицу. А потом и вовсе стал покрывать его невесомыми поцелуями, чувствуя на губах влагу от пролитых слез. Тоже мне, нашла из-за чего плакать…

И мне как никогда хотелось быть нежным. Хотелось защитить ее, уберечь от всего на свете. В том числе и от таких вот болезненных разочарований. Нежность смешалась с еще не остывшей страстью. Закрутилась в гремучий коктейль из ласки, томления и желания.

— Иди ко мне, — прошептал я в крохотное ушко и аккуратно пересадил Ксану себе на колени. Испугался на миг, что она воспротивится, но когда почувствовал тонкие руки, гибкими лозами обхватившие шею, отпустил себя окончательно. Желание слиться стало еще сильнее, еще невыносимее. Тело дрожало от напряжения. От переполнявших эмоций кружилась голова.

Кажется, я совершенно забылся. Не помнил, где нахожусь. Потерял счет времени. Видел перед собой лишь колдовские зеленые глаза и влажные приоткрытые губы. Чувствовал под ладонями упругое тело. Горячее и отзывчивое. Совершенно точно знающее, что мне сейчас нужно. А от того, как Роксана глядела на меня, как прикасалась — бережно и в то же время ненасытно, как, задыхаясь, шептала мое имя в ночном полумраке, я чувствовал себя абсолютно, всепоглощающе счастливым.

Глава 12

Роксана.

Я проснулась от яркого луча, бившего сквозь крохотное оконце. Первой мыслью даже было, что пришла весна. Я глубоко вдохнула остывший за ночь воздух, прислушалась, пытаясь уловить птичью трель, но ничего подобного, конечно же, не услышала. Из щелей по-прежнему сквозило, а постель, стоило протянуть руку в сторону, оказалась пуста и холодна.

Я распахнула глаза и резко села. Огляделась. Рея рядом не было. И ни сапог, ни пальто. Неужели ушел? Но когда? Почему не разбудил?

Кубарем скатилась с кровати и начала спешно напяливать платье. Внутри билась тревога. Почти что истерика! Ну не мог же он взять и уехать? Вот так вот, не попрощавшись. И это после всего, что между нами было!

На языке крутились отборные ругательства, кажется, я даже что-то ляпнула сгоряча. Вот только, поблизости не было никого, кто бы мог услышать. Да и злилась я по большей части на себя. Ведь хотела поговорить с капитаном еще ночью. Попросить, чтобы забрал меня из этого проклятого монастыря! А в итоге, мы так увлеклись друг другом, что все остальное вылетело из головы. Да и кто ж знал, что утром Рей сбежит?

Кое-как накинув тулуп и прихватив шаль, я вылетела из комнаты и помчалась на улицу. Внутри еще теплилась надежда, что мужчины не успели покинуть стен монастыря.

Выскочила я на заднем дворе. Там уже вовсю кипела работа — послушницы привычно таскали воду, наполняли кормушки и вычищали загоны. Выходит, что я проспала и утреннюю молитву и завтрак… И никто даже не разбудил! Впрочем, прежде со мной такого не случалось.

— Роксана! — словно откликаясь на мои мысли, раздался громкий возглас. И, повернувшись, я увидела спешащую ко мне со всех ног Анну.

— Где ты пропадала? Я уж идти за тобой хотела. На завтрак не явилась… И утреннюю феолатрию пропустила.

— Небось, всю ночь где-то шлялась. Вот Матушка узнает… — выкрикнул кто-то из недоброжелателей, но мне было плевать. Какая разница, кто что думает.

— Все потом, — бросила я и схватила Анну за плечи. — Ты не знаешь, гости уже уехали?

— Ну… эээ… — невнятно начала бормотать девушка, а я поняла, что лишь теряю время. Махнула рукой и помчалась к главным воротам.

— Роксана подожди. — Анна почему-то увязалась за мной. Но я бежала слишком быстро, чтобы она могла меня догнать.

До конюшен я долетела за считанные секунды и увидела двух гнедых коней, нетерпеливо переступавших копытами. Слава Матери Прародительнице, успела.

Рей как раз прилаживал к седлу сумку, увидел меня, и на лице его проступило удивление.

— Роксана?

— Нет! Труп бывшей невесты! — огрызнулась я и ударила капитана кулачком в грудь. Внутри всколыхнулась жгучая обида. Ладно бы уехал ни свет, ни заря, еще можно было бы понять. А так вся эта история походит на побег неразборчивого любовника. Да и я из-за него проспала.

Кажется, я попала как раз по ранам. Рей скривился от боли, но при этом даже не пикнул.

Ну и поделом ему. Настроена я была воинственно, а потому сразу набросилась с обвинениями.

— Что, сбежать не терпелось?

— О, Всемогущий! — простонал капитан. — Да откуда такие мысли?

— А как это еще понимать? Ушел, даже слова не сказав…

— Я просто не хотел тебя будить. — Рей приблизился и мягко коснулся моего подбородка. А потом окинул придирчивым взглядом и принялся застегивать на мне пальто.

— Роксана… — на двор влетела запыхавшаяся Анна, но увидев нас с капитаном резко остановилась. Глаза ее сделались размером с чайные блюдца, но она тут же потупилась. — Ты что… Нельзя же… Матушка ругаться будет… — запинаясь проблеяла девушка и смутилась пуще прежнего.

— Это вам нельзя. А я не послушница! — отрезала я и вновь развернулась к ингирвайзеру.

Тот смотрел так мягко, так тепло, что желание ругаться разом испарилось. А когда бережно накинул на голову шаль, заправив концы за ворот, и вовсе захотелось прижаться крепко-крепко и молить, чтобы не оставлял меня одну.

Я секунду колебалась, боясь не то посторонних глаз, не то гнева настоятельницы, которая обязательно узнает о моей выходке. А потом все же подалась вперед и прильнула к широкому плечу:

— Возьми меня с собой, пожалуйста.

— Ксана… — Он тяжко вздохнул и погладил меня по макушке. И по одному этому вздоху я поняла, что меня ждет отказ. — Я не могу. Это слишком опасно.

— Где сейчас не опасно? — буркнула я, утыкаясь носом в отворот мужского пальто. — Мне здесь плохо. Забери меня, прошу…

— Не могу, хорошая моя. Мы едем далеко на север. Мало того, что дорога тяжелая, так еще и там непонятно чего ожидать. Мы рискуем на каждом шагу. А меньше всего я хочу рисковать тобой.

— Ну, Рей… — Я подняла лицо и глянула жалобно. Даже слезу попыталась выдавить, но отчего-то не вышло. Хотя на душе было ужас, как погано.

— Не могу. Правда. Не обижайся… — Рейнар вновь притянул к себе и коротко поцеловал меня в лоб. — Потерпи еще немного. Обещаю, я заберу тебя, как только все более-менее утрясется. Сам приеду, хочешь?

Я лишь отмахнулась. А ведь так на него надеялась. Думала, Рей, словно принц из доброй сказки, спасет меня из ужасного заточения. Но реальность оказалась ничуть не похожей на сказку. И, судя по всему, мне предстояло оставаться в монастыре еще долго-долго.

— Ксана… — Капитан ухватил меня за руку, не желая вот так вот отпускать. — Ты же сильная, умная. Ты обязательно справишься. — Рей ободряюще сжал мою ладонь, и я выдавила из себя кислую улыбку.

Да уж. До приезда сюда, я тоже думала, что сильная и умная. И уж тем более не собиралась давать себя в обиду. А получилось, что мне тут житья нет. Послушницы меня сторонятся. А кто не сторонится, подначивает и при каждом удобном случае обливает грязью. Настоятельница всех умудрилась настроить против меня. Разве что Анна по наивности своей или глупости относится ко мне по-человечески. А я, хоть и хожу с гордо поднятой головой и бойко отвечаю на все подколки, изнываю от недостатка простого общения.

Я хотела ответить капитану, но тут наше уединение нарушил неслаженный дуэт мужских голосов. Кажется, это переругивались спутники Фрея. Я обернулась и узрела примечательную картинку. Из конюшни, ведя в поводу белую лошадку, выходил Эльгар, даже в теплом дорожном костюме выглядевший элегантным. Он толкнул створку, перекрывшую выход, да так сильно, что та распахнулась во всю ширь и задела притулившуюся у стены Анну. Оказывается, девушка так и не ушла, лишь встала поодаль. Сейчас же не удержалась на ногах от толчка и, громко взвизгнув, завалилась в сугроб.

— Вот гадство! — ругнулся Фолл и, вручив поводья идущему сзади Шеду, ринулся на помощь.

Я не сдержала веселого смешка. Выглядело сие действо на редкость комично. Эль и сам увяз в рыхлом снегу и распихивал его ногами, стараясь не завалиться следом за девушкой. Анна же в своем длиннющем платье была совершенно беспомощна. Барахталась в сугробе, словно майский жук, перевернувшийся на спину. Она махала руками и ногами, и в лицо Эльгару летели белые комья.

Мужчина яростно отплевывался и ругался сквозь стиснутые зубы.

— Да перестаньте же дергаться! — рыкнул он и, ухватив девицу за шкирку, все-таки выволок ее на расчищенное место.

А потом пригляделся и снова выругался.

— Опять ты! Да ты самая неуклюжая девица из всех, что мне приходилось встречать! — в сердцах кинул Эльгар и принялся отряхивать запачканный костюм.

Анна вспыхнула, посмотрела на него сначала растерянно, а потом вдруг резко сдвинула брови и, неуклюже замахнувшись, влепила Фоллу пощечину.

Мы с Реем дружно ахнули. А Анна, порывисто развернувшись, побежала к монастырю.

И Фоллу бы придержать коней, остыть немного. Но нет, не стерпел обиды и кинулся следом за монашкой.

— А ну, стоять! — грозно рыкнул мужчина, в раз догнав девицу в длинном платье. Схватил ее за руку. И тут что-то пошло не так. Уж не знаю, причиной ли тому был скользкий лед или попавшее под ногу полешко, но и Эль и Анна, дружно охнув, повалились на землю. Чуть ли не кубарем покатились по накатанному снегу.

Шед заржал в голос. Мы с Реем пытались сдержаться, но выходило паршиво.

А когда полукровка на весь двор огласил громогласное:

— Вот она — сила притяжения полов! — и вовсе покатились со смеху, хватаясь за животы.

Дальнейшего мы толком не рассмотрели. Кажется, Анна все-таки убежала со двора. А раздраженный Фолл вернулся к своей лошади и принялся пристегивать поклажу, делая вид, что крайне занят.

Я же вновь решила попытать удачу:

— Может, все-таки возьмешь? — Заглянула в упрямые темные глаза, но, увы, капитан был непреклонен.

— А чего нет? — вдруг влез вечно веселый Шед. — Хорошая компания никогда не помешает.

Но Рей окинул его таким взглядом, что полукровка тут же замолк и с крайне озадаченным видом принялся копаться в вещах.

— Обещаю, я заберу тебя, как только все утрясется, — вновь повторил капитан и, наклонившись ко мне, коротко коснулся губ. А потом доверительно заглянул в глаза и шепотом попросил: — И, пожалуйста, не делай глупостей.

Беспокоится. И мне бы радоваться, что кто-то за меня так переживает, но мне от того было ни горячо, ни холодно. Весь мой план с треском провалился, и все, что оставалось — лишь смотреть вслед уезжающим мужчинам.

Монастырские ворота медленно закрылись, заслоняя фигуры всадников, и я почувствовала себя так, будто осталась одна-одинешенька на белом свете. В глазах предательски защипало, и я сердито смахнула набежавшие слезы шершавым рукавом. Ничего. Я ведь сильная, справлюсь. Нужно только немного обождать, ведь Рейнар обещал вернуться.

Краем глаза заметила, что Матрена — пожилая послушница, ведущая в монастыре все хозяйственные дела — подошла к привратнику и, искоса зыркнув в мою сторону, стала вещать тому что-то о скором прибытии саней с дровами. Я поспешила убраться от ворот, чтобы избежать очередных нотаций, ведь остальные девушки давно приступили к работе.

Не успела добраться до сараев, как навстречу попалась испуганная Анна. Блестя округлившимися глазками и полыхая алыми щеками, сказала, что меня Матушка Луиза ищет.

— Что, уже доложили? — скривилась я и подняла глаза к пронзительно-синему небу. Погода стояла солнечная и радостная, что так не вязалось с моим настроением.

— Это не я, — пискнула мышка, а потом, воровато оглянувшись, приблизила лицо:

— Скажи, а как зовут того… мужчину…

— Фолла, что ли? — Я усмехнулась. Неужто целомудренная безмятежность дала трещину? — Он тебе приглянулся?

— Нет… что ты, — залепетала Анна и прижала к щекам ладони. — Я просто извиниться хотела. Так… неудобно вышло. Сегодня, и тогда… в трапезной.

— Не бери в голову. — Вспомнила, как мышка кинулась чистить Элю штаны и прыснула в кулачок. — Переживет. Да и уехали они уже.

— Все равно… так неловко получилось, — понурилась Анна, а потом негромко уточнила: — Фолл — это имя?

— Фамилия. А зовут Эльгар. Коротко — Эль.

— Эль… красивое имя, — девушка перевела задумчивый взгляд мне за спину.

А я подумала, что и сама Анна очень даже ничего. Странно, как я раньше этого не замечала? Или всему виной невзначай проснувшаяся женственность?

Впрочем, мечтательность Анны внезапно точно ветром сдуло и, снова став испуганной мышкой, она прижала варежку ко рту.

— Анья Эдан! — раздался знакомый скрипучий голос, и меня аж передернуло от отвращения. — Не далее, как вчера вечером я предупреждала вас, что не потерплю в монастыре развратного поведения. И что же? Уже утром вы несетесь вдогонку кавалерам, точно подзаборная шлюшка! И не только милуетесь с ними на глазах приличных девушек, нет, вам этого мало! Вы впутываете в свои сомнительные игры наивных девиц, навроде аньи Хорст! Анна, сейчас же отойдите от этой распутницы!

Я порывисто обернулась и с ненавистью уставилась на Мать Луизу. В ответном взгляде особой любви тоже не наблюдалось. Мелькнула мысль, что если бы старая карга прознала, чем мы ночью с Рейнаром занимались, как пить дать, от злости бы лопнула. Ну, как минимум, пятнами покрылась. А еще лучше, задымилась, точно печная труба.

Тут я представила эту картину и внезапно зашлась в истерическом хохоте. Смеялась так, что слезы из глаз брызнули, и отчего-то никак не могла остановиться. Ноги сделались ватными, и я уселась прямо на снег. Запрокинула голову, держась руками за грудь, и всё хохотала… хохотала… Видела сквозь радужную пелену встревоженное лицо настоятельницы, ее попытки что-то мне сказать, и от того, что старуха испугалась, становилось еще смешнее. Не иначе отца моего боится, генерал, небось, по головке не погладит, за то, что родную кровинушку до помешательства довели…

Когда я немного пришла в себя, на скотном дворе было подозрительно тихо. Послушницы куда-то попрятались, настоятельница тоже пропала, и только Анна, стоя у оградки, круглыми глазами наблюдала за мной.

Я утерла рукавом мокрое лицо, тяжело поднялась и судорожно втянула в себя воздух. Ничего себе… никогда со мной подобного не случалось. Впрочем, по сравнению с местными дамами даже ингиры кажутся образцами доброжелательности.

Подбежала Анна и ухватила меня под локоть.

— Идти можешь?

Я угрюмо кивнула.

— Матушка велела тебя в келью вести. И отваром травяным поить.

— Надо же, какая забота. Отвар, часом, не из беладонны подадут?

Анна с жалобным видом захлопала ресничками:

— Не-ет, мята.

— Ладно, не обращай внимания. — Я оперлась о плечо девушки, и мы медленно двинулись к черному ходу. — Что она еще говорила?

Анна вздохнула, кашлянула, еще раз вздохнула, и я поняла, что, несмотря на испуг настоятельницы, между нами ничего по сути не изменилось.

— Ладно, не мнись, рассказывай как есть.

— Говорила, что это наказание. Что несдержанность нрава частенько приводит к одержимости и вообще… отмаливать тебя надобно. И в другую келью перевести, где замок снаружи.

Я обреченно покачала головой. Если они меня еще запрут и от одержимости лечить начнут, тогда я точно к приезду Рея или папеньки умом тронусь.

И, пока мы добирались до моей кельи продуваемыми насквозь коридорами, в голове у меня начал зреть план. Что там говорила Матрена про телегу?

Уже стоя на пороге комнаты, я обернула задумчивое лицо к провожатой:

— Анна? А во сколько обычно дрова привозят?

— В полдень где-то. — Девушка взволнованно заглянула мне в глаза. — Да ты лежи, не беспокойся. Тебе отдохнуть нужно, мы сами разгружать поможем.

— Хорошо, — как можно безмятежнее улыбнулась я, — отдохну обязательно. И… благослови тебя Прародительница за помощь.

Послушница зарделась от удовольствия и, пообещав вскорости вернуться с отваром, убежала.

Я подошла к узкому окну, больше напоминавшему бойницу, и глянула в небо. Солнце почти вошло в зенит, и я бросилась собирать котомку. Привезут дрова — значит, какое-то время ворота будут открыты. И, если мне удасться взять в конюшне единственную ездовую, я вполне могу вырваться на свободу. Доходяга-тяжеловоз в преследователи не сгодится, а приезжую лошадку пока распрягут…

В волнении я прикусила губу. Рей сотоварищи вряд ли отъехали настолько, чтобы не догнать. Да и погода ясная, видно далеко. Они наверняка по главному тракту отправились, а если и свернут куда — так по следам определюсь, снегопада, вроде, не будет.

К тому моменту, когда вернулась Анна, я лежала со смиренным видом, укрывшись до подбородка и старательно натянув на лицо маску мировой скорби. Под кроватью уже стояла собранная сумка с самым необходимым. Пёс с ними, с платьями, я взяла с собой теплые носки и плед, а еще немного сухарей, оставшихся со вчерашнего ужина, огниво и бутылку с ламповым маслом.

Безропотно приняла из рук Анны горячую кружку, благоухающую травами, сделала глоток и благодарно кивнула:

— Я потом допью. Оставь и иди. Так спать хочется…

Притворно зевнула, а после того, как девушка удалилась, выплеснула отвар в ночную вазу и присоединила кружку к поклаже.

Осторожно высунула голову за дверь, оглядела пустой коридор и мстительно усмехнулась. То, что меня отселили от остальных девушек, в конечном счете, сыграло на руку.

По-быстрому напялила шапку и пальто — может, конечно, монастырский тулупчик и потеплее будет, но видеть его сил моих больше нет — взвалила сумку на плечо и выбралась из кельи.

Наверное, оттого, что я всю дорогу шептала молитву Прародительнице, добралась до конюшен без свидетелей. А, может, это случилось потому, что мне хватило ума воспользоваться парадной дверью, а послушницы сейчас работали с другой стороны здания. Миновав крыльцо, я свернула и осторожно скользнула в узкий каменный дворик. Спряталась за углом конюшни. Прислушалась. Кажется, внутри никого, только слышно как тихо фыркает лошадь. Эх, была-ни была.

Я покрепче перехватила сумку и, пригнувшись, рванула ко входу. Влетела в конюшню и нырнула в свободное стойло. Тяжеловоз, стоящий по-соседству, встретил меня негромким ржанием. Я уселась на корточки, прислонившись спиной к деревянной перегородке, и перевела дух. Надеюсь, что все сделала правильно. В прошлый раз, насколько помню, дрова завозили через ворота, находящиеся рядом с конюшней. Но почему так тихо? Ведь полдень уже наступил.

Стараясь расслабиться, я принялась вспоминать прошедшую ночь. А потом поняла, что разволновалась еще больше. Что, если, пока я тут сижу, сани подъехали к главным воротам, и я все проворонила? И тогда вообще непонятно, когда я снова смогу увидеть Рейнара.

Странно, но с тех пор, как капитан уехал, я совершенно перестала чувствовать себя в безопасности…

Раздосадованно дернула плечом и вылезла из укрытия. Погладив мимолетом шелковую морду старушки-тяжеловоза, пошла седлать молодого коника. Где висело снаряжение, я знала, а еще прихватила с собой торбу с овсом. Неизвестно, сколько придется провести в пути, да и Рей сотоварищи, собираясь, наверняка не рассчитывали еще на одну лошадь. Когда я почти закончила седлать коника, со двора донеслись голоса и грохот открывающихся ворот. Я мысленно возблагодарила Мать Прародительницу и, ведя коня в поводу, подошла к дверям конюшни.

Снаружи царила суматоха. Вокруг широких саней, точна толпа вспугнутых куриц, сновали послушницы. Джос и незнакомый мне возница как раз стаскивали полог, накрывающий поленницу. Я вздохнула с облегчением — значит, все рассчитала верно. Единственной деталью, несколько омрачающей мою радость, было то, что повозка, остановившись напротив калитки конюшни, загородила выезд.

Что ж. Придется прорываться. Наездницей я была неплохой, а воспоминание о том, как совсем недавно мы прорывались в ворота Каххара верхом на арисе и вовсе развеселило.

Я тихо открыла створку, попятилась и отвела ездового как можно дальше по проходу между стойлами. Влезла в седло и, усмехнувшись, дала конику шенкеля. Тот заржал и ринулся вперед, словно тоже отчаянно хотел вырваться из клетки.

Мы вылетели из конюшни, вызвав переполох, визг и вопли. Я успела заметить перекошенное испугом лицо возницы, а потом мы с коником оторвались от земли, на ходу перемахивая сани. Взбивая копытами снежную пену, ездовой развернулся, повинуясь моей руке, и стрелой выскочил за ворота монастыря.

Вот так-то, миленький! Мы с тобой существа вольные, нас в этом курятнике и цепями не удержишь. Ветер свободы бросился в лицо, и я радостно закричала, сощурилась от брызнувшего отовсюду солнца и, не оглядываясь, пустила ездового в галоп.

Когда громада монастыря отдалилась на безопасное расстояние, я придержала коня. Странно, но, обернувшись пару раз, убедилась, что погони нет. Пожав плечами, я решила, что в чем бы ни крылись причины, мне, похоже, снова сказочно повезло. Даже принялась напевать модную в Солькоре песенку, однако, быстро замолчала. Здесь, в степи, голос звучал непривычно, а окружающий простор угнетал, заставлял чувствовать себя мошкой, ползущей по скатерти. Невесть откуда налетел порыв ветра, и я поежилась. Скорее бы уж нагнать Рейнара.

Еще примерно через час радужное настроение моё сошло на нет — как я ни вглядывалась в белый простор, дорога оставалась все такой же безлюдной. Вдобавок ко всему на небо невесть откуда набежали облака, и ветер усилился. Я понуро тряслась в седле и время от времени задавалась вопросом — а не очередную ли глупость совершила? А потом окончательно потеряла счет времени.

Постепенно стало темнеть. Колючий ветер пробирал, казалось, до самых костей. А жеребец мой начал заметно уставать. Брел, понуро опустив голову, то и дело тихо всхрапывая. По левую руку от нас распростерся перелесок. Я была бы не прочь спрятаться от пронизывающего ветра среди деревьев, но понимала, что с тракта сворачивать нельзя. Заблужусь в тот же миг. Да и пока еще видно следы на снегу, нужно двигаться. Совсем скоро и их не смогу различить, и тогда точно придется несладко.

Пальцы, все это время крепко сжимавшие поводья, совсем задубели. Я поняла, что не чувствую их, и к горлу подступила паника. Если все же придется останавливаться на ночлег, я такими руками даже искры не смогу высечь. Вспомнились рассказы послушниц о свирепых Снежных волках, лютующий в степи, и по спине прошелся озноб. Без огня меня любой хищник в два счета сожрет, я и ойкнуть не успею. Охваченная страхом, начала судорожно разминать руки. Попытки мои отдавались дикой болью. А жеребец, не иначе почуяв мой испуг, стал нервно всхрапывать и замедляться, грозя и вовсе остановиться.

— Ну же, миленький, вези. Ну еще чуть-чуть, — попыталась уговорить коня, сама уже слабо веря в то, что удастся найти товарищей.

Но где-то в глубине души еще теплилась надежда. Не могли же мужчины так далеко уехать? Я отправилась вдогонку спустя всего какой-то час. Должна была уже нагнать. Да и темень на дворе. Наверняка, они где-то остановились на ночевку.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на бархатном черном небе одна за одной начали зажигаться холодные зимние звезды. Следов теперь было совсем не разобрать, как впрочем, и придорожных столбиков. Коник уныло брел вперед, а я теперь даже не была уверена, что мы все еще движемся по главному тракту. Могли ведь запросто свернуть, я бы и не заметила.

Ох, и как же я ошибалась, считая, что так просто смогу со всем справиться! Теперь же на чем свет стоит костерила и себя, и Рея, и суровую Мать настоятельницу, и других послушниц, и даже Анну, что не смогла раскусить мой план побега. А ведь могла сейчас дремать в своей келье, или читать скучную книгу, сидя у печи-времянки. И зачем только сбежала?

На меня нахлынуло отчаяние. Из уголка глаза покатилась слеза и тут же застыла, превратившись в холодную льдинку. Вскоре я и сама превращусь в одну большую ледяную глыбу. И найдет меня по весне кто-нибудь из проезжих путников. Если, конечно, волки не доберутся раньше.

Я смахнула с лица слезу и придержала коня. Все же придется остановиться, иначе, не дай Мать Прародительница, совсем собьемся с пути. Я стала выискивать глазами подходящее место для ночлега, но получалось, откровенно говоря, плохо. Вставший по левую руку перелесок виделся темной размытой полосой, и угадать, что таится за черными силуэтами деревьев, было невозможно.

Я направила коня в сторону, в надежде поближе рассмотреть местность, но, стоило сойти с дороги, как жеребец по брюхо утоп в снегу. Выбрались еле-еле. Да ко всему прочему в голенища сапог забился снег и теперь таял, стекая к ступням ледяной водой. Только вымокнуть еще не хватало!

Я жалобно завыла, и мой голос унес свирепый ветер. А взамен принес какой-то новый звук. Не то лошадиное ржание, не то человеческий смех. Я вскинулась и напряглась. Вновь тронула поводья, и конь двинулся тихим шагом. А я все прислушивалась, не донесется ли еще чего. Но в ушах отдавался только свист ветра. И, когда я уже решила, что это воображение сыграло со мной злую шутку, меж деревьев забрезжил небольшой огонек. Не иначе костер!

Сердце подпрыгнуло в груди и заколотилось сильно-сильно. Я от радости чуть снова не дернула жеребчика обратно в лес, но вовремя спохватилась, вспомнив про сугробы. Лучше было бы, наверное, слезть и вести коня в поводу, тщательно выбирая дорогу, но идти самостоятельно я была уже не способна. А потому пришлось лишь подбадривать коника, позволяя тому самому выбирать дорогу. Жеребчик тоже заметил свет и, кажется, не меньше моего жаждал оказаться близ огня.

О том, что у костра могут греться не мои знакомые, а совсем посторонние люди, я и вовсе не подумала. Слишком была возбуждена, предвкушая тепло огня и сытую кормежку. Да и кого еще могло занести в эту безлюдную местность, кроме капитана Фрея с приятелями?

И потому, выбравшись на полянку и увидев в круге света с десяток крепких мужчин, я даже не сразу сообразила, что происходит. Лишь глядела растерянно, хлопая отвыкшими от света глазами. А когда среди мужских лиц взгляд выцепил одно знакомое, с кривой ухмылкой и недобрым прищуром карих глаз, сердце мое ухнуло в пятки. Прямо возле костра, хищно скалясь и поигрывая острым клинком, сидел ни кто иной, как Ганс Бруммель.

Глава 13

Рейнар.

Мне становилось все хуже. Головокружение приходило все чаще, и раны начали просто зверски зудеть и чесаться. Спутники мои уже поглядывали косо, но я упорно молчал, считая, что, как и прежде, смогу со всем справиться сам. На третий день пути меня и вовсе настиг приступ. Да еще как назло прямо на тракте. Рядом ни деревень, ни других поселений.

Тело свело в страшной судороге и, не удержавшись, я упал с коня. Свернулся на снегу, стиснув зубы, чтобы не завыть.

— Твою мать, Фрей, что с тобой? — недовольный голос Фолла впился в виски. Шед в мгновение ока оказался рядом и попытался перевернуть меня на спину.

— Не трогай, — просипел я, с трудом отмахнувшись. — Сейчас пройдет.

Но боль не проходила, а становилась лишь сильнее. Еще немного, и отключусь.

— Лекарство есть? — спросил догадливый эврийец.

Я попытался сунуть руку за пазуху, где всегда держал дозу для подобных случаев. Перед глазами все плыло, и я потряс головой, стараясь сохранить ясность ума. Словно сквозь мутную пелену увидел, как Фолл спрыгивает с лошади, а после почувствовал, как чужая рука лезет мне в нагрудный карман.

— Стаскивай с него пальто и закатай рукав, — скомандовал сыщик. Я хотел было сказать, что и сам справлюсь, но язык не слушался. На меня накатила страшная слабость и последнее, что я увидел — как бывший недруг вгоняет иглу мне в сгиб локтя.

Очнулся я в какой-то комнатушке. От очага терпко пахло смолой и хвоей. А у здоровенного котелка, исходящего паром, словно заботливая хозяюшка, хлопотал Шед в цветастом переднике.

Я приподнялся на своем ложе и почувствовал, как невыносимо раскалывается голова. Во рту было сухо, словно песка насыпали.

— О, очухался! — тут же подорвался полукровка и, словно угадав мои мысли, сунул мне в руку жестяную кружку с водой. Я вдоволь напился и отер губы рукавом.

— Долго я провалялся?

— Часов пять-шесть, — прикинул Шед, помешивая что-то в котелке здоровенным половником. — Вырубило так, что никакими способами добудиться не могли.

Вот же, дохлый скунс, угораздило! И столько времени зря потеряли. Впрочем…

— А как мы здесь оказались?

— Как-как… Доехали! — Эвриец хмыкнул. — Мы с твоим дружком еле-еле тебя на лошадь затащили. Ну и до ближайшей деревни. Хорошо недалеко было. Да ты давай, вставай, — скомандовал полукровка. — Обедать сейчас будем. Хоть горяченького похлебаем. А то у меня от ваших сухарей уже несварение.

— Кто бы жаловался! — фыркнул я и аккуратно спустил ноги с лежанки. — Небось, в Эвре не лучше кормили?

— К хорошему быстро привыкаешь, — как всегда радостно отозвался Шед.

Вот завидую я ему порой. В каждой ситуации умудряется найти что-то хорошее. И горячей похлебке радуется, словно малый ребенок. Тогда как я не могу думать ни о чем, кроме потраченного впустую времени.

Отчего-то казалось, что прибыть в Бероль мы должны как можно скорее. Я не мог найти этому объяснения, как ни пытался. Видимых причин для спешки не было, но интуиция упрямо подстегивала двигаться вперед. А тут такая задержка.

Совсем рядом раздались торопливые шаги и, отодвинув тканевый полог, служивший здесь дверью, в комнатушку вошел Фолл. Кинул на меня недовольный взгляд.

— Твою мать, Фрей. Что это было? — Мужчина нервным движением стащил перчатки и бросил на низкий деревянный столик.

— Ничего необычного, всего лишь недомогание, — отмахнулся я. Выкладывать всю подноготную Эльгару не было никакого желания.

— И часто с тобой случаются такие… недомогания? — язвительно поинтересовался бывший соратник и уселся на соломенный тюфяк, притулившийся у стены.

— Бывает, — буркнул я.

Шед водрузил на столик три жестяные миски из наших же запасов и стал неторопливо разливать похлебку. Я втянул носом пряный аромат, и рот мгновенно наполнился слюной. Оказывается, я успел здорово проголодаться. Уже настроился на еду в тишине и покое, но Фолл вновь подал голос:

— Это хлыст Мантикоры, да?

Какой же догадливый, мать его!

— Да! — бросил недовольно, а Шед удивленно присвистнул.

— Так это от хлыста? — Полукровка коснулся пальцами лица, намекая на мои шрамы.

— Нет, кухонным ножом порезался. Я схватил со стола толстый ломоть хлеба и сунул в рот. Подвинул миску ближе и зашипел, обжегшись о край.

— Остынь. И вообще, предупредить бы мог, — почти спокойно проговорил Эльгар.

— С чего это мне тебя предупреждать?

Вот же сукин сын! Никак, в друзья мне решил заделаться?

— С того, что мы теперь в одной связке. И неплохо бы нам знать о подобных приступах и как действовать в случае чего. Вот помрешь по дороге, как я потом перед Дорсаном отчитываться буду?

— Не помру, — буркнул себе под нос, чувствуя, что злость постепенно сходит на нет. А потом и вовсе принялся за похлебку, стараясь отвлечься от неприятного инцидента.

В деревеньке мы задерживаться не стали. Поблагодарили хозяев за кров и вновь тронулись в путь. К теме моего недомогания больше не возвращались. До Бероли оставалось два дня пути и каждый раз, на стоянках, я заблаговременно делал себе укол, дабы избежать непредвиденной ситуации.

Фолл поглядывал на то с интересом и даже раз предложил свою помощь, глядя, как я с трудом пытаюсь нащупать вену, но я послал его лесом. Вот еще. Пятнадцать лет как-то справлялся и теперь справлюсь.

К вечеру показались заснеженные крыши Бероли — небольшого поселения, дворов на десять. Туда вела узкая дорога, уводящая от тракта. Свернув, мы немного поплутали меж высоких сугробов, а после, выехав на пригорок, придержали лошадей. Прямо у их копыт берег резко обрывался, а ниже стелилось заснеженное озеро. Довольно широкое (дальний конец его выглядел узкой неровной полосой), окруженное мохнатым хвойным лесом. Вокруг царила первозданная тишина, и даже воздух здесь, казалось, имел особый привкус.

Шед у меня за спиной тихонько присвистнул.

— Это и есть то самое место? А вода где?

— Подо льдом и снегом.

— Что, везде? — он повел рукой, очерчивая пространство.

— Ну да. — Я усмехнулся. Пожалуй, будь я на месте полукровки, тоже не смог бы сдержать удивления. Насколько знаю, водоемы Эвры малочисленны и мелки. Обернулся к Шеду и заметил, как вздрагивают крылья его носа.

— Что-нибудь чуешь?

Парень замер и прикрыл глаза, словно прислушиваясь.

— Общий фон тут интересный. Насыщенный… — Потом привстал в стременах, вгляделся вдаль и с довольным видом кивнул. — Не слишком похоже на песок Эвры, но это определенно источник какой-то силы. Он находится не здесь, нити дальше ведут.

И махнул рукой в сторону деревни. Молчавший до того Фолл заинтересованно хмыкнул.

— Значит, это не то озеро. Ладно, потом поговорим. — Я пришпорил лошадь и пустил шагом вдоль берега — туда, где над деревьями вился дымок.

Бероль встретила нас сумерками, тонким запахом дыма из печных труб и умиротворенной тишиной, когда даже самые резкие звуки, кажется, тонут в снегу. На небе зажглись первые звезды, заметно похолодало, и мороз снова принялся испытывать мою израненную щеку. Из-за плетней нам вслед лениво гавкали сторожевые собаки. Неподалеку скрипнула дверь и сгорбленная старуха с ведром, настороженно оглядывая нашу компанию, все же объяснила, как добраться до старосты.

Нужный дом стоял неподалеку от въезда в поселок и отличался от остальных разве что резным флюгером-петушком да двором пошире.

Пока мы спешивались и привязывали лошадей к плетню, на крыльце появился хозяин — широкоплечий мужик с окладистой бородой. Окинул нас быстрым взглядом, а я отметил, что, несмотря на дремучий вид и неопрятный медвежий тулупище, староста далеко не промах. Всяко, глаза у него были умные, цепкие, а движения спокойные, уверенные и в то же время легкие.

— Чем обязан? — поинтересовался он басом и цыкнул на рычащую из конуры дворнягу.

— Служба безопасности Солькора, — не вдаваясь в подробности, представился я и сунул старосте под нос значок ингирвайзера.

— Эвон как, — бросил мужик, распахивая калитку. Кивнул, приглашая, а потом, не торопясь, достал из кармана огниво и зажег масляную лампу над крыльцом. — Заходьте, неча на холоде разговаривать.

В доме было жарко натоплено и уютно пахло хлебом. Пока мы раздевались, хозяин бросил тулуп на длинную скамью у печки и все так же неторопливо прошел к столу. Откинул полотенце и принялся деловито нарезать румяный пирог. Я непроизвольно сглотнул и прикинул, когда же мы в последний раз нормально ели.

— Садитесь, — пригласил староста, — устали, небось. А за трапезой и разговоры лучше говорятся.

Долго упрашивать нас не пришлось, и вскоре вся компания, грея руки о кружки, пила, обжигаясь, травяной чай и угощалась печевом с картошкой. Староста тем временем притащил откуда-то бутыль с мутновато-белым содержимым и принялся наполнять маленькие берестяные стопочки. В нос ударил запах крепкого самогона, а Шед закашлялся. Хозяин покосился на полукровку и, если и сделал какие выводы о необычной внешности гостя, озвучивать их не стал.

— Так какое дело у вас? — поинтересовался он наконец, когда мы уже опрокинули в себя по стопочке и закусили хрусткими солеными огурчиками.

— Тут недалеко гарнизон стоять должен, — пояснил я, вытирая набежавшую слезу — самогон у старосты был, что надо. — Знаете, где? И хорошо бы провожатого найти.

— Как не знать, — пожал плечами хозяин, — коли сам их до места отводил. Провожатого вам дать-то могу, да хоть Макея, вон.

Я обернулся через плечо и увидел выглядывавшую из соседней комнаты веснушчатую любопытную физиономию.

— Только поздно уже. Чаво вам среди ночи по снегам-то шастать? Переночуете здесь, а назавтра утром и отправитесь.

— И то дело, — присоединился к разговору Фолл. — Вряд ли в гарнизоне для нас печку персональную поставили. А я себе почти нос отморозил.

Шед тихо фыркнул, но смолчал. Я задумчиво кивнул.

— Если не стесним вас, господин… э…

— Слай.

— Слай, да. Тем более, у нас еще дело к здешнему кузнецу было.

— Вот и хорошо, — кивнул староста. — Завтра вас и сведу. В столице-то чего нового?

Я уловил любопытство в глазах Слая, так свойственное людям, долгое время живущим в провинции. Подумал, что разговор будет не лишним, и вообще, хорошо бы узнать, не замечали ли местные кого постороннего в окрестностях в последнее время. Поспешно дожевал здоровый кусок пирога, но спросить не успел. Собака во дворе вновь зашлась бухающим лаем, а за окном замелькал факельный огонь, и послышались резкие голоса.

Староста удивленно поднял кустистые брови и вопросительно на меня глянул. Я покачал головой. Кто бы там ни приехал, эти люди к нашей компании никакого отношения не имеют.

Староста поднялся из-за стола и, подойдя к окошку, выглянул. Одновременно в дверь раздался громкий стук. А потом я понял, что больше не слышу собачьего лая и нахмурился.

Переглянувшись со спутниками, я присоединился к хозяину. Прислонился щекой к холодному стеклу и стал разглядывать гостей. Насчитал около десятка закутанных по самые уши фигур и сначала подумал, что, может, из гарнизона кто явился? Неужели, случилось что?

Хозяин на мой вопрос тяжело покачал головой. Незнакомцы были не местные.

— Пойду узнаю, — мрачно буркнул он, — кого там принесло.

Покидая комнату, Слай прихватил с полки охотничий нож. Парни мои нахмурились, а я, сделав им знак оставаться на месте, нырнул в прихожую вслед за старостой. Встал спиной к стене у двери и кивнул Слаю.

— Кто? — крикнул тот, прислонившись ухом к створке.

— Открывай, дело есть, — раздался с той стороны грубый голос.

— Поздновато для дел-то. Кто такие?

— Гости дорогие, кто ж еще, — незнакомец за дверью заржал. — Давай, открывай по-хорошему, пока мы добрые.

— И что ж вам, добрые гости, нужно?

— Слышь, мужик. Кончай зубы заговаривать, открой, и мы тебе все расскажем. А то ведь и дом спалить можем…

Староста нехорошо ухмыльнулся и покрепче перехватил нож, а с той стороны раздался другой голос. Вкрадчивый и хриплый.

— Да что ты, Киран, в самом деле. Явился среди ночи, грубишь. Уважаемый хозяин, вы нашего друга не слушайте, перебрал он. Нам бы переночевать. Отдохнуть. А поутру мы дальше поедем.

Я осторожно отвел занавесочку на маленьком окошке и выглянул. На крыльце стояла парочка подозрительных типов, и в свете масляной лампы их можно было хорошо разглядеть. Один — здоровый, с заиндевевшими усами и маленькими злобными глазками был мне незнаком. А вот при взгляде на его спутника рука моя непроизвольно метнулась к хлысту на поясе. Давний знакомец — Ганс Бруммель — ехидно улыбался, а мне от злости аж скулы свело. На ловца и зверь бежит, а мы с Риллом молодцы. Правильно думали, что этот козел душной от своего не отступится и тоже рванет в Бероль. Вот только встреча наша произошла уж слишком быстро, и как ни хотелось мне сейчас выскочить и голыми руками свернуть предателю шею, я понимал, что силы не равны.

— Время потяни, — шепнул я Слаю и нырнул обратно в комнату.

— Так, ребята, — бросил настороженно смотревшим Фоллу и Шеду, — кончайте жрать. Похоже, придется драться.

— Кто там? — Эль поднялся из-за стола и пошел к нашей поклаже, сваленной грудой на скамье. Вытащил из ножен шпагу и придирчиво осмотрел лезвие.

— Банда Бруммеля.

— Ого! Быстро. И сколько их?

— Около дюжины, точно не скажу. Лезть на рожон не станем, посмотрим, до чего староста с ними договорится. Шед!

Полукровка оторвал задумчивый взгляд от плетки, которая уже лежала перед ним на столе. Это был тот самый «сувенир» с Эвры, который я по возвращению в Антрею подарил парню. Как оружие ему он подходил куда лучше, чем мне.

— Костюм ашшари на тебе?

Шед кивнул и стал молча стаскивать через голову вязаный свитер.

— Если что, уйдешь в невидимость. В этом преимущество — мы-то знаем, что среди бандитов наверняка есть Хамелеоны, а вот они на счет тебя понятия не имеют.

— Если только лошадей у плетня не пересчитали, — заметил Фолл, — и не сообразят, что третий где-то в засаде.

— Лошадей я в сарай отвел.

Мы обернулись на голос и увидели раскрасневшуюся от возбуждения физиономию давешнего пацанчика лет примерно десяти.

— У меня, между прочим, и кинжал имеется. Тятенька подарил.

— Так, малец. — В дверь снова начали молотить, похоже, долго заговаривать себе зубы гости не дали. — Ты, конечно, парень храбрый, но в драку лезть тебе рановато. У меня для тебя специальное поручение будет. Тут задняя дверь есть?

Мальчишка весь подобрался и коротко кивнул.

— Выйдешь тихонько и беги давай до соседей. Мужчин позови, скажешь, напали на нас. Только аккуратно.

Я обернулся к Фоллу, все еще полирующему тряпочкой свою шпагу, и кивнул:

— Давай с ним, проверь задний двор и назад.

Тот молча накинул пальто и отправился вслед за пацаненком, а я мимолетно подумал, экий все же неженка наш химик. Высунуться за дверь — и то без верхней одежды не желает.

Грохот в прихожей меж тем набирал обороты. А когда дзынькнуло разбитое стекло, мы с Шедом, не сговариваясь, бросились к двери.

Староста прижимался к стене и, матерясь сквозь зубы, держался за порезанную щеку. Я на ходу откинул щеколду, и в прихожую ввалился первый мордоворот, не ожидавший, что под его ударом створка распахнется. Получил от меня коленом в лоб и растянулся на полу, невнятно булькая. Краем глаза я заметил, как растворяется в воздухе Шед.

Второго нападавшего ударом в висок уложил староста. Очевидно, больше на крыльце никого не было, Бруммель куда-то делся, и я, пока «гости» не опомнились, выскочил наружу. Скатился по ступеням и хлестнул ближайшего противника, целясь в голову. Тот заорал и, закрыв лицо руками, рухнул в снег.

А потом бандиты опомнились и бросились в драку. Я сразу приметил зеленоватые рожи эврийцев и мимоходом порадовался, что Хамелеоны одеты как антрейцы.

Меня окружило сразу несколько человек, но я успешно отмахивался хлыстом, не подпуская противников близко. Перепрыгнул плетень и нырнул за угол дома, попутно набрав полные сапоги снега.

Кто-то бросил нож, и я еле успел увернуться. Потерял темп, и меня достали плетью. Запястье точно огнем обожгло, но хлыст удержал. А потом ушел перекатом за здоровую жестяную бочку. Удар бандита отдался в ушах металлическим гулом, и я, выкатившись с другой стороны, размахнулся. Хлыст обвил ноги засранцу, и тот рухнул в снег. Я бросился на противника и, увидев в лунном свете перекошенную морду Хамелеона, свернул ему шею.

Остальные как раз перли через плетень и, не дожидаясь, пока эта толпа всем скопом на меня навалится, я понесся в обход дома.

Выскочил на узкую улочку и чуть не врезался в троих мужиков с вилами.

— Вот, дяденька, — послышался знакомый голос и, опустив глаза, я узрел Слаева пацанчика, — привел.

Расшаркиваться времени не было — из-за угла уже выгребали бандиты. Правда, увидев, что я не один, темп немного сбавили и стали расходиться по сторонам, пытаясь взять нас в кольцо.

— Макей, дуй отсюда, — рявкнул я, и мальчишка вспугнутым зайцем унесся в темноту. Я же наскоро пересчитал неприятеля. Семеро против нас четверых — расклад не слишком плохой и, будь рядом мои стражи, я бы вовсе не волновался. Местные же парни, может, и хорошие охотники, но куда крестьянам с вилами да против оружия.

И тут один из бандитов вскинул арбалет.

— Ложись! — заорал я, первым бросаясь в снег. И уже с земли увидел, как неестественно, словно сама по себе, выворачивается голова стрелка. Мерзкий хруст услышал не только я — бандиты всполошились и принялись яростно размахивать мечами, рубя пустоту. Пользуясь суматохой, мы с крестьянами рванули в соседний двор и укрылись за поленницей. Мысленно вознеся благодарность Шеду и Всемогущему Отцу, я велел парням сидеть тихо и осторожно выглянул. Противники наши, похоже, тоже решили взять передышку — всяко в поле видимости остался только труп. Арбалета при нем не было и это было плохо. А еще хреновым оказалось то, что я точно не мог сказать, сколько ингиров на стороне бандитов. Одного я убил, но ведь могли быть еще. И ничто не помешало бы невидимому бойцу залезть сейчас, например, на соседнюю крышу и перестрелять нас оттуда словно дичь.

Будто в ответ на мои опасения сверху посыпались комья снега, и я, ухватив ближайшего паренька за плечо, прижался к стене дома. Остальных уговаривать не пришлось, и мы дружно бросились в темноту, под укрытие навеса.

Тотчас в сугроб перед нами ухнуло что-то большое и невидимое, подняв снежный фонтан, а потом знакомый голос, задыхаясь, просипел:

— Это я… Шед.

Я вовремя перехватил вилы, уже направленные на врага:

— Свои!

Деревенские ошарашенно притихли, а полукровка, проявляясь неясной фигурой, втиснулся рядом.

— Тебя не задели? — запоздало озаботился я, на что Шед помотал головой.

— Не успели.

— А где Фолл?

— Я думал, он с тобой.

Вот дохлый скунс! Где носит этого придурка, сейчас, когда нам так важен каждый боец?

Решил снова геройствовать в одиночку или попросту слинял подальше от опасности? Иначе, зачем, на минуточку высовываясь во двор, тулуп надевал?

Я сплюнул в снег и повернулся к Шеду:

— Сколько их осталось?

— С дюжину. По деревне рассредоточились. Плюс один эвриец в ашшари, где сейчас — не знаю.

— А Бруммель?

— Был во дворе у Слая. Жалко мужика.

— С-собака… — Я почувствовал, как во рту стало кисло. Ну вот, еще один труп на моей совести.

— Слая убили? — встрял деревенский, и в его голосе мне послышался ужас. Что-то мне подсказывает, что соратник наш вместо того, чтобы воспылать праведной местью, окончательно пал духом.

— Надо уходить из деревни. — С досады я скрипнул зубами. — Доберемся до гарнизона, возьмем подмогу.

— Пешком долго, — отозвался басом низкорослый мужик с бородищей по грудь. — Да и луна, гляньте какая. На открытой местности вы как на ладони будете. Вмиг догонят.

— Значит, нам нужна лошадь.

— Идем ко мне, свою конягу дам, — предложил другой мужик сквозь стиснутые зубы. — За ради Слая ниче не жалко. Тут всего-то пара домов.

— Веди.

Мы нырнули за угол и гуськом пошли заснеженными огородами, стараясь держаться в тени построек. И, судя по воодушевившимся физиономиям местных, почти уже дошли, как Шед резко остановился.

— Тихо, — полукровка схватил меня за рукав. — Там кто-то есть.

Мы замолчали и, высунувшись из-за сугроба, я увидел пару бандитов, осторожно входящих во двор. Рассредоточились, значит. Ну, это нам на руку.

Нехорошо усмехнувшись, я покрепче стиснул рукоять хлыста и выскочил на открытое место. Испуганно мявкнул кот, уносясь за амбар, а бандиты, опомнившись, бросились в атаку.

Хлыст свистел в морозном воздухе точно гигантская струна, выписывая замысловатые фигуры, сбивая с верхушек сугробов брызги снега. Вот мне почти удалось вышибить у одного из противников оружие. Вот крестьяне с молодецким гиком насадили другого на вилы. Вот хозяин дома, пока мы отвлекали оставшегося бандита, уже бросился открывать двери сарая, и я возрадовался, что у нас все получится. Но, видимо, не так уж и далеко разошлась банда.

Не прошло и пяти минут с начала стычки, как остальные головорезы ввалились во двор. Позади всех я приметил и Ганса Бруммеля — коротышка размахивал руками и раздавал приказы.

Отец Всемогущий, дай нам сил.

Крестьяне сгрудились в кучу, выставив перед собой вилы. Шед, похоже, снова ушел в невидимость, а в доме неожиданно зажегся свет. Кто-то выглянул на крыльцо и истошно завизжал. Правда, крик тотчас захлебнулся, а хозяин дома, взревев, точно раненное животное, ринулся прямо в гущу бандитов.

— Ингирвайзера брать живым! — расслышал я сквозь шум и крики голос Бруммеля и очертил вокруг себя первый удар плетью. Пусть попробуют подойти сначала.

Я размахивал хлыстом, словно ветряная мельница. Крутился волчком на месте, отбивая мечи, уворачиваясь от ударов. Сквозь строй нападавших видел, как двое бандитов топчут в снег тело хозяина дома, как яростно, стоя спина к спине, отбиваются парнишка и бородатый мужик.

Арбалетный болт чиркнул по моему плечу, раздирая рукав, и меня стали теснить к сараю. Если бы только Шед догадался рвануть за помощью, возможно, гвардейцы успели бы отомстить. И за меня, и за убитых берольцев. Но, боюсь, не в характере полукровки бросать друзей на поле боя.

Места для размаха хлыста становилось все меньше, и когда я уже решил, что живым не дамся и стану драться в рукопашную, во двор влетели конники. Впереди всех несся Фолл, держа шпагу наголо. С размаху воткнул в грудь ближайшему противнику и издал ликующий крик. Окружавшие меня бандиты развернулись, отражая натиск гвардейцев, а я почти рухнул спиной на стену сарая. Постоял, опираясь на колени и ловя ртом воздух.

— Давай в седло!

Подняв глаза, увидел протянутую руку скалящегося во все зубы Эльгара. Нашел время веселиться. Устало отмахнулся, а потом напрягся, заметив, как в дальнем конце двора через плетень сигает знакомая коренастая фигура. У меня даже невесть откуда сил прибавилось!

Рыкнув и проскочив мимо морды шарахнувшейся Фолловой лошади, я бросился вслед за Бруммелем. Лично сверну этой мрази шею. Но сначала обстоятельно допрошу.

Далеко этот хромоногий мерзавец, как ни петлял по улице, конечно, не ушел. Будь я не на последнем издыхании, настиг бы его сразу у плетня. А так только через пару домов мне удалось наконец-то пустить в ход хлыст.

Бруммель ловко отпрыгнул, увернувшись от удара, и метнулся в сторону. Я развернулся и узрел груженые сани, что стояли у самого въезда в деревеньку.

Вот же сучий сын! Надумал за повозкой спрятаться!

Рванул следом, на ходу раскручивая хлыст, и чуть не споткнулся на ровном месте, когда главарь выволок из саней слабо трепыхавшуюся девицу. Дернул ее на себя, и в свете луны блеснуло кривое лезвие ножа.

— Только дернись, ингирайзер, и она труп! — осклабился бандит и приставил нож к видневшейся в горловине пальто тоненькой шейке. А я задохнулся от подступившего к горлу ужаса. Ведь в лапах бандита, судорожно вцепившись пальцами в отворот мужского рукава, замерла Роксана.

Я застыл на месте, боясь шевельнуться. Ноги будто приросли к снежному настилу, а в ушах гулко застучало. То, что происходило вокруг, меня уже не волновало — весь мир, казалось, сузился до нас троих. Меня, Бруммеля и переминающейся с ноги на ногу Роксаны. Усталой, растрепанной, с нездоровым ярким румянцем на скулах. Ее полный отчаяния взор был обращен ко мне. Глаза слезились на морозе.

А я на секунду представил, что все эти дни она была в руках Бруммеля и его шайки, и сердце болезненно заныло. Как же так вышло? Почему? Я ведь оставил ее в монастыре, в безопасности. Неужели бандиты и туда добрались? А ведь Ксана так просила, чтобы я забрал ее с собой…

Одновременно со страхом за жизнь аньи накатило острое чувство вины. А воображение как назло подкидывало картинки, одна краше другой. Ведь только один Всемогущий знает, что они там с ней делали.

Выглядел я, наверное, растерянным, во всяком случае, улыбка Бруммеля стала шире.

— А теперь медленно положи хлыст на землю, — скомандовал заговорщик, победно скалясь.

Я опустился на одно колено, не сводя настороженного взгляда с Роксаны. Видел, как она мелко дрожит, словно стебелек на ветру. Такая хрупкая, такая беззащитная. И кроме меня ей больше не на кого рассчитывать.

Внутри повернулся колючий клубок злости. Неужели же ты, ингирвайзер Солькора, не способен ничего сделать?

Кнут коснулся земли, но я не спешил подниматься. Наскоро прикинул расстановку сил. До Бруммеля шагов пять. Даже если рвану сейчас к нему, не успею. Движение ножом слишком быстрое, мимолетное — он перережет ей горло раньше чем, я успею преодолеть разделяющее нас расстояние.

Можно было бы ударить кнутом. Но, боюсь, не достану. И что остается? Сдаться? Договориться? Потянуть время? Гвардейцев всяко больше, чем людей Бруммеля. И в итоге, он окажется в окружении. Но кто знает, что тогда выкинет бывший каторжник.

Нет, тянуть точно не стоит. Лучше взять неожиданностью!

Я коснулся пальцами сапога, скользнул вверх по шершавой коже и одним быстрым движением достал из-за голенища припрятанный кинжал. Пять шагов… идеальное расстояние для броска.

Резко выпрямился и одновременно замахнулся. Кинжал со свистом рассек воздух. Все же мне повезло, что Бруммель коротышка. Промахнись, я попал бы Роксане в плечо, не более. Но я не промахнулся, и теперь гравированная рукоять красовалась как раз по центру лба предателя.

Роксана только и успела, что зажмурится. В миг ставшее тряпичным тело неприятеля повалилось в снег. Я же сразу бросился к анье. Сжал в объятиях, дрожащую и плачущую, и почувствовал, как она обессилено прильнула к моей груди.

— Как хорошо, что ты здесь, — прошептала чуть дыша. А потом медленно, словно нехотя, стала оседать на землю.

Я подхватил обессилившую девушку на руки, и лишь спустя несколько мгновений понял, что она без сознания.

Так перепугался, что не сразу сообразил что делать. А потом, словно угорелый, помчался в сторону домов. Где-то по пути меня перехватил один из местных ребят. Ткнул пальцем в низкую избу и сообщил, что там обитает знахарка.

Я опрометью бросился туда. Влетел без стука, чуть не сорвав дверь с петель.

— Куда несешься? Али шило в одном месте, — тут же отчитал скрипучий старушечий голос.

— Помогите! — Я повернулся к сухонькой морщинистой женщине, что ростом едва-едва доставала мне до плеча. — Умоляю, сделайте что-нибудь.

Знахарка прищурилась и скосила яркие голубые глаза на мою ношу.

— Ранена?

— Нет… Да… Не знаю! Без сознания она.

— Так, может, того… В обморок от испуга упала? С нежными барышнями такое частенько случается, — предположила хозяйка и, приблизившись, похлопала Ксану по щекам. Задумчиво покачала головой.

— Не думаю. Она у Хамелеонов была. Дней пять, не меньше. — Я почувствовал, как от волнения пересохло во рту. В голову опять полезли жуткие мысли, и я поспешил отогнать их.

Рано отчаиваться. Для начала нужно понять, что с Роксаной. Может, и вправду, переволновалась. Кто знает, что ей пришлось пережить.

Старуха вновь приложила сухонькие ладошки к румяным девичьим щекам и недовольно поцокала языком. Указала скрюченным перстом на низенькую дверку.

— В опочивальню ее неси. Помогу, чем смогу.

Я еле протиснулся в крохотный проход и уложил девушку на единственную в комнате постель. А потом, не дожидаясь распоряжений старухи, стал впотьмах стаскивать с Роксаны пальто.

— Ну-ну… не спеши… — Комнатушку осветил теплый желый свет — это старуха водрузила масляный фонарь на низкую тумбу у кровати. — Ты кем ей приходишься-то, а голубчик?

— Я? — на секунду растерялся, не зная, что ответить. Эдак она еще меня взашей прогонит. Скажет, что посторонним мужикам тут делать нечего. Но я-то, отнюдь не посторонний!

— Я за нее отвечаю! — выпалил решительно и, наплевав на приличия, продолжил раздевать девушку. Под толстым меховым пальто оказалось синее монастырское платье. То самое, в котором я видел Ксану в последний раз. Плотное и глухое до маразма. К коже не подобраться. Так что я первым делом оглядел запястья и шею. Вспомнил, какие отметины оставил после себя Вандебор, и с силой стиснул зубы. Слава Всемогущему, сейчас ничего подобного не нашлось. Но кто знает, что может быть под платьем. Да и если девушку морили голодом, простудили на морозе или, хуже того, изнасиловали, следов не увидишь.

Остается лишь надеяться на опыт знахарки.

Та, тихонько покряхтев, примостилась на краю постели и, разведя Ксане ноги, первым делом сунула морщинистую руку под подол.

Я весь напрягся. Пусть мои познания в женских недомоганиях были скудны, но даже я понял, что она проверяет. И от того лишь сильнее задергался.

В банде Бруммеля, я насчитал человек двенадцать. И все сплошь разбойники и грязные ублюдки. Не поверю, чтобы они не польстились на такую красавицу.

Знахарка меж тем задумчиво пошамкала губами. Вытащила руку и потерла сухие пальцы.

— Вроде не трогали девицу твою. А ежели и трогали, то вреда не причинили, — просипела старуха, а у меня аж от сердца отлегло. — А вот жар у нее знатный. Простыла, никак.

Женщина еще раз пощупала лоб Роксаны, послушала хриплое дыхание. Отвела пальцем веки, потом заглянула в рот. Поохала себе под нос.

— Знать бы еще, сколько дней держится…

— Помочь сможете? — Я нетерпеливо подался вперед и всмотрелся в необычайно яркие глаза старухи.

— Ну, отвар-то, конечно, заварю. Да только зима на дворе, а запасы мои поистощились. Коли не поможет, за новыми травами в лес не сходишь.

— А как же вода? Из озера? — Я вспомнил, что рассказывал Рилл про целебную воду. И что деревенские готовят на ней снадобья.

— Дык, та вода только мужикам и помогает, — усмехнулась знахарка. — Девице твоей от нее проку никакого.

— В смысле? — не понял я.

— Да чего непонятного-то? Говорю ж, для мужчин она. Уж не знаю, отчего так выходит, а я в этих краях всю жизнь провела и не видывала еще ни разу, чтобы водица эта женщине помогла. Да и на вкус — тухлятина! — припечатала хозяйка и скривилась. — А вот тебе, милок, не помешало бы… к озерцу-то прогуляться.

— Успеется, — буркнул я и отвернулся, чтобы старухе не было видно мою раненную щеку.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я почти не отходил от постели Ксаны. Все ждал, когда она очнется. Протирал влажный от пота лоб и чуть ли не ежечасно поил девушку знахарскими отварами. Роксана бредила во сне, бормотала что-то невнятное и металась головой по подушке. В такие моменты я особенно боялся за ее жизнь. И после, когда девушка успокаивалась, выходил на свежий воздух — отдышаться и привести в порядок мысли.

Чего я только не передумал за эти два дня…

Пока дежурил у постели больной, проверил каждый ее пальчик, каждый сантиметр кожи. Все искал следы ударов или обморожения. Но, кажется, девушка и впрямь слегла с лихорадкой.

О собственной болезни и вовсе позабыл. Шрамы, конечно, болели. И перед глазами то и дело плясали разноцветные круги, но я не обращал внимания. Не до того было. Если бы не знахарка, да Шед с Элем, что приходили навещать меня по сто раз на дню, и поесть бы забывал…

Они же и доложили, что отряд Бруммеля полностью разгромлен. Хамелеоны убиты, как и большинство бандитов. Разве что парочка сдалась добровольно и их сейчас держали под надзором в гарнизоне. К тому же, к нашей общей радости, староста, которого мы все уже успели похоронить, оказался только ранен. Серьезно, но, как заверили приятели, не смертельно. И то славно, все же хороший мужик. И местные его, похоже, уважают.

А еще парни успели сходить к источнику. Химик провел нужные анализы и, кажется, что-то обнаружил, но я толком и не понял, что. Так, слушал вполуха. А Шеда, восторженно вещающего о нитях силы и исходящей от озера энергии, и вовсе выгнал взашей. Тошно было глядеть на его радостную эврийскую рожу.

Знахарка, в отличие от моих приятелей, оказалась куда более понятливой. В первую же ночь отправилась спать в дом сына и оставила свою лачугу в мое полное распоряжение. Заходила лишь отвара приготовить, да несколько раз в день проверяла самочувствие Роксаны.

Ожидание изводило. Тягостое, тягучее, оно, казалось, прожгло во мне громадную дыру. А бездействие и вовсе сводило с ума. Я понял, каково это — знать, понимать, что близкому человеку плохо, и быть не в состоянии что-либо предпринять. Старуха сказала, что ждать — это все, что мы можем. Организм должен сам справиться с болезнью. А как быстро это произойдет и произойдет ли вообще — на то воля Матери Прародительницы.

Но хоть от меня толком ничего и не зависело, я все равно не мог отойти от Ксаны. Ждал, как преданный пес ждет возвращения хозяина. И наконец дождался.

— Рей… — сиплый тихий голос коснулся слуха, и я непроизвольно вздрогнул. Кажется, задремал. На землю уже опустился вечер. За окнами шел тихий снегопад, а в печи весело потрескивали березовые поленья.

Тут же вскочил и, с трудом проморгавшись, приблизился к Роксане. Сжал тонкую девичью ладошку:

— Я здесь.

— Что случилось? Как я тут оказалась? — Ксана попыталась сесть в постели, но я не позволил.

— Тише-тише. Лежи. Тебе отдыхать надо.

Я старался выглядеть спокойным и уравновешенным, а у самого губы так и расплывались в счастливой улыбке.

— И долго я… спала?

— Всего пару дней.

— Ох! — Роксана все-таки уселась, хоть я и старался ее удержать. С нажимом провела ладонями по лицу и запустила пальцы в спутанные волосы. — От меня опять одни неприятности…

— Все нормально. — Я погладил ее по макушке и аккуратно привлек к себе. Прижался щекой к мокрому лбу и мысленно отметил, что жар спал. — Как ты себя чувствуешь?

— Душно. Пить хочу и на воздух бы.

Вот я балбес. Тут же вскочил и метнулся за водой. У меня как раз был припасен кувшин на такой случай.

Роксана жадно осушила кружку и вытерла ладошкой мокрые губы.

Я неотрывно смотрел на нее и все никак не мог наглядеться. Очень хотелось задать мучившие меня вопросы, но я молчал, боясь все испортить. Умысленно оттягивал неприятный момент.

— Что-то не так? — Роксана заметила мой долгий взгляд.

— Ничего. Просто… С тобой точно все хорошо? — Девушка с недоумением пожала плечами, и мне все же пришлось спросить. Уж лучше сразу, чем мучиться от неизвестности. — Не хочешь рассказать, как ты оказалсь в компании Бруммеля?

Ксана виновато опустила глаза и надула и без того пухленькие губки.

— Ты будешь ругаться.

А то! Почему-то иного я и не предполагал. Особенно учитывая тот факт, что Ксана оказалась единственной пленницей разбойников.

Девушка медлила, комкая в руках край шерстяного пледа, и я решил ее подтолкнуть.

— Они что, напали на монастырь?

Анья отрицательно покачала головой.

— Это я. Я сама виновата. Вы как уехали, мы с настоятельницей повздорили сильно, ну я и бросилась вдогонку. Думала, за пару часов вас настигну, а вместо этого… наткнулась на шайку бандитов в лесу. — Роксана понурилась и шмыгнула носом.

Я с трудом сдержал страдальческий стон. Ну что за дура, твою мать! Придушить бы собственными руками и не мучиться. Эта женщина она… она… просто неисправима! Упрямая, бестолковая! Безрассудная совершенно!

— Ты… Но как? Ксана! — Не удержался и грозно рыкнул, а анья чуть отстранилась и по-детски зажмурила один глаз.

— Ты своими выходками меня в могилу сведешь! — бросил я в сердцах, чувствуя, как внутри все клокочет от непонимания, злости, раздражения и, шакал ее задери, иррациональной нежности к этой своенравной девице. Хотелось одновременно надавать ей по шее и ласково прижать к себе.

— Он тебя трогал?

— Кто? — непонимающе хлопнула ресницами девушка.

— Бруммель.

— Попытался, — она скривилась и поджала губки.

— И что? — Да что ж из нее силком все вытягивать приходится?!

— Детей у него теперь точно не будет, — усмехнулась Ксана, а у меня разом отлегло от сердца. Второй такой истории, как приключилась с Вандебором, я бы точно не пережил.

— У него теперь ничего не будет, — добавил глухо, вспомнив, как самолично вбил кинжал в лоб заговорщика.

— Ой, ты ведь его… — Роксана испуганно прижала ладошку ко рту. — Впрочем, так ему и надо.

Она неожиднно улыбнулась, благодарно и в то же время нежно, а потом и вовсе подалась вперед и прильнула к моей груди. Да так аккуратно — ни единого шрама не задела!

— Ты не злишься? — тоненьким голосочком спросила эта подлиза, а мне вдруг вспомнилась моя давняя угроза. И если раньше шансов воплотить ее в жизнь как-то не предоставлялось, то сейчас был на редкость удачный момент.

— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — спросил я ровно, стараясь не выдать истинных мотивов своего вопроса.

— Ну что ты заладил? Сказала же, что все нормально! — Роксана отстранилась и глянула на меня с упреком.

— Это просто замечательно. — Я позволил себе ехидную улыбку и выпустил девушку из объятий. — Я предупреждал, что выпорю тебя, если не будешь слушаться? — спросил серьезно, на что Ксана изумленно открыла рот. — Снимай портки!

Анья лишь хлопнула ресницами, а я решил пойти на принцип. Потянулся к поясу и, дернув пряжку, стал вытаскивать толстый кожаный ремень. Увидел, как в зеленых глазах мелькнуло недоумение, потом мимолетный страх. Но и он быстро исчез, уступив место гордости и упрямству. Роксана вызывающе вскинула подбородок и уперла руки в бока.

Сразу понятно, без боя не дастся. Но так даже интереснее. Я намотал ремень на кисть и дернул, проверяя на прочность. Ксана вздрогнула от неожиданно хлесткого звука, но почти сразу взяла себя в руки, вернув прежнее хладнокровие.

А я вдруг понял, что эта ее манера, в любой ситуации гордо держать голову, сопротивляться до последнего, ужасно мне нравится. И заводит безумно.

Не знаю, что бы я делал дальше и привел ли бы свою угрозу в исполнение, да только нам помешали. Из соседней комнаты послышались шаркающие шаги и знакомое кряхтение. Хозяйка лачуги явилась как нельзя вовремя!

— О, очнулась, красавица!

Я незаметно спрятал ремень за спину и подумал, что все же хорошо, что знахарка явилась именно сейчас. Приди она на пару минут позже, могла бы застать весьма красочную картину. Не знаю, как бы я тогда оправдываться стал.

Старуха меж тем проковыляла к кровати и вручила Роксане здоровенную кружку, исходящую паром.

— Что это? — Девушка сунула туда нос и недовольно поморщилась.

— Снадобье. Ты пей-пей. Живо на ноги встанешь.

— Да мне уже неплохо, — попробовала отговориться Ксана, но под моим грозным взглядом все-таки осушила чашку. Поплевалась немного, сетуя на горечь отвара, а потом и вовсе затребовала еды.

Я мысленно ухмыльнулся. Голод — это хорошо, значит, и правда, пошла на поправку.

— Кушать ей подавай! — возмутилась знахарка и всплеснула руками. — Чай уже не больные, таскать вам! Сами раздобудете. И вообще, душно тут. Тебе, красавица, на воздух бы не помешало.

Девушка сразу оживилась и свесила босые ноги с кровати. Пошарила взглядом по полу, видимо, в поисках сапог.

Признаться честно, я не хотел выпускать Роксану из постели. Все же только-только оклемалась. Но спорить с двумя женщинами, да еще столь решительно настроенными, себе дороже.

— Только потеплее одевайся, не хватало второй раз отпаивать, — продолжала давать указания знахарка, а потом повернулась ко мне: — А ты чего сидишь? На озеро, как погляжу, так и не сходил. Вот же дуралей!

Старуха махнула на меня рукой, а мне подумалось, что раз Роксане нужен свежий воздух, то почему бы и до озера не прогуляться. Вроде тут недалеко. Да и Шед с Фоллом зазывали неоднократно. Глядишь, убью сразу двух зайцев.

— Вот сейчас и схожу, — заверил хозяйку.

Пошарил рукой под кроватью и, нащупав женский сапожок, нацепил его на услужливо подставленную ножку. Следом помог Роксане обуть второй сапог и поискал глазами ее пальто. Оно нашлось как раз на спинке кровати. Изрядно потрепанное и облезшее. Мне подумалось, что в нем одном будет холодно, и перед выходом я захватил еще и шерстяной плед, которым укрывал Роксану по время болезни.

Анья еще слабо стояла на ногах, и я все время держался поблизости, чтобы подхватить ее в случае чего. Запоздало подумал, что эдак мы до озера не доберемся. Ксана и до соседней избы-то без моей помощи вряд ли дойдет. В итоге я обхватил девушку за талию, давая опору, и мы тихим шагом побрели меж кособоких домиков. Вокруг еще были видны следы недавнего сражения — разбросанная солома, выщербленные брусья, развороченные плетни.

— Так, мы есть будем? — вспомнила о насущном Роксана, и я подтолкнул ее вправо, сворачивая к дому старосты. Не мешало бы мужика проведать — крепко ему досталось в схватке с бандитами. Заодно еды можно будет спросить. Наглость, конечно, но я не знал, к кому еще.

В доме Слая надолго задерживаться не стали — все же староста был еще слишком слаб для приема гостей. Поблагодарили за помощь да за проявленную отвагу. Я узнал, что в бою погибла пара местных мужиков, еще четверо, включая старосту, оказались ранены. Не так плохо, конечно, учитывая количество нападавших, но для маленькой деревеньки на десять дворов это была невосполнимая потеря.

Благо хоть сам Слай не пал духом и всячески бодрился, уверяя, что им не требуется никакой посторонней помощи. А еще снабдил нас целой корзиной съестного и, внимательно посмотрев на все еще слабую девушку, посоветовал езжать к озеру на санях. Я попробовал перед уходом впихнуть старосте несколько монет, в благодарность за еду и гостеприимство, но тот лишь отмахнулся, сказав, что за доброту денег брать не принято.

Проводить нас до места вызвался местный кузнец — тот самый бородач, что плечом к плечу дрался со мной в недавней стычке. Сани запрягли каурой кобылкой и, звеня бубенцами (видно, повозку рядили для какого-то празднества), покатили по снежному настилу. Роксана сразу впилась зубами в румяный пирожок, что нашелся в корзине со снедью. Урча от удовольствия, притулилась к моему плечу. Я укутал ей ноги прихваченным пледом и подумал, что наша поездочка весьма походит на зимние гулянья. Так и казалось, что из-за очередной снежной насыпи выскочит с песнями и плясками толпа ряженых.

Дорога до озера оказалась короткой, мы даже замерзнуть толком не успели. Выехав за деревню поднялись на горку, а дальше — вниз и вдоль берега озерца, мимо торчащего изо льда мерзлого камыша. По правую руку пронеслись шалаши и яркие пятна костров стоянки гарнизона. Где-то там сейчас Шед и Фолл, надо бы заскочить на обратном пути, проверить, как устроились. Если, конечно, Роксана не слишком устанет.

Я скосил глаза на макушку у моего плеча и проследил за белым облачком пара, сорвавшимся с девичьих губ. С трудом удержался, чтобы не развернуть девушку к себе и не прильнуть к этим самым губам, но решил не наглеть раньше времени и лишь по-хозяйски положил руку девушке на плечо и прижал к себе.

Вскоре мы свернули с дороги и покатили по ровной снежной скатерти к середине озера.

— Тпр-ру-у! — наконец басовито скомандовал бородач на козлах. Лошадки остановились, и мы с головой окунулись в тишину. На небе зажглись первые звезды, и на мгновение показалось, что и нет на белом свете ничего, кроме вот этого величавого спокойствия. Ни войны, ни людей, ни ингиров. Роксана тоже отчего-то притихла, замерла в моих объятиях.

Кузнец обернулся:

— Приехали. Вона прорубь.

Он кивнул на чернеющий неподалеку квадрат озерной воды, а потом поинтересовался:

— Вам помощь-то нужна? У меня тута и веревка, и топор припасены.

— Сами справимся, — бросил я, вылезая из саней и подавая руку Ксане. — Лампа бы только не помешала.

— Ну, дело хозяйское. Ежели что, зовите, я рядом буду.

Кузнец извлек со дна саней масляный фонарь, чиркнул огнивом.

Я благодарно кивнул, забирая маячок света, и мы с Роксаной гуськом пошли по узкой протоптанной тропинке. Девушка крепко сжимала мою ладонь, то ли боясь поскользнуться, то ли просто показывала сопричастность. А мне отчего-то стало вдруг легко и радостно, точно с плеч сорвался пудовый груз, и даже дышать стало легче.

— Останься тут, — попросил я, когда до цели оставалось шага три. Вручил Роксане светильник и в одиночку приблизился к лунке. Фолл и Шед были здесь, судя по всему, совсем недавно, и прорубь успела затянуться лишь тонким слоем льда. Я аккуратно ударил каблуком, разбивая корку. Присел на корточки, вгляделся в черную воду. Сначала показалось, что в ней отражаются звезды. Но потом я сообразил, что отражение вряд ли будет закручиваться медленным хороводом. Это было похоже на стаи невесть как оказавшихся в проруби светляков — они танцевали, выстраивались в замысловатые фигуры; потоки голубого света текли из глубины к поверхности и, кажется, с каждой минутой прибывали. Я замер, наблюдая дивное видение, а потом почувствовал на плече чужую ладонь.

— Рей, что ты делаешь? — Голос Роксаны звучал тревожно, а я недоуменно обернулся.

— Что я делаю? Ты зачем близко подошла, а ну как голова закружится?

— Рей. — В голосе Ксаны послышалась легкая паника. — Ты зачем пальто снял?

Я недоуменно огляделся. На снегу, и вправду, лежало мое пальто, но холода, как ни странно, я не ощущал. Скорее уж… сложно передать словами подобное состояние, но, пожалуй, это было похоже на утреннюю жажду пьяницы. Ну, или заплутавшего в раскаленной пустыне странника. И неожиданно пришло решение. Твердое, уверенное и правильное. И пусть даже сейчас небосвод рухнет мне на голову, но его я не изменю.

— Ксана, я должен туда спуститься!

Поднявшись на ноги, я принялся стаскивать через голову мохнатый свитер.

— С ума сошел? — взвизгнула девушка. — Да ты в ледяной воде со своими ранами и пяти минут не продержишься!

Вместо ответа я сунул в руки Ксане свитер с рубахой и принялся стягивать сапоги.

— Да что с тобой!

Я посмотрел в расширившиеся от ужаса глаза, в которых отражались голубые отблески и коротко улыбнулся.

— Хорошая моя, я должен. Не могу объяснить, но мне жизненно необходимо посмотреть, что там внизу. И не волнуйся, я чувствую себя отлично.

Вылез из штанов и, осторожно отведя в сторону пытавшиеся удержать меня руки, шагнул в воду.

Я был готов к тому, что холод, словно тысяча кинжалов, вопьется в мое тело и от удивления чуть не захлебнулся. Вода оказалась на диво теплой и ласковой. Но как такое может быть!?

В последний раз высунулся наружу, ловя ртом упущенную порцию воздуха и, радостно улыбнувшись Роксане, поплыл на глубину. Серебристо-голубой поток охватывал мое тело, качал, словно ласковые материнские руки. А я подумал, что если бы не потребность дышать, мог бы остаться здесь навсегда. Быть единым целым с подводными светлячками — это ли не блаженство?

Тело мое опускалось все ниже, а сияющий поток вокруг все больше входил в силу. Это было похоже на гигантского призрачного осьминога, простершего ввысь щупальца. Я вспомнил, как Шед говорил о нитях силы и подумал, что здесь не просто нити — самый настоящие канаты. И я их вижу!

Голые стопы мягко коснулись чего-то горячего. Я посмотрел вниз и перевернулся, приблизив лицо к странной купели, выложенной отточенными водой камнями. А в центре ее пульсировал серебряный сгусток света, точно билось там живое сердце самого озера.

Вода вокруг продолжала нагреваться. Я покрутил головой, стараясь разглядеть еще хоть что-то, но видел только кружившие вокруг светящиеся струи. В груди начало гореть и, оттолкнувшись, от дна, я поспешно ринулся наверх, к рыжему огоньку, заботливо обозначающему путь из-подо льда.

Вынырнул на поверхность и с упоением глотнул пряный морозный воздух. Здесь было значительно холоднее, чем внизу, но разгоряченное тело на мороз почти не реагировало. А обычно ноющие раны и вовсе не отозвались на смену температуры.

Зато, не успел я проморгаться, как на меня набросилась разгеванная Роксана. Девушка почти лежала животом на снегу, чуть свесившись головой над лункой, и держала над водой фонарь.

— Рей, ты с ума сошел! Я уже думала, ты утонул. Ну нельзя же та… — Она споткнулась на полуслове и уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Выдохнула потрясенно и, приблизив фонарь, несмело коснулась моей щеки. — Святая Мать Прародительница! Не может быть…

— Что? — Я не понял причины ее замешательства, как толком и не ощутил прикосновения. Видно, вернувшись в холод, кожа потеряла чувствительность.

— Ты… У тебя… — пролепетала ошарашенная Ксана, а потом вдруг резко села и, положив руку мне на макушку, толкнула обратно в воду. — А ну-ка нырни еще разок!

Вот же непостоянные создания эти женщины! То ругаются, то заставляют снова нырять. Впрочем, сил на второй заплыв было предостаточно. И я с каким-то нездоровым азартом и странным удовольствием вновь погрузился в манящую воду. По венам по-прежнему бежала горячая лава. Тело звенело от переполняющей его энергии. В несколько сильных размашистых гребков я добрался до подводной купели и коснулся ладонью горячего гладкого камня. И вновь почувствовал непреодолимое желание задержаться здесь подольше. Жаль только, воздух в легких заканчивался слишком быстро.

Пришлось повернуть и спешно выбираться на поверхность. Над головой, как и прежде, горел желтый огонек, и теперь я точно знал, что это Ксана высвечивает мне путь на поверхность. Сердце заполнила радость. До самых краев. Так, что хотелось кричать во все горло. И я понял, что еще сильнее, чем погрузиться в лоно источника, я хочу видеть анью Эдан. Смеющуюся, радостную, счастливую. Счастливую рядом со мной.

И каково же было мое удивление, когда, вынырнув, я застал ее смеющейся. Роксана отбросила фонарь и обхватила обеими руками мое лицо. Подалась вперед, оказавшись близко-близко, и восторженно выдохнула:

— Какой же ты красивый…

Кожи коснулось горячее дыхание, а потом и мягкие, нежные губы. Сладкие до одури.

Не успел я ответить на поцелуй, как девушка поспешно отстранились. Зеленые глаза светились счастьем, на алых губах играла шальная улыбка. Сбывшаяся мечта, да и только.

— Ты что же, ничего не понимаешь? Очнись, Рей! Погляди на себя!

Я опустил взгляд вниз, на выступающую из воды грудь, и… не поверил своим глазам.

Сочащиеся сукровицей гнойные раны стянулись и очистились. А на месте некоторых так и вовсе остались лишь белесые рубцы. Я провел ладонью по мокрой коже и не почувствовал боли. Провел еще раз, не веря тому, что видел и ощущал. Должно быть, это сон… или иллюзия. Морок какой-то. Даже если вода в озере целебная, не может же быть, чтобы вот так, за несколько минут, шрамы, от которых я мучился целых пятнадцать лет, взяли и зажили? Немыслимо… Невероятно!

Настолько, что я с силой ущипнул себя за ухо, пытаясь вернуться в реальность. Ухо отозвалось резкой болью, а я с нажимом провел по правой щеке, не зная, как реагировать на нежданно свалившееся на голову счастье.

— Невероятно, — словно вторя моим мыслям, протяжно выдохнула Ксана и тоже дотронулась до моего лица. Провела пальцем от самого глаза до подбородка.

Я перехватил ее ладонь и прижал к губам. А после порывисто подался вперед, горя желанием вновь приникнуть в поцелуе, но Роксана вдруг спохватилась.

— Ох, Рей. Что ж мы сидим тут? Холодно же! Вылезай скорее. Отморозишь себе еще что-нибудь ненароком.

Она вскочила на ноги и метнулась к моей одежде.

Я и сам уже начал ощущать холод, а потому просить дважды не пришлось. Оперся на ледяной настил и с легкостью подтянулся, выбираясь из проруби. И тут же мне на плечи легло тяжелое, подбитое мехом пальто. Я запахнулся и, нашарив глазами сапоги, поспешно обулся. Ступни на снегу мерзли больше всего.

Ксана поглядела на меня негодующе.

— Может, хоть штаны наденешь?

— А… псу под хвост! И так сойдет, — отмахнулся я и вознамерился накинуть капюшон.

Но Роксана не дала. Стащила с головы пуховую шаль и принялась вытирать мое мокрое лицо, а затем и волосы, с которых противно капало за воротник. Потом сама накинула мне капюшон и, к моему величайшему удивлению, стала споро расстегивать свое пальто.

— Что ты делаешь? — опешил я.

— Грею тебя, — выдала эта искусительница и, распахнув и мой тулуп тоже, приникла к груди. Крепко обняла за талию.

В первое мговение я даже растерялся. Никак не ожидал, что Ксана способна на подобное проявление заботы. Пожалуй, я многого не знал о ней прежде. Или не замечал… Но то, что открывалось сейчас, заставляло прерывисто стучать сердце. А еще… Впервые за долгое время тело отреагировало на объятия так, как полагается. Не дикой режущей болью, а сладостной негой, разлившейся по телу. Я обнял девушку в ответ, укутав стройную фигурку длинными полами, словно в кокон завернул. Подумалось, что вдвоем согреться в зимнюю стужу куда проще, чем в одиночку. А уж насколько приятнее…

Роксана была такая теплая, мягкая, что не было никаких шансов остаться равнодушным. Я почувствовал, как напрягается тело. Как каждая клеточка отзывается на такие, казалось бы, невинные прикосновения. На горячее дыхание, что невесомо касается шеи. На нежные пальчики, скользящие по лопаткам. На длинные ресницы, что щекочут каждый раз, когда Ксана моргает. И даже кружевной накрахмаленный воротник монастырского платься, покалывающий кожу, вызывает сладкую дрожь во всем теле.

Я не удержался. Зарылся пальцами в длинные волосы, дернул, заставив анью откинуть голову, и жадно приник к губам. Сладким и дурманящим, словно пьяная вишня. Вокруг трещал мороз, но нам было хорошо и уютно в нашем коконе. В нашем собственном крохотном мирке.

Вот только одних поцелуев очень быстро стало мало. Хотелось быть еще ближе. Прижаться теснее. Касаться друг друга каждой частичкой обнаженного тела. Я услышал низкий гортанный рык и не сразу осознал, кому он принадлежит, пока не понял, что это мой собственный. И обнаружил, что вместо губ ласкаю языком уже тонкую шейку, еле сдерживаясь, чтобы не прикусить зубами бархатную кожу. Кажется, еще чуть-чуть и вовсе не смогу остановиться.

Через силу оторвался от податливого тела и, не раздумывая, подхватил девушку на руки. Шагнул к тропе, желая, как можно скорее домчаться до саней, а там и до жилья.

Образы того, что я сделаю с Ксаной, как только доберусь до кровати, вспыхнули в голове так ярко, что пришлось с силой стиснуть зубы и отчаянно тряхнуть головой, призывая себя успокоиться.

— Рей, стой! Одежда! — окликнула Ксана, и я замер на полшаге.

Пришлось вернуться. Помимо одежды, мы оставили в снегу еще и чужой фонарь. Роксана подхватила его свободной рукой, а я, не выпуская девушки, кое-как сгреб пожитки. Ругнулся сквозь зубы, сетуя на вынужденную, пусть и короткую, заминку. Сейчас каждое мгновение было на счету. Желание билось во мне так яростно, так неистово, что я побоялся попросту недотерпеть до деревни. Внутри бесновался дикий огонь, голод, требующий немедленного утоления.

Я вновь зарычал и прибавил ходу, в несколько шагов достигая саней. Вскочил туда на бегу и, усадив Роксану на колени, велел гнать к деревне. Кучер наш оказался понятливым, лишь хмыкнул и, не задавая лишних вопросов, стегнул лошадь.

Глава 14

Роксана.

Дверь в приземистую хибарку со скрипом распахнулась, и Рей, нагнувшись, чтобы не приложиться о притолоку, шагнул в темноту. Нас обдал пряный запах сушеных трав и прогоревших поленьев. Я замерла, уцепившись за шею ингирвайзера, навострила ушки.

Несомненно, я была благодарна женщине, что выходила меня, но сейчас малодушно желала, чтобы у той среди ночи нашлись какие-нибудь дела вне дома. Всю обратную дорогу руки Рейнара неотступно исследовали мое тело, и теперь мне больше всего на свете хотелось вернуть должок этому засранцу.

— Эй, — хрипло гаркнул капитан, — есть тут кто?

Тут с пола донесся металлический грохот, и Рей покачнулся, заставив меня тихонько взвизгуть и впиться пальцами ему в плечи. Ругнулся вполголоса, а я нервно рассмеялась. Воистину, сумасшедшая ночь!

На наше счастье старухи-знахарки дома не оказалось. Я уже мысленно прикидывала, достаточно ли просторна моя лежанка, чтобы с удобством вместить двоих, но Рейнар, кажется, и не собирался проходить в комнату. Вместо того поддернул меня повыше, освобождая руку, а после на маленькой кухонке раздался новый грохот — ингирвайзер, не долго думая, смел всё, что было, со стола. Ссадил меня на столешницу и без лишних объяснений впился в губы. Я собиралась было возмутиться, но внезапно поняла, что вовсе не желаю спорить. Хотелось пропросту растечься талой лужицей под сильными руками, мурчать, точно кошка, подставляя спину под широкую ладонь, и безропотно подчиняться любой фантазии этого полоумного.

Всегда такой нежный, заботливый, сейчас он словно с цепи сорвался. Не знаю, что произошло с ним в том озере, но капитан был сам не свой. Таким диким и напористым я, пожалуй, его еще ни разу не видела. И не скажу, чтоб мне это не понравилось.

— Ре-эй, — выдохнула я, когда ингирвайзер, не церемонясь, задрал мне юбку, с силой рванул теплые нательные штанишки.

«Мои любимые» — равнодушно пронеслось в голове, а потом шершавые губы властно накрыли мои. По телу пробежала дрожь, и даже волосы на загривке, кажется, встали дыбом. Меня пугал этот новый, необузданный Рей, но в то же время я страстно его желала.

Ингирвайзер ухватил меня за бедра, дернул к себе, опрокидывая спиной на стол, и я поняла, что пальто Рей уже успел скинуть. Кожа его была горячей, а еще гладкой на ощупь, вот только напряженно перекатывались под ней бугры мышц. Я счастливо вздохнула, радуясь, что больше не нужно бояться причинить боль, а потом ахнула, почувствовав тяжесть навалившегося тела. С долгим стоном Рейнар вошел в меня, и я, обхватив его ногами, выгнулась, отдаваясь древнему, как сама жизнь, ритму.

Сильные толчки отдавались сладкой судорогой внизу живота, внутри все сильнее сжималась горячая пружина. Стол под нами ходил ходуном, отчаянно скрипя, а у меня снова промелькнула дурацкая мысль, как бы он не развалился. Рей прервал поцелуй, прошелся языком по скуле, спустился к шее и снова впился в нее губами, не иначе, желая оставить на мне печать обладателя. Хотела рассмеяться, но новая волна экстаза накатила, смывая все мысли, и я уцепилась ослабевшими руками за край стола, крича что-то бессвязное. Кажется, Рей тоже вторил моим крикам. А потом утробно зарычал и рухнул сверху, опалив протяжным выдохом висок.

Я посмотрела в окно. Увидела, как сквозь морозные узоры просвечивают крупные звезды и радостно рассмеялась.

Рей тяжело вздохнул и поднял всклокоченную голову.

— Прости.

— За что? — Я пошевелилась. Ингирвайзер поспешно поднялся и, ухватив меня за плечи, помог сесть.

— Не сдержался. Пес знает, что на меня нашло, что до постели не дотерпел.

— Дурачок, — рассмеялась я и, скрутив в жгут спутанные волосы, забросила их за спину. — Мне понравилось.

Глаза капитана блеснули. Он мягко провел ладонью по моей щеке, осторожно коснулся искусанных губ. А я, повинуясь порыву нежности, обняла его обнаженное тело и прижалась щекой к широкой груди.

— Пойдем, — ласково шепнул Рей и, подхватив меня на руки, понес в комнату. Осторожно сгрузил на постель с соломенным тюфяком и жестким льняным бельем и, усевшись рядом, принялся стаскивать с себя сапоги. Я не удержалась и, протянув руку, погладила его спину, залитую лунным светом. Да что со мной такое? Постоянно хочется касаться Рея, словно от этого зависит мое спокойствие, моя безопасность. И, Мать Прародительница, как же, оказывается, я соскучилась!

Ингирвайзер обернулся, перехватив мою руку, прижался губами к ладони. А потом, задрав рукав платья, стал покрывать короткими поцелуями запястье, предплечье, дальше, выше. Тепло и уютно… Я довольно зажмурилась, двигаясь к стене, освобождая местечко рядом. Бросила мимолетный взгляд на лавку в противоположном конце комнатушки и вздрогнула от неожиданности. Два сияющих зеленых глаза неподвижно и внимательно смотрели в нашу сторону.

— Ты чего? — хрипло спросил Рей, уловив мое напряжение.

— Там, — кивнула я на лавку.

— И что? — не понял капитан, бросив мимолетный взгляд через плечо. — Это всего лишь кошка. Не обращай внимания.

— Я так не могу. — Понимала, что выгляжу глупо, но этот наглый кот отчего-то приводил меня в смущение. — Он на нас смотрит. Шпионит как будто…

Рей фыркнул, свесился с кровати, и, спустя мгновение, увесистый капитанский сапог полетел через комнату. Кот мявкнул, стрелой покидая насиженное место, вылетел за дверь, и в кухне снова что-то отчаянно загремело. Мда… вот знахарка-то обрадуется. Интересно, что там еще разбилось?

Долго думать мне не дали — Рей принялся решительно стаскивать с меня одежду, а я поняла, что срочно хочу ощутить его всем телом — кожа к коже, сердце к сердцу — смешать дыхание, сплестись, точно вьюн жмется к крепкому древесному стволу. И желание моё вскоре сбылось полностью.

Утро встретило солнцем. По-весеннему ярким и по-зимнему холодным. Я сладко зевнула и потянулась на кровати. И тут же поняла, что лежу в крепких объятиях. На сей раз Рейнар никуда не исчез. Сладко спал, уткнувшись носом в основание моей шеи. А прижимал так крепко, словно боялся, что сбегу во сне.

Я осторожно повернулась в кольце его рук и, подперев рукой щеку, заглянула в лицо. Такое знакомое и в то же время непривычное. Там, где еще вчера сочились гноем ужасные раны, сегодня белело лишь несколько узких кривых полосок.

Я не удержалась и провела пальцем по рубцу. Твердому и выпуклому. Рей завозился, почувствовав прикосновение, и я быстро отдернула руку. Не хотелось будить его так рано. Впрочем, судя по бившему в окно солнцу, утро было в самом разгаре. Наверняка в деревне все уже встали. И кто угодно может сунуться в наше временное пристанище.

Но, Святая Мать, как же не хочется вставать! Когда все тело сладко ноет и тянет в самых неожиданных местах. В пояснице, основании шеи, на внутренней стороне бедер. И даже сухожилия меж пальцев немного покалывает, выдавая недавнее напряжение.

Воспоминания прошедшей ночи всколыхнулись в сознании, и губы сами собой растянулись в блаженной улыбке. Подобного со мной еще не бывало. Чтобы вот так, всю ночь напролет отдаваться мужчине. Его ласковым рукам и ненасытным губам. Без остатка. Принадлежать ему от пальчиков на ногах, до самых кончиков длинных волос. Кричать, срывая пересохшее горло. И каждый раз, вместе с ним, падать в бездонный омут наслаждения. И вместе выныривать на поверхность, чтобы начать все сначала.

Я даже со счета сбилась, сколько раз за ночь мы были близки. Да и отключилась явно первая. После погружения в источник сил у Рея было куда больше. А уж разыгравшийся «аппетит» переходил все мыслимые и немыслимые границы.

Я тихонько хмыкнула и выгнулась, словно кошка, разминая занемевшее тело. Мышцы отозвались звенящим напряжением, а лежавший рядом мужчина заворочался. Кажется, все-таки разбудила. Рей потянулся, не открывая глаз, а потом прекинул через меня руку и вновь притянул к себе, жадно втягивая воздух у моего виска.

— Доброе утро, — отозвался ингирвайзер хриплым ото сна голосом и приоткрыл один глаз.

— Привет, — поздоровалась я и откинула с его лба чернильную прядь волос.

Раньше, помнится, Рей всегда прикрывал ими изуродованную щеку. Но теперь в том не было никакой необходимости. Я запустила пальцы в жесткие волосы, забирая их назад, открывая смуглое лицо с сеточкой мелких морщин и трехдневной небритостью на подбородке.

Не удержалась и куснула его, проводя языком по колючей щетине. Рей протяжно выдохнул, и я почувствовала, как крепче сжалась рука, лежащая на талии.

— Что, хочешь продолжить? — со смешком поинтересовался мужчина, и я испуганно отпрянула. Нет, еще одного такого испытания мое тело точно не выдержит. И так не уверена, что смогу после вчерашнего нормально ходить. О поездке верхом и говорить нечего, наездилась уже!

Кажется, все мои мысли отразились на лице, потому как Рей понимающе рассмеялся. В темных глазах загорелся озорной огонек, не предвещающий ничего хорошего. А когда меня сграбастали в охапку и чувственно поцеловали, я и вовсе потеряла всякую надежду на тихое утро.

Но нет, насытившись моими губами, ингирвайзер мягко отстранился и серьезно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Не знаю, относился ли этот вопрос к моей недавней болезни, или же капитан намекал на бурную ночь, но ответила я вполне честно:

— Хорошо. А ты?

— Лучше чем когда либо! — Его губы вновь растянулись довольством, и даже в глазах зажглась улыбка. Я присмотрелась внимательнее.

Нет, все же глаза у него не черные. Цвета темного горького шоколада, или горького же кофе, что Рей так любит пить по утрам. А губы такие же на вкус. Пряные с легкой горчинкой, что долгим послевкусием тает на языке.

— Если будешь так смотреть, точно продолжим, — заверил капитан, и мне пришлось оторвать взгляд от его губ. В то время как сам он продолжал беззастенчиво пялиться на мои. Да, представляю, какие они должно быть красные и распухшие, после всего… Да что ж у меня мысли все в одну сторону сворачивают?!

Я несколько раз тряхнула головой и постаралась преключиться на что-то другое. Пора менять тему, а то и вовсе сегодня не вылезем из постели. Взгляд зацепился за белые ниточки шрамов на груди ингирвайзера.

— Невероятно, правда? — выдохнула я. И, хотя сама себе обещала больше не провоцировать капитана, коснулась его груди и провела большим пальцем по рубцу.

— Сам до сих пор не могу поверить, — серьезно ответил Рейнар, глянув на зажившие раны.

— А я-то, дура, гонялась за Кристальной Росой… — Я вспомнила, сколько всего натворила по глупости, и из груди вырвался протяжный вздох.

— Да уж. С этой Росой мы оба отличились, — попробовал приободрить капитан. — Я ведь по первости тоже пытался ее раздобыть. А оказалось, что лекарство от моего недуга все это время было под носом, в родной Антрее. И ни в какой другой мир ходить не надо. Знать бы раньше… — Его взгляд стал задумчивым и отстраненным. Видимо Рей представил, как бы все могло сложиться, найди он этот источник раньше.

Да уж… Что может быть хуже, чем жалеть о пятнадцати бесцельно прожитых годах? Годах, полных боли и мучений. Косых взглядов и отвращения на лицах девиц. Если бы не страшный недуг, наверняка судьба капитана сложилась бы иначе. И он был бы уже не тем Реем, которого я знаю…

— Впрочем… — спустя минуту произнес ингирвайзер, и я неосознанно напряглась в ожидании продолжения. — Хорошо, что все случилось так, как случилось.

Долго валяться в постели нам не пришлось. Громкие голоса с улицы живо подняли нас на ноги, и, быстро одевшись, мы принялись прибирать учиненный погром.

К этому времени в избу как раз заявилась хозяйка. Поглядела на перевернутую вверх дном кухоньку и осуждающе поцокала языком. А мне вдруг стало так стыдно… Я приложила ладони к горящим щекам и опустила глаза в пол, боясь встретиться со знахаркой взглядом.

Но та ругаться не стала, лишь махнула на нас рукой.

— Ладно, не красней. Дело молодое да дюже полезное, — выдала старушка и принялась споро раскладывать по полкам разбросанную посуду. Мы с Реем лишь удивленно переглянулись и взялись дружно помогать хозяйке, милостиво нас приютившей.

Из Бероли выехали в тот же день. Наскоро собрались — у меня вещей вообще не оказалось, а Рей свои, кажется, даже не распаковывал — и, оседлав четырех поджарых скакунов, тронулись в путь.

Ехать верхом оказалось просто невыносимо. Мышцы на ногах болели зверски, и вскоре я напросилась, чтобы Рей взял меня к себе, усадив на лошадь боком. При этом наша компания значительно потеряла в скорости.

— А я предлагала ехать завтра! — ответила на недовольное бурчание едущего рядом Фолла.

— Как будто на завтра что-то бы изменилось, — фыркнул тот. Кажется, он и не догадывался об истинной причине моих трудностей. Ну не стану же я во всеуслышание говорить, что после бурной ночи просто не могу сжать коленями лошадиные бока. — Мы и так два дня потеряли. А Дорсан ждет отчета!

— Ладно тебе. Подождет еще немного. Зато кое-кто вылечился! — встрял Шед, гарцуя впереди на своем гнедом скакуне. — К тому же рожа капитана красноречивее любых твоих отчетов.

Я вспомнила первую реакцию товарищей, когда они узрели исцелившегося ингирвайзера, и тихонько прыснула в кулачок. Настолько ошарашенных физиономий я, пожалуй, никогда в жизни еще видела. А полукровка и вовсе принялся щипать Рея за щеку, за что получил от того увестую оплеуху.

Они и сейчас, нет-нет, да посматривали на капитана и неверяще качали головами. Я и сама все никак не могла привыкнуть и касалась его лица при каждом удобном случае.

Остановку сделали вечером — зимний день слишком короток, чтобы тратить его на отдых и еду. А потому пришлось терпеть до самого заката. В животе уже настойчиво урчало, когда мы, наконец, спешились и получили возможность размять затекшие во время долгой езды задницы.

Местом для ночевки была выбрана небольшая заснеженная полянка чуть в стороне от основного тракта. Шед тут же принялся разводить огонь из припасенных полешек, Эль занялся лошадьми, а Рей, водрузив на плечо один из тюков, стал разгребать ногами снег.

— Ты что делаешь? Берлогу собрался рыть? — усмехнулась я, глядя на брызги снега, летящие из-под мужских сапог.

— Палатку ставить буду, — просветил ингирвайзер и скинул сверток на промерзшую землю.

— В гарнизоне стырил? — хмыкнул Шед, усиленно чиркающий огнивом.

— Не стырил, а реквизировал, — поправил Рей и почесал в затылке, по всей видимости, соображая, как собирать сию замысловатую конструкцию.

— Тоже мне придумал, — буркнул Фолл, что уже успел управиться с лошадьми. — Когда туда ехали, как-то без палатки обошлись.

— То мы, а то… — ингирвайзер бросил быстрый взгляд в мою сторону и следом еще две ухмыляющиеся физиономии повернулись ко мне.

— Ну-ну, еще скажи, что она в этой палатке одна ночевать будет, — не удержался от очередной подколки полукровка, за что удостоился грозного взгляда капитана.

— Схожу-ка за хворостом, — решила я ретироваться от греха подальше. Пусть они свои разборки без меня устраивают. Не хочу вдруг оказаться крайней. В конце концов, Рей тут всем заправляет, а я последние сутки вообще стараюсь помалкивать.

Уже развернулась, намереваясь пробираться через сугроб к черневшему в нескольких шагах поваленному дереву, как Фрей резко окликнул:

— Куда? Да еще в потемках! Тебе приключений мало?

Я тяжко вздохнула и понурилась. Да, кажется, теперь мне и шагу в сторону не дадут ступить. Хотя, не так уж и темно… пока. Снег хорошо отражает даже тусклый сумеречный свет. А огонь костра так вообще издали видно.

Пока я раздумывала, стоит ли спорить с капитаном, Шед неожиданно подорвался с места. Он уже успел подвесить над костром котелок с водой, и теперь, по всей видимости, ему было нечем заняться.

— Я с ней схожу. В темноте, поди, лучше вашего вижу! — Полукровка блеснул звериными глазами и подцепил меня под локоток: — Ну что, красавица, веди! — Головой за нее отвечаешь, — бросил напоследок Фрей, и краем глаза я уловила, как Эльгар принимается помогать тому с палаткой.

Забавно, а ведь, помнится, раньше эти двое совсем не ладили…

С хворостом управились быстро. Палатку мужчинам тоже удалось поставить. А уже через полчаса в котелке весело кипела наваристая похлебка, приятно щекоча ноздри пряным ароматом, от которого рот наполнялся вязкой слюной.

Вот только мисок оказалось всего три — видимо, капитан предусмотрел не все мелочи, а потому ему пришлось уступить мне свою посуду. Мы разместились на поваленном стволе и, раздувая щеки, обжигаясь и хихикая, принялись уплетать ужин. Рей смиренно ожидал своей очереди, но от моего внимания не утаилось, как тяжело он сглатывает каждый раз, когда я отправляю в рот очередную порцию.

Я покосилась на голодного мужчину и, не долго думая, поднесла полную ложку к его губам. Капитан, обжигаясь, проглотил содержимое и прищурился от удовольствия.

Все это было так странно… Этот лес. Привал. Падающий на головы снег и веселый треск костра. Глупые шуточки и подколки приятелей. И Рей, что покорно ест с моих рук. Ни тебе драки, ни погони. Ни косых взглядов, ни осуждения посторонних. Непривычно и по-домашнему как-то…

Давно я не чувствовала себя так спокойно и умиротворенно. А ведь за последние дни столько всего произошло. Стычки в монастыре, встреча с бандитами. Хорошо еще не осталось следа от удара. Увидел бы Рей ту ссадину, что оставил Бруммель на моем лице, точно озверел бы. Еще болезнь эта…

Я слегла почти сразу, после той бешенной скачки на монастырском конике. И к лучшему — хоть трогать меня не стали. Слышала, как кто-то из Хамелеонов обмолвился, что я должна быть здоровой, а потому несколько дней плена я попросту провалялась в санях с лихорадкой. Интересно, и зачем я была нужна бандитам… Неужели, меня хотели использовать так же, как остальных девиц?

— Рей, — окликнула капитана и сразу поймала внимательный взгляд карих глаз. — А расскажи, что там в городе случилось, пока меня не было. Девушек не нашли?

— Нет. — Ингирвайзер покачал головой. — Зато нашли того, кто давал наводки.

Я вопросительно подяла бровь, ожидая продолжения. Неужели, кто-то из наших? Не могу представить себе, какой скотиной нужно быть, чтобы отправлять молоденьких девиц в лапы Хамелеонов. Сущее безумие.

— Это наверно дико прозвучит, — осторожно начал игирвайзер, чем заставил меня еще больше разволноваться. — Но все улики указывают на вашу предстоятельницу. Рогнеду Денвуд.

Я от удивления чуть не выронила миску с супом. Хорошо, что Рей сидел рядом и успел подхватить.

— Ты… ты это серьезно? — Я не могла поверить в услышанное. Чтобы глава женской Общины, та, что стала многим девушкам второй матерью, отдавала воспитанниц бандитам? Да я в жизни в такое не поверю! — Не может быть!

— Увы, но все факты против нее. Да и на документах ее печать. Та самая. С которой ваша предстоятельница неразлучна.

— Это должно быть какая-то ошибка! — пылко возразила я и потрясла головой.

Я ведь хорошо знаю Рогнеду. Она, конечно, не самая мягкая женщина, с которой мне приходилось встречаться. Но руководила Общиной исправно, пусть порой и строго. Мы никогда ни в чем не нуждались. Нас не попрекали за распущенность и уж точно не наказывали за мелкие огрехи, как это делают в том же монастыре. В общине всегда было уютно, и жили мы дружно. Многие воспитанницы в курсе, что предстоятельница берет с богатых мужчин некую плату за содействие и знакомство с девицами. Но и только! Тем более, что деньги эти по большей части идут на обустройство жилья и нужды самих воспитанниц.

Это же такие пустяки по сравнению с тем, в чем обвиняют Рогнеду!

— А что она? Призналась? Что говорит? — начала выпытывать я, пытаясь хоть за что-то зацепиться.

— Разумеется, все отрицает. Писем никогда в жизни не видела, в доме Бруммеля не появлялась и все в таком духе, — буркнул Фрей, явно не горя желанием продолжать эту тему.

— Так, может, поговорить с ней? Еще разок. Ведь если вы ошиблись, то настоящий преступник где-то на свободе, — попыталась привести весомый аргумент.

— Милая, — вдруг встрял в разговор Фолл. Он уже прикончил свою порцию и теперь промокал белоснежным платком губы. — Я лично общался с вашей предстоятельницей. Уверяю тебя, она не такая белая и пушистая какой может показаться на первый взгляд. За аньей Денвуд водится множество грешков, и она давно находится под нашим наблюдением. Да и причастность ее к похищениям почти полностью доказана.

Я в отчаянии закусила губу. Все равно не верилось. Бред какой-то. Зачем человеку, что и так живет припеваючи за счет взносов и пожертвований, влезать в такое грязное дело. А главное, ради чего?

— И какой же у нее мотив? Ну… продавать девиц.

— Тут вариантов много, — пустился в рассуждения Эльгар. — Начиная с банальных денег и заканчивая всякими чудодейственными препаратами, которые контрабандой возили с Эвры.

— Ерунда! — Я вновь тряхнула головой и моляще посмотрела на Фрея. — Может, я могла бы… ну… сама с ней побеседовать? Все же она меня знает.

— Хочешь допросить предстоятельницу? — Капитан изумленно округлил глаза.

— Не то, чтобы допросить. Поговорить просто. Вдруг она мне что, да расскажет, — закинула я удочку и проследила, как Фолл с капитаном напряженно переглянулись.

— А че! Пусть побеседует. Баба бабу всяко лучше поймет! — Как всегда вовремя встрял Шед, смачно облизывающий жирные пальцы. Вот же… Везде вставит свои пять монет. Впрочем, сейчас он занял мою сторону, и я была за это только благодарна.

— Ладно, — неожиданно согласился капитан. — Побеседуешь. — И строго добавил:

— Только под моим присмотром. И если Дорсан будет непротив.

Ох, уж он-то точно не будет возражать! Если Рей попросит.

Я благодарно улыбнулась капитану и, не сдержавшись, сжала его ладонь.

— Ты доедать-то будешь? А, парламентерша? — ингирвайзер усмехнулся, а я, вспомнив, что сам он из-за меня еще толком не ужинал, схватилась за ложку.

В Солькор мы прибыли спустя пять дней. Дорога оказалась не то, чтобы трудной — долгой, и от того выматывающей. Радовало лишь то, что компания подобралась «душевная». Взаимные подколки и шуточки, кажется, не смолкали ни на минуту. А уж сколько внимания было уделено тому, что мы с Реем вдвоем ночуем в палатке…

Шед пару раз даже присоседиться пытался. Но его, разумеется, «деликатно» послали. Хотя, как по мне, мы бы и вчетвером запросто там разместились. Но Рей, словно полоумный собственник, категорически не желал никого ко мне подпускать.

Хорошо хоть Фолл благоразумно не стал напрашиваться. При их-то взаимной неприязни, что нет-нет да проскочит в очередной подколке. То ли Эль не захотел под горячую руку попадать, то ли ему и на голой земле было комфортно. Впрочем, судя по тому, как он однажды попытался осторожно расспросить меня об Анне, думы нашего знакомого зачастую парили где-то в облаках.

Капитан же за все время поездки ни разу ко мне не притронулся. Впрочем, при такой погоде вряд ли что-то могло получиться. В палатке хоть и не дуло, но было не шибко теплее, чем на улице. Так что Рей лишь крепко прижимал меня к себе, утыкался носом в волосы и всю ночь исправно исполнял роль моей личной печки.

Я бы, честно говоря, не отказалась, если бы печки были с обоих сторон, но о том благоразумно умолчала. Представляю, как бы капитан это воспринял.

Вот и что с ним делать? Сама не пойму. Вроде и привязывать не хотела. А все равно иначе не получилось. Не удивлюсь, если Рей теперь считает меня своей. А я почему-то не тороплюсь его в этом разубеждать. Наверное так проще — когда мужчина всегда под боком. Когда есть на кого положиться в трудную минуту. Я в последнее врямя даже спорить с ним перестала. Все равно бесполезно. Да и устала очень, напереживалась в последние дни. И сейчас хотелось просто расслабиться, не думать ни о чем и позволить кому-то другому принимать за тебя решения.

Так что я пока не спешила что-то менять, рассудив, что подумаю обо всем позже. Когда мы уже, наконец, выберемся из всех передряг и окажемся дома.

— Куда тебя отвезти? — уточнил Рей, стоило нам въехать в пригород Солькора, а я вдруг осознала, что наше путешествие подошло к концу. И что теперь все изменится. Оказывается, я настолько успела привыкнуть к текущему укладу вещей, что, когда настала пора возвращаться к прежней жизни, слегка растерялась.

— Даже не знаю… — протянула неуверенно и стала раздумывать, как поступить лучше.

Раньше я считала своим домом Общину. Но я уже так давно в ней не появлялась, что и вовсе тянуть перестало. Да и кто знает, что там сейчас творится. После ареста предстоятельницы-то… К тому же, часть моих вещей по-прежнему хранилась у Тенрилла. То, что брала с собой в монастырь, к сожалению, там и осталось. Да и отец, когда я уезжала, гостил у кузена. Наше семейное поместье слишком далеко от города — не наездишься. А искать жилье в Солькоре у отца попросту не было времени, да и желания, кажется, тоже.

— К Риллу, куда ж еще…

Рей решительно повернул лошадь, выбирая кратчайший путь до особняка Дорсана. Значит, собрался проводить. Впрочем, иного я и не ожидала.

— Я, пожалуй, сразу в управление, — оповестил Фолл. — Хочу сразу отчитаться, а потом уж отдыхать.

— И я туда же, — подержал Эльгара Шед.

Я удивилась — интересно, и какие дела могут быть у эврийца в нашей службе безопасности? Впрочем, возможно, он просто деликатно решил ретироваться, чтобы оставить нас с капитаном наедине.

Странно, но когда эти двое удалились, мне стало немного неловко. Рей молчал, а я не знала, о чем заговорить. Понимала, что нужно сказать что-то напоследок, поставить какую-то точку. Но подходящие слова совершенно не шли в голову.

Тьфу, ты! Да что я заморачиваюсь, в самом деле? Как будто надолго расстаемся. Уверена, не позднее завтрашнего дня Рей заявится с чем-нибудь к Риллу. У кузена же не дом — проходной двор! Так что будет еще возможность поговорить и время все обдумать.

С этой радостной мыслью я пришпорила коня и крикнула ингирвайзеру.

— А ну, кто быстрее до Тенриллова дома?!

Рей сначала непонимающе вскинулся, потом усмехнулся и дал шенкеля своей лошади.

В итоге к дому кузена мы примчались взмокшие, раскрасневшиеся и хохочущие, словно малые дети. Капитан помог мне спешиться, и мы дружно ввалились в незапертые двери. Прямо, будто нас ждали!

Из гостиной доносились голоса, и, скинув пальто, мы направились туда. По дороге натолкнулись на мажордома, тот извинился, что не успел встретить и, убедившись, что дорогим гостям ничего не нужно, вернулся к своим делам.

В гостиной застали живописную картину. Мой отец и Тенрилл, разместившись за большим круглым столом и со всех сторон обложившись картами, что-то бурно обсуждали. Заметили наше присутствие и враз позабыли о делах. Отец поглядел на меня недоуменно. Даже головой потряс, проверяя не привидилось ли. Конечно, он-то был уверен, что я сейчас в монастыре, в безопасности и под присмотром. Ага, понадеялся…

Кузен же отреагировал и вовсе неординарно.

— И почему я не удивлен?! — воскликнул он и, задорно рассмеялся. — Вас что, магнитом друг к другу тянет?

Потом замолк резко и, прищурившись, вгляделся в приблизившегося ингирвайзера.

— Отец Всемогущий! А что у тебя с лицом?!

— Да так… служебное рвение пошло на пользу здоровью, — ехидно отозвался капитан и на недоуменный взгляд начальства добавил: — Источник я твой проверял. На собственной шкуре, можно сказать.

— Охре… кхм… глазам поверить не могу.

Отец тоже был удивлен, даже забыл о моем присутствии, кажется. Разинув рот, разглядывал Рейнара. Я воспользовалась моментом, скользнула к столу и стащила с блюдца маленький кусочек сыра. Родственнички как обычно совмещали дела с перекусом.

— Так значит, это действительно источник силы? Настоящий и… целебный! Понятно теперь, чего Хамелеоны так за ним гоняются.

— Больше не гоняются, — ошарашил очередной новостью Фрей.

— В смысле? — отмер папуля.

— В прямом. Бруммель мертв. Его банда тоже. По крайней мере, та ее часть, что отправилась в Бероль на поиск источника.

Кузен смачно выругался и стукнул ладонью по столу. Такое чувство, что был недоволен. Хотя, вряд ли он мог быть недоволен смертью заговорщика, скорее уж собой. Видимо, успел тут дел наворотить, пока нас не было.

— Ничего ж себе. А мы тут полномасштабные проверки по всему городу организовали, — подтвердил мои мысли отец.

— Так, погоди, — перебил Рилл. Судя по блеску в глазах, он жаждал подробностей. — Расскажи по порядку, что произошло!

Кузен напряженно подался вперед и неотрывно уставился на ингирвайзера.

— Расскажу-расскажу. Только вы нас накормите хотя бы, с дороги же, — усмехнулся Рей и кинул взгляд в мою сторону.

А я на секунду задохнулась. В нем было столько нежности, заботы, внимания, что от неожиданности кусок сыра встал в горле. Рей и раньше на меня так смотрел. Но не в присутствии же посторонних! Стало одновременно и приятно, и волнительно как-то. Вдруг заметят… А, может, на то и расчет?

Что ж ты творишь, Рей?

Впрочем, Рилл наших переглядываний не заметил. Кликнул дворецкого и попросил подать обед. Отец же наконец вспомнил обо мне.

— Не желаешь пока объяснить, как ты умудрилась во все это влезть? — строго начал генерал, и я непроизвольно сжалась под его грозным взглядом. Папуля у меня человек мягкий, но если ругает за дело, то наказания точно не избежать. — Я ведь специально оставил тебя в монастыре, чтобы приключений на свою голову не нашла!

Я уже собралась оправдываться, но тут неожиданно встрял Рей:

— В тюрьме и то обращаются с заключенными лучше, чем в вашем монастыре. — Неужели, он собрался меня выгородить? — И, увы, там отнюдь не безопасно. Вы уж простите, но я даже удивлен, что вы не уделили этому моменту должного внимания.

А Рей-то когда уделить успел? Впрочем, я ведь не все время за ним наблюдала. Наверное, что-то проверял. Но почему тогда сам меня не забрал, если в обители небезопасно? Я чуть не произнесла этого вслух, но вовремя прикусила язык.

Поняла вдруг, что ингирвайзер не собирается меня выдавать, и у меня словно груз с плеч свалился. Узнай папа, что я сбежала из монастыря, да еще умудрилась напороться на бандитов, даже не знаю, что бы он со мной сделал…

Слава Матери Прародительнице, Рей о побеге даже не обмолвился. Судя по всему, решил взять удар на себя. Какой же он… непредсказуемый иногда. То сам костерит, на чем свет стоит. То, как сейчас, благородно заступается. На душе вдруг стало так тепло и уютно от этого понимания, что я не удержала ласковой улыбки.

От папочки же Рей удостоился крайне возмущенного и колючего взгляда. Я даже на мгновение испугалась, что мужчины подерутся. Но нет, пронесло. Как ни странно доводы ингирвайзера переубедили родителя, и он довольно быстро остыл, махнув на нас рукой.

Тут как раз и обед принесли. И Рилл принялся дотошно расспрашивать нас обо всем, что случилось в Бероли.

В общем, трапеза затянуласья. И пока братец вытрясал из нас все подробности, я успела изрядно утомиться. Хотелось поскорее уйти к себе. Скинуть уродское монастырское платье, за столько дней пропитавшееся потом и перепачканное со всех сторон, обмыться в купальне и завалиться на мягкую кровать.

Рей выглядел бодрее, но от меня не укрылось, как он то и дело потирает глаза. Бедный мой, а тебе ведь еще куча работы предстоит. Это я могу неделю отдыхать после нашего приключения. А тебе Рилл расслабится точно не даст. Захотелось вновь попросить за капитана перед братом, но я быстро отогнала эту мысль. И так уже не знамо что о нас думают, а тут еще просьбы мои. Да и вообще, мысли какие-то странные. С чего меня вдруг стала беспокоить усталось Рея?

Я постаралась переключиться на что-то иное, и впомнила о Рогнеде Денвуд. Обратилась к кузену. Тенрилл сначала упирался, сказал, что это дело уже решенное. Но я все-таки настояла на своем, выторговала встречу. Да и Рей очень вовремя встал на мою сторону, подтолкнув братца к согласию. И даже попросил того, дать мне глянуть наводки. Вдруг замечу какое несоответствие.

Я благодарно поглядела на капина, а тот вдруг поднялся и попросил разрешения откланяться. Время близилось к вечеру, и нам всем пора было разойтись по своим берлогам. Кузен махнул ему, отпуская, и Рей, коротко попращавшись, направился к выходу. Когда проходил мимо, я невольно обернулась. Неужели вот так просто уйдет? Не скажет мне ничего… особенного?

Ингирвайзер, будто почувствовав мой взгляд, остановился на полпути, порывисто обернулся и приблизился. Нагнулся ко мне и легко коснулся губ.

— До скорого, — проговорил еле слышно, и только после этого окончательно ушел.

Я даже отреагировать на его выходку не успела. Поцеловал ведь, у всех на виду! Будто права заявил!

Кажется, я покраснела. А как поглядела на ухмыляющиеся физиономии отца и кузена, так и вовсе захотелось провалиться сквозь землю!

К предстоятельнице направилась следующим же утром. К чему далеко откладывать?

Анья Денвуд была сама на себя не похожа. Всегда такая ухоженная, изысканно одетая и причесанная, сейчас она представляла собой поистине жалкое зрелище. Лицо бледное, волосы собраны в тугой монашеский пучок, глаза покраснели. Видимо, не так давно плакала. Странно, а я думала, что эта властная женщина не способна на подобное проявление эмоций.

Но, оказывается, слезы присущи всем нам. На то мы и слабый пол. Да и я вполне могла понять ее незавидное положение. Запертая в четырех стенах, пусть и в собственном доме, одна, без внимания, без общения, без привычной работы. У дверей дежурят двое хмурых жандармов. Мне бы на ее месте тоже стало тоскливо.

— Анья Эдан? — Лицо Рогнеды при виде меня удивленно вытянулось. — Не ожидала вас увидеть. — Женщина расправила плечи, принимая излюбленную горделивую позу.

Ну, хорошо хоть на людях старается держаться. Значит, еще не все потеряно. Рогнеда указала на соседний диванчик, и я с благодарностью на него опустилась.

— Ко мне, знаете ли, никого не пускают, — пожаловалась подозреваемая.

— Я знаю. Я попросила брата о встрече.

— А, конечно, господин Дорсан ведь ваш родственник. — Анья Денвуд нехорошо на меня посмотрела. — Что, тоже пришли обвинять меня и попрекать тем, чего я не совершала?

Предстоятельница даже не скрывала неприязни. Можно подумать, что я имею какое-то отношение к ее аресту.

— Вообще-то, я пришла сказать, что не верю в вашу причастность к исчезновению девушек.

Глаза аньи удивленно округлились. Кажется, она не готова была к такому повороту. Тряхнула головой и поспешила сделать глоток из стоящей на ажурном столике крохотной чашечки.

— Что ж, приятно слышать. Хоть кто-то на моей стороне. Впрочем, — предстоятельница горько усмехнулась, — вряд ли вы сможете чем-то помочь. Угощайтесь. — Она подвинула ко мне фарфоровую чашечку и самолично наполнила ее душистым чаем.

Я с удовольствием сделала глоток. Все же у Аньи Денвуд хороший вкус. По крайней мере, сервиз превосходный, да и дом обставлен весьма недурно. Видно опытную женскую руку.

— Мое мнение, конечно, мало чего стоит, — продолжила я, пока еще плохо представляя, чем смогу помочь. — Но, возможно, мы с вами, вдвоем, сможем найти выход из положения.

— Хотелось бы верить…

— Понимаете… — Я призадумалась, пытаясь собрать воедино мысли. — Управление и мой кузен крайне заинтересованы в поимке настоящего преступника. И, если это не вы, получается, что злодей до сих пор на свободе. И девушки по-прежнему находятся в опасности.

— И что вы предлагаете? Самим ловить предателя? — Анья фыркнула, явно не проникшись моей идей.

— Ну… Не то, чтобы ловить. Но хотя бы подумать, кто бы это мог быть. Наверняка он вхож в Общину. Посторонний человек не смог бы такого провернуть.

— Понимаю. Я и сама думала о том. Перебрала в голове все варианты. Но среди моих помощников не может быть предателя. Я слишком хорошо и долго их знаю.

— А из новеньких?

— Из новеньких у нас разве что воспитанницы. Несмышленые дурочки. Да и нет у них доступа к документам.

Да, и это верно. Хотя мы не можем быть точно уверены, что бандиты не заслали в Общину своего человека. Я прикинула, сколько девушек прибыло к нам с осени, и разочарованно вздохнула. Кажется, таких и вовсе не было. Да и вряд ли за столь малое время можно научиться подделывать почерк предстоятельницы. Я видела, те записки, с именами и приметами девушек. Чуть сама не поверила, что они дело рук аньи Денвуд.

— Записки на первый взгляд написаны вашей рукой. И на них стоит ваша печать. — Я покосилась на увесистое кольцо-печатку, что привычно красовалось на пальце предстоятельницы. — Кто-нибудь из ваших приближенных имеет к ней доступ?

— Нет, все документы я заверяю лично. И печать всегда при мне.

— Что, даже дома ее не снимаете? — удивилась я. Все же подобное металлическое украшение весит немало. И должно быть таскать его крайне неудобно.

— Да, — заверила Рогнеда. — Я настолько привыкла к ней, что уже и не замечаю. Даже на ночь не снимаю.

— Хм… Тогда, и вправду, странно. — Я задумчиво покрутила крохотную чашечку.

В то, что предателем может быть кто-то из воспитанниц, не верилось. В своих помощницах предстоятельница тоже уверена. Мужчины в Общину захаживают редко.

— А посторонних к документам вы не подпускали? Или, может… — Я слегка замялась. Все же задавать своей наставнице подобные вопросы было неловко. — Может, к вам кто-то ходит? Ну… мужчина какой?

Рогнеда поджала тонкие губы и поглядела возмущенно. Понимаю, я не вправе влезать в частную жизнь главы Общины. И должно быть это очень неприятно, когда посторонний человек выспрашивает подобные вещи. Но иных версий у меня попросту нет. И если Рогнеде нужна моя поддержка, она должна быть предельно откровенна.

— Какое это имеет отношение?.. — начала было предстоятельница, но я поспешила перебить:

— Значит, ходит?

— Станете меня упрекать? — Анья Денвуд поглядела на меня с вызовом, вздернула тонкую бровь. — Если мне далеко за тридцать и я бездетна, то, думаете, и мужчины меня не интересуют?

— Ничего я такого не думаю! — поспешила ее разубедить, а потом коротко хмыкнула. — Я и сама, знаете ли, люблю погулять. Так что прекрасно вас понимаю. И ни в коей мере не осуждаю.

— Знаю, многие считают, что Община воспитывает девушек неверно. Что мы растим сплошь кокеток и распутниц. Да хоть бы и так! — неожиданно вскинулась предстоятельница. — Иначе настоящих женщин и вовсе не останется. Переведутся. Того и гляди в монастырь все сбегут, не помня ни о предназначении своем, ни о красоте, ни о женственности.

— Так вы не договорили про мужчину. У вас кто-то бывает? — а сама мысленно добавила, что может даже и не один…

— Бывает временами, — расплывчато отозвалась собеседница. — Но он не мог… Сам на управление работает, пусть и думает, что я о том не подозреваю.

Я не сдержалась и удивленно воскликнула:

— Неужели Гаспар?

Рогнеда смущенно повела округлыми плечами, а я чуть рот не разинула.

То, что предстоятельница крутит шашни с нашим поваром, стало настоящим откровением. Ладно, она… анья в возрасте, жаждущая мужского внимания. Но Гаспар-то! Да он же чуть ли не за каждой юбкой в общине увивается. И многие, надо отдать должное его обаянию, не остаются равнодушными. В общем, недостатка в женском внимании Тенриллов шпион не испытывает. Чего ж он тогда на Рогнеду польстился? Или… была в том определенная выгода?

Нет, возможно, он просто собирал таким образом нужную информацию для кузена. Но все равно, подозрительно как-то. Надо будет обязательно поговорить с Риллом.

С Рогнедой Денвуд мы распрощались чуть ли не лучшими подругами. Я старательно излучала понимание и доброжелательность. Собственно, это было не трудно, все же женщина всегда поймет женщину. В итоге предстоятельница выложила мне некоторые подробности своих ночных свиданий. И получалось, что при необходимости, Гаспар бы мог запросто воспользоваться печаткой, даже не снимая ее с пальца любовницы.

Глава 15

Рейнар.

После длительного путешествия измотанное тело настойчиво требовало отдыха. Я отключился, стоило только голове коснуться подушки. Не обмывшись и даже не раздевшись. Хорошо хоть не на голодный желудок. Затопить печь тоже не удосужился и утром первым делом почувствовал пробирающий до костей холод.

Сел на кровати, зябко поежился и обвел взглядом комнатушку. Лачуга моя, как и прежде, не отличалась изысканностью, а за время моего отсутствия и вовсе промерзла и приобрела крайне убогий вид. На мебели слой пыли, на потолочной балке красуется паутина и издохший ее обитатель. Вещи бесформенной грудой валяются в углу. Вернулся домой…

Я поднялся и с удовольствием размял затекшее тело. Глянул в окошко — кажется, время близилось к полудню. Вот это я поспал. Ну хоть выспался!

Первым делом затопил печь и принялся таскать в дом воду. Дел, конечно, было по горло, да и Рилл вчера намекал, чтобы я особо не расслаблялся и поскорее возвращался к работе. Но не являться же в управление в таком виде? Выгляжу, как облезлый дворовой пес. Надеюсь, хоть блохи не завелись. Хотя куда там, в таком холоде все что хочешь сдохнет.

А еще вдруг стало противно, что живу в таком гадюшнике. В дом Бруммеля я так и не вернулся, да и вряд ли теперь вернусь — слишком много дурных воспоминаний. А вот перевезти оттуда какую-нибудь приличную мебель стоило бы. А то ведь… и не приведешь домой никого…

Мысли плавно свернули к Роксане. Я вспомнил, как хорошо нам было вместе, и тело тут же отозвалось горячей волной, разлившейся по венам. Ничего себе, завожусь от одной только мысли. Что же будет, когда воочию увижу анью Эдан?! В том, что увижу ее в ближайшее время, даже не сомневался. Прав был Рилл, когда говорил, что нас магнитом друг к другу тянет. Меня — так уж точно… А теперь, когда я, наконец, излечился от ужасной болезни, и уверенности прибавилось.

Я поглядел в мутноватое, потрескавшееся у краев зеркало и улыбнулся своему отражению. Так привык за эти годы к уродству, что сейчас казалось, будто с зеркальной глади на меня смотрит чужак. Немного потрепанный, постаревший изрядно, но хотя бы не отвратительный.

Взял с полки бритвенное лезвие, взбил густую мыльную пену и принялся приводить себя в порядок. В местах недавних ран щетина по-прежнему росла неровно, и хотелось поскорее от нее избавиться. Бровь, к сожалению, тоже не вернула подвижность. Но это все мелочи.

А вот тот поцелуй, что я так опрометчиво подарил Роксане на прощание, все никак не шел из головы. Перед мысленным взором встало ее недоумевающее лицо, и я сам себе усмехнулся. Не ожидала, что так обнаглею и поцелую прямо на глазах у отца и Рилла? Наверняка ведь разозлилась.

Ну и вшивый пес с ним! Правильно говорит Рута, пора уже брать инициативу в свои руки. А коли отошьют, так тому и быть. По крайней мере, я приложу все усилия, чтобы этого не случилось.

Вслед за щетиной я решительно избавился и от лишней шевелюры. Все же не барышня, чтобы носить длинные волосы, и так уже приходится собирать их в хвост. Мешают вечно, лезут в глаза. И если раньше удобно было прятать за длинной челкой уродливые шрамы, то сейчас в этих патлах не было никакой необходимости. До подбородка оставлю и хватит.

Получилось, конечно, не так ровно, как если бы постриг нормальный парикмахер, но вполне прилично. Еще по молодости навострился сам за собой ухаживать. Да и нет сейчас времени на поход в цирюльню.

Пальто тоже вычистил. Сапоги натер, подивившись имевшемуся в доме застарелму куску гуталина. Поглядел на себя в зеркало. Лысый еж! Кажется, я так не прихорашивался со времен Нэйи. Как бы не перестараться… Но уже поздно было о том думать. Хорошо хоть в моей берлоге туалетной воды не водится, еще пахнуть розами не хватало. Я усмехнулся, вспомнив вечно надухаренного Эльгара, и подумал, что сейчас было бы весело напороться на него в управлении. Вот бы он посмеялся над моими нелепыми потугами.

Напоследок окинул оценивающим взглядом свое жилище. Все отмыть, конечно, не успел, так разбросал по местам вещи, снял паутину, да протер полы. Ну, хоть не так стыдно, если кто зайдет. А вообще, чуть разгребу дела, найму приходящую прислугу, может. Пока деньги есть, буду шиковать.

Я вышел из дома, запряг лошадь, прыгнул в седло. И, лишь отъехав от калитки, почувствовал, что погода сменилась. Баловник мороз уже не щипал щеки. Ветер стих, а солнце стало ярче и чуточку теплее. Зима пошла на убыль. Еще чуть-чуть и с крыш зазвенит веселая весенняя капель. Потекут ручьи, а в воздухе запахет первыми подснежниками и набухающими почками.

Весна… Странно, раньше ее приход меня ничуть не волновал. А сейчас почему-то нестерпимо захотелось тепла. И праздника Первоцветов, когда все девицы в городе непременно наряжаются в белое, сбиваются в стайки и шушукаются, поглядывая на разодетых в пух и прах кавалеров. Это почти единственный день, когда мужчинам разрешено первыми заводить знакомство и безгранично оказывать знаки внимания. А в полдень на главной площади собираются любопытные и те немногие счастливчики, кому повезет жениться. А еще глупцы, что полагаются на удачу и ждут нежданно свалившегося на голову счастья. По традиции в этот день девушка может выбрать любого себе в мужья.

Эх, о чем это я? Какие, к вшивому псу, праздники, ингирвайзер? Пока работу не разгребешь, никакие гуляния тебе точно не светят. Да и не знаю я, как подобает себя вести на подобных празднествах. Впрочем, если Роксана захочет… Я решительно мотнул головой, призывая себя не строить столь далекоидущих планов. Все еще сто раз может поменяться.

К управлению подъехал собранным — дела быстро вытеснили из головы дурные мысли. Спешился и повел лошадь к загону, где уже красовался с десяток жеребчиков. Привязал и, подложив животине сена, пошел к крыльцу.

И чуть не споткнулся на узкой вытоптанной дорожке, когда увидел поднимающуюся по ступеням знакомую фигурку.

— Ксана! — окликнул девушку и еле сдержался, чтобы не рвануть к ней.

Дохлый скунс, всего-то полсуток не виделись, а я уже успел соскучится. Да и встреча эта… Случайность, или и впрямь между нами есть невидимая связь?

Заставил себя спокойно подняться по ступеням и, лишь поравнявшись с изумленной аньей, остановился. Странно, и чего она так глядит? Зеленые глаза удивленно распахнуты, и взгляд скользит по мне, словно ощупывает.

Я машинально глянул вниз, на начищенные сапоги, и сразу вспомнил о своем нелепом виде. Тут же пожалел о собственной глупости. Намарафетился, старый дурак! Теперь глядит на тебя, словно на диковинную зверушку. И не понять, нравится ей или…

— Что? — решился прервать повисшую тишину.

— Ничего, просто… Я тебя не сразу узнала. — Ксана улыбнулась, и вдруг потянулась к моим волосам. Коснулась еле заметно. — Ты постригся?

— Да, цирюльник из меня никудышный, — хмыкнул в ответ, пытаясь сгладить возникшую неловкость. От ее прикосновения, казалось, напряглась каждая клеточка тела. Я сдержался только благодаря упрямому разуму, который настойчиво твердил, что набрасываться на девушку в общественном месте не совсем прилично.

— Да нет, хорошо вышло, — ответила анья и вслед за волосами дотронулась до щеки. Той самой, где не так давно алели рваные раны. Тоже не может привыкнуть?

Я все же рванулся вперед. Внутри бурлило нестерпимое желание обнять, прижать к себе, вдохнуть аромат ее волос. Но тут, по закону подлости, распахнулась входная дверь, и на крыльцо выскочил мальчишка посыльный. Пронесся меж нами, заставив отшатнуться назад, и, буркнув слова извинения, побежал по улице.

Роксана хихикнула и поспешила спрятать кисти в меховую муфту, словно отгородилась.

Дохлый шакал! Ну надо было этому шалопаю все испортить! Впрочем, я тоже хорош. И чего, спрашивается, стоял истуканом?

— Ты к Риллу? — спросила анья и первая шагнула к двери. Я поспешно взялся за ручку и распахнул тяжелую створку, пропуская даму вперед.

— К нему. К кому ж еще, — бросил в ответ и только сейчас задался вопросом, что же Роксана забыла в управлении.

— Я тоже, — словно услышала мои мысли девушка. — Была сегодня с утра у предстоятельницы. Есть чем поделиться.

Ого! Пока, значит, я дома отсыпался и порядок наводил, Ксана успела анью Денвуд навестить? Не ожидал такой прыти…

Впрочем, Дорсан был удивлен не меньше моего. Хотя не скажу точно, что изумило его больше — то, что дорогая кузина заявилась в управление, или то, что мы пришли с ней вместе. И чуть ли не под ручку, да… Впрочем, пусть привыкает. Меня такое положение дел более чем устраивает.

— Не ожидал, — протянул приятель, поднимаясь из-за письменного стола, сплошь заваленного бумагами. — Сивый мерин, Рей, да ты никак на человека похож!

Он немного поразглядывал меня, а потом, подмигнув Роксане, коварно усмехнулся:

— Я смотрю, общество дорогой кузины тебе только на пользу идет.

Я хотел было возразить, что она тут ни при чем, что это я сам сподобился на перемены. А потом махнул рукой. И на кой стану объясняться? К тому же отчасти Рилл прав, я ведь и сам представлял, как отрегирует анья.

— Так с чем пришли? — перешел к делу Дорсан, и я обрадовался, что тема моей новой прически успешно пройдена.

— Я была у аньи Денвуд. — Роксана опустилась на услужливо отодвинутый кузеном стул, я же привычно притулился у Рилла на подоконнике.

— И что?

— Она спала с Гаспаром, — неожиданно выдала Ксана, отчего я с этого самого подоконника чуть не навернулся.

Мы с Дорсаном одновременно переглянулись.

— Ты знал? — спросил друг, а я лишь покачал головой.

— Откуда? Он же твой подчиненный!

— Мне он тоже как-то… не докладывал… — Тенрилл постучал пальцами по деревянной столешнице. — Это что же получается, наш повар имел доступ к печатке предстоятельницы? И при необходимости…

— Мог подделать документы, — закончила Ксана. — К тому же, насколько я поняла, он не единожды оставался у Рогнеды на ночь, да и в кабинет захаживал.

— Кстати, а где он сам? Оправился после болезни?

— Не поверишь, но с тех пор в управлении Гаспар так и не появлялся.

Я тут же напрягся и теперь уже сам слез с подоконника.

— Думаю, стоит его навестить…

— Пожалуй, я тоже не откажусь прогуляться. — Тенрилл двинулся к выходу и снял с вешалки шерстяное пальто. — Рокси, тебя есть кому отвезти?

— Я воспользовалась твоим экипажем, — беззастенчиво отозвалась Ксана и чуть слышно хмыкнула. — К тому же мне еще в одно место нужно наведаться.

— Это куда? — обеспокоился уже я. Была б моя воля, запер бы непоседу дома и не пускал никуда. Банда Бруммеля, конечно, устранена, но Ксана и без того способна найти приключения.

— Хочу в Общину съездить. Поглядеть, как там идут дела в отсутствии предстоятельницы. — И ехидно добавила: — Не беспокойся, домой вернусь до заката.

Вот вшивый пес! Неужели мой интерес настолько очевиден? Нет, я бы, конечно, был несказанно рад, начни Ксана посвящать меня в свои планы. Но, увы, рассчитывать на это пока рановато. А посему я сделал вид, что не заметил намека. Не стану наглеть раньше времени.

У Гаспара оказалось заперто. Сколько мы ни ломились в двери и ни стучали в окна, нам так никто и не ответил. Однако, обойдя дом по периметру, я заметил тонкий дымок, что вился из печной трубы. Внутри определенно кто-то был. А если и ушел, то совсем недавно. Но следов на снегу до нашего прибытия не было, да и чутье подсказывало, что этот усатый таракан задраился поглубже и нарочно никого не пускает.

Надеется, что пересидит? Как бы ни так! Дом — не крепость, надолго не укрыться.

— Там кто-то есть. Выбивайте дверь, — велел товарищам, вернувшись к парадному входу.

Рилл одобрительно кивнул и двое крепких молодцев, что мы захватили с собой как раз для такого случая, принялись усердно ломать дверь. Вообще мы с Риллом и сами могли бы, все же не хиляки. Но начальству положено командовать, а не кулаками махать, так что пришлось терпеливо дожидаться, пока справятся подчиненные.

Тем не менее, в прихожую я вошел первым. Откинул полу пальто и привычно положил ладонь на рукоять хлыста, готовый сдернуть его в любой момент. Поначалу было тихо, я даже грешным делом подумал, что ошибся и тут и впрямь никого нет. Мы тщательно прочесали первый этаж и дружно двинулись на второй.

Одна из дверей была приоткрыта, в узкую щель пробивался теплый желтый свет. Забавно, на дворе полдень, солнце просто хлещет, а тут вдруг лампа горит.

Рилловы молодчики, словно по команде, встали с двух сторон от проема, я же, не церемонясь, пнул створку ногой. Да так сильно, что, распахнувшись, она с грохотом ударилась о стену.

На такой резкий звук обитатель спальни не мог не отреагировать. Гаспар испуганно подскочил с кровати, и в первое мгновение мне показалось, что мы его разбудили. Взъерошенный, в пропотевшей измятой рубахе, с красными глазищами, он, пожалуй, выглядел еще хуже, чем в нашу прошлую встречу.

— Доброе утро, — нарочито радостно воскликнул я и шагнул через порог.

И тут же уловил специфический, ни с чем не сравнимый запах.

Вот же сучий сын!

Я поспешно расстегнул две верхние пуговицы пальто и натянул на нос воротник шерстяного свитера. Воняло ни чем иным, как опием. Его я в любое время дня и ночи распознаю — недаром столько времени провалялся в госпиталях.

— Какого хрена, Фрей?! Кто позволил тебе вламываться мой дом? — возмущенно заорал Гаспар, чем сразу опроверг мое предположение о недавнем сне. Слишком уж бодрым сейчас казался. И громогласным.

Впрочем, возмущение его продлилось недолго. Ровно до того момента, как в спальню величаво вплыл Тенрилл.

Начальник что-то буркнул помощникам, и один из них помчался открывать окно. Раздернул занавеси, распахнул створку, и тяжелый дух комнаты разбавил острый и свежий поток морозного воздуха.

Я же заметил легкий дымок, что подрагивал у низкого прикроватного столика. Гаспар как раз загораживал его корпусом, так что мне пришлось обойти усача по кругу, чтобы узреть то, что я и так ожидал там увидеть.

Длинная, больше похожая на флейту курительная трубка, небольшая масляная лампа, в которой чадит огонь, и лакированная коробочка с несколькими на вид совершенно невинными горошинами.

А не в этом ли причина твоего недомогания, а дружок?

— Забавная вещица. — Я протянул руку к открытой шкатулке, на что Гаспар вскинулся, точно коршун, цепляясь мне за предплечье.

— Да, друг, — покачав головой, я решительно перехватил руку бывшего повара и будто ненароком нажал болевую точку рядом с большим пальцем. Гаспар взвыл, а я резким толчком усадил его назад на кровать. — Кажется, нам есть о чем поговорить.

Риллов шпион как-то сразу сник, гнев из глаз его улетучился, а я только сейчас заметил, какие они у него… странные.

— Долго сидишь на этой дряни? — Тенрилл с брезгливым видом прислонился к косяку и посмотрел на Гаспара, точно на вошь.

— С осени. — Хриплый голос Гаспара не выражал ничего, кроме безнадежной усталости. Я же, не церемонясь, ухватил подозреваемого за подбородок и развернул лицом к окну. Обычно у опиумных наркоманов зрачок маленький, словно точка. У Гаспара же глазищи почти полностью заливала чернота, и это даже не смотря на бьющее в окно солнце. И я вспомнил, что уже видел такое. Еще до войны, когда вовсю шла торговля с Эврой, в том числе и подпольная. Запрещенными препаратами, например.

Я отсоединил мундштук от трубки и, стараясь не дышать, поднес к глазам.

— Золотая смола…

— Что? — Тенрилл дернулся, а копавшиеся в шкафчиках спальни дознаватели переглянулись.

Гаспар болезненно усмехнулся и провел ладонью по бледному лицу.

— Рей, ты уверен? — Дорсан шагнул вперед и с интересом воззрился на теперь уже очевидно бывшего шпиона.

Я сунул в трубку мизинец и, вытащив, продемонстрировал Дорсану и его парням вымазанный золотистым налетом палец. Брезгливо отер руку о полу пальто и еле сдержался, чтобы не отвесить идиоту-повару хорошую оплеуху. Кивнул на коробочку с горошинами:

— Очевидно, наш друг пытается снять ломку опием, но, судя по всему, ему это плохо удается.

— Вы не понимаете! — В голосе Гаспара проскользнули истерические нотки. — Когда так плохо, и ты просто пытаешься выжить!

— А начинать не стоило! — гаркнул Рилл. — Кто тебя подсадил, шакал!? Бруммель?

— Вандебор…

И тут этого недоделанного шпиона точно прорвало. Разлился полноводной рекой, захлебываясь в рыданиях и соплях. Рассказывал, как сдавал ради очередной дозы девушек. Как писал записки с их приметами. Как подделывал почерк, втеревшись в доверие глупой старухи-предстоятельницы, что захотела молодого тела. А я смотрел на этого, совсем недавно лощенного и привлекательного козла и с трудом сдерживал приступ тошноты. Никогда бы не подумал, что можно опуститься так низко.

Когда один из дознавателей Дорсана, наконец, поставил точку в показаниях, я даже вздохнул с облегчением. Покосился на Тенрилла — тот тоже выглядел так, словно оказался не в своей тарелке. Впрочем, растерянность его быстро сменилась здоровой злостью и, отдав распоряжение арестовать предателя, Рилл с досадой сплюнул прямо на шикарный ковер спальни.

До управления проехали вместе, а после, распрощавшись с Дорсаном, я направился в гарнизон. Посмотреть, как там мои стражи, разведать обстановку. Банду Бруммеля мы ликвидировали, после убийства хана Тануша ингиры вряд ли скоро решаться на новый прорыв. Однако, военное положение в Солькоре пока никто не отменял, и ухо в любом случае следовало держать востро. Неизвестно сколько хамелеонов успело просочиться на нашу территорию.

Стоило отъехать от здания службы безопасности, как раздался залихватский свист, и аккурат мне в спину тюкнулся запущенный кем-то снежок. Фыркнув, я обернулся, собираясь отчитать озорника, и увидел сияющего белозубой улыбкой Шеда. Стайка мальчишек, восторженно вереща, помчалась за угол ближайшего дома, а эвриец с довольным видом отряхнул перчатки.

— Не боись, я за тебя отомстил.

Ну точно, дитя малое. В снежки играется. Хотя, в чем-то его можно понять, в Каххаре-то снега отродясь не видели.

— Ты чего тут? — Я кивнул в сторону здания службы. — Снова допрашивали?

— Да нет, они уж от меня давно отстали. Так, по городу шатаюсь, приглядываюсь. Думал, вдруг знакомого кого повстречаю.

— Бездельем маешься, значит? — Я окинул Шеда внимательным взглядом. Интересно, а как солькорцы реагируют на расхаживающего по городу средь бела дня ингира?

— Морду еще не били?

— Один раз попытались. Но я, знаешь ли, жутко обаятельный. И все недоразумения быстро разрешил. — Полукровка загадочно усмехнулся.

Да… представляю себе. Надеюсь, не врет и обошлось без членовредительства? Интересно, сколько доносов уже подали в службу безопасности, и как Рилл к ним отнесся?

— Знаешь, что, — задумчиво протянул я, обозревая довольную улыбчивую рожу со звериными глазами, — давай-ка со мной прокатишься. Познакомишься поближе с моими стражами, а то как бы не пришлось тебя при случае от забора отскребать. Их-то обаянием не возьмешь.

Эвриец пожал плечами и, легко подпрыгнув, устроился позади меня на лошади. Вот и славно. Одной головной болью меньше. Забавно, но притащив в Солькор добровольно напросившегося в путешествие полукровку, я до сих пор чувствовал за него ответственность. Хотя, хрен я ему в этом признаюсь, слишком чести много.

Почти весеннее солнце разошлось ни на шутку, и, когда мы с Шедом ввалились в караулку, спина моя под пальто вся взопрела. Трое дежурных вскочили как по команде, старший принялся докладывать обстановку. В целом все было спокойно, в Антрею прорваться никто не пытался, но парни не расслаблялись: несколько раз в день обход по периметру, постоянный дозор со смотровой башни. Я внимательно выслушал доклад, краем глаза наблюдая, как полукровка разгуливает по караулке, с какой-то детской непосредственностью засовывая нос в каждый угол. Пару раз перехватывал настороженные взгляды стражей, но недовольства в открытую никто не выказывал. Жаль только, что у Виттора был выходной, думаю, ветеран быстро бы взял Шеда под свою опеку. А, что? В конце-концов, страж-эвриец это даже справедливо. Пусть отрабатывает за все то зло, что его родина нам причинила.

Погрузившись в мысли, я немного отвлекся и потому не сразу выхватил из речи дежурного знакомое имя.

— Кто? — Я заинтересованно вскинул брови. — Что здесь делает Донвиль?

— Занимается исследованиями, — терпеливо повторил страж. — Сказал, что станет какие-то замеры делать, я в этом не особо понимаю.

— Так чего ж сразу не предупредили? — Не дожидаясь ответа, я выскочил на улицу и стал обшаривать глазами гарнизон в поисках блудного ученого. Тот обнаружился прямо у Перехода. Сидел на снегу почти вплотную к светящемуся облаку, того и гляди — утянет.

Смачно выругался и, за неимением лучшей идеи, пешком двинулся через поле. Обычно дежурные совершают обход вдоль частокала, к Переходу никто не суется, а потому сугробы здесь такие, что впору по пояс провалиться. Услышал сзади неразбочивое шипение и, оглянувшись, узрел полукровку усердно прокладывающего дорогу по моим следам.

— Надо было хоть лопату взять, — недовольно буркнул Шед, тем не менее быстро меня нагнав.

— Так тебя никто не тянул, — хмыкнул в ответ.

— Ну так… Мне тоже любопытно, как эта штука работает.

И почему я не удивлен? Кажется, эврийцу интересно все вокруг, от окраса и вкуса снега до фасона панталон местных модниц.

Меж тем мы подобрались почти вплотную к Переходу. Заслышав нас, Ал обернулся и коротко кивнул. Взгляд у него при этом был отсутствующий, а высокий лоб прорезала вертикальная морщина. Шапку ученый снял, и я заметил блеснувшую в ухе металлическую штуковину, от которой шел то ли провод, то ли нить к небольшой коробке, что лежала на коленях Донвиля.

— Как успехи? — поинтересовался я, присаживаясь рядом на корточки и с интересом разглядывая диковинный агрегат.

— По-всякому. — Аларикподкрутил какой-то рычажок и, выдернув из уха медную каплю, пожал плечами. — Я снова повозился с документами, что ты прихватил с Эвры. Про то, что можно постараться создать новый Ключ, я тебе, кажется, уже говорил?

Я кивнул.

— И, как? Дело движется?

— Понемногу. — Аларик помялся, колупнул пальцем аппарат, вздохнул. — Но у нас снова не хватает средств. Те деньги, что ты дал, очень помогли, мы купили нужные детали, восстановили пару приборов. Однако, сам понимаешь, этого недостаточно для полноценной работы. Как думаешь, городской совет поможет?

— Думаю, да. Если у тебя будут убедительные доказательства, что ты сумеешь создать Ключ.

Аларик негромко фыркнул:

— Честно говоря, я не уверен, что тамошние мужи поймут хоть что-то из моих научных изысканий. Придется верить мне на слово.

— У тебя есть репутация, — успокоил я. — И прошлые заслуги. Ну и я обещал помочь. Кстати, а оно есть? Чему верить? Накопал что-то?

— Я тут проводил замеры общего фона. — Ал задумчиво поскреб длинным пальцем бровь. — Завихрение межпространственных полей, внутреннюю энергию Перехода… ну, да тебе неинтересно, наверное. Если коротко — контур, который я замкнул перед пожаром, так и не разомкнулся. Переход стоит прочно, и дочерние порталы по-прежнему открываются только в пределах гарнизона. Только ведь Переход постоянно чем-то подпитывается, и это меня тревожит. Причем, складывается ощущение, что подпитка эта идет с нашей стороны. Мы вполне могли бы перенаправить потоки на Ключ и полностью закрыть портал, если бы поняли, что они такое…

— Мы уже выяснили. — Я покосился на заинтересованно пялящегося на портал Шеда. — И даже нашли источник. В провинции Бероль берет начало, можно сказать, энергетический родник.

— Ого! — Белесые брови Донвиля от удивления поползли на лоб. — А что за энергия?

— Точно не знаю, но ты мне в морду-то глянь!

Аларик похлопал глазами, впервые, кажется, осознанно на меня посмотрел и тихо ругнулся.

— Вот именно, — кивнул я. — Исцеляющее начало в ней точно есть.

— Нет, други мои, это не Бероль, — послышался над нами негромкий голос Шеда. Я задрал голову и с удивлением посмотрел на полукровку. — Тут совершенно иное свечение!

— В каком смысле? — вскинулся я настороженно. Мало ли, что эвриец имеет в виду, у них же зрение устроено иначе.

— В прямом. Тут все так интересно накручено: и Переход, и нити! — с восторгом протянул Шед. Засмотревшись, шагнул в сторону и по бедро ухнул в снег.

— Смотри под ноги! — Я встал и, протянув руку, помог парню выбраться из западни. Вот что бы он без меня делал? — То есть, нити здесь выглядят по-иному?

— Ага, типа того. Окрас другой. И упорядоченность прямо-таки поразительная! — выдохнул полукровка, отряхивая со штанов налипший снег.

И впрямь, крайне интересно. Да уж, Шед тут оказался, как нельзя кстати. Интересно, и почему мне самому не пришло в голову свозить эврийца к Переходу?

— То есть, ты точно уверен, что Переход запитывается не от источника в Бероли?

— Точно, нет. Слишком далеко. Да и говорю же — окрас нитей другой.

— И что это значит?

— А это значит, господа, что у вас тут где-то неподалеку есть еще один источник! — Полукровка ухмыльнулся, а меня словно обухом по голове огрели. Еще один?! Отец Всемогущий, а ведь Роксана упоминала об этом. И как только у меня из головы вылетело?

Мы с Алариком напряженно переглянулись. Не знаю, о чем думал ученый, но у меня возник один единственный вопрос:

— Сможешь его отыскать?

Шед озабоченно почесал затылок.

— Ну… Если следовать за нитями… — Полукровка еще раз покосился на Переход, а затем развернулся и кинул задумчивый взгляд на юго-запад. — А что там?

Я скользнул взглядом по линии горизонта, подернутой полупрозрачнной дымкой тумана, и увидел округлую возвышенность, белевшую на фоне синевато-серого зимнего неба.

— Поющий шихан, — произнес задумчиво, в то время как собственные мысли уже неслись вскачь. Ничего иного в том направлении и не было. Ни крупных рек, ни озер. На юго-западе раскинулись лиственные леса, да редкие поля. И лишь только громада шихана высилась над бескрайними лесными угодьями.

Да еще название такое… говорящее. Как пить дать, где-то там спрятан источник.

— Надо ехать! — Аларик, перехватив под мышку металлический ящик, поспешно поднялся и возбужденно пихнул меня в бок. — Ты представляешь, какие открываются возможности? Если установить Ключ непосредственно у самого источника и перехватить энергию, можно вообще закрыть Переход раз и навсегда!

— Едем, — согласился я и похлопал все еще таращившегося на портал Шеда по плечу. — Так, ты с нами. Но сначала к Риллу!

— А обед? — возмущенно глянул на меня полукровка. — Неужто не пожрамши рванем?

— В дороге перекусим!

Тьфу ты, вот наградил Отец Всемогущий спутником, сплошное недоразумение. Хотя, если учесть все Шедовы заслуги, недоразумение это оказалось весьма полезным…

До города мы мчались, точно за нами волки гнались. Аларик оставил свой агрегат в гарнизоне, под ответственность стражей, и теперь его кобыла, несшая единственного всадника, изрядно нас с Шедом обгоняла. Может, конечно, и не было смысла в подобной спешке, но одна только мысль, что вся эта канитель с Эврой может благополучно завершиться, окрыляла. Во двор службы безопасности мы влетели, сопровождаемые звонким лаем взбудораженных собак. Пока спешивались, Донвиль первым вбежал на крыльцо, чуть не сбив с ног какого-то дознавателя.

Когда мы с Шедом ввалились в кабинет, Дорсан с изумлением разглядывал задыхающегося, возбужденно жестикулирующего Ала.

— Ничего не понял! — Начальство обернуло ко мне обалдевшую физиономию. — Куда ехать? Что за спешка?

Я плюхнулся в кресло и обстоятельно рассказал Дорсану о наших открытиях и гипотезах. Рилл слушал внимательно, не перебивал и только время от времени заинтересованно вскидывал бровь.

— Если вы считаете нужным, снарядим экспедицию. Но тут надо хорошо продумать, что взять, какие провести исследования. Не стоит рваться в бой, не намотав портянки.

— И с пустым брюхом, — веско добавил Шед.

Я сурово покосился на полукровку. Кто о чем, а этот все за пузо переживает. Была б моя воля, сию секунду сорвался бы к шихану. Тем более, что тут дороги всего на часа два-три.

Но начальник, как это и положено начальству, одним веским словом остудил весь мой пыл.

— В общем так, — Рилл резко хлопнул ладонью по столу и поднялся. — Раз вам так не терпится, в экспедицию двинемся завтра поутру. А остаток дня потратим на приготовления. Рей, собери своих стражей. Кого считаешь нужным. Да ты и без меня знаешь, — махнул рукой приятель. — Я попрошу у военных выделить отряд гвардейцев. Мало ли. Если Переход питается от того самого источника, наверняка Хамелеоны держат там охрану. Ты… — Дорсан покосился на ученого.

— Приготовлю все необходимые приборы, — подхватил Ал.

— А я остаток дня отдыхаю, дабы завтра быть бодрым и полным сил, — радостно выдал Шед, и кто бы что ему возразил!

Полукровке в нашем походе предстоит просматривать нити своим особым зрением. И ничего, кроме бодрости и внимания от него и впрямь не требуется. Хорошо устроился, однако!

Мы наскоро обсудили план действий и условились о времени встречи. Рилл, как ни странно, решительно вознамерился ехать с нами. Не побоялся же оставить город без своего начальственного присмотра.

Впрочем, о том, что мы отправимся к шихану, никто кроме нас четверых пока не знает и раньше времени узнать не должен. Гвардейцев и стражей было решено не ставить в известность о целях поездки. Чем меньше людей в курсе, тем надежнее. Да и вероятность того, что Хамелеоны полезут в город в наше отсутствие резко уменьшится, если предприятие держать в секрете. Разве что генералу Эдану, остающемуся стеречь гарнизон, можно дать особые указания. Но он и без того хорошо знает свое дело.

В общем, мы уже собрались расходиться, дабы поскорей заняться сборами, как в кабинет Рилла вдруг настойчиво забарабанили. Дверь распахнулась и, не дожидаясь разрешения войти, в помещение ввалилась раскрасневшаяся и взволнованная анья Эдан.

Ну вот, а я беспокоился, что теперь редко видеться с ней придется. А уже второй раз за день!

— Рилл! Рей! Нужна помощь! — воскликнула Ксана и бросилась к письменному столу. Положила меж нами сложенный лист бумаги. — Вот, мне письмо в Общине оставили. Больше недели дожидалось.

Рилл первым схватил послание и, нахмурившись, стал вчитываться в содержимое.

Роксана кидала обеспокоенные взгляды то на меня, то на кузена. Я осторожно придвинулся и перехватил ее трясущуюся ладошку. Ободряюще сжал тонкие пальчики. Что же тебя так напугало?

— Интересно… — протянул Дорсан, все еще не отрываясь от бумаги.

— Не томи, что там? — поторопил я его, уже и не зная, чего себе вообразить. В конце концов, не угрозы же о расправе прислали Ксане?

Друг откашлялся.

— Пожалуй, зачитаю:

«Дорогая Роксана,

Я понимаю, что мы с тобой не особо близкие подруги и судьба моя наверняка мало тебя волнует. Но мне просто больше не к кому обратиться.

Так вышло, что я связалась с нехорошими людьми. Хотела найти богатого покровителя, что не станет требовать исполнения законов и заставлять меня рожать, а вместо этого оказалась замешана в чем-то ужасном. Мне довелось подслушать один разговор. Мой покровитель с дружками говорили о каких-то страшных ритуалах, о девушках, которых отвозят к источнику и которые оттуда больше не возвращаются.

Не знаю, что с ними делают, продают ли в наложницы, или приносят в жертву каким-то странным богам, но с тех пор я опасаюсь за собственную жизнь. И в то же время не могу уйти от покровителя. За мной постоянно следят, контролируют каждый шаг, и я старательно делаю вид, что ничего не знаю. Как ты понимаешь, в жандармерию мне хода нет. А потому ты моя единственная надежда. Пожалуйста, воспользуйся своими связями и вытащи меня из этого дерьма.

Мне очень страшно.

Лейла.»

Пока Тенрилл зачитывал послание, Роксана вся сжалась и дыхание, кажется, затаила. Я успокаивающе погладил ее по плечу и спросил:

— Лейла это… та самая блондинка? Что приставала ко мне в таверне?

— Да, она, — девушка усиленно закивала, а я подумал, что, пожалуй, вся та сценка с красным платком была лишь хорошо разыгранным представлением. Ведь уже тогда на меня началась охота.

— Ты знаешь, где она живет? — меж тем поинтересовался Рилл, и Ксана тихонько всхлипнула.

— Я была у нее, в гостинице. Хозяйка сказала, что Лейла уже три дня как не появлялась. А все вещи на месте, я заходила, проверяла. Даже женские мелочи — и те остались. Не могла она уехать, ничего не взяв. Неужели и ее… тоже… как Натали?

Роксана вновь всхлипнула, а я не удержался, развернул ее и крепко прижал к себе.

— Не беспокойся, мы во всем разберемся. И подружку твою отыщем обязательно.

Глава 16

Роксана.

Стоило неимоверных усилий уговорить мужчин взять меня с собой в поход. Единственным доводом, к которому они прислушались, как ни странно, было то, что я женщина. Ведь если у источника окажутся похищенные девицы, в том числе и Лейла, не исключено, что им может понадобиться чисто женская помощь.

Не знаю, возможно, я совершаю очередную глупость, опять лезу, куда не надо, но оставаться в стороне от происходящего не могу. Ведь знакомая просила о помощи именно меня. Да и других пропавших девушек я тоже немного знала и сейчас считала своим долгом сделать все, что в моих силах, чтобы помочь им.

Всю ночь накануне поездки промучилась, маясь бессонницей. Перед внутренним взором то и дело вставали картины ужасных кровавых ритуалов с участием Хамелеонов. Даже представить было страшно, для чего им понадобились воспитанницы Общины. А еще никак не выходило из головы то, что Рей рассказал про источники. Кто бы мог подумать, что их два. Хотя, я уже слышала что-то подобное из разговора Вандебора с подельниками. Но прежде не обратила на то особого внимания. А если учесть то, что Берольский источник обладает чудодейственным эффектом исцеления, то какими, интересно, свойствами наделен второй?

Вопросов было множество, и все они не давали покоя. В итоге, так и не сомкнув глаз, я поднялась задолго до рассвета и стала не спеша собираться. Одежду, как мне и советовали, выбрала удобную — специально для верховой поездки. В походную сумку сунула все самое необходимое — небольшой масляный фонарь, огниво, предметы первой помощи, кое-какую еду и флягу с чистой водой. Даже нож положила — длинный, с удобной рукоятью. Наученная горьким опытом побега из монастыря, теперь я прекрасно представляла, что может понадобиться в дороге. Я, конечно, не сомневалась, что спутники мои с лихвой запасутся всем этим добром, но решила, что самостоятельность в некоторых вещах не будет лишней.

К выходу я спустилась даже раньше кузена. Вечно бодрствующий мажордом предложил позавтракать, но у меня кусок в горло не лез, а потому я благоразумно отказалась. Если что — перекушу в дороге.

Когда Тенрилл наконец был готов, мы оседлали двух загодя приготовленных лошадок и помчались к выезду из города. Насколько я поняла, с товарищами кузен условился встретиться именно там. И каково же было мое удивление, когда вместо пары-тройки попутчиков я узрела целый эскорт из гвардейцев и стражей границы. Кажется, Рилл решил подготовиться к «прогулке» весьма основательно. Неужто они рассчитывают столкнуться с ингирским сопротивлением?

В любом случае, волнение мое лишь усилилось. И только Шед с его вечными подколками и шуточками помогал хоть как-то разрядить обстановку. Да и остальные, кажется, не особо беспокоились. Что Рей, что Ал были полны энтузиазма и прямо-таки нездорового азарта. Удивляюсь, как они утерпели и не ускакали вперед, пока вся наша кавалькада стройными рядами тянулась по тракту.

Впрочем, хорошая дорога быстро кончилась. С наезженного пути мы свернули к лесу, чернеющему голыми ветвями. Сначала ехали вдоль его кромки, потом пересекли пару жидких рощиц, что просматривались почти насквозь. А вот дальше пошли самые настоящие непролазные дебри. На подступах к шихану снега было столько, что лошади чуть ли не по брюхо проваливались в сугробы.

В итоге вместо двух-трех обещанных часов, на дорогу ушло около пяти, и к подножию холма мы добрались изрядно вымотанные и взмокшие.

Шихан нависал над нами, отбрасывая широкую тень. Запрокинув голову, я разглядела, как на вершине серебрится снег. Камень был старый, потрескавшийся, с чахлыми деревцами, редко торчащими по косогору. Надеюсь, нам не придется туда лезть?

Я представила обледенелый крутой склон и, поежившись, посмотрела на спутников. Кажется, ничего подобного они пока делать не собирались. Рилл, внимательно оглядевшись, дал отмашку, и сопровождающие гвардейцы отправились вправо, в объезд древнего холма.

Стражи Рейнара остались на месте. Несколько человек надели железные круглые очки, держащиеся на голове с помощью кожаных ремешков. Кажется, через такие приборы отслеживают ингиров, когда те тановятся невидимыми.

Капитан поймал мой взгляд и, подъехав, коротко улыбнулся.

— Волнуешься?

— Немного. — Я погладила по холке всхрапнувшую лошадь.

— Держись рядом с Алариком. Поедете в середине группы.

— А ты?

— Со своими ребятами, в авангарде.

Он мимоходом коснулся прикрепленного к поясу хлыста и внимательно заглянул мне в глаза.

— Надеюсь, ты не станешь делать глупостей?

Я вспомнила, во что обошлась неосторожность в доме Вандебора, занесшая нас в Эвру, и почувствовала, как жар приливает к щекам. Тем не менее, упрямо вскинула голову и проморозила Рея строгим взглядом.

— Вот и хорошо. — Капитан неожиданно ухмыльнулся, а я совсем некстати подумала, как же идет ему улыбка, не обезображенная страшными ранами. Рей, кивнув напоследок, отправился к нетерпеливо поглядывающему в нашу сторону Тенриллу. Вслед за ним потянулся Шед, а ко мне подъехал Аларик. Возбужденно сверкнул белозубой улыбкой. Вот уж кто, судя по всему, испытывает явное наслаждение от поездки.

Перестроившись, наша кавалькада тронулась в противоположную уехавшим гвардейцам сторону. Замыкала группу пара людей Рилла, вооруженных шпагами, и арбалетчик.

Когда мы выбрались на солнечную сторону, поднялся ветер и, спустя четверть часа я поняла, почему шихан называют Поющим. Многочисленные расселины, прорезавшие тут и там старый камень, отзывались на потоки воздуха не хуже органных труб в Храме Матери Прародительницы. То поднимаясь до визгливого свиста, то опускаясь до низких стонов, звуки гуляли вокруг холма, точно пальцы пьяного органиста по клавишам.

Аларик, кажется, хотел завести со мной беседу и даже пару раз попытался перекричать потустороннее пение шихана, но вскоре отступился, поняв всю безнадежность затеи. Я, честно говоря, даже порадовалась — не тот момент, чтобы предаваться дружеской болтовне. Слишком уж напряженными были спины ехавших впереди кузена и Рейнара. А еще я изо всех сил старалась отогнать мысль, что за окружавшим нас воем можно и не услышать, как подкрадывается враг.

Неожиданно Рилл вскинул руку, и мы остановились. Впереди зияла огромная трещина, вертикально перечеркнувшая монолит. Шед, возбужденно жестикулируя, то и дело тыкал пальцем в ее черное нутро.

Мужчины стали спешиваться, а я зябко поежилась и уткнула нос поглубже в меховой воротник. Соваться в темную пещеру было жутковато.

Донвиль галантно предложил руку, и я спрыгнула с лошади. В сапожки сразу же набился снег.

— Мы пойдем туда? — приблизилась я к уху Аларика.

— Судя по всему, — проорал в ответ ученый. — Эвриец, похоже, настаивает, что путь ведет внутрь холма.

Подтверждая его слова, Рилл снова поднял руку, и по его знаку стражи в очках, передав поводья товарищам, двинулись в расселину.

Мы с Алом подошли ко входу. Рейнар обернулся, окинув нас неожиданно внимательным взглядом, кивнул ученому и ухватил меня за локоть.

— Немного подождем, пока путь разведают, и двинемся следом.

— Но там узко, лошади не пройдут.

— Оставим у входа. И пару человек — сторожить.

Я вгляделась в сосредоточенное лицо ингирвайзера. Интересно, он представляет, что ожидает нас внутри скалы? Вспомнила ингирский источник из золотого песка, голубоватое свечение проруби в Бероли. А здесь мы что обнаружим? Какие-нибудь жилы в горной породе, или песчинки, что носятся в поющим ветре? Кстати, о вое. Он стал тише, или я просто привыкла?

Рейнар, кажется, тоже прислушивался. Вскинул голову, точно взявший след пес. Ноздри раздул, глаза сощурил. Странно, и почему я раньше не замечала, какой у Рея точеный профиль? Как на старинных картинах…

Капитан коротко сжал мое запястье и сделал шаг вперед, закрывая обзор. Стянул с пояса хлыст, а я почувствовала, как по спине побежали противные мурашки. Показалось, или из расселины донеслось эхо голосов?

Впрочем, спустя мгновение Рей расслабился и, высунувшись из-за его спины, я разглядела выбирающихся на свет стражей.

— Ход глубокий! — крикнул один, сдвигая на лоб очки. — Впереди чисто, мы прошли до второй развилки. Решили вернуться — разветвлений много, можно заплутать или в тупик угодить.

Ветер внезапно стих, и я вздрогнула, когда в воцарившейся тишине раздался резкий окрик капитана:

— Шед! — Полукровка тоже подпрыгнул от неожиданности, а Рейнар повторил уже тише: — Шед, пойдешь впереди, станешь выбирать верное направление.

— Ладно, — легко согласился эвриец, однако, плеть предусмотрительно вытащил и ловко перекинул из руки в руку. — А для обратного пути можем ставить пометки.

Мужчины споро приготовили факелы и масляные лампы, и наша процессия гуськом вошла в проход. Хорошо, что ветер стих — пламя гудело ровно, выхватывая из темноты покрытый изморозью камень. Аларик снова оказался рядом и уверенно вел меня за руку, время от времени оставляя полоски копоти на стенах. Под ногами был гладкий лед, сапожки мои скользили, а однажды я даже больно ударилась плечом о камень, на мгновение потеряв равновесие. В конце концов, далеко впереди забрезжил свет, а еще мне показалось, что стало значительно теплее. Дорога стала куда устойчивей — во всяком случае, ноги разъезжаться перестали. А почти у самого выхода из расселины мне отчаянно захотелось расстегнуть пальто и стянуть с головы шапку.

Только я вознамерилась начать раздеваться, как спереди послышался шум и возбужденные голоса.

— Они что-то нашли! — Аларик прибавил ходу, потянув меня за собой, точно рыбку на удочке.

Когда мы вылетели на открытое пространство, я на минуту ослепла. Неизвестно откуда взявшийся свет лился со всех сторон, лицо обволакивал душный воздух, словно мы вошли в жаркие термы. А когда я проморгалась, то раскрыла рот от изумления. Вокруг буйствовала незнакомая растительность — ядовито-зеленые побеги с пышными листями, похожие на гигантский вьюнок, щедро лепились к стенам пещеры, мягким ковром стелились под ногами. То тут, то там, с ветвей свисали гроздья белых цветов, разливая вокруг тяжелый пряный аромат. А откуда-то сверху золотыми столбами падали солнечные лучи, в которых кружилась мелкая мошкара.

Я запрокинула голову и подумала, что потолок в этой пещере похож на решето. Решительно стянула перчатки, шапку, радуясь неведомо откуда взявшемуся лету, а потом почувствовала, как екнуло и заколотилось в груди сердце. Топтавшийся передо мной страж как раз отошел в сторону, и я увидела огромный вертикальный валун, стоящий в самом центре грота. По верху камень переливался алыми знаками, остро напомнившими мне ингирские татуировки. А у основания валуна прямо на земле, перехваченная веревками на уровне живота и груди, в одной нательной рубахе сидела женщина. Голова ее была опущена, светлые волосы беспорядочно разметались по плечам, но я сразу узнала Лейлу. Только что за красная роспись вьется вдоль ее бессильно опущенных рук? Я вскрикнула, намереваясь подорваться к девушке, но почувствовала крепкие объятия у себя на талии.

— Не спеши, — назидательно буркнул неожиданно нарисовавшийся рядом Рейнар, — там может быть опасно.

Возмущенно трепыхаясь, я еле сдержалась, чтобы не пнуть ингирвайзера. Лейла, может, на последнем издыхании сейчас, а этот идиот о безопасности печется!

— Роксана, позволь сделать это мужчинам! — прикрикнул Рей. — Неужели не понимаешь, что ингиры неслучайно приводили сюда только девушек?!

А ведь он прав. Я прекратила сопротивляться и, насупившись, наблюдала, как Рилл в окружении стражей осторожно подходит к валуну. Как медленно протягивает руку. Как размеренно мерцают алые знаки над головой Лейлы, словно отсчитывают удары ее сердца.

Мать Прародительница, надеюсь, оно все еще бьется…

Раздался свист. Рилл отдернул руку, а в землю возле его сапога вонзился дротик, украшенный разноцветными перьями. Кто-то заорал, и в пещере воцарилась суматоха. Точно в дурном сне я наблюдала, как в сторону узких проходов, чернеющих на противоположной стороне грота, полетели арбалетные стрелы.

— Ложись! — заорал капитан и уронил меня носом в плющ.

Я больно ударилась коленом, а Рей, приземлившись рядом, постарался меня загородить.

— Засада? — дрожащим голосом спросила я, чувствуя, что живот от страха начинает неприятно крутить.

— Так, слушай. — Ингирвайзер повернул ко мне напряженное лицо. — Осторожно отползай назад, в тот коридор, которым шли. И не высовывайся, покуда не позову.

— А если…

— Быстро! — рявкнул Рей, а потом снова раздался знакомый свист, и я почувствовала, как над макушкой будто порыв ветера пронесся. Капитан дернулся, вскочил в полуприсяд, выбрасывая вперед руку с хлыстом. Я увидела, как в воздухе неподалеку появилась алая полоса, словно незнамо откуда кровь выступила. Послышалось раздраженное, почти змеиное шипение, а потом капитан заорал снова:

— Ксана, я что сказал!?

И ринулся вперед, вспарывая кнутом воздух.

Я судорожно вздохнула и, все еще лежа на животе, принялась пятиться. Пальто и длинные юбки мешали страшно, сбивались складками, цеплялись за торчащие побеги. Но повернуться спиной к побоищу у меня просто не было ни сил, ни смелости. С трудом я добралась до стены и, цепляясь за нее неверными пальцами, осторожно поднялась на колени.

До чернеющего проема коридора уже было рукой подать, как вдруг я услышала новый звук. Хотя, пожалуй, звуком это назвать можно было с большой натяжкой. Скорее ощущение где-то на грани слуха и осязания. Может быть, это снова запел шихан, да только так высоко, что и человеческому уху уловить сложно. Волоски на запястьях и на шее, у кромки волос, встали дыбом. По спине снова побежали мурашки, даже зубы заныли. Я передернулась, а потом вдруг поняла, что меня зовут. Настойчиво, неотступно, неотвратимо.

Поступить по-другому было выше моих сил и, отлепившись от спасительной стены, я шагнула прямо в гущу дерущихся. Кто-то сильно толкнул меня в плечо, но я, с трудом сохранив равновесие, протиснулась между двух арбалетчиков и снова двинулась вперед. Меня тянуло с немыслимой силой. Ноги, казалось, сами идут куда-то, напрочь отказываясь повиноваться голосу разума, последние крупицы которого кричат об опасности.

Но разве можно устоять, когда что-то из глубины пещеры жалобно стонет, воет раненым зверем, пронзая душу тысячей крохотных иголочек? Молит о помощи, словно несмышленое дитя, угодившее в ловушку. Я шла на этот голос, на этот странный потусторонний зов, что гулким эхом отдавался в каждой клеточке тела. И, что самое невероятное, слышала его, кажется, только я.

Вокруг по-прежнему кипела битва. Боковым зрением я видела, как хлыст ингирвайзера рассекает воздух. Как Аларик с Риллом пытаются отвязать от валуна еле живую Лейлу. Как остальные стражи с диким рыком бросаются на противника. А я все шла вперед, к узкому ходу, из которого пробивалось мягкое золотистое свечение.

Крем глаза увидела мелькнувшую сбоку тень. Из воздуха неожиданно возникла долговязая фигура в уже знакомом ашшари. Хамелеон торжествующе оскалился и выкрикнул что-то на своем шипящем языке. Дерущиеся, как один, обернулись на голос.

В голове пронеслась мысль, что ингир ведет себя странно. И зачем только привлекает внимание? Мог бы улизнуть невидимым — силы-то явно на нашей стороне. А потом я заметила в его руке какую-то коробочку, издающую странные стрекочущие звуки. Мелкие щелчки, отсчитывающие… Что?

Хамелеон вновь что-то гаркнул, и со всей силы швырнул механизм в наливающийся золотым светом проход. До меня наконец дошло, что это такое. Но вместо того, чтобы бежать подальше, я рванула следом.

— Ксана! — надрывный голос ингирвайзера рассек воздух, но меня было уже не остановить. Слишком сильно тянуло. Слишком громко звучал в голове протяжный плач, кажущийся теперь женским.

На ходу перепрыгнула через щелкающую коробочку и устремилась дальше, к теплому сиянию, что все отчетливее разливалось впереди. Играло бликами на каменной поверхности стен и низкого потолка.

И тут раздался взрыв. Такой громкий, что у меня заложило уши.

Я упала ничком, и тут же сверху придавило что-то тяжелое, но мягкое. Закрыло собой от сыпящихся с потолка булыжников и каменной крошки. Горная порода гудела, стонала, трещал по швам древний камень, пол ходил ходуном. Казалось, еще чуть-чуть и вся многовековая громада рухнет на нас, погребет под своей тяжестью, не оставив и мокрого места.

Зова больше не было слышно, и теперь сердце мое сковал страх. Вытеснил все остальные эмоции, заполнил собой, заставляя трястись и подвывать от бессилия. Я с силой зажмурилась, молясь Матери Прародительнице, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Не знаю, как долго продолжался камнепад. Казалось, ему не будет ни конца, ни края. И от того было еще более удивительно, когда вокруг все стихло.

— Ксана, жива? — раздался над ухом хриплый взволнованный голос.

Я с трудом перевернулась на спину, глубоко вдохнула и тут же закашлялась. В воздухе висела каменная пыль, едкая и колючая.

— Тише-тише. Не вдыхай глубоко.

Рей нащупал у меня на шее тонкий шерстяной платок и приложил к моему лицу. Дышать через ткань оказалось тяжело, но куда лучше, чем глотать мелкие песчинки.

— С тобой все в порядке? Ты не ранена?

Я несколько раз кивнула и попыталась приподняться. Голова по-прежнему гудела, да и тело слушалось плохо. Рей первым встал на ноги, подал руку. С меня посыпалась колючая крошка, и я первым делом стала отряхивать волосы и одежду. Потом плюнула и попросту стащила пальто. Бросила его прямо на пол, сверху швырнула заплечную сумку. Тут и так душно, а после пробежки стало еще и невыносимо жарко.

Ингирывайзер же напряженно вглядывался в висящий вокруг пыльный туман. А я вдруг заметила, что он придерживает левую руку, а по виску его расползся багровый кровоподтек. Ох, да ведь он же прикрывал меня своим телом, наверняка ему неслабо досталось!

— Рей… У тебя кровь… — я обеспокоенно потянулась к его лицу.

Капитан поймал мой взгляд и, не дав договорить, коротко кинул:

— Не страшно. И не такое бывало.

Я, конечно, верю, что бывало. Вот только от этого ничуть не легче. Почему-то вдруг вспомнилось, как ингирвайзер потерял сознание в экипаже. Как я в панике везла его к доктору Орфину. Но то было в городе. А тут, в глухой пещере, и помощи ждать неоткуда. Не дай Святая Мать Прародительница, с Рейнаром что-то случится.

— Точно? — переспросила на всякий случай и отерла рукавом тонкую струйку крови, что текла по перепачканной мужской щеке.

— Точно-точно. Меня больше волнует, как нам теперь отсюда выбираться.

Пыль понемногу оседала. Золотистый свет выхватывал очертания низкого коридора и разбросанных вокруг камней, и теперь мне стало совершенно ясно, что ходу назад нет. И без того узкий тоннель полностью завалило, отрезав нас от остальных участников экспедиции.

Зато впереди, там, куда я направлялась, проход был свободен. Я ухватила Рея за руку и потащила за собой.

— Что ты делаешь? Нам надо дозваться…

— Нам надо туда, — прервала его на полуслове и лишь сильнее потянула к источнику потустороннего света.

Звон в ушах постепенно стихал, и ко мне вновь возвращались призывные голоса. Я крепче сжала шершавую ладонь капитана, стараясь не провалиться в это вязкое болото из звуков и образов, что накатывали, словно волны прибоя. Уносили куда-то далеко-далеко. Перед глазами плясали золотые искры. Или это были светлячки, что роились в воздухе, мельтешили туда-сюда, не давая сосредоточиться?

— Ксана, с тобой точно все хорошо? — словно сквозь толщу воды донесся обеспокоенный голос Рейнара.

— Не знаю… наверное…

Я шла вперед, и, честно говоря, даже если бы ингирвайзер сейчас размокнул наши руки, я бы не остановилась. На свете не было ничего важнее этого теплого сияния, словно внутри него была сосредоточена вся моя судьба.

Узкий коридор наконец закончился, и я поняла, что стою в полукруглом зале, стены которого куполом смыкаются над головой. Среди мха, густо покрывающего стены, рассыпаны, подобно звездам на небосводе, желтые кристаллы. А в центре зала в полу, окруженная россыпью гладких камушков, находится овальная чаша. Такой ровной идеальной формы, что трудно даже заподозрить ее природное происхождение. Чуть плещутся о края золотистые волны, то и дело меняя медовые оттенки — от светлого липового до красноватого гречишного. Ветер и камень… туман и вода… янтарь и мед.

Я выпустила руку ингирвайзера и, словно сомнамбула, сделала несколько шагов к краю.

— Ксана, осторожно, там может быть скользко.

Вот глупый. Какая разница, если я все равно собираюсь туда войти?

— Это купель… — произнесла я одними губами, и Рейнар, наверное, меня не услышал. Но это тоже было неважным. Камушки под сапогами гулко щелкнули, и я, даже не задумываясь, шагнула в чашу.

Ухнула вниз, и через мгновение золотистая вода сомкнулась над головой. Она обволакивала, мягкая, теплая, словно воск. Я зависла в невесомости с широко распахнутыми глазами и наблюдала, как мелкие пузырьки облепляют кожу и платье. Такие крошечные, прозрачные. Тянутся ко мне со всех сторон, спешат, напоминая мелких головастиков. Ставшая неподъмной одежда тянула вниз, мешала нормально двигаться и вскоре я вовсе перестала трепыхаться. Завязла, будто мошка, попавшая в смоляную каплю, готовая застыть тут навечно.

Если захотеть, то, конечно, можно попытаться всплыть на поверхность. Но зачем? Тут так хорошо. Так светло и уютно. Я чувствую себя защищенной, невероятно нужной. И певучий мотив неизвестной песни тонкой лозой вплетается в мои собственные мысли, ставшие вдруг легкими и беспечными. Умиротворенными.

Изо рта вырвались несколько пузырьков воздуха и устремились к поверхности. Туда, куда я больше никогда не вернусь. Я прикрыла веки, не желая больше глядеть вокруг. Лишь только слушать, ощущать. А потом вдруг меня схватили за шкирку и грубо дернули наверх.

— Совсем сдурела? — гаркнул ингирвайзер, притягивая меня к краю купели.

Я стала судорожно откашливаться. Оказывается, в легких совсем не осталось воздуха. Потом попыталсь вывернуться, но промокшее насквозь платье сделало меня вялой и неповоротливой.

— Рей, пусти. Меня зовут.

— Кто?

— Мать Прародительница, — ответила не раздумывая. Понятия не имею, откуда пришло это знание, но я отчего-то не сомневалась, что плачущий голос, тянувший меня к источнику, принадлежал именно ей.

— Ты, что, соленой воды наглоталась?

Капитан вознамерился вытащить меня на камни, вот только я совсем не хотела вылезать из воды. Дернулась изо всех сил, и чудом выскользнула из его хвата. Ринулась в сторону.

— Ксана, не смей! — Цепкие пальцы сомкнулись на моем локте. Впились до боли, словно то не руки, а клешни.

— Я должна, Рей. Я нужна ей. Отпусти… — взмолилась я, тщетно пытаясь высвободиться. Вновь ощущая себя слабой, жалкой, никчемной. Вечно делающей глупости и мешающейся под ногами. Даже теперь, когда выпала возможность сделать что-то по-настоящему важное, необходимое, и то бессильна, словно мелкая пташка, запертая в клетку.

— Хрена с два я тебя куда-то отпущу! — рявкнул ингирвайзер и вновь потащил к берегу.

И тут что-то из глубины купели взметнулось наверх, окутало ноги, сомкнулось на талии, не позволяя капитану разлучить меня с источником.

— Что за?.. — Глаза мужчины расширились не то от удивления, не то от страха.

А вот мне было совсем не страшно. Откуда-то пришло понимание, что все правильно, все так и должно быть. И я должна отдаться этому потоку, ласковым волнам и лопающимся пузырькам, что на вкус словно брызги игристого вина.

— Рей, ты не понимаешь, я ведь могу все исправить. Просто отпусти.

— Как исправить? Утопившись в этом пруду?! — Он лишь сильнее сжал локоть. Потянул на себя, в одиночку борясь с силой источника. Не понимая, что делает только хуже. Что сопротивление совершенно бесполезно, я ведь уже все решила.

Как только ему это объяснить…

Положила ладонь на сжатую до побелевших костяшек кисть Фрея. Мягко провела по запястью, пытаясь успокоить. Заранее зная, что это будет не просто. Хотя… В голове вдруг начали всплывать картинки. Будто кто подсовывал мне нужные видения, делился заниями, посвящая в самые сокровенные тайны мироздания. И нужные слова нашлись сами собой.

— Подумаешь, что такое одна жертва, когда на кону жизни многих тысяч. Источник ослабен, поэтому мы умираем, поэтому у нас больше не рождаются девочки. И я могу помочь. Я хочу. Я нужна.

Но Рей, кажется, не слышал. Вены на его лбу вздулись от напряжения, мелкие капельки пота блестели на верхней губе, взгляд сделался каким-то безумным.

— Мне ты нужна сильнее! — выдохнул он и, резко подавшись вперед, запрыгнул ко мне в купель. Сжал в объятиях, так сильно, что стало невозможно дышать.

Его руки были словно железные тиски. И даже та сила, что тянула меня на дно, не могла вырвать из его объятий.

И тут вокруг все словно взбесилось. Воздух закрутился вихрем. Из толщи воды рвались пузыри. Не те, маленькие и ласковые, что облепляли прежде кожу. Крупные, раздутые, словно брюхо выброшенной на берег рыбы. Они с шумом вскрывались, брызгая во все стороны. Обжигая. Бурлили вокруг, пытаясь втиснуться меж наших плотно сжатых тел. Стремились разлучить, отбросить меня подальше от Рея.

Но капитан оказался упрямее.

— Ты моя. И никакой Прародительнице я тебя не отдам. Никому не отдам, слышишь?! — выкрикнул во всю глотку, так что звук отразился от куполообразного свода. И каменное эхо раз за разом вторило его словам.

— Не отдам, — повторил уже шепотом, в самое мое ухо. И этот шепот оказался громче, чем вся бушующая вокруг стихия.

Я почувствовала его горячие жесткие губы на своих губах. И как бы меня ни тянуло вниз, не ответить ему не могла. Обхватила руками крепкую шею, зарылась пальцами в мокрые волосы. Приникла так плотно, насколько было возможно. Хотелось чувствовать Рея каждой клеточкой тела, раствориться в нем, утонуть в таких сильных и ярких эмоциях. В его злости, упрямстве, готовности никогда и ни за что не сдаваться.

И я вдруг ясно поняла, что он, и вправду, не отпустит. Скорее уйдет со мной на дно.

Может, я, и вправду, ему нужнее?

Словно в ответ на мои мысли, притяжение усилилось, и мы оба оказались под водой. Видимо, раз уж не получилось нас разделить, источник решил забрать обоих. И тут во мне вдруг что-то треснуло. Взбунтовалось, воспротивилось, не желая отдавать еще и Рея. Он ведь тут совершенно ни при чем! Я сильнее задрыгала ногами, отчаянно пытаясь вытолкнуть нас на поверхность. Плотнее прижалась к его губами, пытаясь сохранить хотя бы крошечные крупицы воздуха. Одного на двоих.

За всеми этими усилиями даже не заметила, как капитан умудрился расстегнуть мое платье. Сорвал его с плеч, и тяжелая ткань камнем ушла на дно, прибавив легкости и сильнее подстегнув бороться с потоком.

Первый глоток живительного воздуха мы сделали одновременно. Я неверяще распахнула глаза и посмотрела на мужчину, что по-прежнему стискивал меня в объятиях, не собираясь отпускать ни на секунду. Капитан дышал хрипло и тяжело. По его лицу текли струйки мерцающей золотистой воды, ресницы слиплись тонкими иголочками, мелкие прядки волос пристали ко лбу. В темных глазах отражалось мерцание янтарных кристаллов, а приоткрытые искусанные губы так и манили продолжить поцелуй.

Теперь уже сама потянулась к нему, счастливая от того, что я все еще здесь. Что он не отпустил, несмотря ни на что.

Источник постепенно успокаивался, затихал. Смирялся, уступая тому, кто сильнее. Тому, кто сейчас был для меня желаннее всех на свете. Я больше не слышала зова, хотя по-прежнему ощущала связь с этим местом. Я чувствовала царящие здесь эмоции. Ощущала, как гнев сменился недовольством, а недовольство удивлением, а потом и вовсе безмолвным благословением. Видно, сама Мать Прародительница поняла, что тягаться с упрямством ингирвайзера Солькора бессмысленно, и отпустила. Перед внутренним взором рисовалась мягкая всепонимающая материнская улыбка. И сейчас не было ничего правильнее и нужнее, чем просто следовать велению сердца, просто радоваться, наслаждаться близостью, не думая больше ни о чем.

В какой-то момент я осознала, что сижу у Рея на коленях. Лицом к лицу, крепко обвививая ногами его талию. Кажется, в купели нашлись прежде незамеченные мной широкие ступени. Слишком удобные, чтобы ими не воспользоваться. Капитан лихорадочно целовал мои губы, шею, грудь. Жадно скользил ладонями по влажной коже, рождая сладкое томление во всем теле. И мое имя в его устах звучало куда лучше, чем любая божественная мелодия.

Мы слились прямо в источнике. Наплевав на утонувшую одежду, на воду, что от наших движений расплескалась по всему гроту. Забыли обо всем на свете. Даже то, что мы замурованы в этой пещере и, возможно, нас никогда не отыщут, казалось неважным. Мы были живы, невредимы и счастливы до безумия.

На высшем пике наслаждения Рей выдохнул хриплое «Люблю» мне в губы, и на мгновение показалось, что время остановилось. Замерло, завязшее в золотистом янтарном сиропе. Застыло медовой каплей на губах. А потом лопнуло мыльным пузырем, разлетелось искрящими брызгами вместе с криком удовольствия, вырвавшимся из горла. И понеслось с удвоенной скоростью, подобно моему собственному сердцу, что отчаянно рвалось из груди.

Капитан вновь стиснул меня в объятих, прижал к своей груди, запуская ладонь в разметавшиеся по спине мокрые волосы. И, наверное, в сотый раз за этот день повторил:

— Я никому тебя не отдам.

Глава 17

Рейнар.

Мы провели у источника неполных два дня. Имеющихся с собой скудных запасов пищи вполне хватило, чтобы не умереть с голоду. А пить мы могли прямо из купели.

Странно, но тревоги отчего-то не было. Напротив, я никогда не чувствовал себя более умиротворенным и счастливым. И даже немного расстроился, когда товарищи разобрали завал и освободили нас из нечаянного, но такого сладкого плена.

А потом потянулась череда трудовых будней, и я в полной мере ощутил, что значит спуститься с небес на землю. Несколько следующих недель вкалывал, как проклятый. Постоянно мотался между шиханом и Солькором, напару с Алариком и Шедом пытаясь разрешить задачку по обрыву связи источника с Переходом.

С Роксаной все это время не виделся. Сразу после освобождения ее забрал отец. Увез в родовое поместье на отдых и поправку. Я не смел препятствовать, все же официально я ей никто, да и после всех волнений девушке, и вправду, не помешало бы отдохнуть. Но кто бы знал, как же сильно мне ее не хватало…

Каждый раз, когда возвращался в Солькор, заходил к Риллу, надеялся, что тот принесет вести от кузины. Но начальник как назло говорил лишь о работе, и ни разу не обмолвился о Роксане. Самому бы к ней съездить, да только рассчитывать на такую роскошь, как отпуск, я пока не мог.

Вот и сегодня в очередной раз поехал к шихану — поутру с курьером прибыло послание. Аларик писал, что обнаружил нечто важное и прямо-таки изнывал от желания посвятить нас с Шедом в открытие. Так что, сразу после ночного дежурства в гарнизоне, невыспавшийся, злой и небритый, я был вынужден снова трястись в седле. По дороге заехал за полукровкой в корчму, где тот обосновался так плотно, что искать себе другое жилье, кажется, не собирался. Наскоро позавтракав, мы выехали из Солькора и ближе к полудню рассчитывали быть у источника.

Снег сошел с неделю назад, и сейчас вдоль тракта вовсю лезла на волю мелкая зеленая поросль с редкими золотистыми глазками первых весенних цветочков. Шед, как всегда, выглядел довольным жизнью и собой. Ну, если учитывать, с какой поволокой в глазах дочка хозяина таверны совала в руки эврийцу узелок со снедью, Шеду и позавидовать можно.

Я криво ухмыльнулся. Чего завидовать-то? Теперь, с обновленной физиономией, я то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды солькорских дамочек и, если бы захотел… Вот только, красотки те были мне вовсе неинтересны. Особенно, если вспомнить, как презрительно кривились их хорошенькие носики, когда я носил на себе метки плети Мантикоры. И только Роксана…

— Подъезжаем, — вырвал меня из раздумий радостный голос полукровки. — Смотри-ка ты, не иначе Ал у входа топчется?

Я проследил за взглядом Шеда и хмыкнул. Донвиль, увидев нас, возбужденно замахал руками и почти запрыгал от нетерпения.

— Что так долго? — проворчал ученый, ловя наших коняшек под уздцы и дожидаясь, пока мы спешимся.

— Ну звиняй, — фыркнул Шед, стягивая с крупа лошади переметную сумку, — не на орлах летели. Пока встали, пока позавтракали…

— Тебе бы только жрать, — беззлобно буркнул Ал, помогая пристроить лошадок к коновязи.

За прошедшие недели мы, насколько позволяли время и средства, постарались обустроить пещеру. Иногда мне даже закрадывалась мысль, что наш ученый мечтает соорудить здесь новую лабораторию. Всяко, кучу оборудования он с помощниками сюда уже перетаскал.

— Не ворчи, — фыркнул Шед и покосился в мою сторону. — Капитан нынче не в духе, может и рыло начистить. Всю дорогу молчал, пыхтел, да как сыч башкой по сторонам крутил.

— Рот захлопни, — отрезал я и вопросительно повернулся к Донвилю. — Что ты там раскопал?

— Пошли, покажу, — возбужденно махнул рукой тот и первым нырнул в расселину. К слову, теперь она была хорошо освещенной, а на неровный каменный пол был положен деревянный настил.

До нужного грота добрались быстро. Камень, к которому Хамелеоны привязывали девушек, стоял, весь опутанный какими-то проводами. Я невольно вспомнил, какой жалкой и беззащитной выглядела сидящая возле него Лейла. Зачем-то представил на ее месте Ксану и поежился. К счастью, мы тогда успели вовремя. Пленница, хоть и обессилела изрядно, еще не перешла тот рубеж, за которым вернуть ее к жизни оказалось бы невозможно. Жаль, остальным девушкам так не повезло. Нити их жизней оборвались совсем рано. Знакомая Роксаны же, насколько я знал, сейчас почти поправилась, и не последнюю роль в этом сыграл Тенрилл. До меня дошел слух, что доблестный начальник службы безопасности настолько проникся судьбой бедняжки, что чуть ли не каждый день наносит ей визиты. Естественно, из соображений благотворительности. Глухой боров, весна что ли так на всех действует?

Вон, Фолл, тоже воет на луну. Никак не забудет ту монашку. Как ее, Анна вроде? Уж которую неделю караулит у стен обители, в надежде, что девица ответит на его чувства. Может, даже серенады поет. Честно говоря, я очень удивлюсь, если его упорство себя не оправдает. Уж чего-чего, а крутить хвостом перед девицам Эльгар горазд.

Я тряхнул головой, пытаясь выгнать посторонние мысли, и вернулся к осмотру пещеры. Вокруг валуна расположились разномастные Алариковы приборы, назначения которых я и половины не понимал. К ближайшей стене кто-то прислонил доску, подозрительно похожую на столешницу, а к ней были пришпилены те самые документы, что мы притащили с Эвры. Ну и еще какие-то бумаги, испещренные записями и формулами. Слава Отцу Всемогущему, что нам все же удалось вырвать Ала из рук Хамелеонов. Второй такой головы в Солькоре днем с огнем не сыскать.

— Вот, глядите! — Аларик метнулся к одному из приборов, похожему на железный сундук, утыканный колючками. — Кажется, я придумал, как разорвать связь. На всякий случай отойдите подальше, я делаю это впервые.

Мы с полукровкой, переглянувшись, отступили ко входу в пещеру. Нет, я, конечно, уверен в Аларике, но мало ли, как может повести себя иноземный механизм? Или это и не механизм вовсе?

С трудом поборов в себе желание на всякий случай заткнуть уши, я проследил, как Донвиль дернул за рычаг. Почувствовал, как капелька пота сбежала за воротник. Но ничего страшного не случилось, вот только алые узоры на камне стали словно выцветать, размывались, будто краски под дождем.

— И что это значит? — осторожно спросил я.

— Ну вот мы и нашли способ контролировать камушек! — победно вскрикнул Донвиль. — Понимаете, валун этот вроде как проводник, он тянет энергию прямо из источника и отсылает ее к Переходу. И сейчас я почти свел его работу на нет.

— Не «мы», а ты нашел решение, — поправил я ученого и, подойдя, ободряюще хлопнул по плечу. — Знаешь, я всегда верил, что у тебя получится.

— Нет, именно мы! — воспротивился Ал. — Ты, капитан, обнаружил документы, на которые в основном и опирались наши исследования. Ты, Шед, привел нас к источнику. И вообще, парни, если б не вы, меня уже и на свете-то не было. Так что я не мог не разделить с вами триумф, потому и позвал на первый запуск. Жалко только, что аньи Эдан нет в Солькоре. Рей, не знаешь, когда она вернется?

Я вздохнул. Аларик, похоже, на полном серьезе решил, что я настолько приближен к семейству Эдан, что в курсе всех их планов?

— Думаю, скоро, — вывернулся я и постарался вернуть разговор в прежнее русло. — Погоди, а зачем тогда нужны были девушки? Девственницы?

— Полагаю, за все то время, что Хамелеоны черпали энергию из нашего источника, он успел изрядно истощиться. Недаром ведь у нас проблемы с женской половиной. Вы ведь догадались, что здешний источник отвечает за женское начало? В то время как тот, что в Бероли, связан…

— С мужским, — закончил я, чувствуя как в голове наконец складывается целостная мозаика.

— Так вот, — продолжил ученый. — Валун этот, судя по всему, довольно древний и паразитировал на нас давно. Оттого, полагаю, и женщин в наших краях стало рождаться меньше. И тут в чью-то «умную» голову пришла идея качать энергию непосредственно из людей. Пес его знает, почему Хамелеоны предпочитали девиц, может у тех потенциал больше. — Ал нахмурился. — Я все же очень надеюсь, что тот изобретатель хренов был не с нашей стороны.

— Вряд ли, — успокоил Донвиля Шед. — Несмотря на то, что источники Эвры обмелели, научных знаний от того не убавилось. Не в обиду будет сказано, ребята, но найти в том же Каххаре подобного мудреца куда как проще, чем в Антрее.

— Подлеца, ты хочешь сказать! — вскинулся Ал.

— Каждый выживает, как может, — полукровка пожал плечами и скривился. — Впрочем, это не значит, что я поддерживаю подобные методы.

Донвиль дернул уголком рта и снова потянулся к ящику.

— В целом это уже не имеет значения. Потому что я, несмотря на свое антрейское происхождение, придумал кое-что еще.

Он дернул рычаг, и узоры на валуне вдруг налились медово-янтарным светом.

— И вот теперь эврийский передатчик одним мановением моей искусной длани превращается в антрейский затвор. Отныне надежно охраняющий источник от чужих посягательств. И чтобы больше никакая падла…

Я смотрел на залитый мягким свечением валун и думал о том, что, оказывается, исторические события происходят очень просто и буднично. Это уже потом они обрастают славой и легендами. А на деле — живут себе обыкновенные люди, которые просто однажды решили сделать чуть больше, чем следовало, и переступили через страх и равнодушие. Совсем немного, но и этого оказалось достаточно для чуда. Улыбаясь, я обвел взглядом ставшие мне родными лица и подумал, что сегодня же напишу Роксане. Очень уж хочется разделить с ней радость.

А когда мы с Шедом уже подъезжали к Солькору, намереваясь доложиться Тенриллу, впереди показался всадник. И в стремглав несшемся вершнике я узнал одного из стражей.

— Капитан Фрей! — заорал тот радостно, а весенний ветер подхватил ликующее эхо и понес по степи. — Переход исчез!

Роксана.

Отчего-то было неспокойно. Проснувшись в добром расположении духа, к обеду я могла загрустить без причины. На меня то и дело накатывала тоска, а временами, напротив, дико хотелось перемен. Да так сильно, что, казалось, горы могу свернуть.

Отец, взявший длительный отпуск и все это время пребывавший в поместье, удивленно на меня косился и приговаривал, что я самая непостоянная из всех виденных им барышень. Я и сама не могла понять столь резких перепадов своего настроения. Списывала все на расшалившиеся нервы и непривычную размеренность последних дней.

Прежде, в царящей в Солькоре суматохе и поездках, не было времени обо всем подумать, разобраться в себе. А сейчас, когда оно, наконец, появилось, я никак не могла заставить себя настроиться на серьезный лад. Хотелось проявить исконно женскую слабость и ждать, что все разрешится без моего участия.

Странно, и когда я стала такой безвольной? Когда успела привыкнуть, что кто-то принимает решения за меня? А ведь желалось именно этого…

А потом, однажды утром, меня настигло странное недомогание. Стоило встать с постели, как голова предательски закружилась, и очертания комнаты поплыли перед глазами. К завтраку почти не притронулась. От запаха жаренного бекона и яичного омлета к горлу подступала тошнота, и я, с трудом осилив тонкий ломтик хлеба с маслом, ушла к себе.

На следующее утро приключилось то же самое. Меня замутило, и я еле успела добежать до лохани с водой, что стояла на подоконнике. Думала, вывернет, но нет. Дурнота потихоньку отступила, и, не дожидаясь, пока в очередной раз накатит, я распахнула оконную створку. Вдохнула пряный весенний воздух, наполненный ароматами проклевывающейся травы и древесной смолы — еще стылый, но уже отчетливо отдающий влагой и близким теплом. Постояла с минуту, чувствуя, как становится легче дышать.

Жаль долго так прохлаждаться нельзя. Еще простыну ненароком.

Немного поплескала в лицо водой, оделась и на ватных ногах спустилась вниз. Прошла мимо столовой, понимая, что не смогу запихнуть в себя ни кусочка. На недоуменный взгляд отца лишь отмахнулась. Еще начнет беспокоиться, что заболела.

А ведь, и вправду… Неужто отравилась чем? Хотя, вряд ли. Продукты к нам в поместье доставляют наисвежайшие. А зацепить какую-нибудь болячку вне города, вдали от людских толп, маловероятно. Да и последний месяц никаких контактов…

И тут вдруг неожиданно пришло озарение. Да такое, что, не удержавшись на ногах, я плюхнулась на стоящую посреди гостиной мягкую кушетку. Стала судорожно перебирать в голове события последних двух месяцев, отчаянно пытаясь вспомнить, когда последний раз приходили прежде регулярные женские дни.

Кажется, это было еще в монастыре, до приезда Рея.

А потом… Святая Мать Прародительница, я ведь совершенно забыла о противозачаточной настойке! Раньше всегда держала при себе. А тут… Ни в монастыре, ни в Бероли, ни тем более в источнике мы с Реем никак не защищались. И как только я могла быть столь беспечна?!

Дура! Идиотка легкомысленная! Что же я наделала?!

На меня накатила паника и, вскочив с кушетки, я стала нервно мерять шагами гостиную. Вцепилась в волосы, до боли стискивая корни. Отчаянно мотая головой, будто это могло что-то изменить.

Я ведь совершенно этого не планировала, не задумывалась даже, что могу забеременеть. И теперь откровенно не знала, как быть. Стало страшно и вместе с тем волнительно. Сердце зашлось в груди, словно шальное.

А потом я представила, как отреагирует на новость Рей — ведь рано или поздно придется ему все рассказать — и не сдержала истеричного смешка. Я отчего-то была уверена, что капитан обрадуется. Словно наяву увидела его искренюю, лучезарную улыбку. Глаза, горящие счастьем. Представила, как подхватит на руки, закружит по комнате, расцелует в обе щеки. И предвкушение этого момента заставило совсем иначе взглянуть на ситуацию.

Ох, Рей, кажется, теперь я точно от тебя никуда не денусь. Хотела, чтобы все решили за меня — так и вышло. Мать Прародительница постаралась.

Вот только, что делать с собственными разрозненными чувствами?

Словно в ответ на мои мысли от дверей раздалось вежливое покашливание. Я испуганно подскочила. Думала, что отец, и уже стала усиленно соображать, что бы ему сказать. Но в проходе стоял наш старый дворецкий. Из-за его спины вылетел ворох белой шерсти и с визгом бросился ко мне. Попытался запрыгнуть на руки, но поднять эту здоровенную тушу я была не в силах. За прошедшие месяцы подаренный отцом Снежок успел изрядно вымахать, превратившись в шумного и непоседливого подростка. Щенок лизнул мокрым языком мою руку и, приметив что-то интересное в дальнем конце гостиной, стремглав понесся туда. Я же перевела взгляд на ожидавшего мужчину.

— Вам письмо, анья, — проговорил Альфред и вручил мне простой белый конверт.

Я озадаченно глянула на надпись в правом верхнем углу. Из Солькора. От Рея. Сердце ухнуло в пятки.

Спешно вскрыла послание и пробежалась глазами по строчкам, а было их немного. Капитан как всегда оказался немногословен.

«Скучаю безумно. Приехал бы, да дела не отпускают. Но если позовешь, плюну на все и примчусь. Так, позовешь?»

На глаза выступили невольные слезы. Взгляд зацепился за большую картину, висящую над камином. Семейный портрет. Мы с Бертраном на нем еще совсем дети. Мне шесть, брату десять. А лица серьезные и сосредоточенные. Зато родители совершенно беззаботно улыбаются. Тогда мама была еще жива, мы наслаждались жизнью, каждым мигом, проведенным в любви и уюте. Казалось, что так будет всегда, что ничто не сможет нас разлучить. И я всегда знала, что когда повзрослею, у меня будет так же. Большой дом, любящий муж, вечно привозящий подарки, дети… Так отчего же сейчас так испугалась?

Приложила письмо к груди и, подойдя к окну, глянула на зацветающий сад. В голове, одно за другим, всплывали воспоминания из далекого детства. Все раскрашенные сочными цветными красками, что не поблекли даже спустя столько лет.

А впереди еще целая жизнь, полная новых ярких моментов и грядущих свершений. И, в конце концов, ради чего жить, если не для того, чтобы сделать кого-то счастливым?

Рейнар.

Рилл опять вызвал к себе. Да еще в праздник. Только я вознамерился отдохнуть, а тут курьер со срочным посланием пожаловал. Вот же начальничек мне достался. То сам сетует, что извожу себя работой, что мне отдыхать больше надо, то в законный выходной велит явиться в управление. А еще друг называется.

И это при том, что Переход мы уже неделю как закрыли. Почти всех стражей я успел определить в другие ведомства, отдал последние распоряжения по поводу гарнизона — считай все сделал, чтобы расправиться с делами и, наконец, заняться личной жизнью.

Даже подумывал доехать сегодня до поместья Эдан. Правда вот, Роксана на письмо так и не ответила, и это обстоятельство рождало в душе сомнения. А хочет ли она вообще меня видеть? А ну как выставит за порог? Впрочем, все лучше, чем неведение. Но Рилл этим своим вызовом спутал мне все карты.

Стоит ли говорить, что в управление я явился отнюдь не в добром расположении духа.

— А чего такой хмурый? — поинтересовался Дорсан, сверкая лучезарной улыбкой. Товарищ, в отличие от меня, был бодр и вполне доволен жизнью. Кажется, даже нарядился. Неужто по случаю праздника Первоцветов? Может, хоть не задержит надолго…

— А чего радоваться? — недружелюбно бросил я и скрестил руки на груди, откровенно показывая свое отношение к неожиданным вызовам начальства.

— Ну как же! Весна на дворе, травка зеленеет, птички поют. А у меня для тебя еще и приятное известие. — Дорсан подмигнул и положил на стол испещренный мелким почерком документ.

Я бегло пробежался по строчкам. Назначение. Мое! Да еще куда! На должность заместителя начальника службы безопасности! Неужели Рилл наконец решился сместить того тупого увальня, что прежде занимал высокую должность? Уж не знаю, за какие заслуги тот получил место, но мне он никогда не казался подходящим человеком. А себя в роли заместителя я тем более не мог представить. На кой хрен мне вся эта бумажная волокита, да просиживание портков на казенном стуле?

Хотя, с другой стороны… С закрытием Перехода ингирвайзер Солькору стал без надобности. А куда податься дальше, я даже и не думал еще. А тут, считай, за меня все решили. Да и… если с Роксаной что-то выйдет, должен же я буду как-то нас обеспечивать? Нет, подобными предложениями не разбрасываются, как бы сильно мне ни хотелось послать все псу под хвост и просто побездельничать.

Сам себе усмехнулся. И кого ты обманываешь, ингирвайзер? Ты ведь совершенно не умеешь отдыхать. На второй же день побежишь к Дорсану за поручением. Да уж, кажется, спокойная жизнь мне не светит.

— Ну как? Рад? — по-своему расценил мой смешок начальник.

— Счастлив! — передразнил я и кинул бумагу с назначением обратно на стол. — Ты уж извини, но подписывать сразу не буду. Подумать надо. Устал я что-то.

— Еще скажи, что на пенсию собрался, — хмыкнул Рилл. — Ладно, хочешь подумать — думай. Но недолго, вдруг кого другого найду.

Ну-ну, небось, кандидатов полон двор. Хотя, кто его знает. В любом случае поводов для волнения не вижу. Уж я-то в любом случае не пропаду.

— А сейчас, раз уж ты все равно здесь — составь-ка мне компанию на празднике.

Я на секунду опешил. Какого хрена ему сдалась моя компания?

— Я что, на девицу похож?

— Тьфу, ты, Фрей! Скажешь тоже. Просто, как друга прошу. Не идти же в одиночку. А скоро полдень, небось, народ уже собирается.

— Ты что, на площадь попрешься?

— А почему нет? Попытаю удачу, — подмигнул приятель и, ухватив меня за локоть, потащил к двери. — Да и тебе не помешало бы развеяться.

Как я ни сопротивлялся и ни пытался отговориться несуществующими делами, Дорсан все же вытолкал меня на улицу и под чутким начальственным присмотром повел в сторону городской площади.

Никак издевается. Я тут мучаюсь сомнениями по поводу Роксаны, а друг тащит глазеть на невест. Будто не понимает…

А народу высыпало видимо-невидимо. Поток горожан тянулся по улице, не давая проехать ни экипажам, ни даже одиночным всадникам. Девицы, как обычно, сбились в стайки. Белые голубки с крохотными букетиками подснежников в руках. Рилл то и дело отвешивал комплименты по сторонам, подмигивал задорно и даже подарил двум барышням купленные в цветочной лавке букеты. В общем, делал все то, что и положено делать кавалерам на празднике Первоцветов. А ведь Дорсан всего-то на пару лет меня младше, а все продолжает таскаться за юбками, будто зеленый мальчишка.

Я же и пробовать не стану. Не умею. Да и та, что так нужна мне, сейчас далеко. И, похоже, сегодня я с ней не увижусь.

Меж тем мы вышли на площадь. Рилл сразу потянул меня в гущу толпы, поближе к подмосткам, по случаю праздника устланным коврами и украшенным весенними цветами. На улице было по-летнему жарко, душно. Пока добрались, у меня спина взмокла под форменным кителем. И протискиваться меж плотно стоящих рядов людей не было ни малейшего желания.

Я резко остановился и вывернулся из хвата Рилла.

— Чего встал?! Пошли ближе. Все самое интересное пропустим, — недовольно бросил Дорсан и вознамерился ухватить меня за рукав. Я отдернул руку.

— Слушай, ты как хочешь, а я дальше не попрусь. Делать больше нечего, как в первых рядах толкаться.

Откровенно говоря, у меня вообще не было желания здесь оставаться. Глядеть на чужое счастье, завидовать втихомолку. И зачем только согласился пойти? Старый дурак!

— Так ежели на задворках стоять, нас никто и не заметит. Как же мы девицам сумеем понравиться?

Что-то я не пойму, Рилл это всерьез, или смеется надо мной? Нет, по традиции, конечно, невеста может выбрать любого мужчину, что ей приглянется. Пусть бы даже и незнакомого. Но по факту-то все знают, что парочки сговариваются заранее. И сегодняшние счастливчики уже с утра стоят у помостков, заняв лучшие места.

— Угу… надейся больше… — буркнул я и, не удержавшись, все же расстегнул пару верхних пуговиц кителя. Как же жарко!

— А почему нет? Чем мы не завидные женихи? — игриво подмигнул Дорсан. Ну, точно насмехается! — Ты у нас вообще красавчик, каждая вторая заглядывается. Мог бы и попытать счастья.

Я хмуро покосился на друга. Слава Всемогущему, взгляд оказался достаточно красноречивым, чтобы Дорсан наконец заткнулся. Еще чуть-чуть, и я двинул бы ему кулаком в челюсть, чтобы кончал нести всякую чушь.

— Ладно, хрен с тобой. Здесь постоим. — Товарищ устроился по правую руку от меня и начал что-то сосредоточенно высматривать в толпе.

Люди все прибывали, и даже если Рилл и планировал встретиться с кем-то из знакомых, вряд ли в такой толчее возможно было кого-то отыскать.

Не успел я об этом подумать, как вдруг сам увидел знакомое лицо. Чуть впереди, в кругу разномастных горожан стоял не кто иной, как генерал Эдан. Сердце предательски екнуло, и я, неосознанно подавшись вперед, стал выискивать глазами Роксану. Не могла же она одна остаться в поместье, раз отец тут. Но аньи нигде не было. Зато рядом с генералом нашелся молодой юноша, высокий и темноволосый, чем-то похожий на самого Эдана. Генерал вдруг заметил меня и, отсалютовав, направился в нашу сторону. Юноша потянулся следом.

— Какая неожиданная встреча, капитан Фрей. — Эдан протянул руку, и я, чуть замешкавшись, пожал ее. — Должно быть вы незнакомы. Это мой старший сын, Бертран, — представил спутника генерал.

— Очень приятно, — выдавил я и попытался вспомнить, что знаю о сыне Эдана. Наконец, с трудом собрал в кучу разрозненные мысли. — Мастер-оружейник, не так ли?

Очень хотелось спросить про Роксану. Узнать, тут ли она, но я все же надеялся, что родственники сами о ней заговорят и мне не придется мучительно краснеть из-за своего любопытства.

— Вы давно в городе? — решил начать с чего-то нейтрального, думая, как бы незаметно перевести разговор на интересующую меня тему.

— Да всего два дня как приехали. Специально на праздник. Бертран вот, жениться надумал. — Эдан по-отечески похлопал сына по плечу, тот же вдруг округлил глаза и негодующе уставился на папашу. Но уже через мгновение выражение его лица переменилось. На губах заиграла улыбка, и сам Бертран горделиво подобрался и выпятил колесом грудь.

Я покосился на стоявшего рядом Рилла, откровенно отказываясь понимать, что тут происходит. Театр, не иначе! Друг же, кажется, ничего странного не заметил. Принялся всячески поздравлять родственничка и шутить на тему их с невестой будущей совместной жизни. Да такие похабные фразочки порой отвешивал, что у меня чуть глаза на лоб не полезли.

Нет, Рилл конечно, тот еще шутник. Но в приличном обществе никогда себя так не вел. А тут, столько народу вокруг, да еще генерал — мужчина почтенных лет. Я бы при нем не рискнул выражаться. Впрочем, почтенный господин реагировал вполне нормально, смеялся со всеми и даже разок сам сказанул что-то эдакое, не особо приличное. Ага, посмотрел бы я, как бы генерал реагировал, если бы речь шла о его дочери…

В общем, все это походило на балаган, и у меня возникло непреодолимое желание отойти подальше от развеселой троицы.

Но, не тут-то было. Стоило мне сделать шаг в сторону, как меня в ту же секунду окликнули.

— А чего мы тут топчемся? Идемте поближе. А то невеста Бертрана в толпе и не увидит! — воскликнул генерал и принялся первым расталкивать стоящих впереди зевак.

Пришлось тащиться следом. К самим подмосткам мы, конечно, не пробились — слишком уж там было тесно. Но обосновались довольно близко, так, что было хорошо видно происходящее в центре площади.

— Не может быть! Какая встреча! — издал радостный возглас Дорсан и, оглянувшись на голос, я узрел выглядывающую из-за плеча друга блондинистую макушку.

Лейла, что ли? А что она здесь делает? Хотя, глупый вопрос. Нынче весь город на площади, а уж девицы и подавно.

Блондинка приветственно кивнула и смерила меня оценивающим взглядом. А потом подалась к Тенриллу и стала что-то пылко шептать тому в ухо. Дорсан загадочно разулыбался и тоже что-то зашептал, мимолетно поглаживая женскую ладошку. Вот же старый кобелина. Так, глядишь, у него что-то и получится.

А потом я вспомнил, как эта вертихвостка пыталась соблазнить меня в таверне, и скривился. Да уж, не хотел бы я оказаться пойманым в сети Лейлы. Наверняка мастерица кружить мужикам головы и вишибать деньги. Чего еще ждать от бывшей работницы дома удовольствий?

Я вновь поймал на себе ее цепкий взгляд и чуть не передернулся. Да что она на меня пялится, в конце концов? Можно подумать, тут глядеть больше не на кого.

Внутри снова родилось странное ощущение, будто что-то здесь нечисто. Эти якобы случайны встречи, взгляды, перешептывания. А когда меня неожиданно толкнули в бок и рядом нарисовался донельзя жизнерадостный полукровка, я и вовсе уверился в своем подозрении.

Хотел уже спросить, какого шакала лысого тут происходит, как прозвучал призывный глас трубы, возвещающий о начале церемонии. Толпа разом притихла, а все взгляды устремились на помост. Разодетый в пух и прах глашатай произнес короткую торжественную речь и, дабы не мучить собравшихся пустым ожиданием, сразу же пригласил невест.

Сначала по ступеням поднялись маленькие девочки. Одетые в пышные платьица, они сыпали под ноги розовые лепестки, устилая подмостки живым ковром. Следом потянулись и сами девушки. Как и принято, в белом, у каждой в руке тонкая веточка цветущей вишни, а на плечах кружевные вязаные пелерины, призванные защитить от холода. Все же в середине весны еще недостаточно жарко, чтобы разгуливать в тонком платье.

Хотя сам я уже окончательно взмок. Не то находился, не то… и правда, переволновался. Хотелось скинуть китель, расстегнуть рубашку и оттянуть тугой ворот. Ругнулся под нос, в который раз кляня себя за дурость. Зачем только поддался на уговоры? Даже подумал развернуться и уйти, а потом увидел ее.

Ксана шла в самом конце процессии. В летящем полупрозрачном платье, назло всем без пелерины или какой другой верхней одежды. Невесомая, воздушная, свежая, как сама весна. Волосы собраны в толстую косу, украшены мелкими белыми цветами. На щеках легкий румянец в тон насыщенно-розовому оттенку цветущей вишни, что держит в руках. Жаль только смотрит не на меня. А так невыносимо хочется встретиться взглядом.

Я поймал себя на том, что не дышу. И глаз отвести не могу, так бы вечно и смотрел на нее. Такую красивую, такую необыкновенную. Белый лебедь средь стаи неприметных птах. А когда глашатай дал команду, и невесты одна за одной стали спускаться с помоста и подходить к своим избранникам, у меня и вовсе сердце остановилось. Понял вдруг, что если она подойдет к другому — умру.

Это в лучшем случае… В худшем — натворю такого, что век ее не увижу.

Еле-еле подавил порыв ринуться вперед, протиснуться к ступеням и перехватить Роксану прежде, чем случится непоправимое. Почувствовал чужую руку, сомкнувшуюся на запястье.

— Потерпи чуть-чуть. Никуда она от тебя не денется.

На мгновение оглянулся и поймал взгляд смеющегося Тенрилла. Следом узрел довольную рожу Шеда, понимающий теплый взгляд Эдана.

Так вот к чему весь этот спектакль… Обвели вокруг пальца, как мальчишку.

И вроде все стало понятно, и прежние странности обрели смысл, а все равно не могу поверить в происходящее. Гляжу, словно завороженный, как Ксана плавно скользит по ступеням, как идет сквозь расступающуюся толпу. Какими восхищенными взглядами ее провожают. Убил бы любого за один только такой взгляд! А она не обращает на них внимания, идет прямо ко мне. И взволнованно протягивает свою веточку — предложение руки и сердца.

И всего-то и нужно, что принять подарок. Но мне по-прежнему кажется, что все это сон. Лучащиеся зеленые глаза, мягкая полуулыбка на любимых губах, развевающиеся на ветру пряди каштановых волос. Не может же быть, что это на самом деле? Слишком невероятно. Слишком желанно, чтобы оказаться реальностью.

— Бери цветы… — шепнул в ухо Рилл и чуть заметно толкнул, заставив наконец отмереть.

Я заметил беспокойство, промелькнувшее на лице Ксаны — вот дурак, сколько, спрашивается, так стою столбом? — и, прежде чем она успела передумать, выхватил из рук вишневую веточку. Шагнул вперед и, глубоко наплевав на окружающих, притянул Роксану к себе, крепко прижался к устам, желая уловить в ответном движении губ все те чувства, что сейчас испытывал сам. А потом, под свист и улюлюканье друзей, приподнял девушку над землей и закружил, все еще не до конца веря собственному счастью. Услышал ее веселый смех и засмеялся в ответ. От упоения, от нахлынувшего восторга и невероятного облегчения, что разом стерло все прежние сомнения. И как я только мог в ней сомневаться?

Сквозь шум и визг толпы пробился звонкий и вместе с тем невероятно нежный голос любимой:

— Вы готовы провести со мной остаток жизни, капитан Фрей?

— Я готов провести с тобой вечность.

Эпилог

— А как тебе тот чернявый усач? — спросила Марта, указывая на статного мужчину, что обосновался за стойкой с большой пивной кружкой в руках.

Я поглядела на указанного кандидата и недовольно поморщилась. Как представила, что мой второй ребенок будет похож на этого мужлана, аж не по себе стало.

— Да ну. Какой-то он грубый. Неотесанный больно…

— Можно подумать, твой муж отесанный, — прыснула подруга и, облизнувшись, отправила в рот кусочек сладкого яблочного штруделя. Блаженно прищурилась.

Я тяжко вздохнула и еще раз окинула взглядом зал. Да уж, еще одного такого, как Рей, и вправду, не найти. А мне бы очень хотелось, чтобы наш второй ребенок был хоть немного похож на мужа. И на сынишку.

Трой у нас прелесть, какой хорошенький. Весь в папу. Черноволосый, кареглазый. Шебутной — не то слово. Впрочем, все мальчишки его возраста такие. Да и Рей в три года вряд ли был паинькой.

Я невольно усмехнулась, вспомнив последнюю проделку сынишки и реакцию Рейнара на стопку напрочь испорченных документов. Причем постарался там не только Трой, еще и Снежок со своими слюнями подключился. А Рей потом весь вечер причитал и бубнил себе под нос ругательства. Так ему и надо — нечего работу домой таскать!

И тут, словно откликаясь на мысли, дверь таверны распахнулась, и в зал ввалился муженек, собственной персоной. Стряхнул налипший снег с пальто, стянул шапку. Бросил все как попало на лавку у входа — да, к порядку я его так и не приучила — и решительно направился к нам.

— Ну и дубак, все пальцы себе отморозил! — вместо приветствия выдал капитан. — Где Трой?

— С дедом.

— Нашла няньку, — фыркнул мужчина. — Уж лучше б Руту с Виттором присмотреть попросила.

— Да куда им. У них своих внучат двое.

— Вот именно. Третий до кучи не помешал бы. А после дня, проведенного с твоим папашей-генералом, Трой каждый раз требует купить ему саблю. Сама будешь отговаривать! — Рей назидательно поднял указательный палец и отхлебнул теплого глинтвейна из моей кружки. Подержал во рту, согреваясь, и лишь после проглотил.

А потом неожиданно подался вперед и прильнул к моим губам. Да так крепко, что дыхание выбило из груди. Вот и поздоровались…

— Кстати, кое-кого муж дома ждет, — очень «тонко» намекнул капитан Марте.

Та побубнила, попричитала, что красивой женщине и вечерок не дадут развлечься, но все же послушно доела свой штрудель и оставила нас с Реем наедине.

— Так, что вы тут делали? — Рейнар вопросительно выгнул темную бровь и с грозным видом скрестил руки на груди. Начинается…

— Все то же, что обычно, — буркнула я и, подхватив маленькую ложечку, стала неспешно ковыряться в десерте.

Рей молчал и прожигал взглядом. Опять чем-то недоволен. Хотя почему «чем-то»? Прекрасно ведь знаю, чем.

— Рей не смотри на меня так. Будто я придумала этот дурацкий закон.

Как только речь заходит о втором ребенке и о том, что нужно выбрать ему отца, муж звереет, словно бык, увидевший красную тряпку. Вот и сейчас нервно раздувает ноздри. Кулаки сжал до побелевших костяшек и зубы стиснул.

— Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь. Это ведь наша общая проблема. В конце концов, мы оба решили, что пора завести второго ребенка. Или ты передумал?

— Не передумал. Но… Ты знаешь мое мнение насчет этого идиотского закона.

Да уж, знаю! «К дохлому шакалу правила, к тебе никто не притронется!»

Ревнивый мой… На другого мужчину даже посмотреть не даст. А уж завести разговор… лучше и не начинать. Потом всю ночь напролет будет доказывать, что он лучший. Все еще боится, что может меня потерять. Дурак. Впрочем, то, как рьяно муж доказывает свое превосходство, меня более чем устраивает. И если бы не наказание, грозящее за нарушение закона об отцовстве, я бы эту тему даже не поднимала. Самой противно от мысли, что какой-то посторонний мужик станет меня лапать.

А ведь после исчезновения Перехода в Антрее вновь стали рождаться девочки. И много. Угасающий источник постепенно восстанавливается, и мир приходит в равновесие. Но законы, касающиеся деторождения, пока так и не отменили. Слишком мало времени прошло. На то, чтобы население выровнялось, потребуется не одно поколение. А пока приходится подчиняться. Вот если бы что-то придумать.

— Рей, а может… ты попросишь кого-нибудь из знакомых? Ну, того, кому доверяешь, уважаешь. У тебя ведь много одиноких друзей.

— Нет! — категорично отрезал муж. А потом добавил зло: — Или тебе так не терпится опробовать чужую койку?

Не сдержалась, выплеснула остатки глинтвейна прямо ему в лицо. Резко поднялась из-за стола и, подхватив у выхода пальто, выскочила на улицу.

Как же Рейнар меня порой бесит! Задушила бы собственными руками!

Далеко не ушла. Догнал почти у самого крыльца. Сжал в объятиях и притянул к себе.

— Иногда твоя ревность меня доводит! — кинула зло и отчаянно дернулась, пытаясь вырваться. Но куда там. Лишь крепче стиснул. Коснулся горячим дыханием виска.

— Ну а что поделать, если моя жена самая красивая и желанная женщина Солькора? Как представлю, что тебя кто-то коснется, аж внутри все переворачивается.

— Можно подумать, я этому рада, — буркнула в ответ и уткнулась носом в воротник полушубка. Мороз на улице стоял трескучий — щеки щиплет и пальцы дубеют на раз.

Рей развернул меня к себе, распахнул полы пальто и укутал, словно в кокон. Сразу стало теплее, а горячие жесткие губы вмиг заставили забыть об обиде. Все же умеет муж извиняться, не словами, так поцелуями.

— Я что-нибудь обязательно придумаю, хорошо? — Рей доверительно заглянул в лицо, и мне ничего не оставалось, как согласиться.

Отца для второго ребенка мы так и не выбрали. Через пару недель я узнала, что беременна (кажется, кое-кто таки подменил содержимое моей противозачаточной настойки), а в начале осени у нас родились две прелестные дочурки-близняшки. На этом мой долг перед страной был выполнен. Рею, конечно, влетело за нарушение закона, но так как Антрея по-прежнему очень нуждалась в девочках, то все благополучно сошло нам с рук.

Все же хорошо, что я его тогда послушалась. В который раз убеждаюсь, что любой женщине, даже самой своевольной и ретивой, порой полезно подчиниться мужчине. В конце концов, на то они и мужчины, чтобы принимать самые важные и сложные решения в нашей жизни. И особенно приятно, когда эти решения полностью себя оправдывают.

А еще приятнее делать что-то вместе. Будь то обустройство нового дома, или воспитание детей, а порой даже спасение оказавшегося на грани гибели мира.

Content

Ольга Кандела и Наталия Медянская
НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МИРОВ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог