Эштон Джана

Если подарить свой пряник придурку (ЛП)

«Если подарить свой пряник придурку» Джана Астон

Рождество в Рейнди-Фолс #2

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Название: Джана Астон, «Если подарить свой пряник придурку»

Серия: Рождетсов в Рейнди-Фолс #2

Переводчик: Алина С

Редактор: Дарья П

Обложка: Настёна Г

Вычитка и оформление: Больной психиатр

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive и https://vk.com/beautiful_translation

Глава 1

– Тебя кое-кто спрашивает, – говорит мне старина Пит, когда заходит на кухню гостиницы «Деловая пчелка», где я работаю.

– Меня? – Я смущенно вытираю руки о фартук. Никто никогда обо мне не спрашивает. За исключением невест, но в этом месяце в гостинице запланирована только одна свадьба, и у нас уже все улажено.

Если только это не одна из невестозилл. Невестозиллы очень осложняют работу пекарей. Благодаря ним я ненавижу печь свадебные торты, хотя все знают, что торт – это лучшая часть любой свадьбы. Если только у них нет сладкого стола, вот что на самом деле лучшая часть. Стол с миниатюрными пирожными с орехами пекан, капкейки, украшенные фигурками невесты и жениха, тарелки с искусно уложенными макарунами и… Я прерываю свои беглые мысли. Идеальное наполнение сладкого стола сейчас не имеет значение. И вряд ли кто-то пришел без предварительной записи, чтобы спросить меня об этом. Особенно в начале декабря. Сейчас не совсем свадебный сезон.

Хотя вы никогда не можете сказать наверняка. Однажды ко мне записалась девушка, чтобы попробовать образцы свадебных тортов, а она даже не была помолвлена. Вы должны восхищаться людьми, которые находят для себя повод лишний раз съесть торт.

– У парня в руках было одно из наших имбирных печенек, и он хотел узнать, где мы их купили. Я сказал ему, что мы готовим их сами. И что у нас в Рейнди-Фолс живет самый лучший пряничный пекарь во всем мире.

Что ж, это правда. Я пеку лучшие пряники в округе. И скоро я стану в этом бесспорным чемпионом, потому что меня пригласили участвовать в «Грандиозном конкурсе по выпечке пряников», и я собираюсь победить.

«Грандиозный конкурс по выпечке пряников» – это новое шоу на кулинарном канале, и его будут снимать прямо здесь в Рейнди-Фолс. Как будто это моя судьба.

Ну, или как будто кулинарный канал отправил на разведку в наш город своего человека, и они поняли, что это телевизионная находка.

В любом случае, я собираюсь выиграть этот чертов конкурс.

– Какой-то англичанин, – продолжает старина Пит, указывая большим пальцем в сторону ресторана гостиницы.

Этот парень, вероятно, вообще единственный парень, который там может быть, потому что во вторник днем здесь никогда не бывает столпотворения. Эта гостиница является типом «Постель и завтрак», она расположена в старом викторианском здании на окраине города, и имеет всего восемь номеров и небольшой ресторан. Для меня это всего лишь подработка. Я приезжаю сюда пару раз в неделю, чтобы испечь десерты для ресторана и выпечку на продажу. И, конечно же, свадебные торты для любых свадеб, которые проходят в гостинице. За это я получаю скромную зарплату и возможность пользоваться кухней

гостиницы, когда захочу. У них есть большая промышленная печь, которой у меня нет дома, так что пока не откроется моя собственная пекарня, это отличное предложение.

«Пекарня у Джинджер».

Это моя мечта с тех самых пор, когда я была еще слишком мала, чтобы пользоваться печью без присмотра взрослых.

И сейчас у меня есть план. Настоящий бизнес-план. Я положила глаз на одну идеальную площадку в городе.

Все мои мечты о пекарне вот-вот сбудутся.

А победа на конкурсе станет глазурью на булочке с корицей. Фигуркой на свадебном торте. Начинкой в гастрономическом пончике. Она даст мне деньги.

Потому что приз – десять тысяч долларов. И они нужны мне для открытия «Пекарни у Джинджер». Я, конечно, давно откладываю деньги на воплощение своей мечты, но благодаря выигрышу это произойдет гораздо быстрее.

– Уверена, я найду его. – Я ставлю противень с печеньем в духовку и похлопываю Пита по плечу, проходя мимо. – Я приготовила новую порцию сникердудлов (традиционное рождественское печенье в Америке), – добавляю я, указывая на тарелку, полную его любимым печеньем.

Я выхожу из кухни, не потрудившись проверить свое отражение в зеркале, уверена, что выгляжу достаточно сносно для короткой беседы о пряниках с гостем гостиницы. В конце концов, я пекарь, и уверена, что он не будет шокирован фартуком, испачканным в муке.

Вероятно, какой-нибудь пожилой джентльмен надеется раздобыть рецепт для своей жены в надежде, что она приготовит их, когда они вернутся домой. Насколько я могу судить, это основной тип посетителей гостиницы. Пожилые пары или такого же возраста подруги, решившие устроить небольшое путешествие, очарованные нашим городом и волшебством пребывания в историческом отеле.

Поэтому, войдя в ресторан, я на мгновение теряюсь. Мой взгляд блуждает мимо мужчины с ноутбуком, который выглядит так, будто его случайно пересадили сюда из ближайшего Старбакса, в поисках любого, кто выглядил бы как человек, интересующийся имбирным печеньем. И я остаюсь с пустыми руками.

Во всем ресторане только один человек, и это – мужчина с ноутбуком. Я дважды оглядываюсь, чтобы убедиться в том, что никто не прячется за одной из трех рождественских елок, украшающих ресторан. Никого нет.

Мужчина сидит за столиком у окна и что-то печатает на клавиатуре ноутбука. Он приподнимает крышку на дюйм или около того, и в комнату врывается запах зимы, смешанный с запахом сахара, доносящимся с кухни. Как будто в любой момент может пойти снег.

Похоже, он не заметил моего появления, потому что, слепо тянется за другим печеньем, лежащим на тарелке рядом с дымящейся чашкой чая.

Он очень красивый, я вижу это даже отсюда. Широкие плечи, длинные ноги, согнутые под столом. На нем идеально сидящие джинсы и рубашка, рукава расстегнуты и закатаны до локтя. Его мускулистая рука подносит печенье ко рту, где оно быстро исчезает с одним укусом, острая челюсть напрягается, пока он жует.

Когда он поднимает палец и смахивает крошку, прилипшую к его полной нижней губе, я точно могу сказать, как выглядит настоящий рай.

Этот мужчина, поедающий мое печенье.

Когда я начинаю подходить к столу, он поднимает глаза, и это как удар в живот.

Он великолепен и очень обаятелен. Я понимаю это с первого взгляда. У него теплые неотразимые глаза.

Он поднимается, и когда я приближаюсь, его лицо озаряет теплая улыбка. Как будто мы старые друзья. И что-то в нем действительно кажется знакомым, но я никогда раньше не встречала этого человека.

Я бы запомнила. Надо быть слепой, чтобы не запомнить его.

– Здравствуйте, я Джинджер. – Я подхожу к столу и протягиваю руку в знак приветствия, и моя ладошка сразу же поглощается его огромной ладонью. Во время рукопожатия, он проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и я чуть не падаю в обморок от этого легкого движения.

– Джинджер, которая печет пряники? – спрашивает он с британским акцентом, что совсем не характерно для Рейнди-Фолс. Он возвышается по меньшей мере на фут надо мной. Фут высокого, темноволосого и очень красивого мужчины. И прежде, чем я отвечаю, мой взгляд против моей воли падает на его полную нижнюю губу.

– Да, Джинджер, которая печет пряники, – подтверждаю я. Меня уже раз двадцать так дразнили. (Прим. перев.: на английском пряник это «Gingerbread»).

– Келлер, – отвечает он… и его голос. О боже, его голос. Он похож на теплые объятия. Наше рукопожатие заканчивается, но он не отстраняется. Вместо этого он поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке. – Мука, – говорит он, смахивая ее за пару движений.

Мое сердце останавливается, а глаза расширяются. Потому что я наконец-то понимаю, откуда я знаю этого парня.

– Вы Келлер Джеймс? – Я выдыхаю эти слова, находясь в состоянии шока. Он знаменитость. Знаменитый шеф-повар, у которого собственное шоу на кулинарном канале.

Что в моем мире, означает все.

К тому же, я немного запала на него, когда видела по телевизору. Знаю, «шоу о еде» звучит не особо сексуально, но вы бы видели Келлера Джеймса с ножом.

Ладно, да, это прозвучало тоже странно. Но вы понимаете, к чему я клоню? Если вы когда-нибудь смотрели шоу «Завтрак, Булочки и Чай», то вы точно знаете, что я имею в виду. В нем есть что-то такое, от чего сердце начинает биться с бешеной скоростью.

А если встретиться с ним лично, то это может привести к сердечному приступу.

И вдруг я понимаю, что прежде чем выйти из кухни, я даже не потрудилась взглянуть в зеркало. Мои волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, и поверх этого надета небольшая сеточка. А он просто взял и стряхнул муку с моего лица точно так же, как это делала моя мама, когда я была ребенком.

– Так и есть. Вы поклонница моего шоу «Завтрак, Булочки и Чай»? – В его тоне слышится легкий вопрос, как будто он удивлен, что я это знаю. Как будто это не одно из самых рейтинговых шоу в сети. И что это, не так захватывающе, отчего в моей голове не мелькают эпизоды, которые я уже смотрела.

– Вы, должно быть, здесь из-за конкурса по выпечке пряников? – спрашиваю я. Судить будут знаменитости? О боже, почему никто ничего не говорил о знаменитых судьях?

– А, соревнование, да, – отвечает он, качая головой, словно пытаясь прояснить свои мысли. Как будто он уже забыл, почему оказался в Рейнди-Фолс. Он поворачивается к тарелке с печеньем, берет одно, и машет им между нами. – Это печенье, Джинджер, просто потрясающее.

О. Мое. Печенье.

То, как он назвал меня по имени, когда говорил комплимент, было сексуально. Правда?

Может я и преувеличиваю, конечно. Но его акцент. Харизма. Выразительные карие глаза. Они точно такого же оттенка, как мадагаскарская бурбонская ваниль. Насыщенный, глубокий янтарный цвет.

– Это засахаренное имбирное печенье с морской солью и шоколадом, – выпаливаю я. Это один из моих фирменных рецептов, и я им очень горжусь. Я знаю, это глупо, но каждый раз, когда я могу добавить в качестве ингредиента имбирь, то чувствую себя победителем. – Я с удовольствием поделюсь с вами рецептом. – Боже! Как будто этому мужчине нужен мой рецепт. Он просто проявляет вежливость. Англичане – очень вежливый народ. Я так думаю. Хотя, я понятия не имею, но уверена, что так и есть.

– Пожалуйста, вы не присядете? – Он жестом указывает на стул. – Я бы с удовольствием поговорил с вами, если у вас есть минутка.

Он бы с удовольствием поговорил. Со мной.

Он выдвигает для меня стул, я сажусь, и когда он задвигает его обратно, то касается рукой моего плеча. Это самая эротическая вещь, которая случилась со мной, ну, вообще за все время. Да, я знаю, что мне нужно больше выходить в люди.

После того, как Келлер садится рядом, он продолжает расхваливать мое печенье. Какое оно в меру сладкое, и какой у него утонченный хруст.

О, мой сладкий пончик, вот как должно выглядеть лучшее порно. Келлер Джеймс сидит напротив меня и хвалит мою выпечку. Если план с пекарней провалится, я знаю, каким будет мой следующий проект. Кондитерское порно. Привлекательные мужчины будут пробовать мою выпечку. На моменте, когда их языки будут облизывать крошки с полных и аппетитных губ, камера увеличит зум. И, скорее всего мужчины будут без рубашек, да, определенно. Бьюсь об заклад, я смогу брать с подписчиков, по меньшей мере, четыре девяносто девять в месяц за такую услугу.

– Джинджер?

Келлер выглядит обеспокоенным, и у меня складывается впечатление, что ему пришлось повторить мое имя несколько раз, чтобы привлечь мое внимание. Возможно, я немного отвлеклась разработкой нового плана по созданию кондитерского порно. Ладно, еще я могла представлять его без рубашки.

– Да? – Я слегка наклоняюсь вперед, размышляя, не будет ли слишком грубо попросить его попробовать мой бисквит, мне бы очень хотелось услышать, как он расхваливает его со своим британским акцентом.

– Там что-то... горит?

О, Боже мой.

Печенье.

Мои глаза расширяются от ужаса, и я резко поднимаюсь, удивлена, что мой стул не падает.

– Простите, – с трудом выговариваю я, а затем, поскольку наша мама не воспитывала нас, как животных, добавляю, – было приятно с вами познакомиться! – и убегаю обратно на кухню.

Надеваю прихватку, дергаю духовку, вытаскиваю дымящийся противень с печеньем и с громким стуком роняю на плиту. Затем в ужасе прислоняюсь к кухонному островку.

Я только что уничтожила целый противень печенья перед знаменитым шеф-поваром. Хуже того, перед поваром, который будет судить о моих пекарных навыках в «Грандиозном конкурсе по выпечке пряников». Застонав, я бью себя по лбу прихваткой. Я не сжигала выпечку с тех пор, как мне исполнилось семь. Мое унижение не знает границ.

Я слышу тихий смешок и поднимаю глаза. Оказывается, Келлер Джеймс последовал за мной на кухню. Просто замечательно! Он стоит, прислонившись к дверному косяку, его рубашка восхитительно натянута на его широких плечах. Дурацкая рубашка.

– Не может все всегда быть идеально, – говорит он, явно забавляясь выражением моего лица.

Я отрываю от него взгляд и поворачиваюсь, чтобы открыть окно. Оно имеет тенденцию периодически застревать, в основном благодаря возрасту гостиницы, ну, и тому, что окна здесь ни разу не менялись. Мне удалось приподнять его примерно на дюйм, когда я почувствовала Келлера позади себя.

– Позволь мне? – просит он, затем просовывает руки в открытую щель и легко открывает окно одним толчком.

Когда он наклоняется, чтобы помочь мне с окном, то прижимается ко мне. Совсем чуть-чуть. Только на мгновение. Это происходит так быстро, что вряд ли имеет значение.

Уверена, он даже не заметил.

Однако я, чуть не схожу с ума.

Келлер Джеймс у меня на кухне. Все его шесть футов. Все эти ослепительные улыбки, обезоруживающее обаяние и доброта, господи, помоги мне. И его запах, он что-то делает со мной. От него пахнет смесью кедра и ванили.

И он видел, как я сжигаю кондитерские изделия.

Держу пари, у Бетти Крокер никогда не было таких проблем на кухне.

Я оборачиваюсь, чтобы поблагодарить его, и обнаруживаю, что он все еще стоит слишком близко. Для ясности, он находится в добрых двух футах от меня, и все это время он относился ко мне с уважением.

Я единственная, кто ведет себя странно. Это я думаю о таких вещах, о каких не имею права думать. С тех пор, как мы познакомились, я мысленно изнасиловала беднягу шестью разными способами, хотя все, что он сделал, это спросил о моем печенье.

Фуу, извращенка.

К счастью, он об этом даже не догадывается. У меня такое выражение лица, будто я думаю о церковном хоре или о распродаже в Таргет. По моему лицу невозможно догадаться о том, что я думаю о… ну, вы понимаете.

О разных вещах.

О сексуальных вещах.

Да, ладно, хорошо. В своей голове я прошептала слово «секс».

Я поворачиваюсь к Келлеру с выражением лица вокалистки церковного хора и улыбаюсь. – Спасибо за помощь.

– Мне было приятно. – Он сверкает ухмылкой, которая даже монахиню заставила бы задуматься о «вещах». Затем, пока я отвлечена, хватает прихватку с лопаткой и начинает очищать противень от пригоревшего печенья.

Моему унижению нет предела.

За день до начала конкурса, в котором Келлер Джеймс будет судить мои кулинарные способности, он стоит на моей кухне и убирает подгоревший беспорядок, который я устроила.

Не очень хорошее начало.

– Вы не должны этого делать! – Быстро возражаю я, раскрыв глаза от шока. Но он просто отмахивается от моих возражений, как будто все это в порядке вещей.

– Просто скажи мне одну вещь, Джинджер – пекарь пряников.

– Хорошо.

– Что я упускаю? – Он смотрит на меня и улыбается.

Рассуждая логически, я понимаю, что это та же самая улыбка, которую он демонстрирует на телевидении, пока описывает каким идеальным должно быть слоеное тесто, но, когда она направлена на меня, то кажется игривой. Особенно сейчас, когда мы одни на моей кухне. Ну, хорошо, на гостиничной кухне.

– Прошу прощения? – Уверена, я краснею. Просто, я немного преувеличиваю значение этой улыбки. Конечно же, он не может флиртовать со мной.

– Что это должно было быть? – спрашивает он, постукивая лопаточкой по опустевшему противню.

Оу. Понятно. Конечно же, он имел в виду печенье. Я выдыхаю, не подозревая, что задерживала воздух.

– Сникердудлы. – Я киваю в сторону тарелки на кухонном островке, на которой осталась стопка печенья с прошлой партии. Пит никогда не берет печенье сверху. Он предпочитает брать с той стороны тарелки, которая находится ближе к нему, пока то, что осталось, не напоминает игру, в которой из башни по очереди вытаскивают бруски, пока она не рухнет. – Но вам повезло. У меня есть еще. – Я двигаю в его сторону тарелку. Он хватает печенье и с ухмылкой откусывает, не сводя с меня глаз.

– Они любимые у Пита, – нервно говорю я, ожидая, что скажет Келлер о моих сникердудлах. Потом я чуть не смеюсь над абсурдностью всей этой ситуации.

– Пит? – Он задает вопрос и приподнимает бровь, интересуясь этим больше, чем должен.

– Владелец. Вы спрашивали его о моем печенье, – напоминаю ему я.

– А, точно, Пит.

– Значит, вы остановились здесь, в этой гостинице? На время проведения конкурса в Рейнди-Фолс?

– Да, так и есть. Может, ты покажешь мне окрестности?

Я. Что?

– Здесь нет спортзала, – выпаливаю я, бросив взгляд на его плоский живот. Он ведь должен тренироваться, верно? Никто не может есть печенье и выглядеть так хорошо, только по счастливой случайности. Боже, что я только что сказала? Я сначала пялилась на него, а потом намекнула, что ему надо сходить в зал? – Не то чтобы вам это было нужно, – поспешно добавляю я. – Вы и так великолепно выглядите.

Вы и так великолепно выглядите? Да, я только что, действительно, это сказала. Этот день становится все лучше и лучше. Келлер смотрит на меня так, словно я какая-то мистическая лесная нимфа, и откусывает еще кусочек моего печенья с веселым блеском в глазах.

– Я имела в виду, что в гостинице нет спортзала, – уточняю я, поскольку он попросил меня показать окрестности. Он говорил, конечно же, о гостинице, ведь так? – Пит должен был рассказать об этом, когда вы регистрировались, и дать брошюру нашего города с картой. Где-то в квартале отсюда есть тренажерный зал. Еще в брошюре описаны хорошие туристические маршруты.

– Тогда, может быть, ты покажешь мне их? – говорит он, отправляя в рот последний кусочек печенья и отряхивая сахар с рук. Я чуть не задыхаюсь, Келлер Джеймс действительно хочет, чтобы я показала ему город? – Мне сейчас нужно быть в другом месте, но мы ведь еще увидимся? Ты завтра будешь здесь?

Я смущенно хмурюсь. Конечно, я увижу его снова. Завтра, на конкурсе. И что он имел в виду, говоря о туристических маршрутах? Он хочет, чтобы я рассказала ему, куда можно сходить, и пожелала отличной прогулки? Или он хочет, чтобы я пошла с ним, типа, на свидание?

Он смеется, в то время как я все еще перевариваю то, что он только что сказал, пытаясь понять смысл.

– Ты такая милая, когда хмуришься, Джинджер. Мне это нравится.

Потом он просто исчезает. А я остаюсь в огромном замешательстве.

Глава 2

Похоже, моему замешательству нет предела, потому что на следующий день, когда я приезжаю в общественный центр Рейнди-Фолс, где будут проходить съемки «Грандиозного конкурса по выпечке пряников», я сразу натыкаюсь на Келлера Джеймса. И он оказывается не тем, за кого я его принимала.

То есть, конечно, он – это Келлер Джеймс. Высокий, смуглый и красивый. Англичанин. Знаменитый шеф-повар и ведущий собственного шоу на кулинарном канале «Завтрак, Булочки и Чай». Да, это тот самый Келлер Джеймс.

Вот, только он не судья пряничного конкурса.

Он его участник.

Судя по всему, среди создателей шоу, какой-то Гринч предположил, что если с обычными людьми, такими как я, будут соревноваться профессионалы, то из этого выйдет отличное рождественское шоу.

Надеюсь, что Санта взял на заметку этого человека, и рождественским утром справедливость восторжествует, когда вместо подарка он получит кусок угля.

Профессиональные повара! Я раздраженно фыркаю, кажется, уже в миллионный раз за сегодняшний день. Знаю, что технически я тоже профессионал. У меня есть сертификат кондитера, чему я очень благодарна. Но я не звезда кулинарных шоу в Интернете.

В дополнении к Келлеру, другими участниками будут: парень из шоу свадебных тортов, леди из шоу кексов, и парень, который разъезжает на своем доме на колесах от одной пекарни к другой по всей Америке.

С другой стороны, мы – местные пекари-любители. Каждый из нас, прославился тем, что выиграл тот или иной местный конкурс в разных категориях. Я, например, три года подряд одерживала победу, как лучший пекарь пряников в округе Сагино, если вам конечно интересно.

Среди нас есть победитель «Пряничного фестиваля Энн Арбор», победитель конкурса выпечки «Выходные в Голландии» и победитель конкурса по выпечки пирогов. Местные чемпионы – так нас называют, и это должно успокоить меня, но нет. Я просто в ужасе. Так, ладно, все в порядке. Я приду в себя, как только начнется конкурс, потому что никто так не разбирается в пряниках, как я.

Но самое важное и обидное сейчас то, что я думала о том, что вчера Келлер действительно флиртовал со мной, а на самом деле он просто выведывал мои пряничные секреты.

Козел.

– Ты сможешь сделать это, Джинджер. Ты готовилась к этому всю свою жизнь. Ты приготовила бесчисленное количество пряников во всех возможных вариациях. Основной рецепт ты запомнила еще в девять лет. А в десять начала экспериментировать с собственными рецептами. Ты была рождена для этого момента.

Да, я действительно толкаю бодрую речь сама себе в зеркало. Черт, да я бы дала пять своему отражению, если бы знала, что это поможет.

Потом, глядя на себя, я морщу нос и пытаюсь понять, сказал ли Келлер Джеймс правду о том, что мой хмурый вид показался ему милым. Конечно, не думаю, что он шутил, но имел ли он в виду, что я милая, как котенок, или, что я такая милая, что он хочет поцеловать меня? Или он просто разыгрывал меня?

В обычной ситуации я бы подумала, что он имеет в виду милая, как котенок, но, возможно есть вероятность, что он пригласил меня на свидание, поэтому я не совсем уверена. Я так сильно выдыхаю, что моя челка подлетает вверх, я поднимаю руку, чтобы поправить ее кончиками пальцев. Сегодня я уделила особое внимание своим волосам, потому что во время съемок мы не будем надевать колпаки или сеточки, что конечно имеет смысл. В первую очередь перед нами стоит задача сделать красивое шоу, а не заботиться о санитарных нормах.

Тем не менее, я все равно собрала свои волосы в высокий хвост, убедившись, что они идеально прямые. Я бы предпочла, чтобы они не лезли мне в лицо, когда я со скоростью света буду пытаться завершить первое задание, но при этом я хочу хорошо выглядеть.

Я еще раз проверяю в зеркале свой наряд. На мне рождественское платье в винтажном стиле. Руководство конкурса дали нам несколько рекомендаций о том, что лучше надеть в первый день съемок. Очевидно, никаких логотипов и рекламы. Предпочтительно клетка или горошек. Но естественно, все зависит от нас. Поэтому я надела милое платье. Приталенный черный верх, струящаяся красная юбка в черный горошек, и когда я двигаюсь, она красиво покачивается. И прямо сейчас я как раз этим и занимаюсь: наблюдаю в зеркало, как она двигается из стороны в сторону.

Я очаровательна.

Как котенок.

Я снова хмурюсь на себя в зеркало, но решаю, что сейчас нет времени сомневаться в себе. В любом случае это неразумно, я уже на съемочной площадке и обратного пути нет.

Правда, я не совсем на площадке, пока что я прячусь в туалете общественного центра. Хотя съемки будут проходить чуть дальше по коридору. Декорации, которые они установили невероятны. Хотя я никогда раньше не была на съемочной площадке, и мне не с чем сравнивать, но то, что они сделали, действительно круто. Фон, который выглядит как уменьшенная версия Рейнди-Фолс, а точнее крошечная копия главной улицы, усыпанная гирляндами и украшенная как зимняя страна чудес. В кладовой есть все, что может понадобиться любому пекарю, а самое восхитительное, что здесь есть большие стеклянные банки, наполненные всевозможными пряничными украшениями, о которых может только мечтать девушка. Мармеладки и лакрица. Мятные пастилки и леденцы. Шоколадные капли,

маршмеллоу, желейные бобы и посыпки, в таком большом и разнообразном количестве, о существовании некоторых, я даже не знала. Ну и, наконец, огромные столы из нержавеющей стали, выстроенные в ряд вдоль площадки. Передняя часть каждого стола красиво украшена для фронтальной съемки.

И огромный минус всему этому, что нам придется соревноваться с суперзвездами.

– Ты что, подбадриваешь себя в зеркале?

В туалет заходит моя сестра Ноэль. В руке у нее чашка кофе, а на лице – ухмылка.

– Тебя тут быть не должно. – Я раздраженно вздыхаю. Ноэль всегда делает то, что хочет. Она самая старшая из нас и самая властная. Я младшая сестра, поэтому преуспеваю в следовании указаниям.

– Разве? Это общественный туалет.

– Ты должна быть в зрительном зале.

– Ладно, я люблю тебя, Джинджер, но «зрительный зал» это громко сказано. Там всего порядка двадцати складных стульев для друзей и членов семьи, которые хотят посмотреть на сам процесс съемки. Мама заняла мне место, если тебе от этого станет легче. И еще она принесла букет цветов, как будто это твой первый сольный танцевальный концерт.

– Это так неловко, – стону я. Но, по правде говоря, я люблю цветы, поэтому не собираюсь жаловаться. Я надеваю через голову фирменный фартук конкурса и завязываю его за спиной. Он мятно-голубого цвета, а на груди вышит пряничный человечек и мое имя. – Как я выгляжу? – Спрашиваю я, широко раскинув руки.

– Вообще то, слишком по Джинджерски.

– Слишком по Джинджерски? Что это вообще значит?

– Слишком мило.

Я вздыхаю.

– Почему ты единственная, кто была благословлена естественными рыжими бликами? – спрашивает сестра, разглядывая мои волосы. – Это так несправедливо, еще этот фартук, мятный цвет еще больше выделяет цвет твоих волос.

– Несправедливо? Когда я провожу слишком много времени на солнце, то становлюсь похожа на Шарлотту Земляничку, из-за чего меня все постоянно считают очаровательной. Вот ты у нас красивая.

– Хм, это правда. Может быть, тебя удочерили?

Это старая шутка, поэтому я игнорирую ее. Рыжие пряди мне достались от отца. А мои сестры похожи на маму.

– Ты видела других конкурсантов? – спрашиваю я. – Как ты думаешь, каковы мои шансы?

– Что я думаю по поводу твоих шансов? Я что должна распознать кулинарное мастерство твоих конкурентов, просто взглянув на них?

– Понятия не имею. – Я пожимаю плечами. - Наверное, нет.

– В любом случае, думаю, все готово, чтобы начать съемки. Меня послали найти тебя.

– Ноэль! Ты должна была с этого начать! Я опаздываю? – Я начинаю кружиться в поисках своего телефона. – Сколько сейчас времени?

– Все в порядке. Пойдем.

Я выхожу из туалета вслед за Ноэль, и мы возвращаемся на съемочную площадку. Все еще не могу поверить, что это действительно происходит. Не то, чтобы участвовать в кулинарном шоу было целью всей моей жизни, но мне реально посчастливилось, что наш город выбрали местом для съемок. Это прекрасная возможность для меня.

«Грандиозный конкурс по выпечке пряников» запланирован на четыре эпизода. Первые три серии вместе с би-роллом планируют отснять на этой неделе. Би-ролл – это дополнительные кадры, которые вставляют во время основного эпизода. В реалити-шоу их используют для того, чтобы зритель мог больше узнать о любимом участнике. Например, снимаются кадры на работе или дома в семейном кругу. Как участник выгуливает собаку или демонстрирует какое-нибудь странное хобби вроде жонглирования. Как правило, это еще те кадры, где конкурсанта сажают непосредственно перед камерой, в то время как сотрудник шоу за

кадром задает каверзные вопросы, которые поставлены таким образом, что эффективно тянут за ниточки вашего сердца.

Каждому из нас было сказано освободить всю нашу неделю для этого конкурса, но реальность такова, что первые исключения начинаются уже сегодня. После каждого этапа чья-нибудь пряничная голова будет отрублена. Не буквально, конечно. Ну, по крайней мере, я так думаю. Но кто знает, как они там все смонтируют? Они могут заснять, как кто-нибудь отрезает голову пряничному человечку, и это будет сопровождаться рождественской музыкой, которая будет звучать более драматично, создавая напряженность на моменте, когда будут оглашены участники, которые покинут шоу, прежде чем уйти на рекламную паузу.

Ненавижу эту рекламную паузу в конце. Я всегда так волнуюсь, что отвлекаюсь и пропускаю финал. Клянусь, сигнал моей сушилки всегда срабатывает во время этой рекламы. Или таймер духовки. Или я так вдохновлена эпизодом, который сейчас смотрю, что бегу на кухню, чтобы удостовериться в том, что у меня есть измельченный миндаль.

В любом случае, сегодня кто-то поедет домой.

Кто-то, кто я очень надеюсь, не я.

На этой неделе мы снимаем основные эпизоды и би-ролл. На следующей неделе будет сниматься финал, конечно это для тех, кто до него дойдет. Нам не рассказали все подробности, просто общее представление о том, чего ожидать и даты сьемок, чтобы мы могли освободить своё время под них.

Предполагаю, что в финале, нас будет ждать какой-нибудь ужасный сюрприз. Что-то вроде того, чтобы мы за час сделали собачью будку из пряников, используя одну руку, во время пения рождественских песен.

Такие сюрпризы очень популярны на кулинарном канале. Но в этом нет ничего страшного, потому что я к этому готова. Конечно, я знаю, что нельзя быть готовой к тому, чего ты не ожидаешь, но я готова к неожиданностям, вот что я имею в виду.

Ноэль возвращается на своем место, а я спешу присоединиться к остальным участникам. Они все стоят в кучке, и продюсер дает какие-то последние указания. Надеюсь, я не пропустила ничего важного. Я бросаю взгляд на родителей и слегка машу им рукой. Здесь обе мои сестры: Ноэль и Холли, вместе с родителями, и все они сияют от гордости.

Кроме того, Ноэль не ошиблась насчет зрительного зала. Здесь всего несколько складных стульев, и моя семья занимает большинство из них. Я замечаю еще пару знакомых лиц. Здесь мэр города и шериф. Мой босс Пит из гостиницы «Деловая пчелка». Глава городского совета и владелец магазина с главной улицы.

Это действительно большое событие в Рейнди-Фолс.

Как только продюсер заканчивает свою речь, подходит звукорежиссер и подключает на нас аппаратуру. Сейчас начнётся шоу.

Я направляюсь к кладовке, которая расположена вдоль стены, она имеет открытую конструкцию. И пока жду своей очереди, чтобы встретиться со звукорежиссером, пытаюсь запомнить где что находится. Через несколько минут, это может меня спасти, я видела достаточно таких шоу, и знаю, что каждая секунда на счету. Ну или, все так смонтировано, чтобы так казалось. Но я считаю, что в любом случае, это не повредит.

Впрочем, одна я остаюсь недолго.

Ко мне присоединяется Келлер с широкой улыбкой на его глупом великолепном лице.

Мошенник.

«Покажи мне город, Джинджер. Ты такая милая, Джинджер. Расскажи мне о своем имбирном печенье с морской солью и шоколадом, Джинджер».

Фу.

Он мне не нравится. Он точно не может мне нравится.

И все же мое сердце бешено бьется. В нем есть что-то, на что я реагирую, благодаря чему, каждое мое нервное окончание просыпается. В Келлере Джеймсе меня определенно что-то притягивает. Он так излучает уверенность и обаяние, как будто это какие-то нескончаемые ресурсы, на которых не нужно экономить.

На нем надеты темные джинсы и темно-синий свитер. У него длинные ноги, он высокий, подтянутый и безумно красивый. Он выглядит лучше, чем меню сезонных напитков в вашем любимом кафе. И, о боже помоги мне, я так хочу прижаться к нему, и узнать, каково это: положить голову ему на грудь и почувствовать, как его руки обнимают меня. Может быть, даже вдохнуть его аромат, как сахарный наркоман на кондитерской фабрике. Рассказать все свои секреты и отдать ему все свои рецепты.

Что? Фу, нет! Теперь, вы видите, что у него есть колдовские способности? О чем я вообще думаю? Сумасшедшие мысли. Что дальше? Я бы предложила ему воспользоваться моей духовкой? И нет, это даже не эвфемизм для чего-то непристойного. Я имею в виду это буквально. Я в трех секундах от того, чтобы покраснеть и отойти в сторону со своими влюбленными глазами и дать ему карт-бланш на все самые лучшие кухонные приборы, такие как мороженница или аппарат шоковой заморозки.

Ладно, может быть, я преувеличиваю. Мы еще даже не начали, а я уже представляю себе сценарии того, как эта влюбленность погубит меня. И да, вероятно, я посмотрела слишком много кулинарных шоу в рамках подготовки к этому конкурсу. Но я точно знаю, что ни один из участников не имел дела с тем, с чем имею я.

Потому что ни перед кем из конкурсантов не стоял Келлер Джеймс, выглядя как тарелка сникердудлов.

Если бы сникердудлы были чем-то сексуальным.

Вы понимаете, что я имею в виду. Ни у кого из них не было такого рода отвлечения.

Хотя однажды я видела один эпизод шоу «Разоблачение закусочной», в котором Келлер был судьей на полуфинале, а одной из участниц была пожилая леди из Портленда, и я не думаю, что в тот момент ее мысли были о внуках, а не о Келлере. Это все, что я хочу вам сказать.

Я понимаю тебя, Дорис из Портленда. Я прекрасно тебя понимаю.

Только вот мне придется постоянно быть рядом с ним, потому что наши столы расположены рядом друг с другом.

Келлер прислоняется к полке, на которой стоят стеклянные банки с патокой. Заметьте, патока стоит примерно на высоте его плеча. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом, потому что по сравнению со мной он огромный.

– Привет, – мои разговорные навыки просто поражают.

– Ты так быстро убежала, я уже начал переживать, что меня подвело зрение, и на самом деле я тебя не видел.

Он произносит эти слова с улыбкой на губах и со своим британским акцентом, что является разрушительным для меня. Оба пункта. Я хочу ухватиться за каждое восхитительное слово, которое выходит из его рта с этим потрясающим акцентом. Ну, почему? Почему все звучит лучше, когда это произносит он?

– Я так рад, что ты здесь. Теперь все будет намного веселее, чем я ожидал.

Я моргаю.

Он звучит... игриво?

Но это не противно - игриво, а как будто он искренне рад меня видеть.

Все дело в его харизме, решаю я. Благодаря харизме, возникает уверенность в том, что, если бы вы встретили знаменитость в реальной жизни, вы бы стали отличными друзьями. И они посчитали бы вас забавными. И, возможно, что вы хороши в постели. Я хлопаю себя по лбу в отчаянной попытке вбить в себя хоть немного здравого смысла.

– Не могу поверить, что ты мой соперник. Это так несправедливо. – Я раздраженно вскидываю руки вверх. – Ух, прямо как в десятом классе, когда Мэтти Новак подружился со мной и попросил приготовить ему мятное печенье. Я думала, что нравлюсь ему, а он просто использовал меня, чтобы отдать его Джасинде Томас и пригласить на зимний бал.

– Каким образом, это то же самое? – Келлер ухмыляется в ответ на мою вспышку гнева, удивительно, но кажется ему весело.

– Так и есть!

– Джинджер, я бы никогда не попросил тебя приготовить мятное печенье для другой женщины, – со всей серьезностью заявляет Келлер. Его взгляд непроницаем, а вот губы дергаются и расплываются в улыбке.

– Ты ввел меня в заблуждение!

– Ничего подобного я не делал. Я понятия не имел, что ты тоже участвуешь в шоу. Ты сама спросила меня о том, приехал ли я сюда ради него. Ты ни разу не упомянула, что тоже участвуешь. Это ты ввела меня в заблуждение своим отвлекающим имбирным печеньем и в придачу чуть не спалила гостиницу.

– Потому что я думала, что ты специально приглашенный судья, а не соперник. – Я едва удерживаюсь, чтобы не добавить слово «дубина» в конце предложения. Не знаю, что на меня нашло. Обычно я не такая дерзкая, особенно на кануне Рождества.

– Значит, ты флиртовала со мной, потому что считала меня судьей? – Келлер приподнимает брови, его глаза игриво сужаются. – Ах ты, маленькая шалунья. – Его тон мягок, но слышится небольшое рычание в голосе. Я почти падаю в обморок у его ног. Нет, так не годится.

Нет. Этого не будет. Я должна сосредоточиться на игре, где главная задача выиграть пряничный конкурс, а не спутника на зимний бал. Все внимание на приз. Я не буду отвлекаться на этого высокого, темноволосого и красивого придурка.

Ладно, придурок громко сказано. Полагаю, все это время он был довольно дружелюбен со мной. Если только он действительно не пытается залезть в мою коробку с рецептами вместо моей... ну, вы понимаете. Высокий, смуглый и красивый... шакал.

– Я не флиртовала, это ты флиртовал. – Вот. Сейчас я ему покажу. Что мне двенадцать лет. Так держать, Джинджер.

– Ох, я определенно флиртовал, – легко соглашается он, и это снова сбивает меня с толку. Я ожидала, что он будет все отрицать. Ну, или хотя бы сделает вид, а не будет так смело соглашаться, и смотреть на меня таким взглядом, будто я девушка, которая создана для флирта.

– Почему?

– Потому что ты очаровательна.

Ну вот, очаровательна, как котенок, или как младшая сестра. Очаровательно, что он такой дружелюбный, и что он флиртует со мной не с намерением раздеть.

Но потом он подмигивает.

Очевидно, что я влюблена в него. Это как, влюбиться в совершенно незнакомого человека, но быть уверенной в том, что он твоя идеальная пара, основываясь на небольшом количестве времени, что вы провели вместе, и на наблюдениях за тем, как он завтракает во время своего шоу на кулинарном канале, пока в твоей голове танцуют видения вашего идеального будущего.

Но, что будет на самом деле? Если я поделюсь с ним рецептом своих пряников, что будет потом? Он, наверное, захочет попробовать мой миндальный пирог. Тогда он попросит стакан молока в придачу к тарелке с пирогом. И, естественно он захочет узнать, где я купила такие очаровательные тарелки с Сантой. А когда финал выйдет в эфир, он вернется к съемкам своего шоу «Завтрак, Булочки и Чай». А я всю оставшуюся жизнь буду в одиночестве бродить по Рейнди-Фолс, записывая «Миссис Келлер Джеймс» в блокнот. Я буду помнить его как великую почти любовь всей моей жизни, а он будет помнить меня как девушку, которая пекла отличные засахаренные имбирные печенья с морской солью и шоколадом.

Или, что еще хуже, он даже не вспомнит о моем печенье.

– Кроме того, если судить по печенью, которое я вчера пробовал, это мне нужно бояться, Джинджер, – на его лице появляется легкая усмешка, и, о боже, Келлер Джеймс только что

похвалил мою выпечку, при этом флиртуя со мной. Я пытаюсь одновременно сглотнуть и вздохнуть, думая о том, что ему ответить, но, к счастью, звукооператор прерывает мои усилия.

Глава 3

– На старт, внимание, марш!

Я не шучу. Они действительно установили таймер, и скомандовали нам бежать. Съемочная группа получает отличные кадры того, как восемь человек несутся со своих рабочих мест в кладовую и обратно, в спешке собирая все необходимые продукты и инвентарь.

Первое задание – любой рецепт с использованием засахаренного имбиря. Из меня чуть не вырывается смех, но я не хочу казаться самоуверенной. Пока я готовлю свое фирменное печенье, косо поглядываю на Келлера. Я могу позволить себе потратить время на это наблюдение, потому что готовила эти засахаренные имбирные печенья с морской солью и шоколадом так много раз, что могу это сделать с завязанными глазами.

Первый этап пролетает незаметно. Скорее всего, это из-за нервов, но также и потому, что на него выделили сорок пять минут. Чтобы испечь целый противень своего печенья, мне потребовалось двадцать. Хотя меня начинают одолевать сомнения, когда я вижу, что один из участников приготовил маленькие апельсиновые булочки, покрытые засахаренной имбирной глазурью. Смелый шаг.

Келлер готовит тыквенные пышные блинчики с засахаренным имбирем. И честно? Я чуть не падаю в обморок. Тыквенные блинчики – это так сексуально. Нет? Ладно, может быть, только для меня.

Также у нас появляются: имбирный яблочный пирог и три вида имбирных пряников.

Победитель конкурса выпечки «Выходные в Голландии» приготовил имбирное печенье, покрытое шоколадом, и теперь отправляется домой.

Затем нас просят переодеться, чтобы начать съемки следующего этапа, потому что второе задание, будет показано во втором эпизоде. И благодаря смене одежды и магии монтажа, никто не поймет, что это было снято за один день.

Второе задание – имбирный чизкейк. От нас требуется три готовые к подаче тарелки с десертом через два часа. Поскольку выпечка большинства чизкейков занимает от одного до полутора часа, нам действительно нужно поторопиться. Думаю, чтобы было легче достать массу из формы, большинство будут использовать аппарат шоковой заморозки, чтобы предварительно ее охладить. Но кто знает, может, мы все по-разному понимаем это задание. И кто-нибудь решит приготовить имбирное мороженое со вкусом чизкейка или печенье с начинкой из чизкейка. Но руководство конкурса дало четкое задание, и я не собираюсь так рисковать и отправляться домой во время второго эпизода.

Кроме того, я точно знаю, что приготовлю. В основе песочное тесто, начинка из имбирного чизкейка, сверху ванильный мусс из патоки с корицей и мускатным орехом.

Пока творожная масса будет выпекаться, я приготовлю ванильный мусс, добавляя к взбитым сливкам корицу, пока они не станут легкого коричневого оттенка. Когда настанет время презентации, при подаче десерта, я добавлю идеальный завиток взбитых сливок к каждой порции, используя кондитерский мешок, и, если позволит время, то помещу по маленькому пряничному человечку на каждый кусочек.

Это слишком просто.

Пока мои песочные основы не оказываются в духовке, я даже не поднимаю глаз. Я решила использовать три маленькие формы вместо одной большой, потому что это сократит время выпечки. Я несколько раз оглядываю зал, пока добавляю ингредиенты для начинки в чашу миксера. Сливочный сыр, сахар, мука. Смешиваю. Сметана, патока, ванильный экстракт. Подождите, мне не хватает ванили. Как же я до сих пор этого не заметила? Я бросаюсь в кладовку, хватаю бутылочку и когда резко оборачиваюсь, чуть не сталкиваюсь с Келлером.

Кажется, он тоже пришел сюда за этой бутылкой, потому что его рука все еще вытянута. Мне приходится встать на цыпочки, чтобы не врезаться в него.

Находясь так близко к нему, я чувствую, будто из моих легких выбили весь воздух.

– Странно встретить тебя здесь, – саркастично замечает он. И я смотрю на его губы, мне кажется, или он действительно наклоняется немного ближе, когда говорит это.

– Тебе нужна ваниль или еще что-то? – Наконец мне удается заговорить, когда мое бешено колотящееся сердце успокаивается и у меня появляется дар речи.

– Здесь есть еще одна бутылочка.

Когда он произносит эти слова, на его лице появляется небольшая улыбка, его голос мягкий и глубокий, как соленая карамель, и я уверена, что на вкус он еще лучше, и, о боже, его губы так близко. Если бы я просто немного приподнялась на цыпочки…

Стук дверцы духового шкафа выводит меня из транса и напоминает, что я на съемочной площадке. С включенными камерами. И я чуть не поцеловала Келлера Джеймса. Думаю, находясь еще десять секунд под действием его чар, и я, возможно, действительно бы сделала это.

Что является полнейшим сумасшествием. Никогда в своей жизни я не была инициатором первого поцелуя. Тем более первого поцелуя с человеком, с которым даже не встречалась. И, конечно же, с кем-то, с кем я соревнуюсь в реалити-шоу перед включенными камерами.

О, сладкий небесный фруктовый пирог, я сошла с ума.

Скорее всего, меня бы немедленно выпроводили с площадки. Это бы увидели мои родители. И мэр города. И шериф. И мои сестры. Наверное, это был бы первый случай в истории шоу на кулинарном канале, когда участницу выгнали за то, что она поцеловала другого участника. И кто может их винить за это? Ради всего святого, я же пришла не на шоу «Холостяк».

Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что на самом деле этого не было. Я его не целовала. Уверена, что все это мне померещилось. Да, определенно.

Добавляя ваниль в чашу миксера, я возвращаю свой разум в игру, где ему самое место.

Спустя два часа, я прохожу в следующий этап. А вторым участником, который нас покидает, оказывается один из знаменитых поваров, который разъезжает на своем доме на колесах. Он приготовил имбирное мороженое со вкусом чизкейка – полное фиаско, – и от его пряничного человечка отрубили голову.

Подождите, это прозвучало как-то странно. Ладно, неважно, главное, что я пережила первый день съемок, не набросившись на Келлера Джеймса своими губами. Эээ, то есть, я имею в виду, что пережила первый день, не вылетев с конкурса.

Я вздыхаю.

Звенящие колокольчики, от него одни неприятности.

Глава 4

На следующий день мы освобождены от съемок. Для меня это огромное облегчение, потому что чувствую себя немного подавленной, и у меня запланировано много дел. Плюс ко всему, я избегаю Келлера, поэтому пеку черничные кексы, маленькие миндальные пирожные и сахарное печенье дома, хотя обычно использую для этого кухню «Деловой Пчелки». Позже я просто проскользну в гостиницу через заднюю дверь, оставлю выпечку и пойду дальше своей дорогой.

Мне мыть голову, на случай, если я вдруг столкнусь с Келлером? Нет, я не буду этого делать. Я собираюсь просто войти и выйти из этой гостиницы быстрее, чем сам Санта.

Кроме того, на улице идет снег, поэтому я все равно надену шапку. Не будет никакой случайной встречи с Келлером Джеймсом с последующим флиртом между нами, который происходит, может только в моей голове.

Мы. Не. Встретимся.

Десять минут спустя я вытираю ноги, стряхивая снег с ботинок об коврик на заднем крыльце гостиницы «Деловая Пчелка», прежде чем проскользнуть внутрь и оставить там корзину с выпечкой. Сейчас раннее утро. Старина Пит, скорее всего, готовит завтрак для постояльцев.

Вот только когда я захожу на кухню, Пита нигде не видно. Зато у моей плиты стоит Келлер. На нем потертые джинсы и синяя футболка хенли. И с такой же легкостью, как через его плечо перекинуто кухонное полотенце, он переворачивает блинчик.

Он выглядит так, будто принадлежит этому месту.

Моей кухне.

Я имею в виду, конечно, это кухня гостиницы, но это больше моя кухня, чем его, и я не вымыла голову, и вообще, что он делает? Готовит завтрак?

– Что ты здесь делаешь? – Спрашиваю я в знак приветствия, ставя корзину с выпечкой на стол.

– Готовлю завтрак.

– Я это вижу. Но ты постоялец, а постояльцы не готовят сами себе завтрак. Это гостиница, а не апартаменты. Если только ты не купил ее и теперь эта кухня принадлежит тебе.

Келлер поглаживает свою челюсть, серьезно о чем-то размышляя.

– Купить гостиницу? Это отличная идея. Смогу ли я видеть твое довольное личико каждый день, если куплю это место?

– А где Пит? – Спрашиваю я, не обращая внимания на его сарказм. – Он знает, что ты здесь? – Почему в последнее время этот парень везде, куда бы я не шла.

– Он захотел, чтобы я испек свои вчерашние победные блины, – Келлер подмигивает мне. Он невыносим. – Поэтому я велел ему отдыхать, и сказал, что сам позабочусь о завтраке.

– Твои блины не победили! – Возмущаюсь я. – Они были обычными блинами, благодаря которым во время первого этапа тебя не отправили домой.

– Джинджер, ты сегодня такая дерзкая. Я буду называть тебя Джинджер Спайс.

– Ха-ха, очень смешно. Тебе Ноэль сказала? – Она такая вредная. Как будто ее второе имя не такое нелепое, как у меня или Холи! Быть младшей сестрой это огромный риск, хочу я вам сказать.

– Что сказала? – Он поднимает глаза, искренне удивленный. – Кто такая Ноэль?

Хм, гадство. Ноэль ничего ему не говорила, он просто пошутил, а я выдала сама себя.

– Ничего, – поспешно отвечаю я, потому что не умею грамотно менять тему разговора. Я в этом даже хуже, чем во вранье.

Он долго смотрит на меня, лопатка застыла в воздухе, а на его лице застыло любопытство.

– Подожди, – его улыбка медленно расплывается. – Спайс - это твое настоящее второе имя?

Я краснею тысячью оттенками костюма Санты Клауса, качая головой.

– Нет, – отрицаю я, лихорадочно распаковывая корзину с выпечкой. – Конечно, нет.

– Да, так и есть, и это восхитительно! Ты восхитительная, Джинджер Спайс.

– Как скажешь, Фергюс, – выпаливаю я, потому что это его второе имя, которое я знаю благодаря Интернету, и да, я могла наткнуться на эту информацию чисто случайно, ведь правда? Теперь он будет думать, что я гуглила его, как влюбленная школьница.

– Ты знаешь мое второе имя? – Он смеется, будто этот факт доставляет ему бесконечное удовольствие. – Значит, ты меня гуглила? Нашла что-нибудь интересное?

– Нет. Ты довольно скучный.

– Ты, вероятно, отчаянно хотела узнать, свободен ли я? – Он убирает лопатку на подставку и двигается ближе ко мне, как будто мы собираемся обсудить эту тему. Но это не так. Потому что я действительно отчаянно хотела узнать об этом, поэтому загуглила его, и теперь, уверена, я покраснела до настоящего цвета носа Рудольфа.

– Это не так, – заикаясь, я выговариваю откровенную ложь, и изо всех сил стараюсь спрятать свою голову в корзине. Если бы это было возможно, я бы заползла туда, как очаровательный котенок, которым я и являюсь. Кроме того, в Интернете я ничего не смогла найти о его личной жизни, за исключением одной фотографии, на которой он позирует с

Даниэллой Харви на красной ковровой дорожке. У нее тоже есть свое кулинарное шоу, но фотография была сделана пару лет назад, поэтому я не уверена, что они до сих пор вместе. Как оказалось, о знаменитых шеф-поварах не так уж и много сплетен.

– Я свободен.

– Рада за тебя. – На этот раз мне удается не заикаться.

– Я тут поспрашивал о тебе.

– Ты что? – Я в тревоге вскидываю голову. – Кого? Кого ты вообще мог спросить? Ты даже никого не знаешь в Рейнди-Фолс. – Погодите, он что, шутит? Должно быть, так и есть. Я такая наивная, что всегда попадаюсь на уловки.

– Я кое-кого знаю.

– Кого? Назови хоть одного человека.

– Пит.

– Питу семьдесят четыре года. Ты думаешь, я поверю, что ты спросил его, свободна ли я и готова к отношениям?

О, ради всего святого. Неужели я только что сказала: «свободна и готова к отношениям»?

– Джинджер. – Келлер тихо произносит мое имя, это звучит игриво. Я почти уверена, что он флиртует со мной, но я ошибалась и раньше. Даже не раз. Учась в колледже, я думала, что нравлюсь сокурснику, пока однажды, он не попросил совета на счет подарка его девушке на Рождество. Так что да, я могу быть полным отстоем в понимании сигналов.

Келлер кладет руку на столешницу позади меня, и наклоняется ближе. Он так близко, что я чувствую тепло его тела, а его губы находятся всего в нескольких дюймах от моих. – Я совершенно уверен, единственное, что доставило бы мне еще больше удовольствия, чем подшучивать над тобой, это поцеловать тебя.

Окей.

Это было довольно ясно, не так ли?

Я не одна думаю, что это было очевидно? Келлер Джеймс из шоу «Завтрак, Булочки и Чай» хочет поцеловать меня.

– По-настоящему? – Я уточняю, потому что мало ли.

– А почему бы и нет? – Он делает паузу, его губы в миллиметре от моих. Так близко, и то, что они на самом деле не касаются моих, больше формальность.

– Где мои блинчики? – на кухню неторопливо заходит Пит, и я чуть ли не сгораю от стыда, как в старшей школе, когда меня поймали за поцелуями с Томми Крикетсом в подвале дома его родителей, пока я должна была помогать ему с математикой. Честно говоря, он сдал экзамен и поступил в колледж, так что не похоже, что они зря потратили свои деньги.

Подождите. Это прозвучало странно.

Тем не менее, сейчас я выгляжу как олень в свете фар, в то время как Келлер ведет себя непринужденно и очаровывает Пита высокой стопкой тыквенных блинчиков. Сверху он кладет кусочек сливочного масла, посыпает дробленым орехом пекан и поливает подогретым кленовым сиропом, как будто эта тарелка предназначена для съемки в телевизионном шоу.

Затем Келлер настаивает на том, чтобы самому отнести тарелки в зал, после чего взваливает себе на руку еще две, как будто обслуживать столики для него не впервые. Когда он возвращается, я стою на том же месте, где он меня оставил.

– Ты собираешься снять пальто, Джинджер?

Точно. Я все еще в пальто. И на мне до сих пор эта дурацкая шапка. Она вязаная и с огромным помпоном сверху.

– Нет. Я не собираюсь оставаться. – Интересно, поцелуя уже нет в меню? Неужели момент упущен? Он уже забыл? Должна ли я напомнить ему? Или мне просто подойти и залезть на него, как котенок залезает на рождественскую елку?

– Ладно, давай я тут приберусь, и мы пойдем.

– Что? Куда мы пойдем? – И почему мне всегда кажется, что я на два шага отстаю от этого мужчины? Может, я прослушала часть разговора, пока грезила наяву?

– Разве ты не обещала показать мне туристические места? – Он воплощение невинности.

– Я не могу, у меня сегодня много дел.

– Окей. Я пойду с тобой.

– Ты не можешь просто взять и пригласить себя. Что, если это личное? Может, я собираюсь на прием к женскому врачу. Ты об этом не подумал?

– На самом деле нет. Но ведь это не займет больше часа, верно? Я могу подождать в приемной или в машине. У нас будет весь оставшийся день в распоряжении, мы можем пообедать или погулять, или поиграть в снежки в центре вашей очаровательной городской площади.

Он победно улыбается.

Я вздыхаю.

Он такой соблазнительный. И такой отвлекающий. Все мое внимание должно быть сосредоточено на победе в конкурсе и возможности заполучить место для «Пекарни у Джинджер». А не на поцелуях с Келлером Джеймсом. Мужчиной, который исчезнет, как только закончится «Грандиозный конкурс по выпечке пряников».

Но, кажется, что его буквально невозможно отвергнуть. Так и быть. Если сегодня он хочет провести со мной время, то игра начинается. Он понятия не имеет, что его ждет.

– Конечно, – говорю я ему с широкой улыбкой. – Ты можешь сесть за руль.

Глава 5

– Вполне неплохая машина, Рыжик.

Я борюсь с улыбкой, когда он меня так называет. Мне это нравится больше, чем я хочу признавать. Келлер Джеймс только что дал мне прозвище, и этот факт примерно в миллион раз лучше, чем, когда Санта подарил мне велосипед.

– Спасибо, я действительно горжусь ею. – Я широко развожу руки и даю ему возможность насладиться красотой моего розового минивэна. Да. У меня ярко-розовый микроавтобус. И тут мне в голову приходит одна мысль. – Ты ведь умеешь водить машину в Америке? Знаешь, что у нас правостороннее движение?

– В Британии мы тоже ездим по правой стороне дороги, дорогая. Просто по ней мы двигаемся в противоположном направлении. - Хм. Это справедливое замечание.

– Я живу в штатах почти пять лет, Джинджер. В моих руках ты в безопасности, уверяю тебя.

Хм, в безопасности в его руках. Я бы хотела почувствовать себя в безопасности в его руках. Нет, хватит. Думай о чем-то светлом и чистом. Подумай о рождественском духе и о том, как было бы прекрасно лежать перед камином, в объятиях Келлера, когда мы оба голые, да, окей, я не особо преуспеваю в целомудренных мыслях.

Но он ведь почти поцеловал меня, верно?

У вас было когда-нибудь такое чувство, когда вы точно знаете, что произошло, но потом вы начинаете переосмысливать случившееся, пока не считаете себя сумасшедшей? Не могу же я быть одна такая. Кроме того, я ведь не запрещала ему целовать меня. И на этом все закончится? Я должна поговорить с ним, как взрослый человек. Только я не совсем знаю, как вернуться к этому разговору. Не особо комфортно возвращаться к этой теме.

– Не хочешь рассказать мне, как ты добыла это сокровище? Уверен, в таком цвете их не выпускают массово.

– О, конечно нет. Это индивидуальный заказ. – Я с восторгом киваю в сторону машины, ее нелепость всегда радует меня. – Раньше она принадлежала моей маме, но, когда мы с сестрами выросли, она стала большая для нее. И, когда мама купила новую машину, то предложила эту мне. Я убрала задние сиденья и установила стойку для доставки, и затем освежила ее этой милой сладкой краской.

– «Мобильная пекарня у Джинджер», – Келлер читает логотип, который наклеен на пассажирской двери, когда открывает ее для меня. Слова логотипа напечатаны белой

краской, что соответствует моим визитным карточкам, и когда-нибудь он будет соответствовать вывеске на моей пекарне.

– Я пользуюсь ею для доставки, – отвечаю ему, как только он садится за руль. – Пока у меня нет собственной пекарни, это единственный способ связаться с покупателями. Я хочу создать собственную клиентскую базу, чтобы, когда открою пекарню, у меня уже были проверенные заказчики. И как только я откроюсь, то оставлю фургон для доставки выпечки и свадебных тортов.

– Умно.

– Спасибо. – Его похвала доставляет мне истинное удовольствие, но еще мне интересно, не считает ли он все это глупым. Рейнди-Фолс. Мой розовый фургон. Я мечтаю открыть пекарню в маленьком городке. Когда у него есть долбанное шоу в сети и ресторан с таким же названием, который находится в отеле в Вегасе. Они, вероятно, за один день делают больше денег, чем я за целый месяц в Рейнди-Фолс.

Но это неважно. Сравнение – вор радости. И это моя мечта. И то, что мои мечты скромнее, не значит, что они менее важные или не такие значимые.

– У меня пока не особо развит бизнес, но это только начало.

– Это прекрасное начало. Так, где наша первая остановка? – Келлер вставляет ключи в зажигание и включает на моем старинном розовом микроавтобусе задний ход.

– В конце подъездной аллеи сверни налево, – отвечаю ему. – Наша первая остановка – дом престарелых. Они мои постоянные клиенты. Затем доставка печенья в автомастерскую, и заказ в приюте для животных.

– Приют для животных?

– Домашнее печенье для собак. – Я пожимаю плечами. – Технически они не платные клиенты, но у меня есть слабость к собакам, и бездомные собаки заслуживают качественных угощений так же, как и все остальные. Кроме того, каждая приемная собака отправляется в новый дом с пакетом моих лакомств, и благодаря этому, у меня появляются новые клиенты.

– Умная и сострадательная, Джинджер. Вы оказались восхитительным и неожиданным дополнением к моему визиту в Рейнди-Фолс.

Его визит. Вот, что это для него. Я должна чаще напоминать себе об этом. Он уедет, как только закончится грандиозный пряничный конкурс.

И я, наверное, никогда его больше не увижу.

Я буду ненавидеть тот факт, если больше никогда его не увижу.

* * *

– Тебе весело?

Я улыбаюсь, в то время как Келлер крутится из стороны в сторону в кресле рядом со мной. Кажется, он чувствует себя более комфортно, чем следовало бы. Честно говоря, я не ожидала, что он продержится так долго. Думала, что он сбежит после пары сегодняшних доставок, но он застрял со мной на весь день. Ко всему прочему, очаровал каждого из моих клиентов, и работать с ним было так естественно, как будто мы это делали уже сотню раз.

Остановка в доме престарелых заняла больше всего времени. Так как постояльцы всегда настаивают на том, чтобы я с ними поболтала за чашечкой чая. Обычно они делятся со мной своими старыми любимыми рецептами, чтобы в следующий раз я могла им это приготовить и привезти. Я никогда им не отказываю. Иногда они просто высказывают мнения о моей выпечке, дают советы или просят, чтобы в своем бананово-ореховом кексе я использовала грецкие орехи или спрашивают, какая нынче цена за пинту черники. Они немного сложный народ, пока вы их не узнаете получше. Просто они хотят немного поговорить и быть услышанными. Кроме того, они дают действительно отличные советы.

Келлер производит фурор у постояльцев. По-видимому, «Завтрак, Булочки и Чай» очень популярное шоу среди пенсионеров Рейнди-Фолс, и все они его большие поклонники. Они

дают ему советы, о том какие изменения нужно внести в его шоу, а с одним джентльменом, который несколько лет жил в Лондоне, они обсуждают достоинства взбитых сливок.

Во время остановки в автомастерской Келлер был рад обнаружить, что это та самая мастерская, которая выполнила заказ по окраске моего минивэна, и что вместо оплаты, я привожу им выпечку. Мы договорились, что долг будет уплачен через восемь поставок печенья, и этот факт, кажется, бесконечно радует Келлера, по его лицу расползается широкая улыбка, а его карие глаза загораются.

И к тому же, в приюте для животных его ласку выпрашивает собака. Лохматая дворняжка переворачивается на спину рядом с ним, умоляя почесать живот, и ее скорбные глаза привлекают внимание Келлера.

Для собаки это сработало. Я была готова сделать то же самое прямо там, в приюте, но вовремя спохватилась.

Когда я рассказала, что следующим пунктом на повестке дня будет салон красоты, я была уверена, что ему надоело бегать со мной по поручениям, и он откажется от этой поездки. Но вместо этого, он сказал что-то о том, что день станет куда более информативным, чем, если бы мы поехали к женскому врачу. После этого он вошел в салон и устроился там поудобнее.

Буквально.

Прежде всего, сотрудницы салона попадали в обморок из-за него. Что я, конечно, должна была предвидеть. Единственное, что дамы из салона «Волосы в Раю» любят больше, чем услышать хорошую сплетню, – это место в первом ряду, чтобы наблюдать, как перед ними разворачивается хорошая история.

Во-вторых, Келлер не остался ждать в приемной, как следовало бы. Он устроился в кресле рядом с моим и наблюдает, как я подстригаюсь. Он убедил мисс Салли пересесть на другое место, чтобы он мог занять ее, пока Джесси стрижет мне волосы.

Обычно мисс Салли не склонна идти на уступки, но она чуть не споткнулась, когда делала одолжение Келлеру. Чертов британский акцент. Она даже предложила ему принести чашку чая после того, как уступила свой стул.

Он отказался, поблагодарив ее так искренне, что она покраснела. Я бы никогда не поверила, что она вообще способна на это, но для Келлера? Она покраснела.

Выровняв высоту кресла, он с легкостью откидывается на спинку, одна его длинная нога согнута и покоится на подставке для ног, а другая вытянулась перед ним, мягко поворачивая стул то влево, то вправо, пока он наблюдет за нами, что-то рассказывает и очаровывает всех. Включая меня.

Тем временем я сижу под уродливой накидкой с мокрыми волосами. Не сексуальными мокрыми волосами. Пока Джесси подстригает меня, они зачесаны вниз прямо мне на лицо. Секущиеся концы, это не то, с чем можно шутить.

Но, очевидно, я не продумала все до конца. Потому что Келлер похож на подарок Санты всем одиноким женщинам, а я на мокрый пакет, оставленный на крыльце в снегу.

По крайней мере, сейчас мои волосы чистые.

– Я прекрасно провожу время. Спасибо, что пригласила меня, Джинджер.

– Я тебя не приглашала, – напоминаю ему я. – Ты сам себя пригласил.

– Ах, Рыжик, ты маленькая дерзкая девчонка, – отвечает он, его глаза загораются, а на лице появляется улыбка, как будто моя дерзость - это самое яркое событие за его сегодняшний день. Поэтому, я не могу удержаться от смеха. Не знаю, что именно происходит между нами, но мне это нравится. Я отдам этому британскому обольстителю все, что он захочет, и мы оба знаем об этом. Это только вопрос времени.

– Итак, Джесси, как долго ты стрижешь Джинджер? – Спрашивает Келлер, переключая свое внимание на моего стилиста.

– С семи лет, – отвечаю я за нее.

Келлер вопросительно поднимает бровь, в то время как Джесси издает стон. Я смотрю на нее в отражении зеркала, она вскидывает руки, раздраженная тем, что я заговорила об этом.

– Один раз. Я отрезала тебе волосы только один раз, когда нам было по семь лет! С тех пор я делаю тебе скидку, но все же ты не даешь мне спокойно жить дальше.

– Мы с Джесси выросли вместе, – поясняю я. – Я всегда мечтала стать пекарем, а она – парикмахером.

– Но пока ты ребенок, никто не разрешает тебе практиковаться в стрижке волос, – вставляет Джесси, явно все еще недовольная этим. – А вот мечты Джинджер поощряли. Ей купили маленькую печь и крошечный детский фартук. Ей позволяли самой месить тесто и добавлять шоколадные хлопья, она замораживала свои многочисленные пироги, и добавляла все возможные посыпки, какие только хотела.

– Так много посыпок, – соглашаюсь я со счастливой улыбкой на лице. Сейчас я вроде как отошла от этого, многое поняла, мои навыки выросли, но это всегда заставляет меня ностальгировать по старым добрым временам, когда разнообразие посыпок было всем, что вам нужно, чтобы создать настоящий шедевр.

– Но мне никто не давал ножниц и не советовал попрактиковаться. Нет. – У меня за спиной в зеркале Джесси широко раскрывает глаза, что усиливает эмоциональную часть этой истории.

– Ты порезала мою челку пополам, Джесси. Прямо перед рождественским школьным представлением. – Я поднимаю вверх два пальца и изображаю ножницы. – Чоп–чоп и все!

– Ты сама мне разрешила. – Джесси вздыхает. – После того, как мы обе пришли к выводу, что несправедливо то, что я никогда не практиковалась.

Это правда, я так ей и сказала. Потому что это всегда казалось ужасно несправедливым, ровно до того момента, как моя челка упала на пол, и мне пришлось весь оставшийся второй класс отращивать ее.

– Она была самым милым маленьким эльфом на том рождественском представлении с этой нелепой челкой, – сообщает Джесси Келлеру. – Думаю, это помогло ей принять своего внутреннего эльфа.

– Очень мило. – Я закатываю глаза. – Я была так этим травмирована, что с тех пор больше не стригла челку. – Это правда. Как только я отрастила челку, то ее длина никогда не была короче, чем остальные волосы.

– Значит, вы обе давние знакомые? – замечает Келлер с блеском в глазах. – Джесси, – протягивает он, слегка поворачивая стул, – расскажи мне о парнях, с которыми Джинджер встречалась в старших классах, когда не тратила свое время, мечтая о Мэтти Новаке.

– Давайте не будем это обсуждать, – быстро вмешиваюсь я. Мне совершенно не нужно, чтобы Джесси потчевала Келлера неловкими историями о моих бывших парнях. Nada. Этого не будет.

– О, давайте! – Джесси заканчивает мою стрижку и хлопает в ладоши от восторга.

– Я поставлю тебе одну звезду на Yelp, – угрожаю я.

– О, прекрати. Ты не сделаешь ничего подобного.

– Просто дай мне совет, как убедить этого дерзкого маленького Рыжика дать мне шанс, – умоляет Келлер. Он разговаривает с Джесси, но при этом смотрит на меня. И от того, как он это делает, мое сердце замирает. Как будто он видит что-то во мне, что ему очень нравится, и у него есть целая бесконечность, чтобы завоевать меня.

Похоже, что поцелуи определенно точно вернулись в меню.

Глава 6

– Это было восхитительно, – острит Келлер, когда мы выходим из салона. – Куда мы направляемся теперь? На прием к стоматологу? Или заменить масло? Может быть, в маникюрный салон, где ты попытаешься отпугнуть меня, попросив сделать педикюр вместе с тобой?

Я смеюсь, потому что он хорош в этом. И потому что он милый. И мне действительно весело проводить с ним свой обычный день.

– Ну, педикюр конечно звучит прекрасно, но сейчас декабрь, так что вряд ли это практично.

– В декабре нет ничего практичного, Рыжик. Декабрь – это когда верх над всем берет волшебство. Смирись с этим.

Волшебство. Это как упаковка разноцветных посыпок, не так ли? Вам кажется, что те ощущения остались в вашем детстве, но затем наступает декабрь, и вам снова хочется верить.

Мы идем по главной улице, и замедляем шаг, когда проходим мимо красочных витрин и рассматриваем праздничные украшения. В декабре Рейнди-Фолс пропитан волшебством, это факт. По обе стороны улицы стоят мохнатые ели, в их ветви вплетены разноцветные гирлянды, которые начнут гореть, как только сядет солнце. На каждом старомодном фонарном столбе висят венки, перевязанные ярко-красными лентами. Гигантские конфетные трости прикреплены практически ко всему, к чему возможно их прикрепить: почтовые ящики, светофоры, скамейки.

Это выглядит, как прекрасная съемочная площадка.

И это действительно похоже на волшебство.

Каким-то образом, сама того не понимая, я веду нас в любимую часть города. Это место, где изгибается река Касс. Оба берега, на одном из которых находится главная улица, соединяет идеально прямой мост. Слева, чуть дальше, есть еще один крытый мост, который выглядит так же романтично, как и звучит. Это именно то, что вы ожидаете увидеть в маленьком сказочном городке вроде Рейнди-Фолс. На одном конце моста находится баварский тематический домик, и чтобы насладиться центром города, туристам нужно пройти прямо через него.

Справа, через полквартала, на небольшом участке земли, где Милл-стрит переходит в переулок Гюнценхаузен, находится старая автомастерская. Прямо за ней есть небольшой склон, поэтому в этом месте река образует небольшой водопад. Это мое любимое место.

Вдоль реки проходит дорожка, и летом здесь много зелени, пышных деревьев и цветов. Но сейчас не лето, поэтому все находится под легким снежным покровом, включая тротуар, ведущий к старой автомастерской. К той, которая больше не используется по назначению. И на чьем окне до сих пор висит большая вывеска «Найт Риэлти». Мне следует идти дальше или развернуться и пойти обратно к машине, но я этого не делаю.

– Что это за место? – Спрашивает Келлер, понимая, что есть причина, по которой мы ушли с расчищенного тротуара и оказались среди хрустящего снега рядом с заброшенным зданием.

– Раньше здесь была автомастерская, но хозяин захотел расшириться, поэтому переехал на другой конец главной улицы, – отвечаю я, провожая нас к одному из двух гаражных отсеков. У них стеклянные двери, так что мы можем заглянуть вовнутрь. И я знаю, что это глупо, но есть что-то в этом старом здании, что вызывает бабочки у меня в животе. Что-то волшебное. Это же смешно, правда? Заброшенная автомастерская не должна заставлять мое сердце биться чаще, но это так. Возможности того, что можно сделать с эти местом, рождают бесконечные видения в моей голове.

– Это идеальное место, – признаюсь я, краем глаза ожидая его реакции. – Для «Пекарни у Джинджер». – Интересно, видит ли он тоже что и я, чувствует ли магию этого места? Или думает, что я сошла с ума, решив переделать старые гаражи в пекарню.

– Хм, – Келлер осматривает здание снаружи и заглядывает через стеклянные двери. – Это прекрасное место. Удобное расположение.

– Но оно слишком большое для меня. Так что в действительности не имеет смысла.

– Нет, это идеальная площадь для ресторана. – замечает Келлер.

– Наверное, но я никогда не мечтала о ресторане. Я хочу, чтобы в моей пекарне было всего пара столиков. Чтобы было место, где я могла обслуживать несколько клиентов одновременно или устраивать дегустации свадебного торта. Но основной акцент моего бизнеса - это доставка. Так что платить за аренду такого большого помещения не имеет

– В этом есть смысл, если бы у тебя был деловой партнер.

– Наверное.

– Я бы оставил эти ворота, а это открытое пространство использовал бы, как летнюю веранду, – Келлер явно видит потенциал этого места и ясно чувствует туже магию, что и я. – Держу пари, что еще можно пристроить патио с видом на реку и добавить отдельное окошко с выпечкой для собак. Здесь достаточно парковочного места, чтобы вместить всех желающих.

– Я бы покрасила все здание в белый цвет. А над парадным входом повесила розово-белый полосатый навес. Стены внутри покрасила бы в розовый. Знаю, это немного банально, но я всегда представляла себе розовую пекарню. И такие же корзиночки для хлеба, перевязанные бечевкой.

– Звучит превосходно.

Я пожимаю плечами.

– Но места слишком много. Это грандиозные планы, гораздо больше, чем я могу сделать в одиночку. И не вижу никакого способа разделить это пространство. Кроме того, владелец не заинтересован в том, чтобы сдавать в аренду только часть здания, так что все это не имеет значения. Рядом с магазинчиками на Ривер-Плейс есть свободное помещение, и там уже встроена кухня, так что на открытие пекарни потребуется меньше времени и затрат.

– Но есть ли в нем волшебство? В том, другом помещении?

Нет, там его нет. Но никто другой этого не понимает. На бумаге оно идеально подходит. Но не у меня в сердце.

– А что на счет тебя? – Спрашиваю я. – Ты всегда мечтал стать знаменитым шеф-поваром? Иметь свое собственное кулинарное шоу?

– Едва ли. Я всегда представлял себе, что у меня будет маленькая закусочная с завтраками, – отвечает Келлер, отступая назад, чтобы получше рассмотреть здание.

– Не пекарня? – Я удивлена. – Но у тебя же свое шоу. – Всегда думала, что для того, чтобы иметь свое шоу, обязательным требованием является иметь свои пекарню. – Но ведь в отеле «Виндсор» в Вегасе у тебя есть пекарня «Завтрак, Булочки и Чай».

Он пожимает плечами.

– Это скорее бизнес, не совсем мое, понимаешь? Я был там всего пару раз, и в основном для прессы. Это не проект для души, не так, как здесь. – Он кивает в сторону здания. – Это кажется мне более реальным, чем все, что я сейчас делаю, как бы весело это ни было. – Он поворачивается и смотрит прямо мне в глаза. – Этот город, его жители. Ты. Все это напоминает мне о том, что действительно важно. О том, что я упускаю.

– А что ты упускаешь?

– Нечто реальное.

От его слов, в моем животе порхают тысячи крошечных летающих оленей. Как будто он чувствует то же самое, что и я. Как будто между нами действительно что-то может быть. Но это глупо, не так ли? Мы едва знаем друг друга! На самом деле, люди ведь не влюбляются друг в друга с первого взгляда, ведь так? По крайней мере, не за пределами рождественского фильма канала Hallmark.

– Почему ты здесь, Келлер? Проводишь время со мной? Очаровываешь и флиртуешь?

– Потому что ты мне нравишься, Джинджер. – Он убирает прядь волос с моего лица и заправляет за ухо, этот жест простой, но такой интимный.

– Почему? Я не собираюсь облегчать тебе задачу. Тебе лучше найти кого-то попроще. – Я говорю это мягко, потому что на самом деле так не думаю. Я не хочу, чтобы он искал кого-то другого. Я хочу знать, чувствует ли он себя таким же сбитым с толку, как и я?

– Я не хочу проще. Я хочу тебя. Кроме того, я тебе тоже нравлюсь. Ты тоже чувствуешь это между нами. Знаю, что чувствуешь эту энергию, притяжение и волшебство.

– Как ты в этом можешь быть так уверен? – Спрашиваю я, пока мое сердце бешено колотится, потому что он прав. Но как он может быть так уверен? Самоуверенный шакал.

– Давай проверим это. – Он шепчет эти слова в миллиметрах от моих губ. Он так близко.

– Каким образом? – Шепчу я в ответ, хотя мне кажется, я точно знаю, как мы это сделаем.

А потом он целует меня. Прямо здесь у заброшенной автомастерской. На улице холодно, с неба падают снежинки, где-то вдали сигналит автомобиль, но в этот момент вся моя жизнь сосредоточена на Келлере. Он не спешит. Сначала его губы мягко касаются моих, и этот невинный поцелуй, пробуждает во мне реакцию, которую я никогда прежде не испытывала, это не похоже ни на один поцелуй, что у меня был прежде. Затем он слегка наклоняет голову и усиливает давление, его губы пробуют меня на вкус и покусывают. Кожа шершавая по сравнению с моей, но очень теплая. Этот поцелуй восхитителен. Келлер восхитителен. Уверена, что я раскраснелась с головы до ног, а когда в мой рот погружается его язык и начинает ласкать мой собственный, то все тепло поднимается к щекам. Он нетороплив. Келлер не спеша исследует, заводит и дразнит меня, пока я не начинаю задыхаться, меня одолевает жар, и я становлюсь очень и очень возбужденной.

– Почему ты это сделал? – Спрашиваю я, когда он отрывает свои губы от моих, наши лбы соприкасаются, и мы оба тяжело дышим. На первый взгляд кажется, что я спрашиваю о причинах его поцелуя. Но на самом деле я задаюсь вопросом, как теперь после этого смогу жить без миллиона таких же поцелуев.

– Разве ты этого не хотела? – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, такая безобидная ласка, которая действует на меня почти так же, как его поцелуй.

– Нет, хотела, – отвечаю я, качая головой из стороны в сторону, потом прихожу в себя и начинаю кивать. Наверное, я выгляжу такой же ненормальной, какой себя ощущаю. – Я правда этого хотела. Очень сильно этого хотела, но... – Я смущенно вздыхаю. – Ты меня отвлекаешь.

– От чего я тебя отвлекаю? – Он опускает голову ниже, наши лбы едва соприкасаются, пока он ждет моего ответа.

– От собственной жизни.

– Может, если бы я стал частью твоей жизни, то тогда бы не отвлекал?

Конечно, это звучит логично. Только это не так.

– Как это вообще может сработать, Келлер? Потому что ты мне нравишься. Ты мне нравишься больше, чем должен. Может, ты просто играешь со мной? Может, ты просто очень любишь котят? Может быть, я просто очаровательное развлечение, на время пока ты участвуешь в конкурсе в нашем городе? И может, ты вообще не из тех, кому нравится Рейнди-Фолс? – Мысль о том, что он может не подходит для жизни в нашем городе, почти разбивает мне сердце, хотя я еще даже не полностью отдалась ему.

– Что именно ты имеешь в виду, Джинджер?

– Я имею в виду, что ты скоро уедешь. – Я произношу это шёпотом. Мы все еще стоим близко друг к другу, одной рукой он обнимает меня, поглаживая по спине, как будто поощряет к дальнейшим словам. – Что сейчас в декабре Рейнди-Фолс кажется для тебя очаровательным городом, а в январе тебе здесь наскучит. А возможно, что ты просто придурок, который путешествует из города в город, соблазняя женщин, чтобы заполучить их лучшие кулинарные рецепты, а затем уезжает и оставляет их с разбитыми сердцами. Кроме того, ты англичанин. Тебе вообще можно остаться? А что, если тебя позовет обратно сама королева? Ты, наверное, печешь изумительные булочки. Не зря в названии твоего шоу есть слово «булочки», это безусловно означает, что ты их блестяще готовишь.

Ну, вот. Думаю, в этом и заключалась суть моих опасений.

Келлер медленно кивает, видимо, принимая все мои слова во внимание.

– Ну. Полагаю, что все вышеперечисленные ситуации могут произойти, – соглашается он, это лучший вид утешения, не так ли? Никто не захочет услышать, что их страхи слишком безумные. – Но что, если этого не случится? – предлагает он, наклоняя голову ближе ко мне. – Сейчас Рождество, Джинджер, а в Рождество все возможно. Поверь немного в волшебство.

Глава 7

На следующий день у нас съемки, и я полна решимости пережить их, не отвлекаясь на свою безумную влюбленность в Келлера Джеймса. Всеми возможными путями.

Я отвлекаюсь еще до того, как включаются камеры.

Потому что магия между нами реально зашкаливает. Я предполагаю, что он имел в виду именно сексуальное напряжение, а не настоящее магическое Рождественское волшебство, соединяющее двух ничего не подозревающих людей узами истинной любви на веки вечные.

Черт, было бы круто, если бы рождественское волшебство было реально.

В любом случае, рождественская похоть определенно реальна, у меня есть этому бурное доказательство.

Ни с одним мужчиной я не ощущала такой сильной химии. Неутолимое притяжение, как будто рождественское чудо действительно оставило на нас свой отпечаток. Потому что должна признать, эти ощущения что-то большее, чем просто возбуждение от реального знакомства с человеком, за которым ты наблюдала по телевизору. Просто между нами возникло что-то неуловимое, что-то похожее на легкую вибрацию. Как будто нам всегда было суждено стать кем-то большим друг для друга.

Обычно, когда вы начинаете встречаться с кем-то, у вас возникает интерес, за которым следует сомнение. Может, этот мужчина действительно хороший вариант. Может быть, вы станете отличными партнерами. Или любовниками. Может, он тот единственный, а может, и нет. В это время в вашей голове возникают все противоречия, которые могут быть. Он слишком высокий или наоборот слишком маленький. Слишком вежливый или слишком нервный. Слишком навязчивый или наоборот кажется не особо заинтересованным.

Встреча с Келлером похожа на то, как в сказке про Златовласку и медведей, девочка, наконец, находит для себя идеальные вещи, будь то каша или кровать.

Или, может быть, я окончательно потеряла свой рассудок.

В любом случае, сегодня я решительно настроена сосредоточиться. Поэтому, когда прихожу на площадку то быстро здороваюсь с ним и остальной съемочной группой, и отхожу в сторону. Потому что даже простое нахождение с ним в одной комнате, заставляет мое сердце биться чаще, в то время как мои предательские глаза украдкой смотрят на него при каждом удобном случае. Так не годится. Сконцентрируйся на призе, Джинджер. Помни, что на самом деле важно, Джинджер.

Выиграть.

Открыть собственную пекарню.

Вот только...

Вот только что любой когда-либо снятый рождественский фильм учит нас другому. Что я должна помнить о духе Рождества и все такое. Что в жизни есть нечто важнее победы или работы. Что я должна остановиться и насладиться запахом пряников, подумать о будущем, о детях, доме на колесах и о «жили они долго и счастливо». И какой-нибудь купидон, одетый в костюм Санты, сказал бы мне, что я должна верить в Рождественское чудо и в магию любви.

Но опять же, в реальной жизни все обстоит иначе. Я не хочу быть той девушкой, которая ради мужчины отбрасывает в сторону свои жизненные амбиции. Любая когда-либо снятая романтическая комедия говорит нам о том, что все это закончится катастрофой.

И то, что я пытаюсь найти жизненный совет исходя из фильмов, реально отстой.

Очевидно, что я хочу всего этого. Но это желание опасно. И почему я вообще думаю об этом с мужчиной, с которым только недавно познакомилась, и у нас был всего один поцелуй? Это Рождественское безумие. Скоро праздники закончатся, и Келлер сбежит. Уедет, чтобы начать съемки еще одного сезона «Завтрак, Булочки и Чай», чтобы заняться своим ресторанным бизнесом, или чтобы занять место на судейской скамье одного из новых шоу на кулинарном канале. Мне нужно забыть о нем и сосредоточиться на конкурсе. Это все временно. Ничего больше быть не может.

Дорогая Вселенная, почему ты так жестоко издеваешься надо мной? Я изо всех сил стараюсь вести себя прилично, а ты бросаешь искушение прямо мне в лицо. Это все равно, что встретить целую группу герлскаутов, продающих печенье, когда ты сидишь на диете.

И вот так начинается второй день нашего соревнования.

– Сегодня у нас есть для вас сюрприз! – Ведущая конкурса хлопает в ладоши от волнения, как только наша группа занимает свои места. Буквально. На полу они отметили их настоящими зелеными крестиками, чтобы мы могли расположиться лучшим образом для кадров. Для кадров, на которых нам сообщают о сюрпризе.

До этого момента я была уверена, что сегодняшний день пройдет лучшим образом. Между мной и финалом стоит всего один день. Два этапа между мной и выигрышем. Мной и моей пекарней.

«Была» – ключевое слово.

Потому что по моему опыту, когда телеведущий объявляет о сюрпризе, ничем хорошим это не закончится. Только не для участников. Для самого шоу да, определенно, и для зрителей это будет отличный поворот сюжета. Но для конкурсантов? Если бы мы снимали «Остров Любви», они бы добавили двух новых участников. Если бы это было шоу «Выживший», то одному бы из нас вручили иммунитет в виде кокосового ореха. Если бы это был «Большой Брат», то в шоу вернули бы единственного самого нелюбимого участника, за уход которого проголосовали единогласно, потому что он был ужасен.

Не знаю, почему они называют это «сюрпризом» и ведут себя так, как будто это хорошо.

«У нас есть одна ужасная, чудовищная, нехорошая идея, которую мы собираемся воплотить на вас», – вот как они должны это формулировать.

Очевидно, что это какой-то поворот в сюжете.

Долбаные телевизионные продюсеры считают, что они умнее всех.

– Как вы могли заметить, – продолжает ведущая с широкой дружелюбной улыбкой, – сегодня на съемочной площадке отсутствуют судьи.

Ведущая «Грандиозного конкурса по выпечке пряников» – актриса, известная благодаря роли бабушки в одном сериале. Наверное, поэтому они и пригласили ее вести это шоу. Она выглядит очень добродушной старушкой. Бабушки и Рождество – это как арахисовое масло и джем. Как зима и снежки. Как Санта и дымоходы.

Она делает драматичную паузу, пока съемочная группа получает от нас то, что им нужно. Нас просят выглядеть удивленными. Уверена, что в окончательной отредактированной версии на этом моменте камера переместится к пустому столу, за которым обычно сидят судьи, в то время как мы будем потрясены, их отсутствием, но на самом деле мы их видели сегодня. Судьи сейчас здесь на площадке, так что этот сюжетный поворот явно временный. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я предполагаю, что они либо собираются отправить нас искать судей, как в охоте на сокровища, либо их временно заменили другими. А если они их заменили, то не просто так. Например, нам придется впечатлить детей. Это бы замечательно смотрелось по телевизору. Держу пари, так оно и есть.

Я расслабляюсь. Это было бы намного легче, чем командный конкурс или, если бы нам дали пять минут, на то чтобы из фруктового пирога, вафельного печенья и пачки сливочного масла воссоздать сани Санты.

Я выдыхаю от облегчения, когда вижу, что на площадке появляется пес с ярко-красной лентой, обвязанной вокруг ошейника, он радостно виляет хвостом, пробегая мимо нас.

За ним быстро следуют два других.

Собаки. Да, это же даже лучше. И самое приятное, что я могу сделать пряничное угощение для собак с закрытыми глазами. Мысль, которую я собираюсь держать при себе, потому что на самом деле я не горю желанием печь с завязанными глазами. Могу поспорить, что руководство бы посчитало это отличной идеей. Не сегодня, Скрудж.

Не имею представления, каким образом они смогут судить, хотя… Три поднятые лапы вверх? По моему опыту, большинство собак едят абсолютно все.

– Познакомьтесь с вашими новыми судьями! – объявляет ведущая таким тоном, словно считает это потрясающей новостью. – Как вы понимаете для прохождения в следующий этап, вам необходимо приготовить что-то новенькое. Сегодня вы будете готовить пряничное лакомство для собак! Вот несколько добровольцев, предоставленных приютом для животных Рейнди-Фолс, которые сегодня смогут присоединиться к нашей судейской коллегии!

Оказывается, собаки будут не одни, а с нашими старыми судьями, которые в данный момент возвращаются на свои места за судейским столом. Поэтому нам нужно будет приготовить лакомство, которое понравится и собакам, и людям.

И вот время пошло, и все мы направляемся в кладовую, чтобы собрать необходимые ингредиенты.

Тем временем, одна из собак жует какой-то кабель, другой пес опрокидывает одну из праздничных декораций студии. Третий, по всей видимости, пытается добиться любви от одного из работников съемочной группы, переворачиваясь на спину и предоставляя свой живот для поглаживания. Собака, а не оператор.

Я качаю головой, собирая ингредиенты, и останавливаюсь, хмурясь от размышлений, какое именно из угощений мне приготовить.

– Все могло быть и хуже. На их месте могли оказаться кошки, – раздается голос Келлера.

Я фыркаю в его сторону.

– Это не шутки, Келлер.

– Ну, правда, все не так серьезно. Это просто печенье для собак, Рыжик.

Мое сердце подпрыгивает в груди, когда он так меня называет, и мне приходится бороться с гигантской улыбкой, которая угрожает охватить все мое лицо. Очаровательный шакал.

Взяв все необходимое, я бегу обратно к своему столу. Спустя десять минут в моей духовке целый противень собачьего печенья, которое пригодно для употребления и человеку. Я приготовила имбирное печенье с арахисовым маслом. Я готовила его уже не раз, и оно очень вкусное. И также в нем нет ни одного ингредиента, которого бы не стали есть собаки.

Лишняя трата времени, говорить то, что я точно перейду в следующий этап. Хм, это было немного самонадеянно, не так ли? Но я уже больше года пеку собачьи угощения для приюта. И если бы на этом этапе меня отправили домой, то это бы оказалось весьма унизительно. Кроме того, одна из предоставленных приютом собак - это пес по кличке Хэнк, и я совершенно случайно оказалась в курсе того, что он просто обожает мои имбирные печенья с арахисовым маслом.

В конечном итоге, пятеро из нас переходят в следующий четвертый этап, который может оказаться самым сложным.

Нам предстоит испечь имбирный пирог.

Глава 8

Знаю, знаю. Вы, скорее всего, думаете, что может быть сложного в имбирном пироге? Но победитель конкурса на лучший пирог все еще среди нас, и, конечно же, она не собирается домой во время этого этапа. Представляете, какое это унижение? Кроме нее, среди участников остались: я, Келлер, знаменитый шеф-повар, у которой свое шоу о кексах и победитель «Пряничного фестиваля Энн Арбор».

И только трое из нас выйдут в финал.

Пока съемочная группа готовится к следующему эпизоду, у нас есть несколько минут на перерыв. Чтобы создать иллюзию, что съемки происходят в течение нескольких дней, мы снова идем переодеваться. И я как раз выхожу из женской раздевалки, также известной как женский туалет, когда вижу, что ко мне приближается Келлер. На мне еще одно праздничное платье в винтажном стиле. Верх из бледно-голубой шерсти с рукавами три четверти, низ – пышная юбка, на кромке которой аппликация из белых снежинок. Конечно,

на своей кухне я так не одеваюсь, но, возможно, пора начать, потому что, честно говоря, это довольно приятно. Непрактично, но приятно.

Хотя многие приятные вещи непрактичны.

Как, например, влюбиться в знаменитого шеф-повара у которого британский акцент.

В любом случае, это может стать фишкой моей пекарни. Под фартук я всегда буду надевать милое винтажное платье, это будет частью моего бренда. Разве это не восхитительно? Красивые платья и кроссовки, потому что я не настолько сумасшедшая, чтобы готовить на каблуках. У каждого есть свои пределы.

– Джинджер, – Келлер произносит мое имя своим очаровательным британским акцентом, пока приближается ко мне с телефоном в руке. Конечно, логически я понимаю, что Джинджер звучит почти одинаково с любым акцентом, но поверьте, из его уст это звучит супер сексуально. Больше похоже на «Джиннджжеррр» с оттенком «давай займемся сексом». Уверяю вас, именно так он это и произносит.

– Ты выглядишь убойно.

– Убойно? – Я начинаю хихикать, потому что он наверняка меня разыгрывает. – Не знала, что англичане до сих пор используют это слово, мистер Джеймс.

– Да, и я только что сделал это. И почаще называй меня мистер Джеймс. Мне это нравится. – Эти слова сопровождаются подмигиванием, от которого слабеют мои колени. А затем на его лице появляется дерзкая ухмылка, от которой я начинаю задумываться, не случилось ли у меня обезвоживание, потому что сейчас я близка к тому, чтобы упасть в обморок, как героиня исторического любовного романа.

Мы стоим так в течение минуты, пока я смотрю на него, как влюбленная девочка-подросток на школьных танцах, а он улыбается мне так, будто я та, кто достойна его улыбки. Это очень милая улыбка. Должно быть, это снова та харизма, которой обладают все знаменитости. Думаю, каждый ощущает себя также как я, когда на них смотрит звезда, имеющая свое собственное шоу. Поверьте мне, я пересмотрела все выпуски «Завтрака», потому что от Келлера невозможно оторвать взгляд, даже если это повторные эпизоды. Даже если я уже видела, как он испек идеальные лимонные блинчики или совершенные малиновые маффины с рикоттой по своему собственному рецепту, даже тогда я пересматривала это снова.

Потому что он завораживающий.

Либо у этого шоу есть действительно потрясающий редактор, который монтирует видео, используя магию Вуду, отчего я не могу оторвать взгляд.

Либо то, либо другое.

Кстати говоря, именно в этом общественном центре старшая школа Рейнди-Фолс устраивает свои танцы. Но, во всем мире не было бы достаточной харизмы или каких-либо других эффектов, чтобы сделать моего школьного бойфренда Джордана Редмана таким же восхитительным.

– Могу я узнать твой номер?

– Мой номер? – Тупо повторяю я, потому что: «Что вообще происходит? Я сейчас проживаю свою жизнь? Точно?» В данный момент в моих руках застыл фартук с логотипом нашего конкурса, который я собиралась надеть, когда меня отвлек Келлер, используя свой британский акцент, чтобы произнести этот вопрос. И это должно быть незаконно во всех странах, кроме, конечно, Великобритании, поскольку у них наверняка есть иммунитет к тому, насколько сексуален их собственный акцент.

Не уверена, правильно ли я вообще его расслышала, но он держит свой телефон в руке и выжидающе смотрит на меня. И вчера он действительно поцеловал меня, так что полагаю, что просьба узнать мой номер, скорее всего не просто мое воображение.

– Твоего мобильного телефона? – уточняет он, когда я моргаю, как олень в свете фар. – У тебя же есть телефон? Если нет, то я с удовольствием его раздобуду, чтобы потом позвонить тебе. – На его лице появляется кокетливая улыбка, и я совершенно уверена, что мне срочно

нужно выпить воды, потому что это обезвоживание определенно делает меня легкомысленной.

Обезвоживание или Рождественское волшебство, выбирайте сами.

– Зачем тебе это? Звонить мне, я имею в виду. Тебе поручено организовать диалог среди всех конкурсантов? – Я бросаю взгляд в ту сторону, где другие участники разговаривают о чем-то с оператором. Да, я прекрасно понимаю, что телефон ему не для этого. Просто я тяну время, пытаясь понять какую цель он преследует. Финал конкурса уже на следующей неделе, конечно при условии, что мы оба пройдем. Не думаю, что он собирается остаться в Рейнди-Фолс еще на какое-то время после этого.

Или собирается?

Неужели он хочет остаться в городе, чтобы соблазнить меня предложениями покататься с ним на санях или вместе пожарить каштаны у камина? Потому что для этого ему не нужно сильно стараться. Если быть честной, я бы показала ему все лучшие места для поцелуев в этом самом здании, если бы не съемки.

– Какой диалог?

– Ну, знаешь, группа, в которой есть список всех контактов, и где ты одновременно можешь оповестить всех о том, что сегодня твоя очередь приносить пончики. Ну, что-то типа того?

– Вообще-то продюсеры канала обеспечивают нас пончиками. – Он улыбается так, будто я такая восхитительно забавная. – Так что, нет. – Он медленно качает головой, легкая улыбка играет на его губах. – Мне нужен твой номер для личного пользования. Чтобы я мог позвонить тебе и поболтать. А потом, возможно, соблазнить тебя сделать что-нибудь вместе со мной.

– Например, пойти на свидание? – Я говорю это медленно, сомнение явно слышится в моем голосе. Либо я умерла от обезвоживания, либо Келлер Джеймс действительно просит мой номер телефона? Чтобы пригласить меня на ужин?

Он смеется.

– Да, именно так. Тебе же наверняка знаком этот принцип?

Ну, да, типа того. Конечно, я встречалась с парнями, но сейчас я не могу вспомнить, когда в последний раз мужчина лично просил мой номер телефона. Я знакомилась с ними в приложениях для знакомств, как цивилизованная современная молодежь.

– Не знаю, – бормочу я, но не от скромности, а потому что он уезжает через несколько дней, не так ли? – Разве ты скоро не уезжаешь? – Я задаю этот вопрос, боясь услышать ответ. Мне с трудом верится, что у нас с Келлером может быть больше времени. – В другое место, которое далеко от этого места. – Я машу рукой в воздухе, пытаясь указать на весь остальной мир, потому что я не знаю где он живет за пределами Рейнди-Фолс.

– Нет. – Он качает головой. – Мне здесь нравится, так что я планирую ненадолго остаться. Если ты не против. – Он тихо произносит эти слова и изучает мое лицо, как будто ему очень важно знать ответ. Как будто я стою риска.

– Ты ненадолго остаешься, – повторяю я, как попугай. Он собирается остаться в Рейнди-Фолс на все праздники? Ради меня? – В «Деловой пчелке»?

– Да, в «Деловой пчелке». Пока что, – добавляет он, что бы это ни значило.

– Тебе есть где жить? – Я в сомнениях, жую свою нижнюю губу. – Не в Рейнди-Фолс я имею в виду. – Может быть, он занимается каучсерфингом. Может, он один из тех парней, которые боятся обязательств, и не покупают собственное жилье, а просто во время сьемок живут в отелях, а затем приземляются на диваны своих друзей, пока те в свою очередь не устанут от них. Конечно, прямо сейчас он кажется очаровательным и организованным, но если бы он разбрасывал вещи по моей гостиной, то уже не казался бы таким милым.

С другой стороны, я бы никогда не оставила его спать на диване.

– Да, – медленно отвечает он, и на его губах появляется улыбка, как будто его забавляют мои намеки на то, что он, возможно, бездомный. – Это делает меня более подходящим кавалером?

– Кавалером? – Я снова начинаю смеяться. – Прекрати смешить меня, – выдыхаю я между смешками.

Он двигается вперед на несколько дюймов, пока я не оказываюсь между ним и стеной, затем наклоняется, мне кажется, он собирается поцеловать меня. Прямо здесь, в коридоре, на виду у других участников, съемочной группы и помощника режиссера, который в данный момент очень медленно проходит мимо нас в провальной попытке притвориться, что не подслушивает наш разговор.

– Ты думаешь, я целую всех подряд, Рыжик? – спрашивает Келлер таким образом, чтобы только я могла это услышать. – Как вчера я целовал тебя?

– Надеюсь, что нет, – с трудом выдыхаю я из-за того, что в моих легких почти не осталось воздуха. Его губы так близко к моим, не уверена, что смогу сдержать свое собственное обещание оставаться сосредоточенной на конкурсе.

– Поверь в волшебство, – отвечает он и вкладывает мне в руки свой телефон.

Глава 9

Очевидно, что я дала Келлеру свой номер телефона. Я уже подарила ему свои поцелуи, так что играть в недотрогу кажется глупым. Час спустя мы начинаем съемки следующего эпизода, и к этому времени в моей голове уже крутятся видения истинной любви. Я продолжаю украдкой поглядывать на него и борюсь с улыбкой, которая пытается охватить все мое лицо.

Он останется в Рейнди-Фолс, ну, по крайней мере, на некоторое время. Может быть... может, у нас что-нибудь выйдет? Может, между нами возникнет нечто большее, и мы сможем найти способ как продолжить наши отношения на расстоянии?

Если я буду сильно верить в волшебство, то все может случиться. Ну вот, теперь я говорю, как Келлер. От этой мысли я улыбаюсь. Кроме того, надеюсь, что мы оба имеем в виду волшебство в теории, а не говорим о рождественском гноме, который исполняет желания.

Не то чтобы я не верила в магию Рождества. Конечно, верю. Просто, я не доверяю гномам.

– Итак, у вас есть ровно час, чтобы приготовить имбирный пирог! – Объявляет ведущая нашего пряничного конкурса. На самом деле она произносит это уже в третий раз. У съёмочной группы возникли какие-то проблемы с оборудованием, поэтому пришлось несколько раз снимать этот эпизод. Что оказалось весьма кстати. У меня появилось дополнительное время, чтобы еще раз подумать о том, что лучше приготовить, прежде чем пойдет наш час.

Должна ли я приготовить что-то неожиданное? Например, грушево-имбирный пирог? Я могла бы сделать великолепную корочку в виде решетки, но время ограничено. Может приготовить имбирный кремовый пирог, в нем нужно испечь только основу. Или судьи сочтут, что это слишком легко?

Яблочно-имбирный пирог? Это слишком ожидаемо.

Имбирно-медовый тыквенный пирог? Слишком сложно.

Имбирный пирог из печенья? Слишком скучно.

Мне нужен идеальный пирог на имбирной основе, такой, который одобрила бы сама Златовласка.

Проблемы со звуком продолжаются, поэтому они дают нам пятиминутный перерыв, пока пытаются разобраться в неполадках. Келлер подплывает ко мне со своей обаятельной

улыбкой, и все мысли о пирогах вылетают из моей головы. Его темные волосы падают на лоб, и у меня чешутся руки убрать их в сторону. Ну, или закопаться в них и почувствовать между своими пальцами.

Да, дела у меня обстоят плохо.

– Решила, что будешь делать? – спрашивает он, по-видимому, не подозревая обо всех грязных мыслях, которые крутятся в моей голове.

– А ты решил? – Парирую я, потому что я точно нет.

– Имбирный пирог «Рыжик» с начинкой из сливочного крема, – легко отвечает он.

– Ты немного помешан на «Рыжике», – делаю замечание с легкой усмешкой. Очевидно, что нахожу это очаровательным. Я буду эгоистом, если предположу, что он готовит свой имбирной пирог в честь меня?

– Больше, чем немного, – отвечает он, опуская глаза к моим губам и обратно медленным кокетливым взглядом.

– Пожалуй, я приготовлю грушево-имбирный пирог со взбитыми сливками и корицей.

– Смело, учитывая время.

– Да. – Я тереблю нижнюю губу, зажав ее между зубами. Может все-таки сделать что-то попроще? Кроме всего прочего, не знаю, как это возможно, но разговоры о выпечке с Келлером похожи на какую-то странную прелюдию.

– Ты справишься, – уверяет он меня низким, сексуальным и рокочущим голосом.

– Конечно, – соглашаюсь я, но теперь смотрю на его губы, и мне кажется, что у меня перехватило дыхание. Звукорежиссер объявляет, что они готовы снова начать съемки, и я подпрыгиваю. Чувствую себя виноватым подростком, которого чуть не застукали за поцелуями с Джорданом Редманом на лестничной площадке.

Но я больше не подросток. Я взрослая женщина, которая чуть не поцеловала Келлера Джеймса. На съемочной площадке. Пока в зале мои родители. И сестры, которые, несомненно, будут безжалостно дразнить меня по этому поводу.

Четвертая попытка начать съемки нового эпизода проходит без сучка и задоринки, и пять оставшихся участников бегут в кладовую, пытаясь собрать все необходимые ингредиенты быстрее, чем эльфы Санты. Я решила, что приготовлю грушево-имбирный пирог, но начинка будет из карамелизированной груши. На приготовление такой начинки уйдет всего десять минут, потому что готовится она на плите, а не в духовке. После я выложу ее в форму, и накрою пирог великолепной плетеной решеткой, затем запеку, пока пирог не станет золотисто-коричневым. Да, на это нужно много времени.

Пока работаю, украдкой наблюдаю за другими участниками. Чемпионка по приготовлению пирогов из Грейт-Лейкс на мой взгляд выглядит слишком самодовольной. Леди из Энн-Арбор, кажется, печет имбирно-яблочный пирог. Она не испекла яблоки заранее, думаю из-за этого, у нее возникнут проблемы, потому что за отведенное время, начинка не станет достаточно нежной. Что касается дамы, у которой свое шоу про кексы, то она, похоже, не испытывает никакого стресса, но со своего рабочего места я не могу разглядеть, что именно она готовит.

Келлер совершенно спокоен. Он уже поместил основу пирога в духовку и перешел к начинке из сливочного крема. И когда я бросаю взгляд в его сторону, он подмигивает мне. Я краснею и возвращаю внимание обратно к своему рабочему месту. Мой шакал неисправимый льстец.

Оставшееся время пролетает незаметно. Ну, вот и все. Этот пирог последний рубеж, отделяющий меня от финала, где я получу шанс побороться за звание великого чемпиона по выпечке пряников и выиграть приз в десять тысяч долларов.

Процесс выпечки может быть сложным, даже для опытного пекаря. Корочка моего пирога может треснуть, а начинка растечься по всей тарелке. В принципе, это было бы не страшно, если бы мне не предстояло выложить на тарелки три идеальных куска, которые подошли бы для съемок. Пока все хорошо, хотя мой пирог и выглядит идеально, охлаждаясь на столе, но все будет понятно, когда я начну его резать в самом конце выделенного времени. Я хочу воспользоваться каждой оставшейся минутой. Поглядывая на часы, я достаю миску, которую пятнадцать минут назад убрала в морозилку, чтобы приготовить взбитые сливки. Добавлю туда немного корицы, как для вкуса, так и для великолепного коричневого оттенка. И чем холоднее смесь, тем легче ее взбить. Я научилась этой хитрости еще много лет назад, мне было двенадцать, и я получала огромное удовольствие от просмотра кулинарного канала.

Когда остается две минуты отведенного времени, я нарезаю пирог, и... он идеален. Я быстро раскладываю по тарелкам три кусочка, а сверху выкладываю по идеальному завитку взбитых сливок, как раз тогда, когда ведущая сообщает о том, что время вышло.

Затем идут съемки момента, где судьи пробуют нашу выпечку, в то время как все мы стоим и вежливо выслушиваем их критику. Всегда ненавидела эту часть любого конкурса, потому что ясно, что конкурсанты должны подыгрывать и соглашаться со всем, что говорят судьи. Но игра - это часть шоу, мы все делаем это.

На этом этапе должны уйти два участника. Первой нас покидает леди, у которой свое шоу про кексы. Следующим объявляют победителя «Пряничного фестиваля Энн Арбор».

Когда все заканчивается, я падаю на свое рабочее место от облегчения.

Я справилась.

Теперь я финалистка «Грандиозного конкурса по выпечке пряников». Есть один шанс из трех, что я выиграю призовые деньги, и благодаря этому кажется, что осуществление мечты о «Пекарне у Джинджер» находится в пределах досягаемости. Победа так близка, что я могу почувствовать ее вкус.

На вкус она как сахар, специи и все такое же приятное, если вам, конечно, интересно.

Она похожа на вкус Келлера Джеймса, и я собираюсь поцеловать его при первой же возможности. Что может показаться нелогичным, потому что он является моим конкурентом в выигрыше главного приза. Теперь осталась я против Келлера и чемпионки из Грейт-Лейкс, поэтому сейчас я должна думать о способах превзойти его, а не о способах его поцеловать, но сердцу не прикажешь. Кроме того, участие Келлера в финале означает, что ему еще ненадолго придется остаться в городе, поэтому мое глупое сердце настроено очень оптимистично.

Целоваться с соперником кажется рискованным занятием, не так ли? И я никогда не была рисковой девчонкой. Но мне нравится эта новая озорная эльфийская версия меня.

Глава 10

Келлер пишет мне тем же вечером. Уже немного поздно, я уютно устроилась под пледом на своем диване, просматривая старые эпизоды шоу «Завтрак, Булочки и Чай», из освещения только огни от гирлянды на моей елке.

Да, да, все настолько плохо.

Келлер: Рыжик, ты не спишь?

Джинджер: Нет...

Келлер: У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

Да, у него точно кое-что есть. И сейчас он собирается предложить мне что-то типа секса по телефону, ведь так? Или обменяться горячими сообщениями? Я задерживаю дыхание, пока печатаю ответ, несколько раз набираю и удаляю текст, не уверенная насколько шаловливой я должна быть. «Покажи мне это, большой мальчик» – это самый остроумный ответ, который я смогла придумать. Очевидно, что мне еще необходимо поработать над своей внутренней озорной эльфийкой.

Джинджер: О, да?

Келлер: Подожди. Я пришлю фотографию.

О, мой Санта Клаус. Он собирается прислать мне фотку члена. Тогда, вероятно, он захочет, чтобы я послала ему неприличную фотографию в ответ. Я в ужасе осматриваю свою пижаму. Это моя любимая фланелевая пижама и она вся в оленях. Она у меня со времен колледжа, и определенно точно не подходит для сексуального селфи. Не то, чтобы я когда-нибудь отправляла сексуальное селфи, во всяком случае, не такого рода. И что мне теперь делать? Просто снять верх, и попозировать голой перед рождественской елкой, держа камеру под определенным углом, чтобы мои сиськи выглядели нормально? Черт возьми, я не знаю, что мне делать. Нужно было этим вечером тренироваться как вести себя в образе озорного эльфа, а не пересматривать кучу старых эпизодов «Завтрака», которых на моем DVD уже целая коллекция.

Подождите-ка.

Что это? Он только что прислал мне... фотографию выпечки?

Келлер: Я думал о тебе, поэтому приготовил имбирные булочки с лимонным джемом.

Джинджер: Давай сюда!

Келлер: Так поздно? Рыжик, не уверен, что ты уважаешь мою добропорядочность…

Вот же, шакал!

Джинджер: Конечно, я уважаю!

Келлер: Рад это слышать, потому что я джентльмен и никогда бы не осмелился сделать неуместные предположения о тебе.

Джинджер: Перестань шутить и принеси мне эти булочки!

Келлер: Сегодня такая дерзкая, Джинджер. Открой дверь.

О, Боже. Он что, здесь? Я вскакиваю с дивана и открываю входную дверь, мое сердце бешено колотится от волнения. Он и правда здесь. Келлер стоит на моем пороге и держит в руках выпечку в контейнере, который, как я знаю, он украл из «Деловой Пчелки».

– Эй, – улыбается Келлер, и от одного взгляда на его улыбку и звука его голоса все во мне загорается. – Разве ты не нечто? – добавляет он, оглядывая меня с ног до головы. Точно. Я совсем забыла про свою оленью пижаму. Уверена, что пушистые носки с оленями не помогают делу.

– Прости. – Я пожимаю плечами. – Да, я очень милая. Хронически очаровательная. У меня даже нет сексуальной пижамы, которую я могла бы надеть, чтобы соблазнить тебя. Правда у меня есть красный лифчик, но нет подходящих трусиков, так что это будет просто красный лифчик и эти фланелевые пижамные штаны с оленями, думаю, такое сочетание никто не захочет увидеть. Или я могла бы надеть красный лифчик и хлопковые трусики, на которых изображены леденцы. Но на самом деле они тоже не сочетаются.

– Угу, – кивает Келлер, легкая улыбка играет на его губах. – Можно мне войти?

О, боже мой. Я заставила его стоять на пороге на холоде, пока болтала о своем нижнем белье. К тому же, я запустила в дом холодный воздух, а под моей пижамой нет лифчика, ни красного ни какого-либо другого.

– Да! Пожалуйста, – добавляю я, отступая в сторону, чтобы Келлер мог войти, и закрываю за ним дверь. И вот так мы остаемся совсем одни. Без посторонних глаз. Без камер. Без Пита, который может неожиданно войти и прервать нас. Без любопытных сотрудников съемочной группы, пытающихся нас подслушать. Только я и Келлер. В моем доме. Где могут произойти различные сексуальные вещи.

Чувствую себя абсолютно неловко.

Чтобы сделала шаловливая эльфийка? Вероятно, она бы просто начала срывать с себя свою оленью пижаму прямо в прихожей, не говоря ни слова. Или прижала его к стене и поцеловала, а эти булочки разлетелись бы в разные стороны. Вместо этого я спрашиваю Келлера, могу ли взять его пальто. Наверное, потом я предложу ему чай.

– Будешь чай?

Ага. Вот оно.

– С удовольствием выпью чаю, Рыжик. Надеюсь, у тебя есть чайник? Меня всегда приводит в ужас, то, как вы, американцы, используете микроволновку, чтобы нагреть воду. – Он вздрагивает, когда я забираю у него контейнер с булочками. Они все еще теплые, поэтому я немного расслабляюсь. По-видимому, Келлер действительно пришел ко мне только попить чай с булочками. И я скорее всего надумала все эти горячие сексуальные штучки. То есть, ведь он никогда не намекал на что-то непристойное. Это все делала я, в своей голове. А он буквально принес мне булочки, что не является способом соблазнить меня, я так не думаю.

Келлер идет за мной на кухню и наблюдает, как я наполняю чайник водой и ставлю его кипятиться. А точнее, он осматривает мою кухню. Я его прекрасно понимаю, если бы мне выпала возможность исследовать его кухню, я бы с удовольствием это сделала. Мне нравится узнавать, что люди предпочитают использовать, пока готовят. Их любимые миски и лопатки для смешивания. Используют ли они металлическую посуду для выпечки или стеклянную? Сковородки с антипригарным покрытием или из нержавеющей стали? Есть ли

в их духовке полка с подогревом, и пользуются ли они мороженицей? Меня увлекают подобные вещи.

– Я арендую этот дом, поэтому это не совсем кухня моей мечты, но она уютная и выполняет свою функцию.

– А какая кухня твоей мечты? Эта довольно милая, – добавляет он, оглядывая мое аккуратное, но эффективное пространство. Здесь сочетаются хай-тек с винтажным стилем. На стене висят открытые полки, наполненные старинной посудой вперемешку с рождественской атрибутикой: кружки с Сантой, солонка и перечница в виде оленей, старая деревянная вывеска с рекламой горячего шоколада, двадцать пять центов за чашку.

– Огромная и глубокая раковина, как в фермерских домах. Меня даже не волнует, что это клише, я всегда хотела такую.

– Только из чугуна, а не из нержавеющей стали, – вставляет Келлер, доставая пару рождественских кружек с моей полки.

– Да! Единственная чаша, достаточно большая, чтобы можно было даже искупать детей.

Ого. Зачем я упомянула детей? Мне нужно соблазнить его, а не заставить думать, что я пытаюсь повесить на него грязные пеленки. Непристойный эльф использовал бы такую раковину, чтобы мыть там свои секс-игрушки, а не детей. А еще точнее, он бы вообще никогда не поднял тему раковины. Я изо всех сил стараюсь не вздыхать, когда спрашиваю, не хочет ли он осмотреть остальную часть дома. Я должна вытащить его из моей очаровательной кухни.

Кроме того, когда мы входим в гостиную, я вспоминаю, что оставила «Завтрак, Булочки и Чай» включенным. Келлер начинает смеяться, как только видит себя на экране. Замечательно. Теперь я точно выгляжу как его преследователь, от которого исходит угроза крошечного котенка, который появляется на пороге и не хочет уходить.

– Эмм. – Я не знаю, что сказать, и хватаю пульт. – Наверное, только что началось. На моем телевизоре всегда включен кулинарный канал. – Я нажимаю на пульт, и телевизор выключается. В комнате становится еще темнее, потому что единственное оставшееся освещение – это моя елка и свет, проникающий из кухни.

– Джинджер. – Келлер сокращает расстояние между нами, забирает пульт из моей руки, и бросает его на диван. Он держит мою руку в своей, притягивая еще на дюйм ближе к себе. – По-моему, ты в меня немного влюблена.

Угу.

– Я нахожу это очаровательным. Ты очаровательна.

Ну, вот. Это та часть, где он бросает меня? Говорит, что для него я, как очаровательная младшая сестренка? Вот, уж нет!

– Я не очаровательная, – объявляю я, затем слегка толкаю его, и он падает на диван. – Я еще та стерва. Не обращай внимания на пижаму. Думай обо мне, как о непристойном эльфе, – наставляю я, усаживаясь на него.

На мгновение он выглядит слегка удивленным, но потом снова улыбается. Меня это не смущает, поэтому я просовываю руку под его рубашку, ища пряжку ремня, а другой рукой хватаю за волосы. Затем наклоняюсь и целую его.

– Я вовсе не милая. Давай займемся безумным ненавистным сексом.

Келлер останавливается и отодвигается достаточно далеко, чтобы увидеть мое лицо, его собственное выражение кажется смущенным.

– Ненавистным сексом? Я тебе не нравлюсь, Джинджер?

– Нет! Ты мне безумно нравишься, как ты и сказал. Хорошо? Но я знаю, что, вероятно, напоминаю тебе младшую сестру твоего лучшего друга, и ты считаешь, что я слишком очаровательная, чтобы спать со мной. Но это не так. Я абсолютно непристойная. – Я делаю паузу, потому что не хочу себя переоценивать или лгать. – В меру непристойная, – исправляюсь я.

– Джинджер. – Келлер удерживает мою руку на своем ремне, ожидая, пока я полностью сосредоточусь на нем. – У меня никогда не было ни одной мысли о тебе, как о сестре.

– Оу.

– Да, это правда, что я нахожу тебя очаровательной. Но, как оказалось, для меня это очень и очень сексуально.

– Оу, – снова отвечаю я, но на этот раз с большей надеждой в голосе.

– И ты мне больше, чем просто нравишься, Рыжик. Так что не уверен, что ненавистный секс хоть удаленно возможен.

– Ясно, – соглашаюсь я, слегка покачиваясь у него на коленях. Мне кажется, что мы много болтаем, для людей, которые согласны в том, что должны быть голыми.

– Ты только в этом заинтересована? – Он все еще держит мою руку, но успокаивающе выводит круги по моей коже, поэтому я не чувствую разочарования от того, что он остановил меня в снятии его джинсов.

– Ну… – Я делаю паузу. – В основном я пыталась соблазнить тебя. Плюс я никогда не делала этого раньше, поэтому мне хотелось добавить это в свой список.

– Хммм, – шепчет Келлер мне на ухо, оставляя дорожку поцелуев на моей шее. – Какие вещи ты тогда делала, моя озорная эльфийка?

– Ну, знаешь, обычного типа вещи.

– Обычного типа?

– Ну, да, обычные вещи.

– Хммм, – бормочет он, отпуская мою руку, и когда я снова тянусь к его ремню, он не возражает. Своей рукой он скользит вверх и вниз по моему бедру, и захватывает мои губы своими, целуя почти до потери сознания.

Однако, мой чайник оказывается кайфоломным козлом, потому что именно в этот момент начинает свистеть. Громко. Я стону в отчаянии, когда высвобождаюсь из объятий Келлера, встаю и бегу на кухню, молча проклиная свой чайник. И, кроме того, если бы мы разогрели пару кружек воды в микроволновке, то даже не услышали бы ее сигнал, и уже могли бы заниматься сексом. Вместо этого, теперь я должна налить чай. Верно? Я со вздохом достаю два чайных пакетика из старинной сахарницы, где у меня они хранятся.

– Что ты делаешь? – Келлер встает позади меня, его руки скользят по моей талии, когда он наклоняется и прикусывает зубами мочку моего уха.

– Наливаю чай? – отвечаю я, но это скорее вопрос, потому что, честно говоря, не знаю, что мне сейчас делать.

– Что, правда? – Он смеется, его теплое дыхание касается моей шеи, и он целует нежное местечко прямо за ухом.

– Ты же сказал, что хочешь чай! С правильно кипяченой водой в чайнике. – Теперь я волнуюсь. Его губы и руки отвлекают меня. – Вообще я не понимаю, что делаю, – добавляю я, поворачиваясь к нему лицом. И его губы снова оказываются на моих, и такое ощущение,

что они всегда должны были быть именно там. Пробуя, касаясь и исследуя меня. Разве хоть раз поцелуй был настолько хорош? А объятия были такими правильными? Будь проклята пижама с оленями, все в этом моменте идеально.

И вообще не имеет значения, что на мне надета моя старая пижама, потому что через девяносто секунд она валяется кучей на полу моей спальни.

Глава 11

Келлер идеальный. Он даже не смеется над моими пушистыми носками с оленями. Или над моими трусиками, на которых изображены крошечные пряничные человечки. Если честно, я даже забыла, что они были на мне. И не уверена, что он вообще их замечает. Он слишком занят, лаская каждый дюйм моего тела, как будто я самая сексуальная стерва, которую он когда-либо встречал.

– Джинджер, пожалуйста, скажи мне, что все твои трусики такие. – Ладно, может, он и заметил.

– Только рождественские, – с трудом выговариваю я. Мне тяжело сосредоточиться на его вопросе, когда он щелкает языком по моему соску и скользит рукой между моих ног.

– Рождество всегда было моим любимым праздником, – отвечает он, стягивая пряничных человечков с моих бедер.

– И моим тоже, моим тоже. – Но теперь «Голое Рождество» - мой любимый праздник.

Я уже раньше расстегнула джинсы Келлера, но они все еще на нем. Я чувствую, как его эрекция напрягается, желая освободиться от джинсовой ткани, но почему-то сам Келлер не ощущает такой же необходимости, как я и его член, потому что я единственная, кто пытается сделать всю работу, чтобы избавится от них.

– Они мне мешают, – бормочу я, изо всех сил стараясь спустить джинсы с его бедер. Мои руки не настолько длинные, чтобы добиться реального прогресса.

– Мешают? – Келлер целует мою грудь, и на его губах появляется улыбка, вызванная моим отчаяньем. – Ты всегда так спешишь, Рыжик? – Потом он всасывает один из сосков в свой рот, и я забываю, на что жаловалась.

Мы целуемся как подростки, которые не боятся быть пойманными. Как будто это все ново для нас, каждое прикосновение такое возбуждающее, наэлектризованное и неисследованное. И ощущается, что все, так и должно быть с Келлером. Одновременно успокаивающе и знакомо, но волнующе и ново. Как будто мы всегда должны были прийти к этому моменту. И все остальное что было между нами, все это, похоже на судьбу. А в сексуальном плане все настолько идеально, что одновременно успокаивает и возбуждает сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала.

– Ты здесь главная, мой непристойный эльф, – Келлер подмигивает, переворачивая нас так, что я оказываюсь сверху. – Делай все что хочешь.

– Главная? – Я моргаю, на мгновение смущенная таким поворотом событий.

– Ты ведь не боишься взять на себя инициативу, правда? Я подумал, что такая непослушная стерва, как ты, будет рада вызову.

– Конечно, нет, – заверяю его я. Только не с Келлером. Кроме того, мне очень нравится вид отсюда: лунный свет, который падает из окна, освещает его лицо, и я наслаждаюсь тем, как он смотрит на меня. Его глаза блестят, а языком он облизывает свою нижнюю губу. Это

кажется идеальным, между нами нет ни грамма неловкости или застенчивости. Поэтому я ухмыляюсь, стягивая с него джинсы, и швыряю их на пол спальни, и когда они приземляются, то пряжка ремня лязгает об поверхность.

– Я собираюсь купить тебе рождественские боксеры, – говорю я, снимая с него простые черные, слегка проводя ногтями по животу. – Дюжину до смешного очаровательных пар.

– Я буду носить их круглый год, если тебе это нравится. – Келлер еще милее, чем обычно, от того, что я обхватываю его член рукой и провожу по всей длине. Мне нравится идея того, что он обещает носить смешные трусы, которые я выберу. И еще мысль о том, что он думает на год вперед. Но больше всего мне нравится его размер в моей руке. Я сажусь на него сверху, все еще держа член в руке, и провожу ладонью вверх и вниз по его длине.

– Ты даже не представляешь, какая ты красивая, ведь так? – Келлер смотрит на меня с таким почтением, что у меня замирает сердце. Он протягивает руку и наматывает прядь моих волос на свои пальцы. – Ты соблазнила меня еще в тот момент, когда мы встретились.

– Так вот о чем ты думал, когда вытирал муку с моего лица? Что я была соблазнительной? – Я улыбаюсь ему, не совсем уверенная, что он говорит серьезно. – Или это произошло, когда я подпалила целый противень сникердудлов, как какой-то новичок?

– Это была мука, – поясняет он с медленной усмешкой. – Когда я стряхнул муку с твоего лица, мне захотелось уменьшиться до размера эльфа и поцеловать тебя.

Я ухмыляюсь. Я не самая высокая девушка, а он – огромный, так что описание подходит.

– Почему ты этого не сделал? – Я наклоняюсь вперед, расположив одну руку на кровати рядом с его головой, а другой все еще крепко обнимаю его. – Почему ты не поцеловал меня в тот день? – Спрашиваю я шепотом, мои губы дразнят, почти касаясь его.

– Мы только познакомились. Я подумал, что было бы немного чересчур целовать тебя сразу после того, как мы узнали имена друг друга.

– Все это время у меня были очень грязные мысли о тебе, – признаюсь я.

– Нееет. – Он улыбается, как будто думает, что я шучу или пытаюсь польстить ему.

– О, да, так и было. – Я киваю головой. – Ты сказал мне, что мое печенье великолепно, и я сразу же представила тебя голым. – Он смеется так, что его грудь начинает трястись. Я сильнее сжимаю его член в руке и провожу по всей длине, когда дохожу до кончика то прокручиваю запястье и потираю большим пальцем головку.

– Реальность соответствует твоим фантазиям? – Его голос напряженный и грубый. Он обхватывает руками мою талию, помогая мне занять более выгодное положение для нас обоих.

– Лучше. – Я оценивающе скольжу взглядом по его телу. – Так намного лучше. Но ты сам сказал, что я здесь главная. И что могу делать все что захочу, – напоминаю, указывая на его руки.

– Можешь даже не надеяться, что я не прикоснусь к тебе, – возражает он. Затем проводит своими ладонями вдоль моей талии, касаясь большими пальцами нижней части груди. Ммм. Быть непристойным эльфом тяжело. Нужно принять столько сложных решений. Я прикусываю губу, размышляя о том, стоит ли мне завязать ему руки или нет.

Я решаю, что мы можем отложить рождественскую ленту на другой раз.

– Что ты увидел во мне в тот день? Что заставило тебя захотеть поцеловать меня, пока я была вся в муке и взволнована твоим присутствием в «Деловой Пчелке»?

– Я сразу подумал, что ты красивая. Потом ты заговорила о выпечке, и я был очарован твоей страстью. То, как ты говорила о засахаренном имбирном печенье, – он усмехается, – было восхитительно. – Он делает паузу, чтобы провести руками по моим бедрам, затем проводит ими по спине и притягивает меня ближе. – Я подумал, что ты умная, очаровательная и жизнерадостная, и сразу понял, что хочу провести с тобой больше времени.

– Времени для поцелуев? – Я вопросительно приподнимаю бровь.

– Время для поцелуев. Для прогулок. Для выпечки. Все время, которое я могу получить.

Я беру презерватив, достаю его из упаковки и раскатываю по всему члену, напоминая, что я все еще главная. Затем приподнимаюсь на коленях ровно настолько, чтобы расположить его именно там, где мы оба хотим его видеть. Келлер обхватывает меня руками за талию, поддерживая меня, пока я медленно опускаюсь, чтобы приспособиться к ощущениям наполненности. Когда я наконец устраиваюсь, он наклоняет меня для поцелуя. Соприкосновение наших языков ощущаются в полном тандеме с движениями моих бедер, когда я поднимаюсь и снова опускаюсь на него. Я провожу руками по его груди, а затем обнимаю за плечи, прижимаясь к нему.

Его дикие руки скользят по моей коже, как будто они уже тысячу раз исследовали меня и знают каждый изгиб и впадинку, эти прикосновения сводят меня с ума. Он шепчет непристойные вещи со своим британским акцентом, отчего я краснею, несмотря на то, что это я объезжаю его с завидным энтузиазмом.

– Покажи мне, как ты ласкаешь себя, – требует он, затем берет мою руку и направляет пальцы на клитор.

Мои глаза на мгновение расширяются. Я немного шокирована этой просьбой, даже учитывая мое положение. Затем он стонет, и из его горла врывается тихий шепот, когда его взгляд опускается на мои пальцы. Он сглатывает, как будто то, что он видит, доставляет ему огромное эротическое удовольствие. И, наблюдая за его выражением лица, я не хочу ему отказывать. Я не хочу ему отказывать ни в чем.

И пока он смотрит на меня, я потираю себя двумя пальцами. Я вывожу четкие круговые движения, становящиеся все более неистовыми с каждым вздохом и ворчанием, которые издает Келлер, приближаясь к своему освобождению, в то время как я приближаюсь к своему. Я сжимаюсь вокруг него, двигая пальцами и тряся бедрами от напряжения. И кончаю. Я почти теряю сознание от освобождения. Сжавшись вокруг него, я наклоняюсь вперед, положив голову ему на плечо, и пытаюсь отдышаться и восстановить контроль над собой. Он начинает двигаться, толкаясь несколькими сильными рывками, пока не находит свое собственное освобождение с моим именем на губах. Затем переворачивает нас, не выходя из меня, так что оказывается сверху. Мне должно стать тяжело от его веса, но вместо этого он ощущается как одеяло, теплое, успокаивающее и оберегающее.

– Умница, что взяла инициативу на себя, Рыжик, – шепчет он мне на ухо, прикасаясь теплыми и мягкими губами. И такого легкого прикосновения достаточно, чтобы снова возбудить меня.

Боюсь ли я брать на себя инициативу в постели? Нет.

Боюсь ли я безнадежно и бесповоротно влюбиться в этого парня?

Да. Ужасно, да.

* * *

Утром Келлер приносит завтрак в постель. Конечно же, он делает это. Он приготовил идеальный пышный омлет с добавлением различных ингредиентов, которые нашел в моем холодильнике. Это самый вкусный омлет, который я когда-либо ела, и это даже не оттого, что я ем его в своей постели вместе с Келлером. Вместе с омлетом он принес чай в кружках с Сантой. Мы едим с одной тарелки, поджав ноги под одеялом, и это почти так же приятно, как прошлая ночь.

Почти. Я же не сумасшедшая.

Первую половину дня мы проводим, лежа на диване под просмотром рождественских фильмов на канале Hallmark. Я всегда мечтала влюбиться под Рождество, как показывают в кино, но также я думала, что это маловероятно, смешно и очень глупо.

Но теперь мне кажется, что это то, что происходит со мной. И кто оказался глупой? А? Потому что, это даже лучше, чем во всех этих дурацких фильмах вместе взятых.

Позже Келлер помогает мне приготовить выпечку для «Деловой Пчелки». Мы пробуем некоторые новые рецепты пряников, готовясь к финалу конкурса, который пройдет на следующей неделе. Выпекаем партию сникердудлов для Пита, и еще для постояльцев «Пчелки» Келлер готовит по новому рецепту пирожные «Красный Бархат» с сырно-сливочным кремом.

Ну, а в воскресение мы идем на ужин к моим родителям.

Да, мои родители. И они его просто обожают. Маме он говорит, что назвать меня Джинджер Спайс, было великолепной идеей, и она сияет от счастья. Он хвалит моего отца по поводу рождественских украшений и огней, освещающих дом, и, по правде говоря, это самый быстрый путь к сердцу моего отца.

У меня такое чувство, будто я живу в своем собственном рождественском фильме. Но с сексом, действительно отличным, умопомрачительным сексом. Но, разве вас не раздражает, когда кто-то говорит, что у них был умопомрачительный секс? Это вообще, как? Давайте просто скажем, что мы испробовали много вещей из моего непристойного списка, и я очень, очень счастливая девушка.

Глава 12

– Я влюбилась. – Сообщаю я, счастливо вздыхая, и делаю еще один глоток своего мятного мокко, прогуливаясь по главной улице со своей сестрой Ноэль. Сегодня прекрасный день. Солнце светит, воздух свеж, идет небольшой снег, и я Джинджер Спайс Винтер влюблена.

– В кого? – Ноэль, похоже, не впечатлило мое заявление. Она даже не смотрит на меня, вместо этого разглядывает витрину, как будто это интереснее, чем новость о том, что я нашла свою вторую половинку. Свою рождественскую родственную душу.

– В Келлера, – невозмутимо отвечаю я. – Кого я еще могу иметь в виду? – добавляю я с небольшим сарказмом. – Неужели ты думаешь, что вчера я познакомилась с каким-то случайным парнем и влюбилась? Ну, честное слово. – Я слегка фыркаю в конце этой фразы, чтобы она поняла, как нелепо себя ведет, не поддерживая меня.

– Келлер? Парень, которого ты называешь шакалом с тех самых пор, как на прошлой неделе познакомилась с ним? Парень, с которым ты соревнуешься за десять тысяч долларов? Парень, который уедет из Рейнди-Фолс как только закончится ваш грандиозный конкурс?

– Ноэль говорит все это с каким-то предвзятым отношением, если быть честной. Ей не помешало бы немного рождественского духа.

Ну, хорошо, да, поначалу я немного считала Келлера шакалом, но это было всего в течение, ну не знаю, минуты. И да, мы встретились только неделю назад. Но дело не в этом. Дело в том, что Ноэль ведет себя как кусок угля.

– Да. Келлер! – Я воздерживаюсь от того, чтобы не назвать ее бессердечной стервой, потому что в отличие от нее во мне живет дух Рождества. – И он собирается ненадолго остаться.

Он ведь говорил что-то в этом роде, верно? «Я останусь ненадолго», – вот что он сказал. И, теперь, когда я вспоминаю его слова, они уже не кажутся чем-то обязательно выполнимым.

– Что значит «ненадолго»? – Я привлекала внимание Ноэль. Она отвернулась от витрины, чтобы смерить меня скептическим взглядом, который может быть только у старшей сестры.

– Не знаю, Ноэль. – Я пренебрежительно махаю рукой, как будто это не имеет значения. – На какое-то время. Он сказал довериться волшебству.

Вот, черт. Я не должна была произносить эту часть. Я съеживаюсь, и даже не скрываю этого. Она пройдется по мне со всем этим волшебством.

– Волшебству? – Глаза Ноэль расширяются, а губы приоткрываются. – Ты вытащила свой «Шар Любви» и попросила у него совета насчет ваших отношений?

Когда мне было двенадцать лет, я разобрала магический шар с предсказаниями и снежный шар, а затем сделала из них один, и назвала его: «Шар Любви». Я пыталась убедить сестер, что он обладает магической силой, которая работает только в декабре.

Все прошло не так гладко, как хотелось.

– Это не настоящая магия, Ноэль. Не будь такой циничной. Он просто говорил о волшебстве рождественских праздников. – По крайней мере, я почти уверена, что он имел в виду именно это. Пока я еще не очень хорошо его знаю. Может, он какой-нибудь волшебник на полставки или что-то типа того? Или, может быть, он действительно верит в магические шары?

Хммм.

Как бы то ни было, это ничего не меняет.

– Джинджер, ты серьезно?

– Вполне серьезно. – Я возбужденно киваю. – Он, тот единственный. – Я улыбаюсь и кручусь вокруг своей оси. На мне надето красное пальто, и оно кружится в полной гармонии с моим сердцем. Я останавливаюсь и вижу, что Ноэль выглядит еще менее впечатленной мной, чем минуту назад.

– Я не могу сейчас иметь с этим дело, Джинджер. У меня есть реальные жизненные проблемы.

– Какие? – Я морщу нос, глядя на нее, потому что не понимаю, как за неделю, когда я видела ее последний раз, могут появиться какие-то серьезные проблемы.

– Для начала, прошлой ночью я переспала с Сантой Клаусом.

– Ты этого не сделала. – Я задыхаюсь. Ну, во-первых, у Ноэль нет парня. Во-вторых, не думаю, что она одна из тех, кто увлекается своеобразными ролевыми играми, потому что я даже приставить этого не могу. А если она все-таки увлекается такими играми, то я тем более не хочу этого знать.

– Сделала, – стонет она. – Я действительно переспала с ним. Его костюм все еще валяется на полу моей спальни.

– Его красный костюм? – Хмм, возможно, мне действительно хочется узнать немного больше.

– Ну, конечно, красный костюм, Джинджер! – Ноэль в смятении вскидывает руки. – У Санты есть еще какой-нибудь костюм?

– Черт, Ноэль! Это действительно серьезно. – Я говорю со всей искренностью, на какую способна, учитывая данные обстоятельства.

– Я знаю. – Она скрещивает руки на груди и фыркает, глядя куда-то в противоположную сторону улицы. Затем прикусывает губу и качает головой, как будто обдумывает что-то.

– У меня вопрос, – перебиваю ее размышления. – Что же он будет делать без своего костюма в канун Рождества? Он же не сможет скользить по трубам в одном нижнем белье. Все знают, что ему нужен костюм, чтобы это получилось. – Мне приходится несколько раз моргнуть, но я ухитряюсь выдавить это из себя, не разразившись хохотом.

– Я ненавижу тебя. – Ноэль выпрямляется и достаточно долго не двигается, впившись в меня взглядом, потом разворачивается на каблуках и идет к следующему магазину, не волнуясь, следую я за ней или нет.

– Ты должна была хотя бы повесить его, тебе так не кажется? – Спрашиваю я, пока бегу за ней. Потому что, конечно же, я еще не закончила обсуждать эту тему. Это лучший диалог, который у меня когда-либо был с моей сестрой. За всю мою жизнь. – А что, если Санта заберет его слишком поздно, и не успеет погладить? Он не может всю ночь развозить подарки в мятом костюме, как будто он разъезжает на санях по аллее позора, Ноэль! Подумай о детях! – На этот раз я не выдерживаю и начинаю хохотать. Я смеюсь так сильно, что мне приходится схватиться за живот и наклониться, чтобы не описаться.

– Ты плохой человек, Джинджер. Надеюсь, ты получишь целый запас угля на Рождество.

– Ну что ж, – вздыхаю я, затем выпрямляюсь и пожимаю плечами, – теперь, когда ты с Сантой, видимо так оно и будет.

– Ты моя самая нелюбимая сестра. Жаль, что Холли здесь нет. Она бы поддержала меня.

– Сомневаюсь. Ты не очень-то поддержала ее в ситуации с горячим боссом. Вместо этого, ты бесстыдно дразнила ее.

– Ты тоже! – напоминает мне Ноэль, явно удивленная тем, что я не признаю свою долю участия.

– О, я точно это делала, – быстро соглашаюсь я. – Как младшая сестра, я должна использовать любой шанс, чтобы подразнить вас обеих. Бывает очень редко, когда я сама не являюсь вашей мишенью.

– Ну, тогда полагаю, что на этой неделе тебе ужасно повезло, Джинджер Спайс, – сухо говорит Ноэль. Она знает, что я ненавижу, когда меня называют вторым именем, но сейчас я так счастлива, что это не беспокоит меня.

– Келлер зовет меня «Рыжик», – отвечаю я с широченной и глупой улыбкой на лице. – Разве это не восхитительно?

– Меня сейчас стошнит, – стонет Ноэль. Эта связь на одну ночь действительно беспокоит ее.

– Так что ты собираешься делать с Сантой Клаусом?

– Не имею ни малейшего представления. – Она пожимает плечами. – Это не твой британский шеф-повар выходит из старой автомастерской? – Мы дошли до того места на главной улице, где изгибается река и где находится заброшенна

я мечтаю когда-нибудь открыть свою пекарню. Ноэль кивает в противоположную сторону улицы, где, конечно же, я вижу Келлера. Он пожимает руку Шону Найту из «Найт Риэлти».

– Да, это он, – соглашаюсь я, немного растерянная. Что он делает с Шоном?

Мы провели вместе последние три дня, а сегодня утром ему кто-то позвонил, и он сбежал.

Он сказал, что у него встреча. Уж не знаю, какая у него может быть встреча в Рейнди-Фолс, но я не стала задавать вопросов, а он не стал ничего пояснять. Он поцеловал меня, как будто влюблен, улыбнулся и ушел.

Что было как раз кстати, потому что этим утром у меня были планы пройтись по магазинам с Ноэль. Я хотела, отвлечься от мыслей о съемках финала, которые будут проходить сегодня. Так что я даже не задумывалась о причинах его ухода, слишком отвлеченная всем этим волшебством вокруг, конкурсом, предстоящими праздниками и своим наивным сердцем.

Теперь, когда я наблюдаю, как Келлер садится в свою машину, а Шон вешает табличку «Сдано в аренду» над вывеской «Найт Риэлти» в окне автомастерской, у меня перехватывает дыхание. И это не в хорошем смысле.

Получается, что этот подлец только что украл место моей мечты?

– Я подарила свой пряник этому придурку, – в шоке бормочу я.

Глава 13

Когда я приезжаю в общественный центр, Келлер уже там. После того, как поняла, что он украл у меня место мечты для пекарни, то оставив Ноэль, бросилась домой, чтобы подготовится к нашей встрече на сегодняшних съемках. Я переодевалась четыре раза, чтобы подобрать наряд, который мог бы сказать: «Ты – придурок!» Но, к сожалению, такого не существует, поэтому я остановила свой выбор на облегающей черной юбке-карандаш и зеленой шелковой блузке. Конечно же, юбка – это не самая подходящая вещь для выпечки, но в ней моя задница выглядит просто потрясающе, а это почти то же самое.

Ну, ладно, это совсем не одно и то же, но если бы вам было необходимо, что бы кое-кто понял, насколько он все испортил, то вы бы меня поняли. Очаровательное платье, которое я планировала надеть сегодня, однозначно не подходит. Я не хочу выглядеть очаровательно, я хочу выглядеть как сожаление. Как самая сексуальная женщина–повар, которую он когда-либо видел. Что, вероятно, не имеет смысла, потому что готовка, это не то занятие, которое может сказать о сексуальности женщины. Ведь никто не печет в сексуальном нижнем белье. Или, по крайней мере, не должны. Это действительно небезопасно и, наверное, не особо гигиенично.

В любом случае. Я выгляжу отлично. И в этом весь смысл.

Когда я приезжаю на площадку, возле Келлера крутится звукооператор. Он замечает меня и одаривает улыбкой, которая растапливает сердце, и я чуть не сдаюсь. Я почти срываюсь с места, чтобы пересечь всю комнату и упасть в его объятия, но нет. Нет! Я напоминаю себе о конкурсе и о том, на чем я действительно должна сосредоточиться. На том, о чем я должна была думать все это время.

Разве не об этом я переживала с самого начала? Что потеряю свою бдительность? Что упущу приз из вида? И выдам этому придурку все свои пряничные секреты?

Да, так и было, поэтому я проигнорировала его очаровательную улыбку и схватила фартук. Решительно. Я буду непоколебима и настойчива. Я сильная женщина. И бла, бла, бла.

Хотя…

– Ты обманул меня, шакал! – Вот что я выдаю, когда Келлер заканчивает разговор со звукооператором и направляется ко мне.

– Что? – Он выглядит растерянным, как будто это не он развлекался с агентом по недвижимости на месте мечты для моей пекарни всего несколько часов назад.

– Я так и думала. Я знала, что ты шакал, но меня отвлекло твое лицо.

– Мое лицо? – Келлер улыбается так, словно не понимает, радоваться ему или грустить. Как будто он понятия не имеет, что происходит.

– Да! Твое глупое привлекательное лицо! Это твой отвлекающий маневр. Ты сам отвлекающий, как я и предсказывала.

– Джинджер. – Он делает паузу, как будто размышляет над тем, как сформулировать то, что он хочет сказать дальше. Затем поднимает руку и снимает микрофон, прикрепленный к воротнику его рубашки, прежде чем продолжить. – Ты пытаешься поругаться со мной, чтобы у нас была некая причудливая прелюдия? Ты все еще зациклилась на идее ненавистного секса? Потому что я не совсем понимаю, что сейчас происходит.

– Нет! Я ничего такого не делаю! – По крайней мере, я так не думаю. Я поняла все неправильно, и слишком остро реагирую? Боже, он сбивает меня с толку. Опять. Стоит передо мной, весь такой завораживающий, красивый и абсолютно противоположный к желанию секса из ненависти. Может, мне все показалось? Нет, я еще не совсем сошла с ума. Я видела, как он стоял у старой автомастерской, пожимая руку агенту по недвижимости. Это было после того, как я показала ему это здание и рассказала все свои мечты.

Звукооператор бежит к нам, чтобы поправить Келлеру микрофон, а следом за ним появляется продюсер.

– У вас все в порядке? – спрашивает он.

Келлер рявкает: «Да», а я отвечаю: «Нет».

– Хорошо, хорошо, мне нравится это напряжение между вами, – заявляет продюсер, с интересом наблюдая то за мной, то за Келлером. – Зрителям это понравится. – Он ухмыляется, когда мы одновременно поворачиваемся и смотрим на него. Прежде чем мы успеваем сказать еще хоть слово, нас обоих отправляют на наши места, и оттуда мы украдкой поглядываем друг на друга. Ладно, мы продолжаем в открытую смотреть друг на друга.

Через мгновение начинаются съемки. Ведущая объявляет финальное задание, и это практически именно то чего я ожидала. Нам дается девяносто минут на приготовление пряничного домика. Но особенность в том, что он должен быть не традиционный. Так что не представляйте классический четырехгранный дом с дымоходом, который выглядит так, будто сделан из картона. Я, конечно, предполагаю, что судьи будут пробовать его на вкус, но главное в этом испытании это фантазия и творческий подход. И прежде, чем ведущая заканчивает свою вступительную речь, я уже знаю, что сделаю. Это будет часовня из пряников с белой обшивкой из глазури и черной лакричной крышей. Над открытыми двойными дверями будет висеть праздничный венок, а по периметру будут расставлены елки.

Когда они объявляют, что время пошло, мы втроем отправляемся в кладовую, чтобы взять нужные ингредиенты. Каждый из нас собирается испечь пряники и остудить их как можно быстрее, потому что основное время уйдет на сборку и декорирование.

– Я видела тебя сегодня утром, – шепчу я Келлеру, как только противни с пряниками оказываются в духовке. Я возвращаюсь в кладовку, хватаю сахар для приготовления глазури и оглядываю доступный выбор конфет для украшения. И чем больше я думаю о том, что видела его, тем больше мне становится любопытно. И тем сильнее я хочу услышать, что он ответит.

– Хорошо, – кивает Келлер, как будто для него, наконец, все становится на свои места, и на его лице расплывается ленивая улыбка. Затем он прислоняется к полке, как будто в его распоряжении есть куча времени, чтобы стоять здесь и флиртовать со мной.

– Хорошо? И это все? Тебе больше нечего сказать?

– Вместо этого я собираюсь тебе кое-что показать, – шутит он, затем подмигивает мне и уходит.

Что, черт побери, это вообще должно означать? Я возвращаюсь с пакетом сахара в руках к своему столу, и в моей голове возникают еще больше вопросов. Что он собирается мне показать?

К сожалению, нет времени думать об этом, у меня еще слишком много дел. В первую очередь я нарезаю лакричные палочки на маленькие кусочки, они станут черепицей на крыше моей часовни. Затем быстро оглядываю зал, чтобы посмотреть над чем работают Келлер и Дженни. Дженни – победительница конкурса по выпечке пирогов Грейт-Лейкс и третья финалистка. К сожалению, до этого момента я не особо думала о ней. Честно говоря, я была сосредоточена на знаменитых поварах и Келлере. И, возможно, что я никогда не воспринимала всерьез выпечку пирогов, что не очень по-пекарски с моей стороны.

Так или иначе, Келлер, похоже, держит все под контролем, в то время как Дженни суетится на своем рабочем месте, деловито раскатывая что-то похожее на кусок помадки. Хммм, интересно, что она собирается с ней делать? Так, у меня нет времени думать об этом, потому что часики тикают. Сотрудники съемочной группы повесили огромные цифровые часы напротив наших столов, уверена, что один из операторов все время как ведущая объявляет об оставшемся времени, увеличивает зум на этих часах.

Я украдкой бросаю еще один взгляд на Келлера. Ну, почему он такой привлекательный?

Мне нужно сосредоточиться. Качая головой, я снова смотрю на часы, а затем опускаю голову и принимаюсь собирать свою пряничную часовню, используя тягучую глазурь, чтобы каждая деталь держалась крепче. Обделываю крышу лакричной черепицей и использую заморозку, чтобы она прилипла. Рядом с часовней собираю несколько елок и тоже замораживаю, чтобы деревья не опрокинулись. Я растворяюсь в работе, прерываясь только тогда, когда ведущая объявляет оставшееся время, и не поднимаю глаз, пока оно не заканчивается. И когда это происходит, сильно начинаю переживать.

Я думала, что Келлер – мой главный конкурент, но Дженни собрала ковчег. Пряничный ковчег. В придачу с целым выводком животных, сделанных из помадки.

Какого эльфа?!

Я точно проиграла. Мы еще даже не дошли до судейства, а я уже это понимаю. Моя часовня из пряников идеальна. Это лучшая работа, которую я когда-либо делала. Часовня прочная и высокая. Лакричная черепица идеально симметрична, а облицовка часовни прошла бы

самую жесткую проверку. Я проделала невероятную работу за девяносто минут, выделенных на это испытание.

Но Дженни построила чертов ковчег.

Даже если каким-то чудом мне удастся выиграть, мне придется отдать победу ей.

– Молодец, – говорю я Дженни от всего сердца. Она сделала все превосходно. На этот раз я не самый лучший пряничный пекарь в округе, и я не получу призовые деньги. Но это не страшно. Все будет хорошо, потому что я никогда не откажусь от своей мечты, выиграю я в этом конкурсе или нет. Есть ли у меня место мечты или нет. Получу я призовые деньги или нет.

В то время как сотрудники съемочной группы суетятся с установкой аппаратуры для съемки судейства, я переключаю свое внимание на Келлера. Конечно, я не уверена, что его работа может превзойти пряничный ковчег Дженни, но мне все еще интересно, что он сделал.

И это как удар под дых. Потому что Келлер создал пряничную копию старой автомастерской. Той самой, которую он, очевидно, украл у меня.

Вот только…

Только он все в ней поменял.

Я направляюсь к его столу, не заботясь ни о продюсере, ни о камерах, ни о том, что я должна делать в данный момент. Да, это определенно старая автомастерская. Он даже сделал реку, из крошечной синей посыпки, которая огибает здание. В этой копии он изобразил все так, как мы с ним обсуждали. Кроме одной детали.

Пекарня выглядит точно так же, как я и представляла. Она занимает правую часть здания, а над крошечной входной дверью из пряник висит розово-белый полосатый навес и розовая в тон вывеска, на которой черным аккуратным шрифтом написано: «Пекарня у Джинджер».

Но здание заброшенной автомастерской всегда было слишком большим для одной моей пекарни, и в пряничной версии оно таким и осталось. Я не имела ни малейшего представления, что можно было бы сделать с оставшейся площадью, но оно, оказывается, было у Келлера. Слева, над еще одной крошечной пряничной дверью он повесил черно-белый полосатый навес и вывеску с надписью: «Рыжик».

– Что такое «Рыжик»? – Спрашиваю я, когда, наконец, отрываю свой взгляд от его творения, которое определенно не принесет ему победу в конкурсе, потому что было создано не для этого. Он сделал все это для меня, я уверена в этом. Так как, ни для кого кроме нас двоих это не имеет смысла. Вот, что он собирался мне показать.

– Это кафе с завтраками. Я всегда мечтал об этом.

«Кафе, – прокручиваю я в своей голове, – не конкурирующая пекарня, а ресторан компаньон, прекрасное сочетание.»

– Ты хочешь открыть ресторан в Рейнди-Фолс? – Спрашиваю я, но боюсь в это поверить, хотя он и просил меня об этом. «Поверь в волшебство», – говорил он. Это и есть самое настоящее чудо. Мы – это волшебство. Любовь – это волшебство.

– Да, но только вместе с тобой, Рыжик. – Он говорит это серьезнее, чем любой мужчина, делающий предложение руки и сердца. – Давай играть в пекарню вечно?

– Да, – выдыхаю я.

Я собираюсь отдать свое сердце Келлеру Джеймсу, потому что оно уже принадлежит ему. И я уверена, что он этого стоит, и никогда его не отдаст.

Глава 14

Продюсер «Грандиозного конкурса по выпечке пряников» был сам не свой. Как и исполнительный директор кулинарного канала, о присутствии которого на съемочной площадке, я даже не знала. По правде говоря, я вообще забыла, что нахожусь на съемочной площадке.

Пока не услышала аплодисменты.

Мы с Келлером целовались, как парочка идиотов из рождественского фильма. Только это были съемки не фильма, а конкурса по выпечке, и камеры все еще работали.

Так что да, все это было заснято на пленку.

Как оказалось, они получили очень много материала.

В течение следующей недели, когда все эпизоды шоу выходят в эфир, оно оказывается смонтировано таким образом, что рассказывает историю нашего зарождающегося романа. Слушайте, я, конечно, не собираюсь отрицать, что были все эти затяжные взгляды, и да, я абсолютно точно поцеловала его. Но при монтаже все эти моменты выглядят дольше, чем были на самом деле. И все это под романтическую музыку. Ну и ко всему прочему, каждый раз, когда мы появляемся на экране, в нижней части запускается гифка целующихся пряничных человечков.

Когда первый эпизод выходит в эфир, я краснею еще больше, чем нос Рудольфа во время сильной простуды.

– Ты очаровательна, когда краснеешь, Рыжик, – усмехается Келлер, забавляясь от всего этого. Я хочу возразить, что я не очаровательна, но я именно такая, так что этим аргументом я не выиграю этот спор.

Честно говоря, я немного подавлена, но, оказывается, зрителям все это очень нравится.

В финале, мы все равно проигрываем. И пряничный ковчег по праву приносит Дженни победу в первом сезоне «Грандиозного конкурса по выпечке пряников».

А руководство кулинарного канала настолько влюбляются в нас, что предлагают контракт на проведение второго сезона, ссылаясь на то, что у нас есть химия. Между нами есть волшебство, и они хотят увидеть, как все это будет развиваться дальше. Еще мы обсуждаем возможность съемок того, как мы будем перестраивать старую автомастерскую. Канал хочет сделать из этого шоу, и это, если честно, неплохая идея. Деньги, безусловно, не помешают, для осуществления наших планов.

Келлер считает, что мы должны пойти на это, и я с ним согласна. И между прочим, мы обсуждаем возможности другого рода. Долгосрочного рода.

Мне, конечно, не обязательно спрашивать совета у «Шара Любви», чтобы решить, каким будет мой ответ, но я все равно это делаю, и теперь это официально:

Да, определенно – да!

***КОНЕЦ***

Content

Эштон Джана Если подарить свой пряник придурку (ЛП)

«Если подарить свой пряник придурку» Джана Астон Рождество в Рейнди-Фолс #2

Глава 1