Йи Ф. Ц.

Железная воля Джини Ло

Ф.Ц. Йи

Железная воля Джини Ло

(Эпическое крушение Джини Ло — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

1

Несколько месяцев назад

— Я тебе верю, — сказала Юни.

Я впилась костяшками в глаза. Не так я это себе представляла.

— Т-ты вряд ли слушаешь, — сказала я. — Я пытаюсь сказать, что я — воплощение легендарного оружия, когда-то принадлежавшего Сану Вуконгу, Королю обезьян.

— Я слышала о нем, Джини. Не нужно повторять «Путешествие на запад» в сотый раз. Не все из нас недовольны, что они — азиаты, как ты.

Мы с Юни говорили по душам в самом защищенном месте, которое я могла придумать для нас: комнате для записей в подвале ее дома. Детьми мы прогоняли ее отца из этой мужской пещеры с бордовыми стенами, проводили там ночевки возле клюшек для гольфа и ящиков с выпивкой, в которые мы и не лезли. Мы подросли и перестали тут зависать, предпочитая встречи сверху при свете дня. Но мне нужна была эмоциональная поддержка для такого тяжелого признания. Я не была готова к ее поведению насчет этого так, словно она путала мой любимый цвет семь лет.

— Квентин — это Сан Вуконг! — закричала я. — Парень из нашего класса! Это он!

— Я верю тому, что ты сказала уже много раз.

Я чуть не рвала на себе волосы.

— Демоны, китайские демоны яогуай настоящие! Они ходят по району, пока мы говорим! Знаешь бодхисатву Гуаньинь? Я встретила ее. Мы спасли жизни всех в городе!

Юни посмотрела на меня спокойно.

— Это на тебя похоже.

Я уже не выдерживала. Я не хотела делать этого.

Пока я не сорвалась, я поискала взглядом что-нибудь хрупкое неподалеку. Подвал был просторным, с мягким ковром, поглощающим звуки. Пока я была подальше от большого телевизора на стене, все будет хорошо.

Я глубоко вдохнула, ощущая себя странно голой перед лучшей подругой.

— Расти, — сказала я себе.

Я тренировалась с Квентином и уже хоть немного управляла тем, насколько большой становилась. Так что я не пробила этажи дома Юни, не появилась из ее крыши, как пришелец, а просто стала ростом в десять футов. Хватало, чтобы сгорбиться под потолком подвала.

Юни с визгом попятилась, пока не врезалась в диван. Она перебралась через подушки и упала на пол за спинкой с громким стуком. Я испугалась, что она ударилась головой, но она выглянула из-за края, окинула меня взглядом.

Ее глаза были такими большими, что было видно белки.

— ДЖИНИ, ЧТО ЗА…

— Ха! — я указала на нее пальцем, голос стал на октаву выше. — Ты мне не верила до этого! Ты врала!

— Я верила, что ты описывала то, что было настоящим для ТЕБЯ! — завизжала Юни. — Если ты говорила, что видела богов и демонов, то я верила, что ты это видела! Джини, что это такое?!

Я видела, что она паниковала при виде моего роста. Она испытывала то же, что и я, когда только столкнулась с магическими причудами, когда на меня напал яогуай по имени Хуншимованг.

Я уменьшилась до обычного размера, но слишком быстро. Голова закружилась, и я села на пол. Как только она увидела, что я рухнула, опустив голову между колен, Юни перешла в защитный режим.

Она перепрыгнула диван, схватила одеяло и укутала мои плечи, словно ждала меня у финиша марафона. Я дышала, приходя в себя.

— Не дави на себя так, — она ощущала, сколько сил я потратила. Она гладила мою спину, пытаясь успокоить. — Я тебе верю. Я всегда буду тебе верить.

Я знала, что она говорила правду. Юни приняла бы новую реальность, если бы услышала о ней от меня. Я не заслуживала человека, который полностью доверял мне.

Это я должна была утешать ее. Я заплакала.

— Прости, — сказала я. — Я должна была сразу тебе рассказать, а не отдаляться. Я пыталась тебя защитить. Я хотела держать тебя подальше от всего этого бреда.

Юни шмыгнула носом, была ближе всего к слезам. Я знала, что, если бы я посмотрела сейчас в ее глаза, я бы зарыдала с воем. Я не поднимала головы, чтобы слезы тихо капали на пол.

— Это не твоя вина, — сказала она. — Прости меня.

— За что?

— Не знаю. За то, что думала, что ты злишься на меня? За то, что заставила тебя чувствовать себя обязанной? Конечно, у тебя были свои важные дела. И свои тайны. Я не могу быть частью всего в твоей жизни.

Я не знала, радовалась или расстроилась от таких ее слов. Но Юни снова говорила правду. Если лезть в жизни друг друга слишком сильно, это приведет лишь к печали.

А сейчас мы могли обниматься, сколько хотели. Я прижала ее к своему боку, худую подругу было легко обнять моей обычной рукой.

— Ты в порядке со всеми… демонами?

— О, нет. Я в шоке от демонов. И богов. Я даже думать об этом не хочу. Фу. Они следят за нами? Божество может заглянуть в мою комнату? Или мой мозг? Они сейчас читают мои мысли?

Я рассмеялась, слеза попала в нос, обжигая солью. Я не уточняла такое у Гуаньинь, потому что мне нужно было размышлять логически. Юни использовала тот же подход, но быстрее и лучше, как и стоило ожидать от нее.

Она постучала себя по виску.

— Твои причуды идут в копилку жуткостей, которых не существует, вместе с моей боязнью сцены и австралийских пауков. Ты не обязана вести меня в Китайскую Нарнию или куда-то еще.

Это меня устраивало. Отлично. Мой план держать Юни в стороне и в безопасности еще мог сработать. Но мне не нужно было теперь ей врать.

Одна проблема осталась, магический камень, который мог сбить наши нормальные жизни.

— Квентин какое-то время будет рядом, — сказала я.

— Эх, он может оставаться, — Юни прильнула ко мне и вздохнула, пытаясь осознать значение его существования. — Сан Вуконг, Король обезьян? — сказала она. — Знаешь, что смешно? Я думала, что у тебя нет времени на меня, потому что вы с ним встречались после школы. Похоже, я ошиблась. Вы не стали парой.

Ах, черт.

Я не сразу ответила. Юни заметила изменение температуры моего тела, потому что оттолкнула меня, чтобы заглянуть в мои глаза.

— Нет! — улыбка расплылась на ее лице. — Да?

Каждый миг, который я молчала, придавал ей сил. Она сияла все ярче, а потом я слабо кивнула.

— ДА! — завопила она. — Я знала, что вы станете парой! С первого дня!

Я невольно стала красной, как свекла.

— Ладно, выкладывай. Как давно это официально?

— Не очень давно, — пробубнила я.

— Беру свои слова обратно. Я ненавижу тебя, и ты можешь заслужить прощение, только описав мне сочные детали.

Я не могла поверить, что из всего, что было возможно, Юни хотела услышать это. Не о магии или изменении размера. Я пыталась придумать, какая информация подошла бы ей, но не могла вытолкнуть слова за пелену смущения.

— Ладно тебе, — сказала она. — Как далеко вы зашли?

Я почесала голову.

— Мы или наши клоны? — разница была важной.

Юни медленно моргнула от слова «клоны» и разочарованно отклонилась.

— Теперь ты все сделала странным, — фыркнула она.

2

Настоящее время

— Нет! — закричала я. — Нет! Нет! Нет! Я тебя ненавижу!

— Джини, хватит драматизировать, — сказала Дженни Ролстон, сидя на моей груди. Утренняя тренировка только закончилась, и на меня внезапно напали в раздевалке. — Ты — капитан команды в следующем году, это точно. Хватит ерзать, замри.

Хоть я старалась метаться на холодном грязном полу, бывший капитан моей команды по волейболу смогла прижать меня и прицепить значок с цветами нашей школы к моей футболке. Дженни слезла с меня и сдула светлые волосы с лица. Первогодки и второкурсники смотрели на нас, хихикая, шепчась о самой унизительной передачи власти в жизни.

— Это официально, — она оставила меня на полу, а не помогла встать. — Если снимешь это, я прилеплю утюгом нашивку к твоей жилетке, пока она будет на тебе. Что с тобой такое? Я думала, ты хотела быть капитаном. Такое любят колледжи!

— Лидерство не в моем стиле! Мне придется менять все планы!

Дженни сморщилась, словно я ее раздражала. Может, она думала, что сможет использовать то, что мне нужно было написать побольше про себя при поступлении, но она не знала, как глубоко тянулось то болото.

— Слушай, — я попыталась объяснить. — Было бы неплохо, если бы я только подбрасывала монету. Но нужно было все испортить и быть настоящим капитаном команды. Ты заставила нас полагаться на тебя, и я не могу поддерживать тот уровень ответственности. Ты нас всех обрекла!

— Джини, ты научишься. И первый урок капитана: не кричать, что команда обречена.

— Видишь? Ты не оставила выбора и уже сожалеешь о своем решении.

* * *

— Я серьезно, — сказала я Квентину, пригнувшись под веткой дерева. — Что она думает? Если я капитан, нужно смотреть игры, планировать собрания команды, говорить Цзя Йи, что она чудесна, хоть она ужасна, и ей стоит уйти из спорта.

— В том и дело, — сказал Квентин. Его ладонь взлетела, поймала жука в полете. Он осмотрел его с легким любопытством и отпустил лететь, нежность и контроль сочетались с его скоростью. — Дженни знает, что ты чудесна во всем этом. Она хочет, чтобы все было сделано правильно, так что отдала работу тебе. Ты — лучший выбор, все это знают.

Хоть эти слова были ложью, я улыбнулась. Квентин знал, что сказать.

— Слава императрице Ло Пэй И, — продолжил он. — Пусть она правит долго и жестоко.

Я шлепнула парня по затылку.

Мы брели по лесу в тишине. Между деревьями ярко-зеленый папоротник усеивал землю, покачиваясь, когда я обходила его. Технически мы были на землях парка, это место у горы любили скалолазы, но мы были достаточно далеко от вытоптанной тропы в этой части леса, чтобы нас не нашли. В этой части леса просто так люди не бывали.

Я шумела только шагами. Квентин изображал Леголаса, ступал легонько по земле, словно ничего не весил. Может, он мог взмыть в воздух, если хотел.

— Мы на месте, — Квентин остановился на поляне в лесу, которая не отличалась от других участков травы, которые мы миновали. Он сделал пару шагов вперед и постучал по воздуху перед собой костяшками.

Послышался глухой звук. Судя по эху, он ударил по чему-то очень большому.

Ничего не произошло, Квентин раздраженно цокнул и постучал снова, в этот раз получилась мелодия.

— Вы поздно, — сказал женский голос.

Появилась мерцающая вертикальная поверхность, словно мы склонялись над прудом. Оттуда вышла высокая изящная женщина, на которую не влияли жара и насекомые вокруг нее. Гуаньинь, богиня милосердия, скрестила руки, требуя ответов от жалкой смертной перед ней.

— Прости, — сказала я. — Задержали в школе.

Ее раздражение сменилось тревогой.

— Кто?

— Капитан моей волейбольной команды. Она заставляет меня занять ее место, когда она окончит школу.

— Джини, это чудесно! — сказала Гуаньинь. Она подбежала и крепко обняла меня. Хоть она не была известна своей физической силой, как Квентин, она подняла меня над землей своими объятиями так легко, как богиня чистоты. — Я так рада за тебя, — сказала она, опустив меня. — Я знаю, как ты хотела больше управлять своей командой.

— Я этого не говорила!

Гуаньинь с пониманием переглянулась с Квентином.

— Да, не говорила.

Я не успела возразить, она посерьезнела.

— Хорошо, идите внутрь. Мы и без того отстаем.

Мы втроем прошли сквозь невидимый барьер. Я всегда ожидала, что буду ощущать переход кожей, но этого не происходило. Я ощутила, как магия тянет за органы, где находились разные точки ци.

Внутри пейзаж земель парка был нормальным. Вот только она была в демонах.

Потеющие и рычащие яогуаи. Падшие китайские духи. Звери, которые научились Пути и отчасти приняли облик людей. Грешники из китайского ада, сильно отличающиеся друг от друга.

Они оскалились и напали одновременно.

3

Квентин сделал сальто назад, приземлился, и таких, как он, стало шесть.

— На место! — взревел он хором, встал цепью передо мной и Гуаньинь. — На место! У всех будет своя очередь!

Яогуаи бросились волной на его тела. Линия Квентина держалась, но демоны были близко, казалось, кричали проблемы мне в лицо.

— Шохушень! — кричали они, как подростки на поп-концерте или орки в ущелье. — Шохушень!

Когда демоны только появились на земле, они вторглись волной из ада стараниями предательского бога Эрлан Шеня, устроили погром в районе залива. Мы с Квентином одолели худших, испортили планы Эрлан Шеня так, что было бы жестоко отправлять силой остальных в ад.

Но Нефритовый император, правитель Небес, поручил нам задание разобраться с яогуаями, которых мы помиловали, а не стал заниматься ими сам. Теперь я должна была следить за состоянием порабощенных демонов, и последствия могли быть ужасными. Если я не хотела, чтобы огры и гоблины бродили по людным районам, нужно было отгонять их от людей и надеяться на лучшее.

Лучшим оказалась схема, схожая со средневековьем, когда все яогуаи теоретически держались на своем участке земли среди дикости. Раз в неделю мне нужно было приходить к ним, выслушать их проблемы, уладить споры, убедиться, что они не приблизились к людям.

Я не знала, как мы дошли до такого. Может, это было вложено во всех яогуаях, может, я посмотрела слишком много мини-сериалов фэнтези, и они оставили след на моем подсознании. Я была бы рада другим вариантам, потому что мне не нравилось проводить суды.

Яогуаев было невозможно понять. Казалось, они ненавидели любые слова из моего рта во время заседаний, но каждую неделю все больше приходило на место встречи, чтобы потребовать моих решений по их делам.

— Ох, их вдвое больше, чем в прошлый раз? — сказала я.

— Было больше, — сухо сказала Гуаньинь. — Я разобралась со многими. Остались те, которые отказались иметь дело со мной и настояли с разговором с Великим божественным стражем лично.

То, как едко она произнесла мой титул, назначенный Небесами, было еще одной проблемой. Это Гуаньинь должна была заниматься сверхъестественными существами на Земле. Она это знала, я это знала, как и Нефритовый император, который назначил меня Шохушень, разозлив так нас обеих.

Мы согласились разделить обязанности, пока я привыкала к новой роли. Это… было долгим процессом. Без ее помощь весь район у залива уже был бы в крови людей и демонов.

Я хотела помочь, хоть вклад был небольшим, даже если только ради того, чтобы не казаться Гуаньинь бесполезной. Я решила начать с меньших и дойти до больших, указала на яогуая впереди.

— Назови свое имя и проблемы, — сказала я.

Недовольный вой хором зазвучал в воздухе. Квентины закричали всем заткнуться, но послушались яогуаи только при виде клыков.

Существо подошло ближе, скалясь в улыбке. Он был в три фута ростом, смутно напоминал формой человека. Он потирал ладони с когтями, говорил с акцентом, какого я еще не слышала.

— О, Великий божественный страж, тысяча извинений за то, что омрачаю ваше присутствие своим грязным видом, — сказал он, не переставая скалить зубы в улыбке. — Я лишь бедный дух, известный как Бенбоэрба, недостойный слуга, желающий выжить в океане акул по вашей милости.

Ох, этот парень.

— Это… отлично, — сказала я. — Чего ты хочешь?

Мой вопрос заставил уже крохотного демона сжаться.

— О, Шохушень, ты уже дала так много такому гадкому существу, как я, — лепетал он. — Логово в этом чудесном королевстве Калифорния, которое я зову своим, где я не боюсь гнева Небес или когтей Ада. Было бы преступлением перед Вселенной просить тебя о большем.

Пф. Если бы так было, он не тратил бы сейчас мое время. Я помахала рукой.

— Но?

— Меня нужно поджарить за наглость, — сказал он. — В прошлом я занимался садоводством как частью ритуалов медитации, растил годжи, культивируя Путь. Я скучаю по этому… — Бенбоэрба затих, чтобы я догадалась об остальном сама.

Путь? Он явно использовал зашифрованную фразу, которая стала распространенной среди яогуаев. Демон мог просить о земле для личного развития, упоминая Путь, но Путь был размытым понятием и мог охватить почти все действия. Я ждала дня, когда один из них осмелеет и заявит, что пожирание детей было важным для понимания Пути.

Но это было безобидно.

— Да, — сказала я. — Садоводство — это хорошо. Оставь сад на участке десять на десять, выращивай то, что можешь сам. Если увижу волшебные волчьи ягоды в стране, заплатишь. Понял?

— О, прекрасно понял, Шохушень, — сказал Бенбоэрба. — Ваша ясность лучше ваших навыков лидера, как и ваша красота.

Ого. Меня чуть не стошнило на месте, но Гуаньинь взглядом просила держать себя в руках. Я прогнала демона, пока его тысяча благодарностей не стала не просто метафорой.

Я думала, что все прошло гладко. Но как только Бенбоэрба повернулся, его улыбка стала ухмылкой. Он пошел, не горбясь, как подходил ко мне, а размашисто, сцепив ладони за спиной.

Я притянула одного из Квентинов ближе к себе.

— Почему он уходит, будто крутой? — прошептала я. Если Бенбоэрба что-то скрывал, он забыл, что я могла увидеть его насквозь, если бы захотела. Я не смотрела так, потому что истинный взгляд вызывал боль, и Гуаньинь сказала, что так доверие не установить.

— Он думает, что обыграл тебя, — сказал Квентин.

— Что? Как? Он попросил о пустяке и вел себя как дерьмо, делая это.

— Он видит это не так. Годжи были его способом доказать ментальное превосходство. Когда он расскажет друзьям о них, он заявит, что обманом заставил тебя унизиться, ведь использовал твою слабость к лести. Это повысит его статус в этих краях.

Я думала, что сильнее в работе разочароваться не могла. Было бы проще, если бы они не пытались играть и манипулировать, чтобы подняться выше по социальной лестнице демонов, о которой я и не знала до недавнего времени.

Они не могли даже помочь мне, выстроившись в очередь. Китайские яогуаи не становились в очередь. Демоны Данте хотя бы находились на разных уровнях.

Я уловила незнакомый звук. Группа яогуаев радостно вопила. И не мне.

Очень большой демон вышел из группы. Его маленькие друзья толкали его, шлепая по тем частям спины, куда дотягивались, вопили для поддержки. Чемпион шел по толпе.

Я заметила, что фанаты большого яогуая хоть и с энтузиазмом поддерживали его, пока он шел мимо, но смотрели цинично, как Бенбоэрба, оставаясь за ним, стуча кулаками и разминая когти. Они ждали того, что будет дальше.

Большой демон встал во главе толпы. Нас еще разделяло расстояние, но он позой выражал вызов и агрессию.

— Услышь меня! — закричал демон. — Я — Желтозубый слон, и я объявляю тебя, так называемая Шохушень, недостойной решать наши судьбы на Земле!

Я скрестила руки на груди.

— А ты прямолинеен.

— Твой титул — ложь! — продолжил Желтозубый слон. — Человек не должен управлять яогуаями. Я покончу с твоим правлением ужаса, тварь!

Конечно. Он не мог покончить с правлением ужаса, не унизив женщин.

Я окинула демона взглядом. Он был больше, чем Демон-король смятения, первый яогуай, которого я увидела. Морщинистые серые руки и ноги Желтозубого слона заканчивались тупыми цилиндрами толщиной с телефонные столбы, длинный хобот на его лице был презрительно направлен на меня.

Отлично. На меня собирался напасть слон.

Квентины отодвинулись от меня, словно я смущала их. «Что? Я не знаю ее. С чего вы взяли?».

Я дала демону еще один шанс.

— Мне придется попросить тебя отойти, — сказала я.

Желтозубый слон топнул ногой и затрубил хоботом. Его тело напряглось, стало расширяться, мышцы раздулись до пределов. Он, казалось, сократил год походов в тренажерный зал до десяти секунд. Паутины вен проступили под его кожей. Из его висков потекла густая оранжевая смола. Жидкость лилась по его голове как слезы гнева.

Я узнала последний симптом из документального фильма, который как-то раз видела. Он собирался сорваться берсерком. Уровень его тестостерона резко подскочил. Ему нужно было убить объект агрессии. То есть, меня.

— Джини, — сказала Гуаньинь с тревогой в голосе. — Это будет немного…

Желтозубый слон опустил голову и бросился.

* * *

Плоские ноги демона стучали по поляне, сбили нескольких яогуаев. Его глаза пылали жаждой крови, они росли, пока он приближался.

За миг до столкновения я подняла руку, раскрыв ладонь в жесте «стоп». Желтозубый слон врезался в мою ладонь, половина тонны веса двигалась со скоростью двадцати миль в час.

Я не сдвинулась ни на дюйм.

Огромная туша остановилась. Демон смялся, как в замедленном видео теннисного мяча, ударившегося о ракетку. Он отлетел и принял обычный облик слона.

От его столкновения со мной моя ладонь только стала сияющей и черной, таким был цвет Рюи цзиньгу бан. Цвет потянулся от запястья к пальцам и до локтя. Иллюзия Квентина, которая придавала моей руке облик нормальной плоти, часто пропадала, когда я использовала полную силу. Он вернет иллюзию, когда все закончится.

Я услышала стон от жуткого на вид столкновения. Это мог быть Желтозубый слон, толпа зевак или все сразу. Демон пошатнулся передо мной, ждал ответного удара.

Я оглянулась, проверяя, где Квентин и Гуаньинь. А потом схватила Желтозубого слона за хобот.

Я взмахнула рукой над головой, огромный яогуай взлетел в воздух. Я повернула его тело, отрывая от земли за хобот, два раза прокрутила его и обрушила на землю. Демоны, которые только поднялись на ноги, упали от дрожи земли.

Пыль осела, Желтозубый слон был без сознания. Я огляделась, хмурясь.

— Кто-то еще хочет меня обозвать?

Ответа не было. Если бы перед каждым яогуаем были камешки, они стали бы пинать их, только бы не смотреть мне в глаза.

А Квентин, что удивительно, напомнил, зачем мы тут были. Настоящий забрался на большой живот Желтозубого слона, как на подиум.

— Это предупреждение для всех вас! — закричал он. — Если выведете Шохушень из себя, боли будет много! А теперь выстроитесь в очередь, или будет хуже!

Миг тишины, а потом они в панике засуетились. Яогуаи выстроились в колонну как испуганные пингвины.

Но я видела, что циничные демоны считали это небольшой сложностью. Если они не могли напасть на меня физически, они найдут другой способ. Они не успокоятся.

Квентин спрыгнул с платформы и подошел ко мне и Гуаньинь. Богиня взглянула на тело Желтозубого слона.

— Это шоу было обязательным? — сказала она нам. Она по своей натуре смотрела на жестокость с отвращением, как бы ни была вовлечена лично.

— Конечно, — сказал Квентин. — Нужно его поблагодарить, когда он проснется. Этот небольшой цирк даст нам не меньше двух недель хорошего поведения от них.

Я скрипнула зубами. Послушание демонов было серьезной проблемой.

4

Когда я выслушала почти всех яогуаев, я могла поливать траву своим мозгом. Просто слушая часами, я лишилась почти всех сил, так не было даже после сражений. Если демоны не могли одолеть меня в бою, они решили замучить меня скулением.

Поле почти опустело. Демоны не оставались, получив то, что им нужно. В конце таких собраний они уходили в лес без следа. Этот день был исключением, след сломанных кустов отмечал путь, по которому друзья Желтозубого слона оттащили его.

Я прижала ладони к глазам, подозвала последнего. Еще один, и домой. От моего терпения зависело, получит этот яогуай хоть что-то или больше, чем просил.

Но не яогуай был передо мной, когда я убрала руки от лица. Это был старик.

Он был в расшитом одеянии, которое когда-то было белым и изящным, но стало серым и обтрепанным. Края его белых пышных усов уходили за его голову идеальной горизонтальной дугой. Он держал деревянный посох с узлами по всей длине и шишкой сверху.

Я не успела ничего сказать, Квентин завопил и прыгнул на спину старика, как пантера на газель.

Мне хотелось закричать ему остановиться, но он, возможно, уловил угрозу. Яогуаи могли притворяться людьми. И те, кто был похож на человека сильнее, были опаснее.

Старик тут же напал, перекинул Квентина через плечо. Тем же плавным движением он повернул посох обеими руками и поймал им шею Квентина. Я помешала бы ему душить моего парня, но оба смеялись и веселились. Квентин точно сдерживал силы.

— Вы, похоже, знакомы? — крикнула я.

Квентин сдался первым и выбрался из хватки старика.

— Джини, — он гордо познакомил нас. — Это Великая белая планета. Вестник богов. Возможно, только он не зараза.

Если я правильно помнила историю Сана Вуконга, Великая белая планета был воплощением Венеры. И он был первым существом, которое поняло, что Король обезьян был особенным созданием. Он посоветовал дать Сану Вуконгу роль в небесном пантеоне, как настоящему божеству.

Это объясняло их дружбу с Квентином. Сан Вуконг начал обязанности с катастрофы, но Великая белая планета хотя бы пытался. И не важно, о какой культуре или плане существования шла речь. Любой, кто давал работу, кто пытался обеспечить тебе деньги, был хорошим.

«Но имя его все еще звучит как онлайн-форум, который нужно проверить ФБР», — отметила я.

Гуаньинь — Квентин забыл, что она тоже не была заразой — шагнула вперед и улыбнулась.

— Приятно снова тебя видеть, дедушка.

Она звала его уважительно. Семейные отношения между богами, как между Нефритовым императором и его племянником, Эрлан Шенем, были редкостью. Большая белая планета взял ее за руку и поклонился.

— Миледи, вы сияете, как всегда, — тепло и хрипло сказал он и повернулся ко мне. — Шохушень, — у него титул звучал величаво, без сарказма, как говорили Нефритовый император или другие. Он по-доброму улыбнулся мне, его нежные глаза сияли мудростью и пониманием.

А потом он ударил меня посохом по лицу.

Его атака не подвинула меня, как и удар Желтозубого слона. Набалдашник затрещал, и посох раскололся до места, где он его сжимал. Трещины в дереве впились в кожу Великой белой планеты, потому что он вскрикнул и сунул большой палец в рот.

— Нужно было уклониться, — он был разочарован. — Видимо, рефлексы — не твоя сильная сторона, — он опустил посох на землю, вытащил тусклую желтую книжку из рукава и стал записывать в ней удивительно современной шариковой ручкой.

Многое случилось за последние три секунды, и мои чувства, притупленные жалобами яогуаев и усталостью, только теперь начали просыпаться. Первая мысль была, что я, в отличие от Квентина, не была ему ничего должна, а второй мыслью было, что я была не против убить старика тут и сейчас.

Я хрустнула костяшками, и Великая белая планета поднял голову.

Квентин коснулся моего локтя.

— Он тебя проверял. Это часть его работы. Кроме доставки посланий, он — инспектор Небес.

— Точно, — сказал Великая белая планета рассеянно, записывая что-то. — Я пришел оценить выполнение Шохушень ее земных обязанностей от лица Нефритового императора, кем она и благословлена.

Квентин и Гуаньинь не видели, как это бесило.

— Меня судят за работу, которую мне навязали, и которую я не хочу? — поразилась я.

Великая белая планета взглянул на меня поверх записей.

— Вижу, мотивацию можно улучшить, — он продолжил писать, в этот раз вдвое быстрее.

Я знала, что он делал. Великая белая планета нагло использовал негативное подкрепление. И это работало. Мне тут же захотелось лучшие оценки, стараться больше.

«Мотивация? Я покажу тебе мотивацию, мешок с морщинами. И не подведи меня, добрый сэр, прошу».

Я кашлянула. Я уже не была маленькой мисс Идеальность. Я выросла. Я видела его блеф.

— Мне не нужен этот бред, — сказала я как можно спокойнее. — Это лошадиный навоз.

Великая белая планета скорбно посмотрел на меня, тряхнув головой и цокнул языком. Он убрал ручку и вытащил другую, большую и красную. Кончик блестел чернилами, как клык змеи — красным ядом.

Квентин и Гуаньинь сдержали меня, чтобы я не сунула ручку ему в нос.

— Чай! — крикнула Гуаньинь, сжав мою руку. — Нам нужно поговорить за чаем. Будет неплохо посидеть с напитком, а не под жарким солнцем, да?

Глаза Великой белой планеты засияли, он убрал красную ручку.

— Чудесная идея, — сказал он. — Мне хотелось бы попробовать один земной вид.

* * *

Я смотрела на Великую белую планету, сидящего напротив за столом в магазине чая с шариками, думая, как вытащить его книжку и запихать ему в глотку. Лучший шанс был, если он поскользнется на жирном полу.

Кафе было за углом от более популярного, где подавали то же меню, так что мы не стали окружать себя иллюзиями. Кассира в дальней части зала, сидящего на стойке, больше интересовал его телефон, чем странный наряд Великой белой планеты. Если что, можно было выдать его за косплеера.

Старик потягивал жуткую смесь с шариками желе и пеной через широкую трубочку с довольным видом.

— Думаю, возникли проблемы с объяснением, — сказал Великая белая планета, вытирая молочную пену с усов. — Никто не объяснил, что означает титул, данный Нефритовым императором.

Гуаньинь нахмурилась, услышав намек, что она не смогла мне все быстро объяснить, хотя она спрятала реакцию лучше меня.

— Мы объясняли Джини, что источник ее власти на Земле исходит из того, что Нефритовый император дал ей свое одобрение. Так же, как земные короли зависели от одобрения Небес, правя своими землями.

Квентин и Гуаньинь объясняли мне это. И я выразила отвращение к этому уроку. Как по мне, демоны слушались меня, потому что не хотели, чтобы я ударом отбросила их в глубины Ада.

И я ненавидела весь концепт одобрения императора. То, что власть была только потому, что кто-то свыше позволил, было ужасно. Твои достижения ничего не значили. Благополучие и мнение людей, которыми ты управлял, ничего не значило.

— Да, но данное можно и забрать, — сказал Великая белая планета. — Когда король в древности терял благословение Небес, совершая много ошибок, боги насылали на него катастрофы, и его свергали. Благословение передавали новому лидеру, который мог преодолеть катастрофу и наладить ситуацию.

— Я знаю свою китайскую историю, спасибо, — сказала я. Я лучше знала, что произошло в истории, чем легенды и фольклор. — Династия Чжоу свергли династию Шан, а Цинь забрали власть у Чжоу, и так далее. Завоеватели всегда так оправдывали войны. Как по мне, это тактика выживших, а не логичное объяснение. Кто-то извлек выгоду из потопа или голода, устроил мятеж, сверг правителя и закричал: «Смотрите, благословление теперь у меня».

Великая белая планета ткнул в жижу на дне стакана.

— Ты права. Для обычного человека тема мандата неясная. Но с этим немного сложнее спорить, когда бог, который судил этих правителей несколько миллионов лет, сидит перед тобой, — он посмотрел на меня, шумно втянув жижу трубочкой.

Хоть он больше переживал за напиток, Великая белая планета говорил с предупреждением. Его красная ручка привела к падению империй. Я не зря ее боялась.

— Суть в том, что всех можно заменить, если они плохо справляются, — сказал он. — Тебя можно заменить. Меня можно заменить. Да даже Нефритового императора можно заменить.

Атмосфера стала напряженной. У меня было свое мнение о правителе Небес, он принес мне много проблем. Но когда я озвучила, что он может не быть во главе, Гуаньинь чуть не утопила и не порвала меня. Иерархию уважали. Непослушание не терпели.

Может, это правило не касалось того, кто судил. Я попыталась осторожно проверить:

— Я немного запуталась. Я думала, Нефритовый император раздает титулы, а он слушается тех же законов, что и все мы?

— Король Небес — титул, — сказал Великая белая планета. — И Нефритовый император не всегда относился к нему. Так что ответ — да, хоть и есть разница. Он играет в ту же игру. И сейчас он получает не такие высокие оценки, как раньше.

Боже. Вот так сплетни. Еще и о самом нелюбимом божестве. Я подавила широкую улыбку.

— О, не-е-ет, — я изобразила вежливую тревогу. — Как же так?

— Начнем со всей проблемы с его племянником.

— Как мило описывать проблемой мои попытки остановить бога-мятежника Эрлан Шеня, чтобы он не уничтожил район у залива и не захватил трон Небес. Пустяки. Я даже не участвовала.

Но я была рада, что Король Небес не остался без последствий. Было приятно знать, что его небрежность заставила его потерять лицо.

— Начнем? — сказала я как можно скромнее. — Так это не все?

— Да. Он все еще ничего не сделал с огромным количеством демонической энергии, которая собралась в космосе, — моя улыбка пропала. Это было не смешно. Я хотела пролить чай, а не кровь.

— Погодите, — сказала я. — Что и где собирается?

Великая белая планета потер усы.

— Не так давно много демонической ци было замечено в Блаженных долинах.

Гуаньинь опередила мой вопрос.

— Блаженная долина — еще один слой существования во Вселенной, — быстро объяснила она. Она выглядела встревожено, и я себя так ощущала. — Представь реальность как книгу. Настоящую, из бумаги. Небеса, Ад и Земля — это лишь три страницы. Есть много других царств, и каждое физически отделено от другого, они наполнены духами и яогуаями, которые не такие злые, чтобы их отправить в Дийю.

— Я жил в одном из них, — сказал Квентин. — Гора цветов и фруктов.

— Ладно, разные измерения, — сказала я. Концепт был легким после всех событий прошедшего года. — Я хочу услышать о демонической энергии. Откуда она взялась?

— Мы еще не знаем, — сказал Великая белая планета. — Но она становится сильнее с каждым часом.

Фантастика.

— Земля в опасности?

— Земля во многих слоях реальности от этой угрозы, — ответил он. — И границы между царствами могут преодолевать только самые сильные боги.

Я заметила, что он все равно не сказал «нет».

— Красный ребенок и Эрлан Шень смогли пробиться. Я хотела бы знать, нужно ли переживать, сейчас.

— Не нужно, — сказал Великая белая планета. — Могучий дракон Ао Гуань был отправлен Небесами сдержать угрозу. Он повелевает большой армией духов-воинов, которых хватит, чтобы одолеть любых врагов.

Ао Гуань. Я боялась знакомого имени из историй Короля обезьян. Ао Гуань был Стражем Восточного моря, и если верить историями, мы с ним уже встречались. Сан Вуконг столкнулся с Рюи цзиньгу бан, то есть мной, в сокровищнице большого подводного дракона, пока гостил в его замке. Если бы не та встреча, легендарный посох собирал бы пыль в галерее под водой еще много тысяч лет.

Великая белая планета принял мое молчание за недоверие.

— Напомню, Шохушень, эти проблемы не на Земле. Это не твое дело. Это дело Нефритового императора.

Странно. Хоть раз мне говорили, что мне не нужно брать ответственность за проблему. И что делом займется тот, кого обязывает статус. Я не знала, что делать со своими руками.

— Ладно, — осторожно сказала я. — А что будет, если Король Небес не справится? Чей мандат он потеряет? Судя по вашим правилам, есть кто-то выше него.

Великая белая планета поднял пластиковый стакан и посмотрел на жижу внутри.

— Все становится немного… первобытным, если последовать за цепочкой выше, — сказал он. — Надеюсь, тебе не придется испытать все то, что выше Небес. Поверь, это неприятно даже для божества.

Мое любопытство пересилило меня.

— Вы видели, что дальше Небес?

— Один раз, и я объясню так, — он хмуро посмотрел на меня. — Мои волосы были черными.

Великая белая планета тряхнул головой, отгоняя неприятное воспоминание, и опустил свою книжку на стол. Он вытащил обычную ручку и стал записывать. Я слышала, как он чиркает, словно ставит галочки, а не разделяет движения на две части Х. Он быстро опустился по столбику, словно учитель, который ставил только хорошие оценки.

— Советую смотреть на свою бумагу, мисс Ло, — он удивил меня, назвав меня по имени. — Пока что ты… — он склонил голову, — можешь получить любой результат.

Я не успела возмутиться из-за его слов, он закрыл книжку с ручкой в ней и убрал ее в рукав.

— Моя работа на сегодня выполнена, — он кашлянул. — Я буду порой появляться. Не всегда вы будете меня видеть. Это уже больше предупреждений, чем я дал царю династии Шан перед битвой Муйе. Ха!

И он пропал. Исчез, словно лопнул мыльный пузырь, как только другие посетители отвлеклись. Я еще не видела, чтобы божество так исчезало, и я помахала рукой там, где он был, проверяя, ушел ли он на самом деле. Квентин и Гуаньинь тоже так сделали. Мы молчали минуту, а потом они нарушили ее одновременно.

— Было не так и плохо, — сказал Квентин.

— Это точно не хорошо, — сказала Гуаньинь.

Они переглянулись. Квентин пожал плечами, чтобы Гуаньинь говорила первой.

— Думаю, Великая белая планета понимает проблему, — сказала богиня. — Если вовлечен Драконий король из Восточного моря, значит, потенциальный враг очень силен.

Раз в Тихом океане возле Китая никто не засек драконью армию, значит, Восточное море было в Блаженной долине, а не в моей реальности.

— Но он с этим справится, да? — сказала я.

— Его работа — генерал духов Небес, — сказал мне Квентин. — Так что не стоит переживать. Ао Гуань — крепкий старик, он живет ради сражений со злом. Мы с тобой все время, пока разбирались с Красным ребенком и Эрлан Шенем, хотели, чтобы кто-то помог с демоническими проблемами.

— Да, и этим «кем-то» оказалась я, — сухо сказала Гуаньинь. — Мне не нравится, что мы радостно отстраняемся от катастрофы.

— Ты слышала Великую белую планету, — сказала я. — Что нам делать? Что можно делать?

— Собрать информацию? — сказала Гуаньинь. — Тренироваться, отдыхать, готовиться? Быть настороже?

Ого. Я ощущала, куда она клонила. Пальцы сжали ложку, которую я нервно теребила с тех пор, как Великая белая планета ушел.

— Джини, я знаю, что скоро у тебя путешествие с Юни, но не думаю, что стоит надолго отстраняться от обязанностей Шохушень, — сказала Гуаньинь. — Тебе стоит передумать.

Я сломала одноразовую ложку, половина пролетела по столу. Я знала, что к этому шло. Я говорила Гуаньинь и Квентину месяцами об экскурсии. Гуаньинь тогда ничего не сказала, только улыбнулась и кивнула, показывая, что не одобряла этого.

— Я не поддамся, — сказала я. — Это важно для нас.

— Как и сохранение гармонии, — сказала Гуаньинь. — Надеюсь.

Богиня милосердия была права. Но она путала свои желания с моими. Я не хотела быть защитницей космического порядка, мне нужно было, чтобы Земля и важные мне люди были целыми. Я выполняла роль Шохушень, потому что так могла достичь этого.

— Я с Джини, — сказал Квентин. — Ее не будет четыре дня. Долгие выходные. Вселенная не рухнет, как только мы отвернемся.

Гуаньинь часто убирала за богами и людьми, так что это не могло ее очаровать. Она сморщила нос.

— Это ведь еще работает? — Квентин потянул за серьги на ушах, засекающие демонов. Они были моими, но наполненными магией Гуаньинь. Если яогуай будет близко к человеку, они начнут гудеть как злые мухи. — Если на Земле беда, мы с Джини бросим дела и разберемся. Как всегда.

Я не была на все сто уверена, что принимала правильное решение. Обычно проще было делать то, что говорила Гуаньинь. Но в этом случае мне нужно было понять, была она мне начальницей или моей советницей.

— Я отправлюсь на экскурсию, — сказала я. — И все. Если мы захотим помочь Небесам с этой проблемой, то разберемся, когда я вернусь.

«Надеюсь, мы не пострадаем из-за этого раньше».

5

— Спасибо за поддержку, — закричала я на ухо Квентину.

Мы были в привычном режиме перемещения, он использовал свое Сальто выше облаков, чтобы миновать большое расстояние одним рывком со мной на его спине. Это было дешевле поезда.

— Эй, я знаю, что такое споры с Гуаньинь, — сказал он. — Ее не подавить моралью. И мы говорим о твоей последней школьной экскурсии с лучшей подругой. Это нельзя отменять.

То, что он понимал ситуацию и поддерживал меня, вызывало желание обнять его крепче и уткнуться носом в его волосы. Совестливый Квентин был как Супермен без криптонита. Сан Вуконг мог принимать почти любой облик, даже неплохого парня.

Мы с ним летели к пустому участку шоссе. Я держалась, а его ноги врезались в асфальт. Я слышала, как его мышцы трещат швами одежды, пытаясь подавить шок от столкновения, унося нас снова в небо одним прикосновением. Я сморгнула сухость глаз. Может, нужно было купить старые добрые очки пилота. В школе были ребята, которые увлекались стимпанком.

Стало видно мой город. Сверху, озаренная розово-лиловым закатом, Санта-Фиренца выглядела не так тесно, как ощущалась на земле. Да, там были газоны и просторные парки офисов, но с этой высоты не было видно оград. Санта-Фиренца сливалась с округой, давая надежду, что однажды я смогу убраться подальше.

С нашим спуском было что-то не так.

— Квентин, — сказала я, — мы летим прямо в мой дом, а не на площадку.

— Я приземлюсь в твоей комнате. Я оставил окна открытыми.

Я чуть не подавилась от возмущения.

— Идиот! — закричала я. — Даже если не нашумишь, мы не пролезем в окно!

Квентин думал над ситуацией пару ценных секунд перед столкновением.

— Эм… Ты красивая?

— Блин, Квентин!

С точностью инструктора по прыжкам с парашютом, он повернулся ко мне в воздухе и обнял меня, прижав мою голову к своему плечу.

— Сожмись, — шепнул он мне на ухо.

Дом казался все больше и больше. Я не летела по воздуху, к чему смогла как-то привыкнуть, а словно падала в дыру. В бездну, где внизу была моя спальня.

Мы упали на ковер среди ворсинок, что были размером с кактусы в пустыне. Квентин не стал катиться, а принял удар собой, был как салазки подо мной. От трения рубашка сорвалась с его плеч. Не будь он Саном Вуконгом, он потерял бы плоть на костях.

Жест джентльмена разозлил меня только сильнее. Как воплощение Рюи цзиньгу бан, я была неуязвимой, как он. Может, даже больше.

Мир быстро сжался, мы остановились. Полоска от нашего приземления стала дюймами. Мы с Квентином стали полного размера, а меня даже не успело стошнить.

Подо мной был его чудесный голый торс, ожившая обложка женского романа. Он взглянул на мои ладони на его груди, с надеждой поднял взгляд, словно это могло к чему-то привести.

Я шлепнула руками по его телу изо всех сил, оставляя два красных следа на коже.

— Придурок! — закричала я. — Поверить не могу, что ты так глупо поступил!

— Ай! Прости! Я хотел только узнать, можешь ли ты уменьшаться под давлением!

Это разозлило меня еще сильнее.

— Ты не можешь обманом заставлять меня учить новые приемы!

— Но мы так это и делали!

Я замерла от его слов. Да, когда мы с Квентином узнавали друг друга, почти все мои силы требовали неприятных толчков, чтобы они проявились.

Но то было тогда. Теперь я хотела потребовать от Квентина больше честности, это относилось и к тренировкам.

Я попыталась ударить его по груди снова, но он поймал мои запястья, сел, лишая меня равновесия. Чтобы я не упала на спину, он закинул мои руки на свои плечи, словно знал, что я хотела их сжать. Он крепко сжал мою талию.

Он посмотрел на меня виноватыми глазами щенка, сводя меня с ума.

Мое сердце колотилось. От полета, конечно.

— Больше так не делай, — буркнула я.

Он вытянул шею, заполнил все передо мной и задел своими губами мои.

— Не буду, — сказал он, голос щекотал мою кожу там, где она была самой чувственной. — Мы будем тренироваться. Может, на горе. Мы ведь давно так не делали, да?

В последнее время у него появилась привычка говорить о бытовых вещах, нежно целуя меня, и это ужасно меня заводило. Несмотря на мое недовольство им, я поддалась искушению и водила ладонями по его спине, собиралась сжать его идеальный…

— Кхм.

Мы посмотрели в угол моей комнаты.

Юни сидела у моего стола все это время.

Мы с Квентином поднялись. Он нашел мою толстовку на полу и натянул через голову. Она была ему велика, и он натянул ее задом наперед, но он хотя бы прикрылся.

Хоть он был обнажен больше, я похлопала по себе, проверяя, не была ли я открыта. Я словно искала пропавшие ключи. Моя подруга наслаждалась нашим смущением.

— Твоя мама меня впустила, — сказала она. — И я тебе много писала.

Ей не нужен был повод быть тут одной. Мы с Юни свободно ходили друг к другу домой. Она ждала в моей комнате, пока я приду, много раз.

Со стороны можно было подумать, что я была в ужасе, что моя лучшая подруга увидела, как я целуюсь со своим парнем. Так и было, но меня больше потрясало, что я использовала силу при ней. Одно было неловким, а другое — опасным.

С тех пор, как я рассказала Юни о… своей ситуации, я держала сверхъестественное от нее подальше. Чтобы не заразить ее.

У паранойи была причина. Когда произошел побег из Дийю, особо опасный яогуай по имени Шестиухая макака похитил ее, чтобы использовать против меня. Юни этого не помнила, но для меня это было хуже всего в жизни. От одной мысли о яогуае, схватившем ее, мои зубы скрипнули.

Потом я заставила Квентина и Гуаньинь поклясться, что они не будут пускать к ней сверхъестественное. Ни магии, ни демонов, ни сил возле Юни. Мне было страшно, что она пострадает из-за нас. И я злилась теперь на Квентина из-за нашего прибытия. Мы не могли привлечь ее внимание еще сильнее.

Юни склонила голову.

— Ты можешь уменьшаться? — сказала она. — Это выглядит не как в фильмах. Ты словно… быстро удаляешься вдаль, но при этом остаешься на месте.

— Это был первый раз, — сказала я, хмуро взглянула на Квентина. — И это не повторится.

— Если бы ты осталась маленькой, я бы не заметила, как вы занимались своими делами, — она захихикала. — Как Гуаньинь?

Они не встречались. Но когда Юни поняла, как я переживала из-за ее близости к сверхъестественному, она стала намеренно давить на эти кнопки. Она была слишком умной и доброй подругой, не просила вовлекать ее в сверхъестественное, как и сказала в тот день в подвале. Но она не могла упустить шанса подколоть меня из любопытства, подобраться ближе к мирам вне Земли. Это и стоило от нее ожидать.

— Гуаньинь в порядке, — сказала я.

Юни рассмеялась. Она успешно ткнула медведя, не стоило быть жестокой.

— Я пришла обсудить экскурсию, но уже поздно. Вряд ли нам нужен план. Просто будем идти за моей кузиной и разбираться сами, если она будет занята.

Из-за ее кузины нам разрешили отправиться в поездку на долгие выходные без присмотра родителей. Судя по рассказам, Цзи Хюн Парк была супер-женщиной, училась в медицинском колледже с легкостью. Юни заметила шанс в рассказах ее тети о следующем докторе в семье.

Недели назад моя подруга подала нашим родителям идею, что если мы прогуляемся по колледжу группой девочек, оставшись при этом в квартире Цзи Хюн на эти четыре выходных, мы сможем узнать больше о колледже. И на нас повлияет то, что мы посмотрим на успешную женщину, которая училась, игнорируя искушения жизни в колледже.

Это была история для родителей. Они поверили. Но я переживала из-за новых нарядов, которые заметила после этого в шкафу у Юни.

— Вечеринка в колледже тебя не убьет, — сказала она, когда я спросила о наших настоящих планах. — Это хороший шанс выпустить пар. Никаких демонов, магии или чего-то такого. Я говорила тебе, что мне не нравится, что ты в стрессе. Тебе нужно расслабиться. И мы посмотрим кампус, это важно. Днем. Это не ложь.

Я знала, почему Юни настаивала на этом. Это был шанс на последнее приключение для нас. Она знала, что я не могла отправиться с ней далеко. Экскурсии по Европе или Южной Америке, в которых бывали наши одноклассники, были мне не по карману. И разница в ресурсах между нашими семьями всегда вызывала смущение Юни. И она увидела отличный способ, чтобы мы обе посмотрели новое место рука об руку.

Так она уговорила меня на поездку, связанную с колледжем. Можно было забрать девушку из старшей школы, но не странности из девушки.

Я опасалась поездки и ощущала немного вины, так что поведала Квентину и Гуаньинь ту же версию, что и родителям. Мы будем только в колледже. Только Юни знала, что мы будем на вечеринках ночью.

— Мы заставили тебя долго ждать? — сказала я.

— Не знаю, — Юни подняла телефон. — Я была занята, играя в твою игру, и не заметила время. Сколько там уровней?

— Они создаются на ходу, так что… бесконечное множество?

Она покачала головой.

— Это жестоко. Люди будут тратить жизни, пытаясь победить.

Я создала не такую и сложную игру. Нужно было обезьянкой прыгать между облаков. Если падал, можно было спастись ограниченным количеством предметов, самым обычным из них была железная палка, которая тянулась из глубин смерти и толкала к безопасности.

Руцуо Хуань, представитель компьютерного кружка из нашей школы, часто заглядывал поверх моего плеча, пока я ее делала. За время в компьютерных классах я увидела новую сторону тихого одноклассника, который терпеть не мог плохо сделанную работу. Я сделала бы игру быстрее, если бы он не уничтожил мой ранний код.

— Я не исправила рандомизацию, — сказала я. — Игра слишком сложная, и на каждом раунде можно умереть. Вряд ли в нее кто-то будет играть.

— Ох, не знаю, — сказала Юни. — Тут говорится, что ты — девяносто шестая в топ сто в магазине приложений.

Мы собрались возле ее телефона. Точно, «Король обезьян прыгает на небо» была внизу списка.

— Нужно много пользователей, чтобы попасть на это место, — сказала Юни. — Это нечто.

— У-ху! — закричал Квентин, подняв кулаки. — Я буду знаменитым!

— Ты уже известен, балда, — сказала я. — Я узнала о тебе по самым старым историям. Так что ты из легенд.

Квентин усмехнулся.

— Да, но теперь я стану известным в новой эпохе. Буду на всех платформах.

Я бросила капюшон ему в лицо.

6

Юни не смогла остаться на ужин, хотя моя мама просила. Она уже договорилась о встрече с тетей, и родство победило. Но Квентин знал, что должен был остаться. Мама не отпустила бы его, не накормив.

Он сидел со мной за столом на кухне, пока мама готовила, и я описывала новости из школы. День прошел безумно, и мое повышение в волейбольной команде казалось давним событием. Уже окаменело. Мне пришлось выкопать историю из других слоев для мамы, чтобы не упомянуть божеств или демонов.

— Капитан? — мама подбросила стручковую фасоль над сковородой и поймала, не глядя. — Что в этом хорошего?

Да, она не спешила хвалить ребенка за достижения. Но в последний раз она слышала от меня о спорте в начальных классах, когда дети по очереди были капитанами, чтобы все ощутили себя в этой роли.

— Это серьезно, — сказал ей Квентин. — Место капитана вызывает уважение. И это любят в колледже, — он придвинулся ко мне и опустил ладонь на мою, словно мы сообщали о беременности.

Такой добрый поступок и верность заставили меня вздрогнуть.

— Почему ты говоришь как эксперт? — я отдернула руку. — Ты разве был капитаном?

— Нет, — он улыбнулся. — Потому я был ужасным, когда был младше.

Я вспомнила историю Сана Вуконга. Можно было сказать, что технически он был главой команды Сянзаня, когда они искали священные сутры, и его слушались Песчаник и Свинья. Но я не хотела быть капитаном, который подавлял младшеклассников, чтобы они слушались. Несмотря на то, что случилось сегодня с яогуаями.

— И при поиске работы это поможет, — сказал Квентин. — Компании хотят нанимать лидеров из колледжа. Они первым делом смотрят на это.

Он перегибал немного. Я не знала, с чего он вообще это взял.

— Работа… ох, я еще так далеко не думала.

— Тебе не нужно переживать о том, что будет после школы, — сказала мама поверх плеча. — Если не найдешь работу, Квентин о тебе позаботится.

Глаза Квентина расширились, словно у рефери в боксе, заметившего, что у обоих бойцов были ножи. Он замахал мне руками за спиной моей матери, показывая, что он не разделял это мнение.

Я вдохнула носом так глубоко, что могла бы задуть свечи на торте. Когда я досчитала до трех и выдохнула, опасный миг прошел. Все было хорошо. Еще одно старомодное заявление мамы. Не стоило ссориться из-за пустяка.

Я гордилась собой. Я была воплощением спокойствия и прощения.

— Никто не думал, будет ли у меня время на роль капитана, — сказала я. — Как же мои дополнительные занятия? — я состроила Квентину гримасу, чтобы он понял намек.

— Если это важно, то выдели время, — сказала мама. Аппетитный запах чеснока и имбиря наполнил комнату, она добавила специи на сковороду. Запах останется в нашей тесной кухне без вентиляции до завтра. — Времени всегда больше, чем ты думаешь, его просто нужно отыскать. Когда мы с твоим отцом открывали магазин мебели, мы были так заняты, что составляли графики дел на каждые пятнадцать минут…

Она замолкла. Я отвела взгляд. Она не в первый раз не заканчивала.

Опыт тех дней, катастрофа, которая получилась из совместного бизнеса родителей, проступили тоскливым воспоминанием. Буря чувств заставила маму замолчать.

У меня были американские ценности, и они помогали пережить давление от трагедии. Всякое бывает. Люди меняются. Всегда можно отвлечься на телевизор.

Но для нее происходящее в нашей семье было кипящим котлом горечи, и содержимое становилось только неприятнее. И так будет вечно. У азиатских родителей был не такой и большой набор психологических инструментов.

Квентин попытался нарушить молчание:

— Знаешь, можно упростить себе задачу. Создать помощника капитана.

Точно. Он видел, как хорошо это работало с Гуаньинь. Пытаться командовать тем, кто выполнял твою работу, было хорошей идеей только на бумаге. Другие старшеклассники, которые играли дольше меня, будут ра-а-ады выполнять мои приказы. И юные тоже. Новички едва знали, с какой стороны сетки были враги.

И я не хотела говорить об этом. Настроение мамы заразило меня, испортило миг спокойствия, и мы вернулись в эмоциональное состояние, в котором были почти все пять лет. Мама и дочь стали хмурыми коконами. Кто знал, когда мы выберемся. Точно не этим вечером.

Квентин тихо вздохнул при виде моего лица и стал задавать вопросы, на которые уже знал ответы:

— Я могу вам помочь? — крикнул он маме.

— Не глупи, — сказала она, высыпала фасоль на тарелки и опустила их перед нами, пар поднимался вуалью перед лицом Квентина. Она замерла перед рисоваркой.

— Что-то забыли? — сказал он.

— Нет, я… — она покачала головой. Я слышала, как она с силой тыкала лопаткой в чашу, наполняя большую миску.

Фу. Теперь мы злились. Агрессивно гремящие тарелки и рев пылесоса чаще, чем нужно, были саундтреком моего детства. Мама развернулась, ее лицо было немного красным. Она замерла на середине пути к столу.

Ее руки задрожали. Я такого еще не видела. Что-то было не так.

— Я в порядке, — сказала она, хотя никто не успел задать вопрос. Она попыталась опустить еду на ближайшую поверхность. Миска перевернулась и упала на пол.

— Мама! — я оттолкнула стул, стараясь добежать до нее раньше, чем она упадет.

— Я в порядке, — заявила она громким сильным голосом. Но рухнула на пол, словно ребенок, который не хотел больше идти. Она упала на запястье с силой, точно его сломала.

Квентин пропал. Я знала, не глядя, что он перемахнул стол, чтобы помочь.

Я все равно не увидела бы его. Перед глазами темнело. Я видела только маму в моих руках, хрупкую, маленькую и дрожащую, и я собиралась сидеть там, качать ее в своих руках и молить всех существующих богов, чтобы все было хорошо.

7

— Джини, я в порядке, — сказала мама.

Было глупо так говорить, если бы мы были в палате в больнице, она лежала на койке, трубка была бы соединена с ее худой и бледной рукой. Но — нет. Мы вдвоем сидели на тусклых стульях перед грудой журналов в фойе. Мы даже на прием еще не попали.

Еще несколько человек в зале ожидания прижимали пакеты со льдом к лицам или держались за опухшие лодыжки. От их присутствия я была возмущена.

«Уходите со своими ранами, мешающими персоналу помочь моей маме. Вы мне никто».

— Ты не в порядке, — сказала я. — У тебя был гипертонический приступ.

— Возможно, — сказала она, словно так могла меня переубедить. — Ты слышала ребят в скорой.

— Это значит, что ты не в порядке! У тебя мог быть приступ!

— Тише, — она виновато огляделась на других пациентов.

Я ненавидела это. Ее мелкие жесты, которые показывали, как были искажены ее приоритеты. Как низко была ее самооценка. Я злилась на нее. Я не помнила, когда она в последний раз проверяла свое здоровье.

Когда я спрашивала ее о здоровье, ответ был одним: «Я не могу позволить прием врача». За годы боли копились в ее теле, но их не лечили, и теперь ее жизнь была под угрозой.

«Будто мы можем позволить ЭТО!» — хотела я закричать на нее. Она так переживала из-за денег? Сколько, по ее мнению, стоила поездка на скорой к больнице ночью? Словно мы сможем оплатить грядущий счет. Моя мама была готова тратить свое здоровье, но не понимала основные правила игры.

— Видишь? — она подняла руку и сжала пальцы. — Я думала, что повредила запястье, но оно в порядке. И они не дадут мне отдельную палату, потому что ничего плохого с нашего прибытия не было. Не стоит так шуметь.

Я не успела начать тираду, Квентин ворвался в двери, расчистил путь для моего отца. Папа тяжело дышал, и я ощутила панику, что оба родителя попадут сегодня в больницу. Но у него был нормальный цвет лица, держался прямо, как модели на обложках журналов на столике. Я напомнила себе, что он работал в спортзале, так что был в лучшем состоянии, чем многие люди его возраста.

— Что случилось? — сказал он. — Расскажите мне.

Мы с Квентином не успели ответить, мама заявила:

— Оставите меня на минуту с ним? — сказала она нам.

С ним. Слово не было выделено тоном, не скрывало оскорбления. Мама привыкла продолжать разговоры с отцом, словно между их беседами не прошло время, были то часы или месяцы. Со стороны невозможно было понять, что было между ними. Наверное, их это устраивало.

— Лучше объясни нам, — сказал папа.

Хорошо, что он был тут. Еще несколько минут, и я бы сорвалась на нее, устроила сцену, которой она боялась. Но я дала Квентину увести меня за локоть, чтобы мама увидела, что остановить мои возмущения могли только они вместе.

Мы с Квентином прошли в коридор. Ему не мешал ремонт. Сияние автомата с колой было основным источником света, водный фонтан постоянно капал. Мне казалось, что, если я пойду по коридору, он будет тянуться бесконечно, как в старом мультике без бюджета.

— Твой папа подумает, что я — вестник неудач, — буркнул отчасти серьезно Квентин. — Я редко его вижу, а тут вдруг говорю, что твоя мама в больнице.

Вряд ли. Когда я их познакомила в хорошем кафе в городе, Квентин очаровал моего папу, как сделал и с мамой. За эспрессо и тостами с орехами за шесть долларов они болтали на китайском так громко, словно были друзьями из армии. Мне приходилось просить их стать тише, и под вечер папа уже мечтал о внуках.

— Ты постарался, — сказала я. — Ты прошел.

Квентин моргнул.

— Что прошел?

Проверку. Он был там. Видел меня в худшем и слабом состоянии и не ушел. Разве не так поступал истинный бойфренд? Были устойчивым камнем в экстренной ситуации? Я не знала. У меня не было опыта.

Его растерянное лицо было милым, как собака, склонившая голову на бок. Хоть это было не вовремя — или из-за этого — я хотела толкнуть его в пыльный чулан неподалеку и закончить начатое в моей комнате перед тем, как Юни нас поймала. Если места не хватит, мы уменьшимся вместе. Мир станет больше.

К счастью для моего достоинства, нам помешало другое присутствие, теплое и успокаивающее, отгоняющее стерильность больницы.

Гуаньинь была тут. Все будет хорошо.

Освещение больницы придавало ей ангельский вид. Она опустила ладонь на мое плечо.

— Ты быстро сработала, — сказала я с улыбкой.

— Я приглядываю за близкими тебе людьми, — сказала богиня. — Я знаю твои приоритеты.

— Так она будет в порядке, — я прижалась к стене с облегчением. — Спасибо, что помогла ей.

Молчание Гуаньинь не казалось признанием. Мне не нравилось это молчание. Я выпрямилась.

— Ты ей не помогла? — сказала я. — Не сделала, чтобы с ней все стало в порядке?

— Джини… — Гуаньинь искала, как описать то, что мне не нравилось. — Я не могу сделать, чтобы она была в порядке. Я исцелила ее запястье. И стабилизировала сердце. В этот раз. Но если ты просишь сделать так, чтобы это не повторилось, я не могу.

— Бред!

Мой вопль прокатился по коридору как камень по храму. Горло болело от крика.

Наверное, будут последствия за ругательства при богине, но это меня не остановило.

— Ты можешь все! — заорала я, но держала голос тише. — Ты можешь встать между слоями пространства! Ты можешь искажать законы физики! Ты же помогла Андру?!

Я говорила о случае, когда Шестиухая макака проникла в мою школу и похитила еще одного моего одноклассника, кроме Юни. Бедный Андру серьезно пострадал. И Гуаньинь исцелила его.

— Андру был здоровым юношей, — сказала Гуаньинь. — Я убрала часть ущерба, который и не должен был произойти, и отослала его. Твою маму нельзя исцелить. Она жила плохо.

Я не могла с этим спорить. Мои родители были старше, чем у многих моих одноклассников. Мама честно говорила, что они с трудом получили ребенка.

Но слова Гуаньинь были правдой в жестоком смысле. Для некоторых жизнь означала рост, становление сильнее, счастливее. В случае моих родителей жизнь лишила их кости плоти. Проблемы со здоровьем только усугубляли картину.

— Твоя мать всегда будет уязвима, Джини, — тихо сказала Гуаньинь. — Ни ты, ни я не можем этого изменить.

Я не знала, будет ли ужасным, если я сравняю больницу с землей.

— Джини, — Квентин коснулся моей руки, пока я представляла звуки сирен, и как полиция подъезжает, чтобы остановить мое буйство. — Твои родители зовут нас.

Мама и папа не встречали Гуаньинь и не собирались. Было важно не знакомить их, и ее взрослый вид мешал придумать историю для прикрытия. Она могла быть для меня кем? Учителем? Психологом? Супермоделью, с которой я подружилась на станции вокзала?

Мы с Квентином оставили ее и вернулись в фойе. Мама осталась на стуле, папа стоял в стороне, и она выглядела как императрица на троне. В ее стиле. Она не призналась бы, что была больна, но она была готова выжать из момента все, что можно.

Я не признавала, как больно было видеть родителей вместе. Только несчастные случаи сводили их, словно их существование было как оголенные провода. Когда они сталкивались, случалось плохое.

Они оба заслуживали лучшего. Они должны были легко смотреть на лицо их дочери одновременно, в одной комнате, и радоваться. Неужели Вселенная не могла дать им побыть беспечными вместе хоть раз?

— Джини, — сказала мама. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Я попыталась прогнать мрачные мысли, но не вышло.

— Что ты в порядке? — рявкнула я.

— Нет. Кое-что еще. Обещай, что послушаешь, ладно?

Ха. Погодите. Ее голос был слабым, она перестала играть. Она позволила себе быть утомленной. Может, она приняла факты. Опасность была близко, и она должна была понять, что ее состояние не было нормальным.

Я всегда представляла, что однажды мы с мамой поговорим по душам, выразим все, что значим друг для друга, с идеальным пониманием и искренностью. Но не так. Я не хотела, чтобы она раскрылась под угрозой здоровью.

— Джини…

Я готовилась изо всех сил. Получалось плохо.

— Джини, я хочу, чтобы ты поехала на экскурсию на этих выходных.

— ЧТО?! — завизжала я.

— Тише, — пробормотала она. — Я не хочу, чтобы ты все отменяла из-за меня. И не смей говорить Юни об этом. Она будет переживать.

Не вышло. Я думала, мы поговорим по душам. Что между нами что-то изменится. Но — сюрприз! Под первой маской все это время была еще одна маска!

— Экскурсия — последнее, о чем нужно думать! Как можно такое мне сейчас говорить?

— Джини, просто… — сказал мой папа, ветеран, шрамов от сражений у него было больше, чем я, новичок, могла представить. — Я пригляжу за ней несколько дней.

— Хотя я в порядке, — сказала мама.

— Да, — папа играл для нас обеих. — Хотя она в порядке. Пока ты будешь в школе, дома кто-нибудь будет.

Я не спешила верить.

— Тебе разрешат на работе?

— Я возьму отпуск, — сказал папа. — Что еще мне делать с этими днями?

Я смотрела на родителей, остановила взгляд на своей матери.

«Думаешь, ты такая умная? — мысленно кипела я. — Что это меня заткнет?».

Папа не поможет. Он и довел ее до проблем с давлением.

То, что они дошли до таких мер, означало, что ей требовался тщательный медосмотр. Ей нужно было остаться в больнице. Сидеть дома было ужасной идеей.

— Отличный план, — заявил Квентин.

Я забыла о нем. Моя шея, наверное, скрипела как ржавые петли, когда я поворачивала голову к нему, глаза сверкали белками.

— Больницы — не лучшее место пребывания, — заявил он. — Плохой фэн шуй. Лучше отдыхать с удобствами дома.

Я вернулась в прошлое. Все вокруг меня были из средневековья. А потом мы начнем лечиться пиявками?

— Мои родители могут зайти, — сказал Квентин. — Мистер и миссис Сан? — он ткнул меня, словно я забыла, о ком он говорил.

— О, это было бы мило! — мама выпрямилась так быстро, что у нее точно закружилась голова. — Видишь, Джини? Хороший план. Квентин одобряет.

«Квентин тут не принимает решения!».

Мама фыркнула.

— А ты?

Ох. Я не могла это выдержать. Я привыкла, что мама упрямо спорила со мной, но так обращать против меня слова было ударом ниже пояса. Я убежала из фойе.

* * *

Снаружи было жарко и душно. Дизайнеры больницы сделали небольшую беседку с коваными железными стульями, словно люди хотели проводить время тут, выпивая лекарства. Я добавила бы шест с окровавленными бинтами, предупреждающими: «Если вы тут, вам плохо, и вам нужна помощь».

Квентин нашел меня через минуту.

— Что такое?

С чего начать?

— Твои родители? — сказала я. — Родители?

Проблема с родителями Квентина — я не сразу к ней привыкла — была в том, что это были его клоны с измененным обликом, сделанные из его волшебных волос. Они выглядели и вели себя как вежливые работники из-за моря, которые всегда путешествовали и забывали сына, оставив его учиться тут.

Квентин приводил их, когда нужно было показать семью. Мои родители восхищались его родителями. Если бы им пришлось выбирать между Квентином, его родителями и мной, они прикрепили бы записку к моей груди и выбросили бы.

Я стукнулась головой о кирпичную колонну, поддерживающую навес над беседкой.

— Ты заставишь свой глупый магический трюк приглядывать за моей матерью?

Квентин выглядел обиженно.

— Я думал, они тебе нравились. Ты просила меня приводить их к твоей маме много раз.

— Когда она была здоровой! Она попытается их развлечь! Ты знаешь, как она старается для гостей! Что она собиралась делать, когда упала?

Рот Квентина раскрылся, он понял, что сделал.

— Прости, — сказал он. — Я пытался сделать ее счастливой.

— Почему ты вообще лезешь? Ее нужно осмотреть, а не вернуть на кухню!

— Я думал, участие в этом — то, что делает хороший бойфренд!

Но участие без слов.

— Ты поддержал в споре маму, а не меня. Ты сжег все свои очки бойфренда и закопал под урной на дне океана.

— Прости, — повторил он. — Я не хотел все ухудшить. Ты знаешь, я на все готов ради семьи, и…

— Квентин — ты не часть этой семьи!

Ой. Ага. Ученые и историки назовут этот миг как Пик Джини, когда она должна была извергать в атмосферу ужасные слова, ведя себя едко, не думая о последствиях. Она пронеслась мимо точки кипения, запустила петлю последствий. Она не замечала знаки предупреждения, и теперь мир был как медуза и щелочные отходы.

Квентин закрыл эмоции под холодной маской парня, отпрянул на шаг в тень здания. Я не видела его глаза, а он сказал:

— Ты права, — сухо сказал он. — Да. Я уйду, пока не навредил еще сильнее.

Он пошел прочь, сунув руки в карманы, пропал в воздухе, используя самый вялый Прыжок сквозь облака из всех, что я у него видела.

Я хотела позвать его, но была ошеломлена своей жестокостью. Буря вспыхнула и оставила обломки вокруг моих колен. Миг назад моя жизнь была почти в порядке. А теперь… было это. Я смотрела на темное небо, желая все исправить, но не могла.

А потом я ушла внутрь. Мне нужно было проверить маму.

8

Я сжималась в позе зародыша. Ноги задевали спинку сидения передо мной. Кто-то выцарапал «Ричард — лох» на пластике, и края букв задевали мой подбородок, вызывая зуд.

Впереди меня сидела дама, которая поедала пад тай или что-то с похожим запахом. Где-то в вагоне был мужчина в флисовом жилете, громко говорящий по телефону, как начальник компании, приказывал, нет, заставлял свою команду терпеть сверхурочное время без оплаты.

Юни сидела на ряду напротив меня, читала бумажную книгу. Мы не смогли найти места рядом. Я была рада, что мы не могли сейчас говорить. Одно слово, и история, как я ужасно обошлась с Квентином, вылетит из моего рта и присоединится к пятнам на полу. Было все хуже, чем больше я думала об этом.

«Я родился из камня. Родителей не было».

Я думала, что Квентин просто объяснял свое происхождение мне в ту ночь, когда мы впервые ужинали у меня дома. Я знала его не так долго, чтобы понять, что он открылся мне.

Его наставник Субодай прогнал его. Сначала он бился против, а потом стал сражаться за свою маленькую группу с Сянзанем. Если смотреть на его историю и воспринимать его как настоящего человека, но у Короля обезьян не хватало одного. Семьи.

И я… сказала это ему прошлой ночью.

Несмазанный скрежет поезда и теснота создавали впечатление, что я сидела в прессе для мусора или машин, и стены смыкались вокруг меня. Каждое не завершенное дело било по мне, приближая мою гибель.

Как дело с Великой белой планетой и Тайной демонической угрозой, о которой он говорил. Я была далеко, не могла заняться обычными делами. В прошлом, если возникало не решенное дело или ошибка, мои инстинкты заставляли бежать и топтать ее, пока она не пропадёт как можно быстрее. Я всем весом бросалась на проблему, не отвлекаясь. Так я одолела разные предметы в школе. Стратегия работала в обучении.

Но не в реальной жизни. Не сразу, но я поняла, что нужно принимать долю хаоса, чтобы сохранить разум. Я хотела согласиться с Гуаньинь и сосредоточиться на одной проблеме. Но приходилось жонглировать множеством шаров.

И моя мама бросила мне бензопилу посреди выступления.

Я скрипнула зубами, снова думая о ней. Она заставила меня поехать, а не остаться дома с ней, словно наказала. Она издевалась. Сказала мне наслаждаться, но хотела, чтобы я все время ощущала себя виноватой. Или все могло быть проверкой, которую я уже провалила. Стоило проигнорировать ее приказы, упасть к ее ногам и отказаться ехать.

Я не знала, какое преступление совершила. Я задерживалась на волейболе, с Квентином и Гуаньинь. Может, она ощущала себя брошенной. Может, я слишком много бывала с папой, или недостаточно времени. Я не могла понять, потому что она не выражала свое мнение. Она хотела себе дочь, что будет потакать всем ее беззвучным прихотям.

Я злилась и на папу, это бывало редко. Если бы мы с ним были заодно, смогли бы совершить невозможное и убедить маму отправиться в больницу. Единственный раз мне нужно было, чтобы отец был строже, и мы упустили шанс.

Оглушительный рев металла заставил меня вскинуть голову. Мы были в одной остановке от нужного места. Даже в окно поезда окрестности уже напоминали колледж. Вместо пустой станции Санта-Фиренцы с желтой отметкой, где стоять, чтобы тебя не затоптали, эта станция была с кованой оградой и старыми деревьями. На парковке стояли БМВ, Лексусы и Теслы. В одной части листья кудрявой капусты усеивали на асфальт, отмечая, что тут проходил базар фермеров. Несмотря на то, что указывала карта, я была далеко от дома.

Нет, решила я. Хватит. Я не собиралась больше это делать. Я не буду в эмоциональном плену у моей матери. Она ожидала, что я приползу к нашей двери, шатаясь от вины, думая о ней каждую минуту на выходных. Я не буду подыгрывать.

Я встала и ударилась головой об полку для багажа. Было больно и громко, все в вагоне, кроме Юни, оглянулись и скривились. Я их игнорировала.

«Я могу прожить четыре дня, не думая о маме. Я имею право четыре дня не думать о ней».

Все во мне сжалось, не только эти мысли беспокоили меня. Я мстительно подавила чувство.

«И о Квентине, если на то пошло».

9

Я была бы больше впечатлена синим солнечным небом над кампусом, если бы оно отличалось от того, что я видела пару городов назад. Но небо обещало дождь. Зараза.

Семьи из Новой Англии и Среднего Запада не ожидали такого.

— Не верится, какой сильный дождь в Бостоне, — отметила одна из матерей, поражаясь, словно западный берег не был на другой стороне страны от восточного.

«Привыкайте», — подумала я. Если погода останется такой, мы вряд ли сможем выращивать миндаль.

Группа гостей, включая меня, собралась возле входа в кампус у восьмиугольного фонтана со старой бетонной миской вместо желоба. Меня уже несколько раз приняли за местную студентку. Пока мы ждали, когда нас заберут, беседы перешли к восторгам из-за пейзажа.

Архитектура тут была непростой. Она потрясала. Я видела фотографии в интернете, конечно, но даже на официальном сайте колледжа большие здания из песчаника не выглядели вот так. Розово-коричневые арки окружали двор, в котором мы стояли, придавая ощущение спокойного убежища.

Это место было самым большим из всех, где я была. Крыши с черепицей и большая часовня усмиряли энергию кампуса. Если в университете Лиги Плюща создавалось впечатление, что студентов собрали в норках хомяков, то в Северной Калифорнии можно было устроиться и отдохнуть.

Зеленые луга пахли свежестью. Студенты парили над тропами как тромбоциты. Я слышала среди ветра негромкие отзвуки духового оркестра, играющего «Луи-Луи».

Я замотала головой и чихнула, нарушая очарование. Я напомнила себе, что, несмотря на чудесную репутацию этого места, это не был мой первый вариант. Я не собиралась подавать заявку сюда.

Это было слишком близко к дому. Я не хотела еще четыре года проводить у залива, ездить на том поезде, с которого я сошла. Я хотела увидеть снег. Хотела услышать, как люди говорят «офигенно» и «круто» вместо «обалденно». Как мне развиваться, если я застряну в одном месте на всю жизнь? Я не хотела выбирать предсказуемо. Я хотела варианты.

Так что нет. Я была тут только на выходных. Я хотела посмотреть, как ощущался колледж. Это место хотя бы послужит примером тех далеких кампусов, которые я не могла посетить. Я никому не говорила, что вычеркнула это место из списка, боясь, что придется объяснять сложные чувства. Квентин и Юни все еще думали, что это место было идеальной парой для меня.

Жаль. Тут было красиво. Я ощущала желание плюхнуться спиной на траву, растянуть руки и задремать.

— Приятно, да? — сказал незнакомый голос за мной. Я обернулась.

Юни вернулась с высокой (по нормальным стандартам) и широкоплечей девушкой в толстовке размером с пончо. У нее было круглое неподвижное лицо, в отличие от выразительных черт Юни. Надежда на семейное сходство была убита большими очками на ее носу.

— Цзи Хюн, — сказала она, пожав мою руку. — Не поддавайся атмосфере. Снаружи все выглядит спокойно, но внизу — акулы. Это место постоянно бросает вызовы.

Юни точно рассказала кузине, как нужно было со мной говорить.

— Путь ко мне домой проходит через все важные места, так что, если не против пройтись немного, можем заодно устроить экскурсию, — сказала Цзи Хюн.

Лучшего варианта у нас не было. Мы повернули чемоданы на скрипящих колесиках и отправились за ней, но через пару шагов поняли, что мы не одни.

— Ребята, — сказала Цзи Хюн другим будущим студентам и их семьям, которые поплелись за нами. — Я — не официальный гид. Ждите.

— А мы не можем пойти с вами? — сказал один из парней, который понял, что Цзи Хюн знала, что делала.

— Нет, — рявкнула она. — Терпите, — резкость ее голоса заставила толпу отпрянуть.

Угадайте, кто сразу мне понравился.

* * *

Когда мы добрались до квартиры Цзи Хюн, мы были уже не на территории колледжа. Колеса багажа грозили растаять от трения.

Мы прибыли к многоквартирному дому в форме груды картонных коробок, чьи прошлые владельцы поленились и не отдали их на переработку. Каждая квартира выделялась среди других, была выкрашена другим оттенком бежевого. Засохшие листья покрывали улицу перед домом.

Юни вытерла пот со лба.

— Нам обязательно нужно было смотреть на два кафетерия и три разные библиотеки вместо чего-нибудь получше?

— Да, — сказала Цзи Хюн. — Мы говорим о четырех годах жизни тут. Успешный визит позволяет понять, сможешь ли терпеть учебу долгий срок. Нет смысла показывать памятники или галерею, которые тебе не будут нужны как студентке.

Мы вошли в здание и прошли по узкому коридору к квартире Цзи Хюн. Ее дверь несколько раз красили, словно она была раньше открыта стихиям.

— Это моя, — сказала она. — Будьте как дома.

Дверь открылась внутрь и сбила мешок, полный пустых стеклянных бутылок. Мы с Юни смотрели в ужасе.

На ее кухне пива было больше, чем пола. Мухи летали над башней немытых тарелок, склеенных под странными углами засохшими объедками. Раскладной диван, где мы должны были спать, был под грудами одежды разной степени чистоты. Почти все вещи были в состоянии «не стираны» и переходили в фазу «и не будут».

Мы пришли не в гости. Мы прошли через портал в мир грязи.

— Цзи Хюн, у тебя… есть соседи, да? — сказала Юни.

— Еще пять девочек, — сказала Цзи Хюн. Она открыла пиво, как по волшебству возникшее в ее руке. — Тут бывает грязновато. Потому на этой неделе вечеринка дальше по коридору.

Мы осторожно пробрались внутрь. Я шла как рыбак на мели, избегая тени, где могла быть ловушка, что унесет меня под воду.

— Твои тетя и мама знают, что она так живет? — шепнула я Юни.

— Это… я даже не… — моя подруга онемела от шока.

Цзи Хюн как-то нашла место на стойке, запрыгнула на нее и села.

— Еще одно насчет колледжа: в любое время дня есть дела важнее уборки. Учиться, веселиться, спать. Остальное не попадает в планы. Иногда надолго.

Она издала отрыжку.

— Микроэкономика. Нужно делать то, что важнее.

— А мусор выносить не важно?! — завизжала Юни, подняв мешок, из которого капало что-то давно забытое.

— Ой, это мое, — сказала Цзи Хюн. — Или хочешь отплатить за гостеприимство и вынести это наружу?

* * *

— Не знаю, откуда у тебя голод, — сказала Юни. — Я точно не смогу прогнать тот запах из носа.

— Но поесть нужно, — сказала я. Из-за экскурсии мы пропустили обед, и у меня было предчувствие, что стоило набить животы перед вечеринкой.

Бросив сумки в квартире Цзи Хюн тем существам, что обитали там среди мусора, мы побрели по улице, полной магазинов и ресторанов. Площадки со столиками выпирали из кафе на тротуар. Лампы подогрева, которые еще не включили, нависали над столиками, напоминая, что погода в любой миг могла ударить в спину и заморозить нас — причуда климата района залива, о которой никто не говорил. Тонкие деревья стояли среди домов, радовали больше местных собак, чем их владельцев.

Этот город был Санта-Фиренцей с деньгами. Кофе могли подавать в стеклянных стаканах, которые можно было использовать повторно, и тут были круче рестораны с раменом, но это все еще было скучное и ограниченное место. Может, мне стоило поменяться местами с той женщиной из Бостона.

— Нашла место? — спросила Юни.

— Все такое дорогое, — буркнула я, проверяя следующее меню на окне. Серьезно, цены на тако в этом районе были преступлением. Их клиенты не бывали в городе?

Идей не было, и я завела Юни в кофейню, где подавали и сэндвичи. Интерьер был тускло освещен, деревянный, темный и блестящий. Мешанина потертых диванов, не обещающая твердой поверхности под попой, была почти всеми местами тут. Несколько ребят с очками зарылись в подушки и печатали на ноутбуках. Очередь к стойке была ужасно длинной как для тесного квадрата места.

— Займи места, — сказала Юни. — Ты будешь кубинский?

Я кивнула, пошла в бреши между столиками, пытаясь добраться до двух мест в углу, которые не занял одиночка с рюкзаком, как было за остальными столиками. Я запнулась о провод зарядки, который беспечно разместили на проходе, и выбила конец провода из устройства.

Владелец посмотрел на меня, хмурясь, а потом пригляделся.

«Придется к этому привыкнуть», — напомнила я себе. Это была не моя школа, где все привыкли к моему росту за годы.

Но удивление студента колледжа было мимолетным, без презрения или пристальных взглядов. Он улыбнулся и убрал провод с моего пути.

— Прости, мешаю пройти.

— Да, — сказала я. Так и было.

Я села на свободное кресло и погрузилась так быстро, что пришлось поймать юбку, чтобы она не задралась. Я поправила ее до колен и огляделась, проверяя, увидели ли это.

Студент отводил взгляд, но все-таки попался мне на глаза. Он робко прикусил губу и сделал вид, что был занят идеей, которую излагал в ноутбуке, но печатать перестал.

— Поразительный цвет, — отметил он.

— А?

Он махнул рукой на свои глаза.

— Золотые. Это не от природы, да?

О. Это. Мы с Квентином давно перестали скрывать мой (ох) золотой цвет глаз от истинного взора карими глазами, и я забыла, что они были странного цвета. Стоило подготовиться перед выходными, но мы с ним…

Ох. Мы поссорились, да? Мы с Квентином впервые поссорились. Ура проблемам пар.

Я отогнала эти мысли на время, чтобы не зарыдать.

— Не от природы, — сказала я.

— О. А я думал, это была мутация твоего OCA2. Это было бы нечто.

— Надеюсь, мой OCA3 исправит ситуацию.

Я даже обрадовалась, когда парень рассмеялся. Я знала, что мой имидж был холодным и колючим в школе, я была как большой кактус, который не трогали. Но беседа на уровне колледжа мне удавалась. Я могла задать тут лучший тон, чем в первые несколько дней в школе, когда я могла говорить только с Юни.

— Джини, можешь подойти на минутку? — сказала Юни громче, чем нужно.

— Я придержу вам место, — сказал парень.

Я выбралась из кресла и подошла к Юни.

— Налички не хватает?

— Не в том дело, — шепнула она. — Тот парень — жуткий тип.

— Что?

Она кивнула в его сторону.

— Я успела заметить его ноутбук.

Очередь подвинулась, и я не видела, о чем она говорила. Я гадала, было ли неправильно применять силы, но смирилась с таким ударом по карме. Я прижала ладонь к виску и приготовилась.

Это было ужасное использование моих сил. Но я поняла, что Юни имела в виду. Парень, с которым я говорила, не работал. Он общался в приложении, полном гадких мемов и гифок, включая несколько таких, что я не понимала, как его не выгнали за такое из кафе.

«я вот-вот заберусь на Эверест», — напечатал он.

«ЧЕГО», — ответили ему.

«тут девчонка отчасти японка. Такая высокая, что ноги тянутся до потолка, с тату на руке и в линзах».

Я посмотрела на свое запястье. Я сняла спортивную повязку, ведь была с длинными рукавами, но их длины не хватило. Млечный путь выглядывал.

«о, когда у них фаза борьбы с папочкой, самое время для атаки».

ФОТО

ФОТО-ФОТО-ФОТО.

«я попытаюсь поймать ее камерой, когда она снова будет садиться».

Я моргнула и вернулась в корму. Пора было делать заказ.

— Нам на вынос, пожалуйста, — сказала я кассиру.

* * *

— Выглядишь немного потрясенно, — сказала Цзи Хюн.

Мы вернулись невредимыми в ее квартиру. Я не думала, что назову это гнилое место безопасным, но оно таким было. Я прижала колени к груди, сидела на кресле-мешке, где было ужасно много засохших пятен. Юни заняла душ.

— П-парни ужасные? — сказала я.

Цзи Хюн пожала плечами.

— Слышала, твой неплох.

«Мой — не человек», — подумала я. И ему нужно было понять рамки приличия. И, если подумать, Квентин сначала относился ко мне со смятением, как к оружию, а не собирался поматросить и бросить.

Но не стоило сейчас думать о Квентине. Мы поссорились. И я не думала о нем.

Цзи Хюн допила пиво. Я не знала, как у нее было с деньгами. За короткое время, что я ее знала, стало ясно, что она была серьезной пьяницей, но хорошо держалась с алкоголем.

— Буду врать, если скажу, что такого не случается в колледже, — сказала Цзи Хюн. — Думаешь, он с последнего курса биологии? Я не удивлена.

— И как это понимать?

— Там мало девушек, и некоторые парни сходят от этого с ума. Становится хуже, когда ты появляешься неподалеку, проходишь на их территорию. Один из таких в моей группе колледжа настаивал, чтобы я бегала за кофе.

— И как ты справляешься с такими ситуациями? — спросила я.

— Я не терплю такого, — Цзи Хюн редко улыбалась, но ее глаза уверенно сияли. — Тому парню пришлось искать другую группу.

Юни прошла мимо кузины в коридоре, они поменялись местами. Моя лучшая подруга вытирала волосы полотенцем в гостиной.

— Ох, я прямо чувствую, как грязь проникает в мои поры, пока мы говорим, — сказала она.

— Отсюда или из кафе?

— Отовсюду. Что ты сделала с ноутбуком того парня, когда мы уходили?

Я указала на одну из пустых пивных банок Цзи Хюн на стойке. Юни посмотрела, и я щелкнула пальцем. Он вылетел как ракета, пронесся по комнате и пробил банку. Я втянула его так же быстро, оставив дыру, как от пули, в логотипе. Так случилось и с экраном ноутбука того парня.

Я обнаружила этот трюк, пытаясь выключить свет, лежа в кровати. Но он мог использоваться и как оружие. Пришлось быстро покидать кафе.

— Ого, — Юни истерично захихикала. — Это никто не увидел? Это было быстро, но пару мгновений твой палец было там видно.

— Ой, — я пожала плечами. — Кто им поверит?

10

Вечеринка была технически в комнате дальше по коридору, но охватила все здание как паразит. Пульс музыки гремел тарелками на кухне. Невнятные разговоры из коридора проникали в комнату. Как только мы с Юни выйдем из комнаты Цзи Хюн, мы окажемся в гуще.

Но до этого Цзи Хюн выстроила нас. Она серьезно сунула нам в руки по пустому красному стакану и налила почти такую же красную жидкость в них из графина, лед в котором давно растаял. Она двигалась уверенно, убирая все вопросы.

Цзи Хюн отошла и посмотрела на нас.

— Я обещала вашим родителям, что уберегу вас обеих, — сказала она. — И я сдержу обещание. Зовите меня, если буду нужна, и не ешьте ничего не от меня.

Юни попыталась что-то сказать, но старшая кузина прервала ее:

— Однако, — продолжила Цзи Хюн. — В реальности над вашим плечом не будет постоянно надзиратель, и вам стоит иметь свою голову на плечах. Так что узнавайте свои пределы, не давайте никому давить на вас, включая меня. Вы обе умные. Понимаете меня?

Мы кивнули. Юни робко сделала глоток и скривилась.

— Отвратительное на вкус, — сказала она.

— Потому что было смешано в термосе, — сказала Цзи Хюн. Она сделала глоток из графина, одним взмахом опустив уровень содержимого на пару дюймов. — Теперь идите веселиться.

* * *

В коридоре было людно. Кто-то принес светодиодный прибор, и он менял свет на зеленый, синий и лиловый и обратно. Ребята в яркой одежде теснились в узком пространстве. От грохота музыки стучали зубы.

Юни, наверное, плелась за мной, и я пробивалась сквозь толпу, надеясь, что пойму, что делать, чтобы расслабиться. Я бывала на странных вечеринках у одноклассников, но обычно болтала там с кем-нибудь об учителях. Тут я так сделать не могла, так что глупо слушала как можно больше людей.

Основным отличием старшей школы и колледжа было количество волос на лицах парней. Казалось, тут была сходка лесников. Я представила, как парни на выпускном из школы берут свои лезвия и дружно тупят их об картонную коробку.

Но вторым отличием была самоуверенность, что ощущалась в воздухе сильнее сигаретного дыма. Все говорили уверенно, словно прекрасно знали, как работал мир.

— … и поэтому пиратство не очень-то уменьшает доходы артиста. И это заставляет их чаще устраивать туры, от этого растет связь с фанатами. Я делаю им услугу, не оплачивая альбом…

— …в Швеции детей учат многому. В два года они уже пользуются ножом, и в холодную погоду их не пускают на улицу. Детей так избаловали нынче…

— …да, она глава самой быстро растущей фермы ветряных мельниц в мире, но если внимательно читать интервью, видно, что она не учитывает политическую ситуацию…

Когда я добралась до конца коридора, я была убеждена, что студенты колледжа могли общаться, только по очереди объясняя реальность друг другу. Они словно получили взгляды на жизнь, поступив сюда, и все были убеждены, что им выдали безошибочную версию. Если бы я получала доллар за каждый раз, когда слышала слова: «Да это бред», — я могла бы заплатить за поддельный паспорт и купить напиток серьезнее.

Я оглянулась, Юни болтала с парнем, похожем на мышь, в водолазке. Он заметно клеился к ней, но хотя бы внимательно ее слушал и держался на уважительном расстоянии. Она помахала рукой, словно играла на скрипке, указывая, что нашла товарища-музыканта. Мы помахали друг другу, что справимся сами, и я повернулась и врезалась в другую девушку.

Я невольно опустила взгляд и чуть не извинилась перед ее ключицами. Я неловко подняла взгляд. Оказалось, мне было сложно отыскать ее глаза, потому они были на уровне с моими.

Ого.

Это был единорог. Девушка моего роста.

— Джини, да? — сказала она. — Джини Ло?

Она взяла свой стакан левой рукой и протянула правую. Ее руки так широко взмахивали, что ей пришлось прижать локоть к ребрам, иначе не хватило бы места на движения.

Ах, теснота в локтях. Как знакомо.

— Ага, — я пожала ее пальцы. — Откуда ты знаешь мое имя?

— Цзи Хюн сказала, что у нее гости, и одна из них перспективная. Келси Адекоя. Я — помощник капитана в волейбольной команде.

У Келси были короткие темные косички и широкая легкая улыбка, но пристальный взгляд заставил меня вспомнить Дженни. Новую ее версию.

— Ладно, это будет звучать странно, но я зашла на сайт твоей старшей школы и посмотрела на твою статистику, — сказала Келси. — Ты — нечто. Прошу, скажи, что ты пойдешь на волейбол, когда попадешь сюда.

Когда попаду сюда. Словно сомнений не было. Я не хотела повторять речь, которую уже произносила себе, что я не пойду сюда учиться.

— Н-не знаю, — сказала я вместо этого. — Я думала, что придется бросить спорт из-за нагрузки, — это было правдой, независимо от результата. Я знала, что учеба будет выше спорта. И что мне, скорее всего, придется искать работу на неполный рабочий день.

— Оу, — она скривилась, словно ее прострелили. — Ты можешь быть в команде и хорошо учиться при этом. Просто не бери много занятий.

Мне стоило обдумать идею, как не загонять себя в плане учебы. Как мне сохранить варианты в жизни, если не учиться на два диплома? Мысль была заманчивой, но сложно выполнимой.

Келси приняла мой задумчивый вид как сигнал менять тактику.

— Знаешь, в команде колледжа можно завести связи на всю жизнь, — сказала она. — Многие выпускники потом забирают ребят из колледжа на работу.

— Пш, — сказал кто-то мне на ухо, ужасно близко. — Если ты за этим, то не на тот спорт лаешь. Лучше играть в баскетбол.

Я повернулась и увидела еще одну девушку. Хоть она чуть покачивалась, я видела, что она была лишь на пару дюймов ниже меня и Келси. Это было ей не на пользу.

Три великанши под одной крышей. Революция началась.

— Многие банкиры инвестируют в выпускников этого года, — сказала новая девушка. — Баскетбол — спорт лидеров. Волейбол для пикников.

— Ох, Триш, дождись своей очереди, — рявкнула Келси.

— Я никогда не играла в баскетбол, — сказала я.

— Ничего, — сказала другая девушка. — Слышала о Томе Динкинсе? Он был пловцом до последнего года старшей школы, а потом стал самым сильным в истории. Мы можем тебя научить.

Келси отчаянно не хотела терять шансы.

— Если хочешь связи, нет ничего лучше, чем декан нашего факультета юристов. Она — бывшая волейболистка. У тебя будет доступ в одну из лучших программ в стране.

Триш отмахнулась и чуть не задела пальцами ожерелье Келси.

— «MBA» нынче ничего не значит. Это все бред.

Я быстро дышала.

— Эм, мне нужно еще попить, — сказала я, хотя я еще ни разу не пила. — Простите, дамы, я вернусь.

Я протиснулась к лестнице, боясь засады от остальных капитанов из колледжа. Если Триш и Келси продолжили спорить без меня, я их не слышала. Музыка стала громче, воздух — душным. Мне нужно было пространство.

На пути вниз по лестнице я миновала две целующиеся пары — или это была одна пара дважды, сложно было понять в таком освещении. Я не остановилась, пока не добралась до выхода. Атмосфера была такой мутной, что мне пришлось обойти здание, чтобы прочистить голову.

Я нашла крыльцо с видом на пруд и плюхнулась на него. Пруд впечатлял не так сильно, как когда мы с Юни проверяли адрес Цзи Хюн пару дней назад. Соседние здания разделяли доступ к нему, так что было сложно заставить одну группу заниматься его очисткой. Сейчас пруд был огорожен решеткой забора. Табличка говорила, что желающим поплавать нужно дождаться, пока химикаты уберут заросли в воде, чтобы от нее уже не становилось плохо.

Ладно. Я и не собиралась плавать. Мне хватало тихого плеска и ночного ветра. Запах химикатов был приятнее дыма.

То, как Келси и Триш говорили со мной, словно у меня был шанс играть за одну из их команд, открыло неудобную правду — я не знала, что делать с колледжем.

Да, я много говорила о поступлении. Но я не думала о том, что будет дальше. Само поступление казалось далеким и сложным, и я не думала, что будет потом, а теперь вопрос возник, просил меня выбрать.

Я совершила большую ошибку, создав концепт Колледжа как финишную прямую. А была тонна усложнений. Препятствий. И самой большой проблемой были деньги.

Я не озвучивала это раньше, но я не видела себя в этом колледже, потому что тут было дорого. Конечно, моя семья не могла его позволить. И, чем больше я узнавала о финансовой помощи от консультанта, тем мутнее становился выбор. Даже ради небольшой помощи нужно было сначала вложиться, и сумма казалась небольшой другим, но погубила бы нас.

«Просто получи диплом!» — сказал внутренний голос моим наглым тоном, каким он был год назад.

«Конечно!» — подумала я. Будучи бедной, я должна была снова соперничать с жадными студентами с ограниченным запасом денег. Турнир в турнире. Мне нужно было выделяться, чтобы победить. Легкотня.

Я рассмеялась под нос. Кого я обманывала? Я не была особенной. По стандартам колледжа, я даже не была сильной. Таким слабакам, как я, льготы на обучение не давались, я даже не могла сформулировать теорию, как работал мир.

Дверь за мной распахнулась с шумом, парень вывалился и ударил меня коленом по голове.

— Ох, Экстон, не говори, что ты сбил ее! — закричала девушка изнутри за шумом вечеринки.

Парень восстановил равновесие и пригладил пиджак.

— Это ты меня толкнула, — спокойно сказал он.

— Потому что ты вел себя как придурок! — взревел другой голос, в этот раз парень. Дверь захлопнулась после вопля.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — сказал парень, которого вытолкали. Он пригладил и волосы, проверил, чтобы пряди, смазанные гелем, были на месте.

Мне, конечно, не было больно, и я не хотела, чтобы он лез ко мне, но он мог бы хоть узнать, был ли в порядке человек, в которого он врезался. И он помешал мне быть наедине с собой в плохой момент. Когда он открыл рот, я пронзила его таким взглядом, который мог очистить пруд за миг.

Он понял намек, что я заняла этот порог. Он поправил рукава, отсалютовал мне двумя пальцами и ушел в ночь.

То, что он был в до смешного дорогом костюме среди простых студентов напомнило мне о проблемах с деньгами. Я была эгоисткой, думая о себе и учебе. Конечно, важнее была мама. Моя семья.

Слова Гуаньинь насчет здоровья моей мамы пугали больше всего. Неуверенность не радовала, добавляла тревог за семью. Сцена в больнице крутилась в голове: мой отец подбегает к матери, пока я держала ее рядом с собой, ожидая худших новостей.

Даже если бы я работала, было бы сложно справляться со всем, даже если бы родители были здоровыми. Плевать на колледж. Все мои варианты были дорогими и не в этом штате. Я сделала список для Санты, как маленькая жадная зараза, попросила пони, кольцо с бриллиантом, замок в небе, не подумав о логике.

Запах хлора влиял на меня. Я закрыла глаза и вытерла нос. Хорошие дети тратили желания на здоровье и счастье родителей. На мир во всем мире. Я была плохой.

— Шохушень!

Я пришла в себя, решив, что мне показалось.

Но — нет. Говорящий стоял в пруду передо мной, где его не было миг назад. Он был по колено в воде там, где должен был стоять по подбородок, словно он был на невидимой платформе.

Это был старик. Не морщинистый и тощий, как Великая белая планета, а крупный и сильный, полный задора, способный одолеть дюжину ребят вдвое младше него.

Он был в бронзовых доспехах, которые подчеркивали его осанку. И он не двигался, только следил за мной, словно был британским стражем, оценивающим уровень моей угрозы.

Во двор выходило слишком много окон.

— Если умеешь скрываться, лучше так и сделай, — сказала я ему.

Насколько я поняла, скрытие было общими чарами больших и маленьких духов. К счастью, этот старик не был исключением. Он быстро взмахнул руками, двигаясь замысловато, в отличие от Квентина, и гул магии окутал нас, закрывая его от глаз людей.

Старик точно был новеньким на Земле. Среди яогуаев под моим присмотром не было никого, похожего на человека, и он не был похож на божество.

— Ты не вовремя, — прошипела я. — Мне плевать, кто ты и как сюда попал, но я недоступна. И это худшее место, чтобы заниматься делами. Ты знаешь, как рады ребята моего возраста что-нибудь снять на камеру?

Мужчина плавно и умело вытащил меч из ножен на бедре. Рукоять сияла камнями, но клинок был не церемониальным. Он выглядел достаточно острым, чтобы резать врагов в бою.

— Это дело никак не может подождать, — сказал он.

11

Я посмотрела на меч, сияющий в свете фонарей. Я была даже рада угрозе. Вселенная заметила, что я таяла, и послала мне придурка с бантиком от подарка.

Но я не успела захрустеть костяшками, готовясь к бою, мужчина поступил неожиданно.

— Шохушень! — завопил он. Он повернул меч так, что кончик указывал на его незащищенное горло, держал часть клинка голой рукой. Струйки крови потекли по его коже. — Ты должна выслушать мою мольбу!

Ситуация мгновенно переменилась.

— Нет! — закричала я, размахивая руками. — Нет, нет, нет! Не делай этого. Тише. Давай поговорим. Поговорим, ладно? Сначала назови свое имя.

Крупные слезы покатились по его лицу, хотя его меч не дрогнул.

— Я — дракон Ао Гуань, страж Восточного моря.

— Ао Гуань? Тот, кому принадлежал Рюи цзиньгу бан? Тот, который должен сейчас сражаться с демонической угрозой?

— Да, — сказал он, дрожа. — Небеса поручили мне отыскать и уничтожить источник демонической ци, что угрожала гармонии космоса.

О, нет. Черт. Генерал-дракон мог прибыть сюда только по одной причине.

— Я не справился, — прошептал Ао Гуань. — Я подвел Небеса и духов под моим командованием. Моя армия разгромлена, и все царства ждет разрушение! — клинок вонзился глубже в его кожу, словно только так он мог удержаться на ногах.

Мои худшие страхи подтвердились. Но все по порядку. Нужно было остановить его от поступка, которым заканчивали старые китайские генералы после унизительного поражения.

— Брось оружие, солдат! — взревела я, изображая Сару Коннор. — Я хочу полный отчет, и я не услышу его от мертвого дракона!

Я не знала, была ли Шохушень выше рангом, чем генерал Небес, но Ао Гуань послушался и с дрожью опустил меч. Он споткнулся на поверхности пруда, добрался до бетона и сел на скамью, части доспеха звякали друг о друга. Его меч загремел о землю, и он согнулся, глядя на пространство перед своими ногами.

Я подошла к пруду, взломав замок на калитке. Это было не сложно. Я осторожно села на скамью рядом с Ао Гуанем и ждала, пока его грудь перестанет вздыматься. Я не заметила издалека, но у него текла кровь из раны на спине, доспехи там были пробиты.

— Расскажи, что случилось, — мягко сказала я.

— Мы попали в засаду в Блаженной долине недалеко от Земли, — сказал он. — Враг… мы не смогли его увидеть. Мои солдаты стали умирать как мухи. Словно нас резали невидимыми клинками. Вокруг никого не было, никаких чар. Некого было ударить в ответ! Мы просто погибали на месте!

Ао Гуань был потрясен таким нарушением правил боя.

— Мы не могли его увидеть, — повторил он, дрожа. — Это было как… Йинь Мо.

Йинь Мо. Невидимый монстр, незримый дьявол. Мне пришлось подавить желание потребовать больше деталей. Он сам сказал, что у него их не было.

— Это была бойня, — продолжил Ао Гуань. — Я смог отступить с выжившими. Нам пришлось уйти из того мира. В спешке я открыл врата на Землю, используя самое большое скопление духовной энергии как маяк.

— Мою ауру, — сказала я. Когда начались странности в моем городе, все объяснилось тем, что, как Рюи цзиньгу бан, я притягивала такое к себе.

Ао Гуань кивнул.

— Шохушень, мне очень жаль. Я должен был увести оставшихся солдат оттуда. Я бы с радостью погиб сам, но не мог беспечно лишить их жизней. Я прошу понимания и прощения.

Я похлопала его по плечу.

— Ты постарался, — мне стоило поучиться у старика жертве и управлению.

Он застыл от такого контакта, а потом снова зарыдал.

— Спасибо, — прошептал он. — Я благодарю тебя как один страж другого.

Ао Гуань вдруг вскочил со скамьи, схватил меч и убрал в ножны, выпрямился.

— Шохушень милосердна и сильна! — закричал он. — Я клянусь быть непоколебимо верным ей всю жизнь! А если умру, моя печень побывает на ее столе вместе с костным мозгом феникса и соком нефрита!

— Эм… Спасибо? Наверное, — мне еще не предлагали съесть такое, но, судя по тону, это был хороший жест. — Мы можем позаботиться о тебе и твоих солдатах через пару дней. Мне нужно только найти просторное место подальше от людей, и…

Ао Гуань не слушал. Он заговорил с водой:

— Явитесь! Генералы-крабы! Лейтенанты-креветки! Солдаты-рыбы!

Поверхность пруда забурлила. Казалось, под водой были ступени, армия поднималась по ним на сушу, вода лилась с их плеч. Солдаты были в скромной броне, топали в унисон, расходились направо и налево, формируя группы.

— Эй! — закричала я поверх шума. — Я не просила приводить всех сейчас! Хватит!

Никто меня не слышал. Солдат волновало только тесное построение. Их лица напоминали простых яогуаев с большими глазами, чешуйчатой кожей или челюстями членистоногих.

Хоть они маршировали, они были в плохом состоянии. Те, кому повезло, баюкали перевязанные раны, слои ткани пропитала темная кровь. Слева и справа было много плавников и когтей. Самые слабые в центре легиона держались за товарищей, чтобы не упасть. Я словно смотрела последствия гражданской войны. Не хватало только гулкого серьезного напева.

— Гонцы-угри! — сказал Ао Гуань. — Знаменосцы-улитки! Кальмары-квартирмейстеры! Морские коньки-конюхи!

Они вот-вот проломят ограду. Вот-вот покинут пределы скрывающих чар.

— Прости, — сказал голос за мной.

О, нет. Я обернулась и увидела парня, который врезался в меня до этого. Он вернулся.

— Я хотел кое-что спросить.

Пока он оставался во дворе, он видел только меня. Может, слышал, как я бормочу под нос, словно школьная актриса на репетиции. Ао Гуань и его сверхъестественная армия были скрыты. Но парень миновал калитку, которую я взломала, и попал на край скрытой зоны. Магия прилипла пленкой к его лицу, а потом впустила его, и он пошатнулся. Он быстро заморгал. А потом увидел пруд. И морских существ.

— Да ладно…

Его ладонь нырнула в карман за телефоном. Я полезла за своим в тот же миг, состязаясь в скорости.

Я победила, нажала на кнопку паники, не дав парню ничего снять. Порой было полезно иметь возможность быстро связаться с богиней.

* * *

Гуаньинь мрачно посмотрела на меня, испепеляя меня.

— Я не виновата, — сказала я.

Пруд вокруг нас был пустым. Легион рыболюдов Ао Гуаня убрали подальше. Это был один из самых больших трюков богини при мне. Она использовала так много магии за десять секунд, что кончики ее пальцев дымились, как дула автомата. Они остывали, она скрестила руки.

Разум свидетеля лишили последних секунд памяти, как требовали правила. Мы не лезли в воспоминания людей, если могли избежать этого. Мы отправили его по освещенной улице подальше от здания, и утром у него будет болеть голова как от кофеина.

— У меня не было выбора! — сказала я Гуаньинь. — Ао Гуань хотел навредить себе, а его солдаты едва держались!

Богиня молчала. Ей не нужно было говорить. Я знала ее ответ.

Я совершила ошибку дни назад. Мы проигнорировали сигналы, что случится что-то большое. Если бы я осталась дома, мы справились бы с появлением Ао Гуаня лучше, он не явился бы на Землю в людное место. И то, что генерал-дракон Небес провалил задание, означало, что угроза, о которой говорил Великая белая планета, была серьезной. Гуаньинь, Квентин и я, борцы с демонами, не смогли отреагировать вовремя, и теперь Земля была в опасности.

А все из-за моего желания побыть на вечеринке.

Блин. Молчание Гуаньинь привело к тому, что я сама себя отругала. Она была профи.

Я могла попытаться объяснить ей, что я поехала сюда не напиться. Но это было бы сложно, когда мы обе слышали музыку и крики из окон. Прошло достаточно времени, чтобы ребята на вечеринке стали громче и развязнее.

И я хотела объяснить, что мне было стыдно снова просить ее спасать меня. Я хотела, чтобы она знала, что я не видела в ней счастливый билет из плохой ситуации с безграничным действием. Мне не нравилось так ее подводить.

Но если я скажу это, она заявит, что извинения бессмысленны, потому что ее чувства не важны. Это заденет мои чувства. Сильно.

Я перестала искать волшебные слова.

— Ты сообщила Квентину о случившемся? — спросила я.

Гуаньинь все-таки заговорила:

— Он пришел.

— Тогда где он?

Я получила ответ в форме веселого рева с того этажа, где проходила вечеринка.

Ой-ой.

* * *

Я слышала ритмичные вопли из коридора:

— КВЕН-ТИН! КВЕН-ТИН! КВЕН-ТИН!

Все пытались посмотреть. Я толкалась, отпихивала зевак, прыгая им на носки, отодвигая руки с телефонами, пока не добралась до комнаты, откуда начала вечеринка.

Там, на просторной кухне Квентин стоял на одной руке на емкости для пива, пока толпа пьяно поддерживала его. Он добавлял задора, раскачивая емкость в стороны.

Это было нереально для человека, но пустяк для Короля обезьян. Его ноги стучали по воздуху в такт с музыкой, он пил из емкости и не прекратил, пока не выпил все.

А потом он поступил глупо.

Поняв, что он осушил емкость сам, он прыгнул на ноги. Он схватил пустую стальную бочку, словно она ничего не весила, и ударил ею по лбу, как некоторые делали с пустыми банками от пива. Металл затрещал, становясь плоским под его давлением. Как только он сделал из емкости диск, он отбросил его. Диск пронесся, кружась, дрожа, пока не рухнул с грохотом на пол.

Все затихли. Ребята раскрыли рты поверх экранов телефонов, ближайшие снимали невероятное выступление.

Квентин вскинул кулаки в воздух.

— Хейтеры скажут, что это подделка! — завопил он.

Толпа радостно завизжала. Они шумели вдвое сильнее от адреналина, который он им дал.

Я схватила его за воротник и потащила прочь.

* * *

По пути в комнату Цзи Хюн с Квентином приходилось отгонять восхищенных девушек из колледжа, которые липли к нему, пока мы шли мимо. Квентин почти не замечал их, не сводил с меня взгляда. Вот только он уже достаточно провинился.

Я прижала его к закрытой двери, вызвав вопли у людей за нею, думающих, что мы заперлись для уединения. Мы и уединились, но не для того.

— Ты пытаешься побить рекорды глупости? — сказала я, сжимая его рубашку кулаком. Я уже оторвала несколько пуговиц.

— Меня очаровали райские эликсиры бессмертия, — сказал он. — Я не мог опьянеть от пары глотков человеческого пива.

— Не в том дело! Там десятки людей, которые теперь знают, что ты сильнее гидравлического пресса!

Он отвел взгляд.

— Какая разница? Они меня больше не увидят. Ты сможешь легко ходить сюда на занятия. Я не буду мешать.

Ай. Серьезно.

Я дышала, легкие двигались, но я не ощущала, чтобы кислород достигал мозга. Горло закрыл ком. Наша ссора продолжалась, но в этот раз ранили меня. И было больно. Сильно. Я отпустила его и отпрянула на пару шагов.

Проблема была в том, что мы с Квентином не обсуждали, как он впишется в мою человеческую жизнь. Впишется ли. Неуверенность давила на меня, и я сорвалась и намекнула, что ему не были рады в моей семье, а он теперь намекал, что будет в стороне, когда я пойду в колледж. Мне нужно было разобраться с проблемой сейчас, пока она не выросла в нас в существо, которое мы не сможем одолеть.

Вместо этого я выпалила:

— У них. Были. Камеры! — завизжала я.

Глаза Квентина сверкнули, словно он был рад, что я стала спорить из-за меньшей проблемы.

— Видео пьяниц в плохо освещенной комнате. Если его загрузят в интернет, будет выглядеть как реклама пива. Хватит переживать.

Он успокаивал меня. Квентин-неряха и напряженная Джини. Я была готова его поцеловать.

— Завтра утром встреча с Гуаньинь, — сказал он. — Можешь веселиться ночью. Иначе поезда пройдет зря.

— Я ехала не для вечеринки! — возмутилась я от того, что он думал, что мне был нужен этот глупый шум снаружи. — Мы с Юни даже не веселились!

И тут Цзи Хюн ворвалась в комнату, Юни висела на ее плечах, словно на плечах у пожарного. Музыка проникла в брешь, а потом Цзи Хюн захлопнула дверь.

— У-у-у! — вопила Юни, взмахивая рукой в воздухе. — Правила колледжа!

Она покраснела так сильно, что напоминала переваренного лобстера.

— Кто хочет сразиться в армрестлинге? — вопила моя пьяная подруга. — Я готова!

Квентин взглянул на Юни. Я приготовилась получить от него осуждающий взгляд, но он сладко улыбнулся, что было хуже.

— Как бы там ни было, это твоя ночь, а я помешал, — сказал он. — Я пойду.

— Куда? — выпалила я.

— Меня пригласили кое-куда. Парни. Братство, и все такое, — он сделал паузу, не зная, насколько популярен был и почему. — Вариантов много, да? Ладно, не важно.

Он подошел к ближайшему окну и открыл его.

— Дамы, — он кивнул нам и грациозно выпрыгнул.

— Пока, Квенти-и-ин! — пропела Юни, все еще свисая на плечах кузины.

— Это твой парень? — сказала Цзи Хюн, когда он ушел. — Неплохой вроде. И горячий. Ох, тебе очень повезло.

— Тебя не тревожит, что он выпрыгнул из твоего окна?

— Все так делают в этом здании. Избегают тропы позора.

Цзи Хюн опустила Юни на кресло-мешок.

— Мы на кладбище? — сказала Юни. — Нужна музыка!

— Сколько она выпила? — сказала я.

— Всего лишь глоток заранее, — сказала Цзи Хюн. — Похоже, алкоголь она не переносит.

Я смотрела, как Юни покачивает головой под хэви-металл, который слышала только она. Я не знала, что она была гитаристкой, но она перебирала пальцами как гений.

Эта ночь была самой странной в моей жизни, включая те случаи, когда я была в смертельной опасности. Меня раскрыли как обманщицу. Я не знала, что делать в колледже, с ролью стража или своим парнем, с которым у меня была настоящая духовная связь.

Я схватила последний стакан красной гадости со стойки на кухне и плюхнулась на груду одежды. Почему я смогла сделать это, не шагая между стойкой и кучей вещей, была загадкой, известной только хозяйке комнаты и ее соседкам, но мне было все равно в тот миг. Я сделала большой глоток и ожидала онемение от выпивки.

После пары секунд я кое-что осознала.

— Я не могу напиться, — сказала я вслух.

— Да? — сказала Цзи Хюн. Она поила Юни водой, но Женевская конвенция метод не одобрила бы. — Никто не осудит тебя, если немного расслабишься.

Я не это имела в виду. Я не могла напиться в прямом смысле.

Неуязвимость и исцеляющая сила Рюи цзиньгу бан стали сильнее во мне в эти дни после боя с Красным ребенком и Эрлан Шенем. Видимо, они справлялись и с химической атакой. Я ощущала, как все внутри определяет алкоголь как врага и убирает его, технически он и был врагом, оставлял только боль.

Отлично.

Теперь я была обречена быть водителем для всего мира. Ура.

12

— Без похмелья? — сказала мне Гуаньинь.

Если бы в следующей Мировой войне можно было биться пассивной агрессией, Гуаньинь осталась бы одна среди обломков цивилизации.

— Я в порядке, — сказала я, не став объяснять появившийся иммунитет к алкоголю. Я выбралась из квартиры Цзи Хюн рано утром, выполнила свой поход по дороге стыда. Я оставила Юни сообщение, объяснив, что убежала по сверхъестественным делам, и что ей нужно держаться подальше от пруда.

Гуаньинь привела Квентина и меня в парк недалеко от колледжа. Офисное здание рядом было не похожим на башню банка из стекла и металла, какие стояли у шоссе. Это не было и современное здание, созданное именитыми архитекторами по последним принципам науки. Это здание, как и многие другие, созданные для Силиконовой долины, было одним этажом из бетона, тянулось по земле. Оно напоминало ресторан.

Шел второй день неудавшихся выходных, и тут были только я, Гуаньинь и Квентин, шли к входной двери. Я видела это из-за стен из стекла, раскрывающих залы для встреч. Это было глупым ходом и лишало уединения.

Мы с Квентином занялись, не глядя друг на друга, а Гуаньинь дернула за ручку двери. Было заперто.

— Что мы тут делаем? — сказала я.

— Ведем переговоры, — сказала она.

— Мы не могли сделать это в кампусе? В колледже хорошая скорость у эфирнета.

— Мы используем другую сеть, — она провела ладонью вдоль края двери. Я думала, она собиралась как-то отпереть дверь, но она ударила раз, и это сломало засов. До этого я думала, что Гуаньинь была невинной, не оставляла следов, но, похоже, у всех нас были моменты мрака. Она провела нас внутрь.

Интерьер здания был в худшем состоянии, чем казалось снаружи. Половина была закрыта на ремонт, бетонные полы были без ковров, провода торчали на стенах, скованные изолентой. Обитаемые части были забиты столами. Я надеялась, что обитателям разрешат рассредоточиться, когда ремонт будет завершен. Но они могли остаться и в тесноте, ведь аренда была дорогой в этом городе.

Гуаньинь провела нас в одну из еще подходящих для работы комнату переговоров. В центре длинный стол был окружен стульями, стоял стационарный телефон в форме пирамиды. Мы сели возле него, и она нажала кнопку.

— Ты не скажешь мне, кому мы звоним? — сказала я.

Гуаньинь ответила, не глядя на меня, быстро набирая номер, который, судя по повторению звуков, состоял из восьмерок и девяток.

— Небеса, — сказала она. — Мы вызываем Небеса.

Квентин решил, что, что бы ни происходило между нами, стоило обсудить дело.

— Армии Небес были побеждены, — сказал он. — Обстоятельства серьезные, и необходим совет богов. Последний был тысячу лет назад. Ситуация серьезная.

Он не выглядел встревожено. Он словно испытывал ностальгию по тем дням. Я вспомнила, что он был мятежником. Сан Вуконг ворвался на Небеса и разгромил их.

— Ты должен быть польщен, — сказала я. — Не было никого хуже тебя больше, чем за тысячу лет.

То, что мы могли отодвинуть эмоции, было или отличным знаком или катастрофой для наших отношений. Я не помнила, что говорилось в журналах в приемном покое больницы.

— Не из-за меня был прошлый совет, — сказал Квентин. Он кивнул на Гуаньинь. — Из-за нее.

Я посмотрела на богиню в смятении. Из нас троих она была как сиделка с двумя противными детьми под присмотром. Глава агентства шпионов и лучший агент. Разве она могла быть проблемой для Небес?

Квентин заметил растерянность на моем лице.

— Ты не помнишь историю, как она отправилась в Ад и стала источать хорошую карму, чтобы сделать это место не таким ужасным? — сказал он. — Это был самый разрушительный поступок в истории космоса. Нефритовый император считает его худшим, чем тот раз, когда мы с тобой устроили осаду его замка. Это перевернуло его взгляды на естественный порядок Вселенной. Он не признается, но в его глазах она — угроза номер один.

— Я вас слышу, — сказала Гуаньинь. Она все еще была сосредоточена на телефоне, стукнула по нему пару раз кулаком. Телефонная связь путала ее не меньше людей.

— Так что да, — сказал Квентин. — Один из первобытных законов Небес — не путешествовать между мирами по своей воле. Ао Гуань один из ярых блюстителей правил. Но он порвал реальность, чтобы сбежать от угрозы. Он не боялся так, когда я вошел в его дом и потребовал Рюи цзиньгу бан.

Я скривилась. Опаснее Квентина был Красный ребенок, демон с огненной силой, которая могла стереть город. Красный ребенок чуть не растопил меня и Квентина среди камней и железа. Только удача и помощь Богини милосердия спасли нас.

А теперь Гуаньинь стучала по телефону со скоростью робота. Ее пальцы были размытыми. Прибор сиял, но пластик не таял, хотя температура могла поджарить яйцо. Я видела, что этот прибор был связан с сильной магией.

Она вдруг остановилась.

Гуаньинь осторожно убрала руку, словно доделала карточный домик. Наша связь была слабой, могла вот-вот оборваться.

— Ваи? — сказала она.

Гул донесся до моих ушей.

— КШШШАЙ? Ваи? Мяошань?

Говорил женский голос. Она звучала старше Гуаньинь. Не так мелодично.

— Мама, — сказала Гуаньинь. — Си во. Та рен зай нали?

Заметив мое смятение, она нажала на кнопку, убирающую звук.

— Королева-мать запада, — объяснила Гуаньинь. — Не моя кровная мать.

Я узнала больше о божествах, став Шохушень. Не много, но хоть что-то. Мы говорили с женщиной высокого ранга из небесного пантеона. Местной Герой.

— Мяошань! — сказала королева, похоже, называя Гуаньинь уменьшительным именем. — Я долго тебя не слышала, и ты не спросишь, как я? Только «где остальные»? Что случилось с тобой на Земле? Ты потеряла манеры в этой помойке?

Гуаньинь закатила глаза.

— Мама, прости, но я не могу сейчас говорить. Ты должна связать меня с остальными. Это важно.

— Вот как, — взвыл голос на другом конце. — Она даже не хочет со мной говорить. Делает вид, что я не существую, мне в лицо. Ай-я…

Причитания продолжались, но казалось, что королева при этом двигалась. Она будто прошла в другую комнату, унося с собой прибор для связи. Я не знала, как выглядел план дворца, но представила небольшое ранчо. И ее с беспроводным телефоном.

— Другие мои девочки не так заняты работой, что не могут и минуту со мной поговорить, — выла королева, ни к кому не обращаясь, но так, чтобы мы все еще ее слышали. — Что же я сделала не так с этой?

— Она звучит как твоя настоящая мать, — прошептала я Гуаньинь.

Богиня милосердия посмотрела на меня так мрачно, что Квентин отодвинул стул от стола. Но я не вздрогнула. Она уже много раз это делала, я привыкла.

Вдруг шум на фоне в телефоне сменился, стал громче, словно рев на стадионе. Это новое место было достаточно большим, чтобы уместить сотни или даже тысячи голосов, и все одновременно болтали. Королева-мать прошла в аудиторию замка.

Звон гонга заглушил болтовню. Я слышала этот звук только раз, и он сообщал о появлении Нефритового императора. Я ждала услышать его противный голос. Но заговорил кое-кто знакомый:

— Я призываю срочное собрание к порядку, — сказал Великая белая планета. — Прошу! Успокойтесь!

После еще нескольких ударов гонга разговоры утихли.

— Если бы мне позволили закончить заявление, — сказал Великая белая планета. — Да, это правда, Король-дракон Восточного моря был побежден.

— Ао Гуаня нужно поджарить за нарушение долга! — взревел бог, которого я не слышала раньше. — Среди Стражей нет места трусости!

— При всем уважении, Громоподобный Лей Гон, — сказал Великая белая планета, — Ао Гуань принял сложное решение тактически отступить с несколькими выжившими. Его нельзя винить за его действия перед лицом подавляющей силы.

От этого сочувствия я стала меньше ненавидеть Великую белую планету. Может, он был справедливее, чем я подумала.

— Также мы подтвердили, что источник демонической ци движется между Блаженными полями и приближается к Небесам, пока мы говорим, — сказал он. — Земля у него на пути.

— Как скоро он прибудет на Небеса? — осведомился аристократичный голос. — Может, мы можем потянуть время, пожертвовав меньшими царствами? Если враг демонической природы, он может утолить голод царством людей. Или двумя.

«Вот гад», — подумала я. Я привыкла к тому, что Небеса смотрели свысока на Землю, но так смертных еще под поезд не бросали.

— При всем уважении, Бессмертный Чанъань, — Великая белая планета вздохнул. — Я предлагаю действовать, пока людей не стерли.

— Мы не можем делать это без благословления Нефритового императора! — закричал Лей Гон. — Почему мы проводим собрание без него?

— Потому что! — закричал Великая белая планета, теряя терпение из-за перебиваний. — Когда я пришел просить его присутствия, я наткнулся на чары барьера, каких еще не видел, на вратах его личной крепости! Он заперся внутри и не выходит!

Собрание богов охватил хаос. Их бросил их лидер. Судя по всему, голоса и крики с другой стороны связи выражали все пять стадий горя с максимальным объемом. Квентин резко рассмеялся, такой шум издавали, когда твой враг спотыкался о старика, спеша попасть на лодку, чтобы не утонуть с кораблем. Гуаньинь только закрыла глаза и потерла виски, прогоняя боль.

— Ого, — сказала я. — Сверху есть народ? — я часто гадала, как делали духовную колбасу, и теперь я была свидетелем, и это было так неприятно, как я и думала.

— Попробуй разбираться с этим постоянно, — сказала Гуаньинь. — Веками.

Когда шум принял новый оттенок паники, Великая белая планета решил, что с него хватит. Вместо гонга раздался деревянный треск. Я знала этот звук. Он стучал посохом по земле изо всех сил.

— Решено! — взревел старик с удивительной силой. — Меня сдерживали слишком долго! Силой, данной мне небесными основами и фундаментальными законами, которые управляют Вселенной, я объявляю Вызов мандата!

От слов «Вызов мандата» энергия стала пульсировать в зале богов. Я ощущала, потому что это происходило и в комнате, где я сидела. Казалось, сменилась высота, дышать стало сложнее. Лампочки мигали. Может, сейсмографы могли засечь ци.

На другом конце стало тихо. Я взглянула на Гуаньинь и Квентина. Гуаньинь сосредоточенно выдохнула сквозь поджатые губы. А вот Квентин радовался, прикрывал улыбку кулаком.

— Что такое Вызов мандата? — прошептала я. — Что это значит?

Квентин нажал на кнопку, заглушающую звук.

— Это самая большая возможность, — сказал он. — Великая белая планета объявил Нефритового императора не справляющимся со своим долгом во времена кризиса. Он заявляет, что Небесный трон свободен для вариантов.

Когда Великая белая планета пришел к нам, я думала, старик говорил о мандате Нефритового императора править Небесами только в качестве истории для запугивания. Чтобы я не натворила дел на Земле. Разговор не должен был стать реальностью. На миг моя спина стала легкой, такое бывало, когда я смотрела, как вытягивают победителей лотереи, даже когда не участвовала. Технически могло случиться что угодно. Временные линии разветвлялись постоянно.

— Так что дальше? — сказала я. — Все божества в той комнате будут состязаться? И последний устоявший победит?

Гуаньинь посмотрела на меня с отвращением из-за жестокости варианта.

— Нет, — сказала она. — Это не турнир, а больше похоже на квест. Собравшийся пантеон выбирает кандидатов и отправляет их побеждать зло, грозящее космическому порядку. Великая белая планета пойдет с ними и судит их выступление. То божество, что проявит себя лучше всех в его глазах, станет следующим правителем Небес.

Гуаньинь рассказывала таким тоном, что я поняла, что она думала о таком методе менять режим правления. Парни и их игры.

— Все так просто? — спросила я.

— Так работу получил и Нефритовый император, — сказал Квентин. — Давным-давно очень сильный демон угрожал Небесам, и он медитировал миллион лет, набрался сил и одолел его. По крайней мере, так в истории.

Ого. Это не совпадало с моим впечатлением о Нефритовом императоре как ничего не делающем мешке. Низкий ритмичный стук нарушил тишину, доносился из трубки. Он начался низко и ровно, становился все громче.

— Я видел передачу мандата раньше и увижу ее теперь! — Великая белая планета разошелся не на шутку, напоминал теперь не Гэндальфа из «Хоббита», а Гэндальфа из «Властелина колец». Окна в нашем зале дрожали от силы звука. — Боги Тян! Назовите воинов!

— Принц Нэчжа! — крикнул кто-то в такт с ударами. Имя подхватили собравшиеся:

— Нэчжа! Нэчжа! Нэчжа!

Божества кричали в единстве, резко отличаясь от того, как не организованно вели себя до этого. Это дело было серьезным.

— Ого, они любят этого Нэчжу, — сказала я. — Кто он?

— Фаворит, — сказал Квентин. — Он юный, популярный, достаточно чтит традиции, чтобы не испортить ситуацию. Серый, как по мне, — Квентин звучал нетерпеливо, словно ждал лучшую часть фильма.

После криков зазвучал один голос, высокий и чистый. Видимо, сам Нэчжа.

— Спасибо, друзья, — сказал Нэчжа под стук барабанов. — Клянусь своими костями, что я не дам навредить Небесам!

Нам пришлось дождаться, пока еще одна вспышка воплей утихнет.

— Кто еще достоин мандата? — сказал Великая белая планета.

— Гуань Ю! — группа на фоне заревела хором, словно они репетировали. — Гуань Ю! Гуань Ю!

Квентин завопил так громко, что оглушил мне ухо. Он сделал сальто со стула, стукнулся о пыльный потолок и плюхнулся на свой стул. Воздух вылетел из-под панелей потолка в ответ.

— Потише, — зашипела я на Квентина. — Что такое? — для меня имя Гуань Ю ассоциировалось с краснолицым бородатым мужчиной, картинку которого хранили в храмах, магазинах и ресторанах. У моих родителей был маленький храм Гуань Ю за стойкой в магазине мебели. Я не понимала, что он делал, потому что не принес им удачу.

— Гуань Ю — бог-воин добросовестности, братства и честности, — сказал Квентин. — Он трудится, но и развлекается. Из него будет отличный Король Небес.

Судя по толпе, поддержка Гуань Ю была скромнее, но все равно громкой. Будь они на стадионе, Гуань Ю был бы фаворитом хулиганов. Квентин громко стучал по столу в поддержке, словно они могли его слышать.

Я ждала, что божество отзовется, но аплодисменты сменились неловкой тишиной.

— Где Гуань Ю? — шепнул Великая белая планета кому-то неподалеку, прикрываясь боем барабанов.

— Не пришел, потому что «ненавидит собрания», — буркнул Нэчжа. — Я видел его в тренировочном павильоне, он пил вино и проверял, сколько камней может разбить лбом.

О, я начинала понимать, почему он нравился Квентину.

Толпа не выбирала еще имена, а поддерживала уже названные, разделившись на две части. Великая белая планета застучал посохом, пока не вернулось подобие порядка.

— Ладно! — закричал Великая белая планета поверх гула взволнованных голосов. — Похоже, два наших кандидата очевидны. А теперь, согласно моему долгу, я объявляю…

Я нажала пальцем на кнопку, вернувшую звук, склонилась как можно ближе к телефону.

— Я номинирую Гуаньинь, — сказала я.

13

Я могла лишь догадываться, как отреагировала толпа в зале на Небесах. Потому что два божественных создания в комнате со мной остолбенели, словно их жизни стали короткими, как у мушек.

Квентин смотрел на меня, раскрыв рот, с потрясением в глазах. Его стул отклонился, когда я вмешалась, и он был потрясен и не смог остановиться. Он покатился со стулом по полу к стене.

Гуаньинь, что удивительно, отреагировала даже хуже. Она выглядела так, словно я ударила ее тараном по животу. Ее кожа стала бледной на моих глазах. Она могла так растаять, как мел под дождем.

Великая белая планета перебил токсичное облако тишины кашлем.

— Простите, кто это? — сказал он.

Обычно я плохо импровизировала, но сейчас мой голос был ровным и четким. Слова полились из моего рта, словно я родилась, чтобы говорить их.

— Я — Шохушень Юджиния Ло Пэй И, Божественный страж протектората Калифорнии на Земле, бывшая и нынешняя Рюи цзиньгу бан, убийца демонов и победительница Красного ребенка и предателя Эрлан Шеня, — сказала я. — И вы слышали меня отлично с первого раза. Я номинирую Гуаньинь, Богиню милосердия, для борьбы за мандат.

Нэчжа не понял, что был возле трубки.

— Она может так сделать? — прошептал он Великой белой планете.

— Нефритового императора еще не убрали официально с трона, — ответила я, опередив всех. — Я все еще управляю духами на Земле. Я — босс этого измерения. Мое слово весит не меньше любого божества. Или богини.

Я не знала, говорила ли правду. Вряд ли. Но если я и могла когда-нибудь блефовать, то это сейчас. Слабый укол лицемерия за использование имени Нефритового императора для себя, когда я считала его неудачником, пропал быстро, словно и не возникал. Мне приходилось использовать все инструменты, что были под рукой.

Шок на другом конце связи был таким, что боги даже не закричали. Великая белая планета использовал шанс, чтобы разобраться с ситуацией.

— Дорогая, ах, при всем уважении к Госпоже милосердия, она не подходит для этого рискованного дела, — сказал он. — Ты слышала меня, мы столкнулись с разрушающей силой. Испытания связаны с конфликтом. Жестокостью!

Я закатила глаза. Гуаньинь в бою была вдвое лучше меня или Квентина. Она поддерживала нас в бою с Красным ребёнком и Эрлан Шенем. Я восприняла вялый протест Великой белой планеты как признак, что я побеждала. Он уже пытался насмехаться.

— Если нужно, Сан Вуконг, Великий мудрец, равный небу, и я можем поддержать ее дело, — сказала я. — Мы с ним не божества, так что не считаемся, — так я думала.

Великая белая планета долго приходил в себя от такого моего ответа.

— Нам нужно обсудить это, — сказал он. — Такое дело нельзя воспринимать легко.

«Двойные стандарты?» — подумала я, ведь остальных участников выбрали просто громкими криками. Я собиралась так сказать, но связь оборвалась. С нашей стороны. Длинным изящным пальцем той, кого я назвала подходящей для правления всем живым.

— Квентин, оставь нас наедине на десять минут, — сказала Гуаньинь, глядя на меня.

Квентин тоже не сводил с меня взгляда. Он встал со стула, не возмущаясь, что им командуют, хмуро смотрел на меня на случай, если я сделаю резкое движение. Я словно превратилась в гремучую змею перед ним.

Щелчок двери был единственным звуком. Гуаньинь выждала пару мгновений, кровь прилила к ее лицу.

Я улыбнулась ей.

— Поблагодаришь меня поз…

Богиня милосердия с визгом перелетела через стол и сбила меня в дверь зала переговоров.

Петли не выдержали, и мы рухнули в проход между кабинок офиса. Я попыталась отползти от Гуаньинь, но она потянула меня за лодыжку. Мы покатились по полу, и она перевернула меня и уселась мне на грудь. Она все еще визжала изо всех сил. Теперь кричали мы обе.

Я знала, как ощущалось, когда меня пытались убить, и это отличалось. Было что-то не так. Ладони Гуаньинь должны были сжимать мое горло выше, если она хотела задушить меня.

— ДУРА! — завопила она. Она шлепнула по моей щеке ладонью, надеялась, что другую щеку обдерет дешевый ковер. — Ты понимаешь, что натворила?!

Я могла говорить только краешком губ.

— Съезь мея!

Я искала рукой оружие и нашла сухой маркер. Я сняла колпачок большим пальцем и яростно попыталась написать на ее лице. Маркер был старым, ничего не вышло.

Гуаньинь укусила мои пальцы, и я снова уловила странное чувство. Кроме боли от ее зубов, впившихся мне в кожу. Я ударила ногой и перебросила ее через свою голову, она откатилась в кабинку, но впилась в мои волосы.

— Ай! — закричала я. — Пусти!

Она сжала сильнее и потянулась за себя свободной рукой, нащупала бутылочку антисептика для рук. Он навис над моим лицом, обещая пытки.

— Только не в глаза! — завизжала я. Они были единственной уязвимой частью меня.

К моему удивлению, она послушалась и сунула носик антисептика мне за воротник. Я закричала, когда холодный гель потек под моей футболкой, она мстительно жала на дозатор. Я толкнула ее лицо, мой большой палец попал ей в ноздрю, но она не отступала.

И тут я поняла.

Мы с Юни часто ссорились, пока росли. Это было неминуемо, когда люди так близки. Но мы не доходили до драк. Я всегда была высокой, и драки тут же потеряли бы невинную сторону. И, как единственный ребенок, я не знала, как ощущалась драка с братом или сестрой.

А теперь знала. Это я и ощущала. Я дралась с сестрой.

И проигрывала. Гуаньинь была находчивой и обладала силой, какая, похоже, была присуща всем богам, независимо от их специализации в магии. И она нападала на меня, словно она была права. Я не могла ударить ее в ответ с силой.

Нет, приходилось терпеть. Хотя я была в этом новенькой, я понимала откуда-то не высказанные правила боя с сестрой. Обиженная сторона только распалялась.

Гуаньинь угомонилась, вылив всю бутылку на меня. Она бросила пластиковую бутылку мне в лоб, и она отскочила. Гуаньинь прижалась к стенке кабинки и перевела дыхание. Я оставалась на месте, смотрела на потолок и улыбалась.

— Думаю, ты просто хочешь сказать «Спасибо», — сказала я.

— Мелкая всезнайка, — хрипло сказала она. — Нужно было выпендриться перед всеми, кто собрался на Небесах? Ты не понимаешь, что сделала.

— Наоборот, — я приподнялась на локтях. — Я знаю, что сделала.

— Серьезно? — оскалилась Гуаньинь. — Думаешь, раз ты говоришь со мной, ты знаешь, какие боги? Думаешь, ты понимаешь внутренние махинации небесного пантеона, потому что побывала на одном собрании? Там работают древние силы, а ты на них чихала!

— Допустим, ты права, — сказала я. — Нефритовый император и другие божества — я не знаю, что творится в их головах. Они не действуют по человеческим стандартам. Я не знаю, какие они. Но знаю тебя.

Я села и повернулась к ней.

— Ты идеально подходишь для роли. Ты умелая. Сильная. И, что самое важное, тебе не все равно. Почему я не могу хотеть правителя Небес, которого могу понять?

Гуаньинь закрыла глаза и стукнулась затылком о стенку.

— Они меня не захотят, — пробормотала она. — Почему, по-твоему, я так часто на Земле? Они не хотят меня там. Ты слышала их реакцию.

— Да? — сказала я. — Плевать на них. Чего ты хочешь?

Она напряглась так, что я думала, что она взорвется, как бомба. А потом она расслабилась и хмуро посмотрела на меня. Я ухмыльнулась, зная, что победила.

— Ладно, прости, что не уточнила сперва у тебя, — сказала я. — Я поступила не круто. Но, если не хочешь быть во главе, если не хочешь даже попробовать, откажись. Позвони тем богам и скажи, что не хочешь участвовать.

Гуаньинь фыркнула и отвела взгляд.

— Ты знаешь, если я застряну на Небесах, не смогу нянчиться с тобой на Земле.

Моя улыбка стала шире. Она уже стала обдумывать этот вариант.

— Я сделала это не для того, чтобы упростить свою жизнь, — сказала я. — Или твою. Если ждешь, что я пожалею, можешь остановить время, потому что этого не произойдет. Никогда. Нет никого в этом мире, кто подходил бы на роль лучше тебя.

Гуаньинь вздохнула. Она уже не боролась.

— Умолкни, — сказала она. — И ответь на телефон. Это гудение сводит с ума.

«Юни», — подумала я. Я вытащила телефон, но звонка не было. А гудение не умолкало.

Чья-то обувь появилась перед моими глазами. Неприметные черные туфли Квентина, подходящие под дресс-код нашей школы. Он и не переобувался.

Квентин с вопросом смотрел на погром, устроенный нами с Гуаньинь в офисе. Десять минут вышло. И на его ушах гудели мои сережки, сообщая о демоне дрожью так, что он мог взлететь в любой миг.

— Эй, если вы закончили, кого-то могут съесть, — сказал он.

14

Мы давно такого не делали. Не охотились в старом стиле. Серьги Квентина реагировали, когда демон был близко к человеку, что обычно означало, что яогуай скоро поест. Времени было мало.

Хуже было то, что нужно было идти в сторону кампуса колледжа. Я ругала себя. Там осталась Юни.

Я узнала о своей подруге, что у нее было много духовной энергии для человека. Она выделялась из толпы, была самой вкусной из людей для яогуаев. Ради скорости мы с Квентином оставили Гуаньинь, поняв, что могли справиться с обычной охотой сами.

Заработала память мышц. Найти цель. Забраться на спину Квентина. Прыгнуть. Приземлиться. Начать бить. Это было так глубоко, что мы с Квентином, не думая, оказались возле здания, где жила Цзи Хюн.

Но демон, который вызвал тревогу, не был опасным монстром, готовым проглотить мою подругу. Это была маленькая радужная сфера, парящая в воздухе, пульсируя над дверной рамой как воздушный шар. И он подобрался слишком близко к тому парню, который пришел к пруду и помешал мне говорить с Ао Гуанем.

Мы с Квентином осторожно приблизились. Внешность могла быть обманчивой, нам нельзя было расслабляться. Мы точно выглядели странно, подкрадываясь по бетону у всех на виду. Ветер шуршал травой, мы замерли как коты в саванне.

— О, эй, — помахал Экстон. Он не выглядел хуже после промывки мозгов Гуаньинь, но точно не замечал создание над его головой. Оно переливалось оттенками розового, лилового и синего. Я сосредоточилась на нем своим истинным взглядом, пока не увидела вокруг него ауру скрытия.

Лучше было сделать вид, что все было в порядке, пока мы их не разделим. Если человек испугается, яогуай может сорваться.

— Приве-е-ет, — сказала я. — Забыл что-то с вечеринки?

— Да, — сказал Экстон. — Тебя.

Ой. Плохое начало.

— Я не должен был все так оставлять, — сказал Экстон. — Не с такой особенной, как ты. Я не мог забыть о встрече, так что поспрашивал ребят с вечеринки и пришел отыскать тебя.

То, что нужно. Еще один придурок. Как тот, из кафе. Только настойчивее.

Даже хорошо, что со мной был мой вспыльчивый и невероятно сильный парень, который убил за все время сотни демонов. Я взглянула на Квентина, чтобы оценить, как плохо он реагировал на слова Экстона.

Не очень плохо. Бесформенный демон опустился ближе к земле. Квентин был занят, приближаясь к нему как к сбежавшей курице. Он ворковал, вытянув руки, пытаясь манить не угрожающе. Выглядело странно, ведь никто не знал, на что он смотрел.

«Он мог бы хоть немного ревновать», — отметил мой мозг, но я схватила мысль и затолкала поглубже в голову.

— Экстон, да?

— Акс, — исправил он.

Не важно.

— Акс, я не заинтересована, — если бы ко мне приставали чаще, может, отказ был бы мягче. Или нет, потому что зачем его смягчать?

Он рассмеялся.

— Ты не так поняла. Ты — Юджиния Ло, создатель «Король обезьян прыгает на небо»?

Акс вытащил телефон, но не хвалился им, а показал магазин приложений. Моя маленькая игра была на экране. Под иконкой значилось «Создано Юджинией Ло». Когда Руцуо помогал мне заполнять бланк, мне было лень придумывать название корпорации игр, и я просто ввела имя.

Ошибка, ведь такие странные, как Акс, могли меня отследить.

— И что? — сказала я. — Когда я в последний раз проверяла, я была между солитером и симулятором ковра.

Акс постучал по телефону и снова показал его мне.

— Может, на прошлой неделе. Сейчас ты упомянута в категории «Лучшие сжигатели времени».

Я не знала, что можно было менять категории. На экране Акса я была шестьдесят восьмой. Ого. Так я приближалась к тем играм, в которые играли мои одноклассники.

Я болтала, потому что от этого Акс шел ко мне, подальше от яогуая. Квентин сел на крыльце рядом с демонической сферой, будто крутой учитель, говорящий: «Эй, я тут просто отдыхаю на одном месте с вами, не нужно говорить о проблемах, если не хочешь. Может, прогуляемся?».

— Так что, еще раз? — сказала я. — Как мое приложение связано с тобой?

— Юджиния, ты слышала о партнерстве Нексус?

Да. Это было одно из многих названий, которые были не нужны никому вне района залива, но были знакомы всем, живущим в Силиконовой долине. У Голливуда были актеры, в Вашингтоне были политики, а у нас — миллиардеры.

Местные новости вопили всякий раз, когда один из них вываливал кучи денег на маленькую глупую компанию. Когда люди качали головами из-за фирмы с непроизносимым названием, тратящей миллионы долларов на бесплатное пиво и столы для пинг-понга, они не замечали официальные лица, вкладывающие в десятки раз больше, что для них было нормально.

У каждой пары выпускников, разбогатевших на компании, которую они основали в гараже, был спонсор, получающий свою долю. Порой богатый спонсор покупал детям больницу или боролся с болезнью. Вы понимаете. Чтобы казаться милым.

Партнерством Нексус управлял Винн Кеттеридж, капиталист, который добился богатством того, что за ночь на здании появилось его имя. Я видела его фотографии в блогах. Он выглядел как обычный мужчина средних лет с редеющими волосами и в дутом жилете, делающий вид, что его ничего не волнует. Когда на твоем счету было много нулей, можно было выглядеть, как хочется.

— Ты не маловат для работы на Вина Кеттериджа? — спросила я.

— Тут ты ошиблась, — Акс широко улыбнулся. — У Нексус есть… младшая ветвь, так сказать. Для ребят из колледжа и младше. Я один из них.

Теперь я вспомнила, что читала про Винна и его компанию. Этот мужчина нашумел, взявшись за колледж. Он ненавидел колледж.

Диплом из колледжа, как он говорил во многих интервью, был тратой времени и денег. Ты за годы не получаешь ничего, что нужно для работы. Лучшее образование можно было получить в реальности, выживая на рынке, работая на свою компанию.

Кеттеридж отмечал, что многие успешные бизнесмены работают не по специальности. Мир работал на достижениях и изобретениях людей, которые отказались от высшего образования. Сколько гениев было затоптано ленивыми профессорами, сколько было сбито с пути? Предпринимательство было истинным образованием.

Это мнение было в стиле Долины, и в штатах смеялись над ним. Но я жила в той части страны, где некоторые выпили его сообщение как воду после столетней засухи.

И один из них был передо мной.

— Есть предложение, — сказал Акс. — Приходи работать в моей компании. У меня есть вклад от Винна и право нанимать, кого я хочу.

О, совсем не подозрительно. Может, у него был белый грузовик, на котором заморский принц увезет меня.

— Как называется твоя компания? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Я еще не решил. Я впервые делаю это, и я хочу особое название бренда.

— Кто еще присоединился?

— Никто. Ты будешь первым работником.

— И что эта компания делает?

Акс улыбнулся.

— Не знаю. Но это не важно. Винн вкладывает деньги в людей, а не концепты.

Ого.

— У тебя нет ни идей, ни опыта, и никого в команде, — сказала я. — Звучит как катастрофа.

Он не смутился.

— Возможно, — сказал Акс. — Но это хорошо. Главный девиз Винна: поражение — лучший учитель. Риск ни к чему страшному не приводит, зато дает полезный урок.

Еще одно мнение из Силиконовой долины. Поспеши с поражением! Проигрывай снова и снова! Будто завтра не будет!

— Например, я, — сказал Акс с тенью улыбки, что указывало, что ему нравилось, когда люди брали его за образец. — До встречи с Винном я пытался развить видеоканал. И я пришел на одну из его вечеринок и стал раздавать визитки, которые выглядели как билетики лотереи для Ламборджини. Так я получил письма от многих богатых и известных людей. Гости злились, узнав, что машины не было, а Винну понравился мой стиль, и он не вызвал копов, а взял меня под крыло. Если бы я боялся провала, не зашел бы так далеко.

Он звучал уверенно. Может, мы с ним были похожи сильнее, чем казалось. Я пыталась утром перевернуть весь небесный пантеон. Мой поступок потряс даже Квентина, а это он славился выходками. О, я забыла о Квентине и яогуае.

Я огляделась, их не было.

— Акс, нужно заканчивать, — сказала я, переминаясь нетерпеливо. Наверное, выглядело так, словно мне нужно было в туалет.

— Ладно, заканчиваю, — сказал он. — Я буду платить тебе сто тысяч долларов в год, если бросишь школу и будешь работать на меня.

Я перестала пританцовывать и стиснула зубы, чтобы челюсть не улетела на тротуар. Я глубоко вдыхала носом, медленно моргала и молчала, Акс засмеялся от этого.

Наверное, он считал, что, как бедная, я не могла понять, каким количеством денег он махал у меня перед носом, словно средневековый простолюдин, увидевший впервые, как путешественник во времени зажег спичку. Будто я не знала о таких цифрах!

Наоборот. Я опешила, потому что знала, как много денег представляли сто тысяч долларов. Когда я была младше, я слышала обрывки безумных разговоров, споров в ночи и ругательств между родителями, и суммы в них были такого порядка. Сто тысяч была суммой обычного займа для малого бизнеса, такая сумма растоптала мою семью.

И этого хватило бы, чтобы покрыть поездки на скорой, несколько визитов в больницу и курс лекарств для сердца и прочего для некурящих мужчины и женщины возраста моих родителей. Не было причины, по которой я несколько раз читала об этом с телефона на этих долгих выходных. Причины не было, ага.

— Зачем мне бросать? — спросила я. Я думала, предпринимательство для молодых людей, о котором говорил Винн Кеттбридж, означало дополнительное занятие, типа шахматного кружка.

— Винн хочет, чтобы его протеже следовали его философии, — сказал Акс. — Так что придется сжечь мосты и публично отказаться от высшего образования. Я сам бросил этот колледж. Пробираюсь порой сюда, чтобы нанять ребят. Как ты поняла по прошлой ночи, для многих суть не ясна.

Покончить с учебной карьерой, даже не начав ее?

— Я д-даже не хожу сюда, — пробормотала я. — Я и заявку еще не подала.

— Даже лучше, — Акс не переживал из-за того, что все это время говорил со школьницей. — Мы можем позвать местных репортеров, когда ты подашь заявления, и в несколько хороших колледжей тебя будут звать, но ты откажешь им всем. Это будет отличной рекламой.

Как Триш и Келси, Акс легко видел для меня будущее, где я попала в крутой колледж, как этот. И от поездки меня уже тошнило. Или они знали обо мне то, чего не знала я, или все эти проблемы забывались, когда преодолевались.

— Я вижу твой потенциал, — сказал Акс. — Я еще не встречал кандидата для этой программы лучше тебя. Как насчет этого? Реши до конца этих выходных. Потом предложение будет упущено навсегда. Ты будешь в черном списке всех членов Нексус.

Я хмуро посмотрела на него.

— Ты дашь мне меньше времени на важное решение, потому что я тебе нравлюсь.

— Этой тактике переговоров нас учит Винн. Мы используем ее, когда очень хотим чего-то. Ты — единорог, Джини. Такая милая девушка, еще и знает код? Еще и из меньшинств? Ты могла бы стать лицом программы.

Я хотела накричать на него, что его выделенный срок был нелепым и нечестным. И разбить его нос на сексистские и расистские комментарии. Но я не успела, жирный мятый бумажный пакет упал у наших ног.

— Даже не ходи сюда, Акс! — закричала девушка из окна третьего этажа. — Убирайся, пока я не вызвала охрану!

Акс попятился от здания, развел руками и широко улыбнулся.

— Сначала они смеются над тобой, потом игнорируют, а потом борются. Но ты побеждаешь.

* * *

Я взбежала по лестнице здания, где жила Цзи Хюн, перепрыгивая по три ступеньки. Мне нужно было пока что забыть разговор с парнем в дизайнерских джинсах, которому хватало наглости сравнивать себя с Ганди, используя неточные цитаты.

Я знала, что найду Квентина на крыше. Не из-за магии, просто знала его привычки. Когда ему нужно было пропасть или побыть одному, он шел наверх.

Мы с ним сделали так в моей школе, когда мои силы Рюи цзиньгу бан впервые проявились. Точнее, он забрался, а я паниковала и кричала все время, потому что моя рука стала напоминать огромную гибкую нить лапши.

Странно, что я скучала по тем временам? Тогда я переживала только о том, что мой город могли съесть и сжечь демоны. Тогда у меня не было таких проблем из-за будущего.

Дверь на крышу была закрыта. В спешке я случайно пробила ее. Ой. Но на другой стороне среди труб и забытых ржавых стульев был Квентин. Он держал сияющую эктоплазму в руках.

Я подошла, и она приняла облик куба.

— Все хорошо, — мягко сказал ей Квентин. — Она — мой друг.

Наверное, я должна была обидеться за то, что меня назвали просто другом, но это был сверхъестественный куб, он вряд ли разбирался в нюансах.

— Что это? — сказала я. — Я еще не видела таких яогуаев.

— Это не яогуай, — уголки куба смягчились, и он стал шаром. — Это бесформенный дух из другого царства. Думаю, сигнализация Гуаньинь не различает демонов и таких существ.

Мне почему-то не понравилось, что он критиковал Гуаньинь, хоть он и озвучивал факты.

— Хорошо, как оно сюда попало? — рявкнула я.

Дух стал красным. Квентин отклонился и кивнул в сторону пруда.

— Думаю, последовал за Ао Гуанем. Он боится. Бесформенные духи не должны испытывать эмоции, но этот в ужасе.

Он дрожал на его руках. Квентин склонил ухо ближе к существу.

— Он… что-то говорит? — спросила я.

Квентин нахмурился.

— Йинь Мо, — сказал он. — Он кричит Йинь Мо.

* * *

Мы подумали, духу будет комфортнее внутри, так что пошли к квартире Цзи Хюн. Мы постучали в дверь, и она впустила нас, не спрашивая, зачем тут Квентин. Ей казалось, что он придерживал большой мешок пустоты на плече, словно родитель невидимого ребенка.

— Юни спит, — сказала Цзи Хюн. — Так что потише.

— Есть место, где мы с Джини можем поговорить? — спросил у нее Квентин.

Она отвела нас в пустую спальню в крашеных простынях и плакатах, которые были пустыми, наверное, светились в темноте. Обрубки ароматических свеч усеивали стол и подоконники. Впечатляющая коллекция пробок от вина была начата обитателем. Только нескольких бутылок не хватало, чтобы сложить из них доску.

— Насчет того, что случилось раньше… — сказал Квентин, когда Цзи Хюн закрыла дверь.

— А что раньше? — сказала я. — Я думала, ты хотел обсудить, откуда тут взялась дыра в пространстве, в которую принесло призрачную амебу.

— Нет, я хотел поговорить о том, как ты испортила испытание за трон!

О, мы до этого дошли? Я вдохнула, чтобы приготовиться к спору.

— У нас появился шанс на лучшего лидера, чем Нефритовый император, но ты сбила все! — сказал Квентин. — Теперь не ясно, что будет!

Его нехватка веры беспокоила меня.

— Квентин, я не хочу бога лучше, я хочу лучшего, — сказала я. — То, что ты не считаешь Гуаньинь такой — неправильно или красноречиво. Она столько раз спасала твой зад, но ты готов поддерживать друга по вечеринкам, а не ее?

Квентин явно собирался защищать своего друга.

— Для начала, — сказал он, — Гуань Ю — тактический гений. То, что он любит веселиться, не означает, что он не станет хорошим Королем Небес. И, во-вторых, ты забываешь, что Гуаньинь — мой близкий друг, и я верю, что она может принять решения сама, в отличие от тебя!

Я не знала, что злило меня больше. Что Квентин звал кого-то, кроме меня, близким другом, или что он заявлял, что знал Гуаньинь лучше меня. Все это было неправильно.

— Порой близкие тебе люди не делятся всем! — сказала я. — Порой они хотят то, о чем не рассказывают!

— Ага, — он выглядел обиженно. — Как то, что ты подумываешь не идти в колледж?

Дух в его руках затрепетал и стал лиловым, как виноград. Квентин отодвинулся от него, чтобы не пострадать от отростков плазмы.

— Точно, — продолжил он, не дав мне ничего сказать, словно нашел улики, что я ему изменяла. — Я слышал все, что ты обсуждала с тем Аксом. Когда мы только встретились, ты ударила бы любого по лицу за предложение бросить образование. А теперь отбросишь мечту ради денег?

— Квентин, колледж тоже нужен для денег! Мне нужен диплом, чтобы я могла больше зарабатывать! Я могу не дождаться того момента!

Я не успела взвесить предложение Акса, но теперь, пока я говорила об этом вслух, это казалось не бредом, а реальным вариантом. Моей семье нужны были деньги, да? Мне нужно было заботиться о семье, да? Теперь шанс сделать это висел передо мной. Требовалось только подавить саму суть меня и послушаться незнакомца. Все просто.

Ирония была в том, что мне повезло получить такой выбор. Если бы я не жила в той части страны, где все плавало в обещаниях, пухлых кошельках и компьютерных кодах, я бы не подобралась так близко к таким деньгам за короткое время. Ура району залива.

— Не верится, — сказал Квентин. — С нашей встречи жизни были связаны со школой! Мы даже охоту на демонов подстраивали под расписание! И за одни выходные ты хочешь решить, что это не было важным?

Я указала на него.

— Когда мы встретились, ты был невыносимым придурком! Все меняется, люди меняются, и если ты намекаешь, что только мне нельзя меняться, то лучше уходи, потому что я такое слушать не буду!

Комок слизи вдруг стал тетраэдром, потом сферой, потом стал колючим, как морской еж. Квентин пытался удержать его в руках.

— Он реагирует на твои эмоции! — прошипел он. — Успокойся!

— Не на твои? — громко прошептала я в ответ. — Ты успокойся!

Квентин замер и подавил слова. Не хотел говорить при духе!

Мы яростно смотрели друг на друга, он нежно похлопал духа, утешая его до состояния бледного комка слизи.

— Я поищу безопасное место для этой штуки, — сказал он. — Зови меня, когда одолеешь подделку Джини, с которой я сейчас говорю, — он открыл дверь и вышел из спальни.

— В этом даже смысла нет! — заорала я ему в спину, он покидал квартиру. Мне казалось, что комок-дух был на его стороне во всем этом, и это меня злило.

Цзи Хюн посмотрела на меня из кухни. Она помешивала Кровавую Мэри стеблем сельдерея.

Ах, черт. Мы не использовали чары тишины, и она все слышала. Тишина была первой магией, которую я видела у Квентина, и мы забыли. Наша беспечность выходила из-под контроля.

— Я не буду судить вас за споры из-за видеоигры, если ты переживаешь из-за этого, — сказала Цзи Хюн. — Я знаю, что они вызывают много эмоций, и если ваши отношения строятся вокруг этого, то это для вас важно.

Я не понимала ее, а потом осознала, что так она поняла наши слова. Король Небес. Охота на демонов. Это звучало как ссора из гильдии в ММОРПГ. Я знала, как дружба у некоторых в школе разорвалась из-за такого.

— Но вам нужно научиться ссориться друг с другом, если хотите, чтобы отношения сохранились, — сказала она.

— Я думала, в успешных отношениях нет ссор.

Цзи Хюн решила выпить половину коктейля перед ответом. Я ждала.

— Не в том дело, — сказала она. — Все ссорятся. Важно быть справедливым друг с другом при этом. Вы хорошо выражаете чувства, но не признаетесь, почему это чувствуете. Я дала бы вам тройку.

Правила гостеприимства не дали мне послать ее подальше. Я прищурилась.

Цзи Хюн указала на себя сельдереем.

— Будущий доктор, помнишь? У меня за поясом курсы психологии.

Она с хрустом откусила стебель.

— Я должна брать с тебя деньги за совет.

15

— Не верится, что ты это делаешь, — сказала я. — ты была днем при смерти.

— Теперь мне лучше, — сказала Юни. Она вытянула шею, глядя в зеркало, надевая другую серьгу. Музыка тихо гремела за дверью. Она доносилась из-за пруда из другого здания в комплексе. Празднование переместилось. По другую сторону вод, откуда вылезали духи.

— Цзи Хюн сегодня не тусуется, — сказала я. — Она со своей группой по учебе.

— Да, ее группа в баре в центре, — Юни помахала рукой, изображая выпивку. — Я ничего пить не буду. По крайней мере, из таких стаканов. Фу.

Я не могла поверить, что моя подруга — или кто-либо еще — могла быть такой выносливой. Я как-то раз гналась за демоном-конем двадцать миль по Шоссе 101 посреди ночи и не вспотела, но попытки общаться прошлой ночью разбили меня.

В дверь постучали. Слишком мягко для Квентина, а Цзи Хюн не стала бы стучать, так что это могла быть одна из ее соседок, которые теоретически существовали, но не были тут.

Когда я открыла дверь, я удивилась.

— Что? — сказала Гуаньинь, читая мое лицо. — Я не вовремя?

Я не смогла ответить, богиня прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Если состояние квартиры Цзи Хюн беспокоило ее, она не подала виду.

Понять этот визит было удивительно сложно. Гуаньинь приходила по делам или в отчаянные времена. Она не появлялась просто так, словно хотела поболтать.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

Ого. Ладно. Я огляделась в поисках места, чтобы присесть, и увидела Юни.

И неправильность ситуации резко повысилась.

— Привет, — сказала Юни. — Ты, должно быть, Гуаньинь.

— Юни, — сказала Богиня милосердия с натянутой улыбкой. — Я много о тебе слышала.

И все. Они молчали, не пожали руки. Я не помогала с разговором.

Потому что я не планировала такую встречу. Это вообще не должно было произойти. Гуаньинь нарушила обещание, данное мне, что все сверхъестественное будет подальше от Юни. Это учитывало и саму богиню.

Я знала, что Гуаньинь можно доверять, но магия в ней ощущалась сразу, когда она прошла в квартиру. Технически все было безопасно, но я все еще не хотела, чтобы она была рядом с моей подругой-человеком.

Юни топала ногой, музыкант ждала своего выступления.

— Так это ты занимаешь все время Джини, — сказала она, делая вид, что шутливо.

Ого.

— У нас с ней важная работа, — сказала Гуаньинь после паузы. — Конечно, это все скрытно, но обычным людям, вроде тебя, от этого выгода.

Ой-ой.

Гуаньинь в первую очередь беспокоило человечество, но отсутствие у нее любимцев порой делало ее холодной. Словно она думала, что люди были заменяемыми. Это было… ужасно для мировоззрения Юни.

— Видимо, работа очень важная, — протянула Юни. — Она возвращается в рваной одежде, словно на нее нападали дикие звери. Как-то раз я видела, что ее рука напоминала металл. Надеюсь, что она при всем этом не в опасности. Что ей хватает поддержки.

Гуаньинь не отреагировала на намек, что она недостаточно мне помогала. Или, может, не проигнорировала, потому что повисла неловкая пауза. Богиня нависала над моей подругой, они глядели друг на друга.

«Так выглядит разница в росте, когда я стою рядом с Юни? — подумала я. — Блин».

Гуаньинь снова улыбнулась.

— Мы можем остаться наедине, милая? — сказала она Юни.

Ноздри Юни раздувались. Она не оставляла людей наедине со мной. Даже Квентин знал, что ее нельзя было просить о таком. Когда моему парню нужно было поговорить со мной наедине, он ждал, пока Юни потеряет интерес и уйдет как кот, нашедший другую игрушку.

Я беспомощно посмотрела на нее. Она нахмурилась и вышла.

— Мы договорились, помнишь? — прошептала я Гуаньинь, когда Юни закрыла дверь. — Работа и она не должны пересекаться! — я взмахнула руками, словно разделяла все наглядно.

— Помню, — сухо сказала Гуаньинь. — Ты часто напоминаешь. У тебя много обязанностей как у Шохушень, но только в этом ты всегда настороже.

— И не просто так. Ты сказала, что нужно поговорить?

Гуаньинь кивнула.

— Я получила новости с Небес, — она сделала паузу. — Меня приняли в варианты на трон.

Я не дала себе схватить ее и бросить, как она сделала со мной. Ее голова пробила бы дыру в потолке. Вместо этого я дико улыбнулась ей и захлопала кончиками пальцев.

— Завтра утром другие боги и я соберемся у гряды Ао Гуаня и отправимся через нее в другое место, — сказала Гуаньинь. — Проблема в том, что то, что одолело его, скорее всего, погонится за ним по тому же пути, по которому он отступил.

Я скривилась.

— И тот путь оканчивается тут, — враг, устроивший бурю в космическом порядке, получил красную ковровую дорожку до Земли. Еще и к пруду по соседству. На кону было не только то, кто правил Небесами. Если Йинь Мо проберется мимо божеств, люди будут в беде.

Гуаньинь успокаивающе похлопала меня по плечу.

— Ему придется пройти мимо лучших воинов Небес.

— И тебя, — Гуаньинь была последней линией защиты, и это успокаивало больше, чем доверять бестелесным голосам. — Ты не проверила нас, когда сработала сигнализация Квентина.

— Я доверяла вам, вы могли справиться сами. Мне нужно было сделать это больше, — она нервно заерзала, и я растерялась и встревожилась. Заламывая руки, Гуаньинь заставила себя успокоиться. Такой уязвимой я ее еще не видела. — И мне нужно поблагодарить тебя.

Вот оно что.

— Хмм? — нахально сказала я, желая насладиться моментом как можно дальше. — Я думала по твоей реакции, что ты не хотела править Небесами.

— Конечно, я хочу править Небесами, — рявкнула Гуаньинь, преодолев стену смущения. — Все божества этого хотят. Нэчжа пытается быть бескорыстным пай-мальчиком, а Гуань Ю делает вид, что он слишком грубый для такого титула. Но они оба его хотят. Думаю, даже Великая белая планета хочет себе корону, а не судить раз за разом претендентов.

— Они все в моем списке, кстати, — сказала я.

— Что?

— Мой список тех, кто злой в тайне и предаст нас, — уточнила я. — После того, что было с Эрлан Шенем? Любое божество может оказаться злым, и я выглядываю признаки. Как только они оступятся, БАМ! Рюи цзиньгу бан ударит их по коленям.

Гуаньинь лепетала беззвучно, но моя логика, как по мне, была безупречной. Если меня кто-нибудь еще обманет, позор мне.

— Ты сбила меня, — сказала она. — Дело в том, что редкие божества одобряют меня или мои методы. Я разозлила не только Нефритового императора. Когда ты назвала меня, ты не знала о моей истории с другими божествами, и как они говорят со мной, и на какие компромиссы мне приходится идти, чтобы просто иметь с ними дело.

Я увидела, как самое сильное божество из всех, кого я знала, опустило плечи. Я думала о множестве раз в прошлом, когда она не выпускала всю силу, а пыталась обойти правила и ограничения, установленные Нефритовым императором. Это точно утомляло больше, чем использование талантов на полную.

Она потерла глаза пальцами.

— Когда ты постоянно слышишь, что не можешь что-то сделать, что твоя цель недосягаема, что тебе нельзя иметь амбиции, и это повторяется снова и снова… начинаешь в это верить. Потому я сорвалась на тебе. Я не смогла принять правду твоих слов, ведь долго смирялась с ложью.

Когда она опустила ладони, они стала больше похожа на себя. Способная леди. Вуаль была поднята.

— Я думала, что мне не хватит смелости идти за желаемым, — сказала она с улыбкой. — Но ты напомнила мне, что мне еще хватает сил.

Внутренняя я радовалась ее решению. Вселенная при правлении Гуаньинь будет местом милосердия и здравого смысла. Видение было слаще и опьяняло сильнее, чем напитки, которые смешивала Цзи Хюн. Внешняя я пожала плечами, скрыв эмоции.

— Нам всем порой нужен пинок, — сказала я. — Ты неприятно обзывала меня недавно. Пока ты тут, думаю, стоит еще и извиниться за это.

— Не перегибай. Ты все еще мелкая всезнайка, — она вытащила из-за себя маленькую коробочку.

— Что это? — сказала я.

— Подарок, — она открыла коробочку, и стало видно содержимое. Внутри на маленькой бархатной подушечке лежали два продолговатых кусочка темного блестящего металла.

Я взяла их. Они должны были ощущаться прохладно, но их температура совпадала с моей, и я едва их ощущала. Кусочки были плоскими внизу на короткой стороне. Я перевернула их.

На одном кусочке металла было вырезано «Ло Пэй И» в зеркальном отражении. На другом — иероглифы «Шохушень». Я смутилась, увидев, что мой титул правильно писался не так, как я представляла. Стоило подтянуть китайский.

— Это печати, — сказала я.

— Как ты и сказала по телефону, ты — Шохушень Калифорнии на Земле, — сказала Гуаньинь. — Нам давно нужно было придумать тебе печать. С этим затянули.

Она смахнула рукой ближайшую кучу мусора, и появился кофейный столик, о котором я и не подозревала. Еще взмах руки, и она вытащила свиток из воздуха и развернула его на стеклянной поверхности. Рядом с ним она поставила горшочек красных чернил.

Мои пальцы дрожали, я обмакнула первый камешек в чернила. Я тренировалась на пустой бумаге, но боялась, что не справлюсь с первым разом. Я прижала и подняла кусочек металла с приятным шлепком.

Я не смотрела на результат, пока не закончила со второй печатью. Тогда я посмотрела на два алых квадратика со стилизованными иероглифами внизу страницы.

«Шохушень Ло Пэй И». В будущем на официальных документах эти печати будут символом моей личности и власти. Они будут представлять мое слово и мою волю.

Это было необходимо. В Азии многие дела совершались с печатями. Гуаньинь так говорила мне, что мой титул стал настоящим.

Богиня вглядывалась в мою подпись с большим интересом, чем стоило смотреть на тестовую версию. Может, получилось криво. Я только училась.

Я сама осмотрела печати. Обычно печати делали из нефрита или балина, красивого красного минерала, который еще звали камнем куриной крови. Но эти печати были тяжелыми и плотными, почти неестественно. Контраст между черным металлом и золотыми вкраплениями…

— Погоди, — сказала я. — Они не… они же не из…

Гуаньинь убрала бумагу и ответила:

— Из того самого, — она посмотрела мне в глаза. — Они из того же космического металла, что и Рюи цзиньгу бан. Можно сказать, что эти печати не просто представляют тебя. Они — это ты. Я не смогла придумать материал для них лучше этого. Самый ценный металл во Вселенной, как по мне.

Я лишилась дара речи. Это был не просто подарок.

Я бережно опустила печати в коробочку. Как только они были убраны в безопасность, я сжала Гуаньинь в объятиях изо всех сил.

— Джини! — удивленно выдавила она. — Ты меня раздавишь!

Ох, я знала по нашей драке, что она была крепкой. Она могла это выдержать.

16

Было неудобно смотреть на двор на следующий день и знать, что это место было для самого важного собрания этой эпохи. Здания вокруг закрывали двор от розовых и оранжевых оттенков утреннего неба, нависали надо мной серыми монолитами. Народу было больше, чем я ожидала. Любители фитнеса бегали по дорожкам в футболках и шортах. Пара стариков, наверное, работники колледжа, неспешно прогуливались.

— Нас точно не увидят? — спросила я у Гуаньинь.

Богиня стояла рядом со мной и озиралась.

— Вокруг нас скрытие в три слоя, барьеры не пересечь простакам, и паутина тишины может заглушить запуск шаттла. И, если человек — не ты — случайно подойдет близко, ему захочется поискать ближайший туалет.

Она подмигнула.

— Эти небольшие чары я придумала сама.

Я улыбнулась от ее находчивости.

— Где Квентин?

— Тут? — сказал он за мной. Я повернулась, он хмуро протягивал мне большой стакан кофе.

Это было ужасно мило с его стороны, особенно, когда я не просила об этом. Было приятно знать, что, хоть мы ссорились и так и не помирились, мой парень не был подлым. Он был с большим сердцем и шумными эмоциями, а не из тихих и жестоких, которые обычно…

Я чуть не выплюнула кофе.

— Тут тонна сахара и сливки!

Квентин пожал плечами.

— Наверное, они перепутали заказ. Я не следил.

Он все-таки становился подлым. Ученик пошел по стопам наставника.

— А мне ничего? — Великая белая планета вдруг появился в стороне.

Я была в этом деле достаточно долго, чтобы перестать переживать, когда и как боги появлялись на Земле. Нефритовый император, когда я видела его в последний раз, нуждался в громком представлении. Гуаньинь спускалась с неба как святая. А Великая белая планета резко возникал, так ему хотелось. Меня уже нельзя было удивить.

— Кафе так рано не открываются, — я быстро выпила ужасный кофе и бросила стакан в ближайшую урну. На зубах осталась отвратительная пленка сахара.

— Ладно, — сказал Великая белая планета. — Подкуп судьи во время испытания наказывается исключением.

Он не веселился своей шутке. Может, злился из-за того, что я сделала во время их собрания.

— Выглядишь расстроенным, — сказала я, бросая ему вызов озвучить неодобрение Гуаньинь мне в лицо.

— Так и есть, — сказал он. — Возникла серьезная проблема. И виновата ты.

Квентин вскинул руки.

— Видишь, — сказал он мне, не слушая, в чем была проблема. — Я знал, что все не пройдет гладко. Когда ты лезешь в процесс, случается плохое.

Словно в доказательство ярко-красные руки вдруг вырвались из земли под ногами Квентина, схватили его за лодыжки и потащили его под землю.

— КВЕНТИН! — закричала я. Я бросилась к яме, которая осталась за ним, и стала безумно разбрасывать землю.

Гуаньинь могла кричать за мной, но я не слышала ее, кровь шумела в венах. В голове была только одна мысль, имя из моих кошмаров.

Красный ребенок.

Демон, который чуть не сжег все возле залива. Красный ребенок превратил руку Гуаньинь в кучу шрамов, а мою — в конечность из живого железа. Он чуть не убил Квентина. Я одолела его, закопав под землю, где не было воздуха, и он как-то сбежал, чтобы наказать нас так же.

Луг за мной взорвался. Обломки и земля посыпались, булыжник ударил меня по спине. Земля попала в глаза, пока я пыталась разглядеть, что происходило.

Квентин появился с напавшим на него демоном, их бой вывел их на поверхность. Он и красный мужчина сцепились, не желали поддаваться ни на дюйм. Они били по спинам друг друга кулаками, рычали, смеялись и…

Они смеялись. Ужас таял на моих глазах, позволяя увидеть, что мужчина, напавший на Квентина, был намного выше и плотнее Красного ребенка.

И одежды было больше. Красный ребенок был почти голым, кроме набедренной повязки, когда мы сражались. А этот мужчина был в многослойной шелковой робе, которая заставила бы Ао Гуаня устыдиться. Кулаки Квентина убрали почти всю грязь с него, и позолоченная вышивка сияла как солнце.

И у него была самая большая и густая борода из всех, что я видела на живых существах, людях или нет. Его джунгли на лице были такими агрессивными и пышными, что почти скрыли Квентина.

— ОБЕЗЬЯНА! — ревел мужчина достаточно громко, чтобы ближайшие птицы улетели. — ЗАРАЗА!

Квентин вырвался из хватки мужчины и оттолкнул его, чтобы освободить себе место.

— Гуань Ю! Старый мерзавец, я знал, что это ты!

— Ложь! Я ждал пять часов для этой шутки, и твой писк того стоил!

Они хлопнули ладонями в оглушительном рукопожатии. Они сделали это в старом стиле, сжали запястья друг друга. Это тут же превратилось в состязание силы. Они улыбались друг другу, пока боролись, и, казалось, воздух трещал от их веселья.

— Что такое? — фыркнул Гуань Ю, Квентин подвинулся на миллиметр. — Размяк? Много персиков съел?

Квентин надавил, вернулся на место, прошел вперед.

— Забавно слышать это от солдата, который не бился с тех пор, как изобрели фарфор.

Маленький блестящий предмет полетел по воздуху и упал у моих ног. Это была одна из пуговиц с манжеты Квентина, оторвалась от силы их пожатий. Еще немного, и одежда лопнет от напряжения мышц.

— Ничья! — сказала Гуаньинь, шагая к ним и смеясь. — Ничья. Прошу, иначе мы застрянем тут на тысячи лет.

Гуань Ю отпустил Квентина от ее просьбы и поклонился богине. А потом широко улыбнулся ей и обнял ее.

— Миледи, выглядите прекрасно, как всегда.

Гуаньинь приняла его похвалу с важным видом. Они были соперниками, но сами по себе были в теплых отношениях.

— И я рада встрече, генерал, — сказала она, похлопав его по спине.

Гуань Ю опустил ее и заметил меня неподалеку.

— А кто это человеческое дитя? — спросил он.

Я хотела съязвить насчет того, что он не знал новости, но вспомнила, что его не было на собрании, когда я сделала заявление.

— Меня зовут Джини, — я решила сократить представление. — Я — Рюи цзиньгу бан, — я вытянула руку и приготовилась к сражению пожатиями.

Но Гуань Ю обхватил мои пальцы, словно они были из стекла, и поклонился снова. Я была немного разочарована, что не смогла ощутить его силу. Мне нужно было знать, могла ли я убрать его, если все станет плохо.

Воин выпрямился и посмотрел на меня со схожим оценивающим интересом.

— Любопытно! — заявил он с оглушительной громкостью. Он был громогласным. — Я слышал истории, что Посох исполнения желаний принял новый облик. Но я не верил, пока не увидел своими глазами.

Он отошел и свистнул, и вопли Тарзана звучали шепотом, по сравнению с этим. Даже Квентин и Гуаньинь вздрогнули от такой громкости.

Высоко над нами в воздухе появилась молния, росла, а потом из нее опустилась продолговатая форма. Снаряд врезался в землю перед Гуань Ю, шипя. Напоминало металлический зеленый посох толщиной со столбик для парковки, но в три раза выше. Он схватился за еще дымящееся древко и вытащил широкий и длинный клинок, что сияла ярче светового меча.

Это была огромная алебарда. Большой клинок на огромном древке. Гуань Ю взмахнул оружием над головой и посмотрел туда. Клинок не ловил лучи солнца, а отражал их в глаза.

— Клинок-полумесяц Зеленого дракона, — он погладил голову свободной рукой. — Мой компаньон уже много веков. Если он переродится и покинет меня, мне конец.

Он направил клинок между нами, словно я могла перевести оружию.

— Что скажете, мадам Шохушень? Тут есть дух, который нужно освободить? Я не хотел бы использовать оружие, которое против этого.

— Возможно? — я не помнила детали прошлой жизни, не знала правила перерождения оружия. Но я оценила отношение Гуань Ю к клинку. — Думаю, если он сияет, то это знак, что он хорошо связан с владельцем. Так что сейчас он вряд ли несчастен, — в форме посоха я засияла, когда Сан Вуконг подошел первый раз, и алебарда сияла.

Квентин явно завидовал, что его друг обращал больше внимания на меня, чем на него.

— Проверка шлема! — закричал он. Он подпрыгнул и ударил черепом по голове Гуань Ю. Воин отшатнулся и с воплем вернул удар.

Я смотрела, как они бодаются, как горные козлы. Это почти очаровывало, китайские божества состязались в уровне тестостерона.

— Я, кхм, не вижу тут ничего для Короля Небес, — шепнула я Гуаньинь, трава дрожала от их борьбы.

Богиня пожала плечами.

— Гуань Ю хороший. Он прямолинеен и придерживается морали. Просто…

— Он похож на Квентина, — сказала я, закончив за нее. Она ухмыльнулась.

В этот раз их разнял Великая белая планета.

— Хватит, — сказал он. — До этого я объяснял важное дело.

Гуань Ю склонился над головой Квентина, они тяжело дышали.

— Мы слушаем, — сказал он.

Великая белая планета буркнул под нос и продолжил:

— Как я и говорил, у меня плохие новости насчет номинантов. После внезапного вмешательства Шохушень, необдуманные идеи зазвучали на собрании. Имена кандидатов летели отовсюду. Был полный хаос.

— Стойте, — сказала я. — Мое решение с Гуаньинь было оправданным. И если вы сравниваете ее с хаосом, будут проблемы.

Великая белая планета вскинул руки.

— Понял, — рявкнул он. — Но факт остается: многие божества, включая выдающихся, как Лей Гон и Чанъань, начали задаваться вопросом, что делало кандидата достойным трона. Сила, как у Гуань Ю? Сострадание Богини милосердия? Или старые традиции?

Квентин нахмурился.

— Они уже не хотят Нэчжу?

— Нет, принц Нэчжа все еще кандидат, — сказал Великая белая планета. — Он сейчас прибудет с последним кандидатом.

В стороне на чистом участке луга вспыхнуло кольцо огня. Искры и пепел гонялись друг за другом по кругу, набирая скорость. Растущий огонь оставался кольцом, не трогая другую траву.

В кольце, заполненном мягким желтым светом появился юноша, словно поднялся на платформе из-под земли.

Он был поразительным, даже для божества. Его длинные волосы развевались шелковистыми лентами, а дорогое одеяние было без рукавов, открывало мускулистые руки. У него было встревоженное выражение лица, он поджимал губы.

«Это точно типаж Юни», — подумала я.

— Принц Нэчжа, — сказал Великая белая планета, не став представлять остальных. — Вы привели его?

— Да, — сказал Нэчжа мягким тенором, который я помнила из разговора по телефону. Он потянулся ниже ног и схватил что-то тяжелое.

Завоняло серой и зверем в клетке. Я услышала лязг цепей. Охнув, Нэчжа поднял другого мужчина на лужайку, он был скован как узник. Круг огня закрылся за ними.

Второй прибывший был грязным и небритым, спутанные волосы падали на глаза. Его одежда была грубой и в пятнах. Цепи оказались железными нитями с бусинами для молитв размером с бейсбольные мячи, обвивали его шею, плечи и сковывали запястья перед ним.

Но, несмотря на его сгорбленную позу и оковы, мужчина источал угрозу, еще и знакомую. Он поднял голову. Красивые черты лица было видно за слоями грязи и растительностью на лице, и блеск в глазах не могла скрыть тьма.

— А вот и последний кандидат, — сказал с горечью Великая белая планета. — Племянник Нефритового императора, Эрлан Шень.

17

— Здравствуй, Джини, — сказал Эрлан Шень.

Я побежала вперед и ударила его в пах. Я не смогла вложить столько силы, сколько хотела, но все-таки смогла приподнять его на пару дюймов над землей.

Другие божества реагировали медленно, но я знала лучше. Нельзя было давать таким опасным врагам, как Эрлан Шень, ощутить уверенность. Слово станет предложением, полным лжи, и демонические бомбы полетят уничтожать ближайший город. Такое уже случалось.

Эрлан Шень согнулся.

— Вижу, ты все еще в форме, — охнул он.

Я хотела схватить его за голову и ударить коленом по зубам, но крупные руки оттащили меня.

— Тише, дитя, — сказал Гуань Ю. — Он беспомощен. Так неправильно.

Ему было легко говорить. Гуань Ю не был обманут Эрлан Шенем и его планом завоевать Небеса, используя меня как оружие. Я проклинала тупой воинский кодекс чести Гуань Ю, который мешал мне порвать предателя на куски, пока он не мог отбиваться.

— Что это за бред? — закричал Квентин на Великую белую планету.

— Я все объяснил! — сказал Великая белая планета. — Вы не слушали только что?

— Это обман! — сказала я. Я попыталась дотянуться носком до глаза Эрлан Шеня.

— Если это обман, то и меня обманули, — сказал Эрлан Шень, Нэчжа тащил его подальше от меня. — Выглядит так, что я сейчас управляю происходящим?

— УСПОКОЙТЕСЬ! — закричала Гуаньинь.

В первую очередь, она говорила это мне. Я перестала вырываться. Гуаньинь махнула рукой Великой белой планете, чтобы он говорил дальше.

— Я ясно дал понять, — сказал он. — Хоть я рекомендовал так не делать, часть членов небесного пантеона решила, что лучшим преемником Нефритового императора будет тот, кто одной с ним крови. Но у Нефритового императора нет детей. Эрлан Шень — его ближайший родственник.

— В этом нет смысла! — сказала я. — Он перевернет Небеса! Он — предатель!

— Без Нефритового императора ситуация кажется пантеону немного другой, — сказал Великая белая планета, кривясь из-за того, что нужно объяснять. — Почти все его преступления произошли на Земле, далеко от них. Так что Лей Гону и остальным проще принять его поступки как ошибку героя на пути искупления через испытание за трон. В конце концов, кто лучше заменит Нефритового императора, чем тот, кто уже пытался это сделать?

— Тамадэ! — закричал Квентин. — Я знал, что они были глупыми, но не настолько!

— Наоборот, поддержка Эрлан Шеня считает себя очень мудрой, — фыркнул Великая белая планета. — Все-таки истинные мастера Пути находят мудрость в парадоксальном и нелогичном.

Я хотела найти тех гениев, которые решили, что личный путь Эрлан Шеня был важнее заслуг Гуаньинь. И я хотела показать им кулаками, как я их ненавидела.

— Боги не переживают из-за его преступлений только потому, что мы отогнали сражение от их порога! — сказала я.

— Я знаю, да? — сказал Эрлан Шень. — Я собирался убить других богов как скот, а теперь они хвалят меня за провидение! Оказывается, я мог просто подождать, и мне отдали бы трон. Поспешил я с действиями, да?

Гуань Ю поймал мой кулак сзади. У него были хорошие рефлексы.

— Слушай, и я тоже удивлен таким поворотом, — сказал Эрлан Шень. — Один миг я был в Дийю, мои внутренности накручивали на раскаленную металлическую вилку — вечная пытка для предателей семьи — а потом меня притащили на Землю ради шанса получить безграничную власть. Это путает, и ты могла бы хоть немного посочувствовать мне.

— Я убью тебя, — холодно сказала я. Это была не угроза, а прямое заявление решения этой проблемы. Я покончила с этим раз, сделаю еще раз.

— Ты не можешь, — сказал Великая белая планета. — Его нельзя убивать, пока он в тех оковах. Нравится это вам или нет, но он — официальный кандидат на трон. Он пойдет с нами на испытание.

Мне хотелось рыдать. У меня бывал упадок в карьере охотника на демонов, а потом и Шохушень, но так сильно уйти мне еще не хотелось. Так можно было бы отвести Эрлан Шеня в их зал встреч на Небесах и выпустить монстра. И все божества поняли бы, как они умны, в тот миг.

Я посмотрела на Гуаньинь. Если кто и помешает мне объявить сейчас войну, то это она. Она пыталась предупредить меня, что с пантеоном иметь дело неприятно, но я не слушала.

Богиня была поразительно спокойной, хотя должна была злиться больше нас. Ее лицо было холодным, расчетливым.

— Мы не оставим его на Земле без присмотра, — она пожала плечами. — Он может навредить кому-нибудь.

И все. Будто важнее всего было помешать Эрлан Шею навредить собакам и детям, подходящим близко, словно он был острой палкой. Он же может кому-нибудь выколоть глаз!

Она поймала мой взгляд.

— Что? — сказала она. — Ему лучше быть окруженным группой из нас далеко от Земли, чем оставаться среди людей.

Гуаньинь не стала комментировать, как несправедливо с ней обошлись. Важны были только остальные, как обычно. Я не знала, нравилось ли мне это в ней сейчас.

— Тогда мы с Квентином пойдем с тобой, — сказала я. — Я не дам этому мерзавцу пропасть у меня из виду, пока он не вернется в Ад, — я посмотрела на Великую белую планету, чтобы он знал, что возражения не сработают. Он придержал язык.

Смех Эрлан Шеня добавил точку к ее решению.

— О, это будет весело, — сказал он. — Но теперь все решено, и у меня другой вопрос. Почему тот джентльмен в форме подходит, словно видит нас?

Я медленно повернулась, приглядывая за Эрлан Шенем. Он мог назвать мое имя, и я все равно решила бы, что где-то тут обман.

Но охранник спешил к нам по газону. Несколько ребят на дорожке смотрели на наше собрание, шепчась и тыча пальцами. Как минимум двое снимали селфи с нами на фоне. Рассвет стал утром, пока мы спорили, и двор ожил.

Повисла неуютная тишина, охранник в белой рубашке замедлился и приближался с опаской. Он стал бормотать в рацию на плече, пока подходил.

— Что с укрытием чарами? — сказала я.

— Ах! Наверное, я разбил их, призвав свое оружие, — заявил Гуань Ю, не стыдясь своих действий. — Клинок-полумесяц Зеленого дракона сильный.

Если бы я закатила глаза сильнее, они пробили бы мой затылок.

— И… нас все время было видно.

— Я тоже мог пробить скрытие, — добавил Нэчжа. — Я перенесся из зала ожидания Ада на Землю.

Эрлан Шень откинул голову и расхохотался. Он чуть не упал, но Нэчжа поймал его за цепи.

Страж был достаточно близко, чтобы было слышно треск его рации.

— Центр, здесь, возможно, четыре-восемь-два, — прошептал он в плечо. Он поднял взгляд, выражение лица сменилось с подозрений на нейтральную улыбку. — Привет, народ, — сказал он. — Объясните, может…

— Визит семьи, — сказала я.

— Студенческий фильм, — сказал Квентин в тот же миг.

Страж посмотрел на нас по очереди. Я подняла палец, прося предоставить решение мне. Квентин скрестил руки и фыркнул. Ему нравилось сочинять истории.

— Фильм студентов о визите семьи, — сказала я. — Потому некоторые из нас странно одеты.

— А кто эти мы? — сказал страж.

— Дедуля, — я схватила Великую белую планету и толкнула его вперед. Старик был оскорблен моим грубым обращением, но не мог ничего мне сделать. — Мой дядя из страны, — я указала на Гуань Ю, а он подыграл и потер бороду. Я махнула на Нэчжу, держащего Эрлан Шеня. — Мои кузены. Тоже из страны.

Эрлан Шень хихикал из-за уровня моей импровизации, но Нэчжа поднял большие пальцы, поддерживая меня.

— И, кхм, мои брат и сестра, — я указала на Квентина и Гуаньинь. Любой в современной одежде подходил на эту роль, а Гуаньинь почти всегда отлично сливалась. — Они помогают с фильмом… о разнице традиционных азиатских ценностей и современных веяний. Отсюда и разница в моде.

Страж кивнул с пониманием.

— Спасибо за объяснение, — сказал он. — Вы все задержаны до прибытия полиции, — он вытащил карандаш и блокнот.

— Я сказала, что это фильм! Нельзя запретить фильм студентов!

Страж указал на Гуань Ю ластиком на конце карандаша.

— У него оружие. У нас строгие правила насчет косплея в кампусе. А тут еще и большая дыра на лугу.

— Та дыра, — пролепетала я, — CGI.

— Даже не думайте сбежать, иначе будете обвинены в вандализме. Мне нужны ваши имена. Начнем с дедули, если не против.

Большая ладонь опустилась на мое плечо.

— Вижу, ты в беде, Шохушень, — сказал Гуань Ю. — Позволь помочь!

Страж вздрогнул от резкого движения крупного Гуань Ю.

— Сэр, отойдите, — сказал страж, бросил блокнот и карандаш и потянулся за спину, видимо, за перцовым баллончиком, тазером, а то и пистолетом.

— Забудь! — закричал Гуань Ю. Небольшая молния вылетела из его свободной руки и пробежала по черепу потрясенного стража, сбила его фуражку и оставила след сажи на лысой голове. Глаза бедняги закатились, он рухнул на траву. — Вот, — гордо сказал Гуань Ю. — Он не вспомнит последний месяц.

— Месяц? — завизжала я. Работа Гуаньинь с Аксом была точной до секунд.

— Надеюсь, не дольше, — сказал Гуань Ю. — Признаю, я давно это не использовал.

Парень и девушка, сидящие на скамье, вскочил на ноги и одобрительно вопили из-за увиденного. Они могли не понимать, что произошло, но ценили то, что охранника вырубили. И они обязаны были показать это всем.

Я указала на зрителей.

— Вы понимаете, почему ситуация плохая?

— Конечно! — бодро сказал Нэчжа. — Статус Шохушень требует сохранять баланс между действиями и скрытностью. Раскрытие людям мира духов не только возмутительно, но и очень опасно.

Он указал пальцем на пару.

— Забудьте!

Луч вылетел из его ладони. Он пролетел над лугом и сбил парня с ног, отбросил его через скамью на землю. Девушка посмотрела на пустое место рядом и закричала.

Я была впечатлена Нэчжей, но он был не лучше Гуань Ю.

— Итак… — сказала Гуаньинь, пока ее соперники стреляли чарами направо и налево под крики испуганных людей. — Похоже, от любого действия станет еще хуже.

Чары забвения размером с грейпфрут пролетел у моей головы, ветер растрепал волосы.

— Прости, — крикнул Квентин. — Пытаюсь разобраться.

— Мы можем просто уйти? — слабо сказала я. — Через брешь или как-то еще? Еще немного, и я не справлюсь с этим. Вряд ли я хочу сейчас быть в этом мире.

Гуаньинь похлопала меня по плечу.

— Может, это к лучшему, — она щелкнула пальцами. — Эй! Поезд отправляется!

Боги закончили с безобидными чарами. Двор был полон уснувших людей, словно произошла утечка газа. Это был катастрофический провал с маскараде, который Небеса пытались поддерживать.

— А есть оценки за деликатность? — пробормотала я Великой белой планете. — Потому что, если есть, надеюсь, вы все отметили.

— Не указывай мне, как делать работу, — сказал он. — Но есть. И, несмотря на твое мнение, я заметил таланты твоего кандидата.

* * *

Гуаньинь увела нас в пруд. Мы шли по пути Ао Гуаня на Землю, игнорируя химические уровни.

— Постойте, — сказала я, преграждая вход рукой и устраивая пробку. — Мы не должны оставлять Эрлан Шеня у воды.

Я не видела, как он закатил глаза, но он точно это сделал.

— Плохие оковы, если они позволят мне использовать силы, — сказал он. — Хотя то, что наш путь начинается с моей стихии, означает, что Вселенная видит меня победителем.

Великая белая планета записывал в блокнот.

— Серьезно? — закричала я на него. — Он получает очки за совпадение?

— Совпадений во время испытания не бывает, — сказал Великая белая планета. Он убрал блокнот в складки одеяния. — Каждая мелочь считается. Мне нужно идти первым, чтобы я судил о вашем появлении на другой стороне, — он пригладил робу и опустился в воду ногами вперед, почти не побеспокоив поверхность. Как только он погрузился, он пропал, словно растаял сахар.

Я уже сомневалась в справедливости нашего судьи, но остальные не беспокоились.

— Ты слышала его, — сказала Гуаньинь. Она улыбнулась мне и нырнула с грацией нападающего баклана.

Я невольно подумала, что до нашего разговора прошлой ночью старая Гуаньинь пропустила бы всех перед собой, подгоняя божеств, словно загружая команду хоккеистов в минивэн. Новая Гуаньинь была во главе и не ждала слоупоков. Разница была едва заметной, но радовала меня.

— Она получит очки за такое рвение, — отметил Эрлан Шень. Он, похоже, знал о борьбе за трон больше всех нас, и от этого тревога во мне звенела громче. — И все-таки неприлично проталкиваться вперед…

Я ударила ладонью по лицу Эрлан Шеня, толкнула его в пруд, чтобы он плюхнулся без достоинства.

Квентин и Гуань Ю рассмеялись. Нэчжа с тревогой взглянул на меня и прыгнул за Эрлан Шенем. Гуань Ю стукнул Квентина по груди.

— Осторожно: брызги! — взревел он, прыгнул в воздух, но не к воде, а на доску трамплина. Доска выгнулась так, что чуть не сломалась под ним, и подбросила его в небо, он долетел до середины высоты окружающих зданий. На вершине он сжался в комок и понесся к пруду.

Брызги поднялись выше нас. Квентин поднял чары барьера и сохранил нас сухими, пока вода лилась. Я была удивлена, что в пруде вообще осталась вода.

Я ждала, что Квентин тут же ответит на вызов, пытаясь затмить как-то Гуань Ю, может, забраться на крышу и спрыгнуть оттуда. Но он не пошел за другом, а замер.

Мы были одним. Это был хороший шанс обсудить то, что мы хотели.

— Я вот-вот стану первым человеком, побывавшим в другом измерении, — сказала я. — Это особое событие. Я как астронавт.

Я хотела пошутить нормально. Мы давно не говорили, не ссорясь. Моя мама была в больнице меньше недели назад. Вдали от Квентина я плохо ощущала время.

Он скривился.

— Да, но астронавтам не нужно одолевать живое воплощение их страха, чтобы попасть в космос.

Мой рот раскрылся.

— Это требуется, чтобы попасть в другое измерение?

— Или это, или по своей воле отдать часть души, — сказал он, почесывая затылок. — Кричащая рука заставляет выбирать.

Я уставилась на него. Он оставался серьезным, сколько мог, а потом рассмеялся.

— Прости, — сказал он. — Я шутил. Это было подло.

Я злилась, но и тайно радовалась, что он не игнорировал меня. Почему мы не могли просто шутить так друг над другом вечно? Почему мы обменяли идеальные компактные отношения на большую модель с багажом? Я согласилась бы на миллион Квентинов, влетающих в окно моей спальни, если бы разрушение дома стало нашей самой главной проблемой.

— Но серьезно, — сказал он, — Блаженные долины странное место. Оно похоже на некоторые места на Земле, но усиленные и упрощенные одновременно. Пока идешь там, все начинает путаться.

— Спасибо, что сообщил, — я говорила без сарказма. Уловки разума были популярны на этих выходных.

Квентин не закончил.

— Джини, нам нужно поговорить, — сказал он. — Я боюсь того, что случится, если мы не поговорим.

И я боялась. Я знала, что случится, если мы не разберемся. Я видела, как разбивались мои родители, и мы с Квентином разбивались в том же стиле. Начали злиться и искали новые поводы для ссор. Ждали, когда все наладится, а не налаживали сами. Позволяли событиям со стороны стать клином между нами.

Передо мной был справочник «Что не делать в отношениях» годами, но я все еще не могла понять, как выбраться из этой ловушки. Я ругала родителей, но сама не смогла открыться парню, которого…

Я покачала головой.

— Мы задержались, — сказала я. — Идем. Остальные ждут.

Квентин не скрывал разочарования. Я ощущала его вес на плечах, пока сбегала через портал в другое измерение.

18

Путешествие в другое измерение оставляло едкий вкус. Пахло как грязные ноги. Я уловила маяк, пятистопный ямб и общую теорию относительности.

Я пошатнулась, словно слишком быстро сошла с эскалатора. Первой пришла в себя кожа. Она зудела и горела.

Тяжелый предмет ударил меня по спине и отбросил меня на землю. Мои ладони сжали грязь. Я ползала кругами, яростно моргая.

Кто-то схватил меня под руки и поднял на ноги. Это была Гуаньинь.

— Что случилось? — закричала я, оглушенная переходом. Если мы его совершили. — Мы в правильном месте?

— Мы в нужном измерении, — Гуаньинь развернула меня за плечи. — Это изменение ни Небеса, ни Ад, ни Земля.

Зрение вернулось, и я увидела, что мы стояли посреди пустыни, тянущейся до горизонта. Пруда не было видно, моя одежда была сухой.

— Приветствую в Блаженных долинах, — сказал Квентин, отряхиваясь. Похоже, это он меня сбил, когда я не успела отодвинуться.

Блаженные долины выглядели как Юта. Вытоптанный песок вокруг нас был усеян оранжевыми монолитами камней. Ближайшие напоминали земные останцы и карсты, но вдали они выглядели странно, изгибались, словно пространством занимался доктор Сьюз. Я не хотела уходить туда. Скорее всего, то место своей геометрией разрушит мой мозг. Я читала достаточно ужасов про космос.

Взгляд вверх подтвердил странность. Я видела, что был день, но не могла найти источник света. И небо было розовым. Не как рассвет, а как лосось.

— Думаю, это слишком для меня, — меня мутило. Я оглянулась туда, откуда мы пришли, и заметила неровное пятно теплого желтого сияния на уровне глаз в воздухе, словно отблескивала линза. Видимо, там был портал, через который мы пришли.

— Человеку непросто принять окружение, — Гуаньинь повторяла слова Квентина. — Хочешь вернуться?

Я покачала головой. Я уже далеко зашла. Я поискала взглядом остальных. Они стояли свободной группой и стонали от грубого перехода.

— Это было неожиданно, — пробормотал Великая белая планета. Он глубоко дышал, опираясь на посох. — Я не думал, что Ао Гуань пробил такой грубый проход на Землю.

— Если тут он бился с Йинь Мо, у него не было преимущества, — сказал Эрлан Шень. Он понюхал воздух. — Его войска водные. Это место сухое, как кость.

Бог-предатель звякнул цепями.

— Кстати, можно мне воды? Я не пил с Ада.

— Сделай ее сам, — рявкнула я.

— Я не могу ее сделать, — раздраженно сказал он. — На Земле я притягивал жидкость из окрестностей. Я прошу лишь о глотке.

— Ага, чтобы ты сделал отмычку? — сказала я. — У нас и нет воды. Теперь замолчи, пока я не выкрутила тебе шею.

— Так хотя бы жуткая борода может перестать чесаться, — пробормотал он. Он попытался потереть подбородок о плечо. — Я не знаю, как Гуань Ю справляется.

Хотя бы некоторые из нас помнили, что мы были в этом измерении не для болтовни. Нэчжа встал перед группой и героически посмотрел вдаль.

— Остерегайтесь! Я ощущаю демоническую ци в этом измерении… — он провел ладонью в сторону странно выглядящих камней. — В той стороне.

Он заявлял это для Великой белой планеты, тот уже вытащил свой блокнот. Старик тряхнул головой. Видимо, Нэчжа перегибал.

— Но есть способ отыскать врага, — Эрлан Шень заставил Нэчжу нахмуриться. — Джини может это сделать.

Боги повернулись ко мне.

— У нее истинное зрение, — объяснил Эрлан Шень тем, кто не знал меня толком. — Она легко отыщет сильный источник демонической энергии.

Технически так и было, но из-за того, как он хвалился моими способностями, хотелось выколоть себе глаза назло ему.

— Эй! — закричала я на Великую белую планету, делающего записи. — Не давай ему очки за это!

— Он подал идею, — сказал старик, не сводя взгляда с писанины. — И ты тут из-за него. Ты и Король обезьян — нейтральные помощники. Гуаньинь не получает выгоды от твоих хороших поступков, Гуань Ю — от поступков Сана Вуконга.

Я хотела придушить его за то, что он поддерживал Эрлан Шеня и отметил раскол между мной и Квентином.

— Джини, — Гуаньинь ощутила, как нагрелась моя кровь. — Все хорошо. Твоя помощь пойдет всем на пользу.

— Ладно, — я надулась, подошла к Нэчже, и он отодвинулся раньше, не дав мне оттолкнуть его. Я повернулась туда, где пейзаж становился странным, и поднесла пальцы к виску.

И завизжала.

Лиловый свет ударил по моим глазам, словно вспышка в темной комнате. Я упала на задницу от удивления и попыталась протереть глаза.

— Яогуаи! — закричала я. — Они там!

— Где? — сказал Квентин.

— Везде!

Пространство казалось чистым, когда мы пришли, не тронутым живыми существами. Но как только я посмотрела на него истинным взором, оказалось, что в сотне ярдах от нас пейзаж был полностью покрыт лиловым сиянием демонической ци.

Нэчжа попытался склонить голову.

— Я не вижу яогуаев.

Я знала. Что видела. Меньше, чем в сотне футах было так много источников демонической энергии, что они сливались в массу света. И они сияли сильнее всех монстров, с какими я сражалась на Земле.

— Я могу все уладить, — сказал Гуань Ю. Он шагнул вперед и поднял алебарду. Она быстро стала сиять все ярче. Мой ужас усилился, когда я поняла, что он делал это намеренно. — Гадкие существа! — взревел он в пустоте, размахивая сияющим оружием, словно факелом. — Если вы там, знайте, что прибыли небесные боги, как и ваши смертные враги — Шохушень и Сан Вуконг, которые убили многих из ваших в прошлом! Лучше хорошо подумайте перед нападением! А теперь покажите свои морды, трусы!

Мгновение ничего не происходило. А потом, словно они послушались совета Гуань Ю, яогуаи раскрыли себя.

Сильные личные чары скрытия таяли. Неровные формы выпрямлялись в полный рост. Я видела звериные лапы, птичьи ногти и стволы деревьев, зловеще машущие нам.

Яогуаи. Сотни, а то и тысячи.

И не просто всякие. Они были крупными. Многие были больше Желтозубого слона или источали магическую силу Шестиухой макаки. Или все сразу. Яогуаи Блаженных долин были на другом уровне. Я имела дело с яогуаями-школьниками. Эти уже заканчивали университет.

И с их магией скрытия они поймали нас в идеальную засаду. Мы набрели на армию невидимых. Йинь Мо.

Там было так много яогуаев, и у них было много глаз, и мне показалось, что я слышала, как они моргают в унисон. Они глядели на нас, убеждались, что мы были в меньшинстве. Боги или нет, но тут мы были далеко от источника силы.

Их лица исказились, стало видно блестящие клыки и языки. Поднялся вой над рядами демонов, и первые ряды побежали к нам, ускоряясь все сильнее.

Гуань Ю не струсил.

— А вот и бой! — обрадовался он. Он побежал к напавшим в одиночку.

— Гений тактики? — крикнула я Квентину поверх шума демонов.

— Хватит делать это состязанием! — рявкнул он и побежал на помощь другу.

Хоть мы и ссорились, я не хотела, чтобы моего парня убили. Я побежала за Квентином и Гуань Ю. Мы не хотели получить атаку неожиданно.

Нэчжа поравнялся со мной.

— Эм, Эрлан Шень? — я попыталась напомнить, что нужно следить за пленником. Я знала, что Гуаньинь осталась там, но хотела, чтобы хотя бы два божества следили за ним. Великая белая планета не считался.

— Он не может поспевать в тех оковах, — сказал радостно Нэчжа, не понимая меня. — Ему придется пропустить веселье!

Я собиралась убить этих идиотов, если яогуаи не опередят меня. Было поздно отступать. Цунами демонов придавало нашему отряду вид серфингистов, плывущих к урагану.

Пока самые крупные яогуаи приближались, следя за нами и крича угрозы, остальные метались в стороны изо всех сил, пытаясь обойти нас, за ними тянулись черная кровь и жижа. С их количеством они могли окружить нас почти моментально, но они ковыляли, не пытаясь сомкнуть челюсти на жертвах.

Что-то не вязалось. И у меня не было времени узнавать, что. Я сосредоточилась на ближайших демонах.

Они были ранены. В некоторых случаях — покалечены острыми клинками, как и Ао Гуань с его солдатами. Я не замечала раньше из-за жуткого облика яогуаев, но те демоны уже пострадали от силы, что напала на армию Небес.

Это были не Йинь Мо. Они убегали от Йинь Мо.

— Стойте! — крикнула я и бросилась вперед группы, мои длинные шаги дали шанс обогнать их. — Все — стойте! — я увеличилась в размере на бегу, желая стать горой посреди боля боя, чтобы разнять противников.

Было бы круто, если бы все получилось, и все сразу меня послушались. Но я споткнулась как клоун.

Я росла на бегу и потеряла равновесие. И рухнула лицом в пыль, прокатилась из-за набранной скорости растущего тела. Я услышала испуганные вопли яогуаев, думающих, что я пыталась раздавить их.

К счастью, я остановилась, растянувшись, до того, как превратила кого-то в пасту. Краем глаза я увидела, что Квентин и боги перестали бежать, наверное, смутились из-за меня. Хорошо, что у этой толпы не было телефонов. На Земле я стала бы мемом, не успев отдышаться.

— Ладно, — мой голос пронесся гулом над пространством. — Дайте мне секунду.

Размер заставил их сразу же послушаться. Никто не пикнул, я встала на ступни размером с грузовики, стряхнула пыль с одежды. То, что казалось мне камешками, падало булыжниками на землю, вызывая страх у аудитории.

— Простите! — сказала я. — Не хочу никого ранить. Я спускаюсь, ладно?

Яогуаи и боги отошли от меня, и я вернулась к нормальному размеру. Они больше боялись того, что я собой не управляла, чем чего-то еще, но не важно. Нужный эффект я получила.

— Кто ваш лидер? — сказала я демонам. — Кто будет говорить за вас?

Я увидела, как море демонов расступилось вокруг одного из крепких воинов, который напоминал прямоходящего оборотня без лишних вставок. Он смотрел на меня с подозрением, скаля клыки, похожие на кинжалы. Его мышцы трепетали под шерстью, он был в шрамах от множества боев.

Но, когда я подошла к нему, он вытянул лапу в странном приветствии. Он опустился на колени и прижался костяшками к земле. Я растерялась, и он указал на землю перед собой.

На пыльной земле двигалась точка. Мне пришлось встать на четвереньки, чтобы различить черты яогуая-муравья размером с ноготь большого пальца.

Он был смелым для его размера. Крохотный демон смотрел на меня, был в дюймах от моего носа, и в его глазах был вызов. Четыре его руки были скрещены.

— Почему ты остановила? — спросил яогуай удивительно низким голосом. Он мог озвучивать документальный фильм о себе.

— Почему вы начали? — сказала я.

Одна из его антенн приподнялась, как бровь. Он с неохотой ответил:

— Мы… услышали, что в этом месте есть брешь, которая даст нам сбежать из этого измерения, — сказал он. — Но дыры в ткани реальности нестабильны. Мы не знали, правдивы ли слухи, пока не появились вы. Как только о вас и богах стало слышно, нам пришлось спешить, чтобы не упустить шанс.

— Вы тут не для сражения, да? — сказала я. — Вы убегаете от Йинь Мо.

Кроха фыркнул, хотя у него не было носа.

— Некоторые из нас приходили сражаться. Мы думали, что боги пришли закрыть выход, так что авангард был готов пожертвовать собой, чтобы удержать брешь открытой. Наши самые храбрые и сильные были готовы умирать ради безопасности.

Я огляделась. Раненые демоны опирались на других, некоторые сдались и сели на землю, горбясь. Их ярость родилась из отчаяния. Они были испуганы и сломлены, как армия Ао Гуаня.

Этот миг был важным. Я сглотнула.

— Можно что-нибудь придумать, — сказала я. — Ты знаешь, кто я?

Кроха осторожничал.

— Кто-то сильный и ужасно неуклюжий?

Ай.

— Я — Шохушень из Калифорнии на Земле. Должен быть способ убрать вас из этого измерения, если вы меня послушаетесь.

Его антенны дико раскачивались в воздухе, портя бесстрастное выражение лица.

— С чего Небесам предлагать такое? — сказал он.

— Это предлагаю я, а не они.

Кроха щелкнул жвалами и подозвал Чистого оборотня. Большой демон склонился к его боссу, чтобы муравей зашептал ему на ухо. Глаза волка расширились от шока, он вздрогнул, наверное, Кроха закричал ему не выдавать слишком много.

Оборотень выпрямился и пропал в толпе с решительным видом. Похоже, он передавал послание другим верным лейтенантам, чтобы безумное волнение не охватило толпу. Если так, то Кроха был хорошим лидером.

«Погоди, — подумала я. — Кроха — это она. Муравьями правят королевы».

Маленькая яогуай, у которой были пропорции и крылья королевы до кладки яиц, взяла себя в руки.

— Откуда нам знать, что тебе можно доверять? — спросила она. — У нас нет гарантий.

«Может, то, что я не раздавила тебя, подойдет?» — хотела парировать я, но сдержалась. Я должна была помнить, что демоны не привыкли к доброте. Особенно от меня.

«Сжимайся», — сказала я себе.

Мир вокруг меня стал больше, песчинки превратились в камни, а камни — в булыжники, и яогуаи вокруг нас стали такими большими, что я едва могла различить их на фоне неба. Я выпрямилась, уже не нужно было приседать перед муравьем.

Кроха на таком уровне оказалась гадкой. Ее панцирь был покрыт липкими волосками, тело постоянно подрагивало. Но, хоть она выглядела жутко, она была потрясена, что я присоединилась к ней в пыли.

— Ладно, — пропищала я, словно мышь. — Думаю, нам нужно договориться как равным.

19

К счастью, Кроха поняла мой жест с уменьшением. Мне разрешили вернуть нормальный размер для переговоров о мире. Мебели тут не было, и нам приходилось стоять. Это напоминало танцы в средней школе, где все жались по углам и посылали порой гонцов, чтобы узнать, кто кому нравился.

Сан Вуконг, Богиня Милосердия и Шохушень представляли нашу сторону, хотя Квентин только сверлил хмурым взглядом волка, сопровождающего Кроху. Они рычали и состязались, пока остальные работали.

— Не понимаю, — сказала лидер яогуаев. — На Земле за брешью… что?

— Там… помещения нянь для выросших детей, — сказала Гуаньинь, стараясь описать колледж так, чтобы понял демон.

— Их нельзя есть, — сказала я.

Кроха посмотрела на меня как на идиотку.

— Думаю, это подразумевалось в любой нашей сделке.

Но я уточняю. Людей не есть. Никого и ничего не трогайте.

— Скрыться вам придется самим, — сказала Гуаньинь. — Вас слишком много, чтобы я могла скрыть вас одновременно.

— Не проблема, — сказала Кроха. — Мы же смогли скрыться от вас?

Отчасти меня раздражала наглость демона, но отчасти нравилось ее отношение. Судя по ней и Юни, мне нравились боевые крошки.

— Войска под моим началом сильные, мы можем сдерживать голод и скрываться от глаз людей, — сказала королева-муравей. — Но не вечно. Без сильного божественного присутствия на Земле, наше перемирие быстро развалится.

Она указала на других богов, которые хотели пролить кровь демонов.

— Отрицайте, сколько хотите, но я знаю, что одна промашка на Земле, и гнев Небес ударит по моему народу, кто бы ни был виновен. Я переживаю за их безопасность, как вы за свою.

Мрачная пауза. Она не ошибалась.

— Тогда нам нужно надеяться, что промашек не будет, — сказала Гуаньинь.

* * *

Мы еще не приступили к плану, а Гуаньинь вернулась на Землю, чтобы убедиться, что брешь выдержит, и проверить, что с другой стороны чисто. Может, она решила обманом пробраться туда и почистить квартиру Цзи Хюн.

Она пропадала достаточно долго, чтобы я стала переживать, а потом появилась среди теплого сияния. Она показала Крохе большие пальцы, поддерживая. Первые демоны, раненые сильнее всего, прошли в портал под присмотром Гуаньинь. Они просто прыгали в свет и пропадали, а не входили в пруд.

Я стояла в стороне возле Великой белой планеты. Он делал записи.

— Надеюсь, она получит за это серьезные баллы, — сказала я.

— Не так много, как ты думаешь, — сказал он. — Если те яогуаи не были угрозой, одолевшей Ао Гуаня и устроившими испытание за трон, то помощь им спасает от тяжелого боя. Но это не считается как победа. Больше всего очков получит тот, кто нанесет решающий удар по Йинь Мо.

«Мерзкий старикашка», — подумала я. Похоже, Гуаньинь придется стараться вдвое больше для этого задания.

А ведь мы наблюдали чудо: яогуаи выстроились очередью и уходили вдаль. Крохе помогали верные ребята. Ее сеть разнесла новости, и, дав толпе немного попраздновать, они быстро подавили веселье и повели демонов, выстроили их шеренгой. Через равные промежутки помощники следили за порядком.

Яогуаи. Очередь. Я думала, не увижу такого.

— Они тебя предадут, — сказал Эрлан Шень.

Парни дулись за мной, им не дали сразиться. Эрлан Шеню повезло, что он сидел на земле, иначе был бы достаточно близко, чтобы я ударила его по лицу так, как хотела.

— Та банда, которую ты выпустил из Дийю, не предала, — сказала я.

Он был потрясен, а потом изумился:

— Ты дала им жить? — сказал Эрлан Шень. — Сильно. Демонам нельзя доверять, их не исправить. Как только их охватит голод, они станут рычащими чудищами. Никто не может избежать этого.

— Мало ты знаешь, — сказала я. — Они тихо живут в лесу. Мечта любого в Калифорнии. Выращивают волчьи ягоды за белыми оградами, — да, бывали конфликты, но я не собиралась упоминать их при нем.

— Надеюсь, ты права, — он пожал плечами. — Полагаю, установленное перемирие требует твоего постоянного присутствия. Если ты не заметила, Шохушень, Богиня милосердия и Король обезьян сейчас тут, а не на Земле. Они могут пошалить без присмотра.

Я не смогла парировать. Я видела, что делали дети в колледже без родителей. Мы с Юни должны были разбираться с этой проблемой на выходных. Неприятная тревога собралась в моем животе. Я не знала, будут ли реагировать серьги Квентина на опасную близость между яогуаями и людьми в этом измерении.

«Не слушай Эрлан Шеня, — подумала я. — Все будет хорошо. Гуаньинь так сделает».

Квентин мог бы и поддержать меня, но они с Гуань Ю играли кусками песчаника размером с тюки сена. Меня раздражало, что Квентин не мог быть серьезным в таком важном деле, которым занимались мы с Гуаньинь, и меня раздражало то, что я злилась на него. Я все еще не могла овладеть со своими эмоциями насчет него, и опыт никак не помогал.

Нэчжа привел меня в чувство.

— Должен сказать, ты потрясала там.

— О чем ты? — сказала я. Все расплывалось, мне нужен был кофе.

— Когда ты выросла, — сказал бодро Нэчжа. — Это было невероятно. Напомнило мне, когда ты билась с армиями Небес. Я был в их числе.

О, да. Первое нападение Сана Вуконга и Рюи цзиньгу бан.

— Это часто вспоминают, а я не помню, — для меня это была смущающая сказка.

— Жаль, — сказал Нэчжа. — Ты хорошо меня потрепала в бою, и я надеялся, что ты меня узнаешь. Это поможет?

Он занял позу, словно отбивался от удара сверху, изобразил ужас на лице. Будто его могла затоптать Годзилла.

— Вот, — сказал он. — Так я выглядел для тебя тогда.

Это было даже забавно. У Нэчжи было простое очарование, и он мило выглядел, напоминал принца. Самого завидного холостяка.

— Думаю, я пугаю, когда вырастаю до того размера, — сказала я.

— О, это даже не твой боевой облик, — сказал Нэчжа. — Самым сильным обликом, что Сан Вуконг принял в тот день, был трехголовый монстр размером с гору с шестью руками, и в каждой паре был свой Рюи цзиньгу бан. Это напугало Небеса сильнее всего. Утроенное внезапно оружие безграничной силы.

Это путало. Я не пыталась оценить свои силы. И я списывала странности в легендах на ошибки тех, кто их записывал.

— Как меня могло быть три, если Сан Вуконг один? — сказала я. — Я думала, что зависела от него во время раздвоения, как он делает клонов из наших волос.

Нэчжа покачал головой.

— Те две ты не были клонами. Они были тобой, неотличимыми и равными по силе. Мы такого еще не видели. Мой отец, Генерал, несущий пагоду, и я днями рассуждали после боя. Мы решили, что вы втроем создали гештальт сознания, могли действовать независимо, глядя в три разные стороны.

Это было слишком. Я смотрела, как демоны уходят в портал под ярко-розовым небом в другое измерение. Я пошатнулась в ответ.

— Мой отец мог бы объяснить лучше, — пылко сказал Нэчжа. — Я бы хотел как-нибудь тебя с ним познакомить. Мы помогли бы тебе лучше понять способности…

— О-о-о-о, — перебил певуче Эрлан Шень, словно ребенок, специально разливший молоко. — Кто-то влюбился.

Головы повернулись к нему.

— Что? — сказал Эрлан Шень. — Он постоянно о тебе думал, хочет, чтобы ты встретилась с его родителями. Это похоже на влюбленность. Думаю, у тебя есть шанс, — сказал он Нэчже. — У нее пунктик на тех, кто помогает ей стать сильнее.

Нэчжа покраснел и ушел к Квентину и Гуань Ю. Мне было жаль юного бога.

— Тебе все время нужно быть невыносимым? — рявкнула я Эрлан Шеню.

— Не указывай мне, как говорить с друзьями, — фыркнул он.

Я хмуро взглянула на него. Пока что он только злил других божеств.

— Точно, — сказал Эрлан Шень. — Нэчжа — мой друг. Он забрал меня из Ада. Кто еще, кроме истинного друга, так сделал бы? Ты забываешь, что у меня была жизнь на Небесах перед нашей заварушкой на Земле. Я был популярен в небесном пантеоне. Например, — он кивнул подбородком. — Тот, что рядом с тобой, был моим наставником веками.

Великая белая планета застыл, не добрался ручкой до следующей строки. Я ощущала, как кровь в моих венах словно потекла в обратную сторону. Меня обманули.

— А старик не рассказывал? — сказал мне Эрлан Шень. — Этот бесстрастный судья богов учил меня многим предметам. Истории, политике, дискуссиям. Так что он растил меня для правления Небесами.

Я невольно взмахнула руками, хотела задушить Великую белую планету.

— А ты козел… я знала, что ты предвзято судишь! Ты задумал это все, чтобы освободить Эрлан Шеня и сделать его победителем!

— Я не делал такого!

Ручка треснула в руке Великой белой планеты, и он бросил обломки на землю. Он повернулся ко мне с чернилами на пальцах и слезами на глазах.

— Я не делал такого! Я спорил до последнего, чтобы предатель остался в Дийю, где ему и место!

Я посмотрела на обоих истинным взором, словно на допросе.

— Да? Убедите меня!

— Он говорит правду, — сказал Эрлан Шень. — Несмотря на наше прошлое, никто не ненавидит меня сильнее бывшего шифу. Видела бы ты его глаза, когда он узнал, что я выступил против Нефритового императора. Он просил самого жестокого наказания в Аду для меня. Он презирает меня тут.

— Ты предал не только своего дядю! — закричал Великая белая планета. — Ты предал мои учения и мое доверие! И ради чего? Силы, которая и так была бы твоей, если бы не твое нетерпение и ненависть?!

Если бы они врали под истинным взором, пузырьки раскаленного металла полились бы из их ртов. Способность работала на богах. Но их губы были чистыми. Великая белая планета не подсуживал Эрлан Шеню. И у них была история, полная боли.

Пару минут назад я сделала бы все, чтобы Эрлан Шень заткнулся. Но разговор о прошлом сделал свое дело. Я видела отвращение и недовольство его бывшего наставника. Они оба долго молчали.

Гуаньинь подошла, заметила атмосферу и мудро проигнорировала других богов.

— Джини, мы можем поговорить минутку?

Я отошла с ней к порталу, радуясь, что отодвинулась от толпы. Мы смотрели, как яогуаи уходят в брешь по очереди, а не пытаются порвать наши глотки.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — начала Гуаньинь. — Во-первых, я очень тобой горжусь.

Слышать такое от своего наставника после увиденного между Эрлан Шенем и Великой белой планетой было как съесть ложку сахара после глотка лимонного сока. Сладость потрясала после той горечи.

— Ты проявила лидерство с яогуаями, — сказала Гуаньинь. — Завладела ситуацией и предотвратила катастрофу. Ты выросла и многое переняла.

Мое сердце хотело вырваться из груди. Как любимица учителей с опытом, я обожала похвалу тех, кто свыше. Этот раз был приятнее всего.

— Я предотвратила кровопролитие! — сказала я. — Это в твоем стиле!

— Знаю, — сказала Гуаньинь. — Ты отлично справляешься, я серьезно. А еще я хотела сказать, что мне нужно сняться с состязаний за трон.

20

Небеса рушились. Моря чернели. Гуаньинь принесла конец света.

Мое лицо, как и ее, этого не выразило. Мы сделали вид, словно ведем бодрую беседу, как женщины в магазине. Не хватало еще кабинки для фотографий.

— Только тебя я не могу побить за такое, — сказала я. — Хотя я бы хотела.

— Джини, осмотрись. Половина тех яогуаев при смерти, им нужно исцеление. На Земле будет больше духов, чем было за тысячу лет. И на другом конце полно проницательных людей.

Она выдохнула.

— Муравей была права. Нужно божество на Земле, чтобы справиться с ситуацией. Наше соглашение с яогуаями не означает, что можно просто забыть о них. Им нужны забота и внимание. Я останусь с ними надолго, так что не могу состязаться.

Ладно. Это было проблемой. Это озвучила Гуаньинь. Фермер пытался пересечь реку с лисой, курицей и мешком зерна. Мне просто нужно быть хорошей и быстрой. Как настоящая Шохушень.

— Подумаешь, — я взяла себя в руки. — Мы с Квентином можем вернуться, а ты оставайся.

— Джини, я не знаю, хватит ли на это сил у тебя, меня и Квентина вместе. Ради Небес, мне сложно даже удерживать портал открытым. Если он закроется на ком-то, яогуая разорвет пополам.

Я заламывала руки, пытаясь не задохнуться.

— Ладно, — сказала я. — Это будет проще, чем кажется. Я все исправлю.

— Ты не сможешь, Джини. Как и я, Квентин или другие боги тут. Дело в приоритетах. Если мы хотим спасти жизни, мне придется уйти.

Я перестала дышать, легкие сдавило. Я опасалась, что божество меня предаст, и это оказалась Гуаньинь.

Я безмолвно посмотрела на портал. Оборотень стоял рядом, но не прыгнул сам, а потерся носом о лису с длинными ресницами. Он шепнул ей прощание на ухо и вернулся на пост дальше в очереди.

Лиса поймала мой взгляд и покраснела сквозь шерсть. Она робко помахала мне лапой и ушла через брешь.

Я открыла рот, пришлось считать, чтобы отыскать голос.

— Почему всегда ты? — выдавила я. Я хотела бить кулаками по ее груди. Я хотела быть в своей спальне, кричать изо всех сил. — Почему жертвовать всегда должна ты?

— Потому что так ведет себя лидер, — сказала нежно Гуаньинь. — Этому уроку я старалась тебя научить. Все бои не победить, какой бы умной или сильной ты ни была.

Она обняла мои плечи и притянула ближе, чтобы скрыть мои слезы.

— Порой просто приходится принять поражение, — сказала она.

Она пыталась смягчить удар, сравнивая это с глупой игрой. Но аналогия не работала. Мы не отдавали игру, мы теряли весь сезон. Теряли будущее.

Я не могла осознать это. Я обычно не отступала. От бури эмоций я могла стать пылью.

Я так растерялась, что не сразу заметила слабый крик вдали.

21

Некоторые яогуаи из тех, кто напоминал легко пугающихся зверей, обернулись. Я снова услышала звук. Это точно были крики, и они стали громче и протяжнее.

— Узнай, что это, — сказала мне Гуаньинь, силой делая голос спокойным. — Мне нужно остаться тут и удерживать портал, — она повернулась к яогуаям. — Смотрите вперед и двигайтесь!

Я побежала вдоль шеренги и щелкнула пальцами другим богам. Они услышали шум своим обостренным слухом. Уже не было времени медлить или спорить. Квентин, Гуань Ю и Нэчжа с Эрлан Шенем выстроились в ряд для боя рядом со мной. Великая белая планета шел за нами.

Наша команда привлекала внимание демонов, пока мы проходили мимо. Они знали, как и мы, что что-то пошло не так.

Вдруг пульс страха охватил шеренгу, побежал от последних вперед, словно ток по проводу. Я видела, как вставала дыбом шерсть, как стучали зубы, и испуганный шепот охватывал толпу.

— Оставайтесь в очереди и шагайте! — закричала я демонам, повторяя команду Гуаньинь. — Так вы выберетесь быстрее!

Но паника росла. Ее не удавалось остановить. Хватило одной фразы, чтобы подтолкнуть их.

— Йинь Мо! — завизжал демон. — Тут!

Ужас расплывался как взрыв. Демоны, услышав это имя, побежали в тех, кто не услышал, стали толпой. Новость передавалась по очереди. Пришел Йинь Мо.

* * *

Шеренга демонов снова стала волной. Нам приходилось расталкивать испуганных яогуаев локтями, чтобы пройти. Мне пришлось пару раз остановиться и помочь демонам, которых могли растоптать. Они истекали кровью на мои руки и рукава, но бежали, спасаясь. У них не было выбора.

Воцарился хаос. Ад. Я не хотела думать о том, что происходило впереди очереди, где портал манил близостью паникующих демонов.

Я чуть не споткнулась о первый труп. Это была черепаха с длинной шеей размером с немецкого дога, с панцирем, который был словно из бриллиантов. Он был разрезан ровно пополам.

Квентин поймал меня, когда я споткнулась.

— Почему он не стал чернилами? — закричала я ему на ухо.

— Так случается только на Земле! — сказал он. — То, что умирает тут, погибает с концами!

Бедная черепаха. И это была только первая жертва.

Толпа разбегалась, и все больше трупов оказывалось на земле. Звери и монстры всех видов. Большие и маленькие, юные и старые. Некоторые держались друг за друга, словно пытались защитить или остаться вместе в смерти. Каждый из них был разрезан невероятно острым клинком.

Это была бойня. Многие демоны, которым я обещала помощь, были убиты. Я думала, что хуже быть не может, пока не увидела труп, который был рассечен спереди, а не со спины.

Это был оборотень. Он столкнулся с невидимым врагом, пытаясь потянуть время для остальных. Он умер, стоя на одном колене, словно пытался призвать силы для последней отчаянной атаки. Страж до конца.

Горячие слезы выступили у меня на глазах. Ногти впились в ладонь, вонзились в кожу, но столкнулись с препятствием, и боль пропала. Я взглянула на свою ладонь. Она сияла черным. Моя рука сама стала железной, гнев наполнял мой кулак.

«Хорошо», — подумала я. Потому что до конца этого дня я собиралась пробить этой рукой того, кто это сделал.

Мир вдруг стал тихим. Живых существ больше не осталось, кроме состязающихся божеств. Пейзаж был лишен движений и звуков.

— Ни следа врага, — пробормотал Гуань Ю. Он сжал алебарду крепче. — Ни следов ног, ни крови, ни одного неточного удара. Словно яогуаи сами развалились.

— Кто-нибудь, скажите мне, что это! — закричала я. — Кто это сделал?

— Я, — шепнул женский голос возле моего уха.

Я подпрыгнула и обернулась на голос.

— Кто-нибудь это слышал? — сказала я.

Ответом был другой незнакомый звук. Такого я не ожидала услышать. Квентин закричал от боли.

Красная линия появилась на спине его белой рубашки от плеча до противоположного бедра. Он упал на землю, потекла кровь.

Может, время замедлилось, может, дело было в моих плохих рефлексах, которые критиковал Великая белая планета, но я не двигалась. Ощущение неправильности пронзило меня до костей. Парализовало меня.

Квентина не ранили так с тех пор, как мы были вместе. Эта рана была неправильной. В бою с его злым двойником, Шестиухой макакой, его лицо разбили, как после хоккея. Он чуть не погиб, когда очищающее пламя Красного ребенка сковало его, но тогда он выглядел как статуя, сохраненная на века.

Это было другим. В моем парне оказалась кровь, вытекающая толчками. Его порвали.

— Осторожно! — взревел Гуань Ю. Он оттолкнул меня в сторону плечом и повернул оружием, словно лопастями вертолета. Край алебарды заискрился, словно столкнулся с другим клинком.

Раздался острый звон. За мной камень размером с урну раскололся, и верхняя часть поехала по нижней под наклоном. Он был рассечен.

— Пригнитесь! — сказал нам Гуань Ю. — Держитесь как можно ниже!

Он пошел вперед, как-то определил, откуда летела атака. Боевое божество стало крутить алебардой в воздухе. Он сосредоточенно щурился, почти закрыл глаза, глубоко дышал носом.

Больше искр полетело от конца его алебарды, каждое столкновение сопровождалось звоном и грохотом рикошета. Он отражал невидимые удары слева и справа, сверху и снизу, стараясь оградить нас.

Но его задача была сложной. Порезы появились на крупных руках Гуань Ю, когда он медлил на долю секунды. Он мог защищать не всюду. Другие боги и я бросились на землю и подползли на животах к участку за ним.

Великая белая планета, лежа на земле, яростно писал новой ручкой, словно военный корреспондент под обстрелом. Пыль сыпалась на песок у моей головы. Я подобралась ближе к Квентину и обвила его тело своим.

Нэчжа уже работал над его раной, и я мысленно благодарила его за то, что юный бог знал исцеляющую магию.

— Выглядит хуже, чем на самом деле, — сказал Нэчжа Квентину. Он вытер лоб ладонью, его пальцы были в крови. — Если бы ты не был Саном Вуконгом, рана была бы глубже.

— Спасибо, — Квентин кашлял. — Джини, отпусти. Я в порядке, — он попытался встать на колени, но я схватила его голову и опустила на землю. Я ему не верила. Почему все близкие мне говорили, что они в порядке, когда были почти при смерти?

Рикошеты стали попадать все дальше.

— Ага, — Гуань Ю будто не замечал свои истекающие раны. — Я понял твои приемы.

Тот, кто нападал, согласился. Еще удар, который Гуань Ю легко отбил, и атаки прекратились.

Квентин посмотрел на своего боевого друга, а потом на меня.

— Видишь? — он слабо улыбнулся. — Гений тактики.

Я и злилась, и радовалась.

— Тебе нужно шутить всякий раз, когда ты ранен? — сказала я.

Мы поднялись на ноги. Мы одолели бурю, но с трудом. Эти удары невидимого клинка, видимо, и убили тех яогуаев. И солдат Ао Гуаня. Конечно, они боялись Йинь Мо, невидимой смерти.

— Генерал, — сказал Нэчжа Гуань Ю. — У тебя кровь.

— Нет времени на кровь, — прорычал Гуань Ю. Он смотрел на точку на мерцающем горизонте. — Наш враг приближается.

Кто-то или что-то шло к нам. Эрлан Шень, лежащий на земле со всеми нами, приподнялся на колени, двигаясь как червь.

— Думаю, вам стоит снять с меня путы, — сказал он, пошевелился в них, тихо позвякивая.

— Молчи, — я пригляделась. Мои золотые глаза хоть и были с магией, но заметить в этом месте что-то конкретное было сложно, как настроить телескоп на конкретную звезду на небе. Я улавливала кусочки расплывающегося пейзажа, но промахивалась.

Ветерок задел мое лицо. Я моргнула, закрыв глаза рукой от пыли, и сбилась.

— Джини! — сказал Квентин.

— Не отвлекай меня! Почти получилось!

— Джини, прямо перед тобой!

Я хотела накричать на него, что тем, кто полагался на мое зрение, стоило помалкивать, но он оказался прав. То, что я пыталась разглядеть, было теперь в пятидесяти ярдах от нас, и все это видели. Я не заметила, как оно пересекло больше мили, пока подул ветер.

Это была женщина.

У нее были квадратные сильные плечи, ее тело намекало на плотно собранную силу танцовщицы. Она была в костюме, что облегал ее от шеи до пальцев ног. Нижняя часть была сплетена из чего-то черного, что будто могло останавливать пули. На ее мышцах и важных частях была чешуя брони. Чешуйки приподнимались через интервалы и выпускали с тихим шипением пар.

Ее лицо скрывала маска, напоминая ниндзя и ребризер для дайвинга внизу. Верхняя половина скрывала ее глаза за зеркальными линзами, а на челюсти были клапаны, зловеще похожие на те, которые могли выпустить ужасную силу, если их открыть.

Она напоминала воина, которого отправили из эпохи три века назад в будущее. Ее наряд выглядел круто. Такого я еще не видела.

Жаль, что придется уничтожить и его, и его владелицу.

— Кто ты? — осведомилась я.

Вместо ответа женщина медленно и плавно повернула запястье, указывая на каждого бога, Квентина и меня по очереди. Она неспешно считала нас. Один, два, три, четыре, пять, шесть.

— И все? — прошептала она.

Судя по ее голосу, это она говорила мне на ухо до этого, хоть была тогда далеко. Даже сейчас я не должна была слышать ее тихий голос, ведь ее рот был скрыт, но ее слова проникали прямо мне в мозг. Я хотела оглянуться, чтобы убедиться, что она не стояла за мной, сжимая мои плечи.

— Зачем ты это делаешь? — сказала я. Тут не выйдет договориться, как с яогуаями. Время переговоров прошло. Я просто хотела понять, с каким монстром столкнулась.

Она не ответила. Она стояла, словно ждала, что произойдет что-нибудь интереснее.

Мы были в тупике. Я взглянула на богов, пытаясь увидеть, как мне отреагировать. Они не двигались, были напряжены как дуэлянты, не желающие совершить первую ошибку. А я видела в неподвижности женщины наш шанс для атаки.

— Можно напасть, — прошептала я. — Нас больше. Я могла бы…

— Нет! — резко сказал Квентин. — Мы не знаем пока, с чем имеем дело.

Спор прервал топот ног по песку. Гуаньинь подбежала к нам. Судя по боли на ее лице, у портала был кошмар. Она не пришла бы, если бы брешь не закрылась раньше времени.

У нас не было времени обсудить это. Прибытие Гуаньинь вызвало реакцию у женщины. Она потянулась к маске, открыла ее длинными изящными пальцами. Она сняла часть маски со рта с шумом воздуха, давление воздуха выравнивалось. Потом она сняла очки, он не открыла глаза, словно не была готова пока увидеть свет дня.

Она была красивой, как богиня. Ее узкое лицо и выразительные губы придавали ей печальное одинокое выражение, как на масляных картинах барокко.

— Снимите с меня путы, — вдруг заорал Эрлан Шень. — Сейчас!

Он не мог успокоиться даже в такой миг. Я слышала шорох пыли, наверное, шагал Квентин. Квентин двигался к ней, хотя ее глаза были еще закрытыми. Я знала тактику напарника. У нас были разногласия в личных жизнях, но в бою мы были смазанным механизмом, всегда знали, что другой…

— Тян а! — крикнул Квентин.

Не такое он говорил перед боем. Я рискнула оглянуться на группу и поразилась увиденному.

Божества рядом со мной не заняли позы для атаки. Они пятились. Гуань Ю, Гуаньинь, Квентин и остальные. На их лицах был страх.

Нэячжа пытался встать между женщиной и Великой белой планетой. И дело было не в баллах. Он был готов пожертвовать собой ради старика.

Гуань Ю выставил оружие перед собой, горбясь, намеренно делая себя меньше. Гуаньинь, которая могла остановить время, посмотрев на него, бормотала под нос, пальцы двигались в воздухе, она сплетала огромные защитные чары, какие я еще от нее не видела.

— Что происходит? — сказала я. — Ответьте мне!

— Снимите с меня путы! — визжал Эрлан Шень в истерике. — Застежка на бедре! Разбейте ее!

Я не успела его понять, а Квентин — Квентин, который дольше всех нас враждовал с Эрлан Шенем, который ненавидел его раньше, чем остальные — сломал застежку пут, что лишали его сил.

Бусины из железа, которые были оковами Эрлан Шеня, упали на землю. Они были соединены магией. Теперь она пропала. Я ощущала, как сила трепетала в божестве, кровь возвращалась к мышцам. Эрлан Шень пошевелил ладонями перед лицом с потрясенным видом.

— Зачем ты это сделал? — завизжала я на Квентина.

— Потому что нас нужна его помощь! — сказал Квентин. — Это Принцесса железного веера!

Может, я и слышала это имя раньше, но от шока сейчас едва помнила свое.

— Кто это?

Эрлан Шень мог использовать шанс и убежать, напасть на нас или просто потянуться после долгого времени в путах. Но он первым делом занял стойку и стиснул зубы, как викинг, смирившийся с Рагнареком.

— Она — мать Красного ребенка, — сказал он.

22

Женщина открыла глаза. Сначала ее глазницы наполнил холодный серый цвет, и я подумала, что ее глаза закатились, или что у нее просто не было радужки. Но струйки тумана стали стекаться по ее лицу как невесомые слезы. В ее глазах появились два сферических вихря, кружились, чтобы сдержать пар в себе.

Ее глаза не были живой материей. Они были маленькими бурями в ее черепе. Если это была мать Красного ребенка, то она была отчасти яогуаем, отчасти погодной системой.

Принцесса железного веера вдохнула носом. Облака в ее глазах развернулись и понеслись вперед.

Земля между ней и нами разверзлась, комки отлетали на пути ветра. Это нельзя было назвать просто ураганом, что двигался к нам по прямой, грозя смести нас с ног. Это был разъяренный дракон, который обещал разорвать нас на месте.

Я использовала долю секунды, чтобы закрыть лицо руками. Великая белая планета был прав, мои рефлексы были ужасными, но я надеялась, что неуязвимость Рюи цзиньгу бан спасет меня.

Удар не последовал. Я подняла взгляд и увидела, что ветер огибал невидимую сферу вокруг нас. Гуаньинь. Богиня все силы направила в ее только законченные чары барьера, склонялась к нему.

— Скорее придумайте что-нибудь, бойцы! — закричала она нам. — Я не смогу держаться так вечно!

Ветер снаружи усилился, и трещина пошла по защитному барьеру, от нее побежали мелкие трещинки, щит стал непрозрачным от ущерба.

— Джини, пригнись! — крикнул Квентин. Он закинул руку на меня, другую ладонь прижал к земле.

— Но как же…

Барьер разбился. Гуаньинь, удерживающая чары до конца, чтобы дать нам время, не защитилась, а полетела в воздух с обломками ее магии.

— Нет! — завопила я. Я пыталась вырваться из хватки Квентина и отправиться за ней, но даже утихающий ветер еще мог сломать мне шею своей силой. Квентин поймал меня за запястье, словно я падала с обрыва.

Я беспомощно раскачивалась, пока атака не закончилась. Воздух снова замер, и мы получили шанс ответить. Но вместо неожиданной атаки с нашей стороны я увидела то, что и вообразить не могла.

Эрлан Шень, чуть не уничтоживший мой мир и мою жизнь, упал на землю и уползал на четвереньках как можно быстрее. Он так старался быть низким и незаметным, что почти касался носом земли, напоминая свинью, задевая головой песок.

После его воплей о путах я ожидала от него большего. Я большего ожидала от Эрлан Шеня как врага. Казалось, его трусость плохо сказалась на мне, одолевшей его.

Но Гуань Ю еще не сдался. Он шагнул вперед, направил клинок на Принцессу железного веера. Я переживала, что он бросится в бой как бык, но его движения были изящными, я не ожидала такого от крупного бога.

— А теперь ощути боль на вкус! — закричал он.

Взмах клинка начался от его пяток и плавно поднялся, Гуань Ю рассек воздух, посылая его к яогуаю. Зеленый полумесяц энергии вылетел из клинка алебарды. Изогнутый лазерный луч.

Принцесса железного веера не была впечатлена подражанием ее технике. Перед столкновением с энергией она отбила свет взмахом запястья, воздухом закрылась от контакта. Сияющий полумесяц отлетел, так Гуань Ю отражал ее клинки из воздуха до этого.

Я уловила тень насмешливой улыбки на ее лице. «Я могу все, что можешь ты, но лучше».

Гуань Ю не отступил. Он не остановил оружие. Он послал бурю снарядов в Принцессу железного веера, каждый был из разных точек его плавных движений. Яогуаю приходилось использовать обе руки. Она отбивала атаки в стороны, пока земля вокруг нее не стала изрезанной.

От боевого вопля за мной кровь стыла в жилах. Сначала я подумала, что такой голодный до боя звук мог издать только Квентин, но это был Нэчжа, глаза горели желанием сражаться. Юный бог топал, и два кружащихся кольца огня, похожие на колеса кареты, появились из его лодыжек, подняв его в воздух. Он хлопнул в ладоши, развел руки, и длинное опасное копье появилось из ниоткуда, словно он показал фокус. Нэчжа взмыл в небо и направил копье на яогуая.

— Джини! — сказал Квентин. — Подбрось меня!

Мы говорили о таком маневре раньше. В шутку. Ленивым днем, вскоре после того, как мы спасли город от Красного ребенка и все еще были рады тому, что сошлись, мы забрались на крышу школы и смотрели на облака. Моя голова лежала на коленях Квентина, губы были все еще теплыми от его губ, и я отметила, что, хоть он высоко прыгает сам, он мог бы взлететь выше, если бы я подбросила его.

Я сцепила ладони. Он сделал сальто назад и попал носками на мои пальцы. Я впервые ощутила вес Обезьяны, рожденной из камня. Квентин был весом с танк.

Я бросила его в сторону Принцессы железного веера в тот же миг, когда он оттолкнулся от моих рук. Мое движение было бы подачей против правил в волейболе, но зато оно превратило Сана Вуконга в пушечное ядро.

Нэчжа издал вопль и бросился на врага, направив на нее копье. Гуань Ю выпустил новую бурю клинков энергии в Принцессу железного веера. Атаки должны были попасть по ней одновременно.

Принцесса железного веера окинула сцену взглядом и решила, что ей наскучило. Она развернулась на носке — прима-балерина, показывающая свою грацию — и торнадо последовал за ней.

* * *

Воздух, ударивший меня в бок, подхватил меня, словно на мне применили телекинез. Гуаню Ю тоже взлетел с ветром, и огромная сила божества стала бессмысленной, когда он не мог устоять на ногах. Он кружился, напоминая пыльного кролика с бородой и хлопающей одеждой.

Я кружилась как дом Дороти, мимо пролетали знакомые предметы. Кусты. Камни. О, Великая белая планета с огромными от страха глазами сжимал свой посох, словно это могло его спасти. Я не знала, что с ним случилось.

Среди обломков стал появляться порядок. Божества и я парили почти ровной линией, нас все еще удерживал ревущий воздух. Мы могли барахтаться, сколько хотели, но не могли оттолкнуться от твердой поверхности.

Принцесса железного веера от такой проблемы не страдала. Она взлетела в центре бури, ее поддерживали колонны воздуха. Я увидела, как она ни на что не опирается, напоминая воздушного змея, и в голове возникла идея.

«Расти, — сказала я себе. — Или тянись», — только бы дотянуться до земли.

Принцесса железного веера покачала мне головой.

Я не успела вырасти и на дюйм, она сковала меня в клетку из воздуха. Она трясла мною как жуком в банке. Я не могла сосредоточиться, голову мотало в стороны, и я ощущала кровь из носа и во рту. Только вид Квентина, тянущегося ко мне, не давал потерять сознание.

Как только она лишила меня способности сосредоточиться, Принцесса железного веера осмотрела своих пленников. Нэчжа был справа дальше всех от нее. Она поманила его, и он подъехал, словно на рельсах.

— Чего ты хочешь? — закричал он, беспомощно извиваясь в невидимой хватке.

— Я хочу самого сильного, — прошептала она.

Я точно была оглушена. Но я все еще не понимала, почему, несмотря на вой ветра, ее слова было слышно идеально четко. Видимо, раз она управляла воздухом, управляла и звуком. Так она дразнила меня издалека.

Принцесса железного веера невидимой хваткой растянула Нэчжу, оборвала его крик боли. Она осмотрела его с обеих сторон, с головы до ног, искала ответ, пока не нашла его.

— И это не ты, — сказала она.

И обоими глазами выстрелила по Нэчже.

Юный бог скрылся за бурей туч. Если он и кричал, его не было слышно. Гуань Ю рядом с ним упирался изо всех сил, пытался подвинуться к ветру, словно мог вытащить Нэчжу оттуда зубами.

Квентин был прав. Его друг был хорошим. Но усилия Гуань Ю были тщетными. Когда Принцесса железного веера остановила атаку, на месте Нэчжи ничего не осталось.

Демон не выбрала следующую жертву сразу же. Она ждала недовольно, а потом ветер принес ей еще одну фигуру. Гуаньинь, которая отлетела от нас в начале боя.

— Ах, — прошептала Принцесса железного веера. — Лучше, — она подняла Богиню милосердия и поднесла ее ближе, как делала с Нэчжей.

— Стой! — закричала я.

Голова кружилась, и от крика меня чуть не стошнило. Я сглотнула и закричала то, чем могла ее отвлечь:

— Я убила твоего сына!

Принцесса железного веера оттолкнула Гуаньинь и посмотрела на меня. Все время она была спокойной, но теперь хмурилась.

— Красный ребенок — твой сын, да? — у меня не было плана и цели, только нужно было отвлечь демона на меня. Я подавила инстинкт бороться и попыталась ранить ее так, как могла только я. — Я его прикончила.

Принцесса железного веера подтянула меня ближе, ее пальцы сжали мою шею. Она могла надавать ветром сильнее, но я ее разозлила. Я сбила ее мысли.

— Твой сын был мерзавцем, — прорычала я. — Я закопала его. Закопала там, где ему компанию могут составить только черви. Там нет воздуха для его огня. И, закапывая его, я видела под конец его глаза, как он боялся и хотел к мамочке.

Я не могла поверить, что звучала так злобно. Но Красный ребенок был идиотом, который чуть не разгромил целый город. Я не сожалела. До этого.

Принцесса железного веера обдумала мои слова. Потом свои варианты. А потом свернула язык и свистнула. Звук был низким и протяжным, такой мог издать и человек. Ветер закружился над моей головой.

Она продолжала, свист становился пронзительнее. Вихрь кружился все сильнее. Она все это время ни разу не утихла, чтобы вдохнуть.

Узкий край вихря стал шевелиться и вытягиваться как живая змея, искал, куда вползти. Он превратился в острый шип шириной с нож для колки льда и описал дугу, отыскал верный путь. К моему левому уху.

Свист теперь был визгом дрели дантиста. Я больше ничего не слышала. Кончик циклона был все ближе.

Копье из воздуха погладило мое ухо, словно дразнило в последний раз, а потом проникло внутрь. Я оскалилась, закричала, чтобы под конец слышать хотя бы свой голос.

Но потом ничего не произошло.

Я боялась повернуть шею, так что скосила взгляд. Маленькая буря, грозящая просверлить мои уши, застыла. Пропал и свист.

Я посмотрела на Принцессу железного веера, а она выпрямлялась, словно ее ударили. Она зло вытерла что-то с лица.

Это была вода.

Она выпрямилась, тряхнула пальцами и хмуро посмотрела на Эрлан Шеня.

Божество дождя нависало над ней. Его поддерживал и защищал постоянно текущий гейзер воды, который бил из бреши в земле. Вертикальная река обвивала почти все его тело, защищая от ветра. Капли отлетали с бурей, но на их место приходили другие из источника под землей.

— Я нашел то, что искал, — сообщил он нам с улыбкой.

Глаза Принцессы железного веера стали выражать гнев. Она вдруг взмахнула руками, сосредоточила энергию на одной точке. В то же время Эрлан Шень повторил ее движения до последнего изгиба пальца.

Он не насмехался. Его игла из воды столкнулась с ее шипом из воздуха, и стихии боролись. Тонкая струйка воды Эрлан Шеня пронзила атаку Принцессы железного веера и пробила ее тело.

Яогуай посмотрела на клинок, пробивший ее сердце.

Ее смерть изумила ее. Серьезно. Она отклонила голову и стала хохотать, ее высокий голос отражался от стен бури.

Пока она хохотала, она смогла бросить пару слов Эрлан Шеню. Я не слышала их в этот раз. Но ее слов хватило, чтобы его глаза расширились. Наряд Принцессы железного веера вдруг раздулся, стал шаром.

Эрлан Шень закрылся водой, словно спасался от огня, и демон взорвалась с силой, которой хватило, чтобы вырубить меня.

23

Я пришла в себя на холодной твердой земле. Я не могла понять, где был верх. Земля давила на мою спину, но это могла быть стена, а не пол. Или потолок.

Я отцепила себя от поверхности и огляделась, пытаясь понять, где находилась, в тумане, закрывающем глаза. Голова кружилась, меня тошнило, но хуже всего было ощущение уязвимости. Я так еще не теряла сознание. Особенно после того, как приняла то, что я — Рюи цзиньгу бан. Колени дрожали.

Большая серая форма была передо мной. Я не понимала, почему она была такой большой, пока голова не сообразила, что это была часть географии. Это была гора. Я брела вокруг горы. Потому я не могла найти ровное и стабильное место.

Я подняла взгляд, неровные камни сливались в склон под сорока пятью градусами, и я не могла понять, как далеко была вершина. Небо из розового стало едко-голубым, словно кто-то подсвечивал его.

Я взглянула вниз, но и это не помогло. Белые, как зефир, облака мешали увидеть землю. Они тянулись за горизонт. Я не видела других вершин среди облаков, кроме той, на которой стояла.

Облаков и горы не было в пустыне, где мы оказались. Мне надоело, как природа работала вне Земли. У меня были создания геологии.

Стон донесся из-за ближайшего камня, я была не одна. Я обошла кусок гранита размером с дом и нашла единственного, из-за кого ситуация могла стать только лучше.

Эрлан Шень лежал на спине, закрыв рукой глаза, словно позировал для картины. Он, похоже, был без сознания. Я не была так близко к нему, когда Принцесса железного веера уничтожилась, но взрыв объединил нас и выбросил в одно место.

Волна отчаяния охватила меня. Я упала на колени и сжала свои локти, чтобы не дрожать. Я не могла выдержать намеки.

Мы проиграли. Принцесса железного веера была Йинь Мо, и Эрлан Шень нанес последний удар по ней. По правилам состязания он был новым Королем Небес.

Я ощущала себя мертвой, лишенной внутренностей, из-за этого. Справедливость не воцарится. Добро не победило. Вселенная бросала недостойным шансы, пока они не забирали у остальных все.

Я не знала, выжили ли Квентин и Гуаньинь после взрыва Принцессы железного веера, но судьба решила, что Эрлан Шень должен быть спасен. Из-за того, как мы попали сюда — всех глупостей и неудач — мне хотелось плакать.

«Ты можешь повлиять, — прошептал голос в моей голове. Я пыталась отогнать его, но он успел добавить два слова в моей голове. — Убей его».

Эрлан Шень был без сознания, уязвимый. Великой белой планеты не было видно. Коронация или признание нового правителя Небес еще не произошло.

«Убей его, пока он не проснулся».

Силы природы Вселенной были жестокими. Теперь я это видела. Я не могла изменить события, чтобы результат имел смысл. Но я могла сорваться. Обрезать ткань реальности.

Я смотрела на Эрлан Шеня, пытаясь заставить себя убить его хладнокровно. Я знала, что он сделал бы это со мной, окажись он на моем месте. Ему нужно было умереть ради блага Небес и Земли. Он заслужил умереть.

Но я не могла этого сделать. Минуты проходили, пока я пыталась двигаться, скрипя зубами в попытке шевелиться. Моя решимость много раз разбилась.

Я била ладонями по земле снова и снова и проклинала себя. Я была слишком слабой, чтобы сделать то, что необходимо.

* * *

Эрлан Шень проснулся и увидел меня, сидящую в стороне, сжав голову между колен.

Он отполз, стукнулся головой о булыжник. Как и я, он понял, как уязвим был. Он взглянул на свои конечности, поражаясь, что я их не сломала.

Он сел не с первой попытки, словно долго стоял в планке до этого, а теперь у него ныли мышцы пресса.

— Итак, — Эрлан Шень уперся ногой в землю и приподнялся на колене. — Я жду.

Я смогла говорить. Споры были не важны. Все было не важно.

— Чего?

Он нахмурился.

— Твоей благодарности. Я спас тебе жизнь.

Ему придется долго этого ждать.

— Что это за место? — сказала я. Мой голос был хриплым. Я спрашивала на автопилоте.

Он ощупал затылок и посмотрел на ладонь, словно ожидал увидеть кровь.

— Думаю, это другая Блаженная долина. Похоже, в последние мгновения Принцесса железного веера отбросила нас за границы существования в реальность еще дальше от Земли.

— Как нам вернуться?

Он раздраженно посмотрел на меня.

— Столько вопросов. Будто я все знаю. Вряд ли мы можем вернуться. По крайней мере, не тем путем, что пришли.

— Я думала, новый Король Небес может идти, куда хочет, — у меня не было уже ни гнева, ни других эмоций.

Эрлан Шень не выглядел радостно, как я ожидала.

— Для начала нужно, чтобы Великая белая планета сделал это официальным. Если не заметила, его тут нет. Во-вторых, я не уверен, что Принцесса железного веера была источником проблемы.

— О чем ты? Она убила всех тех яогуаев. Она чуть не убила Ао Гуаня.

— Последним я сказал ей, пронзая ее: «Спасибо за Трон Небес», — он встал, потянулся, кривясь, словно воспоминание смущало. — Она рассмеялась и сказала, что я его еще не заслужил. И взорвалась.

Я все еще не понимала.

— Победитель — тот, кто одолеет зло, грозящее Вселенной, во время испытания, — объяснил Эрлан Шень. — Принцесса Железного веера была Йинь Мо, но тут замешано что-то большее, — он указал на вершину горы. — Посмотри туда истинным взором.

Я послушалась, даже не ощущая отвращения из-за того, что слушалась врага. Спокойные люди все время такое ощущали? Странно.

Но, посмотрев на вершину горы, я заметила тревожное присутствие, которое пронзило безразличие, сковавшее меня. Я еще не видела такой след энергии. Ци демонов и богов была как открытое пламя, трепещущее и завивающееся.

Вершина горы была с рассветом силы. Там была плотная масса, ожог в атмосфере. Я не могла смотреть на нее дольше мгновения. Глаза жгло, и я не могла поверить в это.

Эрлан Шень смотрел, как я щурюсь с болью.

— Думаю, это ощутили Небеса, когда начался весь кошмар, — сказал он.

Отлично. Принцесса железного веера потрепала нас, а она даже не была финальным боссом. Я не видела смысла играть в это дальше. Я хотела домой. Я хотела увидеть родителей. Увидеть Юни. Я хотела вернуться в то время, когда Квентин был рядом, и меня беспокоило только, на какие памятники мы хотели безответственно запрыгнуть.

— Тут нет «мы», — сказала я Эрлан Шень. — Если хочешь забраться туда и погибнуть от того, что выпускает ци, то я буду только рада. Я лучше останусь тут.

— Уверен, что дальше по склону бесконечная бездна, — сказал Эрлан Шень, указывая на зловещий слой облаков. — Если твои друзья еще живы, и они в этом измерении, то найти их можно, скорее всего, на вершине. У нас лучше шансы выжить, пока мы вместе.

Я обдумала варианты. Он знал путь в таких измерениях лучше меня. И он не врал, нам нужно было на вершину, чтобы найти остальных и завершить испытание. Я посмотрела на него истинным взором. Он на самом деле верил, что еще не победил.

Если я не смогла убить Эрлан Шеня, пока он был без сознания, я могла схватить его и спрыгнуть с обрыва. Мы будем падать вечность, бороться вечность. И я смогу бить его, как захочу.

Я поднялась на ноги. Тело все еще плохо слушалось, но я боролась. У меня еще остались силы.

Он фыркнул от моих страданий.

— Хорошо, — сказал он. — Я начал бояться, что ты стала маленькой ноющей нуофу.

Я ответила ему неприличным жестом. Если он и не знал жест, мог догадаться о значении. Я держала его перед собой на безопасном расстоянии, чтобы приглядывать, пошла за Эрлан Шенем вверх по горе.

24

Я уже подозревала, что это место намеренно создали, чтобы запутать нас. Склон горы, хоть и был в мелких трещинах из серо-розового камня, за которые можно было уцепиться, склон горы был под таким углом, что нам приходилось лезть на четвереньках.

Я попыталась лезть быстрее, используя свои силы, но от этого поверхность камня крошилась как тальк, сила не помогала. Я решила вытянуть руку, опустить ладонь на гору, а потом подкатиться к ней, как на лифте из руки, но не смогла уменьшиться так быстро, как того хотела. Я смогла лишь выглядеть глупо при Эрлан Шене.

— Это глупо, — сказала я после неудавшихся попыток обмануть систему. — Ты можешь лететь.

— Словно я хочу стать заметной мишенью, — фыркнул он. — Ты видела, что случилось с Нэчжей.

Я хмуро посмотрела на него.

— Опустись на землю, — сказал он. — Ты знала его одно утро. Я уже говорил, что Нэчжа был моим другом.

Говорил, но я думала, что он сочинял.

— Нэчжа был одним из немногих богов, близких к моему возрасту, веками, — сказал Эрлан Шень с искренней горечью. — Когда ты раскрыла меня как предателя, он умолял помиловать меня. Так что не смей делать вид, что я не расстроен из-за него.

Мы поднимались минуту в тишине. Воспоминания о Нэчже терзали Эрлан Шеня, потому что он сам заговорил:

— А вот ты — чужак, — сказал он. — Влезла в дела богов. Думаешь, что поняла нас. Ты понимаешь нас так, как таракан понимает людей, бросающих крошки ему на голову.

Он оступился, и камешки с пылью отлетели на мое лицо и футболку. Я нахмурилась и подвинулась в сторону, где тропа была не такой заметной, но все же подходящей. Еще толчок, и я поравнялась с ним.

Гуаньинь говорила о похожем как-то, что я не знала, что происходило наверху. Я решила потянуть за эту ниточку отчасти из интереса, а еще, потому что можно было узнать Эрлан Шеня ближе.

— Да, порой боги ведут себя так же мелочно как мы, тараканы, — сказала я. — Ты устроил заварушку с Красным ребенком из-за ссоры с дядей.

Он застыл. Я задела за живое, как и хотела, но, может, ранила слишком глубоко.

— Ссора. С моим дядей, Нефритовым императором. Да. Потому я это сделал. Из-за ссоры.

Я взглянула на его лицо и опешила. Я знала этот взгляд, когда гнев был таким холодным, что был частью твоего фундамента. Слился с цементом, не был заметен никому, кроме тех, кто понимал знаки.

— У меня был третий глаз, — сказал он.

— Что?

— У меня был третий глаз. Реально. Тут, в центре лба, — он указал на череп, обвел круг на коже. — Я был с тремя глазами, когда был младше.

Я не должна была хотеть смеяться. Но тихо фыркнула. Эрлан Шень почти улыбался. Почти.

— Третий глаз давал мне истинное зрение, — сказал он. — Ты думаешь, что твое зрение — особое, но то, что у тебя — как получить фонарик внутри гроба, по сравнению с тем, что было у меня. Я мог видеть не только ложь и далекие предметы. Я видел возможности. Видел причины. Будущее. Нити судьбы, которые могли сплестись в прекрасные результаты, если потянуть за верные.

Эрлан Шень закрыл глаза, два оставшихся, обычных.

— Я видел такой мир, идеальное время. Небеса и Земля в единстве. Обо всех людях заботились, и все божества старались, чтобы это происходило. Это было бы чем-то из мечтаний Гуаньинь.

Я хотела заговорить, но замешкалась. Я радовалась шансу на лучшее завтра при Богине милосердия, пока лежала на дешевом ковре офисного здания. Даже пугало то, как его слова озвучивали мои мысли.

— Я побежал к Нефритовому императору, когда решил, что мой дар достаточно развился, — сказал Эрлан Шень. — Я хотел помогать ему всей душой. Я думал, что мы вместе совершим много добра, мы с дядей принесем новую судьбу космосу. Мой дядя и я! Ха!

Камни, за которые он держался, стали трескаться под его пальцами.

— Нефритовый император посмотрел на меня, словно я вытащил нож и вонзил меж его ребер, — выдавил Эрлан Шень. — Как я посмел. Как я посмел сунуть нос туда, где мне было не место. Предложить, что его правление можно улучшить. Сами мысли, что я могу сыграть роль в правлении Небесами и Землей, были изменой и нехваткой верности. За такое наказывали.

Он стиснул зубы.

— Нефритовый император забрал у меня третий глаз. Он вырвал его из меня с церемонией перед Судом Небес. Можно было подумать, что я получал медаль. Но он отчитал меня перед другими богами, пока я кричал на полу Персикового банкетного зала, держась за окровавленный кратер в моей голове!

Я скривилась и отвела взгляд.

— Мое особое зрение пропало навеки, — сказал Эрлан Шень, голос скрипел. — Не понимаешь, что он сделал? Он не только меня наказал! Лишив видение того, каким все могло быть, он навредил тебе, человечеству, богам, даже демонам! Он обманул нас! Он надул нас! Он лишил нас всех идеального будущего!

Я услышала, как камни взорвались от давления. Не думая, я потянулась за себя и схватила Эрлан Шеня за руку, пока он не упал с горы.

Жест был бессмысленным. Мы все еще были на склоне, а не свисали с обрыва. Мы не пострадали бы, немного прокатившись. Я бы сберегла нам время, если бы просто подождала, пока он меня догонит.

Но мы сжали запястья друг друга, словно от этого зависели наши жизни. Мы не покатились, но застыли в самом неловком положении.

Эрлан Шень попытался скрыть эмоции, но стыдился из-за того, как раскрыл правду о себе. Он расслабился, позволил мне поднимать его, зная, что я легко его удержу.

— И у меня был трезубец, — пробормотал он.

— Что?

— Волшебный трезубец, — он решил, что раздражение было лучшей эмоцией, чем искренность. — Мое уникальное оружие, схожее с Клинком-полумесяцем Зеленого дракона Гуань Ю. Нефритовый император забрал и его. И если ты думала, почему я так зациклился на тебе как переродившейся Рюи цзиньгу бан, то потому, что ты была ближе всего к тому, что я потерял. Оружие и истинное зрение.

Я вздохнула. Ненужным движением, какое я видела только в боевиках, я раскачала его как маятник. Он добрался до моей высоты, ухватился за камень еще раз.

— Итак, — он сделал вид, что последних нескольких минут не произошло. — У тебя есть смущающие семейные истории?

Он прикрывал то, как сорвался, едкостью, но мне вдруг захотелось поговорить о семье. Сильно. Мне нужно было напомнить себе, почему я отправилась в путь, который привел меня сюда, далеко от них и Земли.

Я лезла дальше. Эрлан Шень двигался рядом. Мы оба смотрели на гору.

— Когда я была младше, появилась плюшевая игрушка, — сказала я. Я проверила следующий камень и поднялась выше. — У всех в школе была такая. Как медведь… олень… кот… Не знаю, что за зверь это был.

— Похоже на яогуая, — сказал Эрлан Шень.

— Ха! Наверное. Я просила у родителей такое на день рождения. Она была дорогой, но они не отказали. Это было сразу после того, как они открыли магазин, в котором работали, так что, наверное, они ощущали себя уверенно. Они, наверное, были уверены, что преуспеют.

Я не рассказывала Эрлан Шеню историю своей семьи, но не нужен был третий глаз, чтобы понять, что счастья там не было. Он не перебивал мою скучную историю и в кои-то веки молчал.

— Я в восторге разрывала обертку, — сказала я, забираясь дальше. — Но игрушка была неправильной. Наверное, магазин хотел придержать их на случай, если цена еще вырастет, и когда папа попросил одну, они или продали ему похожую, или убедили, что другая игрушка была лучше оригинала.

Я представляла, что папа выглядел легкой добычей.

— Порой родители так делают, знаешь? Они не могут дать тебе то, что ты хочешь, им нужно обязательно все усложнить, чтобы найти тебе что-нибудь особенное. А ты просил обычное.

— Что ты сделала? — спросил Эрлан Шень.

— Я просто застыла. По моей реакции было ясно, что я не была счастлива. Моя мама начала кричать на папу, что он все испортил, а он закричал, что он все сделал правильно. Но он не смог. Они не смогли купить новую, потому что обе игрушки были дорогими, и тогда я поняла, как мало у моей семьи денег. Я была ребенком, и я не понимала, как это — быть бедным. До этого.

Мы добрались до небольшого ровного выступа, где смогли встать. Казалось, тут можно было сделать перерыв. Мы с Эрлан Шенем стояли и сжимали пальцы. Я не закончила говорить.

— Это была их первая ссора после открытия магазина, — сказала я. — Я долгое время думала, что все неудачи после этого были моей виной. Я проклинала их бизнес за неудачи. И их разрыв был моей виной. Потому что мелкие события были важными.

Эрлан Шень покачал головой, глядя на землю, воспринимая историю об удаче и судьбе очень серьезно. Бог или нет, он все-таки был китайцем.

— Семья — это худшее.

— Нет, — сказала я. — Ты не понимаешь. Я люблю семью больше всего. Мама отругала отца, потому что хотела, чтобы мое желание исполнилось. Отец замкнулся, потому что не выдержал, что подвел меня. Я — их мир, а они — мой.

Эрлан Шень поднял взгляд и увидел мой указательный палец, который стал вдвое длиннее и был опасно близко к его глазу. Он удивленно отдернул голову, но мой палец тянулся за ним, угрожал пронзить мой мозг.

— Ты подверг мою маму опасности, — прорычала я. — И пытался убить моего отца. Не смей играть со мной, или я сделаю из тебя труп и повершу на стене над местом, которое сохраняла для неправильной плюшевой игрушке все эти годы.

Эрлан Шень оказывал мне услугу. Усталость, подавленность, что грозила утянуть меня на дно моря, потеряли хватку. Слова о семье разбили оковы, и я смогла взмыть на поверхность, благодаря одной эмоции, которая всегда поднимала меня.

Эрлан Шень побелел, он стал спокойным. Его глаза остекленели, словно второе веко рептилии закрыло их перед атакой. Он чуть повернул голову, чтобы я посмотрела вниз.

В его руке был маленький клинок из воды, который он скрывал где-то на себе. Он направлял острие на мой живот. Встреча с Принцессой железного веера показала нам преимущества использования сил меньшими способами.

Может, впервые мы с Эрлан Шенем смотрели друг на друга почти с взаимным пониманием. В его взгляде была доля уважения. Он смотрел на кого-то не менее ужасного и исполненного ненависти, как он. Гнев был нашей общей чертой, и нам обоим не хватало прощения.

Он поднял руки, и вода пропала в его рукаве. Я убрала палец. Мы полезли дальше. Еще немного, и на камнях были бы разлиты чувства и кишки.

— Ты неплохо была бы моим оружием, — сказал Эрлан Шень.

Его слова заставили меня вспомнить те дикие дни, когда мы с Квентином только раскрыли мои силы Рюи цзиньгу бан вместе. После пары ошибок Сан Вуконг перестал называть меня «своим оружием». Мы стали напарниками. Дуэтом. Я поежилась, думая о том, чему меня научил бы бог рядом со мной, удвоив мои худшие черты вместо тепла Квентина.

— Нет, — сказала я с уверенностью. — Не была бы.

25

Мы добрались до вершины горы к ночи в этом измерении. Было больно думать о том, сколько времени мы потеряли. По моим подсчетам, третий день долгих выходных кончился.

Я не могла узнать, сколько отсутствовала. Я намеренно оставила телефон на Земле, боясь, что он не переживет такое путешествие. Может, если бы я присоединилась к Аксу, мне хватило бы на новый. Я хотела смеяться и плакать от земных проблем.

Вершина выглядела как точка снизу, но она оказалась длинным плато, намекая, что размер каменного сооружения менялся. Мне казалось, что на высоте физика стала свободнее. Я отказывалась смотреть на склон за мной, боясь, что вместо облаков увижу пустоту.

Я все еще была впереди Эрлан Шеня, и я не хотела ждать, так что выглянула из-за камня. Я заметила первые хорошие новости за день. Квентин, Гуаньинь, Гуань Ю и Великая белая планета сидели у края горы вокруг маленького костра.

Я закричала невнятно, как выживший после крушения корабля. Я перемахнула через край, подбежала к ним, размахивая руками. Квентин первым вскочил на ноги, но не подошел ко мне, а застыл, словно неподвижная статуя.

«Испортил момент», — подумала я. Я врезалась в Гуаньинь и обняла ее.

— Джини, — она потерла костяшками мою голову.

— Вы ждали нас тут? — сказала я. — Откуда вы знали, где мы?

— У меня было предчувствие, — сказал Квентин, его голос был еще больше похож на робота, чем его поза.

Точно. Наша «мифическая связь, что тянулась через время и пространство, навеки соединяя наши души невероятно близко». Пф. Не важно.

Я опустила Гуаньинь, чтобы оглядеться. За другими божествами был лес, густой, мог скрыть ведьм. Между стволами почти не было просветов, а листья заменяли небо. Квентин и Гуаньинь были правы — география тут была совсем не такой, как на Земле.

Великая белая планета с тревогой смотрел на лес.

— Наше приключение никак не могло должным образом начаться, но оно, несомненно, заканчивается тут.

Мне не нужно было истинное зрение, чтобы понять, что он говорит правду. Рядом с огромным источником ци я ощущала пульс энергии кожей, словно на меня что-то дышало. Нам нужно было закрываться от этого присутствия, чтобы не сойти с ума.

— Принцесса железного веера, скорее всего, победила Ао Гуаня и напала на яогуаев, но этот феномен куда сильнее, чем она, — сказал Великая белая планета. — Если энергия станет еще сильнее, она раздавит массой целые измерения.

Он вытащил блокнот. Я думала, что он начнет записывать, но он потряс меня, вырвав старые страницы и скомкав их. Блокнот стал тоньше, чистого места почти не осталось.

— Я заявляю, что испытание еще идет, — сказал он и указал на лес. — Тот, кто сможет защитить Небеса, Землю и все измерения от этого, победит.

— О, ладно вам! — рявкнул Эрлан Шень. Он или протестовал из-за решения Великой белой планеты не учитывать его победу, или из-за того, что Гуань Ю прижимал к его шее конец алебарды.

Хорошо, что Гуань Ю проявлял инициативу.

— Будешь скулить, раз все не по-твоему? — сказала я Эрлан Шеню. — Это трусливый поступок с твоей стороны.

— Я говорю, что с «этим» не сразиться, — он показал пальцами кавычки, но боги вряд ли поняли жест. — Если то, что там, во много раз сильнее Принцессы железного веера, то у нас нет шансов. Лучше оставить его и надеяться, что оно не пошевелится. Мы вместе, так что можем понять, как уйти из этого измерения.

— Мы уже пытались открыть портал, пока ждали вас, — сказала Гуаньинь. — Эта энергия тянет нас к себе, не отпускает. Духовное притяжение, помнишь?

Эрлан Шень выругался. Он сам объяснял мне концепт. Духовная сила привлекала духовную силу как магнит, мелкий заряд прилипал к большему. Потому яогуаи липли ко мне в районе залива. Я не могла представить, какой силой можно было поймать Гуаньинь, Сана Вуконга и других божеств.

— Мы не можем вернуться на Небеса, а Джини — на Землю, пока не уберем этот источник ци, — сказала Гуаньинь. — Выход только такой.

Эрлан Шень скривился. Он хотел играть в это, пока он побеждал. Но за его маской была другая эмоция, которую я узнала, потому что уже вызывала ее у него. Он боялся. Он не хотел сталкиваться с монстром из леса. Судя по их лицам, никто не хотел. Я видела, что они думали о Нэчже, юном боге, которого подвели сила и бессмертие.

— Добро пожаловать в наш мир, — сказала я.

Божества растерянно посмотрели на меня.

— Теперь вы знаете, что чувствуем мы, люди, — сказала я. Я ощущала запах больницы, пока говорила, видела, как мама сцепляет тонкие пальцы, пытаясь быть смелой передо мной. — Мы боимся. Мы уязвимы. Мы не можем управлять тем, когда умрем. Жизнь не какое-то великое приключение, когда каждая неудача ведет к победе. Порой ты оказываешься по уши в грязи и остаешься там.

Я знала, что Гуаньинь уже понимала это. Я пыталась донести это до Гуань Ю и Эрлан Шене на случай, если кто-то из них станет новым Королем Небес. Великая белая планета должен был услышать это, чтобы в следующем состязании за трон он думал, кто может пострадать.

— Так что, да, — сказала я. — Добро пожаловать.

Гуань Ю рассмеялся.

— Да, дитя полно мудрости. Под ее правлением протекторат Калифорнии должен быть раем.

Я не сказала ему, что Калифорния была не очень рада моему контролю.

— Так мы идем?

— Стоит отдохнуть и набраться сил, — сказал Гуань Ю. — Хороший тактик знает, когда быть осторожным.

— Поддержу генерала, — сказал Эрлан Шень. — Если придется подбежать дважды, то я сделаю это, когда верну силы на сто процентов.

Я взглянула на Гуаньинь. Она пожала плечами, показывая, что не была против.

— Ладно, — сказала я. — Как боги перезаряжаются? — я знала, что Гуаньинь порой упоминала, что ей нужно это делать, но не раскрывала детали. — Вы спите? Медитируете? Заряжаетесь как роботы?

Мое любопытство привело к раздраженным взглядам всех, включая Гуаньинь.

— Я… не буду мешать и посплю там, — я указала за плечо.

* * *

Я шла к краю места, которое озарял огонь, но Квентин преградил путь.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Вина сдавила мое горло из-за того, как мало я думала о нем с начала состязаний. Почти все время на долгих выходных мы ссорились, но это хотя бы был контакт.

Я скучала по нему. Мы давно не касались друг друга. Наш обычный метод перемещения с места на место требовал прижиматься телами. Я хотела ощутить это сейчас. Нужно было просто открыться.

— Да, — сказала я. — Не думаешь, что произошедшее с Принцессой железного веера было странным?

Ох. Я была такой дурой.

Где-то между этим мигом и у пруда Квентин научился скрывать разочарование мной.

— Как так? — спокойно спросил он.

Его поведение было плохим знаком. Квентин должен был проявлять пыл, как я, а не вести себя как статуя без эмоций.

— Что она пыталась сделать? — я мысленно скривилась. — Если подумать, она словно нарывалась на бой с кем попало.

— Ты сама сказала. Мы победили Красного ребенка. Может, она хотела отомстить за сына.

— Нет. Мы с тобой были для нее сюрпризом. Она не была заинтересована нами. Ее особенно интересовала Гуаньинь.

Квентин пожал плечами.

— Она сказала, что искала сильнейшего среди нас. И Гуаньинь очень сильна. Особенно, если учитывать, сколько хорошей кармы она запасла за тысячу лет. Я не удивился бы, если бы у нее сил оказалось больше, чем у одного бога.

Он не спорил из-за того, что Гуань Ю подходил лучше. Квентин не спорил? Красный знак вспыхнул. Морская вода поднималась к коленям.

Но я игнорировала это, хотя корабль тонул.

— Не сходится, — сказала я. — Особенно если подумать, что нас отправили на гору группой. Разве такие шансы были? Чего-то не хватает.

Он поднял руки и опустил, шлепнул ими по бокам.

— Я не знаю, что тебе сказать. Правда, не знаю.

В этом было много значений. Я искала, что еще сказать, чтобы он говорил, но не удавалось.

— Тебе нужно поспать, — сказал он, повернулся и ушел за деревья.

— Эй! — сказала я. — Это опасно! Квентин!

Он оставил меня, и я оскалилась в угасающем свете.

Я думала вернуться к остальным и лечь возле их костра, но это не успокоило бы меня. Я не собиралась так сдаваться. Если мне придется миллион лет неловко стоять перед Квентином, чтобы поговорить по душам, то так и будет. Мы могли окаменеть вместе, и наши надутые лица сохранились бы в янтаре навеки.

Но сначала нужно найти его. Быстро темнело, и лес был лабиринтом выборов, деревья мешали все видеть. Истинное зрение ослепило бы меня. Я словно оказалась на игровой доске с гвоздями. И я шла куда угодно, но не к призу.

Я прикрыла глаза, чтобы едва видеть землю, шагала медленно и уверенно вперед, поворачивала направо и налево, когда ощущала, что нужно. Если Квентин мог найти меня по моей ауре, то и я могла. Я не хотела давать ему победить в этом.

Я знала, что это было связано с тем, как наша энергия сплеталась и усиливала друг друга. Моя была как звуковые волны от железного колокола, его была золотым факелом. Я узнала это, когда мы проводили много времени за тренировками вместе. Когда я решила, что пришла правильно, я открыла глаза.

Поляна устроилась между корней большого дерева, идеальное место, чтобы медитировать среди природы. Но там ничего не было.

Квентина там не было. Я не угадала.

То, что я не могла заставить нашу связь работать так, как он, чуть не разбивало мое сердце, а потом я вспомнила важное: я не была экспертом в мифических аурах, но я знала привычки своего парня.

Я подбежала и пнула дерево. Оно задрожало от удара. Я услышала вопль сверху, и предмет полетел с веток. Я поймала Квентина, будто невесту. Он все еще был самым тяжелым, что я носила, но это того стоило.

— Зараза! — закричал он, очаровательно дуясь. Он мне раньше таким не нравился, но теперь отношение изменилось. Когда мы будем ссориться, я буду просто подхватывать его на руки. Я остановила его попытки вырваться, склонившись и поцеловав его в лоб. Если я не могла выразить словами чувства, то я могла действовать, надеясь, что так он меня поймет. — Опустишь меня? — сказал он. Я сдалась, опустила его на ноги. Он удивил меня, развернув меня и крепко обняв сзади. Он прижался лицом к моей спине.

Этот день был ужасно странным.

— Что ты делаешь?

— Молчи, — сказал он, его голос так дрожал, что я ощущала это кожей. — Я вот-вот расплачусь и не хочу, чтобы ты это видела.

Я невнятно лепетала. Это было новым.

— Джини, я думал, ты умерла, — сказал Квентин. — Последним я видел, как Принцесса железного веера собиралась тебя убить.

Он глубоко вдыхал с дрожью, и моя футболка сзади стала мокрой.

— После взрыва я часами искал твою ауру. Часами думал, что ты пропала навеки. Я чуть не сорвался, Гуань Ю, Гуаньинь и Великой белой планете пришлось меня сдерживать, чтобы я не разбил гору.

Это казалось несоразмерным. Я не врала, но я так не боялась за себя в схватке с Принцессой железного веера, потому что все произошло быстро. Это был не медленный ужас, когда Квентин пал от огня Красного ребенка, или когда у него вдруг пошла кровь от атаки Принцессы железного веера. То было худшим в моей…

Ох.

Такой ужас он пережил. Эту раздирающую боль, когда мир рушился. Обычно Квентин принимал больше ударов от врагов, так что то, как Принцесса железного веера чуть не убила меня, было для него новым ужасом. Если он переживал за мою безопасность так, как я за него…

Я покачала головой. Я не хотела думать, что ему было так больно. Я потянулась за себя, поймала его плечи и прижала его сильнее к себе.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал он. — Думал, что снова потерял тебя. И что последним мы будем помнить друг о друге, как поссорились.

Он развернул меня так быстро, что голова закружилась. Я потеряла равновесие, и он поймал меня, как романтичный пират свою влюбленную избранницу.

— Джини, — сказал он, таким отчаянным и уязвимым я его не видела даже в сражениях. — Джини, прости. Я вел себя как идиот. Я бессмысленно злился, потому что ты часто удивляла меня в последнее время. Когда ты назвала Гуаньинь в кандидаты. Когда заговорила, что можешь не пойти в колледж.

Каждый раз он дергал меня за струны души.

— Конечно, ты не обязана делать то, что я ожидаю, и прости, что я намекал на это, — сказал Квентин. — Просто все эти удивления вернули меня в то время, когда ты пропала, будучи Рюи цзиньгу бан. Тогда я впервые подумал, что потерял тебя навеки.

Признание лилось из него с легкостью. Он опередил меня с советом Цзи Хюн про самоанализ. Я не должна была удивляться. Сан Вуконг быстро учился, а я часто закрывалась от эмоций.

Я не могла отставать.

— Я удивляла тебя, потому что удивляла себя. Оказалось, я знаю себя не так хорошо, как думала, и это меня пугает! — выпалила я.

Потребовалось мое нежелание дать Квентину «победить» в честности, чтобы выдавить слова из меня. Это было не здоровым поведением, но сейчас сработало. Блокада была пробита.

— Когда мы только встретились, у меня была одна цель, — сказала я. — Одна. А теперь жить стало куда сложнее. Будущее уже не из одного пункта. И это кружит голову. Порой мне кажется, что я тону.

Я сжала его крепче — с ним я не утонула бы точно.

— Прости. Я… поступила ужасно с тобой. Сказала, что ты — не семья. Но, Квентин, ты знаешь, что случилось с моими родителями. Только в них я видела отношения и семью, а я не хочу следовать их примеру.

Он обеспокоился.

— Мне держаться подальше? Нам перестать на время быть парой?

— Нет! — уверенно сказала я. — Я хочу тебя рядом. М-мне нужен ты рядом. Но мы не всегда должны быть идеальными вместе.

Я выбралась из его рук и села на полянке. Он опустился рядом. Мы смотрели не в глаза друг другу, а в одну сторону, как команда. Так было проще.

Совет Цзи Хюн работал. Мы с Квентином пошли по дороге, на которую она намекала. Она порой была как… пьяный джедай. Мне нужно было отблагодарить ее, когда мы вернемся домой.

Я обвила рукой плечи Квентина и прижалась к нему. Было не очень удобно, ведь он был твердым. Объятия с ним всегда немного напоминали объятия с блоком двигателя.

— Я о том, что я поняла, что порой будут моменты, когда «ты и я» должно отодвинуться из-за более важных дел, — сказала я. — Как с испытанием за трон, например. Я довольно часто забывала о тебе на этих выходных.

— Вот спасибо, — буркнул он.

Я шлепнула его по плечу.

— И так должно быть. Мы сведем друг друга с ума, если попытаемся влезть друг другу в головы. Мне хватило этого с мамой.

Он прильнул ко мне. Мы сидели и наслаждались уютной тишиной.

— И прости за то, как я обошелся с тобой при нашей первой встрече, — сказал он после паузы.

Я с интересом посмотрела на него. Да, он должен был извиниться за то, что творил в первые несколько дней нашего знакомства.

— Ты это к чему?

— Я забрел на другую вечеринку в кампусе и кое-что увидел, — Квентин поежился. — Это напомнило, как я тогда себя вел. Я должен благодарить Небеса каждый день, за то что ты позволяешь мне оставаться в твоей жизни.

Он потер большим пальцем свои костяшки, заставляя меня поверить, что он со многими проблемами расправлялся в той же манере, что и я. Мне нравился извиняющийся Квентин. Я не смогла сдержаться и не подразнить его, пока у меня было преимущество.

— Итак, — я потерлась носом об его висок, — тебе не нравится, когда я тебя удивляю? Это очень властно. Может, ты изменился не так сильно, как думаешь.

Я ощутила, как он нахмурился, и мне было радостно от того, что кожу покалывало из-за этого.

— Я думал, мы будем полностью синхронны после начала свиданий, — проворчал он. — Мне говорили, лучшие пары понимают мысли друг друга и заканчивают предложения.

— Ха! Ты в интернете такое вычитал?

— Уж прости, что хотел быть романтичным! — его голос стал выше.

О, старые милые ссоры. Как я скучала.

— Квентин, я тебя люблю, но я не хочу сливаться с тобой, — я потянула его за волосы у лица. Ему стоило вскоре подстричься. — Тебе придется смириться, что будут и сюрпризы.

Он замер. Посмотрел на меня. На его лице была дикая чеширская улыбка.

— Ты знаешь, что только что сказала?

— Про сюрпризы?

— Нет. Другое, — я растерялась, а потом поняла.

О, нет.

— Ты это сказала! — завопил Квентин. — Сказала первой!

Я ощущала, как кровь прилила к шее и щекам.

— Это не считается! — это не должно было стать соревнованием, кто первый произнесет три важных слова. Но стало. Это был наш бой уже долгое время.

— Ты ничего теперь не поделаешь, — сказал Квентин. — Я навсегда победил! — он пританцовывал на земле.

Я попыталась обвить руками его шею, но он поймал меня за запястья.

— Юни должна мне десять долларов! — закричал он, пока мы боролись.

— Квентин, я тебя убью!

— Но как можно убить то, что лю-ю-юбишь!

Я хотела заткнуть его, так что сделала это лучшим образом. Я напала на его губы своими, потушив слово на Л. Он отпустил мои руки, и я смогла водить пальцами по его волосам, что просто обожала делать.

Не прерывая поцелуй, он подхватил меня под коленями и поднял в воздух. Я думала, он хотел удержать меня там, парящую в пространстве и времени, но он сделал шаг и прижал меня к дереву так, что листья посыпались на нас. Я охнула, ощущая трепет его тела.

Я оттолкнулась от дерева и сбила его с ног, согнувшись, чтобы не отрываться от его губ. Мои ладони нырнули под его рубашку и добрались до хвоста, обвивающего его пояс. Об этом не знал никто, кроме меня.

— По… — сказал он, но поцелуй заглушил его. Лежа на спине, он не мог отодвинуть голову, чтобы говорить четко, так что схватил меня за хвост волос и дернул. — Постой! — четче сказал он.

Я недовольно нахмурилась. Квентин смотрел на меня, словно мы остановились не по его вине.

— Девятнадцать, помнишь? — сказал он. — Твои слова, не мои.

Ох. Я вспомнила. Прошлая Джини была занудой. Нынешняя хотела порвать со всеми оковами, пировать и выть радостно на луну.

Но он был прав. И я принимала его всерьез, так что замедлила ладони, а потом остановила их. Под тканью его рубашки я постукивала пальцами по твердому прессу, не готовая отдавать эту завоеванную территорию. Пусть перерисовывают карту, мне плевать.

— Ла-а-а-адно, — буркнула я. — Мы не нарушим мое правило. Глупое правило.

Квентин мудро кивнул. А потом схватил меня за бедра, выгнул свою спину и перевернул меня, чтобы оказаться сверху.

— Мы и не нарушим, — но скромное выражение лица Квентина сменилось опасной ухмылкой. — Но мы можем подобраться близко.

Я улыбнулась и притянула его к себе.

* * *

Я проснулась от воя будильника. Я потянулась, чтобы выключить его, но шлепнула Квентина по лицу.

— А? — сонно сказал он, лежа рядом со мной. Он тоже спал, я впервые такое видела.

— Выключи будильник, — простонала я, не открывая глаза из-за утреннего света. — Ты ближе.

Его тело зашуршало и повернулось на траве.

— Ай, — выдавил он. — Думаю, ты меня сломала. Тело так не ныло с тех пор, как я был под горой.

Может, прошлая ночь мне только приснилась. Все это могло быть миражем для путника, страдающего от жажды. Воплощением моих подавленных желаний.

Но прутья впивались в бедро, и прохлада воздуха говорила мне, что я спала на земле в лесу. Мы с Квентином ласкали друг друга с пылом, а теперь нужно было многое скрывать от Юни. По крайней мере, пока она не вытянет это из меня силой.

Погодите.

Тогда мы были не в моей постели. Не в моем доме. Не на Земле. И звук будильника был…

Мы с Квентином резко сели. Мы заметили, как таяли остатки серого рассвета, день возвращался быстрее, чем уходил. Я смотрела на Квентина, глаза были огромными.

Его серьги гудели.

* * *

Мы с Квентином выбежали к остальным. Мы так спешили, что я не одно дерево разбила по пути бедром.

Я не смогла увидеть, что делали ночью боги. Может, они работали круглосуточно. Когда мы прибыли, они выглядели так, словно нас не было несколько минут. Будто они и с мест не сдвинулись.

— Уши! — заорала я всем. — Уши!

Хотя серьги пытались улететь с его головы как насекомые в банках, Квентин смог говорить внятнее меня:

— Как хорошо ловит сигнал? — сказал он Гуаньинь. — Они еще работают?

Она была в ужасе и не могла оправдаться. Творение Гуаньинь работало между измерениями. И где-то дома человек и яогуай были в опасной близости друг от друга.

«Почему?» — кричала я мысленно. Почему я не сделала выводы? Не останавливаться, не отдыхать, не прощать себя, пока проблемы не решены. Яогуаи, которые выбрались через портал, когда напала Принцесса железного веера, не нападали на людей только из-за жалкого обещания Шохушень, которой не было рядом. Весь кампус мог кишеть демонами.

— Они не прекращают! — Квентин схватился за голову.

Гуаньинь прижала ладони к его ушам и убрала магию, которой привязала их там. Они гудели на ее ладонях так, что она закричала и бросила их на землю. Серьги вспыхнули энергией и разлетелись на капели растаявшего олова. Золотой цвет все-таки был фальшивкой.

То, что я потеряла подарок от отца, ранило. Но больнее было видеть Квентина без них. Словно мы лишились всех мгновений, когда он был в них.

И на месте этих воспоминаний была катастрофа, которую устроила я. Было не сложно проследить связь. Чем больше гудели серьги, тем больше людей было в опасности. Столько, что система не выдержала.

«Это твоя судьба, — прошептал голос в моей голове. Тот же, что говорил со мной, когда я смотрела на подарок, а родители кричали на фоне. — Проиграть. Девочка, которая разрушает все, чего касается».

Я повернулась к богам, которых хотела дружно задушить. Я была в ужасе, и их отдых прошлой ночью больше напоминал трусость.

— Как далеко энергия, что не выпускает нас? По прямой?

Великая белая планета направил палец на часть леса, которая не отличалась от остального, как по мне.

— С твоей скоростью? Около часа, если бы путь был свободным. Но пробираться через заросли не меньше дня.

— Нам стоит подбираться осторожно, — сказал Эрлан Шень. — Сообщать наше присутствие — ошибка, и она может стать последней для нас.

Угу. Плохо. Я не хотела тратить время на лес.

Я щелкнула пальцами в сторону Гуань Ю.

— Великан. Можешь расчистить путь? Плевать, как громко и грязно.

Глаза краснолицего воина загорелись с радостью.

— Ха! — закричал он. — Мне нравится образ твоих мыслей, Шохушень!

Гуань Ю снял огромную алебарду и сжал ее двумя руками, словно дубинку. Над ним острый клинок ловил свет, но перестал быть заметным от его движений.

Ничего не произошло.

Эрлан Шень хотел съязвить, но Гуань Ю опередил его, подняв руку.

— Погоди.

Лес перед нами сдвинулся вправо. Казалось, кто-то провел скальпелем по фону старого фильма и подвинул холст. Деревья съехали с пней и упали на землю. Треск ломающихся веток сопровождал открытие части земли без леса размером с футбольное поле.

— Это неплохо, — сказала я Гуань Ю. — Но ты можешь сделать так на бегу?

* * *

— Я не прошу вас замедлиться, — сказал Великая белая планета мне на ухо, зубы стучали. — Но можно учесть старые кости.

— Терпите, — сказала я. Мне было плевать, как его трясло, пока я прыгала с пня на пень. Я не слышала, чтобы Йода жаловался, когда катался на спине у Люка, делающего сальто на болоте.

Я ясно дала понять, что мы уже не переживали о своем достоинстве. Потому Великая белая планета держался за мою спину. Я верила, что Гуаньинь сможет двигаться быстро.

Квентин и Гуань Ю впереди нас развлекались. Клинок-полумесяц Зеленого дракона плясал в руках хозяина, терзая лес, и порой даже не был в ладонях Гуань Ю. Видимо, бог-воин мог управлять алебардой, не касаясь ее. Она часто кружилась сама по себе, а потом возвращалась к нему.

Деревья, которые медленно падали, отбрасывались с дороги отрядом клонов Квентина. Он выстроил их в ряд, защищал нас, убирая стволы деревьев, разбивая их на куски.

Даже Эрлан Шень участвовал, отбрасывал щепки из воздуха дугами воды.

— То, от чего исходит эта ци, услышит нас, — крикнул он.

— Плевать, — отозвалась я.

— Просто у сильных существ обычно хороший слух, — продолжил он. — Например, боги могут уловить звуки далекой, кхм, боевой романтики, скажем так.

Мои щеки вспыхнули.

— Сначала я думал, что вы решили друг друга убить, — сказал он. — Чуть не пошел вас проверять. Для вашей безопасности.

— Иди ты! — заорала я.

— Вряд ли пережил бы ту встречу! — насмехался он. — Я еще не слышал, чтобы обезьяна издавал такой звук, даже когда я сражался с ним до… а-а-агх!

Странный фрукт с шипами размером с ананас прилетел сверху в лицо Эрлан Шеня. Я подняла взгляд и увидела Квентина — наверное, настоящего — и он подмигнул мне с ветки.

Я послала ему поцелуй. Мы вместе разбирались с теми, кого ненавидели. Так и делали настоящие пары.

* * *

Оценка Великой белой планеты была почти верной. Без телефона я не могла засечь время нашего прогресса. Но прошел примерно час, и лес кончился.

Я спустила старого бога со своей спины и спрыгнула с последнего пня. Лес был за мной, и я смотрела в бесконечность.

На следующем уровне этой игры был бесконечный мраморный пол, на котором ничего не было. Пространство перед нами могло быть размером с континент. Отполированный ровный мрамор, куда ни глянь.

Гладкая долина из белого камня потрясала. Успокаивающий эффект гладких поверхностей кампуса на Земле тут усилился до жуткого ощущения, что меня раздавят.

Я с горечью подумала о кампусе.

— Нужно идти.

— Джини, — сказала Гуаньинь. — У меня плохое предчувствие. Что-то не так.

Я повернулась к ней, вдруг разозлившись. Она говорила, что нам нужно закончить состязание, чтобы попасть домой, и от мысли, что мы будем медлить, я сорвалась.

— Что, снова хочешь уйти? — рявкнула я. — Мне нужно на Землю! Мы не можем ждать вечность, пока вы решите, что делать!

Было время, когда я серьезно ранила бы того, кто заставил Гуаньинь вздрогнуть, как было сейчас. Я не могла терпеть свое поведение, так что отвернулась от нее и пошла к краю.

Я смотрела на свои ноги первые несколько шагов. Они миновали границу леса и каменной долины. Пока что все было хорошо. Никаких барьеров, капканов или иллюзий.

Мы шагали в ряд через промежутки. Великолепная семерка, но без одного. Мы могли шагать в такт играющей гармошке ковбоя.

Но музыкальное сопровождение быстро пропало бы. В воздухе вскоре появился гул. Я думала, что мне кажется, но боги тоже хмурились, а звук становился громче.

Шум был в атмосфере, словно все молекулы газа вокруг нас усиливали звуковые волны. Может, Принцесса железного веера стала небом. Я поежилась от мысли.

Я знала, что с истинным зрением ослепну, может, навсегда. Волны магической силы тут были почти осязаемыми, словно водоросли расступались, подпуская нас ближе, чтобы там нас проглотили.

Гул становился все напряженнее. Видимо, мы шагали к источнику. Мне было не по себе от того, что я уже не знала, как долго мы шли по пустому полу. Казалось, мрамор тянул за лодыжки. И только мое упрямство вело меня вперед.

Вдруг яркая мысль вспыхнула в моей голове. Я слышала такой звук раньше. Когда Квентин впервые призывал Гуаньинь на Землю, он колдовал так, словно их собрались в комнате сотни, устроив концерт.

А это было в миллион раз сильнее. Это был чей-то невероятно усиленный голос. Масштаб силы, превративший просторное пространство в комнату с эхом, вызывал тревогу.

Но мы шли. Понимание, что я слышала голос, язык, позволило различить буквы, словно капли в океане.

Шуй ле шуй ле шуй ле шуйле шуйлешуйлешуйле…

Спи. Повелительное наклонение. Кто-то колдовал чары сна, обычные, но с энергией тысячи рождающихся солнц в них. Я увидела точку на горизонте, один источник.

Мы шли. Шагали, пока точка не стала силуэтом, а тот превратился в мужчину.

Это был Нефритовый император.

26

Король Небес отличался от нашей последней встречи на Земле. Пухлый потный бюрократ средних лет сменился тощим оголодавшим отшельником, который давно не был под крышей.

Его лицо было обожженным и обветренным, как запеченная глина. Одежда без украшений растрепалась, свободно висела на его плечах. Его глаза были закрыты в медитации, и он сидел, скрестив ноги, на белом мраморном полу.

Эрлан Шень задрожал от смеха. Сначала тихо, а потом все сильнее. Он согнулся. Упал на колени.

— Поверить не могу! — завизжал он, вытирая слезы с глаз. — Это уже слишком! Серьезно!

Он катался на спине, держась за ребра, пиная воздух. Он сорвался. Все, как и я, были скованы страхом.

— Не понимаете? — радостно вопил Эрлан Шень. — Он — угроза! Он — причина всего этого! Он привел нас в это измерение и пленил нас тут! Вы не знаете его так, как я! Все случилось с нами, потому что он так пожелал!

В этом не было смысла. Эрлан Шень видел то, что хотел, делал выводы из своей ненависти.

Я не могла сказать ему это. Горло не слушалось. Как и руки с ногами. Неправильность парализовала меня. Если Нефритовый император так колдовал сон, в одну пулю вкладывал порох, которого хватило бы, чтобы разбить город, то приказ должен был разгромить нас. Но мы не спали. Кто-то другой был мишенью.

Эрлан Шень резко сел, словно оживший труп.

— Да ладно вам! — крикнул он нам. — Вы не видите иронию? Все это время нужно было убить Нефритового императора! Мы столько прошли, и это — дар!

Он посмотрел на меня.

— Нечего сказать? Ни слова о том, как я попал в Ад за желание убить его, а теперь я получил разрешение, подписанное и с печатью Вселенной? Никаких насмешек? Ничего?

Я не могла ответить, даже если бы хотела. Никто из нас не мог. В его мании Эрлан Шень пропустил, как его дядя приоткрыл глаза.

* * *

Энергия от Нефритового императора не была магией. Магия меняла реальность. Это была наша новая реальность. Забвение. Он был не божеством, а кошмаром.

Мои веки застыли открытыми. Я ощущала, как дрожат мои атомы. Свет силы Короля Небес было видно невооруженным глазом. Он окутал Квентина, Гуань Ю, Гуаньинь и Великую белую планету, как и меня, делая из нас черно-белые фотографии, заморозив нас на месте.

Но не Эрлан Шеня. Море света пропускало его. Он даже не заметил, что происходило с нами, по сравнению с ним.

Из-за нашего молчания он невнятно закричал и махнул кулаком в нашу сторону. А потом Эрлан Шень повернулся к дяде с желанием убивать в глазах.

Из своей воды он создал длинный узкий клинок. Он пошел к Нефритовому императору, сидящему неподвижно.

— Вы не знаете, как долго я этого ждал! — взревел Эрлан Шень. — Год проходит на Земле за день на Небесах? А в Аду проходят десять лет за каждый день на Земле! И пытки КАЖДЫЙ ДЕНЬ!

Эрлан Шень был далеко. Крохотный. Окруженный тьмой. Мне было не по себе из-за него. Хоть между нами произошло всякое, я ощущала одно желание: кричать ему убегать. Спасаться.

Он встал перед Нефритовым императором и сжал плечо дяди одной рукой, поднял высоко оружие другой рукой.

— Ради лучшей Вселенной, — Эрлан Шень опустил оружие.

Нефритовый император поймал острие клинка пальцами. Вода испарилась.

Эрлан Шень потерял равновесие и пошатнулся. Нефритовый император сжал горло племянника.

Король Небес неспешно открыл глаза, посылая новую волну жуткой силы к нам. Он посмотрел на всех по очереди — Великую белую планету, Гуаньинь, меня, Квентина и Гуань Ю, игнорируя сдавленные вопли Эрлан Шеня.

Он поднялся на колени, потом на ноги, не убирая руки с племянника. От движения одеяние соскользнуло с его плеч, открывая тело, которое лишилось мягкости. Он был покрыт плотными сухожилиями и связками, напоминая сплетенный хлыст, и каждое движение мышц заставляло Эрлан Шеня задыхаться от боли.

— Дети, — рявкнул он нам. Слово звучало как самое ужасное оскорбление. — Вы просто дети.

Эрлан Шень бил по запястью Нефритового императора, но попытки освободиться были не эффективнее попыток школьного задиры избежать гнева Квентина. Такой была разница в силе.

— Вы понятия не имеете, что я делаю для вас! Вы смеетесь надо мной, когда думаете, что я не вижу! Плюете на мои приказы! И при первом шансе попытались заменить меня! Я так и знал! Я рассчитывал на ваше предательство! Вы просто дети! Самонадеянные дети!

Он тряс Эрлан Шенем как тряпичной куклой.

— И зачем ты здесь? — Нефритовый император закричал в лицо племянника. — Как ты смог выбраться из Ада и попасть на состязание?

Недостающий кусочек, о котором я говорила Квентину, раскрывался понемногу. Но я все еще не понимала, куда он подходил. Нефритовый император хотел, чтобы в его отсутствие началось состязание за трон. Зачем? Зачем вообще было пропадать?

— Мои плоть и кровь, — сказал Король Небес с новым презрением. — Как жалко ты выглядишь. Не хватает глаза? В этом дело? Вот!

Он ударил лбом по лбу племянника. Удар оставил рану на коже Эрлан Шеня, словно открылся старый шрам. Кровь потекла узором по лицу божества дождя, словно слезы из раны, где раньше был третий глаз.

— Знаешь, почему я тебя не слушал? — сказал Нефритовый император. — Почему ставил тебя на место?

Слезы лились по лицу Эрлан Шеня, смешиваясь с кровью. Он не мог издать ни звука, его язык перекрывал ему горло.

— Я относился к тебе, как к мусору, потому что ты и был мусором, — сказал ему Нефритовый император. — Думаю, ты много раз, пока затевал месть в тени, понимал, что ты — бесполезный мусор. Ты думал, что я боялся твоей силы? Нет. Я никогда тебя не боялся. Я отказался от тебя, потому что ты был слишком слаб, чтобы помочь мне править. И ты всегда таким был.

Эрлан Шень всхлипнул и сдался. Перестал бороться. Самый упрямый из всех, кого я встречала, закрыл глаза и принял свою судьбу.

Нефритовый император сломал ему шею.

* * *

Легкость. Нефритовый император дал нам невесомость. Я знала, что ему не было дела до людей, но я не могла терпеть то, как он отбрасывал свою семью.

Я закричала и, к моему удивлению, Нефритовый император меня услышал. Он посмотрел на меня и бросил труп Эрлан Шеня на землю, где он застыл в неровной позе. Он уже забыл о племяннике, даже не вытер руку.

Нефритовый император цокнул языком и покачал головой с сарказмом из-за моего непонимания.

— Ты выглядишь растеряно, — сказал он. — Раз нет ничего отвратительнее лица тупого человека, не знающего, что происходит, я расскажу тебе.

Он указал пальцем, но не на меня, а на Гуаньинь.

— Мне нужна она, — сказал он. — Богиня милосердия, — он указал на Гуань Ю, Великую белую планету и Квентина, еще скованных его силой. — Остальные слабы. Я не знаю, как Принцесса железного веера дала выжить многим из вас, но не важно. Ведьма послала мне то, о чем я просил.

Нефритовый император приблизился у Гуаньинь. Не было конца тому, как я все испортила, как и дна у ямы, куда я нас затянула. Она не была бы тут, если бы не я. Я была живой ходячей ошибкой, и моя подруга пострадает из-за этого.

Гуаньинь поймала мой взгляд с отчаянием в глазах. Я видела, что одна ее рука была за спиной, пальцы сплетали чары. Она прикрывала движения телом. Я не знала, что она делает, пока теплое сияние не появилось возле меня.

Это был портал.

Создание бреши из этого измерения не сработало бы. Гуаньинь сама так сказала. Но она пыталась. Рисковала жизнью. В последние мгновения до того, как Нефритовый император что-то с ней сделает, она хотела только отправить меня домой.

Но мы попались. Нефритовый император заметил слабое сияние портала и рассмеялся. Под давлением его силы сияние было как свеча на дне моря. Он подошел ко мне и грубо схватил сзади за шею.

— Что у нас тут? — сказал он. — Проход на Землю? Интересно, — он сунул мое лицо к мерцающему свету. — Посмотрим, что за каналы тут есть.

Вблизи к порталу все было янтарным. Я видела Землю как планету, сине-зеленый камешек, а потом понеслась вниз, падая в западную часть Северной Америки, пока не оказалась возле кампуса колледжа, не заметив, что миновала расстояние.

Я вдруг оказалась в строящемся здании многоквартирного дома, схожего с домом Цзи Хюн. Верхние этажи все еще были скелетами из балок. Сгорбленные фигуры ходили в тенях. Яогуаи. Я видела их сквозь чары скрытности, слои магии двигались с их телами.

Они не использовали чары, сидя смирно и тихо, как я думала, когда договаривалась о мире. Демоны овладели идеальным подвижным камуфляжем, который позволял охотнику незаметно подобраться к добыче. И все смотрели на человека, идущего по улице к стройке.

Юни.

Я узнала ее лицо, ее походку, и то, как она сжимала тупую наплечную сумку, что была ей велика. У меня были кошмары, как подругу преследуют яогуаи, а теперь она шла в их гнездо, предлагая свою жизнь без погони. Те демоны были голодными и ранеными. Сильнее опасности для нее представить я не могла.

Я не могла ее защитить. Я не могла никого защитить.

«Прошу, — умоляла я, не зная, к кому обращалась. Я вдыхала, хотя не заслуживала воздух. — Остановите это».

Нефритовый император отдернул меня. Я потеряла вид Юни и завыла как ребенок.

— О, ты точно хочешь домой, — сказал он, цокая языком. — Думаю, я тебя отпущу. Это не дело для человеческой девчонки, какой бы сильной она ни была. Скажи, Шохушень. Хочешь сдаться и пойти домой?

— Да, — всхлипывала я. Я была так разбита, что буквы прозвучали раздельно.

— Я отправлю тебя домой, — прошептал он. — Но только тебя. Тебе придется оставить всех тут. О, что я с ними сделаю. Ты не представляешь.

Он повернул мою голову, чтобы я видела Квентина и Гуаньинь. Я едва могла различить их тела сквозь слезы. Квентин смог подвинуться на пару шагов ко мне. Из его рта текла кровь, он укусил себя. Гуаньинь дрожала от усилий. Она не могла держать портал дольше, вот-вот отпустила бы чары. Другого шанса не будет.

И я сделала выбор. Я не знала, был ли он верным. Но, как и со всеми моими выборами, я могла ненавидеть себя позже.

— Итак? — сказал Нефритовый император. — Вернешься на землю?

Он позволил мне схватиться за его плечи, чтобы не упасть. Руки ощущались как желе. Он посмотрел на мои бесполезные руки и ухмыльнулся. Он отпускал меня из жалости, зная, что мой поступок сгрызет меня.

Он был в чем-то прав.

Пальцы напряглись, словно я сунула их в розетку на стене. Раздался хруст костей, пальцы впились в плечи Нефритового императора.

— Ты первый, — сказала я.

Его глаза расширились. Я сунула его голову в портал, и он закрылся, оставив остальное его тело в этом измерении.

27

Все застыло.

Удушающее духовное давление Нефритового императора ослабло. Казалось, пропала гравитация. Хотя мои ноги стояли на земле, новая свобода придавала ощущение парения.

Бесконечный гул чар сна пропал. Видимо, оно требовало постоянного внимания колдующего. А им был тот, кто лежал на полу без головы.

Шаги зазвучали за мной. Я обернулась, ожидая увидеть Квентина, но там был Великая белая планета. Я постоянно забывала про него.

— Ты… убила Короля Небес! — закричал Великая белая планета.

— А не должна была? — пролепетала я.

— Нет!

Я рассмеялась. Я поняла только теперь, приходя в себя после удара духовной силой. Я была опьяненной. И это было приятнее, чем думать о последствиях моих действий.

Я склонилась, и меня стошнило. Квентин и Гуаньинь поймали меня и не дали упасть на землю. Они придерживали меня по бокам. Гуань Ю тоже пошел помочь, но попятился, увидев, что они поймали меня. Этот Гуань Ю был хорошим.

— Он собирался убить нас, — сказала я. — А так нельзя. Даже если…

Даже если это означало конец света. Я закрыла глаза, чтобы не плакать из-за своего поступка. Окно было закрыто. Разрушения на Земле были на моих плечах.

Юни. Боже, Юни. Я…

Гуаньинь сжала мои руки выше локтей.

— Джини, клянусь, на Земле все будет хорошо, — она встряхнула меня. — Твои друзья будут в порядке. Даю слово. Джини, послушай меня!

Она врала, конечно. Все это было ложью. Мы говорили себе, что могли поступать правильно. Правильного не существовало. Это было менее реальным, чем драконы.

Высокий визг привел нас в чувство. Кричал Гуань Ю.

Он словно увидел призрака. Он указывал оружием, а оно и его руки дрожали.

Нефритовый император сидел на полу.

Для тех, кто не заметил движений, тело дернулось и поднялось на ноги.

В этот раз завизжали все мы.

Нефритовый император был все еще без головы, но уже не так, как пару минут назад. Поверхность обрубленной шеи была наклонена к нам, и меня чуть не стошнило. Но вместо крови там была пустота. Вокруг раны поверхности стали отстраиваться по клетке, по пикселю. Нос, уши, глаза и остальной череп Нефритового императора вернулись, словно невидимые крохотные строители восстановили статую.

Я понимала, что у всех богов Небес были личные силы, часть реальности, которой они повелевали. У Эрлан Шеня это была вода. У Гуаньинь — время. Уникальной способностью Нефритового императора оказалась регенерация. Восстановление клеток. Идеальная способность для самоуверенного божества.

Его новая голова была ближе к той, что я узнавала. Мягкая, не тронутая солнцем. Оттенок кожи не сочетался с его телом. Он пришел в себя и огляделся. А потом его глаза расширились.

— Нет, нет, НЕТ! — завизжал он. — Что вы наделали? Вы все испортили!

Я подбежала к нему и сжала его горло руками. Он все еще восстанавливался, потому что не смог отбиться от меня духовной и физической силой. И только три других бога и Король Обезьян не дали мне сделать с ним то, что он сделал с Эрлан Шенем. Его силы означали, что я могла убивать его вечность. Не худший способ провести бесполезную жизнь.

— Чары сна! — кричал Нефритовый император. — Вы прервали чары сна! Вы не подумали, на что я их применял?

Земля под нами задрожала.

* * *

Я была девочкой из района залива. Знала, что такое землетрясения. Я могла оценить каждую дрожь по шкале Рихтера с точностью до половины балла.

И я сразу узнала землетрясение, хоть оно было в другом измерении, и обычная геология тут не работала. Казалось, кто-то впился пальцами в прутья ворот и трясет их от гнева.

Остальные теряли равновесие, но я сжала Нефритового императора еще раз, чтобы устоять.

— О чем ты говоришь? — закричала я.

— Я покинул двор Небес и пришел сюда, потому что должен был сдержать это. Кто-то всегда должен это сдерживать!

— Что сдерживать?

— Анархию. Апокалипсис. Анти-Путь.

От этих слов Нефритовый император успокоился. Он рассмеялся, смиряясь.

— Тайна, которую узнаешь, становясь правителем Небес, — сказал он, словно мы не спешили, — что у тебя только один долг. Чтобы Небеса выжили. Остальное не важно. А сегодня из-за вас я провалил задание.

Из центра вдали долина выгнулась. Камень должен был треснуть, но вместо этого изгибался, словно был нарисован на ткани.

Он выпирал все сильнее, реальность вокруг становилась все тоньше, пока не порвалась с шипением. Пленка фильма перед моими глазами разорвалась, и белый прожектор светил в брешь.

Что-то выползло оттуда.

Рука размером с синего кита потянулась из пустоты между камней. Она обрушилась на мрамор, большие пальцы впились, словно пришелец со щупальцами опустился на Землю и решил: «Да, подойдет». Другая такая же рука поднялась из бреши и толкнула камни с другой стороны. Трицепсы размером с вагоны поезда сжались, поднимая их владельца.

Остатки логики во сне после шока и страха сожгли мой разум в пепел. Я ожидала, что появится огромная ужасная голова, выглянет из дыры. Похожая на человека, судя по рукам. Или на зверя, как у яогуая. Но головы не было. Вместо этого поднялись плечи титана, а между ними ничего не было.

Безголовый гороподобный торс поднялся в воздух, словно двигались тектонические плиты. Гора замерла, словно застряла в районе пояса. Его грудные мышцы моргали. Как глаза. Там, где должны быть соски, кожа его груди сморщилась, напоминая глаза, щурящиеся от света.

— Нюйва, сжалься, — прошептал Великая белая планета, его тело переживало кошмар. — Это Исконный!

— Син-тянь, — сказал Нефритовый император. — Воплощение сопротивления. Это хандан, хаос, расщепление. Разрушение, что постоянно скрывается за вуалью, — он посмотрел на монстра с почти оценивающим спокойствием, как лыжник мог остановиться и оценить красоту лавины. На миг, пока она была еще далеко. — Син-тяня нельзя убить, — сказал он. — Его нельзя одолеть окончательно. Когда он поднимается, его можно лишь успокоить и подавить, как было миллионы лет, и это делает тот, кто на троне. Я прибыл сюда усилить чары, что не давали ему порвать границы Небес и Земли, уничтожить Вселенную.

Недостающий кусочек. Я все теперь поняла. Нефритовый император уловил движения Син-тяня и поспешил сюда подавить угрозу. Но он не хотел быть прикованным к долгу, когда кто-то другой мог его забрать.

И он терпел, пока все разворачивалось ему на пользу, ждал, пока без него объявят состязание за трон, зная, что придут сильные божества. Он послал Принцессу железного веера выбрать сильнейшего и убрать остальных. Он собирался передать работу с Син-тянем тому божеству, которое придет, словно свежей батарейке.

Это был Атлас, обманом заставивший Геркулеса подержать небосвод вместо него. И мы играли ему на руку, пока не добрались до этого момента.

Теперь я понимала, какие события привели нас к этому, но это не спасло ситуацию. Существо, перекрывшее небо, повернулось. Поддельные глаза на его груди опустили взгляд и заметили нашу ошеломленную команду.

Реакция Син-тяня была мгновенной. Я не могла оценить слово «мерзость», пока не увидела его воплощение в этом великане. Его глаза яростно прищурились, и живот с впадиной вдруг раздулся внутрь, создавая пропасть из плоти.

«Он кричит на нас, — подумала я. — Ненавидит нас больше всего в мире. Его смысл — ненавидеть нас».

Если бы легкие были соединены с его животом-ртом, шум точно превратил бы нас в жидкость. Но гигант был до ужаса тихим, и наши голоса звенели, словно после взрыва.

— Бегите! — сказал Великая белая планета. Он знал таких существ, потому что оправился быстрее нас. — Нужно бежать!

Нефритовый император снова рассмеялся.

— Куда? Он проснулся и разобьет стены Вселенной.

— Куда угодно! — рявкнул Великая белая планета.

В этот раз нести старика не требовалось. Ужас сделал всех нас быстрыми. Мы побежали туда, откуда прибыли, даже Нефритовый император, хоть считал, что все пропало. Для того, кто принял свою судьбу, он был довольно быстрым.

Небо стало темнее над нашими головами.

Грохот за нами чуть не отбросил меня в воздух. Я оглянулась и поняла, что нас чудом не раздавила рука Син-тяня, рухнувшая на землю. Судя по его положению, он потянулся как можно дальше, чтобы попытаться убить нас. Он был таким большим, что миновал расстояние одним взмахом.

Он не замер надолго. Ладонь впилась в землю, ногти пробивали камень. Син-тянь тянул с силой миллиона вьючных животных, подался вперед, почти выбрался из ямы, в которой был.

Тень другой его руки нависла, перекрыв свет. Нас раздавит, если мы не сменим курс. Может, боги Небес смотрели столько же ужасных фильмов, сколько и я, о людях, которых раздавливал камень, катящийся за ними, потому что в последний миг мы бросились в сторону. Порыв ветра от пальцев-бревен Син-тяня ударил под мои колени, и я покатилась.

«Так обычно сражаются со мной? — подумала я, ударяясь головой о каменный пол. — Как несправедливо».

Краем глаза я увидела, как Нефритовый император открыл портал для себя с огромным трудом. Духовное давление Син-тяня мешало. Король Небес втиснулся в крохотное окошко и пропал до колен, брешь закрылась, оставив тут куски его ног. Но он мог их восстановить.

Я не смогла расстроиться от его побега в стиле ящерицы. Если опасно теперь было везде, Нефритовый император просто обеспечил себе смерть в своей постели.

Квентин поднял меня с мрамора.

— Нужно бороться! — закричала я. — Почему мы не боремся?

— Не можем! — Квентин повторял на Нефритовым императором. — Это не просто божество! Это концепт! Само сопротивление! Он сможет отбиваться вечно, пока не убьет нас!

Он оттащил меня от огромной ладони, которая снова начала шевелиться, и я услышала немыслимое от него:

— Мы проиграли, Джини! — сказал он. — Мы ничего не можем сделать! Мы проиграли, и это конец!

Я не могла поверить. Квентин так не сказал бы. Мы ведь были вместе и могли бороться.

Син-тянь отодвинул к себе обе руки, решил толкнуть себя вверх, а не вдоль мрамора. Его тело поднялось в воздух, словно вырос гигантский амбар, чуть не вызвав вакуум в атмосфере. Великан ерзал, словно пытался встать в первый раз. Я не могла представить, каким огромным он будет на ногах. Мы все пятились от его растущей высоты.

Кроме Гуаньинь.

* * *

В тот миг я могла поклясться, что Эрлан Шень как-то оставил в моем лбу глаз, видящий будущее, как проклятие на прощание. Потому что я видела, как варианты сплетаются в один исход.

— Что ты делаешь? — закричал на нее Квентин. — Ты не можешь его одолеть!

Гуаньинь улыбнулась, ее лицо сияло.

— А разве я сражаюсь?

Она поманила Гуань Ю ближе, шепнула ему на ухо. Лицо генерала сморщилось. Он кивнул и пробормотал что-то в ответ.

— Нет! — завопила я. Я попыталась оттащить ее от Син-тяня, но Гуань Ю впился в мою талию и побежал в другую сторону. — Квентин! — закричала я. Я пыталась уцепиться ногами и оттолкнуться. — Не позволяй ей! Останови ее!

Квентин переглянулся с Гуаньинь, их века дружбы не дали им даже нормальное прощание. Она кивнула на меня, и Квентин отвернулся, слезы лились по его лицу. Он догнал Гуань Ю и поймал меня, когда я почти вырвалась. Вместе они не дали мне упереться пятками.

Я уже не слышала, что кричала. Гуаньинь шла к Син-тяню.

Монстр упирался коленом, готовый встать. Но, заметив простую добычу, он сцепил ладони над плечами без головы в двойной кулак. Он хотел не просто убить ее. Он хотел стереть ее существование.

Ладони Син-тяня опускались. Гуаньинь взметнула руку вверх, словно подбрасывала мяч. Ее движение закончилось щелчком пальцев.

Великан застыл. Но ненадолго. Он был слишком большим и сильным, порвал сложные путы Гуаньинь, которые я видела только у нее, и продолжил удар.

Гуаньинь будто ожидала такое. Она бросила еще один невидимый шар огня, ладони снова застыли.

Это не было решением. Син-тянь пробивался через ее магию, тянулся к ней, замирая, словно прерывалась загрузка видео. Ему нельзя было сопротивляться. Гуаньинь останавливала его вся чаще, пока огромные кулаки не накрыли ее. Кожа на его груди исказилась в гримасе гнева.

В последний миг она прижала ладони к рукам Син-тянь. И я увидела то, что видела только она — сколько боли и страданий было у этого существа.

И Богиня милосердия не могла игнорировать такую боль.

Гуаньинь выпустила всю свою добрую карму. Всю.

* * *

Было бы неуважительно назвать волну энергии похожей на взрыв бомбы. Тут не было ничего опасного, сияние окутало нас. Блаженство. Радость. Это испытывали обитатели Ада все те годы, что Гуаньинь свободно смывала их грехи.

И самым жестоким было то, что, когда свет угас, ее тело осталось там. Я хотела, чтобы она разбилась на кусочки. Испарилась. Если бы от нее ничего не осталось, терпеть вину за то, что я бросила ее такой судьбе, было бы немного легче.

Но она и Син-тянь остались, застыли. Великан пытался раздавить ее, но, стоя на коленях с вытянутыми сцепленными руками, он словно молился богине.

И милосердие было даровано. Жуткое подобие лица Син-тяня уже не выражало агонию. Оно было спокойным и неподвижным, юный монах при наставнике.

Гуаньинь стояла перед ним. Она была идеальной, красивой и безжизненной как статуя в храме. Она умерла.

* * *

Я бросилась вперед, но меня поймал Квентин.

— Джини, — прошептал он. Его лицо было мокрым рядом со мной. — Если мы разбудим Син-тяня, ее жертва перестанет иметь значение.

Я ударила кулаком по его спине, могла его ранить. Он не издал ни звука, а я била его снова и снова. Квентин обнимал меня все крепче, а мои силы угасали. Моя рука упала на него в последний раз, и я разрыдалась. Грудь сдавило отчаяние, и я всхлипывала без конца.

Большое сияние появилось в воздухе рядом с нами, лиловое, а не янтарное, как у Небес, и пушистая морда появилась из него.

Лиса. Та, что прощалась с волком, погибшим от атак Принцессы железного веера. Она выбралась в это измерение по пояс. Она вытянула лапы и поманила, словно хотела обняться. Что-то в том, что она не могла пролезть дальше, создавало впечатление, что она была привязана к безопасному месту за ноги. Другие конечности — копыта оленей, щупальца осьминога и прочие — торчали вокруг нее. Целый зоопарк набился в телефонную будку.

Точка с громким голосом сидела на голове лисы.

— Конечно, вы оказались в последнем измерении, что я проверила, — сказала Кроха.

Я смотрела на нее, не понимая ее появление или слова. Она что-то мне предлагала. Я не знала, хотела ли этого.

— Мы бы вас не бросили. Не после того, что вы сделали для нас! — сказала королева яогуаев. — Скорее! Портал сложно удерживать!

28

Грубый шум рассеивал голос Квентина как пену.

«Джини!» — наверное, кричал он.

Кровь шумела в моей голове. Яркие огни ранили глаза.

Нас бесцеремонно выбросило в пустой аудитории для лекций где-то в колледже. Мое тело лежало на двух рядах столов. Большая зеленая доска осуждающе смотрела на нас.

Лиса и Кроха, как и ее последователи-яогуаи, одолжившие силу, чтобы пробить дыру с Земли к логову Син-тяня, отсутствовали. Может, их выбросило в другом месте.

Портал побил меня не хуже Принцессы железного веера. Но даже если бы путь был гладким, я бы не пошевелилась. Я хотела сгнить. Я сдалась.

— Джини! — Квентин тряс меня.

«Вставай, — сказала мне Гуаньинь. — Еще есть работа».

«Я не могу. Прошу, не заставляй меня».

«Ты должна, Джини».

— Джини! Нужно вставать! — кричал Квентин. — Там всюду следы демонов!

Юни. Я вскочила. Мне нужно было спасти подругу. Если это еще было возможно.

* * *

Спокойные мысли в стиле бодхисатвы, что нужно чтить урок Гуаньинь, пропали, как только мы выбрались на улицу. Там была чистая людская паника. Страх смерти лишал достоинства. Я умоляла Вселенную не забирать Юни. Я была готова отдать деньги, игрушки и свои волосы.

Без сережек Квентина мы могли только искать улицу, которую мне показал Нефритовый император. Я включила истинное зрение и огляделась, как маяк, других вариантов не было.

Вот. Недалеко от квартиры Цзи Хюн. То недостроенное здание, что я видела через портал. Огонь демонической энергии покрывал там все. Я не могла медлить и искать еще детали или описывать Квентину место для прыжка. Я побежала.

Я бежала как зверь. Чем ниже я пригибалась, тем быстрее неслась. Я почти бежала на четвереньках, ладони вот-вот могли начать отталкиваться от земли ради скорости.

Отталкиваясь от земли, я стала еще быстрее. И люди замечали. Мой ветер сбивал их стаканы, пугал собак и вызывал сигнализацию машин. Мне было плевать.

Затормозив перед недостроенным зданием, я невольно вырыла яму длиной в ярд в асфальте. Я перемахнула через стену. Я разрывала стены как салфетки. А потом…

В самой большой комнате была Юни. Окруженная демонами.

Она читала им книгу.

Я так шумела, что она и глаза яогуаев, похожих на рептилий, птиц и прочих зверей, посмотрели на меня.

— Эй, — сказала она. — Можешь потерпеть секунду? Мы дошли до интересной части.

* * *

Юни сохраняла спокойствие, несмотря на мою бурю. Она закончила с яогуаями, встала и без слов взяла меня за руку. Она вывела меня из комнаты.

Мы миновали демонов, которые выглядели так, словно должны были убить культистов, нагло призвавших их. Они уже старались восстановить здание там, где я его разрушила. Большой термит жевал столбы стены, которые я разбила, клейка слюна сдерживала куски.

Я шла рука об руку по улице с Юни, словно она показывала мне, какой красивый день. Квентин вышел из-за угла, и она кивнула ему. Чтобы он был неподалеку. Он пошел рядом с нами без слов, понимая, что тут вела она.

Где-то в шуме в моей голове звякнул колокольчик. Мы прошли в ближайшую кофейню. Она была людной, хоть и небольшой. Никто не замечал летучую мышь-демона, висящую под потолком, скрытую чарами. Она лизала круассан.

Мы сели за чудом пустой стол, ничего не заказав. Казалось, стол забрали из школьной библиотеки. Я узнала серый пластик из экскурсии Цзи Хюн.

— Вы с Квентином, наверное, хотите узнать, что случилось, — сказала Юни.

Я не кивнула.

— Будет проще показать, чем объяснить, — она вытащила из сумочки телефон размером с небольшой планшет. У нее такого не было. Она полистала галерею и нашла видео. Она вставила наушники и передала телефон мне. Я нажала «плей».

Снято было другое здание, не то, что мы покинули. Маленький спортзал кампуса был из старого кирпича, а не полным окон и открытым постоянно. Наверное, снимал сосед с улицы напротив, может, из-за шума, потому что была ночь. И из-за двойной двери раздавался громкий грохот. Толпа толкала двери на засове.

— Что там творится? — сказала она.

Она обрадовалась, что я заговорила.

— После того, как демоны вышли из пруда, они запаниковали и разбежались по кампусу.

— Откуда ты это знаешь? — завизжала я.

— Шш, — сказала Юни. — Смотри.

Еще грохот, в этот раз с искрами. Чары скрытности пропадали.

— Твою мать! — закричал тот, кто снимал. — Смотрите!

Я смотрела. Качество было чудесным, телефон — дорогим. Оператор снимал под хорошим углом. Я могла различить с четкостью двери, которые распахнулись, и толпа демонов выбежала на улицу.

Это была проверка приоритетов оператора: он не убежал и не спрятался. Он закричал, выругался, но снимал дальше, хотя один из демонов заметил человека со странным металлическим прямоугольником. Он раскрыл крокодилью пасть и собрался напасть.

— Этот человек мертв? — сказала я, посмотрела на телефон сзади, ожидая увидеть кровь.

— Ты пропустишь лучшую часть! — прошипела Юни и перевернула его.

— Ни с места! — раздался знакомый голос. Камера подвинулась, уловила пятно света, а потом и знакомое лицо. Юни.

На видео моя подруга ехала на величественном белом коне. Жеребец был с рогами и броней на боках. Я узнала гордое сияние в его глазах. Ао Гуань.

Я вспомнила «Путешествие на Запад». Драконы могли становиться лошадьми. Страж Восточного моря стал конем для моей подруги.

Он встал на дыбы и яростно завопил. Юни оставалась на месте. Она выглядела как валькирия, пришедшая за душами падших.

— Ого, — сказала она, глядя на яогуая, сидя на лошади-драконе. — Ты… вы выглядите необычно, да?

Она указала на пернатую ящерицу спереди.

— Ты как динозавр? Демонам можно такими быть? Как это работает?

Яогуай разозлился отчасти от ее нахальства, отчасти из-за ее духовного присутствия. Мне много раз говорили, что моя подруга была из таких, кого яогуаи хотели есть, но было жутко смотреть на реакцию, которую у них вызывала Юни. Капала слюна. Клацали зубы. Они бросились к ней и Ао Гуаню с таким голодом, что мне пришлось посмотреть на Юни рядом с собой, чтобы убедиться, что она выжила.

Юни на записи повернулась к демонам храбро. Она потянулась к украшенному камнями седлу и вытащила свиток. Оставалось несколько футов между ними, и она развернула его.

Свет вырвался от содержимого свитка. Яогуаи сжались, плюясь и крича, как вампиры на солнце.

— Ладно, слушайте, балбесы! — заорала она. — Меня зовут Юджиния Парк, и у меня печать моей подруги Юджинии Ло Пэй И, божественного стража Калифорнии! Со мной ее сила, и она требует вашего послушания!

Я видела надписи на свитке. Длинные классические мазки иероглифов сияли янтарем. Там была магия Гуаньинь, а внизу сияли белым, как окурки сигарет, мои печати.

Юни держала свиток, на котором я поставила печати перед тем, как уйти. Гуаньинь постаралась и изложила условия перемирия с Крохой на бумаге, запечатала все сильной магией. Она, видимо, связалась с Юни, пока ненадолго уходила проверять Землю на конце бреши Ао Гуаня.

— Вы уйдете внутрь, успокоитесь, будете оставаться пока что там! — проревела Юни на видео. Она уже была в своей стихии. — Шохушень дала слово, что о вас будут заботиться, пока вы следуете ее правилам! Ослушаетесь, и вас постигнет боль!

Моя подруга звучала так уверенно и властно, что я сомневалась, что ей нужна была защита свитка. Демоны замерли и растерялись.

— Я знаю, на что способна моя подруга, — сказала Юни. — Спросите тебя, хотите ли вы ее злить. Хотите ли вы злить меня.

Если яогуаи что и уважали, так это бесстрашие и угрозу. И это у Юни было. Они сдались. Яогуаи развернулись и пошли в спортзал. Юни смотрела им вслед и удовлетворенно кивала, почесывая уши Ао Гуаня, пока следила.

— Ого, — сказал тот, кто снимал.

Юни заметила звук. Она развернула Ао Гуаня.

— Ты! — она указала на камеру. Она направила коня по улице.

— Ох, блин… — и на этом человек бросил телефон, и видео оборвалось.

* * *

— Так что, да, — сказала Юни. Она звучала немного виновато.

— Что я увидел? — сказал Квентин. У него не было звука. И он не был там, когда видео снимали.

— Пока вы были в Мордоре или где-то еще, Гуаньинь пришла ко мне и спросила, смогу ли я побыть последней линией защиты для тебя, — объяснила Юни. — Она сказала, что делать, и когда это делать, если ты не вернешься сразу. Написала мне список тревожных сигналов и способов экстренной связи. Я следовала ее указанием.

Я молчала.

Юни взглянула на Квентина, а потом на меня, нервничая.

— Ао Гуань и его ребята сильно помогли. Они смогли увести почти всех прибывших в твое убежище в лесу. Он радовался, что помог. Он все кричал: «За Шохушень!» и «Так хочет Шохушень!». Он эмоциональный как для его возраста.

Она словно говорила на чужом языке. Я не понимала ее слова.

— Остальных я проверила, дала им человеческую еду, — сказала она. — Было несколько стычек, но все исправили чары забвения и скрытия. И я украла телефон того парня. Я выгляжу хорошо на том видео, потому что уже третий раз той ночью произносила речь. Когда я делала это впервые, чуть не испортила штаны от страха.

Я молчала, и она стала переживать.

— Джини, прости, что действовала за твоей спиной, — сказала она. — Гуаньинь сказала, что ты будешь в ярости, узнав, что я помогала с магией. Она сказала, что это был твой самый большой страх, так что мы сохранили тайну. Ты же не злишься на меня? Скажи что-нибудь. Прошу.

— Я не знала, что ты умеешь кататься верхом, — пробормотала я.

Она прищурилась, а потом отвела в смущении взгляд.

— Я научилась в летнем лагере. Я не говорила тебе, потому что боялась, что ты подумаешь, что я — сноб.

Это меня разбило. Я разрыдалась и прижала Юни к моей груди. Мои слезы катились по лицу в ее волосы.

Они всегда будут приглядывать за мной. Гуаньинь и Юни. Мои две сестры. Небеса и Земля.

Юни сжала меня, не переживая, что я закатила сцену.

— Магия не сработала бы, не будь ты хорошей Шохушень, — сказала она. — И я смогла управлять твоей властью, потому что я — реинкарнация какой-то сильной души. Так сказала Гуаньинь.

Она похлопала меня по голове.

— Кстати, где Гуаньинь?

29

Мы поднялись к квартире Цзи Хюн в тишине скорбной процессией. Юни восприняла новости о Гуаньинь хуже, чем я думала. Я помнила, как читала статью по психологии, где говорилось, что после оказания услуги человек нравился вам сильнее, а моя подруга оказала мне и богине огромную услугу.

Цзи Хюн встретила нас у двери.

— Твой дедушка тут, — сказала она мне. — Он упоминал что-то о потере члена семьи. Мне жаль.

Она вышла в коридор.

— Я оставлю вас.

— Цзи Хюн, стой, — я отбросила тревоги о том, были ли мы достаточно близки, склонилась и обняла кузину Юни. — Спасибо, — сказала я. — За все.

Цзи Хюн хмыкнула.

— Не за что, великанша.

Она ушла, а мы втроем вошли. Нас ждало поразительное зрелище. Квартира была чистой. Чистейшей. Мусор пропал со стола. Вокруг него был вымытый пол. Мы словно попали в замок, который до этого был под осадой.

Великая белая планета сидел за столом. Он держал руками чашку горячего чая. Цзи Хюн его угостила.

Я даже ожидала его. Ему нужно было прийти и объяснить, что произошло.

— Так ты теперь показываешься людям? — сказала я.

Старик пожал плечами.

— Разве это важно? Вижу, и ты расширила круг, — он кивнул на Юни.

— Она заслужила почести, — сказала я. — Вы должны сделать ее почтенной богиней за все, что она сделала.

— Я бы не отказалась, — сказала Юни.

Великая белая планета улыбнулся и похлопал по пустому месту напротив него, словно он был хозяином.

— Присаживайтесь.

Там хватало места на троих. Я ощущала равновесие, пока рядом были Квентин и Юни. Может, мы должны были держаться втроем с самого начала. Я хотела, чтобы Вселенная другим способом намекнула мне на это.

— Мы с Гуань Ю нашли способ вернуться на Небеса, — сказал Великая белая планета. — Как только Син-тянь был нейтрализован, мы смогли перемещаться свободно.

— Нефритовый император вас опередил, — сказала я.

— Да. Мы прибыли и увидели, что Король Небес снова сидит на троне. Он уже знал, что Гуаньинь преуспела. Он уже рассказал «официальную» историю произошедшего.

Он замер, зная, что я могла вспылить. Но у меня не было сил.

— И что за официальная история? — спросила я.

— Она близка к правде. Как только Нефритовый император уловил угрозу от Син-тяня, он героически столкнулся с угрозой. Переживая за безопасность остальных, он никому не рассказал о том, куда пошел. Когда междоусобицы меньших божеств разбудили монстра, добрая и благородная Богиня милосердия пожертвовала собой, чтобы исправить свою ошибку. Он был бы рад удерживать Син-тяня до конца существования, но у судьбы другие планы.

Великая белая планета ждал, чтобы увидеть, будет ли у меня вспышка от последнего. Когда он увидел, что я была спокойна, он продолжил:

— Нефритовый император понимает, почему было созвано состязание за трон, — сказал он, тон без эмоций выдавал его отвращение. — Но кризис миновал, и он остался правителем Небес, окно для нового властителя закрыто. Он проявил щедрость, простил двор Небес за предательские действия, как и тех, кто был вовлечен.

На этом все кончилось. Нефритовый император получил все, что хотел. Это был его путь все это время, и мы оказались лишь кочкой на дороге.

— Ты рассказал остальным богам о случившемся?

— Пытался. Но мое слово теперь стоит меньше грязи. Я опозорился с самым важным заданием за тысячу лет, пытался сменить начальника, пока он в это время боролся, помнишь? Гуань Ю тоже заговорил, но никто не слушал. Или, может, они поверили нам, но им все равно. Нефритовый император все продумал.

Великая белая планета теребил чашку, но не пил.

— Гуань Ю отправился в свой путь. Он больше не хотел иметь дело с прогнившим двором Небес. А меня поблагодарили за службу и силой отправили на пенсию за такие заявления. Лей Гон или Чанъань или кто-то еще из прихвостней Нефритового императора заберут мою работу. Мне повезло, что меня не отправили в Ад.

Они были хорошими, генерал и инспектор. Честь Гуань Ю и порядочность Великой белой планеты показали, что были хорошие представители и среди народа над нами. Но их не хватало, чтобы все изменить.

— Нэчжа? — сказала я. — Эрлан Шень?

— О Нэчже скорбят, юный бог погиб рано, — голос Великой белой волны дрожал. — А что Эрлан Шень? Он был предателем, и его участие в состязании было глупым экспериментом, результат был ожидаемым. Он не смог сдержать гнев, и Нефритовый император убил его в самозащите. Что еще нужно говорить?

Боль в глазах указывала, что ему не нужно было больше говорить о своем бывшем ученике. Великая белая планета скрывал в нескольких фразах много информации.

— Ты очень напоминаешь мне Эрлан Шеня, — сказал он. — Юное создание смотрело далеко в будущее и не видело настоящее. Я тебя предупреждаю. Не иди по такому пути. Думай о том, что перед тобой.

Этот совет сохранил бы жизнь Гуаньинь.

— Эрлан Шень мог бы заменить Нефритового императора до того, как потерял третий глаз и решил мстить Небесам? — спросила я. — Ты долго оценивали. Должны знать.

Старик словно стал еще на сто лет старше.

— Он был безупречным, — сказал Великая белая планета хриплым голосом. — Пока Нефритовый император не забрал его глаз, он стал бы идеальным правителем Небес.

Я не была согласна насчет того, кто стал бы идеальным правителем. Но у всех были свои фавориты.

Великая белая планета встал. Он казался ниже, чем я помнила. Я не хотела причинить ему боль.

— Мне нужно идти, — сказал он. — Хочешь знать свою оценку божественная стражница Калифорнии?

— Не очень, — сказала я. — Есть многое важнее оценок.

Он кивнул, словно тут я прошла его испытание, хоть и без дополнительных баллов.

— Точно, Шохушень.

Инспектор богов ощущался как нормальный человек. Хотя его ждала пенсия тут или на Небесах. Я желала ему добра.

Мои друзья дали мне говорить, но решили, что и им нужно озвучить мысли.

— Ладно, я этого не понимаю, — сказала Юни. — Но хочется ударить этого Нефритового императора по яйцам.

— Нам всем, Юни, — пробормотал Квентин. — Нам всем.

Она осторожно составила вопрос:

— Так Гуаньинь… на самом деле мертва? Я знаю, вы рассказали о произошедшем, но я все еще не могу поверить. Если она физически в том месте…

Мы не могли ей ответить. Ответа не было. Богиня милосердия обычно объясняла то, что мы не понимали.

Начало мысли трепетало в моей голове, но погасло из-за будильника. Телефон лежал там, где я его оставила, заряжался от розетки Цзи Хюн. Я поставила будильник для важного крайнего срока.

— Мне нужно увидеть того парня, — я вдруг встала.

* * *

Квентин тревожно расхаживал вокруг фонтана. Это была современная небольшая скульптура из черно-белых квадратов, стоящих под углами, словно шахматную доску разбили и перестроили. Солнце было обманчиво высоко. Оставалось несколько часов от длинных выходных.

— Джини, — сказал Квентин. — Не думаю, что сейчас время.

Наоборот. Поговорить с Аксом нужно было именно сейчас.

Он пришел поздно. Наверное, решил так проявить власть. Я села на край фонтана. Акс занял место рядом со мной, чтобы мы говорили, не смотря друг на друга, как шпионы. Он игнорировал Квентина.

— Ты долго думала, — сказал он.

— Да, — сказала я. — И я хочу услышать твою речь снова, а потом озвучить решение.

Акс отклонился, чуть не упал в воду.

— Что говорить? Будущее за теми, кто рискует. Те, кто не против сыграть. Все так просто.

Ветер мог сбить его, он был близко к воде.

— Как ты? — сказала я. — Ты рискнул, бросив колледж и присоединившись к Нексусу.

— Да, — сказал он, из его рта вытекал жидкий металл. — Я рискнул всем. Я был в списке на стипендию, так что то, что я бросил, лишило меня преимуществ и переродило новым человеком.

Акс не знал, но мои глаза пылали истинным взором в дюймах от его лица. Я отслеживала ложь, впервые использовала взгляд на не подозревающем человеке. Каждая неправда была ртутью, что лилась из его рта. Пузырьки слов были окрашены металлом.

— Нет гарантий, что это сработает для меня, — сказал он, ртуть лилась с губ. — Я выполняю сложный трюк без страховки.

— Акс, как твоя мама зарабатывает на жизнь? — спросила я.

Он был удивлен вопросом и тем, что я не спросила про его отца.

— Она — глава больницы в Андертоне, — сказал он. Это было правдой.

— Андертон, где живут предприниматели, — сказала я. — Ты знаешь, как моя мама зарабатывает на жизнь, Акс? Она — бухгалтер в компании принадлежностей для бильярда в Редпайне.

— О, — вежливо сказал он. — Там, где проезжает поезд?

— Ага, — сказала я. — Возле рельсов с большим вертикальным знаком, который нужно покрасить. Ей платят в конверте. Думаю, она на самом деле помогает владельцам хитрить с налогами.

Я видела, что мои слова уже перестали ему нравиться.

— Ладно. Ты рассказываешь мне это, потому что?

— Потому что у нас с тобой разное понимание риска, — сказала я. — Ах, работа, которую ты делаешь у Нексус, все для тебя значит?

— Конечно. Это мой смысл жить. Ты не можешь состоять в этой группе, если не горишь идеей. Иначе почему мы просим бросить колледж?

Да, бросить колледж, бла-бла.

— А что делать, если идеи не сработали? — спросила я. — Если результат не устраивает?

— Пробовать еще и еще, — сказал Акс. — Я бы не угомонился.

Пузырек. Еще ложь.

— И ты говоришь, что ты терпел бы поражение за поражением без конца, пока не постарел бы? — спросила я. — Ты не вернулся бы в колледж? Не получил бы диплом и безопасную работу? Не решил бы выделить год на путешествия? Уверена, твои родители поддержали бы такие решения.

— Конечно, я бы этого не сделал, — он был оскорблен. — Я сам по себе в этом мире. Мне не вернуться к прошлой жизни.

В этот раз металлический шар лжи был таким большим, что убил бы стайку птиц, будь он плотным. Я смотрела, как он пульсирует, а потом вернулась к разговору.

— Разница вот в чем, Акс, — сказала я. — Люди, как ты, могут позволить себе провал несколько раз. Мир тебя подхватит, стряхнет пыль и отправит в путь, ты ничего не потеряешь и не получишь. И ты будешь двигаться, пока не достигнешь результата. И если решишь сдаться, у тебя есть подушка, куда ты упадешь. Потому ты и говоришь «поражение — лучший учитель» и «поражение должно быть быстрым». Люди, как я, не терпят поражений, — продолжила я. — Никогда. Когда мы проигрываем, мы не падаем на мягкую поверхность. Мы с болью падаем на землю. Мы теряем слишком много. Мы не выживаем достаточно долго, чтобы все узнать.

Я смотрела на свой рот, насколько могла из-за носа. Чисто. Может, на мне это и не работало.

Акс встал и отряхнул руки. Он не хотел тратить на это время.

— Понимаю, — сказал он. — Ответ «нет». Я разочарован, что ты свела все к проблеме классов. Мы не унижаем кого-то из-за статуса в обществе.

«Тебе, может, нет дела до своего преимущества, — подумала я, — но Вселенной до этого дело есть».

Иронично, но Акс споткнулся, спеша уйти. Хотя не очень сильно. Было бы веселее, если бы он рухнул в фонтан и промок. Это был бы финал из детских фильмов, когда злодей получает по заслугам в конце.

Но, пошатнувшись, он врезался в ладонь Квентина, который делал вид, что его там не было. Квентин отряхнул его и опасно улыбнулся.

— Полегче, — сказал он Аксу. — Тебя чуть не настигла неудача. Тебе же этого не хочется?

Только Квентин мог кого-то так испугать, ведя себя дружелюбно. Моя сотня тысяч долларов убежала. Мы проводили его взглядами.

— Уверена? — сказал Квентин. — Может, стоило рискнуть?

— Уверена, что из-за этого я не усну ночью, — серьезно сказала я.

30

Я хотела поехать домой на поезде. Так мы договорились. Но меня ждал неприятный сюрприз.

Мои родители приехали забрать меня из колледжа. В одной машине. Мама, наверное, умирала.

На парковке я увидела папу возле машины. Я различила силуэт мамы на пассажирском месте. Я подошла к ним. Вокруг были ученики, идущие в колледж после походов на выходных. Они несли пустые корзинки для пикника и мешки мусора. Один парень пытался отцепить доску для серфинга от крыши машины.

Я села на заднее сидение машины папы. Я не сразу смогла это сделать. Я не ездила так годами, чтобы папа вел, и мама сидела спереди. Я словно вернулась в детство. Волоски на шее встали дыбом. Мы молчали минуту, пока папа выезжал на шоссе.

— Как прошла поездка? — сказала мама.

— Как твое сердце? — рявкнула я.

— Джини! — завопила мама.

— Дорогие, — попросил папа.

Мы не угомонились. Мы были вместе и снова играли свои хиты.

А потом мама поступила странно. Она взяла себя в руки.

— Джини, я хочу узнать, как прошла твоя поездка, — сказала она. — И все.

Она точно умирала. Я глупо злила ее. Зачем я усиливала ее давление?

Я подавила хватку детства в этой машине и выпалила банальности:

— Поездка была отличной, — сказала я. — Я многое узнала. Цзи Хюн отлично нас приняла. Напомни мне отправить ей подарок в благодарность.

— Напомню, — сказала мама. — А вечеринка? Было весело? Много выпила?

Я чуть не открыла дверцу, чтобы выпрыгнуть из машины на ходу. Потому они приехали вдвоем. Они узнали, что я не упомянула вечеринку с алкоголем и парнями из колледжа. Они увезут меня в пустыню и закопают вдвоем.

— Вы… знали о вечеринке? — сказала я.

— Конечно, — сказала мама, обидевшись, что ее ум недооценили. — Я не дура. Ты подросток в колледже.

— И ты — наша дочь, — сказал папа. — Мы знаем, что ты многое нам не рассказываешь.

Одним из плюсов разрыва семьи было то, что родители не могли давить на меня вдвоем. Но теперь гидра восстановилась и нападала с обеих сторон. Я думала соврать. Или заявить, что я не пила и не веселилась.

Но так я могла испортить спокойствие матери. Она хотела обвинить меня, и я дам это ей. Я вздохнула.

— Да, — я приготовилась к упрекам. — Я выпила много, танцевала до упаду. И меня даже немного стошнило.

— Хорошо, — сказала она. — Плохо, что стошнило, но зато ты повеселилась, выпила и попробовала новое.

Машина ехала, но моя голова ударила по тормозам. Мой мозг со скрежетом остановился. Я хотела опустить окна и звать на помощь. Пришельцы похитили мою маму и заменили неправильным клоном. Я билась с демонами, но не пришельцами. Это была задача правительства.

— Ты рада, что я была на вечеринке с выпивкой? — поразилась я.

Я заметила ее отражение в зеркале, мама сглотнула.

— Джини, я надеялась, что ты развлечешься на выходных, — сказала она. — Я надеялась, что ты полюбишь этот колледж. Знаю, ты хочешь отправиться подальше. Но я думала, что тебе понравится это место, и ты сможешь остаться в заливе, ближе к нам, чтобы мы чаще тебя видели.

Мягкость. Признание моего решения. Надежда, а не крики. Я хотела схватить маму и закричать: «Ты вообще азиатка?».

— То место дорогое, — сказала я. — Такое нам не по карману.

— Но есть способы, — сказала мама. — Всегда можно взять кредит или найти еще работу. Это того стоит, если тебе понравилось.

Она говорила, что нам стоило удвоить прошлые ошибки. Прыгнуть к пасти акулы.

— Ты знаешь, что с нами будет, если долгов станет еще больше? — сказала я.

— Нет, — сказала она. — Но дело не в этом. Ты переживаешь о том, что понятно. Кто знает, как сложится? Порой все получается.

Папа увидел, что мне было сложно ответить. Он сменил тему на приятную.

— Мы с твоей мамой снова вместе.

Я подавилась слюной. Мое сердце не могло это выдержать. Оно собиралось взорваться раньше маминого.

— Для медицинской страховки, — объяснил он, пока я задыхалась. — Похоже, у меня хорошая страховка в спортзале. Она покроет лекарства, специалистов и проверки.

Он придумал шутку, которая ему нравилась, пропустил ее через фильтр папы, и она вышла, покрытая пухом.

— Это они дают нам вместо денег! — сказал он.

Я не рассмеялась. Это была не сказка. Это была медленно развивающаяся катастрофа. Мои родители не принесут добра друг другу. Они будут страдать вместе. Они устроят ад друг для друга.

— Это точно хорошая идея? — сказала я, стоило уже писать предупреждения на лобовом стекле своей кровью.

— Нет, — сказала мама. — Что я говорила тебе об уверенности? Мы не знаем. Но мы это делаем. Я не хочу слушать от тебя возражения насчет этого.

Если учесть, что они сделали друг для друга в прошлом, это была жертва. И они делали ее ради меня. Чтобы оставались деньги для моего образования, чтобы я стала лучше. Они хотели вернуться к страданиям, чтобы дать мне необходимый толчок к свободе.

Мне это не нравилось. Я должна была предложить другой вариант. Если они решат, что лучше бросить колледж ради денег, я приползу Акса и буду умолять его о втором шансе. Я рассказала им об его предложении.

— Звучит ужасно, — сказала мама. — Бред ученика колледжа. Они думают, что знают все в том возрасте.

— Я рад, что ты ему отказала, — сказал папа. — Это изменило бы тебя как человека.

— Ты слишком умная, чтобы работать на такого глупого парня, — сказала мама. — Заведи свой бизнес, если хочешь. У тебя получится.

О, ирония, что именно они негативно отнеслись к такому предложению. Я была рада, что они не кричали на меня из-за отказа от легких денег. Но слова отца немного жалили.

Я и хотела стать другим человеком. Рост означал перемены. Так мы подстраивались под обстоятельства.

Этому и учила меня Гуаньинь. Мне нужно было стать сильным человеком, который мог выдержать потерю, как она. Она хотела, чтобы я была лидером, который остается в настоящем, творит как можно больше добра, а не думает о прошлых ошибках или мечтает о будущем. Она хотела, чтобы я была лидером, который совершал жертвы.

Я выучила это. После всего, что случилось на этих выходных, я поняла послание.

Да?

Нет.

Я вскочила на сидении и задела макушкой крышу машины.

— Ха! Давно я не видел, как ты это делаешь, — сказал папа.

Я вытащила телефон, пальцы заплясали на клавиатуре на экране. Я чуть не заблокировала телефон неправильно введенными паролями. Я не управляла собой.

Гуаньинь могла быть воплощением всего хорошего в космосе. Но это не означало, что она была права во всем. Она могла порой ошибаться.

Например, насчет меня. Я не была святой. Я не была верным последователем ее образа мышления.

По словам Келси, я была монстром. Монстром гнева. Я была не лучше яогуая, железный демон в облике девушки. Нужно было принять это.

Я смогла исправить пять опечаток в «ты там?» и отправила сообщение.

— Кому пишешь? — спросил, дразня, папа.

Другому зверю, которого я знала и любила.

«а что? «дай пять» «чизбургер» «парень на велосипеде», — ответил Квентин.

Юни отдала ему свои трофеи — телефон, который она забрала у невезучего зеваки. Он заменил его старый кирпич, который он купил, наверное, лет десять назад. Теперь Квентин мог переписываться со мной как нормальный человек.

Я взяла себя в руки и описала свой план. Слов было так много, что они тянулись на моем экране. Квентин, наверное, минут пять смотрел на надпись «пишет сообщение».

Когда я закончила, я нажала «отправить». Мое заявление.

«серьезно?!?!?! «лак для ногтей» «чемодан» «кот», — ответил он.

Он еще не разобрался с эмоджи. Я принялась обсуждать с ним план.

«Твой план, — сказал он, — это не план. Это безумие».

«Жизнь принадлежит рискующим. Я спросила, возможно ли это. А не нравится ли тебе это».

«Не знаю. Ты проделывала похожий трюк раз в прошлом как Рюи цзиньгу бан. Не знаю, удастся ли теперь. И это может повредить твой разум. Такое, как ты описываешь, еще не делали».

«Я буду тренироваться, чтобы суметь. С тобой».

«Я не знаю, как долго мы будем учить это. Может, никогда не получится».

«Но можно попробовать, да? Плевать, как долго это займет. Мы будем вместе, пока будем пробовать. Даже если всю жизнь».

Квентин не сразу ответил на мои слова, что мы с ним будем вместе всю жизнь. Современное признание в любви. Подтекст в сообщении.

«начнем завтра, — написал он. — «персик» «персик» «персик» «поцелуй» «поцелуй» «поцелуй».

Вряд ли он понимал, что означал этот персик. Нужно ему объяснить. Или показать. Я покраснела, вспомнив ту ночь, которую мы с ним провели под небом далеко от Земли.

— Итак, — сказал папа, — ты не хочешь поставить тот колледж на первое место в своем списке? — в его голосе звучала надежда.

Я расслабилась на своем сидении и смотрела в окно. Шоссе несло нас в ночь.

— Думаю, я туда однажды вернусь, — сказала я. — Я оставила там кое-что важное.

31

Я давно тут не была. Земля была из белого мрамора, как я и помнила. И то же синее яркое небо.

Я глубоко вдохнула. Этому меня когда-то давно научил тренер Джеймсон. За все время волейбольной карьеры техника расслабления делала меня средней по силе, а не одной из последних.

Мне нужна была эта удача сейчас. Если я не справлюсь дальше, миру придет конец.

Я побежала. Мои шаги поднимали вихри, толкая воздух. Камень дрожал от ударов.

Я разогналась и оттолкнулась. Я полетела над землей и ударила коленом по ребрам Син-тяня.

Титан прокатился по камню, его плоть скрежетала от трения о гладкую поверхность. Его глаза на груди моргнули в потрясении. Син-тянь встал. И посмотрел на меня. Я была бы чуть выше, даже если бы у него была голова на плечах.

Он закричал гневно, но без звука, переигрывая своим лицом-телом. Он отклонился, чтобы ударить меня правым хуком, который мог убить бога.

Я поймала его руку сзади.

Син-тянь оглянулся. Он невольно сжался, как отвечало животное без нервной системы на хищника. Монстр не знал настоящий страх, но понимал, что ему нужно было защититься.

— Да, друг, — сказала вторая огромная я, слова звучали как ураган. — Остерегайся моего финального облика.

* * *

Я шлепала Гуаньинь по лицу снова и снова.

— Джини, она не пьяница без сознания! — сказал Квентин. — Осторожнее с ней!

— Ты дала ей достаточно кармы? — сказала Юни. — Может, придется сделать это пару раз, — она потерла руки. — Как дефибриллятором.

Это был другой риск плана. Мне не нужно было возвращать ей всю силу. Мне нужно было пробудить ее. Если я не смогу, то все это было бессмысленно.

Погодите. Дефибриллятор. Я вытащила из кармана свои печати.

Гуаньинь закашлялась и выгнула спину на мраморном полу. Она снова дышала.

Ладно. Фух. Я была рада, что она пошевелилась раньше, чем я сорвала его одежду и прижала печати к ее сердцу, чтобы ударить Гуаньинь ее же магией. Идея была глупой.

Глаза Богини милосердия приоткрылись.

— Чт… — сказала она.

Она резко села, чуть не ударив меня по носу лбом.

— Нет! — она поняла, что если она проснулась, то пробудился и Син-тянь.

— Все хорошо, — я придерживала ее голову на случай, если она рухнет на пол. — Мы все продумали. Все будет хорошо.

— Но Син-тянь! — она оттолкнула меня, встала на колени, выбралась из нашей группы. Она посмотрела на события вдали. — ТВОЮ МАТЬ, ДЖИНИ! — закричала она, одолжив ругательство у меня, чтобы выразить свой шок. — ТЕБЯ ДВЕ?

На фоне неба огромная версия меня билась с Син-тянем, и ей помогала вторая огромная версия меня. Гора словно ожила и билась с собой. Линкольн и Вашингтон бились с Джефферсоном, пока Рузвельт уменьшился до нормального размера и спасал Богиню милосердия.

Ладно, не лучшая аналогия, но было сложно сосредоточиться, когда у меня было сразу три точки зрения.

— Две меня и одна тут, — сказала я. — Финальный облик Рюи цзиньгу бан.

Нэчжа, земля ему пухом, подсказал идею. Я и еще две меня были не просто клоны из волос. Мы были разделенными телами, и каждая была сильнее, чем я сама.

— Квентин — не трехголовый монстр, — сказала я. — Мы планировали приберечь это в резерве на случай, если все обернется плохо.

Гуаньинь не понимала.

— Джини, что… это… я не…

— Я объясню по пути, — сказала я.

— Халабеодзи, — позвала Юни.

Примчался Ао Гуань, его копыта стучали изящно по камню. Юни поручила ему благородную миссию — доставить Богиню милосердия в безопасность — и украсила его. Его грива сияла как у модели в рекламе шампуня. Его броня сияла, как волшебная.

Квентин помог Гуаньинь забраться на спину коня, взял поводья Ао Гуаня. Мы улыбнулись друг другу. Мы выглядели как картинки в детской книге. Король обезьян и Рюи цзиньгу бан вели богиню на коне-драконе.

— Син-тянь не одолеть, — сказала я, пока мы уходили, крутые ребята не оглядывались на сражение на фоне. — Но Гуань Ю и Великая белая планета помогли узнать больше, его можно поставить в безвыходное положение. Ты это доказала. Я просто подменила тебя, заменила спокойствие на… гневное сражение. Как обычно.

Гуаньинь повернулась в седле, пытаясь осознать масштаб происходящего за ней.

— Верь или нет, но сложнее было понять, как передать часть моей хорошей кармы тебе, чтобы разбудить тебя, — сказала я.

— Я удивился, что она вообще у нее была, — сказал Квентин. Я ударила его по затылку.

— Джини, это ужасно! — закричала Гуаньинь. — Ты оставишь две трети себя в этом измерении отбиваться от Син-тяня?! Ты будешь мучиться вечность, твой разум будет разбить на части, и ты не сможешь никогда сосредоточиться на чем-то одном! Ты не освободишься от этого долго!

— Ха, пожертвовать собой в бесконечной борьбе за добро? На кого-то это похоже.

— Это не смешно!

— Да, это немного неловко, — сказала я. — Я все думала, придется ли мне менять ту версию меня, что говорит с тобой, с теми, то тут. Чтобы по-честному бороться сменами. Но, похоже, это не нужно. Мы, похоже, при этом как один человек.

Чтобы доказать это, большая я подняла вверх большие пальцы и продолжила выламывать лодыжку Син-тяня.

— Да, постоянный бой, — сказала я. — Такова жизнь. Если против, мы можем потом найти решение лучше. У нас теперь много мозгов.

Один из крабов-генералов Ао Гуаня ждал нас у сияющего лилового портала, на его клешнях стояла Кроха. Она поклонилась Гуаньинь, когда мы подошли, хотя из-за размера жест был едва заметным.

— Джини, стой, — сказала Гуаньинь. Она слезла с дракона и схватила меня за плечи, посмотрела мне в глаза. — Ты… выше?

— Эм, да, — призналась я. — Я росла после старшей школы.

— После? — Гуаньинь опешила. — Чтобы научиться это делать, нужно было… Джини, как долго ты меня спасала?

Я прикусила губу. Гуаньинь схватила Юни и поставила нас перед собой. Она разглядывала наши лица.

— Вы уже не девочки, — пробормотала она. — Ты стала старше. Вы теперь молодые женщины.

Она икнула. И задрожала. И заплакала.

Я притянула ее к себе и крепко обняла.

— Джини хотела, чтобы ты была на нашем выпускном из колледжа, но мы не успели вовремя, — тихо сказала Юни. — Прости, что не смогли прийти раньше.

Гуаньинь выла в мое плечо. Богиня милосердия, которая видела, как множество жизней проходит за века, рыдала из-за нескольких потерянных человеческих лет. У нее все-таки была к нам симпатия.

Я дала ей выплакаться. Кроха уже лучше держала порталы, так что мы не спешили.

— О, нам нужно так много наверстать, — сказала я Гуаньинь. — Последние несколько лет были безумными.

— Ты бы видела, как Джини правит яогуаями на Земле, — сказал Квентин. — Ты будешь в шоке. Ситуация сейчас странная, но с результатами не поспоришь.

— Мы были во всех духовных приключениях, — сказала Юни. — И на Земле и в других измерениях, — она повернулась к Квентину. — Мы спасли мир… сколько? Два или три раза?

Квентин пожал плечами, словно потерял счет.

Я погладила волосы Богини милосердии.

— Мои родители в порядке, — сказала я. — Хоть я подвергла их стрессу, они, что странно, стали лучше. Жизнь после колледжа безумно насыщенная. Я не знаю, интересно ли это как дела духовные, но ощущалось не менее сложным. Но все хорошо.

— Я хочу послушать об этом, — сказала Гуаньинь, ее голос был приглушен моим плечом. — Я хочу услышать обо всем в подробностях.

Я вздохнула.

— Тогда придется рассказать и о наших планах о мандате.

Гуаньинь отдернулась. Я испортила момент.

— Как можно такое обсуждать? — сказала она, держась за меня. — Это уже не важно!

— Важно, — сказала я. — Давай посчитаем.

Я огляделась.

— Я — Шохушень Благословленного и ошибочно названного королевства Калифорнии на Земле, и я сильнее, чем когда-либо, — сказала я. — У меня есть Сан Вуконг — Король обезьян, который немного успокоился, кстати.

Я шлепнула Квентина по заднице. Он приподнял бровь, обещая без слов отплатить мне, когда мы останемся наедине.

— Я заслужила уважение и доверие двух фанатично верных сверхъестественных армий, демонической и драконьей, — сказала я. Я указала на Кроху и Ао Гуаня. Яогуай-муравей отсалютовала, а Страж Восточного моря заржал, обещая мне свою печень.

— И я — единственная сила, которая удерживает конец света, — сказала я, указывая на сражающихся Джини на горизонте. Хотя я была на шестьдесят шесть процентов занята предотвращением апокалипсиса, я еще никогда не ощущала такой прилив энергии.

— И у тебя есть я, — сказала Юни.

— У меня есть Юни, — важное дополнение. — А поэтому, если я захочу поговорить о факте, что богиня, которая на самом деле выиграла состязание за трон, вернулась к живым, и ее нужно повысить, а Небеса откажутся слушать…

Я захрустела костяшками.

— Тогда придется разобраться с проблемой.

Гуаньинь испугалась из-за того, как и кому я угрожала.

— Джини, — взмолилась она. — Прошу, не ломай порядок божеств, чтобы усадить меня на Небесный трон.

И не стала это обещать. Я просто улыбнулась и позволила ей беспокоиться.

И я пока не могла отправиться в такое приключение. Как и в любое другое.

После всего, через что мы прошли, нам нужен был перерыв. Нам нужно было отдохнуть, тренироваться, готовиться и расти. Понять, что в себе нужно изменить, а что оставить прежним.

У нас было время. Завтра будет новый день.

— Идемте домой, — сказала я друзьям.

Content

Йи Ф. Ц. Железная воля Джини Ло