Кирилл Ситников

НАПАРНИКИ

Вечерний сосновый бор, основательно, до овражьего дна прогретый летним солнцем, был чудо как хорош. Жёлтый веер косых лучей мягко высвечивал старые матовые стволы, натянутые струны паутин да рыжие шляпки лисичек, выглядывающих из-под игольчатого настила. Где-то высоко над головой застрочил очередями невидимый дятел. Сказочный, гофмановский лес… Словно ожившая детская фантазия…

Рудольф почувствовал, что спина от долгого сиденья немного занемела, сел поудобнее, коротким рывком освободив прилипшие к стволу волосы. Надо поесть. Впереди еще один ночной переход — и он у своих. Вот тогда он отоспится по-настоящему. Напишет два письма — сестре и Кристен, и только потом примется за рапорт.

Это будет рапорт о славной охоте.

В засаду, которую устроили на тракте Рудольф с ещё пятью бравыми снайперами, попала крупная рыба — полный грузовик иванов, возвращающихся в свои части из госпиталя. Первым выстрелом Рудольф убил старого шофёра. Иваны прыснули из кузова, паля во все стороны. И валились на землю, подкошенные снайперской пулей — один за другим, будто мешки с мукой, небрежно сброшенные с плеча пьяного мельника. Через пятнадцать минут всё закончилось. Шестеро охотников неслышно снялись с позиций и скрылись в лесу, решив добираться к своим по одному, для пущей безопасности.

Рудольф достал из рюкзака тёмно-зелёную банку, приставил к крышке острие ножа, размахнулся — несильно, плечо еще ныло от отдач — и застыл. Только что лезвие блестело на солнце. А теперь нет. Рудольф обернулся — и уставился в забинтованный ствол «Мосина».

— Привет, говно, — сказал хозяин винтовки на чистом рязанском языке. Рудольф ничего не понял, но зачем-то кивнул.

Продолжись их диалог чуть дольше, Рудольф бы узнал, что к нему на ужин заглянул снайпер Васин. Но Васин светскую беседу вести отказался и просто выстрелил Рудольфу в лицо. Немец тут же прилёг, а осколки его арийского затылка зашуршали по черничнику.

Васин откинул с лица сетку, запрокинул вихрастую голову вверх.

— Митрич!

— Ш…што. — ответили, заикаясь, сверху Васину.

— Это последний был? Шестой?

— Ага.

— Ну и ладненько.

Васин поднял немецкую банку, покрутил в руках, нашёл выбитые на крышке буквы «BW».

— Митрич! Ты колбасу фашистскую будешь?

— Не.

— А чё ты там торчишь, лети сюда-то! Харэ в сосну долбиться!

— Ща, г…гусеницу тока в…вытащу…

Васин вскрыл трофейную банку, втянул носом пряный запах маринада. Послышался шелест крыльев — это Митрич соизволил спуститься к напарнику. Приземлился на Рудольфа, в три приёма заглотил жирную узорчатую гусеницу, вытер клюв о немецкий маскхалат. Важно зашагал туда-сюда. Прямо вылитый политрук какой, а не маленький пёстрый дятел.

— Т…ты к…когда-нибудь в этой жизни нажрёшься, Васин? — презрительно вопросил он снайпера.

— А ты когда-нибудь условный стук выучишь? — парировал снайпер, заглатывая колбасу так, будто большая змея упитывает змею поменьше.

— Я н…нормально с…стучал.

— Три тире и точка — это ёлка, мы же договаривались. — Васин выудил из банки еще одну колбаску. — Я вас еле нашел. Точно колбасу не будешь? Последний кусман остался.

— Пошли д…домой уже. Нечего тут расси… ЖУК!! Вкусный жук!!!

Митрич превратился в струну и аляповато запрыгал по жёстким черничным кустам, неся хаос и смерть всему вокруг, что хотя бы отдаленно напоминало насекомое.

Васин глотнул из фляжки, встал, размял ноги. Да, пора домой. Сначала помыться, потом поспать. Спать Васин будет долго и крепко. Будь его душевная организация потоньше, к нему во сне и являлись бы убиенные снайпером немцы — с грустными безглазыми мордами и немым вопросом «За что?!». Но за всю войну к нему никто так и не пришёл. Вероятно потому, что Васин на этом не зацикливался. Укорачивая жизнь врагу, он тем самым удлинял её своим. На час ли, месяц или 50 лет — это уже как война даст. Но это того стоит. Поэтому палец Васина на спусковом крючке всегда был твёрд. А сон был как у младенца. Иногда, конечно, с громким похрапыванием. Отчего злой Митрич клевал его ночами в лоб.

А после сна Васин сядет за рапорт. В отличие от Рудольфа Васин писать письма не планировал. Потому что после бомбёжки писать ему было уже некому…

Вернулся довольный Митрич.

— Я г…готов.

— А ну-ка забацай. — Васин выставил перед ним винтовку. Дятел поставил лапку на приклад и резким ударом клюва выбил тридцать шестую вмятину.

— Всё. Валим.

Митрич взлетел и взгромоздился на покатое Васинское плечо.

— Митрич! А своими крылышками — не?

— А тебе плеча ж…жалко, что ли?!

— Ладно. Тогда чур во сне на спину не срать.

— Тогда ч…чур в блиндаже не храпеть. Иначе, Васин, я ей-Богу с клюва тебе в висок заряжу!

— Ага, попробуй. Потом нечем будет жрать своих многоножек.

Юмор их был груб, но беззлобен. Никогда они не злились друг на друга по-настоящему. Даже в первую минуту знакомства, когда Васин вытащил из дупла развороченного снарядом, пылающего дерева контуженного Митрича, дятел не испугался человека. Лёжа на широкой солдатской ладони, Митрич почувствовал, что это большое двуногое ничего плохого ему не сделает. Вместо того, чтобы трепыхаться и вяло пытаться улизнуть, он закрыл глаза и отдался на волю пропахшей казенным табаком судьбе. Судьба отпоила его водой, выходила, научила нецензурщине и условному стуку, похожему на «морзянку». А на вопрос «Там в дупле еще ж…жена была…» отвела глаза в сторону и ничего не ответила. Так Васин и Митрич стали настоящими боевыми товарищами.

… - Стой! Кто идёт?

— Гитлер.

— Тьфу, мля, Васин, ты что ля? — Часовой отвёл ствол ППШ, улыбнулся в полтора зуба. — А Митрич хде?

— Тихо. Во, на плече дрыхнет.

— Вы вовремя притарабанили. Вишь «полуторку» у штаба?

— Ну?

— Дуй в кузов, она через 10 минут отъезжает.

— На кой ляд-то?!

— Я откуда ж знаю, Егоров приказал. Командируют тебя в 7-ю бригаду. У водилы все доку́менты твои.

— Ну нормально. Митрич!

— Ш…што.

— Подъём. Перебирайся за пазуху.

— З…зачем?

— Чтоб не сдуло — с ветерком поедем.

… - Товарищ комбриг, сержант Васин прибыл для прохожде…

— Садись. — Седой ус комбрига указал на неказистый табурет. — Это у тебя что на плече? Воробей?

— Какой я тебе в…воробе…! — начал было гневный ответ Митрич, но был мудро остановлен Васиным на полуслове.

— Заткнись, — уголком рта попросил его Васин и обратился к комбригу: — Это? Это нет. Дятел. Талисман. Как бы.

— Он что, это… разговаривает, что ли?

— Никак нет.

— А. Значит, привиделось. Четвертые сутки не сплю.

Комбриг о чём-то задумался, подержался двумя пальцами за переносицу.

— Снайпер ихний у нас завёлся, Васин. Пятые сутки лиходействует. Начальника штаба моего… Политрука. Ещё восемь офицеров. Мы своих снайперов послали и… Не вернулся никто. Хитрющий, сволота. Будто наперед каждый шаг наш знает. Никак извести не можем. Башки даже высунуть. Он же один выстрел — один труп. С-с-сука. А ты, грит Егоров, по таким спец.

— Ну вроде как…

— Не надо «вроде как». Надо, чтоб «так точно». «Вроде как» мы уже пробовали. Пачка похоронок получилась. Так ответь мне, сержант — ты спец или нет?

— Спец, товарищ комбриг.

— Ты изведёшь его, Васин?

— Изведу. Утром.

…Предрассветный ультрамарин медленно разбавлял чёрную июльскую ночь. Сгонял с вереска зацепившиеся хлопья тумана. Чётче и чётче оттискивал во мгле печные трубы сгоревшего хутора да острые пики хмурых вековых елей на другом конце поля. Высоко в небе крикнул протяжно ястреб, высматривая заспанную полёвку…

Васин откинул с лица сетку, провёл мокрой от росы ладонью по лицу — чуть взбодрился. Где ж носит этого дятла?

Шорох крыльев. Митрич, как по заказу, бухнулся рядом с притаившимся снайпером.

— Ну чо?

— На х…хуторе его нет. У п…подбитого танка т…тоже.

— Хорошо смотрел?

— Т…ты же ща несерьёзно, да? — возмутился дятел.

— Так. Давай рассуждать логически.

— Д…давай.

— Вчера он стрелял из леса. Так?

— С…старшина так и с…сказал, да.

— Значит, сегодня меняет позицию. Он же не дурак?

— О…очень вряд ли.

— Тогда остаётся хутор или танк. С поля не может — трава высокая, он не увидит ни хера.

— Так т…точно. Но ни там, ни там его нет. М…может, он д…дрыхнет еще?

— Вариант. Тогда займём позицию на хуторе. Айда.

Васин приподнялся.

И тут же рухнул на живот.

Потому что прозвучал выстрел.

Фщить! — просвистела пуля, срезав ближайший стебель.

— Ах ты, сука! — в один голос прошептали Васин и Митрич. Это было очень-очень плохо.

Он их видел. С самого начала. Но как?!

— Т…ты засёк, откуда он шмальнул?

— Из леса. Прикинь. Хитрый, гадюка. Налюбил меня. Третья ель слева, в ветвях. Всё поле у него на ладони. Так. Митрич.

— Што.

— Чё поник? Звездуй отвлекать.

— А. Н…ну да.

Митрич, касаясь пернатым пузом травы, ушуршал в сторону леса.

Васин размял пальцы — скоро ему надо будет действовать очень быстро.

…Вот он. Удобно расположился на толстых еловых ветвях метрах в пяти от земли. Неотрывно смотрит в оптику «Маузера». Единое целое с винтовкой и деревом — он вообще дышит или нет? На прикладе живого места от зарубок нет. Ну да. «Один выстрел — один труп». Помним-помним.

Митрич перелетел на ель с соседнего дерева — снайпер даже ухом не повёл. Ничё-ничё, подожди, лисья морда. Дятел неслышно спустился ниже по стволу, остановился в метре от застывшего снайпера.

И бешено заколотил по дереву.

Немец повёлся. Вскинул голову вверх. Быстро опустил, прильнув к оптике. И увидел в ней Васина.

Васин выстрелил с колена. Больше на удачу, поэтому не попал. Но выстрелил он не зря — пуля шваркнула о ствол в полуметре от немца. Тот дёрнулся, потерял равновесие и сорвался с ветки, с шумом ломая еловые лапы. Васин воспользовался моментом и, пригнувшись, рванул к хуторским трубам. Почти добежав, услышал короткое сообщение Митрича: «Мимо». Ну и хрен с ним. По крайней мере, теперь у немца нет преимущества. 1:1. Васин ласточкой нырнул за первую же трубу. Ещё поборемся.

Митрич сверху наблюдал за немцем. Тот при падении даже ногу не подвернул — лихо сгруппировался, кувыркнулся через плечо и уже через секунду снова смотрел в прицел, водя стволом влево-вправо — выискивал Васина. Тренированный, гад. Митрич уже было решил быстро сгонять к другу, чтоб узнать, как он и обсудить дальнейший план. Но дальнейшие события заставили его остаться. И охренеть.

К немцу спустился ястреб.

И они. Стали… Р…разговаривать?!

… - Отто, с Вами всё в порядке? — спросил ястреб.

— Не совсем, — ответил снайпер, не отрываясь от окуляра. — Где русский?

— За печными трубами. Я поднимусь вверх и наведу.

— Подожди, Карл. С русским я разберусь. Найди его птицу.

— У него тоже есть своя птица?

— Да. Маленький такой дятел. Поймай этого гадёныша и убей.

— Конечно.

Митрич спрятал голову за ствол. Он ни черта не понимал по-немецки. Но он понял главное. Ё-ё-ё-ё-ёп. У немчуры есть свой пернатый напарник. Вот почему снайпер был всегда на шаг впереди. Вот почему он безнаказанно щёлкал наших бойцов, как бабка семечки. Его наводили. Сверху.

Митрич должен был передать это Васину. Но тут нарисовалась большая проблема. Дело в том, что их условный язык был достаточно скуден. Там были «да», «нет», «цель», «готов», «мимо», «река», «лес», «холм», «дом», цифры и названия деревьев. Но не было слов, описывающих ястреба на службе вермахта. Это было просто не нужно. Митрич лихорадочно размышлял, как быть. Что-то тяжелое приземлилось на соседний сук. Дятел медленно обернулся и встретился с желтыми глазами ястреба.

…На востоке показался робкий край солнечного диска. Васин осмотрелся. С другой стороны хутора пролегал длинный глубокий овраг, далеко впереди упирающийся в подножие холма. На его вершине, покусанной взрывами, располагалась заброшенная артиллерийская позиция — видать, наши методично выгоняли оттуда фрицев. С холма точно всё как на ладони — и лес, и хутор. Да еще и солнце в спину. Идеально.

Васин спрыгнул в овраг и понёсся к холму.

Но, чёрт его дери, почему молчит Митрич?!

…Ястреб намного быстрее дятла. И у последнего в открытом поле шансов спастись нет. Поэтому мудрый Митрич ограничил ареал своего панического бегства исключительно лесною чащей. Тихоходный, но более лёгкий и маневренный, дятел метался среди кустов и выступивших из земли старых древесных корней. Карл не успевал так быстро менять курс — его болтало и заносило на поворотах, но он неизменно пристраивался Митричу в хвост. Митрич чувствовал, что устаёт. Ему срочно нужен был новый план, иначе к полудню от бравого дятла РККА останутся только дерьмо да перья.

Карл настигал. Русский заложил влево и вниз, нырнув за молодую осину. Ястреб растопырил крылья, проехался когтями по траве, развернулся на ходу, как танцор, — и снова ринулся в атаку. Он ждал ошибку противника, которую тот, охваченный паникой и усталостью, неизбежно совершит. Русский вильнул вправо, обогнув заросли молодой осоки, и вылетел на небольшую поляну. Открытую поляну. Ну вот и она. Ошибка. Карл увеличил скорость, готовясь к последней атаке.

Митрич отчаянно махал деревянными крыльями. Он уже не менял ни курс, ни высоты — просто летел вперёд. Но это не было ошибкой и тем более капитуляцией. Это был план.

Он давно приметил эти два дерева. Они возвышались в центре поляны, рядом друг с другом, ласкаясь ветвями, словно влюблённая парочка, вышедшая на пикник. Расстояние между ними было чуть меньше, чем радиус разворота ястреба, летящего на большой скорости. Эту скорость Карл наберет на поляне, преследуя «глупого» дятла. Ловушка готова. Осталось её захлопнуть.

До первого дерева оставалось метров десять, когда Карл догнал Митрича. Приподнялся над ним, выбросил вперёд когтистые лапы.

А вот и дерево. Угол подлёта верный. Пора.

Митрич резко рванул влево, развернулся и с лёту вцепился лапами в жёсткую кору первого дерева. Карл накренил корпус, выбросив правое крыло вверх, но поздно — его понесло дальше. Ястреб шмякнулся о второй ствол и, кувыркаясь в воздухе, с шумом скрылся в малиннике.

Митрич приставил красную макушку к стволу. Из раскрытого клюва рвались частые хрипы одышки.

— Фхррр! Фхрр! Фхрр…

Так. Успокоиться. Вернуть сердце обратно в грудь. Немно… немно… немного так посидеть. Восстановиться. Попытаться вырвать хоть бы одну лапку из коры. Не вынимается. Будто насквозь дерево прошил. Вот-вот-вот пошла, родимая. Трясётся-то как, господи. О, короед!.. Похрен короед. Не сейчас короед. Сейчас найти Васина. Васину надо помочь. Где он, интересно? Хутор. Начну с него.

Митрич вспорхнул со ствола и, оглядываясь по сторонам, полетел в сторону печных труб. И вот тут Митрич совершил ошибку.

Он не посмотрел вверх…

…Васин, осторожно переступая через ямы и камни, медленно поднимался на вершину холма. Палец поглаживал полумесяц спускового крючка верного «Мосина», выставленного вперёд. Вот и вершина.

А вот и враг.

Ну естественно.

Немецкий стрелок был не дурак — этот холм был идеальной позицией и для него тоже. Они поднялись на него одновременно, с разных сторон. И теперь встали лицом к лицу.

Васин против немца.

«Мосин» против «Маузера».

И оба понимали, что не будет одного выстрела. Будет два — друг в друга, и они оба умрут. Или не будет ни одного — оба разойдутся по своим, и не умрёт никто. Но они знали, что не выберут второй вариант. Никогда и ни за что.

А значит, сегодня они умрут оба.

Что-то с шумом бухнулось на снарядный ящик. Краем глаза Васин увидел, что это, и прикусил губу: ястреб с видом охотника-победителя восседал на крышке, пригвоздив к ней лапой свой трофей — извивающегося на спине Митрича.

— Митрич, ты как? — спросил Васин уголком рта, не отрывая глаз от немца.

— Н…нормально…

Митрич попробовал долбануть ястреба в грудь, но Карл упредил удар и переставил лапу ближе к тонкой дятличьей шее. Немец чуть улыбнулся.

— Приятного аппетита, Карл.

— С…слушай, В…васин… — прохрипел Митрич. — Гаси с…снайпера!

Васин молча смотрел на немца.

— Н…не думай обо мне, д…дурила! Н…не смей, слышишь?!

Ястреб раскрыл острые клещи клюва.

И тут прозвучали два выстрела.

Первая пуля, выпущенная из «Мосина», превратила Карла в облако из перьев и внутренностей, оставив лишь одинокую лапу, сжимающую Митрича.

А пуля из «Маузера» обожгла васинскую грудь, вырвалась из спины и закончила свой путь далеко в верещатнике.

Оглушенный выстрелом Митрич, не мигая, смотрел, как Васин упал на колени, как непослушные руки выронили винтовку. Как немец медленно подошел к нему, носком ботинка сбросил «Мосина» с холма. Как Васин упал лицом в засохшую глину.

— АААА…ААААААААА!!!

Митрич рванул к немцу, целясь в лицо. Снайпер повернулся к нему, легко отмахнулся, сбив его кулаком. От удара Митрич завертелся в сторону, ударился головой о мятый лафет брошенного орудия и грохнулся в траву. Немец ухмыльнулся — вид маленького бешеного дятла его даже развеселил. Потом он услышал какой-то хруст, и на груди что-то заблестело. Это было… это было что-то стальное. Какой-то полукруг выглядывал у него из груди. Во рту засолило. Тонкая красная нить неспешно спустилась с нижней губы на горелый лист лопуха. А затем земля очень-очень быстро приблизилась к лицу — немец рухнул и застыл. Только черенок малой сапёрной лопаты, торчащий в спине, мерно покачивался от удара. Васин хотел сказать что-то простое и саркастичное, но передумал и упал навзничь. Спокойной ночи.

…Что-то как-то жарко.

Морда прямо горит. Может, это ад? Там, говорят, палит как в Сахаре.

Васин открыл глаза.

А, не. Просто солнце поднялось и жарит в рожу. Ну и пусть жарит. Никуда не пойду. Просто не могу — не чувствую почти ничего из себя.

— Кх-ха-а! Тьфу… Митрич!

— Ш…што.

— Ты жив?

— Н…не знаю. А т…ты?

— Тоже не в курсе.

Они лежали рядом, в одинаковых позах — раскинувший большие руки человек и маленькие крылья — дятел. Васин через боль зашарил рукой в поисках товарища, но наткнулся на шершавый картон. Поднёс к лицу. Хм. Почти полная пачка «Экштейна».

— У…угощайся. В кармане у него нашёл. З…зажигалка тоже в т…траве где-то.

Васин достал плотную сигарету, закурил.

— Расстрелять бы тебя, брат, за мародёрство.

— Д…дай затянуться, расстрельщик х…хренов.

Васин протянул руку, Митрич зажал сигарету в клюве, шумно вдохнул терпкий дым, кашлянул, выпустил в солнце крошечные кольца.

Помолчали.

— К…когда это всё з…закончится, я себе такое д…дуплище забабахаю, мама не г…горюй. Ц…царские палаты, а не д…дом. Попрошу в…ворон знакомых, чтоб они у вас, людей, п…патефон спёрли. И такие т…танцы устрою — все ёлки вокруг п…подпрыгивать будут.

— А я борща съем. Тарелку. Не. Ванну. И канистру сметаны туда. Домашней. Даже две.

— Т…ты только о жратве и д…думаешь. В…всё время. С тобой г…говорить невозможно — л…любую тему на еду п…переводишь.

— Заткнись.

— …Нет, ну с…серьёзно. Ты такими т…темпами скоро ни в какой окоп не в…влезешь…

— Заткнись, говорю. Слышишь?

— Што.

— Тихо…

Снизу и правда донёсся какой-то шорох.

— Рябыкин! — крикнул кто-то.

— Я!

— Давай отделение своё в цепь — и на холм!

— Есть!

— Остальные — прочесать перелесок!

— Н…наши, — констатировал Митрич.

— Наши.

НАШИ.

Content

Кирилл Ситников
НАПАРНИКИ