Бродяги

Глава 1

Люди его не видят. Пройдут мимо, споткнутся о корень, помянут нечисть недобрым словом и пойдут дальше. Звери зорче людей, но зверей в округе почти не осталось, поэтому ему нужна помощь.

Из ночных теней появляется оборванная старуха. Её мутные глаза напряженно щурятся, на одном расплылось бельмо. Старуха обходит вокруг Дерева по третьей луне, со скрипом нагибается, подбирает опавшие листья. Тщательно перетирает их в узловатых негнущихся пальцах. Ссыпает порошок в безгубый рот. Горло ее судорожно дергается. Старуха закрывает глаза и садится, прислонившись к замшелому необъятному стволу. Ярко-зеленая плеть лианы свешивается с нижней ветки, тянется к карге. Та грозит ей пальцем, что-то бормочет, и лиана ныряет обратно в густую листву.

Из близкого леса за старухой следят голодные огоньки глаз. Ждут. Старуха поворачивает голову, высматривает в темноте оскаленные пасти. Насмешливо цокает языком.

— Не сточили ещё зубы о собственные кости? Ничего, посмотрим, кто будет смеяться последним!

Она поднимается, легко оттолкнувшись от земли. С наслаждением выпрямляется и уходит в ту сторону, где в сумерках чернеют остовы сгоревшей деревни. Ее походка меняется с каждым шагом, становится молодой и упругой.

Голодные глаза из леса смотрят ей вслед. Дерево тоже смотрит и молчит. Оно хочет поговорить, но о чём? Всё, что может сказать старуха, ему известно. А больше к нему давно уже никто не приходит. По крайней мере, никто достаточно разумный, чтобы понимать слова.

Глава 1. Поединок

"Тот, кто хочет, чтобы все было благополучно, не должен выходить из дома".

Английская пословица

— Ты демон?

"Начинается!" — Дилла нарочито медленно, давая возможность задавшему вопрос исчезнуть, повернулась. Наглец своим шансом не воспользовался. Стоял, перекатываясь с носка на пятку, и смотрел с веселым вызовом. Жаль. Молоденький совсем. Такому бы жить и жить.

— Нет. — Дилла смерила его взглядом. Хотя мерить особо было нечего. Невысокий, ей до плеча. Одет по моде Благого двора — во всё зеленое. Волосы цвета ржавчины топорщатся жесткими завитками, хотя кто-то приложил немало труда, чтобы уложить их в аккуратную прическу. Раскосые глаза, как у сида, но в остальном весь какой-то острый — и нос, и скулы, и оттопыренные локти. И взгляд.

— Я хотел сказать — демонесса, — поправился он.

— У тебя были плохие учителя, если ты не способен отличить демона от банши. — Дилла повела плечами, чуть распахнув крылья, в которые куталась, как в плащ. — Можешь потребовать плату за обучение обратно.

Он не смутился, наоборот, зеленовато-карие, как неспелые орехи, глаза разгорелись любопытством.

— А ты не слишком рослая для банши? Полукровка, да?

Дилла развела крылья шире. Положила руки на пояс — два кинжала сверкнули топазами наверший.

— Я — леди Дилла Керри. И если ты, ублюдок, не придержишь свой язык, я его отрежу!

— Керри? — Его улыбка стала ехидной. — Весьма наслышан о любвеобильности ваших женщин. А я Лейн, сын короля Финварры. Так что немедленно извинись, если хочешь сохранить на месте свой язык.

— Любвеобильности? — Дилла прищурилась. — Кто бы говорил! О похождениях Финварры даже люди болтают. Не думала я, что он настолько неразборчив. Кто твоя мать? Пикси или скоге? Впрочем, без разницы, всё одно — шушера придорожная!

Лейн перестал улыбаться. Волосы его зашевелились, потрескивая.

— Мою мать любил король Благого двора! И она не путалась с демонами, как твоя!

Дилла коротко выдохнула. Что ж, к этому всё шло.

— За такое оскорбление я вызываю тебя на поединок, Лейн, сын Финварры. Выбирай оружие.

Теперь уже он смерил ее взглядом — от заплетенных в две косы черных волос до сапог из кожи василиска. Дольше всего разглядывал руки — с длинными когтистыми пальцами.

— Лук и стрелы. Наконечники из холодного железа с серебряными насечками. По три выстрела. Проигравший выполняет любое желание победителя. Если выживет. У тебя есть лук?

— Да.

— Тогда встречаемся здесь через четверть часа.

Он развернулся и исчез в холме. Дилла вздохнула и подняла глаза к звездам, которыми недавно мирно любовалась. Слетали, называется, на праздник! Бабушка будет в бешенстве. Проклиная себя за несдержанность, Дилла вошла в холм, и ей захотелось зажать уши. Визг и хохот гостей, толпы слуг, бегающих туда-сюда, обрывки музыки… Неблагой двор готовился к празднованию Самайна с размахом.

Прижимаясь к стене, чтобы никого не задеть, Дилла пробралась к гостевым покоям. Сестер, к счастью, в комнатах не оказалось. Дилла расчехлила свой лук — тисовый, усиленный роговыми накладками. Королева Мэб обещала охоту на крупную дичь. Кто мог подумать, что лук потребуется гораздо раньше? Поколебавшись, Дилла достала из колчана три стрелы с боевыми наконечниками. Убивать или калечить принца Благого двора она не собиралась — потом неприятностей не оберешься. Но праздник она этому мелкому гаденышу испортит! Не случалось еще ей возвращаться с охоты, не подстрелив дичь.

Стрелы Дилла заткнула за пояс, лук спрятала под крылом. Гостям не возбранялось гулять по окрестностям холма, под которым скрывался дворец королевы Мэб, но на охоту в одиночку требовалось разрешение. Лучше не привлекать внимание стражи.

Когда она поднялась наверх, Лейн уже ждал, нетерпеливо притопывая.

— Не передумал? — Дилла зловеще прищурилась. — Знаешь, как говорят люди: счастье навеки покинет того, кто хоть раз оскорбит банши.

— Люди мне не указ. — Лейн заправил за ухо закрутившуюся стружкой прядь волос. — Пошли вон в ту рощу, — он показал в сторону небольшой дубравы. — Ты входишь слева, я — справа. И идем навстречу друг другу.

Этого Дилла не ожидала. Банши не любят лес, там слишком легко повредить крылья, напоровшись на какой-нибудь сучок. Но она только угрюмо кивнула.

— Ладно.

Как-нибудь справится. Лейн не похож на великого стрелка, да и лук у него простой, ореховый. С таким только на птиц охотиться. Наконечники стрел, правда, сияют серебром. Вот проклятье! Ему-то что, папочка заплатит любой откуп, кого бы его сыночек ни пристрелил.

Дубы еще не сбросили листву. Дилла постояла, давая глазам привыкнуть к густой темноте, насторожила уши. Чуяла она плохо. Отец, про которого Дилла ничего не знала, наградил ее силой и мощными крыльями, но слабым чутьем. Демонам-то оно без надобности. Хорошо хоть слух от матери унаследовала отменный.

Плотно прижав к спине крылья, Дилла как могла тише перемещалась от дерева к дереву, проклиная не вовремя поднявшийся ветер. Уши заболели от напряжения. Она слишком поздно вспомнила, что сиды передвигаются бесшумно. А уж если у Лейна в роду кто-то из лесных фэйри, услышать его нет ни единого шанса.

Она остановилась, наложила стрелу на тетиву. Что-то мелькнуло на краю зрения. Дилла крутанулась, выпустила стрелу и тут же отскочила за толстый ствол.

— Мимо! — раздался злорадный голос Лейна.

Вот паршивец! Дилла посмотрела по сторонам. Слева рос невесть откуда взявшийся в дубраве куст рябины. Низкий, но зато развесистый. Так, с этой стороны Лейна можно не опасаться. Знает ли он, что демоны не боятся рябины? Скорее всего, знает. Дилла развернула крыло и шевельнула ветку куста. Если стрела порвет перепонку — это неприятно, но не страшно. За пару часов зарастет.

Выстрела не последовало. Значит он подбирается с другой стороны. Дилла приготовила вторую стрелу, третью зажала в зубах, пригнулась и двинулась в обход дуба. Щелчок тетивы заставил ее нырнуть прямо в гущу рябиновых веток. Стрела срезала гроздь ягод у нее над головой, еще две прошили правое плечо. Дилла зашипела от боли и ярости. Это просто невозможно — так быстро стрелять!

— Ты проиграла!

Дилла бросила бесполезный лук и поднялась. Рукав рубашки намокал от крови. Она переломила древки стрел, дернула, разом вытащив их. Зажала раны. От серебра рука медленно немела. Очень хотелось набрать полную пригоршню красных ягод и запустить и ухмыляющегося Лейна. Но такой поступок недостоин леди из древнего рода банши.

— Ну, чего ты хочешь?

Лейн задумчиво выпятил нижнюю губу.

— Я еще не придумал. Будем считать, что ты мне должна. Кровь слышала.

— Кровь слышала, — угрюмо повторила Дилла. Негнущимися пальцами подобрала лук, сгребла сломанные и уцелевшие стрелы и пошла прочь.

— Стрелы мои отдай! — возмущенно закричал ей вслед Лейн.

Дилла оглянулась.

— Это твое желание?

— Нет! Но это мои стрелы!

— А на них моя кровь. Отдам, когда отчищу.

Лейн фыркнул.

— Надо же, ты не полная дура, оказывается.

"Когда-нибудь я разберусь с ним! — истово поклялась себе Дилла. — Он еще будет умолять меня о пощаде".

***

Бал под холмом был в разгаре. На возвышении в центре огромного зала королева Мэб принимала подарки от многочисленных гостей. Дилле следовало сейчас находиться там — у подножия трона, рядом со свои сестрами. Род Керри не входил в число королевских придворных, но все банши занимают высокое положение среди неблагих фэйри.

Дилла вздохнула и отступил подальше за сумеречные занавески, скрывающие нишу в стене. Ближе к концу бала все потайные местечки будут заняты, но пока гости только начали обхаживать друг друга. Особым успехом пользовалось посольство Благого двора. Шесть дочерей Финварры уже успели стать причиной десяти дуэлей и впятеро большего числа ранений разной степени тяжести среди придворных Мэб. Впрочем, сестры Диллы тоже не остались обделенными вниманием. А она из-за этой глупейшей перестрелки вынуждена жаться в тени. Ее единственное, сшитое специально к балу, платье было с прозрачными рукавами и не скрывало свежий шрам. Каждый косой взгляд казался насмешкой. Оскорбленное самолюбие взывало к отмщению.

Лейна, как ни странно, видно не было. Дилла потерла плечо. Не следовало выставлять себя на посмешище, принимая вызов. Но кто мог подумать, что этот тощий — одним ударом хлыста перешибить можно — мальчишка стреляет, как бог? Что он пожелает? У сына Финварры воображение должно быть богатым…

В зале зазвучала музыка. Дилла осторожно отодвинул занавеску на пару дюймов. Её сестры танцевали с рыцарями Неблагого двора, бросая друг на друга взгляды, исполненные далеко не родственных чувств. Опять ухажёров не поделили.

— О, леди Дилла! А я тебя ищу, — медово пропел смутно знакомый голос.

Возле ниши остановилась Придвен — старшая дочь Финварры. Вот чья чистота крови даже малейшего сомнения не вызывает — сапфировые глаза, золотые локоны, статная фигура. А если верить слухам — ещё и весьма изощренный ум.

— Миледи. — Дилла коротко поклонилась. — Чему обязана счастью беседовать с тобой?

Придвен улыбнулась кончиками перламутрово поблескивающих губ.

— Приношу свои извинения за неподобающее поведение… — небольшая пауза, — моего брата. Если бы ты только знала, как мы все устали от его выходок!

Дилла сочувственно покивала, но ничего не сказала. Если Придвен не просто болтает, а хочет чего-то определенного, пусть выражается яснее.

— Его давно бы следовало проучить. — Принцесса мягко потеснила Диллу. Теперь их обоих скрывали занавеси. — К сожалению, отец к нему благоволит. Но это до поры до времени. Стоит Лейну оступиться, и он окажется в опале.

— Оступиться? — осторожно переспросила Дилла. Похоже, ее пытаются втянуть в какие-то интриги Благого двора.

— Например, покажет свою слабость. — Придвен доверительно придвинулась ближе. — Что тебе известно о Дорогах, леди Дилла?

— Ты имеешь в виду Дороги между мирами?

— Да.

— Я видела их. — Дилла начала понимать, к чему клонится разговор. — Но это не то место, где можно мериться силами. Дороги слишком опасны.

— Говорят, их создали драконы. — Придвен мечтательно улыбнулась. — И они до сих пор где-то там — грезят в вышине. У Лейна есть заветная мечта — увидеть Дороги с высоты драконьего полета. Ты хорошо летаешь, не так ли?

— Миледи, я польщена сравнением с драконом. Но я здраво оцениваю свои силы. Чем выше взлетаешь над Дорогами, тем больше шансов угодить в шторм или вихрь. Меня не прельщает перспектива оказаться невесть где и вывернутой наизнанку. Даже если то же самое случится с Лейном.

— О, я вовсе не желаю ему смерти! А тебе — тем более. — Придвен невесомо коснулась ее плеча. — Я всего лишь предлагаю проучить моего братца. Позволь, я изложу свой план.

— Если так, я внимательно слушаю.

Придвен быстро глянула в щель между занавесками, убедилась, что поблизости никого нет, но всё же понизила голос.

— У Лейна есть тайна, о которой я узнала совершенно случайно — он боится высоты.

— И при этом мечтает взлететь над Дорогами?

— Во всеуслышание заявлять о заветной мечте — хороший способ скрыть свою слабость. Тем более, если эта мечта несбыточная. Как он считает.

— Понимаю, — медленно протянула Дилла. — Если я предложу Лейну исполнить его мечту, а он откажется, это его опозорит перед всеми.

— А если он согласится, — подхватила Придвен, — и запаникует, едва вы взлетите на сотню футов, это опозорит его еще сильнее. Я дам тебе волшебный кристалл, он сохранит в себе всё, что с вами произойдет. Такое доказательство невозможно оспорить.

Она свела ладони вместе, дунула на них и раскрыла чашей. Дилла заморгала от яркого сияния. Она впервые видела так близко знаменитые кристаллы сидов — идеально ровные прозрачные сферы, похожие на крупные капли росы. Придвен выбрала одну, остальные небрежно скинула с ладони. Они исчезли с хрустальным звоном.

— Если Лейн лишится покровительства отца, я сторицей отплачу тебе за эту услугу, леди Дилла, — Придвен протянула ей кристалл. — Ну как, мы договорились?

Дилла прикинула свои возможности. На сотню футов она над Дорогами уже поднималась. Не слишком приятно, но выдержать можно. Смертельные опасности подстерегают гораздо выше. Риск, конечно, есть даже на небольшой высоте, но возможность отомстить того стоит. Она взяла сферу.

— Договорились.

***

Лейн наблюдал за танцующими из дверей соседней залы, где собрались фэйри, предпочитающие иные развлечения. Он только что выиграл партию в драконий покер у компании недооценивших его дварфов. В результате шелковый поясной кошелек раздулся так, что танцевать с ним было бы неудобно. Впрочем, Лейн не любил танцы. Гораздо интереснее рассматривать неблагих фэйри, которых он еще ни разу не видел в таком количестве и разнообразии.

Лейн в который раз подивился, насколько они разные. Кое-кто почти не отличается от сидов, но большинство щеголяют клыками, рогами, копытами, а то и перепончатыми крыльями. Почти у всех — длинные когти и хвосты. У пары танцоров Лейн заметил даже чешую. Он брезгливо передернул плечами.

— Я вижу, тебе не по нраву наш двор?

Лейн искоса глянул на возникшую рядом Диллу.

— Красивое платье, леди. Плечо не беспокоит?

— Ничуть! — Дилла небрежно отмахнулась. — Но ты не ответил.

— Не то чтобы не нравится. Скорее, озадачивает. Я могу понять, зачем нужны когти. Но рога и хвосты? Они ведь только мешают.

— Тем, кто с ними родился — нет. Как и крылья.

Лейн оживился.

— Я давно интересуюсь вашими крыльями. Они устроены на манер драконьих и, следовательно, требуют больших затрат магии…

— Необязательно, — прервала его Дилла. — Если прыгнуть с высоты, можно долго планировать, не тратя силы. Поэтому мы и селимся на скалах.

— Это я знаю. — Лейн едва заметно вздрогнул. — А демоны в Преисподней используют восходящие потоки горячего воздуха. Но зато в других мирах они почти неспособны летать.

— Способны, если поблизости окажется источник магии. Или если демон сам достаточно сильный.

— Так ведь я с этого и начал! Без магии летать невозможно. Но тогда зачем вообще крылья? Проще применить силу напрямую — для перемещения в нужное место. Всегда можно "открыть дверь", как мы говорим. Или проделать туннель, как умеют мелкие фэйри.

— Я потрясена глубиной твоих рассуждений. — Дилла сцепила пальцы за спиной. Спокойствие, только спокойствие. Добыча сама сунулась в ловушку. — Но не всегда и не везде можно открыть дверь. Взять те же Дороги между мирами. Иногда полезно взлететь и оценить их сверху. А уже потом просчитывать маршрут.

Лейн пренебрежительно фыркнул.

— Чтобы увидеть Дороги как следует, нужно подняться туда, где кружат драконы. Крылья банши и даже демонов слишком слабые для этого.

— Ошибаешься! — Черные глаза Диллы азартно блеснули. — Сомневаюсь, что драконы всё еще существуют, но я могу подняться туда, где они, якобы, кружат.

— Не верю!

— Я не собираюсь тебя ни в чем разубеждать. — Дилла презрительно покривила губы. — Но я слышала, что ты мечтаешь о полете над Дорогами. Если так, я могу поднять тебя, если, конечно, не боишься. Засчитаем как твое желание.

Лейн удивленно поднял брови.

— Ты серьезно? А… когда?

— Да хоть сейчас. Только мне нужно переодеться.

Лейн опустил глаза и задумался, покусывая губу. Демонов он видел только один раз — когда адово посольство прибыло с дипломатическим визитом к Благому двору. По сравнению с ними Дилла не производила особого впечатления. Едва ли у неё хватит сил на длительный полёт. Так что он ничем не рискует, соглашаясь. А вот если откажется, сплетни разойдутся мгновенно. Эта интриганка Придвен не упустит шанс наябедничать отцу. Она и так уже что-то подозревает, потому и распускает слухи о заветном желании "горячо любимого" брата. Возможно, они с Диллой сговорились?

— Из дубовой рощи есть выход на Дороги, — сказал он. — Я тоже переоденусь и буду тебя там ждать.

***

Когда Дилла и Лейн вышли из залы, направляясь в сторону гостевых покоев, Придвен переглянулась с Шейлой Келли — главой одного из многочисленных кланов банши.

— Глупые дети! Так легко попались в ловушку. — Принцесса Благого двора переливчато рассмеялась. — Даже немного жаль их. Впрочем…

Недоговоренная фраза повисла в воздухе. Шейла скорбно поджала губы.

— Жаль? Нет, Дилла не достойна жалости. Из всех моих внучек она вышла самой неудачной.

— Правильно ли я поняла, что ты не против выбросить из гнезда этого кукушонка, леди Шейла?

Старая банши холодно улыбнулась.

— Ты поняла правильно, принцесса. Так что действуй, не ограничиваясь полумерами.

Глава 2

Глава 2. Полёт над Дорогами

"У любого может сдуть шляпу, когда фэйри поднимают ветер".

Ирландская пословица

Будь Дилла одна, она бы даже не заметила этот выход на Дороги. Лейн без предупреждения шагнул прямо в треснувший от давнего удара молнии дуб и исчез. Дилла замешкалась, потом догадалась закрыть глаза и вслепую нащупала проход.

— Красиво, правда? — Лейн, закинув голову, стоял посередине Дороги. Ветра не ощущалось, но его волосы шевелились.

Дилла посмотрела вверх. Там выгибались арки мостов, штопором ввинчивались в сизые облака спирали лестниц, сплетались самодвижущиеся ленты. Повсюду цвета гранита, известняка и пыли с редкими проблесками зелени. Дилла подошла к осыпающейся ограде. Внизу то же самое. Она пожала плечами.

— Красиво… для тех, кто любит головоломки.

— Разве тебе никогда не хотелось уйти? Без возврата. Идти и идти…

— Пока не сдохнешь от голода?

— Иногда можно сворачивать в подходящий мир. Отдыхать. И снова идти.

Дилла покачала головой. Уйти навсегда — это ей скоро предстоит, хочет она того или нет. После гибели матери всё труднее выдерживать шипение сестер и презрение бабушки. Но уйти на Дороги, стать бродягой… Нет, о таком Дилла никогда не мечтала. К тому же, уметь выходить на Дороги — это даже не полдела. Никто не в состоянии предсказать, примут ли они тебя. Но даже если примут, идти по Дорогам — это одно, а находить тропинки в миры, где ты сможешь выжить, — совсем другое. Дилла не была уверена, что справится с этой задачей, и не собиралась рисковать. Говорят, пыль на Дорогах — это прах тех, кто не сумел с них вовремя свернуть.

— Так мы летим, или ты притащил меня сюда любоваться видами?

Лейн немедленно ощетинился.

— Я тебя не тащил, ты сама предложила!

— А ты согласился. А теперь передумал, да?

— Нет! — Он одернул легкую кожаную куртку. Без особой нужды подтянул ремешки на высоких, до колена сапожках. — Я готов, летим.

Дилла хмыкнула, обошла его со спины и крепко обхватила за талию. Приподняла, приноравливаясь к весу. Лёгкий, как и ожидалось. Ещё бы волосы нос не щекотали!

— Наклони голову. Нет, лучше вбок.

Лейн молча послушался. Если он и боялся, то умело это скрывал. Дилла расправила крылья. Магии на Дорогах — хоть ложкой хлебай. Так что тратить собственные силы на взлет нет нужды.

— Ну, держись!

Когда Дилла сделала первый круг, то и дело кренясь и чиркая крыльями по каменной ограде, Лейн постарался даже дыханием не выдать своей радости. Ей ни за что не подняться с ним даже до средних мостов!

— Может, хватит? — участливо спросил он. — Пока еще не все перепонки порвала.

— Заткнись и не мешай! — Дилла захлопала крыльями, набирая высоту.

Они поднимались по стремительной спирали, и у Лейна перехватило дыхание. Захотелось постыдным образом вцепиться в сильные руки, держащие его. Чем выше они поднимались, тем больше видели вокруг дорог — прямых и извивающихся серпантином, новых и с обрушенными в бездонные провалы оградами, уходящих вниз и в стороны, перетекающих друг в друга…

Страх внутри Лейна мешался с восторгом. Финварра рассказывал ему, как однажды летал на драконе над Дорогами. Произошло это тысячу лет до рождения Лейна, и он отчаянно завидовал отцу. Почему с тех пор драконы предпочитают не иметь дело с фэйри, Финварра не объяснил.

— Теперь веришь? — голос Диллы звучал напряженно.

Они уже поднялись больше, чем на сотню футов, все мосты остались под ними. Облака стремительно приближались.

— Как у тебя это получается? — Лейн закрыл глаза и раскинул руки, кончиками пальцев ощупывая воздух. — Используешь восходящие потоки магии?

— Да. Ты вниз-то посмотри. Вот теперь действительно красиво!

Лейны посмотрел, и его замутило.

— Что, плохо стало? — с показным сочувствием спросила Дилла. — Если боишься, так и скажи.

— Разумеется, нет! — Лейн судорожно сглотнул и глубоко задышал. — Между прочим, до драконов еще лететь и лететь.

— Готов рискнуть? Чем выше над дорогами, тем чаще возникают магические завихрения.

— Не волнуйся, я их почую заранее.

— Как скажешь!

"Самоуверенный ублюдок!" — Дилла с натугой замахала крыльями. Каждый взмах давался всё тяжелее и тяжелее. Но еще на сотню футов она, пожалуй, поднимется. Хотя уже становится холодновато, и восходящие потоки иссякают, придется поработать в полную силу. Ну, ничего, зато согреется.

Она посмотрела вверх. В одном месте облака разошлись, но неба как такового над ними не было — только бесконечная тьма, в которой мерцают то ли звезды, то ли чьи-то холодные глаза.

Лейн протяжно всхлипнул, и его вырвало. Дилла возликовала.

— Сдаёшься? А то я могу… — она не договорила, захлебнувшись ледяным порывом ветра.

В следующее мгновение их перевернуло и закрутило в убийственном воздуховороте. «Нет! Так не бывает!" — успела подумать Дилла. Но ей тут же стало не до размышлений.

Лейна выдернуло из ее захвата, швырнуло то ли вверх, то ли вниз. Он завопил, в панике размахивая руками. Дилла забила крыльями, извернулась, поймала его за ворот куртки и дернула к себе. Лейн вцепился в неё, обхватив руками и ногами. Дилла полностью расправила крылья, лавируя между возникающими со всех сторон преградами голубых молний. Откуда-то налетела метель. Колючий снег больно хлестал по лицу. "Не выдержу, — подумала она обреченно. — Оба сдохнем… Как глупо…"

Лейн уткнулся в плечо Диллы. Сердце её билось в рваном ритме. «Проклятье! Она же сейчас замертво свалится! А хвасталась-то…» Лейн сосредоточился. Ему еще не доводилось делиться силой с неблагой фэйри, тем более, с полудемоном. Магия утекала в неё, как в песок. Лейна снова замутило, тело свело судорогой. Мокрый снег хлестал всё сильнее, одежда промокла насквозь. Он уже не слышал ничего, даже бьется ли сердце у Диллы. Но её руки не разжимались, значит, жива.

Холод внезапно сменился жарой. Их перевернуло еще трижды, и вдруг всё закончилось — так же внезапно, как началось. Лейн не сразу осознал, что они падают.

Снизу пахнуло морем, послышались резкие крики птиц. Мимо пронёсся усыпанный острыми камнями берег, и они рухнули на узкую полосу песка, прямо в набегающие волны.

Какое-то время Дилла лежала, глядя в чистое лазурное небо и ни о чем не думая. Потом мозг очнулся и пришла боль. Почему-то сильнее всего болели не порванные, безнадёжно поломанные крылья, вывернутые из суставов, а руки, которыми она по-прежнему прижимала к себе Лейна. Тот не шевелился, и Дилла с ужасом подумала, что хрупкий фэйри не пережил падения. Дилла зажмурилась и попыталась вспомнить, сразу она упала на спину или сначала перекатилась?

— Может, ты меня отпустишь? — раздался придушенный голос Лейна.

От облегчения Дилла засмеялась и тут же зашипела — соленые брызги обожгли растрескавшиеся губы.

— Правду говорят, что сиды живучее гоблинов. — Она чуть ослабил хватку, но продолжала удерживать Лейна. Сбежит ведь, и поминай как звали. А она тут останется на корм чайкам. — Ну, и что случилось с твоим чутьем? Из-за тебя я чуть не убилась!

— Из-за меня?! — Лейн задергался, пытаясь выбраться, и Дилла снова сжала руки. — Пусти! Мне больно!

— Сейчас ты у меня узнаешь, что такое настоящая боль! — Дилла подвигала челюстью, проверяя, все ли зубы на месте.

— Ты что, собираешься из меня кровь выпить?!

— Могу и целиком сожрать! Ты почему не предупредил, что впереди шторм?

— Бестолочь, — едва слышно прошептал Лейн. — Ты что, ничего не поняла? Это не мы попали в шторм. Это шторм возник вокруг нас!

— Но так не бывает… — Дилла замолчала. «Бывает, — подсказал ей внутренний голос. — Если шторм кто-то создал специально». — Погоди, но чтобы управлять магией Дорог, нужно там находиться. А возле нас никого не было!

Лейн шмыгнул носом.

— Признайся, тебя Придвен подговорила, да? Она тебе что-нибудь дала?

Дилла оттолкнула его от себя. Полезла в поясной кошелек. Кристалла не было.

— Разве можно вызвать шторм на расстоянии? — ей захотелось заплакать. Так жестоко её еще ни разу не использовали!

— Она дала тебе кристалл? — Лейн коротко усмехнулся. — Я подозревал, что эта стерва следит за нами, но не ожидал, что она решится на двойное убийство. Это ведь не дуэль, твой род запросит откуп кровью.

— Не запросит. — Дилла закрыла глаза. Слёзы всё-таки прорвались. — Я у них, как заноза в… одном месте. У меня слишком слабый талант банши.

— Значит, она, скорее всего, сговорилась с твоей бабкой. — Лейн начал мелко дрожать. — Нам нужно уходить отсюда… Едва ли Придвен нас выследит, но береженого боги берегут.

Дилла попыталась шевельнуть ногами, но они не послушались. На переломы не похоже, значит, паралич. Тоже хорошего мало.

— Я не могу встать. — Она зло стерла слёзы. — Иди один.

— Если бы я мог… — Лейн придвинулся к ней, взял за руку. Пальцы его были холодными.

— На Дороги нельзя выходить ослабевшим, а я уже потратил слишком много. Проще отдать последнее. Проклятье, почему я тебя не чувствую?

Он содрогнулся и обмяк.

— Эй, ты что? — Дилла села и потрясла Лейна. — Ты что, правда отдал мне всю свою силу?!

Лейн не отозвался. Дилла положила его на мокрый песок, постанывая, поднялась на колени, потом встала. Ноги держали. Боль в спине не прошла, но стала терпимой. Дилла подхватила Лейна подмышки и оттащила от воды. Его густые кудри, забитые песком и мусором, слиплись и потемнели. Такое проще остричь, чем расчесать.

Дилла порадовалась, что перед полетом туго заплела волосы. Она вытащила заколки, отжала косы, перекинула их на грудь. Руки-ноги целы — уже счастье. Думать о бессильно волочащихся крыльях она себе запретила. Сейчас это не главное.

Дилла осмотрела побережье. Неподалеку из расселины в черной скале вырывался небольшой водопад. Оскальзываясь на камнях, Дилла подобралась к нему и жадно пила, пока в животе не забулькало. Потом умылась, расшнуровала сапоги и набрала в них воду. Вернувшись, приподняла голову Лейну и влила в безвольно приоткрытый рот пару горстей воды. Он глотнул и закашлялся.

— Фу-у… Ты в каком болоте воду брала? — Лейн приподнялся на локтях, увидел играющие роль ведер сапоги, и его вырвало.

— Ублюдок неблагодарный! — Дилла вылила оставшуюся воду ему на голову.

— От такой же слышу! — Лейн отжал волосы. — Великий Хаос! Я же их не расчешу!

— Отрежь, и всех дел.

— С ума сошла?! — ужаснулся Лейн. — Уж проще сразу голову!

— А-а… — Дилла покивала. — У тебя сила с волосами связана? Ну, тогда мучайся.

— Могла бы и помочь. — Лейн зашипел, вытаскивая из волос рыбий скелет. — Ты мне жизнью обязана, между прочим.

— Это спорный вопрос. Но так уж и быть, иди сюда. — Дилла неуклюже опустилась на песок, стараясь не морщиться от тупой боли в суставах.

— Это не в счет желания. — Лейн подполз к ней и положил голову на колени. — И даже не пытайся меня заколдовать!

— Если не в счет желания, тогда ходи как утопленник! А колдовать я не умею.

— Совсем?

— Почти. С огнём хорошо управляюсь. Летаю хорошо. Летала…

— Тогда понятно, почему я тебя не чувствую. В тебя магию вливать, как в пересохший колодец. Ай!

— Терпи. — Дилла когтями разобрала очередной колтун. — А ты правда поддерживал меня там, в небе? Можешь поклясться?

Лейн страдальчески сморщился, но пошарил вокруг, подобрал камешек с острыми гранями и царапнул себя по запястью.

— Кровью своей клянусь.

— Значит у меня долг жизни перед тобой. — Дилла стряхнула с когтей мокрый песок. — Это стоит дороже, чем спасение твоей прически. Можешь загадывать еще одно желание.

— О да, у меня большой выбор! Даже не знаю, на чём остановиться. — Лейн зализал царапину и вздохнул. — Помоги мне вернуться домой. Больше мне ничего не надо. Со своей драгоценной сестрицей я сам разберусь.

— У меня к ней тоже счёт имеется, — возразила Дилла. — И вообще… Я тебя и так не брошу.

Они помолчали. "Забавная получилась картинка, — с горечью подумала Дилла. — Берег моря, прекрасная девица и храбрый юноша, положивший голову ей на колени. Не хватает только морского змея… Впрочем, я сейчас больше похожа на чудовище, чем на прекрасную девицу. А вот Лейн действительно храбрый".

— Давай побыстрее! — Он нетерпеливо тряхнул головой. — Если волосы высохнут, их уже не распутаешь.

"Только чересчур наглый!"

— От кого тебе досталось такое наследство? Ни разу не встречала сида с жесткими кудрями. И цвет странный.

— Говорят, от матери. — Лейн поерзал, расправляя полы куртки. — Она из бродячих фэйри. Но я ее никогда не видел.

— Вот почему ты мечтаешь стать бродягой?

— А что мне при дворе делать? Будь ты хоть трижды принцем, всё равно, если полукровка, всю жизнь будешь из кожи лезть, лишь бы доказать, что не хуже чистокровных.

— Это в том случае, если есть чем доказывать, а если нет… — Дилла спихнула его голову с колена. — Всё, остальную красоту сам наведешь, когда вернемся. У тебя нож есть?

— Откуда? — Лейн демонстративно развел руки. На поясе хитрого плетения не висело даже кошелька. — Я не стал брать лишний вес, чтобы тебе легче было.

— Весьма тронута твоей заботой. А наколдовать не можешь?

— Если я сейчас буду колдовать, то умру от истощения. Зачем тебе нож?

Дилла передернула плечами.

— Мне нужно отрезать крылья. Всё, что от них осталось.

Лейн, не поднимаясь на ноги, на четвереньках обогнул Диллу.

— Мда… Это не залечишь. А они снова вырастут?

— Едва ли.

— Жаль, — искренне сказал Лейн. — Ладно, сейчас ампутирую в лучшем виде. У тебя пояс кожаный? Отлично, тогда сними и закуси его. Со всей силой, поняла?

— Зачем?

— Затем! Я не хочу, чтобы ты меня цапнула.

Дилла хотела заспорить, но не стала и молча сняла пояс.

— Ага, вот этот кусок обсидиана подойдет. — Лейн что-то поднял у неё за спиной. — Потерпи, я быстро.

"Быстро" растянулось на три бесконечных минуты. Когда Дилла разжала челюсти, оказалось, что пояс можно выбрасывать.

— Я остановил кровь, но это временно. Потом обязательно перевяжи, — Лейн неловко дергал шнуровку её куртки. — Как же это завязать-то, чтобы не свалилось? А может, бросишь куртку? Всё равно спина вся изорвана.

— Оставлю, а то рубашка сползет. Ладно, пошли. — Она встала, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на ошметки крыльев. Странно, но боль как отрезало. — Ты всё-таки колдовал?

— Не хотелось всю дорогу слушать твои стенания. — Лейн криво усмехнулся. Скулы у него заострились так, что казалось, вот-вот прорвут кожу. — Иди, я тебя догоню. Посижу только пару минут.

Дилла постояла, прислушиваясь к непривычной легкости за плечами. По крайней мере, теперь можно носить обычную одежду и не морочиться с разрезами для крыльев и шнуровкой на спине. Слабое утешение. Но сейчас сгодится любое. Иначе остаётся только кататься по песку и выть от полной безнадежности. Или утопиться.

Дилла тряхнула головой, решительно обхватила Лейна и забросила на плечо.

— Некогда рассиживаться. Только не надейся, детка, что я тебя до конца тащить буду.

— Тем более, что ты, детка, не найдешь одна Дорогу, — в тон ей отозвался Лейн.

— Найду! И вообще, я старше тебя.

— А вот и нет, просто вы дольше развиваетесь! У вас совершеннолетие в шестьдесят лет наступает, а у нас — в пятьдесят четыре.

— Мне уже шестьдесят один. А на прошлом балу тебя не было, значит, не дорос еще. Так что я по-любому старше. Кстати, а почему у вас такой странный возраст совершеннолетия?

— Пятерка и четвёрка. Что дают в сумме, посчитай сама, если, конечно, настолько сложные математические действия тебе по силам.

— Ну, девять, и что? Вы верите в счастливые числа?

— В них есть смысл. Девять — число высшего достоинства… — Лейн задрыгал ногами. — Стой! Ты же мимо поворота на Дорогу прошла!

— Где? — Дилла недоверчиво оглянулась, но поставила его на ноги, придерживая за пояс.

Лейн уверенно ткнул пальцем в щель между двумя скалами.

— Там.

Дилла осторожно заглянула в щель.

— Но это не то место, где нас накрыло штормом.

— Безопаснее сделать крюк. И вот ещё что. Не стоит нам в таком виде возвращаться на бал. Ты знаешь хоть один потайной ход в холм?

— Знаю. — Дилла протащила Лейна в щель и снова закинула на плечо. — Только я тебе глаза завяжу.

Личные счёты — личными счётами, но раскрывать секреты холма Мэб сыну Финварры явно не стоит.

Глава 3

Глава 3. Месть и её последствия

"Мой дом — моя крепость".

Английская пословица

— Они возвращаются. — Шейла Келли полюбовалась паникой, исказившей прекрасное лицо Придвен. В этот момент банши гордилась своей внучкой. Уцелеть в шторме на Дорогах? Далеко не всякому демону такое под силу. Возможно, рановато сбрасывать девчонку со счетов, и из нее выйдет толк?

— Ты уверена? — Придвен схватила с плавающего в воздухе подноса бокал с медом. Зубы ее отчетливо застучали о хрусталь.

— Разумеется, — сухо ответила Шейла. Сомневаться в ее способностях провидицы — это почти оскорбление.

— Ох, извини! И благодарю за предупреждение. — Придвен поставила бокал и грациозно скользнула в круг танцующих.

Со стороны ее продвижение к выходу из залы никто бы не принял за бегство. Шейла усмехнулась. Она узнала о возвращении Диллы и Лейна еще полчаса назад. Но зачем облегчать жизнь Придвен? За свои ошибки следует расплачиваться. Неудачнице не место в большой игре дворов.

Интересно, как сильно пострадал ублюдок Финварры? Шейла не предвидела его смерти, как и смерти Диллы, но не рассчитывала на их возвращение, тем более, столь скорое. Стало быть, они выбрались из ловушки вместе? Возможно, этот случай их сблизит? Не слишком желанное развитие событий. Пусть дворы фэйри сейчас и не воюют друг с другом, но брачные союзы между ними не приветствуются.

Не утруждая себя лавированием между танцорами, Шейла пересекла зал. Перед старой банши расступались гораздо охотнее, чем перед принцессой Благого двора. Вот что значит репутация! Хотя банши всего лишь предвидят близкую смерть, многие фэйри, как и люди, верят, что плакальщицы способны эту самую смерть приблизить. Сами банши слухам о себе не потворствуют, но и не опровергают.

Шейла остановилась у дверей покоев, отведенных для ее пятерых внучек. Прислушалась и провела ладонью по гладкой дубовой поверхности. Изнутри лязгнул засов, дверь распахнулась.

— Бабушка?! — Рывшаяся в сундуке Дилла вскочила и прижалась к стене.

Шейла пошла на неё, втягивая носом воздух. Страх, боль, стыд… Триумфальным возвращением здесь и не пахнет. Белоснежные волосы главы клана встали дыбом, окружив её полупрозрачным облаком.

— Как ты умудрилась потерять крылья? Бездарная шалава!

— Бабушка, я тебе всё объясню…

— Для тебя — леди Келли!

Костлявая рука хлестко ударила Диллу по щеке.

— Отныне и навеки я изгоняю тебя из рода!

Спину Диллы ожгло вернувшейся болью. Хотелось кричать, но она проглотила рвущиеся из сердца слова.

— Забирай свои вещи и убирайся!

— Именно это я и собиралась сделать! — Дилла всё-таки закричала. — Вы мне все осточертели!

Шейла не снизошла до ответа. Даже дверью не хлопнула, выходя из комнаты. Дилла зажала ладонью рот, замычала, боком сползая по стене. Одно дело — уйти самой, и совсем другое — стать изгнанницей, отлученной от рода. Теперь ее может безнаказанно убить любой. А у рода Келли немало врагов. Стало быть, нужно бежать, пока слухи не разошлись среди дворов.

Дилла сгребла в охапку все свои вещи, вывалила их из сундука. На самом дне обнаружилась вместительная котомка из провощенной кожи. Много одежды брать незачем, всё равно теперь другую покупать — без разрезов под крылья. И замужество ей едва ли светит, так что пусть сестрички подавятся ее приданым! А вот оружие она заберет, и шкатулку с немногочисленными драгоценностями.

Дороги… Дилла зябко обхватила себя за туго перевязанные плечи. Неужели для нее остаются только Дороги? Но сначала надо рассчитаться с этой сучкой Придвен!

***

Лейн облизал пальцы и сполоснул руки в ручье. Мёд диких пчёл — лучшее средство для восстановления сил. И всё равно с Придвен он один на один сейчас едва ли справится. Хорошо, что Дилла тоже рвется отомстить. Вдвоем надежнее.

Лейн прикинул, куда сестрица могла сбежать. Не домой, это точно. Финварра снисходительно смотрит на ссоры детей между собой, но попытка убийства — не шутка и не шалость. Такое он не простит.

У каждого из детей Финварры есть свое тайное убежище, и Лейн знал их все. Умением выслеживать и подкрадываться он овладел в совершенстве ещё в детстве. Жизнь заставила. И в убежище Придвен он бывал не раз, разумеется, в отсутствии хозяйки. Её растущая коллекция опасных артефактов не на шутку беспокоила Лейна. Если использовать их с умом, можно уничтожить даже Финварру. Не то чтобы Лейн особо любил отца, но… Почему бы и не сделать ему подарок перед уходом? Всё-таки отец.

В окружающих поляну кустах терновника затрещало. Лейн вскочил и одернул камзол. Снова сполоснул руки и мокрыми ладонями провел по волосам, приминая упрямые завитки.

Вполголоса проклиная всех богов, Дилла прорубилась сквозь заросли и почти выпала на поляну. Отряхнулась и с досадой прицокнула языком. На новой куртке осталось несколько глубоких царапин. Из железа шипы у этих кустиков, что ли?

— А в другом месте ты не мог встречу назначить?

Лейн улыбнулся от уха до уха.

— Нужно было вежливо попросить, чтобы тебя пропустили, а не кинжалом махать.

— Ты меня не предупредил!

— Разве? Ну, извини, я думал, что это всем известно.

Дилла мрачно уставилась на него. Лейн зачем-то снова переоделся в бальный костюм, с которым совершенно не гармонировала туго набитая дорожная сумка через плечо. Оружия не видно, только простой нож висит на поясе.

— Ты чего это вырядился? — спросила она. — Или собираешься вернуться на бал?

— Нет, я потом сразу на Дороги. Просто мне больше не во что переодеться. — Лейн беспечно махнул рукой. — Да это неважно, куплю потом что-нибудь. А ты крепко перевязала раны? Я тебя через гоблинские туннели поведу.

— А я туда пролезу? — встревожилась Дилла. Самые рослые из гоблинов достигали ей всего лишь до пояса.

— Не бойся, ползти не придется. — Он лукаво усмехнулся. — Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии?

— Вроде бы нет, — осторожно ответила Дилла. Это слово она не знала. Но фобия — это же страх? А никакой клаустры она не боится.

— Отлично! Только оружие здесь оставь.

Он первым положил под раскидистый куст бузины свой нож. Дилла поколебалась, но вовремя сообразила, что сталь разрушит гоблинскую магию. Она отстегнула с пояса кинжалы, засунула поглубже под склонившиеся ветки. Рядом пристроила лук и колчан.

— Всё? Тогда поехали! — Лейн встал рядом и взял ее за руку.

Дилла вдохнула его теплый запах — сладкий, медовый. А ведь он симпатичный. Сложись всё иначе, может, они и подружились бы…

И тут земля под ногами провалилась. Диллу понесло куда-то вниз и в бок по стремительно закручивающейся спирали. После секундной паники она заорала от восторга. Это было почти как летать в лабиринте скал на побережье Шотландии — наперегонки с ветром. Если бы еще на поворотах не швыряло о стены! Каждый толчок отзывался вспышкой боли в едва затянувшихся ранах.

— А гоблины не дураки повеселиться! — воскликнула Дилла, когда перемещение закончилось, и они вылетели в какую-то полутемную пещеру. — Как ты такое выдерживаешь?

— Я боюсь высоты, а не глубины и не скорости. — Лейн с достоинством выпрямился и подтянул ремень сумки. — А теперь тихо. Логово Придвен через три поворота налево.

Дилла прислушалась, втянула сухой, отдающий металлом воздух.

— Как насчет ловушек?

— Тринадцать штук. — Лейн подкрался к темному провалу в стене и поманил за собой Диллу. — Я их все обезвредил, когда последний раз лазил сюда, чтобы… неважно, зачем. Но скорее всего она нас ждет и поставила у входа что-нибудь специфическое против банши и демонов. Так что в пещеру не входи, пока не разрешу. Всё, тс-с…

Они, пригнувшись, крались по низкому коридору, который становился всё темнее. У третьего поворота, за которым скрывалась пещера, Лейн остановился. Ноздри его нервно подрагивали. Дилла беззвучно оскалилась. Легкий сквозняк донес до нее запах Придвен — аромат её духов и страха.

— Действуй, как договорились… — едва слышно шепнул Лейн и вложил ей в руку маленький хрустальный шарик.

Дилла кивнула, хотя наспех сочиненный план ей не слишком нравился. Когда Лейн опустил на пол свою сумку и шагнул за поворот, Дилла сложила пальцы свободной руки в знак удачи.

— Привет, сестренка! — звонко сказал Лейн.

В ответ послышался треск.

— Промазала! — со злым весельем крикнул Лейн. Судя по голосу, он уже находился где-то в глубине пещеры, справа от входа.

Дилла медленно двинулась вперед. В пещере вспыхивали синие огни, метались странные тени. Голосов слышно не было. Зубы Диллы заныли от неприятной вибрации. Внезапно раздался стон Лейна и сразу за ним торжествующее восклицание Придвен.

Дилла, прижимаясь к стене, осторожно заглянула в пещеру. Лейн стоял на коленях у льдисто сверкающей колонны. Придвен замахивалась для броска, хотя в руке её Дилла ничего не увидела.

Она присела и толкнула сферу по неровному полу пещеры. Руку обожгло так, что Дилла откинулась назад и сунула пальцы в рот. Раздался хлопок, и перед принцессой возник двойник Диллы.

Придвен резко отскочила, махнула рукой, и что-то невидимое полетело в сторону фантома. Одновременно с этим Лейн вскинул руки и прокричал короткую фразу на неизвестном Дилле языке. Фантом взорвался синими искрами. Пронзительный визг Придвен заставил Диллу поморщиться. Принцесса свалилась на пол, тело ее корчилось, меняя очертания.

— Можно… уже… — прерывисто выдохнул Лейн.

Дилла одной ногой ступила в пещеру. Ничего страшного не произошло, и она вошла.

— Что ты с ней сделал?

— Просто отрикошетил её же магию.

На том месте, где билась Придвен, лежала, судорожно вздрагивая, белая лиса.

— Пусть теперь побегает от собак… лет сто! — Лейн прислонился к колонне и вытянул ноги. — Там, на полках, у нее мёд должен быть… Найди, а?

Дилла обошла скулящую лису, с трудом удержавшись от соблазна пнуть ее в живот. Вдоль стен пещеры стояли деревянные стеллажи, уставленные разнообразными баночками, бутылками и шкатулками. Дилла принюхалась и взяла большой глиняный горшок. Поддела когтями плотно пригнанную крышку.

— Липовый подойдет?

— Вполне… Больше ничего не трогай!

Лейн вцепился в горшок, как утопающий в протянутую ветку. Дилла деликатно отвернулась. И тут горшок выскользнул из дрожащих пальцев Лейна и раскололся на две половины. Мед растекся по полу, забрызгав сапоги Диллы. Лейн застонал и потянулся к умопомрачительно душистой луже.

— Ты что, с пола лизать собираешься? — Дилла подхватила половину горшка и как чашу поднесла к губам Лейна. — Давай, лопай. Да не давись, тут на троих, таких как ты, осталось.

Лейн сердито зыркнул не неё, но смолчал и припал губами к сколотому краю. С хлюпаньем втянул в себя весь мёд и вылизал черепок.

— Ещё!

Дилла вручила ему вторую половинку, поддерживая чуть окрепшие, но ещё подрагивающие руки.

— Говорила же — давай подождем!

— Чтобы она здесь окопалась? Я и так едва прошёл.

Лейн с сожалением посмотрел на медовые потеки на полу.

— Можешь мне сапоги вылизать, — ехидно предложила Дилла.

— Благодарю, я сыт. — Лейн встал, опираясь на колонну. — А где Придвен?!

Дилла оглянулась. Белая лиса исчезла.

— Сбежала, сучка! Надо было ее в клетку посадить.

— Что же ты не догадалась захватить клетку? — огрызнулся Лейн.

— Я думала, ты ее просто убьёшь.

— И словлю проклятие? Нашла дурака.

Диллу обожгло запоздалое озарение. Смертное проклятие! У всех детей Мэб есть такое право. И у детей Финварры, конечно, тоже. Если бы она убила Лейна…

— Как же Придвен не побоялась покушаться на тебя?

— А кого бы я проклял перед смертью? Шторм? Или тебя? Нет, она всё продумала. Теперь побежит к папочке жаловаться. — Лейн пошел вдоль стен, сгребая с полок самые маленькие шкатулки и мешочки. — Ну и ладно. Даже он ее не расколдует. Это заклинание не имеет обратной силы. Подержи, — он сгрузил Дилле свою добычу.

— Я тебе кто, носильщик? — Она принюхалась к сандаловому аромату шкатулок. За ним скрывались другие, вызывающие смутное опасение, запахи. — Сам тащи эту гадость.

— Это не гадость, а редчайшие артефакты! Ну подержи, Дилла, пожалуйста, я с тобой поделюсь.

— И зачем оно мне? Ты забыл, что я в вашей магии не разбираюсь?

Лейн с сожалением посмотрел на оставшиеся на полках сокровища. Эх, жаль, одному всё не унести. Ну, ничего, самое опасное и ценное он забрал.

— Что это? — Дилла насторожила уши. Где-то на грани слышимости нарастал непонятный гул.

— Ты о чем?

— Приложи ухо к стене, глухая тетеря!

Лейн прижался к стене между двумя стеллажами. Напряженно прислушался и отскочил.

— Бежим! — Он выхватил у Диллы всю охапку, завернул в полы камзола и кинулся из пещеры. Три шкатулки выпали из импровизированного узла, но Лейн не стал их поднимать.

Когда они домчались до входа в гоблинский туннель, каменная толща вокруг уже ощутимо дрожала. На головы сыпались земля и каменная крошка. Дилла чуть на завыла, когда Лейн, игнорируя опасность, остановился, разложил свои сокровища и принялся впихивать в сумку.

— Что ты копаешься?!

— Не бойся, успеем! — он смахнул с волос грязь, перекинул сумку на спину и зажал не поместившиеся в нее пять шкатулок подмышками. — Как думаешь, удержу?

— Рехнулся?! — Дилла выхватила у него пару шкатулок и затолкала в свою котомку. — Бросай остальные, иначе они нас покалечат в этой круговерти!

— Да ты знаешь, что в них хранится?!

Перед ними в землю вонзился острый осколок кварца толщиной в три дюйма. Лейн взвесил в руках оставшиеся шкатулки.

— Раз так, пусть никому не достанутся! — он размахнулся и швырнул их в туннель. — Вот теперь бежим!

Он схватил Диллу за руку и нырнул прямо в стену.

Лететь вверх оказалось, как ни странно, быстрее. И больнее. Ребристые шкатулки в котомке не добавляли приятных ощущений на поворотах. Дилла не рисковала оборачиваться, но сквозь свист в ушах слышала настигающий грохот, словно туннель за ними рушился.

На знакомую поляну их выбросило со свистом и закинуло прямо в колючие кусты. Лейн заорал, терновник торопливо расступился, но ущерб шёлковому камзолу уже был нанесен.

— Бродягам и положено ходить в рванине! — ухмыльнулась Дилла. Она упала удачно, успев выставить вперед руки. — Не плачь, малыш, ты теперь богатый, купишь себе новый наряд.

— Да боггарты с ним, с камзолом! — взвыл Лейн. Он вытащил из-за пазухи золотой гребень на цепочке и попытался расчесать вставшие дыбом волосы, забитые землей. — Опять они запутались! Ну за что мне это?! Надо было медленнее лететь.

— Ты специально ускорил перемещение? — Дилла содрогнулась, рассматривая впечатляющий курган из камней на месте гоблинского туннеля. — Правильно сделал, а то бы это стало нашей могилой.

— Да уж, расщедрилась сестрица. Где же она установила это заклинание, что я его не заметил? — Лейн шмыгнул носом и вдруг заулыбался. — Выходит, я тебя опять спас!

Он сдернул с шеи цепочку и протянул Дилле гребень. Она хмыкнула.

— Ладно, но это в последний раз. Кстати, а как ты до сих пор один справлялся со своими лохмами? Или тебя слуги причесывают?

— Такое слугам не доверишь. Но до сих пор мне не приходилось одновременно рисковать жизнью и кого-то спасать. — Лейн наклонил голову, чтобы ей было удобнее. — Между прочим, на Дорогах немало магических ловушек. Не боишься?

— Как-нибудь справлюсь. Ты лучше о себе подумай. Без телохранителя такому хлипкому магу, как ты, лучше вообще на Дороги не выходить.

— Я не хлипкий, — буркнул Лейн, наклоняясь ниже и украдкой собирая на палец размазанные капли меда с сапога Диллы. — Я просто устал.

— Не тяни в рот грязь! — Она шлепнула его по руке.

Лейн вскинулся так резко, что Дилла едва успела отдернуть гребень, чтобы не поцарапать ему щеку.

— Ты что себе позволяешь?! Каких-то паршивых два года разницы не дают тебе право обращаться со мной, как с младенцем!

Дилла прикусила губу. Вот дура, опять она всё испортила!

— Я просто пошутила. Извини.

Он фыркнул и снова наклонил голову. Потускневшие кудри потрескивали под пальцами. Дилла, как могла аккуратнее, заплела их в две косы на висках и завязала сзади стеблем вьюнка.

— Всё, — она отдала Лейну гребень.

Они постояли, глядя в разные стороны. Их сумки лежали рядом возле куста, под которым ждало оружие. Лейн ковырял землю носком замшевого сапожка. Дилла теребила конец косы. Надо бы тоже переплести волосы. А лучше — отрезать. Ей теперь один путь — в наемницы. А воину длинные волосы ни к чему. Найти бы ещё мир, где она придется ко двору…

— Я действительно боюсь Дорог, — пробормотала она. — Боюсь, что не сумею свернуть с них.

"Если он сейчас засмеётся, оторву голову. И плевать на проклятие!"

— Такое случается. — Лейн серьезно кивнул. — Давай я тебя провожу? До ближайшего подходящего мира?

— Давай, — Дилла с облегчением улыбнулась. — А куда пойдем? Вверх?

— Ты хочешь к ангелам? — Лейн лукаво усмехнулся. — Нет, лучше вниз. Там меньше магии, тебе проще будет.

Дилла пожала плечами. Ей было всё равно, куда идти. Главное, что ещё какое-то время она будет не одна.

Глава 4

Старуха смотрит на неровную границу леса. Оттуда, из-под густых еловых ветвей за ней следят неживые глаза. Их по-прежнему много. Будь проклят старый маразматик, сотворивший охрану из нежити! "Никого не впускать, никого не выпускать…" Этот приказ ей не отменить. А ведь где-то там, в глубине чащи, прячется её спасение.

Старуха глубоко вздыхает и надсадно кашляет. Действие листьев почти закончилось. Надо подкормить Дерево, иначе они вместе засохнут.

Ей нужна помощь. Неужели придется сдаться Кедару? Склониться перед победившей бездарностью? Нет, она ещё не настолько отчаялась. Если бы только уцелели книги! Она бы не задумываясь вызвала демона. Будь трижды проклят учитель за то, что скрывал от нее ритуал вызова, запрещал даже думать об этом! Надо быть полным идиотом, чтобы выбрать смерть в огне, но не принять помощь из Преисподней!

Старуха перебирает обтрепанную бахрому выцветшей шелковой шали. А так ли важен ритуал? Все эти свечи, пентаграммы и непроизносимые имена из одних согласных звуков? Что, если главное — сила желания? Ведь ей не нужен какой-то конкретный демон, сойдет любой.

Она кивает сама себе. Сегодня трилуние, самое подходящее время для вызова.

— Скоро я найду на вас управу! — старуха грозит костлявым кулаком лесу.

Ей никто не отвечает. Старуха стягивает шаль узлом на впалой груди и бредет проверять силки. Пора кормить Дерево.

Глава 4. Предчувствие банши

"Друг в беде — настоящий друг".

Английская пословица

Дилла перегнулась через парапет каменного моста. Дорога внизу ей решительно не нравилась. Лейн, уже спустившийся на пару ступеней по отходящей от моста лестнице, нетерпеливо обернулся.

— Ну, ты идешь?

— Погоди. — Дилла выпрямилась. Её редко посещали предчувствия, и обычно они были путанные и невнятные. Но такого мучительного давления на душу она ещё не испытывала. — Нам не надо туда. Там… плохо пахнет.

— Чем пахнет? — Лейн недоверчиво потянул носом.

— Это не запах… — Дилла пощелкала пальцами, подбирая слова. — Это как чуять чью-то смерть… Возможность смерти. У меня слабый дар предвидения, но сейчас я уверена. Этот мир… он близок к гибели.

— Я понял. — Лейн вернулся. — Ладно, пошли дальше.

Дилла улыбнулась с тихой радостью. Обычно от ее предупреждений отмахивались, пренебрегая предчувствиями полукровки. Но Лейн ей поверил. Или он тоже не хочет оставаться в одиночестве?

Дилла задумалась, как бы половчее намекнуть, что она готова его сопровождать в качестве телохранителя. И даже недорого возьмет за свои услуги. Только бы опять его не обидеть.

— Может, передохнем? — предложила Дилла.

Они шли уже довольно долго, хотя время на Дорогах — понятие относительное. Дилла совсем не устала, а Лейн последние пол мили начал спотыкаться, то и дело поправляя ремень битком набитой сумки.

Лейн посмотрел вверх, хотя солнца над Дорогами не было, а облака меняли цвет по каким-то своим причинам, не связанным со временем.

— Пожалуй. — Он скинул сумку, сел, поджав ноги, и закрыл глаза. В животе у него отчетливо заурчало.

Дилла усмехнулась. А вот не надо было жертвовать запасом провианта ради того, чтобы впихнуть в сумку всю уцелевшую добычу! Одно слово — принц. Привык, что о нем заботятся. Она прислонила налуч и колчан к ограде Дороги, достала из своей котомки хлеб с сыром и протянула половину Лейну.

— Будешь?

— Буду. — Не открывая глаз, он протянул руку.

— Мог бы и поблагодарить. Что бы ты без меня делал, твое высочество? С голоду умирал?

Лейн приоткрыл один глаз.

— Без тебя я бы свернул в первый подходящий мир и уже пировал в каком-нибудь трактире.

Дилла нахмурилась.

— А потом бы тебя ограбили в этом трактире! Ты же…

Она не успела договорить. Теплый, пыльный воздух Дороги внезапно стал таким сухим, что Дилла задохнулась.

— Что с тобой? — Лейн вскочил.

— Не знаю… — Дилла схватилась за горло. Ей дернуло на невидимом аркане, сбило с ног, потащило в сторону лестницы. Грудь сдавило так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Лейн ухватил ее за подол куртки, пытаясь удержать. Подошвы его сапог заскользили по стертой брусчатке.

— Вот проклятье! Дилла, борись! Ты можешь!

С кем бороться? Перед глазами Диллы поплыли цветные пятна.

— Ты не демон! Слышишь? Не демон! Сопротивляйся, Хаос тебя забери!

Дилла вцепилась в перила лестницы. Когти заскрежетали по камню. Аркан на миг ослаб, но тут же дернул её с новой силой.

— Дилла!.. — крик Лейна оборвался.

Цветные пятна перед глазами стали черными, и Дилла потеряла сознание.

Очнулась она под тихую песню без слов. Чьи-то мягкие пальцы растирали ей шею, пахло мокрой от росы травой и ночной свежестью. Ночь — это хорошо, дышать легче.

— Сможешь глотнуть? — спросил Лейн.

Дилла открыла глаза. Вокруг было сумрачно, но не темно. Шумели листья, где-то далеко послышался заунывный вой.

— Нежить гуляет, — спокойно сказал Лейн. — Пей, они далеко.

Дилла глотнула из подсунутой ей фляжки и резко села. Показалось, что напиток угодил не только в горло, но и в нос, и даже в глаза. Мягкий огонь пробежал по венам до самого сердца.

— Что… это?!

— Настойка из гоблинского напёрстка. — Лейн заткнул фляжку пробкой. — Растение такое, его еще наперстянкой называют или лусмором. Даже мертвого оживит.

— А живого отравит?! — Дилла потерла шею. — Где это мы?

— Понятия не имею. Узнаю, когда найду того гада, которому загорелось вызвать демона!

— Так это был вызов?!

— А ты не поняла?

Дилла покачала головой.

— Откуда? Меня ни разу не вызывали.

— Оно и неудивительно, — проворчал Лейн. — Не могу даже представить, кому ты могла понадобиться.

Вой вдали повторился. Дилла машинально схватилась за пояс. Кинжалы оказались на месте. И котомка в целости висела за спиной.

— А где мой лук?

— Остался на Дороге. — Лейн копался в своей сумке. — Уж извини, его я захватить не успел. У тебя раны не открылись?

Дилла повела плечами. Ноют, но к этому она уже привыкла.

— Я в порядке. — Она села на корточки. Удивленно провела ладонью по сухой траве. А ведь вокруг пахнет сыростью. Опять Лейн колдовал?

— Ты вовсе не обязан был меня держать…

Он поморщился, и Дилла заторопилась, глотая слова:

— То есть, я… благодарна тебе… очень.

— Да ладно! — Он смущенно потер нос. — Было бы за что. Я ведь тебя не удержал.

— Но и в пентаграмме у свихнувшегося чернокнижника я не оказалась. — Дилла прислушалась к нестихающему вою. — Что будем делать? Отсюда можно вернуться на Дороги?

— Не получится. — Лейн лег, подложив под голову сумку. — Я ослабил вызов, но он никуда не делся. Ты теперь привязана к этому миру, пока жив маг, который тебя вызвал.

— А ты?

— А я хочу посмотреть на этого недоучку. Вызов был очень сильный, но при этом грубо сработанный. Такое впечатление, что… — Он замолчал и уставился вверх. — Это у меня в глазах троится, или здесь не одна луна?

Дилла всмотрелась в переплетение веток над головой.

— Верно, три луны. Надо же! Да еще и полнолуние. Неудивительно, что местная нежить разгулялась. Слушай, а ты можешь найти этого мага?

— Скорее всего. Но нам лучше выждать до утра.

— А может, лучше убраться отсюда подальше? Вдруг он нас ищет?

— Я начертил защитный круг. А если мы начнем двигаться, мне будет труднее нас укрывать. У тебя еще еда осталась?

Дилла сбросила котомку, достала мешочек с изюмом. Лейн заурчал от удовольствия. Вой сместился куда-то вправо, но не приблизился. Дилла проверила, легко ли выходят кинжалы из ножен.

— Ты круг широко очертил?

— На три шага. — Лейн, не прекращая жевать, вытащил нож, положил рядом, лезвием от себя.

Дилла прищурилась, разглядывая отразившие лунный свет руны.

— Холодное железо? Как ты его носишь?

— У меня ножны из кожи огненного полоза.

— Из шкуры василиска было бы надежнее. — Дилла не боялась холодного железа, но ее любимые кинжалы были с серебряными насечками. Она немало намучилась, пока подобрала для них подходящие ножны, сквозь которые серебро не жгло её.

— Зато полоза не надо убивать, он сам сбрасывает кожу, — возразил Лейн.

— Нашел кого жалеть! Или тебе нравится превращаться в камень?

— У василисков это просто защитная реакция! — Лейн приподнялся на локтях и сердито посмотрел на Диллу. — Это их природное свойство. И первыми они никогда не нападают. А расколдовать окаменение проще простого.

— Ага, если поблизости окажется маг жизни! И если будет, чем ему заплатить. — Дилла сплюнула. — Одна такая тварь полдеревни в статуи превратила. И никто не почесался им помочь. Конечно, откуда у нищих горцев деньги!

— Василиски не селятся рядом с людьми. — Лейн бросил ей наполовину опустевший мешочек. — Его, должно быть, специально туда приманили, чтобы кому-то отомстить.

"И я даже знаю, кому!" — Дилла вспомнила, с каким трудом справилась с проклятой тварью. Вопреки утверждению Лейна, василиск первый на неё кинулся. Пришлось драться вслепую с обезумевшей ящерицей, вооруженной трехдюймовыми когтями. Это был первый случай, когда Дилла заподозрила, что сёстры хотят от нее избавиться. Но доказательств у неё до сих пор нет. А если бы и нашлись? Убей она кого-то из сестер, мать бы никогда не простила. Из посмертия бы прокляла.

Дилла высыпала на ладонь остатки изюма. Кинула в рот, принялась старательно жевать, заглушая горький привкус — то ли от гоблинского зелья, то ли от воспоминаний. Притихший Лейн лежал неподвижно, закрыв глаза.

— Ты что, опять обиделся? — не выдержав непонятного молчания, спросила Дилла.

— Я слушаю землю. — Он открыл глаза. — Здесь война была. Очень мерзкая война. Повсюду шрамы от огня. И они до сих пор болят.

— Надеюсь, ты не собираешься лечить целый мир?

— У меня нет столько сил. — Он сел, посмотрел на свои руки и зажал их подмышками. — Но ты была права со своим предчувствием. Этот мир… его почти убили.

— Ты можешь уйти, — тихо сказала Дилла. — Я и сама справлюсь.

— Какая разница, где прятаться? — Лейн криво усмехнулся. — По крайней мере, здесь меня точно искать не станут.

— Искать? — насторожилась Дилла.

— А ты как думала? Придвен уже наверняка нажаловалась отцу, что я напал на нее, чуть не убил, ограбил, да к тому же разрушил ее подгорный дворец. И сбежал, что лишний раз подтверждает мою вину.

— Почему же ты не остался? Оправдался бы.

— А смысл? Я всё равно собирался уходить со дня на день. Так даже лучше — пусть про меня страшные сказки рассказывают.

"Темнишь ты что-то!" — Дилла поколебалась, но решила больше не расспрашивать. У каждого свои тайны. Кто она такая, чтобы Лейн перед ней душу выворачивал?

— Но разве возможна погоня на Дорогах?

— К сожалению, да. — Лейн вздохнул. — Но в нижние миры они сворачивать не станут. Проверят подходящие места на средней Дороге, может, слежку установят на перекрестках.

— Подходящие места? — переспросила Дилла.

— Отец знает, в каких мирах я бывал, — пояснил Лейн. — И где у меня лучше всего получается колдовать. Где живут… — он замолчал.

— Где живут твои друзья, что ли?

— У меня нет друзей.

— Теперь есть, — Дилла сказала это, не задумываясь. И тут же торопливо добавила. — Только не подумай, что я навязываюсь. Но если ты всё равно решил здесь задержаться…

Лейн серьезно посмотрел на нее.

— Я польщен, леди Дилла. И принимаю твою дружбу. — Он церемонно наклонил голову и протянул ей руку.

Дилла торжественно сжала узкую ладонь. Может, она и пожалеет об этом жесте, но вдвоем всяко лучше, чем одной. А Лейн — не худший спутник. Был бы он еще покрепче, а то опять пальцы дрожат.

— Ты отдохни, я подежурю, — предложила она. — Или ты не можешь спать ночью?

— Мне всё равно. Могу вообще не спать сутками. — Лейн зевнул, улегся поудобнее и накрыл голову полой камзола. — Разбуди, если что.

"Даже плащ не захватил, балбес", — подумала Дилла и тут же спохватилась, что сама тоже не озаботилась плащом. Привыкла укрываться крыльями. А теперь придется срочно обзаводиться новыми привычками. И новой одеждой. В наспех стянутые шнурками разрезы для крыльев на куртке просачивался ночной ветерок. Неужели она отлеталась навсегда? Но ведь чистокровные демоны отращивают себе даже отрубленные руки и ноги. Может, ей повезет? Шанс один на миллион, конечно, но вдруг?

Должно быть, она всё таки заснула перед самым рассветом. Иначе как объяснить полыхнувшее внезапно над головой солнце? Лейн еще спал, свернувшись клубочком. Дилла огляделась. Они ночевали между трех деревьев — странных, больше похожих на кусты-переростки. У каждого по три ствола, кроны соединяются, образуя шатер. А вокруг до горизонта — поле в рытвинах и черных проплешинах. За ним виднеется полоса леса. Вой ночью слышался именно оттуда. В другой стороне Дилла разглядела башни. То ли большой замок, то ли целый город. Уж не там ли живет любитель вызывать демонов? Надо поскорее с ним разобраться.

Дилла потянулась и тут же дернулась от проснувшейся боли в плечах. Шепотом выругалась.

— А?! — Лейн вскинулся, сонно моргая.

— Вставай, день уже. — Дилла скинула куртку, задрала на спине рубашку. — Поможешь с перевязкой? А то я прошлый раз намучилась.

Лейн заметно порозовел. Старательно отводя глаза, обошел Диллу, ножом подцепил узел на повязке, разрезал и размотал бинты.

— У тебя всё зажило, можно не перевязывать.

— Правда? — Дилла вывернула шею, пытаясь рассмотреть шрамы. Регенерировала она всегда быстро, но отрезанные крылья — это не пара царапин от стрел. Или Лейн помог больше, чем признался?

— Сильно болит? — Лейн круговыми движениями массировал ей плечи. Смотрел он при этом куда-то вверх.

— Не трать силы, само пройдет. — Дилла с сожалением отстранилась и надела рубашку. Приятно было ощущать теплые ладони, но она уже поняла, что Лейна нужно контролировать. Сам он то ли не умел измерять затраченную силу, то ли просто красовался своими способностями, не считаясь с последствиями.

Лейн отошел в сторонку и занялся своими волосами. Заплетать не стал, просто расчесал и стянул шнурком сзади в хвост. С мученическим вздохом поднял котомку.

— Идем к тем башнями? — предложила Дилла.

Лейн посмотрел, куда она указывала, поморщился, открыл было рот, но оглянулся на дальний лес и кивнул.

— Да, пожалуй.

Глава 5

Будь оно всё проклято!

Старуха выкручивает, как выстиранную тряпку, трупик новорожденного ребенка. Разобрать, мальчик это был или девочка, уже невозможно.

Ни одной капли крови не осталось! Всё потрачено впустую. Демон где-то близко, он будет ее искать. И что теперь делать?!

Старуха отбрасывает бесполезную падаль к корням Дерева. Кончик лианы ощупывает трупик, поднимает и запихивает в дупло.

Кто мог ей помешать? Неужели… Нет, это невозможно. Должно быть, Кедар проводил в эту ночь один из своих нелепых опытов и что-то совпало. Но что же теперь делать?!

Она смотрит на Дерево. Справится ли оно с демоном? Скоро им обоим предстоит это узнать.

Глава 5. Проверка серебром

"Сколько стран, столько и обычаев".

Английская пословица

До города они дошли, когда солнце уже поднялось в зенит и ощутимо припекало. Дилла накинула на себя гламур, как делала всегда при посещении человеческих поселений.

— Сними, — сказал Лейн. — У них над воротами что-то вмуровано. Любая личина сползет сразу.

Дилла заслонилась ладонью от солнца, рассматривая основательно разрушенные стены города с неторопливо ползающими по ним каменщиками. Перевела взгляд на новые ворота. Каменная арка над ними выглядела древней, но ничего особенного в ней Дилла не заметила. Впрочем, она уже поняла, что чутье Лейна на волшебство превосходит ее собственное, как нюх лисицы превосходит человеческий.

— Разумная мера предосторожности, учитывая разгул нежити. Хотя… Нежить ведь днем не показывается! Значит здесь живут фэйри?

— Вполне возможно. — Лейн не сводил глаз с арки. — Знаешь что? Без особой нужды свои способности не демонстрируй, ладно? Пока я не разберусь с местной магией.

— Ты это себе скажи. — Дилла поправила волосы, скрывая заостренные уши. Жаль, глаза не спрячешь. А Лейн на человека еще меньше похож. Если к фэйри здесь относятся враждебно, их ждут неприятности.

У ворот стояло четверо стражников. Все люди, в зеркально начищенных латах с гербами и при тяжелых боевых мечах. Входную пошлину они не требовали, но оглядывали входящих пристально и недобро. На Диллу стражники посмотрели с высокомерным удивлением. На Лейна — с подозрением. Но задержать не попытались.

— Похоже, фэйри здесь не в диковину, — шепнула Дилла. — Но и не в чести.

— Тебя это удив… — Лейн закашлялся. — Фу-у, ну и запах!

Внутри город вонял навозом, сточными канавами, краской, и свежеобожжённой глиной. Под ногами хрустели кусочки черепицы.

— У них тут что, со всех домов крыши посрывало? — Дилла проводила глазами понурую лошадку, тянущую телегу, полную блестящей терракотовой черепицей.

— Ремонтируют. Видишь, следы войны, — Лейн показал на мостовую, пестревшую гладкими новыми плитами среди старых потрескавшихся.

Дилла прислушалась к тихому разговору двух женщин в темных, длинных платьях. Солнце жарило вовсю, но они не скидывали с головы плотные покрывала из шерстяной ткани.

— Лейн, я ни слова не понимаю. А ты?

— Представь себе, понимаю. Ты что, без лингво-амулета на Дороги вышла? Ну, ты и дура!

"Подружились, называется!" — Дилла демонстративно сжала и разжала кулаки.

— Еще раз обзовешь, будешь собирать выбитые зубы сломанным пальцами!

Лейн скептически хмыкнул, не останавливаясь, порылся в боковом отделении сумки. Вытащил прозрачный камушек с продетым в отверстие шнурком.

— На, носи в кошельке. А лучше на шее. Он работает в обе стороны — и ты понимаешь, и тебя понимают.

Дилла надела амулет. Чужая речь не стала звучать понятнее, но что-то внутри головы словно бы нашептывало перевод. От этого в ушах и даже в мозгу возникало ощущение щекотки.

— А по-другому нельзя?

— Ничего, привыкнешь. — Лейн остановился у раскрытой двери трехэтажного дома. Изнутри тянуло запахом свежей сдобы. Изучил вывеску с намалеванным желтым кругом, рассеченным косым красным крестом. — Странный знак для трактира.

— Если это трактир. — Дилла потянула Лейна за рукав. — Успеешь пожрать, давай сначала осмотримся.

Лейн страдальчески вздохнул, но отошел от двери. Их то и дело обгоняли подводы с досками, бочками и мешками с мукой. Людей стало встречаться больше, Дилла ловила на себе косые взгляды. Не то чтобы враждебные, скорее осуждающие. Ей доводилось бывать в крупных человеческих городах, но в таких случаях она непременно использовала гламур, чтобы не привлекать внимания. Лейн шагал, гордо задрав нос, не обращая внимания, как горожане ухмыляются при виде его порванного камзола. Дилле их ухмылки не понравились. Она отстала на шаг, прицельно осматривая улицу впереди. Двое парней, разгружавших подводу с досками, глянули на Лейна, перемигнулись и двинулись к нему. Дилла поймала взгляд того, что выглядел поумнее, прищурилась и погладила рукоять кинжала. Парень толкнул своего приятеля в бок, и оба, мигом заскучав, вернулись к работе.

— Не любят они нелюдей, — пробормотал Лейн. — Но не как серьезных врагов. Полагаю, война у них была не с фэйри.

— Иначе бы нас в город не пустили. А ты заметил, что на улицах не видно детей?

— Я много чего заметил. — Лейн мотнул головой, указывая на очередную вывеску с перечёркнутым желтым кругом. — Уже над четвертой лавкой висит. Что бы это значило?

— Желтый круг? — Дилла задумалась. — Сыр? Масло? Лепешка?

— И кто из нас оголодал? — фыркнул Лейн. — Нет, это что-то другое. Может, луна?

— Здесь три луны, — напомнила Дилла. — И как можно запретить луну?

— А для чего запрещать сыр? — Лейн оглянулся. — Погоди… Знак висит над булочной, сапожной мастерской, портняжной и над кузницей. Что у них общего?

— Ничего, — буркнула Дилла. В животе у нее действительно начало урчать от голода.

— Золото! — с торжество воскликнул Лейн. — Этот знак означает, что расплачиваться золотыми монетами запрещено. Спорим, я прав?

— Если золото здесь не в почете, значит они предпочитают серебро. — Дилла подобралась, еще внимательнее осматриваясь вокруг. — Фэйри на серебро плевать. А вот демонам…

— Без крыльев тебя никто не примет за демона, — тихо сказал Лейн.

Дилла кивнула. Узнать в ней полукровку сейчас сумел бы только другой демон или опытный волшебник. Демонами в городе не пахло. И вообще, зря она всполошились. Если бы демоны здесь на каждом углу встречались, её бы с Дороги не затянуло. Стало быть, серебро — от нежити. Неужели здесь так много нерождённых и поднятых?

Между тем улица привела их к центральной площади, на которой стоял дворец с тремя высокими башнями. Как ни странно, целехонький и без следов недавней починки.

— Ага… — протянул Лейн. — Понятно. Нет, туда мы пока не пойдем.

— Что, настолько сильная магия?

— И очень старая. — Лейн потер виски. — Даже странно, что здешний хозяин не помогает отстраивать город. С его-то возможностями.

— Может, он болен, — предположила Дилла. — Или ранен. Думаешь, это он меня вызвал?

— Сомневаюсь. Знаешь что, давай найдем какой-нибудь трактир. Поедим, послушаем разговоры. Надо побольше узнать про эту войну.

Они свернули на другую улицу. Дома здесь стояли богатые, с прозрачными стеклами в окнах. Лейн внимательно изучал каждую вывеску. Дилла попыталась прочитать похожие на смешных насекомых буквы, но ее замутило.

— Вот это точно трактир! — Лейн решительно толкнул свежевыкрашенную зеленую дверь с бронзовым посеребренным кольцом. Над дверью висел всё тот же круг с красным крестом.

Дилла внутренне напряглась. Она не любила человеческие трактиры с их задирами-завсегдатаями и дурной выпивкой. Поесть можно и булочной. Тем более, что узнать в трактире полезные сведения шансов мало. Но Лейн явно придерживался иного мнения. Хорошо хоть выбрал не какую-нибудь занюханную забегаловку на окраине. Этот трактир соответствовал улице: чисто подметенный каменный пол, выскобленные столы, крепкие стулья с удобными спинками. Вкусно пахло пирогами и свежим пивом. Посетителей было немного. Возле окна пятеро пёстро одетых молодых людей играла в такие же пёстрые карты. У стойки пили пиво из глиняных кружек трое стражников.

Дилла и Лейн сели возле двери. К ним тут же подошла полная женщина в простом сером платье и чистом фартуке из небеленого льна.

— Что угодно? — не слишком доброжелательно спросила она.

— Мы бы отведали твоих чудесных пирогов, хозяюшка. — Лейн очаровательно улыбнулся.

В ушах Диллы его голос раздвоился — на привычный язык фэйри и местный человеческий. Отчаянно захотелось залезть себе в голову и почесать мозги.

Густые брови женщины сурово сошлись над синими глазами.

— Плата вперед.

Улыбка Лейна угасла. Он покопался в сумке, достал большую, потертую серебряную монету. Положил на стол.

— Этого хватит?

— Вполне, — голос хозяйки подобрел. — Еще и пиво принесу.

Когда она ушла за стойку, Дилла толкнула Лейна ногой.

— Она монету стражникам показала. Надеюсь, серебро настоящее?

— Наичистейшее. — Лейн разочарованно осмотрелся. — Что же здесь так тихо-то? Трактир называется.

Дилла не ответила, искоса изучая игроков у окна. До сих пор она не видела в этом городе людей, столь ярко и вычурно одетых. Короткие красные и синие бархатные куртки с многочисленными разрезами, из которых выглядывают кусочки белого, зеленого и золотого шелка. Такие же штаны до колен и высокие сапоги с отворотами. На коротко подстриженных волосах блестят серебряные обручи. Больше украшений не заметно, только у одного игрока пальцы унизаны кольцами. На вошедших юноши особого внимания не обратили, продолжая своё занятие. Каждый бросок костей и раздача карт сопровождалась шумными вздохами и смехом.

— Золотая молодежь, — прошептал Лейн. Взгляд его стал хищным. — Город, как разворошенный муравейник, а этих щенков проблемы не волнуют. Хорошо…

— Что хорошо?

— Игра — это хорошо. Люблю беспечных и азартных людей.

— Погаси глаза. — Дилла снова пнула Лейна под столом. Она заметила, что стражники уже не облокачиваются расслабленно на стойку, но медленно выпрямляются. — У этих деточек здесь охрана.

Вернулась заметно подобревшая хозяйка, принесла две кружки темного пива и целую гору маленьких пирожков и коврижек на деревянном блюде. Аромат от них поднимался такой, что у Диллы снова заурчало в животе, хотя она с опаской относилась к человеческой еде. Вечно у них то недопеченное, то пережаренное. Лейн ухватил коврижку, истекающую мёдом, откусил половину и застонал от наслаждения.

— Божественно!

Хозяйка зарделась.

— Кушайте на здоровье.

Дилла выбрала себе пирог с мясной начинкой. Слой теста оказался тонкий — считай, одна румяная корочка. Зато мяса, смешанного с острой приправой, положили щедро. Дилла сама не заметила, как опустошила половину блюда. Лейн жевал неспешно, что-то сосредоточенно обдумывая.

— Дилла, у тебя есть немагические украшения? Которых не жалко?

— Зачем тебе?

— Ставку сделать. Серебра у меня больше нет, золота тоже. А камушки все слишком ценные, чтобы проигрывать.

Дилла развязала котомку. Не вынимая шкатулку, покопалась в своих жалких сокровищах. Как младшей дочери, из материнского наследства ей достались сущие крохи. Но их тоже было жаль. Наконец она выбрала золотое колечко с багровым рубином.

— Камешек из Преисподней? — Лейн покатал перстень между ладонями. — От отца?

— Наверное, — равнодушно ответила Диллл. Об отце она ничего не желала знать.

Лейн надел кольцо на палец, встал, отряхнулся от крошек и направился к игрокам. Те как раз тасовали карты. Что Лейн им сказал, Дилла не поняла из-за внезапного треска в ушах. Похоже, амулет вконец разладился. Дилла потерла его под курткой, не решаясь доставать открыто — неизвестно, как отреагируют стражники.

Игроки приняли Лейна снисходительно-дружелюбно. Посмеиваясь, подвинулись, приглашая в свою компанию. Начали объяснять правила, в которые Дилла вникать не стала — переводчик в голове не прекращал трещать и шипеть, мешая сосредоточиться. Нет, привыкнуть к такому решительно невозможно!

Дилла отхлебнула пива. Почти не хмельное, но приятное. Заслоняясь от стражников кружкой, она сдернула амулет, сунула в поясной кошель. Переводчик смолк совсем. Вот зараза!

Игроки снова перетасовали карты, бросили на середину стола по серебряной монете. Лейн положил поверх кучки перстень. Игроки посерьезнели, кое-кто оглянулся в сторону стражников. Высокий темноволосый юноша посмотрел в сторону Диллы, снова на Лейна и тихо заговорил. Дилла быстро надела амулет и насторожила уши.

"При всём уважении… Умалившийся народ… потребуется проверка…" — зашуршал переводчик, не особо проясняя происходящее.

Лейн сделал небрежный жест ладонью.

— Условия разумные и меня устраивают, — громко ответил он. — Играем?

***

— Сразу двое? — Кедар, единственный волшебник страны и фактический правитель города, нахмурился. Стражник, нервно теребивший в руках шлем, побледнел ещё больше. — Где они сейчас?

— В харчевне Мэлли, господин.

Кедар побарабанил пальцами по столешнице, окантованной по краю полоской серебра.

— Эрлин там?

— Да, господин. Задержать пришельцев?

— Нет, зачем же. Пока они не нарушают закон, пусть идут, куда хотят. О всех перемещениях докладывать мне.

— Слушаюсь, господин!

Стражник исчез за дверью с похвальной быстротой. Кедар откинулся на спинку кресла, больше похожего на трон, и сложил ладони домиком. Означает ли появление этой пары, что Умалившийся народ признал его права и готов начать переговоры? Нет, это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. А засылать в город лазутчиков им нет смысла. Неужели эта парочка пришла с Дороги? Впервые за столько лет!

Вопросы раздражали. Кедар устало потер глаза и снова всмотрелся в раскрытую страницу дневника своего неудачливого предшественника. Эти записи — ключ ко всему. Как же досадно, что к ним самим требуется ключ!

Кедар раздраженно захлопнул дневник. Двое пришельцев не шли из ума. Что, если его удача еще не исчерпала себя, и это очередной её подарок?

***

Возле Лейна росли столбики серебряных монет. Стражники внимательно наблюдали за игрой, придвинувшись ближе к столу. Дилла сидела, как на иголках. Если юнцы не пожелают платить и обвинят Лейна в жульничестве, придется драться. Троих стражников она, разумеется, прикончит. Разряженные сопляки вообще не в счет. Но трактир в центре города. Убегать придется наугад по незнакомым улицам.

В какой-то момент все пятеро щеголей раздраженно бросили карты. Сияющий Лейн пощелкал в воздухе пальцами, подзывая хозяку.

— Мэлли, всем лучшего вина! Я угощаю!

Все одобрительно зашумели, даже стражники. Лейн отсчитал хозяйке горсть серебра, остаток вместе с перстнем Диллы метнул на стол.

— Играю последний раз.

Дилла поперхнулась вином. Ой, дурак! Ну зачем всё портить? Ушли бы по-доброму.

На этот раз партия закончилась быстро и неожиданно — полным разгромом Лейна.

— Не везёт в картах — повезёт в любви! — засмеялся высокий юноша, сгребая к себе выигрыш. — Пойдем к оценщику?

— Как договорились, — кивнул Лейн. Проигрыш его, похоже, нисколько не расстроил.

Дилла растерла зудящие из-за переводчика уши. Ну, она еще выскажет Лейну пару ласковых слов!

Лейн вернулся к ней в сопровождении победителя игры. Для человека парень был, пожалуй, красив. Вьющиеся волосы, округлое, чисто выбритое лицо, большие глаза. Синие, как у хозяйки трактира.

— Дилла, это Эрлин эр Кедар.

Юноша небрежно кивнул. Дилла поднялась из-за стола и так же небрежно поклонилась. Взгляд Эрлина прикипел к ее кинжалам.

— О-о… Могу я взглянуть?

Дилла пожала плечами, вынула один кинжал, положила на стол, не убирая руку с рукояти.

При виде серебряных насечек Эрлин выдохнул с облегчением.

— Великолепное оружие! Просто великолепное.

На его поясе из черненых бляшек с самоцветами висел маленький стилет — такой только вместо вилки использовать При этом руки юноши, судя по мозолям, привыкли держать оружие посерьезнее.

"Интересно, с каких пор меч сам ходит за хозяином?" — подумала Дилла.

Когда они вышли из трактира, двое стражников последовали за ними. В затылок не дышали, но держались достаточно близко, чтобы в случае необходимости достать мечом. Дилла сдержала усмешку и сделала мысленную пометку постараться как можно дольше поддерживать у городской стражи заблуждение, что с ней и Лейном могут справиться два человека, пусть даже вооруженных.

Глава 6

Глава 6. Амулет для химеры

"Иногда правда диковиннее вымысла".

Английская пословица

Лавка оценщика оказалась неподалёку от трактира, на другой стороне улицы. Стражники внутрь заходить не стали. С ленивой развязностью привалились к стене возле крыльца. Должно быть, сопровождали они сюда Эрлина не в первый раз, отметила Дилла.

Внутри небольшого помещения с белеными стенами горели масляные лампы, под ними стояли застекленные витрины. Дилла заглянула в одну. Стекло было тщательно протерто, но всё в мелких трещинках, мешающих разглядеть выложенное на бархатной подушке ожерелье дивной красоты: золотой лозы хмеля обвивали прозрачные шарики необычного дымчатого оттенка. Дилла затруднилась определить, какой это камень. Наклоняться ближе она не стала из-за серебряной рамы, приподнятой над витриной.

Лейн одними губами произнес: "Осторожно". Стало быть, здесь еще и защитная магия.

Эрлин прошел прямо к пустому столу возле зарешеченного окна и позвонил в большой бронзовый колокольчик.

— Иду, иду! — раздался дребезжащий голосок. Откуда-то из неосвещенной глубины лавки появился карлик с огромной головой, кажущейся еще больше из-за копны белоснежных волос, торчащих, как игры дикобраза. Одет он был во что-то вроде шёлкового засаленного халата, перевязанного тканым поясом с замызганными кистями. Ног из-под халата видно не было.

— О, господин мой Эрлин! — Карлик расплылся в жутковатой улыбке. Зубы у него были мелкие и треугольные.

"Гоблин?! — удивленно подумала Дилла. — Откуда он здесь?"

Хозяин лавки присмотрелся к Лейну, и в круглых глазах его вспыхнули оранжевые огоньки. Длинный нос задергался. Потом кинул взгляд на Диллу, и улыбка стала еще шире.

— Чем могу помочь?

Эрлин выложил на стол перстень.

— Проверь, Лек-о-Бор.

Оценщик потянулся к перстню чутким носом. Шумно вдохнул, хмыкнул. Достал из-за пазухи очки с разными стеклами — красным и синим. Надел, тут же снял и сменил красное стеклышко на черное. Острый коготь царапнул изнутри ободок перстня.

— Золото без примесей. Камень подлинный, из… очень далеких и глубоких копий. Я бы дал за него пятьсот… прежних денег.

— То есть, почти три тысячи серебром?! — ошеломленно переспросил Эрлин.

— Именно, мой драгоценный. — В льстивом голосе гоблина проскользнула снисходительная нотка. — Сходить за деньгами?

Эрлин потряс головой.

— Нет, я не будут его продавать. Лейн, а ты не хотел бы отыграться?

— Возможно. — Лейн последил, как Эрлин прячет перстень в поясной кошелек. — Когда?

— Завтра. Встречаемся там же в это же время! — Эрлин небрежно помахал ему рукой, проигнорировав остальных. — До встречи!

Дилла, не дожидаясь, пока за человеком закроется дверь, стащила с себя амулет.

— Лек-о-Бор?! С каких пор гоблины называют себя такими длинными именами?

Гоблин невесело хохотнул.

— С тех пор, как застрял в этой дыре, — он заговорил на языке фэйри, и дребезжание тут же исчезло из его голоса. — Моё имя — Бор. А приставку пришлось добавить, чтобы не отличаться от местных. У них сложные имена. Давно вы с Дороги?

— С ночи. — Лейн не выказал удивления его осведомленностью. — Ты бродяга?

— Был бродяга, да весь вышел. — Бор поднял руки. Широкие рукава халата сползли до локтя.

Лейн присвистнул.

— Ого! Кто это сделал?

— Отец отца этого надутого сукина сына. — Бор выразительно кивнул на дверь.

Дилла наклонилась, рассматривая красно-синие татуировки, в семь оборотов охватывающие худые руки гоблина. Змеи, переплетенные между собой и закусившие каждая свой хвост.

— Какой-то вид подчинения? — спросил Лейн. — Именно поэтому Эрлин тебе доверяет?

— Подчинение, да. — Гоблин одернул рукава. — Я обязан говорить правду, точно выполнять приказы и не вредить хозяевам. Всему их роду до седьмого колена.

Он с надеждой посмотрел на Диллу.

— Скажи мне, что ты явилась по душу Кедара. Или хотя бы его ублюдка.

— Вынуждена тебя разочаровать, — ответила она. — Я не охочусь за душами. И близкую смерть Эрлина не чую. А Кедар — его отец?

— И хозяин этого вонючего городишки. — Бор тяжко вздохнул. — Да что там, уже считай всей Леконы.

— Так называется этот мир? — уточнил Лейн.

— Материк, — поправил Бор. — Единственный уцелевший после войны.

Он потер руки с нервным предвкушением.

— Если бы вы знали, как долго я ждал кого-нибудь вроде вас! Боялся, что поворот в этот мир обрушился. Но всё равно поддерживал заманиловку. И вот — сработало!

Лейн и Дилла переглянулись.

— Ты хочешь сказать, — медленно начала Дилла, — что мы не просто так оказались в том трактире и встретились с Эрлином?

— Эрлин тут не при чем! — отмахнулся гоблин. — Вы и без него меня бы не миновали.

— И зачем тебе понадобились бродяги? — Дилла переместилась так, чтобы стол не загораживал от неё гоблина. И при этом оказалась между Бором и Лейном.

— Чудо из чудес! — Бор патетически воздел руки к потолку. — Демон боится, что гоблин причинит вред сиду! Стоило прожить пятьсот лет, чтобы посмотреть на такое.

— Заткнись! — Дилла знала, что краснеет и оттого разозлилась. — Говори правду!

— Так заткнуться или говорить? Эй, не трогай меня!

Дилла сгребла гоблина за грудки и тут же зашипела от боли. Вот проклятье! У этого мелкого поганца что, серебряная кольчуга под халатом?

— Стоп! — скомандовал Лейн, перехватывая руки Диллы. — Здесь нельзя драться! И вообще, с чего ты на него взъелась?

— Всегда говорил, что демонам не хватает чувства юмора. — Бор разгладил помятый на груди халат.

— Я не демон! — Дилла глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь взять под контроль злость. — Я банши. И если ты сейчас же не ответишь, зачем устроил свою ловушку, я очень четко увижу, как твоя долгая жизнь подходит к концу.

— Никакая это не ловушка! — гоблин оскорбленно выпрямился во весь свой невеликий рост. — Я гостеприимство проявляю! Бродяги должны помогать друг другу.

Дилла скептически хмыкнула.

— И какие у нас основания тебе доверять?

— Он мог утаить, что подчиняется семье Эрлина, — сказал Лейн. — Но предпочел откровенность. Стало быть, хочет о чем-то договориться.

— Верно, — кивнул Бор. — А вам наверняка нужна информация. Но здесь говорить не будем. Пошли в мою нору. Гость на порог — хозяину жратва… То есть, радость!

Лейн засмеялся. Дилла не удержалась от улыбки, хотя пальцы еще щипало. Гоблин демонстративно повернулся к ней спиной, поднял руки и словно раздвинул в стороны темноту в глубине лавки, как шторы. За ней открылась маленькая захламленная комната. Пахло кошками и мышами. На низком столике теснились бутылки, штабель грязных тарелок и клубки шелковых ниток. Широкая кровать, заваленная засаленными подушками и скомканными одеялами, занимала почти всё пространство. Под ней кто-то тихо шуршал. Между кроватью и столиком был втиснут вертикальный ткацкий станок.

— А ты мастер! — уважительно сказала Дилла.

Шёлковая ткань на станке переливалась всеми оттенками зеленого. Из такого шёлка шьют себе плащи лесные фэйри.

— Не успел закончить, — буркнул гоблин. — Плакали мои денежки. Хотя… — Он смерил взглядом Лейна. — Тебе плащ нужен?

Лейн пощупал ткань.

— Грубовато вышло.

Гоблин сплюнул.

— Местный шёлк лучше не спрядёшь. Но маскирует как надо.

— Сколько?

Гоблин почему-то посмотрел на кровать.

— Ты лечить умеешь?

— Да.

Бор свистнул — негромко, призывно. Подушки на кровати зашевелились. Дилла схватилась за кинжал. Лейн смотрел с любопытством. Из-под горы подушек показалась чёрная мордочка кота. Он зевнул, вытянул вперед лапы с растопыренными когтями, подтянулся и вылез полностью.

Дилле не доводилось встречать живых химер. Все они были тварями древних богов и великих магов, предназначенные для одной цели — убивать. Неудивительно, что химер извели задолго до рождения Диллы, так что она видела только картинки. Но даже в самом подробном бестиарии едва ли найдешь существо с передней половиной черного кота, а задней — золотистой ящерицы. Сердце Диллы сжалось. На спине нелепого существа тряпочками висели перепончатые крылья. И оно… умирало. Это было настолько очевидно, что Дилла даже не усомнилась в своем предвидении.

— Лапы у него, — буркнул гоблин, поглаживая странного питомца по голове. Котоящер урчал, не обращая внимания на гостей. — Задние. И крылья.

— Вижу. — Лейн осторожно сел на кровать, протянул руку, почесал пальцем за кошачьими ушами. Урчание стало громче. — Должно быть, тот, кто его сделал, умер. Такие тварюшки не переживают надолго своих создателей. Когда он начал слабеть?

— Как война закончилась. И с тех пор всё хуже и хуже.

Лейн поднял на ладони крыло, отпустил. Крыло снова безжизненно обвисло.

— Боли у него нет.

— Сам знаю! — Гоблин прижал к себе любимца так, что тот протестующе вякнул. — Когда лапы отнялись, я думал, его ударил кто. Но он не жаловался. А потом летать перестал. И не ест почти.

Лейн поднял глаза на Диллу. Она качнула головой.

— Что? — голос гоблина внезапно осип. — Никак?

— Погоди. — Лейн отодвинулся, открыл свою сумку. С минуту задумчиво смотрел в нее, потом достал шкатулку — одну из тех, что забрал из пещеры сестры. — Вылечить его можно, но это будет подороже плаща.

— Всё, что смогу, — твёрдо сказал гоблин. — Кровью бы поклялся, но Кедар сразу узнает.

— Что ж, придется рискнуть и поверить тебе на слово. — Лейн открыл шкатулку, достал из нее серебряный плетеный браслет.

"Работа сидов", — определила Дилла. Даже с ее острым зрением невозможно было рассмотреть все детали узора. Браслет словно сплели из плюща и полевых цветов, а потом уменьшили и превратили в металл с искрами драгоценных камней. Вот только это был не металл и не камни. Растения остались живыми.

— Нам действительно нужна информация, — сказал Лейн. — Всё, что ты знаешь о войне и о Кедаре.

— О нём мне запрещено говорить, — замотал головой Бор. — Расскажу только то, что все знают. Ну, может, чуть больше.

— Хорошо, — согласился Лейн. — И о других магах Леконы я тоже хочу узнать. И еще нам нужен дом. Не в городе, но поблизости.

— Других магов у людей больше нет. — Бор покривил губы. — Всех покрошило. Разве что из учеников кто уцелел, и то едва ли. Насчет дома… Подумать надо. Округа-то вся выжжена. Осталось, правда, пара усадеб с севера. Но дома там не в лучшем состоянии.

— Главное, чтобы крыша не падала и пол не проваливался, — сказала Дилла. — Всё равно мы здесь ненадолго.

Лейн неодобрительно посмотрел на нее, но поправлять не стал.

— Хозяев у тех домов нет, — продолжал размышлять Бор, — стало быть, продавать их будет городской Совет. Едва ли задешево, но и ломить цену не станут. Земля там еще лет тридцать родить не будет. Ладно, куплю я вам дом. Если сработает твоя безделушка.

— Эта "безделушка" стоит больше, чем вся твоя лавка! — возмутился Лейн. — Информация, дом и услуга. Согласен?

— Сказал же — что смогу. Лечи давай.

Такая привязанность к химере показалась Дилле чрезмерной.

— Он разумный? — спросила она.

— Все коты разумные. — Бор бережно поднял котоящера на руки, оставив болтаться безвольный чешуйчатый хвост. — Хотя по некоторым и не скажешь.

— Подержи ему голову. — Лейн обернул браслет вокруг кошачьей шеи, повозился, подгоняя застежку. — Пусть носит, не снимая, даже если тебе покажется, что он полностью поправился. Понял? Сколько бы ни прожил — хоть сто лет — снимать нельзя!

— Понял, не дурной. — Гоблин уложил недовольно трясущего головой питомца на подушку. — Но пока не увижу, что помогло, в Совет не пойду.

— Может, пока расскажешь, что у вас за война была? — Дилла отодвинула пару подушек, освободив для себя относительно чистый участок кровати. — Всё равно ведь узнаем — не от тебя, так от других.

— Да что война? — Гоблин пожал плечами. — Она здесь тянется с тех пор, как люди научились палку в руках держать. Обычное дело. Люди против фэйри. Люди против людей. Маги против фэйри. Маги против магов. Когда я сюда попал и угодил в ловушку колдуна Раона — дедули этого щенка Эрлина — уже вовсю полыхало. Фэйри к тому времени притухли и сидели по убежищам, а маги силой мерились. И доигрались. Кто разбудил подземных драконов — неизвестно. Сейчас всё на проигравших валят, но у победившего короля Коллина тоже черные колдуны в союзниках имелись. В общем, было в этом мире три материка, остался один. И то мы месяц света не видели — всё пеплом затянуло. А магов-то, чтобы небо расчистить, и нет уже. Хорошо, что фэйри подсуетились. Дышать-то всем хочется. А под землей им неуютно стало. В общем, солнце опять светит, и луны хороводятся. А что земля почитай вся отравлена, и фэйри, кто выжил, с людьми больше дела иметь не желают — так это мелочи, дело житейское.

Ядом в голосе Бора можно было отравить колодец.

— Умалившийся народ! — Лейн хлопнул себя по лбу. — Так это фэйри? А как они к серебру относятся?

— Спокойно. Люди серебром обвешиваются от нежити. Во время войны чернокнижники знатно поработали. К тому же, не все из Умалившегося народа считают некромантию дурным делом. А их работу только серебром проверить можно.

— То есть, — уточнила Дилла, — нас сегодня проверяли, живые мы или нет?

— Вроде того. Хотя своих они редко поднимают. Я в детали не вникал, но по слухам проще поднять целое человеческое кладбище, чем одного из них.

— Умалившийся народ — это их так люди прозвали? — спросил Лейн.

— Ага, по причине резкого сокращения численности. Ну, и потому что выжили в основном те, кто помельче. Морские сварились, когда подводные вулканы рванули. Воздушные почти все задохнулись и развеялись. Из наземных, кто остался, собрались в горах. Искать их не советую, они убивают любого, кто пересечет границу.

— Я их понимаю, — сказала Дилла. — Но они нам не нужны. Ты про людских колдунов расскажи. Сколько их осталось?

— Ты глухая? — Бор вскинул и без того высоко изломанные брови. — Сказал же, остался один Кедар. Каким образом его гениальный папаша откинулся, а бесталанный сынок уцелел, рассказать не могу, да оно вам и без надобности. Главное, что король пожаловал Кедару за его великие заслуги весь Дробул — вот этот вот городишко. Который, кстати, до войны был столицей государства. Но поскольку земля здесь загажена, король быстренько перенес столицу в более полезную для здоровья местность.

— А Кедар почему остался, если здесь всё плохо? — спросил Лейн.

— Ну, жить-то в городе можно. Здесь и до войны больше ремеслами занимались, чем землю пахали. Зерно, понятное дело, вздорожало и овощи всякие. Их теперь издалека привозят. Но трава растёт, пчёлы мёд собирают, скот родится. Коров, правда, только на мясо разводят, доиться они что-то перестали.

— То есть, молока совсем нет?! — ужаснулся Лейн.

— Почему же? Козы как-то приспособились. Но молока, сам понимаешь, от них мало. И дорогое оно.

— А его можно пить?

— Я пью. До сих пор жив, как видишь, — Бор замолчал, всматриваясь в задремавшего любимца.

— Когда закончилась война? — спросила Дилла.

— Почти три года назад.

— Три года?! — переспросил Лейн. — Да твой кот уже трижды умер бы за такой срок!

Бор хмуро посмотрел на него.

— Да знаю я! Уже и так подсчитывал, и эдак. Слабеть он начал в аккурат, когда небо очистилось. А лапы отказали месяца два назад. Нет! — Он вскинул руку. — Его создатель умер, это я точно знаю. Он был королевским магом. Кедар… раскрыл его заговор. И занял его место. Нет, тот маг сгорел, и пепел по ветру развеян. Но вот источник его силы, похоже, остался. И сейчас он иссякает.

— Имя мага назвать можешь? — спросил Лейн.

— Нет, — понурился гоблин. — Имя его запрещено упоминать. Не только мне, всем в государстве.

— Ученики у него были?

— А как же! — Бор неприятно улыбнулся. — Трое. В том числе сама принцесса. Сгинула, как и остальные.

— Где он жил? — спросила Дилл. — Здесь?

— Не в городе, — медленно ответил Бор. Он словно прислушивался к себе, подбирая слова. — Дом у него стоял возле Проклятого леса. Это если из главных ворот идти на восход. Со стены видно.

— Ага… — Дилла прикинула, где поднималось солнце. По всему выходило, что Проклятый лес они видели. И слышали его обитателей. — Вот про лес давай поподробнее.

— Там нежить обитает. — Бор смотрел ей прямо в глаза. — По официальной версии тот маг готовился напасть на короля. И создавал армию нежити. А Кедар, стало быть, короля спас. И окружил лес непроходимой для нежити границей. В лес теперь людям хода нет, но и оттуда никто выйти не может.

— По официальной версии, — повторила Дилла. — Понятно.

Котоящер вдруг встрепенулся и зевнул. Посмотрел яркими желтыми глазами на хозяина, муркнул, поднялся на лапы и захлопал крыльями, на пару дюймов оторвавшись от подушки.

— Земля и небо! — ахнул Бор. — Летает!

Он сгреб любимца и уткнулся в его мех. Плечи гоблина задрожали. Лейн посмотрел на них с тоскливой завистью и отвернулся.

— Ты не позволяй ему уставать первое время, — сказал он. — И корми получше.

— Само собой, — невнятно пробормотал гоблин. Не выпуская котоящера, нагнулся, выдвинул из-под кровати клетку, в которой метались десятка два мышей. — Сейчас, Живоглотик, сейчас жратиньки будем!

Лейн изменился в лице. Дилла покачала головой и встала.

— Мы тебя в лавке подождем.

Бор не глядя махнул рукой. Темнота расступилась и сомкнулась за ними, отрезая воркование гоблина, отчаянный писк и хищное урчание.

Глава 7

Дерево плачет — роняет мутные крупные капли на иссохшую землю. Дожди обходят Проклятый лес стороной. В прежние времена здесь не бывало засухи. Должно быть, это Кедар пытается взять лесную крепость измором. Напрасно надеется. Там, в глубине чащи, есть озеро, питаемое подземными родниками. А вот на этой стороне границы всё пожухло. Приходится тянуться корнями всё глубже и глубже, нащупывать воду, чтобы поливать траву вокруг. На свежую зелень прибегают мелкие ушастые зверьки. Когда-то Дерево помнило, как они называются. Теперь — нет. Память облетает с каждым листопадом. Да какая разница? Названия — это всего лишь слова. Главное, что у зверьков хрупкие кости и сладкое мясо. Но его мало. Слишком мало!

Сегодня срок очередной жертвы. Но старуха не пришла. Почему?

Дерево плачет…

Глава 7. Старый дом

"Что для одного еда, то для другого яд".

Английская пословица

Пока они шли по петляющим улицам до северных ворот, Дилла вся была, как натянутая тетива. Лейн, судя по искрящимся волосам — тоже. Хорошо, что на солнечном свету эти искры терялись. Дилла не стала надевать амулет, чтобы не отвлекал, и остро поглядывала по сторонам. Засечь слежку не удалось, но Дилла всем своим существом чуяла — следят.

Северные ворота охранялись не так тщательно, как главные. Двое стражников сидели на траве возле широко распахнутых створок и жевали травинки. Когда Лейн и Дилла прошли мимо, они заинтересованно приподнялись. Потом вслед донесся насмешливый свист. Дилла дернулась обернуться.

— Не связывайся. Я знаю способ получше. — Лейн сорвал с обочины стебелек с пышной метелочкой. Именно такие жевали стражники. Надкусил, облизнулся с нехорошей улыбкой. — Ну вот, к вечеру эти хамы разучатся свистеть. И внятно говорить тоже — на пару дней.

— Нарываешься, — с вялым осуждением сказала Дилла.

Ей тоже надоело мириться с пренебрежительным отношением горожан. Люди должны уважать фэйри. Уважать и бояться. Тем более здесь. Да они землю обязаны целовать под ногами местных нелюдей за то, что не задохнулись и не замерзли без солнца!

— Хватит осторожничать! — отмахнулся Лейн. — Ясно, что это не Кедар тебя вызвал. Иначе бы нас уже ловили.

— Думаешь, выжил кто-то из учеников сожженного мага?

— Необязательно. Полагаю, у Кедара немало врагов. Хотя я тоже склоняюсь к версии с учеником. Вызов был слишком сильным для простого человека. И Бор не зря упомянул о том маге.

— Надо было его поподробнее расспросить.

— Успеем еще. Он обещал заглянуть к нам утром. Надеюсь, до этого Кедар вызовет его на доклад.

Дилла с сомнением покривила губы. Связываться с беспринципным магом ей не хотелось. С другой стороны, если Лейн прав, Кедар может им сильно помочь. Главное, не запутаться в местных интригах.

— Не верь Бору, — сказала она. — Он гоблин, а они врут, как дышат.

— За что ты не любишь гоблинов?

— А за что их любить? Шныряют повсюду, воруют, пакостничают. И Бор такой же. Он просто хочет нас использовать, чтобы освободиться.

— А мы постараемся использовать его, чтобы освободить тебя. Вот и будем квиты. — Лейн остановился, разглядывая показавшийся слева от дороги двухэтажный коттедж. — Это… оно?!

— Бор сказал — первый дом, который увидите. — Дилла тоже остановилась. — Слева от дороги, три окна внизу, два — наверху. Всё правильно.

— Да в таком сарае даже самый нищий брауни не поселится! — Лейн пошел к дому напрямик через пустырь. — И кто тебя за язык тянул? "Чтобы потолок не падал, и пол не проваливался", — передразнил он Диллу.

Несмотря на два этажа, дом казался приземистым — из-за толстого слоя сажи, покрывающего каменные стены. Должно быть, здесь бушевал яростный пожар. Ставни на окнах сгорели, но стекла, как ни странно, уцелели, хотя и закоптились. Крыша прогнулась возле трубы.

— Надеюсь, жить мы здесь будем недолго. — Лейн достал ключ.

Бор купил дом на своё имя, а Лейну вручил расписку о предоставлении жилья в бессрочную аренду.

— Всё лучше, чем в городе. — Дилла обошла дом. Ага, есть второй выход, это хорошо. — Или в чистом поле.

Лейн не торопился открывать дверь. Несколько минут вслушивался сквозь замочную скважину в тишину внутри дома. Выжидательно посмотрел на Диллу.

— Привидений здесь нет, — сказала она.

— Ловушек, вроде бы, тоже. — Лейн повернул ключ.

Обугленная дверь открылась неожиданно бесшумно. Зато половицы в просторной прихожей разом застонали на разные голоса. Пыль, паутина, мерзкого вида мусор — куда ни посмотри. Лейн передернулся.

— Это же сколько здесь убирать! Надо было нанять кого-нибудь.

— Ты что, метлу не можешь заколдовать? — Дилла заглянула в кухню. Полное запустение. Каменный пол покрыт войлоком из пыли и сажи. Очаг забит чем-то вроде обломков мебели. Полки пустые. Три табурета валяются кверху ножками. Большой стол в центре треснул, словно по нему ударил топором великан.

— Я на такие мелочи не размениваюсь. — Лейн обошел кухню, морща нос. — Выйди.

— Может, сначала всё осмотрим? — предложила Дилла, но Лейн уже развел руки и закрыл глаза.

Вокруг него взвихрился смерч. Расширяясь, заполнил собой всю кухню. В очаге взревело пламя. Дилла попятилась в коридор. Кухонная дверь захлопнулась. Дилла поколебалась, но решила не ждать, а подняться пока на второй этаж.

Лестница оказалась целой и такой же скрипучей, как пол в прихожей. Наверху воздух был свежее, пыли меньше. Дилла открыла первую попавшуюся дверь. Оказалось — спальня. Балдахин огромной кровати рухнул, от него пахло плесенью. Зеркало на стене покрылось пятнами. Рама окна разбухла от сырости, на подоконнике расплылись черные потёки.

Вторая комната оказалась в лучшем состоянии. Дожди не попадали в плотно закрытое окно, стоящий возле него низкий диван хотя и вызывал подозрение своими буграми, но зато не вонял. Больше мебели в комнате не было. Дилла решила, что поселится здесь, а Лейн пусть сушит спальню, как хочет.

Осталось проверить всего одну комнату. Дверь в нее открывалась внутрь и так разбухла, что Дилле пришлось как следует ее пнуть. Окон здесь не было, но сильно пахло сыростью и, почему-то, забродившими цветами. Посреди небольшого помещения стояла низкая, широченная бочка, вполне способная вместить двух человек. До краев наполненная водой.

"Купальня? — удивилась Дилла. — Какой смысл устраивать ее на втором этаже?" И тут она заметила, что из стены к бочке идет желоб. Остроумный способ собирать для мытья дождевую воду! Бывшие хозяева явно не рассчитывали, что некому будет вычерпывать излишки, и вода зальет весь пол.

— Дилла, ты где? — послышался снизу голос Лейна.

— Иду! — Она сбежала по лестнице. Ступеньки проиграли веселый мотив.

— Твоя работа? — Дилла недовольно обернулась на лестницу.

— Ага! — Чумазый, словно вручную чистил дымоход, Лейн сверкнул улыбкой. — Простая сигнализация, зато никто не поднимется незаметно. Мелодии будут меняться, чтобы не надоедали. Что наверху?

— Две комнаты и нечто вроде купальни с большой бадьей.

— Это оттуда течет в библиотеку?

— Скорее всего. А здесь есть библиотека?

— Нет, но была. — Лейн открыл тяжелую дверь, украшенную красивым орнаментом из листьев.

— Думаю, что здесь жил непростой человек.

Дилла с интересом заглянула внутрь. Все стены от пола до потолка занимали пустые полки. У окна — письменный стол, стул чуть отодвинут, словно хозяин библиотеки всего на минуту отошел за нужной книгой. И ни единой пылинки. Зато посреди каменного пола растеклась внушительная лужа.

— Здесь сохранились какие-то заклинания, — сказал Лейн. — Я еще не разобрался. Ничего опасного, но лучше пока сюда не заходить. Еще я нашел две кладовки и колодец.

— Покажи.

Они вернулись на кухню. Дилла восхищенно присвистнула.

— Ого! У тебя в роду брауни не затесались случайно?

Лейн хихикнул.

— Не угадала, но от миски молока не откажусь. С медом!

Кухня сверкала чистотой. В очаге трещал и плевался искрами огонь, над ним в блестящем котелке кипела вода.

— Я крупу нашел, — похвастался Лейн. — Похоже на ячмень. Кладовки здесь зачарованы на совесть — ни сырости, ни мышей.

Дилла поочередно заглянула в две неприметные двери — такие низкие, что ей пришлось согнуться чуть ли не пополам. Кладовки оказались вместительными, но пустыми. Ничем съестным даже не пахло. Маленький мешочек крупы выглядел удручающе одиноким.

— А колодец где?

— Здесь. — Лейн наклонился, ухватился за массивное металлическое кольцо и с усилием поднял сливающийся с полом люк.

Снизу пахнуло свежей водой. В темную глубину уходила потемневшая цепь.

— Осторожно, это серебро, — быстро сказал Лейн. — И ведро тоже с серебряными ободьями.

— Свихнулись они все здесь на безопасности, что ли? — проворчала Дилла.

— Серебро еще и воду улучшает. — Лейн опустил люк. — Но устроить колодец под домом — это оригинально. И очень расточительно — много магии потрачено.

— Зато за водой далеко не ходить. — Дилла взвесила на ладони мешочек с крупой. — Негусто, но на ужин хватит. Или ты не будешь есть ячменную кашу [1]?

— Я сейчас даже пустую овсянку съем.

— Отлично, значит с ужином решено. У меня и соль есть.

— А изюма не осталось? — с надеждой спросил Лейн.

— Ты совсем не можешь без сладкого? — Дилла сбросила котомку на табурет, выложила на стол костяную солонку, мешочек сухарей и два яблока. — Надо завтра озаботиться припасами.

Лейн сглотнул при виде яблок. Потянулся было, но тут же отдернул черную от сажи руку.

— Иди вымойся, — сказала Дилла. — Там полная бочка воды. А я пока кашу сварю.

— Ты умеешь готовить? — с сомнением спросил Лейн.

— Да что тут уметь-то?! Я даже заговор знаю: "Пусть отвар кипит, и пусть каша говорит".

Лейн хихикнул.

— Представляю, что именно она скажет. Соль не добавляй, ладно? И если пригорит, заставлю котелок вылизывать!

Он выскочил за дверь раньше, чем Дилла нашла, чем в него кинуть.

***

— Кто это — банши? — Кедар раздраженно прошелся от окна к столу и обратно. С ненавистью посмотрел на чернеющий вдали Проклятый лес. Мало ему местной нечисти, еще из другого мира нагрянули!

Бор замялся. Среди местных фэйри не было никого, даже отдаленно похожего на банши. Как тут объяснишь?

— Такие волшебные существа, — неуверенно сказал он. — Воют, когда предчувствуют близкую смерть.

— Чью смерть?

— Да чью угодно. И людей, и нелюдей. Но она не чистокровная банши. Сдается мне, папаша у нее из демонов.

— Разве бывают демоны без крыльев?

— У нее были крылья, — убежденно сказал Бор. — По походке ясно, что были. Должно быть, сломала или отрубили в бою. Причем недавно.

— Хм… — Кедар не отрывал взгляд от горизонта. Возможно ли вызвать полукровку, как полноценного демона? Или она оказалась здесь случайно?

— Чем они собираются заниматься?

Гоблин ухмыльнулся.

— Наёмничать. Она — воительница. Мальчишка может лечить. И еще разное — по мелочи.

— У нас мир. Не лучшее время для наёмников. — Кедар заставил себя отвернуться от окна. Каждый вечер, как только начинало темнеть, его охватывал навязчивый страх. Кажется, перестань следить за Проклятым лесом хоть на секунду, и оттуда вырвутся полчища нежити. — Тебе не показалось, что эту Диллу здесь что-то удерживает?

Гоблин задумчиво поднял глаза к потолку.

— Возможно. На ней висит какое-то заклятье. И она спрашивала про лес.

— Мда? — Кедар снова развернулся к окну.

Гоблин за его спиной злобно оскалился, но тут же вернул на физиономию услужливую маску.

— Передай им, что у меня есть работа для наёмников. Опасная, но со щедрой оплатой.

— Слушаюсь, господин.

Гоблин шмыгнул за дверь. Через минуту в кабинет без стука вошел Эрлин.

— Отец, ты уже закончил изучать перстень?

У Кедара дернулась щека.

— Нет.

— Но он мне нужен! Завтра игра…

— Есть вещи поважнее игры. Пора бы тебе это понять!

Эрлин постоял, переминаясь с ноги на ногу, дважды пытался заговорить, но не решился, молча развернулся и вышел.

"Наказали боги наследником… — Кедар достал из поясного кошелька золотой перстень, поднёс к настенной лампе. Отзываясь на тепло, в глубине камня полыхнули языки пламени. — Так вот каков огонь Преисподней… Справится ли он с Проклятым лесом?"

***

Тарелок в доме не нашлось. Ложек тоже. Пришлось есть прямо из котелка, передавая друг другу наспех вырезанную из полена поварешку. Лейн смачно хрустел яблоком, заедая кашу, а Дилле несоленая стряпня не лезла в горло. После трех ложек она отодвинулась от котелка.

— Ешь, я потом. Только всё не слопай.

Лейн невнятно — мешал полный рот — заверил ее, что оставит ровно половину. Он сейчас совершенно не походил на сида — по-птичьи примостившись на табурете, босой, в одной рубашке и прожженных на коленях штанах.

— Ты как умудрился себя поджечь?

Лейн с досадой посмотрел на прорехи.

— Очаг здесь… с норовом. Не сразу признал во мне хозяина. Ерунда, не болит уже. Ты второе яблоко будешь?

— Бери. — Дилла изучающе осмотрела очаг. Под ее тяжелым взглядом догорающие угли окончательно потухли и зарылись в золу. Надо было самой огонь развести. У нее бы не забаловал. Уж что-что, а с огнем она обращаться умеет.

Лейн сыто вздохнул и облизнулся.

— Я всё. Можешь солить.

Дилла взяла у него поварешку, почти ненамеренно задев пальцы. Лейн переставил свой табурет ближе к очагу, сел спиной к теплу. Тряхнул головой, рассыпав влажные кучерявые волосы по плечам. У Диллы сладко сжалось внизу живота. Ой, нет, даже думать о таком не надо! По крайней мере, пока жизнь не станет хоть немного проще.

Лейн распустил шнуровку рубашки, вытащил цепочку с золотым гребнем, посмотрел на него, как на орудие пытки. Дилла с надеждой ждала. Она бы ему волосок к волоску уложила, пусть только попросит! Но Лейн не попросил.

Дилла сгорбилась над котелком, без аппетита глотая кашу. Некстати вспомнились теплые ладони на плечах… Нет, нужно отвлечься.

— Лейн, а у тебя только один браслет был? С магией жизни?

Гребень замер на очередном замахе.

— Дилла, твои крылья таким способом не отрастить.

Она сжала в ладони сухарь, так что он раскрошился. Глупо было надеяться.

— Но я могу попробовать… — Лейн глянул на нее из-под волос, — поколдовать. Это будет не быстро, и я никогда не работал с… такими, как ты. Но один раз я вырастил оторванное крыло соколу. То есть, девушке, превращенной в сокола. Это, конечно, не совсем твой случай. А ты уверена, что они не отрастут сами?

— Не знаю. — Дилла подвигала плечами. Боль прошла, но и только. Никаких новых ощущений.

— Давай подождем, — предложил Лейн. — Если через пару дней ничего не изменится, тогда и примешь решение.

— Это больно?

— Не больнее, чем ломать, но я не уверен, что получится в результате. В таких делах возможны осложнения.

— Я готова рискнуть, — решительно сказала Дилла. — Но если у меня вырастут крылья, как у сокола, я тебя придушу.

— А если, как у ангела? — у Лейна озорно сверкнули глаза.

— Тем более!

Они одновременно представили себе это преображение, и обоих разобрал неудержимый хохот. Смеялись долго, до слез и изнеможения. Лейн, всхлипывая, сполз с табурета, да так и остался сидеть возле очага, привалившись к нему плечом.

"Надо бы спальни приготовить," — подумала Дилла. Но так уютно было сидеть в теплых сумерках, что совсем не хотелось никуда идти.

— Может, здесь заночуем? — предложил Лейн. — Вокруг дома добрая трава растет. На вереск похожа. Сделаем постели.

Дилла подняла бровь.

— Поражаюсь твоей неприхотливости, принц.

— Ты меня еще не знаешь.

Дилла тихо покивала, наблюдая, как он заплетает косу. "Не знаю, — подумала она. — Но очень хочу узнать".

[1] В древнеирландском праве (а согласно сказкам, некоторым из этих законов следовали и фэйри) прописано, что овсяную кашу следует есть детям подчиненных классов, кашу из ячменя — детям высших классов. А дети королей должны есть только пшеничную кашу.

Глава 8

Глава 8. Господин королевский маг

"От туго набитого кошелька на сердце легко".

Английская пословица

Утро началось со скандала. Дилла проснулась, когда небо за окном едва посветлело. Лейн спал, с головой зарывшись в ворох травы, только макушка виднелась. Дилла тихонько дотянулась до своей котомки и достала гребешок — простой, из резной кости. Начала было расплетать косы и остановилась. Ради чего ей мучиться? У нее-то сила с волосами не связана, хвала всем богам, приложившим руки к созданию демонов и банши.

Пояс с кинжалами лежал рядом. Дилла вытащила один, примерилась. Коротко не обрежешь, неудобно. Разве что до плеч. Хорошо бы сделать это перед зеркалом, но бесшумно на второй этаж не поднимешься, а Лейну нужно выспаться, он вчера умаялся. А, ладно, и так сойдет! Она оттянула косы и разом отрезала их. Причесалась, туго стянула шнурком волосы в хвост на затылке. Отрезанные косы свернула и спрятала на дно котомки. По-хорошему, надо их сжечь. Но это успеется.

— Ты с ума сошла?!

Дилла вздрогнула. Лейн приподнялся на локте и смотрел на нее с таким ужасом, словно она превратилась в чудовище. Причем, как минимум, в мантикору.

— Мне так удобнее, — спокойно сказала Дилла.

— Но ты же… Ты же себя изуродовала!

Дилла неспешно стряхнула с рубашки налипшие травинки.

— А вот такие слова не следует говорить леди. И это последний раз, когда я тебя предупредила, ясно?

Лейн страдальчески сморщился.

— Такую красоту отрезать! Нет, ты всё-таки дура…

Руки среагировали на последнее слово быстрее, чем мозг осознал начало фразы. Лейн захрипел, безуспешно пытаясь вырваться из захвата.

— Слов ты не понимаешь, да?! — Дилла протащила его до двери черного хода, собираясь как следует вывалять в холодной росе, но вдруг осознала, чтоименно он ей сказал, и руки разжались сами собой.

Лейн отскочил, растирая шею. Прошипел что-то невнятное, дернул дверь и исчез в жемчужном тумане.

— Было бы о чем сокрушаться, — потерянно пробормотала Дилла. — Отрастут же.

И что теперь? Бежать за Лейном и просить прощения? Но он тогда в конец обнаглеет! И вообще, сам виноват. Пусть учится следить за языком.

Дилла подняла куртку, которой укрывалась ночью, повесила на крючок у двери. Собрала травяные постели и бросила в угол. Странное дело, в родном замке она как могла отлынивала от скучной домашней работы. А здесь те же самые хлопоты, которые она сваливала на слуг, нисколько не в тягость и даже помогают успокоиться.

Дилла достала из котомки перчатки. Выделанные из снятой с лап василиска кожи они были не слишком удобные, но зато отлично защищали от серебра. Дилла подняла крышку люка, перебирая цепь, подтянула полное ведро воды. И только тут вспомнила, что ни она, ни Лейн не удосужились после ужина вымыть котелок. Или хотя бы залить его на ночь водой. Куда они вообще его дели?

Котелок нашелся под столом — чистый внутри и снаружи. Надо же, неужели Лейн догадался его заколдовать? Или это сохранились кухонные чары прежнего хозяина?

Дилла налила в котелок воды, уложила в очаге оставшиеся с вечера дрова, добавила сухой травы для растопки. Огонь не полыхнул, а медленно распустился багровым цветком. Жаль, варить на нем нечего. Придется прогуляться до города и купить что-нибудь. Вот только, как быть с деньгами? Между прочим, Лейн мог бы и сообразить, что по лавкам придется бегать ему. Где он до сих пор бродит, кстати?

Дилла спешно натянула чулки и сапоги. Открыла дверь, постояла, прислушиваясь. Туман поредел, в высокой траве пронзительно перекликались какие-то птицы. Судя по голосам, крупные. Из-за угла дома вывернул Лейн, двумя руками держа наполненный чем-то подол рубашки.

— Дилла, здесь куры живут! Только они здоровенные, синие и с зубами. Ты к ним лучше не подходи. Зато яйца несут ого-го какие!

Дилла облегченно улыбнулась. Жив, цел и с добычей. Что еще нужно для счастья?

— Ты уверен, что эти яйца можно есть?

— Сейчас проверим. — Лейн выложил на кухонный стол нечто, напоминающее крапчатые гладкие камни. Каждое яйцо было размером с два его кулака. — Я только пять штук взял. Если понравятся, наберу еще.

Вода уже закипала. Прежде чем Дилла успела среагировать, Лейн высыпал в котелок половину солонки.

— Зачем?! — взвыла Дилла. — Ты что, бульон из яиц варить собрался?

— Яйца варят в соленой воде, — нравоучительно сказал Лейн, аккуратно, на поварешке, опуская в котелок яйца. — Ай!

Вылетевший из очага уголёк ужалил его в босую ногу. Дилла цыкнула на огонь, и тот обиженно приугас.

— На одних яйцах не проживешь. — Она демонстративно смахнула со стола несуществующие крошки. — Надо в город идти.

— Сначала подождем Бора, — сказал Лейн. — А потом сходим. Пообедаем в трактире и купим всё, что нужно.

— На какие деньги, интересно?

— Продадим что-нибудь ненужное.

— Под ненужным ты опять подразумеваешь мои вещи?!

Лейн оторвался от созерцания кипящей воды и посмотрел на Диллу с искренним недоумением.

— Ну, не мои же?

— Ах да, у тебя ведь бесценные артефакты! — Дилла схватила с табурета его сумку и поставила на стол. — Ну вот что, раз мы живем вместе, я желаю знать, что у тебя в запасе. Имею право! Показывай.

У Лейна дернулась верхняя губа. Он бросил поварешку в огонь, подбоченился. Ореховая зелень в глазах сменилась на желтизну пожухлой травы и начала приобретать оранжевый оттенок.

"Неужели он наполовину гоблин?! — ахнула про себя Дилла. — Да нет, быть такого не может!"

— Не твое дело, что у меня… — Лейн внезапно замолчал и зажмурился. Через секунду открыл глаза — прежние, зеленовато-карие. — Извини. Ты права. Я покажу.

Дилла молча смотрела, как он вынимает из сумки мешочки и шкатулки. Она ведь действительно права, почему же опять чувствует себя виноватой?

— Здесь лекарства. — Лейн нажал на потайную пружину и откинул крышку самой большой шкатулки. Три ряда разноцветных стеклянных пузырьков отразили огонь в плотно притертых граненных пробках. — В синих — универсальное средство. Помогает от отравления и общего упадка сил. Можно давать кому угодно. В зеленых — специфическое лекарство, подходит для фэйри, но человеку сильно навредит. А это, — он показал на единственный красный пузырек, — эликсир правды. Подействует хоть на фэйри, хоть на демона. Но последствия неприятные — от потери памяти до смерти, если подлить больше одной капли.

Лейн закрыл шкатулку и вздохнул.

— Теперь придется заново зачаровывать, чтобы не разбились. Ладно, смотри дальше. Вот это, — он высыпал из кожаного мешочка на ладонь немного блестящих семян, — золотой плющ. Я его посею вокруг дома, пусть охраняет.

— Он так быстро растет? — Дилла знала об этом невинном на вид страже дворцов сидов. Плети золотого плюща способны были удержать и удушить не только человека, но даже тролля.

— Не по дням, а по часам. — Лейн отодвинул в сторону еще пять мешочков. — Здесь тоже семена. На случай, если потребуется где-нибудь возродить лес. А вот это тебе понравится. — Он открыл маленькую, в половину ладони, коробочку.

В гнезде из серебряной проволоки лежал золотой перстень. Лейн двумя пальцами вынул его и протянул Дилле.

— Бери. Не знаю, где Придвен его раздобыла, но пламя в нем мощное, а не просто язычок, как в твоем.

— Вижу, — Дилла приняла перстень, повернула рубином к очагу. После соседства с серебром камень следовало разогреть. Она слабо разбиралась в магии демонов, но кое-что знала. — Лейн, этого пламени хватит, чтобы спалить полгорода. Ты уверен, что хочешь отдать его мне?

— Я не особо умею управлять огнем. — Лейн покосился на очаг. — Пусть будет у тебя. На всякий случай. А вот с этим надо обращаться очень осторожно…

Он взял шелковый мешочек, набитый так туго, что едва не лопался по швам. И тут в дверь постучали. Лейн мигом сгреб в сумку всё, кроме шкатулки с лекарствами. Дилла надела перстень на указательный палец левой руки и открыла дверь. Бор зубасто улыбнулся ей.

— Доброго утра, леди! У тебя новая прическа? Очень практично, одобряю.

Не дожидаясь ответа, гоблин прошмыгнул мимо нее в дверь. Дилла выглянула наружу, прислушалась. Похоже, Бор пришел один, не считая… Дилла посмотрела на крышу.

— Ты свою зверюгу специально там оставил?

— Что?! — гоблин выронил обернутый в холстину сверток и выскочил из дома. Задрал голову и витиевато выругался, помянув всех демонов Преисподней.

— Не в обиду тебе будь сказано, — быстро добавил он. — Я же его запер! Как он умудрился выбираться — ума не приложу. Одно слово — кот, хоть и ящерица наполовину!

Живоглот спланировал с крыши, сложил крылья, ткнулся лобастой головой в ногу хозяина и заурчал.

— Бестолочь! — Гоблин поднял его на руки. — Как домой возвращаться будем, а?

— Он устал. — Лейн погладил котоящера. — Придется тебе нести его хотя бы полдороги.

— Да не в том дело. После войны люди совсем озверели. Как завидят магических тварей, так и норовят изничтожить, не разбираясь, нежить оно или просто измененное. Вот я и стараюсь Живоглота не выпускать днем из дома.

— Да что плохого может сделать такая мелюзга? — не поняла Дилла.

— Заманить, к примеру, — сказал Лейн.

— Точно. — Гоблин уселся на табурет, окинул шустрым взглядом кухню. — Кедар, конечно, объявил, что вся нежить заперта в лесу, но дети по-прежнему пропадают… Эй, ты куда?!

Живоглот соскочил с его колен и подбежал к очагу. Просяще мяукнул.

— Яйца! — спохватился Лейн.

Поискал поварешку, вспомнил, что сжег ее и озадаченно прикусил губу. Дилла усмехнулась, надела перчатки и сняла котелок с крюка. Вынесла за порог и вылила воду. Потом аккуратно выложила яйца на стол. Свою шкатулку Лейн тут же переставил на полку.

Гоблин одобрительно причмокнул.

— Славная еда. Но лучше не варить, а пожарить. Вкуснее будет.

— Непременно. Как только сковородку купим, — буркнула Дилла, стягивая перчатки. — Ты почему не сказал, что в доме хоть шаром покати?

— А вы не спрашивали, — Бор шуганул Живоглота, возбужденно снующего под ногами и норовящего взлететь на стол. — Жди. Горячее!

Котоящер присмирел и уселся возле Лейна, напряженно следя, как тот очищает скорлупу.

— Угощайтесь. — Лейн протянул гоблину одно яйцо.

Бор разломил его пополам, подул и положил половинку на пол. Живоглот дернул усами, тронул угощение лапой и осторожно принялся за еду.

Свою половину Бор запихнул в рот целиком. Дилла придвинула ему солонку, но гоблин помотал головой. Яйца оказались с двумя желтками и на вкус напоминали перепелиные. Дилла с удовольствием съела бы еще парочку. Живоглот слизал с пола крошки и теперь сидел, подрагивая хвостом и умильно глядя на Лейна, доедающего последнее яйцо.

— Изо рта вынимает! — Лейн бросил ему кусочек.

— Он может, — с гордостью сказал Бор. — Я тебе плащ принес и иголку, как договорились.

Про иглу Дилла слышала впервые. Когда они успели договориться?

— Что за игла?

— Самошейка. — Бор отогнул ворот своей замызганной холщовой куртки и вынул тонкую бронзовую иголку. — Сама шьет, сама чинит, только нитки вставляй. Нитки я тоже принес. — Он выложил на стол клубок зеленого шелка и катушку толстых ниток, окрашенных в черный цвет.

— Надеюсь, — с подозрением спросила Дилла, — это не в с счет обещанной услуги?

— Самошейка — очень полезная вещь. — Лейн уже вдевал в иглу нитку. — Помогает экономить на одежде.

Дилла, уже придумавшая, что потребовать с Бора, только разочарованно вздохнула. Всё-таки Лейн странный. Чтобы принц, пусть даже бастард, думал об экономии? Да еще знал, что воду для варки яиц нужно солить? Он что, при Благом дворе слугой был? Тогда откуда такой гонор? Да и не сокрушался он раньше о порванной одежде.

Иголка сноровисто зашивала дырки на штанах Лейна. Сам он примерял плащ — длинный, полностью скрывающий фигуру. Бор вертелся вокруг, одергивая подол и расправляя складки.

— Надо бы в лесу испытать. — Лейн накинул глубокий капюшон.

— Скоро испытаешь, — Бор хихикнул. — Кедар желает подбросить вам работу. Голову готов прозакладывать, что он пошлет вас в Проклятый лес.

— Он уверен, что на нас не подействует охранное заклятье?

— Шанс есть. Вы же не из этого мира. — Бор помялся. — Если получится войти в лес… Постарайтесь не ошибиться. Там… разные… прячутся.

— Яснее сказать не можешь? — спросила Дилла.

Бор покачал головой.

— Пока нет.

— Разберемся. — Лейн поднял закончившую работу иголку. Штаны стали как новые. — Подожди, я камзол в порядок приведу. И пойдем к твоему хозяину.

Дилла ожидала, что Бора возмутит слово "хозяин", но он только сумрачно посмотрел Лейну в глаза. Что-то неуловимое промелькнуло между ними.

"Они понимают друг друга без слов, — с завистью подумала Дилла. — Как будто сто лет знакомы. Нет, он точно гоблинской крови. Великий Хаос, с кем я связалась?!"

***

Кедар дочитал вчерашний отчет командора городской стражи. В городе тишина и порядок, ни одного происшествия, серьезнее случайного падения рабочего со стены. Похоже, принятые меры сработали. Но нельзя же вечно держать школы закрытыми, а родителям запрещать выпускать детей на улицу! Нет, нужно разыскать эту тварь, где бы она ни пряталась! Вытрясти из неё тайну. Закончить дело. А потом — победителем — уехать в столицу. Он и так слишком задержался в Дробуле. Наверняка соперники уже нашептывают королю, сеют сомнения…

В дверь робко просунулся молоденький секретарь. Кедар так и не удосужился запомнить его имя.

— Мой господин, к вам пришли. Те двое.

— Впусти. — Кедар достал из ящика стола перстень, положил перед собой. Усилием воли унял всколыхнувшееся внутри беспокойство. Он здесь хозяин. И даже демону не под силу одолеть его в этом кабинете.

***

Дилла иначе представляла себе единственного выжившего в мировой войне мага: высоким, внушительным, с длинной бородой, в расшитом алхимическими знаками балахоне и со светящимся посохом. В общем таким, как все знакомые ей человеческие волшебники. Но из-за большого стола им навстречу поднялся щуплый мужчина среднего роста, гладко выбритый, с коротко подстриженными седыми волосами. Темно-синий бархатный костюм без украшений ничем не указывал на профессию его обладателя. Если не знать заранее, ни за что не подумаешь, что это волшебник. С другой стороны, если хозяин Дробула не стремится пускать пыль в глаза, стало быть действительно не опасается конкуренции.

— Добрый день, господа путешественники. — Кедар скупо улыбнулся. — Как вам понравился наш город?

В ушах Диллы засвербило. К своей досаде она вспомнила о проблемах с амулетом, только когда они уже были на полпути к городу. Лейн очень удивился и расстроился, но сходу не придумал, как можно исправить дело. Бор посоветовал подержать амулет под проточной водой, но ни одного колодца им по дороге не попалось. Придется терпеть.

— Мы еще не успели осмотреться должным образом. — Лейн поклонился с изящной небрежностью.

— То есть, вы намерены задержаться? — Кедар говорил вроде бы с Лейном, но смотрел на руку Диллы. На её перстень.

— Это зависит от результатов наших переговоров, господин маг, — сказал Лейн. — Мы наемники. Остаемся там, где есть работа. Нам передали, что здесь она есть. Это верно?

— Да, верно. — Кедар вежливо указал на два стула.

Лейн сел, закинув ногу на ногу. Дилла помедлила, дождавшись, пока маг опустится в своё кресло. Передвинула стул так, чтобы видеть одновременно Кедара, Лейна и дверь. Еще по дороге в город она предложила разыграть эти роли — путешествующий маг и его телохранитель. Бор захихикал, Лейн покраснел, но план принял.

Кедар помолчал, постукивая пальцами по подлокотникам. Льдисто посверкивали серебряные перстни — два с бриллиантами, одно с мутным хрусталём.

— Полагаю, Бор уже обрисовал вам картину местных событий?

— В общих чертах.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы попытались проникнуть в Проклятый лес и добыли мне там единорога.

— Кого?! — Дилла решила, что амулет ошибся с переводом.

— Единорога, — повторил Кедар.

— А луну с неба вам не надо? Или все три?

— Подожди, Дилла. — Лейн приподнял руку. — Господин Кедар, какое именно существо вы называете единорогом?

Кедар выдвинул ящик стола, достал потрепанную книгу без обложки, распухшую от вложенных в нее обрывков бумаги, ленточек и шнурков. Открыл книгу на середине и развернул к Лейну.

— Вот это.

Краски на миниатюре уже изрядно выцвели и местами осыпались, но изображен был именно единорог, никаких сомнений.

— Нет. — Лейн с видимым сожалением покачал головой. — Мы не возьмемся за такую работу.

Кедар поднял бровь.

— Боитесь?

— Не в этом дело, — сказала Дилла. — Единорог — неприкосновенное животное в нашем родном мире. Да и во многих других, насколько мне известно, ведь они умеют перемещаться по Дорогам. Кстати, вы уверены, что этот единорог еще в лесу?

— Уверен. Уздечка и седло не дадут ей сбежать. — Кедар закрыл и убрал книгу. — Собственно, больше всего мне нужны именно её сбруя, особенно седло с подсумками. Если вы сумеете их добыть, не убивая единорога, тем лучше.

— Лес, как я понимаю, большой… — Лейн покусал губу. — Поиски могут затянуться.

— Я дам вам волос из ее гривы. Но не раньше, чем вы поклянетесь своей кровью, что не откроете сумки. И не возьмете себе ничего из сбруи.

Лейн кивнул.

— Оплата?

— Пять тысяч серебром. — Кедар помедлил, не заметил восторга на их лицах и пояснил: — На эту сумму в Дробуле можно открыть своё дело и жить припеваючи.

— Мы не собираемся здесь оставаться, — недовольно сказал Лейн. — А в других мирах свои расценки. Двадцать тысяч и уздечка с единорога.

— Десять и в придачу я верну ваш проигрыш. — Кедар шевельнул пальцем лежащий перед ним перстень.

Лейн посмотрел на Диллу.

— Оставьте себе на память. — Она покрутила на пальце новый перстень. — Пятнадцать тысяч или сами ловите свою беглянку.

— Пятнадцать и уздечка! — уточнил Лейн.

Кедар нахмурился. Дилла спокойно ждала. Лейн со скучающим видом изучал свои ногти. Пауза затягивалась.

— Десять тысяч, — отрывисто сказал Кедар. — И уздечка.

Лейн наступил Дилле на ногу раньше, чем она открыла рот.

— Мы согласны.

Глава 9

Глава 9. Проклятый лес

"Женской работе нет конца".

Шотландская пословица

— Что такого особенного в уздечке? — спросила Дилла, когда они вышли из дворца.

— Уздечка, которой пленили единорога, — ценный артефакт. — Лейн подбросил на ладони увесистый кошель с авансом. — Ну что, сначала за припасами или сразу на разведку?

— На разведку. Чего зря время терять? Всё равно возвращаться через город.

Они дошли до главных ворот, попутно купив у уличного торговца две лепешки: Дилла — с острым соусом, Лейн — с мёдом. Пробрались между въезжающими в ворота повозками. Сегодня их было гораздо больше, чем вчера. Дорогу Лейну с Диллой никто и не думал уступать, наоборот, норовили задеть локтем или плечом. Лейн легко уклонялся. Дилла пару раз толкнула в ответ. Кто-то охнул. Переводчик выдал нечто нечленораздельное.

— Входишь в роль? — Лейн вырвал из причёски волосок, дунул на него. Золотистая искорка исчезла в толкотне людских и лошадиных ног. — Между прочим, у Кедара ты сыграла не лучшим образом. Твое дело было молчать и соглашаться.

— Ничего подобного. Демоны так себя не ведут, даже телохранители.

— Ты же не демон, — поддел ее Лейн.

— Для Кедара — демон. И я знаю, чего ждут от демонов люди.

— Откуда?

— Я бывала в Преисподней.

Дилла умолчала, что побывала там всего один раз. Ей хватило. Демоны относятся к полукровкам не лучше, чем фэйри. Да какой вид не возьми — везде одно и то же. Есть свои и чужие. А если ты — ни то ни сё, тебе нигде нет места.

Они сошли с мощеной дороги на грунтовую, ведущую к лесу. Судя по вывороченным, валяющимся поперек дороги деревьям, здесь давно никто не ездил. И даже не ходил. Среди засохших ветвей успела прорасти трава и казалось, что деревья зеленеют.

Лейн трогал оборванные корни, морщился. У одного ствола задержался, присел. Бережно раздвинул мертвые корни. Между ними Дилла разглядела живой росток. Лейн коснулся его пальцем, и маленький желтоватый лист потянулся к нему, наливаясь здоровой зеленью.

— Если ты будешь каждое дерево оживлять, обратно мне придется тебя тащить. — Дилла обернулась в сторону города. Они уже отошли на милю, но испуганное конское ржание она услышала. — Похоже, твое заклятье сработало.

— Надеюсь, они сделают правильные выводы. — Лейн отряхнул руки и пошел дальше.

— Всё-таки непонятно, почему здесь так странно относятся к фэйри. — Дилла еще раз оглянулась. Их никто не догонял, а жаль.

— Люди, — неприязненно отозвался Лейн. — Если им не демонстрировать постоянно силу, они наглеют. Ничего, мы это исправим.

Он зашагал быстро, больше не останавливаясь. Дилла держалась позади, внимательно осматривая окрестности. Луга здесь богатые, и трава в самой поре, но косарей не видно. А с северной стороны города вовсю косят. Хотя вокруг их дома трава в рост стоит. Интересный факт, над которым стоит задуматься.

Кое-где виднелись кустообразные деревья — вроде тех, под которыми они провели свою первую ночь в этом мире. И повсюду летали бабочки — чёрно-алые и синие в крапинку. Мелкие и с ладонь величиной.

— Неприятная тишина, — неожиданно сказал Лейн. — Даже кузнечиков не слышно.

— Может, они здесь просто не водятся?

— Может, — согласился Лейн, но не слишком уверенно.

Местность вокруг постепенно менялась. Поваленных деревьев стало меньше, трава пожухла, бабочки исчезли, только высохшие семена и пыль летали в воздухе. Становилось всё жарче. Дилла распахнула куртку, а Лейн в своем новом плаще жару словно не замечал. Надо такой же заказать. И когда они дойдут? Лес почти совсем не приближается. Зато с каждым шагом воздух уплотняется, давит на виски.

— Ты чары чуешь? — спросила Дилла.

— А как же! — Лейн смешно подергал носом, прищурил сначала левый глаз, потом правый. — Ага, так и знал, что это иллюзия!

Дилла закрыла правый глаз, и лес приблизился рывком, так что она даже отшатнулась. Дорога заканчивалась прямо под ногами. Дальше шла широкая полоса выжженной земли, а за ней вставала темная стена ельника. Дышалось по-прежнему с трудом.

— Смотри, — Лейн указал направо. В полумиле от них росло огромное дерево. Подобные ему Дилла видела только в Бросселиандском лесу [2]. — Странно, что оно уцелело, когда выжигали охранную полосу.

— Да забудь ты про деревья! Как мы эту гарь пройдем?

— Перебежим. И чем быстрее, тем лучше.

Лейн подобрал полы плаща, отошел на десяток шагов, разбежался и прыгнул, оказавшись сразу на середине выжженной полосы. Покачнулся, но устоял и побежал к лесу. Дилла прыгнула с места. Виски сдавило сильнее, в глазах заплясали черные точки, к горлу подкатила тошнота. Почти ничего не видя перед собой, она догнала Лейна, и они вместе вбежали в лес. Здесь давление сразу исчезло, в глазах прояснилось. Ровными рядами, словно специально так посаженные, стояли ели и сосны. Похожие на земные, только цвет хвои отличался. Вместо зелени здесь была синева всех оттенков — от нежной голубизны молодых побегов до индиго старых веток.

— Как ты? — Лейн прислонился к стволу высоченной сосны. Он часто сглатывал и морщился.

— Нормально. — Дилла потерла глаза. — А теперь давай назад. До ночи, конечно далеко, но под этими елями такая темнота, что нежить и днем может появиться.

— Не говоря уже о единороге. — Лейн присел, поводил ладонями над сухой землей, усыпанной рыжей хвоей. — Хотя нет, сюда она не выходит. У границы давно не появлялся никто… живой.

Он медленно поднялся.

— Дилла?

— Да?

— Беги!

***

Бор смотал с веретена черные шерстяные нитки. Живоглот, даром что кот лишь наполовину, линял регулярно и обильно. Носки из кошачьей шерсти выходили мягкие и теплые. Бор кинул клубок в корзинку — к десятку таких же. Зимы в Дробуле суровые, если не утеплиться, лапы к полу примерзнут. А может, к этой зиме и не придется готовиться? С Лейном они договорятся, а девчонка сделает всё, что захочет Лейн, это ясно. Сынок Финварры, одно слово!

Гоблин помнил короля Благого двора. Лейн на него походил мало, разве что улыбкой. Но кровь проявится. Должна проявиться. Главное — создать подходящие условия. А они и сами складываются наилучшим образом.

Интересно, кто в Дробуле мог вызвать демона? Неужели, Дариана выжила? Везучая сучка! С детства такой была.

Бор сдвинул Живоглота со своей любимой подушки, лег, сложив руки на груди. В такой позе ему лучше всего думалось. А подумать есть о чём. К примеру, отправить очередную весточку в горы или подождать, пока Лейн разберется, кто есть кто в Проклятом лесу? А если не разберётся? Нет, должен. Мальчишка с понятиями. Сообразительный, хоть и хлипкий. Но это ничего, с нежитью не ему сражаться. А силу он потом сполна огребёт.

Живоглот забрался на хозяина, повертелся, уминая когтистыми лапами живот. Бор смахнул с лица чешуйчатый хвост.

— Да ложись ты уже!

За Живоглота он клятву не давал. И если появится хоть малая лазейка…

— Ты ещё вырастишь большим и сильным, малыш. — Бор почесал мохнатую шею котоящера. — И тогда мы им всем покажем!

***

— Зачем мы вообще связались с этим заказом? И так ясно, что меня вызвал не Кедар! — Дилла с размаху села на высокий муравейник. После двойного забега через зачарованную гарь ноги уже не держали.

Во тьме леса мелькали огоньки глаз. До чего же крупные твари! И при этом совершенно бесшумные. И много их, десятка три, как минимум.

Лейн ничком растянулся на траве. Он полетел кувырком на самой границе охранной полосы, споткнувшись обо что-то невидимое. Да так и не встал, часто дыша и постанывая.

— Помощь Кедара лишней не будет… — Лейн перевернулся на спину. — Откажись мы — и пришлось бы убираться из Дробула. А я уверен, что твой маг связан с Проклятым лесом.

— И не только он, да? — Дилла посмотрела на крупного рыжего муравья, взбежавшего по ее сапогу. Муравей счёл за лучшее развернуться и убежать обратно. Новых разведчиков из муравейника не появилось. Умные букашки. Вот бы ей все такое уважение оказывали. — Бор не зря намёки делал. У него в лесу свой интерес.

— Тем больше причин у нас придумать, как туда проникнуть, — уклончиво ответил Лейн.

"Она наблюдательнее, чем кажется. Придется это учитывать" Лейн вздохнул. После побега жизнь не стала проще. Зато в первом же мире подвернулась возможность совершить подвиг. Главное, не упустить свой шанс. Если он выручит Диллу, может быть, она…

— Пошли. — Дилла встала, стряхнула с ягодиц налипший мусор. — Я проголодалась. Планы лучше строить на сытый желудок.

Опять обиделась? Лейн прикусил губу. И ведь не объяснишь, что он не из-за недоверия к ней не хочет про Бора говорить. Просто не всё можно передать словами. Гоблин гоблина поймёт всегда, особенно если они оба бродяги по крови. А из банши, пусть даже полукровки, бродягу не сделаешь. Нечего даже надеяться, что у них что-то сладится. Любовь — не для таких, как он. И пора уже с этим смириться.

— Что будем покупать? — спросил он, чтобы не молчать всю дорогу.

— Крупу, масло, ветчину хорошо бы… — Дилла призадумалась. — Сковородку, ложки всякие и тарелки. Ещё сыр и мёд тебе. Вино у них паршивое, но пару бутылок надо прихватить.

— И договориться, чтобы молоко приносили свежее, — подхватил Лейн.

От простых домашних забот у Диллы снова потеплело внутри. Разделаться бы поскорее с этим гадом и его заклятьем! Найти мир поуютнее, купить добротный дом, а лучше самим построить… Земля и небо! О чём она вообще думает? Какой дом? Лейн только и мечтает, что о Дорогах. А для банши стать бродягой — немыслимо. Ей требуется одно место на всю жизнь. Или не так уж это и важно? Дилла вздохнула. "Как только освобожусь от заклятья, так сразу поговорю с ним", — пообещала она себе.

Стражники в воротах встретили их настороженно. Лейн прошел мимо с высокомерным видом истинного лорда. У стражников сжались кулаки на рукоятях мечей. А ведь это другие, не те, что стояли утром. Стало быть, им передали. Однако, поскольку приказа задержать от властей не поступило, терпят, скрипя зубами. Дилла усмехнулась. Пока они нужны Кедару, им многое сойдет с рук. Но лучше не выходить за пределы обычных шалостей. Они здесь не для того, чтобы воевать с людьми за права фэйри. Хотя, конечно, приятно, когда тебя уважают не только муравьи.

— Так, сначала за посудой. — Лейн остановился возле лавки, в застекленной витрине которой теснились горшки и расписные тарелки. — Разменяем серебро, чтобы у тебя тоже деньги были.

Хозяин лавки встретил их хмурым взглядом, тут же сменившимся подобострастной улыбкой, как только Лейн выложил на прилавок десять серебряных монет.

— Что угодно господам? Только сегодня фарфор доставили — не толще бумаги! Извольте взглянуть!

Тонкостенная белая и голубая посуда с прозрачной росписью очаровала Диллу. Облака, птицы, лепестки цветов, шелковистая прохлада под пальцами… Лейн щелкнул ногтем по звонкой чаше.

— Похоже на фарфор Чжунго [3]. Непрактично, но красиво, — он кивнул лавочнику. — Мы возьмем весь сервиз.

Сервиз состоял из трех глубоких мисок, десятка тарелок и кувшина для молока. Хозяин лавки лично уложил покупки в деревянный ящик и переложил посуду сеном.

— Еще три кружки, половник, десяток деревянных ложек и сковороду. — Дилла указала на полки с дешевой, но добротной утварью.

Вдобавок к выбранным, хозяин высыпал на прилавок серебряные приборы разного размера.

— Взгляните, госпожа. Как раз к фарфору.

Она небрежно повела пальцем.

— Вот эти пять.

— Куда доставить?

Дилла растерялась. Как-то она не подумала, что им всё это не унести.

— В Сердце-на-Двоих, — сказал Лейн.

Хозяин лавки и Дилла посмотрели на него с одинаковым изумлением.

— Это… на Северной дороге? — с запинкой уточнил лавочник.

— Именно, — кивнул Лейн. — Пусть оставят у парадного входа.

Лейн сгреб сдачу — мелкие монетки из тусклого металла, напоминающего латунь, и открыл перед Диллой дверь.

— Что, наш дом правда так называется? — спросила она, когда они вышли на улицу.

— Правда. — Лейн покривил губы. — Знаю, звучит глупо, но проще пользоваться всем известным названием, чем придумывать новое и каждый раз объяснять, где это. Держи.

Он вручил ей стяжной кошелек из чешуйчатой кожи. Ссыпал в него сдачу и добавил пригоршню серебряных монет.

— Не жжет?

— Из шкуры полоза? — Дилла взвесила кошелек на ладони. Серебро ощущалось слабым покалыванием. — Сойдет. Буду вытряхивать.

— И вот ещё возьми. — Он протянул ей ключ от дома. — Еду сама купишь, ладно?

— А ты куда собрался?

— У меня назначена встреча с Эрлином, забыла?

— И какой в ней смысл? Едва ли Кедар отдаст ему моё кольцо.

— Зато я узнаю местные сплетни. — Лейн поправил прическу, глядя в витрину. — А если получится разговорить Эрлина, то и не просто сплетни.

Идея действовать поодиночке Дилле не понравилась, но и разумных доводов против она не нашла.

— На ночь ворота в город закрываются. Смотри, не задерживайся, — сказала она.

— Не беспокойся.

Лейн сверкнул улыбкой и ушел по улице такой лёгкой походкой, что Дилла застыла, глядя ему вслед, и стояла, пока он не свернул в переулок. Нет, зря она его отпустила одного! Такое сокровище без присмотра оставлять чревато. В трактир к вечеру, небось, девки соберутся. И Эрлин с его дружками доверия не вызывают… Ну да, и что она сделает, если Лейн пожелает с кем-нибудь уединиться для постельных развлечений? На посмешище себя выставит, и только.

Припасы Дилла закупала в настолько мрачном настроении, что лавочники обслуживали ее вне очереди и со скоростью звука. Не успевала она договорить, как всё требуемое уже запаковывалось.

Ткани здесь были до смешного дешёвыми. Дилла купила два одеяла и едва удержалась, чтобы не набрать ворох шелковых простыней и занавесок. «Зачем? — с издёвкой спросил внутренний голос. — Для кого?» Дилла вздохнула и больше не заходила никуда, кроме продуктовых лавок. Хлеб и крупа оказались дороже ветчины, а круг заветренного сыра стоил просто запредельно, по меркам Диллы. К сморщенным яблокам она даже прицениваться не стала, но зато удачно купила горшок свежего душистого мёда.

Торговаться Дилла посчитала ниже своего достоинства и в результате потратила всё, до последней монетки. Пришлось отказаться от услуг носильщика. Перекинув через одно плечо свёрнутые одеяла, она взвалила на другое плечо мешок с продуктами и направилась домой, на ходу жуя отломленную от свежего каравая горбушку.

"Сердце-на-Двоих", надо же! Прежний хозяин дома был редкостный романтик. Дилла ни за что бы не призналась Лейну, но название ей понравилось. И даже сам дом перестал казаться неприглядным. Просто запущенный и грязный. Но это дело поправимое.

Пробравшись сквозь высокую траву пустыря, Дилла остановилась, пораженная. Первый этаж дома сиял на солнце мягким золотистым светом. Посеянный Лейном плющ рос со сказочной быстротой. Должно быть, зола оказалась для него неплохим удобрением.

— Золотой дом, — пробормотала Дилла. — Держу пари, через пару дней его будут называть именно так.

Ящик с посудой стоял в трех шагах от крыльца. Почему его здесь оставили, Дилла поняла, когда поднялась по ступенькам. Лианы плюща дрогнули, потянулись к ней, словно принюхиваясь. Она опасливо попятилась. Лейн дал ей подержать семена, но вдруг этого окажется недостаточно? Тогда придется ждать на улице, пока он вернется.

Плющ покачался возле ее лица и успокоенно вернулся на стену. Дилла выдохнула, отперла дверь, сбросила мешок и втащила в прихожую ящик. И почему она одна должна заниматься тяжелой домашней работой, пока Лейн развлекается в трактире? У него по хозяйству лучше получается.

"Вот ведь парадокс, — размышляла Дилла, расставляя и развешивая кухонную утварь, — Я хочу обзавестись своей усадьбой, но хозяйничать не особо умею. А Лейн умеет, но задерживаться на одном месте не хочет. И как с этим жить?"

Дилла открыла кладовки, выбрала ту, в которой холоднее, и разложила по полкам продукты. Села передохнуть, заодно соорудила себе сандвич из двух ломтей хлеба и шмата ветчины. Сжевала, наблюдая, как меняется за окном небо. Надо бы огонь развести, вечереет уже. Если Лейн вернется уставший и поленится сушить спальню, они опять заночуют на кухне. И можно будет устроить постели поближе друг к другу… И что дальше? Не спать всю ночь, слушать его дыхание?

Дилла покрутила на пальце кольцо. Пламя Преисподней годится не только для того, чтобы сжигать. Она поднялась на второй этаж. Настежь открыла все двери и окна. Встала между двумя спальнями, вытянула руку и осторожно выпускала из рубина жар до тех пор, пока гуляющий по этажу ветер не стал горячим. Ей пришлось стоять так добрую четверть часа, но зато всю сырость в доме высушило. Запах плесени, правда, не окончательно выветрился, так что Дилла оставила окна открытыми. Разорвала на тряпки ветхий балдахин, протерла стекла и зеркало. Сломанные столбики кровати стащила вниз, к очагу. Перину еще можно было спасти. Дилла перекинула ее через подоконник и выколачивала, пока руки не отнялись. Заново оценив спальню, Дилла решила, что останется здесь. Не зря же старалась!

Завтра нужно простыни купить. И подушку неплохо бы. Хотя, можно просто набить мешок сеном. Дилла расстелила на кровати одеяла. Она выбрала самые легкие и мягкие, сотканные из пушистой коричневой шерсти. Одно было чуть больше, его Дилла оставила себе, а второе накинула на диван в соседней комнате. Потом заглянула в купальню. Бадья оказалась пустой. И куда это Лейн дел всю воду?

Таскать полные ведра на второй этаж Дилла поленилась. Развела огонь в очаге и помылась возле него. Переоделась в запасную рубашку, пропотевшую постирала. Стирка — единственное умение банши, которым она владела в совершенстве. Впрочем, гордиться особо нечем — любая человеческая прачка справляется с этой работой не хуже.

Потом Дилла долго стояла перед зеркалом в спальне. Мутное стекло льстить ей отказалось, но она и без того не испытывала иллюзий по поводу своей внешности. Плечи слишком широкие, руки и ноги хоть и длинные, но не тонкие, как положено банши, а по-демонски мускулистые. Об аристократической бледности и мечтать нечего. Перед первым балом бабка её неделю голодом морила и всё равно ничего не добилась.

Среди чистокровных демонов Дилла смотрелась чуть ли ни заморышем. Но для фэйри она слишком неизящная. А Лейн с детства видел самых прекрасных женщин Благого двора. Неудивительно, что он не проявляет к ней интерес. Нет, способ-то вызвать этот самый интерес имеется… Дилла достала отрезанные косы. Если сжечь прядь, смешать с вином, добавить каплю своей крови и дать Лейну выпить, он за ней как щенок бегать будет.

"У меня нет друзей…"

"Теперь есть…"

Дилла почти бегом спустилась в кухню и бросила косы в огонь. Сверху забросала высохшей травой — чтобы не искушали. Лейн ей верит. А у друзей всё должно быть по-честному.

[2] Бросселианд — сказочный лес, прототипом которого стал самый большой лесной массив Бретани — лес Пемпон.

[3] Чжунго — название Китая.

Глава 10

Старуха торопливо ковыляет к Дереву, подслеповато озираясь в темноте. А ведь совсем недавно она гуляла по ночам, как кошка. Совсем недавно… или целую жизнь назад?

Сегодня у нее с собой обильная жертва — во все пять силков угодила добыча. Но она слишком задержалась. Дерево молчит, не приветствует ее шелестом поникшей листвы. И лианы не спешат выхватить приношение из рук.

— Прости, — старуха поднимается на цыпочки, тянется, чтобы затолкать пушистые тельца в дупло. — Прости меня. Я боялась вылезать из норы. Кто-то перешел границу. Побывал в лесу и вернулся. Это демон, я знаю! И он не один! Они спелись с Кедаром, наверняка спелись! А у меня совсем мало сил! Скоро они доберутся до тебя. И что тогда будет со мной? Я не хочу умирать!

Она кричит, почти воет, бьет кулаками по стволу. Дерево медленно встряхивает веткой, роняет под ноги старухе два листа. Она жадно сгребает их, растирает в дрожащих ладонях. Глотает, кашляет, зажимая рот.

— Этого мало! Дай ещё!

В её глазах зарождается безумие. Дерево поднимает ветки, чтобы старуха не дотянулась до листвы. У него не так много силы, чтобы делиться. Когда-то всё было иначе, и ему не требовались жертвы. Деревья не должны питаться плотью и кровью. Из-за этого в его сердцевине зародилась гниль. Но засыхать оно тоже не хочет. Возможно, будь жертва крупнее, чем эти пушистые зверьки… И даже крупнее человеческих детенышей…

Можно ли победить гниль, если одним разом напитаться силой — от кончиков корней до самой верхней веточки? Стоит попытаться.

"Жертва, — шелестит листва. — Сильная жертва… Демон… Приведи его ко мне…"

— Нет! Я с ним не справлюсь! Он сожжет тебя! Нужно спрятаться, отвести глаза, выждать!

Старуха мотает головой, шаль сползает на плечи, открывая жидкие пряди седых волос. Сквозь них просвечивает желтоватая кожа в коричневых пятнах. Она тоже гниет? Могут ли гнить люди?

Дерево роняет еще три листа.

"Приведи…"

Старуха колеблется. Потом подбирает листья, прячет за пазуху и уходит. Она вернется. И Дерево получит жертву. Так или иначе.

Глава 10. Дело не в деньгах

"Для ссоры нужны двое".

Английская пословица

До темноты Лейн не вернулся. Дилла дважды разогревала кашу, пока не запахло палёным. Не в силах усидеть без дела, смастерила метлу и вымела весь мусор из прихожей, а потом драила крыльцо, пока не стало ясно — дальше тянуть некуда, пора идти искать Лейна.

Уже накинув куртку и застегнув пояс, Дилла на всякий случай высунулась из окна спальни, стараясь как можно дальше разглядеть дорогу в город. Много чести идти навстречу загулявшему Лейну, если он уже возвращается. Ещё возомнит о себе невесть что.

Небо затянули сизые облака, подсвеченные по горизонту тремя лунами. Дилла всмотрелась в мелькающие тени. То ли идёт кто-то, то ли просто трава шевелится под ветром? Надо выкосить её вокруг дома, чтобы никто не подобрался незамеченным… Нет, точно идёт!

Дилла сбежала вниз и мстительно заперла дверь, оставив ключ в замке. Еще и засов задвинула. Сама прислонилась к перилам лестницы и стала ждать. Шагов на крыльце она не услышала. Ключ повернулся сам собой, засов вжикнул, дверь распахнулась, и вошел Лейн, одной рукой прижимая к себе охапку цветов, а другой — большую книгу в кожаном тисненом переплете.

— Это что такое? — Букет вызвал в душе Диллы самые нехорошие подозрения. Едва ли Лейн собрал их для неё. Скорее уж сам от кого-то получил!

— Гербарий, — сказал Лейн, спокойно проходя мимо неё на кухню. — Это такая коллекция засушенных растений.

— Я знаю, что такое гербарий! — Дилла встала в дверях, скрестив руки. — А веник этот зачем?

— Я хочу разобраться, что здесь растет. — Лейн разложил цветы на столе. — И как это можно использовать. Ты ужин приготовила?

— Каша в котелке, хлеб в кладовке!

Лестница на второй этаж проиграла вступление к "Зеленым рукавам" в убыстренном темпе. Лейн с недоумением посмотрел вслед Дилле. Какая муха ее укусила? Он же ничего не сделал. Не сказал даже! Или она знает? Да нет, откуда ей знать! Должно быть, заклятье беспокоит. Неприятно ощущать себя на привязи. Ну, ничего, он это дело расследует и завершит должным образом.

Лейн раскрыл гербарий. Продавец книг уверял, что в нем собраны образцы всех растений, встречающихся в Проклятом лесу и окрестностях. Это может сильно помочь. Подобное тянется к подобному. А сила растений — одна из самых могущественных в природе. Даже простой одуванчик способен прорасти сквозь каменную мостовую. Одуванчики здесь не растут. Но подойдет любое растение с мощным корнем.

Жаль, что дом мага, заклявшего лес, сравняли с землей. Бор сказал, что ещё и солью то место засыпали. Совершенно варварская мера предосторожности. Кедар — слабак. Но слабый маг опасен вдвойне. Выжженная полоса — его работа. Дополнительная защита, гарантия, что нежить не выйдет из леса. А вот проникнуть туда не дает другое заклинание. И наложил его гораздо более умелый волшебник.

Двойная преграда. Даже тройная. Лейн не успел разобраться во всех тонкостях заклинаний безымянного мага, но очень похоже, что стая нежити не только защищает лес, но и не выпускает его обитателей наружу. И вот это особенно интересно!

Лейн всем нутром чуял, что в этом мире он сумеет совершить подвиг. То самое великое деяние, о котором мечталось с детства. Подвиг всё изменит. На героя смотрят совсем иначе, чем на урода-полукровку. Вот только он не могущественный маг, одним щелчком пальцев повергающий в прах армию нежити. И не рыцарь на золотом коне с серебряным мечом, который сам собой сносит головы чудовищам. Он и меч-то в руки брал три раза в жизни. Значит придется делать то, что получается лучше всего — думать.

Лейн отвлекся от разглядывания гербария. Зачерпнул кашу из котелка, попробовал, достал из кладовки горшок с медом. Смешал в тарелке с кашей и съел, не прекращая размышлять, какое растение выбрать для взлома границы. Лучше всего подошло бы дерево — не только из-за корней, но и потому, что с ним легче всего договориться. Однако с этой стороны защитной гари он видел только одно дерево. И оно даже издалека вызвало смутные подозрения. Есть в нем что-то… искаженное. С таким лучше не связываться. Сначала следует обойти лес кругом, поискать другие варианты.

Для нежити достаточно небольшой трещины в защитном круге. Выманить их не составит труда. Кольцо Диллы уничтожит стаю. А потом можно искать единорога и знакомиться с остальными жителями Проклятого леса.

Лейн подобрал с пола сухие травинки, оставшиеся от вчерашних постелей — заложить страницы в гербарии. Совпадений с луговыми травами нашлось всего три, и они не вдохновляли. Зато четвертый вариант — куст с многообещающим названием змеекорень — подходил идеально. Его корни уходили неглубоко, но распространялись на мили окрест. Куст — это лучше, чем легкомысленная травка.

Лейн вздохнул, закрыл гербарий и собрал рассыпанные цветы. Дилла совсем не разбирается в травологии, иначе бы не поверила, что он сорвал их для изучения. Чтобы изучить растение, его выкапывают с корнем, да не просто так, а ранним утром, до восхода солнца. А цветы рвут для другого.

Лейн выбрал два, переплел между собой. Добавил третий, четвертый… Интересно, в этом мире празднуют летнее солнцестояние? Или здесь времена года сменяются по-другому? Лейн придирчиво осмотрел сплетенный венок. Представил его на голове Диллы — на еще не отрезанных, распущенных косах, гладких, как ночная река.

Нет, дарить ей венок не стоит. Только на посмешище себя выставлять. Волосы не остригают, если ждут признания. Лейн положил венок на стол, закрыл глаза, сосредоточился. Венок медленно взлетел. Лейн мечтательно улыбнулся, не открывая глаз. Так легче представить, что венок опускают ему на голову ласковые руки. Он посидел еще немного, вдыхая аромат цветов. Фантазии — всё, что у него было, есть и будет. По крайней мере, пока не совершит подвиг.

Лейн сунул гербарий подмышку, поднялся на второй этаж, особым образом наступая на ступени, чтобы они молчали. Из трех дверей открытой была только одна. Эту комнату — с окном на закат — Лейн и сам бы выбрал за то, что в ней нет зеркала.

Он пристроил сумку и гербарий в углу дивана, провел по нему ладонями, сглаживая бугры. Диван был набит шерстью, а это материал, отзывчивый к магии. Лейн застелил диван одеялом, скинул сапожки и лег, укрывшись плащом. Венок он снимать не стал.

***

Эрлин понуро вышел из кабинета отца, так и не уяснив, чем тот остался недоволен. Можно подумать, Эрлин денег пришел просить! Да он еще ни разу столько не выигрывал! И глупо бояться Лейна, он вполне безобидный и даже полезный. Они всей компанией в этом убедились, когда малость перебрали вина, а Лейн дал им подержаться за витую рукоять своего ножа, и все стали трезвые, как стеклышко!

Правда, продать нож Лейн отказался. Но это понятно, Эрлин и сам бы такой не продал. А вообще, с Лейном весело. И поёт он красиво, весь трактир заслушался. Но Кедара почему-то именно это взбесило сильнее всего. Встречаться с Лейном еще раз он запретил строго-настрого. Как будто Эрлин ребенок, и его могут похитить! А он воевал, между прочим! Чуть до капрала не дослужился.

В такие моменты Эрлин тосковал о прежних временах, когда Кедар даже не подозревал, что у него имеется бастард в Дробуле. Зря мать рассказала правду, когда жена и законный сын мага погибли. Всё равно Кедар на ней не женился. А что признал Эрлина, так это палка о двух концах. Жизнь во дворце — не мёд. Без охраны шагу не дают ступить. Отец столько амулетов заставил надеть, что всё тело от них чешется!

Эрлин запер дверь своих покоев и достал из кошелька брошь, которую ему проиграл Лейн. Смешной длинноухий человечек натягивал лук со стрелой-иголкой. Вещица так понравилась Эрлину, что он даже не показал ее отцу. Да и что опасного в простой брошке? Тем более, что она из серебра.

Эрлин решил, что будет закалывать ею рубашку. Под верхней одеждой никто не увидит. Укладывая свое приобретение в шкатулку, он подмигнул маленькому лучнику. Зеленый камешек в глазу ушастого существа вспыхнул, но Эрлин уже закрывал крышку и ничего не заметил.

***

— Где хлеб? Я же вчера два каравая купила! — Дилла вынырнула из кладовки с пустыми руками.

— Я кур накормил. — Лейн повернул сковороду над огнем.

Аромат яичницы с ветчиной наполнял кухню, от него текли слюнки, и сердиться пропадало всякое желание.

— И как мы без хлеба завтракать будем?

— Ну-у, — протянул Лейн. — Горбушка еще осталась. Тебе хватит, а я уже поел.

— То есть, это всё мне? — Дилла оценила готовящееся на сковороде великолепие и смутилась за свое ворчание.

— Тебе-тебе. — Лейн наклонил сковороду, и яичница плавно сползла на подставленную тарелку. — Нам сегодня придется потрудиться, так что подкрепляйся как следует.

— Хочешь обойти вокруг леса?

— Для начала.

Лейн присел к столу и, пока Дилла ела, кратко изложил свой план.

— Ты не слишком усложняешь? — Дилла подтерла корочкой тарелку. — Если я подготовлю стрелы, то смогу спалить нежить прямо в лесу.

— Вместе с лесом?!

— Об этом я не подумала. — Она потёрла перстень. Огню Преисподней не объяснишь, кого жечь, а кого пощадить. То есть, это возможно, но не с её способностями.

— Ладно, допустим, мы их выманим и уничтожим. А если из леса следом ломанутся другие, ещё более опасные существа?

— Опаснее нежити там никого нет, — уверенно сказал Лейн. — Иначе бы они эту самую нежить давно уничтожили.

— Логично, — признала Дилла. — И что дальше? Как ты собираешься искать единорога?

— Подпалю ее волос и пойду туда, куда дым укажет. Единороги — территориальные животные. Особенно самки. У нее должны быть излюбленные места. Скорее всего, поляна возле родника или озера. И лёжка где-нибудь в буреломе. Но ловить ее лучше на водопое.

— Кстати, имеет смысл поискать там сброшенный рог.

Лейн с сомнением качнул головой.

— Они сбрасывают рога только при спокойной жизни. А у этой самки жизнь какая угодно, только не спокойная.

Он погладил рукоять своего ножа.

— Нам очень повезет, если мы найдем рог. И давай не будем забегать вперед. Сначала разберемся с нежитью.

— Согласна. — Дилла встала, оставив грязную посуду на столе. Разбуженные Лейном кухонные заклинания добросовестно очищали всё — от очага до ложек, но только когда в кухне никого не было. — Что берем с собой?

— Лекарства. — Он снял с полки шкатулку и уложил в свою сумку — заметно похудевшую. Должно быть, все остальные сокровища Лейн оставил в спальне. — И гербарий. Вино возьми. И еще надо купить свежий хлеб.

Гербарий в сумку не влез, и Лейн попытался всучить его Дилле с наказом не ронять и всячески беречь.

— Не возьму! — Дилла решительно оттолкнула пухлый том. — В драку берут только оружие, а мы как на пикник собираемся.

— Сегодня тебе драться не придется. Скорее всего, — обнадежил её Лейн, но гербарий оставил на столе, ещё раз просмотрев заложенные страницы. — Ладно, будем надеяться, я узнаю этот куст. Ты амулет под проточной водой подержала?

— Целое ведро извела. — Дилла заправила амулет под куртку. — Если не поможет, я начну учить местный язык обычным образом.

Они вышли из дома. За ночь золотой плющ поднялся до крыши, аккуратно огибая окна. Лейн довольно кивнул и запер дверь.

— С такой охраной незачем на заклинания тратиться.

— Кстати о тратах, — спохватилась Дилла. — У меня деньги кончились. Разменяй еще серебро.

— Эм-м… — Лейн смущенно почесал бровь. — Вообще-то у меня тоже кончились.

— Что?! — Дилла остановилась. — На что ты потратил почти тысячу монет?!

— Не потратил, а проиграл.

— Ты проиграл все наши деньги?! — у Диллы пересохло во рту. — Зачем?

— Просто не повезло. — Лейн дернул плечом. — Да ладно тебе, не злись. Это всего лишь монеты.

— И что теперь прикажешь? Питаться подножным кормом, пока не поймаем единорога?!

— Не кричи на меня!

— Я не кричу!

Высунувшаяся из травы любопытная синяя курица — ростом в половину василиска и еще более омерзительная на вид — встретилась с Диллой взглядом и тут же исчезла.

— Я с тобой вообще больше не разговариваю! Проиграть кучу денег этим прощелыгам мог только умственно отсталый пикси, страдающий дальтонизмом!

Лейн надулся и отстал. Дилла шла, не оглядываясь. Ну вот что с ним делать?! И ведь Лейн прекрасный товарищ — веселый, щедрый, умный, талантливый. О таком только мечтать можно. Ночью Дилла и мечтала. Чудо, что перина не загорелась от ее мечтаний.

Но откуда взялась эта необъяснимая страсть к азартным играм? А в его невезение поверить вообще невозможно! Она сама видела, как виртуозно Лейн играет в карты. В прошлый раз он проиграл нарочно, и это было понятно — так проще втереться в доверие. Но теперь-то ради чего? И почему непременно все деньги?!

В городских воротах Лейн ее догнал.

— Я займу у Бора, — буркнул он.

— Не хватало ещё в долги влезать! — Дилла вынула из ушей золотые сережки, которые носила, не снимая. — На, продай. Деньги мне отдашь!

Она не стала останавливаться и ждать его. Серьги было жаль до слёз и зубовного скрежета. Дилла выиграла их на воздушных состязаниях, обставив и сестер, и соперниц из других кланов. Подлинная работа исландских альвов — золотые крылышки всего с ноготь величиной, но изготовленные настолько искусно, что можно разглядеть каждое пёрышко. Кто их здесь оценит?

Дилла остановилась, только когда вышла из главных ворот. Оглянулась, но Лейна видно не было. Она свернула на тропу к лесу, села на первый попавшийся поваленный ствол. Небо хмурилось в унисон с её настроением.

Проезжающие по дороге возницы поглядывали на Диллу с опаской и поторапливали лошадей. Должно быть, слухи уже разошлись по всей округе. Амулет, после купания в колодезной воде, работал исправно. Дилла улавливала боязливый шёпот: "в лес ходили…", "другие они, не те…", "а лошадь как взовьётся, как прыгнет — прямо через дом перескочила…"

Дилла довольно улыбнулась. Скоро про них сказки начнут рассказывать. Это хорошо, это правильно. Даже настроение улучшилось. Только бы Лейн не продешевил, продавая её серьги. А вот и он, лёгок на помине.

Лейн выскочил из ворот и каким-то образом сразу оказался возле Диллы.

— Держи. — Он протянул кошелек из тонкой замши. — Не бойся, я взял золотом. Потом разменяю.

Кошелек оказался увесистым. Дилла распустила шнурки, и брови у нее сами собой поднялись.

— Так много?

Золотых монет было не меньше сотни. Если перевести в серебро, получится, пожалуй, больше, чем обещанный Кедаром гонорар.

— И это забери. — Лейн положил Дилле на колено серьги-крылышки. — Я кое-что своё продал.

— Ты же ничего с собой не брал… Ты что, продал лекарства?!

— Только синие флаконы. И половину зеленых.

— Бору, да? Представляю, как он на них наживется. — Дилла погладила пальцем сережки, вдела в уши. — Но почему?

Лейн пожал плечами.

— Это ведь не просто украшение. Ты их любишь. А лечить я и так умею.

"Вот только кто будет лечить тебя, случись чего? — подумала Дилла. — Ну, поговорю я ещё с Бором…"

Она пересыпала половину монет в свой поясной кошелек. Остаток отдала Лейну.

— Только постарайся всё не проиграть.

— Постараюсь. — Он лучезарно улыбнулся. — Ну что, мир?

Очень хотелось его обнять, прижаться щекой к успевшим растрепаться волосам. Прикусить кончик уха…

— Мир. — Она обняла его. По-дружески.

Дальше они пошли в молчании, но оно было не тягостным, а лёгким, тёплым. К Дилле даже ненадолго вернулось ощущение полёта. Как будто Лейн не просто вернул ей серьги, а подарил настоящие крылья.

Не доходя до выжженной полосы, Лейн повернул налево. Тропы вокруг леса не было, идти пришлось по сухой траве и пыльным проплешинам, покрытым неприятной, трескающейся коркой. Ни бабочек, ни птиц, только давящая тишина. Лейн пытался насвистывать, но быстро умолк. Дилла то и дело оборачивалась, ловя пристальные взгляды невидимых глаз с той стороны границы.

— А нам обязательно обходить весь лес? — спросила она. — Целый день потеряем.

— Это едва ли, — рассеянно отозвался Лейн. Он подобрал сухой прутик и помахивал перед собой, как это делают лозоходцы в поисках воды. — Часов за пять управимся.

Он оказался прав.

— Свернутое пространство, — пояснил Лейн, когда они снова увидели вдали Дробул. — Внутри лес гораздо больше, чем снаружи. Сильные чары, нечеловеческие.

— Если снять защитные круги, лес расползется во все стороны?

— Возможно, но не наверняка. Смотря каким он был раньше. Многие фэйри зачаровывают свои рощи таким образом. А судя по остаткам деревни вон там, лес до нее не доходил. Плохо, что здесь давно не было дождя.

Небо по-прежнему хмурилось, но облака не снижались. А ведь когда выходили из дома, пахло близким дождём. Ещё одна магическая пакость этого места? Похоже на то.

Они остановились возле дерева-великана. Единственного высокого дерева в обозримых окрестностях. Трава под ним была зеленая, сочная.

— На вяз похоже, — сказал Лейн. — Не люблю вязы. Они коварные.

— Это просто дерево. Чем оно тебе не нравится? — спросила Дилла. — У него корни, должно быть, достают до леса.

Лейн по широкой дуге обошел дерево.

— Нет, со стороны границы корни у него выжгло. А знаешь, что странно? Я не видел в гербарии образцов листьев с этого дерева.

— Значит, оно нам не поможет?

— Я бы и сам не стал с ним связываться. Обойдемся змеекорнем. Вон там есть подходящий куст.

— А ничего, что он почти засох?

— Тем больше обрадуется моей помощи.

— Когда начнешь?

— Прямо сейчас.

Глава 11

Глава 11. Ведьма

"Если лиса повернула к гончим, то кого ей винить?"

Ирландская пословица

— Почему он не растёт?!

Этот вопрос — со всё нарастающим возмущением — Лейн повторял уже в шестой раз с тех пор, как час назад начал колдовать над кустиком змеекорня. Коврига хлеба и вино должным образом были поделены, съедены и выпиты. Земля приняла подношение. Куст зеленел на глазах, но упрямо не желал отращивать корни в направлении выжженной полосы, хотя на опушке леса виднелся его собрат.

Волосы Лейна клубились грозовым облаком. Пальцы, погруженные в землю, начали дрожать. Дилла лихорадочно думала. Что-то в рассуждениях Лейна с самого начала показалось ей неправильным. Но что?

— Будешь ты слушаться или нет?! — простонал Лейн. — Какими еще словами объяснять, что именно я от тебя хочу?

— Слова! — Дилла схватила его за плечи, рывком подняла с земли. — Как местные говорят о растениях?

— В каком смысле?

— Они их одушевляют или нет? Куст — это "кто?" или "что?"

— Ох… — у Лейна остекленели глаза. — Не знаю. Но обычно люди не одушевляют растения.

— Некоторые люди на Земле и животных не одушевляют! Но здесь всё может быть по-другому. Заклятия вокруг леса настроены так, чтобы никтоиз живущих в этом мире, не смог их преодолеть, верно? Почему ты решил, что растения не подпадают под этот запрет?

— Ты права. — Лейн поник. — Вот проклятье!

— А если посадить твои семена? Они ведь не из этого мира.

— И ждать год, пока вырастут?

— Золотой плющ вырастает за сутки!

— Он капризный и не любит стелиться по земле. Но можно попробовать. — Лейн пригладил волосы. — Ладно, сейчас сбегаю за семенами.

— Стоп! — Дилла крепко схватила его за руку. — Надорваться хочешь? Давай завтра.

— Да всё со мной нормально! Я даже бегать не буду — проложу туннель отсюда до нашего дома. Хватит уже через город мотаться.

Туннель, конечно, сильно облегчит им жизнь. Но у Диллы на душе заскреблись кошки. Да что там, сам король Кат Ши выпустил когти!

— Ты поосторожнее. Спроси сначала у Бора, можно ли здесь делать туннели.

— Я уже сократил сегодня утром расстояние — у ворот, заметила? Даже легче получилось, чем на Земле.

Лейн закинул на плечо сумку, очертил в воздухе перед собой широкий круг и запел — без слов, выводя голосом мелодию, от которой Дилле захотелось зажать уши, настолько она… будоражила. Словно твердая почва под ногами обратилась в зыбун, и тебя затягивает куда-то в неизвестность. И ты хочешь, чтобы тебя затянуло.

Воздух перед Лейном потемнел. Вход в туннель колыхался — размытый, нечеткий. Но с каждой секундой темнота уплотнялась, обретала глубину.

— Скоро вернусь!

Вытянув руки над головой, Лейн нырнул в темноту, как в воду, и исчез.

Дилла отошла подальше от измученного куста и села так, чтобы следить и за лесом, и за тропой в город. Предосторожность, по сути, излишняя, но береженого боги берегут.

"Скоро…" Не мог сказать определеннее! Сколько времени требуется на создание туннеля? Полчаса? Час? И что делать, если Лейн не появится?

— Госпожа…

Слабый, надтреснутый голос послышался за спиной Диллы. Она вскочила, развернулась, выхватывая кинжал. Сгорбленная старуха, закутанная в ветхую шаль, затряслась.

— Милости, госпожа!

Откуда здесь нищенка? Дилла опустила кинжал, но в ножны убирать не стала.

— Что тебе нужно?

— Станцевать для госпожи…

Старуха развела концы шали в стороны, открыв неряшливое платье, вылинявшее до полной потери цвета. Покачиваясь, замурлыкала, неожиданно музыкально, притопнула, передернула плечами в жалкой пародии на танец.

"Сумасшедшая, — подумала Дилла. — Должно быть, все родичи погибли, дом сгорел, вот она и бродит одна".

Человеческое безумие всегда завораживало фэйри. Порой они даже специально сводили людей с ума. Такие безумцы жили долго — королевскими любимцами в холмах. Но и деревенских дурачков фэйри никогда не обижали.

Дилла убрала кинжал, достала из кошелька монету, даже не задумавшись, что золото может сильно приблизить смерть старухи, как только она покажет монету в первом попавшемся трактире. Дилла вообще больше ни о чем не думала. Голова её вдруг стала пустой, тело — безвольным, чужим.

— Иди за мной, — позвала старуха молодым голосом.

Золотая монета выпала из пальцев Диллы.

***

Лейн сидел на крыльце дома и уныло подсчитывал, сколько капель целебного эликсира нужно выпить, чтобы осилить обратный переход через туннель? По всему выходило, что даже потратив половину флакона, безопаснее вернуться через город.

Лейн тоскливо вздохнул и поднялся. Пахло, как перед дождем. Небо нависло — ткни пальцем, прорвётся, но ни капли ещё не упало. Разучился он, что ли, дождь вызывать? Или ему кто-то мешает?

Стражники в воротах сделали вид, что не замечают Лейна. Неплохо, хотя поясные поклоны его больше устроили бы. Есть ещё над чем работать.

— Эй! — из боковой улочки ему помахал рукой Бор.

Лейн махал в ответ, но не остановился.

— Извини, тороплюсь. Приходи вечером.

— Да погоди ты! — Бор догнал его и пошел рядом. — Эрлин велел передать, что игра переносится в трактир "Колесо". Это вон там, — он показал на улочку, из которой вышел.

— А чем трактир Мэлли ему не угодил?

— Он от отца прячется. Перестарался ты. Кедар заподозрил неладное. Намекнул мне сегодня, что, дескать, слишком хорошо живу, забываться стал. Как бы ни случилось чего.

— Ерунда. Ты ему нужен, а я — ещё больше.

Гоблин помолчал.

— Когда? — едва слышно спросил он.

— Еще дня три. Сначала я с единорогом разберусь. Как поживает Живоглот?

— Нажрался в три горла и дрыхнет. Всю ночь где-то летал.

Лейн улыбнулся.

— С собой заберешь?

— Да уж, не брошу. Ну, бывай здоров. — Бор перебежал на другую сторону улицы и шмыгнул в булочную.

От вырвавшегося из двери аромата у Лейна засосало в желудке. Он поискал глазами уличных торговцев снедью. Выбрал лоток с медовыми лепешками. Ошалевший от вида золота мальчишка-разносчик долго считал сдачу, не набрал и убежал к хозяину разменивать, оставив лоток.

Лейн успел съесть две лепешки, когда прибежал запыхавшийся хозяин с кучей серебряных монет в фартуке. Заново отсчитал сдачу. Лейн ссыпал все монеты в сумку, прихватил еще одну лепешку на дорогу и поспешил к главным воротам. Желанный дождь так и не начался, но ждать дольше не стоит. Дилла, наверняка, уже когти точит.

От ворот Лейн рискнул сократить путь. На ходу достал зеленый флакон и выпил половину, зажевав пакостный вкус лепешкой. А потом шагнул прямо к знакомому кусту змеекорня. Почуяв Лейна, куст панически затрепетал листьями.

— Дилла? — Лейн крутанулся на месте. Под ногой блеснула золотая монета.

Он принюхался. В воздухе ощущалась слабая вонь аркана. Проклятье, нельзя было оставлять Диллу одну! Лейн тряхнул куст.

— Куда её увели?!

Змеекорень изогнулся, всеми ветвями показывая в сторону гигантского дерева.

***

Дилла в десятый раз прокляла себя за беспечность. Тонкие, но крепкие, как морские канаты, лианы всё сильнее притягивали ее к бугристому стволу. Старуха приплясывала в трех шагах, что-то лихорадочно бормоча — не то молитвы, не то заклятия. Воздействия на Диллу они не оказывали, она очнулась, как только лианы её схватили и больше сознания не теряла. Но легче от этого не становилось.

Дилла зажмурилась, выровняла дыхание и дернулась изо всех сил. Из-под опутавших её лиан посыпались кусочки зеленоватой коры, но гладкие стебли только сильнее сдавили, врезаясь в тело, выпуская тонкие иглы шипов. Теперь Дилла даже пальцами не могла шевельнуть. И язык распух, онемел. Она стукнулась затылком о ствол, разгоняя дурман в голове.

Дряхлая безумная старушка?! Ведьма-недоучка, вот она кто! И хватило же смелости вызвать демона! Только непонятно, зачем? В жертву принести? Не слишком ли расточительно? Интересно, сколько людей она скормила этому дереву? Такие гиганты с ловчими лианами сами собой не вырастают.

Вокруг потемнело. Облака сгустились, нависли над лесом. За зелено-бурой стеной деревьев послышался вой. Старуха, вздрогнув, прервала свой речитатив.

— Совсем обнаглели! — Она погрозила лесу. — Всех сожгу!

"И ведь сожжет — моим кольцом!" — Дилла замычала от отчаянья. До сих пор старуха не решалась дотрагиваться до неё, даже кинжалы не забрала.

— Отпусти её! — раздался откуда-то справа голос Лейна — звенящий от напряжения и очень злой.

Старуха выпучила глаза, с ужасом глядя мимо Диллы.

— Ты?! Ты должен был сгинуть!

— Правда? — Лейн появился из-за дерева. В руке он держал нож, направленный на старуху. — Как мне повезло! А тебе — нет.

Белая молния сорвалась с острия и ударила старуху в грудь. Она не закричала, просто рухнула обугленной головешкой. И следом упал на колени Лейн. Дерево содрогнулось, но лианы не ослабели.

"Оно ей не подчиняется, — поняла Дилла. Сознание мутилось. Лианы пульсировали, вытягивая кровь. — Надо было в дерево бить…"

— Дилла, держись! Я сейчас! — Лейн отмахнулся ножом от подползающей к нему лианы. Ещё одна подобралась сзади и обвилась вокруг его ноги, дёрнула, опрокидывая на землю. — Кольцо! Разверни его камнем к дереву!

"Можно подумать, я не пыталась!" — Дилла забилась.

Лианы притянули ее руки ладонями к стволу. Дерево явно обладало разумом. Но что-то изменилось со смертью старухи. У Диллы прибавилось сил — чуть-чуть, но этого хватило, чтобы вывернуть ладонь, разрывая кожу о шипы. Рубин скрипнул о кору дерева. Только бы на него не попала кровь!

— Гори! — с трудом выговорила она.

Ветви дерева взметнулись, зашумели — с яростью и болью, хватка лиан ослабела. Дилла дотянулась до кинжала на поясе. Снизу вверх рубанула по шипастым петлям. Лианы шустро поползли в стороны. Дилла рубанула ещё, оттолкнулась и прыгнула. Не удержавшись на ногах, перекатилась, поднялась на колени. Не выпуская кинжала, вытерла перстень о куртку, вскинула руку.

"Стой! — это прозвучало выдохом ветра. — Посмотри на него!"

Дилла повернула голову. Лейн лежал без сознания. Две лианы сдавили его горло.

"Меня не так-то просто сжечь, полукровка. Я успею его убить".

— Ладно! — Дилла опустила руку. — Я не сожгу тебя, если ты его отпустишь.

"Клянись! И помни, что твоя кровь во мне".

— Клянусь, что не сожгу тебя, если ты отпустишь Лейна, не причинив ему вреда. И если больше никогда не нападешь на нас.

"Годится".

Лианы отпустили Лейна и заскользили к дереву. Не дожидаясь, пока они исчезнут в ветвях, Дилла подползла к Лейну. Проколов на его шее не было, значит лианы не сосали кровь. Но синеватая бледность и слабое дыхание встревожили Диллу.

— Лейни, ты меня слышишь? — Она похлопала его по щекам. Никакой реакции. — Ты! — Дилла развернулась к Дереву. — Обмануть хочешь?!

"Я тут ни при чем. Его убивает его же сила".

— Что это значит?

"Я не обязано тебе отвечать. Но если ты пожертвуешь мне больше крови…"

— Без тебя обойдемся! — Дилла сдернула с Лейна сумку, вытащила шкатулку. Флаконов в ней оказалось всего четыре — красный и три зеленых, причем один из них наполовину пустой. Какая доза поможет? Ей и самой не помешало бы лекарство — в голове до сих пор шумит и лихорадит, словно она в ледяной пещере сутки просидела.

Дилла откупорила початый зеленый флакон. Для пробы капнула себе на язык. Вкус был странный, ни на что не похожий, но шум в голове сразу стих. Дилла глотнула ещё. По телу сразу разлилось приятное тепло. Она уложила Лейна головой себе на колени, разжала ему зубы и влила остаток зелья. Подождала, но изменений не заметила. Дилла откупорила второй флакон и вливала лекарство по капле, пока Лейн не застонал и не открыл глаза.

— Хва-атит… — он сморщился. — Вот ведь гадость!

Дилла засмеялась от облегчения.

— А мне понравилось.

— Тебе и соль нравится. — Лейн сел, растер горло, посмотрел на дерево, потом на обугленный труп старухи. — Поздравляю, Дилла, ты свободна.

— Я уже поняла. — Она задумалась, почему не испытывает по этому поводу радости. — Ты спас меня в очередной раз.

— Какие счеты между друзьями. — Лейн взял у нее флакон, закупорил и убрал в шкатулку. "Спас, как же! — с привычной горечью подумал он. — Даже с ведьмой не сумел толком справиться. Самого спасать пришлось. И Диллу теперь ничего в этом мире не держит. Я её потерял. Хотя, как можно потерять того, кто и так не твой?»

— Надо осмотреть старуху, — сказал он.

— Надо, — согласилась Дилла.

Ни один из них с места при этом не сдвинулся. Дилла прислушалась к себе, убедилась, что все части тела работают исправно, поднялась и подошла к трупу. Брезгливо пнула его ногой.

— Нечего тут смотреть, на ней всё сгорело.

— Что, даже ни одного амулета не уцелело?

Дилла перевернула тело. Под обугленными лохмотьями что-то блеснуло.

— Она носила на шее перстень-печатку.

— Серебряный?

— Нет, золотой.

— Покажи.

Дилла оттерла перстень от сажи о траву. Весьма кстати начал накрапывать дождь.

— На щитке повернутый вправо, вставший на дыбы дракон. Держит в лапах что-то вроде свитка. Я видела этот герб где-то в городе.

— Конечно, видела. Это же королевский герб, он у стражников на доспехах отчеканен.

— Так она сгинувшая принцесса, что ли? — Дилла вспомнила рассказ Бора. — Ученица мага?

— Судя по всему, не самая лучшая ученица. — Лейн забрал у нее перстень и спрятал в кошелек. — К счастью для нас. Но туннель придется делать новый. Что-то она с ним сотворила, чтобы я не вернулся.

— Зачем нам теперь туннель? Спешить некуда. Заберем вещи, и прости-прощай, Кедар. Сам лови свою однорогую бестию.

— Мы взяли заказ. — Лейн упрямо поджал губы.

— Но мы не клялись непременно его выполнить. Вернем аванс, деньги есть.

— Тех самых денег уже нет.

Дилла чертыхнулась. Сиды воспринимали любой взятый аванс как обязательство. А обязательства они выполняли всегда.

— Ладно. По крайней мере, хоть увижу единорога. Никогда их не встречала. А ты?

— Видел однажды. — Лейн запрокинул голову, как раскрывающийся навстречу дождю цветок. — А туннель я всё равно сделаю. Ты же не хочешь показаться в таком виде людям?

— Победителей не судят.

— Победители так не выглядят!

Дилла посмотрела на свою испачканную лишайником и кровью куртку, изодранные руки. На голове у нее, должно быть, воронье гнездо…

— Плевать мне на людей. Твое здоровье дороже.

Лейн зарделся.

— Да ладно! Дело-то пустяковое. Готова?

Дилла не успела ответить, как её уже всосала черная дыра. На этот раз полет сквозь пространство занял всего пару секунд и закончился мягким, но мокрым приземлением в траву возле дома. Лейн шлёпнулся рядом в успевшую натечь с крыльца лужу. Дождь здесь не накрапывал, как возле леса, а лил вовсю.

— Нет, не готова! — Дилла выплюнула жука. — Как ты сумел?

Лейн расхохотался, дурашливо дрыгнув ногами.

— Сказал же — пустяковое дело!

Он взбежал на крыльцо, погладил потянувшийся к нему плющ. Дилла вздрогнула. "Я теперь даже на повилику буду смотреть с подозрением".

— Хорошо! В купальне бадья скоро наполнится! — Лейн не спешил заходить в дом, подставляя ладони под косые струи дождя.

Дилла тоже осталась на крыльце, смывая с сапог сажу. Незачем тащить в дом всякую погань.

— Лейн, дерево говорило со мной.

Он ничего не ответил, исчезнув за дверью. В кухне загремела посуда. Дилла задержалась в прихожей, вытирая ноги. Нет, на этот раз она не промолчит. Некоторые вопросы следует прояснить до конца.

В кухне Лейн резал сыр. В котелке грелась вода.

— Не хочешь узнать, что оно мне сказало?

— Я слышал твои слова.

— Только мои?

— Мне было слишком плохо, чтобы разбирать его шелест.

— Оно сказало… — Дилла вылила воду из котелка в таз, сбросила куртку и с наслаждением умылась, — что тебя убивает твоя же сила.

— Тоже мне новость! — Лейн разлил по чашам вино. — Я это и сам знаю. Низкий поклон родителям за такое наследство, особенно матушке.

— Она жива?

— Не знаю. — Лейн запихнул в рот кусок сыра, проглотил, почти не жуя, запил вином. — Когда я родился, она отдала меня Финварре и ушла на Дороги. Потом я узнал, что в трех соседних мирах у меня есть братья. Они наполовину люди. Тоже небольшая радость.

— Дело в противоречии, да? — Дилла нахмурилась, припоминая уроки о различиях в магии разных видов фэйри. — Магия сидов не сочетается с… гоблинской? — рискнула она.

— Именно. — Лейн не поднимал глаз от стола. — У меня дар нестабильный. Как маг жизни, я должен черпать силу из всего вокруг. А на деле я спотыкаюсь о самые нелепые ограничения. Правда, иногда наоборот, что-нибудь сильно помогает. Дождь, например.

— И каждый раз ты нащупываешь эти условия методом проб и ошибок? — ужаснулась Дилла.

— Ага, — он невесело улыбнулся. — Знаю, не лучший из меня спутник. Кстати, ты хочешь уйти на Дороги непременно сегодня или подождешь до завтра? А то у меня встреча с Эрлином.

Дилла медленно вытерла руки. Вот и второй вопрос, требующий прояснения.

— Зачем тебе этот мальчишка? Хочешь использовать его, чтобы освободить Бора? Но ради чего рисковать? Он ведь он тебе никто!

— Бродяги должны помогать друг другу. К тому же, Бор много знает. На Дорогах с ним будет проще.

— А ты подумал, что в распоряжении Кедара вся королевская армия? За своего сыночка он нас в пыль сотрет!

— Ты здесь ни при чем. Это моё дело. Я тебя провожу, как договорились, а потом вернусь и закончу всё один.

Это было, как удар под дых. Дилла выпрямилась.

— А вот теперь я действительно обиделась.

Глава 12

Как ему это удалось?! Как этот рыжий мальчишка приманил дождь?

Дерево поднимает листья, поворачивает ветки, чтобы вода омыла ствол, унесла клочки меха, забившие щели в коре. Жаль, гниль внутри не вымоет никакой ливень.

Мало крови, слишком мало… И кто теперь будет кормить его?

Дождь омывает тело старухи, черные ручейки бегут к выжженной полосе, раздваиваются, растекаются в разные стороны. Даже вода не в силах преодолеть границу.

"Принцесса", — сказали они. Может и так… Дерево смутно помнит, что раньше старуха выглядела иначе.

Ловчая лиана подползает к трупу, обвивается вокруг и тянет к дереву.

Дождь всё идет.

Глава 12. Планы и расчёты

"Где есть желание, там есть и способ".

Английская пословица

Дилла сидела на краю кровати, придвинутой к двери. Засовы Лейна не держали, пришлось забаррикадироваться. Выглядело это, конечно, нелепо, но пусть подольше помучается и осознает свою вину. Дилла прислушалась. За дверью, да и во всем доме было подозрительно тихо. Он что, ушёл к своему Эрлину?!

— Дилла! — Голова Лейна показалась в окне. Рама скользнула вверх. — Прости меня!

Он лёг животом на подоконник. Дилла зарычала. Искушение выкинуть его из окна было настолько же сильным, как и втащить внутрь.

— Сгинь с глаз моих!

— Пожалуйста, Дилла! Я правда не хотел тебя обидеть. Просто я не умею… дружить. Но я научусь, обещаю! Хочешь, я тебе кристалл подарю?

— Зачем он мне?

— В нём можно увидеть всё, что захочешь.

— То есть, свои фантазии?

— Необязательно. Можно и реальность, но только прошлое.

Лейн уже стоял в комнате. Мокрый, виноватый и такой желанный, что просто хватай и вали на кровать!

— У тебя ведь есть приятные воспоминания? — Лейн раскрыл ладони.

Прозрачный кристалл был точной копией сотворенного Придвен и одним своим видом вызывал неприятные воспоминания. По большей части.

…тёплые ладони на израненных плечах… боль уходит…

Дилла вздохнула. А ведь она раньше не верила, что можно простить что угодно, если любишь.

— Так уж и быть, прощаю. Слушай, а если запустить такой кристалл в лес, можно увидеть, что там происходит?

— В принципе, можно, но я не сумею. — Лейн отдал ей прозрачную сферу и сел рядом на краешек кровати. — Даже не все чистокровные сиды способны работать с кристаллами. Для этого особый дар требуется.

Дилла сунула подарок под перину. Опасная игрушка, если подумать. Легко можно застрять в прошлом, чтобы снова и снова переживать полёт…

— Ты обещал, что попытаешься вырастить мне крылья.

— Я помню. — Лейн посмотрел за окно. Дождь всё не стихал. — Ладно, давай начнем сегодня. Ложись на живот, мне так удобнее будет.

Дилла легла, уткнувшись в перину. Вот сейчас он придвинется, запустит руки под рубашку, и можно будет как бы случайно…

— Закинь руки за голову. — Лейн встал и положил ладони ей на лопатки. Поверх рубашки. — Напряги плечи.

Он нажал так, что все мечты вылетели у Диллы из головы.

— Напряги как следует!

Она сжала кулаки и напряглась. Лейн уже опирался на нее всем весом. Что он пытается сделать? Вывихнуть ей суставы?!

— Всё… Можешь встать.

Давление исчезло. Дилла повернулась. Лейн, растирая запястья, сумрачно глянул на нее.

— Не знаю, Дилла. Честное слово, не знаю. Ты слишком отличаешься от фэйри. Я не чувствую отдачу.

— Значит, без шансов?

— Шанс есть всегда. — Он встряхнул кистями рук. — Если через три дня, считая с сегодняшнего, крылья не проклюнутся, тогда повторим. Или поищем другой способ. По намекам Бора, в лесу скрывается источник силы. Если сожженный маг использовал его для создания химер, значит он и тебе поможет.

— В лес еще попасть надо. — Дилла подвигала плечами. Сравнение с химерой она решила оставить без комментариев. Таков уж Лейн — говорит, не сознавая, что некоторые слова могут обидеть. И остается либо принять это, либо уходить. А как уйти, если прикипела к нему всем нутром?

— Завтра утром я посажу плющ, — сказал Лейн. — Если он преодолеет границу, к вечеру мы выманим нежить. Ты, главное, дождись, пока вся стая выскочит. И не дай им вернуться и поджечь лес.

Дилла потрогала перстень. Лейн немного преувеличивает ее умение обращаться с пламенем Преисподней. Даже больше, чем немного. Сжечь нежить — не проблема, но вот управлять выпущенным огнем — задача гораздо сложнее. Выпускать пламя понемногу она не сумеет, это не воздух в доме сушить. Значит придется побегать, выманивая нежить.

— А ты можешь вызвать дождь? Вдруг лес всё-таки загорится.

— Ты представляешь, какой для этого нужен ливень? Нет уж, постарайся сжечь их в поле. Траву погасить легче. — Лейн перекинул ноги через подоконник и спрыгнул в дождь.

***

Кедар рассыпал по столу белые и черные камешки. Давняя привычка, помогающая здраво оценить противоречивую ситуацию. Лейн и Дилла смогли преодолеть границу леса. Само по себе это радует и вселяет надежду на желанный исход дела.

Кедар выложил перед собой белый камешек.

С другой стороны, поведение Эрлина внушает определенную тревогу. Он только и говорит, что о Лейне. Сегодня позволил себе огрызнуться на приказ не покидать дворец. Пришлось поставить удерживающие заклинания на двери. А запас заклинаний не бесконечный!

Если Лейн не просто развлекается, а действует в интересах Бора, это очень плохо. Вероломная тварь спит и видит, как бы освободиться. Можно подумать, его жестоко притесняют! Радоваться должен, что ещё жив.

Кедар положил черный камешек рядом с белым.

Его сын, его плоть и кровь не станет игрушкой для безродного бродяги! И пусть это всего лишь подозрения, но в вопросах безопасности подозрения обретают особой вес. Кедар повертел в пальцах еще один белый камешек. Нет, не стоит даже пробовать закабалить Лейна или его полудемона. Любой маг знает пределы своей силы, и Кедар давно растерял иллюзии на свой счёт. После смерти отца он и Бора-то удерживает с трудом. Досадно, но рано или поздно придется убить карлика.

Вместо белого камешка Кедар выложил черный. Заклинание засухи над лесом снято. И чем оно им помешало?! Теперь лес и все твари в нём напитаются силой. О боги, как же хочется поскорее покончить с этой застарелой язвой на теле нового мира!

Кедар потянулся за пером. Пришедшую в голову красивую фразу следовало записать — для будущей речи перед королём. Кстати, надо проверить, жива ли еще принцесса?

Кедар выдвинул нижний ящик стола, нащупал прикрепленный к днищу узкий футляр. Во время войны этот нож, как положено, был воткнут в косяк двери в башне королевского мага, вместе с другими ножами его учеников. Там они и сгорели. А этот уцелел. Теперь нож приходится прятать. Официально её высочество Дариана погибла, и ни к чему плодить лишние слухи.

Кедар сдвинул крышку футляра. Лезвие ножа, еще вчера хоть и тусклое, но целое, проржавело насквозь. Кедар потрогал треснувшую костяную рукоять, понюхал приставшую к пальцам рыжую пыль.

Совпадение? Не бывает таких совпадений. Дариана не могла прятаться нигде, кроме как в окрестностях Проклятого леса. Стало быть, имело место столкновение с Лейном. Ах, Дара-Дариана! Дурой жила, дурой и сдохла. Не при твоих способностях связываться с чужим демоном. Конечно, если вызов действительно имел место. Надо отправить Бора узнать, не исчезло ли с Диллы заклятье? И если да, поговорить с Лейном. Заплатить за молчание.

Кедар закрыл футляр и бросил в ящик стола. Потом придвинул к трем камешкам ещё один — белый. И снова задумался. Как отразится на единороге смерть хозяйки? И захочет ли Лейн остаться в Дробуле, если его телохранитель теперь свободна?

Кедар позвонил в колокольчик. В дверь тут же бесшумно проскользнул секретарь. Замер, держа наготове стило и восковую табличку.

— Вызови ко мне командора городской стражи. — Кедар смёл все камешки в кучу. "Надейся на лучшее, но готовься к худшему" — этот девиз его еще ни разу не подводил.

***

Эрлин валялся на кровати, прислушиваясь к шороху дождя в каминной трубе. Окон в его покоях не было. Отец обещал, что переселит его в Закатную башню — светлую, с балконом, но только когда всё наладится. Эрлин подозревал, что это время никогда не наступит. Отцу так и будут всю жизнь мерещиться враги, заговоры и наемные убийцы. Эрлин зевнул. Вечер без любимых развлечений тянулся, как обоз по бездорожью. Выданная отцом книга о дворцовом этикете оказалась скучной до умопомрачения. Да ещё магический огонь в светильниках почему-то приугас. Так и глаза испортить недолго.

Эрлин отбросил книгу на прикроватный столик, улёгся поудобнее и принялся строить планы, как втайне от отца пробраться в его библиотеку. Впрочем, почему обязательно втайне? Отец только рад будет, что он проявит интерес к наукам. На какой полке хранится семейная книга заклинаний, Эрлин знал. Именно в ней его дед подробно описал, как подчинить себе любое разумное существо.

На память Эрлин не жаловался. Любой, самый бессмысленный набор слов он запоминал с первого прочтения. Хватит всего пары минут, чтобы найти нужную страницу. Да отец и не будет за ним следить, ведь ни одно заклинание не сработает без магического дара, а у Эрлина такого дара нет.

Но подчинение — особая магия. Дед перед смертью кое-что объяснил Эрлину. Ну, как объяснил… Бредил, не сознавая, кто перед ним. А Кедар как раз отлучился по срочному делу. Очень удачно для Эрлина. В результате волшебную змейку, что сползла с руки деда, получил он. И отец до сих пор ничего не заподозрил.

Змейка — это ключ от оков, что удерживают Лек-о-Бора. Гарантия его верности. Но зачем Эрлину уродливый карлик? Другое дело — Лейн. С таким слугой не стыдно появиться при королевском дворе.

Перебросить с одного существа на другое уже сплетенное заклинание подчинения может любой, даже лишенный дара человек, если у него есть ключ. Надо только произнести нужные слова. Ключ, слова и воля человека, эти слова произносящего — вот три непременных условия для подчинения. В силе своей воли Эрлин не сомневался. Отец, конечно, рассвирепеет, но потом простит, куда он денется? Правда, есть ещё одна проблема — Дилла. Эрлин припомнил, как уверенно она держала кинжал. Ничего, он и не с такими сражался и побеждал. Впрочем, на этот раз ему даже незачем пачкать руки. Лек-о-Бор сделает всё, что угодно Эрлину. Особенно, если пообещать карлику свободу.

***

— Ты уверена, что мазать мёд на ветчину — хорошая идея?

— А? — Дилла поморгала. Каким образом горшок с медом оказался возле ее руки? — Ты мне его подсунул!

— А ты не спи за столом. — Лейн с наслаждением пил душистый отвар из свежесобранных трав. У Диллы от их запаха чесалось в носу.

— Я не сплю. Я думаю.

Лейн вздернул бровь.

— И как, получается?

Дилла демонстративно взвесила в руке горшок с мёдом.

— Ладно, ладно! — Лейн вскинул перед собой ладони. — Не буду мешать твоей медитации. Пойду постреляю.

— Из чего?

— Я лук купил.

— Когда?!

— Сегодня. Я на рассвете плющ посадил, а на обратном пути…

— Ты ходил к лесу без меня?!

— Ты спала беспробудным сном. — Он посерьезнел. — Дилла, ты как себя чувствуешь?

Дилла, уже набравшая побольше воздуха, чтобы высказать Лейну всё, что думает о его беспечности, выдохнула.

— Нормально, а что?

"Неужели я так плохо выгляжу?" — промелькнула паническая мысль.

— Не нравится мне твоя сонливость. Может, лианы ядовитые были?

— Со мной всё в порядке! — отчеканила Дилла. "Просто не спала всю ночь из-за твоего подарочка". — Пошли, я тоже хочу пострелять.

Тучи за ночь разогнало, солнце опять жарило вовсю, так что они выбрали теневую сторону за домом. Лейн притащил откуда-то длинную подгнившую доску, прислонил к стене. Дилла отошла на тридцать шагов, почти не целясь спустила первую стрелу. Изящный, похожий на музыкальный инструмент лук из легкой янтарной древесины, показался ей слабоватым. И сделан он был под более тонкие пальцы. Но Дилла всё равно расстреляла десять выданных ей стрел, вдребезги расщепив доску.

— Два наконечника погнула! — крикнул Лейн, вытаскивая стрелы. — Теперь ищи другую мишень. Вон там сарайчик стоял.

В указанном месте Дилла обнаружила скрытую в траве кучу поломанных, обгорелых досок. Выбрала одну, покрепче, дернула и тут же отскочила. Из-под досок прямо ей в лицо метнулась черная змея. Промахнувшись, яростно зашипела. Дилла ударила по ней луком и тоже промахнулась.

— Ух ты! — Подбежавший Лейн оттолкнул Диллу. — Не маши на неё. Тише, тише, красавица, никто тебя не обидит.

— Да она сама кого хочешь обидит!

— Отойди, она тебя боится. — Лейн присел на корточки, плавно покачивая перед мордой змеи раскрытой ладонью.

Змея перестала шипеть, медленно опустила голову и по-черепашьи втянула ее под доски.

— Ловко у тебя получается, — позавидовала Дилла. — Ты небось и с василиском бы договорился?

— С дикими животными просто. — Лейн вздохнул. — Сложности начинаются, когда у них появляются хозяева. Но я всё равно стараюсь не убивать химер. Им и без того тяжело.

— Разве это химера?

— А ты ее хвост видела?

— Нет.

— И я тоже. У неё только голова и шея змеиные, а туловище застряло где-то под завалом. — Лейн снял с кучи верхнюю доску. — Надо ее освободить. Не бойся, она не нападёт.

Дилла закинула лук за спину и взялась за следующую доску.

— Бурная здесь была жизнь во время войны, как я посмотрю. — Она начала понимать, почему косари обходят стороной их дом. — Но как эта химера выжила?

— Может, её создал тот же человек, что и Живоглота?

— Работящий был колдун! — Дилла отбросила сразу три доски. Под ними лежала насквозь прогнившая дверь, а из-под нее виднелся небольшой полукруглый валун. — Ну, и где твоя красавица?

— Да вот же она! — Лейн ногой поддел дверь. Гнилая древесина развалилась на три части. "Валун" шевельнулся, выпустил четыре когтистые лапы и змеиную голову. Дилла отпрыгнула.

— Черепахозмея? Что за нелепость?

— Почему же нелепость? — Лейн заинтересованно следил, как химера неуклюже поднимается на ноги. — Лежит эдакий камень у дороги, не вызывает подозрений. И внезапно жалит тех, кто мимо проходит. Ох ты…

Змеиная голова, прощупывающая языком воздух, вдруг поникла. Не издав ни звука, химера завалилась на бок, потом опрокинулась на спину. Тело ее стремительно усыхало.

— Один, два, три… — начал считать Лейн. Когда он дошел до пятнадцати, от химеры остался только панцирь и хрупкий скелет.

— Почему так? — спросила Дилла.

— Должно быть, она впала в спячку, когда её завалило. Поэтому и сохранила крупицы жизни. А мы ее разбудили. — Он собрал кости в панцирь. — Ты некромантии училась?

— Нет.

— И я тоже. — Лейн прижал к себе панцирь. — Всё равно возьму. Вдруг пригодится.

Глава 13

По стволу Дерева мельтешат солнечные зайчики. Золотой плющ играет в догонялки с ловчими лианами. Еще не понял, с кем связался, вьюнок безмозглый! Оторванные блестящие листья пятнают траву. Нехорошо, будут потом отпугивать зверьков!

Дерево рассерженно шелестит, но лианы его не слушаются, увлекшись охотой. Растревоженная суетой стая мечется в тенях на опушке леса. Под чёрными лапами елей мелькают и живые огоньки глаз. Лесные затворники воспользовались тем, что охрана отвлеклась, подобрались к самой границе, смотрят.

Дерево унимает голодную дрожь. От старухи остался один скелет, а ощущение сытости так и не пришло. Зато вернулась память, не вся, но достаточно, чтобы понять главное. Ему нужна магия — та, что скрывается в лесу.

Рыжий мальчишка хочет открыть границу. Значит ему нужно помочь. Корни Дерева свиваются в узлы от нетерпения. Когда границы не станет… О, какой оно устроит себе пир!

Резкие рывки отвлекают от сладких грёз. Ловчие лианы и золотой плющ смотались в дергающийся клубок. Эдак они его задушат! Дерево напрягается, сдавливает вросшие в него корни лиан. Этот приказ проигнорировать не получится.

Лианы неохотно расплетаются, возвращаются на Дерево. Измочаленные стебли плющашустро отползаютподальше и прячутся за муравейник. Дерево улавливает его нехитрые мысли. "Вот вырасту большой и сильный, — думает плющ, — и задушу эти лианы! И дерево вырву. С корнем!"

"Мечтай, мечтай, — снисходительно откликается Дерево. — И расти поскорее. А потом разберёмся".

Глава 13. Новый игрок

"Делай всё возможное, даже если дела плохи".

Английская пословица

— Ты не перебарщиваешь? Целый стог уже накрошил. — Дилла, облокотившись о стол, наблюдала, как Лейн готовит рагу. Аромат от котла поднимался приятный, но необычный и слюноотделения не вызывал. — Ты уверен, что все эти травы съедобные?

— Уверен, уверен. — Лейн высыпал в котелок последнюю порцию мелко нарезанных стеблей и облизнул пальцы. Взгляд его стал задумчивым. — Хм-м… А, ладно. Даже интересно, что получится.

— Первым пробовать будешь! — Дилла для порядка нахмурилась. На самом деле она была довольна, что Лейн нашел себе занятие в доме.

Кулинарный эксперимент начался с того, что Дилла взялась косить траву вокруг Сердца-на-Двоих. Лейн сначала ходил за ней с гербарием в руках, потом с корзинкой. В результате кухню украсили пучки развешенной для сушки травы, а в котелке булькало нечто, больше напоминающее алхимическое зелье, чем рагу.

Подозревая, что обедать придется сандвичами, Дилла достала из кладовки хлеб, масло и остатки сыра.

— Ещё одну тарелку поставь, — сказал Лейн, пробуя варево. — Бор идёт.

"Хорошо хоть, не Эрлин!" — Дилла шваркнула о стол деревянной миской. Откуда Лейн узнал, что приближается гоблин, она даже спрашивать не стала.

Бор как чуял — постучал в дверь, когда Лейн начал разливать рагу.

— Добра этому дому до крыши, чтоб из окон лилось! — гоблин прошмыгнул к столу, выхватил у Лейна поварешку, отхлебнул прямо из котелка и задумчиво поднял глаза к потолку. — Столетник не добавил? А зря. Такая травка ядрёная, язык проглотишь.

— Учту на будущее. Ты сегодня без Живоглота?

— Он где-то крыло порвал. — Бор уселся за стол и цапнул горбушку хлеба.

— Сильно?

— До утра заживёт. — Бор присмотрелся к Дилле, хмыкнул. — Уже освободилась? Славно, славно. И кто тебя заарканил?

— Тебе какое дело? — Дилла жевала сандвич, прикидывая, как бы незаметно вылить содержимое своей тарелки в помойное ведро. Вкус у рагу был кисло-сладкий и такой насыщенный, что зубы сводило. — Кедар прислал вынюхивать?

— Само собой, — без малейшего смущения ответил Бор. — Но мне и самому интересно.

Дилла посмотрела на Лейна. Тот пожал плечами.

— Не вижу причин скрывать. Диллу вызвала какая-то старая ведьма. Как зовут — не знаю, она нам не представилась. Где ее дом, тоже не знаю. Но если Кедару интересно, пусть проверит сожженную деревню возле Проклятого леса.

— От нее что-нибудь осталось? Я про ведьму спрашиваю.

— Понятно, что не про деревню! Мы оставили тело возле дерева.

— Какого дерева?

— Хищного! — Дилла посмотрела на Бора в упор. — Про которое ты нам ничего не рассказал. Не намекнул даже.

— Хищное дерево? — Бор почесал за ухом. — Это где вы такое видели?

— Хватит придуриваться! — Дилла стукнула по столу. — Дерево гигантское! Его, небось, от дворца видно!

У Бора обеспокоенно забегали глаза.

— Гигантское… — пробормотал он. — Как же оно уцелело-то?

— Ты хочешь сказать, — Лейн прищурился, — что дерево никто не видит?

Бор уставился в свою миску. Старательно выгреб остатки гущи, проглотил и облизал ложку. Вытер рот потрепанным рукавом.

— Значит так. Про дерево вы мне ничего не говорили, ясно? И Кедару не говорите.

— Он его сам скоро увидит, — сказал Лейн. — Дерево было связано с ведьмой, а теперь её чары развеются.

— Если это её чары. — Бор покачивался на табуретке, ухмыляясь каким-то своим мыслям. — Как эта ведьма выглядела?

— Как ведьма, — буркнула Дилла.

Лейн положил на стол перстень-печатку. Подтолкнул к Бору.

— Это её. Что посоветуешь?

Бор повертел перстень, не выказав ни малейшего удивления, и кинул обратно Лейну.

— Отдайте Кедару. То есть, продайте. И подороже. А главное, не затягивайте с этим.

— Прямо сейчас и сходим! — Лейн выскочил из-за стола. — Дилла, доедай, что ты копаешься?

Когда до них донеслась бравурная мелодия лестницы, Дилла придвинула свою тарелку Бору.

— Будешь? А то вылью.

— Ещё чего! — Он ухватился за тарелку двумя руками. — Грешно еду впустую переводить. Сразу видно, что ты ни разу в жизни не голодала.

— И не собираюсь! — откликнулась Дилла из коридора.

— Не зарекайся, — пробормотал гоблин, торопливо хлебая остывшее варево. — Ох, не зарекайся…

***

К Кедару они попали не сразу. У самых ворот дворца Лейна остановил Эрлин и отвел в сторону. Дилла ревниво следила, как они шепчутся. Лейн слушал внимательно и сочувственно. А потом… Диллу обдало жаром. Он положил ладонь на грудь Эрлину — у самого горла. Было в этом жесте что-то невыносимо интимное. Бор похабно оскалился. Дилла отвернулась. С наслаждением представила, как сжимает пальцы на горле Эрлина. Медленно. Очень медленно. Нет, сначала сдирает кожу со слишком смазливого личика!

— Не лучшее время для демонстрации демонских способностей, — вполголоса сказал Бор.

— Что?

— У тебя когти растут.

Дилла сцепила руки за спиной. Лейн уже возвращался, а с другой стороны двора к ним спешил секретарь Кедара.

— Добрый день, господа! Чем могу помочь?

— Мы хотим видеть Кедара эр Роада, — высокомерно сказал Лейн. — По очень важному делу.

— Прошу за мной.

Королевский маг прогуливался в небольшом саду. Лейн поморщился при виде аккуратно подстриженных кустов и деревьев. Цветов в саду не было, только ярко-зеленая трава в дюйм высотой и прямые дорожки, усыпанные белой галькой.

В ответ на поклоны, Кедар сдержанно кивнул и взмахом руки отпустил секретаря. Только сейчас Дилла заметила, что Бора с ними нет. Когда он успел исчезнуть?!

— Какие новости, господа? — Кедар перебирал кольца на пальцах на манер чёток.

— Я бы сказал, любопытные. — Лейн скрестил руки на груди. — Вы не предупредили нас, господин маг, что возле леса обитает ведьма.

Кедар устало вздохнул.

— Я подозревал, что кто-то из чернокнижников выжил. До недавнего времени в городе и окрестностях пропадали дети, но разыскать виновника никак не удавалось. Эта ведьма погибла?

— Окончательно и бесповоротно. — Лейн достал печатку. — Но вот что уцелело.

Кедар подобрался, как хищная птица перед тем, как спикировать на жертву.

— Сколько?

— Приятно иметь дело с деловым человеком. — Лейн подкинул перстень. — Сто монет. Золотом.

— В эту цену входит ваше молчание?

— Разумеется.

— Я правильно понял, что от уже взятой работы вы не отказываетесь?

— Правильно, — сказала Дилла.

— Хорошо. Тогда пройдёмте в мой кабинет.

Дилла ожидала, что Кедар начнёт торговаться, но он даже не попытался сбить запрошенную цену. Зато потребовал от них клятву молчания — на крови. Вполне разумная предосторожность, на взгляд Диллы. Клятва не столько ограничивала свободу действий, сколько защищала их самих от искушения ввязаться в местные интриги. По крайней мере, Дилла надеялась, что Лейна это остановит. Сама она совершенно не желала увязнуть в чужих политических дрязгах. Что-то очень неладное творится в этом мире. Бежать бы отсюда, пока не поздно…

— О чём задумалась? — Лейн ткнул её в бок пальцем.

Они оставили за спиной ворота дворца и остановились на перекрестке.

— Обо всём сразу. — Дилла посмотрела на небо. — Вечереет уже.

— Ага. Пора снаряжаться.

По дороге к дому Лейн то и дело оглядывался.

— Ждешь кого-то? — не выдержала Дилла.

— Не понимаю, почему Бор исчез, — недовольно сказал Лейн. — Я хотел ему дерево показать.

— Может, он не хочет его видеть, чтобы не пришлось потом Кедару докладывать? Ты лучше подумай вот о чём: вдруг единорог сбежит из леса, пока мы воюем с нежитью?

— Каким образом? Мы ведь не откроем границу навсегда. Как только выманим стаю, я отзову плющ. А искать единорога мы сегодня не будем. Сначала нужно как следует подготовиться.

— Насколько я знаю, единороги практически не подвержены магии. Изловить их может только девственница. А ни одна местная девица не сможет перейти через охранную гарь. Тебя не настораживает это противоречие?

Лейн покосился на нее.

— Дилла, ты только не обижайся… А ты не девственница?

— Нет, конечно.

Он задумчиво надул губы.

— Придется мне прогуляться по Дороге.

— А если тебя поймают?

— На Землю я не пойду. Спрошу у Бора, он должен знать, где поблизости есть подходящий мир. Главное, чтобы там были боги, требующие от своих жриц целебат.

— Вот только со жрицами не надо связываться! Лучше найди сиротку лет десяти, которая никому не нужна.

— Девочку единорог порвет. На детей они охотятся.

Дилла не нашлась, что ответить. Одно ясно — за девицей Лейна одного отпускать нельзя. Знает она этих жриц! Ежу понятно, как они с голодухи на фэйри среагируют. Впрочем, об этом еще будет время подумать, а пока надо сосредоточиться на первостепенной задаче.

К двум своим кинжалам Дилла добавила засапожный нож из холодного железа и привязала к поясу мешочек с солью. Для битвы с нежитью хорош меч, но мечом она владела настолько плохо, что покупать его нет смысла. Ничего, длинные кинжалы — не менее грозное оружие, особенно в умелых руках.

Дилла прислонилась к стене в коридоре, наблюдая, как Лейн мечется по дому, собирая разбросанные повсюду вещи.

— Ты куда мой лук положила?! — донесся вопль из кухни.

— Он здесь, в прихожей! — крикнула в ответ Дилла. Последним из лука стрелял Лейн, но Дилла воздержалась от комментариев. Лейн и так с каждой минутой становился всё более нервным. — Только зачем он тебе? Нежить железом не проймешь.

— У меня две дюжины стрел с серебряными наконечниками. — Лейн попытался приладить за спину колчан и налуч, но мешала набитая доверху сумка. — Ты готова? Тогда пошли.

— Сначала посмотри на себя в зеркало.

— Примета такая? — Он покрутился по прихожей. — А где зеркало?

— Великий Хаос, ты ещё и суеверный?! — Дилла всплеснула руками. — Я имею в виду, что ты выглядишь, как барахольщик. Зачем тебе всё сразу?

— Мало ли, как дело обернётся. — Лейн справился с ремнями, подпрыгнул, проверяя, прочно ли закреплено снаряжение. — Всё, выходим.

Золотой плющ прощально зашелестел им вслед.

***

Бор неподвижно сидел на кровати в своей комнатушке, обнимая сонно мурлыкающего Живоглота. Глаза старого гоблина неотрывно смотрели в угол, где паук пеленал попавшую в сеть муху. Время от времени Бор конвульсивно вздрагивал. Злость булькала в нём, перекипала, не находя выхода. Какого растреклятого дьявола Кедар не следит за своим ублюдком?! Вот сучёныш! И ведь ни намеком не выдал себя за три года! А теперь нате вам — раскомандовался. Лейн ему потребовался! И Диллу убрать, чтобы не мешала.

Ради интереса Бор прикинул, как именно можно убить банши-полукровку. Получалось, что пятью гарантированными способами и еще тремя — с непредсказуемым исходом. Другое дело, что убивать ее нельзя. И предавать Лейна тоже нельзя. Он свой, а гоблины не предают своих. Есть предел, за которым никакие оправдания не помогут. И так уже от себя с души воротит.

— Тиви, Диви, Лиик… — пробормотал Бор. — Раз, два, три, четыре, пять, вышел никкен погулять.

Кто из троих выжил? Разум подсказывал — Тиви. Он самый приспособленный к лесу. А вдруг все уцелели? Или тот, о ком болит сердце? Надейся, глупый старый гоблин, надейся. Что тебе ещё остаётся? Скоро узнаешь правду.

Бор мягко оттянул крыло Живоглота. Зашитая мелкими стежками перепонка почти зажила.

— Прости меня, малыш. — Бор чмокнул любимца между ушей. — Тебе больно летать, я знаю. Но придется потерпеть. Давай-ка еще раз намажем эликсиром.

Живоглот вывернул шею, удивленно уставившись на хозяина мерцающими в темноте глазами. Недовольно заурчал и дёрнул крылом. Эликсир щипался, вонял и от него тошнило, если налижешься. И вообще, никуда он сегодня не полетит!

— Крысака куплю, — заискивающе пообещал Бор.

— Живу-ова? — заинтересовался котоящер. Он не любил выговаривать слова, но промолчать во время торга с хозяином — значит остаться в голодных дураках.

— Живого.

— Мало-оу…

— Трех крысаков!

— Лау-одна…

***

Золотой плющ свернулся в клубок за муравейником и никак не желал разворачиваться. Лейн сидел над ним уже полчаса — гладил, уговаривал, напевал что-то успокаивающее.

Дилле надоело ждать и она присела рядом с Лейном. Ткнула пальцем в подрагивающую плеть плюща.

— Слушай, ты, трус несчастный, или делаешь, что тебе говорят, или я тебя в лапшу нашинкую!

— Не пугай его, он и так запуганный! — возмутился Лейн. — Должно быть, с лианами сцепился.

— Но ведь дерево далеко?

— Так и он длиннющий вырос.

— А почему он боится? Его же как охранника выращивают!

— Охранник и хищник — не одно и то же. А здесь вдобавок земля плохая.

— Ну вот что, вьюночек, — Дилла вытащила нож, покачала, ловя на лезвие свет первой поднявшейся над горизонтом луны, — лианы я к тебе не подпущу. Да они и сами сюда не доберутся. Так что прекращай изображать из себя стыдливую мимозу и ползи к лесу!

Это оказало воздействие. Плющ медленно заскользил по земле по направлению к выжженной полосе. При этом несколько коротких отростков держались начеку, развернув листья в сторону дерева.

Лейн достал лук и натянул тетиву. Роль лучника не слишком героическая, но что поделаешь, ему необходимо видеть всю картину боя.

— Не показывай силу кольца сразу, иначе они вернутся в лес. Сначала жги их поодиночке. Полностью выпустишь пламя, только когда вся стая перебежит на эту сторону границы. Я тебе крикну, когда будет пора.

— Меня только не подстрели. — Дилла достала второй кинжал.

Лейн украдкой вздохнул. Как совершить подвиг ради прекрасной леди, если она сама любого рыцаря за пояс заткнёт? Нет, тут требуется нечто поистине феерическое, вроде спасения целого мира. Лейн кивнул сам себе. Да, именно это он и намерен совершить.

Глава 14

Глава 14. Стая Проклятого леса

"Лучшая защита — нападение".

Английская пословица

Живоглот тяжело летел над заброшенной дорогой. Вытребованный в счет аванса крысак полёт не облегчал. Но когда ещё получится пожрать? Кто их там, в лесу, знает, может они все поголовно несъедобные?

Вдали послышался вой стаи — не привычный, означающий обход границы, а особый — сигнал к началу охоты. Живоглот заторопился, напрягая крылья. Слабую боль можно перетерпеть, а вот если он вернётся ни с чем, хозяин всерьез разозлится. Он и так почему-то нервный. А нервный гоблин — это очень-очень плохо, как Живоглот успел убедиться на собственном опыте. Для начала, это означает, что он останется без крысаков, потому что хозяин сам их сожрёт!

***

Их оказалось больше полусотни! Дилла сбилась со счета на четвертом десятке. Крупнее волков раза в полтора, в ошметках гнилой, поросшей лишайником шкуры на белеющих скелетах. Узкие длинные черепа с двойным рядом акульих зубов и голубоватыми огоньками в глазницах. Медвежьи когти на длинных лапах. Создания гениального некроманта, идеальные убийцы. Но нежить — это всего лишь нежить. Если знать как, справиться с ней легче, чем с живыми врагами.

Первым выскочившим за пределы границы тварям Дилла снесла головы. Стая наступала, растянувшись цепочкой по узкой золотой дорожке. Плющ даже не приминался под когтистыми лапами. Последним шёл вожак — ростом в холке с доброго оленя. На зубастом черепе ящера поблескивали сабли рогов. Когда полетели головы, он остановился, заколебавшись. Поднял оскаленную морду, и Дилла испугалась, что сейчас прозвучит сигнал отступать.

— Что, шавки, хвосты поджали?! — Дилла отбежала. Дразня противников, закрутила кинжалами серебряные восьмерки. — Ну, смелее, мрази! Все на одного!

В движениях нежити чуялась неуверенность. Станут ли они нападать, если узнают в противнике демона? Но вот вожак коротко взлаял, и стая хлынула через границу. Ветер некстати задул со стороны леса, и Диллу затошнило от смрада гниющей плоти. Атакующая волна разделилась на два рукава, замыкая её в кольцо.

Засвистели стрелы Лейна. Серебро обжигало тварей, они падали, зубами выдирали из себя древки, кувыркались, вытряхивая из костей наконечники, и снова поднимались. Уничтожало их только прямое попадание в глазницы или отрубленная голова.

Дилла кружилась, выцеливая самых нетерпеливых противников. Достала пятерых, ещё в одного бросила мешочек с солью. Тварь взвыла, покатилась по земле, сдирая с себя дымящиеся лоскуты шкуры. Вскочила, низко рыча, но не кинулась, а отступила, тряся головой. Остальные тоже держались вне досягаемости, готовясь атаковать разом, как только замкнется круг. Лейн продолжал стрелять, не позволяя врагам наброситься на Диллу со спины. Догадался, что она не умеет управлять пламенем? Плевать, главное, чтобы не сунулся в драку! На короткой дистанции его просто разорвут в клочья. Магия жизни здесь не поможет.

Мимо просвистело тонкое древко еще одной стрелы, и серебряный наконечник глубоко вошел точно в глазницу очередного скалящегося черепа, обрывая псевдожизнь. С десяток тварей слаженно развернулись и бросились к Лейну.

— Давай! — долетел до Диллы его крик.

Что-то крупное, заполошно махая крыльями, пролетело над головой в сторону леса, точно следуя золотой дорожке, проложенной плющом. Дилла отвлеклась всего на секунду, но левую ногу тут же прострелило болью. Она махнула клинком сверху вниз, рассекая надвое вцепившуюся в колено пасть. Та самая, просоленная тварь! Раздробленные кости брызнули в стороны, но огрызок челюсти словно тисками продолжал сжимать колено. Потекла кровь. А вот это очень плохо! На запах крови нежить кидается сразу.

Но стая тоже отвлеклась на крылатого нарушителя. Почти половина монстров с яростным ревом бросилась к границе. Упрямые зубы на колене наконец-то разжались. Дилла дохнула на перстень, вытянула руку и крутанулась, выпуская пламя по клинку кинжала. Твари вспыхнули сразу, словно хорошо просушенный хворост. Руку Диллы скрутило ледяным холодом. Проклятье, вот это отдача у кольца! Больно-то как… Дилла выпустила кинжал, всхлипнула, прижимая к себе руку. Холод дополз до плеча, растекся по груди. Как это нелепо — вокруг бушует пламя, а она сейчас в ледышку превратится! И кровь продолжает течь…

Лейн выпустил последнюю стрелу и отбросил лук. Три уцелевших монстра прыгнули на него и с визгом отлетели в разные стороны — Лейн хлестнул по ним серебряной цепью, как плетью. Не зря он выбрал самую толстую и длинную из всех, какие только нашлись в ювелирной лавке. Увесистые звенья с треском прошли сквозь череп не успевшей увернуться твари. Оставшиеся две закружили вокруг. Мельком Лейн заметил, что отозванный им золотой плющ уцелел и свернулся в клубок возле полюбившегося муравейника. Нашёл, что охранять, тупица!

Враги прыгнули одновременно. Лейн упал, перекатился. Услышал костяной треск и злобный рык столкнувшихся тварей. Нога провалилась в чью-то нору. Лейн дернулся, махнул цепью, уже понимая — подняться не успеет. И тут из клубка золотого плюща выбрался кто-то маленький и рыжий. Встряхнулся, ошарашенно оглядываясь по сторонам. "Из леса сбежал", — сообразил Лейн. Монстры, разом потеряв к нему интерес, кинулись к рыжему существу.

"Значит, приказ не выпускать они исполняют в первую очередь…" Пользуясь передышкой, Лейн выдернул ногу из норы и зашарил вокруг в поисках несломанных стрел.

Рыжик стремительным зигзагом метался по полю. Лейн выдернул из расколотого черепа стрелу, схватил лук. Одна из тварей как раз удачно развернулась. Есть! Последний уцелевший монстр скрылся в наползающем дыму, преследуя рыжего беглеца.

Пламя уже опадало. Как ни странно, на траву оно не перекинулось. Лейн прижал к лицу полу камзола, защищаясь от удушающего дыма, и побежал туда, где смутно виднелась скорчившаяся фигура. С разгона перескочил через затухающий огонь, тряхнул Диллу за плечо. Голова её безжизненно мотнулась. Лицо было не просто бледным — прозрачным, с синеватым оттенком льда. Глаза остекленели. Лейн охнул, заметив промокшую от крови штанину.

— Держись! — Он перевернул Диллу на спину, прижал ладони к груди, толкнулся, отдавая силу с запасом. Кто знает, сколько под изодранной одеждой еще укусов и царапин?

Глаза Диллы приобрели осмысленное выражение, губы дрогнули.

— Пусти… надорвёшься…

Лейн зашипел и толкнулся еще раз.

— Лежи! Надо выгнать из тебя трупный яд.

— Это не яд… — Дилла оттолкнула его руки, с усилием села. — Не только яд.

— Ты что, с отдачей не справилась? И о чём ты думала, когда пламя выпускала, скажи на милость?!

— О том, чтобы нежить не сбежала! И чтобы пожар не устроить.

— Ну, это тебе удалось… — Лейн закашлялся. — Давай отсюда выбираться.

Диллу дым не сильно раздражал, но она кивнула. На пробу согнула и разогнула раненную ногу. Боли не чувствовалось. Холод ещё не покинул тело, но жить можно. Она встала, сориентировалась, откуда дует ветер.

— Туда.

Лейн надсадно закашлялся, согнувшись пополам. Дилла закинула его руку себе на шею, обхватила за талию. Из глаз у Лейна уже вовсю текли слёзы. Дилла протащила его через дымовую завесу на чистый воздух. Только через минуту Лейн перестал кашлять, отдышался и вытер глаза.

— Как можно жить в Преисподней?!

— Там не везде задымлено. Ты лучше скажи, я всю стаю сожгла?

— Почти. — Лейн осторожно вывернулся из-под её руки. — Вожак успел сбежать в лес. И еще одна тварь где-то здесь.

— О боги… — Дилла обреченно вздохнула. — Будем её искать?

— А куда деваться? — Лейн вытащил из-за пояса серебряную цепь. Намотал на кулак. — По-моему, они побежали к дереву.

— Они? Ты же сказал, что тварь одна.

— Из леса кто-то сбежал. За ним она и погналась.

— Понятно. — Дилла прислушалась. Со стороны дерева доносилось что-то вроде жалобного скулежа. — Похоже, беглеца поймали. А ты видел, кто над нами пролетел?

— Живоглот.

— Ему-то что в лесу понадобилось?

— То же, что и Кедару, полагаю. Источник силы.

Дилла задумалась. Постоянный источник магии, причем, судя по всему, магии жизни, — это отличный вариант для Лейна. И лес он любит. С другой стороны, на этот источник, наверняка, не только Кедар претендует.

— Интересно… — Лейн резко остановился, не дойдя десятка шагов до дерева.

Ловчие лианы растревоженными змеями метались в траве. Дилла про себя выругалась. Сжечь надо было эту погань! Лейн поддел ногой покрытую коричневыми пятнами берцовую кость.

— Ого! Не думал, что они среагируют на нежить.

Лианы разобрали монстра по косточкам, раскидав их в разные стороны, и теперь не давали снова собраться в единое целое. Дилла пнула клыкастый череп. Зубы щелкнули.

— Вот неубиваемая тварь!

— Отойди! — Лейн взмахнул цепью и ударил по черепу, раздробив его, как гнилой орех. Слабые огоньки в глазницах погасли.

"Благодарю, — услышала Дилла шелестящий голос дерева. — Не люблю нежить. Она отпугивает живых".

— Рады помочь, — неожиданно сказал Лейн. И пояснил для Диллы: — Да, я его слышу. Не будешь ли так любезно убрать лианы?

"Разумеется".

Лианы с недовольным шорохом поползли на ветки. Все, кроме двух, которые по-прежнему обвивались вокруг ствола и дёргались, явно кого-то удерживая. Дилла заглянула за дерево и удивленно присвистнула.

— Ещё одна химера!

Существо было маленькое — Дилле до бедра. С пушистыми рожками олененка и тощим телом не то лиса, не то обезьяны. Рыжая шерсть всклокочена, длинные лохматые уши торчком, раскосые глаза вылезают из орбит от натуги. Как ни странно, он не кричал. Онемел, видать, от страха.

"Хотите его забрать?"

— Смотря что… — начала было Дилла, но Лейн её перебил.

— Он выручил меня. И я его не брошу.

"Берите".

Кольца лиан ослабли. Лейн выдернул из-под них малыша. Рыжая шерсть местами слиплась от крови.

— Что, невкусный? — Дилла потянула Лейна вместе с обхватившим его рыжиком подальше от дерева.

"Напротив, — что-то изменилось в шелестящем голосе. — И это не подарок. Отплатите потом, когда поймёте…"

— Что поймём? — насторожилась Дилла.

Дерево не ответило. Существо повернуло лисью мордочку и уставилось чёрными раскосыми глазами на Диллу. Кончик острого носа дернулся.

— Как думаешь, кто это? — Дилла потрогала горячее лохматое ухо.

— Откуда мне знать? Такой рогатой мелочи в каждом лесу стада бегают, и все разные.

Лейн оторвал от себя цепкие пальцы и поднял существо на вытянутых руках.

— Но точно такого я нигде не видел. Копыт нет, значит не родич фавнам. А судя по морде, он хищный или всеядный. И это не химера в точном смысле слова. Его не сращивали из разных тел, он таким родился. Результат скрещивания, я бы сказал.

— Как ты определил?

— По запаху.

Для Диллы от рыжика пахло лесной прелью, страхом и кровью. Но маги чуют иначе.

— Значит он выживет вне леса?

— Скорее всего, да. — Лейн снова прижал найдёныша к себе. — Подлечу, а там посмотрим.

"Этого следовало ожидать, — смиренно подумала Дилла. — Рано или поздно он бы кого-нибудь подобрал. По крайней мере, этот Рыжик симпатичнее, чем черепахозмея или котоящер".

Лейн с тоской посмотрел на чистое небо, светлое от трех лун.

— Жаль, что дождя нет.

— А ты разве не можешь его вызвать? Как в прошлый раз?

— Это сложно. Я и в прошлый раз его не вызывал. Ну, не совсем. Просто земля здесь истосковалась без воды. Трава и кусты звали дождь. И вот оно тоже, — Лейн кивнул на дерево. — Я прав?

"Да. Вместе у нас получилось взломать заклинание засухи, насланное Кедаром".

— И ты всё равно на нас напало?! — возмутилась Дилла.

"Дождь пошёл позже, — последовал педантичный ответ. — До этого я просто не разобралось, что происходит".

— Как тебя зовут, кстати?

"Дерево".

— Приятно было познакомиться. — Лейн поудобнее устроил на руках поскуливающего Рыжика. — Но к сожалению нам пора.

"Удачи".

Дерево потягивается, расправляя ветви. Совсем немного крови, но каков результат! Голод больше не терзает нутро. И на какой-то момент прояснилась память. Что-то поднялось — из самой глубины, от обожженных корней… И снова потерялось.

Надо было выпить всю кровь, а не отдавать добычу!

"Нет… Что сделано, то сделано, как надо…" Эхо слов звучит где-то в сердцевине, пробиваясь сквозь гниль.

Кому надо? И почему вкус этой крови кажется таким знакомым?

Кажется, ещё чуть-чуть, и вспомнится главное… Нет, снова ускользает.

Кто я? Просто Дерево или нечто большее? Несоизмеримо большее… Если вспомнить всё, это поможет справиться с гнилью?

"Да…" Эхо слабеет и затихает.

***

— Он боится воды, — Дилла присела на корточки возле дивана. Рыжик забился в угол, за подушку, вцепившись в нее всеми коготками, и настороженно сверкал оттуда глазами на полную лохань. — Может, бешеный?

— Это я сейчас взбешусь! — Лейн в сердцах плюхнул губку в воду. — Можно подумать, я его топить собираюсь! Дилла, да отбери ты у него подушку, пока не порвал! В ней же не просто сено! Я эти травы по всей округе полночи собирал!

— Ему они тоже понравились. — Дилла и сама бы с удовольствием пошла мыться, но не могла пропустить такой спектакль. — Не бойся, малыш, мы тебя не обидим. Ты меня понимаешь?

Рыжик, не выпуская подушку, кивнул.

— А говорить можешь?

Он помотал головой.

— Да перестань ты дрожать. — Дилла погладила грязную щуплую руку. — Надо вымыться, потому что… — она вспомнила опасения Лейна и вдохновенно продолжила: — Потом что лианы, которые тебя поймали, ядовитые. Я точно знаю, они и меня ловили.

Рыжик недоверчиво посмотрел на Диллу, на лохань и нерешительно отодвинул от себя подушку.

— Если хочешь, я расскажу, как это случилось, пока Лейн тебя купает.

Лейн воспользовался моментом, подхватил Рыжика подмышки и перенес в лохань.

— Говори, говори, — шепнул он Дилле.

Дилла села на диван.

— Однажды…

Рыжик слушал зачарованно, не отводя от неё возбужденно блестящих глаз, и только морщился, когда Лейн разбирал колтуны на шерсти. "Ребенок совсем, — подумала Дилла, продолжая увлеченно фантазировать. — Ох, а ведь у него в лесу семья, наверное, имеется. Ищут его…"

— У тебя есть родители? — спросила она, помогая Лейну вытирать костлявое тельце.

Рыжик отрицательно мотнул головой.

— Как же ты жил один?

Он хлюпнул носом и ткнулся в живот Дилле.

— Плохо жил. — Лейн развернул найдёныша к себе и решительно приказал: — Открой рот!

Рыжик насупился, плотно сжав челюсти.

— А давай, кто дальше язык высунет? — Дилла подмигнула ему и высунула язык.

Острый нос Рыжика сморщился, он затрясся, закрыв мордочку ладонями, и заскулил.

— Ну, что ты… — Лейн растерянно погладил его по голове. — Всё хорошо, успокойся.

От этой ласки Рыжик заплакал громче. На очередном всхлипе рот его приоткрылся, и Дилла вздрогнула.

— Прости меня, малыш, — прошептала она, хотя ни в чём не была перед ним виновата. — Я не хотела тебя дразнить.

***

— Спит? — отмывшись до скрипа и переодевшись в чистое, Дилла заглянула к Лейну.

— К утру будет в полном порядке, насколько это возможно. — Он держал ладони над серебряной чашей, из которой поднимался душистый пар. Чашу эту Дилла видела впервые. — Нога не беспокоит?

— Ничуть. Только шрам остался.

— Ты сожгла свою одежду?

— А в чем я ходить буду, в этом? — Дилла развела руки, демонстрируя синюю шёлковую рубашку с вышивкой по вороту и такие же бриджи в обтяжку.

— А что, красиво, — улыбнулся Лейн.

— Только непрактично. А второй куртки у меня нет. И походных штанов тоже. Не волнуйся, я их постирала и над огнем подержала. Одолжишь мне иголку?

Конечно, можно было купить или заказать новую одежду в Дробуле. Но теперь Дилла понимала, почему Лейн предпочёл штопать свой камзол. Вроде и сбежали они от своих сородичей, и поминают их при случае недобрым словом, а вот поди же ты, претит обоим расставаться с одеждой фэйри и носить человеческую.

— Одолжу, конечно. Только пошли на кухню. Ему покой нужен.

На диване под зеленым плащом виднелся маленький холмик и слышалось слабое, сонное посвистывание.

— Давай я его к себе заберу, — предложила Дилла. — На мой кровати места больше.

— Пусть сначала заснет покрепче, а то испугается. — Лейн потянул её за рукав из комнаты.

— Он серьезно болен?

— Небольшая лихорадка, истощение. Это ерунда, пройдёт. А вот язык отрастет нескоро. Его не просто вырвали, еще и прижгли мёртвым огнём, чтобы не регенерировал.

Лестница под их шагами сыграла колыбельную.

— Что такое мёртвый огонь? — спросила Дилла.

— Пакостная штука. Голубой, с зеленоватым отливом. Очень холодный. Над могилами иногда зажигается.

— Как блуждающие огни?

— На вид похоже, но гораздо опаснее. Некроманты умеют его вызывать, чтобы поднять нежить.

— А-а, ты про тот огонь, что горит в глазах нежити? Не знала, что он так называется. Как думаешь, зачем Рыжику вырвали язык? Почему просто не убили, если боялись, что он разболтает какие-то секреты?

— Может, поиздеваться хотели? Знаешь что, не говори про него Кедару. Сначала сами разберемся.

— И не собиралась. — На кухне Дилла придвинула табуретку к очагу. Сказала, глядя в огонь: — Хочешь, я тебе волосы расчешу? А то совсем свалялись.

— Давай, — охотно согласился Лейн. Вытащил свой нарядный гребень и сел на пол у её ног. Голову на колени не положил, но у Диллы и без того счастливо потеплело внутри.

— Я завтра с утра уйду. Присмотришь за Рыжиком? Я травы оставлю для отвара, на случай, если у него лихорадка начнется.

— На Дороги пойдёшь? — Настроение Диллы разом испортилось. — Давай вместе сходим.

— И оставим дом на Рыжика? В городе наверняка суматоха из-за твоего огненного представления. Вдруг Кедар отчёт потребует? Нельзя нам обоим исчезать.

— Тогда я схожу.

— Дилла, поверь, со мной ничего не случится, — Лейн повернулся, заглядывая ей в глаза. — Я вернусь к обеду, в крайнем случае, к вечеру. Слово даю.

— Если не вернешься, я тебя из-под земли достану и голову оторву!

Он засмеялся.

— Верю. Ай, раньше времени-то не отрывай!

Дилла невольно улыбнулась. А может, прямо сейчас признаться? Ну да, и всё испортить! У нее никогда таких, как Лейн, не было. Да и вообще, ни разу она не влюблялась вот так — всем нутром, когда страшно лишнее слово сказать. Рукой коснуться — уже праздник. И одно остаётся — смотреть и радоваться, что он есть на свете.

Глава 15

Глава 15. Дела домашние

"У кого есть дети, у того много забот".

Английская пословица

Лейн ушел перед рассветом. Лестница даже не скрипнула, но Дилла сразу проснулась. Под боком мирно спал, посвистывая носом, Рыжик. Она полежала немного, заставляя себя успокоиться. Лейн не первый раз на Дорогах. И обольщать девиц он не будет, ему ведь нужна девственница. Да и не проявлял он до сих пор интерес к человеческим женщинам. К нечеловеческим, в её лице, впрочем, тоже.

Успокоиться не удалось. Дилла тихонько, чтобы не потревожить Рыжика, поднялась, вышла в коридор. Дверь в комнату Лейна была закрыта. На ручке висел кусок доски с намалеванным углём предупреждением: "Не входить! Или пеняйте на себя!"

Дилла улыбнулась. На душе немного полегчало. Она съехала по перилам лестницы, задвинула засов на двери парадного входа, потом развела огонь в очаге. На кухонном столе обнаружилась миска, полная синевато-чёрных ягод. Не иначе, Лейн их ночью собирал.

Дилла попробовала одну. Кисло-сладкая, вкус приятный. Можно в кашу добавить. Она достала воду, повесила котелок над огнём. Пока крупа варилась, Дилла всё время прислушивалась, но наверху было тихо. Будет ли Рыжик кашу или надо добыть ему свежее мясо? Яйца варить или сырыми съест?

В дверь постучали — быстро и уверенно. Бор, кто же ещё? Только гоблин умеет приближаться настолько неслышно. И плющ его не задерживает.

Дилла приоткрыла дверь, решив не впускать незваного гостя в дом. Нечего ему здесь вынюхивать.

— Ох ты! — Она всплеснула руками. Бор щеголял в нарядной безрукавке из алого бархата с обильным золотым шитьем и таких же шароварах. Шёлковая рубашка переливалась всеми оттенками заката. — Что, Кедар расщедрился и одарил верного слугу?

— И тебе доброго утра. — Бор протянул ей корзинку. — Лейн просил занести свежий хлеб и молоко.

— Очень мило с его стороны. И с твоей тоже. — Дилла взяла корзину и неохотно посторонилась. — Зайдешь? У меня каша сейчас сварится.

Нос гоблина дёрнулся.

— Сварится? Она подгорит сейчас!

Дилла чертыхнулась и кинулась к очагу. Бор просунул голову в дверь, но входить не стал.

— Лейн передал, что вернётся к полудню. Я его за ближайший поворот Дороги отправил. В аккурат к обители тамошних поклонниц Великого Безначалия выйдет.

— Это что за ересь?

— Да обычная дурь человеческая. Ежедневное умерщвление плоти, чистота внутри и снаружи… Девственницу он там точно найдет. Хотя бы одну. Ладно, я пошёл. Дела, знаешь ли… Ах да, что Кедару доложить?

— Что всё идёт по плану. — Дилла сняла котелок и поставила на пол. — Не боишься, что твоего драгоценного Живоглота в лесу сожрут?

— Подавятся! — Гоблин посуровел. — Ты вот что… От единорога подальше держись. Они демонов на дух не переносят. Если совсем припрет, крикни "Дика!" Это имя её. Может, не сразу кинется. И поглядывайте там. Если заметите таких… — Он показал рукой на уровне своего плеча. — Вроде фавнов — рыжих, с рожками — не трогайте. Ни в коем случае.

— Ясно. — Дилла спокойно кивнула. — А кто они?

— Потом объясню. Главное — не трогайте. Они любопытные, но невредные.

— И много их?

— Было трое. Сколько сейчас — не знаю. Если Кедар про них спросит, а он точно спросит, скажите, что видели мельком кого-то похожего. Если попросит поймать — соглашайтесь, но выполнять заказ не спешите. Лес большой, там неделями блуждать можно.

— Ты слишком много командуешь и слишком мало объясняешь, — Дилла уловила наверху легкий шорох и повысила голос. — Так дальше продолжаться не может!

— В жизни всё может быть. — Бор кисло усмехнулся. — Главное, чтобы жизнь продолжалась. Увидимся.

И он закрыл за собой дверь. Дилла задвинула засов, выглянула в окно, убедилась, что Бор действительно ушёл, и побежала на второй этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Рыжик стоял возле двери в комнату Лейна, опасливо тыкал пальцем в табличку и тут же отдергивал руку. От таблички каждый раз отскакивала искра.

— Нельзя! — Дилла шлепнул его по руке. — А то Лейн рассердится и посадит тебя в бочку с водой!

Рыжик взвизгнул и обхватил Диллу за ногу. Потерся об неё мордочкой. Короткий, как у олененка хвостик смешно закрутился.

— Ах ты, подлиза! — Дилла потрепала его по ушам и подтолкнула к лестнице. — Пошли, завтракать будем.

Рыжик кубарем скатился вниз. Подпрыгнул и снова взбежал наверх. Ступеньки сыграли что-то бесшабашно-весёлое. Рыжик замычал, явно пытаясь подпевать. И козленком заскакал туда-сюда по лестнице. Дилла терпеливо ждала. Спешить некуда, а смешные ужимки этого чудика отвлекают от непростых мыслей.

Наконец Рыжик спустился окончательно, погладил нижнюю ступеньку и подскочил к Дилле, вопросительно заглядывая в глаза.

— Поешь, и хоть весь день по лестнице бегай, — сказала она, мысленно прощаясь с тишиной в доме. Но что поделаешь? Выпускать Рыжика нельзя, а норов у него беспокойный, пусть хоть чем-то займется. Как там Бор выразился? "Любопытные, но невредные"? И весьма ценные, должно быть, если нужны Кедару. Неужели их всех изувечили?

На кухне Рыжик уверенно забрался на табуретку и схватил ложку.

— Так ты домашний? — Дилла успокоилась. Значит, охотиться ради него за синими курами не придётся. — Сейчас кашу дам. Только сначала вымой руки.

Рыжик неохотно положил ложку. К лохани подобрался бочком, с опаской. Мазнул кончиками пальцев по воде, потер ладошки и продемонстрировал Дилле. Кисти рук у него были без шерсти, с по-детски нежной кожей.

— Ладно уж, лопай. — Дилла поставила на стол две тарелки с кашей. Свою посолила, Рыжику добавила ягод.

С ложкой Рыжик управлялся сноровисто и ел всё, что ему придвигала Дилла. Иногда подолгу застывал, держа пищу во рту, словно вспоминал вкус. Или сравнивал с чем-то. Молоко выпил жадно, схватив кружку двумя руками.

Когда Дилла убрала со стола, Рыжик вздохнул, слез с табурета и обошел кухню. Потрогал всё, до чего сумел дотянуться. Дилла приглядывала за ним вполглаза. Вчера она так и не удосужилась починить одежду, бросив куртку и штаны сохнуть у очага. Самое время заняться.

Игла-самошейка не подвела, справившись с кожей не хуже, чем с шёлком. Дилла залюбовалась её работой. И вдруг Рыжик просительно замычал.

— Чего тебе?

Задрав голову, Рыжик заинтересованно рассматривал развешенные Лейном пучки травы. Показал на них пальцем.

— Зачем? Ты же не травоядный. — Дилла встряхнула куртку. Как новенькая! — На вот, сделай себе домик.

Она накрыла его курткой. Рыжик замер, потом радостно заугугал изнутри. Дилла вставила в иглу новую нитку и сделала первый стежок на изодранных штанах. Рыжик тихонько возился под курткой. Игла мелькала, сращивая прореху. Мысли Диллы снова вернулись к Лейну. Где он? Как он? С кем он?

Нет! Она тряхнула головой. Надо отвлечься. Разгадать хотя бы одну из накопившихся загадок, к примеру. Она подняла край куртки.

— Рыжик, а братья или сёстры у тебя есть?

Он посмотрел на неё серьезно и грустно. Поднял пять растопыренных пальцев.

— Пятеро?

Рыжик загнул два пальца.

— Двое умерли?

Он кивнул, загнул еще два пальца. Оставшимся ткнул в себя.

— Понятно. — Дилла вздохнула. — Что же с тобой делать?

Рыжик придвинулся ближе, выжидательно заглядывая в глаза. Дилла снова вздохнула. Что ему сказать? Она ведь даже не уверена, что Лейн решил взять Рыжика насовсем. Зачем ему такая обуза на Дорогах?

— Хочешь, я тебе сказку расскажу? Ты знаешь, что такое сказки?

Рыжик закивал с таким энтузиазмом, что того и гляди, голова оторвётся.

— М-м! — Он показал на траву и повертел руками, как будто что-то скручивал.

— Не понимаю. — Дилла нахмурилась.

Рыжики сбросил куртку и заметался по кухне. Схватил две деревянные ложки, сунул их Дилле. Снова ткнул в пучки травы. Дилла не выдержала и сняла один.

— На, покажи, что тебе нужно.

Он радостно выхватил у нее ложку, всунул черенок внутрь пучка.

— Ты хочешь сделать кукол? — Дилла заулыбалась. — Хорошо, только давай не будем брать травы Лейна. Подожди здесь.

Она принесла охапку скошенной вчера травы. Пальцы у Рыжика оказались не только цепкими, но и ловкими. Он успел смастерить трех кукол, пока Дилла вспоминала, как это делается.

— Значит так… — Она взяла две куклы. — Жили когда-то на прекрасном зеленом острове Эрин король с королевой. И был у них один сын. Они очень любили его и заботились о нем, юноша получал всё, что просил, и имел всё, что хотел. Однажды принц отправился в горы на охоту, но за весь день не нашел никакой дичи. К вечеру он присел на склоне горы отдохнуть и вдруг услышал страшный свист. Он обернулся и увидел великана, спускавшегося с горы, как лавина…

Накрытая курткой табуретка стала горой, лохань и кувшин — озером и замком великана, а метла — волшебным деревом. Рыжик жадно ловил каждое слово, глаза его горели, он то и дело подскакивал, обегал вокруг стола и снова плюхался на пол.

— И тогда принц и великан сразились друг с другом! — Дилла столкнула двух кукол. — Шум их битвы доносился до самых отдаленных уголков королевства. Они сражались до вечера, и великан стал побеждать. И тут принц подумал, что, если падёт в битве, ни отец, ни мать никогда больше его не увидят, и он никогда не получит в жены дочь великана. Эта мысль придала ему сил, принц собрался с духом, прыгнул на великана, одним ударом поставил его на колени, второй удар нанес в спину, третий по плечам, отрубил ему все пять голов и бросил их через стену… Эй, ты чего?

Рыжик выхватил у нее куклу, изображающую великана, и принялся рвать на части.

— Молодец! — одобрила Дилла. — Именно так и следует поступать с врагами.

Она бросила остатки растерзанного "великана" в очаг.

— А потом… — Дилла запнулась. Что-то изменилось в окружающем мире, словно где-то неподалёку беззвучно открылась и снова захлопнулась дверь. Неужели Лейн вернулся?!

— В общем, принц забрал дочь великана, посадил на коня, увёз в своё королевство, и жили они долго и счастливо! — торопливо закончила Дилла, сунула Рыжику куклу и выскочила из кухни.

Рыжик её уход даже не заметил. Он по-прежнему был внутри сказки. Вот только принц и его невеста почему-то перестали двигаться в самый радостный момент. Рыжик сосредоточенно нахмурился и поставил кукол на пол. Они покачались и замерли. Рыжик подумал и добавил на платье красавицы-невесты побольше цветов. Потом подтолкнул к ней принца. Куклы поклонились друг другу и обнялись. Рыжик довольно заурчал.

***

— Стой!

Бор остановился, как вкопанный, натянув на физиономию маску покорного подобострастия.

— Слушаю тебя, мой господин. Чего изволишь?

— Не дерзи! — Эрлин оглянулся, проверяя, не подслушивает ли их кто-то из снующих по двору слуг. — Чего ради ты так вырядился?

— Но господин, ты же сам приказал мне "сменить отребья на приличную одежду", — точно скопировал гоблин голос Эрлина.

— Я сказал "приличную", а не "вырви глаз"! Почему Дилла до сих пор жива? Этот приказ я выразил предельно ясно!

— Мой господин, — Бор умоляюще сложил ладони, — только не гневайся! Твой отец весьма заинтересован в том, чтобы очистить Проклятый лес от нежити. И он совершенно уверен, что сделать это может только демон. Так что, увы, придется подождать, пока Дилла выполнит его задание.

— Но нежить сгорела! Я слышал, как отец говорил об этом с командором.

— К моему величайшему сожалению, уничтожена не вся стая. Лес по-прежнему опасен для Лейна. Если он один войдет в него, чтобы добыть сбрую единорога, то может не вернуться. А твой отец, господин, будет весьма расстроен, если…

— Ладно-ладно! — Эрлин раздраженно хлопнул по голенищу сапога хлыстом. — И сколько мне ещё ждать?

— Недолго, мой господин. Уверяю тебя, совсем недолго. Дня три от силы.

— Хорошо! Убьешь Диллу, как только она уничтожит последнюю нежить. — Эрлин развернулся на каблуках и зашагал к парадной лестнице дворца. Бор поклонился ему вслед.

Теперь всё зависит от Диллы. Только бы она не забыла ничего из того, что он ей сказал. И не поссорилась с Лейном!

Глава 16

Люди копошатся на старом пепелище, разбирают почерневшие обломки. Дерево помнит, как строили ту деревню. И как разрушали. Дом волшебника был красивый, похожий на ветвящийся ствол. Не осталось даже пепла. Ни от дома, ни от его хозяина… Нет, волшебника не жаль. Он сделал что-то… неправильное. Дерево не помнит, что именно. Куски памяти словно засохли. Или сгнили.

Зачем люди снова пришли на это место? Хотят отыскать логово старухи? Едва ли у неё было, что хранить. Принцесса Дариана… Да, её звали именно так. Всё-таки помнить имена — важно.

Лианы тревожно шелестят. Люди подошли слишком близко. Собирают сломанные стрелы, немногие уцелевшие черепа нежити. Кости крошатся в слишком торопливых от страха руках.

Дерево слышит их прерывистое дыхание, слышит, как бьются, перекачивая кровь, сердца. Кровь… Нет, нельзя! Их кровь не поможет. И нельзя допустить, чтобы люди увидели его. Но как это унизительно — прятаться!

Люди безнаказанно бродят вокруг, копаются в грязи, потом уходят.

Глава 16. Охота на единорога

"Всегда случается то, чего не ждёшь".

Английская пословица

"Великий Хаос, какая красотка! — У Диллы конвульсивно дёрнулась верхняя губа. — Лет шестнадцать, не больше".

Приведенная Лейном девушка безостановочно перебирала простенькие четки из неровной гальки и что-то беззвучно шептала.

— Дилла, это Йола! — Лейн сиял, не замечая, как у Диллы удлиняются когти. — Милая, ты подожди здесь. Мы сейчас соберемся.

"Милая?!" — точёная балясина лестницы треснула в кулаке Диллы.

Серый бесформенный балахон из грубой шерстяной ткани скрывал фигуру, но лицо Йолы поражало тонкой, неземной красотой. Огромные зелёные глаза, золотистая кожа, изящно очерченные губы. И черные гладкие волосы, аккуратно заплетенные в три длинные косы.

Она едва взглянула на Диллу, послушно кивнула и осталась стоять в прихожей.

— Почему она такая квёлая? — спросила Дилла, догнав Лейна на втором этаже. — Ты её зачаровал?

— Нет, единорогу зачарованную не подсунешь. Я просто обещал сделать щедрое пожертвование её обители. Она милостыню собирала. А квёлая, потому что религия у них такая. Они стремятся к слиянию с Великим Безначалием, отказавшись при этом от всех плотских радостей, естественно.

— Ты уверен, что она девственница?

— Она так сказала.

— Да ради денег она бы сказала, что ее бабушка королева Аннуина!

— Я ей капнул эликсир правды. — Лейн сдёрнул табличку и распахнул дверь в свою комнату. Бросил на диван сумку, вытащил из-под подушки маленький свёрток и сунул в поясной кошелек. — Рыжик где?

— На кухне.

— Надо его запереть в твоей комнате, чтобы ничего без нас не натворил. Оружие не забудь!

Зелено-рыжим вихрем Лейн промелькнул мимо Диллы. Она закрыла глаза, тщетно пытаясь унять расходившееся сердце. Конечно, воодушевление Лейна можно списать на скорую встречу с единорогом, увидеть которого не каждом магу выпадает удача. Но… До чего же красивую девку он выбрал! Застегивая пояс с кинжалами, Дилла посмотрела на себя в зеркало. "Если он не вернет её туда, откуда взял, удушу! — мрачно подумала она. — Её же косами!"

Лейн сбежал вниз, ободряюще улыбнулся Йоле, напуганной музыкой лестницы. Открыл дверь в кухню и остановился на пороге, потрясенный открывшейся картиной. Рыжик сидел возле очага и ритмично барабанил ложкой по перевернутому котелку. А перед ним плясали куклы, сделанные из ложек и цветов.

— Как ты сумел?!

Рыжик перестал барабанить и застенчиво улыбнулся. Лейн взял его за плечо. Под шелковистым мехом прощупывались хрупкие косточки. Откуда в этом тощем теле такая сила, чтобы оживить неживое? И кто его научил этой магии? А самое главное — что еще он умеет?

— Ладно, потом разберемся. Бери игрушки и пойдём. Посидишь в спальне, пока мы не вернёмся.

***

О том, чтобы протащить Йолу гоблинским туннелем, и речи не шло. Пришлось всем троим идти через Дробул. Стражники на воротах приветствовали Диллу и Лейна воинским салютом.

— Интересно, — пробормотал Лейн, — как Кедар объяснил горожанам, что произошло вчера у леса? Наверняка приписал себе наши подвиги.

— Разве что отчасти. Обрати внимание, как на нас смотрят.

Слухи по Дробулу, должно быть, распространялись со скоростью света. Особой радости во взглядах людей Дилла не заметила, но уважения прибавилось. И затаенного страха. И серебряных амулетов тоже прибавилось. Даже на шее тянущего вонючую тележку золотаря болталась потертая монетка.

Уважение Дилле понравилось, а обилие серебра — нет. В толчее не заметишь, как обожжешься. Объясняйся потом…

На Йолу люди поглядывали с сочувствием.

— Молоденькая совсем…

— Нездешняя, сразу видно…

— Откуда только привели?

— Неужто в жертву? Такую-то красавицу!

Дилла ловила обрывки перешёптываний и бесилась всё сильнее. "Нашли, кем восхищаться! Дура-дурой! Хоть бы её нежить задрала!"

Проклятье, а ведь вожак уничтоженной стаи и вправду ждет их в лесу. Придется драться и, скорее всего, сразу, как только они преодолеют границу.

— Мы опять будем перебегать гарь? — спросила она Лейна. — Или по плющу перейдем?

— Не хотелось бы. По плющу единорог может сбежать из леса, пока мы её ищем. — Лейн окинул Йолу оценивающим взглядом. — Перебежит, не развалится.

У Диллы полегчало на душе. О возлюбленной так не говорят.

На чёрную полосу гари Йола посмотрела с полным равнодушием. Пробормотала короткую молитву, поцеловала чётки, подхватила подол балахона и побежала следом за Лейном. Только замелькали грязные босые пятки.

Дилла постаралась прыгнуть как можно дальше. Снова накатила тошнота, сдавило виски, замельтешили черные точки перед глазами. На опушке Дилла согнулась, упершись в колени и переводя дыхание. Лейн, постанывая, держался за молодую ель. И только Йола стояла прямо и смотрела на них со спокойной безмятежностью в зелёных глазах.

— Вера — великая сила… — Лейн отстегнул от пояса фляжку и сделал большой глоток. — Даже не тошнит её. Будешь? Это разбавленное вино.

Дилла отрицательно мотнула головой. Она выпрямилась и напряженно прислушалась, держа кинжалы наготове.

— Нежити поблизости нет. Может, вожака задело огнём, и он теперь отлёживается?

— Надеюсь, что так. — Лейн вынул из кошелька свёрток. Достал из него флакон с зеленоватой жидкостью и длинный белый волос. Флакон вернул в кошелек, а волос протянул Дилле. — Подожжешь?

Она щелкнула пальцами. На такую малость перстень ещё был способен. Кончик волоса начал тлеть. Тонкая струйка дыма потянулась влево. Лейн довольно кивнул.

— Идём медленно, слушаем внимательно.

Дилла пропустила Лейна с Йолой вперед и пошла следом, вся обратившись в слух. В лесу постукивало и потрескивало. Пели птицы, шуршали мелкие зверьки. Дилла радовалась этим простым звукам жизни. Если появится нежить, они смолкнут.

Идти пришлось долго. Йола начала спотыкаться от усталости, балахон её цеплялся за сучья, мешал перелезать через поваленные деревья. Лейн раздраженно оборачивался каждый раз, когда она наступала на сухую ветку или вскрикивала, выпутывая косы из колючих кустов. Сам он перемещался совершенно бесшумно даже через сухостой. У Диллы так не получалось, но она и не видела смысла таиться. Шум, производимый Йолой, любая нежить услышит за милю. Если вожак до сих пор не появился, значит либо он не в силах драться, либо где-то далеко, на другом конце леса.

Дымок от волоса вёл их через всё более непролазный бурелом. Когда впереди показалась поляна, не только Йола, но и Дилла вздохнула с облегчением. Волос в руке Лейна вспыхнул и рассыпался пеплом.

— Пришли. — Он огляделся. Поляна была большая, заросшая густой травой. Повсюду лиловели высокие цветы, похожие на наперстянку. Посреди поляны стояло дерево с мощным, как башня, стволом. Ветви на нем росли высоко, в прыжке не достанешь, накрывая шатром весь центр поляны. Между корней дерева журчал ручеек.

Дилла дернула Лейна за рукав.

— Дерево точно такое же, как то, с лианами.

— На вид — да. — Он принюхался. — Но смертью не пахнет, значит оно не хищное. Слышишь, сколько птиц на нём поёт? И единорог сюда приходит. Йола, ты помнишь, что я тебе говорил?

Девушка отцепила колючки от балахона и приосанилась.

— Да.

— Задача у тебя простая: сидеть вон у того ручья и ждать. Единорог быстро почует, что кто-то заявился в её владения и придёт посмотреть. Колыбельные петь умеешь?

— Нет… — Она растерянно заморгала. — Но я гимны знаю. Они красивые.

— Ладно, только пой медленно и негромко. Когда единорог ляжет возле тебя, аккуратно, не спеша, сними уздечку и седло. Сможешь?

Йола кивнула.

— Отлично. — Лейн обернулся к Дилле и указал на кряжистое дерево на краю поляны. — Залезай повыше и обрызгайся вот этим, — он протянул ей флакон. — Я буду поблизости.

Лейн бесшумно исчез в зарослях. Дилла сунула флакон за пазуху и полезла на дерево. Устроившись на крепкой ветке, осторожно вытащила притертую пробку. Это оказалось не лекарство, а что-то другое. Зеленоватая жидкость пахла листьями — то, что надо для маскировки.

Пока она вертелась на ветке, старательно обрызгивая себя, Йола опустилась на колени возле родника и заунывно запела. От гимна во славу Великого Безначалия амулет Диллы начал вибрировать. В ушах зачесалось. Вот проклятье! Так свихнуться можно. Где шляется эта Дика?!

Появление единорога Дилла пропустила. Просто солнечный свет, льющийся сквозь листву, вдруг обрел плотность, и вот уже на противоположной стороне поляны стоит косматая белая лошадка с ногами антилопы и блестящим витым рогом на лбу. На первый взгляд, единорог напоминала помесь пони и козы. Но хвост, нервно хлещущий по бокам, был львиный, а оскаленные зубы явно свидетельствовали — это существо если и потребляет траву, то исключительно в виде гарнира к мясным блюдам.

Единорог топнула ногой и не то заржала, не то залаяла. Дилла отчетливо поняла, что сейчас она кинется на Йолу.

— Дика, стоять! — крикнула она и полезла вниз.

Но раньше, чем Дилла спустилась, между оцепеневшей от ужаса Йолой и единорогом оказался Лейн. Напевая что-то тихое и мелодичное, он медленно шел к готовой атаковать Дике. Дилла замерла, не зная, что делать — спрыгнуть и отвлечь единорога на себя или позволить другу творить какую-то совершенно непонятную магию?

Единорог фыркнула, но уже спокойно. Лейн присел перед ней, продолжая петь. Дика покорно опустилась на колени и склонила голову. Очень медленно Лейн снял с нее серебряную уздечку, расстегнул пряжку подпруги. Единорог не шевелилась. Лейн отложил седло, погладил спутанную гриву, что-то шепнул в длинное заостренное ухо. Дика поднялась на ноги, развернулась, сонно покачиваясь, и потрусила в заросли.

Дилла спрыгнула на землю раньше, чем в кустах перестала мелькать белая шкура.

— Лейн, ты цел?!

— Разумеется! — Он резко повернулся к дрожащей Йоле. — Ты что, решила таким способом свести счеты с жизнью? И как ты сумела меня обмануть? Как?!

— Я не врала… Яд-действительно никогда не б-была с мужчиной… — едва выговорила та помертвевшими губами.

— А с женщиной? — спросила Дилла.

— Разве это считается?! Я н-не знала… — Йола разрыдалась.

Дилла фыркнула на манер единорога.

— Вот тебе и эликсир правды! Да, ты прав, вера — страшная сила.

Лейн выругался, призвав все кары небесные на головы безумных демиургов, создавших людей — во всех мирах множественной Вселенной. Не глядя на Йолу, принялся сворачивать уздечку. Дилла взялась было за седло, но вовремя заметила серебряные накладки и отдернула руку.

— Отстегни сумки, я их возьму, а ты бери седло.

Примолкшие было птицы снова запели — слаженно, радостно. Несмотря на суматоху внизу, они никуда с дерева не улетели. Дилла залюбовалась на них. Птицы были размером с дрозда, но оперение их сверкало и переливалось, как разноцветные драгоценные камни.

Йола перестала всхлипывать. Лейн поднял голову и замер. Взгляд его прикипел к дереву.

— Дилла, они все разные! Каждая птица непохожа на другую… Смотри!

Полосатая зелено-желтая змея свесилась с ветки. Из дупла выглянула усатая чёрная мордочка, понюхала воздух и тут же спряталась обратно. Что-то очень знакомое было в этой картине…

— Древо жизни, — благоговейно прошептал Лейн.

Дилла недоверчиво подняла бровь.

— Но ведь это не ясень.

— В каждом мире свои деревья.

Лейн протянул Дилле сумки. Судя по весу и форме, набиты они были книгами.

— Обязательно нужно сюда вернуться. Древо жизни, подумать только! Какие чудодейственные эликсиры можно сделать из его листьев!

— Сначала надо узнать местные легенды об этом дереве. А то были случаи — пожевал листьев и превратился в птицу. — Дилла сцепила ремни сумок и перекинула их через плечо. — Может, их поэтому здесь так много — разных?

— Это едва ли. — Лейн явно не желал отказываться от своей мечты. Сложив ладони чашей, он набрал воды из ручья, попробовал на язык. — Странно…

— Что?

— В том-то и дело, что ничего. — Лейн вытер ладони о штаны. — Родник, вытекающий из-под корней Древа жизни просто обязан быть волшебным или хотя бы целебным. Но в этой воде нет привкуса магии.

"Сила этого мира иссякает, — подумал он. — Неужели ничего нельзя сделать? Не может быть, должен найтись способ. Здесь и сейчас эту задачу не решить, но над ней стоит подумать. Вот он, мой подвиг! Даже Финварра не совершал ничего подобного".

Лейн поднял седло — тяжелое и неудобное.

— Незачем снова лезть через коряги. Пойдем другой дорогой. — Он уверенно показал направление.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — спросила Дилла.

— Птичка напела.

Навеянная чудесным пением безмятежность схлынула с Диллы сразу, как только они покинули поляну. В незнакомом лесу следует постоянно держаться начеку. Пусть вожак стаи где-то прячется, но кроме него здесь и живые хищники могут водиться.

— А её куда девать? — она кивнула на плетущуюся за ними Йолу. — Обратно отведешь?

— Много чести! — зло прошипел Лейн. — Отдам Бору. Пусть пристроит посудомойкой в трактир!

Дилла едва удержала торжествующий вопль. Лес вокруг мигом перестал казаться опасным, а сумки — тяжёлыми.

"Сегодня, — твёрдо пообещала она себе. — Сегодня!"

***

Когда Дилла с Лейном и незнакомая девушка скрылись в кустах, а задетые ими ветки перестали раскачиваться, с вершины Древа жизни спланировал Живоглот. Потянулся, расправив заметно отросшие крылья. Задней лапой яростно почесал шею. Как же содрать этот тесный ошейник, пока не удушил? Хозяин ослабил цепочку, и Живоглот даже боялся потерять спасительный амулет, пока летел к лесу. Но теперь ошейник врезался в шею.

Живоглот почесался второй лапой. Цепочка не выдержала и разорвалась. Котоящер довольно повертел головой. Так гораздо лучше. Ещё бы в животе не бурчало…

Он тоскливо покосился на бесстрашно рассевшихся по ветвям птиц. Жирные какие! А ему листья жрать приходится! Они конечно, волшебные, но ужасно невкусные.

Живоглот жалобно мяукнул и полез по стволу обратно на облюбованный толстый сук. Всем известно, что во сне растут. Живоглот ещё не был доволен своими размерами. А где лучше всего спать, как ни на Дереве жизни?

Глава 17

Глава 17. Откровенный разговор

"Красота в глазах смотрящего".

Английская пословица

— Приятно иметь с вами дело, господа. — Кедар сухо улыбнулся тонкими губами. Серые глаза на пергаментном лице оставались серьезными. — Вполне возможно, что у меня найдется для вас ещё работа. Возьмётесь?

Лейн вальяжно развалился на стуле, поглаживая полный кошелёк.

— Готовы рассмотреть любое ваше предложение, господин маг.

Дилла с удивлением оглядывала кабинет. В прошлый раз здесь всё сверкало чистотой, а сейчас стол напоминал свалку, у стен высились штабеля грязных ящиков, от которых тянуло смрадом нежити и давнего пожара.

— Мои люди прочищают сгоревшую деревню, — пояснил Кедар. — К сожалению, они не слишком компетентны в вопросах магии и собирают всё, что ни попадётся под руку. Приходится перебирать кучи мусора. Грязная работа, но увы, необходимая.

Маг сидел за столом, сортируя в жестяном лотке мелкие косточки и откладывая в сторону фаланги человеческих пальцев. Судя по размеру — детских. Ещё больше похудевший со времени их последней встречи, с запавшими покрасневшими глазами, Кедар и сам напоминал умертвие. Черная, запыленная одежда только усугубляла впечатление.

— Вам нужна помощь в определении? — Лейн брезгливо коснулся лежащего на краю стола черепа какого-то мелкого зверька. При этом он постарался даже краем шелкового рукава не коснуться грязной столешницы. — Боюсь, что ничем не смогу помочь. Мы не занимается некромантией.

— Я тоже раньше не занимался, — Кедар отряхнул пальцы, — но жизнь заставила. Нет, с этой рутиной я справлюсь. Мне нужно, чтобы вы поймали кое-кого в лесу.

— В Проклятом лесу? — уточнил Лейн.

— Вашими стараниями он стал гораздо менее проклятым.

— Только не единорога! — вырвалось у Диллы.

Правая бровь Кедара дрогнула.

— Было бы неплохо. — Он сдержанно вздохнул. — Но я уважаю ваше желание оставить это великолепное животное на свободе. В конце концов, все рождённые имеют право сами выбирать себе судьбу. Другое дело — нежить или химеры, созданные во зло людям.

Кедар сложил ладони домиком.

— На днях королем был подписан новый указ. Все нерождённые твари подлежат уничтожению или, в исключительных случаях, отлову для последующего изучения. — Он вытащил из-под лотка лист бумаги. — Взгляните, возможно, вы уже встречали в лесу такое создание?

Красочный рисунок был выполнен мастерски, неизвестному художнику удалось передать даже веселые искорки в глазах Рыжика. Или это портрет его сородича? Дилла присмотрелась внимательнее. Вроде бы у Рыжика рожки покороче.

— Любопытный экземпляр, — сказал Лейн. — Вы уверены, что это химера?

— Этот факт не подлежит сомнению.

Лейн вытянул губы трубочкой.

— М-да?.. В таком случае преклоняюсь перед мастерством кудесника, который его создал.

— Я тоже. К сожалению, тот мастер погиб. Тем более ценным становится это существо, которое, как я уже сказал, подлежит отлову по закону. Вы возьметесь за эту работу?

Лейн пожал плечами.

— Только если это не поиски иголки в стоге сена. Сегодня я убедился, что лес гораздо протяжённее, чем кажется. Отыскать там мелкое существо будет непросто. У вас есть образец его шерсти или рогов?

— Увы, нет. Но мне известно, что это создание любит молоко и хлеб. Возможно, его получится приманить.

Лейн повернулся к Дилле.

— Что скажешь?

Она с сомнением потёрла подбородок.

— Вроде бы я видела кого-то похожего. Он маленький, да? Как вставшая на задние лапы лисица?

— Лисица? — переспросил Кедар.

— Вот такого примерно роста. — Дилла чиркнула ребром ладони себе по бедру.

— Да, да именно такого!

— Сможешь найти место, кто его видела? — спросил Лейн.

— Запросто, — честно ответила Дилла.

Они импровизировали. По дороге в город Дилла не решилась пересказать Лейну утренний разговор с Бором из опасения, что Кедар потом допросит девку. А сам гоблин, когда они заявились к нему с зарёванной Йолой, к откровенности склонен не был.

— И зачем она мне? — буркнул он, даже не приглашая их в свою берлогу.

— К Мэлли сведи, — посоветовал Лейн. — Она при мне жаловалась, что по вечерам ей в трактире рук не хватает.

— Разве что, — неохотно согласился Бор.

— Тебе там хорошо будет. — Дилла решила проявить великодушие и утешить снова расплакавшуюся девушку. — Всяко лучше, чем в обители.

Йола сжала чётки так, что костяшки пальцев побелели.

— Он… — она указала подбородком на Бора, — он…

— Гоблин. — Бор растянул рот от уха до уха. — Не видела таких, как я?

Йола сдавленно пискнула.

— Не боись, не съем.

Йола умоляюще посмотрела на Лейна, но он раздраженно отмахнулся от неё.

— Отлично, с этим решили. Возьмешь на сохранение? — Лейн протянул Бору уздечку. — Не хочу с ней к Кедару идти.

— Это верно, незачем дразнить виверн, — кивнул гоблин.

Больше он ничего не сказал и не задержал Лейна, когда тот направился к двери. Только подмигнул Дилле и выразительно постучал себя по виску.

По дороге во дворец Дилла скомкано, полунамеками, опасаясь, что их могут подслушать, предупредила Лейна о возможной заинтересованности Кедара в Рыжике. И вот теперь они балансировали между правдой и не полным враньём. То есть, балансировал Лейн, а Дилла старалась больше молчать. Из всех фэйри только гоблины способны на откровенную ложь, остальные с детства учатся жонглировать словами и обманывать с помощью правды и умолчаний.

— Вы сказали — отлову? — Лейн прищурился. — То есть, вы желаете получить эту химеру живьем?

— Совершенно верно.

— Это может оказаться непростым делом, учитывая размеры леса и тот факт, то нам не удалось уничтожить всю нежить.

— Плачу вдвое против первого заказа, если уложитесь в пять дней.

— Втрое! — Ноздри Лейна затрепетали, как у почуявшей добычу лисицы.

— Увы, — Кедар развел руками, — городская казна не безгранична. Но могу добавить что-нибудь из моей личной коллекции артефактов — на ваш выбор. И половину денег я готов выплатить в качестве аванса.

— Это лишнее! — Лейн небрежно махнул рукой. — Ваша платежеспособность не вызывает у нас сомнений.

***

— Только не входи в его сокровищницу, а то там и останешься, — сказала Дилла, когда они покинули город.

— Ясное дело, — согласился Лейн. — Превентивное убийство — излюбленный метод посредственных магов. Ты хлеб купила?

— Бор утром принес.

— Ах да! Рассказывай теперь толком: и что Бор сказал, и что Рыжик делал.

Рассказ растянулся до самого дома. Лейн уточнял и переспрашивал каждую мелочь.

— Ты что думаешь, я с него ни на секунду глаз не спускала?! — не выдержала Дилла. — Как стоял, как смотрел, как моргал… Сам за ним следи, если интересно!

— Интересно, — задумчиво кивнул Лейн. Не то Дилле, не то своим мыслям. — Очень интересно.

— Он ведь проголодался там! — спохватилась Дилла. — Открывай быстрее!

Дом встретил их тёплой тишиной.

— Ждёт… — непонятно сказал Лейн и крадучись пошел наверх. Лестница под его ногами заиграла плавную, успокаивающую мелодию.

Эта осторожность неприятно царапнула Диллу. Отношение Лейна к Рыжику почему-то изменилось, но Дилла никак не могла понять, что именно его встревожило.

Наверху взвизгнул Рыжик, радостно закурлыкал. Переливчато засмеялся Лейн. У Диллы отлегло от сердца. Она прошла на кухню, умылась, разложила на столе свежие продукты.

— Спускайтесь ужинать! — крикнула она.

Лестница сыграла бравурный марш. В кухню влетел Рыжик и с разгона боднул Диллу рожками в живот. Она притворно охнула, подхватила его и подкинула к потолку.

— Это ещё что такое? Нападение на хозяйку дома, да? Вот запру в чулане, будешь знать!

— Только не там, где еда. — Лейн остановился на пороге, наблюдая, как Рыжик верещит и барахтается в руках Диллы. — Я умираю от голода. Молоко осталось?

— Полкувшина. — Дилла усадила Рыжика за стол. — Можно с хлебом намешать, если ты принесёшь ложки. Он из них кукол сделал.

— Я видел. — Лейн положил на стол букет луговых цветов, из которого торчали четыре ложки. — Ничего не замечаешь?

Дилла шевельнула букет.

— Куклы? Но они были из сухой травы!

— Вот именно. — Лейн налил в кружку воды и поставил в неё букет. — А у него эта трава ожила, зацвела и не завяла.

— Разве это плохо? — осторожно спросила Дилла.

— Нет. — Лейн усмехнулся с непонятной Дилле печалью. — Конечно, нет.

Он взял с полки серебряную ложку и положил перед Рыжиком.

— Ты ведь не думаешь… — Дилла не договорила.

— Я уже не знаю, что думать. — Лейн рассеянно ломал кусок хлеба. Рыжик шумно выдувал пузыри в своей миске с молоком. Чмокал, вылавливая разбухшие корочки. Серебряную ложку он держал так же уверенно, как деревянную. — Я хотел вернуть его в лес. Но он…

— Домашний.

— Верно. Чей-то любимец или прислужник. Так что сначала надо узнать, как он оказался в лесу. — Лейн подцепил пальцем мордочку Рыжика. — Покажешь, как у тебя дела с языком?

Тот с готовностью открыл рот. Лейн прерывисто вздохнул. Дилла присвистнула.

— Вот это скорость! Да он уже через пару дней заговорит. С моими бы крыльями так!

Лейн поводил рукой за ее плечами.

— Ничего?

— Вроде бы что-то толкается изнутри. Повторим сегодня?

— Да, конечно. — Лейн положил в свою миску три ложки мёда, попробовал и добавил еще две. — Но сначала надо устроить Рыжика на ночь. Пожалуй, поселим его в пустой комнате. С заклинаниями я разобрался, они исключительно книжные. На живых существ никакого влияния не оказывают.

Дилла подлила Рыжику молока. Больше слопает, крепче спать будет. На эту ночь у неё большие планы, а Рыжик им помешает. Только бы он согласился спать один!

— Хочешь ночевать в стоге сена? — предложила она. — В нем мягко и душисто.

Рыжик подскочил на табурете, торопливо дохлебал мешанку и одним прыжком оказался у входной двери. Нетерпеливо заплясал, дергая ручку.

— Э, нет! — Лейн погрозил ему пальцем. — Ты из дома не выходишь. А то явтися страшное чудовище и утащит тебя, ясно?

Рыжик сник. В утешение Дилла разрешила ему перетаскивать охапки сена, которые она приносила в кухню. В результате весь коридор был усеян травой, пришлось подметать. Зато набегавшийся Рыжик уснул сразу, как только набил всё сено под стол и умял в получившемся стоге уютную ямку.

— Уснул? — Лейн ждал Диллу на верху лестницы. — Хорошо. Теперь займёмся тобой.

Она пожалела, что не успела искупаться. Лейн снял камзол, закатал рукава рубашки, распустил волосы и выглядел так… Дилла не нашла подходящего слова. "Соблазнительный" даже близко не передавало впечатление, которое оказывал на неё Лейн.

Она старательно отряхнулась, пальцами расчесала волосы, делая вид, что выпутывает травинку.

— Мне лечь?

— Да, как в прошлый раз. И лучше сними рубашку. — Он торопливо отвернулся.

Хорошее начало! Радуясь, что кровать широкая, Дилла легла посередине, чтобы Лейну пришлось забраться к ней с ногами.

— Давай.

Когда лёгкие ладони легли на лопатки, Дилла затаила дыхание.

— Больно? — озабоченно спросил Лейн.

— Нет, — процедила она. "Великий Хаос, неужели я ему совсем не нравлюсь? Или ему женщины вообще не интересны?"

Лейн прощупал двойные плечевые суставы Диллы. Растут крылья или нет? Неужели он перестарался, залечивая раны, и что-то непоправимо изменил? "Я совсем её не чувствую! — он подавил панику, сосредоточившись на воспоминаниях. Крылья — широкие, перепончатые — плащом накрывают Диллу. Вот они расправляются, наполняются ветром… Как крепко она обнимала его там, над Дорогами. — Пусть они вырастут! Тогда она снова будет счастлива!"

Лейн надавил сильнее, чем в прошлый раз. Дилла без напоминаний напряглась.

— Всё.

Она потянулась всем телом, повернулась и чуть не заплакала. Лейн уже сидел на краю кровати, спиной к ней. Растирал кисти рук.

— Я сейчас уйду, — виновато сказал он. — Голова немного кружится.

— Сиди, сколько хочешь. — Дилла судорожно думала, как его задержать. — Слушай, а зачем ты искал девственницу, если сам умеешь справляться с единорогами?

Лейн поёжился. Острые кончики ушей, торчащие из облака распушившихся волос, покраснели.

— С единорогами никто не умеет справляться, кроме… Ну, ты знаешь. Только это неважно — девушка или юноша. Главное — целомудрие.

— Да? — Дилла села, медленно осознавая, что именно он сейчас выдал. — А почему считается, что единорога способна поймать только девица?

— А ты сама подумай. — Лейн досадливо дернул плечом. — Детей единорог съедает, подчиняется только вошедшим в брачный возраст. А какой парень в шестнадцать лет признается, что он еще девственник?

— Или в пятьдесят четыре, если он из сидов. — Дилла покрутила головой. — Я бы тоже не призналась на твоем месте. Но как это вышло-то? У вас же не принято сохранять девственность?

— Да кому я нужен — такой?! Я же наполовину гоблин, а ты знаешь, как все к ним относятся!

Дилла смущенно прикусила губу. Она тоже относилась к этим "всем" — до недавнего времени. Сидов не слишком любят, но всем известно, что у них есть кодекс чести, и они ему строго следуют. Как и банши, если на то пошло, и демоны. А какой кодекс у гоблинов, знают только гоблины. Если у них вообще есть понятия о чести.

— Врут, как дышат, да? — Лейн горько усмехнулся. — И что при таком раскладе прикажешь делать? Человеческих девиц зачаровывать? Так они мне неинтересны. Гоблинки полукровок не жалуют, чтобы не рожать от них хилых детей. А ухаживать за дамами при дворе даже пытаться нечего, только позориться! С такой-то внешностью…

— А что с тобой не так?

Лейн рывком обернулся.

— Ты… ты издеваешься, да?! Я же уродливый!

— Неправда! — возмутилась Дилла. — Кто тебе сказал такую глупость? Ты необычный, но у тебя глаза красивые и волосы…

— Волосы?! — Лейн вскочил. Из пожелтевших глаз брызнули злые слезы. — Волосы у сида должны струиться, как лунный шелк или как ночной ветер. А у меня что? Стружка ржавая! Ну, кто такого полюбит?

Дилла обдумала возможные варианты ответов и остановилась на самом простом.

— Я.

Лейн, яростно вытиравший лицо, выронил платок.

— Ты серьезно?

— Куда уж серьезнее, — вздохнула Дилла. — Иначе как бы я тебя выдержала всё это время?

— Да я веду себя, как ангел!

— Ангелы не играют в азартные игры. А если играют, то не проигрываются в пух и прах. И они доверяют своим друзьям.

Дилла потянулась за рубашкой, надела, не глядя на Лейна. Удалось признание, ничего не скажешь. Сейчас Лейн начнет язвить, и тогда ей придется уйти. Из этого дома и из этого мира. Идти и идти, пока не закончится под ногами Дорога.

— Давно? — тихо спросил Лейн.

— Не знаю. — Дилла грустно улыбнулась. — Наверное, с тех пор, как ты забрал у меня боль там, у моря.

Лейн молчал. Голо его странно дёргалось, как будто он давился словами. Дилла ещё раз вздохнула.

— Ладно, забудь. Переживу.

Она опустила ноги на пол, нашарила сапоги.

— Пойду прогуляюсь.

Если во всей этой вымороченной округе не найдется, на ком сорвать злость, хоть дрова нарубит.

— Не уходи.

Дилла подняла голову. Лейн светился — глазами, улыбкой, каждым рыжим волосом.

— Я тебя тоже люблю! О боги, если бы я только знал! Я вёл себя, как слепой дурак, да? Даже сейчас не поверил, думал, ты насмехаешься.

— Почему? — Дилла осторожно, словно боясь обжечься об это сияние, коснулась его щеки.

— Да сколько раз уже так было… — Лейн приугас. — Наши умеют разыгрывать.

— Больше тебя никто не обидит. — Дилла прикрыла глаза, чтобы не пугать Лейна всколыхнувшейся внутри горячей волной гнева. — Никто и никогда.

«А если кто-нибудь посмеет даже подумать о таком — изничтожу, — поклялась она себе. — И тело и душу, чтобы больше не возродились!»

Лейн понял её по-своему и поцеловал в губы. Неумело, но очень старательно. Дилла потянула его на себя.

— Надеюсь, Дика уже сбежала из леса. Она ведь сумеет теперь уйти на Дороги — без уздечки?

— Я именно это ей и посоветовал. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я не горю желанием снова встретиться с единорогом на лесной тропинке. А ты уже не сумеешь её остановить.

Лейн снова засиял.

«Это стоит сломанных крыльев, — целуя его, с нежностью подумала Дилла. — Это стоит гораздо больше…»

Глубокой ночью, когда они засыпали, прижавшись друг к другу, Дилла прошептала Лейну на ухо:

— Обещай, что больше не будешь от меня ничего скрывать. И проигрывать все деньги!

— Обещаю… — Лейн потер глаза и сладко зевнул. — Думаешь, мне нравилось изображать перед людьми растяпу?

— А зачем тогда позволял им выигрывать?

— Ну, знаешь, как говорят: не везет в картах, повезет в любви. Вот мне и повезло.

Дилла застонала.

— Лейни, но ведь это всего лишь утешительная поговорка! Даже не примета.

— Я знаю, — Лейн довольно улыбнулся. — Но ведь сработало!

Глава 18

Глава 18. Виви-Ди-Диви

"Не позволяй своему языку перерезать собственное горло".

Ирландская пословица

Дилла проснулась от тихого скулящего звука. За окном рассвет подкрашивал розовым серые облака.

— Лейни… — Она осторожно потрясла его за плечо. — Рыжику плохо.

Лейн застонал.

— Это мне плохо! Я к нему уже дважды бегал.

— И что?

— И ничего! — Лейн зарылся головой в перину. — Всё с ним в порядке, просто кошмары замучили.

— А ты не знаешь заклятья против них?

— Рассвет уже. Солнце в окно, кошмары в дверь. Сейчас успокоится.

Но жалобный плач не стихал, наоборот, стал громче, под аккомпанемент печальной музыки. Лейн протяжно вздохнул.

— А я так надеялся, что у нас будет целое утро…

— Всё у нас будет. — Дилла потерлась носом о его плечо. — Просто надо его успокоить.

Она наспех натянула одежду и открыл дверь. Скорчившийся у порога Рыжик тут же вскочил и уставился на неё с робкой надеждой. Шерстка на его мордочке слиплась от слёз.

— Горе ты горькое, — вздохнула Дилла. — И куда тебя девать?

Она взяла Рыжика на руки, отнесла в комнату Лейна. Уложила на диван и накрыла одеялом.

— Поспи еще немного, ладно? Мы рядом.

Рыжик ухватил ее за палец.

— Ахку!

— Да ты говоришь! — обрадовалась Дилла. — Сказку тебе? А хочешь узнать, как победить кошмары? Их приносит Ночная Кобыла. Она белая-белая, летает ночами над землей, и грива её стелется, как туман. Гнездо её на скале, куда никому не добраться. Сложено оно из крепких веток и выложено белой шерстью лошадей и перьями вещих птиц.

Про кости и потроха, годами гниющие в гнезде, отчего рядом с Ночной Кобылой даже гарпии не селились, Дилла умолчала.

— Она насылает кошмары на всех, кто чего-то боится или просто устал. Чтобы не попасться Ночной Кобылы, надо поймать паука и попросить, чтобы он сплел паутину над постелью. Тогда кошмары в ней запутаются.

— Аи! Аук! — Рыжик с восторгом показал в угол, где маленький паучок деловито сплетал сеть.

— Ага, сейчас поймаю… — Дилла зевнула. "Что ни сделаешь, лишь бы ребенка успокоить", — как говорила мама.

— Не трогай паука! — В комнату ворвался взлохмаченный Лейн в одной рубашке. — Убирайтесь отсюда оба, пока всё мне не разрушили! — Он притопнул босой ногой.

— Что тут разрушать-то? — Дилла оглядела пустые стены.

— Ейни! — Рыжик выбрался из одеяла и подбежал к Лейну. — Аи!

Он широко раскрыл рот и показал ещё коротковатый, но чистый и розовый язык. Лейн ошалело протер глаза.

— Уже?! О боги, это невероятно!

— Лейн, ты гений! — Дилла окончательно поверила, что её крылья тоже отрастут. Это помогло смириться с мыслью, что прямо сейчас затащить Лейна обратно в постель ей не суждено. — Давайте устроим сегодня праздник? Мы заслужили.

— А! А! А! — Рыжик запрыгал.

***

Последний ящик с никуда не годным мусором вынесли из кабинета. Кедар облегченно вздохнул, споласкивая руки в серебряном тазике. Он не переносил так называемый "рабочий беспорядок", обычный для большинства магов. Мусор вокруг означает мусор в голове. В его кабинете должно быть идеально чисто и всё разложено по полочкам.

"А есть что раскладывать?" — ехидно спросил незабытый голос.

Кедар потёр виски. Закончится это когда-нибудь? Стоит ему устать, и сразу возвращаются призраки.

— Я сожгу твой драгоценный лес. Перепашу землю и засыплю солью. И тогда ты исчезнешь навсегда. Если мне не суждено получить твою силу, она не достанется никому!

"Ты довёл мир до агонии, Кедар. Хочешь увидеть его смерть?"

— Можно жить и без магии! Я докажу тебе!

"Доказывают живым, а не мёртвым".

— Вот именно! — Кедар подошёл к окну, стиснул край подоконника. — Тебя нет. Ты — всего лишь остаточная эманация!

"Или твоя совесть?"

— Заткнись! Кто бы говорил о совести, ты, живодёр!

— Мой господин? — секретарь робко приоткрыл дверь. — Вы меня звали?

— Нет! — рявкнул Кедар. — Впрочем… Пошли за Лек-о-Бором.

Секретарь испарился. Кедар растер похолодевшие руки. Мир без магии… Как это прекрасно! А то немногое, что останется, он разложит по полочкам и будет применять бережливо и разумно.

Да, это будет идеальный мир. Мир, который можно понять. Без хаоса стихийной магии, без непостижимых нелюдей и волшебников, порождающих чудовищ. Без нежелающих умирать богов. Мир для людей, и только для них!

***

— Диви! Диви-Виви-Ди!

Дилла отперла входную дверь и отшатнулась. Мимо неё стремительно пронеслось что-то зеленое, отдаленно напоминающее птицу.

— О, нет! — Лейн бросил полную пирогов корзину и ринулся в дом. — Дверь захлопни!

Дилла задвинула засов, отмахиваясь от второй невесть откуда взявшейся птицы с желто-красными крыльями. Птица сделала круг над её головой и полетела вслед за Лейном.

— Виви-Ди-Диви!

Щебет доносился из бывшей библиотеки. "Мы же заперли двери, когда ушли! И окна зачарованы! — Дилла аккуратно поставила свою корзину, чтобы не разбить кувшин с молоком, и побежала за птицей. — Как мог Рыжик напустить в дом столько живности? Всего-то за пару часов?!"

Припасов, чтобы устроить праздник, в кладовках не хватило. Так что, строго-настрого наказав Рыжику ничего не трогать, Лейн и Дилла собрались в город. Рыжик таскался за ними унылым хвостом и шмыгал носом. Он заранее скучал, и даже краюшка хлеба, щедро намазанная мёдом, его не утешила. К тому же Лейн снял заклятье с лестницы, чтобы Рыжик не выдал своего присутствия, если поблизости от дома вдруг появится кто-нибудь с чутким слухом.

— Лейн, может, ты просто усыпишь его на пару часов? — предложила Дилла.

— Такой сон не идёт на пользу. Надо чем-то его занять. — Лейн задумался, щелкнул пальцами и убежал наверх. Вернулся с гербарием и развернул его прямо на полу в бывшей библиотеке. — Вот, развлекайся. Смотри, внутри альбом гораздо больше, чем кажется снаружи. — Лейн развернул сложенный вчетверо лист. — Только не порви.

Рыжик с любопытством перелистнул пару страниц и радостно зачирикал, поглаживая ладошкой засушенные листья и цветы.

— У вас схожие интересы, заметил? — спросила Дилла.

— Я много чего заметил, — туманно ответил Лейн. Он трижды обошел вокруг дома, бормоча охранные заклинания. По его приказу золотой плющ заплёл окна на обоих этажах.

— Ты не перебарщиваешь, как с рагу? — засомневалась Дилла. — Теперь любому станет ясно — нам есть, что скрывать.

— Лучше так, чем если Рыжика выследят. Бор старается не замечать, чего не надо, но Кедар умеет задавать вопросы.

— Лейн, — Дилла взяла его за руку, — ты помнишь, что мне обещал? Выкладывай, какой заговор вы сплели с Бором?

— Не сейчас, ладно? — Лейн сжал её пальцы. — Я уже сам не уверен, что мне следует делать и чего не следует. Пусть сначала Рыжик заговорит.

У Диллы неприятно заныло под ложечкой. "Давай уйдем, — хотела она сказать. — Возьмём Рыжика и уйдем на Дороги. Пусть Бор сам разбирается со своими проблемами. Ты не обязан его спасать. А весь этот мир — тем более".

— Ладно. Только ничего не делай один, без меня.

— Не буду. — Он приподнялся на цыпочки и поцеловал её. — Мы ведь теперь вместе, правда?

— Да. — Дилла стрельнула глазами по сторонам. Людей поблизости нет, это прекрасно. — А если мы свернём вон к тому стогу, то будем совсем-совсем вместе…

— Виви-Диви-Ви!

Дилла заглянула через плечо Лейна, остановившегося в дверном проёме. Комната уже не была пустой. Строго говоря, она и на комнату уже не походила. Скошенная трава ожила, пучками вросла в щели между каменных плиток пола. Повсюду лежали кучки листьев — не сухих и ломких, а словно бы только что опавших с сотни разных кустов и деревьев. Ни на секунду не переставая чирикать, Рыжик хватал их охапками, карабкался на стул, потом на стол и подбрасывал листья к потолку. Большая часть падала на пол, но некоторые слипались в подобие птиц и кружили по комнате, присаживались на полки, даже пытались вить гнезда. Разоренный гербарий с пустыми страницами валялся в углу.

"Лейн его убьет!" — мелькнула у Диллы беспомощная мысль.

— Балбес! — Она протиснулась мимо остолбеневшего Лейна, подняла альбом и сунула под нос Рыжику. — Зачем ты это сделал?!

Рыжик перестал прыгать, с обидой посмотрел на альбом, потом на Диллу. Он явно не понимал, за что его ругают.

— Давай, быстро собирай, как было! — Дилла открыла альбом. — Ну?

Рыжик понурился и упрямо засопел. Дилла в сердцах отвесила ему подзатыльник.

— Не трогай его!

Лейн отмер и, осторожно обходя кучи листьев, подошел к Рыжику. Сел перед ним на корточки.

— Не бойся, я не сержусь. А ты знаешь, что листья умеют танцевать? Нет? Я тебя научу.

Тонкие пальцы Лейна запорхали над кучей листьев, поднимая их в воздух. Глаза Рыжика восторженно засверкали, он тоже поднял руки — не повторяя жесты Лейна, а дополняя их. Дилла отступила к двери.

"Руки… — Она ошеломленно следила за слаженными движениями двух совершенно разных существ. — У них же одинаковые кисти рук. Только у Рыжика меньше, поэтому сразу не заметно!"

Длинные пальцы, каждый с четырьмя фалангами. Узкие ладони, перламутровые заостренные ногти, аккуратно подпиленные у одного и обломанные у другого. Руки лучника и творца. Руки сида. Но как такое возможно?

А листья кружились, выписывая воздушные пируэты, собирались в фигуры танцовщиц в пышных юбках… Несколько раз Рыжик принимался щебетать. Лейн пытался подхватить мелодию, но не попадал в ритм. В такие моменты листья падали на пол.

"Он не химера, — отчетливо поняла Дилла. — Но и не родился таким. Лейн ошибся. Великий Хаос, кажется, я знаю, как его изменили!"

Лейн устало откинулся, почти упал на цветочный ковер.

— Всё, представление окончено.

Рыжик вздохнул и принялся сгребать разлетевшиеся листья в кучу. Лейн посмотрел на Диллу.

— Я должен узнать, кто это сделал.

— Он уже мертв.

— А если нет, я найду его, Дилла, клянусь. И упокою на веки вечные.

— Ты тоже понял, да? — Дилла кивнула на шебуршащего под листьями Рыжика. — Я про такое только в сказках слышала.

— Я тоже, — Лейн заговорил низким, зловещим голосом: — Я выполню твое желание, но за это ты отдашь мне свои глаза… Или сердце. Или руки.

— Но зачем? Я понимаю, если бы создали красавицу или непобедимого воина. Но вот это недоразумение? Тем более, их было пятеро.

— Это как раз объяснимо. С каждым разом эксперимент получался всё удачнее. Бор говорил о троих, так? Значит первые двое не прожили долго.

— Меня больше удивляет, что даже один выжил. Представляешь, каково это, когда отрезают родные руки и приращивают чужие? А может, не только руки. Что осталось у Рыжика от прежнего тела?

— Воистину, работа истинного гения, — с холодной ненавистью произнес Лейн. — Никаких следов сращивания не заметно. Где же этот проклятый маг взял сидов для своих экспериментов?

— Может, это были не сиды, а кто-то похожий? Мы ведь не видели местных фэйри.

— Возможно. — Лейн погладил ближайшую куртинку травы. — Едва ли он искал расходный материал в других мирах. Если я правильно понимаю, какую он цель перед собой ставил.

— И какую же?

— Власть, Дилла. Но не над людьми, нет. Над этим миром. Я еще не разобрался, как связан Рыжик, те два дерева, война, нежить в лесу и тот факт, что магия здесь почти иссякла. Но связь есть, нутром чую. В Рыжике кровь лесных духов. Он очень сильный. Это "недоразумение", как ты выразилась, при должном обучении, способно стать величайшим магом жизни.

— А ты можешь его научить?

— Едва ли. — Лейн протянул ей руку. — Помоги встать.

— Но у вас же получилось колдовать вместе?

— Виви-Ди-Диви! — Рыжик, незаметно подобравшийся сзади, осыпал их листьями.

Лейн чихнул, Дилла усмехнулась.

— И что означает это виви-диви?

— Я! — Рыжик гордо выпрямился, даже приподнялся на цыпочки и вытянул вверх уши. — Это я!

— Красивое имя. Тебе подходит. — Дилла опустилась на колени и осторожно привлекла его к себе. — Диви, а ты помнишь, кто тебя… С кем ты жил раньше?

— Один, в лесу. — Он присмирел.

— Один? Ты же показывал, что вас было сначала пятеро, а потом трое?

— Сестрёнки исчезли. Давно. — Диви посмотрел на свои руки. — А братья потом… в лесу. Их костлявые поймали. А я убежал и спрятался… У нас праздник будет?

— Обязательно. — Лейн придвинулся к ним. — Но сначала постарайся вспомнить, где ты жил до того, как попал в лес?

Диви почесал за ухом.

— В палатке в саду. Она зеленая была, как твой плащ. Мы там молоко ели с кашей и сказки рассказывали…

Он вдруг сморщился и затрясся.

— А потом больно было! И дым. Все кричали…

Лейн с досадой цокнул языком.

— Негусто. А что кричали, помнишь? Может, имена какие-нибудь?

Диви сдавленно всхлипнул.

— Он сказал — бегите! И мы побежали… Я на дерево залез, потом на другое перепрыгнул. И так до поляны. Они меня не догнали.

— Кто? — спросила Дилла.

— Да костлявые же! — Диви всплеснул руками, в отчаянье, что его не понимают.

— У него всё перепуталось в голове. — Дилла погладила пушистые рожки. — А что ты делал в лесу, когда остался один?

— Прятался. — Диви вытер нос о рукав Диллы. — Я нору нашел под деревом. И спал. Долго. Ел иногда. Там ягоды росли и яблоки большие, вкусные. А вода плохая была. Потом опять спал. А потом проснулся и не заснул больше. Костлявые выли страшно. Я подкрался посмотреть. Увидел вот это, — он показал на окно, за которым блестел золотой плющ, — красивое. Я его на себя намотал. А оно вдруг дёрнуло и потащило!

— Та-ак… — Лейн что-то подсчитал на пальцах. — Спячка — это многое объясняет. Диви, а ты сможешь найти то дерево с норой?

— Там костлявые! — Он испуганно округлил глаза.

— Нет больше костлявых, мы их победили. — Дилла встала. — Но сегодня мы не пойдем никуда дальше кухни. Хватит воспоминаний. У нас праздник!

Глава 19

Глава 19. В осаде

«Страдание за друга удваивает дружбу».

Шотландская пословица

Как же ему обрыдло притворяться!.. Бор угрюмо кивал, пропуская мимо ушей половину слов Кедара. "Опасность для всего мира", "ответственность", "высшая цель" — всю эту бредятину людям в мозги вкручивай. А ему, Бору, на ваш мир плюнуть и растереть. Кто думает иначе, тот не знает гоблинов.

— Как они попадают к лесу, минуя город?

Прямой вопрос не проигнорируешь.

— По туннелю. — Бор изобразил руками трубу. — В одном месте вошёл, в другом вышел.

— Так же, как ты это делаешь?

Бор кивнул. Он не раз проделывал туннели, выполняя поручения и самого Кедара, и его отца.

— Проследить за ними во время перемещения можно?

— Нет.

— Тогда отправляйся к лесу. Спрячься, чтобы они тебя не видели, и следи. Меня интересует, с чем они придут и, особенно, с чем вернутся. Или с кем. Сразу же доложишь мне.

— Да, господин.

— Всё, иди.

В дверях Бор едва разминулся с секретарем, который на вытянутых руках нес серебряный поднос.

— Господин Кедар, пришел следопыт, которого вы отправили к Сердцу-на-Двоих. Он принес вот это.

Бор сглотнул. На подносе кверху лапками лежала зеленая птица, слабо подергивающая крыльями. Секретарь поставил поднос на стол и тут же отступил. Кедар брезгливо тронул птицу посеребренным стилом.

"Тупица, при чём тут серебро! — Бор не сводил глаз с подноса. — Она живая! Великий Хаос, как быстро! Хорошо, что я отправил весточку… Началось… О боги, началось! Кто же из них? Лиик или Диви? Или всё-таки…"

— Это что, шутка? — в голосе Кедара отчетливо прозвучала угроза. — Зачем он притащил ко мне эту дохлятину?

— Гос-сподин… — секретарь дрожащим пальцем указал на поднос. Птица еле слышно пискнула и рассыпалась на зеленые листья.

Кедар отдернул стило. Наклонился и втянул ноздрями воздух над листьями.

— Вот как… Бор, вернись! Мой приказ отменяется. — Он сел за стол, быстро написал несколько строчек на листе бумаги, сложил, запечатал и протянул секретарю. — Доставить командору. Быстро!

Секретарь метнулся за дверь. Кедар посмотрел на Бора ничего не выражающим взглядом.

— Эти ваши туннели можно открыть прямо из дома? Да или нет?

— Да. — Бор сразу догадался, к чему приведет его ответ. Но что толку? Он не может промолчать.

— Ты способен этому воспрепятствовать? Да или нет?

— Да.

— Отлично! — Кедар откинулся на спинку кресла. — Пойдешь со стражей. Окажешь им любую помощь, какая потребуется. В первую очередь, сделаешь так, чтобы Лейн и все, кто с ним, не смогли уйти из дома по туннелю. Это приказ. Лейна и того, кто смастерил вот это, — он указал на кучку листьев, — я хочу получить живыми и, по возможности, невредимыми. В клетке. С Диллой — как получится. За её смерть я не взыщу. В доме ничего не трогать, я сам его потом осмотрю.

Бор склонил голову, лихорадочно соображая, как предупредить Лейна.

— Я могу идти, мой господин?

— Нет, подождешь здесь. Я уже вызвал командора. И ещё, — Кедар наставил на гоблина костлявый палец, — ни сейчас, ни по дороге, ты никоим образом не попытаешься без моего ведома или ведома командора связаться ни с кем из тех, кто сейчас находится в Сердце-на-Двоих. Это приказ.

Бор всем своим видом изобразил возмущение.

— Я и не собирался, мой господин!

Теперь оставалась одна надежда, и снова на Диллу. К счастью, Кедару не известно, какие у банши чуткие уши. Люди не умеют передвигаться бесшумно, особенно в доспехах. Она услышит их еще на подходе. Лейн успеет открыть туннель. Должен успеть!

***

— Как думаешь, сколько ему лет? — Дилла с улыбкой наблюдала, как Диви откусывает сразу от двух пирогов, по уши вымазавшись в варенье.

Лейн пожал плечами.

— Понятия не имею. Ведет он себя, как ребенок, но это ещё ничего не доказывает. Многие мелкие фэйри до конца жизни так себя ведут. Ясно одно: его, скажем так, усовершенствовали до войны.

— Рыжик… ой, то есть, Диви, — Дилла протянула ему третий пирог, — а ты знаешь, сколько тебе лет?

Диви непонимающе похлопал короткими ресницами.

— Лет?

Лейн махнул рукой.

— У него память, как у стрекозы. Бесполезно спрашивать.

— Он просто не хочет вспоминать. Я тоже, знаешь ли, не часто вспоминаю, как сломала крылья.

Диви перестал жевать и заинтересованно уставился на Диллу.

— У тебя были крылья? Как у Живи?

— У кого? — переспросила Дилла.

— Его из черного кота сделали, — пояснил Диви. — И золотого варанчика из пустыни. А потом крылья пришили.

— Живоглот! — Лейн потер ладони. — Так, кое-что проясняется. Что ты ещё помнишь про Живи?

— Мы спали вместе… — Диви наморщил лоб. — Не в лесу. На одеяле. Он тоже молоко любил. Даже царапался, если ему мало доставалось. Но мы не обижались. А потом Живи её укусил, и его отдали.

Лейн и Дилла спросили одновременно:

— Кому отдали?

— Кого расцарапал?

— Он нам палатку сделал… — Диви запихал в рот половину пирога, с усилием проглотил и икнул. — И Живи забрал, чтобы с него шкуру не содрали. Она сильно злилась.

Он снова икнул.

— Бор! — удовлетворенно кивнул Лейн. — Что и требовалось доказать. Да перестань ты икать! — Он налил Диви воды в кружку. — Выпей мелкими глотками.

— Меня больше интересует, кто это "она"? — Дилла побарабанила когтями по столу. — Принцесса-ведьма?

— Возможно. Надо будет сводить его к той сгоревшей деревне. И к Дереву.

— Крылья! — Диви требовательно подергал Диллу за палец. Икать он перестал.

— А? — Она прислушалась к себе, пытаясь уловить хотя бы намёк на зуд в плечах. — Да, как у Живоглота, только побольше.

— А почему они сломались?

— Я в шторм попала. Знаешь, что такое шторм? Такой очень-очень сильный ветер, деревья с корнем вырывает.

Диви слез с табуретки, обошел Диллу и положил узкие ладошки ей на лопатки. Щекотно пошевелил пальцами.

— Должны быть, а нету, — огорченно пробормотал он. — Ле-е-ейни, скажи Дилле, что крылья отрастут. Как мне сказал про язык.

Лейн посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом.

— Да он уже… — неловко пробормотала Дилла.

— Хорошо, я скажу. — Лейн подошел к Диви и положил свои ладони поверх его. — Дилла, — с печальной торжественностью произнёс он, — твои крылья отрастут, как язык у Диви.

Он убрал руки. Диви довольно кивнул и вернулся на своё место. Просительно посмотрел на Диллу.

— Лопнешь ведь. — Она отдала ему последний пирог.

Диви ткнулся носом в душистую корочку, прикрыл от наслаждения глаза и заурчал на кошачий манер. Лейн отошел к очагу, заложил руки за спину и молча покачивался с носков на пятку. Только что блестевшие волосы неряшливо обвисли, хотя усталым он не выглядел.

"Неладно что-то в нашем королевстве, — тревожно подумала Дилла. И тут у неё зачесалось под лопатками. — Великий Хаос! Неужели?!"

— Лейн, — осторожно сказала она, — По-моему, у вас получилось.

Лейн колюче глянул на неё, потом на Диви.

— Это у него получилось, — прошептал он и выбежал из кухни.

Дилла догнала его у лестницы, ухватила за плечо.

— Лейни, подожди! В чём проблема? Ты сам сказал, что у Диви много сил. Это же замечательно, что он делится с тобой!

Лейн дёрнулся высвободиться, но она не отпустила.

— Я так долго старался и всё без толку, а он просто коснулся тебя!.. — Лейн закусил губу.

— Да он даже не смог отрастить себе язык, пока не поверил тебе! Ты замечательный учитель, Лейни. И разве плохо, что нас будет трое?

Он слабо улыбнулся.

— В этом всё дело, да? Ты хочешь ребёнка, а у нас не может быть детей. Мы ведь оба полукровки, к тому же очень разные.

— Ребёнка? — От удивления Дилла выпустила его. — Я вообще не думала об этом. Но раз уж ты сказал… Лейн, я согласна на что угодно. Хоть возьми Диви в ученики, хоть усынови его, только не падай больше в обмороки от истощения!

— Я и не падал. — Он немного повеселел. — Но ты права. Я разбудил его силу, и теперь я за него в ответе. Вот только, какой из меня учитель? Это всё равно, как если бы капля взялась учить тучу.

— Даже так? — Диллу прошиб озноб. Неужели этот смешной Диви настолько силён? — Тем более нельзя его бросать на произвол судьбы.

— Ладно, посмотрим, что у нас получится. — Лейн решительно устремился обратно на кухню.

Диви сидел за столом, положив голову на сложенные руки, и с тоской смотрел на недоеденный пирог.

— Не влезает? — посочувствовала Дилла. — Оно и неудивительно.

— Диви, иди сюда! — Лейн нырнул в кладовку и выволок панцирь черепахозмеи. — Видел когда-нибудь такую?

Диви старательно осмотрел панцирь, пошевелил в нём кости.

— Нет, а кто это?

— Узнаешь, когда мы ее оживим.

— Лейн, ты что?! — возмутилась Дилла — Это же некромантия!

— Не в большей степени, чем оживлять цветы. И вообще, Дилла, давай договоримся: ты не вмешиваешься в его обучение!

Дилла подняла руки, сдаваясь. Пусть попробуют. Если что, очаг рядом. Тварь небольшая, с ней и обычный огонь справится.

Сначала соединились друг с другом кости, образовались суставы, от них начали нарастать мышцы. Панцирь Диви держал, как бубен, отстукивая по нему ритм, и непрерывно гудел, выводя диковатую мелодию. Только когда тело химеры покрылось чешуйчатой кожей, он накрыл её панцирем. Погладил по безвольно вытянутой шее.

— Почему она не шевелится?

— Сейчас будет. — Лейн взял его руки, переплёл пальцы со своими, поднял шатром над неподвижной химерой.

Дилла кожей ощутила покалывания. Воздух под руками Лейна и Диви уплотнился, мелькнула яркая искра. И тут раздался стук в парадную дверь. Диви испуганно вскрикнул, вырвался и нырнул под стол.

— Как не вовремя! — Лейн нахмурился. — Дилла, подожди, не открывай. Это Бор. Но он всегда стучит в дверь черного хода. Мы так договорились. Если только…

— Он не один! — Дилла насторожила уши, проклиная себя за беспечность. Расслабилась, увлеклась зрелищем, вместо того, чтобы охранять! — С ним люди… Много людей! Так и знала, что он тебя предаст!

Лейн метнулся к двери, прислушался и что-то зашептал, прижавшись губами к доскам.

— Так, здесь они не пройдут! Дилла, собери еду и все свои вещи, быстро! Диви, помоги ей!

— Они окружили дом! — Окна заросли плющом, но это не мешало Дилле ориентироваться в происходящем снаружи.

— Сколько их?

— Сотня примерно. — Дилла оскалилась. — Это даже лестно!

— Именем короля! — глухо донеслось от парадной двери. — Откройте!

***

Бор страдальчески скривился, когда плеть золотого плюща вздернула не в меру ретивого стражника, полезшего дубасить кулаком по двери. Теперь они озвереют!

— Скажи им, чтобы открыли! — командор Клед эр Стейн покачал перед носом гоблина мечом.

— Лейн! — послушно закричал Бор. — Открой дверь! Отдай Кедару то, что ему нужно, по-хорошему. У них тут клетка. Ты же не хочешь сам в ней оказаться?!

Лейн наблюдал за происходящим из окна второго этажа — в щель между листьями золотого плюща. Клетка была полностью из железа. Оказаться в такой — адская пытка.

— Лейн, мы готовы. — В комнату вошла Дилла, полностью собранная, с котомкой за плечами и перекинутым через руку одеялом. Возле неё жался Диви, обнимающий вяло шевелящую лапами черепахозмею. — Открывай туннель.

— Не могу. — Лейн потер ноющие виски. — Они замкнули дом. Кедар — не дурак. Он принял меры.

— Это Бор наколдовал! — Дилла схватила прислоненный к стене лук. — Отойди от окна, я его пристрелю!

— Нет смысла. Гоблины медленно умирают. Его заклинание сразу не исчезнет, солдаты успеют выбить дверь.

— Ничего, коридор узкий и простреливается с лестницы. Продержимся.

— Нет. — Лейн потянул к себе лук. — Дай мне стрелу с серебряным наконечником.

— Что ты хочешь сделать?

— То, что могу. И что следовало сделать еще вчера.

Диви заскулил, показывая на окно. Золотые плети плюща затряслись.

— Они его рубят!

Лейн сжал губы и натянул тетиву, целясь стрелой в потолок.

В комнате посветлело. Плющ перестал цепляться за стену и рухнул — судя по воплям, на головы тем, кто его рубил.

Лейн спустил тетиву. Стрела исчезла.

Глава 20

Глава 20. Дверь на поляну

"Мы не отступаем, мы наступаем в другом направлении".

Ирландская пословица

— Господин Кедар!

Маг остановился на середине лестницы, ведущей в сад. По голосу секретаря было ясно — что-то пошло не так.

— Ваш сын, господин Кедар…

— Где он?!

— В конюшне… Объезжал коня, потерял сознание, упал… К счастью, на сено… — секретарь захлебывался словами. — Уже отнесли… в его покои!

На секунду Кедар ощутил себя зависшим над пропастью. Как они смогли добраться до Эрлина? Ведь охранные заклинания вокруг дворца не нарушены! Неужели он дал Лейну что-то своё? Только бы не локон!

К покоям сына Кедар добежал потайными переходами. Свидетелей слабости королевского мага быть не должно. Эрлин лежал на постели — слишком бледный для живого. Его даже не разули, побоялись трогать лишний раз.

Кедар взял безвольную руку. Пульс не прощупывался. Он поднес к губам сына зеркальце. Гладкая поверхность едва заметно запотела. Хвала богам!

Он расстегнул на Эрлине куртку и вздрогнул. Скрепляющая ворот рубашки серебряная брошь щелкнула, отстегиваясь сама собой. Кедар осторожно взял её. Маленький длинноухий лучник мигнул зеленым глазом. Стрелы на его изогнутом луке не было.

— Отзови своих людей и Бора от моего дома, Кедар, — послышался искаженный, но узнаваемый голос Лейна. — Немедленно. Иначе твой сын умрет.

Кедар уронил брошь. Провел ладонью по щеке сына. Размахнулся и ударил его. Ещё раз, еще… Голова Эрлина безвольно моталась по подушке. Зеленый глаз серебряного лучника искрился смехом. Кедар смахнул брошь на пол, как ядовитого паука, наступил каблуком.

Спокойно, это еще не проигрыш! Если они сбегут на Дороги — пусть проваливают. А если в Проклятый лес, это даже сыграет ему на руку.

— Коня мне! — Кедар распахнул дверь. Испуганно жмущиеся к стене слуги опрометью кинулись исполнять приказ.

***

— Всё. — Лейн отвернулся от окна. — В окрошку порубили.

Диви, забившийся в угол дивана, тихо плакал. Раздвоенный язык черепахозмеи собирал соленые капли с его носа.

— Теперь выбьют стекла, — Дилла размяла руки. Плечи зудели, отчего ей ещё больше не терпелось начать драку.

— В войну не выбили, теперь тем более не справятся. — Лейн щелкнул пальцем по стеклу. — Нигде такого не видел. Нет, это стекло не треснет даже если в него тараном бить будут. Дверь не выдержит раньше.

Снизу раздались глухие удары. Били сразу по обеим дверям.

— У них что, правда с собой таран?

— Бревна.

— Ну, и где Кедар? — терпение Диллы было на исходе.

— Полагаю, уже близко, — Лейн прижался щекой к стеклу. — Все смотрят на дорогу…

— Только не требуй отпустить с нами Бора! Вообще не торгуйся с ним! Ты ведь не знаешь, что у него имеется в запасе.

Лейн сжал переносицу, поморщился.

— Я обещал Бору… Ох, как всё спуталось! Ладно, уходим.

Он перекинул через плечо ремень сумки, закинул за спину лук и колчан. Плащ надевать не стал, свернул и просунул под ремень сумки.

— Дилла, закрой дверь. И дайте мне руки, оба. Диви, что ты копаешься?

Рыжик никак не мог удержать черепахозмею одной рукой, гладкий панцирь выскальзывал.

— Оставь её! — потребовала Дилла.

— Не оставлю!

— Вот навязался на нашу голову! Держи одеяло! — Дилла выхватила у него химеру, к счастью, слишком вялую, чтобы активно протестовать против такого обращения, зажала подмышкой. — Бери Лейна за руку!

— Диви, — Лейн наклонился, заглядывая в его заплаканные глаза, — нам надо в лес. К тому дереву, под которым ты прятался. Помнишь?

Диви кивнул, прижимая к себе скатанное одеяло.

— Дерево за этой дверью. Нужно просто открыть её. Давай вместе.

Они одновременно нажали на ручку. Дверь открылась. За ней шелестел лес. Лейн и Дилла подхватили Диви и перешагнули порог. Дверь за их спиной закрылась и исчезла.

***

"Ушли…" — Бор выдохнул. Он не особо рассчитывал на план Лейна, поэтому и не разочаровался. Разве что самую чуточку. С Живоглотом оно надёжнее будет.

— Где они?!

Буланый конь Кедара надвинулся на гоблина.

— Не имею понятия. — Бор отступил подальше от оскаленных зубов. — Знаю только, что в доме их больше нет.

— Выбивайте дверь! — скомандовал Кедар стражникам. — А ты пойдешь со мной! — он спешился.

"Со мной" означало — «впереди меня». Бор философски пожал плечами. Кому и вынюхивать ловушки, как ни гоблину. Кедар не зря осторожничает — у Лейна было время устроить парочку сюрпризов незваным гостям. Так что в дом через выбитую парадную дверь Бор вошел бочком и передвигался вдоль стены очень медленно, проверяя каждую половицу. В прихожей и на кухне ловушек не оказалось. Бор дотошно проверил кладовки, очаг и колодец. С сожалением глянул на развешенные травы.

Они бросили всё, чем обзавелись. Это правильно, конечно. Первое правило бродяги — уходи налегке. Но жаль, что Лейн не успел изготовить хотя бы десяток эликсиров. Бор уважал целителей, особенно с даром вынюхивать целебные травы.

Он обошёл стол. Ага, вот и знакомый запах никкена. Нет, это не Лиик, тот после преображения начал пахнуть иначе. Значит, либо Диви, либо Тиви. "Раз, два, три, четыре, пять, вышел никкен погулять…"

— Где они его держали? — Кедар остановился возле двери черного хода, но отодвигать засов не стал.

— Следы повсюду. Его не запирали. — Бор украдкой цапнул со стола единственную серебряную ложку и сунул за пазуху.

Откуда-то из коридора потянуло ароматом лесных цветов. Они что, туннель за собой не закрыли?! Бор осторожно подкрался к резной двери, подцепил ручку кончиками пальцев, потянул. Заглянул в щель и протяжно свистнул. Кедар тут же оказался рядом. Молча осмотрел заросший травой и цветами пол комнаты.

— Принеси. — Он указал на кучу листьев.

Бор притащил охапку. Кедар взял несколько листьев, поднес к самому носу. "Что-что, а чутье у этого гада не отнимешь, — с досадой подумал Бор. — Почти как у собаки!"

— Идем наверх. — Кедар бросил листья.

Бор ожидал от лестницы зловещей музыки, но ступени молчали. И по-прежнему никаких ловушек. Он заглянул в открытую дверь спальни. Ухмыльнулся при виде неубранной кровати. Сынок Финварры добился своего. Или это его добились? Не суть, главное, что Дилла за него теперь дракону горло перегрызёт.

Кедар бросил лишь беглый взгляд в спальню и сосредоточился на двери напротив. Остаточные следы чар окутывали её почти осязаемым облаком.

— Что это за магия? Туннель?

— Не совсем… — Бор обнюхал дверь. Между её нижним краем и порогом защемилась травинка. — Они просто открыли дверь и ушли.

— Куда? На Дороги или в лес?

Если бы на Дороги можно было уйти так просто! Бор поскреб в затылке, делая вид, что размышляет. Он и в самом деле обдумывал, что здесь произошло. Конечно, сиды умеют открывать двери из одного места в другое. При условии, что ясно представляют себе, куда им надо попасть. Но у Лейна нет таких сил, чтобы открыть дверь в Проклятый лес, минуя зачарованную границу. Стало быть, ему помогли. Тогда это точно Тиви. Он был самый сильный из троих.

— Они ушли в лес.

— Открой.

Бор дёрнул на себя дверь и тут же отскочил. Исключительно ради того, чтобы полюбоваться, как дёрнется Кедар. Гоблин уже понял — ловушек в доме нет. Лейн не разменивался на мелочи, сберегая все силы для прорыва.

За исключением старого дивана, комната оказалась пустой. Единственное, что здесь сохранилось — это запахи… Бор подёргал носом… четырёх живых существ. Самый слабый запах был ему незнаком. Кого ещё они пригрели?

— Отправляйся за ними. — Кедар развернулся на каблуках. — Ты знаешь, какое существо я хочу получить. И ты мне его добудешь.

— Но, мой господин! Ты сам запретил мне приближаться к Проклятому лесу.

— Я отменяю этот приказ! — Кедар схватил гоблина за грудки, приподнял и впечатал в стену. — Доставь мне его! Сегодня же, до полуночи! Любыми средствами! Или своими руками вырвешь себе кишки!

***

И снова ни ложек, ни мисок… Для посуды в котомке не нашлось места. Дилла сочла, что важнее захватить побольше еды. Впрочем, разводить костёр у Древа жизни Лейн всё равно бы не разрешил. Дилла порезала хлеб и ветчину, разложила на плоских камнях у родника. Они только что проснулись — все трое. Непонятная сонливость свалила их сразу, как только они оказались на поляне. Проснулись уже в сумерках. Дилла вскинулась в панике, уверенная, что их уже связали и готовятся съесть. Но их никто не тронул.

Черепахозмея тоже проснулась, высунулась из панциря, прощупала воздух раздвоенным языком и покосолапила в кусты. Диви с сожалением проводил ее взглядом, но ловить не стал. Дилла облегченно вздохнула — одной заботой меньше. После сна плечи у неё зудели так, что хотелось содрать с них кожу. И какой из неё в таком состоянии охранник? А ведь впереди ночь. И затаившийся где-то поблизости вожак нежити.

— Лейн, сделай что-нибудь! — Дилла стащила куртку. — Заморозь, заговори, намажь любой гадостью, только пусть перестанет чесаться!

— Что, сильно донимает? — Лейн достал из сумки последний зеленый флакон с лекарством, налил на ладонь и принялся втирать ей в плечи. — Потерпи. Если чешется, значит процесс пошел.

— А ты можешь его ускорить? Если так будет продолжаться, я за ночь с ума сойду!

— Дилла, я боюсь что-то делать. Если крылья начали расти, давай не будем им мешать.

Диви, без особо охоты жевавший свой сандвич, сунулся под руку Лейну. Тут же сморщил нос и чихнул.

— Воняет!

— Это благая вонь, — нравоучительно сказал Лейн. — Ты лучше покажи, где жил.

— Вот тут! — Диви отбежал к Древу, показал на неприметный лаз между могучими корнями. — А ягоды с той стороны растут. Только сейчас нету. И яблок нету… — Он задрал голову, высматривая что-то в листве. — Птиц много. Всё склевали.

Птицы уже не пели. Без любопытства поглядывая на нежданных гостей, они готовились ко сну — жались друг к другу, прятали головы под крыло. Небо ещё оставалось светлым, но под сенью Древа сгустились сумерки.

— Ну, как? — Лейн закончил массаж и поцеловал Диллу в шею.

— Полегчало. — Она запрокинула голову, подставляя под поцелуй губы. — М-м-м… Лейни, ты уверен, что здесь не опасно?

Лейн понаблюдал за шныряющим между корней Диви.

— Почти уверен. Это Древо… Оно похоже на то, с лианами. И в то же время другое. Оно не говорило с тобой?

— Нет.

— И со мной тоже. Мне кажется, оно вообще не умеет говорить… Ну, словами. Тебе что-нибудь снилось?

Дилла задумалась.

— Не помню.

— И я. Диви, иди сюда.

Рыжик с готовностью подбежал и протянул Дилле сжатый кулачок.

— Это тебе! Я нашел. Нравится?

Он разжал пальцы. На испачканной зеленью ладошке лежал плетеный браслет дивной работы. Тот самый, что носил Живоглот. Застежка была сломана.

— Диви, послушай меня, это очень важно. — Лейн забрал у него браслет. — Дилле нельзя носить вещи из серебра. Нельзя даже дотрагиваться. Понимаешь?

— У… — Он виновато шмыгнул носом. — А почему так, Дилла? Разве ты дохлая?

Она закашлялась.

— Типун тебе на язык! Не только нежить не любит серебро, знаешь ли.

— А-а! — Диви округлил глаза в восторженном ужасе. — Ты демон? Демон, да?!

— Наполовину. — Дилла заинтересованно приподняла бровь. — И откуда ты знаешь про демонов?

— Она хотела их вызвать. А он не разрешал и сердился. Они кричали…

— Что кричали?

Диви сморщился.

— Не помню. Я хочу вспомнить, но сразу больно становится!

— Ладно, не напрягайся пока. — Лейн повертел в пальцах браслет. Внимательно оглядел верхушки деревьев. Негромко позвал: — Живоглот… Живоглот, лети к нам!

Дилла тоже огляделась.

— Едва ли он поблизости, иначе птицы не сидели бы так спокойно. Думаешь, он жив? Ты ведь запретил снимать браслет.

Лейн потрогал сломанный замок.

— Думаю, жив. И прекрасно себя чувствует.

— Тогда почему прячется?

— Мы ему не хозяева. — Лейн сел на выгнутый мощный корень. — Диви, скажи, костлявые на эту поляну забегали?

— Нет, сюда только Дика приходит.

— Ты и Дику знаешь?! — Дилла хлопнула себя по колену. — Что же ты раньше не сказал… Ах да, прости, я забыла.

— Дика хорошая… — Диви вздохнул. — Она меня молоком поила. У нее детка была. Маленькая, без рожка ещё. Вся в пятнышках. А потом не стало. Это она виновата! Она всех забирала.

— Кто она? — спросил Лейн.

Диви жалобно посмотрел на него.

— Она хотела кровь взять. А Дика не далась и убежала.

— Кровь единорога? — Дилла нахмурилась. Что-то она слышала про такое.

Лейн опустил глаза. Сжал и разжал пальцы.

— Нам нужно срочно узнать всё, что случилось с Диви, пока Кедар не сделал следующий ход. Нельзя было отдавать ему седло и сумки, но кто же знал?

— Лейн, — Дилла поймала его взгляд, — давай начистоту. Хватит уже увиливать. Почему мы всё ещё в этом мире? Что ты хочешь сделать?

— Больше всего я хочу отомстить Кедару и освободить Бора. А кроме этого… — Лейн дотянулся до родника, поболтал браслетом в воде. — Я хочу разобраться, что здесь происходит.

Он продемонстрировал Дилле потускневший браслет.

— Плохая вода? — спросила она.

— Мёртвая. Это дело может оказаться опаснее, чем воевать с нежитью. Ты по-прежнему со мной?

— Ещё раз задашь такой вопрос — стукну! Головой об Дерево. Может, добавит тебе мудрости.

Он даже не улыбнулся.

— Согласен.

— С чего начнём?

— Для начала надо как-то расшевелить память Диви.

— Кажется, я знаю способ. — Дилла развязала свою котомку. — В твоём кристалле можно увидеть только приятные воспоминания?

— Не только. — Лейн взял у неё прозрачную сферу, покатал в ладонях. — Диви, иди сюда. Смотри, что у меня есть.

Глава 21

Дерево спит. Впервые за много-много дней сон его пахнет мёдом и ветром. Гудит запоздавший рой, возвращаясь в дупло. Пчёлы слетаются с четырёх сторон, отяжелевшие от собранных новостей.

Корни Дерева конвульсивно дёргаются. Там, во сне, они еще целые, не обожженные сводящей с ума болью. По ним тоже приходят вести, но медленно. Пчёлы летают быстрее. И они уже близко.

Сон ломается, из трещин выползает дым… Рой сбивается с пути, пчёлы падают, хрустят под ногами человека в серой мантии… «Это последнее средство! Я всё исправлю! Только позволь мне…» Что он просил? Не вспомнить… Только трещины и дым. И мёртвые пчёлы…

Дерево просыпается. Пахнет кровью и гнилью. Ловчая лиана поймала птицу, заталкивает помятый трупик в дупло. Дерево заставляет лиану вытащить из дупла скопившиеся кости. Под ними дурно пахнущие искрошившиеся соты. Пчёлы умерли — все до единой — и уже ничего не расскажут.

Дерево вздыхает. Кровь… Её нельзя смешивать с древесным соком. Созидающий богов получает чудовищ. Но чудовища тоже хотят жить…

Глава 21. Гоблинская честь

"Сделка есть сделка".

Английская пословица

Хватая ртом воздух, Бор вцепился в колючую еловую лапу, подтянулся, вытаскивая онемевшие ноги с заклятой гари. Сердце колотилось в рёбра, грозилось лопнуть. Стар он уже для таких забегов!

Бор сдвинул набитый до отказа поясной кошелек на бок, чтобы не мешал, и отполз подальше от границы. Сухая хвоя набивалась в рукава, щекотала живот. Пуговицы на куртке оторвались. Эх, зря он не надел новую… Бор сунулся в прогал между деревьями и ткнулся головой в липкий от смолы ствол. Какого демона?! Деревья научились ходить, или это у него в глазах двоиться? Скверно, ох как скверно!

Бор толчком перевернул себя на спину. Привязанный за плечами узел — старая, заслуженная палатка, со спрятанными внутри кое-какими полезными вещами, — помогла удержаться в полусидячем положении. Со второй попытки он развязал шнурки кошелька, вытащил пузырек. Хвала Лейну, зачарованная пробка не выскочила! Бор одним глотком втянул в себя зеленую жидкость. Скривился, занюхал рукавом.

Счастье, что Кедар не погнал его в Проклятый лес сразу, позволил забежать домой, хоть что-то прихватить. Бор истово надеялся, что возвращаться в Дробул ему уже не придётся.

Позвать бы Живоглота, но кот — не собака, по первому зову не прибежит. Зато крики может услышать нежить, а он даже на дерево сейчас не заберётся.

Бор закрыл глаза, расслабился, всем своим существом растворяясь в лесной подстилке. Чтобы сродниться с лесом, требуется время. Сиды слушают деревья и птиц, а гоблины — траву и шуршащую в подлеске мелочь. В этом лесу он бывал раньше, но не заходил дальше опушки. А сейчас придется пробираться к самому сердцу.

Постепенно темнело, а Бор всё лежал, запоминая потаенные тропы, впитывая запахи и шорохи леса. Наконец встал, кряхтя, потёр спину. Теперь он знал, куда идти.

***

Сплошная темнота. Эрлин без особой надежды подёргал дверь. По-прежнему заперто. "Подумай", — вот и всё, что сказал отец, закрывая его в этой пустой комнате с низким потолком, голыми стенами и таким холодным полом, словно под ним ледник. Чтобы не замерзнуть, Эрлин расхаживал из угла в угол. В животе бурчало от голода. Время обеда давно миновало, а ему даже куска хлеба не дали! Когда он заполучит Лейна, живого места на нём не оставит! Эта рыжая паскуда будет скулить и вылизывать ему ноги! Знать бы, где сейчас Бор, убил он уже Диллу или нет?

Эрлин закатал рукав и нащупал под кожей предплечья змейку. Она слегка шевельнулась под пальцами. Не надо было столько ждать! Подчини он Лейна сразу, как только отец получил сбрую единорога, не оказался бы в дураках.

А если рискнуть? Если произнести заклинание прямо сейчас? И плевать, жива Дилла или нет. Лейн её сам зарежет, если приказать. Так будет даже лучше.

Эрлин прижался горячим лбом к осклизлой стене. Отец разозлится. Но в конце-то концов, сколько можно позволять помыкать собой?!

Во рту пересохло от предвкушения. "Подожду еще немного, — решил Эрлин. — Буду считать шаги. Как только досчитаю до тысячи, скажу заклинание. И если это нарушит какие-то планы отца, пусть пеняет на себя!"

***

Диви не плакал, только мелко дрожал, то и дело трогая пальцем язык, словно хотел убедиться, что он на месте. Дилла гладила его по спине, пытаясь осмыслить обрывочные картины, которые они увидели в кристалле.

Нож и чаша в изящных руках… Два рыжих существа, прижавшихся друг к другу. Похожи на Диви, но крупнее. У одного из них не рожки, а веточки с ярко-клейкой листвой… Пляшущий единорог, рвущий узду из рук мужчины в серой, как дым, мантии.

"Быстрее, Дариана!"

Меткий удар копытом по руке с ножом. Темнота и яростное ржание Дики… Всё кружится, не рассмотреть деталей…

Клещи, сияющие на концах мёртвым огнём. Приближаются, заполняя собой весь кристалл.

"Скорми языки Дереву. И выпусти стаю, пусть загонит никкенов в лес".

"Учитель, а если они погибнут? Всё пропадет даром!"

"Я не могу позволить им петь. Когда всё закончится, продолжим работу с теми, кто уцелеет".

Другой голос — высокий, по-птичьи пронзительный.

"Не надо! Ему больно! Зачем?!"

Крик Диви, от которого закладывает уши и трескается кристалл…

— Это самые сильные воспоминания, они подавили всё остальное. — Лейн стряхнул осколки кристалла в траву прозрачными каплями. — Жаль, что мы узнали слишком мало. Диви, а как погибли твои братья, помнишь?

— Они дрались. — Диви отстранился от Диллы, — Тиви и Лиик. Они поэтому в крови были. И костлявые их догнали — в лесу уже. Я слышал… Но я… я не оглядывался.

— Ты не виноват, что выжил. — Лейн снял с себя плащ и накинул его на Диви. Закутал его, хотя в лесу было тепло. — Слышишь? Ты ни в чём не виноват.

— Кровь единорога! — Дилла хлопнула себя по лбу. — Её пьют, чтобы исцелиться!

— Так поступают только глупцы, — строго сказал Лейн. — Выпивший кровь единорога навлекает на себя проклятье. Ручаюсь, что этот маг и принцесса пили кровь детеныша Дики. И ты сама знаешь, что в результате с ними стало. Интересно, кого они ещё хотели напоить… Диви, не помнишь?

— Сделать неживое живым… — Он начал раскачиваться, как в трансе. — А живое — еще более живым. Он так говорил…

— Кто он? Как его имя? — спросил Лейн.

Диви продолжал раскачиваться и бормотать:

— Дерево злое… Я думал, оно доброе, а оно злое… Вода плохая… Птицы скоро умрут… И Живоглот… И я умру!

— Тише, тише. — Дилла обняла Диви. — Ты не умрёшь.

Рыжик ткнулся мордочкой ей в грудь.

— Я боюсь. Вдруг он придет за мной. Или она!

— Не придет, — сказал Лейн. — Я её убил. А его сожгли. Теперь ты с нами, а мы тебя никому не отдадим.

— Хофган, — прошептал Диви. — Хофган эр Роуд.

Где-то вдалеке послышался знакомый вой. Диви вскрикнул, как схваченный лисой заяц, и съежился.

— Всё-таки вожак уцелел! — Лейн взялся за лук. — Диви, прячься в нору и не вылезай, пока мы не вернемся!

Дилла расправила плечи. Наконец-то будет, на ком сорвать накопившуюся злость!

— Сколько у тебя серебряных наконечников?

— Три. На эту тварь хватит.

— Если мы не упустили ещё парочку.

Вой зазвучал снова, значительно ближе.

— Неужели он действительно отозвался на имя мага?

— Скорее всего, совпадение, — не слишком уверенно ответил Лейн. — Он за кем-то гонится.

Потянулись вязкие секунды тишины, затем вой раздался снова — торжествующая песня нежити, предвкушающей близкую кровь. Послышался треск в подлеске. Кто-то бежал, не разбирая дороги, не стараясь быть незаметным.

— Диви сказал, что нежить на поляну не совалась. — Лейн наложил стрелу на тетиву. — Надеюсь, они действительно боятся Древа жизни.

— А я надеюсь, что нет. — Дилла крутанула кинжалы. — Не хочу бегать за этой тварью по бурелому.

— Они больше не приближаются, слышишь?

Дилла сорвалась с места.

— Кого-то догнали!

***

Поляна была уже близко! Бор перепрыгнул через корягу, увернулся от метящего ему прямо в глаз сучка и понял, что не успеет. Впереди мелькнула драная шкура и оскаленный череп с блестящими рогами. Проклятая бестия отрезала ему дорогу!

Гоблин подпрыгнул, подтянулся на нижней ветке ближайшего дерева. Не задерживаясь, полез выше. Под ним клацнули зубы. Тварь лезла следом — медленно, но неумолимо. Дерево, названия которого Бор не знал, оказалось с обломанной макушкой. Надежда отсидеться на тонких ветках рухнула. Бор не был уверен, что сумеет перепрыгнуть на соседнее.

— Живоглот! — завопил он и свистнул.

— Какая встреча! — раздался снизу голос Диллы. — Вот уж не думала, что ты такой трус, Бор!

— Я тоже рад тебя видеть! Лучше минуту побыть трусом, чем всю жизнь мертвым! — он глянул вниз. Монстр, до которого уже было рукой подать, остановился, неловко повернул голову, высматривая новую добычу.

— А ну, иди сюда, козел драный! — Дилла поманила вожака пальцем.

Тварь зарычала, оттолкнулась всеми четырьмя лапами и прыгнула, извернувшись в воздухе. Дилла метнула клинок. Лезвие свободно прошло между ребер и вонзилось в ствол. Тварь завизжала и задергалась, словно приколоченная к дереву длинным гвоздем.

— Отойди! — Лейн вскинул лук.

— Не вмешивайся! Он мой!

— Дилла дай ему выстрелить! — крикнул Бор.

Затрещали кости, вожак рванулся и освободился. Дилла махнула кинжалом, заставив нежить отскочить. Они закружились вокруг дерева. Дилла выдернула второй кинжал из ствола, высоко подпрыгнула и оседлала монстра. Он заревел и вскинулся на дыбы. Дилла сжала ноги, крест накрест рубанула обоими кинжалами по костлявой шее. Голова монстра отлетела, туловище опрокинулось. Дилла увернулась от слепо машущих когтей, вскочила, ударила еще раз, рассекая спинные позвонки. Развалившийся пополам скелет продолжал шевелиться, лапы упорно царапали землю. Неживое силилось подползти к живому.

— Дилла, не добивай его! — Бор полез вниз.

— С какой радости?! — Дилла занесла кинжал.

— Подожди! — крикнул Лейн, но Дилла уже вогнала лезвие в глазницу рогатого черепа. Мёртвый огонь погас, кости, скрепленные злой волей, рассыпались.

Бор повис на нижней ветке.

— Ах ты… Дура нетерпеливая!

— Что ты сказал?! — Дилла сдернула его на землю, бросив прямо на смердящие кости. — Ну, всё, ты сам напросился! — Она занесла ногу.

— Стой! — Лейн обхватил её обеими руками, оттаскивая в сторону. — Бор, в чём дело?

— Дело… — гоблин, морщась, вытащил из под себя острый обломок ребра. — Плохо дело.

— Да объясни толком! — потребовала Дилла.

— Мог бы, уже объяснил! — огрызнулся Бор. Он отполз к дереву и сбросил со спины узел. — Хорошо, что я веревку прихватил. Крепкая веревка, кого угодно удержит. Хоть меня, хоть тебя, хоть его.

Лейн нахмурился.

— Меня-то зачем удерживать?

— Он нам зубы заговаривает! Его за Диви прислали! — Дилла сплюнула. — Пусть так и скажет! Раньше-то не скрывал, что шпионил за нами.

— Диви, стало быть? — Бор пожевал губами, глядя себе под ноги. Потом сипло выговорил: — А остальные?

— Погибли, — ответил Лейн.

— Раз, два, три, четыре, пять… — прошептал Бор и потрогал что-то за пазухой. — Диви… Славный малец, смышленый. Какие у него руки, видали? Да, руки — это главное.

Он низко наклонился над своим узлом, порылся в нём и вытащил моток тонкой шелковистой верёвки. Исподлобья зыркнул на Диллу.

— У гоблинов тоже есть честь, знаешь ли.

И бросил моток Лейну.

— Действуй, принц.

Лейн проверил верёвку на разрыв, уважительно хмыкнул и начал привязывать гоблина к дереву, в первую очередь стянув руки.

— Мряу!

Раздался кожистый звук, до боли знакомый Дилле. Так хлопают перепончатые крылья. Большие крылья. Она задрала голову.

— Живоглот?!

Ощерившийся котоящер приземлился прямо перед ней. Размером он был с крупную рысь. Чешуйчатый хвост нервно хлестал по бокам. Дилла попятилась к Лейну, выставив перед собой кинжалы.

— Оу-утпусстить!

— Живоглотушка! — Бор расплылся в улыбке. — Защитник ты мой! Всё в порядке, малыш. Это для моей же пользы. Иди сюда, моя радость! Дилла, он тебя не тронет, и ты его не трогай.

Живоглот перестал шипеть. Дилла опустила кинжалы.

— Так вот почему ты его звал на помощь! — Лейн с восторгом рассматривал выросшего котоящера. — Да, такой, пожалуй, любую нежить порвёт.

— Я спа-оул… — виновато мурлыкнул Живоглот, вылизывая щёки хозяина.

— Ладно, ладно, я не сержусь. Да сядь уже!

— Это, конечно, очень трогательно, — Дилла убрала кинжалы в ножны, — но давайте уже разберемся, что происходит. Хватит с меня загадок!

— Как я понял, — сказал Лейн, присаживаясь возле Живоглота и почёсывая ему шею, — Кедар приказал что-то ещё, кроме как притащить ему Диви. Так, Бор? Просто молчи, если я прав.

Гоблин ухмыльнулся без всякого веселья.

— И это как-то связано с нежитью? — предположила Дилла.

Бор продолжал молчать.

Дилла покрутила в голове ситуацию. Полнейшая нелепица. Кому стало бы лучше, не добей она вожака стаи?

— Живоглот, — Лейн повернул к себе морду химеры, — а ты знаешь, что происходит? Зачем Бор отправил тебя в лес?

— Зна-аю…

— Так расскажи!

Котоящер посмотрел на Бора. Тот кивнул.

— Расскажи.

Живоглот душераздирающе вздохнул.

— Эр-рлин… В кло-учья… Клу-очь… Бо-ур сво-убоуду…

— Что?! — Дилла потрясла головой. — Лейн, ты что-нибудь понял?

— Думаю, да. — Лейн покусал губу. — Ключ от заклинания подчинения у Эрлина. Если его убить, Бор станет свободным, так?

— Вер-рнуоу… — Живоглот потёрся мордой о его плечо.

— Ключ у Эрлина? — не поверила Дилла. — Да кто ему доверит такую вещь?

— Сло-учайну, — промурчал Живоглот. — Кедар-р не зна-ает.

— Очень интересно! — Лейн прищурился. — Кстати, Бор, а каким образом Живоглот вырос, ты можешь сказать?

— Листья с Древа жизни. — Гоблин вздохнул. — В прежние времена одного бы хватило. А теперь вон сколько ему, бедолаге, на этом корму прожить пришлось, пока сработало.

— Магия иссякла? — спросила Дилла.

— Почитай что, крохи остались, если на весь мир пересчитать.

— Не отвлекаемся! — спохватился Лейн. — Живоглот, а что Кедар приказал Бору?

— Не зна-аю…

— Верно! — Лейн сморщился от досады. — Ты же в это время в лесу был! Постой, а Эрлин что-нибудь приказывал?

— Да-а…

— И что он хочет?! — теряя терпение, рыкнула Дилла.

— Ево-у хо-учет, — котоящер снова ткнулся в плечо Лейна.

— Ублюдок! — взревела Дилла и тут же задохнулась от режущей боли в спине. — Ох, проклятье…

Её выгнуло. Под лопатки словно вонзилось по ножу.

Глава 22

Глава 22. Дверь из леса

"Или утону, или выплыву".

Английская пословица

Это оказалось так просто! Кедар отбросил перо. На листе пергамента ровными рядами выстроились буквы и цифры — ключ к шифру Хофгана эр Роуда. Теперь можно прочитать все его дневники, а потом… Впрочем, зачем тратить время на то, что уже никогда не пригодится? Ведь главное найдено.

Кедар удовлетворенно улыбнулся. Интуиция его не подвела: те рыжие уродцы и в самом деле очень важны. Любой из них. Где же Бор? Неужели не справился с заданием? Темнеет, а у него срок до полуночи. Конечно, не исключена вероятность, что его убили, а Лейн с Диллой сбежали на Дороги, прихватив живой трофей. Если так, это тяжкий удар. Но для Проклятого леса финал в любом случае будет один.

Кедар коснулся перстнем с адским рубином фитиля свечи. Возник яркий, бездымный язычок пламени. Полезная безделушка. Жаль, что силы в ней маловато. Впрочем, лесной пожар начинается от одной искры. Главное, раздуть пламя.

Кедар отпер потайной ящик стола и достал просмоленную веревочку с одним узлом на конце. Когда-то узлов было три — буря, шторм и ураган. Шторм разметал отряды Облачных всадников, летевших на подмогу к Хофгану эр Роуду. Ураган уничтожил его дом и армию. Осталась буря. Её хватит, чтобы превратить Проклятый лес в пекло.

— Я докажу тебе, — прошептал Кедар. — Докажу, что боги тоже горят.

На этот раз голос в его голове промолчал. То-то же! Кедар позвонил в серебряный колокольчик.

— Командор Клед эр Стейн ещё во дворце?

— Да, мой господин.

Секретарь держал наготове стило, кончик которого заметно подрагивал.

"Они все нервничают, — подумал Кедар. — Три года — слишком малый срок, чтобы забыть кошмар войны. И вот теперь в Дробуле снова творится чертовщина. Ничего, эта битва станет последней".

— Пригласи его ко мне через полчаса.

Брать ли с собой Эрлина? Пожалуй, вреда не будет. Пусть лишний раз убедится, что магия не всесильна.

Кедар отодвинул потайную панель в стене, согнувшись, прошел по коридору с низким сводом. В этой темнице ему однажды довелось провести пару бесконечных дней. Владеть ключом от нее — особая радость. Кедар отпер массивную дверь.

— Ну что же, Эрлин, надеюсь, ты…

Он замолчал, всматриваясь в смутно белеющее в глубине комнаты лицо сына. Эрлин сидел на корточках, тяжело дыша и прижимая к груди левую руку. В сырой темноте пахло раскаленным песком пустыни.

— Ты… колдовал?!

***

Лейн закатал рукава.

— Постарайся не шевелиться.

— Тебе хорошо говорить! — Дилла стояла на четвереньках, выгнув спину и вцепившись когтями в лесную подстилку. — Мне кажется, я трескаюсь! Уж лучше бы чесалось!

— На тебя не угодишь. — Лейн расшнуровал разрезы на её куртке и рубашке. — Хорошо, что одежду не сменила… Ой, какие они милые! Как у летучей мышки.

Дилла вывернула шею, разглядывая проросшие детские крылышки, и взвыла не хуже нежити.

— Когда они вырастут?!

— Такими темпами, пожалуй, через несколько дней. — Лейн бережно расправил влажные перепонки, натянутые между тонкими косточками. — Если хочешь быстрее, пожуй листья с Древа жизни. Судя по Живоглоту, это помогает.

— Хочешь, чтобы я великаншей стала?!

Лейн в преувеличенном ужасе округлил глаза.

— Ни в коем случае! Совет отменяется. Слушай, они такие хрупкие! Их надо чем-то прикрыть.

Дилла мотнула головой в сторону зеленого узла Бора.

— Вон даже подходящий кусок шёлка имеется.

— Эй, не трогайте! — гоблин нервно заелозил ногами. — Лучше лекарство возьмите. Оно у меня тут, в кошельке.

— Как щедро с твоей стороны! — рыкнула Дилла.

— А кто сказал, что это бесплатно? — парировал Бор. — Отработаешь как-нибудь.

— Размечтался!

— Хорошо, что нежити больше нет, — сказал Лейн, игнорируя их перепалку. — Крови немного, но пахнет от тебя сейчас… Как будто ребенок родился.

Он обтёр спину Диллы вокруг крыльев смоченным в лекарстве платком и дал ей глотнуть из бутылочки.

— Слушай, я давно спросить хотел. Зачем на разрезах в вашей одежде шнуровка? Достаточно ведь только внизу завязать.

— Иногда приходится прятать крылья. — Дилла села на пятки и обтерла руки о штаны. — Сейчас как раз такой случай.

Она осторожно подвигала лопатками.

— Они шевелятся! — умиленно проворковал Лейн.

— О-ох… Зашнуруй, пожалуйста. — Дилла сложила крылышки и прижала к спине. — Уйди, Живоглот, без тебя тошно!

Котоящер презрительно дёрнул хвостом и отошел с независимым видом.

— Мои бу-ольше…

— Через пару дней померимся! — пообещала Дилла. Если рожать так же больно, она без детей обойдётся. Или усыновит кого-нибудь. Тем более, что один кандидат уже имеется.

— Лейн, там Диви, наверное, с ума сходит… Лейн?!

— Я… — Он с ужасом рассматривал свои руки. — Что это такое? Я не могу пошевелиться!

— Развязывай меня! — Бор задёргался. — Дилла, что ты стоишь? Быстрее! Эрлин перекинул заклятье с меня на него! Вот гадёныш нетерпеливый! Я думал, у нас до полуночи время есть!

Дилла стряхнула с себя оторопь. На предплечьях Лейна проявлялись змеящиеся красно-синие узоры. Она подскочила к Бору, задрала ему рукава. Жилистые руки гоблина были чистыми, без следов татуировок.

— Эрлин может командовать на расстоянии?

— Нет, но может призвать его. Это как аркан для демона, на Дороги не сбежишь. Надо привязать Лейна!

— Сначала поклянись кровью, что не исчезнешь и расскажешь нам всю правду. Всё, что знаешь! — Дилла полоснула когтем по его запястью.

— Клянусь! — Бор даже не поморщился. — Хотя если я буду рассказывать всё, что знаю, на это год уйдёт, не меньше.

Дилла зашипела и дёрнула узел на веревке. Лейн постарался на совесть, пришлось пустить в ход зубы.

— А если привязать Лейна к Древу жизни? Это поможет?

— Не знаю, но хуже точно не будет. — Бор выдернул у неё верёвку, смотал и кинул котоящеру. — Живоглот, лети на поляну, живо! Обмотай вокруг Древа! Дилла, я Лейна не донесу. Надо волокушу сделать.

— Без тебя обойдусь! Узел свой волоки. — Дилла приподняла Лейна. Колени его почти не сгибались, и весь он был жёсткий, как закостеневший. Через плечо не перекинешь, придется нести в охапке.

— Это пройдет, — бормотал Бор, суетливо закидывая за спину узел и запихивая в кошель бутылочку и платок Лейна. — Ты не переживай, у меня план есть! Хороший план, для себя готовил.

— Почему ему так плохо, а с тебя как с гуся вода?!

— Потому что я гоблин! Нас что заколдовать, что расколдовать — даже не чихнём. А у него кровь смешанная. Сида подчинить — семь потов прольешь. Натура его сопротивляется!

Бор шустро бежал впереди Диллы. Узел подпрыгивал на его спине, задевал за ветки. Дилла принимала их плечом, чтобы не хлестали по Лейну.

— Ты как? Держишься?

Он вымученно улыбнулся.

— Пытаюсь… Ох, Дилла, опять ты меня несёшь… А я так хотел, чтобы наоборот…

— Можно подумать, ты мало меня спасал! И вообще, какая разница? Я ведь люблю тебя.

— И я тебя… люблю… — слова давались Лейну с трудом. Змеи сплетались на его предплечьях, охватывали их — кольцо за кольцом.

Дилла попыталась представить, каково это — когда яд по капле просачивается в душу, подавляя волю, — и не смогла.

Впереди послышался радостный щебет:

— Живи! Живи! Виви-Живи-Диви!

На поляне возле Дерева развалился на боку Живоглот, а Диви теребил его за уши. Котоящер довольно жмурился.

— Дилла, он вырос! — закричал Диви. — Я тоже хочу вырасти! Лейни, скажи Живи, чтобы он мне листья достал! А то я лезу-лезу и соскальзываю…

Он заметил Бора и умолк.

— Привет тебе, Виви-Ди-Диви. — Гоблин осторожно улыбнулся. — Помнишь меня?

Диви застенчиво кивнул.

— О прошлом потом поговорите! — Дилла опустила Лейна на удобно изогнутый корень Древа. — Давайте решать, что сейчас делать?

— Сначала привяжем его. — Бор подобрал валяющуюся в траве верёвку. — Живоглот, я тебе что велел?!

— У-она куру-откая, — обиженно мяукнул котоящер.

Бор поскрёб в затылке.

— А ведь и верно… Не сообразил я сразу.

— Дай сюда! — Дилла забрала у него верёвку.

Древо жизни выглядело не толще того, к которому привязывали Бора. Только когда Дилла обошла вокруг, стало ясно, что видимость не соответствует реальности. Даже если бы они четверо взялись за руки, не обхватили бы и половину ствола. Это было как… целый лес, спрессованный в одно дерево.

— Теперь ты понимаешь? — Лейн напряженно смотрел на неё.

Дилла покачала головой.

— Мне это не нравится.

— Ты во что играешь? — Диви ухватил конец верёвки. — Давай в скакалочку?

— Да привяжи ты его к чему-нибудь! — Бор всплеснул руками. — Мы в лесу, если ты этого ещё не заметила! Деревьев полно!

— Не надо меня привязывать! — Диви отбежал и спрятался за Лейна.

— Тихо! — потребовал Лейн. — Дилла, просто держи веревку наготове. Если что, свяжешь мне руки. Если потребуется, оглушишь. Кстати, Бор, что тебе приказал Кедар?

Гоблин показал глазами на Диви.

— Доставить до полуночи, а если не выполню, самому себе кишки выпустить. Не хочу пугать, но Эрлин то же самое потребует.

— Пока что я не слышу зов. — Лейн осмотрел свои предплечья. — Хотя заклинание завершилось — змеи закусили хвосты.

— Не к добру это молчание. — Бор толкнул ногой Живоглота. — Поднимись-ка над лесом, глянь, что да как.

— А можно я с ним полечу?! — Диви высунулся из-за плеча Лейна. — Можно?

— Если он согласится.

— Не пу-олечу… — Котоящер принялся вылизывать переднюю лапу. — Там да-авит. Сра-азу к маку-ушке дер-рева прижима-ает.

— Значит, купол совсем низко. — Бор задрал голову. — Плохо.

— Ты сказал, что у тебя есть план! — Диллу начало трясти от этой проклятой неопределённости. — Говори, или я сейчас пойду и убью Эрлина!

— Ты к нему не пробьешься, — возразил Лейн. — И тебе нельзя уходить.

— Надо выпустить из леса Живоглота. — сказал Бор. — Он выследит Эрлина…

— Во дворце? — перебила его Дилла. — Без шансов! Там на каждом шагу охранные заклинания.

— Какой смысл Эрлину прятаться во дворце? Теперь ему нечего бояться! Наоборот, он наверняка приедет к лесу. И боюсь, что не один. Иначе почему он до сих пор не позвал Лейна? Нет, чую, что Кедар что-то замыслил.

— Хорошо бы они оба сюда приехали — к самой границе. Гарь как раз простреливается. — Дилла потерла ладони.

— О таком не мечтай. Эрлин, конечно, особым умом не блещет, но и не полный кретин. Ему довелось воевать. И на нём амулетов в тридцать три ряда навешано. Про Кедара я вообще молчу.

— Ты уже намолчался! Если Эрлин так хорошо защищён, почему ты уверен, что Живоглот с ним справится?

— Потому что я наперечёт знаю все амулеты Кедара! И те, что он на ублюдка своего повесил! Они защищают от стрелы, меча, ножа, огня и всяческой вредоносной магии. Но не от кошачьего укуса! А ты знаешь, какой сильный у кошек укус? Я Живоглота специально тренировал. К тому же, Эрлин не ждет нападения сверху. Отсюда до гор никого крупнее стрилли не летает.

— Это ещё кто?

— Вроде сороки.

— Ладно, убедил. — Лейн оглянулся на Рыжика. — Ну что, откроем Живи дверь из леса?

— А где дверь? — Диви завертел головой.

— Просто представь, что она есть.

Диви крепко зажмурился и напрягся, сжав кулачки. Постоял и разочарованно вздохнул.

— Не представляется…

— Может, нарисовать? — предложила Дилла.

— Сейчас лучше соорудим. — Бор принялся разматывать свой узел, оказавшийся большим полотнищем зеленого шелка, сшитым из прямоугольных и треугольных кусков.

— Наша палатка! — Диви подпрыгнул.

— Она самая. — Бор вытряхнул из складок шелка серебряную уздечку. — И это я тоже прихватил. Вдруг пригодится?

— Дай мне, — попросил Лейн.

Бор кинул ему уздечку и отбежал на край поляны. Пошуршал там в кустах и вернулся с двумя жердями.

— Я помогу, можно? — Рыжик взялся за край палатки.

— Помоги, если хочешь, — с едва заметной паузой ответил Бор.

"А ведь он ни разу не посмотрел на Диви прямо с тех пор, как поприветствовал его, — отметила Дилла. — Только искоса, словно стыдится чего-то. О боги, с таким друзьями враги не нужны! Сплошные тайны". Она наклонились к Лейну и прошептала на ухо:

— А что если надеть на Живоглота уздечку?

— Зачем? Ему тяжело будет летать.

— Зато не сбежит. Неужели ты веришь, что он будет совершать подвиги ради тебя? Хозяин-то его уже освободился!

— Освободился, как же! — огрызнулся Бор, продемонстрировав тонкий гоблинский слух. — Пока Эрлин жив, он нас всех в кулаке держит. Захочет — обратно на меня заклинание перекинет. А он, между прочим, приказал убить тебя, как только ты прикончишь последнюю нежить. Думаешь, чего я на тебя орал?

— Трусливый слизняк! Я его на поединок вызову!

— А он на тебя заклинание перекинет. Сама себе горло перережешь.

— Нам надо держаться вместе, — твёрдо сказал Лейн. — Заклинание мгновенно не перекидывается. Двое одного успеют остановить.

Дилла стиснула виски. До чего же нелепая ловушка! Должен быть какой-то другой выход. Довериться коту — это полное безумие! Он просто улетит куда подальше, наплевав на них!

— Не улетит, — тихо сказал Лейн, каким-то образом угадав её мысли. — Химеры славятся своей верностью.

Живоглот, всё это время угрюмо следивший за суетой на поляне, встал и прошествовал к Лейну. Обнюхал его руки. Усы котоящера брезгливо дёрнулись. Он отвернулся и зевнул.

"Помнит ли он, что Лейн спас ему жизнь? — подумала Дилла. — Или забыл, как только сбросил ошейник?"

— Готово! — радостно завопил Диви.

Наспех установленная палатка шаталась, но не падала, даже когда в нее кроме Диви залезли Лейн и Живоглот. Для Бора и Диллы места уже не нашлось, так что они остались снаружи, напряженно прислушиваясь к голосам, доносившимся изнутри.

— Живоглот, ты где хочешь оказаться?

— Ду-ома… На кр-рыше!

— А где это?

— Проклятье! Надо выбрать место, которое мы все трое знаем!

Наступило молчание. Дилла переглянулась с Бором.

— Диви бывал в городе?

— Нет, Хофган не выпускал его за ворота.

Дилла откинула полог и заглянула в палатку.

— Диви, ты помнишь Дерево, которое тебя поймало? Отправьте Живоглота к нему.

— Оно злое! — Диви обхватил Живоглота на шею. — Оно его съест!

— Не успеет, если он сразу взлетит.

— Хорошая идея… — одобрил Лейн. — Только сначала надо набрать листьев с Древа жизни. Пусть Живоглот отнесет их тому Дереву.

— Зачем? — спросила Дилла.

— Мне кажется, — Лейн пытливо посмотрел на Бора, — что эти два дерева — суть одно целое, я прав?

— Не совсем. — Гоблин почесал вздёрнутую бровь. — Не сумею я тебе как следует объяснить. Я в дела богов не мешаюсь. Знаю только, что не деревья это, что было их три, и что корень у них и вправду один. Третье росло на той стороне леса, оно сгорело. Я думал, что и второе тоже. Не знаю, как оно умудрилось стать невидимым. И почему хищничает, тоже не знаю. Раньше такого не было.

— Правда? — У Лейна азартно заблестели глаза. — Живоглот, что ты сидишь? Нарви листьев побольше! Надо восстановить между ними связь!

— И что это даст? — засомневалась Дилла.

— В худшем случае — ничего. В лучшем — у нас появится тайный союзник по ту сторону границы. Оно ведь о чём-то таком намекало… А давайте все к нему пойдём!

— Слишком рискованно, — остудила его пыл Дилла. — Вдруг Кедар уже поблизости?

— Точно, — поддержал её Бор. — Сидим здесь, пока сидится.

"Ты мог сбежать на Дороги, — подумала Дилла, по-новому рассматривая старого гоблина, — однако остался и даже посылаешь своего любимого Живоглота рисковать ради Лейна. Либо у гоблинов и впрямь имеется честь, либо… Либо ты ведёшь свою собственную игру".

***

Сотня стражников — это немного, даже если они все — закаленные в боях ветераны. Но поднимать ополчение Кедар не решился. Нельзя сбрасывать со счетов Умалившийся народ. Любое изменение в заклятиях вокруг Проклятого леса они почуют даже в далёких горах. А перемещаются нелюди очень быстро. Кто будет защищать Дробул, если снова начнётся война?

В городских воротах Кедар обернулся, оглядывая своё войско. Никто не отстал, шагают бодро, у каждого, кроме меча и щита, факел. Пока что зажжены только десять, чтобы освещать дорогу. Кедар предпочёл бы передвигаться в темноте, но огонь подбадривает людей.

По флангам шагали лучники, в арьергарде вели шесть коней. Больше заговоренных уздечек в казне не нашлось, а без них лошади перепугаются пожара и понесут. Придется разделить эту шестерку пополам — одну тройку всадников повести самому, другую доверить Эрлину.

— Ты всё запомнил? — Кедар повернулся к едущему рядом сыну.

Эрлин угрюмо кивнул. Шея у него была охвачена широким серебряным ожерельем, больше похожим на ошейник. Поводья он держал правой рукой. Левая, туго стянутая бинтами, покоилась на перевязи. Надеть бы на него заговоренные доспехи, но где их взять? А простое железо искажает магию. Придется положиться на силу амулетов.

— Рука болит так же?

— Гораздо слабее.

— Хорошо. Значит заклятье одолевает Лейна.

Кедар не помнил, чтобы у отца возникали такие трудности с подчинением Лек-о-Бора. Это беспокоило. Насколько же силён Лейн, если так долго сопротивляется? Получится ли его подчинить? С другой стороны, перекидывать заклинание обратно чревато еще большими неприятностями. Бор, возможно, мёртв, а поднимать нежить — слишком сложно для Эрлина. К тому же, пусть и медленно, но дело продвигается, а это означает, что Лейн не успел сбежать на Дороги. Он где-то в лесу. И есть надежда, что всё задуманное исполнится.

— Ты понимаешь, что потом Лейна придется убить?

— Да. — Эрлин шевельнул перевязанной рукой. Боль помогала справиться с сожалением, которое, вопреки всему, прокрадывались в душу. — Я понимаю.

Глава 23

Глава 23. Страшная сказка

"Кто слишком высоко летает, тот низко падает".

Ирландская пословица

Дилла стояла за спиной Лейна, стараясь не касаться серебряной уздечки, которую он зачем-то повесил себе на шею, и наблюдала, как Бор и Диви сворачивают палатку. Рыжик дулся. Живоглота отправили совершать подвиги с целой пачкой листьев, а ему не дали даже один.

— Ты вырастешь сам собой, — утешал его Бор. — Оно вернее, чем колдовством. Кто его знает, как долго Живоглот пробудет большим? Может, всего пару дней, если не сидеть безвылазно в лесу и не жрать листья.

— Бор, я вот чего не понимаю, — сказала Дилла. — Как твой отожравшийся кот собирался выбраться из леса? Ты ведь не мог предвидеть, что мы сюда сбежим?

— Как сюда попал, так и обратно бы вернулся. — Гоблин аккуратно расправил смятую Диви боковину палатки и продолжил сворачивать дальше. — Щель она и есть щель. Кстати, может натравим ваш плющ на Кедара?

— Я не смогу причинить ему вред, а без меня плющ никого не послушается. — Лейн рассеянно поглаживал красно-синие узоры на предплечьях. Рукава он так и не опустил. — К тому же, Кедар знает о плюще и к себе его не подпустит. А как насчет местных фэйри? Только не говори, что не сообщал им новости!

— Сообщал, — согласился Бор. — Но у них договор с королём Коллином. Они в человеческие дела не вмешиваются, пока люди не посягают на их владения. Есть, правда, в этом договоре одна лазейка — Проклятый лес. Он не принадлежит ни королю, ни фэйри. Объявлен ничейным, пока Кедар не придумает, как изничтожить всю нежить и прочих, опасных для людей тварей, которых здесь, якобы, пруд пруди. До войны лес принадлежал Облачным всадникам. Они и сейчас мечтают его вернуть. Но особо на них не рассчитывайте.

Бор затянул на свернутой палатке веревочные петли и тихонько подтолкнул зевающего Рыжика.

— Диви, шёл бы ты спать. Того и гляди, меня проглотишь.

Рыжик хихикнул.

— А ты мне сказку расскажешь? Как раньше!

— Он нам всем расскажет, только по дороге. — Лейн встал. — Пошли на опушку.

— Ты что-то придумал? — спросила Дилла.

— Просто не вижу смысла сидеть здесь. Возьмёшь мой лук и стрелы?

— Давай. Но Диви лучше остаться.

— Я с вами! — Он ухватил Диллу за руку. — Я не хочу больше один!

— Лейн, а если Кедар прикажет… — Бор украдкой показал на Диви и выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу.

— Если это произойдет, вы меня остановите, — сказал Лейн. Поднял свою сумку, подержал и вдруг протянул Диви. — Донесешь?

Рыжик обалдело кивнул, потрясенный оказанным ему доверием, и двумя руками прижал драгоценную ношу к животу.

— Остановим, не сомневайся. — Дилла забросила за плечо колчан, взяла лук и оглядела поляну, проверяя, не забыто ли что-нибудь. Зудящей занозой в мозгу засела мысль, что она упустила какую-то важную мелочь…

— Ты! — Она шагнула к Бору. — Отдай платок! На нём моя кровь.

— Обижаешь, подруга! — Гоблин скорчил оскорблённую гримасу. — Я бы его как зеницу ока хранил.

Дилла выхватила у него скомканный платок. Кровь надо отстирать. Так будет правильно.

— Дилла, — позвал Лейн. — Идём.

Она его услышала, но слова внезапно потеряли смысл. Всё потеряло смысл. Выронив лук, Дилла наклонилась над ручьем. Сбросила мешающий колчан и опустила платок в воду.

Банши умеют отстирывать кровь — любую, даже ещё не пролитую. Вода в ручье стала мутной. Много крови, гораздо больше, чем мог впитать в себя шелковый лоскуток. Но это её кровь…

— Дилла, очнись!

Платок исчез из онемевших пальцев. Дилла заморгала.

— Лейни, это предчувствие… Я скоро должна умереть.

— Ничего ты не должна! Ты не банши! И цена твоим видениям — прошлогодние листья!

— Не кричи на меня!

— Вы чего это?! — Рыжик вскинул над головой сумку. — Вот как грохну, чтоб не ссорились!

— Не вздумай! — Лейн изменился в лице. — Там сверху порошок пикси. Если рассыплется, мы все будем хихикать, как упившиеся мухоморовки лепреконы!

— А кто такие леп-коны?

— Потом объясню. Пошли.

«Глупо получилось, — отрешенно думала Дилла, собирая брошенные вещи. — А может, он прав? Дар у меня действительно слабый, ошибаться не раз случалось. Боги, как я не хочу умирать!»

Лейн с Диви уже скрылись в кустах. Бор поотстал, дождался Диллу и подтолкнул ее локтем.

— Иногда лучше признать себя бездарью, подруга.

— Заткнись! Лучше сказки Диви рассказывай.

— Так заткнуться или рассказывать?

— Рассказывать! — потребовал Диви, услышавший заветное слово.

— Ну, слушайте. Жил-был волшебник. Ни талантом его природа не обделила, ни умом. С фэйри дружил, человеческими королями был обласкан, боги и те к нему благоволили, секреты открывали, от всех прочих колдунов скрытые. А когда узнал волшебник главный секрет жизни, возгордился, захотел стать не просто самым могущественным, а единственным в мире. Да и весь мир возмечтал перекроить на свой лад. Он, дескать, лучше всех знает, как надо! И начал тогда волшебник войну. Других магов друг с другом и с фэйри стравил. На богов руку поднял. И была у этого волшебника ученица — ещё более безумная, чем он сам. Захотела она стать ни много ни мало — богиней! Много дурного чародейства совершили они, да и другие колдуны постарались. Война — дело страшное, она всех без разбору забирает — и правых, и виноватых. Тот волшебник тоже подох, чтоб ему в Аду вечно гореть! Под конец даже боги умерли, а следом и живительный источник иссяк, и магия рассеялась. Говорят, вернется она — с дождями, со снегопадами, только нескоро.

— Это не сказка! — возмущенно воскликнул Диви и пнул подвернувшуюся под ногу шишку. — Это ты правду рассказываешь. Про Хофгана и… Её Дарианой звали! Я вспомнил!

— Правильно, — угрюмо кивнул Бор. — Великий был волшебник Хофган эр Роуд, но всего лишь человек. Нашлись, правда, такие из Облачных всадников, кто его поддержал, но даже с их помощью не справился он с той силой, что обуздать пытался.

— А зачем Хофган нас… выгнал? — Диви шмыгнул носом. — Зачем?! Мы ведь его любили. Она злая была, а он нас ягодами кормил и учил птиц делать. Я помню…

Бор скривился.

— Приручал он вас. Ты хоть помнишь, кто ты? Откуда?

Диви нахмурился.

— Я… никкен. Был. Он сказал — забудьте, никкенов больше нет. Почему он так сказал?

— Потому что их и вправду больше нет. — Бор откашлялся. — Дело вот как было. Когда Хофган понял, что не сумеет овладеть божественной силой, он часть её вложил в семью никкенов. Это племя такое, — пояснил он для Диллы и Лейна. — Обитали на Леноре, соседнем материке. Никто из магов с никкенами не работал, потому что их трудно заколдовать. А Хофган рискнул. Решил именно из них создать новых богов, во всём ему послушных.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Лейн.

— Хофган с отцом Кедара дела имел, пока не поссорился окончательно. Ну, и я между ними на посылках бегал. Видел кое-что. Первоначально-то никкенов семеро было, но родители умерли сразу, а с детьми у Хофгана более-менее получилось. Что именно он делал, не знаю, не видел. Но двое старших сестёр долго не прожили. Младшие братья оказались сильнее. Лиик стал вроде дриады. Хофган смешал с его кровью древесный сок. А Тиви… — Бор замолчал.

Впереди за редеющими рядами елей, виднелась освещенная двумя лунами гарь, а за ней — Дерево.

— Почему мы сюда вышли? — спросила Дилла. — Нам надо ближе к городу.

— Я хочу показать Бору Дерево, — сказал Лейн.

Гоблин сбросил узел со спины и поднырнул под еловые лапы. Извиваясь, как ящерица, дополз до опушки.

— Видишь? — спросил Лейн.

— Н-не уверен, — протянул Бор. — Маячит что-то, если одним глазом смотреть, но нечётко. Сдается мне, это Дерево скрывается ото всех, кто был замешан в войне. Зато я вижу, что от города сюда целая толпа движется. Не иначе, Кедар пожаловал!

— Диви, сядь здесь и ни во что не вмешивайся, понял? — Лейн усадил его на свёрнутую палатку.

Рыжик уткнулся мордочкой в сумку и что-то невнятно пробурчал. "Устал, малыш", — с нежностью подумала Дилла. Она проверила, много ли в колчане стрел. Меньше десятка, негусто. Но и одним выстрелом можно выиграть войну. Она натянула тетиву на лук.

— Какие будут предложения?

— Для начала я хочу дослушать страшную сказку, — сказал Лейн. — Слышишь, Бор? Договаривай. Что Хофган еще сделал с никкенами?

— Руки он им заменил, — Бор понизил голос, чтобы не разбудить задремавшего Диви, — и языки. А одному еще и сердце пересадил. Не от человека, само собой.

— Кому именно? — спросила Дилла.

— Я думал, что Тиви. Но теперь сомневаюсь.

— А чье сердце? — спросил Лейн.

— Сына последнего Подземного короля. Его в плен захватили.

Бор ответил спокойно, но его обычно живые, блестящие глаза погасли. Он потянулся погладить Диви, но тут же опустил руку.

— Держись, Виви-Ди-Диви, — прошептал он. — Мстить за твоих родичей уже некому, но я не я буду, если ты не получишь всё, что тебе полагается.

— А руки от кого? — спросила Дилла, решив пока не уточнять, что именно, по мнению Бора, полагается Диви.

— Думаешь, я всех из Умалившегося народа знаю? Похоже на Облачных всадников, но это вряд ли. Не стал бы Хофган своих союзников на части резать. А вот про языки точно скажу: он их у морских фэйри "позаимствовал". Они навроде сирен были. Так пели, что камни плакали.

— Погоди! — спохватилась Дилла. — Лейн, это что же получается: у Диви язык вырос, как был до замены?

— Разумеется. Ты ведь слышала, как он чирикает. На пение не похоже.

Бор кивнул.

— Я помню, как никкены промеж себя болтали до изменений. Их язык похож на птичий, это верно.

— Так, про Хофгана и его дела кое-что прояснилось, — подытожил Лейн. — А теперь давай про Кедара. Только покороче.

— О, Кедар — это орёл… ощипанный! — Бор зло ухмыльнулся. — Дара у него с мизинец, а гонору — до неба. Тоже лучше всех знает, как надо. Только по-другому. Возмечтал о мире без магии, без фэйри и, само собой, без богов. Повезло ему однажды заполучить амулет удачи, очень сильный, нездешней работы. Вот и остался последним волшебником в мире.

— Ты видел этот амулет? — быстро спросила Дилла.

— И ты видела — кольцо у него на пальце, серебряное с хрусталем. Удача на исходе уже, камешек совсем мутный. Но последнюю службу сослужил. Кедар спал и видел заполучить дневники Хофгана, а вы их ему доставили.

— И что он с этими дневниками делать будет? — не поняла Дилла.

— Мечту свою исполнит! — Бор ощерился. — Узнает, как снять заклинания, которые Хофган установил вокруг леса, и спалит его вместе с Древом жизни.

— Разве такое возможно? — не поверила Дилла.

— Запросто. Земля здесь иссохла без магии. Весь лес можно простым огнём сжечь. А у него ещё и твой перстенёк имеется, и ветряной узел.

— Почему ты нас не предупредил?! — простонал Лейн. — Мы бы не взяли заказ!

— Чего ради? — Бор недобро сощурился. — Я этот дерьмовый мир спасать не нанимался. У меня здесь интерес простой — отдать долги и свалить на Дорогу.

— Но про Диви ты предупредил, — заметила Дилла.

— Это другое!

— Ладно. — Лейн раскатал рукава рубашки и застегнул плащ. — Что сделано, то сделано. Дилла, пойдем, посмотрим, сколько к нам гостей пожаловало.

Они пробрались на опушку. Длинная цепочка огней медленно, но неуклонно приближалась к лесу.

— Кедар что, целое войско ведет? Против нас троих?

— Не только против нас. Против богов.

— Но ведь Бор сказал, что боги умерли!

— Не всё, что умерло, мертво, — загадочно ответил Лейн. Отстегнул с пояса нож, протянул Дилле. — Сохрани.

— Ты что задумал?

— Пойду к Дереву. Не знаю, как сложится, но пусть лучше у меня не будет никакого оружия.

— Я с тобой!

— Нет, останься здесь. — Он обхватил ладонями её лицо, посмотрел в глаза. — Тебя расстреляют сразу, как только увидят, а я нужен Кедару живым. Я вернусь, Дилла. Но если… если это буду не я… ты знаешь, что делать.

— Это и Бор знает. Предлагаешь мне сидеть в сторонке и ждать тебя? Я не смогу, Лейн.

— Тогда… — Он покусал губу. — Помнишь, что я сказал, когда Диви сумкой замахнулся? На людей порошок пикси действует гораздо сильнее, чем на нас. Сама только не надышись, лицо закрой. — Он вложил ей в руку мокрый платок. — Выиграй для меня немного времени, если сможешь, только не подставляйся, умоляю! Сразу убегай в лес. И не стреляй в Кедара. Он хоть и ненавидит магию, но себя защитить сумеет. И сына тоже.

— Я поняла.

Губы у Лейна были сухие и горячие.

— Ну… до встречи.

Он запахнулся в плащ и побежал. Зеленый шёлк впитал в себя темноту, Дилле только краем глаза удавалось следить за мелькающей тенью. Она вынула нож. Серебряные руны тускло светились. Если вместо Лейна вернётся нежить, они вспыхнут ярче огня.

— Не доводилось мне видеть, чтобы делали нежить из сидов, — сказал за её спиной Бор. — А из гоблинов — тем паче. Но если такое случится, ты сможешь его упокоить?

Дилла качнула головой.

— Не знаю.

Глава 24

Огни приближаются. Дерево слушает землю — гул от топота ног. В этом ритме — приговор лесу: смерть-смерть-смерть… Затаившаяся на ветке химера шипит и бьет лапой по лиане, задевшей её хвост.

"Спокойно".

Кому оно это говорит? Лиане, химере или себе? Не следовало принимать листья. Помнить — это больно. Умирать — еще больнее. Проще съесть химеру, всё забыть и переждать. Люди уйдут, а оно будет жить, как раньше.

— Разве это жизнь?

"Да, это жизнь! Это всё, что у меня осталось! Всё равно я не стану прежним, как не исчезнет эта проклятая гарь. Нет больше трех богов-хранителей".

— И что же с вами случилось?

"Одного уничтожили волшебники во время великой битвы. По ошибке, но сути дела это не меняет. Второго Хофган лишил сознания, забрал душу, а силу упустил, не справившись с ней. А третий…"

— А третий сошел с ума и стал чудовищем.

Кто с ним говорит?! Не химера же!

"Где ты?"

— Здесь.

Из теней появляется рыжий мальчишка.

"Это ты во всём виноват! Надо было тебя съесть! Но ещё не поздно…"

— Поздно, — мальчишка снимает с себя что-то серебристое и накидывает на нижнюю ветку Дерева. Дёргает, затягивая пряжку.

"Что ты делаешь?!"

— Чудовищ держат на привязи.

"И кто из нас безумен? Неужели ты веришь, что сможешь удержать на уздечке бога?"

— Может и нет, — мальчишка улыбается. — Если докажешь, что ты по-прежнему бог, а не просто тупое чудовище, способное только жрать подношения вонючей ведьмы!

Дерево молчит. Лианы замерли наготове.

Огни приближаются.

Глава 24. Смех и слёзы

"Зрителям видно больше, чем игрокам".

Английская пословица

Всего восемь коней на сотню воинов? Причём верхом только двое — Кедар и Эрлин. Для чего привели остальных?

Дилла залегла за поваленным деревом, изучая приближающееся войско. Доспехи на стражниках кожаные. Щиты лёгкие, такие защищают в лучшем случае от стрел. Мечи имеются, но главное оружие у них, похоже, массивные факелы. Да, эти люди идут сражаться с богами не врукопашную. Тактика трусов — поджечь и отойти в сторонку. Она такое уже видела в Шотландии, когда там начали охотиться за ведьмами. Но лес — не дом, его со всех сторон хворостом не обложишь. С одной стороны подожжешь, с другой все разбегутся. Или Кедару важно сжечь только Древо жизни?

И тут она сообразила, зачем нужны лошади. Пешком обходить лес слишком долго. Всадники объедут его гораздо быстрее и подожгут со всех сторон. Потом Кедар устроит колдовскую бурю, а следом подтянутся пешие воины. Кто выскочит из пекла, того зарубят. Но кто сумеет выскочить? Уж точно не та невидимая мелочь, шуршащая в подлеске. И не черепахозмея. А сколько ещё неуклюжих химер прячется в лесу? Даже птицы едва ли успеют улететь.

Войско продвигалось медленно. Людям приходилось расчищать себе путь буквально на каждом шагу, строй то и дело ломался, но лучники держались настороже. Как и уверял Бор, все они смотрели по сторонам, а не вверх.

Дилла глянула на небо. Из-за города поднимаются облака, уже закрывшие одну луну. А Живоглота не видно. Должно быть, ждёт, пока темнота станет совсем непроглядной. Знать бы, где он затаился… Несогласованность их действий бесила Диллу. Надо было как следует всё обговорить, а не разбегаться кто куда. Но теперь-то что локти кусать. По крайней мере, ветер дует удачно — по направлению к лесу. Дилла сложила платок и завязала им нос и рот. Пухлый мешочек с порошком она держала под рукой.

Даже сквозь мокрый шёлк вонь человеческого пота щекотала ноздри. Смесь страха, вины, отчаянья и надежды. Не похоже, что все верят в правду Кедара. Обидно, должно быть, умирать за чужие убеждения. Но, по крайней мере, умрут они, смеясь, а это ли не идеал воина?!

По уму, надо бы лошадей перестрелять, чтобы не помчались за ней в погоню, но, во-первых, Дилла не была уверена, что выполнит наказ Лейна. Глупо убегать, если порошок подействует, и появится шанс прорваться к Эрлину. А во-вторых…

У Диллы никогда не было своего коня. Существам, имеющим крылья, незачем учиться верховой езде. Когда Дикая Охота выезжает на Самайн, банши летят в свите Рогатого, а не скачут верхом. Но Дилле нравились лошади, особенно темно-серые кони из-под холмов — с пятнистыми головами цвета крови, острыми ушами, широкой грудью, тонкими ногами, мощные, резвые, быстрые. Животные, которых вели за войском Кедара, напомнили ей тех коней. Губить лошадей только потому, что они зачем-то понадобились Кедару в его безумном замысле, не поднималась рука. Может, они сами разбегутся?

Коней провели, войско вышло на луговину. Раздался приказ перестроиться по десять в ряд. Идеально! Дилла поднялась на колени. Стреляет она, конечно, медленнее, чем Лейн, но гораздо быстрее, чем соображают люди. Пять стрел полетели одна за другой, пробили кожу доспехов и вонзились в спины стражников, держащих поводья. Еще две зацепили крупы лошадей. Ржание, крики — испуганные и недоумевающие… Раненые кони трясли головами, но даже не пытались сбежать. Дилла завыла, подражая нежити. Криков стало больше, в направлении Диллы полетели стрелы, но лошади по-прежнему позволяли себя удерживать. Зачарованные уздечки! Дилла выругалась. Следовало догадаться. Что ж, она попыталась.

Стражники махали факелами, пытаясь разглядеть, где затаился враг. Дилла, тенью среди пляшущих теней, перебежала на другую сторону дороги. Выпустила ещё две стрелы наугад — в гущу людей, усилив суматоху. А потом подбросила мешочек как могла выше и расстреляла последними стрелами. Ветер мгновенно подхватил легчайший, как просеянная мука, порошок.

Дилла отбросила бесполезный лук. А теперь повеселимся!

***

— Что там? Что?! — Диви дёргал Бора за подол куртки. Сам он прятался под низким шатром еловых лап.

Бор уже пожалел, что разбудил его. Но ведь не оставишь малыша одного при таких делах, а гоблину не терпелось оказаться ближе к месту драки.

Царившая на той стороне границы неразбериха впечатлила даже много повидавшего бродягу. Уши сворачивались от дикого хохота, нечленораздельных воплей, пронзительного конского ржания… Срывающимся голосом что-то кричал Кедар, пытаясь навести порядок. На него порошок, похоже, не подействовал. Ветер, по-прежнему дующий в сторону леса, принёс запах крови, человеческих и лошадиных внутренностей. Диви вырвало. Бор снова засомневался, чье у него сердце? Слишком уж чувствительный для подземельников.

— Иди на поляну.

— Не пойду! Ты Лейни видишь? И Диллу?

— Не вижу, но догадываюсь, где она. — Бор прищурился. — В самой гуще. Молодец, девка! Определилась, наконец, кто она такая.

***

Незнакомое колдовство застало Кедара врасплох. Что-то вроде облака мельчайшей пыли накрыло его войско, и уже через миг люди катались по земле в припадках мучительного, обессиливающего смеха или хватались друг за друга, чтобы устоять на ногах. В задних рядах истеричный смех мешался с воплями боли. Кое-где уже загорелась сухая трава от брошенных факелов. Оказавшиеся в дыму люди захлебывались кашлем, не прекращая смеяться. Самые стойкие и сообразительные сбивали огонь щитами.

— Лейн! — Кедар привстал в стременах. Его амулеты нагрелись и вибрировали, ещё минута и защитный кокон треснет. Рядом Эрлин лег на шею своего коня, зажимая здоровой рукой рот. Плечи его тряслись. — Лейн, немедленно появись! Эрлин, зови его! Пусть прекратит!

— Лейн!.. — простонал Эрлин, сквозь спазмы смеха. — Ко мне…

— Я здесь. — Лейн появился из темноты прямо перед ними.

— Прекрати это! — потребовал Кедар. — Пусть мои люди перестанут смеяться!

— Не могу. — Лейн издевательски развёл руками. — Порошок пикси действует, пока не выветрится. Или пока есть, кому смеяться.

— Выветрится? Сейчас я сдую эту мерзость! — Кедар вытащил из кошеля просмолённую веревочку. Проклятье! На что приходится растрачивать драгоценную магию!

Он самую чуточку распустил узел. Свежий ветер налетел на людей, отрезвляя, сдувая невидимые крупинки колдовского порошка, унося в сторону дым.

— Лейн, стой и не двигайся! Это приказ! — Кедар снова приподнялся в стременах, пытаясь разобрать, что происходит в задних рядах войска, где не стихала драка. Только демон способен устроить такую мясорубку. — Дилла! — закричал он, изо всех сил напрягая голос. — Брось оружие! У меня Лейн! Сдавайся, иначе ему перережут горло!

— Разве ты не хочешь получить никкена? — быстро спросил Лейн.

— Ты мне и мёртвый его доставишь. Так будет даже проще.

— Рискнешь заняться некромантией перед своими людьми?

— Они и не такое видели, — Кедар снова повысил голос: — Дилла, ты меня слышишь?! Эрлин, давай!

Эрлин соскочил с коня. Тяжело дыша и всё ещё нервно посмеиваясь, рывком развернул Лейна спиной к себе, прижал к его горлу стилет.

— Считаю до трёх! Раз, два…

— Стой!

Из сутолоки приходящих в себя людей вынырнула Дилла, с ног до головы забрызганная кровью.

— Я сдаюсь!

Лейн про себя застонал. «Дилла, зачем?! Я же умолял тебя!..» Он поднял глаза к небу. Где Живоглот? Самое время ему появиться!

— Брось оружие! — приказал Кедар.

***

— Беги на поляну! — Бор вытащил упирающегося Диви из-под еловых лап.

— Не побегу без Диллы! И без Лейни!

— Послушай меня! — Бор встал перед маленьким никкеном на колени. — Пожалуйста!

Диви испуганно замолчал.

— Я очень виноват перед тобой… Не совсем перед тобой, но это неважно. Лейна заколдовали. Вон тот злой волшебник, видишь? Ему нужен ты. Но я тебя не отдам. Если станет совсем плохо, уведу на Дороги.

— Куда? — переспросил Диви.

— О, это лучшее, что есть во Вселенной! Я тебе обязательно покажу. Лейн там был, и Дилла тоже. Но сейчас тебе нужно спрятаться — в свою нору под Деревом жизни, понял? Чтобы тебя не схватили.

Диви вдруг обнял его за шею.

— Я не хочу больше прятаться, — горячо зашептал он. — Научи меня быть храбрым! И мы спасём Диллу и Лейни.

— Ты и так храбрый, Диви. — Бор потрепал его по спине. — Просто маленький. Но в тебе частичка силы трёх богов-хранителей.

— Как это?

— Ох… — Бор вцепился в свои измочаленные волосы. — Как я тебе объясню, если и сам толком не понимаю?! Ну, вот скажи — ты ведь никогда не был в этом лесу, до того, как стая вас сюда загнала, так? Как же ты сумел добраться до Дерева жизни?

— Не знаю… Нет, я знаю, но сказать не могу! Это вот здесь, — Диви прижал ладони к животу. — Это как цветы делать и птиц. Оно само…

— Правильно. И вот это — то, что в тебе — никому нельзя отдавать. Так что беги на поляну и сделай так, чтобы тебя не нашли. Кедар пришлёт за тобой Лейна. Не показывайся ему! Чем дольше он будет искать, тем лучше. Время на нашей стороне, малыш. Скоро подоспеет подмога.

Диви потоптался в сомнении.

— А Дилла?

— С ней там Живоглот. Они справятся. Беги. И загадай, чтобы… Загадай, чтобы всё хорошо было.

***

Дилла стояла с поднятыми руками. Её кинжалы забрали. Остался ещё нож Лейна, спрятанный в сапоге, но что им сделаешь, если в спину упираются острия мечей, а этот ублюдок поигрывает стилетом у горла Лейна?! «Где шляется Живоглот? Предатель… Так и знала, что нельзя ему верить!»

Кедар затянул узел на верёвочке, пронизывающий ветер стих.

— Командор!

Растирающий по лицу грязь и слёзы Клер эр Стейн приблизился, прихрамывая.

— Заковать демона!

Дилле вывернули руки. Запястья ожгло. Надо же, они захватили с собой серебряные оковы! До чего предусмотрительный сукин сын.

— Огонь погасили? — спросил Кедар у командора.

— Да, господин.

— Убитые есть?

— Двадцать человек. И много раненых. Факелы потухли, а эта демонская тварь… Боги-хранители, она просто кромсала ребят на части!

— Пусть теперь он её зарежет! — Эрлин тряхнул Лейна.

Дилла дёрнулась. Сразу пять мечей уперлись ей в грудь.

— Молчи! — Кедар ожёг сына бешеным взглядом и снова повернулся к командору. — Что с лошадьми?

— Всего три уцелело. Она их в первую очередь…

— Врёшь! — вскинулась Дилла. — Я лошадей не трогала! Вы их сами сослепу порубили!

— Придётся изменить план. — Кедар потёр лоб. — Поджигать лес будем с одной стороны. Тех, кто сумеет сбежать, выследим потом. Зажгите все факелы и держите оружие наготове. Раненые, кто может ходить, пусть займутся остальными. Убитых отнесите подальше. И если я ещё раз услышу, что кто-то поминает богов-хранителей, особенно ты, Клер, заставлю язык проглотить!

Он осмотрел поредевшее войско. Люди стояли, пошатываясь, держась за бока. Колдовской хохот за несколько минут изнурил их, как часовое сражение. Кедар соскочил с коня.

— Лейн, отвечай мне правду. Сколько никкенов в Проклятом лесу?

— Один.

— Умалившийся народ здесь?

— Не знаю.

Кедар задумался.

— Господин, — негромко произнёс Клер эр Стейн, — прикажи убить демона. Это ободрит людей.

— Ты прав.

Дилла горько усмехнулась. «Банши не ошибаются…» От серебра руки онемели до самых плеч. Мысли путались, рвались, как гнилой шёлк. «Будь у меня крылья… Лейни, прости, паршивый из меня телохранитель!»

Вокруг нее образовался коридор из щитов и мечей. На том конце коридора стоял бледный Лейн со стилетом в опущенной руке.

— Иди и убей её! — Эрлин толкнул его в спину.

— Ублюдок! — крикнула Дилла. — Сам подойти боишься?!

Кто-то ударил её сзади кромкой щита под колени. Дилла упала. Лейн медленно шёл к ней, волосы его светились ярче факела, сжатые в кулаки пальцы побелели.

— Почему ты не убежала, Дилла?

— Я думала, что прорвусь. Дура я всё-таки.

Лейн поднял стилет.

— Никогда так не говори, а то обижусь.

— Почему?

— Ну, не мог же я полюбить дуру.

Дилла улыбнулась. Он и вправду её любит, даже такой — грязной, пропахшей кровью, со слипшимися волосами. А потом она улыбнулась шире. Вокруг трещали факелы и плясали тени. Но чуткие уши банши различили шелест кожистых крыльев, а зоркие глаза уловили промелькнувшую над головами тень. Лейн ничего не заметил. Он сосредоточился на своей руке. Кончик стилета плясал у горла Диллы.

— Вот поганец! — она подмигнула Лейну. «Продержись ещё чуть-чуть!». — В самый последний момент!

Раздался истошный вопль. Дилла увидела взмывшего в небо Живоглота, сжимающего в когтях дергающегося человека.

"Какого дьявола Эрлин жив?! Где этот хваленый кошачий укус?!"

— Ошейник, — сквозь стиснутые зубы прошипел Лейн. — Серебряный… Зубы сломает…

Он перехватил стилет второй рукой. На лбу его выступил пот.

— Кедар! — закричала Дилла. — Отмени приказ, если хочешь, чтобы твой пащенок выжил!

***

— Да! Да! Да! — Бор приплясывал от восторга. Давненько ему не доводилось так радоваться.

Они явились! Армада тяжелых облаков доползла до леса. Туда, всё выше и выше, поднимался кругами Живоглот. Вот он уже скрылся за облаком.

Вот ведь умница, сообразил, что живой Эрлин нужнее дохлого, догадался, кому притащить добычу. Теперь полюбуемся, как Кедара извозят мордой в дерьме!

От избытка чувств Бор едва не выбежал на открытое место — приветствовать Облачных всадников. Вовремя спохватился и присел, выглядывая из-за ветки. Острые уши гоблина задергались. На той стороне границы происходило что-то странное.

***

— Что это за монстр?! — Кедар крутил в пальцах стилет, отобранный у Лейна.

— Живоглот, — ответила Дилла, нагло ухмыляясь.

— Химера Лек-о-Бора?! — Кедар посмотрел на Лейна. Тот кивнул. — Но каким образом он… Понятно. Прикажи ему вернуть Эрлина.

— Он слушается только хозяина, — сказал Лейн.

— А где Бор?

— В лесу.

— Иди к нему. Немедленно! Спроси, что он хочет.

— Спрашивать нужно не его, — прозвучал с неба спокойный и прохладный, как дождь в безветренный день, голос.

Все разом задрали головы. Кто-то застонал. Дилла едва удержалась, чтобы не кинуться ничком на землю. Прямо на них опускалась целая флотилия облаков со стоящими на них тонкими фигурами в развевающихся прозрачных туниках. "Так вот они какие, — подумала Дилла, — местные фэйри. Похожи на сидов, только совсем тощие. И волосы светятся".

— Вы нарушаете договор! — Кедар вскинул руку, словно хотел остановить облака.

— Нет, Кедар эр Раон, это ты нарушаешь договор, посягнув на Истинный лес, — ответил Облачный всадник, спустившийся ниже всех. — Его изоляция, как и прозвание Проклятым, была временной мерой, и тебе это известно лучше всех. Но теперь нежить уничтожена, а прочие обитатели леса не представляют угрозы для людей. И мы настаиваем на возвращении наших владений.

— Не представляют угрозы? — Кедар расхохотался. Командор и ближайшие стражники посмотрели на него с испугом. — Разумеется, вы настаиваете! Но если вам так нужен этот лес — войдите в него!

Фигура Облачного всадника заколыхалась, словно струи пара.

— Не сотрясай воздух зря, Кедар. Если ты здесь, следовательно нашёл способ снять заклинания Хофгана эр Роуда. Так сними их и уходи. Уведи своё войско. Напиши королю, что признаешь Истинный лес безопасным для людей. Напиши, что не возражаешь против его возвращения законным хозяевам. И тогда мы вернём тебе сына. Живым и невредимым.

Наступила тишина. Лейн придвинулся ближе к Дилле.

— Не сработает, — едва слышно прошептал он.

— Почему? — не поняла Диллла.

— Увидишь.

Кедар медленно обвел взглядом передние ряды своих воинов. Многие опускали головы. Он отбросил стилет и вскочил в седло.

— Вы все слышали предъявленный мне ультиматум, — заговорил Кедар голосом, полным скорби и муки. — Что мне ответить? Выбрать сына и предать всех вас? Предать мечту, за которую мы все воевали? Или идти до конца, довершив начатое? Я люблю Эрлина, но он сражался вместе с вами, ради той же великой цели! Он не простит мне слабости, — голос королевского мага изменился. Теперь в нём звучала исступлённая убеждённость. — Война еще не окончена. Этот лес — рассадник нечисти, хранилище той силы, что веками держала людей в рабстве! Я родился волшебником, но я отрекаюсь от магии во имя свободы для всех людей!

Кедар сделал паузу. В рядах воинов слышались рыдания.

— Ты… отказываешься выполнить наши требования? — недоверчиво уточнил Облачный всадник.

— Да, — твёрдо ответил Кедар. — Я отказываюсь. Никогда больше люди не подчинятся Умалившемуся народу.

Глава 25

Глава 25. Боги-хранители

"Страшно не умереть, а страшно не жить".

Ирландская пословица

Огонь рождается от огня. Дилла беспомощно смотрела, как языки пламени с треском разбегаются по сухому ковру хвои, лижут нижние ветки елей. Будь она чистокровным демоном, сумела бы остановить огонь, загнать его в перстень или обратить на людей. Но всё, что ей остается — только смотреть.

Обряд снятия заклинаний показался Дилле совершенно невразумительным. Судя по напряжённо нахмуренным бровям Лейна, ему тоже. Кедар опустился на колени возле полосы гари, зачерпнул пригоршню золы, сдул ее и прошептал какие-то слова. Потом встал, отряхнул руки и объявил, что граница открыта. Командор Клед скомандовал наступление. Кедар первым прошел через гарь и бросил факел, поджигая лес. За ним последовали и остальные. Десятки факелов породили стену огня.

А в небе продолжали клубиться облака — высоко, выше зарождающейся бури. Облачные всадники не улетали, но и не пытались остановить пожар. Где-то там Эрлин по-прежнему оставался в живых. Это мучило Диллу сильнее всего. Со своей смертью она уже смирилась, но мысль о том, что Лейн может стать нежитью, доводила до исступления.

Ветер крепчал, раздувая пламя. Дилла зажмурилась. «Что же делать? Великий Хаос и все вышедшие из него боги, помогите!» Рядом хрипло дышал Лейн. Ему тоже связали руки. А вокруг стояло шестеро стражников с мечами наизготовку. В их глазах Дилла видела страстное желание четвертовать её — только шевельнись.

— Попробуй дотянуться до этих, на облаках, — прошептала она. — Они ведь должны мечтать о дожде! Если прямо сейчас вызвать ливень…

— Я их не слышу. — Лейн смотрел не на небо, а в сторону Дерева. — Должно быть, мы слишком отличаемся друг от друга. Я надеюсь на другое…

— А, вот ещё одно незавершённое дело! — к ним стремительно подошёл Кедар. Исхудавший до пергаментной желтизны, с покрасневшими глазами, он походил на сумасшедшего. На худой шее дёргался кадык. Под расстёгнутой курткой тускло поблескивало серебро.

— Что же ты не снял свои амулеты? — с издёвкой спросила Дилла. — Отрёкшийся волшебник!

Кедар не ответил. Несколько секунд он разглядывал их, потом разрезал верёвки на руках Лейна.

— Убей её! — Кедар указал на Диллу. — И себя. Это приказ.

«Огонь, — услышала Дилла шелестящий голос Дерева. — Огонь — это смерть. Огонь — это жизнь. Одно не бывает без другого. Хочешь жить — иди в огонь».

Судя по расширившимся глазам Лейна, он тоже это услышал. Они ничего не сказали — ни друг другу, ни Кедару. Руки Диллы полностью онемели, но тепло ладони Лейна она почувствовала. Он взял её за локоть, и они пошли к лесу. Кедар хрипло засмеялся.

— Отлично! Один костер для всей нечисти!

Чем ближе подходила Дилла к стене огня, тем яснее понимала — происходит нечто запредельное. Она не ощущала жара. Огонь больше не разрастался вглубь и вширь, его что-то остановило и теперь выталкивало из леса.

— Всё-таки бог — это навсегда. Если это настоящий бог, — сказал Лейн.

Ветер начал закручивать пожар воронкой. Огненный смерч оторвался от земли, вытянулся хоботом и с рёвом помчался к Дереву.

— Бежим! — Лейн дёрнул засмотревшуюся Диллу. Они пробежали по горячему пеплу, между обугленных елей, дальше в лес.

Что-то истерично завопил Кедар. Лейн остановился, медленно повернулся назад.

— Прости! — Дилла со всей силы толкнула его плечом. Лейн упал, она навалилась сверху. — Бор! Бор! Где ты, прах тебя побери?!

— Здесь я! — шёлковая веревка обхватила запястья Лейна. — Ноги ему держи!

— Как?!

— Как хочешь! Хоть зубами!

— Сделай что-нибудь с этой цепью!

— Я тебе кто, тролль, оковы голыми руками рвать?!

Бор обмотал верёвкой ноги Лейна. Крякнул, забрасывая его себе на спину.

— Бежим!

Лейн мычал, прикусив губу. По щеке стекала окрашенная кровью слюна.

— Они… за нами… погонятся! — еле выговорила на бегу Дилла. — Границы… больше нет!

Бор пропыхтел что-то невнятное.

В буреломе они застряли. Сначала свалилась Дилла, ободрав о сучок бедро. Потом заорал Лейн, у которого волосы запутались в колючем кусту.

— Всё… — выдохнул Бор, бесцеремонно сбрасывая его на кучу валежника. — Ох, спина моя, спина!

— У меня нож в сапоге! — Дилла насторожила уши, пытаясь уловить звуки погони. — Попробуй разомкнуть цепь!

— Да не суетись ты, — Бор вытащил нож и принялся возиться с серебряными оковами. — Границы больше нет, но и пожара нет. Облачники, небось, уже спустились. Снова переговоры начнутся. Лес-то испокон веков — их владение, так что они в своем праве. А Кедар выдохся. Одно дело лес поджигать, и совсем другое — с облачниками врукопашную сходиться. Ночью. В Проклятом лесу, ага. Вот увидишь, снова торговаться начнут.

— После такой пламенной речи? — усомнилась Дилла.

— Люди! — фыркнул Лейн. — Сами себя в чём угодно убедят и переубедят. Развяжите меня.

— Что, уже? — Бор помог ему сесть, поддернул рукава рубашки. — Надо же, чисто. И на меня не вернулось. Неужто они этого сопляка прикончили?

Он разрезал узел на запястьях Лейна.

— Ноги сам распутаешь.

И снова принялся ковырять цепь.

— Где Диви? — спросил Лейн.

— Я его на поляну отправил. Глаза бы вырвать этому ювелиру! Такой замок хитрый придумал, гад!

— Скоро ты? — Дилла не слышала погони, но всё равно нервничала.

— Ещё чуть-чуть…

Раздался скрежет, от которого мурашки побежали по позвоночнику.

— Готово! — Бор выпрямился, ухмыляясь во весь рот. — Цепочку я приберу — за труды.

— Отхлестать бы тебя этой цепочкой за все секреты!

Освобожденные руки Диллы мотались, как плети. Про крылья она даже боялась спрашивать. Мечами ей всю спину истыкали, едва ли нежные косточки и перепонки уцелели. Лучше подольше не знать.

— Надо вернуться и посмотреть, что там происходит.

— Незачем, — возразил Лейн. — Нас ждут у Древа жизни.

— Ты про Диви или про всадников?

— Про него в первую очередь. Это ведь он остановил пожар, правда, Бор?

Гоблин энергично кивнул.

— Я ему объяснил кое-что. Про огонь даже не поминал, но он, видать, правильно загадал.

— А потом Дерево оттянуло бурю на себя, — Лейн собрал с куста клочки своих волос, скатал и спрятал за пазуху. — Мы с ним вроде как договорились, но я до конца сомневался. Уздечка, конечно, пропала, но хоть не зря.

— А где наши вещи? — спохватилась Дилла. — Бор? Где сумки?

— Да что вещи, — у гоблина суетливо забегали глаза. — Дело наживное.

— Сгорели?!

— Не искал, может, и уцелело чего.

— Хорошо бы. — Лейн помрачнел было, но тут же улыбнулся. — А может, оно и к лучшему. Начнём заново.

"Что начнём?" — хотела спросить Дилла, но тут они вышли на поляну и стало не до расспросов.

Древо жизни слабо светилось — мягко и успокаивающе. В этот зеленоватый свет хотелось завернуться, как в пушистое одеяло. Между корней свернулся Виви-Ди-Диви, а с двух сторон от него замерли в благоговейном молчании два Облачных всадника.

Вблизи они меньше походили на сидов. Вытянутые, невероятно тонкие фигуры в колеблющихся прозрачных одеждах. Длинные волосы водянисто поблескивают, тёмные провалы глаз мерцают, как озёра. Облачники напоминали оживший дождь.

Бор с достоинством поклонился.

— Доброй ночи тебе, Лерак-эн-Айлен. И тебе, Айленна.

Они сдержанно кивнули.

— Ты хорошо потрудился Лек-о-Бор. Хотя и не совсем так, как мы договаривались. Твоя химера чересчур… своевольная.

— Неужто набедокурил? — Бор ухмыльнулся с нескрываемой гордостью.

Дилла потрясла головой. Голоса Облачных всадников журчали так слаженно и напевно, что смысл сказанного размывался, утекал мимо сознания. Лейн положил руку ей на плечо. Это помогло сосредоточиться.

— Он едва не лишил нас заложника.

— Сожрал Эрлина, что ли? — Бор фыркнул. — Невелика потеря. Не больно-то он нужен Кедару, как оказалось.

— Он нужен нам, — всё так же спокойно прожурчали облачники, только теперь это было журчание ледяного горного ручья. — Смерть заложника не лучшим образом скажется на переговорах. К счастью, мы успели вмешаться вовремя. К сожалению, юноша потерял руку. И теперь…

— Руку?! — вырвалось у Лейна. — Живоглот оторвал ему руку?

— Оторвал и съел, — ответил один из облачников.

Дилла никак не могла решить, кто из них женщина. Они были совершенно одинаковые.

— Съел… — повторил Лейн и начал смеяться. Через миг к нему присоединился Бор. У Диллы не было сил на смех, она только улыбнулась с облегчением. Сожрать ключ от заклинания — это хорошая шутка. Интересно, переварит Живоглот волшебную змейку или отравится? В последнее верилось слабо.

Смех разбудил Диви. Он сонно вскинул голову, протёр глаза и завизжал так громко, что облачники шарахнулись в стороны.

— Лейни! — Диви с разбега повис у него на шее. Тут же отскочил и спрятался за Диллу. — Ой, я забыл! Мне Бор сказал… А уже можно не прятаться, да?

— Можно, — Дилла обняла его непослушными руками. — Лейна расколдовал Живоглот. А ты нас всех спас.

— Правда?! — Диви запрыгал. — Я сильно-сильно хотел, чтобы всё хорошо было!

— У тебя великолепно получилось, Виви-Ди-Диви, — вкрадчиво зажурчали облачники. — Ты доказал, что хранишь в себе частицу бога-хранителя. И отныне ты — принц Истинного леса. Это твои владения.

— Весь лес?! — у Диви округлились глаза.

Дилла ревниво отметила, что он смотрит на облачников, как на давних знакомых.

— Весь Истинный лес, — торжественно повторила та, кого Дилла решила считать женщиной.

— Как большой дом, да? — Диви закружился, раскинув руки. — Всем хватит места! Правда, Дилла?

— Слишком большой, — осторожно сказала она.

Диви задумался было, но тут же снова заулыбался.

— Лейни, а давай мы с тобой домики вырастим на деревьях? Один маленький — для Бора с Живоглотом, а второй побольше — для нас.

— Хорошая идея, — согласился Лейн.

Бор с любопытством переводил взгляд с него на облачников и обратно.

— Действительно, прекрасная идея, — облачники плавно перетекли ближе. — Мы рады приветствовать тебя, принц своего народа. Как позволишь тебя называть?

Лейн одёрнул истрёпанный камзол и поклонился.

— Моё имя Лейн, сын Финварры.

— Лейн эр Финварра? Но так называют себя только люди.

— И всё же, это моё имя.

— Как скажешь.

Их улыбки сверкнули проблесками солнца в облаках.

— Мы рады приветствовать тебя в Истинном лесу, Лейн эр Финварра. Теперь это и твой дом. Скоро мы вернёмся и продолжим наше знакомство. Но сейчас молим о прощении. Мы вынуждены покинуть вас.

Обогнув Древо жизни на поляну спустились два облака, окутали всадников и с неожиданной скоростью умчались в небо.

— Спесивые позёры! — Бор сплюнул.

Про себя Дилла выразилась еще более хлёстко. Облачные всадники полностью её проигнорировали, и она остро чувствовала себя лишней. Что бы ни говорил Диви, для неё в этом лесу места нет.

Глава 26

Глава 26. На распутье

"Королевская корона от головной боли не вылечит".

Английская пословица

На переговоры их не пригласили, чему Лейн только обрадовался. И без того дел хватало. Весь остаток ночи и утро он перетирал листья с Древа жизни, отжимал сок, разбавлял водой из лесного озера, пытаясь добиться наилучшего целительного эффекта.

Крылья у Диллы всё-таки пострадали. И теперь она лежала ничком на траве, а Диви расправлял порванные перепонки и накладывал на них компресс из лиственной кашицы.

— У тебя хорошо получается, — одобрил Бор. Он сидел в тенёчке и чинил камзол Лейна. Многострадальная куртка Диллы дожидалась своей очереди.

— Это проще выбросить. — Бор потряс кожаными лохмотьями.

— Чини, — непреклонно ответила Дилла. — У меня другой нет.

Все вещи либо сгорели, либо их унесло бурей. Лейн удивлялся сам себе, но нисколько не жалел о пропавших сокровищах. Пережитое того стоило.

— Облачные всадники предложили возместить потери, — сказал он. — Даже пергамент прислали и чернила, чтобы мы список составили. Бор, займешься? Ты лучше знаешь, что с них стребовать.

— Это я мигом! — оживился гоблин. — Живоглот, подай свиток.

Котоящер, растянувшийся рядом с Диллой, приоткрыл один глаз.

— Плу-охо мнеу… — умирающим голосом простонал он.

— Не дури! — прикрикнул Бор. — Чтоб мне было так плохо! Вон как чешуя блестит.

Живоглот закрыл глаз и перевернулся на другой бок. Дилла почесала ему брюхо.

— Лежи, лежи, отдыхай. Наработался.

Котоящер благодарно заурчал. Бор беззлобно ругнулся и сам сходил за пергаментным свитком. Задумчиво пожевал кончик пера и принялся вдохновенно строчить.

— Готово! — Диви облизал испачканные соком пальцы. — Кого ещё лечить?

— Живоглота, — подсказала Дилла.

Диви с радостным чириканьем побежал к Лейну. Тут же вернулся с серебряной ложкой, полной сока. Живоглот мигом перестал изображать умирающего, захлопал крыльями и взлетел на Древо, вспугнув стайку разноцветных птиц и загнав чёрную белку обратно в дупло.

— Живи! — обиженно завопил Рыжик.

— Мне дай, — Дилла открыла рот. Диви аккуратно, не касаясь её губ ложкой, влил лекарство.

Лейн посмотрел на них с беспокойством. Дилла была непривычно тихой и молчаливой. Обижается, что он за ней не ухаживает? Со всей этой суетой они ни на миг не оставались наедине. Конечно, момент найти можно, но что сказать сверх уже сказанного? Подвиг опять не получился. Он не спас мир, только помог, а это не считается. Либо ты герой, либо на подхвате.

И что он может дать, кроме своей любви? Какое право имеет звать её с собой на Дороги? В качестве кого? Не то подруга, не то телохранитель. Сколько продлится её любовь, сколько раз она будет его спасать, прежде чем ей надоест? А остаться здесь означает ввязаться в политические интриги. Именно от этого Дилла один раз уже убежала.

Лейн горестно покачал головой и вдруг обнаружил, что Дилла, Бор и Диви молча смотрят на него.

— Что случилось?

— Это у тебя надо спросить, — с тревожной усмешкой сказал Бор. — Я тебя уже третий раз окликаю. Совсем шаманом заделался, как я погляжу. Только с богами и общаешься.

— С какими богами? Дерево сгорело, — Лейн раздраженно смахнул с лица выбившуюся прядь волос. — Я просто задумался, что делать дальше?

— Хороший вопрос. — Бор перевернул пергамент и продолжил писать на обороте. — Предлагаю ничего не решать, пока не узнаем результаты переговоров. Но если что…

— Сбежим на Дороги, да? — подхватил Диви. — А давайте сейчас сбежим!

— Вот неугомонный, — проворчал Бор. — Разве тебе здесь плохо?

— А мы сразу назад, посмотрим только. Ну, пожалуйста, Бор, мне интересно, что это за Дороги!

— Погоди, пусть сначала Лераки вернутся.

— Кто? — переспросила Дилла.

— Облачники, — пояснил гоблин. — Лерак — самый знатный их род. Айлен с сестрой у них вроде короля с королевой.

— А ты в чей род записался, Лек-о-Бор?

— Нет больше этого рода, — ответил он, не переставая писать. — Не знаю даже, выжил кто из подземников или нет.

— Ясно. — Лейн принюхался. — Облаками пахнет.

— Явились! — Дилла неохотно поднялась и завернулась в плащ Лейна.

На этот раз они удостоили её мимолётных взглядов, но прочесть что-либо в безмятежности озёрных глаз Дилла не смогла.

— У нас хорошие новости, — прожурчал Лерак-эн-Айлен. Его сестра взяла у Бора свиток и погрузилась в изучение. — Кедар эр Раон отозван в столицу. И есть все основания считать, что он лишился покровительства короля. Коллин прислал для переговоров нового наместника, с более гибким мышлением. Он не отверг наши притязания на Истинный лес, хотя и выдвинул список условий, длиннее вот этого свитка в три раза.

— Само собой, король будет торговаться, — фыркнул Бор, которому не понравился прозрачный намёк. — У людей так принято. Но едва ли он захочет новой войны.

— Никто её не хочет. Слишком мало нас осталось. Но это создаёт и трудности на переговорах…

— Вы все воевали, — понимающе кивнул Лейн. — Вам трудно смотреть на людей, а людям — на вас?

— Ты мудр, — облачники переглянулись. — Мы радуемся, что не ошиблись в выборе.

— О каком выборе идёт речь? — вмешалась Дилла. Изображать и дальше дерево она не собиралась.

— О выборе регента, — Айлен повёл тонкой рукой в сторону Диви. — Принц слишком юн, чтобы править самостоятельно. Ему требуется наставник.

Бор хлопнул в ладоши.

— Регент Истинного леса! Вот это я понимаю, титул!

— Вы предлагаете его мне?! — Лейн смущённо пригладил волосы. — Но ведь я тоже воевал. В Дробуле меня знают.

— О, нас заверили, что стража в городе полностью сменится в ближайшие дни. Тебя представят наместнику, как избавителя от нежити, что полностью соответствует истине.

— А Эрлин? — спросил Лейн.

— Он покинул Дробул вместе с отцом. Мы залечили ему руку, но травма отразилась на его сознании. Едва ли он узнает тебя, даже если когда-нибудь встретит. Так что со стороны людей затруднений не возникнет. С нашей стороны — тоже. Приглашать владыку из другого мира во время великих потрясений — давняя и уважаемая традиция. Решай, Лейн эр Финварра, принимаешь ли ты наше предложение?

Птицы на Древе жизни умолкли. На весь лес опустилась тишина. Диви замер, прикусив палец. Бор усмехался, глядя себе под ноги.

Лейн посмотрел на Диллу.

— Что скажешь?

— Соглашайся, — она проглотила колючий комок в горле. "Я его теряю. Регент — это почти король. Моргнуть не успеешь, как ему пару подыщут. Хотя бы эту Айленну". — Конечно, соглашайся. Ты ведь любишь лес.

— Пожалуй, я склонен принять твой совет, — Лейн лукаво улыбнулся. — Но только при одном условии. — Он протянул ей руки ладонями вверх. — Если ты согласишься разделить со мной власть. Ты станешь моей женой, Дилла?

Она безуспешно попыталась удержать неподобающую для почти королевы широкую улыбку.

— Да, я…

— Нет!

Воздух между ними сгустился в облако.

— Что значит, нет?! — Лейн властно вскинул бровь.

Лерак-эн-Айлен светло улыбнулся.

— Весьма сожалею об этом досадном недоразумении. Нам следовало обговорить все условия заранее. Но мы не предполагали, что это существо — нечто большее, чем твой телохранитель.

— Я люблю её! — запальчиво воскликнул Лейн.

— Это весьма прискорбно, поскольку демону нет места в Истинном лесу. И в этом мире.

— Она не демон!.. — Лейн запнулся. — Не чистокровный демон. И она сражалась за ваш лес, как и я!

— Мы благодарны, — величаво кивнул Айлен. — Вознаграждение будет щедрым — троекратное возмещение всех убытков и сверх того столько золота, сколько она сможет унести. Но мы не позволим демону править в Истинном лесу.

Дилла осознала, что слишком пристально смотрит на тонкую шею Облачного всадника и отвела глаза. Это их мир. Их законы. Но Лейн ждёт её решения. Они оба сейчас на распутье. Позови она, и он откажется от лесного трона, уйдёт с ней. А потом пожалеет об этом, и кто окажется виноват? Не нужно ей такого счастья.

— Не бери в голову, Лейн, — бодро сказала она. — Мне ведь действительно нечего здесь делать. Да я бы от скуки подохла через месяц.

Он пожевал щеку.

— Ладно. Готовьте ваше вознаграждение. Список Бор составил. Но предупреждаю, я потерял в пожаре артефакты исключительной ценности. Так что ожидаю соответствующее возмещение. В тройном размере.

— Ты хочешь сказать… — Дилла заморгала. Не хватало только расплакаться перед этими заносчивыми сволочами!

— Я хочу сказать, что завтра мы с тобой уходим на Дороги.

***

Диви не спорил, не плакал, не просил взять его с собой. Он просто ходил хвостиком за Диллой и норовил прижаться к ней или подсунуться под руку.

— Тебе будет лучше здесь, малыш, — в который раз повторила она, уговаривая не только Диви, но и себя. — С тобой Бор остаётся и Живоглот. Ты ведь их любишь?

— Люблю, — тихо сказал он. — И тебя люблю. И Лейни. Он сказал, что вы никому меня не отдадите.

Лейн, в третий раз перекладывающий содержимое огромной дорожной сумки, вздохнул.

— Диви, я слишком мало знал о тебе, когда это сказал. Ты часть Истинного леса, понимаешь? Это не означает, что тебе нельзя на Дороги, но твоё место здесь. Ты нужен этому миру. Помнишь, что рассказывал Бор? У этого мира было три бога-хранителя, три дерева. Два сгорело, а третье, вот это, — он показал на Древо жизни, — потеряло душу. Но его частичка сохранилась в тебе. Ты нужен этому миру, Рыжик. А мы будем тебя навещать, клянусь.

Бор выглянул из новенькой шёлковой палатки, натянутой между двумя соснами на краю поляны, и подмигнул Диви.

— Выше нос! Уж мы с тобой повеселимся, не сомневайся. Тебе ведь нравится в палатке жить? А потом хижину построим. Хочешь на Живоглоте полетать?

Диви мотнул головой.

— Не хочу.

— Живоглот! — Лейн хлопнул себя по лбу. — Я ведь нашёл его ошейник. Возьми, вдруг пригодится.

— Славно! — обрадовался Бор, забирая цепочку. — Теперь не придется его силком листьями кормить.

Он склонил голову набок и критически осмотрел Диллу.

— Красивый наряд, кстати. Прости, сразу не заметил.

Она передёрнула плечами. Черно-красную куртку из тонкой, но прочной кожи, такие же брюки, плащ и высокие сапоги из чешуйчатой кожи ей доставили в комплекте с дюжиной сорочек из белого и чёрного шёлка. Всё — с разрезами под крылья. Допытываться, откуда у Облачных всадников взялась одежда, сшитая по моде Преисподней, Дилла не стала. И так ясно, что они когда-то тесно общались с демонами и больше не желают иметь с ними никаких дел.

Одежда была удобная. Мягкий плащ не стеснял залеченные и отросшие за ночь крылья. Оружие Дилле тоже понравилось, не хуже ее потерянных кинжалов. И лук сильный, как раз под её руку. Если бы не разлука с Диви, она бы уже торопила Лейна со сборами. Свою котомку Дилла уже набила под завязку: запасная одежда, еда, разные полезные в дороге мелочи…Золото она брать не стала. Вопрос оплаты услуг и возмещения убытков решал Лейн. Вот пусть сам и тащит.

— Сейчас переоденусь и двинемся, — Лейн нырнул в палатку. Диви залез следом за ним.

— Береги его, — сказала Дилла призадумавшемуся о чём-то гоблину. — Если с Диви что-нибудь случится, я тебя найду и сердце вырву.

Бор вздрогнул.

— Нет уж. Если что, сразу шею сворачивай. А с сердцами играть не надо.

Дилла кивнула. По молчаливому согласию они с Лейном не стали выспрашивать, что связывало Бора и подземника, чьё сердце Хофган пересадил одному из никкенов. И всё же Дилла не удержалась от вопроса:

— Ты уверен, что у Диви не своё сердце?

— Какая разница? Должен ведь кто-то присмотреть за мальцом, чтобы его не испортили эти… господа. Да и мне пора остепениться. Стар я уже для бродячей жизни.

— Но ты всё-таки найди ближайший выход на Дороги. На всякий случай.

— Само собой. Да я уже нашёл, пока к озеру бегал. Отсюда вон по той единорожьей тропе, пока в холм не упрёшься. Дика через него ушла, и вы ступайте. Мир-то нижний, где ни выходи из него — у того же моста окажешься. Ну, — он неловко переступил с ноги на ногу, — вы заглядывайте изредка. А то он скучать будет.

— Мы постараемся. — Лейн вылез из палатки. — Диви я усыпил. Так лучше будет. Ты передай ему, пусть ждёт нас в гости. С подарками.

— Передам. — Бор шмыгнул носом. — Береги себя, принц.

— Я больше не принц, — возразил Лейн.

На этот раз он собрался на Дороги основательнее. Заплечная сумка, нож и вместительный кошель с клапанами на поясе. Зелёный плащ накинут поверх добротной куртки из серой кожи. Туго заплетенные в косу волосы перевязаны обрезком той самой верёвки.

— Это как сказать, Лейн, сын Хаф. — Бор хлопнул его по плечу. — Мать твою не даром королевой Дорог прозвали.

Лейн пристально посмотрел на него и улыбнулся.

— Этот титул я принимаю.

Глава 27

Он бежит по лесу тенью среди ночных теней. Ныряет под низкие лапы елей, останавливается. Впереди выжженная земля — расколдованная, но всё равно страшная. Он ёжится, сердито трёт глаза и бежит дальше.

Вот это место. Здесь всё по-другому. Нет больше хищных лиан, и злого дерева больше нет. Лейн сказал, что оно раньше не было злым. Его таким сделали. Если оно родится заново, будет добрым. Все рождаются добрыми.

Обгорелый пень с хрустом разламывается на три части. Там, глубоко под землёй, притаилась маленькая почка. Она спит.

Диви встает на четвереньки, старательно толкается ладонями в землю.

— Просыпайся, — сердито шепчет он. — Я не хочу быть богом! Просыпайся!

Глава 27. Дом без стен и потолка

"Собственный дом лучше чужого дворца".

Валлийская пословица

— Решил перейти на подножный корм? Одобряю. Мне больше достанется, — Дилла смачно откусила половину яблока.

Лейн скосил на неё глаза, не переставая жевать травинку.

— Ты знаешь, что у Дороги есть вкус? И запах.

Дилла кивнула.

— Само собой, есть. Только я предпочитаю на вкус чего-нибудь посущественнее.

— Что может быть существеннее Дороги?

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду!

Лейн улыбнулся. Они устроили привал на заросшей клевером обочине Дороги между двух полуразвалившихся стен. Местечко было обжитое, должно быть, здесь не раз останавливались бродяги, кто-то даже сложил из рассыпавшихся камней камелёк. Дилла хотела развести в нём огонь, но Лейн так передёрнулся, глянув на слежавшийся пепел, что она раздумала.

Мост, ведущий в благополучно покинутый ими мир, уже скрылся из виду. Спешить некуда. Можно отдыхать, сколько захочется, а потом идти дальше — куда глаза глядят. Дилла повертела головой. С одной стороны от Дороги слабо мерцал лунный свет. С другой стороны светило солнце. Странная жизнь у бродяг. Привыкнуть к ней решительно невозможно.

Лейн выплюнул измочаленный стебель.

— Яблоки ещё остались?

Дилла протянула ему своё. Яблок было пять штук, но кусать поочередно от одного — особое удовольствие. Как поцелуй передаёшь.

Лейн откусил совсем чуть-чуть и вернул ей. Так они и передавали яблоко друг другу, пока Лейн не забросил крохотный огрызок в туман за обочиной.

— Пусть яблонька вырастет.

Он встал, потянулся, раскинув руки.

— Хорошо… Ты, я и Дорога.

Радость в его голосе показалась Дилле немного наигранной. Вот ведь незадача!

— Я тоже по нему скучаю, — сказала она. — Но ты ведь сам сказал, что у каждого своё предназначение.

Лейн ничего не ответил. Он пристально всматривался у ту сторону, откуда они пришли.

— Смотри, кто-то летит!

Дилла вскочила. Ей ли не знать, как опасно летать над Дорогами. На такое решались только сильные, а следовательно, опасные существа. Птиц в этом небе не водилось, да и не похоже это на птицу. Там, куда указывал Лейн, футах в ста над Дорогой летело нечто бесформенное, причем летело рывками — то снижаясь, то снова набирая высоту. Существо приближалось, но при этом почти не увеличивалось в размерах.

— Это же… — не веря себе, прошептала Дилла.

— Живоглот! — Лейн схватил её за руку. — А на нём Бор! Дилла, они падают!

— Вижу.

Они уже слышали вопли — смесь кошачьего мява и гоблинских ругательств. Дилла расправила ещё не до конца выросшие крылья. Высоко она на них не взлетит, но хотя бы не даст этой парочке разбиться.

— Осторожнее! — закричал Лейн. — Крылья береги!

"Да уж, постараюсь!"

Воздух над Дорогой был осязаемым, словно вода. И шёл волнами, мешая разглядеть, что происходит с Живоглотом. Неужели он и вправду уменьшается?

— Руку давай! — крикнула Дилла, подлетая. — И держи своего кота!

— Как я его удержу?! — заорал Бор. Живоглот отчаянно мяукал, напряженно хлопая крыльями. Он стал значительно меньше, но хватать его за шкирку Дилла не стала. Она знала поганый нрав кошек — они в своих спасателей так вцепляются, что потом зашивать руку придётся.

— Как хочешь, так и держи! Или вообще отпусти — пусть сам летит!

Бор сжал химеру ногами и схватился за протянутую руку. Дилла чуть не ухнула вниз. Бор с огромным узлом за плечами и Живоглотом весил гораздо больше, чем Лейн.

Когда они снизились до десятка футов, Живоглот высвободился и спланировал на Дорогу, прямо к подбежавшему Лейну. Выплюнул ему под ноги серебряный браслет и растянулся без сил, раскинув лапы.

— Во-ут…

— Умница! — Лейн торопливо соединил цепочку на его шее. — Молодец, что не потерял.

— Я так и думал, что он уменьшится. — Бор плюхнулся в пыль на обочине. — Вот гадство! Ещё дальше вы уйти не могли? Бегом, что ли, бежали?

— Это вместо благодарности? — Дилла сложила крылья, украдкой растирая запястье. — И вообще, на что ты жалуешься? Сам решил остаться и наслаждаться заслуженным отдыхом! Или тебя выгнали?

— С чего бы это? — Гоблин зачерпнул в пригоршню пыль, поднёс к носу. — О боги… Я почти забыл этот запах!

— Решил вернуться на Дороги? — спросил Лейн.

— Кто бродягой родился, им и умрёт, — серьезно ответил Бор. — Из пыли родились, в нее и вернемся.

— А как же Диви?! — Дилла ухватила его за шиворот. — Ах ты, дрянь бродячая! Он тебя, как родного полюбил, а ты его бросил!

— Так я потому и погнался за вами! Диви сбежал!

— К-как?.. — Дилла выпустила его. — Куда?

— На Дороги, за вами следом. Ночью улизнул, я спал. Хорошо, Живоглот заметил.

— Ночью? — не поняла Дилла.

— Разница во времени, — пояснил Лейн. — Но каким образом Диви выбрался на Дорогу, он ведь никогда здесь не был!

— По вашим следам. Подслушал, видать, как я Дилле про единорожью тропинку объяснял.

— Великий Хаос! Ты его сверху видел?

— В том-то и дело, что нет!

— Возвращаемся, — решительно сказала Дилла. — Бор, остаешься с нашими вещами! Ты мне жизнью обязан, так что не вздумай исчезнуть!

Бор тоскливо смерил взглядом расстояние до их лагеря, вздохнул и поволок туда свой узел. Живоглот, прихрамывая, потащился следом.

— Как искать будем? — спросила Дилла.

— Придется прочесать всю Дорогу отсюда до моста. Ты лети, а я пешком. Диви мог угодить во временной провал, раз Бор его не увидел.

"Ох, Диви… Рыжик ты наш непутевый. Найдёшься, уши оборву!" — Дилла взлетела.

Скоро она увидела мост, но на Дороге никого не было — ни до моста, ни за ним. Где же Диви?

— Дилла!.. — долетел до неё голос Лейна. Она развернулась, сделав вираж. Лейн махал рукой, показывая куда-то налево.

Дилла подлетела к нему.

— Нашел?

— Видишь? — Лейн показал на слабое мерцание над обочиной. — Это называется "ложная дорога". Двойник настоящей, мираж. Диви не разобрался и побежал туда.

— И где он теперь?

— Здесь. Просто… не сейчас.

— И как его оттуда достать?

— Будем ждать. Такие миражи не живут долго.

Ждать… Для Диллы это было самым трудным. Особенно на Дороге, где время вообще не ощущалось.

— Может, позвать его?

— Едва ли он услышит. Но попытаться можно.

Они покричали — вместе и поочередно, вслушиваясь до боли в ушах, не раздастся ли отклик. Но из мерцания не доносилось ни звука. Зато само оно стало понемногу тускнеть.

— Оно тает! — обрадовалась Дилла.

Лейн потянул её за руку.

— Давай отойдем. Диви может возникнуть прямо на этом месте… Внутри нас.

Они отбежали подальше и сразу потеряли мерцание из виду. Дилла даже взлетела, чтобы убедиться, что оно еще не исчезло.

— Как же он сумел? — бормотал Лейн, нервно расхаживая взад и вперед. — Без подсказки… Как?!

— Вот у него и спросишь, — Дилла засмеялась от облегчения. — Бежит!

Диви возник на том месте, где было мерцание — встрёпанный, с дикими глазами.

— Рыжик! — крикнула Дилла.

Он подскочил, взвизгнул и помчался к ним. На полпути запнулся и упал. Дилла и Лейн подбежали к нему одновременно, подхватили в четыре руки.

— Цел? — Лейн ощупал его с ног до головы. Вся шерсть Рыжика была в колючках, на левой коленке кровянила ссадина. Он пытался что-то сказать, но ему не хватало воздуха.

— Только не реви! — Дилла вытащила из рукава платок, плюнула на него и стерла кровь. — Вот и всё.

— Я… вас… — Диви давился словами. — С вами… я…

— Рыжик, — мягко сказал Лейн, — так нельзя. Я ведь тебе объяснил.

— Оно… растет! Я почку разбудил… Оно дерево, вот и пусть сидит на месте! А я с вами!

— Ты оживил Дерево? — ахнул Лейн. — Я знал, что оно не до конца погибло!

"Огонь — это жизнь", — вспомнила Дилла.

— Хорошо, — сказала она. — Ты пойдешь с нами. Но только если обещаешь слушаться.

— Обещаю! — Диви растер свою ссадину. — Вот, на крови клянусь!

Лейн засмеялся, запрокинув голову.

— Как быстро ты учишься!

Когда они вернулись на место стоянки, оказалось, что Бор уже развел огонь и жарит на прутиках кусочки хлеба и ветчины. На расстеленной прямо на земле не слишком чистой тряпице лежали яйца и какие-то бурые плоды. Живоглот сидел рядом, неотрывно глядя на ветчину.

Дилла с обидой заметила, что Лейн даже не вздрогнул при виде огня. Словно присутствие гоблина его успокоило.

— Набегался? — Бор глянул на Диви так, словно тот всего лишь гонялся за бабочками на полянке. — Проголодался, небось? Сейчас костерок догорит, испечём в золе яйца и толлы. Навот пока.

Диви конфузливо улыбнулся и взял прутик с подрумянившимися кусочками ветчины. Живоглот сместился к нему поближе.

— Он снова маленький! — Диви одной рукой прижал к себе котоящера. Тот перенес это со стоическим терпением, жадно принюхиваясь к аппетитным запахам.

— Не перекармливай его, а то летать не сможет, — предупредил Бор, игнорируя возмущенное ворчание питомца. — И кто его потом понесет, ты?

— Погоди-ка! — насторожилась Дилла. — Бор, ты что, к нам в попутчики набиваешься?

— Ну, вам же понадобится нянька, правда? — гоблин широко ухмыльнулся. — Любой порядочной семье требуется нянька. И кот.

— У нас нет дома, чтобы слуг нанимать. И вообще, сами справимся. — Дилла оглянулась на Лейна в поисках поддержки.

Тот дипломатично пожал плечами.

— Как скажешь, дорогая. Наём прислуги — это женское дело.

Бор хохотнул, но ничего не сказал. У Диллы возникло неприятное ощущение, что её разыгрывают, но в чём подвох, не поняла. Даже аппетит пропал.

— А куда эта тропинка ведёт? — спросил Диви, указывая прутиком в сторону от Дороги.

— Куда-то… — Бор прищурился. — Кстати, а там хорошо. Река и луговина, солнце садится. Можно переночевать спокойно. У меня и палатка с собой.

— А здесь чем плохо? — недовольно спросила Дилла.

— Обочина — это для короткого привала. — Бор разворошил золу, закопал в неё яйца и бурые толллы. — Спать у Дороги не советую, если хочешь проснуться в том же теле. И вообще — проснуться.

Дилла украдкой посмотрела на Лейна. Он слушал с напряженным вниманием. Может, и вправду позволить Бору остаться? По крайней мере, пока Лейн не вызнает у него побольше секретов. Но путешествовать целым табором? Тогда уж и кибитку купить придётся.

Пока они ели печёные яйца и толлы, оказавшиеся очень вкусными, особенно с солью, Дилла обдумала ситуацию со всех сторон и решила, что откажет Бору. Только как-нибудь потактичнее.

Они собирали свои пожитки и перебирались на присмотренный луг. Пока Лейн с Диви ставили палатку, Дилла отвела Бора в сторону.

— Не обижайся, но двое — это компания, а трое — нет.

— Диви ты не считаешь?

— Он ребёнок.

— Вот именно.

— Опять загадками начал говорить?!

Бор снисходительно потрепал её по руке.

— Не злись, подруга. Доживём до утра, увидим.

И, насвистывая, направился к палатке, шутовски поклонившись идущему навстречу Лейну.

— Ничего не изменится до утра! — крикнула Дилла вслед гоблину.

— О чём речь? — спросил Лейн.

— Я понимаю, что он полезный, — простонала Дилла. — Но я его даже три дня не вынесу! Похороню на обочине!

— Как скажешь, так и будет. — Лейн обнял её за талию. Щекотно прошептал в шею: — Пойдем к реке? Там пляж есть за кустами.

— Давно не вычесывал песок из волос?

— А я плащ постелю.

Они улыбнулись друг другу.

— Я соскучилась, — прошептала Дилла, запуская руки ему под куртку. — О боги, как же я по тебе соскучилась…

***

Бор сидел у палатки, выстругивая из деревяшки ложку. Серебряную он отдал Диви. А у каждого гоблина должна быть ложка. От реки свежий ветерок доносил шорохи и вздохи. Пора-не пора? Бор задрал голову, разглядывая появляющиеся на темнеющем небе незнакомые звёзды. В этом мире он не бывал. А сколько ещё таких миров?

Седой гоблин зябко обхватив себя за плечи. Он хотел вернуться на Дороги. Действительно хотел. Но он уже стар, непозволительно стар для бродяги, и один не выдюжит. Дороги поглотят его, и кто тогда позаботиться о Живоглоте?

Бор прислушался к тихому посапыванию Рыжика. "Раз, два, три, четыре, пять, вышел никкен погулять…" Бор приподнял полог палатки.

— Давай, Живоглот. Отрабатывай свою жратву.

— А пу-олёт не счиа-ается? — укоризненно промурчал котоящер, вылезая наружу.

— Будущую жратву!

— Ла-адна…

***

Плащ не особо помог. Дилла не спеша, наслаждаясь каждой искоркой в медных завитках, вычесывала волосы Лейна, а он тихонько мурлыкал и щекотал её, рискуя получить коленом в нос.

— Лейни, у нас золота много?

— Вообще нет. Я возмещение потребовал драгоценными камнями. Зачем тебе золото? Оно ценится не во всех мирах — в отличии от рубинов и алмазов. Их у нас теперь такой запас, что можно полвечности не заботиться о пропитании. А что ты хочешь купить?

— Крытую повозку. На лошадях ведь ездят по Дорогам? А то у нас даже палатки нет.

— Купим, — Лейн чмокнул её в живот. — Всё, что захочешь, хоть дворец на колёсиках.

Поцелуи не прекратились, и Дилла расслабленно откинулась на смятый плащ. Тут же дёрнулась, уловив в кустах слабый шорох.

— Лейни? — раздался сонный голос. — Дилла?

Волоча за собой одеяло, к ним на четвереньках подполз Диви.

— Вы почему голые, а не спите? Купались, да?

— А ты чего не спишь? — Дилла торопливо накинула рубашку.

— Я с вами хочу. — Он ввинтился между ними и довольно засопел.

Лейн потянулся к уху Диллы.

— Ты по-прежнему уверена, что Диви не нужна нянька?

Дилла тяжко вздохнула.

— Бор! — позвала она.

— Чего изволите, госпожа? — Гоблинвозник как из-под земли.

— Ты принят.

— И какое жалованье?

— Тебе еще и жалованье?! — Дилла бросила в него пригоршню песка. — На вас с Живоглотом и так жратвы не напасешься! Покажи сначала, на что ты способен.

— Ладно! — Борпотер ладони. — Диви, там Живоглот нашел гнездо с яйцами. И кто-то из них уже вылупляется. Пухом покрыты, но похожи на ящерок.

— Где?! — Диви подскочил, выпутался из одеяла и перелез через Лейна. — Покажи!

Лейн охнул, получив острым локтем в живот.

— Как насчет золотого в день? — вкрадчиво спросил Бор.

— В год! — возмущенно заорала Дилла.

— Замётано! — Бор взял Диви за руку, и они исчезли в кустах.

«Не знаю, что нас ждёт, — подумала Дилла, обнимая беззвучно смеющегося Лейна, — но этоневажно, пока у нас одна дорога. А дом… Дом там, где мы вместе».

Облака теснятся на утреннем небе, налезают друг на друга. Облачные всадники гонят всё новые и новые табуны. Сегодня будет дождливый д ень .

Первые капли падают на пепелище. Вбивают золу в землю там, где пробивается к свету хрупкий росток — молодая и старая, как мир, жизнь. Пройдут века, прежде чем росток станет Деревом. Но первый шаг сделан.

Облачные всадники опускаются на землю. Встают в круг, берутся за руки и поют под дождем. Их миру нужна магия. А людям нужные боги, хотя бы для того, чтобы бунтовать против них.

Огонь — это смерть. Огонь — это жизнь. И одно не бывает без другого.

Content

Бродяги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27