Фиона Грейс

Убийство в поместье

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Без вины.

Эти слова были написаны на бумагах на развод, жирным шрифтом и черными чернилами на белоснежном фоне.

Без вины.

Лейси вздохнула, взглянув на документы. Неприметный конверт из оберточной бумаги только что доставил прыщавый подросток с таким безразличием, будто доставил пиццу. И хотя Лейси сразу же поняла, почему ей принесли заказное письмо, в тот момент она не почувствовала ровным счётом ничего. Только после того, как она плюхнулась на диван в гостиной, где на кофейном столике все еще выпускал тонкие струйки пара капучино, который Лейси оставила там, услышав звонок в дверь, и вынула документы из конверта, до нее наконец дошло.

Бумаги на развод.

Развод.

Она закричала и бросила их на пол, словно арахнофоб, получивший по почте тарантула.

Теперь они лежали здесь, разбросанные по модному и безумно дорогому ковру, подаренному ей ее начальницей, Саскией, из фирмы по дизайну интерьеров, где она работала. Лейси не могла отвести взгляд от написанных на бумаге слов: «Дэвид Бишоп против Лейси Бишоп». Из бессмысленного набора букв перед ней стали вырисовываться слова: расторжение брака, непримиримые разногласия, без вины…

Она нерешительно подняла бумаги.

Конечно, это не было сюрпризом. В конце концов, Дэвид закончил их четырнадцатилетний союз, бросив ей в лицо: «С тобой свяжется мой адвокат!» Но, даже несмотря на это, Лейси не была готова к тому, что почувствовала, держа в руках документы, ощущая их вес, их тяжесть и глядя на этот жуткий жирный чёрный текст, заявляющий об отсутствии вины.

Это было в стиле Нью-Йорка, – разводы «без вины» не такие хлопотные, верно? – но формулировка «без вины» казалась Лейси довольно забавной. В любом случае, если верить Дэвиду, виновата была исключительно Лейси. Тридцать девять и без детей. Без малейшего проблеска материнского инстинкта. Без гормональных всплесков при виде очередного ребёнка кого-нибудь из их друзей, милого маленького круглолицего создания, которое не вызывало в ее душе абсолютно никакого отклика.

– А часики-то тикают, – в один прекрасный вечер сказал Дэвид за бокалом Мерло.

Естественно, на самом деле он хотел сказать: «Наш брак – тикающая бомба замедленного действия».

Лейси громко вздохнула. Если бы только, выходя за него замуж в двадцать пять, в блаженном вихре белого конфетти и пузырьков шампанского, она знала, что выбор карьеры вместо материнства однажды так ей аукнется.

Без вины. Ха!

Она пошла за ручкой – внезапно ее конечности будто свинцом налились – и нашла её в горшке с ключами. По крайней мере, теперь везде был порядок. Дэвид больше не метался по дому в поисках потерянных туфель, потерянных ключей, потерянного кошелька или солнцезащитных очков. Теперь все лежало на своих местах. Но в настоящий момент это казалось сомнительным утешительным призом.

Взяв ручку, она подошла к дивану и поднесла ее к пунктирной линии, где должна была стоять ее подпись. Но вместо того, чтобы коснуться бумаги, Лейси застыла, держа ручку всего в миллиметре над линией, будто ее отделяла от бумаги некая невидимая преграда. Ее внимание привлекла фраза «оговорка о супружеских алиментах».

Нахмурившись, Лейси нашла соответствующую страницу и пробежалась взглядом по тексту. Как кормилица семьи и единоличный владелец квартиры в Верхнем Истсайде, в которой она находилась в данный момент, Лейси должна будет выплачивать Дэвиду «фиксированную сумму» в течение «не более двух лет», чтобы он мог «устроить» свою новую жизнь «привычным для него образом».

Лейси не смогла сдержать горький смех. Какая ирония: Дэвид пользуется ее блестящей карьерой, которая как раз и погубила их брак в первую очередь! Разумеется, в его понимании это выглядело иначе. Дэвид назвал бы это чем-то вроде «компенсации». Он всегда стремился к балансу, справедливости и равновесию. Но Лейси знала, чем именно являются эти деньги. Расплатой. Местью. Ответным ударом.

«Вот тебе и еще один пинок под зад», - подумала она.

Вдруг все перед глазами у Лейси помутнело, и на ее фамилии появилась клякса, под которой растеклись чернила и сморщилась бумага. По щеке непроизвольно покатилась слеза, и она быстро вытерла предательский глаз тыльной стороной ладони.

«Придется сменить имя, - подумала Лейси. - Вернуться к девичьей фамилии».

Лейси Фэй Бишоп больше не было. Стерта. Это имя принадлежало жене Дэвида Бишопа, и как только она поставит подпись над пунктирной линией, она больше не будет этой женщиной. Она снова станет Лейси Фэй Дойл, девушкой, с которой она рассталась, когда ей было чуть за двадцать, и которую едва помнила.

Но фамилия Дойл значила для Лейси даже меньше, чем фамилия Дэвида, которую она носила на протяжении последних четырнадцати лет. Отец оставил их, когда ей было семь, сразу после чудесного семейного отдыха в безмятежном приморском городке Уилдфордшире в Англии. С тех пор она его не видела. Вот он здесь, ест мороженое на диком, холмистом, продуваемом всеми ветрами пляже, а на следующий день его нет.

И теперь ее постигла та же неудача, что и родителей! После всех этих детских слез, пролитых за ушедшим отцом, после всех этих злобных подростковых оскорблений, брошенных ею в адрес матери, она лишь повторила их ошибки! Ее брак не удался, также как и брак ее родителей. Единственным отличием, решила Лейси, было то, что ее ошибка не приведет к невинным жертвам. Ее развод не оставит после себя двух убитых горем, морально надломленных дочерей.

Она вновь посмотрела на эту проклятую строку, которая так и требовала ее подписи. Но Лейси все еще не решалась. В голове все крутилось ее новое имя.

«Может, мне просто избавиться от фамилии вообще? - подумала она с оттенком сухой иронии. - Я могла бы быть просто Лейси Фэй, как поп-звезда». Она почувствовала, как внутри назревает истерика. «Но тогда уж зачем останавливаться на этом? Я могу в два счета сменить свое имя на что угодно. Я могла бы быть, - она окинула взглядом комнату в поисках вдохновения, и ее взгляд привлекла все еще нетронутая кофейная кружка, стоявшая на столе, – Лейси Фэй Капучино. Почему бы и нет? Принцесса Лейси Фэй Капучино!»

Она взорвалась смехом, запрокинув голову назад, отчего блестящие тёмные кудри подпрыгнули вверх. Но это длилось лишь мгновение, и смех утих так же быстро, как и начался. В и без того пустой комнате повисла тишина.

Лейси быстро и небрежно поставила подпись на бумагах на развод. Все.

Она сделала глоток кофе. Он уже остыл.

*

Вся в делах, как обычно, Лейси зашла в набитый вагон метро, направившись в офис, где она работала помощником дизайнера интерьеров. Каблуки, сумка, отсутствие зрительного контакта – Лейси была похожа на обыкновенного пассажира, регулярно совершающего поездки. Но, конечно же, она не была одним из них. Потому что из полумиллиона пассажиров, которые в эту минуту находились в нью-йоркском метро в утренний час пик, она была единственной, кому этим утром вручили бумаги на развод. Ну или, по крайней мере, она так чувствовала себя. Она только что пополнила ряды клуба печальных разведёнок.

Лейси почувствовала, как подступают слезы. Она потрясла головой и заставила себя думать о хорошем. Ее сознание перенеслось в Уилдфордшир, к этому умиротворенному дикому пляжу. Воспоминание вдруг оказалось таким живым, что Лейси вспомнила океан и соленый воздух. Она вспомнила фургончик с мороженым с этой жуткой звонкой мелодией и горячую жареную картошку (отец говорил, что здесь ее называют чипсами), которую подавали в ведерке с маленькой деревянной вилкой, и чаек, пытавшихся украсть ее, как только она теряла бдительность. Она подумала о родителях, об их счастливых лицах в тот выходной.

Неужели это все было ложью? Ей было всего семь, а Наоми – и вовсе четыре, они обе были слишком малы, чтобы понять нюансы эмоций взрослых людей. Ее родители, очевидно, отлично умели все скрывать, поскольку все было идеально, пока вдруг за одну ночь не стало ужасно.

Лейси подумала, что они действительно казались счастливыми тогда, но с другой стороны, они с Дэвидом, наверное, тоже выглядели так, будто у них все хорошо. И так и было. Красивая квартира. Высокооплачиваемые, хорошие работы. Хорошее здоровье. Не было только этих проклятых детей, которые внезапно стали так важны для Дэвида. На самом деле это было практически так же внезапно, как и уход ее отца. Может, это такая мужская особенность. Внезапное озарение, после которого обратной дороги нет, раз уж решение принято, и все, что стоит на пути, сжигается дотла, потому что зачем оставлять все как есть?

Лейси вышла из метро и присоединилась к толпам людей, протискивающимся по улицам Нью-Йорка. Она всю жизнь считала этот город родным. Но сейчас он казался удушающим. Ей всегда нравилась деловитость, не говоря уже о бизнесе. Нью-Йорк полностью ей подходил. Но сейчас ее переполняло желание все изменить, начать с чистого листа.

Когда до офиса оставалась всего пара кварталов, она достала из сумочки телефон и позвонила Наоми. Та подняла трубку с первого же гудка.

– Все хорошо, дорогая?

Наоми с нетерпением ждала документов на развод, поэтому и вскочила в такую рань. Но Лейси не хотелось обсуждать развод.

– Помнишь Уилдфордшир?

– Что? – голос Наоми был сонным, что неудивительно, ведь одна была одинокой матерью Фрэнки, самого неугомонного семилетнего мальчика.

– Уилдфордшир. Последние выходные, когда мама и папа были вместе.

На секунду повисла тишина.

– Почему ты спрашиваешь?

Как и их мать, Наоми хранила обет молчания касательно всего, что касалось отца. Она была младше, когда он ушел, и заявила, что вообще ничего о нем не помнит, поэтому зачем обременять себя переживаниями о его отсутствии? Но после очередного коктейля в пятничный вечер она признавалась, что очень хорошо его помнит, что часто видит его во сне, и что она на протяжении трех лет раз в неделю посещает психотерапевта, где на каждом сеансе люто винит отца во всех своих неудавшихся отношениях. Когда Наоми было четырнадцать, она нырнула в круговорот страстных, бурных отношений и так и не вынырнула. От любовных приключений Наоми у Лейси голова шла кругом.

– Они пришли. Бумаги.

– О, дорогая! Мне так жаль. Ты…ФРЭНКИ, ПОЛОЖИ ЭТО НЕМЕДЛЕННО, ИНАЧЕ Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО Я С ТОБОЙ СДЕЛАЮ!

Лейси вздрогнула и отвела телефон от уха, пока Наоми угрожала убить Фрэнки, если он не прекратит делать то, чего не должен.

– Прости, дорогая, – сказала Наоми, умерив громкость голоса. - Ты в порядке?

– Все нормально, – Лейси выдержала паузу. – Нет, на самом деле нет. У меня возникло внезапное желание. По шкале от одного до десяти, насколько безумным будет прогулять работу и отправиться в Англию следующим рейсом?

– Эм, где-то одиннадцать. Тебя уволят.

– Я попрошу отгул.

Лейси буквально слышала, как Наоми закатила глаза.

– У Саскии? Ты серьезно? Ты думаешь, она даст тебе отгул? Эта женщина, которая заставила тебя работать в Рождество в прошлом году?

Лейси тревожно поджала губы. Этот жест, по словам мамы, она унаследовала от отца. – Я должна что-то сделать, Наоми. Я чувствую, будто меня все это душит, - она оттянула воротник своего свитера, который вдруг стал ощущаться, как удавка.

– Конечно, должна. Никто не винит тебя в этом. Просто не совершай необдуманных поступков. Я имею в виду, что ты предпочла карьеру Дэвиду. Не стоит ей рисковать.

Лейси выдержала паузу, ошеломленно подняв брови. Значит, это так Наоми видела ситуацию?

– Я не предпочла карьеру Дэвиду. Он поставил мне ультиматум.

– Называй это, как хочешь, Лейс, просто…ФРЭНКИ! ФРЭНКИ, КЛЯНУСЬ…

Лейси дошла до офиса.

– Пока, Наоми, – вздохнула она.

Завершив вызов, она окинула взглядом снизу вверх высокое кирпичное здание, которому посвятила пятнадцать лет своей жизни. Пятнадцать работе. Четырнадцать Дэвиду. Конечно, она посвятила себе хоть немного? Только один отпуск. Одна прогулка по закоулкам памяти. Неделя. Две. В лучшем случае, месяц.

С внезапным чувством решительности Лейси направилась в здание. Она обнаружила Саскию стоящей у компьютера, выкрикивающей указания одному из перепуганных стажеров. Прежде чем начальница успела хотя бы слово ей сказать, Лейси подняла руку, останавливая ее.

– Я беру отгул, – сказала она.

Едва увидев, как Саския нахмурилась, она развернулась на каблуках и зашагала по направлению к выходу.

Через пять минут Лейси уже бронировала билет до Англии по телефону.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Ты официально сошла с ума, сестренка.

– Дорогая, ты ведешь себя нерационально.

– А с тетей Лейси все нормально?

Слова Наоми, мамы и Фрэнки крутились у Лейси в голове, когда она сошла с самолета в аэропорту Хитроу. Возможно, она была сумасшедшей, вылетев первым рейсом из аэропорта им. Джона Ф. Кеннеди, проведя в самолете семь часов, не имея при себе ничего, кроме сумочки, мыслей и эко-сумки, набитой одеждой и предметами личной гигиены, купленными в сети магазинов в аэропорту. Но, убежав от Саскии, Нью-Йорка и Дэвида, она чувствовала, будто ожила. Она чувствовала себя молодой. Беззаботной. Свободной. Смелой. На самом деле это напоминало ей о той Лейси Дойл, которой она была до Дэвида.

Однако сообщить семье новости о том, что она отправляется в Англию без предупреждения (по громкоговорителю – никак иначе), было не так приятно, поскольку никто из членов ее семьи не думал, прежде чем говорить, и все трое имели привычку озвучивать все, что думают.

– Что если тебя уволят? – причитала мама.

– О, ее точно уволят, – согласилась Наоми.

– У тети Лейси срыв? – спросил Фрэнки.

Лейси так и видела, как все трое собрались за столом для переговоров, изо всех сил стараясь лопнуть ее мыльный пузырь. Но, конечно же, в реальности дела обстояли иначе. Как самые дорогие и близкие, они обязаны были преподнести ей горькую правду. В эту новую, неизведанную эпоху, после Дэвида, кто еще мог это сделать?

Лейси прошла через вестибюль, следуя за остальными сонными пассажирами. В воздухе держалась знаменитая английская морось. Такая вот весна. Когда волосы покрылись влагой, у Лейси наконец появилось время для размышлений. Но обратного пути не было. Только не после семичасового перелета и нескольких сотен долларов, снятых с банковского счета.

Терминал представлял собой огромное здание, напоминающее теплицу, полностью выполненное из стали, с синими стеклами и извилистой ультрасовременной крышей. Лейси вошла в блестящую отделанную плиткой комнату, расписанную последователями кубистов при спонсорстве причудливого Британского строительного общества, и стала в очередь на паспортный контроль. Когда пришла ее очередь, Лейси увидела в будке хмурую блондинку с нарисованными черными бровями. Лейси дала ей свой паспорт.

– Причина визита? Деловая поездка или туризм?

Ее акцент был резким и слабо напоминал мягкую речь британских актеров из вечерних ток-шоу, которые очаровывали Лейси.

– Я в отпуске.

– Вы не взяли обратный билет.

Лейси понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что на самом деле говорила женщина, поскольку ее грамматика была далека от каноничной.

– Это отпуск без временных рамок.

Женщина подняла большие черные брови, и ее хмурость сменилась подозрением.

– Вам понадобится виза, если вы собираетесь работать.

Лейси покачала головой.

– Я не собираюсь. Работа – это последнее, чем я буду здесь заниматься. Я только что развелась, и мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, поесть мороженое и посмотреть плохое кино.

Черты женщины сразу же смягчились сочувствием, и Лейси почувствовала, что она также принадлежит к клубу печальных разведенок.

Она вернула Лейси паспорт.

– Приятного отпуска. И выше нос, хорошо?

Лейси сглотнула небольшой комок, образовавшийся у нее в горле, поблагодарила женщину и прошла в зону прилета. Несколько отдельных групп людей ждали там появления своих любимых. У некоторых в руках были воздушные шары, у других – цветы. Группа очень светловолосых детей держала плакат с надписью «Добро пожаловать домой, мамочка! Мы соскучились!»

Разумеется, Лейси никто не встречал, и, проходя по людному вестибюлю по пути к выходу, она подумала о том, что Дэвид никогда больше не встретит ее в аэропорту. Если бы только она знала, возвращаясь из той командировки в Милан, куда она летала ради покупки антикварной вазы, что это будет последний раз, когда Дэвид сделает ей сюрприз в аэропорту с широкой улыбкой и букетом разноцветных маргариток в руках. Она бы ценила этот момент больше.

Выйдя на улицу, Лейси поймала такси. Это была черная машина, вид которой тут же вызвал у нее приступ ностальгии. Они с Наоми и родителями путешествовали в черном такси много лет назад, во время того рокового, последнего семейного отдыха.

– Куда направимся? - спросил пузатый водитель, когда Лейси скользнула на заднее сидение.

– Уилдфордшир.

Повисла пауза. Водитель полностью повернулся, чтобы посмотреть на нее, на лице у него проступила морщина между массивными бровями.

– Вы понимаете, что ехать два часа?

Лейси моргнула, не понимая, что он пытается этим сказать.

– Ну и ладно, - ответила она, слегка пожав плечами.

Он выглядел еще более сбитым с толку.

– Вы из Америки, верно? Что ж, не знаю, сколько стоит такси там, но в этих местах двухчасовая поездка влетит вам в копеечку.

Его грубые манеры застали Лейси врасплох не только потому, что они не соответствовали образу пухлого водителя лондонского такси, укоренившемуся в ее сознании, но и из-за его завуалированного намека, будто она не может позволить себе такую поездку. Ей стало интересно, было ли это связано с тем, что она женщина и путешествует в одиночку. Никто никогда не задавал таких вопросов Дэвиду, когда они вместе ездили в такси на большие расстояния.

– У меня есть деньги, – заверила она водителя слегка холодным тоном.

Водитель развернулся и включил счетчик. Он издал писк, и на экране засветился зеленый знак фунта стерлингов, который вызвал у Лейси очередную волну ностальгии.

– Покуда денег хватит, – тонко сказал водитель, отъезжая от тротуара.

«Вот тебе и британское гостеприимство», - подумала Лейси.

*

Они добрались до Уилдфордшира за два часа, как и ожидалось, и Лейси выложила за это «двести пятьдесят фунтов стерлингов». Однако недешевый проезд и, мягко говоря, недружелюбный водитель, потеряли значение в тот момент, как Лейси покинула автомобиль и глубоко вдохнула свежий морской воздух. Запах был таким, каким она его помнила.

Лейси всегда удивляло, как запахи и вкусы могут пробуждать такие сильные воспоминания, и этот момент не был исключением. Соленый воздух вызвал в ней волну беззаботного наслаждения, которое в последний раз ей довелось испытать еще до ухода отца. Чувство было настолько сильным, что она едва удержалась на ногах. Волнение, вызванное реакцией ее семьи на незапланированную поездку, бесследно исчезло. Лейси была именно там, где должна.

Она направилась вдоль главной улицы. Здесь не были ни следа мороси, окружавшей аэропорт Хитроу, и последние закатные лучи солнца окутали все золотым светом, придав городу магическое сияние. Все было в точности так же, как она запомнила: два параллельных ряда старинных коттеджей с облицованными камнем фасадами, мощеные тротуары между ними, оригинальные стеклянные выступающие окна с видом на улицу. Ни одна витрина не изменилась с тех пор, как она была здесь в последний раз. Кроме того, над ними все еще раскачивались, по всей видимости, оригинальные деревянные таблички, и каждый магазин был уникален. Здесь можно было найти все от детской одежды до галантереи или выпечки и кофе, выпускаемого небольшими партиями. Здесь даже был кондитерский магазин в старинном стиле, заполненный большими стеклянными банками цветных конфет, которые можно было купить поштучно «за пенни».

Был апрель, и город в преддверии наступающих пасхальных празднований был украшен цветными флагами, натянутыми между магазинами и пересекающимися над головой. Вокруг было много людей (должно быть, после работы, как предположила Лейси), сидящих снаружи пабов на лавках и попивающих пиво, или за круглыми столиками у кафе, наслаждающихся десертами. Казалось, все пребывают в отличном настроении; их веселая болтовня была приятным фоном, словно белый шум.

Почувствовав себя на своем месте, Лейси достала мобильный и сделала фотографию главной улицы. Фотография напоминала открытку с серебряной полоской моря, проблескивающей на горизонте и волшебным небом, унизанным розовыми облаками, поэтому она отправила ее в семейный чат «Девочек Дойл». Название придумала Наоми, что в свое время вызвало у Лейси негодование.

«В точности, как я запомнила», – добавила она под идеальной картинкой.

Через мгновение телефон зажужжал. Наоми ответила.

«Похоже, ты случайно попала в Косой переулок, сестренка».

Лейси вздохнула. Типичный саркастичный ответ для ее младшей сестры, чего и следовало ожидать. Потому что, естественно, Наоми не могла просто порадоваться за нее или гордиться тем, что она взяла собственную жизнь под контроль.

«Ты использовала фильтр?» – через секунду ответила мама.

Лейси закатила глаза и спрятала телефон. Решительно настроенная не дать никому испортить себе настроение, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Разница в качестве воздуха по сравнению с загрязненным воздухом Нью-Йорка, который она вдыхала этим утром, была действительно потрясающей.

Она пошла дальше вдоль улицы, цокая каблуками по брусчатке. Следующей целью было найти номер, в котором она проведет пока неизвестное количество ночей. Она остановилась напротив первой попавшейся гостиницы под названием «Шир», но знак на окне гласил, что «Свободных номеров нет». Не страшно. Главная улица длинная, и если Лейси не изменяет память, здесь есть много других мест.

Следующая гостиница, «У Лорел», была окрашена в цвет розовой сахарной ваты, а знак гласил «Мест нет». Слова другие, смысл все тот же. Только в этот раз они пробудили вспышку паники у Лейси в груди.

Она заставила себя успокоиться. Это просто идея, которую вбила ей в голову семья. Не стоит волноваться. Скоро она найдет место.

Лейси продолжила идти. В отеле «Сисайд» между ювелирным и книжным мест не было, как и в гостинице «У Кэрол» возле туристического магазина и салона красоты. Так продолжалось, пока Лейси не оказалась в конце улицы.

Теперь паника охватила ее в полной мере. Как глупо было приехать сюда, не подготовившись! Вся суть ее работы заключалась в том, чтобы организовывать, но собственный отпуск организовать она не смогла! У нее не было вещей, а теперь не было, где остановиться. Неужели ей придется вернуться туда, откуда она пришла, заплатить еще «две сотни фунтов стерлингов» за такси до Хитроу и отправиться домой следующим рейсом? Неудивительно, что Дэвид включил в договор пункт о материальной поддержке, ведь ей нельзя доверить собственные деньги!

Охваченная тревогой, Лейси повернулась на месте, беспомощно глядя в сторону, откуда она пришла, будто от этого из воздуха магическим образом появится еще одна гостиница. Только тогда она поняла, что последнее угловое здание, напротив которого она находится, было гостиницей. «Коуч Хаус».

Почувствовав себя глупо, Лейси прочистила горло и собралась с силами. Она вошла внутрь.

Обстановка напоминала обычный паб: большие деревянные столы, доска, на которой мелом было написано вечернее меню, игровой автомат в углу с яркими мерцающими лампочками. Она подошла к бару, где полки были заставлены бутылками вина, а наверху стоял ряд выставочных бокалов, наполненных разноцветными алкогольными напитками. Все выглядело очень примитивно. Здесь даже был старый пьяница, который дремал за барной стойкой, положив голову на руки.

Барменша была хрупкой девушкой с тусклыми белыми волосами, небрежно собранными в хвост на макушке. Она выглядела слишком юной, чтобы работать в баре. Лейси решила, что это связано скорее с тем, что в Англии употребление алкоголя разрешено законом с более раннего возраста, нежели с тем, что чем старше она становилась, тем моложе ей казались все вокруг.

– Чего желаете? – спросила барменша.

– Комнату, – ответила Лейси. – И бокал Просекко.

Ей захотелось отпраздновать.

Но барменша покачала головой.

– У нас все занято перед Пасхой.

Она так широко открывала рот, когда говорила, что Лейси видела жвачку, которую она жевала.

– Так во всем городе. Сейчас школьные каникулы, и многие хотят свозить детей в Уилдфордшир. В ближайшие две недели мест не будет, - она выдержала паузу. – Тогда просто Просекко?

Лейси ухватилась за барную стойку, чтобы не упасть. Внутри все перевернулось. Теперь она действительно чувствовала себя самой глупой женщиной на свете. Неудивительно, что Дэвид ушел от нее. Она была неорганизованной до ужаса. Жалкое подобие человека. Она решила, что может стать независимым взрослым человеком в другой стране, но на самом деле даже не смогла найти себе номер.

В этот момент Лейси боковым зрением заметила чей-то силуэт. Повернувшись, она увидела, как в ее сторону направляется мужчина. На вид ему было за шестьдесят, на нем была рубашка в мелкую клетку, заправленная в синие джинсы, на лысой голове держались солнечные очки, а на поясе был чехол для телефона.

– Мне не послышалось, вы ищете, где остановиться? – спросил он.

Лейси уже собиралась сказать «нет», – конечно, она была в отчаянии, но переночевать у мужчины вдвое старше нее самой, который подошел к ней в баре, было больше в духе Наоми, – когда мужчина уточнил: «Потому что я сдаю коттеджи на выходные».

– Да? – ошеломленно ответила она.

Мужчина кивнул и достал небольшую визитку из кармана джинсов. Лейси бегло осмотрела ее.

«Уютные деревенские коттеджи для волшебных выходных от Айвана Перри. Идеально для семьи».

– У меня все забито, как сказала Бренда, – продолжил Айван, кивнув в сторону барменши. – Кроме одного коттеджа, который я только что отхватил на аукционе. Он пока что не готов к сдаче, но я могу показать его вам, если у вас правда нет других вариантов. Могу предложить на него скидку, раз уж он в таком состоянии. Просто, чтобы вы могли перекантоваться, пока не освободятся места в отелях.

Лейси почувствовала облегчение во всем теле. Визитка была похожа на настоящую, а Айван не казался ей подозрительным. Удача повернулась к ней! Она была так рада, что готова была расцеловать его лысую голову!

– Вы мой спаситель, – ответила она, сдерживая свой порыв.

Айван зарделся.

– Подождите, пока увидите его, прежде чем судить.

Лейси выдала смешок.

– Полно вам, неужели все так плохо?

*

Лейси стонала, как при родах, поднимаясь по крутому склону вслед за Айваном.

– Слишком крутой? - спросил он с обеспокоенностью в голосе. – Мне следовало упомянуть, что он находится на утесе.

– Не проблема, – прохрипела Лейси. – Я–люблю–когда–вид–на–море.

В течение всего пути Айван показал себя полной противоположностью расчетливому бизнесмену, напоминая Лейси о предложенной скидке (хотя они еще даже не обсудили цену) и постоянно повторяя ей, чтобы она сильно не обнадеживалась. Теперь, когда ее ноги гудели от пройденного пути, она начала задумываться, правда ли все так плохо.

Но тут на вершине холма показался дом. Высокое облицованное камнем здание вырисовывалось на фоне темнеющего розового неба. Лейси громко ахнула.

– Это он? – спросила она, задыхаясь.

– Он, – ответил Айван.

Внезапно почувствовав прилив сил, возникший из ниоткуда, Лейси преодолела остаток склона. С каждым шагом, приближающим ее к этому очаровательному дому, открывалась новая поразительная особенность: чарующий облицованный камнем фасад, шиферная крыша, вьющиеся розы, оплетающие деревянные колонны веранды, старинная массивная арочная дверь, будто из сказки. И довершал всю картину мерцающий бескрайний океан.

Лейси выпучила глаза и открыла рот от удивления, преодолевая последние несколько шагов до дома. На деревянном знаке над дверью было написано «Дом на утесе».

Сзади подошел Айван, звеня связкой ключей в поисках подходящего. Лейси чувствовала себя ребенком в фургоне с мороженым, ожидающим, пока оно появится из аппарата, в нетерпении подпрыгивая на носочках.

– Слишком не обнадеживайся, – повторил Айван в надцатый раз, наконец отыскав нужный ключ, – впору большой, ржавый бронзовый ключ, который выглядел так, будто открывал замок Рапунцель, – прежде чем повернуть его в замке и отворить дверь.

Лейси с нетерпением вошла внутрь, и вдруг почувствовала, что она дома.

Коридор был, мягко говоря, в запущенном состоянии, с необработанными половицами и безвкусными обоями. К лестнице справа от нее простилалась красная бархатная ковровая дорожка с золотой каймой, будто первоначальный владелец считал, что это поместье, а не причудливый маленький коттедж. Деревянная дверь слева была открыта, будто подзывая ее войти.

– Как я и говорил, он в немного запущенном состоянии, – сказал Айван, когда Лейси вошла на цыпочках.

Она оказалась в гостиной. На трех стенах были потускневшие мятные обои в белую полоску, а одна обнажала кирпичи. Большое выступающее окно с подоконником открывало вид на океан. Дровяная печь с длинной черной трубой занимала весь угол, рядом с ней стояло серебряное ведро, наполненное дровами. Большой деревянный книжный шкаф занимал большую часть одной из стен. Диван, кресло и ножная скамейка были из одного комплекта и выглядели, как оригинальная мебель сороковых. Все в комнате было покрыто внушительным слоем пыли, но Лейси это даже нравилось.

Она повернулась и посмотрела на Айвана, который с тревогой ждал ее реакции.

– Я в восторге! – радостно произнесла она.

На лице Айвана читалось удивление (с ноткой гордости, как заметила Лейси).

– Ох! – воскликнул он. – Какое облегчение!

Лейси не могла удержаться. Преисполненная восторга, она металась по гостиной, рассматривая каждую мелкую деталь. На украшенной резьбой деревянной книжной полке стояло несколько детективных романов, страницы которых сморщились от времени. Ниже, на следующей полке, стояла фарфоровая копилка в виде овцы и остановившиеся часы, а на самой нижней полке разместилась коллекция хрупких китайских заварников. Просто мечта антиквара.

– Можно осмотреть весь дом? – спросила Лейси, чувствуя, как сердце вырывается из груди.

– Пожалуйста, – ответил Айван. – Я спущусь в подвал и разберусь с отоплением и водой.

Они направились в небольшой темный коридор, Айван исчез в дверном проеме под лестницей, а Лейси пошла на кухню, волнуясь от предвкушения.

Открыв дверь, она громко ахнула.

Кухня выглядела, как настоящий музей Викторианской эпохи. Здесь была оригинальная черная чугунная плита, медные кастрюли и сковородки, свисающие с крюков, ввинченных в полоток, и большой квадратный разделочный стол прямо по центру комнаты. Из окон виднелась огромная лужайка. С другой стороны за изысканными стеклянными дверьми находилась терраса, на которой стоял расшатанный стол с комплектом стульев. Лейси представила себя сидящей там, завтракающей свежими круассанами из кондитерского магазина с органическим перуанским кофе из частной кофейни.

Грезы Лейси грубо прервал внезапный громкий стук. Он исходил снизу; она почувствовала, как завибрировали половицы.

– Айван? – позвала Лейси, возвращаясь в коридор. – Все в порядке?

Его голос донесся из открытой двери в подвал.

– Это всего лишь трубы. Думаю, они простаивали годами. Может понадобиться время, чтобы они прочистились.

Раздался еще один громкий звук, который заставил Лейси подпрыгнуть. Но поняв безобидность причины, в этот раз она засмеялась.

Айван появился из подвала.

– Все готово. Я правда надеюсь, что эти трубы скоро прочистятся, – сказал он в своей беспокойной манере.

Лейси лишь покачала головой:

– Это лишь добавляет шарм.

– Так что можете оставаться здесь столько, сколько потребуется, – добавил он. – Я буду держаться в курсе событий и дам вам знать, если где-то освободится место.

– Не стоит переживать, – сказала Лейси. – Это именно то, что я искала, хоть и не знала об этом.

Айван улыбнулся ей одной из своих застенчивых улыбок.

– Так десять фунтов за ночь вас устроит?

Лейси взметнула брови от удивления.

– Десять фунтов? Это же где-то около двенадцати долларов?

– Слишком много? – Айван перебил ее, тут же зардевшись. – Пять фунтов вас устроит?

– Слишком мало! – воскликнула Лейси, понимая, что просит его повысить цену, а не понизить. Но такая смехотворно малая плата была равноценна воровству, и Лейси не собиралась пользоваться добротой этого милого, застенчивого мужчины, который протянул руку помощи девушке в беде.

– Это двухспальный старинный коттедж. В нем поместится целая семья. Немного убраться – и вы сможете с легкостью зарабатывать сотни долларов за ночь с этого места.

Глаза Айвана забегали. Очевидно, ему неловко было от разговоров о деньгах; еще одно доказательство, подумала Лейси, что жизнь бизнесмена явно не для него. Она надеялась, что никто из его арендаторов не пользуется этим.

– Ну, тогда как насчет, скажем, пятнадцати за ночь? – предложил Айван. – И я пришлю кого-нибудь убраться здесь.

– Двадцать, – ответила Лейси. – И я сама могу все сделать.

Она ухмыльнулась и протянула руку:

– А теперь дайте мне ключ. Я не приму отказ.

Теперь не только щеки, но и уши и шея Айвана приобрели розовый оттенок. Он осторожно кивнул в знак согласия и положил бронзовый ключ на ладонь Лейси.

– Мой номер указан на визитке. Звоните, если что-то сломается. То есть, когда что-то сломается.

– Спасибо, – с благодарностью сказала Лейси, немного посмеиваясь.

Айван ушел.

Оставшись одна, Лейси прошла наверх, чтобы продолжить изучать дом. Главная спальня с видом на океан и балконом находилась в передней части дома. Это была еще одна комната, напоминающая музей, с большой кроватью из темного дуба с балдахином и большим шкафом в тон, который был настолько большим, что наверняка скрывал за собой проход в Нарнию. Вторая спальня находилась в задней части дома, окна в ней выходили во двор. Туалет был отделен от ванны и по размеру был таким же, как шкаф. Белая ванна стояла на бронзовых ножках. Отдельной душевой кабины не было, душ можно было принимать в ванне.

Вернувшись в главную спальню, Лейси плюхнулась на кровать с балдахином. Впервые у нее появилась возможность обдумать головокружительный день, и она была потрясена до глубины души. Этим утром она была женщиной, которая четырнадцать лет прожила в браке. Теперь она была одинока. Она была деловой карьеристкой из Нью-Йорка. Сейчас она находилась в коттедже в скалах Англии. Как волнующе! Как захватывающе! Она никогда не делала ничего подобного за всю свою жизнь, и, черт возьми, это было потрясающе!

Трубы издали громкий стук, и Лейси вскрикнула, но уже через секунду взорвалась смехом.

Она перевернулась на спину и стала разглядывать тканевый балдахин над собой, слушая, как высокие волны разбиваются о скалы. Этот звук пробудил забытую детскую мечту о том, чтобы жить у океана. Забавно, что она полностью о ней забыла. Не вернись она в Уилдфордшир, это воспоминание было бы захоронено и никогда больше не всплыло? Ей стало интересно, какие еще воспоминания могут возникнуть, пока она будет здесь. Возможно, проснувшись завтра, она немного осмотрится в городе, чтобы узнать, какие секреты он может скрывать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лейси проснулась от странного шума.

Она села в кровати, на мгновение озадаченная незнакомой комнатой, освещаемой лишь тонким лучом солнечного света, просвечивающего через щель в шторах. Понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и понять, что она находится не в квартире в Нью-Йорке, а в каменном коттедже на склонах Уилдфордшира в Англии.

Звук раздался снова. В этот раз это был не стук в трубах, это было что-то совершенно другое, напоминающее крик животного.

Посмотрев сонным взглядом на телефон, Лейси увидела, что сейчас было пять утра по местному времени. Вздохнув, она заставила свое уставшее тело подняться с кровати. Джетлаг сразу же дал о себе знать тяжестью в конечностях, когда она босиком побрела к балконной двери, чтобы открыть шторы. Из окна виднелся обрыв и море, простилавшееся до горизонта, сливаясь с ясным, безоблачным небом, в котором только начала проявляться синева. Она не увидела виновника шума на лужайке перед домом, и когда звук раздался снова, Лейси установила, что он исходит с заднего двора.

Закутавшись в халат, купленный в последнюю секунду в аэропорту, Лейси побежала вниз по скрипучим ступенькам, чтобы посмотреть, что там. Она прошла прямо к задней части дома в кухню, откуда через большие окна и стеклянную дверь открывался вид на весь задний двор. И тут Лейси увидела источник шума.

В саду паслось целое стадо овец.

Лейси моргнула. Их было не меньше пятнадцати! Двадцать. А может, и больше!

Она протерла глаза, но открыв их снова, увидела все тех же пушистых созданий, пасущихся на газоне. Одна из овец подняла голову.

Лейси встретилась взглядом с овцой, играя с ней в гляделки, пока наконец овца не запрокинула голову назад и не издала одно длинное, громкое, жалобное блеяние.

Лейси захихикала. Она не могла представить более идеального способа начать новую жизнь после Дэвида. Ее пребывание здесь, в Уилдфордшире, вдруг показалось не отпуском, а скорее заявлением о намерении, возвращением старой себя или, может быть, становлением абсолютно новой себя, той, которой она не знала. Что бы это ни было, это чувство заставило танцевать пузырьки в ее желудке, будто он был заполнен шампанским (или же это был джетлаг – согласно внутренним часам, она вволю выспалась). Так или иначе, Лейси не могла дождаться начала дня.

Лейси была преисполнена внезапной жажды приключений. Вчера ее разбудили обычные звуки трафика Нью-Йорка, а сегодня – бесконечное блеяние. Вчера она вдыхала запах постиранного белья и моющих средств, а сегодня – пыли и океана. Нахлынувшие воспоминания о прошлой жизни разгорелись с новой силой. Как новоиспеченная незамужняя женщина, она вдруг почувствовала, что мир полон открытий. Она хотела исследовать его! Открывать! Учиться! Она вдруг почувствовала такую жажду жизни, которой не чувствовала с тех пор…с тех пор, как ушел отец.

Лейси потрясла головой. Ей не хотелось думать о грустном. Она была решительно настроена не дать ничему испортить это новое ощущение радости. По крайней мере, сегодня. Сегодня она ухватится за это чувство и не отпустит его. Сегодня она была свободна.

Пытаясь отвлечься от урчания в животе, Лейси попыталась принять душ в ванной. Она взяла странное приспособление со шлангом, соединяющееся с краном, и полилась водой, как обычно поливают грязную собаку. За секунду вода из теплой превратилась в ледяную, а в трубах все время раздавался скрежет. Но мягкость воды по сравнению с той грубой жижей, которая текла из крана в Нью-Йорке, была равноценна нанесению дорогостоящего бальзама на все тело, и Лейси наслаждалась этим ощущением, даже когда от внезапного потока холодной воды у нее застучали зубы.

Смыв с себя всю грязь аэропорта и городскую пыль, отчего кожа в прямом смысле засияла, она вытерлась полотенцем и надела вещи, купленные в аэропорту. В большом зеркале на дверце шкафа, ведущего в Нарнию, Лейси оценила свое отражение. И оно ей не понравилось.

Лейси поморщилась. Она выбрала одежду из магазина пляжной одежды в аэропорту, посчитав, что свободный стиль будет наиболее уместным для отпуска у моря. Вот только она рассчитывала на пляжный повседневный стиль, а этот наряд скорее напоминал секонд-хенд. Бежевые широкие брюки были узковаты, белая муслиновая рубашка делала ее фигуру бесформенной, а хлипкие топ-сайдеры еще меньше подходили для ходьбы по брусчатке, чем ее рабочие туфли на каблуках! Придется сделать покупку приличных вещей главным приоритетом на сегодня.

У Лейси заурчало в животе.

«Второй приоритет», – подумала она, похлопывая себя по животу.

С мокрыми волосами, капли воды с которых падали на спину, она направилась вниз, затем в кухню, где в саду увидела лишь пару заблудших овец из утреннего стада. Проверив шкафчики и холодильник, Лейси обнаружила, что и там, и там было пусто. Было еще слишком рано, чтобы направиться в город за свежей выпечкой из кондитерской на главной улице. Нужно было скоротать время.

«Скоротать время!» – выкрикнула Лейси вслух с радостью в голосе.

Когда в последний раз у нее было свободное время? Когда она вообще позволяла себе такую вольность, как проводить время впустую? Дэвид всегда так тщательно организовывал любую их свободную минуту. Тренажерный зал. Бранч. Обязательства перед семьей. Посиделки. Каждая «свободная» минута была распланирована. У Лейси случилось внезапное прозрение: сам факт планирования свободного времени сводил на нет всю его свободу! Позволяя Дэвиду планировать и диктовать, что они будут делать, она фактически заковывала себя в оковы социальных обязательств. Этот момент ясности был чем-то вроде буддистского просветления.

«Далай Лама гордился бы мной», – подумала Лейси, восторженно хлопнув в ладоши.

В этот момент раздалось блеяние овцы в саду. Лейси решила использовать новообретенную свободу, чтобы поиграть в сыщика-любителя и узнать, откуда пришли овцы.

Она открыла стеклянную дверь и вышла на террасу. Свежий утренний океан увлажнил ее лицо, когда она шла по тропинке в саду, направляясь к двум пушистым шарикам, поедающим траву. Услышав ее шаги, они неуклюже побежали прочь, с нулевой грацией, и исчезли в просвете в изгороди.

Лейси подошла ближе и заглянула в просвет, и ее взору открылся еще один сад, усеянный яркими цветами, скрывающимися за зарослями кустов. Значит, у нее есть сосед. Ее соседи в Нью-Йорке были отстраненными, такими же занятыми парами, как и они с Дэвидом, чья жизнь заключалась в том, чтобы покинуть квартиру до рассвета и вернуться после заката. Но этот сосед, судя по его прекрасному ухоженному саду, наслаждался своей жизнью. И держал овец! В квартале, где раньше жила Лейси, не было ни единого домашнего питомца или животного; у занятых людей не было времени на домашних любимцев, как и желания иметь дело с их линяющей шерстью или запахами фермерского двора. Как же приятно сейчас было жить так близко к природе! Даже запах овечьего навоза был приятным контрастом ее чересчур чистому кварталу в Нью-Йорке.

Выпрямившись, Лейси заметила полоску примятой травы, будто тропинку, вытоптанную множеством людей. Она вела вдоль кустов к утесу. В конце тропинки находились ворота, почти полностью скрытые за зарослями. Она подошла и открыла их.

В скале были вырезаны ступеньки, которые спускались к пляжу. Лейси подумала, что это похоже на сказку, и осторожно начала спускаться по ним.

Айван даже не упоминал, что у нее есть прямой пусть к пляжу, и если ей захочется почувствовать песок между пальцев ног, она может добраться до него за считанные минуты. А дома, в Нью-Йорке, она так гордилась тем, что ей идти всего пару минут до метро.

Лейси спустилась по хаотично расположенным ступенькам, которые обрывались в нескольких футах от пляжа. Она прыгнула. Песок был таким мягким, что колени амортизировали удар, несмотря на полное отсутствие амортизации в ее дешевых мокасинах из аэропорта.

Лейси глубоко вдохнула, ощущая полную свободу и беззаботность. Эта часть пляжа была безлюдной. Девственной. Лейси подумала, что, должно быть, она находится очень далеко от магазинов, чтобы люди приходили сюда. Это был практически ее собственный кусочек пляжа.

Посмотрев в сторону города, Лейси заметила пристань, выступающую в океан. Она тут же вспомнила, как они играли в игры, и шумные игровые автоматы, на которые отец разрешил им потратить два пенни. Лейси, взволнованная обрывками прошлого, всплывавшими в памяти, вспомнила, что на пристани также был кинотеатр. Он был совсем крохотным – всего восемь мест – с красными вельветовыми и велюровыми креслами, и практически не изменился с момента постройки. Отец повел их с Наоми смотреть малопонятный японский мультик. Ей стало интересно, сколько еще воспоминаний всплывет в этом путешествии в Уилдфордшир. Сколько еще пробелов в памяти она заполнит, приехав сюда?

Был отлив, поэтому пристань была хорошо видна. Лейси увидела людей, выгуливающих собак, и пару бегунов. Город начал пробуждаться ото сна. Может быть, уже открылась какая-нибудь кофейня. Она решила пойти длинным путем к городу вдоль побережья и направилась в его сторону.

Утес понижался по мере приближения к городу, и вскоре показались дороги и улочки. Как только Лейси ступила на променад, на нее обрушилось еще одно воспоминание: о рынке с брезентовыми палатками, в которых продавалась одежда, украшения и леденцы. На асфальте аэрозольной краской были нанесены номера, указывающие их места. Лейси ощутила эмоциональный подъем.

Свернув с пляжа, Лейси направилась к главной улице. Пройдя мимо «Коуч Хауса», в котором она встретила Айвана, она повернула на улицу, украшенную флажками.

Все вокруг было другим, не таким, как в Нью-Йорке. Все было спокойнее, медленнее. Не было сигналящих машин. Никто не толкался. И, к ее удивлению, некоторые кофейни действительно уже открылись.

Она зашла в первую, попавшуюся ей на пути, – очереди не было – и заказала американо и круассан. Кофе был идеальной обжарки, с богатым шоколадным вкусом, а круассан из хрустящего слоеного теста, промазанного маслом, был настоящей вкуснятиной.

Наконец удовлетворив свой желудок, Лейси решила, что пора найти одежду получше. Она видела неплохой магазин модной одежды на другом конце улицы и повернула в ту сторону, когда запах сахара ударил ей в нос. Обернувшись, она увидела магазин домашних ирисок, только что открывший свои двери. Не в силах устоять, она вошла внутрь.

– Хотите попробовать бесплатный образец? – спросил мужчина в фартуке в бело-розовую полоску.

Он указал на серебряный поднос, заполненный кубиками разных оттенков коричневого.

– У нас есть темный шоколад, молочный шоколад, белый шоколад, карамель, тоффи, кофе, фруктовый микс и классические.

Лейси выпучила глаза.

– Я могу попробовать их все? – спросила она.

– Конечно!

Мужчина отрезал по небольшому кубику от каждого образца и дал Лейси попробовать. Она положила первый кусочек в рот – и ее вкусовые рецепторы заплясали.

– Превосходно, – сказала она с набитым ртом.

Она попробовала следующий. Каким-то невероятным образом он был даже вкуснее предыдущего.

Она пробовала разные вкусы друг за другом, и они, казалось, становились все вкуснее с каждым кусочком.

Проглотив последний кусочек, она едва успела перевести дыхание, прежде чем воскликнуть:

– Я должна отправить немного своему племяннику. Они не испортятся, если я отправлю их в Нью-Йорк по почте?

Мужчина широко улыбнулся и достал плоскую картонную коробку, выстланную фольгой.

– Если вы будете использовать нашу специальную коробку для доставки, то не испортится, – сказал он, улыбаясь. – Нас так часто об этом спрашивают, что мы специально их создали. Достаточно тонкие, чтобы вместиться в почтовый ящик, и достаточно легкие, чтобы сэкономить на доставке. Вы также можете приобрести у нас марки.

– Как прогрессивно, – сказала Лейси. – Вы обо всем позаботились.

Мужчина положил в коробку по кубику каждого вкуса, заклеил коробку упаковочной лентой и наклеил необходимые марки. Расплатившись и поблагодарив мужчину, Лейси взяла небольшую посылку, написала имя и адрес Фрэнки на ней и просунула ее через отверстие в традиционном красном почтовом ящике через дорогу.

Как только посылка исчезла в ящике, Лейси вспомнила, что отвлеклась от главного задания – найти одежду получше. Она уже собиралась направиться на поиски магазина одежды, как вдруг ее внимание привлекла витрина магазина возле почтового ящика. Там была изображена сцена на пляже Уилдфордшира с пристанью, простилающейся в море, но все это было выложено печеньем макарон пастельных тонов.

Лейси тут же пожалела о съеденном круассане и всех образцах ирисок, которые она попробовала, потому что от этой аппетитной картины у нее потекли слюни. Она сделала фото для чата Девочек Дойл.

– Могу я чем-то вам помочь? – послышался мужской голос где-то позади.

Лейси выпрямилась. У двери стоял владелец магазина, очень красивый мужчина за сорок с густыми темно-каштановыми волосами и острым подбородком. Его глаза мерцали изумрудами, под ними были морщинки от смеха, которые ясно давали понять, что он из тех, кто наслаждается жизнью, а его загар говорил о том, что он часто путешествует в теплые края.

– Я просто смотрю, – ответила Лейси таким голосом, будто кто-то сдавил ее голосовые связки. – Мне нравится ваша витрина.

Мужчина улыбнулся.

– Я сам ее оформил. Почему бы вам не зайти и не попробовать печенье?

– Я бы с радостью, только вот я уже поела, – объяснила Лейси.

Круассан, кофе и ириски, казалось, набухли и перемешались у нее в желудке, отчего ее немного подташнивало. Внезапно до Лейси дошло, что происходит. Это было давно забытое ощущение бабочек в животе. Ее щеки тут же налились жаром.

Мужчина издал смешок.

– Судя по вашему акценту, вы американка. Поэтому вы можете быть не в курсе, что у нас в Англии практикуется второй завтрак. Он наступает между завтраком и обедом, около одиннадцати часов.

– Я вам не верю, – ответила Лейси, чувствуя, как лицо расплывается в улыбке. – Второй завтрак?

Мужчина положил руку на сердце.

– Уверяю вас, это не маркетинговая уловка. Это идеальное время для чая с тортом или чая с сэндвичами, или чая с печеньем, – он жестом указал на стеклянный выставочный шкаф внутри магазина, наполненный затейливыми сладостями во всем аппетитном великолепии. – Или для всего сразу.

– Главное, чтобы с чаем? – колко заметила Лейси.

– Именно, – ответил он, и в его зеленых глазах сверкнуло озорство. – Вы можете даже попробовать, прежде чем покупать.

Лейси больше не могла устоять. То ли из-за развивающейся зависимости от сладкого, то ли, что более вероятно, из-за притягательности этого шикарного образцового мужчины, но Лейси прошла внутрь.

Она с нетерпением наблюдала, как мужчина достал круглый десерт, наполненный маслом, джемом и кремом, из стеклянного холодильного шкафа и аккуратно разрезал его на четыре части. Все это было выполнено в беззаботной театральной манере, будто он выполнял хореографический номер. Он выложил кусочки на небольшое блюдце и подал Лейси, держа его кончиками пальцев, закончив тщательно продуманное непроизвольное шоу оживленным «и вуаля».

Лейси почувствовала, как к щекам приливает жар. Все представление определенно было с ноткой кокетства. Или она просто принимала желаемое за действительное?

Она протянула руку и взяла один кусочек с тарелки. Мужчина сделал то же самое, стукнув своим кусочком о ее.

– Будем, – произнес он.

– Будем, – поддержала Лейси.

Она положила кусочек себе в рот. Вкус был неимоверный. Плотные сладкие, густые сливки. Клубничное варенье было таким свежим, что вызвало покалывание на языке. А печенье! Плотное и кремовое, сладко-соленое, и, о боже, какое вкусное.

Ароматы вдруг пробудили воспоминания в сознании Лейси. Она и отец, Наоми и мама сидят вместе вокруг белого металлического стола в ярком кафе, вкушая печенье с начинкой из крема и джема. Ее накрыла волна радующей душу ностальгии.

– Я была здесь раньше! – воскликнула Лейси, еще не закончив жевать.

– Да? – удивленно ответил мужчина.

Лейси радостно закивала головой.

– Я приезжала в Уилдфордшир ребенком. Это скон, верно?

Мужчина заинтригованно приподнял брови.

– Да. До меня кондитерский магазин принадлежал моему отцу. Я до сих пор использую его особый рецепт для приготовления сконов.

Лейси посмотрела в окно. Хотя теперь здесь был встроенный деревянный стул с нежно-голубой подушкой на нем и деревенский деревянный стол из того же набора, она могла ясно представить, как это место выглядело тридцать лет назад. Внезапно она ощутила, будто вернулась в тот момент. Она практически чувствовала легкий ветерок, обдувающий ее шею, и липкое ощущение на пальцах, испачканных джемом, пот в подколенных складках… Она даже помнила, как звучал смех, смех ее родителей, и беззаботные улыбки на их лицах. Они были так счастливы, разве не так? Она была уверена, что это было по-настоящему. Тогда почему все распалось?

– Все хорошо? – послышался голос мужчины.

Лейси вернулась в реальность.

– Да, извините. Я потерялась в воспоминаниях. Попробовав скон, я перенеслась на тридцать лет назад.

– Что ж, теперь вам придется практиковать второй завтрак, – сказал мужчина с ухмылкой. – Я вас уговорил?

Трепет, который Лейси ощущала всем телом, подсказывал ей, что она согласится на все, что бы он ни предложил с этим мягким акцентом и этими манящими, добрыми глазами. Поэтому она кивнула, вдруг почувствовав, что в горле пересохло, и она не может произнести ни слова.

Он хлопнул в ладоши.

– Превосходно! Позвольте мне порадовать вас по полной программе. Подарить вам полноценный английский опыт, – он встал и сделал пару шагов в направлении кухни, а затем остановился и обернулся. – Кстати, меня зовут Том.

– Лейси, – ответила она, чувствуя себя окрыленной, как влюбленная девочка-подросток.

Пока Том орудовал на кухне, Лейси села у окна. Она постаралась пробудить больше воспоминаний о времени, проведенном здесь когда-то, но, к сожалению, ничего больше не вспомнила. Только вкус сконов и смех ее семьи.

Через мгновение появился прекрасный Том с подставкой для пирожных, на которой были выложены сэндвичи без корки, сконы и разноцветные кексы. Рядом он поставил заварочный чайник.

– Я все не съем! – простонала Лейси.

– Это для двоих, – ответил Том. – За счет заведения. Невежливо заставлять леди платить на первом свидании.

Он занял место прямо рядом с ней.

Лейси была удивлена его прямолинейности. Она почувствовала, как сердце ускорило стук. Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз кокетничала с мужчиной. Она опять почувствовала себя окрыленной девочкой-подростком. Но, возможно, это просто такая британская особенность. Может, все англичане ведут себя подобным образом.

– Первом свидании? – повторила она.

Прежде чем Том успел ответить, колокольчик на двери зазвенел. В магазин ворвалась группа из около десяти туристов из Японии. Том вскочил из-за стола.

– Ой, клиенты, – он посмотрел на Лейси. – Отложим свидание на потом, хорошо?

С такой же самоуверенностью Том направился к прилавку, оставив Лейси в растерянности.

Теперь, когда в магазине находилась толпа туристов, он стал шумным и оживленным. Лейси пыталась одним глазком поглядывать на Тома, уплетая свой второй завтрак, но он был занят выполнением заказов для толпы клиентов.

Закончив, она хотела помахать ему на прощание, но он ушел в кухню и не видел ее.

Немного расстроенная, но досыта наевшаяся, Лейси направилась на улицу.

Затем она застыла. Ее взгляд привлекла пустая витрина напротив кондитерского магазина. Она пробудила в ней очень глубокие эмоции, у нее буквально перехватило дыхание. Раньше здесь что-то было, что-то, пытающееся выбраться из самых глубоких закоулков ее памяти. Что-то, что требовало подойти поближе.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лейси заглянула в окошко пустого магазина, стараясь отыскать в глубине сознания воспоминания, которые откликнулись в ней, но не смогла вспомнить ничего конкретного. Это было скорее пробудившееся чувство, глубже, чем обычная ностальгия, что-то ближе к влюбленности.

Заглядывая в окна, Лейси увидела, что внутри магазина было пусто и темно. Пол был выполнен из дерева. Вдоль стены в нише было много встроенных полок, а напротив стоял большой деревянный стол. С потолка свисал старинный медный светильник. «Дорогой, – подумала Лейси. – Должно быть, его случайно здесь забыли».

Затем Лейси заметила, что передняя дверь была открыта. Она не удержалась и вошла.

Из помещения вырвался запах металла, смешанный с пылью и плесенью. Лейси сразу же накрыло новой волной ностальгии. Точно так же пахло в старом антикварном магазине ее отца.

Она любила это место. Ребенком она проводила много часов в этом лабиринте сокровищ, играя с жуткими старинными китайскими куклами, читая все виды детских коллекционных комиксов от «Банти» и «Бино» до исключительно редких и ценных выпусков «Медведя Руперта». Но больше всего ей нравилось внимательно изучать побрякушки и представлять жизнь и личности людей, которым они когда-то принадлежали. Там было огромное количество всяких мелочей, гаджетов и приблуд, и каждая вещь имела этот странный запах металла, пыли и плесени, который она ощущала сейчас.

Точно так же, как вид дома на утесе рядом с океаном пробудил ее детскую мечту жить у моря, так и сейчас она ощутила детское желание открыть собственный магазин.

Даже планировка напоминала ей старый магазин отца. Пока она осматривалась, перед ее глазами возникали образы из самых дальних уголков ее памяти. Вдруг она увидела полки, заполненные прекрасными реликвиями, – в основном, кухонной утварью Викторианской эпохи, которой очень интересовался ее отец, – а здесь, на прилавке, Лейси представила большой медный кассовый аппарат, громоздкий и старинный с тугими клавишами, на использовании которых настаивал ее отец, потому что «это не дает мозгу заржаветь» и «развивает навыки устного счета». Она мечтательно улыбнулась сама себе, услышав в голове голос отца и видя перед собой образы и воспоминания.

Потерявшись в мечтах, Лейси не услышала приближающихся шагов из подсобки. Как и не заметила мужчину, которому принадлежали шаги, вошедшего через дверь и направившегося в ее сторону с насупленными бровями. Только почувствовал, как кто-то похлопал ее по плечу, Лейси поняла, что она была не одна.

Сердце дрогнуло. Лейси чуть не вскрикнула от испуга, подпрыгнув и обернувшись, а затем посмотрела на незнакомца. Он был стар, на голове виднелись поредевшие белые волосы, а под яркими голубыми глазами были объемные мешки лилового цвета.

– Вам помочь? – спросил мужчина недружелюбным и грубым тоном.

Лейси схватилась за сердце. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что призрак ее отца не похлопывал ее по плечу и что она на самом деле не ребенок, и не находится в его антикварном магазине, а взрослая женщина, приехавшая в отпуск в Англию. Взрослая женщина, незаконно проникшая в чужую собственность.

– О боже, простите меня, пожалуйста! – торопливо воскликнула она. – Я не знала, что здесь кто-то есть. Дверь была не заперта.

Мужчина одарил ее скептическим взглядом.

– А вы не видели, что магазин пуст? Здесь ничего не продается.

– Я знаю, – продолжила распинаться Лейси, отчаянно желая очистить свое имя и стереть с лица пожилого мужчины оттенок подозрительности. – Но я не смогла удержаться. Это место очень напоминает магазин моего отца.

К удивлению Лейси, у нее вдруг выступили слезы.

– Я не видела его с тех пор, как была ребенком.

В один миг насупленность и недоверие на лице мужчины сменились мягкостью и нежностью.

– Дорогая, дорогая, дорогая, – мягко сказал он, качая головой, пока Лейси спешно вытирала слезы. – Все в порядке, милая. У твоего отца был такой же магазин?

Лейси тотчас стало стыдно за то, что она выплеснула свои эмоции перед этим мужчиной, не говоря уже о чувстве вины, которое она испытывала, потому что вместо того, чтобы вызвать полицию и выдворить ее с частной собственности, он повел себя, как опытный психолог, проявив непредвзятое сострадание, благосклонность и интерес. Но Лейси не могла ничего с собой поделать. Она открылась и излила душу.

– Он торговал антиквариатом, – объяснила она, вновь улыбнувшись от воспоминаний, несмотря на текущие из глаз слезы. – Запах этого места вызвал у меня ностальгию, и меня накрыли воспоминания. В его магазине даже была такая же планировка.

Она указала на подсобку, через которую, должно быть, вошел мужчина.

– Эта подсобка использовалась как склад, но он всегда хотел сделать из нее аукционный зал. Она была очень длинной и выходила в сад.

Мужчина сдержал смешок.

– Идемте за мной, посмотрите. Подсобка длинная и выходит в сад.

Тронутая его сочувствием, Лейси последовала за мужчиной через дверь в подсобку. Комната была длинной и узкой, как вагон поезда, и была почти идентичной комнате, в которой ее отец мечтал сделать аукционный зал. Пройдя через комнату, Лейси оказалась в сказочном саду. Он был узким и длинным, около пятидесяти футов в длину. Вокруг было много цветных растений, а высаженные по четкой схеме деревья и кусты давали идеальное количество тени. Лишь небольшой заборчик высотой до колена отделял его от сада соседнего магазина, который, в отличие от изысканного сада, в котором она находилась, видимо, использовался исключительно как склад, о чем свидетельствовали несколько больших и неопрятных серых пластиковых навесов и ряд мусорных баков, убивающих всю красоту.

Лейси снова посмотрела на красивый сад.

– Он великолепен, – воскликнула она.

– Да, место красивое, – ответил мужчина, поднимая упавший вазон и ставя его на место. – Ребята, арендовавшие это место, использовали его как дом и садоводческий магазин.

Лейси уловила нотку меланхолии в его голосе. В тот момент она заметила, что двери большой теплицы перед ней открыты и несколько горшочных растений были выкорчеваны и раскиданы по полу, их стебли были повреждены, а земля рассыпана вокруг. Ей вдруг стало любопытно. Вид выкорчеванных растений посреди ухоженного сада был подозрительным. Ее мысли тотчас переключились с отца на настоящий момент.

– Что здесь произошло? – спросила она.

Мужчина теперь выглядел угрюмо.

– Поэтому я и здесь. Утром позвонил сосед и сообщил, что, похоже, ночью кто-то обчистил магазин.

Лейси ахнула.

– Обокрали? – в ее голове не укладывалась мысль о возможности совершения преступления в таком прекрасном, спокойном приморском городке, как Уилдфордшир. Ей казалось, что самое большое правонарушение, которое могло произойти в этом городе, это кража местным сорванцом свежеиспеченного пирога с подоконника, который поставили туда остывать.

Мужчина покачал головой.

– Нет, нет, нет. Они уехали. Забрали товар и исчезли. Даже не предупредили. Оставили меня с долгами. Неоплаченные коммунальные платежи. Куча счетов, – он грустно покачал головой.

Лейси была шокирована, осознав, что магазин освободился лишь этим утром, и она ненамеренно вмешалась в эту историю, случайно оказавшись частью загадочных событий, которые только начались.

– Мне так жаль, – с искренним сочувствием сказала она мужчине.

Теперь настала ее очередь побывать в роли психолога и отплатить за доброту, проявленную мужчиной.

– Вы справитесь?

– Да не совсем, – угрюмо ответил он. – Придется продать помещение, чтобы расплатиться с долгами, и, честно говоря, я и моя жена староваты для таких потрясений.

Он постучал по грудной клетке, намекая на хрупкость своего сердца.

– Будет позором попрощаться с этим местом, – его голос прервался. – Оно было нашим домом в течение многих лет. Я люблю его. В свое время у нас были некоторые весьма колоритные арендаторы.

Он усмехнулся, а глаза увлажнились от нахлынувших воспоминаний.

– Но нет. Еще одно такое потрясение мы не вынесем. Это очень тяжело.

Грусть в его голосе отозвалась болью у Лейси в груди. Какое затруднительное положение. Какая жуткая ситуация. Глубокое сочувствие к мужчине лишь усугублялось ее ситуацией, тем, как жизнь, построенную ей с Дэвидом в Нью-Йорке, несправедливо отобрали у нее. Она вдруг почувствовала себя ответственной за решение проблемы.

– Я арендую магазин, – выпалила она. Слова слетели с губ, прежде чем она поняла, что говорит.

Белые брови мужчины в удивлении взметнулись вверх.

– Простите, что вы сказали?

– Я арендую его, – быстро повторила Лейси, прежде чем вмешается логика и отговорит ее от этой идеи. – Вы не можете продать его. Он хранит слишком много воспоминаний, вы сами сказали. Слишком большую эмоциональную ценность. А я очень надежная. У меня есть опыт. Типа того.

Она подумала о пограничном офицере с темными бровями, которая сказала ей в аэропорту, что для работы понадобится виза, и о том, как уверенно она заверила ее, что последнее, чем ей хочется заниматься в Англии, – это работать.

А как же Наоми? И работа на Саскию? Как же все это?

Вдруг все это перестало иметь значение. Чувство, которое Лейси испытала, впервые увидев магазин, было сродни любви с первого взгляда. Она нырнула в омут.

– Ну, что скажете? – спросила она.

Мужчина выглядел пораженным. Лейси не могла винить его в этом. Какая-то странная американка в одежде из секонд-хенда просит его сдать ей в аренду магазин, когда он решил продать его.

– Ну…я… – начал он, – Было бы здорово сохранить его в семье чуть дольше. Сейчас все равно не лучшее время для продажи, с такой-то рыночной ситуацией. Но мне для начала нужно поговорить с женой, Мартой.

– Конечно, – сказала Лейси.

Она быстро нацарапала свое имя и телефон на куске бумаги и вручила ему, пораженная собственной уверенностью.

– Думайте столько, сколько потребуется.

В конце концов, ей нужно было время, чтобы разобраться с визой и составить бизнес-план, разобраться с финансами и поставками, да и, в прочем, со всем. Возможно, стоит начать с покупки книги «Инструкция по управлению магазином для чайников».

– Лейси Дойл, – произнес мужчина, прочитав надпись на бумажке.

Лейси кивнула. Еще два дня назад это имя казалось ей незнакомым. Теперь она снова чувствовала, что оно принадлежит ей.

– Я Стивен, – ответил он.

Они пожали руки.

– Буду ждать вашего звонка, – сказала Лейси.

Она вышла из магазина с радостным трепетом в сердце. Если Стивен решит сдать магазин в аренду, она останется в Уилдфордшире на более длительный срок, чем планировала. Эта мысль должна была бы напугать ее. Но вместо этого она чувствовала восторг. Это ощущалось таким правильным. Более чем правильным. Было чувство, что это судьба.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Я думала, ты уехала в отпуск! – яростный голос Наоми обрушился на Лейси через мобильный, который она зажала между ухом и плечом.

Она вздохнула, выслушивая тираду сестры, одновременно касаясь клавиш клавиатуры на компьютере в городской библиотеке Уилдфордшира. Она проверяла статус онлайн-заявки на смену туристической визы на рабочую.

После встречи со Стивеном Лейси провела исследование и выяснила, что единственное, что ей, как свободно владеющему английским человеку с внушительным счетом в банке, требуется, – это приличный бизнес-план, в составлении которых она набила руку благодаря привычке Саскии взваливать на ее плечи ответственность, которая никак не соответствовала уровню ее оклада. Всего пару вечеров понадобилось Лейси, чтобы составить и утвердить план, и этот процесс, не отнявший много усилий, только придал ей уверенности в том, что вселенная приложила свою руку к устройству ее абсолютно новой жизни.

Войдя на официальный правительственный портал Великобритании, она обнаружила, что ее заявление все еще «ожидает рассмотрения». Она так отчаянно хотела взяться за дело, что расстроилась от увиденного. Затем она переключила внимание на голос Наоми в трубке.

– НЕ МОГУ поверить, что ты переезжаешь! – орала ее сестра. – Навсегда!

– Это не навсегда, – спокойно принялась объяснять Лейси. За годы она привыкла и научилась не реагировать на истерики Наоми. – Виза действует всего два года.

Упс. Неправильный ход.

– ДВА ГОДА? – Наоми кричала на пределе своих возможностей.

Лейси закатила глаза. Она полностью понимала, что семья не поддержит ее решение. В конце концов, она была нужна Наоми в Нью-Йорке, чтобы выполнять обязанности няни, а мама относилась к ней, как к животному, оказывающему моральную поддержку. Легкомысленное сообщение, которое она отправила в чат Девочек Дойл, было воспринято, как атомная бомба. И несколько дней спустя Лейси все еще разбиралась с последствиями. – Да, Наоми, – огорченно ответила она. – Два года. Я считаю, что заслуживаю этого, разве нет? Я посвятила четырнадцать лет Дэвиду. Пятнадцать – работе. Я прожила в Нью-Йорке тридцать четыре года. Мне скоро сорок, Наоми! Неужели я действительно хочу провести всю свою жизнь в одном городе? Работать на одной работе? Быть с одним мужчиной?

В этот момент она вспомнила прекрасное лицо Тома, и почувствовала, как к щекам приливает румянец. Она была так занята, организовывая потенциальную новую жизнь, что не нашла времени заглянуть в кондитерский магазин. Ее мечты о неспешных завтраках на веранде временно уступили реальности в виде банана на ходу и растворимого фрапучино из минимаркета. На самом деле до нее только дошло, что если Стивен и Марта одобрят сделку, она будет арендовать магазин напротив кондитерского магазина Тома и видеть его в окно каждый день. Внутри от этой приятной мысли все сжалось.

– А как насчет Фрэнки? – причитала Наоми, вернув ее к реальности.

– Я отправила ему ириски по почте.

– Ему нужна тетя!

– И она у него все еще есть! Я не умерла, Наоми, я просто поживу в другой стране какое-то время.

Младшая сестра положила трубку.

«Как малое дитя», – с оттенком легкой иронии подумала Лейси.

Положив мобильный обратно в карман, Лейси заметила, как что-то сверкнуло на экране компьютера. Статус заявления изменился с «ожидает рассмотрения» на «одобрено».

Вскрикнув, Лейси подскочила с кресла и радостно хлопнула в ладоши. Все пожилые горожане, раскладывающие пасьянс на других компьютерах в библиотеке, обернулись и настороженно посмотрели на нее.

– Извините! – воскликнула Лейси, стараясь умерить свой пыл.

Она плюхнулась в кресло, задыхаясь от восторга. Она сделала это. Ей дали зеленый свет на воплощение своего плана. Все прошло так гладко, что Лейси подозревала, что сама судьба приложила к этому свою руку…

Осталась лишь одна последняя деталь. Нужно было, чтобы Стивен и Марта согласились сдавать ей магазин в аренду.

*

Лейси волновалась, не спеша прогуливаясь по центру города. Она не хотела отходить далеко от магазина, потому что была готова ворваться туда с чековой книжкой и ручкой, как только Стивен позвонит, и заключить эту чертову сделку, пока ее внутренний диверсант не отговорит ее от этого. Но Лейси была искусной любительницей глазеть на витрины, поэтому принялась внимательно разглядывать все, что этот город мог ей предложить. По дороге она споткнулась о камень в своих дешевых мокасинах из аэропорта и потянула лодыжку. В этот момент Лейси поняла, что ей следует избавиться от всей этой одежды из секонд-хенда, если она хочет, чтобы ее воспринимали всерьез как потенциального частного предпринимателя.

Она направилась в магазин модной одежды, который находился по соседству с пустым магазином, который скоро будет в ее распоряжении.

«Заодно и с соседями познакомлюсь», – подумала она.

Она вошла внутрь и обнаружила, что это место выглядит очень минималистично: выбор был весьма небольшой. Когда она вошла, из-за прилавка выглянула женщина и с высокомерием осмотрела наряд Лейси. Женщина была худой, как трость, и скорее грубоватой, но ее вьющиеся каштановые волосы были уложены так же, как у Лейси. «В этом черном платье она смотрится как моя злая сестра-близнец», – с иронией подумала она.

– Могу я чем-нибудь вам помочь? – спросила женщина тонким, неприятным голосом.

– Нет, спасибо, – ответила Лейси. – Я точно знаю, что мне нужно.

Она выбрала со стойки костюм-двойку, напоминающий такие, которые она привыкла носить в Нью-Йорке, а затем замерла. Она правда хочет быть такой же, как была? Одеваться, как та женщина, которой она была раньше? Или же она хочет быть кем-то другим?

Лейси развернулась обратно к продавщице:

– По правде говоря, вы можете немного помочь.

С все тем же безразличным выражением лица женщина вышла из-за прилавка и направилась к Лейси. По всей видимости, она предположила, что Лейси из тех, кто морочит голову, – ну разве человек, одевающийся в секонд-хенде, может позволить себе такой дорогой магазин? – и Лейси с нетерпением ждала момента, чтобы засветить своей кредиткой перед ее предвзятым лицом.

– Мне нужно что-то для работы, – сказала Лейси. – Деловое, но не строгое, понимаете?

Женщина моргнула.

– А кем вы работаете?

– В антикварном магазине.

– В антикварном магазине?

Лейси кивнула:

– Да, антикварном магазине.

Женщина выбрала что-то со стойки. Костюм был модным, немного авангардным, с ноткой унисекс в силуэте. Лейси вязала его в примерочную и надела. Увидев свое отражение в зеркале, она расплылась в широкой улыбке. Она выглядела без преувеличения круто. Работница магазина, хоть и походила на мегеру, обладала безупречным вкусом и наметанным глазом.

Лейси вышла из примерочной.

– Идеально. Я беру. И еще четыре комплекта разных цветов.

Брови продавщицы взметнулись вверх:

– Простите, что?

У Лейси зазвонил телефон. Посмотрев на экран, она увидела номер Стивена.

Сердце радостно забилось. Наконец-то! Звонок, которого она ждала! Звонок, который определит ее будущее!

– Я беру, – ответила Лейси продавщице с вдруг сбившимся от волнения дыханием. – И еще четыре таких в любом цвете на ваше усмотрение.

Работница улыбнулась и пошла в подсобку – к тем страшным серым навесам, как подумала Лейси, – за остальными костюмами. Лейси ответила на звонок.

– Стивен?

– Да, Лейси. Я здесь с Мартой. Вы не хотели бы зайти в магазин и поговорить? – его голос звучал обнадеживающе, и Лейси не смогла сдержать улыбку.

– Конечно. Буду в пять.

Продавщица вернулась с остальными костюмами в руках. Лейси заметила безупречную палитру цветов: бежевый, черный, темно-синий и пудровый.

– Желаете их примерить? – спросила продавщица.

Лейси покачала головой. Теперь она спешила и не могла дождаться, когда закончит покупки и зайдет в соседнюю дверь. Она все продолжала оглядываться на выход.

– Нет. Если они такие же, как и этот, я верю, что они подойдут. Не могли бы вы их пробить? – она говорила быстро. В голосе ощущалось ее нетерпение. – Да, и этот я тоже беру.

Продавщице, по всей видимости, очень не понравилось то, как Лейси пыталась поторопить ее. Будто нарочно, она медленно пробила каждый товар и осторожно завернула его в оберточную бумагу.

– Подождите! – воскликнула Лейси, когда женщина достала бумажный пакет, чтобы сложить в него покупки. – Я не могу ходить с пакетом. Мне нужна сумка. Хорошая.

Ее взгляд упал на ряд сумок за спиной женщины.

– Вы не могли бы подобрать такую, чтобы подошла к костюмам?

На лице продавщицы читалось, что она решила, будто имеет дело с сумасшедшей. Тем не менее она обернулась, окинула взглядом все имеющиеся сумки и остановилась на большой черной кожаной сумке с золотой пряжкой.

– Идеально, – сказала Лейси, подпрыгивая на месте, словно спринтер в ожидании сигнального выстрела. – Пробивайте.

Женщина выполнила приказ и принялась аккуратно упаковывать костюмы в сумку.

– Итого, с вас…

– ТУФЛИ! – вдруг перебил ее крик Лейси.

Какая растяпа. Именно ее жуткие туфли и привели ее в магазин.

– Мне нужны туфли!

Продавщица казалась каким-то образом даже более безразличной. Может, она подумала, что Лейси разыгрывает ее и просто смоется в итоге.

– Туфли у нас здесь, – холодно произнесла она, указывая рукой.

Лейси посмотрела на небольшой выбор изысканных туфель на каблуках, напоминающих те, что она носила в Нью-Йорке, где считала, что боль в ногах – лишь издержки профессии. Но она напомнила себе, что сейчас все иначе. Лейси не хотела носить обувь, от которой болят ноги.

Ее взгляд привлекла пара лакированных черных броги. Они отлично дополнят ее новую коллекцию костюмов-унисекс. Она направилась прямо к ним.

– Эти, – сказала она, шлепнув их на прилавок напротив продавщицы.

Женщина не стала утруждать себя и не спросила, желает ли Лейси их примерить, и просто пробила их, закашлявшись, когда на дисплее отобразилось четырехзначное число.

Лейси достала кредитку, расплатилась, натянула новые туфли, поблагодарила работницу и вприпрыжку поспешила в соседний пустой магазин. В груди теплилась надежда, что она находится лишь в паре секунд от того, чтобы взять у Стивена ключи и стать соседкой безразличной продавщицы из магазина одежды, у которой она только что купила свой новый образ.

Когда Лейси вошла, Стивен посмотрел на нее так, будто не узнал.

– Ты вроде как говорил, что она немного не в себе? – украдкой сказала сидящая рядом с ним женщина, которая, должно быть, приходилась ему женой, Мартой.

И если она пыталась быть скрытной, то ее попытка провалилась. Лейси отчетливо слышала каждое слово.

Лейси жестом показала на свой новый наряд.

– Та-да. Я же говорила вам, что знаю, что делаю, – поддразнила она.

Марта посмотрела на Стивена.

– О чем ты беспокоился, старый ты дурак? Она – ответ на наши молитвы! Сдавай ей магазин в аренду без раздумий!

Лейси не могла в это поверить. Какая удача. Нет, судьба здесь явно вмешалась.

Стивен спешно достал документы из сумки и положил их перед ней на прилавок. В отличие от бумаг на развод, на которые она смотрела, не веря глазам, в прострации и печали, эти бумаги, казалось, излучали надежду, возможность. Она достала ручку – ту же, которой подписывала бумаги на развод, – и поставила свою подпись на документе.

Лейси Дойл. Частный предприниматель.

Ее новая жизнь официально началась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

С метлой в руках Лейси подметала пол магазина, гордым арендатором которого она теперь являлась, и ее сердце пело.

Она никогда прежде такого не чувствовала. Словно она полностью контролировала свою жизнь, и будущее принадлежало ей. В голове роились мысли и уже вырисовывались большие планы. Она хотела превратить большую подсобку в аукционный зал в честь своего отца, который так и не воплотил свою мечту в жизнь. За время работы на Саскию она посетила несметное количество аукционов (что примечательно, в роли покупателя, а не продавца), но была уверена, что справится с этим заданием. В конце концов, у нее не было опыта в управлении магазином, и вот она здесь. Да и к тому же, все стоящее дается нелегко.

В этот момент она заметила человека, который проходил мимо и вдруг резко остановился, глядя на нее через окно. Она отвлеклась от уборки, надеясь, что это Том, но поняла, что человеком, стоящим перед ней, как вкопанный, была женщина. И не просто какая-то женщина, а знакомая Лейси. Худая, как трость, в черном платье и с такими же длинными темными вьющимися волосами, как у Лейси. Это была ее злая сестра-близнец – продавщица из соседнего магазина.

Женщина ворвалась в магазин через переднюю дверь, которая была не заперта.

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросила она.

Лейси прислонила метлу к прилавку и уверенно протянула женщине руку.

– Я Лейси Дойл. Ваша новая соседка.

Женщина уставилась на протянутую руку с отвращением, будто она была покрыта червями.

– Что?

– Я ваша новая соседка, – повторила Лейси с той же уверенностью в голосе. – Я только что подписала договор аренды.

Женщина выглядела так, будто ей только что влепили пощечину.

– Но…– пробормотала она.

– Это ваш магазин, или вы просто здесь работаете? – начала Лейси, пытаясь привести опешившую даму в чувство.

Женщина кивнула, будто находилась в трансе.

– Мой. Я Тарин. Тарин Магвайр.

Затем она вдруг потрясла головой, будто пытаясь преодолеть удивление, и заставила себя приветливо улыбнуться:

– Как чудесно иметь новую соседку. Отличное место, не правда ли? Уверена, плохое освещение также сыграет вам на руку: оно скрывает потрепанность.

Лейси сдержала возникшее удивление. За годы общения с пассивно-агрессивной матерью она научилась не поддаваться на провокации.

Тарин громко засмеялась, словно пытаясь сгладить оскорбительный комплимент.

– Так расскажите мне, как вам удалось арендовать это место? Я слышала, Стивен решил продать его.

Лейси лишь пожала плечами.

– Решил. Но потом передумал.

Тарин выглядела так, словно съела кислый лимон. Ее взгляд метался по всему магазину, а нос, который она уже второй раз за день высокомерно задрала перед Лейси, казалось, устремлялся все выше к потолку по мере того, как отвращение Тарин становилось все более и более заметным.

– Ты собираешься торговать антиквариатом? – добавила она.

– Так точно. Мой отец занимался этим, когда я была ребенком, так что я иду по его стопам в знак уважения.

– Антиквариат, – повторила Тарин. Очевидно, мысль об антикварном магазине по соседству с ее шикарным магазином модной одежды не прельщала ее. Она смотрела на Лейси, как ястреб. – У тебя же есть разрешение на такую деятельность? Приехать из другой страны и открыть магазин?

– С нужной визой, – холодно объяснила Лейси.

– Очень…интересно, – ответила Тарин, по всей видимости, очень тщательно подбирая каждое слово. – Я о том, что когда иностранец хочет получить в этой стране работу, компания должна представить доказательства, что никто из местных не подходит на эту должность. Я просто удивлена, что такие же правила не применяются при открытии собственного дела…

Презрение в ее голосе становилось все более очевидным.

– И Стивен сдал его тебе, чужестранке, просто так? После того, как магазин освободился всего два дня назад? – натянутая вежливость, которую она старалась проявить, казалось, стремительно сходит на нет.

Лейси решила не поддаваться на провокации.

– Мне просто повезло, правда. Стивен оказался в магазине, когда я осматривалась. Он был потрясен тем, что старый арендатор бросил его и оставил после себя уйму долгов, и, думаю, звезды сошлись. Я помогаю ему, он помогает мне. Должно быть, это судьба.

Лейси заметила, что лицо Тарин приобрело пунцовый оттенок.

– СУДЬБА? – завопила она, перейдя от пассивной к выраженной агрессии. – СУДБА? Я много месяцев назад договорилась со Стивеном, что если магазин освободится, он продаст его мне! Я хотела расширить свой магазин таким образом!

Лейси пожала плечами.

– Что ж, я его не купила. Я арендую его. Уверена, он помнит о планах и продаст его вам, когда придет время. Просто еще не время.

– Не могу поверить, – вопила Тарин. – Ты врываешься сюда и вынуждаешь его сдать магазин в аренду? И он соглашается за каких-то пару дней? Ты ему угрожала что ли? Или заколдовала его?

Лейси стояла на своем.

– Спросите его сами, почему он решил сдать магазин в аренду мне, а не продать его вам, – сказала она, а сама подумала: «Может, потому что я хороший человек?»

– Ты украла мой магазин, – закончила Тарин.

Затем она стремительно покинула магазин, взмахнув своими длинными темными волосами и хлопнув за собой дверью.

Лейси поняла, что новая жизнь будет не такой безмятежной, как она надеялась. И что ее шутка о том, что Тарин – ее злая сестра-близнец, на самом деле была небезосновательной. Что ж, есть способ это исправить.

Лейси заперла дверь магазина и, пританцовывая, направилась вниз по улице к парикмахерской, и вошла внутрь. Парикмахерша, рыжеволосая женщина, лениво листала журнал, видимо, в перерыве между клиентами.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросила она, глядя на Лейси.

– Пришло время, – решительно сказала Лейси, – время постричься коротко.

Это была еще одна мечта, на воплощение которой ей все не хватало духу. Дэвиду нравились длинные волосы. Но она не собиралась ни секунды больше быть похожей на свою злую сестру-близнеца. Время пришло. Время резать. Время попрощаться со старой Лейси. Теперь у нее новая жизнь, и она будет следовать новым правилам.

– Вы уверены, что хотите короткую стрижку? – спросила женщина. – Кажется, вы настроены решительно, но я должна спросить. Не хочу, чтобы вы пожалели.

– О, я уверена, – ответила Лейси. – Сделав это, я воплощу уже третью свою мечту за последние пару дней.

Лицо женщины расплылось в улыбке, и она взяла ножницы.

– Хорошо. Да будет хет-трик!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Вот так, – сказал Айван, вылезая из тумбочки под раковиной на кухне. – Эта протекающая труба больше не доставит вам хлопот.

Он встал, намеренно поправляя край своей помятой серой футболки, которая задралась, обнажив его белесое пузо. Лейси вежливо притворилась, что не заметила.

– Спасибо, что так быстро починили ее, – сказала Лейси, благодарная за то, что он был ответственным арендодателем, который чинил все, что ломалось в этом доме, – а такого уже было немало – да еще и так быстро.

Но она также чувствовала свою вину за то, что так часто вызывала его в дом на утесе; этот путь верх по склону был нелегким, а он был уже немолод.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спросила Лейси. – Чай? Пиво?

Она уже знала, что он ответит отрицательно. Айван был робким, и всегда казалось, что ему неудобно. Но она все равно спрашивала.

Он улыбнулся.

– Нет, нет, все в порядке, Лейси. У меня сегодня вечером дела. Как говорится, покой нам только снится.

– Мне ли не знать, – ответила она. – Я пришла в магазин в пять утра, а домой попала только в восемь.

Айван нахмурился.

– В магазин?

– О, – удивленно сказала Лейси. – Я думала, что упоминала об этом в тот раз, когда вы приходили устранять засор. Я открываю антикварный магазин в городе. Сняла пустое помещение у Стивена и Марты, в котором раньше был магазин садоводческих товаров.

Айван выглядел ошеломленным.

– Я думал, вы в отпуск приехали!

– Так и было. Но потом я решила остаться. Не конкретно в этом доме, конечно же. Как только он вам понадобится, я найду себе что-нибудь другое.

– Нет, я заинтригован, – ответил Айван, который был в полном восторге. – Если вам нравится здесь, живите на здоровье. Я вам не слишком мешаю, путаясь под ногами со своими ремонтами?

– Мне это нравится, – с улыбкой ответила Лейси. – Мне все равно немного одиноко.

Это было самое сложное при отъезде из Нью-Йорка; дело было не в месте и не в квартире или знакомых улицах, а в людях, которых она оставила.

– Наверное, мне стоит завести собаку, – добавила она с улыбкой.

– Я так понимаю, вы еще не познакомились с соседкой? – сказал Айван. – Милая женщина. Эксцентричная. У нее есть собака, колли, чтобы овец загонять.

– Я познакомилась с овцами, – сказала Лейси. – Они приходят в сад.

– Ах, – сказал Айван. – Должно быть, в заборе дыра. Я посмотрю. Но все же, женщина, живущая по соседству, всегда не прочь зайти на чай. Или пиво.

Он подмигнул по-родительстки, что напомнило ей об отце.

– Правда? Она будет не против, если какая-то случайная американка появится на пороге?

– Джина? Нет, конечно. Она обрадуется! Зайди к ней. Уверен, ты не пожалеешь.

Он ушел, и Лейси направилась к соседскому дому, последовав его совету. Хотя «соседством» это можно было назвать с большой натяжкой. Дом находился не менее чем в пяти минутах ходьбы по скалам.

Она добралась до коттеджа, который был таким же, как и тот, который она арендовала, только одноэтажным, и постучала в дверь. С другой стороны послышалась возня: собака принялась скрестись, а женский голос велел ей перестать. Затем дверь приоткрылась на несколько дюймов. Через отверстие выглянула женщина с длинными волнистыми седыми волосами и невероятно детскими для ее возраста чертами лица. На ней был шерстяной кардиган цвета сомон, который прикрывал длинную юбку в цветочек. Черно-белая бордер-колли отчаянно пыталась протиснуть свою морду перед ней.

– Будика, – сказала женщина собаке, – убери свой нос с дороги.

– Будика? – спросила Лейси. – Какое интересное имя для собаки.

– Я назвала ее в честь мстительной королевы-воительницы, возглавившей восстание против римлян и спалившей Лондон дотла. Так чем я могу помочь тебе, дорогая?

Лейси сразу же почувствовала симпатию к женщине.

– Я Лейси. Живу в доме по соседству и решила, что следует представиться, раз уж я здесь надолго.

– По соседству? В доме на утесе?

– Верно.

Женщина расплылась в улыбке. Она широко распахнула дверь и свои объятия.

– Ох! – воскликнула она голосом, полным радости, стискивая Лейси в объятиях. Будика места себе не находила, и стала прыгать и лаять. – Я Джорджина Викерс. Джордж для близких, Джина для друзей.

– А для соседей? – шутливо спросила Лейси, наконец высвободившись из крепких объятий женщины.

– Лучше Джина, – женщина взяла ее за руку и потянула. – А теперь заходи! Давай, давай! Я поставлю чайник.

У Лейси не оставалось выбора, кроме как поддаться и войти. И хотя она еще не понимала этого, «я поставлю чайник» станет фразой, которую ей придется слышать очень часто.

– Можешь в это поверить, Бу? – сказала женщина, спеша по коридору с низким потолком. – Наконец-то у нас есть соседка!

Лейси последовала за ней на кухню. Она была почти вдвое меньше ее кухни, с темно-красной плиткой на полу и большой барной стойкой по центру, занимающей большую часть пространства. Рядом с раковиной большое окно открывало вид на лужайку, пестрящую цветами, позади которой виднелся океан с его неугомонными волнами.

– Вы содержите сад? – спросила Лейси.

– Да. Это моя радость и гордость. Я выращиваю все виды лечебных цветов и растений. Как знахарка, – она ухмыльнулась собственной шутке

– Хотите попробовать? – она жестом указала на ряд янтарно-желтых бутылок, доверху наполненных самодельными средствами, на хлипкой деревянной полке. – У меня есть лекарства от головной боли, колик, зубной боли, ревматизма…

– Ох… Лучше чай, – ответила Лейси.

– Значит, чай! – воскликнула эксцентричная женщина. Она метнулась в другой угол кухни и взяла из буфета две чашки. – Вам какой? Английский завтрак? Ассам? Эрл Грей? Леди Грей?

Лейси и не представляла, что их есть столько видов. Ей стало интересно, какой она пила с Томом на их «свидании». Тот был восхитительным. Подумав об этом, она предалась воспоминаниям.

– Какой их них традиционный? – растерянно ответила Лейси. – Тот, который пьют со сконами?

– Это «английский завтрак», – ответила Джина, утвердительно кивнув.

Она взяла из буфета баночку, достала два пакетика и бросила их в чашки из разных наборов. Затем она наполнила чайник водой и поставила на огонь, после чего повернулась к Лейси с горящими глазами, в которых читался неподдельный интерес.

– Итак, расскажи мне, – сказала Джина, – как тебе Уилдфордшир?

– Я была здесь раньше, – объяснила Лейси. – Приезжала на отдых, когда была ребенком. Мне здесь очень понравилось, и я хотела узнать, будет ли здесь так же волшебно и в этот раз.

– И?

Лейси подумала о Томе. О магазине. О доме на утесе. Обо всех воспоминаниях об отце, которые всплыли, будто пыль, которую не смахивали на протяжении двадцати с лишним лет. На лице возникла улыбка:

– Еще как.

– И как вы оказались в доме на утесе? – спросила Джина.

Лейси обиралась было рассказать историю о случайной встрече с Айваном в «Коуч Хаусе», но чайник начал громко свистеть, заглушив ее голос. Джина подняла палец, показывая, чтобы Лейси «запомнила эту мысль», и пошла к чайнику; Будика все время вилась у ее ног.

Джина налила кипящую воду в чашки.

– Молоко? – спросила она, глядя через плечо; очки ее запотели.

Лейси вспомнила, что Том ставил перед ней небольшой кувшин с молоком.

– Да, пожалуйста.

– Сахар?

– Если так его пьют.

Джина пожала плечами.

– Тут уже кто как привык. Я пью с сахаром, но, возможно, ты и так уже слишком сладенькая?

Лейси хихикнула.

– Если вы будете с сахаром, то и я буду.

– Ладненько, – сказала Джина. – Один или два кусочка?

Лейси изумленно вытаращила глаза.

– Я и понятия не имела, что сделать чашку чая – это такой сложный процесс!

Джина захохотала, словно ведьма.

– Это целое искусство, дорогая! Один кусочек считается довольно благородным тоном. Два – гораздо менее изысканным. Три? Ну, здесь мы называем это чаем строителя, – она сделала серьезное лицо, а затем снова захохотала.

– Чай строителя? – повторила Лейси. – Нужно запомнить.

Джина закончила приготовление чая, положила выжатые пакетики на гору других использованных пакетиков в блюдце возле чайника и поставила чашки на расшатанный кухонный стол. Она села, бросила кусочек сахара в чашку Лейси, перемешала и придвинула чашку поближе к Лейси.

Лейси с благодарностью взяла ее и отпила. Это очень напоминало чай, который ей приготовил Том, но немного крепче и с небольшим налетом, однако этого хватило, чтобы пробудить в ней вызывающие трепет воспоминания.

Будика устроилась в ногах у Джины и радостно виляла хвостом.

– Итак, ты рассказывала мне, как оказалась в Уилдфордшире, – напомнила Джина, возвращая разговор к моменту, на котором его грубо прервал чайник.

– Развод, – сказала Лейси, будто сорвала пластырь.

– О, дорогая, – сказала Джина, нежно похлопывая ее по ладони. – Я тоже через это прошла. Тяжелое время. Но это было еще в девяностых, заметь, так что у меня была уйма времени, чтобы справиться с этим.

– Вы никогда больше не выходили замуж? – спросила Лейси, слегка выпучив глаза, представив, что останется одинока на протяжении следующих тридцати лет и станет еще одной Джиной.

– О господи, нет! Это было облегчением, дорогая, – сказала Джина. – Мой муж был таким же, как все мужчины: незрелым маленьким мальчиком в деловом костюме. Если тебе интересно мое мнение, лучше и вовсе не выходить замуж! Ценность брака сильно преувеличивают.

Лейси не смогла сдержать улыбку.

– У вас были дети?

– Только сын, – ответила Джина, глубоко вздохнув. – Он выбрал военную карьеру. К сожалению, он погиб во время действительной службы.

Лейси ахнула.

– О, мне очень жаль.

Джина улыбнулась через грусть.

– Он был бодрым малым, – затем она оживилась. – Но хватит об этом. Как тебе чай? Не такой, как вы пьете в Америке?

– Вкусный, – ответила Лейси, делая очередной глоток. – Успокаивает. Но я не думаю, что так уж благородна.

Она добавила еще один кусочек сахара.

– Так лучше.

Теперь он был похож на тот, который делал Том. Лейси улыбнулась про себя, думая о том, когда им выпадет шанс встретиться вновь.

– И как долго ты планируешь снимать коттедж у Айвана? – спросила Джина.

– Пока не знаю, – объяснила Лейси. – Я открываю в городе магазин. Антикварный магазин.

– Правда? – воскликнула Джина.

Она была очень любезной, будто ей на самом деле было очень интересно узнать больше об этой странной американке, появившейся у нее на пороге.

Лейси кивнула.

– Это моя давняя мечта. У моего отца был такой, когда я была маленькой. Так получилось, будто звезды сошлись.

– Это Вселенная, однозначно, – сказала Джина. – Она показывает тебе, что к чему. Говорит тебе, что ты там, где должна быть.

Лейси улыбнулась. Ей нравилась эта мысль.

– А где ты планируешь закупать товар? – спросила Джина.

– Я много работала с антиквариатом в фирме по дизайну интерьеров, на предыдущем месте работы, – объяснила Лейси. – У меня есть огромный список магазинов и контактов в Великобритании. Все, что мне нужно, – это машина, и я буду колесить по стране, формируя запас и ассортимент. Оценивать товар я, конечно, буду с позиции дизайна интерьеров, поскольку я это умею.

Джейн подняла бровь.

– Я правильно услышала? Ты собираешься делать закупки под носом у своей старой компании?

Лейси засмеялась.

– Все не так! У Саскии есть контакты антикваров, которые могут раздобыть особые предметы – конкретные вазы, предметы искусства, мебель, – все, что вписывается в ее особое видение. А я больше заинтересована в покупке товаров, которые мне нравятся, связанных элементов, которые клиент может комбинировать на свое усмотрение. Кроме того, я лично работала с ними. Моя старая начальница была таким драконом, она даже не знала, как зовут добрую половину поставщиков. Я считаю их своими.

Она снова рассмеялась, в этот раз от радости, вызванной мыслью о том, чтобы лично с ними встретиться, сообщить им, что она теперь сама по себе. Хотя ее семья была немногословной, она знала, что большинство людей в бизнесе обрадуются за нее. Никому из них не нравилась Саския!

Джина выглядела впечатленной.

– Если тебе понадобится компания в одной из твоих поездок в Лондон, я с радостью поеду с тобой. Я так давно не видела город.

Лейси не могла представить, как эта женщина, одетая, как тряпичная кукла, гуляет по улицам Мейфера в своем лоскутном одеяле. Но ей нравилась ее компания, да и всегда приятно, когда кто-то есть рядом.

– Буду рада, – сказала она с улыбкой. – Завтра я отправлюсь на рынок подержанных автомобилей за городом, затем – прямиком в Лондон. Хотите со мной?

– С радостью! – восторженно сказала Джина.

– Тогда договорились, – ответила Лейси.

– А теперь допивай, – воскликнула Джина. – Я должна познакомить тебя с овцами.

Допивая свой чай, Лейси не смогла сдержать смех, а затем последовала за женщиной, которая уже рванула к двери. Ей правда нравилась Джина и ее беззаботное отношение к жизни, и она чувствовала, что они отлично поладят.

*

Они перешли от чая к крепким напиткам. Лейси не успела и глазом моргнуть, как наступила ночь.

– Пойду-ка я спать, – спешно сказала она, осознав, который час. – Завтра много дел. Я заберу вас в обед?

–Жду с нетерпением, – ответила Джина.

Лейси вышла и направилась домой, слегка захмелевшая от алкоголя, выпитого с милой Джиной. Она подружилась с женщиной, в этом она была уверена.

Плюхнувшись на кровать, Лейси услышала, как ее телефон запищал. К ее удивлению, это было электронное письмо от Дэвида.

Она села в кровати, протирая глаза, будто не веря, что это реальность. Она не общалась с Дэвидом напрямую с тех пор, как он ушёл из их квартиры, хлопнув перед ней дверью.

Слегка дрожащими руками она открыла сообщение.

Лейси, до моего сведения дошло, что ты покинула страну и уволилась. Я более чем уверен, что это детская попытка с твоей стороны избежать выплаты супружеской помощи. Довожу до твоего ведома, что скоро с тобой свяжется мой адвокат.

Лейси закатила глаза и плюхнулась обратно в кровать, провалившись в изнуренный, хмельной сон.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Та-да, – воскликнула Лейси, ставя оранжевую стеклянную вазу в уголок, который она ласково прозвала скандинавским. Обессиленная, она плюхнулась в винтажное кресло в исландском стиле шестидесятых и положила ноги на пуфик из того же комплекта. Лейси посмотрела вокруг с чувством переполняющей гордости. Магазин был так прекрасен, будто сошел с разворота журнала о дизайне интерьеров. На полках были выставлены шикарные керамические вазы и утонченная фарфоровая посуда с цветочным рисунком. Это было настоящим достижением, то, как она преобразила магазин за столь короткий промежуток времени, особенно учитывая, что всего какую-то неделю назад она даже не подозревала, что хочет открыть магазин! И вот она здесь, готовая открыть свои двери посетителям.

Последняя неделя просто пронеслась для Лейси, которая была занята дневными поездками в Лондон с Джиной и Будикой. Они начинались с первыми лучами солнца и заканчивались с закрытием магазинов, которые в Лондоне часто работали до восьми вечера. Они садились в Вольво цвета шампань, который Лейси приобрела на рынке подержанных автомобилей (с механической коробкой передач, к которой пришлось привыкать, как и к левостороннему движению, а также к пробкам на дорогах Лондона), и отправлялись в Лондон. Там они встречались с одним из клиентов Саскии, который продавал антиквариат (и, как и ожидала Лейси, недолюбливал Саскию за ее привычку задерживать выплаты, и поэтому с большим удовольствием поддержал идею Лейси открыть свое дело). Затем они проводили день в поисках лучших товаров, оценивали их, покупали и вносили в инвентарь. Это даже не воспринималось, как работа; весь процесс напоминал Лейси о детстве, проведенном в магазине отца.

Теперь, неделю спустя, Лейси наполнила магазин по завязку.

Сидя в кресле, Лейси, преисполненная гордостью, осмотрела магазин. Она действительно преобразила это место. Единственным, что осталось от прежнего магазина, был старинный медный светильник, который уже был здесь, когда Лейси зашла в магазин впервые. Оценив его, Лейси убедилась, что он был дорогим и редким. Прежние арендаторы либо не понимали, насколько эта вещь дорогая, либо же уехали в такой спешке, что забыли его забрать. Так или иначе, светильник идеально вписывался в интерьер и поэтому остался на своем месте.

Теперь, когда каждая полка была заполнена, и все было красиво расставлено, Лейси достала телефон и сделала финальное фото для чата Девочек Дойл.

Она отправляла фотографии по мере преображения магазина, и в то время как мама выразила некую поддержку, Наоми все еще продолжала бойкот в цифровом формате. Если бы Наоми не убивала ее энтузиазм, она, наверное, меньше переживала бы из-за того, как сообщество воспримет ее новый магазин. Она все еще не знала, нужен ли Уилдфордширу антикварный магазин, но она знала, что ему самое место среди магазинов модной одежды и деликатесов.

Она направилась к входной двери, которую отчистила до блеска, и перевернула табличку с «закрыто» на «открыто». Затем она открыла замок и широко распахнула дверь. Теперь она официально открыта для бизнеса.

Стоя в дверях, она рассматривала улицы и прохожих. Никто даже не взглянул в ее сторону. Естественно, она не ожидала столпотворения клиентов сразу же после открытия, но глядя на проходящих мимо людей, которые не обращали на нее никакого внимания, она чувствовала упадок.

Лейси уже было направилась обратно внутрь, как вдруг заметила движение на той стороны улицы. Том подошел к двери своего кондитерского магазина и наблюдал за ней с широкой улыбкой на лице, сложив руки на своем белом фартуке шеф-повара. С замиранием сердца Лейси встретилась с ним взглядом и улыбнулась в ответ. Несмотря на то, что их разделяла улица, они продолжали смотреть друг другу в глаза, и Лейси почувствовала, что весь остальной мир исчезает.

Внезапный грохот, который донесся из сада, вернул Лейси в реальность. Она отвела свой зачарованный взгляд от Тома и поспешила внутрь через главный зал в будущий аукционный зал и в сад.

Она изо всех сил старалась поддерживать порядок в саду в течение всей прошлой недели, но ее способности к садоводческому делу были далеки от идеала, поэтому растения немного привяли. Последнее, чего Лейси хотелось, – это чтобы ее сад стал выглядеть, как жуткий сад Тарин, поэтому она решила спросить Джину, не хочет ли та взяться за проект, сотворить там свою магию.

В этот момент Лейси увидела причину громкого звука. Мусорные баки лежали на боку, а мусор из них был рассыпан по лужайке.

– Чертовы лисы, – сказала Лейси, принимаясь за уборку.

В Англии, как она обнаружила, было много лис; они рылись в мусоре, пугали домашних кошек и издавали жуткие лающие звуки, будто их фильма ужасов.

Но поставив баки на место и взявшись за уборку мусора, она услышала отчетливое хихиканье.

Она встала, осмотрела место и лишь успела заметить отблеск на стеклянной двери, которая только что с щелчком захлопнулась. Это была задняя дверь магазина Тарин.

– Ты, наверное, издеваешься, – потрясенно произнесла Лейси.

Неужели взрослая женщина только что проникла в ее сад и перевернула мусорные баки?

Лейси была вне себя от ярости и, зачерпнув несколько запрелых кофейных зерен, услышала, как над дверью зазвенел колокольчик.

«Клиент!» – радостно подумала Лейси, выпрямляясь. Затем она взглянула на свои руки, которые были все в кофейных зернах, и пятна на штанах в районе коленей. Лейси понадобилась вся ее выдержка, чтобы не выругаться вслух.

Она поспешила обратно, захватив чайное полотенце с уголка-кухни, чтобы вытереть руки по пути в главный зал. Но там никого не было.

Нахмурившись, Лейси осмотрелась. Неужели это Тарин снова издевается? Что не так с этой женщиной? Она еще более незрелая, чем Наоми!

Затем Лейси услышала царапающий звук.

– Кто здесь?

Она выглянула из-за прилавка и, к своему удивлению, обнаружила, что на полу лежит пес. Это была английская овчарка, немного костлявая, но в целом здоровая и красивая. Собака посмотрела на нее и заскулила, будто жалобно здороваясь.

– Ох, – сказала Лейси, умилившись виду прелестного создания. – Кто тут у нас такой?

Она вышла из-за прилавка. Собака оказалась довольно дружелюбной, и позволила ей подойти и погладить себя. Лейси выглянула в окно, чтобы посмотреть, нет ли на улице хозяина, но, кажется, никто ее не искал.

– Идем, – сказала она собаке. – Посмотрим, сможем ли мы найти твоих хозяев.

Собака тут же послушалась и встала рядом с ней, будто понимала каждое слово.

– А ты умный мальчик, не так ли? – подметила Лейси.

Она открыла дверь и направилась на улицу, а собака послушно последовала за ней.

Осмотревшись, Лейси не заметила волнующихся хозяев в поисках потерянной собаки. Она решила поговорить с Томом – может, он что-нибудь видел. Но приближаясь к кондитерскому магазину, она почувствовала, что ее ладони вспотели.

«Соберись», – строго сказала она самой себе.

Проглотив комок, который образовался у нее в горле, она вошла в магазин, собака следом.

Том как раз занимался украшением торта, создавая ярко-розовые розы из крема с помощью кондитерского мешка. Лейси была поражена его художественными талантами, тем, как одним движением руки он мог создать произведение искусства, – съедобного искусства, как минимум! – и тут же забыла, зачем пришла. Только когда Том поднял глаза, видимо, почувствовав на себе ее взгляд, Лейси вернулась в реальность и подошла к нему. Ей показалось, что при виде ее у него загорелись глаза, но она не была уверена, что не выдумала это.

– Ну-ну, а это наш новый уилдфордширский продавец антиквариата», – сказал он, положив кондитерский мешок на столешницу. На его фартуке были розовые полоски крема.

– Я все думал, когда же ты придешь и представишься. И ты привела друга… – его голос затих, а между бровями проступила морщинка.

– Честер! – воскликнул он. – Что ты здесь делаешь?

– Так вы знакомы, – с облегчением сказала Лейси. – Он забрел в мой магазин. Вы не знаете, где его хозяева?

Том вышел из-за прилавка и присел перед собакой. Он почесал ей между ушей, и собака благодарно завиляла хвостом. Том поднял глаза на Лейси.

– Он принадлежал старым владельцам магазина! Должно быть, он прошел весь путь домой.

Лейси ахнула. Она знала, что собаки так делают, проходят огромные расстояния, чтобы добраться до старого дома.

– Ого, он и правда умный пес, – сказала она. – Я позвоню Стивену и возьму номер старых арендаторов. Они, наверное, с ума сходят от беспокойства.

Она достала телефон и позвонила арендодателю.

– Прости, Лейси, – сказал он после того, как она объяснила ему ситуацию, – но они не оставили контактов, а их телефоны сразу отправляют на автоответчик.

Лейси завершила звонок и посмотрела на Тома.

– Связаться с ними не получится.

Она чувствовала себя ужасно. У нее самой никогда не было домашнего любимца, но она знала, что люди относились к ним, как к членам семьи. Хозяева Честера, наверное, с ума сходят.

– Можно попробовать обратиться в Королевское общество защиты животных от жестокого обращения, – предложил Том. – Если у Честера есть микрочип, они смогут считать его и найти контакты его хозяев.

Лейси щелкнула пальцами.

– Отличная детективная работа.

Том пожал плечами.

– Ну, это если только они сообщили им свой новый адрес.

Лейси прикусила нижнюю губу.

– Точно. Они оставили Стивену немалый долг. Если их могли отследить по чипу Честера, они могли и не сообщить.

В этот момент Честер грустно заскулил, будто понял, что сказала Лейси.

Она наклонилась и погладила его.

– Извини, Честер. Уверена, это неправда. Они наверняка помогут вам найти друг друга. Ты голоден, мальчик?

– Вот, – сказал Том, взяв с полки завернутый в целлофан сверток с шоколадной крошкой и протянув его Лейси. – Не переживай, это кэроб, для людей с аллергией на шоколад, так что вреда ему не будет. Я позвоню в организацию.

Пока Том говорил по телефону, Лейси кормила Честера угощением из кэроба. Он жадно поедал его, облизывая ее ладони. Видимо, он давно не ел, и Лейси чувствовала себя ответственной за заботу о нем. Хотя он был в ее жизни всего пять минут, Лейси сразу почувствовала, что между ними образовалась связь.

Том вернулся из подсобки.

– Хорошо, все местные ветеринары оповещены, и они хотят, чтобы мы его привели. Я сказал, что мы оба на работе, но приедем вечером, когда закроемся.

Лейси чувствовала мурашки на коже каждый раз, когда Том произносил «мы» и «наш». Ей нравилась идея, что они в этом вместе.

– Ты же не против? – добавил Том.

Лейси с энтузиазмом кивнула.

– Я пока могу позаботиться о Честере.

– Отлично, – сказал Том. – Я зайду за вами в конце дня. В конце концов, я должен тебе свидание.

Теперь Лейси и правда зарделась и попыталась скрыть лицо, увлеченно почесывая шею Честера.

– Тебе лучше вернуться в свой магазин, – добавил Том. – Кажется, у тебя клиенты.

Лейси вскочила и развернулась. И правда, пара высоких светловолосых людей вошла через открытую дверь. Ее сердце замерло от радости.

– Клиент! – воскликнула она.

Честер подпрыгнул от ее возгласа, и они вместе поспешили к магазину. Когда они были у двери, Лейси услышала, как Том зовет ее.

– О, Лейси?

Она остановилась и обернулась

– Да?

– Мне нравится твоя новая прическа.

Лицо Лейси озарила широкая улыбка, с которой она прошла в магазин.

*

Когда Лейси подошла к первым клиентам, – датской паре, которая приехала в отпуск на годовщину, – Честер улегся перед столом и захрапел. Лейси старалась не отвлекаться от дел, но боковым зрением она видела, как Том мелькал за окном, и ее внимание постоянно переключалось на него.

– А сколько это стоит? – спросил датчанин, заставив Лейси вернуться в реальность.

Она посмотрела на лампу, на которую он указал.

– А, эта стоит пятьдесят долларов. То есть пятьдесят фунтов.

«Соберись, Лейси», – ругала она саму себя.

– Отлично. Беру.

Это все, что нужно было услышать Лейси, чтобы вернуться к реальности. Она продаст первый товар!

Изо всех сил стараясь сдержать переполняющую ее радость, она положила лампу на прилавок и использовала старый кассовый аппарат, чтобы пробить покупку для датской пары. Когда мужчина передал ей купюры, она не смогла сдержать улыбку. Эти пятьдесят фунтов олицетворяли независимость, свободу и новые начала, и Лейси чувствовала себя так, будто заранее получила все свои рождественские подарки.

Она упаковала лампу и вручила ее паре.

– А это вам. Хорошего вам дня. И мои поздравления.

Пара переглянулась, будто посчитав Лейси слегка странной, а затем поблагодарила ее и ушла.

Как только они скрылись из виду, Лейси подпрыгнула и хлопнула в ладоши.

– Ты это видел, Честер? – спросила она сонную собаку. – Ты видел, я продала товар?

Собака подняла голову и издала вой, затем снова опустила ее и захрапела.

Лейси перевела взгляд на кондитерский магазин за окном. Том стоял напротив и смотрел на нее с гордостью. Он поднял большой палец вверх.

Лейси была на седьмом небе от счастья.

*

Это настроение не покидало ее все утро. Все посетители магазина, казалось, были очень заинтересованы американкой, открывшей собственный магазин в маленьком приморском городке в Англии. Местные продолжали расспрашивать, что случилось с предыдущими владельцами, – чему способствовало присутствие Честера – но Лейси лишь могла сказать, что они уехали без предупреждения, а через неделю вернулась их собака.

Затем пришел мужчина с двумя маленькими дочерьми. У обеих были вьющиеся каштановые волосы, на вид им было четыре и семь лет. Это напомнило Лейси о детстве с Наоми и их отцом.

Они вместе ходили за покупками, охотились на антиквариат для его магазина в Нью-Йорке. Мама не поехала в шопинг-тур, но Лейси не помнила почему. Затем Наоми уронила что-то. Фарфоровую безделушку. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и порезала пальцы, и рана начала сильно кровоточить. Из-за прилавка выбежала женщина и бросилась на помощь Наоми, проявив нежность и заботу вместо того, чтобы злиться из-за разбитого товара. Папа и продавщица встретились взглядом, не так ли? Это было похоже на сцену из романтического фильма, милый момент встречи, когда герой и героиня влюбляются после нечаянного прикосновения рук.

Спустившись на землю, Лейси ахнула. Она что, придумала часть воспоминаний о романтическом напряжении между ее отцом и продавщицей магазина? На тот момент ей было всего семь, в конце концов; она не могла прочувствовать тонкость романтических чувств в таком возрасте. Если только там уже не было романтических чувств, но она только сейчас это поняла. Это каким-то образом было связано с последующим разводом ее родителей? С исчезновением ее отца? Лейси почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

В этот момент послышался звон колокольчика над дверью. Том вошел легкой походкой с плетеной корзиной в руках.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Лейси. Выглянув в окно, она увидела, что его магазин закрыт, а на двери весит написанная от руки вывеска: «ушел на обед». – Разве сейчас не самый разгар рабочего дня?

– Я подумал, что Честер мог проголодаться, – ответил Том, открывая корзину и доставая пакет собачьей еды вместе с хрупким китайским чайником, который он, по всей видимости, взял из кафе.

– Как и ты, – добавил он, продолжив опустошать содержимое корзины, выкладывая его на прилавок перед ошеломленной Лейси.

– Ох.

– Все в порядке? – спросил Том, явно уловивший ее замешательство.

– Да, конечно, – спешно ответила Лейси. – Я просто не ожидала.

Это было еще мягко сказано. Она была разведена всего несколько дней. Внезапный романтический интерес от шикарного мужчины был явно не тем, чего она ожидала. Все произошло так быстро, что у нее даже не было времени передохнуть и решить, хочет ли она этого.

Она напомнила себе, что это новая Лейси. Прежняя Лейси должна была следовать тщательному и четкому плану, и быть организованной, потому что так хотел Дэвид. Быть может, новая Лейси как раз та, которая отбросит осторожность. Был только один способ узнать это.

Том положил перед Честером еду, и пес принялся жадно и радостно ее поглощать. Затем он развернул сэндвичи и пирожные, которые принес из своего магазина. К удивлению Лейси, он достал из корзины горячий чай, от которого исходил пар.

– Серьезно? – засмеялась она.

– Еще бы! – ответил он, наливая чай в чашку.

Лейси не могла перестать улыбаться; будто ее губы жили своей жизнью, а ее радость была неугомонной. И ей нравилось это чувство.

– Будем, – сказал Том, поднося свою чашку к ее.

Лейси сделала то же самое. Но вместо мягкого звона, который ожидала услышать Лейси, раздался звук колокольчика. Кто-то вошел через дверь.

Лейси выглянула из-за плеча Тома и увидела, как вошла Тарин, цокая по полу своими блестящими черными каблуками.

– Лейси, у меня закончилась мелочь, можешь разменять мне десятку?

Затем Тарин замерла, увидев, что Лейси пьет чай и обедает с кем-то. Лейси показалось, что лицо Тарин побледнело.

– Том? – ошарашено произнесла Тарин.

Она оглянулась, чтобы убедиться, что он не в своем магазине, будто решив, что единственным объяснением его присутствия здесь, рядом с Лейси, является то, что это его клон.

– Привет, Тарин, – произнес Том своим беззаботным тоном, который казался очень неуместным, учитывая, что лицо Тарин полностью побледнело при виде его.

– Вы двое знакомы? – спросила Лейси.

– Конечно, знакомы, – весело сказал Том, совсем не улавливая повисшего напряжения. – Тарин покупает у меня кофе утром перед работой. И вечером тоже.

Он говорил своим привычным дружелюбным тоном, будто не понимая очевидного факта, что Тарин лишь ищет повод увидеть его. Но Лейси, конечно же, понимала. Щеки ее соперницы порозовели, глаза сузились. Тарин нравился Том. Еще как нравился.

«Отлично, – подумала Лейси. – Этого еще не хватало. Теперь у Тарин есть еще одна причина ненавидеть меня».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

По мере того, как стрелки часов приближались к отметке пять вечера, Лейси ощущала все большее радостное волнение. Она не могла дождаться начала их с Томом приключения. Последние несколько часов, проведенные порознь, казалось, тянулись неимоверно долго.

Но сначала ей нужно было завершить свой первый рабочий день в качестве частного предпринимателя.

Подсчитав выручку, Лейси была переполнена гордостью. Она еще не вышла на прибыль, но, учитывая, что большая часть жителей города даже не знали, что она открылась, ее радовала пачка банкнот в кассе. Она записала в журнал каждый проданный товар, – так делал ее отец – чтобы точно знать, что пользуется спросом.

Закончив составлять список лондонских торговцев, с которыми нужно связаться, она услышала сигнал автомобиля. Подняв глаза, она увидела канонический вишневый Фольксваген, медленно передвигающийся по улице около ее магазина. Том махал ей через окно.

Лейси не сдержала смех. Естественно, Том водит Фольксваген!

– Пошли, Честер, – сказала она, переполненная девичьей радостью.

Лейси вышла из магазина, – окончив свой первый рабочий день в качестве частного предпринимателя – а английская овчарка посеменила за ней и, перескочив через брусчатку, направилась к фургону. Лейси открыла дверь со стороны пассажира и жестом пригласила Честера зайти первым. Он запрыгнул и умостился в нише для ног, и Лейси зашла следом. Места было достаточно, что протиснуть ноги по бокам от него.

– Привет, – сказал Том, выглядывая с водительского сидения со своей фирменной прекрасной улыбкой.

– Привет, – ответила Лейси, вдруг смутившись.

Том съехал с тротуара, и Лейси пристегнула ремень безопасности. В этот момент ее телефон запищал, оповещая о новом входящем сообщении. Она достала его из кармана, с нетерпением ожидая, что Наоми и мама наконец решили ее поздравить. И правда, это было сообщение в чате Девочек Дойл, и она радостно открыла его. Писала Наоми.

«Ты уверена, что этот Том не пытается заманить тебя в секту? Он какой-то подозрительно милый».

Расстроившись, Лейси закатила глаза. Да что Наоми знает? У ее младшей сестры были самые ужасные, нездоровые отношения, какие только видела Лейси. Если доброта Тома казалась ей тревожным сигналом, это лишь говорит о том, насколько искажены ее взгляды на мир.

Лейси повернулась к Тому.

– Ты вербуешь меня в секту? – спросила она. – Сестра интересуется.

– Нет, – смеясь, ответил Том, ничуть не удивленный вопросом.

Прежде чем Лейси смогла ответить, телефон снова завибрировал, оповещая о новом сообщении от сестры.

«То есть, что это вообще за Королевское общество? Точно какая-нибудь секта!»

Лейси принялась яростно набирать ответ. «Это Королевское общество защиты животных от жестокого обращения, ты, неуч!!!» Нажав отправить, она положила телефон в карман.

Он снова зажужжал, но на этот раз Лейси его проигнорировала. Она была решительно настроена не позволить Наоми испортить себе настроение своим негативом и скептицизмом.

Пока Лейси переписывалась, Уилдфордшир остался позади. Выглянув через ветровое стекло, она увидела, что теперь Фольксваген разъезжал по узким улицам на открытой сельской местности между зеленых холмов. Пейзаж был очень красивым и радовал глаз.

– Смотри! – воскликнула Лейси, заметив похожее на замок здание, которое уютно расположилось в долине. Оно выглядело так, будто сошло со страниц романа Бронте, и Лейси от восхищения открыла рот, пораженная впечатляющей архитектурой.

– Это поместье Пенроуз, – сказал Том, улыбнувшись ее восхищенному виду. – Главная причина образования города Уилдфордшир.

– Правда? – заинтересованно спросила Лейси.

Том кивнул, снова сосредоточившись на дороге.

– Угу. В Англии много таких деревень. Вокруг дома одного аристократа разрастается целое хозяйство. Пару сотен лет назад, если ты не был голубых кровей, все твое существование сводилось к тому, чтобы служить таким.

– Я собиралась сказать, что он великолепен, – сказала Лейси. – Но теперь, наверное, не стоит.

Том засмеялся.

– О, он великолепен, бесспорно. Просто стоит помнить его историю.

Он постучал по левому индикатору и свернул на длинную холмистую дорогу. Вдруг, словно из воздуха, возникло большое здание из красного кирпича, которое Лейси приняла бы за школу-интернат, не будь там таблички, которая гласила, что это Королевское общество защиты животных.

Том припарковал Фольксваген на парковке.

Лейси высвободила ноги из ниши для ног, где умостился Честер, и поманила собаку из фургона. Как она и ожидала, он послушался с таким выражением мордочки, словно понимал все, что она говорит. Лейси было интересно, все ли собаки настолько умны, или же Честер был редким гением.

– Ах, какой чудесный пес, – сказала администратор, когда Том и Лейси вошли через автоматические двери.

Администратор была тучной женщиной невысокого роста с красными славными щечками и густыми, жесткими седыми волосами, которые обрамляли ее подбородок, создавая треугольник.

– Это Честер, – сказал Том. – Мы звонили недавно по поводу поиска его хозяев.

Администратор проверила информацию на компьютере.

– А, да. Мистер и миссис Форрестер, верно?

Лейси чуть не подавилась и уже готова была возразить, когда Том радостно ответил: «Да, верно».

Либо он не услышал, как оговорилась администратор, либо же был не против, что его ошибочно записали Лейси в мужья. А вот у Лейси сердце бешено забилось от мысли о том, чтобы быть женой Тома.

– Проходите, – сказала администратор. – Врач уже ждет вас.

Лейси не могла даже смотреть на Тома, когда они бок о бок шли по коридору и вошли через открытую дверь в кабинет ветеринара.

Когда они вошли, ветеринар подняла глаза и улыбнулась.

Врач была низкорослой азиаткой, фигура ее была скрыта за темно-зеленой формой, и у нее были детские черты лица, из-за которых она выглядела слишком молодой для квалифицированного врача. «Еще одна Бренда», – подумала Лейси, вспомнив барменшу из «Коуч Хауса».

– Это, должно быть, Честер? – сказала ветеринар, приближаясь к ним. – Слышала, ты потерялся.

– Так и есть, – сказала Лейси. – Он забрел сегодня в мой магазин. Его хозяева были арендаторами до меня.

– Ах, – сказала ветеринар, будто ни капли не удивившись. – У собак очень развит инстинкт возвращения домой. Давай осмотрим тебя, Честер, и посмотрим, сможем ли мы найти твоих хозяев.

Она взяла пластиковый прибор и поднесла его к задней части шеи Честера. Прибор запищал.

– У него есть микрочип, – сказала она. – Для начала неплохо.

Она подошла к компьютеру и стала что-то набирать, пока Лейси неловко стояла, сложа руки на груди и избегая попыток Тома встретиться взглядом.

– Ох, – вдруг сказала ветеринар, оторвавшись от компьютера и посмотрев на них.

По ее выражению лица Лейси поняла, что сейчас последуют плохие новости.

– В чем дело? – спросила Лейси, чувствуя нарастающее беспокойство.

– Боюсь, владельцы умерли.

Лейси и Том одновременно ахнули.

– Что? Как? – запинаясь, произнес Том. – Мы думали, они переехали.

– Здесь полицейский отчет, – объяснила ветеринар, вновь посмотрев на компьютер, и прочитала написанное вслух. – Зарегистрированные владельцы попали в автомобильную аварию неделю назад. Оба признаны погибшими на месте.

Эта новость так шокировала и расстроила Лейси, что она не знала, что делать. Она повернулась к Честеру и погладила его.

– Бедный мальчик, – сказала она, чувствуя, как подступают слезы.

– Должно быть, поэтому никто не подал объявление о его пропаже, – добавила ветеринар. – Если он был в машине, когда это произошло, он мог сразу же убежать и направиться к чему-то знакомому.

У Лейси разрывалось сердце от мысли о травме, которую пришлось пережить Честеру в автомобильной катастрофе, а затем брести, потерянным, в течение недели, пока он не добрался до дома.

– Точно, – сказала ветеринар, вставая из-за компьютера, и направившись к Честеру. – Давайте зарегистрируем этого парня для поиска новых хозяев.

– Можно оставить его себе? – выпалила Лейси, не успев подумать.

Том и ветеринар повернулись к ней с одинаковым выражением изумления на лице.

– Так не делается, – объяснила ветеринар.

– Но я работаю в магазине, который ему знаком. Это будет для него наименее травматично, разве не так? Это лучше, чем поместить его в приют, где на него будут глазеть потенциальные новые владельцы, которые заберут его в незнакомое место, в то время как я могу забрать его в место, которое он в какой-то степени считает домом.

Ветеринар выглядела озадаченно.

– Что ж. Я не знаю. Мне нужно уточнить. Если он пережил аварию, мы, наверное, в любом случае, должны оставить его на ночь, чтобы осмотреть. Могу я позвонить вам утром, когда все выясню?

Но Лейси чувствовала ответственность за собаку и не хотела оставлять Честера, пока ей не пообещают вернуть его на следующий день. Кажется, Том почувствовал это, потому что он сказал:

– Мы можем просто пропустить всю эту бюрократию? Если бы мы не привели его, вы бы никогда и не узнали, что он потерялся.

Ветеринар поджала губы. Наконец она вздохнула:

– Знаете, вы правы. Вместо того чтобы внести его в долгий список собак, которые ищут дом, я запишу вас его временными хозяевами. Через несколько недель вы можете позвонить и сказать, что хотите взять его.

Сердце Лейси радостно забилось. Она встретилась взглядом с Томом, будучи в восторге от того, что он убедил ветеринара.

Ветеринар внесла контакты Лейси в систему, затем они попрощались с Честером, поблагодарили ветеринара за то, что она пошла в обход правил, и направились к фургону Тома.

– Итак, Лейси, – сказал Том, заводя фургон. – Как тебе свидание? Должно быть, оно прошло хорошо, учитывая, что мы теперь считаемся женатыми.

Румянец еще не успел исчезнуть с щек Лейси. Теперь же они просто горели.

– Что ж, давай не шутить об этом. Моя сестра вызвала бы копов и объявила бы тебя новым Джимом Джонсом.

Том засмеялся этим громким, несдерживаемым, заразным смехом, в который Лейси уже начала влюбляться. Но затем ее мысли вернулись к собаке, оставленной ими, и ее сердце кольнуло.

– Бедный Честер, – сказала она. – Страшно представить, что он мог быть в машине в момент аварии. Я знаю, что он собака, но это, должно быть, травмировало его!

– Определенно, – ответил Том. – Ему повезло, что ты забрала его. Ему понадобится немалая поддержка и уход, чтобы оправиться. Но вот что меня интересует насчет его хозяев. По словам Стивена, они уехали без предупреждения, верно?

– Да, подтвердила Лейси. – Они собрали вещи за ночь и оставили все коммунальные услуги и счета неоплаченными.

Она выдержала паузу, вдруг вспомнив о перевернутых растениях, свидетельствовавших о спешке. И о дорогом медном светильнике, который они оставили. Лейси предположила, что они не знали его стоимости, но, возможно, у них просто не было возможности забрать его. По спине вдруг пробежал холодок.

– Они торопились, – сказала она.

– Так торопились, что превысили скорость и разбились, – добавил Том. – Будто…

– …будто они от чего-то бежали, – закончила Лейси.

Они обменялись взглядами, понимая друг друга без слов.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Лейси слышала знакомый грохот музыки, доносящийся через стену из магазина Тарин. Это уже стало привычным фоном. Ее соперница явно пыталась вывести ее из себя, но в последнее время Лейси была на седьмом небе от счастья, так что ничто не могло испортить ей настроение. Даже рекламный щит Тарин, который та, как подозревала Лейси, умышленно расположила так, чтобы он перекрывал вход в ее антикварный магазин.

Резонирующие басы, доносящиеся из-за стены, сливались с приятным звуком храпа Честера. Ее «приемная» собака вписалась в жизнь Лейси так, словно всегда была с ней, и явно привлекала повышенное внимание к магазину. В последнее время проходящие мимо местные жители заходили, просто чтобы поздороваться с Честером, поэтому Лейси переставила товар таким образом, чтобы более дешевые и популярные предметы были прямо рядом с тем местом, где он спал. Ее хитрость сработала: большинство людей, приходивших погладить Честера, замечали разные недорогие безделушки и покупали их. Одни только фанаты Честера приносили ей не меньше пятидесяти фунтов в день!

В целом, Лейси убедилась, что приехать в Уилдфордшир было правильным решением. Помимо магазина, который она обожала, и Честера, который стал ее напарником, у нее была Джина, ее соседка, подруга и товарищ по поиску антиквариата, которая согласилась помогать Лейси ухаживать за садом.

Единственным минусом было то, что Лейси была так занята, что не имела возможности сходить с Томом на еще одно «свидание». Он также был занят; к Пасхе в Уилдфордшир приехало много туристов, и все они, казалось, интересовались его небезызвестными макаронами пастельных тонов. Но с небольшой долей радостного нетерпения Лейси осознала, что сегодня последний день школьных каникул, и на ближайшие шесть недель количество туристов сократиться. Быть может, им с Томом удастся провести время вместе в период затишья.

Лейси облокотилась о прилавок и посмотрела на журнал ценителей антиквариата, который она внимательно читала. Магазин был полон сокровищ, но было еще столько всего, что она мечтала заполучить. Саския, ее бывшая начальница, всегда подходила к дизайну с точки зрения минимализма. Но Лейси была больше по душе насыщенность Викторианской эпохи, в которой чествовалась каждая палитра и цвет, – ее любимым дизайнером был Уильям Моррис – и которая стала временем изобретения наиболее бесполезных вещей: от специальных сахарниц и кувшинов для молока до специальных ложек для каждого вида специй. Ей нравились такие вещи, а в этом журнале было много таких. Кроме того, чем больше она читала, тем лучше ориентировалась в оценке товаров и тем ближе подходила к открытию собственного аукционного зала в подсобке, о котором так мечтал ее отец.

Она как раз приметила коллекцию Викторианских порционных ложек, которые решила приобрести, когда колокольчик над дверью зазвенел.

Лейси оторвалась от журнала. В магазин зашла пожилая женщина. Как обычно, Честер поднял глаза и оценил посетителя, понюхал воздух и снова уснул.

– Добрый день, – сказала Лейси, выпрямившись и улыбаясь. – Дайте мне знать, если вам понадобится помощь.

– Ох, очень мило, – сказала женщина, подходя ближе. – Мне нравится, как вы преобразили магазин.

Лейси поняла, что женщина, видимо, знала магазин, когда здесь продавались товары для сада и дома.

– Вы знали этот магазин? – спросила она.

– Знала, – улыбнулась женщина. – Хотя у меня никогда не было необходимости заходить сюда.

– А теперь есть? – спросила Лейси.

– Теперь, когда это магазин антиквариата, есть.

– Да? – сказала Лейси, заинтригованно склонив голову набок.

– Вам может быть знакомо мое имя. Айрис Арчер.

Лейси это ничего не говорило.

– Нет, простите. Я не местная.

Женщина усмехнулась.

– Да, я поняла по акценту.

Она говорила без ехидства, и Лейси отметила, что акцент самой женщины звучал по-королевски, будто она была кавалерственной дамой из старой британской драмы.

– Я живу в поместье на окраине Уилдфордшира, – продолжила женщина без тени надменности в голосе. – Поместье Пенроуз.

Глаза Лейси расширились. Поместье Пенроуз! Миниатюрный замок, на которым она любовалась во время поездки с Томом? Она и не думала, что там на самом деле кто-то живет!

– О да, я знаю поместье, – сказала Лейси, изо всех сил стараясь не показаться невежественной чужестранкой.

– У меня есть коллекция антиквариата, – продолжила Айрис. – Мне нужно его оценить. Я очень боюсь вывозить его из дома и перевозить, но пока не нашла никого, кому бы доверяла настолько, чтобы пустить к себе. Вы делаете оценку, я полагаю?

– Конечно, – сказала Лейси, обрадовавшись не только перспективе побывать в настоящем английском особняке, – Наоми с ума сойдет, когда увидит фотки, – но и возможности попрактиковаться в оценке антиквариата. Она взяла свою записную книжку, лежавшую возле магазинного телефона. – Когда вам удобно?

– Чем раньше, тем лучше, – сказала Айрис. – Я годами откладывала это дело, и, возможно, у меня осталось не так много времени на его выполнение.

«Мрачновато», – подумала Лейси, хотя в свое время она была знакома с пожилыми людьми, которые так говорили.

Такой была ее бабушка, любимой фразой которой была «когда меня не станет» задолго до того, когда ее на самом деле не стало.

– Как насчет завтра? – предложила Лейси, переполненная энтузиазмом. Она может отправиться в Поместье Пенроуз с самого утра, а Джина откроет магазин и подменит ее на пару часов, если она задержится.

– Почему бы вам не приехать к завтраку? – сказала Айрис. – Его доставляют домой ровно в семь утра.

– Отлично, – сказала Лейси, прикинув, что ехать полчаса, и ей придется выехать в полседьмого.

Она сделала запись в блокноте, отметив, что от волнения ее почерк стал немного корявым.

– Я все же должна спросить, – добавила она, глядя на царственную пожилую женщину. – Почему вы мне доверяете? Я недавно в Уилдфордшире, как и в антикварном бизнесе.

– Именно поэтому, – ответила Айрис Арчер. – Вы меня не знаете. Вы не знаете мою историю.

Затем она улыбнулась так нежно и искренне, и морщинки, созданные десятилетиями улыбок, озарили все ее лицо.

– И потому что вы похожи на Френсиса.

Упоминание имени отца застало Лейси врасплох.

– Моего отца? – запинаясь, произнесла она. – Вы знали моего отца?

В этот момент громкие басы, доносящиеся из магазина Тарин, стали громче, настолько, что посуда на полках затряслась. Лейси пришлось переключить внимание с женщины, оставив вопрос висеть в воздухе, и поспешить к полкам, чтобы переставить фарфоровые чайники подальше друг от друга, чтобы они не разбились от вибраций. Но даже после этого они продолжили прыгать. Это было опасно.

– Одну минуточку, – обратилась Лейси к Айрис. – Подождите здесь.

Она рванула к двери, громко топая от злости, и врезалась в нарочно поставленный рекламный щит, ударившись бедром. Разозлившись еще больше, она хорошенько пнула его ногой, а затем понеслась в магазин к Тарин.

Магазин выглядел очень шикарно, и местами были красиво выставлены всего несколько избранных дорогих товаров. Две величавых дамы пристально изучали стойки, а сама Тарин, которая выглядела безупречно, невинно стояла за прилавком. Лейси заметила, что стереосистема теперь стояла у смежной стены, хотя раньше она находилась в другом конце магазина. Тарин нарочно переставила ее.

Лейси сразу же поняла, что Тарин ждала ее, по ее уверенному виду, ровному тону и ожидающему взгляду, прямо как в дешевом дневном спектакле.

– Все в порядке, Лейс? – спросила Тарин.

– В порядке? – воскликнула Лейси, сжав ладони в кулаки. – Ты же знаешь, что не в порядке! От твоей музыки стены содрогаются! У меня фарфор с полок попадает!

Две женщины с лебедиными шеями обернулись, нахмурившись от повышенного тона Лейси. Конечно, Тарин заставила ее выглядеть сумасшедшей.

– Ох, я и не знала, что она играет так громко, – сказала Тарин с поддельной невинностью. – Ты хочешь, чтобы я сделала тише?

Лейси стиснула зубы, пока Тарин пошла убавлять звук.

– Спасибо, – сквозь зубы сказала Лейси

– И хватит перекрывать мою дверь своим рекламным щитом! – добавила она, направляясь к выходу и игнорируя причитания перерослых клиенток Тарин.

Когда Лейси вернулась в свой магазин, ее пульс стал приходить в норму. Но войдя внутрь, она увидела, что Айрис Арчер ушла.

Она топнула ногой от злости. Женщина знала ее отца! Она хотела спросить ее откуда, узнать все от этой женщины, которая так беззаботно произносила имя, которое избегали произносить у нее дома.

Но надежда была. Завтра, в семь утра, Лейси встретится с Айрис Арчер в поместье Пенроуз. Просто нужно набраться терпения. А тем временем, она надеялась, что когда они встретятся, эта странная аристократичная женщина сможет дать Лейси все ответы, которых она так жаждет.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лейси плюхнулась в кровать, изнеможенная.

Сегодня ей пришлось отработать в магазине экстра-длинную смену, но она не была против, как раньше, когда работала на Саскию. Теперь же все ее вложения в магазин принесут ей дивиденды в будущем. Ее радовала возможность контролировать собственную жизнь. Она была практически опьяняющей.

Но на самом деле утомил ее не магазин. Это была возможность встретиться с Айрис и все эмоции, которые пробудило в ней имя ее отца, произнесенное вслух. Это поглощало ее энергию куда больше, чем часы работы в магазине.

Честер умостился у нее в ногах, и Лейси быстро погрузилась в крепкий сон.

С того момента, как магазин стал поглощать все ее время, Лейси перестала видеть сны. Но этой ночью все было иначе. Этой ночью Лейси оказалась идущей по мощеной главной улице Уилдфордшира, которая так хорошо была ей знакома. Но вместо рабочего костюма и броги, на ней были блестящие черные туфли из лакированной кожи с перемычкой на подъеме и маленькие белые носки. Она снова была ребенком, ей было семь, и ее за руку держал отец.

Ее сердце забилось чаще, когда она подняла глаза и увидела его лицо, затемненное падающими сзади лучами солнца. Но это точно был ее отец. Ощущение его грубой кожи было так знакомо, что она ни с чем бы его не спутала.

– Ну и ну, это же Френсис Дойл, – послышался женский голос.

Лейси обернулась. К ним приближалась женщина, ее облик так же был скрыт яркими отблесками солнца.

Лейси узнала ее лишь по точеной фигуре. Это была продавщица из антикварного магазина, где Наоми порезала палец.

Лейси мгновенно проснулась и села в кровати. Честер поднял голову и посмотрел на нее, бегая глазами по ее лицу, будто переживал.

– Все в порядке, мальчик, – заверила его Лейси, хоть ее сердце вырывалось из груди, и она чувствовала, как по шее стекает струйка пота.

Честер положил голову на передние лапы.

Лейси легла на подушки; в голове роились мысли. Сон был таким реальным, что больше походил на воспоминание. Там опять фигурировала эта женщина, продавщица из антикварного магазина. Ее отец был донжуаном? Лейси не знала. Поэтому брак ее родителей так резко распался после, казалось бы, безмятежных летних каникул в Уилдфордшире? Или этот сон был лишь спровоцирован ее воображением? Она сама это придумала?

Очевидно, что-то, связанное с Айрис Арчер, женщиной, которая знала ее отца, пробудило в ней воспоминания о детстве. Пожилая женщина сказала, что доверяла отцу Лейси… Что бы это значило?

Лейси решила, что нужно дождаться утра и встретиться с Айрис Арчер за завтраком. Возможно тогда она получит ответы, которых так жаждет.

*

На следующее утро Лейси проснулась с рассветом, чувствуя усталость после плохого ночного сна. Она выпила чашку кофе, – без кофеина она не могла функционировать, особенно в это время суток, – затем погрузила Честера на заднее сидение своего автомобиля цвета шампань. Джина согласилась открыть магазин в девять и, оставшись без своей напарницы, Лейси решила, что стоит взять Честера с собой.

Она ехала по прекрасной сельской местности, следуя по пути, по которому вез ее Том во время их поездки, и свернула на дорогу, которая вела к поместью Пенроуз.

Поместье было даже больше, чем казалось издалека, – огромное облицованное камнем здание, напоминающее замок и покрытое темно-зеленым плющом.

Лейси припарковалась и вышла из авто, Честер последовал за ней. Она с нетерпением ждала возможности расспросить женщину о том, что она знает о ее отце, а также очень хотела оценить ее антиквариат. Впервые она будет делать это сама, и ей не терпелось испытать свои новые навыки.

Путь был усеян кустами роз, на которых красовались кроваво-красные цветы, пьянящие своим ароматом. Она подошла к большой дубовой двери и постучала. Ожидая, она поглаживала Честера между ушей. Он сладко скулил.

Никто не подошел и не отозвался, и Лейси постучала еще раз, в этот раз немного сильнее, и, к ее удивлению, от стука дверь слегка приоткрылась, издав скрип.

Она посмотрела на Честера.

– Открыто? – спросила она в замешательстве.

Лейси толкнула дверь, и та открылась больше со скрипом. Перед Лейси возник темный коридор с синевато-серым плиточным полом.

– Есть кто? – прокричала Лейси в темноту.

Ответа не последовало.

Лейси почувствовала мурашки на коже. Что-то было не так.

Она посмотрела на часы. Было ровно семь утра, именно в это время она пообещала быть здесь, чтобы не пропустить доставку завтрака. Возможно, пожилая женщина всегда оставляла дверь открытой для службы доставки. Возможно, она оставила ее открытой, потому что знала, что Лейси придет.

Так или иначе, Лейси чувствовала, что невежливо вот так заходить внутрь, и поэтому застыла на пороге, не зная как поступить.

В этот момент Честер ворвался в дом и помчался в темноту.

«Что ж, есть только один способ решить дилемму» – подумала Лейси.

Она побежала по коридору за английской овчаркой. По пути Лейси отметила чудесные произведения искусства на стенах и поразительную архитектуру поместья Пенроуз. Сам дом был предметом антиквариата. Ей захотелось узнать его историю.

Вдруг Лейси услышала лай Честера, доносящийся откуда-то вдали. Она никогда не слышала, чтобы он так лаял. Этот звук показался ей настойчивым, будто он звал ее.

Лейси ускорилась и побежала на звук.

Она протиснулась в дверь, сразу же поняв, что это библиотека, как вдруг ее взгляд привлекло нечто большое, лежащее на полу. Лейси ахнула и попятилась назад.

Распластавшись на полу, бледная, с лиловыми губами, открытыми глазами и пустым, безжизненным взглядом, лежала Айрис Арчер.

Она была мертва.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Лейси стояла снаружи коттеджа, обхватив себя руками и дрожа. Честер послушно сидел у ее ног, пытаясь утешить, но она не могла выбросить из головы образ мертвой женщины, распластавшейся на полу. Ее тело дрожало, как осиновый лист.

Спустя, кажется, вечность, она наконец заметила приближающуюся патрульную машину. Полицейские припарковались, и из машины вышел офицер. Это был тучный мужчина, который двигался так медленно, будто вообще никуда не спешил, что Лейси нашла весьма странным, учитывая ее перепуганный голос по телефону, когда она позвонила сообщить, что здесь труп!

– Суперинтендант Карл Тернер, – представился он, протягивая Лейси руку в знак приветствия.

Она пожала ее, немного сбитая с толку тем, почему они послали суперинтенданта на обычное дело, но затем решила, что так принято в Великобритании и это связано с тем, что усопшая была богатым аристократом.

– Это старший следователь Бет Льюис, – добавил он, указывая на женщину, выходящую из автомобиля. – Это вы звонили?

– Да, – сказала Лейси, выглядывая катафалк, но не обнаружив его.

– Как вас зовут? – добавил суперинтендант.

– Лейси Дойл, я оценщик антиквариата, – объяснила Лейси, достав из кармана визитку и вручив ему в подтверждение своих слов. – Я приехала оценить антиквариат.

– Утром?

Лейси кивнула.

– Айрис хотела поговорить за завтраком, который, по ее словам, должны были доставить в семь утра. Когда я приехала, дверь была открыта. Я предположила, что она оставила ее открытой для меня, поскольку мы договаривались о встрече, но зайдя внутрь, я обнаружила ее лежащей там… – ее голос надорвался, – мертвой.

На глазах выступили слезы.

– Хм, – проворчал суперинтендант таким тоном, будто подозревал, что все, что Лейси только что сказала, – ложь.

Лейси рассвирепела. Конечно, он делал свою работу, но можно было не вести себя, как осел, с человеком, который явно не в себе. Может, этот горе-полицейский и видел трупы каждый день, но для Лейси это было в первый – и в последний, как она надеялась, – раз, и она была шокирована.

– Суперинтендант повернулся к Бет Льюис.

– Ты пока расспроси миссис Дойл здесь…

– Мисс, – настойчиво исправила его Лейси. – Я не замужем.

Суперинтендант Тернер посмотрел на нее и пробурчал, будто это последнее, что его волнует, или будто он был ничуть не удивлен, что Лейси одинока. Он снова обратился к напарнице.

– Допросите мисс Дойл, а я осмотрю место происшествия.

Он вошел в дом.

Старший следователь Льюис посмотрела на Лейси. Она держалась также стоически, как и суперинтендант Тернер, но была немного нежнее.

– Немного шокированы, да? – тепло спросила она Лейси. – Не то, что хотелось бы увидеть за завтраком.

Лейси кивнула, не зная, что еще добавить.

Старший следователь Льюис задала ей несколько вопросов, делая заметки о том, как Лейси впервые встретилась с Айрис Арчер и как она оказалась у ее дома именно этим утром. Но вдруг Лейси заметила суперинтенданта Тернера, который вышел из дома и бегом направился к ним.

– Бет! – крикнул он офицеру, стоявшему перед Лейси. – Вызывать криминалистов. Немедленно. У нас тут убийство.

Лейси ахнула и прикрыла рот рукой. Убийство? Значит, Айрис Арчер была убита!

«Ох, бедная женщина! – подумала Лейси, в голове которой проносился рой мыслей. – Ей, должно быть, было страшно.

Пока старший следователь Льюис говорила по рации на плече, Лейси заметила, что суперинтендант Тернер не сводит с нее глаз. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Лейси видела достаточное количество детективных сериалов, чтобы понять, о чем он думает: она – главный подозреваемый. До этого она даже не подумала, что Айрис стала жертвой преступления, – женщина была в возрасте, и она предположила, что просто пришло ее время, – но теперь, когда Лейси знала, что ее убили, она поняла, как странно, должно быть, выглядит ее присутствие здесь. Как подозрительно. Она почувствовала, как сердце дрогнуло, осознав, что, сообщив о смерти Айрис, она подставила себя под подозрение.

Она подошла ближе к своей машине, вдруг отчаянно захотев скрыться отсюда и спрятаться под одеялом.

– Мисс Дойл? – позвал ее суперинтендант, пока она трясущимися руками перебирала ключи.

– Я еду домой, – запинаясь, произнесла Лейси. – Я ответила на все ваши вопросы и могу быть свободна, не так ли?

– Конечно, – ответил суперинтендант Тернер, по-прежнему не выражая никаких эмоций. – Я просто хотел попросить вас не покидать город. Скорее всего, у нас будут к вам еще вопросы в будущем.

Он произнес это довольно спокойно, но Лейси уловила подтекст. У них будет больше вопросов к ней, когда они соберут доказательства. Его слова могли быть бесстрастными, однако содержали большую угрозу.

Лейси села в машину и уехала прочь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Лейси не смогла заставить себя вернуться в магазин в тот день. К счастью, Джина с радостью согласилась подменить ее, когда Лейси сообщила ей, что неважно себя чувствует.

Когда наступил вечер, Лейси услышала, как соседка постучала в дверь, чтобы отдать ключи, и, не дождавшись ответа, бросила их в отверстие для писем. Лейси чувствовала себя виноватой за то, что не подошла к двери, но она просто не могла. Она была слишком потрясена, чтобы видеться с кем-то. Все, чего она хотела, – это уснуть и забыть этот день, как страшный сон.

К сожалению, сон все никак не приходил. Даже с Честером, лежащим на кровати у ее ног и согревавшим их, как сторожевой пес, она не могла расслабиться. Она не могла перестать думать об убийце, гуляющем на свободе, и о том, как страшно было этой пожилой женщине в последние минуты жизни.

Наутро она проснулась, чувствуя себя еще более истощенной и изнеможенной, чем вчера. После двух ночей отвратного сна и долгих часов работы в магазине она чувствовала себя, словно зомби. Наконец заставив кофе-машину работать и приготовив себе горячий черный американо, Лейси услышала, как телефон разрывается от сообщений. Вдруг она вспомнила, как в бреду отправила в чат Девочек Дойл сообщение об убийстве, и тут же пожалела об этом, осознав, что это, скорее всего, пишут ее родные.

Взглянув на телефон, она увидела ободряющее сообщение от мамы. Наоми впервые не ответила с сарказмом, а вместо этого прислала обнимающий эмодзи. Но от этого стало только хуже: если даже Наоми понимала всю тяжесть положения, значит, ситуация и вправду была нехорошей!

Она проглотила злаковый батончик, пока Честер уплетал свой собачий корм, затем подобрала ключи от магазина с коврика у двери, куда они упали после того, как Джина опустила их в отверстие в двери.

Открыв дверь, Лейси обнаружила на крыльце форму для выпечки, завернутую в алюминиевую фольгу. Прикрепленная записка, на которой отчетливо читался почерк Джины, гласила: «Домашняя пастушья запеканка для скорейшего выздоровления!»

Тронутая милым жестом соседки, Лейси подняла блюдо и заглянула под фольгу. Нежное картофельное пюре покрывало, как она догадалась по названию блюда, слой фарша из баранины в томатном соусе.

Должно быть, блюдо простояло здесь всю ночь, и Лейси была удивлена, что лисы не добрались до него. К счастью, ночь и утро были довольно холодными, так что оно не должно было испортиться.

Лейси занесла блюдо в дом и положила в холодильник, затем вместе с Честером вышла из дома на утесе и отправилась в магазин.

Повернув ключ в замке, она осознала, что все еще дрожит. Конечно, не так, как когда она увидела Айрис мертвой, но в руках определенно наблюдалась дрожь.

– Все хорошо? – послышался сзади голос Тома.

Лейси подскочила и обернулась. Его дружелюбное загорелое лицо было, как бальзам на душу.

– Да, все хорошо. Просто летала в облаках.

– Я не удивлен, – сказал Том. – Слышал, что произошло. Ты, должно быть, здорово испугалась.

Лейси подняла брови от удивления.

– Слышал? Но как? Это случилось только вчера утром.

– Это маленький город, – пожал плечами Том. – Новости разлетаются быстро.

Затем, к удивлению Лейси, он заключил ее в объятия.

Теплые, сильные, успокаивающие объятия Тома казались Лейси самой правильной вещью в тот момент. Поддержка, которую она получала от Дэвида, всегда казалась неестественной. Иногда удушающей. Но с Томом она чувствовала себя так, будто ее обняли впервые с тех пор, как она была ребенком. Объятия Тома утешали так, как объятия мамы после падения.

Все это было обезоруживающе, и Лейси почувствовала, что немного ослабела от прилива эмоций, которые она долго сдерживала.

– Как ты держишься? – спросил Том, отпуская ее. – Правда.

Лейси покачала головой.

– Честно говоря, не знаю. Это было шоком.

– Еще бы.

Она открыла дверь, заставив колокольчик зазвенеть, что сейчас казалось странным образом неуместным.

Как только дверь распахнулась, Честер сразу же посеменил внутрь, как он уже привык. Лейси пошла за ним и услышала звонок телефона в магазине. Она поспешила ответить.

– Убийца! – прозвучал незнакомый голос, после чего вызов завершился.

Лейси с ударом положила телефон и попятилась назад.

Том сразу же оказался рядом, его лицо выражало поддержку, а голос был мягким.

– В чем дело? Что это было?

– Кто-то назвал меня убийцей, – запинаясь, ответила Лейси.

Затем она заметила мигающую лампочку на автоответчике. Телефон снова зазвонил.

– Не отвечай, – сказал Том, ласково положив свою ладонь на ее.

Он вытянул кабель из стены.

Лейси была ошеломлена.

– Откуда все уже знают? И почему, черт возьми, они обвиняют меня?

Но она знала почему. Она была здесь чужой. Новый человек в городе. Все остальные были знакомы друг с другом, и когда убит один из них, кого еще обвинить?

Через окно Лейси увидела людей, стоящих у закрытого магазина Тома.

– У тебя клиенты, – сказала она.

– Я могу остаться, если нужен тебе, – ответил он.

Лейси покачала головой.

– Я в порядке. Ты не должен понести убытки из-за меня.

– Попрошу Пола подменить меня, – сказал Том, запустив руку в карман, через который прорисовывался силуэт его телефона. – Он мой стажер.

Хоть Лейси и была до глубины души тронута его предложением, она не хотела доставлять Тому неудобств.

– Правда, – сказала она более уверенно. – Я в порядке. Честер защитит меня.

Услышав свое имя, собака подняла голову и издала характерный вой.

Том убрал руку от кармана, оставив там мобильный.

– Если ты настаиваешь, – уступил он. – Но почему бы нам не поужинать сегодня…

– Ох! – воскликнула Лейси, пораженная тем, какой неподходящий момент он выбрал для того, чтобы пригласить ее на свидание. Том не казался ей таким типом.

Том сразу же разволновался.

– Прости, нет, я имел в виду, что могу принести тебе кое-какие пирожные после работы, – он говорил очень быстро, будто пытаясь уточнить сказанное ранее. – Потому что так тяжело держаться на плаву, когда ты эмоционально подавлен. И потому что тебе может быть сложно выкинуть эти мысли из головы без кого-нибудь, кто бы помог тебе отвлечься.

Он потер шею до красноты.

– Только теперь ты наверняка решила, что я подлец, который пользуется чужой уязвимостью… – пробормотал он.

Его неловкость тут же заставила Лейси успокоиться. Раз Том смог предугадать, что его предложение может быть понято неправильно, значит, он обладает большим эмоциональным интеллектом, чем половина мужчин, которых она знала. Она не ошиблась, посчитав Тома хорошим парнем.

– Пирожные были бы кстати, – сказала она с улыбкой.

– Правда? – сказал он, вздохнув с облегчением.

– Да, но не сегодня. Моя соседка приготовила мне пастушью запеканку. Кроме того, не думаю, что сегодня буду в состоянии с кем-то общаться. Может, завтра?

После того, как недопонимание было устранено, Том снова стал радостным собой.

– Отлично.

Он подскочил и пожал руку Лейси.

От объятий все внутри Лейси затрепетало. А от нежного прикосновения его руки ее охватило желание выпалить: «Пусть это будет официальное свидание!» Но каким-то образом она стояла на своем и оставалась сильной, когда Том одарил ее последним ободряющим взглядом на прощание и вышел через дверь.

Лейси наблюдала за ним с другой стороны улицы, ощущая, что дыхание сбилось, и размышляя о своей реакции на его приглашение на ужин. Она совсем не чувствовала, что он пользуется ее уязвимостью. Дело было в самой мысли о том, чтобы стать ближе к Тому, о том, чтобы забыть Дэвида.

Лейси стояла у окна и смотрела на улицу, переживая бурю эмоций, которые пробудила в ней встреча с Томом, но ее мысли прервали прохожие, которые шли по улице и шептались. Они остановились, один из них указал в сторону ее магазина, а затем все вместе поспешили прочь.

Лейси почувствовала, как желудок сжался от тревоги. Новость об убийстве Айрис распространялась со скоростью света, и люди, кажется, думали, что она в этом замешана! Не так она представляла себе жизнь в Уилдфордшире. Время шло, но ни один посетитель не заглянул в магазин, и Лейси чувствовала себя все хуже. Каждый раз, выглядывая в окно на кондитерский магазин, она видела Тома, занятого, как обычно. Но в ее магазин никто не наведался.

Ее взгляд привлек мужчина, сидевший на скамейке у почтового ящика. Несмотря на прохладный весенний воздух, он сидел там уже не меньше часа, поглощенный своим телефоном, с наушниками в ушах. Либо он был слишком увлечен своими приложениями, либо же затевал что-то зловещее. Вдруг Лейси заметила нечто необычное: на нем были не стандартные наушники для телефона. Амбушюр был сделан из тонкого пластика, который обвивался вокруг ушной раковины. Провод был тонким и проходил под воротником его куртки-бомбера. Он не был соединен с телефоном.

Лейси ахнула, осознав, что смотрит на переодетого полицейского.

Суперинтендант Тернер присматривал за ней! Если уж полиция думала, что она может быть как-то связана с убийством Айрис, что уже говорить о местных?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Вернувшись домой, Лейси как раз разогревала свою пастушью запеканку в микроволновке, когда услышала собачий лай, доносящийся снаружи. Испугавшись, что Честер каким-то образом выбрался из дома, она ринулась к входной двери. Но распахнув ее и увидев чистое ночное небо, усыпанное мерцающими звездами, она поняла, что лаяла Будика. По дорожке следом за бордер-колли шла Джина.

– Ау! Лейси! – прокричала женщина, размахивая руками так широко, будто Лейси была за версту от нее, а не всего в паре шагов.

У ног Лейси возник Честер, который стал принюхиваться к вечернему воздуху и, вероятно, к запаху другой собаки.

– Все в порядке, Джина? – спросила Лейси.

Джина подошла к крыльцу. Она тяжело дышала, будто спешила сюда.

– Я слышала, что произошло, – сказала она, дотронувшись до своих щек, а затем ухватилась за деревянный столб для опоры. – Тебе следовало сразу же прийти ко мне!

– Ты об Айрис Арчер? – спросила Лейси, вновь почувствовав уже знакомую тревогу в животе. – Честно говоря, я не ожидала, что слухи так быстро разлетятся.

Она оперлась плечом о дверной косяк.

– Кроме того, я не хотела обременять тебя.

– Это маленький городок, – сказала Джина. – Новости распространяются быстро. Особенно, если рядом с тобой такая противная женщина, как Тарин, которую хлебом не корми – дай посплетничать!

Лейси выпучила глаза.

– Тарин? – воскликнула она. – А она здесь каким боком?

Джина объяснила:

– Я услышала в «Коуч Хаус», как она рассказывала Бренде, барменше, что ты убила Айрис и украла ее антиквариат.

Лейси почувствовала, что ноги ослабели, и вдруг дверной косяк, на который она опиралась, стал единственным, что не дает ей рухнуть на пол.

Она знала, что Тарин ненавидит ее, но это было уже слишком. Это уже не просто громкая музыка, от которой вибрируют стены, или нарочно поставленный на проходе рекламный щит, это была уже активная попытка испортить ей жизнь. Запятнать ее репутацию, что в свою очередь приведет к уничтожению ее бизнеса, лишит ее источника дохода и в конечном итоге всей новой жизни, которую она начала здесь строить.

– Зачем ей это делать? – запинаясь, произнесла Лейси, полностью ошеломленная уровнем подлости, которым должен обладать человек, чтобы вести себя подобным образом.

Джина зацокала языком и покачала головой.

– Кто знает, что движет человеком. Я живу уже долго, и даже я все еще не постигла тайны бытия.

Лейси покачала головой. Это было не нормально. Это было очень далеко от нормального. И она этого так не оставит. Годами на пути к ее счастью стояли Дэвид и Саския, и даже Наоми с мамой. Теперь пришло время взять свою жизнь в свои руки. Никто ее не остановит.

Она решительно посмотрела на Джину.

– Заходи. Отведаем пастушьей запеканки.

*

На следующее утро Лейси проснулась другим человеком. Они с Джиной провели весь вечер за разработкой стратегии, и сегодня ее заслужившая доверие соседка подменит ее в магазине, чтобы Лейси могла побыть детективом и очистить свое имя.

Лейси отпила кофе, чувствуя себя сосредоточенной, решительной и полной энергии. С ручкой в руке и открытым блокнотом на столе она зашла на местный новостной сайт Уилдфордшира. Естественно, убийство местной пожилой аристократки, было главной новостью, которая легла в основу огромного количества других статей. Она скрупулезно прочитала каждую, выискивая любые зацепки, и аккуратно записала каждую из них в блокнот в виде маркированного списка. Пробежавшись по нему глазами, она обратила внимание на две вещи:

- Проникновения со взломом не было

- Следов борьбы не обнаружено

«Значит, это сделал кто-то, кого Айрис знала, – подумала Лейси, постукивая ручкой по блокноту. – Возможно, даже кто-то, кому она доверяла. Бедная женщина».

За свои тридцать девять лет Лейси посмотрела достаточное количество сериалов про полицейских, чтобы знать, что главным подозреваемым в большинстве случаев убийства является наиболее близкий жертве человек, поэтому она набросала имена членов семьи погибшей: младшей кровной сестры, которая последние три года находилась в доме престарелых и страдала болезнью Альцгеймера; сына, Бенджамина, успешного бизнесмена, проживающего в Южной Африке с женой и детьми; и дочери, Клариссы, которую одно из изданий едко назвало «престарелым генеральным директором обанкротившегося модного бренда».

Из газет Лейси также узнала, что дом, поместье Пенроуз, однажды принадлежало знати, а затем передавалось из поколения в поколение по мужской линии по старшинству. Так что, по всей видимости, ее сын должен был унаследовать поместье. Возможно, он прилетел на оглашение завещания. Может быть, он сейчас в доме!

Лейси подскочила, отчего стул под ней заскрежетал о плитку на полу.

– Идем, Честер, пришло время раскрыть это преступление.

Ее преданный компаньон бежал рядом с ней, когда она покидала дом на утесе, не забыв запереть дверь ключом, охваченная паранойей после вчерашнего, и направилась к машине.

С одной стороны, Лейси понимала, как подозрительно она будет выглядеть, вернувшись на место преступления, но, с другой стороны, она знала, что придется пойти на риски, если она хочет очистить свое имя. А именно это ей и нужно было.

Добравшись до поместья Пенроуз, она увидела остатки полицейского кордона, привязанного к стволу дерева и развивающегося на ветру, – единственное доказательство жуткого преступления, совершенного в стенах этого дома.

Дрожа от волнения, Лейси подошла к двери и постучала. Ее догадка о том, что кто-то будет дома, была верной; дверь открыл мужчина с выражением скорби на лице. На вид ему было около пятидесяти – столько, сколько могло быть сыну Айрис.

– Простите, что беспокою, – сказала Лейси. – Я Лейси Дойл. Я была…

– Я знаю, кто вы, – отрезал мужчина.

Лейси обратила внимание на его акцент. Он был региональным, не южноафриканским, но и не таким сочным, как у Айрис. Это точно был не сын Айрис Арчер. Это был кто-то другой, не состоящий с ней в родстве.

– Полиция мне рассказала, – продолжил мужчина в той же резкой, грубой манере. – Вы приехали, чтобы оценить антиквариат. Если бы я не поехал за ее рецептом, вы бы не смогли навредить ей!

– Я ничего ей не сделала, – запротестовала Лейси. – И не взяла ничего из ее антиквариата. Все на месте. Не очень умным нужно быть вором, чтобы убить домовладельца и не взять его вещи, не правда ли?

Мужчина выдержал паузу.

– Кто вы? – спросила Лейси. – Вы не ее сын.

Он покачал головой.

– Не родной, нет, хотя я заботился о ней больше, чем любой из ее ужасных детей. Я Найджел, ее камердинер. То есть был ее камердинером. Мы были очень близки. Я живу здесь, – он начал всхлипывать. – Я не знаю, что теперь будет! Она возложила на меня ответственность за решение судьбы поместья, а я не имею представления, как это сделать!

Лейси это показалось любопытным. У Айрис были дети. Сын, который должен автоматически унаследовать поместье.

– Почему этим не занимаются ее дети? Наверняка она завещала поместье детям?

Найджел молча смотрел на Лейси. Он подошел, чтобы закрыть дверь.

– Почему я вообще говорю с вами? – сказал он, будто размышляя вслух. – Полиция считает вас главным подозреваемым!

– Я сказала вам, что не трогала ее. И, судя по всему, вы были последним, кто видел ее живой. Так что вы также подпадете под подозрение, даже если полиция вам об этом и не говорит.

– У меня есть алиби, – надменно сказал он. – Чего не скажешь о вас. А теперь убирайтесь с моего крыльца. Прочь!

Он хлопнул дверью у Лейси перед носом.

Она сделала шаг назад.

Камердинер Найджел определенно был подозрительным. Он выполнял поручения Айрис, например, забирал ее рецепты на лекарства, но Айрис приехала к Лейси лично. Возможно, она не доверяла Найджелу, когда дело касалось антиквариата. Мог ли он умышленно убить Айрис, зная, что у нее запланирована встреча, и тело найдет кто-то другой?

Что бы ни происходило, Лейси все это казалось очень странным, и она была решительно настроена докопаться до истины. Ради своей репутации. Ради своего магазина. И ради Айрис.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Лейси села в машину и достала телефон. Она нашла небольшую визитку, которую вручила ей старший следователь Бет Льюис во время допроса, и набрала номер. Она хотела узнать, как идет расследование. Если Тарин распространяет подлые и безосновательные слухи касательно ее причастности к преступлению, она имеет право узнать, что по этому поводу предпринимает полиция.

Но слушая гудки, Лейси поняла, что они ничем ей не помогут. Полицейские также подозревали ее, и переодетый полицейский под ее магазином, которого она заметила вчера, был тому доказательством.

Недолго думая, Лейси решила, что единственным способом узнать информацию от полиции, было притвориться родственником Айрис Арчер. Она решила притвориться ее дочерью и использовать свой лучший британский акцент.

Трубку подняли.

– Здравствуйте, – сказала Лейси, растягивая звуки. – Я хочу поговорить с суперинтендантом Тернером по поводу Айрис Арчер из поместья Пенроуз.

– Кто говорит?

– Это ее дочь, – Лейси сделала паузу, пытаясь вспомнить имя дочери, которое она прочитала в статье.

– Кларисса, – выпалила она, как только вспомнила.

Вот только фамилию она забыла. К счастью, секретарь не стала спрашивать полное имя.

– Соединяю, – сказала она.

Повисла тишина. Ожидая соединения с суперинтендантом Тернером, Лейси ощущала, как сердце вырывается из груди. Может быть, она и обманула секретаршу, но совсем другое дело – обмануть полицейского детектива. В конце концов, они умеют определять ложь, даже когда она исходит из телефона.

– Суперинтендант Тернер, – послышался знакомый грубый голос, тут же заставивший Лейси вспомнить образ мужчины, который был груб с ней в то жуткое утро несколько дней назад.

– Здравствуйте, это Кларисса, дочь Айрис Арчер. Я хотела узнать новости по делу моей матери.

Повисла долгая пауза.

– Вы Кларисса Арчер? – наконец спросил суперинтендант Тернер.

«Арчер», – подумала Лейси, вспомнив, что в статье упоминалось, что она не замужем.

– Верно, – сказала она вслух.

Повисла крайне долгая пауза. Казалось, суперинтендант Тернер был любителем пауз.

– Правда? – наконец сказал он, медленно и растянуто.

О нет. Он что-то заподозрил.

– Да, – не сдавалась она, отчаянно пытаясь подделать аристократичный британский акцент.

Честер, сидящий рядом с ней, взглянул на нее с насмешкой. Даже он не купился на это.

– Хватит притворяться, – сказал суперинтендант Тернер. – Я думаю, вы – Лейси Дойл с фальшивым британским акцентом. Очень плохим британским акцентом, должен отметить.

Черт. Ее раскусили.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала она, кривляясь, голосом на десять октав выше, чем сначала. – Это Кларисса Арчер. Дочь Айрис Арчер.

– А вот и нет, – рявкнул суперинтендант Тернер. Его нервы явно были на пределе. – Я знаю это, потому что Кларисса Арчер находится в участке, пока мы говорим!

Лейси ахнула. Кларисса здесь? Если она сможет поговорить с ней, то, возможно, узнает полезную информацию о деле.

– То есть… – начал суперинтендант Тернер в попытке сдать назад, поскольку только что выдал конфиденциальную информацию в порыве гнева.

Но пути назад не было. Сказанного не воротишь.

Лейси положила трубку и взметнула кулак в воздух.

– Поехали, Честер. Поговорим с любимой дочерью.

Она завела машину и рванула с места.

*

Лейси припарковалась на углу полицейского участка. Ее ржавую развалюху сложно было не заметить, поэтому было лучше не светить ей.

– Честер, ты можешь пойти со мной, – сказала она собаке. – Только ты должен вести себя очень тихо, хорошо?

Честер поднял голову и посмотрел на нее умными глазами. Было действительно похоже, что он понял ее, и поскольку он не заскулил, как обычно, когда она говорила с ним, Лейси решила, что он понял каждое ее слово.

Они вместе вышли из-за угла. День был пасмурным, и было достаточно темно, поэтому автоматические уличные фонари уже зажглись. Каждый раз, когда Лейси проходила под одним из них, она чувствовала, будто на нее направлен прожектор.

Полицейский участок выглядел вылощенным до блеска; яркий желтый свет струился из большого фонаря над дверью, освещая ведущие к ней ступеньки, покрытые плиткой. Лейси и Честер спрятались за изгородью, чтобы скрыться от света, и тихо наблюдали, затаив дыхание.

Наконец стеклянная дверь распахнулась и из полицейского участка вышла женщина, которая посеменила по ступенькам, вытирая глаза салфеткой. Она была довольно изысканно одета, и Лейси вспомнила, что когда-то у нее был собственный модный бренд, который обанкротился.

– Это, должно быть, она, – прошептала Лейси Честеру. – Кларисса. Пошли, посмотрим, что она будет делать.

Честер молча посмотрел на нее понимающим взглядом и последовал за Лейси, которая пошла за женщиной.

Все трое зашагали вдоль улицы; Лейси и Честер держались беспорядочных зеленых ограждений, а дочь копалась в сумочке в поисках чего-то. Тут Лейси услышала звон ключей и поняла, что женщина, должно быть, направляется к единственной машине, припаркованной у тротуара.

– Быстро, – сказала Лейси Честеру. – Лучше поговорить с ней, прежде чем она уедет.

Лейси прекрасно понимала, что подходить к одинокой женщине на пустой улице было не совсем вежливо, но на кону была ее репутация, поэтому у нее не было выбора. Она надеялась, что Кларисса Арчер не носит с собой перцовый баллончик.

– Извините, – сказала Лейси, надеясь, что такое формальное приветствие умерит ужас, который могло вызвать у женщины ее внезапное появление.

Кларисса испуганно обернулась.

– Что? Кто вы? Что вам нужно?

Лейси не заметила перцового баллончика, поэтому расслабилась и приблизилась к ней еще на шаг. У Клариссы были глаза матери, – темно-карие, искрящиеся проницательностью, – но в отличие от доброты, которую Лейси видела в глазах Айрис Арчер, глаза ее дочери были полны подозрительности.

– Простите, не хотела вас испугать, – начала Лейси. – Меня зовут Лейси Дойл. Я торговец антиквариатом, и у меня была запланирована встреча с вашей матерью…

– В день ее смерти, – перебила ее Кларисса.

Холодным тоном она добавила:

– Я знаю, кто вы. Что вам нужно?

– Я хотела спросить вас о Найджеле, – сказала Лейси. – Камердинере вашей матери. Вы хорошо его знаете?

Кларисса покачала головой.

– Нет, но мама обожала его. Она без умолку говорила о нем, – она промокнула глаза салфеткой. – Почему вы спрашиваете?

– Он сказал мне, что решает судьбу поместья, – объяснила Лейси. – Что ваша мама завещала его ему. Но я подумала, что по закону оно должно остаться семье и перейти к старшему сыну.

Кларисса громко вздохнула, будто посчитала Лейси идиоткой.

– Как и для большинства поместий в Англии, на поместье Пенроуз распространялся этот закон, написанный около ста лет назад. Моя мать унаследовала его от отца, в конце концов, а она явно не была старшим сыном, не так ли?

Ее снисходительность взбесила Лейси. Это напомнило ей о том, как с ней разговаривала Саския. Многие годы общения с Саскией помогли Лейси сохранить дружелюбный тон перед этой грубиянкой. Важно было, чтобы Кларисса продолжала разговор, даже если она не может не поучать невежественную американку.

– Так что да, до моей матери поместье переходило по наследству по мужской линии, но теперь все иначе, и она имела право распоряжаться им, как ей заблагорассудится, – она подкрепляла свои слова жестами рук, которые все были в украшениях: на пальцах сияло несколько колец, а вокруг обоих запястий обвивались браслеты. – Она могла оставить дом своему коту, Альберту, если бы ей так захотелось.

Лейси обдумала услышанное.

– То есть, если бы закон не поменяли, ваша мать и не унаследовала бы поместье?

– Боже милостивый, есть здесь хоть немного мозгов? – высокомерно воскликнула Кларисса. – Моя мама была старшей из сестер. У ее сестры первой родился сын, поэтому по старым законам поместье досталось бы ему.

– И этот сын – ваш кузен? – уточнила Лейси. – Сын вашей тети, у которой Альцгеймер?

Женщина насупила брови, отчего ее лицо приобрело еще более суровый вид.

– Вы, кажется, много знаете о моей семье.

– Только то, что пишут в газетах.

Кларисса презрительно фыркнула.

– Ну да, все мы знаем, что газетам можно доверять!

Ее сарказм был очевиден. Клариссу явно задело, что ее назвали «престарелым генеральным директором обанкротившегося модного бренда».

Кларисса сложила руки на груди, заставив металлические браслеты зазвенеть.

– Почему тебя вообще так интересует, что пишут о моей семье в газетах?

Лейси решила, что рассказать о том, что ее подозревают в убийстве, было не лучшей идеей.

– Ваша мать была знакома с моим отцом. Я не видела его с тех пор, как мне было семь. Я думала, что она может помочь мне найти ответы на некоторые вопросы, связанные с ним.

Кларисса подняла одну бровь, явно нетронутая тяжелой участью Лейси.

– Что ж, боюсь, уже ничего не поделаешь. После похорон я вернусь в Лондон, чтобы выбросить этот ужас из головы. А теперь, если позволите.

Она открыла машину, скользнула на водительское сидение и захлопнула дверь у Лейси перед лицом.

Лейси отскочила на тротуар, когда машина завелась и Кларисса рванула в темноту; задние огни ее машины быстро превратились в две парящих красных точки, когда машина исчезла в тумане, надвигающемся со стороны океана.

Лейси дрожала под стремительно темнеющим небом. Раздражение Клариссы было очевидным. Но Лейси чувствовала, что его причина была не только в бесконечных расспросах докучливой незнакомки. Что-то определенно странное происходило в семье Арчер, и Лейси подозревала, что это каким-то образом связано с историей поместья Пенроуз, с тем, кто его унаследовал, когда и от кого. Казалось, Клариссу Арчер что-то мучило, и Лейси намеревалась узнать что.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Туман значительно сгущался по мере того, как Лейси приближалась к дому на утесе. Фары ее автомобиля едва освещали камни и клумбы, насаженные вдоль узкой дороги над обрывом.

«Наверное, это обычная британская весна», – усмехнувшись, подумала Лейси.

Свернув на подъездную дорожку и услышав хруст гравия под колесами, Лейси заметила в свете фар силуэт, который явно принадлежал человеку.

Ее сердце забилось чаще. Кто-то поджидает ее в тени на лужайке?

Она прищурилась и выглянула через лобовое стекло, но туман был слишком густым, чтобы можно было что-нибудь разглядеть.

Лейси посмотрела на Честера, который уселся на пассажирском сидении. Он заскулил. Ее сторожевой пес и защитник был очень смышленым. Если он не лаял, значит, она была в безопасности. Эта фигура, должно быть, просто плод ее воображения, чудовище, порожденное темнотой улиц.

Она вышла из машины.

– Ага! – послышался возглас.

Лейси перепугано подскочила на месте. Из тумана, словно призрак, возник человек. У нее затряслись коленки.

Но затем Лейси разглядела его лицо. Острый подбородок, красивые глаза.

– Том? – воскликнула Лейси – и весь ужас тут же покинул ее. – Что ты здесь делаешь? Почему ты не в магазине?

– Пол подменяет меня, поэтому мне удалось освободиться пораньше и приготовить тебе кое-что особенное на ужин, – непринужденно сказал Том, явно не осознавая, как напугал Лейси.

– Я зашел к тебе в магазин, чтобы посмотреть, съела ли ты рыбу, и встретил Джину, которая сказала мне, что ты взяла выходной. Поэтому я понял, что ты дома, и я могу зайти, – он поднял свою верную корзину, – и приготовить ужин здесь.

Лейси вдруг вспомнила о плане, который он озвучил вчера утром. Она так увлеклась работой детектива, что совсем забыла об их свидании. Или не свидании. Что бы это ни было.

Чувствуя себя ужасно из-за того, что она забыла о нем, Лейси начала спешно копаться в сумочке в поисках своего сказочного ключа.

– Ты долго ждал? – спросила она, нервно копаясь в набитой сумке.

– Да не особо, – ответил Том, беззаботно пожав плечами. – Всего полчаса. Плюс-минус пять минут. Ну ладно, десять минут.

– Ты прождал сорок минут? – воскликнула Лейси, вытянув все еще пустую ладонь из сумочки и автоматически взглянув на серые тучи.

– Когда я пришел, погода была хорошей! – оправдался Том. Он, наверное, мог с таким же энтузиазмом рассказать, как ему понравилось ждать последние сорок минут в тумане. – Я просто сел на скале и читал книгу. Кроме того, я был в хорошей компании.

Он жестом показал вправо, где группа овец Джины жевала траву на лужайке.

– Это овцы Джины, – сказала Лейси, вновь запустив руку в сумочку в еще более отчаянной попытке найти этот чертов ключ.

– Джины из магазина? – спросил Том.

– Да, ее. Она моя соседка. Ее овцы приходят сюда покормиться.

– Бесплатные услуги садовода, – пошутил Том. – Может, и мне завести овцу?

Наконец Лейси нашла ключ. Конечно же, он упал на самое дно сумки. Она отперла дверь и распахнула ее.

– Давай, заходи, пока дождь не начался, – сказала она.

Честер прорвался вперед. Лейси было любопытно, почему он не залаял на Тома, когда тот появился из тумана. Видимо, пес очень хорошо чувствует людей и почувствовал, что Том – это друг, даже прежде чем увидел его. Наверное, узнал по запаху.

Том переступил порог дома на утесе, и Лейси взяла его под руку и повела по коридору в кухню, как бы пытаясь компенсировать потерянное время. Между ними покачивалась корзина.

– Здесь нет заварника? – спросила она, вспомнив тот забавный момент, когда Том достал заварник из корзинки за ланчем. Если бы он повторил тот же трюк еще раз, он явно бы не удался.

Том рассмеялся.

– Нет. Только ингредиенты для лососевой кулебяки.

Она прошли на кухню. Том огляделся и присвистнул. При виде оригинальной чугунной печи он выпучил глаза.

– Лососевая кулебяка? – спросила Лейси, вешая сумку на стул. – Никогда о такой не слышала.

– Это русское блюдо, – объяснил Том. Он поставил корзину на стойку. – Лосось со специями, завернутый в тесто.

Она повернулся к ней.

– Ты же ешь рыбу?

– Да. Обожаю.

Лейси подошла к буфету, в котором хранилось вино, отчаянно желая налить себе бокальчик. Ее день был особенно изнурительным, а внезапное появление Тома выбило ее из колеи. Она не была морально готова к встрече с ним. Когда она в последний раз поправляла макияж? Она заглянула в буфет и спросила:

– Какое вино подойдет к блюду?

– Вионье или белое Риоха отлично подойдут, если у тебя есть что-нибудь из этого, – послышался голос Тома. – Но если нет, сойдет и Пино Гриджио.

– Значит, Пино Гриджио, – сказала Лейси, немного смущенная своей весьма скудной коллекцией вина.

Она взяла бутылку с винной полки и отправила в холодильник, чтобы та охладилась; по крайней мере, она знала, что белое вино следует подавать охлажденным.

Том уже начал выкладывать на стол ингредиенты из своей корзины. Он принес огромный кусок теста, – вероятно, приготовленного в последнюю смену в кондитерском магазине, – которое было завернуто в муслин, словно драгоценность. Затем он достал огромную тушку филе лосося, от вида которого у Лейси слюнки потекли в предвкушении. Она осознала, что так погрузилась во все это дело с убийством, что не ела ничего, кроме того злакового батончика, а до этого последним полноценным приемом пищи, если можно так сказать, была разогретая пастушья запеканка Джины (не то, чтобы это была «полноценная еда»; несмотря на всю свою крутость, Джина отвратительно готовила).

Лейси села на табуретку у барной стойки и наблюдала за тем, как Том рыскает по кухне в поиске нужных кастрюль и сковородок, взвешивая каждую из них в руке, затем переворачивая, чтобы постучать по донышку. Когда все, что ему требовалось, было под рукой, он приступил к приготовлению лососевой кулебяки.

Лейси подперла кулаком подбородок.

– Так где ты научился готовить русскую ку-бяку? – спросила она.

Том усмехнулся.

– Кулебяку, – сказал он. – В Москве.

Лейси от удивления раскрыла рот.

– Не может быть! Ты был в России?

– Я много где бывал, – сказал Том. – Если хочешь научиться готовить блюдо правильно, лучше всего это сделать в его родной стране. Я научился делать неплохое карри после недели практики в Дели и отменного цыпленка по-ямайски в Ямайке. Как ты могла догадаться, как кондитер, я провел больше всего времени, обучаясь в Австрии и Франции.

– Отсюда и знаменитые макароны, – ответила Лейси почти сказочным голосом.

Она была поражена жизненным опытом Тома. Особенно учитывая, что она сама редко выезжала за пределы Штатов, и что это в основном были командировки, во время которых ей приходилось бежать прямо из аэропорта в аукционный зал или на выставку, или на конференцию, не имея возможности прочувствовать культуру.

– Точно. На десерт у нас будет куинь-аман, который происходит из Бретани.

Он произнес имя французского региона с идеальным акцентом, что заставило Лейси впасть в экстаз.

– Никогда об этом не слышала, – сказала она. – Я имею в виду о кунь-амане, не о Бретани. О ней я слышала.

Тем не менее Лейси не ощущала привычной робости, как обычно при разговоре с людьми, более эрудированными, чем она. Ежегодные корпоративы, на которые таскал ее Дэвид, всегда были для нее пыткой; разговоры были выше ее понимания, босс Дэвида вбил ей в голову, что она – «ассистент драпировщицы», и кто-то обязательно спрашивал у нее, не было ли ее платье от какого-то дизайнера, о котором она никогда не слышала, заставляя ее признаться, что платье она на самом деле купила в обыкновенном магазине. Разговор с Томом был глотком свежего воздуха. Даже если у него было больше опыта и он знал больше об этом мире, чем она, он не хвастался этим. Он не разговаривал надменно. В нем не было и следа хвастовства. Это позволило Лейси расслабиться и быть собой, что так редко получалось.

– Куинь-аман – это, по сути, тот же круассан, – ответил Том с улыбкой. – Единственным отличием является то, что его заворачивают, как небольшой квадратик из оригами, и медленно выпекают, чтобы каждый слой идеально взошел.

Страсть к кулинарному искусству так и горела в его глазах, заставляя Лейси улыбаться.

– Не могу дождаться, – ответила она, чувствуя себя, словно в сказке.

Том даже принес все свои специи, и Лейси наблюдала за тем, как он добавляет кардамон, гвоздику и чили в сковороду. Он делал все с теми же театральными жестами, как когда украшал пирожные или готовил традиционный чай с хлебом, сливками и вареньем, и сконы. Ей нравилось наблюдать за ним. Когда готовила она, – что случалось крайне редко, – она пыталась сделать все как можно быстрее. Но Том заботился о каждом этапе процесса: от нарезания рыбы до того, как он мягко накрывал блюдо тестом.

– Ох, вино, должно быть, уже остыло, – сказала она, вскочив и достав его из холодильника.

Она налила им по бокалу.

– Будем, – сказал Том, поднимая бокал.

Она стукнула своим бокалом о его, вспомнив, как он пошутил с кусочками скона в их первую встречу. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

– Так чем ты занималась в свой выходной? – спросил Том, ставя бокал на стойку и возвращаясь к делу. – Чем-нибудь интересным? Или тебе просто нужно было уединиться подальше от местных сплетников?

Лейси замешкалась. Она не была уверена, стоит ли посвящать Тома в то, чем она на самом деле занималась. Она точно будет выглядеть странной. Но потом она вспомнила, что Тома, казалось, очень заинтересовала тайна погибших хозяев Честера. Быть может, и это дело его заинтересует.

Она решила рискнуть и рассказать ему.

– Я разговаривала с Клариссой. Дочерью Айрис.

Том вдруг замер с ножом над доской и обернулся на нее через плечо.

– Правда?

Лейси не удалось расшифровать, что значили его выражение лица и удивленный тон. Либо он решил, что она – полная маразматичка, либо ему действительно было интересно, что она узнала.

Она осторожно продолжила, предположив, что первый вариант более правдоподобен, чем второй.

– Суперинтендант Тернер случайно обмолвился, что она в полицейском участке, поэтому я отправилась туда, чтобы поговорить с ней. Я надеюсь разузнать какую-нибудь информацию, которая поможет мне очистить мое имя.

– Ты играешься в детектива-любителя?

Том положил нож и взял бокал с вином, облокотившись спиной о стойку. По его непринужденной позе она поняла, что он на самом деле заинтересован, и почувствовала себе увереннее.

– Да. Я не буду стоять в сторонке, пока моя репутация рушится.

– Правильно! – воскликнул Том. – Расскажи мне все. Что ты узнала?

Он улыбнулся ей ободряющей улыбкой. Наконец почувствовав, что он ее не осуждает, Лейси решила открыть ему всю правду.

– Я узнала, что Айрис завещала поместье своему камердинеру, а не детям.

– Ах да, я однажды что-то такое читал. Она всегда говорила, что ее обязанность как матери заключается в том, чтобы обеспечить своих детей всем, что им необходимо, чтобы достичь успеха в этом мире, а не дать им все готовенькое, – он пожал плечами. – Довольно щедро для женщины, которая сама пришла на все готовенькое.

– Я думаю, что знаю, в чем причина, – объяснила Лейси. – Айрис не была рада, что унаследовала поместье. Ее дочь сказала, что она первой воспользовалась изменением в законе о наследовании по мужской линии, и это привело к расколу в ее семье между ней, ее сестрой и племянником, который был бы следующим в очереди, если бы закон не изменили. Я могу лишь предположить, что она хотела уберечь своих детей от подобного расклада.

– Дельное замечание, – сказал Том. – Я не подумал об этом. Но оставить поместье камердинеру? Это точно приведет к вражде.

– Когда я говорила с ним, он сказал, что она относилась к нему, как к члену семьи. Это было странно.

– Ты и с ним говорила? – воскликнул Том.

Лейси поняла, что Том был не просто заинтересован, он был увлечен. И в его тоне, казалось, присутствовала нотка восхищения.

– Да, – сказала она, впервые зардевшись от гордости, а не от смущения.

Том вдруг вспомнил о своей кулебяке, стоявшей на стойке, и развернулся.

– Я действительно поражен твоей храбростью, Лейси, – сказал он, перенося блюдо в чугунную печь. Затем он взял свой бокал и сел на табурет за разделочный стол напротив нее. – Думаешь, ее убили из-за денег?

Он посмотрел ей в глаза с глубокой вдумчивостью и интересом.

Лейси не привыкла, чтобы кто-то так внимательно ее слушал. Уж Дэвид точно не баловал ее таким вниманием, по крайней мере, через несколько месяцев после свадьбы, когда волшебство померкло. С Наоми она не могла договорить предложение, чтобы та ее не перебила, а у мамы случались эмоциональные срывы, если обсуждалось что-то серьезнее погоды. Ну и, конечно же, была Саския, которая обычно целый день выкрикивала распоряжения, тщательно избегая зрительного контакта. За годы общения с ними она неосознанно привыкла считать, что ее слова не имели веса, и поэтому сейчас, когда кто-то смотрел ей прямо в душу, – кто-то без преувеличения роскошный – она испытывала бурю новых эмоций.

Она постукивала пальцами по стойке.

– Я имею в виду, что это было бы наиболее простым объяснением. Но камердинер казался поистине убитым горем. Нужно быть действительно хорошим актером, чтобы подделать такую скорбь.

– Значит, кто-то из детей? – предположил Том.

Лейси покачала головой.

– Ты сказал, все знали, что Айрис решила оставить их без наследства. Они бы не получили никакой выгоды от ее смерти.

– У нее могла быть неплохая страховка. Она же была очень богатой женщиной.

– Возможно, – сказала Лейси, обдумывая этот вариант.

– Или, может быть, кто-то пытался вынудить ее изменить завещание, – добавил Том. – Такое постоянно случается. Кто-то втирается старикам в доверие, просто чтобы убедить их оставить все деньги им.

– Это ужасно, – сказала Лейси.

– Люди бывают подлыми, – сказал Том.

Лейси взвесила его слова. Мог ли кто-то прийти в дом Айрис тем утром, чтобы заставить ее изменить завещание? Или обокрасть ее? Может быть, Лейси помешала ограблению. В этой истории чего-то не хватает.

Когда теории закончились, Том достал лососевую кулебяку со специями из чугунной печи – загрузив в нее десерт, чтобы приготовить его, пока они едят, – и поставил ее на стол перед ними.

Все разговоры об Айрис Арчер утихли, когда Лейси попробовала завернутую в тесто рыбу с рисом, приправленную кардамоном, гвоздикой и чили. Вкус был божественный. Лосось пропекся безупречно, его тонкий вкус идеально дополнялся необычной смесью приправ. Тесто напоминало то сочное, масляное, из которого Том готовил сконы, только было соленым. Все блюдо идеально дополнял чили, который вызывал жжение во рту, но в то же время был довольно мягким.

Когда они закончили с основным блюдом, Том достал из печи куинь-аман и положил небольшие испускающие пар конвертики слоеного совершенства на стол. Тесто взошло и разделилось на слои. Вкусовые рецепторы Лейси трепетали в предвкушении. Даже Честер поднял голову на запах.

– Выглядит чудесно, – сказала Лейси.

Она взяла один и откусила, слои теста захрустели у нее между зубами.

Лейси ощутила вкус карамелизованного сахара и сразу же поняла, что уже ощущала его раньше. Ее накрыли воспоминания. Но не об отце, а о не таком далеком прошлом: о медовом месяце с Дэвидом четырнадцать лет назад. Они провели две недели во Франции. Тогда стояла очень жаркая погода, а на небе не было ни облачка. Должно быть, они попробовали десерт в какой-то момент во время чудесных двух недель супружеского счастья.

На Лейси вдруг нахлынули эмоции.

– Все в порядке? – встревожено спросил Том.

Она положила печенье на тарелку, почувствовав себя глупо.

– Прости, кое-что вспомнила. О моем…

Она замолчала, задумавшись, хочет ли она говорить о своем бывшем с новым объектом интереса. Но это был Том. Он, казалось, был заинтересован во всем, о чем она говорила. В нем не были и толики осуждения.

– Моем бывшем муже, – продолжила она.

Том медленно кивнул, отпивая вино, чтобы потянуть время. – А я все думал, как это так, что ты одинока.

Лейси зарделась и поржала плечами.

– Теперь ты знаешь.

– Что ж. Я тоже разведен.

– Когда ты развелся? – спросила Лейси. – Если ты не возражаешь против такого вопроса.

– Вовсе нет. В прошлом году. А ты?

Лейси мысленно посчитала.

– Завтра будет две недели.

Том чуть не поперхнулся вином.

– Две недели? Как ты держишься? Я чувствовал себя пустой оболочкой в течение, по меньшей мере, первого месяца.

– Может, потому что разойтись с Дэвидом – как раз то, что мне было нужно, хоть я этого не понимала.

Она была поражена уверенностью, с которой произнесла эти слова. Все это время она считала, что ее вынудили развестись, и вся это поездка в Англию была попыткой справиться с неприятной ситуацией. Теперь она поняла, что это благословение. Она бы никогда не уехала, если бы ее не подтолкнули, и посмотреть только, какую жизнь она себе построила!

То есть Наоми была права. Не ультиматум положил конец их с Дэвидом отношениям…это действительно было ее решение.

Той поднял бокал.

– Аминь. Выпьем за это.

Лейси цокнула краем своего бокала о его и улыбнулась; чувства, пробужденные незваным воспоминанием о медовом месяце, исчезли. Теперь она чувствовала, что нет на свете чего-то, что было бы ей не по зубам.

Даже будь то дело об убийстве, в центре которого она оказалась.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Следующим утром Лейси решила пойти на работу по дорожке через пляж, которую обнаружила в свой первый день пребывания в доме на утесе. Нужно было разобраться с мыслями, и длинная прогулка с Честером – как раз то, что было нужно.

Поскольку маршрут отличался от того, по которому она следовала, когда добиралась автомобилем, она зашла кофейню, где заказала свой первый американо. Поддавшись ностальгии, она решила снова заказать напиток.

За стойкой была та же бариста, которая обслуживала ее в первый день. Присоединившись к небольшой очереди, Лейси дружески ей улыбнулась. Женщина прищурила глаза в ответ.

«Наверное, не помнит меня», – решила Лейси.

Но когда пришла ее очередь делать заказ, она была шокирован словами, слетевшими с уст этой женщины.

– А вы что здесь делаете? – сказала она с такой враждебностью, что Лейси опешила.

– Я просто хотела взять кофе, – сказала Лейси.

Женщина покачала головой.

– Я не буду вас обслуживать.

– Простите, что? – запинаясь, произнесла Лейси, потрясенная до глубины души.

– Я знаю, что вы сделали, – добавила женщина, практически шипя. – Вы убили Айрис Арчер.

Затем она взглянула на Честера.

– И украли собаку вместе с магазином садоводческих товаров!

Лейси была потрясена услышанным, всеми обвинениями в свой адрес. Но объяснять, что хозяева Честера погибли, было глупо, поскольку женщина, скорее всего, найдет способ обвинить Лейси и в этом!

– Вам здесь больше не рады, – закончила женщина. – Поэтому убирайтесь.

Лейси попятилась к выходу, сердце колотилось в груди. Какой кошмар. Как эти люди могут обвинять ее в таком чудовищном преступлении? Это было так ужасно.

Угнетенная, Лейси вылетела из магазина, Честер последовал за ней. Пока она неслась по брусчатке, спеша скрыться в своем магазине, Лейси чувствовала, будто все смотрят на нее.

К тому моменту, как она добралась до магазина, ее сердце выпрыгивало из груди. Она вошла внутрь, плотно закрыв за собой дверь.

Внутри она почувствовала себя немного лучше, но не спешила открывать жалюзи или переворачивать табличку с «закрыто» на «открыто». Вместо этого она выглянула через просвет в жалюзи, осматривая улицу на предмет переодетых полицейский, присланных суперинтендантом Тернером, чтобы следить за ней. Никого подозрительного она не заметила.

Успокоившись, Лейси решила, что пришло время открыть магазин, и открыла жалюзи, а затем подперла открытую дверь тяжелым металлическим пресс-папье. Честер, явно довольный, что все пришло в норму, занял свое место у стойки.

Лейси стояла у двери, глядя на улицу. Туда-сюда сновали утренние туристы, а также большое количество местных. Проходя мимо магазина, многие поворачивали головы и что-то шептали друг другу.

Кондитерская Тома напротив была, как обычно, полна клиентов, и модный магазин Тарин по соседству тоже не пустовал. Только магазин Лейси был обделен вниманием.

Чувствуя себя подавленной, Лейси поняла, как губительны будут слухи для ее бизнеса. Дело было не только в Тарин, сплетничавшей с парой-тройкой людей в «Коуч Хаусе», – теперь все в этом городе не доверяли чужачке. Люди на самом деле считали ее убийцей! Как скоро они достанут вилы и изгонят ее из города? Нужно было ускорить расследование, если она хотела иметь возможность не только сберечь свой магазин, но и, возможно, даже спасти его от поджога.

Чувствуя, как тело охватывает паника, Лейси услышала звонок мобильного. Достав его из кармана, она увидела на экране незнакомый номер.

Это заставило ее запаниковать еще сильнее. Что если человек, заваливший ее обвинениями по городскому телефону, теперь добрался и до ее мобильного? Она и так была на взводе, и еще одно обвинение в свой адрес было последним, что она сейчас хотела услышать.

Лейси осторожно нажала на зеленую кнопку и ответила на звонок, чувствуя, как перехватило дыхание.

– Лейси? – послышался мужской голос.

Акцент был знаком Лейси, но она никак не могла вспомнить, кому он принадлежал. Где она слышала его раньше?

Она нахмурилась, ощущая одновременно панику и любопытство.

– Да. Кто говорит?

– Это Найджел. Найджел Кинг.

Лейси ахнула. Камердинер Айрис? Человек, который был на третьем месте в ее списке подозреваемых? Зачем он звонит ей?

Но прежде чем она смогла произнести свой вопрос вслух, Найджел ответил на него.

– Вы можете приехать в поместье? Думаю, нам нужно поговорить.

*

Лейси не понимала, спятила ли она или просто в отчаянии, но она согласилась встретиться тем вечером с Найджелом в поместье Пенроуз.

Завершив звонок, она посмотрела на Честера. Собака настороженно посмотрела на нее.

– Что думаешь, мальчик? – спросила она. – Я спятила или в отчаянии?

Он склонил голову набок, поднял бровь и заскулил.

– И я так думаю, – ответила Лейси.

Завершив рабочий день, так и не дождавшись ни единого клиента, Лейси закрыла магазин, забрала машину из дома на утесе и направилась в поместье Пенроуз. Это был ее третий визит в поместье, и если в первый раз она испытала восторг, то теперь это место выглядело зловеще и недружелюбно. Лейси дрожала.

– Пошли, Честер, – сказала она, выходя из машины.

Английская овчарка выскочила следом и с удивительной синхронностью пошла рядом с ней вдоль дорожки мимо кустов роз к входной двери. В последний раз, когда она была здесь, Найджел обвинил ее в том, что это она убила Айрис Арчер. Вернуться сюда было очень глупо, но раз на кону стоит вся ее жизнь в Англии, есть ли у нее другой выбор?

Выпрямив плечи, Лейси поднесла кулак к двери и постучала. К ее удивлению, дверь распахнулась. Она нерешительно зашла внутрь и сразу же врезалась в кого-то. Найджел.

– Ой, – воскликнула она.

– Простите, – сказал он, поймав ее за локоть. – Я услышал, как подъезжает машина.

Лейси обернулась на свой старый Вольво.

– Наверное, двигатель довольно громкий, – предположила она, приглаживая одежду.

Найджел отошел от двери, жестом пригласив ее войти.

Пытаясь усмирить свое волнение, Лейси вошла. Вместе они прошли в гостиную.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – сказал Найджел.

Лейси аккуратно села на край элегантного дивана. Ей было жутко неуютно сидеть на мебели умершей женщины и говорить с тем, кто мог оказаться ее убийцей.

– Почему вы мне позвонили? – спросила Лейси, решив не тянуть и стараясь как можно быстрее покончить с этим.

– Я понял, что вы говорили правду, – сказал Найджел. – Коллекция предметов, которые Айрис хотела оценить, была там, где она ее оставила. Если бы вы убили ее в попытке присвоить дорогие коллекционные предметы, значит, вы не справились, поскольку не тронули ни одного из них.

– Спасибо, – облегченно произнесла Лейси. Хоть кто-то наконец одумался»

– Могу лишь принести свои извинения, – продолжил Найджел. – За то, что подозревал вас. Наверное, я поддался слухам.

Лейси смущенно поежилась. В конце концов, она тоже подозревала Найджела. Она записала его в список подозреваемых.

– Вы посмотрите на предметы? – спросил Найджел. – Айрис хотела, чтобы вы их оценили. В каком-то смысле это было ее последним желанием. Я считаю, что мы должны его исполнить.

Несмотря на настороженность, Лейси испытывала смущение. И любопытство, конечно же.

Найджел проводил ее по огромной, широкой лестнице в комнату, расположенную в передней части дома. Это был поистине королевский кабинет: один угол был занят большим столом с солидной настольной лампой, кипой бумаг и писем на нем. Книжный шкаф, забитый книгами в кожаном малиновом переплете, находился рядом с арочным проходом, видимо, ведущим в отдельный, более уединенный уголок кабинета. У больших окон стояла кушетка с небольшим столиком. Лейси представила, как Айрис сидела здесь, читая газету в лучах утреннего солнца.

– Вот, – сказал Найджел, открывая ящик комода в тон столу, рядом с котором он стоял. – Я хранил их все подальше от глаз ради безопасности, но эти предметы она отложила, чтобы показать вам.

Лейси ахнула от вида сверкающего содержимого. Казалось, в ящике было много вещей, среди которых была куча сияющих драгоценностей.

Найджел принялся аккуратно доставать каждый упакованный предмет, выкладывая их на стол в ряд. Среди них были часы, кольца и ожерелья – много вещей, в которых Лейси на самом деле не разбиралась, поскольку ее опыт ограничивался мебелью и утварью. У нее не было опыта в оценке ювелирных изделий.

– Я не могу это оценить, – призналась Лейси, ощутив тяжесть в желудке от понимания, что она была ужасно неподготовлена к заданию, которое перед ней стояло. – Не знаю, понимала ли Айрис, но я оцениваю утварь, а не украшения.

– Уверен, она знала, – заверил ее Найджел. – Она хотела, чтобы вы сделали это. Она настаивала. Она даже не хотела, чтобы я пошел в магазин поговорить с вами, но решила сделать это лично, увидеть вас своими глазами. Понимаете, Айрис очень доверяла своей интуиции и доверяла вам в этом деле. Я не хочу идти против ее воли и искать кого-нибудь другого. Пожалуйста. Это должны быть вы.

Лейси вспомнила, как Айрис стояла у нее в магазине и сказала ей, что она напоминает своего отца. Она почувствовала ком в горле. Лейси переполнила решительность, которой она не сама понимала. Ради отца. Ради Айрис.

– Ну что? – спросил Найджел? – Вы сделаете это?

Лейси кивнула.

– Сделаю.

Найджел заметно вздохнул с облегчением.

– Но это займет время, – прикинула Лейси, подумав обо всех антикварах, которых придется напрячь. – Придется сделать много звонков.

– В таком случае я принесу вам перекусить, – сказал Найджел, сразу приободрившись.

– Чай? Кофе? Печенье? Или свежевыжатый яблочный сок из нашего сада?

– А можно все сразу? – спросила Лейси, широко улыбаясь. – Как я сказала, это займет время.

– Не торопитесь, – сказал Найджел. – Я скоро вернусь.

Он вышел из комнаты, а Лейси плюхнулась в кресло за столом, растворившись в приятной работе.

*

Голос Перси Джонсона, знакомого Лейси из Мейфера, хрипел через динамик.

– Десять. Возможно, одиннадцать, если его продаст правильный аукционный дом. Тысяч фунтов, конечно же.

Лейси плотнее зажала телефонную трубку в руке, от удивления раскрыв рот, когда записывала карандашом цену кольца в список предметов.

Как и следовало ожидать, вещи Айрис Арчер оказались баснословно дорогими. Среди сокровищ Лейси обнаружила хрусталь и швейцарские карманные часы, которые стоили бы тысячи долларов в аукционных залах Нью-Йорка. Их ценность была очевидна даже неопытному глазу. Убийца не взял ничего, – все они были указаны в журнале, с которым она работала, – несмотря на то, что они лежали на видном месте. И поскольку ни один из предметов не был особенно редким, и отследить их можно было только по серийному номеру, который мог быть с легкостью стерт любым ловким продавцом магазина, деньги не были мотивом. Все это было очень странно.

– Скажи мне, Лейси, – сказал Перси в своей старческой манере с акцентом, настолько близким к королевскому, насколько Лейси могла представить, – а где ты нашла этот клад? – Это долгая история, – ответила Лейси, потерев морщину между бровями. – И немного сложная, чтобы сейчас ее рассказывать.

– Понимаю, – тепло ответил Перси. – Но если планируешь выставить это на аукцион, я очень заинтересован в том, чтобы приобрести некоторые вещи. Некоторые из них очень легко продать задорого!

– Ох, нет, я не буду выставлять их на аукцион, – объяснила Лейси. – Я лишь оцениваю. Но я могу сообщить тебе, в какой аукционный дом они отправятся, когда все решится.

– Спасибо, дорогая. Очень мило и заботливо с твоей стороны. Буду с нетерпением ждать весточки от тебя.

Лейси ответила на чрезмерную британскую вычурность Перси с американской простотой.

– А то!

Она положила трубку и выпрямилась в кресле. Все ее тело ныло после долгих часов, которые она провела в неудобной позе, полностью погрузившись в работу. На самом деле это было очень приятно. Лейси даже не заметила, как пролетело время. Она была «в потоке», в таком творческом дзене, в котором время перестало существовать. Возможно, у нее действительно были врожденные способности к оценке. Может, это было у нее в крови, досталось по наследству от отца. Эта мысль согревала ее.

Отчаянно нуждаясь в том, чтобы размять мышцы, она встала и похрустела шеей. Не помогло – она все еще болела. Нужно было браться за тяжелую артиллерию – позы из йоги. Йоге ее научила Наоми после своего «перерождающего» путешествия в Индию. Вернее, «научила» – не совсем подходящее слово. Правильнее будет сказать «заставила». Каждое утро на протяжении месяца она таскала Лейси в парк для того, чтобы поприветствовать солнце и попрактиковать положительные утверждения, пока не бросила всю эту духовную штуку после праздника на работе, на котором она буквально обпилась джина и вспомнила, как сильно любит алкоголь. Но Лейси тайком вынесла многое из этих занятий и часто возвращалась к практике, чтобы успокоить свою буйную душу.

Она сменила несколько поз, дыша в такт движением и успокаиваясь. Когда она делала «собаку мордой вниз», ее взгляд упал на арочный проем в стене, который она заметила через просвет между своими ногами. Ей стало любопытно, что он скрывает, поэтому она выпрямилась и, подойдя ближе, заглянула внутрь.

Небольшая комната на другой стороне была окутана темнотой, окно было закрыто красной велюровой шторой, которая была настолько плотной, что совершенно не пропускала свет. В комнате был диван и кресло, расположенные, как в кабинете у психолога, кофейный столик, растения и вазы. Одна из стен была занята большим камином, а напротив стояли большие старинные часы с кукушкой, выполненные из орехового дерева, которые выбивались из общего плана безмятежной комнаты.

Внимание Лейси сразу же привлекли часы. Ее отец обожал часы, и она подошла ближе, чтобы лучше их рассмотреть.

Они были прекрасны. Определенно ручной работы с орнаментом в виде переплетающихся роз, вырезанном на красном дереве умелым и искусным столяром. Маятник был выполнен из бронзы и неподвижно висел за стеклянной дверцей.

Лейси обернулась на звук открывающейся двери кабинета. Она направилась обратно через арочный проем в главную часть кабинета и увидела Найджела с еще одной чашкой горячего кофе для нее и мешочком корма для Честера под мышкой.

– Вот вы где, – сказал он, подавая ей чашку.

– Спасибо, – с благодарностью ответила она. – Я просто разминалась. Старинные часы просто восхитительны.

– Красивые, правда? – согласился Найджел, наполнив миску Честера и выпрямившись. – Я не помню всей истории, но они уникальны. К сожалению, они не работают. Никто не может их починить, потому что корпус закрыт, а ключ утерян. Однажды Айрис пригласила слесаря, чтобы он посмотрел их, тот был опытным антикваром, и он сказал, что если снимет замок, часы поцарапаются, и это снизит их стоимость на несколько сотен фунтов. Айрис решила, что лучше иметь неработающие часы, чем поцарапанные.

– Правильное решение, – сказала Лейси, подумав о том, что ее отец поступил бы точно так же, окажись он перед таким выбором.

Он считал, что порча антиквариата – это практически кощунство.

– Кроме того, они отлично служат арт-объектом.

Найджел посмотрел на стол, на все акриловые коробки, наполненные сокровищами, которые оценивала Лейси.

– Как продвигаются дела?

– Пока что у нас тут предметов на более чем сотню тысяч фунтов. А я еще и четвертой части не посчитала. Это правда, что она отдает все на благотворительность?

– Да, правда, – объяснил Найджел. – Она поклялась отдать все свое состояние на благотворительность. У нее был очень сильный моральный компас, и она осуждала право наследования. Она не хотела, чтобы ее дети почивали на лаврах, бездельничая и получая ежемесячные выплаты. У нее были племянники и кузены, которые жили так, выбрасывая деньги на азартные игры. Некоторые из них так и разрушили свои жизни. В этой семье есть тяга к азартным играм, и она не хотела допускать подобное поведение у своих детей. Поэтому никаких выплат и никакого наследования. Дети знали, что она ничего не оставит им после смерти. Если они хотели стать нейрохирургами или астронавтами, или кем бы то ни было, она оплачивала им учебу в престижном университете. Она платила за всех репетиторов и оборудование. За все. Даже если они передумывали, она никогда не жаловалась. Кларисса годами брала уроки игры на фортепиано у одного из лучших учителей, которых можно было нанять, а затем решила, что ей надоела музыка и она хочет стать скульптором! Новые курсы и обучение у лучших из лучших, и что же она решила изучать в университете? Бизнес!

Он вздохнул.

– Но Айрис никогда не жаловалась. Пока она видела в детях страсть, желание и трудолюбие, он делала все, что могла, чтобы помочь им. Но просто так платить им деньги? Никогда. Она была человеком принципа, – его голос надорвался от горя.

Лейси переполнилась сочувствием к нему.

– И как к этому отнеслись ее дети?

– Я, честно говоря, не верю, что они на самом деле верили ей. Бенджамин больше всех, казалось, был уверен, что закон защитит его право наследования. Уверен, он был потрясен, увидев завещание своими глазами, узнав, как точно оно было сформулировано, чтобы не оставить ни одной лазейки.

– Вы знакомы с ними? – спросила Лейси. – С детьми?

Найджел покачал головой.

– Не то чтобы хорошо. Дочь, Кларисса, живет в Лондоне, поэтому я встречался с ней пару раз, когда она приезжала навестить Айрис. Не могу сказать, что был очень ей рад. Казалось, каждый ее приезд заканчивался одинаково: она впадала в ярость, когда ее мать отказывалась купить акции или помочь ей выплатить долги. Сыновей я никогда не видел. Они живут за границей.

– Сыновей? Их двое? То есть у Айрис трое детей? – удивилась Лейси.

В статьях, которые она прошерстила, не было упоминаний о втором сыне. Один сын, одна дочь.

– Да, верно. У старшего сына бизнес в Южной Африке. Он – большая шишка с идеальной женой и тремя идеальными детьми, и родственники в Англии его совершенно не волнуют. Все, что его волнует, – это деньги и красивые женщины. Младший живет в Австралии, и, насколько я понимаю, он унаследовал тягу к азартным играм. Айрис не приглашала его в дом из-за его вспыльчивого характера. Однажды он влепил официанту пощечину за то, что тот пролил на него суп.

Лейси внимательно слушала.

– Почему в статьях нет упоминаний о третьем ребенке?

– Ах, – сказал Найджел, понимающе кивая. – За этим стоит целая история. Видишь ли, между Клариссой и младшим сыном довольно большая разница в возрасте. Восемь лет, если я не ошибаюсь. К тому времени, как он появился, Айрис получила судебный запрет на публикацию сведений о детях в прессе после того ужасного скандала с Бенджамином, когда директор школы завышал ему оценки, – чтобы убедиться, что школа и дальше будет получать солидные взносы, – и отвратительной историей с папарацци, которые преследовали Клариссу. Айрис после этого особенно опекала Генри. Его рождение не разглашалось в СМИ или в газетах, а его имя всегда скрывали от публики. Он ходил в другую школу, не в ту, где учились его брат и сестра. Насколько я понимаю, никто так и не узнал о его связи с именитым родом.

Лейси все больше интересовал третий загадочный сын, чем второй.

– И как Генри отнесся к этому?

Найджел с горестью усмехнулся.

– Ну, скажем так, именно поэтому он и уехал в другую часть мира, – он вздохнул. – Бедняжка Айрис. Сколько энергии потрачено зря. Она хотела для них как лучше, но все трое обернулись разочарованием. Ребята также плохо относились к сестре, потому что она была «единственной девочкой». Бен, должно быть, с самого начала заметил в Генри коварство, потому что использовал его как мальчика на побегушках. Генри делал все, что бы Бен ни попросил: разгромить вещи Клариссы, распустить о ней слухи, всякие гадости. Она очень беспокоилась по поводу всего этого и до сих пор посещает психолога, чтобы справиться с тревожностью. Было ли это воспитание или характер, я не могу сказать, но он так и не перерос свои подлые наклонности. По крайней мере, он перенес их в свою работу. Всю молодость он провел, отрываясь, но в конце концов остепенился, и, я думаю, его сеть магазинов для серфинга сейчас приносит ему неплохую прибыль.

– Думаете, сыновья приедут на похороны? – спросила Лейси Найджела. – Перелет из Австралии и Южной Африки в Великобританию, должно быть, длится вечность и стоит состояние. Учитывая то, что вы мне рассказали, похоже, что никто из них не любил свою мать настолько, чтобы проведать ее, пока она была жива, что уже говорить о похоронах.

– По стечению обстоятельств все трое были в Англии в момент ее смерти, – ответил Найджел.

Лейси замолчала. Что ж, теперь это было подозрительно! Трое детей богатой покойницы оказались в стране, где она жила, в день ее смерти?

Найджел, по всей видимости, уловил ее мысли, потому что он отрицательно покачал головой.

– Это не они. Я тоже так подумал, поверьте мне. Но нет. Генри был в Лондоне в двух часах езды отсюда, в гостях у Клариссы, в момент смерти Айрис согласно отчету коронера. Бенджамин был в Девоне на деловой конференции. Кларисса нехотя предоставила Генри алиби, – хотя, я полагаю, ей не очень хотелось этого делать, она бы предпочла увидеть, как он гниет в тюрьме, – а ключ-карта Бенджамина была зарегистрирована в отеле во время убийства.

– То есть у всех троих есть алиби, – сказала Лейси. – И полиция их проверила?

– Думаю, да, – ответил Найджел, слегка пожав плечами. – Правда, они, может быть, и ужасные люди, но я не думаю, что кто-то из них мог нарочно навредить матери. Кларисса так ранима, что ей потребовалось год посещать психотерапевта, чтобы справиться с горем после того, как их собаку, любимца семьи, усыпили. Она теряет сознание при виде крови. Она закрывает глаза, если по телевизору показывают труп! Я сомневаюсь, что она бы пережила увидеть его вживую, а уж тем более убить кого-то сама. Бенджамин тоже не причинил бы матери вреда. Он больше склонен к манипуляциям. Он приверженец пословицы «не злись, но разозли обидчика». Если бы он хотел навредить матери, то сделал бы это с помощью исков и грубых слов, но не физического насилия.

А Генри… – он выдержал паузу. – Что ж, исходя из того, что рассказывала мне Айрис, Генри был жестоким в прошлом. Но она списывала это на стресс в связи с его игровой зависимостью. С тех пор, как он женился, остепенился и начал свой серферный бизнес, он стал намного спокойнее. Если бы Генри злился на мать, он, скорее, просто отдалился бы от нее. Именно так он и сделал.

Он снова пожал плечами.

– Дети вне подозрения. Хотя бы потому, что они ничего не получили бы от смерти матери.

Лейси обдумывала его слова, цепляясь за любопытные факты, которые узнала, и мысленно добавляя их к своим записям. Вместе с ней и Найджелом все трое детей, вероятнее всего, будут главными подозреваемыми для полиции, но, судя по всему, доказательств было достаточно, чтобы всех их оправдать.

В этот момент Лейси услышала шорох колес по гравийной дорожке за окном. Она посмотрела на Найджела и нахмурилась.

– Похоже, у нас гости, – сказал он с любопытством, подходя к окну, чтобы посмотреть, кто там.

Затем он ахнул и взглянул на Лейси.

– Ты не поверишь. Это они! Дети!

Лейси понеслась к окну и, выглянув, увидела два автомобиля, припаркованных на дорожке. Из них вышли трое детей покойной Айрис Арчер.

«Так, так, так, – подумала Лейси. – Все становится очень интересно».

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

К тому времени, как Лейси с Найджелом спустились в коридор, дети Айрис уже колотили в дверь. Камердинер открыл им. Все трое явно были в паршивом настроении, что читалось по их хмурым лицам.

Они ворвались внутрь, оттолкнув Найджела, не дождавшись даже приглашения войти.

Лейси отошла назад, Честер тихо заскулил у ее ног, но Кларисса ее заметила.

– А она что здесь делает? – требовательно спросила она.

Сыновья также посмотрели на Лейси.

– Кто она? – спросил младший.

Его кожа имела бронзовый оттенок, и было понятно, что он только недавно прилетел в Англию из Австралии.

– Антиквар! – с негодованием воскликнула Кларисса. – Полиция думает, что она – убийца матери!

Лейси оставила это без внимания, но Найджел встал на ее защиту.

– У полиции есть несколько подозреваемых, – спокойно объяснил он. – Ваша мать лично наняла Лейси. Она доверяла ей, поэтому и я доверяю.

Дети пристально посмотрели на нее. Ситуация была очень напряженной, и Лейси хотелось находиться где угодно, лишь бы не здесь.

– Пожалуйста, – запинаясь, произнес Найджел. – Вы знаете, что вам больше не позволено здесь находиться. Это не ваш дом, это моя частная собственность, и вы вторглись на нее.

– Еще нет, – сказал Бен, размахивая какими-то бумажками перед лицом Найджела. – Видимо, ты невнимательно читал завещание. Там есть оговорка! Нам принадлежит все, что было нашим, когда мы были детьми, и у нас есть право заходить в дом, чтобы получить доступ к нашим вещам. Ты не можешь препятствовать нашему доступу к вещам, которые являются нашими по праву.

Лейси размышляла о характере этих троих, которые ворвались в дом и стали требовать свои старые игрушки. Они не казались сентиментальными личностями, и ей стало любопытно, почему они так упрямо хотели завладеть старыми вещами. Конечно, был шанс, что некоторые из этих вещей были ценными, – как винтажные ежегодники, которыми Лейси зачитывалась в старом магазине своего отца, – но даже они не принесли бы им большую прибыль. Неужели они были так решительно настроены получить прибыль от особняка их усопшей матери, что согласны были получить хоть что-то, лишь бы не остаться ни с чем?

Найджел бросил Лейси взгляд, по которому было понятно, что он прекрасно знал об оговорке в завещании, и тяжело вздохнул.

– Вы очень внимательно прочитали завещание, – сказал он, поджимая губы. – Поэтому я полагаю, что вам известно о существовании журнала с перечнем вещей, и требуется присутствие адвокатов, которые подготовят документы касательно того, кому и что достанется.

Лейси вспомнила об аккуратном журнале, с которым она работа.

Бен приблизился к лицу Найджела. Честер зарычал.

– Тогда мы просто посмотрим, – сказал Бен сквозь зубы.

Найджел держался гордо, несмотря на угрожающее поведение.

– Пожалуйста, – ответил он.

Трое детей Арчер, фыркнув, пронеслись мимо него и рванули вверх по лестнице.

Лейси встретилась с Найджелом взглядом, и они оба последовали за ними.

– Приглядывай за ними, – украдкой шепнул Найджел, когда они поднимались по лестнице. – Мы должны убедиться, что они не умыкнут чего-нибудь. Зная их, они могут украсть что-нибудь, а потом подать на меня в суд за ограбление.

Лейси кивнула.

Они зашли в детскую. Дети уже сновали туда-сюда, изучая вещи.

– Где старинные часы с кукушкой? – требовательно спросил Бен. – Они стояли здесь!

Он жестом указал на квадрат на полу, отличавшийся по цвету от остального деревянного покрытия, размером и формой идеально подходящий для часов, которыми Лейси восхищалась всего несколько минут назад.

Так вот зачем они пришли! Уникальные часы явно стоили состояние, даже в нерабочем состоянии. Кто-то из них, видимо, понял, что это лучший способ получить хоть какие-то деньги от матери.

– Айрис перенесла их в кабинет, – спокойно объяснил Найджел. – Они среди предметов, которые она хотела оценить и продать.

Его слова привели Лейси в замешательство. Она думала, что Айрис наняла ее, чтобы оценить полный ящик украшений и ничего больше, точно не редкие старинные часы. Неужели Айрис хотела, чтобы она сделала значительно большую работу, чем заставил Найджел заставил ее подумать?

Она молчала, не желая подливать масла в огонь и признавать свое невежество, вместо этого решив поддержать Найджела перед этими разъяренными людьми.

– Проведи меня туда, – потребовал Бенджамин. – Они наши.

Он казался беспокойным. Лейси было интересно, почему эти часы так для него важны, помимо факта, что они явно были самым ценным предметом в детской.

«Он жадный до денег, – отметила Лейси. – Он так же зависим от них, как Генри в свое время был зависим от азартных игр».

Найджел оставался равнодушным перед лицом неистовой ярости Бенджамина.

– Вы не можете взять часы, – сказал он.

– Почему нет? – вмешался Генри.

Лейси про себя отметила, что он впервые за все время заговорил. В отличие от родственников, он казался довольно спокойным снаружи. Ничто не указывало на прошлые злые наклонности, о которых упоминал Найджел. На самом деле, если бы ей пришлось угадывать, у кого из братьев было мятежное прошлое, она бы подумала на Бенджамина, у которого злость сочилась из каждой поры. Генри же казался изможденным. Во время напряженной перебранки в поместье его румяная кожа побелела, отчего он приобрел нездоровый вид. Из всех троих он единственный выглядел так, будто на самом деле скорбел.

Лейси снова переключилась на разговор.

– В завещании очень четко все написано, – говорил Найджел Бенджамину. – Вы имеете право на все, что находится внутри детской.

– Неправда, – выпалил Бен. – Мы имеем право на все, что принадлежало нам, когда мы были детьми.

Это противостояние было крайне неудобным.

– Айрис переписала оговорку, – закончил Найджел.

Тишина повисла, словно воздушный шар.

– Что? – спросила Кларисса мягким тоном, разительно отличавшимся от резкого тона ее брата.

Она едва ли напоминала ту женщину, с которой Лейси встретилась в переулке. Она была бледна, как Генри, с такой же тоской на лице, как и у ее брата. Генри был сдержанным и практически не проявлял признаков агрессии, когда-то свойственной ему. В отличие от них, их грозный старший брат не проявлял никаких признаков скорби. Лейси мысленно отметила все свои идеи и подозрения.

– Оговорку переписали? – спросил Генри, словно не до конца понимая, что это могло значить.

Найджел кивнул.

– Да. Ее юрист приходил за день до ее смерти. Эта оговорка была переписана таким образом, чтобы ее нельзя было неправильно истолковать.

«Неправильно истолковать? – горестно подумала Лейси. – Скорее, намеренно перекрутить»…

Трое детей замолчали от потрясения.

– Она действительно была о нас такого низкого мнения, – наконец сказала Кларисса. Она сложила руки на груди, а на лице ее была написана горечь.

«Небезосновательно, – подумала Лейси с оттенком сухой иронии. – Учитывая, как вы себя ведете»…

– Я не верю тебе, – сказал Бен Найджелу обвинительным тоном. – Уверен, мать изменила завещание, а затем ты сам переместил часы, чтобы они не находились в комнате, и ты мог продать их и получить деньги.

Найджел покачал головой.

– Уверяю вас, я не получу прибыли от продажи любой из вещей Айрис. Деньги пойдут на благотворительность. Все до последнего пенни.

Лейси не знала, чему верить. Старинные часы были очень большими для небольшого уголка в кабинете, не говоря уже о том, что они не работали. Неважно, переставила ли их туда сама Айрис, или же Найджел сделал это после ее смерти, причина была одна: не допустить, чтобы они достались детям.

Но почему? Почему женщина приложила столько усилий, чтобы дети ничего не получили после ее смерти? Потому что боялась, что деньги их испортят? Или потому что хотела уберечь их от распрей и драмы, которая разрушила ее семью, когда она была ребенком?

Какими бы ни были намерения Айрис, Лейси вдруг почувствовала облегчение, что родилась в небогатой семье; единственными вещами, о которых ей с Наоми пришлось бы спорить в случае смерти их матери, были бы телевизор с плоским экраном и двухстворчатый холодильник.

Кларисса и Генри опустили глаза, но Бенджамин держал подбородок высоко и смотрел прямо на Найджела.

– Мы еще вернемся, – наконец сказал он. – И приведем адвоката.

– Думаю, это к лучшему, – ответил Найджел.

Все трое вышли из комнаты, и Найджел с Лейси последовали за ними, когда они понеслись вниз по лестнице и вылетели через дверь, громко хлопнув ею за собой.

Лейси была ошеломлена произошедшим. Она чувствовала себя так, будто находится среди руин после урагана.

– Какие приятные люди, – сказала она.

Найджел повернулся к ней.

– Прости за это Лейси. Ты не должна была стать свидетелем такого поведения. Прости, что втянул тебя в это.

Лейси сложила руки на груди.

– Ты имеешь в виду оценку старинных часов?

Он кивнул.

– Это я их переместил. По указанию Айрис, стоит добавить. И, видимо, как раз вовремя, – он покачал головой. – Я должен был быть с самого начала честен с тобой о том, что Айрис хотела от тебя. Она хотела, чтобы ты оценила все в этом доме, чтобы продать это с аукциона и направить деньги на благотворительность. Украшения должны были стать пробным заданием, чтобы понять, подходишь ли ты для этой работы. Но я абсолютно уверен, что она точно наняла бы тебя, чтобы ты продолжила. Так что скажешь? Ты оценишь остальную мебель?

– Что ж, – сказала Лейси, вспомнив обо всех дверях, которые она видела, за каждой из которых, должно быть, скрывалась комната доверху набитая сокровищами. – Это очень большая работа в довесок к моему магазину.

– Пожалуйста, – добавил он. – Ты видела, что представляют из себя дети. Они стервятники. Я уверен, что они попробуют отыскать лазейку в завещании, чтобы завладеть вещами, которые не принадлежали им в детстве. Ты же видела, как они повели себя с часами, господи помилуй! Я думал, что Айрис переборщила, когда попросила меня перенести их в кабинет. Но теперь я понимаю, почему она так поступила.

Лейси переполняло сочувствие к Найджелу. Он действительно скорбел, больше, чем Бенджамин и Кларисса, ее родные дети, которые, видимо, справлялись со смертью матери с помощью злобы и враждебности.

– Хорошо, я сделаю это, – сказала она.

Найджел вздохнул с заметным облегчением.

– И выставишь все на аукцион?

– На аукцион? – повторила она.

Она раскрыла было рот, затем закрыла его, не в состоянии вымолвить ни слова от удивления. Она мечтала провести аукцион – и вот она, возможность!

– Я? – нерешительно спросила она, вдруг почувствовав себя неловко.

– Вы, – ответил Найджел, утвердительно кивнув. – Нельзя терять ни минуты. Дети, наверное, уже звонят адвокатам, пока мы разговариваем, пытаясь найти лазейку, которая позволит им выцедить из поместья все вопреки выраженному желанию Айрис. Номер адвоката, который занимается делами поместья, у меня на быстром наборе. Давайте я позвоню ему и узнаю, сможет ли он проконтролировать передачу.

– Сейчас? – воскликнула Лейси.

Все происходило слишком быстро. С одной стороны, перед Лейси открылась очень волнующая возможность для карьеры. Однако обстоятельства были, мягко говоря, жуткими, и вся эта срочность пугала ее.

– Может быть, я подумаю об этом денек, – сказала она. – В доме же есть система безопасности? Вы сможете не подпускать к нему детей один вечер.

Найджел покачал головой и твердо сказал:

– Все, что им потребуется, чтобы попасть внутрь, – это позвонить замочнику. Ни один человек в Уилдфордшире не задумается над тем, должны ли дети иметь доступ к дому или нет. А даже если бы и задумался, кто в здравом уме сможет перечить Бенджамину? Ты видела его, – он выглядел безумно. – Лейси, мы должны перевезти все в твой магазин для сохранности. Здесь небезопасно.

Лейси пришлось признать, что он прав. У нее была специальная страховка на антикварные предметы. И ей не терпелось приступить к оценке предметов, которые были для нее так же притягательны, как кольцо для Голлума. Но не станет ли Лейси мишенью, если перевезет вещи Айрис в свой магазин? Найджел, видимо, предполагал, что дети способны на воровство, и пока никто из них не знал, где она работает. Как быстро это изменится?

Но измученное выражение лица Найджела заставило Лейси принять решение.

– Хорошо, я подержу их у себя. И узнаю все, что смогу, о том, как проводить аукционы.

Найджел пожал ее руку в знак благодарности.

– Спасибо, Лейси. Я бесконечно вам благодарен.

Лейси с достоинством приняла благодарность, хоть и чувствовала себя жутко неловко в сложившейся ситуации.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

В тот вечер Лейси сидела на полу своего магазина, скрестив ноги. Он больше не пустовал, а был заполнен до предела наиболее ценными предметами из поместья Пенроуз.

Все случилось так быстро: Найджел связался с адвокатом, организовал специальную доставку, подписал все бумаги, и большой фургон для перевозки мебели доставил все из поместья в ее магазин. Лейси чувствовала, будто моргнула – и магазин наполнился предметами.

Только когда суматоха улеглась, Лейси смогла начать инвентаризацию. На некоторые предметы Айрис ее специальная страховка не распространялась. Например, на золотую греческую арфу. От знакомого специалиста по редким музыкальным инструментам в Суффолке она узнала, что лишь несколько специализированных компаний могут застраховать такой редкий и привлекательный предмет.

А еще были уникальные, единственные в своем роде старинные часы ручной работы. Лейси даже не представляла, с чего начать, чтобы застраховать их.

Она сидела, рассматривая акриловые коробки, полные сокровищ, а затем посмотрела на Честера, который лежал рядом с ней, прижавшись боком к ее левому колену так, что она чувствовала его ровное, ритмичное дыхание.

Он был очень терпеливым спутником, подумала Лейси, учитывая, каким хаотичным было сейчас ее расписание.

Окинув взглядом лежащие перед ней сокровища, она подумала об их прежней владелице. Айрис Арчер. Ей было интересно, был ли, в конце концов, мотив у ее детей. Даже если всем было известно, что они ничего не унаследуют, Найджел сказал, что Бенджамин был уверен, что закон будет на его стороне как наследника по мужской линии. По меньшей мере, он думал, что получит что-то после смерти Айрис, и, казалось, именно он был инициатором рейда в детской. Но если он убил мать ради богатства, помешает ли ему какой-то журнал получить сокровища Айрис? Он должен был быть полностью уверен, что закон будет на его стороне, чтобы рисковать всем, что имеет. Не было бы проще украсть предметы и изменить журнал, чем рисковать, предполагая, что оговорку в завещании можно интерпретировать в свою пользу?

И, кроме того, неужели несколько тысяч фунтов стоили того, чтобы убить свою родную мать? Бенджамин и так был успешным бизнесменом. Он, должно быть, ежедневно зарабатывал сотни тысяч. Хотя она и понимала силу зависимости, – которая, по словам Найджела, была у них наследственной, – что-то явно не складывалось.

– Думаю, рассматривая их всю ночь, я не найду ответов, – сказала Лейси со вздохом, пробежав глазами по всем драгоценностям.

Она позвонила Перси Джонсону, своему знакомому антиквару из Мейфера, по поводу аукциона, и он согласился помочь ей оценить предметы с помощью видеочата. Она была так взволнована этим, что хотела провести его прямо сегодня, но она не могла заставлять пожилого человека бросит все и уделить ей время, поэтому пришлось набраться терпения.

Честер заскулил в ответ на ее слова. Она посмотрела на него и погладила по голове.

– Ты просто хочешь на прогулку, да?

Его глаза понимающе загорелись, и он с энтузиазмом завилял хвостом. Лейси не смогла сдержать смешок.

– Ладно, ладно. Я перестану рассматривать и спрячу эти вещи.

Она взяла коробки и сложила их в сейф. Затем убедилась, что задняя дверь надежно заперта, и направилась к выходу, закрывая и занавешивая все по пути.

В магазине Тарин все еще горел свет, но в кондитерской Тома было темно. Лейси смутно вспомнила, что по четвергам он играет в бадминтон.

Она направилась к машине, но вдруг услышала, как Честер зарычал.

Она обернулась. Пес стоял у магазина, от которого она только что отошла, уставившись на жалюзи и рыча.

Нахмурившись, Лейси поспешила к нему.

– В чем дело, Честер? – спросила она.

Он громко и настойчиво залаял. Лейси услышала звук, исходящий из магазина. Громкий удар. Звук разбивающегося стекла.

– Если Тарин опять перевернула мои баки… – сказала Лейси вслух, метнув взгляд в сторону ярко освещенного магазина, – значит, она доигралась.

Она неуклюже открыла жалюзи и подняла их. Затем отперла дверь и поспешила внутрь, но Честер обогнал ее и с лаем понесся вперед.

По пути в аукционный зал Лейси ощутила порыв холодного ветра в лицо. На полу были разбросаны кусочки стекла, в которых отражался лунный свет.

Она ахнула, увидев, что задняя дверь приоткрыта, а поверхность ее расщеплена, будто кто-то открывал ее ломом. Это была не Тарин…точно не она!

Вдруг что-то зашевелилось. Человек в маске выскочил из-за сейфа и промчался через комнату к задней двери. Это было похоже на сцену из фильма ужасов, и Лейси застыла на месте. Но Честер бросился в бой. Он рванул вперед и напрыгнул на фигуру.

– Осторожно! – закричала Лейси.

Незнакомец мог быть вооружен. Она не хотела, чтобы пес поранился.

Но Честер проигнорировал ее предупреждение.

Он прыгнул, обнажив челюсти, и вцепился взломщику в лодыжку. Лейси услышала крик и по голосу поняла, что это определенно был мужчина.

Он начал дергать ногой, пытаясь отогнать Честера. Лейси увидела, как что-то длинное и металлическое сверкнуло в лунном свете. Лом. Он собирается ударить собаку!

– Честер! – рявкнула Лейси, на этот раз не вопя, а приказывая.

В этот раз пес послушался. Он отпустил ногу мужчины.

Мужчина отпрянул, опустив руку, в которой был лом. Затем он прошмыгнул в сломанную дверь.

– Стоять! – приказала Лейси Честеру, поскольку тот, казалось, собирался броситься вдогонку. – Оно того не стоит. Пусть уходит.

У Лейси сердце ушло в пятки. Значит, охота началась. Только вместо вил толпа взялась за ломы.

*

Лейси заметила мигающие синие огни на другом конце длинной главной улицы. Резкие, яркие огни выглядели так неуместно на милой старинной улочке под красивыми гирляндами из тканевых флажков. Эта охота на ведьм, в центре которой она оказалась, рушила всю идиллию.

Когда полицейская машина приблизилась, Лейси помахала руками, чтобы остановить ее, и она припарковалась у тротуара. Водительская дверь открылась, и из машины вышла старший следователь Бет Льюис. Со стороны пассажира, медленно и невозмутимо выпрямившись, будто его ничто не тревожит, появился широкоплечий суперинтендант Тернер.

Он повернулся и пристально посмотрел на Лейси. У нее сердце ушло в пятки.

Она позвонила в полицию, чтобы сообщить о взломе, – сперва по ошибке набрав 911, поскольку была сбита с толку и паниковала, а затем вспомнив, что в Великобритании нужно звонить 999, – и ожидала, что они пришлют обычных дежурных полицейских. Вместо этого лично приехали два детектива. Было очевидно, что они подозревают, будто Лейси все подстроила. Они и так думали, что она убийца, поэтому с легкостью могли поверить в то, что она подстроила взлом собственного магазина.

– Мисс Дойл, – сухо сказал суперинтендант Тернер, наклонив голову, а затем снова выпрямившись.

– Добрый вечер, – сказала Лейси, потирая плечи в попытке согреться от холодного вечернего воздуха и ледяного тона суперинтенданта Тернера.

– Вы звонили по поводу взлома? – спросил он таким тоном, словно читал телепрограмму.

Она кивнула.

– Что украли? – спросил суперинтендант Тернер.

– Ничего, – ответила Лейси. – Я засиделась допоздна. Я буквально только что закрыла магазин, когда услышала, как кто-то ворвался через заднюю дверь. Должно быть, он ждал, пока я уйду. Я быстро вернулась, и он не успел ничего взять. Если он вообще ради этого ворвался. Здесь многие настроены против меня, поскольку считают, что я преступница, благодаря вам.

Суперинтендант проигнорировал ее выпад. Его глаза рыскали с металлических жалюзи, которые она полностью подняла, к витринным окнам с двойной рамой и двери.

– Вы услышали, как кто-то ворвался, через двойную раму и толстый слой металла? – сухо спросил суперинтендант Тернер.

Лейси стиснула зубы.

– Честер услышал, – она жестом указала на верного компаньона, который покорно сидел у ее ног. – Он начал лаять и предупредил меня.

Суперинтендант Тернер посмотрел на Честера пустым взглядом.

– Собака? – его тон был бесстрастным. – Пес спас ситуацию?

– Да, собака, – кратко ответила Лейси. – Он очень умен.

– А Лесси сможет опознать преступника среди линейки подозреваемых? – спросил суперинтендант Тернер сухо и с оттенком сарказма.

Он не улыбнулся даже собственной шутке.

Лейси еще сильнее сцепила руки на груди. Она решила не поддаваться на провокации.

– Хотите зайти?

Старший следователь Льюис ответила, глядя то на суперинтенданта, то на Лейси, будто ее немного смущала обстановка:

– Да, пожалуй. Можете показать, откуда он зашел?

Из них двоих она была более дипломатичной. Лейси не могла сказать, что ей нравилась эта женщина, но она нравилась ей куда больше, чем суперинтендант Тернер.

Лейси провела двух детективов через главный вход в аукционный зал, где задняя дверь, замок на которой был сломан ломом, со звуком ударялась о раму из-за ветра. Кусочки стекла из разбитого окна были разбросаны по полу.

– Значит, дверь взломали, – сказал суперинтендант Тернер, глядя на расщепленную деревянную раму. – Но он также разбил окно?

– Полагаю, окно разбилось от удара двери о стену, когда ее взломали, – ответила Лейси.

– Ох, вы предполагаете? – равнодушно сказал суперинтендант Тернер.

Старший следователь Льюис вмешалась:

– Вы сказали, что помешали взломщику. Вы видели его?

– Только силуэт. Он прятался за сейфом, – она указала в его сторону.

– Он? – спросила старший следователь Льюис.

Лейси кивнула.

– Честер укусил его. Он закричал, и это определенно был мужчина.

– Я позвоню в больницу, узнаю, не обращался ли кто с укусом собаки, – сказала старший следователь Льюис.

Суперинтендант Тернер утвердительно кивнул.

– Вам повезло, что вы в Великобритании, – сказал мужчина Лейси. – На вас бы подали в суд, если бы собака укусила кого-то в США, верно? Страна судебных исков и все такое.

Он пытался вывести ее из себя. Она не собиралась поддаваться.

– Значит, он выскочил отсюда? – сказал суперинтендант Тернер, постучав кулаком по металлическому сейфу. – Он за этим пришел?

– Возможно, – ответила Лейси. – У него в руках был лом, так что, возможно, он собирался попытаться открыть его.

– Что здесь хранится?

– Драгоценности, – сказала Лейси.

– Это обычное дело для антикварного магазина? Хранить драгоценности в сейфе?

– Это обычное дело для любого магазина – хранить мелкие ценные вещи в сейфе.

– Верно. Но я к тому, что ему нужна была именно эта вещь. По какой-то причине выбрали именно ваш магазин. Возможно, причина кроется в содержимом сейфа.

Лейси на самом деле не хотела раскрывать правду. Это явно выглядело бы очень подозрительно. Но скрывать информацию от полиции – не лучший вариант.

– Там украшения Айрис Арчер, – напряженно сказала Лейси. – Ее камердинер поручил мне оценить их и выставить на аукцион?

– Это так? – спросил суперинтендант Тернер своим обычным сухим тоном.

Старший следователь Бет Льюис прервала их.

– Я предупредила больницы, чтобы они сообщили нам, если кто-то обратится в приемное отделение с собачьими укусами. Что у нас тут?

– Мисс Дойл только что сообщила, что ее сейф забит украшениями убитой женщины.

Старший следователь Льюис метнула взгляд на Лейси.

– Я объясняла, что выставляю их на аукцион, – сказала Лейси, понимая, что, должно быть, выглядит сейчас чрезвычайно подозрительно. – Айрис завещала поместье своему камердинеру, но ее дети пытаются заполучить все, что имеет ценность. Он попросил меня забрать вещи на хранение до проведения аукциона, чтобы затем передать деньги на благотворительность, как завещала Айрис. У меня есть бумаги, подписанные юристом и подтверждающие это.

– Вы получите процент как организатор аукциона, верно? – спросила старший следователь Льюис, полностью игнорируя слова Лейси о бумагах. – Процент от продаж?

Она была права, – хотя они с Найджелом пока не обсуждали конкретную сумму – и Лейси понимала, как однозначно это выглядело в их глазах: она могла не только украсть украшения из поместья Айрис, но и собиралась получить от них прибыль в любом случае.

– Камердинер знает, что они здесь, – сказал суперинтендант Тернер. – Может, это он вломился в магазин.

Лейси отрицательно покачала головой.

– Найджел? Не может быть. Если это был кто-то, связанный с поместьем, наверняка стоит подозревать кого-то из детей. То есть сыновей, потому сто взломщик был мужчиной.

– Кажется, вы очень близко сдружились с камердинером, раз называете его по имени. Может, вы вместе затеяли все это. Процент от продажи драгоценностей. Дополнительные деньги от страховой аферы. Адвокат также может быть замешан. Поверьте, мы не раз сталкивались с нечестными адвокатами.

Лейси нахмурилась; ярость нарастала с каждой секундой.

– Может, вам стоит проверить его ногу на предмет следов от зубов? И проверьте ноги сыновей, раз уж на то пошло.

– Ох, не волнуйтесь, проверим, – сказал суперинтендант Тернер. – Есть еще рекомендации касательно того, как мне делать мою работу?

Этот комментарий разозлил даже старшего следователя Льюис.

– Думаю, у нас достаточно информации, чтобы продолжить, – сказала она и захлопнула блокнот, дав понять, что они закончили. Она вручила Лейси визитку. – Вот номер службы, в которую мы рекомендуем обратиться для ремонта после взломов. Они делают все очень быстро.

– Спасибо, – сказала Лейси, благодарная, что хоть один из детективов не был настроен против нее.

Они вернулись в главный зал магазина.

– Небольшой совет, – обратился суперинтендант Тернер к Лейси, направляясь к выходу. – Не продавайте ценности в ближайшее время. Они могут быть уликами как в деле о взломе, так и в деле об убийстве Айрис Арчер.

– Если они могут быть уликами, вам, вероятно, следует получить ордер, чтобы забрать их на хранение, – ответила Лейси, вдруг обеспокоенная тем фактом, что ее отпечатки были повсюду на пластиковых контейнерах, в которых лежали украшения, а благодаря акриловой поверхности, они, должно быть, отлично сохранились.

– Слушайте, – резко сказал мужчина, напомнив Лейси о том, как раскрыл ее по телефону. – Вы и без меня понимаете, как это будет выглядеть, если вы проведете аукцион прямо сейчас. В глазах общественности, я имею в виду.

– Вы имеете в виду общественность, которая и так считает меня убийцей благодаря вам?

Он подошел ближе, что выглядело угрожающе и застало Лейси врасплох. Честер зарычал.

– Я получу судебный запрет, чтобы остановить вас, – процедил он сквозь зубы.

– Он вам не потребуется.

Он отступил.

– Рад это слышать.

Они покинули магазин, старший следователь Льюис посмотрела на Лейси извиняющимся взглядом. Суперинтендант Тернер вышел, не оборачиваясь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

«Тук-тук».

Лейси выглянула из-за прилавка магазина и увидела Тома, стоящего в дверном проеме со своей плетеной корзинкой в руках. Запах свежих круассанов разлетелся по магазину, заставив слюнные железы Лейси немедленно отреагировать, что было облегчением; пережитый стресс плохо отразился на ее аппетите.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она Тома, сразу же повеселев, как только увидела его.

Сегодня снова не было ни единого посетителя. Люди не приходили даже, чтобы погладить Честера.

– Хотел посмотреть, как ты тут, – сказал Том, заходя в магазин, и поставил корзинку на прилавок. – После взлома.

Лейси вздохнула.

– В этом городе ничего не скроешь?

– Боюсь, что так, – сказал Том. Он закусил губу и вручил Лейси лист бумаги размером со страницу романа. – Я нашел это в почтовом ящике кондитерского магазина этим утром. Это разослали по всем магазинам на главной улице.

Нахмурившись от любопытства, Лейси взглянула на брошюру. В правом верхнем углу на глянцевой белой бумаге была напечатана темно-синяя эмблема местной полиции Уилдфордшира. По центру на баннере в желто-черную полоску большими красными буквами было написано «ВНИМАНИЕ».

У Лейси сердце ушло в пятки.

– В вашем районе был совершен ВЗЛОМ С ПРОНИКНОВЕНИЕМ, – прочитала она вслух. – ПОЖАЛУЙСТА, будьте внимательны. ЗАЩИТИТЕ свое имущество, следуя этим простым правилам.

Лейси скомкала бумагу, не стал даже читать маркированный список, и вновь посмотрела на Тома.

– Какого черта? Они практически провозгласили меня нарушителем порядка! Как полиция может такое делать?

Том посмотрел на нее с сочувствием.

– Это привычное дело в наших краях. Естественно, предполагается, что имя жертвы не разглашается, но мне понадобилось не более пяти секунд, чтобы понять, что это был твой магазин. Мне жаль. Надеюсь, это хоть немного поможет.

Он достал из корзины заварник и поставил его перед ней. Из его носика исходил пар.

– Там спиртное? – пошутила она.

Том достал две фарфоровые чашки из корзины и налил в них чай.

– Нет, это классический «Английский завтрак», но уверяю, он поможет тебе расслабиться не хуже алкоголя. Даже лучше – без последствий.

Он игриво ухмыльнулся, затем снова полез в корзину, откуда достал большую тарелку, полную различных круассанов и датского печенья, запакованных в целлофановую пленку, – или пищевую пленку, как она называлась здесь, – как рождественский подарок. Том развернул мини-гору печенья, выложил одно на хрупкое блюдце и толкнул его по стойке в сторону Лейси. Она почувствовала успокаивающе знакомый запах особых угощений Тома.

– Ты прав, – сказала она. – Это именно то, что мне нужно.

Этим утром она с трудом смогла заставить себя съесть лишь один банан, что едва ли можно было назвать полноценным завтраком.

Но Том еще не закончил. Он стал одну за другой доставать из корзины миниатюрные стеклянные баночки с домашним вареньем: клубничным, абрикосовым, ежевичным, вишневым, крыжовниковым…

– Я не знал, какое варенье ты любишь, – объяснил Том, увидев изумленное лицо Лейси. – Так что я взял по баночке каждого.

– Я тоже не знаю, – сказала Лейси с улыбкой, выбрав абрикосовое, потому что ей больше всего понравился ярко-оранжевый цвет.

– Так что случилось? – спросил Том, намазывая клубничное варенье на круассан. – Прошлой ночью?

Лейси покачала головой, чувствуя себя изможденной и потрясенной происходящим. Она на самом деле не хотела об этом говорить, но затем напомнила себе, перед ней сидит Том, а не ее мать. Он спокойно утешал ее в сложных ситуациях, а не впадал в панику.

– Я только закрыла магазин вечером, – объяснила Лейси. – Честер что-то услышал, поэтому я вернулась и услышала звук разбивающегося стекла. Кто-то выломал заднюю дверь ломом. Честер укусил его, когда он пытался сбежать.

– Это ужасно, – с сочувствием сказал Том. – Ты думаешь, это тот же человек, который оставил тебе голосовое сообщение с угрозами?

Лейси выдержала паузу. Она на самом деле думала, что кто-то пытается навредить ей: никто не знал, какие именно предметы были у нее в кладовой. Но, с другой стороны, фургон с ценностями, который прислал Найджел, едва ли можно было назвать неприметным, особенно учитывая, что одним из предметов, который из него выгрузили, была антикварная золотая арфа весом 180 фунтов и шесть футов в высоту, и все это делалось в присутствии адвоката. Если только местный воришка не стал свидетелем доставки и не решил испытать удачу, взломщик мог охотиться на вещи Айрис.

Она прокрутила в памяти момент, когда помешала взломщику. Он выпрыгнул из-за сейфа, который находился в другом конце комнаты, напротив задней двери, через которую он вломился. Это значит, что он пересек комнату целиком, пройдя мимо других очевидно ценных вещей, и пошел прямо к сейфу.

– Он что-то искал, – сказала Лейси, которую вдруг осенило. – Что-то конкретное. Если бы это был обыкновенный воришка, он взял бы предметы, которые находились ближе к двери. А если бы он хотел навредить мне, он бы что-то разбил. У него был лом, в конце концов, а здесь полно хрупких вещей. Я думаю, это был кто-то, кто знал, что это вещи Айрис.

– Кто?

– Один из ее сыновей.

Глаза Тома расширились от любопытства.

– Один из ее сыновей?

Лейси кивнула.

– Вчера они ворвались в поместье Пенроуз, потому что в завещании сказано, что им принадлежит все из их детской игровой. Но все усложняется тем, что Айрис изменила формулировку завещания, чтобы убедиться, что они не воспользуются лазейкой для того, чтобы получить старинные часы. Найджел испугался, что они вернутся ночью с замочником и украдут их, поэтому он уговорил меня взять некоторые вещи на хранение.

– Ого, – вдумчиво произнес Том. – Так он мог быть прав по поводу того, что это дети могут вломиться. Только переложил опасность на твои плечи.

– Он был в отчаянии, – объяснила Лейси, услышав в словах Тома обвинение. – Мы не думали, что дети знали, где находится магазин, но, полагаю, сегодня не составляет труда получить любую информацию в сети.

Том на мгновение умолк, тихо размышляя.

– Если взломщик – кто-то из сыновей, и он прошел мимо большого количества ценных предметов, что, по-твоему, он хотел заполучить?

– Он выпрыгнул из-за сейфа, так что, возможно, драгоценности… – ее голос сошел на нет, когда ей в голову внезапно пришла мысль. – Которые были прямо рядом со старинными часами! Теми самыми, за которые ведется ожесточенный спор. Вот что ему было нужно. Дети только о них и говорили в дома, и, видимо, это они и искали здесь.

– Не могу представить, как взломщик собирался украсть старинные часы в одиночку, – размышлял Том вслух.

Лейси выдержала паузу.

– Ты прав. Одному тут не справиться.

– Братья работали вместе?

Лейси отрицательно покачала головой.

– Взломщик был один. Волк-одиночка.

Она зашла в тупик. Ничего не складывалось. Лейси лишь вздохнула от разочарования.

Том потянулся через стойку и похлопал ее по ладони.

– Все будет хорошо, Лейс. Я понимаю, что сейчас тяжело, но все устаканится.

Лейси застыла от его прикосновения. Лейс. Дэвид был единственным человеком, который называл ее Лейс. Она не понимала, что чувствует, услышав это ласкательное прозвище с уст Тома.

Он, видимо, заметил ее напряжение, потому что отпустил ее руку.

В этот момент дверь распахнулась. Лейси вздрогнула от удивления. Она так привыкла к отсутствию посетителей, что уже позабыла звук колокольчика над дверью. Подняв глаза, она увидела, как внутрь впорхнула Тарин.

Услышав скрип половиц под ее туфлями на шпильке, Честер поднял голову и заворчал. Ему, как и Лейси, не нравился модный магазин по соседству. На самом деле Лейси и самой хотелось зарычать на нее, но правила этикета позволяли ей лишь одарить женщину свирепым взглядом.

Тарин прошагала к прилавку и шлепнула предупреждение от полиции на стойку перед Лейси.

– Это ты виновата, – сказала она. – Ты привлекаешь воришек в наш район. В городе все было спокойно, пока ты не приперлась. А теперь тут убийства, взломы! Если ты сама не причастна к этому, то ты отлично привлекаешь преступников.

Том нахмурился.

– Тарин, ты забыла, как к тебе самой вломились несколько лет назад? Никто из нас не врывался к тебе в магазин, обвиняя тебя. Если я правильно помню, мы объединились, чтобы помочь тебе? Может быть, ты хочешь любезно оказать такую же помощь Лейси?

Тарин равнодушно посмотрела на него.

– Что ж, Томас, думаю, ты согласишься, что все меняется.

Лейси прочувствовала скрытный тон, пассивно-агрессивный намек Тарин на то, что все изменилось между ней и Томом. У них был роман? Лейси стало любопытно.

Том, в свою очередь, казалось, не уловил намек.

– А когда дело касается моего бизнеса, у меня есть полное право вмешаться, – закончила Тарин.

Она повернулась на месте и зашагала прочь, Честер проводил ее рычанием, пока она не скрылась из виду.

Лейси взяла свою чашку с чаем и смущенно посмотрела на Тома.

– Вот так все устаканится? – печально сказала она, а затем сделала глоток.

*

После того, как Том ушел, в магазине воцарилась тишина. Лейси заняла себя поиском информации по оценке антиквариата в сети и обзвоном знакомых антикваров в Лондоне, чтобы услышать их экспертное мнение, и эта задача почти полностью ее поглотила. Но этого было недостаточно, чтобы игнорировать стук, исходящий из соседнего магазина.

– Да ты издеваешься, – проворчала Лейси, посмотрев на смежную стену с магазином Тарин, откуда доносился стук. – Она там ремонт затеяла что ли?

Лейси собиралась пойти в соседний магазин и узнать, что происходит, когда зазвонил мобильный.

Она посмотрела на мигающий экран. Сперва она удивилась, что звонит мама. Ее мать ненавидела телефонные разговоры. Она говорила, что они ее нервируют, и завела себе мобильный, только когда Наоми настояла. Но затем ее удивило еще и то, – она посчитала на пальцах – что сейчас в Нью-Йорке было всего шесть утра!

Испугавшись, что что-то произошло, Лейси быстро взяла трубку.

– Мама? Все в порядке? Что-то случилось?

– Случилось? – завопила ее мама. – Случилось то, что моя дочь стала жертвой преступления в чужой стране! Я тут с ума схожу от беспокойства!

– Ах, это, – Лейси выдохнула с облегчением.

Она всегда жалела о том, что сообщает своей семье новости. Они не особо умели поддержать. Практически всегда все заканчивалось тем, что Лейси приходилось их успокаивать, и она ожидала, что этот раз не будет исключением.

– Да, это! – воскликнула ее мама. – Как ты могла подумать, что о таком можно сообщить мне лишь в двух словах в мессенджере? «Ко мне вломились. Все нормально».

Лейси съежилась, когда мама прочитала ей ее же слова наигранно беззаботным и совершенно не отвечающим реальности тоном, будто Лейси была безответственной.

– Все на самом деле нормально, – сказала Лейси.

– Нет, не нормально! Англия опасна! – причитала ее мама.

Лейси выглянула в окно на брусчатку и гирлянды из тканевых флагов, и витрину Тома, украшенную макаронами пастельных тонов. Так опасна…

– Мне просто не повезло, – сказала Лейси.

– Не повезло? Убийство? Взлом? Это не невезение, Лейси, это Бог или Вселенная, или во что вы там верите сегодня! Хватит выдумывать. У тебя здесь была хорошая жизнь! Хорошая работа. Хороший муж.

Лейси обычно выдерживала ахинею, которую несла ее мать. Но заявить, что Дэвид был хорошим мужем? Нет, здесь она определенно перешла черту.

– Хорошие мужья не ставят ультиматум, чтобы убедить своих жен завести ребенка, когда они не готовы. Это Дэвид ушел от меня, помнишь? Не иначе.

– Дэвид любит тебя и хочет создать с тобой семью. Что в этом плохого? Все, что нужно было сделать, – это сказать, что когда-нибудь ты родишь ребенка, и он мгновенно забыл бы обо всей этой эпопее с разводом.

Лейси стиснула зубы. Как разговор о взломе свелся к ссоре насчет Дэвида?

– Он сказал, что в сорок слишком поздно, – с горечью сказала она, вспомнив резкие слова Дэвида и вкус того Мерло.

– Тебе тридцать девять.

– Это ненадолго.

– Я не понимаю, почему ты так противишься этому!

Лейси подняла брови. Кроме невротического стиля воспитания ее матери? Кроме того факта, что отец ушел и оставил ей эмоциональную травму на всю жизнь?

– Если ты не вернешься, он женится на той жуткой Эдде, – продолжала мама. – Они, вынуждена признаться, уже почти женаты.

Лейси нахмурилась в замешательстве.

– О чем ты?

На другом конце линии повисла пауза. Впервые за весь разговор ее мать перевела дух.

– Ты не слышала? – наконец сказала она. – Дэвид кое с кем встречается. Дочерью владельца сети маникюрных салонов или что-то в этом роде. Они помолвлены.

Помолвлены. Это слово было для Лейси как удар под дых. Она открыла рот от потрясения.

Но прежде чем она смогла ответить, колокольчик над дверью зазвенел. Лейси подняла глаза и увидела на пороге суперинтенданта Тернера и старшего следователя Льюис.

«Отлично, этого еще не хватало», – подумала она, чувствуя напряжение в животе.

Все еще шокированная новостью о помолвке Дэвида, Лейси быстро сказала в телефон:

– Прости, мам, мне пора.

– Лейси, не вешай трубку, когда говоришь с матерью, просто потому, что тебе не нравится правда…

– Люблю тебя. Пока, – Лейси завершила звонок и посмотрела на двух детективов, приближающихся к ней. – Чем могу помочь…

Но вместо того, чтобы остановиться у прилавка, суперинтендант Тернер прошел прямо за него.

– Мне нужно еще раз осмотреть место преступления, – сказал он и исчез через заднюю дверь.

– …вам, – сказала Лейси в пустоту, где он только что находился.

Старший следователь Льюис подошла к прилавку.

– Извините за него, – сказала она. – Он хороший детектив, но его чувство такта оставляет желать лучшего.

Лейси пожала плечами. Слишком много всего свалилось на нее, и она уже ничего не чувствовала.

– Мне нечего скрывать, – проворчала она.

– Вы закрепили заднюю дверь? – спросила старший следователь Льюис, опершись локтями о стойку.

Она слегка улыбнулась Лейси, проявляя заботу.

Лейси кивнула.

– Да, я позвонила по номеру, который вы мне дали, и они все сделали очень быстро. В течение часа приехали с фанерой и забили дверь. Завтра приедут чинить окно. Спасибо за рекомендацию.

– Не за что. Рада помочь.

Лейси поняла, что старший следователь Льюис на самом деле пыталась быть приятной. Лейси подумала, не сможет ли она получить от офицера какую-нибудь информацию, пока ее злобный напарник не дышит ей в шею, и она находится в хорошем расположении духа.

Она наклонила голову набок.

– Вы проверили братьев?

Старший следователь Льюис кивнула.

– Да. Генри и Бенджамин были в «Коуч Хаусе» прошлым вечером во время вторжения. Барменша Бренда дала свидетельские показания.

– Они были здесь? На главной улице? – Лейси ахнула.

Она пропустила мимо ушей слова о свидетеле, – как известно, люди часто путаются во времени, – и сосредоточилась на том факте, что они были буквально в ста футах от места взлома.

– Да, но…

– А что насчет собачьих укусов? – прервала ее Лейси. – Вы проверили их ноги?

Губы Бет вытянулись в прямую линию.

– У них есть алиби, Лейси. У нас нет оснований проводить личный досмотр.

– Но как вы можете быть уверены, что показания Бренды верны?

– Потому что, – сказала детектив уставшим голосом, – в пабе показывали футбольный матч. Арсенал против Вулверхэмптона. Братьев видели там с начала матча до финального свистка. У нас есть показания свидетеля, и суперинтендант лично проверил все алиби. Прости, Лейси, но твоя догадка не подтвердилась. Братья Арчер не причастны к взлому.

Лейси была полностью растеряна. Как она могла ошибаться? Кто еще мог вломиться в ее магазин, если не один из братьев?

Возможно, она вообще пошла по ложному следу, решив, что взломщику нужны были часы. Может, это кто-то из местных решил навредить ее бизнесу, и мишенью была конкретно она, ее пытались изгнать из города.

У нее опустились руки. В конце концов, ее мать была права. Возможно, пришло время признать, что ее мечте о тихой жизни у моря пришел конец.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Лейси поставила свой ноутбук так, чтобы веб-камера была направлена на прямоугольную ножную скамейку с закругленными углами, покрытую золотистой узорчатой тканью. На экране компьютера в прямом эфире из Мейфера, Лондон, был Перси Джонсон, любимый высокомерный оценщик Лейси. Он прищурился через очки с толстой оправой, и его изображение дрожало из-за плохого интернет-соединения.

– Ах да, – сказал он с сочным акцентом. – Милая вещица. Так какова ваша оценка?

– Что ж, это оттоманка с поднимающейся крышкой. Я бы сказала, судя по ткани, Викторианской эпохи. Ножки из красного дерева, – она выдержала паузу. – Другие оттоманки Викторианской эпохи стоили около тысячи фунтов.

– Да, – сказал Перси, растягивая звуки, словно намекая, что это лишь наполовину правда. – В среднем, оттоманка Викторианской эпохи принесла бы тебе около тысячи на аукционе. Но та, что у тебя, определенно редкая. Я видел, как такие продавали вдвое дороже, если они были в хорошем состоянии.

Лейси присвистнула и записала информацию. Затем она ввела числа в калькулятор, чтобы перевести сумму в доллары, – ей было проще разобраться с привычной валютой, – и увидела на экране $3 100.

– Ого, – сказала Лейси. – Хорошо. И тут их как минимум пять штук.

– Это поместье – просто кладезь сокровищ.

– Это точно!

Лейси находилась в поместье Пенроуз, в одной из множества гостевых спален на последнем этаже дома. Аукцион должен был состояться в ближайшем будущем, и она решила занять себя оценкой остальных предметов, которые просил оценить Найджел, а Перси оказал ей бесценную помощь и был ее наставником. Лейси гордилась тем, как быстро она схватывала все, чему он ее учил. В частности, она все лучше оценивала мебель Викторианской эпохи, которой в поместье было в изобилии.

Она планировала двигаться от комнате к комнате, – естественно, пропустив скандальную игровую, дверь в которую оставалась надежно запертой с тех пор, как три поросенка ушли, – методично оценивая содержимое каждой из них. Это было долгое занятие, и Лейси наслаждалась каждой секундой. Это действительно помогало ей отвлечься от неприятностей с полицией и магазином, что было весьма иронично, ведь она находилась в доме умершей женщины, с которого все и началось в первую очередь.

– Лейси, дорогая, я вынужден прервать наш разговор. Она немного раздражается, что я уделяю этому так много времени. Мне кажется, она не может смириться с тем, что мое хобби занимает больше времени, чем ее.

Он сказал это без задней мысли, но Лейси все равно почувствовала вину. Она даже не заметила, что небо потемнело, пока они говорили.

– Ой, простите, – воскликнула Лейси. – Спасибо вам за помощь. Пожалуйста, извинитесь перед женой. Я больше не буду отнимать у вас время.

Перси усмехнулся.

– Да что ты. Последние тридцать лет я каждый вечер терял по два часа, пока она училась играть на валторне. Теперь ее очередь прочувствовать это на себе.

Он засмеялся, и они помахали друг другу на прощание, а затем вышли из видеочата.

Лейси повернулась к Честеру.

– Теперь только мы с тобой, мальчик. Давай посмотрим, есть ли что интересное в ящиках?

Она подошла к комоду, но прежде чем успела открыть ящик, ее взгляд привлекла одна деталь. Нижний ящик был частично открыт, будто кто-то закрывал его в спешке. В обычной комнате это бы не привлекло внимание Лейси, но в безупречной гостевой, где все было в идеальном порядке, это казалось любопытным.

Она села на пол, скрестив ноги, и открыла нижний ящик.

Он был почти пуст. В углу лежало небольшое свернутое полотенце для рук. По центру лежала копия Библии с красивой красной кожаной обложкой. Она достала ее, подумав, не является ли книга, как и все остальные вещи Айрис Арчер, какой-нибудь старинной реликвией, которую по достоинству бы оценил правильный коллекционер, если бы ей удалось его найти.

Она открыла книгу и стала листать тонкие страницы из китайской бумаги, когда что-то выпало изнутри и покатилось по полу.

Лейси нахмурилась и подняла нечто похожее на кольцо из медной проволоки.

Она снова посмотрела на Библию, переворачивая страницы, пока не увидела, что некоторые из них, которые находились в центре, были вырезаны, будто скальпелем, в форме прямоугольника. Внутри углубления лежал комплект самодельных украшений: ожерелье из засохших макарон, шерстяные браслеты дружбы, связанные из разноцветной пряжи, и сережки, сделанные из крышек бутылок из-под молока. Явно поделки ребенка.

Затем Лейси нахмурилась, увидев что-то зажатое на задней стенке вырезанного углубления, будто декоративная подкладка. Фотография?

Она перевернула аккуратно вырезанные страницы, и фотография, которая лежала между ними, выпала. Она приземлилась на пол лицевой стороной вниз, перед ее правым коленом.

Честер заскулил.

– Я знаю, – сказала ему Лейси, доставая фотографию. – Как интересно.

Она перевернула ее и убедилась, что это фотография. По зернистому качеству изображения Лейси предположила, что она была сделана в 1990-х.

– О, смотри, это Айрис! – сказала Лейси Честеру, сразу же узнав женщину по ее проницательному взгляду.

Этот блеск озорства и интеллекта ни с чем нельзя было спутать, даже несмотря на то, что Айрис была моложе лет на двадцать пять.

Айрис сидела в кресле, будто на троне, держа в руке бокал мартини и довольно улыбаясь. Фотограф поймал искренний момент неподдельного смеха. На ней было простое черное сатиновое платье, но она дополнила его уникальными золотыми украшениями, среди которых была пара сережек-гвоздиков в каждом ухе и изящная цепочка вокруг шеи с кулоном в виде ключика, который свисал на уровне ее обнаженной ключицы. Ее волосы – каштановые, но с седыми прядями, – были собраны в изысканную прическу, а обута она была в туфли на каблуках, благодаря которым ее ноги смотрелись стройными и длинными.

– Ого, – произнесла Лейси вслух. – Айрис действительно вывела фразу «стареть с достоинством» на новый, гламурный уровень!

Лейси была бы рада, если бы у нее была хотя бы половина энергии, которой Айрис, казалось, была наделена в свои годы. Но в глубине души она понимала, что, скорее всего, последует по стопам матери: наденет уютный кардиган крупной вязки и сдастся в войне с седыми волосами еще до ее начала.

Лейси перевела взгляд на двух других людей на фотографии, мужчин, стоявших по обе стороны от Айрис.

Она ахнула и чуть не уронила фотографию. Один из них явно выглядел знакомым. Темные вьющиеся волосы. Ямочки на щеках. Он выглядел в точности, как отец Лейси.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

– Найджел! – крикнула Лейси, выбежав из гостевой спальни, крепко сжав фотографию в руке, будто это был спасательный плот, а она дрейфовала в океане. – Найджел?

Она пробежала первый лестничный пролет, едва не споткнувшись, поскольку очень спешила найти камердинера и спросить его, видел ли он когда-нибудь ее отца или знал что-нибудь о том, что связывало Айрис и Фрэнка, позировавших на фотографии, словно старые приятели.

Честер, бежавший рядом с ней, казалось, заметил спешку в ее тоне и движениях, потому что он то и дело поглядывал на нее с беспокойством и держался рядом, будучи готовым защитить ее. Но Честер не понимал, что он не может защитить Лейси от эмоциональной боли. Здесь некого было кусать.

Она добралась до лестничной площадки и поспешила по коридору к главной лестнице, ведущей в фойе. По дороге она едва не сбила с ног Найджела, который вышел из одной из спален. Найджел отскочил, ударившись спиной о стену с громким стуком.

– Уф, – пробормотала Лейси.

– Вы в порядке? – спросил Найджел, схватив ее за локоть, чтобы не дать упасть. – Слышал, вы звали меня.

Лейси выпрямилась.

– Да, звала… – она замолчала, увидев лицо Найджела.

По его щекам стекали слезы. Она сразу же забыла о фотографии.

– О, Найджел. Что случилось?

– Я только что понял, что кое-что пропало. Кое-что украли.

Лейси ахнула.

– Да? Что?

Найджел провел Лейси в комнату. Это была спальня, которая была больше ее прежней квартиры: в ней было специальное место, чтобы нанести макияж и одеться, смежная ванная комната, гардероб и камин с расположенным рядом диваном. На стене напротив дивана висели сотни маленьких картин в рамках, в основном с изображениями женщин в нарядах различных эпох – своего рода любовное письмо развивающемуся искусству моды.

– Вот, – сказал Найджел, жестом указывая на квадрат обоев более темного цвета.

Это был небольшой квадрат, вокруг которого обои с годами выцвели на солнце. Раньше здесь была картина, среди множества других, и ее сняли.

– Ого, как вы вообще это заметили? – спросила Лейси.

Среди океана картин только самый острый глаз мог заметить пропажу одной.

– Потому что она ценная. Редкий оригинал Леди Изабель Уиккомб Дефант. Она была предком Айрис. Рисовала женщин в различных естественных позах: убаюкивающих детей, расчесывающих волосы и все такое. Она считалась очень смелой в свое время. Некоторые заявляли, что это практически порнография. Поэтому ее муж положил конец ее творчеству. Она тайком стала рисовать миниатюры. Но когда муж узнал, их все сожгли. Считается, что после этого Леди Изабель сошла с ума. Ходили слухи, что одна из миниатюр уцелела в огне.

Он показал на пустое место на стене.

Лейси, зачарованная историей о непокорной Леди Изабель, вытаращила глаза.

– Эта миниатюра все время была у Айрис?

Найджел улыбнулся, вспомнив о хитром нраве бывшей хозяйки дома.

– Да. Леди Изабель была ее кумиром. Она хотела воздать ей должное, вывесив ее картину. Но она не хотела привлекать чрезмерное внимание к тому факту, что у нее имеется такое редкое произведение искусства. Картина не значится в журнале. Она спрятала ее на видном месте, повесив среди картин, посвященных моде.

Лейси изумленно покачала головой.

– Она явно унаследовала бунтарский дух Изабель.

– Да. И ее упрямство, – его улыбку сменило выражение скорби. – Изабель Уиккомб сегодня считается мастером, первопроходцем среди женщин-художниц. Если бы ее утерянную миниатюру обнаружили, это стало бы событием для мира искусства, можешь быть уверена.

– А кто-нибудь еще знал о ней? – спросила Лейси.

Найджел пожал плечами.

– Честно говоря, не знаю. Она могла рассказать детям, но были ли они настолько заинтересованы, чтобы помнить об этом, – это другой вопрос. Их никогда не интересовала любовь Айрис к моде, так что я сомневаюсь, что им было дело до искусства. Ее сестра также могла знать. Но, как тебе известно, она сейчас страдает от Альцгеймера. Она могла рассказать мужу, но его, к сожалению, нет в живых. Когда я увидел, что картина пропала, я проверил сейф. Но нет. Ее там нет. Кто-то, видимо, понял, что это была за картина…и… Ох, Лейси, думаешь, ее убили из-за картины?

Найджел сел на диван и заплакал.

У Лейси защемило в груди. Она протянула руку и погладила его по спине, чтобы утешить.

Пока он рыдал, она обдумывала все, что узнала. Человек, укравший картину, должен был знать ее историю, иначе он не нашел бы ее. И он должен был знать, что она была здесь, на стене.

Она посмотрела на стену, где раньше была редкая картина. Что-то в выцветших от солнца обоях вокруг привлекло ее внимание.

– Спрятала на видном месте! – выпалила она. – Кто бы ее ни взял, сделал это лишь потому, что этого на самом деле невозможно было заметить. Ходили лишь слухи о существовании этой картины. Она была спрятана среди других, и ее полиция не заметила бы ее пропажи, когда обыскивала дом на предмет ограбления после убийства. Она даже не значилась в журнале поместья – так Айрис хотела ее защитить. Все, что нужно было вору, – это дождаться, пока обои выгорят от солнца, и никто бы не заметил, что картина вообще когда-то была там. Тот, кто украл ее, на самом деле нашел золотое дно!

Несмотря на то, что Лейси радовалась, что нашла зацепку, она ясно понимала реальность. Пожилая женщина мертва. Возможно, убита из-за картины. Ее жизнь жестоко отняли. Все это было слишком ужасно, чтобы думать об этом. От коварства, с которым был придуман такой план, Лейси бросило в холод.

Наконец перестав плакать, Найджел поднял глаза.

– Вы меня звали, – сказал он.

Лейси вздрогнула, вдруг вспомнив о фотографии, которую все еще сжимала в руке. История о Леди Изабель и зацепка об украденной картине так увлекли ее, что она полностью забыла о ней.

Она протянула ее Найджелу, и тот взял ее, нахмурившись от любопытства.

– Что это?

– Я нашла это внутри экземпляра Библии. Кто-то вырезал внутри тайник, и это было в нем.

Найджел выглядел сбитым с толку.

– В какой комнате ты нашла ее? – он взял у нее фотографию.

– В одной из гостевых спален на третьем этаже. Там также были украшения, похоже, ручной работы.

– Похоже на Клариссу. Из того, что Айрис рассказывала мне о ней, Кларисса всегда дорожила своими украшениями и пыталась сделать их своими руками, когда была ребенком, но мальчишки всегда ломали ее творения, поэтому она прятала их. Должно быть, ты нашла один из ее тайников.

Лейси нахмурилась. Действительно, был смысл в том, чтобы прятать свои творения от братьев-монстров, но зачем Кларисса положила туда фотографию? Фотографию мужчины, выглядевшего в точности, как ее отец!

– Ты знаешь кого-то из мужчин на фото? – спросила Лейси, нарочно избегая конкретики, чтобы случайно не натолкнуть Найджела на ложные воспоминания.

Найджел какое-то время изучал фотографию, затем пожал плечами.

– Нет, извини, не знаю. Кажется, фотография была сделана двадцать, а то и тридцать лет назад. Задолго до того, как я пришел в поместье Пенроуз. Почему ты спрашиваешь?

Он отдал ей фотографию.

Лейси почувствовала укол разочарования в груди.

– Просто думала, что это может быть зацепкой. Но, наверное, нет. В любом случае, пропавшая картина – уже зацепка, от которой нужно отталкиваться.

Найджел кивнул. Обсуждение кражи, видимо совсем испортило ему настроение. Лейси решила, что лучше дать ему побыть одному, чтобы справиться с горем.

– Нам с Честером пора, – сказала она.

– Я провожу вас, – ответил камердинер.

После того, как трое коварных детей ворвались в дом, Найджел стал запирать все двери. Выйти из дома Лейси могла лишь в его сопровождении.

Найджел встал, его коленные суставы громко хрустнули, и он, как и подобает вежливому камердинеру, пропустил Лейси вперед к выходу из спальни Айрис. Он пошел следом.

Когда они спускались по лестнице, Лейси услышала, что Найджел морщится.

– У вас болят колени? – спросила она, оборачиваясь.

– Да нет, – ответил Найджел, отмахиваясь, чтобы она не беспокоилась. Он отвел глаза, но было заметно, что ему больно.

– О нет, – сказала Лейси. – Это я виновата? Я ушибла вас, когда налетела на вас в коридоре. Мне так жаль?

Как вежливый камердинер, он не подал виду; он был практически человеческим воплощением истинно английского характера.

– Нет, нет, нет, – сказал Найджел, который казался все более и более смущенным. – Ничего страшного.

Лейси хотела утешить его, но ему явно было неловко, что она беспокоится об этом. Однако было видно, что ему больно, и они достаточно сильно столкнулись на лестничной площадке. Лейси чувствовала себя виноватой и хотела как-нибудь помочь.

Она собиралась спросить, позволит ли он ей хотя бы принести ему болеутоляющее, когда до нее вдруг дошло. Найджел морщился при каждом шаге. Он хромал, будто боль была вызвана нагрузкой на ногу, а не шишкой или отеком, причиняющими ему неудобства.

Это внезапное озарение пробудило в ее голове ужасную мысль. Она крепко схватилась за перила, вдруг почувствовав, что лишь это помогает ей не упасть с лестницы.

У Найджела болела нога из-за…укуса собаки?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Лейси дрожащими руками взялась за руль и повела свой Вольво вдоль петляющих улиц города. Рядом с ней, на пассажирском сидении, сидел взволнованный Честер. Окно было приоткрыто, и ветер врывался внутрь, лохматя его шерсть.

– Прости, – сказала она, а затем наклонилась и закрыла окно с помощью ручки.

Честер заскулил.

– Что думаешь обо всем этом? – спросила она его. – То есть мы знаем Найджела. Хорошо знаем. Он бы не стал вредить Айрис, верно?

Несмотря на то, что она не хотела даже допускать мысли о причастности Найджела, Лейси обдумывала все улики, которые она собрала, размышляя, указывает ли хоть одна из них на то, что Найджел мог быть преступником.

– Давай начнем со взлома моего магазина и будем двигаться в обратном направлении, – сказала она Честеру, свернув с главной улицы в более темный переулок, освещаемый лишь изредка встречающимися фонарями. – Предположим, человек, который пытался меня ограбить, пришел конкретно за вещами Айрис. Кто знал, где они были? Найджел, естественно, поскольку он организовал доставку. Адвокат. Экспедиторская фирма. О, и специалисты по страхованию музыкальных инструментов, поскольку они должны были прийти, чтобы застраховать греческую арфу. Ну, их сразу можно вычеркнуть. Они бы обанкротились, если бы стали воровать те самые арфы, которые страхуют! То же можно сказать и про экспедиторов. Они профессионалы. Такие компании выживают лишь за счет безупречной репутации. Если бы возникли хоть признаки назревающего скандала, они бы сразу пошли ко дну. То есть посмотри на мой магазин – лучший пример такой ситуации.

Она издала смешок. Затем замолчала. Она разговаривала с собакой. Не просто пара предложений мимоходом, которые Честер мог понять, а целый монолог с теориями, будто он был ее настоящим напарником. Эта мысль была настолько абсурдной, что она рассмеялась, несмотря на напряженность ситуации.

И хотя Лейси еще не выжила из ума настолько, чтобы думать, что Честер понимает ее размышления, озвучивание своих мыслей на самом деле очень помогало. Поэтому она продолжила.

– Это ведет нас обратно к Найджелу. Он был единственным человеком, который точно знал, где в моем магазине находились вещи Айрис.

Ей стало дурно, когда она забила первый гол в ворота Найджела.

– Но это только если предположить, что взлом был целенаправленным. Том подумал, что это мог быть кто-то из местных, решивший напугать меня, как человек, оставивший мне сообщения с угрозами.

Но затем она вспомнила, что во время разговора за круассанами с вареньем они поняли, что преступнику нужны были именно старинные часы с кукушкой.

Тут Лейси осенило. Это было вовсе не так, как она представляла. Она не испытала облегчение, вместо этого почувствовала лишь жуткий тупой болезненный стук в груди. Это было не приятное ощущение. Это было откровенно ужасно. Это не тот ответ, который она хотела получить, даже если он был правильным. Кусочки пазла складывались в картину в ее сознании, но она не хотела этому верить. Но, как говориться, увидеть – значит поверить, а картина, сложившаяся у нее в голове, была ясна как божий день.

С тяжелым сердцем от внезапного осознания, Лейси произнесла вслух:

– Он не пытался унести часы. Он пытался забраться внутрь. В закрытый шкафчик. Тот, от которого нет ключа. Достаточно маленький, чтобы спрятать там миниатюрную картину. Грабитель взял с собой лом не для того, чтобы вскрыть сейф, – что было бы невозможно – а для того, чтобы открыть часы и добраться до того, что спрятано внутри. Она свернула на дорожку, ведущую к дому на утесе, и припарковалась у коттеджа, заглушив двигатель. Опустив плечи, она заговорила в тишине:

– Бенджамин обвинил Найджела в том, что он переместил старинные часы из детской, чтобы воспользоваться формулировкой завещания, которую Айрис изменила перед самой смертью, о чем знал только лишь Найджел.

Через лобовое стекло пробивался лунный свет. Лейси посмотрела на Честера. Он, как обычно, ответил ей покорным вниманием.

– Зачем ему это делать? – спросила она собаку. – Зачем?

Найджел знал, что получит поместье согласно завещанию Айрис, и это произойдет скоро, поскольку женщина была пожилой и болела. Но он не получит денег от продажи ее вещей. Все пойдет на благотворительность. Как он будет содержать такое большое поместье со всеми связанными с ним расходами? По сути, дом станет для него бременем, если у него не будет дохода. Богатой женщине, как Айрис, вероятно, было не понять, что для обычного парня, вроде Найджела, содержать такой дом будет невыполнимой задачей. Она, по сути, оставляла ему баснословно дорогое море хлопот.

– Он мог отказаться от поместья! – воскликнула Лейси, ударив кулаками о руль в приступе гнева. – Но его, видимо, одолела жадность. Для того чтобы отказаться от подарка в виде знаменитого поместья стоимостью несколько миллионов фунтов, нужна была железная воля. Зная, что все, что нужно для того чтобы получить достаточно денег для содержания дома, – это продать всего одну картину…о которой никто даже не знал, которую считали уничтоженной.

Она вздохнула.

– Из всех людей в жизни Айрис она рассказала о редкой, обросшей слухами картине, одному лишь Найджелу. И одна эта миниатюрная вещь, которую легко спрятать, могла покрыть все расходы и налоги, и обеспечить содержание поместья на годы вперед.

Она вышла из машины, Честер выскочил следом и пошел рядом с ней к коттеджу. В голове проносились миллионы мыслей в секунду. Она прошла прямо на кухню, наполнила миску Честера кормом и налила себе бокал вина. Затем она села на табуретку за разделочный стол, где все еще лежал ее открытый блокнот со всеми заметками об убийстве Айрис, которые она успела сделать. Прямо перед ней был ее список подозреваемых.

Бенджамин.

Генри.

Грустно вздохнув, она взяла ручку и обвела последнее имя в своем списке.

Найджел.

Она провела от его имени стрелочку и добавила слово «жадность».

«Найджел поддался жадности, – сказала Лейси. – Айрис сказала ему, что он получит поместье после ее смерти, но не получит денег, чтобы содержать его, и он нашел способ платить за него. Продать картину. Он не мог взять ее, пока Айрис была жива, потому что она тотчас бы заметила пропажу. Чтобы забрать ее, нужно было, чтобы она умерла. Но почему было бы просто не дождаться ее смерти, а потом забрать картину? Зачем было ее убивать? Видимо, была какая-то срочность. Наверное, у него поджимало время. Растущие долги по какой-то причине. Что-то вынудило его.

Она дописала слово рядом с «жадностью». «Срочность». И затем еще одно: «Спрятал?»

Потому что зачем Найджелу понадобилось прятать картину в часах? Почему просто не вынести ее из дома? Он мог, например, спрятать ее в машине во время так называемой поездки за лекарствами. Потому что он боялся, что полиция обыщет и его машину? Или потому что картина была такой хрупкой и ценной, что он боялся ее повредить?

– Да, вот оно! – сказала Лейси и дописала «страховка» к своему списку.

Найджел знал, что есть особые страховые компании, работающие с антиквариатом, потому что они обсуждали это! Ему было хорошо известно, что все в доме Айрис было застраховано, как и все в магазине Лейси. Если бы картина была в любом другом месте, кроме поместья или магазина, любой ущерб, связанный с ее утратой, обесценил бы ее. Поскольку он переживал, что дети могут ворваться в дом, единственным местом, где она была в безопасности, был магазин Лейси.

– Вот почему он был так отчаян, – сказала Лейси, чувствуя дурноту. – Он использовал меня. Притворился, что мы заодно. Втянул меня свой план, притворившись моим другом. Переложил все на мои плечи, сказав, что Айрис хотела, чтобы я оценила ее вещи после ее смерти. Втерся мне в доверие, чтобы снять с себя подозрение. Чтобы отвлечь внимание. Он…прятался на видном месте.

Она отложила ручку и уронила голову на руки.

Вся эта изощренная схема была так тщательно продумана, что ее бросило в холод. Найджел перенес часы из детской спальни, чтобы спрятать в них картину, сказал, что потерял ключ, чтобы никто не мог проверить, затем перевез часы к Лейси – неопытной и неведающей – на хранение. Он, должно быть, понимал, что скоро обои выгорят на солнце, скрыв следы его преступления навсегда.

Конечно, он не мог продать их сам из-за очевидной связи между ним и поместьем Айрис. Нужен был посредник, подпольный торговец, которому достанется вся слава после находки знаменитой утерянной миниатюры Леди Изабель Уиккомб Дефант.

Лейси слышала о них. Это был целый черный рынок, где торговали украденными нацистскими произведениями искусства, несмотря на то, как всецело незаконно и аморально это было.

По всей видимости, Найджел не обладал завидным терпением. Какая-то срочность заставила его убить Айрис, а затем вломиться в магазин в попытке украсть картину.

– О, Честер, – она посмотрела на собаку. – Ты укусил Найджела в ту ночь? Это Найджел сделал?

Честер, казалось, хорошо умел чувствовать характер. Но она всегда считала, что сама неплоха в этом, и все же ее провел Найджел? Их обоих? Неужели понадобился лишь домашний яблочный сок и собачий корм, чтобы манипулировать ими?

Лейси чувствовала себя ужасно. Она отчаянно не хотела, чтобы Найджел был преступником.

Она уставилась на блокнот, на написанные ею слова, соединенные стрелочками, обведенные и подчеркнутые, в надежде увидеть что-то другое. Она пыталась заставить себя собрать кусочки пазла иначе, развернуться на 180 градусов и переиначить теорию.

Затем ее взгляд привлекло слово «лом».

– Лом! Вот оно! Чтобы закрыть картину, Найджелу нужен был ключ. Если у него был ключ, ему не нужен был лом, чтобы сломать замок!

Но практически так же быстро, как к ней пришла эта мысль, в ее голове созрела и другая.

– Если бы только мы знали, что лом вообще был нужен для часов. Он мог просто взломать им дверь. Возможно, у него в кармане все это время был ключ.

Так что это совершенно не оправдывало Найджела.

Она с грустью покачала головой, осознав, что Найджел мог с самого начала играть с ней. Прятаться на видном месте. Позволил ей играть в детектива, чтобы она считала, что они союзники, и использовать ее.

Но чтобы быть полностью уверенной, Лейси нужно было проверить теорию. И был лишь один способ сделать это.

Она собиралась открыть часы.

*

Была полночь, но часы перед Лейси остановились на половине пятого. Сколько лет часы стояли на месте? Как давно этот старинный маятник не раскачивался?

Он крепче обхватила лом. Метал у нее в руках был тяжелым, увесистым. Лейси ощущала его разрушительную силу. Она подняла его над головой.

И замерла.

Лейси просто не могла этого сделать. Если бы отец видел ее сейчас, видел, что она собирается разбить старинные часы! Нет, она не могла. Они были уникальны. Единственные в своем роде. Дороже денег благодаря тонкостям и вниманию, с которыми подошли к их созданию.

Вздохнув, она присела, оказавшись лицом к лицу с Честером, который терпеливо сидел у ее ног, и приложила свои ладони к его мордочке.

– Должен быть другой способ, – сказала она, лохматя его шерсть. – Что ж, полагаю, есть один способ. Если я выставлю старинные часы на аукцион, убийца попытается купить их, чтобы заполучить картину, спрятанную внутри.

Честер залаял, будто соглашаясь с ней.

– Но все не так просто, – сказала ему Лейси. – Суперинтендант Тернер ясно дал понять, что если я проведу аукцион, он меня засудит.

На этот раз Честер зарычал в ответ.

Лейси взглянула в его настороженные глаза, и пес склонил голову набок, словно внимательно слушая ее.

– Ты прав, – сказала Лейси, вдруг почувствовав, как ее переполняет решимость. – Мы не можем позволить этому громиле суперинтенданту Тернеру указывать нам, что делать.

Она снова погладила Честера.

– Мы должны это сделать. Мы должны провести аукцион, невзирая на угрозы. Потому что если Найджел и правда убийца, у него не будет выбора, кроме как прийти на аукцион и попытаться купить часы. Это ловушка. В которую придется попасться убийце.

Честер залаял.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Айван Перри положил свой черный маркер на кухонный стол Лейси, возле кучки самодельных объявлений об аукционе.

– Ну все, – сказал он. – Я устал.

Джина оторвала взгляд от объявления, над которым она работала. У нее на лице были кляксы от ручки.

– Я на пять лет тебя старше и пока держусь. Давай, Перри, вложи в это всю свою душу.

Том игриво подмигнул Айвану.

– Звучит, как вызов.

Айван взял в руки отложенную ручку.

– Вызов принят. Еще парочку я осилю.

Лейси выглянула из-за своего ноутбука, с улыбкой посмотрев на всю компанию за работой.

– Я правда очень вам благодарна за помощь, – сказала она с искренней благодарностью.

– Я тоже, – послышался голос Перси Джонсона через веб-камеру.

Они занимались подготовкой к аукциону все утро. Айван пришел в дом на утесе с самого утра, чтобы выровнять разбухшую дверь, которая нормально не закрывалась, пока у Лейси был срочный телефонный разговор с Перси касательно организации аукциона. Айван так заинтересовался продажей вещей Айрис Арчер, что тотчас захотел помочь.

Затем заскочила Джина, чтобы узнать, не хочет ли Честер составить им с Будикой компанию на пляжной прогулке, – собаки отлично поладили – и сразу же рванула в бой.

– Суперинтендант Тернер запретил его? – воскликнула она, восторженно потирая ладони. – Тогда я точно с вами!

Затем приехал Том, чтобы предложить Лейси разделить с ним вчерашнюю партию нераспроданных круассанов перед работой, и был удивлен готовящимся городским бунтом, который происходил на кухне. Но он воспринял все с юмором и присоединился к организации, поделившись угощениями с голодными солдатами.

Вчетвером они организовали рекламу на сайте мэрии и создали стопку объявлений, чтобы развесить в магазинах на главной улице. При создании флаеров они вдохновлялись полицейскими предупреждениями, которые положили в каждый почтовый ящик после взлома. Лейси практически гордилась собой за то, что использовала это как источник вдохновения. Когда жизнь дает тебе лимоны, как говорится…

Через час Том посмотрел на часы.

– Нам лучше выдвигаться. Если я не откроюсь к половине девятого, придется иметь дело с целой толпой голодных и злых посетителей!

Джина взяла стопку флаеров и свернула объявления в трубочку.

– Беру на себя первую половину главной улицы.

Айван встал.

– Я подброшу тебя до города. Начнешь быстрее.

Джина кивнула и вместе с Будикой последовала за Айваном к выходу.

Лейси посмотрела на Тома.

– Кажется, я правда делаю это, – сказала она.

Он ободрительно улыбнулся.

– Собственная уилдфордширская Ненси Дрю. Как ощущения?

Лейси взволнованно прикусила губу.

– Будто я собираюсь поймать убийцу.

*

Придя в магазин, Лейси повесила свое объявление на почетное место на окне. Оно было практически напротив объявления, размещенного Томом в своем магазине. Они улыбнулись друг другу через окна своих магазинов, и Лейси почувствовала бабочек в животе.

Но ее улыбка растворилась, когда она увидела, как возле магазина припарковалась полицейская машина суперинтенданта Тернера.

Он был явно разъярен. Его лицо было красным, когда он подошел к магазину. Он так резко распахнул дверь, что колокольчик, висевший над ней, слетел с петель и упал на пол, разбудив Честера. Пес метнулся к Лейси и зарычал, приняв оборонительную позу.

– Я сказал вам не проводить аукцион, – рявкнул суперинтендант Тернер. – Что я получу судебный запрет, чтобы остановить вас, если потребуется.

– Тогда получите запрет, – холодно ответила Лейси.

Суперинтендант Тернер протиснулся мимо Лейси.

– Эй! – воскликнула Лейси, отпрянув, шокированная его грубостью.

Честер клацнул зубами, и Лейси успокоила его. Не хватало ей еще укуса собаки, помимо прочих бед.

Суперинтендант сорвал объявление с окна.

– Эй! – воскликнула Лейси. – Что вы делаете?

Он скомкал его в шарик и бросил на пол.

– Просто играю в мячик с Шариком, – сказал он с наигранной невинностью, указывая на Честера.

Лейси сложила руки на груди и покачала головой.

– Чего вы хотите? У вас нет других дел, кроме как мешать невинной оценщице антиквариата проводить аукцион? Например, ну, не знаю, искать убийцу?

Суперинтендант Тернер явно не намеревался терпеть нахальство Лейси сегодня. Он едко ухмыльнулся.

– Опять ты рассказываешь мне, как делать мою работу. Если ты такой крутой детектив, почему бы тебе не поймать убийцу?

– Именно это я и пытаюсь сделать. Я более чем уверена, что убийца придет на мой аукцион. Я пытаюсь заманить его.

– Смешно, – презрительно фыркнул офицер.

В этот момент в магазин вошел Том. Он, должно быть, заметил пререкание из окна кондитерской и был недоволен шоу.

– Что на тебя нашло? – сказал он, направляясь в сторону детектива.

Карл Тернер уставился на Тома.

– Несанкционированное размещение рекламы! Без разрешения! От одного конца главной улицы до другого. Я могу выписать ей штраф в восемьдесят фунтов за каждое объявление, если захочу, – он жестом указал на блокнот с бланками для штрафов.

– Карл, это сущий вздор, и мы оба это понимаем, – выпалил Том. – Даже не будь моя мать адвокатом, я знал бы, что объявление можно размещать в окне частной собственности без разрешения. Где тут несанкционированное размещение рекламы? Ты не имеешь никакого права приходить сюда и срывать объявление.

Детектив какое-то время не отступал, раздув щеки. Но пунцовый оттенок ярости, которым налилось его лицо, понемногу стал сходить на нет. Он медленно достал руку из кармана, откуда собирался достать блокнот с бланками для штрафов, и, казалось, одумался.

Но в попытке сохранить лицо он пригрозил Лейси пальцем, словно непослушной школьнице:

– Я за вами слежу, – предупредил он.

Затем он удалился.

Как только он ушел, Том обеспокоенно посмотрел на Лейси. Она никогда еще не видела его таким серьезным и напряженным.

– Ты в порядке? – спросил он с нежным беспокойством.

– Только немного трясет, – ответила она, поднимая осколки разбитого колокольчика с пола. – Никогда не видела, чтобы суперинтендант Тернер вел себя так. Я привыкла, что он ведет себя, как вулканец, поэтому его раздражительность удивила меня.

На лице Тома промелькнула легкая улыбка в ответ на ее отсылку к «Звездному пути», но она быстро померкла, уступив обеспокоенному виду.

– Да, по-моему, он действительно переступил черту, – осторожно сказал он. – Но, насколько мне известно, Карл Тернер – пустомеля.

Лейси подняла брови, изумившись незнакомому слову.

– Кто он?

– Пустомеля, – повторил Том все с той же серьезностью в голосе.

Лейси захихикала.

– И что это значит?

– Ох, – усмехнулся Том, когда наконец понял.

– Вы в Штатах так не говорите, да? Это значит, что он лишь говорит, но ничего не делает. И теперь я понимаю, как глупо это звучит, – признался он.

Напряжение спало, и его прежде нахмуренный лоб стал гладким. Том не только разрешил ситуацию своим появлением, но и разбавил ее своим юмором, что было так необходимо. У него действительно был дар подбадривать Лейси.

Лейси подняла смятое объявление и расправила его. Она принялась разглаживать бумагу, положив на стойку.

– Так ты думаешь, он не получит судебный запрет, чтобы помешать аукциону? – спросила она Тома.

– Нет. Если бы вещи Айрис представляли ценность для следствия, он бы уже его получил. Но я могу позвонить маме и спросить ее юридического совета, если ты хочешь быть уверена. Она и правда адвокат; я не выдумал это, лишь чтобы напугать суперинтенданта Тернера.

– Не думаешь, что еще слишком рано знакомиться с родителями? – пошутила Лейси уже в значительно более спокойном настроении благодаря Тому.

– Тебе и так придется познакомиться с ней в ближайшее время, – ответил Том. – Мы же женаты.

Лейси засмеялась. Но ее смех заглушил стук, доносящийся от стены, за которой находился модный магазин.

– Это еще что такое? – спросил Том.

Лейси закатила глаза. Как не одно, так другое.

– Тарин. Она «делает ремонт» всю неделю, – она жестом показала кавычки.

– Я пригрозила ей, что вызову полицию из-за грохочущей музыки за смежной стеной. Что ж, это сработало. Музыка прекратилась. Но почти сразу же начался стук, – она криво улыбнулась. – Хитро, ведь на шум ремонта не пожалуешься?

Том цокнул языком.

– Ого, она на самом деле использует грязные приемы. Ты ей что-нибудь после этого говорила?

– Не в этот раз. Мастер, который у нее работает, выглядит так, будто только вышел из тюрьмы. Я надеялась, что в конце концов у нее заболит голова, и она прикроет лавочку, но, видимо, она знает, где достать сильные болеутоляющие.

Том взял Лейси за руку, прервав ее саркастический комментарий.

– Давай я с ней поговорю, – сказал он.

Лейси посмотрела на свою ладонь в его. Это ощущалось так естественно, так успокаивающе. Лейси не хотела, чтобы это заканчивалось.

Она замешкалась.

– Не думаю, что стоит. Я не шутила, когда сказала, что мастер похож на зека.

Том ухмыльнулся.

– Ты разве не видела, как я выстоял перед офицером полиции? Я справлюсь.

Несмотря на доводы разума, Лейси кивнула. Том слегка пожал ее руку, и они прошли к выходу под цоканье когтей Честера, последовавшего за ними, по половицам.

Открыв дверь, Том наконец отпустил руку Лейси.

«Наверное, так будет лучше, – подумала Лейси, несмотря на разочарование. – У Тарин может случиться припадок, если она увидит нас держащимися за руки».

Они направились в магазин. Как они и предполагали, мастер, которого наняла Тарин, бесцельно вбивал гвозди в смежную стену между их магазинами. На в целом безупречной белой стене было уже около сотни портящих вид гвоздей. Тарин либо собиралась развесить всю коллекцию безумно дорогих хрупких и уникальных ожерелий на гвозди, либо же повесить сотню миниатюрных картин рядом друг с другом. Или же она на самом деле портила собственную стену, только чтобы насолить Лейси. Очевидно, для Тарин не было предела низости.

Сама женщина стояла за прилавком, уронив голову на ладони. Лейси поняла, что шум мешает ей, но она слишком упряма, поэтому будет терпеть.

Честер начал тихо рычать, как обычно, когда видел эту сварливую женщину. Тарин была его собственной Круэллой де Виль.

Услышав звук, Тарин подняла голову и посмотрела свирепым взглядом. Но, заметив Тома, она выпрямилась, как тетива, и пригладила волосы. Которые она недавно постригла, к негодованию Лейси, в точности, как она…

– Том Форрестер, – сказала Тарин, мило улыбаясь и ероша свою укороченную стрижку, чтобы привлечь к ней внимание. – Экстраординарный кондитер. Чем обязана такой чести?

Она полностью игнорировала Лейси. Видимо, та была недостойна приветствия в глазах Тарин.

Мастер прекратил забивать гвозди и повернул голову. Его взгляд метался между Томом и Лейси, а на лице его читались то ненависть, то ревность. Отлично, еще один местный, настроенный против нее.

– Лейс и я решили зайти и посмотреть, как продвигается ремонт, – сказал Том довольно невинно. – Кажется, он затянулся.

Он кивнул в сторону стены с кучей забитых гвоздей.

– А улучшений не произошло.

Взгляд мастера стал ее сердитее. Молоток в его руке вдруг стал похож на оружие.

– Вы что? – резко сказал он.

Лейси подскочила. Это была плохая идея. И теперь Том оказался меж двух огней.

– Все почти готово, – радостно сказала Тарин, будто пытаясь разрядить явно напряженную обстановку. – Правда, Кит? Ты сказал, еще денек?

Ее тон не оставлял сомнений в том, что все это было хитростью: она наняла человека, чтобы он создал шум, а затем ушел, когда ей надоест.

Мастер Кит выдержал паузу. Он опустил вниз руку, в которой держал молоток.

– Да. Я управлюсь к концу дня.

– Видите, – беззаботно сказала Тарин, посмотрев на Лейси фальшиво дружелюбным взглядом. – Скоро снова станет тихо и спокойно. И мне очень жаль, если это доставило тебе неудобства. Но так обычно и делается, правда? Ты неделю делаешь ремонт в своем магазине, поднимая шум, а затем я делаю в своем.

Она выдавила из себя смешок, как обычно, когда язвила и пыталась преподнести это как дружескую шутку.

Лейси закатила глаза, и они с Томом направились обратно в магазин.

Там была Джина, в коричневом вязаном кардигане, который прекрасно сочетался со скандинавским уголком в магазине. На плече у нее была большая сумка, набитая сделанными прошлым вечером объявлениями, которые выглядывали сверху. Будика обнюхивала место за кассой, где обычно спал Честер, радостно завиляв хвостом, учуяв запах своего лучшего друга.

Джина повернулась к двери, когда Лейси вошла. Когда она увидела рядом с ней Тома, в ее глазах сверкнуло озорное любопытство.

– Лейси! – воскликнула она, как обычно, полным энтузиазма тоном. – Я закончила развешивать объявления в первой половине главной улицы. Хотела спросить, не хочешь ли ты заняться второй половиной. Я могла бы подменить тебя в магазине на часок-другой. Уверена, Честер будет рад прогуляться.

При упоминании его любимого занятия Честер завилял хвостом.

Но Лейси покачала головой.

– Знаете, это плохая идея. Мы поручили это вам из-за вашей чарующей красноречивости и умения убеждать. А я изгой в городе. Если люди увидят, что я разношу объявления, то сразу же откажутся их развешивать.

По этой же причине они не стали указывать на плакатах имя Лейси, решив рекламировать аукцион под именем Перси Джонсона под слоганом «Лучший антиквар Мейфера в вашем городе!»

– Чем меньше будет известно о моей причастности, тем лучше, – закончила Лейси.

– Возьми Тома, – сказала Джина весьма прямолинейно. – У него тоже хорошая репутация в городе. На самом деле даже лучше чем у меня, ведь он красавчик.

Лейси зарделась. Джина так открыто пыталась свести их, что Лейси чувствовала себя подростком, которому кто-то из родственников пытается найти пару.

– Том очень занят, – сказала Лейси.

– Сегодня Пол на смене, – быстро ответил Том, указав через окно на молодого стажера, которого он волей случая нанял. – Он может меня подменить.

Лейси очень хорошо знала, что Том допустил Пола к работе, только когда планировал переделать витрину. Видимо, помочь ей было для него важнее его знаменитых картин из макарон. Эта мысль радовала ее.

– Кроме того, я ушибла щиколотку, – продолжила Джина, притворившись, что растирает ногу.

– Ладно, ладно! – поддалась Лейси.

Ей надоели упрашивания и плохая игра Джины. Она и правда хотела провести время с Томом. Но сегодня ей не хотелось выслушивать оскорбления от местных жителей. Перепалка с Тарин и Китом оставила неприятное послевкусие, и она не была уверена, сколько горечи еще сможет вынести.

Она взяла у Джины сумку с плакатами, украдкой бросив ей при этом взгляд, говоривший «я знаю, что ты делаешь», что заставило Джину широко улыбнуться, и вышла на главную улицу вместе с Томом.

Они заходили только в те магазины, владельцы которых не проявляли открытой враждебности по отношению у Лейси, и она была удивлена, что люди все еще интересовались аукционом, несмотря на ее явное участие. «Том оказывает успокаивающее влияние на всех, с кем общается», – подумала Лейси.

Они зашли в магазин детских игрушек. Женщина за прилавком – тучная женщина тридцати с лишним лет, от которой веяло приветливой учительской аурой, – была достаточно мила с Лейси, когда та только приехала в Уилдфордшир, хотя их пути не пересекались после смерти Айрис. Однако при виде Лейси ее воодушевляющая улыбка сменилась обеспокоенной гримасой.

– Ох, – сказала она, а затем одернула себя. – То есть здравствуйте!

Лейси почувствовала, как ее желудок сжался. Женщина не была настроена враждебно, она боялась Лейси. Это было ужасное чувство. Лейси на самом деле предпочла бы агрессивность работника кофейного магазина этой дрожи от испуга. Она знала, как управиться со школьными хулиганами, но не знала, что делать, когда ее считают одним из них.

Том вручил продавщице объявление, широко улыбаясь.

– Привет, Джейн. Не могла бы ты вывесить это объявление на своем окне? Это первый аукцион антиквариата в Уилдфордшире, и все приглашены.

Джейн робко перевела взгляд на Лейси.

– Ты организатор?

– Он будет проходить у меня в магазине, да, – сказала Лейси слегка уклончиво.

Перси, лучший антиквар Мейфера, будет присутствовать на аукционе, но проведет его она.

– Я подумаю, – ответила Джейн, беря объявление.

– Все их развесили, – добавил Том. – Ничего страшного в этом нет.

Джейн, казалось, напряглась еще больше.

– Обычно я не развешиваю объявления на окнах…

Это была ложь. Когда Лейси приехала в город, она заметила, что на окне до сих пор висело объявление о прошлогодней летней ярмарке.

Том собирался что-то сказать, но Лейси положила свою ладонь ему на предплечье и тихо сказала:

– Давай, пошли.

Он послушался. Лейси на секунду обернулась перед выходом и увидела, как Джейн выбросила объявление в мусорную корзину.

– Это была плохая идея, – сказала она, чувствуя тяжесть разочарования.

– Вовсе нет, – сказал Том. – Мы донесли информацию. Ты переживаешь из-за Джейн?

– Она была напугана, – вздохнула Лейси. – Она боялась меня. Это ужасное чувство.

Том замолчал и взял ее за плечи, и она почувствовала тепло его ладоней.

– Джейн всего боится. Пауков. Мотыльков. Фейерверков. Сандалий с открытыми носками…

Лейси рассмеялась.

– Думаешь, я шучу? – сказал Том, улыбаясь во весь рот. – Поверь мне. Однажды я зашел туда с голыми пальцами ног, и она чуть сознание не потеряла. Я к тому, что то, как люди тебя воспринимают, на самом деле не имеет ни малейшего отношения к тебе, это лишь характеризует их самих. Некоторые люди видят мир очень искаженно.

Он пожал плечами.

– Что ж, – сказала Лейси. – Это весьма неплохой совет. Хотя сандалии с открытым носком – это преступление против моды для мужчин. Ты же знаешь это, верно?

Том засмеялся.

Вдохновленная ободряющими словами, Лейси вновь почувствовала решимость, и остальную часть пути она держала голову высоко поднятой, пока они шли вдоль главной улицы, раздавая объявления. Некоторые люди были открыты и готовы помочь, другие – нет, но Лейси не позволяла их отношению расстроить себя. Том будто надел на нее пуленепробиваемый жилет, и она могла отражать все выпады в свой адрес. Кроме того, скоро она осуществит мечту – проведет собственный аукцион! И это была не только ее мечта, но и мечта ее отца! Она вот-вот добьется чего-то ради них обоих, несмотря на сложности и препятствия, возникшие на ее пути. Этим можно было гордиться.

Они дошли до гостиницы «Коуч Хаус» в конце главной улицы и зашли внутрь. Там было очень тихо. Барменша Бренда с детским лицом выглядела так, будто ей было до смерти скучно работать в такую рань, когда в баре не было никого, кроме привычного спящего пьяницы у стойки.

– Доброе утро, – сказала Лейси, подходя к бару.

Бренда одарила ее скептическим взглядом. Но она и без того всегда выглядела настороженной. По всей видимости, работая в баре она привыкла быть бдительной со всеми.

– Да?

Лейси полезла в сумку за объявлением.

– Мы хотели узнать, не повесишь ли ты это? – спросила она, разворачивая объявление, чтобы показать Бренде.

Девушка безразлично пожала плечами, даже не глядя на него. Она жестом указала на стену, обвешенную плакатами.

– Пожалуйста, – вежливо сказала она, громко чавкая жвачкой. – Можете снять все, что устарело.

Лейси и Том обменялись удивленными взглядами, а затем пошли к обклеенной плакатами стене. Ее объявление явно затерялось бы среди них.

Пока она просматривала старые объявления, которые можно было снять, внимание Лейси привлекла одна надпись. Слова «АРСЕНАЛ против ВУЛВЕРХЭМПТОНА» были зачеркнуты черным маркером. Снизу кто-то дописал: «Отменено! Бар закрыт! Приносим извинения в связи с неудобствами!»

– Том! – воскликнула Лейси, сорвав плакат со стены и показывая ему. – Смотри!

Пока Том изучал надпись, ее сердце выскакивало из груди. Когда до него дошло, он посмотрел на нее, вытаращив глаза.

– Не могу поверить. Бар был закрыт…

– …в то время, когда в мой магазин вломились, – она активно закивала.

– Но Бренда была свидетелем и обеспечила алиби…

– … Бену и Генри! Именно!

Они смотрели друг другу в глаза, осмысливая новую информацию. Если Бен и Генри не были в баре, как заявила Бренда, в тот вечер, когда в магазин вломились, они вновь становились подозреваемыми, и оставался проблеск надежды, что Найджел – не тот, кого они ищут!

– Давай спросим Бренду, – сказал Том. – И узнаем, что к чему.

Казалось, его раззадорила зацепка, и он помчался к бару. Бренда в тот момент лениво смахивала со столов крошки сухой тряпкой.

– Бренда, а что это за объявление о закрытии бара на день? – спросила Лейси, показывая ей плакат.

– Это было на прошлой неделе, – сказала барменша с ноткой раздражительности. – Можешь выбросить.

– Но что случилось? – настаивала Лейси. – Почему бар был закрыт? Почему вы не показывали игру?

Бренда нахмурилась.

– Из-за неисправного пивного насоса затопило подвал, и все были заняты устранением последствий, – ее тон был оборонительным, будто ее в чем-то обвиняли. – А что?

– А то, что суперинтендант Тернер сказал, что вы дали свидетельские показания касательно двух мужчин в тот день, – сказал Том.

– Что? Я даже не видела суперинтенданта Тернера. Ему даже не позволено находиться здесь.

Лейси выпучила глаза от удивления.

– Простите, что? Почему?

– Его уволили. Преступник сломал ему обе ноги, и он превратился в одного из этих, – она показала на спящего пьяницу на барной стойке. – Но он взял себя в руки, прошел курс терапии от ПТСР и вернулся. В наилучшей форме.

«В наилучшей форме» было слишком громко сказано, но Лейси была рада узнать, что человек победил своих демонов. Теперь она немного больше ему сочувствовала, когда понимала, через что он прошел. Конечно, это не давало ему право разбивать ее колокольчик или портить объявление, но объясняло, почему он так легко выходил из себя.

«Никогда на самом деле не знаешь, через что прошел человек», – напомнила Лейси себе.

– Так никто не приходил и не брал у вас показаний о двух мужчинах, которые были в баре в тот день? – спросил Том.

Бренда потуже затянула большой хвост светлых волос на голове, стараясь придать ему даже более небрежный вид. Такой стиль был очень популярен среди британской молодежи, хоть Лейси и не понимала этого.

– Как я и сказала. Бар был закрыт. Думаю, игру также показывали в «У Кэрол», так что, возможно, их видели там. Но я их точно не видела. Я ползала на коленях в подвале, утопая в пиве.

Том и Лейси переглянулись. Подозрения подтвердились, из первых рук. У Бенджамина и Генри не было алиби на момент взлома. Любой из них мог вторгнуться в магазин. Братья снова были под подозрением.

Они вышли из бара, потрясенные тем, что узнали.

– Суперинтендант Тернер соврал мне, – сказала Лейси, когда они вышли на мощеный тротуар перед гостиницей.

Море сегодня было темно-серым, в обед похолодало.

Том не выглядел удивленным обвинением Лейси.

– Он прибегнул к обману, чтобы заставить тебя признаться.

Лейси подняла бровь.

– Ты говоришь, как адвокат.

Том застенчиво улыбнулся.

– Наверное, я маменькин сыночек.

Но Лейси вдруг затерялась в мыслях. Детектив солгал ей или сам был обманут братьями? Ему сообщили алиби, которое он не потрудился проверить; возможно, из-за того, что ему было стыдно, потому что его не пускали в «Коуч Хаус», чтобы он мог сделать это?

– В чем дело? – спросил Том, предположительно, в ответ на внезапное молчание Лейси.

Она подняла палец, чтобы остановить его. Лихорадочно соображая, Лейси копалась в памяти, пытаясь вспомнить, что старший следователь Льюис говорила ей о показаниях Бренды, которые, как ей теперь было известно, были неверными.

«Братьев видели там с начала матча до финального свистка. У нас есть показания свидетелей. Суперинтендант лично проверил все алиби».

– Вот оно что! – воскликнула она, щелкнув пальцами.

Том нахмурился, сбитый с толку.

– Не посвятишь меня в свой миг озарения?

– Суперинтендант Тернер единолично отвечал за все заявления об алиби, – объяснила Лейси, повторив слова старшего следователя Льюис. – Не только касающиеся взлома, но и связанные с убийством.

– И?

– Он не прибегал к обману, чтобы заставить меня признаться. Он оплошал!

Том выглядел еще более сбитым с толку.

– Я не понимаю. К чему ты ведешь?

– Я говорю, что нам не стоит верить ни единому из заявлений об алиби. Суперинтендант Тернер схалтурил, – она понизила голос, осознав, что находится в публичном месте и очерняет всеми уважаемого офицера полиции. – Подумай об этом. Алиби Клариссы и Генри во время убийства. И остальные. Что если они лгут? Прикрывают друг друга? И суперинтендант Тернер по какой-то причине не смог подтвердить их заявления. Что если их недостаточно тщательно проверили?

– Значит, они вернутся в круг подозреваемых, – Том замолчал, будто обдумывая последствия ее слов. – Подожди. Почему вообще Генри и Кларисса обеспечили друг другу алиби? Я думал, они ненавидят друг друга.

Лейси вспомнила, что Найджел рассказывал ей о взаимоотношениях между тремя детьми Арчер. Генри и Бен были командой, а не Генри и Кларисса. Он даже сказал, что она нехотя обеспечила ему алиби.

– Ты прав. И все же, предположительно, они были вместе в доме Клариссы в Лондоне в момент убийства. Кларисса не могла так сильно ненавидеть Генри, если пустила его к себе домой

– Возможно, они наконец-то достаточно повзрослели, чтобы оставить прошлое в прошлом, – предположил Том. – Люди меняются. Раны заживают.

Лейси обдумывала его слова. Возможно, она подозревала не того человека. Но это определенно было странно. И какова бы ни была правда, они узнали, что заявление Бренды не было подтверждено суперинтендантом Тернером, что снова расширяло круг подозреваемых. В конце концов, Найджел мог оказаться невиновным. А дети Арчер снова были под подозрением. Этот маленький проблеск надежды воодушевил Лейси. Все, что говорило о том, что Найджел может быть невиновен, было для нее облегчением. Она скучала по нему и хотела вернуть старого друга.

– Нужно, чтобы дети пришли на аукцион, – сказала Лейси. – Только так мы сможем узнать, не был ли один из братьев покусан собакой.

Они решили скрыть от общественности тот факт, что мебель на аукционе принадлежала Айрис, – в конце концов, ничто не заставит Лейси выглядеть более виновной, чем продажа ценных вещей женщины, которую, как все считают, она убила, – но сейчас она поняла, что в таком случае дети Айрис ни за что не приедут.

Она достала мобильный.

– Кому ты звонишь? – спросил Том.

– Найджелу, – ответила Лейси. – Попрошу его рассказать детям об аукционе.

Она чувствовала, как дрожит от волнения, когда трубку взял ее бывший друг, который затем стал подозреваемым, который затем стал…да кто его знает кем. Но надежда для Найджела означала, что маятник сместился в сторону куда более суровой реальности; что Айрис Арчер была убита кем-то из собственных детей.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Черное такси остановилось у магазина Лейси, и с заднего сидения показалось знакомое лицо. Лейси выбежала из-за прилавка – Честер поскакал за ней, разделяя ее радость, – и помчалась к двери.

Она распахнула ее и радостно помахала Перси Джонсону. Пожилой мужчина выглядел очень профессионально и современно: в элегантном коричневом твидовом жакете и серой фетровой шляпе, которую он наклонил, приветствуя Лейси. Она расплатился с водителем через окно, зажал свернутую газету под мышкой и поковылял по брусчатке в ее сторону.

Лейси переполняло нетерпение. Она провела так много времени за видеочатами с Перси, – в ходе которых он делился с ней своими обширными познаниями успокаивающим голосом, напоминавшем ведущего с BBC, – что между ними сформировалась чуть ли не родственная связь. Он стал намного больше, чем просто ее знакомым из Мейфера, во время всей этой истории с мебелью Айрис, он стал наставником и доверенным лицом Лейси. Увидеть его снова вживую, а не на размытом, притормаживающем изображении веб-камеры, было сродни воссоединению с любимым дедушкой.

Она обняла его.

– Здравствуй, дорогая, – сказал он, похлопывая ее по спине, своим хрипящим, но сочным голосом. – Как ты?

Она отстранилась.

– Рада, что вы здесь. Я вся на нервах

– Первый аукцион, – сказал он, кивая. – Неудивительно.

Лейси улыбнулась в ответ на его теплые ободряющие слова.

– Заходите. Том приготовил бисквитный торт.

– Мой любимый! – ответил старик.

– Знаю, – сказала Лейси с улыбкой.

Они направились в магазин, где Лейси разложила самые вкусные пирожные Тома. Он также одолжил ей свою лучшую английскую голубую фарфоровую посуду по этому случаю, а бисквитный торт был выложен на красивом блюде, которое идеально вписывалось в интерьер магазина Лейси. Она была безгранично благодарна Тому за помощь; его постоянное участие во всем, что происходило в ее жизни, явно указывало на то, что он хочет быть с ней, но он был достаточно обходителен, чтобы позволить Лейси самой решить, когда придет время переходить к роману. От этого он нравился ей даже больше, но со свежим разводом за плечами она была не готова к отношениям. Не говоря уже о том, что в данный момент она прикладывала все усилия, чтобы раскрыть убийство. Сказать, что ей было не до этого, – значит, ничего не сказать.

Перси присвистнул, осмотрев магазин.

– Очень красиво. И в то же время довольно профессионально.

Честер подошел к мужчине, который наклонился и погладил его так, словно они уже были хорошими друзьями.

Лейси налила Перси чашку чая, – в чем она еще не достигла мастерства, но явно делала успехи, – положила кусочек торта на красивую цветочную тарелку с серебряной вилкой, а затем провела мужчину в аукционный зал.

Подготовка комнаты была нелегкой задачей, но она получила от этого удовольствие.

Это очень напоминало ей о работе с Саскией, о том, как лучше организовать комнату с максимальной практичностью без ущерба для эстетической составляющей. Она гордилась проделанной работой: красными бархатными стульями, которые она одолжила в мэрии, тем, как она использовала японские ширмы седзи Айрис, сделанные из бамбуковой сетки, чтобы спрятать предметы для продажи. В комнате сочетались модерн и винтаж, в точности как Лейси любила, и она была рада добавить кое-что от себя, вместо того чтобы следовать стандартам из мира аукционов.

– Ох, мне очень нравится, – сказал Перси с гордостью и восхищением в голосе. – Должно быть, ожидается большое количество участников?

Лейси посмотрела на ряд стульев. Она одолжила пятьдесят из мэрии, – обычно их использовали для гражданских служб бракосочетания – но она не знала, сможет ли привлечь достаточно гостей. Перси, должно быть, подумал, что сможет, и она прикусила губу в нерешительности.

– Я не уверена. Мы расклеили объявления практически в каждом магазине на главной улице и развесили плакаты по всему городу. Но все знают, что я продаю вещи Айрис Арчер, и поскольку большинство жителей думает, что я убила ее ради денег, что ж, я чувствую, что это оттолкнет некоторых людей, – ее голос растворился от груза реальности, вновь свалившегося на ее плечи.

– Так уловка раскрыта? – спросил Перси.

Он был посвящен во все происходящее в запутанной жизни Лейси, а также знал о секретной миссии.

Лейси вздохнула.

– Да. Нам пришлось рассказать, что мы продаем вещи Айрис Арчер, чтобы заманить сюда ее сыновей и камердинера, – она пожала плечами. – Если дело лишь в них, это стоит того, чтобы очистить мое имя. Я уверена, что кто-то из этих троих убийца.

Перси вытер крошки торта с уголков губ.

– Почему ты думаешь, что они выдадут себя?

– У меня есть теория. Ну, на самом деле несколько теорий.

– Я никуда не спешу, – усмехнулся Перси, подняв свою наполовину полную чашку с чаем.

– Хорошо, – сказала Лейси. – Теория первая. Всем было известно, что дети не получат ничего после смерти Айрис. Сыновья всегда думали, что смогут выкрутиться благодаря одному старому закону о праве наследования по мужской линии, но у них ничего не получилось. Единственным, что Айрис завещала им, было содержимое их детской игровой. Среди вещей были старинные часы с кукушкой. Моя теория состоит в том, что один из них убил Айрис и спрятал ценную картину внутри часов. Но часы переместили из их детской в кабинет, что значило, что они не могут предъявить на них права. Думаю, они запаниковали и вломились в мой магазин, чтобы украсть картину, но в итоге получили укус Честера.

– Мне это кажется весьма правдоподобным, – сказал Перси. – История знает много случаев, когда богатые наследники расправлялись с родителями, чтобы получить наследство. И у тебя есть еще одна теория?

Лейси кивнула.

– Айрис оставила поместье Пенроуз своему камердинеру, Найджелу.

– Камердинеру? – изумленно переспросил старик. – Это…как минимум необычно. Ты думаешь, запрещенный роман закончился преступлением на почве страсти? Тайный ребенок, перед которым она чувствовала обязательство поддерживать его после своей смерти? Шарлатан, обманом пробравшийся в ее жизнь?

У Лейси скрутило живот от мысли, что Найджел мог быть кем-то из перечисленного, и что вероятность того, что он замешан в этом, так же высока, как и для сыновей.

– Думаю, все может быть немного менее пикантно, – возразила Лейси. – Айрис завещала камердинеру поместье, но все деньги от продажи ее вещей пойдут на благотворительность. У него не останется средств для содержания дома.

– Понятно, – сказал Перси, понимающе кивая. – Я слышал о таком раньше, о том, как наследники жили в разваливающихся поместьях, потому что не могли позволить себе содержание таких защищенных исторических зданий. А налоги, черт бы их побрал! Он может разориться только на них!

– Именно, – ответила Лейси. – Только Найджел знал, что Айрис обращалась за дополнительной юридической защитой, чтобы никто не смог воспользоваться лазейкой в завещании после ее смерти. Именно он переместил старинные часы из детской, чтобы они не достались детям. Он единственный знал, что у Айрис была исключительно редкая и дорогая картина, продав которую, он стал бы миллионером.

– Да у тебя целый набор доказательств против этого человека, – отметил Перси.

– Да, – вздохнула Лейси. – А еще он хромает…

Она вновь почувствовала разочарование из-за того, что все знаки указывали на Найджела.

– Хромает? – с любопытством спросил Перси с крошками от торта в уголках рта, из-за чего он выглядел, как рассеянный профессор.

– Помните, как ко мне в магазин вломились? – напомнила Лейси, и он утвердительно кивнул. – Думаю, человек, который сделал это, знал, что у меня вещи Айрис. Он что-то искал. Возможно, что-то, спрятанное в часах. Честер укусил преступника за ногу.

Перси понимающе кивнул.

– Продажа часов заманит сюда убийцу. По укусу мы узнаем грабителя. А тот, кто купит часы, и будет убийцей.

– И я подозреваю, это один и тот же человек.

Повисла тишина. Перси погрузился в глубокие раздумья. Лейси ощущала тяжесть предстоящего дела.

– Как все запутано, – наконец сказал Перси. – Надеюсь, ты найдешь ответы, Лейси.

Их разговор прервал звон колокольчика над дверью. Айван починил его для Лейси, сказав, что раз он ремонтирует все в доме, то почему бы не взяться и за магазин?

– Может, это твой первый гость? – спросил Перси.

– Возможно, – сказала Лейси, вставая. – Извините.

Она оставила Перси допивать последние глотки чая и покинула аукционный зал. Ее переполняла гнетущая тоска. Возможно, убийца только что вошел в ее магазин.

Но когда она зашла в главный зал и увидела, кто рассматривает мебель в «Скандинавском уголке», она открыла рот от удивления и подумала, что лучше бы там был убийца.

– САСКИЯ? – воскликнула Лейси.

Ее бывшая начальница развернулась к ней. Она раскинула руки; этот жест значил не приглашение к объятиям, а «посмотри, я приехала».

– Ты думала, я пропущу такое? – сказала Саския.

Лишь один звук ее голоса вызвал у Лейси знакомую тоску, будто бы сейчас ей скажут, что она сделала что-то не так. Она просто оцепенела.

– Что ты здесь делаешь? – наконец смогла произнести Лейси.

Их отношения закончились не наилучшим образом, да и началась не лучше.

Саския небрежно отмахнулась.

– Что было, то прошло, дорогая. Теперь мы деловые партнеры. Ты больше не моя подчиненная, Лейси, теперь мы потенциальные коллеги.

«Значит, теперь я достойна твоего уважения?» – подумала Лейси с оттенком сухой иронии.

Саския перевела взгляд на кого-то позади нее. Лейси обернулась и увидела, как Перси вышел из аукционного зала в главный зал магазина.

– Ах, – сказала Саския, почти не скрывая раздражения в голосе. – Птичка напела мне, что лучший антиквар Мейфера помогает тебе с твоей небольшой затеей. Полагаю, это объясняет, почему в последние недели мы получаем так мало писем.

Она протянула Перси свою костлявую руку.

– Мистер Джонсон.

Перси выглядел слегка смущенным, когда пожимал ее ладонь.

– Бизнес есть бизнес, Саския. Тебе хорошо это известно.

– Конечно, – ответила она, поджимая губы.

Напряжение было слишком сильным для Лейси.

– Торт! – воскликнула она, хлопнув в ладоши.

– Саския, угощайся, пожалуйста, – она жестом указала на тарелку с угощениями.

Саския подняла бровь.

– Ты подаешь еду на аукционе?

Типичная Саския. Снова она пытается заставить Лейси почувствовать, что она поступает неправильно. Но Лейси осознала, что мнение ее бывшей начальницы, которое когда-то было для нее важным, теперь утратило свой вес.

– Это изюминка Дойл, – радостно ответила Лейси, уверенно подмигнув ей.

Боковым зрением она заметила, как Перси ухмыльнулся.

– Выглядит так, будто ты собираешься накормить целую армию, – добавила Саския, разглядывая угощения. – Удивлена, что ты ждешь так много гостей, учитывая, что завтра Пасха. То есть, по моему опыту, люди редко посещают такие мероприятия перед государственными праздниками.

– Я не знаю, сколько придет людей, – сказала Лейси, беззаботно пожав плечами. – Я просто рада, что осуществляю очередную свою мечту.

Она улыбнулась Саскии, показывая, что она не может больше ее расстроить. Верхняя губа Саскии дернулась, но она не смогла улыбнуться в ответ.

В этот момент дверь распахнулась, колокольчик над ней резво зазвенел, и внутрь вошла группа элегантно одетых людей, которых Лейси ни разу раньше не видела. Было очевидно, что это не уилдфордширцы, и они точно не зашли с улицы из интереса.

– Мы из Английского общества антикваров, – сказала одна из женщин. Она радостно улыбнулась. – Пришли на аукцион вещей из поместья Пенроуз.

– Мы рады быть здесь, – добавил мужчина позади нее. – Я слышал, что в каждой спальне дома стола оттоманка Викторианской эпохи.

– Это правда, – сказала Лейси, переполненная гордостью. – И они все сегодня выставлены на продажу.

Рассказать о том, что они продают вещи из поместья, было правильным шагом. Это не только поможет выманить убийцу из тени, но и привлекло антикваров из окрестностей Уилдфордшира. Она почувствовала, что волнение от предстоящего события, вытесняется радостью.

– Пожалуйста, угощайтесь, – добавила Лейси.

– Угощения? Как восхитительно!

Члены общества принялись болтать друг с другом, выбирая пирожные и наливая чай.

Прежде чем Лейси успела проводить их в аукционный зал, вновь послышался звон колокольчика над дверью.

Она обернулась и с удивлением увидела на пороге местных жителей. Парикмахер. Кэрол из гостиницы. Эстер из библиотеки.

Не успела дверь закрыться, как вслед за ними вошла группа любопытных туристов. Следом появилась датская пара, которая стала ее первыми клиентами.

В ее груди расцвела надежда. Она не знала, чего ожидать от сегодняшнего дня, но все говорило о том, что ей удастся провести полноценный аукцион.

Именно в этот идеальный момент появился суперинтендант Тернер, который испортил ей настроение.

Лейси напряглась. Детектив пришел с напарницей, старшим следователем Бет Льюис, и Лейси была готова, что они вручат ей постановление суда о запрете проведения аукциона. Но вместо этого суперинтендант Тернер прятал глаза, позволив говорить старшему следователю Льюис.

– Лейси, мы будем наблюдать за аукционом, – сказала Бет Льюис. – Думаем, это может помочь нашему расследованию.

– Правда? – спросила Лейси, бросив подозрительный взгляд на Карла Тернера, который явно переменился и полностью изменил отношение к делу.

Старший следователь Льюис говорила с ней с позиции главной, вдруг поменявшись ролями с суперинтендантом Тернером.

– Суперинтендант Тернер хочет извиниться. Он признал, что имеет смысл провести аукцион, чтобы заманить убийцу, и что это действительно может помочь расследованию.

Суперинтендант Тернер выглядел смущенным, будто старший следователь Льюис была его матерью, заставляющей его извиниться за какую-то проделку. Казалось, он полностью лишился своей надменности и напускной храбрости.

– Карл? – сказала Лейси, решив обратиться к нему по имени, а не по официальному званию, подразумевающему уважение, которое он явно не заслужил. Она приняла выжидательную позу, скрестив руки.

– Если бы мы могли присутствовать на аукционе, это бы очень помогло, – пробормотал он.

– Значит, это все же не смехотворная идея? – подтолкнула Лейси.

– Нет. Не смехотворная.

– Чудесно, – сказала Лейси с улыбкой. – Тогда угощайтесь пирожными.

С чувством триумфа она наблюдала, как два детектива выбрали угощения с прилавка и прошли в аукционный зал, чтобы занять свои места.

К удивлению Лейси, магазин быстро заполнился людьми, и пятидесяти арендованных стульев на всех не хватило. Должно быть, молва разнесла, что вещи, которые продаются с аукциона, очень дорогие, а она, как новичок, вероятно, допустит ошибки, так что самые изворотливые смогут сделать выгодные покупки. Лейси едва могла уследить за всеми, кто приходил, и была удивлена, когда увидела всех троих детей Айрис сидящими на стульях в разных частях зала. Ей стало интересно, пришлось ли им сесть отдельно, потому что к тому моменту, как они пришли, места были заняты, или же они сами так решили. Признак разлада в семье? Она также заметила, что никто из них не притронулся к угощениям.

В этот момент, хромая, пришел Найджел. Это впервые Лейси видела его с тех пор, как он переместился вверх, а затем снова вниз в ее списке подозреваемых. Она почувствовала неловкость, не зная, что делать или как его поприветствовать. Если он и правда предал ее и выставил дурой, она не могла продолжать играть в эти игры.

К счастью, между ними было много людей. У Найджела не было другого выбора, кроме как помахать ей над головами. Даже ответив на этот жест, Лейси почувствовала привкус обмана.

Она пристально наблюдала за ним, когда он занял место. Его хромота определенно стала отчетливее, и Лейси поджала губы, снова подумав, что Найджел на самом деле является взломщиком. Был ли он еще и убийцей, предстояло выяснить.

Размышления Лейси прервало рычание Честера. Она увидела, как в ее магазин вошла Круэлла де Тарин.

«А она что здесь делает?» – со злостью подумала Лейси, направившись в ее сторону.

– Лейси, – сказала Тарин наигранно слащавым голосом. – Я решила прийти и морально поддержать тебя.

Лейси скептически прищурилась. Скорее, Тарин пришла, чтобы сорвать мероприятие. – Как мило с твоей стороны, – сказала Лейси.

– Разве не чудесно, что мой ремонт закончился именно сегодня? – продолжила Тарин. – Как раз в день твоего аукциона.

– Да, чудесное совпадение, – сказала Лейси сквозь зубы.

– Я надеюсь, Кит не будет слишком шуметь в саду, – добавила она, сопроводив сказанное фальшивым дружелюбным смешком.

Лейси прищурилась.

– Что?

– Ой, разве я тебе не говорила? – мило сказала Тарин. – Я попросила Кита модернизировать сад. – Те навесы – как бельмо на глазу, особенно в сравнении с твоим чудесным садом. Он конструирует красивые новые деревянные навесы, чтобы заменить их.

Если бы Лейси стиснула зубы сильнее, они бы сломались. Естественно, именно в тот день, когда ей нужна была подсобка, Тарин сделала так, чтобы шум перенесся от смежной стены в смежный сад! Шум будет отчетливо слышен в аукционном зале и точно будет мешать. Тарин пришла лишь для того, чтобы с первых рядов наблюдать, как все пойдет ко дну.

– А Кит не хочет присоединиться? – спросила Лейси.

Тарин выглядела удивленной предложением.

– Кит ничего не знает об антиквариате. У него только мышцы, никаких мозгов. Ух, эти пирожные приготовил Том?

Она рванула к прилавку, задрав нос и принюхиваясь, словно собака, унюхавшая кость.

Легок на помине, следующим в магазин вошел Том. Он подошел к Лейси со своей плетеной корзиной, от которой исходил запах сахара и выпечки.

– Я принес добавку, – сказал он, указывая на свою плетеную корзинку с угощениями. – Я увидел, как все ринулись сюда, и подумал, что на всех угощений не хватит.

Его солнечный настрой тотчас растопил тот холод, который Лейси ощущала из-за присутствия Тарин.

– Ты не должен угощать всех, – напомнила ему Лейси.

Он посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

– Каким другом я был бы, если бы не поддержал тебя в день твоего первого аукциона?

«Другом», – подумала Лейси. Неужели он устал от ее нерешительности и отправил ее во френд-зону? Она очень надеялась, что это не так.

Пока Том выкладывал на стол свежие угощения, от которых исходил запах масла и сахара, заполнивший магазин, Лейси взглянула на часы. Пришло время аукциона. Она превозмогла волнение и вошла в комнату.

*

Так много глаз смотрело на Лейси, когда она заняла свое место, что невозможно было не волноваться. Среди присутствующих была ее бывшая начальница, ее немезида и убийца. Но отыскав среди толпы Тома, Джину, Айвана, Стивена и Марту, она воодушевилась. Союзников у нее было больше, чем врагов. И, конечно, у нее был Перси Джонсон для моральной поддержки.

Лейси начала с представления коллекции ваз Викторианской эпохи, принадлежавших Айрис. Члены Английского общества антикваров ахнули от удовольствия, и Лейси не смогла сдержать улыбку.

Начались торги, в которых в основном принимала участие эта группа, члены которой казались до абсурда веселыми и активно поздравляли друг друга. Это было небо и земля по сравнению с привычными для Лейси Нью-Йоркскими аукционами, которые были куда более жестокими и яростными. На самом деле, на ее аукционе царила очень аристократическая атмосфера.

Когда вазы были проданы, Лейси перешла к оттоманкам, убрав ширму седзи, за которой они скрывались.

И снова члены общества принялись восторженно охать и ахать. Это было очаровательно, и даже публика, казалось, была в восторге от их ужимок.

Но когда торги вокруг коллекции начали расти и расти, из сада донесся стук.

Лейси сразу же разволновалась. Она начала запинаться.

Тарин ухмыльнулась. Саския посмотрела на часы и зевнула. Суперинтендант Тернер достал пепельницу из кармана.

– Здесь нельзя курить, – сказала Лейси, прервавшись.

Детектив пожал плечами, взял сигарету в рот и направился в сад, пройдя прямо перед нее, совершенно не беспокоясь о том, как невежливо это было.

Лейси нахмурилась. Но решительно настроенная не дать никому и ничему помешать ей, она вернулась к торгам за коллекцию оттоманок.

Затем дело дошло до украшений – предметов в акриловых коробках, с которых она начала оценку. Но стоило ей начать, как стук, доносящийся из сада, прекратился, и вместо него послышался звук бензопилы! Вдобавок ко всему, Лейси услышала яростный лай Честера.

– Прошу меня простить, – сказала она гостям, наконец не выдержав. – Мне нужно посмотреть, что там.

Перси встал.

– Не переживай, Лейси. Я тебя заменю.

Лейси передала аукцион в его невероятно надежные руки и помчалась в сад.

Там она увидела курящего суперинтенданта Тернера, который оперся спиной о теплицу. За забором, на лужайке Тарин, Кит работал циркулярной пилой, распиливая доски.

Между ними громко лаял Честер.

Лейси никогда не видела Честера таким взвинченным. Он вообще обычно не лаял. На самом деле она лишь раз видела, чтобы он нервничал: когда в магазин вломились.

Тогда Лейси поняла, что происходит. Честер пытался что-то сказать. Что-то важное.

Она посмотрела через забор на Кита и увидела, что его штанина задралась. На бледной коже его щиколотки был красный, свежий и очень заметный след от укуса.

Лейси ахнула. Кит был ее взломщиком.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Лейси взяла Честера за ошейник, чтобы успокоить, и посмотрела на суперинтенданта Тернера.

– Это он! – сказала она одними губами.

Детектив сперва нахмурился, но, когда он посмотрел в сторону, куда Лейси с безумным видом указывала, его глаза понимающе расширились. Он бросил свою сигарету в траву и подошел к забору.

– Прошу прощения, – прокричал он.

Кит выключил бензопилу. Он выглядел слегка удивленным, когда увидел перед собой полицейского.

– Что? Я не делаю ничего незаконного.

– Я хотел спросить, не уделите ли вы мне минутку. Просто поговорить.

– Я не говорю с полицией. Без адвоката.

– Тогда лучше скорей звоните адвокату, – сказал детектив. – Потому что, если вы не ответите на мои вопросы добровольно, я вас арестую.

Кит мгновенно впал в ярость.

– Арестуете за что?

– За взлом с проникновением.

– Что? – рявкнул Кит.

Ситуация была напряженной, и Лейси надеялась, что препирания не слышны в аукционном зале, хотя подозревала, что злобный тон их голоса мог доноситься туда.

– Карл, пожалуйста, вы можете делать это в другом месте? – попросила Лейси суперинтенданта Тернера.

– Конечно, – сказал детектив.

Безразлично пожав плечами, он переступил забор в сад Тарин и пошел прямо к Киту.

– Пошли, дружок. Поговорим внутри.

Лейси наблюдала, как Тернер вел шокированного мастера в модный магазин.

В голове у Лейси все перемешалось. Должно быть, Тарин наняла Кита, чтобы он вломился в ее магазин. Но это значило, что взлом и убийство вообще никак не связаны. Ее теория была в корне ошибочной?

Хотя в голове Лейси хаотично летали мысли, она понимала, что сейчас на это нет времени. Внутри все еще проходил аукцион.

Она поспешила вернуться в аукционный зал, где Перси закончил с продажей украшений и перешел к последнему лоту. Тем самым старинным часам!

Лейси вернулась на подиум. Но ее уверенность в том, что она вот-вот поймает убийцу, пошатнулась, когда она узнала, что Кит оказался взломщиком. Быть может, момент ясности, которого она ожидала после продажи часов, и вовсе не наступит.

– Пришло время последнего лота, – объявила Лейси, услышав собственный голос, словно вдалеке, пока она лихорадочно размышляла, отчаянно пытаясь собрать все в кучу.

Она убрала ширму, за которой скрывались старинные часы, – и в зале послышался восторженный шепот.

– Единственные в своем роде часы ручной работы, датированные восемнадцатым веком, – произнесла она на автопилоте. – Выполненные из высококачественного капа грецкого ореха. Ключ утерян, поэтому часы нельзя починить, но они являются прекрасным арт-объектом.

Она пробежалась глазами по залу, переводя взгляд с одного члена семьи Арчер на другого. До этого она была уверена, что тот, кто начнет торговаться за них, и будет убийцей. Но теперь она не знала, чему верить.

– Давайте начнем торги с десяти тысяч фунтов.

Первое предложение цены поступило не от кого иного, как от Генри Арчера.

Лейси посмотрела на младшего члена семейства, изо всех сил стараясь скрыть подозрительность во взгляде.

– Десять тысяч, – сказала она, утвердительно указав на него. – Кто даст десять тысяч пятьсот?

– Я!

Это был голос Бенджамина Арчера.

Лейси перевела взгляд на него. Значит, двое из троих подозреваемых участвуют в торгах. Но третий, Найджел, продолжал молчать. Он спокойно наблюдал, не издавая ни звука. Если собачий укус на ноге Кита не был достаточным основанием, чтобы оправдать Найджела, его молчания сейчас было более чем достаточно. Найджел не был тем, кого она искала. Ни в деле со взломом. Ни с убийством.

Но был ли это один из братьев? Эти двое преднамеренно боролись за часы.

В то время как цена росла и росла, а братья поочередно перебивали предложения друг друга, Лейси заметила нечто весьма любопытное. В паузах между тем, как Генри предлагал цену, а Бенджамин перебивал ее, младший брат смотрел на Клариссу. Лейси показалось, что он ждет некоего подтверждения от нее. Возможно, даже указаний?

Затем, в то время как ее внимание должно было быть сосредоточено на Бенджамине, когда он предлагал цену, Лейси увидела, как Кларисса легонько кивнула.

– Тридцать тысяч, – объявил Генри.

Лейси едва удалось сохранить спокойное выражение лица. Генри и Кларисса работали вместе. Должно быть, они сложились, чтобы перебить цену, предложенную их старшим братом.

Бенджамин уверенно предложил тридцать пять тысяч пятьсот фунтов, подняв руку вверх и сверкнув золотым обручальным кольцом. Лейси приняла предложение и перевела взгляд на Генри, но ее сознание помутилось, будто голова была заполнена толстым слоем меласса. Ей стало тяжело оставаться сосредоточенной на деле, потому что в голове роились миллионы мыслей.

Генри поднял руку, сделав следующее предложение. На его безымянном пальце ничего не блеснуло. Кольца не было. Лейси вспомнила слова Найджела: «С тех пор, как он женился, остепенился и начал свой серферный бизнес, он стал намного спокойнее».

«Он разводится! – подумала Лейси. – Вот почему он приезжал к Клариссе в Лондоне. Они объединились? Они заодно?»

Но в тот момент, как Лейси подумала, что, возможно, нашла ответ, Кларисса подала Генри сигнал, слегка покачав головой. Когда пришло время следующего предложения, Генри замолчал. Он выбыл из гонки.

Из-за этого маленького жеста вся теория Лейси разбилась вдребезги.

Она выдержала паузу. Замялась. Вслушалась в напряженную тишину, повисшую в комнате, когда все присутствующие затаили дыхание. Все смотрели на нее в ожидании.

Лейси выпрямилась и перевела взгляд на Бенджамина. Твердым, уверенным голосом она объявила:

– Тридцать пять тысяч пятьсот фунтов – раз, тридцать пять тысяч пятьсот фунтов – два, тридцать пять тысяч пятьсот фунтов – три. Продано за тридцать пять тысяч пятьсот фунтов Бенджамину Арчеру.

Она ударила молотком. Звук был похож на взрыв бомбы у нее в ушах.

Кларисса и Генри точно сговорились. Но не для того, чтобы убить свою мать. Из-за соперничества между детьми. У Клариссы прогорел бизнес. У Генри распался брак. А у старшего брата было все. И он размахивал этим у них перед носом. Он преуспел там, где они потерпели неудачу. Они боролись за часы не потому, что им нужно было то, что внутри, а потому, что хотели утереть нос своему старшему брату.

Их старшему брату, который, купив часы, вновь переместился на первое место в списке подозреваемых Лейси.

Бенджамин Арчер – убийца?

*

Лейси нужно было подышать свежим воздухом. В голове роились мысли. Она выбежала в сад, Честер уткнулся в нее носом, когда она наклонилась в попытке перевести дух.

Вдруг рядом появился Найджел.

– Лейси! – воскликнул он. – Что с вами?

– Ох, Найджел, – сказала она, обнимая его руками. – Я должна извиниться.

– Что? За что? – спросил Найджел, нежно похлопывая ее по спине.

– Я…я думала, вы вломились в мой магазин, – выпалила Лейси. – Что вы украли картину Айрис и спрятали ее в часах, а затем попытались украсть ее, но теперь я знаю, что ошибалась. Вы можете меня простить?

Повисла долгая пауза. Лейси подумала, что Найджел, должно быть, опешил от обвинений. Он, наверное, так обижен тем, что она вообще могла его подозревать, что даже не может смотреть на нее.

– Вам не за что извиняться, – сказал Найджел. – Потому что вы правы.

Теперь Лейси была ошеломлена и не могла произнести ни слова.

– Что? Вы…вломились в мой магазин? Зачем?

– Картина Леди Изабель. Я не был в комнате Айрис после ее смерти. Не мог. Было слишком больно. Но прошлой ночью, после того, как я попросил вас перевезти вещи в свой магазин, я решился. И тотчас заметил, что картина пропала. Кроме меня, было только три человека, которые могли знать о ее существовании. Бенджамин. Кларисса. Генри. Поэтому я убедился, что убийца – кто-то из детей. Что они убили собственную мать, и моего дражайшего друга, из-за картины, – его голос сорвался. – Я потерял самообладание. Меня переполняло горе. Я около часа размышлял над тем, что могло произойти. Я подумал о часах и о том, как настойчиво они хотели заполучить их, когда ворвались в дом. Меня осенило, что ключ, может быть, и вовсе не утерян, что они могли спрятать картину внутри, предполагая, что часы кажутся среди предметов, которые достанутся им по наследству. Я должен был узнать наверняка. Я обезумел от горя. Мне очень жаль. Очень, очень жаль.

Лейси молчала, обдумывая его слова. Она была права насчет Найджела, но ошиблась насчет его мотивов. Он действовал, охваченный горем, опустошением от того, что его лучшего друга убили из-за картины. И разве она сама не стояла над теми же старинными часами, замахнувшись ломом, готовая разбить их и узнать, была ли ее теория верна? Возможно, она и не зашла так далеко, чтобы на самом деле что-либо сломать, но она однозначно была близка к этому. Она понимала Найджела.

– Но почему вы не боролись за часы? – спросила она. – Если думали, что картина внутри?

– У меня нет денег, – ответил Найджел.

– Но вы же знаете, что картина стоит миллионы. Вы могли с легкостью заработать больше, чем стоят часы, продав потом картину.

– Продать? – воскликнул Найджел. – Я не хочу продавать ее. Айрис хотела, чтобы мир узнал историю Леди Изабель. Она хотела, чтобы картину пожертвовали музею после ее смерти. Это одна из причин, почему я был так расстроен, когда мы столкнулись в коридоре. Я сидел в комнате Айрис, понимая, что никогда не смогу исполнить ее волю.

В его глазах снова выступили слезы.

– А потом вы показали мне то фото. Не знаю, заметили ли вы, но кулон на Айрис – это ключ от часов. Тогда я еще больше убедился, что он не был утерян, что он у детей. Я хотел признаться вам во всем и рассказать о своих подозрениях, но я не мог заставить себя говорить, – он посмотрела на Лейси блестящими от слез глазами. – Пожалуйста, умоляю, не выдавайте меня полиции.

Лейси вдруг вспомнила о Ките, которого в эту секунду допрашивали. По всей видимости, его укусила собака при совершенно иных обстоятельствах. Под влиянием стресса она допустила оплошность и соединила детали, между которыми не было связи, построив совершенно неверную картину.書

– Не буду, – сказала она ему. – Они и так взялись не за того парня…

Найджел выглядел сбитым с толку, но Лейси похлопала его по ладони.

– Я понимаю, через что вам пришлось пройти и почему вы сделали то, что сделали. Я просто хотела бы, чтобы вы доверяли мне достаточно, чтобы рассказать о своей теории.

– Простите. Но я тоже вас подозревал.

– Меня?

– Да. Вы появились из ниоткуда. Поначалу я не понимал, какие у вас намерения.

– Да уж, – сказала Лейси, немного расстроившись. – Что ж, я думала, это вы спрятали картину.

– Я? – воскликнул Найджел. – Но я…я же сам рассказал вам об этом!

Лейси зарделась.

– Я думала, вы скрываетесь на видном месте. Что вы использовали меня, потому что я была наивна. И мне жаль, что я вас подозревала.

Найджел зацокал языком и покачал головой.

– Понимаю, насколько подозрительно я выглядел. Пожалуйста, давайте оставим все это недоразумение.

Лейси кивнула.

Теперь, когда вопрос со взломом решился и было понятно, что он не связан с убийством, Лейси мыслями вернулась к теории, к которой они с Найджелом пришли по одиночке. Что картина была в часах, и, таким образом, Бенджамин был убийцей.

– Нужно решить это раз и навсегда, – решительно сказала Лейси. – Нужно разбить часы.

Если бы только у нее хватило духу сделать это! Если бы только она не помешала Найджелу в тот вечер, когда он пытался сделать то же самое. Если бы хоть один из них исполнил свой план и убедился, что картина Леди Изабель спрятана в часах, дело было бы раскрыто.

Она решительно посмотрела на Найджела.

– Есть только один способ.

Он печально кивнул.

– Тогда давайте сделаем это.

*

Они поспешили вернуться в аукционный зал. Но Бенджамин уже переносил часы.

– Вы не можете этого сделать! – закричала Лейси, побежав к нему.

Он обернулся, уже держа в руках чековую книжку.

– Я собираюсь расплатиться и забрать их сегодня, – сказал он твердым начальственным тоном.

– Так не делается, мистер Арчер, – объяснила Лейси. – Нам нужен десятипроцентный депозит в день покупки, чтобы закрепить лот за вами, остальное вы платите после успешной доставки.

Бенджамин оставался невозмутимым.

– Я заберу их сегодня, примете вы мой платеж или нет.

– Дело в страховке, – попыталась объяснить Лейси.

Она слышала, как дрожит ее голос. Она говорила с убийцей.

– Чтобы защитить и меня, и вас. Мы используем специальную службу доставки, обеспечивающую собственную защиту, а без нее у нас обоих могут быть проблемы юридического характера.

– Мне плевать на ваши проблемы, юная леди. Дайте мне название и номер вашей службы доставки, и я сам все организую.

Он был непреклонен и не собирался уступать, и Лейси чувствовала, что теряет уверенность из-за его горделивой манеры держаться. Она не хотела препираться с мужчиной, который забил собственную мать до смерти, даже в присутствии старшего следователя Льюис, которая наблюдала за их разговором с пронизывающим и любопытным взглядом.

Лейси взглянула на Найджела. Он практически незаметно кивнул, будто сразу же понял, что она пытается сказать. Они должны были отступить. Они не получат ответов, по крайней мере, не сейчас.

Лейси сдалась. Она предоставила Бену информацию. Не поблагодарив ее, он удалился, чтобы позвонить и организовать исчезновение главной улики.

Лейси разочарованно вздохнула. Она продвинулась на два шага вперед, но отошла на шаг назад, и пока что загадка оставалась нераскрытой. Но она не сдавалась. Она что-то придумает, как-нибудь раскроет преступление Бена раз и навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Найджел и Лейси сидели за кухонным столом. Небо за окном было темным. Со стороны океана приплыл густой туман. Прошло несколько часов с того момента, как они наблюдали за тем, как Бен забирает их единственную улику, и пока никто из них не придумал, как его уличить.

Между ними на столе стояла открытая бутылка вина – средство, чтобы утопить горе.

В этот момент Лейси услышала стук в дверь.

– Вы кого-то ждете? – спросил Найджел.

Лейси отрицательно покачала головой. Переполненная любопытством, она оставила Найджела в компании с Честером и бокалом Шираза, и прошла по коридору к входной двери. Распахнув ее, она увидела на пороге Джину с лейкой в руках.

– Отличные новости, Лейси! – воскликнула соседка и вошла в дом, не дождавшись приглашения. – Я только что говорила с полицией по телефону. Они арестовали зеваку. Ты ни за что не угадаешь, кто это!

Лейси нахмурилась в полной растерянности. Она посмотрела на одетую в кардиган соседку, проливающую воду из лейки на ковер. У ее соседки явно случилась минутка старческого маразма.

– Прости, Джина, но о чем ты? – мягко спросила Лейси.

– Мужчина! – воскликнула Джина, выпучив глаза от волнения. – Мужчина, который шнырял здесь вечером пару дней назад. Я застукала его.

Она замолчала и поднесла палец к губам в раздумьях.

– Подожди. Я не рассказывала тебе об этом? Кому-то я рассказывала. Кто это был? Честное слово, иногда мне кажется, что я схожу с ума, – она хихикнула. – О, вспомнила. Это был Айван! Точно! Он должен был передать тебе, но, думаю, он решил, что лучше тебя не беспокоить.

Лейси покачала головой, полностью ошарашенная. Ее более чем беспокоило то, о чем говорила Джина, а безумие женщины еще больше сгущало краски.

– Начни сначала, – попросила Лейси. – Кто-то слонялся у коттеджа?

Джина кивнула.

– Это было на днях вечером. Я поливала цветы. Знаешь же, что полезнее поливать их при свете луны, – она потрясла лейкой в подтверждение своих слов.

– Как бы там ни было, я увидела этого товарища. Большой, крупный парень шел по дорожке к коттеджу. Овцам его вид совсем не понравился. Они побежали на него с пронизывающим блеянием, – она засмеялась. – Я ни разу в своей жизни не видела, чтобы такой большой мужчина так быстро бегал! Он споткнулся, и пара овец ущипнула его! Так или иначе, я рассказала об этом полиции, и они только что перезвонили мне и сообщили, что взяли этого парня под стражу. Это был…

– …Кит, – закончила за нее предложение Лейси, вспомнив Кита в саду Тарин с поднятой штаниной, обнажающей следы укуса у него на щиколотке. Это был след не от укуса собаки, а от укуса овцы!

Джина посмотрела на Лейси в замешательстве.

– Точно. Но откуда ты знаешь, кем оказался уилдфордширский местный зевака?

– Потому что, – начала Лейси, – Кит работает у Тарин мастером.

Джина ахнула, будто мысленно соединив кусочки пазла.

– Ты же не думаешь, что Тарин прислала его? Чтобы напугать тебя? Господи! Как ты думаешь, что она хотела, чтобы он сделал?

Лейси вздрогнула.

– Боюсь представить.

– Эта женщина, – сказала Джина, качая головой. – Что ж, по крайней мере, полиция поймала его. Его выдал след от укуса.

Она засмеялась.

– Так что ты собираешься делать?

– Мы с Найджелом обсуждаем, что делать дальше теперь, когда нам известно, кто убил Айрис.

Джина печально кивнула.

– Вам нужна помощь?

– Если ты хочешь помочь, – сказала Лейси. – Три головы лучше, чем две.

– Тогда я с вами, – ответила Джина.

Лейси подошла к дверям, чтобы закрыть их за Джиной, когда услышала, как кто-то зовет ее из темноты.

– Лейс! Лейс!

Она обернулась и прищурилась, чтобы лучше рассмотреть. Том бежал по подъездной дорожке. Только тогда Лейси поняла, что его не было на аукционе, что после того, как он отправился в кондитерский, чтобы испечь еще круассанов, он так и не вернулся.

– Том? – удивленно спросила она. – Что случилось?

– Долгая история, – сказал он, тяжело дыша после того, как поднялся по склону. – Вернувшись в кондитерский, я увидел, что Пол использовал разрыхлитель вместо пищевой соды для завтрашней утренней партии выпечки. Мне пришлось ехать в «Кеш-энд-Керри», чтобы купить еще, а затем заново печь всю партию. К тому времени, как я вернулся на аукцион, все уже ушли. Так что? Что произошло? Кто купил часы?

– Бен, – сказала Лейси.

– Так это был Бен! – воскликнул Том. – Он убийца? Это он пытался ограбить тебя?

– На самом деле в магазин вломился Найджел.

Том нахмурился.

– Они работали вместе?

Лейси покачала головой.

– Нет, все запутано. Тебе лучше зайти, не то замерзнешь.

Том кивнул и зашел. Он последовал за Лейси и Честером по коридору в кухню, откуда все громче доносились голоса Джины и Найджела. Услышав их, он вдруг замер и схватил Лейси за руку.

– Он здесь? Найджел? – шепотом спросил он. – Взломщик?

Лейси быстро объяснила.

– Когда Найджел понял, что картина пропала, он пришел к такому же выводу, что и я: что Айрис убили ради картины, и что картина спрятана в часах. Он пришел, чтобы разбить часы и доказать свою теорию.

У Тома на лице читалось негодование.

– Он не мог просто прийти и попросить? Вместо того чтобы вламываться в твой магазин с ломом и до смерти всех напугать!

– От горя сходят с ума, – сказала Лейси. – И он осознал ошибку.

Она похлопала Честера по голове, и он заскулил.

Но Тому таких объяснений было недостаточно. Он наклонил голову и заглянул в кухню, где Найджел наливал Джине вино. Когда он снова посмотрел на Лейси, его выражение лица было серьезным.

– Ты более великодушный человек, чем я, Лейс, чтобы пригласить домой взломщика, который сам во всем признался. Горе горем, но то, как он поступил с тобой, – просто ужасно.

Лейси молчала. Она заметила в голосе Тома нотку заботы. Он беспокоился о ней, и от этого у нее на душе стало тепло. Во всей этой мрачной истории с убийством Айрис Том всегда был ее лучиком света.

Они зашли в кухню. Том бросил на Найджела слегка подозрительный взгляд и взял бокал вина, который тот налил ему, с немного натянутым «спасибо».

Вместе они начали разрабатывать план раскрытия Бенджамина. Они тщательно все обсудили, от картины Леди Изабель и часов до лазейки в завещании, истории наследования по мужской линии и последних желаний Айрис.

– Если бы только найти способ убедить полицию заглянуть в часы, – сказала Лейси. Как только они найдут там картину, они схватят его.

– Он скоро отправится обратно в Южную Африку, верно? – сказала Джина. – Теперь, когда он получил, что хотел, думаю, он вряд ли захочет крутиться рядом с местом преступления.

– Наверное, улетит первым же рейсом, я уверен, – согласился Найджел.

– Но что насчет часов? – спросил Том. – Такой огромный, тяжелый предмет явно не сдашь в багажное отделение Боинга 737, так ведь?

Лейси выпрямилась на табуретке.

– Хорошо подмечено. Бен потратил на них больше тридцати тысяч. Он не станет рисковать, чтобы их повредили или сломали при транспортировке.

Но затем она вспомнила, что дала ему телефон специальной службы доставки. Они занимались всеми аспектами доставки и перевозки больших антикварных предметов.

– Но все же, хоть это и непросто, богатая шишка при необходимости может решить практически любую проблему с помощью денег.

Она почувствовала слабость, когда вспышка адреналина от короткого момента надежды покинула ее.

– Хорошо, но где он живет? – спросил Том.

Лейси увидела в его глазах искру, будто он что-то задумал.

– В Кейптауне, – сказала она. – А что?

Том поднял палец вверх.

– Дай мне минутку, – он достал телефон и принялся быстро нажимать кнопки.

– Так и думал! – победоносно произнес он.

– Что? – спросила Лейси, изнемогая от любопытства.

Том широко ей улыбнулся.

– Из Лондона в Кейптаун есть только один рейс в день. Все остальные включают пересадки и длительные транзитные остановки. Богатая шишка не станет тратить полдня, сидя в Марокканском аэропорте в ожидании пересадки. Он полетит прямым рейсом. Определенно.

– К чему ты клонишь? – спросила Лейси.

– Он пропустил сегодняшний рейс, – сказал Том. – Он был в четыре часа вечера, а аукцион закончился в три. Если только он не отправился в аэропорт Хитроу на ракете, он бы никак не успел на рейс. У нас есть время до четырех часов завтра, чтобы убедить суперинтенданта Тернера в правильности нашей теории.

В груди Лейси вновь затеплилась надежда. Возможно, у них все еще есть шанс поймать убийцу.

– Ребята, смотрите, – сказал Том, указывая на часы на стене. Была полночь. Они проговорили несколько часов. – Уже Пасха.

– Вы правы, – сказал Найджел, который вдруг еще больше погрустнел. – Айрис любила Пасху. Это был ее любимый праздник. Она рассказывала мне, как каждый год устраивала охоту за пасхальными яйцами для детей, затем они вместе обедали, а потом по очереди читали Библию.

Он промокнул глаз, на котором выступила слеза.

– Никто не возражает против молитвы? В честь Айрис.

Лейси с сочувствием посмотрела на Найджела. Иногда она позволяла себе забыть, что в центре всей этой истории была убитая женщина. Но Найджел был ее другом, ее доверенным лицом, и ему придется жить до конца своих дней, зная, что дорогого его сердцу человека забрали у него раньше времени.

Джина дотянулась с другого конца стола и похлопала Найджела по руке.

– Конечно, нет, дорогой. Думаю, это будет чудесно.

Том и Лейси также кивнули, и все склонили головы, слушая проникновенную молитву Найджела о благодарности и прощении.

Когда он закончил, все вместе сказали тихое «аминь».

Но как только Лейси разжала руки и открыла глаза, ее внезапно осенило.

Пасха…Прочтения Библии…

Она вскочила и стукнула кулаками по столу. Все подскочили на табуретках и повернулись к ней, моргая от удивления.

– Лейси? – спросила Джина.

– В чем дело? – добавил Том.

– Мы ошиблись с убийцей! – воскликнула Лейси.

– Что? – ахнул Найджел. – Но Бен купил часы. Это должен быть он.

Лейси выразительно покачала головой.

– Поверьте мне. Это не он. Но я знаю, кто это был. И я точно знаю, как раскрыть его.

Все сидящие за столом обменялись удивленными взглядами, когда Лейси взяла телефон.

– Кому ты звонишь? – спросил Том.

– Суперинтенданту Тернеру, – ответила она. – Он захочет быть здесь, когда я поймаю убийцу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Лейси прошла мимо конвоя лощеных черных автомобилей, припаркованных на подъездной дорожке поместья Пенроуз, и быстро поднялась по ступенькам к двери. Подняв кулак, чтобы постучать, она невольно вспомнила то мгновение, когда дверь распахнулась от прикосновения ее кулака, и весь этот кошмар начался. Теперь дистанция была пройдена, и она пришла сюда закончить, раз и навсегда, то, что началось в то жуткое утро, когда она нашла Айрис Арчер мертвой.

Хотя в небе ярко светило солнце, Лейси ощущала нависшую над ней темную тучу. У нее перехватило дыхание, она была очень взволнована тем, что собиралась сделать.

Она посмотрена на Честера, своего верного спутника. Он повилял хвостом – собачий вариант похлопывания по плечу.

В этот момент дверь открылась изнутри. На пороге стоял Найджел.

– Они здесь, – сказала Лейси, кивая головой в сторону автомобилей на парковке.

– Да, – подтвердил он, твердо кивнув.

«Он выглядит таким же взволнованным, как я себя ощущаю», – подумала Лейси, когда он впустил ее.

Она сразу же почувствовала запах еды и направилась в кухню. У плиты стоял Том, занятый приготовлением пасхальных блюд. Когда она вошла, он напряженно ей улыбнулся. Их план заставлял нервничать даже невозмутимого Тома Форрестера.

– Как обстоят дела? – спросила его Лейси.

Его взгляд метнулся к часам на стене.

– Все по расписанию.

– Отлично, – она улыбнулась ему, хотя понимала, что ей не удастся скрыть волнение. Но перед Томом ей не нужно было притворяться кем-то другим. В конце концов, она собиралась противостоять убийце.

В этот момент из-за двери, ведущей в столовую, послышались препирательства. Это были отчетливые голоса Бенджамина, Генри и Клариссы. От их звука Лейси еще сильнее затошнило. Она вдруг почувствовала, будто язык прилип к небу, а обжигающая тревога заполнила все ее тело.

– Они так ведут с себя с того момента, как пришли, – объяснил Том, когда она подошла к крану и налила себе стакан освежающей воды.

– Я иного и не ожидала, – ответила Лейси.

Она поставила стакан и посмотрела на часы. Пришло время шоу.

– Давайте сделаем это, – сказала она.

– Удачи, – сказал ей Том.

Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, а затем открыла дверь в столовую.

*

Сцена, которая открылась Лейси, когда она вошла, была именно такой, какую она представляла себе, когда прошлой ночью обсуждала детали плана с Джиной, Найджелом и Томом. На тумбочках вокруг обеденного стола было разложено все содержимое детской: потрепанные игрушки, куклы, книги и отжившие свой век статуэтки. Каждый предмет был помечен и внесен в журнал согласно инструкциям. Это напоминало Лейси небольшой музей.

По периметру комнаты, разглядывая разложенные предметы, слонялись трое детей Арчер. Они то и дело толкались, чтобы лучше рассмотреть или заявить свои права на какую-либо вещь. Рядом с каждым корыстным ребенком Айрис Арчер – с одинаково хищными лицами – был адвокат. Каждый из них привел по адвокату, чтобы тот наблюдал за ходом дела. Все это напоминало Лейси сорок, ворующих блестящие побрякушки из гнезд друг у друга.

– Тебе не достанутся мои куклы! – кричала Кларисса на Бена. – Зачем они вообще тебе нужны?

– Мои дочери будут от них в восторге, – надменно ответил старший брат.

– Но они мои! – она посмотрела на адвоката с детским негодованием. – Разве это не очевидно?

– Я внесу их в список предметов, которые вы считаете своими, мисс Арчер, – безразлично сказал адвокат.

Было видно, что адвокаты ненавидят каждую секунду этой драмы. Если бы в центре всего этого не была убитая женщина, Лейси нашла бы это забавным.

– Это нечестно, – шипела Кларисса. – Ему и так достались часы!

– Я купил их, все честно, – самодовольно ответил Бен. – За деньги, которые я заработал на своем бизнесе, прошу заметить. В отличие от твоего, мой не прогорел.

Лейси напряглась. Они выпустили когти. Но ее это не удивляло. Возможно, дети и выступали за что-то единым фронтом, но дележка вещей всегда заставляла их выступать друг против друга. И это было как раз то, что ей нужно, чтобы получить необходимое признание.

В этот момент дверь за спиной Лейси захлопнулась с глухим стуком. Все уставились на нее. Лейси почувствовала, что сжимается от злости в их взглядах.

– Что она здесь делает? – требовательно спросила Кларисса с таким свирепым взглядом, что Лейси почувствовала, будто на нее навели лазерный прицел.

Найджел ответил холодно и спокойно.

– Вам известно, что ее пригласили работать с вещами в поместье.

– Но это не продается, – фыркнул Генри, прежде чем Найджел смог закончить объяснять.

Найджел раздраженно поджал губы. Ему удалось сохранить ровный тон, когда он продолжил:

– Она хочет присутствовать, когда вещи будут вывозить из дома. Это нужно для того, чтобы обеспечить ей юридическую защиту от возможных заявлений о краже.

Кларисса подняла тонкую бровь, явно прочитав между строк намек Найджела на то, что кто-то из них может позже заявить, что Лейси взяла из дома что-то, что не должна была.

Генри посмотрел на своего адвоката. Он выглядел растерянным мальчишкой на фоне Бенджамина в его строгом черном костюме. Адвокат кивнул Генри в знак одобрения.

– Хорошо, – ответил Генри, сложив руки, словно капризный ребенок.

Кларисса выглядела невозмутимой.

– Мы можем просто покончить с этим пасхальным обедом? – сказал Бенджамин Найджелу в своей грубой манере. – У меня завтра утром встреча в Йоханнесбурге. Если я пропущу рейс, я подам на вас в суд.

Он перевел взгляд на Лейси.

– На обоих.

Найджел жестом указал на красиво накрытый обеденный стол с китайским сервизом, который Лейси поручили продать с аукциона.

– Тогда, пожалуйста, садитесь.

По его монотонному голосу Лейси поняла, чего ему стоило оставаться сдержанным перед убийцей Айрис. Она не могла его за это винить, ведь сама ощущала, как напряжение внутри нее растет с каждой секундой.

Бен направился к стулу во главе стола. Генри бросил на своего брата уничтожающий взгляд, поскольку тот сел на место, которое он хотел занять сам.

– Я все равно не понимаю, почему мы должны устраивать этот глупый обед, – пробурчал он.

– Это наша последняя возможность попрощаться с мамой, – прошипела Кларисса, занимая свое место. – Ты знаешь, как она любила Пасху. Всегда устраивала для нас охоту за пасхальными яйцами.

Генри пожал плечами.

– Я не помню охоты за пасхальными яйцами. Должно быть, она перестала их устраивать к тому времени, как я вырос настолько, что мог в них участвовать.

Он плюхнулся на свой стул, словно угрюмый подросток. Лейси еще раз отметила, что обручальное кольцо отсутствует; белая полоска на загорелой коже указывала на то, что он недавно его снял. Это еще больше укрепило ее теорию и придало ей уверенности.

– Помнишь ты или нет, – резко сказал Бенджамин своему младшему брату, – это был наш дом, и это наша последняя возможность попрощаться, прежде чем мы навсегда покинем эти стены.

Он холодно посмотрел на Найджела. У Лейси по спине пробежал холодок. Хотя она поняла, что Бен не был убийцей, она все еще презирала его и его отвратительные манеры. Она быстро заняла свое место на другом конце стола, напротив Бена. Его брат и сестра сели по бокам от него, и, несмотря на то, что от них ее отделяло несколько футов орехового дерева, находиться с ними даже на расстоянии было весьма некомфортно.

Лейси посмотрела на Найджела. Он слегка кивнул ей. Двери кухни распахнулись, и вошел Том, толкая перед собой металлическую тележку. На ней стояло несколько накрытых крышками тарелок с различными блюдами к обеду. Рядом с ними лежала Библия в красном кожаном переплете, найденная ей в гостевой спальне, с вырезанным тайником среди страниц, где была спрятана фотография отца Лейси.

Том принялся выкладывать блюда на стол, а затем передал Библию Лейси и ушел.

– Я правильно понимаю, что вы обычно вместе читали отрывки из Библии на Пасху? – спросила Лейси. – Возможно, нам стоит прочитать несколько отрывков в память о вашей матери. Я нашла эту Библию среди ее вещей.

Она подняла ее. Как она и ожидала, Кларисса уставилась на книгу и вытаращила глаза. Лицо ее побледнело.

– Конечно, ее можно было бы продать с аукциона вместе с другими вещами вашей матери, – продолжила Лейси напевающим тоном. – Очень красивый экземпляр. Только он поврежден.

Она открыла книгу и показала всем за столом вырезанные страницы.

– Что она мелет? – спросил Бенджамин, сердито нахмурившись.

Но Лейси не сводила глаз с Клариссы, которая, казалось, дрожала. Несмотря на волнение, Лейси удалось заставить себя говорить ровным тоном.

– Тут есть хороший отрывок, который я хотела бы прочитать, – спокойно сказала она. – Разве что ты хочешь сделать это, Кларисса. В конце концов, это твоя Библия. Твой тайник. Тайник, в котором ты хранила ключ от старинных часов.

Генри и Бен перевели взгляд на Клариссу, которая все больше нервничала под пристальным взором всех присутствующих. Она оттянула воротник своего дорогого на вид гольфа.

– Да что не так с этой женщиной? – сказал Бен, взяв в руку вилку, не в силах ждать прочтения. – Она сумасшедшая!

Он стал копаться в еде.

– Скажешь им сама или мне это сделать? – сказала Лейси, буря взглядом Клариссу.

Кларисса поежилась.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь!

– Все ты понимаешь, – тут же ответила Лейси. Она должна была надавить. Довести до кипения. – Видите ли, есть еще одна причина, по которой я попросила Найджела собрать вас здесь сегодня, кроме выполнения завещания. Потому что я узнала, кто убил вашу мать. И убийца сидит за этим столом.

Она снова посмотрела на Клариссу.

– Почему бы тебе не рассказать им, кто убил вашу мать, Кларисса.

Бен выплюнул кусок ягненка. Его вилка ударилась о стол. Он посмотрел на сестру. А затем запрокинул голову назад и рассмеялся.

– Она? Ты в своем уме? Кларисса и мухи не обидит! – он положил в рот кусок ягненка и говорил с набитым ртом. – Не знал, что за пасхальным обедом нас ждет комедия.

Но Лейси гнула свою линию. Она не сводила глаз с Клариссы. Женщина, казалось, чувствовала себя неловко, и Лейси решила продолжить давить на нее, чтобы заставить признаться.

– Конечно, ты не сама это сделала, – сказала Лейси. – Ты не такая. Но, возможно, ты заручилась помощью кого-то вспыльчивого, кто сделал это для тебя…кого-то вроде твоего младшего брата, Генри.

Бен затрясся в приступе смеха.

– Чем дальше, тем лучше, – он насмехался над Лейси. – Дай угадаю, кто-то рассказал тебе об инциденте с супом. О том, как Генри однажды дал пощечину официанту? Что ж, возможно, если бы ты более тщательно проработала факты, то знала бы, что у Генри уже много лет не было вспышек гнева. Что причиной такого поведения был стресс из-за игровой зависимости. Но с тех пор, как он женился на Шейле и открыл собственный успешный бизнес, он стал примерным гражданином.

Бен снова занялся своей едой. Но Лейси еще не закончила. Она не винила Бенджамина в том, что он не желал признавать правду, но она должна была твердо стоять на своем, невзирая на его отвратительную снисходительную манеру общаться.

– Так Генри не рассказал вам, что разводится? – спросила она Бенджамина. – Или о том, что его бизнес прогорел?

Бен снова опустил вилку, в этот раз более напористо, явно будучи раздраженным. На ней все еще был кусочек брокколи, который он так и не донес до рта.

Он бросил свою салфетку и посмотрел на Генри.

– Пожалуйста, скажи этой докучливой американке, что она абсолютно неправильно все поняла, – рявкнул он. Видимо, чаша его терпения переполнилась. – Что у вас с Шейлой крепкий брак и успешный бизнес.

Но Генри молчал, и Лейси заметила, как Бен бросил взгляд на левую руку брата, где должно было быть обручальное кольцо.

– Генри? – сказал Бен, вдруг переменившимся тоном.

Его уверенность улетучивалась, и Лейси воспользовалась этим.

– Боюсь, ваш брат на самом деле в последнее время пережил большой стресс. Его брак распался. Он вернулся в Лондон и обратился к Клариссе за помощью. Тогда они и придумали коварный план. Она видела, что стресс в связи с разводом разжег в Генри что-то, что отсутствовало долгие годы, дикую, переменчивую его сторону, которая проявлялась раньше в годы его игровой зависимости. Она знала, что сможет заставить его вспылить. Еще раз. На вашу мать. Кларисса все устроила и…

– ДОСТАТОЧНО! – вдруг рявкнул Бенджамин, громко ударив кулаками по столу.

От удара соусница пошатнулась, и коричневые круглые капли упали на скатерть.

– Кто-нибудь выведите эту идиотку из нашего дома. Ей не место здесь со всеми ее фальшивыми обвинениями.

Но никто не двинулся с места.

– Лейси может остаться, – сказал Найджел тихим, серьезным голосом. Он с сочувствием посмотрел на Бена. – Думаю, вас стоит выслушать ее.

Бен яростно покачал головой. Он так резко вскочил на ноги, что его стул едва не перевернулся.

– Если она не уйдет, уйду я.

Он помчался к двери. Но в этот момент дверь распахнулась и вошел Том в сопровождении суперинтенданта Тернера и старшего следователя Бет Льюис. За ними несколько офицеров полиции толкали на металлической тележке антикварные старинные часы.

– Что они здесь делают? – запинаясь, выпалил Бен, чья ярость сменилась замешательством и отрицанием. – Они должны сейчас быть на пути в Южную Африку.

– Боюсь, нам пришлось изъять часы как улику в деле об убийстве Айрис Арчер, – сказал суперинтендант Тернер.

Он посмотрела на Клариссу и Генри, которые опустили глаза на нетронутые тарелки с едой.

– И мы готовы арестовать подозреваемых.

Бен застыл на месте. Он уставился на брата и сестру.

– Что происходит? – требовательно спросил он у них.

Но никто из них не произнес ни слова. Они просто сидели на местах, уставившись на стол, будто там содержались ответы.

Что-то в Бене переменилось, будто он начал осознавать реальность. Побледневший, он медленно вернулся за стол, опустившись на свой стул, словно воздушный шар, из которого выпустили воздух.

Его взгляд метался между братом и сестрой.

– Это правда?

Никто из них не сказал ни слова.

Бенджамин посмотрел на Лейси с выражением мучительно боли.

– Расскажи мне, что случилось. Я должен знать.

Лейси сделала глубокий вдох и начала.

– На протяжении всей жизни вы с Генри были против Клариссы. И хотя ваша мать сказала, что никто не получит ничего после ее смерти, вы, ребята, были убеждены, что получите. Поэтому Кларисса осталась одна. Всегда одна. Она пыталась достучаться до матери через моду, создавая украшения из всякого хлама. Мальчики всегда рушили твои творения, поэтому ты стала прятать их. Библия была еще одним местом, где можно было прятать поделки, но не то, чтобы это помогло, ведь тебе так и не удалось стать ближе к Айрис, верно? Даже когда ты изучала бизнес в университете и открыла собственный модный бренд, это не сработало. Уверена, ты думала, что мать поможет тебе удержать компанию на плаву, оказав финансовую помощь, но она отказала. Она твердо решила не давать вам денег. Компания прогорела, и твоя обида росла.

Лейси перевела взгляд на Генри.

– Так как тебя в это втянули, Генри? Всю свою жизнь ты был в одной команде с Беном. Два брата объединились против сестры. Только на аукционе я увидела, что вы работаете вместе, пытаясь перебить цену, предлагаемую Беном за часы. Тогда я поняла, что вы нарушили верность. Теперь это были не Бен и Генри против Клариссы, а Кларисса и Генри против Бена. Так что же изменилось?

Она вытянула руки на столе и ответила на собственный вопрос.

– Видите ли, мне показался весьма любопытным тот факт, что вы оба оказались в Англии в момент смерти матери. Вот только это было не совпадение, не так ли? Вы специально приехали сюда, верно, Генри, потому что у тебя закончились деньги? Твой бизнес прогорел, и ты проиграл все свои деньги. Ты не осмелился просить Бена о помощи, – он бы утер тебе этим нос, – но Кларисса прошла через то же, что и ты, не так ли? Возможно, она сможет помочь. Ты пришел к ней домой и спросил, что она делала, когда столкнулась с нуждой. И тогда Кларисса придумала план.

Она снова посмотрела на женщину.

– Ты солгала Генри, не так ли? Сказала ему, что мать помогла тебе. Что она поддержала тебя во время кризиса, и что если вы пойдете в дом вместе, ты сможешь убедить ее помочь и Генри тоже. Но все это время ты знала, что она откажет ему точно так же, как отказала тебе. И ты знала, что в ту секунду, как Генри услышит от матери отказ помочь ему материально в момент отчаяния, он слетит с катушек. Что он сорвется. Ты знала, что твоя мать слишком уязвима, чтобы пережить падение, и убить ее будет несложно. Так зачем же тебе нужно было убивать ее, если ты знала, что не унаследуешь денег? Из-за картины.

Она сделала паузу, дав всем время осмыслить сказанное ею.

– Ты провела на том диване в комнате матери достаточно времени, чтобы заметить картину Леди Изабель, спрятанную среди всех остальных. Ты знала ее легенду и что, продав ее, ты обеспечишь себя на всю жизнь. И ты знала, что не можешь украсть ее, по крайней мере, пока твоя мать жива. Но если бы она умерла, картину внесли бы в журнал поместья, чтобы продать на благотворительном аукционе. Единственным способом вынести ее из дома законно, было спрятать ее. Ты годами прятала вещи, чтобы уберечь их от братьев. В одной из гостевых спален на третьем этаже была Библия, где ты прятала все самодельные украшения. Но это было слишком рискованно. И тогда ты вспомнила об «утерянном» ключе от старинных часов, из которого ты сделала кулон, как у твоей матери на фото.

Она показала фото Айрис, которое нашла в Библии. Кларисса, должно быть, так вдохновилась очарованием своей матери, что сохранила его и сделала собственное ожерелье, чтобы быть похожей на нее.

– Старинные часы с кукушкой идеально вписывались в твой план, – продолжила Лейси. – Они были из вашей детской, что значило, что один из вас унаследует их. И затем, когда они формально будут за пределами дома, тебе потребовалось бы лишь несколько секунд наедине с часами, чтобы открыть шкафчик и достать картину.

– Составив план, тебе нужно было лишь воплотить его. Но была одна проблема. Ты была слишком трусливой, чтобы убить мать собственноручно. В конце концов, ты любила ее. Ты любила ее, даже несмотря на то, что никогда не чувствовала ее любви. Ты не агрессивный человек. И тут появился Генри. Ты хитростью заманила его в игру. Ты все подстроила: убедила отчаянного, непостоянного брата попросить денег, хотя знала, что он получит отказ, знала, что это выведет его из себя, и он ударит мать, потому что ты видела это раньше. Ты знала, что она очень слаба и не переживет падение. В твоем понимании это едва ли можно было назвать убийством, верно? Всего лишь небольшой толчок с печальными последствиями. Когда дело было сделано, ты вышла из комнаты, – притворившись потрясенной, я полагаю, – достала ключ и спрятала картину в часах. Вы обеспечили друг другу алиби на время убийства. А ключ? Что ж, он покинул дом вместе с тобой, Кларисса, на цепочке вокруг шеи.

Суперинтендант Тернер сделал шаг вперед.

– Давайте не будем усложнять, – сказал он Клариссе, протянув руку. – Ключ.

Кларисса замерла. На мгновение показалось, что она может отказать, и Лейси напряглась, не желая становиться свидетелем того, как полиция применяет против женщины силу. Но, видимо, она проделала такую тщательную работу для раскрытия Клариссы, что женщина наконец глубоко вздохнула и потянулась руками к задней части шеи.

– Мисс Арчер, – сказал ее адвокат. – Советую вам не предпринимать сейчас никаких действий.

Ох, да бросьте, Гэс, – огрызнулась она. – Все кончено.

Она расстегнула замочек и сняла одно из многочисленных ожерелий, которые были на ней. Она показала его всем присутствующим. На цепочке, качаясь, словно маятник, блестел небольшой серебряный ключ. Она опустила его на протянутую ладонь суперинтенданта Тернера.

Детектив бросил на Лейси взгляд, в котором читалось: «Надеюсь, ты не ошибаешься».

Он подошел к часам и повернул ключ в отделении снизу. Небольшая дверца открылась. В маленьком углублении среди неработающих шестеренок и механизмов лежала знаменитая миниатюрная картина Леди Изабель.

Казалось, комнату покинул воздух.

Бен смотрел переполненными болью глазами то на сестру, то на брата.

– Как вы могли? – запинаясь, произнес он.

Генри вспылил.

– У меня не было славы, которая помогла бы мне открыть свой бизнес, как у ВАС ДВОИХ! Мать скрывала меня от прессы. Никто даже не знал о моем существовании! Вы знаете, скольких возможностей это меня лишило? Она сделала все, чтобы у меня ничего не получилось!

Бен стиснул зубы.

– Это не мать заставила тебя спустить все деньги на игральные автоматы! У тебя было столько же возможностей, сколько у меня и Клариссы.

Суперинтендант Тернер подошел к Генри и надел на него наручники. Старший следователь Льюис сделала то же самое с Клариссой.

Когда двоих детей Айрис вели к двери, Найджел сорвался и закачал головой.

– Айрис лишь хотела скрыть тебя от прессы ради твоей защиты, – сказал он Генри. – У нее был отдельный счет, чтобы оплатить твою реабилитацию, когда ты будешь готов.

Генри выглядел потрясенным.

Когда детективы ушли, суперинтендант Тернер обернулся и посмотрел на Лейси.

– Отличная работа, мисс Дойл. Я донесу до общественности, что вы не причастны к убийству Айрис.

Лейси с облегчением кивнула.

Все закончилось.

Сидящий за столом Бен зарыдал.

Лейси не понравился этот мужчина с первого взгляда, но сейчас она не испытывала к нему ничего, кроме сочувствия. Его родные брать и сестра предали его. Он потерял мать. От этого у нее разрывалось сердце.

Она посмотрела на картину, лежавшую в скрытом отсеке.

– Что вы планируете делать с картиной? – спросила Лейси Бена. – Теперь она ваша. Вы честно ее купили.

Она поднял полные слез глаза.

– Отдам в музей. Как и хотела мама.

Найджел выглядел изумленным.

– Откуда вы знаете?

– Потому что мама однажды рассказала мне о Леди Изабель перед сном. Она редко мне читала, и я только тогда чувствовал ее любовь. Я смаковал каждую деталь тех историй. Она рассказывала мне о женщине, которой запретил рисовать ее муж, и о том, как она сошла от этого с ума, и что ее картины сожгли. Я думал, что это выдумка, особенно тот сюжетный поворот в конце, где мама нашла единственную миниатюру, которая сохранилась после пожара, и то, что мир искусства перевернется, когда она отдаст ее в музей после своей смерти, – его голос затих. – Я любил сказки на ночь. У мамы было богатое воображение.

Он снова заплакал.

Преисполненная боли и сочувствия, Лейси посмотрела на Найджела. Он выглядел таким же печальным, каким себя чувствовал. Да, они раскрыли дело, но радоваться было нечему.

ЭПИЛОГ

– Я все равно не понимаю, как тебе удалось все это соединить, – сказал Том, глядя на Лейси. – Я впечатлен до глубины души.

– Спасибо, – ответила Лейси, улыбаясь.

Они прогуливались по пляжу, выбрав длинную дорогу к своим магазинам, на следующее утро после раскрытия преступления. Было очень рано, солнце только показалось над океаном, и весь мир, казалось, был обвит синевой.

Честер прыгал по песку перед ними. Он был в восторге от того, что Лейси разбудила его так рано и сообщила, что они идут на прогулку.

Чашечка кофе в руках у Лейси согревала ее холодным утром.

– Может, тебе стоит сменить профессию, – предложил Том своим привычным радостным тоном. – Стать детективом.

– Думаю, я все же продолжу заниматься антиквариатом, – ответила Лейси. – То есть, если мой магазин, конечно, оправится после всего этого.

Она ощутила тяжесть в груди. Сегодня был решающий день. Если до конца дня магазин не принесет прибыль, ей придется признать, что пора отказаться от своей мечты.

– Разве ты не заработала достаточный процент от аукциона, чтобы продолжить работать? – напряженно спросил Том.

– Это разовый доход, – ответила Лейси. – Банк должен видеть стабильную прибыль. Мне нужны клиенты. Если сегодня продажи не пойдут в гору, думаю, к концу недели мне придется возвращаться в Нью-Йорк.

Повисла тишина. Том остановился.

– Ты не можешь уехать, – сказал он, и Лейси почувствовала, как сердце забилось чаще от его серьезного взгляда. – Я не знаю, что со мной будет, если ты уедешь из Уилдфордшира. Я понимаю, что прошло всего несколько недель, но я уже чувствую, что ты – часть моей жизни. И я ждал только из-за всей этой истории с Айрис, но сейчас все закончилось, поэтому, я думаю, пришло время сказать тебе, что, по-моему, между нами что-то происходит. Я хочу пригласить тебя на свидание. Настоящее свидание. Не в шутку, как у ветеринара или за чаем в одиннадцать утра в твоем магазине. Я пойму, если это слишком рано после твоего развода, но я просто должен…

Она протянула руку и поднесла палец к его губам.

– Тсс. Не рано. Я тоже этого хочу.

Она нежно поцеловала его.

*

Они заметили толпу людей с нижнего конца главной улицы.

– Вижу, ты закончил оформлять новую витрину с макаронами, – сказала Лейси, хихикая.

Но том покачал головой.

– Я же говорил тебе, что провел весь вчерашний вечер за приготовлением новой партии выпечки. Толпа не у моей витрины. Она у твоего магазина!

Лейси присмотрелась. Том был прав. Толпа была сосредоточена вокруг витрины ее магазина.

Они поспешили по брусчатке, чтобы узнать, в чем дело.

Когда они подошли к антикварному магазину, Лейси увидела большой знак, прикрепленный к решетке на двери. В одном из углов была полицейская эмблема, а прямо по центру красовалось ее фотография.

Полиция Уилдфордшира хотела бы выразить огромную сердечную благодарность Лейси Дойл, которая добровольно уделила время и приложила усилия, чтобы помочь нам в раскрытии двух недавних преступлений. Благодаря ее настойчивости подозреваемые находятся в тюрьме, а жители Уилдфордшира могут спать спокойно, зная, что в их городе безопасно.

Лейси читала записку, не веря своим глазам, ощущая, как к щекам приливает жар.

Люди вокруг подходили к ней, похлопывали по спине и поздравляли.

– Давай, открывайся, – сказала Джейн из магазина игрушек.

Лейси озадаченно посмотрела на нее. Весь тот ужас, который она видела в глазах женщины, казалось, полностью исчез.

– Я еще несколько дней назад присмотрела лампу, – объяснила она.

– Я тоже хочу зайти, – сказал другой местный житель. – Только что услышал обо всех слухах. Мне очень жаль.

Лейси не нужны были извинения. Все, о чем она думала, – это толпа посетителей, желающих попасть в ее магазин.

Дрожащими от волнения руками она с трудом открыла жалюзи и отперла дверь.

– Заходите, заходите, – воскликнула она, закрепляя дверь в открытом положении тяжелым дверным упором.

Люди прошли мимо нее, поспешив к витринам с товарами, которые они отчаянно желали приобрести все это время.

Лейси с ног сбилась, пытаясь всех обслужить. Но они были терпеливы и добры к ней, и каждый извинился за то, что поверил слухам, передавая банкноты через стойку. К тому моменту, как первый поток людей разошелся, касса Лейси была набита кучей денег.

В этот момент колокольчик над дверью зазвенел, и Лейси подняла голову. Это была Тарин.

Она собиралась было приказать ей проваливать, просто потому что не хотела, чтобы кто-то портил ей сейчас настроение, когда Тарин начала свой монолог.

– По поводу Кита. Просто хочу, чтобы ты знала, что я не просила его ходить к твоему дому или что-то вроде этого. Он – мой старый школьный приятель, только что вышел из тюрьмы, и я пыталась помочь ему снова стать на ноги, наняв его для небольшого ремонта. И, думаю, мне не стоило быть такой щедрой, потому что он зашел слишком далеко, – она непринужденно пожала плечами, избегая зрительного контакта. – Должно быть, он услышал сплетни о тебе и взял дело в свои руки.

Лейси сложила руки на груди, не впечатленная вполне открытой попыткой Тарин прикрыть свою задницу.

– Ты имеешь в виду слухи, которые ты распустила?

– Я не разжигала огонь, Лейси, я лишь…

– …подлила в него масла?

Губы Тарин вытянулись в прямую линию.

– Я лишь передала дальше то, о чем и так говорили все в городе.

Лейси ответила, подняв бровь.

– Знаешь, для этого есть другое слово. Сплетни.

Тарин фыркнула.

– Слушай, я тут пытаюсь извиниться.

Ее тон был резким и мало напоминал извиняющийся.

– Правда? – спросила Лейси. – Разве, извиняясь, люди обычно не говорят «прости»?

– Прости, ладно? – выпалила Тарин. – Ты этого хочешь?

– Для начала неплохо.

Продавщица модного магазина прищурила глаза, затем повернулась на каблуках и поспешила прочь.

Лейси смотрела ей вслед, чувствуя, что вражда между ними прекратится еще нескоро, хотя, возможно, они сделали маленький шаг навстречу друг другу.

Колокольчик над дверью снова зазвенел, и группа туристов вошла в магазин. Лейси тотчас забыла о Тарин.

Обслуживая клиентов, Лейси почувствовала толику гордости за свой магазин, за бизнес, который она создала собственными руками. Приехать в Уилдфордшир – лучшее ее решение в жизни. Даже несмотря на то, что она не особо продвинулась в расследовании того, что случилось с ее отцом, она была ближе, чем раньше. В городе были еще улики. Она ни за что не может покинуть это место.

Во время временного затишья Лейси достала телефон и позвонила Айвану.

– Айван, я хочу купить дом на утесе, – заявила она, как только он взял трубку.

На другом конце провода на какой-то момент повисла тишина.

– Правда?

– Да, – Лейси напряглась.

Айван, казалось, сомневался. Но затем он громко выдохнул.

– О, слава богу. Было нелегко справляться со всем, так что я в любом случае собирался его продать, но не хотел выгонять тебя. Могу предложить тебе скидку и…

– Айван, притормозите. Я заработала проценты с аукциона, и это еще не предел. Мой магазин снова полон клиентов. Мы оценим дом, как положено, и я заплачу вам рыночную стоимость, идет?

Повисла еще одна пауза. Затем Айван наконец произнес:

– Ох, спасибо, Лейси. Это такое облегчение. Правда. Я взвалил на себя больше, чем могу потянуть, с этим домом.

Широко улыбаясь, Лейси завершила звонок.

Осталось еще одно дело, которое нужно было закончить для полного счастья.

Она набрала номер Королевского общества защиты животных.

– Меня зовут Лейси, – сказала она, когда трубку подняла женщина в возрасте, судя по голосу. – Я звоню по поводу собаки, Честера. Я взяла его несколько недель назад и хочу стать его полноценной хозяйкой.

– Конечно, – мягко ответила женщина. – Мы можем это организовать. Подождите минутку, я запишу ваши данные. Вы сказали, Лейси? Довольно редкое имя. Но, судя по акценту, вы не англичанка. Американка, верно?

– Верно, – сказала Лейси, слушая звук нажатия клавиш на клавиатуре, доносящийся через динамик. Она посмотрела на Честера с любовью.

– Так, нашла. Лейси Дойл, верно?

– Да, все верно.

Вдруг тон женщины переменился.

– Ох, – сказала она.

– Что случилось? – спросила Лейси.

В голове сразу же возникла куча мыслей. Может, хозяева Честера были живы. Может быть, они хотели его забрать.

– Что-то не так? Я не могу забрать Честера?

– Нет, дорогая, не в этом дело, – сказала женщина. – Просто… Что ж, вопрос может показаться очень странным, но вы, случаем, не состоите в родстве с Фрэнком Дойлом?

Content

Фиона Грейс
Убийство в поместье

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ЭПИЛОГ