Михаил Юрьевич Харитонов

Arbeiter

Москва, 2025

Кирюша пробудился, как обычно, поздненько. Поворочался на пуховике, дотянулся до сенсора, вжал палец в истёртую подушечку. Из стены выдвинулся на подставке стакан охлаждённой минералки с витаминчиками. Киря схватился за стакан двумя руками, втянул в себя холодненькое и томно откинулся на подушку.

Через пару минут утренняя каша в голове благополучно сварилась до съедобности, стали видны отдельные мысли. Всплыли вспоминаньица о вчерашней тусе: зажгли в «Атлантисе», потушили в «Коламбусе», пьянцы и танство, водка-оранж, микс-транс, гоу-гоу. Одно плохо: напиться получилось, а сколько-нибудь сносного секса ни в «Атлантис», ни в «Коламбус» так и не завезли. Карточка, скорее всего, полегчала рублей на триста новыми. Если вообще что-то осталось. Теперь перед ним стоит обычная задача: провинциалу средней привлекательности надыбать в столице денежек в течении трёх дней. Содомию и тяжёлый физический труд не предлагать. Впрочем… Кирилл поморщился, осознавая, что заниматься сейчас придётся именно что тяжёлым физическим трудом.

Он выбрался из спального бокса, захлопнул дверцу. Тут же в кармане пискнуло: коммуникатор оповещал, что на его счету образовался очередной должок. Увы, на оплату спального места (личная сота, четыре квадратных метра, сто двадцать метров под землёй, Бескудниковский жилкомплекс) уходила львиная доля заработанного. Учитывая свободный образ жизни Кирюши и неаккуратность платежей… Ну да на всё воля аллашья, Будда её сознай.

В ближайшем кафе не нашлось свободного ноутбука, в несколько более отдалённом – праздновали чью-то свадьбу. Пришлось переться в дорогой «Кофе-тун». На счастье, любимый столик оказался свободным. Под шум осеннего дождя в исполнении Ростроповича-младшего («Кофе-тун» был современным заведением и в его залах никогда не звучало ничего, кроме экологически чистых звуков, и уж тем более никакой музыки) он пролистал меню. Нового ничего не было, кроме лазаньи с трюфелями.

Ловко подъехавшая кофеварка выдала ему презентационный ристретто, ноут, а также ненавязчиво предложила поработать в самом кафе – порулить немного кофеварками и грильницами. Предложение была неплохое, но требовало квалификации. Кирилл предпочитал простую заводскую работу.

Поиск по жоб-сайтам довольно быстро вывел его куда надо. «Сиверссталь» нуждалась в грузчике на рельсопрокатный завод. Дальше очень удачно, – с небольшим перерывом, как раз достаточным, чтобы восстановить силы, – образовывалась вакансия шпалоукладчика на восстанавливаемом БАМе. Потом можно было немножко послужить в Вооружённых Силах, и дальше снова грузчиком, на сей раз за границу, склад в Чаньджоу. Напоследок предлагалось порулить автомобилем со спецпропуском – в пределах Садового Кольца.

Кирюха надел наушники и принялся размышлять. Такое сочетание заказов попадалось ему не часто. Расценки были очень приличные: шёл июль месяц, рабсилы не хватало. Особенно хорошо платили китайцы: демографический кризис тянул Поднебесную вниз, рабочие руки были на вес золота. Правда, взяться за всё сразу означало гробиться, не разгибая спины. Но деньги были нужны, много и сразу. Поднапрячься имело смысл.

Молодой человек вздохнул и проставил галочки против всех заказов подряд. В последний момент всё-таки вычеркнул автомобилевождение: рулить в пределах Садового и не нарваться на штраф ценой в ползарплаты мог только профи.

Не давая себе возможности отменить ещё что-нибудь, Кирилл подтвердил согласие и подключился к серверу завода.

На экране ноута вырисовался цех, очень напоминающий подземелья игры «Stardunce XIII», только вместо оружия перед ним маячили клешни погрузчика. Вдали виднелись ещё два таких же, слева стояла на паучьих ногах железная башка бригадира, покрашенная жёлтым. Виднелся корпус какого-то более благородного начальства – цвета маренго. Судя по всему, это был топ-менеджер, заглянувший в цех по каким-нибудь учётно-контрольным надобностям.

Молодой рабочий набрал код, активизируя программу тележки, повозил её мышью взад-вперёд, проверяя сервоприводы. Вжал левую клавишу, подкручивая боковое колёсико – клешни потянулась вперёд, звонко щёлкнув. Конструкция была знакомая, на таких он уже работал. Так что, не долго думая, набрал код готовности и нажал ввод.

– Ты бля! – реванул в ушах пропитой бас бригадира. – Сюды мухой бля, кому сказал ёпта!

Киря поморщился. Он-то знал, что бригадирами и прочими мелкими погонялами обычно работали интеллигентные бабушки с высшим образованием, обычно те же самые, что озвучивали порночаты и интерактивные видеоинтимсалоны. Соответствующий тембр и интонации придавал речи компьютер, он же вставлял слово «бля» и другие традиционные обороты, без которых, как утверждали психологи, работа не спорится. Здесь использовалась какая-то старая программа – бас был очень уж ненатуральный, с отзвякиванием на йотированных гласных, да и неопределённый артикль вставлялся без души, механически.

Он повёл мышкой. Погрузчик, деловито позвякивая, покатился по полу.

– Так бля, – бригадир вытянулся на хлипких ножках, пытаясь придать себе грозный вид. – Все бля слышат? Хуи вынули из ушей и слушаем бля внимательно. Вон ту гору хуйни (в наушниках что-то запищало – видать, озвучивающая бригадира бабуся ошиблась в термине) – то есть бля это… штабель хуёвин (в наушниках удовлетворённо хрюкнуло) все видят?

Киря повёл телекамерами и обнаружил в пределах досягаемости гору штабель каких-то железяк, по виду – двутавровых балок.

– Всё расхуячить нахуй, – давал вводные бригадир, – длинные хуйни хуярить вот сюда (взмах конечности), короткие складировать бля на месте. Задание поняли нахуй? Хуярим быстро! Кто нахуярит допизды, тому плюс десять бонусов бля от суммы контракта. Еба-а-ать!

Грузчики бросились к штабелю с намерением разобрать его как можно скорее. Опытный Кирилл немного выждал, потом подъехал с краю. Пока наивные молодые рабочие дёргали за торчащие балки, раскачивая кучу, Кирюха спокойно снял клешнями несколько двутавров, переложил в гнездо на спине, так загрузился по полной и поехал в указанном бригадиром направлении? по ходу дела заказав каппучино и миндальные пирожные.

Тяжёлый, монотонный труд продолжался тридцать две минуты. Когда Кирилл отключился, на его счету было достаточно, чтобы расплатиться за ячейку, и даже образовался небольшой задел: он всё-таки получил десять бонусов от суммы контракта, что составило приятный приварок к основному заработку.

Отдыхая, он скушал лазанью, а кофеварка сделала ему латте. После чего наступил черёд шпалоукладки.

Он ожидал увидеть тайгу или тундру, но на экране возник какой-то тоннель, скупо освещённый красным светом. Поморщившись, Кирилл сменил свет на зелёный – так ему больше нравилось.

Механизм, которым предстояло управлять, оказался менее знакомым, чем грузчик. Это была какая-то хитрослаженная хреновина, так что потребовалось минут пять, чтобы разобраться с функционалкой и доложить о готовности.

– Так бля, – бригадирский голос в наушниках не отличался от сиверстсталевского, – мухой ёпта сюды, кому бля сказал! Короче у тебя на спине эти хуёвины бля. Снимаешь их и ложишь сюды бля аккуратно. Неебательски аккуратно, поял, нет? Чтоб всё заебись ровно было! Если за смену всё уебенишь, плюс двадцать бонусов как с хуя. Ну чё вылупился? Пиздячь, бля, сцуко!

После сытной лазаньи Киря отяжелел и много отвлекался – так что двадцати бонусов он не заработал. Но вознаграждение всё же было хорошим. Чего уж там – отличным.

На сей раз в качестве релакса молодой рабочий заказал кальян. Сняв наушники, чтобы слушать шум дождя, он, прикрыв глаза, отдыхал от трудов.

Очередная работа его ждала под пронзительными голубыми небесами Кавказа: на следующие сорок минут он душой, мышкой и клавиатурой принадлежал бригаде Гигантских Человекоподобных Роботов, охранявших чеченско-ингушскую границу. Быстренько подтвердив своё воинское звание (Кирилл был настоящим мужчиной – отслужил два месяца танком в Четырнадцатой бригаде, а потом месяц водомётом в московском ОМОНе, даже участвовал в легендарном штурме Газпром-Сити) и приняв присягу, он увидел перед собой горный склон и услышал сержантский мат.

Работа оказалась знакомой. Человекоподобные Роботы строили очередной дворец для кого-то из династии Кадыровых.

– Так блиад, – компьютер придавал голосу сержанта гипертрофированный кавказский акцент, видимо, чтобы наводить ужас на подчинённых, – слюшай сюда, блиад. Мухой сюда ёпта, свыння, блиад…

В течении следующих сорока минут Кирюха вырубал плазменным тесаком котлован под фундамент малой лестницы будущего дворца. Лестница планировалась километровой длины, так что прямо посреди трудов ему пришлось заказать два бокала хорошего коньяка и тартар из лосося: необходимо было развеяться.

Кирюха отдыхал перед складской работой, когда его кто-то хлопнул по плечу. Обернувшись, он узнал своего приятеля, Витю Мамлеева. Впрочем, приятелем этого малохольного типчика назвать было, пожалуй, жирновато – честно говоря, так себе знакомство. Да, с ним иногда было весело отжигать в барах. Но со временем они встречались всё реже и реже: жизненные траектории решительно и неуклонно расходились. Киря всё больше ощущал себя настоящей рабочей косточкой, а вот Вит опопсовел и пошёл в интеллигенты, причём в самую презренную касту – в журналистику.

Тем не менее, на этот раз Кеша был кстати: перед предстоящей работой на складе как раз хотелось с кем-нибудь потрепаться, желательно вживую. Поэтому он радушно подвинул своё ноут, освобождая место для Витькиного чемодана.

Вит плюхнулся на соседний стул. Выглядел он, как обычно, неважно: низенький, рыхлый, с расплывшейся от гиподинамии тушкой, скукоженный, плешивый. На фоне широкоплечего Кирилла, не пренебрегающего спортзалом и солярием, он смотрелся как типичный интеллигентский задохлик.

– Привет, привет, – замямлил Мамлеев, раскладывая свою машину. – Очень рад тебя видеть… Чем занимаешься?

– Да как сказать… – лениво протянул Кирюха. – Сейчас вот буду на китайцев пахать. Это у меня на сегодня последнее. А потом в бар. Зажжём в в «Коламбусе», наверное. Пойдёшь?

– Извини, не могу… – Вит похлопал глазенапами. – У меня вот статья срочная для «Делового Еженедельника». Двадцать тысяч знаков как с куста. Это до ночи, считай, сидеть. Или всю ночь, как получится.

– Ну, как знаешь, – Кирилл почувствовал, что уже теряет едва пробудившийся интерес к собеседнику, и решил его подстегнуть. – О чём хоть статья-то?

– Да такая… историческая скорее. Про трудящихся в современном мире. С левых позиций. Ну, левые позиции я пропишу, а вот историческая справка… тут повозиться надо. Тут же целая история. Ты знаешь, например, что физический труд людей массово использовался ещё в начале нашего века?

– Витенька, вот я лично каждый аллаший день физически тружусь, – напомнил Кир. – Круглое катаю, плоское таскаю. И то же самое делает ещё Аллах ведает сколько народу. Так что не надо ля-ля про физический труд.

– Я же не про это, – растерялся Вит. – В смысле – без этих роботов радиоуправляемых. Руками-ногами работали люди, своими собственными. А потом начался демографический кризис на фоне всемирного экономического подъёма, вот тут роботы стали выгодными, я про это и хочу, сейчас мало кто помнит. Думают, всегда так было…

Кир поскучнел. Похоже, лучше было бы взять ещё коньяка.

Виктор почувствовал нерасположение собеседника и засуетился.

– Ну ты извини, я, наверное, за соседний столик пересяду… Мне сосредоточиться надо. Двадцать тысяч знаков всё-таки. Ещё почитать кое-какие материалы…

Кирюха уже надевал наушники. На экране появился склад в Чаньджоу, забитый мешками с удобрениями. На горе мешков восседал китайский бригадир – на паучьих ногах, с железной башкой, крашеный облупившейся зелёной краской.

– Ты бля! – в наушниках реванул натуральный русский бас, совершенно неподдельного тембра. – Сюды бля мухой! Кому чё непонятно! Значит так бля: видишь вон ту хуерду? На горб двадцать хуёвин и пиздуешь вон туда, там сгружаешь. Час на всё про всё. Хуйнёй кто будет страдать – клешни вырву домкратом. Пояли, вши подрейтузные?

Молодой рабочий двинул мышку вперёд, направляя тележку и пощёлкивая клешнями. Краем глаза он заметил, как Витя за соседним столиком барабанит по клавишам, близоруко вглядываясь в монитор.

«Давай-давай, долби, балаболка журналистская» – подумал он, кликая ухоженным пальцем по левой пимпе. – «Небось, пиздеть – не мешки ворочать».

Content

Михаил Юрьевич Харитонов
Arbeiter