Марина Крамер

Финальный танец,

или

Позови меня с собой

Часть 1

«Разве так уж важно то, что мы говорим? Важнее то, что делаем, что чувствуем, какие эмоции испытываем. Слова – они ничего не весят и не несут – в определенном смысле – настоящей окраски. Не хочу говорить правду – и не скажу, спрячусь за красивой вязью слов и предложений. А действие… Вот только оно и способно выказать истину. Ибо – как можно делать то, что не чувствуешь? Говорить вот – пожалуйста, а делать – нет, нельзя. Себя не обманешь».

Мужчина бросает сигарету в пепельницу, чуть потягивается в кресле с высокой спинкой. Откуда-то сверху до него доносятся звуки рояля.

«Нет, опять неверно – слишком напряженно, нужно мягче». – Он встает и быстро идет наверх по лестнице, распахивает ударом ладони дверь и оказывается в большой светлой комнате, где у рояля сидит девочка лет семи в светлом платьице и с волосами, собранными в хвост на макушке. Она переводит сосредоточенный взгляд с нот на вошедшего мужчину, улыбается и спрашивает:

– Папа, что?

– Это плохо, Марго. Расслабь кисти – и станет лучше.

Мужчина подвигает к роялю стул, чуть отстраняет девочку и начинает играть сам. Лицо Марго мрачнеет, кажется, с каждым аккордом, а когда музыка прерывается, девочка тяжело вздыхает и произносит:

– Я больше никогда не буду играть.

– Почему это? – спокойно интересуется мужчина.

– Потому что лучше тебя я не сумею, а хуже – не хочу, – твердо отрезает девочка, легко спрыгивает с крутящегося стула и выходит из комнаты, оставив отца за роялем.

«Н-да… Однако и характер у вас, мисс… Очень вы напоминаете мне одну мою знакомую…»

Марго

– Я в сотый раз говорю – у меня нет никакой рукописи! Нет – понимаете? И прекратите донимать меня звонками, я уже все сказала! – Молодая, чуть полноватая женщина в свободном домашнем платье нервно бросила мобильный телефон на стол. Тот, прокатившись по скатерти, едва не упал на пол.

Март. Обычное московское утро, пятница, необычно холодно – почти пятнадцать градусов. За окном – серое небо, голые ветки огромного тополя прислоняются к стеклу, напоминая иссушенные голодом и жаждой руки нищего. На плите уже вовсю разливается кофейное море, однако хозяйка этого даже не замечает. Она обхватила руками голову и раскачивалась как китайский болванчик – туда-сюда, взад-вперед.

– Марго! Кофе! – В кухню быстро вошел высокий широкоплечий мужчина в тренировочных брюках. На его теле поблескивали прозрачные капли – он только что принял душ.

Схватив пустую уже джезву, он выключил газ и только после этого повернулся к сидевшей за столом жене:

– Что происходит?

Женщина подняла на него заплаканные глаза:

– Я так больше не могу…

– Опять? – Мужчина присел на корточки и взял руки жены в свои. – Марго, скажи… почему ты так отчаянно цепляешься за эту рукопись? Отдай – и все прекратится.

– Ты не понимаешь! Ну как ты не понимаешь?! Если отдам – все… Будет понятно, кто убил Мэри! – истерично выкрикнула Марго. – А заодно – и Артура с Костей!

– Глупости. Кто станет сравнивать книжный сюжет и реально произошедшее? Кому нужны Артур и Костя? Мэри – не ясновидящая, она не могла предсказать собственную смерть. И никто не доказал, кстати, что она умерла не сама. И даже я этого не знаю.

– Джеф! Ты вообще не умеешь врать – как ты можешь столько лет… Ай, ну опять… – Марго вырвала руки из широких ладоней мужа и встала. – Хватит. Я не отдам рукопись.

– Дай угадаю. – Джеф тоже поднялся и чуть посторонился, давая Марго возможность подойти к плите и заново начать готовить кофе.

– Ну угадай! – дерзко и с вызовом произнесла она.

– Ты боишься, что кому-то придет в голову, что это именно Алекс мог убить Мэри и этих двоих? Давай рассуждать логически. – Джеф уселся на тот табурет, с которого минуту назад встала Марго, забросил ногу на ногу, закурил и продолжил: – Кто такая Мэри, чтобы вызвать интерес у правоохранительных органов? И кто такой Алекс – для них же? Да и двое весьма далеких от закона армянских шулеров – тоже? Ты думаешь, что все как в кино, да? Умный оперативник читает роман, и – бац! – понимает, кто убийца? Марго, тебе не пять лет. Так не бывает. Или ты полагаешь, что кто-то охотится непосредственно за Алексом? Это тоже бред.

– Тогда объясни мне, с какой целью некая дама вот уже год преследует меня звонками с требованием отдать рукопись последнего романа Мэри, а? – Марго с остервенением грохнула джезву на конфорку.

– А кто знает, о чем роман? – парировал муж. – Никто его не видел – только ты и я. Да, издатель во Франции знает о том, что текст есть – но ты разорвала соглашение, вернула аванс, неустойку заплатила. У него не может быть претензий. А дама… Хм, вполне может быть какая-то ярая поклонница Мэри, вот и все. А вы слишком часто везде появлялись вместе, ты официально была агентом Мэри – так у кого же, как не у тебя, может оказаться неизданная рукопись?

Марго вынимала из шкафа кофейные чашки и молчала. Джеф всегда умел оперировать фактами, не опираясь на эмоции и догадки, и этим приводил Марго в бессильное бешенство, так как зачастую оказывался неопровержимо, бесповоротно прав. И история с сумасшедшей поклонницей вполне может быть реальностью. Но эти звонки…

Первый раздался примерно спустя месяц после смерти Мэри. Марго до сих пор не могла поверить, что подруги больше нет. Она видела ее мертвой – и все равно не могла. Молодая женщина, тренированная, упорная – и вдруг умерла на больничной койке от остановки сердца. Так непонятно, странно… У нее был сломан позвоночник, полная парализация – но при чем тут сердце? Говорили, что Мэри была в сознании, общалась с медсестрами, ничего не предвещало – и вдруг…

Марго настораживало другое. То, что Мэри умерла, обнаружил Алекс. Это и не давало Марго покоя. Она прекрасно знала, на что способен ее бывший муж. А с Мэри его связывали очень странные и запутанные отношения, длившиеся – вернее сказать, то вяло тянувшиеся, то взрывавшиеся фейерверком – несколько лет. Самолюбивый и гордый Алекс мог просто воспользоваться беспомощностью Мэри и отомстить за то, что она отказала ему, не пошла следом, не сделала так, как он хотел. Запросто…

Однако Джеф, с которым Марго поделилась подозрениями, категорически отверг эту идею.

– Не говори ерунды, Марго. Алекс этого не делал.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Ну, еще бы! Марго ни секунды не сомневалась в том, что муж бывший и муж нынешний покрывали друг друга и утаивали от нее истинную причину смерти подруги. Они всегда были напарниками, а это посильнее дружбы, это – абсолютное доверие, когда ты вручаешь второму человеку ни много ни мало – собственную жизнь. «Братство киллеров» – называла когда-то в шутку этот союз ехидная Мэри.

Так вот, звонки…

Мелодичный и мягкий женский голос вкрадчиво предложил продать «посмертный роман восхитительной Мэри Кавалье», как она выразилась, удивив Марго. Никто в России уже не помнил о такой писательнице, она издавала свои романы во Франции, категорически запретив перевод на русский язык и продажу прав на родину. Единственная книга Мэри на русском уже давно стала раритетом. Марго, разумеется, изобразила удивление и задала вопрос – откуда, мол, информация о романе? Нет никакого романа. И получила ответ, заставивший ее испугаться:

– Не стоит считать себя умнее других. Роман есть. Но я хочу, чтобы вы отдали мне его добровольно.

Марго затряслась – она дохаживала последние месяцы беременности, ребенок должен был родиться совсем скоро, долгожданное дитя, потерять которое Марго боялась больше всего на свете. А тут – такое… Она бросила трубку и в ужасе зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Еле дождалась возвращения Джефа и выложила ему все прямо на пороге, не дав даже раздеться. Муж долго молчал, взвешивая что-то, потом развернулся и вышел, не сказав, куда и когда вернется.

Марго прождала его до глубокой ночи, сидела, не зажигая света, и напряженно прокручивала в голове все варианты. Кто это мог быть? Откуда узнал? Что хочет, кроме романа? И, наконец, куда делся Джеф? Последнее волновало сильнее всего. Муж был для Марго всем, и она понимала, что потерять его значило потерять себя и всю жизнь, ее смысл. Раньше ей казалось, что уже никогда ни одного мужчину она не сможет любить так, как Алекса. Потому что такое случается только единожды в жизни. Но появился Джеф – спокойный, надежный, заслонивший ее собой, как огромной стеной, от невзгод и неприятностей. И в том числе от Алекса. От Алекса, много лет не выпускавшего из своих длинных музыкальных пальцев невидимые ниточки, с помощью которых он исподволь управлял жизнью Марго. Но Джеф сумел непостижимым образом перехватить управление, отобрать у Алекса уверенность, что Марго принадлежит только ему. Удивительное дело – тот отступил.

Марго искренне считала, что все дело в Мэри, что Алекс, потеряв ее, Марго, теперь переключится на своенравную рыжую танцовщицу, к которой его так тянуло. Но Алекс проиграл. Да, на этот раз его соперница оказалась куда круче всех живущих, потому что тягаться со Смертью оказалось не под силу даже Призраку. Смерть забрала Мэри, и Алекс вынужден был признать поражение. Странно только, что он так давно не давал знать о себе…

Алекс

Это противное утреннее ощущение…

Опять он не мог, открыв глаза, сразу встать с постели – тошнило, кружилась голова, отвратительная слабость охватила все тело. Простыня и наволочка – мокрые насквозь, влажные волосы спутались, лоб покрыт испариной. «Черт возьми, что за напасть?» – в бессильной злобе на отказывающийся подчиниться организм думал Алекс.

Это состояние не покидало его уже около двух месяцев. Надо бы съездить к врачу, однако Алекс все оттягивал этот момент, даже себе не признаваясь в том, что боится визита. Врачи, больницы – все это и раньше заставляло его морщиться, а уж применительно к себе…

Он перевел взгляд на стену и нахмурился. Это уже тоже стало привычным – встречаться глазами с карандашным рисунком, на котором – два женских профиля. Марго и Мэри. Теперь осталась только Марго, и Алекс часто ловил себя на том, что видит черту, разделившую рисунок на две части. Та, где Марго, светлая и четкая, а та, где Мэри, – потускневшая, бледная. Мэри нет больше.

Глупо все вышло. Сейчас, спустя год, Алекс корил себя за то, что уступил, поддался эмоциям, повелся на пронзительный, полный мольбы взгляд прикованной к постели Мэри. Она лежала перед ним – рыжие волосы рассыпались по белой больничной наволочке, синие глаза неотступно следили за тем, как меняется выражение его лица. Тонкая фигура, скрытая одеялом, – он, казалось, мог по памяти воспроизвести каждый изгиб, руками повторить все очертания… Самое страшное – взгляд. Он выразил все, чего Мэри, жесткая и самолюбивая, никогда не сказала бы словами, если бы не обстоятельства. Она отчаянно нуждалась в его помощи, и Алекс разрывался внутренне, не зная, как поступить. Мог отказаться – и она была бы жива. Да, парализована, но – жива ведь. Хотя в глубине души Алекс все-таки считал, что поступил правильно. Нельзя заставлять человека мучиться собственной беспомощностью. Наверное, Мэри была права в своем нежелании жить так. Но своим решением она повесила на его шею такой груз, с которым ему придется доживать остаток жизни, – и об этом никому не расскажешь. Даже Марго, которая всегда все понимала. Особенно – ей. Алекс прекрасно знал, что этого Марго не простит ему никогда.

Тошнота прошла, и Алекс отбросил одеяло. До него донесся звонкий детский голос – Маргоша собиралась в школу и спорила о чем-то с няней. «Характер», – усмехнулся Алекс, представив, как дочь, нахмурив брови и склонив упрямый, как у барашка, лоб, доказывает свою правоту Джулии. Та, разумеется, четко следует данным ей инструкциям и ни за что не хочет уступать, но Марго в конечном итоге выиграет. Переспорить дочь порой не удавалось даже ему. Внешне Маргоша все сильнее походила на свою мать – Соня была бесспорной красавицей, с тонкими чертами лица, нежным профилем и роскошными каштановыми волосами. Девочка взяла от нее все самое лучшее, и только глаза были отцовские – большие, карие, в густых длинных ресницах, придававших взгляду таинственность. Судя по всему, фигурой она тоже пойдет в него – рослая для своих семи лет, тонкая в кости, с прямой спиной и легкой походкой. Когда они по субботам гуляли вдвоем в парке, на них оборачивались – Алекс был мужчиной заметным, аристократическая английская кровь в смеси со жгучей армянской сделала его притягательным для женщин любого возраста. Плюс к тому – манера одеваться исключительно в черно-белой гамме и неизменный клетчатый шарф на шее. И маленькая красивая девочка рядом, доверчиво заглядывавшая в лицо и с увлечением слушавшая все, что он говорил, – у кого бы подобное зрелище не вызвало чувство умиления?

– Папа! – раздался требовательный зов снизу, и Алекс понял – пора вмешиваться, Маргоша призывает третейского судью.

Он спустился в холл, где у самой двери топталась Джулия в неизменном сером плаще и кокетливой черной шляпке, а около вешалки, возмущенно подбоченившись, красовалась дочь в школьной форме и сбитом на макушку берете.

– Что случилось?

– Папа, Джулия запрещает мне брать с собой телефон!

– Совершенно справедливо. Мы договорились, что ты не будешь брать телефон на уроки, чтобы не отвлекаться.

– Но я…

– Разговор окончен, Марго, – не повышая голоса, но твердо заключил Алекс, и Маргоше ничего не осталось, как подчиниться.

Дверь за дочерью и няней закрылась, и Алекс побрел в душ. Слабость не проходила, хотелось лечь и спать, спать… «Надо к врачу все-таки», – отрешенно думал он, стоя под водяными струями.

Все неприятности начинаются с телефонных звонков – Алекс давно открыл для себя эту закономерность. Эти куски пластика, напичканные микросхемами и прочей дрянью, источают угрозу и неприятности, как аппарат Рентгена – лучи. А уж звонок по этому номеру точно не предвещал ничего хорошего.

– Алло.

– Ты срочно нужен.

«Ну, а то! – злобно усмехнулся Алекс, почувствовав вдруг отвращение к звонившему. – Я всегда нужен, и почти всегда – срочно!»

– Я не в форме. – Он закурил, злорадно наслаждаясь замешательством собеседника.

– На сколько?

– Минимум на месяц.

– У тебя нет времени.

– Я сказал – месяц.

– Ты предупрежден. Это все, что я могу сделать.

Телефон снова стал молчащим куском пластика, а у Алекса внутри зашевелилось что-то нехорошее – как клубок змей. Тревога росла с каждой секундой, но он никак не мог понять, с чем это связано. Раньше такое предчувствие охватывало его в связи со взрослой Марго, но теперь, насколько он знал, у нее все в порядке. Растет дочь, рядом любимый мужчина. Все хорошо. Тогда – что?

Слабость снова накатила волной, и Алекс поднялся к себе, прилег, включив кондиционер. Дышать стало чуть легче, но голова все равно кружилась. Он задремал и очнулся от телефонного звонка. Это оказалась Джулия. Алекс сперва не мог понять, что она бормочет и почему плачет, но когда разобрал, волосы от ужаса зашевелились.

– Я… я всюду искала… ее нет… что мне делать?

«Марго! Моя Марго! Черт подери безмозглую сучку, именуемую няней!»

– Где это случилось?! – зарычал он, испытывая непреодолимое желание оторвать Джулии голову и одновременно бегая по комнате в поисках джинсов и рубахи.

– В школе… я пришла за ней, как обычно… а ее не было…

– Ну?! – подстегнул Алекс, пытаясь натянуть первые попавшие под руку джинсы и не выронить зажатый плечом телефон.

– Мисс Тикс сказала, что Марго забрала какая-то женщина…

– Передай мисс Тикс, что она потеряла работу. Как, собственно, и ты! – рявкнул он и бросил трубку.

Запал прошел, и Алекс почувствовал себя неожиданно беспомощным. Его дочь забрала какая-то женщина – ну, что еще это могло быть, как не похищение? И как это совпало с предупреждением куратора…

Алекс опустился на пол у стены и завыл, вцепившись руками в волосы.

Марго

– Ты моя девочка… – Марго склонилась над кроваткой, где, вскинув вверх крошечные ручки, улыбалась пятимесячная Маша. – Проснулась?

Она вытащила дочь и прошла с ней в кухню, поставила греть бутылочку с кашей. Дочь возила ручкой по ее лицу, и Марго переполняли эмоции. До сих пор она смотрела на Машу с таким обожанием и восхищением, словно не верила, что эта девочка – ее родная дочь. Мэри Маклоглен родилась крепкой, рыжеволосой, синеглазой крикуньей, и Марго первые три месяца просто места себе не находила, на ходу приучаясь быть матерью. Джеф помогал как мог, но основная часть забот лежала, разумеется, на Марго. Она похудела, осунулась, но утренняя улыбка только что проснувшейся Маши всегда компенсировала ей все затраты и наполняла жизнь смыслом.

– Сейчас мы поедим и пойдем с тобой на улицу, – приговаривала Марго, кружась по кухне с девочкой на руке. – Маша поест, мама поест – и пойдем. Нужно продукты купить, ужин приготовить… папа сегодня поздно придет, у него встреча какая-то…

Зазвонивший телефон отвлек ее. Придерживая дочь на колене, Марго взяла с подоконника мобильный. На дисплее высветилось «Алекс»…

– О черт, ну, пожалуйста – только не это… – простонала Марго, мучительно размышляя, отвечать ли. Никогда эти неожиданные звонки не несли ничего приятного. Но она все же решилась, зная, что Алекс будет трезвонить до тех пор, пока она все-таки не ответит – так зачем оттягивать.

– Алло.

В трубке послышался вой, и Марго даже не сразу разобрала, кто говорит. Вернее, кто издает эти звуки, похожие не то на стон, не то на рыдания.

– Алекс? – неуверенно спросила она, и только по хриплому, похожему на всхлип «да» поняла, что это действительно Призрак. – Что с тобой? Что-то случилось?

– Маргоша… ее нет…

– Что?! – Марго едва не в голос вскрикнула, позабыв на секунду о собственной дочери. – Что ты говоришь?!

– Ее забрали… забрали, Марго… что мне делать? Скажи, что я должен делать? – провыл Алекс, пугая ее все сильнее, – никогда прежде она не слышала таких ноток в его голосе, таких оттенков, такой беспомощности. – Мне некому позвонить и сказать об этом… только ты, Марго…

– Господи, Алекс, что произошло? Куда ты опять влез?

– Ты можешь приехать ко мне?

Этот вопрос поставил Марго в тупик. Ей вдруг почудился какой-то подвох, ловушка, но потом она подумала, что даже Алекс не может быть столь циничным, чтобы выдумать историю с похищением собственной и – Марго это прекрасно знала – горячо любимой дочери.

– Алекс, возьми себя в руки. Я не могу сорваться и улететь, у меня маленький ребенок.

– Прости… Мэри, да?

– Да.

– Марго… я умоляю тебя, я никогда не просил… – голос Алекса срывался, в нем слышались с трудом сдерживаемые рыдания. – Ты нужна мне сейчас… клянусь, я отпущу тебя потом – сразу, как только ты захочешь… но сейчас, Марго… у меня нет никого роднее тебя… помоги мне… я схожу с ума, Марго, я не знаю, как жить, если с Маргошей что-то случится…

– Перестань! – выкрикнула Марго. – Не смей так думать, с ней ничего не случится, слышишь – ни-че-го!

– Приезжай, Марго…

– Алекс, я… – Но он уже отключился, оставив ее в растерянности.

Марго села на табуретку, удобнее перехватив Машу, и заплакала. Жалость к маленькой девочке, которую она знала едва не с того момента, как та начала ходить, и к бывшему мужу, попавшему в настоящую заваруху, переполняли ее душу. Каким бы чудовищем ни казался ей порой Алекс, Марго представить не могла, что кто-то мог покуситься на ребенка. Хотя именно дети всегда оказываются заложниками ситуации, разменной картой во взрослых играх, и Алекс должен был предусмотреть это. Марго много раз говорила ему, что девочке было бы лучше с родственниками матери, но упрямый Алекс всеми правдами и неправдами старался оставить дочь у себя, и вот что вышло в итоге.

Разумеется, она никуда не поедет. Во-первых, у нее маленькая дочь, во-вторых, муж, которому никак не объяснишь причину. Да и вряд ли Джеф поймет – кто бы понял?

Но все оказалось иначе.

Вечером муж вернулся хмурый и чем-то явно обеспокоенный, практически не разговаривал с Марго, не взял, по обыкновению, на руки малышку Мэри, а ушел в спальню и лег там, не включая света. Это было странно. Обычно Джеф старался как можно больше внимания уделять и дочери, и жене, и такое поведение насторожило Марго.

Она, стараясь не шуметь и не мешать, уложила Машу спать в коляске, откатила в большую комнату и села в кухне с книгой. Зачитавшись, даже не заметила, что на часах уже почти два. Внезапно из спальни показался Джеф, всклокоченный и хмурый по-прежнему. Он вошел в кухню, открыл холодильник и вынул бутылку виски. Провожаемый удивленным взглядом жены, Джеф достал стакан, налил его почти до краев и залпом выпил.

– Есть повод? – не выдержала Марго.

Джеф сел напротив нее, сложил на столе огромные руки и уронил на них голову. Марго погладила его по затылку:

– Что с тобой?

– Я в затруднении, Марго. Не знаю, как быть.

– Расскажи, подумаем вместе.

Джеф замотал головой, стряхивая руку жены:

– Это не та тема, которую я могу обсуждать с тобой.

Марго сразу насторожилась. В их семье была только одна тема, которую Джеф ни при каких условиях не обсуждал с женой, и эта тема касалась его периодических отлучек на неопределенный срок. Всякий раз Марго убеждала себя, что все в порядке, но привыкнуть не могла. И вот, значит, опять… Но почему Джеф выглядит таким расстроенным? Можно подумать, впервые.

– Тебя что-то беспокоит, Джеф? Я же вижу – что-то не так.

Он поднял на нее мутные глаза и прохрипел:

– Все не так, Марго. Я подставил тебя.

Она только вздохнула. Джефа периодически начинало мучить чувство вины за то, что жена тяжело переживала эти его отъезды. Но никогда при этом он не позволял себе стакана виски и вот такого выражения лица.

– Джеф… Я уже не наивная девочка…

– Я очень прошу тебя, Марго, не говорить сейчас ничего, – прервал он. – Не надо, ладно? Просто помолчи и посиди здесь, со мной. Я должен принять самое тяжелое решение в жизни. И сделать это надо быстрее, иначе…

Что «иначе», Джеф не договорил. Он снова уронил голову на руки и умолк надолго. Мерно тикали часы над столом, за окном то и дело раздавались звуки пролетавших машин – даже ночью Москва не засыпает так, как провинциальные города. Марго вслушивалась в эти звуки и молчала. В душе скреблось что-то непонятное, как маленькая мышка в темном углу.

«День какой-то, – думала Марго, разглаживая пальцами белую крахмальную скатерть. – То Алекс, теперь вот Джеф… Когда же я начну жить спокойно? Постоянно происходит что-то. Хорошо еще, что эта мамзель с рукописью сегодня не приставала. Кто это, действительно? Не удивлюсь, если кто-то из прошлого Мэри – у нее всегда было полно как поклонников, так и недругов».

– Марго, иди спать, – пробормотал Джеф, отвлекая ее от раздумий.

– А ты?

– А я не усну.

Муж встал и подошел к окну, отодвинул тонкую сетчатую занавеску и открыл окно. В кухню хлынул промозглый мартовский воздух, и Марго невольно поежилась. С Джефом творилось что-то непонятное, никогда раньше она не видела мужа в таком состоянии. Ей казалось, что Джеф – это скала, о которую разбиваются все житейские неприятности, а сейчас все обстояло с точностью до наоборот. Марго чувствовала, что на этот раз ему самому нужны помощь и поддержка, только вот никак не могла понять, в чем именно.

Она встала и, протиснувшись между столом и подоконником, подошла к Джефу сзади и обняла, прижалась лицом к спине. Он тяжело вздохнул, развернулся в ее руках и, согнутым пальцем приподняв голову за подбородок, заглянул в обеспокоенные глаза:

– Марго… я очень прошу тебя, пойди в комнату и ляг. Скоро проснется Маша, а ты совсем не отдохнула.

– Почему ты скрываешь от меня свои проблемы?

– Потому что не хочу втягивать тебя в них, – совсем прежним тоном сказал Джеф и легко чмокнул Марго в нос. – Не нужно это, понимаешь? Да и проблем особых нет, не выдумывай. И вообще… мне кажется, тебе стоит поехать к моей матери.

– Куда?!

– В Дублин, к матери. Возьмешь Машу, поживете там, ты развеешься.

Эта в общем-то невинная фраза насторожила Марго. В Дублин они ездили вдвоем, и Джеф никогда не предлагал ей остаться там без него. Да и вообще – он предпочитал не выпускать жену из поля зрения.

– Джеф!

– Что, дорогая? – Он постарался изобразить беззаботность, но это не удалось, и Джеф, чуть смутившись, отвел глаза. Марго требовательно заглядывала ему в лицо, не давая отвернуться:

– Ты держишь меня за дурочку, да?

Он улыбнулся как-то грустно, погладил Марго по волосам и решительно подтолкнул в сторону двери:

– Все, Марго, пора спать.

Разговор окончен, поняла Марго. Она ссутулила плечи и побрела в большую комнату, поправила сбившееся одеяльце дочери, сбросила халат и прилегла на диван, поджав к животу колени. Диван печально скрипнул, вежливо напоминая о своем преклонном возрасте, – он помнил Марго еще совсем молоденькой девушкой. Но она никак не желала сменить его на что-то более удобное и современное. Этот диван в свое время облюбовала Мэри-старшая, как и уютный угол в кухне между столом и подоконником, прямо под часами. Всякий раз Марго, присаживаясь на диван, словно чувствовала присутствие подруги – вот она сидит, подобрав под себя ноги в длинных белых гетрах, кутается в халат или длинный вязаный кардиган и молчит, только смотрит испытующе – как просвечивает насквозь рентгеном. Ей так не хватало ее, так хотелось, чтобы Мэри была рядом, видела, как растет Маша, как изменилась сама Марго. Но – невозможно.

В коридоре раздались шаги, и Марго плотно зажмурила глаза, чтобы Джеф подумал, будто она спит. Муж на цыпочках подошел к дивану, постоял пару секунд, поправил плед на ногах Марго и вышел. Она услышала, как он роется в карманах висевшей на вешалке куртки, как, стараясь не шуметь, снова идет в кухню и отодвигает стул.

– Алло. – Марго напрягла слух, затаила дыхание, стараясь не пропустить ни слова. – Да, это я. Нет, я не готов. Я не могу объяснить. Нет. Что угодно – но не это. Я понимаю, но… Да, я понял.

Разговор прервался, щелкнула зажигалка, за ней – кнопка электрического чайника, и на какое-то время из кухни не доносилось ни единого звука, кроме шума закипающей воды. Марго боялась дышать – она прекрасно понимала, что сейчас муж разговаривал с посредником и что, скорее всего, он отказался от какой-то работы. Только странно – почему столько эмоций? Джеф и раньше отказывался от каких-то дел, и ничего не происходило, уж, во всяком случае, он не выглядел так, словно вот-вот случится что-то ужасное.

Муж снова звонил кому-то, но на сей раз Марго не поняла из разговора ни слова – Джеф перешел на какой-то арабский язык, и она от досады чуть не взвыла – как узнать, что происходит?!

Незаметно для себя Марго уснула. Ей снился странный сон. Вот она лежит в наполненной до краев ванне, утопая в зеленой от соли воде, вокруг – сугробы пены, а на бортике ванны сидит Мэри в длинной черной юбке и строгой белой блузке. Она курит, прикладываясь губами к своему длинному мундштуку, а в другой руке держит бокал с напитком ярко-красного цвета. И такой же бокал – в руке Марго. Они улыбаются друг другу, делают мелкие глотки, и вдруг Мэри спрашивает:

– Как ты думаешь, что это? – кивая на бокал.

Марго смеется:

– Выглядит как кровь.

И в этот момент бледное лицо Мэри начинает заливаться румянцем:

– А ведь это она и есть, Марго. Знать бы только, чья…

Резко открыв глаза, Марго даже не сразу поняла, где находится, что с ней. Переведя взгляд в сторону, она поняла, что проспала даже тот момент, когда в коляске проснулась Маша. Только горячая ладонь Джефа, опустившаяся на обнаженное плечо, привела ее в чувство. Марго села на диване, сонно хлопая ресницами, и по привычке зашарила рукой по столику в поисках яблока. Джеф, усмехнувшись, подвинул к ней вазу, и, когда Марго, хрупнув, откусила кусок от сочного красного бока, произнес:

– У тебя есть три часа на сбор вещей.

Эта фраза моментально вернула Марго в реальность. Она отложила яблоко, машинально взяла у мужа ребенка, прижала к груди и переспросила:

– У меня есть что?!

– Три часа на сборы, Марго. Ровно три часа. По дороге я все объясню.

Никогда в жизни ей не приходилось собираться с такой скоростью. Марго не соображала, что делает, какие вещи бросает в чемодан, и только вмешательство мужа заставило ее взять себя в руки.

– Джеф… ради бога, объясни, что все это значит? – спросила она, когда последняя «молния» на чемодане была закрыта.

Джеф только вздохнул. Нежелание говорить, попытка скрыть правду всегда приводили Марго в бешенство. Но, наученная горьким опытом жизни еще с Алексом, она никогда не позволяла себе давить на мужа.

Сидя в машине, она прижимала к себе уснувшую дочь, одетую в теплый комбинезон, и боялась задать Джефу вопрос о том, куда именно они едут. Марго понимала – случилось что-то, и потому муж старается убрать ее из города, из страны. Но страх перед неизвестностью был куда ужаснее самого внезапного отъезда.

На парковке в Домодедове Джеф помог жене выйти из машины, достал из багажника чемодан и закурил:

– Давай постоим секунду.

Марго поправила капюшон пальто и удобнее перехватила так и не проснувшуюся Машу. Кругом то и дело сновали люди с чемоданами, проезжали машины в поисках места для парковки. Кто-то прилетал, кто-то улетал, одни встречали, другие провожали – аэропорт жил привычной жизнью. Марго вспомнила, как раньше встречала здесь Мэри, как бежала по этой самой парковке к зданию, как нетерпеливо подпрыгивала на одном месте, напряженно вглядываясь в стеклянную стену зала прилета, стараясь первой увидеть подругу в толпе пассажиров, ожидавших багаж. Как потом они, обнявшись, шли сюда, к машине, и Мэри на ходу курила, а потом, забравшись в салон, вынимала из сумки-мешка небольшую фляжку с коньяком и делала пару глотков. И все это означало несколько дней сплошного счастья, когда ничего больше не существовало – только общение с любимой подругой, бессонные ночи за разговорами, походы по танцевальным магазинам и ателье, примерки, конкурсы, атмосфера праздника, карнавала, радости. И как потом, когда Мэри исчезала в терминале, все меркло и превращалось в скучные, серые будни, каким одиноким и ужасным было возвращение домой…

– Ну что ты, родная? – Джеф истолковал расстроенное выражение лица жены по-своему и отчасти был прав – расставания всегда приводили Марго в ужас, словно это окончательно, насовсем.

– Ты… ты ведь приедешь за мной? – Марго заглянула мужу в глаза и вздрогнула. Джеф смотрел так, как будто прощался. – Джеф! – почти вскрикнула она, вцепившись свободной рукой в полу его куртки. – Джеф, не надо! Не пугай меня… – Марго заплакала, роняя слезы на комбинезон Маши.

Джеф молчал. Никакие слезы жены, какую бы боль они ему ни причиняли, не заставили бы его сказать ей правду. Он и сам никак не мог осмыслить то, что происходило. Много лет назад, подписывая контракт на обучение в лагере пакистанских террористов, Джеф прекрасно понимал – выхода не будет. Можно войти, можно продержаться довольно долго – но выйти и покончить с прошлым никогда не удастся. Не он – так его, это неизбежно. Только однажды он позволил себе слабость – женитьбу на Марго, но не жалел об этом. Разве что сейчас, когда его девочки подвергались реальной и серьезной опасности. Если он не выведет их из-под удара, то не сможет сам избежать неприятностей. А в том, что они будут, Джеф не сомневался. Слишком уж отличалось от всех предыдущих нынешнее задание. И отказ выполнить его неминуемо угрожал и ему, и его семье. А потому будет лучше, если Марго с Машей окажутся как можно дальше отсюда.

Алекс

Он метался по опустевшему дому как тигр с больным зубом. Никаких звонков, никаких требований, дочь просто пропала – и все. Но Алекс прекрасно знал – их не будет. Ему и так хорошо известны условия, выполнить которые он не в состоянии. Все, что угодно, – только не это. Но жизнь единственной дочери… На кону слишком много, на двух чашах весов лежит то, что ему дорого, – и он не в состоянии сделать выбор, впервые не в состоянии.

Телефон звонил где-то на втором этаже, Алекс кинулся вверх по лестнице, схватил трубку:

– Алло!

– Она вылетела с ребенком в Дублин, пересаживаться будет в Лондоне. Я передал ее Стиву.

– Да, хорошо, я понял.

Отбросив телефон, Алекс обессиленно рухнул на кровать, чувствуя слабость и головокружение. Болело в груди, давило как асфальтовым катком. Джеф отправил Марго из Москвы… Значит, что-то произошло, просто так он не решился бы отпустить жену одну с маленькой дочерью в Ирландию. Привычка знать о Марго все сослужила неплохую службу. Взглянув на настенные часы, он понял – успеет. Сорвавшись с кровати, Алекс схватил документы и бумажник, сунул их в карман и помчался в аэропорт.

Через несколько часов он уже прогуливался в Хитроу, ожидая посадки московского рейса. Между рейсами Марго было порядка четырех часов, следовательно, она получит багаж и пойдет регистрироваться к стойке авиакомпании.

Он увидел ее сразу, едва подошел к залу прилета. Высокая крупная женщина в длинном черном пальто, с ребенком на руках. Она так и не привыкла носить шапку – он помнил это еще со времен первого знакомства, уже тогда Марго – совсем еще девочка – не признавала головных уборов, предпочитая не прятать свои чуть вьющиеся густые каштановые волосы. Вот и сейчас они свободно спускались почти до лопаток, вызывая неподдельную зависть у шедшей за ней следом худосочной блондинки с явно нарощеными локонами-«веревками». Маленькая девочка не спала, крутила головкой в белой шапке и плакала. Марго нервничала, пытаясь успокоить дочь, и одновременно следила за медленно выползавшими на ленте транспортера чемоданами, высматривая свой. Наконец она нашла его, одной рукой еле свалила на пол, выдвинула ручку и покатила к контролю, на ходу уговаривая девочку не плакать. Алекса она не заметила, прошла мимо, окутав знакомым запахом, от которого у него внутри что-то дрогнуло. Он двинулся следом, догнал, взялся за ручку чемодана, и Марго, вздрогнув всем телом, остановилась и узнала его.

– Ты?! Что ты… как… как ты узнал?! – выдохнула она, машинально прижав к себе ребенка.

– Идем отсюда, Марго, я потом все объясню.

– У меня самолет через…

– Ты никуда не полетишь, – отрезал он решительно. – И не заставляй меня орать, я не в состоянии. Просто поверь – так нужно, так будет лучше.

Однако Марго уперлась:

– Ты совсем сдурел?! Меня ждут в Дублине!

– Подождут. Позвонишь и скажешь… ладно, потом придумаю. А сейчас – я тебя прошу, Марго, идем. Мне нужно еще успеть купить тебе билет.

– Какой билет, куда?!

– Мы летим в Цюрих, а потом, когда я найду Маргошу, уедем в другое место. Молчи! – увидев, что она собирается снова возразить, предостерег Алекс. – Не усложняй жизнь мне, себе и Джефу.

– При чем тут Джеф? – моментально насторожилась Марго.

– Слушай, может, хватит этих разговоров в переходе, а? Идем, я куплю билеты, и потом расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, – устало сдался Алекс, и Марго, помедлив секунду, послушно двинулась за ним.

Они коротали время до вылета в зале для VIP-пассажиров. Алекс с любопытством изучал Марго в роли матери. Ей эта роль пришлась впору, она ворковала над малышкой, кормила ее из бутылочки, забавляла погремушкой, то и дело поправляла что-то, вытирала и постоянно светилась счастливой улыбкой. Эта новая Марго совершенно не обращала на него никакого внимания, поглощенная исключительно своей дочерью. Алекс покашлял в кулак, пытаясь отвлечь Марго, но та даже бровью не повела.

– Игнорируешь? За что?

– Ты никогда не изменишься, да? – Марго наконец соизволила поднять глаза и удостоить его своим вниманием. – Удивляюсь я тебе. У тебя ребенок пропал, а ты…

– А я пытаюсь сделать так, чтобы и с твоим ребенком ничего не случилось! – рявкнул он, мгновенно вскипев. – О чем ты думала, когда выходила замуж?!

– Тебя забыла спросить! Я так надеялась, что ты отстанешь от меня! Я хочу жить своей жизнью, понимаешь?! Своей – а не оглядываться при каждом шорохе за спиной, вдруг это снова ты явился!

Маша на ее руках заплакала, испуганная материнским криком, и Марго встала, заходила туда-сюда, покачивая дочь на руках.

– Алекс, уймись уже! Я замужем, у меня вон дочь растет – оставь нас в покое!

– Ты прекрасно знаешь – я не трогал тебя достаточно долгое время. Мы не виделись с того момента, как умерла Мэри! Но сейчас обстоятельства изменились, и я не могу сидеть и смотреть, как с тобой и твоей дочерью случится что-нибудь!

– Да ты хоть Мэри-то не трогай! – вдруг зашипела Марго, наклонившись к самому его лицу. – Не трогай Мэри – ведь это же ты ее убил!

Алекс чуть отпрянул, но выражение лица не изменилось, даже в глазах ничего не блеснуло, как обычно бывало, если Марго оказывалась права.

– Не говори того, о чем не знаешь, а особенно не делай этого вслух и так громко, – спокойно посоветовал он. – Ты не знаешь, кто может стоять у тебя за спиной в этот момент.

Марго в испуге оглянулась, вызвав у него смех. Зал был почти пуст, кроме них, еще пожилой мужчина, погруженный в чтение газеты, и молодая пара, самозабвенно обнимавшаяся в дальнем углу. Марго разозлилась, отошла и села на диван, отвернувшись так, чтобы не видеть Алекса. «Снова попалась, как дура», – читалось на ее лице.

Алекс же украдкой взглянул в большое окно и внизу, в общем зале, увидел Стива – коренастого длинноволосого блондина в спортивном костюме. Тот прогуливался у газетного киоска, небрежно перекинув через плечо ремень от кофра с теннисными ракетками. Во внутреннем кармане завибрировал мобильный, и Алекс ответил, но в последний момент встал и отошел как можно дальше от Марго – он прекрасно помнил о ее любви подслушивать все его разговоры.

– Тебя нет дома.

– Да, я отлучился по делам. Скоро буду.

– Я просто хотел убедиться, что ты не собираешься сбежать, Алекс.

– Не собираюсь. С девочкой все в порядке?

– С какой девочкой?

Этот ответ заставил Алекса на секунду онеметь.

– С моей дочерью.

– Не понял… – голос собеседника стал растерянным, и Алекс почувствовал, что начинает паниковать – его дочь явно не у тех, о ком он думал. Посредники не имеют понятия о том, что Маргоша исчезла. – Что ты хочешь сказать?

– Моя дочь пропала.

– И ты решил, что это я?!

– А что я должен был решить? Наш разговор окончился не на дружеской ноте.

– Но ведь это не значит, что я тут же распорядился похитить ребенка!

– Да, извини.

– Слушай… Давай пойдем на компромисс. Ты поможешь мне, а я помогу тебе найти дочь.

– Я же сказал – это не та работа, за которую я готов взяться.

– Ты сейчас не в том положении. Есть только один выбор – с кем ты, со мной или на противоположной стороне. И все. Обстоятельства сложились таким образом, что ты не можешь позволить себе отказаться. Реши, со мной ты или с конкурентом, от этого сейчас зависит все. Тебе придется принять новые правила – или я вынужден буду списать тебя, чтобы… – собеседник оборвал фразу, часто задышал, успокаиваясь, и через минуту сказал совершенно ровным тоном: – Алекс, у тебя есть еще пара недель. Подумай. Мое обещание помочь найти ребенка в силе.

Сунув в карман телефон, Алекс покосился на Марго – она по-прежнему сидела спиной к нему, чуть покачивалась и смотрела куда-то в окно, за которым то и дело взлетали и садились самолеты. Он подошел и встал сзади, заложив руки за спину и покачиваясь на носках. Марго даже не заметила его присутствия, задумчиво перебирала пальчики спящей девочки и о чем-то думала.

– Марго…

– Не трогай меня.

– В чем дело?

Она развернулась так резко, что Алекс отступил на шаг назад.

– В чем дело?! Да ты чудовище, Алекс! Даже я, как подумаю, что Маргоша где-то у чужих людей, и то от ужаса дышать не могу, а ты! Ты разгуливаешь здесь с непроницаемым лицом!

– Было бы лучше, если бы я носился как перепуганная наседка?! – зашипел он. – Я делаю, что могу! И точно знаю, у кого ее нет! А это в сто раз важнее – что ее нет именно там, где я думал!

– А… где же она тогда? – чуть сбавила тон Марго.

– Если бы я знал, то не сидел бы тут с тобой! – огрызнулся Алекс с досадой. – Сейчас довезу тебя до дома и буду думать.

Они больше не разговаривали до самого Цюриха. Марго занималась ребенком или дремала, Алекс же напряженно рассуждал, временами чувствуя, что вот-вот сойдет с ума. Ничего не складывалось. Если посредник не трогал Маргошу – кто тогда? Кому могла понадобиться его дочь? Зачем? И почему молчат, не требуют ничего? Бред…

К чему была брошена фраза про выбор стороны? Неужели в конторе какой-то раскол и боссы делят между собой исполнителей? Это скверно. Много лет посредническая контора работала как единый, четко выверенный и отлаженный механизм, без сбоев и осечек. Репутация была для организаторов опасного бизнеса по устранению неугодных кому-то людей на первом месте, они дорожили своим реноме и никогда не позволяли себе действий, способных его разрушить. Но сейчас что-то явно пошло не так, и задание, которое так настойчиво подсовывал Алексу посредник, служило тому подтверждением. И это плохо, очень плохо – прежде всего для него самого. Потому что гарантий собственной безопасности в этом случае у Алекса тоже больше не было. Если это раскол, то под прицелом каждый, кто причастен. Хуже всего оказаться на мушке у бывшего «сослуживца», ибо случайных людей или «спортсменов-разрядников», как называл любителей легких денег Большой Босс, в конторе не держали.

Эти мысли донимали, а сильнее беспокоило непонимание ситуации, невозможность просчитать, угадать что-то наперед. Алекс привык контролировать свои действия и просчитывать шаги на два вперед, а сейчас это оказалось практически невозможно. Работать вслепую он не хотел, а правду ему, разумеется, никто не скажет. Двигаться на ощупь рискованно – велик риск ошибиться и выбрать неправильную тактику, обреченную на провал. Выхода он не видел, и это раздражало.

И Марго… Ее молчание тоже нервировало. Интересно, она собирается и дальше игнорировать его? Как объяснить ей, что единственно правильным решением было перехватить ее и увезти, потому что рядом с ним она будет в безопасности, а в доме матери Джефа – нет? Если бы только он мог сказать ей все…

Наверное, впервые в жизни его душила необходимость выговориться, выложить все, что накопилось в душе за долгие годы. Но Алекс прекрасно понимал, что сказать – значит обречь Марго на смертельную опасность. Потому что знать – это уже стать причастной.

Свидетелей никто не любит.

Марго

«Я никогда не избавлюсь от него, – с тоской думала Марго сперва в кресле «Боинга», а потом на заднем сиденье машины Алекса. – Как мне теперь объяснить все Джефу? Не поверит – и будет прав. Господи, неужели в этом мире нет женщины, способной встряхнуть Алекса и отвлечь так, чтобы в голове больше ничего не помещалось? Даже исчезновение ребенка его не изменило… Мэри была права – он не человек, киборг без сердца, машина для убийства, бесчувственный ублюдок».

Она чувствовала себя совершенно беспомощной и полностью зависящей от воли Алекса. В очередной раз он сделал все по-своему, заставил ее подчиниться. Но что она могла сделать? Не убегать же от него в Хитроу, призывая полицию! И что теперь говорить мужу, как объяснять, почему вместо Дублина она оказалась в Цюрихе, да еще и в компании Алекса?

И сам факт присутствия в доме, где когда-то они жили с Мэри, тоже не добавлял радости и оптимизма.

«А ведь Алекс опять уклонился от разговора о ее смерти, – вдруг подумала Марго, прокрутив в голове беседу в аэропорту. – Опять – в который раз, как Джеф! Неужели я все-таки права? Какой ужас, если я права… Я столько всего о нем знаю, но это! Как мне пережить, если это правда? Как знать, что он убил моего близкого человека? Я возненавижу его и могу не сдержаться…»

Пока она накручивала себя, машина остановилась у знакомого дома, и Алекс, выбравшись из-за руля, открыл ей дверку, помогая выйти.

– Не стой долго на открытом пространстве, – процедил он, оглядываясь по сторонам.

Марго фыркнула, но поторопилась быстрее оказаться у входной двери.

В его доме ничего не изменилось – разве что появилась фотография Мэри, при одном только взгляде на которую у Марго выступили слезы. Это была та самая фотография, которую Алекс увидел на экране компьютера Марго, и с которой, собственно, начались их с Мэри непостижимые отношения. На снимке Мэри сидела, опираясь подбородком о скрещенные на спинке стула руки – прямой взгляд в объектив, а казалось, что в душу, – она умела так смотреть, вызывая порой у Марго не самые приятные ассоциации. А Алекс, видимо, за этот взгляд и зацепился, потому что назвать Мэри сногсшибательной красоткой не могла даже Марго, истово любившая подругу и не видевшая в ней недостатков. Внешность Мэри была далеко не фотомодельной, но изнутри прорывалось нечто такое, что заставляло вообще не замечать, как она выглядит. Марго, сбросив пальто, прошла к стене и прикоснулась пальцами к стеклу, скрывавшему снимок.

– Мэри… – прошептала она, глотая слезы. – Мэри моя…

Алекс быстро пересек комнату и сдернул фотографию со стены.

– Зачем? – запротестовала Марго, но он, сверкнув глазами, положил рамку на рояль стеклом вниз.

– Мне надо было сделать это до твоего приезда, но я не успел. Прости.

– Если ты думаешь… – начала Марго, но Алекс перебил:

– Я знаю, что ты не ревнуешь меня к ней. Дело не в том. Ты думаешь, мне не больно видеть ее вот так – каждый день?

– Больно? Тебе? – зло бросила Марго, присев на диван.

Она вытерла слезы и начала раздевать дочь. Алекс удивленно покосился на нее – такая вспышка злобы у Марго была для него в новинку.

– А ты что же думаешь, что я не способен испытывать эмоции?

– Ты? Знаешь, я раньше много думала о тебе. Ты казался таким идеальным, таким… – она чуть задохнулась, нервно сжав в руке белую шапочку Маши. – Не знаю, непогрешимым, что ли, при всем, что я о тебе знала. Но потом я поняла – а ведь Мэри права, ты же киборг, ты не человек, Алекс. Зачем ты живешь, а?

– Я скоро умру, Марго.

– Ты даже сейчас не можешь быть серьезным! Даже сейчас! К чему ты сказал это?

– Действительно, ни к чему. Твоя комната по-прежнему наверху, располагайся, ты здесь не в гостях.

Алекс развернулся и ушел, оставив Марго в гостиной в полной растерянности.

Раздев Машу до ползунков и кофточки, она присела в кресло, машинально покачивая девочку на коленях. Нужно было позвонить Джефу, но Марго оттягивала этот момент, боясь признаться мужу в том, что она не в Дублине. Неизвестно, как поведет себя Джеф, которому любое упоминание об Алексе всегда действовало на нервы. Но звонить все равно придется, поэтому лучше не оттягивать и сделать это сразу.

Телефон оказался на самом дне огромной сумки-мешка, набитой всякой всячиной. Марго и раньше отличалась любовью носить в сумке набор бестолковых предметов, а с появлением ребенка эта привычка приняла размер мини-катастрофы. Там можно было обнаружить все – от запасного памперса до пустышки в прозрачном футляре, от тюбика детского крема до влажных салфеток. И это не считая косметички, еще одной – с лекарствами на все случаи жизни, бумажных платочков, расчесок, кошелька, бумажника с документами… Сейчас Марго, не церемонясь, вывернула все это прямо на пол, не заботясь о том, что подумает маниакально аккуратный Алекс, если вдруг спустится в комнату, нашла телефон и, включив его, набрала номер мужа.

Джеф долго не отвечал, и Марго охватило беспокойство – его взгляд в аэропорту снова с фотографической точностью отобразился в памяти, и в голове моментально начали возникать не самые приятные мысли. Но вот раздался голос, и она с облегчением выдохнула:

– Джеф, с тобой все в порядке?

– Со мной – да. А вот куда делась ты? – и в его тоне Марго услышала – все знает.

– Джеф, я объясню…

– Не надо объяснять, Марго. Ты совершила самую большую ошибку из всех. Ты даже не понимаешь, что ты сделала.

– Ты позволишь мне сказать, как все было? – вклинилась она решительно. – Если ты думаешь, что я по своей воле оказалась тут, то ты либо плохо меня знаешь, либо… – Марго чуть задохнулась от обиды и возмущения, но справилась с собой и продолжила: – Либо ты просто глуп, Джеф, уж прости меня. Я никогда – ты слышишь – никогда не пошла бы к нему сама, потому что все давно закончилось, потому что я уже давно люблю другого человека, у меня дочь! Как же ты можешь обвинять меня?!

Она едва не плакала от обиды на мужа – как он мог не верить, сомневаться? Как мог думать о ней плохо, как смел?!

– Марго, если сейчас ты врешь, то впоследствии не простишь себе этого. Я надеюсь, что смогу помочь тебе выпутаться, но ты своим отъездом очень усложнила мне жизнь.

Голос Джефа звучал расстроенно и глухо, Марго разволновалась еще сильнее, не понимая причины этих слов. Они оба ни разу не назвали Призрака по имени, но прекрасно понимали друг друга и говорили именно о нем.

– Я не вру, Джеф! Я действительно сама испугалась, когда увидела его в аэропорту, но ты подумай – что я могла? Звать полицию?

Джеф помолчал, потом тяжело вздохнул:

– Нет, детка, ты все сделала правильно. Ты оказалась одна с ребенком в чужой стране, а мой человек не смог сориентироваться. Вернее, это я не проинструктировал его, потому что не ожидал такого поворота. Сейчас главное – не спровоцировать его ни на что, ты помни – у тебя ребенок. Марго, береги Машу.

– Джеф, объясни по-человечески! – закричала Марго, не сумев удержать рвущийся наружу страх. – Я не могу жить в неопределенности!

– Не сейчас, Марго. При возможности смени номер телефона, хорошо? Я люблю тебя, детка, помни об этом.

Джеф положил трубку, и Марго, сразу повторно набрав номер, убедилась, что связи нет. Нервы сдали окончательно, и она разрыдалась, сев на пол среди вывернутых из сумки вещей.

Алекс

Он закрыл за собой дверь спальни, заперся на ключ, словно боялся, что Марго вдруг захочет вновь завести какой-то разговор, и вытянулся на кровати, уставившись в потолок.

Опять Мэри… В последнее время это стало происходить с ним все чаще – приступы слабости и вслед за ними мысли о Мэри. В такие моменты Алекс безвольно ложился на кровать и истязал себя воспоминаниями, воскрешая в памяти какие-то слова, сцены, телефонные разговоры, прогулки в парке.

Их разговоры всегда были странными. Иногда у него возникало ощущение, что собеседница не вполне нормальна – хотя кто мог поручиться за его собственную адекватность в такие моменты? Мэри всегда вызывала в нем противоречивые чувства и такие же противоречивые желания. Алекс смотрел на нее, сидящую в кресле с мундштуком в длинных пальцах, и в его душе рождались одновременно любовь и ненависть – ну как, как эта женщина могла позволить себе не поддаваться ему? Как могла спокойно говорить «нет» и игнорировать призывные волны? Как могла держать его на расстоянии? Его – к ногам которого падали самые известные и красивые женщины, женщины, которых хотели миллионы? Ему стоило только чуть заметно дернуть бровью – и любая готова была ползти за ним. А эта… совершенно обычная колючка с невыносимым характером ухитрялась вести себя так, что это он был готов на все за мимолетную улыбку, за согласный кивок гордо посаженной головы. Подобное ощущение было Алексу ново и крайне неприятно, но именно оно подстегивало, разжигало азарт. Он часто сравнивал свои чувства к Марго и к Мэри и понимал: совершенно разные эмоции. Марго он любил нежно, как ребенка – да по сути она так и осталась для него той семнадцатилетней девочкой, которую он увез прямо с улицы, сделал своей женой, которую искалечил и едва не убил. Это был его крест, который он обязан нести всю жизнь, – но подобная ноша не тяготила его, скорее наоборот: Алекс искренне боялся потерять Марго, а потому отчаянно противился любым ее попыткам построить серьезные отношения с другим мужчиной.

С Мэри – иначе… Он понимал, что подчинить упрямую норовистую девушку ему не удастся, но тем больше желал победы, тем яростнее шел к ней и добивался ее. Чем больше упиралась и сопротивлялась влюбленная – Алекс это чувствовал – Мэри, тем острее оказывалось желание сломать, добиться. Это была не любовь, а война – жестокая, бескомпромиссная, в которой в итоге все равно не случилось бы победителя. Сломанные игрушки никогда не интересовали Алекса, а Мэри, по всей видимости, не так уж нуждалась в таком трофее, как он, – или она была чересчур хорошей актрисой.

Так или иначе, Мэри больше нет, но ее образ по-прежнему с ним, и все чаще его стали беспокоить воспоминания. «Я старею, – с печальной иронией думал Алекс, когда вновь вспоминал непокорную рыжую танцовщицу. – Ко мне начали приходить призраки прошлого».

Он вспоминал то время, что Мэри провела здесь, в его доме, с каким-то щемящим душу, болезненным удовольствием, словно память могла изменить хоть что-то. Вспоминал, как играл ей вечерами Шопена, как наблюдал за ее реакцией исподтишка, как заставал ее в спальне разминающейся – в танцевальном трико и туфлях, со спутанными мокрыми волосами. Как находил иногда на ее столе обрывки листков со стихами, удивляясь, почему она уничтожает их. Алексу казалось, что Мэри стесняется своих чувств к нему, боится выражать их и боится, что он, не дай бог, узнает, что она испытывает к нему на самом деле. Но иногда в каком-то мимолетном взгляде видел такую тщательно скрываемую, невыносимую боль, что становилось страшно – ну зачем, за что она так мучает себя, ради чего?

Иногда Алекс пытался вывести ее на эмоции – но это удавалось крайне редко. Однако подобные словесные баталии развлекали его и открывали какие-то новые грани в натуре Мэри. Как, например, однажды…

– Ты никогда не думала, что мы все похожи на животных? Уж если не внешне, то хоть повадками. Вот женщины – они как собаки. Разве только не все такие верные. Да пожалуй – вообще никто. Не бывает верных женщин. Может, одна на миллион.

Мэри коротко хохотнула, приложилась губами к мундштуку и изрекла насмешливо:

– Любишь ты обобщать. А мужчины – как один козлы, правда? А что – все признаки есть, а у многих еще и рога.

– Да, – подхватил он с иронией. – Которыми, кстати, их награждают эти самые верные женщины – те, что на миллион.

Мэри внимательно посмотрела ему в глаза, потом кивнула и подытожила:

– Так я и говорю – у каждого козла должны быть рога. Должны.

Алекс не выдержал и расхохотался:

– Ты, философ сопливый! Что ты про это знаешь?

– Я? – серьезно переспросила Мэри. – Поверь – практически все.

И он понял – пора прекращать разговор, шагнул к ней, положил руку на затылок и грубо притянул к себе, поцеловал почти по-хозяйски. Мэри не сопротивлялась, однако, когда Алекс отпустил ее, встала, вытерла губы с почти брезгливой гримасой и, выходя из комнаты, бросила:

– Н-да… На твои рога надо бы табличку повесить: «Осторожно, если не забодает – так насмерть залижет».

Он тогда разозлился, рванулся было следом, но в последний момент удержал себя – сам виноват, не надо было, и захохотал. Мэри терпеть не могла, когда он поступал подобным образом, но именно это всегда и подстегивало.

Зазвонил телефон, и Алекс, мгновенно стряхнув с себя сонную оторопь, схватил трубку:

– Да, слушаю!

– Ты решил сыграть не по правилам, да?

Алекс мгновенно узнал звонившего и вскипел:

– По твоим правилам я играть не стану! Я всегда устанавливаю свои!

– И надеешься, что я буду подстраиваться? Эти времена прошли. Каждый сам за себя.

– Это ты сказал, не я.

Он бросил трубку и вцепился в волосы. Все запуталось настолько, что, казалось, в этом клубке уже невозможно найти концов.

Марго

Прошло три дня. Джеф больше не звонил, его телефон постоянно отключен, и Марго не могла понять – неужели действительно ревнует ее к Алексу или… Или что-то произошло.

Алекс практически не общался с ней, разве что по вечерам, у камина. Марго спустя многие годы наконец-то научилась не бояться открытого огня, лижущего поленья, и могла без содрогания сидеть в кресле в непосредственной близости к камину. Алекс сделался задумчивым, каким-то отрешенным, больше молчал и постоянно о чем-то думал. Иногда он вдруг брал из рук Марго маленькую Машу и вглядывался в ее личико, словно что-то искал в нем, какие-то черты, знакомые только ему. Марго в такие моменты замирала в кресле, боясь шевелиться. Ей казалось, что Алекс сравнивает ее дочь с кем-то.

Вестей о Маргоше не было, Алекс мрачнел и пропадал где-то целыми днями, возвращался к вечеру разбитый и угрюмый, но где бывает и какие шаги предпринимает, не говорил. Марго искренне сочувствовала ему. Став матерью, она в полной мере ощутила ответственность и все те чувства, которые появляются с рождением ребенка. Зная, как Алекс любит дочь, Марго очень переживала, видя, как он не находит себе места. По ночам ему кто-то звонил, однако разговаривал Алекс всегда на незнакомом языке, а потому Марго, как ни прислушивалась, смысла не понимала.

Вечером четвертого дня он вдруг постучался к ней. Маша уже уснула, и Марго, тоже успевшая задремать, испуганно вскочила, на цыпочках подошла к двери:

– Чего тебе?

– Марго… выйди ко мне.

Она спешно набросила халат, кое-как подколола волосы и вышла. Алекс сидел на верхней ступеньке лестницы, безвольно свесив руки и глядя в пол. Марго остановилась сзади, не зная, что делать. Он вдруг развернулся и, обхватив ее за ноги, уткнулся лицом в колени. Марго в испуге вскрикнула, попыталась освободиться и едва не упала назад, но Алекс держал крепко.

– Прекрати… – испуганно попросила Марго, держа руки почему-то на весу, словно они были мокрыми или грязными, а она боялась испачкать белоснежную майку Алекса.

– Не бойся… – пробормотал он, прижимаясь к ней все крепче. – Я не трону тебя… ты уже слишком моя, чтобы… я не могу так… просто побудь со мной, мне очень плохо, Марго… мне страшно…

Она осторожно опустила руку на его затылок, погладила волосы и поднесла ладонь к лицу, как будто проверяя, не осталось ли на ней следов прикосновения, по которым Джеф потом сможет все понять. Алекс потянул ее вниз, и Марго неловко села, подогнув ноги, оказалась вровень с ним. Ее руки как-то сами обняли его за шею, притянули голову к груди. Алекс сперва замер, напрягся, натянулся весь как струна, но Марго, успокаивающе погладив его, прошептала:

– Т-с-с… ну, что ты… что ты, родной, не надо… это же я… я с тобой… – И он выдохнул, расслабился, обнял ее и затих. – Как же ты измучился, мой бедный… Ничего, скоро вернется Маргоша, все будет хорошо…

– Ты думаешь, она вернется? – обреченно спросил он, испугав Марго. Она даже отпрянула на мгновение, но потом снова прижала его голову к груди и заговорила решительно:

– Не смей даже думать! С ней все в порядке, она вернется со дня на день, вот увидишь. Сразу бери ее и уезжай куда-нибудь отдыхать.

– Ты не понимаешь, Марго. Я попал в очень серьезную переделку, настолько серьезную, что сам удивился. И ты тоже замешана, я ведь не зря тебя сюда привез…

– Та-ак! – почуяв недоброе, протянула Марго и отстранила его от себя. – Началось… Ну, рассказывай, раз заикнулся.

– Я получил заказ убрать Джефа, Марго, – просто сказал Алекс.

Марго онемела, чувствуя, как все тело сделалось чужим. Ужас услышанного парализовал ее.

– Господи… за что? – прошептала она, не чувствуя даже собственной артикуляции.

– Таков бизнес, Марго. Контора раскололась, мы оказались по разные стороны. Ничего личного.

Она с трудом поднялась, опираясь о стену, дошла до двери, ведущей в ее спальню, взялась за ручку и отчетливо проговорила, глядя на Алекса:

– Говорю сразу – меня тоже убей. Вместе с Машей.

– Ты что, Марго?! – Он поднялся и шагнул к ней, но Марго уперлась рукой в его грудь и повторила:

– Ты слышал.

– Марго… – Алекс легко преодолел сопротивление, обнял, крепко прижав ее руки вдоль тела. – Ты ведь помнишь, что я сказал много лет назад? Я никогда не обижу тебя, не причиню вреда. Ты и твоя дочь – о чем ты говоришь, разве я могу?

– Ты собираешься убить моего мужа.

– У меня нет выхода, Марго. Прости.

– Прости?! – взвизгнула она, и Алекс встряхнул ее:

– Тихо! Спит ребенок…

– Ребенок?! Ребенок, которого ты собираешься оставить без отца?!

– Из любой ситуации есть выход. Если ты согласишься, я заменю Маше отца.

– Ты?! Ты… сволочь! – выдохнула пораженная таким цинизмом Марго. – Заменишь отца, которого убьешь?! Сволочь! И она – не Маша, она – Мэри! И уже хотя бы поэтому никогда твоей не будет!

Оглушительная пощечина прервала истерику, и Марго, захлебнувшись слезами, умолкла.

– Прости, – взяв в ладони ее лицо, проговорил Алекс. – Ты ведь знаешь, Марго, что я не люблю истерик. Успокойся.

Она беспомощно всхлипывала, спрятав лицо на его груди.

– Лучше бы ты соврал мне… лучше бы ничего не говорил…

– Ты сама спросила. Не хотела знать правду – не нужно было задавать вопросов.

Крыть оказалось нечем, и Марго виновато опустила голову. Она чувствовала себя приговоренной к смерти. Приговор вот-вот приведут в исполнение, и она уже стоит у стены в ожидании, а палач почему-то медлит, словно наслаждается ее ужасом, ее животным страхом даже не самой смерти – а ожидания ее. Наверное, даже умереть не так страшно, как ждать…

– Мне смешно на тебя смотреть, Марго. Неужели ты думаешь, что ради денег я готов на все? – неожиданно спросил Алекс, и она вздрогнула, подняла мокрые глаза. – Ты совсем меня не знаешь, да? Неужели так и думаешь, что я смогу причинить тебе боль?

– Но…

– Марго-Марго… Знаешь, когда я узнал, кто объект, у меня руки отнялись, – грустно усмехнулся он. – Если бы не ты – я бы, может, не сильно расстраивался. Да, напарник, много вместе работали – но у нас не принято выбирать. Но Джеф твой муж, отец твоей дочери. Марго, ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе. Неужели ты подумала, что я могу…

Ей стало стыдно. Действительно – Алекс столько раз помогал и лично ей, и Мэри, что подозревать его в неискренности у Марго просто не хватило духу.

– Я ведь тебя сюда и привез, чтобы никому в голову не пришло подстраховаться и перехватить тебя в Дублине. Джеф с тобой отправил парня, но он нас потерял. Зато я теперь могу спокойно думать, как выкрутиться. И потом, не забывай – я считал, что Маргоша у посредников, и если бы это оказалось правдой, то мои моральные угрызения могли бы слегка усилиться. Скажи – как выбрать между тобой и дочерью?

У Марго перехватило дыхание при мысли о том, что все это могло бы случиться. Действительно, что тогда выбрал бы Алекс? Как можно выбирать? Как ей повезло, что Маргоша оказалась не у тех людей, и именно это ей сказал Алекс еще в Хитроу после телефонного разговора с кем-то. Уф…

– Молчишь? Правильно. Я бы тоже молчал. Пойдем, выпьем чего-нибудь. Я в каком-то цейтноте, боюсь сорваться. – Алекс потянул ее к лестнице, и Марго послушно двинулась следом.

Они сидели в полутемной кухне, держа в руках широкие рюмки с коньяком. Марго крутила свою, никак не решаясь хотя бы пригубить, а Алекс тем временем успел выпить две, одну за другой, словно его мучила жажда.

– Мэри любила такой коньяк, – вдруг проговорил он.

– Я помню… У нее в сумке всегда фляжка лежала… Я везла ее из аэропорта, и она курила и прихлебывала коньяк… – Марго всхлипнула, поднесла к губам рюмку и сделала глоток. Напиток обжег горло, прокатился до желудка как сгусток огня, и она закашлялась. – Господи…

– А Мэри пила, не морщась. У нее была плохая наследственность?

– Да, ее отец сильно пил. Мэри боялась, что не сможет себя контролировать и начнет пить так, как он.

– Не заметил я ее страхов. Но ладно – нельзя говорить плохо о мертвых. – Алекс налил себе еще и выпил. – Скажи, Марго, тебе ее не хватает?

– Ты сегодня задался целью доконать меня? Тебе мало? Мало сообщения о том, что ты собираешься убить моего мужа, так ты еще и Мэри решил вспомнить?! – Марго грохнула рюмку на стол с такой силой, что та раскололась прямо у нее в руке, разрезав ладонь. Вид хлынувшей крови чуть остудил ее гнев, заодно приведя в чувство и слегка захмелевшего Алекса.

Он достал из шкафчика аптечку, осмотрел порез и быстро наложил повязку. Марго прижала забинтованную руку к губам и тихо заплакала.

– Ну почему, почему я такая? Вечно со мной что-то происходит…

– Перестань себя жалеть.

Она собралась возразить, как вдруг завибрировал его телефон. Оба уставились на дисплей, где не высветился номер.

– Ты… не ответишь?

– Не поверишь – я боюсь, – шепотом признался Алекс, неотрывно глядя на ерзающий по столешнице мобильник. – Всякий раз боюсь, что произойдет еще что-то…

– Давай я, – предложила Марго, но он отрицательно покачал головой и сам взял трубку.

После пары ничего не значащих фраз он вдруг перешел на немецкий, и Марго перестала понимать суть разговора. Однако выражение лица менялось с каждой секундой, становясь все более злым, а потом и вовсе взбешенным. Выкрикнув последнюю фразу, Алекс бросил трубку и зарычал:

– Черт подери! Только этого мне сейчас не хватало, только этого! Ты знаешь, у кого сейчас Маргоша?!

– Не ори только…

– Да как не орать?! – Алекс вскочил и заметался по комнате. – Как мне не орать?! Я думал, что уничтожил это гадючье гнездо, всех этих чертовых братьев!

Марго решила, что спит и видит кошмар… Сейчас Алекс произнесет фамилию… Она прекрасно знала, какую именно. Кавалерьянц. Муж Мэри Костя и два его брата – Артур и Вартан – в разное время были устранены Алексом. Но какая связь между этими событиями и похищением Маргоши?!

– Постой… откуда ты знаешь?

– Да адвокат мой звонил! Мало того что кто-то из этих выползков украл мою дочь, так они еще ее Сониной родне отвезли! – Дальше последовал длинный поток армянских проклятий и прочих крепких выражений.

Это похуже любой войны… Родня второй жены Алекса давно пыталась забрать девочку, но Алекс всегда был начеку и не позволял приближаться к Маргоше, и вот – такое…

– Алекс, это ошибка. Их было трое, помнишь? Мэри потом сто раз перепроверила – три брата, никого больше. Костя и Артур мертвы давно, Вартан пропал…

– Да не пропал он! – рявкнул Алекс, останавливаясь перед Марго. – Я идиот… какой я идиот… Надо было его пристрелить, но нет! Я решил, что это слишком просто! Я хотел, чтобы он мучился так же, как Мэри!

– То есть…

– Шею я ему сломал. Бейсбольной битой, – уточнил он зачем-то, и Марго содрогнулась, представив себе картину. – Проверил еще – ни рукой, ни ногой он шевельнуть не мог, лежал и глазами хлопал. А надо было – насмерть, в лоб, чтоб мозги по стене!

«Ну, ты всегда был позером, – отметила про себя Марго. – Всегда любил театр одного режиссера. Но как же так?! Каким образом Вартан смог пересечься с родней Сони, откуда вообще узнал? Теперь хотя бы ясно, что с Маргошей все в порядке, она жива и ничего опасного не случится, там все-таки бабушка, родственники. Но Алексу ее теперь не видать – это факт».

– Ты успокойся, – попросила она вслух. – Это ведь не точная информация? Ну, про то, что к этому причастен кто-то из бывшей родни Мэри?

– Я чувствую, что все не так просто. Я перебрал все варианты, самые абсурдные. И из всех абсурдных вот этот – наиболее реальный.

– Да с чего… – начала снова Марго, но он перебил:

– С того! Подумай сама! Твоя дорогая Мэри так любила совать свой нос не в свои дела… И потом ей даже не хватило ума не делать записей!

Марго решительно ничего не понимала – при чем тут родня Сони, живущая в Англии, и оставшийся глубоким инвалидом брат мужа Мэри? Какая связь? И какие записи имеет в виду Алекс?

– Ты ведь сам рассказал ей о Соне, – осторожно напомнила она. – Сам – она и слышать не хотела.

– Я понятия не имел, что она сделает из этого сюжет!

Марго прикрыла рот ладонью – такой эпизод действительно был в романе, как раз в том, что был издан последним во Франции. Но откуда…

– А вот этого я не знаю.

Марго вздрогнула от неожиданности – привычка Алекса отвечать на еще не сорвавшийся с языка вопрос всегда досаждала ей.

Алекс машинально взял сигареты и зажигалку, покрутил и отбросил, выдвинул ящик стола и вынул оттуда небольшую деревянную коробку, из которой, к удивлению Марго, извлек трубку и пакет с табаком.

– Что это?

– А на что похоже? – раскуривая трубку, переспросил он.

– На трубку.

– Ну так вполне возможно, что это она и есть.

– А в набивочке что? – подозрительно прищурилась Марго, знавшая о привычке Алекса иной раз покурить не вполне безобидную смесь с целью расслабиться.

– Не бойся, обычный табак, – он протянул ей пакет, в котором на самом деле оказался ароматизированный табак. – Успокоилась? – Алекс сел напротив нее, чуть откинувшись на спинку стула.

Марго кивнула:

– Знаешь, а тебе идет.

– Да… как твоей Мэри – мундштук. Мне нравилось наблюдать за ней, когда она курила, – Алекс выдохнул дым и усмехнулся. – Если бы она не была такой гордой и такой упрямой, то сейчас курила бы тут, на подоконнике. Если бы тогда она уехала ко мне, как я просил…

– Что?! – Марго выронила пакет с табаком, который так и держала в руках.

– А ты не знала? За два дня до того, что с ней случилось, я звонил и просил ее приехать ко мне.

В кухне воцарилась тишина. Алекс курил, глядя на циферблат настенных часов, Марго пыталась уложить в голове полученную только что информацию. Но даже не тот факт, что Алекс пытался забрать Мэри к себе, поразил ее. Даже не это…

– Ты… просил?! Просил?! – выдохнула удивленная Марго, все еще не в силах поверить в то, что слышит. – Просил Мэри уехать к тебе?!

– Что ты заладила, как заевший патефон? Да, просил. Сказал – будет так, как ты хочешь, как скажешь, только приезжай. – Алекс перекинул ногу на ногу и снова замолчал.

Марго боялась потревожить его, хотя любопытство раздирало ее на части – надо же, есть нечто, чего она все-таки не знала о Мэри и Алексе. Он молчал, то и дело прикладываясь к трубке и окутывая себя ароматным дымом. Терпение Марго истощалось, но нарушать отрешенное состояние Алекса она не посмела. Он заговорил сам.

– Я сказал только одну неверную фразу. Только одну – и это все и решило. Я сказал – «ты должна приехать», – Алекс грустно усмехнулся, приложился в очередной раз к трубке и посмотрел на Марго. – Ты ведь понимаешь, да? Нужно совсем не знать Мэри, чтобы сказать ей такое. Но я в тот момент думал только о том, как помочь ей спастись, потому что уже тогда знал…

– Знал?! – в ужасе выдохнула Марго, поднося к губам забинтованную руку.

Он долго смотрел поверх ее головы и думал о чем-то, а потом нехотя проговорил:

– Ну, я вычислил того, кто за ней охотился, сопоставил кое-какие факты, но мне было не успеть – понимаешь? Не успеть предотвратить как-то, помешать, планы спутать. Я пытался, Марго, честно – пытался. Единственное, что я мог, – увезти ее, спрятать. Именно это я и пытался ей внушить. Но она не послушалась. И знаешь… – Алекс перевел на Марго ставшие вдруг совсем темными и бездонными глаза и проговорил еле слышно: – Мне кажется, она и сама уже знала, Марго. Знала, что с ней случится нечто такое, и знала, откуда исходит угроза. Но Мэри всегда была, согласись, излишне самоуверенна и самонадеянна – потому что, будь иначе, она избежала бы не только смерти, но и вообще многих проблем.

Марго молчала, не в силах вымолвить ни слова. Информация оказалась слишком неожиданной и слишком тяжелой. Выходит, все, что когда-то говорила о своих снах и предчувствиях Мэри, оказалось правдой. Она знала, что погибнет. Почему же тогда отвергла предложение Алекса, зачем?! Неужели Мэри на самом деле верила в возможность его воссоединения с ней, Марго? И только это помешало ей спастись, укрывшись за надежной спиной Алекса? Ужасно, если это правда… К чему эта бессмысленная жертва? Они никогда не будут вместе… Марго застонала от невозможности изменить что-то. Будь Мэри здесь – она ни за что не позволила бы подруге снова совершить глупость и отказаться от Алекса, она заставила бы ее… Хотя кто и когда мог заставить Мэри делать то, что она не хотела? Вот и Алекс не смог – куда уж Марго…

И теперь с этой мыслью нужно как-то жить дальше, смотреть на оставшиеся от Мэри книги, знать, что в сейфе банка лежат ее бриллианты, заходить в ее квартиру и помнить: могло и не случиться этого постоянного одиночества среди ее вещей. Если бы Мэри поверила Марго и поняла, что нельзя дважды войти в одну реку – тем более что они с Алексом честно пытались сделать это в Цюрихе. Если бы… Такие жуткие мысли, что к ним совершенно невозможно привыкнуть, притерпеться.

Требовалось время…

Алекс

Ночной разговор с Марго принес своеобразное облегчение. Она единственный человек, с которым он мог свободно и без утайки говорить о чем угодно. Но даже Марго он не мог признаться в том, что его постоянно мучают ночные видения, связанные с Мэри. Да и о своем физическом состоянии Алекс тоже умолчал.

Марго заметила это сама, когда утром он не спустился к завтраку. Через десять минут она пришла к нему в комнату и обнаружила его лежащим на кровати – с серым лицом, испариной на лбу и мутными глазами. Разумеется, она сразу решила, что дело либо в кокаине, либо в чем-то еще, но потом, сев на край кровати и заглянув ему в глаза, охнула и предложила вызвать врача.

– Успокойся, – процедил он сквозь зубы. – Ничего не нужно, я сейчас встану.

– И давно это у тебя? – спросила Марго уже за столом. Она одновременно успевала есть сама и кормить с ложечки сидевшую в высоком стульчике Машу.

– Какая разница, – уклонился он. – Пройдет. Я в последнее время слишком много нервничаю и устаю.

– Ты и раньше слишком уставал и постоянно носился по всему свету, Алекс. Но в таком состоянии я тебя не видела никогда.

– Ты что пристала? – процедил он, начиная злиться, и Марго обиженно умолкла, сосредоточив внимание на дочери.

Алекс закончил завтракать и встал из-за стола:

– Я ухожу. Не усложняй мне жизнь, не выходи из дома и не подходи к двери.

Больше говорить ничего не требовалось – Марго, в отличие от Мэри, всегда прислушивалась к его словам и никогда не нарушала запретов. Сказывался все-таки опыт первых месяцев жизни с ним в браке. Эти знания нередко помогали ей впоследствии.

Алекс поехал в офис своей фирмы, служившей ему неким прикрытием, легальным бизнесом. На самом деле он сейчас мало во что вникал, практически не проверял бумаг и не контролировал ничего, занятый мыслями о дочери. Сегодня впервые появилась ясность в этом вопросе, и встреча с адвокатом должна была состояться именно в офисе.

Адвокат был давним знакомым Марго, Алекс взял его на работу по ее рекомендации. Молодой амбициозный парень сразу зарекомендовал себя с лучших сторон, быстро сумел вникнуть во все дела, получить аккредитацию на практику в европейских странах. Со временем Алекс начал доверять ему и свои личные дела. Именно Кирилл Зиммерхольц помог ему получить опекунство над Маргошей и оградить девочку от посягательств Сониной родни. И теперь в его руках снова оказалось это дело.

Кирилл не заставил себя ждать, явился точно в назначенное время – уже не русский, а типичный европеец, умеющий ценить каждую минуту. Поздоровавшись, он сразу перешел к делу:

– Ситуация складывается явно не в нашу пользу. Семья подает в суд с целью лишить тебя опекунства над Марго и передать девочку на воспитание бабушке.

– Не слишком много хотят? – процедил Алекс, с трудом сдерживая накатившую злобу.

– По их понятиям – не слишком. Они обвиняют тебя в невыполнении должных требований к проживанию ребенка, в том, что Марго часто остается на попечении няни, в том, что ты не уделяешь дочери достаточного внимания.

– Что они могут знать об этом, сидя в Англии? – Почему-то сегодня Кирилл раздражал его и своим безупречным внешним видом, и дорогим костюмом, и тщательно причесанными темными волосами. И своим присутствием, кстати, тоже. И сильнее всего – манерой не выдавать всю информацию сразу и последовательно, а вот этими паузами для наводящих вопросов.

– Поверь, они знают достаточно, – вздохнул Кирилл. – Твоя несостоявшаяся теща не поскупилась, наняла частного детектива. Судье будут представлены фотоотчеты – твои фотографии в Москве и Маргошины здесь, сделанные примерно в одно и то же время. Плюс – свидетельские показания учителей, няни. Я понимаю, это звучит бредово, но посмотри на дело с отстраненной точки, Алекс.

– Ты не хуже меня знаешь, что моя дочь не остается без присмотра ни на секунду! И что я каждую свободную минуту провожу с ней!

Кирилл чуть поморщился – он терпеть не мог крика и давления, а Алекс так легко выходил из себя и переставал выбирать слова, что общение с ним иногда становилось весьма неприятным.

– Я это знаю. Но попробуй убедить судью.

– А вот это уже твоя работа! – взревел Алекс. – Именно за это я плачу тебе деньги! Так изволь их отрабатывать!

– Ты слишком часто и подолгу стал жить в России, Алекс. Это там деньги решают любые вопросы и открывают любые двери. А здесь…

– Это говоришь ты?! Ты – мне?! Да где б ты был и кто б ты был, если бы не протекция Марго?! – Алекс ударил кулаками по столу так, что стоявшая на нем рамка с фотографией раскололась надвое. Он смахнул осколки на пол и уставился в побледневшее лицо Кирилла: – Ну, подумал?! Вспомнил, как тебя никто не хотел брать на работу, а в государственной конторе платили такие гроши, что даже на пирожок с капустой не каждый раз хватало?! И как Марго тебя пожалела и познакомила со мной?! И теперь ты живешь в Швейцарии, прекрасно зарабатываешь и можешь себе много что позволить, в том числе и коллекцию «Харлей Дэвидсон», например – скажешь, не так?! Байкер хренов!

– Ты платишь мне за работу, которую я умею делать хорошо! – вдруг, шалея от собственной смелости, огрызнулся Кирилл. – Ты не можешь пожаловаться, что я не справился с чем-то! И все твои юридические проблемы я решаю точно в срок и без потерь!

– Ну, так иди и сделай все, чтобы моя дочь оказалась дома и со мной! И подумай, что именно я сделаю с тобой, если все будет как-то иначе!

Алекс оттолкнул стол и развернулся к окну, скрестив на груди руки и тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, в висках пульсировало от напряжения. Когда за Кириллом закрылась дверь, Алекс прилег на белый кожаный диван и закрыл глаза. Тяжесть в груди не проходила, а только усиливалась.

Он дотянулся до телефона и позвонил Марго. Та ответила мгновенно, как будто ждала звонка:

– Привет. Ну, как ты? У тебя все в порядке? – И эти традиционные слова, и звук ее голоса, такой родной и вызывающий приятные эмоции, почти сразу успокоили его.

– Почти. Чем ты занимаешься?

– Я читаю, Маша спит.

– Хорошо. Я скоро приеду.

Если бы раньше он не сделал столько ошибок, если бы она потом смогла его простить… Как хорошо они могли бы жить вместе…

Неожиданно для себя Алекс заехал в цветочную лавку и купил букет бледно-розовых голландских тюльпанов. Бросив его на сиденье, усмехнулся:

– Я начал снова ухаживать за бывшей женой. Старею.

Он часто ловил себя на мысли о том, что Марго вызывает у него странное желание иной раз обидеть ее до слез, чтобы потом иметь возможность утешать как ребенка. Зачастую он специально говорил ей такие ужасные вещи, за которые ненавидел себя, но вот эта возможность потом утешить ее и сказать что-то ласковое всегда пересиливала. Казалось бы, чего проще – возьми и скажи ей приятное просто так, наблюдай за тем, как она улыбается, как светятся ее глаза. Но нет! Алексу непременно нужен надрыв и трагедия. Именно это привлекло его в Мэри в свое время – она была такой же, как он сам. Ей доставляло удовольствие дерзить ему, выводить на эмоции, ей нравилась его грубость и жестокость. Если бы она при этом еще умела играть по его правилам – цены б ей не было. Но Мэри, к сожалению, предпочитала устанавливать свои, а не подчиняться чужим, и в этом состояла сложность.

Подъехав к дому, Алекс по привычке осмотрелся, прежде чем выйти из машины. Улица практически пуста – уже вечер, в окнах горит свет, люди вернулись с работы, ужинают, общаются. Место здесь удивительно тихое и спокойное, нет никаких клубов и баров, поэтому и шумных компаний тоже не бывает. Именно это обстоятельство и привлекло Алекса, когда он покупал дом.

В его окнах тоже горел свет, и это вмиг настроило Алекса на благодушный лад. Его ждут… Если бы еще и Маргоша была там… Но ничего, он хотя бы уверен в том, что с девочкой все в порядке. Уже легче.

Однако его не ждали. Марго рыдала на кровати в спальне, рядом с ней возилась не менее зареванная Маша. Алекс присел на край, потеребил Марго за плечо, но она дернулась:

– Уйди отсюда!

– У тебя ребенок плачет, – напомнил он, пытаясь привлечь внимание Марго к надрывающейся девочке.

– Это мой ребенок. Если хочет – пусть плачет.

Он вспылил, швырнул тюльпаны на кровать, крепко обложил Марго и, подхватив Машу, вышел из спальни, шарахнув напоследок дверью.

– Мать твоя – истеричка и размазня, – сообщил он девочке, неся ее вниз по лестнице. – Придумает себе горе и носится с ним. Ничего, пусть поревет, мы и без нее… – Его рассказ прервался визгом Марго с верхней площадки:

– Не смей трогать мою дочь!

Алекс остановился, удивленно приподнял левую бровь:

– Очнулась, маменька? Если не заметила, твоя дочь плачет. Но у тебя, смотрю, свои проблемы.

– Оставь в покое мои проблемы! – Марго слетела вниз так быстро, что Алекс даже сказать ничего не успел, вырвала из его рук Машу, прижала к себе. – Все мои проблемы обычно связаны с тобой!

– Прекрасное начало. Идем-ка. – Он крепко сжал руку Марго чуть выше локтя и повел за собой в гостиную. – Рассказывай, только быстро и без лирических отступлений, – велел, толкнув ее в кресло, и сам уселся напротив, закинув ногу на ногу.

Марго, покрасневшая, заплаканная, пару минут молчала, собираясь с мыслями. Алекс насмешливо наблюдал за ней – его всегда забавляла эта ее манера обиженно сопеть и надувать губы. Выражение лица становилось детским, а ребенок на руках придавал картине какое-то неуловимое очарование.

– Скажи мне – ведь это ты убил Мэри, да?

– Слушай, Марго, в сотый раз под разными предлогами ты задаешь мне этот вопрос, – стараясь не выйти из себя, проговорил Алекс, сжимая пальцами подлокотники кресла. – Скажи – не получив ответа, на который рассчитываешь, в очередной раз, ты и дальше будешь спрашивать?

Марго смахнула со лба отросшую челку, опустила глаза и пробормотала:

– Я спрашиваю не из праздного любопытства. И то, как ты всякий раз уклоняешься от ответа, только сильнее укрепляет меня в мысли о том, что я права.

– Да? Интересно. – Он развалился в кресле вальяжно, придав себе независимое и непроницаемое выражение. – Права – в чем?

– В том, что это ты.

Алекс встал и прошел к камину, где на полке лежала трубка. Он долго раскуривал ее, зачем-то зажег свечи в большом канделябре и только потом повернулся к Марго, напряженно ждавшей реакции.

– Нет, Марго. Это не я, – ответил совершенно спокойно. – Все?

– Нет, не все. Не все, потому что ты врешь.

– Прежде чем обвинять кого-то во лжи, нужно быть уверенной в этом, Марго. Иначе может быть очень неприятно, – с легкой угрозой в голосе произнес он.

– А я в этом уверена. Знаешь, почему? Потому что очень хорошо знаю руку, срежиссировавшую это. То есть – написавшую.

Что-то нехорошее заворочалось в его душе, что-то опасное. Предчувствие новых неприятностей охватило Алекса.

– Ты можешь выражаться конкретно и по делу?

– Могу. Но конкретнее будет, если… – оборвав себя на полуслове, Марго встала и вышла.

Алекс решительно ничего не понимал. Что за намеки, что за тайны? Какой режиссер, о чем это она? И почему ее вдруг так стал интересовать вопрос об истинной причине смерти Мэри?

Марго вернулась и протянула ему голубую пластиковую папку, набитую листами с отпечатанным текстом. Машинально взяв ее, Алекс открыл и с первого же взгляда понял – вот оно. Наверху листа жирным шрифтом значилось: «Мэри Кавалье. Призрак собственной смерти». Алекс перевел взгляд на Марго – та стояла, прижав к груди дочь, и в упор смотрела на него зелеными глазами, полными ненависти. Это было ново…

– Ну, я так понял, это очередной шедевр нашей гениальной подруги, да? И при чем тут, извини, я? Именно из этого романа ты вынесла столь ценную информацию о том, что это не кто-то иной, а исключительно я убил Мэри? Да она умерла сама – на моих глазах, от сердечной недостаточности! Ты, надеюсь, внимательно прочитала медицинское заключение? Ведь его отдали тебе!

– Я больше не буду обсуждать это. Просто прочитай – и сам все поймешь. Меня успокаивает только одно – она все-таки сделала тебя. Она заставила тебя играть по ее сценарию, и ты подчинился, стал марионеткой в ее руках. Она тебя сломала – хоть и сама сгорела.

Марго развернулась и ушла к себе, оставив его наедине с пачкой листов и испорченным настроением.

Он не стал ужинать, совершенно потеряв аппетит и испытывая единственное желание – лечь и никого не видеть. Поднявшись на второй этаж, он на секунду задержался около двери в спальню Марго и прислушался. Там тихо – значит, уснули обе. Алекс оставил гореть небольшой светильник над лестницей, как делал всегда на случай, если дочь ночью проснется и захочет спуститься попить, и ушел к себе.

Сна, как ни странно, не было, и он решил просмотреть бумаги в папке. Кроме романа, там, под картонным листом, формировавшим дно, оказалось еще несколько листов, исписанных неровным почерком, в котором он без труда узнал почерк Мэри. И эти листы значили для него куда больше, чем придуманные образы в романе.

«Оказывается, я вообще не испытываю угрызений совести. Никаких. Я выбрасываю человека за ненадобностью – и все, мне по фигу, как он, что с ним. Деформация психики – не могу носить в себе «чужое горе».

Март имеет четкие ассоциации с конкретными вещами и ощущениями. Это черное пальто, джинсы-клеш (кстати, надо найти в шкафу, куда ж я без них) и постоянное чувство холода. Любого – внутри, снаружи. Постоянные приступы отчаяния и попытки сделать «ужас-ужас» из своей и так весьма не радужной на тот момент жизни. Пара даже удалась.

Снова март. Сейчас все по-другому. Не знаю»…

Она никогда не ставила дат на своих записях, вела их сумбурно и поддаваясь настроению, но сейчас, читая, Алекс почти четко мог сказать, когда это было написано. Они расстались в марте – он уехал, бросив в ее почтовый ящик билет на самолет с написанным на обороте стихотворением. И ровно через год вернулся. Но она уже перегорела тогда. Ему так показалось, когда они встретились. Но тогда как объяснить вот это:

«Мне все время хочется написать о тебе – и я не могу. Не потому, что слов не хватает. Просто слишком сильные эмоции, слишком нежные чувства, слишком все острое. Я не могу относиться к тебе с хладнокровием, как относилась к твоим предшественникам. Просто у нас с тобой все совсем иначе. И я с тобой совсем другая. Как же мне было сладко с тобой – мммррр… Ты меня чувствуешь, как никто, делаешь именно то, о чем я хотела бы тебя просить. Наверное, именно так чувствуют любящие люди. Я вспоминаю – и меня кроет, надо же…

У меня вообще рядом с тобой просыпаются какие-то кошачьи инстинкты и повадки, а я кошек-то не любила отродясь. Как и они меня, впрочем. А с тобой хочется выгибать спину, тереться носом и мурлыкать. Сдуреть можно: и это все – я?!»

Алекс отложил листы и зажмурился. Он не мог объяснить себе, зачем читает это, когда ему так больно. Боль удивила – он не считал, что любит Мэри, смешно, в самом деле. Но тогда почему эти строки, адресованные совершенно точно ему, вызывают у него такую тоску и такую сильную, почти непереносимую боль?

Марго

Она долго не могла уснуть, лежала рядом с мерно посапывающей дочерью и все думала, думала…

Все мужчины предсказуемы до зубной боли. Сделав когда-то гадость, подлость и еще что-либо из этой же оперы, они вдруг в определенный момент начинают чувствовать свою неизбывную вину и всеми правдами-неправдами кидаются ее искупать – как могут или как представляют себе «искупление». В итоге это переходит в манию, в зависимость, и от нее начинает страдать в первую очередь как раз бывшая жертва. И как же потом тяжко… как все становится сложно и отвратительно порой.

Мысли повернули к Джефу. От него так и не было известий, и это приводило Марго в отчаяние. Сколько еще ей придется пробыть здесь, с Алексом, который определенно не совсем вменяем и, как выяснилось, не особенно здоров? И что он собирается делать? Ведь рано или поздно на него начнут давить, требуя выполнения работы, и тогда… страшно даже подумать.

Марго села, дотянулась до брошенного на спинку стула халата и закуталась в него. «Зачем я дала Алексу роман? Почему просто не рассказала о звонках? Почему не сказала, что эта женщина нашла меня и здесь? Нужно все-таки сменить номер, зря я не сделала этого сразу. И… ох, черт! – Марго вскочила, ошпаренная внезапным воспоминанием. – Там ведь под картонкой… Ох, черт!!! Там же дневник Мэри! Господи, как я забыла»…

Она нашарила на полу тапочки и на цыпочках метнулась к двери.

На лестнице горел светильник, из-под двери спальни Алекса тоже пробивалась полоска света – значит, не спит. Марго постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Алекс полусидел в постели и читал. Когда он, опустив зажатые в руке листы, повернулся в сторону вошедшей Марго, она увидела два тонких шрама на груди.

– Что тебе надо? – не совсем любезно спросил он.

– Отдай.

– Отдать – что?

– Я по ошибке дала тебе кое-что лишнее, то, что не было предназначено для твоих глаз.

Он усмехнулся и похлопал по постели, приглашая ее присесть. Марго подчинилась, однако держалась настороженно:

– Алекс… я очень тебя прошу… Она писала это не для посторонних.

– Она писала обо мне. И я, если знаешь, не был ей чужим.

– Отдай, – повторила она в отчаянии. – Это ведь нечестно! Если бы Мэри была жива…

– Я жалею, что не видел этого раньше, – перебил он. – Если бы она хоть раз честно призналась…

– Ты больной? Ну и самомнение! Чтобы Мэри призналась тебе в чувствах?! – Марго захохотала. – Да она…

– Она просто дура. У нас все могло получиться, если бы не ее принципы и гонор! Я никак не мог понять, что это – поза такая, глупость или еще что? Смотри, – он схватил наугад листок и прочитал, почти не останавливаясь на точках: – «Сижу на окне. Тепло, ночь, только что закончился ливень. С улицы пахнет свежестью и чуть-чуть мокрым асфальтом, в комнате – ландышами.

Я никогда уже не смогу быть прежней. И все разрушилось, так и не успев начаться толком. Я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Не надо было» – как думаешь, о чем она? А я скажу тебе – о своем очередном отказе мне. Она понимала, что ошибается – но все равно делала!

– А ты не думал, что она все сделала правильно? Вы не смогли бы быть вместе, я теперь только понимаю, что напрасно упорствовала, стараясь подтолкнуть ее к тебе, – Марго вздохнула. – Вы слишком одинаковые, слишком свободные, вас, таких, приручить нельзя. Нет людей, которым бы это удалось.

Алекс отвернулся от нее и тяжело задышал. Марго тоже замолчала. Вдруг Алекс напрягся, вытянулся в струну, превратившись в сплошной слух. Его рука незаметно скользнула под подушку, и через секунду Марго увидела пистолет.

– Быстро к ребенку, ложись на пол и лежи тихо, – одними губами произнес он, вставая с постели и увлекая Марго за собой в коридор.

Она следовала за ним, стараясь издавать как можно меньше звуков. В спальню он вошел первым, метнулся туда-сюда, убедился, что никого нет, а Маша по-прежнему спит, и подтолкнул Марго к кровати:

– Ну?!

– А ты?

– Т-с-с! – Алекс приложил палец к губам, улыбнулся ободряюще: – Ничего не бойся, малыш, я не позволю вас обидеть. Но не выходи отсюда, что бы ни происходило в доме, поняла?

– Да… Алекс! – шепотом вскрикнула Марго, когда он уже вышел.

– Что? – Алекс замер в дверях, обернувшись к ней.

– Пожалуйста, будь осторожен…

Он улыбнулся и подмигнул, скрываясь за дверью.

Марго осторожно взяла Машу, стянула на пол одеяло и легла между стеной и кроватью, прижав малышку к себе. Девочка не проснулась, только зачмокала во сне губами, и Марго принялась осторожно покачивать ее, одновременно вслушиваясь в тишину огромного дома. Ничего не происходило, и это пугало еще сильнее. Внезапно послышался грохот, что-то упало, разбилось, шум борьбы удалялся в ту сторону, где находилась кухня. Потом все снова стихло.

«Господи, сделай так, чтобы с ним ничего не случилось, – шептала она про себя. – Я останусь совсем одна»…

Время шло, Алекс не появлялся, и Марго начала всерьез беспокоиться. Самое разумное – выйти и посмотреть, что происходит и происходит ли вообще, но она помнила распоряжение Призрака: ждать, когда он вернется. Мэри на ее месте уже давно была бы в центре событий, но Марго знала – если ослушаться, можно навлечь серьезные проблемы и на свою, и на его голову. Но ожидание и неизвестность еще хуже, а потому она, прижимая к себе дочь, все-таки двинулась к двери.

Свет на площадке не горел, и Марго ощупью стала спускаться, стараясь при этом не слишком шуметь. В гостиной никого не оказалось. Кресла перевернуты, с крышки рояля сметены ноты, разбросаны по полу, как ненужный хлам. Запнувшись в темноте обо что-то, Марго тихо выругалась и присела – это оказался канделябр. Поднимая его, она почувствовала, что пальцы затронули что-то влажное и липкое. Поднеся их к лицу, вскрикнула – кровь, уже чуть запекшаяся. Брезгливо вытерев руку о край халата, испуганная Марго стала строить предположения, но тут вспыхнул свет, и она закричала, зажмурив глаза. Маша от ее крика проснулась и заплакала.

– Что за мода идиотская никого не слушать?! – загремел Алекс, устремляясь от двери к замершей на полу Марго. – Ты какого черта делаешь здесь?! – Он рванул ее за воротник халата, поставил на ноги. – Я где сказал сидеть?!

От него пахло кровью и еще чем-то, Марго никак не могла понять, чем именно. Скосив глаза, она увидела, что левая рука Алекса разрезана от локтя до запястья, а на скуле наливается огромный синяк.

– У тебя кровь… – пролепетала она.

– Да что ты?! – рявкнул он, сильно встряхивая ее. – Не может быть! А я подумал – кетчупом облился! Ты какого черта вышла, да еще с ребенком, дура?! Я мог не успеть!

– Тебя долго не было… я испугалась…

– А испугалась – так сидела бы в комнате! Идем, поможешь руку обработать.

Они вышли в кухню, где все было перевернуто, а бежевый кафель на полу залит кровью. В самом углу валялся нож с тонким длинным лезвием.

Маша немного успокоилась, хоть и всхлипывала еще, и Марго усадила ее в стульчик:

– Потерпи, я сейчас…

Алекс привалился к стене, усевшись прямо на пол, и закрыл глаза:

– Быстрее, Марго. Там, в аптечке, есть маленький футляр, а в нем шприц… ты сумеешь?

– Н-нет…

– А, черт… найди и дай мне…

Она кинулась к шкафу, вынула аптечку и нашла оранжевый пенальчик со шприцем, протянула Алексу. Тот зубами снял колпачок с иглы и прямо через джинсы вколол себе содержимое. Посидев несколько минут, он задышал ровнее и попросил:

– Давай обработаем руку, кровь почти остановилась.

Марго всегда была слабовата на такие вещи, однако сейчас ей пришлось собрать в кулак всю свою волю и сделать все, что нужно. Алекс благодарно посмотрел на нее:

– Что бы я делал без тебя, малыш…

– Тебе лучше лечь. Идем, я помогу.

– Не надо, займись ребенком, – Алекс тяжело поднялся и, покачнувшись, ухватился за барную стойку. – Н-да… на пару дней я не выездной.

– Ничего, полежишь. Скажи… а… что это было? – осторожно спросила Марго, боясь вызвать у него новую волну гнева.

Но, видимо, Алекс был измучен кровопотерей и борьбой с неизвестным человеком, проникшим в дом, и никак не отреагировал, вяло бросив:

– Давай завтра, а?

– Хорошо… тебя проводить?

Его насмешливый взгляд показал Марго неуместность ее предложения. Ну, еще бы – не хватало, чтобы Призрак расписался в собственной слабости!

Алекс

«Нет, два вещества на букву К смешивать нельзя – ибо ну очень расширяется сознание. Все, завязываем на бантик с этим.

В жизни должна быть недостижимая сказка. Нирвана, до которой ты никогда не дойдешь – потому что тогда все слишком пресно. Некоторые вещи так и должны остаться на уровне мечты и никогда не реализоваться – иначе смысл и очарование пропадает. Есть ситуации, которые нужно оставить недоигранными, потому что именно в недосказанности их прелесть. Некоторых людей лучше не впускать в жизнь, а некоторых – беспрепятственно выпускать из нее, потому что…

Ну, просто потому что так надо.

Нет.

Нет…»

Он отложил листы на кровать и зажмурился. От слабости мутилось в голове, а прочитанное вообще выбило из равновесия. Алекс дотянулся до ящика тумбочки и вынул небольшой пакетик с белым порошком. Он уже давно не прибегал к нему, однако сейчас воспоминания о Мэри воскресили в памяти их разговоры в аське, когда оба были чуть-чуть невменяемы. Мэри это, видимо, помогало раскрыться и говорить честно, а он… Ну, он просто принимал ее правила игры, стараясь попасть в одну волну. Покрутив пакетик в пальцах, Алекс бросил его обратно и задвинул ящик.

– Ты права, детка – завязываем на бантик. Только зачем ты так стремилась оставить нашу ситуацию недоигранной? Почему так хотела остаться чужой? Разве нам было плохо вместе? Ведь ты любила меня, Мэри… – прошептал он, закрыв глаза.

Мысли устремились к произошедшему сегодня. Незваный гость отдыхал в подвале, пусть посидит и дойдет до того состояния, когда готов будет продать маму с папой в обмен на жизнь. Однако этот визит не мог быть случайным, Алекс хорошо это понимал.

Посредник тоже должен вот-вот объявиться. Отпущенные Алексу на раздумья дни истекли. Хорошо, что Марго здесь, с ним – так он хотя бы точно знает, что с ней ничего не случится, потому что в своем доме сможет защитить ее. Ее присутствие рядом успокаивало и как-то смягчало. Ему нравилось видеть Марго утром за завтраком, сидеть вечером в гостиной, наблюдать за тем, как она возится с дочерью. Он даже забывал на какое-то время о том, что нужно решать проблему с Джефом, начинать какую-то активность.

И любой ценой вернуть дочь. Решить этот вопрос миром не удастся – предыдущие стычки с несостоявшейся родней убедили его раз и навсегда. Если Кирилл не придумает что-то, придется действовать напролом, но это опять-таки почти уголовщина. Когда уже все в жизни успокоится и придет к какому-то определенному состоянию? Наверное, пора как-то незаметно отойти от опасного бизнеса, сменить документы и начать новую, спокойную жизнь.

– Если бы я всякий раз поступал так, то гора документов уже не входила бы в сейф, – вслух пробормотал он, понимая абсурдность своих мечтаний. – Ладно, разберусь.

Он проспал почти до обеда, проснувшись только от голода. Встать сил не было, к ставшей уже привычной утренней слабости прибавилась кровопотеря.

«Крикнуть Марго, чтобы сюда принесла?» – подумал он, но тут же отмел эту мысль, не желая демонстрировать, насколько ослаб. Нельзя показывать ей, что все плохо.

Алекс с трудом заставил себя подняться. Контрастный душ не принес никакого облегчения, перед глазами плыло по-прежнему. Но он все равно лег на пол и попытался качать пресс. Сил хватило всего на тридцать раз. «Такого позора я не испытывал никогда», – грустно констатировал Алекс, поднимаясь и протягивая руку за джинсами и рубахой.

Марго он застал в кухне за столом. Она была одна, видимо, Маша спала.

– Привет.

Марго не отреагировала, продолжала сидеть, уставившись в чайную чашку. Алекс присел на корточки и попытался заглянуть в лицо женщины, но та увернулась:

– Не трогай меня.

– Что случилось?

– Ничего.

– Марго, это не разговор. – Алекс терпеть не мог вот таких игр в молчанку – ведь все равно расскажет, но сперва будет разыгрывать вселенскую трагедию.

– Тебе своего хватает, – буркнула она.

– Понятно. И ты, значит, решила со своими проблемами в одиночку справляться, – с сарказмом бросил он и сел за стол, подвигая к себе тарелку с бутербродами. – Слушай, Марго, я сейчас не в том состоянии, чтобы пререкаться с тобой и вытягивать клещами. Если могу помочь – скажи, если нет – избавь меня от этих загадок, мне не до игр, честное слово.

Она оттолкнула от себя чашку, расплескав по белой скатерти чай, и Алекс поморщился, но Марго даже не заметила.

– Почему ты вечно позволяешь себе оскорблять меня? – зашипела она. – Ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь, говоришь мне ужасные вещи, стараешься диктовать свою волю – а по какому праву?! Я же сказала – мне не нужна твоя помощь!

– Само собой, самостоятельная моя, – согласно кивнул Алекс, размешивая сахар. – Только учти, что потом разгребать то, что ты сама наворотишь, буду все-таки я, так что будь добра – делай все аккуратнее, хорошо?

Марго вспыхнула и встала из-за стола:

– Не строй из себя мессию!

– Постараюсь.

Он сосредоточился на завтраке, чтобы не дать Марго заметить, как ему на самом деле плохо. Она постояла еще пару минут и вышла, ее шаги удалялись от кухни в сторону лестницы, а Алекс с досадой бросил надкушенный бутерброд обратно на тарелку:

– Ну что за натура! Ведь влипнет, не одна – с ребенком, и все равно!

Решение пришло внезапно…

Где-то в Сибири

– Ты молодец, все правильно сделала.

– Еще не все. Только с девчонкой.

– Да, не все. Но большая часть позади. Девчонка была самым основным и трудным.

– Я тороплю тот день, когда смогу рассчитаться с ним за все. Как с ней. Я хочу, чтобы они оба горели в аду за мои слезы. И за то, что случилось с тобой.

– Спасибо тебе… я без тебя пропал бы…

Марго

Телефонные звонки неизвестной женщины не прекращались, и это сводило Марго с ума. Она никак не могла заставить себя рассказать об этом Алексу, не хотела вновь признавать его превосходство и прибегать к его помощи. Это означало бы капитуляцию.

Но настырная женщина звонила с завидной регулярностью и в последнем разговоре совершенно четко сказала – или рукопись, или пеняй на себя, пойду на все.

– Зачем вам рукопись? – не выдержала Марго и в ответ услышала смех:

– Я большая поклонница творчества мадам Кавалье.

– Вы читаете по-французски?

– Нет.

– Тогда вы не можете…

– А это не ваше дело! – отрезала собеседница. – Если завтра вы не скажете мне четкое время и место, где я могу забрать рукопись, ничему потом не удивляйтесь, мадам Маклоглен.

Марго взвыла. Это была прямая угроза. Но потом, взяв себя в руки и выпив щедрую порцию успокоительного, вдруг подумала – а ведь никто не знает, где она сейчас. И эта женщина – тоже. Так что все угрозы – пустое сотрясание воздуха, не более. От подобной мысли Марго даже задышала ровнее – в конце концов, здесь ее никто искать не станет, кому придет в голову? Весь вечер она прикидывала самые разные варианты, но ни один не годился, и можно было расслабиться.

Утром, совершенно успокоившись, она решила, что сегодня отбреет дамочку так, что у той пропадет охота звонить. Почувствовав себя в абсолютной безопасности, Марго снова вспомнила о муже. Никаких вестей, ни звонка, ни эсэмэски. Она понимала, что так, наверное, и нужно – ведь не зря Джеф пытался увезти ее из Москвы. Но с другой… Как жить и не знать, все ли с ним в порядке? Слова Алекса о том, что он всячески постарается избежать своего задания, никак не убедили Марго. Она прекрасно знала его – если будет нужно, Алекс перешагнет через кого угодно, и даже она не станет исключением. Но пока он здесь, у Марго хотя бы была уверенность, что Джеф жив… Слабое утешение, конечно, но все же.

«Однако… – вдруг вспомнила она, перестав помешивать кашу, которую варила для дочери. – Сегодня я его совсем не видела, а уже день, между прочим. И Машка заспалась что-то…»

Сняв кастрюльку с плиты, Марго поднялась в спальню, толкнула дверь и… На секунду ей показалось, что пол из-под ног рванулся, и именно поэтому она потеряла равновесие и упала. На четвереньках, не имея даже сил встать на ноги, Марго подползла к кровати и убедилась – постель пуста. Одеяло, которым была укрыта девочка, куда-то пропало, пеленка сбилась, рядом лежала выпавшая, видимо, во сне изо рта пустышка. Маши не было.

Марго шарила руками по холодной постели, отказываясь верить в происходящее. Она не могла ни заплакать, ни закричать, настолько ее потрясло отсутствие дочери. За стеной, в спальне Алекса, раздался кашель, и Марго вздрогнула всем телом – может… Он хорошо относился к девочке, возможно, услышал, что та проснулась и плакала, вошел, взял к себе.

Она метнулась туда, даже не постучав. Алекс полулежал в постели, укрытый одеялом до груди. Забинтованная рука поверх одеяла, вторая заброшена за голову. Он надсадно кашлял, задыхаясь. Маши рядом не было…

– Чего тебе? – борясь с очередным приступом, спросил он, заметив ворвавшуюся Марго, и та простонала:

– Не-е-ет… этого не может… не может быть…

– Что случилось?

– Мэри… моя Мэри…

– Опять видения, Марго? Тебе нужно к психиатру, так недолго и с ума сойти.

– Заткнись! – взвыла она, садясь на пол у двери и вцепляясь в волосы.

– Не говори со мной в таком тоне! – зло бросил Алекс. – И убирайся отсюда со своими бреднями, вы мне обе надоели – и мертвая, и живая!

– Ты не понимаешь… не понимаешь – моя Мэри… моя Машка… ее нет…

– Что?! – Он спустил ноги с кровати и потянулся к халату. – Марго, в чем дело?

– Пропала Машка… понимаешь – нет ее, нет! – истерично выкрикивала Марго, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Идем! – Алекс поднял ее на ноги и потащил за собой в комнату, толкнул на кровать. – Рассказывай!

– Что?

Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул, стараясь привести в чувство. Марго всхлипнула и подняла на Алекса заплаканные глаза. В такой ярости она не видела его давно.

– Что еще должно произойти, чтобы ты прекратила вести себя как дура?! – рявкнул Алекс, нависая над ней. – Убил бы тебя, корову! Говори, ну!

Захлебываясь слезами, Марго выложила все – от самого первого звонка неизвестной женщины до ее интереса к рукописи Мэри, от угроз до их с Джефом идей по поводу того, кому и зачем могла быть нужна эта самая рукопись. Алекс внимательно слушал, расхаживая по комнате. Его лицо мрачнело с каждой секундой, а между бровей залегла складка. Марго всхлипывала все тише и к концу своего рассказа почти успокоилась. Виновато опустив голову, она сидела на краю кровати и теребила пеленку, на которой до этого – совсем недавно – спала Маша.

– Алекс… почему ты молчишь? – испуганно спросила она, когда молчание стало совершенно невыносимым и болезненным.

– А что тут сказать? Я примерно так и думал – ты снова влипла во что-то, и тут, несомненно, замешана если не сама Мэри, то уж точно – ее книги. Ты не зря талдычишь мне последние дни о ее якобы пророчествах. Так как – что наша ясновидящая написала по этому поводу?

– Не богохульствуй, Алекс! – взмолилась Марго, складывая руки под подбородком. – Зачем ты так… о мертвой…

– А ты не видишь, что она даже умереть нормально не смогла? Умереть так, чтобы тебе очередных проблем не наворотить?

– Алекс!!!

– Да что ты заладила – «Алекс, Алекс»! – с досадой отозвался он, рассматривая что-то во дворе. – Я просто понять не могу – как одна маленькая сучка ухитрилась наделать столько проблем своим появлением в твоей жизни, а после смерти – так еще и увеличить их число! Я иногда думаю, что мне стоило все-таки на ней жениться – для остроты ощущений.

Марго не могла понять, шутит он так ужасно и цинично или говорит серьезно. Она смотрела на него снизу вверх и не могла узнать человека, стоявшего перед ней. Ее Алекс был другим…

Алекс опустился на кровать рядом с ней и взял за руку. Марго вдруг неприятно поразило то, что его ладонь оказалась влажной и холодной. Раньше такого никогда не было, она всегда помнила тепло его рук.

– Ты плохо чувствуешь себя?

– Речь не обо мне. Как себя чувствуешь ты? Теперь ты понимаешь, что такое – лишиться ребенка?

Она вздрогнула:

– Не говори так… с Мэри ничего…

– Разумеется, с ней ничего не случится. Но каково тебе ощущать, что ее нет рядом?

– Как ты можешь… – снова заплакала Марго, выдергивая руку из его ладони. – Зачем издеваешься надо мной?! Разве ты не понимаешь, что я чувствую?!

– Понимаю, – кивнул он. – И хочу, чтобы ты навсегда запомнила это ощущение.

– Зачем? Зачем мне?! Я хочу единственного – знать, где моя дочь, и вернуть ее! А помнить об этом не хочу! – выкрикнула она, отталкивая его от себя и вскакивая.

Алекс смерил ее взглядом, дернул за полу домашнего платья, возвращая на прежнее место. Крепко сжав пальцами ее подбородок, он приблизился к лицу и зашипел:

– А помнить затем, чтобы в случае чего не упрекать меня! Если вдруг у меня встанет выбор между собственной дочерью и твоим мужем – так и знай, я не задумаюсь! И даже ты не вправе будешь меня судить!

У Марго внутри все замерло и похолодело, даже сердце стало стучать гораздо реже. В словах Алекса было столько ненависти, что она поразилась – как же раньше не видела и не замечала, насколько легко он сбрасывает любую свою маску и становится таким, каков он внутри – жестоким, безжалостным и бескомпромиссным. Она помнила его другим – но, может, Мэри была права, говоря о том, что даже сам Алекс вряд ли может сказать, какой он?

В его комнате затрезвонил мобильный, и Алекс вышел, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Марго, утирая слезы рукавом, слышала, как он отрывисто разговаривает с кем-то по-армянски. Внезапно ее насторожило знакомое имя – Роза. Так звали тетку Алекса. Имя прозвучало отчетливо два раза, но контекста Марго не уловила. С кем разговаривал, Алекс, разумеется, не скажет, даже спрашивать глупо. Но в душе Марго почему-то поселилась тревога.

Алекс

«А что она ждала? Пусть тоже знает! Привыкла, что я весь для нее!»

Он метался по своей комнате, курил, кашлял и раздраженно думал о беседе с Марго. Возможно, не стоило так резко говорить с ней, учитывая обстоятельства, но Алекс просто не смог сдержать рвущиеся наружу чувства. Как только припекло – она кинулась к нему, всегда так было. А он только однажды попросил ее даже не о помощи – о простом участии в тот момент, когда ему было трудно, и Марго отказала. Да, он сам взвалил на себя этот крест, сам объявил о готовности в любой момент прийти на помощь, но он же тоже человек, в конце концов. И ему тоже иногда хочется тепла и сочувствия, а он вынужден жить как загнанный волк, постоянно опасаться чего-то, не иметь возможности открыться кому-то до конца. Та же Марго – что она, в сущности, знала о нем? Только то, что он сам решил сказать…

Сегодня ночью он снова видел Мэри. Это был даже не сон, а воспоминание об одном эпизоде. Марго и Мэри тогда жили здесь, у него. У Марго был страстный роман с этим ее первобытным Лео, а Мэри…

Мэри тихо страдала в своей комнате, писала стихи, курила, пила коньяк и плакала, прячась от всех. Алекс, прекрасно понимавший причину и почти уже праздновавший победу, решил упрочить свое превосходство. Доза алкоголя оказалась немного чересчур, а потому домой он вернулся не один, а с модельного вида блондинкой. Открывшая дверь Мэри не повела даже бровью, чем привела Алекса в состояние крайней раздражительности – в глубине души ему больше всего хотелось увидеть реакцию на этом ледяном лице. Любую реакцию – злость, гнев, обиду, брезгливость. Но ее не было. Отправив блондинку в спальню, он, пошатываясь, вошел в комнату Мэри и застал ту в привычной позе – на подоконнике, с дымящейся сигаретой в пальцах.

– Стучаться не учили в навороченном колледже? Или не осилил? – не поворачиваясь, спросила она.

– Осилил. Но кровь предков победила, – хмыкнул он. – Что делаешь?

– Не видишь?

– Не вижу.

– А, ну точно – ты ж ослеп, по всей видимости, – с пониманием протянула Мэри абсолютно серьезным тоном. – Хорошо, что в Цюрихе каждому слабовидящему полагается породистая собака-поводырь. Благословенная швейцарская медицина. Повезло.

Алекс захохотал, однако Мэри даже не улыбнулась, продолжала сидеть на окне и затягиваться дымом. Оборвав смех, он приблизился к ней, сгреб в охапку так, чтобы оказались фиксированы руки, и зашептал в ухо:

– Что, злишься, Мэ-ри? Так покажи мне это… Злишься, я вижу, чувствую… Иначе откуда столько яда на языке? Ты просто сочишься им, Мэ-ри… Как же ты мне нравишься, такая…

– Отойди – отравишься, – процедила она.

– Ну же… отрави меня… – Он уже почти преодолел сопротивление и коснулся ее полуоткрытых губ, как в коридоре раздался капризный голос блондинки:

– Милый, ну где же ты?

Мэри тут же отпихнула его и совершенно спокойно бросила:

– А как ты хотел? Собака-поводырь ждет косточку в награду.

Он тогда разозлился и выскочил из комнаты, хлопнув дверью, однако и блондинку выкинул, дав денег на такси. Мэри назавтра общалась с ним как ни в чем не бывало, а Марго так вообще пребывала в блаженном неведении – что-что, а не трепаться о некоторых вещах Мэри умела.

Сейчас этот эпизод казался уже не смешным, а отвратительным. К чему, зачем он так вел себя? Почему стремился доказать Мэри, что он сильнее? Почему ни разу не признался, что хочет ее внимания? Она наверняка поняла бы – если бы он сказал по-человечески, без своей извечной злой иронии и снисходительного тона. Просто сказал бы тихо: «Мэ-ри, ты нужна мне» – и все. Вряд ли она, совершенно очевидно влюбленная, отказала бы.

Поздно…

Москва

Ночной телефонный звонок разбудил мужчину, и тот, плохо соображая спросонья, даже не успел сказать «алло», как услышал:

– Твоя дочь пропала.

– Что?! Этого не может быть! – Сон сняло как рукой.

– Может. Теперь у тебя нет выбора. Если не сделаешь – можешь никогда ее не увидеть. Решать тебе.

Времени на раздумья больше не было. Нужно решать сейчас, сию минуту – иначе будет слишком поздно, и придется остаток жизни винить себя за медлительность.

– Хорошо. Я согласен.

Остаток ночи он провел в небольшой кухне за столом один на один с бутылкой шотландского виски.

Марго

Ночь была ужасна. Марго просидела на кровати, прижав к лицу пеленку, до рассвета. Слез не было, и это пугало Марго еще сильнее – если не дать волю эмоциям, можно сойти с ума. Кроме того, поведение Алекса неприятно поразило ее и задело. Вместо совета или помощи он разразился какими-то странными пророчествами, а потом и вовсе ушел к себе и больше так и не появился. Но это к лучшему – настроения общаться с ним у Марго не было, мысли о пропаже дочери вытеснили все. И нужно как-то связаться с Джефом. Или наоборот – не нужно? Она никак не могла решить, как поступить в этой ситуации, надо ли пытаться поставить Джефа в известность о пропаже Маши или лучше пока молчать. Марго почти не сомневалась, что похититель дочери как-то связан со странной женщиной, донимавшей ее звонками, и уже сейчас она готова была отдать рукопись. Но никто не звонил.

Начинался новый день. За окном стали раздаваться первые звуки автомобилей, где-то лаяла собака, но Марго воспринимала все происходящее скорее как фон, как второй план. Она не чувствовала себя частью просыпающегося мира, ее жизнь развалилась на две части – до похищения Маши и после.

За стеной раздался кашель – проснулся Алекс. Марго отстраненно подумала, что ему бы не мешало к врачу, очень уж сильно и часто он кашляет, но и эта мысль тут же испарилась – к черту Алекса с его болезнями. Как там Маша? Наверное, плачет… Кормят ли ее? Кто, как, чем? Марго немного успокаивала себя тем, что у дочери нет аллергии, а значит, она может есть любое детское питание. Слабое утешение, но…

– Ты не спишь? – Алекс вошел без стука, взъерошенный и с запавшими глазами. – Вот и я не спал почти.

Марго не отреагировала. Ее не интересовало его самочувствие, его проблемы – наверное, впервые за много лет стало все равно, как он и что с ним.

– Марго, – Алекс сел рядом и аккуратно отнял у нее пеленку. – Перестань. То, что ты так себя изводишь, не поможет.

– Не говори мне таких вещей!

– Если помнишь, мою дочь тоже похитили, – сверкнул глазами Алекс, словно предвосхищая следующую фразу о том, что он не может этого понять.

– Ты хотя бы знаешь, у кого она! – выкрикнула Марго. – И уж точно, ей там не причинят вреда, там ее родные! А где, у кого моя дочь?!

У нее началась истерика, и Алекс, подождав пару минут и видя, что она никак не успокаивается, а только распаляет себя все сильнее, размахнулся и дал Марго пощечину.

– Хватит! С твоей тоже все в порядке, и она у человека, который за нее головой ответит, если что!

У Марго перехватило дыхание даже не столько от удара, сколько от услышанного.

– Что?! – еле выдохнула она. – Как ты… сказал?!

Алекс встал, сунул руки в карманы халата и отошел к окну, повернулся спиной к Марго, игнорируя ее вопрос. Она подскочила и вцепилась в него как большая разъяренная кошка, не помня себя, начала молотить руками куда придется. Алекс недолго уворачивался, рассвирепел и схватил ее за руки с такой силой, что Марго охнула от боли и обвисла, опустилась на пол к его ногам.

– Я столько раз говорил тебе – не смей никогда поднимать на меня руку! – зашипел Алекс, склонившись к ее лицу. – Ты стала излишне много позволять себе! Забылась?!

– Где… у кого Мэри? – прорыдала Марго, словно не слыша его слов и не замечая тона, которым они произносились.

– Твоя Мэри у Розы. Все?

– Так это… ты?! Это ты… ты украл мою дочь?! – Она никак не хотела верить в происходящее, до последнего цеплялась за любую надежду на то, что это неправда.

– Украл? – Алекс с удивлением пробовал это слово на вкус, на звук. – Украл? Что ты называешь воровством, дорогая? То, что я вывел из-под удара твоего малолетнего ребенка? Спасибо бы сказала!

– Спасибо?! Тебе – спасибо?!

– Мне. Потому что теперь твоя дочь в полной безопасности, а у меня стало в пять раз меньше головной боли.

– А обо мне ты подумал?! О том, что я чувствую?!

– А ты? – тихо спросил он, глядя ей в глаза, и Марго вдруг почувствовала, как душа от страха рванула куда-то вон из тела. – Ты хоть раз в своей никчемной жизни подумала о том, каково бывает мне? Каково мне было отдать тебя замуж? И потом еще восемь лет летать Цюрих – Москва – Цюрих, чтобы вытаскивать тебя из очередных неприятностей? А сколько я вытерпел от твоей Мэри? А твой следующий брак? Все время – ты, ты, ты! А когда же – я? Когда – мои чувства, мои желания, когда, в конце концов, моя собственная жизнь?!

Он рванулся к окну, распахнул шторы и открыл настежь обе створки, словно ему не хватало воздуха. Марго, опустив голову, тихо плакала на ковре, не имея сил встать.

– Я не прошу тебя… никогда не просила, разве что с Мэри…

– А ты не должна меня просить! Я, понимаешь, я сам чувствую тебя, твои неприятности, твою боль! Но ты, как я понял, ничего не чувствуешь в ответ!

– Я много лет чувствовала боль, – внезапно ожесточаясь, заговорила Марго. – Много лет, каждую секунду у меня все в душе болело, потому что ты был не со мной! Ты не отпускал меня, но и со мной не был – как ты думаешь, это не больно? Я тебя любила, как никого – да я и не знала никого до тебя, а ты ворвался, изломал меня всю и оставил! Почему тебе никогда не приходило в голову просто убить меня? Убить – чтобы избавить от этих страданий?

Она смотрела на него снизу вверх, прожигая требовательным взглядом, и понимала, что сейчас, вот в эту самую минуту, все должно, обязано навсегда измениться. Измениться – потому что ни у нее, ни у Алекса больше нет сил продолжать странную бесконечную игру. Но Алекс только усмехнулся и промолчал. И это молчание окончательно убедило Марго, что ей никогда не переиграть его и никогда не избавиться от его присутствия. Он может не появляться годами, не звонить, не писать, но он всегда будет, и от этого ей никуда не уйти, не убежать, не спрятаться.

– Отпусти меня… – прошептала Марго в отчаянии, заранее зная ответ на свою просьбу.

– Не могу. Ты просишь меня сделать то, что мне не по силам. Я не могу быть с тобой – но и отпустить не могу, Марго, ты прекрасно это знаешь. Это произойдет только в том случае, если я умру.

– Ты уже умирал пару раз, Алекс. Но и на том свете тебе, видимо, не рады. – Марго встала и протянула руку: – Дай мне телефон.

– Зачем?

– Я позвоню Розе и узнаю, как моя дочь. Я имею право знать, что с моим ребенком.

– Нет.

Она уже не смогла заставить себя сдержаться и влепила Алексу пощечину, не заботясь о том, что случится с ней в следующую секунду. Алекс схватил ее за руку и поволок за собой:

– Я понял, ты в состоянии воспринимать только физические объяснения. Хорошо, Марго, вспомним молодость. Заметь – я этого не хотел, но ты не оставила мне выбора.

Он стащил ее вниз по лестнице, не обращая внимания на крики и слезы, почти волоком довел до ворот гаража в дальнем углу двора и толкнул в небольшую дверь. Марго на секунду ослепла – оказавшись в полной темноте, не сразу смогла разобрать, что находится вокруг, а когда глаза привыкли, Алекс уже пристегнул ее запястье к длинной цепи и убрал ключ в карман.

– Извини, дорогая, но в этот раз не могу обеспечить тебе отдельные апартаменты, возможности, знаешь ли, не те, что прежде. Поэтому у тебя будет сосед. Можете – ха-ха – стихи друг другу почитать, если вдруг станет скучно.

Хлопнула металлическая дверь, повернулся ключ в замке снаружи, и шаги Алекса стали удаляться в сторону дома.

Марго опустилась на холодный пол, неловко подогнув под себя ноги, свободной рукой запахнула халат на груди и начала осматриваться. В дальнем углу, за машиной, кто-то полулежал, и точно такая же цепь тянулась к крюку в потолке. Из угла донесся сперва стон, потом покашливание, негромкая ругань, снова стон, и все стихло.

«Господи, это еще кто здесь?» – в ужасе подумала Марго, начиная дрожать всем телом. Из-за машины ей были видны только ноги в светлых кроссовках и темных джинсах да цепь, фиксировавшая руку. Внезапно Марго подумала – а ведь это наверняка тот самый человек, что проник в дом и порезал Алексу руку. Открытие испугало, хотя она понимала – цепь не настолько длинная, чтобы позволить незнакомцу приблизиться. Однако и находиться в одном помещении с человеком явно уголовного склада было жутко. Если Алекс, запирая ее здесь, хотел добиться каких-то эмоций, то это удалось ему с блеском и безоговорочно. Марго бил озноб, кисть руки начала понемногу неметь, хотя кольцо наручника не было затянуто туго.

«Сколько он планирует меня тут держать? И что вообще собирается делать? Зачем он увез Машу, когда успел, как? Я отсутствовала в комнате не больше часа и все время была в доме – могу поклясться, что никто не входил и не выходил, я бы слышала!»

Вопросов, как обычно, оказалось куда больше, чем ответов.

Алекс

«Я стал другим. Когда я успел так измениться, что произошло? Что случилось со мной?»

Мысли роились в голове, мешая уснуть. Он лежал на кровати и злился. Он уже жалел, что жестоко обошелся с Марго, – бедная девочка вынуждена сидеть в темном гараже в компании урода, прикованная к стене, как взбесившееся животное. Но Алекс для себя решил, что заставит ее, наконец, хоть иногда думать перед тем, как сказать или сделать что-то. «Ничего, переночует, подумает – к утру будет шелковая».

Жалел он и о том, что признался ей в своей причастности к исчезновению Маши. Но держать ребенка в доме, куда свободно проник незнакомый человек, тоже было опасно, Марго могла бы и сама это понять.

Алексу хватило ночи на обдумывание плана и получаса на его исполнение. Стоило Марго отлучиться в кухню, как он бесшумно проник в спальню, быстро завернул спавшую малышку в одеяло и вынес через черный ход поджидавшему в машине человеку. Алекс понимал, что действует жестоко и бесчеловечно, но рисковать жизнью девочки не мог и не хотел. У Розы малышка будет в безопасности, она еще младенец, и этот инцидент не может нанести большой вред ее психике. Марго успокоится, когда поймет, что с девочкой все в порядке: не доверять Розе, которую хорошо знала, она вряд ли могла. В сложившейся ситуации этот выход показался Алексу единственно разумным и правильным.

Он вздохнул, отгоняя неприятные мысли, и вынул из-под подушки дневник Мэри.

«Я, наверное, просто никогда прежде не видела такой всеобъемлющей любви, а потому растерялась. Когда тебя любят в любом состоянии – опухшую с похмелья, лохматую, с мундштуком в трясущихся от слабости руках, злую, бескомпромиссную, не терпящую замечаний, обижающую походя словом, накрашенную и собранную «к выходу» – или просто в красном банном халате с кисточкой и белых гетрах. Любят, когда ты плачешь от невозможности выразить свои чувства словами, от желания влепиться, впечататься в другого человека и не отрываться. Любят просто за то, что ты – вот она, рядом, пусть недолго, пусть наездами и вечно с проблемами. Любят, когда истеришь, не в силах справиться с собой. Успокаивают, гладят по голове, уговаривают, иногда и пощечину дают – когда совсем уж зарвалась и не понимаешь слов. Но – любят. Никогда прежде никто не любил меня так – не за что-то, а вообще, в принципе, потому, что это я, и потому что я – такая. Наверное, я этого не заслуживаю, если разобраться. Но ты любишь – и я счастлива…

Я тебя не могу разлюбить.

Я не в силах тебя променять.

Я тебя не сумею забыть.

Но мне нужно тебя потерять!

Оторвать, не грустить, не рыдать

И найти в себе силы, чтоб жить.

Мне же нужно тебя потерять…

А тебе – отпустить и забыть[1].

Наверное, я себя обманываю. Я придумала тебя, а тебя, такого – нет. Но пусть. Мне нравится думать о тебе так, и даже ты не в силах изменить что-то или запретить мне делать это. Запретить – мне?! Ты?! Ни за что…»

Алекс отбросил усыпанный мелким бисером почерка лист и закрыл глаза.

«Мэри-Мэри… Почему ты решила за двоих? Кто дал тебе право решить за меня? Как ты могла, как посмела? Ты хотела потерять – и потеряла. Но я-то! Я не хотел терять тебя – как не хочу терять Марго. Но ты сделала по-своему, и тебя нет теперь. Тебя – нет. А я – есть. И ты болишь во мне как заноза в ране. И я не могу вырвать тебя, малодушно не могу избавиться от мыслей о тебе и все копаюсь в ране иглой воспоминаний. За что, Мэри? За что ты так со мной?»

Он дотянулся до трубки, раскурил ее и закашлялся. Боль в груди сразу напомнила о себе, но он продолжал затягиваться дымом, глотал его и кашлял все надрывнее. Физическая боль не заглушала боль душевную, но делала ее менее острой.

Алекса угнетало еще одно – со дня на день мог позвонить посредник и потребовать ответ. А что он мог ответить? То, что не готов начать охоту на Джефа? Никого в конторе не интересуют чужие личные мотивы, есть работа – и ее нужно выполнить. Никому нет дела до твоих резонов и внутренних противоречий, не ты – так тебя, все просто. Если на это задание не согласится Алекс, так непременно найдется кто-то еще, и тогда Джефу точно ничем не поможешь. Можно предупредить – но толку? Только навлечь на себя дополнительные подозрения. Кто бы знал, что Большой Босс и Маленький Босс, как за глаза называли посредников исполнители, возьмутся что-то делить. Алекс впервые почувствовал себя простой пешкой в чужой шахматной партии, причем пешкой едва ли не из разряда тех, которыми жертвуют.

«Странное ощущение… Ты привыкаешь чувствовать себя вершителем чужих судеб, и вдруг оказывается, что это совершенно не так. Находится кто-то, кто берет на себя смелость решить и твою судьбу тоже».

У него просто нет выхода. Он должен соглашаться на задание, должен – потому что это даст Марго шанс сохранить мужа живым. Потому что все ради Марго. Не будь ее… Да, ее – и ее синеглазой дочки с таким знакомым именем…

Москва

Он сидел в московском баре, обнимая ладонью высокий пивной бокал, и напряженно думал. Вот ведь как повернулось… И козыри в этой игре не у него. И шансы выиграть минимальны. А играть – придется, потому что если сел за стол – у тебя уже нет права встать и отказаться. И противник значительно сильнее и опытнее, и все козыри – у него, и он не скрывает этого, ухмыляясь злорадно, и даже не прячет своего торжества. Почему так? Зачем, за что? Неужели нет выхода? Ведь так не бывает, всегда есть вход – дверь, ведущая если не назад, то хотя бы куда-то в другое место. Знать бы еще, где находится пресловутая дверь…

Марго

Это заточение сильно отличалось от того, первого. Алекс словно забыл о ее существовании, не приходил, не проверял, что с ней, жива ли. В гараже оказалось холодно и промозгло, и Марго в тонком халате продрогла до костей. Рука онемела, она то и дело пыталась размять затекшие пальцы, но это не помогало. Неизвестный мужчина в противоположном углу то и дело стонал и бормотал что-то, но Марго не могла разобрать ни слова. Унылое монотонное бормотание больше походило на молитву, и она перестала прислушиваться. Нестерпимо хотелось пить, от холода сводило все тело и рука беспокоила… Марго уже жалела, что не сдержалась и влепила Алексу пощечину, но исправить, разумеется, ничего не могла – поздно. Она старалась не думать о дочери, чтобы не расплакаться, но это, естественно, не удавалось. Ребенок – единственное, что сейчас представляло для Марго ценность. Она с какой-то необъяснимой злобой на себя вспоминала то время, когда мысль иметь ребенка казалась ей пугающей и кощунственной. Она очень боялась «обабиться», скатиться от интеллектуальных бесед о высокой прозе и творчестве Кандинского к примитивному обсуждению цен на памперсы и выбора молочной кухни – это казалось ей низшей точкой деградации, тем уровнем, за которым уже вообще ничего не бывает. Гуляющие во дворе с колясками мамочки казались ей существами с другой планеты, и Марго снобистски считала, что не может позволить себе стать одной из них.

Появление Маши расставило все в ее жизни и в голове по своим местам. Марго поняла, что Кандинский, фламандцы, кино «не для всех» и многочасовые беседы с почти асоциальными, зато, по их мнению, свободными представителями творческих профессий – ничто в сравнении с утренней улыбкой дочери, с ее маленькими пальчиками, с ее первыми навыками.

«Как я могла думать о такой ерунде? Неужели из-за этого Машка могла не родиться? Что бы я делала без нее? Сидела бы в «Цветке лотоса» с псевдоинтеллектуалами, делающими вид, что понимают пресловутое «кино не для всех»? Обсуждала бы чью-то свадьбу или развод? Спорила бы о высокой и низкой литературе? Да бред же все это! Пустые люди, пустые разговоры, убитое время. Мэри была права, когда жестко высмеивала это во мне – мой снобизм, высокомерие… Нет, в жизни есть совершенно иные ценности, ради которых стоит жить. И так страшно потерять их…»

Скрежет двери отвлек ее от мыслей, Марго попыталась переменить позу, но затекшие ноги не позволили. Алекс шагнул внутрь, закрыл за собой дверь, и в гараже снова стало темно.

– Я должен уехать сегодня на пару дней, – произнес он, приближаясь к Марго. – Тебя не выпущу, так спокойнее. Если что-то нужно – скажи сейчас, через пару часов меня уже не будет.

Марго заметила в его руках теплое одеяло и подушку.

– Ты собираешься меня здесь уморить?

– Нет, я собираюсь не позволить тебе наделать еще больше глупостей, чем тебе уже удалось. Говори, что еще нужно, Марго, у меня мало времени. Еду и воду я принесу.

– На сколько ты уедешь?

– Это не от меня зависит. Это все? – в голосе послышалось раздражение и нетерпение.

– Я не могу… ты понимаешь… тут чужой человек, словом…

– Я понял. Уберу его в другое место, чтобы – ха-ха – он тебя не слишком смущал.

Марго едва не взвыла, поняв, что Алекс на самом деле не собирается ее выпускать.

– Можешь не трудиться с едой – я не буду есть.

– Голодовку объявишь? – с пониманием протянул он. – Ну, что ж… Уважаю твое решение. Тебе, в принципе, это не повредит – скинешь пару килограммов, очень уж ты растолстела, Марго.

Он ушел, а через какое-то время вернулся с большой бутылью воды, которую опустил на пол рядом с Марго.

– Тут тебе хватит дней на пять.

– Что?!

– Не ори, я пошутил. Всего хорошего, Марго.

Алекс ушел в противоположный угол, долго возился там, брякая цепью. Потом до нее донесся глухой звук удара. Марго увидела, как Алекс поволок человека за ворот куртки к выходу – тот не сопротивлялся.

– Всего хорошего, – повторил Алекс, обращаясь к ней, и гаражная дверь вновь захлопнулась, отрезав Марго от остального мира.

Алекс

«Разрываешь больное место, как собака – запрятанную «на потом» косточку. Болит ужасно – но ты ковыряешь и ковыряешь в ране всем, что под руку попало. Вон уже в кровище все, а тебе неймется…

Что стоит – удалить все, что возвращает к ненужным и травмоопасным мыслям? Но нет – как же! Ты с маниакальным упорством открываешь какие-то файлы, какие-то эсэмэски, роешься в памяти, перебирая моменты из прошлого. Задыхаешься от боли, плачешь снаружи и внутри (где больнее всего), но продолжаешь хранить эту ерунду. Зачем?

Моральный мазохизм опаснее физического. Он сидит глубоко внутри, и никаким кнутом его не выбьешь, не уговоришь, не успокоишь. Я не то чтобы получаю удовольствие – нет, скорее, испытываю дискомфорт и какое-то слегка брезгливое презрение к себе же самой – за слабость. Но почему тогда я не могу избавить себя от этого? Ведь это как отрезать от себя самой каждый день по чуть-чуть. Я хватаюсь за писанину – и не могу, тупо смотрю в монитор и понимаю – не-а… не то, не так, не о том. Физически ощущаю, как это во мне болит, – и ничем не могу себе помочь впервые в жизни. Всегда могла – а теперь вот разучилась».

Вот с этим он, пожалуй, согласен. Зачем, улетая в Лондон, прихватил с собой испещренные неровным почерком Мэри листы? Чтобы продолжать копаться в ране? Ему порядком надоели воспоминания, но избавиться от них оказалось куда сложнее, чем Алекс мог себе представить. И эти записки… Порой ему казалось, что Мэри не вполне нормальна, что ее психика после ряда обстоятельств начала выкидывать странные фокусы как с самой Мэри, так и с окружающими. Он не мог понять, почему, зачем она так старалась скрыть от него свои чувства – и одновременно с такой кровью выливала их на страницы дневника. Более того, она делала это и в своих романах, вызывая у него те же эмоции. Как ей, должно быть, тяжело давалась жизнь, в которой Мэри ни на секунду не позволяла себе расслабиться и дать волю чувствам. Неужели она была так привязана к Марго и так сильно боялась причинить ей боль? А еще говорят, что женщины из-за мужчины готовы вырвать друг другу сердце. Те, кто так говорят, никогда не знали странную парочку – Марго и Мэри.

Так или иначе, но листы дневника помогли Алексу скоротать время в перелете до Лондона, где в порту его должен был ждать Кирилл. Новый судебный процесс по делу об опекунстве над Маргошей был инициирован родственниками Сони.

…Он не удивился тому, с какой яростью и ненавистью встретили его появление у судьи эти люди. Несостоявшаяся теща, похожая на медузу в черной шляпе, готова была презреть все приличия и вцепиться ему в лицо. Ее брат, довольно пожилой представительный человек с аккуратной бородкой, поддерживал сестру под локоть и что-то постоянно шептал на ухо, однако она не особенно прислушивалась. Взгляд Ашхен так и буравил Алекса, прожигал ненавистью до костей. Они явились целым кланом – Ашхен, ее брат, трое ее племянников, молодых рослых парней, адвокат. Алекс был совершенно одинок в этом противостоянии – только Кирилл по правую руку. Как никогда, сейчас была необходима Марго с ее успокаивающим голосом и умением сгладить конфликт – но ее нет.

Он плохо слушал то, что говорит адвокат семьи и что отвечает на реплики Кирилл. Какое, в конце концов, ему дело до процесса? Важен результат – дочь должна вернуться к нему, с ним, домой. Поэтому когда Кирилл вдруг замолчал, Алекс даже не сразу уловил, что все закончено. Они проиграли. Судья не счел возможным передать девочку отцу. Когда смысл сказанного дошел до сознания, кровь вскипела, и Алекс, не сдержавшись, вскочил и вцепился в ближайшего к нему человека – это оказался кто-то из племянников Ашхен. Парень не уступал Алексу в росте и физической силе, а потому завязалась потасовка, остановить которую удалось с трудом.

Алекса оштрафовали на круглую сумму, плюс к тому у него оказалась вывихнута челюсть. Превозмогая боль, он повернулся к Кириллу и процедил свистящим шепотом:

– Я тебе это запомню. Считай, что ты лишился и работы, и лицензии на практику. Выметайся отсюда к черту, катись обратно в Россию – там твое место!

Кирилл счел за благо не отвечать, понимая, что слова, вылетавшие из разбитого и окровавленного рта, вызваны только яростью, унижением. Алекс успокоится и поймет, что шансов на самом деле не было – Сонина родня подготовилась и представила неопровержимые доказательства того, что Алекс крайне редко находится с дочерью. Тут ничего не попишешь. Кроме того, сейчас Алексу требовался врач, а потому Кирилл не отходил от него ни на шаг до тех пор, пока медики не убедили разгоряченного клиента поехать в больницу.

– Ты не волнуйся, подадим апелляцию, найдем другого судью, в конце концов, – сказал он, когда Алекс уже сидел в машине. – Сейчас главное – подлечись и отдохни, много всего навалилось.

Алекс метнул в его сторону злобный взгляд и отвернулся. Кирилл потоптался на месте и решил – все, разговор окончен. Дальше будет видно, как и что сделать.

Алекс провел в больнице двое суток, ему наложили повязку на челюсть, что очень осложнило и общение, и вообще всю жизнь. Кому понравится втягивать через трубочку протертую больничную пищу? На исходе вторых суток в его палату неожиданно явился мужчина, показал жетон и заявил, что должен получить его, Алекса, показания по делу об аварии.

«Какой аварии?» – написал Алекс на листке, не вполне понимая, о чем идет речь.

– Ваш адвокат господин Зиммерхольц разбился на мотоцикле сегодня ночью. – Серые глаза полицейского внимательно следили за реакцией. Ее не последовало – Алекс остался по-прежнему невозмутим и спокоен.

– Что вы хотите от меня? – с трудом выдавил он через плотно сжатые зубы и почувствовал отвратительный привкус железа во рту – такое ощущение часто возникало у него в последнее время.

– Мне нужно знать, где вы были между тремя и семью часами утра сегодня.

– Здесь.

Полицейский смотрел подозрительно, и Алекс чувствовал – не верит.

– Кто-то из персонала может подтвердить, что вы не отлучались из палаты в это время?

– Я этого не знаю. Ко мне никто не заходил, и я сам не покидал палату – спал, – говорить сквозь зубы оказалось занятием не из легких, Алекс чувствовал почти физическую усталость и ломоту в челюсти. Когда уже дотошный малый оставит его в покое? Хотелось уснуть хотя бы на час.

– А ведь это означает, что алиби у вас нет.

– Мне не нужно алиби. Я не собирался убивать собственного адвоката.

– А я разве сказал, что господина Зиммерхольца убили? – Густые брови полицейского сошлись на переносице, он нахмурился и сделал какую-то пометку в блокноте.

Алекса охватило бешенство – мало того, что этот идиот задает вопросы, так еще и пытается его на неточностях ловить!

– Я все сказал.

– Не горячитесь, сэр. Я располагаю сведениями о том, что вы угрожали господину Зиммерхольцу лишить его работы и лицензии на право заниматься адвокатской практикой в европейских странах.

– Я?! – Алекс на самом деле совершенно не помнил, что и в каком тоне сказал Кириллу после решения судьи и драки, не может быть, чтобы именно это…

– Вы, вы. Есть свидетели вашего разговора.

– Если эти свидетели – мои родственники, то любое их слово заведомо ложь.

– Насколько я в курсе, вы проиграли дело об опекунстве над дочерью? – Осведомленность полицейского неприятно поражала, возникало ощущение, что в рукаве у него припрятана еще пара-тройка фактов, могущих здорово навредить.

Алекс постарался подавить в себе все умножающуюся злость:

– Это не имеет отношения к тому делу, по которому вы пришли ко мне, не так ли?

– Как знать… – многозначительно протянул полицейский и встал: – На сегодня я вас оставлю, вижу, что разговор вас утомил. Поправляйтесь.

«На сегодня!» – Алекс понял, что нужно выбираться отсюда и как можно скорее уезжать в Цюрих, пока ему не запретили покидать пределы Англии.

Едва только за полицейским закрылась дверь, Алекс откинул одеяло и встал. Нужно немедленно убираться отсюда.

Врач долго отказывался выписывать его, и тогда Алекс заявил, что уйдет без бумаг – они ему не нужны.

– Но ваша челюсть…

– Моя челюсть видела и не такое! – сквозь зубы прошипел он, и врач со вздохом написал на бланке какие-то назначения.

Вещей у Алекса не было, его небольшая сумка осталась в отеле, куда он и направился, попутно позвонив в авиакомпанию и забронировав билет на ближайший самолет до Цюриха.

Гибель Кирилла не взволновала его – тот был отъявленным гонщиком, обожал мотоциклы и скорость, а потому могло произойти всякое, чему удивляться. Не рассчитал, не справился с управлением, на большой скорости не вписался в вираж – мало ли. Но то, что полицейский пришел именно к нему, настораживало. Алекс на самом деле не помнил того, что именно сказал адвокату после окончания процесса – вполне вероятно, что те самые слова, которые повторил полицейский. Но откуда полиции это известно? Наверняка кто-то из Сониных родичей постарался и довел до сведения правоохранителей то, что Алекс может быть не в ладах с законом. Сволочи – лишили его ребенка, а теперь для надежности еще и в тюрьму собираются упечь? Не выйдет! Хотят потягаться с ним? Пусть. За свою дочь он сумеет постоять. В конце концов, женщины приходят и уходят, а ребенок останется с ним на всю жизнь, это родное существо, которое ему по-настоящему необходимо. Он все равно вернет Маргошу. Украдет, увезет – неважно. Девочка должна жить с ним.

Марго

Свободного времени по вполне понятной причине оказалось так много, что голова распухала от ненужных и страшных мыслей. Никогда в жизни Марго не думала, что оказаться наедине с собой так ужасно. Когда ничем ты не занята, только копанием в себе и собственной жизни. В углу постоянно скреблась мышь, и это тоже не добавляло спокойствия. Иногда она выбегала на пространство перед дверью, слабо освещенное проникавшим через небольшое узкое окошко лучом, и Марго поджимала ноги, боясь, что зверек вдруг направится к ней.

«Смешно – я, такая огромная по сравнению с ней, и боюсь. Это даже не страх, наверное – просто неприязнь, отвращение. Что может сделать крошечная серая зверюшка? Ничего. Противно – все».

Марго думала о Джефе. Чувство необъяснимой вины перед мужем терзало ее постоянно. Она на самом деле испытывала вину за то, что оказалась не в Дублине, а здесь, что вынуждена опять подчиняться воле Алекса, что не может встать и уехать. А теперь еще и Маша так далеко… Если бы Джеф узнал… Марго хорошо представляла себе ярость мужа – они и так не слишком ладили с Алексом в последнее время. Но как объяснить Джефу, что она, Марго, уже давно не испытывает к Призраку никаких чувств? Даже простой благодарности уже нет, даже жалости почти не осталось, хотя она всегда его жалела – что бы ни случалось. Но теперь… Можно простить собственное заточение, одиночество – но как простить то, что он обманом забрал ее ребенка?

Она вдруг разозлилась на себя: «Какого черта я сижу тут и жалею себя, а?! Мэри бы не сидела – цепь бы зубами грызла! Она бы сопротивлялась – а я опять раскисла и расплылась! Но – все, хватит!»

Марго решительно встала на колени и принялась осматривать пол вокруг себя – не может быть, чтобы нигде не валялось хоть крошечного гвоздика, хоть какой-то металлической штучки, способной помочь ей открыть замок, висевший на старых оковах. Гвоздь она нашла – но не рукой, а коленом, в которое ржавый металл воткнулся, заставив Марго охнуть от боли. Длинная ссадина кровоточила, но Марго не обращала внимания, занятая только замком. Открыть его получилось далеко не сразу, хотя на вид замочек казался хлипким и простым. Марго почти совсем уже отчаялась, когда дужка вдруг отскочила в сторону, давая возможность разъединить пластины наручника. Размяв затекшее красное запястье, Марго поднялась на ноги и прошлась по гаражу, выискивая возможность для побега. Отверстие обнаружилось – небольшое прямоугольное окно почти под крышей, но проблема заключалась в том, что оно было слишком узким. Марго в отчаянии хлопнула себя по бедрам и заплакала – ей ни за что не удастся протиснуться в него, не располосовав себе ноги и все тело.

– Какого черта я не родилась мелкой и маленькой?! Я ни за что не выберусь отсюда, ни за что!

Однако мысль о дочери моментально вернула ее к действительности.

– Что такое пара порезов? – бормотала Марго, с усилием двигая к окошку тяжелый ящик. – Все заживет, мне бы только выбраться… Я все продумала, я успею до того, как вернется Алекс…

Она не боялась привлечь чье-то внимание звоном разбитого стекла – знала, что на время отлучек Алекс запрещает домработнице Ингрид приходить, следовательно, дом пуст, и во дворе тоже никого нет. Труднее оказалось подтянуться на руках и начать вылезать из узкого окна, чувствуя, как занозы от рам впиваются в тело всюду, словно жала пчел. Марго стиснула зубы и терпела, буквально выдираясь на свободу. Разодранные бока и ноги саднили, но она старалась не обращать внимания. У нее была цель, и ничто не могло помешать ее осуществлению.

Рухнув на землю, Марго обессиленно закрыла глаза и пролежала так какое-то время. Моросил холодный дождь, разорванный халат не спасал, но она словно не замечала этого, стараясь дышать полной грудью, – после нескольких дней заточения хотелось чистого воздуха. Отлежавшись и вымокнув, она с усилием поднялась и побрела к дому.

Огромное зеркало в прихожей отразило неприглядный облик – волосы спутались, халат мокрый, рваный и грязный, по ногам сочится кровь, руки местами тоже изодраны. Плюс – занозы, причиняющие боль. Марго ушла в ванную на втором этаже и долго шипела от боли, обрабатывая порезы, царапины и ссадины. Приведя себя в порядок, она переоделась в джинсы и длинную черную водолазку, собрала волосы в пучок и решительно направилась в кабинет Алекса. Она твердо знала, что ей там нужно и, главное, где это взять. На высоком книжном стеллаже, в самом дальнем углу стояла чуть подернутая пылью шкатулка, в которой хранился пистолет. Алекс никогда им не пользовался, хранил как память – своего рода талисман. Это было первое оружие, которое он взял в руки много лет назад. Марго знала и то, что периодически Алекс разбирает пистолет, смазывает его, словом, держит в боевой готовности.

Обращаться с оружием Марго умела – по первому образованию она была юристом и в свое время успела отработать немного в прокуратуре. Стрельба из пистолета не числилась в ее ведущих навыках, однако держать пистолет уверенно и в случае необходимости выстрелить Марго могла.

Убедившись, что оружие в полном порядке, она удовлетворенно вздохнула и сунула его в карман. Оставалось еще одно – как-то узаконить наличие пистолета. Но и на этот счет у Марго был план. Когда-то, редактируя один из романов Мэри, она наткнулась там на сцену, в которой герой, чтобы провезти пистолет через границу, покупает недорогое антикварное оружие и предъявляет сертификат на него. Именно так она и собиралась поступить, хотя и не была до конца уверена в успехе. Но другого выхода все равно не было, а пистолет мог пригодиться.

Следующим шагом было проникновение в спальню Призрака – там осталась рукопись романа и дневник Мэри, бросать которые здесь Марго не планировала. Рукопись нашлась на прикроватной тумбочке, но листов, исписанных неровным почерком, нигде не было, и у Марго мелькнула догадка, что Алекс забрал их с собой. «Да и черт с тобой! Читай – может, откроешь в себе что-то новое», – подумала она с досадой и пошла к себе.

Деньги у Марго были, карточка лежала в кошельке, так что материальных проблем не возникнет. Марго проверила паспорта, они тоже оказались на месте. Вещей с собой она брать не собиралась, перекинула ремень дамской сумки через плечо и вышла из дома, аккуратно заперла дверь и сунула ключ в белый вазон для цветов у крыльца.

Через несколько минут такси мчало ее сперва в центр Цюриха, в небольшой антикварный салон, а затем – в аэропорт.

Алекс

Рейс задерживали – нелетная погода. Он нервничал, расхаживал туда-сюда, считая шаги. Что-то внутри заставляло его испытывать непонятный дискомфорт, и Алекс силился понять, что именно. С Марго все должно быть в порядке – она надежно изолирована от всех неприятностей, кроме разве что собственных мыслей. Тогда – что?

Наконец объявили посадку, и Алекс с облегчением выдохнул. Несколько часов – и он дома, с Марго. Она, разумеется, будет кричать, плакать, обвинять его во всех грехах – ничего нового. Но он хотя бы сможет чувствовать себя не настолько одиноким, как обычно.

Одиночество… Когда-то давно Мэри сказала, что это его расплата за все, что он натворил в жизни, вот это самое одиночество в окружении многих женщин. Алекс никогда не жаловался на отсутствие женского внимания, но это были сплошь недолговременные связи, в которых одиночество проявлялось еще ярче. Когда очередная красотка оказывалась отрезана от него входной дверью, Алекс в который раз убеждался – в душе пустоты стало еще больше. Это неправда, что только женщинам необходима эмоциональная вовлеченность – мужчина тоже не автомат, ему хочется тепла и понимания. Алекс часто ловил себя на мысли – а что было бы, не предай он в свое время Марго? Ведь она идеальна – абсолютно идеальна для него. Но он также понимал и то, что сам вовсе не идеален для нее…

Вид свободно болтающейся в углу гаража цепи с отомкнутым наручником шокировал его. Что произошло, где, черт возьми, Марго?! Нехорошее предчувствие толкнуло его в другую сторону двора, в самый угол, туда, где в небольшом сарае Ингрид хранила всяческий садовый инвентарь. Именно в этом сарайчике Алекс запер второго своего пленника. Но тот оказался на месте – лежал, скрючившись, в углу и спал. Алекс безжалостно пнул его в бок, заставив застонать и испуганно сесть, заслоняя лицо свободной рукой.

– Кто был здесь?

– Н-никого… – пробормотал пленник.

– Никого, говоришь?! А твой… хм… тот, кто послал тебя в мой дом?

– Я никогда его не видел… я не знаю даже, как его зовут… и здесь никого не было, клянусь… – Но Алекс уже не слушал.

Он и так понял – Джеф. Это Джеф приехал и увез Марго. Ну, что ж – вот и началась игра всерьез и по крупным ставкам. И противник достойный – в кои-то веки. И много, очень много личного теперь. Осталось позвонить Розе и предупредить, чтобы никого не впускала в дом и сразу звонила ему, если что-то изменится. Джеф забрал Марго – но у Алекса имелся еще один козырь.

Маленькая Мэри.

И этот козырь был сейчас главным.

Марго

Трезвон мобильного на столе действовал на нервы, но Марго старалась не отвлекаться и не терять концентрации. Прямо перед ней, вцепившись пальцами в белую скатерть, сидела очень бледная женщина в простом черном платье. Она неестественно прямо держала спину и не сводила с Марго испуганного взгляда. Оно и понятно – в руке у той был пистолет, и его дуло смотрело четко в грудь женщины.

– Можно, я посмотрю, кто звонит? – облизнув губы, попросила женщина, но Марго отрицательно покачала головой:

– Роза, ты не хуже моего знаешь, кто звонит. И я совершенно не хочу, чтобы он узнал о моем визите к тебе так быстро.

– Он тебя убьет, Марго… ни за что не простит, что ты с ним – так…

– Это уже мое дело! – отрезала Марго. – Кто позволил ему распоряжаться жизнью моей дочери?!

Роза мелко закивала головой, проклиная себя за то, что закрутилась и распахнула входную дверь так бездумно. Малышка Мэри спала в дальней комнате, а Роза как раз собиралась ужинать, когда ворвалась Марго с пистолетом в руке и усадила ее на этот стул. Роза всегда хорошо относилась к этой женщине, считала ее несчастной и винила во всем любимого племянника. И вот Марго возникает в ее доме с оружием и такой решимостью и отчаянием в глазах, что даже слов не нужно – все понятно. Придется отдать девочку, иначе Марго не остановится и убьет ее, Розу. Алекс, правда, будет вне себя…

– Идем в комнату, Роза, – произнесла Марго, не опуская пистолета. – У меня мало времени, а встречаться с твоим племянником я не имею желания – чувствую, что встреча окончится трупом. И поверь – я уже не особенно боюсь, что это будет мой труп.

По спине Розы побежали мурашки – Марго, милая девочка с распахнутыми глазами и мелодичным голосом, красивая умница Марго – и такие страшные слова… Ей снова пришло в голову, что Алекс на самом деле чудовище – его женщины либо мертвы, как Соня и Мадлен, либо вот так изломаны, как Марго. Он несчастлив сам и делает несчастными всех, к кому прикасается и присваивает. Роза любила племянника, но не могла не признать, что его человеческие качества весьма далеки от приемлемых.

Она тяжело встала, не сводя глаз с пистолета в руке Марго:

– Идем. Ты права – тебе лучше поторопиться. И убери пистолет, Марго, я ничего не сделаю.

– Нет. Я больше никому не верю – никому, кто как-то связан с Алексом. Тебе придется потерпеть, – отрезала Марго, направляясь следом за Розой в комнату, где на кровати мирно спала Маша.

Едва взглянув на девочку, Марго часто заморгала, чтобы не расплакаться. Сейчас никак нельзя раскиснуть, нужно убираться из этого дома и из страны.

Пока Роза бережно одевала Машу, укутывала ее в комбинезон и собирала погремушки, бутылочки и какие-то мелочи, Марго старалась сообразить, куда идти сейчас и где переночевать. Лондон казался потенциально опасным – весь Лондон, потому что Алекс, обнаружив ее отсутствие, первым делом рванет сюда, а это значит, что в запасе у нее несколько часов. И эти несколько часов она проведет в аэропорту – потому что шанс найти муравья в муравейнике ничтожно мал. Алекс потеряет время, чтобы доехать сюда, расспросить Розу и вернуться. За это время она должна успеть купить билеты и улететь в Москву.

Когда дочь оказалась у нее на руках, Марго, не сводя взгляда с лица Розы, попросила:

– Сделай одолжение, не звони ему сию минуту. Дай мне хотя бы маленький шанс – вдруг выживу, а?

Роза кивнула, вытирая слезы, выкатившиеся на щеки. Звонить она не станет…

Алекс найдет Марго сам.

В аэропорту было шумно и гулко, как, впрочем, и всегда. Марго направилась к стойке Аэрофлота в надежде, что по счастливой случайности в продаже окажется билет на ближайший рейс, но чуда не произошло. Девушка за стойкой с сожалением пожала плечами – нет ни на ближайший, ни на утренний, ни даже на обеденный.

– Если хотите, оставьте мне номер телефона, вдруг кто-то снимет бронь, – предложила она, и Марго согласилась – другого выхода не было.

Она решила снять номер в гостинице рядом с аэропортом, не сидеть ведь в зале ожидания с ребенком. Маша проснется, ее нужно покормить, переменить памперс…

Марго зашагала к выходу.

Номер нашелся быстро, и через час Марго, приняв душ и кое-как ополоснув под теплыми струями дочь, лежала на огромной кровати, прижимая к себе Машу. Та недовольно сопела, вскидывая вверх ручки, но мать не обращала внимания на ее протесты. Страх отпустить от себя девочку хоть на секунду словно парализовал Марго, она то и дело проверяла, здесь ли Маша, рядом ли. Только теперь она смогла наконец-то осознать и осмыслить все, что сумела осуществить за сегодняшний бесконечный день.

Марго вспомнила, как с равнодушным лицом прошла таможенный контроль, как заняла свое место в самолете, отгородившись журналом от соседа. Как почти бегом добралась до стоянки такси в Хитроу и назвала адрес Розы. Она боялась только одного – вдруг тетка Алекса переехала, и тогда Марго уже вряд ли сможет узнать, куда. Но все обошлось – Роза по-прежнему жила в своем доме, куда Марго в молодости с удовольствием приезжала в гости. Однако сейчас она шла в этот дом не за тем, чтобы посидеть с Розой за чашкой ароматного чая с изумительным печеньем. Она шла, чтобы забрать свою дочь, а потому считала пистолет в руке вещью вполне оправданной.

Роза, открывшая дверь, ахнула и в ужасе попятилась, когда сначала узнала Марго, а затем рассмотрела направленное в живот дуло пистолета.

– Марго… ты…

– А ты другого кого ждала? – зло и грубо спросила Марго, вталкивая Розу обратно в дом и захлопывая за собой дверь. – Где моя дочь?

– Здесь, здесь… – громким шепотом заторопилась все еще не пришедшая в себя Роза. – Спать я ее уложила недавно, с прогулки пришли – она и уснула…

– Извини за такую крайность, Роза, – проговорила Марго спокойнее и кивнула на пистолет. – Ты ведь понимаешь, да?

– Да… ты не думай, я ничего не знала… он позвонил, сказал – девочку привезут, будешь ухаживать… я решила – он про Маргошу… но он сказал – дочь Марго…

– Хватит! – Марго сморщилась от неприятных воспоминаний о том дне, когда она так беспечно оставила Машу одну в комнате. Но ведь она не думала, что нужно опасаться даже Алекса! Кто же знал…

К счастью, все обошлось, и она сумела забрать девочку, не причинив вреда Розе и не столкнувшись с Алексом. Хотя вот это последнее еще неизвестно – возможно, он уже летит сюда и будет искать ее. Неужели же не окажется билета?!

Алекс

Роза не отвечала. Он постоянно набирал ее номер, гудки шли – а ответа не было, и Алекс заволновался. Он велел ей никуда не выходить без мобильного – может, просто не слышит звонка? Или…

«Черт, как я ненавижу аэропорты! Такое впечатление, что последние несколько лет я живу между небом и землей!»

Он выскочил из зала прилета в Хитроу, заметался среди потока людей, не понимая, что именно ищет, но интуитивно чувствуя – где-то рядом опасность. Он четко понимал это, потому что в груди ныло и переворачивалось, а сердце глухо и сильно колотилось. Но – кто, где?! Алекс озирался по сторонам, рискуя привлечь внимание полицейских, но никого не замечал. Тогда откуда это предчувствие неприятностей? Откуда – он никогда не ошибался и всегда доверял своей почти волчьей интуиции?!

– Хватит дергаться, – вдруг раздалось за спиной. – Не оглядывайся и иди медленно в сторону выхода. Не так шевельнешься – умрешь.

Алекс, не оборачиваясь, пошел в указанном направлении, на ходу вынимая из кармана сигареты и демонстрируя их сопровождавшему. Закурил – стало чуть спокойнее, в голове начали возникать мысли о дальнейших действиях.

– Иди вправо.

Он повиновался, на ходу выбрасывая окурок в урну. Они оказались на довольно большом пустынном пространстве – справа какие-то ангары, слева большая автостоянка. Алекс остановился, ожидая следующих указаний.

– Ну что – поговорим?

– Поговорим. Здравствуй, Джеф. – Алекс развернулся и в упор уставился в глаза бывшего напарника.

Джеф закурил. Они стояли друг против друга и молчали. Напряжение росло с каждой секундой, казалось – еще чуть-чуть, и случится непоправимое. Каждый знал о сопернике все – все, на что тот способен, каким оружием владеет и какое может применить. Они много лет прикрывали друг друга и изучили все привычки, особенности и повадки. Кто бы мог подумать, что жизнь разделит их вот так – толкнет по разные стороны, заставит стать противниками, охотиться друг на друга, да еще и поставит между ними женщину.

– Где Марго? – выдавил наконец Джеф.

– Думаю, ты сам прекрасно знаешь. Ведь это ты ее забрал сегодня – или вчера – из моего дома.

– Я? – удивленно переспросил Джеф, и у Алекса заныло под ложечкой – значит, есть еще кто-то третий…

– Черт… – Алекс сунул руки в карманы, краем глаза отметив, как напрягся на это его движение Джеф. – Я вообще не понимаю тогда…

– Предупреждаю – если с моей женой или дочерью… – начал Джеф с угрозой в голосе, но Алекс перебил:

– Хватит, я это уже слышал в твоем исполнении. Я здесь не участвовал. Она исчезла.

– То есть?

– А непонятно, да? Пропала, исчезла – нет ее! Я думал, что это твоих рук дело, но твой пацан сказал, что не было никого.

– Какой еще пацан?

Алекс замолчал. Опять что-то не складывалось. Он искренне считал, что сидящий в сарае с инструментами парень послан к нему Джефом, а теперь получалось, что еще кто-то замешан в игре. Кто-то, чья задача, видимо, проконтролировать и убрать оставшегося в живых, кем бы не оказался выживший – Джефом или Алексом.

– Н-да, попали мы с тобой, приятель, – изрек Алекс, глядя на носки ботинок. – Давненько я себя не чувствовал щенком, нагадившим в хозяйский тапок. Сижу и жду, когда меня носом туда ткнут.

– Давай по-честному, Алекс. Я не хотел браться за эту работу – вот как перед богом говорю – не хотел. Но когда ты перехватил Марго, понял – у меня нет выхода, – как-то обреченно проговорил Джеф, глядя под ноги. Только сейчас Алекс заметил, что его бывший напарник сильно похудел и осунулся, на лбу резко обозначились морщины, нос заострился, а глаза ввалились, окруженные темными кругами – следами частых бессонных ночей.

– Да? – насмешливо протянул Алекс, глядя на мрачное лицо Джефа с каким-то даже удовольствием – все-таки эмоции, на которые бывший напарник всегда был крайне скуп. – То есть это я тебя подтолкнул? А иначе ты бы ни за что?

– Ты знаешь, что я не стал бы играть против тебя. Ты не вправе так говорить.

– Да, прости, – примирительно сказал Алекс, вытаскивая сигареты. – Но уж раз мы так увязли, давай думать, как выбираться. Поверь – мне тоже не очень хотелось ввязываться в это.

– Красиво выглядеть хотел? Чтобы Марго не думала о тебе плохо? – в голосе Джефа снова зазвучала враждебность, и Алекс с трудом подавил в себе вспышку ярости – хотел быть честным и искренним, а в ответ получил… – Ты всегда был позером, Алекс. Тебе внешний эффект дороже всего.

– А ты, оказывается, наблюдательный, – хмыкнул Алекс. – Не думал, что ты вот так все мелочи во мне подмечаешь. Молодец, вполне профессионально. Только скажи – как вышло, что ты ушел под Маленького Босса? Ведь мы напарники. Надоело быть номером два в конюшне?

Джеф презрительно скривился, смерил Алекса от макушки до носков лаковых ботинок оценивающим взглядом и процедил:

– Я не лошадь, чтобы меня нумеровали. И дело не в месте и не в статусе. Если бы Большой Босс позвонил первым – мы с тобой поменялись бы местами, вот и все. Ведь наверняка у тебя такая же работа, и мы с тобой в ситуации, когда кто первый выстрелил, тот и выжил.

– Поправка. Мы с тобой в той ситуации, когда никто не выживет. Никто – потому что за нами идет контролер. Догадайся, с какой целью? А как худший вариант – их вообще двое, независимо друг от друга, один от Маленького, другой – от Большого. И у каждого из нас шанс выжить нулевой, Джеф. Зачистят в любом случае.

Алекс отбросил сигарету и закашлялся – боль в груди напомнила о себе, лоб покрылся испариной.

– Теперь ты понимаешь, зачем я старался вывести из игры Марго с ребенком? В идеале мне бы и свою дочь увезти подальше, я даже сперва думал, что ее кто-то из конторы прибрал, да оказалось, что ошибся – родственнички, будь они неладны. Но это и к лучшему – мне сейчас совершенно не до Маргоши.

– Обезопасил, значит, себя? – хмыкнул Джеф невесело.

– Помогли, – сквозь зубы процедил Алекс, борясь с навалившейся внезапно слабостью. – Помнишь дружную семейку Кавалерьянц? Ну, так этот уцелевший обрубок, младшенький, каким-то чудом вышел на племянника моей тещи. Ну вот…

– Дела… – неопределенно протянул Джеф, рассматривая влажный асфальт под ногами. Он вообще выглядел каким-то растерянным, словно разрывался между какими-то уже принятыми решениями, не зная, какое именно начать реализовывать в настоящий момент.

– Что – стреляться будем? – спокойно спросил Алекс, как будто речь шла о шуточной дуэли на деревянных пистолетиках.

Джеф неопределенно мотнул головой, глубже сунул руки в карманы теплой куртки. Он на самом деле не представлял, что будет дальше. Что – вот так запросто вынуть пистолет и застрелить стоящего перед ним Алекса? Вряд ли он будет продолжать стоять так безучастно, скорее – окажет сопротивление, и не факт, что Джефу удастся победить в дуэли – он прекрасно понимал, что Алекс тренирован ничуть не хуже, а то даже и лучше. И внутри разливалось что-то горькое, похожее на досаду, – как убить человека, бок о бок с которым выполнял сложнейшую работу? Человека, тащившего тебя по заболоченному тропическому лесу где-то в Намибии, когда у тебя в груди сидели две пули? Если бы не Алекс, Джеф ни за что не выжил бы…

– Если тебя держит чувство благодарности, так отбрось его, – раздался вдруг голос Алекса, вырвавший Джефа из транса, – ему на миг показалось даже, что он чувствует запах болотной трясины, слышит чавканье воды и проваливающихся под ногами кочек, поросших неизвестной травой, видит, как высоко над головами сходятся кроны деревьев, закрывая ослепительно-синее небо…

– Что?

– Что слышал. Не надо играть в благородство и сомневаться в правильности решения. Помню, даже Мэри как-то говорила – мол, из благодарности ничего не вырастет. – Алекс закурил новую сигарету и испытующе уставился в глаза Джефа. – Даже девочка понимала – нельзя из благодарности пытаться вырастить другое чувство. Пусть даже такое благородное, как дружба.

Джеф передернул плечами и пробурчал:

– Мы с тобой никогда не дружили. С напарниками не дружат. Да и не нужно это ни тебе, ни мне. И есть еще кое-кто.

Алекс вдруг расхохотался, отбрасывая сигарету:

– Ну, еще бы! Марго – знаю-знаю. Моя Марго, которую ты ухитрился вырвать.

Джеф недобро усмехнулся и процедил:

– Я? Или она сама сделала выбор не в твою пользу? И тебя это по сей день гложет? Марго просто устала от тебя – устала, ей хотелось жить, иметь семью и детей, а не вздрагивать от телефонных звонков. И она имеет право на это. Уж так сложилось, что она выбрала меня.

Алекс молчал. Он понимал все, что пытался сейчас донести до него Джеф, он и сам не раз думал об этом длинными бессонными ночами и понимал, что кругом не прав. Но признать вслух и согласиться с правотой Джефа не мог. Они с Марго никогда не смогут быть вместе – по ряду причин, – но и совсем уйти из ее жизни он не сможет. Алексу постоянно казалось, что без него Марго непременно во что-то влипнет, что ее кто-то обидит, ее – открытую и доверчивую. И что только он сможет помочь ей, защитить, оградить от всего. Он всегда так делал…

Внезапно Джеф вцепился в запястье его правой руки, и Алекс от неожиданности чуть присел, собираясь провести контрприем, однако этого не понадобилось – соперник склонился к его уху и зашипел:

– Повернись! Повернись быстро – там Марго!

Алекс осторожно повернулся и увидел ее – Марго шла к зданию аэропорта, прижимая к себе дочь. Она решительно приближалась к дверям, не замечая натыкавшихся на нее людей, и Алекс поразился тому, как она изменилась буквально за несколько дней, что они не виделись. И ребенок… Значит, она сумела не только самостоятельно выбраться из гаража, но и добралась до Розы. Да-а, девочка-то совсем взрослая стала, самостоятельная…

– Как она тут очутилась?! – шипел Джеф, не выпуская руки, и плечо Алекса заныло от боли. – Ты же сказал – ребенок в безопасности?!

– Отпусти руку! – приказал Алекс, и когда клещи пальцев Джефа разжались, проговорил: – Она оказалась хитрее меня. Ну, что замер? Беги, догоняй, возвращай – или что ты там хочешь делать? Только помни – она по-прежнему в опасности. И ты. Да и я тоже.

И тут в кармане куртки Джефа завибрировал мобильник. Он отошел на шаг и ответил, и по выражению его лица Алекс понял – это звонит Марго. Алекс вдруг почувствовал укол ревности – она звонила не ему. Не ему, как бывало всегда в трудных ситуациях, а Джефу. Все правильно – он ее муж. Но тогда почему так больно?

Алекс деликатно отошел на пару шагов и закурил, исподтишка наблюдая за тем, как меняется выражение лица Джефа. Судя по тому, как хмурились его брови и мрачнел взгляд, Марго говорила что-то неприятное. Знать бы еще, что именно.

– Подойди сюда! – вдруг услышал он и даже не сразу понял, что Джеф говорит – вернее, кричит – эту фразу не ему, а в трубку. – Выйди из здания и обойди его справа, там пустырь, не промахнешься! Я жду тебя! Марго, послушай! Я сам сейчас пойду и найду тебя! Нельзя же так… Марго! Да… да, он тоже здесь.

Вот это выделенное голосом «он» навело Алекса на мысль о том, что Марго не горит желанием встретиться с ним. Но придется. Он докурил, поежился от пронизывающего ветра, налетевшего не пойми откуда. Джеф выглядел совершенно расстроенным и выбитым из колеи.

«Интересно, что такого сказала ему Марго, что он в лице изменился? Обычно его ничем не пронять – камень. Похоже, он на самом деле любит ее – иначе с чего так расстраиваться?»

Она появилась из-за угла неожиданно, вышла на открытое пространство, прижимая к себе девочку. На плече Марго болталась сумка, другого багажа не было. Увидев стоявших друг против друга Алекса и Джефа, она остановилась, не приближаясь больше ни на шаг. Алекса поразило ее лицо – на нем застыло решительное и целеустремленное выражение, какого прежде он никогда у Марго не видел. Он всегда считал ее беспомощным ребенком, забывая часто, сколько ей лет. Сейчас перед ним стояла взрослая самостоятельная женщина с маленькой дочерью на руках, и это открытие почему-то неприятно укололо, словно Марго обманула его – прикидывалась ребенком, а сама…

Джеф двинулся навстречу жене, она же не сделала ни шагу, так и стояла, чуть покачивая на руках маленькую Машу. Джеф подошел, обхватил их обеих, скрыл от ревнивого взгляда Алекса, мрачно покусывавшего костяшку пальца. «Ну, за что мне это? Почему я стою и спокойно смотрю?»

Он решительно пошел к Марго и Джефу, сознавая, что сейчас, скорее всего, спровоцирует скандал. Но давнее глубокое чувство к этой женщине толкало Алекса на не совсем обдуманные поступки. По-хозяйски отстранив Джефа, он взял Марго за рукав пальто и отвел чуть в сторону:

– С тобой, как я вижу, все в порядке?

Она вырвала руку, сделала шаг назад – не шарахнулась, как обычно, а просто отошла:

– А ты рассчитывал, что будет по-другому? Я уже давно выросла, Алекс, могу сама за себя постоять.

– Я это вижу. Как тебе удалось убедить Розу?

Марго хмыкнула:

– У меня был хороший учитель.

Джеф решительно отодвинул Алекса, как незначительное препятствие, обнял Марго за плечи:

– Успокойся, родная, все в порядке.

– В порядке?! – вскрикнула Марго, вырываясь и от него. – В порядке?! Думаешь, я не знаю, для чего вы тут стоите?! Как вы оба надоели мне! Я думала, что хоть ты другой – а ты точно такой же, как он!

Джеф ошарашенно молчал, Алекс, в душе злорадно торжествовавший, опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

– Марго… – начал было Джеф, но она не слушала:

– Что?! Ну что?! Скажешь – не так? А ты знаешь, зачем он сюда приехал? Знаешь?! Чтобы убить тебя – вот так! Вот она, цена вашего братства! Деньги – и больше ничего!

– Я приехал сюда за тем же, – уже совсем спокойно сказал Джеф, и Марго задохнулась, поперхнулась словами и замолчала. – Что – такая правда тебе тоже не нравится, да? А так бывает, Марго. Мы оказались по разные стороны, и выбора уже нет – или ты, или тебя.

Марго

Она чувствовала себя так, словно земля под ногами разошлась, и она вместе с Машей оказалась в подвешенном состоянии над глубокой пропастью. Слова Джефа обрушились на нее ледяным дождем, открыли ужасную правду о работе мужа, которую Марго знала и так. И этим рано или поздно должно было закончиться – таким противостоянием.

Марго перевела растерянный и испуганный взгляд на Алекса – тот улыбался…

– Что, детка, жизнь полна сюрпризов, да? Вот так – мы оказались у черты. Тупик. А хочешь – мы отдадим право выбора тебе? – став вдруг серьезным, спросил он, и у Марго задрожали колени.

Она знала – сейчас Алекс запросто поставит ее перед выбором, вручив ей свою жизнь и жизнь Джефа. Его жестокость в очередной раз поразила Марго. Но, даже испугавшись, она решила не сдаваться, не позволять больше Алексу распоряжаться ее жизнью. Пусть даже своими словами она причинит боль Джефу. Ничего, он сильный, он справится. А ей нужно отделаться от этого кошмара навсегда – чтобы иметь возможность нормально жить и воспитывать дочь.

– Провалитесь вы оба. Оба – и один, и другой, – зло сказала Марго. – Я уезжаю отсюда, а вы можете прострелить друг другу головы, меня это больше не касается.

Она повернулась и быстро пошла в сторону аэропорта. Джеф кинулся следом, но Марго неожиданно остановилась и вынула из кармана пальто пистолет:

– Не останавливай меня, Джеф, я серьезно.

Он замер на месте, с удивлением глядя на пистолет в ее руке:

– Марго… откуда у тебя это?

– Хороший вопрос. Главное – вовремя, – процедил подошедший сзади Алекс. – Я разве не учил тебя не залезать в те места, которые для твоих глаз не предназначены, Марго?

– Ты научил меня еще много чему, – огрызнулась она, не опуская пистолета и страшно боясь, что кто-то увидит их и вызовет полицию. – Уж прости, я слишком медленно училась, но зато качественно. Если не хотите проверить, умею ли я стрелять, не трогайте меня и дайте спокойно уйти.

Она попятилась, не опуская оружия, и ни Джеф, ни Алекс не рискнули следовать за ней. Почувствовав, что выиграла, Марго медленно повернулась и пошла прочь. Она почти дошла до угла здания, когда услышала шаги за спиной, развернулась и, не целясь, выстрелила в землю. Джеф – а это был он – замер на месте. Пуля вошла в землю совсем рядом с его ногой. Сзади оглушительно захохотал Алекс, и Марго словно очнулась. Она отбросила пистолет, поняв, что едва не убила собственного мужа, вытерла ладонью пот со лба и повторила:

– Не надо, Джеф, я ведь просила…

– Дай ей уйти, Джеф. Сейчас бесполезно, – вклинился Алекс, и Джеф рявкнул, оборачиваясь:

– Заткнись! Это не твое дело!

Алекс проглотил это, не поведя бровью, – видел, что Джеф растерян и не знает, как себя вести. Эта новая Марго не слышала никаких объяснений, не реагировала на уговоры, слова и угрозы, и даже сам Алекс слегка изумился. Он понимал, что она сейчас «сделает» их обоих, ладно – с ним все понятно, но за что она так окрысилась на Джефа, он не понимал. Растерянность Джефа веселила и одновременно удивляла, в глубине души Алекс даже почувствовал легкую жалость к бывшему напарнику, терявшему любимую женщину и дочь.

– Не мое. Но я знаю ее лучше. Признайся – мы сейчас оба проиграли.

Марго удалялась от них, не слыша разговора. Ее трясло от пережитого, но решимость освободиться от Алекса не оставляла. «Я должна – должна!»

Марго завернула за угол здания и влилась в толпу людей, спешивших попасть внутрь, пошла вместе со всеми в потоке к стойкам регистрации. Сердце ее глухо бухало в такт шагам, отсчитывая последние метры, оставшиеся ей до долгожданного избавления.

«А Джеф поймет… все поймет и простит, – твердила она себе, подходя к стойке Аэрофлота и протягивая паспорт. – Он должен понять, что я делаю это ради нас с ним, ради того, чтобы мы могли спокойно жить. А не поймет… что ж… я не пропаду, я больше не пропаду в одиночестве. У меня есть Мэри, и я буду жить ради нее».

Марго не думала о том, что произойдет с Алексом и Джефом, она запретила себе возвращаться туда, на пустырь, даже мысленно. Она устала быть заложницей их отношений, устала чувствовать себя трофеем в войне двух самцов. Она хотела просто жить, жить, не завися от прихоти мужчины и воли случая, жить так, как она сама считала нужным. «Я достаточно отдала им обоим – могу теперь делать то, что хочу сама».

Она не увидела, как на пустыре Алекс достал пистолет и прицелился в широкую спину смотревшего ей вслед Джефа.

Часть 2

Где-то в Сибири

– Как же так? Что произошло, куда она подевалась?

Тонкая женская рука с короткими ногтями, покрытыми густо-бордовым лаком, осторожно поправляет сползшее с плеча одеяло.

– Ты такая красивая… – хрипло произносит мужчина, но женщина морщится недовольно:

– Оставь. Мне сейчас не до чего, я забросила даже семью, детей не вижу. Я должна – обязана найти ее и забрать рукопись.

– Что ты вцепилась в эти писульки? – Лицо мужчины искажает гримаса брезгливости. – Неужели думаешь, что там на самом деле что-то есть?

– Там есть то, что мне нужно. Доказательства.

– Я считал тебя умнее. Разве может служить доказательством книжка?

– Я не собираюсь обращаться в милицию, – губы женщины кривятся в ухмылке. – Я сама себе суд и прокурор.

Марго

Жить в квартире Мэри оказалось намного легче морально, чем она представляла себе прежде. Свою Марго сдала, переехала сюда, чтобы ничего не напоминало о прежней жизни. Она решительно отрезала все – мужа, Алекса, даже собственное жилье. Начинать нужно с чистого листа, так проще написать нечто новое и более успешное.

Квартира Мэри все еще хранила почти неуловимое присутствие хозяйки – здесь были ее вещи, убрать которые Марго решилась не сразу, здесь то и дело возникали какие-то воспоминания, но они не причиняли больше такой сильной боли, как прежде. Марго смирилась и приняла факт смерти Мэри как данность. Единственное, чего она никак не могла заставить себя сделать, так это убрать большую черно-белую фотографию Мэри со стены в комнате, служившей гостиной. Марго хорошо помнила, когда был сделан этот снимок, – она сама тогда привезла в танцевальный клуб профессионального фотографа и заставила Мэри, не любившую сниматься, больше часа позировать в разных позах и разных костюмах. Этот снимок до сих пор приводил ее в трепет – Мэри выглядела на нем совершенно живой. На ней были белая мужская рубашка, застегнутая всего на одну пуговицу, свободные черные брюки, туфли на неимоверных шпильках и мужская черная шляпа. Волосы убраны, губы и глаза ярко накрашены, в руке – мундштук с дымящейся сигаретой. И черный галстук на полуобнаженной груди – это выглядело вызывающе сексуально и дерзко, но Мэри очень органично смотрелась в таком образе. Это была стопроцентная Мэри – такая, как в жизни, острая, притягательная и одновременно беззащитная. Марго очень любила этот снимок и не пожелала убрать его.

Маленькой Маше исполнился год, Марго наняла няню на несколько часов в день и принялась искать работу. Средств пока хватало – квартиранты платили исправно, квартира в престижном районе стоила дорого. Джеф ежемесячно присылал ей деньги, но Марго всякий раз отсылала гонцов вместе с конвертами обратно, и потому он нашел другой выход – переводил суммы на счет. Однако Марго не прикасалась к этим деньгам, жила «на свои» и отчаянно искала работу. Это оказалось весьма нелегким предприятием…

Она совершенно потеряла надежду на успех и уже подумывала о том, чтобы продать один из бриллиантов Мэри, лежавших в ячейке банка, когда совершенно случайно столкнулась на улице с бывшим однокурсником.

Марго как раз вышла с очередного собеседования, огорченная отказом, и брела к воротам, чтобы выйти на улицу с огороженной территории бизнес-центра, как на нее вдруг налетел среднего роста мужчина в деловом костюме.

– Марго?! – Взяв за локти, мужчина чуть отстранил ее от себя, словно сличая с фотографией. – Ты?! Вот не ожидал! Как ты здесь? Работаешь? – он кивнул в сторону здания крупного бизнес-центра.

– Данил? – Марго наконец узнала его, хотя со студенческой поры он заметно поправился, отрастил бородку и превратился в лощеного и довольного жизнью чиновника – это Марго определила сразу, опыт общения с подобными людьми у нее был огромный.

– Ну, а кто? – радостно подтвердил однокурсник. – Слушай, ну ты-то какая стала… Роскошная… И раньше-то была видная девица, а сейчас – ну прямо мадонна!

Марго поморщилась как от зубной боли – слишком очевидная лесть и ложь покоробили ее. Она каждое утро видела себя в зеркале и была далека от мысли о собственном совершенстве. Лишние килограммы бросались в глаза с обидной очевидностью, лицо отекало от недосыпа, и ей стоило огромных трудов привести себя в порядок перед очередным собеседованием.

– Маргоша, а ты сильно торопишься? Может, уделишь часок бывшему однокурснику? – предложил Данил. – Посидим, пообщаемся, а?

Дома ждала Маша, оставленная на попечение няни, но у Марго вдруг мелькнуло какое-то необъяснимое чувство, что вот эта встреча может стать ключевой… Для чего – пока непонятно, но что в жизни произойдут перемены – факт. Поэтому она согласилась и позвонила Ирине, попросив задержаться.

«Судя по машине, я не ошиблась в прогнозе, – подумала Марго, садясь в подкативший к воротам «Лексус». – Не факт, что чиновник, но что не рядовым юристом трудится – абсолютно точно».

Данил развеял ее сомнения уже в ресторане, дорогом и модном месте. Сидя за столиком в отдельном кабинете, он вдруг ударился в рассказы о собственной жизни и карьере. Марго потягивала «Мохито» и внимательно слушала, стараясь вычленить из потока хвастливого бреда зерно, ради которого пришла сюда.

– Я ведь недолго юристом в конторе проработал, – откровенничал Данил, развалившись на диване. – Понимаешь, не так я устроен, чтобы на дядю вкалывать. Нашел лазейку, втерся в один строительный концерн – сперва юристом, потом начальником юротдела, а потом и вовсе заместителем председателя по юридическим вопросам. И вроде казалось – все, потолок. Ан нет – неожиданно поперло, представляешь? – Данил отхлебнул белого вина, закурил, предложив сигарету Марго, но она отказалась. – Так вот. Шеф мой решил, что неплохо бы иметь своего человека в администрации – ну, ты понимаешь? Это ж такие возможности… Ну, и продвинул меня к губернатору нашему в замы по строительству. Я ж на родину вернулся, – пояснил он. – К черту Москву.

Марго напрягла память, стараясь припомнить, откуда родом Данил, и получалось, что занимал он сейчас немалую должность в одном из дотационных регионов, в который вкладывались огромные деньги по различным президентским программам.

«Однако… Но что-то ты слишком уж откровенен со мной, дорогуша… И выпил ведь всего ничего – пару бокалов вина, чтобы можно было списать твою болтливость на алкоголь». Марго внутренне напряглась, понимая, что это не она, а он прощупывал ее – значит, что-то нужно или был наслышан о ее прежней работе. GR – как раз то, что ему могло быть от нее нужно и в чем Марго разбиралась с ювелирной точностью. Сердце забилось чаще – это было как раз то, что нужно. Поднять старые связи она сможет за месяц-другой. Теперь главное – чтобы Данил сам предложил ей это.

И он предложил. За третьим бокалом вина Данил вдруг наклонился к столу и проговорил, понизив голос:

– Маргоша, а верно говорят, что ты одно время работала в «Золотой улице» и попутно чуточку… как бы сказать… сводничеством занималась, а?

Марго вздернула брови, придав лицу удивленно-обиженное выражение:

– Ты с ума сошел? Каким сводничеством?

Данил рассмеялся, подняв руки вверх:

– Сдаюсь! Вот моя главная проблема – я не умею формулировать так, чтобы не было двойного подтекста. Ты же прекрасно поняла, что я имел в виду, Марго.

– И что же? – она спокойно смотрела ему в глаза, и Данил почему-то занервничал, заерзал на диване.

– Ну, Марго… мы же старые приятели, к чему недомолвки? Я имел в виду помощь в продвижении некоторых проектов… Джи-ар – так, кажется? Ну, ты ведь понимаешь, да? Когда есть фирма, заинтересованная в заказе, и есть чиновник, способный помочь… Сколько ты стоишь, Марго?

– Ну, ты совсем перебрал! – отрезала она, в душе ликуя – клюнул!

– Да-да-да, прости, я снова не так выразился! – поспешно забормотал Данил, слишком очевидно боясь, что она встанет и уйдет. – Я имел в виду – сколько ты хочешь за услуги? За то, чтобы найти несколько фирм, готовых за определенную сумму получить выгодные заказы?

Марго придала лицу безразличное выражение и сделала вид, что думает. Данил нервничал еще сильнее – ну, а как же, ведь речь шла о взятках, а где гарантия, что Марго по-прежнему занимается джи-аром и заинтересуется, а значит, будет работать в одной упряжке. Он потянулся к пачке за новой сигаретой, и Марго удовлетворенно отметила, как сильно дрожат у него пальцы.

«Нервный ты мой… Ишь, как поджилки трясутся – и денег хочется, и страшно погореть. Ну, что ж… Люблю трусливых, с ними легче».

Марго выдержала длинную паузу, за время которой Данил успел выкурить две сигареты и допить вино. Лоб его покрылся бисеринками пота от нервного напряжения.

– Ну что ж… Давай договоримся так. Мне нужно время, чтобы освежить связи, – я несколько лет не работала. Как только буду готова, свяжусь с тобой, и уже по факту будем оговаривать процент. Так пойдет?

Данил перевел дыхание, затушил сигарету и проговорил:

– Да, разумеется. Только… Ты слишком-то не тяни, ладно? Мало ли… У чиновников жизнь такая – раз, и сняли.

– А ты торопишься нагрести на всю оставшуюся жизнь? – подколола Марго. – Зачем тебе столько? Ни жены, ни детей – кому?

– Ты ведь понимаешь… рано или поздно я женюсь. И будет неприятно, если жена моя станет мне говорить – мол, у Машки Петровой машина круче, а у Ленки Соколовой шуба богаче.

Марго рассмеялась:

– А зачем же ты собираешься жениться на такой женщине?

– Статус, Марго. Не может быть у чиновника моего ранга жена – домашняя курица. С ней должно быть не стыдно в люди выйти.

Марго вдруг ощутила приступ тошноты. Данил своей примитивной и жлобской откровенностью вызвал в ней противоречивые чувства. Даже внешний вид его вдруг показался Марго нарочитым и подстроенным под образ «идеального чиновника» – дорогой костюм, но не настолько, чтобы возникли вопросы о наличии у его владельца побочных заработков, недешевые часы – но без показухи, машина представительская – но не последней марки. И даже не в этих вещах дело. Марго словно заново взглянула на одногруппника и заметила и неприятный, стригущий взгляд глубоко посаженных глаз, и крупную бородавку на щеке, из которой торчали черные волоски, и обрамлявшую круглое, щекастое лицо русую бородку. И все это вместе почему-то делало Данила отталкивающим.

Она попыталась убедить себя в том, что замуж ей за него не выходить, совместных отпрысков, к счастью, не воспитывать – следовательно, нужно сосредоточиться на деловых качествах. А для этого нужно сделать вид, что она не слышала этих его сентенций о том, что должен и может иметь чиновник «его ранга».

Данил заметно расслабился, поняв, что Марго поддалась. Дальше они провели еще около часа в пустом трепе ни о чем, и Марго поднялась:

– Мне пора. Я и так непростительно задержалась сегодня. Ты дашь мне визитку или просто телефон?

– Для тебя у меня будет отдельный номер. Оставь свой, я позвоню на него сразу, как куплю сим-карту.

Марго хмыкнула про себя – ну, нельзя же быть настолько трусом, но потом решила не вдаваться в подробности. Ей от него ничего не нужно. Ничего – кроме возможности зарабатывать так, как она привыкла, и так, как умела.

«Действительно, все делается к лучшему и так, как должно. Удачный день».

Закончившееся отказом собеседование перестало ее расстраивать.

Марго поспешила к метро, но на полдороге передумала и вышла на обочину, голосуя.

Алекс

Влажный тропический климат совсем доканал его. Кашель усиливался, боли в груди стали постоянными, а слабость по утрам приводила в бешенство. Кому понравится – когда не в состоянии сразу встать с постели, а вынужден отлеживаться и выжидать момент, когда прекратится тошнота. Алекс совсем забросил физические упражнения, все чаще ловил себя на том, что лежание в гамаке прельщает его куда больше, чем даже купание в океане. Тайвань убивал его…

От скуки и тоски Алекс пил. Это помогало забыть все неудачи и вынужденное бегство из Цюриха. Он сменил документы и поселился здесь, на побережье, в небольшой деревушке неподалеку от Тайбэя, купив дом у четы пожилых немцев, решивших избавиться от лишней недвижимости.

Маргоша по-прежнему жила у бабушки, и Алексу только однажды удалось увидеться с дочерью – украдкой, в школьном дворе. Маргоша рыдала, вцепившись в лацканы его пальто, просила забрать ее, а он только беспомощно бормотал что-то о работе и о том, что нужно немного потерпеть. Чтобы выпустить разрывавшее его после этой встречи раздражение, он пустился на совершенно детскую и глупую выходку – разнес вдребезги машину тещи, припаркованную перед домом. Стало легче, но одновременно и стыдно – ну, в самом деле, как малолетний хулиган.

Единственным развлечением в жизни остались поездки в Тайбэй. Он бродил по улочкам, то и дело натыкаясь на раскрашенных трансвеститов и проституток, отмахивался от их назойливых приглашений и постоянно ловил себя на мыслях о Марго. Он дал слово не беспокоить ее – и держал его, хотя не признавался в том, каких усилий ему это стоит. Сцена расставания стояла в глазах так четко, словно это произошло вчера, – удаляющаяся Марго, растерянный Джеф, совершенно убитый ее словами и поступком, и он сам – с пистолетом, направленным в спину Джефа.

Выстрелить Алекс не смог. Как не мог и объяснить причину. Когда Джеф развернулся к нему лицом, пистолет уже перекочевал из руки в карман, а Алекс невозмутимо выбивал из пачки сигарету.

– Давай разойдемся, – хрипло попросил Джеф, выбрасывая ему под ноги обойму. – Исчезни, пропади – я сделаю то же самое.

– Годится, – кивнул Алекс.

На том они и разошлись, и с тех пор он не знал, куда делся Джеф, вернулся ли к Марго, приняла ли она его. Скорее – нет…

Иногда вечерами Алекс доставал листки дневника Мэри и перечитывал. Это стало ритуалом, привычкой. Строчки прыгали перед глазами, и ему казалось, что он слышит голос Мэри – высокий, иногда чуть срывающийся.

«Gotan Project – до слез. Музыка только об одном мужчине. Закрываю глаза – только один мужчина. Все неправильно, нелогично, бредово – и больно. Это слово сопровождает меня уже довольно долго. Я знаю – с кем бы я ни начала отношения – в конце будет больно. Скорее всего – мне. Но возможны варианты.

«Мэри, я подумал… если ты скажешь, что хочешь попробовать – мы попробуем».

А я не знаю – хочу ли я пробовать. Хочу ли вообще уже чего-то и с кем-то. Скорее – нет.

Нет.

Ему будет больно – зачем? Мне от этой боли никакого удовольствия. Так надо ли?

Нет.

Я ничего ни от кого уже не хочу».

Ее откровения удивляли. Алекс до сих пор не мог представить, какой силой все-таки обладала Мэри, чтобы держать такие чувства внутри, в себе, не выпуская их наружу. И свою фразу про «попробуем» он тоже помнил – эта запись была едва ли не последней в дневнике. Через несколько дней на Мэри напали во дворе дома и искалечили. А ведь он мог помочь ей, спасти – но слишком гордая Мэри отвергла его руку, отбросила, ушла. Как оказалось, навстречу смерти.

Пару раз, напившись, Алекс пытался сжечь дневник, но в последний момент занесенная над камином рука начинала дрожать, и он останавливался, убирал листы в папку и совал в тумбочку у кровати, чтобы снова достать через время.

Ему очень хотелось выбросить Мэри из памяти, забыть, никогда больше не возвращаться. Но всякий раз, думая о ней, Алекс понимал: а ведь она – часть Марго. Как можно забыть часть любимой женщины? Он давно уже воспринимал их как одно целое, не делая разницы. Оказываясь – пусть редко и силой – в постели Мэри, он чувствовал, что и Марго здесь, с ними. Марго, с которой вот уже много лет ничего не было – исключая тот месяц в Цюрихе, когда старые чувства вспыхнули новым ярким пламенем. Если бы она тогда не погорячилась… если бы он смог простить…

Марго

Странный сон, приснившийся ей в ночь после встречи с Данилом, преследовал Марго вот уже несколько дней. Она крепко уснула тогда и вдруг увидела Мэри. Та сидела на подоконнике, курила и молча смотрела на Марго, чуть прищурив левый глаз. От этого взгляда у Марго побежали мурашки, и она спросила негромко:

– Мэри, что?

– Не связывайся с ним.

– С кем?

– Я не знаю, как его зовут. Но он мне не нравится. – Мэри выпустила облачко дыма и закинула ногу на ногу.

– Я не понимаю тебя…

– Вспомни Гену. Не связывайся. – И образ Мэри стал растворяться, пока совершенно не исчез.

Марго проснулась среди ночи в поту, обхватила себя за плечи и постаралась унять дрожь в теле. Видение было настолько четким, что она могла поклясться – в комнате пахнет ментоловым дымом. Марго нашарила ногой тапочки, набросила халат и пошла в кухню. Захотелось выпить чаю – горячего, сладкого и с лимоном, но завтра отечет лицо, а нужно ехать к приятелю и пытаться прощупать финансовое положение его фирмы. «Ничего, с утра сделаю компресс», – решила Марго и включила чайник. Из головы не выходила услышанная во сне фраза Мэри – «Вспомни Гену». Этот самый Гена был заместителем ее шефа в «Золотой улице» и пытался облапошить старика, выкрав номера счетов фирмы в заграничных банках и подставив Марго. К счастью, шеф разобрался и заблокировал все, однако чуть позже в Цюрихе сбежавший от возмездия Гена едва не убил Марго. Спас, как обычно, Алекс. А Мэри, единственный раз до этого увидев Гену случайно в одном из клубов, сразу сказала – он мне не нравится, козел редкий. Марго тогда вспылила, наговорила грубостей, обвинила Мэри в том, что та слишком быстро делает выводы. А получилось, что Мэри-то оказалась права… И что мог значить сегодняшний сон? Предостережение? Как бы понять…

Направляясь к припаркованной в переулке машине, Марго неожиданно для себя зацепилась взглядом за незнакомого парня в просторной куртке с капюшоном и широких спортивных штанах. Что именно привлекло внимание, она даже не поняла – обычный парень, таких много – прогуливаются в скверах или стайками тусуются, катаясь на роликах и скейтах. И только в машине, вставив ключ в замок зажигания, Марго вдруг отчетливо осознала – ведь это вовсе не парень. В смысле – он не настолько молод, как могло показаться с первого взгляда по одежде. Внимательный взгляд из-под капюшона выдал его истинный возраст – никак не меньше тридцати. Это открытие почему-то взволновало Марго, и она срочно позвонила Ирине, попросив не выходить с Машей на улицу.

– Она кашляла ночью, – объяснила причину запрета дотошной няне и, убрав телефон, поехала на другой конец Москвы к старому приятелю, с которым была знакома еще во времена работы в «Золотой улице».

Разговор прошел крайне неудачно. За то время, на которое Марго вынужденно выпала из бизнеса, приятель забурел, отъел живот и щеки и возомнил себя едва ли не богом, в связи с чем разговаривал покровительственным тоном.

– Сидела бы ты дома и щи варила, – посоветовал он, давая понять, что предложение Марго его смешит. – Не бабское дело.

– Я этим «не бабским» занималась всю сознательную жизнь, – заметила Марго, уязвленная его словами.

В ответ он только нетерпеливо отмахнулся – мол, все, аудиенция окончена, освободи помещение, и у Марго не осталось выбора. Хлопнув дверью, она перевела дух и вдруг заметила, что секретарши нет на месте, а лампочка интеркома мигает. Быстро метнувшись к столу, Марго сняла трубку и затаила дыхание, рискуя в любую секунду быть пойманной с поличным. Ее приятель звонил кому-то и рассказывал о ее предложении, сетуя на то, что она-де не назвала ему фамилии чиновника. Все стало понятно – назови она эту самую фамилию, и приятель мгновенно исключил бы ее из круга общения, напрямую связавшись с Данилом. «А вот не будешь считать всех баб дурами – опасно!» – злорадно подумала Марго, опуская трубку на аппарат.

Домой она вернулась в самом скверном настроении, какое только возможно было представить, – тащиться с окраины больше трех часов в пробке мало кому доставит удовольствие. Ирина собиралась уходить, Маша возилась в манеже с игрушками, на плите в кухне подогревался ужин – няня иной раз могла взять на себя труд и приготовить что-то, если видела, что работодательница задержалась.

Марго отдала причитающиеся Ирине деньги за сегодняшний день, поблагодарила и попрощалась, сказав, что завтра будет дома. Ей требовалось время, чтобы перетрясти все свои записные книжки и ежедневники, которые она засунула в коробку на антресоли. Там оставалось еще много знакомых, которые, возможно, окажутся более порядочными. Но и ей самой стоит быть аккуратнее и лишнего не говорить.

Марго поужинала, усадив на колено дочь и сунув ей кусок яблока. Маша старалась отгрызть хоть что-то имевшимися уже шестью зубами, а Марго тем временем быстро доедала плов. Кулинарка из Ирины никудышная, но за неимением времени Марго была благодарна ей и за это. Налив кружку чая и бросив туда ломтик лимона, она подхватила Машу под мышку и ушла в большую комнату, села на диван и закрыла глаза, прокручивая в голове разговор с приятелем.

Марго все пыталась понять, с какой именно фразы начался разлад, с какого слова все пошло не так, как она рассчитывала. Перебрав в уме весь разговор, поняла – нет, все сказала правильно, все так, как нужно. Приятелю не за что было зацепиться. Выходит, дело только в том, что она – женщина. Марго и прежде нередко сталкивалась с подобными проявлениями мужского шовинизма, и это бывало обидно. Она зачастую оказывалась умнее и грамотнее большинства оппонентов мужского пола, но сам факт, что она женщина, давал им повод смотреть свысока и не принимать ее всерьез.

– Ничего, – пробормотала Марго, наклоняясь, чтобы поднять с пола брошенную Машей погремушку. – Ничего, выплыву, не впервой.

Алекс

Хотелось в Европу. Пусть не в Москву, чтобы не сталкиваться с Марго, так хоть в Европу – надоели местные лица и колорит, надоели кухня и напитки. А главное – надоела эта влажная духота, покрывающая тело липким потом. Да и к врачу стоило бы все-таки – очень уж часто стали проявляться болезненные симптомы. И еще – Маргоша. Маленькая несчастная Маргоша, вынужденная жить не с ним, а с бабушкой.

Звонок застал его за мытьем посуды – порой он позволял себе такое вот невинное развлечение. Алекс выключил воду и взял вибрирующую трубку.

– Алекс, тут проблемы грядут, – раздался хрипловатый говорок с характерной оттяжкой.

– Серьезные? – Свободной рукой он нашарил сигареты и зажигалку, прикурил и приготовился слушать.

– Пока не знаю. Она начала выходить из дома, уезжает и отсутствует по целому дню или около того.

– С кем ребенок?

– С няней. Тридцать два года, зовут Ирина Камышина. Образование – высшее педагогическое и среднемедицинское. Работает няней около пяти лет, в агентстве дают самые лучшие рекомендации. Живет одна на Соколе, если надо – адрес подробно узнаем.

– Не нужно. Дальше.

– Дальше… а вот дальше колбасня какая-то…

– Что? – переспросил Алекс, поморщившись от жаргонного слова, смысл которого не сразу смог уловить, и собеседник поспешил исправиться:

– Да, прости. Дальше странное. Девушка наша встречалась с одним человеком, на которого мы накопали очень любопытное досье.

– Перешли мне по мэйлу, сам гляну.

– Хорошо, вечером, как домой доберусь. Так вот, после встречи с ним она вдруг начала объезжать строительные фирмы или встречаться с их руководством на нейтралке. Понимаешь?

– Что тут понимать? Ищет способ зарабатывать так, как привыкла, – усмехнулся Алекс. – Криминала нет вроде.

– Алекс, криминал вот-вот будет. Я просканировал тут на досуге ее телефонные разговоры. Так вот, в следующий вторник она встречается с Кавсадзе. Ты знаешь, кто это?

Алекс почувствовал, как по телу побежали мурашки. Гиви Кавсадзе он хорошо знал – лет десять назад он получил задание «убрать» его, но в последний момент заказчик пошел на попятную – они сумели договориться, и необходимость в кардинальных мерах отпала. Алекс же к этому времени успел выяснить много любопытных подробностей о Гиви. Тот носил кличку Жук и был персоной одиозной и хорошо известной в криминальном мире, а крупная строительная фирма, занимающаяся внутренней отделкой помещений и остеклением, служила Гиви официальным прикрытием. И вот теперь Марго собиралась встречаться с этим типом.

– Безмозглая дура! – пробормотал Алекс. – Ладно, спасибо, Макс. Продолжай работу.

– Да не вопрос, Алекс.

Они распрощались, и Алекс, отбросив трубку, вцепился в волосы.

– Она никогда не уймется! Никогда!

Злости на Марго не было – скорее, чувство боязни за нее. В который раз она пыталась сделать что-то самостоятельно и в который раз ухитрялась выбрать людей, от которых нужно держаться как можно дальше. Вот и решился вопрос с поездкой… Сперва в Лондон, повидаться с Маргошей, потом – в Москву, к Марго-старшей. Да и с новым адвокатом неплохо бы потолковать. Сколько можно тянуть – нужно пытаться отвоевать Маргошу у тещи, а если не выйдет по закону… Ну, что ж – разве это когда-то было для него препятствием?

Марго

Ставку на Гиви Кавсадзе Марго делала высокую.

Большая фирма, хорошая репутация, явно немалые активы – все это гарантировало интерес к ее предложению. Собственно, одного Гиви вполне хватило бы для начала, и можно пока выдохнуть. Марго не собиралась зарываться и навлекать неприятности на свою голову, а потому решила, что попросит совсем маленький процент за услуги – чтобы не вызвать желания убрать ее.

«Я не буду гнать лошадей, потому что знаю, как опасно просить больше, чем можешь съесть, – подавишься. Попрошу процента полтора – это при любой сумме неплохие деньги, и для начала мне хватит. А уж дальше будет видно, как поступать. Если дело встанет на правильные рельсы, смогу увеличить ставку».

Она считала такое поведение правильным и безопасным, а потому, собираясь на встречу с Кавсадзе, не нервничала. Они уговорились встретиться в центре, так было удобнее обоим. Марго уже вызвала Ирину и теперь накладывала макияж, попутно приглядывая за ползающей по коридору Машей.

– Пора, Машка, твоей матери снова на диету, – говорила она, накладывая тон на лицо. – Хватит оправдывать себя твоим рождением, надо немного следить за собой. Вон смотри – единственная юбка осталась, что сидит относительно прилично, а все остальное хоть сейчас выбрасывай. Ну, ничего – мама заработает денег, похудеет, накупит себе тряпок красивых – у такой девочки, как ты, должна быть красивая мама, правда? Ты ведь у меня красотуля, Мэри.

Маша сидела на пороге ванной и во все глаза рассматривала собирающуюся мать. В волосах у девочки пробивалась рыжина – сказывалось ирландское происхождение, мать Джефа была огненно-рыжей, со сливочно-белой кожей в веснушках, и маленькая Мэри, подрастая, начинала демонстрировать схожесть. Марго это нравилось – рыжий цвет волос дочери напоминал ей о подруге.

Ирина пришла вовремя, Марго передала ей Машу и сказала, что рассчитывает не задерживаться сегодня.

– Да вы не беспокойтесь, Маргарита Николаевна, – придерживая на руках вертевшуюся Машу, успокоила няня. – Мы прекрасно ладим, найдем чем заняться. Работайте спокойно.

– Только на улицу не выходите, хорошо? – уже стоя на пороге, напомнила Марго. – Маша стала подкашливать ночью, меня это беспокоит.

– Да-да, конечно, не волнуйтесь, я помню, – заверила Ирина, и Марго с чистым сердцем поспешила к лифту.

Она шла к машине, обдумывая предстоящий разговор с Кавсадзе. Внезапно кто-то взял ее за локоть сзади, и Марго взвизгнула от испуга и неожиданности – погруженная в мысли, не услышала шагов.

– Что, страшно? – знакомый голос не успокоил, скорее испугал еще сильней. Марго остановилась и попыталась развернуться, но рука, клещами державшая ее локоть, мешала. – Не дергайся, что за привычка такая!

– Отпусти меня!

– Отпущу, как только до машины дойдем.

– Зачем ты явился?! Мне вообще не до тебя и твоих выходок, у меня встреча! – отбивалась Марго, но Алекс – а это был, разумеется, он – не разжимал пальцев.

– Встреча твоя отменяется.

– Да ты… что ты… – задохнулась она, но он перебил:

– Не волнуйся, твоя деловая репутация не пострадала. Просто сегодня утром в офис господина Кавсадзе позвонили и попросили передать, что у тебя болен ребенок, а потому ты просишь отложить встречу на три дня. Так что не волнуйся – ты выглядишь красиво, молодая мать и все такое.

– Сволочь! – Марго ухитрилась вывернуться и довольно ощутимо заехать Алексу сумкой по спине.

Он чуть отскочил и рассмеялся:

– Ну, как ты ведешь себя, а? Cерьезная деловая женщина – а дерешься на улице как первоклашка!

– Ты… ты развалил мне все дело, скотина! Я с таким трудом вышла на этого Кавсадзе!

Алекс закурил и невозмутимо отпарировал:

– Ничего, он никуда не денется. Но сперва с ним пообщаюсь я.

– Что?! – У Марго не хватало слов, чтобы выразить собственное состояние и всю степень злости, охватившей ее.

– А то! – отрезал он. – Ты, как водится, полезла в реку, не проверив, есть ли там брод! Когда тонуть начнешь, будет поздно мне звонить, так что лучше уж я сразу подстрахуюсь.

– Да при чем тут ты?! Это мой бизнес, мой – понимаешь?!

– Ну, еще бы! – Алекс стукнул кулаком по капоту, и Марго вздрогнула. – Я буду «при чем», когда начнется самое интересное – когда тебя кинут на деньги, взорвут или сожгут твою машину, умыкнут твою дочь или тебя саму – да? Вот тогда ты найдешь способ отыскать меня, чтобы поплакать и пожаловаться – да? Я ведь только для этого тебе нужен!

Марго вдруг успокоилась и взяла себя в руки. Последние слова Алекса больно задели ее – наверное, потому, что в них была правда.

– А я? Для чего тебе я, скажи? – начала она спокойно, удивив Алекса, приготовившегося к истерике. – Знаешь, что такое кататься в паре на Олимпийских играх, а потом вдруг остаться одной? – возбуждаясь вновь от своих слов и от воспоминаний, так внезапно нахлынувших, продолжала Марго, глядя ему в лицо. – А все смотрят на тебя с удивлением, словно это ты в чем-то виновата. И ты катаешься, недоумевая – не под лед ли провалился твой партнер. Знаешь, какие это ощущения?

Он понял, о чем она говорит, и поморщился:

– Да перестань, тебя что – мужчины не бросали?

– К тому времени еще и не бросали, кстати! – запальчиво бросила она и тут же получила в ответ:

– Хоть в этом я был у тебя первым.

Марго вспыхнула, но сдержалась:

– Знаешь, я даже пощечину тебе не дам. Потому что ты ждешь моей реакции. А я тебя обломаю.

Он согласно кивнул, точно принял ее правила игры, однако не удержался от уточнения:

– Но я не думал, что ты так уж сильно расстроилась – ты же моментально вышла замуж снова.

– Я тебе расскажу сейчас, расскажу. – Марго оглянулась в поисках какой-нибудь опоры, но ее не было. – Некуда сесть, да? Ладно, постоим. Ну, хоть сигарету мне дай.

Алекс вынул пачку, протянул Марго и поднес зажигалку, которую она вырвала из его пальцев, защелкала неумело, прикуривая.

– Челку не спали, курильщица.

– Ты помнишь, как мы встретились в первый раз? – Марго с отвращением затянулась. – Помнишь, что ты внушал мне все последующие годы? Я была ребенком, Алекс. Ты был для меня моим личным ангелом-хранителем. Ты помнишь, как я жаловалась тебе на все?

Он улыбнулся чуть печально, словно вспомнив ее девочкой – такой, как впервые увидел.

– Да, помню, как к вам в школу приезжали дети, друзья по переписке, ты полгода ждала Джессику, но твоя сука-завуч поселила ее к «блатной» девочке. И Джессика была в шоке, и ты плакала.

– Я не просто плакала. Я ждала ее с полным столом блинов, моя бабушка даже самовар привезла ради такого случая. Ты все помнишь?

– Но я все-таки никого не убивал, не преувеличивай.

– Я не говорю, что убивал. Но ты помогал мне. И еще тогда, когда деньги на рынке украли – но ты точно помнишь…

Алекс прервал ее:

– Ты будешь сейчас вспоминать все случаи, когда я тебе помогал? Ты звонила, и я мчался. Тебя обижали – я мчался. Ты плакала – я скупал все платки и вез тебе. Я бросал все и всегда. Я летел самолетами, поездами, машинами, попутками и даже однажды угнал асфальтоукладочный каток.

– То-то я тебя ждала так долго!

Они оба по-доброму рассмеялись – сдержанно, так, как смеются несчастливые люди. Но от души. Марго, морщась, выбросила недокуренную сигарету.

– Ты был для меня опорой. Настоящей опорой всегда, особенно – в год нашей совместной жизни. Знаешь, что происходит с человеком, который лишается опоры? Он падает, дорогой мой. С большой высоты он падает очень больно. И я тогда упала с той недосягаемой высоты, на которую ты меня вознес. Жить самостоятельно я не умела, я никогда не жила без тебя. Поэтому я продолжала жить с тобой – мысленно. Каждый раз, когда что-то случалось, я рыдала в подушку, давясь словами любви, упреками в твой адрес. Мне казалось, что будь ты рядом – этого не случилось бы. Ничего плохого со мной бы не случилось. Поэтому отчасти я обвиняла тебя во всех своих бедах – больших и маленьких. Ты хотя бы понимаешь это?

Алекс молчал, разглядывая зачем-то свои руки. Через минуту молчания он начал полировать ребром ладони поверхность своей машины, затем перешел к отрыванию пуговицы на рубашке.

Марго завелась:

– Не было ни одного дня, чтобы я не обращалась к тебе! И ни одной ночи, в которую я не умоляла бы тебя вернуться – ни одной!

– Я же вернулся, детка…

– Какая я тебе детка, что ты мелешь! Когда я была твоей деткой, ты изменял мне со всеми моими подругами, причем в моем же доме. Ты врал мне, ты пропадал на сутки, запирая меня в доме, ты…

– Еще вспомни, как я раздавил спьяну твою помаду… – перебил Алекс. – И не возражай мне! Я мужчина, в конце концов! У меня были свои ночи без сна. И без тебя. Так было нужно, поверь, так было нужно для твоей же безопасности, для тебя. Думаешь, мне было без тебя легко? Может, ты думаешь, что я прохлаждался под чужим одеялом?

Марго хотела было подтвердить, что да, мол, не сомневалась – так и было, но что-то в его лихорадочно блестевших глазах остановило ее, удержало от ехидной реплики. Алекс глубоко вобрал в легкие воздуха, чуть закашлялся и, отдышавшись, продолжил:

– Я выл от тоски как волк! Я ночами рыскал по кварталу в поисках того, кто захочет померяться со мной силой, искал, куда бы сбросить то злое электричество, которое душило меня каждый вечер без тебя. Я износил до лоскутков твой шарф, помнишь? Это ведь был твой шарф, ты покупала его без меня еще в Москве, я потом носил его шесть лет, пока он не истлел… От него шел твой запах, детка…

Марго знала это. Ей казалось, что все это она уже слышала от него не раз. Алекс способен говорить много и проникновенно, особенно когда ему нужно вызвать сочувствие и жалость, на которой – он прекрасно знал – у нее основана любовь. Да, так бывает – сперва чувствуешь к человеку жалость, а потом начинаешь любить его именно за слабости. Алекс никогда не был слабым – но хорошо умел манипулировать чувствами Марго. А сейчас она просто устала поддаваться.

– Знаешь что? Нельзя быть твоей деткой в мире, в котором ты отсутствуешь. Поэтому я и покончила с этим. Ты предал меня, а я это предательство приняла. Я не ждала тебя у окна с вышиванием. – Ей страшно хотелось уязвить его хоть чем-то, уколоть, причинить боль, которую едва ли можно сравнить по силе с той, что она сама испытывала по его вине много лет.

Алекс скривился:

– Это уж точно! Я слышал, у тебя было восемь мужчин за тот год до нового замужества.

Марго чуть задохнулась, не ожидая такой осведомленности, но тут же взяла себя в руки:

– От кого слышал? Я догадываюсь. Так вот, что я тебе скажу – их было гораздо больше. Я искала в них тебя – такого, как ты. Я еще не знала, что это занятие пустое. К счастью, природа произвела тебя в единственном экземпляре. И это кончилось бы плохо, если бы Рома не… – дальше она не продолжила, рефлекторно попыталась оттолкнуть его – но только первые несколько секунд.

Они целовались посреди двора, и впервые ей было все равно. Она удивлялась – откуда на ее лице столько слез, и только потом поняла, что это и его слезы тоже. Им обоим в тот миг показалось, что пришла смерть, и что она не принесла в себе никакой беды – а оказалась лишь прекрасным продолжением жизни. Тем продолжением, в котором они будут снова вместе, все препятствия между ними рухнут, исчезнут все призраки их совместной жизни – живые и уже мертвые, те, кто стал жертвой мести, и те, кто был по-настоящему любим. Все уйдет в никуда, как уходит в землю вода после сильного дождя. И время пойдет вспять…

– Зачем ты… – выдохнула Марго, с усилием отталкивая его от себя. – Это нечестно…

– А как – честно? – усмехнулся Алекс, поправляя шарф. – Честно – что ты ушла от меня? Честно – что у тебя дочь от другого? Это, по-твоему, честно?

– Ты никогда не хотел детей! – словно оправдываясь, сказала Марго. – И вообще… Ты снова все испортил, Алекс.

– Я пытаюсь не позволить тебе наделать глупостей. Ты знаешь, кто такой этот Кавсадзе на самом деле? Нет? Ну, где тебе! А я вот скажу – хочешь?

– Прекрати!

– Нет, послушай, – Алекс притянул ее к себе за пояс пальто и зашипел в лицо: – Гиви Кавсадзе – криминальный авторитет, бандит и аферист, Марго! Я знаю это точно, потому что… – тут он запнулся, раздумывая, говорить ли ей об источнике информации, но потом решился: – А, теперь все равно. Так вот – несколько лет назад я должен был убрать этого Гиви по заказу одного из его, так сказать, компаньонов. Правда, потом они как-то договорились – то ли Жук откупился, то ли еще как, но факт таков – Гиви жив, а я знаю о нем слишком много, чтобы позволить тебе с ним связаться.

– Жук? – переспросила оторопевшая Марго, и Алекс кивнул:

– Жук. Это его кличка.

Марго молчала. Она никак не могла решить, стоит ли ей безоговорочно верить словам Алекса. Но и придумать причину, по которой он мог все выдумать, она тоже не сумела. В конце концов, зачем Алексу создавать себе лишние проблемы, ехать сюда… Скорее всего, это правда. И тогда получается, что она, Марго, выглядит дурой в его глазах – в очередной раз.

Алекс смотрел на нее без иронии, без вечной своей снисходительности. Марго чувствовала, что он на самом деле хочет помочь – не диктовать, как обычно, а помочь. Так почему бы ей, всегда прибегавшей к его помощи, не принять ее снова?

– Алекс…

– Ты можешь ничего не говорить. В общем, так. Возвращайся домой, займись дочерью, кино посмотри… Я позвоню, когда уточню все моменты, и скажу, будешь ли ты с ним встречаться.

Он легко поцеловал ее в щеку, повернулся и пошел прочь, подняв воротник плаща – откуда-то налетел ветер. Марго смотрела ему вслед до тех пор, пока Алекс не скрылся за углом, вздохнула и направилась в супермаркет – раз уж так сложилось, нужно воспользоваться случаем и купить продукты.

Алекс

Квартиру в Москве он наконец-то купил – заставил себя, хотя очень не хотел. Недвижимость в этом городе давала бы ему лишний повод приехать сюда и сделать в очередной раз больно себе и Марго. Но и мотаться по гостиницам надоело, а потому просторная квартира в новом доме неподалеку от мечети была оформлена на имя брата. По понятным причинам светить «левым» паспортом Алекс не очень стремился. Брат сделал все, как нужно, довольно споро провернул все и даже успел произвести хороший ремонт и приобрести мебель. Но и новая квартира не радовала – Алекс вообще в последнее время ловил себя на том, что не получает от жизни прежнего удовольствия. Что-то сломалось внутри.

К врачу он все-таки поехал, нашел хорошего терапевта, и тот, долго и тщательно осматривая его, вдруг спросил:

– А в родне кто-то страдал онкологией?

– Чем? – не сразу понял Алекс, застегивая пуговицы на ослепительно-белой рубахе.

– Онкологическими заболеваниями. Раком, – уточнил доктор, не поднимая глаз от бумаг, которые заполнял.

– Понятия не имею, – Алекс пожал плечами и усмехнулся: – Доктор, вы что же думаете, у меня – это?

Врач ответил не сразу, протянул какой-то бланк и только потом проговорил:

– Исключить не мешает. Вы вот в этот центр съездите, там хорошие специалисты, одни из лучших.

– Понятно, – Алекс криво улыбнулся, пряча возникшие откуда-то неуверенность и страх. – Спасибо.

На улице он опустился на скамью в больничном парке, закурил дрожащими руками и постарался обдумать все спокойно. Направление – не приговор, даже сам факт похода к онкологу еще ничего не доказывает. Возможно, это просто переутомление – при его-то образе жизни, ведь и доктор так сказал. Алекс цеплялся за каждую возможность, за каждую тоненькую ниточку надежды. Он никак не хотел верить…

В офис Кавсадзе он поехал на следующий день после похода к врачу. Собирался тщательно, продумал каждую мелочь, организовал себе через брата приличный случаю эскорт в виде трех телохранителей – все как у больших. Алекс собирался если не произвести на Кавсадзе впечатление делового человека, то как минимум заставить нервничать и напрячься.

Гиви принял его довольно быстро, не мариновал в приемной. Алекс даже виду не подал, что прекрасно знает собеседника не только внешне, но и до мельчайших подробностей изучил привычки, склонности и все любимые места в городе и даже за пределами страны. Когда-то он следил за Кавсадзе три месяца, тщательно собирая информацию, потому что всегда придерживался в работе правила – никогда не полагаться на слепой случай и не палить без разбора. Алекс любил тонкую виртуозную игру, выверенный до мелочей план, когда с точностью до секунды знаешь, что будет делать твой клиент в последние мгновения жизни.

Сейчас Гиви Кавсадзе, живой по счастливому для него стечению обстоятельств, о которых сам и не догадывался, сидел в кожаном кресле, сдвинув на лоб очки в золотой оправе, и внимательно вглядывался в лицо Алекса, облюбовавшего себе место на углу длинного стола.

– Чем обязан? – суховато поинтересовался хозяин кабинета.

– Есть разговор.

– Говорите, слушаю.

– Я знаю, что на днях у вас назначена встреча с некой Маргаритой Маклоглен, – начал Алекс, внимательно следя за реакцией Кавсадзе.

– Ну и что? – невозмутимо спросил тот, однако пальцы левой руки сильно сжали карандаш, и это не укрылось от Алекса.

– У меня есть основания полагать, что она предложит вам выгодный заказ. Думаю, что вы согласитесь.

– Даже если так, то какой вам интерес в этом?

– «Даже если»? – чуть удивленно протянул Алекс, чувствуя, что не зря приехал сюда.

Глаза Гиви уперлись в его лицо как два дула. Алекс тоже взгляда не отводил.

– Так что, господин Кавсадзе? Я прав? У меня тоже есть свой интерес в этом деле, как вы понимаете, иначе я не приехал бы, – решил чуть помочь Алекс, пойдя на очевидное вранье. – Я тоже получил предложение.

Кавсадзе чуть расслабился, сел свободнее, забарабанил пальцами по столу, что-то прикидывая в уме.

– Я вижу, вы в курсе событий, и не исключено также, что мадам Маклоглен не только у вас побывала с подобным предложением, – начал Кавсадзе после паузы и подтолкнул в сторону Алекса пепельницу. Тот молча вынул сигареты, закурил, однако не подтвердил и не опроверг догадки Кавсадзе, и он продолжил: – Насколько я понял по предварительному разговору, мадам хочет за свою услугу некую сумму. Сумма невелика, но раз нас уже двое, а есть основания полагать, что и это не так… Словом, когда есть возможность не платить… вы ведь понимаете меня?

Алекс неопределенно кивнул, внутренне закипая – все складывалось именно так, как он и думал. Жук решил просто «кинуть» Марго.

– Так вот, – приняв его молчание за согласие, продолжал Кавсадзе. – Предлагаю следующее. Мы соглашаемся, а когда она познакомит нас с заказчиком, мы тихо уберем ее из цепочки.

– Уберем?

– Я не так выразился. Хотя… – Глаза Кавсадзе на миг вспыхнули и тут же приняли прежнее спокойное выражение. – Если не захочет по-хорошему, есть масса способов.

Алекс помолчал, затушил сигарету и уставился в лицо ожидавшего ответа Гиви тяжелым взглядом. Подавив в себе острое желание вцепиться в горло собеседника и сжимать, пока не перестанет хрипеть, он начал тихим голосом:

– Слушай сюда. Если ты вдруг попробуешь как-то навредить этой женщине или – не дай тебе бог – попытаешься устранить ее, пеняй на себя.

Кавсадзе сначала не понял смысла фразы, но потом вскочил:

– Кто ты такой?!

– Я-то? – не повышая голоса и не меняя позы, равнодушно переспросил Алекс. – Я-то, уважаемый, так себе – мимо проходил… А вот сюда посмотри-ка… – Он вынул из внутреннего кармана пальто небольшой конверт, в котором хранилась фотография самого Гиви с нарисованной на лбу красным маркером мишенью, цифрой «пятьдесят» и значком доллара рядом.

Конверт он протянул Гиви, и когда тот вынул фотографию и сделался белым как полотно, спросил:

– Еще что-то рассказать? Или и так понятно?

– Кто… – захрипел Кавсадзе, рванув галстук, душивший его. – Откуда…

– Ты не волнуйся так, уважаемый, это вредно. Если ты меня понял правильно, то этот снимок я тебе потом на память подарю. – Алекс встал и выдернул фотографию из одеревеневших пальцев Гиви. – Ну, а если нет… Извини, отдам ритуальщикам – на памятнике выбьют.

– Чего… чего ты хочешь? Кто ты вообще?! – продолжал хрипеть Кавсадзе, бессильно опускаясь в кресло и пытаясь расстегнуть пуговицы воротника.

– Чего я хочу, я сказал. Дай девочке заработать то, что она заслужила. Сам тоже внакладе не останешься. А кто я – тебе знать не надо. И помни вот об этом, – Алекс помахал конвертом, в который снова убрал снимок. – Надеюсь, что у меня не будет больше повода встретиться с тобой.

Он направился к двери, совершенно уверенный в том, что у Гиви уже не возникнет желания как-то досадить Марго. В конце концов, собственную смерть в лицо мало кому удается увидеть. А перепуганный Кавсадзе даже не разобрал, что снимок очень старый, а надпись выполнена рукой его компаньона, которого вот уже три года нет в живых…

По дороге домой он позвонил Марго. Она долго не брала трубку, заставив Алекса слегка занервничать, но вот, наконец, раздался ее голос:

– Алло!

– Ты можешь встретиться со мной минут через тридцать?

– Нет, – спокойно ответила Марго.

– То есть? – удивился он, не понимая причины отказа.

– То есть встретиться с тобой я не могу.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь? – стараясь не выйти из себя, процедил Алекс, открывая окно машины – вдруг стало душно.

– Отлично понимаю. Но помочь ничем не могу – я не хочу больше иметь с тобой дела. – Марго оставалась спокойной и даже доброжелательной, что распаляло Алекса еще сильнее.

С момента последней встречи Марго четко придерживалась выбранной линии поведения – не реагировать на него, не давать той реакции, на которую он рассчитывал и к которой был готов.

– Марго, – держась из последних сил, проговорил Алекс напряженно, чувствуя, как до предела натянулись все нервы. – Послушай меня, девочка. Я не причиню тебе вреда, наоборот – я попытался избавить тебя от серьезных проблем…

– А я просила тебя? – перебила она бесцеремонно. – Я – просила? Нет? Тогда какого черта ты снова влез? Синдром ангела-хранителя? Ну, так я тебя избавляю от всех обязательств, которые ты так опрометчиво на себя возложил. Я давно не ребенок, сама могу разобраться.

– Дура! – не вынес Алекс и резко бросил машину влево, подрезав какую-то девицу на малолитражке. Припарковавшись у обочины и игнорируя возмущенные вопли клаксона малолитражки, он выбил сигарету из пачки, закурил и повторил в трубку: – Ты дура, Марго! В этот раз тебе действительно не избежать крутых проблем! Как я и предупреждал, этот черт как минимум тебя на деньги разведет, а максимум… – он выдержал паузу, стараясь молчанием испугать Марго, и продолжил: – А максимум – он готов убрать тебя, если не согласишься отойти в сторону добровольно. Если он предложил такой вариант мне – то есть ли у тебя гарантии, что не предложит еще кому-то? Ты четко уверена, что твои передвижения по городу не отслеживаются? Ты можешь поручиться, что твой телефон никто не слушает?

Алекс выбросил окурок в окно и перевел дыхание: от слишком импульсивного монолога сердце стало биться чаще, а на висках выступили капельки пота.

– Ну что, рассказал мне страшную сказку? – раздался насмешливый голос Марго. – Думаешь, я теперь все брошу и забьюсь в темный угол, дрожа от страха? Так не жди. Я не перестану этим заниматься – у меня нет выбора, я должна кормить дочь.

– Если тебе нужны деньги, ты можешь продать бриллианты Мэри! – снова вспылил он. – И жить потом припеваючи лет пять на каждый экземпляр – такие там камешки, в коллекции этой! Могу помочь найти покупателя, чтоб без обмана!

– Ну, разумеется! Ты можешь помочь! Куда я без тебя-то! В общем, так – чтобы больше я тебя не видела и не слышала! – Трубка умолкла, и Алекс не сразу понял, что Марго вышла из разговора.

Марго

Телефонный разговор не вывел ее из себя, не лишил сна и аппетита – ничего. Марго внутренне велела себе не реагировать – и не реагировала. На встречу с Кавсадзе она все равно собиралась – что бы там ни говорил Алекс.

«Прошли уже «лихие девяностые», которых я почти не помню, – убеждала себя Марго, сидя вечером на диване с бокалом вина. – Я занимаюсь нормальным бизнесом – сейчас многие так зарабатывают. Да, будь рядом мужчина, было бы легче. Но его нет».

В этом месте она едва не заплакала, вспомнив мужа, но заставила себя сделать большой глоток вина и перестать думать о Джефе. Это было еще одной запретной темой – как смерть Мэри.

Марго никак не могла понять, почему так решительно оттолкнула мужа, вынудила его не звонить и не приезжать, не видеть любимую дочь. Свою жестокость она оправдывала лишь тем, что хотела покоя себе и Маше, покоя – а не постоянных ожиданий, бессонных ночей и тревожных мыслей о том, вернется ли Джеф из очередной «командировки». Ей казалось, что так она оградила себя и дочь от каких-то неприятностей, с которыми неизбежно связана работа мужа. Но внутри, в душе, Марго отчаянно тосковала. Джеф оказался тем человеком, которого она искала много лет. Если бы еще не его «работа»…

Мысли повернули к Алексу. Марго злилась на него за тот случайный поцелуй во дворе, за то, что, как всегда, он оказался сильнее ее и почти победил. Но больше всего ее злил факт встречи Алекса с ее потенциальным клиентом. О методах, которыми действовал в целях убеждения ее «ангел-хранитель», Марго все прекрасно знала.

Когда-то давно, в прошлой, такой уже далекой от нее жизни, ей даже нравилось, что за спиной стоит такой мужчина, как Алекс, – способный на все ради нее, на любое безумство, даже на преступление. Сейчас Марго с ужасом понимала – а ведь он опасен, опасен прежде всего для нее самой. За его маской спасителя скрывается убийца – холодный, расчетливый и безжалостный. Порой ей казалось, что Алекс однажды убьет и ее – так, как Мэри… Марго одернула себя – нет, нельзя об этом. Нельзя обвинять голословно даже такого, как Алекс, а доказательств у нее нет – только догадки и чутье. Но это, как говорится, к делу не пришьешь.

В комнате стало совсем холодно – из приоткрытого окна нешуточно сквозило, и Марго, поежившись, отставила бокал, не допив пару глотков. Она плотно закрыла окно, задернула шторы и, щелкнув выключателем торшера, отправилась в спальню.

Алекс

«Воспоминания – как тесная обувь, как любимые туфли на шпильках, которые вдруг стали тесны к вечеру, потому что после тренировок распухли ступни. И ты отчаянно пытаешься втиснуть в них ноги и понимаешь, что не можешь сделать ни шагу – так тесно и больно. Воспоминания давят так же. Точно так же… И чем ближе ночь, тем сильнее противное тяжелое чувство, сдавливающее сердце»…

Алекс отложил листок и закрыл глаза. Как же она умела это – говорить о себе, а рассказывать при этом и о нем тоже… Его воспоминания давили точно так же. Много воспоминаний – о Марго, о Мэри, о прошлой жизни… И все они теснились в голове и в душе, заставляя его ворочаться от бессонницы и принимать снотворное, чтобы к утру хоть что-то соображать.

И этот разговор с Марго… Как она его отшила! Никогда прежде не позволяла себе таких вещей, и вдруг… Он никак не мог понять, что происходило с Марго в последнее время. Она так сильно изменилась, что Алекс никак не мог нащупать подхода к этой новой Марго, не мог ухватить нитку, с помощью которой ему снова удалось бы управлять ею. Если бы кто-то спросил его, зачем он делает это, почему не оставит женщину, с которой разошелся много лет назад, в покое, Алекс вряд ли смог бы сразу ответить на вопрос. Просто она всегда была в его жизни – прямо или косвенно, но жила в его душе и сердце, к ней он стремился, ее хотел защищать и оберегать, даже если при этом находился в объятиях самой соблазнительной красотки. Марго была его частью, и менять что-либо Алекс не хотел.

Сейчас, перечитывая в который уже раз дневник Мэри, он с удивлением обнаруживал, насколько его чувства к Марго схожи с теми, что испытывала Мэри к нему. Они действительно внутри были слишком похожи с этой странной женщиной – настолько, что не смогли остаться в этой жизни вместе. Мэри решила все за двоих, потому что тоже это понимала.

Алекс открыл глаза и взглянул на часы – половина пятого. Скоро начнет светать, завтра к врачу, а он еще так и не уснул.

Это у него обнаружили. Сданные анализы и биопсия подтвердили – он болен. Алекс молча выслушал диагноз, больше похожий на приговор, и вынул сигареты. Врач не сделал замечания – очевидно, не первый его пациент реагировал подобным образом на выбивающую из колеи новость. Алекс докурил и поднял на врача глаза:

– И сколько мне осталось? Только без обмана, доктор, я в состоянии адекватно реагировать.

Пожилой полноватый доктор насупил клокастые брови, но взгляд при этом не выразил беспокойства:

– Вам повезло. Если прооперируетесь и будете соблюдать режим, то проживете долго. У вас не та форма и не та стадия, чтобы прямо сейчас бежать в похоронное бюро и бронировать место на кладбище. При должном лечении через год-другой и не вспомните.

И Алекс почему-то безоговорочно поверил забавному толстячку в белом халате, смешно нацеплявшему одни очки поверх других, когда писал что-то в больничной карте.

– Спасибо за правду, док.

Он встал и вышел из кабинета, твердой уверенной походкой дошел до машины и только там, закрыв дверку, едва сумел удержать рвущийся изнутри звериный рев.

Это – наказание за все.

И за всех. А потому он примет его, как должное. Лечиться не станет – проживет столько, сколько ему отмерили там, наверху. Если верить доктору, то есть шанс успеть дожить до Маргошиной свадьбы.

Где-то в Сибири

– Куда ты едешь, зачем?

Женщина поправила подушку, погладила мужчину по волосам и улыбнулась:

– Я скоро вернусь. У меня есть план.

– Твои планы в последнее время стали слишком рискованными. Подумай о том, на кого ты нас бросишь в случае чего.

Она улыбнулась, поправила выбившуюся из аккуратной прически прядку волос и ласково пообещала:

– Я не задержусь. А ты перестань думать только о себе. Я и так уделяю тебе достаточно времени, тебе не на что пожаловаться. От тебя отвернулись все – кроме меня.

– Ты намекаешь, что я для тебя обуза? – Глаза мужчины стали злыми, но она погладила его по щеке узкой ладонью с темно-красными ногтями и успокаивающе проговорила:

– Почему ты все воспринимаешь так буквально? Если бы я сама этого не хотела, то и не сидела бы здесь, с тобой. Постарайся не очень скучать без меня.

– Будь осторожна.

– Не волнуйся.

Марго

Клиент насторожил ее с первых секунд общения. Марго старалась отогнать негативные мысли, убеждая себя, что это Алекс своими бреднями настроил ее, но внутренний голос вопил – беги отсюда, встань и выйди из чертова ресторана, сядь в машину и уезжай как можно скорее. Марго перевела взгляд на свою руку и вдруг осознала, что изо всех сил вцепилась в подлокотник кресла, так, что пальцы сделались белыми от напряжения. «Ты смотри-ка… подсознательно я пытаюсь удержать себя здесь, хотя внутри все протестует».

Гиви Кавсадзе тоже ощутимо нервничал, постоянно оглядывался на соседний столик, где расположились двое его охранников, то и дело доставал платок и вытирал лоб.

– Послушайте, Марго… А почему вы так уверены, что сможете повлиять на решение вопроса о тендере? – спросил он, постукивая вилкой о край тарелки.

– Я обычно не обещаю того, что не могу сделать. И уж если я говорю, что при определенных условиях тендер вы выиграете, то поверьте – так оно и будет.

Гиви неопределенно кивнул и умолк, прикидывая что-то в уме. Марго сделала глоток минеральной воды и принялась изучать внешность собеседника. Мужчины подобного типа никогда не привлекали ее – худощавый, но с уже наметившимся животом, огромные залысины в совершенно седых волосах, цепкие черные глаза под нависающими клочковатыми седыми бровями, огромный горбатый нос, тонкие губы. И в глазах что-то такое… отталкивающее…

«Нет, нельзя так себя настраивать! Это все Алекс – и его бредни!» – уговаривала себя Марго, стараясь настроиться на деловой лад, но это ей почти не удавалось. Неприятное ощущение от близости Гиви сбивало ее с мысли, заставляло нервничать. И еще где-то внутри вдруг появился ледяной комочек и начал разрастаться, сковывая холодом все вокруг. Марго хорошо помнила это ощущение – вслед за ним обязательно случалось что-то ужасное.

– П-простите… я на минутку… мне надо… – пробормотала она и вскочила, зажав рукой рот, кинулась в сторону туалета.

Ее долго выворачивало наизнанку, Марго уже не думала ни о дожидавшемся ее Гиви, ни о переговорах – только о том, как выйти теперь из туалета в мокрой блузке, поскорее оказаться в машине и добраться до дома.

«Чем это я так отравилась?» – думала она, стоя перед большим зеркалом и пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Странно, но неприятный холод внутри исчез, словно неожиданный приступ помог Марго избавиться от него. Почувствовав себя немного лучше, она поправила блузку, запахнула, как могла, пиджак на груди и пошла назад, к столику.

То, что открылось ее взору сразу на входе в зал, повергло Марго в ужас. Столы перевернуты, все посетители сгрудились в дальнем углу у небольшой сцены, а там, где сидели они с Гиви и его охрана, толпятся милиционеры и люди в штатском. Один из них сделал шаг в сторону, и Марго увидела, что Гиви лежит лицом в тарелке, а оба охранника застыли в неестественных позах за своим столом.

– А вот эта женщина с ним была, – донесся до Марго мужской голос, и она, обернувшись, увидела официанта, обслуживавшего их стол.

Она невольно отступила назад, но к ней уже приближался невысокий лысоватый толстячок с усиками:

– Куда же вы, девушка? Давайте знакомиться. Капитан Бурляев.

Марго молча залезла в сумочку и протянула ему паспорт. Полистав его, капитан хмыкнул:

– За иностранцем замужем? А гражданство не меняли?

– Нет.

– А с господином Кавсадзе что вас связывает?

– Я… у нас… мы обговаривали проект… – забормотала Марго, чувствуя, как снова подкатывает тошнота.

– Проект? Понятно… – протянул капитан. – И что произошло, вы не видели?

– Я вышла в туалет… плохо почувствовала себя…

Капитан окинул ее взглядом и, кажется, поверил, потому что выглядела Марго далеко не лучшим образом.

– Ну, так повезло вам, мадам Маклоглен. Остались бы – тоже бы сейчас лицом в салате отдыхали.

Марго передернуло от его спокойного тона и неуместной иронии. Ей как-то не было смешно от мысли, что и она сейчас, как Гиви, могла лежать тут с пулей во лбу. Внезапно ее обожгла мысль – а не приложил ли тут руку господин Призрак?! Уж очень все… странно… И вполне в его стиле – дождаться, когда она выйдет, а потом…

Ей пришлось долго объясняться с оперативниками, никакие уговоры и ссылки на маленького ребенка, оставленного дома с няней, не помогали. Только спустя два часа Марго, наконец, вышла из ресторана и, пошатываясь от слабости, побрела к машине.

Она с трудом заставила себя не гнать, превышая скорость, потому что едва разбирала, куда едет. «Не хватало еще проблем с гайцами», – поймав себя на том, что нога топит педаль газа в пол, подумала Марго и постаралась ехать медленнее и спокойнее. Ей не терпелось убраться подальше от этого проклятого ресторана, где только по счастливой случайности она сама не осталась лежать вместе с несостоявшимся компаньоном. Мысли плавно повернули в сторону бизнеса – как теперь быть, что говорить Данилу, где искать новых клиентов? Если бы Гиви остался жив… Выходов на других крупных строителей Марго пока не нашла, а нужно было торопиться – тендер скоро объявят.

Открывшая дверь Ирина в испуге отступила назад и ахнула:

– Господи, Маргарита Николаевна, что с вами?!

– Ничего-ничего, Ирина, не обращайте внимания, – процедила Марго, бессильно опускаясь на полку для обуви. – Просто… тошнит что-то… Как Маша?

– Да что ж ей сделалось? Поела, поиграли, сейчас спит… Я ведь не ждала вас так рано, вы же говорили, что позже будете…

– Так получилось… Вы можете ехать домой, Ирина, я позвоню завтра. – Марго вынула деньги и протянула няне.

Та сунула их в карман плаща, висевшего почти над головой хозяйки, и пошла переодеваться.

Когда через десять минут за няней закрылась дверь, Марго наконец смогла дать волю эмоциям и расплакалась, уткнувшись в собственное пальто. Ей вдруг ужасно захотелось позвонить мужу и пожаловаться на жизнь, на то, что она совсем одна, что ей страшно, что… Но нет, нельзя звонить в таком состоянии, нельзя, чтобы он слышал страх и растерянность в ее голосе. Это словно признать свою никчемность, свой проигрыш. Ни за что.

«Во мне появилось что-то от Мэри, – грустно усмехнувшись, подумала Марго, вытирая глаза. – Даже не знаю, хорошо это или плохо».

И только сейчас она поймала себя на том, что, возможно, впервые в жизни хотела пожаловаться и попросить помощи не у Алекса. Марго даже не поняла, обрадовало ли ее это открытие…

Алекс

Он лежал на кровати в полутемной из-за опущенных штор спальне и не мог даже пошевелиться от слабости. Такое состояние в последнее время настигало его неожиданно, в тот момент, когда меньше всего это бывало нужно. Вот и сейчас Алекс злился на себя и ничего не мог поделать – организм отказывался работать в привычном режиме. Хотелось спать – укутаться теплым одеялом и уснуть надолго, до тех пор, пока глаза сами собой не откроются, а тело не запросит холодного душа и завтрака. Но сон не шел.

Мысли Алекса устремились к дочери. Он снова вынужден был увидеться с ней украдкой, в школьном дворе, улучив момент, когда учительница отвлеклась. Маргоша держалась за его руку своими маленькими пальчиками и изо всех сил старалась не плакать. У Алекса сжималось сердце, когда он видел, с каким трудом дается его ребенку это показное спокойствие.

– Ничего, малышка, я сейчас улажу кое-какие дела и приеду за тобой. Но ты пообещай, что не будешь плакать и никому не скажешь о нашем разговоре – да?

Маргоша согласно закивала, прикусив нижнюю губу.

– Ты только недолго, ладно, пап?

– Конечно, детка. Я постараюсь все сделать быстро. Лучше скажи – как твои занятия музыкой? – постарался переключить дочь на другую тему Алекс и с удивлением услышал:

– Никак. Я больше не занимаюсь музыкой.

– То есть?

Она подняла на него глаза и твердо повторила:

– Я больше не сажусь за пианино. Я никогда не сумею играть, как ты.

– Ты не должна играть, как я. Ты должна играть по-своему.

– Нет! – Маргоша вдруг рассердилась и топнула ногой. – Нет! Если я не могу играть, как ты, то лучше вообще никак не буду!

Алекс понял – сейчас, сидя на корточках в школьном дворе, он не сможет решить эту проблему, а потому нет смысла давить на дочь и настаивать на своем. Он вернется к этому разговору позже, когда заберет ее отсюда.

Уезжал из Лондона Алекс в самом скверном настроении…

Устав от собственных мыслей, он потянулся к пульту и включил телевизор на каком-то местном канале. Шли новости, Алекс вполуха слушал и вдруг… Во весь экран отобразился портрет Гиви Кавсадзе, а голос дикторши сообщил, что крупный строительный воротила сегодня был застрелен в ресторане практически в упор. Алекс выключил телевизор и задумался. Все складывалось странно удачно – так удачно, как он даже мечтать не мог.

Он испытал какое-то странное облегчение и даже задремал, успев увидеть во сне дочь. Трель мобильного настойчиво тащила его из красивой картинки сна в отвратительную и полную проблем реальность, и Алекс отчаянно сопротивлялся, не открывал глаз, не желая терять волшебное ощущение легкости и счастья. Но телефон заливался, и ему пришлось протянуть руку и взять трубку. Это оказалась Марго. Она даже не стала утруждать себя обычным «Ты не занят, можешь говорить?», а сразу заорала так, что у него зазвенело в ушах:

– Когда… когда ты уже провалишься в тартарары?! Когда?! Возомнил о себе, да?! Ангел… – тут Марго ввернула такое словечко, которое могла себе позволить в прямой речи разве что Мэри, да и то если была изрядно пьяна. – Как ты надоел мне! Как ты надоел мне, господи! Почему я, ну за что – я?! – ее крик плавно переходил в плач, и вскоре Алекс уже не мог разобрать ни единой фразы, только вой и всхлипы.

Не говоря ни слова, Алекс сбросил звонок и с трудом встал с кровати. Нужно одеваться и ехать, потому что оставлять Марго в таком состоянии, да еще с ребенком, нежелательно.

Он старался вести машину аккуратнее, но не удавалось – его неудержимо тянуло туда, к ней, к его несчастной запутавшейся девочке. Алекс представлял, как она сидит сейчас на кровати и рыдает, прижав к лицу подушку.

Припарковав машину в переулке почти впритык к машине Марго, Алекс медленно побрел к подъезду. Уже перед самой дверью он вдруг остановился и понял, что ему придется войти в квартиру, где раньше жила Мэри. Худшего жилища для себя Марго придумать, разумеется, не могла. Он вообще не понимал, с какой целью она выехала из собственной квартиры и сдала ее – чтобы жить в том же доме, но в квартире Мэри. И ему придется туда войти… Если, разумеется, Марго не сменила замки – потому что добровольно она его не впустит.

К счастью, сменить замки у Марго не хватило не то времени, не то просто догадки – а возможно, она не подозревала о наличии у Алекса ключей. Так или иначе, он без проблем открыл дверь и с порога громко сказал, чтобы не испугать ее сильнее:

– Марго, это я.

В ответ только тишина, и Алекс всерьез забеспокоился – свет в квартире не горел, хотя время довольно позднее.

– Марго, где ты? – Он прошел сперва в большую комнату, заглянул в ванную, в спальню – никого. Щелкнув выключателем, он зажег верхний свет в кухне, и вот там обнаружил Марго вместе с Машей. Марго сидела в углу, прижав к себе дочь, а в свободной руке держала бокал вина. Судя по почти пустой бутылке на столе, заседала она здесь уже довольно давно.

– Что заливаешь? – поинтересовался Алекс, садясь за стол прямо в пальто и придвигая бутылку к себе.

Марго, казалось, даже не удивилась его присутствию, почти залпом осушила бокал и сморщилась:

– А-а, ты… Чего приперся? Спасать меня?

– Прекрати, – попросил он спокойно, понимая, что любое слово сейчас спровоцирует новую вспышку истерики. – Тебе не кажется, что ребенку пора спать?

– Не твое дело! – отрезала Марго и потянулась к бутылке, но Алекс спрятал ее под стол:

– Хватит.

– Да? Это ты решил? Ты так сказал? А почему? Нет, скажи – почему?

– Потому что ты уже и так сильно пьяна, Марго, – вполне миролюбиво ответил он. – Ты завтра с кровати не встанешь.

Она мотнула головой, отбрасывая челку с лица, и перехватила удобнее задремавшую на руках Машу.

– Не бойся, не сопьюсь.

– У тебя муж есть – вот он пусть и боится, – не удержался Алекс, но Марго почему-то не отреагировала. Она откинулась на стену и закрыла глаза, и Алекс испугался, что сейчас она уснет и уронит Машу. Он встал и осторожно вынул девочку из ослабевших рук Марго. – Идем, красотка, покажешь мне, где у тебя кровать, – прошептал он, прижимая проснувшуюся девочку к себе, и пошел с ней в спальню.

Это напомнило ему, как он укладывал спать Маргошу, когда они остались с ней одни, без Сони. Как сидел около ее кроватки на полу, дожидаясь, пока девочка уснет, как вставал по нескольку раз за ночь, проверяя, все ли у нее в порядке. Сейчас собственная дочь находилась за тысячи километров – а дочь Марго была рядом. Такое странное ощущение – дочь Марго. Его Марго – и не его дочь…

Он дождался, пока Маша уснет, и вернулся в кухню. Марго сидела в той же позе, и по ее щекам из-под смеженных ресниц катились слезы. Она никак не отреагировала на появление Алекса, даже не пошевелилась, и он подошел ближе, присел на корточки и прикоснулся пальцем к щеке, смахивая прозрачную каплю. Марго открыла глаза и усталым голосом спросила:

– Ты никогда не оставишь меня в покое, да?

– Никогда, Марго. Тебе придется смириться с этим.

– За что, скажи? Почему ты выбрал именно меня в жертвы, а? Неужели не нашлось никого другого? Я всю жизнь задаю тебе этот вопрос и никогда не получаю на него ответ.

Алекс поднялся, не в силах почему-то выносить ее пристальный взгляд, прожигающий его насквозь, отодвинул занавеску на окне и принялся изучать ночную улицу. Довольно оживленная в любое время суток, она и сейчас не пустовала – машины то и дело проносились в направлении центра, окна всех кафе и ресторанчиков, расположенных на противоположной стороне, ярко и призывно горели – там шла своя жизнь.

– Когда ты в последний раз была в ресторане, Марго? – спросил он и в ответ услышал:

– Прекрати ломать комедию. Ты прекрасно знаешь, когда и с кем.

– То есть?

Он развернулся к ней и непонимающе уставился в раскрасневшееся то ли от вина, то ли от гнева лицо. Марго злилась, он хорошо чувствовал ее в таком состоянии.

– Объяснись, будь добра.

– Объясниться?! – Она вскочила, но пошатнулась, беспомощно схватилась пальцами за угол стола и рухнула обратно. – Зачем ты ведешь себя так, словно ничего не знаешь?! Зачем ты полез, кто тебя просил?! Ты лишил меня сегодня всего – заработка и стабильного будущего! Ты – потому что тебе так захотелось! Ты никогда ни о ком не думаешь, и не прикрывайся красивыми фразами о своей мнимой заботе обо мне! Тебе на всех наплевать – и на меня тоже!

Алекс потряс головой, словно стараясь уложить в ней все, что выпалила сейчас Марго. Он решительным образом ничего не понимал, кроме ее обычных претензий в эгоизме и излишнем внимании к ней.

– Ну, и что я сделал в этот раз?

Она буквально взорвалась, покраснела еще сильнее и все-таки встала, шагнула к нему и ухватилась за свитер:

– Как же я ненавижу тебя! Ты лишил меня всего! Всего!

– Ты говоришь слишком много общих фраз.

– Хочешь конкретных? Ты – убийца, Алекс.

– Ха-ха-ха. – Он даже не улыбнулся, спокойно отцепил ее руки от свитера и, крепко ухватив за запястье, потащил в комнату.

Там он толкнул Марго на диван, и она, и так еле державшаяся на ногах, упала на него мешком. Подвинув кресло вплотную к дивану, Алекс опустился в него и жестким тоном велел:

– А теперь хватит молоть чушь. Возьми себя в руки и расскажи нормально.

Этот тон, как ни странно, возымел на Марго целительное и отрезвляющее воздействие. Она собралась, села прямо и выдала:

– Ведь это ты убил сегодня Кавсадзе в ресторане, да? Не отпирайся, Алекс – так мог все обставить только ты. Дождаться, когда я выйду в туалет, тихо пристрелить всех троих и скрыться так, что тебя никто не видел.

Алексу на момент показалось, что стены резко качнулись и тут же встали на прежние места. То, что сказала Марго, испугало его – она была там в момент убийства Гиви… Была там! И просто чудо, что вышла на какой-то момент из зала, а не то…

– Марго, послушай… на этот раз это действительно не я. – Он взял ее руки в свои и чуть сжал, заставляя смотреть себе в лицо, а не отворачиваться. – Я клянусь тебе чем угодно – не я. Я уладил с ним все вопросы миром, он ни за что не осмелился бы отказать тебе или причинить вред, он был готов подписывать любые документы и платить тебе любой процент! Я клянусь – у меня не было задачи его убивать, Гиви нужен был мне живым – только так от него могла быть польза тебе, Марго!

Она смотрела ему в глаза и – Алекс чувствовал это – верила. Верила – потому что он говорил искренне.

– Тогда… я не понимаю… – прошептала Марго и затрясла головой. – Я не понимаю – кто и зачем?

– Детка, у него врагов было больше, чем тараканов в дешевой гостинице. Думаю, это кто-то из них, а ты здесь совершенно ни при чем.

– Да… – отозвалась она. – Но очень уж не вовремя, согласись? Я ведь потому о тебе сразу подумала… прости…

– Не вовремя, – повторил Алекс, думая о своем. – Не вовремя, Марго, это точно. Ладно, детка, мне пора. Да и тебе поспать бы – ночь, а ты совсем пьяна к тому же.

Марго вдруг вцепилась в него и не давала подняться:

– Не уходи, пожалуйста! Останься со мной, мне очень страшно… Мне так страшно, как давно не было… три трупа, Алекс… а могло быть четыре… я могла остаться там, в ресторане…

Она снова заплакала, и Алекс сдался, не в силах выносить ее слезы:

– Хорошо, останусь.

Меньше всего на свете ему хотелось оставаться в этой квартире, на этом диване, на котором он провел их последнюю в жизни Мэри совместную ночь. Но Марго плакала и выглядела такой испуганной и потерянной, что ему пришлось сделать над собой усилие.

Она постелила ему на диване и ушла к себе, закрыла дверь, и Алекс услышал, как щелкнула задвижка. Он усмехнулся – надо же, Марго боялась, что он не совладает с собой. Уже никогда ничего не будет…

Раздражала фотография Мэри на стене – огромный снимок, где она была совсем как живая, со своими вечно прищуренными глазами и мундштуком в пальцах. Зачем Марго повесила ее здесь? Неужели ей так приятно каждый день видеть перед собой снимок умершей подруги? Или таким образом Марго пытается убедить себя, что все хорошо? Они были слишком привязаны друг к другу, и Джефу стоило многих усилий удержать Марго в добром здравии в тот момент, когда Мэри сперва попала в больницу, а затем умерла. Интересно, если бы Марго знала правду о ее смерти – она продолжала бы относиться к нему так, как всегда, или ее ненависть усилилась бы?

Марго

«Так вот что такое эти самые пресловутые «вертолеты», на которые так часто жаловалась Мэри, когда напивалась», – думала Марго, лежа в постели и не имея сил повернуться на бок. Комната вращалась с бешеной скоростью, стоило закрыть глаза, как тут же подкатывала невыносимая тошнота. Марго крайне редко позволяла себе алкоголь, а уж в таком-то количестве – и подавно, но сегодня успокоить нервы по-другому просто не представлялось возможным.

И Алекс…

Его присутствие в квартире одновременно успокаивало и нервировало.

– Зачем я попросила его остаться? – пробормотала Марго, с усилием садясь и откидываясь на спинку. – О, черт…

Но теперь она хотя бы знала, что Призрак не причастен к убийству Гиви, и от этого становилось как-то легче. И даже вопрос о том, кто на самом деле убил Кавсадзе, отошел куда-то на второй план – главное, что это сделал не Алекс.

Утром оба вели себя так, словно ничего не произошло. Марго ощутимо страдала головной болью, Алекс был хмур и странно бледен, но когда она поинтересовалась причиной, грубо осадил ее. В гробовом молчании выпили кофе, и Алекс засобирался уходить, но уже в дверях задержался:

– Марго, сделай одолжение – не выходи из дома пару дней, хорошо?

– Я не могу – у меня маленький ребенок и пустой холодильник.

– Это я решу. И не возражай, просто хоть раз послушай меня.

Дверь захлопнулась, и его шаги стихли, а Марго все стояла в коридоре, не понимая, почему вдруг приросла к месту и никак не может сдвинуться.

«Неужели он что-то знает? Неужели скрывает?»

Хотелось спать, но проснувшаяся Маша требовала внимания, и Марго, с трудом подавив зевоту, занялась дочерью. В хлопотах и играх прошло время, и когда в дверь позвонили, Марго даже не сразу поняла, который час. Она двинулась было в коридор, но на полпути остановилась – а ведь Алекс велел не выходить… Мало ли кто там, за дверью?

На столе мигал телефон – она совсем забыла, что отключила вечером звук. Это оказался Алекс. Сухим тоном он сказал, что прислал к ней человека с продуктами. Марго облегченно выдохнула и пошла открывать. К ее изумлению, это оказался тот самый человек, одетый не по возрасту, которого она как-то заметила во дворе. «Ты смотри-ка, не ошиблась, почувствовала», – принимая от него два объемных пакета, подумала Марго. Парень не сказал ни слова, развернулся и неторопливо направился к площадке около лифта.

Марго захлопнула дверь и хотела было перезвонить Алексу, поблагодарить, но потом вспомнила тон, которым он разговаривал, и решила, что не станет.

Она пробыла в своеобразном домашнем заточении около четырех дней – занималась дочерью, убирала квартиру, много спала, укладываясь в одно время с Машей. Алекс больше не звонил и не появлялся, его странный гонец приходил еще раз, снова принес продукты и так же молча удалился.

В конце концов Марго махнула рукой на все предостережения – ведь невозможно всю жизнь сидеть взаперти. Она снова принялась искать контакты, тем более что Данил позвонил и задал пару неприятных вопросов.

Нужный человек, однако, нашелся совсем неожиданно и позвонил сам. Марго сперва не сразу поняла, о чем речь, но потом, услышав знакомую еще по работе в «Золотой улице» фамилию, сообразила, с какой целью ей звонят.

– Хорошо, Илья Владимирович, давайте поступим так. У меня есть кое-какие предложения, но озвучивать их по телефону я бы не хотела. – На самом деле Марго просто боялась, что телефон прослушивается, и вполне вероятно, не только Алексом.

– Тогда, может, вы уделите мне несколько минут завтра днем? – сразу понял намек собеседник, и Марго согласилась.

Они назначили встречу в кафе недалеко от дома Марго, буквально в нескольких шагах. Она планировала вызвать Ирину и отправить ее погулять с Машей, пока сама будет обсуждать деловые вопросы. Погода на удивление баловала теплом, нужно было использовать это.

Марго практически сразу вспомнила Илью Владимировича – невысокого, суетливого человечка лет шестидесяти, с тонкими усиками и вечно бегающими глазами. Несмотря на непрезентабельную внешность, был он очень приятным и интересным в общении, начитанным и умным, не сыпал пошлыми комплиментами, зато с удовольствием обсуждал тенденции развития строительного рынка и последние новости от общих старых знакомых. Марго внимательно слушала, делая для себя в памяти отметки – кто, где, у кого, что – вдруг пригодится.

– А вы, Маргарита Николаевна, почти не изменились. Только мягче стали, что ли, – отметил Илья Владимирович, пока официантка меняла приборы перед подачей десерта.

Марго пожала плечами:

– Не знаю, в зеркале не очень видно.

– А со стороны заметно, – доброжелательно улыбнулся он. – Марго, – вдруг наклонившись к столу, проговорил он, кивая в сторону выхода. – Мне кажется, вон та дама перепутала сумки – ведь это ваша у нее на плече?

Марго бросила взгляд в том направлении, которое указывал Илья Владимирович, и с ужасом узнала свою сумку. Не веря глазам, она обернулась на спинку стула, куда вешала ее в самом начале разговора, и убедилась в своей правоте. Марго вскочила и бросилась вслед уходившей женщине, догнала ее уже у двери и схватила за ремень сумки:

– Вы взяли мою вещь.

Женщина обернулась и в недоумении уставилась на сумку и на руку Марго:

– Как… собственно… ой! Ой, мама! Это не мое! – взвизгнула она вдруг пронзительно. – А моя где же?! Там ведь все! Документы, деньги…

Марго слегка растерялась, но потом сообразила – женщина сидела за соседним столиком, пришла намного позже их и, видимо, уходя, перепутала и стянула сумку со стула Марго, потому что ее собственная так и висела на спинке.

– Успокойтесь, ваша сумка висит там, где вы ее оставили. Вы просто перепутали, это бывает.

Женщина поправила очки с толстыми стеклами и смущенно пробормотала:

– Зрение… понимаете, очень слабое зрение… простите, ради бога…

– Ну, что вы… Ничего не произошло.

Марго перекинула ремень сумки через плечо, женщина вернулась к столику, забрала свою и быстро покинула кафе.

Илья Владимирович и Марго посмеялись над курьезной ситуацией, допили кофе и попросили счет. Основные моменты они успели обговорить, и Марго осталась довольна результатами. С этим уже было не стыдно звонить Данилу.

Расставшись с Ильей Владимировичем, Марго направилась в сквер, где должна была гулять с Машей Ирина. Не обнаружив их поблизости от входа, Марго пошла по дорожке среди голых деревьев, высматривая синюю курточку дочери и бирюзовое пальто няни. Нашла она их у небольшого пруда на мостике – Ирина придерживала Машу за капюшон, а та старательно задирала ногу, пытаясь забраться на перила.

– Машенька, смотри, а кто это идет? – заметив приближающуюся Марго, громко спросила Ирина, отвлекая Машу от ее занятия.

Маша обернулась и, увидев мать, радостно завопила. Марго присела на корточки, и дочь со всех ног кинулась к ней, едва не пробороздив носом по бревнышкам моста.

– Осторожнее, куда ж ты так торопишься? – Марго подхватила ее на руки и поцеловала в румяную от легкого морозца щеку.

– Все, Маргарита Николаевна, я свободна? – Ирина подкатила к ним прогулочную коляску, служившую только для доставки Маши к месту прогулки и потом сиротливо стоявшую где-нибудь в сторонке, так как девочка, рано вставшая на ноги, предпочитала передвигаться самостоятельно.

– Конечно, Ирина, спасибо. А хотите, мы вас до метро проводим? Я прогуляюсь, а то сижу, сижу…

– Ну, конечно, идемте. Вам и правда нужно двигаться, вы бледная в последнее время. Не заболели?

– Вроде нет.

Марго усадила Машу в коляску, застегнула ремень, чтобы непоседливая дочь не вывалилась ненароком на асфальт, и они двинулись по дорожке в сторону выхода из парка.

Они загулялись допоздна, уже стемнело, зажглись фонари, а включенные фары автомобилей сделали улицу похожей на искрящуюся реку. На самом деле это была обычная московская пробка из-за случившейся в самом узком месте улицы аварии, но воодушевленная удачей сегодняшнего дня Марго во всем видела только хорошее.

Однако хорошее закончилось ровно около подъезда. Именно там Марго обнаружила отсутствие в сумке ключей от квартиры. Ключ от машины лежал в карманчике, а связки с ключами от домофона, входной двери и почтового ящика не было. Марго, чуть не плача, рылась в сумке – она хорошо помнила, как бросила ключи сюда, замкнув дверь. Забыть их дома она не могла, входная дверь замыкалась, а не захлопывалась. Выхода не было, к вечеру похолодало, у самой Марго не было ни перчаток, ни шапки, а на Маше – не очень теплая курточка, и потому Марго со вздохом достала мобильный.

Алекс ответил не сразу и таким тоном, что у нее душа ушла в пятки:

– Что на этот раз? Или вся самостоятельность заканчивается на уровне выхода из квартиры? Только на это хватает смелости и решимости? А потом снова нужен я?

Марго моментально пожалела о звонке – проще было набрать в службу спасения и попросить прислать кого-нибудь, чтобы вскрыли дверь. Но теперь поздно, Алекс в курсе, что у нее проблемы. Она набрала побольше воздуха в грудь и забормотала:

– Прости, если не вовремя, но… у меня ключи пропали, я стою у подъезда с коляской, Машка уже носом хлюпает…

– Понятно. Сейчас приеду.

Чтобы не замерзнуть окончательно, Марго пошла в «стекляшку» и долго бродила по небольшому магазинчику, выбирая фрукты, молоко и сыр. Маша хныкала в коляске, терла кулачками глаза – ей пора было поесть и оказаться в кровати. Алекс позвонил минут через двадцать:

– Ты где? Я подъехал, стою во дворе.

– Я в магазине в левом въезде, сейчас…

– Я сам зайду.

Он появился буквально сразу, Марго даже не успела сложить покупки в корзину коляски.

– Идем домой. – Он сам выкатил коляску на улицу и двинулся к подъезду.

Марго еле успевала за ним. Оказавшись в квартире, она сразу занялась Машей, совершенно не обращая внимания на Алекса. А стоило бы…

Когда, выкупав и накормив дочь, Марго уложила ее в спальне и вышла, выключив свет и закрыв за собой дверь, то обнаружила, что Алекс, как ищейка, обшаривает полки в большой комнате.

– Что… что ты делаешь? – выдохнула она в изумлении и услышала:

– Пытаюсь понять, что у тебя пропало.

– В смысле?

– В твоей квартире кто-то был.

Марго пошатнулась, схватилась руками за косяки.

– Что?!

Алекс обернулся от полок и повторил:

– Неужели ты не чувствуешь? В твоей квартире пахнет чужими духами.

Марго шагнула к дивану и присела на край – ноги не держали. Ирина не пользовалась духами, у нее аллергия, и в те дни, что она должна сидеть с Машей, духами вынужденно не пользовалась и сама Марго… У Алекса же было обостренное обоняние, он чувствовал самые тонкие запахи, а потому Марго безоговорочно ему поверила. Он шагнул к ней, наклонился и встряхнул за плечи:

– Давай рассказывай подробно, где и с кем была сегодня, все пошагово – как вышла, как пошла, что видела – ну? Ты понимаешь, что у кого-то твои ключи?! В любой момент сюда явится неизвестно кто и неизвестно, с какой целью! Не усложняй мне жизнь, Марго, рассказывай все.

Она стала припоминать все мелочи сегодняшнего дня, но ничего необычного сказать не могла. И только дойдя до случая с подменой сумки в кафе, она вдруг все поняла. Ей и в голову не пришло проверить содержимое сумки после того, как она вернула ее, а ключей, скорее всего, там уже и не было. И взяла их именно эта женщина в очках с толстыми стеклами…

– Когда ты уже станешь взрослее, Марго? – тяжело вздохнул Алекс, погладив ее по волосам как ребенка. – На сутки тебя нельзя оставить, чтобы с тобой не случилось чего-то. Ладно, не плачь, чего уж… – Он распрямился и потянулся, закинув руки за голову: – Ненавижу этот диван, но выхода нет – сегодня опять сплю здесь.

Марго взглянула на него с благодарностью – мысль о том, что ей придется остаться одной в квартире с перспективой, что сюда легко может войти кто угодно, вызывала у нее ужас и тошноту.

Сумку свою Марго, не раздумывая, выбросила – после того, как в ней рылись чужие руки, она уже не могла убедить себя прикоснуться к вещи.

– Новую куплю, – объяснила она вопросительно наблюдавшему за процедурой Алексу, и тот кивнул. – Может, чаю?

– А давай, – согласился он, направляясь в кухню и усаживаясь в угол, чтобы не мешать.

Марго засуетилась, ставя чайник, вынула печенье и джем, достала тонкие чайные чашки, которые Мэри купила как-то из-за удивительного рисунка в виде едва заметных перышек, словно падавших с края чашки на блюдце. Алекс покрутил одну из них, вернул обратно и вдруг спросил:

– Ты скучаешь, Марго?

– Ты о чем? – Она обернулась от навесного шкафчика, и Алекс невольно залюбовался ее лицом, ставшим на миг детским и открытым.

– О Мэри. Скучаешь о ней?

Марго помолчала пару минут, машинально взяла полотенце, скомкала и бросила обратно на стол.

– Ты знаешь… я ведь до последнего не верила, что ее нет больше. Я надеялась… я так надеялась, что однажды она позвонит и скажет – ну, что ты, Марго, как ты не поняла – я ведь живая, просто так было нужно. Я думала, что это ты… – она запнулась, смахнула слезы с глаз и продолжила: – увез ее и инсценировал смерть. Но время шло, Мэри не звонила, ты исчез. И тогда я поняла – а все, не будет чуда. Даже ты не способен ничего сделать. Знаешь, я, наверное, именно тогда стала понимать, что ты не всесилен, что я тебя придумала – понимаешь? Я тебе приписала такие черты, каких у тебя не было. И быть не могло, – Марго развернулась к раковине, открыла воду и наклонилась, ополаскивая заплаканное лицо. – Но даже не это важно. Понимаешь, ты убил во мне надежду на то, что Мэри жива. И тогда я взялась за ее роман. Я перечитала его заново, и тут мне стало по-настоящему страшно. Я увидела в нем то, чего раньше не заметила. Мэри расписала свою собственную смерть с пунктуальностью маньяка, продумывающего преступление. Она все рассчитала – как умрет, от чего, что будет написано в официальном заключении. И доверила роль убийцы тому, кому всегда хотела. Тому, кто гарантированно справился бы. Тебе, Алекс, – Марго посмотрела ему в глаза и тихо добавила: – А ты не понял и сыграл.

Алекс молчал. В глубине души он был согласен с Марго – он действительно не разгадал хитрого плана Мэри. Она чувствовала, что рано или поздно семейка Кавалерьянц или те, кто там еще выжили, найдут ее и поквитаются за Костю и Артура. И прикинула, как может развиваться ситуация. Правда, в ее романе, который Алекс тоже дочитал до конца, героиня попадала под машину, вот тут Мэри ошиблась. Не просчитала, что Вартан Кавалерьянц решит получить удовольствие и собственноручно сломает ей шею. Но сцена в больнице ею расписана до мелочей, до таких подробностей, что Алекс, читая, сомневался в собственной адекватности – ну, не могло же это быть сперва написано, а потом случиться…

Мэри действительно сделала его марионеткой в своих тонких пальцах, выступила в роли кукловода, а он, считавший себя таковым, оказался всего лишь послушной деревянной куклой, безропотно выполнявшей команды.

– Марго, ты ошибаешься, – только и смог выговорить он, и Марго, тяжело и устало вздохнув, махнула рукой:

– Ну, как знаешь. Хочешь носить это в себе – на здоровье. Только помни – наверное, это я не прощу тебе так же, как и то, что ты сделал с моей жизнью. Ладно, хватит. Давай чаю попьем, в горле пересохло.

Больше они не возвращались ни к Мэри, ни к ее роману, попили чаю, обсуждая, как завтра сменить замки. Марго почти успокоилась, почувствовав себя в полной безопасности рядом с Алексом. Завтра будет новый день, и, возможно, в нем окажется меньше неприятностей, чем в сегодняшнем.

Алекс

Он ворочался на диване, слушая, как тикают часы в кухне – в спящем доме звуки разносились с удивительной громкостью. Разговор за чаем с Марго заставил его снова вернуться к проклятому роману Мэри. Ведь и Марго там, в Цюрихе, рассказала ему о странных звонках и о требовании отдать роман. Что же такого там было? Он прокручивал в голове сюжет и никак не мог понять, что, кроме финала, его настораживало. И вдруг в памяти всплыл эпизод, в котором героиня разговаривает с главным героем и напоминает ему, кто убил двух ее родственников – кажется, братьев. Алекс рывком сел, отбросил плед и потянулся за сигаретами:

– Как я сразу не понял! – пробормотал он, закуривая. – Вот он, недостающий кусок в картинке. Мэри написала – «братья», а надо было – «муж и деверь», вот и все. И тогда получается, что за романом охотится кто-то из бешеной семейки как раз с целью узнать, как все было. Однако… Для суда, конечно, слабовато, но для вендетты домашнего разлива – вполне. Интересно, где Марго держит бомбу, а? И не за ней ли приходила сегодня неизвестная тетка в очках?

Сон прошел. Алекс до самого утра не мог сомкнуть глаз, стараясь прикинуть дальнейшие варианты развития ситуации. Оставлять Марго с ребенком одну – нельзя. Везти с собой? Она не согласится, да и сколько можно метаться туда-сюда с ребенком? Выход один – приставлять к ней охрану, а самому лететь в Сибирь и искать подходы к веселой семейке неуемных господ Кавалерьянц. Потому что это только их рук дело. Вопрос только в том, кто руководит процессом и кто исполняет роли, потому что Вартан наглухо прикован к постели без шансов когда-то даже пальцем пошевелить. Однако чтобы разработать комбинацию, руки-ноги не нужны, головы вполне достаточно. А голова у Вартана, если судить по тому, как он вычислил Мэри, явно работала.

– Ну, мне будет урок – не играй в благородство, зачищай местность и не оставляй свидетелей. Или хотя бы следи за тем, чтобы они не говорили и не видели, – пробормотал Алекс, ложась на бок и натягивая плед на плечо.

Уснул он, только когда совсем рассвело.

Марго не беспокоила его, кажется, даже не выходила из спальни. Только раз он сквозь сон слышал стук кухонной двери и щелчок выключившегося чайника. Дочка у нее тоже оказалась спокойная и не плаксивая, казалось, она вообще всегда пребывает в отличном настроении, хорошо спит, ест и играет, не докучая никому.

Алекс отлично выспался, встав с дивана только в двенадцатом часу. Пока он шумел водой в душе, Марго приготовила ему завтрак. Он уже и забыл, что это такое – завтрак, который тебе готовит женщина. Не помощница по хозяйству, а женщина, с которой ты когда-то вместе жил.

– Скажи, Марго, а Джеф появляется? – поинтересовался он за столом, и Марго коротко ответила:

– Нет.

– Почему?

– Я запретила. Он уважает мое решение.

Вот так: «запретила» – и никак иначе. И Джеф, значит, прислушался, отошел в сторону, пережидая бабью дурь. Видимо, именно этим он выгодно отличался от него, Алекса, – умением переждать, а не давить, не настаивать на своем, не декларировать. Да-а, похоже, Джеф оказался намного умнее, чем Алекс думал о нем прежде, раз сумел выбрать правильную тактику в отношении Марго. Ну что ж…

– Зря ты тогда с ним так жестко, Марго.

Она неопределенно тряхнула головой, но промолчала. Алекс хотел было продолжить эту тему, но потом вдруг подумал – а к чему? Снова ссориться, орать, ругаться? Зачем, когда все так хорошо? Они сидят в кухне совсем как в тот год, когда были женаты, он завтракает, она наблюдает за ним и пьет чай. Идиллия…

Весь день он провозился со сменой замков, пристально наблюдая за мастером, их менявшим. Потом, когда тот ушел, позвонил одному своему приятелю из охранного агентства и попросил прислать пару человек. Марго сперва воспротивилась, но Алекс категорически велел ей замолчать и делать то, что он скажет.

– Не хватило самодеятельности в жизни? Еще хочешь?

Марго опустила голову и умолкла, признавая его правоту.

– Значит, так. Охранников двое. Один с тобой, второй постоянно рядом с ребенком – постоянно, слышишь? Ночевать будут тоже здесь, по очереди. Ничего не бойся, эти парни – профи, можешь голая ходить, не отреагируют. – Алекс хмыкнул. – И, Марго, я тебя прошу – не рискуй зря ни собой, ни дочерью.

Она кивнула, почти парализованная страхом, – до нее наконец-то дошло, что это не бредни Алекса, не попытки запугать ее ради интереса, а серьезная, реальная угроза и ей самой, и маленькой Маше.

– Знаешь, что я сделал бы на твоем месте? Позвонил бы Джефу и попросил вернуться.

Это была последняя сказанная Алексом фраза – после нее он захлопнул за собой дверь. Пусть теперь сама думает, что делать с этой информацией.

Марго

Она лежала на кровати рядом со спящей Машей и перебирала листы в толстой папке. Это были разные записи, обрывки каких-то блокнотных листков, иногда просто салфетки с логотипами цюрихских кафе, тетрадные странички, сложенные вчетверо. Все это богатство было испещрено неровным бисером почерка Мэри. Папку Марго нашла здесь, в квартире, в бельевом ящике дивана, когда убиралась перед тем, как въехать сюда. Почему-то именно сегодня ей захотелось перебрать ее содержимое, словно это давало шанс поговорить с Мэри.

Марго иногда казалось, что только в этих вот листочках да еще в дневниках Мэри была настоящей, а не такой, как ее привыкли видеть окружающие. На самом деле она не была ни сильной, ни жесткой, ни стервозной – а несчастной, ранимой и порой очень трогательной в своей наивности. Марго обожала ее стихи, которых подруга почему-то очень стеснялась и никогда не читала вслух. Никогда…

А Марго очень любила слушать, любила звук ее голоса. И даже сейчас, читая про себя неровные строчки, она вполне реально слышала, как их произносит Мэри – негромко, почти шепотом:

Оборванная нить. Угасшие огни.

Оставить за бортом ничуть не легче, чем простить

И пережить.

И серые тона – куда ни кинешь взгляд,

И режет пальцы в кровь незакрепленная струна,

И невпопад

И нежные слова, и мертвый телефон,

И знаю, что ты каждый день пытаешься порвать

Последний сон

Об острые углы. И некуда идти.

И снова бесконечно заполняет тишину

Один мотив.

И дребезжит трамвай. И разум на кону,

Как будто ты столетие назад шагнул за край…

И утонул…[2]

Ей казалось, что она знает, кто это – «он», к которому обращены стихи Мэри, но потом, перевернув листок, Марго вдруг с удивлением обнаружила дату, явно не соответствовавшую знакомству Мэри и Алекса. Это было написано гораздо раньше, и выходило, что посвящалось это даже не Косте – вот еще! – а, скорее, Максиму Нестерову, самой первой любви Мэри, человеку, с которым она прожила несколько лет, который не смог поверить ей и ушел. Марго с грустью вспомнила, как пыталась помирить их много лет спустя, оказавшись в квартире этого самого Максима, где лежала после аварии и операции Мэри. Тогда ей казалось, что это самый лучший выход – Максим осознал все, понял, что не может без Мэри, готов для нее на что угодно. Но теперь Марго понимала – Мэри не смогла бы жить с ним. При всем уважении к Максиму Марго видела – он слишком приземлен и прост для ее подруги, он не видит, что Мэри совсем другая, что ее нельзя запереть в квартире и поставить к плите. Она – слишком свободная, сама выбирает, как жить. Максим никогда бы не смог этого принять…

Марго так и задремала среди разбросанных по кровати листков, уснула так спокойно и сладко, как не спала уже очень давно.

Она сидела на незаправленной постели гостиничного номера, пила коньяк и плакала. Столько усилий, столько нервов, такое ужасное, разрывающее напряжение – и никакого результата. Практически ничего… Где и когда она просчиталась? Что сделала не так? Сперва все шло так удачно, даже не приходилось особо думать, и вдруг – осечка за осечкой. Как только ей начинало казаться, что объект уже в руках, как непременно происходило нечто, полностью уничтожавшее все ее усилия.

– Я ненавижу этот город, – пробормотала она, отставляя пустую рюмку на тумбочку, и схватилась за бутылку, чтобы наполнить ее вновь. – Не понимаю, как они тут живут, зачем стремятся сюда? Ничего, я закончу свои дела и вернусь домой. И там снова буду счастлива – потому что успокоюсь. Кроме меня, никто этого не сделает. А я – смогу.

Алекс

Он почему-то совершенно не подумал, что в Сибири в конце октября может стоять настоящая зима. Едва оказавшись на трапе самолета, Алекс ощутил, что одет явно не по погоде – уши прихватило так, что он невольно схватился за них, уронив сумку. К счастью, сзади никто не торопил – в салоне бизнес-класса он летел один, а потому улыбчивая стюардесса не подгоняла, терпеливо ждала, когда он адаптируется к непривычной погоде.

Внизу ждала машина, Алекс бегом спустился по трапу и нырнул в теплый салон.

– Ну и холод у вас, – бросил он огромному водителю в толстой форменной куртке, и тот улыбнулся в зеркало:

– Да это разве холодно? Так – легкий морозец. Просто в этом году снег рано лег, но еще, скорее всего, растает. У нас в такую погоду ходят без шапки, пьют пиво и едят мороженое на улице, не опасаясь ангины.

– Этот регион населен киборгами, – пробормотал Алекс, кутаясь в шарф, насколько это было возможно.

Такси до города его уже ждало, Алекс быстро переместился из одной машины в другую и, сказав водителю название гостиницы, задремал на заднем сиденье.

Относительно нормально соображать он начал только к вечеру, когда заставил себя спуститься в ресторан поужинать и выпить кофе. Странно, но при такой ужасной погоде Алекс неожиданно почувствовал себя намного лучше, чем обычно, и даже ставшая привычной слабость не беспокоила. Скорее, наоборот – он чувствовал прилив энергии и решимость выполнить все, что наметил.

Район, в котором жил Вартан Кавалерьянц, Алекс знал – еще Мэри рассказывала и даже называла улицу, да и сам он там был, когда решил отомстить Вартану, но вот название вылетело из головы, а потому потребуется карта, и по созвучию он, конечно, все найдет. Но вот как подобраться к Вартану вплотную – ответа у него пока не было.

К счастью, Алекс догадался захватить теплый свитер, а потому смог совершить ночную прогулку до ближайшего супермаркета и найти там пару путеводителей. Вернувшись в гостиницу, забрался под одеяло, заказал чай в номер и принялся изучать карту города. Название улицы никак не вспоминалось, он сузил квадрат поиска, ограничив его районом, который называла Мэри, и в конце концов нашел. Это было уже кое-что.

– Вот завтра утром и поеду, – решил он, удовлетворенно откладывая путеводитель. – А уж там, на месте, сориентируюсь и вспомню.

Это было для него не характерно – обычно Алекс помнил место «работы». Но тут, во-первых, было темно, и он днем не сразу нашел бы дом и улицу, а во-вторых, сразу после «встречи» с Вартаном у него случилось что-то вроде шока – Мэри похоронили совсем недавно, и эта картина заслонила все, так что на вторые сутки он уже не мог вспомнить, где был.

Алекс допил остывший чай и посмотрел на часы – местное время приближалось к двенадцати, значит, в Москве около восьми, и можно позвонить Марго, узнать, как дела у нее.

Ее телефон не отвечал – был отключен, и у Алекса внутри шевельнулось что-то, но потом он отогнал от себя эти мысли. Марго под охраной, с этой стороны все хорошо, а телефон могла выключить потому, что купала Машу, например. И вообще – пора перестать впадать в панику по любому поводу, ведь он же не истеричная дамочка все-таки.

Алекс выключил свет и собрался заснуть, когда его посетила другая мысль – а что, если попробовать найти дом, где жила Мэри? Просто посмотреть, где это было? Как выглядело место, в котором столько лет провела такая женщина, как Мэри? Да, точно…

Дом Вартана Алекс нашел сравнительно быстро, но радость по этому поводу оказалась преждевременной. Одноподъездная десятиэтажка – настоящий скворечник, поди найди тут, какая из квартир принадлежит Вартану. Алекс закурил, рассматривая окна. Логикой тут не обойдешься, это точно. Он медленно пошел вокруг дома, внимательно присматриваясь ко всему, что попадалось по дороге. Двор довольно ухоженный. Даже сейчас, несмотря на мороз, гуляют мамочки с детьми. Машин припарковано мало, но это, как успел заметить еще вчера Алекс, тут явление повсеместное – у людей либо собственные гаражи, либо общий большой подземный. Единственная машина, привлекшая внимание, оказалась черным «Лексусом», да и то потому, что в нем сидели люди. Якобы нечаянно выронив из кармана ключи, Алекс приблизился к «Лексусу» на максимально возможное расстояние и, затаив дыхание, прислушался. В машине говорили по-армянски. «Бинго», – подумал он, подбирая ключи и пряча их в карман. В совпадения Алекс никогда не верил, но решил еще немного погулять, чтобы убедиться – это не просто приятели сидят в машине, а охрана, наружка, и, значит, их рано или поздно сменят.

Ждать пришлось довольно долго, Алекс то и дело тер то уши, то нос, но зато ему бросилась в глаза одна любопытная деталь. Пять угловых окон на шестом этаже – три с одной стороны дома и два за углом – были сделаны из совершенно другого материала, чем остальные, и к тому же забраны решетками. Рядом ни деревьев, ни столбов – ничего. Спускаться по гладкой стене с крыши на глазах всего двора мог только идиот-смертник. В общем, если он все правильно рассчитал, то эти окна как раз и принадлежат Вартану. И тут его словно озарило – да, точно, шестой этаж, это те самые окна. Алекс оглянулся по сторонам – напротив, как раз окно в окно, стояла длинная семиподъездная панельная девятиэтажка. И это тоже удача – если еще повезет снять в ней квартиру на приемлемом этаже. Задумавшись, он едва не прозевал момент, когда рядом с «Лексусом» припарковался серебристый «Лендкрузер», и из него вышли трое мужчин в коротких дубленках и черных джинсах. Сомневаться в их национальной принадлежности не приходилось. Мужчины подошли к «Лексусу», коротко переговорили с сидевшими, затем двое вернулись в джип, а один пошел к подъезду. Алекс хотел было втереться вместе с ним, но потом решил, что вряд ли это безопасно и так уж необходимо. Нет, нужно пробовать снять квартиру.

Из подъезда тем временем вышел молодой парень, поежился и побежал к «Лексусу». Как только за ним захлопнулась дверь, машина рванула с места и скрылась за углом. Алекс удовлетворенно глянул на часы, засек время, в которое сменилась охрана, прикинул, сколько нужно, чтобы подняться на шестой этаж, войти в квартиру и выйти из нее, и с чувством выполненного на сегодня долга отправился ловить такси.

Марго

Жить под охраной снова оказалось немного непривычно, хотя удобно. Теперь у нее не возникало проблем с машиной – Вадим, младший из охранников, возил ее везде на своей. Старший же, Игорь, постоянно находился рядом с Машей и Ириной. Это, конечно, внесло определенные изменения в привычный уклад жизни, но Марго рассудила, что так все-таки лучше – она хотя бы не волнуется постоянно за дочь.

Марго собиралась на встречу с Данилом, нервничала и в который уже раз меняла костюм. Сегодня должен был состояться тендер, а это значило, что через пару дней она получит первые деньги. Но нервозность объяснялась не этим. Вчера вечером, возвращаясь после переговоров с Ильей Владимировичем – финальной, так сказать, беседы, – она вдруг зацепилась взглядом за что-то странное и встала посреди улицы как вкопанная. Вадим терпеливо стоял поодаль, не торопил, но напряженно осматривался по сторонам, а Марго смотрела вслед удалявшейся по тротуару довольно рослой, плотно сложенной женщине в клетчатом пальто и сапогах на высокой шпильке. Почему-то ей показалось, что вот эти сапоги с экстравагантным гофрированным голенищем она уже видела где-то, и это точно не была витрина магазина.

– Что-то случилось, Маргарита Николаевна? – не выдержал Вадим, и Марго затрясла головой:

– Сама не пойму… вроде нет, а ощущение мерзкое.

Они дошли до машины, припаркованной в переулке неподалеку от офиса Ильи Владимировича, а Марго все еще оглядывалась назад, словно неизвестная женщина в приметных сапожках могла вернуться.

Дома тоже оказалось неспокойно. Вернее, сперва все выглядело вполне даже мирно – Ирина рассказывала обо всем, что случилось за день, Игорь, чья очередь была ночевать у Марго, возился в ванной, переодеваясь в спортивный костюм, Маша обнимала мать за шею и лепетала что-то по-своему. И вдруг Марго насторожилась на фразу Ирины о педиатре.

– Что-что, я не расслышала?

– Приходила педиатр из поликлиники, сказала, что вы давно не были на приеме, попросила Машину карту, но я сказала, что не знаю, где она.

Марго побледнела и почувствовала, как руки стали ватными. Маша не состояла на учете в районной поликлинике, ее наблюдал частный педиатр, к которому Марго возила ее сама либо вызывала на дом. И был он мужчиной, а не женщиной. И карта Маши находилась у него. Ирина впустила в квартиру постороннего человека…

Няня же не заметила перемен в состоянии Марго и продолжала:

– Такая приятная женщина, кажется, нерусская… Я ее пригласила чаю попить, она согласилась, прошла в кухню, а там Игорь курил. Ну, она смутилась как-то, сразу отказалась от чая и ушла.

Марго, не в силах слушать дальше, шарахнула кулаком по столу и заорала:

– Ира! Ну нельзя ведь быть такой наивной! И такой невнимательной заодно! Я вам сто раз говорила – педиатра Машки зовут Дмитрий Юрьевич! Он – толстый мужик с усами и в очках, а ни фига не «кажется, нерусская» женщина! Вы хоть понимаете, что могло произойти, если бы она не обнаружила в квартире Игоря?!

Ирина в ужасе отпрянула к стене и закрыла рот руками. Марго отвернулась, успокаивая плачущую Машу, а из ванной вышел Игорь и спокойно сказал:

– Успокойтесь, Маргарита Николаевна. Ничего не произошло, я слышал каждое слово и был готов отреагировать. Женщину я запомнил. Кстати, мне не показалось, что она педиатр, – очень уж длинные ногти и слишком яркий лак. Кроме того, ощущение, что она неумело маскируется – пальто довольно дешевое, но зато сапоги от Гуччи. Знаете, сколько такие стоят? Врачу из поликлиники нужно года два ничего не есть, не пить.

– Я знаю, сколько могут стоить сапоги от Гуччи, – механически ответила Марго, думая, что именно ей не нравится в этой информации. – А вот у вас откуда такие познания?

– У меня до вас была клиентка, помешанная на обуви. Каждую неделю что-то покупала, а я, естественно, с ней ездил. Так что в обуви я разбираюсь, – усмехнулся Игорь. – И потом, согласитесь – даже если врачиха эта наскребла такие деньжищи, то не стала бы дорогущие сапоги убивать в метро, бегая на вызовы.

– Логично, – кивнула Марго.

Ирина заплакала, размазывая по лицу тушь, и Марго вдруг стало стыдно – в конце концов, что страшного произошло? Да, няня впустила в квартиру чужого человека, но ведь здесь был охранник, который контролировал ситуацию. Ничего не произошло, все живы-здоровы, ничего не пропало, есть ли теперь повод так орать? Махать после драки кулаками – и все.

– Ира, успокойтесь, – мягко попросила она, прикасаясь свободной рукой к плечу няни. – Я погорячилась, просто очень испугалась, понимаете? На нервах в последнее время… Но я вас очень прошу – будьте предельно внимательны, хорошо? Лучше позвоните мне, если сомневаетесь в чем-то, на ваш звонок я отвечу в любом случае.

Ирина закивала, забормотала извинения. Марго только махнула рукой и пошла в коридор за деньгами. Когда, наконец, няня ушла и они остались в квартире втроем, Игорь, наливая чай, посоветовал:

– Вы бы так не нервничали, Маргарита Николаевна. Я глаз не спускаю ни с Маши, ни с самой Ирины. Нас так учили – всех держать в поле зрения.

– А вот скажите, Игорь, – задумчиво спросила Марго, помешивая ложечкой чай. – Скажите, а эти сапоги… ну, что в них такого было, что вы зацепились?

Игорь пожал плечами:

– Ну, что… Видно, что колодка хорошая, кожа дорогая, голенище такое… оригинальное, гофрированное, как складками вертикальными…

Марго медленно подняла глаза и уставилась в лицо охранника:

– Что?! Какое голенище?!

– Ну, гофрированное – складками, – пояснил Игорь и руками изобразил, как именно это выглядело.

Марго задохнулась от нехорошего предчувствия:

– О черт… А пальто было в клетку – в коричневую и серую, с капюшоном и поясом, да?

– Да, – кивнул охранник, подтверждая. – Но вы-то откуда… знакомая, что ли?

– Если бы, – вздохнула Марго, растирая занывшие виски пальцами. – Была бы знакомая – все стало бы ясно и понятно, а так… Смотрите, давайте прикинем кое-что, Игорь, во сколько примерно она была здесь?

Игорь ответил моментально:

– Вошла в три двадцать, вышла в три тридцать пять.

– Так… от нашего дома до офиса Игоря Владимировича на машине по пробкам около часа… Все верно. Она поняла, что Ира в квартире не одна и поехала ко мне – знала, где искать. Значит, у нее есть сообщник, одной ни за что не уследить. – Марго хлопнула по столешнице ладонью, как бы подытоживая сказанное.

– Да почему не уследить-то? Проводила вас, вернулась сюда, потом снова к офису – нормально, – пожал плечами Игорь.

Марго, однако, так не считала. Не мог один человек успеть везде – этак дамочка должна ночевать на лавке у подъезда, чтобы не пропустить момент, когда Марго выйдет из дома. Нет, должен быть кто-то еще.

– Знаете, Маргарита Николаевна, – вдруг подал голос Игорь. – А мне показалось, что эта женщина уже здесь была.

– Это с чего?

– А с того, что когда человек впервые в чужой квартире, он и двигается неуверенно, и направления не знает, и по сторонам волей-неволей оглядывается. А эта уверенно шла, как будто сто раз в этой кухне чай пила. А когда она обувалась, уходя, то распрямилась и такой взгляд метнула в комнату, в стену – с ненавистью прямо.

– В какую стену? – не поняла Марго, и Игорь пояснил:

– А в ту, где фотография висит, девушка в мужской шляпе и с мундштуком.

Марго вздрогнула. Эта фотография никогда не вызывала эмоций ни у кого, кто ее видел, – никаких, кроме вопроса, мол, кто это. А женщина, если верить Игорю, смотрела с ненавистью. А это могло означать только одно. Она прекрасно знала, кто изображен на фотографии. И с этим кем-то у нее были личные счеты.

Внутри все кипело и разрывалось от злости. Эта бестолковая Марго наняла охрану! Охрану – с ума сойти! Неужели заподозрила? Значит, не так бестолкова, как кажется. Как же так…

Ведь она все просчитала, столько дней следила за всеми передвижениями няни с девочкой, даже пару раз подходила на максимально возможное расстояние и слушала, о чем разговаривает женщина с другими нянями на детской площадке. Казалось бы – чего проще войти в дом под видом врача и, прыснув газом из баллончика в лицо няни, забрать девочку! И тогда можно требовать что угодно – вплоть до адреса этого человека, по вине которого… из-за которого – все!

И ей почти удалось, она уже сжимала в кармане пальто маленький баллончик, готовясь достать его в кухне, – как оттуда вдруг появился мужик, которого в квартире ну никак не должно было быть!

Она отдышалась только у метро, бежала так, словно за ней гнались. Еще одна неудача, ну почему же так не везет?!

Ничего, она дождется момента, она терпеливая, уж что-что, а ждать и терпеть она за свою жизнь научилась…

Алекс

Квартиру снять удалось – это было из разряда редких удач, случайностей, происходящих раз в сто лет. Разумеется, это не были хоромы с новой мебелью – обычная «однушка» с расшатанным диваном и парой продавленных кресел, относительно приличным телевизором и круглым журнальным столом. Только кухня оказалась недавно отремонтированной, с простенькой, но чистой мебелью и газовой плитой. Жить здесь Алекс, разумеется, не собирался, потому не слишком придирчиво рассматривал интерьер. Зато из окна открывался дивный вид на окна квартиры Вартана – если он, конечно, правильно все рассчитал и вспомнил. Осталось только связаться с одним хорошим человеком и попросить доставить сюда все, что может пригодиться. Пока же придется обойтись биноклем. Алекс оборудовал себе удобный наблюдательный пункт, плотно задернул шторы и оставил только небольшое отверстие. Он педантично изучил сперва то, что находилось за самым крайним окном – кухня, а рядом – большая комната, обставленная мягкой мебелью и какими-то невысокими тумбами. Там постоянно кто-то сидел в кресле – молодой мужчина, встававший со своего места и выходивший из комнаты примерно раз в два часа. Все остальное время он смотрел телевизор. А вот то, что находилось за третьим окном, обрадовало Алекса несказанно, потому что это оказалась огромная кровать, поставленная так, что лицо лежавшего на ней человека было обращено как раз в оконный переплет. Вартан Кавалерьянц. За то время, что прошло с момента их встречи, Вартан растолстел, обрюзг, расплылся – лежачий образ жизни явно не способствовал поддержанию хорошей формы. Судя по всему, где-то возле окна был установлен телевизор, и Вартан, если не спал, смотрел что-то, а парень из соседней комнаты приходил кормить его и менять диски в проигрывателе.

– Однообразная жизнь у тебя, приятель, – бормотал Алекс, наблюдая за Вартаном. – Сам виноват. Ты ведь тоже пытался обречь Мэри на растительное существование. Но она оказалась сильнее тебя – взяла и ушла, не смирившись. А ты боишься… хоть и не живешь, а существуешь, как баклажан на плети. Трус и урод, а еще мужик называется.

Двух дней постоянного наблюдения вполне хватило, чтобы представить себе распорядок дня Вартана и его охраны. Осталось дождаться приезда своего человека – и все, можно выдохнуть, сделать дело и ехать в Москву. Судя по тому, что Алекс увидел, никто слишком не опекал прикованного к постели бывшего главу диаспоры – проявляли минимум заботы, и все. То есть не опасались, что в любой момент Вартана могут убить. И это было ему только на руку – в прошлый раз пришлось здорово напрячься, чтобы попасть в квартиру, а сейчас, значит, все намного проще. Сделал работу – и свободен.

Но, кроме Вартана, была еще дочь. А тещу не устранишь с такой легкостью, как всех остальных. «Ладно, это я решу, в конце концов», – лежа на продавленном диване и глядя в потолок, думал Алекс. Мечты о том времени, когда он заберет Маргошу и уедет с ней в Тайбэй. Они проведут там какое-то время, а потом он найдет способ вернуться в Европу – пусть не в Цюрих, так в ту же Австрию, – жить там ему уже будет не так больно. В конце концов, воспоминания не вечны. А Маргоша была слишком маленькой, чтобы помнить то время.

Его человек позвонил вечером и назвал номер ячейки камеры хранения на вокзале. Банально, зато без проблем. Алекс съездил туда и забрал небольшой плоский кейс, в котором разобранная и завернутая в ветошь лежала СВД.

«Я стал удивительно постоянен в выборе оружия», – хмыкнул он, погладив кожу кейса. Но именно винтовка этого типа ни разу не подводила его, а посему – зачем что-то менять?

Встреча с оружейником назначена в кафе в центре города, Алекс успел забросить кейс в квартиру, убедиться, глядя в бинокль, что ночная смена охраны заступила «на вахту», и взять с собой банковскую карточку, на которую уже была заранее переведена оговоренная сумма за винтовку.

В кафе было малолюдно – Алекс вообще отметил эту странную особенность: здесь не очень жаловали подобные заведения, и по московским меркам слишком малое количество жителей коротало вечера в кафе и ресторанах. Они с оружейником уютно устроились за столиком у небольшого камина, в котором потрескивали березовые поленья, заказали вино и какую-то легкую закуску и погрузились в разговоры. То, что сказал оружейник, крайне удивило Алекса. Офис Маленького Босса в тихом пригороде Лондона взлетел на воздух вместе со всеми, кто в тот момент находился там.

– И, представляешь, никаких следов, – возбужденно шептал оружейник, наклонившись к столу так, чтобы их никто не услышал. – Погибли все архивы, которые Маленький успел забрать, вся картотека – у него ведь была, представляешь, крыса какая?! Чуть что – спалил бы всех!

– Смотрю, его спалили раньше, причем буквально, – заметил Алекс, стараясь представить, кто мог организовать такое мероприятие. – А Большой что же?

– И вот тут-то самое интересное! – подхватил оружейник, делая большой глоток красного вина. – Большой перепугался так, что велел усилить видеонаблюдение за собственной конторой и взял себе трех охранников. Теперь один даже в сортир не ходит.

– То есть, думаешь, это не он – Маленького?

– Сто процентов! – уверенно подтвердил оружейник. – Ты бы слышал его вопли!

Алекс неопределенно хмыкнул. Теперь расстановка сил существенно менялась. Конкурирующая сторона устранилась – и неважно, с чьей помощью. Теперь не существует угрозы новых заданий, не совместимых с его личными понятиями. Марго сможет спать спокойно и не думать о том, что в один прекрасный день они с Джефом снова окажутся по разные стороны и перед жутким выбором, как в тот злополучный день в лондонском аэропорту.

Все к лучшему…

Марго

«Странное дело, как наличие денег меняет восприятие, – думала Марго, проснувшись утром и глядя сквозь тонкую занавеску на улицу. – Казалось бы, такая мерзкая погода, серое утро, грязь, каша вместо снега – а я счастлива. Но ведь не в этом же настоящее счастье? Разве я когда-то была меркантильной? Нет… Просто собственные деньги дают уверенность в настоящем и будущем, только и всего».

Она сладко потянулась, можно сходить в душ, пока спит Маша, а Игорь делает в комнате свой обычный комплекс дыхательных упражнений.

Телефонный звонок застал ее с намыленной головой, Марго кое-как промыла глаза и потянулась к халату, где в кармане надрывался мобильник. Незнакомый номер насторожил, но что-то внутри вдруг дрогнуло, подсказывая – ответь.

– Алло.

– Марго, это я.

Она почувствовала, как подогнулись ноги, заколотилось сердце, и заныла душа. Джеф.

– Марго, ты слышишь меня? Не бросай трубку.

– Нет, не брошу… То есть… откуда ты звонишь?

– Я возле подъезда… можно подняться?

Что-то в голосе Джефа насторожило Марго – никогда прежде муж не разговаривал просительным тоном. Какая-то тщательно маскируемая слабость крылась в этой фразе, и это было так не похоже на ее Джефа.

– Д-да, конечно, но… Я должна тебя предупредить… словом, я не одна…

– То есть? – Голос сразу стал напряженным, и Марго сообразила, что выразилась неправильно.

– Ты не понял… вернее… Короче, Джеф, у меня охрана.

– Что?!

– Охрана. Поднимайся, я все тебе объясню.

Она бросила телефон на машинку, спешно смыла с себя пену и, на ходу закутываясь в халат, выскочила в коридор. Судя по звукам и запахам, Игорь уже варил кофе. Марго вбежала в кухню и выпалила:

– Игорь, сейчас придет мой муж.

Охранник не повел бровью, постукивая ложечкой по медному боку джезвы, чтобы осадить шапку кофейной пены:

– Прекрасно. Мне уйти?

– Ну… ой, я ж не предупредила! – Марго кинулась в ванную и схватила телефон: – Джеф! Ты в квартиру Мэри поднимайся, я теперь там живу… нет, потом объясню. Да, все.

Она подошла к входной двери и постаралась успокоиться, прогнать охватившее ее возбужденное состояние. Джеф вернулся…

Марго уже забыла, что сама запретила мужу появляться и подходить близко, пресекая любые попытки к примирению, а он просто деликатно отошел в сторону и терпеливо пережидал, когда закончится странный каприз.

Шаги – такие знакомые шаги по площадке… Сердце Марго готово было выпрыгнуть и рвануться туда, навстречу приближающемуся Джефу. Она распахнула дверь раньше, чем он успел нажать на кнопку звонка, и повисла у него на шее. Джеф покачнулся и схватился рукой за косяк, и Марго испугалась – обычно он легко подхватывал ее и вносил в квартиру. Встав на ноги, она взглянула на мужа и ахнула – левая рука Джефа висела на перевязи под полой дубленой куртки, через всю щеку к подбородку тянулся лейкопластырь, под глазом огромный лиловый синяк. Щетина на лице пятидневная, не меньше – а это для Джефа вообще было нехарактерно.

– Что… что с тобой? – выдохнула Марго, осторожно беря мужа за здоровую руку и втягивая его в квартиру.

– Пустяки, родная… Иди сюда, – он притянул ее к себе и поцеловал.

Марго почувствовала, как закружилась голова – она так давно мечтала об этом… Но в квартире был Игорь, и это мешало, сбивало с настроя. Она высвободилась из объятий Джефа и пробормотала:

– Ты раздевайся… я…

– Где же твой охранник, малыш? – понял все Джеф и постарался разрядить обстановку. – Зови, раз он такой деликатный.

Игорь вышел сам, протянул руку и представился, и от Марго не укрылось, с каким любопытством мужчины оглядывают друг друга. Игорь повернулся к ней:

– Маргарита Николаевна, раз вы не одна сегодня, может, дадите выходной? Думаю, что поездок не планируется?

– Нет. Вы позвоните Вадиму, хорошо?

– Конечно. А по завтрашнему дню вы тогда сами… Как решите – номер знаете.

Игорь быстро набросил куртку и вышел, попрощавшись с Джефом. Выждав пару минут, Марго и Джеф расхохотались и снова обнялись.

– Понятливый охранник у тебя, детка, – пробормотал Джеф, зарываясь лицом в мокрые волосы жены и вдыхая их аромат, по которому скучал столько месяцев.

– Это не мой – это Машкин, – крепко обхватывая его за талию, сообщила она, и Джеф напрягся:

– Машкин?! Что тут происходит?!

– Потом… все потом… я так соскучилась, а ты, наверное, неважно чувствуешь себя, да? – ласково перебила она, поднеся к его губам палец. – Давай ты поспишь, отдохнешь… и я все тебе расскажу. Ой, ты, наверное, Машку не узнаешь – она так выросла! – спохватилась Марго, меняя тему. – И ходит уже сама, только коляску почем зря на улицу таскаю.

Джеф улыбнулся:

– Я боялся, что ты меня не примешь, Марго.

– С ума сошел! Мне… я… знаешь, больше никогда не слушай меня и не уходи, ладно? Мне невыносимо одной – без тебя.

Джеф здоровой рукой убрал челку с ее лба и пристально взглянул в глаза. Марго смотрела открыто и прямо, ей нечего было скрывать от него, нечего бояться и совершенно не за что стыдиться. Она сделала то, что считала нужным, попробовала жить без него – и не смогла. Она совершенно не стеснялась признаться в этом – а что тут такого, да, она слабая женщина, нуждающаяся в надежном мужском плече, а Джеф как раз тот человек, к которому ей хочется прислониться и почувствовать себя защищенной.

– Марго, скажи…

– Прекрати, Джеф. Неужели ты так плохо меня знаешь? – В голосе Марго звучала укоризна, и Джеф опустил голову, признавая неправоту.

Они снова не назвали имени, однако оба хорошо знали, о ком говорят.

Об Алексе.

Марго давно уже не была так счастлива, как этим утром, лежа в объятиях мужа и прижимаясь к нему всем телом. Джеф, закрыв глаза, выдохнул:

– Я, оказывается, успел забыть, какая ты у меня…

– Я обычная, Джеф… просто я очень соскучилась.

– Больше никогда не оставлю тебя. Ты моя, слышишь? – Он притянул ее к себе, и Марго счастливо улыбнулась.

«Ты моя» – эти слова всегда значили для нее куда больше, чем пресловутое «я люблю тебя».

Алекс

Порой ему начинало казаться, что вокруг правого глаза образовался огромный синяк – как следствие постоянного давления резинки прицела. Несколько дней, проведенных возле окна съемной квартиры, припав к винтовке и изучая жизнь там, в квартире Вартана.

Алекс решил, что с него хватит. Сегодня он немного пройдется, развеется, «прочистит голову», что называется, а завтра сделает то, что задумал. Смысла тянуть дальше нет никакого – ничего не происходит, не меняется, кроме разве что людей около Вартана. Интересно, почему нет ни одной женщины? Насколько Алекс помнил, женат младший Кавалерьянц не был, но ведь какие-то женщины у него были – если только не предполагать кое-чего. Тут Алекс усмехнулся – что за ерунда в голову лезет? Он отложил в сторону винтовку, прошелся по комнате, разминая затекшее тело.

Расслабляться он решил в небольшом кафе неподалеку от дома. Сидя в темном углу с рюмкой коньяка, он лениво оглядывал зал, не находя ничего интересного. Это самое «интересное» явилось через полчаса в лице двух охранников Вартана – их Алекс не перепутал бы уже ни с кем. Скользнув по нему беглым взглядом, они уселись за столик прямо перед ним, повернувшись спинами, заказали водку и какую-то закуску. «Ты смотри – пьют, не боятся. Значит, эти сегодня не дежурят», – глянув на часы, решил Алекс и невольно стал вслушиваться в разговор. Как оказалось, не зря…

Ровно в семь утра он встал с продавленного дивана и сразу метнулся к своему «посту», словно боялся, что за ночь Вартан чудом встанет на ноги и сбежит. Разумеется, в квартире дома напротив ничего не изменилось – младший Кавалерьянц по-прежнему лежал в постели, к нему как раз зашел охранник из «ночных», умыл его и довольно ловко сменил постельное белье.

«Как чувствует, – усмехнулся Алекс, направляясь в душ. – Ну, оно и верно, на чистом умирать приятнее». И в этой мысли не было ни капли цинизма – он в самом деле так считал.

Он сам не мог понять, почему тянет, медлит – тем более что информация, полученная вчера мимоходом, заставляла шевелиться быстрее и улетать в Москву. Но что-то держало его в этом городе, не давало уехать просто так, и он вдруг осознал, что.

Мэри. Это был ее город. По этим улицам она ходила с рождения, здесь жила всю юность, отсюда впервые сбежала в Москву к Марго, а затем к нему в Цюрих.

«Мэри, Мэри, Мэ-ри, – подумал он, куря у кухонного окна. – Как же все бездарно вышло… Ведь ты могла остаться в живых и быть со мной. Не захотела. Ты меня обыграла все-таки. Но ничего – это не так обидно, потому что я, наверное, действительно в какой-то момент тебя любил».

Алекс выбросил окурок и потянулся.

– Все, хватит мемуаров. Пора работать.

Он долго рассматривал обрюзгшее, хотя совсем еще молодое лицо Вартана. Стрелять в лежачего, в безоружного и беспомощного было как-то противно и недостойно, но выхода не было – пока он жив, у Марго не будет ни минуты спокойной. Да и у него самого тоже.

Нажать на курок по-прежнему не составляло труда. Одно легкое, почти без усилий движение. Наволочка под головой Вартана окрасилась алым, глаза бессмысленно уставились в одну точку, переносица оказалась разворочена выстрелом. Все.

Алекс разобрал винтовку, тщательно упаковал ее в кейс и убрал его на шкаф в коридоре. Через двое-трое суток, когда все уляжется, оружейник придет сюда и заберет его – квартира снята на месяц, хозяйка не появится раньше оговоренного срока, а ключ Алекс бросит в ту самую ячейку на вокзале, откуда в свое время вынул кейс с винтовкой. Все просто.

Он спокойно покинул квартиру, вышел во двор – там по-прежнему стоял джип, а в нем – двое охранников. Судя по всему, тот, кто был в квартире, еще не обнаружил тело хозяина – по всем прикидкам в комнату он войдет не раньше чем через полчаса. Алекс легкой походкой прошел мимо машины, вышел на оживленную улицу и поднял руку, ловя такси.

В гостинице он принял душ, заказал в номер чай и вытянулся на удобной широкой кровати – наконец-то можно выспаться как следует.

Он спал почти сутки, как ему показалось, даже не меняя позы, но, открыв глаза, почувствовал себя абсолютно отдохнувшим и бодрым. Можно собирать вещи и уезжать, дело сделано.

Но напоследок Алекс решил все-таки проехаться в район, где раньше жила Мэри. Этот адрес он помнил наизусть…

Разумеется, ее квартира давно продана – еще был жив тогда ее любовник Максим, он и занимался всеми этими продажами и пересылкой денег. Но Алекс, задрав голову, сразу узнал два угловых окна – кухню и комнату на шестнадцатом этаже. Он никогда не бывал внутри, но адрес помнил прекрасно – Марго дала его на всякий случай, и Алекс даже знал, как расположена квартира на лестничной клетке. Почему-то вдруг ему представилось, как летом Мэри сидела на этом подоконнике в кухне, опустив одну ногу на улицу, и курила, глядя в небо. И вот теперь ее нет – а в квартире кто-то живет. Кто-то чужой, не имеющий понятия о том, кто такая Мэри.

Налетевший внезапно ледяной ветер притащил с собой мокрый мелкий снег и заставил Алекса поднять воротник и поглубже сунуть руки в карманы. Постояв еще минуту, он решительно повернулся и зашагал прочь – в этом городе его больше ничего не держало.

В самолете, только что разбежавшемся по взлетной полосе аэропорта и взявшем курс на Москву, Алекс вынул уже порядком потрепанные листы дневника Мэри и зашелестел ими, просматривая ставшие знакомыми фразы.

«Мы как звери. Да, как два волка в одной клетке. Затаились каждый в своем углу и напряженно вглядываемся в противника – когда он ошибется и позволит впиться ему в горло клыками. Только у нас в глазах вместо звериной ненависти – любовь. И это так очевидно, а потому – страшно. Мы боимся потерять друг друга – и боимся остаться вместе, потому что нам слишком тесна клетка, в ней очень уж мало места для двоих. Кто-то из нас в конечном итоге захлебнется кровью противника и выживет. Мне давно уже неважно, кто будет этим уцелевшим. Правда, неважно – даже если при этом погибну я. Наверное, нет ничего слаще смерти из любимых рук».

Он зажмурился, стараясь прогнать видение – Мэри на больничной койке, беспомощная и умоляющая его о спасении. Выходило, что она права – это он захлебнулся, хоть и выжил. Он выжил, а она…

Алекс вспомнил, что ни разу со дня похорон не был на кладбище – не мог видеть памятника и фотографии, на которой Мэри почти как живая. Марго, наверное, сказала бы, что его мучает совесть. Но дело совершенно не в этом. Ему просто трудно было принять факт, что Мэри больше никогда не будет, и то, что он не видит ее могилы, словно давало какой-то призрачный шанс. Глупо, конечно, но…

Марго

Возвращение мужа на какое-то время отвлекло Марго от бизнеса, а потому утренний звонок Данила застал ее врасплох.

– Что, красавица, получила часть суммы – и в кусты? – обиженным тоном начал он. – А я как же? Где твой подрядчик?

– А разве он тебе не звонил? Мы ведь обговорили, что после получения первой суммы я даю ему твой номер, и вы обсуждаете дальнейшее сами. Собственно, я так и сделала.

Данил помолчал, до Марго донесся шелест перелистываемых страниц – видимо, искал что-то в ежедневнике. Марго напряженно ждала реакции. Илья Владимирович не мог ее подвести, она доверяла ему и прекрасно знала, что деловая репутация для него превыше всего. Что же произошло?

– А, вот… Извини, Маргуля, ошибся, – заговорил, наконец, Данил. – Твой человек звонил, просто меня не застал, а номера не оставил.

«Тоже странно… Как это – позвонил и не оставил номера? А на фиг тогда?!»

Марго запутывалась все сильнее – она явно утратила контроль над процессом, и кто-то из этих двоих пытается водить ее за нос. Даже тот факт, что ей заплатили, еще ничего не значил – сумма была слишком смехотворна, чтобы преуспевающий бизнесмен огорчался по поводу ее потери. И Данил ведет себя странно.

– В общем, так, подруга. Ты давай-ка пошевелись чуток, найди мне еще человечка, заинтересованного в фасадных работах, – и пока притормозим, – заключил он, прощаясь, и Марго даже не успела поинтересоваться объемом предполагаемых работ, чтобы составить себе представление о том, какого уровня должен быть подрядчик.

– Черт! – пробормотала она, убирая телефон и направляясь в ванную.

У Марго иной раз возникало неприятное предчувствие надвигающейся катастрофы, зачастую оправдывавшееся. Вот и сейчас, стоя под душем, она прокручивала внешне совершенно безобидный разговор с Данилом и чувствовала, что где-то в его словах все же был подвох. Был – иначе почему она ощущает неприятный холод между лопаток?

В дверь постучали, и раздался голос мужа:

– Марго, ты тут? Можно войти?

Она протянула руку и щелкнула замком. Джеф вошел, отдернул полупрозрачную шторку, отделявшую его от жены:

– Убежала с утра пораньше… проснулся – нет никого, только Машка носом сопит.

Он шагнул в ванну, обнял Марго и прижался губами к шее. Она фыркнула:

– Джеф, тут слишком мало места для двоих…

– Ничего… – пробормотал он, целуя ее спину.

– Ты намочил повязку! – со смехом отбивалась Марго, но он не обращал внимания, и ей пришлось уступить.

Моменты близости с мужем всегда удивляли ее и вызывали весьма бурные эмоции. Не особенно темпераментная Марго в руках Джефа превращалась в раскованную, сексуальную и почти неутомимую кошку, готовую на любую прихоть партнера. Это всегда ее удивляло, с первого дня. Нечто подобное она испытывала только в молодости, с Алексом. Потом ни одному мужчине больше так и не удалось пробудить в ней подобных эмоций, а вот Джеф… Он нашел какие-то тайные кнопки, на которые нажимал нежно и умело, заставляя Марго дарить и получать удовольствие.

– Джеф… я так тебя люблю… – простонала она, сползая спиной по мокрому кафелю.

Джеф удержал ее, прижал к себе и, с трудом восстанавливая дыхание, пробормотал:

– Никогда не уходи от меня. Ты – моя женщина, ты родилась для меня.

И ей так сладко было это слышать…

Подрядчика на фасады Марго не нашла. По странной причине никто из ее бывших знакомых не заинтересовался ее предложением, и Марго слегка приуныла. Позвонив Илье Владимировичу, она выяснила, что тот все-таки звонил Данилу, разговаривал с ним и даже договорился о личной встрече. И произошло это аккурат за два дня до того, как Данил позвонил Марго с претензиями.

Положив трубку, она долго сидела в кухне за столом, уставившись в стену, и пыталась понять, что же происходит. Данил и Илья Владимирович преподносили ситуацию абсолютно по-разному, и Марго не знала, кому верить. В какой-то момент деловое чутье, которым она так славилась в свое время, отказало ей начисто, и теперь она вынуждена барахтаться вслепую, как котенок в проруби. Нехорошее предчувствие снова овладело ею.

Решительно придвинув к себе ноутбук, Марго вошла в Интернет и забила в строку поиска имя и фамилию Данила. Полученная информация заставила ее подхватиться со стула и вынуть из ящика пузырек с валокордином. На сайте администрации области, где Данил работал, красовалась информация о его снятии с должности. И дата этого релиза оказалась даже не двухдневной, а двухнедельной давности…

Выходило, что, звоня ей, Данил уже был уволен, а ей предлагал найти еще подрядчика, которого он, выражаясь языком криминального элемента, собирался «распустить на деньги». Мало того – если Илья Владимирович что-то уже успел заплатить Данилу, то вот тут Марго оказывалась совершенной дрянью – поди докажи потом, что она не знала об этом увольнении… А процент Данил явно оговорил не такой мизерный, что она, хапнул, не стесняясь…

– Так вот о чем был тот странный сон… – пробормотала она, залпом выпив тридцать капель лекарства. – Вот о чем предупреждала меня во сне Мэри! Черт…

Она схватила телефон, набрала номер Ильи Владимировича и, когда тот ответил, закричала:

– Не переводите никаких денег Данилу! Слышите?! Никаких денег!

– Погодите, Марго… что значит – «не переводите», объяснитесь!

– Да его с работы сняли две недели назад! Я только сейчас узнала, хотите, пришлю ссылку на сайт?!

Илья Владимирович замолчал, в трубке слышалось только его напряженное дыхание. «О, боже… да ведь он… он уже рассчитался с этим жуликом!» – ахнула про себя Марго.

– Ты… знала? – тяжело вывернул собеседник, неожиданно для нее переходя на «ты», и Марго зачастила:

– Как вы можете?! Я бы ни за что вас так не подставила, я не первый день в бизнесе! Это слишком крупная афера, чтобы я рискнула в нее влезть!

– Успокойся, я верю тебе. Но теперь, Марго, ты должна помочь мне вернуть эти деньги. Я все сказал. Сроку тебе – месяц.

Трубка перестала издавать звуки, дисплей погас через десять секунд, а Марго так и сидела, зажав телефон в руке. Слова Ильи Владимировича пригвоздили ее к стулу, парализовали, лишили возможности соображать и шевелиться.

«Месяц! Вернуть деньги! Господи, как, как я это сделаю?!»

Внутри у нее образовалась давящая, безысходная пустота. Что делать в подобных обстоятельствах, как выйти из ситуации, Марго не представляла.

«Я потеряла чутье и осторожность, вот что, – тоскливо думала она, постукивая по столу ногтями и глядя в стену. – Наверное, прошло слишком много времени, изменились условия, изменились какие-то течения… И я никак не могу учуять, в какую сторону теперь дует ветер. Прежде никому не удалось бы меня так развести. Как же вышло, что я не раскусила Данила сразу?»

Она понимала, что должна как-то взять себя в руки, собраться и поразмыслить над произошедшим трезво и здраво, но это никак не удавалось. Скоро вернутся с прогулки Джеф и Маша, нужно привести себя в порядок и не дать мужу понять, что у нее что-то произошло. Хотя… стоп! А почему, собственно, она должна скрывать от мужа свои проблемы? Почему она не хочет посвятить Джефа в них? Ведь он – ее муж, вдруг сможет как-то помочь? Неужели ей до сих пор не приходило в голову, что, кроме Алекса, есть еще кто-то, способный помочь ей? Неужели подсознательно она снова решила просить помощи у Призрака?

– Нет уж! – Марго вдруг разозлилась на себя за беспомощность. – Он только этого и ждет от меня, а я вот возьму и не поддамся!

Решение созрело, и ей моментально стало легче.

Она едва сумела дождаться возвращения мужа, не могла найти себе места и бестолково перемещалась по квартире, пытаясь делать уборку. Но из рук валилось все, и в конце концов Марго решила оставить эти попытки.

Джеф с Машей ввалились в квартиру, и в ней сразу стало шумно – девочка смеялась, глядя на то, как отец изображает собачку, которую они встретили в лифте, а сам Джеф настолько вошел в роль, что не сразу смог остановиться. Марго наблюдала за этим, привалившись плечом к косяку двери, ведшей в большую комнату, и улыбалась. Однако внутреннее напряжение прорывалось, и от взгляда Джефа не укрылось выражение ее глаз.

– Что-то случилось? – спросил он, передавая Марго дочь, с которой уже успел снять шапку и комбинезон.

– Да. Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Та-ак, – протянул Джеф, сбрасывая куртку. – Хорошенькое начало.

– Хорошенькое, – кивнула Марго, с трудом удерживая Машу, которая тянула руки к отцу. – Давай сначала пообедаем и уложим спать Машку, а потом спокойно и не отвлекаясь поговорим.

– Хорошо.

Но спокойный тон не обманул Марго – Джеф сердится, он недоволен тем, что у нее появились какие-то проблемы. «Может, я зря все это затеяла? Может, в самом деле лучше было Алексу позвонить? – мелькнула предательская мыслишка, но тут же исчезла. – Нет! Джеф мой муж, и, нравится ему или нет, ему придется меня хотя бы выслушать».

Алекс

Странное предчувствие не покидало его с того момента, как он оказался в самолете. Сначала Алекс отнес это на счет нервного перевозбуждения – такое бывало после «работы». Но потом понял – нет, Вартан тут ни при чем. Это шло изнутри, откуда-то из сердца. Едва коснувшись ногой асфальта в аэропорту, он выхватил мобильный и позвонил дочери. Маргоша уже собиралась спать, голосок был вялый и чуть глуховатый:

– У меня все в порядке, папа. Сегодня бабушка Ашхен учила меня делать долму.

Алекс вскипел и едва не рявкнул, что ей никогда не придется заниматься такими приземленными вещами, потому что у нее другой путь в жизни – музыка, но вовремя прикусил язык. Маргоша еще слишком мала, чтобы это понимать.

– Ну, хорошо. Когда-нибудь будешь меня, старого, баловать, – проговорил он вместо рвавшихся наружу злых слов, и девочка рассмеялась:

– Разве ты старый? Ты у меня молодой, папа.

– Да… – протянул Алекс. – Значит, у тебя все хорошо?

– Хорошо. Только очень скучно. Бабушка Ашхен не позволяет мне никуда ходить, только если она сама идет к кому-нибудь в гости. А там все почему-то гладят меня по голове и вздыхают, а еще говорят непонятно…

«Ну, еще бы! Все армянские кумушки Лондона собираются, чтобы обсудить, как несчастна моя дочь!»

– Ты их не слушай. Я совсем скоро приеду за тобой.

– Я очень тебя жду, папа.

У Алекса защипало в носу, и он поспешил закончить разговор, чтобы – не дай бог – не расчувствоваться сверх меры.

Мысль о том, что с дочерью ничего не произошло, немного успокоила его, однако неприятное ощущение так и не ушло.

Марго

К ее удивлению, Джеф вник в ситуацию предельно быстро и не дал почувствовать, что она «сама виновата». Выслушав ее внимательно, он подвинул к себе блокнот, взял ручку и начал что-то чертить, не обращая внимания на недоуменное лицо жены. Она не решилась вмешаться, тихо встала и налила две чашки чаю, вынула вазочку с печеньем и, стараясь не шуметь, расставила все на столе. Джеф по-прежнему чертил какие-то стрелочки и кружочки, совершенно не реагируя ни на что. Марго забилась в угол, обняла чашку руками и замерла, наблюдая за мужем. Молчание Джефа и его сосредоточенность на построении непонятных схем выглядели какими-то угрожающими и странными, прежде ей никогда не доводилось видеть мужа таким. Вот он протянул руку, почти не глядя, взял чашку, сделал большой глоток, поморщился – Марго забыла добавить сахар.

– Давай, я положу, извини, – пробормотала она, придвигая его чашку к себе.

– Не страшно, – не отвлекаясь от своих схем, бросил Джеф. – Ты знаешь, я понял, как надо действовать. Мне нужно уехать на несколько дней. Если тебе несложно, сделай мне распечатки из Интернета – все, что касается этого твоего «работодателя», напиши все контакты подрядчиков, с которыми работала, словом, всю информацию – где кого можно найти, понятно?

– Джеф, ты?.. – Марго не договорила, боялась произнести вслух то, что подумала.

Джеф недоуменно уставился на нее:

– Ты что? Кем ты меня считаешь, Марго? Я – не Алекс, способный перерезать половину квартала, если ты вдруг в этом квартале споткнулась и каблук сломала.

После этих слов Марго растерялась, не зная, как себя сейчас вести. С одной стороны, жутко обидно, а с другой – Джеф брался решить ее проблемы, и если она начнет вставать в позу, неизвестно, чем все закончится. Она промолчала, хотя ей очень хотелось расплакаться. Получалось, что Джеф не мог простить ей Алекса…

Пока муж собирал сумку, Марго распечатала ему все, что он просил, сложила в прозрачную папку и вышла в коридор. По хмурому лицу Джефа она поняла – недоволен. И в очередной раз пожалела, что решила обойтись без Алекса. Оказывается, даже мужу не всегда и не все можно доверить, не рискуя быть осужденной и непонятой.

Джеф вышел из комнаты молча, набросил куртку, поправил рукав на раненой руке и повернулся к жене.

– Марго, пообещай, что будешь осторожна.

– Джеф, я…

– Не говори лишнего. Просто пообещай, что будешь предельно внимательна и аккуратна, а еще лучше – что из дома никуда не выйдешь без этой своей охраны.

Он требовательно смотрел ей в глаза, и Марго кивнула, закусив губу. Вот снова щелчок – охрана нанята Алексом, и Джефу это неприятно, но он терпит, потому что понимает – в одиночку ему не успеть защитить семью и разрешить проблемы Марго.

Когда за мужем закрылась дверь, Марго уселась прямо на обувную полку и задумалась. Только сейчас она вдруг осознала, какую боль причиняет Джефу своими постоянными отсылками – вольными или невольными – к Алексу. Какой другой мужчина стал бы терпеть подобное? Даже Рома – домашний тихий Рома – и тот довольно часто позволял себе высказаться на тему того, что Марго слишком часто и слишком близко общается с бывшим мужем. И каково же было сильному, самостоятельному и гордому Джефу терпеть присутствие Алекса в ее жизни?

– Когда же ты прекратишь терзать меня?! – простонала Марго, обращаясь к невидимому Призраку. – Когда ты займешься своей жизнью и оставишь в покое мою?

Ответа не было…

Алекс

Вернувшись в Москву, он решил отдохнуть пару дней и потом присмотреться к тому, что происходит вокруг Марго. Алекс привык доверять своему чутью, оно крайне редко – практически никогда – его подводило. А неприятное ощущение, охватившее его в самолете, так и не исчезло, и он вынужден был признать, что связано оно, скорее всего, именно с Марго.

И не ошибся. Связавшись со своим информатором Максом, Алекс выяснил, что Джеф куда-то уехал, сама Марго второй день не выходит из дома, а возле ее машины, припаркованной в переулке, он, Макс, уже дважды видел подозрительного мужчину.

– Да, я вовремя, – пробормотал Алекс, положив трубку.

Еще два телефонных звонка принесли вообще неожиданную информацию – деловой партнер Марго слетел со своего места, а подрядчик, которого она нашла, встречался с Марго и сказал ей нечто такое, отчего та впала в панику.

– Чуяло мое сердце, кинут ее на этом деле. Ох, девочка моя бедная, растеряла свою сноровку и чутье. – Алекс закурил и принялся думать, что делать дальше.

В этой ситуации больше всего ему не нравилась информация о незнакомце рядом с машиной Марго. Нужно будет ночью прогуляться и проверить осторожно, не случилось ли чего и не появилось ли чего ненужного под днищем, например.

Однако ничего, кроме немного опущенного стекла с водительской стороны, Алекс ночью не обнаружил. Здраво рассудив, что окно могла не закрыть сама Марго, он на всякий случай прильнул к стеклу, пытаясь рассмотреть темный салон, но ничего там не обнаружил. Успокоенный, он повыше поднял воротник пальто, поправил шарф и, тихо насвистывая, направился в сторону своего дома.

Марго

Вынужденное затворничество Марго восприняла, к собственному удивлению, абсолютно спокойно. Она занималась Машей, квартирой, в те часы, когда дочь спала, читала.

«Надо же, как меняется характер с возрастом. Сижу взаперти – и никуда не тянет, ничего не хочется. Разве я была такой раньше?»

Действительно, ей вдруг пришло в голову, что еще несколько лет назад при всех сложностях жизни она была веселой, умела поддержать компанию, радоваться чему-то, могла легко заводить знакомства и мимолетные романы. Сейчас же из ее жизни как будто ушла вся радость – осталось только то, что связано с дочерью. Только Машины интересы, ее первые успехи, ее какие-то маленькие детские открытия – и все, ничего больше.

– Наверное, так и должно быть – просто стала взрослее, у меня ответственность появилась, вот я и стала спокойнее, – пробормотала Марго, направляясь в комнату за телефоном. – Но встряхнуться чуть-чуть нужно.

Она задержалась у зеркала и критически оглядела себя. Волосы требовали покраски, да и постричь их немного не мешало бы. Кроме того, холодильник выглядел так, словно его недавно основательно почистили, нужно бы заехать в супермаркет за продуктами.

Марго позвонила Ирине и попросила ее приехать, подумав минуту, набрала номер Игоря – пусть тоже будет, мало ли. Обеспечив таким образом Машу няней и охраной, она созвонилась с парикмахером и начала собираться.

Через час, кутаясь в шаль, накинутую поверх короткой норковой шубки, и пряча лицо от мокрого снега, Марго шла к машине. Отключив сигнализацию, она по привычке забросила сумку в багажник, вынув только мобильный, и села на водительское место, вставила ключ в замок зажигания. Зеркало заднего вида почему-то было свернуто чуть в сторону, и Марго потянулась поправить его. В этот момент ее внимание привлекло какое-то движение на полу возле пассажирского кресла. Чуть подавшись вперед, Марго в ужасе отпрянула и отчаянно завизжала – прямо на коврике, всего в нескольких сантиметрах от нее, свернувшись в клубок, лежала змея.

Рванув дверку, Марго выскочила на улицу и затряслась в истерике. Мелькнула мысль, что зимой змеи впадают в спячку, но тут же исчезла – в салоне машины лежала реальная живая змея, и даже если она спит – приятного мало. Совершенно растерявшаяся Марго не знала, что делать. Ключ от машины остался в замке, но она ни под каким предлогом не стала бы открывать дверку и пытаться вытащить его. От пережитого ужаса ее трясло, хотя лицо горело, и в шубе стало вдруг жарко. Распахнув ее и сдернув шаль, Марго прислонилась к стене дома и смотрела на машину так, словно ждала, что свернувшаяся внутри змея сейчас выползет на улицу. Видимо, выглядела она совершенно невменяемой, потому что буквально через пару минут к ней подошла пожилая женщина и, участливо заглядывая в лицо, спросила, не надо ли помочь.

– Н-нет, спасибо, – затрясла головой Марго, но женщина по-прежнему внимательно смотрела ей в глаза и вдруг взяла за запястье холодными пальцами с чуть сморщенной кожей, покрытой пигментными пятнами.

– У-у-у, сердечко-то как колотится, – проговорила она, посчитав пульс. – Как в испуге… Да вы не бойтесь, я врач-кардиолог, хоть и пенсионерка давно, – пояснила она молчаливо уставившейся на нее Марго. – Валидола нет у вас? Да откуда! – женщина махнула рукой, сообразив, что Марго слишком молода, чтобы носить в сумочке аптечку, и полезла в свою, потертую и больше похожую на кошелку.

Марго машинально сунула таблетку под язык и поблагодарила. Женщина помогла ей дойти до скамейки в скверике, усадила ее и спросила:

– Ну как? Отпускает понемногу?

Марго кивнула – на самом деле стало чуть легче, хотя руки тряслись по-прежнему.

– Я бы с вами посидела, но, к сожалению, тороплюсь к внучке, – извиняющимся тоном проговорила пожилая докторша, и Марго благодарно сказала:

– Ну, что вы! Я и так у вас время отняла, спасибо огромное за участие.

Женщина попрощалась и продолжила свой путь в сторону метро. Марго проводила ее взглядом и подумала, что еще не перевелись неравнодушные и отзывчивые люди, готовые помочь чем могут. В кармане шубы трезвонил мобильный, но она не обращала внимания – кому нужно, перезвонит позже, ей сейчас не до разговоров.

И что делать со змеей? Не вызывать же МЧС, в самом деле!

Взяв себя в руки, Марго поднялась со скамьи и побрела назад, к машине. Осторожно заглянув в окошко пассажирского места, она убедилась в том, что змея вполне реальная, не привиделась, не была плодом воображения. Лежала себе, свернувшись кольцом, и признаков жизни не подавала.

Единственным человеком, к которому Марго могла бы обратиться за помощью, был Алекс. Как ни трудно ей было убедить себя в необходимости этого звонка, она понимала – больше просить некого. Хотя… оставался еще Игорь. И вот ему-то Марго и позвонила, обрадовавшись возможности не привлекать Алекса к решению очередной своей проблемы.

Игорь сперва удивился просьбе спуститься и подойти к машине – по времени Марго уже должна была быть достаточно далеко от дома. Но напряженный голос женщины убедил его в серьезности просьбы.

Марго прохаживалась около машины, мечтая закурить и одновременно стараясь не дать себе сделать этого. Как назло, в двух шагах располагался павильон, торгующий напитками, сигаретами и шоколадом. Рассудив, что от одной сигареты вряд ли возникнет мгновенное привыкание, Марго купила пачку первых попавшихся «дамских» и зажигалку, долго пыталась прикурить плохо слушающимися пальцами и, наконец, затянулась ментоловым дымом. В горле запершило, захотелось прокашляться и больше никогда не пробовать успокоить нервы с помощью табака. К счастью, в конце аллеи показался Игорь, и Марго с облегчением выбросила сигарету в урну. Охранник приближался быстрыми шагами, на ходу застегивая кожаную куртку, чуть приостановился посреди дороги, пропуская завернувшую в переулок машину, и, наконец, оказался около Марго.

– Что случилось, Маргарита Николаевна? Я думал, вы давно уехали.

Марго неопределенно помотала головой:

– И рада бы я уехать, но не могу. Пассажир у меня завелся, понимаете ли…

– Какой пассажир? – не понял Игорь, и она кивнула в сторону машины:

– А посмотрите в салон, на коврик под пассажирским креслом.

Игорь прильнул к стеклу, долго рассматривал непрошеную гостью, потом вынул мобильный и отошел к стене дома. Марго не прислушивалась к разговору, ее начало потряхивать, теперь уже от холода. Она полезла в сумку за перчатками, намотала шаль на голову, застегнула шубу до подбородка, однако согреться все равно не могла.

– Шли бы вы домой, – буркнул подошедший Игорь. – Все равно поездка ваша отменилась, сейчас подъедет серпентолог, обещал поскорее, но сами ведь знаете – Москва, пробки.

– Серпентолог? – тупо повторила Марго, и Игорь пояснил:

– Специалист по змеям. Дядя мой, – тут охранник улыбнулся: – Совершенно невозможный в общении, зато специалист редчайший.

Марго рассеянно кивнула, думая о своем – кто мог подбросить ей такой подарок, ведь это же нонсенс – змея зимой в центре Москвы! Не сама же приползла…

– Идите, Маргарита Николаевна, – повторил Игорь, и она, словно очнувшись, повернулась в сторону дома:

– Да-да, я пойду, пожалуй… Возьмите ключи, Игорь. Только… сумку мне достаньте, пожалуйста, она в багажнике.

Охранник не задал вопроса, почему она сама не может вынуть сумку – это и так было очевидно, и вряд ли какие-то доводы убедили бы Марго в том, что свернувшаяся на коврике змея не причинит ей вреда.

Отдав охраннику ключ и получив свою сумку, Марго побрела во двор, на ходу размышляя, что прическа, конечно, не самое ужасное, а за продуктами можно вечером дойти, с Машей – благо, есть рядом супермаркет. Сейчас она просто не в состоянии туда идти, да и вряд ли вспомнит, что нужно было купить. Нужно успокоиться, прийти в себя окончательно, отдохнуть от пережитого кошмара – и все войдет в прежнее русло.

Она едва успела дойти до подъезда, как в кармане шубы затрезвонил мобильный. Не глядя на экран, Марго ответила и услышала знакомый голос, в котором проступали недовольные нотки:

– Ты можешь прожить без приключений хотя бы неделю?

– Алекс, не надо сейчас… – взмолилась Марго, понимая, что не готова выслушивать нравоучения и при этом не плакать.

– Да?! А что такое? Чем тебе время для разговора плохо? Или слишком сильно испугалась, увидев змею?

– Откуда… – задохнулась Марго и даже перестала искать в сумке ключи от квартиры. – Откуда ты… про змею..?!

Алекс зло усмехнулся:

– Ты еще спроси, не я ли ее подкинул! Иду сейчас домой, прохожу переулком, смотрю – у твоей машины мужик стоит, рассматривает что-то. Ближе подошел – охранник твой. Спрашиваю, в чем дело, а он – да сам посмотри, в чем. Ты мне лучше скажи – кому еще успела поперек горла встать? Меня не было всего неделю, Марго!

Тут она не выдержала, заплакала и отключила телефон. Алекс в очередной раз попытался доказать ей, что в одиночку она ничего не может. И, что самое обидное, это и правда было так – дел сделала на три копейки, а проблем получила на миллион. И теперь Джеф вынужден помогать ей, и Алекс вот примчался…

У двери квартиры Марго постаралась взять себя в руки, чтобы не вызывать у Ирины желания задавать вопросы, отвечать на которые она не была готова. Глубоко вздохнув, открыла дверь и вошла. На щелчок замка из комнаты шустро выползла Маша, издав при виде матери радостный вопль. Марго села на обувную полку и взяла дочь на руки. Выглянувшая следом Ирина удивилась:

– Ой, а вы вернулись? Случилось что-то?

– Да… машина не завелась, попросила Игоря посмотреть, – выдала Марго первую пришедшую в голову правдоподобную ложь. – Вы можете ехать домой, Ирина, я сегодня уже вряд ли куда-то пойду.

Няня не возражала.

Когда они с Машей остались наконец одни, Марго почувствовала себя немного лучше. Одиночество давно перестало приносить неудобства, скорее, наоборот. А присутствие рядом дочери заставляло не раскисать, а отдавать себя и свое внимание маленькому человечку, нуждавшемуся в ней.

«Почему Джеф не звонит? Я даже не знаю, где он… Просто позвонил бы и сказал, что с ним все в порядке. У него рука еще не совсем зажила».

Мысли о муже снова выбили Марго из колеи, и она едва не расплакалась. Джеф только вернулся домой, они даже не успели толком насладиться друг другом, как по ее вине он снова вынужден был уехать.

– Неужели мне в самом деле не стоит пытаться возобновить бизнес? – вслух пробормотала Марго, сидя на полу в большой комнате и катая туда-сюда подсунутую Машей машинку. – Ничего не получается, заработала мизер, а неприятностей хватит еще на долгое время…

Стараясь отвлечь себя от жутких мыслей, она подхватила Машу и какую-то книжку и направилась в кухню. Посадив девочку в высокий стульчик, сама открыла холодильник и попыталась сообразить, что можно приготовить из того, что в нем есть. Выходили только оладьи с яблоками…

Она занялась тестом и начинкой, то и дело отвлекаясь на дочь, рассматривавшую книжку. Марго отгоняла от себя мысли о том, почему не звонит и не возвращается Игорь, – она просто боялась думать об этом. Сейчас может выясниться, что змея в машине – ядовитая, или еще что-то в том же роде, и это лично ей не добавит оптимизма. И выяснить, кто именно подсунул эту змею, тоже практически невозможно.

Алекс

Он соврал Марго. Он не проходил мимо – он оказался около ее машины специально. Гулял по набережной, пытаясь немного отвлечь себя от неприятных мыслей, и вдруг сердце сжалось так, что стало больно. Алекс остановился, прислонился к стене дома, восстанавливая дыхание, и почувствовал, что должен – обязан просто – узнать, что с Марго. Ее мобильный не отвечал, и тогда Алекс решительно повернул в направлении ее дома. По наитию он пошел через переулок, где Марго парковала машину, и там-то все и увидел.

Он не стал дожидаться, пока охранник Марго начнет предпринимать какие-то шаги по извлечению непрошеной гостьи из салона машины. Внутри все кипело от злости – ну как, как он может объяснить этой упертой девчонке, что ей вообще не стоит больше лезть в бизнес?! Гибель Кавсадзе практически на ее глазах не убедила Марго отказаться. Эта змея – предупреждение, и серьезное. Если она и сейчас не поймет, то даже он, Алекс, будет бессилен что-то сделать.

Он вернулся домой, разделся и лег, но отвлечься ни на что не мог – из головы не шла Марго. Алекс злился на себя – ну сколько можно, в конце концов, жить ее жизнью, забывая о своей? И добро бы, она понимала это и не старалась усугубить ситуацию, так ведь нет! Создавалось впечатление, что Марго нарочно старается создать себе как можно больше неприятностей. И ведь есть еще информация, которой Алекс обзавелся в Сибири, в родном городе Мэри. Это посерьезнее, чем змея в машине, – какие змеи сейчас, в начале ноября? Подкинул кто-то полусонного безобидного ужа, рассчитывая совершенно правильно на женскую истерику и испуг. Знать бы, правда, кто именно…

Алекс сел и обхватил руками голову. Хотелось покоя, тишины, ласковых ручек Маргоши на плечах. Но реальность преподносила совершенно другое. Завибрировал мобильный, и Алекс со вздохом ответил.

– Да, слушаю.

– Ты зря решил, что можешь скрыться за чужим именем в другой стране, Алекс.

Этого звонка Алекс подсознательно ждал все время и опасался, что он раздастся рано или поздно. Вот и случилось.

– Как ты меня нашел?

– А много ли надо ума, чтобы понять, куда ты побежишь, едва создастся опасность? – хохотнул на том конце собеседник. – Видишь, как все просто…

– То есть?

– Алекс, Алекс, неужели ты думаешь, что за столько лет нашего общения я не узнал о тебе все вплоть до любимой марки табака? А уж то, что ты много лет привязан к одной-единственной женщине, я знаю давно. Ты ведь был женат на ней, когда жил в Англии. И потом ни на минуту не выпускал из поля зрения. Так разве сложно было найти ее?

– Чего ты хочешь от меня?

Голос Большого Босса сразу стал металлическим, каким-то негнущимся – такого Алекс никогда прежде не слышал:

– Найди Джефа.

– Зачем? – Алекс не видел смысла скрывать, что предыдущее задание он не выполнил, – раз Большой требует найти Джефа, то априори знает, что тот жив.

– А ты не слышал, что он сотворил с конкурентом? – усмехнулся Большой Босс.

– Нет.

– Да разнес его новый офис в кирпичи со всеми, кто там был в тот момент. Мне, как ты понимаешь, полегчало – но к чему жить и оглядываться? Он с такой легкостью отправил на тот свет своего прямого работодателя – так что может помешать ему сделать то же самое со мной? К чему мне такая перспектива?

«С ума сойти! – внутренне ахнул Алекс, проникаясь невольным уважением к Джефу. – Кто бы мог подумать… Значит, это Джеф вынес Маленького Босса. Ну, теперь-то я точно ни за что не возьмусь его убрать».

– Ты, наверное, прав, – протянул он, нашаривая на тумбочке сигареты. – Но посуди сам…

Большой вспылил, теряя контроль, чего прежде практически никогда себе не позволял:

– Да нечего тут судить! Его надо либо убрать, либо перетянуть на нашу сторону.

«Эк тебя распирает… Испугался. Хорошенькое дело предлагаешь! А Джеф только этого и ждет! Насколько я вижу, он вообще с радостью завязал бы и жил спокойно с Марго и дочерью, баром своим бы управлял – ему больше и не надо ничего. Да и мне опротивело…»

– Ты хочешь, чтобы я его искал?

– Ты не понял, Алекс, – поправил собеседник, уже сумевший справиться со вспышкой гнева. – Я хочу, чтобы ты его нашел. И чтобы успел до того момента, как серьезно пострадает твоя взрослая Марго. Полусонная змея – детская шалость, ты же понимаешь.

Все стало ясно. Марго тут ни при чем – им нужен он, Алекс. И кто-то из людей Босса нашел способ выманить его.

– А если бы я не появился?

Большой Босс разразился сочным, искренним смехом:

– Про твое феноменальное чутье до сих пор ходят противоречивые истории, Алекс. И ты забыл, что у нас множество способов заставить тебя проявиться. Мы поставили бы твою девочку в такие условия, когда она вынуждена была бы искать тебя – если бы ты сам не почувствовал, что она в тебе нуждается.

«Н-да? Сметливый ты мой… Следили, значит? Тогда как же твои люди не заметили Джефа? Если даже мой Макс его видел? Не люблю я блефа…»

– Ну, что же ты замолчал? Я могу дать тебе пару суток подумать, – «милостиво» предложил Большой Босс, и Алекс едва сдержался, чтобы не послать его в хорошо известное место – хотя вряд ли смог бы точно перевести эту фразу на английский. А пресловутое «fuck» абсолютно не отражало истинных эмоций…

– Я подумаю, – процедил он сквозь зубы и бросил трубку, понимая, что двух дней вряд ли хватит, чтобы придумать достойный план. А наипервейшая задача сейчас – найти Джефа и предложить ему сыграть в паре. Только так они смогут вывернуться из силков живыми.

Марго

К вечеру нестерпимо заболела голова. Никакие таблетки не помогали, Марго, еле дотерпев до девяти, кое-как уложила спать Машу и сама легла в темной спальне, предварительно открыв окно и положив на лоб уксусный компресс. Мэри когда-то давно учила ее снимать приступы головной боли с помощью лимонной корки, но сейчас сил встать и добрести до кухни, а там еще и чистить лимон у Марго не было. Она лежала в полной темноте и чувствовала, как разрывается что-то в голове. «Только бы не инсульт», – вяло думала Марго, напуганная еще во время беременности терапевтом – мол, нельзя терпеть головную боль, могут быть последствия. Она потянулась за мобильным, чтобы вызвать «Скорую», но телефон вдруг зазвонил. Марго вздрогнула от неожиданности и ответила слабым голосом:

– Алло…

– Что с тобой? – сразу же обеспокоенно спросил Джеф, и Марго, услышав его, расплакалась:

– У меня страшная мигрень…

– Ты одна?

– Маша спит…

– Сейчас к тебе придет Алекс, будь добра, открой ему, если сможешь, – абсолютно спокойным тоном произнес муж, и Марго от удивления даже слегка приподнялась в постели:

– Кто придет?!

– Марго, так надо. Так всем будет спокойнее. Я вернусь через два дня – самое позднее. И не волнуйся ни о чем, я практически со всем разобрался. Все, милая, целую тебя. Алекс тебе поможет.

– Джеф, Джеф! – заторопилась Марго, но он уже положил трубку, а все попытки набрать ему заканчивались механическим ответом: «Абонент временно недоступен».

Она едва не взвыла от злости – ну какой Алекс, к чему Алекс?! У нее и так раскалывается голова, а теперь еще придется терпеть его присутствие в квартире и выслушивать его инсинуации по поводу и без! Зачем Джеф это затеял, как и где они успели пересечься? Черт бы их обоих побрал…

Открывать дверь ей не пришлось – Алекс по привычке воспользовался своими ключами, но у Марго не было сил даже разозлиться. Она слышала, как он вошел в большую комнату и включил свет, потом прошел по коридору в кухню и только после этого осторожно заглянул в спальню.

– Ты спишь, Марго? – спросил шепотом, пытаясь разглядеть ее в темной комнате.

– У меня мигрень… – с трудом выдавила она.

Алекс неслышно вошел и опустился на край кровати. Марго не видела этого – не могла открыть глаз от разрывавшей голову боли. На виски вдруг опустились теплые пальцы, чуть сжали и начали осторожно совершать круговые движения. Марго молчала и терпела – знала, что через какое-то время боль отступит, и можно будет хоть как-то сесть и даже разговаривать. Алекс неоднократно снимал ей такие приступы, правда, в молодости они возникали гораздо реже. Но вот Мэри как-то рассказывала, как он снимал боль с ее искалеченного колена, когда, переусердствовав с танцами, она не могла подняться с пола. Марго уже давно не удивлялась маленьким странностям Призрака – она слишком хорошо его знала.

Через какое-то время действительно стало легче, и Алекс, почувствовав это, убрал руки. Марго с усилием села, дотянулась до тумбочки и взяла заколку, подобрала волосы кверху. Алекс по-прежнему смотрел на нее, и в его глазах Марго вдруг увидела то самое выражение, что много лет назад, когда она просыпалась утром в спальне их лондонского дома. Он смотрел на нее так же, как много лет назад… Ее охватило странное ощущение – такое бывает, когда ты ждешь праздника, и вот-вот он наступит.

– Хочешь чаю? – спросила она севшим голосом, и Алекс кивнул:

– Пойдем, поговорим.

В кухне горел светильник, в чуть приоткрытое окно то и дело врывались звуки все еще никак не угомонившегося ночного города – одна из центральных улиц никогда не бывала пустой. Эти звуки и этот свет вернули Марго к реальности, она как-то собралась внутренне и сбросила с себя легкое оцепенение. Щелкнув кнопкой чайника, она потянулась за чашками, отвернулась к раковине, почему-то боясь встретиться с Алексом глазами. Марго интуитивно чувствовала – если сейчас вдруг их взгляды пересекутся, то устоять она уже не сможет, даже вопреки собственной воле и желанию.

– Марго… – Он тоже чувствовал ее настроение, но почему-то вел себя совершенно иначе, чем она ждала, – сел в угол, закурил и, постукивая пальцами по столу, пускал дым вверх.

– Не надо, Алекс, – попросила она, не поворачиваясь. – Ничего хорошего не выйдет, ты ведь знаешь.

– Знаю, Марго. Поэтому и не настаиваю. Но мне нужно серьезно с тобой поговорить. Это касается Джефа.

– Джефа? – Марго резко обернулась, поздно сообразив, что это может быть простой уловкой, но нет – Алекс смотрел в стену, а лицо его было серьезно.

– Да. Понимаешь… Да ты сядь, бог с ним, с чаем, – попросил он, и Марго послушно опустилась на табуретку. – Ты взрослая женщина, Марго, ты так давно выросла, а я не заметил… Послушай внимательно. Эта змея – она не имела к тебе отношения. Человеку, бросившему ее в твою машину, нужен был только я. И – Джеф. Ты понимаешь, надеюсь, о чем речь? – Он перевел, наконец, взгляд со стены на Марго, и та медленно кивнула. – Так вот. Обоим нам не выбраться – мы слишком нужны посреднику. Нет-нет, не волнуйся! – предвосхитил он крик, рвущийся из груди Марго. – Я не заставлю тебя выбирать, потому что сам уже все решил. Знаешь, наверное, это тот случай, который поможет мне хотя бы частично искупить свою вину перед тобой – за все, что я причинил тебе. За всю твою жизнь, которую я сломал.

Марго казалось, что каждая клетка ее тела охвачена таким ужасом, какого прежде она не испытывала никогда. Ей страшно было даже подумать на секунду, о каком выборе говорит Алекс, что имеет в виду.

– Я давно тебя простила. Честное слово – у меня давно нет зла к тебе, наоборот… Мне очень жаль, что ты никак не можешь устроить собственную жизнь, занимаясь моей… Алекс, я говорю это, чтобы… – но он перебил:

– Не нужно, Марго. Дело не в тебе и не в том, что ты простила. Я не простил, понимаешь? Я – не простил – себе. И это куда хуже. С этим очень тяжело жить.

– Но… а Маргоша? Как же Маргоша?!

Призрак хрипловато рассмеялся:

– Не волнуйся, с ней все будет хорошо.

Марго вообще перестала понимать его. Но переспрашивать все же не решилась – да и не скажет, если не захочет. Она встала и занялась чаем, чтобы хоть как-то успокоить нервы и сосредоточиться на чем-то. Сейчас случилось именно то, чего Марго боялась со дня той злополучной встречи в Хитроу, – выбор все-таки пришлось делать, и к счастью, на сей раз Алекс не заставил ее принимать решение. Она, правда, не совсем поняла, что именно собирался предпринять он сам.

Они просидели в полной тишине почти до утра – как два изваяния в музее. Говорить не хотелось, спать – тоже. Каждый прокручивал в голове что-то свое, о чем не мог сказать вслух. В восемь утра проснулась Маша, и Марго кинулась к ней, словно спасаясь от изнуряющего молчания. Когда же, переодев и умыв девочку, она вернулась в кухню, Алекса уже не было. Осталась только чашка с недопитым чаем и легкий аромат сигареты.

Алекс

Решение созрело почти мгновенно. Алекс, будучи хорошо осведомленным в делах конторы, понимал – им с Джефом ни за что не удастся выжить. Большой Босс не допустит этого, потому что понимает – если эти двое объединятся, то могут наделать столько неприятностей, что мало не покажется. А потому их необходимо разделить или – что лучше – убрать одного. И вот тут у Алекса созрело решение, как спасти и себя, и Джефа.

Но для этого ему придется пожертвовать практически всем, что он имеет.

Уехать сейчас в Англию он не имел возможности – Марго все еще была в опасности, а потому Алекс решился на довольно отчаянный шаг – связался с Большим по экстренному каналу. Тот не был доволен, но выслушал и попросил час на раздумье.

Этот час Алекс провел в состоянии, близком к панике. При любом раскладе он оставался в приличном проигрыше – в случае отказа придется убирать Джефа, а в случае согласия он останется почти нищим. Но последнее пугало меньше. В конце концов, будущее Маргоши он догадался обеспечить, открыв в свое время счет на ее имя и переводя туда ощутимые суммы, так что прикоснуться к этим деньгам никто, кроме его дочери, не сможет, и в восемнадцать лет Маргоша станет очень обеспеченной девушкой. Кроме того, у него самого есть кое-какая недвижимость и активы фирмы – это тоже останется при нем. Так что до пособия по безработице ему далеко.

Когда Большой Босс позвонил снова, Алекс уже совершенно успокоился. Десять минут коротких деловых переговоров – и все было кончено.

Через два дня к нему приехал человек с неприметной внешностью и передал небольшую папку и диск. Взамен он получил листок из блокнота с рядом цифр. Все деньги, имевшиеся на счетах Алекса в зарубежных банках, перекочевали на счет Большого Босса в банке на Каймановых островах. Взамен Алекс получил весь компромат, имевшийся у Большого Босса на Джефа, – досье за годы безупречной «работы».

Тем же вечером Алекс бросил папку и диск в небольшой костер, который развел в мусорном баке на окраине города.

Марго

С возвращением Джефа все словно бы встало на свои привычные места. Вот как после масштабного ремонта, когда казалось, что в жизни больше никогда не расставить всю эту мебель и не распределить многочисленные вещи. Однако же в какой-то момент оглядываешься и понимаешь – а все, кругом порядок. Вот и Марго испытывала примерно такое же чувство – в ее жизни все вернулось на место.

Муж приехал хмурый, усталый, молчаливый. В первый день они почти не общались – приняв душ, Джеф лег в спальне и уснул, проспав почти сутки. И только к вечеру второго дня Марго удалось вытащить из него скупые подробности поездки. Она прилегла к нему под бок, обняла, пожаловалась на то, что скучала, ласково потерлась носом о его щеку, рассказав о том, как ей трудно жить, когда его нет рядом, – ну, что еще нужно мужчине, как не признание его превосходства?

Используя какие-то свои каналы, Джеф отследил, куда именно переводились деньги, предназначенные Данилу, и с помощью проверенного человека заблокировал счет. Попутно выяснилось, что таких джи-аров, как Марго, хитрый чиновник нашел около десятка и продавал им один и тот же объект. В результате сумма образовалась астрономическая. Джеф честно сказал жене о том, каких трудов ему стоило уговорить себя не трогать зарвавшегося Данила.

– А… что же ты сделал? – осторожно спросила она, держа Джефа за руку.

– Детка, существует такая вещь, как слив информации.

– То есть?

– Ну, милая! – рассмеялся Джеф, поднося ее руку к губам. – Я сперва заставил его перевести деньги обратно на счет твоего партнера – с небольшой прибавкой в качестве компенсации морального вреда, разумеется, а потом сделал анонимный звонок одному очень авторитетному чиновнику. В общем, суда не будет, конечно – иначе и тебе пришлось бы фигурировать. Но деньги Данил потеряет – чтобы не потерять голову. К счастью для тебя, бизнес в этой стране до сих пор тесно спаян с криминалом.

Марго не подала вида, как ей вдруг стало страшно. Нет, не за судьбу Данила – в конце концов, он заслужил. Она поняла, что больше никогда не будет пытаться зарабатывать таким способом. Никогда.

Оказывается, присутствие мужа излечило ее от многих страхов. Она больше не боялась темных улиц и разбитой лампочки у подъезда, не боялась выбежать поздним вечером в «стекляшку» за пакетом сока или яблоками. Когда дома ждал муж, ее не пугало абсолютно ничего.

Марго вышла из подъезда и поежилась – к вечеру похолодало, то и дело поднимался ветер и пробрасывал мокрый снег. «Зря я не согласилась на предложение Джефа самому сходить в магазин. Ладно, пусть с Машкой повозится, соскучился ведь».

Сунув руки в карманы пальто, Марго двинулась к магазину. Поход в ближайший супермаркет всегда приносил какой-то дискомфорт, но именно там продавался гранатовый сок, который пил Джеф.

На другой стороне улицы она вдруг заметила Алекса и тяжело вздохнула, мысленно приготовившись к очередному напряженному разговору. Давно его не было, надо же – снова явился. Интересно, зачем пожаловал. Она медленно шла по улице, стараясь настроить себя на спокойный и уверенный тон, чтобы не дать Алексу снова одержать верх, не поддаться его словам, какими бы они ни были.

Марго даже не сразу поняла, что происходит. Рядом с ней вдруг оказалась довольно высокая, чуть полноватая женщина с убранными под черный шарф волосами и схватила ее за руку. Марго инстинктивно рванулась, но почувствовала какой-то предмет, упиравшийся ей в правый бок. Скосив глаза, она увидела пистолет, зажатый в руке женщины.

– Не шевелись, ладно? – прошипела та с четким армянским акцентом. – Я не очень настроена кровь проливать, но если вынудишь – выстрелю.

Краем глаза Марго видела приближающегося к ним по противоположной стороне улицы Алекса – он шел совершенно расслабленно и явно не замечал ничего криминального в том, что происходит. Женщина толкнула Марго пистолетом в бок чуть сильнее и велела:

– Иди рядом со мной и слушай внимательно. Но не вздумай дергаться, мне действительно нечего терять.

Марго согласно кивнула и пошла рядом с женщиной, нырнула вместе с ней в ближайшую подворотню и подумала, что Алекс мог и не понять, в какой она опасности. И нет никакой возможности повернуться и увидеть, пошел ли он следом. Оставалось только надеяться на его знаменитое чутье, которым он так гордился…

В подворотне оказалось довольно многолюдно и гулко от шагов – большая компания молодежи, галдя и хохоча, двигалась им навстречу, но Марго эти звуки показались усиленными стократно. Куда она идет, зачем? Что случится дальше?

Они вышли на улицу, свернули в переулок, долго молча брели по нему и вышли на набережную. Марго чуть поежилась – поднялся ветер, пронизывавший насквозь. Ее спутница, казалось, не замечает этого – скосив глаза, Марго увидела раскрасневшееся лицо и растрепавшиеся из-под упавшего на плечи платка волосы. Седина плескалась в них там и тут, хотя вряд ли она была намного старше Марго.

Они брели по набережной и молчали, но вдруг странная спутница заговорила:

– Ты не подумай, что я к тебе лично что-то имею. Нет. Если бы ты сразу отдала мне рукопись – жила бы спокойно и меня не толкала на такие грехи… Я не хотела, богом клянусь – не планировала. Но ты мне выбора не оставила. Я ведь только его должна была убить. А вышло… Не оправдаться теперь.

Марго удивленно покосилась на нее, не понимая, о чем речь. Женщина сосредоточенно потерла лоб свободной рукой, словно вспоминала что-то, потом заговорила снова звенящим от сдерживаемой ненависти голосом:

– Я всегда ее ненавидела, с того самого дня, как она появилась! Ведь как Косте твердили – не надо, опомнись, она чужая, русская – не будет семьи у вас! Нет, он уперся – люблю ее, жить не могу! Моя будет! Что – получил? И Арика моего утянул! Если бы не эта чертова Машка – у меня семья была бы! А так – что осталось?! Что у меня осталось – только этот обрубок Вартан?! – Она всхлипнула, но сумела взять себя в руки. – Детей свекровь забрала, как только Артура мертвым нашли… Мы к тому времени уже старшую дочь потеряли, из-за бизнеса Арикова… Вот свекровь двух младших и забрала. Так и сказала – можешь уезжать к родителям в Ани – а кто меня ждет там?! Вот я к Вартану и переехала. Свекровь смолчала. От него все отвернулись, все – дружки, подельники, те, кто его раньше поддерживал. А я ходила за ним, как за ребенком, он же сам ничего… парализованный…

Марго с трудом вникала в суть, ей все сильнее казалось, что собеседница ненормальна – ее взгляд никак не мог сфокусироваться на чем-то, перебегал с одного на другое, веко правого глаза то и дело дергалось в тике, как и правый угол верхней губы. По этим обрывочным фразам Марго уже догадалась, что это – жена Артура, старшего брата Кости Кавалерьянца. Мэри не раз рассказывала о ней. Судя по всему, женщина ненавидела Мэри яростно и искренне. Но как это связано с ней, Марго?

– Скажи, она когда-нибудь говорила, зачем решила всю нашу семью под корень? Зачем она их – Костю, Артура? Что ей было нужно еще – Костя ведь все для нее делал, все, что она пожелает? – жалобно спросила вдруг женщина, чуть замедляя шаг, и Марго решила, что при правильном развитии диалога сможет убедить ее убрать пистолет.

– Мария не убивала их… Поверьте, я это знаю лучше всех, я была рядом с ней…

– Еще бы! – другим, злым и жестким тоном заговорила женщина, и Марго вздрогнула от такой резкой перемены. – Она слишком была гордая, чтобы самой опуститься, так киллера наняла! Она сделала это чужими руками. Руками любовника! А ты? Зачем ты столько лет общалась с убийцей? Ты ведь знала, что он убийца!

«Да она определенно невменяемая», – ахнула про себя Марго, понимая, что шансов спастись совсем мало – оружие в руке человека с нарушенной психикой может выстрелить в любой момент. А дома ждал Джеф… и Маша… Неужели Алекс никак не поможет, она ведь даже не знает, идет ли он следом или нет!

– Тебе надо было сразу мне эту рукопись отдать – и все.

– Это просто роман, вымысел. – «Господи, что я говорю, зачем я спорю?» – Там нет ни слова правды…

– Да? – перебила она со смехом. – Серьезно? Ты знаешь, в ее первой книге тоже вроде как ни слова правды не было – а народу полегло как при взрыве. И ты хочешь меня убедить, что она не написала, кто убил моего мужа и его брата и как убил? Она никогда не умела держать свой длинный язык за зубами!

– Да поймите – это художественная литература! Вы никому не докажете ничего с ее помощью!

– А я и не буду никому доказывать! – схватив Марго за отворот пальто и сильнее ткнув в бок пистолетом, прошипела женщина. – Мне ваше правосудие не нужно – я сама себе суд и прокурор, ясно?!

– Ясно, – раздался вдруг за их спинами голос Алекса, и обе вздрогнули. – Отпусти девушку, Карина, тебе ведь я нужен.

Алекс

Он шел за Марго и Кариной всю дорогу, то аккуратно приближаясь, то снова отставая. Но, как Алекс успел понять, совершенно невменяемая Карина не замечала его присутствия. И вот сейчас, в этот самый момент он и решил привлечь ее внимание к себе, чтобы дать Марго шанс отойти в сторону.

Карина развернулась и в изумлении уставилась на Алекса, не выпуская, однако, Марго. Он стоял, заложив руки за спину, и покачивался с пятки на носок.

– Что, удивилась? А зря. У твоего… хм… очень говорливая охрана, это неправильно.

– Откуда… откуда ты..? – выдохнула Карина, не сводя с Алекса глаз.

– Оттуда, детка. Я совершил однажды ужасную ошибку, непростительную для профессионала. Я не убрал свидетеля – поэтому ты сейчас стоишь тут. Если бы я не ослеп от желания причинить Вартану ту же боль, что испытала Мэри, то вам обоим никогда бы в голову не пришло начать искать меня. Да и не было бы никаких «вас» – была бы ты одна. Сидела бы дома и пахлавой занималась.

Тут Карина вдруг хрипло расхохоталась, откинув назад лохматую голову:

– Я не знаю, как тебя зовут на самом деле – но для Сатаны, пожалуй, имя и неважно. Но ты переоценил Вартана. И недооценил меня. Это не он – это я все придумала. Это я тебя выследила в твоей Швейцарии. Я украла твою дочь, я убила твоего адвоката – все я. И даже этого припадочного бизнесмена вместе с его охраной! Ха-ха-ха! Да я каждый ваш шаг знала! Мне только вот эту дуреху было жалко – очень уж она в жизни настрадалась, вроде меня! – Карина вдруг оттолкнула Марго от себя с такой неожиданной силой, что она не удержалась на ногах и рухнула в грязный снег у ограды набережной.

Алекс не шелохнулся, он видел, что с Марго все в принципе в порядке, а провоцировать неуравновешенную Карину лишними движениями было ни к чему.

– Зачем ты в квартиру влезла? – спокойно спросил он.

– Рукопись искала. Да ты не думай – я ребенку ничего бы не сделала, – усмехнулась Карина криво. – Я знаю, что такое потерять дочь…

– А хочешь, я скажу тебе, кто помог похитить твою?

Карина пошатнулась и схватилась за ограду, чтобы не упасть, однако пистолет по-прежнему крепко держала в опущенной руке.

– Если ты сейчас соврешь…

Алекс видел, как тяжело поднялась на ноги Марго, как она отряхивает снег и грязь с пальто и рассматривает разодранные на колене колготки. Пошел мокрый снег, падал и сразу таял, превращаясь в омерзительную серую кашу.

– Я не совру. Твой обожаемый Вартан помог конкуренту Артура. Он был должен много денег – такую крупную сумму, что согласился помочь и сам отвел девочку туда, куда сказали.

Алекс видел, какое впечатление производят его слова на Карину, как она бледнеет, как трясутся губы, но продолжал:

– Да – он помог убить твою дочь, а ты два года ухаживала за ним, парализованным. Ты помогала убийце своей дочери, Карина, – так тебе ли судить меня за то, что сделал я? В первый раз я спас девчонку, прикованную к инвалидному креслу, от изнасилования – это был твой муж. А во второй… во второй я убил соперника. Ну, что ты будешь делать теперь? Застрелишь меня?

Карина подняла голову и уставилась на Алекса невидящими глазами. Он даже в какой-то момент пожалел ее – но все, что он говорил сейчас, было правдой. Подтверждение своим словам он нашел случайно, сидя в ресторане за спинами охранников Вартана. Именно они, разгорячившись водочкой, погрузились в воспоминания, и старший из них рассказал жуткую историю своим более молодым напарникам. За такую болтливость Алекс наказал бы любого…

– Я убью его… я буду его ме-е-едленно убивать… каждый день… по чуть-чуть… – мечтательно улыбаясь, заговорила Карина, водя рукой по пистолету туда-сюда, как будто отогревала его. – Каждый день…

– Тебе не придется.

Она посмотрела на него так, словно только что увидела:

– Что?

– Тебе не придется, – повторил Алекс. – Судя по всему, тебе за тех, кого ты уже убила, никогда не отсидеть. Вартан уже мертв.

Карина потрясла головой, стряхивая мокрый снег, засыпавший ее волосы шапкой. Внезапно она кинулась на расслабившегося Алекса, и тот, пошатнувшись, едва не упал. Марго завизжала так пронзительно, что рядом с ней чуть притормозила машина, но, завидев еще одну женщину и мужчину, водитель только хмыкнул и прибавил скорость, решив не вмешиваться в любовный треугольник.

Карина, забыв про пистолет, пыталась вцепиться Алексу в лицо ногтями, но тот, уже собравшись, увернулся и оттолкнул ее. Пистолет выпал, и Алекс толкнул его ногой в отверстие решетчатой ограды. И тут случилось совсем уж непредвиденное – из переулка вывернул милицейский «уазик» и остановился рядом. Карина, увидев машину, внезапно вскочила на ноги, захохотала во все горло и легко перемахнула через перила. Марго и Алекс синхронно кинулись к тому месту, откуда только что спрыгнула женщина, – но ее уже не было. Она утонула почти мгновенно, просто ушла под воду камнем…

Напряженные до крайней степени нервы Марго сдали, она осела прямо на асфальт у ограды и зарыдала. Милиционеры бестолково суетились, то и дело глядя вниз, на темную воду, как будто надеялись, что Карина вынырнет. Алекс что-то сказал им, потом полез в карман пальто. Оставаться здесь, на холоде, под мокрым снегом, и давать какие-то объяснения, притворяясь случайными свидетелями самоубийства, ему совершенно не хотелось. К тому же Марго не в самом лучшем состоянии и может наговорить лишнего.

Когда вопрос со свидетельскими показаниями был решен, он подошел к рыдавшей Марго, поднял ее на ноги, крепко обнял и повел по направлению к дому.

Она что-то бормотала, не прекращая плакать, но при этом крепко держала Алекса за руку холодными пальцами, и он подумал – хорошо, что Марго не играет на пианино – на таком холоде можно запросто испортить пальцы…

В темном подъезде в него словно бес вселился – прижав рыдающую Марго к стене, он набросился на нее с поцелуями. Она не отвечала, но и не отталкивала, стояла прямо и успокоившись вмиг, и только смотрела распахнутыми, полными слез глазами куда-то через его плечо.

– Марго… девочка моя… – бормотал Алекс, расстегивая ее пальто. – Ну же, детка, решай… Если ты только скажешь – мы заберем Машу и уедем…

– Я никогда не скажу тебе того, что ты хочешь слышать, – проговорила она бесцветным голосом. – Никогда. У меня есть муж – и это, к счастью, не Рома, которого тебе всегда удавалось игнорировать. Уходи, Алекс – уезжай, исчезни, не мучай меня больше.

– Как ты не понимаешь… почему ты за столько лет не поняла – не будет никого, кроме меня? – шептал Алекс в каком-то уже помешательстве, как будто не слышал ее слов или не понял их смысла. – Никто, Марго – только я… потому что только я тебя знаю всю и люблю тебя – всю…

– Господи, Алекс… – простонала Марго, начав, наконец, сопротивляться и отталкивать его от себя. – Ты уймешься когда-то или нет?! О чем ты говоришь, о какой любви?! Ты слова-то такого не знаешь! Разве ты любил кого-то, а? Кого, скажи? Мадлен, Соню – или, может, Мэри, а?!

Алекс отшатнулся, как будто она ударила его наотмашь, отскочил к противоположной стене:

– Перестань!

Но Марго, заговорив, уже не могла остановиться – все, что накопилось за столько лет, торопилось выплеснуться наружу.

– Перестать?! Перестать, говоришь?! А что – правда режет, да? Больно, Алекс? Вот и мне было – больно, так больно, что жить не хотелось, когда ты меня бросил! Приучил к себе – и бросил! И теперь, когда прошло столько лет, когда я наконец нашла тихое место и человека, который меня действительно любит, ты врываешься и заявляешь о любви?! Какая любовь?! Да я в живых-то осталась рядом с тобой по какому-то недомыслию: ведь все твои женщины – там! И только я… Только я… – она задохнулась, вытерла рот совсем по-бабьи и продолжила: – Внутри меня давно уже нет! Я мертвая много лет – а Джеф… он смог… он слова нашел, которыми… а, да что! Кому я объясняю! – Она махнула рукой и пошла вверх по лестнице, сильно толкнув Алекса плечом.

Ему не хватило духу удерживать ее. Возможно, впервые в жизни Алекс по-настоящему услышал то, что Марго пыталась прокричать ему все эти годы…

Марго

Открывший дверь Джеф в первый момент даже не узнал ее…

Марго молча вошла в квартиру, сбросила сапоги и пальто прямо на пол и так же молча прошла в ванную. Щелкнула задвижка, и Джеф, ткнувшись в запертую дверь, решил не трогать жену.

Марго уже не плакала. Она разделась и встала под душ, не чувствуя даже, что пустила слишком холодную воду, и теперь кожа покрывается мурашками. На душе было пусто, а после разговора с Алексом остался неприятный осадок – как ржавчина или зелень на стенках медной джезвы.

Она сказала ему все – в который уже раз. Но, кажется, именно сегодня он ее услышал, раз не удержал, не пошел следом. Марго не могла разобраться сразу, стало ли ей легче. Но в том, что этот разговор с Алексом станет последним, она знала точно. Больше она не скажет ему ни слова. Но глубоко в душе Марго отлично понимала, что это зависит не от нее – ведь это Алекс, у которого свои резоны и свое мнение по любому вопросу, а потому все будет только так, как решил он.

В дверь постучали, и раздался голос Джефа:

– Марго, у тебя все в порядке?

– Да, я сейчас, – откликнулась она и потянулась за халатом.

Муж стоял в коридоре, и Марго, едва открыв дверь, сразу попала в его руки. Вернее, в одну – здоровую.

– Что с тобой, детка? – заботливо спросил он, обнимая Марго за плечи и подталкивая в сторону кухни, где уютно кипел чайник.

– Мне так много нужно тебе рассказать, Джеф…

– Ты же знаешь – я всегда здесь, с тобой. Всегда готов выслушать и помочь.

Марго верила ему. Ей просто необходимо было выговориться сейчас, немедленно – рассказать ему все о себе и об Алексе, все, о чем она молчала столько времени.

…Она говорила уже больше двух часов, прерываясь только, чтобы сделать глоток давно остывшего чая. Джеф не перебивал жену, слушал и мрачнел, и Марго никак не могла понять, сердится он или просто думает о чем-то. Когда она замолчала, Джеф вдруг поднялся с табуретки, развернулся неловко в слишком тесной для него кухне и опустился на колени перед Марго, ткнувшись лбом в ее колени:

– Почему ты молчала? Зачем ты столько лет себя мучила?

– Я… я боялась, Джеф, – честно призналась она, поглаживая мужа по затылку.

– Боялась? Чего?

– Что ты не поймешь… согласись, такое сложно понять… мы столько лет с ним не вместе – а он не выпускает меня, не дает жить… а теперь еще эта безумная женщина с ее претензиями – я испугалась, понимаешь?

– За него?

Марго виновато кивнула:

– Ты понимаешь, Джеф, мы с ним уже сто лет как не любовники никакие – но любая неприятность… как бы объяснить… я давно воспринимаю его как родственника, что ли, даже больше. Я не испытываю к нему никаких чувств – но всегда переживаю, если с ним что-то случается. Я не знаю, как это назвать, как объяснить…

Джеф криво усмехнулся:

– Другой на моем месте не стал бы это слушать, правда, Марго?

Она испуганно подняла его голову и заглянула в глаза – Джеф улыбался уже абсолютно искренне:

– Не бойся. Я настолько тебя люблю, что закрываю глаза на прошлое. И потом – я сам разве безупречен?

Марго никогда не задумывалась над тем, какую жизнь вел Джеф до нее. Ее не интересовали его прошлые женщины, его связи – потому что она видела, насколько сейчас он поглощен ею и дочерью. Так к чему ворошить?

Мэри как-то однажды обронила фразу, которую Марго потом часто повторяла, – «не мне судить за то, что было до меня, но за то, что случится при мне, рассчитаюсь полностью». Повторяла она это скорее в шутку – Джеф, казалось, вообще не замечал других женщин. Марго куда сильнее беспокоил его род занятий. И вот эти раны – свидетельство того, что Джеф по-прежнему замешан в чем-то. Марго боялась заговаривать на эту тему, не хотела слышать правду. Она до сих пор помнила ту ужасную сцену в аэропорту Хитроу, когда оказалась между ними – Джефом и Алексом – и любое ее слово могло оборвать жизнь кого-то из них. Эта картина встала сейчас перед глазами с такой четкостью, что Марго на секунду показалось даже, что она ощущает запах – тот самый запах самолетного топлива, что витал в воздухе на пустыре за аэропортом.

Джеф как будто подслушал ее мысли. Он встал, поднял со стула Марго и, прижав к себе, тихо проговорил:

– С этим покончено, детка. Навсегда.

Она грустно улыбнулась:

– Не уговаривай меня так, словно я малолетний ребенок. Я прекрасно понимаю, что есть вещи, из которых никогда не выбираются.

– Ты не поняла. Больше ничего нет. Я слишком хороший специалист, Марго, слишком – чтобы позволять манипулировать собой. А еще я очень хорошо знаю подрывное дело.

Марго пыталась заглянуть ему в глаза, но Джеф вжал ее лицо себе в грудь и крепко держал, не давая повернуться. Она слышала стук его сердца и понимала, что сейчас муж сказал вслух нечто такое, от чего хотел ее оградить раньше.

– Джеф… – пробормотала она, обхватывая его руками. – Даже если… мне все равно – понимаешь?

– Понимаю, родная. Ты слишком много выстрадала в жизни, и теперь у меня просто нет другого выхода, кроме как сделать тебя счастливой.

Марго удалось наконец освободиться, и она, отойдя к окну, проговорила:

– А я счастлива, Джеф. Я счастлива с того момента, как ты впервые перешагнул порог моей квартиры – помнишь? Мне показалось, что я попала в сказку. Ты был такой… я сразу тебе поверила, сразу – каждому слову.

Джеф улыбнулся чуть смущенно, взъерошил коротко стриженые волосы:

– Мы заболтались с тобой… Ночь глубокая, между прочим, а ты сегодня и так набралась впечатлений. Давай-ка я тебе налью одного хорошего средства – и пойдем отдыхать.

Он вынул из холодильника маленький флакон темного стекла и отвинтил крышку. По кухне поплыл резкий пряный аромат.

– Что это? – спросила Марго, принимая из рук мужа рюмку, до половины наполненную густоватой темной жидкостью.

– Это тибетские травы. Не бойся, пей. Это поможет тебе расслабиться и уснуть.

Марго сделала большой глоток и через пару минут почувствовала, как слабость овладела всем телом, ноги сделались ватными, а голова – восхитительно пустой и свободной от всех мыслей. Через десять минут она крепко и безмятежно спала, раскинувшись на постели в прохладной спальне.

Алекс

Слег он совершенно не вовремя. Нужно было ехать в Лондон и забирать Маргошу, а тут, как назло, снова эта слабость и боли в груди. Все оказалось серьезнее, чем обычно, – настолько, что утром Алекс не смог подняться с постели. «Ничего, отлежусь пару дней и потом поеду», – решил он, понимая, что выбора все равно нет.

Праздное лежание в постели располагало к воспоминаниям. Алекс перебирал в голове тот вечер, когда на их с Марго глазах прыгнула в реку Карина Кавалерьянц. Он не переставал удивляться упорству, с которым эта женщина шла к своей цели. И ведь она довела бы свою игру до конца, если бы не его фраза о причастности Вартана к пропаже ее старшей дочери. Алекс и сам содрогнулся от ужаса и отвращения, когда слушал разговор охранников в кафе. Как низко должен пасть мужчина, чтобы спасать свою шкуру ценой жизни ребенка, да еще и родной племянницы…

Карина не была готова к такой правде о своем девере, которому посвятила последний год жизни, став добровольной няней и медсестрой. «Интересно, что она сделала бы с ним, знай правду сразу? – думал Алекс, куря сигарету и отчаянно кашляя. – Судя по всему, с психикой у нее были проблемы, но оно и понятно – лишиться ребенка…»

Эта мысль заставила его взять телефон и набрать номер дочери. Алекс затаил дыхание, слушая гудки и молясь, чтобы Маргоша ответила. И вот ее голосок разорвал напряженную тишину:

– Папа! Папочка!

– Марго… Как ты там? – сглотнув неприятный ком, застрявший в горле, проговорил Алекс глухим голосом.

– Я скучаю, папа. Ты обещал…

– Да, детка. И я выполню. Просто сейчас…

– Я понимаю – сейчас ты занят, – со вздохом перебила Маргоша таким тоном, что у Алекса сжалось сердце. Но сказать дочери, что болен, он не решился – к чему волновать впечатлительную девочку?

– Ты умница, Маргоша. Скажи, ты занимаешься музыкой или по-прежнему упрямишься? – он слегка улыбнулся, отчетливо представляя картину – Маргоша, наклонив голову и сведя бровки к переносице, топает ногой, отказываясь сесть за инструмент.

– Я больше не хочу играть, папа.

Алекс вздохнул – у дочери был его характер. Ничего, он сумеет уговорить ее снова заниматься. Возможно, она не пианистка от Бога, но задатки, несомненно, есть, так что это нужно развивать.

Попрощавшись с дочерью, он вдруг ощутил непреодолимое желание сесть за инструмент. Этого не было уже давно, такой вот тяги. К счастью, рояль в квартире имелся – брат постарался и выбрал именно то, что нужно. Кашляя и держась от слабости за стену, Алекс побрел в гостиную.

Черно-белые клавиши казались мертвыми. Он опустил на них руки и сидел так какое-то время, настраиваясь. Почему-то извлечь первые звуки казалось невозможным – такое состояние бывало после долгой отлучки от инструмента, но постепенно оно прошло, и гостиная наполнилась музыкой. Алекс играл долго, наслаждаясь каждой минутой, проведенной за роялем, и вдруг поймал себя на том, что не касается Шопена – никак. Раньше он часто играл что-то, а вот сегодня в голове что-то сработало, словно заблокировав память. Мэри любила Шопена, но, стесняясь своих «попсовых» вкусов, никогда не просила сыграть что-то конкретное, однако он всегда чувствовал, чего именно она хочет, и часто играл для нее. Ему нравилось выражение ее лица – в такие моменты Мэри была словно лишена своей обычной брони из сарказма, ехидства и стервозности и становилась мягкой, тихой и отрешенной. Алекс вдруг вспомнил, что после ее смерти играл Шопена только однажды – в четыре руки с Маргошей, да и то для видеозаписи, которую потом отослал Марго-старшей. А сегодня у него было ощущение, что он не может вспомнить ни единого аккорда.

Внезапно в груди словно что-то разорвалось, и горячая волна боли охватила его с такой силой, что Алекс не смог сдержаться и застонал, упав лицом на клавиши.

В таком виде его нашла пришедшая убираться горничная и вызвала «Скорую». К моменту приезда врачей Алекс успел прийти в себя, однако в больницу его все-таки уговорили поехать. Да он не особенно и сопротивлялся, понимая, что состояние ухудшается с каждым днем.

Оказавшись в стерильной одноместной палате под капельницей, Алекс ощутил себя чуть лучше и смог даже позвонить. Набрав номер Марго, он не особенно рассчитывал на ответ, однако она сняла трубку.

– Что тебе нужно, Алекс? – спросила она без приветствия, совсем как раньше это делал он.

– Хотел узнать, как ты, пришла ли в себя.

– Пришла. Это все?

– Ты торопишься куда-то или не можешь разговаривать?

– Не хочу разговаривать.

Алекс умолк. Предсказать поведение Марго было несложно, вряд ли после такого потрясения и после поцелуев на лестнице она будет общаться с ним как ни в чем не бывало, это же ясно. Но в ее словах было столько холода и отчужденности, что это не только задевало – обижало.

– Судя по номеру, ты еще в Москве, – констатировала Марго после паузы. – Когда собираешься улетать?

– Как врачи отпустят.

– Врачи? – ее голос моментально утратил ледяные нотки и стал прежним – мелодичным и бархатным. – С тобой что-то случилось?

– Случилось. Я в больнице.

– Господи, в какой?!

– В онкоцентре, Марго.

Она ахнула и вдруг заплакала. Несколько минут Алекс слышал в трубке лишь всхлипывания, но наконец Марго сумела успокоиться и проговорила бесцветным голосом:

– Этим должно было кончиться. Этим – и ничем другим. Это твое наказание, Алекс.

– Возможно.

– Скажи, а как давно..? В смысле – ты знал об этом раньше?

– Я узнал недавно. На следующей неделе меня прооперируют.

– О-о, если ты и на этот раз выдумал историю, чтобы благополучно скрыться, то имей в виду – я тебе не верю, – внезапно разозлившись, заявила Марго. – Ты уже выкинул такой финт однажды – второй раз я не куплюсь. Пусть тебя твои бабы оплакивают.

– Какие бабы, что ты говоришь? – поморщился он, пристраивая трубку удобнее. – Давно никого нет. Если хочешь – приезжай, убедись.

– Очень нужно! – фыркнула она. – Если ты снова что-то задумал, то обойдись без меня, хорошо? Я покидаю сцену.

Он вдруг тоже разозлился, даже не понимая, с чего.

– Да и вали! Когда я был нужен, ты знала, где меня искать! Зато когда мне нужна ты – ты, видишь ли, играешь в оскорбленную невинность! Сцену она покидает! Прима! – Алекс со злостью швырнул трубку на кровать и часто задышал, чувствуя, как с каждым вдохом в груди разливается боль.

Почему-то именно сейчас слова Марго, не самые, надо признать, обидные из того, что она могла сказать и говорила, привели его в такое бешенство. Он очень нуждался в ней – просто в ее участии, в ее присутствии, в голосе, а она отказала ему даже в такой малости.

Марго

Она не могла понять, верит ли Алексу или по-прежнему считает, что бредни о болезни – всего лишь очередная уловка, чтобы заставить ее приехать. С другой стороны, даже циничный Призрак не мог выдумать такое, чтобы манипулировать ею.

Марго проворочалась в постели без сна всю ночь, прокручивая в голове разговор с Алексом, но так и не нашла, за что зацепиться. Выходило, что он говорил правду. «Ладно, сегодня отправлю Джефа с Машкой гулять, а сама доеду, посмотрю, что там», – решила она со вздохом, повернулась на бок и, обняв сонно пробормотавшего что-то мужа, попыталась уснуть хоть на час.

…Взгляд в зеркало. Господи, ну и морда… вот что значит не выспаться – как же теперь все это закрасить и привести в относительно товарный вид? Мамочки…

Марго владела искусством макияжа почти с профессиональной тонкостью, еще с юности она привыкла не выходить на улицу без тщательно наложенной косметики. Потом появилась Мэри, и поле для экспериментов расширилось – Марго практиковалась на подруге. Теперь даже после бессонной ночи она могла за час привести лицо в порядок и не бояться выйти на улицу.

До онкоцентра она добралась быстро, но у окошка регистратуры замерла – а ведь неизвестно, под каким из своих многочисленных имен лежит здесь Призрак. Выхода не было – Марго вынула телефон и позвонила ему. Алекс обрадовался звонку и вопросу так очевидно, что она испытала легкие угрызения совести.

– Сейчас за тобой спустятся, Марго.

Она привалилась спиной к стене под большим стендом с ужасающими картинками, популярно рассказывавшими о связи курения и рака легких, и принялась ждать. Девушка в голубом костюме вышла довольно быстро, приветливо улыбнулась и подала накидку. Марго вдруг поймала себя на том, что ей неприятна эта девушка – как будто между ней и Алексом что-то было. Вполне могло быть…

«Чушь какая-то. Он мне никто!»

Одернув себя, Марго направилась следом за медсестрой. Та не вошла в палату, только открыла дверь и чуть посторонилась, давая Марго возможность войти.

Алекс, полулежа на боку, с ожиданием смотрел на дверь. Марго буквально приклеилась к полу, настолько ее поразил вид Призрака. Сейчас он на самом деле здорово соответствовал прозвищу, данному Мэри, – похудевший, с ввалившимися глазами и жуткой черной щетиной. Дышал он тяжело, то и дело закрывал глаза и чуть морщился. Марго заплакала.

– Ну что ты, детка? – хриплым голосом проговорил Алекс. – Не все так плохо.

– Господи… я даже не знала… не подумала…

– Не надо, Марго, зачем… иди сюда, мне трудно громко говорить.

Она кое-как заставила себя подойти к кровати и, подвинув ногой стул, села.

– Алекс… а как же…

– Ты не волнуйся. Меня завтра прооперируют, потом я уеду отсюда – как только смогу. Заберу Маргошу и уеду с ней из Англии.

– Тебе же теперь нельзя в Тайбэй, там очень влажно…

– Марго, в мире полно других стран. У меня все еще достаточно денег, чтобы жить там, где я захочу.

– Все еще? Да ты был богат, как царь Мидас! – фыркнула Марго и услышала:

– Уже нет. Я не сказал бы тебе этого, но… ты сама начала. В общем, ты можешь жить спокойно, Марго. Твой Джеф теперь принадлежит самому себе. Я выкупил его контракт.

– Что?! – Марго почувствовала, как под ней закачался пол.

– Ты слышала. Но не смей говорить ему об этом – никогда, слышишь?

– Зачем… зачем ты сделал это?!

– Ты не рада? – усмехнулся Призрак и прикусил губу, скрывая, какую боль испытывает – боль физическую, в груди.

– Да, но…

– Не надо, Марго. Считай, что таким образом я заключил сделку со своей совестью. Это – моя плата за тебя, не за Джефа. Поверь – если бы он не был твоим мужем, я никогда… и все было бы проще…

Оба замолчали. Марго разрывалась внутри – с одной стороны, она понимала, что если все сложится удачно, Алекс уедет и исчезнет из ее жизни хотя бы на какое-то время. А с другой… вдруг что-то пойдет не так? Вдруг…

– Не думай об этом, – вдруг сказал он, испугав Марго. – Я не умру. Сама ведь говорила – даже в аду мне не рады.

– Зачем ты так…

Опять повисла пауза. Неожиданно Алекс взял Марго за руку и уставился ей в глаза:

– Я должен еще кое-что тебе сказать. Я больше не могу носить это в себе – пусть даже ты потом встанешь и уйдешь.

Марго замерла от нехорошего предчувствия – такие вступительные фразы никогда не несли в себе ничего приятного, скорее – наоборот.

– Ты была права, Марго. Мэри не сама умерла.

«Вот оно! Господи, да я ж не сомневалась, я почти на сто процентов была уверена, что это он! Если бы они с Джефом не заморочили мне голову…»

– Я…

– Помолчи, – перебил он. – Возможно, мы с тобой никогда больше не увидимся, и я не хочу, не могу носить это в себе. Понимаешь, у меня не было выхода – она не оставила мне его, обложила красными флажками и гнала туда, куда ей было нужно. – Алекс сглотнул слюну, помолчал и продолжил: – Она лежала вот так же на кровати, только шевелиться не могла. Совсем не могла, Марго – никак. Смотрела на меня и просила – помоги, сделай что-нибудь, я не хочу так жить, не хочу висеть на руках Марго. Она ведь знала, что ты ее не бросишь…

Марго поднесла к глазам платок, не обращая внимания на то, что тушь размазывается по щекам, смытая слезами. Слова Алекса не удивили ее – она и сама понимала, что Мэри никогда не позволила бы себе обременить ее. Вспомнилось время, когда Мэри не могла ходить, сидела в коляске и отчаянно злилась на собственную беспомощность. Конечно, она не желала существовать как растение…

– Ты знаешь, Марго… вот я убивал – не раз, но это… Ты даже не представляешь, что такое лишить жизни женщину, которую… ладно, это все не то… но если бы ты видела, как она на меня смотрела… если бы слышала, как она, умирая уже, читала стихи… стихи, Марго! – Алекс судорожно вздохнул, закрыл глаза. – У меня до сих пор в ушах звучат ее слова. Она благодарила меня за свою смерть… Как ты думаешь – это можно вынести, будучи просто человеком?! Смотреть, как умирает на твоих руках женщина, с которой у тебя был самый странный роман в жизни – от твоей руки умирает?!

– Не кричи… – Марго положила руку ему на грудь, точно пытаясь успокоить, выровнять дыхание. – Я все понимаю, Алекс… Я давно поняла… Ты знаешь, возможно, Мэри умерла счастливой – она любила тебя, хоть никогда не признавалась. Но и понимала, что вы никогда не будете вместе – не сможете. У вас не было общего будущего, а у нее – вообще никакого…

– Ты… не обвиняешь меня? – прохрипел он, не открывая глаз, и Марго, погладив его по щеке, подтвердила:

– Нет. Ты… ты все сделал правильно…

Он удовлетворенно кивнул, как будто услышал что-то очень важное.

– А теперь – уходи, Марго. Уходи и больше никогда не приходи. Никогда – слышишь?

Марго хотела было что-то возразить, но он так сильно сжал ее пальцы, что она, вскрикнув, встала и пошла к двери. Уже на пороге, обернувшись, она увидела, что Алекс улыбается.

Год спустя

Алекс перенес сложную операцию. Через три месяца совершенно неузнаваемый из-за болезни, он возник на пороге дома своей несостоявшейся тещи и сказал ей только три слова:

– Отдай. Она моя.

Та ахнула, отшатнувшись, и мелко-мелко закрестилась, точно отгоняя нечистую силу. Но Алекс, разумеется, никуда не исчез, более того – он отстранил Ашхен и вошел в дом, расположился по-хозяйски в гостиной.

– Она в школе?

Ашхен заплакала. Что-то подсказало ей, что на этот раз она проиграла, и никакие адвокаты не помогут – Алекс увезет девочку и сделает так, чтобы она никогда больше не увидела бабушку. Так не проще ли договориться?

– Ты плохо выглядишь. Что-то случилось?

– Ашхен, не пытайся заговорить мне зубы. Маргоша в школе?

– Да. Водитель привезет ее через полчаса, – сдалась теща. – Может, ты пока выпьешь чаю?

Он согласился.

Девочка появилась в доме ровно через тридцать минут и с визгом бросилась к отцу. Алекс прижал ее к себе, и Ашхен испытала укол ревности – как бы ни старалась она дать внучке все, что та пожелает, Маргоша все равно страдала без отца. Глядя на то, как девочка жмется к Алексу, как трогает пальчиком его ввалившиеся щеки, как старательно разглаживает брови и обнимает за шею, Ашхен понимала – ей с ним будет лучше. Да и ему – с ней…

Маргошу она безропотно отпустила с отцом.

Алекс купил дом в пригороде Зальцбурга и поселился там вдвоем с девочкой. Исподволь, незаметно он сумел заставить Маргошу вновь сесть за инструмент. Они вдвоем часто играли в четыре руки, и Алекс удовлетворенно подмечал, что в дочери проснулся подлинный интерес к музыке, она стала намного серьезнее и вдумчивее относиться к занятиям. Это безмерно радовало его.

Марго оставила попытки заняться бизнесом, здраво рассудив, что голова дороже. Она с увлечением взялась за изучение испанского языка и уроки фламенко. Страсть к Испании с годами снова проснулась в ней. Они с Джефом планировали поездку, как только Маша станет немного взрослее. Джеф окончательно порвал со своим прошлым и окунулся в собственный бизнес – открыл несколько баров в Москве. О том, кто помог ему вырваться из замкнутого круга, он узнал совершенно случайно, встретив в Москве старого приятеля, хорошо знакомого с Большим Боссом. Тот и рассказал ему историю о внезапно свалившемся на Босса богатстве и о том, что один из его подручных встречался в Москве с Алексом. Джеф не был глуп – он моментально прикинул, с какого момента Алекс перестал ему звонить.

Дома Джеф попытался выяснить у Марго подробности, но та сделала удивленные глаза и все отрицала. Настаивать он не стал, но про себя решил, что какую-то часть денег вернет, и с тех пор стал откладывать некие суммы на специально открытый для этого счет. Со временем он собирался передать все реквизиты Алексу и убедить его взять эти деньги для дочери.

Марго так и не решилась опубликовать оставшийся у нее роман Мэри, хотя Джеф настаивал, мотивируя тем, что так самой Марго станет намного легче. Но она решительно отказалась и убрала рукопись в ячейку, где хранились бриллианты Мэри. Дневник ее так и остался у Алекса, который не раз в странном припадке пытался сжечь его в камине, но так и не смог.

С Марго они общаются от случая к случаю, но только как друзья – словно кто-то стер их память и вычеркнул все те годы, что они были вместе и в то же время врозь. Он навсегда останется для Марго ее Призраком – человеком, взявшим на себя роль ангела-хранителя и исполнившим ее с блеском и до финала.

Примечания

1

Стихи Динары Шарафутдиновой.

2

Стихи Светланы Иваненко.

Content

Марина Крамер
Финальный танец,
или
Позови меня с собой

Часть 1

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Москва

Марго

Алекс

Москва

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Часть 2

Где-то в Сибири

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Где-то в Сибири

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Алекс

Марго

Год спустя

Примечания