Исходный рубеж

Глава 1. Прибытие

— Ну и погодка сегодня, — сержант Бабаев захлопнул дверцу «бобика» и поежился.

Погодка и в самом деле была та еще — черные тучи накрыли городок, от раскатов грома дребезжали стекла, а частые молнии слепили, как фотовспышки. Спокойный летний вечерок в одночасье превратился в суровую ноябрьскую ночь — одну из тех, когда и собаку на улицу не выгонят. Но сержанту Бабаеву не привыкать мотаться по дворам и в снег, и в град, ибо служба и опасна, и трудна.

— Странно, — задумчиво изрек рядовой Мамаев — полная противоположность напарника: тощий, долговязый, с умным лицом и в очках, отчего на гражданке его часто путали с прилежным студентом, а то время как Бабаева незнакомцы считали остепенившимся «братком». — Ветер — аж машина качается, а дождем и не пахнет.

— Да черти что… — вздохнул сержант за миг до того, как огромная белая колонна ударила с небес и ослепила полицейских.

Рация взорвалась помехами, невесть как включилась сигнализация, фары принялись вразнобой семафорить, «крякалка» на крыше протяжно взревела, а «мигалка» учинила такую светомузыку, что хоть сварочную маску надевай. Оглушающая феерия длилась несколько секунд, а после все стихло — «бобик» угомонился, надвигающаяся гроза растворилась, как жир в спирту. Усть-Ярогорск вновь ласкал теплый летний вечер, но душу Бабаева томило недоброе предчувствие.

— Ты ничего не заметил? — спросил сержант.

— Где? — рядовой все еще часто моргал и тер глаза.

— В молнии. Будто… сгусток какой-то или типа того.

— Не. Показалось, наверное.

— Дай-то бог, — проворчал патрульный и достал из-под сиденья термос.

Вызовов нет — можно спокойно выпить чаю. Сотрудники успели приговорить по два пластиковых стаканчика и выйти покурить, как вдруг станция ожила.

— Второй экипаж, как слышно? Прием! — лучше бы рация окончательно сдохла, чем изрыгала и без того скрипучий голосок диспетчера Светочки, за глаза величаемой не иначе как Ягой. И дело не во внешности (очень даже симпатичной), и не в гадком характере — просто бабка Светочки прослыла ведьмой и оказывала падким на суеверия горожанам соответствующие услуги. Ворожея давным-давно померла, а вот молва о ней — увы, и перекинулась сперва на дочь, а затем и на внучку.

— Слышно нормально, — Бабаев с неохотой поднес приемник ко рту. — Что случилось?

— Много чего. Перебои с электричеством, взбесившиеся животные, внезапно испортившиеся продукты и бурая слизь из кранов… Не знаю, почему с этим звонят нам, но вот гражданин Голубец клятвенно уверяет, что напротив его дома из ниоткуда возник дворец.

— Дворец? — с тревогой переспросил Мамаев, особой храбростью себя не зарекомендовавший.

— Так точно. Трехэтажный, с мраморными стенами и красной крышей. Извините, ребята — придется ехать.

— Епсель-мопсель… — сержант завелся лишь с третьей попытки — на первую мотор вообще не отозвался, на второй громко чихнул и смолк.

Захар Голубец — личность в городе известная, и в отделе давно на «хорошем» счету. У Голубца серьезный конфликт с соседями: живущая сверху семья колдунов постоянно травит бедного старичка излучением микроволновок, подкладывает под половик кусочки радиоактивного урана, а каждую пятницу вызывает ему чертей. Попытки объяснить, что гражданин живет один в частном доме, а сверху, то бишь на чердаке, только кошки и пауки, ни чему не привели. Но старик тихий, ни на кого не нападает, родственники разъехались кто куда и положить бедолагу в дурку никак не получается.

— Дворец, чтоб его, — буркнул Бабаев, выруливая на главную улицу. — Тоже, небось, с колдунами…

После загадочной молнии половина фонарей погасла, а другая потускнела до почти полной неразличимости. Фарам тоже досталось — дальней свет выглядел немногим лучше ближнего, и ехать приходилось в кромешной темноте. Сержанта никто не назвал бы трусом — за пять лет в ППС повидал всякого и из всех передряг вышел с честью, но этой ночью его одолевало редкое полузабытое чувство — страх. В городке на десять тысяч человек, затерянном среди бескрайних полей между Питером и Москвой, ничего опасней бытовухи днем с огнем не сыщешь, и все равно сердце покалывали холодные лапки зловещего предчувствия.

Из кустов под колеса метнулась лохматая тень. Полицейский не растерялся — дал по тормозам и вывернул баранку, пустив «бобик» юзом. Столкновения избежать не удалось — что-то врезалось в борт, рыкнуло и шмыгнуло через дорогу.

— Что за… — сержант вытащил из поясного крепления фонарик и приоткрыл дверцу, но напарник схватил за руку.

— Не выходи, — прохрипел Мамаев — бледный, потный и с вытаращенными глазами.

— Сбрендил? — Бабаев вырвался и собрался уже шагнуть из салона, как заметил напротив две алые точки.

Лохматая тень притаилась у погасшего фонаря, но тусклого света соседнего хватало, чтобы выхватить из мрака громадный силуэт.

— Это собака? Охренеть здоровая.

— Может, волк? — рядовой судорожно сглотнул.

— Какой, блин, волк? Мы же не в тайге. Зараза…

Сержант постучал фонариком об ладонь, но когда тот наконец-то включился, существа и след простыл. На машине тоже не осталось никаких следов — ни вмятин, ни крови. Привиделось, что ли? После вспышки и глаза барахлить начали? Все возможно. Так или иначе, ловить сбежавших псов никто не подряжал — сейчас по-быстрому составим протокол на Голубца за ложный вызов и отдыхать. Но когда «бобик» добрался до места, планшет с бланками отправился на заднее сиденье за ненадобностью. В десяти шагах от полуразвалившейся хибары на отшибе высилась каменная громада — точь-в-точь сказочный замок. Величественные колоннады, стрельчатые окна, переливающиеся даже в темноте витражи и лепнина, на которую не хватит денег у всех местных воротил вместе взятых.

Да и не строили тут никаких особняков — экипаж бывал у Голубца по два раза в неделю, а за столь малый срок такую громадину можно возвести только с помощью магии.

— Обалдеть, — Мамаев снял фуражку и утер лоб.

— Не то слово… — Бабаев поправил кобуру. — Ладно, пошли деда навестим, а после проверим, что за Лукоморье тут нарисовалось.

— Это самое… — нерешительно произнес напарник. — Давай лучше подкрепление вызовем.

— Эх ты… — сержант смерил спутника осуждающим взглядом. — В консерваторию тебе надо, а не в органы. Сиди, сторожи машину.

— Е-есть… — малой просиял, узнав, что не придется выходить наружу.

Сержанта же дворцы не пугали, пусть и появившиеся неизвестно откуда и хрен пойми как. Подсвечивая тропинку фонариком, Бабаев добрался до покосившейся калитки и постучал.

— Захар, открывай! Полиция!

В ответ — тишина, хотя обычно сумасшедший старик караулил у забора и начинал жаловаться на воображаемых соседей, когда «бобик» еще парковался. Вымахавшие в полный рост лопухи качались, несмотря на стихший ветер, точно в зарослях кто-то переминался с ноги на ногу. Собаки — вечные обитатели окраин — не издавали ни звука. Несмотря на относительно ранний час — четверть первого — в ближайшей пятиэтажке не горело ни лампочки, а воздух буквально дрожал от притаившейся беды.

Но сержант — не робкого десятка. Надо — с бандитами схлестнется, а надо — и с потусторонщиной. Отворив калитку (перед вызовом Голубец предусмотрительно отпирал все замки), полицейский прошелся по расколотым бетонным плиткам и прислушался. Из-за двери донеслось чуть слышное хрипение — не иначе деда хватил приступ! И хоть несносный старикан порядком надоел, смерти ему Бабаев не желал, и без промедлений ворвался в дом.

— Света, срочно скорую.

— Ч… пшш… ось? В… пшш-пшш… ядке?

Сержант ругнулся и выключил нагрудную рацию, чтобы не шумела. Фонарь перед собой, пистолет поверх предплечья — все, как учили. Может, деду просто плохо, а может воры забрались — если из ниоткуда появляются дворцы, то и шантрапе удивляться не стоит. Бледное пятно скользнуло по ополовиненной банке шпрот и початому пузырю самогона — хозяин ужинал, когда все началось.

Накрытый занавеской телевизор (через кинескоп посылают зомбирующие лучи), свежая газета в продавленном засаленном кресле. Отдернув стволом ширму, сержант заглянул в спальню — Голубец в трусах и майке-алкашке лежал на кровати и страстно целовал прижимаемую к груди подушку.

— Ох, какая красавица, — в бреду приговаривал старик. — Вся деревня бегает, а выбрала меня. М-м-м, твои губки слаще сельди, а глаза ясней первака. Не стесняйся, милочка, я весь твой…

— Дед! — полицейский поморщился и ткнул Захара фонарем в плечо. — Очнись!

Голубец лишь перевернулся на другой бок и продолжил лобызаться с утроенной страстью. Походу все, приехали — крыша протекла окончательно. Здесь полномочия все — пусть санитары разбираются. Но прежде чем покинуть избу, Бабаев замер и прислушался. Служба научила его быть внимательным к любым мелочам, и хоть ничего подозрительного сержант не видел, но шею покусывал неприятный холодок, словно нечто таилось в углу и неотрывно пялилось в затылок.

Страх подстегнул рефлексы — полицейский резко развернулся, и увидел напротив… девушку в черном кимоно! Да не обычную, а с прижатыми к макушке большущими лисьими ушами и рыжим хвостом с белым кончиком. Желтые глаза полыхнули ненавистью, хвост взметнулся и ударил сержанта по лицу. Послышалось шипение и дробный топот — тварь кинулась на ослепленного сотрудника, и тому не оставалось ничего иного, кроме как действовать по инструкции.

«Макаров» сухо кашлянул, пуля пробила грудную клетку и свалила чудище наповал. Откуда бы оно ни пришло, чем бы ни являлось, верный пистолет выручил и в этот раз. Несмотря на приступ животного ужаса, сержант нашел в себе силы внимательно смотреть лежащую на животе тварь. Ну и видок… он что, застрелил косплеершу? Или старик на сэкономленные с крохотной пенсии деньги решил побаловать себя экзотической проституткой? Да нет, все эти штуки точно не на клей посажены… дьявольщина…

— Стоять, полиция!! — несмотря на знатного петуха, Бабаев узнал голос напарника.

Мамаев, стоит отдать салаге должное, не сбежал, сверкая пятками, а примчался на выручку, хотя в таком состоянии скорее навредил бы себе, чем преступнику. Глаза на выкате, весь трясется, рукоятка выскальзывает из потных ладошек… Понаберут, блин, по блату.

— Ствол в пол! — рявкнул сержант, пока сам не поймал маслину.

— Что случилось? — пропищал рядовой. — На тебя напали?

— Вроде того, — Бабаев сплюнул. — Иди, погляди.

Но не успел юнец и шагу ступить, как из спальни выскочил Захар, держа перед собой костыль, как ружье.

— Вы пошто мою милочку угробили?!! — заорал безумец не своим голосом. — Да я вас, да я… засужу! Жаловаться буду — до Москвы дойду, до самого министра! Когда просишь от чертей избавиться вместе с колдунами треклятыми, так фигушки — у виска крутите! А как красотка в гости заглянула — так и пришили на месте! Ух, беспредельщики!

— Дед, угомонись.

— Ты мне рот не закрывай! Не дорос еще, щегол! А ну пошли отсюда, душегубы! Вон из моего дома, садисты!

Спорить в такой ситуации — себе дороже. Сержант вышел на крыльцо и закурил, слыша, как Голубец стонет и причитает над трупом. Настроение — хуже некуда, но нутро подсказывало — это только начало. Отправная точка чего-то поистине зловещего, способного повлиять не только на Усть-Ярогорск, но и на весь мир. Знал бы тогда, насколько прав — сел бы в «бобик» и уехал так далеко, как только сумел бы.

— Живая! — донесся из дома старческий вопль. — Живая, милочка! «Скорую»! Вызовите «скорую», ироды!

***

Днем ранее в королевстве Эльвирон.

Лазурный дракон спикировал так близко к воде, что задел гладь крылом. В сидящую на спине златовласую девушку брызнула белая пена. Красавица заливисто захохотала, утирая с прелестного личика соленые капли. Зная повадки питомца, перед полетом эльфийка сменила роскошное белоснежное платье на мужскую одежду — кожаные штаны, жилетку и просторную льняную рубаху. Увидь ее мама в таком наряде — рухнула бы без чувств, но строгая родительница осталась в далекой северной столице.

Здесь же, на юге девушка впитывала долгожданную свободу каждой клеточкой юного стройного тела. Слева до самого горизонта простирался океан, подступая к усыпанной рыбацкими хижинами песчаной косе. За ней отливали бронзой поля, соседствуя с бескрайним лесом. Никаких городов с узкими улочками, высоченными стенами и опасностью за каждым углом — только теплый ветер в длинных волосах. Если это не счастье, то что тогда?

— А ну-ка! — певуче выкрикнула всадница. — Давай в слалом!

Дракон резко накренился, пустив за собой косую волну, и пролетел в шаге от лодчонки. Воздушный удар качнул парус и едва не выбросил загорелого мальчишку за борт. Не успела красавица отсмеяться, как змей взял вправо и прошелся еще ближе к соседней посудине. И так — пока не пролетел все побережье, шатая белые треугольники, как флажки.

— Да! — вне себя от радости взвизгнула девушка. — А теперь — второй круг!

Ящер завернул головокружительный вираж и помчал прямо во вспыхнувшее напротив голубое кольцо. Наездница натянула поводья, жмурясь и стискивая жемчужные зубки, но поздно — дракон на полной скорости влетел в портал и пропахал чешуйчатым брюхом двор Женской Общедоступной Придворной Академии и остановился у самого крыльца.

— Принцесса Эльвира! — ректор смерила беглянку строгим взором. — Значит, вот как вы готовитесь к первой курсовой работе? Пропускаете занятия, не выполняете домашние задания и подвергаете жизнь необдуманному риску? Хотите, чтобы Ее Величество закрыла Академию и меня заодно?

Лала Де’Лалэй происходила из знатного эльфийского рода, но, казалось, делала все возможное, чтобы меньше походить на дочь Всевеликого Леса. Стриглась коротко, красилась в черный и предпочитала людскую одежду — юбку до колен, накрахмаленную рубашку и укороченный сюртук. А характером обладала таким, что дай ей больше полномочий — порола бы студенток розгами, как в стародавние дикие времена.

— Извините, — пробормотала Эльвира, лежа пластом на спине дракона.

— Если подобное повторится — я буду вынуждена пойти на крайние меры! — волшебница поправила очки и продолжила распаляться. — И поверьте, королева их одобрит.

— Даже порку?

— Боюсь, ваша задница нашла уже столько приключений, что поркой ее не испугаешь, — девушка впервые слышала из уст ректора слово «задница» — выходит, дело серьезное и терпение на пределе. — Я переведу вас на домашнее обучение. Никаких прогулок, посиделок с подружками, сладостей и хмельных напитков. Только учеба, учеба и еще раз учеба!

— Ну-у-у… — Эльвира потерлась щекой о горячую чешую и тихонько чихнула. — Больше не буду.

— Вчера вы утверждали то же самое! Немедленно приведите себя в порядок, переоденьтесь в подобающее платье и марш на занятия!

— Да, госпожа…

— Считайте это последним предупреждением, Ваше Высочество, — ректор поклонилась и зацокала по мраморным ступенькам.

День только начался, а уже такой отстой.

Не особо торопясь, Эльвира добралась до комнаты и надела короткое белое платье и синий китель — форму Академии. Махнула из окна дракону — лети, отдыхай — закинула на плечо сумку с колдовскими трактатами и вошла в учебный зал. Преподавательница запаздывала с перемены — наверное, строчила очередную кляузу на отвратительное поведение принцессы, и студентки занимались своими делами.

Кири — рыжая, хитрая и ехидная девушка-лисичка из восточных пустынь — расчесывала хвост — и без того пышный и лоснящийся. Вардо — бледная и мрачная — пряталась от солнца в дальнем углу и читала какой-то роман. И хотя вампиры давным-давно не пили кровь, как дикие предки, дружить с ней никто не хотел из-за полной отрешенности и молчаливости. Седая челка на половину осунувшегося лица служила Вардо своеобразной вуалью, ограждающей нелюдимку от ненавистного общения.

Не хватало только Аджи, но никто бы не огорчился, если бы эта задиристая мымра снова пропустила занятие. Ее-то ругать не станут, ведь из магического дара — только обращение в волчицу, зато папаша — вожак северного клана охотников на чудовищ, поставляющий в Академию образцы для исследований и опытов. Только из-за этого блохастую и приняли, а как учиться будет — плевать. Собственно, это все учащиеся — несмотря на заявленную Общедоступность, в Академию брали только дочерей богатых и влиятельных покровителей, обладающих выдающимся колдовским талантом. Кири — наследница огромного торгового города, а Вардо — целой горной страны.

— Как полетала? — лисица сощурилась и обнажила острый клык. — Никуда не залетела?

— Да ну тебя, — Эльвира села на свое место и открыла сумку.

В отличие от обычных парт, здешние столы напоминали алхимические лаборатории в миниатюре — склянки, реторты, артефакты, гримуары и прочие инструменты занимали почти всю поверхность. Конечно, в здании имелись и отдельные классы для зельеварения, инкрустации и зачарования, но ректор во всем стремилась к унификации. Мол, лучше и эффективнее, когда все необходимое под рукой. Ну что за мещанство? Это у обычных практикующих колдунов денег хватает лишь на крохотные кабинетики, а принцессы могут позволить себе башни, где на каждом этаже — своя мастерская и нет нужды экономить каждую пядь.

— А зря. Местные рыбаки — просто прелесть, — Кири мечтательно зажмурилась. — Загорелые, сильные, высокие и длинноволосые. Я б к такому сама прыгнула в сеть.

— Так иди и прыгни.

— Как? У меня нет дракона! А ты своего не даешь.

— Потому что ты летать не умеешь!

— А вот и умею!

— Да? А кто в прошлый раз сломал ему крыло?

— Но ведь я полетела!

— Ага. До первого дерева!

— Ну и ну, — шепот Вардо был тише перевернутой страницы.

— Ты вообще молчи! — рыкнула лиса. — Тебя вообще ничего, кроме учебы, не интересует.

Вампир хотела ответить, но тут дверь с грохотом врезалась в стену и в аудиторию шагнула высокая плечистая девушка. Короткие — в полпальца — темные волосы, физиономия в ссадинах и царапинах, злобный взгляд золотистых глаз. Платье — растрепано, пиджак — порван, на шее — кожаный ремешок, в ушах и носу — отвратительные варварские кольца. Эльвира не знала, каким чудом ректор заставила северянку носить форму, но при любом удобном случае бунтарка облачалась в пропахшие потом шкуры. Вместо корпения над учебниками оборотень предпочитала упражняться в зале поединков, а если достойной соперницы не находилось, сбегала и дралась по кабакам.

— Здорово, зубрилы, — Аджа держала в зубах обсосанную до белизны куриную косточку, хотя любую другую студентку за такую выходку отправили бы на дополнительные курсы этикета. — Может, уже покажете мне немного магии? А то все учитесь и учитесь, а толку нет.

— Шла бы ты мужичью бока мять, — фыркнула Кири.

— А кто это там тявкнул? — волчица нависла над лисой и хрустнула пальцами. — За хвост давно не таскали?

— Не лезь к нам, — принцесса встала рядом с сокурсницей, которую не шибко-то любила, но против такой засранки объединилась бы и с чертом.

— А то что? — Аджа сплюнула кость под ноги эльфийке и подбоченилась. — Мамке нажалуешься?

— Лучше не касайся этой темы, — глаза Эльвиры залило расплавленное золото, волосы приподнялись и заколыхались, словно в толще воды, а воздух затрещал от прилива магии.

Волчица осклабилась и повела носом.

— Препод идет. Потом продолжим… — и со смесью вызова и презрения добавила, — Ваше Высочество.

Как правило, этим все и заканчивалось — задира переключалась на более удобную мишень для издевок. После занятий девушки разошлись по комнатам, а Эльвиру чуть ли не под конвоем сопроводили к ректору, и Лала больше часа отчитывала подопечную за прогулы и пробелы. Блиц-опрос по курсовой эльфийка с треском провалила, назвав тему работы лишь со второй попытки — «Практическое применение портального колдовства в логистике: проблемы и ограничения». Лала покачала головой — мол, все с вами понятно — выдала дополненный план занятий и отправила в библиотеку за дополнительной литературой.

Книги выносить из читального зала запрещено — значит, придется до вечера (если не до ночи) нюхать вековую пыль в замогильной тишине и писать, пока рука не отвалится. Но что поделать — за провал мама точно не погладит по головке. И ладно велит наказать (пусть даже поркой) — так ведь может перевести в куда более строгое и закрытое учебное заведение, где ходят по струнке, живут в казарме и слыхом не слышали о переменах и свободном времени, а все студентки еще хуже Аджи.

Здесь принцесса худо-бедно освоилась, и уж лучше потратить пару дней для наверстывания упущенного, чем несколько лет томиться в мрачном замке. Обложившись гримуарами, девушка углубилась в чтение и перепись нужных статей, покуда не наткнулась на древний, чудом сохранившийся свиток, сплошь исчерченный таинственными символами. Примечания указывали, что это Эль’Карадар — усиленное заклинание перемещения, с помощью которого на заре эпох эльфы спасли пять ковчегов из разрушенной небесным огнем прародины.

Активировать магию могла только кровь истинных королей, потомком коих являлась девушка. Занятная штука, конечно, но для работы бесполезная. Стоит предупредить библиотекаря, чтобы прятала артефакты такой мощи получше, а то мало ли, вдруг кто порежется об…

Принцесса вскрикнула и сунула палец в рот. Поздно — край листа окрасился бурым, стены в тот же миг задрожали, а воздух резко похолодел.

— Ой-ой… — протянула Эльвира, глядя на ударившие из пола протуберанцы. — Что сейчас будет…

Глава 2. Очень странные дела

«Скорая» приехала через пять минут — ничего удивительного, ситуация экстренней некуда. Вместе с реанимацией прикатил и второй «бобик» по личному запросу Бабаева — близость странного дома сильно напрягала сержанта, и он не хотел рисковать беззащитными врачами.

Римма Валентиновна — зеленоглазый белокурый ангел — бесстрашно выскочила из салона и произнесла лишь одно слово:

— Где?

Бабаев в тайне восхищался мужеством и героизмом хрупкой тридцатилетней женщины, которая легко заткнула бы за пояс даже полевого медика. Ее бригада — самая оснащенная и опытная в городе, и потому ездит на самые сложные вызовы, когда жизнь человека висит на волоске. Ножевые, ДТП, инфаркты, инсульты, интоксикации — Римма вот уже много лет стоит на страже и зачастую действует сообща с полицией. Так сержант и познакомился со строгой, по-военному лаконичной красавицей, но дальше совместных вызовов дело до сих пор не дошло. И проблема не в том, что Римма замужем — как раз наоборот, муж бросил ее, и женщина одна воспитывала милую хмурую кроху — свою точную копию. Просто в бесконечно долгих сменах, переработках и домашних хлопотах не оставалось ни капли времени на отношения.

— Что тут у вас? — спросил старший сержант Никаноров из второго патруля.

— Чертовщина какая-то, — проворчал Бабаев, затушив окурок подошвой, и вкратце описал случившееся.

— Обалдеть, — присвистнул сослуживец. — Ладно. Думай, что в рапорте напишешь. Если что — прикроем. А мы пока дворец осмотрим. Глянем, кто такие хоромы отгрохал…

— Семен! — окликнул Бабаев. — Не торопились бы. Надо из центра Росгвардию вызвать.

— Зачем? — удивился полицейский. — Думаешь, там гнездо братков? Или притон?

— Я уже не знаю, что и думать. Но это место однозначно опасно.

— Чепуха, — отмахнулся Никаноров, но тут в калитку протиснулись санитары с носилками.

Бортовой прожектор кареты давал достаточно света. Четверо полицейских склонились над пострадавшей — грудь забинтована, на бледной мордашке кислородная маска, из вены торчит игла капельницы.

— Глянь, какой обруч, — старший сержант бесцеремонно потянул раненую за ухо. — У дочки такой же, только кошачий. Хм… не идет. Приклеен, что ли?

— Боюсь представить, как хвост крепится, — напарник загоготал.

— А ну отошли! — прорычала врач.

— Римма, — Бабаев подошел к дверце и как можно мягче сказал: — Напиши, в какую палату ее положат.

— А что? — женщина зло сверкнула глазами. — Совесть мучает?

— Нет… В смысле, да, но я не о том. Это… существо может быть опасно. Пошлю с вами Мамаева, но сама понимаешь, толку от него…

— Существо?! — казалось, еще немного и Римма кинется, как коршун. — Ты подстрелил обычную девчонку! Может, внучку Голубца или работницу соцслужбы! Подумаешь, нарядилась лисичкой. Сейчас не каменный век, никто не обязан одеваться по форме и ходить строем!

— Римма, — сержант шагнул почти вплотную, невзирая на страх — единственного взгляда ангела хватало, чтобы матерый мент робел, как подросток, а тут, считай, интимная близость. — Считай меня, кем хочешь, но это — не обычный человек. Сделай рентген, возьми кровь на анализ — и сама убедишься.

— Нам и так из нее пулю вытаскивать, — буркнула женщина, встав на подножку. — Думаешь, это легко? Взял и вынул? Хрена с два, сержант. Твоя пуля раздробила грудину на дюжину фрагментов — больших и маленьких. Секунда на выстрел — и десять часов на операцию. Не забывай об этом, когда решишь палить по беззащитным людям.

— Римма, я… — дверца захлопнулась, машина рыкнула движком и выкатила на дорогу, озаряя асфальт разноцветными проблесками маячков. — Мамаев, живо за ними! Палату под круглосуточное наблюдение, понял?

— Так точно!

— И деда завези в участок — пусть возьмут показания.

— А ты?

— А я пойду вместе со вторым экипажем. Если Семен еще не передумал лезть в тот гадюшник.

— Не передумал, — Никаноров — низкорослый, жилистый, с синими от бритья щеками, поправил фуражку и расстегнул кобуру. — Идем.

Сотрудники поставили «бобик» так, чтобы фары освещали центральный вход. И все равно понадобились фонари — дворец был столь огромным, что остроконечные шпили тонули во мраке. Нет, единственный способ обзавестись такой прелестью за пару дней — каким-то образом перевести из другого места. Например, из «Диснейленда» — уж очень архитектура похожая. Все слишком сказочное, вычурное, яркое — богатеи, конечно, любят замки с колхозными украшениями, но это — перебор даже для них.

Никаноров присел у высокой лестницы и провел пальцами по мраморным плитам с желтыми прожилками. Достал из кармана ключи, ковырнул и хмыкнул — обычный металл оставил на вкраплении заметную вмятину.

— Настоящее, — старший выпрямился и скользнул лучом по стене, сплошь облицованной белым с золотым. — Хоть представляете, сколько его тут? В одной плите с полкило, а плит только на фасаде — несколько сотен. Думаю, надо взять штук десять на экспертизу. Никто не против?

— Я бы не рискнул, — вмешался Бабаев.

— Ты вообще не тарахти, — Семен встал напротив, как ковбой перед дуэлью. — И так под колпаком. Не хочешь присесть за превышение — помалкивай.

Высота ступени компенсировала недостаток роста, и теперь полицейский гордо возвышался над подчиненным. Артур знал, что говорили в отделе об этом человеке — берет взятки, крышует барыг, подбрасывает улики и вымогает деньги у припозднившихся прохожих. Более-менее честные менты старались держаться от него подальше — раз до сих пор не взяли за задницу, значит, есть покровители в верхах. Ходили слухи, что Никаноров дальний родственник начальника отдела, а у того — связи в министерстве, вот и мелкие пакости сходили продажной роже с рук.

— Роман — метнись за монтировкой. А ты иди глянь, дома ли хозяева.

Бабаев стиснул зубы, но подчинился. Ублюдок взаправду мог разрушить не только карьеру, но и жизнь. Люди легко поверили бы сержанту, застрели он бандита, наркомана, агрессивного алкаша с ножом. Тогда все ограничилось бы парой строк в местных СМИ — и концы в воду. Но если фотографии лисички попадут в сеть — Артура сожрут с потрохами. Никто не поверит в несчастный случай, или в то, что наряженная девушка зверски напала на представителя власти.

Сначала пойдет волна на городских сайтах, оттуда выльется в «большой» интернет, там ее подхватят желтушные издания и раздуют такого слона, что проще и быстрее будет застрелиться. Доверие к полиции и так ниже плинтуса, а тут — отличный повод стравить напряжение, выставив Бабаева громоотводом. А если Никаноровская крыша подсуетится — то катастрофы не избежать. Всеобщее порицание, показательный процесс, крайне строгий приговор — вплоть до пожизненного — и несмываемый позор. А ведь в милиции служили и дед, и отец — оба вышли на пенсию с почетом, уважением и чистыми послужными списками.

Будь, что будет. Сержант вздохнул и подошел к окованным двустворчатым воротам трехметровой высоты. Сложно представить, для чего нужные такие дверки — для защиты от бульдозера? Тогда почему огромные окна забраны обычными витражами — плюнь и все рассыплется. Ничего не понятно, но в особенностях здания разбираться и не приказывали. Грубо говоря, Бабаева послали стоять на шухере — как малолетнего шестерку. Ну, ничего… рано или поздно правда всплывет, и справедливость восторжествует. Не стоит нарываться на офицера с идеальной репутацией, когда сам по уши в пушку.

Нависшая громада внушала страх, но опасения за судьбу ощутимо перевешивали. Сержант потянулся к массивному кольцу в одной из двух драконьих голов, взирающих на посетителя рубинами в глазницах. Одна такая ручка, вырезанная с лазерной точностью, с детально выгравированными чешуйками и клыками, стоила больше, чем полицейский заработал за все время службы. В Усть-Ярогорске что, нефтяной магнат решил поселиться? Получше места не нашел?

Но не успел Артур коснуться отдающего теплом золота, точно внутри фигур тлели угли, как за спиной громко щелкнуло, треснуло и раздался вопль продажного мента. Обернувшись, Бабаев застал старшего сидящим на заднице и прижимающим ладонь к груди. Монтировка валялась метрах в трех на земле, на мраморной плите не осталось ни скола, ни царапины.

— Что случилось? — сержант коснулся кобуры и завертел фонариком, но не заметил никого, кроме обомлевшего от ужаса рядового.

— Током… — Никаноров зашипел и поморщился, — жахнуло.

— Током? — брови сами собой поползли на лоб. — Под плитой проводка?

— Да хрен знает! Только поддел — и врезало, словно гвозди в розетку сунул. Заррраза… Ты дом проверил?

— Не успел.

— Ну так вперед! Черт с ней, с плиткой. Внутри наверняка есть чем поживиться.

— Ты мародерить что ли собрался?

— А фигли нет? — продажный мент встал, придерживая оцепеневшую конечность под локоть. — Дом ничейный, взялся из ниоткуда. Когда найдем хозяев — им будет не до проверок, все ли на месте. Им самим такую проверку устроят — ввек не забудут. Пошли.

Бабаев продел в кольцо фонарик — пластиковый корпус убережет от электричества — и потянул на себя. Створка чуть скрипнула и замерла. Все попытки открыть дверь ни к чему не привели — копы даже вцепились друг в друга, как в сказке про репку, но все тщетно. Тогда Семену пришла очередная гениальная идея — зацепить ручку тросом и дернуть «бобиком». Уж полноприводный внедорожник точно сломает любые замки и засовы. Приказано — сделано. Пока рядовой возился с крепежом, Артур сел за руль и развернулся, стараясь не думать о том, что участвует, пусть и вынужденно, в серьезном преступлении.

— Жми, — Никаноров скосился в зеркало заднего вида.

Сержант осторожно надавил педаль газа. Трос натянулся до струнного звона, колеса забуксовали, но результат тот же — ворота не шелохнулись.

— Давай с разгона.

— Лопнет, — сквозь зубы процедил водитель. — Или фаркоп сорвет.

— Тебя кто-то спрашивал? — окрысился старший. — Делай, что говорю, если не хочешь сесть.

Сержанта обуяла злоба. В иной ситуации он бы поступил максимально бережно, но теперь чаша терпения переполнилась. Не хватало еще, чтобы какой-то черт помыкал им, как собачонкой. Подкатив почти к самому крыльцу, Бабаев утопил газ в пол. «Пепелац» на полной скорости рванул вперед, трос, как и предполагалось, не выдержал, буксировочный крюк сорвало с креплений, а саму машину тряхнуло так, будто под задним бампером взорвалась граната.

Ни замок, ни засов, ни даже кольцо повредить не удалось. Из чего, блин, они сделаны — из танковой брони? Но неудача Семена не остановила — наоборот, придала решимости и спортивного азарта взять крепость любой ценой. Наплевав на все последствия, старший поднял с земли монтировку и со всей дури швырнул в окно. Миг спустя килограммовый чугунный прут отскочил от разноцветного стекла, как от стальной стены, и насмешливо зазвенел по ступеням.

— Дерьмо… Неплохо обустроились, уроды. С виду — дворец, а по сути — сейф. Ничего, есть у меня пара знакомых медвежатников.

В кармане Бабаева пискнул мобильник. Пришла смс от Риммы в привычном лаконичном стиле: «Приезжай. Срочно».

— В больницу вызывают.

Семен с трубкой у уха махнул рукой — мол, иди, сами справимся. Машину, естественно, никто не дал — пришлось топать пару кварталов в темноте, чтобы не заказывать такси прямо на место преступления — уже двойного.

— В городе черти что творится, — посетовал пожилой таксист. — С вами хоть поспокойней будет.

— А что творится-то? — Артур решил поддержать разговор, чтобы не оставаться наедине с тягостными мыслями.

— Да и рассказывать боязно. Еще в дурку отправите.

— Без вашего желания не отправим. К тому же, я сам видел, как посреди пустыря за одну ночь вырос огромный дворец.

— Ха! Тоже мне — чудо… Я вот до вас клиента высадил и покурить вышел. Темень — хоть глаз выколи. Фонари во дворе вроде горят, а вроде и света от них нет. И тут слышу — кто-то приближается. Шаркает, кряхтит, ноги подволакивает. Думаю — ну, бомж тутошний, на чекушку стрельнуть идет. Я так-то бродягам помогаю — от сумы до тюрьмы, сами понимаете… И вот под фары выходит… господи, как вспомню — до костей пробирает. Весь в шерсти, что обезьяна, а лицо — человеческое, морщинистое, в бородавках и струпьях. Бородень — до пупка, и будто бы не из волос, а изо мха или какой-то травы, черт поймет. Патлы седые на плечах косматятся, нос крючком, зуб из-за губы торчит. Кошмар! Это ж как себя запустить надо, чтобы в такое пугало превратиться?! Хотел я уже в тачку и по газам, как вдруг эта нечисть спрашивает — мужик, не знаешь, где лес? Я рукой махнул — мол, там, и прочь из двора. И другие водилы в чате пишут, что по улицам бесовщина шатается. Хотите верьте — хотите нет.

— Вы, главное, не переживайте. Со всем разберемся, — без особой уверенности ответил сержант и потянулся за бумажником.

Первая (а других и не было) городская больница казалась маяком в непроглядной ночи. Здесь фонари светили как положено, озаряя двухэтажный прямоугольный корпус и пристроенный под боком небольшой храм Георгия Победоносца — защитника от смерти и борца с болезнями. Даже на территории хватало света, и растущие на газонах кусты не казались укрытиями бесов. Однако за кованым забором сияние словно отсекалось невидимой стеной и тонуло в кромешной тьме.

Бабаев показал охраннику удостоверение и вошел в просторный холл с гардеробом и стойкой администрации. Несмотря на частые встречи в больнице, Артура каждый раз охватывало волнение — аж ладони потели, словно он мальчишкой пришел на первое свидание. Пришлось глубоко вдохнуть и собраться с духом, чтобы написать Римме ответ: «жду внизу».

Минуту спустя женщина спустилась и жестом велела следовать за собой. Не сказав ни слова, проводила сотрудника в рентген кабинет, где сидел толстый лысеющий мужчина в халате и под лупой рассматривал снимок таза.

— Доброй ночи, — поприветствовал Василий Петрович — главврач с добродушным одутловатым лицом и профессорской бородкой. — Это ж кого вы нам, простите, привезли?

— Думал, вы мне скажете, — офицер сложил руки на животе.

— Я уж и не знаю, что сказать. Боюсь, придется положить диплом на полочку и пойти в монахи, потому что иначе как чудом эту девушку не назовешь. Конечно, в медицинской практике встречаются всякие отклонения и аномалии, а хвостом и вовсе никого не удивишь, но полноценно функционирующие лисьи уши уже за гранью моего понимания. Посмотрите, — доктор протянул снимок черепа, — вот слуховой канал. Не сбоку, как у людей, а в теменной части, как у кошек или собак. Вот три слуховые косточки, вот закрученная улитка. Здесь мы поубавили мощность, поэтому видны так называемые двигательные мышцы. Проще говоря, это не игрушка, не уродство, а полноценно функционирующие уши. И это далеко не единственная странность. Внутренние органы, скелет, кровь почти идентичны человеческим, но если копнуть поглубже, выясниться, что ничего общего с людьми это существо не имеет. В частности, нам не удалось определить ни группу крови, на гаплогруппу.

— Так… — Артур нахмурился. — Что такое группа крови в общих чертах знаю. Про галлогруппу слышу впервые.

— Гаплогруппу, — вежливо поправил врач. — Если вкратце, то с помощью определенных тестов и анализов можно определить ваших далеких предков и регион их обитания. В случае хвостатой красавицы ни единого совпадения не найдено, а это значит…

— Что она… из другого мира? — Бабаев не поверил, что произнес это вслух.

Собеседник лишь развел руками.

— Так у нас тут что… инопланетное вторжение? Епсель-мопсель…

— Не спеши с выводами, — вмешалась Римма. — Тесты делались второпях, возможны ошибки. Так или иначе, эта девушка — наш пациент. И я не позволю препарировать ее, как насекомое.

— Я и не собирался.

— Ты — нет. Но если об этом станет известно на «большой земле» — начнутся проблемы.

— И как ты планируешь это скрывать? Сейчас у каждого — мобильник с интернетом. Уже завтра все станет известно!

— А кто ее тут снимет, в закрытой палате? Кто поверит, что это не очередной фейк? — наседала женщина.

— А при чем тут лисица? Думаешь, она тут одна такая? Да эти твари уже по всему городу шарахаются!

Римма вздрогнула и отшагнула к стене.

— Маша… дома осталась. Василий Петрович, мне надо…

— Иди-иди. Дальше сами справимся.

Бабаев поежился от знакомых и малоприятных слов. Интересно, как дела у шайки? Забрались уже во дворец? Наворовали сокровищ? А ведь все эти черти оттуда, скорее всего, и повылазили. И многие до сих пор там остаются. Что ж… собакам — собачья смерть.

— Мамаев добрался? — спросил, выйдя в коридор. То ли из-за навалившейся кутерьмы, то ли из-за темноты «бобика» на стоянке сержант не заметил.

— Да, — в холодном строгом голосе реаниматолога скользнула тревога. — Дежурит у палаты, как ты и просил.

— Отлично. Заберу ключи и подброшу до дома.

— Я и на такси могу.

— Никаких такси, — Артур удивился собственной решительности. — До двери доведу, и не вздумай отнекиваться.

— Всё… — женщина сглотнула, — так серьезно?

— Не знаю. Но не волнуйся — разберемся.

Напарник сидел в коридоре и пялился в планшет. Пришлось подойти вплотную и многозначительно кашлянуть, чтобы рядовой отвлекся и вытянулся по струнке.

— Все в порядке? — спросил новобранец. — Я тут в городскую группу «Вконтакте» зашел — там такое… волосы дыбом встают.

— Какое — такое?

Товарищ протянул смартфон.

Усть-Ярогорск — это круто!

12 июл в 01:42

Друзья! Нас буквально заваливают фотографиями и роликами. Такое впечатление, будто наш любимый город празднует Хэллоуин — повсюду бродит святочная нечисть в костюмах — один другого страшнее! Не знаем, это какой-то пранк, флэш-моб, или поблизости устроили гик-фестиваль, но просим всех сохранять спокойствие и не тревожить экстренные службы без экстренной необходимости!

Далее шли фотографии, в основном сделанные из окон — из-за недостатка освещения снимки получились смазанными, неразборчивыми — вот их и приняли за розыгрыш. Тень размером с быка под фонарем. Нечто, похожее на тощего паука, распластавшееся на стене. Коротышка в разноцветной шапке около мусорки — урна легко давала понять, насколько маленькое это создание. Мерцающая призрачная фигура в палисаднике. И еще десятки, если не сотни подобных фото в комментариях, где каждый второй поливал администраторов грязью за то, что те считали происходящее пранком. Очень скоро — быть может, через час, край — к утру, о загадочном происшествии станет известно всей стране. И последствия предугадать сложно.

— Да уж… — Бабаев вернул гаджет. — Как там раненая?

— Спит.

Сержант коснулся ручки и зажмурился. Это просто сон, дурной сон. Сейчас откроет дверь — а там не лисица из неведомого мира, а обычная наркоманка, кинувшаяся на полицейского из-за съехавшей от передоза крыши. Тихий скрип, щелчок выключателя… незнакомка дремала полулежа под баюкающий писк кардиографа. В больничном халате она еще больше походила на земную девушку, но ушки инстинктивно повернулись на шум, а торчащий из-под одеяла кончик хвоста нервозно дрогнул. Господи, да что же такое творится?

— Идем, — Артур пожал руку напарнику и направился к лестнице.

— Я только переоденусь, — бросила вдогонку врач.

Римма надела джинсы, белую футболку и олимпийку, и в такой одежде сразу потеряла лет десять, снова превратившись в миловидную студентку. Пока шли к воротам, спутница держалась уверенно, но стоило пересечь границу света и тьмы, как врач пошла ближе к полицейскому. А когда налетевший ветер (а может, и не ветер) колыхнул росшие вдоль забора деревья, и вовсе схватила Бабаева за руку.

— Ой… — тут же отстранилась, — я случайно.

— Держись, держись, — сержант взял Римму под локоть, — а то еще заблудишься в таком мраке.

Мотор опять завелся с третьей попытки, и «бобик» выкатил на пустую дорогу и помчал по адресу, который Артур прекрасно знал, но ни разу еще не посетил — даже по службе. Доехали без происшествий — как и подобает настоящему рыцарю, мужчина сдержал слово и проводил даму сердца до двери.

— Спокойной ночи. Если что — звони.

Римма отвлеклась от попытки попасть в замочную скважину (на площадке света было не больше, чем в среднем по городу) и чмокнула сержанта в щеку. Оцепеневший Бабаев хотел уже предложить куда-нибудь сходить, но тут из-за двери послышался писк ребенка:

— Мама, это ты?

— Да, милая. Открой.

— Ну, я пошел…

— Спасибо, — врач послала на прощание воздушный поцелуй, схватила Машу на руки и закрыла дверь.

А ночь те так уж и плоха, думал сержант, спускаясь по лестнице.

— Мама, где ты была так долго? — девочка лет восьми с пушистыми светлыми волосами повисла на шее. — Снова ездила на преступления?

— Да, — холодно отозвалась Римма.

— Мама, а почему у тебя грудь липкая?

— Хм… — женщина усадила ребенка на диван и опустила глаза — на футболке растеклось небольшое бурое пятно. — Наверное, потому, — глаза налились желтизной, а между ног качнулся рыжий хвост, — что я не твоя мама.

Глава 3. Чрезвычайное положение

Тремя часами ранее

Женская Общедоступная Придворная Академия

Эльвира очнулась от дикой головной боли. И дело не в последствиях телепортации — вернее, не совсем в них. А в том, что на прелестную голову принцессы приземлился увесистый «кирпич» с верхней полки. Морщась и потирая ушибленную макушку, эльфийка выбралась из-под завала книг и огляделась. Библиотека выглядела как после землетрясения — шкафы сложились костяшками домино, проходы между ними как сугробы устилали горы исписанных листов и растрепавшихся свитков. Хвала всем богам, в Академии использовались колдовские светильники с иллюминирующими кристаллами, иначе все сгорело бы дотла, включая виновницу катастрофы.

— Ваше Высочество! — раздался встревоженный голос. — Вы в порядке?

Эльвира собралась спрятаться и не отвечать, чтобы потрепать ректору нервы — в конце концов, это она отправила ее в библиотеку. Но потом передумала — кто знает, к каким последствиям привел перенос? Вдруг девчонки ранены или… нет, о том, что «или» принцесса и думать не хотела.

— Да! — девушка вышла в проход, шелестя по колено в бумаге. — Я здесь!

— Эльвира! — ректор так обрадовалась, что подбежала и прижала подопечную к груди. Но всплеск счастья (теперь-то не придется отвечать перед королевой за гибель наследницы) продлился недолго. Лала отстранилась и со смущенной строгостью произнесла: — Бегом в зал поединков.

— Что с остальными?

— Более-менее… — женщина вздохнула. — Поспешите, на первом ярусе небезопасно.

— Почему?

— Дверь чародейской темницы взломана. Наверное, не выдержала удара. Часть подопытных выбралась наружу, часть разбежалась по Академии. Преподавательницы уже занялись отловом, но лучше держаться повыше.

Эльвира добралась до лестницы — пролеты караулили две эльфийки в черных плащах и с посохами наперевес. Поклонившись принцессе, магистры колдовских наук вернулись к дозору — большинство светильников разбились, и на первом этаже царила темнота, как в подземелье, откуда доносились чавканье, скрежет и хлюпанье. И знакомиться с источниками этих звуков девушка желанием не горела, и потому продолжила путь. Но еще хуже то, что на захваченном ярусе находились кладовые, кухня и столовая, и если порядок не восстановят в кратчайшие сроки, у выживших начнутся серьезные проблемы.

Второй этаж отводился под аудитории и зал для упражнений. В просторном помещении с толстыми матами на полу и огромными — на всю стену — окнами собралась почти вся Академия, за исключением колдуний — поварихи, горничные, лаборантки и прочая прислуга. Все — наспех перебинтованные, со ссадинами, синяками, но, хвала Лесу, без тяжелых травм.

Студентки держались особняком — Вардо ежилась в углу, Аджа приседала с боевым шестом, Кири сложила ладони козырьком и прильнула к витражу в попытке разглядеть мир снаружи. Новый мир. Чужой. Куда же их занесло? Неужели обратно на покинутую прародину? Но разве ее не уничтожил катаклизм? Вздыбленная шерсть на хвосте и прижатые уши намекали на сердитость подруги, но не давали однозначного ответа.

— Привет.

Оборотень фыркнула, не удостоив эльфийку и взгляда. Вампир молча кивнула из угла. Лисица же обернулась и всплеснула руками:

— Ничего не видно! Темень — хоть глаз выколи! Что вообще произошло? На нас напали?

— А вы не знаете? — удивилась принцесса.

— Кто б рассказал, — буркнула Аджа.

Эльвира задумалась, говорить ли сокурсницам правду. Как ни крути, лучше сразу во всем признаться, ведь рано или поздно правда всплывет, а виновницу вдобавок ко всему будут считать трусихой и вруньей.

— В общем… Я была в библиотеке и случайно нашла древний свиток… и случайно активировала заклинание и… перенесла нас в иной мир.

Девушки переглянулись.

— Не смешно, — проворчала оборотень.

— А это и не шутка…

— Ну да, конечно. Так я и поверила, что бездарная белоручка зашвырнула сквозь время и пространство целый, мать его, дворец. С твоим талантом ты и воробья взлететь не заставишь, а тут…

— Ты бы знала больше о моих талантах, если бы чаще появлялась на занятиях, — огрызнулась Эльвира.

— И что мне твои занятия? — Аджа крутанула посох, завела за спину и шагнула к эльфийке. — Щас как надеру тебе задницу — ты и фокусы свои показать не успеешь.

— Уверена? — Эльвира не привыкла отступать и приблизилась к наглячке так, что между полными презрения лицами едва пролез бы кулак.

— Прошу внимания!

В зал вошла ректор в сопровождении двух магистров. Только сейчас принцесса заметила чародейскую рапиру на поясе — излюбленное оружие наставницы. И стоило девушке отвлечься, как задира наступила ей на ногу и с довольным видом отошла. Хорошо еще, обувь не надела, но оскорбленная до глубины души волшебница пообещала отомстить засранке за все выходки.

— Есть несколько новостей, — Де’Лалэй сцепила пальцы на пояснице и вскинула подбородок. — Хороших — ни одной. — Обвела собравшихся хмурым взглядом и, дождавшись тишины, продолжила. — Первая — древний свиток перенес нашу Академию в неизвестное место. Есть все основания полагать, что это — иной мир, и я понятия не имею, с кем и чем нам предстоит столкнуться.

— Ой-е-й, — протянула Вардо.

— Вторая — здание сильно повредилось при телепортации. Вырвавшихся из темницы тварей удалось выгнать, но они успели сожрать и попортить все наши припасы. Значит, в ближайшее время кому-то предстоит отправиться на разведку, найти еду, воду и по возможности наладить связи с аборигенами.

— Надеюсь, они симпатичные, — мечтательно произнесла Кири.

— И третье. В сложившейся ситуации наша альма-матер де-факто считается анклавом Эльфирона в иноземной вотчине. Согласно закону, в чрезвычайном положении, связанном с невозможностью получать прямые распоряжения из столицы, управление переходит к самой знатной особе. Ваше Величество, — Лала преклонила колено, — отныне и до возвращения домой вы — королева Женской Общедоступной Придворной Академии и наделены всеми соответствующими полномочиями.

Аджа судорожно сглотнула — обостренный нюх быстро почуял запах жаренного, но в тот момент месть заботила Эльвиру меньше всего. Едва одну беду осмыслила, сразу вторая свалилась. Разумеется, наследную принцессу готовили к восхождению на трон, но пока что все ограничивалось этикетом, танцами, поэзией, музыкой и базовыми дисциплинами вроде риторики, философии, географии и права. Эльфы живут очень долго — спешить некуда, а тут просто взяли и всучили бразды правления. Но Эльвира, несмотря на ветреный характер, отличалась острым умом и быстро сообразила, как переложить на чужие плечи немного ответственности.

— Госпожа Де’Лалэй, — молвила новоявленная королева. — Властью, данной мне законом, назначаю вас старшей советницей.

— Ценю вашу мудрость, — ректор встала и улыбнулась. — И советую начать с разведки. Аджа может обращаться в волчицу, у нее обостренные чувства и рефлексы. Вардо становится невидимой. Кири умеет насылать иллюзии — тоже неплохая маскировка. Этих навыков вполне хватит для первичной вылазки.

Эльвира обернулась к студенткам, впервые глядя на них не как на сокурсниц, а как на подданных. И хотя формально никто из них не являлся вассалом Эльфирона — в лучшем случае, равноправным союзником — но критическая ситуация требовала отчаянных мер.

— Не хочу приказывать, — прошептала девушка. — Но вынуждена попросить. Не знаю, что ждет снаружи…

— Да не ной ты хоть сейчас, — оборотень швырнула посох под ноги, сунула руки в карманы сюртука и зашагала к лестнице.

— Надеюсь, местные похожи на тех рыбаков с пляжа, — лисица попыталась успокоить себя, но на хмурой физиономии отчетливо читалась тревога.

Вампир лишь кивнула королеве и бесшумной тенью скользнула за остальными. Невзирая на опасность, Эльвира пошла следом — проводить хотя бы до крыльца. Это меньшее, что она могла сделать, ведь отсиживаться в неприступной крепости, как мать, не лучший выбор для смелой справедливой правительницы, которой эльфийка сызмала мечтала стать.

Повинуясь колдовскому слову ректора, громадный золотой засов поднялся вертикально вверх. Магистры, держа посохи перед собой, магией распахнули многотонные створки, способные выдержать пламя тысячи драконов. Свежий ночной воздух наполнил разгромленный ярус сонмом самых разных запахов — знакомых и не очень, приятных и отвратительных.

Впереди лежал подсвеченный луной пустырь с бурьяном — ничего необычного, таких и дома полно. Рядом темнели ряды забавных одноэтажных избушек, а за ними высилась стена, подобной которой видеть не приходилось. Каменная громада, украшенная блестящими квадратами, вдвое превышала Столичный рубеж — самое высокое укрепление королевства. Но в местной преграде на равном удалении чернели зазоры, похожие на проемы для ворот, на сами ворота отсутствовали. Любопытно…

— Пора пробежаться…

Аджа расправила спину, взвыла и рухнула на четвереньки. Падала девушка, а оземь ударилась уже волчица — большущая, черная, страшная. Сверкнув на прощание алыми глазами, оборотень прыгнула в темноту. За ней во мраке растворилась Вардо. Кири же обращаться по-настоящему не умела — только наводить мороки и водить за нос доверчивых зрителей. Поэтому осторожно, придерживая юбку, спустилась по лестнице и огляделась. Двери захлопнулись за спиной, и сей же час в калейдоскопе новых ароматов скользнул незнакомый, но до одури соблазнительный шлейф.

Кири навострила ушки и вскинула хвост трубой — лакомый запах доносился из соседнего домика. Хозяин — судя по голосу, старик — о чем-то спорил во дворе сам с собой, прижимая к виску черную коробочку. На колдуна не очень-то похож, скорее на сумасшедшего, а значит, бояться нечего. Обогнув забор, девушка протиснулась в щель меж досок и заглянула в окно. Вещь, источающая неземное наслаждение, лежала на исписанном мелким шрифтом листе. Неужели дед и правда чародей? Кто еще посмеет портить книгу, стоящую целое состояние?

Но вся настороженность уже улетучилась. Отныне разведчицу волновал лишь неземной артефакт на столе, рядом со стаканом омерзительно воняющего пойла. Позабыв обо всем на свете, лисица прокралась к двери и тронула ручку — не заперто. Вот это удача!

— Да, дворец! — рявкнул Захар, поднеся старый мобильник ко рту, как рацию. — Да, из ниоткуда. Нет ли там колдунов с микроволновками? Откуда, мать-перемать, я знаю? Вот ехайте и разбирайтесь! Нет! По закону о полиции вы обязаны отреагировать на вызов! Жаловаться буду!

От разговора отвлек шум в доме. Опять бомж забрался, что им — медом тут намазано? Вооружившись костылем, Голубец без страха вошел в комнату и собрался уже огреть незваного гостя по горбу, как тот вдруг обернулся, сверкнул желтыми глазами и втянул торчавший изо рта хвост селедки.

***

Утром после странной грозы Елена Леонидовна Иванчук — статная женщина сорока лет и по совместительству мэр Усть-Ярогорска, как обычно поехала на работу. В пути почитала свежие городские новости — благо, ехала сухопарая брюнетка не сама, а с личным водителем — единственной роскошью, доставшейся вместе с властью. Несмотря на возраст, Елена Леонидовна считалась политиком новой волны и всеми силами развивала малый бизнес, культуру, образование и прочие направления, стараясь перенимать позитивный зарубежный опыт.

Внимательная, чуткая, отзывчивая, она сыскала поддержку как у молодежи, так и у старшего поколения. Первых привлекали свободные взгляды и взрослая, выдержанная красота — Елена сама вела все соцсети, писала вдохновляющие блоги и не стеснялась щегольнуть в соблазнительном платье, а то и вовсе в купальнике — ежедневные занятия фитнесом позволяли.

Вторые же восхищались открытостью, острым чувством справедливости, незаурядным умом, близостью к народу и скромным достатком — Иванчук давно прослыла убежденной бессребреницей и делала все возможное ради повышения уровня жизни простых горожан. Были у нее и враги — больше всего мэра ненавидел начальник полиции, видевший в ней тлетворное влияние запада и пример развратного поведения. Но вот уже второй срок Елену Леонидовну избирали с ощутимым перевесом, однако самый сложный кризис только-только начинался.

— Видел новости? — спросила Иванчук.

Водитель — темноволосый мужчина двадцати пяти лет с восточными чертами лица — кивнул. Ринат всегда одевался в черный деловой костюм, узкий галстук того же цвета и белую рубашку, а на публике всегда носил большие солнцезащитные очки. И хоть в обязанности это не входило, в случае нужды мог стать еще и телохранителем, для чего не забывал наплечную кобуру с травматическим револьвером и в свободное время оттачивал джиу-джитсу.

— Да. Маскарад какой-то.

— Если бы. В комментариях пишут и о нападениях, и о порче имущества. Нам такие клоуны не нужны. Надо будет поговорить с Беловым.

— Полковник только и ждет, когда вы дадите слабину. С ним не говорить надо, а требовать, — кулак в беспалой перчатке легонько стукнул по рулю.

— Ты что, в политику собрался? — женщина тепло улыбнулась. — Тогда запомни — компромисс важнее конфликта.

— Кто не дает сдачи — того давят толпой. Иногда надо быть жесткой.

— Иногда надо — не спорю. Но если бы я была жесткой все время, меня бы давно сломали. Есть молодая гибкая веточка, а есть сухой заскорузлый сук. На него сядут — и тот треснет. А веточка склонится, всех злопыхателей скинет и поднимется еще выше. Это и есть политика.

— Веточка не будет молодой и гибкой вечно. И однажды наклонится так сильно, что уже не разогнется.

— Это ты сейчас на мой возраст намекнул?

— Что?! Нет! — водитель залился краской, как подросток. — Вы еще очень даже ничего для своих лет. В смысле, будь вам пятьдесят — еще куда ни шло, а что сорок, что тридцать — какая разница? Тем более, вы следите за собой и…. в общем…

— Так, а это еще что такое? — настал черед пассажирки хмуриться и ворчать.

— Где? Если вы думаете, что я к вам клеюсь — это не так. Я уважаю вас как начальницу и…

— Да я не об этом. У нас что, митинг?

Перед зданием мэрии — трехэтажным «кирпичом» в кофейной плитке — собралась небольшая группа людей. В основном пенсионеры, но попадались и студенты, и даже школьники — всего человек пятнадцать. Верховодил митингующими Голубец, ради такого важного события приодевшийся в линялый коричневый пиджак с красной звездочкой на лацкане.

— Товарищи! — крикнул старик, встав в тени памятника вождю пролетариата. — Доколе мы станем терпеть это безобразие? Нам уже не просто врут в глаза. Нас открыто называют дураками и сумасшедшими. Вы читали утреннюю газету? Полюбуйтесь! — дед вскинул клочок бумаги над головой, как знамя. — Оказывается, ночью по городу бродили ряженые артисты! Розыгрыш у них такой был. Шутка юмора! И никакой нечистой силы — не существует! А кто ее видел — алкоголик, наркоман или шизофреник! Товарищи, мы требуем ответов и решительных действий по отлову чертей! А коль на тормозах все спустят — стало быть, и власть наша с бесами заодно!

— Да мэр наша давно уже Госдепу душу продала! — взвизгнула дородная старуха в залатанном пальто. — Голышом фотографируется. Либерализм поддерживает! А завтра что? Гей-парад разрешит? Долой!

— Долой! — заголосили подружки-сверстницы, но молодые участники призыв не поддержали.

— Да при чем тут либерализм?! — крикнул парнишка лет пятнадцати с модной прической и подвернутыми джинсами. — Мы пришельцев поймать просим!

— Сам ты пришелец! — накинулась бабка. — Садись в тарелку и лети в свою Явропу!

— Господа, в чем дело? — Елена вышла из машины и без тени сомнений приблизилась к толпе. Ринат с важным видом и ладонью за пазухой топал следом, выискивая среди стариков потенциальных киллеров.

— Мы, народ, — Захар встал напротив и достал из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок, — пришли, чтобы изъявить волю и передать требования. Первое — запросить подкрепление из Москвы.

Выстроившиеся полукругом соратники активно закивали.

— Второе — объявить в Усть-Ярогорске чрезвычайное положение! Третье — изловить всю нечистую силу и сдать на опыты! Четвертое — выпустить опровержение в газете. Никакие это не артисты, а самые настоящие сверхъестественные сущности!

— Посланные Америкой! — добавила бабушка в пальто.

— Тихо ты, Прасковья! И пятое — вы публично извинитесь перед горожанами за бездействие и попустительство! Вот так!

— Хорошо, — Иванчук взяла депешу. — Я приму к сведению ваши требования. Не переживайте, порядок скоро восстановят и обязательно выяснят, кто донимал вас прошлой ночью. Даю слово.

Собравшиеся тихонько заворчали — слово мэра тверже железа, в этом убедились и самые рьяные оппоненты.

— А теперь расходитесь! — Ринат заслонил начальницу и поднял ладонь. — И в следующий раз подавайте заявку на проведение массовых мероприятий.

— Тебя спросить забыли!

— Пошли, — Елена схватила водителя за рукав. — Не накаляй.

В кабинете мэр немного успокоилась — ей не впервой видеть шествия под окнами, причем куда более многочисленные, но столь встревоженных людей еще встречать не доводилось. На лицах каленым прессом отпечатался испуг, словно час назад началась война или объявили о приближении к Земле астероида. Даже когда повышали пенсионный возраст, митингующие выглядели злыми, рассерженными, но отнюдь не обуянными животным ужасом. И как только шайке клоунов удалось вселить в сердца такой страх? Пожалуй, это именно тот случай, когда стоит проявить максимальную жесткость. Не хватало еще, чтобы залетная шпана тревожила покой и сон пожилых людей, и без того натерпевшихся на долгом и тернистом жизненном пути.

Пока загружался компьютер, женщина включила чайник и подошла к окну. Толпа не расходилась — наоборот, лозунги привлекали новых и новых участников, и площадь расчертили ручейки стекающихся со всех сторон демонстрантов. Ситуация выходила из-под контроля — тут хочешь не хочешь пойдешь на экстренные меры. Еще массовых беспорядков не хватало из-за какого-то пустяка.

— Доброе утро, солнце, — раздался в трубке низкий хриплый голос Белова.

— Для вас — Елена Леонидовна, — мэр терпеть не могла напускную самцовость и хамство начальника полиции, но соврала бы, если бы не назвала его настоящим мужчиной.

— Как спалось? — проворковал полковник, и мэр села в кресло, боясь не устоять на дрогнувших коленях.

— Как обстановка в городе? Тут люди на площадь вышли…

— Хм… Солнце, я бы послал ребят их разогнать, но вчера двое не вернулись со смены.

— Я не прошу никого разгонять! Лишь разобраться, что за хулиганье шатается по ночам в костюмах всякой нечисти.

— А, ты про это. Да, заявками нас вчера просто завалили, а экипажей всего три машинки. Ничего, разберемся. Сейчас главное пропавших сотрудников найти, а уж потом мы этим бунтарям ребра-то пересчитаем.

— Я тебе… вам такое пересчитаю! — Елена до треска сжала трубку. — Даже не думайте превышать, поняли? Чтобы все в рамках закона. У меня достаточно длинные руки, чтобы устроить вам проблемы!

— Ну, опять ты за свое, солнце? Давай лучше сходим куда-нибудь, выпьем… Заодно найдешь более полезное применение своим рукам.

— Скотина, — прорычала мэр, прежде чем швырнуть телефон на стол. — Что он себе позволяет?

— Все в порядке? — Ринат заглянул в кабинет. — Вот черт!

— Что еще?!

От увиденного парень выронил чашку чая, но не растерялся, и прежде чем посуда разбилась, выхватил травмат.

— Под стол! — тишину помещения пронзил гулкий выстрел. — Прячьтесь!

— Хи-хи-хи-хи… — тощее мохнатое существо с хвостом, рожками и свиным пятаком выскочило из-за шторы, где пряталось все это время, и сигануло на шею замешкавшейся женщины.

Елена завизжала не своим голосом, но быстро пришла в себя. Понимая, какая опасность грозит «выскочке» с ее статусом и взглядами, она занималась не только фитнесом, но и самбо и тайским боксом. Выгнувшись дугой, Иванчук с размаху врезалась спиной в стол. Уши приласкал хруст костей и хриплый вопль чудовища. Не дав ему опомниться, чиновница схватила оглушенного гада за шкирку (благо тот весил не больше упитанного кота), как следует тряхнула, с размаху швырнула в стену и для полноты картины припечатала мощным ударом ногой с разворота. В тот же миг Ринат высадил в лохматую мишень весь барабан, но и этого оказалось недостаточно.

Черт вскочил, вскарабкался по отвесной стене как паук и серым дымом втек в вентиляцию.

— Хи-хи-хи-хи… — гулким эхом донеслось из жестяного короба.

— Что это, мать его, такое? — руки охранника дрожали, как в припадке.

— Не знаю, — Елена схватила телефон и выбежала в приемную. — Но я звоню в Москву.

Глава 4. «Буйвол»

— Где моя мама?! — Маша спряталась за кресло и сквозь слезы смотрела на девушку в одежде родительницы.

— В лекарне… — Кири сидела на диване, запрокинув голову, и старалась не шевелиться, чтобы унять кровотечение.

— Почему она не вернулась?

— Спит… — перед глазами все плыло, комнату застилал туман. — Утром вернется.

— Кто ты такая? Что ты сделала с мамой?

— Ничего страшного… И пожалуйста — не ори. Знала бы ты, как тяжело сидеть в таких узких штанах с моим хвостом…

Несмотря на юный возраст, Мария знала, что люди умирают — когда мама работает в «скорой», правда жизни настигает слишком быстро. И ушастая незнакомка умирала — кровь сочилась сквозь пальцы и пропитала футболку до самого живота. Дыхание замедлялось, глаза закатились, рот приоткрылся — девушке все труднее давался каждый вдох.

А еще Машу правильно воспитывали и вовремя научили звать на помощь. Девочка наизусть знала телефоны экстренных служб, умела правильно представляться и описывать проблему, чтобы звонок не посчитали за розыгрыш. Все, что требовалось — пройти мимо дивана к телефону в коридоре и вызвать полицию. Вряд ли незнакомка притворялась раненой — в квартире они одни и никто не помешает ей делать все, что захочет. И раз до сих пор не напала, значит, в самом деле плохо. Ну и ладно — нечего было трогать маму.

Маша на цыпочках прокралась вдоль стены на середину комнаты, то и дело бросая на злодейку пугливые взгляды. И когда уже собралась рвануть к спасительной трубке, заметила, что ушастая смотрит на нее мутными желтыми глазами. Смотрит с мольбой, потому что сил говорить уже не осталось. Внезапно Маше стало жалко девушку. Вдруг она и не злодейка вовсе, а, наоборот, сбежала от преступников? Все-таки дядя Артур сам ее привез — может как раз для того, чтобы мама вылечила? Девочка шагнула к дивану, и тут всю теплоту из сердца как ветром сдуло, остался только страх. Так что же это — очередная уловка? Попытка подманить поближе? Вот же негодная обманщица!

Кири зажмурилась, и с век сорвались горячие капли. Остатков магии не хватило на иллюзию, и если девчонка не поможет прямо сейчас, лисице конец. Вот же дура — повелась на селедку. Надо было сразу бежать, так нет, решила полакомиться вволю. И вот теперь подыхает в чужом мире, всеми покинутая и забытая.

— Почему ты плачешь? — Маша склонилась над девушкой и захлопала огромными голубыми глазами. — Тебе больно?

— Да… — хрип был столь тих, что Кири не сразу поняла, ответила ли вслух, или голос прозвучал в голове.

— Мама говорит, что от потери крови помогает шоколад и вино. Но сперва рану надо закрыть. Сейчас, подожди.

Девочка прошлепала в ванную, тщательно вымыла руки и вернулась брезентовой сумкой с красным крестом в белом круге.

— А ты меня не съешь?

Кири качнула головой.

— Ладно. Не шевелись.

Маша включила настольную лампу и поставила на подлокотник, направив луч на тело пациентки. Затем села рядом на колени и открыла сумку. Надела перчатки, медицинскую маску и вооружилась длинными блестящими ножницами.

— Не дергайся, я такое только в кино видела.

С двух попыток разрезала футболку до середины груди и отогнула мокрые края в стороны, отчего Кири показалось, что ей вскрыли грудную клетку. Смочив тампон перекисью, аккуратно протерла края, а потом плеснула жидкость прямо в отверстие, откуда в тот же миг пошла белая пена. Девушка поморщилась, но по сравнению с терзающей болью это — сущий пустяк.

— Прижми, — маленькая целительница достала из шуршащей упаковки мягкую подушку и водрузила на рану. — Держи крепко и не шевелись, а то опять потечет.

Девочка ушла на кухню и вернулась с початой бутылкой каберне и плиткой шоколада на тарелке. Пить в таком положении гостья бы не смогла, но ребенок и тут придумал решение — взял шланг от катетера и сделал нечто среднее между трубочкой и капельницей. Вино пришлось ушастой по вкусу и та высосала все без остатка. Хмель ударил по мозгам, и Кири ненадолго отключилась, а очнулась от щелканья над ухом. Малышка сидела на диване и нажимала пальцами на загадочный артефакт, похожий на зеркало ментальной связи, только вместо проекции собеседника на глади мелькали красочные картинки.

— А зачем тебе такие большие уши? — спросила девочка.

— На свои лопухи посмотри, — обиженно буркнула лисица.

— А хвост у тебя настоящий?

— Нет. Я им силой мысли двигаю.

— Так и думала. Ты — кицунэ.

— Кто?

Под нос сунули «зеркало» с забавным рисунком девушки в черном халате, только хвост не один, а целый веер, а в остальном — очень похоже. Значит, народ песков обитает и в этом мире. Быть может, сородичи помогут.

— Как мне их найти… — дрожащий палец указал на портрет.

— В гугле.

— Это страна такая? Как туда добраться?

— Это не… — девочка наморщила конопатый носик. — Ты ведь не с Земли, верно?

— Ты очень умная для своих лет.

— Я знаю. Вся в маму, — она вздохнула. — Надеюсь, с ней все хорошо.

— И не сомневайся. Вернется бодрой и посвежевшей, — лиса хитро ухмыльнулась. — Уж я-то умею насылать нужные сны.

— Совсем забыла спросить — как тебя зовут? Я — Маша.

— А я — не твое дело. Без обид, но мне уже пора. Вино просто чудотворное, да и шоколад изумительный. Всего хорошего, — волшебница встала и похромала к двери. — Не хочу задерживаться в мире, где меня чуть не пришибли…

— Постой! Как ты пойдешь в таком виде?

— Потихоньку-помаленьку…

— Но… — Маша всхлипнула.

— Ну, чего тебе? — Кири обернулась — девочка сидела сама не своя и размазывала слезы по скулам.

— Я… не умею готовить. А мама не оставила еды на ночь.

— Серьезно? Научилась врачевать, но ничего не состряпаешь?

— У всех свои недостатки, — буркнули в ответ.

— Ничего, до утра с голоду не помрешь.

— Пожалуйста… А еще мне страшно одной…

— В ранах ковыряться не страшно, а тут… Боги! — лисица зажмурилась от подступившей тошноты. Пожалуй, до рассвета можно и передохнуть, а то далеко не уйдет. К тому же, девчонка ее спасла, можно и отблагодарить, чай хвост не облезет. А заодно узнать побольше о мире, где оказалась благодаря остроухой мымре, родившейся с золотой ложкой во рту.

— Тебе хуже? — Маша подбежала и взяла за руку. — Еще шоколада?

— Ага, — Кири ощерилась. — А потом — готовить.

Девочка привела гостью в кухню и усадила на табурет. После сменила пакет, перебинтовала грудь крест-накрест и застегнула олимпийку.

— Теперь руки свободны.

— Спасибо, — девушка огляделась.

Навесные шкафы, стол вдоль стены, встроенные в него базальтовая плита и жестяной таз с какой-то трубой. Рядом — гудящий белый гардероб, у окна — два стула и накрытый скатертью столик. Все очень бедно, по-холопски — ни резных наличников, ни изысканных тканей, золотой посуды. Зато колдовской светильник не хуже, чем в домах богатейших купцов. Удивительное место, ничего не скажешь.

Маша открыла гардероб, на поверку оказавшийся ледником — и тоже со встроенным светильником. Здесь что, магия вообще бесконечная и доступна любой заштатной целительнице? На полках лежали вполне привычные помидоры, огурцы, лук, зелень, яйца, молоко, сыр, свинина. Селедки — ароматной пищи богов — увы, не оказалось, но набить брюхо найдется чем. Странно, что малявка не догадалась покрошить салат — не обед на три блюда, конечно, но жить можно.

— Во дворе кто-то бродит, — девочка обняла себя за плечи и всхлипнула.

Кири подошла к окну — второй этаж, палисадник зарос сиренью — и принюхалась. Судя по запаху, на помойку набежали лепреконы — если не знаешь, что воняет сильнее, мусор или те, кто его жрут — значит, точно рыжие карлики. Ничего опасного, главное — не светить перед ними золотишком.

Взяв доску и поварской нож (тупой, неудобный), лисица взялась за овощи. Попыталась все сделать красиво, но в итоге плюнула и порезала на здоровенные куски. Готовить девушка не умела и бесилась от самой мысли, что придется возиться у очага — ведь это удел безродных крестьянок, мещанок и прочих тупиц, неудачно вышедших замуж.

— Палец не отрежь, — с ехидцей посоветовала мелкая. — Его я точно не пришью.

— Умная? На, сама готовь.

— Извини…

— Лучше расскажи, что это за мир такой? Кто с кем воюет? Каковы геополитические расклады? Есть ли магия, полезные ископаемые?

— Эм… Я только во втором классе учусь. Давай ты про свой. Там у всех есть ушки и хвосты?

— Нет. Только у самых умных и красивых, — Кири покосилась на растрепанный, вымазанный, обсаженный репьями хвост и фыркнула. — В общем, ешь. Не высокая кухня, но лучше, чем ничего.

Перед девочкой приземлилась тарелка с кривыми и косыми кусками овощей, посыпанных пластинками сыра. Вздохнув, лисица опустилась на стул напротив и уронила лицо в ладони.

— Плохо стало? — забеспокоился ребенок.

— Терпимо.

— Надо еще поесть. На одном шоколаде далеко не уедешь, — Маша пододвинула гостье тарелку.

— Я, вообще-то, для тебя мучилась.

— Потерплю. Мама говорит, что жизнь пациента важнее всего. А ты — мой пациент.

— Знаешь, я лучше вздремну. Наши лекари говорят, что сон — лучшее лекарство.

— Наши тоже…

— Ага, молодцы. Разбудишь на рассвете. Если мать застанет меня здесь — убьет на месте.

— Хорошо…

Кири встала и, шатаясь, отправилась на диван. Но успела дойти лишь до коридора, когда входная дверь с грохотом отворилась, и в квартиру ворвались Бабаев и Мамаев с оружием наперевес.

***

— Господин президент!

В зал совещаний вошел неприметный человек в сером костюме и с папкой под мышкой.

— Опаздываете, — крепкий пожилой мужчина с ежиком седеющих волос указал карандашом на свободное место.

— Виноват, Сергей Николаевич. Важные данные.

— Итак, — президент облокотился на овальный стол, и белая рубашка затрещала на взбугрившихся мышцах. — Кто-нибудь уже объяснит, что происходит в Усть… Усть… — Чога перевернул страницу блокнота и нахмурился, — Ярогорске. Товарищ генерал, начнем с вас.

Министр обороны — симпатичная русоволосая женщина за сорок — протянула два снимка и дикторским тоном произнесла:

— Спутники зафиксировали появление неизвестного объекта в означенных координатах. Вчера его не было, сегодня — есть.

— И что это? — президент поднес фото к лицу и сощурился. — Американская ракета? Вон, и нос торчит.

— Это шпиль, — пояснил директор ФСБ — тот самый, что явился последним. — Мы уже проверили соцсети и нашли уйму информации, от видеозаписей из соседней пятиэтажки до панорамных облетов дроном.

— Хм… — Чога закусил карандаш, как сигару. — Хорошо, что я не запретил интернет. И что это, если не ракета? Похоже на какое-то здание. И с каких пор американцы летают в космос во дворцах?

— Боюсь, это не американцы, — директор понизил голос и подался вперед.

— Да? Почему? — Сергей Николаевич откинулся на спинку массивного кресла, сделанного по индивидуальному заказу — иная мебель недолго выдерживала двухметровую стокилограммовую гору мышц. — Кого нам еще бояться, кроме как не американцев? С Китаем мы дружим.

— Есть все основания полагать, что к нам прибыли гости не с соседнего материка, а из другого мира либо измерения.

Пять пар глаз уставились на директора, как на умалишенного. Чтобы пауза не затянулась, на стол легла увесистая стопка документов.

— Здесь — результаты анализов, пересланные главврачом городской больницы. С ними уже ознакомились внештатные специалисты — точность и правдивость не вызывают сомнений. Местным полицейским удалось подстрелить… неземное существо. Ничего похожего на нашей планете нет и никогда не было. И хуже того — этих существ прибыло очень много и большая часть разбежалась по городу сразу после посадки.

— Тут на фото какая-то ушастая девка, — Чога постучал кончиком карандаша по мордашке Кири. — Это и есть ваша инопланетянка?

— Так точно, — директор сохранял невозмутимый вид, хотя уже даже мебель усомнилась в его вменяемости. — Вот сравнение ДНК человека и пришельца. Как видите, есть и сходства, но различия достаточно существенны, чтобы утверждать — это два разных вида.

— Да уж… «Дня независимости» нам только не хватало. Уж лучше бы американцы прилетели. У МВД есть что добавить?

— Есть! — краснолицый кряжистый мужчина приподнялся и кивнул. — В городе зреют массовые беспорядки.

— Так чего ж вы мне голову морочите?! — Чога рубанул по столу кулаком, и все до единого планшета подпрыгнули. — С этого и надо было начинать! А то анализы какие-то, пришельцы! Немедленно послать отряд Росгвардии на восстановление общественного порядка! Докладывать каждый день. Свободны.

Когда силовики один за другим покинули зал совещаний, директор ФСБ поравнялся с директором Росгвардии и одним лишь краем губ прошептал:

— Советую отправить лучших из лучших.

Коллега кивнул.

— Есть на примете один отряд.

***

Короткостриженый парень двадцати с небольших лет сидел за барной стойкой и поцеживал виски под уханье басов на танцполе. Высокий, крепкий, с тяжелой челюстью и пронзительными серыми глазами. В старой косухе и потертых джинсах, он смотрелся неуместным артефактом среди модно одетых мальчиков и гламурных кис. Тактические перчатки сказали бы многое знающему человеку, но местной праздной публике они казались не рабочим инструментом, а безвкусным украшением.

— Кто пустил бомжа в бар? — раздался сзади писклявый голосок, чей хозяин опрокинул в себя не один коктейль.

— В натуре! — поддакнул второй. — За что платят охране? Чтобы с нами всякая чернь тусовалась?

— Эй, быдло! — третий толкнул парня в плечо. — Катись отсюда в свою рыгаловку!

Человек поморщился и взглянул на миловидную барменшу в коротенькой блузочке и черной жилетке. Девушка многозначительно посмотрела в ответ, всем своим видом давая понять — только не начинай драку.

— Эй, ублюдок! — взревел первый. — Мы для тебя кто — пустое место? А ну повернись, чтобы я дал по твоей чумазой роже!

Парень отодвинул граненый стакан и шепнул:

— Я осторожно.

И медленно выпрямился, с хрустом разминая плечи. Троица мажорчиков невольно попятилась, но вскоре алкоголь с новой силой ударил по мозгам и вернул былую смелость. Зауженные джинсики, рубашки-поло, шерстяные кардиганы. Острые подбородки, мальчишечьи лица, прически в стиле «радость Элтона Джона». Ну чего бы вам друг с дружкой не веселиться? Ну чего вы не клеитесь к местным дамочкам, охочих до денег ваших отцов? Ну и слепой бы заметил — не противники вы мне, соберись вас хоть со всего бара.

— Ну, с кого начнем?

Богатенькая шпана переглянулась. Быковать — это одно, а отвечать за слова — совсем другое. Но раз наехал — надо дожимать, а то уважать не будут. Главный задира подскочил, неловко замахнулся холеным кулачком, и тут же сел на задницу, опрокинутый неуловимо быстрым ударом ладони в грудь.

— Ах ты!

Соратник кинулся мстить, но споткнулся об ногу, получил ускоряющий пинок под зад и врезался солнечным сплетением в стойку. Да так и уселся на стул, кряхтя и держась за ушибленное место. Последний решил не искушать судьбу и ретировался, на ходу врезаясь во всех подряд и получив куда больше оплеух, чем досталось бы от парня.

А тот улыбнулся барменше, пододвинул недопитый виски и собрался уже продолжить наслаждаться вечером, как вдруг в зал ввалилось шестеро бугаев в черных костюмах под предводительством сбежавшего мажора. Недоросль, трясясь как ковыль на ветру, тыкал в сторону обидчика пальцем и что-то верещал телохранителям.

— Эй, ты! — главный мордоворот щелкнул телескопической дубинкой. — Назови свое имя, чтобы знали, кого хоронить будем!

Товарищи тоже вооружились — кто вытащил травмат, кто шокер, кто кастет. Народ вмиг прижался к стенам, превратив танцпол в некое подобие ринга. Парень усмехнулся, залпом опрокинул стакан и грохнул толстым донцем по стойке.

— Демьян Родин, — утер рот и подтянул перчатки. — К вашим услугам.

Имя гвардейца: Демьян Родин

Позывной: Рыцарь

Звание: старший лейтенант

Должность: командир отряда особого назначения Росгвардии «Буйвол»

Вооружение: пистолет Ярыгина «Грач», пистолет-пулемет «Витязь»

Навык: мастер армейского рукопашного боя

Минуту спустя Демьян вышел из бара, сплюнул кровь из разбитой губы и направился к своему мотоциклу, как вдруг услышал позади редкие хлопки. Человек в сером костюме вышел из тени, но лицо по-прежнему оставалось сокрыто мраком.

— Неплохо, весьма неплохо. Надеюсь, с новым заданием ты справишься ничуть не хуже, старлей.

Гвардеец улыбнулся. «Буйвол» снова в деле, надо лишь вызвонить ребят из увольнительных.

***

На следующий день в казарму прибыли все четверо. Раскосый великан Батыр «Печенег» Бембеев, вооруженный одноименным пулеметом. Низкорослый блондин Костя «Тихий» Троицкий — снайпер со здоровенной, похожей на противотанковое ружье АСВК. Угрюмый и неразговорчивый Даня «Дуло» Дубровин — гранатометчик с РГ-6 револьверного типа. И тощий шутник Степан «Француз» Коваленко с ВСС «Вал».

Бойцы собрали рюкзаки и переоделись в форму с серым «городским» камуфляжем — новейшую разработку с дополнительной броней на плечах и бедрах. Снарядили подсумки всем необходимым и выстроились на фоне бронетранспортера «Медведь» с красными полосами и надписями «Росгвардия» на борту. Прямоугольный кузов с выпирающим «крокодильим» носом и резкие углы листов придавали машине хищный облик, подчеркнутый высокими колесами и скошенной решеткой радиатора.

Демьян в багровом берете встал напротив и свел руки за спиной.

— Итак, получен приказ отправиться в Усть-Ярогорск для восстановления и охраны порядка. Подробностей не сообщили — дело засекречено, но намекнули, что враг может быть куда опаснее, чем покажется на первый взгляд. Поэтому держимся вместе, клювами не щелкаем и действуем так, словно весь город — зона боевых действий. И что бы ни случилось, пусть каждый узнает…

— «Буйвол» не сдается! — гаркнули соратники.

Пусть предстоял неблизкий — без малого четыре сотни километров. До выезда из города Француз довел броневик по всем правилам, а затем врубил сирену и припустил под девяносто. Для обычной машины — далеко не рекорд, но для «Медведя» — весьма и весьма солидная скорость. Хорошо еще, дорогу весной подлатали, а немногочисленные авто послушно сворачивали во второй ряд, едва видели пятнистого великана на горизонте. Если все пойдет так и дальше, на место прибудут ко второй половине дня и, быть может, еще успеют восстановить порядок до того, как уставшие митингующие сами разойдутся по домам.

Батыр читал книгу с телефона — «лопата» последней модели казалась спичечным коробком в огромной ладони. При виде лысого богатыря мало кто бы подумал, что он любитель литературы, но от альтернативной истории его за торчащие уши не оттянешь. В казарменной библиотеке целую полку отвели под патриотических попаданцев из будущего, спасающих прошлое от всевозможных напастей вроде монгольского ига или Гитлера — вот и пристрастился. Если Печенег усиленно сопел — значит, в тексте начинался особо напряженный момент. Иным способом парень эмоции не проявлял, отчего прослыл замкнутым сухарем. Но для спецопераций чувственность не особо нужна, там ценят иные качества, за которые Бембеев и попал в гвардейскую элиту.

Костя Тихий хрустел кубиком Рубика. Не то что бы снайпер обожал головоломки, просто игрушка развивала мелкую моторику, крайне необходимую в обслуживании такого дрына, как армейская снайперская винтовка крупнокалиберная, у которой дульный тормоз больше, чем у танкетки. По большому счету, боец не старался сложить грани одним цветом, а просто разминал пальцы.

— Не хрусти, — прорычал Дуло, страшно ненавидящий повторяющиеся звуки и умеющий быстро избавляться от источника раздражения.

Габаритами гранатометчику далеко до Батыра, зато сотня «солнышек» — раз плюнуть, а великан едва подтянется десяток раз. Среднего роста, кряжистый, с плотными сухими мышцами, Даня заслужил репутацию умелого драчуна. Победить его на ринге мог только Рыцарь — собственно, поэтому и стал командиром, подвинув товарища на строчку ниже. И то ли от уязвленной гордости, то ли просто от чересчур горячей крови, Дуло взял привычку оттачивать навыки на всех встречных-поперечных, хоть сколь-нибудь попадающих в весовую категорию.

И если Демьян упражнялся исключительно в зале, в контролируемых, так сказать, условиях, то Дубровин предпочитал ситуации, максимально приближенные к боевым. Когда отряд менял дислокацию, то уже на следующую же ночь гопота исчезала из района, как снег в кипятке. И до самого отъезда по городу ходили слухи о безумном блондине в джинсовой жилетке и красной бандане, бросающем вызов самым жестоким и опасным уличным бандитам.

Драться против такого сорвиголовы щуплому снайперу вообще не вариант. Из Тихого боец очень посредственный, но в природе все стремится к балансу, и Костя уравновесил недостаток мускулов хитростью и ловкостью рук.

— Хорошо, — Тихий подбросил кубик и положил на колено. — Если угостишь сигареткой.

— Я не курю, — набычился сосед, чуя подвох.

— Да? А что у тебя бычок в очках делает?

Гранатометчик сорвал защитные очки со шлема и заглянул внутрь — и действительно, на левом окуляре лежал окурок.

— Какого?.. Ты как это сделал?

— Я колдун, — Костя щелкнул пальцами и сжал кулак, а когда разжал, на ладони лежал тот же самый бычок.

— Фокусник чертов… — драчун откинулся на спинку и вернул очки на место, так и не заметив, что первый окурок остался там же, где и был.

До Усть-Ярогорска добрались засветло и сразу покатили на площадь. Демьян снял с крепления микрофон матюгальника, готовясь грозным голосом сообщить, что митинг незаконный и всем срочно разойтись, но перед зданием мэрии не обнаружилось ни одной живой души. Зато нашлось немало следов их недавнего пребывания — порванные транспаранты, капли крови, растоптанные очки и мобильные телефоны. Не нужно вызывать криминалистов, чтобы понять — толпу уже разогнали, причем не самыми гуманными методами. Но кто? Как сообщило начальство, в городе всего один отдел полиции, где работает десять человек — шесть патрульных, два опера, участковый и следак. Ни ОМОНа, ни иных спецотрядов, ни необходимого снаряжения. Странно.

Родин вышел из машины и вблизи осмотрел площадь — да уж, настоящее поле боя. И тут пристальный взгляд командира привлекли верхушки тополей, почетным караулом выстроившихся перед зданием администрации. У половины верхушки сгорели дотла, словно их обработали огнеметом. Вопросов стало еще больше. Допустим, какой-то сумасшедший отдал приказ применить против людей это отвратительное, варварское оружие. Но почему на плитке ни следа? И как попали по деревьям? У них высота метров по пять — пойди еще достань с земли, чтобы смесь не полилась на макушку.

Соратники выбрались из десантного отсека и встали рядом. Француз сунул папиросу в зубы и щелкнул зажигалкой, но не успел поднести язычок к табаку, как вдали прозвучал пронзительный звериный рев, а над крышей мэрии расправил перепончатые крылья огромный лазурный…

— Дракон, — благоговейно прошептал Бембеев и впервые за все время службы расплылся в улыбке.

Глава 5. Мираж

Кири разбила стекло и рыжим клубком покатилась по земле. Люди в темно-синих одеждах высунулись в окно и направили на убегающую девушку проклятое колдовское оружие. От грохота заложило уши, вспышки озарили двор, над головой засвистели невидимые стрелы. Одна угодила в бедро, но беглянка успела юркнуть в арку, думая о том, что легко отделалась.

— Ранил! — крикнул Бабаев. — За ней, далеко не уйдет!

— Нет!!! — девочка повисла у полицейского на ноге. — Не трогайте ее! Она хорошая!

— Маша! — Римма в больничной одежде подхватила дочь и прижала к груди. — Тебя не обидели? Это что… кровь?

— Я ее кончу… — прошипел сержант.

— Не надо! Это кицунэ! Ее ранили, а я остановила кровь — как в твоих фильмах!

— Ты… что? — мать не поверила ушам и на всякий случай осмотрела ребенка, но не нашла ни царапинки.

— Значит, так. Мамаев — вези их в участок. Не знаю, что за чертовщина творится, но здесь оставаться слишком опасно.

— А ты? — спросила врач.

— А я пойду по следу.

— Дядя Артур, пожалуйста, не убивайте лисичку!

— Не волнуйся, Айболит, — полицейский потрепал девочку по волосам. — Буду действовать строго в рамках закона.

Бабаев хотел подождать, пока Римма соберет вещи и сядет в «бобик», но к тому моменту след мог остыть. Служебную собаку бы, но с такими кляксами отыскать тварь не составит труда. «Как со свиньи», — подумал офицер, высвечивая фонариком крупные подсохшие капли. Вереница уменьшающихся пятен вывела из арки и пошла, петляя синусоидой, вдоль газона, по неизменной традиции засыпанного окурками и собачьими какашками.

Впервые в жизни полицейский порадовался мусору — на голой земле (а газон назывался таковым лишь условно и состоял из проплешин, вытоптанных тропинок и редкой жухлой травы в сени рябин) искать кровь не в пример сложнее. На траве, впрочем, тоже, а вот на рыжих и белых цилиндриках сам бог велел. Пройдя вдоль дома, охотник перебежал дорогу и остановился у решетчатых ворот стройплощадки.

Римма жила на окраине, где не так давно рядом с панельными девятиэтажками соседствовали частные сектора. Домики всеми правдами и неправдами выкупали, а на освободившейся земле один за другим возводили торговые центры, автостоянки и жилые комплексы. Все дорого, богато, да только стояло без дела — городок слишком маленький для такой роскоши. Последний элитный дом едва начали и почти сразу закончили — инвесторы обанкротились, застройщика арестовали, а риелторы сбежали за границу с деньгами дольщиков.

Классика.

От здания остался только короб первого этажа, сваленные штабелями опалубки и размалеванные шпаной вагончики. Зачинался рассвет, и Бабаев без фонаря разглядел вымазанные прутья, а вот дальше след терялся — судя по отметинам на пыльной земле, чудище догадалось заметать кровь хвостом. Перемахнув через преграду, Артур первым делом осмотрел забор. На белых бетонных плитах обнаружилось много чего интересного: кто кого любит, кто чью мать куда водил, уродливые граффити, намертво въевшиеся подтеки мочи и даже выбоины от пуль, но ничего похожего на бурые разводы. Значит, нечисть не пыталась перелезть и спряталась на территории. Что ж, самое время вспомнить детство и поиграть в прятки повышенной травмоопасности.

Водя фонарем по темным углам, сержант ловил себя на мысли, что район поразительно тих. Не шаркает метлой дворник, не гудит-скрипит мусоровоз, не тявкают собаки на прогулке, а по дороге до сих пор не прокатил ни один автомобиль. Нет, город не вымер — эта метафора совершенно неуместна. Скорее, оцепенел от страха. Настолько, что жители не торопились на работу — кто-то вовсе решил окопаться в квартирах, а кто-то ждал, когда солнце полностью поднимется над горизонтом. Но изгонит ли свет ночных пришельцев, заставит ли забиться в норы и логова, как сказочных вампиров? Или же все происходящее — не более чем массовая истерия, всеобщее помешательство, вызванное жалким, глупым, но задевшим до глубины души розыгрышем? А может, Бабаев сошел с ума и бредит наяву? Ну не бывает хвостатых и ушастых девушек, не появляются дома из ниоткуда…

— Фыр-р-р!!

Тварь вскочила на штабель плит перекрытий и тут же спрыгнула. Артур не выдержал и на рефлексе пальнул в молоко — вот будет здорово, когда люди из многоэтажки через дорогу снимут, как обезумевший полицейский стреляет в воздух. Этот ролик соберет не меньше просмотров, чем вся полуночная чехарда. Так, отставить панику! Существо видело достаточное количество свидетелей. Его доставили в больницу, оформили и обследовали. Кровь на асфальте вполне реальна, значит, никаких поводов для сомнений нет.

Позади лязгнули прутья. Лиса умудрилась незамеченной добраться до ворот и уже вскарабкалась почти до верха. Со рвущимся из груди сердцем Бабаев прицелился и спустил крючок. Несмотря на приличное расстояние, пуля попала точно в копчик и перебила позвоночный столб. Тварь шлепнулась в пыль, как мешок картошки, взвизгнула и поползла на локтях к плитам.

— Теперь не уйдешь, гадина… — прошипел сержант и бросился наперерез.

Девушке все же удалось заползти в укрытие, а когда Артур подбежал, вместо фырчания услышал девичий плач. Внутри все похолодело — уж больно знакомым показался голосок. Но это просто невозможно. Этого не может быть, ведь Мамаев отвез семью в участок. Или нет? Или с ними что-то случилось по дороге, потому что старший по званию не уследил, не проконтролировал, и возложил ответственность на плечи бездарного новичка?

Тихое хныканье переросло в сдавленное рыдание. На негнущихся ногах Бабаев добрался до плит и чуть дыша заглянул за угол. В тени штабеля, среди мусора и грязи лежала Маша, а на джинсовом комбинезончике с забавной кошачьей мордашкой расплывалось темное пятно.

— Машка! — офицер подскочил к девочке и грохнулся на колени. — Что ты тут делала? Я же… я же стрелял в чудище!

— Я вырвалась, когда мы вышли на улицу… кхе-кхе… И побежала за вами, чтобы предупредить. Дядя Артур, лисичка — хорошая, — глазенки поблекли, веки судорожно задрожали. — Дядя Артур, мне… очень больно.

— Господи… держись, малая, — сержант сорвал китель, скомкал и приложил к ране, но одежда прошла сквозь тело. — Что за?..

— Фыр-р-р!!!

Из-за вагончика рабочих выскочила хвостатая. Мужчина повернулся к ребенку, но малышка исчезла — как не было. Ни примятого хлама, ни отпечатка на грязи — морок, иллюзия.

— Ах ты мразь… — полицейский выпрямился и зашагал к цели, на ходу вскинул руку и стрелял, пока грохот сменили сухие щелчки.

И в этот самый миг, как по команде через забор перепрыгнула здоровенная черная псина с горящими красными глазами. Раззявила пасть и со всех ног метнулась к человеку, но не вцепилась в горло, а боднула в грудь и сшибла наземь. А уж потом, встав на грудь и придавив, что та бетонная плита, нацелилась на шею.

— Стой!

Монстр замер за секунду до укуса и обернулся, заливая обомлевшего полицейского пенной слюной. Из-за горки щебня, прихрамывая, вышла лисица и махнула рукой.

— Не трогай.

— С чего вдруг? — из черной зловонной глотки вырвался низкий, хриплый, но вполне различимый женский голос.

— Одна добрая и милая девочка сильно расстроится, если ты откусишь ему голову. Идем. Пора возвращаться.

Собака (или все же волчица?) недовольно фыркнула, развернулась и несколько раз дернула задними лапами, точно закапывая то, что обычно закапывают собаки задними лапами. Бабаев приподнялся на локтях, пытаясь встать, но рухнул ничком и отключился, не выдержав груза пережитого холодным и пасмурным июльским утром.

***

О главном шпиле Академии ходили самые разные слухи. Одни говорили, тут находится силовое ядро, питающее защитный барьер. Другие утверждали, что гроб древнего мага, из чьих останков студентки на самом деле черпают энергию. Третьи шептались, хихикая, что под остроконечной крышей живет любовник ректора, которого она вынуждена прятать из-за строгого Устава. Правда, как обычно и бывает, оказалась куда прозаичнее.

Под остроконечной красной крышей находились королевские покои и уменьшенная копия тронного зала — на случай, если госпожа изволит почтить заведение личным присутствием. Однако с момента открытия первой в своем роде школы чародейства, призванной объединить и дать равные права всем союзникам Эльфирона, владычица не появилась здесь ни разу. Ни на ежегодных студенческих балах, ни даже на днях рождения дочери, ограничиваясь скупыми колдовскими письмами, где требований было в разы больше пожеланий.

Неудивительно, что секрет столь долго скрывал мрак. Вернее, слой пыли — требования безопасности запрещали вскрывать помещение без наблюдения тайной службы, чтобы горничные не подсунули королеве отравленную иглу в подушку. По сути, Эльвира — первая, если не единственная живая душа, посетившая шпиль за долгие-долгие годы. Симпатичное местечко, ничего не скажешь. Стол в форме листа под круглым окном с витражом теплых тонов — лимонным, апельсиновым и карамельным. Казалось, лизни цветные стекла и ощутишь вкус бесконечно далекого детства, когда мама носила на руках, читала сказки на ночь, угощала любимыми конфетами и радовалась не успехам дочери, а ей самой.

За столом пылилось кресло с высокой черной спинкой и золотыми подлокотниками. Напротив блестела рама колдовского камина, в соседнем углу вилась спиральная лестница из чистого серебра, пол рассекла надвое полоса алого бархата. Несмотря на все попытки придать залу официозности, малая площадь и уютная обстановка упорно превращали его в красивый и удобный рабочий кабинет.

Ярусом выше стояли кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом до потолка, отгороженная ширмой купальня, гардероб и книжный шкаф. Все дорого и роскошно настолько, насколько вообще возможно, но до вычурной изысканности столицы не дотянет при всем желании. Эльвира осмотрела одежду — платья, платья, платья — для работы, для балов, для сна, для прогулок, для завтрака, обеда и ужина, для выхода в народ, для приема иностранных послов, для путешествий… Шелка, бархат, драгоценные камни, золотое шитье… и ни капли жизни, будто наряды для фарфоровых куколок зачем-то пошили в рост эльфа.

— Это ведь все понарошку? — спустившись, спросила девушка, не отваживаясь сесть на законное место. И дело вовсе не в слое пыли толщиною со спичечную головку.

— Что именно? — ждущая у двери ректор подумала, что речь идет об убранстве.

— Моя коронация. Она нужна просто для того, чтобы выжившие не падали духом?

— Если бы, — Лала вздохнула. — Кодекс предельно точно трактует преемственность власти в чрезвычайных ситуациях. Пока мы не вернулись домой, вы — самая настоящая королева, пусть только этой Академии. И ваше слово — закон, никто не посмеет перечить.

— Даже вы?

— Даже я.

— Хм… Но когда мы вернемся, я потеряю власть. А вы решите отомстить. И посадите под домашний арест. И напишете маме, какой паршивой королевой я была.

— Все так, — неожиданно ответила колдунья. — Мне придется составить отчет о происшествии во всех подробностях. Поэтому… не давайте повода мстить и кляузничать. Я хочу, чтобы Ринара вами гордилась. Мы все этого хотим.

Девушка покосилась на ректора, чувствуя странное жжение в щеках. На острых скулах Де’Лалэй тоже проступили алые пятна, но очень быстро пропали. При этом наставница ничем не выдала внезапного волнения — казалось, типично деловое равнодушие навсегда отпечатались на точеном личике.

— Я… буду стараться.

Все было бы куда проще, не прогуливай она занятия. Полеты на драконе — весело, но вряд ли помогут, если все пойдет наперекосяк. Особенно, когда твоих действий и решений ждут три десятка путь и временных, но все же подданных.

— Ваше Величество.

Призадумавшаяся Эльвира вскрикнула и спряталась за кресло. Из тени на полу выплыла Вардо, и королеву испугало не столько внезапное появление, сколько то, что вампир заговорила.

— К Академии прикатила карета без лошадей, — произнесла студентка мрачным тоном, веющим замогильной усталостью. — Три человека пытаются выломать дверь. У них не получается.

— Интервентов необходимо остановить, — заявила ректор. — Дворец защищен барьером, но надолго энергии не хватит. Но при это крайне важно не спровоцировать конфликт с аборигенами. Применять магию не рекомендую, но могу посоветовать…

— Секундочку!

Эльвира плюхнулась в кресло, где места хватило бы двоим, и в азартной задумчивости побарабанила по столешнице ладонями. Избавиться от людишек — не только отличный способ утвердиться в глазах сокурсниц, но и заработать положительную характеристику в отчете. Чтобы подружки не думали, будто девушка умеет только сидеть на троне с важным видом, а мама не посчитала бездарной трусихой, спасовавшей в ответственный момент. Ведь если новоиспеченная королева не справится с крохотной Академией, как потом будет править целым Эльфироном? И что такое трое человечков против армии северных варваров или орды пустынников? Эльфийка училась достаточно — пришла пора применять знания на практике. Начнем с малого, а уж потом всем покажем, кто только прохлаждаться умеет, а кто — настоящий лидер!

— Люди ломают дверь, — тонкий пальчик очертил на пыли круг и поставил напротив три точки. — Но их слишком мало для полноценного штурма. Значит, это обычные мародеры, которые думают, что в здании никого нет. Вот и славно. Откройте засов — пусть побродят по первому ярусу. А уж Вардо приложит все усилия, чтобы эта прогулка запомнилась ворам на всю жизнь! Вот так! — Эльвира с довольным видом скрестила руки на груди.

— Я? — с тревогой переспросила вампир и покосилась на Лалу в поиске поддержки, но ректор стояла, точно статуя.

— Ты. А в чем проблема? Становишься невидимой, прячешься в тенях, проходишь сквозь стены, немножко летаешь. Погреми, пошуми, повой в углах, урони что-нибудь — и негодяи побегут, сверкая пятками. Госпожа Де’Лалэй, разве я не права?

— План логичен, — отчеканила женщина, — но мы все еще не знаем, с кем имеем дело. По словам Вардо, аборигены приехали на карете без лошадей. Нам такая технология неизвестна. Кто знает, вдруг это могучие колдуны?

— Ага! И ломятся в двери, как похмельные холопы — в кабак. Не волнуйтесь, все пройдет как по маслу. Вардо, я в тебя верю! Вперед!

— Да… — прошептала студентка, медленно погружаясь в тень. — Как прикажете.

***

Медвежатник — низкорослый мужичок в медицинской маске, кепке и толстовке с капюшоном поставил ящик с инструментами и старательно обшарил ручки. Прильнул к створке ухом, постучал костяшками по окованным доскам и пожал плечами.

— Не знаю, че делать. Тут нет замка.

— В смысле, нет? — рассердился сержант. — Ищи лучше! Наверное, он потайной. Как это дверь — и без замка. Не на засов же они запираются!

Мужичок вздохнул и достал из ящика длинный щуп.

— Дверь под напряжением, — на всякий случай предупредил рядовой, хотя вместо благодарности получил злобный взгляд командира.

— С чего вдруг? — взломщик нахмурился. — Я же трогал ее.

— Ты доски трогал, а дерево — диэлектрик, — спокойно ответил рядовой.

— Так я и ручки тоже трогал.

— Так золото тоже диэлектрик.

— Наберут, блин, из консерваторий, — проворчал медвежатник и осторожно просунул щуп в зазор между створками.

Несмотря на поздний час и тщетные попытки, жажда наживы не давала все бросить и уехать восвояси. Никаноров бывал в подобных домах — даже если хозяева не хранят наличку и валюту под матрасами, чем поживиться всегда найдется. Украшения, антиквариат, да даже чертовы занавески и простыни в таких хоромах стоят больше, чем месячный доход продажного мента. Главное, толкнуть все правильным людям, и за годы службы полицейский наладил нужные связи. Когда в твоих руках хоть капелька власти, очень многие, оной обделенные, хотят с тобой познакомиться. Дураки отказываются, а умные помнят, что жизнь одна и второго шанса никто не даст. А значит, греби пока гребется и наслаждайся моментом.

— Что-то тут между ручками такое есть… В натуре, что ли, засов?

— Ну так подковырни как-нибудь! Ты же главный спец в городе! Я тебя для чего от тюрячки отмазал? Чтобы ты на ровном месте лажал?

— Товарищ сержант, — напарник кивнул на горизонт. — Светает.

— Резче давай! — Семен не удержался и ткнул подельника дубинкой в почки.

Медвежатник дернулся, согнул щуп, и в этот самый миг створка медленно, со скрипом отворилась.

— Замка, блин, нет! Это не так, то не эдак! Главное — правильная мотивация! А теперь пошел вон.

— А моя доля?

— Твоя доля — твоя воля! — рыкнул Никаноров и достал пистолет.

Мужичок схватил ящик в охапку и спешно сбежал по ступеням.

— Берем самое ценное и по коням.

Просторный холл встретил незваных гостей темнотой и раздраем. Посреди смятой ковровой дорожки валялась люстра, высокие часы с маятником завалились на бок, осколки зеркал блестели по углам, присыпанные землей из опрокинутых горшков. Впечатление, что через помещение табун лошадей пронесся, зато сразу видно, что можно изъять — погнутые рамы от зеркал сияли в свете фонарей золотом высочайшей пробы.

— Давай, тащи, — Семен указал на добычу, по самой скромной оценке весящую с десяток килограммов. — А я прошвырнусь по этажу.

— Вы это… — рядовой сглотнул, — осторожнее. Не нравится мне это место.

— Да? — сержант посветил в лицо починенного. — А мне даже очень. Впрочем, можешь проваливать — не люблю делиться с трусами.

Напарник бы и рад свалить, но блеск драгоценного металла уже затмил ему разум, оставив только мысли о шкуре неубитого медведя. С такими деньжищами парень заживет, как король. Купит любимый «мерин» или сразу «гелик». Съедет от проевшей плешь мамаши, найдет красотку в клубе — а лучше сразу двух. Или трех. А еще…

Покосившаяся рама сорвалась со стены и наполнила холл гулким грохотом. Новобранец чуть не подпрыгнул и попытался выхватить «макаров», но тот застрял в кобуре.

— Успокойся, — сержант опустил ствол. — Просто сквозняк.

— Так ведь и рама — не занавеска, — на побледневшем лице засеребрился пот. — Мало ли, кто тут водится…

— А кто тут может водиться? Привидения?

— Да пес его знает.

— Давай, не отвлекайся. А то я тебе такое устрою, что никакому призраку и не снилось.

Паренек со вздохом взвалил трофей на плечо и зашагал к выходу, как вдруг из темного коридора донесся замогильный вой. Теперь-то рядовой не растерялся и тут же направил на звук фонарь.

— Да нет там ничего! — сержант поводил лучом по стенам и полу. Узкий проход выглядел донельзя зловеще, а сбитые с пюпитров бюсты казались обглоданными черепами, но кроме этого ничего подозрительного. — Говорю же — сквозняк.

— А погром тоже сквозняк устроил?

— Я не понял — ты быковать вздумал? Твоя задача — таскать, а не умничать. Умничать будешь, когда научишься. Пошел!

Спутник поворчал под нос, но подчинился, думая о том, что не стал бы сильно переживать, если бы упыря-начальника растерзали призраки или неведомые чудища. Но, несмотря на напускную браваду, сержанту тоже стало не по себе. Слишком уж много всякой чертовщины для одного несчастного сквозняка.

Сержант вытер вспотевшую ладонь об штанину, покрепче сжал рукоятку «макарова» и погрузился в холодный мрак. Лежащие на полу гранитные лица смотрели на незваного гостя с укоризной, а то и со злостью. Вблизи все выглядело так, словно шайка вандалов власть порезвилась на мемориальном кладбище, да только как Никаноров не вглядывался, так и не нашел следов от молотка или лома. Зато отчетливо разглядел глубокие узкие выемки — то ли от ножей, то ли от… когтей. Насечки темнели едва ли не на каждом третьем пюпитре и бюсте, но кто, а главное — зачем — их оставил?

Громко хрустнуло. Семен чуть не подпрыгнул и приложил «макаров» к груди. Постоял, подышал, пока сердце не успокоилось — вот же чертов дом, тут и осколок под ногой до инфаркта доведет! Шагов через десять справа подул холодный ветерок — правив в его сторону луч, мародер увидел широкую каменную лестницу, углубляющуюся в чернильную пустоту. Должно быть, подвал или нулевой этаж. Может, там бассейн или тренажерный зал. А может и хранилище всяких дорогущих вещичек. Нет, сержант не мечтал найти внизу набитые золотыми слитками сундуки или сейфы с бриллиантами, но наличка или антиквариат — запросто. В любом случае стоит проверить, а уж потом осмотреть все остальное.

Каждый шаг шелестящим эхом уносился в темноту. С каждой пройденной ступенькой страх нарастал, расползаясь холодом по ногам и подмораживая требуху. Если поначалу Семен держал ствол в опущенной руке, то на подходе к лестничной площадке держал перед собой, как на облаве. И не успел завернуть за угол, как вдруг совсем рядом громко зашипело, точно на грудь прыгнула гремучая змея. От выстрела уберег лишь предохранитель — сержант так нервничал, что забыл его снять.

— Семен Антонович, вы где? — раздался встревоженный голос напарника.

Гребаная рация…

— В п… одвале! — рыкнул в ответ. — Че надо?

— Я загрузил рамы в машину. Все пять штук.

— Молодец. Ищи дальше.

— Есть, — без особой уверенности отозвался Петренко.

Зараза, так и поседеть недолго. Сержант посветил фонарем под ноги и нахмурился — второй пролет тут и там покрывали те же царапины, что и поваленные статуи. Только здесь их было гораздо больше, точно по ступеням пронеслась стая медведей со стальными когтями. «Интересно, а медведи сбиваются в стаи?», — подумал мародер. Воображаемые мишки, несущиеся по лестнице, немного отогнали страх и, тихонько посвистывая, мужчина продолжил путь.

За пролетом шел еще коридор метров десять в длину, заканчивающийся высоченными — от пола до потолка — двустворчатыми дверями небывалой красоты. Дубовые брусья сверху и снизу оплетали виноградные лозы — увы, из обычного металла, а посредине блестел треугольный щит, покрытый неведомой вязью. Ох уж эти коллекционеры… И тут Семена осенило — а что если в подвале находился зоопарк? Предположение вовсе не глупое — чем нынче толстосумы только не тешатся… С другой стороны, будь это так, сбежавшие животные ставили бы куда больше следов. Не проверишь — не узнаешь, и нечего искать поводы вернуться в холл. Слюнтяй этот вон как миленький носится в потемках, а я чего, трус что ли?

Мужчина сплюнул и толкнул плечом створку. То, что он увидел за ней, больше всего напоминало больницу из фильма ужасов. Впереди, на сколько хватало луча, тянулся просторный коридор, сплошь облицованный белой плиткой, причем не мраморной с золотом, а неким подобием кафеля. С потолка свисали люстры с полупрозрачными кристаллами — вряд ли алмазы, скорее всего, слюда, но и на лампочки не шибко похожи.

Пахло чем-то резким, но не химическим, и этот аромат пришпорил мотор не хуже, чем недавний треск рации. Забыв обо всем на свете, сержант чуть ли не вприпрыжку добрался до покосившейся, растрескавшейся боковой двери и заглянул внутрь. Луч фонаря отразился от пузатых колб, заблестел на ретортах и перегонных кубах, скользнул по флаконам с разноцветными порошками и заспиртованными травами. А в углу белел целый штабель мешков с чем-то сыпучим. Вот это удача! Джек, мать его, пот!

— Чертовы наркоши, — грабитель облизнулся и часто задышал. — Теперь понятно, откуда бабки. С такими запасами и золота не надо…

Он подошел к лабораторному столу, напротив которого висело большое зеркало — возможно, для лучшей освещенности. Убрав пистолет в кобуру, взял пробирку с белым веществом, а когда поднес к лицу, чтобы получше рассмотреть, увидел в отражении жуткое бледное лицо позади себя.

Оброненный сосуд разбился, наполнив помещение мерцающей пылью. Сержант резко развернулся, но никого не заметил. Выбежал в коридор со стволом наперевес, поводил по углам — никого. Привиделось, что ли? Успел надышаться дрянью и теперь мерещиться всякое? Или же хозяева прячутся в темноте? Эти и укокошить могут — им свидетели, тем более с погонами, сто лет не нужны. Надо бы позвать подмогу.

— Петренко! — мародер привалился спиной к стене, чтобы не напали с тыла. — Отвечай!

Рация молчала — скорее всего, мешала толща перекрытий. Но даже с лестницы, где связь устойчива, никто не ответил. Парнишка или сбежал с золотом, или его уже пришили наркоторговцы. Дело обретало крайне скверный оборот. Никаноров уже подумывал связаться с участком и сдать весь этот притон — в звании вряд ли повысят, зато выживет и прослывет настоящим героем, — но алчность пересилила благородный порыв. Мешочек пыли под мышку, а потом уносить ноги, покуда цел.

Трясясь, как мышь на морозе, сержант прокрался в лабораторию и первым делом осмотрел зеркало — никаких страшных рож. Собрался уже рвануть до угла, как вдруг заметил на полу следы, которых минуты назад точно не было. Маленькие — явно женские — ступни отпечатались на порошке из разбившейся склянки и оставили хорошо заметную цепочку, уходящую в соседний с мешками угол. Семен обводил его фонарем вдоль и поперек — никого, хотя следы выглядели так, словно некая барышня дошла до него и развернулась по направлению к двери. Других отпечатков не было, хотя мерцающей пыли в помещении предостаточно. Получалось, та страшная баба дошла до укрытия, а потом либо испарилась, либо улетела по воздуху.

Либо… до сих пор стояла в углу. Мысль совершенно сумасшедшая, но после всего пережитого Никаноров бы ничему не удивился. Хотел сразу пальнуть на верочку, но потом еще гильзу искать и пулю из стены выковыривать… Мало ли, вдруг в самом деле крыша протекла со страху? Нужно больше доказательств. Мародер подошел к столу, стараясь в угол даже не смотреть. Кто бы там ни прятался, пусть думает, что никто ни о чем не догадался. Прижав фонарь подбородком к плечу, мужчина сунул две колбы в карман — мол, как трофей. Третью — с таким же порошком, только розовым, с недовольной миной повертел перед лицом и подбросил на ладони. А затем со всей силы швырнул в стену.

Сосуд пыхнул, как дымовая граната, только без хлопка. Дождь из мерцающих розовых крупинок посыпался на пол, прилипая к чему-то объемному и обрисовывая хорошо заметный человеческий контур. До этого момента Семен не верил всерьез в невидимую девушку и хотел посмеяться над разыгравшимся воображением, но увиденное вогнало его в дикий, нечеловеческий ужас. Высадив в силуэт половину обоймы, он рванул к лестнице — бледный, потный, с вытаращенными глазами, балансируя на грани беспамятства.

Глава 6. Дракон

Увиденное так поразило бойцов, что они не догадались сразу дать чудищу отпор. Возможно, удалось бы сбить на подлете плотной стрельбой, но одно дело отрабатывать по знакомым целям согласно отточенным тактикам, и совсем другое — противостоять существу, пришедшему откуда угодно, но только не из родного мира. Хорошо хоть успели спрятаться за броневик, когда тварь спикировала на них, испустив струю пламени не хуже, чем у станкового огнемета с напалмом. Но в отличие от липнущей ко всему смеси, драконий жар больше напоминал горящий газ, и борт «Медведя» стал отличной зашитой от раскаленной струи.

— Охренеть! — выкрикнул Француз. — Огнеметный дрон!

— Ты совсем слепой? — Дуло навел на тварь револьверный гранатомет, но лишь для того, чтобы разглядеть получше в коллиматорный прицел. — Где ты видел дрон без движка?

— А фигли без движка-то? Вон под хвостом сопло закопченное. Да и ревет в полете, как ракета.

— Не знаю, что это, — Рыцарь вскинул «кедр», — но приказываю сбить.

— Жаль, «стингера» нет, — мечтательно вздохнул снайпер. — По тепловому следу бы и готово…

— Мы сейчас сами станем тепловым следом! — Дуло первым спрятался за машину и прижался спиной к опаленному борту.

Дракон завернул крутой вираж и пошел на второй заход. Печенег взвалил пулемет на капот, прицелился и дал очередь — пули чиркнули по чешуйчатому брюху, не причинив вреда. Зато змей в ответ дыхнул так, что тяжеленая машина покачнулась, как от столкновения с такой же. Батыр замешкался и пригнулся слишком поздно — пламя обожгло лицо, шлем и наплечники вспыхнули, как комки ваты. Вне себя от боли и ужаса, великан взял оружие, как обычный автомат — прикладом к плечу — и, полыхая, точно каскадер в дешевом боевике, загрохотал по твари. И стрелял, неистово крича, покуда Демьян не сшиб парня с ног, а Тихий и Француз не потушили снарягу.

Имя гвардейца: Батыр Бембеев

Позывной: Печенег

Звание: младший сержант

Должность: пулеметчик

Вооружение: ПКП «Печенег», пистолет Ярыгина «Грач»

Навык: повышенная грузоподъемность

— Внутрь его, живо!

Медика в отряде не было, каждый умел пользоваться специальной аптечкой, и этого хватало, но Родин оценил бы ожоги в первую — максимум, вторую — степень. Да и пострадали в основном щеки и переносица — верх лица прикрыли каска и очки, а низ — корпус пулемета. Ничего серьезного, но лишь в том случае, если быстро оказать помощь — хотя бы вколоть обезболивающее и обработать раны антисептиком. Но для начала — спрятаться, пока самим не пришлось отдирать подгоревшую кожу с морд.

Гвардейцы, как и учили, вчетвером схватили пострадавшего и внесли в кормовой десантный люк. И едва успели закрыть дверцы, как по «медведю» ударила третья волна огня. Стекла выдержали — даже не треснули, броня справилась тем более, но от секундного подогрева в салоне стало жарко, как в сауне. Еще две-три атаки — и монстр полакомится бойцами, запеченными в собственном соку.

— Француз — давай за руль! Увози нас отсюда, живо!

Степан нажал на педаль — оплавленные шины чавкнули по плитке, перегруженные камеры лопнули. Можно уехать и на ободах — в жизни и не такое случалось, но вскоре движок чихнул и заглох, а из-под капота повалил белый пар. Не помог даже реактивный толчок от пролетевшего в метре над машиной монстра — броневик окончательно превратился в ДОТ в самом неудобном для ДОТа месте — посреди открытого, просматриваемого со всех сторон пространства.

— Приехали, блин!

Крылатая гадина развернулась и пошла в лобовую атаку. Демьян сидел на пассажирском сиденье — прямо напротив довольно большого для броневика окна. И хотя понимал, что угрозы нет, все равно заслонился предплечьем, когда «медведя» облизнула ревущая рыжая волна.

— Как бы бензобаки не рванули! — крикнул Дуло.

Но взрыв бензина оказался не самой страшной угрозой. Решив, что добыча достаточно прожарилась, дракон приземлился на крышу и принялся рвать листы когтями на задних лапах. Застучал по камням располосованный мегафон, следом полетела сорванная сирена, а еще через пару ударов на откидном люке — самой слабой броневой детали — забелели сквозные царапины. Рыцарь вскинул пп, но повременил жать на крючок — пуля, в отличие от лапы, могла срикошетить от потолка. Либо рисковать людьми, либо самому поднять крышку, тем самым позволив твари дыхнуть прямо в салон, а жар — пусть и не сильный — в замкнутом пространстве — это верная смерть для всех. Безопасно прошить крышу мог только Тихий, но АСВК слишком велика, чтобы упереть ее вертикально.

— Вот тебе и дрон! — рявкнул Тихий. — У них, конечно, много функций, но технику жрать?

Ситуацию разрешило само чудовище, отогнув треугольный кусок металла. Повесив на шею бесполезный «кедр», лейтенант поднял с пола «печенег» и просунул ствол в дыру. От грохота зазвенело в ушах, а машина закачалась пуще прежнего — и хоть чешуя выдерживала попадания в упор, получить такой массаж для брюха не самая приятная вещь даже для могучего змея.

Взревев, тварь упорхнула под облака, и сразу после этого Тихий выпростался по пояс из люка и уложил винтовку на изуродованный корпус. Дослал патрон калибра двенадцать и семь — похожие применялись на пулеметах ДШК, а это вам не какая-то мелкашка. Особая пуля массой почти в шестьдесят граммов летит со скоростью восемьсот метров в секунду на полтора километра и способна прошить мотор «девятки» насквозь. Из чего бы не сделали лазурный «дрон», против такой мощи ему не выстоять. И все же Рыцарь решил подстраховаться.

— Жми, когда пасть откроет!

Демьян шел на риск и ставил соратника под серьезный удар — если промахнется, если не убьет с первого попадания, то не успеет спрятаться и пострадает не в пример сильнее Печенега. Но офицер на всю жизнь запомнил слова умудренных опытом наставников — иногда командиру приходится жертвовать меньшим, чтобы спасти большее. Не бывает войн без жертв, не бывает побед без тяжелых решений.

Тихий поймал чешуйчатую башку в перекрестие. Можно попробовать всадить промеж глаз, а вдруг рикошет? Поэтому опустил прицел чуть ниже — на прикрытую острыми роговыми пластинами пасть — и замер, несмотря на бешено колотящееся сердце. Снайпер привык устранять цели издалека, оставаясь невидимым и недосягаемым, теперь же единственная ошибка может стоить жизни не только ему, но и друзьям. Если пламя повредит винтовку (а патроны в коробчатом магазине запросто сдетонируют), соратникам уже нечего будет противопоставить твари. Разве что пытаться попасть в рот из гранатомета, но с учетом параболической траектории, низкой скорости и малой дальности, сделать этого с первой попытки вряд ли получится, а больше никто не даст.

Поэтому ждать до упора, повышая шанс повторить судьбу Бембеева. Между тем, как тварь раззявит пасть и выдохом пройдет около двух секунд — этого хватит за глаза, главное — не бояться. Костя задержал дыхание и унял стук в груди: чудище, человек — для профессионала нет разницы. А Троицкий — один из лучших в своем ремесле, иначе не попал бы в «буйволы».

Вот клыкастые челюсти разошлись едва ли не под развернутым углом, обнажив почерневшее, залитое черной слизью горло. Воздух дернулся маревом — пошел газ, еще немного — и начнется реакция. Палец нежно, как соска любимой женщины, коснулся спускового крючка и с уверенной мягкостью нажал. Бабахнуло так, что в окруживших площадь домах зазвенели стекла. Несмотря на дульный тормоз, парню показалось, будто ему с пыра саданули в плечо — столь сильна была отдача. Вырвавшийся факел вмиг погас, чудище крутануло бочку, и сбитым кукурузником пропахало площадь, оставив за собой длинный след исколотой плитки. Дернуло пару раз крыльями, пьяно зашатало змеиной шеей и затихло. Костя сплюнул и смачно поцеловал боевую подругу в приклад и потер по ствольной коробке — не подвела, родимая.

Имя гвардейца: Константин Троицкий

Позывной: Тихий

Звание: старший сержант

Должность: снайпер

Вооружение: АВСК, пистолет Ярыгина «Грач»

Навык: ускоренное развертывание

— Сдох? — Француз с опаской приоткрыл дверцу и высунул наружу «Вал».

Дуло вышел из машины, на ходу подкуривая папиросу, и вскинул оружие. Гранатомет с трубным «чпунк» высадил в мишень весь барабан, разметав ошметки гада по площади. Относительно целыми остались только голова, крылья и хвост, туша же превратилась в залитый кровавым месивом кратер.

— Теперь да, — Даня закинул пушку на плечо и зашагал к трупу.

Имя гвардейца: Даниил Дубровин

Позывной: Дуло

Звание: сержант

Должность: гранатометчик

Вооружение: РГ-6, пистолет Ярыгина «Грач»

Навык: мудак

Все пятеро собрались вокруг зловонной ямы. Батыр — перебинтованный и обколотый обезболивающим — опустился на колени и приподнял башку, формой и размерами напоминающую нечто среднее между крокодилом и лошадью.

— Вот до чего техника дошла, — Француз пнул кончик хвоста с костяным шипом. — Дроны уже из мяса варганят.

— Это — дракон! — с придыханием, словно встретивший духа шаман, произнес Бембеев.

— Какой, блин, еще дракон? — отмахнулся стрелок. — Драконы только в сказках бывают.

— Тогда что это, по-твоему? — Тихий пошевелил стволом винтовки переломанное крыло. — Только не затирай про дронов, я тебя умоляю.

Рыцарь достал смартфон и снял существо во всех ракурсах. После окунул в яму два пальца и поднес к лицу.

— Не важно, что это такое. Важно, что его можно убить. Нам приказали навести порядок — и мы его наведем. И неважно, кто против нас, ведь «буйвол»…

— Не сдается! — гаркнули гвардейцы.

— Так точно, — Демьян хотел вытереть пальцы об камуфляж, но в последний момент передумал и нарисовал на правой скуле две параллельные линии. Следуя примеру командира, каждый преклонил колено перед тушей и нанес боевую раскраску кровью поверженного чудища. Пусть знают все — и люди, и нелюди — отряд вышел на тропу войны.

***

В полицейском участке царило небывалое оживление. Люди заняли все лавочки, толпились в приемной и коридорах, а то и вовсе сидели на полу, но не выходили на улицу даже после просьб и угроз дежурных. Если бы не разброс в возрасте, можно предположить, что посетители на самом деле задержанные участники массовой драки — все в ссадинах, царапинах, разорванной грязной одежде и с ошалелым блеском в глазах. Но вряд ли в одном бою сошлись бы дедушки, бабушки, школьники и студентки.

Когда мэр и охранник вошли в отдел, никто их не узнал, не обратил внимания. Старики охали и хватались за сердце, молодежь уткнулась в смартфоны или отрешенно смотрели в никуда. Лишь самые крепкие и морально стойкие писали заявления и отвечали на вопросы следователя и оперов. Ответы тех не очень устраивали.

— Какой еще дракон, девушка? Мне что, так в отчете и писать?

Иванчук протиснулась сквозь толпу и поднялась к решетке, отсекающей второй этаж, куда простым гражданам путь заказан. Дежурный узнал мэра и открыл дверь, не став спрашивать документы. С благодарностью кивнув ефрейтору, женщина поднялась по старой, обшарпанной лестнице и без стука вошла в кабинет начальника, велев спутнику ждать снаружи.

Геннадий Белов — высокий усатый мужчина с зализанными каштановыми волосами что-то читал с монитора компьютера. Китель висел на спинке кресла, рукава белоснежной рубашки закатал до локтей, и Елена невольно скользнула взглядом вдоль мускулистых загорелых предплечий.

— Ух-ты, — протянул полковник, ответив тем же сальным взглядом, будто мэр вошла в одном нижнем белье, а то и вовсе без него. — Какие люди и без охраны.

— Вообще-то, с охраной, — холодно ответила гостья, давая понять, что не потерпит неуважительного отношения.

— Это с кем? — хмыкнул Белов. — С Ринатом? А что он может, кроме как пускать на тебя слюни?

— Что происходит в городе? — Елена вовремя сменила тему.

— Какая-то хрень, если честно, — полковник облокотился на стол и уложил массивный подбородок на кулаки. — Кажется, все разом сошли с ума. Твердят о какой-то нечисти, огнедышащих ящерах, боятся уходить, требуют ввести войска. Хочешь выпить? Мне тут виски подогнали — двенадцать лет выдержки.

— Знаешь, мне сейчас не до виски! Черти что творится, а вы и в ус не дуете!

— Солнце… — полковник посуровел. — Ну не гоняться же нам за драконами, в самом-то деле! Есть и более серьезные проблемы. Двое патрульных не вернулись со смены, а ты предлагаешь слушать полоумных старух, у которых то бесы в ванной, то домовые под кроватью!

Мэр зажмурилась и глубоко вдохнула. Рассказ о происшествии в администрации поставит крест на политической карьере. Кабинет наверняка прослушивается, и если запись просочится в прессу — Елене конец, а Белов только этого и добивается. Слишком сильно ему мешает сильная и независимая женщина, не дает проворачивать коррупционные схемы и чинить беспредел. Но смалодушничать и смолчать — значит, поставить под угрозу горожан, многие из которых как раз и выбрали Иванчук для того, чтобы хоть кто-то защищал их права, интересы и в том числе жизни.

— Послушай, — она опустилась в кресло напротив и потерла вспотевшее лицо. — Возможно, бабушки не врут. И с головой у них все в порядке. И под кроватями сидят самые настоящие черти, а в ванных — бесы.

— Ты это о чем? — собеседник настороженно подался вперед.

— В городе происходит нечто странное. Необъяснимое. Возможно, сверхъестественное.

Белов долго смотрел на женщину из-под навеса хмурых косматых бровей, и в душе Елены забрезжил робкий огонек надежды на понимание. Но тут начальник хлопнул по столу и расхохотался.

— Слушай, похоже, тебе тоже чего-то подогнали. Причем не виски, а кое-что покрепче и незаконеннее. Ну, серьезно, солнце… Дел и так по горло, а ты с какой-то чепухой лезешь. Мне говорили, что чем выше кресло, тем сильнее давит на крышу, но не настолько же! Хватает твоих бредней про коррупцию, а теперь еще и в барабашек просишь поверить. Приходи, когда отпустит.

Иванчук выскочила в коридор, как ошпаренная, и чуть не сшибла с ног охранника. Пунцовая от злости, женщина отправилась к выходу, думая о том, что лучше бы этот прилизанный козел подшучивал, домогался, да хоть шантажировал. Но нет — поднял на смех, посчитав за дурочку. Это уже слишком.

— Елена Леонидовна! — Ринат едва поспевал следом. — Что случилось? Он к вам приставал?

— Нет, — сквозь зубы процедила в ответ.

— Если что — только скажите. Я… да я… да мне вообще все равно, что он важная шишка.

— Уймись. С меня хватит паники.

Ситуация с каждой минутой ускользала из-под контроля. Белов палец о палец не ударит, знакомый из Москвы не отвечает на звонки, люди не знают, куда податься. А если власть перестанет выполнять прямые обязанности, рано или поздно найдутся те, кто захотят сделать «как надо» по мере сил, возможностей и корыстных интересов. И не успела мэр добраться до двери, как с улицы донесся старческий вопль:

— Товарищи! Не бойтесь! Вооружайтесь и объединяйтесь в дружины! Вместе защитим родной город от потусторонних захватчиков!

По автостоянке около отдела выхаживал Голубец в потрепанном пиджаке. Свернув газету трубочкой, неугомонный старик выкрикивал откровенно противозаконные лозунги, не боясь, что прямо сейчас выйдут злые дяди в форме и уведут под белы рученьки. Неужели все настолько паршиво, что подстрекатель не боится выступать под окнами полицейского участка?

— Товарищи! Мы не сошли с ума! Мы все видели одно и то же! СМИ врут! Власть скрывает! Усть-Ярогорск оккупирован нечистью! Не знаю, откуда она явилась, но точно знаю, куда мы ее отправим — обратно в ад!

И что самое страшное — из окрестных домов выходили люди и не снимали безумца на телефоны, чтобы выложить в сеть и поржать, а внимательно слушали, ловили каждое слово. Тощий дед откровенно бомжеватого вида привлекал внимание, и в этом нет ничего удивительного. Можно внушить себе, что нет никаких чертей, а все это — галлюцинация, бред утомленного мозга. Можно переубедить двоих-троих, что им померещилось, сослаться на ученых, научные факты, наплести с три короба и замять проблему. Но нельзя назвать весь город идиотами, маразматиками и надеяться, что это прокатит.

Люди все видели своими глазами. Снимали на камеры телефонов. Показывали соседям и друзьям, а те делились фотографиями и видео в ответ. Интернет и сотовая связь никуда не делись, на всех местных форумах шло самое активное обсуждение происшествия. Поток уже не заткнуть, не увести в безопасное русло — дамба дала течь, и вопрос не в том, прорвет ее или нет. Вопрос в том, когда это случится.

Елена с крыльца еще не сошла, как пришло уведомление — один из друзей в инстаграмме начал трансляцию. И показывал не упражнения для пресса, не рецепт диетического пирога, не обзор нового спортивного питания, а вопящего и размахивающего руками старика. Человек, максимально далекий от политики, митингов и прочего активизма призывал всех делиться и распространять, потому что, выйдя из квартиры, повстречал лесовика. Или привидение. Или кикимору. Или всех вместе. И все, на чем строилась обыденная жизнь, мигом пошатнулось. Нет, ему по-прежнему плевать на политику, но он ищет того, кто сумеет объяснить, что за чертовщина началась, и доказать, что этот человек не слетел с катушек.

— Товарищи, чудовища повсюду! Я сам был одурманен, околдован одним из них! Но они — смертны. Они — из плоти и крови! И пуля возьмет их не хуже, чем любого из нас. Есть ружья? Хорошо! Нету? Не страшно! Берите палки и дубины, ножи и топоры, кувалды и биты! Главное — не бояться. Не разобщаться. Не сидеть каждый по своей норе! Поодиночке нас загрызут в два счета, но вместе мы дадим отпор!

На стоянку, обогнув сгущающуюся с каждой минутой толпу, прикатил «бобик». Не успел двигатель заглохнуть, как из салона выпрыгнула молодая женщина, подхватила на руки малышку лет восьми и поспешила к участку. За ними с растерянным видом брел молодой полицейский, держа в одной руке рацию, в другой — телефон, и тщетно пытался с кем-то связаться.

— Кицунэ хорошая! — выпалил ребенок, когда мать поравнялась с мэром. — Не надо сажать ее в тюрьму!

Иванчук знала, кто такая кицунэ — в институте увлекалась восточной мифологией. Хотела спросить, что стряслось, но тут дверь распахнулась и мимо пробежали четверо сотрудников с дубинками наперевес. И хоть перед отделом собралось человек пятьдесят, все стояли разрозненно, небольшими группками, и никак не помешали «принять» крикуна и утащить внутрь. Но то, как слуги закона свинтили старика, попало в объективы десятков камер и мгновенно разнеслось по прямым эфирам. И если сначала толпа отреагировала довольно вяло, то очень скоро у обочины начали парковаться автомобили с куда более агрессивными, заряженными зрителями. Многие из которых, последовав совету, прибыли не с пустыми руками.

Глава 7. Противостояние

Снизу донеслись приглушенные хлопки. Эльвира, в предвкушении ожидавшая результата своего гениального плана, встрепенулась и подпрыгнула в кресле. Вардо, конечно, обещала пошуметь, но звуки показались слишком уж подозрительными.

— Ваше Величество! — крикнула ректор, когда королева промчалась мимо.

На втором ярусе к наставнице и студентке присоединилась троица магистров с посохами наперевес. На улице что-то рыкнуло, затарахтело и унеслось прочь, в холле же царила тишина.

— Вардо? — позвала эльфийка, вертя головой. — Вардо!

— Подвал! — догадалась Де’Лалэй и первой бросилась к лестнице, окутав рапиру золотым колдовским огнем.

Когда женщины спустились в хранилище, их взорам открылась жуткая картина. На полу, прижавшись спиной к стене, полулежала подруга, зажимая ладонями раны на груди и плечах. Кровь сочилась сквозь пальцы, пропитывая некогда белое платье, и судя по багровым разводам, бедолага ползком выбралась из первой лаборатории. Вампиры — не бессмертные мертвецы, а вполне живой народ, пусть и с существенными физиологическими и метафизическими отличиями. Их непросто исцелять и от привычных повреждений, а уж от иноземной волшбы — и подавно. Лала, лучше всех сведущая в медицине, опустилась на колени и как могла осмотрела подопечную. Больше всего раны напоминали попадания стрел, но когда тогда сами стрелы?

— Вардо… — Эльвира всхлипнула и опустилась на колени перед сокурсницей. Это она, сдурев от власти и тщеславия, отправила девушку одну против неведомого врага. Понадеялась на то, что это — обычный разбойник, к тому же с виду безоружный. Ни меча при нем, ни лука, а вон как все обернулось.

— Они ушли… — чуть слышно прошелестело в ответ. — Приказ выполнен.

Эли потерла глаза, размазывая щиплющую влагу. Меньше всего ей хотелось начинать правление с такой жертвы. Надо было подождать, подумать, узнать мнение ректора, в конце концов. В груди все похолодело, миг спустя ледяной ком ухнул в живот и растекся по костям. Снова ошиблась, понадеялась на ветер в голове — и последствия не заставили долго ждать. Ну, почему… почему, почему, почему не слушалась маму, считала слишком строгой и несправедливой, а каждую выволочку воспринимала как личное оскорбление?

— Дочь моя, — Ринара стояла у окна в длинном черном платье. Роскошные волосы расплавленным золотом стекали до самой поясницы. — Наставники жалуются. Говорят, ты в который раз пропустила ремесло войны.

— Ну, ма-а-а-м! — подросток скрестила руки на груди и насупилась. — На кой лес мне это ремесло? Я не полководец, пусть генеральские дети учатся…

Эльвире в прошлом месяце стукнуло сто шестьдесят — еще не половозрелая женщина, но уже не ребенок. Недоросль, застрявшая где-то посередине: с одной стороны, хотелось бегать, играть, дурачиться, с другой — придворные мальчики почему-то стали такими любезными, обходительными и симпатичными. На наряде принцессы возраст тоже сказался — платьице с пышными буфами на плечах сменилось облегающей блузкой, а вот полосатые колготки и драная юбка сохранили свои посты.

— Дочь моя, — с холодным спокойствием ответила мать. — Представь, что на Эльфинор напал враг. И генерал сказал, что отправит в лобовую атаку против пентарской тяжелой конницы легион эмарских полевых пехотинцев, построенных двумя клиньями и свиньей. Что ты сделаешь?

— Скажу — молодец, генерал. Возвращайся с победой.

— И вскоре погибнешь или станешь наложницей пентарского шаха. Потому что генералу, предложившему легион эмарских пехотинцев против пентарской тяжелой конницы, необходимо немедленно отрубить голову. Он — подкупленный врагами диверсант и саботер.

— Почему? — искренне удивилась девушка.

— Потому, что надо ходить на ремесло войны, — Ринара обернулась и одарила дочь грустным взглядом янтарных глаз.

Эльвира скрипнула зубами. Ублюдок дорого заплатит за то, что сделал.

— Кровь остановила, — Лала выдохнула и утерла пот со лба, оставив широкую алую полосу.

Руки ректора испачкались выше запястий, а на перевязку пошел сюртук и плащ одной из волшебниц. Легко подхватив раненую на руки (Эли и не думала, что наставница такая сильная), Лала отнесла ее в лекарский кабинет на первом этаже. Оснащение весьма скудное: две разделенные ширмой кровати, водопровод (ныне сломанный) и шкафчик со снадобьями. Колдуны хворают крайне редко, спасаясь поддерживающими и защитными заклинаниями. К тому же, от магических воздействий легко поможет та же магия, а от физических — специализированный госпиталь под боком. Кордегардия, корпус королевских гвардейцев и необходимое снабжение находилось в соседних кварталах. Логика проста: зачем держать все подряд в Академии, она же не улетит непонятно куда? Как оказалось — улетит. Кто ж знал, что в архивах окажется свиток телепортации подобной мощи, да еще и работающий от старшей крови? Нелепая случайность? Бюрократическая ошибка? Или преднамеренный саботаж?

Вскоре в кабинет пожаловали целительницы, осмотрели Вардо и покачали головами. Все, на что хватило их знаний — промыть раны и нормально перевязать, с остальным ничем помочь не могли. Вампир чахла на глазах, кожа из бледной стала серой, проступили темные, почти черные вены. Дыхание ослабло настолько, что без зеркальца у самого носа и не поймешь, жива или уже на том свете.

— Она в глубоком сне, — сказала эльфийка в чепчике и белом переднике.

— Регенерация, — Лала закусила сгиб указательного пальца. — Можно попробовать напоить ее кровью, но последствия непредсказуемы.

— Почему? — Эли взглянула на женщину с робкой надеждой. — Если надо — возьмите мою!

— Прежде чем кровь усвоится, Вардо впадет в крайнее возбуждение на грани с безумием. В нынешней ситуации чрезмерная нагрузка на организм попросту ее убьет. Я уж молчу об этической стороне вопроса.

— Да к черту этику! Если добровольно — то можно!

— Нет, — со знакомой строгостью сказала Де’Лалэй. — Дважды подвергать ее такому риску — перебор.

Эльвира вздрогнула, как от пощечины, и опустила голову. Хотя какая там пощечина — порой слова бьют гораздо больнее.

— Есть еще один вариант, — голос ректора смягчился, но этим задумчивым спокойствием крылось чрезвычайное напряжение ума. Лала подперла левой рукой локоть правой, коснулась губами кулака и уставилась в никуда остекленевшим взглядом. — Нужно попросить о помощи местных врачевателей.

Комнату окутала гробовая тишина. Все уставились на Лалу — кто с пониманием, кто с удивлением, а кто и с неприкрытой яростью.

— После всего, что они сделали?! — в гневе выкрикнула королева. — Мы только тут появились, а нас вместо помощи ограбили и чуть не убили! Варвары, дикари, душегубы!

— Знаешь, как называют правителя, который поддается эмоциям? — равнодушно отозвалась ректор.

— Нет!

— Сено, — на осунувшемся лице скользнула зловещая улыбка. — Потому что однажды его поднимут на вилы.

Эли сжала губы и отвернулась. Еще девчонки не вернулись с разведки — неизвестно, что стало с ними, а тут опять посылать кого-то на убой?

— Но мы ничего не знаем об этом мире! — эльфийка попыталась воззвать к гласу разума. — Куда идти? К кому обращаться?

— Есть кое-кто на примете.

Все разом обернулись. У порога стояла Кири, опираясь на плечо Аджи. На груди лисицы белели повязки в бурых пятнах, на залитой кровью ноге болталась грязная тряпка, оторванная от подола. Едва увидев весь этот ужас, Эльвира закатила глаза и рухнула без чувств.

***

— Выпускай! Выпускай! — скандировала толпа, окружив ступени отдела полукольцом.

В задних рядах стояли старики и женщины с детьми, чуть ближе — молодежь, а прямо напротив двери — раззадоренные мужчины средних лет, откровенно провоцирующие выстроившихся в ряд патрульных. Пока люд ограничивался выкриками, но с каждой минутой народа становилось все больше, и напряжение соразмерно возрастало, грозясь обернуться катастрофой. О том, что старика-правдоруба упаковали, горожане узнали моментально — большинство предпочло возмущаться на форумах и в социальных сетях, и только ничтожно малая часть решилась на активные действия. И как это обычно бывает, меньшинство оказалось наиболее агрессивным и воинственно настроенным, не стесняясь в открытую наезжать на представителей закона.

— Вы нас за дебилов держите? — гудел невысокий мускулистый мужик в черной обтягивающей футболке, камуфляжных штанах и медицинской маске. — Это что, по-вашему, приколы? Спецэффекты? Кино, елки-палки?

В лица полицейских — одному за другим — ткнули смартфоном с записью летающего над площадью дракона.

— Ну, кто отвечать будет? — судя по охрипшему низкому голосу, мужик едва сдерживался. — Где мэр? Где начальник?

Патрульные молчали. Во-первых, на переговоры их никто не уполномочил, для этого есть специально обученные люди. Во-вторых, любой ответ мог стать спичкой, брошенной в ведро бензина. И в то же время, толпа воспринимала молчание как безразличие и заводилась еще сильнее. Без своевременного вмешательства мирное выступление обернется бунтом, а там и до штурма недалеко. Администрация покинута, и участок — последний оплот законности и власти в сошедшем с ума Усть-Ярогорске.

Из окна кабинета за митингом наблюдал Белов, попивал кофе из кружки с ручкой в виде пистолета и хмыкал в усы. Сидящая напротив стола Елена пыталась дозвониться до столицы, но контакт по-прежнему не брал трубку. В это время в коридоре сидели Ринат, Римма и Мария — Мамаев, несмотря на низкое звание, сумел упросить шефа пустить маму с дочкой на второй этаж.

— Мам, мне надо с ним поговорить…

— Сиди тихо, — буркнула врач, измотанная долгой сменой и полным приключений утром. — Не мешай.

— Но главный полицейский должен знать, что девушка-лисица — хорошая! Хоть и вредная.

— Девушка-лисица? — Ринат изогнул бровь.

— Не обращайте внимания, — Римма отвернулась к окну. — Это персонаж из мультика.

— Нет, она настоящая! Дядя Артур ее подстрелил!

Дверь распахнулась. Белов — здоровенный, как гора — навис над ребенком и спросил:

— Какой еще дядя Артур? Уж не Бабаев ли?

Римма глубоко вздохнула и зажмурилась.

— А куда он подевался, кстати? С ночи ни слуху, ни духу. И Мамаев какую-то чушь несет.

— Дядя Артур погнался за кицунэ, чтобы посадить в тюрьму! Но кицунэ ни в чем не виновата!

— А, понятно. Это многое объясняет, — полковник захлопнул дверь.

— Но! — Маша попыталась вырваться, но мама держала крепко.

— Знаешь, — Ринат подсел ближе. — Я — телохранитель нашего мэра. Может, мне расскажешь про девочку-лисицу, а я передам Елене Леонидовне?

— Господи… — выдохнула врач. — Оставьте нас в покое, пожалуйста.

— Послушайте, — парень воровато огляделся и шепнул. — Я тоже видел… что-то такое… странное. И даже стрелял в это…

— Вот как всегда! — пискнул ребенок. — Чуть что — сразу за оружие! Что вы за люди такие?

— Ну, девушка-лисица, наверное, красивая?

— Да! Очень!

— Вот. А то существо страшное, рогатое и волосатое.

— И только потому плохое?

Ринат призадумался.

— Вовсе нет. Оно напало на мэра — как кинулось из-за шторы. Я не мог поступить иначе. Может, кицунэ и в самом деле хорошая, но тот черт — злой и гадкий.

— Выходит, Иванчук тоже его видела? — Римма наконец-то включилась в разговор.

— Конечно. Такую трепку устроила, — кулак врезался в ладонь. — Иванчук — сильная и смелая женщина. В смысле, мэр, — водитель покраснел.

— Есть идеи, что это такое и откуда взялось?

— Без понятия. Наверное, ученые намудрили.

— Думаете, это мутанты?

— Вообще-то, пришельцы, — Ринат стушевался и почесал затылок. — Из иного мира. Как в кинговской «Мгле». Только вот в нашем случае люди могут стать куда опаснее фантастических тварей.

К полудню под окном собралось около двух сотен человек. Заметно прибавилось студентов, решивших устроить некий аналог монстрации, посвященный неземным гостям. Девушки надели обручи с кошачьими ушками, а парни — шапочки из фольги, неся на плакатах и транспарантах наспех нарисованных инопланетян — от Альфа до Чужого, с призывами перестать скрывать. В гущу они не лезли, как и хмурые типчики в капюшонах и темных очках — эти молча терлись поодаль, внимательно наблюдали за толпой и словно чего-то ждали.

— Иванчук к ответу! — раздалось из массы, и лозунг вмиг подхватили десятки глоток. Несколько выкриков спустя фраза сократилась до одной фамилии, как назло оказавшейся звучной и легко произносимой. — Иванчук! Иванчук! Иванчук!

— Я выйду, — без особой уверенности произнесла мэр. — Давно пора.

— С ума сошла? — фыркнул Белов. — И что ты им скажешь? Расходитесь, все под контролем?

— Да хоть это. Они меня избрали, доверились мне, я не могу просто сидеть и ждать.

— Ну-ну, удачи. Бронежилет дать?

— Лучше мегафон.

Ринат тоже попытался отговорить начальницу, но та была непреклонна. Стоило ей появиться на ступенях, как беснующаяся толпа стихла — никто не ожидал, что представитель власти выйдет к народу. Во время предвыборных кампаний Елена не так уж часто выступала со сцены — слишком уж маленький городок для массовых мероприятий. Зато без устали колесила по дворам и встречалась с избирателями тет-а-тет, помогая реальными делами, а не раздавая обещания. Но кое-какой опыт общения со скоплениями людей имелся, поэтому женщина без промедлений поднесла рупор ко рту и произнесла:

— Друзья! Мне так же страшно, как и вам. В городе что-то происходит, но что именно — неясно. Но я не считаю вас сумасшедшими. Я не называю видео и фото — подделками. И в то же время не знаю, что вы видели, — собралась с силами и добавила, — и с чем столкнулась сама. Но уверенна в одном: паника — не выход, а хаос лишь сыграет на руку врагу, кем бы или чем бы он ни был! Поэтому прошу вас — не мешайте полиции работать.

— Кто б еще работал! — крикнула старушка с авоськой. — По десять раз звонишь — по десять раз к черту шлют!

— Вот-вот! — поддакнула соседка. — А то и трубку не берут!

— Кто защитит наших детей?! — театрально возопила девушка с грудничком на руках.

— Голубец! — донеслось с галерки. — Выпускай Голубца!

— Верно! За что деда повязали?!

— За правду!!

— Го-луб-ца! Го-луб-ца! Го-луб-ца! — затянули молодчики с краю, а остальные мигом подхватили.

— Друзья! Захара не арестовали, ему не предъявлено никаких обвинений! Он временно задержан для его же блага — в таком возрасте очень опасно волноваться! Немного успокоится, выпьет «корвалола» и отправится домой. Лично отвезу!

Несмотря на вполне логичный довод, слушать мэра никто не стал. Вернее, сперва середина толпы поутихла, но затем с дороги донесся ничем не обоснованный рев:

— Позор!

Клич повторили крепкие мужики на острие атаки, а за ними и все остальные. По-зор, по-зор, по-зор — гвалт поднялся такой, что не помогал и матюгальник. Люд заколыхался, задрожал, точно озеро в шторм, от пестроты одежд зарябило в глазах. Поэтому Елена не заметила, кто первым кинул в нее камень. Лишь успела осознать, что напавший принес снаряд с собой, ведь пятачок перед участком и автостоянку покрывал обычный асфальт, а не плитка или брусчатка. Булыжник размером с половину кулака угодил точно в голову, но женщину спасло то, что прошел по касательной, рассекши кожу, но не задев череп. Хотя крови налилось столько, словно в лоб выстрелили из дробовика. Лицо вмиг залило, лишив зрения, от страха подкосились колени, и если бы не Ринат, мэр грохнулась бы плашмя и пострадала бы еще больше.

Охранник подхватил женщину под мышки и втянул внутрь за секунды до того, как авангард бунтовщиков перешел в наступление. Патрульные попытались сдержать натиск, но их было слишком мало, да еще и без мало-мальски подходящей амуниции. Без брони и щитов против двух дюжин накачанных мужиков? Здесь их полномочия все. Двух срубили на месте, остальные попытались отступить, отмахиваясь дубинками, но живая волна прижал сотрудников к двери.

— Запирай! — заорал Белов, едва спустился на первый этаж.

— Но там люди! — рявкнул в ответ Ринат.

— Здесь тоже! Представь, что будет, когда это зверье ворвется внутрь! Запирай!

Водитель не сразу понял, что надо делать — к счастью, на помощь подоспели следак и участковый. После двенадцатого года многие участки укрепили для долговременной осады, даже запасы еды и воды предусмотрели. Усть-Ярогорск не стал исключением — близость к Москве обязывала. Мэр всегда считала эти меры бесполезной тратой времени и возможностью для распила, но когда в окна полетели камни, гайки и куски арматуры, резко изменила мнение. Стеклопакеты не продержались долго, зато решетки поставили на совесть — руками не вырвешь. Но вот вопрос — коль скоро штурмовики догадаются подогнать внедорожники и закрепить тросы?

— Врача! — заорал Ринат. — Скорее!

Двойная удача — на зов тут же примчалась Римма, а в оружейной комнате нашлись аптечки. Вот только посетители, перепуганные видом раненой, заметались как при пожаре. И если одних требовалось не впускать, то вторых — задержать внутри. Хорошо, людей было немного, а способных оказать сопротивление — и того меньше. Пока доктор обрабатывала рану и накладывала повязку, шеф, опер и следак заслонили выход, пытаясь восстановить порядок.

— Назад! Все назад! — ревел Белов, отталкивая самых ретивых, а когда и этого оказалось мало, выстрелил в потолок.

Грохот мгновенно успокоил самых буйных, срубив панику на корню. Люди успокоились и разошлись по местам, как вдруг приключилась новая напасть. Бунтовщики навалились на двери и начали долбить створки припасенными камнями и арматурой. Вряд ли бы они справились с толстенной сталью, но жуткий лязг действовал на всех не лучшим образом. Посетители в ужасе ждали развязки, не надеясь на благой исход. Старики причитали и жались друг к другу, девушки плакали и писали родным прощальные смс, парни пытались дозвониться хоть куда-нибудь, чтобы попросить помощи. Да только кто поможет, когда единственный отдел осажден и небоеспособен. Однако вскоре налетчики утихли, и на смену жуткому шуму пришли испуганные вскрики и топот множества ног.

Следователь — здоровенный лысый мужик в черных джинсах, футболке и наплечной кобуре — привалился плечом к стене и осторожно выглянул наружу.

— Бегут— выкрикнул хриплым прокуренным голосом. — Бегут, черти!

Несмотря на радостную весть, Римма насторожилась. Просто так толпа бы точно не смылись, и внезапное отступление означало одно — на пир пожаловали куда более опасные хищники.

***

Сразу после отъезда от проклятого дома, рядовой Петренко хотел заскочить домой, переодеться, собрать вещей в дорогу и пригнать из гаража старую отцовскую «девятку», но в последний момент передумал. «Бобик» еще не скоро объявят в розыск, как раз успеет добраться до столицы, а в задуманном деле полицейская машина и форма станут гарантией безопасности и залогом успеха. Никто не тормознет, не проверит документы и не попросит открыть задний отсек, где звенели накрытые старым мешком рамы. Пятьдесят килограмм чистого золота высочайшей пробы, да еще, похоже, антиквариат. Целое состояние. Прощай служба за копейки и унылый замкадный городок — здравствуй, блатная столичная жизнь. А главное — гори в аду, оборотень в погонах.

Петренко жал на газ, нарушая все возможные правила. Первая сотня километров пролетела вмиг — дорога свободна, кати себе и в ус не дуй, думая о том, куда потратить грядущие барыши. Как вдруг по глазам ударил яркий луч прожектора. Парень резко затормозил и часто задышал, вцепившись в мокрую от пота баранку. Откуда посреди полей и лугов прожектор?

— Выйти из машины! — гаркнул искаженный мегафоном голос.

Это что, план перехват? Неужели его нашли? Так быстро? Сердце гулко застучало, мысли завихрились — одна другой страшнее. Что теперь делать? Сдаться и присесть минимум на десятку или попробовать прорваться?

— Повторяю — из машины!

К черту. Лучше сдохнуть на воле, чем гнить в клетке. Еще посмотрим, кто кого.

«Бобик» свернул на обочину и рванул, ревя движком, через луг. После третьего предупреждения вдали загрохотал КПВТ — крупнокалиберный пулемет в башне перегородившего трассу БТР-80. Тяжелые бронебойные пули сорвали переднее колесо со ступицы, внедорожник клюнул «носом» и зарылся в грунт. Рядовой, в свою очередь, врезался мордой в клаксон — повезло, что не успел разогнаться, и отделался лишь расквашенным носом. От боли и обиды брызнули слезы — таким его и выволокли из салона и уложили на траву.

— Куда ж ты так торопился? — прорычал на ухо гвардеец.

— Я свой! — заверещал Петренко, хлюпая кровью. — У меня важное задание!

Щелкнула задняя дверца, послышался удивленный присвист.

— Товарищ, майор — взгляните-ка.

Бритый верзила в красном берете оставил беглеца на попечение соратников, а сам осмотрел отсек. После чего схватил рядового за шиворот и поставил на колени.

— Какой ты свой? — погоны с треском слетели с кителя. — Гнида продажная. А теперь говори, что творится в городе?

Глава 8. Эсмеральда

Бабаев очнулся под вечер. Рация села, телефон показывал дюжину пропущенных вызовов — от напарника, шефа, Риммы. Поднявшись, сержант первым делом позвонил подруге, но теперь уже она не брала трубку. Мамаев не довез семью до участка? Или что-то случилось уже в самом отделе? Может, просто заняты? Так или иначе, надо возвращаться на работу. Перезарядившись, полицейский перелез через забор и зашагал вдоль дороги к центру города.

За десять минут мимо проехали всего две машины — да и те на огромной скорости, точно за ними черти гнались. Хотя, с учетом всего произошедшего… Ушастая гипнотизерка, говорящая волчица, дворец не пойми откуда… Впрочем, так уж ли загадочно все случившееся? Если обратиться к официальной науке — странность на странности и алогичностью погоняет. Но если вернуться в детство, то сразу найдешь все нужные ответы. Дворец и его обитатели явились прямиком из страны сказок — этакого Лукоморья с русалками, лешими, домовыми и оборотнями. Да, звучит глупо, особенно из уст взрослого мужика, представителя закона. Но еще каких-то сто лет назад ученый свет хохотал над рассказами об огромных человекоподобных обезьянах, называя путешественников и первооткрывателей охочими до славы лгунами. Теперь же гориллами никого не удивишь — почти в каждом зоопарке есть.

Здесь — то же самое. За кого принимали обитателей иного мира древние люди при первых встречах? За диковинных чудовищ, конечно же. Спустя века воспоминания о контактах превратились в мифы, а иномирцы — в богов и сказочных персонажей. И этому тоже есть научное обоснование — письменность не изобрели, а когда вполне правдоподобные истории кочуют из поколения в поколение, обрастая все новыми подробностями ради красного словца, возникает эффект испорченного телефона. Да и когда гости прилетают раз в несколько тысяч лет, мало кто поверит в их существование, ведь никаких доказательств, кроме древних легенд, не осталось.

И хоть Бабаев убедил себя, что не сошел с ума, легче от этого не стало. Усть-Ярогорск словно вымер — семь вечера, парк, самое время для прогулок — и ни одной живой души. Сержант напряг память, но так и не сумел вспомнить, когда и при каких обстоятельствах зеленая зона полностью пустела. Даже ранними утрами здесь бродят загулявшие парочки, бомжи, дворники, а теперь — никого.

Не сказать, что Артур побаивался зловещей тишины, но пистолет на всякий случай достал. И вдруг со стороны площади донеслась стрельба. Как ни странно, знакомые звуки обрадовали путника. В обычный день он бы уже вызывал спецназ, услышав прямо под мэрией рокот тяжелого пулемета. Сейчас же пальба означала одно — впереди люди, а не монстры, у которых оружие иное — чародейство и клыки.

Когда Бабаев домчал до места, схватка уже закончилась. Пятеро парней в форме Росгвардии преклонили колена пред растерзанной тушей Змея Горыныча и окропляли лица кровью поверженного врага. Необычный ритуал для такой структуры, но что обычного осталось в этом проклятом мире?

— Мужики! — сержант встал у края и поднял руки, одновременно привлекая внимание и давая понять, что не представляет угрозы.

Правильная мысль — бойцы тут же наставили на полицейского стволы, но сразу опустили. Рослый парень с «кедром» — скорее всего, командир — махнул, мол, подойди.

— Здравия желаю. Сержант Артур Бабаев.

— Старший лейтенант Демьян Родин. Что за чертовщина у вас творится?

— Без понятия. Но чертовщина — это точно, — Артур вкратце рассказал о ночном появлении дворца и последовавшей за этим кутерьме.

— Интересно… Надо будет туда прогуляться, но уже поздно, а наш броневик подбит.

— Здесь недалеко отдел полиции — там есть казарма. Проверим, все ли в порядке, а заодно и отдохнете.

Демьян оглянулся — соратники молча кивнули.

— Хорошо. Веди.

Пополнившийся отряд окунулся в сгустившиеся сумерки. Небо затянуло облаками, после недавней грозы освещение так и не починили, и поздний вечер превратился в глухую ночь. Причем «глухая» — не только красивое, но и правдивое сравнение — главная улица, она же исторический центр, с круглосуточными пешеходами, гуляками, машинами, кафешками, музыкантами и прочей шумной публикой, полностью смолкла. Лишь изредка с треском брызгали искрами тусклые вывески да невесть с чего пиликали сигнализации во дворах. Но тишина для бойцов — верный друг и помощник, потому что без посторонних звуков легко заметить крадущегося врага. Темноту же легко разбавить нагрудными фонариками, и при правильном построении — клином — лучи освещали тротуар на несколько метров вперед.

И когда до участка оставалась пара кварталов, из арки трехэтажного дома с желтым фасадом и двором-колодцем, откуда до конца времен не выветрится дух старины, донесся девичий плач. Как ни странно, первым его услышал Бабаев — уж слишком переживал за маленькую Машу. И, повинуясь долгу и чувству, как завороженный шагнул во мрак узкого прохода, но был вовремя схвачен за плечо Французом.

— Куда рванул-то?

— Там… ребенок плачет, — встряска согнала наваждение, и на смену пришел страх — один раз сержанта уже обманули столь же подлым образом. — Или чудище, притворяющееся ребенком.

— Может, гранату кинуть? — предложил снайпер, подбросив на ладони тубус со светошумовой начинкой. Такая штучка вблизи да в замкнутом пространстве контузит и взрослого, а малыша и вовсе убьет.

— Кончай так шутить, — проворчал Рыцарь. — Дуло, за мной. Остальные — прикрывайте.

— Осторожнее там, — посоветовал Бабаев. — Твари умеют морочить голову.

— Разберемся.

Арка в длину не превышала двадцати шагов, но лучи фонарей отсекались прямо на выходе, словно весь двор залила непроглядная чернота. Демьян позабыл робость еще в детстве, но, шагая к смолянистому барьеру, не раз обдумал предложение Тихого. Особенно после того, как в монотонное хныканье добавилось неестественное, нечеловеческое, механическое эхо. Будто плакала старая советская кукла, засунутая в металлическую бочку.

— Может, другой гранаткой? — Дуло похлопал барабан.

Рыцарь вскинул руку — внимание. Стоило выйти из арки, как тьма немного рассеялась, а кое-где в окнах даже брезжил свет — неяркий, неверный, как от свечей. Этого все равно мало, чтобы оценить обстановку, вдобавок лучи невесть с чего сузились и замерцали, хотя бойцы зарядили аккумуляторы перед командировкой. Пятна не больше тарелки заскользили по припаркованным автомобилям и застывшим кустам, пока не сошлись на детской площадке посреди двора.

Вполне современной, пестрой, пластиковой — никаких ржавых покосившихся каруселей и скрипящих без ветра качелей — но спокойнее оттого не становилось. Ведь на ступеньках горки сидела тощая девочка лет десяти в белом платье до щиколоток. Ребенок обнимала себя за плечи, сильно подавшись вперед, отчего черные как битум прямые волосы ширмой заслоняли лицо. Такая и в людном месте в яркий полдень покажется если не пугающей, то явно подозрительной, а уж в оцепеневшем, оккупированном нечистью городе сам бог велел мурашкам маршировать по хребту.

— Эй! — окликнул Демьян.

Девочка резко вскинула голову, и у парня машинально согнулся указательный палец — хорошо, «кедр» смотрел в пол, а подушечка лежала не на крючке, а на скобе. Ну нельзя же так дергаться — тут и самый стойкий пальнет, увидев осунувшееся, зареванное и бледное как мел лицо с темными кругами под пронзительными, будто сияющими зелеными глазами. Вернее, глазом — второй по-прежнему закрывали прилипшие к коже волосы.

— Мама… — пискнула малышка. — Отведите меня к маме…

— Ты у нас потеряшка? — Родин расслабился и шагнул к горке, но теперь уже его схватил за плечо спутник.

— Не спеши, — прошипел Дуло. — Вдруг она из этих?

— А если нет? Хочешь тут ее бросить?

— Надо проверить.

— Как?

— У меня крестик освященный, — гранатометчик выудил из-за пазухи серебряное украшение. — Пусть коснется. Не загорится — берем с собой.

— Ладно, — даже после боя с драконом Демьян не до конца верил, что малышка может загореться от распятья. — Иди сюда, не бойся. Как тебя зовут?

— Эсмеральда.

Дуло сжал крест в кулаке и отшатнулся, чуть не задев командира.

— Сдурел? — тихо рыкнул старлей.

— А ты оглох что ли? — задира зарычал в ответ и указал на девочку гранатометом. — Кто обычного ребенка так назовет? Она точно из другого мира!

— Уймись, сержант! Это ты, блин, из другого мира. Сейчас детям такие имена придумывают — уши в трубку свернутся! Пошли уже, и так уйму времени протеряли.

— Как прикажешь, — Дуло с вызовом посмотрел на Рыцаря. — Но проверку все же устрою.

— Только быстро.

— Подстрахуй.

Даня вздохнул, подошел к горке и опустился на колено. Бесполезный вблизи гранатомет царапнул асфальт, но освободившаяся ладонь легла на кобуру. Девочка этого либо не заметила, либо не придала особого значения, и медленно — ступенька за ступенькой — спустилась. Белое платье напоминало саван, а из-за закрытых ножек казалось, что потеряшка не идет, а парит над землей — совсем как привидение. Демьян никогда в жизни не взял бы в прицел ребенка — да хоть чудовище в детском обличье, но напрягся так, что «кедр» тихонько застучал затвором. И во время самых сложных и опасных операций Рыцарь не потел так сильно, как в этом проклятом темном дворе с нависающими со всех сторон стенами. Наблюдает ли кто-нибудь (что-нибудь) из мертвых окон за полной абсурда и мистики сценой, когда два матерых мужика едва сдерживаются, чтобы не дать стрекача от тощей зареванной крохи?

— Смотри, что покажу, — Дуло протянул крестик, на сколько позволяла цепочка. — Нравится? Хочешь потрогать?

— Красивый! — Эсмеральда сунула руку за пазуху. — Но у меня такой же!

Демьян не видел лица товарища, но подозревал, что его брови столь же высоко, как и собственные. Вот вам, блин, и нечисть.

— Как ты здесь оказалась? — командир присел на корточки, чтобы не нависать над малышкой. — Где твоя мама?

— Мы пошли гулять и увидели много людей. Они кричали и размахивали руками. А потом что-то взорвалось, и все побежали, — девочка всхлипнула и размазала сопли кулачками. — Я тоже побежала и заблудилась.

— Адрес помнишь?

— Нет… забыла. У нас дом на окраине. Огромный, как замок!

Гвардейцы переглянулись, но ничего не сказали. Что тут гадать — проверка пройдена, а все остальное — домыслы и суеверия. Нужно просто открыть гугл-карты, просмотреть местные коттеджи в приближенном режиме, найти самый блатной и дать ребенку на опознание. Должно сработать, если только огромный замок на окраине успели снять для гугл-карт…

— Быстро же вы, — Француз затянулся в последний раз и растоптал бычок.

— Быстро? — удивился Демьян. — Думал, минут десять прошло.

— А кто это с вами?

— Знакомьтесь, Эсмеральда. Она потерялась, отведем ее домой.

Судя по тишине и хмурым взглядам, внезапная компания бойцов не обрадовала.

— Не волнуйтесь, — Рыцарь на всякий случай заслонил малышку собой. — Она не чудовище. И крестик носит.

— А при чем тут чудовище и крестик? — Тихий хмыкнул. — Чудовище — это дракон с площади. Для таких сгодится и обычное оружие. А крест нужен против нечисти — призраков там, или вампиров. Чего-то потустороннего, в общем.

— Верно, — угрюмо буркнул Батыр — главный специалист по сказочным существам.

— К тому же хрен знает, с чем мы столкнулись, — снайпер продолжил сеять сомнения. — Вдруг это не монстры, а пришельцы? Тогда им наши кресты до фонаря.

— Да это просто напуганный заблудившийся ребенок! — гнул свое Родин.

— Они насылают иллюзии, — вмешался Бабаев. — Умеют принимать любые облики. Снаружи — ребенок, внутри — невесть что.

— Значит так! Мы отведем ее домой — и точка. Это приказ!

Соратники испустили многозначительные вздохи, но спорить не стали. Демьян старался поддерживать в отряде дружеские отношения, но субординацию никто не отменял, особенно в критической ситуации.

— И где она живет? — спросил Француз, закурив вторую сигарету. Кое-кто давно делал ставки, что его быстрее убьет — пуля или рак.

— Не помнит.

— Не помнит? Это как? Ей же не три годика, адрес-то знать должна.

— Она испугалась.

— Или врет. О, придумал! Девочка, а как зовут нашего президента?

— Не знаю, — Эсмеральда с опаской выглянула из-за ноги Родина и захлопала ресницами.

— Говорю же — пришелец! — стрелок шлепнул по прикладу «Вала». — Как можно не знать имя президента? Это же с первого класса учат. Если только ты не свалился прошлой ночью с другой планеты! Попалась, засланка!

От криков бедняга разревелась и попыталась убежать в арку, но Рыцарь поймал ее и взял на руки. Малышка с хрипом втягивала воздух и тряслась всем телом — продолжать допрос в таком состоянии бесчеловечно, хотя в целом Француз подал здравую идею.

— У нее довольно редкое имя, — заметил Бабаев.

— Вот-вот, — снайпер усмехнулся. — Я бы сказал — иноземное.

— Да не о том речь. Вряд ли в городе наберется хотя бы пяток Эсмеральд. Можно пробить по базе в участке, все равно почти дошли. И адрес узнаем, и выясним, наконец, кто она на самом деле.

— Здравая идея. Идем.

Но не успел Демьян и шагу ступить, как девочка пискнула:

— Я вспомнила! Люди собрались как раз около участка. Мама так и сказала, когда мы шли мимо. А от участка до дома — час ходьбы по прямой.

— Что ты сказала? — Бабаев невольно схватился за висящую на груди рацию. — Какие еще люди собрались?

— Злые и громкие. Отведите меня домой, пожалуйста. Я очень устала и хочу к маме.

Родин вопросительно посмотрел на полицейского.

— Ближайшие к отделу коттеджи — на севере. А дворец появился на юге.

— И что с того? — Француз всплеснул левой рукой, правой придерживая автомат. — Может, у нее логово в другом месте. В какой-нибудь подворотне. Думаешь, чего в людное место идти боится? Как заговорили об участке — сразу память проснулась! Упыриха это, зуб даю.

— Хватит! Совсем, блин, рехнулись. А что будет, когда с реальными упырями столкнемся? — лейтенант опустил притихшую малышку на землю. — Веди, а мы прикроем.

Эсмеральда кивнула и схватила парня за руку. И чем дольше шел отряд, тем сильнее отклонялся от изначального маршрута — девочка упорно вела вкось от полицейского отдела, вплотную подходя к мрачным громадам девятиэтажек.

— Эй, мелюзга, — Дуло поравнялся с Эсмеральдой. — Участок прямо по курсу вообще-то.

— Знаю. Но мне страшно туда идти. Я видела, как люди падали и не вставали. Вдруг они до сих пор там? Давайте обойдем, дядя? Пожалуйста…

Гранатометчик цыкнул, но промолчал.

— Этот развод стар как мир, — шепнул Тихий Французу. — Ребенок пристает к сердобольному лоху и просит отвести к родителям. А потом «родители» лоха по полной обрабатывают. До сих пор не верю, что командир повелся.

— Главное, что остальные не повелись, — стрелок с аппетитом затянулся. — Если что — перебьем чертей в два счета. Мы-то не лохи какие-то.

— Теперь сюда! — спутница указала в узкий проход между хрущевкой и гаражным массивом. — Здесь можно срезать.

Бабаев нахмурился, глядя на испещренную выбоинами дорогу. Света было мало, зато память во всех подробностях восстановила граффити на стенах, машины без колес и с выбитыми стеклами, зарешеченные окна даже на вторых этажах, неделями не вывозящийся мусор и людей, больше похожих на зомби, шатающихся в поисках поживы. Отсюда чуть ли не каждую ночь поступали вызовы о драках алкашей, семейных разборках, стайках гопоты, бомжах, спящих в исписанных, загаженных подъездах и прочих прелестях нищей окраины. И что самое забавное — в полукилометре раскинулся поселок с весьма и весьма неплохими коттеджами, отделенными от бытовух и мелкого криминала двумя рядами гаражей.

Дорога шла под уклон, отсеченная от многоэтажки буйными зарослями. Много лет назад здесь высадили маленькую аккуратную аллейку, но за лихие девяностые все превратилось в самый настоящий лес, где никто и никогда не гулял, боясь не столько повстречаться с хулиганьем, сколько наткнуться на сторчавшегося нарика или забитого насмерть пропойцу. Срезать в этом месте — опасно в обычное время и для взрослого тренированного мужика, а уж для мамы с ребенком? Да уж…

— И часто вы тут ходите? — Француз шагнул вперед и присвистнул. Ложбина напоминала черную пасть, а гаражи — зубы. Можно поверить во что угодно, но только не в то, что в этом райском уголке до сих пор не завелись чупокабры.

— Иногда. Но только днем. Дядя солдат, — обратилась к Демьяну, — возьмите на ручки, мне страшно.

Рыцарь подчинился, и все же уточнил у Бабаева:

— Там дома хоть есть? Или мы куда попало чешем?

— Есть, — Артур поправил кобуру.

— Ну вот и замечательно! А вы разорались, как клуши — чудище, чудище. За мной шагом марш!

В низине тьма густилась так, что напоминала кисель. Лучи снова потускнели, скукожились и едва различались в непроглядном мраке. Все, что удавалось разглядеть — белые пятна на земле, за которыми гвардейцы шли, как псы — за лазерной указкой. В довесок похолодало, дыхание затруднилось, грудь сдавило невидимыми тисками, а в уши набили вату.

— Не нравится мне это, — проворчал стрелок.

— Знаешь, зачем мелкая на руки попросилась? — ответил снайпер. — Чуть что — сразу в горло вцепится.

— И кого убьет первым? — фыркнул Дуло. — Командира. Вот к Дему и липнет.

— Самый опасный враг, — подал голос Батыр, — не сильный, а хитрый.

— Значит, будем еще хитрее, — Француз выплюнул бычок и взял «Вал» наизготовку.

Бойцы разошлись клином, внимательно следя за деревьями — густыми и неподвижными. Максимальная сосредоточенность, полная боеготовность, словно за каждым кустом спряталась банда наркоторговцев, а в каждом гараже обосновались террористы. Помня о том, с кем имеют дело, Тихий еще и поглядывал за небом — вдруг в кромешной мгле вспыхнут желтые змеиные глаза? Но ложбина упорно хранила тишину — ни шороха, ни топота, ни загадочного рыка в листве. Если центр города подавал признаки жизни, то здесь все окончательно вымерло.

— Забавно, — вдруг изрек Бабаев.

— Ты о чем? — настороженно спросил Француз.

— Тихо очень. В том дворе по вечерам то музыка, то песни, то вопли. А теперь — никого и ничего. Местным эта ночь запомнится надолго. Несмотря на вторжение нечисти, здесь впервые за всю мою службу тихо и спокойно.

Боец хмыкнул — вот уж правда, ирония судьбы. Кому страх и ужас, а кто нормально поспит. С этими мыслями он и вышел на единственную улицу, разительно отличающуюся от бардака позади. Ровный асфальт, аккуратная плитка на тротуарах, из десяти фонарей вдоль дороги горело целых три, но после чернильной мглы они казались направленными в глаза прожекторами. Сами дома не особняки и не виллы, конечно, но добротные коттеджи в один-два этажа, обнесенные высоким кирпичным забором.

— Вон там! — Эсмеральда тыкнула пальчиком вдаль. — В самом конце!

Фонарь у крайнего дома не горел, а в полумраке силуэт различить сложно. Вроде нет шпилей, а вроде и крыша выше обычного. Да, это точно не дворец рядом с хатой Голубца, но что мешало появиться и второму? Кто знает, вдруг этим штуками, замаскированными под дворцы, окружен уже весь Усть-Ярогорск?

— А вы боялись, — с укоризной произнес Демьян. — Ребенка за упыря считали.

Соратники побурчали под нос, однако особого раскаяния и стыда не проявили. Путь еще не окончен и впереди могут ждать немало неприятных сюрпризов, о чем прямо заявил снайпер, и никто из гвардейцев его не оспорил. И как ни странно, сонная умиротворенная улочка пугала не меньше грязных трущоб. С теми-то все понятно, никто хорошего от них не ждет. Но когда вполне себе приличный поселок выглядит заброшенным городком-призраком, становится не по себе. Одиннадцать вечера — не то время, когда местечковые богатеи всем составом отправляются спать.

Как правило, предаются культурному отдыху — живая музыка, стейки, виски, а тут — снова тишина. И ладно люди попрятались, заперли бронированные двери и трясутся от ужаса, боясь смотреть в окна, но почему ни одна собака не гавкнула? Их тоже всех с собой забрали? Маловероятно. Скорее всего, пришельцы добрались и до этих мест, разбрелись по окрестным лугам, притаились за околицей и караулят глупых жертв, осмелившихся сунуться за ворота в неурочный — чужой — час. Кто знает, вдруг ночь больше никогда не будет принадлежать людям, а вслед за ней и день отвернется от детей божьих. Вдруг это не случайность, не ошибка, а наказание за грехи?

От тяжких дум Бабаева отвлек стук в калитку — Демьян колотил кулаком по металлу, потому что на звонок никто не ответил. Впрочем, на грохот и лязг тоже — ни хозяева, ни соседи. По приказу Батыр и Дуло сцепили руки ступенькой и подсадили Тихого, чтобы тот глянул через забор, столь высокой была преграда — сущая крепостная стена.

— Двор пуст, — бросил снайпер. — В окнах — темень, даже свечи не горят. Сдается мне, мама тоже заблудилась.

— Вот дурак! — прошипел командир, однако девочка все услышала и заревела в три голоса.

— Мама, мамочка!..

— И что теперь делать? — проворчал Француз. — С собой ее таскать? Или тут одну оставить?

Ответить Демьян не успел — входная дверь отворилась и на улицу в одном халатике выбежала молодая женщина с длинными черными волосами, развевающимися позади точно крылья или плащ. Потеряшка протянула маме ручонки, та схватила ее, крепко обняла и зарыдала. Они очень походили друг на друга — такие же осунувшиеся, бледные, тощие, а в свете фонариков сходство лишь усилилось — это определенно мама и дочь.

— Моя радость, моя Эсми, — прочитала страдалица, гладя ребенка по макушке и спине. — Злые люди нас разлучили, но теперь мы вместе.

Как и подобает настоящему Рыцарю, лейтенант хотел уже уйти без слов благодарностей. Но Бабаев, чаще работавший «в поле» и лично столкнувшийся с мистикой, не спешил возвращаться. Особенно после фразы «злые люди» — нечто похожее, пусть и в сильно измененной форме, уже доводилось слышать от существа на стройке.

— Доброй ночи. Сержант Артур Бабаев, первый отдел полиции, — мужчина встал напротив и показал удостоверение. — Могу я проверить ваши документы?

— То есть? — женщина бросила на стража порядка хмурый взгляд.

— Простая формальность, так положено по протоколу.

Француз, до сих пор не верящий в счастливый итог, расплылся в ехидной улыбке. В паспорт вписаны дети, и если там действительность есть подходящая по возрасту Эсмеральда — значит, все шито-крыто. Если же нет — эта парочка явилась откуда угодно, но только не с просторов нашей необъятной Земли.

— Вы издеваетесь? Я чуть с ума не сошла, ноги в кровь сбила, полгорода оббежала, а вы еще и документы требуете?

— Не сочтите за грубость, но я обязан это сделать. Таков закон.

— Возмутительно! — красотка вспыхнула, но быстро остыла, будто осознав, что лучше не перечить шестерым вооруженным мужикам. — Сейчас принесу — все осталось в доме. Карманов, как видите, у меня нет!

Бабаев видел — в лучах фонариков и без того легкий шелковый халат просвечивался насквозь. Лишь раз скользнув по точеной, пусть и слегка худощавой фигурке, сержант посмотрел хозяйке в глаза и больше взгляд не опускал.

— Малая подождет с нами, — стрелок и снайпер, не сговариваясь, сомкнули плечи перед калиткой, когда женщина понесла ребенка во двор.

— Да вы… вы вообще обнаглели?!

— Нет, — спокойно ответил Француз. — Вдруг вы не та, за кого себя выдаете?

— Ч-что? У вас с головой все в порядке, простите? Эсми, скажи, кто я?

— Мамуля… — в полусне пробормотала девочка, посапывая на плече.

— Еще вопросы?

— Протокол, — напомнил Бабаев. — В городе — чрезвычайное положение. Мы вели вашу дочь несколько кварталов — еще за две минуты с ней точно ничего не случится.

— Напомните, как вас зовут? — хозяйка прищурилась и посмотрела с таким презрением, словно перед ней стояла куча навоза.

— Сержант Артур Бабаев.

— Ефрейтор, — бросила брюнетка. — И то если очень повезет.

После чего отдала малышку Родину и быстрым шагом направилась к дому. Хлопнула дверь, и поселок вновь окутала тишина. Француз выкурил сигарету, а хозяйка так и не появилась. С другой стороны, когда стрелок нервничал, справлялся с папиросой в пять затяжек, поэтому никто не обратил на него внимания. Прошла еще минута, вторая, третья, а дом выглядел так же, как и все остальные — мрачным и безмолвным. Не колыхались занавески, не загорался свет, не доносились шаги. Допустим, звукоизоляция хорошая, но нельзя же искать паспорт в кромешной темноте? Если, конечно, не умеешь в ней видеть…

— Что-то тут нечисто, — проворчал Дуло. — Либо никакого паспорта у нее нет, либо дом — не ее. Я в своей квартире и с завязанными глазами что угодно отыщу.

— Потому что у тебя однушка в тридцать два квадрата, — Тихий хмыкнул. — А тут — хоромы!

Демьян вздохнул. Малышка крепко спала — будить и расспрашивать не хотелось, отдавать непонятно кому — тем более. Пришлось выбрать компромиссный вариант.

— Ладно, пойдем, поможем. У нас хоть фонари есть.

Бойцы гуськом вошли во двор, залитый тем же киселем, что и весь город. Создавалось впечатление, что тьма изо всех сил нападает на свет, пытается загасить, залить, заслонить, но не справляется до конца с земными устройствами, потому что не знает, как они работают и где их слабые места. Чушь, понятное дело, но какие еще мысли лезут в голову при виде жуткой лепнины и прислонившихся к фасаду уродливых статуй, точно сошедших со страниц Лавкрафта. Запрокинутые головы, раззявленные рты, заломленные руки, горбы и опухоли — казалось, это люди, попавшие под взгляд Медузы Горгоны, но окаменевшие не сразу, а медленно и в страшных муках.

В остальном же — двор как двор. Газон вокруг коттеджа, беседка, каменный мангал. Демьян собрался осмотреть весь периметр, но тут щелкнул замок, и на крыльцо вышла хозяйка, переодевшаяся в спортивный костюм. Вот и причина задержки, а все боялись.

— Прошу, — она протянула паспорт и отвернулась, скрестив руки на груди.

— Гаузер Элеонора Владимировна, — Бабаев сверил фотографию — ни снимок, ни сам документ не вызвали никаких подозрений. — Дети — Гаузер Эсмеральда Викторовна, две тысячи десятого года рождения. Все сходится, прошу прощения за беспокойство.

Женщина взяла ребенка и, не сказав ни слова, хлопнула дверью.

— Вот вам и чудище, — Демьян сплюнул. — Шагом марш, маловеры и конспиролухи.

— Мам, они ушли? — спросила Эсмеральда, выглянув в окно.

— Да, милая, — Элеонора погладила дочь по голове.

— Я хочу кушать…

— Я тоже. Идем.

Они спустились в подвал, где на ворохе тряпья, связанная по рукам и ногам, лежала стройная темноволосая женщина, похожая на хозяйку как две капли воды. При виде вошедших глаза пленницы округлились, а подсохшая ранка на шее вновь засочилась кровью. Глядя на блестящую алую влагу, девочка облизнулась и обнажила отросшие клыки.

Глава 9. Ночь тысячи глаз

Ночь накрыла участок непроницаемым одеялом. Лампочка над дверью едва озаряла крыльцо, а за ним, казалось, стояла огромная стеклянная банка, где неведомый великан перемешивал чернила. Убедившись, что площадь чиста, полицейские открыли дверь и втащили внутрь раненых патрульных — побитых, помятых, но живых. Люди, которым уже никто не угрожал, засобирались по домам, но Римма неожиданно для всех заслонила выход и произнесла:

— Пожалуйста, останьтесь в участке!

Уставшие перепуганные посетители вмиг оживились — одни переглядывались и пожимали плечами, другие начали возмущаться.

— Вы издеваетесь? И так тут полдня просидели!

— На кой нам тут торчать?

— А спать где будем?

Белов тоже не понял внезапный порыв медика, к тому же, просто взять и запереть всех — это прямое нарушение закона. Нужны основания для задержания, а всем их не придумаешь, да и не больно хочется. После всего произошедшего и так работы по горло, не хватало еще лишней возни.

— Вы сами все прекрасно понимаете! — крикнула врач. — Что-то спугнуло толпу. Или думаете, молодчики просто так бросили все и сбежали? Ночью в городе опасно. А сейчас — тем более. Пожалуйста, дождитесь рассвета.

— Да иди ты лесом! — парнишка с модной прической и смартфоном наперевес ринулся на выход. — Вы не можете нас тут держать! Мы свои права знаем!

Женщина умоляюще взглянула на Белова, тот лишь развел руками. Парень толкнул плечом дверь и, подсвечивая фонариком на гаджете, растворился во мраке, и только размытое белое пятно давало понять, куда он идет. Пример смельчака вдохновил многих — горожане потихоньку, в порядке живой очереди, вытекали наружу, удивляясь непроглядности ночи. И только старики не спешили в путь, присаживаясь на долгую дорожку.

Полковник последним вышел на крыльцо и закурил, наплевав на правила. Фонари напоминали пляску пьяных мотыльков, огненными ручьями растекающихся во все стороны. Но не успел шеф бросить окурок в урну, как самое дальнее пятно погасло, и в тот же миг мерно текущие вспышки заметались, как спугнутая со стены стая мух. Ночь насытилась разноголосыми воплями, обрывающимися на полуслове. Вслед за криком гасла и вспышка, точно несчастного целиком проглатывала мгла.

Патрульные, несмотря на травмы, нашли в себе силы и выскочили наружу с оружием наизготовку. Но никто не знал, как помочь беднягам и куда стрелять — ни людей, ни таинственного налетчика разглядеть не удалось — лишь круговерть бледных маячков. Примерно трети бедолаг удалось добраться до спасительной границы меж светом и тьмой, а остальные хороводили перед участком и гасли один за другим, как перегорающие лампочки.

Грянул выстрел — Мамаев, прихрамывая, кинулся к автостоянке, подсвечивая путь пальбой в воздух. С каждой вспышкой тьма вокруг расступалась полусферой, а затем обрушивалась смоляной волной. Белов видел что-то в клубящемся мареве, но не мог разобрать, что — стоило отойти от лампы хотя бы на шаг, и человека занавешивала мутная дрожащая вуаль.

— Чтоб тебя, — прорычал шеф. — Давно надо было уволить, трус позорный.

Беглец четко рассчитал запас патронов — последний отогнал тьму, когда рядовой поравнялся с машиной. Хлопнула дверца, скрежетнул стартер, после чего одна за другой вспыхнули все лампы до последней — подсветка салона, фары, габариты, проблесковые маячки и даже аварийка. Новобранец развернул «бобик» капотом в сторону площадки и дернул ручник. Люди, прикрытые мощной световой завесой, наконец-то перестали в ужасе нарезать круги и помчали к крыльцу. Но перед тем Белов отчетливо увидел, как бегущая в хвосте девушка мгновенно исчезла, как свет обесточенной лампы.

Спасенные забились по углам — поближе к потолочным лампам. Заперев дверь, полковник вместе с подчиненными ушел в оружейку, а вернулся в бронежилете поверх рубашки, нагрудным фонарем и с АКСУ в руках. В таком снаряжении он напоминал оперативника из старых американских боевиков, не хватало лишь жетона на цепочке и сигары в уголку рта.

— А мне? — к сотрудникам подошел Ринат. — Я тоже могу сражаться.

— А, ну да, — Белов осклабился и всучил водителю запасной фонарь. — Держи.

Полицейские вытянулись цепочкой вдоль окон, спиной ко мраку, лицами к гражданским.

— Итак, внимание! — гаркнул шеф. — Не знаю, что за срань на улице, но до утра я вас не выпущу. Можете хоть в Спортлото потом писать.

Теперь-то никто не жаловался на беспредел и произвол. Заметно поредевшая публика ежилась под лампами, которые тускнели с каждой минутой и тревожно мерцали.

— Это, блин, еще что за новости? — поначалу Белов думал, что ему кажется, но присмотревшись, убедился — свечение в самом деле убавлялось.

— Наверное, подстанция барахлит, — предположил участковый — невысокий лысеющий мужчина за сорок.

— Отлично. Только этого не хватало… Смирнов, дай-ка рацию! Мамаев, как слышно? Доложи обстановку.

— Движок сдох, — связь барахлила, как будто этажом выше стояла трансформаторная станция. — А так… все как обычно. Если не считать темноты.

— Заметил что-нибудь необычное? Надо знать, с чем имеем дело.

— Ничего, но рядом с участком точно что-то есть.

— Я догадался…

— Вспомнил! У меня на телефоне есть приложение для камеры ночного видения. Сейчас попробую, — шуршание и щелчки сменились изумленным воплем: — Господи! Да они повсюду!

— Кто — они? — Белов до рези всматривался в клубящийся мрак.

Вместо ответа рядовой выскочил из машины и в свете фар взбежал на крыльцо. Ему сразу открыли, и не успела захлопнуться дверь, как в лицо полковника ткнули дисплеем. Там на рябящем и чересчур ярком зеленом фоне проступали десятки, если не сотни светящихся точек. И судя по примерно одинаковым расстояниям между парами, скорее всего, это были глаза неведомых созданий, пожирающих людей без остатка и невидимых целиком даже с такой технической уловкой.

— Час от часу не легче. А это точно не дефект?

Все, у кого имелись современные телефоны, полезли качать приложение — несмотря на перебои в электросети, мобильный интернет работал исправно и почти без нагрузок. Через несколько минут по форумам и социальным сетям разлетелись десятки фотографий и видеозаписей с неподвижными точками, нацелившихся на добычу. Поутихшие обсуждения вспыхнули с новой силой, но как ни напрягались специалисты по мистике, фольклору и прочей паранормальщине, так и не смогли дать вменяемый ответ, что это такое. В интересное время живем, однако — сидишь в окружении неведомого зла и общаешься с людьми за сотни, а то и тысячи километров, и никто из них не может тебе помочь — даже советом.

— Итак, народ! — шеф встал посреди приемной. — Не знаю, что это за дичь, но здесь мы в полной безопасности! Даже если выключат свет — у нас полно фонарей. Рядовой Мамаев сейчас раздаст их всем желающим. — И чуть тише добавил, обратившись к Ринату: — Хочешь быть полезным? Вперед. Настал твой звездный час.

Импровизированное оружие против тьмы выдали студентам и мужикам покрепче, будто настоящие стволы. Несмотря на заверения начальника, снарядили всего пятнадцать человек, и не во всех устройствах аккумуляторы оказались заряжены полностью. После чего Белов распорядился перенести раненых на второй этаж, чтобы не затоптали в случае атаки. Полицейских положили на самодельные носилки, мэра же охранник понес сам, удивляясь, до чего же легкой оказалась женщина. Иванчук в шапочке из бинтов беспокойно дышала, но в целом прогноз пообещали положительный.

Как оказалось, наверху с освещением все еще печальнее. Половина ламп погасла, и чернильный заслон разделил коридор на две равные части. Перед тьмой стояла Маша — всеми забытая в недавней кутерьме — и корчила рожицы. Ринат бережно опустил ношу на единственную лавку и подошел к ребенку, с удивлением увидев во мраке свое отражение, будто в отполированном срезе каменного угля.

— Знаешь, тебе лучше уйти, — заявила малышка.

— Почему? — удивился парень.

— Да я не с тобой, — пальчик указал на искаженную, подернутую дымкой девочку напротив. — Я с ней общаюсь. Хочу убедить оставить нас в покое. Я же знаю, что не все чудовища — злые.

— Боюсь, это злое, — Ринат вздохнул. — И как успехи?

— Молчит. Но иногда я вижу другие отражения. Какие-то люди ходят там, во мгле, и не могут найти дорогу домой. Наверное, им страшно.

— Может, спустишься к маме? — вползшая в участок тварь вызвала бы панику, поэтому водитель попросил: — Но никому не говори про эту штуку. Разве что дяде Белову.

— Он мне не нравится, — Маша сморщила носик, а отражение оскалилось.

— Мне тоже. Но пока что он тут главный.

— Ладно. Только еще пару раз попытаюсь.

— Тогда отойди подальше, — Ринат взял ребенка за плечо и отвел на середину освещенной части. — И держи фонарь — на всякий случай.

Елена протяжно вздохнула, и парень поспешил к скамье. Глаза мэра хаотично метались под закрытыми веками, губы дрожали, а лицо покрылось испариной. Ринат тут же бросился вниз по лестнице на поиски Риммы — врач как раз меняла повязки одному из патрульных в ожидании носильщиков. Закончив, они поднялись наверх. Первым делом женщина осмотрелась, заглянула в кабинет Белова и, выйдя, в недоумении спросила:

— А где моя дочь?

***

На подходе к участку Демьян вскинул кулак, и отряд немедленно рассредоточился среди тополей вдоль обочины. Каждый занял позицию за деревом и вскинул оружие, и причину подобной настороженности понял бы и полный профан. Площадку перед входом устилал тот же мусор, что и на городской площади — разорванные, растоптанные плакаты, оброненные смартфоны, головные уборы и очки. Кроме этого под разбитыми окнами валялись менее безобидные вещи — булыжники и арматура. Особую тревогу вызывала брошенная машина с включенными фарами и аварийным сигналом.

— Что за черт… — Бабаев, не веря глазам, как зомби зашагал к дороге, и неизвестно, чем бы все кончилось, если бы Француз не схватил его за плечо и не отволок в укрытие.

— Внутри люди, — доложил Тихий, осмотрев здание в прицел снайперской винтовки. — Много гражданских. Похоже, на них напал какой-то монстр.

— Ага, — гранатометчик сплюнул. — С каких пор монстры камнями и прутами швыряются?

Сержант вытащил телефон — заряда осталось в лучшем случае минут на двадцать — и набрал Мамаева. К величайшему облегчению, напарник ответил, однако новости сообщил не самые приятные. Полицейский — бледный, как мел — пересказал все гвардейцам. И о бунте, и о странной аномалии, и о пропавшем ребенке, и о том, что второй этаж полностью отрезан, а свет горит только в кабинете начальника. Там сейчас мэр, ее охранник, Римма и трое патрульных. Долго ли продержатся — неясно, ведь и внизу лампы гаснут одна за другой.

— Да уж, — хмыкнул Родин. — С драконом было попроще. — Дуло, Печенег — найдите машину с фарами поярче, а лучше сразу две. Сейчас устроим этой нечисти праздник.

Сказано — сделано. У обочины стояло достаточно авто, которые можно завести вырванными проводами. Первая машина пробила узкий туннель до крыльца, встав поперек дороги капотом к участку. Однако когда рядом припарковали вторую, полоса света не расширилась, а наоборот — уменьшилась. Когда же подогнали третью, столб света стал так мал, что пришлось бы протискиваться вдоль него боком. По неизвестной причине, чем больше фар било во мрак, тем сильнее и гуще тот становился. Когда же фары боковых машин потушили, туннель вновь разросся.

— Черти что, — Француз с досады хлопнул дверцей.

— Пора привыкать, — усмехнулся Тихий. — Эй, главный по сказкам! Не знаешь, как это забороть?

Батыр угрюмо выдохнул и качнул головой.

— Держите светошумовые под рукой, — распорядился Родин. — Я, Дуло и сержант прорываемся, остальные следят за периметром. И что бы ни случилось — не касайтесь тьмы.

Нагрудные фонарики заметно потускнели из-за долгого использования, а на подходе к отделу почти погасли. Держа «кедр» стволом вверх над головой, чтобы в случае чего отогнать аномалию вспышками, Рыцарь добрался до двери и постучал.

— Лейтенант Демьян Родин, Росгвардия!

Изнутри донеслись приглушенные голоса.

— Товарищ полковник, это Бабаев! Все в порядке, открывайте!

Заскрежетали замки и запоры, ночных гостей с порога встретили направленными в лица фонарями и автоматами. Неудивительно, что все на взводе — лампы потускнели настолько, что ведущая на второй этаж лестница едва просматривалась.

— Кто главный? — первым делом просил Рыцарь.

Пожилой великан в бронежилете и белой рубахе с закатанными рукавами шагнул из строя.

— Полковник Белов. А вы, стало быть, подкрепление с большой земли? Вовремя, ничего не скажешь.

Пока командиры препирались, Артур отошел к дежурке и набрал Римму. Несколько секунд шли длинные гудки, и с каждым разом сердце билось все реже, обрастая корочкой льда. Но вот в трубке раздался знакомый голос — усталый и охрипший от слез.

— Слушаю.

— Привет, — со всей возможной мягкостью ответил Бабаев. — Как вы там?

— Замечательно, — в тоне скользнула злость. Все-таки это сержант чуть ли не силой отправил семью в участок, но кто же знал, что все так обернется.

— Римма, прости. Я и подумать не мог, что твари доберутся и сюда.

— Мне не нужны оправдания, — женщина всхлипнула, а затем заорала: — Мне нужна моя дочь!

— Я вытащу вас! — рявкнул полицейский, наплевав, что на него уставилась половина отдела. — И Машу тоже!

Связь оборвалась. Мужчина повернулся к коллегам и сказал:

— Надо идти наверх.

— Удачи, — с ехидцей отозвался Белов. — Не знаю, что там, но фонари не бьют дальше второго пролета.

— Час до рассвета, — Родин взглянул на запястье. — Повезет — продержатся. Сейчас главное — вывести людей. Всем внимание! Стройтесь по одному и идите на свет — снаружи подстрахуют. Не торопитесь, не паникуйте и не выходите из-под фар! Первые — старики. Вторые — женщины. Мы — замыкаем.

— Подождите, — Бабаев встал у двери. — А если на них нападут? Мало ли тварей шарахается в городе ночью?

— И что ты предлагаешь? Оставаться в участке?

— Да. Если все уйдут, тьма может последовать за ними. Здесь есть хоть какой-то свет, а там они будут полностью беззащитны!

— Пока есть, — уточнил Белов. — И сильно сомневаюсь, что электричества хватит на час.

— Значит, нам нужен иной источник.

— Это какой же?

Сержант вскинул брови. Какое-то время стояла полная тишина, а затем участковый воскликнул:

— А, я понял! Огонь!

— Вот именно. На этаже достаточно мебели, а в баках — бензина. А понадобится — сожжем и машины, они горят достаточно долго.

— Не хватало еще пожар тут устроить! — начальник явно хотел поскорее избавиться от посетителей и покинуть опасное место.

— Не устроим, если будем осторожны. Лейтенант, что скажешь?

Демьян вздохнул и гаркнул:

— Всем от окон! Кто может — сядьте на пол, остальные — наклонитесь и закройте головы. Дуло, займись УАЗом.

— Есть, — Даня ощерился и вышел на крыльцо с гранатометом наперевес.

Снаряд с утробным гулом выскочил из ствола и взорвался аккурат под днищем около заднего колеса. «Бобик» подпрыгнул, задрав корму, на добрый метр и завалился на борт, после чего содержимое бензобака устремилось к небесам огненным цветком. Взрывная волна вышибла стекла на втором этаже, но задира лишь сильнее осклабился, глядя на полыхающее пламя.

— Да ты… охренел, что ли?! — заорал Белов. — Да я тебя…

Полковник с перекошенным лицом шагнул к парню, но Родин не шелохнулся и с улыбкой уставился прямо в пышущие гневом глаза. Неизвестно, чем бы все закончилось, с учетом чрезвычайной вспыльчивости шефа, но тут парнишка со смартфоном крикнул:

— Отступило! Оно отступило!

Спорщики тут же подошли к студенту и уставились на дисплей. И правда — светящиеся точки замельтешили, как искры от разворошенных угольев, и отхлынули в стороны от ослепительно-белой зоны в центре кадра.

— Отлично. А теперь займемся мебелью. Вон и наши уже бегут на помощь.

Француз, Батыр и Тихий влетели в здание с оружием наизготовку. Получив приказы и разъяснения, разошлись по кабинетам и принялись вышвыривать в коридор все, что хорошо горело, за исключением уголовных дел и прочих документов. Глядя на это, Белов пришел в такую ярость, что схватил Рыцаря за грудки, встряхнул и прорычал в лицо:

— Да что ты себе позволяешь, щенок? Ты хоть знаешь, кто за мной стоит?!

— Без понятия. И без разницы. Мне приказали защищать людей — я защищаю. И лучше бы вам убрать руки.

— Я тебе это припомню, — полковник оттолкнул парня и вышел на крыльцо — покурить и снять стресс.

Тем временем всех здоровых и дееспособных выстроили цепочкой — передавать по салону кресла, скамейки и куски разломанных шкафов. Все это складывалось перед входом поверх горки подожженных покрышек — как оказалось, живого огня тварь боялась не в пример сильнее. И даже когда костер вырос в рост человека, никаких фокусов с приглушением света не выкидывала. Люди встали кружком на безопасном расстоянии и ждали рассвета — за полчаса мебель точно не погаснет, и спасательная операция, считай, проведена успешно.

Однако запертым на втором этаже по-прежнему угрожала смертельная опасность. Будь в распоряжении штурмовая лестница или альпинистское снаряжение — их бы вытащили, но чего нет — того нет. И хоть небо просветлело, разбавив кромешную темень, бедолаги не продержались бы до утра. Лампа на потолке в кабинете шефа поблекла до едва различимого розового сияния, которое вдобавок еще и мерцало. Римму и всех надо выводить прямо сейчас, не мешкая ни секунды, иначе будет поздно.

— Как хотите, а я иду наверх, — Бабаев вытащил из костра не успевшее заняться древко швабры и окунул в расплавленную резину — получился яркий факел.

— А они спрыгнуть не могут? — уточнил Француз. — Невысоко же.

— Там четверо раненых! — не со зла огрызнулся сержант. — Они и встать не могут, куда, блин, прыгать?

— Тогда ты сам их не вытащишь.

— Водитель мэра в строю. Как-нибудь справимся.

— Не справитесь, — Рыцарь шагнул на крыльцо и снял с фонаря отражатель, превратив в тот же факел, только электрический. — Мы поможем.

***

— Это очень странный город, — Аджу, как наименее пострадавшую, первой вызвали к ректору для допроса. Несмотря на буйный норов, под холодными глазами Лалы оборотень сидела как примерная школьница — приосанившись и накрыв ладонями колени. — Огромный — просто жуть. Целый час неслась из края в край. Вокруг — поля да луга, простор со всех сторон, а стены вообще нет. Зато дома — высоченные и длинные, как выстроенные в ряд башни. Но все — унылые и убогие, ни мрамора, ни золота, сплошная серость. Зато дороги такие, каких и в столице нет. И везде — колдовские светильники в огромных количествах. И лошадей тоже нет, зато кареты сами по себе ездят, и все — железные. Пахнет приятно, мусора мало, а растений всяких полным-полно… — девушка посмотрела в потолок. — Вот и все.

— А оружие? — наставница подалась вперед. — Войско? Крепости? Колдуны.

— Крепостей не видела точно. Солдат — тоже. Колдуны… — Аджа закусила губу, — даже не знаю. Встретила нескольких человек — одежды странные, но так тут все одеваются. Может, колдуны. Может, нет. На лбах не написано.

— Хм… — сгиб указательного пальца коснулся губы. — Действительно, странное место. Спасибо, можешь идти.

— Ага. В смысле, до свидания.

Следующей вошла Кири, опираясь на посох. Ее история добавила куда больше подробностей — большей частью пугающих. И больше всего женщину волновали стреляющие огнем штуковины. Что это — магический жезл или иная версия колдовского оружия? Но заявившиеся в Академию люди мало походили на волшебников, и выглядели не как ученые мужи, а как обычные разбойники. Значит ли это, что секрет их могущества — в иной силе, например, технологии? Что если артефакт — разновидность местного лука или арбалета? Тогда важно знать принцип действия, слабые места и носимый боезапас. Впрочем, эта вещь может оказаться и магией, и технологией одновременно — подгорные мастера Карабраса творят и не такие чудеса…

И как тогда посылать парламентеров за помощью? Кого посылать? Боевой отряд магистров — или одного эльфа? Первых могут принять за налетчиков и напасть — с этим делом тут не церемонятся. Одиночку же либо не воспримут всерьез, либо посчитают оскорблением, либо захватят в плен, не побоявшись отпора. Соваться в местный социум, не зная законов и порядков — все равно что нырять в штормящее море. Здесь уважают силу или ум? Правит тиран или капитул? Ценят правду или лесть?

Слишком много вопросов, слишком мало времени на поиск ответов. Хоть Кири с виду легко отделалась (неудивительно, на ней все заживает, как на ящерице), рана в ноге сильно нагноилась, а грудь болела. Девушка не жаловалась, но чуть заметно морщилась при каждом вдохе — и это от единственного попадания в корпус. В тело Вардо же попали четыре раза — и почти все в область сердца. Если бы не замедленный метаболизм и более плотные кости, вампир не протянула бы и часа.

— Получается, даже маленькие дети владеют навыками, которые нам и не снились, — ректор хмыкнула, углубившись в раздумья.

— Не думаю, что все поголовно. Но их лекарня — это что-то с чем-то. Правда, я мало что увидела — мне надели прозрачный намордник, а потом я заснула.

— Понятно. Спасибо, ты свободна.

Кири кивнула и вышла, а Лала подошла к стене, свела руки за спиной и с мрачным видом осмотрела висящие в рамках наградные листы. «Лучшая наставница 3035 года». «Лауреат королевской колдовской олимпиады». «Почетный магистр всемирной академии магических наук». И еще с десяток рамок в золотых рамках, с печатями и вензелями, но среди них ни одной — за боевые или дипломатические заслуги. Лала — первоклассный педагог и ученый, но не боец и не политик. Во многом из-за этого эльфийку и назначили на пост — ради показной нейтральности, но к подобным ситуациям ее никто не готовил. Как бы странно это ни звучало, но даже Эльвира лучше разбиралась в государственных делах.

Дрожащей рукой наполнила бокал густой янтарной жидкостью и залпом опрокинула. Холод в груди послабел, мысли прояснились, но лишь для того, чтобы секунды спустя поддаться хмельному туману. Как вообще налаживать контакт с городом, где даже дворцов нет, а у каждого второго холопа оружие разрушительной мощи? С другой стороны, варвары и дикари такую громаду не построят, и уж тем более не смогут содержать в чистоте и порядке. Значит, вменяемые люди тут тоже есть — вот с ними и надо связаться. Объяснить ситуацию, извиниться за неудобства, предложить компенсацию.

От мыслей отвлекла заместитель — эльфийка средних лет с вечно растрепанной копной каштановых волос. Женщина без стука влетела в кабинет и крикнула:

— Госпожа Де’Лалэй, беда!

— Что случилось?

— Посмотрите в окно!

Лала без лишних вопросов подошла к цветастому стеклу. Со стороны высоченных домов, которые Аджа назвала длинными башнями, приближалась толпа аборигенов, мало похожая на официальное посольство. Десятка три местных шли в полном беспорядке, неся на плечах дубины, железные прутья и нечто, похожее на сплав дерева и металла. Лица многих закрывали полумаски, а дешевые одежды без единого стиля никак не назовешь парадным облачением. Во главе шайки — безоружная, но решительная — вышагивала невысокая женщина средних лет. Окажись Кири рядом с наставницей, то без труда узнала бы в предводительнице Римму.

Глава 10. Осада

Утром о происшествии в участке стало известно всему городу. Люди пробуждались от беспокойных снов и первым делом включали смартфоны, ноутбуки, компьютеры — все, что имело доступ к интернету, а значит, к самой свежим новостям. И если данные с передовой выглядели более-менее объективно: «несколько людей пропали в аномалии, тьма опасна, не гасите свет», то оказавшись в соцсетях, сразу обросли истеричными нотками, слухами и призывами. Вот примерная эволюция комментариев и заголовков:

Нечто странное поглощает людей у полицейского участка.

Чудовище пожирает людей, полиция бездействует.

Чужаки натравили на нас чудовище, помощи ждать не от кого.

Чужаки похитили и зверски убили дочь реаниматолога первой горбольницы. Полиция пытается задержать мать, идущую в одиночку мстить ублюдкам.

Разумеется, полиция не пыталась никого задерживать — только Бабаев всеми правдами и неправдами старался отговорить подругу от необдуманного поступка, однако Римма была непреклонна. Миловидное личико исказила такая злоба, что повидавшие всякого гвардейцы расступились перед прущей как танк женщиной. Да что там рассказывать — нет на свете большей злобы, чем злость матери, лишившейся единственного ребенка.

Римма в одночасье стала знаменем борьбы, маяком для всех напуганных, уставших и разъяренных жителей. Страх и гнев не могут копиться долго, рано или поздно они выплеснутся подобно взрыву. Кто-то отсрочит неизбежное водкой, кто-то сорвется на жене, а кто-то возьмет нож, топор, дубинку — и выйдет на улицу, слившись в десятками таких же.

Врач добралась до южной окраины на попутке, но уже на месте ее дожидалось несколько десятков самых раздраженных горожан. И хмурых накачанных молодчиков в капюшонах и масках среди них и трети не набралось бы — основную массу составляли обычные, не склонные к выступлениям и агрессии люди. Рабочие, таксисты, учителя, студенты — молодые и пожившие свое, мужчины и женщины, всех их объединял страх перед неизвестностью и инстинктивная жажда с этим страхом разобраться.

Многие из собравшихся были вооружены, причем не найденными дома или в гараже инструментами, а охотничьими ружьями и карабинами. И не двустволками и мелкашками, а «сайгами», «вепрями» и «тиграми» — очень грозным гражданским оружием в шаге от полноценного боевого. Дикие луга и заброшенные поля вокруг богаты дичью, и пострелять зайцев и уток любил едва ли не каждый третий мужчина, а тематических магазинов имелась целая дюжина — рекорд для столь небольшого поселения.

Если бы Римма шла пешком через весь Ярогорск, то собрала бы за собой такую толпу, что первомайская демонстрация обзавидовалась бы. Но и три десятка самых смелых постоянно пополнялись менее решительными и воинственными соратниками, а то и просто мечтающими прославиться зеваками с камерами наперевес. Когда в авангарде такая сила, то и последний трус почувствует себя героем за спинами единомышленников.

— Верните мою дочь! — в сердцах закричала медик, но вопль отчаяния утонул в иных лозунгах.

— Долой! Долой! Руки в ноги — и домой!

— Гони чертей! Ярогорск — для людей!

В витражи полетели камни и палки — стрелять пока не отваживались. К счастью, контур надежно защищал от такой мелочи, однако силовое ядро сильно повредилось при телепортации и выдавало в лучшем случае процентов десять от базовой мощности. Пулю, пожалуй, еще сдержало бы, а вот гранату или взрывпакет — уже большой вопрос. Об этом магистр-кастелян открыто заявила ректору, наблюдавшей за буйством из окна кабинета. Впрочем, вся Академия уже давно прильнула к стеклам и, затаив дыхание, следила за разрастающейся и звереющей толпой.

— Госпожа Де’Лалэй! — Аджа без стука вошла в кабинет. — Вы собираетесь что-нибудь делать? Если эта плесень прорвется, хоть представляете, что нас ждет?

Лала представляла — будет бой, и очень страшный, каких еще не видел и самый древний эльф. Если победят аборигены, студенток, служанок и преподавательниц ждет участь, страшнее смерти — надругательства, пытки и плен. Коль чаша весов склонится в пользу Академии, местные не простят кровь соплеменников и придут мстить. Если волчица права в оценке масштабов, в городе проживают несколько тысяч человек — и в тот же день половина из них хлынет под стены. А чуть позже подтянется регулярная армия с осадными орудиями, и тогда пришельцам точно несдобровать. Единственный способ решить конфликт — никак не реагировать на провокацию и по возможности узнать, из-за чего весь сыр-бор.

— Никто не прорвется, — с холодом отозвалась ректор. — Мощности барьера хватает. А теперь выйди и зайди, как подобает.

Девушка хотела хлопнуть дверью, но в последний миг передумала, извинилась и покинула кабинет.

— Не понимаю, — тяжелая гайка звякнула прямо напротив хмурого лица Лалы. — Неужели все, что ими движет — ненависть к чужакам?

— Как будто это что-то новое, — вздохнула кастелянша. — В мире так много существ, готовых убивать нас только за то, что мы — эльфы. Орки, гномы, феи… да и среди людей хватает ненавистников нашего народа.

Словно в подтверждение этих слов грянул выстрел, и ровное сияние витражей замерцало, изошло шестиугольными чешуйками и заметно поблекло. Снаружи контур выглядел как полупрозрачная голубоватая штора, колыхнувшаяся на ветру. Налетчики с криками отступили, опасаясь атаки, но ответа не последовало, и выстрел повторился, а вскоре рядом грянул второй. Миг спустя десяток вооруженных железными посохами колдунов принялся обстреливать окна и двери. И если вторые выдержат удары окованного тарана, то первые разлетятся в мгновение ока, стоит перегрузить ядро. Вся фортификация здания заключалась в том, чтобы окрестные воздыхатели не пробрались в спальни и не попортили то, что предназначено для королей, вождей и великих магистров. Никто и не думал, что однажды Академию перенесут из периметра стен, крепостей и кордегардий и бросят, считай, в открытом поле.

— Надо зарядить кристалл, — сказала ректор. — Пошлите младший преподавательский состав.

— Слушаюсь, — женщина поклонилась и выбежала в коридор.

Мера временная, да к тому же и опасная. Ассистентов всего трое — их сил и умений хватит в лучшем случае на час, а через час толпа точно не разойдется по домам. К тому же, при каждом ударе ядро может закоротить и сбросить энергию через питающий канал — то есть, в самого ассистента. Это вряд ли ее убьет, но надолго выведет из строя, а в бою даже самые слабые колдуны могут очень сильно пригодиться. Но иного варианта пока что нет, а продержаться хоть сколь-нибудь надо. Что же делать?..

— Госпожа Де’Лалэй! — в кабинет влетела одна из доцентов — вспотевшая и растрепанная. — Ее Величество созвала Совет! И требует вашего немедленного участия!

***

Несмотря на возмущенные вопли Белова, Бабаев покинул участок вместе с гвардейцами сразу после того, как «скорые» увезли раненых. Вместо родного «медведя» пришлось временно конфисковать старенькую белую «газель» — на ходу и ладно, воевать на этой развалюхе все равно никто не собирался.

До площади докатили с ветерком, а после начались проблемы — люди пестрыми ручейками вытекали из дворов и сливались в гудящую реку на центральной улице. Оружия при себе не держали — просто шли посмотреть, что за напасть приключилась на окраине, но при том занимали не только тротуары, но и проезжую часть.

— Граждане, внимание! — Богдан высунулся в люк на крыше и заорал в мегафон, прихваченный из отдела. — Расступитесь, дайте дорогу!

Женщины с детьми и старики послушались и прижались к обочинам, насколько могли, но молодежь — особенно парни гоповатого вида в спортивных костюмчиках — с ненавистью уставились на фургон. Из-за камуфляжной формы многие приняли командира за военного и потому не спешили нарываться — лишь оборачивались, держа руки в карманах, и сплевывали на асфальт. Поняв, что на призывы большинству до фонаря, а разредить такой поток своими силами не выйдет, лейтенант хотел уже приказать сдать назад, но тут один типчик рассмотрел шеврон на плече.

— Да это же мусора!

К машине вмиг сбежалась шайка в абибасах и капюшонах и подхватила клич, харкая в окна и тыча средние пальцы.

— Мусора! Мусора!

— Вот уроды, — прошипел Француз, пытаясь отъехать к перекрестку за площадью.

Ненависть социального дна к представителям закона понятна, однако вскоре авто окружили и приличные с виду люди, которых не устраивало бездействие полиции и хлынувший на улицы хаос. Возмущенные горожане пытались обосновать требования и выказать неудовольствие, но вменяемая критика тонула в дружном громком вопле:

— Мусора! Мусора!

Даже самая вдохновленная и пылкая речь не выстоит против дикого рева толпы, и разогретые внезапной поддержкой гопники перешли от слов к действиям. В машину полетели камешки, комья грязи и прочий мелкий хлам — найти снаряды пострашнее в центре города не так-то просто. Поэтому, видя, что бойцы не отвечают, принялись раскачивать «газель» и с наскока лупить ногами в борт.

— Суки, — Дуло повесил гранатомет на плечо и достал пистолет. — Я им ща…

— Отставить! — гаркнул Родин. — Выводи машину!

— Сзади полно уродов! — водитель хлопнул по баранке. — Только давить.

После нескольких минут качелей самый ушлый пацанчик догадался отжать у шедшего мимо мужчины гвоздодер, и с его помощью сковырнул тротуарную плитку — увесистый брусок размером с половину кирпича. Силенок, правда, не хватило, чтобы швырнуть как следует, и камень оставил на бортовом окне растрескавшееся белое пятно с излучинами трещин. Но дурной пример заразителен, и за плиткой устремилась вся ватага, грозясь превратить беспорядок в кровавое побоище.

— Зараза, — Тихий тоже достал «Грача», а Батыр повернулся к кормовым дверцам с пулеметом наготове.

Счет пошел на секунды. Если командир не придумает решение за отведенное время, все закончится крайне плачевно. И Рыцарь его придумал — вырвал чеку светошумовой, выждал миг и со всей дури швырнул вверх через люк. Оглушительно бабахнуло, часть налетчиков ослепила мощнейшая вспышка, а остальные разбежались, как тараканы. Даже в воздух стрелять не пришлось (в таком столпотворении это небезопасно), и «газель» сдала задом быстрее, чем ублюдки очухались. Гвардейцам повезло, но каждый понимал — это только начало.

Когда бойцы окольными путями добрались до точки, там уже царила полная анархия. Бунтари развели на крыльцах большой костер из частокола соседних домов и швыряли в окна горящие головни с надеждой устроить пожар, пока охотники палили по фасаду из ружей и карабинов. Желающих причаститься к праведному гневу собралась уже пара сотен — кто ограничивался воплями и съемкой беспредела, а кто принимал посильное участие, круша заборы и метая в окна кирпичи.

— Жги нечисть! — вопила толпа. — Горите в аду!

— К такому нас, блин, не готовили, — задумчиво изрек Француз, глядя на буйство.

Рыцарь достал телефон и по зашифрованному каналу созвонился с начальством. Обрисовал ситуацию и запросил подкрепление, на что получил простой ответ:

— Помочь не можем, город на карантине. Пока умники не разберутся, с чем мы столкнулись, ни один человек не войдет и не выйдет — приказ президента. Но знаете что, лейтенант? Процесс значительно ускорится, если вы изловите и доставите на кордон пришельца, а лучше двух. Прямого распоряжения еще нет, но скоро поступит — готовьтесь и оставайтесь на связи.

Демьян выругался и сунул трубку в разгрузку.

— Что там? — спросил Тихий, хотя догадывался — ничего хорошего.

— Подкреплений не будет. По крайней мере, в ближайшие дни, — о ловле чужака Родин умолчал, решив разбираться с проблемами по мере поступления. — Сейчас важнее всего — уберечь людей от массовой свалки и войны миров.

— Знать бы еще, как это сделать, — проворчал Дуло. — Будь у нас броневик — разогнали бы на раз-два. А на этой колымаге нас самих погонят в хвост и в гриву.

С учетом повреждений, на ремонт ушло бы несколько часов — и это если мастера на рабочих местах, а не громят «чертей» монтировками и разводными ключами. Слишком долго, на счету дай бог минут тридцать, а затем начнется непоправимое…

***

Когда Семен Никаноров добрался до участка, там почти никого не осталось. Начальник гудел в своем кабинете, следователь сидел в дежурке, рыча на непрерывно звонящие телефоны, участковый отправился в больницу — оформлять раненых сотрудников. Нападение на полицейского, повлекшее тяжкие телесные повреждения — очень серьезное преступление, которое нельзя спускать на тормозах. Побродив для вида по этажу и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Никаноров подошел к «аквариуму» (в прошлом — «обезьянник»), где на лавочке, укрывшись пальто, спал Голубец.

— Вставай, — прошипел преступник и хлопнул по прозрачной стенке. — Дело есть.

***

По приказу королевы все, кто владел магией, кроме аспирантов у ядра, собрались в лектории — самом большом помещении после зала для поединков. От середины комнаты клином высились парты и скамьи — одна над другой, как ступени, а напротив стояла кафедра с мореной доской на всю стену. Кроме магистров пришли и студентки — Аджа и Кири, а Эльвира заняла кафедру — место, неприкосновенное для всех, кроме старшего преподавательского состава: профессоров, доцента и, собственно, ректора. Лала явилась последней и села на единственное — самое почетное — место в первом ряду, отведенное специально для принцессы. Теперь же они поменялись — пожалуй, впервые в истории не только этой, но и всех Академий, когда-либо существовавших в Эльфироне.

— Друзья! — громко сказала девушка и кашлянула в кулак — видно, волновалась, но старательно это прятала. — Я собрала вас здесь не как королева — настоящая или фальшивая, а как эльф, который находится в такой же опасности, как и все вы. В час беды я не смогу оседлать дракона и улететь домой, в безопасный замок. Не смогу связаться с матерью и запросить несколько легионов в помощь. Даже убежать отсюда не сумею — как и все остальные. И я собрала вас здесь не для того, чтобы командовать, а чтобы задать один простой вопрос — что делать дальше? Насколько мне известно, госпожа Де’Лалэй выбрала мир — терпеть, не отвечать и унижаться в надежде, что от нас отстанут.

Женщина поджала губы и сверкнула глазами — лишь воспитание и должность не позволили ей наорать на выскочку и как следует проучить. Да и коллеги не поняли бы расклада — то сама назвала владычицей, то сама же и свергла у всех на виду. Выбрала правило — следуй ему неукоснительно, иначе начнется такая сумятица, что назначений глупой зазнавшейся мамзельки на высочайший пост покажется сущим пустяком.

— Иначе говоря, она хочет договориться с этими… — Эли с трудом удержалась от более грубого слова, — подонками. Которые в первый же день ограбили нас, ранили Вардо и Кири. Которые пришли сюда, чтобы жечь, громить, убивать и… — эльфийка сглотнула, — насиловать! Эти… существа ничем не лучше диких вонючих орков, ненавидящих нас за красоту, богатство и манеры. Это обычные варвары и разбойники, в которых нет ни капли прекрасного. Им, как и любым другим варварам и разбойникам, нужны лишь золото, кровь и похоть. Вы с ними собрались договариваться? Вы их хотите увещевать? А лично я хочу треснуть по тварям из всего, что есть. Наподдать с такой силой, чтобы бежали, сверкая пятками, до самого горизонта! Вот чего я хочу!

Девушка не сдержалась и треснула по кафедре кулаком, но не заметила боли.

— Но это — лишь желание, а не указ. Я не тупая и прекрасно понимаю, чего стоит мой титул временной королевы Академии. И не стану требовать действий здесь и сейчас, но мой голос столь же важен, как и голос любой из вас, потому что мне тоже предстоит сражаться наравне со всеми. Или наоборот — принять позорную капитуляцию.

Магистры, завороженные неожиданно пламенной речью воспитанницы, переглянулись, не понимая, к чему она клонит.

— В городах-государствах Южного побережья, — продолжила Эли, окинув лекторий гневным взором, — нет царей и королев. Там все решают Советы — собрания самых влиятельных жителей: мудрецов, военачальников, торговцев. Избранные голосуют, и побеждает большинство. Предлагаю вам такой же вариант. Кто за войну — поднимите правую руку. Кто за мир — не поднимайте ни одной.

— Минуточку! — Лала вскочила, трясясь от злости и сверля подопечную яростным взглядом. — Прежде чем выдвигать подобные условия, Ваше Высочество, неплохо бы не симулять политологию!

Магистры зашептались — ректор нанесла двойной удар. Во-первых, принизила титул воспитанницы, а это все равно что «принцесской» обозвать. Во-вторых, надавила на больное место — частые прогулы, тем самым обвинив не только в зазнайстве, но и в некомпетентности. Неудивительно, что Эльвира покраснела, как мак — но не от смущения или обиды, а от плохо скрываемой ярости. Если бы подобное ляпнула равная по статусу, девушки уже катались бы по полу, вырывая друг у друга волосы, а то и вовсе устроили колдовскую дуэль.

— В южных полисах, раз уж на то пошло, система условно-народного голосования точно такая же, как и система судебная. Есть обвинитель — предлагающий закон, и есть сторона защиты — этот закон оспаривающая. И лишь после выступления обоих выносится вердикт. Поэтому будьте так любезны дать высказаться и мне!

— Конечно, — улыбка эльфийки больше напоминала нервный тик. — Прошу.

— Спасибо, — Лала надменно зыркнула на подопечную и встала за кафедру. — Нам нельзя воевать с местными, кем бы они ни были! Это — чистое самоубийство! Мы настроим против себя сначала весь город, а потом и все царство! Чернь — сущая ерунда по сравнению с армией. Надо бросить все силы на поддержание ядра и держать оборону до ночи. А уж потом наладить контакт с градоначальником — уверена, нам есть что ему предложить в обмен на защиту.

— Нам не обязательно их убивать, — встала одна из доцентов. — Можно просто напугать. Наслать ураган или грозу.

— Или что-нибудь поинтереснее, — поддакнули с галерки.

— Вот именно! — отозвалась соседка. — Надо дать плебеям отпор, иначе они никогда от нас не отстанут!

— Нельзя колдовать через купол! — Лала чуть не сорвалась на крик. — Придется снять его, а это — катастрофа!

— Не обязательно, — со второго ряда понялась профессор Кроулан — высокая, тощая, с бледным осунувшимся лицом, запавшими глазами, темными прямыми волосами и до жути похожая на вампира. — Я могу выбраться наружу через потайной портал.

— Вас разорвут, если заметят. Это смертельно опасно!

— Смерть — моя лучшая подруга, — женщина загадочно улыбнулась и подняла руку. — Голосую за войну.

Из двенадцати человек (три профессора, три доцента, три студентки, кастелянша, заместитель ректора, ректор) руки подняли семеро. Помимо Лалы и нескольких преподавателей, высказалась против Кири, но это уже ничего не изменило.

— Решение принято, — самодовольно сказала Эльвира. — Гоните их, как крыс!

***

— Прут и прут, — фыркнул Француз, глянув в боковое зеркало.

Улочка перед частным сектором сплошь заполнилась народом. Радикалы сбились перед входом во дворец, активные, но менее агрессивные протестующие заняли дорогу, а зеваки рассредоточились по пустырю. За считанные минуты на окраине собралось человек пятьсот, но поток новичков терялся за многоэтажками. Если ничего не изменится, скоро здесь столпится тысячи две-три, и последствия предсказать крайне трудно. Нередки случаи, когда, не сумев выплеснуть злость на условных врагах, заряженные молодчики избивали своих же. Вот и сейчас в наполняющуюся пороховую бочку в любой миг могла упасть искра, и поводом станет что угодно, от замечания и неправильного лозунга до вида бойцов. Потому-то гвардейцы стояли поодаль и наружу не высовывались, готовые чуть что дать по газам.

Больше всего Родин боялся повторения массовых беспорядков на Манежной площади в две тысячи втором году. Хотя на тот момент ему исполнилось всего шесть, он на всю жизнь запомнил ужасающие кадры в выпусках новостей — разгромленные витрины, перевернутые, подожженные машины, расквашенные в мясо лица крупным планом, бегущие милиционеры, которых пинками гнали прочь. И тысячи бесноватых фанатов, роящихся в толпе и нападающих на всех подряд. Один из пострадавших — сидящий на обочине взрослый мужик с физиономией, похожей на отбивную с кровью — заплакал, как ребенок после вопроса журналиста. Настоящая бойня, случившаяся, казалось, из-за пустяка — проигрыша нашей сборной по футболу. Увиденное так поразило маленького Дему, что он твердо решил стать милиционером, но не бежать в случае беды, а защищать невинных людей любой ценой.

И вот зло возвращается в куда более опасной ипостаси. Мирных жителей не в пример больше — в отличие от матча, поглазеть на чудо дивное пришли и мамы с детьми, и подростки, и старики. Их ничуть не пугали костры, камни и выстрелы — они думали, что все заодно против иноземной угрозы, однако это столь же далеко от истины, как и лейтенант — от решения проблемы. Чтобы разделить и развести такое сборище, выловить всех зачинщиков и провокаторов понадобится целый батальон, а не отряд в пять (с Бабаевым — шесть) бойцов. Да и экипировка для разгона осталась в броневике, а специальная амуниция нужна для прямо противоположной цели — уничтожения или захвата небольших групп вооруженных преступников.

Родин собрался снова набрать штаб и всеми правдами и неправдами запросить подмогу, когда со стороны дворца донесся нарастающий шум. Командир слышал нечто подобное, когда в толпе начиналась драка — крики раненых, вопли перепуганных женщин и топот множества ног. Выглянув в разбитое окно, парень увидел черную в крапинку волну, прибоем откатившуюся от входа. Молодчики побросали оружие и сломя головы кинулись врассыпную, сшибая с ног зазевавшихся зрителей. От давки, где неминуемо погибли бы сотни, горожан уберегло расположение — безумцы неслись к пустырям, где люди стояли разреженно. А когда началась буча, тоже рванули кто куда, и в итоге пострадали только сами зачинщики и ближайшие к ним ряды, да и те отделались легкими ушибами.

Те же, кто застрял в частном секторе, вертели головами, не понимая, что происходит. Родин и сам не мог взять в толк, что напугало задир — неужели чужаки дали отпор? Взяв у Тихого винтовку, лейтенант открыл бортовую дверцу и навелся на пустошь слева от загадочного здания. Метрах в трехстах на косогоре виднелось старое кладбище — покосившаяся ограда, поваленные кресты, проржавевшие насквозь памятники. Видно, в том месте уже полвека никого не хоронили, но кто тогда спускался по склону? Черные тощие фигуры вразнобой ковыляли по траве, покачиваясь и болтая руками, точно пьяные. Это еще что за новости? И почему клокочущие адреналином боевики помчали от них, как зайцы от стаи волков?

Владелец установил на АСВК прицел с переменной кратностью, позволяющий увеличивать дальность в четыре раза. Демьян щелкнул барабанным переключателем и от увиденного чуть не выронил винтовку. Прямо на него топали… ожившие скелеты! Пожелтевшие кости вновь скрепились неведомой силой, в глазницах горело алое пламя, точно у роботов из «Терминатора», а в обрывках одежды угадывались пиджаки и платья распространенных в СССР фасонов. Нежить протягивала скрюченные пальцы, клацала челюстями и даже с почти полукилометрового расстояния вызывала такой ужас, что даже далекий от робости Родин прирос к креслу.

— Что там? — настороженно спросил снайпер, тронув командира за плечо.

Демьян опустил оружие и сглотнул.

— Черная магия.

Глава 11. Битва на кладбищенском холме

— Твою-то мать… — майор выплюнул окурок и поднес бинокль к узким солнцезащитным очкам.

Если раньше приходилось разворачивать пять-шесть машин в час, то теперь на кордон двигалась целая автоколонна. Легковушки, фургоны, мотоциклы ползли по всей ширине трассы, наплевав на разметку, а кому позволяли привод и подвеска, тряслись на обочинах, оставляя за собой густые шлейфы пыли.

С момента поимки груженого золотом «оборотня» гвардейцы развернули укрепления на километр по обе стороны от дороги. Первый рубеж — предупредительный. Широченные щиты через луг с большими буквами на желтом фоне:

ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА

ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН

ПО НАРУШИТЕЛЯМ — ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ

Щиты подсвечивались в ночное время и снабжались отражателями по краям, так что даже слепой заметит. Для тех же, кому предупреждения мало, развернули второй рубеж — заградительный. Комплекс КС-195К, представляющий собой вбитые в землю двухметровые штанги с натянутой от низа до верха, точно струны на грифе, колючей проволокой. Кроме нее вдоль ограды шли датчики, видеокамеры и автоматические прожекторы — при попытке перебраться через заслон или даже малейшем касании контура, сигнал поступал на пульт, включалась тревога, а на место замыкания наводились мощные лучи.

Дабы избежать случайных срабатываний и пресечь попытки обмануть электронику, на третьем рубеже — наблюдательном — возвели по две пятиметровые вышки со снайперскими постами, инфракрасными визорами и посадочными гнездами для боевых квадрокоптеров на крышах. Дроны регулярно облетали территорию за кордоном, следя, чтобы никто не прошмыгнул по «зеленке». Несмотря на наличие малокалиберного пистолетного вооружения, майор приказал не стрелять по беглецам, а отправлять на перехват внедорожники.

Для пущего устрашения по краям забора стояли БТР-80, такой же перекрывал дорогу, играя роль ворот на колесах. Подстраховки ради растянули целых пять колючих лент, а между ними в шахматном порядке расставили бетонные пирамидки. Прорваться напрямую даже для грузовика или трактора — непосильная задача, но больше всего майор опасался обхода по флангам.

В ста метрах от линии обороны расположились тенты казарм и штаба, белый купол лаборатории, полевая кухня, бензовоз, генераторная машина и прочие необходимые в «поле» материально-технические единицы. При необходимости можно запросить боевой вертолет с подмосковного полигона, а с учетом регулярного подвоза припасов, лагерь простоял бы сколь угодно долго. Если только несколько сотен машин разом не попрут на забор… Конечно, майор ожидал роста попыток выбраться из города, но то, что увидел, больше напоминало массовое бегство.

К счастью, вид защитной линии оказал должное влияние, и машины остановились, отчаянно сигналя. Никто не рванул в объезд, пулеметчикам и снайперам не пришлось палить в воздух (а то и по целям), но от правильных слов зависело, обернется ли встреча миром или катастрофой. Несмотря на прямой приказ сверху и полный карт-бланш, стрелять по перепуганным людям, среди которых полно семей с детьми, совершенно не хотелось.

Устав сигналить, горожане высыпали из машин. Те, кто поближе — ринулись прямо на КПП, остальные возмущенно кричали поодаль. Среди первых оказались ухоженная женщина с ревущим младенцем на руках, грозного вида бугай с золотой цепью на бычьей шее и парнишка со смартфоном перед лицом.

— Что это такое? — взвизгнула женщина, не обращая внимания крик ребенка. — Вы что себе позволяете? Пропустите нас сейчас же!

Майор шагнул навстречу, остановившись у бетонных заграждений. От сгущающейся толпы лысого офицера в красном берете отделяли шагов двадцать, не больше.

— Граждане, прошу спокойствия! Усть-Ярогорск закрыт на карантин прямым указом президента.

— А он хоть знает, че там творится?! — рыкнул амбал.

— Знает, — спокойно ответил командир. — Поэтому и закрыл.

— Там мертвые из могил встают! — крикнула старушка, держась за руку мужа.

— Где армия?! — парень развернулся, чтобы в кадр попала все авто. — Почему не помогает? Почему не наводит порядок? Или вы там уже по бункерам попрятались?

Обличительная речь пришлась зрителям по нраву — голова колонны надавила на клаксоны, туловище и хвост подхватили, хоть и не понимали, о чем идет речь.

— Граждане! — майор поднял ладони, призывая к порядку. — В городе — всплеск аномальной активности неизвестной природы. Мы не знаем, опасна ли она, и просим подождать до выяснения. Лучшие ученые работают над этой проблемой. Пожалуйста, возвращайтесь домой.

— Да вы с ума сошли?! — накинулась мамаша. — Там черти что происходит! Люди пропадают, чудовища бегают по улицам, а по ночам — сущий ад! Хотите, чтобы я вернулась туда с ребенком?

— Беспредел!

— Произвол!

— И ради чего я голосовал?!

— Пропустите хотя бы детей!

— Нелюди!

— Минуточку! — старик оставил жену в гниющей «шестерке» и подковылял в первый ряд. — Сынок! Я сам воевал. В блокаде был. Заборов с колючкой навидался. Скажи, будь добр, выезжать к нам нельзя, а въезжать — можно?

— Нет, — без задней мысли ответил майор. — Город закрыт на въезд и на выезд.

— Сынок… а что же мы есть будем, когда магазины опустеют?

Детей — извечный козырь в любых спорах и манипуляциях, перебила карта посильнее — голод. И на этот счет инструкций не предоставили.

***

Сухая очередь из «вала» раздробила ребра и перерубила позвоночник. Череп и плечи скелета с перестуком грохнулись на траву и продолжили путь ползком, а позади в том же темпе вышагивали ноги. Вскоре передняя часть на полкорпуса обогнала заднюю, а та, в свою очередь, рухнула пластом, и миг спустя сросшийся скелет встал как ни в чем не бывало.

— Зараза… — Француз сплюнул. — Так и патронов не хватит.

Отряд медленно пятился от клацающего и гремящего войска мертвецов, топающего по дороге в город. Примерно пять десятков останков — медлительных и с виду не очень-то опасных, но если вся эта рать пройдется по улицам, последствия грядут ужасающие. Мало того, что начнется паника, так еще и множество жителей помрут от инфарктов или сойдут с ума при виде такой красоты. Поэтому лейтенант и приказал любой ценой остановить тварей на подступах к окраине.

— Ими правит некромант, — пробурчал Батыр. — Черный шаман. Пока он жив, нежить непобедима.

— Час от часу не легче, — Тихий выстрелил в лоб гада из винтовки, но пуля прошила насквозь полую сухую черепушку, хотя обычная голова лопнула бы как арбуз с гранатой внутри. — Если этот шаман засел во дворце, хрен мы его оттуда выкурим.

Дуло пальнул гранатой в гущу мертвяков. Хотя как сказать «гущу» — костяные ребятки шли слишком разрозненно, чтобы сильно пострадать от взрыва. Да, угодивших в эпицентр раскрошило на такие кусочки, что уже никакая магия не соберет, но это — лишь капля в море. Те же, кого смело ударной волной и посекло осколками, дюжину секунд спустя вернулись в строй. А вот гранаты, увы, не бесконечные — когда в барабане осталось три штуки, боец закинул оружие на спину и взял пистолет. Стоит приберечь взрывчатку для какого-нибудь дракона, чем тратить без особого результата.

— Сейчас бы огнемет, — вздохнул снайпер.

— А лучше сразу «Град», — огрызнулся Дуло.

— Ублюдки, — прошипел командир, отступая. — Ничего святого. Это ведь чья-то родня, деды и прадеды. Как можно тревожить их покой, да еще вот так? Мерзость…

— Уж не думаешь ли ты навестить чужаков? — задира хмыкнул. — И показать настоящее гостеприимство.

— Я думаю, как не пропустить эту дрянь в город. А потом видно будет. Но знаешь, толпа их громила не без причины. Одно дело — случайно накосячить, и совсем другое — осквернять могилы наших предков, играться с ними, как с какими-то куклами.

Лейтенант со злости полоснул по первому ряду, впустую потратив половину магазина. Если «печенег» не причинял мертвецам особого вреда, то «кедр» — и подавно.

— Отче наш, иже еси на небеси! — воскликнул снайпер и осенил нежить крестным знамением.

— Это коммунисты, — Дуло хохотнул. — Они не верят.

— Пошел ты…

Француз попробовал тоже, прочитав молитву от начала до конца, но и благой порыв истинного христианина не помог.

— А в фильмах работает, — буркнул стрелок.

— Тихий, дуй во двор и намути коктейль, — приказал командир.

— Есть!

Бутылки нашлись у помойки, все остальное — в ближайшей машине. Но когда боец вернулся, наступление остановилось само собой. Скелеты перегородили дорогу, щелкая челюстями и размахивая руками, но дальше не двигались.

— Кажется, они просто защищаются, — сказал Француз.

— Защищаются?! — Дуло обернулся и смерил соратника злобным взглядом. — Защищать надо свой дворец, а не целый пригород. Они оккупируют нашу землю, вот что они делают. А потом поднимут армию неуязвимых трупов и захватят всю страну. Мочить их надо, пока не поздно.

— И как?

— «Сатаной» — вот как. Ракетам карантин не писан. Взорвать всю эту волшебную шоблу и дело с концом. Старлей, что думаешь?

— Думаю, сперва надо найти гребаного колдуна и заставить вернуть мертвых в могилы. Идем.

Гвардейцы узнали по онлайн-карте, где находился ближайший магазин электроники, взяли в «аренду» брошенный на обочине «гелик» и рванули по адресу. У разбитой витрины уже терлись молодчики в спортивках, капюшонах и масках, загружая в багажник тюнингованной «девятки» коробки со смартфонами. Бойцам не пришлось даже выбираться из салона и шугать шантрапу — увидев черный куб на колесиках, грабители быстро смекнули, что прибыл хищник покрупнее, прыгнули в машину и дали по газам, забыв захлопнуть крышку.

— И куда только полиция смотрит? — наигранно возмутился Тихий.

Местный филиал крупной торговой сети «PNS» обчистили почти полностью. Первым делом уволокли все легкое — телефоны, камеры, ноутбуки. Потом взялись за телевизоры, стационарные компьютеры и бытовую технику. Магазин встречал «буйволов» пустыми полками, осколками стекол и кровью на полу — махач за самую дорогую добычу устроили нешуточный. Однако нужная вещь все же нашлась — и не одна. В воцарившемся хаосе «вертолетики» мало кому показались интересными, и бойцам достались целых три дрона — не самых лучших, но способных справиться с поставленной задачей.

— Пора показать мракобесам силу прогресса, — угрюмо произнес Демьян и направился к выходу.

Ориентируясь по той же карте, водитель припарковал джип в километре от холма — с противоположной орде нежити стороны. Крохотный заросший сиренью дворик стал отличным укрытием — квардрокоптер поднялся на высоту двадцатого этажа и полетел к кладбищу. Несмотря на сильный ветер, высота являлась лучшей маскировкой — жужжание моторчиков и лопастей точно не долетало до поверхности, а белое днище терялось на фоне облаков. Даже если колдун и заметил бы дрон, то наверняка принял бы за птицу или большого жука.

Долго искать не пришлось — фигура в черном балахоне стояла на коленях среди разрытых могил, вонзив навершие посоха в грунт. Голова запрокинута, из распахнутых глаз подобно щупальцам или змеям колыхались сияющие фиолетовые отростки. Точно такие же побегами терна оплетали обнаженные предплечья и через древко уходили в глубь. Будь в камере тепловизор, бойцы увидели бы целую паутину сияющих нитей, расползшихся под землей от чародейки к каждому немертвому слуге.

— Охренеть, — прошептал снайпер, склонившись над дисплеем. — Ну и жесть…

— Ведьма! — не сказал, а выплюнул Бембеев.

— Тихий, дуй на крышу и бери тварь на мушку. Постарайся не убивать, но если кто кинется ей на помощь — гаси смело. Бабаев — прикрываешь.

Соратник хлопнул дверцей, и командир продолжил, водя пальцем над картой:

— Вокруг холма — пустыри. С вершины мы — как на ладони, из дворца — тоже. Прятаться смысла нет, рванем на колесах, а дальше — все как учили. И помните — «Буйвол»…

— Не сдается!

***

Профессор Кроулан ощутила нарастающую вибрацию в древке за мгновения до того, как услышала рокот. Костяных марионеток пришлось оставить — они по-прежнему держались на ногах, но были не опаснее статуй. При желании любой мог измолоть их в муку, да только желающих не нашлось — трусливые людишки бежали как дикари при виде магии. А вот блестящая черная колесница, несущаяся к склону, таила куда большую угрозу.

В ней наверняка скрывались колдуны, вооруженные железными жезлами — страшным оружием, против которого есть лишь одна защита — нападение. Женщина встала и неспешно прошла вдоль рядов поваленных памятников и крестов к краю косогора — несмотря на близость боя, потомственной дворянке не престало бегать, вывалив язык. Когда до цели осталось шагов пятьсот, магистр крутанула посох над головой и навела на самоходный экипаж. Из темного кристалла на конце ударил черный луч, веером расширяющийся с пройденным расстоянием. Толщина его при том в сто крат меньше острия иголки, и при лобовой атаке луч невидим для всех, кто на него смотрит. И эти мужланы тоже ничего не заподозрили, пока на полной скорости не врезались в магическое полотно, рассекшее карету на две части. Точность и плавность разреза была такова, что повозка спокойно катилась еще несколько шагов — до первого ухаба, несмотря на загоревшийся, изошедший паром перед.

Черная колесница подпрыгнула, громыхнула и развалилась, как кокосовые скорлупки, обнажив зеленую пятнистую сердцевину. Половины заскользили по траве и зарылись в грунт, а от неминуемой гибели врагов спасли перекинутые через кресла ремни.

— Хитро придумали, выродки, — кристалл полыхнул огнем. — Но эти же портупеи отправят вас к богам.

Человечки отчаянно копошились в попытках высвободиться. К ним уже брели, шатаясь и тряся головами, подельники с ножами. Не успеют — огонь сожжет их раньше. Кроулан подняла посох, призывая к первородным элементам, как вдруг на крыше дома-стены что-то вспыхнуло, а миг спустя неведомая сила расколола древко надвое.

Накопленный заряд ударил волшебницу подобно лопнувшей струне. Взрыв отбросил магистра за надгробие, тем самым спася от второй атаки — неведомая сила вырвала из плиты кусок размером в два кулака. Кто бы не засел на крыше, из укрытия лучше не высовываться. Но на беду аборигенов, Кроулан и без посоха умела колдовать так, как не каждый сможет даже с сильнейшим артефактом наперевес. Воздев руки к небу, она за считанные секунды накинула на холм покрывало непроглядного тумана. И чтобы людишкам было не так скучно бродить в пелене, подняла из могил нежить, припасенную аккурат для такого случая.

— А я говорил — надо тепловизоры взять! — ворчал Француз, поднимаясь по склону. — А вы — зачем, зачем? Это же стандартная ситуация, ничего сверхъестественного…

— Не ной, — рыкнул Дуло.

— Оба заткнулись, — лейтенант водил «кедром» перед собой, точно пытаясь разогнать марево. — Нас ослепили, но уши-то остались. Вот и слушайте, а не трещите.

Слушать, по большому счету, нечего — на кладбище царила замогильная тишина. Каламбур неудачный, но лучше и не скажешь — ни шороха, ни треска, ни свиста ветра. И когда Родин лицом к лицу столкнулся с вынырнувшим из пелены скелетом, только отточенные с детства рефлексы уберегли его от ран. До прямого контакта костяк стоял неподвижно и по сути являлся миной наподобие «клеймора», срабатывающей в непосредственной близости от противника. Отсюда и никакого шума, да и сам туман, как впоследствии выяснилось, приглушал любые звуки. И крик «опасность!» утонул в холодной влажной завесе, а когда нежить кинулась в бой, стало уже не до предупреждений.

Демьян мог бы полоснуть по скелету очередью, но просто отпрыгнул вбок, будто тореадор от быка. Останки не виноваты, что их подняли черной магией и подчинили злой воле — не для того человек жил, любил и трудился, чтобы им потом играли, как марионеткой. И если орду надо было остановить, вынужденно поправ обычаи и традиции, то в одиночной схватке крошить старые кости — кощунство.

— Чертова нежить! — прорычал Француз. — Она повсюду!

— Не стрелять! — грозный крик пробился сквозь завесу. — Все ко мне.

Бойцы сошлись на голос и выстроились клином за командиром. Дюжина мертвецов, потрескивая, постукивая и сверкая глазницами, надвигалась стеной. Держа оружие наготове, Родин смело шагнул навстречу и выставил ладонь перед собой. Скелет уперся в нее грудиной и продолжил топтаться на месте, клацая зубами и размахивая руками. И даже если бы ему добавили ума, никакого вреда он бы причинить не смог — в костях ощущалось не больше силы, чем в хилом истощенном ребенке.

Демьян отступил к своим и прошептал приказ. Крики тут же зазвучали с новой силой, им вторил треск пулемета и сухой кашель пистолетов. Пока соратники палили в воздух и делали вид, что в ужасе отступают, Рыцарь под прикрытием выстрелов обогнул вершину холма и вошел на кладбище. Здесь видимость была получше — от одной могилы уже проглядывалась соседняя. Значит, ведьма где-то рядом — ослабила туман, чтобы не спотыкаться об кресты и не столкнуться с бойцом так же, как тот — со скелетом.

Стоило проявлять максимальную осторожность — сложно представить, что тварь сделает с человеком, если рассекла машину напополам. Двигаясь по траве, старательно избегая остатков асфальта и грязи, лейтенант мог рассчитывать лишь на одно чувство — нюх. Оскверненные могилы пахли свежей землей, и в полном безветрии так били по носу, что желудок подрагивал от приступов тошноты. Малейшее отклонение от фона, будь то пороховой дым или собственный пот, подмечались в тот же миг, и вскоре в ядреную смесь ароматов вклинился еще один — терпкий, сладкий, с цветочными нотками. Так могли пахнуть только духи — похоже, женщины в обоих мирах питали слабость к одним и тем же вещам. А вот искусство боя заметно отличалось — раз уж полезла в драку, то хотя бы не обливайся «шанелью».

Аромат усиливался, достигнув такой концентрации, словно Родин ехал с ведьмой в лифте. Но чародейка до сих пор не попалась на глаза, хотя черный балахон на окружающей серости хорошо заметен. Демьян повертел головой, но не нашел ничего, кроме силуэтов надгробий. Но запах так и лез в ноздри — где же спряталась эта скотина? Ни за крестом, ни за плитой попросту бы не поместилась — старые памятники куда меньше современных, порой достигающих роста покойного. Уйди дальше — аромат стал бы не таким резким. Не под землю же она провалилась, в самом деле?

Гвардеец вздрогнул и опустил взгляд. В трех шагах прямо по курсу чернели две разрытые могилы. Боец достал из разгрузки светошумовую и втянул воздух полной грудью в попытке понять, в каком ящике спрятан главный приз. Больше гранат не осталось — промахнется, выдаст себя и конец. Как же он ненавидел подбрасывать монетку и тянуть жребий, отдавая право голоса в руки равнодушной судьбы. Но делать нечего — туман стелился над землей, полностью скрывая следы. Понять, где логово, невозможно, придется угадывать. Эники, мать их, беники, если вареники…

Оглушительно громыхнуло, вслед за вспышкой из ямы вырвались комья грязи и обломки досок. Не теряя ни секунды, Демьян подбежал к краю с «кедром» наизготовку — пусто. С замирающим сердцем кинулся ко второй — то же самое. Судя по всему, ведьма тут вообще не пряталась, но тогда откуда этот запах? Направив в черный лоснящийся зев фонарь, Родин с ужасом увидел полупустой сосуд на дне. Вот черт!

— Ну, здравствуй, — холодная ладонь легла на шею, и все, что ниже оцепенело. Дышать можно, а пошевелиться — без вариантов. — Как же вас, мужланов, легко обмануть. Только видите женщину — и сразу теряете остатки мозгов. Кстати, будешь плохо себя вести и не слушаться — потеряешь их в прямом смысле. Одно слово — и содержимое твоей наглой, злобной и тупой башки мгновенно закипит. Мы друг друга поняли?

Парень кивнул, не прекращая попыток освободиться. Ведьма, шепнув на ухо «славно», обошла его и встала напротив — надменная и опьяненная легкой победой, но в то же время в красоте ей не откажешь. Еще не доводилось видеть столь правильных, изысканных черт, манящих взор, несмотря на болезненную бледность и круги под глазами. Чтоб ее… палец на спусковом крючке, а цель чуть ли не тычется грудью в ствол. Всего полсантиметра хода — и мегере конец, но тело наотрез отказывалось слушаться, точно голову приживили к манекену или статуе.

— Не дергайся, человечек, — усмехнулась колдунья. — Теперь ты в моей власти. И сделаешь все, что я прикажу.

***

— С ней все в порядке? — спросила Эльвира, наблюдая из окна кабинета за холмом, напоминающим гору с заснеженной вершиной.

— Профессор Кроулан — специалист по защите от темных искусств, — равнодушно ответила ректор. — И прекрасно владеет предметом. Уверена, аборигены не протянут и получаса.

Эли улыбнулась. Несмотря на испортившиеся отношения с наставницей, ее план оказался выше всяких похвал. Людишки сбежали, вереща на всю округу, и вряд ли снова сунутся после такого отпора. И это — только начало. Ублюдки, ранившие Вардо и Кири, получат по заслугам. А что до местных лекарей, то зачем с ними договариваться, если можно потребовать силой? В конце концов, из-за их соплеменников пострадали ни в чем не повинные девушки, вот пусть теперь лечат. Хватит сюсюкаться с дикарями. Им только волю дай — вмиг устроят бойню.

Когда первые эльфы высадились на берегах будущего Эльфирона, долгие годы пытались умилостивить племена живущих там орков, надеясь на добрососедство и процветание. За это время зеленокожие варвары четырежды осаждали столицу, пока младший принц вопреки приказам правителя, советников и знати не собрал ополчение и не увел наводить порядок. Воины, прозванные впоследствии Солнценосными, перебили большую часть дикарей, а остальных разогнали по чащобам и пещерам. Вернувшись из похода, принц в одночасье стал королем, несмотря на все традиции и законы престолонаследия — так выразил благодарность простой народ, уставший от крови и смертей, пока высшие чины играли в политику.

Девушка не очень любила историю (как и учебу в принципе), но данный эпизод запомнила на всю жизнь, потому что этим героем был Фаралор Справедливый — ее прадедушка. Видит Лес, она не хотела войны, беря пример с матери — мудрой и рассудительной. Но мир стоит предлагать лишь тем, кто понимает его ценность, а для всех остальных придется вспомнить менее покладистого предка.

— Эли! — в кабинет ворвалась волчица. — В смысле, Ваше Величество… В смысле…

— Что случилось? — буркнула Эльвира, напуганная внезапным вторжением.

— Кири пропала!

Глава 12. Расстановка сил

Никаноров привез выкраденного из участка Голубца на одну из своих конспиративных квартир, где хранились «подарки» от местных криминальных воротил — закладочника, хозяина замаскированного под сауну борделя и подпольного казино с парой автоматов и покерным столом. В силу маленьких размеров Усть-Ярогорск не привлекал серьезных дельцов и ОПГ, зато мелкой шушеры хватало с избытком. Ее-то продажный полицейский и планировал переманить на свою сторону, оставаясь при этом в тени. Неизвестно, как долго продлится карантин, но за это время можно выкачать из города немалые суммы, а когда буря утихнет — мотнуть за границу с нечестно нажитыми миллионами.

Пока Захар угощался водочкой на кухне, Семен переоделся в более подходящий наряд — черные джинсы, водолазку и кожанку. Оставил ксиву (пригодится) и ствол (тем более), отобрал у старика бутылку и настроил прямую трансляцию на своем смартфоне последней модели.

— В общем, слушай, дед, — хлопнул по столу и навис над притихшим стариком, как скала. — Говорить надо вот это…

Уже к началу эфира посмотреть выступление Голубца пришла добрая сотня человек, и с каждой секундой, с каждым сказанным словом количество зрителей росло по экспоненте. Обращение мгновенно стало вирусным и разлетелось по всем городским форумам и пабликам, а вскоре расползлось и по остальной сети. И дело не в том, что помятый, растрепанный старик притягивал взоры и жег глаголом, а в том, что говорил именно то, что многие хотели услышать.

— Товарищи! Наш родной город оккупирован бесами! Драконы нападают на жителей, мертвецы восстают из могил! А что делает местная власть? Самоустраняется! Кто-нибудь видел мэра? Где она? Где ее пламенные речи, обещания и встречи с избирателями? Выборы прошли — и можно спрятаться? Где наш опытный и компетентный начальник полиции? Заперся в участке и носа оттуда не кажет! Ночью Ярогорск одолевают силы зла, а днем — грабители, мародеры и анархисты! Кто защитит нас, простых жителей? Детей, женщин, пенсионеров? Может, Москва? Ха! Наше славное правительство обнесло город колючей проволокой и вышками с пулеметами, будто концлагерь! Никого не выпускает, никого не впускает и не оказывает никакой помощи — ни едой, ни оружием. Половина магазинов уже разграблена, поставок нет, а дальше что — голод? Это даже блокадой не назвать — тогда враг был только снаружи, а теперь еще и внутри! Так что же нам делать? Заколачивать двери, окна и трястись от страха? Надеяться на помощь свыше или хотя бы из столицы? Ползти на поклон к оккупантам? Черта с два!

Оратор громыхнул кулаком по столу, и опрокинувшаяся бутылка беленькой чудом не вкатилась в кадр.

— Надо сплачиваться, объединяться и брать власть в свои руки! Создадим свои дружины, свою милицию — народную, а не какую-то там иностранщину! Товарищи, вооружайтесь, ничего не бойтесь и собирайтесь во дворце культуры и спорта. Нам нужны все, кто готов сражаться и защищать родных и близких. Победили фашистов — победим и эту тварь!

Семен осторожно выключил стрим, швырнул телефон в угол и выпустил вслед две пули. Поднес ствол к лицу, втянул свежий пороховой дым и улыбнулся. Больше никаких отчетов, комиссий, заседаний. Больше никакого закона. Очень скоро этот город станет его безраздельной вотчиной.

***

Волна людей несла Римму до самой площади. На открытом участке беглецы рассеялись, попрятались по дворам, и женщина одна брела по замусоренным, обожженным, окровавленным плиткам. Брела как в бреду, без цели и смысла, не видя, куда — просто по привычке переставляла ноги. Мимо расписанного баллончиками броневика, мимо мэрии с выбитыми на первом этаже стеклами, мимо растоптанных клумб. Жгучая пелена застилала глаза, уши словно набили ватой, а в мыслях стоял единственный образ — бегущая навстречу дочь. Маша кричала, протягивала ручки, но никак не могла нагнать мать. А за ней, сверкая волчьими глазами, скаля клыки и топорща хвост, неслось чудовище в человечьем обличье.

Женщина с грацией зомби добрела до перекрестка. Куда идти? Что делать? К кому обратиться за помощью? Если ребенка нельзя вернуть, найдется ли хоть кто-нибудь, способный отомстить тварям? С минуту врач стояла на месте и вертела головой, пока расфокусированный мутный взгляд не поймал среди цветастого калейдоскопа знакомый образ. Крест — не красный, но такой же формы, какие рисовали на бортах «скорых». Это была вывеска аптеки, но она невольно подсказала верный путь. Если не знаешь, что делать — делай то, что умеешь лучше всего.

Больница находилась в паре кварталов, дорогу женщина нашла бы и с завязанными глазами. Работа отвлечет от гнетущей боли. Работа не даст сойти с ума. Работа поможет тем, кто впоследствии выручат и Римму.

У забора медик окончательно пришла в себя — вид десятков, если не сотен раненых отбросил на задний план все личное и вернул привычный боевой настрой. Люди всех полов и возрастов стояли, сидели и лежали на газонах, лавочках и дорожках. На первый взгляд ничего страшнее перелома, в основном ссадины, ушибы и рассечения, но раны все равно необходимо правильно обработать и перебинтовать. А трех уставших, запыхавшихся медсестер с тяжелеными сумками через плечо на всех не хватит.

— Римма! — крикнул с порога главврач, сменивший костюм на полноценную униформу, едва налезшую на выдающееся брюшко. — Скорее в палату, у нас тяжелые!

Не стоило и надеяться, что внутри будет то же самое, что и снаружи. В палатах и коридорах лежали с черепно-мозговыми, колото-резаными и даже огнестрельными — многие в критическом состоянии. Врачей, оборудования и лекарств катастрофически не хватало. За всю историю города в больницу не поступало такое количество пациентов со столь серьезными травмами. Не успела реаниматолог переодеться и натянуть перчатки, а совсем молодой парнишка с залитым кровью лицом дернулся, засучил ногами и затих, вывернувшись в неестественной позе. К нему даже не подошли — пока пробежишь через весь коридор, по дороге еще кто-нибудь умрет, поэтому врачи складывали самых тяжелых в одном месте и занимались только ими. Кому не повезло — значит, на то воля божья.

— Это просто какой-то кошмар, — сокрушался Василий Петрович, набирая в шприц адреналин. — Вызвонил всех уволившихся и вышедших на пенсию. Откликнулось только пять человек, из которых трое в лучшем случае годятся в фельдшеры. Если дело так пойдет и дальше — потеряем половину.

— Что это? — Римма указала на сдвоенную ранку на шее бледной как мел девушки.

— Если бы я знал! Со вчерашней ночи поступают пациенты черт знает с чем! У одного рука отсохла, у другого укус непонятный — не собачий, а какой-то крокодилий, у третьего обширный некроз без видимых повреждений. Мало нам проделок нечистой силы, так еще и драки как по расписанию. Хаос! Анархия! Говорят, город забором обнесли и никого не выпускают. Боюсь представить, что скоро начнется.

— Ничего не начнется, — в коридор вышла Иванчук, на ходу распутывая бинты. — Если мы восстановим порядок.

— Елена Леонидовна! — Ринат выскочил следом и попытался загородить начальнице дорогу. — Вернитесь в палату!

— Палата нужна раненым. А я… — мэр поморщилась, отдирая запекшуюся ткань от волос, — сама справлюсь. Мы возвращаемся в администрацию.

— А вдруг там нечисть?

— Ну, ты же меня защитишь? — женщина тепло улыбнулась, и водитель приосанился, готовый оберегать ее хоть от самого сатаны.

Римма ничего не сказала — занималась больным, но когда пульс стабилизировался и вышел из зоны риска, не выдержала и бросила:

— Что ж вы мою дочь не защитили?!

Мэр прошла мимо, стыдливо опустив глаза. Хоть вина и косвенная, но это ее подопечный не уследил за ребенком. Мог бы отвести в кабинет, мог бы отправить на первый этаж, но недоглядел, недооценил риски, и в итоге все обернулось трагедией.

Врачи и находящиеся в сознании пациенты с интересом наблюдали за ссорой. Закончив работу, Римма отправилась следом, жаля в спину укорами и обвинениями. Разумом понимала, что если кого и осуждать — то исключительно пришельцев, но ничего не могла поделать с распаляющимся огнем в душе. И бензина в огонь подливало молчаливое бегство мэра, уделившей ей столько же внимания, как и приставшей на улице юродивой, а то и вовсе назойливой собачонке.

— Как вы собрались спасать город, если не смогли спасти одного ребенка?! — заорала медик с крыльца, и этот вопль слышали все, кто находился перед корпусом.

— Лишь бы власть критиковать, — проворчал Ринат, открыв спутнице дверь. — Ничем им не угодишь.

— Извините, — когда машина уехала, к крыльцу подошла девушка в длинном бежевом плаще с капюшоном. — Можно вас на минутку?

— Я занята, — огрызнулась Римма.

— Это важно.

— Сейчас всем важно. Вон медсестры — обратитесь, помажут зеленкой.

— Спасибо, но я в порядке.

— Тогда чего отвлекаете?

Вместо ответа гостья сняла капюшон, обнажив рыжие лисьи уши.

***

— А это точно не кино? — Чога ткнул в монитор, где вдоль домов вышагивали скелеты в обрывках полуистлевшей одежды. — Я просто видел один фильм и там…

— Это — не кино, — как можно спокойнее сказал министр обороны.

— Хм… — президент облокотился на стол и уложил массивный подбородок на пудовый кулак. Побарабанил пальцами, вздохнул и снова хмыкнул. — И что же это? Магия?

— Вряд ли, — произнес министр науки. — Возможно, неизвестная нам технология.

— Либо какая-то зараза, — добавил культуры. — Как в «Пикнике на обочине».

Мужчина оглядел собравшихся и развел руками.

— Что, никто не читал? Там была такая штука — типа плесени, она залазила в трупы и управляла ими.

— Господа, не отвлекайтесь! — Сергей Николаевич грохнул по столу. — Мне плевать, магия это, технология или плесень. Важно разрешить кризис как можно скорее. А до сих пор никто из вас не придумал, как это сделать.

— Все зависит от степени угрозы, — продолжил начальник Генштаба. — Если пришельцы притащили с собой иноземные болезни — человечество рискует попросту вымереть.

— Как индейцы, — министр культуры поправил очки.

— Индейцы вымерли? — Чога нахмурился.

— Не полностью. Но столкнувшись с болезнями из Старого света, в частности — с черной оспой, понесли колоссальные потери. Поэтому более подходящий пример — марсиане из «Войны миров».

— Мы воевали с марсианами?

— Нет, — тактично ответил министр культуры. — Это придумал писатель Герберт Уэллс.

— А-а! Да после увиденного я уже ничему не удивлюсь. И что случилось с марсианами?

— Подхватили земные болячки и вымерли. В этот раз полностью.

— А это было до индейцев или после?

— Э-э-э…

— Да я шучу! — Чога гоготнул, но тут же стал серьезней некуда. — Значит, придется сбрасывать бомбу?

Дюжина пар глаз с изумлением уставились на президента. Верховный главнокомандующий имел все полномочия для нанесения ракетно-ядерного удара по любой стране, включая свою собственную.

— Бомбу? — удивился директор ФСБ.

— Ну да. Ядерную. Чтоб все стерилизовать. Пожертвуем городом ради спасения страны. В «Чужих против хищника» так сделали — и помогло.

— Думаю, такие меры излишни. Пока вполне хватает карантина. Тем более, еще никто не заболел, несмотря на многочисленные контакты с чужаками.

— Не совсем, — сказала министр здравоохранения, и в зале заседаний воцарилась полная тишина.

— То есть? — Чога подался вперед.

— К нам регулярно поступают отчеты из местной больницы. Помимо обычных ран, вроде укусов и царапин, встречаются и те, которые современная медицина объяснить не может.

— Это какие же?

— Частичная мумификация. Разжижение внутренних органов. Прозрачность кожных покровов. Появление родимых пятен в виде символов неизвестного языка и надписей на нем. Деформация носа в виде свиного пятака. Отрастание рогов и хвоста. И еще множество самой разной чертовщины.

— А это не радиация часом? Я вот видел одну книгу — про метро…

— Такие мутации за два дня не происходят, — вежливо перебила министр.

— Ну вот! Значит, надо бомбить.

— Еще рано, господин президент, — сказал директор Росгвардии. — Мой лучший отряд успешно проводит разведку в эпицентре вторжения. Ударить всегда успеем, а вот изучить уже не получится. Кто знает, какие технологии могут дать нам инопланетяне?

— Хм… Об этом я и не подумал. Это ж какой прорыв грядет! Да у нас под боком, считай, лестница на вершину мирового господства! Догоним и перегоним всех, от Америки до Кореи! Ну и пусть дороги паршивые, зато машины летающие! Товарищ генерал, отменяйте запуск!

— Т-так точно, — министр обороны сглотнул.

— Но держите город на прицеле! Вдруг что — мочите сразу. В смысле, сжигайте. А то вдруг эти марсиане там портал на родину строят, как в «Звездных вратах». А потом как полезут оттуда черти всякие… Или уже полезли. Так или иначе, сейчас важнее технологии. Пусть ваши бойцы захватят парочку и передадут на кордон. А удастся поймать живого ученого или инженера — так вообще сказка! Каждому героя дам!

— Прошу прощения! — министр внутренних дел подняла руку. — Пока мы тут спорим о потусторонщине, Ярогорск захлебывается в реальных проблемах. В городе — запредельный рост уличной преступности. Магазины грабят среди бела дня, полицейских не хватает и на десять процентов вызовов. Боюсь представить, что там начнется, когда кончится еда. Надо срочно выслать подкрепления или хотя бы гуманитарный груз!

— Слишком опасно! — возразил министр обороны. — После всех этих ужасов про мумификации и разжижения, отправлять туда солдат — преступление! Все равно что сразу застрелить. Я выступаю решительно против. А припасы можно сбрасывать с вертолета.

— Отличная мысль! — похвалил Чога. — А чтобы шпана не буянила, объявляю военное положение и наделяю мэра чрезвычайными полномочиями! Пусть поставит под ружье всех честных горожан, создаст ополчение и против своих бандитов, и против чужаков. А вместе с пайками сбросим им и автоматы!

— Мне кажется, это рисковая затея, — произнес директор Росгвардии.

— А по мне — просто шикарная! Я видел одну игру… а, впрочем, неважно! Свяжитесь с мэром. Дайте мне поговорить с этим храбрым мужиком!

— Это женщина.

Сергей Николаевич поморщился и откинулся на спинку кресла.

— Неужели. Но хоть из наших?

— Из оппозиции.

— Вот-те ж на! Отбой, автоматы не сбрасываем. А в остальном… ладно, так уж и быть. Непростые времена требуют непростых решений. Подготовьте указ.

***

— Нет! — с наигранным ужасом завопила ведьма. — Не надо! Пощади меня, могучий воин! Я сделаю все, что скажешь!

Демьян хотел предупредить соратников, пусть и ценой собственной жизни, но мегера коснулась указательным пальцем затылка, и одеревеневший язык примерз к небу. Обрадованные бойцы прибежали на крики, не чуя подвоха, и тут же вскинули оружие.

— Бросайте железяки! — приказала Кроулан. — Не то убью главаря!

Глаза полыхнули фиолетовым огнем, лейтенант зажмурился и часто задышал от укола ледяной иглы в сердце. Острие проникало все глубже в затихающий мотор, а паралич стократно усиливал нарастающую боль.

— А ну отпусти его! — рявкнул Француз. — Думаешь, я тебе в башку не попаду? Еще как попаду!

— Попробуй, — профессор усмехнулась. — Но если я умру — умрет и он. Рискнешь?

Родин до скрежета стиснул зубы. Парень не мог кричать, но отразившаяся на лице мука не нуждалась в словах. Бембеев ругнулся под нос и первым опустил пулемет. Его примеру последовали и остальные.

— Я сказала — бросайте, а не опустите! Наземь, живо!

Пленник шумно выдохнул, на покрасневшей коже проступил мутный пот. Гвардейцы переглянулись и подчинились — командир выглядел совсем хреново.

— А теперь раздевайтесь.

— Это еще зачем? — возмутился стрелок.

— А ты не понял? — Дуло усмехнулся. — Баба ласки захотела.

— Снимайте тряпки!

— Да, госпожа, — гранатометчик швырнул под ноги бронежилет. — Как прикажешь.

— Трусы можете оставить, — фыркнула волшебница, смерив полуголых бойцов надменным взглядом. — А теперь развернулись и шагом марш за проводником.

— Каким еще?..

Из белесого марева вышел скелет с горящими глазами, вежливо поклонился и жестом пригласил следовать за ним. Под прикрытием тумана отряд добрался до стен Академии, невидимый для засевшего на крыше снайпера. Кем бы ни были эти чужаки — в хитрости и сообразительности им не откажешь, а значит, надо быть начеку.

Привод пленников вызвал в Академии небывалый ажиотаж. Даже поиски пропавшей Кири — и те отошли на второй план, когда по залам и кабинетам пролетел слух, что магистр Кроулан в одиночку поймала четырех вражеских колдунов. Посмотреть на добычу сбежались почти все — и преподаватели, и служанки. Первые держали мужичье на прицеле посохов, вторые жались на лестнице, краснея и пугливо перешептываясь.

Эли в сопровождении ректора явилась последней. От увиденного сердце тревожно екнуло, а скулы тронул теплый огонь — девушке еще не доводилось видеть столь крупных, но при том ладно скроенных мужчин. Эльфы отличались куда более рельефной мускулатурой, но таких объемов не достигали и спустя столетия упорных тренировок. Орки могли поспорить крепостью и шириной плеч — впрочем, как и излишками жира, скрывающими кубики на животах. Люди тоже зачастую этим страдали, про гномов и говорить нечего. Аборигены же выглядели идеально — большие, сильные, но при том поджарые, жилистые. Ну, разве что кроме чернявого великана, зато тот, которого профессор держала за шею — просто бог, снизошедший с картин лучших мастеров…

— Ваше Величество, — шепнула на ухо Лала. — Вы в порядке?

— А? — девушка вздрогнула и густо покраснела, но быстро вернула подобающий королеве высокомерный вид. — Меня зовут Эльвира, я — законная владычица этого дворца. Назовитесь и вы!

— Эй, владычица? — Дуло осклабился. — Не хочешь овладеть моим хре…

Окончание утонуло в треске сорвавшейся с посоха молнии. Сияющий разряд ударил в грудь, боец вытянулся по струнке, задрожал и плашмя рухнул на пол, как опрокинутый шкаф.

— Ответ неверный, — сказала ректор, стряхнув с клинка голубую змейку. — Впредь следите за словами, чернь.

— Вот же тварь… — гранатометчик встал, пошатываясь, и вытер кровь с разбитой губы. — Да я тебя…

— Хватит! — рявкнул Рыцарь. — Я — лейтенант Демьян Родин, командир отряда. И если кому и задавать вопросы, то не вам, а мне. Вы явились в этот город, натравили на жителей нечисть, оскверняете могилы, творите черное колдовство, а теперь еще и взяли в плен представителей власти!

— Ах, это мы теперь злодеи?! — Эльвира подбоченилась. — Вы ранили моих подруг, напали толпой на Академию, а перед этим обокрали, и еще смеете права тут качать?

— Госпожа, успокойтесь, — прошипела Лала.

— И не подумаю! Да вас, разбойников, казнить мало!

— Помните о сене…

— В темницу их! В самую тесную и холодную камеру, — королева призадумалась и указала на Бембеева: — Кроме толстого.

Батыр нахмурился.

— А ты, огр — возвращайся к своим. И передай, что если не вернут Кири и не вылечат Вардо, пленникам придется несладко!

— Да вы, девчата, не оккупанты, — Француз сплюнул и зашагал к коридору, подгоняемый кристаллом в спину. — Вы — террористки. И уж поверьте — мы знаем, как с такими поступать.

Глава 13. Тьма сгущается

Пятнадцатое июля войдет в историю Усть-Ярогорска как день, когда город разделился на два фронта. Новость о том, что президент личным указом наделил мэра чрезвычайными полномочиями, облетела всю страну раньше, чем Иванчук доехала до мэрии. Как известно, с большой силой приходит большая ответственность, и на площади снова собрался народ — в основном старики и женщины, требуя немедленного решения всех вопросов. Как выяснилось из живого общения, бандиты и прочие ушлые граждане разграбили магазины и вытащили все, что долго хранится. И теперь заламывают за консервы, крупы, сахар и муку такие цены, что расплатиться рублями практически невозможно — приходится отдавать золото и другие драгоценности.

В это же время оставшиеся не у дел лихие молодчики тоже не сидели, сложа руки. Уличные грабежи приняли такой размах, что у жителей осталось всего два выхода: либо сидеть дома и мучиться от голода, либо передвигаться вооруженными отрядами человек по десять. Но беда в том, что большинство крепких боеспособных мужчин откликнулись на призыв сумасшедшего Голубца и теперь строят баррикады перед местным ДК. И это — лишь верхушка айсберга. Ведь если на прохожего не нападут земляки, то постараются чужие, от которых вообще никакого спасу нет.

— Друзья! — Елена под бдительным присмотром Рината поднялась на ступеньки администрации, чтобы не утонуть с головой в гомонящем море. — Пожалуйста, успокойтесь! Крик еще никому не помог! Ситуация сложная, но не критическая! За еду не переживайте — со дня на день привезут гуманитарный груз!

— Так его растащат сразу! — крикнул старичок с тростью — тот самый, что общался с майором у кордона. — Или думаете, бандиты с нами поделятся?

— Друзья! Полицейских не хватает на весь город, но уж с охраной груза точно справятся! Скоро все это закончится, главное — не поддаваться панике! Возвращайтесь по домам, пока еще светло.

— Чтобы и на обратном пути обчистили! — взвизгнула девушка лет двадцати. — У меня уже ничего нет — ни денег, ни телефона, ни украшений. Мне что, натурой отдавать?

— Успокойтесь, гражданочка, — раздался из толпы знакомый бас. — Натуру придержите у себя.

Через гущу людей, точно ледокол прошел Белов, ведя за собой отряд в полтора десятка угрюмых мужиков в камуфляже, снаряженных всем, что успели вытащить из оружейки перед отступлением — бронежилеты, «макаровы», АКСУ, дубинки. Касок на всех не хватило, поэтому головы защищали мотоциклетными и страйкбольными шлемами. Против пули или осколка — ничто, зато от палки или брошенного камня вполне сбережет. Неизвестные, среди которых лишь трое были в синей униформе, цепью выстроились перед зданием. Полковник же поднялся к мэру и с важным видом встал рядом.

— И как это понимать? — не поворачиваясь, спросила Иванчук.

— Как непростое решение в непростое время, — краем губ ответил шеф. — Судя по новостям, ты теперь у нас самая настоящая царица. Я же, с твоего величайшего дозволения, немного побуду воеводой. Вот и ополчение уже привел — парни служилые, проверенные, ратному делу обученные. Конечно, можешь и дальше увещевать бешеного волка, но я бы посоветовал иной путь.

— Какой? Устроить тут войну?

— Не знаю. Но хлопцы с другой стороны именно это и планируют.

— С другой стороны? Ты о пришельцах, что ли?

— Если бы, солнышко, — Белов вздохнул. — Если бы.

В это самое время небольшая площадь перед домом культуры стахановскими темпами превращалась в укрепленный лагерь, а сам дом — в крепость. Стройкой занимались люди, привыкшие все вопросы решать кулаками и живущие по закону джунглей — дави слабого, подчиняйся сильному. Никаких обсуждений, голосований и поисков вариантов: сказали прийти с оружием — пришли с оружием. Сказали обороняться — подогнали два камаза песка, своровали с оптовки мешки, лопаты — и вот уже готова баррикада по грудь рослому мужику. Нужен кирпич и другие строительные материалы? Пожалуйста — все нынче общее, все народное, никто и слова против не скажет. И пока одни рвали глотки, другие самоорганизовывались. Всех работников разделили на отряды по десять человек, за которыми присматривали бригадиры. Главный бригадир из авторитетных паханов держал связь с засевшими внутри подельниками, отвечающими за бюджет снабжение, устранение либо вербовку конкурирующих коллективов и пропаганду.

Чтобы пацаны не скучали, им включили блатняк через внешние колонки, перемежаемый выступлениями Голубца. Обличительные речи словоохотливого старика больше напоминали проповеди — кругом враги, на власть надежды нет, нужно все решать своими силами. Вот молодчики и решали, попутно скидываясь «за участие» в общак. Казна бандформирования росла с каждым прибывшим новичком, а прибывало их немало, потому что в Захаре видели единственного защитника и спасителя. Приходили даже люди, далекие от криминала — офисные работники, учителя, врачи. Умело запущенные по соцсетям ролики якобы от очевидцев, выставляющие ополченцев в лучшем свете, служили превосходной и практически бесплатной рекламой.

Уставшие от бездействия властей жители устроили «ярогорским героям» такой «сарафан», что в город потянулись добровольцы со всей области, добавляя головной боли гвардии на кордоне. При этом заправилы оставались в тени и набивали карманы, умело манипулируя страхами и отчаянием. А чего еще ждать от дельцов, годами проворачивающих преступные схемы и ухитрившихся не попасть под подозрение?

И пока основные силы готовились к противостоянию, у входа в больницу развернулся менее масштабный, но оттого не менее жаркий конфликт.

— Ты… — лицо Риммы перекосило от злобы. — Маши вам мало, да? За мной послали?

И, не дождавшись ответа, кинулась на лисицу. Кири опешила от столь внезапной атаки, к тому же ее отвлекали десятки взглядов, тревожные звуки и малоприятные запахи лекарств, крови и страданий. Девушка успела отпрыгнуть, но врач вцепилась в капюшон и сорвала накидку, открыв взорам уши и хвост. Люди ахнули и, позабыв о болячках, потянулись к телефонам. А кое-кто к тростям и костылям — более чем грозному оружию в умелых руках. Но нападать не спешили: во-первых, не чувствовали опасности от одиночки среди белого дня и массы народа, во-вторых, несколько смутились от внешнего вида чужачки. Ведь по рисуемому в соцсетях образу она должна быть страшной ведьмой или мерзким чудищем, а вовсе не красавицей, пусть и с небольшими мохнатыми особенностями.

— Да успокойтесь вы! — взвизгнула Кири и вскинула ладони, сгустив перед собой воздух.

— Гляди-ка, по-нашенски болтает, — донеслось со стороны зрителей.

— А симпатичная какая.

— Уши…

— Это что, магия? Обалдеть!

Несмотря на тщетность попыток, Римма стучала по колдовскому щиту кулаками, покуда не выбилась из сил. И когда отступила, тяжело дыша, гостья продолжила:

— Ваша дочь спасла мне жизнь. И я пришла, чтобы отдать долг.

— Поздно… — по дрожащим губам скользнули слезы. — Тьма с тысячью глаз забрала ее.

— Тьма с тысячью глаз? — лисица нахмурилась, вспоминая ненавистный бестиарий. — Заблудник! Это опасный враг, но я сделаю все, чтобы вернуть Машу.

— Машу… — врач сглотнула и захлопала влажными ресницами, — можно спасти?

— Да! Заблудник — охранное заклинание нашей Академии. Видимо, после телепортации оно сорвалось с периметра и потому сбоит. Покажете, где его видели в последний раз?

— Покажу, — Римму трясло от нахлынувшей надежды. — Полицейский участок на севере. Час пешком отсюда.

— Участок? — к спорщицам подошел незнакомый мужчина с разбитым лицом. — Там сейчас опасно, и дело не в каких-то чудовищах. Чудовища по мордасам не лупят и мобильники не отжимают. Сдается мне, гопота так оборзела, что собралась обнести отдел. Идти туда вдвоем — чистое самоубийство.

Кири хотела похвастать магическим талантом, но вместо этого прижала уши и потерла грудь — не стоит недооценивать местных разбойников.

— Я не смогу отлучиться до конца смены, — Римма достала телефон. — Но знаю человека, который тебя проводит.

***

Батыр с угрюмой миной складывал снарягу в позаимствованную в частном секторе тачку, когда на кладбище вбежали запыхавшиеся Тихий и Бабаев.

— А где остальные? — снайпер поежился, подозревая худшее.

— Там, — великан махнул рукой в сторону окруженного скелетами дворца. — В плену.

— Вот блин! — парень хотел сплюнуть с досады, но передумал, вспомнив, где находится. — Надо выручать.

У сержанта зазвонил телефон. Единственная надпись на экране заставила мужчину забыть обо всем и немедленно ответить на вызов. За недолгий разговор лицо полицейского разительно менялось — от ужаса и непонимания до радостной надежды.

— Живы! — крикнул он, спрятав трубку в карман. — Всех, кто пропал прошлой ночью, можно спасти! Нужно лишь проводить Кири до отдела.

— Погоди, — Печенег хмуро глянул на спутника. — Кого-кого проводить?

***

Лисица сидела на лавочке в сквере у площади, запрокинув голову и наслаждаясь тишиной и прохладной сенью кленов. Ждать в больнице девушка отказалась — если поначалу аборигены держались подальше и ограничивались пугливыми взглядами, то, осмелев, стали подходить все ближе и донимать всякими глупостями. Чаще всего просили пошевелить ушами и с ехидцей спрашивали, как крепится хвост. Кири ушла, попросив перенести встречу в сквер, чтобы не чувствовать себя экспонатом цирка уродов. На родине к ее народу все давным-давно привыкли, местные же, пусть и не со зла, доставляли благородной дворянке немало неудобств.

Приближающихся людей Кири унюхала гораздо раньше, чем услышала. Ветер принес крепкий запах пота, табака и крепкого алкоголя, а обещанное Риммой сопровождение так пахнуть не могло. Уши непроизвольно повернулись в сторону нетрезвых шаркающих шагов и гогота. Лениво приоткрыв левый глаз, чужачка заметила бредущую по аллейке троицу в черных костюмах с белыми лампасами. Пацаны глотали краденую водку, передавая друг другу бутылку, дымили дорогими папиросами и наслаждались босяцкой жизнью без законов и порядка. Ни одна сила в мире не заставила бы шантрапу пройти мимо одинокой красавицы, пусть и закутанной с ног до головы в плащ. Но Кири не переживала и не пыталась спрятаться — теперь-то ее врасплох не застать, и даже если у шайки есть железные жезлы, так легко они не отделаются.

— Опа-па! — гопники сели по краям лавки, а третий — самый плечистый и наглый — встал напротив. — А кто это тут сидит? Нас ждешь, солнце?

Лисица осторожно выпростала руку и направила на бугая раскрытую ладонь. Пьянь не сразу понял, что происходит, а когда сгустившийся воздух тараном ударил в грудь, стало уже поздно метаться. Парень отлетел аж до противоположной лавки и остался лежать головой на газоне, а ногами на спинке. Подельники от такого фокуса вскочили как ужаленные, левый — самый тощий и слабый прилипала — рванул прочь со всех ног. Правый — наоборот — взбеленился и кинулся на обидчицу, держа бутылку за горлышко, как дубину.

Кири бесстрашно нацелилась на врага, но вместо могучего потока с пальцев сорвался легкий бриз, который и в жару не остудит, не то что с ног собьет. И лишь врожденная ловкость уберегла колдунью от опаснейшего удара — толстое донышко свистнуло в пальце от побледневшего лица. Никогда прежде подобного не происходило. Никогда прежде магия не подводила, отзываясь и на исходе сил, и в сложнейших боевых условиях. Попятившись от разъяренного противника, девушка испробовала более сильное заклинание — молнию. Тощая блеклая змейка вонзилась в тело, парень дернулся и оцепенел, но уже секунду спустя продолжил бой еще более злобным. Если бы не пол-литра беленькой, чародейке пришлось бы совсем несладко, а так уличный разбойник больше мазал, несмотря на бешеный натиск, но легче от этого не становилось.

Отбежав на десяток шагов, Кири сконцентрировалась, как на экзамене, с точностью до интонации произнесла слова и направила на ублюдка огненный конус, но только подожгла карман олимпийки. Ситуация вышла из-под контроля, и чужачка не представляла, в чем причина. И промедление едва не стоило ей жизни — устав махать руками, гопник швырнул бутылку. Девушка увернулась, но задела ногой лавку и растянулась на плитке. Пацанчик тут же бросился к беззащитной жертве, и тут над аллеей не загрохотал пулемет. Даже не оглянувшись, гопник припустил с места, словно бегун после стартового выстрела, а к волшебнице, гремя сбруей, подбежали обещанные защитники.

— Ты цела? — Тихий опустился перед лисицей на колено и протянул ладонь.

Девушка гордо вскинула носик и встала сама, старательно пряча дрожь — холодные иглы страха пронзали до самых костей. Не приди помощь вовремя и… лучше не думать, что бы случилось. Отряхнувшись, Кири выпрямилась и встретилась взглядами с Бабаевым. Увиденное столь поразило, что она по старой памяти оскалилась и прижала уши, а сержант невольно коснулся кобуры.

— Вы чего? — удивился снайпер, с удивлением смотря то на одну, то на другого.

— Да так… — Кири ощерилась. — Ваш мир, гляжу, тоже тесен.

До точки добрались без столкновений — вид верзилы с пулеметом и снайпера с «противотанковой» винтовкой отпугивали не только шпану, но, похоже, и нечисть. А вот рядом с отделом начались проблемы — на обочине терлась группа товарищей с протокольными рожами. Бандиты курили, хрипло переговаривались, спорили и постоянно указывали на вход.

— Базарю, фонарей хватит! — увещевал самый молодой и борзый, не вынимая рук из кармана. — Надо двигать, пока не стемнело.

— Сиплый уже двинул, — лениво отозвался крепкий короткостриженый мужик за сорок с исколотыми перстнями пальцами. — И что-то не спешит чапать обратно.

— Да Сиплый — конь педальный, — не унимался юнец, аж трясущийся от предвкушения поживы. — В одиночку попер, балда. Надо пацанов пять сразу, чтоб светить нормально. Тогда эта срань не тронет. Она света боится, как Ящер — мусоров.

— Пошел ты, — огрызнулся Ящер — бритый парнишка в очках.

Мародеры так увлеклись спором, что не заметили подошедший с тыла отряд. Бойцы спрятались за припаркованными у дома машинами, прикрытые от случайных взглядов рябинами вдоль трассы. По-хорошему, стоило шугануть гадов из «Печенега», но эти могли и не побежать — полтора десятка голов и у четверых охотничий огнестрел. Кто знает, как им крышу от беззакония снесло. А возьмут — да и шмальнут в ответ. А если испугаются и побегут, то в ближайшее укрытие — отдел, и попробуй их оттуда выкури.

Тихий, будучи старшим по званию и временным командиром, вполголоса выругался и сплюнул.

— Нужно их прогнать. Желательно — втихую, без пальбы. Есть идеи?

— Будь их хотя бы вполовину меньше… — процедил Бабаев.

— Дождемся темноты, — предложил Батыр. — Чудище выйдет, люди уйдут.

— Нет, — решительно произнесла Кири, приковав к себе взоры соратников. — Ночью заблудник гораздо сильнее.

— Что это вообще за зверь такой? — спросил снайпер.

— Очень мощная иллюзия. «Сожранные» ею люди до сих пор бродят по зданию, невидимые и неслышимые для окру… ну, конечно!

Если бы не шумящий в кронах ветер и ругань, вопль лисицы точно бы заметили.

— Чего орешь? — зашипел снайпер.

— Иллюзия! — Кири уставилась на парня округлившимися блестящими глазами. — Вот что нам поможет. Я тайком проберусь в участок, восстановлю охранное заклинание и натравлю на разбойников. А все хорошие люди освободятся.

— Уверена? — Батыр нахмурился — он хоть и любитель сказок, но в работе предпочитал профессионализм и холодный расчет, а не фокусы.

— У дружка спроси, — фыркнула колдунья и кивнула на полицейского.

Тот вздрогнул, вспомнив события на стройке, и кивнул в ответ:

— Да, она справится.

— Ладно, — с неохотой согласился Тихий. — Магия магией, но ухо держим востро.

Кири глубоко вдохнула и закрыла глаза. Нужное заклинание — самое простое из всей ментальной школы. Копируем пространство справа от себя и экстраполируем налево, немного приглушаем звуки и превращаемся в невидимку. Проходим мимо шайки лиходеев — и дело, считай, сделано. Таким шалостям лисица училась с рождения — в огромных тесных городах-караванах умение исчезать и прятаться порой важнее, чем воинское искусство. Особенно для маленькой девочки, у отца которой больше врагов, чем песчинок в пустыне.

Чтобы сэкономить силы, Кири окружила себя щитами только по бокам, поэтому соратники отлично видели, как хвостатая приближается к шайке, а та не обращает на нее ни малейшего внимания. Оставалось лишь таращиться с открытыми ртами и про себя изумляться чудесами, пришедшими в город вместе с незваными гостями. Один Бабаев, чаще других соприкасавшийся с чародейством, хмурился — с каждым шагом барьеры колыхались, как шелковые паруса. Со стороны это напоминало густую испарину, с той лишь разницей, что ни одна испарина не имеет строго очерченной прямоугольной формы и не передвигается параллельно земле со скоростью пешехода.

Лисица еще не поравнялась с бандитами, а те уже начали подмечать неладное. Пока это проявлялось в том, что пара крайних быков, не принимавших участие в терках, недобро посматривали на колебания воздуха. Активных действий не предпринимали, боясь прослыть трусами и паникерами, но вот первый хлопнул соседа по плечу и кивнул — мол, тоже это видишь? Второй словно ждал вопроса и охотно закивал — да, братан, вижу, но думал зенки со страху замылились.

Бабаев выругался вполголоса и вытащил «макаров». Не успел Тихий спросить, в чем дело, как раздался крик:

— Пацаны, оно сюда лезет!

Две «сайги», двустволка и карабин нацелились на оцепеневшую студентку. Кири напряглась изо всех сил, но энергия ускользала сквозь пальцы, как сжатое в кулаке желе. И сам страх смерти — сильнейший из страхов — не мог вернуть утрату. По неизвестной причине магия слабела, иссякала, не отвечала на зов, хотя прежде ничего подобного не происходило.

— Там кто-то есть! — рыкнул вожак.

И действительно — искаженный облик мало-помалу прояснялся, подобно отражению в запотевшем стекле. А затем щиты с тихим звоном раскололись и осыпались на плитку мгновенно испарившимися кусочками. Для гопоты это выглядело как внезапная материализация — вот тряслась какая-то муть, а вот напротив из ниоткуда появилась девчонка, да не обычная, а с ушами и хвостом. Тут уж не до приставаний и заигрываний — перепуганные заблудником преступники отскочили, как крысы от огня, и те, что с оружием, оказались в авангарде. И если даже Бабаев с перепугу спустил курок, то надеяться на миролюбивую реакцию этих кадров и вовсе не приходилось.

Да и Кири подбросила дровишек, взмахнув руками в тщетной попытке защититься не единожды подведшим ведовством. Если ее убьют, Маша никогда не вернется домой и погибнет смертью, какую не пожелаешь и злейшему врагу. Так и будет бродить впотьмах, рыдая от ужаса, пока не умрет от обезвоживания. Сержант не сомневался ни секунды, выскочив из-за машины с пистолетом в вытянутых руках. На окрики и предупреждения не осталось времени — жизнь чужачки, а вместе с ней и ребенка, висела на волоске. И все же Бабаев крикнул:

— Стоять! Полиция! — ведь носил погоны не для красоты и власти.

Гвардейцы же замешкались и не успели подняться сразу за спутником. Покажись они разом и, быть может, все сложилось бы иначе. Тяжеловооруженные бойцы — это вам не одинокий полицейский. Это мощь, с которой невозможно не считаться. Это ужас в чистом виде, и от такой облавы половина гопоты точно пустилась бы наутек, а остальные сами улеглись мордами в пол. Но прошла та пора, когда офицер мог в одну каску разогнать свору хулиганья. Опьяненные анархией и безнаказанностью ублюдки тут же открыли огонь — кто от испуга, а кто из неутолимой жажды расквитаться с идеологическим и классовым врагом.

У Бабаева не оставалось выбора. Заорал — ложись! — но не бандитам, а Кири, чтобы не дай бог не задело, и пальнул в ответ. Пули и дробь застучали по борту, сбили фуражку, клюнули в грудь, а сержант бил и бил, не отвлекаясь на свист, искры и звон, будто находился не в реальном бою, а на стрельбище. И когда Батыр взвалил на капот «Печенега», двое из четырех отправились в страну вечного чифиря. Третьего развалило напополам пулеметной очередью, от башки последнего осталась только нижняя челюсть после попадания из снайперской винтовки. К моменту, когда обезглавленное тело грохнулось наземь, шантрапа разбежалась, сверкая пятками, но победа досталась слишком большой ценой.

— Вызывай «скорую»! — крикнул Тихий, достав из аптечки перевязочный пакет.

— Стой, — Бабаев с трудом говорил — мешала льющаяся изо рта кровь. — Где… Кири?

— Здесь.

Дрожащие пальцы коснулись холодеющей ладони. Снайпер разорвал рубашку, и девушка увидела багровую отметину посреди груди — точно такую же, какую получила сама, но на полпальца ниже. Говорят, жизнь всегда идет по кругу — что же, этот замкнулся.

— Спаси Машу, — пробормотал сержант, точно пьяный. — Любой ценой. И передай Римме, что я… я…

Батыр вздохнул и снял шлем.

Глава 14. Заблудник

— Вы не слишком с ними строги? — холодно спросила ректор, стоя у окна в «тронном» кабинете. — Может, хотя бы воды дать? Все-таки они военнопленные.

— Они — разбойники и душегубы, — процедила Эльвира, окунув сухарь в чай с такой злобой, словно топила кровного врага. — И за сутки точно не помрут от жажды. А если местный лекарь опоздает и Вардо погибнет, голод — это меньшее, что их ждет.

— Ваши действия развяжут войну. А мы не в том положении, чтобы отбиваться от целого мира. Запасы на исходе. Прислуга уже замочила ремни, чтобы варились лучше. Надо налаживать связи, а не жечь мосты. Иначе умрет не только Вардо.

— Надо валить отсюда как можно скорее, — королева откусила на один зубок, прожевала и швырнула сухарь на поднос. — И как это только едят?

— Чтобы… кхм… валить нужен еще один древний свиток. Слуги второй день прочесывают библиотеку, но шанс на успех крайне мал. Заклинание попало к нам либо из-за ошибки, либо со злым умыслом. В обоих случаях надеяться на дубликат бессмысленно — молния дважды в одно место не бьет.

— И что, мы тут навсегда застряли?

— Уверена, пропажу уже обнаружили. Все-таки не иголка исчезла. И лучшие умы Эльфирона думают, как нас вернуть. Но заклинания подобной мощности и точности — дело не на пять минут. И наша первоочередная задача — сделать так, чтобы старания чародеев не прошли даром. И чтобы домой вернулась Академия, а не склеп. Если местные узнают, что мы заморили в застенках их соплеменников, нам конец. Барьер и скелеты — защита надежная, но добывать еду не умеют.

— Ладно… — проворчала Эли, с отвращением глядя на сухарь, который пугал ее куда больше любой войны.

Подземелье утопало в душном мраке. Ни сквозняка, ни скрипа, ни шороха — если бы не болтовня сослуживцев и не стук сердца в висках, показалось бы, что вслед за зрением пропал и слух. А вот если бы бойцов рассадили по одиночкам, психологическое давление возросло бы многократно. Не умеют эти барышни допрашивать и военному ремеслу вряд ли обучены, зато замки и решетки научились делать вне всяких похвал.

— Сидим тут как три фуфела, — проворчал Француз.

— Сидим, блин. Сидим! — огрызнулся Дуло. — Ты можешь просто помолчать?

— Оба заткнитесь, — Родин в который раз подошел к двери, качнул прутья и нащупал замочную скважину.

Без инструментов можно и не браться — зря потратишь силы. Черт знает, кого держали в этих камерах, но такое ощущение, что слонов или носорогов — иначе для чего толстенные штанги, намертво вмурованные в камень?

По коридору эхом пронесся скрежет, а следом вдоль стен скользнули рыжие блики. Старлей не видел, кто приближается, но слышал шаги трех женщин, одна из которых несла что-то тяжелое, судя по плеску — ведро воды. Слух не подвел — к решетке подошли два магистра и короткостриженая пацанка с хищными глазами. Незнакомка грохнула на пол деревянную емкость с плавающим ковшиком.

— Ну что, уроды, — Аджа оскалилась и хрустнула пальцами, — прохлаждаетесь? Я бы вами занялась, да ушастая неженка не велит.

— А что тебе нужно? — Демьян встал вплотную к прутьям, и от волчицы его отделяли считанные сантиметры. Колдуньи тут же направили на пленника посохи с таким видом, словно на них прыгнула бешеная собака.

— В первую очередь — избавиться от вас, — девушка обнажила клыки.

— Дверь открой — и мы уйдем, — хмыкнул Француз.

— С удовольствием. Если вы и всех горожан с собой прихватите.

— Всех? — Родин ткнулся лбом в холодный металл. — И даже лекарей?

Аджа зарычала — совсем как дикий зверь.

— Если Вардо умрет — каждому выгрызу сердце. Хоть и терпеть не могу эту мрачную зазнайку, но не вам, ублюдкам, забирать ее жизнь. Не вам! — она со всей силы ударила ладонями по решетке.

— Я не лекарь, но кое-что в пулевых ранениях смыслю, — продолжил лейтенант, не реагируя на всплески ярости. — Лучше так, чем никак. Если не оказать помощь сразу, никакие врачи уже не помогут.

— За дуру меня держишь? — прошипела в лицо. — Думаешь, поверю и выпущу?

— Я своих людей не брошу. И уж тем более не подставлю под удар. Поэтому не сбегу и ничем вам не наврежу — слово офицера.

— Это все равно решать не мне.

— Тогда передай главной.

Аджа хмыкнула и, сверкнув глазами, скрылась в полумраке.

***

Кири стояла на крыльце участка и второпях вспоминала все, что знала о противнике. Заблудник — одно из самых слабых охранных заклинаний, не убивает, не калечит, не пугает, а лишь временно нейтрализует всех, кто осмелился пробраться за стены Академии. Крайне редко в ловушку попадали воришки, очень часто — воздыхатели, спешащие на ночные свидания. Сигнал о добыче немедленно поступал охране, после чего воров передавали городской страже, а ловеласов выпроваживали с позором и обещанием сообщить о проделке родителям.

Но теперь все иначе. Переход нарушил структуру чар и предсказать их поведение практически невозможно. Например, прежде ничто не мешало включить заблудника в любое время суток, но в девяноста девяти случаях из ста его активировали только ночью. Возможно, в этом кроется причина аномальной светобоязни. Возможно, причина иная — как говорят преподаватели про новые заклинания: «не прочитаешь — не узнаешь». Лисица не боялась столкнуться с взбесившейся аномалией, она боялась по глупости навредить всем, кто в нее угодил. Особенно маленькой целительнице, спасшей ее, казалось, вечность назад.

А тут еще и собственная сила барахлила, отказываясь подчиняться в самые неподходящие моменты. Проблема на проблеме, но отступать — не вариант.

— Сходить с тобой? — спросил Тихий, встав рядом с фонарем в руке.

Девушка качнула головой и ступила через порог. В приемной было светло, но в коридоре царил густой мрак. Заблудник забился в него, как пес под конуру, и внимательно следил за гостьей тысячью глаз. Кири не видела их, но чувствовала кожей колючие взгляды. Однажды ей довелось угодить в западню — иллюзия воспринималась как параллельное измерение, карманная реальность, устроенная таким образом, что пленник будет бродить кругами, старательно избегая препятствий. Или просто топтаться на месте, и очарованный разум нарисует целый мир — небольшой, пустынный, но неотличимый от настоящего.

Это может быть пляж, луг, окруженная густым лесом полянка — одним словом, нечто спокойное, умиротворяющее, доброе. Никто не хотел, чтобы молодой дворянчик умер от разрыва сердца, оказавшись в замке с привидениями или полном чудовищ подземелье. Но так было раньше, когда все работало, как положено. Глубоко вдохнув, будто перед нырком, Кири зажмурилась, шагнула в вязкую темень и оказалась… там же, где остановилась — в коридоре полицейского отдела. Не сработало? Заклинание засело глубже? Или уже начало действовать? От мыслей отвлек знакомый голос за спиной.

— Мама? Это ты?

Волшебница резко обернулась и увидела стоящую посреди холла Машу. Приглядевшись, лисица с ужасом поняла, почему ребенок приняла ее за Римму — глаза малышки залило смолой, ни радужки, ни склеры — сплошная чернота, точно зрачки растеклись от века до века.

— Нет, — с испугом произнесла в ответ — малышка с черными глазами и бледной кожей выглядела донельзя жутко. — Это я, Кири.

— Девушка-лисичка! — радостно крикнула Маша и кинулась навстречу с протянутыми руками, но на полпути споткнулась и растянулась на полу. — Ой…

Чужачка не спешила поднимать ее — даже близко подходить не хотела. Это все взаправду или же часть начавшегося спектакля? И если это иллюзия — насколько она опасна и что, ради всех богов, у нее с глазами?

— Вот так всегда, — Маша кое-как встала и оттряхнула пыльный джинсовый комбинезончик — пожалуй, даже слишком пыльный для чистого с виду помещения. — Никак не привыкну.

— К чему? — издали зашла Кири.

— К слепоте, — девочка шмыгнула и потерла носик. И, тем не менее, в голосе не слышалось ни жалости, ни страха — лишь констатация факта, диагноз. — Злая туча забрала мои глаза.

— Злая туча? — а вот чародейка такой твердостью похвастать не могла, и с каждым услышанным словом лезвия страха вонзались все глубже в сердце.

— Да. Раньше она висела в пустыне, а где теперь — не знаю. Наверное, там же висит, куда ей еще деваться? Когда я бродила по руинам, злая туча спросила — чего ты больше всего хочешь? Я сказала — найти маму. Туча еще спросила — а чего ты больше всего боишься? Я сказала — никогда не увидеться с мамой. Тогда туча ответила — я забираю твой страх. И с тех пор я ничего не вижу. Разве может добрая туча так поступить?

Голова пошла кругом. Туча, руины, пустыня? Во что, черт возьми, превратился заблудник?

— Хорошо, — Кири попыталась успокоиться — получилось так себе. — Давай посмотрим на твою злую тучу.

— Она не только моя. Она — общая, — девочка улыбнулась и протянула ладонь. — Поможешь? А то опять шлепнусь.

Волшебница собрала всю оставшуюся энергию и сжала в левом кулаке, приготовившись в любой миг нанести удар. После касания Маша не оскалила клыки, не зашипела, не прыгнула на шею — ничего особенного не произошло, однако это не повод ослаблять бдительность. Толкнув плечом дверь, девушка оказалась на краю широченной песчаной косы, протянувшейся до самого горизонта. То, что спутница назвала руинами, оказались разбросанными среди блестящих дюн объектами, которые никак не могли оказаться одновременно в одном месте.

Сошедший с рельсов поезд. Разбившийся самолет. Сгоревший до бетонной коробки дом. Полузасыпанное кладбище. Густая паутина, оплетшая посеревшую от жары рощицу. Расколотая надвое церковь. И еще несколько десятков вещей, половину которых гостья из иного мира видела впервые и не могла подобрать подходящего названия. И около каждой как в бреду бродили горожане, проглоченные взбесившейся волшбой. Из затылка каждого, словно шланг водолазного скафандра, змеились дымчатые щупальца, сливаясь в огромную черную сферу с блестящими искорками. Злая туча недвижимо висела над пустыней, внимательно наблюдая за своими жертвами.

И стоило Кири ступить на песок, еще один жгут молниеносно выстрелил из шара и ударил в лицо. Девушка отшатнулась и прижалась спиной к стене, но боли не почувствовала — скорее, наоборот, полное отсутствие каких-либо ощущений. В полусонном тумане раздался голос — не мужской, не женский, без акцентов, интонаций и каких-либо эмоций.

— Чего ты хочешь? — спросила туча, и лисица поняла, что не может врать и выбирать ответы. Щупальце проникло в самые потаенные уголки сознания и вытащило самое сокровенное желание.

— Я хочу вернуться домой, — вопреки воле ответила чародейка.

— Чего ты боишься?

— Боюсь остаться здесь навсегда.

Туча исчезла. Исчезла пустыня со странными руинами — вернее, их вовсе никогда и не было — все это лишь сон, ночной кошмар. Девушка открыла глаза и откинула одеяло — на кухне гремели посудой, пахло свежими котлетами, весной и домашним уютом.

— Кири, ты третий будильник прозевала! — из кухни выглянула Римма в цветастом фартуке и с кастрюлькой пюре в руках. — В школу опоздаешь!

— Симулянтка, симулянтка! — мимо смерчем пронеслась Маша, с разбегу прыгнула на свою кровать и задрыгала ножками. — Не ходит на уроки, ходит на свидания.

— Это еще что за новости? — Римма нахмурилась.

— Да врет она все! — огрызнулась Кири.

— Вернешься — поговорим. А теперь марш завтракать!

Девушка умылась и причесалась. Расческа легко и спокойно ходила по густой рыжей копне на макушке, хотя раньше вроде что-то мешало. Или спросонья показалось? Позавтракав, Кири переоделась в школьную форму — синюю юбку, блузку, пиджак — и выскочила во двор с сумкой на плече. В палисаднике цвела сирень, под сенью которой стояла Эльвира и копалась в смартфоне.

— Тебя только за смертью посылать, — проворчала одноклассница. — Полчаса тут торчу.

Они бы все равно не опоздали — школа стояла прямо за домом. Выйди из арки и окажешься в обнесенном кованым забором дворике с фонтаном у высокого мраморного крыльца, за которым курила трубку Аджа. Бросив на девушек злобный взгляд, забияка показала кулак и продолжила воровато потягивать табак.

Несмотря на вычурный внешний вид и немалые размеры, в здании находился всего один класс с большущими двухместными партами. Вардо уже разложила тетрадки, учебники, чернильницу с пером и повторяла домашнее задание. Вот же зубрила.

— Сегодня математика, — вздохнула Эли, подпиливая ногти. — Ненавижу математику.

Кири уже и забыла, когда в последний раз упражнялась в чем-то, сложнее умножения или вычитания. Разве они не должны изучать что-то другое? Вроде бы должны, вот только что? Девушку одолело невыносимое чувство, когда забыл что-то знакомое — например, фамилию лучшей подруги — и никак не можешь вспомнить, хоть убейся. Крутится на уме, скользит в памяти, как селедка в мутной воде, и не ухватишь, не выловишь, только чувствуешь на ладонях то хвост, то плавники. И когда Кири уже хотела спросить про остальное расписание, в класс вошла Лала с журналом под мышкой, волоча свободной рукой Аджу за ухо. Задира, на голову выше учительницы, топала следом как послушный щенок, не смея ни возразить, ни огрызнуться.

— Сюда садись, — женщина указала на первую парту. — Еще раз увижу с трубкой — вылетишь как миленькая. Поняла?

— Поняла, — проворчала Аджа, потирая ухо, больше покрасневшее от стыда, нежели от цепких пальцев.

— Отлично, — Лала взяла мел и настучала квадратное уравнение. — Кири — к доске.

— Я? — ученица удивленно завертела головой, и близко не понимая, что за колдовскую формулу ей нарисовали.

Колдовскую формулу? Почему эта фраза кажется до боли знакомой?

— А тут еще есть Кири? — проворчала учительница. — Поднимите руки.

Никто не поднял — Лала шутку бы не оценила и запросто отправила бы к доске. Под ехидными взглядами девушка встала перед классом и взяла мел.

— Ну, чего стоишь? Решай.

— Я…

— Что — ты? Забыла?

— Я… не знаю, что это…

На полминуты помещение утонуло в тишине. Ответ ошарашил даже видавшую виды учительницу, не говоря уже об одноклассницах. Лала ожидала услышать самые разные оправдания, но такое?

— То есть, не знаешь? А на уроках чем занимаешься? Ворон считаешь?

— О мальчиках мечтает, — Эли без жалости вонзила кинжал в спину. Подруга еще называется. Да и подруга ли? Они учились вместе, но тесно никогда не общались. Почему? Кажется, Эльвира — не совсем обычная. То ли из богатой семьи, то ли… то ли что? Чертовы воспоминания, ну же — вынырните, наконец, из омута!

— Завтра чтобы с матерью пришла. Поведение и успеваемость — ниже плинтуса.

Остаток дня прошел как в тумане. Или его вовсе не было? Вот девушка вернулась на место, а вот уже открыла скрипучую деревянную дверь подъезда. И за ней сразу же началась квартира. Мама как обычно хлопотала на кухне, Маша возилась с куклами на полу прихожей. А не многовато ли ей лет для таких игрушек? Помнится, девочка неплохо овладела вполне взрослой и серьезной наукой. Но какой? Если не изменяет память, а она изменила и предала уже все, что только можно, это ремесло как-то связано с тканью и ножницами. Маша учится на портниху? Звучит правдоподобно, но почему тогда зудит в груди, как от заведомо неверного ответа?

— М-а-а-м! Кири вернулась! И опять принесла двойку!

Вот же пакость. С каких пор добрая отзывчивая малышка превратилась в мегеру?

Римма встала напротив, держа полотенце в опущенной руке — совсем как ремень.

— Ну, чем похвастаешься? Давай, не молчи. Все равно узнаю.

— Тебя в школу вызвали, — обреченно выдохнула дочь.

— Неужели? Почему? — спросила женщина таким тоном, словно уже знала ответ.

— Кири — двоечница! — пискнула Маша и залилась отрывистым смехом, больше напоминающим лай трусливой собачонки. — Кири — прогульщица!

Едкая смесь ярости и ненависти обожгла грудь. От гнева перед глазами все поплыло, облики исказились, но в ту же секунду пришло успокоение, будто девушку опоили сонным зельем. Но Кири не позволила пустить все на круги своя, боль в груди всколыхнула спрессованный ил подсознания, и на поверхность всплыли нечеткие образы — та же квартира, тот же диван, и совсем другая Маша, хлопочущая рядом с ножницами и бинтами. Маша, которая никогда бы не стала злорадствовать и науськивать, Маша, которая пришла на помощь, хотя могла бы просто убежать, и никто бы ее не осудил, не упрекнул. А это все — мираж, морок, иллюзия, насланные неведомой силой, делающей все, чтобы ее забыли и приняли вымысел за реальность.

Ну уж нет. Душевное равновесие — вот ее слабость. Стоит его пошатнуть, и путы ослабнут. Кири вцепилась в рыжие локоны и со всей силы потянула, тараща глаза и кусая губы до крови. И снова все стало зыбким, изошло мелкими волнами, как река в дождь. Вот он — выход, но так просто беглянку не отпустят.

— Доченька, ну чего же ты? — Римма прижала девушку к груди. — Я этой Машке устрою. А ты не волнуйся, не беспокойся. Понимаю, переходный возраст — все через него проходили.

Теплота и нежность хлынули на угасающий пожар. Но Кири изо всех сил старалась не забыть, что эта родительская забота — фальшь от первого до последнего слова. Да и не мать ей эта женщина. Настоящая семья где-то далеко и там тоже очень много песка, только настоящего, колючего и горячего. А в этот хоть с головой заройся, не почувствуешь ничего, как во сне. Сон… это все — лишь сон, насланный той самой неведомой сущностью. Кири не видела ее, но ощущала нависшую давящую угрозу. Эта сущность была повсюду. Этот призрачный мир — ее плоть и кровь. Пора выбираться. Пора просыпаться. А самый верный способ вырваться из дурного сна — увидеть самый жуткий кошмар. А что может быть страшнее собственной смерти?

— Куда ты?!

Девушка оттолкнула Римму и со всех ног кинулась на кухню. Поначалу ей показалось, что призрачная мать вцепилась в плечи и тянет назад, но, оглянувшись, не увидела никого, кроме длинного — бесконечно длинного коридора. Черный прямоугольник закручивался вокруг оси, колыхался, извивался, как змея, и тянул, тянул, тянул назад, не давая ни на шаг приблизиться к заветной цели.

Что таится в непроглядном мраке? Какая участь ждет, если поддаться зову? Что может быть страшнее неизвестности? Сделав последний рывок, Кири обернулась и с разбега бросилась в пустоту. Девушка не падала — она летела, все быстрее и быстрее, а коридор превратился в колодец — бездонный, бесконечный. Сколько продлится падение? Сколько уже времени прошло? А что если она застрянет здесь навсегда? Она закрыла глаза, и тут сквозь веки ударил ярчайший ослепляющий свет. Кири приподнялась на локтях и огляделась — вот крыльцо участка, вот пустыня с разбросанными руинами, и злая туча на своем месте, только черное щупальце лопнуло пополам и безвольно висело над землей, сочась тягучей смолой.

Первый бой выигран, но до победы еще далеко. Прежде в ловушку не попадало так много жертв — заблудник насосался чужими страхами и теперь силен, как никогда. Заклинание изначально создавалось, чтобы уберегать людей от бед, но не таким же извращенным способом! В новом мире все пошло наперекосяк, все перевернулось вверх дном — значит, и сражаться надо теми же приемами. Прорываться в видения всех заблудших и вытаскивать поодиночке — не вариант, никаких сил не хватит. Надо бить по врагу и освобождать всех разом… знать бы еще, как одолеть тысячеглазую тварь.

— Мам, это ты? — слепая девочка поводила руками перед собой.

Кири встала на колени и обняла беднягу так крепко, как никого прежде, даже своих родителей.

— Нет, это я.

— Девушка-лисичка! Ты уже нашла мою маму?

— Еще ищу, — Кири выпрямилась и зашагала к туче. — Жди здесь. Скоро все закончится.

В отличие от Эльвиры и Аджи, Кири проявляла больший интерес к учебе. Не такой, конечно, как Вардо, но прекрасно понимала, зачем надо зубрить формулы, корпеть над древними трактатами и работать над произношением. Она выросла в крайне опасном месте, где даже царский шатер со свитой, слугами и многочисленной охраной не гарантировал защиты. В условиях, когда капля воды ценнее золотого слитка, купить верность невозможно — ведь золота всегда с избытком, а воды — не очень. Заговоры, коварство, интриги — такая же норма жизни, как для эльфов — утренний променад. Это Эли жила во дворце, как у бога за пазухой, а Кири приходилось зубами и когтями вырывать каждый новый день, поэтому за несколько лет освоила больше, чем некоторые — за век.

И вот настал момент, когда придется задействовать каждую крупицу полученных знаний. А если учесть неотзывчивость и постепенное угасание магии, крупицы придется отдать все до последней и даже больше. Что же, для благого дела и не жалко. Девушка протянула руку, и по велению воли в ней материализовался посох — такой же эфемерный, как и все вокруг, но иного и не требовалось. Описав кристаллом ровный круг, Кири расчертила его на восемь секторов и в каждом, от края до центра, начертала колдовские знаки. Заблудник, почуяв ускользнувшую добычу, протянул к ней щупальце — пока еще короткое, вырастающее на ходу, так что времени достаточно.

Закончив с песком, Кири разделась донага и широко расставила ладони. Посох превратился в стайку крохотных кисточек с крылышками — точь-в-точь колибри. Стайка облепила дрожащее тело и вонзила клювы под кожу. Досыта напитав волокна кровью, мысленно управляемая заклинательницей, начертала на загорелой кожей новые символы. Увидь магистр или ректор хотя бы один из них — и Кири в лучшем случае исключили бы из Академии и внесли в черные списки всех учебных заведений Эльфинора. Непростые проблемы требуют непростых решений.

— Арген-Д’ар, — безупречно произнесла девушка за секунду до того, как черный обрубок вонзился в затылок.

Лишенное сознания тело принялось бродить по кругу — полыхающие голубым огнем знаки уже ничто бы не стерло, не повредило. Марионетка приседала, ложилась, делала вид, что расчесывает волосы — одним словом, отыгрывала роль в учиненном мороком спектакле, проживая сутки за минуту. После того, как загорелся последний знак на песке, один за другим засветилась кровавая роспись, поднимаясь от стоп к шее. В иной ситуации ритуал вряд ли бы сработал — колдовской энергии рядом не хватило бы. Но Кири питала его магией, заключенной в ней самой. Магией, которая есть в каждом из нас. Магией, пробуждающей желания, вдохновляющей воображение и отделяющей явь от небытия. Магией, имя которой — жизнь.

Последний знак загорелся и тут же погас. Алый протуберанец выстрелил из круга и скользнул по щупальцу, как огонь по сухой бечевке. «Брюхо» твари покраснело, точно раскаленный чугунный котел, глаза, до того мерцающие равномерно, засверкали вразнобой, подкрашиваясь алым. Сфера затряслась, заколыхалась, изошла волнами, и пустыня задрожала в ответ. Зыбучий песок поглощал поезда, самолеты, паутину, обломки зданий и сам втягивался в горячий асфальт. Сфера разгоралась изнутри, будто проглоченное солнце рвалось на свободу. А затем с оглушительным хлопком разлетелась на мириады затухающих звезд.

— У нее получилось! — воскликнул Тихий и рванул в участок.

Из коридора медленно выходили люди, покачиваясь и тряся головами, как после долгого сна. Мало кто понимал, что происходит — многие успели прожить не одну жизнь внутри иллюзии и пребывали, мягко говоря, в прострации, но все подсознательно стремились убраться из опасного места. Скоро они забудут о злоключениях в аномалии, а пока граница миров — настоящего и выдуманного — еще слишком зыбка. И никто не обратил внимания на маленькую девочку, рыдающую над распростертым на полу телом.

— Дядя солдат, сделайте что-нибудь!

Снайпер опустился на колено и коснулся холодеющей шеи. При всем желании он бы ничем не мог помочь. Магия — не пуля. Если жертвуешь ей, то безвозвратно. И все же Кири встретила смерть с улыбкой. Девушка отдала долги и ничуть об этом не жалела.

***

Никаноров с подельниками сидели в кабинете директора дома культуры, курили сигарету за сигаретой и попивали дорогущий коньяк. Пока Голубец в присущей манере обличал власть и рассказывал, как было хорошо раньше и как плохо теперь, бандиты подсчитывали барыши. Перепуганный лох пер косяком, отдавая за защиту последние сбережения, и общак пух как на дрожжах. По самым скромным оценкам, одних лишь драгоценностей набралось на пару миллионов, и еще столько же принесли наличкой. Мародеры принесли трофеев на вдвое большую сумму, но самый лакомый кусок все еще оставался недоступен. Хранилище городского банка по-прежнему охраняли вооруженные типы — неизвестно, где и как их раздобыли владельцы, но ребята попались крайне серьезные и хорошо вооруженные. На контакт не шли, посулы и угрозы игнорировали, при малейшем кипише стреляли на поражение, а окопались так, что нахрапом не возьмешь. Но Никаноров отлично знал, что в кассах и ячейках скучают несколько десятков миллионов, по сравнению с которым накопленный общак — вообще ни о чем. Для штурма требовалось оружие потяжелее и ребята поумелее уличной шпаны, и именно этим вопросом подельники и занимались, когда снаружи донеслись разъяренные крики:

— Пацаны, мусора наших порешили! Все на площадь, пора козлить красных!

Глава 15. Другой мир

— Поможет вылечить? — Эльвира фыркнула. — Бред. Эти варвары умеют только убивать.

— Предвзятость и однобокость — не лучшая черта политика, — менторским тоном напомнила ректор.

— Да сбежать они пытаются! — настаивала королева. — Вот и пудрят мозги. А потом, чего доброго, возьмут Вардо в заложницы — и все, приехали. Пусть сидят и радуются, что их не хлещут молниями, как они того заслуживают.

— Дико извиняюсь, что влезаю в спор, — подала голос стоящая в дверях Аджа, — но вам не кажется, что магия начала слабеть? По дороге сюда я попыталась обратиться, и получилось лишь с третьего раза.

Вопрос, долгое время витавший в воздухе, наконец-то осмелились озвучить. С едва слышным вздохом Лала зажгла меж пальцев трескучий сгусток энергии и поднесла к лицу. Колдовской шар изошел рябью и заметно потускнел, словно его вызвал новичок, а не опытнейший магистр.

— До конца не верила, — Лала сжала шарик в кулаке, и синие сполохи брызнули сквозь пальцы, — но, похоже, это правда. Любой волшебник — суть есть укротитель. Одни изучают повадки зверей, чтобы приручать их и дрессировать, мы же изучаем и подчиняем стихии. Все наши формулы, изыскания, навыки заточены на энергию родного мира. Ею пропитаны стены Академии, силовое ядро, мы сами, но надолго запаса не хватит, особенно с учетом постоянного поддержания барьера. Новый же мир либо пронизан энергией с принципиально иной структурой, и все заклинания придется редактировать и настраивать под новые условия. Либо… — в этот раз вздох был куда громче, — на этой планете и вовсе нет магии. И то, что мы до сих пор не встретили ни одного чародея — тому подтверждение.

— А как же железные посохи? — удивилась Эли.

— Колдун способен сражаться и без оружия. Пленники давным-давно бы сбежали, владей хоть толикой знания. Я специально отключила щит на двери их камеры. Достаточно слабейшей волшбы, чтобы расплавить прутья или расколоть замок. Но они до сих пор взаперти. И это еще одна причина, по которой с местными лучше дружить, чем воевать.

Эльфийка неразборчиво буркнула под нос, где видела такую дружбу, как вдруг снаружи послышался странный перестук. Выглянув в окно, девушки увидели, как костяная стража у входа рассыпается скелет за скелетом, точно домино.

— Видимо, придется экономить не только еду, — шепнула Лала.

— Смотрите, — Аджа указала на дом-башню.

По дорожке вдоль избушек прокатила белая самоходная повозка с красными крестами на бортах и остановилась недалеко от крыльца. Из кабины вышла женщина, что сутками ранее привела к Академии разъяренную толпу, за ней двое солдат вынесли на носилках накрытое простыней тело, последней с подножки спрыгнула зареванная девочка лет восьми. Конечно, можно предположить, что аборигены принесли раненого сослуживца — попытаться вылечить колдовством. Или какой-нибудь экспонат из вскрытого хранилища, подстреленный в городе. Или просто случайный труп. Или они обознались. Вариантов — масса, но среди наблюдающих за жуткой процессией были самоуверенные, надменные, взбалмошные, но не тупые. Все прекрасно понимали, кого несли к воротам, но не все могли поверить в увиденное.

Эли пьяно тряхнула головой, закатила глаза и грохнулась бы на пол, не окажись рядом Аджи. Волчица поймала королеву и бережно усадила на трон — побледневшее лицо эльфийки не выражало никаких эмоций, и при том по щекам ручьями катились слезы.

— Следи за ней, — дрогнувшим голосом произнесла ректор и покинула кабинет.

У входа собрались пять магистров с посохами наготове, но Лала без раздумий и промедлений распахнула створки воздушным потоком. Немая сцена продлилась с полминуты — люди уставились угрюмыми взорами на ректора, а та не знала, что делать и как реагировать. Ее била мелкая дрожь, ногти до крови впились в ладони, а на стиснутых зубах трещала эмаль. Будь волшебница моложе и глупее, обратила бы выродков в пепел без суда и следствия, но как-то странно упрекать ученицу в предвзятости и однобокости, а потом чинить самосуд.

— Нам очень жаль, что так вышло, — сказала Римма.

— Правда? — левая бровь изогнулась. — А это не вы привели сюда свору убийц?

— Я лишь хотела вернуть дочь. Эта девушка отдала жизнь, чтобы ее спасти. Ребята сказали, что одна из ваших учениц ранена. Помочь ей — это меньшее, что я могу для вас сделать.

— Как она погибла? — холодно спросила ректор, глядя на местных, как на прокаженных бродяг.

— Если я ничего не путаю, — начал Тихий, — Кири отключила какое-то защитное заклинание, чтобы освободить тех, кого оно проглотило. Выжили все, кроме нее.

— Защитное заклинание?

— Заблудник, — шмыгнув, подсказала малышка.

— Получается… — Лала задохнулась на полуслове и коснулась лба тыльной стороной ладони, — Кири погибла по нашей вине. Боги…

— Сейчас не время искать виноватых, — Римма поправила лямку тяжеленой медицинской сумки. — Нельзя допустить, чтобы погибла и вторая.

Лала кинула и выпрямилась, вернув, пусть и частично, привычный официозный вид.

— Прошу за мной.

***

— Кто эти люди? — спросила Иванчук, глядя из окна кабинета на копошащихся под администрацией горожан.

Но говорила мэр не о перепуганных жителях, а об ополченцах, уверенно следящих за обстановкой и на корню пресекающих любые конфликты.

— Отставные военные. Спасатели. Пожарные, — ответил Белов, хлебнув крепкий кофе. — Те, кто умеют работать в экстремальных ситуациях.

— Говорят, недавно к нам пожаловал отряд Росгвардии. Неплохо бы подключить и их.

— Неплохо бы. Но я пробивал по своим каналам — на связь они не выходят.

— Думаешь, нечисть постаралась?

— Кто знает, полковник хмыкнул. — Да уж… Сколько лет живу, сколько всякой дряни повидал, но такого…

— Боюсь, главное зло вовсе не с той стороны, — вздохнула мэр.

И оказалась права. Рация на бронежилете ожила, затрещала, и раздался искаженный расстоянием и старым динамиком голос:

— Нас мочить идут.

Белов хотел уточнить: кто, откуда и в каком количестве, но вскоре все увидел сам. По выходящей прямо к площади улице исторического центра катилась черная гремящая волна. Мимо фасадов, переживших обе мировые войны, неслось не меньше пяти сотен молодчиков в черном, вооруженных арматурой, дубинками, ножами, кастетами и огнестрелом. Последнего имелось на порядок меньше, но против женщин, детей и стариков хватило бы и голых рук.

Намерения разъяренной толпы читались без слов и лозунгов — ни о каких переговорах, задабриваниях и увещеваниях и речи не шло. Договориться можно с теми, кто готов к переговорам, а не со стадом кровожадных тварей, мечтающих разорвать всех на своем пути, не делая скидок на пол и возраст.

— Ну и что прикажешь делать? — с усмешкой спросил шеф. — Где теперь твоя хваленая демократия и либерализм? Иди, расскажи им про свободу слова и плюрализм мнений.

Вместо ответа Елена взяла микрофон, подключенный к громкоговорителям снаружи, и как можно спокойнее произнесла, хотя саму трясло от пяток до кончиков волос:

— Друзья, прошу внимания! Спрячьтесь в здании администрации — быстро, но без паники. Кто может — помогите забаррикадировать вход.

Собравшиеся завертели головами. Одни начали спорить, другие возмущаться, третьи просто проигнорировали просьбу, стоя на месте и копаясь в смартфонах. Не помогали ни окрики ополченцев, ни попытки действовать силой — люди не видели приближающуюся смерть, а значит, она для них не существовала. И лишь когда от топота множества ног задрожала плитка, горожане отвлеклись от дел насущных и уставились в узкий проход между рядами двухэтажных зданий.

Когда же оттуда выплеснулось распаленное ревущее зло, всем скопом бросились к входу и, разумеется, устроили там давку. Прояви Иванчук больше решительности, а жители — сознательности, и все успели бы спрятаться. А так угодили в бутылочное горлышко, орали, толкались, топтались по упавшим, но не продвинулись ни на метр.

— К черту, — Белов прикладом выбил стекло. — Второго участка тут не будет. Огонь на поражение! Сдерживать упырей до последнего!

Пятнадцать вооруженных мужчин подбежали к брошенному посреди площади броневику — последнему препятствию, способному хоть как-то сдержать черный прибой и защитить гражданских от неминуемой расправы. По-хорошему, бойцам бы занять позиции на крыше или верхних этажах, но вход закупорили намертво, не протиснуться. Несмотря на отличную броню импровизированного ДОТа, все прекрасно понимали, что такую орду не сдержит даже станковый пулемет, куда там АКСУ и прочая мелочевка. К тому же, с каждого борта имелось лишь по три бойницы, плюс верхний люк и дверца кабины — итого вести эффективную стрельбу могла лишь треть.

Оставшийся десяток, несмотря на смертельную угрозу, не рванул прочь, не забился в десантный отсек, а выстроился цепью перед машиной, встав на колено, чтобы не попало от своих. Пятнадцать стволов как один застрекотали короткими очередями, вопли убитых и раненых тонули в гомоне, бандиты падали под ноги подельников, но гибель соратников повлияла на карателей совсем иначе, нежели предполагалось. Орава не рассеялась, не повернула назад и даже не замедлилась — наоборот, заорала громче, свирепее и, одурманенная гневом, кинулась на защитников. Единственное, что удалось последним — отвлечь внимание на себя, выкроив жителям секунды на проход в убежище.

Первый ряд смяли в мгновение ока и принялись с запредельным остервенением рвать, колоть, топтать. О ярости и безжалостности лучше всего скажут брызги крови, покрывшие борт «медведя» снизу доверху, подобно алому камуфляжу. Запертые в броневике мужчины отстреливались до последнего патрона, но вывели из строя в лучшем случае человек тридцать из пяти сотен.

Опьяненные смертью молодчики накинулись на машину, выплескивая скопившуюся злобу на металле. Прошло несколько минут, прежде чем до упырей дошло, что их оружие бесполезно, но и это не спасло ополченцев. Из припаркованных вдоль дороги авто слили бензина, окатили неприступного «медведя» и подожгли. Стальная шкура выдержала и тогда, а вот колеса загорелись, зачадили, наполняя салон едким дымом. Бойцы держались до конца, предпочтя задохнуться, чем снова напоить упырей кровью.

— Господи… — Иванчук закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть жуткую казнь. — Что нам теперь делать?

— Молиться, — процедил Белов, заряжая последний магазин. — И надеяться на чудо.

И чудо случилось.

Окна зазвенели от рокота винтов — к площади приближался грузовой вертолет. Облегченная рама, состоящая из кабины, переходящего в хвост «хребта» и разведенного в стороны шасси без груза походила на отощавшую стрекозу и вызывала скорее смех, нежели страх. Однако с расписанным «цифрой» контейнером вместо фюзеляжа летающий кран выглядел толсто, внушительно и более чем грозно и напоминал самый настоящий боевой винтокрыл.

А когда рычащая громада зависла над площадью, сбивающий с ног ветер заметно поубавил пыла у молодчиков.

— Что там, мать твою, происходит? — спросил командир экипажа.

— Не знаю, — ответил второй пилот. — Но груз приказали доставить в эту точку.

— Я помню, что нам приказали. Штаб, это «Печкин». Посылка прибыла, но у мальчиков явно нет документов.

— Доложите, — сухо отозвался собеседник из центра управления.

— Да тут, блин, бунт, походу. Ментов… полицейскую машину жгут, всюду кровь, трупы.

— Подождите, передам в главк.

— Мы тебе что, на лавочке в парке? Какой подождать, и так еле висим с дурой под брюхом. Топливо сгорает, как пакля!

— Подождите, — словно робот отчеканил оператор и отключился.

Неизвестно, какое решение принял бы главк, но кое-кто из шантрапы одурел настолько, что пальнул по вертолету. А у аппарата не то что брони нет, а металл для корпуса подобран самый легкий, чтобы ни грамма лишнего веса — все для грузоподъемности. Пуля пробила носовой обтекатель, не нанося существенного ущерба — на этом бы все и закончилось, если бы подельники не поддержали сумасброда. В ход пошло все — от бесполезных травматов и берданок до трофейных автоматов, и длительное нахождение под зенитным огнем могло привести к катастрофе. Двигатели и винты вряд ли бы испортили, а вот пилотов ранили запросто.

— К черту… — прорычал командир и сбросил груз.

Контейнер рухнул с высоты десятиэтажного дома, и удар был столь силен, что швы разошлись, и содержимое покатилось по площади, гонимое потоками ветра. Пакеты аварийных рационов, крупа, макароны, шоколадки, банки тушенки, бутылки с водой — центр площади выглядел так, словно на него вытряхнули целый супермаркет. Насытившись кровью, упыри приступили к утолению иной — более приземленной, животной — жажды. Хватали все подряд и совали в рот, дрались меж собой за лакомые кусочки, распихивали поживу по карманам, перерывали коробки и разбитые ящики в поисках спиртного.

Собери все сбежавшие из Академии экспонаты — и те выглядели бы более культурно и человечнее, чем эта шайка зверья. Хаос — высшая форма прядка? Чушь собачья. Единственная выгода от вакханалии — люди успели спрятаться, втащить внутрь раненых и заблокировать двери. Надолго ли хватит баррикад? Ровно до той поры, когда ублюдки нажрутся, отдохнут и вспомнят, что неплохо бы снова пустить кровь, ведь ничего иного они не умеют и не хотят.

— Нравится? — прорычал Белов, ткнув в черное мельтешение пальцем. — Вот цена твоего попустительства. Вот к чему приводит мягкость и нерешительность.

Иванчук хотела возразить, но молча отвернулась.

***

— На месте ей не поможешь, — Римма обновила повязки и отошла от постели. — Надо везти в больницу на операцию.

За врачом наблюдал чуть ли не весь преподавательский состав, словно женщина была особо опасной ведьмой, способной обращать в пар одним лишь взглядом.

— Еще чего! — буркнула Эльвира, все еще пребывая в шоковом состоянии. — Кири уже ушла к вам — и чем все кончилось?

— Нужен рентген, искусственная вентиляция, свет, ассистенты, хирург. Без этого я не дам и шанса на выздоровление.

— Я поеду с ними, — внезапно произнесла Аджа.

— И что ты сделаешь одна? — возразила ректор. — У меня иная идея — ваша дочь останется в Академии, как залог.

— Точнее, заложница, — нахмурилась Римма.

— На мой взгляд, это равноценный обмен, — Лала ответила холодным взглядом.

— А как же наши сослуживцы? — вперед выступил Тихий. — Вы обещали отпустить их, если приведем доктора. Мы привели.

— И толку? — продолжила возмущаться королева. — Что с ней, что без нее — итог один!

— Мы так не договаривались, — пробасил Батыр. — Договор — важней всего.

— Жулье! Я просила помощи, а не бесполезного лекаришку!

— Замолчите все! — неожиданно громко пискнула Маша, и люди и эльфы в изумлении уставились на ребенка. — Как вам не стыдно! — девочка всхлипнула, с трудом удерживаясь от слез. — Кири не сомневалась, когда погибла ради меня, а вы грызетесь, как собаки! Я останусь здесь, а вы отпустите солдат — пусть защищают маму и раненую девушку в дороге.

— Дочка!

— Хватит! — Маша топнула ножкой. — Я устала от ругани! Если бы не ваша злоба и ненависть, никто бы не умер! Кири не съела меня, не похитила, не ударила. Она… она… ужин мне приготовила. И мы бы обязательно подружились, если бы дяди полицейские не ввалились в квартиру и не начали стрелять! Сколько раз твердила вам — лисичка хорошая, а вы? Нельзя же так!

Дяди полицейские… В свалившейся кутерьме Римма не в полной мере осознала, что сержант уже не вызовет на очередную драку, не подбросит домой после работы, не попытается неуклюже пригласить на свидание… Бабаева больше нет — погиб, защищая единственное существо, способное спасти Машу. Чужого ребенка, для которого Артур так долго хотел стать своим. Случилось бы все иначе, ответь Римма взаимностью? Кто знает, да и чего гадать — прошлое не вернуть, будущее не предсказать, а настоящее не изменить. Женщина сглотнула и подняла глаза к потолку, стараясь не моргать, чтобы слезы не скатились с покрасневших век. Глядя на это, Эльвира часто задышала и злобно буркнула:

— Пусть уходят. Девчонка остается.

— Пожалуйста, — шепнула Римма, — будьте с ней помягче.

— Не волнуйтесь. Друг Кири — мой друг. Но лучше бы вам вернуть Вардо живой.

Вампира переложили на освободившиеся носилки и понесли к «скорой». Минуту спустя в карету забрались Родин, Дуло и Француз. Перед поездкой предусмотрительный Бембеев забрал снарягу из тайника, и когда машина вкатилась на пандус приемного отделения, гвардейцы полностью облачились и вооружились. Аджа наблюдала за их переодеванием с плохо скрываемым интересом.

— Если что — вы обе местные, — предупредила врач, открывая задние дверцы и радуясь про себя, что у чужачек нет ни ушей, ни хвостов. Впрочем, паспортов тоже, но вскоре выяснилось, что регистрации и документы отошли не на второй, а на десятый план.

— Это какой-то кошмар! — с ходу запричитал главврач. — Говорят, на площади стрельба! Уйма народа погибло!

Бойцы переглянулись и, передав носилки санитарам, поспешили к стоянке. Здесь от них пользы мало, зато у мэрии быть может пригодятся.

— Василий Петрович, — реаниматолог взяла начальника под локоть, — что у нас с операционными? Эту девушку надо вытащить любой ценой — вопрос жизни и смерти, причем не только ее.

— А кто она? — нахмурился медик. — Дочь какой-то важной шишки?

— Вроде того. Прошу вас, это очень важно.

— Все тяжелые уже прооперированы. Хирурги работали две смены подряд, и… ладно, все будет, Риммочка, не волнуйся.

Аджу оставили в зале ожидания, несмотря на рьяные попытки сопровождать подругу до самого порога операционной. Не став тратить драгоценное время на ликбез про санитарные нормы, Римма просто сказала:

— Я доверила вам родного ребенка, так что будь добра — доверься и мне.

В семьях оборотней десять-двенадцать детей — обыденность, и кровные узы значат больше, чем для любого другого народа. Аджа утихла, развалилась на стуле и с недовольным видом скрестила руки на груди.

— Четыре пулевых, — хирург поднес к свету рентгеновский снимок, пока Римма вводила обезболивающее. — Два в область сердца, два — в легкие. Очень большая кровопотеря. Странно, что бедолага еще жива.

— Надо переливать, — Василий Петрович решил помочь коллеге. — Какая у нее группа?

— На анализ уйдет время, — ответил хирург. — Пятьсот кубов можно влить любой.

— Точно! Давайте вторую положительную — ее больше всего.

Медсестра принесла пакет из холодильника, присоединила к аппарату и ввела иглу в вену. Первые сто кубов перекачались без проблем, затем Вардо задрожала всем телом, а пульс подскочил под две сотни.

— Это еще что за новости? — проворчал главврач.

— Впервые такое вижу, — хирург склонился над пациенткой, и в этот миг девушка распахнула налитые кровью глаза, выпустила клыки и впилась в шею зазевавшегося медика.

Мужчина заорал, замахал руками, попытался высвободиться, но обезумевший вампир держала стальной хваткой — вместе с древней жаждой в ней пробудилась и древняя сила, способная уничтожать целые деревни и наводящая ужас на рыцарей и лордов. Лишь могучие маги-охотники могли совладать с кровавым проклятием, но все они остались в бесконечно далеком Эльфироне. Людям еще повезло, что Вардо владела этой мощью по рождению, никогда не напитывала ее и не тренировала, иначе сдержать девушку не сумели бы и все колдуны из Академии.

Весь персонал в операционной кинулся на выручку. Медсестры пытались оттащить хирурга, Василий Петрович просунул меж зубов пулевые щипцы и надавил всем весом, как на рычаг, но в итоге погнул щипцы. И только Римма, больше других знавшая, с чем имеет дело, догадалась выкрутить напряжение дефибриллятора до упора и шарахнуть упырицу током. Хирургу тоже досталось, но удар прошел через мертвое тело, а Вардо отскочила с куском плоти во рту.

Одна из медсестер рухнула в обморок — она, конечно, насмотрелась и на вскрытые трупы, и на жертв автокатастроф, но первые видела человека, со звериным аппетитом пожирающего человеческое же мясо. Вторая с диким визгом кинулась в коридор, но не добежала шага до двери — вампир прыгнула на спину и вонзила клыки в затылок. На шум сбежались проходившие мимо доктора — оба навалились на взбесившуюся пациентку, но не смогли ни на секунду оторвать от хруста позвонками. И даже слоновья доза анестетика не возымела эффекта. Видя, что бой проигран, Римма пулей выскочила из кабинета, и мало кто осмелится осудить ее за это.

Навстречу уже неслась Аджа — острый слух уловил нездоровые звуки с первого этажа. Глядя за перепуганную до смерти, забрызганную кровью женщину волчица сразу обо всем догадалась. Будь у Вардо больше сил, она бы сдержалась, отринула соблазн, однако магия и так иссякала, а вдали от Академии и вовсе едва ощущалась. С первого раза чародейка отрастила уши, со второго — хвост, на третий шерсть на загривке, но полного превращения не добилась.

Тем временем упырица вышла из операционной — подбородок и скулы заострились, сияющие алым глаза и щеки впали, слипшиеся волосы болтались космами, клыки торчали из перекошенного рта, а вместо одежды обнаженное тело покрывала размазанная кровь. Не самая красивая, но вполне симпатичная тихоня превратилась в настоящее чудовище, кланы подобных в незапамятные времена держали в страхе целые континенты.

— Вардо, очнись! — крикнула Аджа, медленно пятясь.

Если бы у кого повернулся язык назвать волчицу трусихой, тот оного быстро бы лишился, но при виде наступающей жути коленки так и дрожали. И тщетные потуги обратиться тоже смелости не добавляли, а без истинного облика против вампира не было ни шанса. Оставалось лишь взвывать к разуму, но с тем же успехом можно задабривать бешеного волка.

— Вардо, не сдавайся! — упоминать имя особенно важно, ведь для вампира оно сродни талисману, знаку силы. — Вспомни, кто ты!

— Я вспомнила, — девушка расплылась в безумной улыбке от уха до уха, обнажив острые акульи зубы. — Вот она я — настоящая. Что, уже не так хочется шпынять и подначивать?

— Я не…

— Не ври хотя бы перед смертью. Думаешь, я не слышала ваши перешептывания? Вардо странная. Вардо забитая. Почему она постоянно молчит, с головой проблемы? Что еще взять от кровососа? Думаешь, мне были безразличны ваши издевательства и шуточки? Нет. Я просто терпела. Потому что теперь мой народ иной. Цивилизованный. Культурный. Отринувший прошлое ради прогресса и процветания. Но знаешь, что? Нет ничего хуже, чем потерять корни. Я наконец-то нашла свои. Так почему же ты не рада, Аджа? Почему трясешься и поджимаешь хвостик? Где твоя задиристость и грубость?

Все оказалось хуже, чем предполагалось. Она не сошла с ума, а добровольно приняла проклятие и отринула навязанную слабость. Сбросила оковы, попрала законы, нарочито расторгла все обязательства. А значит, час слова истек, пробил час войны. Аджа оскалилась, чувствуя, как распирает мышцы и ломает кости, но то, что ввергло бы обычного человека в болевой шок, доставляло оборотню наслаждение сродни сексуальному.

И прежде чем девушка встала на четыре лапы, Вардо утонула в своей тени и вынырнула из вражеской. Сокурсницы сцепились в клубок и вылетели в окно — падала еще девушка, а приземлилась уже волчица. Свалка продолжилась на газоне под вопли убегающих людей — даже хромые и переломанные махнули через забор, как заправские спортсмены. И лишь самые отчаянные снимали на видео, как отощавшая жуть рвет когтями и зубами огромного зверя, а тот отвечает взаимностью.

Клочья шерсти и брызги крови полетели во все стороны. В этой драке не было ни капли благородства, только безудержная злоба. Так грызутся бродячие псы, рыча, вереща и клацая пастями. Длилось это минут двадцать, после чего газон выглядел так, будто на нем валялось стадо диких кабанов. В пылу схватки Адже удалось вытащить соперницу из тени здания под лучи заходящего солнца — не самые опасные, но заметно ослабляющие дитя ночи. Вскоре возня прекратилась, звуки стихли, а клубок распался. Волчица — ободранная, окровавленная, с перекошенной челюстью, поплелась к кустам зализывать раны, припадая на переднюю лапу. Обнаженное тело с разорванной глоткой осталось недвижимо, устремив к небесам остекленевшие глаза. До захода от него останется лишь пыль.

Глава 16. Второй фронт

Когда гвардейцы добрались до площади, шантрапа уже ломилась в администрацию. Ярость поутихла, напор ослаб — ублюдки вдоволь насытились и кровью, и припасами, но впрок, как известно, не наешься, и очень скоро заваленные столами и стульями двери рухнут, и начнется новый пир — куда более жестокий. В распоряжении сил правопорядка имелось минут двадцать — и за это время предстояло решить, как разогнать почти пять сотен безумцев и сдерживать до прихода основных сил. Которые, судя по сброшенному контейнеру, не очень-то спешили вмешиваться.

Из-за узости прохода кромсать створки прутьями и топорами могли человека три — остальные выламывали плитку, забрасывали окна, и с дикими воплями бродили вокруг, чтобы добыча не улизнула. Сложно представить, какой ужас охватил запертых в западне горожан, ведь все прекрасно видели, на что способна озверевшая свора и чем все обернется, когда она прорвется внутрь.

— У меня остались гранаты, — как бы невзначай напомнил Дуло.

Демьян сплюнул и отошел от стены — отряд прятался во дворе ближайшего дома, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. У бойцов хватало патронов, чтобы обратить бунтарей в бегство, плюс на их стороне внезапность и беспрепятственный доступ к огневым точкам. Площадь с двух сторон окружена старинными постройками — невысокими, с удобными выходами на крышу и небольшими темными окошками. Можно разместиться таким образом, чтобы уничтожать живую силу с минимальными затратами и не выдавая позиции.

«Печенег», «Вал», АВСК и даже «Кедр» подойдут для задачи идеально, вот только Родин меньше всего хотел устраивать массовый расстрел — пусть не мирных, а очень даже вооруженных и представляющих опасность для других, но все же соотечественников. К тому же, не все из них — идейные головорезы. Многие — доведенные до отчаяния обычные жители, в иной ситуации никогда не отважившиеся бы на преступление. Ну, разве что морду бы кому-нибудь набили по пьяни или стырили чекушку в магазине. Не казнить же за это, в самом деле? Надо вычислить и устранить главарей и подстрекателей, а никак не рядовых исполнителей. Да только все они прячутся по норам и подсчитывают прибыли, загребая жар чужими руками.

Но и жертвовать одними в угоду другим тоже нельзя. Если налетчиков не остановить, они перебьют несколько десятков бедолаг, и в их смертях так же будет виноват лейтенант, ведь невмешательство — то же убийство. Должен же быть иной выбор. Нельзя же все решать одними пулями…

— А давайте ведьм позовем, — неожиданно предложил Француз. — Вон как мертвецами шпану шуганули. Глядишь, и тут сработает.

— С чего им нам помогать? — удивился Тихий. — Мы с Батыром с ними общались недавно, пока вы на подвале сидели. Скорее инопланетяне прилетят и все порешают, чем эти мымры впишутся.

— Попытка не пытка, — сказал Дуло. — Одну из них сейчас наши медики с того света, как репку тащат. Не резон отказывать. Рука руку моет.

Родин выдохнул сквозь стиснутые зубы. Старлей надеялся на бетонный мост, а ему предложили прыгать по кочкам с завязанными глазами. Очень сильно повезет — выберешься из болота, но надеяться на такую переправу — все равно что уповать на тех самых пришельцев. Да и кого отправить на переговоры? Зная нрав и обычаи волшебных леди, им министра подавай, а лучше сразу президента. В крайнем случае сгодится и командир отряда, но оставлять соратников одних в столь ответственный момент — это нарушение всех уставов, правил и понятий.

Если же самому оставаться на площади, то кого уполномочить послом? Дуло? И думать нечего — гранатометчик своими манерами скорее второй фронт откроет, причем против нормальных людей. Француз? Стрелок, конечно, поспокойнее, но деревенские замашки, глупый юмор и чрезмерная простота — не лучшие качества для дипломата. Тихий? Парень хитрый, адекватный, с подвешенным языком, но снайпер позарез нужен в бою — если план провалится, без него отбить мэрию не получится. Печенег? Демьян усмехнулся от одной лишь мысли послать хмурого молчаливого нелюдима во дворец.

— Тихий — за старшего, — Родин проверил магазин и повесил пп на плечо. — Займете позиции и как только уроды прорвутся — огонь на поражение. Патронов не жалеть, ублюдков — тоже. Всю ответственность возьму на себя.

— Не надо, — Бембеев вышел из строя и протянул пулемет одной рукой, точно тот ничего не весил. — Я пойду.

— Ты? — хмыкнул Дуло.

— Я, — пулеметчик глянул так, что у драчуна отпало всякое желание нарываться. — Вы и книжек-то не читаете, все по уставу меряете, чудеса до сих пор отрицаете. Для вас что дракон, что террорист — просто цель. Для вас магия — неизвестное оружие, а эльфийки — бабы с острыми ушами. Вы верите, что начальники во всем разберутся, а ученые найдут разумное и логичное объяснение. Вас готовили не думать, не задавать вопросы, а действовать по инструкциям. Я же варюсь в этом с детства, пройдя путь от дедушкиных сказок до классики фантастики. Я прожил тысячи жизней, побывал на тысячах планет, сразил тысячи злодеев и спас тысячи принцесс. Для меня это — не просто внештатная ситуация, а столкновение миров, сопряжение сфер, соприкосновение с чем-то, выходящим за рамки привычного понимания. Если кому-то из нас и говорить от имени Земли, то мне.

— Что же, — Демьян вскинул брови, услышав от соратника больше слов, чем за всю службу, — у тебя полчаса.

— Не подведу, — здоровяк стукнул себя кулаком в грудь и направился к белой «газели», окончательно занявшей место обожженного «медведя».

— А вы чего рты разинули? По местам!

***

Маша вошла в богато обставленную комнату в восточном стиле — пышный матрас под легким навесом, целая гора обшитых бархатом пуфиков, духи в золотых флаконах и несметное множество расчесок и гребешков — из красного дерева, слоновой кости, драгоценных металлов и даже выточенный из светящегося кристалла.

Порядком тут и не пахло — книги лежали как попало, одежда валялась на полу, но все это придавало уюта и сходства с жилищем обычный земной девчонки, а не зазнавшейся дворянки. Мы бы точно подружились, подумала девочка, заметив висящий на ростовом зеркале носок.

— Угощать нечем, — проворчала Эльвира с порога. — Разве что кипятком.

— У меня дома есть конфеты, — Маша села на одиноко лежащий тюфяк и потерла пальцем под мокрым носом. — Называются «птичье молоко».

— А у нас готовят пирожное «каменный сок». Хотя у камней нет никакого сока. Как и у птиц молока, полагаю.

— Если бы все пошло иначе, мы бы угостили вас конфетами, а вы нас — пирожными. Это лучше, чем меняться пулями.

— Если бы — да кабы, — Эли подошла к окну и свела руки за спиной. Увидь девушка себя со стороны — не отличила бы от ректора. По крайней мере, выправка и строгое выражение лица один в один Де’Лалэй. Еще недавно принцесса сбегала с занятий, чтобы покататься на драконе, а теперь готовится хоронить подругу в ожидании войны миров.

— Не думай, что мы все плохие. Большинство — хорошие. Но хорошее не замечают и быстро забывают, а злое помнят долго. Поэтому кажется, что злодеев — больше всех, а это не так.

Спорить о добре и зле с малявкой еще более глупо, чем о политике, и все же Эли не спешила уходить. Кири что-то нашла в этом детеныше. Что-то, ради чего без раздумий рассталась с жизнью. И королева пыталась понять, что именно.

— В этом мы похожи, — не смогла не согласиться собеседница.

— И во многом другом тоже. Мы даже понимаем друг друга, хотя говорим на разных языках, — девочка взяла с пола учебник рунологии и открыла на случайной странице. — А вот буквы вообще незнакомые. Зато рисунки красивые. Интересно, я бы смогла научиться колдовать?

— Вряд ли. Для этого нужен талант, очень много денег и еще больше времени. Обычные люди столько не живут.

— Печально. У вас, наверное, интереснее, чем в нашей школе.

Ответить Эли не успела — в комнату вошла ректор и с тревогой произнесла:

— Прибыл парламентер от местных солдат. Тот, что на огра похож.

— Нашли кого послать, — шепнула эльфийка, но без промедлений отправилась к выходу — единственное, зачем мог прийти дуболом — сообщить новости о Вардо. И лучше бы они были хорошими.

Увидев девушку, Батыр сунул шлем под мышку, коснулся ладонью груди и низко поклонился.

— Ваше Величество, — учтиво пробасил пулеметчик, — нам срочно требуется помощь колдуний и чародеек. Город охвачен гражданской войной, брат пошел на брата, и наших сил недостаточно для…

— Ты что, рыцарских романов перечитал? — проворчала Эльвира. — Можешь проще изъясняться?

— Эм… — Бембеев замешкался, — да. Виноват. В общем, на площади бунт. Разбойники и лиходеи хотят перебить спрятавшихся в мэрии… то есть, во дворце мирных подданных. И мы подумали, раз уж у вас получилось шугануть гадов, может и сейчас подсобите?

— Вы предлагаете вмешаться в ваш конфликт? Издеваетесь? Да если бы мы хотели и могли, магия — не бесконечная, у самих и так почти не оста…

— Эли! — прикрикнула наставница.

— Ответ — нет, — девушка пропустила слова Лалы мимо ушей.

— Вы уже вмешались, — Бембеев нахмурился. — Думаете, когда эти уроды захватят Ярогорск, вас оставят в покое? Нет, вы — следующие. Да будь у вас хоть миллион магов, вечно сидеть взаперти не получится. Вас осадят и заморят голодом — и это в лучшем случае. Если же дать тварям прикурить, шугануть как следует, разогнать по норам — очень многое изменится. Люди — достойные, а не всякая шваль — поймут, что вы — не зло воплоти. Из вас перестанут лепить демонов и кровопийц и как минимум оставят в покое. А если нет — наш отряд всегда придет на помощь.

— Сомневаюсь, — Эли свела руки за спиной. — Хорошее быстро забывают.

— Но не мы. Я не прошу жечь ублюдков волшебным напалмом или насылать мор — достаточно просто испугать, рассеять, а дальше сами справимся. Потерь и так слишком много. Хватит.

— Неужели? — Эли сощурилась. — Разве война и убийства — не ваша основная задача?

— Наша задача — защищать мирных жителей, — Батыр вскинул подбородок и приосанился. — Иногда ради этого приходится убивать, но если есть хотя бы крохотный шанс обойтись без смертей — надо его использовать. Мы не в восторге от ваших методов и заклинаний, будить мертвых — кощунство, но если это поможет избежать крови — будь по сему. Нашлите дождь, бурю, град, устройте гром над головами — хоть что-нибудь, главное — не допустить бойни. К тому же, если ублюдки захватят мэрию, то следом накинутся на больницу и заставят лечить своих. А чужих в лучшем случае вышвырнут из палат. А скорее — из окон.

— Нам надо подумать, — сказала ректор.

— Времени нет, — Батыр взглянул на часы. — Штурм начнется с минуты на минуту.

— Да и посылать некого, — Эли взглянула на Де’Лалэй в поиске поддержки. — Кроулан восстанавливает силы, магистры на ядре, Аджа и Вардо в лекарне.

— Значит, пойду я, — Лала шагнула вперед.

— Вы?! — Эльвира чуть челюсть не уронила. — Но как же…

— Боюсь, выхода нет. Второй осады Академия не выдержит. Надо помочь, пока еще осталось, чем колдовать. Барьер простоит не дольше суток и высосет всю ману без остатка. Потом наши посохи станут не опаснее дубинок, а дубинками толпу не отгонишь. Нам придется заключить союз с аборигенами — и это не вопрос этики, морали и нравственности, это вопрос выживания. И раз уж вариантов нет, лучше подружиться с теми, кто не хочет насадить нас на вилы или на что похуже.

— Но почему вы?

— Давно я как следует не колдовала, — женщина хрустнула пальцами и огладила эфес рапиры. — Думаю, сил хватит на пару-тройку фокусов.

— Да я не о фокусах! — эльфийка сжала кулаки. — Кто будет управлять Академией, если с вами что-нибудь случится?

— Ты, разумеется, — с теплой улыбкой произнесла ректор. — За несколько дней в этом странном мире ты узнала больше, чем за годы на родине. Не всегда опыт был положительным, но уроки преподаны, а выводы сделаны. Даже если я погибну, с такой королевой Академия точно не пропадет. Главное — не лезь на рожон и никогда не забывай о сене.

— Но я… — Эли всхлипнула — совсем как ребенок, отбившийся от родителей в диком лесу, — я дура, лентяйка и симулянтка! Я не готова к такой ноше!

— Если сомневаешься, — Лала подошла и нежно, по-матерински обняла подопечную, — значит — готова. К тому же, я скоро вернусь — не пройдет и часа. Уж за это время ничего страшного точно не случится.

— Кири тоже так думала! — Эльвира сдерживалась от слез лишь потому, что не хотела реветь на глазах огра.

— Я в тебя верю, — ректор отстранилась и провела большими пальцами по заалевшим влажным скулам. — И ты поверь в себя.

Женщина развернулась и зашагала по узкой золотой дорожке на полу, падающей из зазора меж створок.

***

— На каждом этаже по две лестницы! — рявкнул Белов, прохаживаясь перед новобранцами с автоматом на плече. — Тащите все, что сможете сдвинуть, и забрасывайте пролеты. Шкафы, столы, стулья — наваливайте от ступеней до потолка, чтобы эти уроды заколебались раскапывать! И так до самой крыши!

— А на крыше что? — спросил студент с модной прической.

— А на крыше — молиться и надеяться на чудо! В первый раз боженька нас услышал — глядишь, и во второй откликнется. А теперь за работу! Пахать как в последний раз! Лучше сорванная спина, чем башка! Бегом, марш!

Белову удалось собрать три десятка боеспособных мужчин от двадцати до пятидесяти, разделить на две бригады и отправить строить заторы. Но единственное, что им удастся выкроить — время, да и того крохи. Рано или поздно упыри устанут растаскивать завалы и просто их подожгут. На крыше огонь и дым точно не достанет, но под весом двух сотен человек прогоревшие перекрытия точно провалятся, отправив выживших прямо в ад.

И все попытки связаться с внешним миром и запросить хоть какую-нибудь помощь ни к чему не привели — одни открещивались, ссылаясь на приказы, вторые перекладывали просьбу на чужие плечи, третьи вовсе не брали трубку. И даже московские знакомые Риммы подкачали — пообещали обговорить с нужными людьми, попросили подождать, а потом исчезли. Запахло жареным, назревал международный скандал, кресла еще не закачались, но уже поскрипывали, и никто не хотел не то что брать ответственность, а вообще иметь хоть какое-то отношение к происходящему в Ярогорске. Чтобы ни в одном деле, ни в одной газетной статье ненароком не мелькнули их фамилии.

— И что теперь? — спросила Иванчук, глядя с крыши на ревущую черную амебу внизу.

— Не знаю, — полковник вытащил из кармана пачку сигарет, встряхнул и, не услышав знакомого, ласкающего слух звука, смял и швырнул под ноги. — Но здесь не участок. Здесь мы капитально встряли. Оставить пулю?

— А? — мэр тряхнула головой и захлопала ресницами.

— Пулю, — спокойно ответил полицейский, — оставить? Чтоб не гореть и с крыши не прыгать. А то тут три этажа всего.

Пальцы вмиг похолодели, точно их сунули в снег. Елене приходилось решать немало задач — порой весьма сложных и необычных, но еще ни один вопрос не ввергал в такой ступор. Неужели это действительно конец и никаких шансов нет? Люди вокруг доверились ей, пришли именно сюда в поиске защиты и поддержки, и все, что удалось сделать — ненадолго отсрочить лютую участь? Неужели Белов прав, и власти без жесткой руки не бывает? Но если это так, то где она, жесткая рука? Где армия, вертолеты, хоть кто-нибудь?..

На размягченный дневным зноем рубероид ступили работники — запылившиеся, запыхавшиеся, едва стоящие на ногах. Многие разжились ручками от швабр, досками и ножками от стульев — против своры упырей смех, но люди чувствовали себя хоть чуточку уверенней. Последними вышли Ринат и пару мужиков за сорок, притащив по узкой лестнице шкаф и подперев им дверь. Это все, что удалось сделать — а дальше судьбу горожан решат высшие силы.

— Сейчас прорвутся, — доложил Тихий, отлипнув от окуляра и коснувшись гарнитуры в ухе.

— Вычислил, кто у них главный? — спросил Родин, держа перед собой смартфон, половину объема которого занимал внешний аккумулятор с ребристыми гранями, придающий обычному устройству сходства с коммуникатором из фантастического фильма.

— Не похоже, что у них есть вожаки. Они просто громят все подряд.

— Тогда держи на мушке самых борзых и вооруженных. Без приказа не стрелять.

— Понял.

Демьян облизнул пересохшие губы и коснулся пальцем спускового крючка. Стрелять совершенно не хотелось, но если гады заберутся в здание, их потом оттуда не выкуришь. Собравшись с духом, парень приготовился пальнуть — сначала для острастки, но тут краем глаза заметил белую «газель», свернувшую в соседний двор. Откуда несколько секунд спустя в небо устремилась ослепительная молния, разбилась о невидимую преграду и роем мелких мушек осыпалась на бунтарей. Те сперва не обратили на вспышку никакого внимания, но вскоре принялись вздрагивать, хлопать себя по одежде и приплясывать на месте. Напоминающие блестки из фольги искорки жалили недругов разрядами тока — не сильно, как пчела или слепень, — но уверенно и неотвратимо.

Мэрия мигом отошла на второй план. Задние — наименее агрессивные и наиболее разреженные — бандиты переглядывались, размахивали руками, о чем-то спорили, задирали футболки и приспускали штаны в тщетных попытках найти волшебных электроблох. Никто не понимал, что происходит — с одной стороны, на них не нападали в открытую, с другой — творилось явно что-то нездоровое. Прибытие подмоги никто не заметил — все были увлечены грядущей расправой и обругиванием стоящих на крыше людей.

Бугаи с топорами и молотками отвлеклись от разноса дверей — когда нечто невидимое жалит и кусает по всему телу, особо не поработаешь. Вопли и крики сменились раздраженным гулом — ублюдки озирались, толкались, старались отойти подальше от соседей, думая, что кусачая гадость перепрыгнула от них. Несколько особо одаренных даже устроили мордобой, который, к сожалению, мало кто поддержал.

— Ну как? — раздался в наушнике голос Батыра. — Действует?

— Противник чуть отвлекся, — сказал командир. — Не думаю, что этого хватит. Может, есть заклинания посильнее?

Бембеев переспросил спутницу и озвучил ответ:

— Есть. Но все смертельные. Огненный смерч, метеоритный дождь, вихри молний.

— Не настолько сильные. Не знаю, град, например? Или ливень?

— Говорит, много времени на подготовку уйдет. Часа полтора.

— Зараза… А метеорит большой?

Лала развела ладони.

— С футбольный мяч где-то.

— Пусть ударит, но не по людям, а рядом. Метрах в двадцати-тридцати. Справится?

— Да. Только есть нюанс — заклинание читается быстро, а перезаряжается долго. Если толку не будет, то второго залпа сразу не жди.

— У Гендальфа, блин, все было проще. Ладно, рискнем. Пусть начинает.

— И еще момент…

— Какой?! — Родин едва сдерживался, чтобы не заорать.

— Дальность действия ограничена. И надо лично видеть цель. И чтение займет секунд сорок. Так что придется выйти из укрытия. Прикроете?

— Господи… Давайте уже, а то козлы перестали чесаться. Тихий, прием.

— Слышу.

— Следи за стрелками. Хоть кто нацелится на колдунью — гаси без команды.

— Есть.

Вышедшую на дорогу парочку вряд ли бы заметили, если бы не распевный речитатив и пассы руками, которым бы позавидовал дирижер-невротик. Впрочем, и это песнопение, скорее всего, не услышали бы, однако после предшествующей атаки свора вела себя тише, настороженней и поглядывала по сторонам. И Лала успела бы без помех произнести нужные слова — мало ли сумасшедших теток бегает по городу, если бы не торчащий рядом пулеметчик. Батыр счел делом чести сопроводить леди, и это вышло боком.

— Шухер! — крикнули из толпы, и тремя подъездами левее грохнул выстрел.

Пуля из крупнокалиберной винтовки пробила грудь мужику с «сайгой», после чего под мэрией началась сущая вакханалия. Упыри не понимали, откуда ведут огонь, зато прекрасно видели парня в военной форме и с «кедром» в руках — на него-то и обрушили весь свой гнев. Не помогли ни очереди из «печенега», ни методичный снайперский огонь, ни прицельный отстрел из «вала» — десятка два разбежались, но врагов оставалось слишком много, и в толпе они чувствовали себя неуязвимыми.

Батыр заслонил Лалу и сосредоточенно гасил бегущую навстречу шантрапу с ножами и стальными прутьями. Казалось, великан вовсе не замечал растекающихся по плечам и бедру темных пятен, а от попаданий в бронежилет слегка пошатывался, как от неумелых ударов кулаком. Забыв обо всем, Родин навелся на узкий сектор между соратником и основной массой людей и косил всех, кто вбегал в эту зону. Пятнадцать тел осталось на искореженной плитке, но это — капля в море.

И прежде чем орущий прибой накрыл товарища, с небес рухнул объятый пламенем шар. Несмотря на малые размеры, взрыв был как от ящика тротиловых шашек — волна огня разошлась в радиусе полусотни метров, опаляя все на своем пути. Следом пошла волна ударная, сбивая с ног и ломая кости, а когда дым рассеялся, на краю площади остался кратер, куда без труда уместился бы «камаз». Ни Батыра, ни волшебницы старлей не разглядел, хотя стояли они совсем рядом с ямой…

Стоны раненых заглушил отчаянный крик:

— Ракета!!

После чего большинство ломанулось кто куда, побросав оружие и прикрывая головы руками. Но около дюжины прорвались в здание — и все с огнестрелом. И всех их предстояло ликвидировать, несмотря на потери — возможные и понесенные.

Глава 17. Три «П»

Машу не стали заточать в комнате и в передвижениях особо не ограничивали, лишь запретили выходить наружу. Да она бы и не сумела — слабеющий барьер надежно запирал ворота от ребенка, как и некоторые другие двери. Например, комнату за лестницей на второй этаж, из которой доносился гул, как из трансформаторной будки, а в щелях мерцал холодный синий свет.

Слева и справа от холла находились спуски в подвал — один вел в разгромленную библиотеку, второй — в темницу, как объяснила одна из магистров. При этом не сказала, что бродить там нельзя, да если бы и разрешила, девочка все равно не пошла бы. Там, в холодной сырой темноте, хранилось тело Кири — лисичку отнесли вниз и с помощью магии залили льдом. Маша не видела этого, но краем уха подслушала распоряжение ректора. Зачем эти меры понятно — когда мама врач, узнаешь и не такое. К сожалению, сохранность тела нужна исключительно для похорон, ведь даже самое могущественное колдовство не воскресит подругу — разве что поднимет в виде безмозглой зомби-марионетки.

От мыслей о Кири постоянно щипало и без того уставшие глаза. Несправедливо, что в волшебном мире те же проблемы, что и в нашем, обычном и скучном — люди (вернее, эльфы и другие народы) так же ходят в школу, работают, воюют, страдают и погибают. Причем не обязательно в извечных битвах добра со злом. С другой стороны, если вспомнить старые сказки — там тоже мало приятных вещей. То Змей Горыныч нападет, то ведьма в печь засунет, то выпьешь из копытца и превратишься в козла. Да и сама Академия — ни разу не Хогвартс. Комнаты маленькие, коридоры узкие, и еда не берется из воздуха.

Живот предательски заурчал. Маша вздохнула и потопала в библиотеку — помочь с уборкой и заодно отвлечься от голода, но магистры как назло отправили ее на кухню. То ли думали, что аборигенка (до чего уничижительное слово!) украдет какой-нибудь свиток или узнает страшный секрет, то ли толсто намекали, что место магла — вместе с остальной не умеющей колдовать прислугой.

Делать на кухне нечего — разве что кашу из топора варить, причем в рецепте будет только топор. Служанки относились к заложнице с подозрением, называли не иначе как, девочка, из-за которой погибла Кири, и перешептывались так тихо, что ничье ухо, кроме эльфийского, не разобрало бы ни слова. Пока Маша сидела на стуле и била баклуши, с охоты вернулись две колдуньи — женщины в самом деле думали, что в окрестных лугах можно набить дичи. В умении обращаться с самодельными луками никто не сомневался (эльфийки, все-таки), но вот в зайцев и уток на пустырях, куда и бродячие собаки не заходят, верилось с трудом. Собственно, пустые сумки — тому подтверждение.

— Вы бы лучше в магазин сходили, — посоветовала девочка. — Они на каждом углу.

— Какая славная подсказка! — наигранно восхитилась одна — с бледным лицом и черными как смоль волосами. — А знаешь, что еще на каждом углу? Шайки разбойников. Дичь еще та, но мы не знаем, как усваивается мясо аборигенов. Может, сначала тебя попробуем?

— Оставь ее, Кроу, — ответила вторая, пониже, попышнее и подобрее, с роскошными рыжими локонами. — Еще обмочится со страху.

— Ничего подобного, — с гордостью заявила девочка. — Я в заблуднике не обмочилась, а уж ваших страшилок и подавно не испугаюсь.

— Лучше бы ты там и осталась… — прошипела брюнетка.

— Кроу! — напарница взяла ее за предплечье. — Хватит.

— Если бы не ты — Кири была бы с нами.

— Верно, — к удивлению всех свидетелей, Маша встала и смело уставилась в глаза колдунье — такие же черные, как и волосы, а этого, между прочим, избегала даже ректор. — Если есть способ обменять мою жизнь на ее — меняйте.

— Молчи, малявка. И не кличь смерть, а то откликнется.

— Много вы пугаете для человека, который боится сходить в ближайший магазин.

Кроулан покраснела, что приключалось с ней крайне редко и не сулило ничего хорошего причине этой краски. Во-первых, маленькая плебейка назвала ее трусихой, во-вторых — человеком, и так сразу не скажешь, что оскорбительнее. В помещении воцарилась гробовая тишина — сказать подобное одной из самых опасных ведьм Эльфинора, все равно что назвать кровавого тирана дураком при всем дворе. Подобные выходки не прощаются, вопрос лишь в наказании, а Кроулан слыла не только могущественной некроманткой, но и очень хитрой интриганкой.

Она бы могла ударить наглячку или наслать нестерпимую чесотку, но тогда показалась бы окружающим садисткой, срывающейся на детях. Лицо вновь вернуло привычный бледный оттенок, а темные губы расплылись в ехидной улыбке, и старые враги волшебницы не дадут соврать — когда она так улыбается, значит, придумала кару куда более жуткую, чем физическая боль.

— А ты у нас, выходит, храбрая?

— Уж какая есть, — Маша насупилась, чуя неладное тем слабым крохотным росточком, что десять лет спустя превратится в женскую интуицию.

— И темноты, полагаю, не боишься?

— Не боюсь.

— Тогда принеси мне одну вещицу из подвала. В самой дальней камере, напротив той, где сидели солдаты. Выглядит как фонарь с прозрачным кристаллом.

— А зачем он вам? Фонарей, что ли, мало?

— А ты что, — Кроулан наклонилась, упершись ладонями в колени, и скорчила самую насмешливую и презрительную гримасу, — струсила?

План прост до безобразия и столь же эффективен — опозорить соплячку у всех на глазах, а самой сверкнуть непоколебимой волей и твердостью характера, которые не пошатнет какой-то там человечий детеныш. И засранку проучит, и покажет другим, что лучше магистру темных искусств дорогу не переходить.

— Ничего подобного! — Маша понимала, что ее берут на слабо, но отступать было поздно и, собственно, некуда.

— Тогда вперед. Сделай хоть что-нибудь полезнее советов. Советовать, знаешь ли, все умеют.

Маше дали светящийся (люминесцирующий — подсказал напряженный разум) кристаллик размером не больше наперстка, излучения которого едва хватало, чтобы доставать до пола — и то в опущенной руке. Девочка не соврала, когда сказала, что не боится темноты — больше всего ее пугала встреча с Кири. Не боялась она и проделок Кроулан, вместе с подружкой оставшейся у лестницы — якобы для подстраховки. Ведьма недавно жаловалась на упадок сил, да и кого бы она подняла из мертвых? Не погибшую же студентку — это уже ни в какие ворота. К тому же, тело бедняги защищал слой льда.

Девочка без проблем добралась до огромных окованных ворот, которые, к удивлению, открылись от легкого прикосновения. Интересно, а одним мизинчиком получится открыть? Маша толкнула створку пальцем — та не поддалась. Ну да, глупо ждать такой точности даже от колдовского механизма или из чего там сделали петли. Но и полноценный толчок рукой и напор всем телом не возымел никакого результата — ворота закрылись наглухо, и явно не без посторонней помощи.

— Спешишь наружу? — раздался надменный голос. — Уже нашла, что должна?

Вот же… нехорошая тетя. Придется идти — да Маша и не собиралась увиливать от спора, так только трусы делают, а она — не трус. Ну, почти… Стараясь не смотреть по сторонам (гроб наверняка в одной из боковых камер), девочка зашагала прямо по коридору. Заблудиться в темнице невозможно — иди себе по плиткам, пока не упрешься в стену. Главное — не крутить головой и не отвлекаться на посторонние шумы, а их в подземелье было предостаточно. Невнятные шорохи из темноты, шелест крохотных лапок, скрипы, кашель… Откуда им тут взяться, если весь зверинец разбежался и буянит в городе? Не вернулись же беглецы в заточение по собственной воле? Нет, конечно, просто чертова ведьма пугает ее! Уж на эту ерунду магии хватит. Зато потом вдоволь насытится тщеславием, наблюдая, как перепуганный заплаканный ребенок ломится в ворота и просит прощения, лишь бы выпустили из страшного подвала.

Нет уж, фигушки этой мымре. Не получит она ни капли раскаяния — сама умоется, когда Маша с честью выполнит задание.

— Эй! — раздалось совсем рядом.

Девочка чуть не подпрыгнула, вырванная из глубины нелегких дум, и машинально вскинула руку. Кристаллик выхватил из мрака жуткую сморщенную рожу с коричневой и морщинистой, как кора, кожей в обрамлении всклокоченной мшистой бороды.

— Куда путь держишь? — голос твари напоминал скрип подпиленного дуба на ветру.

— А ты кто? — Маша отпрянула, но быстро пришла в себя — выпрямилась и вскинула подбородок. Жуткое существо — лишь насланный ведьмой морок, а сама она видит его глазами и говорит его ртом. Поэтому ни толики страха, пусть мымра мучается от собственной беспомощности. Ха! Великая и опасная колдунья — даже малыша испугать не сумела!

— Леший, — спокойно ответило чудовище.

— Да? — девочка уперла свободный кулак в бок. — А почему тогда не в лесу?

— Дык это, елы-палы, там чародеи с железными посохами бродят! Раньше все чин-чинарем было, а потом как начали шастать! Я и так прятался, и сяк — а видят, хоть сквозь землю провались! Наверное, в масках дело — нацепили на хари какие-то забрала со стеклышками, ведьмари проклятые. Только заметят — гром, бах, тарарах, все летит, свистит, ужас! Лучше здесь сидеть, опыты терпеть и магией с девчатами делиться. Ну его, этот лес. И вот еще что — не я один так посчитал, не я один вернулся. Ворочайся и ты, кроха, к своим — да все передай, пусть порядок наводят. Тошно на чужой земле, на родину, пусть и в неволю, как силками тянет.

— Ага, обязательно. Только вот вещицу одну найду.

— Хм… Ты, главное, в дальние камеры не ходи. Где темней всего — там и злей всего.

— Конечно-конечно. Спасибо за науку, дедушка.

Маша с насмешкой отвесила поклон и зашагала дальше. Вот же глупая тетка, не сообразила кого пострашнее наслать. И ладно бы этот лесовик орал, рычал и скалил клыки — тогда, глядишь, и струхнула бы, а так — просто дед, только выглядит паршиво. Ему бы к дерматологу…

— Малая! Малая! — из левой камеры выскочило существо, напоминающее помесь лепрекона с поросенком. Низенький — по колено — бородатый, в растрепанном старомодном костюмчике, а вместо носа — свиной пятак. — Есть выпить, малая? — чудик перегородил дорогу и замахал ручонками, привлекая внимание. — Нифу совсем хреново, надо срочно трубы залить!

Девочка заглянула в помещение — там, привалившись спиной к стене, лежал еще один свиногном и тяжело дышал, гладя вздувшийся живот. Третий карлик заботливо обмахивал товарища платочком, хотя сам выглядел немногим лучше. Ну и фантазия у этой Кроулан — ей бы в детском театре работать, а не злой чародейкой.

— Я, вообще-то, еще маленькая! — возмутилась Маша. — Откуда у меня выпивка?

— Ох, твоя правда, — виновато пролепетало существо. — В темноте видно плохо, а издали ты такая огромная, будто тебе лет двести. Ну, ладно. На нет и суда нет. Ты, главное, дальше не ходи, а то тебя саму выпьют.

— Охотно верю, — девочка пошла дальше, невзирая на окрики и предостережения.

И за кого эта фифа ее принимает? Чем пытается напугать? Ей же восемь, а не три!

Вдали показался тупик — путешествие подходило к концу — и весьма благополучно. Может, на обратный путь тоже припасены страшилки, но если они такие же беспомощные, то лучше бы магистру поберечь силы на что-нибудь действительно полезное. И тут слева донесся странный хруст — Маша аж остановилась и напрягла слух, пытаясь распознать, что происходит. Больше всего звук напоминал то, как кто-то грызет… лед. Кто-то с очень острыми и прочными зубами… Неужели Кроулан осмелилась измываться над трупом? И пусть это лишь морок, насланное видение, подобное непростительно! Ладно тревожить покой чужаков — эльфы землян вообще за людей не считают, но осквернять тело своей же ученицы? Да что ведьма вообще о себе возомнила?!

Никогда прежде Маша не испытывала такую ярость. Даже когда злыдня-одноклассница нажаловалась классухе, что Бортникова матерится, а мама устроила дома разнос без суда и следствия.

— Никто… — прошипела девочка, сжав кулаки, — не смеет так поступать с Кири.

И зашагала вперед, намереваясь все высказать фантому, как вдруг навстречу из камеры вышла… лисичка. Бледная, с темными кругами у ввалившихся глаз, обвисшим хвостом, облезлыми ушами, в мокром саване и шатающаяся, точно пьяная. Опершись на стену ладонью, восставшая из мертвых хищно улыбнулась, обнажив длинные клыки, и тогда Маша поняла — что-то здесь нечисто. Восьмилетка такой себе спец в медицине, но галлюцинации обычно не пахнут, если они, конечно, не обонятельные. И не шумят, если не слуховые. И очень редко сочетаются, обманывая все органы чувств разом.

Это же видение пахло свежей землей, отдавало замогильным холодом и рычало, как бешеная собака — тихо, гортанно. Прежде чем разразиться гневной тирадой или же наоборот — дать деру — Маша вспомнила простейший тест, способный отличить настоящий объект от воображаемого. Если осторожно надавить на глаз через веко, настоящий объект раздвоится, а глюк останется прежним. Собравшись с духом, девочка надавила. Кири раздвоилась.

— Не может быть… — выдохнула малышка.

Неужели Кроулан подняла мертвеца, чтобы доказать свое превосходство? Это… это хуже, чем кощунство. Это вообще хуже всего на свете! Маша не выдержала и пустила слезы — то ли от шока, то ли от ужаса, то ли от всего сразу.

— Не плачь, — прохрипела зомби, медленно надвигаясь на ребенка. — Дай, я тебя обниму… И все у нас будет хорошо. Не беги. Иди… сюда…

— Ложись! — раздался сзади зычный голос.

И прежде чем девочка подчинилась, коридор осветило копье света и вонзилось в грудь марионетки. Кири вытаращилась, запрокинула голову и вспыхнула, за считанные секунды обратившись в пепел. Кроулан тем временем добежала до Маши, подхватила на руки и крепко обняла. Девочка чувствовала, как сильно колотится сердце ведьмы, но это не помешало заорать на нее во всю глотку:

— Что вы наделали?! Вы с ума сошли?! Зачем трогали Кири!

— Я никого не трогала, — прошептала магистр с таким испугом, словно поменялась с ребенком местами. — И ничего не делали. И это не Кири, а вампир-доппельгангер. Кровосос, умеющий принимать любой облик.

— Что тут происходит?! — трое преподавательниц во главе с Эльвирой неслись по коридору, озаряя путь посохами.

— Кажется, они возвращаются, — прошептала Кроулан.

***

Засевшие в здании упыри отбивались до первой гранаты. Они не знали, что у Дула осталось всего две, и поспешили выбежать наружу со сцепленными на затылках пальцами, спасаясь заволокшего коридор едкого дыма. Четверо с осколочными ранениями и оторванными конечностями к подельникам не присоединились. Прямо на крыльцах выживших бандитов приняли под белы рученьки и в лучших традициях уложили мордами в пол. Молва гласит — куй железо, не отходя от кассы. И пока разбежавшаяся шваль вновь не собралась в одном месте, требовалось как можно скорее это самое место установить, зачистить и ликвидировать главарей.

— Кто у вас главный? — гаркнул Родин, схватив одного задержанного за сальные патлы и приподняв.

— Дед какой-то… Имени не знаю, отвечаю, начальник!

— Голубец! — подсказал лежащий рядом тип, которому Француз надавил коленом на хребет. — Голубцом его кличут! Пацаны еще смеются с погоняла. Он постоянно по матюгальнику выступает. Кроет власть, подначивает на бунт!

— Где засел?

— В доме культуры!

— Его охраняют?

— Без понятия, начальник! Нас внутрь не пускают! Наверное, охраняют.

— Пакуйте, — старлей обратился к подчиненным. — Я вызову «скорую».

Раненых было немного — человек семь, сущая мелочь по сравнению с полусотней обезображенных огнем, изрешеченных пулями трупов. Батыр формально числился пропавшим без вести, хотя Демьян прекрасно понимал, что надежды на спасение нет, и отряд лишился бойца впервые с момента формирования. Но оплакивать сослуживца рано — «буйволам» выпал шанс если не взять город под контроль, то хотя бы обезглавить организованную преступность. Да, мелкие шайки по-прежнему будут тиранить жителей в подворотнях и закоулках, но от целой армии уродов можно избавиться надолго.

А вот что делать с внеземными союзниками — черт разберет. Гвардейцы в смерти ректора прямо не виноваты, но пойди это докажи, да и станут ли их вообще слушать или сразу испепелят? Родин тряхнул головой — решать проблемы стоит по мере поступления, и сейчас необходимо помочь стонущим и корчащимся упырям. По справедливости, их бы добить и забыть, но устав есть устав. Трибунал им всем уже обеспечен, вопрос лишь в том, каков вынесут приговор. И чем меньше поводов усомниться в правильности действий парней, тем лучше — в первую очередь, для них самих.

Пока задержанных связывали пластиковыми наручниками и отводили в «газель», Родин связался с больницей и обрисовал ситуацию. Диспетчер приняла вызов, хотя вздохи красноречиво намекали, что в ближайшее время экипаж ждать не стоит — и без вас дел по горло. Когда лейтенант собрался нажать на сброс, из динамика раздался голос Риммы:

— Демьян, можете приехать? У нас беда.

Пока соратники отвозили улов в участок, командир оседлал брошенный второпях мотоцикл и мигом примчал в больницу. Беды оказалось целых две — доверенная на лечение девушка лежала с разодранным горлом, а рядом зализывала раны огромная черная не то собака, не то волчица. Нижняя челюсть болталась сама по себе, из-за чего животное поскуливало и взрыкивало при каждом движении башкой. Едва увидев такую страхолюдину, гвардеец выхватил «Грач», но Римма заслонила существо собой.

— Не надо. Она своя, — и второпях рассказала, что произошло после отбытия отряда.

В конце Родин шумно выдохнул и приложил рукоятку ко лбу — нагретый от ладони металл помог слабо, но спецназовец давил так, что оставил на коже рифленый отпечаток. Все складывалось стократ паршивей самых худших ожиданий.

— Я, конечно, не ветеринар. И уж тем более не специалист по мистике. Но, по-моему, Аджа не может обратиться в человека.

Волчица вскинула голову и как могла кивнула, взвизгнув от приступа боли.

— Еще бедняга что-то чертила лапой, но на слух я все понимаю, а вот читать не умею.

Оборотень навострила уши и встрепенулась, точно ее посетила некая важная мысль. Встала, прихрамывая доковыляла до газона и нацарапала когтями кубик с острой крышей и стрелочку рядом.

— Просит вернуть в Академию, — расшифровал Демьян, и студентка снова кивнула, невзирая на боль.

— Мне отвезти?

— Тебя там сразу в жабу превратят, — парень вздохнул. — И Аджа не успеет ничего объяснить. Мало того, что Вардо сошла с ума, так еще и Лала погибла.

Волчица вскинула голову и уставилась на людей стремительно тускнеющими янтарными глазами. Родин со вздохом кивнул, после чего волшебница странно пошатнулась и улеглась на брюхо. Старлей присел рядом и потрепал ее по загривку. В любое другое время наглец уже лишился бы руки, а то и жизни, но у Аджи не осталось сил на драку, к тому же со сломанной челюстью даже не укусишь. Впалые бока сжались, из пасти вырвался сухой скулеж, а по мохнатым щекам покатились слезы — совсем человеческие.

— Прости. Лала целилась заклинанием по врагам, но те подошли слишком близко. Она умерла, защищая город. Ты не представляешь, как много людей ей удалось спасти. Понимаю, это слабое утешение, но говорю, как есть. Ваш ректор — герой. Не только для вас, но теперь и для нас тоже. Будь моя воля — памятник бы ей поставил.

Аджа отвернулась и больше не произнесла ни звука. Вскоре у забора тормознула знакомая «газель». Родин попросил Римму присмотреть за волчицей и подготовить тело к перевозке — как только закончат с главным ублюдком, вернутся и доставят обеих в Академию.

— И меня тоже, — сказала женщина.

— Уверены? Это может быть опасно.

— Там моя дочь.

Иных слов и не требовалось. Демьян кивнул и захлопнул за собой боковую дверь.

— Что по патронам? — спросил, когда машина тронулась.

Дуло показал два пальца. У Француза и Тихого осталось по магазину, у него самого — полкоробки. «Кедр» исчез вместе с Батыром, и теперь старлей ходил с пулеметом. Обнадеживало, что к пистолетам патронов имелось с избытком, но это — крайний вариант. Хотелось бы все решить так же быстро и просто, как с засевшими в мэрии мразями, но нутро подсказывало — волчары будут охранять логово до последней капли крови.

Нутро ошиблось, но не во всем — большая часть бандитов разбежалась, узнав о событиях на площади. Падение принятого за ракету метеорита нагнало на шантрапу немало страха — почти все решили, что армия на подходе и обрабатывает город в отместку за обстрелянный вертолет и прочие злодеяния. А может, подумали, что колдуны вступили в войну на стороне полиции — вот и предпочли не связываться с барышнями, способными швыряться раскаленными булыжниками. Так или иначе, на защите остались самые отбитые, отмороженные и закоренелые урки, для которых смерть в бою краше неволи.

Картина складывалась сюрреалистическая. Двухэтажное здание с покатой крышей и четырьмя колоннами перед фасадом стояло на возвышенности, куда вели ступени в два пролета. Обнесенная мешками с песком и досками площадка перед ними напоминала крепость с ПАЗиком вместо ворот. Засевшие за баррикадами боевики с карабинами и ружьями вдохновлялись пламенной речью из скрипящего от натуги матюгальника — Голубец разошелся не на шутку и выступал не хуже Ленина с броневика. Не хватало только какого-нибудь флага для полного погружения не то в антиутопию, не то в ранний постапокалипсис. Батыр назвал бы жанр точнее, но оставалось надеяться, что парень в лучшем из миров и занят более интересными посмертными делами. Кто знает, если существует магия, может, и рай тоже?

Божественное вмешательство или на край покровительство очень бы пригодилось, но спецназ не ждет от моря погоды, на бога надеется, а сам не плошает. Отъехав подальше, гвардейцы запустили второй из припасенных дронов и с безопасной высоты срисовали все наружные огневые точки — полтора десятка стволов, еще четверо — в наполовину заваленных мешками окнах. Будь у бандитов хоть немного боевого опыта, они бы построили такие укрепления, что остались бы крохотные квадратики амбразур. Впрочем, Тихий наловчился стрелять и ним, и в среднем выбивал на тренировках девять из десяти. Но за такой ерундой стрелки, считай, стояли в полный рост, и перешлепать всех четверых — дело нескольких секунд.

После чего никто не помешает зачистить двор. Оставив снайпера на позиции — крыше близстоящей пятиэтажки, соратники вскрыли старенький внедорожник с не самым большим клиренсом. И как только раздался первый гулкий ух АВСК, подкатили задом к стене, сделав из машины импровизированные ступеньки. С бампера на капот, с капота на крышу, и вот перед тобой треть стены — лучшей позиции для стрельбы с колена и представить сложно.

Таким нехитрым образом бойцы превратили защиту бандитов от себя в защиту себя от бандитов. Дуло отпраздновал удачный старт салютом из трех тушек, вылетевших из гнезда на лестнице, как пробки из бутылок. Последняя граната опустошила второй ДОТ, пока «печенег» выкашивал окопавшихся за кучами мусора шваль. Упыри палили куда попало, от ужаса не видя ничего вокруг, истратили патроны в молоко и бросились к входу в ДК, носясь внутри заграждения, как цыплята в ящике. Стволы побросали, поэтому гвардейцы прекратили огонь — стрелять в спины безоружным удел тех, кто прямо сейчас убегали с обосраными спортивками.

Бойцы закинули пушки за спины и переключились на пистолеты — так сподручнее, если внутри все же окопался враг. Но увы — обыскав зал и кабинеты, удалось найти лишь самолично улегшихся на пол рядовых шестерок. Ни главаря, ни общака, ни ноутбуков не обнаружилось — Никаноров с подельниками втихую свалили после первого же сообщения о взрыве на площади. И только Голубец оставался на посту — как капитан идущего ко дну корабля. Старик даже не сидел за столом, а стоял за высокой кафедрой, точно за стойкой штурвала, и продолжал орать в забрызганный слюной микрофон.

Вошедших гвардейцев он, казалось, вовсе не заметил, размахивая руками и выкрикивая как заведенный:

— Власть куплена! Страна под внешним управлением! Нами руководит корпоративно-клановая система! Олигархи распродают ресурсы. Народ держат за рабов! Все — на благо мирового правительства! Все государства — колонии! Два процента владеют всеми богатствами!

Француз подошел и вырвал микрофон из стойки — Голубец по-прежнему невидящим взглядом смотрел в одну точку и декламировал чепуху. Стрелок помахал ладонью перед лицом, пощелкал пальцами над ушами, хлопнул по плечу — ноль реакции. Не нужно иметь диплом психиатра, чтобы понять — дед и раньше был с приветом, а теперь окончательно тронулся кукухой. Или же умело притворялся, однако это — забота экспертов, а задача гвардейцев — доставить к ним главного подозреваемого в массовых беспорядках. И когда на безумца надевали наручники, когда вели под руки, когда сажали в газель, он твердил одно и то же, не затыкаясь ни на секунду. С этим делом, считай, закончено, но самое сложное впереди — разобраться с чужачками и попутно не разжечь угасший вроде бы костер межпланетного противостояния.

— Может, кляп ему всунуть? — поморщился Дуло, сидевший ближе всего к неустанно бормочущему деду.

— Имей уважение, — буркнул Француз, выворачивая баранку. — И сделай скидку на возраст. Деменция — это такое.

— Мы его все время с собой возить будем? — с подозрением уточнил Тихий.

— Да, — Родин ответил тоном, не терпящим возражений. — В «обезьяне» не запрешь — еще дружки подвалят и вызволят. А охранять участок нет ни сил, ни патронов, ни желания. Так что терпите.

Зазвонил телефон — судя по рингтону, из штаба. Демьян ожидал услышать непосредственное начальство, но вместо этого с ним заговорил сам директор Росгвардии. Парень аж вытянулся, чуть не стукнувшись шлемом в крышу, и оцепенел.

— Да. Да. Понял. Да. Так точно. Отбой.

— Что там? — спросил снайпер, видя, как кровь стремительно отливает от лица командира.

— Звонили сверху. Кто-то доложил им, что в больнице есть образцы чужеродной жизни. Велели захватить оба и передать на западный карантинный блокпост. Три «П».

Бойцы переглянулись. Дуло фыркнул, Француз присвистнул, Тихий судорожно сглотнул. Три «П» значит прямой приказ президента.

Глава 18. Исходный рубеж, часть 1

Демьян попросил остановить машину, вышел, оставив дверь нараспашку, и закурил. Затянулся, насколько позволяли легкие, постоял, глядя вдаль, и выпустил носом струи дыма. Летний зной залил Ярогорск подобно смоле — того глядишь застынет и превратится в янтарь. Людей не видно, звуки стили, сущий город-призрак.

— Чего стоим? — Дуло встал напротив и достал сигареты. — Приказ обсуждаем?

— Пока только обдумываем, — ответил старлей, не смотря на сослуживца.

— А что тут думать? Надо делать.

— Смерть ректора еще можно объяснить. Несчастный случай, тяжелый бой, ошибка наведения и все такое. А как ты объяснишь королеве, что мы захватили и отдали на опыты ее подружку? И что будет с ребенком, который — напомню — все еще в заложниках.

— Ну, заложников мы освобождать умеем.

— Предлагаешь просто взять и перестрелять всех пришельцев?

— Всех-то зачем? — гранатометчик пожал плечами. — Лишь тех, кто окажет сопротивление. И на что ты, блин, надеешься? На хэппи, мать его, энд? На мир, дружбу и жвачку? После всего, что произошло? После всех смертей и гражданкой войны в сраном захолустье?! Не о то ты думаешь, командир. Погоны мы вряд ли сохраним, тут вопрос не о званиях и дальнейшей службе. А о том, сядем или не сядем, а если сядем, то на сколько. И если откажешься выполнять приказы, на нас всех собак и повесят. За весь этот мрак придется кому-то отвечать. Хорошо, если найдут пару-тройку козлов. А если нет? Ты как вчера, блин, родился. И забыл, где живешь.

— Это неправильно.

— Представь себе! — Дуло распалялся все сильнее, чуя нерешительность вожака. — Приказ — не приговор, он не обязан быть справедливым. Мы люди подневольные, сказали — сделали. А что до девчонки… не нам за нее отвечать. Наша зада…

Родин крутанулся на пятках и с разворота саданул сержанту в челюсть. Тот не ожидал атаки, причем столь внезапной, и врезался спиной в борт «газели», да так, что машина покачнулась.

— Приказ отдали мне, а не тебе! Твоя задача — делать то, что скажу я, как старший по званию.

— Это измена! — Дуло выхватил пистолет, но Демьян ударом ноги отправил оружие в затяжной полет. После чего врезал наглецу в солнечное сплетение, схватил за шкирку, как нашкодившего котенка, и швырнул на асфальт.

Тихий и Француз выскочили из салона, но вмешиваться не спешили — когда главный поучает зарвавшегося щенка, остальные молча стоят в сторонке.

— Еще вопросы? — рыкнул старлей, нависнув над подчиненным.

— Предатель! — парой ударов, пусть и весьма болезненных, задиру не сломить, он терпел и не такое. — Продал родину за баб!

— А вы? — лейтенант сплюнул и обратился к сослуживцам. — Тоже так считаете?

— Пока что мы никого не продавали и не предавали, — стрелок выдохнул колечко. — Стоим себе, курим.

— А если все подсчитать и взвесить, — сказал снайпер, — то эльфийки настрадались от нас куда больше, чем мы — от них. Даже не от них самих, а от случайно сбежавшей нечисти. Инопланетянки войны не хотят — это факт. И очень интересная ситуация получится. Они отдают за нас жизни, а мы отдадим волчицу на опыты.

— Ага, — подытожил Француз. Ума у него поменьше, чем у Тихого, но фантастические фильмы порой посматривал. — Ее запрут в тайной лаборатории и будут изучать… известными методами. Кто ж откажется вооружить бойцов не только «калашами», но и магией? Этих пулей, тех — молнией, на третьих чуму нашлем, а потом всех вместе поднимем в виде армии мертвецов. А если еще и в волков превращать научат — то вообще красота. Солдаты-оборотни — видели такое где-нибудь? Такие километров двести на одном дыхании пробежать смогут. И вот оно — мировое господство.

— Суки… — Дуло встал, держась за живот, и отошел в сторону. — Вы присягу давали!

— И мы ее еще не нарушили, — Родин встал лицом к бойцам и закинул пулемет на плечо. — Спорные вопросы «буйволы» всегда решали сообща. Отменять традицию не планирую. Как проголосуем — так и будет. Я предлагаю вернуть иноземкам то, что принадлежит им по праву. После этого нас по головке не погладят. Трибунал и срок — меньшее, что нам светит. Мы лишимся всего и не получим ни слова благодарности. Но я считаю отданный приказ несправедливым, преступным и не хочу подчиняться.

— Знаешь, это какая-то задница, — Француз поковырял в зубах. — Нас все-таки не младенцев в печь совать заставляют. Или сжигать деревни. Или казнить военнопленных. Да и не думаю, что волчицу будут вскрывать заживо. Сейчас рентгены есть всякие, зонды, сканеры. Девчата, может, и хорошие, но подставляться из-за юбки? А если на нас Америка завтра нападет? Или Китай? Американки, между прочим, очень даже ничего, если следят за фигурой. А китаянки так вообще — экзотика не хуже эльфиек. Тоже к ним примкнешь?

— Да ты охренел?

Демьян шагнул к стрелку, но тот мгновенно наставил на командира «Вал».

— Но-но! Я твою дедовщину терпеть не стану. Только дернись — замочу. И поверь — меня не только оправдают, но и медаль дадут.

— Ребят, вы чего? — оторопел Тихий, ожидавший чего угодно, кроме такого развития событий.

— Да ничего, — Француз встал так, чтобы держать всех троих на мушке. — Одно дело — тактику обсуждать, а другое — государственную измену. Я не убежденный патриот, но на зону не собираюсь.

— Причем тут юбки и девки?! А как же ребенок?

— Во-первых, это не мой ребенок — я ее едва знаю. Во-вторых, если твои ушастые подружки взаправду няшки-добряшки, то ничего с ней не сделают.

— Да как ты не понима…

Грянул выстрел, следом — еще два. Старлей отшатнулся, выронил пулемет и схватился за грудь. Попятился с распахнутым ртом, спотыкнулся и рухнул на дорогу. Дуло навис над командиром и высадил остаток обоймы из «Грача» — пока гвардейцы спорили, сержант тайком юркнул за машину, отыскал в траве оружие и свершил самосуд.

— По закону военного времени, — убийца перезарядился и плюнул в лицо. — Ублюдок…

— Ты с ума сошел! — заорал снайпер.

Дуло навел на него ствол — Тихий нянчил двумя руками тяжеленую винтовку и не успел хоть как-то среагировать.

— Ты с нами или против? Тройка уже не соберется, но и двойки вполне хватит. Ты верен родине или предатель?

— Я…

Щелкнул взведенный курок.

— С вами… — обреченно выдохнул парень и опустил голову.

— Тогда за руль и гони в больницу.

— А с ним что? — кивнул на распростертое тело.

— Черт с ним, — Дуло плюнул еще раз. — Как и со всеми, кто меняет товарища на влагалища.

***

— У нас что, дыры в барьере? — сокрушалась Эльвира, вышагивая по холлу. — Откуда лезут чудища?

— Барьер, — кастелянша вздохнула и, собравшись с духом, продолжила, — почти иссяк. Аспиранты влили в кристалл все, что могли, но энергии едва хватает на окна и двери.

— Прекрасно. Просто здорово! Твари снаружи, твари внутри, а Лала и Аджа до сих пор не вернулись.

— И есть нечего, — вздохнула Маша.

— Ты вообще молчи!

— Есть проблема пострашнее, — Кроулан отвернулась от витража. — К нам опять идет толпа.

Эли подбежала к окну — меж домов лился черный ручеек, растекаясь за окраиной широкой рекой. Аборигены не кричали, не размахивали оружием, но двигались уверенно и решительно, не вызывая сомнений в своих намерениях. Теперь, когда от защиты остались рожки да ножки, Академию сумеет взять и шайка крестьян с вилами. Удачно подгадали, гады…

— На магию мы полагаться не можем, — королева встала перед входом — лицом к собравшимся, — однако не в магии единой наша сила. Кристаллы на посохах острее иголок и вспорют не одно немытое брюхо. Возможно, это наш последний бой. Не знаю, чем он закончится, но уверена на все сто — пусть только попробуют сунуться, мы им мигом жопы надерем — с магией или без!

— Она сказала «жопа»? — шепнул кто-то.

— Не «жопа», — пробормотала соседка. — А «жопы». Как хочешь, а я буду драться за эту девочку до конца.

На втором этаже скрипнула дверь, и по лестнице спустилось подкрепление, на которое никто и не надеялся. Кухарки, горничные, ключницы и прочая прислуга шли в колонне по две, вооруженные ножами, тесаками, топорами, ухватами, скалками и прочими орудиями бытового смертоубийства, способными оказать серьезный отпор в потасовке. Без единого вопроса девушка и женщины выстроились позади госпож, напоминая солдат в черных мундирах с белыми кружевами. Впрочем, от регулярной армии служанки отличались лишь тем, что не учились сражаться, а в выправке, верности и подчинении дали бы фору и самому вымуштрованному полку.

— Передайте аспирантам — все щиты на окна первого яруса. Маги — сроимся клином, даем залп и отходим за спины прислуги на подзарядку. Энергию экономим и…

— Отбой! — крикнула Маша с подоконника. — На нас не будут нападать!

— Что эта мелкая себе позволяет? — фыркнула Эли и направилась к ребенку, намереваясь наглядно показать, почему не стоит перебивать монарших особ во время раздачи жизненно-важных приказов.

Но подойдя к витражу, вмиг забыла о воспитании и оцепенела с приоткрытым ртом. Аборигены столпились на почтительном удалении от здания, заняв дорогу и часть пустыря. Первыми подошли Иванчук с Ринатом, поставили на нижнюю ступень коробку с тортом и вернулись на места. Затем, придерживая друг дружку под руки, подошли две старушки и поставили рядом две банки — с вареньем и солеными огурцами. Две девушки — по виду, студентки — положили домашнюю тушенку и букетик цветов.

Люди приходили и уходили по очереди, и через несколько минут на крыльце вырос целый бакалейный магазин. Консервы, сухари, конфеты, чай, компот, вино, водка, крупа, колбасы, сахар, соль — несмотря на бедственное положение и перебои с поставками, жители как могли благодарили за спасение. А когда согбенная старушка, с улыбкой оставив пакетик вареных яиц, последней вернулась в строй, горожане разразились аплодисментами. Первой захлопала мэр, вторым — Ринат, и миг спустя над частным сектором гремела овация. И, несмотря на разницу культур и обычаев, Эли прекрасно понимала, что все это значит.

— Я же говорила, — пискнула Маша. — Большинство — хорошие.

Эли промолчала и потерла под глазами.

***

«Газель» остановилась перед пандусом приемного отделения. Дуло выпрыгнул первым — несмотря на то, что снайпер старше по званию, именно гранатометчик принял на себя командование, и с самозванством никто не спорил. Француз хотел поскорее выполнить приказ и свалить из проклятого города, Тихий и раньше побаивался вспыльчивого драчуна, а после казни лейтенанта предпочитал не нарываться.

Тело вампирши уже уложили на носилки и накрыли простыней. Черная псина по-прежнему лежала рядом, свернувшись клубочком, а при виде гвардейцев утробно зарычала, словно подозревая неладное.

— Все в порядке? — настороженно спросила Римма, на ходу снимая окровавленные перчатки. — Вас вроде больше было.

— В порядке, — буркнул Дуло. — Эй, собачка — ко мне.

Аджа попятилась, вздыбила загривок и зарычала пуще прежнего, несмотря на боль.

— Домой! — боец похлопал по бедру и тихонько свистнул. — Поедем во дворец к подружкам!

Волчица бросила встревоженный взгляд на реаниматолога.

— Давай, — Римма указала на открытый салон. — Забирайся. А я сейчас отпрошусь у Василия Петровича и…

— Вам лучше остаться, — с напускной ленцой сказал Француз. — Лечить людей и все такое.

— Но там моя дочь!

— Мы вам ее привезем. В целости и сохранности, — уверенно соврал сержант. — И получаса не пройдет. Только вот что — у вас обезболивающего нет? Или снотворного? А то машину всю трясет, а у собачки челюсть набекрень.

— Так-то есть, — женщина взглянула на оборотня, внимательно слушающую разговор с поднятыми ушами. — Вопрос в дозировке. По какой массе мерять — по человеческой или по… другой? Да и какая будет реакция у такого организма?

— Да вы не волнуйтесь, — Француз подмигнул. — Гляньте, какая зверюга, вдобавок магическая. Кольните дозы полторы чего-нибудь покрепче, а то еще болевой шок схватит. Двум трупам пришельцы точно не обрадуются.

Римма нервно кивнула и скрылась в корпусе. Пару минут спустя вернулась с солидным шприцом, наполненным прозрачной жидкостью. Аджа принюхалась и снова зарычала, пятясь и припадая к земле.

— Успокойся, девочка, — врач присела перед ней на корточки и протянула ладонь. — Все хорошо. Я не наврежу — у вас моя дочь.

Волчица шумно выдохнула и подчинилась. Получив укол под лопатку, забралась в салон и улеглась напротив двери. Когда гвардейцы загружали носилки с телом, она уже мирно спала на боку. Не проснулась и около блокпоста, куда пришлось ехать по бездорожью, огибая многометровую пробку из надеющихся убраться подальше от города.

Как ни удивительно, но по ту сторону заграждений собралось в разы больше желающих в город прорваться. Автомобили — легковые, фургоны, автобусы — вытянулись блестящей металлической рекой чуть ли не до самой Москвы. Большинство приехали по собственной инициативе — из идеологических соображений, кто-то решил подзаработать на горяченьком и привез экскурсию — поглазеть на настоящих эльфов и чудовищ. Из окон торчали флаги — как существующие, так и вымышленные, вроде гербов Камелота, Гриффиндора или Ривии. Капоты украшали пестрые ленты и венки, на боковых зеркалах покачивались шарики всех цветов и оттенков, клаксоны гудели не умолкая. Иногда водители пытались неумело сигналить главные темы из «Возвращения короля», «Пиратов карибского моря» или «Звездных войн».

Этим саундрек не ограничивался — меж стремительно растущих на обочинах палаток и шатров бродили менестрели в каноничных костюмах, играя на флейтах, арфах, гуслях, лютнях и десятках народных инструментов, которых с первого взгляда и не опознаешь. Девушки в средневековых платьях и парни в рыцарских доспехах разжигали костры, пели, танцевали, выкрикивали речевки, размахивали флагами и транспарантами. Самый частый и повторяемый в различных стилях и вариациях знак мира красовался практически на всех плакатах с требованиями отпустить сказочных гостей, сбросить оковы угнетения и наладить контакты и связи. Даешь дружбу народов! Пир на весь мир! Эльфы тоже люди! Свободу единорогам! И все в таком духе.

Помимо идейных эскапистов, прибыли и сторонники теорий заговора, свидетели НЛО, сектанты и прочие интересные личности. Хватало и зевак, и репортеров, а над столпотворением как мухи роились дроны. Когда квадрокоптеры пытались перелететь через барьер, их вежливо принуждали к посадке специальными подавителями. Могли бы сбивать по старинке, но опасались, что выстрелы вызовут панику, а это последнее, о чем мечтали гвардейцы, зажатые с двух сторон и едва сдерживающие натиск. Им очень повезло, что публика собралась в общем и целом безобидная, законопослушная, а редких дурачков, несущихся на заграждения в позе страуса, отлавливали, наспех объясняли всю неправильность таких действий и отправляли восвояси.

А вот по нагло прущей к КПП «газели» чуть не открыли огонь — пришлось остановиться и сообщить майору о грузе. После чего из дальнего лагеря выкатил темно-зеленый, напоминающий крокодила бронетранспортер. По откинутому люку, точно космонавты по трапу, зашагали солдаты в новейших костюмах химзащиты с баллонами замкнутой циркуляции, что усилило сходство еще больше.

Блестя тонированными стеклами шлемов, бойцы РХБЗ распахнули кормовые дверцы и вытащили прозрачные прямоугольные капсулы, куда и переложили тело вампира и спящего оборотня. Гвардейцы двинулись следом, но были тут же остановлены нацеленными автоматами.

— Эй, а мы? — с толикой обиды бросил Француз.

— Соблюдайте карантин, — прогудела маска неживым, механическим голосом. — И ждите дальнейших распоряжений.

— Обожди, — от головы отряда отделился еще один скафандр — скорее всего, командир. Из-за снаряжения и жутковатого облика эти ребята пугали гвардейцев сильнее нечисти. — Пусть идут с нами.

— Но ведь карантин, товарищ лейтенант, — прогудел автоматчик.

— Они — контактные. На них и проверим всех микробов.

— Ч-чего?! — Француз попятился. — Каких еще микробов?

Взмах ладони — и на опешивших бойцов нацелился весь отряд и снайпер на ближайшей вышке.

— Да вы не волнуйтесь. Служить родине можно по-разному. Вы же не откажетесь исполнить свой долг?

***

Поздним вечером в кабинет Чоги постучал министр обороны. Вошел, учтиво поздоровался и протянул тонкую папку с грифом «совершенно секретно». Президент поставил фильм на паузу, быстро пролистал документ, нахмурился, пролистал еще раз и буркнул:

— Ничего не понимаю. Это чья-то медкарта?

— Вроде того, — начальник Генштаба хитро улыбнулся. — Наши ученые выяснили, что у земной флоры и фауны полная резистентность к иноземным микроорганизмам. Полнейшая. Иммунитет не просто подавляет их, а вообще никак не реагирует, как и любые другие клетки. Мы провели достаточно опытов, чтобы с уверенностью сказать — пришельцы не заразны и не представляют ни малейшей бактериологической или вирусной угрозы. Правда, один образец погиб во время препарирования из-за внезапной субклеточной перестройки, зато результат стопроцентный.

— Отлично, — Чога потянулся и хрустнул пальцами. — Тогда начинайте.

Глава 19. Исходный рубеж, часть 2

В этот вечер рыжее небо было особенно низким — пожалуй, самым низким в недолгой жизни старлея. А может, у него просто не выпадало минутки вдоволь насладиться небосклоном. Теперь же времени имелось с избытком, но отлеживаться некогда — кровь ждать не станет.

Боец на ощупь потянулся в подсумок и достал аптечку. Не глядя, ориентируясь лишь на пульсирующую боль, приложил пакет к ране на правом бедре и перебинтовал. Лишний бинт скомкал и сунул под левую лямку жилета, да так и оставил — пуля скользнула по броне и пропахала плечо, кость не задета, а значит, ничего серьезного. Самое опасное — голова. К счастью, шлем отклонил траекторию, и пуля прошла вдоль черепа, кровь же пропитала волосы и быстро запеклась под каской, надежно закупорив борозду.

Демьян выжил после подлого расстрела, но без посторонней помощи долго не протянет. Окровавленные, дрожащие и едва гнущиеся пальцы достали смартфон и выбрали недавно внесенный номер. Римма не отвечала — скорее всего, на операции или помогает пострадавшим. Больница перегружена, сию секунду никто не примчится. Родин оставил сообщение на автоответчике (хоть раз пригодился) и осмотрелся. Первым делом надо восполнить жидкость, иначе каюк гарантирован.

У перекрестка — в сотне шагов от места, где лежал гвардеец, виднелся разгромленный ларек с квасом. Кеги показались бунтарям либо слишком тяжелыми, либо слишком малоценными — стальные бочки с кранами опрокинули, прилавок и навес разломали и пошли за более дорогой добычей, вроде ювелирного магазина. Перед этим, разумеется, напившись на халяву, но на донце вполне могло остаться достаточно кваса. Нужно лишь добраться до цели.

Попытка встать провалилась сразу — и дело не в простреленной ноге. При малейшем движении башка невыносимо гудела, перед глазами плыли цветастые пятна, а сознание мерцало, как лампочка при перебоях с напряжением. Все вокруг то темнело, то прояснялось, то полностью погружалось во мрак — того и гляди снова отключишься.

Ничего, мы не гордые. В армии Демьяну приходилось преодолевать такие препятствия, что ползание по-пластунски на их фоне — не страшнее урока физкультуры в начальной школе. А если еще добраться до газона — так вообще как по маслу пойдет. Главное — не делать резких движений. Нет, боли телесной парень не боялся — в тот момент она, наоборот, помогала не заснуть, подстегивая измотанный организм адреналином, как хлыстом.

Куда хуже — боль в душе. Сложно назвать предательством поступок сослуживцев, ведь старлей и сам пошел против приказа, но легче от этого не становилось. Войну миров необходимо закончить любой ценой, иначе потери будут несоизмеримы тем, что уже понес Ярогорск. Если вражда выплеснется за пределы города, хаос окутает всю страну, а то и планету. Девушек нужно вернуть домой, они чужие здесь не только по рождению, но и по сути, смыслу и природе. Они — фактор нестабильности, они принесут лишь смуту, сами того не желая. Знать бы еще, как отправить проклятый дворец восвояси. Но все это — потом. Для начала неплохо бы выжить.

Когда до ларька осталась половина пути, из соседней арки вырулила стайка малолеток с битами и арматурой. Маски, спортивки, капюшоны — Родин и забыл, когда видел таких кадров в последний раз. В конце нулевых? Разбираться со шпаной край не хотелось — не те силы, не то положение, поэтому предпочел прикинуться мертвым. Благо в тот миг, когда гопники вырулили из двора, лейтенант остановился на отдых. Лицом в траву — и не дышать. Будь он в гражданской одежде — скорее всего, маскировка под труп сработала бы, но форма и оружие сразу привлекли ненужное внимание.

— Опа, дохлый мусор, — прогнусавил вожак неокрепшим голосом.

Если пистолет попадет к подросткам, это заведомо обречет на гибель нескольких человек. Демьян не мог допустить подобного, к тому же сильно сомневался, что все ограничится обыском. Над ним будут глумиться, и первого же пинка по ране хватит, чтобы «убитый» взвыл волком, и тогда его прикончат уже по-настоящему. Пришлось внезапно ожить, скорчить окровавленную физиономию и заорать не своим голосом. Шантрапу как ветром сдуло — после всех чудес и ужасов пацаны вполне могли решить, что нарвались на зомби.

Что ж, так даже лучше — и себя сберег, и патроны сэкономил. Однако резкий рывок вызвал очередное помутнение рассудка, и боец на несколько минут отрубился. Подходи и бери тепленьким, но никто не отважился нарываться на ходячего (ползучего) мертвеца. Из последних сил добравшись до бочек, старлей лег за ними, как за баррикадой, прислонившись затылком к баку. Отдышался и припал пересохшим ртом к крану — вопреки ожиданиям, кваса более чем хватало, и хоть он выдохся и потеплел, это был самый вкусный напиток в жизни. Теперь осталось ждать.

Около часа спустя мимо пронеслась «скорая» с включенной сиреной. Затормозила ниже по улице и сдала назад — похоже, водитель заметил лежавшего за бочками бойца лишь в боковое зеркало. Из салона пулей вылетела Римма с пластиковой коробкой в руках и запричитала, склонившись над Демьяном.

— Господи… что с тобой стряслось? Почему сослуживцы ничего мне не сказали?

— Долгая история, — парень закашлялся — ушибленные легкие обожгло огнем.

— Тебе надо в больницу. Немедленно.

— Нет, — Родин поймал женщину за предплечье и посмотрел в глаза. — Отвезите меня в Академию.

— Что? Зачем?

— Отвезите. Это очень важно. В первую очередь — для вас и вашей дочери.

***

Собравшиеся по ту сторону барьера сторонники эльфиек поставили себе благую цель — любой ценой не пропустить в город войска. Впрочем, под танки бросаться никому бы не пришлось — пробка протянулась чуть ли не до самой столицы, и никой танк быстро бы по дороге не прошел. Поэтому на захват отправили вертолеты. Два транспортных МИ-26Т везли по сто тяжеловооруженных бойцов РХБЗ, третий — две БМД-4 с полной защитой от радиационных и биологических угроз.

Помня о недавнем инциденте со сбросом контейнера, винтокрылые грузовики сопровождало звено КА-52. Юркие востроносые «аллигаторы» обеспечили бы необходимую поддержку с воздуха, кроме того, один из них (никто, кроме высшего командования, не знал, какой именно) нес ядерный заряд достаточной мощности, чтобы при возникновении внештатной ситуации превратить город в пепелище.

Приказ о детонации мог отдать только президент и только по единственной причине — прорыве захватчиков из иного мира или измерения. Министр обороны всерьез полагал, что раз из ниоткуда появился дворец, значит тот же фокус можно провернуть с целой армией. Силовой блок это мнение полностью разделял и экстренные меры поддерживал. Кроме того, среди группы министров существовало негласное правило — если Чога по доброте душевной или нерешительности откажется бомбить Ярогорск, его к этому принудят. Вариантов принуждения, в отличие от причины ядерного удара, было несколько.

Вертолеты выгружали десант на площади, когда «скорая» остановилась у крыльца Академии, сплошь заставленного разномастной снедью. Благодарные жители ушли, а Эльвира не взяла ни кусочка и строго-настрого запретила приближаться к дарам всем, кроме Маши. Девочка — аборигенка, пусть что хочет делает, а остальные должны помнить о гордости и соратницах, погибших по вине местных — прямой или косвенной. Уж лучше сдохнуть от голода, чем пресмыкаться перед дикарями и убийцами. К тому же, еда может быть отравлена — одурманят, а потом захватят здание без боя. В коварстве людей Эли убедилась еще на родине. И была уверена, что Лала одобрит такое решение, еще не подозревая, какие новости ее ждут.

Римма помогла Демьяну выбраться из салона и подставила плечо. Сложнее всего подниматься по ступеням, но парень с честью выдержал и это испытание. Магистры-привратницы — изможденные, истощенные, бледные из-за иссякающей магии — открыли дверь и с удивлением уставились на гостей. Волшебницы знали, кто перед ними, но почему солдат изранен и пришел один? Где остальные? Где ректор?

— Позовите Эльвиру, — прошептал гвардеец. — И Машу.

Вместе с королевой собрались все колдуньи — даже те, кто питали ядро последними толиками силы. Несмотря на ухудшающееся самочувствие, Демьян без посторонней помощи шагнул вперед и вытянулся по струнке. Ему еще не приходилось сообщать родным и близким о потерях и разводить двухсотых. Что же, все бывает в первый раз. Уверенным голосом, смотря в лицо, парень сообщил:

— Ректор Лала Де’Лалэй погибла в бою с превосходящими силами противника, вызвав огонь на себя и тем самым предотвратив множественные жертвы среди мирного населения. Мне очень жаль. Примите мои соболезнования.

Из всего услышанного Эли поняла два слова: Лала погибла. Земля снова попыталась выскочить из-под ног, но в этот раз девушка устояла — ненависть и злоба питали ее, подобно энергетическому кристаллу.

— Что с Аджей и Вардо?

— Мертвы, — соврал Родин, не подозревая, что сказал правду. — Вампир напала на врачей, потом кинулась на оборотня. Обе погибли в драке. Нашей вины в том нет.

Вот и все. Друзья и знакомые, одногруппницы и наставница — чужой мир забрал всех. Так или иначе. Тем или иным способом. Эли страшно захотелось броситься в объятия матери и забыть о печалях и невзгодах. Неделю назад она бы так и сделала, но теперь ее одолевало еще одно желание — уничтожить эту чертову планету, спалить дотла сушу, выпарить воду и расколоть сердцевину. И та, и другая мечта неосуществимы, а вот поквитаться с дикарями напротив можно прямо сейчас — силы хватит. Парня медленно поджарить изнутри, женщину заморозить, начиная с ног, а малявку сварить живьем… Кровь эльфов на их руках. Заслужили.

— И что дальше? — вместо этого спросила Эльвира. — Хотите уйти? Уходите.

Над дворцом с гулким рокотом пролетел «аллигатор». Убедившись, что средств ПВО у пришельцев нет, пилот связался с соратниками, и несколько секунд спустя пятерка вертолетов зависла на расстоянии эффективного удара, нацелив арсеналы на здание. Сейчас бы не помешал дракон, с горечью подумал Демьян.

— Я никуда не уйду, — заявила Маша с лестницы на второй ярус.

— Дочка! — крикнула Римма. — Спускайся, быстро!

— Нет! Один раз я вас не остановила, и лисичка погибла! А потом и все остальные! Хватит!

— Ты очень умная и храбрая девочка, — без иронии сказал старлей. — Но их уже ничто не остановит. Хоть под танки прыгайте. Вы либо сдадитесь сами, либо вас заставят сдаться.

— Не дождетесь, — злобно бросила королева. — Уж лучше умереть, чем подчиниться вам. Вы научились ковать железные посохи, сражаться наравне с колдунами, строить стальных драконов и кареты без лошадей, но все это лишь для одного — войны. Вы ставите выгоду превыше жизни. Вы варвары, по сравнению с которыми даже дикие орки — пример миролюбия и уважения. Между нашими планетами миллиарды лиг, но еще шире пропасть меж нашими умами. Так что и не мечтайте — мы не сдадимся. Госпожа Кроулан, в лабораториях остался яд?

— Остался, — магистр кивнула. — Но есть вариант получше. Если расколоть ядро, накопленная в нем остаточная энергия вызовет темпоральный сдвиг. Академия затеряется в пространстве и времени или растворится в бесконечной материи бытия. Быть может, вернется домой, но шанс катастрофически мал. Скорее всего, мы просто перестанем существовать, а это куда приятнее, чем отравиться.

— Серьезно? — Эльвира вскинула брови. — И вы молчали?

— Разумеется. По сути, это механизм самоуничтожения. Как раз на такой вот случай.

— Насколько я знаю, силовое ядро сплавлено из алмазов и закалено магией. Как же его расколоть?

— Кровью королей, — спокойно ответила магистр, словно обсуждала со студенткой домашнее задание. — Она для кристалла — как кипяток для льда.

— Поняла, — эльфийка посмотрела на ладонь.

— Да что вы несете?! — взвизгнула Маша.

Снаружи раздались крики и треск автоматных очередей. Солдаты теснили столпившихся людей и для острастки палили в воздух. Горожане во главе с мэром стояли плечом к плечу, но их было слишком мало, чтобы хоть сколь-нибудь замедлить наступающий отряд. Минут десять-пятнадцать, и бойцы доберутся до ступеней, еще столько же — и объект будет захвачен.

— Бегите, пока есть время, — сказала Эли. — Так далеко, как только сумеете.

— У меня родина одна, — старлей устало улыбнулся и зашагал к выходу.

— Мама! — верещала Маша в крепких объятиях Риммы. — Нельзя же так! Нельзя!

Чтобы открыть вечно гудящую комнату за лестницей понадобилось одновременное касание трех магистров. Помещение с круглыми, как у башни или маяка, стенами заливал тусклый призрачный свет, хотя еще не так давно смотреть на кристалл было так же больно, как и на солнце. Внешне артефакт напоминал заостренный полупрозрачный сталагмит, растущий из центра исписанного знаками силы пола и доходящий девушке до живота. Удобно. За выдолбленной в плитах бороздой, ограждающей чародеев от губительного влияния ядра, стояли высокие кресла со специальными подставками для посохов на правых подлокотниках, чтобы дежурящие на долгой подпитке волшебницы могли хоть немного отдохнуть.

Сами же аспирантки напоминали живых мертвецов — истощенные, осунувшиеся, с серой кожей. Запрокинутые головы, закатившиеся глаза, распахнутые почерневшие рты, из которых доносились едва слышные стоны. Скорее всего, бедолаги доживали последние минуты. Ничего. Все страдания рано или поздно заканчиваются. Ничто не вечно, даже магия.

Когда королева встала перед кристаллом и развела руки в стороны, новость о том, что войска штурмуют дворец, разлетелась по всему интернету. Видели ее и люди за кордонами. Наплевав на последствия, многие запрыгнули в машины и рванули напролом. Гвардейцы, несмотря на приказ, не стали по ним стрелять. Лишь задерживали пеших нарушителей, да и то не всех — слишком уж много народа ломанулось на выручку гостям из сказки. Рыцари, менестрели, репортеры, просто неравнодушные с криками бежали к городу, уклоняясь от охраны и перепрыгивая через протараненные заграждения. Разумеется, преодолеть без малого пятьдесят километров никто бы не успел и ничем бы не помешал наступающему десанту.

Впрочем, этого и не требовалось. К тому моменту, когда отряд РХБЗ добрался до Академии, та исчезла — так же быстро и неожиданно, как и появилась, оставив захватчиков с носом. О том, что некогда здесь стояло здание, напоминал квадрат спекшейся до зеркальной глади земли. Ни травинки не выросло на ней, животные стараются держаться подальше, а городские сумасшедшие божатся, что полнолунными ночами в серебристом свете бродят призраки, раз за разом, будто эхо, повторяя события тех страшных дней.

Но это, конечно же, просто байки.

Трибунал

Артур Бабаев — убит в перестрелке у полицейского отдела.

Римма Бортникова — одна из основных свидетелей, уволена с работы задним числом.

Мария Бортникова — данные засекречены в виду несовершеннолетия свидетеля.

Демьян Родин — признан виновным в расстреле мирных жителей, осужден пожизненно.

Тихий, Дуло, Француз — отправлены на опыты, дальнейшая судьба неизвестна.

Батыр — убит при осаде мэрии.

Елена Иванчук — осуждена на 15 лет строгого режима за призывы и участие в массовых беспорядках.

Ринат Ливанов — отказался свидетельствовать против начальства, погиб в СИЗО от сердечного приступа.

Эльвира — погибла при перегрузке силового ядра.

Вардо — впала в бешенство из-за переливания крови, убита Аджей.

Кири — погибла, отключая заблудника.

Аджа — доставлена властям, погибла в ходе опытов.

Лала Де’Лалэй — пропала без вести при осаде мэрии.

Семен Никаноров — сбежал с награбленным, объявлен в розыск по линии Интерпола.

Захар Голубец — признан невменяемым, отправлен на принудительное лечение.

Геннадий Белов — награжден орденом мужества, повышен до генерал-полковника, переведен на службу в Москву.

Сергей Чога — переизбран на второй срок.

Content

Исходный рубеж

Глава 1. Прибытие

Глава 2. Очень странные дела

Глава 3. Чрезвычайное положение

Глава 4. «Буйвол»

Глава 5. Мираж

Глава 6. Дракон

Глава 7. Противостояние

Глава 8. Эсмеральда

Глава 9. Ночь тысячи глаз

Глава 10. Осада

Глава 11. Битва на кладбищенском холме

Глава 12. Расстановка сил

Глава 13. Тьма сгущается

Глава 14. Заблудник

Глава 15. Другой мир

Глава 16. Второй фронт

Глава 17. Три «П»

Глава 18. Исходный рубеж, часть 1

Глава 19. Исходный рубеж, часть 2