Таша Танари

Приручить время, или Шанс на любовь

Глава 1

Стук моих каблуков гулко разносился по коридору Управления по надзору за магическими экспериментами, привлекая внимание. Я поморщилась и еще выше подняла голову, игнорируя неприязненные взгляды встречных и привычное перешептывание за спиной.

Какой идиот позволил оставить при реставрации гранитный пол, когда уже лет двадцать как используют прорезиненное покрытие с отделкой на любой вкус? Наверное, тот же, кто решил придать старому зданию статус памятника архитектуры и тем самым законсервировать и его, и всех, кто в нем работает, вынуждая мириться с неудобствами далеко не современных интерьеров. Бр-р-р, кругом камень, массивные колонны, старые окна с потемневшими от времени ставнями, все темное, тусклое и холодное.

Не зря управление производит мрачное впечатление на посетителей. Ну а мы, сотрудники, уже привыкли. М-да, ко всему можно привыкнуть… в сколь бы мерзкие условия тебя не ставила жизнь – уж мне ли не знать. Поймала в зеркальной панели отражение своей горькой усмешки и тут же исправила оплошность. Безукоризненная осанка, вздернутый подбородок, непроницаемый взгляд. Изгиб губ тоже не должен сообщать лишнего.

С моего пути поспешно убралась парочка молоденьких ассистенток, судя по белоснежным халатикам куцей длины и затравленному виду. Я усмехнулась и смерила их неприязненным взглядом, они побледнели. Правильно, бойтесь. Страх – отличное средство, чтобы держать людей на расстоянии. В моем тщательно охраняемом мирке нет места посторонним, и никогда не будет. Лишь некоторым позволено узнать еще одну из граней леди Гвиан Старлинг сан Кавалли, но только тем, кого я сама выберу, и только до тех пор, пока буду этого хотеть. Кавалли… за столько лет я срослась с этим именем, и как бы оно не было мне противно, гордо носила его. Заслужила все те привилегии, что оно давало, выстрадала и имею полное право одним своим именем внушать трепет и желание мне угодить.

Остановилась у огромного зеркала в приемной начальника, улыбнулась себе хищно, отталкивающе. То, что нужно! Сейчас поговорим, уважаемый Грей сан Истроу. Игнорируя робкие попытки секретаря меня остановить, уверенно рванула на себя ручку двери и вошла в кабинет, твердо чеканя шаг. В этот момент даже противное цоканье каблуков звучало сообразно моему настроению.

Грей развалился в кресле и с довольным видом жевал какие-то очередные булки. Вечно его рот чем-то занят. Непроизвольно хмыкнула, вспоминая, с чем именно на моей памяти ему доводилось знакомить свой рот. Все в прошлом, а он до сих пор трясется от страха при виде меня. Слабый. Начальник поперхнулся, выпрямился, поспешно смахнул крошки со стола и с мученическим видом дожевал надкушенное. Я заломила бровь и терпеливо ждала – больше не подавился. Молодец, делает успехи.

– Гвиан? Какими судьбами? Я не назначал тебе встречи. – Взгляд Грея беспокойно заметался по мрачному, как и все в этом здании, кабинету.

– Конечно, стал бы ты ее назначать, прекрасно зная о том, какую свинью подложил!

Грей ссутулился и чуть вжал голову в плечи, из пучка черных волос выбилась прядь и упала ему на лицо. Он раздраженно смахнул ее и поднялся на ноги. Я улыбнулась – не поможет.

– Гвиан, я не всесилен! Надо мной, как тебе прекрасно известно, целый совет магистров и Басилевс. Такова воля монарха и, между прочим, я с ним полностью согласен. Твои эксперименты давно вышли за границы допустимого. Прикрывать тебя и дальше я не могу и не хочу. Это опасно, в конце концов! – Голос начальника сорвался, выдавая волнение. Я продолжала стоять и молча улыбаться. – Тебе смешно? А когда тут все взлетит на воздух, тоже будешь веселиться?

– У меня все под контролем, тебе это известно лучше кого бы то ни было. Твои исполнительные ассистенточки исправно докладывают о ходе работ, не так ли?

Грей подавился словами. Ну да, думал, я не знаю, с какой целью он присылает на практику бесконечную череду блондинистых стажерок? Вот только долго они не задерживаются – нервишки слабоваты.

– Хватит! – Истроу вспомнил о занимаемом положении и для убедительности хлопнул ладонью по столу. – Это не обсуждается – указ подписан Басилевсом, заверен советом магистрата и передан главному архивариусу.

Мои глаза недобро сузились. Вот даже как, поспешили сделать все, чтобы я не успела ничего предпринять.

– Предусмотрительно, – процедила сквозь зубы.

– Именно, – продолжил начальствующий гад, – и знаешь, я рад. Каждый день сидели, как на вулкане. Рванет, не рванет? Гвиан, сама ведь понимаешь, игры с силой такого порядка – не шутка. И если благодаря твоей власти, связям и моему попустительству до сих пор удавалось сдерживать излишнее внимание к разработкам со стороны магистрата, то теперь они настроены решительно.

– Игр-р-ры? – взвилась я. – Ты называешь дело всей моей жизни шутовской забавой?

– Не цепляйся к словам. – Истроу устало поскреб заросший щетиной подбородок. – Лучше перенаправь энергию в более безобидное русло. Твои наработки принесут огромную пользу, на их базе можно целое направление открыть и набрать небольшой штат магов для внедрения в реальную жизнь.

Ну все, я дошла до точки кипения.

– Ты понимаешь, о чем вообще говоришь? Я столько лет к этому шла, а теперь, когда остался последний рывок, ты сообщаешь, что лавка прикрыта, всем спасибо, мы разбазарим твои труды на мещанские нужды.

– Узнаю сан Кавалли. Ты кем себя возомнила, а? – Истроу тоже рассвирепел. – У всего есть границы, я тебе сказал – указ подписан! Если что-то не устраивает, ступай напрямую к Басилевсу и качай права там. Меня задрали ваши высокопоставленные разборки, элита – ракшас вас побери.

– Ты вроде как тоже теперь в этой лодке, сан Истроу, – издевательски протянула я, наступая на его больную мозоль.

Совсем недавно Грею литан Истроу была дарована Басилевсова милость за выдающиеся успехи в магической сфере и неоценимый вклад в развитие Фантории. Теперь он по праву мог входить в любые первые дома страны, только никак не привыкнет. Высший свет так просто не принимает, еще прошло слишком мало времени. Самые известные рода Фантории прекрасно осведомлены, что на древе, составляющем узкий круг приближенных к монаршему роду, имя Истроу – всего лишь молодой неокрепший побег, не более.

– Что конкретно ты от меня хочешь? – нервно уточнил Грей.

– Теперь ничего, – холодно ответила я. – В очередной раз убедилась в твоей слабости и неспособности брать на себя серьезную ответственность.

В его глазах вспыхнула злость.

– Убирайся! И не смей больше заявляться ко мне без вызова, поняла? Будешь делать то, что скажут сверху, как милая. Все кончено. Или смирись, или оставляй заявление об уходе секретарю. Не сомневаюсь, все вокруг только с облегчением выдохнут.

Внутри меня клокотало от ярости, ненавижу. Знает прекрасно, что так просто я не могу взять все и бросить. Только не сейчас, когда до цели осталось всего пара шагов. Ничего, еще посмотрим, кто кого! Я вздернула подбородок и ласково улыбнулась, отчего Грея перекосило.

– Простите, что потревожила, больше подобного не повторится.

Он смерил меня недоверчивым взглядом из-под насупленных бровей, вроде бы успокаиваясь.

– Вот и умница, сама все отлично понимаешь. Переводи проект в стадию заморозки и постепенно выводи задействованные артефакты из силового круга.

– Я могу идти?

Ставший теперь колючим взгляд сан Истроу пытался пробиться в мою голову, понять, что я задумала. Не выйдет – мы оба знаем, что силенок маловато.

– Иди. – Грей демонстративно откусил от своей недоеденной булки.

Я не спеша развернулась, нарочито медленно, чтобы не стучать каблуками, прошла до дверей, взялась за ручку.

– Помнишь ту надпись в Дельнаоро на скрижали одного из древних богов? – вкрадчиво осведомилась я, не оборачиваясь.

Конечно помнит, за доступ к этим реликвиям мы чуть ли не сделку с ракшасом заключили. Грей со свистом выдохнул:

– Не смей! Что ты собираешься делать?

– Ми кауро эль детания, норан ту сиалон.

Вопли начальства разбились о закрытую за спиной дверь. Пусть бесится, я от своего не отступлю. К ракшасу запреты, осталось совсем немного.

Я каждый поганый день своей жизни, давно превратившейся в существование в куске льда, доказывала самой себе, что способна на большее, чем тупое дрейфование в потоках светского течения. И пусть окружающие уверены, будто все само падает мне под ноги уже только потому, что я вдова самого могущественного лорда Фантории, наследница несметных богатств и титула. Чужого рода, будь он проклят! Как же мне повезло, завидуйте.

Тряхнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания, и устремилась вверх по широкой лестнице, отделанной черным мрамором. Звук каблуков гулко отдавался в ушах. «Все запреты в твоей голове, боги не ставят ограничений» – как верно подмечено. Боги не ставят, и уж подавно меня не интересует мнение какого-то заплесневелого круга магов.

Отточенными движениями я вошла в лабораторию и накинула на плечи халат. Зажгла магические сферы по периметру, подняла рычаг активации установки, запуская мириады слабых, разложенных на составляющие и очищенных от примесей потоков силы. Слабая сила – бред, но именно из этого бреда и рождалась та самая истина. Рождалась на специальных углублениях в монолитном куске невосприимчивого к магии металла, который вращался на бешеной скорости вокруг концентрирующей пирамиды. Поля крошечных чистейших потоков накладывались один на другой и позволяли раздвигать границы реальности. Если я покорю время…

– Гвиан?

От неожиданности я вздрогнула, выныривая из мрачных мыслей. Проклятье, как не вовремя! Что он тут забыл в неурочный час? Сегодня испытаний не планировалось, и лаборатория пустовала. Я смерила одного из младших сотрудников недобрым взглядом.

– Похожа на кого-то другого? – процедила сквозь зубы.

Вихрастый блондин с такими же светлыми, словно выцветшими глазами, кривой ухмылкой на тонких губах и в вечно заляпанном не пойми чем халате отчего-то раздражал меня с самого первого дня нашего знакомства. То ли тем, что никогда нельзя было разобрать, что у него на уме, то ли не сходящей с губ ухмылкой, будто он тут главный, а не я. А может, безукоризненной работой. Сколько ни пыталась найти повод от него избавиться – увы. И сейчас лиен Ниран литан Тривальди вновь так некстати оказался на моем пути, ракшас его побери.

– Просто не ожидал тебя здесь встретить, – спокойно ответил Ниран.

– Взаимно, – выплюнула я и продолжила хладнокровно активировать цепочку артефактов, уложенных в определенной последовательности.

Синий кристалл, фиолетовый, черный… Далее пальцы перешли на теплую палитру – оранжевый, желтый, зеленый.

– Гвиан, что ты задумала? – полюбопытствовал стоящий позади мужчина. Его силуэт в темно-синем халате зловеще отражался в стекле заградительного барьера.

– Хочу проверить одну теорию. Ты мне не понадобишься, ступай, – произнесла ровным голосом, желая поскорее остаться одна.

Ниран бесшумно шагнул ко мне, заглянул через плечо. С его ростом это не проблема. С минуту, пока кристаллы разгорались в полную силу, он что-то обдумывал. Потом решительно протянул руку и деактивировал красный из общей цепочки.

Я зло прошипела:

– Какого?.. Лиен Тривальди, ты забываешься. Я уже сказала, ты мне здесь не нужен.

– Лиена Старлинг сан Кавалли, – все так же невозмутимо откликнулся он, – то, что ты задумала, очень опасно, я не могу этого допустить.

Пришлось обернуться. На краткий миг наши взгляды скрестились, и я разглядела в его холодных светлых глазах нечто, отдаленно напоминающее злость. Как интересно: значит, вывести из себя его все-таки можно. Хоть мы и обращались друг к другу на «ты» по давно сложившимся традициям работы в составе одной команды, это вовсе не означало, что я позволю ему неповиновение. Он всего лишь младший научный сотрудник, мой подчиненный и тень бессловесная. Во всяком случае, должен быть таковой и до сего дня вполне успешно справлялся с этой задачей. Откуда ему вообще известно, что я собираюсь сделать? Это никак не его уровень допуска.

– Еще раз повторяю, покинь помещение! Это приказ, – медленно, выделяя каждое слово, повторила я.

– Еще раз отвечаю: нет.

От подобной наглости я опешила. Оказывается, я совершенно не знаю этого человека, и под бесцветной маской спокойствия, похоже, водятся настоящие… Ход мыслей прервал настойчивый писк на панели кристаллов. Требовалось немедленно действовать, некогда выяснять отношения. Ладно, испортить ему жизнь я еще успею.

– Тогда бери под управление второй и четвертый контуры и держи щит, – приказала я. – Справишься?

Вообще-то, его уровня должно было хватить только-только, но меня мало волновало самочувствие лиена Тривальди. Сам напросился.

Мужчина насмешливо скривил губы:

– Не сомневайся.

Удивляться его самоуверенности не стала – не до того.

– Хорошо, я возьму на себя остальные контуры и управление. Когда дам знак, вводи в верхнее поле графитовые стержни.

– Зачем?

Мысленно зарычала.

– Делай, что велено! – рявкнула я и резко крутанула шестеренки, отвечающие за работу устройства по концентрации силы в вершине пирамиды.

Наконец-то поперечный блондин занялся делом, и на какое-то время мы полностью погрузились каждый в свою задачу. Минуты текли медленно, но одновременно с этим мне казалось, что не успею. Вдруг струшу, передумаю. Ведь и сама понимаю, как рискую, а еще этот тип рядом. Не хватало еще потом расстраиваться из-за его судьбы. Впрочем, если что-то пойдет не так, мне уже будет плевать.

Нет, все будет хорошо. Обязано. Я столько раз просчитывала схему, ничего непредвиденного не произойдет, не в этом случае. Мысли проносились и исчезали, а пальцы уверенно сплетали сеть для четырех оставшихся контуров. Перед внутренним взором представали расчетные формулы.

Вот он, момент истины. Когда последняя нить тягучей, пульсирующей энергии заняла положенное место, мои губы расползлись в предвкушающей улыбке. Из вершины пирамиды в черный матовый щит ударил столб яркой, чистейшей, ничем не замутненной первозданной силы. По принимающей поверхности поползли искрящиеся змейки. Всю установку окутало ровное голубоватое свечение. Отлично!

Как завороженная, я следила за происходящим, и думать забыв о еще одном свидетеле моего триумфа. Сердце билось часто-часто, в груди все дрожало и замирало от томительного ожидания. Ну же!

Внезапно голубой фон окрасили розоватые прожилки. Я нахмурилась, позади выругался Ниран.

– Так вот чего ты добивалась? – заорал он мне на ухо, приблизившись.

Отмахнулась, как от досадливой мошки, судорожно перебирая в уме причины отклонения от нормы. Меня грубо встряхнули, отрывая от размышлений.

– Быстро! Какой коэффициент искривления ты задала в усиливающем контуре?

Я растерянно заморгала, все еще пребывая мыслями в расчетах и одновременно изумляясь его осведомленности. Кто он, ракшас возьми, такой? Меня опять встряхнули, и я озверела.

– Держи щит! И не лезь под руку! Твое дело сводить контуры.

Мужчина приблизил свое лицо к моему. Его всегда почти прозрачные радужки потемнели, превратившись в расплавленное серебро, между бровей залегла сердитая складка.

– Говори коэффициент, – прорычал он, до боли впиваясь мне в предплечье.

Все произошло за доли секунд, но мне чудилось, будто время застыло. Некогда голубая аура вокруг установки уже полностью перекрасилась в тревожный алый цвет. Противным звоном в мозг въедался сигнал тревоги. А несносный выскочка продолжал трясти меня, словно грушу. Я сдалась и выдохнула:

– Ноль пятнадцать.

Ниран оттолкнул меня и занял место у панели с кристаллами, что-то бурча под нос.

– Самонадеянная Гвиан, не ведающая никаких границ, – зло бросил он через минуту.

Если бы не ситуация, я бы напомнила лиену его место, а так пришлось лишь поспешно подхватить крайние контуры, стабилизируя их поля. Ракшас!

Неприятный сухой треск мигом прекратил наше противостояние, мы одновременно посмотрели в зал с установкой. Черная поверхность щита раскололась, на ней, быстро расползаясь, образовалась тонкая сеть трещин.

– Ракшас! – повторил мою последнюю мысль Ниран, обернулся и очень серьезно добавил, глядя на меня в упор: – Беги.

Я не двинулась с места, парализованная осознанием грядущих последствий. В чем же я допустила ошибку? Ее просто не могло быть! Меня схватили за шиворот и поволокли в сторону выхода.

– Гвиан, уноси ноги, – устало приказал мой, как выяснилось, очень и очень странный младший сотрудник. – У тебя не больше десяти минут, потом рванет.

– А ты? – не обращая внимания на перешедшую в вой сирену, спросила я. Во рту пересохло от страха.

Блондин удивленно вскинул бровь, словно и не ожидал от меня подобной заботы.

– Справлюсь, уходи, – в голосе Нирана зазвучала сталь.

Это был приказ, замешанный на ненависти и какой-то болезненной обреченности. Именно это и привело меня в чувство. Я скинула с себя его руки и опрометью бросилась к установке.

– Куда? Стой!

– Мне терять уже нечего, – прошептала я и мертвой хваткой вцепилась в красный кристалл. Уже громче добавила, удивляясь своему отрешенному голосу: – Вместе мы сможем локализовать силу ударной волны. В здании практически никого не осталось, а за его пределами кипит вечерняя жизнь…

Лиен Тривальди зашипел, перебивая меня, ругнулся. Порывисто подошел, смерил яростным взглядом. Я выдержала, не отвела глаза. Неожиданно он усмехнулся, как всегда это делал при виде меня. Снисходительно и до зубовного скрежета раздражающе.

– Хорошо, – подытожил он. И больше не произнося ни слова, встал за моей спиной.

Что он делал, я не видела, равно как и выражение его лица. Мой рот раскрылся от изумления, когда вокруг нас образовался непроницаемый кокон, остро запахло озоном. Перед глазами, быстро сменяя друг друга, замелькали картинки недавних событий: алый цвет ауры вокруг установки превратился в небесно-голубой; вот я один за другим активирую кристаллы; вот оборачиваюсь, встречаясь с бесцветным, как льды Сианура, взглядом; смотрю на кривящееся лицо Грея; ассистентки в коридоре…

Затем все образы вытесняет расплавленное серебро горящих глаз Нирана, они прожигают во мне дыры, заставляют сжиматься и просить пощады. Словно из другого мира до меня доносится его голос:

– Держи щит! Мать твою, Гвиан, держи!

Я вкладываю все силы в этот приказ и растворяюсь в жидком металле. Мне очень больно.

Глава 2

Было душно и жарко, а еще нестерпимо хотелось пить. С трудом разлепила веки и некоторое время в непривычной прострации изучала обстановку. Темные стены, бордовые плотные шторы, стеллажи с книгами, массивный стол, заваленный бумагами. Рядом со столом на полу валялись обрывки бинтов, лекарской ленты, осколки стекла. Хм-хм, неожиданно. В комнате пахло настойкой пустынника, тишину нарушало ритмичное тиканье часов. Приподнялась на локтях и сразу пожалела об этом, голова закружилась, и я со стоном легла обратно.

– Очнулась? – Голос Нирана прозвучал неожиданно.

Я замерла, потом скосила глаза в ту сторону. В огромном кресле развалился мой младший сотрудник и неприязненно буравил меня взглядом.

– Воды дай, – велела я, игнорируя его настроение. – И где мы? Что с лабораторией?

– Возьми, – ответил Ниран и с явным удовольствием отпил из стакана, который держал в руках. – Графин на столе.

– Ты еще и галантен безмерно, – буркнула, осторожно принимая вертикальное положение.

– Не привык к приказному тону, – невозмутимо пояснил лиен Тривальди. – Как ты можешь видеть, мы не на работе.

Ого, у всегда бессловесного и безропотного мужчины взыграло чувство собственного достоинства? Хотя последние события наглядно продемонстрировали, что я понятия не имею, кто скрывается за образом недотепы-лаборанта.

– Так где мы? – повторила я, медленно и с трудом подбираясь к заветному графину.

– У меня дома.

– Что? – Развернулась и недоверчиво посмотрела на спокойного мужчину. Только теперь разглядела его спутанные белые волосы, покрытые чем-то серо-зеленым, обратила внимание на пятна крови на одежде, перебинтованные кисти и порез на щеке. Непроизвольно коснулась собственного лица – чистое. Отчего же мне так дурно? Ниран словно мысли мои прочитал.

– Магическое истощение, ты полностью выложилась.

Я скривилась: последний раз такое со мной происходило лет двадцать назад. Уже и забыла, каково ощущать себя будто попавшей под табун лошадей.

– Почему мы не в целительской? Тебе, смотрю, тоже досталось.

– Потому, – резко переменившимся тоном заявил он. Я опешила: псих, удачно маскировавшийся под вполне безобидного человека. – Пей и пошли мыться, мне страсть как хочется избавиться от последствий твоей идиотской выходки.

Открыла рот, закрыла и подумала, что у меня горячечный бред. Конечно, вне всяких сомнений, я отлеживаюсь сейчас в целительской. Затем последует допрос с пристрастием какого-нибудь дознавателя от магистрата, а там как сложится. Будет зависеть от того, насколько большой урон я нанесла родному Управлению по надзору за магическими экспериментами. В любом случае ничего смертельного мне не грозит: руки у них коротки, чтобы упрятать за решетку сан Кавалли.

Бред или нет, а пить хотелось весьма реалистично. Пришлось продолжить ковылять до стола под насмешливым взглядом негостеприимного хозяина. Я наполнила стакан и жадно опустошила, облизнула губы. Второй пила медленнее, мелкими глотками. Все так же под прицелом льдистых глаз лиена Тривальди. Морок не рассеивался.

Ладно, допустим, все по-настоящему. Тогда блондинистый выскочка точно головой приложился при взрыве. Иначе с чего бы ему так дерзко себя вести?

– Допила? – бесцеремонно поинтересовался он, прекрасно видя, что еще нет. Поднялся. – Иди за мной.

Мне стало весело. Нервное, наверно.

– Мыться? Собираешься устроить совместные купания?

Мужчина покачал головой, его глаза оставались холодными.

– Иди за мной, – повторил он и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.

Я пожелала его спине всяческих благ на непечатном наречии западных варваров.

– Гвиан, вы – леди, помните еще об этом? – издевательски усмехнулся Ниран и застыл в проходе. – И где только понабрались непотребства?

– Учителя встречались добросовестные. Раз уж ты вспомнил о том, что общаешься с леди, смею ли я рассчитывать, что странное приглашение помыться отменяется?

– За дверью постоишь. Все просто.

Мои брови поползли вверх – каждая последующая его фраза оказывалась неожиданнее предыдущей.

– А не пойти ли тебе?..

– Как знаешь, – Ниран пожал плечами, развернулся и вышел.

Стоило закрыться за ним двери, как меня скрутил приступ боли. А-а-а, внутри словно кости выворачивали, или на что это еще может быть похоже? Внезапно, так же резко, как и началось, все прошло. Я осторожно выпрямилась, пытаясь отдышаться, на лбу выступила испарина. Что это было? В дверном проеме снова показалась грязная голова хозяина дома.

– Не передумала? – с кислым выражением на лице уточнил он.

Мне понадобилось еще около полминуты, чтобы сложить очевидное.

– Это ты сделал? Специально?! Ты больной, что ли?

– Лиена сан Кавалли, за последние несколько часов я узнал о вас больше, чем за весь прошлый год. Где же ваша надменность, холодность, выдержка, в конце концов? Должен признаться, ваша манера изъясняться далека от светской.

Я с ненавистью посмотрела на жалкого человечишку, похоже, совсем утратившего связь с действительностью. Почему я вообще все еще нахожусь тут и слушаю его? Не снизойдя до ответа, – хотя на языке вертелись оба варианта: и тот, что от души, и светский, на который он так страстно нарывался, – я вознамерилась покинуть дом. Приблизилась к загородившему выход мужчине.

– Что это вы задумали? – сузив противные рыбьи глаза, уточнил Ниран.

– Не собираюсь терпеть ваше общество ни минуты, дайте пройти.

– К моему величайшему сожалению, сие невозможно. И поверьте, ваше общество меня радует не больше.

Я устало потерла переносицу. Сил дивиться столь разительным переменам в поведении всегда молчаливого и исполнительного лиена уже не оставалось. Между нами повисла напряженная тишина. Я рассматривала носки своих туфель и прикидывала, насколько в состоянии причинить реальный ущерб здоровью мужчины напротив и чем мне это будет грозить впоследствии.

Ниран вздохнул, чуть мягче произнес:

– Гвиан, у нас мало времени. Мне нужно помыться, да и тебе не мешало бы. Хочу успеть на пятичасовой экспресс до Клингона.

Меня разобрал нервный смех от нелепости его сообщения. Блондин уцепился за мой подбородок, заставляя смотреть в свои бездушно-прозрачные глаза.

– Тебе сейчас было больно, потому что я превысил допустимый радиус между нами. Понятно?

Мне совершенно ничего не было понятно! Что за чушь он несет? Видя мое смятение, лиен Тривальди схватился за волосы и мученически простонал:

– Ладно, обещаю объяснить, что смогу, только давай все-таки двинемся в направлении ванной. Я часа три об этом мечтаю, а отойти от тебя не мог, пока ты спала.

Не давая опомниться, Ниран подхватил меня под локоть и потащил куда-то вглубь дома. В нынешнем состоянии я успела заметить только деревянную отделку стен в узком коридоре и скупую обстановку, в голове царил хаос из обрывков воспоминаний, вопросов и возможных перспектив будущего. Он остановился около выкрашенной в белый цвет двери, повертел головой, отыскивая что-то, нырнул в соседний проем с похожей дверью и вернулся со стулом в руках.

– Садись, – велел Ниран, ставя возле меня свою ношу.

Я обессиленно рухнула на предложенное сиденье: безумный день. Мужчина скрылся за первой дверью, послышался звук льющейся воды и счастливое:

– Ну наконец-то! – Некоторое время я бездумно таращилась на лакированный пол, затем донесся ровный голос: – Так что ты хотела знать?

Прикрыла глаза, вдох-выдох. Столько вопросов, нужно собрать мысли в кучу.

– Почему мы у тебя? Точнее, почему я у тебя дома?

– Потому что ты была без сознания, я не мог тебя бросить, тебе требовалась помощь.

Запредельная логика, ладно.

– В таком случае дорога в целительскую была бы самой верной, – сдерживая нотки сарказма, заметила я. – Тебе помощь требовалась не меньше… а может, и больше, – добавила тише, вспоминая пятна крови на его одежде.

– Гвиан, мы чужие друг другу люди, нас бы разделили, а как ты недавно убедилась, это весьма болезненно. Кроме того, не забывай, что после всех учиненных тобой беспорядков обязательно последуют карательные меры. Это тоже не способствует решению нашей проблемы.

Я нахмурилась. Вопросов стало еще больше. Почему он так спокойно рассуждает о случившемся? И почему, в отличие от меня, столь прекрасно осведомлен о результатах провала эксперимента?

– Что там произошло, в лаборатории? – спросила я, когда журчание воды стихло.

Ниран долго молчал, я уже подумала, что он не расслышал, но тут открылась дверь и последовал холодный ответ:

– Ты переоценила свои силы.

Перевела взгляд с пола на наглеца, чтобы возразить – кто тут из нас квалифицированный специалист с двумя дипломами престижнейшей академии страны? Слова застряли в горле. Лиен Тривальди не озаботился одеждой заранее и теперь стоял передо мной в одном полотенце на бедрах. Подтянутое рельефное тело покрывали капли воды, влажные и вновь теперь белоснежные волосы растрепанными прядями придавали ему забавный, несколько подростковый вид, что совершенно не вязалось с обжигающим льдом взглядом. Никогда раньше я не обращала пристального внимания на этого человека. Странно, но сейчас в нем было сложно признать того младшего сотрудника, которого я привыкла видеть. Только цвет волос и глаз, да, пожалуй, так раздражающая и прежде усмешка на тонко очерченных губах оставались прежними. Хорош, как ракшас! Эту мысль я пинком отправила куда подальше, в самые недра сознания, и заставила себя нахмуриться.

– Не тебе рассуждать о моих силах и уровне знаний.

– Неужели? – Ниран насмешливо изогнул бровь. – Прости, ты права. К чему рассуждения, когда с уст жителей столицы не сходит горячая новость: «Громкое происшествие в Управлении НМаЭ». – Гад озорно подмигнул. – Твои поступки красноречивее моих слов, не так ли? Ты просто потрясающе подставила управление. Какая ирония: мало того, что их теперь задолбают проверками, так еще и высмеют.

Я досадливо скрипнула зубами. Отчего-то рядом с лиеном Тривальди моя находчивость и умение поставить на место махали ручкой, паковали чемоданы и отчаливали на солнечные берега лазурного побережья Карниаллы. Причем именно с таким лиеном Тривальди. Раньше ничего подобного между нами не замечалось. Впрочем, раньше мы ведь почти и не разговаривали: я отдавала распоряжения, он выполнял, не оставляя повода придраться.

– Я так и не услышала, что случилось в лаборатории и о каких карательных мерах ты упомянул?

– Давай совместим разговоры с делами. У нас мало времени, я тебе уже говорил об этом. – Он недовольно повел плечами.

Ничего себе, какие мы властные и нетерпеливые. Нелепость ситуации, ее полнейшая абсурдность забавляли. Еще утром все было так просто и понятно. Я знала, какие кому отведены роли, у меня была цель… Сейчас все перевернулось с ног на голову и я, судя по всему, утратила контроль над происходящим. Теперь, пока не выясню нужную для оценки дальнейших действий информацию, придется умерить пыл.

– Гвиан? – вырвал меня из раздумий лиен Тривальди.

Углубившись в собственные мысли, я все это время тупо рассматривала его голый торс. Наши взгляды скрестились, и я смутилась. Да что ж такое! Совершенно на меня не похоже. Встала, чтобы быть хоть чуточку выше. Ниран подавлял и, похоже, прекрасно об этом знал.

– Как ты собираешься совмещать?! – огрызнулась я. – Предлагаешь таскаться за тобой, как на привязи? А может, ты вообще все выдумал про глупую связь?

Блондин скривился и пожал плечами, одаривая неприязненным взглядом.

– Хочешь – проверь сама. И да, предлагаю подняться в мою комнату, я возьму одежду и посмотрю, что можно подобрать тебе.

– Что? – простонала я. – Это еще зачем?

– Полагаю, после ванной ты захочешь переодеться в чистое. Да и в этих пышных тряпках привлекаешь внимание, а я все же хотел бы попасть на пятичасовой экспресс без препятствий.

Спокойствие, Гвиан, только спокойствие! Он – псих, ты полтора года проработала с психом, и вот теперь у него случилось обострение, лучше бы ему не перечить. Кому, как не тебе, знать о тонкостях общения с больными на всю голову. К горлу подкатил ком, я усилием воли взяла себя в руки, выпрямила спину, вздернула подбородок. Ниран привычно усмехнулся, наблюдая за моей реакцией – ракшас с ним.

– Пошли, – с вызовом посмотрела на ухмыляющегося мужчину.

Он перестал лыбиться и задумчиво потер подбородок, задевая нижнюю губу сгибом указательного пальца.

– Следуйте за мной, уважаемая лиена Старлинг. – Не оборачиваясь, он направился в сторону ведущей наверх лестницы.

Меня редко называли первым именем рода. Если быть совсем откровенной, не помню, когда называли в последний раз. Звук собственного имени, оставленного в далеком, некогда счастливом прошлом, да еще из уст откровенно неприятного мне мужчины застал врасплох. Вздрогнула. Хм, он произнес его как-то очень и очень… интимно, что ли. Весьма непредсказуемый человек лиен Ниран литан Тривальди. Стоит ли его опасаться? Наверное, да.

Наперекор собственным выводам, я не сдвинулась с места, собираясь проверить теорию о нашей болезненной связи. Слишком уж самоуверенно он себя ведет. Не знаю, что произошло с прежней рассудительной Гвиан сан Кавалли, кажется, после взрыва в лаборатории она немного повредилась рассудком. Так или иначе, но я стояла и смотрела, как блондин поднимается на второй этаж, и не предпринимала попыток его догнать.

Шаг, еще один. Нестерпимая боль накрыла внезапно, как недавно в его кабинете, хоть я и пыталась к ней подготовиться. Всхлипнула и оперлась руками о стену. Зрение туманилось от жуткой пульсации во всем теле, отстраненно я видела, как напрягся Ниран. Судорожно вцепился в перила, прошипел сквозь зубы что-то неразборчивое. Мужчина медленно – движения давались ему с трудом – спустился на три ступени. Мне стало легче, ощутимо легче. Смогла набрать полную грудь воздуха, по позвоночнику стекал холодный пот.

Остальное расстояние Ниран преодолел уже намного быстрее, грубо закинул меня на плечо и вернулся к лестнице. Быстро он оклемался, я вот не находила в себе сил возмутиться на подобное обращение. С другой стороны, мне было плевать. Внутри поселился настоящий ужас от осознания, что это не глупая шутка, а моя нынешняя действительность. С этой проблемой нужно срочно что-то решать! Я физически привязана к малознакомому человеку. Теперь понятно, чего он так бесится: никто бы не обрадовался такому побочному эффекту. Наша взаимная неприязнь набирала обороты. Отвратительно терять контроль над жизнью. Я чувствовала себя дезориентированной и подавленной.

Меня не слишком любезно скинули на кровать и принялись деловито копаться в ящиках комода. В конечном итоге Ниран выудил оттуда какие-то тряпки и кинул их мне, полез в недра шкафа.

– Злишься? – зачем-то уточнила я очевидное, машинально разглядывая вещи.

Простая черная рубашка, светлые носки, два белоснежных платка – как мило, еле сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– Проверила? – зло откликнулся он вопросом на вопрос. Тоже очевидный и не требующий ответа. Обмен любезностями состоялся.

Ниран натянул на себя темно-синюю рубашку, я поспешно отвернулась.

– Но как? Почему? – потрясла головой.

К стопке вещей на кровати прилетели брюки и длинный легкий сюртук.

– Не знаю. Ясно только то, что по твоей милости я оказался втянут в неприятности, и то, что ты упорно мешаешь мне с ними справляться.

– Если помнишь, я велела тебе убираться из лаборатории, – вспылила я.

– Верно, и осталась бы там навечно, а еще прихватила бы с собой полквартала.

– А ты, такой благородный, решил пожертвовать собой?

Он обошел кровать, встал напротив и, снова схватив за подбородок, запрокинул мне голову. Наклонился и прошипел:

– Нет, дорогая. Я ни разу не благородный, но из-за твоей глупости, одержимости, тщеславия и жажды признания могли пострадать ни в чем не повинные люди. У каждого из них своя судьба и свое время. – На мгновение он замолчал, его лицо тронула тень печали, но тут же исчезла, возвращая маску холодного гнева. Ниран продолжил: – Нельзя играть с такими вещами! Поняла? – выпустил меня и коротко бросил: – Идем.

Я подхватила вещи и понуро поплелась за ним, размышляя о словах блондина. Ракшас, стало обидно до слез. Хоть и знала, как выгляжу со стороны и какой меня воспринимают окружающие, сейчас его упрек резанул по живому. Я не играла, и вовсе не тщеславие двигало моими действиями, но не оправдываться же, в самом деле. Да и ответственность за гибель людей… тут он прав. Возможно, моя молчаливая покорность смягчила его или что-то еще, но лиен Тривальди снизошел до пояснений.

– Тебе не о чем терзаться, жертв нет. Мне… то есть нам удалось почти невозможное. Правое крыло здания пострадало несильно, хотя от лаборатории ничего не осталось. Тем не менее, излишки энергии, которые я перенаправил вверх, не позволяя им разойтись радиально, были видны даже на окраинах города. Такого фейерверка жители столицы еще не наблюдали.

Я озадаченно переваривала его слова. Что не так с этим человеком? То, что он – ну да, как будто бы мы – совершил, требует колоссальной силы, знаний и еще чего-то запредельного.

– Как такое возможно? – прошептала я.

Он остановился, развернулся и легонько подтолкнул меня в сторону ванной.

– Сам удивляюсь, просто повезло. Ну и твоя поддержка: даже в полуобморочном состоянии ты умудрилась все выполнить правильно.

Ну да, ну да.

– Что за кокон нас защищал? Мы же находились в эпицентре.

– Не совсем, – уклончиво ответил Ниран, его губы сложились в жесткую линию, словно намекая, что это плохая тема. – Я окружил нас барьером пятого порядка, он своеобразно влияет на восприятие реальности, как тебе известно. Поэтому тебе могли почудиться разные странности.

Обалдеть! Пятый порядок.

– Лиен Тривальди, как так получилось, что ты при всем своем потенциале полтора года занимал низшую ступень в Управлении? – Слова вырвались прежде, чем я их обдумала. Настолько меня изумляло все с ним связанное.

– Я никогда не стремился наверх, – пожал плечами Ниран. Ухмыльнулся одной из самых гадких в своем арсенале улыбочек, добавил: – В отличие от некоторых.

Меня передернуло, он заметил и расплылся еще шире. Захлопнула перед его носом дверь, открыла кран и плеснула себе в лицо холодной воды. Разделась и удовлетворенно отметила, что тело также практически не пострадало. Пара синяков и царапины не в счет. Залезла в ванну и прикрыла глаза, наслаждаясь теплыми струями воды, льющимися из широкой шляпки лейки. Как бы ни раздражал хозяин дома, в одном он был прав: возможность ополоснуться и впрямь оказалась не лишней.

Взбив в ладонях пену, я осторожно намылила волосы, потом принялась за кожу. Что это? Подушечки пальцев скользнули по незнакомой шероховатости, берущей начало в районе подмышки и рельефным рисунком следующей вниз к груди, справа. Вдоль позвоночника пробежал холодок, несмотря на теплую воду. Не нравится мне все это, и сильно.

Наскоро смыла пену и метнулась к зеркалу, придирчиво разглядела нежелательное «украшение». Серебристый орнамент на коже напоминал незавершенную надпись, только буквы разобрать не получалось, слишком витиеватые и незнакомые. Возможно, это и вовсе просто узор. Нахмурилась: что, ракшас побери, происходит?! Внутри поселилось чувство тревоги вперемешку с ненормальным, лихорадочным предвкушением неизвестно чего. Так, нужно успокоиться. Гвиан, соберись! Мужчина за дверью явно не так прост, как ты всегда считала, и знает намного больше, чем говорит. Кажется, у меня крупные неприятности.

Собственное отражение нервно хихикнуло, зеленые глаза той Гвиан нездорово блестели, мокрые волосы беспорядочно облепили светлую кожу. В ней сложно было заподозрить ту сдержанную, уверенную в себе женщину, каковой она и являлась. Или изо всех сил пыталась соответствовать созданному образу… За ним так удобно прятать от мира себя настоящую. Другую, о существовании которой давно забыла. Более того, думала, она уже и не существует.

Стук в дверь вывел меня из оцепенения.

– Ты скоро?

– Да, сейчас.

Вытерлась, натянула предложенные лиеном вещи. Явно не по размеру, зато чистые. С оттенком неудовольствия отметила, что и тут он оказался прав: сейчас я бы и сама себя не узнала. От знатной, одетой по последнему слову фанторийской моды светской дамы ничего не осталось. Затянула ремень на талии, расправила складки на брюках, накинула рубашку и неуверенно позвала:

– Ниран?

– Что? – Он даже не пытался скрыть раздражение в голосе.

До чего противный тип. И мне придется как-то находить с ним общий язык, во всяком случае, пока.

– Зайди… пожалуйста.

Глава 3

Прошло несколько длинных, томительных минут, пока он что-то обдумывал, не торопясь нарушить мое уединение. Ну и что случилось с чрезмерной самоуверенностью некоторых? Я усмехнулась. Наконец дверь открылась, и лиен Тривальди шагнул в пропитанное влагой помещение. В его взгляде читалось удивление. Я вздохнула и спустила с плеча рубашку, неловко прикрывая грудь. Брови Нирана взметнулись вверх.

– Знаешь, что это может быть? – задала главный вопрос, указывая на серебристый орнамент на коже.

Лицо лиена застыло в подобии маски, больше ни одной эмоции не отражалось на нем. Ниран подошел, развернул меня к свету, провел прохладными пальцами вдоль узора. Я вздрогнула от прикосновения и почувствовала ужасную неловкость, когда его рука скользнула у самой кромки груди. Дыхание пристально разглядывающего меня мужчины щекотало кожу.

– Так знаешь? – отстраняясь и запахивая одежду, уточнила я.

– Ничего такого, о чем стоило бы волноваться, – пробормотал он.

Хм, и почему я не верю?

– Думаю, это наглядная демонстрация той связи, что образовалась между нами после происшествия в лаборатории.

– У тебя тоже появилась такая? – Ниран сдержанно кивнул. – Почему ты не говорил?

– Не знал, что и у тебя есть похожая. Ты готова? У нас осталось чуть меньше двух часов, а еще нужно поесть и купить кое-что в дорогу.

Вот же змей, постоянно ускользает от темы.

– Готова. Только с чего ты взял, что я все брошу и поеду с тобой?

Его глаза сузились, не обещая ничего хорошего. Хотя заговорил лиен Тривальди мягким тоном, слишком мягким.

– Я думал, мы уже прошли стадию уговоров.

Что-то не припомню, чтобы меня уговаривали. Перед фактом поставили, вот это было.

– Мы не можем разделяться, а заинтересованные лица скоро организуют поиски.

– И что? Не вижу повода для игры в прятки. Тем более, с твоих слов, последствия эксперимента не так уж страшны. Да, последует череда неприятных допросов, потаскают по кабинетам, погрозят пальцем, заставят выплатить штраф. Я в состоянии пережить это. И оплатить нанесенный УНМаЭ ущерб – тоже.

Ниран скривился и шумно вздохнул, словно договаривался о чем-то сам с собой, потер переносицу.

– Не все так просто. – Он развернулся и вышел из ванной.

Поспешила за ним. Что несносный блондин опять задумал? Мы пришли в уже знакомый кабинет. Он порылся среди бумаг на столе и вручил мне газету. Пробежала глазами по странице и застыла. Как такое возможно? Что за бред?

Дополнительный выпуск к основному номеру «Ликсанских Вестей» украшал огромный заголовок: «И магистрат не указ!». Буквы заголовка вызывающе подскакивали, привлекая внимание. Надо же, издательство разорилось на подмагичивание текста – стервятники, лишь бы из всего раздуть сенсацию!

«В Управлении по Надзору за Магическими Экспериментами (УНМаЭ) взорвалась экспериментальная установка. К счастью, удалось обойтись без серьезных жертв, но есть пострадавшие. Как выяснилось в ходе расследования, хорошо известная в высших кругах лиена Гвиан Старлинг сан Кавалли нарушила прямой указ Совета магов и своевольно продолжила работу по исследованию временных провалов. Подобные темы всегда волновали ученых магов, но, со слов руководителя департамента “Прикладных разработок” лиена Грея сан Истроу, и магистрат, и само управление тщательно следило за допустимыми границами вмешательства в тонкую материю. Как только достигнутые результаты превысили нормы безопасности, Совет магов запретил дальнейшие разработки, заручившись личной визой Басилевса».

Дальше красовался портрет с кислой физиономией Грея у главного входа в управление. Следующая картинка демонстрировала край обвалившейся стены правого крыла здания. А все из-за статуса памятника архитектуры! Даже защиту нормальную установить нельзя – апофеоз идиотизма. Я прервала неуместные размышления и снова углубилась в текст.

«Успех вскружил голову уважаемой лиене сан Кавалли. Вполне возможно, она рассчитывала прикрыться своей фамилией и связями. Так или иначе, магиана наперекор здравому смыслу продолжила опасные опыты, которые и привели к печальным последствиям. Просто чудо, что тихий летний вечер не превратился в кровавое представление. УНМаЭ отделалось разрушенным верхним этажом и крышей, где и располагался эпицентр взрыва, а жителям Ликсана довелось наблюдать красочный столб вырвавшейся из-под контроля энергии и закат всех цветов радуги.

На данный момент дознаватели пытаются выяснить местоположение вышеозначенной особы, так как на месте происшествия ее тело не обнаружено. По неподтвержденной информации магиана воспользовалась своим положением и похитила из хранилища УНМаЭ очень редкий и дорогостоящий артефакт, благодаря которому ей и удалось спастись. Мы продолжим пристально следить за дальнейшим развитием событий и надеемся, что вседозволенность магов в аристократических кругах не ляжет тяжким и опасным бременем на плечи простых жителей».

Зло отшвырнула газету. Писаки, гниль им болотную в печень.

– Тем более нужно срочно дать опровержение! Да как они посмели?! Какой еще, к ракшасовой бабушке, артефакт? – В приступе бессильной ярости я начала мерить шагами кабинет. – Я им покажу «успех вскружил голову»! Кто там автор сей гнусной статейки?

– Гвиан! – Голос Нирана заставил остановиться и мрачно посмотреть на мужчину. – Ты ничего не поняла?

– Что еще я должна была понять? Что я – последнее исчадие бездны, вознамерившееся погубить полгорода? – До боли сжала кулаки, все мое существо требовало немедленных действий.

– Послушай. – Блондин схватил меня за предплечье, не позволяя вновь начать наматывать круги. – С того момента, как все взлетело на воздух, не прошло и суток. Подумай, сколько времени потребовалось бы издательству на сбор материала, запуск дополнительного приложения, согласование расходов на подмагичивание текста? Этот выпуск принесли к порогу уже утром, делай выводы. О тебе написала не какая-то замшелая газетенка, способная плодить байки, не опасаясь за статус – им никакого доверия. О тебе во всеуслышание заявило главное новостное издательство Ликсана, которое всегда (!) согласовывает подобный материал через Управление Безопасности. Очевидно же, что все это произошло с молчаливого согласия Магистрата. Я бы больше сказал – по заказу. Недаром упомянута и байка о хищении артефакта. Гвиан, они тебе и рта раскрыть не дадут! Разве не видишь, что все обставлено таким образом, чтобы развязать руки дознавателям. Полагаю, у тебя хватает недоброжелателей, и они отлично подготовили почву. Малой кровью ты не отделаешься.

– Глупости, ничего они мне не сделают.

– Неужели? – Ниран издевательски вскинул бровь. – Хочешь проверить?

Его уверенный тон вкупе с отчасти верными замечаниями нашел брешь в моей обороне. Уверенность дала трещину, в душу закрались сомнения. А вдруг блондин прав? Следственный Департамент в составе Управления Магической Безопасности в самом деле контролирует все печатные материалы «Ликсанских Вестей». Ни одно серьезное происшествие не просачивается в широкие массы без их предварительного согласия. Особенно когда это касается знатных родов Фантории или внутренних разборок магов. Зачем Совету магов понадобилось собственноручно пятнать свое доброе имя, пусть и косвенно? Еще и эта нелепица с краденым артефактом…

Я высвободилась из хватки Нирана и без сил опустилась в кресло, схватилась руками за голову. Что-то не сходится, и все так запуталось. Мне бы немного времени, чтобы обдумать, но лиен Тривальди постоянно отвлекает и подгоняет. Вот и сейчас он мгновенно встрепенулся, заметив мою растерянность:

– В любом случае я собираюсь покинуть этот город в ближайшее время. У тебя не особо-то и много вариантов, разделяться нам нельзя. А нас обязательно разделят, как только доберутся до тебя.

– Все это похоже на сон, нелепицу, бред.

– Гвиан, так и бывает. Размеренная жизнь заканчивается всегда внезапно, – глухо произнес Ниран.

Я подняла на него глаза.

– Тебе много об этом известно?

– Если ты готова, то пошли. – Тон блондина снова заледенел.

– Я не видела на тебе никаких узоров, – поднимаясь на ноги, подошла к вопросу с другого бока.

– Наверное, невнимательно смотрела.

Наверное… Меня снова посетило неловкое чувство смущения при воспоминании лиена в одном полотенце.

Спустя полчаса я шагала по мостовой, куталась в безразмерный сюртук Нирана и старалась ни с кем не встречаться взглядом. Хотя вряд ли бы кто-то сумел узнать в несуразно одетой женщине наследницу известнейшего рода. Тихо радуясь длинным полам сюртука, прикрывшим безобразные складки на талии таких же огромных брюк, время от времени погладывала на бесстрастное лицо своего спутника. Кто же ты такой, загадочный лиен литан Тривальди? Уж явно не тот, кем столь долго прикидывался. Вообще, его ли это имя? Теперь я ни в чем не была уверена. Влипла так влипла.

Блондин уверенно продвигался в сторону окраины Ликсана, улицы становились все уже и грязнее. Современная городская застройка, радующая глаз цветными стеклами в отделке и яркими витринами, сменилась облупленными невысокими зданиями, через один умоляющими о капитальном ремонте. Бывать здесь раньше мне не доводилось, все вокруг навевало мысли о нищете и разрухе. Куда он меня тащит?!

Инстинктивно на всякий случай старалась держаться поближе к навязанному сообщнику, зато и перестала опасаться встретить кого-нибудь из знакомых. Что странно: в какой-то момент Ниран как бы между прочим взял меня под руку, притягивая ближе. Жест вышел очень естественный, и я сразу расслабилась. С чего бы вдруг? Мое отношение к нему ничуть не изменилось, но знакомое лицо рядом все же лучше.

– Думала, ты собирался на вокзал, – пробормотала я, перескакивая через масляную лужу.

– Так и есть, но прежде нужно подготовиться.

– Такое ощущение, что ты мастер заметать следы и уходить в туман. – Блондин хмыкнул и ничего не ответил. Выждав минуту, уточнила: – Так куда мы идем?

– Сюда, – резко затормозив, возвестил мой спутник.

Мы стояли напротив обшарпанного деревянного крыльца с тремя узкими ступеньками, одна из которых буквально кричала: «Шагни, и я проломлюсь под тобой». Угол здания ощерился сколами кирпичной кладки. Легкий летний ветерок разносил далеко не аппетитные запахи вперемешку с обрывками чьей-то ругани. Я поежилась. Лиен невозмутимо подтолкнул меня в сторону жуткого входа.

– Ты уверен? – с сомнением покосилась на трещину на окне первого этажа. – Он не развалится?

Ниран впервые на моей памяти улыбнулся, и я, забыв о пакостном окружении, залюбовалась им. Улыбка этому мужчине очень шла, делая глаза теплее и смягчая резковатые черты лица. Надо же, как искреннее проявление светлых эмоций преображает человека. Пожалуй, его можно было бы признать красивым, с поправками на скверный характер и любовь прятать чувства за маской отчуждения.

– Уверен, эта хибара еще нас переживет. – Он плутовато подмигнул: – Лиена Гвиан Старлинг, неужели вы струсили?

Я вспыхнула: опять у него получилось произнести имя отцовского рода так, словно по голове огладил.

– Не дождетесь, лиен Ниран литан Тривальди.

Чувствуя себя попавшейся, как ребенок, на мелкую провокацию, я уверенно шагнула на крыльцо и перепрыгнула через не внушающую доверия ступень.

– Отлично! – хохотнул мне вслед блондинистый подстрекатель и через мгновение присоединился.

Мы оказались внутри небольшой лавки, промышляющей разномастным скарбом. К моему удивлению, в воздухе витали ароматы благовоний, а из круглого цветного окошечка над входом струился мягкий таинственный свет, дополняя атмосферу сказочного жилища какого-нибудь гнома. Над головой, мелодично ударяясь друг о дружку, зазвенели крошечные колокольчики. Пока я разглядывала их, откуда-то из-за занавеси, скрытой в тени, появилась сгорбленная фигура в засаленном пестром халате.

– Чем могу быть полезен? – хрипловатым голосом проговорил «гном», как я его окрестила.

Мой спутник с абсолютно серьезным лицом ответил:

– Нам бы хотелось приобрести пару застиранных до неузнаваемости плащей. Ходят слухи, что грядут дожди.

Хозяин лавки метнул в нас цепкий взгляд, задержавшись на мне. Я оторопело покосилась на Нирана: окончательно спятил?

– Дожди – это хорошо, после них зелень напитывается влагой, – продолжая буравить меня взглядом, произнес «гном».

– Не сомневайтесь, влаги будет достаточно.

Сгорбленный человек в халате довольно зажмурился. Подозрительность в его взгляде исчезла, губы расплылись в псевдоприветливой улыбке.

– Посмотрим, какой гардеробчик у меня остался. – Шаркая ногами, он скрылся за занавеской, отделяющей основной зал от, видимо, хозяйственной части.

– Только не говори, что притащил меня в этот клоповник ради пары занюханных тряпок, – злобно прошипела я.

Блондин одарил меня снисходительным взглядом, отчего немедленно захотелось его прибить. Явственно ощутила зуд в пальцах, как и всегда, когда подстегнутая яркими эмоциями сила рвалась наружу. Вдох-выдох.

– Раз лиена так просит, не скажу. – На губах Нирана расцвела ненавистная ухмылка.

В это время вернулся «гном». Выложил на прилавок два широких шнурка из темной кожи.

– Лучшие в своей категории! Давненько ничего подобного не завозили в наши края. С ними вам никакие дожди не страшны.

Лиен литан Тривальди придирчиво обследовал каждый. Я перестала испепелять его взглядом, тоже переключив внимание на вещицы. В общих чертах картинка его поведения начала складываться, но чтобы убедиться в выводах, мне требовалось подержать шнурки в руках. На глаз они излучали энергии не больше, чем обычный бытовой амулет на удачу.

– Нам это подходит, – наконец вымолвил Ниран.

В руки гномоподобного хозяина лавки перекочевал темный мешочек с деньгами. Судя по звуку, там скрывалась приличная сумма. Вообще-то, весь высший свет уже давно отказался от металлических денег: указом Басилевса активно внедрялся в оборот бумажный эквивалент, что выглядело намного удобнее. Но некоторые консерваторы по-прежнему доверяли только золоту и серебру.

– Благодарю, Грингут. Передавай Алсэа глубочайшее признание от лиена Нирана.

– Рад помочь, – кивнул Грингут. После чего отвесил мне подобие поклона.

Ну ничего себе! Он даже пересчитывать монеты не стал в нашем присутствии, из чего я сделала вывод, что мужчины знакомы, а их последний обмен репликами и вовсе укрепил меня в этой мысли. Так-так-так, нехотя признала, что мой светловолосый спутник все больше вызывает желание его разгадать. Ох, Гвиан, ты точно повредилась рассудком в момент взрыва.

На улице вместо свежести нас по-прежнему ждало сомнительное амбре. Ниран схватил меня за локоть и потащил вверх по улочке, впихнул в ближайшую пустынную подворотню, вручил кожаный шнурок.

– Оберни вокруг лодыжки и завяжи как следует, – велел он.

Повертев артефакт в руках, я восхищенно воззрилась на мужчину.

– Это же… это…

– Да. Только давай скорее, пока никого нет.

Сам он уже стащил с ноги сапог и деловито завязывал шнурок. Редкий артефакт четвертого порядка искажал ауру носителя до неузнаваемости. Мне вспомнился шпионский разговор в лавке о застиранных до неопознанного состояния плащах. Хихикнула.

– Что? – удивился мой спутник, обуваясь.

– Да так, забавные метафоры вы использовали, лиен Таинственность.

Он усмехнулся, но на сей раз я не ощутила раздражения по этому поводу.

– Рад, что позабавил тебя. Старик Грингут помешан на конспирации, и их с братом много лет процветающее дело доказывает, что не напрасно.

Я тоже закончила с маскировкой и довольно прищурилась, рассматривая фальшивую ауру старого-нового знакомого. Великолепно! Ни одна ищейка не опознает. Чтобы понять, в чем причина, нужно дотронуться до шнурка, а сие затруднительно, учитывая его местоположение. И пока не возьмешь в руки, не догадаешься, какая сила в нем скрыта.

– Похоже, ты готовишься основательно и со знанием дела.

Ниран пожал плечами, его лицо снова сковало непроницаемое выражение, глаза – словно льдинки.

– Пока не избавимся от нашей связи, придется быть вдвойне осторожными. От каждого из нас зависит жизнь другого. Пока артефакт меняет ауру, но ближе к вечеру готовься к тому, что он затронет и кое-какие изменения во внешнем облике. У тебя есть оружие? – Он произнес это таким будничным тоном, будто поинтересовался, использую ли я шпильки для волос.

Душу царапнули старые воспоминания. С некоторых пор предпочитаю не иметь дела с оружием.

– Зачем? Всегда обходилась магией, этого хватало, – ответила я, стараясь скрыть беспокойство.

– Магия магией, но хороший клинок или отравленная шпилька могут оказаться гораздо полезнее, а в некоторых случаях и спасут жизнь.

Мои пальцы похолодели: шпилька? Может, он еще и мысли читает? Да нет, это уже смахивает на паранойю.

Ниран как ни в чем не бывало продолжил:

– Что предпочитает лиена?

– Лиена предпочитает не ввязываться в истории, где дело доходит то грязных разборок с применением оружия. Есть иные методы, – осторожно намекнула я.

– О, не сомневаюсь. В плетении интриг вам нет равных?

Смерила наглеца негодующим взглядом, чувствуя, как градус неприязни между нами снова растет.

– А тебе нет равных в расчетливых убийствах?

Он и не подумал смущаться, веско произнес:

– Когда на кону собственная жизнь, не до моральных терзаний, лиена Старлинг сан Кавалли. Запомните это хорошенько. Хочу быть готовым к любому повороту судьбы.

Я фыркнула.

– Хорошо, тогда все-таки остановимся на шпильках, – подытожил блондин и прибавил шагу.

– Куда мы идем? – Мне порядком надоело шататься по самому захолустному району Ликсана.

– Увидишь.

По тону мужчины стало ясно: лиен Таинственность больше не желает со мной разговаривать. Ну и к ракшасу его, все равно деваться некуда. Повторять эксперимент с болевой атакой желание отсутствовало, а потому я семенила следом, спотыкаясь о разбитую мостовую, и мысленно проклинала неадекватного спутника.

К счастью, вскоре мы покинули окраину и снова окунулись в мало-мальскую цивилизацию. Не припомню, когда в последний раз столько ходила пешком. Ноги гудели, тело ныло, что было неудивительно, учитывая недавние события и слабость организма после магического истощения. Только я собралась возмутиться, как лиен Тривальди объявил, что эдак мы точно никуда не успеем, и взмахом руки остановил видавшую виды литягу. Что ж, лучше, чем ничего. Я загрузила свое страдающее тело на заднее сидение транспортного средства, Ниран уселся рядом с ведущим.

– Квартал Карум, пожалуйста, – бросил блондин, и ведущий без лишних слов тронулся в путь.

Глава 4

Литяга поскрипывала и постанывала всю дорогу, в какой-то момент мне показалось, что она и вовсе развалится. Странный лиен этот литан Тривальди. На маскировку не поскупился, а на комфорте передвижения уже решил сэкономить. Брезгливо отодвинулась от прожженной дырки в сидении, соседствующей с подозрительными бурыми пятнами на светлой обивке. Закатила глаза: куда я влипла? Вместо того чтобы спокойно наслаждаться послеобеденным временем за привычными занятиями или, на худой конец, путешествовать, но в совершенно иного класса литяге, вынуждена трястись с полусумасшедшим мужчиной невесть куда и зачем. Главное, сама во всем виновата, сколько ни злись. Остановились мы в паре кварталов от центра, и я облегченно выдохнула. Хотя бы больше не придется рисковать жизнью и здоровьем, а также морщить нос от сомнительных запахов.

На ясном небе ни облачка, теплый летний ветерок ласкал кожу, ничто вокруг не отождествлялось с моим личным жизненным катаклизмом. Разве что лицо мужчины напротив с почти бесцветными глазами, хмурой складкой между бровей и сжатыми в тонкую линию губами. Да, пожалуй, он-то и смазывал все впечатление от безмятежного состояния природы. Лиен Тривальди одним своим видом, даже не раскрывая рта, прекрасно справлялся с задачей испортить последние крупицы моего хорошего настроения. Может, послать его в бездну? Воспоминание о выворачивающей наизнанку боли мгновенно растерзало в клочья малодушную мыслишку.

Мы свернули с буковой аллеи и вскоре вошли в оружейную лавку. Вдоль стен тянулись витрины с разнообразными ножами, мечами, топорами и прочими травмоопасными предметами. Также имелась выставка метательного оружия, закуток с какими-то мелкими штуковинами, в общем, я не любитель. Никогда особо не интересовалась оружием, а потому совершенно в нем не разбиралась. Но вот стеллаж с боевыми артефактами меня впечатлил, здесь даже присутствовали сравнительно новые наработки смежного с нашим департамента. Они уже прошли испытания и были отправлены в массовое производство. Например, безобидная на вид металлическая полая трубочка, размером не больше моей ладони, обладала неслабым оглушающим противника потенциалом. Только при использовании подобных вещей всегда нужно учитывать, что тот самый противник может оказаться с более сильным уровнем дара, впрочем, при доле везения и удачном выборе момента и такого можно застать врасплох.

– Гвиан? – оторвал меня от созерцания лиен Тривальди. – Посмотри и выбери.

Подошла к нему и поздоровалась с добродушно выглядящим здоровяком. Очевидно, продавцом: на нем был фартук с названием лавки. Мужчина разложил передо мной три предмета: кинжал – это-то я узнала, какую-то полукруглую штуковину с хищными зазубринами по краю и в самом деле изящную шпильку для волос, украшенную на конце крупным сапфиром. Руки сами собой потянулись к последней, над ухом громко хмыкнул Ниран.

– Все с тобой ясно. Пользоваться умеешь?

Я кивнула и уточнила:

– По прямому назначению.

Теперь хмыкнул продавец.

– Лиена, – заговорил он басом, – шпилька внутри полая. Поворачиваете камень и получаете доступ к содержимому. Предполагается, что внутрь заливают яд или иной состав с поражающим организм действием. В обычном состоянии шпилька не представляет опасности, но если потянуть за вот этот шнурок, – я присмотрелась к практически незаметной нити, плотно обмотанной вокруг кристалла: ее конец венчала небольшая темно-синяя бусина, – то из заколки выдвинется игла, через которую и выльется содержимое.

Тут продавец мне подмигнул, чем ввел в замешательство. Как-то я не привыкла к столь панибратскому обращению. Уже открыла рот, чтобы поставить наглеца на место, но вспомнила о своем внешнем виде. Неудивительно, что он решил вести себя так запросто. Стиснула зубы: хор-р-рошо, играем роль до конца.

– Иными словами: подводишь шпильку вплотную к коже, дергаешь за нить, вонзаешь иглу, впрыскиваешь яд. Запомнила? – подытожил, как для совсем отсталых, Ниран.

Смерила его презрительным взглядом, процедила:

– Запомнила.

– Отлично! Ее и возьмем, – игнорируя мою реакцию, распорядился блондин.

Пока он расплачивался, отошла к окну и постаралась совладать с кипевшим внутри негодованием. Какого драного ракшаса этот хлыщ себе позволяет? Втянул меня в авантюру, еще и умничает. Ну ладно, частично я сама позволила себя втянуть, но это не отменяет нашего положения в обществе. И вообще, почему он меня так злит? Не потому ли, что по какой-то необъяснимой причине рядом с ним я чувствую себя слабее, чем есть? Хмуро разглядывая окрестности, я проклинала все на свете, когда заметила знакомое лицо – лиен сан Сарандан, заместитель начальника департамента по Аттестации магических изобретений. Он направлялся сюда в обществе неизвестного мне толстяка с блестящей от пота лысиной. Только не хватало столкнуться с ним нос к носу, особенно в таком нелепом одеянии!

Торопливо вернулась к лиену Тривальди и дернула его за рукав, привлекая внимание. На его вопросительный взгляд поманила пальцем. Когда он склонился, зашептала на ухо, отстраненно подмечая исходящий от мужчины приятный аромат.

– Сюда поднимается хорошо знакомый со мной человек из Управления. Сомневаюсь, что в небольшом помещении с тремя посетителями мы сможем избежать столкновения. Что будем делать?

Ниран нахмурился, быстро оценил обстановку, поблагодарил продавца за покупку и, подхватив сверток, притянул меня к себе ближе. Послышался звук открываемой двери и голоса. Блондин спокойно уточнил:

– Который из?

– В зеленой рубашке.

– Понял.

Прежде чем успела что-либо сообразить, он развернул меня таким образом, чтобы отгородить от вошедших, обхватил талию, прижался всем телом.

– Что ты творишь? – прошипела я.

– Есть идеи получше? – Ниран насмешливо вскинул бровь.

Когда новые посетители поравнялись с нами, толстяк протолкнулся вперед и, указывая на витрину позади меня, позвал:

– Симон, иди сюда, они здесь.

Я вздрогнула, и сразу за этим почувствовала, как крепче стали объятия блондина. Взяв под контроль эмоции, сообразила: речь идет о заинтересовавшем их оружии.

– Точно помню, охотничьи ножи выставлены в этом углу.

Сердце забилось чаще, когда мы вынуждены были посторониться. Краем глаза я заметила лиена сан Сарандана, а в следующее мгновение Ниран спрятал в ладонях мое лицо и поцеловал прямо в губы.

Сосредоточенная лишь на единственной мысли: как не попасться, и совершенно не ожидая ничего подобного, я растерялась настолько, что ответила. Показалось или теперь пришел черед самоуверенного лиена литан Тривальди испытывать замешательство? Но он быстро взял себя в руки и продолжил начатое, осторожно поглаживая меня по спине второй рукой, будто успокаивая. На какое-то время я забыла и о потном толстяке, и о лиене сан Сарандане, и о том, что мы находимся в общественном месте в окружении разнообразного оружия – далеко не подходящее место для романтического проявления чувств. Хотя какие, к ракшасу, чувства, всего лишь вынужденная мера!

Последняя мысль отрезвила, и я прикусила блондину губу, однозначно давая понять, что думаю о его действиях. На секунду он прервался, его глаза вновь стали похожи на расплавленное серебро. Затем коротко усмехнулся и вновь приник к губам, бессовестно углубив поцелуй. Должно быть, все длилось недолго, счет времени я потеряла. Но как только опасная парочка мужчин нас миновала, он отстранился и, продолжая крепко обнимать, потянул меня в сторону выхода. Прислушалась к своим ощущениям: гремучая смесь из чувства опасности, удовольствия, изумления и негодования.

Рядом с этим странным мужчиной я испытывала такие яркие эмоции. Он словно привносил в мою серую, устоявшуюся жизнь глоток ледяного ветра, такого же обжигающего, как и его взгляд. За последние сутки я совершила столько непривычных для себя поступков. И его последняя выходка – чтобы высокородная лиена целовалась у всех на виду, подобно простолюдинке… Однако сейчас во мне ничто не выдавало происхождения, а вести себя безрассудно безумно нравилось. Куда приведет эта игра? В конце концов, теперь в Ликсане меня ничего не держит. Вся моя семья – это я сама. Почему бы на время не поддаться искушению, раз уж за спиной маячат неприятности, а обстоятельства крепко связали с загадочным лиеном Нираном литан Тривальди? Что до его отвратительного характера, так в эту игру могут играть двое.

Рассудив так, я решила не устраивать разнос блондину, а вместо этого прикинулась, что ничего особенного не произошло. На улице я пару раз ловила озадаченный взгляд Нирана, затем он снова превратился в бесстрастное изваяние. В молчании мы поспешили к вокзалу – наручные часы показывали четверть пятого.

Выбираясь из литяги, гораздо более приличной, нежели предыдущая, я ощутила укол смутного беспокойства. Все-таки было во всем происходящем нечто нелогичное. От меня постоянно ускользала какая-то важная мысль, катастрофически не хватало спокойной обстановки, чтобы обстоятельно подумать. Нас сразу поглотил суетливый поток отбывающих-прибывающих пассажиров, громкие крики носильщиков и неповторимый запах вокзалов, манящий приключениями.

Ниран купил два билета на пятичасовой рейс и уверенно повел меня к поблескивающему в вечерних лучах солнца металлическим боком составу, похожему на толстую ленивую гусеницу. На крыше вагонов разгорались кольца с генераторами, преобразующими магическое поле в энергию движения. Состав завис на крошечном расстоянии над намагниченными рельсами, приглушенно замерцали массивные накопители, подпитывающие экспресс в местах с недостаточным магическим фоном по пути следования. Все сообщало о готовности к отбытию.

Я двинулась к началу состава, где находились комфортабельные кабины, Ниран остановил:

– Нам туда, – махнул он в сторону хвоста экспресса.

Заподозрила неладное.

– Но там же…

– А как ты хотела? – и бровью не повел блондин. – Держу пари, кабины повышенной комфортности станут проверять в первую очередь.

– Кажется, кто-то заигрался в шпионские игры, – выдохнула я, озираясь по сторонам.

Поведение блондина нервировало. Да и перспектива трястись неизвестно сколько и без удобств… Кстати!

– Куда хоть мы едем?

– Увидишь, – в свойственной ему манере уведомил Ниран.

Бдительно придерживая меня под локоть, он ловко протискивался сквозь толпу.

– Ну хватит! Или ты сейчас же объясняешь, что и… Эй! А-а, сдурел совсем?!

Меня беспардонно перекинули через плечо. Игнорируя удары кулачков в спину и не сбавляя хода, продолжили путь. Хоть бы запыхался, гаденыш. Как он умудрялся выглядеть таким хилым в своем обляпанном лабораторном халате? Сразу видно, умеет задурить голову, опытный в этих делах. Поди, и пятна были как раз для отвода глаз и смены акцентов внимания. У-у-у, пройдоха!

– А я тебе говорил, чтобы не покупала неудобную обувь! – громко и с невесть откуда взявшимся акцентом укорил меня несносный лиен литан Тривальди. Еще и картавить начал. Что тут, ракшас побери?..

В этот момент меня по-хозяйски приложили ладонью пониже спины, подавилась воздухом от возмущения. Следом за этим блондин кому-то пожаловался:

– Женщины. Уж я говорил своей, обувь должна быть удобной и практичной. Нет, одно свое заладила о красоте и моде. Дуреха, теперь вот носи ее, болезную.

Под одобрительные смешки проводников и будущих попутчиков меня вновь слегка похлопали по заду и сгрузили на жесткую скамью.

– Ты!.. Да ты…

– Закрой рот и оставь все страстные признания до того времени, как мы окажемся наедине, – тихо-тихо и предельно серьезно произнес Ниран.

Что-то было в его взгляде и ледяных интонациях, так не вяжущихся со спектаклем, который он только что разыграл. Невольно я присмирела и украдкой огляделась. Он с невозмутимым видом уселся рядом, отгородив меня от прохода, где свободное пространство постепенно заполнялось разномастными тюками и баулами, какими-то клетками, корзинами и прочим скарбом.

От севшей напротив тетки несло луком и потом, а ее плюгавого вида спутник беззастенчиво исследовал масленым взглядом мою фигуру. И это теперь, в мешковато сидящих вещах с блондинистого плеча! Каково, а? Поежилась и непроизвольно теснее прижалась к ненавистному, но хотя бы в какой-то степени знакомому лиену Тривальди. Не моргнув, он приобнял меня и ласково проворковал:

– Ну как твои мозоли? Др-ругой р-раз будешь слушать стар-ших?

Еле удержалась, чтобы не треснуть паясничающего лиена. В уголках его льдистых глаз притаились смешинки.

– Конечно… м-милый. И что бы я без тебя делала? – стараясь не захлебнуться сарказмом, выдавила из себя.

Ниран наклонился и прошептал мне на ухо:

– Полагаю, объяснялась бы вон с тем усатым здоровяком.

Из головы мгновенно выветрилось все постороннее. Я даже не возмутилась, когда блондин в очередной раз нарушил границы личного пространства и, скользнув губами по виску, коснулся уголка рта. Все мое внимание было приковано к стражу, сосредоточенно всматривающемуся в поток пассажиров. Где-то неподалеку, я точно знала, есть его напарник, проверяющий народ на магическом плане. С одной стороны, дежурные на станциях и вокзалах – это обычная практика. С другой – в слишком сосредоточенном мужчине с усами угадывалась нервозность и повышенное рвение, тогда как дежурные стражи чаще выглядят расслабленно, утомленные рутиной.

Хм, а может, просто сказывается влияние лиена Тривальди? Его постоянное нагнетание ситуации и расшатывание моей психики путем череды выходящих за грани уместного поступков.

На миг показалось, будто страж что-то заподозрил: его взгляд стал цепким, кивок в сторону, надо полагать, напарника. Мое сердце ухнуло вниз, пальцы рук похолодели. Салима-заступница, ведь еще утром я готова была встретиться лицом к лицу с любым безопасником, причем на самом высоком уровне! Куда теперь делись решимость и уверенность? Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, из-за чего Ниран наклонился и шепнул:

– Спокойно, на нас лучшая защита, не дергайся.

Сразу следом за этим он возмутительным образом облапил меня, напоследок ощутимо сжав грудь. Всего на мгновение, но… Плюгавый напротив похабно ухмыльнулся. Лиен подмигнул ему и поделился:

– Скоро свадьба у нас, целых полгода эту птичку окучивал. Уж мочи нет ждать.

Мужчинка уважительно кивнул и покосился на свою даму. Та, не обращая ни на кого внимания, рылась в сумке в поисках… Не-е-ет, ну за что мне это все?! Как выяснилось, огромного бутерброда с чесночной колбасой. Подавив удрученный стон, я с ненавистью посмотрела на литан Тривальди. Чтоб ему всю жизнь только с такими женщинами иметь тесные и незамутненные! Ненавижу.

Зато страж после короткой сценки, достойной стен дешевого борделя, и последующего «милого» обсуждения, утратил к нам интерес и покинул вагон. Прикрыла глаза и постаралась отстраниться от происходящего. Заполнивший тесное помещение гвалт и сомнительного разнообразия запахи, а еще вынужденная близость к тому, кого до зуда в пальцах хотелось прибить на месте, очень сильно осложняли эту задачу.

Глава 5

Спустя какое-то время лиен Тривальди вновь снизошел до общения:

– Ты голодная?

Приоткрыла один глаз и смерила блондина недобрым взглядом. Интересно: он серьезно полагает, что в гадюшнике, куда он меня притащил, где дышать удавалось через раз, а от духоты, казалось, ничего не стоит потерять сознание, я стану думать о еде? Как он себе это представляет? Вот сейчас возьму какой-нибудь сомнительный пирожок и начну жевать, радостно облизывая грязные жирные пальцы?

– С-спасибо за заботу, – постаралась не разжигать конфликта. – Голод иногда полезнее… хм. В общем, обойдусь.

Подлый лиен улыбнулся так широко, словно в жизни ничего забавнее не слышал. Пожал плечами и с невозмутимым видом подозвал разносчицу с коробом дорожных «деликатесов». Придирчиво выбрал нечто зажаренного вида на деревянной шпажке в количестве двух штук, расплатился и с видимым удовольствием вдохнул исходящий от еды аромат. Против всякого здравого смысла мой рот наполнился слюной. Будто догадавшись об этом, Ниран доверительно произнес:

– Зря отказываешься. Станция, на которой планируется длительная остановка, еще не скоро, а тебе после истощения нужны силы.

Поджала губы, борясь с воспитанием и предрассудками, разрываясь между желанием послать его к ракшасу или всерьез рискнуть и попробовать не отравиться. Судя по всему, лиена такие мелочи не заботили и сомнительная пища опасений не вызывала.

– Хоть пару кусочков для поддержания организма, а? – подначивал этот змей.

– Ну, не знаю, – уже не так категорично, как прежде, откликнулась я. – Если только совсем чуть-чуть.

– Кусай, – он щедро протянул мне одну шпажку.

Поколебавшись еще немного: как-то это до ужаса странно и неловко, потянулась к еде. Пахло аппетитно и…

– И чего она у тебя такая манерная, – вдруг встрял плюгавый напротив. – Моя вон жареных крыс, как семечки, лузгает на перекус. Верно, Мотя?

Я поперхнулась и закашлялась, с ужасом осознавая, что именно только что чуть не отведала. Под одобрительное фырканье краснощекой Моти, пустившейся в пространные пояснения, с каким соусом вкуснее всего готовить крыс, я испепеляла взглядом лиена Тривальди и боролась с подступившей дурнотой. Негодяй даже не подавился. Игнорируя мое отвращение в свой адрес, умял обе жареные тушки и утерся салфеткой. Довольно прищурился, подмигнул мне.

– Ты отвратителен, – поделилась я так, чтобы никто, кроме лиена, не расслышал.

Искрящийся шаловливым блеском взгляд мужчины мгновенно заледенел. Радужки вновь превратились в два блеклых, ничего не выражающих ободка. Змеи и те приветливее смотрят. Меня настроение Нирана совершенно не заботило, поиграв с минуту в гляделки, молча отвернулась к окну.

– Тебе бы не помешало немного приспуститься со своего снежного трона и смирить гордыню, – через некоторое время тоже едва слышно произнес он.

Лишь повела плечом, давая понять, что не намерена вступать в перепалки. Пусть думает что угодно, плевать я хотела на его мнение. Больше Ниран не произнес ни слова, чему я была искренне рада. Мерный гул под железным брюхом нашего состава погружал в оцепенение, легкое покачивание усыпляло, пейзаж тянулся однообразными рядами деревьев. Мне все же удалось абстрагироваться от местной публики, и даже жесткое сидение больше не казалось таким уж неудобным.

Дико хотелось спать, но я из последних сил боролась, пытаясь разобраться в ситуации, привести в порядок мысли и разложить по полочкам события. Получалось плохо. Образы и обрывки фраз крутились в сумасшедшем хороводе, щедро приправленные эмоциями. Глаза слипались, а внутренний голос все чаще сбивался и надолго замолкал. Оперев голову на прохладное стекло, я сдалась требованию организма. В конце концов, уж лучше забыться и таким образом скоротать время, чем страдать от угнетающей обстановки.

Пару раз возникало ощущение неправильности происходящего, но мне так и не хватило сил вырваться из объятий сладкой дремы. Вроде бы стало уютнее и теплее. Опять же, куда-то исчезли неприятные ароматы, наполняющие самый дешевый вагон, им на смену обоняние щекотал смутно знакомый запах. Следуя за ним, я с удовольствием зарылась носом во что-то мягкое. Мм-м, вот так совсем хорошо. Ничто больше не доставляло дискомфорта, и сознание уплыло в царство грез.

Чудилось, будто я вернулась в прошлое, в счастливую юность, где еще не существовало ничего такого, что может до икоты напугать молодую, не знакомую с жестокостью и грязью мира особу. Там я была любима семьей. Там меня, как тепличный цветок, берегли от любых горестей, и жизнь протекала, словно в сказочной, ненастоящей реальности. А ведь так оно на самом деле и было. Как же больно и страшно оказалось однажды узнать, что сказка кончилась, отныне ничего хорошего со мной больше не произойдет. Светлые, пропитанные яркими красками картинки из отчего дома, наполненные солнцем и смехом, постепенно вытеснялись клоками серого тумана.

От него веяло отчаянием и безысходностью. Как паразит, он пожирал мое счастье, все больше заволакивая пространство вокруг. Я металась в нем, продрогшая и потерянная, звала на помощь, но никто не пришел. Кровь на руках, на ногах, тело разбито, каждый новый шаг приносит мучение. Однако стоит остановиться, и с ужасом понимаешь, что если смиришься – то точно умрешь. Нет! Не хочу так! Не надо, пожалуйста… Во рту появляется соленый привкус, то ли от слез, то ли от крови. Она повсюду. Пожалуйста… я так хочу жить!

– Тш-ш-ш, тише-тише, – кто-то погладил меня по голове, вырывая из цепких лап всепоглощающего тумана и обитающего в нем ужаса. – Все хорошо, всего лишь кошмар.

Распахнула глаза и некоторое время непонимающе рассматривала гладко выбритый мужской подбородок. С трудом перевела внимание с внутренних ощущений на внешнюю обстановку. Вскоре вспомнила и осознала: где нахожусь, почему и с кем.

– Лучше? – Ниран немного отодвинулся, позволяя мне отлипнуть от него и сесть прямо.

Смущенная и раздосадованная ситуацией, лишь кивнула, не в силах ответить. Дурные сны давно стали моими частыми спутниками, но я не желала, чтобы кто-либо об этом узнал. Стало стыдно и горько. Не помню, когда в последний раз засыпала в присутствии кого бы то ни было, и тут так неосмотрительно забылась.

– Вот и славно, – делая вид, что не замечает моей реакции, словно бы вообще ничего особенного не произошло, подытожил лиен Тривальди. – Все равно собирался тебя будить: сейчас долгая стоянка, успеем сходить размяться и подышать свежим воздухом. Идем?

Сетуя на то, что не имею даже дамской сумки с элементарным набором необходимых вещей, кое-как на ощупь попыталась привести себя в порядок. Собственное отражение в окне, за которым сгустились плотные сумерки, не могло похвастаться четкостью и достоверностью картинки. Провела ладонью по лицу – на пальцах остался влажный след. Вот же… ракшас! Неужели в самом деле ревела? Проклятье. Искоса бросила на спутника быстрый взгляд. Ниран с задумчивым выражением внимательно наблюдал за мной. Еще не хватало, чтобы жалеть начал!

– Ну идем, – задрав подбородок, согласилась я. – Не торчать же в этом гадюшнике, когда есть возможность проветриться.

На губах блондина заиграла знакомая раздражающая усмешка, словно бы он с легкостью прочитал мои мысли и чувства. Это при том, что сейчас и его цвет волос, и черты лица не соответствовали действительности. Видимо, некоторые особенности даже иллюзия стереть не способна. Интересно, а какой он видит меня? За всеми сумасшедшими перемещениями по городу некогда было остановиться и рассмотреть себя в витрине или зеркалах столичного вокзала.

Лиен снисходительно кивнул и подставил локоть. Скамья напротив нас пустовала, видимо, попутчики тоже решили размять ноги. А может, и вовсе сошли, пока я спала… хорошо бы. Игнорируя якобы галантный жест Нирана, – смешно, право слово, после всего, что наговорил ранее и как имел наглость со мной обращаться, – протиснулась между объемными баулами в проход.

С запозданием сообразила, на ком, собственно, спала всю дорогу, с наслаждением вдыхая древесный, чуть терпкий аромат, исходящий от моего загадочного спутника поневоле. А ведь он сам переместил меня к себе на плечо: память услужливо предоставила ощущение рук, уверенно отгораживающих меня от твердого и холодного оконного стекла. И обнимал зачем-то, делясь теплом. С чего-то смутилась, будто впервые имела дело с мужчиной. Тут же на себя за это рассердилась, одновременно радуясь, что лиен идет сзади, а значит, не видит моего лица. Н-да, что-то совсем не узнаю прежнюю Гвиан Старлинг сан Кавалли. Собственные реакции вызывали вопросы и, честно говоря, пугали гораздо больше всех вместе взятых внешних проблем.

Спустившись на перрон, глубоко вздохнула и взяла себя в руки. К Нирану обернулась, уже полностью контролируя свое состояние. Подумаешь, приснился плохой сон – с кем не бывает, да и спать на плече у него тоже ничуть не из ряда вон выходящее событие. Нашла о чем вообще думать. Бред.

Зябко поежилась от вечерней прохлады, сюртук лиена оказался не слишком теплым. В Ликсане царил конец лета, ночи еще оставались теплыми, несмотря на пропитывающую их свежесть. Мы же, по ощущениям, двигались на север страны, что подтверждала и обстановка. Более мрачные строения, погода ближе к осенней и хмурые лица редких пассажиров. Впрочем, на последнее ориентироваться было бы глупо. А вот тускло подсвеченная надпись «Сальерно» на фасаде небольшого одноэтажного здания вокзала однозначно подтверждала мои выводы.

– Не собираешься поделиться конечным пунктом назначения? – слегка подрагивая, уточнила я. – Долго еще мучиться?

– Завтра в обед будем на месте, – утягивая меня по направлению к освещенной и бурлящей жизнью части станции, сообщил Ниран.

Прикинула время и сопоставила с картой Фантории.

– Помнится, ты упоминал Клингон, но там мы при всем желании не окажемся раньше вечера следующего дня.

Лиен Тривальди лишь отмахнулся:

– Кто ж заставляет ехать до указанной в билете точки маршрута? Сойдем в Раувене.

Я вздохнула и посмотрела на невозмутимо вышагивающего мужчину: с ума с ним сойти можно. Зря я ввязалась в эту авантюру и пошла на поводу его провокаций.

– Не люблю Раувен.

– Почему? – Казалось, Ниран искренне заинтересовался.

– Там сыро и пасмурно большую часть времени. Город туманов и ветров. Не слишком приветливый.

– Хм-м, может быть, – согласился лиен, сворачивая к яркой вывеске придорожного общепита со странным названием «У кота». – Никогда не рассматривал его с такой точки зрения.

– Часто бывал там? – рассеянно уточнила, осматриваясь.

Несмотря на малоинформативное название, заведение оказалось чистеньким и уютным, с мягкими диванчиками и цветной плиткой на полу. За прилавком с аппетитно выглядящим ассортиментом обнаружилась улыбчивая молоденькая девчонка в опрятном фартуке. С колпака, под который были убраны ее волосы, посетителям хитро подмигивал толстый кот. Точно такой же, только уже живой и гораздо крупнее, развалился на специальном постаменте, ближе к дверям для персонала. Я не смогла сдержать улыбку: настолько умильным показалось окружающее пространство. На миг даже забыла, какие злоключения привели меня в сие чудное место. И пусть оно не могло гордиться звездностью лучших рестораций столицы, но на уровне станционного кафе всухую выигрывало у конкурентов.

Ниран поймал мою улыбку и одобрительно хмыкнул, озвучив очевидные выводы:

– Вижу, здесь лиена Заносчивость утолить голод не побрезгует.

Зыркнула на него с не самыми ласковыми мыслями, но спорить и осаживать занозу было лень. Я и правда зверски проголодалась, а витающие в воздухе ароматы лишь распаляли это чувство. Даже жареные крысы уже не казались такой уж откровенной гадостью, вон блондин слопал и не поморщился. Хотя… нет, все же фу!

Тем временем лиен Тривальди указал на пустующий стол у стены, а сам направился к улыбчивой барышне за прилавком. Я пожала плечами: денег у меня с собой все равно нет, а посему пусть заказывает еду на свой выбор. Надеюсь, у него хватит здравомыслия не повторять своих шуточек.

Спустя несколько минут передо мной дымилось блюдо с сочной отбивной и овощным гарниром. Посмотрела на Нирана с почти искренним обожанием: вот может же, когда захочет. И заведение, и спутник мгновенно выросли в моих глазах на несколько пунктов. Без промедлений приступила к приятному действу. Лиен понимающе усмехнулся и последовал моему примеру. На некоторое время между нами установилось солидарное молчание.

Утолив голод, я почувствовала, как согрелась и повеселела. Порою так мало нужно для того, чтобы вновь ощутить вкус к жизни и избавиться от хмари на душе.

Откинулась на спинку диванчика и, наслаждаясь обжигающим теплом чашки с горячим чаем в ладонях, повторила вопрос:

– Так что с Раувеном? Ты там часто бывал, а может, и вовсе жил? Почему мы едем именно туда?

Ниран лениво дожевал последний кусочек и с видимым удовольствием размял плечи. Прищурился, не торопясь заговаривать. Я фыркнула и вернула шпильку:

– Что, лиен Таинственность не желает делиться? Не находишь, что раз уж мы в одной лодке, то я имею право знать элементарно хотя бы твои планы?

– Скажем, у меня там есть друзья, которым я доверяю. Они помогут.

– Помогут в чем? Разобраться с нашей странной привязкой?

Ниран поморщился, будто разговор о связи ему был неприятен, затем ответил:

– Хорошо бы, если бы все было так просто. Нет, Гвиан, с привязкой они не помогут, зато там мы спокойно отдохнем, выспимся и купим тебе вещи.

Ну надо же, какой заботливый. Оставила эту мысль при себе и произнесла другое:

– Собираешься везде за меня платить? Это тебе дорого обойдется.

Лиен пожал плечами, словно финансовая сторона вопроса его вообще не волновала. Хм, сомневаюсь, что он смог бы так легко относиться к деньгам, будь доход за работу в управлении его единственным источником к существованию. Однако углубляться в эти размышления не стала: одной проблемой меньше – и славно. На всякий случай уточнила:

– Фамилию сан Кавалли знают во всей Фантории, мне достаточно прийти в любой филиал Басилевского банка и…

– И не пройдет и двенадцати часов, как будешь давать показания и разъяснения о случае с кражей редчайшего артефакта, – перебил Ниран.

– Я легко докажу обратное! Еще заставлю их принести мне публичные извинения. Это полнейший бред, пустой оговор на ровном месте.

– Уверена? Зачем тогда сбежала? Почему не дала опровержение, не пришла сама?

– Что мне теперь – и поехать куда заблагорассудится нельзя? Не сбежала, а отправилась в путешествие, причину придумаю.

Лиен Тривальди покачал головой:

– Сама слышишь, как нелепо это звучит? Серьезно полагаешь, что те, кто под тебя копает, не озаботились сфабрикованными доказательствами и прочим удобрением почвы? Держу пари, вся верхушка совета уже в красках услышала нужную версию событий. Басилевсу тоже все представят в невыгодном для тебя свете. Да и не уезжают внезапно путешествовать после того, как разнесли добрую часть УНМаЭ. О загубленной экспериментальной установке вместе с частью памятника архитектуры тоже оговор?

Скрипнула зубами с досады: уверенности в своей неприкосновенности я испытывала гораздо меньше, чем пыталась показать. Ниран продолжал гнуть свое:

– Многие от тебя отвернутся, если уже не отвернулись. Кому охота поддерживать опальную магичку? Сомневаюсь, что с таким-то характером ты обладаешь преданными друзьями, которые не побоятся выступить в твою защиту.

– Это тебя не касается, – огрызнулась я. – И будь добр, не забывайся.

Совсем уже обнаглел: разговаривает как с приятельницей. Хотя бы из-за разницы в статусе должен держаться в более уважительном тоне.

– О чем я и говорю, – хмыкнул мой наглый спутник.

Игнорируя его, я закончила мысль:

– Те, кто встанет за меня, есть. Пусть их немного, но зато каждый стоит толпы мелкой шушеры из лизоблюдов Басилевса. Кроме того, если ты не в курсе, поддержку оказывают не только из дружеских чувств. Гораздо чаще людьми движут меркантильные цели, а мне есть что предложить.

– Гвиан-Гвиан, как же ты самонадеянна, – вздохнул Ниран, глядя на меня со смесью снисхождения и сочувствия. – В любом случае нам нельзя разделяться, и я сделаю все, чтобы ты не наделала глупостей и не попалась в лапы магистрата. Так что забудь о походе в банк.

Смерила лиена недобрым взглядом. Он, в свою очередь, смотрел прямо и непреклонно, в светлых холодных глазах отчетливо читалось предупреждение. Но с какой стати он так со мной обращается? Кто дал ему право распоряжаться моей жизнью и диктовать условия? На каком основании, ракшас возьми! Я понимаю, он волнуется за свою шкуру: возникшая между нами странная зависимость изрядно осложнила дело, однако нечего переходить границы.

– Угрожаешь? – прищурилась, раздумывая, как долго смогу терпеть его выходки. Если нам предстоит проводить много времени вместе, вопрос отношений станет проблемой. Очевидно же, что мы едва терпим друг друга.

– Если понадобится, я тебя к стулу привяжу, поняла? – Произнесено последнее было настолько уверенно и спокойно, что даже тени сомнений не возникло: привяжет. Еще и кляп в рот сунет при необходимости.

Последняя, вроде бы теряющаяся в общем потоке мысль внезапно заставила вздрогнуть и поспешно отвернуться. Тело среагировало мгновенно, гораздо быстрее, чем удалось глубоко вдохнуть и напомнить себе о том, что опасности нет. Во всяком случае, не сейчас… не такой. Очень надеюсь, лиен Тривальди ничего не заметил. Повисшую над нами тишину нарушило хрипловатое мяуканье, переходящее в урчание. Я уже успела взять себя в руки и с улыбкой погладила трущегося о мою ногу кота. Как вовремя он решил приласкаться.

Будто поняв, о чем я думаю, упитанная животинка легко запрыгнула мне на колени и принялась тарахтеть громче прежнего. Я вздохнула: кот выглядел таким беззаботным и довольным жизнью, что рядом с ним невозможно было оставаться в плохом настроении. Раувен так Раувен, без банка – значит без банка. Не может быть, чтобы черная полоса длилась вечно, за ней обязательно придет светлая, нужно лишь запастись терпением. Уж мне ли не знать.

Все это время молчавший и о чем-то сосредоточенно думающий Ниран вдруг ожил и заторопился:

– Поела? Идем, до отправки состава осталось всего ничего.

С сожалением пересадила котика на диванчик и поднялась. Обычно я не носила брюки, предпочитая им юбки и платья, поэтому чувствовала себя не слишком уверенно в мужском наряде. Казалось, что даже в мешковато сидящей одежде я будто вся на ладони. Плотнее запахнувшись в сюртук, поежилась. Может, все дело в почти бесцветных глазах лиена? Или подсознание затеяло свои игры, растревоженное чередой последних событий и моей стремительной утратой контроля над собственной жизнью? Как бы то ни было, я решительно вздернула подбородок и, игнорируя предложенный Нираном локоть, проследовала к выходу. Никто и ничто не сможет сломить Гвиан Старлинг сан Кавалли. Слышишь меня, слабая и растерянная девчонка, что притаилась где-то глубоко-глубоко внутри? Никто и ничто! Я сильная и со всем справлюсь. В этой жизни иначе просто нельзя – эту истину мне пришлось впитать с кровью.

Глава 6

Весь оставшийся путь я дремала, привалившись к прохладному оконному стеклу. Столь неосмотрительно заснуть больше себе не позволила, так и оставаясь всю дорогу на границе бодрствования и забытья. Ниран держал дистанцию и сильное теплое плечо не предлагал. Неприятные соседи напротив вскоре сошли на одной из станций, а их место заняла пожилая пара, тихая и неприметная. Лишь раз произошла заминка, когда экспресс надолго задержали без объяснения причин. Я бы, наверное, и не заметила, но народ вокруг заволновался, с разных сторон стало доноситься возмущенное бормотание и требования объяснений. Разлепила веки и вопросительно посмотрела на невозмутимое и спокойное лицо лиена Тривальди.

Уловив мой интерес, он потянулся, по возможности разминая конечности, и коротко шепнул:

– Проверяют элитные места и первый класс.

Он не озвучил, но в глазах без труда можно было прочесть окончание мысли: «Те, куда ты так стремилась».

Признавать правоту заносчивой поганки не хотелось, однако глупо отрицать очевидное. Этот мужчина умеет заметать следы и предвидеть опасность. Все же странный мне достался спутник, что за скелеты он хранит в своем шкафу? Развивать тему не стала, лишь так же сухо уточнила:

– Ты так спокоен. Почему?

– Поверь, сейчас волноваться не о чем.

Пожала плечами и вновь прикрыла глаза. Я слишком устала: не привыкшее к подобным условиям тело ныло, а на душе скребли кошки. Мне уже было откровенно плевать, чем закончится этот безумный побег ради побега. Однако когда состав все же мягко тронулся и пришел в движение, поймала себя на облегченном выдохе. Все, как и предрекал лиен Тривальди: в наш хлев никто не заглянул даже для галочки. А может, и заглядывали, да я пропустила… Так или иначе, устраивать досмотр уж точно не сочли нужным. Разбуженный и недовольный народ поутих, мало-помалу вагон вновь охватила погружающая в оцепенение атмосфера.

К тому моменту, как Ниран аккуратно дотронулся до моего плеча и сообщил, что мы прибыли в Раувен, мне казалось, прошла вечность. Холодная, липкая, наполненная тревожными шорохами и запахом пота. Несмотря на недавние слова о том, что не люблю этот промозглый город, на перрон я сошла готовая расцеловать путевые столбы. Если здесь мы найдем крышу, теплую постель и возможность помыться, обещаю полюбить его всем сердцем.

Лиен Тривальди двигался уверенно и целеустремленно, превосходно ориентируясь на местности. Он обогнул стайку ведущих, алчущих нажиться на сонных и растерянных приезжих. И вскоре поймал вполне комфортную литягу из тех, кои проносились мимо по своим делам. Я еще в Ликсане обратила внимание, что Ниран очень естественно и без суеты открывает передо мной двери, как в помещениях, так и в литягах – не часто встретишь среди среднего класса столь галантных мужчин. Вот и сейчас он сначала усадил меня и лишь потом занял свое место рядом с ведущим. Тихонько хмыкнула: когда лиену было удобно, он мигом забывал о правилах, хамил, плевал на субординацию и довольно бесцеремонно обращался с высокородной леди, но вот в мелочах… Создавалось ощущение, что такие мелкие штрихи проявлялись у него неосознанно, будто впитанные с детства и вошедшие в привычку. Занятно.

Дом, точнее небольшой особняк, в ворота которого мы постучались, выглядел не слишком богатым. Зато его простоту компенсировала… – хм, сложно передать словами – подчеркнутая ухоженность, что ли. Еще он утопал в зелени и радовал глаз доцветающими поздними сортами роз и кисуны, чьи яркие, словно бархатные шары отчетливо выделялись на фоне серой каменной кладки. Вроде бы дом как дом, но от него веяло уютом, заботой и наполненностью. Знаете, бывают такие дома, где чувствуется, что его хозяева любят друг друга и заботятся об окружающем их пространстве с не меньшей отдачей. А бывают – красиво, вычурно, по последнему веянию моды, а души нет. Пустота и безликость красивой картинки, за которой нет настоящей жизни.

От последней мысли вновь взгрустнулось, но появившийся на пороге высокий и тощий, как фонарный столб, мужчина мгновенно завладел моим вниманием. К слову, сравнение с фонарем было очень даже меткое, ибо, завидев лиена Тривальди, хозяин дома так засиял, что буквально озарил часть улицы своей теплой улыбкой. Глядя на него, сложно было не улыбнуться в ответ.

– Ниран, пес бродячий, какими судьбами?! – распахивая объятия, гаркнул неожиданно мощным и низким голосом для такой субтильной комплекции незнакомец. Он смешно растопырил длинные пальцы и словно примеривался, как половчее ухватить своего гостя.

Моя улыбка перешла в сдавленный смех. Отвешенный эпитет в сторону дерзкого лиена мне понравился, причем произнесено это было с такой радостью, что усмотреть что-либо обидное не получалось.

– Франг, мышь лабораторная, рад тебя видеть! – не остался в долгу Ниран литан Тривальди.

При этом он тоже счастливо оскалился, теряя всю присущую ему холодность. Я залюбовалась, но быстро одернула себя, вспомнив, каким несносным он бывает большую часть времени. Мужчины похлопали друг друга по спинам, продолжая обмениваться короткими приветственными репликами. А меня вдруг осенило: на нас ведь мощные артефакты, исказившие не только ауру, но и внешность! Не кардинально, конечно, но все же достаточно для того, чтобы человек перестал быть собой прежним и превратился в, скажем, своего дальнего родственника. В случае с Нираном так еще и цвет волос изменился: светло-пепельные, будто посеребренные пряди стали абсолютно черными. Пока хлопала глазами и размышляла, а как друг с ходу признал его, нас представили.

– Гвиан, знакомься. Мой хороший и давний приятель – Франг литан Румило. Он тоже ученый и очень хороший специалист в своей области.

Франг, до этого с интересом рассматривающий меня, отмахнулся и смущенно откликнулся:

– Ты предвзят. Видел бы, какую разгромную статью написал один хлыщ из местного филиала магистрата на мое последнее изобретение. Я прямо таки уверился в своей никчемности, – снова засиял Франг.

Ниран рассмеялся, а я подумала, что этот нескладный мужчина, определенно, мне нравится. Затем пришел черед раскрывать мои карты, однако лиен Тривальди ограничился лишь первой половиной имени.

– Франг, моя спутница – лиена Гвиан Старлинг.

– Весьма рад знакомству, – дружелюбно отозвался хозяин дома и вдруг спохватился: – Что же это мы торчим на пороге! Скорее в дом, там Фанни напекла умопомрачительных слоек с творогом и вареньем. Твоих любимых, Бродяга, как знала. – Посмеиваясь, Франг уже размашисто шагал по садовой дорожке к крыльцу.

Мы с Нираном обменялись молчаливыми взглядами. Пояснять что-либо он не захотел, впрочем, и к лучшему. Зачем лишний раз вспоминать о моем происхождении, когда я нахожусь в столь плачевном состоянии, а за плечами сомнительный опыт по разгромлению казенного имущества. Мужчина подхватил единственный на нас двоих небольшой саквояж и отправился догонять Франга. Мне ничего не оставалось, как поплестись следом.

Фанни, а именно так мне представили хлопочущую на кухне хозяйку, оказалась под стать мужу. Высокая, стройная и улыбчивая женщина с копной пшеничного цвета волос, забранных в хвост. Я попыталась намекнуть, что не против узнать ее полное имя, но та лишь отмахнулась.

– Полно, милая. – Вытирая руки о полотенце, она подмигнула Франгу. – Если уж ты здесь, выходит, многое значишь для Нирана. А коли так, то и для нас как своя.

От неожиданности я потеряла дар речи, одновременно и смутившись, и озадачившись. Зато обсуждаемый герой и бровью не повел. С невозмутимым видом он подхватил меня под локоть и, бросив короткое:

– Приведем себя в порядок с дороги и сразу к вам, – потащил вглубь дома.

– М-м-милые люди, – только и смогла пробормотать я, когда мы уже миновали светлую гостиную со множеством ярких подушек, вышитых салфеток и прочим убранством, где была отчетливо видна женская рука.

Далее прошли по небольшому коридору, стены которого занимали изображения различных приборов не всегда понятного назначения. Я попыталась задержаться и рассмотреть подробнее, но лиен Тривальди не позволил. Мягко, но настойчиво он продолжал меня куда-то целеустремленно тащить. И вот позади осталась лестница, ведущая на второй этаж, еще одна общая гостевая комната, мало отличающаяся от той, что располагалась внизу, и ряд дверей. Возле последней Ниран поставил саквояж и, взявшись за ручку, прикрыл глаза. Затем глубоко вздохнул, словно на что-то настраивался, и прошептал заклинание. Я с интересом следила за его действиями, уже перестав удивляться чему-либо.

– Проходи, – распахнув дверь, произнес лиен. И, собственно, все.

Ни пояснений, ни комментариев. Он выжидательно смотрел на меня с таким видом, будто бы ничего особенного вообще не происходит. Потоптавшись на месте, я все же решилась и осторожно переступила порог неожиданно огромной комнаты. Внимание тут же привлекло потрясающее витражное окно почти во всю стену. Несмотря на довольно хмурый день, – а они в Раувене другими практически и не бывают, – благодаря цветным стеклам, помещение озарялось теплым, радужным светом. По полу и потолку рассыпались озорные блики, навевающие мысли о празднике.

– Как красиво, – искренне выдохнула я.

Обернулась на звук закрывшейся двери. Ниран, сложив руки на груди, подпирал косяк и словно бы погрузился в далекие воспоминания. Странное чувство: на самом деле его лицо оставалось бесстрастным, но что-то неуловимо изменилось во взгляде, а губ коснулась непривычно мягкая, едва заметная улыбка.

– Твоя комната?

Лиен Тривальди будто и забыл о постороннем присутствии, с запозданием сфокусировал на мне внимание и чуть нахмурился. Кивнул.

– Располагайся. Там спальня, – он указал на прикрытую дверь сразу за письменным столом из темного дерева. – Из нее попадешь в ванную комнату.

Услышав заветные слова, я мгновенно перестала изучать обстановку и просияла. Лицо Нирана, напротив, стало еще более кислым. Он поспешил испортить мне все удовольствие:

– Только прошу тебя, постарайся управиться побыстрее. Я бы тоже хотел посетить заветное место, а нас ждут к столу. Обещаю: позднее у тебя будет возможность поплескаться вволю.

Я вопросительно изогнула бровь:

– Ты собираешься все это время торчать здесь? В смысле… хм-м-м, предполагается, что жить мы будем в одной комнате?

– А ты, видно, уже соскучилась по непередаваемым ощущениям? – язвительно напомнил о превратностях нашего положения гадкий лиен.

Вздохнула: как-то я и не задумывалась о будущем сосуществовании вплоть до таких вот бытовых неудобств. И напрасно. От осознания того, что и спать придется в относительной близости, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ракшас! Влипла ты, Гвиан, ох как влипла. Оставив Нирана без ответа, поторопилась уединиться. Что ж, буду решать проблемы по мере их поступления, и пока на повестке дня знакомство с хозяевами дома.

Умывшись и обтерев шею мокрым полотенцем, я придирчиво рассматривала новое отражение в зеркале. Усталость и практически бессонная ночь оставили на лице хорошо различимые следы, а у меня не было под рукой даже элементарных средств, чтобы это поправить. Махнула рукой на внешний вид и полезла проверять злополучный серебристый узор на теле. Если во мне еще и теплилась надежда, что он за прошедшие часы исчез, то она мгновенно испарилась, стоило пробежать подушечками пальцев по слегка выпуклому орнаменту. Ракшас еще раз! Чуть не застонала в голос.

В дверь настойчиво постучали. Застегивая рубашку, раздраженно откликнулась:

– Иду я уже, иду!

Собрала волосы в пучок и закрепила той самой шпилькой, приобретенной в оружейной лавке. Мелькнула мысль, что к ней еще нужно купить яд. В следующий момент я уже решительно вышла из ванной комнаты и буквально впечаталась в лиена Тривальди. Он, судя по всему, совершенно не ожидал от меня такой прыти: машинально придержал, не позволяя потерять равновесие, будто выцветшие радужки глаз оказались так близко, что я и сама на некоторое время опешила. Ниран смотрел внимательно и серьезно, словно что-то для себя решал.

Сбросив оцепенение, потерла неудачно вывернутое при столкновении запястье и пробурчала:

– Зачем прямо под дверью-то торчать?

Взгляд мужчины тут же переменился, сделался острым, почти осязаемо колючим. Меня выпустили из капкана сильных рук и посторонились.

– Не хотел рисковать, – не слишком приветливо ответил лиен Тривальди. – Как можешь видеть, кровать находится дальше, чем заканчивается предполагаемый радиус допустимого между нами расстояния. Не думаю, что ты бы хотела получить неожиданную болевую атаку.

Только сейчас я вдумчиво осмотрела спальню. Действительно, она оказалась настолько же просторной, как и первая комната, видимо, служащая кабинетом. Зачем ему такие площади, если он тут даже не живет? И кто поддерживает здесь порядок? Ведь дверь была магически опечатана, а следов пыли и грязи я не заметила. Разве что не помешало бы проветрить помещение, дабы избавиться от застоявшегося воздуха. Из размышлений вывел все тот же, естественно, никуда не исчезнувший лиен:

– Я попрошу Франга после обеда помочь мне с… хм-м-м, некоторой перестановкой. Чтобы нам было удобнее и меньше приходилось зависеть друг от друга хотя бы в пределах этих стен.

Кивнула. А что еще оставалось? Ниран знаком велел следовать за собой и покинул спальню. Соблюдая достаточную дистанцию, я осторожно перемещалась в пространстве, в любой момент ожидая новую вспышку боли. Но нет, обошлось. Лиен вернулся со стулом в руках и с неодобрением посмотрел на меня, застывшую в центре комнаты.

– Все экспериментируешь? Никак не угомонишься?

Поджала губы и проигнорировала выпад. Он поставил стул и скрылся в ванной. Вот и поговорили… опять. И почему нам так сложно найти общий язык? Вроде бы оба и пытаемся идти навстречу, но как-то, видимо, неправильно. Я вздохнула и с тоской посмотрела на такую манящую кровать с резной спинкой в изголовье. Мне мало что довелось увидеть в доме лиена Тривальди в Ликсане, но я была и в его кабинете, и в спальне, и в ванной. И теперь, сопоставляя картинки и впечатления, не могла отделаться от ощущения, что это место действительно ему дорого. Здесь во всем чувствовалось присутствие хозяина. А в столице… не уверена, что это вообще его дом, а не снятый на время. Слишком безлико там было.

Взгляд снова прилип к застеленному покрывалом широкому ложу. Безумно хотелось нырнуть под одеяло, расслабить мышцы и провалиться в крепкий сон без сновидений. Последняя мысль заставила вновь нахмуриться: н-да, боюсь, это станет проблемой. Уже стало!

– Продержись еще час, и обещаю: ты получишь желаемое.

Вздрогнула и перехватила чуть насмешливый взгляд несносного лиена Тривальди. Он с пониманием хмыкнул, тоже посматривая в сторону кровати.

Выбора у меня все равно нет, а посему… Поднялась и вложила ладонь в протянутую руку посвежевшего Нирана литан Тривальди. От вполне обычного и ожидаемого прикосновения по телу пробежал холодок. Охнула и непроизвольно потянулась свободной рукой к тому месту, где сосредоточилось приятное покалывание – справа, в аккурат там, где появилось непрошеное украшение на коже.

Ниран внимательно проследил за моими действиями, но не произнес ни единого слова.

– Ты… ты тоже это почувствовал? – не дождавшись комментариев, уточнила я.

Он неохотно кивнул и напомнил:

– Нас ждут. Час, дай мне всего час.

Глава 7

Обещание свое лиен Тривальди сдержал: по прошествии озвученного времени я лежала на атласных простынях, завернувшись в пушистый халат, и прокручивала в голове последние события. Первое, и этот факт я уже отметила ранее, чета Румило производила только положительное впечатление. Несмотря на повышенную общительность Фанни и явный интерес со стороны ее мужа к ситуации в целом, неловкости за обедом не возникло. Они так и не озвучили очевидно напрашивающиеся вопросы в связи с нашим более чем неожиданным появлением, зато предельно внимательно отнеслись к отсутствию у меня багажа и, соответственно, самых элементарных вещей.

Кроме того, между ничего не значащей дежурной болтовней, отлично скрашивающей молчание на действительно занятные темы, я узнала, что знакомы все трое давно, с детских лет, и именно оттуда идут истоки их дружбы. А в случае с Фанни и Франгом не только дружбы. Теплота в отношениях была настолько заметной, что порою я чувствовала себя лишней. Самозванкой, заявившейся туда, где ей совсем не место. Даже Ниран здесь открывался совершенно с иной стороны. И, учитывая, что со мной он никогда не был столь благодушно настроенным, сей факт еще больше заставлял прочувствовать свое одиночество. Может, противный блондинчик и прав, может, я заслуживаю все то, что имею в итоге.

С другой стороны, именно к этому я и стремилась, так что все закономерно и, в принципе, хорошо. Но отчего-то на солнечной кухне одного из самых дождливых городов Фантории я внезапно ощутила тоску по настоящим и теплым человеческим отношениям. Ведь свет не в окружающей нас обстановке, а в нас самих. Когда люди готовы им делиться, тогда любой промозглый день и невзгоды отступают на второй план. Увы, мой свет давным-давно потух. Более того, я свыклась с этими вечными сумерками, словно преступница, прячущаяся в неверных тенях закоулков души. Почему «словно»? Преступница и есть. Отказ воспринимать жизнь во всей полноте и намеренное заточение себя в скорлупе из отчуждения и циничного холода – разве не преступление против Единого? И это не самое страшное, что я сделала в своей жизни.

Затолкав куда подальше мрачные мысли, я вернулась в настоящий момент. Провела ладонью по дорогой ткани постельного белья. Конечно, Румило не бедствовали, но застилать кровать в комнате мужчины, который здесь даже не живет, шевалийским атласом – это, знаете ли, наводит на размышления. Все же и Тривальди, и сами Румило принадлежали к среднему сословию литан, и подобного рода проявление сибаритства выглядело странным.

Ну и самое главное: бдительный Ниран хоть и вручил меня Фанни при первой удобной возможности, дабы переговорить с Франгом тет-а-тет, но ни на миг не выпускал из поля зрения и следил, чтобы мы, находясь в одном помещении, не отдалялись друг от друга на критичное расстояние. Как ему это удавалось – ума не приложу. Будто чувствовал приближение той грани, за которую переходить чревато. Почему тогда я ничего подобного не ощущаю? Впрочем, возможно, он просто слишком внимателен, вот и все. Так или иначе, но мне не удалось услышать, о чем говорили мужчины, а было весьма интересно. Зато Фанни пообещала заняться моим имуществом, начав с самого необходимого, а позднее вызвать портниху.

Честно говоря, у меня от подобной заботы дар речи пропал не некоторое время. И когда, интересно знать, Ниран успел шепнуть ей, что самостоятельно шататься по торговому центру Раувена я не смогу? А какая предусмотрительность! Сам он, так понимаю, тоже не жаждал сопровождать меня в этом обременительном походе.

Вот так, в течение какого-то часа, были улажены все насущные вопросы, включая и перестановку в спальне и кабинете лиена Тривальди. Франг, пока двигали мебель, бросал на меня хитрые взгляды и прятал улыбку в уголках губ, а Ниран выглядел подчеркнуто невозмутимым, хотя однажды мне удалось поймать его недовольный взгляд в сторону друга. И вновь, за исключением этих мелких проявлений эмоций, никто ничего вслух не озвучил. Ни вопросов, ни переходящих дозволенной грани шуточек. За что я, если откровенно, была премного благодарна литан Румило. Потому что сама, как бы ни старалась держать лицо, испытывала неловкость от ситуации.

Шум воды за стеной стих, и я повернула голову, ожидая появление лиена Тривальди. С некоторых пор представлять его обычным незаметным лаборантом в замызганном халате просто не получалось. И действительно, шагнувший из легкого облачка пара мужчина меньше всего походил на того покорного и молчаливого недотепу, каким я привыкла видеть его на работе. Сейчас Ниран вновь принял свой истинный облик, впрочем, как и я: шнурки-артефакты мы сняли, так как влаги они не терпели и могли испортиться. Он спокойно проследовал к шкафу, совершенно не стесненный тем фактом, что находится не один. Без спешки выбрал подходящую одежду. Судя по всему, и одеваться собирался прямо здесь, да и куда бы ему уйти в нашем-то положении.

Я давно вышла из того возраста, когда при виде обнаженного мужчины стыдливо отводишь глаза. И если в Ликсане просто растерялась от его раскрепощенности и стремительно развивающихся событий, то сейчас мною двигал вполне шкурный интерес. Ибо ничего подобного моему орнаменту на видимой части тела Нирана замечено не было. Значит, я тогда не ошиблась, а он мне солгал. Или?..

– Что? – все же соизволив заметить мой пристальный взгляд, выгнул бровь лиен Тривальди. И тут же с усмешкой добавил: – Моя леди не слишком строгих правил?

Я чуть не поперхнулась от такой наглости. Видимо, он на подобную реакцию и рассчитывал, потому что вполне искренне рассмеялся:

– Прости, не удержался.

И вновь я лишь открыла и закрыла рот. Слишком неожиданным было это извинение с учетом присущих данному мужчине холодности и язвительности. И смех… заразительный, добрый. В итоге я передумала отвечать колкостью на столь неуместный вопрос, лишь фыркнула, уточнив:

– Не твоя.

– Что? – застегивая простого кроя рубашку без лишних деталей отделки, как будто удивился Ниран.

– Леди не твоя, говорю. Не по зубам. – Хотелось добавить, что и происхождением не вышел или еще какую-нибудь гадкую и отчасти правдивую вещь, но отчего-то смолчала.

Несомненно, он понял непроизнесенный подтекст. Однако, на удивление, не ощетинился, как это бывало прежде, а весело подмигнул:

– Значит, с тем, что леди не обременена строгостью нравов, она согласна?

– Ах ты!.. – кинула в наглеца подушкой.

Он поймал и важно закончил:

– Ваше поведение, лиена, красноречивее слов.

– Знаешь что?

– Что?

– Ничего ты не знаешь, понял! – совершенно нелогично выпалила я совсем не то, что собиралась.

Ниран враз посерьезнел и согласно кивнул. Уже спокойно ответил:

– Вот и ты, Гвиан, ничего не знаешь, а потому воздержись от поспешных выводов и удобных стереотипов. Больше нет сан Кавалли и зависящего от ее настроения и доброй воли младшего научного сотрудника, имя которого, держу пари, ты с трудом вспоминала при встрече. Теперь ты зависишь от меня не меньше, а посему будь умницей и не дергай ракшаса за хвост.

Я поежилась от этой отповеди с отчетливыми нотками угрозы. От лиена Тривальди исходило столько уверенности и властности, что стало неуютно. Сразу вспомнилось, что я в чужом городе, в чужом доме, в халате на голое тело на кровати этого самого лиена, и случись что, никто не придет меня спасать. Как и всегда… Паника мгновенно затопила сознание, лишающий здравомыслия ужас ледяными иглами впился в сердце, терзая его и заставляя в сопротивлении разгоняться до немыслимой скорости. Однако вместе с этим из глубины души всколыхнулась и вся ненависть, все то темное, что стало неотъемлемой частью меня. В горле застрял безмолвный крик: «Ошибаешься! Я сильнее, чем думаешь! У тебя больше нет надо мной власти, мерзкий ублюдок!»

Быстрее, чем сообразила, что делаю, я позволила зудящим от всплеска магического потенциала пальцам сбросить скопившийся заряд. Пока трансформировала его в заклинание, отстраненно видела, как вытягивается лицо дерзкого лиена Тривальди, как его рыбьи глаза расширяются от изумления. Он что-то закричал, но я не услышала.

В голове билась единственная мысль: «Я не жертва!»

И когда чары уже нельзя было остановить, мир вокруг внезапно поплыл, смазался и завертелся калейдоскопом. Пространство хороводило, затягивая меня в эту безумную воронку.

Накатила сильная дурнота, тело бросило в холодный пот, и я из последних сил сдерживалась, чтобы не вывернуть желудок наизнанку. Уже было не до Нирана, я плохо соображала, что происходит, в висках гулко стучала кровь. Медленно и с трудом вдыхая воздух сквозь сжатые зубы, я почувствовала болезненное жжение сбоку. Будто мало мне было до этого. Застонав, прижала локти и съежилась еще больше. Время словно застыло, казалось, ничего не меняется и эта пытка будет продолжаться вечность, но внезапно все кончилось.

Я судорожно вздохнула полной грудью и закашлялась. Вот еще секунду назад собственное тело ощущалось чужим и взбунтовавшимся, а теперь стало так хорошо, что я просто обессиленно рухнула на спину и прикрыла глаза. Полет. Мне представлялся полет в невесомости, парение в ласковой пустоте эйфории. К сожалению, последняя быстро сменилась слабостью и осознанием собственной глупости. Гвиан! Разве стоит какой-то выскочка таких реакций? Как ты могла так глупо забыться? Где та расчетливая и сдержанная магичка, которая либо использует мужчин, либо вытирает об них ноги?

Матрас рядом прогнулся, выдавая слишком близкое присутствие того, кто упорно не желал вставать ни в одну из означенных категорий. Более того, который сам предпочитал делать со мной и то, и другое! Ведь не обо мне он заботился – это же ясно, как святые Начала, – о себе, и только. А при случае не упускал возможности продемонстрировать, кто тут истинный хозяин положения… С-с-скотина.

– Посмотри на меня.

Я вздрогнула от абсолютно лишенного эмоциональной окраски голоса, но с вызовом заглянула в потемневшие от гнева глаза лиена Тривальди. Только они выдавали его истинные мысли и настроение. Лицо спокойное, сосредоточенное, а вот в глазах – жидкое серебро.

– Если ты еще раз поставишь под угрозу безопасность людей, которые нас приютили, я тебя уничтожу. Избавлюсь, как от гадливой кошки.

Ниран произнес это все так же отстраненно, будто и не живой человек, а бездушная оболочка. И под словом «избавиться» лиен явно не разрыв связи и наше освобождение друг от друга имел в виду. Я промолчала, не считая нужным отвечать. Однако мужчину напротив такая ситуация не устроила.

– Поняла меня?

Слабость накатывала волнами и все усиливалась. Отчаянно ей сопротивляясь, возразила:

– Угроза была только для тебя. Упивайся своей властью, пока можешь, это лишь до тех пор, как ко мне не вернется магия.

– Ошибаешься. Снова. Что до магии… Чем ты только что думала, самонадеянная Гвиан, раз так на нее уповаешь?

Я сдалась. Закрыла глаза и позволила сознанию плыть по течению бессвязных мыслей.

– Как ты остановил заклинание? – последнее, на что хватило сил.

– Спи, – приказал Ниран и отодвинулся на другой край кровати.

Хотела бы я последовать его совету, но провалиться в беспамятство не получалось. Я словно зависла на границе реальности в липком ничто. Проходили минуты, часы, сутки – неизвестно. Время перестало ощущаться, будто и вовсе застыло. А я застыла вместе с ним. Лишь мерное дыхание мужчины за спиной позволяло точно знать, что все вокруг действительно существует. Думать тоже получалось плохо, словно бредешь сквозь густой туман. Тишина, пустота, чужое дыхание. Вдох-выдох. Вдох… выдох.

В следующий раз, когда голова прояснилась и вернулось критическое мышление, я почувствовала себя лучше. За окном проплывали тяжелые серые облака, но дождя вроде не было. Прислушалась к шорохам дома – ничего. Только все то же спокойное дыхание Нирана, что помогло мне в итоге заснуть. Интересно, который час? Судя по всему, уже утро следующего дня, ибо для вечера предыдущего слишком светло. Неудивительно, что мы проспали так долго, сказалось и нервное напряжение, и жуткие условия путешествия, а самое главное – тут я с горечью вздохнула – моя последняя выходка.

Задумалась: раз мне не кажется, что по мне пробежал табун лошадей, и нет никаких признаков магического выгорания, значит… Ерунда какая-то. Как лиен Тривальди умудрился нейтрализовать заряд разрушающего воздействия без видимых последствий? С моей стороны было очень глупо, не восстановившись после истощения, вновь применять магию, да еще такого порядка. Понятно, что я в тот момент вообще не соображала, парализованная всколыхнувшимися воспоминаниями и застарелым страхом, но это не отменяет того факта, что подобный поступок должен был привести к потере способностей. Вот идиотка!

Это как оставить немного активной среды в пустой таре для производства новых ресурсов, а потом собрать все без остатка и выплеснуть, полностью уничтожая потенциал и возможности к восстановлению. В одном лиен Тривальди был прав: теперь я не скоро смогу полноценно магичить. И смогу ли вообще? Однако все равно непонятно, почему состояние истощения не перешло в выгорание, я ведь точно помню, что атаковала. И к чему была эта его вспышка злобы относительно опасности для хозяев дома? Очень и очень скрытный мужчина, чьи способности раз за разом ставят меня в тупик. Выходит, каким-то образом он не позволил мне стать калекой, но при этом совершенно спокойно предупредил, что убьет, если посчитает нужным. Великолепно. Поздравляю, Гвиан! Твоя жизнь удалась на славу.

Я осторожно повернулась на другой бок. Долго рассматривала спящего лиена Тривальди, он хмурился, веки чуть подрагивали. Насколько же ему досталось? Скорее всего, тоже выложился подчистую, вот и отключился мгновенно. Мой взгляд скользнул по обмотанному вокруг его бедер полотенцу – так и не успел сменить его на приготовленные штаны. На мгновение закралась сумасшедшая мысль: воспользоваться ситуацией и самостоятельно проверить наличие злосчастного узора на его теле. Но она тут же постыдно съежилась и исчезла. Нет, это будет слишком! С сожалением еще раз осмотрела мужчину с головы до ног и накрыла своим одеялом. Ниран так и пролежал все это время в одной позе, даже не попытался завернуться во что-нибудь потеплее.

Странные ощущения. У меня не было ни единой причины испытывать к нему хоть каплю жалости или желания проявлять заботу, ничего теплого. И тем не менее на периферии сознания маячила мысль, что не все так, как кажется, а лиен Тривальди, несмотря ни на что, каким-то образом спас меня от самой себя. Неожиданно он открыл глаза, и я почувствовала себя уличенной в чем-то постыдном. Нирану понадобилось совсем немного времени, чтобы проанализировать произошедшее. Губы мужчины дрогнули в кривой усмешке, однако он так ничего и не произнес. Потянулся и легко поднялся на ноги, подхватил брошенные ранее на пол штаны и молча ушел в ванную.

Н-да, вот я и узнала все интересующее. Решительно села на постели, хоть и чувствовала легкое головокружение. Нет, ему придется со мной поговорить откровенно, хотя бы ответить на самые основные вопросы. Иначе просто невозможно! Так я накручивала себя вплоть до появления несносного блондина, который, к слову сказать, теперь выглядел совершенно безмятежным. Словно ничего и не случилось. Эта его попытка игнорировать реальное положение дел меня лишь больше раззадорила. Не собираюсь идти у него на поводу, не отвертится.

Поэтому, когда Ниран вернулся в комнату, я заговорила уверенно и спокойно:

– Если мы сейчас не поговорим, то, боюсь, дальнейшее сосуществование станет невыносимым. Давай проведем черту, чтобы понимать, каких тем касаться можно, а каких нет. Я услышала тебя ранее, но и прошу об ответной услуге. Хватит играть в загадки, я имею право знать хоть что-нибудь.

Лиен Тривальди долго молчал, ощупывая меня изучающим взглядом. Я стоически терпела, понимая, что результат важнее. Раз уж фактически действительно во многом завишу от этого мужчины, придется ему подыгрывать. Правда, всегда оставался вариант плюнуть на все и уйти, пусть магистрат вменяет мне все, что они там посчитают нужным, да вот незадача: придется ползти, превозмогая жуткую боль. А впрочем… блондинчику ведь тоже тогда придется несладко, так что здесь мы равны. Так себе утешение, если быть откровенной. Наконец его Таинственность что-то для себя решила и уже было открыла рот, как в дверь спальни негромко, но настойчиво постучали.

Глава 8

Сам факт того, что именно спальни, уже говорил о многом. Посетитель явно истратил все запасы терпения и при необходимости готов был действовать решительно.

– Заходи, – крикнул Ниран, отворачиваясь от моей разочарованной персоны.

– Все понимаю и в некоторой степени прошу прощения, – затараторил Франг, мельком взглянув на мой более чем домашний наряд, – но, Бродяга, Фанни уже места себе не находит.

Он вдруг смутился и добавил, старательно не обращая внимания на меня:

– Мои приборы словно взбесились… мы бы и не подумали вас тревожить, но… кхм, пойми меня правильно. Сначала вышла из строя техника, потом вас все нет и нет, и…

– Все в порядке, – тепло улыбнулся другу лиен Тривальди. – Правда.

Франг с сомнением осмотрелся, затем на его лице появилось озабоченное выражение:

– Я давненько не проверял экранирующий щит в этих комнатах, надеюсь, он исправно работает.

– Исправно… теперь можно не сомневаться, – скривил губы Ниран. – Проверили опытным путем.

Я навострила уши, пытаясь извлечь хоть что-то полезное из тех крох, что удавалось перехватить. Преуспела не слишком, как ни прискорбно.

– Да что случилось-то?

Ниран пожал плечами:

– Нервы, усталость, сам не понял.

Хозяин дома шумно выдохнул и предельно серьезно произнес:

– Будь осторожнее, ладно? Хорошо, когда есть щиты, но если ты сорвешься где-то в ином месте…

Лиен Тривальди взмахом руки прервал речь Франга Румило.

– Все в порядке, – с нажимом повторил он. – Франг, я вполне сознаю серьезность последствий.

По лицу блондина скользнула тень, но я не успела разобрать, что именно крылось в мимолетном проявлении его настоящих эмоций. Ниран очень быстро взял себя в руки и подмигнул другу.

– Не о чем волноваться. Твои щиты стоят того, чтобы утереть нос любому хлыщу из магистрата.

Франг хмыкнул, но развивать тему не стал. Я досадливо сжала кулаки: опять ничего не понятно.

– Не о чем так не о чем, – лиен Румило улыбнулся, хотя в его взгляде притаилось беспокойство. Хлопнул себя по лбу: – Кстати! Тут Фанни просила передать…

Он скрылся из виду, а вскоре вернулся в спальню с объемной сумкой.

– Это для Гвиан. Вещи я оставил на кушетке в кабинете. – Франг пожевал губу, что-то вспоминая. – А, еще она сказала, что портниха придет завтра в первой половине дня.

– Спасибо! – горячо поблагодарила я, чувствуя, как, несмотря ни на что, мое настроение ползет вверх.

Он кивнул и вновь сосредоточился на лиене Тривальди:

– Для завтрака уже поздно, но Фанни перед уходом оставила вам, чем утолить голод. Меня тоже ждут дела, не смогу составить компанию. Однако вечером очень рассчитываю наконец-то поговорить с тобой в спокойной обстановке.

– Хорошо. Вечером я весь в твоем распоряжении. Покажешь свои новые разработки?

Франг ухмыльнулся, как бы говоря: «Нет, приятель, так просто ты от меня не отделаешься».

– Тогда покидаю вас. К обеду вернется Фанни.

Лиен Румило обозначил поклон в мою сторону и, насвистывая бодрый мотивчик, поспешил по делам. Когда дверь в дальней комнате захлопнулась, я не выдержала и поспешила к заветной сумке. Узрев ее содержимое, едва не запищала от восторга. Нижнее белье, пара ночных сорочек, массажная и простая расчески, заколки, тюбики и баночки с кремами по уходу за кожей, в том числе и средства для наведения красоты на лице. О, Фанни – настоящее золото! Когда выберусь из всей этой передряги, обязательно пришлю ей подарок в благодарность за заботу. Ниран молча взирал на мое копошение, сложив руки на груди. Я не обращала на него внимания, выбирая первоочередные вещи, которым прямо сейчас собиралась найти применение. Когда над ухом кашлянули, чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Чего ты?

– Вещи принес. Можешь убрать лишнее в шкаф, я освободил там немного места. Не буду мешать. – Он развернулся с явным намерением удалиться.

– Угу, – перевела взгляд на одежду, которую лиен Тривальди сложил на кровать. – Спасибо, – дивясь на периферии сознания его заботе, поблагодарила я.

И только когда он во второй раз вышел из спальни, застыла с расческой в руках, сраженная осознанием произошедшего. Он так спокойно ушел. Что изменилось? Еще некоторое время я не шевелилась, напряженно ожидая в любой момент вспышку боли. Но ничего не происходило. Осторожно, словно первопроходец на полной опасностей тропе к светлому будущему, я мелкими шажочками продвигалась в сторону ванной. Ни-че-го! Радость? Счастье? Эти слова мало передавали затопившие меня чувства. Единый, я испытала такой облегчение, будто воспарила над бренным миром. Уже уверенно метнулась обратно в комнату, подхватила все нужное и наконец-то привела себя в надлежащий вид. Вот только…

Полет души длился недолго, ровно до того момента, как обнаружился злосчастный узор. Он стал больше! Теперь хитросплетенные линии и завитки простирались вниз от подмышки, затрагивали немного грудь и вольготно расположились на боку до самой талии. Да чтоб тебя!.. Какого? Не сдерживая чувств, саданула кулаком по раковине. Ничего, конечно же, от этого порыва в моей жизни не изменилось, разве что боль в руке прибавила трезвости мыслям. Ну, лиен Ниран литан Тривальди! Ну, держись!

Стремительно закончила сборы, накинула на плечи халат, – благо теперь под ним было хоть что-то, что не давало чувствовать себя откровенно голой, – и помчалась в кабинет к несносному блондину. Все же очень хотелось заставить его сказать что-нибудь полезное!

Ниран перебирал бумаги в ящиках стола: то ли что-то искал, то ли просто наводил порядок. На мое шумное появление совершенно никак не отреагировал, продолжая сосредоточенно пробегать глазами по очередному исписанному листу и откладывать его в сторону. Вот же… Ладно, сама начну.

– Ты ушел!

– Угу, – сдержанный кивок, и все.

– Да посмотри же на меня!

Лиен Тривальди соблаговолил оторваться от своего, вероятно, ну о-о-очень важного занятия и одарить меня пристальным взглядом.

– Что? С нашей последней встречи ты не особо изменилась, – пожал плечом он. – Я же принес тебе вещи, чего не одеваешься? Давай поторопись, я есть хочу.

Задохнулась от возмущения. Отвратительный мужчина! Хам и гад. Спокойствие, Гвиан, только спокойствие. Набрала полную грудь воздуха и как могла нейтрально поинтересовалась:

– Вчера, пока я мылась, ты не имел возможности отойти даже до кровати, а сегодня спокойно выходишь в другую комнату, не обращая внимания на удлинившееся расстояние между нами. Ничего не хочешь пояснить?

– А-а-а, ты об этом, – хмыкнул блондин. – Надо же, заметила. Думал, тебя кроме внешнего вида ничего не заботит.

Вот что я ему сделала, а? Убила любимую собачку? Оттоптала его астральный хвост? Не сомневаюсь, у такой противной ящерицы, как он, обязательно есть длинный невидимый хвост. Почему, что ни попытка поговорить, так обязательно слышу в свой адрес гадости? Да я вообще до недавнего времени почти не вспоминала о его существовании! Неужели со стороны мое поведение выглядело настолько ужасным, что он никак не смирится с попранным эго? Но, в конце-то концов, если не нравилось, нашел бы другую работу. И вообще, начальство не обязано заботиться о чувствах подчиненных. Зарплату-то он в срок получал. И премии. Хм, а были ли премии?..

Тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. Нет, я не поддамся на его очередную провокацию.

– Представь, заметила. И сейчас меня очень заботит другое: мы больше не связаны? Я свободна?

– Как было бы чудесно, правда? – насмешливо уточнил лиен Тривальди. – Увы, Гвиан, мы все еще зависим друг от друга. Уверяю, если вдруг твои чаяния станут реальностью, ты узнаешь об этом первая. И я с огромным удовольствием подскажу тебе время ближайшего экспресса до столицы.

– Что, так невыносимо мое общество? – криво улыбнувшись, поинтересовалась я.

– Сама-то как считаешь?

– Полагаю, мы испытываем обоюдные чувства. И странно слышать от тебя подобное.

Вот теперь Ниран посмотрел на меня с интересом. Впервые за утро с действительно неподдельным интересом.

– Отчего же?

– Насколько могу судить, – я прошла вперед и опустилась на банкетку, – ты человек скрытный, скорее всего, с темными пятнами в прошлом, которые вряд ли желаешь предавать свету. Какой смысл столь тщательно заметать следы, а потом со спокойной совестью отпустить того, кому известен адрес четы Румило?

Я многозначительно выгнула бровь, предоставляя Нирану самостоятельно закончить ход моих мыслей. Он, конечно же, все понял правильно. Ухмыльнулся так, что меня мороз продрал, пусть я и не подала виду. Серьезно, порою он так смотрит, что начинаешь задумываться, а человек ли перед тобой или нечто бездушное, что сложно постичь в границах привычных измерений. Наверное, такой эффект получался из-за его слишком светлых, будто выцветших глаз. Крайне редко в них можно было увидеть шторм или расплавленное серебро, что, безусловно, придавало выразительности. Вот только в эти моменты лиен Тривальди, как правило, также не был настроен на добродушный лад.

Продолжая плотоядно улыбаться, Ниран поднялся и подошел ко мне вплотную. Навис грозовой тучей, портя все впечатление от солнечных зайчиков, цветными брызгами рассыпавшихся по кабинету. Дерзко ухватил меня за подбородок и выдохнул чуть ли не в губы:

– Браво, Гвиан, ты начала думать.

Я мотнула головой, избавляясь от неприятного прикосновения. Он не возражал, выпрямился.

– А ты вновь начал забываться, – холодно процедила я, едва сдерживая гнев.

Игнорируя мои слова, лиен Тривальди продолжил:

– Раз так, то подумай еще немного – и сама ответишь на свой вопрос.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Только часы на стене ритмично отсчитывали время, которое мы бездарно теряли вместо того, чтобы пойти и поесть.

– Ну? Есть предположения? – Блондин перестал созерцать что-то одному ему ведомое у меня за спиной и вернулся за письменный стол.

– Намекаешь, что не отпустишь?

– Нет, Гвиан, мимо. Я же сказал, первый порекомендую тебе ближайший транспорт.

– Тогда… тогда ты уверен, что связь не исчезнет! Поэтому так спокойно рассуждаешь о том, чего в твоем понимании случиться просто не может, – выпалила я и вскочила на ноги.

– Отлично, вот мы друг друга и поняли. И если ты не собираешься спускаться вниз в этом наряде, то настойчиво рекомендую переодеться. Ибо я действительно голоден уже настолько, что готов оттащить тебя на кухню прямо так.

Ракшас бы побрал этого мужчину! Но мы еще не закончили. Хорошо, пусть почувствует уступки с моей стороны, пусть подобреет, разомлев от еды, пусть… А затем мы продолжим. Так я мысленно себя успокаивала, пока выбирала платье. Впрочем, выбирала – громко сказано. Платье было всего одно, и с ним еще два брючных костюма. Первый являл собой нечто из сшитого между собой верха и низа, второй – хоть и следовало надевать по отдельности, но тоже изрядно смущал меня излишней обтянутостью и подчеркиванием форм. Зря я, пожалуй, так возносила Фанни. Она издевается? Заподозрить улыбчивую светлую женщину в столь изощренном коварстве было сложно. Сжала кулаки: скорее, тут дело рук все того же несносного блондина. Вот уж кто любитель испортить настроение.

Естественно, в кабинет я вошла в платье, пусть простеньком, но хоть не сверкая пятой точкой. Что за извращенские наклонности у загадочного лиена, а? Понятно, что опустить меня до уровня простолюдинки для него ничего не стоит, более того, кажется, ему это доставляет огромное удовольствие. Но даже те ходят в костюмах более свободного кроя, а это… хм, непотребство сплошное. В таких щеголяют только совсем уж отчаявшиеся девицы, коим спешно нужно окольцевать какого-нибудь падкого на женские прелести тюфяка.

Ниран тут же прервал чтение книги – видимо, и впрямь зверски голоден – и услужливо распахнул передо мной дверь. Ну вот что с ним не так? Разве можно совмещать галантность и полное отсутствие манер от случая к случаю? Ведь это в тебе либо есть, либо нет. Уж я-то повидала немало мерзких и лицемерных личностей при дворе Басилевса, и даже самые отъявленные негодяи из высокоранговых аристократов вели себя очень достойно во всем, что касалось общения и этикета. Последнее въедалось с самых пеленок… И опять мои мысли поскакали в совсем неподходящем направлении. Вспомнила, как после своего очередного персонального кошмара сидела напротив такого вот вышколенного аристократа, он был безукоризненно вежлив, улыбался…

Споткнулась, не дойдя до лиена Тривальди буквально пару шагов. Он сориентировался мгновенно, поддержал за локоть. На долю секунды показалось, что он слишком пристально изучает мое лицо, но мужчина быстро нацепил маску безразличия и жестом пригласил проследовать вперед.

Глава 9

Уже сидя на кухне и поглощая вкусный, сильно запоздалый завтрак от радушной хозяйки этого дома, я украдкой поглядывала на Нирана. Думала, когда он утолит первый голод и подобреет, аккуратно завязать непринужденный разговор и постепенно дойти до интересующей темы. Увы, на его все еще чуть бледноватом в связи с последними событиями лице не отражалось ничего, что могло бы послужить знаком, свидетельствующим о перемене в настроении. Холоден, как самый настоящий айсберг! И эмоций ровно столько же, как у глыбы льда. Через некоторое время я уже вяло ковырялась в тарелке, размышляя: ждать подходящий момент или плюнуть и вновь начать спрашивать в лоб? Как оказалось, Ниран мой настрой заметил и заговорил первым:

– Спрашивай. – На бескровных губах мужчины появился намек на улыбку. Все же сильно я его вчера подставила. Тем удивительнее, что мое самочувствие относительно в порядке. Не веря удаче, уже было воспрянула духом, как он закончил: – Только не ерзай, пожалуйста, и сначала доешь.

Сказать, что была изумлена – ничего не сказать. Так и застыла с не слишком вежливо приоткрытым ртом. Поймала притаившиеся смешинки на дне глаз странного мужчины напротив и окончательно растерялась. Но рот закрыла, а затем быстро покончила с салатом. Ниран пригубил вина и счел нужным пояснить:

– Тебе необходимо хорошо питаться, чтобы поскорее восстановить силы и магический резерв соответственно. Согласись, в нашей ситуации глупо пренебрегать любыми возможностями.

Ну конечно, разве можно было заподозрить его в альтруистическом беспокойстве! В последней фразе я уловила нотку укора. Вспомнила свою последнюю выходку, чуть не приведшую к непоправимым последствиям, и смущенно кивнула. Действительно глупо. Хоть лиен Тривальди и заботится исключительно о своей шкуре, пока мы в одной лодке, его забота распространяется и на меня. Пора бы принять этот факт как данность и перестать каждый раз удивляться.

– Пей! – Он пододвинул ко мне второй бокал.

По тону мужчины предложенное больше смахивало на приказ. Выгнула бровь: сам-то он отпил едва ли половину, а мне наполнил до краев уже вторую порцию.

– Это такая незавуалированная попытка споить женщину и не сдержать слово? Грубо работаете, лиен Тривальди. Уж от вас ждала чего-нибудь поискуснее.

– Неужели лиене достаточно пары бокалов вина, чтобы забыть об изначальных намерениях и перестать проявлять настойчивость? Мне виделось все несколько иначе. Наоборот, я действую себе во вред, не находишь?

На что это скользкий блондинчик намекает, а? Ну и… хм… хмырь, вот.

– С учетом того, что магии во мне остались крохи, и пара бокалов может стать существенной. – Я все еще не спешила притрагиваться к вину.

– Пей! – перестав улыбаться, повторил Ниран. – В нем сок лемманики, так что считай это лекарством.

Вот откуда мне показался знакомым аромат! Лемманика – ну надо же. Крайне дорогостоящий ингредиент многих целительных настоек. Она произрастает в горных заснеженных ущельях и очень быстро портится при повышении температуры окружающей среды, поэтому мало ее добыть, еще нужно потратиться, чтобы сохранить. Отсюда и расценки. А вино… да такое вино на вес золота и в прямом, и в переносном смысле. Его и вправду употребляют при магических истощениях, но позволить себе столь изысканное лекарство могут единицы. Опять-таки, откуда у Румило заваляться бутылочке вина с лемманикой? А Ниран берет и так запросто его открывает без спроса хозяев…

– А, так, значит, это лечение и забота, а не то, о чем я подумала? – фыркнула я.

– И о чем же подумала леди, совсем недавно признавшая, что строгость нравов ее мало заботит? – Глаза лиена Тривальди блеснули озорством.

Нет, ну невозможный тип. Даже рассердиться не получилось, а с учетом уже выпитого и не хотелось. Пришлось наигранно хмуриться и возмутиться для порядка:

– Ничего я не признавала, ты сам это придумал. Возражаю против голословного поклепа.

– Ну да! А кто с плотоядным видом рассматривал мое полотенце, нагло пользуясь ситуацией? Я уж начал опасаться за свою честь.

– Так ты не спал?! Ах ты… – сообразила, что выдала себя с потрохами и смущенно отвернулась.

Ниран рассмеялся. И вновь я почувствовала удивительную теплоту в его голосе. Все же смех этого мужчину украшает. И улыбка… только искренняя, а не те, которые он щедро раздавал мне все утро. С досады протянула руку и демонстративно отпила вина. Пусть потом не жалуется, если что, я предупреждала! Лиен Тривальди с одобрением проследил за моими действиями и вновь чуть пригубил из своего бокала.

– А тебе лечиться разве необходимости нет?

Мужчина удивленно моргнул, словно вовсе не ожидал от меня подобного вопроса. Затем туманно пояснил:

– Есть, но вечером мне нужно иметь ясную голову. Возможно, позднее.

Мм-м, что это он задумал? Очевидно, вдаваться в подробности Ниран не собирался. Ну и ладно, все равно никуда не денется дальше порога соседней комнаты, и так узнаю. Сейчас же интересовало другое. И раз уж мы затронули щекотливую тему полотенец, а кое-кто вроде бы чуть смягчился…

– Скажи, – немного понизив голос, похлопала я ресницами, – ты с узором не обманул, у тебя он действительно есть?

– Какой смысл мне врать? – вопросом на вопрос ответил с-с-скользкий блондин.

Я нахмурилась, но тут же спохватилась и, напустив легкое дебильцо на лицо, продолжила домогательства:

– Но в таком случае выходит, что рисунок где-то на… эм, ноге?

Ниран пожал плечом:

– Выходит.

– Покажешь?

Он фыркнул, как самый настоящий кот:

– Обойдешься!

Вот же! Нашлась скромница. Но глядя на растерявшего все свое безразличие и холодность мужчину напротив, обаятельно улыбающегося и фыркающего, будто ему пух в нос забился, сложно было не поддаться моменту и тоже не разулыбаться в ответ. Разговор у нас получался совершенно безумный. Без контекста так вообще страшно представить: сижу, на полном серьезе предлагаю малознакомому мужчине продемонстрировать мне свои оголенные части тела, а он упирается: то ли цену набивает, то ли честь блюдет. Разве не смешно? Мне было, и очень.

Вино уже вовсю играло в крови, а потому я бессовестно и, совершенно не смущаясь, озвучила:

– Тебе жалко, что ли? Я ведь свой показала.

– Зачем?

Хм, этого бы парня на входе в покои важных персон ставить. По навыку отвечать вопросами и уводить от нужных тем у него наивысшая степень мастерства, не иначе.

– Зачем показала?

– Зачем тебе на мой смотреть? Ничего особенного, как у тебя, только в другом месте.

Вот с вами бывало, что вроде и не очень-то и хотелось, но раз не дают, то сразу страсть как интересно и нужно становится? Запретный плод, он самый. Хочу! Уж не знаю, что такого прочитал в моем взгляде лиен Тривальди, но улыбка его сделалась шире и превратилась в шкодливо-пакостливую. Ну точь-в-точь кошак разбойничьей наружности, уха разодранного для идеального сходства не хватает.

Блондинчик потрогал левое ухо: ну и чуйка! Опять померещилось, что он мысли мои читает.

– Прекращайте, лиена Старлинг, – покачал головой Ниран. – С таким плотоядным выражением на лице только на охоту ходить… скальпы коллекционировать. Неужели все те страсти о вашей бессердечной натуре, что я слышал, правдивы?

Поганец какой, а. Самый настоящий! И лыбится сидит, чуть не жмурится от удовольствия.

– Еще как правдивы! – клацнула я зубами. – Жаль, я о вас ничегошеньки не слышала. Бывают же такие люди: что есть, что нету. Пока не споткнешься об них – и не заметишь.

– Вы пейте-пейте, не отвлекайтесь, – добродушно промурлыкал лиен. – Зачастую тот, кто громче всех о себе заявляет, в действительности меньше всего стоит внимания.

Как ни странно, на сей раз его слова меня не задели. Отчего-то была стойкая уверенность, что он не меня сейчас имел в виду, да и я сама разделяла подобное мнение. Кстати, что-то мы опять от темы ушли! Хитрый лиен, такой хитрый. Собрала мысли в кучку, отпила вина и, вторя интонациям мужчины, вернулась на исходную позицию:

– А твой узор тоже увеличился в размерах?

Довольство мгновенно слетело с лица Нирана, поза стала напряженной, а взгляд – колючим.

– Сильно увеличился?

– Ну-у-у, относительно, – настороженно ответила я.

– Покажи.

Пришел мой черед фыркать:

– Обойдешься. Око за око, в смысле узор за узор.

Но моя попытка вернуться к шутливому настроению успехом не увенчалась, лиен Тривальди продолжал хмуриться и больше не улыбался.

– Хорошо, – будто приняв для себя какое-то решение, он решительно отодвинул столовые приборы, – как знаешь.

И это все? Нет-нет-нет, мы так не договаривались! Я залпом допила вино и с грохотом поставила бокал. Уперлась взглядом в непрошибаемого мужчину.

– Ты ведь так и не ответил.

– На что?

– На все, ракшас тебя покусай!

Ниран хмуриться перестал, но озабоченность из глаз не исчезла.

– Гвиан, послушай…

– Проснулись наконец-то, сони, – на пороге кухни, совмещенной с обеденной зоной, показалась Фанни.

Интересно, скрип моих зубов был очень заметен? Хозяйка дома стояла, сложив руки на груди, и безмятежно улыбалась. Пришлось вспомнить о правилах приличия и натянуть на лицо маску приветливости. В конце концов, я действительно была за многое благодарна Фанни.

– Да, в этом доме всегда спится особенно сладко. – Лиен Тривальди тоже преобразился, будто и не от него только что веяло стужей. – Франг сказал, ты волновалась.

– Еще бы! Было, знаешь ли, из-за чего.

– Прости, я просто очень устал. Обещаю, подобное больше не повторится.

Я с трудом удерживала так и норовящую отвалиться челюсть. Какая добродетельная муха укусила этого мужчину, что он стал таким… хм-хм, ну вот таким.

Фанни махнула рукой, как бы говоря, что вопрос замяли. Походя потрепала Нирана по голове, вновь вызвав во мне ощущение щемящей нежности, какое бывает только между действительно близкими и любящими людьми. А затем принялась рассказывать о какой-то грядущей выставке кулинарных изысков, куда она уже подала заявку участницы и очень хочет победить. Я слушала вполуха, наблюдая за лиеном Тривальди. Он откинулся на спинку стула и выглядел расслабленным и домашним. И магистрат мне приснись полным составом, я им любовалась.

Его сильными руками с ухоженными пальцами мага. Его мягкой, рассеянной полуулыбкой. Его слегка растрепавшимися волосами, словно тронутыми морозным дыханием. Широким разворотом плеч, его физической силой и внутренним стержнем. И с тем и с другим мне довелось столкнуться, пусть и против воли, но… Не знаю. Рядом с Нираном литан Тривальди я чувствовала себя легкомысленным грызуном, которого завораживает магический танец змеи перед последним броском. Его сила не была кричащей, наоборот, столько лет он успешно ее маскировал, однако когда нам довелось столкнуться ближе, сомнений не осталось.

Этот лиен был сильнее меня. Сила притягивает женщин, и пусть все несогласные поцелуют ракшаса в зад, а потом перестанут себя обманывать. Леди так не выражаются – знаю, но моя леди столкнулась с такой грязью, что оставаться чистой и относиться к миру, как прежде, не было ни сил, ни желания. Как ни выражайся, суть одна: инстинктивно мы всегда тянемся к лидеру, к тому, кто сможет защитить и взять под контроль любые трудности, с кем можно будет не волноваться о погоде за окном и расслабленно сосредоточиться на погоде в доме.

Проблема в том, что во мне этот инстинкт нарушился. С некоторых пор я решила быть сильной сама и выбирала мужчин лишь слабее себя по духу и прочим параметрам. Потому что сильный не значит хороший и благородный. Потому что сильный может сломать. А второй раз я себя уже не соберу, просто не смогу, это точно. И как быть, когда выбора тебе не оставили? Часть меня тянулась к лиену Тривальди, а другая отчаянно сопротивлялась, чувствуя потенциальную угрозу. А если вспомнить его предупреждение насчет необдуманных поступков, то и вполне реальную.

Все-таки второй бокал вина был лишним. Вдруг поймала себя на уползших совершенно в непонятные дебри мыслях. Какой в пекло мужчина? Я знаю-то его всего ничего, почему вообще начала видеть в нем что-то большее, чем помеху на своем пути и досадную неприятность? Тряхнула головой, прогоняя наваждение, а в следующий момент поймала внимательный, изучающий взгляд лиена Тривальди. Только годами отточенное мастерство не выдавать истинных чувств позволило не смутиться. Жестом дала понять, что наш разговор еще не окончен. Что на этот счет думал Ниран, узнать не довелось, ибо он подло сбежал! Да-да, именно, как последний предатель и трус.

С невозмутимой миной он поднялся и быстрее, чем я заподозрила его в коварстве, извинился:

– У меня есть некоторые безотлагательные дела, поэтому вынужден вас покинуть. Фанни, милая, позаботишься о Гвиан? Думаю, леди будет не скучно друг с другом, тогда как мое занятие уж точно увлекательным не назовешь.

И под заверения Фанни, что, конечно же, нам, девочкам, всегда найдется о чем поболтать и посплетничать, этот наглый змей быстренько растворился в пространстве. Я только и успела моргнуть, не ожидая подобной прыти. Да и вообще не ожидая, что он осмелится отходить от меня вне пределов наших комнат. Нет, он наверняка чувствует допустимый радиус расхождения, иначе бы не вел себя столь уверенно. Подло! Подло и несправедливо.

Из собственных мыслей меня вывел голос Фанни, кажется, она что-то повторяла. И точно:

– Гвиан, в каких облаках ты летаешь? – спросила она, хитро поблескивая большими карими глазищами в обрамлении пушистых ресниц.

– М? Прости, я задумалась. Что ты говорила?

– Да, Ни – он такой, кому угодно может вскружить голову, – подмигнула Фанни и вернулась к нарезке овощей.

Бедная женщина, неужели она целыми днями готовит? Или это наличие гостей столь обременительно сказывается? Тут я осознала, что именно она произнесла, и скептически хмыкнула. Ну-ну.

– Боюсь, ты неверно истолковала…

– Да брось, тебе совершенно не о чем волноваться. И смущаться тоже. Несмотря на популярность у женщин, Бродяга всегда был очень разборчив в связях. – Фанни хихикнула и, обтерев руки полотенцем, села за стол. – Даже чересчур.

А вот в это поверить легко. Так и вижу, как он замораживает всех польстившихся на него красавиц своим ледяным взглядом.

– Честно говоря, я очень удивилась, когда увидела тебя рядом с ним. Столько лет он никого нам не представлял. Знаешь, если так подумать, то в этом доме бывала только Наяна.

– Наяна?

Фанни всплеснула руками:

– Ты не знаешь?

– Надо полагать, нет, – пожала я плечами. – А должна?

Хозяйка дома смутилась и вновь занялась готовкой.

– Прости, я думала… Как глупо, конечно же. Извини. Расскажи лучше о себе, мы же совсем ничего не знаем.

И о чем только думал лиен Тривальди, оставляя меня наедине с этой неугомонной, пусть и бесконечно милой женщиной? Выбранная ею тема мне решительно не нравилась. А потому я схитрила и выбрала третью.

– Почему вы зовете Нирана бродягой? – полюбопытствовала невинно.

Фанни обернулась и одарила меня лучистой улыбкой, видимо, вспомнив что-то приятное.

– Он очень много путешествует, постоянно где-то пропадает, никогда не знаешь, в какой уголок мира его занесет в очередной раз. Только потом узнаем по привезенным сокровищам из тех мест, где и как он жил. Всегда такой был, сколько помню.

Я прикинула в уме, что в Ликсане лиен обитал последние полтора года, во всяком случае, на должности младшего научного сотрудника и моего лаборанта. Интересно, а чем он занимался до этого? С учетом налаженных связей в лавке того подозрительного «гнома», в столице он чувствует себя вполне свободно, значит, если не живет в ней постоянно, то регулярно навещает.

– Как вы познакомились? – вновь вернулась к опасной теме Фанни.

Было заметно, как она расслабилась, видя, что я не стала расспрашивать о личности Наяны и ее роли в жизни моего скрытного спутника. Впрочем, что тут особенного, какая-нибудь великая любовь. Может быть, она даже разбила сердце лиену Тривальди, и поэтому он замкнулся, став не слишком приятным в общении. В любом случае личная жизнь блондина меня мало интересовала.

– Мы вместе работали, – ждущий взгляд Фанни вынудил поделиться частью правды.

– Ты тоже маг?

– Да, – я поморщилась. – Сейчас, правда, несколько покалеченный.

– Прости за вопрос, я сама не вижу. Мой потенциал слишком маленький, да и, честно говоря, я никогда не стремилась его развивать.

Это объясняло, почему я воспринимала ее как магичку, а она меня считать не смогла. Опять же, в нынешнем состоянии определить уровень Фанни даже примерно мне было затруднительно.

– Способностей Франга нам на двоих вполне хватает, – она вновь улыбнулась. – Он, как и все ученые, очень увлечен работой, а я забочусь о нем. Знаешь, мне всегда по душе была ближе природа в ее первозданном проявлении. Те задатки, что у меня есть, позволяют чувствовать потоки энергий, этого хватает, чтобы черпать силу от первородных стихий. Еще я неплохо освоила знахарство.

Странно было слышать подобное, но я приняла ее взгляды, хоть и не разделила. Для меня магия стала возможностью изменить жизнь, стать сильной и независимой, дала шанс выжить. Поэтому казалось сродни безумию добровольно отказаться от дара, не развивать его. С другой стороны, мы жили в слишком разных условиях. Возможно, оставайся я в безопасности и абсолютной любви, тоже бы не видела такой уж большой ценности в магическом образовании.

– Франг что-то изобретает? – поспешила я поддержать разговор, чтобы он вновь не скатился к обсуждению нашего общения с лиеном Тривальди.

– Конструирует, – поправила Фанни. – Да, на его счету немало полезных и действующих приборов. С десяток патентов, а устройство по обработке драгоценных камней для использования в артефактах отметил сам Басилевс.

– Было бы интересно посмотреть на них в действии, – совершенно искренне заметила я.

Фанни рассмеялась:

– О, это сколько угодно. Франг может часами рассказывать о своих идеях и показывать, во что они воплощаются на практике.

– Фанни, – я вдруг сообразила, что до сих пор не поблагодарила ее за заботу, – огромное спасибо за одежду и другие вещи! Хоть человеком себя почувствовала.

– Рада, что тебе подошло.

Мы некоторое время молчали. Фанни хозяйничала у плиты, а я размышляла о том, почему ее не удивляет отсутствие у меня багажа. И поскольку вопросов на данную тему она не задавала, очевидно, либо Ниран как-то это обосновал, либо Румило знают о нем что-то такое, что оправдывает подобные странности. Собственное любопытство пересилило, и я осторожно прощупала почву:

– Нам пришлось спешно покидать столицу. Еще утром я и не помышляла, что вечером отправлюсь в другой город.

Фанни понимающе на меня посмотрела и, помахав в воздухе ножом, с грустью отозвалась:

– С Нираном всегда так. Я понимаю, поэтому и хочу помочь.

Вот бы я еще тоже что-нибудь понимала.

– Понимаешь?

– Конечно. Гвиан, я уже говорила, что сначала удивилась, увидев вас вместе. Ты такая… хм, совсем не похожа на ту, кто захотел бы серьезные отношения с Ни. Но присмотревшись, я поняла, как ошиблась.

– Но мы не…

– Между вами такое напряжение, разве что искры не летят. Уже и не думала, что кто-то способен вызвать у него столь сильные эмоции.

Я озадаченно прикусила язык, переваривая услышанное. Ну да, искры. Вот только вовсе не от страсти, а от еле сдерживаемого желания прибить друг друга и закопать под ближайшим кустом. Ну конечно, а что еще могла подумать Фанни, раз впервые за много лет друг приводит в их дом женщину, спит с ней в одной комнате, просит позаботиться… Глупо сейчас развенчивать ее заблуждения.

Уж не знаю, что такого прочитала на моем лице Фанни, но она вдруг отложила нож, села рядом и с жаром заговорила:

– Если действительно любишь, просто доверься ему. Да, с Нираном порою сложно, его жизнь, к сожалению, сплошная борьба, что совсем не располагает к легкому и беззаботному нраву. Зато он умеет быть преданным настолько, насколько это вообще возможно. Если он с тобой, то сделает все, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и под надежной защитой.

Мне стало окончательно неловко. Открыла рот, чтобы возразить, еще даже сама не зная, что произнесу, но Фанни опередила:

– Пусть он закрыт и редко показывает чувства окружающим, но какая разница, что думают остальные, зато для своей женщины он сделает что угодно. Никогда не сомневайся в нем и станешь самой счастливой. В конце концов, это же наше предназначение проявлять гибкость и мягкость, в остальном положись на Ни и увидишь: все не так уж и страшно. Если придерживаться правил и оставаться благоразумными, все будет хорошо.

– Каких правил? – озадаченно переспросила я.

Фанни заговорщически подмигнула, будто не сомневалась, что я сама отлично знаю ответ.

– Слушай свое сердце и своего мужчину, и все у вас будет отлично.

Больше она ничего не сказала, вернувшись к ничего не значащей болтовне о погоде и красивых местах Раувена, которые обязательно стоит посетить, чтобы полюбить этот город. Я машинально кивала и вяло поддерживала разговор, создавая иллюзию интереса, тогда как на самом деле пребывала в странном смятении. И почему все эти полунамеки и непонятные откровения произвели на меня столь сильное впечатление? Перед мысленным взором то и дело всплывал образ светловолосого мужчины, то жесткого и холодного, то с мягкой улыбкой и теплотой во взгляде. Так какой же ты на самом деле, лиен Ниран литан Тривальди? И что такого ты пережил, что столь сильно наложило отпечаток на твое поведение?

Глава 10

А вскоре случилось первое удивительное открытие в последующей череде таких же неожиданных откровений. Видимо, я настолько сильно сосредоточилась на мыслях о несносном блондине, что это заполнило все сознание и чувства. Иначе чем объяснить, что в какой-то момент я отчетливо ощутила его незримое присутствие. Это не поддавалось логике, и меня бы очень затруднило, спроси кто, как именно я воспринимаю местоположение лиена Тривальди. Обычные органы чувств здесь были определенно ни при чем. Я просто знала, что он находится относительно рядом, через стену, и нас разделяет расстояние в тридцать шагов, не больше. И еще – это абсолютно безопасно.

Осознание данного факта настолько меня потрясло, что на некоторое время я выпала из действительности и пропустила последние слова хозяйки дома.

– Гвиан? – позвала она. – Утомила тебя своей болтовней, да?

– Нет-нет, – пробормотала я, соображая, как бы проверить неожиданный навык. Одновременно с этим в голову пришел совершенно дурацкий вопрос, за неимением ничего лучше его и озвучила:

– Почему ты выбрала для меня именно такую одежду? Это, хм…

– Здорово, правда? Так и знала, что оценишь. Зная вкусы Ни, мне хотелось порадовать и тебя.

Я сдавленно кашлянула, отчаянно сдерживая едкий комментарий, так и вертящийся на языке. Верно подозревала, что без лиена тут не обошлось, ну хоть не специально… И все же вкусы у него совершенно отвратительные, испорченные и… и… Додумать не успела, так как ощутила, что мужчина, заполнивший все мои мысли, пришел в движение и расстояние между нами начало увеличиваться. Сердце ухнуло вниз, а сразу за этим пришло чувство тревоги. Трудно объяснить, на что это было похоже, будто струна, которая еще не натянута до предела, но уже и не провисает.

Вопреки воплям инстинктов, я уверенно поднялась на ноги и двинулась в противоположном направлении, стремясь проверить границу допустимого. Из кухни на участок вела дверь, к ней-то я и приблизилась.

– Фанни, ты не против, если я выйду подышать свежим воздухом? Что-то мне все еще нездоровится.

– Конечно…

Мельком перехватив ее озабоченный взгляд, я уверенно потянула на себя дверную ручку. Внутри все дрожало, сигнализируя: еще чуть-чуть – и меня ждет болевая атака. Последний шаг дался с огромным трудом, но я вышла за порог и, притворив за собой дверь, замерла. Часто и неглубоко вдыхала прохладный, влажный после дождя воздух, пытаясь совладать с взбунтовавшимся телом. Казалось, еще миг, и все – сознание уплывет вместе с землей из-под ног. Не случилось. Лиен Тривальди, уверенно куда-то до этого перемещавшийся, замер, словно тоже почувствовал крайнюю степень натяжения нашей связи. Глупости, никаких «словно»! Конечно же он чувствовал, еще утром вовсю пользовался этой возможностью. Теперь пришел и мой черед. Интересно, это зависит от размера того узора на теле?

Облегченно выдохнула, когда поняла, что Ниран изменил планы и направляется в сторону кухни. Еще несколько осторожных шагов до плетеного кресла, и я обессиленно в него опустилась, прикрыла глаза. Чувство было такое, будто я марафон пробежала. Сердце колотилось о ребра, в голове шумело, а во рту пересохло. Несмотря на это, я была рада. Рада, что больше не слепец на поводке, вынужденный следовать за поводырем и во всем на него полагаться. Теперь я тоже могу вести.

Улыбалась я недолго. Мне даже не требовалось поворачивать голову, чтобы понять: лиен Тривальди снова не в духе. Интуиция не подвела.

– Какого ракшаса тебя понесло в сад? – без предисловий начал он. – Чего тебе постоянно неймется, а?

Устало посмотрела на лиена и ответила, как есть:

– Я тебя чувствую. Странно, да?

Глаза мужчины расширились от удивления, но он слишком быстро взял себя в руки. Какие эмоции захватили его разум в дальнейшем, увы, осталось загадкой. Ниран сел рядом в точно такое же кресло, как у меня. Скрестил ноги и долго молчал. Я прикрыла веки и терпеливо ждала: не может быть, чтобы он и теперь продолжил увиливать от ответов.

– Хорошо, – наконец произнес лиен Тривальди. – Это даже удобно. Только без лишней самостоятельности, поняла?

Я нервно рассмеялась: кажется, сильно поторопилась с выводами и прогнозами. Что должно случиться, чтобы он перестал делать вид, будто я лишь временный багаж на его жизненном пути?

– Клянусь, – тихо начала я, – если ты сейчас же мне не расскажешь, что за рисунок красуется на моем теле, почему он стал больше и как это связано с новыми ощущениями, то сильно пожалеешь, что не позволил мне навечно остаться в лаборатории УНМаЭ.

– Уже, – совсем безрадостно усмехнулся Ниран. – Уже пожалел и не раз.

Я, конечно, не обольщалась на предмет его нежных к себе чувств, да и сама питала в адрес блондина нечто схожее, но отчего-то стало обидно. Почему он так неприступен? Что такого, если я перестану быть обузой и смогу помогать? Всего-то и прошу немного доверия и откровенности. Или это слишком дорогой товар по нынешним временам? Пожалуй…

– Ниран, ты сам осложняешь ситуацию. Просто объясни мне… то, что сочтешь нужным, – немного подумав, добавила я. – Хоть что-нибудь.

– Нечего объяснять, – раздраженно дернул плечом лиен Тривальди. – По факту тебе и так все известно. Что ты от меня хочешь еще?

– Правды. Я точно такой же заложник обстоятельств и не по доброй воле напросилась к тебе в компаньонки. Я имею право знать! Это и моя жизнь тоже.

– Правда заключается в том, что чем меньше ты знаешь, тем дольше и благополучнее проживешь, ясно?

Подавила в себе желание выругаться совершенно не подобающим для леди образом и как можно спокойнее произнесла:

– Ты знакомишь меня с очень близкими тебе людьми, но при этом рассчитываешь сохранить в тайне то, что уже затронуло наши жизни, хотим мы этого или нет.

– Вот именно, вынужденно знакомлю! Так что будь добра, веди себя смирно.

Проигнорировала его слова и продолжила настаивать:

– Глупое упрямство, иных причин я не вижу. Или всерьез собрался, решив проблему, сделать вид, что ничего не было? Как ты себе это представляешь? Сотрешь мне память, убьешь? Что?!

Лиен Тривальди поморщился, будто последнее ему было неприятно, но вместе с тем во взгляде мужчины проскользнуло нечто такое, что у меня мурашки побежали по позвоночнику.

– Серьезно? Ты для этого не позволил мне умереть? Потрясающая логика! – почти выкрикнула я, уже не зная, во что верить и что думать.

Ниран взмахнул рукой. Наверное, хотел таким образом призвать к тишине или не нагнетать, это позднее я могла осмыслить его действия, а тогда… Тогда резкое движение, столь близкое от моего лица, напугало. На миг показалось, что я переместилась во времени. Вместо туманного Раувена залитый солнцем Ликсан, я точно так же сижу в садовом кресле, а рядом не блондин, нет. Мой муж – Шергаил сан Кавалли, последний потомок древнего рода, хранитель тайных знаний ордена Рейхов, что означает ходящие по зеркалам. Все внутри требовало немедленных действий, но в голове пульсировала единственная мысль: «Если еще раз призову магию, то точно могу с ней навсегда попрощаться». Она-то и позволила мне не сорваться повторно, прошлый урок я отлично усвоила.

– Гвиан, слышишь меня? Тебе плохо? – Лиен Тривальди выглядел сбитым с толку.

Он нависал надо мной и пристально всматривался в лицо. Почему-то его ладони оказались поверх моих кистей, и исходящее от них тепло растекалось по всему организму, медленно растворяя ледяное оцепенение. Гвиан, это лишь призраки прошлого, они не имеют ничего общего с настоящим. Нужно срочно успокоиться, все хорошо… наверное. Хорошо, конечно же, не было. Я сидела, вцепившись мертвой хваткой в подлокотники кресла и, судя по реакции Нирана, походила на свежий труп. Лиен будто мысли мои подсмотрел, тут же озвучил:

– Ты бледная вся и ледяная. Что случилось?

– Ничего, нездоровится, – прошелестела я бесцветным голосом. Сама не ожидала, что получится так уныло. Прочистила горло.

Он не поверил. Это было видно, но продолжать расспросы не стал. Выпрямился, подал руку. Я с опаской на нее покосилась: совсем не уверена, что нам стоит лишний раз прикасаться друг к другу. Такая форма близости порождает слишком странные ощущения.

– Идем, – поторопил Ниран. – Здесь довольно прохладно, не хватало еще простудиться.

Проигнорируй я жест мужчины, это выглядело бы грубо и демонстративно, а усугублять отношения не хотелось. Настороженно, ожидая чего угодно, все же вложила свою ладонь в его. И облегченно выдохнула, когда ничего особенного не случилось. Лиен Тривальди понимающе хмыкнул и тихо заметил:

– Не волнуйся, этот побочный эффект я теперь контролирую.

Изумленно уставилась на невозмутимо ведущего меня к входу в дом блондина. Нет, серьезно: откуда он постоянно знает, о чем я думаю? Если бы не была уверена в том, что подобное в принципе невозможно, уже бы, пожалуй, мчалась в лучший магический салон за защитными амулетами.

Ниран негромко рассмеялся:

– Гвиан, у тебя очень живая мимика. Если учесть все то, что происходило, твои реакции и вопросы, совсем нетрудно догадаться, что беспокоит тебя в конкретный момент.

Я вспыхнула: ах вот, значит, как! Значит, он читает меня, как открытую книгу. Что ж, учтем, а заодно начнем путать. Пускай не обольщается, играть на публику я тоже умею.

– Что за побочный эффект, в смысле – с чем он связан? И как тебе удалось его взять под контроль?

– До чего же любознательная леди мне попалась, – ухмыльнулся наглый тип, привычно увиливая от ответа.

– О Единый, – простонала я, – если восстановлюсь раньше, чем от тебя избавлюсь, то берегись, пощады не будет.

Моя угроза, между прочим, совершенно серьезная, окончательно развеселила лиена Тривальди. Ничуть не проникнувшись опасениями, он подмигнул и не без ехидства произнес:

– Вы так виртуозно стращаете, что мне прямо захотелось на это посмотреть. И как именно суровая лиена намерена воздать мне за все свои… хм, душевные терзания?

Фыркнула, глядя на его глумливую физиономию.

– Терпение, в любом случае ты узнаешь об этом первый… Ни-и-и.

Ниран сбился с шага. Я победно рассмеялась: мелочь, конечно, но до чего, ракшас возьми, приятно дразнить этого мужчину. Он открыл дверь, пропуская меня вперед, и перед тем, как нас увлек маленький ураган по имени Фанни, успел шепнуть:

– Как скажешь, Ви. Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания.

Вот же… Но продолжать пикировку на глазах у хозяйки дома было глупо. Поэтому, очаровательно улыбнувшись, я сделала вид, что в жизни не ощущала ароматов вкуснее витающих сейчас в кухне. Впрочем, вид делать было совсем не сложно, ибо пахло действительно великолепно. Даже учитывая, что мы совсем недавно поели, рот все равно мгновенно наполнился слюной.

– А я уже собралась за вами идти, – снимая фартук, улыбнулась Фанни. – Еще полчаса – и жду к столу. Франг обещал сегодня вырваться на обед домой, так что не опаздывайте.

– Ты волшебница. – Ниран подхватил Фанни и, легко покружив, поставил обратно. – Никаких опозданий, я запомнил.

Женщина мне подмигнула и первая скрылась из виду.

– А ты вообще в курсе, что нас принимают за пару? – проводив ее взглядом, полюбопытствовала я.

Лиен Тривальди состроил кислую мину:

– Ожидаемо.

– И тебя это совсем не смущает?

– А должно? Идем, я хотел до обеда кое над чем поработать.

Заинтригованная, я поспешила за блондином, однако быстро поняла, что работать он собирается без свидетелей.

– Вот тебе шкаф с книгами. – На полном серьезе мужчина привел меня в ту часть гостиной, что была отведена под библиотечный закуток. – У меня всего одна просьба: будь тихой, незаметной и дай мне сосредоточиться на делах.

Я загнула три пальца и не постеснялась уточнить:

– Разве одна? Тихой, незаметной, не мешать – это целых три!

Меня одарили таким красноречивым взглядом, но это лишь раззадорило продолжать провокации.

– Ладно. Тогда взамен за хорошее поведение я хочу награду.

– Например? – скептически вопросил Ниран.

– Ответишь на три моих вопроса, только без ужимок.

Он задумался, затем хитро подмигнул и сделал встречное предложение:

– Есть идея поинтересней.

Видимо, по моему лицу было заметно, что последнее меня совершенно не вдохновило. Так как Ниран добавил:

– Я серьезно, предлагаю вечером совместить приятное с полезным и забыть на время о причинах, приведших нас туда, где мы есть.

Хм-м-м, несмотря на ситуацию, его слова действительно показались заманчивыми. Быть не собой, делать нетипичные вещи, иначе одеваться и общаться с теми, кто видит во мне просто меня, без прилагающегося титула – все это стало настоящим прорывом, свежим глотком воздуха в поглотившей меня роли, которую сама добровольно на себя нацепила. Да, лиен Тривальди раздражал и пугал, но в то же время и неудержимо притягивал, хотелось разгадать все его тайны, заставить раскрыться, показать истинную суть. Причем чем больше я проводила с ним времени, чем больше мы общались, тем сильнее становилось это желание. Последняя мысль вызвала смутное беспокойство, но я от него отмахнулась.

– Хорошо, так и быть, – покладисто согласилась я и подарила мужчине напротив обворожительную улыбку. – Надеюсь, не разочаруешь.

Он выгнул бровь, как бы заявляя: «Как можешь во мне сомневаться?» А затем произнес неожиданное:

– Не развенчивай заблуждения Фанни на наш счет… Она так искренне рада и в кои-то веки перестанет обо мне волноваться. А с Франгом я поговорю, ему сказать об истинной причине нашего появления придется.

Машинально кивнула, сраженная непривычной откровенностью лиена Тривальди. Он тоже кивнул в знак благодарности и, оставив меня наедине со своими мыслями, покинул гостиную.

Глава 11

Остаток дня прошел на диво спокойно. За обедом я уже гораздо меньше чувствовала себя лишней на этом празднике жизни, а к ужину так вообще расслабилась и начала получать удовольствие от происходящей игры. Да, пожалуй, относиться к ситуации, как к игре, стало самым лучшим моим решением за последние сутки. Так было гораздо легче. Смысл переживать и тревожиться, когда от тебя ничего не зависит? Настроение гадкое, а результат тот же самый. Сильно подозреваю, что на сию философско-наплевательскую тактику в большой степени повлияло исправно подставляемое мне лиеном Тривальди вино. За целый день бутылка была выпита мной практически единолично, сам Ниран вновь едва пригубил за ужином.

Лекарство так лекарство, я не спорила и лишь улыбалась, соответствуя данному ранее обещанию быть паинькой. К тому моменту как чтение, которым я спасалась от внимания Фанни (все же откровенно врать ей язык не поворачивался, а говорить правду – все равно что по лезвию идти), уже порядком надоело, до меня наконец-то снизошел лиен Тривальди во всем своем… хм-м-м, на некоторое время у меня дар речи пропал. Можно было бы сказать, что и великолепии, но каком-то весьма неожиданном.

Кожаные штаны и куртка, на голове платок, повязанный на манер того, как это делают моряки. Кисти закрыли перчатки с обрезанными пальцами. В глазах заметный блеск предвкушения, похоже, ему и самому не терпелось осуществить обещанное. И судя по тому, что облик лиена уже начал меняться, артефакт-шнурочек был на нем.

– Даже предположить опасаюсь, что ты задумал, – пробормотала я, захлопнув «Теорию спирали в нелинейных временных потоках». Любопытная, кстати, библиотека у Румило, будто под меня собиралась.

– И правильно, – подмигнул Ниран. – Зачем предполагать, когда скоро и так все узнаешь. Только настоятельно советую переодеться… в платье неудобно будет.

Мои опасения изрядно увеличились, но с ними пропорционально выросло и любопытство. Последнее, как известно, бывает весьма губительным, но осторожность благополучно дремала под спиртовыми парами дорогущего элитного напитка.

– Так вот почему выбор Фанни оказался столь далек от традиционного! Ты всех спутниц обряжаешь под свой вкус и… э, удобство?

Лиен Тривальди излишне внимательно проследил, как я убрала книгу на полку, и только потом ответил, причем абсолютно серьезно:

– Нет. Лишь тех, кого собираюсь познакомить с Кауми.

Надо полагать, здесь я должна была проникнуться торжественностью момента или величиной оказанной мне чести, но-о-о… не срослось. Ибо само по себе «Кауми» мне ни о чем не сказало. Расспрашивать же намеренно ничего не стала, памятуя о тщетности попыток разговорить блондинчика. Столько часов прождала, еще немного времени погоды не сделает, скоро воочию все увижу. Лишь пожала плечами и таки отправилась в нашу комнату переодеваться. Ракшас кусни этого самоуверенного лиена.

Выбор пал на сплошной костюм: это было сродни вызову и себе, и Нирану. В крови воздушными пузырьками бурлила жажда ощутить вкус жизни без собственноручно воздвигнутых границ. Начнем с малого. Мне было странно сознавать происходящие внутри изменения: казалось, одновременно это я и не я тоже. В том смысле, что хорошей девочкой назвать меня было сложно, тем не менее трезвый расчет всегда оставался на страже любых поступков и действий. Там я заправляла ситуацией, здесь же целиком и полностью полагалась на обстоятельства, собираясь плыть по течению. Страшно, и очень. Трезвости сейчас явно недоставало.

Я ненавидела этот живущий во мне страх. Думала, что изжила его, но последние сутки показали, как сильно я заблуждалась. Хотелось вырвать его с корнем, избавиться, растворить, ощутить наконец-то свободу. Для этого придется взглянуть ему в глаза. Поэтому недрогнувшей рукой я застегнула последнюю пуговицу на груди и посмотрела в зеркало. Бледная, на щеках нездоровый румянец, улыбка, не имеющая ничего общего с весельем. Прикрыла веки, чувствуя, как внутри все противится моему выбору и решению. Ведь так легко пойти на попятную, встать в позу и вообще попытаться начать делать что-то самой… Не слушаться!

Тогда не узнаю чего-то нового, не переборю страх, не прочувствую, каково это – довериться незнакомцу. Мужчине. Одна часть меня шептала, что это полнейшая глупость, другая – что без риска никогда не выйдешь из скорлупы. Почему, казалось бы, столь простое предложение отправиться с ним в неизвестность меня пугает – я знала. А вот откуда некоторое время назад пришло понимание, что все будет хорошо и я в безопасности – нет. Резко распахнула глаза, перехватив последнюю мысль. Совершенно точно: внутреннее дребезжание затихало, дышать стало легче, мышцы расслаблялись вместе с нарастающей уверенностью, что уж кого-кого, а Нирана бояться не нужно.

Потрясла головой, чувствуя, что схожу с ума. Да пусть оно все горит пламенем пекла! Единый, даже смешно: что я, собственно, теряю? И без того опостылевшую жизнь? Призрачный шанс на вторую попытку и счастье? Они и так остались там, под обломками лаборатории. Так не станцевать ли мне напоследок, чтобы ни о чем не сожалеть, если вновь ошибусь? Крепко сжала в кулаке шпильку с сюрпризом, вздернула подбородок и позволила себе просто быть и чувствовать.

По одобрительной улыбке лиена Тривальди было заметно, что мой наряд пришелся ему по вкусу. Однако в будто огладившем меня взгляде не было и тени той липкой похоти, какая имелась, например, у нашего спутника по дороге в Раувен.

– Ты молодец, – непонятно к чему похвалил Ниран.

Выгнула бровь, но пояснять он не захотел, протянул мне объемный сверток.

– Что это?

– Переобуйся, каблуки тоже не лучший выбор для сегодняшнего вечера.

– Ну ты и… – начала было я, но сама себя одернула. – Как скажешь.

Развернула оберточную бумагу и мысленно сосчитала до десяти, чтобы вновь промолчать. Это была пара сапог на плоской подошве, выделанных из мягкой замши. Шнуровка тянулась до самого колена, тогда как голенища заканчивались еще на ладонь выше. В комплекте шли перчатки, похожие на те, что были на лиене. Ах да, еще и платок, надо полагать, повязать волосы. Мной вновь завладел азарт: не-е-ет, не на ту напал, я не сдамся. Усмехнулась и быстро выполнила все, что требовалось.

– Теперь все? Мы наконец-то выдвинемся по направлению к цели, или ты еще пару распоряжений выдашь?

– Гвиан-Гвиан, – покачал головой Ниран, – какая же ты заноза, честное слово.

– Это я-то? – возмутилась столь вопиющим поклепом. – Дать зеркало?

Он рассмеялся в открытую и, не став спорить, потащил меня во двор. Оттуда, миновав широкие двустворчатые двери, мы попали в просторное помещение. Оно напоминало нечто среднее между кладовой, ракушкой для литяг и испытательным центром в малых масштабах. К слову, литяга здесь имелась, поблескивала серым боком у противоположной от входа стены. Не сбавляя скорости, лиен Тривальди уверенно прошагал вглубь. Ненадолго задержался у неприметной дверцы, отпер ее тем же способом, что и ранее дверь в свою комнату. Вот это паранойя! Что у него там, сокровища призрачного купца?

Я с долей скепсиса смотрела на слишком одухотворенное лицо Нирана, преисполненное непонятной торжественности. Царственным жестом он пригласил меня внутрь. Признаюсь, шагать в темноту и неизвестность совсем не хотелось, но когда лиен протянул мне руку, уверенно вложила свои пальцы в его ладонь. Я смогу, к ракшасу сомнения! В висках гулко стучала кровь, воздух в этом помещении казался затхлым. Сколько же времени здесь никто не появлялся?

Углубиться в размышления мне не дали. Лиен Тривальди хлопнул в ладоши и произнес заклинание активации светляков. От разом вспыхнувшей по всему периметру иллюминации я зажмурилась. А когда открыла глаза, блондин стаскивал защитный чехол, покрывающий… Тут я потеряла дар речи.

Нирану моя реакция, судя по всему, понравилась. Улыбаясь, он с гордостью показал на… нет, это был не транспорт, а настоящее произведение искусства. Я такой красоты в жизни не видела.

– Кауми, – лучась неподдельной радостью, будто встретил давнего друга и товарища, представил это чудо лиен Тривальди.

Красавица Кауми – а я даже не сомневалась, что она девочка, – оказалась двухколесным венцом творения гениальных ученых и магов. Воплощением изящества линий и стального характера. Чего только стоили пять преобразующих материю цилиндров, аккуратно примостившихся на ее брюшке. И если первое колесо в высоту доходило мне до середины бедра, то заднее, гораздо более мелкое, пряталось под обтекающим кожухом черного глянцевого металла с росчерком огненных всполохов. Невероятным образом Кауми сочетала грацию и вызов. Хищно заостренные зубцы сразу под рулевой частью при дальнейшем осмотре выдавали сходство с драконьей пастью.

Ну точно! Я прищурилась и отступила на несколько шагов, чтобы получить общую картинку. Кауми напоминала напружинившуюся драконицу, мирную, но в любой момент готовую к прыжку.

– Нравится? – верно истолковал мои мысли Ниран.

– Она прекрасна, – ничуть не покривила я душой.

Лиен с веселыми нотками в голосе уточнил:

– Она?

– Я ошиблась? – вернула ему вопрос.

– Нет, – чуть помедлив, сознался он. – Все верно. Вы меня приятно удивили, лиена Старлинг.

По позвоночнику будто упругий, вибрирующий шнур пустили. Настолько чувственно в устах Нирана звучала моя девичья фамилия. Сглотнув, пожала плечом:

– Рада доставить вам удовольствие.

Тут же мысленно отвесила себе оплеуху, сообразив, как двусмысленно получилось, но смущаться было поздно. Сказанного не воротишь. Лиен Тривальди то ли насмешливо, то ли удивленно выгнул бровь, однако комментировать не стал. Произнес совершенно иное:

– Прокатишься со мной?

Я затаила дыхание: он серьезно? В самом деле предлагает мне ощутить под собой этого монстра в облике якобы безобидной красавицы? Вспомнились его рекомендации по выбору одежды и обуви. Ошибка исключена – сегодняшний вечер мы купаемся в свободе и соревнуемся с ветром!

– Спрашиваешь! Конечно я в деле.

Присела на корточки и провела указательным пальцем по серебристому ободу колеса. Просунула сквозь него руку – восторг, у колес Кауми отсутствовали привычные диски и спицы, что делало ее еще изящнее, добавляло воздушности. В свое время Шергаил увлекался подобными аналогами литяг: из-за особенностей конструкции и совершенно иного принципа работы двигателя они получались крайне дорогостоящими игрушками для элиты. Ведь по практичности сильно уступали традиционным видам транспорта. При моих дилетантских познаниях в этой сфере и скромных подсчетах, Кауми стоила не меньше двух третьих родового особняка сан Кавалли в столице. Хотя что-то подсказывало, что такая малышка была бы не по карману даже Шергаилу.

Ниран положил ладонь на панель активации, и вскоре Кауми тихонечко заворчала, словно разбуженный хищник. По разукрашенному огненными всполохами боку пробежали золотистые искры. Затем она приветливо моргнула передним и задним фонарями. Мягко замерцал приглушенным светом обод. По мере того как железная зверушка оживала, разительно преображалось лицо лиена Тривальди. И я сейчас не о том, что действие маскирующего артефакта практически завершило трансформацию. Мужчину и двухколесного монстра явно связывало многое, вероятно, личное. Ниран выглядел задумчивым, по взгляду становилось понятно, что мыслями он не здесь.

Я переминалась с ноги на ногу, не решаясь беспокоить своего загадочного спутника. Он молча гладил панель управления, будто вел с Кауми безмолвную беседу. Это было одновременно и странно, и… очень интимно, что ли. Когда мое терпение иссякло и я почти дотронулась до плеча лиена Тривальди, он словно почувствовал. Обернулся и кивнул, а я так и осталась стоять с вытянутой рукой, не осмелившись его коснуться. Ниран выкатил Кауми на выложенную садовой плиткой дорожку, открыл ворота во двор. Я зябко поежилась, вдыхая ароматы вечерней прохлады. Смеркалось, но звезд на небе еще не было видно. Со всех сторон доносился стрекот сумасшедшего оркестра насекомых.

Ниран наконец-то оседлал свой транспорт и поманил меня. Приблизилась, осторожно ступая и не торопясь занимать позицию сзади. Хотелось насладиться представшим зрелищем, запечатлеть волшебный момент. Лиен практически лежал на покатом хребте Кауми, крепко обхватив ее бока ногами. В глазах застыло предвкушение и бесшабашность, на губах играла шальная улыбка. Если прежде я твердила, что в этом мужчине нет красоты, то теперь отчетливо осознала, что была слепа. Смотрела и попросту не замечала. Не хотела видеть очевидное: его магнетизм прятался в россыпи неявных деталей. Собравшись в цельную картинку, они против воли заставляли меня дышать чаще. Ракшас!

– Помочь? – заметив мое замешательство, уточнил Ниран.

– Справлюсь, – решительно отмела его предложение.

Гвиан, я понимаю, в тебе говорит пережитое, выпитое и прочие факторы, но не смей им поддаваться! Глупо, пугающе и так… заманчиво. Что со мной?

В последнюю мысль бесцеремонно ворвался голос лиена Тривальди:

– Чего тогда ждешь? Давай же… или страшно?

– Еще чего, – буркнула я, вскарабкиваясь на мощную спину Кауми.

Как ни странно, совершенно детская подначка со стороны мужчины подействовала подобно катализатору. Я ведь обещала себе ни о чем не думать сегодня, просто быть, просто чувствовать. Так чего же? Крепко обхватила Нирана, ощущая, как под пальцами мерно вздымается его грудь. Прижалась к нему, не понимая, почему лиен столь напряжен. Долго недоумевать мне не позволили, в следующее мгновение уши заложило от собственного визга, в котором смешались восторг и лавиной обрушившееся чувство свободы. Нереально! Мы словно перестали существовать. Нас больше нет.

Остались лишь пропитанный влагой ветер, слившееся в сплошные ленты сияние фонарей и непередаваемый вкус полета. Не спрашивайте, как это может быть… вкус. Облизнула губы – он самый, и все тут. Жмурясь от удовольствия, я крепче стискивала ребра Нирана. Пусть я не видела его лица, но не сомневалась: лиен улыбается. Улицы, дома, все городские пейзажи проносились мимо с такой скоростью, что разобрать что-либо казалось невозможным. Дух захватывало, а страха не было. Вот абсолютно. Чуть погодя я поймала себя на ощущении полного доверия… Нет, не к мужчине, который управлял сейчас нашими жизнями. К Кауми. Так просто и естественно знать, что она не допустит ничего непоправимого. На мгновение почудилось, что я окончательно сошла с ума.

Тут Ниран заложил крутой вираж, под немыслимым углом мы зашли на поворот. Вместо вопля ужаса из моей груди вырвался смех. Будто перерождая глубоко засевшие тревоги во что-то светлое, чистое и искреннее. Поскребла ноготками по груди Нирана, призывая к вниманию. Крикнула:

– Ты полный псих!

Его ответный хохот и очередной разгон дали понять, что мужчина совершенно не собирается опровергать мои выводы.

Мы петляли мимо литяг, ползущих, словно неповоротливые, сытые гусеницы. То ускорялись, то замедлялись, но последнее скорее лишь для того, чтобы вновь ощутить яростные поцелуи встречного ветра. Когда у меня начинала кружиться голова от калейдоскопа стремительно уносящихся вдаль фонарей, я закрывала глаза и представляла, что за спиной выросли крылья. Волшебное ощущение. Сколько длилось это безумие – трудно сказать. Мне показалось, что Ниран специально выбирал удобные для выгула Кауми участки пути, вовсе не стремясь побыстрее попасть из точки А в точку Б. Порою мы и вовсе оказывались на объездных и безлюдных дорогах, где свидетелями рискованных трюков лиена Тривальди могли стать лишь деревья.

И здесь опять нужно было отдать дань Кауми – сомневаюсь, что в ином случае он отважился бы на подобное с малознакомым пассажиром. Они будто чувствовали друг друга, работая в команде, и точно знали, что делать можно, а что станет фатальным. Вскоре я подстроилась под этот ритм и сама слилась с Нираном в единое целое. Он наклоняется вправо – я наклоняюсь вправо, он переносит вес – я синхронно с ним. В некоторой степени это напоминало танец, где партнеры очень чутко прислушиваются друг к другу и слаженно взаимодействуют, дополняя.

Когда буйство эмоций поулеглось, а мы вновь въехали в населенную часть города, мне в голову стали приходить мысли о насущном. Например, почему множество мелких насекомых, так часто досаждающих водителям литяг, нам не мешают? Почему, несмотря на скорость и опасность такого способа передвижения, кроме удобной одежды на нас нет спецзащиты? Почему ветер дарит только ощущение счастья и совершенно ни капли дискомфорта? И еще много всех этих «почему». Как только урчание Кауми начало стихать и ход ощутимо замедлился, я полюбопытствовала:

– Кауми – это симбиоз техники и магии, верно? Причем магии высшего порядка.

Ниран промолчал. Собственно, ответ так уж сильно и не требовался, и без того все понятно. Однако когда мы остановились возле небольшого двухэтажного особняка, во всех окнах которого горел свет, лиен все же ответил:

– Верно, хоть и не совсем точно. В ней есть душа, это тоньше магии и позволяет сливаться с транспортом.

– Никогда не слышала ни о чем даже приблизительном.

Ниран хмыкнул и не стал комментировать, очевидно, дальнейшие расспросы встретили бы привычную стену отчуждения. Ну ладно, уже что-то! А вечер только начался, посмотрим, как получится его завершить.

– Где мы? – сменила я тему.

Лиен Тривальди, вновь ставший темноволосым мужчиной, галантно помог мне слезть на землю. Сама бы я тоже, конечно, справилась, но не столь изящно.

– Ты была послушной девочкой, и я решил сводить тебя на праздник.

Судя по хитрой улыбке этого змея, самое малое – он недоговаривал, а то и вовсе откровенно врал. Скептически осмотрела дом и дворовую территорию, только сейчас заметив вывеску с тускло подсвеченной надписью «Драный репей».

– Э-э-э… – Сказать, что слова застряли в горле, – это ничего не сказать. Видимо, мое лицо было настолько красноречиво, что Ниран вновь рассмеялся:

– Отлично, на что-то похожее я и рассчитывал, – нацепив пафосное выражение, наконец произнес он.

– Ну ты… да ты… драный репей, в общем, да! Что ж, замечательно. Просто превосходно! Так идем?

– Мм-м, мне нравится твоя покладистость, – вкрадчиво мурлыкнул этот несносный тип, подставляя локоть. – Если лиена и дальше будет такой же очаровательно сговорчивой, пожалуй, придется ее поощрить.

Я выразительно обвела взглядом окрестности:

– Боюсь предположить чем. Экскурсия дамы в злачные районы любого города – это обязательный номер твоей программы?

В самом деле, то, что мы находились далеко не в центре Раувена и даже не рядом, было очевидно. Впрочем, как и то, что в уютном особняке напротив меня ждет подвох. Тем не менее страха по-прежнему не было. Загадка.

– Для вас только самое лучшее, – издевательски произнес Ниран, сделав приглашающий жест в сторону основательно поросшей сорняками каменной дорожки.

Я хотела ответить что-нибудь язвительное, но, глядя на так редко искренне веселящегося лиена, передумала. Прислушалась к себе: на душе царила легкость, в крови продолжали бурлить пузырьки сумасшествия. В конце концов, он уже подарил мне очень много: знакомство с Кауми и дальнейшую поездку. Как по мне, обязательства по заключенной ранее договоренности выполнены с избытком. Особенно если учесть, что меня впустили в тщательно охраняемый мир лиена Нирана литан Тривальди.

– Ракшас с тобой! Давай свое лучшее, будем пробовать. – Я смело ухватилась за руку Нирана. Затем чуть помедлила и, не удержавшись, добавила: – Ни-и-и.

Легкий шлепок по… эм, пониже спины оказался полной неожиданностью. Возмутительной и переходящей все рамки дозволенного. Однако разразиться гневной тирадой я не успела, охамевший лиен опередил.

– С вредными девчонками, скребущими на свой хребет, только так, – не моргнув, строго отчитал он. – Тебе все ясно, Ви?

Я смотрела на сурово сведенные на переносице брови и укоризненный блеск в потемневших глазах мужчины напротив. Честное слово, и впрямь почувствовала себя шкодливой мышью, задирающей важного и повидавшего жизнь кота. Улыбка, наплевав на внутреннее возмущение, сама собой расцвела на моих губах. Ну вот что мне с ним делать? Впившись ногтями в запястье Нирана – пока что единственный незащищенный одеждой и относительно доступный участок кожи, милостиво согласилась:

– Ясно. Но будь осторожнее: с наглыми мальчишками тоже никто церемониться не будет. Надеюсь, это понятно?

Ниран состроил предвкушающе-пакостливую моську:

– Проткнешь меня шпилькой для волос?

– Проткну, если потребуется, – последнее я хотела произнести шутливо, но голос предательски сел и вышло вполне серьезно.

Глаза лиена мгновенно сделались цепкими, под откровенно изучающим взглядом стало неуютно. Однако пасовать я не собиралась и продолжила идти с высоко поднятой головой и горделивой осанкой. Уже когда мы добрались до крыльца, поднялись по ступенькам и Ниран открыл дверь, пропуская меня вперед, он наклонился и шепнул, дыханием вызывая мурашки на шее:

– Мне нравится твой настрой. Все правильно.

Глава 12

Меня искренне удивили его слова, но поразмыслить над ними не получилось. Не успели мы переступить порог странного дома, как полумрак прихожей рассеяли две яркие девицы в бесстыдно коротких платьицах с не менее откровенным декольте. Яркие, между прочим, во всех смыслах: каждая держала в руке по огромному фонарю со свечой. Пока мои мысли заполошно скакали между вызывающим нарядом незнакомых особ и причинами, по которым они используют столь допотопный способ освещения, Ниран успел поприветствовать их, передать бархатный мешочек с деньгами и невозмутимо увлечь меня дальше по коридору.

– Это, по-твоему, праздник? – прошипела я. – Приволок в какой-то бордель и улыбается!

– Не будь ханжой, Ви, – отмахнулся наглый паучище, обманом заманивший в свое логово ничего не подозревающую мушку. Именно так я себя примерно и ощущала.

– Не называй меня так!

– Почему? – И столько искреннего изумления в глазах, что аж в лоб ему треснуть захотелось. Пока подбирала достойный леди ответ, Ниран продолжил: – Обещаешь, что больше ни разу не назовешь меня домашним именем?

Задумалась и пришла к честному выводу, что обещать не могу. Мне настолько нравилось сие милое сокращение, нравилось дразнить этого мужчину, нравилось ощущать, что через эту невинную шалость он становится мне капельку ближе. Потому что находиться круглосуточно рядом с абсолютно чужим человеком, не иметь возможности от него отойти, зависеть и прочее очень и очень неприятно. Лиен Тривальди верно истолковал повисшую паузу:

– Видишь, сама виновата… Ви.

Пришлось вновь пустить в ход коготки. На сей раз получилось значительно лучше, так как куртку Ниран отдал одной из развратных девиц на входе. Он поморщился и, притянув меня ближе, тихонечко произнес:

– Моя леди, как посмотрю, так и просит, чтобы ее хорошенько приласкали? Строгостью нравов, мы оба помним, она не обременена, а значит, вполне сознает, какие последствия могут повлечь ее неосторожные и провокационные действия.

Я на это лишь фыркнула и совершенно беспечно пожала плечами. Ну, не испытывала я в этот момент от лиена Тривальди угрозы, вот ни капли. А что до сомнительных намеков на распущенность, ну-у-у… если не брать во внимание общие правила приличия, которые как леди и носитель фамилии сан Кавалли я обязана была соблюдать, то вряд ли Нирану найдется, чем меня удивить. А вообще… затормозила и потрясла головой: во мне словно две разные сущности боролись за право первенства. Откуда столько противоречивости, непоследовательности и легкомыслия?

– Все в порядке? – Ниран сменил игривый настрой и выглядел действительно обеспокоенным.

– М, не понимаю. Странно это… все.

– Что именно?

Почудилось или в голосе мужчины проскользнуло напряжение?

– Н-н-ничего, идем. Показалось, наверное. И без того в голову лезут всякие глупости, да ты еще тут, – обвела рукой сумеречное помещение.

Кстати, мы сейчас стояли перед двустворчатыми дверями, из-за которых доносилась музыка.

– В любом случае, если почувствуешь себя как-то не так, обязательно скажи мне.

Посмотрела на Нирана со скепсисом. Вот что за мутный тип, а? То стращает, то внезапно заботится. Что он прочел на моем лице, я не знаю, но, покачав головой, лиен уволок меня в темный угол и навис сверху, будто старался отгородить от случайных свидетелей, – а в «Драном репье» мы явно не одни гостили, – затем абсолютно серьезно произнес:

– Гвиан, я последний, кто причинит тебе вред. Понимаю, особо доверять мне повода нет, но и выбора у тебя тоже нет.

– Ты же сам только что намекал на… – замолчала, натолкнувшись на блудливую ухмылку.

– Ничего такого, что тебе не понравилось бы или ты бы сама не хотела.

Ну и самоуверенность! У меня дар речи пропал, честное слово. Похлопав ресницами, припомнила ему другой случай, произошедший в его комнате. Ниран мгновенно заледенел, глаза сузились, губы сжались в жесткую линию. Шумно выдохнув, он все же ответил:

– Это другое. Если речь идет о выборе между безопасностью моей семьи и всем остальным, тогда не обессудь. Я действительно пойду на все. Просто не переходи черты, и не придется ждать от меня угрозы. Договорились?

Мысленно отметив, что оказалась права и Ниран и действительно считает Румило своей семьей, я послушно кивнула. А что еще оставалось? Литан Тривальди справедливо заметил: выбора все равно нет. Да и не собиралась я вредить этим замечательным людям. Кстати…

– Ты так и не сказал, чем так уж опасны были для них мои действия. Ведь я…

– Идем, – оборвав на полуслове, вновь не пожелал объясниться Ниран.

Сжав кулаки, последовала за своим персональным наказанием. Мы попали в просторный зал все с тем же сумеречным освещением. Множество свечей, вдоль стен лежали подушки. Кто-то из гостей свободно перемещался и вел разговоры, кто-то с видимым удобством расположился прямо на полу. Приглушенная музыка не мешала общению, но и отлично скрывала отдельные фразы и общий фон. У дальней стены я рассмотрела возвышение – надо полагать, сцену. Вообще, складывалась ощущение, что все вокруг находятся в некотором ожидании главного действа, а пока расслабленно коротают время.

Что касается внешнего вида, здесь тоже прослеживалось единодушие: дамы были одеты либо в короткие и довольно откровенные для высшего света наряды, либо в брючные костюмы. Так что я из толпы не выделялась. В одежде мужчин преобладала кожа и крупные металлические украшения прямо поверх штанов или безрукавок. Просто слет маргиналов какой-то, под стать моему спутнику. Мрачно покосилась на безмятежно прокладывающего нам путь Нирана. Несколько раз к нему подходили знакомые. Они перебрасывались приветственными фразами, одна девушка просто-таки повисла у него на шее и еще долго пыталась навязаться в сопровождающие. Я поймала себя на том, что мне нравится, как сдержанно отреагировал на ее поведение Ниран. Нахмурилась: разве это должно меня волновать?

– Побудь здесь, пока я решу кое-какие вопросы. – Признаться, просьба лиена Тривальди застала меня врасплох.

– Нет! Так дело не пойдет, – озираясь, еще крепче вцепилась ему в руку. – Ты вроде как меня на праздник привел, а не дела свои личные проворачивать.

– Ну, если уж быть совсем откровенным, то и дела тоже, – пожал плечом этот… этот… Ни!

– А ты не мог бы быть совсем откровенным пораньше? Вовремя, так сказать, и не ставить меня перед фактом.

– Зачем? К тому же дела не такие уж и личные, нас обоих касаются.

Вопрос я стоически проигнорировала – здоровее нервы останутся, а вот то, с каким кислым видом мужчина произнес последние слова, свидетельствовало, что он не врет. Коли так…

– Ладно, – великодушно согласилась я, сильно подозревая, что от моего упорства много толку не будет. Лиен Тривальди уже не раз доказал, что привык поступать так, как решил, не учитывая пожелания окружающих. Вернее, пожелания тех, кто ничего для него в жизни не значит.

– Отлично, я постараюсь побыстрее. – Он уже хотел улизнуть, но я не позволила:

– Стой! У меня есть условие.

– Что еще? – Ниран начал терять терпение, однако его чувства меня не заботили.

– Когда вернешься, мы будем делать только то, что захочу я. И покинем это место, когда я скажу. Идет?

Мужчина смерил меня долгим оценивающим взглядом, будто прикидывая, какой из вариантов развития событий доставит ему больше хлопот.

– Хорошо, – наконец пришел он к какому-то решению. – Постараюсь тебе подыграть, раз уж обещал интересный вечер.

Оставила при себе едкий комментарий и просто кивнула в знак согласия.

Очень быстро Ниран скрылся из виду, а мне оставалось только осматриваться и делать вид, что я понимаю, что тут вообще происходит. В руках многих присутствующих имелись бокалы с напитками, значит, где-то можно их раздобыть. Вот на этом и сосредоточила внимание, вскоре приметив, как народ шастает туда-сюда через сливающуюся со стеной портьеру. Если бы не мелькающий в проеме свет, когда ее отодвигали, то обнаружить проход было бы затруднительно. Решительно направила стопы туда, где, по моему мнению, должны были наливать, а еще – и сие мотивировало в разы сильнее – где имелась возможность самостоятельно выведать хоть что-то о данном месте и собрании.

Что ж, в расчетах я не ошиблась и вскоре уже сидела за барной стойкой. Пила мелкими глоточками ягодное вино и строила глазки молоденькому пареньку на разливе. Судя по тому, как пылали его уши, к повышенному вниманию он не привык. Странно: вполне симпатичный молодой человек, но дамы будто и не замечали его. Забирали заказ и исчезали обратно за портьеру. В помещении, где я сейчас находилась, имелось несколько столов, за которыми общались, пили и закусывали сурового вида мужчины, видимо, предпочитающие более традиционное времяпровождение. Женщин среди них не наблюдалось. Выходило, что я единственная, кто решился посягнуть на сугубо мужскую территорию. Поскольку никого этот факт не беспокоил, решила не заморачиваться о местных порядках.

Бросив очередной побуждающий к действию взгляд в сторону разливающего, я улыбнулась и как будто тоже смутилась. Сработало: он перестал делать вид, словно ничего особенного не происходит, и первым завел разговор:

– Вы впервые у нас?

Кивнула, раздумывая: как бы узнать интересующее и при этом не спугнуть мальчишку. Уверена: стоит задать хоть один вопрос относительно хозяев сего чудного заведения или истинного назначения «Драного репья», как парень закроется и потом из него и клещами слова не вытянешь.

– А… – хотела сказать «ты», привычно обозначив границы и свое положение, но вовремя прикусила язык. Хлопая ресницами, почесала эго юного осведомителя: – Вы очень наблюдательны.

Он польщенно улыбнулся. Выпятил грудь, расправил плечи и поделился:

– Работа такая. Да и за столько лет все постояльцы давно примелькались, новые лица – они сразу заметны. Вы же и ведете себя иначе: изучаете, присматриваетесь.

Я сочла, что ниже, чем есть, упасть уже невозможно, – и так стараниями магистрата меня считают воровкой, разбойницей и Единый ведает, кем еще, – поэтому подставила бокал для новой порции вина и томно произнесла:

– Меня… хм, Ви зовут. А тебя?

– Кир. – У него даже глаза загорелись от столь неожиданного поворота.

Не понимаю, совсем у парня с женским полом все плохо? Всего-навсего невинная беседа и капелька флирта, а он по цвету скоро сравняется со своим малиновым фартуком. Впрочем, мне только на руку.

– Расскажи что-нибудь о себе? Я вижу, ты очень милый парень и, несомненно, знаешь много интересных историй, связанных с этим местом.

– Мм-м… э-э-э… кхм.

Что, неужели переборщила? Да ведь они обожают болтать о себе любимых, особенно если сдобрить запрос порцией комплиментов. От возникшей неловкости Кира избавил подошедший здоровяк с бородой, он с грохотом саданул кружкой по столешнице и хриплым басом потребовал себе еще эля. Пока разливающий занялся делом, я украдкой изучала бородача. Зря, наверное, ибо мой интерес заметили и, в отличие от неискушенного Кира, этот персонаж теряться не стал.

– Скучаешь? – добродушно подмигнул он.

Пожала плечами:

– В общем-то, нет.

– Ну как же, я давно за тобой наблюдаю. Скучаешь-скучаешь.

Занятная логика, но да ладно.

– Я Муфус.

– Муфус, и все?

Бородач хохотнул:

– Все-все, хватит с тебя и этого.

Решив не оскорбляться на столь неучтивое поведение, сдержанно процедила:

– Хорошо, как скажешь.

Он явно ждал продолжения. Так больше и не услышав от меня ничего ценного, вновь заговорил:

– Ты разве не представишься?

– Зачем?

На лице Муфуса столько удивления отразилось, словно подобное развитие событий ему и в голову не приходило. Если Кир смущался и робел, то этот товарищ в себе ничуть не сомневался.

– Красивая, – выдал он гениальное.

Где тут связь, я улавливала смутно, но нагнетать не стала. В конце концов, из знакомства с Муфусом тоже можно попробовать извлечь пользу.

– Ви.

– Э… это все?

Хмыкнула: теперь мы поменялись ролями.

– Тебе достаточно, – улыбнулась я, чтобы показать миролюбивый настрой.

К слову сказать, несмотря на внушительный вид, Муфус опасений не вызывал. Ни капли агрессии или намека на что-то подобное. Разбегающиеся от глаз лучики морщинок выдавали в нем доброго по природе человека. Хотя с раздракониванием этого мужчины я бы экспериментировать не стала, во всяком случае, без магии в собственном арсенале. Муфус оценил мой ход и, усмехнувшись, хлопнул здоровенной ладонью по стойке:

– А ты мне нравишься, Ви. – Звякнула посуда. – В самом деле нравишься, ну и красивая.

И пусть заданный тон и форма беседы были для меня непривычны, но искренность здоровяка умилила.

– Ты тоже ничего, – не захотела оставаться в долгу.

– Пойдем ко мне за стол, с ребятами познакомлю, поболтаем. Все равно до начала еще около получаса.

Ага! Значит, я была права и все ждут чего-то грандиозного. А если взять в расчет намеки Нирана и наличие сцены, то должно быть весело. Скорее всего, выступление каких-то артистов или музыкантов. Покосилась на занятых своими делами мужчин: желания знакомиться ни с кем из них не возникало. Пусть по комплекции почти все уступали Муфусу, имелось и нечто схожее. Одежда – это самое первое, что бросалось в глаза, дальше шло поведение: громкий смех, активная жестикуляция, некая нарочитая развязность в движениях. Понятно, что все сейчас расслаблялись и отдыхали, но в моем круге лиены вели себя несколько иначе.

– Спасибо за приглашение, но мы с Киром вроде как уже общались, до того как ты нас прервал, – мягко намекнула я.

Отчего-то Муфус развеселился:

– Вот я и пришел спасать парнишку. Тебе-то без разницы, а ему потом мучайся.

– Муф! – возмущенно взвыл опять пошедший пятнами Кир. – Ракшас тебя задери.

– Не благодари, – продолжил подтрунивать над разливающим здоровяк. – Да ладно, немного осталось, еще каких-то пару лет – и все цветочки Раувена будут твоими.

Что произошло дальше, я разобрать не успела. Быстрое, едва уловимое движение Кира – и из кисти Муфуса уже торчал нож, а из-под ладони растекалась лужица крови. Вот вам и мальчик-одуванчик! Я застыла, боясь шелохнуться. Интересно, что еще здесь в порядке вещей?

Муфус поморщился, вытащил нож и не глядя метнул его в сторону стройных бутылочных рядов позади Кира. Я зажмурилась, ожидая грохота и беспорядков, но ничего не случилось.

– А может, и не пару, – флегматично произнес Муфус. – С такой выдержкой тебе еще долго ничего не будет светить.

Приоткрыла один глаз и лишилась дара речи. Здоровяк спокойно залечивал магией рану, а Кир аккуратно обтирал окровавленный нож, так и не долетевший до цели. Он попросту завис в воздухе. Парень перехватил мой взгляд и виновато улыбнулся:

– Прошу прощения. Сильно напугал вас… то есть тебя?

– Как сказать, неожиданно просто.

Только сейчас я ощутила едва различимый отклик на чужую магию и в полной мере прочувствовала себя «калекой». Досадливо поморщилась: если бы не та вспышка злости на лиена Тривальди, уже могла бы понемногу магичить. Кроме того, с удивлением отметила, что никогда бы не заподозрила ни в Кире, ни в Муфусе людей с магическим потенциалом. Да каким там потенциалом – настоящих полноценных магов! Чудны дела. Я смотрела на них теперь совсем по-иному: гораздо с большим вниманием и уважением.

– Смотри-ка, да у Ви стальные нервы. – Муфус разглядывал свежий рубец на ладони. – Красивая и не неженка, люблю таких.

Прямолинейность здоровяка обескураживала, но нужно было держать лицо.

– Что такого в том, что мы пообщаемся с Киром? – воспользовалась моментом и полюбопытствовала я. Попутно отмечая, что никто из гостей и ухом не повел на случившееся.

– Ниче…

– Целибат, – сдал с потрохами парня Муфус, перебив на полуслове. И закончил традиционным: – А ты красивая.

Что за сборище психов? Захотелось отыскать Нирана и ласково его придушить за то, что приволок меня сюда, а потом бросил, ничего толком не объяснив.

Было заметно, как бесится Кир, но на сей раз он совладал с эмоциями и даже ничего не разбил. За что получил одобрительный взгляд Муфуса:

– Вот так-то лучше. Не хочу потом краснеть за тебя перед мастером.

Несмотря на окончательно утерянный смысл беседы, внутри меня все сильнее разгоралось любопытство. Кир закатил глаза и буркнул:

– Не красней, я сам отвечаю за свои поступки.

От дальнейшей перепалки нас избавила подошедшая с заказом лиена. Кир вспомнил о своих непосредственных обязанностях разливающего и занялся делом.

– Что за мастер такой? И почему тебе может быть неудобно перед ним за Кира? – пользуясь моментом, не стала теряться я.

Муфус лишь отмахнулся:

– Не бери в голову, это наше… почти семейное.

Да что ж такое! Почему в последнее время среди мужчин мне попадаются сплошь неразговорчивые типы?

– Так вы родственники? – с сомнением протянула я, пытаясь представить, кем они могу приходиться друг другу. Ни единой схожей черты, вот ни одной. Тощий и робеющий по малейшему поводу Кир и шкафообразный, самоуверенный Муфус. Может, разливающий его племянник?

– Что ты, – ворвался в мои размышления бородач, – упаси Единый от такой родни! Не смотри, что он весь из себя безобидный. Сущее наказание, а не мальчишка, – понизив голос и склонившись почти к самому моему уху, посетовал Муфус.

Его слова меня откровенно развеселили. Интересно, чем это Кир умудрился так достать этого здоровяка?

– Ничегошеньки не понимаю, – честно призналась я, пряча улыбку от подозрительно посматривающего в нашу сторону Кира. – Мне он показался весьма милым молодым человеком.

– Так а я о чем, – закивал Муфус. – Тебе милый, а мне потом его гонять до седьмого пота. В общем, отстань от парня, пошли лучше со мной! – Он весело подмигнул. – Я тоже милый, правда-правда. Под этой броней, – мужчина стукнул себя кулачищем в грудь, – скрывается настоящий романтик.

– Пойду, – я кокетливо стрельнула глазками, – но только если обещаешь рассказать о себе и об этом заведении. Ведь та-а-ак интересно!

Не успела я закончить спектакль, как меня подхватили на руки и, словно трофей, поволокли куда-то в сторону. Первые мгновения растерянности сменились накатившей волной паники: я чувствовала, как неумолимо мы приближаемся к границе, за которой меня скрутит очередной приступ боли. Ракшас бы побрал лиена Тривальди! Какого пекла он бросил меня одну! Отчаянно заколотила кулаками по спине Муфуса, вздумавшего испытать себя в качестве носильщика. Слишком часто я в последнее время перемещаюсь в столь сомнительном положении – на плече незнакомого мужчины, и что немаловажно – без моего на то согласия!

Муфус словно бы и не замечал моих попыток до него достучаться. Горло сдавил спазм, зажмурившись, я ожидала самого худшего. Самонадеянная бестолочь! Надо было найти где-нибудь неприметный уголок и носа оттуда не показывать. Ничегошеньки не узнала, зато успела влипнуть, пусть и косвенно…

Внезапно дышать стало легче. Хватая ртом воздух, я прекратила акт самоуничижения и заозиралась в поисках очевидного. Очень быстро обнаружила искомый объект: лиен литан Тривальди собственной гневной персоной. Ой, что буде-е-ет! Не отдавая себе отчета, съежилась, взглянув в ледяные глаза Нирана. И пусть сейчас благодаря артефакту они казались темного цвета, я словно воочию представляла его пронзительный, пробирающий до самого нутра взгляд, похожий на обломок айсберга в пасмурный день. Ну вот, похоже, поощрение меня хорошей все же отменяется. Жаль.

Глава 13

Ниран решительно пересек разделяющее нас расстояние, ни на мгновение не теряя меня из виду. Глубоко вздохнул, будто бесконечно устал, и сдержанно произнес:

– Муф, будь добр, поставь лиену на место. – По лицу Ни было заметно, что озвучивает он далеко не все, что хотелось бы.

Я подперла кулаками щеки – на широченной спине Муфуса сделать это было легче легкого – и приветливо улыбнулась своему персональному наказанию. Не собираюсь портить вечер из-за того, что кто-то у нас тут не в духе. Его проблемы. Хочу радоваться жизни, пусть все и катится ракшасу под хвост. Тем временем мой бородатый носильщик замер и ме-е-едленно полуобернулся, словно проверяя, не ослышался ли.

– Бродяга? Ну точно, кирпич мне на ногу! Вот это встреча.

Меня мгновенно сгрузили на ближайший стул, заботливо задвинули к столу, видимо, чтоб не удрала, после чего Нирана сгребли в медвежьи объятия. Хм, и этот узнал блондина, несмотря на искажающий облик артефакт. В чем хитрость, не пойму?

– Легче, я тоже рад тебя видеть, но пожалей мои ребра.

– Хватит прибедняться, я у тебя еще реванш с последнего спарринга не взял.

Я изумленно взирала на таких непохожих мужчин. Это что же выходит, мало того, что они хорошие приятели, так еще лиен Тривальди каким-то образом умудрился скрутить вот эту вот гору мышц? Не стоит забывать, что Муфус еще и маг.

– Так это твой хитрый план? Сначала покалечить меня, а потом вызвать на поединок, – рассмеялся Ниран, высвобождаясь.

Он бросил на меня быстрый взгляд и вновь помрачнел. Тем временем Муфус вспомнил о своей добыче, то есть мне, и, недолго думая, представил:

– Ви, знакомься, это мой давний друг…

– Мы знакомы, Муф, – перебил лиен Тривальди. – Я тебе больше скажу: на сегодняшний вечер Ви целиком и полностью моя женщина.

Мы с бородачом одновременно потеряли дар речи, переваривая услышанное. А наглый Ни с вызовом на меня посмотрел, как бы спрашивая: «Хочешь оспорить?» Конечно я хотела! Но не стала, ибо вот эта его спокойная, без толики позерства уверенность скорее притягивала, чем отталкивала. Он не то чтобы заявлял права, он ограждал меня от внешних посягательств, давал защиту. И я ее приняла. В конечном итоге мы действительно связаны и глупо оспаривать: на некоторое время я – его, а он – мой. От последней мысли по телу пробежала приятная дрожь и в том месте, где теперь имелся странный рисунок, вновь как будто холодком повеяло.

Ниран вскинул брови, будто видел меня насквозь. Я поспешно отвернулась, не желая показывать своего смущения.

– Э-э-э… неожиданно, – пробормотал Муфус. – Кхм, прости, дружище, я ж не знал. Чего ты тогда к Киру полезла? – тут же перевел он внимание с Нирана на меня.

Лиен Тривальди закатил глаза и потер виски. Держу пари, он только чудом удерживался, чтобы не разразиться бранью.

– В смысле полезла?! – сжала я кулаки от злости. – С каких пор невинная беседа в баре – это что-то предосудительное? Он разливающий, я сделала заказ.

– Так, ладно, – прервал наши препирательства Ниран. – Ви здесь впервые и совсем не знает о местных заморочках. Вот скажи, – он посмотрел на меня строго и вместе с тем обреченно, – тебя совсем ни на минуту оставить без присмотра нельзя, да? Так же невозможно ничего сделать.

– Не оставляй, – ухмыльнулась я, не испытывая ни капли сочувствия к проблемам Ни, и ехидно добавила: – Раз уж назвал своей.

От вспыхнувших во взгляде лиена огоньков повеяло опасностью. Впрочем, скорее всего, это мое расшалившееся воображение да обилие живого огня, используемого здесь в качестве освещения, создали подобный эффект. Тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Вижу, на этот раз у тебя все серьезно, – фривольно подмигнул Нирану Муфус.

Тот скривился, будто вместо вина глотнул уксуса. Но здоровяк лишь расхохотался и поманил своих приятелей, как оказалось, давно уже с интересом поглядывающих в нашу сторону. Дальнейшее слилось в череду тостов, взрывов хохота, громких разговоров и споров. Несмотря на то что я никого не знала и первое время чувствовала себя не в своей тарелке, все равно было весело и интересно. А уж когда меня осыпали с ног до головы комплиментами, мимоходом втягивая в разговоры, окончательно расслабилась. Что немаловажно: никого здесь совершенно не интересовало, кто я, откуда и прочие официальные глупости, так любимые при дворе.

Краем глаза я видела, как Ниран за мной наблюдает, словно присматривается к занятному явлению, которое еще не до конца разобрал. Это меня ничуть не беспокоило, пусть его. То, что заморочек в голове лиена Тривальди не счесть, я знала и раньше. Более того, кажется, я стала к ним привыкать. Его ухмылки и снисходительные взгляды совсем не раздражали, наоборот, в мужчине открылось много интересного и привлекательного, что ранее оставалось незамеченным.

– О чем это говорил Муфус, когда сказал о серьезности «на этот раз»? – улучив момент, полюбопытствовала я у Нирана.

– Понятия не имею, – хитро прищурился тот. – Болтает всякое, лишь бы язык почесать. Да и посмотри: он уже хорошенько набрался. Нашла кого слушать.

– Ну да, – фыркнула я. Чтобы напоить Муфуса, потребуется целая бочка хмельного. – Ты сам-то, насколько помню, собирался вечером пить, – кивнула на полупустой бокал лиена Тривальди. – Как же мы домой доберемся?

Ниран улыбнулся и, приобняв, игриво заметил:

– Как хорошо, что ты у меня такая серьезная и рассудительная.

Чуть не поперхнулась неосторожно пригубленным вином: ведь издевается, поганец, вне всяких сомнений! Но как ни старалась подловить его на игре, лиен ни единым жестом себя не выдал. Невинный, аки агнец.

– Именно так, – пробурчала я, так и не придумав, к чему придраться. – Почаще вспоминай и цени!

– Как скажешь, – легко согласился провокатор и закончил: – Чтобы напиться до состояния не вождения, придется опустошить половину запасов Кира. Он не даст, да мне и не надо. В иных же случаях Кауми будет аккуратной девочкой и не допустит ничего плохого. Ты же почувствовала ее, доверься.

Последнее он произнес уже совершенно искренне. Почудилось или в интонациях Нирана промелькнуло уважение ко мне? Пожала плечами, как бы сообщая, что целиком и полностью отдаю управление в руки блондина, он одобрительно кивнул. И прежде чем я почувствовала неловкость от все еще лежащей на моей талии руки лиена, нас окликнул Муфус:

– Начинается. Завязывайте ворковать, а то все самое интересное пропустите. Идем!

Посмотреть действительно было на что. Соседний зал к этому времени заполнился народом настолько, что к сцене пришлось буквально проталкиваться. Из приятного: мы с ребятами оказались в отделенной зоне, где помимо отличного обзора было не так тесно. И поскольку пришли мы перед самым началом, я сделала вывод, что этот закуток предназначался для привилегированных персон.

– И все же, почему ты здесь, как у себя дома? Кто для тебя Муфус и Кир? Что за мастер такой загадочный? – почти повиснув на шее Нирана, зашептала я. В последнем было мало смысла, так как во всеобщем гвалте и свисте все равно никто и ничего не расслышал бы.

Лиен Тривальди хотел что-то ответить, но в этот момент на сцене появились артисты, и он, кивнув в ту сторону, вытолкнул меня перед собой. Зал взорвался новой волной приветственных воплей, аплодисментов и улюлюканья. Народ пришел в движение, хотя, казалось, куда уж больше? Я кожей ощущала чужое присутствие, плотно окружавшее со всех сторон, но стоящий позади Ниран стал опорой. От него будто исходили разряды, оплетая меня, электризуя воздух, заставляя дышать чаще лишь от одного осознания: стоит чуть-чуть отклониться назад – и окажусь в капкане странного мужчины, еще недавно такого незначительного и раздражающего, а теперь волнующего и влекущего. Все же платье добавляло бы мне сейчас спокойствия, а так…

Грянула музыка и, позабыв обо всем на свете, как завороженная, я всматривалась в шестерых мускулистых мужчин с резкими чертами лица и выглядящих довольно агрессивно. Эпатажные прически, татуировки на открытых руках и плечах, шее. Наряды тоже выглядели провокационно по меркам нашего общества, но хорошо вписывались в атмосферу из тех, кто здесь сегодня присутствовал. Вокруг творилось невообразимое, почти хаос: дамы визжали и готовы были чуть ли не выпрыгнуть из своих и без того мало что скрывающих платьев, ритм просто сбивал с ног.

Ударные и низкий, хриплый вокал пробирали до костей, а когда тяжелая музыка становилась почти что шумом, приходила мелодия. Высокие ноты, плавность и текучесть, она словно омывала нас, давала передышку, склеивала разорванные лоскуты пространства. И вновь раз за разом мы погружались в беснующийся темп и накал эмоций. Страсти кипели на сцене и в зале. Музыканты больше не казалась мне странными, они идеально соответствовали своему образу и той музыке, что создавали. Непонятная, завораживающая гармония на грани с неупорядоченностью. Мы все словно впали в коллективный транс – было весело, легко и свободно. Казалось, границ вообще не существует, никаких, абсолютно.

Народ скакал, подпевал, плясал. Многие держали в руках небольшие огни. К слову, чего только не вытворяли и сами музыканты. Это было настоящее представление. Они же первые сходили с ума, а потом заражали своим безумием остальных. Мощная энергетика, щедро льющаяся в толпу, вовлекала в свой водоворот, закручивала, заряжала. По краям от сцены на специально установленных возвышениях танцевали пары: полуобнаженные мужчина и женщина. Сначала меня смущали их откровенные наряды и движения, но чуть позже я уже с восторгом следила за тем, как ловко они управляются с огнем. Красиво, действительно красиво, а еще очень опасно. Один неверный шаг – и падение или сильнейшие ожоги. Но им было все нипочем. Страсть и грация сплетались в их танце. А уж когда они начали раздеваться…

Четверо из группы музыкантов тоже давно разделись по пояс, танцоры же этим не ограничились. Толпа бесновалась, музыка гремела, мы смеялись, отплясывая вместе со всеми и отпуская на свободу себя. Я хотела, чтобы эти мгновения длились как можно дольше. Никаких правил и рамок, к ракшасу все! В пекло всех! Даже если моя жизнь потеряла смысл, то в последние ее мгновения могу позволить себе что угодно. И позволю. Иначе какой тогда смысл в ней вообще? Ведь не в том, чтобы стать живой игрушкой старого пресыщенного извращенца, пройти сквозь годы боли и унижений, а затем запереть себя в ледяном панцире из цинизма и расчета, гоняясь за призрачно ускользающим временем.

В какой момент я все-таки оказалась прижатой спиной, и не только спиной, к лиену Тривальди – осталось незамеченным. Только вдруг явственно ощутила его руки на своих бедрах, синхронные движения в такт музыке, горячее дыхание на шее. В целом он не делал ничего, переходящего грань дозволенного, особенно если учесть атмосферу обстановки, в которой мы находились. Однако я очень остро почувствовала каждый участок, где соприкасались наши тела, бок опалило прохладой – на этот раз мне даже понравилось. Словно глоток свежести для разгоряченного организма. Мне уже было плевать на все, мне хотелось большего, и отказывать себе в удовольствии я не собиралась.

Сама потянулась к его губам за поцелуем, а в голове вспыхивал перевод текста песни. Да, музыканты были не наши, из страны южнее Фантории, но я знала их язык. И двусмысленность слов о несогласии быть верным до самой смерти, о нежелании любить и в горе, и в радости была весьма показательной.

Ниран ответил на поцелуй, выветрив из моей головы последние обрывочные и беспокойные мысли. Ответил сладко, жарко и так естественно, будто мы действительно были любовниками. Как будто он уже проделывал это тысячу раз, спокойно и уверенно принимая свое по праву. Никакой суетливости, ни единого лишнего движения. Я плыла от кружащих голову ощущений, а руки Ни совершенно по-свойски скользили по моему телу, чутко прислушиваясь к его малейшим откликам. Ни…

Кажется, последнее я произнесла вслух, точнее, выдохнула ему в висок, пытаясь собраться с мыслями. Он усмехнулся и потащил меня куда-то, ловко расталкивая народ. Единый, свобода нравов здесь восседала бы на золоченом троне и с довольной улыбкой взирала на свою паству. Так что вряд ли хоть кому-то было дело до моей несдержанности и ее поощрении лиеном Тривальди.

– Начинаю понимать намеки Муфуса, – пробормотала я, следуя за Нираном.

– М? – Он перехватил меня за талию, тесно притягивая к себе. Так было удобнее прорываться к выходу.

– Куда мы?

– Куда захочешь. – Мы уже шли вдоль сумеречного коридора, как Ниран остановился и, прижимая меня к стене, серьезно заглянул в глаза. – Что ты хочешь сейчас, Ви? Меня устроит любой вариант.

Так странно. С одной стороны наши желания были очевиднее некуда, с другой – он оставлял за мной выбор. Давал возможность отказаться и передумать. И правда, чего я хочу? Как давно меня никто об этом не спрашивал. А спрашивали ли вообще когда-нибудь? Прикрыв веки, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаивая сердцебиение. Исходящий от стоящего близко-близко мужчины аромат щекотал обоняние, дразнил. Все внутри меня требовало продолжения столь многообещающего начала, и я не видела веских причин сопротивляться.

– Тебя, – уверенно произнесла, не открывая глаз.

Сразу за этим Ниран чувственно провел языком вдоль шеи и слегка прикусил мочку. Задохнулась от неожиданности и нахлынувшего желания. Как у него, ракшас побери, это выходит?

– Как пожелает моя не слишком строгих правил леди, – с нотками иронии произнес он.

– Не твоя! – проснулся во мне дух противоречия.

Ниран тихо рассмеялся и, обнимая, шепнул на ухо:

– Сейчас исправим.

– Пошляк.

– Скупая констатация факта.

Лиен Тривальди привел меня к ничем не выделяющимся на остальном фоне дверям. Что-то шепнул и, хитро подмигнув, в следующий момент открыл их. В руке начинающего, а может, и матерого взломщика блеснула тончайшая пластина, напоминающая отмычку.

– Помнят руки еще, – беспечно заметил он. – Прошу.

Не успела я переступить порог, как позади с легким стуком захлопнулись створки. Вот и все, отступать некуда. Да и не хотелось. Особенно когда Ниран, тут же утратив весь шутливый настрой, принялся покрывать меня поцелуями, мучительно медленно расстегивая неприлично огромное количество пуговиц на моем нынешнем наряде. Можно было бы мстительно порадоваться этому факту, но, похоже, ему процесс доставлял удовольствие, тогда как мне не терпелось кожей почувствовать тепло его рук. Мне даже не было интересно, где мы и что вокруг происходит, хотя сюда доносились отголоски ударных, задавая ритм и помогая еще глубже прочувствовать собственное безумие.

– Если ты продолжишь возиться, клянусь, я тебя придушу, – пригрозила, впиваясь ногтями в плечи лиена Тривальди.

Он фыркнул, как кот, и ни на толику не ускорился. Лично мне, в противовес, не составило труда избавить его от верхней половины одежды, и теперь я наслаждалась красиво сложенным торсом. Очерчивала безупречный рельеф сначала подушечками пальцев, затем не удержалась и попробовала на вкус. С удовлетворением отметила, как учащается дыхание Нирана, как все убедительнее ко мне прижимается самая говорящая в вопросах физической близости часть мужского тела.

– Какая ты нетерпеливая. – С улыбкой он наконец стащил с меня лишнее и теперь с видимым удовольствием любовался представшим зрелищем.

Склонился, целуя грудь. Я выгнулась, опираясь позади себя руками о столешницу письменного стола. Подставляясь под его губы и руки, чуть не мурчала от приятных ощущений. Ниран литан Тривальди делал все основательно и со вкусом. Не знаю, как дальше, а пока что этот мужчина легко и непринужденно доводил меня до тихих стонов и все нарастающего желания в самом деле придушить, чтобы не мучил.

– Зато ты, как посмотрю, любитель оттянуть момент, – выпрямилась и куснула его за плечо.

Ниран подхватил меня под бедра и окончательно усадил на стол, что-то с глухим стуком свалилось на пол, но нам было не до того. Лиен развел мои ноги и устроился между них, прижимаясь всем телом, обнимая. Зарылся носом в волосы. На какое-то мгновение мне даже стало неловко: столько нежности было в этом простом движении, во всей позе и его нарочитой неторопливости. Он не стремился поскорее взять то, что само шло ему в руки, нет, он словно хотел насладиться всем спектром сопутствующих ощущений и эмоций, брал ответственность за происходящее и думал и о моих чувствах.

Впрочем, я могла ошибаться, выдумать сказку и захотеть в нее верить. Ну и пусть, зато так хорошо. Хотя бы сейчас. Поерзала, привлекая внимание задумавшегося о чем-то мужчины.

– Я могу и дальше выступать в роли активной соблазнительницы, но тогда пеняй на себя. Начну доминировать и указывать. А зная тебя, точно известно: не оценишь.

– Какая же ты… несносная! – возмущенно просветили меня, чуть отстраняясь.

В открытую рассмеялась:

– Это мне говоришь ты? Не гневи Единого. Ужаснее подчиненного, чем ты, невозможно придумать.

– Потому что я не подчиненный, – пожал плечами Ни.

В темноте помещения с единственным незашторенным окном я не видела его лица, лишь до дрожи острое осязание да интонации в чуть севшем голосе могли что-то сообщить о настроении загадочного лиена.

– Поняла уже, – потянулась к нему, отыскивая губы. – Иди ко мне.

После целой вечности, наполненной упоительными поцелуями и обоюдной лаской, Ниран все же собрался перейти к основному блюду, и тут мы столкнулись с дилеммой. Он некоторое время созерцал мою откровенную позу, размышляя, как поступить. Мой смех отразился досадой на лице любителя держать все под контролем.

– Ракшасов костюм, – пробурчал он. – Хм, извини, радость моя, но потребуется твоя помощь.

Кусая губы, я как могла серьезно кивнула. Азарт и безумие в крови перемешивались с нежностью и весельем. Убойная смесь, казалось бы, несовместимая с тем, к чему мы оба стремились, тем не менее на душе было спокойно. Меня не покидало ощущение, что мы не впервые остались в столь приватной обстановке и все так привычно и правильно. Никакого смущения или неловкости, страха выглядеть глупо или распущенно. Не знаю, чья это была заслуга: умелого ли мужчины рядом, ненавязчиво расположившего к себе и тонко чувствующего мой настрой, выпитого вина или нестандартной обстановки и всеобщего сумасшествия. Наверное, всего понемногу. Так или иначе, мне все нравилось, и несмотря на то, что мы периодически прерывались на такие вот недоразумения и препирательства, страсть никуда не выветривалась, как порою бывает, если спугнешь момент. Наоборот, уверенность, что хочу дойти до конца, только укреплялась.

Однако Ниран не успел раздеть меня окончательно. Он вдруг замер, и я отчетливо ощутила повеявшее от него напряжение. Если бы не это, я бы, наверное, ничего не заметила, а так проследила за его взглядом и тоже застыла. Я и раньше испытывала излишнюю чувствительность, когда Ниран касался моей новоиспеченной татуировки, но упорно игнорировала ее. Он же как будто и вовсе забыл о существовании странного рисунка, и отследить реакцию я могла лишь по легонько подрагивающим пальцам лиена, когда они скользили по малозаметному рельефу на коже. Теперь, под падающей в окно полоской лунного света, осветившей мой бок, рисунок замерцал и стал четко различим в темноте.

– Знаешь, что это значит? – прошептала я в полной растерянности. – Почему так напрягся?

Ниран тряхнул головой, словно прогоняя наваждение.

– Неожиданно просто, – пряча взгляд, ответил он.

И хоть я чувствовала недомолвку, уход от ответа и нежелание развивать тему, упрекнуть лиена Тривальди в неискренности не могла. Он сказал правду. Сложно объяснить как, но такие вещи чувствуешь, особенно находясь в столь интимном положении. У меня был выбор: продолжить расспросы, попытаться вытрясти из Нирана объяснения и хоть какую-то информацию или не портить волшебство момента. Я выбрала второе. Кто знает, представится ли нам еще такой случай? Даже за себя я не была уверена, как отнесусь к произошедшему уже завтра, и уж тем более неизвестно, что будет думать на этот счет Ниран. Хотелось каждой частичкой души и тела прожить, прочувствовать настоящее. Только здесь и сейчас.

Молча принялась покрывать грудь мужчины невесомыми поцелуями, спускаясь ниже. Он сам подцепил мой подбородок, притянул к своим губам. Почудилось или в глазах Ни я разобрала благодарность? Что же ему так тяжело дается, какие воспоминания терзают разум? Отчего столько скрытности и отчуждения при малейшей попытке проникнуть на закрытые территории? Дальнейшие мысли растворились под натиском новой волны страсти, захлестнувшей нас обоих. Я окончательно утратила связь с действительностью, всецело отдаваясь во власть его рук, прикосновений, жаркого шепота и сбивчивого дыхания.

– Кхм-кхм. – Присутствие постороннего стало величайшим разочарованием этого вечера.

Первым моим порывом было послать наглеца в такие дали, чтобы состарился и поседел, пока шел. Уткнувшись носом во вздымающуюся грудь лиена Тривальди, скрытая от чужих глаз, я медленно, но все отчетливее осознавала, в какой нелепой ситуации оказалась. И это еще мягко сказано. Ужас и превратность последней достигли апогея, когда Ниран шумно выдохнув мне в макушку, почтительно произнес:

– Мастер Каруки, зачем… так?

Глава 14

– Раз ты не захотел нас знакомить, пришлось старику брать инициативу в свои руки.

Одновременно с пониманием, что таки сбылись пожелания и вот тот таинственный мастер, о котором я полвечера пыталась хоть что-то разузнать, пришла паническая мысль о не самом благоприятном времени, месте и позиции для знакомств. Кроме того, с чего вдруг такой нездоровый интерес к моей персоне?

– Я же сказал: в этом нет необходимости! – В голосе Нирана послышались первые ледяные нотки, хотя он по-прежнему оставался крайне сдержан.

– Возможно, – на удивление легко согласился мастер Каруки. – Но разговор мы не закончили.

– Для его завершения вы выбрали неудачный момент.

– Объясни-ка мне, – игнорируя справедливое замечание, продолжил мастер Каруки, – за какой ракшасовой праматерью ты играешь с судьбой? Прошлое с Наяной ничему не научило?

– Здесь другое! – рыкнул Ниран, и я вздрогнула.

Даже думать не хочу, что там могло произойти. Очевидно, напрочь лишенный такта и чувства сострадания мастер бил сейчас по самому больному. Лицо Ни сковала непроницаемая маска. Ничего не осталось от того мужчины, что еще недавно с упоением ласкал меня – лишь жесткость, холод и подчеркнутая вежливость. Пока они обменивались любезностями, я приводила себя в надлежащий вид. Теперь сложности с разоблачением казались мне сущим благом, ибо окажись я совершенно голой, было бы куда неприятнее. Лиен Тривальди помог мне застегнуть пуговицы и только тогда посторонился, позволяя нам с мастером Каруки увидеть друг друга. Одновременно с этим в помещении вспыхнул свет, пусть приглушенный, но я все равно зажмурилась от неожиданности.

– Возможно, – вновь повторил мастер, помедлил и закончил: – Именно для того я и здесь: прояснить ситуацию.

Я распахнула веки и смерила неласковым взглядом вконец обнаглевшего незнакомца. Кем бы он там ни был, у всего есть границы! К слову, мастер Каруки оказался и без походов в излишне отдаленные местности уже седовласым мужчиной, неопределенного возраста. Назвать его стариком язык бы не повернулся, но словно подернутые дымкой глаза не оставляли сомнений: за свою жизнь он повидал многое, возможно, даже такое, отчего раньше времени серебрятся виски. Под пристальным, изучающим взглядом было откровенно неуютно. Я скрестила руки на груди, всем видом давая понять, что не только не испытываю угрызений совести, но и готова дать отпор, если потребуется.

Ниран тем временем спокойно подобрал с пола рубашку и, преисполненный достоинства истинного аристократа, также привел себя в приличествующий вид.

– Каким образом? – чуть нахмурившись, уточнил он.

– Для начала познакомлюсь с очаровательной лиеной. Гордой, своенравной, дерзкой, прячущей за подчеркнутой властностью испуганную и растерянную девочку, позабывшую, как это, когда можно довериться и быть просто собой. Я ведь не ошибся в определении, верно?

Единый ведает, чего мне стоило удержать лицо. Что он за сверхчеловек такой, который с ходу выворачивает личности наизнанку со всеми потрохами? Сглотнула и, чувствуя, как холодеют пальцы, упрямо соврала:

– Неверно. Ваши суждения беспочвенны и надуманны. Не понимаю, чего добиваетесь? По-моему, вы сделали все, чтобы наше знакомство не имело шансов оставить после себя положительные впечатления.

Он усмехнулся. Очень похоже на то, как это делает Ниран. Надо полагать, последний провел не один год под влиянием мастера Каруки, да и теперь… вон как почтительно держится. По-хорошему, и мне не стоит слишком зарываться, не изучив противника, ничего не зная о его способностях. Прищурилась, ожидая ответа.

– Привычка перекладывать ответственность самая распространенная среди людского племени. – Мастер подошел к креслу и с удобством в нем расположился. Жестом пригласил последовать его примеру. – Ниран не пожелал нас представить, вы рассудили, что можете предаваться утехам, где заблагорассудится, а я, оказывается, умышленно преследовал цели вам не понравиться. Не находите свои рассуждения странными?

Лиен Тривальди занял место на диванчике напротив мастера Каруки. Я села рядом с ним: глупо стоять в присутствии сидящих мужчин, будто провинившаяся девчонка.

– Смотрю, вы мастер по словесным перепалкам. Хотелось бы поскорее узнать, что вам нужно, и попрощаться.

Ниран положил ладонь мне на бедро, то ли предостерегая, то ли успокаивая. От мастера повеяло опасностью, взгляд стал колючим. А еще мне показалось, будто между мужчинами состоялся молчаливый диалог, по итогу которого лиен Тривальди нехотя произнес:

– Гвиан, познакомься, это мастер Каруки Таката – мой наставник и фактически вырастивший меня человек. Основатель школы боевого искусства хин-тау в Фантории и, как ты могла догадаться, хозяин «Драного репья».

Округлив глаза, я осмысливала услышанное. Хин-тау – самое невероятное искусство управления собственными ресурсами человека, сплав из боевки, магии, ментального подчинения воли противника и сильно развитой эмпатии. По какому принципу наставники отбирают себе учеников – всегда оставалось загадкой, известно было лишь то, что в Фантории владеющих хин-тау единицы. Это очень консервативная школа с закрытыми от посторонних знаниями. Мало кто вообще слышал о ее существовании, даже среди аристократов.

Ходящие по зеркалам всем своим орденом считали последователей учения хин-тау главными соперниками и всегда стремились уничтожить. Подобное противостояние для Рейхов в итоге закончилось плачевно, зато в Фантории осталась абсолютная власть Басилевса. После войны с Тиу-наком – практически изолированным от всех внешнеполитических отношений государством – на суверенитет нашей страны больше никто не посягал. Цена той победы была высока, а главное, почти не осталось носителей тайных знаний Рейхов. Шергаил люто ненавидел все связанное с хин-тау, ведь именно из-за них он остался последним из ходящих по зеркалам.

Собственно, от мужа я и почерпнула эту информацию. Отлично помню его горящие злобой глаза при любом упоминании о Тиу-наке. Все случилось около полувека назад, но в результате имеем то, что имеем. Кстати! Что там Ниран сказал про себя? Его вырастил мастер Каруки? М-да, тяжело ему, должно быть, пришлось: среди моих скудных знаний имелись сведения, что с дисциплиной в хин-тау крайне строго, и вообще, оно не для слабаков. Теперь понятно, почему лиен Тривальди такой замороженный и нелюдимый. Прежде чем осознала, что делаю, дотронулась пальцами до руки Нирана, все еще лежащей на моем бедре, и погладила, стремясь отдать частичку нежности и тепла. Он убрал руку и сухо произнес:

– Мастер Каруки, это Гвиан Старлинг сан Кавалли… та женщина, о которой я говорил.

– Занятная особа. Кавалли… хм, кто бы мог ожидать.

Осведомленность мастера Каруки не удивила. Удивило другое: то, как внезапно изменился его взгляд. Только что он спокойно рассматривал меня, а в следующий момент хищно подобрался, раскосые глаза превратились в щелочки. Меня придавила такая тяжесть, захотелось согнуться, как от непосильной ноши, смежить веки и апатично лежать, пока не наступит конец света. В голове в панике метались мысли, что все это неправильно, неестественно и так быть не должно. Но тело жило само по себе, игнорируя ментальный вопль.

– Она еще не восстановилась, это доконает Гвиан, – донесся до меня, как через толщу воды, голос Нирана. – Достаточно!

Тут же стало легче, я судорожно вдохнула и навалилась на лиена Тривальди. Он аккуратно перехватил, поддерживая. Мастер Каруки встал и, пройдя к шкафу, извлек бутылку из темного, непрозрачного стекла. Плеснул что-то в стакан, наполнив не больше чем на треть. Подошел ко мне и приказал:

– Пей!

Помотала головой, мысленно желая этому мужчине сдохнуть в самых страшных муках. Он внезапно развеселился и, подмигнув, доверительно сообщил:

– Нет, ну если тебе так легче… но особо не рассчитывай, конечно.

– Выпей, станет лучше, – произнес Ниран, забрав стакан у мастера и протягивая его мне. – Через три дня половина магического резерва точно у тебя будет.

– Что это?

– Лекарство, – хмыкнул мастер Каруки и вернулся в кресло.

Вздохнув, все же приняла пойло из рук лиена Тривальди и быстро выпила, не оставляя себе возможности передумать. Ожидала любого подвоха, думала, настойка какая-нибудь на крепком спиртном или еще что, такое же ядреное, после чего захочется окончательно помереть. А нет, по пищеводу разлилось мягкое тепло, нос щекотал тонкий аромат ванили, вскоре тело наполнилось легкостью, а на душе появился подозрительно благостный настрой. Что-то вроде такого: я люблю весь мир, а мир любит меня. Доверяй после таких метаморфоз малознакомым людям!

– Все хорошо, – отвечая на мою растерянную улыбку, улыбнулся в ответ Ни. – Не волнуйся.

Волноваться? Он шутит? Да мне так беззаботно только в детстве было.

– Я хотела бы никогда в жизни с вами обоими не встречаться, но не пойму почему, – честно поделилась впечатлениями. – Давайте обнимемся? Хочу обниматься! Мастер Каруки, вы такой неприятный человек, идите сюда скорее, – протянула к нему руки.

– Э, похоже, переборщили, – перехватывая мою попытку вскочить и начать кружиться, пробормотал Ниран.

Мастер недовольно покосился на своего ученика:

– С каких пор ты сомневаешься в моих действиях? Сейчас отпустит. Для этой упрямой гордячки и того мало.

– Какие вы скучные, – громко возвестила я, покорно пристраиваясь под мышкой лиена Тривальди. – Ладно, к чему нужен был весь этот спектакль? Ради чего мы здесь торчим?

– Видишь, уже приходит в себя, – хмыкнул мастер Каруки, а затем неожиданно поинтересовался: – Лиена, что в вашем понимании самое ценное в жизни?

– Время, – не задумываясь, ответила я. Выпрямилась, более-менее восстанавливая адекватность восприятия и своих реакций.

Мастер бросил задумчивый взгляд на Нирана, тот скривил губы и дернул плечом. Ему явно не нравилась выбранная Каруки Такатой тема, но того мало интересовало мнение окружающих, сие я уже уяснила.

– Как интересно. Не деньги, не любовь, не красота, не здоровье… Значит, время? – словно давая мне возможность одуматься, уточнил он.

– Значит, – пришел мой черед кривиться. – К чему вы клоните?

И вновь игнорируя заданный вопрос, мастер Каруки спросил сам:

– Именно поэтому вы занимались тем проектом? – Пояснил: – Ниран сообщил мне детали случившегося. Имея представление о вашем положении в обществе, трудно понять, какой был смысл идти на столь неоправданный риск. Поделитесь?

Если бы не чудодейственная настойка или чем там они меня напоили, я бы вряд ли смогла остаться внешне спокойной. А так лишь мысленно оплакала свой единственный шанс на другую, более счастливую жизнь. Будто со стороны видела, как внутри съеживается в комочек душа, хотя на лице и мускул не дрогнул.

– Предпочитаю оставить при себе, – прямо посмотрела в раскосые, с каким-то демоническим блеском глаза мастера Каруки. Все же странно, почему здесь повсюду в качестве освещения используют живой огонь.

– Воля ваша. Признаться, я бы удивился, если бы рассказали. В любом случае мне известно о задачах того проекта, а теперь и о преследуемой лично вами цели.

Смерила неприязненным взглядом невозмутимого лиена Тривальди: успел уже сбегать обо всем доложить. О чем на самом деле думал Ниран, оставалось загадкой. Мое красноречивое недовольство он проигнорировал. Вернула внимание к мастеру Каруки, теряясь в предположениях, что же ему на самом деле нужно и к чему он ведет.

– После нашего знакомства кое-что прояснилось, поэтому оставлю ваши тайны при вас.

Не удержалась и поморщилась: для того, что он устроил, знакомство – совсем неподходящее слово. Да и снисходительный тон седовласого лиена откровенно раздражал: оставит он… Затем вспомнила, что передо мной сидит мастер хин-тау, и судорожно сглотнула. Зная, на что был способен Шергаил, можно легко предположить о возможностях и этого мужчины. Затем вдруг остро ощутила близость Ни: а ведь и он гораздо опаснее, чем мне представлялось. Даже с полным магическим резервом нечего и рассчитывать избавиться от блондина или вынудить подчиняться. Впрочем, оставался еще один вариант: брать не силой, а женскими чарами. Что, если попробовать манипулировать с этого бока?

– Что ты решил? – сбивая меня с мыслей, задал лиену Тривальди вопрос его наставник.

– Мы исправим… недоразумение, и лиена вернется в свое привычное окружение.

– Я бы не был так уверен, но это твоя жизнь.

– Вот именно! – впервые позволил себе резкость Ниран. – Каждый платит за свои ошибки самостоятельно.

Стало обидно: то есть после разрыва нашей нелепой связи он бросит меня один на один с алчущим моего падения магистратом. Так странно: еще недавно я сама мечтала об этом. Чтобы лиен Тривальди убрался из моей жизни, призвать всех зарвавшихся клеветников к правде и восстановить справедливость. Почему же тогда слова Нирана будто остро заточенным когтем царапнули? А еще не давала покоя мысль, что мои воспоминания – слишком огромный риск для этих мужчин, а значит, запросто и без последствий меня не отпустят. Скорее всего, действительно как-то повлияют на память. Руки сами собой сжались в кулаки. Ненавижу.

– Лиена Старлинг сан Кавалли, позвольте взглянуть на рисунок на вашем теле.

– С какой стати? – холодно поинтересовалась я. Одновременно с этим Ниран произнес:

– В этом нет необходимости.

Мастер Каруки удивлено приподнял брови:

– Заня-я-ятно. Теперь мне еще больше захотелось на него посмотреть.

Ниран поджал губы, а я скрестила руки на груди.

– Вам нравится зависеть друг от друга? Доставляет удовольствие невозможность отойти дальше определенного расстояния?

– Не вижу связи, – хмуро отозвался Ни.

– И это совершенно не означает, что ее нет. Тебе нужна помощь или будешь решать вопрос самостоятельно? – В голосе мастера Каруки появилась жесткость.

– Ви?

Передернула плечами:

– Меня зовут Гвиан. И мой ответ – нет! Пускай лиен Тривальди демонстрирует свои художества.

Выжидающе посмотрела на мужчин. Сейчас и выясним: есть ли у блондина аналогичный «подарочек» или он все-таки солгал.

– Видите ли, Гвиан, – ухмыльнувшись, произнес мастер Каруки, – с печатью единения этого оболтуса я знаком. Меня интересует именно ваша.

Навострила уши: ага, значит, рисунок у Нирана все же имеется. Тут до меня дошло его название – печать единения. И почему оно мне совершенно не нравится? Наверное, потому что от него так и веет неприятностями.

– Печать единения? Что это? Впервые слышу.

– То самое, что красуется сейчас на вашем, – он прищурился, словно исследовал мое тело, – боку.

– Как проницательно. – За язвительностью я всеми силами скрывала страх. Ощущение потери контроля над ситуацией грозило перейти в панику. Уже и выпитое «лекарство» не помогало.

Мне на плечо опустилась ладонь лиена Тривальди. Я дернулась и попыталась отстраниться, он не позволил.

– Обещаю, ничего плохого не произойдет. Мы справимся. Вернем все как было и забудем, словно страшный сон.

Упоминание о снах ядом разлилось по венам, окончательно испортив настроение. Меня обуяла злость. Забудем – как у него все просто! Почувствовала себя распоследней идиоткой, размякшей около напустившего на себя туману и важности мужика. Все они сволочи, заботящиеся лишь о своих интересах.

– Нет никаких «мы», – резче, чем хотелось бы, ответила я. – Что ж, если демонстрация оголенных частей тела избавит меня от вашего присутствия и порядком утомившей беседы, я готова.

Потянулась к пуговицам под насмешливым взглядом мастера Каруки. Похоже, происходящее его забавляло. Мерзкий тип. И воспитанник у него под стать.

– Само собой. – Голос Нирана заледенел. – Я всего лишь напомнил, что в помощи мастера мы заинтересованы оба.

– Не утруждайся, он и сам умеет доходчиво объяснять. Я понятливая.

Проклятые пуговицы, ну почему их так много! Лиен Тривальди некоторое время пристально следил за моими действиями, затем молча подхватил на руки и утащил в другой конец кабинета. Все мои протесты и возражения против подобного самоуправства были проигнорированы.

– Успокойся! – слегка встряхнув, он поставил меня на пол. – Ты же не хочешь устроить представление из разряда тех, что мы недавно видели?

На моих округляющихся от изумления глазах он принялся расстегивать уже свои пуговицы. Фыркнула, сообразив, что задумал блондин. Заботничек. И тем не менее мне удалось взять себя в руки. Быстро накинув на плечи его рубашку, я почувствовала себя увереннее: теперь Каруки Таката ничего лишнего не увидит. Когда мы вернулись к мастеру, в его глазах отчетливо плескалось веселье. Ну-ну, конечно, унижение – это же так забавно, где уж удержаться.

Он поднялся из кресла и произнес, ни к кому, в общем-то, не обращаясь:

– Унизить можно только того, кто сам готов считать себя униженным. Оценка любых событий зависит от угла зрения смотрящего и его восприятия.

Теперь мужчина посмотрел на меня в упор:

– Все, что вы видите во мне – исключительно ваше, лиена Старлинг сан Кавалли.

Глава 15

– Благодарю за просвещение, – сжимая кулаки, процедила я. Вздохнула и аккуратно задрала рубашку.

Он не ответил, мгновенно утратив интерес ко всему, кроме узора на моем боку. Спустя несколько минут, наполненных тревожными ожиданиями, мастер Каруки сухо обронил, обращаясь исключительно к Нирану:

– У лиены огромный потенциал. Хорошенько подумай, прежде чем отказаться от столь редкого дара. Когда еще судьба снова предоставит подобный шанс?

– Не имеет значения. Скорее разрешим это недоразумение, и точка.

Каруки Таката качнул головой, будто в корне был не согласен.

– Я не вечен, а тебе рано или поздно придется двигаться дальше.

– Меня кто-нибудь просветит относительно предмета обсуждения? Между прочим, именно на моем теле появилась некая печать единения, и без нее мне жилось гораздо спокойнее!

Мои слова благополучно проигнорировали. Ниран категорично отрезал:

– Мастер, я все сказал. Судьба и глупость ни разу не сестры.

– Не всегда мы способны отличить первое от второго, – возразил мастер Каруки. И предупреждая дальнейшие возражения, быстро добавил: – Я сделаю все, что в моих силах. А пока лишь прошу подумать… ты можешь помочь вам обоим.

Тут я не выдержала. Как же достало! Ощущение, что меня вообще не существует. Загадки, недомолвки, и никто не собирается ничего пояснять. Не желая больше ни секунды унижаться, вымаливая ответы, я развернулась и молча вышла в коридор. С грохотом хлопнувшая за спиной дверь поставила жирную точку в этом затянувшемся фарсе. Здесь снаружи дышать стало как будто легче. Мимо сновал народ, доносился смех и голоса. Хмарь внутри не давала улыбнуться даже для вида, а так хотелось обмануть саму себя.

Почему они так поступают? Неужели я не достойна мало-мальски нормального диалога? Разве многого прошу? Быть честнее и откровеннее, наконец-то увидеть во мне не прилипший к рукаву мусор, а союзника. Хотелось сбежать, уйти и навсегда раствориться в сплетении незнакомых улиц чужого города, чтобы больше никогда не встречаться ни с лиеном Тривальди, ни с мастером Каруки Таката.

– Ба, какие лица и без присмотра! Я думал, вы нас покинули, – ворвался в мои мрачные мысли сияющий довольством Муфус. По бокам на нем висли полуодетые – иначе и не скажешь – девицы, тоже до отвращения счастливые.

Скривила губы, не в силах вынести столь разительный контраст с собой. Принесло же их всех, будто мало мне было.

– Ви, чего хмурая? Не понравилось?

– Понравилось, – отмахнулась я и только потом сообразила, что он мог вовсе не о выступлении спрашивать. Закашлялась. – Тут другое.

– А-а-а, – понятливо протянул здоровяк и с хрустом почесал бороду.

Затем стиснул своих подружек, звонко чмокнул каждую и, что-то им шепнув, выпустил на свободу. Те заливисто рассмеялись и быстро ретировались, одарив меня на прощанье сочувствующими взглядами. Захотелось взять какой-нибудь тяжелый предмет и от души приложить им по взъерошенной голове Муфуса.

– Я пойду, – выставила вперед руки, обозначая дистанцию. – Душно тут.

– Где Бродягу-то потеряла?

Кивнула на дверь позади себя и, не оборачиваясь, устремилась в поисках выхода на свободу. Муфус увязался следом, распугивая редких желающих со мной познакомиться. А вскоре и вовсе подхватил под руку, уверенно задавая курс, ибо, как выяснилось, я так себе ориентировалась в незнакомом особняке с дивным названием «Драный репей».

– Ты мне смышленой девчонкой показалась, хоть и красивая.

Хмыкнула и глубоко втянула прохладный и сырой ночной воздух. Мы стояли на заднем дворе под широким навесом. В нескольких шагах безошибочно угадывались очертания будто задремавшей Кауми.

– Я серьезно, – продолжил к чему-то вести неугомонный Муфус.

– Ты ошибся, – произнесла с горечью. – Да и не девчонка я уже давно.

Бородач отмахнулся:

– Так и мы не мальчики, не придирайся. Я по существу говорю, а расшаркивание и долгие прелюдии оставь рафинированной аристократии.

Улыбнулась, чувствуя, как сдавившая горло обида отпускает и душу постепенно обволакивает отстраненное спокойствие и безразличие ко всему.

– Ошибочно считать аристократов рафинированными. Это жестокий мир со своими законами.

Муфус зло ухмыльнулся:

– Ошибочно считать, что все литан не ориентируются в упомянутом тобой мире. Или к нему не принадлежат.

Выгнула брови от удивления:

– Ты сейчас о себе?

– Может, да, а может, и нет. Смотря что ты хочешь услышать.

– Правду, – пожала плечами, уже и не рассчитывая на откровения.

Отошла от Муфуса и провела пальцами по остывшему боку Кауми. Шепнула:

– Красавица… даже ты для него имеешь значение, а я – нет.

Сбоку появилось легкое покалывание, будто таким образом мне попеняли. Еще немного, и окончательно тронусь умом. Пристально вгляделась в плутовку – ни единого признака жизни. Сзади подошел Муфус и положил ладонь мне на плечо. Она оказалась неожиданно горячей и тяжелой.

– Не обижайся. По тебе видно, что ты из родовитых лиен, хоть и здорово прикидываешься.

– Мне все равно. Зачем ты мне это говоришь?

– Честно?

Выразительно на него посмотрела.

– Краси… – Тут я застонала и закатила глаза. Муфус фыркнул: – Как есть говорю.

– И? Предполагается развитие темы или это все, что ты хотел сообщить?

– Язва ты, – беззлобно ответил здоровяк. – Хочешь, свою конягу покажу? Ему с Кауми не сравниться, конечно, но тоже есть чем впечатлить.

Кивнула, мы углубились под навес. Там, заботливо накрытый чехлом, стоял серебристого цвета монстр, схожий очертаниями с Кауми, но в то же время совсем другой. В нем души не было. Сложный механизм, сильный магический фон, который даже я смогла уловить, красота в линиях и отделке. Но всего лишь машина.

– Тоже по имени зовешь? – глядя на раздувшегося от гордости Муфуса, полюбопытствовала я.

Он правильно истолковал мою сдержанную реакцию и, сникнув, пробурчал:

– Ты такая же сумасшедшая, как и Бродяга. Тоже считаешь, будто Кауми живая?

Изумленно уставилась на мужчину: а разве он сам этого не ощущает? Мне казалось, это очевидный факт.

– Она живая, – помолчав, пожала плечом.

– Ви, – вдруг посерьезнев, произнес Муфус, – ты из-за мастера такая хмурая была?

– А давай мы вернемся к обсуждению моей красоты? – предложила в ответ.

– Я тебе так скажу: все слова и поступки мастера имеют смысл, даже если это и не очевидно на первый взгляд. Поверь, он видел и знает такое, что дает ему основания поступать так, как он считает нужным.

– При чем тут я? Мне нет дела до ваших дел и привязанностей. У меня своя жизнь.

– Это не так, и ты сама знаешь. Раз ты здесь, раз мастер Каруки захотел с тобой познакомиться, значит, твоя жизнь крепко переплелась с жизнью Нирана. А он, пожалуй, единственный после Кира, ради кого мастер готов пойти на что угодно. Но и спрос с них соответствующий.

– Кира?

Муфус развел руками:

– Да, этот кошмар на мою голову, его сын. Прочувствуй, как мне повезло быть за него в ответе.

– Ты один из них, – скорее утвердительно произнесла я.

– А говоришь, тебя не касается. Такие знания абы кому не сообщают. – И зловеще закончил: – У всего есть последствия.

– Это-то как раз яснее ясного, – нахмурилась я. – Любопытно другое: если все настолько секретно, откуда ваши… хм, раскрепощенные красавицы знают, что с Киром нельзя заигрывать?

– Потому что они наши, – расплылся в широченной улыбке Муфус. – Ты сама себе и ответила. Случайных людей в «Репье» не бывает, все так или иначе на что-то завязаны, с кем-то имеют отношения и обязательства. Новые лица всегда приходят с тем, кому известны правила. Девочки знают, что Кира трогать нельзя, вот и все.

– Странно все же. Даже предположить не берусь, какие дела проворачиваются в стенах этого дома.

– Я же говорил, ты смышленая, – хохотнул бородач. – Меньше знаешь – крепче спишь. Но вообще-то «Драный репей» хоть и закрытый клуб, но вполне легальный и с прозрачной отчетностью. Здесь регулярно появляются глава города и еще много других уважаемых и… э, власть имущих гостей.

– Могу представить, – пробормотала я, обхватывая себя руками. Подул ветер, и стало зябко.

– Как концерт? Ребятам стоило немало усилий договориться с артистами. Кстати, еще один плюс «Репья»: здесь можно увидеть то, что по понятным причинам не встретишь нигде в Фантории. У нас только лучшее и самое провокационное.

Вспомнила ту заразившую безумием атмосферу и напряженное тело Нирана, прижимающегося ко мне сзади. Вдоль позвоночника будто слабый разряд пробежал, внизу живота потянуло, а кожа покрылась мурашками. Да что ж за наваждение такое? Заметив понимающий взгляд Муфуса, рассердилась на себя и сухо ответила:

– Прекрасно, весьма соответствовал витающему здесь духу.

– О да-а-а, – подмигнул мне здоровяк. – Кстати, прекрасно двигаешься. У тебя сводящая с ума энергетика, когда перестаешь ее контролировать и зажиматься. Жаль, что мы не познакомились раньше, пока ты была свободной.

Закатила глаза, удерживая на языке колкости. Прямолинейность Муфуса одновременно и смущала, и забавляла. Обижать его не хотелось, тем более он говорил вполне приятные вещи, пусть излишне самоуверенно и своеобразно. Да и вообще, от лиена веяло какой-то осязаемой надежностью и монументальностью, а в мужчинах это ценное качество. Подстегиваемая обидой на Нирана и внутренним самоощущением, я ответила:

– Не знаю, что ты там себе навыдумывал, но я свободна.

Он покачал головой и прищурился:

– Прямо любопытство раздирает, что вас связывает с Бродягой. Видно, все непросто, но совершенно точно тебе говорю: забудь о своей иллюзорной свободе. Поверь, я знаю его достаточно, чтобы различать такие вещи.

Уперла руки в боки, желая тут же оспорить сказанное, но резко передумала и решила разнообразить вечер провокацией. Откинула волосы назад и плавно скользнула к Муфусу, пробежала пальчиками по его руке, чуть прижалась и с мурлычущими интонациями в голосе предложила:

– Давай проверим, насколько ты прав?

Здоровяк явно не ожидал ничего подобного и на несколько мгновений растерялся, забавно округлив глаза. Но слишком быстро взял себя в руки и осклабился:

– Ви, проказница, я в эти игры не играю.

– Что так? – наигранно вздохнула я. – Тоже целибат?

Он аж поперхнулся и с возмущением выдал:

– Тьфу на тебя. Ты мне нравишься, не отрицаю, но Ниран ясно дал понять, что это его территория. Так что прекращай давай, лучше дождись его и нормально поговорите. Уверен, все недопонимания можно прояснить.

– Ничья я не территория, уяснил? – раздраженно и громче, чем хотелось бы, рыкнула я. – И разговаривать с твоим дружком невозможно. Он вообще, по-моему, не знает, как это делается. Слово «договариваться» ему неизвестно!

– Как мило. – Ледяной голос обсуждаемого лиена мигом остудил мой пыл. Правда, не настолько, чтобы я почувствовала себя виноватой.

Повернула в его сторону голову и посмотрела с вызовом. Процедила:

– И давно ты здесь?

– Достаточно. – Он приблизился и протянул мне свою куртку. – Надень, посвежело и… поехали, в общем. Муф, спасибо, что приглядел.

– Брось, что я, мастера, что ли, не знаю. Сильно досталось?

Ниран поморщился:

– Лишь бы не зря. Бывай.

Он махнул другу и помог мне взобраться на Кауми. Несмотря на первый порыв при виде лиена Тривальди перейти в нападение, сейчас я в полной мере осознала, как сильно устала. Его спокойствие мигом победило всю мою воинственность – сражаться попросту было не с кем. Даже от предложенной одежды я не стала отказываться: было бы глупо, ведь и вправду замерзла. Эмоциональные качели вкупе с пережитым сменились апатией. Обхватила Нирана за талию и прижалась, чувствуя под собой тихое урчание Кауми. Я буквально сдулась, впадая в оцепенение на границе с явью и сном. Сил хватило лишь на вялый кивок Муфусу на прощание. Все, дальше я закрыла глаза и растворилась в ощущениях, перестав о чем-либо думать.

Как Ниран и говорил, обратно мы ехали спокойно и аккуратно. Сумасбродства и эксперименты закончились. Мерное дыхание лиена, усыпляющий гул двигателя Кауми, касание ветра, но не будоражащее, а тоже словно баюкающее. Поначалу я считала повороты, затем уткнулась носом в спину Нирана и сосредоточилась лишь на том, чтобы не уснуть. Путь обратно показался очень долгим, хотя на сей раз лиен Тривальди, думается, выбрал самый короткий маршрут. Но все заканчивается, и эта приятная передышка, когда можно было просто плыть по течению и ни о чем не волноваться, подошла к концу.

Я еле слезла с Кауми, чувствуя, что еще немного, и прилягу прямо у входа на коврике. Ниран безукоризненно помогал, подставлял руку, открывал двери… и только. Ни слова он не произнес с того момента, как мы покинули территорию «Драного репья». По лицу лиена было непонятно, о чем он думает, а у меня, если откровенно, просто не оставалось сил, чтобы об этом волноваться. Дом встретил нас тишиной, лестницу на второй этаж освещали тусклые дежурные фонарики. Заботливые хозяева предупредительно оставили для нас ориентир. Молча мы поднялись наверх, и уже в комнате я с запозданием сообразила, что кровать-то у нас одна на двоих. Пришлось заговорить первой:

– Где собираешься спать?

После случившегося или не случившегося – это как посмотреть, – делить постель с Нираном хотелось еще меньше, чем прежде. Да и реагирую я на него слишком остро, несмотря на доводы рассудка и трудное взаимопонимание. Он замер, с удивлением уставившись на объект преткновения. Похоже, Ни, как и я, мысленно уже обнимал подушку и совершенно упустил из виду щекотливый момент. Диванчик в его кабинете слишком маленький, на таком точно не заночуешь. Уходить куда-то еще – вызовет вопросы у Румило.

Вздохнув, будто решение далось ему с огромным трудом, Ниран указал на кровать:

– Здесь. – И тут же добавил: – Давай только не будем сейчас бодаться еще и по этому поводу. У меня нет запасного белья или того, что можно было бы расстелить на полу. И я понятия не имею, где это все хранит Фанни.

Кивок мне дался непросто, но умом я понимала, что Ниран прав. Раньше надо было озаботиться насущным вопросом. К тому же непривычно было видеть в глазах этого своевольного и закрытого человека почти что мольбу. Он дико устал и даже не скрывал этого. Что ж, хоть кто-то сегодня отдохнет, себе я такой роскоши позволить не смогу.

Ополоснувшись и завернувшись в халат, я поскорее юркнула под одеяло и свернулась калачиком на самом краю. Лиен Тривальди, против ожиданий, еще около часа возился в кабинете, изредка выдавая свое присутствие то тихим стуком ящика стола, то скрипом половицы. Прикрыв глаза, я вслушивалась в шорохи, цепляясь за них, как за спасительный круг – только бы не уснуть. Холодный душ очень помог, и теперь я ощущала не слишком здоровую, но все же бодрость.

Наконец дверь в спальню отворилась. Шаги, наполненная ожиданием тишина, словно Ниран о чем-то размышлял, а может, хотел проверить, не потревожил ли мой сон. Затем шелест одежды, едва слышно звякнула пряжка ремня. Тут мои мысли против воли вернулись к воспоминаниям некоторых особо приятных моментов сегодняшнего вечера, и я крепче зажмурилась. Ну почему, почему меня так тянет к этому холодному, жесткому, опасному и непонятному мужчине? С каких пор мое тело начало диктовать условия разуму? Ведь никогда… никогда я не ставила интимную близость и чувства выше трезвого расчета. Так сильно приложилась головой во время взрыва?

Лишь когда в ванной зашумела вода, я смогла расслабиться и выдохнуть. М-да, кажется, отсутствие сна мне гарантировано.

Глава 16

– Тише-тише, ты в безопасности, – настойчивый шепот с трудом пробивался в сознание. – Просто сон, плохой сон, ничего этого на самом деле нет.

Меня все еще потряхивало, а сердце билось о ребра так, что, казалось, сейчас выскочит. Помотала головой, медленно возвращаясь из вязкого и до ужаса осязаемого кошмара. Что-то тяжелое нависало сверху и удерживало мои руки. Точнее, кто-то.

– Ви? Ты здесь? Посмотри на меня, – вроде бы и обеспокоенным голосом, но скорее приказал Ниран.

Распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом. Тело еще помнило пережитый страх, игры разума – для него все происходящее во сне было реально. Тело еще сопротивлялось, постепенно отлаживая внутренние процессы. А в голове на бешеной скорости пролетали мысли: не смогла, отключилась, что именно говорила, что успел понять Ниран… Единый, он ведь почти лежит на мне.

– Смотрю, – ответ вышел хриплым. – Слезь, все в порядке.

Он некоторое время пристально вглядывался в мое лицо, затем ослабил хватку и скатился на постель, улегся на спину, закинув руки за голову. Я с напряжением ждала вопросов, но Ниран молчал. За окном царили густые сумерки, было не разобрать, который сейчас час. В углах спальни прятались тени, будто затаившиеся враги – стоит уснуть, и снова набросятся, чтобы окончательно растерзать. Так и не получив никакой реакции от лиена Тривальди, тихо произнесла:

– Прости.

И снова полный игнор, абсолютно. Все же странный мужчина. С другой стороны, мне только на руку. Даже «спасибо» впору говорить за столь деликатное поведение. Повернулась к нему спиной и долго бездумно таращилась в окно, восстанавливая дыхание, стараясь подстроить его под мерно качающуюся на ветру ветку. Сколько прошло времени, я не знала, по ощущениям не меньше получаса. Вокруг было так тихо, что сомнений в том, что Ниран задремал, не возникало. Поэтому вздрогнула, когда он неожиданно заговорил:

– Это часто повторяется, да?

– Не понимаю, о чем ты.

– По дороге в Раувен и сейчас, – игнорируя мой ответ, продолжил настырный блондин. – Я уже говорил, что ты очень выразительна в невербальном общении. Достаточно быть внимательным и проанализировать твои поступки.

– Мне жаль, что потревожила твой сон, но теперь все же хотелось бы отдохнуть, – непрозрачно намекнула на нежелание развивать тему.

Лиен хмыкнул. Даже не видя его лица, не сомневалась: ухмыляется одной из своих гадких улыбочек. Его Проницательность и Наблюдательность… Смяла край одеяла в кулаке.

– Если я правильно понял, то ни тебе, ни мне отдохнуть не удастся.

– Я не…

– Ви, – перебил он и неожиданно коснулся моего обнаженного плеча, – я могу помочь. Действительно могу, если захочешь.

– Себе помоги, – натягивая сбившийся халат, пробурчала я. Прикосновение Нирана отдалось по всему телу щекочущим покалыванием.

– Если ты перестанешь пугать меня до икоты посреди ночи, это можно будет рассматривать как помощь себе.

Да уж, этому мужчине палец в рот не клади. Свела ведь судьба на мою голову.

– Искренне надеюсь, что совместных ночей в нашей жизни будет не так уж много, чтобы это стало настолько обременительно.

Не успела договорить, как лиен Тривальди попросту сгреб меня за талию и подтащил к себе вплотную. Даже через махровую ткань халата я ощущала его тепло. Все внутри восставало против такого самоуправства, но жаркий шепот на ухо вынуждал замереть и, как зачарованной, слушать, впитывая каждое слово:

– Вредная девчонка, я не собираюсь лезть к тебе в душу. Твои тайны останутся таковыми, пока сама не решишь вскрыть опечатанные замки. Мне хватает своих скелетов, чтобы еще чужими интересоваться. Но так случилось, что наше общение вышло за границы рабочего, и пока что никуда друг от друга не деться. За последние двое суток я узнал тебя больше, чем за полтора предыдущих года. И уж извини, кое-что смог понять и сопоставить, как бы тебе ни хотелось обратного. Я могу забрать твою боль, могу сделать прошлое тусклым и бесконечно далеким. Оно останется при тебе, но воспоминания будут словно из прошлых жизней. Эти раны перестанут разъедать твою душу, вызывая яркие образы и сильные эмоции. Понимаешь? В моих силах облегчить твою жизнь, сделать ее на порядок спокойнее и счастливее, но только если ты захочешь… сама. Без твоего согласия я не стану вмешиваться.

В руках Нирана я расслаблялась, губами он почти касался моего уха, а когда замолчал, то провел носом от виска к подбородку. Сбросила охватившее меня оцепенение и, по-прежнему не шевелясь, произнесла внезапно севшим голосом:

– Звучит слишком заманчиво, в чем подвох?

Он молчал. По моему разумению, неприлично долго для ответа. Я ждала, не предпринимая попыток выбраться из ставших необходимыми объятий самого непостижимого мужчины в моей жизни. Нелепо, иррационально, без сколь бы то ни было внятных причин, но мне хотелось прижиматься к нему и ловить каждое произнесенное слово, ощущать малейшее движение пальцев Нирана на своей талии. Вот они скользнули ниже, осторожно и вместе с тем уверенно прошлись по ноге.

– Подвох? Нам придется пройти этот путь до конца.

Он слегка надавил, проверяя степень моего сопротивления, а не обнаружив его, отвел колено чуть в сторону. Погладил внутреннюю сторону бедра, ставшую безумно чувствительной. Мое дыхание сбилось, из груди вырвался нервный смешок:

– Это самый нелепый и дерзкий развод, который мне доводилось слышать. Ты серьезно?

Рука Нирана легла на мою грудь и сдавила, будто наказывая.

– Ты самая странная лиена из знати, которую мне доводилось встречать. Где понабралась этого жаргона и непотребства? Леди из высшего общества изъясняются более изысканно, разве нет?

Развернулась и с удовольствием прочертила ногтями полосы на груди Нирана, наблюдая за тем, как он реагирует. Ему нравилась боль, и от этого у меня окончательно отказывал рассудок.

– Я ведь уже говорила про хороших учителей, – произнесла с горечью. – Не уходи от ответа. Обещаешь золотые горы за обоюдное удовольствие? Довольно самонадеянно.

Лиен Тривальди посерьезнел и, приподнявшись на локте, всмотрелся в мое лицо. Произнес:

– Я не говорил об удовольствии. Точнее, не только о нем.

– Мр? – Я плыла от его близости, его голоса, его вида. Та сильная и независимая Гвиан, которую я придумала, еще упрямо держалась, создавая иллюзию контроля над ситуацией. Другая моя часть давно решила плыть по течению.

– Тебе будет больно, Ви. Но в последний раз, обещаю. Ты очистишься и сможешь жить дальше. Нормально жить, без страха.

Ракшас, какая же я испорченная! Уроки Шергаила не прошли даром, оказывается, он был прав, когда унижал и говорил все те мерзкие вещи. Я создана, чтобы ластиться к тому, кто сильнее, к тому, кто видит во мне лишь средство для получения сиюминутной выгоды, удовлетворения желаний. И буду валяться у ног, пока меня пользуют, возвращаться, умолять о милости. Ведь это впервые со смерти мужа, когда в недопустимой близости от меня оказался более сильный мужчина. И действительно, все, как Шер и внушал. Со мной не считаются, меня игнорируют, дают внимания ровно столько, сколько сочтут нужным, легко угрожают и в открытую говорят, что хотят избавиться, сделать больно, а я… а я до дрожи хочу его.

Из глаз брызнули слезы, горячие, соленые. Я не сдерживала их, облизывая губы, сглатывала. К чему стесняться? Тот, кто привык доминировать, любит видеть подтверждение слабости проигравшего. Одновременно я испытывала отвращение к самой себе и смирение перед уже сделанным выбором. Может, пора признать свою истинную сущность и перестать изображать того, кем не являешься? Ниран как-то судорожно вздохнул и, лихорадочно собирая губами влагу с моего лица, зашептал:

– Страшно, я понимаю. Страшно довериться, но других вариантов нет. Что ты выберешь? Риск или прежнее существование с грузом, который не дает спать по ночам? Прости, что так… Жестоко, я знаю. Но не могу по-другому, в этом моя суть, мое проклятие.

Уже не слушала его, полностью растворившись в ощущениях. Стремилась вобрать в себя все, что успею, пока не придет черед расплаты. Пока мне хорошо, буду верить, что так и продолжится. Помотав головой, подалась навстречу, сама потянулась к завязкам на штанах лиена Тривальди. Он перехватил мою руку и требовательно произнес:

– Скажи! Ты согласна? Ты действительно хочешь пройти через это?

– Да, ракшас тебя побери! Да…

Дальнейшее слилось в одно бесконечное удовольствие на грани безумия. Последние преграды были стерты, остатки одежды сброшены на пол, а между двумя союзниками поневоле установилось безусловное перемирие. Я с упоением исследовала тело Нирана, целуя, гладя, царапая. Он улыбался странно шальной улыбкой и ласкал, ласкал, ласкал… Не сдержала протяжный стон и заметила озорной проблеск в глазах лиена, так и оставшегося для меня загадкой. Загадкой и наказанием, испытанием, которое я не прошла. Чувствительно прикусила его сосок. Ниран пробормотал что-то неразборчивое, руки на моих ягодицах стали жестче. Рассмеялась и быстрее, чем он что-либо предпринял, скользнула вниз.

Кое-что мне уже удалось почувствовать, но хотелось убедиться, увидеть собственными глазами. Замерла, рассматривая в потемках дивный серебристый узор, один в один схожий с моим. Только у лиена Тривальди он начинался пониже пупка, плавным изгибом переходил слева на лобок и дальше, причудливо извиваясь, на внутреннюю часть бедра. У Нирана орнамент выделялся не так рельефно, и если бы не обостренные до предела тактильные ощущения, не уверена, что вообще смогла бы его заметить. Едва касаясь, повторила контур подушечками пальцев и легонько подула. Теперь стон не смог сдержать Ни.

– Попался, – испытывая неожиданное чувство победы, возвестила я.

Он расхохотался:

– Ты неисправима! Довольна, да? Разгадала великую тайну, – продолжая веселиться, не унимался вредный блондин.

Показала ему язык, а затем лизнула столь выразительно маячившее перед носом средоточие мужественности. Ниран перестал сотрясаться от смеха, поймал меня за подбородок и, вынуждая поднять голову, заглянул в глаза. Его радужки приглушенно мерцали, привычный льдистый холод в них сменился обжигающим и текучим серебром.

– Что? – уточнила я разом пересохшими губами.

– Спасибо, – еще больше удивил Ниран, как и всегда ответом ни капли не приближая меня к пониманию.

– Можно подумать, тебе прежде…

– Хм-м-м, иногда лучше молчать, чем говорить, – не дали мне развить мысль.

Задохнулась от возмущения: ну и вредная же он все-таки поганка. Ни улыбнулся одними уголками губ и ехидно добавил:

– Ну или делать.

Я и сделала. Оставляя полосы на бедрах мужчины, сначала стерла с его лица ухмылку, а позднее заставила забыть о любых посторонних мыслях и провокациях, подчиняя его желание собственной воле. На какое-то время он полностью отдал управление и лишь блаженно принимал все то, что я с ним творила. В очередной раз убедилась, как сильно мы совпадаем в предпочтениях. Происходящее походило на безупречно отрепетированный танец, где партнеры и с закрытыми глазами будут понимать и чувствовать друг друга. Удивительно и так естественно. В пекло мысли!

Мне было настолько хорошо, что я совершенно забыла о предупреждении Нирана. И когда он взялся за солирующую партию, подминая меня под себя, с опаской ожидала чего угодно. Мой муж под словом «боль» в контексте близости имел весьма богатую фантазию. Однако лиен Тривальди сменял нежность напором, чуткость – эгоистичностью, иллюзорное подчинение возмещал откровенной властностью, устанавливал свои правила и брал меня так, как ему хотелось. Вот только этого же хотелось и мне, ровно тогда, когда и нужно. Мы вместе танцевали этот парный танец, без труда ощущая потребности другого. Тем приятнее было осознавать, что они совпадают. И сколь бы ни были откровенны наши желания, балом правили гармония и красота, разделенные на двоих.

Я уже заметила, что Ниран совсем не против игр пожестче, а теперь окончательно в этом убедилась. И это радовало, ибо с некоторых пор я забыла, как быть всецело податливой и послушной. Борьба и сопротивление сменялись тягучими минутами подчинения, затем кто-то из нас снова перехватывал инициативу. В голове царила пустота, тело лихорадило от запредельных ощущений, душу переполняли эмоции. Проживая этот танец, я словно заново училась дышать, ходить, воспринимать себя без фильтров.

В кои-то веки я не подчиняла сама, испытывая лишь жалость к слабому мужчине, а с восторгом принимала чужое доминирование без унижения, без втаптывания в грязь. Правильное, при котором хочется становиться текучей и пластичной, хочется гибкости при скольжении вокруг твердого, непоколебимого стержня – сути внутренней опоры любого из нас. Когда мужчина не разрушает своей силой, а защищает. Дарит ощущение надежности и безопасности.

Забылась, растворилась, пропуская через себя симбиоз наших энергий и устремлений. Не помню, в какой момент оказалась сидящей на широком подоконнике, ощущая спиной прохладу оконного стекла. Выглянувшая из-за облаков луна вновь проложила к нам дорожку, словно приглашая прогуляться в волшебный мир грез. Лизнула мой бок, огладила ногу Нирана. Узоры на телах вспыхнули одновременно, это-то и привело меня в чувство.

– Ни-и-и…

– Готова? – хрипло выдохнул он мне в губы.

– Нет! – зажмурилась от страха, липкими щупальцами пробирающегося внутрь только что созданного нами идеально чистого пространства.

– Прости, – с какими-то потусторонними, неживыми интонациями произнес Ниран.

Тут же распахнула веки, чтобы успеть увидеть, как его глаза полностью заполняет то ли иней, то ли туман, поглощая и радужку, и зрачок. Онемела от ужаса: настолько пугающе это выглядело. Лицо мужчины превратилось в маску равнодушной статуи, ни единой живой эмоции, абсолютно. Резким толчком он подался вперед, в который раз за ночь оказываясь внутри меня, только на сей раз все было совершенно иначе. Разобрала тихое, на границе слышимости:

– Ничего не бойся, Ви.

А затем сознание подхватил водоворот такого отчаяния и мрака, что трезво оценивать действительность я была уже просто не в состоянии. Кажется, я кричала, царапалась и пыталась вырваться. Спастись от медленно надвигающегося тела боли, скалящегося в довольной ухмылке: «Вот мы и встретились! Любуйся, рассмотри получше, на этот раз тебе не удастся сбежать». Не знаю, сражалась я с внутренним страхом или с удерживающим меня железной хваткой мужчиной, в любом случае терпела поражение.

С каждым новым настойчивым движением Нирана навстречу меня все сильнее затягивало на самые глубины пережитых кошмаров, запрятанных по таким пыльным чуланам воспоминаний, что при встрече с ними я срывала голос до хрипа. Я сходила с ума, разделяясь между вымышленным и действительным. Теряла опору, бесконечно блуждая по жуткому лабиринту кривых и безразличных зеркал. Ощущала горячую плоть лиена Тривальди, раз за разом поднимающего меня на ступеньку выше по направлению к чувственному удовольствию. Он будто помогал взлететь над ловушкой, показывал, что есть другой способ освобождения – не надо искать, вполне возможно, и вовсе несуществующий выход.

Но одновременно с тем меня скручивало от спазмов. Каждый раз, когда я непроизвольно сжимала мышцы без возможности прекратить эту изощренную пытку, на смену неге приходила всепоглощающая боль. Была ли она реальностью или лишь плодом воображения – неизвестно. Для меня происходящее стало более чем осязаемым, я видела, чувствовала, даже вдыхала все то, что ненавидела больше всего в жизни. Хотела забыть, стереть, похоронить так глубоко, чтобы никто и никогда не смог отыскать. Не вышло. Я стремительно перемещалась во времени, возвращаясь к самым истокам того мрачного шлейфа, что оставляло неотвратимо надвигающееся тело боли.

Знакомство, разговоры с родителями, тревоги и опасения тогда еще молоденькой и совсем неопытной девушки. Подготовка, узнавание, разрыв связей, отчаяние, паника, смирение и новая жизнь. Во всех неприглядных подробностях. Я и смотрела со стороны, и заново переживала эти моменты, вновь была ею – растерзанным, хрупким, сломленным существом, сжавшимся в жалкий комок на холодном полу одного из самых дорогих особняков столицы. Кровавый след тянулся вверх по лестнице, вдоль коридора, ведущего к спальне.

«Не надо! Не хочу, хватит! Прекрати мучить меня», – услышал ли Ниран эту беззвучную мольбу? Судя по тому, как еще крепче сдавил мои запястья, услышал. Но остался безразлично холоден к ней, продолжая уверенно задавать ритм.

Картинки, образы, чувства и эмоции сменяли друг друга. Меня лихорадило. Я потеряла ощущение времени и пространства. Растворилась в отчаянии, теряя саму себя. Черные потоки призрачной, вязкой субстанции затапливали с головой. Разъедали глаза, жгли легкие, заполняли холодом изнутри. Я захлебывалась и тонула, но была не в силах остановиться. На самом пике, переживая последний жесточайший эпизод прошлого, я в последний раз всхлипнула и обмякла.

Во мне будто лопнула до предела натянутая струна, когда женщина со злорадным выражением на лице тщательно и без суеты отмывала ритуальный клинок. По стенкам раковины скатывались крупные розоватые капли. Она – я из прошлого, пристально вгляделась в зеркало и беззвучно поклялась, что с этого момента сделает все, чтобы вернуть себе жизнь. Нормальную, о какой грезила в юности и которую у нее отобрали.

Мир поплыл: я возвращалась в объятия жестокого лиена Тривальди.

Судорожно хватая ртом воздух, поняла, что лежу на постели, он обнимает меня и невесомо гладит по волосам. Хотелось вырваться, придушить его, наорать в крайнем случае, но сил не было даже на это. Меня словно опустошили и наполнили мириадами воздушных пузырьков. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Мышцы превратились в желе, было щекотно и легко-легко.

– Ты чудовище, – только и хватило на едва различимый выдох.

– Тш-ш-ш, маленькая Ви, отдыхай, – вот и все, что он ответил.

И я сдалась, даже мысленно перестав делать попытки отползти от Нирана. Мы лежали молча, дыхание постепенно успокаивалось, меня качало на мягких волнах эйфории. Не сразу это заметила, а когда поняла, сильно удивилась. Из меня как будто вытянули огромную грязную кляксу, отравляющую весь организм. Наступившее чувство облегчения пьянило. Постепенно пережитое отходило на задний план, истлевая на глазах подобно ветоши. Выцветало, становилось далеким и безразличным. Не задевало ни единую частичку моего сознания и тела. Свобода?

Свобо-о-ода! Громко рассмеялась, не сумев сдержать эмоций.

Сил по-прежнему было мало, но я таки сумела приподнять голову и заглянуть в глаза своему недавнему то ли мучителю, то ли спасителю. Бледный, со слипшимися прядями волос и расцарапанными в кровь плечами и спиной. На нижней губе уже запекшаяся ранка. По выражению лица не разберешь, о чем думает. Но вот взгляд… Нечеловеческий, направленный куда-то вглубь пространства, полный вселенской скорби и одновременно с этим равнодушия. Лишенные цвета радужки старика и ребенка в одной ипостаси. Жутко, если быть откровенной. Но Ниран продолжал меня гладить одной рукой, а другой обнимать, не позволяя по-настоящему испугаться.

– Кто ты? – прошептала, дотрагиваясь ладонью до его груди.

Бережно провела вдоль тела, спускаясь ниже. Указательным пальцем повторила контур вновь ставшего незаметным в темноте узора. Лиен Тривальди прикрыл веки, будто последнее вызвало у него слишком сильные переживания. Хрипло попросил:

– Давай сейчас не будем об этом?

– А потом? – уже зная ответ, все же произнесла я.

Он промолчал, лишь едва заметно отрицательно качнул головой.

– Ты не лезешь в мои тайны, я – в твои?

– Смышленая девочка. – Ставшие неожиданно родными губы тронула тень привычной усмешки.

– Ты ничего не видел? Что это вообще было? Удивительно, что я еще в уме после всего.

– Нет, я забрал твою боль, и на этом все. Говорил же.

– Прости, прямо сейчас я не готова тебя благодарить. Дай мне немного времени, хорошо?

– Сколько угодно, маленькая Ви. Сколько угодно…

Глава 17

Деликатный стук в дверь вырвал меня из состояния, когда вроде уже и не спишь, но еще и не проснулся. Потянулась, ощущая, кажется, каждую мышцу в теле. Улыбнулась. Легкость и щекочущее чувство чего-то крайне важного, что могло произойти в моей жизни, никуда не исчезли. Повернулась и с разочарованием обнаружила, что Нирана рядом нет. Неожиданно, но его отсутствие неприятно кольнуло. Глупость какая-то!

Стук повторился:

– Гвиан?

– Да, Фанни, заходи.

– Извини, что бужу, но уже… – она мазнула взглядом по разворошенной постели и общему хаосу в комнате, затем сосредоточила внимание на мне. Расплылась в понимающей улыбке. Тут же попыталась придать лицу бесстрастное выражение, дабы соблюсти приличия и не смутить меня еще больше. – Скоро придет портниха, время близится к обеду, – словно бы извиняясь, закончила Фанни.

Ее попытки не улыбаться успехом не увенчались. Я почувствовала, как щеки заливает румянец. Уж и не думала, что еще способна испытывать чувство неловкости в подобной ситуации. Не к месту вспомнила некоторые весьма яркие подробности прошедшей ночи и окончательно утратила самообладание. Будто наяву почувствовала прикосновения Нирана, кожей ощущая его незримое присутствие. С ума схожу, не иначе. И надо же было привязаться к мужчине, прошлое которого таит опасностей больше, чем путь к сокровищнице Басилевса.

А ведь я не просто привязалась, в моем к нему отношении, восприятии его таилось нечто, не поддающееся логике. Меня тянуло к лиену Тривальди, хотелось стать для него важной и нужной, постоянно быть в фокусе его внимания, купаться в его такой ненавязчивой, но искренней заботе. Прислониться уже наконец-то к настоящей опоре, чтобы стать мягче самой. Оказывается, я в ракшасовой степени устала быть сильной. Но откуда столько доверия? Ведь он в открытую предупреждал, что может и уничтожить. Не понимаю.

– Боюсь, у тебя сложится обо мне впечатление, как о той еще засоне, – отшутилась я, возвращаясь в действительность.

– Брось, прекрасно тебя понимаю. – Фанни закатила глаза, умильно подперев кулачками щеки. – Мы тоже в свое время… – Она зарделась и махнула рукой, мол, и так понятно.

Я не сдержала вздоха: время, вот именно, что нет у нас никакого с Нираном общего времени. Так, случайные попутчики на коротком отрезке дороги. Или нет? Попробовала представить вероятность иного развития событий. Как бы это было? Возможно ли такое вообще? Тряхнула головой, прогоняя прочь глупые мысли. У меня нет ни малейшего повода думать об этом мужчине в подобном ключе. Он ясно дал понять, что на него можно рассчитывать лишь до поры, а дальше каждый платит за свои ошибки самостоятельно. Кажется, он это так сформулировал перед мастером Каруки. Вот и правильно: держаться от них обоих подальше вместе с тем ворохом тайн, что объединяет представителей школы хин-тау, мне будет только на пользу.

– В общем, поторопись. Лиена литан Миолли весьма пунктуальна и, между нами, слишком категорична. Не стоит ее лишний раз провоцировать, если дороги уши. – Фанни по-девчоночьи рассмеялась. – Что поделать, зато она лучшая в своем деле. По крайней мере, в Раувене многие леди хотят одеваться исключительно у лиены Миолли.

Я кивнула, но уже закрывающейся двери. Хозяйка дома, исполнив задуманное, быстренько скрылась с глаз, давая мне возможность наконец-таки заняться сборами и наведением порядка. А в последнем нуждалась и сама спальня, и мой внешний вид, и мои мысли.

Фанни нисколько не покривила душой, характеризуя портниху. Лиене Миолли все же пришлось меня подождать. Я вышла в кабинет, готовая к плодотворному сотрудничеству, когда она еще даже чашку чая не допила, однако задержка не осталась без внимания. Пока снимали мерки, я была вынуждена лицезреть ее укоризненно поджатые губы. Да и при выборе фасонов лиена не преминула завуалированно кольнуть:

– Леди, привыкшим собираться в последний момент, я бы порекомендовала вот эту коллекцию. Она стоит дороже, зато сильно экономит время на подготовку к выходу в свет.

Смерила сухонькую, востроносую женщину холодным взглядом. На языке вертелся ответ, подобающий ситуации. Возможно, она и востребована в кругах Раувена, но не худо бы помнить о своем положении. Тем не менее я лишь вежливо улыбнулась, соглашаясь с предложенными вариантами. Они выглядели вполне интересно и достойно, а возня с нарядами без опытных помощниц в самом деле может стать проблемой. Что до цены, раз самоуверенный лиен Тривальди взял этот вопрос на себя, вот пускай и заботится. Последняя мысль, как ни странно, развеселила, и я уже вполне миролюбиво закончила общение с лиеной Миолли.

Выпроводив ее, прислушалась к ощущениям. Во время соборов было не до того – все мои мысли занимало случившееся и ураган из всевозможных вопросов. Что теперь будет? Как себя вести? Как изменится наше с Нираном общение? И прочее-прочее. А в присутствии портнихи только и оставалось, что держать под контролем эмоции и исправно отыгрывать роль рядовой лиены из уездного города, о названии которого никто сроду и не слыхал. Выбравшейся наконец-то в люди и озабоченной подобающим новому окружению гардеробом.

Удивительно, но присутствие Нирана не было моей дикой фантазией, он словно бы и правда отчасти оставался в поле моего внимания. Если вчера догадки о его положении в пространстве приходили интуитивно, то сейчас я с уверенностью могла сказать, что он в доме, в правой его части, скорее всего, в кабинете Франга или где-то рядом. То надолго замирает, то движется, как будто меряет шагами помещение. Поначалу столь ограничивающая свободу связь меня испугала, но я быстро отыскала и выгоду от сложившейся ситуации. Да и спокойствия, честно признаться, прибавилось. Во всяком случае, переживать за то, что внезапно скрутит от боли при лишнем, неосторожном шаге, больше не приходилось.

Ну все! Хватит думать о лиене Тривальди, это как-то… слишком. И настраиваться на него тоже не буду. Получилось: вновь вернулась в адекватное восприятие реальности, где существовала только я и заполненное благодаря витражному окну волшебным светом помещение. Взгляд упал на раскрытую на столе книгу. Несмотря на то что желудок однозначно намекал на необходимость подумать о насущном, любопытство пересилило. Интересно, что читал Ни вчера ночью перед тем как… Ох, а ну-ка, Гвиан, соберись! И это якобы взрослая и много чего повидавшая женщина, н-да-а-а.

Воровато глянув на дверь, словно могла быть застигнута врасплох, я взяла в руки увесистый том в кожаном переплете. Золотым тиснением на обложке вместо названия было изображено дерево с раскидистыми корнями и кроной. Присмотрелась.

Дерево опоясывала спираль, но почему-то поблекшая, словно по ней часто водили пальцем. Заня-я-ятно. Пробежалась глазами по странице, на которой остановился Ниран. Схемы, расчеты, вникнуть с ходу не получилось, а времени не так много. Сама не приду – так Фанни обязательно наведается проверить, все ли у меня хорошо. И бывают же такие отзывчивые и небезразличные люди! Она мне нравилась все больше и больше. Перелистнула несколько страниц и поняла, что помимо формул сам текст то ли зашифрован, то ли язык настолько редкий, что я даже приблизительно не представляла чей. Почувствовала разочарование и легкую обиду: даже тут вредный блондин меня обыграл.

Вернула книгу на место и тут заметила выглядывающий уголок более темного листа. Видимо, пока вертела фолиант, вложенное между страниц сместилось. Не задумываясь, тут же подцепила привлекший внимание уголок и раскрыла на том месте. С потрепанной карточки на меня смотрела смеющаяся девушка, молодая, красивая. Тонкие аристократические черты лица, осанка, подчеркивающий достоинство поворот головы, изящная шея. Словно она позировала для портрета в какой-нибудь главной зале родового замка, но в теплом взгляде притаилось столько озорства, что весь налет чопорности исчезал и хотелось улыбаться ей в ответ.

Интересно, кто она? Случайно ли здесь лежит карточка с ее изображением? Сдается, что совсем не случайно. Имеет она отношение к хозяевам дома или лиену Тривальди? А может, это и есть та самая Наяна? Отчего-то в груди сразу похолодело. Казалось бы, глупость: какое мне дело до этой незнакомки, но тело не желало слушать доводы рассудка. Хотела бы я тоже быть настолько дорога другому живому существу? Ответ очевиден. Что ж, секреты на то и секреты, чтобы оставаться в шкафах. Вернула изображение девушки обратно и поправила страницы как было.

И вовремя, стоило отойти буквально на пару шагов, как вошел Ниран. Вот зря я перестала обращать внимание на то, где он находится.

– Все изучила? – скользнув взглядом по столу, уточнил лиен Тривальди.

Замерла, размышляя, сердится он или нет. Отпираться не стала:

– Будто не знаешь, что там язык незнакомый.

Вредина улыбнулся:

– Знаю. А вот вы, моя нескромная леди, проверку не прошли. Говорят, любопытство кошку сгубило.

Фыркнула: ну хоть не злится, уже хорошо.

– Что-то мне подсказывает: вы, уважаемый, и сами недалеко от меня ушли. Уверена, при случае поступили бы аналогично. Скромность, кстати, тоже не ваша добродетель.

Ниран рассмеялся в открытую:

– Не претендую. – Затем покачал головой и подвел итог: – До чего у тебя язвительный язычок, маленькая Ви.

Мое дыхание сбилось, внутренности сделали вид, что завязываются в узел. Правильно ли я понимаю? Ему не безразличны события прошлой ночи? На мой вопросительный взгляд, скорее, даже требовательный, лиен кивнул и подошел ко мне вплотную. Обнял, зарываясь носом в волосы. А я… я почувствовала себя такой по-дурацки счастливой. Однако это не помешало напомнить:

– Еще недавно ты на мой язычок совсем не жаловался, даже наоборот.

Тут же получила легкий щелчок по носу за ехидство.

– Продолжишь в том же духе – придется задержаться и повторить. Для закрепления впечатления, так сказать. Но имей в виду, тогда я тебя съем вместо завтрака и обеда.

– Ты разве не ел? – задрала голову, встречаясь с Ни взглядом.

Серебро, завораживающее, затягивающее на глубину. И почему раньше мне его глаза казались бесконечно холодными? Глупая, там столько оттенков. Впрочем, – зябко поежилась, – не стоит обольщаться.

– Нет, зато мы с Франгом, кажется, нашли способ снять привязку.

– М… продуктивное утро, – пряча разочарование, за которое возненавидела себя, отозвалась я.

– Мастер Каруки вчера подал мне идею и навел на мысли, в каком направлении искать причину сбоя, – не замечая моей реакции или делая вид, что не замечает, спокойно произнес лиен Тривальди. – Надо только достать один из компонентов для работы топливной системы того монстра, что Франг сконструировал.

– Так быстро? Он вообще спит? А тестирование и испытания?

– Не волнуйся, это не новое изобретение. Просто мы его немного доработали в соответствии с… возникшей необходимостью.

– Значит, совсем скоро наши пути разойдутся, – скорее подтвердила, чем уточнила я.

– Разве не этого ты хотела? У меня сложилось впечатление, что некий тип, берущий на себя слишком много, а еще и не вышедший родословной, лишь помеха на твоем пути к светлому будущему.

Зашипела и впилась ногтями ему в шею.

– И ты абсолютно прав! Гадкий, невыносимый… придушила бы с удовольствием.

Объятия Нирана стали крепче, он даже не попытался меня остановить. Но ведь больно должно быть? Или…

– Ты любишь боль?

Тонкие губы искривились в усмешке:

– То, что ты делаешь – это не боль. Нужно очень постараться, чтобы действительно причинить вред моему телу.

– Ваши штучки хин-тау? Не сомневаюсь, мастер Каруки тот еще садист.

– Ты несправедлива к нему. Благодаря этому человеку я до сих пор жив. Он заменил мне и отца, и мать. Мое к нему уважение не имеет границ.

– А что насчет вчерашнего? – затаив дыхание, сменила я тему. Опять уйдет от ответа или нет?

Ниран перестал меня обнимать, пожал плечами:

– Такая боль меня питает. Ты дала мне много сил. И это значит, что мы сможем разрушить образовавшуюся по ошибке связь между нами. Точнее, я смогу…

У меня сложилось впечатление, что Ни сильно недоговаривает, но и уже сказанное можно считать настоящей победой в моем прорыве через неприступную стену его молчания.

– Все же ты чудовищен, – улыбнулась я, пытаясь выглядеть беззаботно. – Воспользовался ситуацией, провел меня через столько мучений, а сам еще и выгоду получил.

– Жалеешь о чем-либо? – Теперь он тоже улыбался, хотя глаза оставались серьезными.

– Нет, милый. Так хорошо мне еще ни с кем не было, – только сказав, сообразила, что именно ляпнула.

Лиен Тривальди и тут повел себя весьма непредсказуемо. Сжал кулаки и, сверкнув потемневшим от гнева взглядом, процедил:

– Твоему мужу очень повезло, что он сдох своей смертью.

Своей ли? Я отшатнулась, во рту мгновенно пересохло. Несомненно, на моем лице читался испуг, потому что Ниран уже гораздо мягче произнес:

– Просто кое-что сопоставил. Клянусь, я действительно не видел ничего из того коридора времени, где ты вчера побывала.

– Коридора времени? – Я все еще лихорадочно соображала, что он там сопоставил.

Ниран, пользуясь моим замешательством, притянул меня ближе, будто стараясь защитить, успокоить.

– Сколько же одна маленькая женщина может вынести боли и отчаяния, – с горечью начал он. – Я прочувствовал каждый оттенок, распробовал на вкус. То, что ты испытала, слишком жестоко, даже на войне не всегда люди проходят через подобное. Хотя… в мирное время как раз и случаются самые омерзительные вещи, которым нет оправдания. Ви, все в прошлом, теперь уже окончательно и навсегда. Мне бесконечно жаль, что тебе пришлось вновь пройти через тот кошмар, но по-другому это не работает. Всегда нужно очищение. Теперь ты сможешь жить как тебе хочется, без оглядки на страхи и приходящие во снах кошмары. Все наладится, правда. Пора прекратить гоняться за призраками истлевших возможностей, двигайся вперед, создай нормальную семью, какую сама выберешь. Больше не играй со временем, оно того не стоит, поверь. В лучшем случае сама станешь его игрушкой, в худшем – попросту сгинешь.

Он говорил и говорил, а по моим щекам катились горячие слезы. Сколько же я уже выплакала их рядом с этим странным мужчиной? Наверное, столько же, сколько за несколько последних лет. Сейчас-то я точно убедилась, что подробности ему неизвестны, хотя в проницательности, наблюдательности и умении делать логические выводы не откажешь. Впору восхититься, да только сердце слишком сдавливает и дышать тяжело.

– А если я тебя хочу? – превозмогая ком в горле, все же подала голос.

– Это иллюзия, Ви. Ты потом поймешь. Просто ты устала и дезориентирована, тут и у мужчины нервы расшатались бы. Вернешься в Ликсан, наладишь жизнь, ты же сильная, у тебя обязательно получится. Я плохой вариант для тебя, да и что ты вообще обо мне знаешь? Стоит успокоиться и все тщательно взвесить, и сама признаешь, что твои эмоции не имеют ничего общего с действительным положением вещей.

– Сам же говорил, что в Ликсане меня уничтожат, разберут по косточкам и прочее.

– Я солгал. Мне надо было, чтобы ты со мной поехала. В той ситуации, когда мы не могли разойтись за пределы даже одной комнаты, подумай, много бы ты навоевала? Уберем связь, постепенно сойдет печать. Не сомневаюсь, с твоим бойцовым характером ты сумеешь обернуть ситуацию в свою пользу. Магистрат насквозь прогнил, найдутся и те, кто поддержит тебя за отдельную плату.

– Так и знала! Ракшасов манипулятор, – стукнула его кулаком по груди. – Спасал свою шкуру! От чего ты бежишь, Ни? Ведь облава на вокзале и прочее… на самом деле им нужен ты, верно? Моя фамилия так, удобная газетная утка, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Как понимаю, о тебе поднимать шумиху они не могут. Ты что-то там сделал такое в лаборатории, как-то выдал себя, да?

Лиен Тривальди вздохнул:

– Я уже говорил, что ты смышленая девочка.

– Расскажи, как получилось, что я окончательно не выгорела, когда не сумела совладать с собой уже здесь? Почему это настолько вывело тебя из себя?

– Слишком много вопросов, Гвиан. А я голоден. После обеда заберем необходимое, и, надеюсь, уже вечером каждый из нас вернет себе собственную жизнь, какой бы она ни была.

Глава 18

Часы бежали с неумолимой скоростью, особенно если учитывать, что мой день начался далеко не с утра. Потом возня с портнихой и тревожные разговоры с Нираном. Будто я танцую на хрупком льду: стоит потерять концентрацию, лишь одно невыверенное движение, и будет сложно что-либо исправить. Пришлось отступить. Ничего, вода камень точит. Вот и неприступный лиен литан Тривальди мало-помалу начал раскрываться мне навстречу. Терзало одно: как он собирается подстраховаться на тот случай, если я вздумаю выложить магистрату все то, что узнала. Кроме того, не хотелось бы брать в расчет крайние меры, но в магическом совете могут пойти и на откровенные допросы с грязными методами. Зная, как работал, например, орден Рейхов, не удивлюсь. Сомневаюсь, что магистрат не был в курсе их приемов. Был и закрывал глаза.

Несмотря на мрачные думы, в душе царило умиротворение. С некоторых пор, даже беря во внимания все минусы ситуации, я никак не могла взрастить к Нирану и толики недоверия или страха. Ну нельзя ощущать человека и оставаться в подозрениях на его счет. Вреда мне причинять он не собирался – это точно, да и зачем бы тогда вообще помогал? К чему эта хрупкая душевная близость, что образовалась между нами? Сейчас я понимала, как ему удавалось столь точно угадывать мои мысли и состояния. Вот же хитрец! Но не пойди он на единение телами, я бы не смогла так тонко его воспринимать, а он бы остался при всех своих возможностях. Это ли не самое большое доказательство чистых намерений Нирана в отношении меня?

Во всяком случае, до поры до времени. Времени… Изменится ли он после того, как мы вновь станем друг другу чужими? Предпочтет ли забыть?

– Ты такая задумчивая, вся в себе. – Не сразу сообразила, что Фанни ко мне обращается.

Улыбнулась и подала ей очередной цветной клубок пряжи. Домовитая женщина затеяла наводить порядок в шкафу с рукоделием, а я хоть и была от этого всего бесконечно далека, вызвалась помогать. Хотелось отблагодарить ее за теплый прием и не выглядеть заносчивой и нелюдимой. Да и заниматься, если уж откровенно, здесь было особо нечем. Читать не получилось: мысли постоянно убегали в ином от текста направлении. Просидев над книгой около часа, поняла, что дальше второй страницы не сдвинулась, а о прочитанном имею весьма смутное представление. Захлопнула ее и отправилась разыскивать Фанни.

И вот теперь мы перебирали нити, сматывали их и укладывали по коробочкам. Как ни странно, это оказалось самое то в моем нынешнем состоянии.

– Прости, отвлеклась. Как думаешь, скоро они закончат?

– Сложно сказать, Франг, бывает, сутками пропадает в своей лаборатории. Даже на запах любимых пирожков не выманишь. Но ты не волнуйся, Ниран не даст ему забыть о насущном.

Я вздохнула. Сразу после позднего обеда мужчины вновь заперлись в подвале, где располагалось царство лиена Румило, и до сих пор так и не появились. На мою попытку присоединиться к ним Ниран одарил меня таким красноречивым взглядом, что стало понятно без слов: лучше бы мне не лезть. Ракшасов блондин с замашками диктатора. И вновь вспомнились слова мужа… Что-то со мной не так, раз меня тянет к тому, от кого бы следовало поскорее избавиться. Наверное, такова моя природа. Сильно похоже на искажение: сломанная, неестественная, болезненная.

– Гвиан? – обеспокоенный голос Фанни вырвал из раздумий. – Теперь ты выглядишь расстроенной. У тебя точно все в порядке? Если я могу чем-то помочь, только скажи.

Пришлось выдавить из себя улыбку:

– Не обращай внимания. Наверное, смена климата так повлияла на мое самочувствие. После солнечной Фантории пасмурный Раувен навевает меланхолию.

Фанни покачала головой, но развивать тему не стала, за что я была ей очень благодарна. Так прошел еще час. Все это время меня не покидало желание расспросить лиену Румило о Наяне. После обнаружения той карточки с изображением девушки ее роль в жизни Нирана стала вызывать много вопросов. Умом я понимала, что меня это не касается и знать подробности ни к чему, но женское любопытство с привкусом ревности давало о себе знать. Сдерживало одно: действительно ли я хочу услышать ответы? Не будет ли лучше не ворошить прошлое?

К тому же подозреваю, Фанни постарается сменить тему – уж очень красноречиво она отреагировала в прошлый раз на свою оговорку об этой Наяне. Ракшас! А ведь ее и мастер Каруки вспоминал. Тут определенно закопано что-то важное и глубоко личное. Не лезь в это, Гвиан, будь умницей. Ведь лиен Тривальди не стремится ковыряться в твоей душе и памяти, так отплати ему той же монетой, будь благодарна.

Удивлю ли кого-нибудь, если скажу, что после длительных баталий с самой собой уже было открыла рот, чтобы рискнуть и спросить. Не успела. Меня опередил, собственно, объект недавних терзаний, появившийся на пороге гостиной бесшумно и неожиданно.

– Как мило. Леди Гвиан и пасторальные картины. Удивительная штука – жизнь.

Я с достоинством переложила три последних клубочка в плетеную корзину и снисходительно посмотрела на ехидствующего лиена литан Тривальди.

– Поздравляю. Лучше поздно, чем никогда, открыть для себя все многообразие жизни.

Он улыбнулся, но совсем не насмешливо, а искренне и тепло. Мне тут же захотелось послать в пекло логику и правила приличия, подойти и просто обнять этого несносного мужчину. Есть ли вообще смысл во всем том, к чему мы стремимся и возводим в высшую степень значимости? Возможно, для счастья нужно совсем-совсем мало. Быть здесь и сейчас сознанием и телом, доверять своим желаниям, слушать внутренний голос, делать то, что хочется, не разрушая собственной целостности. Получать удовольствие от проживания каждой минуты, забыв о страхах и сомнениях. Но… как водится, я не сдвинулась с места, лишь неотрывно смотрела в светлые, почти бесцветные глаза Ни.

Интересно, догадывается ли он, сколько переживаний во мне вызывает? Сколько вопросов и размышлений о жизни всколыхнул, проявив одну из своих, скрытых ото всех граней? Почему-то казалось, что если и не догадывается, то интуитивно ощущает. Иначе с чего бы так стремительно потемнел его взгляд, наполняясь таинственным мерцанием серебра. Выразительный, одновременно и говорящий, и предупреждающий.

«Оно того не стоит», – пронеслись в голове недавние слова лиена Тривальди. Может быть. Ему, наверное, виднее. Но и я кое-что могу сказать с уверенностью: впервые за долгие годы я начала чувствовать, что живу. По-настоящему живу, а не существую. И именно благодаря этому мужчине я научилась дышать заново. Странно, непонятно, непривычно. Необходимо.

Когда мы остались одни, я и не заметила. Фанни ускользнула тихой мышкой, предоставив нам возможность молча стоять и смотреть друг на друга. Не испытывая неловкости от затянувшейся тишины, общаться на каком-то совершенно ином, тонком уровне восприятия. Непроизвольно потянулась рукой к узору на своем боку, дотронулась через одежду. Ниран прикрыл веки, он больше не улыбался, скорее наоборот, что-то его беспокоило. Как затаившаяся глубоко-глубоко печаль, тихая, грустная и очень личная. Но вот он вновь посмотрел, скидывая охватившее нас оцепенение, и ровным голосом произнес:

– Если ты готова, то поехали. Заберем то, о чем я говорил ранее, и покончим с этим недоразумением.

– Готова, – постаралась ничем не выдать обиду.

Как так можно: одновременно и манить, и отталкивать? Сейчас он вновь превратился в холодного и неприступного лиена литан Тривальди. С виду неопасного, но то лишь иллюзия, и мы оба это знали.

– Хорошо, тогда идем.

Уже во дворе Ниран окликнул:

– Ви, не туда. Кауми нам сегодня не понадобится.

Я удивленно выгнула бровь, однако ничего не ответила. Посмотрим, какую развлекательную программу Ниран запланировал в этот раз. Притормозила и, дождавшись, когда он подойдет, взяла его под руку. Он не возражал. Так, чинно шагая рядом, подобно самым добропорядочным жителям Фантории, мы и покинули дом четы Румило.

Первой целью на нашем пути стала лавка со всевозможными ядами и снадобьями. Пока я с интересом изучала ассортимент, разглядывая красиво оформленную витрину, Ниран быстро пошептался с хозяйкой и уже вскоре протягивал мне небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. Такой невзрачной, что можно и за воду принять. Но ошибиться на данный счет было невозможно. Я видела, как заправляющая здесь всем элегантная лиена нахмурилась, стоило ей услышать, что именно требуется посетителю. Она покачала головой и согласилась далеко не сразу. И пузырек вынесла из закрытой от посетителей части помещения, а не взяла с прилавка. Вероятно, этот флакончик обошелся Нирану в кругленькую сумму.

– Шпильку заправь, – подтвердил мои подозрения любитель перестраховываться и заметать следы.

Спорить не стала, просто молча выполнила то, о чем он сказал. Рука ни разу не дрогнула, а возвращая заколку обратно в прическу, я даже почувствовала какую-то дополнительную уверенность. Сейчас, когда мои магические способности оставляли желать лучшего, подобная защита казалась совсем не лишней.

– Что это? – все же полюбопытствовала я, как только мы вышли на улицу.

– Состав, парализующий нервную систему. В зависимости от влитого в тело жертвы объема у тебя будет от получаса до трех, чтобы сбежать. Если выльешь все – человек умрет. Не мгновенно, но гарантированно. И да, это будет мучительная смерть.

Он говорил так спокойно, будто вел лекцию на самую обыденную тему. Поежилась.

– Не могу отделаться от ощущения, что для тебя убить человека ничего не стоит.

– Так и есть, – был мне равнодушный ответ.

Вот как?! Как он может сочетать в себе столько противоречивых черт? Споткнулась на ровном месте, сбиваясь с шага.

– И ты так запросто в этом признаешься?

Лиен Тривальди притормозил и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты отлично поняла, с кем имеешь дело. Что тебя теперь удивляет?

– Мне непонятно, когда к чужой жизни относятся так, словно она пустяк. Вот и все. Отнять ее – это… это…

– Все рано или поздно умирают, – покачал головой Ни, жестко усмехнулся: – Время никого не щадит.

– Вот именно, убийца крадет у жертвы время до естественной смерти. Как много всего можно было бы успеть сделать!

– Или не сделать ничего – так тоже бывает, и часто. Или сделать такое, отчего другие проклянут его жизнь.

– Не нам судить.

– Ты бы хотела, чтобы Шергаил сан Кавалли никогда не рождался? Чтобы никогда не встретился на твоем пути? Или чтобы он сдох еще до того, как одну совсем молоденькую девочку по каким-то идиотским причинам отдали в его полное и безграничное властвование? Что скажешь, Ви? Имеешь ты право судить?

Вздрогнула, вцепляясь в предплечье Нирана мертвой хваткой.

– А ты жесток, лиен Ниран литан Тривальди. Спасибо за напоминание.

– Обращайся, – цинично хмыкнул блондин и повлек меня дальше по улице.

Немного погодя глухо добавил:

– Не собираюсь учить тебя жизни. Выбор всегда остается за нами, как и ответственность. И я свой сделал давно: больше никто не причинит вреда моим близким. Я уничтожу любого, кто только задумается об этом. Не стану ждать, тем более давать шансы, как и жалеть о чем-либо. Вот так, маленькая Ви. Это и есть моя правда, и мне без разницы, разделяет ее кто-то еще или нет.

Я закусила губу, уловив и категоричный намек, и проскользнувшую оговорку. Что же ты потерял, что так яростно теперь защищаешь?

– Доводилось убивать? – все же не смогла удержаться и не произнести вслух то, о чем и так было понятно. Причем еще с тех спешных сборов перед поездкой в Раувен, с посещения оружейной лавки.

– Больше, чем ты можешь представить.

Не стала ничего говорить, бессмысленно углубляться в тему и дальше. В любом случае спасибо Нирану за честность – я оценила. И вопросов в подобном ключе далее не поднимала, впрочем, он тоже вел себя как ни в чем не бывало. Наше путешествие, начавшееся столь неоднозначно с приобретения смертельного яда и не самых умиротворяющих откровений, внезапно превратилось в обычную прогулку по городу. Даже в чем-то увеселительную. Не сразу это заметила, а лишь когда вновь изменивший облик лиен Тривальди предложил прокатиться на колесе обозрения.

Перед этим мы побывали в парке, полюбовались на тихую заводь пруда, припорошенного позолотой и медью опавших листьев. Накидали хлебных крошек разленившимся уткам, предварительно купив по ароматной булке у лоточника. Хмурое небо ничуть не портило настроения, скорее, навевало легкую сентиментальность с нотками романтики. Все происходило так постепенно и естественно, что я слишком поздно спохватилась: мы же вроде как по делу шли, а не на свидание. Хм, со свиданием я, конечно, погорячилась, но нечто трогательное, далекое от делового общения однозначно проскальзывало.

Прищурилась на хитрого лиена и со смехом уточнила:

– Колесо обозрения, значит? А ты точно помнишь, зачем мы покинули дом?

– Похвальная ответственность, – ухмыльнулся Ни. – Точно помню, не волнуйся, успеем. Ты говорила, что не любишь Раувен, хочу показать тебе красоту города с высоты птичьего полета. Сегодня один из редких дней, когда погода к этому располагает. Так что, ты согласна?

– Разве от такого предложения можно отказаться? – покачав головой, подхватила Нирана под локоть. – Ведите!

Когда мы поднялись на самую высокую точку, у меня дух захватило от восхищения. Лиен Тривальди знал, что делал, это уж точно. И был тысячу раз прав! Пасмурный и сырой Раувен открылся для меня с совершенно иного ракурса. Поднялась на ноги и вплотную, насколько позволяло ограждение, подошла к краю прозрачной кабины. Прижала ладонь к ее прохладной поверхности, будто стремясь соединиться с теми завораживающими просторами, что нас окружали.

Небо прорезали розовые нити закатного солнца, пробивающегося сквозь перину облаков, плотно взбитых и лениво скользящих на юг. Эти нити постоянно меняли толщину и расположение, образуя замысловатые узоры. Их света хватало, чтобы пространство внизу подкрашивалось и расцветало новыми образами. Они вытесняли унылую серость домов, дорог, ленты канала, перевязанной в нескольких местах каменными мостами. Придавали пейзажу сказочности, таинственности и особенного волшебства. Того, которое еще нужно суметь разглядеть, того, которое открывается далеко не каждому.

Пока поднимались, я рассматривала архитектуру застройки. Если в Ликсане кварталы и улочки образовывали радиально-кольцевую систему, то здесь город был нарезан на почти правильные квадраты. Как будто излишне педантичный агроном навел порядок в своем огороде. Но вскоре эта шахматная доска скрылась в окутавшем нас со всех сторон тумане, оставив безграничный простор для собственной фантазии. Он клубился, кое-где позволял цветным лучам заигрывать с собой, казался живым и приветливым. С любопытством облизывал бока медленно плывущей сквозь него кабины, словно недоумевая: кто это такой нахальный посмел забраться так высоко?

А мы брали уже следующий уровень, туман остался внизу под ногами. Теперь он превратился в настоящее море, разлившееся кисельной дымкой. Я даже потянула носом воздух: казалось, вот-вот вдохну соленый бриз, настолько велика была иллюзия. Раувен утонул в призрачных водах, лишь изредка проявляясь и поблескивая шпилями наиболее целеустремленных башен. А мы оказались на самом пике в окружении неба и моря, а еще бесконечного простора с привкусом свободы и счастья. Только это сейчас было настоящим, остальное исчезло, как и не существовало.

– Это действительно прекрасно, – выдохнула я. – И волшебно.

– Находишь? – Ниран оказался так близко, а я и не заметила.

Он стоял почти вплотную, как тогда в «Драном репье». Осязание мгновенно обострилось, теперь я спиной ощущала его тепло, кожей – дыхание. Чуть отклонилась, откидывая голову ему на плечо, позволяя самому выбирать, что с этим делать дальше. Ниран нежно проскользил ладонями по моим рукам вниз и остановился на талии.

– Да, – едва слышно, чтобы не потревожить хрупкость момента, ответила я.

– Я рад, – так же тихо откликнулся он.

Больше никто из нас не произнес ни слова. Да они были и не нужны. Тот момент, когда нужно открыть сердце и просто чувствовать. Красоту, близость, единение, понимание, сопереживание и много чего еще. Он ведь не случайно меня сюда привел: пожалел? Нет, жалость принижает, здесь было что-то иное. Может, поддержка? Да, пожалуй. Он словно пытался восполнить палитрой новых, ярких впечатлений вычищенные нынче ночью закоулки моей души. Распахнуть в чуланах окна, впуская свет. Поделиться тем, что сам видел хорошего в жизни.

Будто подглядев мои мысли, Ниран произнес:

– Видишь, даже в городе вечных туманов и сырости можно отыскать нечто, достойное восхищения. Просто надо захотеть это сделать и хорошенько поискать возможности. Так и в жизни, маленькая Ви.

К этому времени мы почти достигли земли. Наверное, нужно было что-то ответить, но не хотелось. Мы так и стояли близко-близко: губы Нирана касались волос на моем затылке, ладони уютно лежали на талии, но вместе с тем оставался и небольшой промежуток между телами. Совсем крошечный и очень важный. Оставляющий право каждого на суверенитет – уже не чужие, но и, как ни странно, не любовники. Отчего-то последнее я понимала очень ясно.

Кабина в последний раз мягко качнулась и замерла. Я с неохотой отстранилась и взглянула в глаза самого загадочного мужчины в моей жизни. И речь даже не о тайнах, а о непостижимости мышления и того, чем он руководствуется в принятии решений. Хотелось узнать всю глубину его мироощущения: чем живет, о чем мечтает, к чему стремится? Что его радует, что искренне смешит, а что заставляет уходить вглубь себя в поисках ответов. Все-все. Зачем это мне? А, к ракшасу! Какая разница зачем и почему? Впервые у меня вообще появились подобные мысли, не собираюсь копаться и выяснять их истоки. Хочу.

– Твой взгляд наводит на определенные размышления, – выгнув бровь, поделился Ниран.

– Да? Это какие?

Он покачал головой и легонько подтолкнул меня к выходу. Когда колесо обозрения осталось позади, ответил:

– Что не все с тобой будет так просто, как мне казалось вначале.

– О, похвальная честность, – не удержалась я от ехидной подколки. – Со мной просто в принципе не бывает, неужели не понял за полтора года общения?

– Язва! – не остался в долгу Ни. – Если тот букет из заносчивости, эгоцентризма, надменности и попыток отыскать мое слабое место и избавиться, как от предыдущих сотрудников, ты называешь общением, то, увы, придется признаться: не понял.

Я фыркнула и закатила глаза: ну вот что с него взять?

– Тебя послушать, так сам-то ты прямо агнец Единого.

– О да-а-а! Представляешь, какой выдержкой и святым терпением нужно было обладать, чтобы не дать тебе повода за что зацепиться?

Не выдержала и рассмеялась: такое мученическое лицо не оставило бы равнодушным даже самое черствое сердце. Правда, образ портила самодовольная улыбка. Сейчас обманчиво карие глаза Нирана излучали тепло, а в непривычно темных волосах запутался тоненький обломок веточки. Ну хоть картину рисуй. Потянулась и вытащила соринку, попутно скользнув по щеке мужчины тыльной стороной ладони. Он перехватил мое запястье и осторожно его поцеловал. Смеяться мне расхотелось. Потому что этот поцелуй был куда красноречивее слов и откровеннее любых объятий. Он словно поставил точку в непозволительно затянувшейся игре.

Игре ли? Впрочем, как ни назови – увлеченности, фарсе, скоротечной слабости. Запечатлел и отстранился.

– Ни-и-и? – Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

Упрямый, несносный лиен! Теперь Ниран излучал отстраненную вежливость, учтивость, предупредительность, что угодно, только не ту теплоту, что еще совсем недавно согревала меня не хуже солнца. Будто маску сменил… нет, целый костюм!

– Идем, нас ждет дело.

Глава 19

Вздернув подбородок, согласилась:

– Идем.

И сама же устремилась вперед, позволяя увидеть ему лишь безупречно прямую спину. Еще не хватало, чтобы лиен Тривальди сумел разглядеть что-либо на моем лице. И без того его проницательность слишком часто ставит меня в тупик. Мне требовалось немного времени, чтобы совладать с эмоциями и продумать дальнейшую линию поведения. Конечно же, я возьму себя в руки, хватит! И так гораздо больше, чем нужно, показала Нирану себя настоящую. Но, ракшас подери, не в моих правилах сдаваться, когда что-то приспичит. Тем более в отношении мужчин. Еще посмотрим, кто из нас будет решать, что иллюзия, а что нет! Главное, сейчас не испортить уже имеющееся, поддавшись порыву.

Когда я обернулась к так и шедшему позади лиену Тривальди, то вовсю улыбалась одной из самых лучезарных улыбок из своего арсенала:

– Хочу что-нибудь на память об этом сумасшедшем приключении, – излучая энтузиазм и подбавив в голос несколько капризных ноток, заявила я. – Когда мне надоест солнце Ликсана, буду смотреть на подарок и вспоминать сырость Раувена вместе с твоей пробирающей до костей холодностью.

Глупая Гвиан – не смогла удержать язык за зубами! Последнее было совершенно лишним. Но сказанного не воротишь, я продолжала улыбаться и с вызовом смотреть на Нирана. Он пропустил колкость мимо ушей, никак не реагируя на выпад. До боли знакомо усмехнулся, как делал всегда, когда не собирался мне возражать, но при этом оставлял за собой право быть сверху. Может, мне и казалось, но отделаться от ощущения некоторой снисходительности с его стороны не получалось. И это прилично раздражало. Надеюсь, моя улыбка сейчас не напоминала оскал, ибо глаза непроизвольно сузились, а пальцы чесались сплести какое-нибудь легонькое, но пренеприятное заклинание.

– Боюсь, последнее тебе совсем ни к чему, – спокойно, но твердо произнес Ни. – Обойдешься как-нибудь без этих стылых образов из прошлого.

У меня пересохло в горле. Все-таки он собирается как-то подправить мне мозги, я была права.

– Ты не посмеешь! Это нарушение прав человека и семьдесят третьего параграфа закона о воздействии магии на живые организмы, – наступая на Нирана и тыча ему пальцем в грудь, прошипела я.

Он отвел мою руку и делано возмущенно произнес:

– Да я-то при чем, разве могу пойти на правонарушение? Как такие крамольные мысли тебе только в голову забредают?

Еще издевается! Поозиралась в поисках чего-нибудь тяжелого. Бессовестный лиен со смешком указал на палатку продавца зонтиков. Клацнула зубами и уверенным шагом направилась именно туда. Что он думает? Вот возьму и действительно огрею его наглую замаскированную белобрысую голову какой-нибудь тростью поувесистее. Впредь будет осторожнее и менее самоуверен.

– Гвиан, – нахал догнал и перехватил меня за локоть, – ты в самом деле как маленькая. Единый, во сколько же лет тебя отдали этому ублюдку?

Резко затормозила и с удивлением прислушалась к собственным ощущениям: ничего. Ни единой эмоции при упоминании о тех временах. Это было так непривычно, так восхитительно легко.

– Семнадцать… почти, – рассеянно ответила я, продолжая удерживать внимание где-то глубоко внутри себя.

Ниран процедил нечто явно ругательное, но мне было не до него. Разом улеглась и обида, и злость на этого своенравного мужчину, слишком упертого и… и вообще непригодного к употреблению. Но подарившего мне больше, чем кто бы то ни был. Махнула на него рукой: ладно, пусть думает, что все под контролем. Я же так запросто не сдамся.

– И все-таки насчет памятного сувенира я не шутила. Хочу!

– Женщины, вечно вам что-то взбредает в голову, – сокрушенно всплеснул руками Ниран, пряча в уголках губ улыбку. – Ну пошли, найдем какую-нибудь подходящую лавку. – И ласково добавил: – Маленькая Ви.

Лавку мы повстречали довольно быстро. Аккуратная вывеска под ажурным козырьком выделялась яркой надписью.

– Давай, – кивнул в ту сторону Ниран, – только постарайся недолго.

– Ты разве не со мной? – изумилась я.

– Нет. Тут есть бар на углу соседнего дома, наведаюсь к старым знакомым. Все равно собирался, правда, позднее.

Почему-то мне в этот момент представилась парочка полуголых девиц, коих мы в избытке наблюдали в «Драном репье». Позднее он собирался… Скривилась, раздосадованная то ли на себя, то ли на лиена Тривальди. А ведь он прав: детский сад в чистом виде. Вдохнула, выдохнула и уже спокойно уточнила:

– Думаешь, хватит?

Конечно же, он понял, о чем речь.

– Да. Ты ведь заметила, что чем теснее происходил между нами контакт, тем больше увеличивалось расстояние. Сегодняшняя ночь изрядно облегчила нашу жизнь.

Да-а-а, практичность – наше все. Не замечая моих гримас, Ниран закончил:

– В любом случае, если подойдем к черте – почувствуем. Так что не вижу повода для волнений. Иди выбирай что приглянется, – в мою ладонь перекочевал мешочек с монетами, – я тебя встречу чуть ниже по улице.

С тем и разошлись. В конечном итоге это было даже приятно: почувствовать себя вновь свободной, не привязанной к другому человеку невидимым поводком. Да, мы расходились и раньше, но всегда оставались в пределах одного дома, с постоянным страхом, что в любой момент кто-то может пересечь условную границу. Теперь стало проще. Как он сказал, «облегчилась жизнь»? Вот-вот. Сейчас и простора для маневров больше, и изменились ощущения, так что сделать неверный шаг я уже не боялась. Расправив плечи, с предвкушением потянула на себя дверь и окунулась в состояние беззаботной путешественницы.

Лавка и впрямь оказалась занятной, удачно мы на нее набрели. Чего здесь только не было! Украшения и крошечные фигурки из санайского стекла. Ткани и платки, расписанные особым образом в технике схатха, начинающей пользоваться все большим спросом у столичных модниц. Гребни и прочие женские радости из ценного алтинского дерева. Много других изделий ручной работы на любой вкус и кошелек. Будто я зашла в пространственный карман, куда стекались товары со всех уголков Фантории и близлежащих к ней стран. И все в одном месте. Поначалу у меня даже глаза разбежались, так как обычно я не люблю слоняться без конкретной цели по торговым рядам. Да и за некоторыми вещами привыкла посылать помощниц.

Вся эта женская возня с побрякушками и тряпками утомляла, и тратить на нее время не хотелось. Однако выглядеть соответствующе статусу было необходимо, поэтому приходилось оптимизировать и так или иначе все равно погружаться в атмосферу мало обремененных высокими целями аристократок. Не скажу, что высший свет состоит сплошь из набитых дурочек, в интересы которых входят лишь наряды, сплетни и интриги, но таких немало, если быть откровенными.

Подруг у меня не водилось, так сложилась жизнь: сразу после замужества мне резко расхотелось делиться с кем-либо личными моментами, и те немногие, кто еще пытался поддерживать связь, спустя год окончательно растворились в пространстве. Я ни о чем не жалела. Их сочувствие мне было ни к чему, помощи ждать не от кого, а не дай Единый растреплют… в общем, даже из элементарных соображений безопасности подруги мне стали обременением. Шергаил всего раз затронул тему женских посиделок и намекнул на последствия – мне хватило. Я оказалась смышленой девочкой, и он это знал. Потому явным образом не препятствовал моим увлечениям и особо не контролировал, отлично понимая, что себе я не враг.

Утаить что-то от ходящего по зеркалам – не мне играть с ним на его же территории. Усмехнулась, разглядывая роскошное зеркало в искусной раме, иллюстрирующей сцены из жизнеописания святого Хасаила. Оно-то, видимо, и навеяло воспоминания о прошлом. Теперь они не тревожили, как и обещал Ниран, остались лишь сухими фактами из биографии, далекими и не слишком приглядными. И только одна мысль тупой иглой впивалась в сердце, но хватит о плохом. По крайней мере, сейчас. В моем взгляде полыхнули огни злорадства: я стала самой прилежной ученицей, и одну партию в жизнь все-таки у своего учителя выиграла. Стерла с лица хищное выражение и поспешно отвернулась от зеркала, заслышав позади себя шаги.

– Добрый вечер. Могу я вам чем-то помочь? Ищете что-то конкретное или просто любуетесь? – Грудной, тягучий голос навевал смутные воспоминания.

Передо мной стояла высокая, полноватая лиена в дорогом для обычной продавщицы платье, и она действительно чем-то неуловимо походила на мою тетушку Грейнис. Ее я любила почти так же, как мать, поэтому сразу почувствовала расположение к женщине напротив.

– Любуюсь, у вас здесь целая сокровищница, – обвела пространство рукой. – Не ожидала, хотела прикупить какую-нибудь безделушку на память о Раувене и потерялась.

– Да. Не люблю излишнюю претенциозность, вот и выбрала для своего увлечения квартал попроще. И вывеску велела сделать скромнее, – она поморщилась, – не настолько, конечно. – Махнула рукой и хитро подмигнула: – Впрочем, так даже интереснее. В конце концов, у меня не было цели заполучить толпы народу и сверхприбыли.

Удивленно посмотрела на неожиданно разоткровенничавшуюся хозяйку салона, а называть сие место лавкой язык не поворачивался. Она в самом деле не выглядела нуждающейся: ухоженная, с изысканными украшениями и в одежде, в какой не стыдно и при дворе показаться. Но чтобы владелец собственного дела и не заботился о его рентабельности? Чудеса.

Она верно истолковала мою реакцию и рассмеялась:

– Ничего странного. Меня зовут Камила сан Дарлен, и так уж вышло, что собирать разные всячины со всего мира – моя страсть с детства. И со временем она переросла вот в это все. Знаете, – заговорщически понизила голос Камила, – когда мой дом превратился в подобие музея, я решила, что с этим срочно нужно что-то сделать.

Я порылась в недрах памяти. Фамилия сан Дарлен показалась знакомой, но в связи с чем, оставалось загадкой. Да и так ли это, в сущности, важно?

– И вы с успехом справились, – заслуженно похвалила я. – Неужели все сами?

– Нет, конечно, я много путешествую и не могу в достаточной мере уделять времени этому месту. Однако если найти толковых исполнителей и грамотно делегировать…

Я понятливо кивнула. Камила нравилась мне все больше, в ней чувствовалась деловая хватка, но при всем этом она оставалась очень женственной. Про таких говорят: они наделены природным магнетизмом. Думаю, очень много мужских сердец были растревожены ее появлением в их жизни.

– Выходит, мне чрезвычайно повезло застать здесь именно вас, а не заместителей, – произнесла я. – И пользуясь случаем, буду рада, если именно вы со своим опытом и знанием истории каждой вещи в вашей коллекции подберете для меня нечто особенное.

– Хм-м, особенное? – задумалась Камила, смерив меня изучающим взглядом.

Одета я сейчас была довольно просто, ничто не выдавало образ влиятельной лиены. И потому поспешила заверить женщину, что цена имеет мало значения, деньги у меня есть. Она вновь рассмеялась, откидывая с плеча волосы:

– Милая, уж я достаточно пожила и повидала, чтобы не судить о людях по внешнему виду.

Я смутилась. С одной стороны, она представилась, и было бы вежливо сделать это в ответ. С другой – лгать не хотелось, а говорить правду опасно.

– Идем, – прервала мои терзания хозяйка салона. – Мне вовсе незачем знать, что и почему. Раз так вышло, значит, есть причины, и этого достаточно.

Она мягко под локоток увлекала меня вдоль длинных стеллажей вглубь своего миниатюрного царства. И продолжала рассказывать:

– Помню случай, еще с моим третьим мужем… неофициальным, разумеется. Дарлен навсегда останется моим рыцарем. Так вот, с третьим, хм-м-м… или четвертым? Неважно, – тут же отмахнулась Камила. – Случай, да. Мы путешествовали по южному предгорью Тиу-нака и попали в грозу. Ну, знаете, как это бывает, – она неопределенно поводила свободной рукой, – еще только что светило солнце и вдруг налетел шквалистый ветер. Его порывы буквально сбивали с ног. Мы ожидали нечто подобного, наблюдая ночью на горизонте зарницы, да и как-то уж слишком аномально потеплело, но надеялись успеть вернуться к цивилизации. И тут сами не поняли, как стало поздно. Ох, в такие моменты время мчится с огромной скоростью. Звенящий шум вокруг нарастал, начало покалывать пальцы. Я страшно перепугалась, но Анхель – отважный был мужчина, при всех его недостатках, – так вот Анхель не позволил страху перерасти в панику. Он отыскал в низине расщелину, мы забились туда, пережидая ненастье. К слову, к тому моменту небо уже почернело, и с него хлынули мощные потоки дождя.

Камила резко остановилась и прижала обе руки к груди.

– Мы оказались в гостях самого ракшаса, так жутко. Оглушающие раскаты грома, небеса то и дело прорезали кривые стрелы молний, воздух искрился от напряжения. Но и этого как будто мало! Когда мое сердце устало вздрагивать от грохота и со свистом залетающих в наше укрытие хлестких порывов ветра, очень быстро промочивших насквозь одежду, пошел снег. Представляете?

Завороженная ее рассказом, я словно воочию видела происходящее, боясь лишний раз вздохнуть. Ведь то, о чем говорила Камила, действительно страшно. Не хотела бы я оказаться в таких же обстоятельствах. Покачала головой: представить я, может, и могла, но довольно абстрактно.

– Да-да, с градом. Видимость и без того была не ахти, а тут и вовсе хоть глаз выколи. Мы жутко продрогли и не имели ни малейшего понятия, когда закончится этот кошмар. В расщелине было слишком узко, чтобы двигаться и хоть как-то согреться. В какой-то момент стало уже все равно, даже как будто потеплело.

– Но вы же спаслись! – не выдержав, воскликнула я.

Сан Дарлен лучезарно улыбнулась:

– Как видите, да. Впрочем, с моей тягой к приключениям я не раз искренне собиралась на встречу с Единым… но каждый раз не судьба.

И тут меня осенило. Ну конечно, как же я могла забыть!

– Погодите-ка, так это вы автор нашумевшей книги «Записки профессиональной жены» и «Жизнь за границами горизонта»? Конечно, сан Дарлен! Ваш муж приезжал ко двору, и мы даже были представлены. Очень интересный человек и, насколько могу судить, крайне ценный дипломат. Орден за служение во благо процветания Фантории в последний раз Басилевс вручал лет пятнадцать назад, если не ошибаюсь.

Камила просияла:

– Да, Говард очень гордился той наградой. Правда, тогда мы уже не жили вместе, а вскоре он и вовсе отправился в чертоги Единого. Но вы правы, это был действительно достойный во всех отношениях мужчина.

Я тактично не стала выяснять, почему сия ветреная лиена отказалась от столь достойного спутника жизни. Сердечные дела порой не поддаются логике, а семьи… их изнанка может сильно не соответствовать внешнему образу. Камила была известна своими крайне удачными замужествами и толпами воздыхателей разных мастей вплоть до влиятельнейших лиц как нашего, так и других государств. В свое время я зачитывалась ее путевыми заметками, всегда наполненными тонкой иронией и безрассудной отвагой. Хотела так же послать все ракшасу под хвост и уехать на край земли, просто жить и чувствовать каждый новый день, узнавать мир, открывать все его многообразие.

При кажущейся легкомысленности эта женщина обладала истинной мудростью. Со всеми своими мужчинами она сумела сохранить хорошие отношения и после расставания, они поддерживали общение и помогали ей. В каких бы передрягах она ни оказывалась, всегда находила неординарный выход, притягивала своей непосредственностью и живостью ума нужных помощников и выходила победительницей. Конечно, злые языки распускали про нее много сплетен, но чужая зависть так и не смогла испортить репутацию Камилы сан Дарлен. Ее обсуждали, ею восхищались.

– Приятно, что вы не просто наслышаны обо мне, но и знакомы с трудами, в которые я вложила душу.

Хозяйка салона, блистательная лиена, путешественница и писатель остановилась у резного сундука, инкрустированного позолотой и розовым кварцем. Откинула крышку и, согнувшись, принялась перебирать хранившиеся в нем вещи.

– Милая, – на мгновение обернулась она и с хитрецой на меня посмотрела, – а ведь при дворе не проходной двор. – Звонко рассмеялась получившемуся каламбуру и провокационно закончила: – Да и Говарда абы кому не представляли.

Я чуть не застонала в голос, осознав, как глупо проговорилась, поддавшись очарованию Камилы и находясь под впечатлением от встречи с той, на кого мечтала походить около полутора десятка лет назад. Даже странно, куда это все подевалось? Мои нынешние устремления сильно отличаются от грез той юной девчонки.

– Брось, – уже не глядя на меня, а продолжая поиски чего-то, произнесла Камила. – Я же сказала, что не люблю совать нос в чужие тайны. Просто теперь окончательно убедилась в том, что тебе подойдет. Где же он?

Я озадачено потерла нос. По-хорошему, ничего такого уж страшного не случилось, хотя впредь надо лучше следить за языком. Стоит только немного расслабиться – и жди подвоха.

– Вы не закончили ту историю, – никак не комментируя произошедшее, вернулась я к обсуждаемой изначально теме. – Как же вы выбрались?

– Обращайся ко мне на «ты», – велела Камила, – мы ведь не на светском приеме, в пекло церемонии.

Я улыбнулась, понимая, что покорена ею окончательно и бесповоротно. Она, с досадой хлопнув по сундуку и переместившись к выдвижным ящичкам старинного комода, продолжила:

– Замело нас тогда по самые уши. Когда все закончилось и мы выбрались из укрытия, у меня зуб на зуб не попадал от холода. Анхель пытался разжечь огонь, но тщетно, все промокло, а заиндевевшие пальцы не слушались. Надо было возвращаться, сил не оставалось, тропы занесло. Кое-как поддерживая друг друга, мы брели почти наугад, ориентируясь на изначальный план маршрута. В какой-то момент я настолько отчаялась, что чуть не сдалась. Веришь? Готова была сесть и покорно ждать смерти.

– Верю, – одними губами произнесла я. Уж кому-кому, а мне подобные чувства знакомы.

– Но не зря мой пятый муж, неофициальный, разумеется, говорил, что я любимица Единого. Ты слышала что-нибудь о хин-тау?

Я вздрогнула от неожиданности: бывают же совпадения. Кивнула. Но сообразив, что Камила по-прежнему на меня не смотрит, занятая поисками, произнесла вслух:

– Да. Это лучшие воины Тиу-нака.

– Не совсем, – поправила она. – Хин-тау – это больше философия, определенный образ мышления и взгляды на жизнь. Хотя не спорю, при необходимости ученики этой школы могут стать смертоносным орудием в политических играх властьимущих. Если увидят в этом свою выгоду.

О да, извлекать выгоду они любят, умеют, практикуют – тут не поспоришь.

– Но при чем здесь хин-тау? – затолкав едкие мысли куда подальше, уточнила я.

– Они-то нас и спасли. Возвращались то ли с задания, то ли тренировки, в общем, наткнулись на нас и довольно скоро привели в чувство. Удивительно, никогда я больше не испытывала ничего подобного: только что ты был готов опустить руки, а в следующий момент как лавиной накрывает жгучее желание жить и силы откуда-то берутся. Чувствуешь вызов, хочется бороться, зубами грызть препятствия, но идти.

Она ненадолго прервалась, будто растворяясь в воспоминаниях:

– Н-да, не завидую их врагам: такая мощь. И это от одного лишь эмпатического воздействия. А если вспомнить, что, нажав на несколько точек на теле, им удалось будто зарядить организм и заставить его разгонять кровь, согревая… В итоге все закончилось благополучно.

Камила наконец развернулась ко мне и осмотрела с победным видом.

– И к чему это я веду?

– К чему? – повторила я, не особо задумываясь над причинами ее откровений.

– К тому, что после той передряги мне тоже пришлось примерить на себя образ простой и ничем не примечательной лиены. Так сложились обстоятельства… Ну да ладно, эта история настолько длинная, что до ночи не закончим. Возможно, когда-нибудь я опишу ее на бумаге. Главное, суть ты поняла.

Я улыбнулась, а затем вспомнила о времени. Ракшас! Ниран же просил не задерживаться, а я так увлеклась. Прислушалась к собственным ощущениям: никаких отголосков недовольства или беспокойства. Хорошо. Жаль только, не все удалось посмотреть.

– Прошу извинить, но мне пора. Как удачно вы напомнили о времени. То есть ты, – исправилась я, заметив слегка нахмурившиеся брови Камилы.

– Ничего, будешь проездом в Нистоле, приглашаю к себе в гости. От моего поместья на много лиг ни единой живой души. Природа, тишина и покой вкупе с чудесным климатом. Когда устаю от шума и света, уединяюсь там и восстанавливаю силы.

– Благодарю, – сердечно заверила я.

Приморский город Нистоль в самом деле можно было считать жемчужиной на карте Фантории. Для столицы он не подходил в силу особенностей географического положения, но ничуть не уступал по красоте и инфраструктуре. Окруженный заповедными зонами, где строго-настрого запрещено вести хозяйственную деятельность, Нистоль утопал в зелени лесов с юга, а с севера открывались головокружительные виды на снежные шапки Шактанского хребта. Кстати, именно Нистоль основной поставщик леманники для производства того самого буквально драгоценного вина, что еще совсем недавно лиен Тривальди назначил мне в качестве лекарства.

– Сейчас. – Камила быстро черкнула что-то на бумаге и протянула мне. – Это адрес.

Машинально взяла предложенный лист и спрятала в карман. Еще раз поблагодарила и уже развернулась, чтобы уйти, как она окликнула:

– Стой, подарок забыла. Зря я, что ли, так долго искала!

Лиена сан Дарлен протянула мне черную коробочку, помещающуюся целиком у нее на ладони. Почему-то я ни мгновения не сомневалась, что хранившаяся внутри нее вещь стоит немалых денег. Потянулась, чтобы достать оставленные Нираном монеты, но Камила, разгадав этот жест, возразила:

– Не нужно. Говорю же, подарок.

– Но…

– Дорогая, поверь, я совсем не бедствую и вполне могу себе позволить делать приятное понравившимся мне людям, – перебивая любые аргументы, отрезала она. – Тем более этот компас в свое время достался мне абсолютно бесплатно.

Она подмигнула, вкладывая коробочку в мою руку:

– Мне его отдал мастер Мэй, глава монастыря, где мы с Анхелем провели некоторое время после тех событий, о которых я поведала чуть ранее. Не знаю, что такого он во мне рассмотрел и почему захотел оставить компас на память.

Камила закатила глаза, явно мысленно переносясь в то время:

– Человек необыкновенной силы и энергетики, он и так сделал для нас больше, чем можно было ожидать с учетом закрытости хин-тау и стремления избегать лишних контактов с внешним миром. И тем не менее, мастер Мэй оставил компас мне со словами, чтобы однажды я отдала его тому, в ком почувствую магию Ши.

– Магию Ши? – изумленно переспросила я. – Никогда не слышала о такой.

Она пожала плечами.

– Не спрашивай. Сама я плохо разбираюсь в их терминологии. Как понимаю, это что-то сродни излучаемым человеком вибрациям определенной частоты. Я не маг, но довольно сильный для обычного человека эмпат. Мастер Мэй заметил это и кое-чему меня обучил. С его слов, во мне есть магия Ши, а еще я могу чувствовать таких же. Но за все время встречала только двоих, ты – вторая.

– Э-э-э… м-м-м… – Я растерянно переваривала услышанное, не зная, что и ответить.

– Бери, – повторила Камила. – Я в своей жизни уже нашла все, что хотела. Пришла пора ему обрести новую хозяйку.

Я по-прежнему не понимала, зачем мне компас, но на дальнейшие расспросы времени не оставалось. Явственно ощутила отголоски все нарастающего беспокойства. Наверное, Ниран меня потерял. Ладно, хотела же я необычный сувенир на память – уж этот превзошел любые ожидания. И нетривиальный, и с богатой историей в придачу.

– Благодарю! И очень рада знакомству. Жаль, что действительно тороплюсь, – на выходе из сокровищницы сан Дарлен сказала я.

Она тепло улыбнулась и пожелала мне удачи.

Глава 20

По улице я мчалась так быстро, как могла. Смутная тревога внутри не отпускала. Хотя объективных причин для нее вроде бы и не существовало. Между готовыми пролиться дождем облаками приветливо выглядывало солнце, в воздухе разлился аромат свежести и хвои – сказывалась близость парка. Разве что улица необычно пустынна для этого времени суток и тихо. Я поозиралась в поисках обозначенного лиеном бара. Попыталась убедить себя, что совершенно напрасно разволновалась. Если бы мы уж так спешили, то Ниран мог бы и зайти за мной. Беспокойство отступило, и я практически уверилась в собственной паранойе, когда заметила двоих.

Что-то странное было в двух ничем на первый взгляд не примечательных мужчинах. Уверенно и неспешно они двигались мне навстречу. Еще толком не понимая, в чем дело, я инстинктивно перешла на другую сторону улицы и с облегчением обнаружила дверь в искомое заведение. До нее оставалась какая-то сотня шагов, как дверь распахнулась, и на мостовую вышел мужчина. Копия тех двоих. Сдерживая ругательства, я шагнула в тень. Все выглядело слишком подозрительно, чтобы быть простым совпадением. Мужчина снял шляпу и коротко кивнул поравнявшимся с ним приятелям. О чем они говорили, я не слышала, зато наконец-то сообразила, что именно в их облике показалось мне странным.

Вокруг каждого, повторяя контуры тела, едва заметно колебался воздух, как бывает в жаркий полдень над раскаленной мостовой. Никогда бы не подумала, что настолько испугаюсь, встретив министерских ищеек. Во рту мгновенно пересохло, а мысли лихорадочно поскакали сразу в нескольких направлениях. Что с Нираном, что делать и что, ракшас их отлюби, происходит? Все трое – маги. Марево вокруг тел – экранирующие щиты, поглощающие любой всплеск магической силы. На поддержание подобного щита тратится колоссальное количество энергии, а значит, либо среди них есть кто-то магистерского уровня, либо Управление безопасности раскошелилось на невероятно дорогущие артефакты. И в том и в другом случае вырисовывалась весьма скверная ситуация.

Ибо с таким размахом на абы кого не охотятся. А еще тот артефакт, у меня на щиколотке… если здесь действительно кто-то из магистрата, то меня раскусят в два счета. Зачарованный шнурок, безусловно, хорош, но у всего есть предел возможностей. Вжимаясь в шершавую стену, я медленно пятилась, пытаясь заглушить собственные переживания, чтобы уловить хоть что-нибудь, испытываемое Нираном. Тщетно, как глухая стена между нами встала. Одно знала точно: он совсем рядом, скорее всего, в здании. Салима-заступница, вот зачем мне приспичило торчать в лавке Камилы? Зачем отпустила его одного? Так, стоп! Не время задаваться бессмысленными вопросами. Сейчас нужно выяснить как можно больше информации и при этом не попасться на глаза ищейкам.

Натянув поглубже капюшон плаща – спасибо предусмотрительному лиену Тривальди, – я пристально всматривалась в подозрительную троицу. Они выглядели спокойными, будто старые приятели случайно встретились и теперь решают, где скоротать вечерок за кружкой хмельного. Плохо без магии, сжала кулаки от бессилия. Интересно: сколько здесь безопасников на самом деле? С трудом верилось, что эти вели бы себя столь нарочито спокойно и в чем-то даже беспечно, не прячься по периметру еще отряд бойцов из подмоги. Ракшас! Просто чудом я не вляпалась в самую гущу событий, да и сейчас сильно рискую, продолжая торчать на одном месте. Как знать, может, меня уже кто и приметил.

В подтверждение последней мысли кто-то крепко схватил меня, зажимая рот ладонью. Дернулась в провальной попытке что-либо исправить. Не церемонясь, меня втащили в едва приметную нишу между домами. Здесь было темно и пахло нечистотами.

– Тише-тише, – раздался над ухом знакомый голос. – Отпущу сейчас, не дергайся, хорошо?

Кивнула и от облегчения чуть не бросилась на шею Нирана.

– Какого пекла ты меня так напугал? – сдержав порыв, прошипела я.

– Долго ты там торчать собиралась? Уж лучше бы сразу пошла поздоровалась, – раздраженно отозвался он.

– Я… я за тебя волновалась, – призналась, растеряв весь пыл.

Даже в темноте рассмотрела, как удивленно вытянулось лицо Ни. Он ничего не ответил, коротко выглянул наружу и вновь обратился ко мне:

– Скоро они поймут, что их надули, и начнется облава. Нам нужно разойтись. Сможешь контролировать расстояние?

Кивнула, пытаясь не подать виду, насколько напугана его словами. И ведь ожидала чего-то подобного, но… до конца верила, что обойдется.

– Сколько их? – выдохнула я.

Ниран зло сощурился, прикидывая что-то в уме.

– Не знаю, – покачал головой. – В баре осталось еще двое, одного видел на крыше и по меньшей мере еще трое где-то прячутся.

– Единый, да кто ты такой, что на тебя одного столько народу выделили? Еще и маги все поголовно, причем не самые слабые.

Ниран хмыкнул:

– Продолжим эту занимательную беседу или все-таки попытаемся улизнуть? Учти, когда они найдут труп своего товарища, то мигом перестанут осторожничать. У нас минут десять, не больше.

– С ума сошел?! За смерть одного из…

– Гвиан, эта тема себя исчерпала, – резко прервал меня лиен Тривальди.

Ну да, исчерпала. Передернула плечами и сменила тему:

– А нам обязательно разделяться? Почему я не могу пойти с тобой?

– Потому что без тебя мне будет проще от них избавиться, – как для маленькой, пояснил он.

Мрачно подытожила:

– Ясно.

Ниран подцепил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза:

– Я найду тебя, как только смогу. Сейчас ты выйдешь отсюда и, не оглядываясь, спокойно пойдешь тем же маршрутом, каким мы тут оказались. Найдешь ту лавку, где покупали яд?

Вновь кивнула, попав под влияние четких и безэмоциональных указаний лиена Тривальди.

– Хорошо. Скажи Эллине передать весточку Муфусу, мол, у рыжего Сида клопы расплодились, житья постояльцам не дают.

Чего мне стоило воздержаться от комментариев, Единый ведает. Хотя подозреваю, на лице и так все красноречивее слов было написано.

– Эллина это?..

– Хозяйка лавки, она тебя вспомнит и все поймет. Затем мчись к Румило и сиди там как мышка, ясно?

– Но это далеко, на такое расстояние нам не разойтись! – Силой воли отогнала подступившую панику.

– Знаю, – глухо отозвался Ниран и отвел взгляд. – Я буду идти следом, ничего не бойся. Просто сделай, как я сказал.

У меня оставалось множество вопросов, но спорить и разбираться времени не было. Глубоко вздохнув, я в который раз кивнула, и только.

– Все будет хорошо, маленькая Ви, – неожиданно ободряюще улыбнулся он. Вновь выглянул из укрытия и скомандовал: – Иди! И не вздумай оборачиваться.

Я уже сделала первый шаг, но вдруг резко повернулась и крепко обняла своего несносного спутника, отыскала губами его губы. Поцелуй вышел торопливый, с нотками горечи и страха. А еще Ниран совсем его не ожидал, да чего уж, я и сама от себя не ожидала. Он не успел никак отреагировать, лишь на мгновение показалось, что его рука на моем плече стала как будто тяжелее. Я быстро отстранилась и, не глядя по сторонам, уверенно зашагала в противоположном направлении от изначальной цели маршрута. Дорогу запомнила, заблудиться не боялась, совсем чуть-чуть – и затеряюсь на улочках вечернего Раувена.

Странно, но страха больше не было, меня затопила холодная решимость. Нужно во что бы то ни стало передать послание Муфусу, чтобы увеличить шансы Нирана на спасение. О том, что будет со мной, если его все-таки поймают, старалась не думать. Сложно представить, как можно водить за нос такое количество безопасников разом, но отчаянно хотелось верить: Ни знает, что делает. Ракшас бы его побрал со всеми тайнами, я ведь даже понятия не имею, в чем там дело! Вдруг могла бы помочь? Может, стоило не убегать, а сорвать маски? Покончить с глупой игрой в шпионов и встретиться с магистратом лицом к лицу?

Остановилась, скользя взглядом по угрюмым прохожим. На соседней улице городская жизнь текла в обычном ритме. Нет, Гвиан, уймись! Твоя самодеятельность без знания сути дела только усугубит ситуацию. Тряхнула головой и вновь продолжила путь, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Пока разделяющее нас с Нираном расстояние не напрягало. Из того, что я успела узнать о лиене литан Тривальди, можно сделать вывод: он вполне способен о себе позаботиться, да и к пустой браваде не склонен. Сказал «все будет хорошо», значит, будет.

Вновь притормозила у шумного перекрестка, казалось, поток литяг не иссякнет, как прорвало всех. Вокруг скопился народ, отчего-то заставляя меня чувствовать себя неуютно. Словно в западне. Да что ж такое! Совсем мозги растеряла за последние дни? Эй, где твоя хваленая выдержка? На дорогу я ступила, уже ни в чем не сомневаясь. Даже как будто испытывая злое удовольствие от возможной погони. Или… это вовсе не мои ощущения? Занятно. Нет, ну то, что Ниран полный псих, я и так знала, но теперь прочувствовала в полной мере.

Дорога до лавки ядов и снадобий прошла быстро. Когда за спиной захлопнулась дверь, а в нос ударил аромат витающих в воздухе эфирных масел, я выдохнула почти с облегчением. Эллина приветливо улыбалась покупателю, запаковывая очередной сверток. Однако стоило ей встретиться со мной взглядом, как улыбка на ярко подведенных губах померкла, на дне глаз притаилась настороженность. Быстро рассчитавшись с еще двумя посетителями, она дождалась, пока мы останемся одни, и заперла входную дверь. Развернулась ко мне и прямо поинтересовалась:

– Ну? В какую задницу он влип на этот раз?

Хм, не ожидала от рафинированной с виду лиены такого поворота в беседе. Впрочем, пора бы уже привыкнуть, что в этом проклятом городе все вокруг не те, кем прикидываются. Или не город виноват, а просто у мутного блондина и знакомые под стать. Очень хотелось поспорить, с чего она взяла, что все плохо, но глупо же, право слово. Ибо еще как влип, по самую макушку, причем вот именно туда, куда и было озвучено.

Мы вместе влипли.

– Мне было велено передать, что у рыжего Сида расплодились клопы и не дают житья постояльцам, – тихо произнесла я.

Честно говоря, до последнего не была уверена, что после сего фееричного бреда Эллина не посоветует мне обратиться к целителю, проверить голову. Не посоветовала. Сперва она побледнела, чем не на шутку меня напугала, вновь всколыхнув собственные переживания. Затем заковыристо выругалась и, не обращая более на меня внимания, отправилась вглубь своих владений.

– Надо предупредить Муфуса, – крикнула ей вдогонку.

– Да уж сообразила, – был мне ответ.

Голова шла кругом, а происходящее все больше походило на дурной сон. Какие отношения связывают эту женщину и моих новых знакомых? И почему она так сильно беспокоится за Нирана? Ее реакция выходила за границы обычного делового партнерства… Отвесила себе мысленный пинок: нашла о чем терзаться! Еще ничего не закончилось. Ниран непонятно где, а мне нужно добраться до дома Румило. Отодвинула засов на двери и, не прощаясь с Эллиной, покинула лавку ядов и снадобий. На душе скребли кошки.

До уютного, утопающего в зелени особняка оставалось каких-то два перекрестка, когда я испытала то, чего боялась больше всего. Незримый поводок натянулся до предела, а меня бросило в холодный пот. Если не хочу свалиться от боли прямо на мостовой, нужно отступить, вернуться. Навалилась на кирпичный забор, скрывающий от посторонних глаз чьи-то владения. Наверняка испачкаюсь, но конкретно сейчас такие мелочи не волновали. Часто дыша, попробовала прикинуть, в каком направлении нужно двигаться, чтобы сократить опасное расстояние. Чужие злость, раздражение и досада спокойствия внутри не добавляли.

Держась за все тот же забор, превозмогая накатывающие волнами болезненные спазмы, упрямо продвигалась вперед. Странное чувство оторванности от реальности не покидало, вычислить перемещения Нирана не получалось. Словно он скакал с одного места на другое подобно кузнечику, часто меняя направление на совершенно противоположное изначальному. И вот как я должна в этом случае подстроиться? Да и вообще, разве возможно оказываться в разных местах почти в один и тот же момент времени?

Даже добейся УНМаЭ хоть каких-то значимых результатов в исследованиях кривизны пространства на малые расстояния, до личных порталов здесь и сейчас науке еще развиваться и развиваться. Стационарные, установленные в стратегически важных местах страны, работающие на мощных аккумулирующих элементах и настроенные на единственно заданные координаты с переносом сразу в несколько тысяч лиг – не в счет. То-то орден Рейхов так ценился: лишь ходящие по зеркалам могли позволить себе свободное перемещение, наплевав на привычные законы природы. Но это в прошлом, мне ли не знать.

Свернула за угол и едва не налетела на высокую лиену, закутанную в серый плащ. В нынешнем состоянии мне было не до посторонних печалей, поэтому буркнув нечто, должное походить на извинения, не оборачиваясь, продолжила путь.

– Простите, вы не подскажете, как пройти к главной часовне? – кто-то бесцеремонно схватил меня за руку.

– Что?

– Часовня, – повторила та самая лиена и улыбнулась. – Я не местная, кажется, немного заблудилась.

Высвободившись, с раздражением на нее посмотрела:

– Не подскажу, я и сама здесь… проездом, – последнее слово выдавила через силу.

С заблудившейся леди мы были знакомы, даже слишком. Беатрис сан Риат – лицемерная стерва, каких поискать. Готова спорить на приватный танец, эта дамочка, давно пускающая слюни по моему начальнику – скорее, бывшему начальнику, – сделает все, чтобы испортить мою жизнь. В открытую действовать против сан Кавалли она никогда не осмеливалась, а исподтишка – сколько угодно. До поры мне это было как тявканье мелкой шавки – раздражающе, но не более.

А вот после того, как отношения с Греем сан Истроу себя исчерпали и он перестал меня интересовать, лиена сан Риат с чего-то решила, что теперь-то можно и зубы показать. Зубы я ей культурно обломала, намекнув, что в последующем буду действовать жестче. Грей тоже не поддержал ее сторону. Еще бы, в Беатрис он видел лишь послушную марионетку, удобную, всегда под рукой. Ради таких в неприятности не ввязываются, тогда как в моих силах было устроить ему «веселую» жизнь. Ключевое слово «было». Теперь уже моя жизнь веселее некуда, а этот мягкотелый червяк сговорился с магистратом, чтобы чужими руками перечеркнуть все то, к чему я стремилась столько лет.

Взгляд Беатрис стал задумчивым.

– Какое совпадение, – пробормотала она. – Жаль.

Я кивнула и поспешила прочь, молясь Единому, чтобы именно сейчас меня не накрыло приступом боли. Далеко уйти не успела, двуличная дрянь ударила в спину простеньким, но крайне действенным заклинанием. На глаза навернулись слезы, я покачнулась, но на ногах устояла. В голове еще шумело, а по телу гулял озноб, однако жалеть себя было некогда.

– Думала, тебя спасет эта побрякушка? – весело произнесла Беатрис. – Артефактники не зря едят свой хлеб, мы умеем делать выводы и быстро учимся.

– Понятия не имею, о чем ты, – процедила я. – Но обещаю, что не оставлю без внимания твою самонадеянную и безусловно идиотскую выходку.

– Да-да, пытайся держать лицо, – шаг за шагом подбираясь ближе, выплюнула Беатрис. – Уже ни для кого не секрет твои похождения, такая безупречная Гвиан! Похоронила под руинами половину управления, стащила «Глаз Ирриды» и надеешься, что по-прежнему можешь диктовать условия? На что ты рассчитывала, не пойму. И не таких ловили и допрашивали в застенках по всем правилам.

– Что? – не веря собственным ушам, переспросила я.

На меня «Глаз Ирриды» повесили? Какого?.. Если доведется увидеть лиена Тривальди живым и вменяемым, самолично натяну ему глаза на лоб, чтобы выяснить, во сколько точно в кругах магистрата и прочих привилегированных фанторийской знати оценивают шкуру этого белобрысого. Древний артефакт, хранившийся за семью печатями, о котором даже спрашивать вслух считалось неприличным. Украсть его – по наглости и невозможности все равно что Басилевса за щеку потрепать при встрече. По преданиям Иррида – смертная возлюбленная Единого, когда он оставил ее ради дел благих и наивысших, так сильно горевала, что выплакала глаза.

На деле же все обстояло куда прозаичнее: артефакт давал своему обладателю невидимость и невосприимчивость от любых магических и физических поисковиков. Но стоил уймову тучу денег и охранялся, пожалуй, наравне со скипетром и державой. И вот в краже сего раритета меня обвиняют? Ну и дура Беатрис, если всерьез поверила в подобную чушь. Кроме того, стало очевидно, что ею продолжают пользоваться, как пешкой, раз зам. главного артефактора УНМаЭ блаженно полагает, что моя персона является ключевой в столь грандиозном поиске одной хитро… хм, ну пусть просто хитрой блондинистой морды.

– Я как чувствовала, что ты не только личину замаскировала. И не ошиблась.

– Не собираюсь отчитываться перед тобой, – отрезала я. – Что-то ты больно осмелела. Надеешься, что твои побрякушки защитят от ответной атаки? У меня есть все основания размазать тебя сейчас по тротуару и сказать, что так и было. Мне даже ничего за это не будет.

Беатрис слегка побледнела и отступила. Ага, хоть немного пришла в чувство. Откуда этой выскочке знать, как отчаянно я блефовала: сил во мне было лишь на простейшие бытовые заклинания, да и те лучше бы пока не использовать.

– Ничего ты мне не сделаешь, – огрызнулась сан Риат. – Теперь твое положение так же шатко, как у перевернутой пирамиды.

– Уверена? – оскалилась я. – Много ты знаешь? Тебя посвятили в детали? Ты присутствовала хоть на одном заседании совета магов по этому делу?

Я рисковала, вслепую нащупывая слабые места Беатрис, но выбора-то все равно нет. Тянуть время, чтобы хоть немного продышаться и восстановить силы, пока Ниран в очередной раз не натянул поводок до критического предела.

– Следуй за мной! – визгливо приказала Беатрис. – Я лишь выполняю свою работу, в Управлении безопасности разберутся, что и как.

– Что ты вообще забыла в этой дыре, по ошибке названной городом? Безопасники своими силами уже не справляются? И с каких пор в твою работу входит нападение на несопротивляющихся сотрудников УНМаЭ, тем более титулованных?

Судя по выражению лица Беатрис, она давно пожалела о своей несдержанности. Впрочем, самообладание всегда подводило эту женщину. Именно привычка сначала делать, а потом думать в свое время не позволила ей занять должность главного артефактора.

– Вопросы будешь задавать в другом месте. Еще посмотрим, так ли все, как ты тут пытаешься преподнести. Зачем-то ты ведь сбежала!

Я хрипло рассмеялась, хоть веселья и не испытывала. Пусть она как маг слабее меня, но опытному артефактору вовсе не обязательно действовать грубой силой. Единый знает, насколько хорошо эта дрянь подготовлена к встрече. Вон как быстро меня опознала.

– Ты же понимаешь, что если я куда-либо и пойду, то исключительно по доброй воле.

– Еще посмотрим, – прошипела она и неожиданно прытко преодолела разделяющее нас расстояние.

Глава 21

Все произошло так быстро, что на дальнейшее взвешивание «за» и «против» у меня попросту не осталось времени. В руках сан Риан оказался «Ловец снов» – так мы называли ошейник, подавляющий волю того, на кого его надевали. С таким украшением любой становится крайне послушным, и еще неизвестно, какой пакостью она усовершенствовала данную модель. В том, что стоит кожаному ремешку лишь коснуться меня, как он самостоятельно и очень быстро сомкнется вокруг шеи, я не сомневалась. Удобная и дорогая игрушка. Когда-то Шергаил очень любил использовать ее в своих развлечениях.

Салима-заступница, я не хотела убивать Беатрис, какие бы чувства к ней не испытывала. Но и позволить нацепить на меня унизительный ошейник тоже не могла. Во-первых, сейчас я отвечала не только за свою жизнь, но и за жизнь Нирана. Пока он один на один со стольким количеством противников отстаивает наши интересы, подвести его просто непозволительная роскошь. Во-вторых, однажды я поклялась, что никто и никогда больше не посмеет ко мне прикоснуться «ловцом». Инстинкты опередили команду мозга, напрасно лиена сан Риат подошла так близко. Уже вонзая ей в шею шпильку с отравленным наконечником, я отстраненно подумала, что не могу оставить даже малейший шанс отыскать преследователям дом Румило. А значит, Беатрис придется умереть.

Как-то слишком быстро она обмякла, не выказывая сопротивления. Видимо, яд и вправду был очень хороший… быстродействующий. Вытащила иглу, лишь когда полностью влила содержимое обманчивой заколки. Сан Риат смотрела на меня испуганно и потерянно, непривычно тихая. Доковыляла с ней в обнимку до ближайшей лавочки и усадила, навалив на спинку. Со стороны все выглядело вполне невинно, да и кутающиеся в плащи редкие прохожие спешили укрыться от противно моросящего дождя, мало интересуясь окружающим. Всколыхнувшуюся внутри жалость я задушила на корню. Беатрис бы меня жалеть не стала, просто она всегда боялась последствий.

Так странно: еще недавно я корила лиена Тривальди за хладнокровный подход к убийству, рассуждала о правах и отмеренном каждому времени. А сейчас отчетливо поняла, что мне гораздо дороже жизни тех, кого он столь яростно защищает. И его. Особняк Румило действительно слишком близко. Они и так под угрозой, не зря ведь Ниран всеми силами оберегает их приватность. И о нашей встрече с Беатрис сан Риат безопасникам знать вовсе ни к чему. Единожды убив, во второй раз ступаешь на этот путь гораздо легче. Как бы ни клялся себе, чем бы ни оправдывал свой поступок. Но я по-прежнему ни о чем не жалела.

Последний поворот, и я на месте. По лицу стекала вода, тело потряхивало, однако внутри царил полный штиль. Словно внешняя оболочка сама по себе, а рассудок и душевное состояние сами по себе. Нечто подобное мне приходилось испытывать прежде, знала, что так мой организм защищается. Скоро это пройдет, и дальнейшее поведение предсказать сложно. Надо успеть. И я искренне полагала, что успею, уже видела калитку и фигурные ворота нужного дома, когда земля ушла из-под ног. Охнув от боли, я упала. Последствий падения даже не почувствовала, настолько невыносимо выворачивало, казалось, каждый сустав, каждый нерв, каждую клетку.

Почему он ничего не предпринимает? Ему ведь тоже сейчас так же паршиво. Рассчитывает на меня? Нет, этот вряд ли. Сквозь взрывающиеся одна за другой вспышки боли в голове пронеслась жуткая мысль: Нирана поймали, и это конец. Нам обоим. Часто и неглубоко дыша, я беспомощно царапала ногтями землю. Смотрела в одну точку и отсчитывала бесконечно долгие мгновения, наполненные ужасом и всепоглощающей мукой. Даже кричать не могла, попросту не было сил. Вскоре зрение поплыло, а в голове осталась лишь звенящая пустота. Раз… два… пять… семь…

Очень хотелось потерять сознание окончательно, уплыть в блаженное забвение. Наверное, скоро это и случилось бы – есть же какой-то предел терпения у человеческого организма. Восемь… девять…

Боль исчезла так внезапно, что я не сразу это поняла. Лишь когда подавилась воздухом, жадно наполняющим легкие: инстинктивно тело пыталось восполнить все то, чего ему не хватало. Не прекращая кашлять, я села. Тягучие мысли никак не желали проясняться. Отчего все вокруг так странно выглядит?

Меня словно заключили в энергетический кокон, остро пахло озоном. Похожее я уже испытывала там, в лаборатории, незадолго до взрыва. Ощущение выпадения из реальности, когда смотришь на недавние события будто со стороны и в обратном порядке. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони: вновь уверенно вгонять отравленную иглу в шею Беатрис я была не готова. Затем ее злой взгляд, «Ловец снов» в руках… Я закрыла глаза, чтобы хоть так отгородиться. В который раз я схожу с ума за последние трое суток?

Вот только сейчас лиена Тривальди рядом не было и расплавленное серебро его глаз не обжигало, не причиняло боли, не вынуждало, сжимаясь, просить пощады… И не спасало.

Сколько я так просидела, отрешившись от внешнего мира, ничего не чувствуя и не понимая происходящего, неизвестно. Просто в какой-то момент поняла, что кто-то трясет меня за руку. Сквозь гул в ушах пробился встревоженный голос:

– Вам плохо? Могу я чем-нибудь помочь?

Подняла голову, даже сумела выдавить кривую улыбку:

– Нет, спасибо. Уже все хорошо.

«Наверное», – последнее оставила при себе.

Однако, судя по скептическому выражению лица сердобольного прохожего, он тоже сомневался в озвученном. Качая головой, пожилой мужчина помог мне подняться.

– Вы вся промокли и продрогли. Проводить вас до дома?

– Не стоит, я справлюсь.

Только после его слов ощутила все то, о чем говорил незнакомец. Предвосхищая его дальнейшие попытки быть полезным, твердо произнесла:

– Голова закружилась, со мной такое случается. Правда, не стоит волноваться, я вон в том доме живу, – указала на ближайшее к нам строение.

– Ну как знаете. Наведайтесь все же к целителю, не шутки это со здоровьем.

Равнодушно кивнула, мечтая поскорее от него отделаться. Убедившись, что больше моей судьбой никто не интересуется, как могла быстро поторопилась все же добраться до особняка четы Румило. И пусть внутренности щекотала легкая эйфория, какая всегда наступает после исчезновения сильных болезненных ощущений, отсутствие последних беспокоило. Ибо вместе с эйфорией пришла и какая-то сосущая пустота. Непонимание причин собственных ощущений, логики происходящих процессов и хронологии событий грызли душу, вынуждая ускорять шаг. Страх за Нирана склизкой змеей обвивал сердце, что-то подсказывало: столь резкое затишье вовсе не свидетельствует о благополучном исходе дела. Единый, хоть бы тревоги оказались беспочвенны!

– Салима-заступница, что случилось? – Фанни заметила меня быстрее, чем я успела стянуть с себя мокрый плащ. – Франг! Скорее, на Гвиан лица нет.

Пока она хлопотала вокруг меня, выдала два больших полотенца и принесла какое-то горячее варево, терпко пахнущее травами, я пыталась собрать мысли в кучку, чтобы кратко и четко ввести ребят в курс дела. Стоило хозяину дома появиться на пороге гостиной, как стало понятно: худшие опасения сейчас и подтвердятся.

– Как и где? – хмуро и неприязненно произнес Франг.

И это я еще слова вставить не успела. От учтивого лиена и благодушного шутника не осталось и следа. Кратко пересказала произошедшее, опустив встречу с Беатрис сан Риат. Ну не готова я была распространяться на подобные темы. Нирану довериться еще могла бы, остальным – нет. Тем более Франг смотрел волком, от него чуть ли не физически исходила враждебность. Даже Фанни заметила это и попыталась воззвать к мужу:

– Гвиан не виновата, будь добр, прекрати этот ужасный допрос в подобном тоне.

Лиен литан Румило с раздражением отмахнулся от увещеваний супруги:

– Сама не понимаешь, о чем говоришь.

– Нет уж, позволь! – уперла руки в боки Фанни. – Эта женщина дорога Ни, за нее он готов пойти на то, что ради других и не подумал бы сделать. Значит, мы обязаны считаться с его выбором и сделать все возможное…

– Дорогая, прости, но это полнейшая чушь! – оборвал жену на полуслове Франг. – Ты сильно заблуждаешься на сей счет.

Фанни воззрилась на меня, ища поддержки. Я примерно понимала, что имеет в виду Франг, поэтому лишь отвела взгляд.

– Что происходит? – потребовала ответа Фанни. – Чего я не знаю?

– Гвиан вовсе не возлюбленная Бродяги, как ты себе нафантазировала, – меряя шагами комнату, хмуро пояснил Франг. – Она лишь большущая проблема в его и без того непростой жизни. Собственно, результат последнего мы сейчас и имеем.

– Гвиан?.. – вновь посмотрела на меня хозяйка дома.

Я лишь пожала плечами и кивнула, подтверждая слова ее мужа. А что тут скажешь? Он прав. Ракшас бы побрал это все.

– Не знаю, что тебе наболтал этот упрямец, но я еще не ослепла! – возмутилась Фанни. – Кроме того, с чего бы ему тогда так сильно подставляться и в открытую использовать дар? Ведь из рассказа Гвиан следует, что Ни воспользовался…

– А вот это как раз вполне логично и очень в духе Нирана, – перебил Франг.

Навострившая уши я чуть в голос не застонала от разочарования. Лично по моему мнению сейчас самое время развеять туман вокруг загадочной личности лиена Тривальди и кое-что прояснить.

Франг продолжил:

– Милая, он уже себя выдал, несколькими днями ранее там, в столице. Поэтому и случился этот нежданный визит. Его неосторожные действия вкупе со сбоем в работе одной экспериментальной установки дали совершенно непредсказуемый эффект, связав Нирана с этой, по сути, чужой для него женщиной.

Слова лиена литан Румило обидно кольнули. Вновь пришлось сцепить зубы и промолчать – он прав. Судя по тому, как побледнела Фанни, все было еще хуже, чем я думала.

– Сегодня мы собирались разорвать установившуюся между ними связь. Освободить его от необходимости быть привязанным к лиене Гвиан и тем самым дать шанс на спасение.

– Не понимаю… – потерла лоб Фанни.

– Мы физически не могли разойтись, – не выдержав, вмешалась в разговор я. – Чуть дальше допустимого, как сразу за этим следовал невыносимый приступ боли.

Зло посмотрела на Франга и закончила:

– Не понимаю, чем вызвала столько неприязни в свой адрес. Все произошедшее – выбор Нирана, я такой же заложник обстоятельств, как и он. И мне до сих пор неизвестно, кем он является на самом деле, почему его преследуют лучшие ищейки и маги Фантории, и что конкретно нужно сделать, чтобы исправить ситуацию.

– Ты права, – помедлив, сухо бросил Франг. – Только это ничего не меняет. Бродяга попался, и никто не знает, сколько он продержится.

– Может, вы хоть что-то мне объясните?! – теряя самообладание, почти выкрикнула я.

Лиен Румило устало опустился в кресло и обмяк, на лбу залегли глубокие морщины.

– Он принял единственно верное с его точки зрения решение. Приступ боли свидетельствует о том, что его поймали и он не смог контролировать расстояние. А остальное… в общем, Ниран искусственно заблокировал вашу связь, ведь иначе вы оба потеряли бы дееспособность.

– Если подобное возможно, почему он не сделал этого раньше?

– Потому что помимо раскрытия себя, теперь он напрямую питает этот энергетический канал, ведь связь никуда не исчезла. А это весьма затратно, знаете ли. Еще неизвестно, что доконает его раньше: ракшасов магистрат или собственное благородство.

– Благородство? По-моему, здесь чистая логика и выбор меньшего из зол, – произнесла я.

Франг криво улыбнулся и припечатал:

– Меньшее из зол было бы замкнуть блок не на себе, а на тебе! Твоих сил куда как меньше, и через несколько дней он был бы свободен от связи по вполне естественным причинам.

– Франг! – укоризненно воскликнула Фанни.

– То есть моя смерть – решение всех проблем? – холодно уточнила я.

Лиен литан Румило развел руками, давая понять, что вопрос риторический и поняла я все верно.

– Превосходно, – процедила я, раздумывая над открывшимися подробностями.

– Он бы никогда так не поступил, – твердо заявила Фанни. – Хватит того, что он до сих пор не простил себе смерти Наяны.

– Конечно не поступил, – раздраженно подтвердил Франг. – Смысл спасать эту лиену и подставляться, а потом все равно прийти к исходному.

– Вот именно! Раз он выбрал то, что выбрал, это ли не доказательство особого отношения к Гвиан?

Франг со снисхождением посмотрел на жену:

– Сама только что упомянула Наяну. Вот и ответ: там, где следовало бы поступить жестко и задвинуть эмоции куда подальше, Бродяга пошел на поводу у призраков прошлого и надуманной ответственности.

– Уважаемые, – смирившись, что ничего внятного я не услышу, вновь влезла в разговор. – Как долго вы собираетесь выяснять отношения и вести многозначительные беседы? Не знаю, в чем дело, но уверена: пустым трепом мы ему не поможем. Понимаю, что не вызываю у вас ни доверия, ни приязни, однако есть данность и надо ее решать. Нравится тебе, – я в упор посмотрела на Франга, – или нет, а я имею право действовать в собственных интересах и интересах лиена Тривальди. К слову сказать, если ты снизойдешь до раскрытия некоторых слепых пятен из жизни друга, мне будет проще его вызволить.

– Кто ты, чтобы я тебе верил? С чего решила, что сможешь помочь?

– Уж во всяком случае, не собираюсь и дальше слушать твою истерику. Не хочешь сотрудничать – хорошо, обойдусь. Но что, если в твоих силах было повысить шансы на спасение Нирана, а ты выбрал молчание?

Не знаю, как долго лиен Румило собирался буравить меня недобрым взглядом и что бы в итоге ответил, но нас прервали. Мелодичная трель входного звонка возвестила о посетителях. Мы втроем напряженно переглянулись.

– Будьте здесь, – велел Франг и пошел открывать.

Пользуясь моментом, я прямо озвучила терзающий вопрос:

– Это его девушка, Наяна? Как она умерла, почему?

– Жена, – машинально поправила меня Фанни, тревожно прислушивающаяся к звукам из коридора. Она тут же нахмурилась, поняв, что сболтнула лишнее, и перевела взгляд на меня.

А у меня ком подкатил к горлу. Странно, ведь в том, что Ниран был женат, нет ничего удивительного, но именно такое предположение мне ни разу в голову не приходило. И почему он винит себя в ее смерти? Неужели он сам… его дар послужил причиной? Кажется, я уже готова была услышать все что угодно. После совместно проведенной ночи с лиеном Тривальди и открывшихся в связи с этим подробностей – да, готова. Ни с чем подобным мне сталкиваться не приходилось, даже в теории. Неизвестно, насколько далеко простираются возможности этого загадочного мужчины.

Следующие откровения Фанни я могу объяснить лишь ее состоянием из-за сложившейся ситуации. Вряд ли она бы стала говорить при иных обстоятельствах.

– Ты действительно можешь ему помочь?

– Не знаю. Но сделаю все от меня зависящее… и даже больше, – добавила я, сжав кулаки.

– Мы… знаешь, с Ни многое происходило, но сейчас я не вижу выхода. Так глупо. Мы сидим здесь и бездействуем, а он там… Конечно, Франг что-нибудь придумает, мы не бросим его, только что делать, куда бежать? Если его уничтожат… – Она спрятала лицо в ладонях.

– Наяна, – напомнила я. – Пожалуйста, ответь, как так вышло, что она погибла?

Отчего-то было крайне важно выяснить подробности той истории. Может, не к месту или слишком эгоистично, но я чувствовала: там зарыто многое. Мне необходимо хоть чуточку больше понимать Нирана, его мотивы поведения, его боль. Скорее неосознанно, чем руководствуясь логикой, я цеплялась за, казалось бы, не имеющие ко мне никакого отношения события. И почему Фанни видит все в таких мрачных тонах, почему у спокойного и уравновешенного Франга настолько сдали нервы? Пакость случается, но с чего они так быстро расписались в собственном бессилии?

– Ее убили, – глухо отозвалась Фанни. – Ниран не успел спасти, не смог ничего исправить. Хотел, но мастер Каруки не дал.

Она подняла на меня огромные, как у совы, глаза, полные страха:

– Насколько знаю, с Каруки Такатой ты успела познакомиться.

Я коротко кивнула в ответ и уточнила:

– Почему? И разве Ниран бы послушался, если бы имелся хоть один шанс?

– Мастер умеет убеждать, – пожала плечами Фанни. – Охотники шли за Нираном, а Наяне просто не повезло оказаться на их пути. Или так, или он бы ушел вслед за ней, даже Ни не всесилен. У всего есть предел, слишком опасно играть со временем.

Я поежилась: опять время. Именно Ниран предупреждал меня об этом же.

Фанни подозрительно безэмоционально продолжила:

– Это страшно, Гвиан. Я видела тело Наяны, все в крови и увечьях. Ни потом нашел и вырезал всех причастных к той охоте. Не осталось ни единой живой души, знавшей о его тайнах. Среди них были очень высокостатусные люди, и никто не смог обезопасить себя. Но когда месть помогала воскрешать мертвых, залечивать душевные раны, возвращать желание жить полноценной жизнью?

Вопрос повис в воздухе. Что-либо говорить я была не в состоянии. Слишком хорошо знала, каково это – потерять дорогих тебе людей. Нет, не так. Потерять – это когда болезнь, трагическое происшествие, стихийное бедствие. А вот когда кто-то умышленно своей волей приносит в твой дом смерть – это совсем иначе. Сейчас многие поступки и слова Нирана я увидела с другой стороны, сердце будто сдавила чья-то безжалостная, ледяная рука. Сопереживание ли, а может, отголоски собственного прошлого, тем не менее моя решимость вытащить лиена Тривальди во что бы то ни стало, любой ценой, только окрепла.

На пороге гостиной появились трое мужчин: Франг, Муфус и Кир. И хорошо, так как это дало возможность переключиться с тех страшных событий, в которые я погрузила нас с Фанни своими расспросами. Я ожидала, что и Муфус начнет обвинять меня во всех грехах, однако он лишь кивнул в знак приветствия и остался подпирать косяк, скрестив на груди руки. Кир выглядел потрепанным, но не злым.

– Эллина… – начала было я.

Муфус жестом прервал:

– Да. Мы как раз от Сида.

Он вдруг врезал кулаком в стену. Я вздрогнула от неожиданности.

– Травить там почти некого было, но языки болтливым мы укоротили.

– Кто-то сдал Нирана? – осторожно уточнила я.

– Не умышленно, – скривился Кир. – Ищейки и без того хорошо знали, кого искать.

– Нечего его оправдывать! – рявкнул Муфус. – Такой подставы Ниран не ждал, только не от Сида.

– Что в итоге? – нахмурилась я. – Вы не успели ему помочь, да?

Ответ был очевиден, но не задать его я не могла.

– Я рассказал им то, что ты сообщила, – вмешался Франг. – Теперь у всех в голове полная картина случившегося.

Выразительно покосилась на лиена Румило: столь громкие заявления при отсутствии у меня информации о подноготной происходящего. Он предпочел проигнорировать. Ну и ракшас с ним!

– Муфус, в чем дело? Объясни хоть ты. Где и когда Ниран перешел дорогу магистрату?

– Лучше не лезь в это дело, Ви, – уже более миролюбивым тоном посоветовал Муфус.

Все! Мое терпение иссякло.

– Вашу мать! Скхаров вам в печень. Сколько можно? Я уже по самую макушку в этом деле, если не заметно. Как достали ваши недомолвки и таинственность! Сейчас-то вы что оберегаете? Если Нирана уничтожат, то не станет ли все равно?

– Мы даже фамилии твоей не знаем, – напомнил Франг.

– Гвиан Старлинг сан Кавалли, – с вызовом посмотрела ему в глаза. – Это что-то меняет?

Глава 22

Муфус присвистнул:

– А Бродяга знает толк в извращениях. Ви… кхм, лиена сан Кавалли, не ожидал, что леди вашего круга умеют так выражаться.

– Леди моего круга умеют не только выражаться, – окрысилась я. – У тебя есть что сказать по делу?

– Постой, почему эта фамилия кажется мне знакомой? – обратился к Муфусу Франг.

– Ниран выбрал себе в подружки жену врага? – вопросом ответил здоровяк.

– Это вынужденная мера, она ему никто, – разъяснил лиен Румило.

Я с силой потерла лицо, понимая, что пока мы все не проясним, вряд ли что-либо двинется с места. И вот интересно: почему они не шевелятся?

– У вас есть план? Почему мы теряем драгоценное время? – прямо озвучила я.

Мужчины переглянулись.

– Ну хватит! – внезапно вмешалась Фанни, встав на мою защиту. – Гвиан права, глупо перетягивать на себя одеяло, когда надо цепляться за любую возможность. И если в ее силах хоть немного помочь Нирану, я готова встать с этой лиеной плечом к плечу.

Франг с укоризной посмотрел на жену, а Муфус вкрадчиво произнес:

– Сан Кавалли? Ты хоть знаешь, кто это?

– Мне плевать! Я знаю лишь одно: Ниран привез эту женщину в мой дом, спал с ней в одной постели, и что бы ни послужило причиной, заботился о ней и рисковал своей жизнью. Даже нынешняя ситуация – целиком и полностью подтверждает мои слова.

В комнате повисло молчание, тяжелое, мрачное. В совершенно несвойственном порыве я протянула руку и крепко сжала ладонь Фанни в знак благодарности и признательности. То, что она сделала, значило для меня очень много. Не припомню, чтобы нуждалась в чьей-либо искренней поддержке за последний десяток лет.

Я привыкла быть одна и самостоятельно отвоевывать свое место под солнцем, игнорируя чужое мнение и пересуды слабых за спиной. Зато сейчас в полной мере ощутила, как простая человеческая вера в тебя, в твои лучшие качества, пусть и не слишком оправданные, способна дарить крылья и наполнять силой, подпитывая желание драться за тех, кого по недоразумению и без особого повода решил признать своими.

И ракшас подери, несмотря на нападки Франга, я готова была убивать снова и снова, лишь бы их семье ничего не угрожало. Быть может, потому что своей семьи у меня не было и быть не могло. Чего мне терять? Единственное, что давало смысл к существованию, погребено под руинами лаборатории УНМаЭ. С Нираном же вообще особая история, и он так сильно дорожит этими людьми.

Неправильно, неестественно, необъяснимо, но в критической ситуации, когда за один день все в твоей жизни переворачивается с ног на голову, и ты уже не совсем принадлежишь себе, теряешь привычные ориентиры и власть, так легко привязаться к людям, которые протянули тебе руку помощи. Пусть и не в том смысле, в каком мы понимаем слово «помощь», однако будучи для них никем, я чувствовала заботу и уважение, душевное тепло. Этого хватило.

Тот же Муфус, вчера он действительно помог мне, ненавязчиво и абсолютно искренне. И я не настолько слепа, чтобы этого не понять, ведь мог бы продолжить развлекаться в приятной компании своих подружек, а вместо этого поплелся за мной на улицу. Спору нет, никто не идеален, и у каждого из присутствующих были свои мотивы на то или иное поведение, и тем не менее. Видеть чистоту и искренность в людях я умела, а еще бесконечно ценила узы, которые крепче кровных. Ибо на моих глазах брат шел на брата, матери травили собственных детей, а внуки всеми силами торопили смерть старших рода.

Увы, но в моем опыте слишком много грязи, вот тогда-то и полюбишь одиночество и начнешь ценить безусловную преданность. Я не судила весь свет по себе, ни в коем разе. Просто так уж вышло, мы – то, что нас окружает. А моя жизнь проходила в тени Шергаила и ордена Рейхов. Даже после смерти мужа ненавистная фамилия задавала тон всему, с чем я соприкасалась.

– И все-таки странно, – задумчиво произнес Муфус. – За какой бездной Нирана дернуло так рисковать? Если все это дело случая, то Фанни права: в том, что лиена сан Кавалли все еще жива и находится здесь, нет никакого смысла.

Я поморщилась:

– Заканчивай этот официоз, предпочитаю обращение по имени… от вас.

На меня пристально уставились три пары мужских глаз. Любопытно: что лиены хотели рассмотреть? Впрочем, что бы они ни искали, я говорила искренне и желала лишь одного – чтобы мы наконец-то пришли к согласию и начали взаимодействовать, а не выяснять отношения.

– Если бы отец увидел в… э-э-э, Гвиан угрозу, он бы ее не отпустил, – внес свою весомую лепту Кир.

Припомнила нашу сомнительной приятности встречу с мастером Каруки и поежилась. Возможно, в том числе и поэтому Ниран не хотел нас знакомить. Опасался? А ведь действительно, что я могла противопоставить мастеру хин-тау, да практически без магии. И зачем ему было раскрывать свою личность? Если в отношении последнего можно предполагать некий вариант изменения памяти или нечто подобное, то на своих двоих из логова этого паучищи я ушла, как справедливо подметил Кир, исключительно по доброй воле Каруки Таката. Опять же, если бы Ни видел в нем сильную угрозу, не привел бы меня в «Драный репей». Единый, как сложно, когда кругом одни неизвестные переменные!

Озарение пришло в голову яркой вспышкой: ну конечно, в случае угрозы Ниран спокойно положил бы конец нашему знакомству и моему существованию в частности. Ничего себе проверочки. Поводов найти и лично придушить блондинчика становилось все больше.

– Логично, – задвигая отвлеченные мысли подальше, кивнула я.

Еще отметила, что никак не могу отождествить этого привлекательного и внешне открытого молодого человека с категоричным, властным и себе на уме мастером Каруки. Даже внешне они не слишком-то были похожи. Тот же Ниран гораздо больше подходил мастеру в роли сына.

– Так почему Нираном заинтересовались столь внезапно?

– Полагаешь, мало поводов? – криво усмехнулся Муфус. – Он адепт одной из опаснейших и запрещенных на территории Фантории школ боевых искусств и магических практик. При этом довольно активный. Выполняющий различного рода… хм, задания, порою идущие вразрез с постановлениями магистрата. Несущий потенциальную угрозу любому из высокопоставленных лордов в совете, да и вообще, если откровенно, враг. Войну с Тиу-наком правящая верхушка помнит прекрасно и повторения, естественно, опасается. – Муфус насмешливо фыркнул: – Сейчас же Рейхов нет, спасать их задни… э-э-э, надеяться не на кого, в общем.

– Тем не менее этот враг совершенно спокойно торчал в столице под самым носом магистрата и сворачивать свою деятельность вроде как не планировал. Более того, насколько могу судить, амплуа недотепы-лаборанта его вполне устраивало.

– Недотепа бы в управлении не задержался, – неожиданно заступился за Нирана Кир.

А Муфус ехидно добавил:

– Да еще и под руководством столь железной леди.

Одарила его снисходительным взглядом, давая понять, что шуточка не удалась.

– Смотрю, ты весьма осведомлен. Откуда бы жителю Раувена, далекому от двора и светских новостей, так ориентироваться?

Муфус оскалился:

– Я тебе уже говорил, что ошибочно считать всех литан профанами в мире аристократии, проживающими на другом берегу.

– Тогда скажи, почему лиен литан Тривальди только после взрыва стал интересен властям и совету магов?

– Увы, – развел руками здоровяк, после чего с задумчивым видом почесал бороду. – Как раз подробности его деятельности мне неизвестны, тем более о случившемся я знаю лишь со слов Франга. Для выводов не хватает многих деталей.

Упомянутый лиен Румило, кстати говоря, все это время не проявлял к беседе никакого внимания. Он отошел к окну, и наблюдать я могла лишь его спину. Такое поведение показалось мне странным, но размышлять еще и над этим не было ни сил, ни желания. Мало ли, какие насекомые проживают в его ученой голове.

– Что-то не сходится, – нахмурилась я. – К тому же, если хин-тау настолько гонимы, то как же мастер Каруки? Только не говори, что якобы легальный «Репей» ни разу не вызвал подозрений. Вот и глава города, с твоих слов, там бывает.

– Ви, ну что ты как маленькая. Деньги, связи, услуги – у всего есть цена. Когда кому-то что-то выгодно, то зачем же пилить сук, на котором сидишь? Если власти Раувена что-то и мыслят, то доказательств у них нет. И уж как именно мы решаем вопросы, это не их забота, главное – решаем. Вот и о Ниране никто толком ничего не знал, мало ли народу в столице, даже магов. У него на лбу послужной список не выбит, а оставлять следы не в его правилах.

Нет, все же, несмотря на убедительный тон и складные речи Муфуса, что-то меня беспокоило, какая-то ускользающая шероховатость. С другой стороны, политика – такая дрянь, что там ракшас ногу сломит, распутывая клубки мотиваций и поступков власть плетущих.

Сильно вдаваться в размышления мне не дали, позади раздался знакомый голос:

– Все в сборе, вот и отлично.

Ничего отличного я не наблюдала, но мастеру-то оно, конечно, виднее. Фанни от неожиданности охнула.

– Прости, – явно обращаясь к хозяйке дома, произнес Каруки Таката. – Не хотел привлекать внимания к вашему дому. Тут, знаете ли, неподалеку нашли труп магички из какого-то столичного управления. Говорят, кто-то из родовитых, и должность занимала высокую. Стражи порядка носом землю роют, чтобы отчитаться. Вот и решил зайти аккуратно, всё ж меня в городе знают. Зачем плодить ненужные подозрения, даже если это лишь невинное стечение обстоятельств. Верно?

При этом мастер Каруки уже обошел наши с Фанни спины и теперь смотрел исключительно на меня. Сделала вид, что ничегошеньки не знаю и не понимаю. Будет он тут еще намекать, не собираюсь ни в чем признаваться.

– Ого, и впрямь удивительное совпадение. Неужели и здесь Бродяга успел? Троих, точно знаю, он ликвидировал. Хотя странно…

– Лиены Севейры нет, – прерывая разглагольствования Муфуса, уточнил Кир.

– Эллине я дал задание, ее и не ждем.

– А вы вообще долго ждать собираетесь? – Я с вызовом посмотрела на мастера Каруки.

Он хищно усмехнулся, сузив глаза:

– Недолго. Сейчас кое-что выясним и можно начинать действовать.

– Еще выясним?! Вы как предпочитаете: вести беседы за чашечкой чая или покрепче, на мягких подушках или, может, на свежем воздухе?

М-да, дерзость, граничащая с глупостью. Сильно подозреваю, что таким образом начали проявляться последствия недавно содеянного с Беатрис. Нервную систему трясло и перекручивало, ни о какой стабильности и хладнокровии теперь речи не шло. Это злило. Я злилась на себя, на мастера Каруки, на Нирана… В настоящий момент я бы, пожалуй, даже Салиме-заступнице нашла что предъявить.

– Ниран – сильный мальчик. Время еще есть, его не так-то просто сломить. А вот твое состояние мне не нравится.

И прежде чем я успела хоть пискнуть, не то что полноценно возмутиться, мастер Каруки вздернул меня, словно тряпичную куклу, и поволок в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Естественно, никто и пальцем не пошевелил, дабы пресечь это безобразие.

– И да, раз уж интересуешься, предпочитаю я в уединенной обстановке. Вот как раз комната Нирана для наших целей и сгодится, – невозмутимо продолжил разговор этот чудовищной, как выяснилось, силы мужчина.

Я как будто перестала принадлежать самой себе. Ни сопротивления, ни малейшей попытки вырваться и осадить мастера Каруки. При этом тело подчинялось именно моим желаниям, вот только они как-то резко перестали соответствовать ситуации. Он с легкостью управлял моими эмоциями и волей. Мысли мои, а чувства и реакции организма – навязанные извне. Жуткое, я вам скажу, ощущение.

Уже в кабинете мастер не слишком ласково усадил меня на диванчик, а затем, глядя в глаза, медленно, выделяя каждое слово, произнес:

– Мне сейчас нужно, чтобы ты не мешала. Это понятно?

Мотнула головой: естественно, нет!

Он нахмурился:

– Согласна, что твоя истерика нам ни к чему?

Я нехотя кивнула.

– Уже лучше, – пробормотал мастер Каруки и продолжил, как для душевнобольных: – Ты же хочешь помочь Нирану, я прав?

Еще один мой кивок.

– Тогда нам понадобится твоя светлая, пусть и захламленная предубеждениями и сомнениями голова.

А вот сейчас было обидно. Совсем немного, но все же. Проскочила крамольная мысль пнуть по коленной чашечке нависающего надо мной мастера.

– Не успеешь, – хмыкнул этот изверг. И опережая слетевший с моих губ вопрос, пояснил: – Понятия не имею, что задумала, но почувствую намерение к действию раньше, чем твое тело выполнит указания мозга.

Каруки Таката вдруг опустился передо мной на колени, накрыл своими ладонями мои кисти. Я замерла, даже дышать старалась как можно тише, хотя сердце колотилось как бешеное.

– Я всего лишь помогу вернуть ясность мыслей, очищу организм от токсичных выделений, которые вынуждают сбоить твои системы. Нам надо поговорить, и согласись, вменяемая ты принесешь больше пользы… всем.

Я вздохнула и скосила глаза на его руку. Мастер усмехнулся и поочередно на каждой из моих ладоней надавил на какие-то точки. Ощущение чужого контроля прошло. Далее он без предупреждения ткнул двумя пальцами мне под ребра, от чего я вновь чуть не пнула стоящего в столь уязвимой позиции мужчину. Каруки Таката вполне рисковал схлопотать уже не по колену, а по гораздо более нежному месту. Однако стальной взгляд и не менее стальная хватка на моей шее мигом остудили пыл.

– Не дури, – совсем не зло, что мало вязалось с обхватившими мое горло пальцами, произнес мастер Каруки.

После чего без особых усилий нагнул меня так, что пришлось упереться носом себе в колени. Мне на затылок легла чужая рука и неожиданно нежными движениями промассировала какие-то очередные чувствительные точки, спускаясь все ниже уже вдоль позвоночника. К собственной досаде, я чуть не заурчала от удовольствия. А когда неимоверным усилием сконцентрировалась на насущном, мастер взял и погладил меня по голове. Так запросто, словно маленькую девчонку, и добил словами:

– Тш-ш-ш, вот и все. Тебе нечего бояться. Хотел бы я тебе плохого, давно бы покалечил. Как самочувствие?

Промычала что-то невнятное, все еще дыша себе в ноги и упираясь макушкой ему в живот. Потрясающе умилительный переход от «покалечил» к беспокойству о здоровье. Так сразу и не сообразишь, что ответить.

– Можешь выпрямиться, только не вздумай чудить. Теперь прикрыться неадекватностью от нервного напряжения не получится, за поступки придется отвечать.

То есть чуть раньше я все-таки могла безнаказанно его лягнуть? Какая жалость, надо было действовать. Села ровно и потерла виски: что за бред в моей голове?

Мастер Каруки поднялся и отошел к письменному столу, мельком пробежал глазами по оставленным на нем предметам и вновь сосредоточил внимание на мне.

– Так как самочувствие?

Я прикрыла веки и прислушалась к собственным ощущениям. Кроме противно зудящей тревоги за Нирана, никакого дискомфорта – как говорится, полный штиль. Даже сам Каруки Таката не вызывал больше страха, равно как и злости. Прищурилась: так ли уж безобидно его воздействие и мои ли это в действительности эмоции?

– На удивление хорошо, – чуть сипло ответила я.

– Чудно. Тогда покажи печать единения еще раз.

Глава 23

С недоумением уставилась на мастера: да, этот мужчина знает толк в изысканном подходе к леди.

– Какого?.. – Не слишком приличное окончание повисло в воздухе, так и оставшись непроизнесенным.

– Ты спала с ним?

Вот честно, дар речи я утратила окончательно. Какое это имеет значение в данной ситуации? Да и с какой стати он смеет задавать столь неуместные вопросы?

– Вижу, что да. Иначе с чего бы столь трепетное отношение к еще недавно ненавистной обузе в лице Нирана? Да и ощущаешься ты теперь на совсем других вибрациях, а это может значить лишь одно. Вы не просто провели ночь, скрашивая досуг, а все же в некоторой степени помогли друг другу. Собственно, о чем я и говорил при нашей встрече, и от чего так яростно открещивался мой упрямый сын.

Хм, все же Ниран ему действительно очень близок, вплоть до таких оговорок. Хотя почему оговорок? Интересно, а где настоящие родители лиена Тривальди?

– Возвращаясь к моему изначальному вопросу, – не позволил мне углубиться в раздумья мастер Каруки. – Печать покажи.

В его тоне сквозил приказ – кажется, кое-кого также достало тратить время попусту.

– Покажу, если ответите на мои вопросы, – выдвинула свое условие.

– Гвиан, ты ведь понимаешь, что я могу и сам посмотреть, – вкрадчиво уточнил он.

– Понимаю, – пожала плечами, – но мне терять нечего. Действуйте.

Уж не знаю, что такого он разглядел во мне или почувствовал, но, как ни странно, лицо мастера смягчилось.

– Давай не выделывайся, показывай уже. Это и в твоих интересах тоже.

Я восхитилась наглостью. Какой мужчина! Умеет заинтриговать. Безуспешно пряча ехидство, впрочем, не очень и хотелось, полюбопытствовала:

– И вы мне о них, конечно же, подробно расскажете?.. Об интересах.

Каруки Таката ухмыльнулся, отчего стал похож на матерого волка. Эдакого вожака стаи, уже посеребренного годами, но еще полного сил и желания оставаться у власти. Краем сознания отметила, что его вполне можно назвать привлекательным. Только мое предвзятое отношение мешало признать этот факт.

– Кое-что расскажу, – милостиво обронил он. – Не все, но в твоем положении торговаться нет смысла.

И снова в точку. Пусть у меня и имелась парочка козырей на самый безысходный случай, но я планировала использовать их с умом. Хватит с меня импульсивных поступков.

Прекращая спор и трату бесценного времени, я поднялась и, плюнув на приличия и условности, начала расшнуровывать на груди платье. Сомневаюсь, что мастера Каруки интересуют мои женские прелести, а вогнать себя в краску я ему не позволю. Он молча наблюдал, довольно долго и изучающе. Я успела полностью ослабить шнуровку, оголить плечо и потянуть за рукав.

– Лиена Старлинг, – как и Ниран, мою полную фамилию Каруки Таката игнорировал, – не надо показательных жертв. Вы, безусловно, красивая женщина, но думается, что если вы пройдете в соседнюю комнату, то там вам будет удобнее организовать мне доступ к печати, дабы не чувствовать себя неловко.

– Ну вы и… – выдохнула я.

Он картинно указал на дверь спальни. Чудовищный мужчина, чтоб его ракшас покусал.

Когда я вернулась, мастер Каруки держал в одной руке ту самую книгу, без названия и с деревом на обложке, а в другой – небольшую карточку. Я уже знала, что на ней изображено, вернее кто.

– Давно она погибла? – наглея все больше, поинтересовалась я. – Наяна.

Все равно мастер Каруки, насколько можно судить, не большой поклонник церемоний и формализма в общении.

– А ты смышленая девочка… – полоснул по мне острым взглядом мастер и, убрав карточку, захлопнул книгу. – Быстро делаешь выводы из разрозненных крох информации.

– Перехвалите, – не оценила я комплимент. – Не таких уж и крох, Ниран вскользь упоминал о своем прошлом и… жене.

Мастер Каруки покачал головой и насмешливо ответил:

– Что-то очень в этом сомневаюсь. Скорее, Фанни сболтнула.

– Тогда откуда мне знать, что именно вы убрали в книгу?

– Неплохая попытка, но нет. У тебя слишком мало исходных, чтобы играть со мной в эти игры. Хотя было бы интересно узнать, как много ты успела здесь осмотреть.

– Не много. Мы только недавно смогли более-менее отходить друг от друга, до этого даже перестановку пришлось делать, чтобы без последствий посещать уборную. Только эту книгу и полистала, – я не видела смысла продолжать хитрить, – странная она. Что-то из ваших секретов хин-тау?

– Я еще не видел печати, а ты уже сыплешь вопросами, – непрозрачно намекнул мастер Каруки.

– Так сколько лет прошло со смерти Наяны? – медленно расслабляя пояс на халате, проигнорировала его намек.

– Зачем тебе? – глядя в упор, спросил мастер.

Под этим взглядом сложно было притворяться и изображать несвойственную тебе роль. Он словно насквозь меня видел.

– Не знаю, – абсолютно честно призналась я. – Сама гадаю, отчего меня так волнует прошлое этого невыносимо упрямого и скрытного блондина. Может, вы просветите? Почему мне так важно понять его, найти подход, точки соприкосновения? Почему против всякой логики он стал дорог мне в столь короткое время?

– Прилично уже лет прошло, – отвечая на самый первый вопрос, Каруки Таката сделал шаг мне навстречу. – И хватит тянуть.

Поняв, что больше он точно пока ничего не скажет, я аккуратно сдвинула полы халата, открывая его взору серебристый узор на коже. Изрядно разросшийся узор.

– Действительно перехвалил, – пробурчал мастер. – Могла бы сама догадаться по названию рисунка.

– Печать единения? Так ведь она и соединила, вон мы отойти друг от друга дальше нескольких шагов не… – осеклась, складывая разрозненные мысли в стройную догадку.

Мастер Каруки внимательно изучал линии и завитки на моем теле, спасибо, хоть не дотрагивался. Теперь узор тянулся от подмышки, под грудью, изукрасил весь бок и вольготно разместился вплоть до тазовой косточки, спуская тонкие серебристые стебельки вниз, словно раздумывал над завоеванием территорий на бедре. Выглядело это странно и непривычно, но, должна признать, красиво. Вспомнила, как изумительно прекрасно мерцала в темноте печать Нирана. Тут же испытала прилив неуместных ситуации чувств, кожу под рисунком будто перышком пощекотали, а сам он стал более заметен. Так похоже на цвет глаз лиена Тривальди, когда он в гневе… и не только в гневе.

Мастер Каруки прервал свою исследовательскую деятельность и, задрав брови, воззрился на меня.

– Даже так? Хм-м-м, воистину за любые дары приходится платить немалую цену, соблюдая равновесие.

– Что? – нахмурилась я, ничем не выдавая творящегося в душе и мыслях смятения.

– Не знаю, что у тебя сейчас в голове, но вряд ли это ты на мое внимание так реагируешь. Могу кое-что предположить, – подмигнул мастер, – да ведь все равно не сознаешься.

Я закатила глаза: толку делать каменное лицо, общаясь с эмпатом. Скхар-р-р!

– Не вижу связи, – нервно поправила халат и сделала шаг назад. – Зато, если правильно поняла вас, печать единения привязывает не только расстоянием, но и… хм, состоянием? Это что, вроде приворота в самом вычурном и неожиданном исполнении?

– Вроде, да не совсем. Точнее, совсем не то, хотя кое в чем сходство отыскать можно.

Каруки Таката жестом пригласил меня присесть на диван. Первым порывом было отказаться и вернуться в спальню, чтобы привести себя в приличествующий вид, однако я тут же на это плюнула. Какие уж тут, к ракшасу, приличия, гораздо больше мне хотелось хоть что-то узнать. И пока мастер был настроен говорить, я не собиралась упускать момент. Удобно расположилась на противоположном от него конце диванчика и даже ноги под себя подогнула – вот до чего непринужденно стала чувствовать себя в присутствии весьма неоднозначного – и не стоит забывать о его силе – мастера.

Имелись подозрения, что вся эта раскованность – результат мягкого воздействия и манипуляций, но уверенности я не испытывала. Как ни пыталась, уловить чужое вмешательство не получилось. Возможно, я и впрямь перешагнула черту, за которой становится совершенно безразлично все, что не ведет к цели.

– Почему у вас такой повышенный интерес к данному узору? Правильно ли я понимаю, что его размер связан не только с дальностью позволенного нам с Нираном расстояния, но и как-то влияет на наши эмоции относительно друг друга? Еще мне непонятно, отчего он иногда светится? До каких границ будет разрастаться и как его вывести?

– Полегче, я не подписывался до ночи удовлетворять твое любопытство.

Я сжала кулаки и напомнила:

– Кто-то тут вещал о моих интересах. Так я жду.

– Хорошо, слушай самое необходимое. – На мой недовольный взгляд, естественно, никак не отреагировали. Мастер продолжил: – Возможности Нирана в некоторых вопросах выходят за рамки привычных нам знаний, в том числе и классической теории магии.

– Это я заметила. Ваше наследие, школы хин-тау?

Мастер Каруки улыбнулся. Удивительно, как можно вместить в скупую улыбку столько печали и чего-то очень болезненного.

– Да, наследие. Не перебивай, – возвращая бесстрастное выражение лицу, произнес он. – Ирония ситуации в том, что не каждая женщина может стать проводником его дара.

– Не понимаю… в смысле проводником? Можно выражаться яснее, а не обтекаемыми формулировками?

Меня смерили красноречивым взглядом, сообщающим примерно следующее: нет у меня воспитания, Нирану мастер явно сочувствует, и проучить бы одну нахальную лиену, да лень.

– Можно и яснее, – скривил губы мастер. – Чтобы дети Нирана унаследовали его способности, нужна совершенно конкретная мать, а не абы какая.

– Кхм, – только и смогла выдавить я, полностью обескураженная.

Вот уж с этого ракурса на ситуацию посмотреть и в голову не приходило. В общих чертах становились понятны отдельные моменты, но хотелось бы цельной картины, поэтому я благоразумно решила подождать окончания откровений мастера Каруки.

– Не сложно догадаться – ты из тех, кто ему подходит. Больше того, то самое свечение, о котором ты упоминала, красноречивее слов свидетельствует о твоем безоговорочном принятии Нирана в качестве спутника жизни: мужа, любовника, друга, отца детей…

Не знаю, откуда я в этот момент нашла силы, но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Сердце пылало, но я не позволила чувствам одержать верх. Только не рядом с Каруки Таката.

– Что? – подозрительно прищурился он, видимо, все же что-то уловив.

– Ничего. Вам не кажется это абсолютной глупостью? У меня в голове полнейший бардак, а вы утверждаете о каком-то принятии.

– Вот именно, бардак! Людям свойственно захламлять голову размышлизмами, предрассудками, рефлексией, сомнениями, а еще установками, засеянными подобно сорнякам, откуда только можно. Здесь и общество, и нормы морали, и семейные ценности и среда, в которой ты росла и получала опыт. Это все полная чушь, уж поверь. Твое тело и твой дух в единстве точно знают, что им нужно. И пока твои мозги будут годами решать, что и как, печать единения просто и действенно сигнализирует: я готова, давай бери меня, мне нужен именно ты. В случае с Нираном такая система оповещения весьма актуальна, природа позаботилась.

Хорошо, что я уже сидела. Как-то все это… ну для очень широких взглядов. Ясно, почему школа хин-тау закрытая, а ее адепты предпочитают изолированный образ жизни в горах. Не каждому придется по вкусу их философия. А эти фанторийские, во главе с мастером Каруки, так вообще психи.

– Но его печать тоже светилась! – возразила я. Однако заметив многозначительную ухмылочку Каруки Таката, тут же сникла.

Теперь понятно, чего у всегда сдержанного линена литан Тривальди так сорвало предохранительные клапаны. И его упоминание об иллюзорности наших желаний и близости… Единый, как же сложно!

– Мы полтора года бок о бок работали, никакие печати с дурацкими сверхзадачами и на горизонте не проявлялись, – продолжила я приводить аргументы.

– О, знакомый лепет. Вы точно из одного теста слеплены, – неожиданно развеселился мастер Каруки. – Можешь, конечно, тоже считать это ошибкой и сбоем системы, что отчасти так и есть. Ведь та ситуация в лаборатории спровоцировала ваше сближение. Но на мой взгляд, это лишь удобный для вас предлог и дальше прятаться в своих раковинах, обросших паутиной страхов, удобряя покрытые мхом стены болью, местью, независимостью, одиночеством и прочим мраком. А если взглянуть шире, то у вас появился шанс наладить свою жизнь и глупо от него отказываться.

– Искусственная любовь? – хмыкнула я.

Мастер Каруки совершенно бесцеремонным образом покрутил пальцем у виска.

– Что за бред? Никакое явление не может сделать из дойной коровы трепетную лань. Гвиан, ты же ученый, раскинь мозгами. Установка твоя, эксперименты со временем. Ну? Я же сказал, катализатор. Что-то сместилось во временных пластах и пошло по другой ветке развития событий. Вы оба проявили себя, сделали выбор. Печать лишь индикатор – потому-то Ниран и не желает обращать на нее внимания. Да, ты идеально ему подходишь и вам дано время прочувствовать друг друга, как если бы вы уже питали нежные привязанности. Раскрыть души максимально полно, показать, как это могло бы быть. Но это все настоящее и принадлежит только вам. Поэтому нельзя сравнивать печать единения с приворотом. Она лишь знак и проводник.

– Зачем вы мне все это говорите? Явно же не без умысла.

– Разумеется, – не стал отпираться мастер Каруки. – Я желаю Нирану счастья и считаю, что он достаточно получил мешков с солью от жизни. Он заслуживает и сахара. Тебе тоже жилось не сладко, судя по тому, что я успел понять. Кроме того, Шергаила сан Кавалли я знал и вполне способен сделать определенные выводы. Если ты готова пойти до конца и побороться за свое будущее, то в одиночку мой мальчик не устоит, не разорвет связь. Тем более теперь, когда все настолько запущено. Вот если бы он не поддался искушению, и ваша связь не укрепилась еще сильнее, – мастер выразительно провел рукой в воздухе, обозначая размер разросшегося узора на моем теле, – тогда да.

Некоторое время я молчала. Мне было горько, а в душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я не хотела вычеркивать Ни из своей жизни, еще недавно обещала себе, что так просто не сдамся. С другой – увы, несмотря на чаяния мастера Каруки и воодушевление от перспективы, я не та, кто нужен лиену Тривальди. Я не смогу подарить ему самого главного. До боли закусила щеку, чтобы не позволить себе лишних эмоций. И только после этого произнесла:

– Думаю, эта тема не настолько значима в нынешних обстоятельствах. Фанни уже его чуть ли не похоронила, так что гораздо важнее вырвать Нирана из лап магистрата, чем переживать о его личной жизни.

Каруки Таката вновь бросил на меня осязаемо острый взгляд.

– Это так. Только гораздо раньше магов его добьет блокировка вашей связи. Той силы, что ты дала ему вместе со своей болью, хватит на несколько дней, не больше.

– Откуда вы?..

– Сказал же, изменились твои вибрации, твой эмоциональный фон. Ты больше не ощущаешься старым орехом, под твердой скорлупой которого все ссохлось и только одно яркое пятно мерно пульсирует, пока не заденешь. И уж я знаю, благодаря кому.

– Все равно не понимаю, почему мы не действуем.

– Мы? – скептически изогнул бровь мастер Каруки. – Мы ждем информацию о том, куда его транспортируют и где планируют держать. Или предлагаешь без подготовки, сбора информации и элементарной аналитики соваться в самое пекло?

Я ничего не предлагала, просто хотела чуть больше понимать происходящее, вот и все.

– Что вы задумали, мастер? – прямо поинтересовалась, устав от его изворотливости.

– Когда мы его вытащим, Нирану понадобится смысл, чтобы цепляться за жизнь, – он говорил спокойно, будто о чем-то обыденном, лишь в интонациях сквозил продирающий до костей холод.

Я передернула плечами.

– Значит, вы не сомневаетесь в успехе, но также уверены, что для него этот опыт окажется почти смертельным?

Было жутковато сидеть в безопасности и обсуждать такие вещи, не предпринимая попыток сорваться с места и срочно что-то решать. Но вместе с этим я понимала, что таким образом что-то решить как раз не получится. Да и мастер Каруки знал явно больше меня, стоило ему довериться.

– Уверен, – не спуская с меня глаз, подтвердил он.

– Но почему? Еще недавно Ниран готов был перегрызть глотку любому ради защиты близких. Не похоже, чтобы он не ценил жизнь.

– Ты не думала, почему он поступил так, как поступил?

Я озадаченно посмотрела на сидящего напротив мужчину с идеальной осанкой и самообладанием, как у статуи Единого в главном соборе Ликсана.

– Выбрал твою безопасность в ущерб себе, – пояснил мастер.

– У Франга на этот счет вполне конкретные аргументы, – все же некоторая горечь смогла просочиться в мои слова.

– Меня интересует твое мнение, а не Франга. Он просто сильно боится потерять почти что брата, они ведь вместе росли.

– Ну не от великой же любви, в самом деле, – начала я раздражаться.

– Не от великой, – подтвердил Каруки Таката, отчего я выдохнула с облегчением. Значит, здравомыслие его еще не покинуло. И тут же все испортил: – Пойми, встреча с такой женщиной, которая не просто влечет, но и подходит ему во всех смыслах, огромная редкость и… ценность. Для такого, как Ниран, действительно ценность, все его существо стремится к тебе и хочет оберегать. А ты к тому же еще и приняла его. Теперь это слабость, уязвимое место. Однажды он дорого заплатил за желание быть счастливым.

– Вы о Наяне? Она… у нее тоже была печать?

Мастер Каруки кивнул:

– Да. За всю жизнь он встретил только трех таких женщин.

– Трех? – изумилась я, до конца не понимая: меня больше удивляет, что так мало, или что я не знаю о третьей.

– Все в жизни стремится к гармонии, любой организм – к регенерации. Мир и природа не терпят пустоты, а вот люди… У людей свои взгляды на то, что правильно, а что нет. От смерти Наяны и до встречи со второй девушкой прошло слишком мало времени, Ниран отказался от этого дара судьбы. А последняя – весьма капризная дама, и предлагать свою помощь неблагодарным не торопится. Он и сейчас упрямится, ты же видела.

– Неудивительно, если Ниран считает, что может навредить своей избраннице напрямую или косвенно.

– Он никогда не обидит любимую, – возразил мастер, затем фыркнул: – Вообще, у этого мальчишки слишком много благородства, ракшас бы то благородство пожрал. Все же кровь не водица.

Я навострила уши.

– Вы знали его родителей?

– Лично – нет, но заочно осведомлен.

Вспомнила свои размышления о противоречивом поведении лиена Тривальди, когда вопиющее хамство непринужденно переходило в галантность и манеры аристократа. В голову пришла любопытная догадка, навеянная словами мастера Каруки:

– А его ли это имя? Возможно, я общалась вовсе не с лиеном литан Тривальди?

– Все может быть, – хитро посмотрел в ответ мастер.

– Прекрасно! И вы не собираетесь углубляться в тему, верно?

– Ты отлично чувствуешь границы, продолжай в том же духе, – великодушно поощрили меня.

– Ну хоть «Ниран», надеюсь, настоящее, – пробурчала я, вспоминая нежное обращение Фанни к другу.

Закралось подозрение, что помимо имени вполне вероятна и смена статуса. Это было бы логично при желании скрыть прошлое и не отсвечивать. Однако полет мысли я оставила при себе. Когда все утрясется, нам предстоит долгий и обстоятельный разговор с возмутительно загадочным лиеном. Не позволю ему так запросто кануть в небытие, надо спасать блондинистую вредность даже ради принципа. Пусть не рассчитывает так легко отделаться от меня. Сначала втянул во все это безобразие, а теперь, видите ли, все не по-настоящему. Как же!

– Хорошо, – вернулась к более насущным вопросам, – что от меня потребуется?

– Не позволяй ему разорвать связь. Доверься своим ощущениям и просто будь рядом, сделай так, чтобы он перестал считать себя проклятым и разрешил себе быть счастливым. С тобой.

Ну, насчет со мной, этого я пообещать не могла при всем желании, но если потребуется, я готова пойти на обман. Сложно представить, что такого можно сделать с сильным духом человеком, чтобы он оказался на грани, хотя… Дознаватели свою работу выполняют качественно, особенно когда сверху идет указ ни в чем себе не отказывать и в методах воздействия не ограничиваться.

– Им нужен его дар? – резко меняя тему, озвучила я. – Причина вовсе не в тех прегрешениях, о которых говорил Муфус.

Мастер прицыкнул:

– Я уж думал, так тебя заморочил, что не скоро придешь к этой мысли. Муфус говорил искренно, он не знает всей правды о Ниране.

– А Франг?

– Только Румило и я. Это все.

– И мне вы…

– Гвиан, есть вещи, о которых не то что говорить, лучше и не думать. Эти знания многим принесли смерть. Этот разговор должен состояться между тобой и Нираном лично.

– Но он выдал себя, теперь это не тайна! – попыталась я призвать мастера к откровениям.

– Еще какая. – Он предсказуемо остался непоколебим. – Поверь, об этом знает такой узкий круг, что ты удивишься. Все лишние давно ликвидированы. Вот увидишь, вскоре газеты будут пестреть заголовками о внезапных, но вполне естественных смертях.

В глазах Каруки Таката сверкнула ярость, от чего мне тут же захотелось оказаться от него как можно дальше.

– А тех, кто останется, ждет неприятный сюрприз в виде моих ребят.

Глава 24

Наше уединение прервал настойчивый стук в дверь.

– Заходи, – не отводя от меня глаз, произнес мастер.

– Отец, лиена Севейра вернулась с задания. Теперь мы знаем, где будут содержать Нирана.

Кир не стал проходить вглубь кабинета, а так и замер на пороге. Отчитавшись, он скользнул взглядом по моему более чем домашнему наряду и густо покраснел. И хоть меня разъедало нетерпеливое желание выведать все касающиеся Ни подробности, я заставила себя с достоинством подняться и молча удалилась в соседнюю комнату. Необходимо было переодеться и собрать вещи. Последнее выглядело больше формальностью, ибо как такового имущества у меня и не было. Сборы заняли совсем немного времени, но когда я вернулась в кабинет, то никого там не обнаружила.

Рванула вниз, проклиная мастера Каруки и остальных: только бы они не успели покинуть дом. Волновалась я напрасно: мастер, Кир, Муфус и Франг нашлись в гостиной. Фанни нигде видно не было, однако по грохоту кастрюль со стороны кухни стало понятно ее отсутствие. Мужчины! Как им только кусок в горло полезет в таких обстоятельствах? Хотя, скорее всего, ее услали под столь нехитрым предлогом, чтобы уберечь от еще больших переживаний. Или она сама придумала себе занятие, дабы не впасть в отчаяние.

На мое появление присутствующие никак особо не отреагировали, поглощенные обсуждением плана действий. Тем не менее стоило мастеру Каруки заметить небольшой саквояж в моих руках, как он тут же поинтересовался:

– Куда-то собралась?

– Вы же не думали, что я стану сидеть сложа руки и выполнять ваши указания?

– Именно так.

Франг нахмурился, а Муфус покачал головой и уточнил:

– Ви, что ты задумала?

– Зависит от того, что задумали вы. – Я поставила сумку на пол и сложила руки на груди. – Известно, что с Нираном? Где он?

– О подробностях говорить рано, но Эллине удалось выяснить, что его везут к Басилевсу. Очевидно, в подземельях дворца и запрут. На сегодня там самая эффективная система защиты от вторжения извне, да и просто… хм, защиты.

Каруки Таката обменялся быстрым взглядом с хозяином дома. Я удивленно моргнула:

– Басилевсу? Но если его милость заинтересован в этом деле…

– Я ведь сказал тебе: эта игра для избранных, – с раздражением перебил мастер. – А сейчас, будь добра, прижми хвост и не вынуждай меня действовать по отношению к тебе более жесткими методами.

Я фыркнула:

– Вот только не надо мне угрожать. Как вы собираетесь пробраться во дворец без посторонней помощи? Точнее, помощи изнутри. Это не столичную тюрьму взломать и даже не застенки Управления безопасности. К тому же именно этого от вас и будут ждать, не так ли? Совершенно конкретных и предсказуемых действий.

Мужчины мрачно переглянулись, по их кислым лицам я поняла, что попала если не в цель, то рядом.

– Как понимаю, в роли «помощь изнутри» ты видишь себя? – уточнил мастер Каруки.

Просто кивнула. Честно признаться, сил во мне оставалось все меньше. Я чувствовала себя измотанной и физически, и эмоционально, а потому решила не распыляться попусту. Главную свою задачу я теперь видела более-менее ясно.

– Ниран говорил: ты в опале после истории с разрушениями в УНМаЭ, – возразил Франг. – Не думаю, что теперь есть смысл рассчитывать на свое положение в той же мере, что и раньше. Скорее всего, заинтересованные лица потрудились обставить все таким образом, чтобы исключить твое вмешательство. Да и сотрудничество с Нираном перекрывает возможную лояльность магистрата, теперь ты для них игрок с противоположного берега.

– О каком сотрудничестве ты говоришь? – выгнула бровь я. – Уж не о том ли, когда меня, полувменяемую и с магическим истощением, насильно вынудили убраться из Ликсана, посадили на экспресс и отправили в Клингон? Я даже о новостях узнала намного позже, и о наглой клевете относительно якобы похищенного «Глаза Ирриды». А может, и похищенного, вот только не мной! Скорее всего, лиен литан Тривальди его и прихватил. Да и взрыв его рук дело, я лишь не успела вовремя сообразить, что он задумал. Понятия не имею, что за безобразия вокруг происходят, знаю лишь крохи, которые почерпнула из газет и слухов. И не меньше остальных хочу во всем разобраться и найти виновных!

У Муфуса вытянулось лицо, мастер Каруки открыто ухмылялся. Я вдохновенно продолжала:

– Они должны ответить за оскорбления и брошенную тень на род Кавалли. Пятнать фамилию последнего из ордена Рейхов, до последнего вздоха преданного стране лорда, чье наследие сосредоточено в моих руках, чью волю и интересы я, по сути, теперь представляю. На протяжении многих столетий сан Кавалли служили Фантории и своему Басилевсу, патриоты и герои, ученые мужья, великие маги. Если потребуется, я соберу все побочные ветки рода, но очищу свое доброе имя и имя супруга. Волею Единого сан Кавалли не оставил прямого наследника, но это не значит, что наше древо засохло. На нем полно плодов, и никто из его соседних династических линий не потерпит столь вероломных инсинуаций.

Одинокие аплодисменты Каруки Таката увенчали мою прочувствованную речь. Однако произнес он следующее:

– Не забывай о том, что тебе придется доказывать свою непричастность. Никто на слово верить не станет.

– Использовать что-то действительно серьезное они не посмеют. Мне нужно лишь немного времени, чтобы лично добраться до Басилевса. Пока совет магов будет взвешивать да решать, совещаться и пытаться прийти к единому мнению, я смогу найти подход к нашему властителю.

– Интересно как? – с нескрываемой подозрительностью произнес Франг. – Неужели не ясно, что как раз самому Басилевсу Ниран и поперек горла!

– Франг, – тихо, но довольно жестко оборвал его мастер Каруки, – соберись.

Лиен Румило с досадой саданул по спинке дивана и отошел к окну. Я твердо произнесла:

– Мне нужно встретиться с Басилевсом. Не думаю, что жизнь Нирана стоит дороже того, что я могу ему предложить.

– Ты ведь понятия не имеешь, куда лезешь, – вновь подал голос Франг, но уже не зло, устало.

Мастер Каруки прищурился и замер, словно к чему-то прислушивался. Затем вкрадчиво уточнил:

– Так сильно уверена в своих возможностях?

– Однажды мне удалось договориться с правителем, удастся и во второй раз.

– Какого пекла? – ожил Муфус. – Все это лишь усложнит нашу задачу. Мы справимся и без Гвиан.

– Ну, в том, что касается отвлечения внимания и непредсказуемости ее поведения, здесь есть разумное зерно, – возразил мастер. – Да и свой человек внутри системы тоже будет не лишним. Дворец Басилевса действительно слишком крепкий орех, оборудованный последними достижениями техномагического прогресса.

– Мастер Каруки, вы настолько доверяете лиене Гвиан? – Голос Кира прозвучал непривычно холодно.

Парень смотрел открыто, и на сей раз никакого смущения на его лице не отражалось. Вот теперь я в полной мере прочувствовала, насколько обманчива может быть внешность. Сейчас передо мной стоял действительно воин. Как говорится, ничего личного. Я даже улыбнулась, и не подумав обижаться на совершенно разумные сомнения на свой счет.

– Мастер, это безумие! Что может перевесить интерес Басилевса? Такого просто не существует.

– Доверие – очень тонкая материя, которую нам дано познать лишь на практике. В любом случае я вижу пользу во вмешательстве Гвиан. По меньшей мере она оттянет на себя изрядную долю внимания и подкинет ворох новых вопросов заинтересованным лицам. Им придется просчитывать дополнительные ветки развития событий, корректировать стратегии и тратить время и силы на аналитику. С учетом косности мышления магистрата это может дать нам фору.

Каруки Таката перевел взгляд на Франга:

– Что до безумия… Ниран скорее умрет, чем они что-либо получат. Басилевс умен, он выберет пусть меньшую выгоду, зато реальную, нежели призрачные перспективы.

– Даже если так, живыми они оттуда не выйдут, – внес свою лепту Муфус.

– А вот это уже наша забота и ответственность, – отрезал мастер Каруки. – Работаем! Довольно дискуссий.

С этого момента все закрутилось с бешеной скоростью. Наконец-то! Мозговой штурм, четкие распоряжения, согласование действий. Все недоверие и сомнения были отброшены и забыты, мое участие в совместно разработанном плане больше не обсуждалось. Даже Франг перестал смотреть волком, то ли приняв этот факт как неизбежность, то ли решив, что хуже уже все равно быть не может. Так неожиданно я обрела поддержку среди тех, от кого прежде могла ожидать ее в последнюю очередь.

И вот теперь я сходила на перрон центрального вокзала Ликсана, гордо расправив плечи, с идеально прямой спиной и в безукоризненно сидящем платье. Спасибо лиене Миолли. Несмотря на характер и взгляды на жизнь, профессионалом она оказалась великолепным. Портнихе удалось в рекордные сроки сотворить почти невозможное, и я собиралась с достоинством встретить поджидающих меня у экспресса… коллег.

То, что так и случится, было очевидно, ведь возвращалась я открыто и не таясь, под собственным именем и личиной. Из Клингона, естественно. И внешний вид имел значение: ни в коем случае нельзя показывать свою слабость и потерю контроля над ситуацией даже в таких мелочах. Иначе накинутся, подобно стервятникам, только и ждущим удобного момента. Не выйдет, такого удовольствия я им не предоставлю.

Я не только не выказала удивления при виде перетаптывающегося с ноги на ногу Грея сан Истроу в компании двух незнакомых ищеек в форменных кителях, но и любезно улыбнулась старым знакомым из магистрата. Сама же и направилась к ним уверенной походкой, первая заговорила, не дав возможности перехватить инициативу и повести беседу в спланированном ими ключе.

– Рада видеть вас! Нечто подобное я и ожидала, хорошо, что вы здесь. Грей, умоляю, скажи, что от установки осталось хоть что-то!

Сан Истроу изумленно похлопал ресницами и взглянул на своих спутников, будто ища поддержки.

– Э… мм-м… Ты разве не…

– Единый знает, сколько душевных сил мне стоило сносить все эти оскорбления в свой адрес, – перебила я его потуги. – Но возмутительнее всего дерзость газетчиков и прочих шакалов, посмевших трепать доброе имя сан Кавалли! И вы, – поочередно обвела взглядом присутствующих, – допустили это. Я немедленно собираюсь разобраться в ситуации, найти виновных и принять меры. Вы нашли негодяя? Я жажду его крови, так и знайте!

– Прошу, успокойтесь, – вкрадчиво начал лиен сан Тиссот. Пройдоха всегда умел быстро соображать и не лезть на рожон, не просчитав перед этим все риски. Недаром вот уже сколько лет занимал должность зама председателя магистрата. – О каком негодяе вы говорите?

– Как о каком?! – возмутилась я. – О том, кто на самом деле украл «Глаз Ирриды». Уж не полагаете ли вы всерьез, что это моих рук дело? Что я сама могла разрушить то, во что вложила годы жизни, ради чего столько работала, чем жила и горела? Да на кой ракшас мне вообще сдался этот артефакт?

На нас уже стали оборачиваться и коситься, и один из ищеек подал голос:

– Мы обязательно во всем разберемся. Вы же проследуете с нами, не так ли?

– Естественно проследую, ради этого и торопилась вернуться в столицу. Нужно безотлагательно расставить все по местам, не желаю и часа оставаться в неведении. Хватит тех ужасных приключений, что пришлось пережить за последние несколько суток.

Мы дружно направились к стоящим неподалеку литягам с характерной символикой на номерах, выделяющих их среди общей массы.

– Что вам удалось выяснить? Как идет расследование? – не унималась я. – Надеюсь, проходимец литан Тривальди давно сидит в застенках Управления безопасности и дает показания?

– Кстати, о нем, – оживился Грей. – Тебе лучше других должны быть известны его планы, вы же вместе…

– Лиен сан Истроу, – не дал закончить ему мысль второй из ищеек, отличавшийся от первого лишь цветом волос и не сходящей с губ мягкой полуулыбкой. Обманчиво мягкой, как можно было понять. Этакая навечно приклеенная маска доброго парня, все понимающего и ни разу не опасного. – Мы обязательно все обсудим с уважаемой лиеной сан Кавалли, но в подходящее время и в подходящем месте. – Последние слова он выделил особенно.

Мой номинальный горе-начальник, в действительности никогда не имевший надо мной власти, тут же сник и понятливо кивнул. Я не удержалась и фыркнула, из-за чего поймала его злой взгляд. О, а вот это уже интересно: раньше он ничего подобного в мой адрес себе не позволял. Должно быть, здорово ему досталось за эти дни. Для расследования дела такого уровня и вопиющих масштабов должна быть сформирована целая комиссия, и все они самозабвенно имели мозг Грея во всех… хм, аспектах. Ведь ответственность за лабораторию напрямую на нем. Не сомневаюсь: еще и наша связь всплыла между делом, а с этим и дополнительные сложности с доказательствами своей непричастности, отсутствия попустительства, пособничества и прочие прелести. Кого-то ведь обязательно нужно сделать крайним, по-другому эта система не работает.

Мы расселись по литягам и тронулись.

– И все же, Гвиан, как вышло, что вместо того, чтобы первой же явиться на совет и дать объяснения, ты спешно отправилась в путешествие в обществе своего подчиненного, этого литан Тривальди? – впервые за все время заговорил Отис сан Гудваль, сухонький седой лиен, под чьим ведомством находились все артефакторы столицы, включая и непосредственного руководителя стервы Беатрис.

В совете магов к его мнению всегда прислушивались, а зная мстительность этого с виду безобидного старичка, старались и вовсе лишний раз не вступать с ним в противоречия. К слову, лично мне он всегда импонировал за адекватность и приверженность собственным убеждениям. Среди магов у власти святош нет, но лиена сан Гудваля было за что уважать. Сидящий рядом ищейка неодобрительно на нас покосился, но замечание, подобное тому, которое он отвесил сан Истроу, так и не сорвалось с его губ.

Ведущий лавировал в потоке литяг, приближая нас с конечной цели маршрута. Следом, как приклеенная, двигалась литяга с Греем, вторым ищейкой и лиеном сан Тиссотом.

– Отис, – проникновенно начала я, нагло пользуясь возможностью столь неформального обращения к высокопоставленному магу. Краем глаза отметила удивление ищейки и мысленно усмехнулась. – Если бы я имела хоть единственную возможность, именно так бы и поступила. Какая глупость скрываться, бросать тень на репутацию, да и к тому же в руинах лаборатории остался огромный пласт моей жизни. Я не меньше других хочу наказать виновных. Виновного.

– Намекаете, что взрыв – полностью на совести литан Тривальди? – с нескрываемым скепсисом уточнил ищейка.

– Намекаю? Да я прямым текстом об этом говорю! – игнорируя его настрой, воскликнула я. И продолжила, обращаясь исключительно к лиену сан Гудвалю: – Перед взрывом я потеряла сознание, поэтому совершенно не помню, как мы оттуда выбрались и как оказалась в доме литан Тривальди.

– Удобно, – кашлянул в кулак все более раздражающий меня ищейка. Надо бы выяснить его имя и должность.

– Когда пришла в себя, то была настолько магически истощена, что не могла сотворить даже самое слабенькое заклинание. Именно этим и воспользовался белобрысый проходимец: угрозами он вынудил меня отправиться вместе с ним на вокзал.

– По имеющимся у нас сведениям накануне взрыва вы повздорили с Греем сан Истроу, так как не собирались мириться с подписанным Басилевсом указом о закрытии проекта по исследованию временных петель. И в нарушение всех инструкций отправились во внерабочее время в лабораторию. Какие же цели вами двигали в столь возбужденном состоянии? – впился в меня взглядом ищейка.

Я надменно задрала голову и подчеркнуто вежливо поинтересовалась:

– Какие цели движут вами, что позволяете себе столь откровенные намеки в адрес хранительницы памяти ордена Рейхов и вдовы Шергаила сан Кавалли? Прежде чем обращаться ко мне, потрудитесь представиться, мне надоело проявлять деликатность и терпеть ваше неучтивое поведение.

Ищейка скис, не найдя поддержки в лице лиена сан Гудваля, и нехотя процедил:

– Начальник следственного департамента по вопросам магической угрозы безопасности страны, лиен Кайр сан Лир. Приношу извинения за запоздалое знакомство, леди.

– Могу я взглянуть на артефакт, с помощью которого вы меняли личину? – внезапно поинтересовался Отис, мгновенно перетянув все внимание на себя.

Не скажу, что подобная просьба стала огромной неожиданностью. Раз нас выследили, значит, многое успели выяснить и понять. В такой игре лучшая тактика – говорить правду и идти на сотрудничество в малом, дабы суметь скрыть нечто большее. Поэтому ни один мускул не дрогнул на моем лице.

– Конечно, я и сама думала о том, чтобы отдать его специалистам. Вдруг это как-то поможет.

Порывшись в сумочке, я, не колеблясь, вручила матерому артефактнику кожаный шнурок. Пальцы скользнули по еще одной занимательной вещичке – компасу из лавки лиены сан Дарлен. Собираясь в путь, я оставила его ближе к себе, решив не убирать в саквояж. Сама не знаю почему, но компас хотелось трогать, разглядывать и беречь, от него будто шла волна спокойствия и уверенности, что все получится.

Отис цепко перехватил шнурок и углубился в раздумья, лишь изредка он беззвучно шевелил губами, а черты его лица все больше заострялись.

– Занятная вещь, – наконец разорвал он повисшее напряженное молчание и обратился к лиену сан Лиру: – Да, это именно то, о чем я говорил. И если припомните показания дежурного стража, то в день отбытия лиены Старлинг сан Кавалли портативный сканер ауры вышел из строя в вагоне самого низкого класса. А незадолго до этого очевидцы видели, как некий мужчина заносил в него сопротивляющуюся женщину, попросту перекинув ее через плечо. Полагаю, лиен Тривальди и в дальнейшем не слишком церемонился с Гвиан, раз позволил себе подобное обращение с высокородной леди, да еще и прилюдно.

Я сделала вид, что ужасно смущена и стыжусь открывшихся подробностей, но все же кивнула, подтверждая их истинность.

– Именно так, это было ужасно. Я умоляла его, чтобы взял билет хотя бы в первый класс, но литан Тривальди игнорировал мои просьбы и без всяких объяснений следовал своим целям.

Мысленно же я возносила хвалу Единому за то, что в следственной комиссии оказался Отис сан Гудваль. В свое время я косвенно посодействовала расширению его влияния в столице, и он это знал. И пусть Отис не станет подтасовывать факты, но и от намеренного утопления тоже воздержится.

– Это все следует еще раз проверить и более детально побеседовать с лиеной сан Кавалли, – бесстрастно произнес ищейка. – Мы на месте.

Глава 25

Я вышла под яркое, но уже совсем не греющее солнце Ликсана у здания Управления безопасности. Мельком взглянула на хмурого Грея, неуклюже выбравшегося из литяги на влажную после дождя мостовую. В очередной раз изумилась, как могла иметь с этим человеком роман, и сразу за этим вспомнила, собственно, как и зачем. Да, на тот момент мной двигал расчет и не более, но все же какие-то теплые чувства я к нему испытывала. А вот сейчас нет, лишь раздражение. Впрочем, последнее, кажется, было взаимным. Бывший начальник старался избегать моих взглядов, а если не удавалось, то в ответ я видела лишь усталость и желание поскорее избавиться от любых воспоминаний, связанных с именем Гвиан Старлинг сан Кавалли.

На моем лице расцвела ядовитая улыбка: не так быстро, мальчики. Не так быстро. Вскоре мы оказались в просторном кабинете, где мне любезно предложили присесть и даже чего-нибудь выпить или перекусить. Я расслабилась и полностью вошла в роль избалованной, слегка капризной, где-то жесткой и требовательной аристократки, привыкшей смотреть на людей свысока и ничуть не заботиться об их чувствах.

Мне не было никакого дела до их мнения и того, какое впечатление я произвожу, зато имелась цель: вымотать, запутать, отстаивать позицию жертвы, следить за деталями и не позволять подловить себя на мелочах. Что ж, мастер Каруки прекрасно натаскал меня, с легкостью улавливая малейшую фальшь и нестыковки. После такого тренера – куда уж там нашим ищейкам.

Вот если бы они могли применить спецсредства… Увы, к их огромному разочарованию, к людям моего статуса подобное допускалось только по личному разрешению Басилевса. И правитель, разумеется, не спешил визировать прошение магистрата, даже невзирая на их уловки и паутину интриг, в которую они пытались меня втянуть. Греорг V, он же Басилевс объединенной Фантории, рьяно хранил личные тайны, не доверяя до конца никому, кроме, пожалуй, своего пса. И одну такую однажды мне довелось разделить с этим действительно сильным и умным монархом.

Разве можно с учетом последнего позволить кому-то влиять на мое сознание напрямую или косвенно: ведь человеческая память совсем не похожа на четко структурированное хранилище, подобно главной библиотеке страны. Нельзя заказать рукопись за такой-то год с такой-то полки, написанную в соавторстве с конкретной личностью. Здесь действуют другие законы, и насильственное вмешательство выливается непредсказуемой лавиной откровений в совершенно разных проявлениях.

Я это знала, Басилевс это знал, знали и попеременно сменяющиеся люди в просторном кабинете, превратившемся для меня в допросную с повышенной комфортностью. Отличие лишь в том, что последние продолжали надеяться, будто виза Басилевса на нужной бумаге – вопрос времени.

Когда спектакль всех утомил, а мне еще и изрядно прискучил, я отставила Единый знает какую по счету чашку с травяным чаем и твердо заявила:

– Достаточно! Вижу, мы зашли в тупик и ходим по кругу. Уважаемый лиен Кайр сан Лир, могу я наконец-то отправиться домой и хоть немного прийти в себя после обрушившихся на меня событий? У меня полно дел, касающихся не только моей профессиональной и научной деятельности, но и требующие внимания хозяйственные вопросы. И если вам нечего предъявить мне прямо сейчас, то прошу сегодня же дать опровержение в дополнительном выпуске «Ликсанских вестей» всей той чудовищной клеветы, что они распространяли. Это ведь в вашей власти, не так ли?

Ищейка поморщился:

– Я бы не торопился с громкими заявлениями, у нас по-прежнему остается много вопросов относительно вашего участия в деле.

– Вот как, – я недобро прищурилась. – Значит, у вас есть доказательства того, что я похитила «Глаз Ирриды»?

– Нет, но…

– Тогда какого скхара на каждом углу треплют имя сан Кавалли! Нет доказательств – работайте, ищите, делайте что угодно, меня это не касается. Почему вы до сих пор не поймали проходимца Тривальди? Конечно, проще идти легким путем и мучить несчастную женщину.

По виду Кайра сан Лира было заметно, что несчастной он меня не считает. Сжав челюсти, он с минуту буравил меня взглядом. Вероятно, боролся с желанием отбросить в сторону вежливость и высказаться крепким словцом. Затем изрек:

– Это закрытая информация, а вы, лиена Старлинг сан Кавалли, – на последнем слове он безуспешно попытался скрыть язвительные интонации, – забываетесь, где находитесь и в чем именно вас подозревают. То, что до сих пор мы были предельно вежливы и корректны по отношению к вам, лишь дань уважения, которой всегда можно пренебречь.

Я подалась всем корпусом вперед и тихо-тихо, так, чтобы ему пришлось напрягать слух, произнесла:

– Уверены? Готовы прямо сейчас повторить то же самое перед высшим собранием? Если из нас кто-то и забывается, то именно вы. Я достаточно терпела, однако у всего есть границы. Будет что-то по существу – обсудим, а пока я желаю отдохнуть.

Поднялась, всем видом показывая, что собираюсь покинуть его кабинет. Вопросительно посмотрела, мол, не планирует ли сан Лир чинить мне препятствия. Ищейка демонстративно швырнул ручку на стол и издевательски вежливо указал на дверь. Вот и чудно! Вряд ли бы он так обнаглел, присутствуй при нашем разговоре кто-либо посторонний, но к тому времени даже самые заинтересованные поняли, что так запросто меня к стенке не прижмешь, и благоразумно покинули стены Управления безопасности.

До дома я добралась без проволочек, вызвала управляющего поместьем и, останавливая поток его приветственных речей вперемешку с желанием поделиться новостями, быстро выдала распоряжения относительно самых безотлагательных дел. Узнала, что ничего из ряда вон выходящего за период моего отсутствия не произошло, а «гнусных стервятников и назойливых ищеек он не пустил даже на порог садовой дорожки». Грудью встал на защиту имения и держался до последнего.

Несмотря на усталость, я не сдержала улыбки. Старый верный Гаррис удивительным образом сочетал в себе скверный характер и нежную привязанность к своему делу. С первым были знакомы и прислуга, и все, кто не входил в круг полезных и значимых персон для нашей семьи. Между лопаток пробежал неприятный холодок: «семьи», от которой существовала лишь видимость. С благодарностью заверила Гарриса, что он большой молодец, сделал все правильно и за труды заслуживает внушительных размеров премию.

Старик всегда был добр ко мне, хоть и отчаянно пытался не подать виду, чопорно следуя правилам и субординации. В итоге трепетное отношение к сан Кавалли шло приятным дополнением к списку его прямых обязанностей. Удивительно, как он умудрялся прощать все выходки Шергаила и находить оправдания любому его бесчинству. Гаррис хранил много тайн и помнил Шера еще ребенком. Впрочем, муженек ценил его и никогда не переходил границ. Правду говорят, что толковый управленец дороже жены. Так и было.

Спровадив Гарриса, я тщательно вымылась и, продумывая каждую деталь туалета, собралась для поездки ко двору. Необходимо выглядеть эффектно и соблазнительно, но не перейти границ дозволенного. Также наряд должен быть удобным, функциональным и в случае чего не сковывающим движений. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, я заколола волосы памятной шпилькой, предварительно заправив ее оставшимся ядом. Пробежала подушечками пальцев по лежащему на столике компасу. Поколебалась и все же опустила его в карман, прячущийся в крупных складках свободно ниспадающей юбки. На удачу.

Интересно, как скоро ищейки поймут, что в Раувене я все же была. И поймут ли? Беатрис мертва, а по рассказанной безопасникам версии Ниран бросил меня, когда я заснула. Он сошел на одной из станций, как раз на ветке, включающей город дождей и туманов. Мне же ничего не оставалось, как ехать до Клингона, ведь только там имелся подходящий филиал Басилевского банка, где меня могли признать и обслужить, несмотря ни на какие трудности. И под личиной я оставалась до последнего именно из соображений сохранения репутации. Шутка ли, уважаемой и известной лиене расхаживать в обносках с мужского плеча – позор! Еще эта внезапная опала… Я была напугана и потеряна, без магии и не до конца пришедшая в себя после взрыва вкупе с грубым поведением лиена литан Тривальди.

Именно такую сказочку услышали члены следственного комитета и были вынуждены принять ее до выяснения деталей. Ну а мне нужно было выиграть время. Сомневаюсь, что кто-то ожидает от измотанной лиены столько прыти: после длительного путешествия несколько часов провести на допросах, а затем сразу отправиться во дворец. Но даже если за мной и приставили наблюдение, запретить что-либо все равно не в их власти. Пока. И надо потрудиться, чтобы так и продолжалось, а значит, выбить аудиенцию у Басилевса.

Слежки я не заметила, хоть и не слишком обольщалась на данный счет. Не мне тягаться с опытными профессионалами своего дела. До дворца добралась быстро и без заминок, а вот на центральной лестнице, ведущей к входу, меня ждал неприятный сюрприз.

– Та самая лиена сан Кавалли, по чьей милости встала работа половины магов Ликсана, – проскрипел долговязый председатель магистрата, желчный даже на вид.

– Доброго вечера, уважаемый Руфин сан Тарнак. Какая неожиданная встреча!

– Не вижу в нем ничего доброго, – продолжил он свое брюзжание. – Действительно неожиданная, не думал, что вам хватит наглости здесь появиться. Как по мне, вам самое место под следствием.

– Осторожнее со словами, – холодно процедила я. – У вас есть что мне предъявить? Доказательства моей причастности к краже или учиненным беспорядкам в УНМаЭ?

– Да то, что твои исследования плохо кончатся, и так было ясно!

– Лиен сан Тарнак, понимаю ваше состояние, но это не дает вам право разговаривать со мной подобным тоном.

– Столько бюджетных денег ракшасу под хвост, – не унимался старый сквалыга. – Еще удивительно, как удалось отделаться малой кровью. По моим подсчетам все должно было закончиться гораздо плачевнее. Вы, лиена, хоть понимаете масштаб трагедии при прорыве полотна нашей реальности и смещении временных пластов? Уж вы как никто другой должны понимать! Там мог зародиться эпицентр хаоса, и одному Единому ведома вся глубина последствий.

– Именно поэтому вы так рьяно ратовали за то, чтобы прикрыть дальнейшие изыскания? – усмехнулась я. – А что в бюджет стекалась огромная прибыль от практического применения наших разработок, вы не учитываете? Каждое открытие, каждый патент, каждое протестированное изобретение двигало науку вперед, расширяло горизонты и давало новые перспективы во многих отраслях промышленности и других сферах жизни.

– И на этом стоило остановиться, – поумерил пыл, но не сдался глава круга самых высокопоставленных и влиятельных магов страны. – А вы, дорогуша, остановиться не пожелали. И Басилевс вам не указ, как я погляжу!

– Не говорите то, о чем понятия не имеете, – сжимая пальцы в кулак, ответила я. Из последних сил сдерживалась, чтобы не вцепиться ногтями в его напыщенное, изъеденное морщинами лицо. – Вам отлично известно, что в лаборатории я была не одна.

– Можно подумать, это что-то меняет. Да ваша связь шита белыми нитками! Теперь-то понятно, откуда взялись столь грандиозный успех и плодовитость на научном поприще. Еще бы, с таким ассистентом под боком. Интересно, как давно ты с ним снюхалась?

– Ну хватит! – рявкнула я, не собираясь и дальше продолжать пустой разговор и уж тем более терпеть оскорбления в свой адрес. – Вам следует хорошенько отдохнуть, чтобы привести себя в чувство, а затем я буду ждать извинений.

Обогнув лиена сан Тарнака, я уже поднялась на пару ступеней вверх, как в спину мне донеслось его приглушенное бормотание:

– Наглец оказался настолько дерзким, что посмел обретаться у нас под носом. Верно говорят: хочешь что-то спрятать, положи на видное место.

– О чем вы? – резко обернулась я.

– Не надо строить из себя невинность, – фыркнул Руфин. – Все ты понимаешь. И я лично позаботился о том, чтобы Басилевс узнал об этом в подробностях. Так что зря торопилась, тебе не удастся обвести правителя вокруг пальца и выйти сухой из этого дела. Удачи на пути к собственному эшафоту.

Выплюнув последнее напутствие, сан Тарнак, не прощаясь, продолжил спуск по лестнице. Я с ненавистью проводила его спину. Еще посмотрим, кто из нас сдохнет раньше! Еще посмотрим.

Больше меня никто не задерживал, но в приемной Басилевса усталый секретарь сразу предупредил, что аудиенции ждать придется долго.

– Я вообще не уверен, что его милость вас примет, – откровенно признался он. – Вы же знаете правила, о своих визитах нужно уведомлять заранее и согласовывать время.

– Знаю, – спорить не было ни сил, ни желания, – но, лиен литан Скинер, вы же не будете отрицать, что мое дело выходит за границы рядовых. Я прибыла сразу, как только появилась возможность.

– Ждите, – махнул он на кресло неподалеку. – Я доложу о вас. Вот только… – Скинер замялся, но под моим вопросительным взглядом все же закончил: – Греорг сильно не в духе после разговора с главой магистрата, боюсь, он не захочет вас принимать.

Изображать удивление я не стала: конечно, первому секретарю Басилевса известно, пусть и без подробностей, зачем приходил сан Тарнак.

– И все же я должна увидеть правителя и лично объяснить свою позицию, – с нажимом произнесла я.

– Хорошо, – кивнул лиен литан Скинер. – Постараюсь сделать все от меня зависящее.

Я с благодарностью посмотрела на уже немолодого, всегда крайне сдержанного на эмоции мужчину с проницательным взглядом. Прежде он служил командиром военной части у северных границ Фантории и имел награды за заслуги перед страной. Ходили слухи, что там он потерял жену и детей, после чего Басилевс личным указом велел литану Скинеру вернуться в столицу и назначил его на нынешнюю должность. Но так ли оно было на самом деле или то лишь домыслы дворцовых сплетников – я не знала, да и не стремилась никогда рыться в чужом прошлом. Неважно, по каким причинам Скинер оказался при дворе, главное, что с его появлением здесь воцарился хоть какой-то порядок.

В итоге прошло не меньше часа, прежде чем Басилевс все же соблаговолил меня принять. Однако мысленно я все равно ликовала. Это состояние не омрачили даже хмурые взгляды нескольких вельмож и пары магов, дожидающихся своей очереди. Слава Единому, мы не были представлены: хватит с меня на сегодня знакомых. В противном случае пришлось бы поддерживать беседу и выслушивать завуалированные колкости относительно своего нынешнего положения.

С высоко поднятой головой, неторопливо, как и подобает истиной леди, я вошла в малый приемный зал. Греорг V хмурой тучей восседал на широком кожаном кресле за таким же массивным столом из темного дерева. Наш владыка, весьма привлекательный мужчина, был в том возрасте, когда позади имеется хороший багаж из опыта, а впереди еще полно времени для реализации самых смелых амбиций и целей. Несмотря на толпы жаждущих его внимания лиен всех мастей и родовитости, отчего-то он до сих пор не женился, да и о его фаворитках имелось ускользающе мало сведений. Личные тайны Басилевс оберегал с той же тщательностью, как и государственные.

Между его четко очерченных бровей залегла складка, а взгляд трудно было назвать приветливым. И тем не менее мое появление он встретил любезной, хоть и скуповатой улыбкой.

– Здравствуй, Гвиан, давно не виделись.

– Ваша милость, мое почтение, – я поклонилась. – Благодарю за доверие и уделенное время.

Правитель усмехнулся и жестом прервал мою речь:

– Оставь формальные любезности для таких, как сан Тарнак. Этот любит завернуть мысли в кучу слоев словоблудия, да так, что устанешь сквозь них продираться.

Я не сдержала нервный смешок:

– Значит, мне повезло встретиться с ним в момент, когда он решил изменить своим привычкам.

Греорг хрипловато рассмеялся, отчего у меня по спине поползли мурашки. Голос правителя всегда производил на меня подобный эффект, низкий, обволакивающий.

– Отлично, не мне одному страдать от его дребезжания. Старик спит и видит лишить тебя лицензии, а в идеале и вовсе услать из столицы.

– Сомневаюсь, что с вами он мог позволить себе лишнего, – я поморщилась, вспоминая наш недавний разговор.

– Еще неизвестно, что хуже, – возразил Греорг, верно истолковав мои намеки. – Слушать его ядовитые замечания или занудные увещевания. Однако не могу сказать, что слова сан Тарнака лишены здравого смысла, – повелитель резко посерьезнел.

Я не удивилась, ничуть не обманутая его напускным весельем. Дождавшись, пока мне будет предложено сесть, осторожно поинтересовалась:

– К какому решению на мой счет склоняется ваша милость?

– Зависит от твоей благоразумности и откровенности, – с жесткими интонациями ответил Греорг. – Что за игру ты затеяла, ходящая по зеркалам?

Глава 26

– Никаких игр. Кто я такая, чтобы тягаться со своим Басилевсом?

Он скривился:

– Прекращай. И помнится, я дал тебе право звать меня по имени, так не сдерживайся.

Эти слова вселили надежду, несмотря на суровый облик правителя. Значит, старания магистрата во главе с сан Тарнаком не сумели окончательно разрушить существующий между нами мост. Осталось проверить тот мост на крепость.

– Отдайте мне лиена литан Тривальди, – прямо попросила я, не видя смысла продолжать тянуть время и раздражать Греорга танцами с прелюдией. Уж он-то отлично умел видеть суть в любых подтекстах.

На сей раз правитель рассмеялся вполне искренне:

– Даже так? Как интересно, неужели он тебе не сказал?

– Кто и о чем? – осторожно уточнила я.

– Ну точно, скхары его подери, не сказал! Надо повысить ставки в споре с главным дознавателем, хоть так утешусь, когда его ребята все же прикончат этого недобитого мага. Ничего они от него не добьются, это было и сразу ясно.

У меня по позвоночнику прокатилась волна страха, липкого, замешанного на беспокойстве за жизнь Нирана. Видимо, на лице проступили слишком яркие эмоции, потому что Греорг снисходительно пояснил:

– Если бы ты действительно понимала, с чем имеешь дело, тебе бы и в голову не пришла такая глупость, как торговаться со мной о жизни этого существа, – последнее слово он произнес с явным отвращением и добавил: – Вот бы Руфин позеленел от злости, если бы узнал, насколько сильно ошибся в своих предположениях.

– Так просветите меня, – сдерживая гнев и из последних сил сохраняя самообладание, тихо произнесла я.

– О, неужели кому-то удалось пробраться в твое заледеневшее сердце? Вот любите вы, женщины, найти себе сложности. Столько мужчин питали надежду приручить лиену сан Кавалли, а тебе понадобился тот, кто даже не счел нужным сказать, кем является на самом деле. – Греорг ухмыльнулся: – Он вообще хоть что-то тебе объяснил?

Ошарашенная, я лихорадочно просчитывала дальнейшие стратегии ведения разговора. Мастер Каруки почти наверняка знал, что тайна Нирана для Басилевса таковой не является, но мне ее открыть не пожелал. Почему? Явно не из-за вздорной прихоти или той сказки о необходимости личного разговора между нами. Выходит, он хотел, чтобы Греорг увидел то, что он сейчас видит. Прочувствовал свое превосходство и власть. Чтобы он поверил в то, что меня лишь расчетливо использовали и не более. Что я пешка, возомнившая себя фигурой из второй линии.

Пусть правитель и дальше считает, будто я только сейчас начала узнавать даже те крохи, что мне известны. Ложь, смешанная с правдой – самый убойный коктейль. А если учесть, что в свое время Греорг предлагал мне свое покровительство и свою постель…

Сразу после смерти Шергаила.

Наверное, только этот факт и мое не совсем здоровое состояние позволили избежать Басилевсова гнева в связи с отказом. Как я говорила, Греорг был умен и, в отличие от моего покойного мужа, прекрасно управлял своими страстями и желаниями, ставя во главу угла те интересы, что несли больше выгод. Мы сумели найти общий язык и заключить договор. Зато теперь у правителя появилась возможность в полной мере потешить некогда уязвленное мужское самолюбие. Чем он и наслаждался.

Ну и пожалуйста, мне подобный расклад только на руку. Все вместе хоть немного да отвлечет его от истинного положения дел. Притупит бдительность, заставит поверить в желаемое, в то, что лежит на поверхности. Теперь я лучше понимала причины, по которым Каруки Таката позволил мне ввязаться в эту игру. Ему нужен был оттягивающий на себя внимание Басилевса фактор, что-то, что позволит прикрыться его иллюзорностью, хотя бы частично, хотя бы на время. В таких вопросах даже малость может сыграть значительную роль.

– Вижу, что нет, – вернул меня из размышлений Греорг. – Предсказуемо. Такие, как этот Ниран, не умеют ценить свое окружение. Что для них жизнь, смерть, течение времени… когда в их власти творить историю столько раз, сколько захочется. Впечатляет, верно?

– Не понимаю… Греорг, просто отдай мне его. У меня есть что предложить взамен.

– Гвиан, ты меня будто не слышишь. Даже жаль, что спустя столько лет ты так сильно ошиблась с выбором. Что ты можешь предложить мне в обмен на хроноса? Единый, как наивны и слепы бывают даже самые разумные женщины! Впрочем, когда дело касается чувств, последнее справедливо для обоих полов.

– Хронос?.. Что за сказки?

Я нахмурила лоб, перетряхивая закоулки памяти. Хронос… хронос… ведь что-то знакомое. Басилевс взирал на меня со снисхождением, милостиво не торопя и явно наслаждаясь происходящим. В этот момент я поняла, что для себя он все уже давно решил и разговором со мной лишь добавляет в свой день эмоций. Плохо, но это еще не проигрыш. На ум пришла книга с деревом на обложке, постоянные отсылки ко времени и…

Сознание прошила вспышка: вписанное в циферблат дерево – отличительный знак братства Иллюминатов. Братства, которое по преданиям оберегало само время. Но хроносы существовали лишь в легендах, да и то давно позабытых и пылящихся в самых дальних углах книгохранилищ.

Бабушка рассказывала мне в детстве истории о волшебниках, способных управлять временем, и что их жизни защищало некое братство Иллюминатов. Я бы окончательно забыла те истории, если бы однажды не наткнулась в библиотеке мужа на потрепанный томик с пожелтевшими от времени страницами. Внимание привлекло полустертое название со знакомым словом «иллюминаты». Тогда-то я и поняла, что братство действительно существовало и не все из рассказанного бабушкой – вымысел.

Но ведь так часто бывает, что со временем правда обрастает фольклором, и там уже трудно отделить истинные события от красивых преданий. И все же хроносы – те самые волшебники, ради спасения которых Иллюминаты жертвовали своими жизнями. Наверное, еще и поэтому я так отчаянно верила, что приручить время возможно. Цеплялась за впечатлившие с детства истории, ведь если такое могло быть хотя бы в теории, то… Картинки и образы почерпнутого из той книги сплетались с реальностью предыдущих дней. Ниран, его слова, поведение, весь тот ореол таинственности и закрытости, что окружал его жизнь. И куда меня не пустили те немногие близкие, кто о нем знал хоть что-то. Не пустили даже тогда, когда казалось, что терять уже нечего.

– Если они когда-то и существовали, то давно вымерли. Стерты со страниц истории.

– Верно, – согласился Греорг. – Приятно побеседовать с человеком, обладающим широким кругозором. А уж если это красивая женщина, так вдвойне.

– Тогда почему вы зовете лиена литан Тривальди хроносом? – проигнорировала я комплимент Басилевса.

– Потому что он каким-то чудом выжил, но это теперь ненадолго. Раз тебе известна та часть истории, которую скрыли от глаз широкой общественности, то должна понимать, насколько смешны твои иллюзии видеть в нем обычного человека.

Осознание всей чудовищности ситуации подстегивало лихорадочно разбегающиеся мысли, заставляло их упорядочиваться и искать выход.

– Вы переоцениваете мою осведомленность. До настоящего момента я считала те события сказкой. Да и сейчас с трудом верю, что подобное возможно. Маги, управляющие временем – это изменило бы мир. Даже вообразить сложно, какой властью может обладать такой человек.

– Вот именно! – жестко произнес Греорг, мгновенно утрачивая всю расслабленность. – Их безжалостно уничтожали, истребили всех. Миру не нужны такие потрясения, никому не позволено нарушать законы мироздания.

– Но ведь именно мироздание их и породило. Они не нужны тем, кто слабее, кто видит угрозу в существовании таких могущественных созданий.

Басилевс прищурился, будто раздумывая, наказать меня за дерзость или нет. В итоге кивнул своим мыслям и продолжил:

– И это тоже. Гвиан, ты же смышленая девочка, здесь нечему удивляться. Кому понравится жить рядом с подобием демиурга?

– Так ли далеко простираются их возможности?

– Сложно сказать, – пожал плечами Греорг. – Во времена моих прадедов хроносы были сильны, но до конца их никто не изучил.

– А пытались? – я не удержалась от нервного смешка.

– И снова ты радуешь меня своей сообразительностью. Нет, это было бы слишком опасно. Куда проще уничтожить их как вид и спать спокойно. И знаешь, в этом правители всех государств оказались на редкость единодушны.

– Значит, с литан Тривальди, если он действительно маг времени, договариваться вы не собираетесь? Использовать его как инструмент или оружие?

– Это действительно он, – буравя меня взглядом, произнес Греорг. – Не сомневайся.

В зале на некоторое время воцарилось молчание, затем правитель все же ответил:

– Возможно. Слишком заманчивая идея, открывающая широкие перспективы. Но хронос на контакт не идет, да и, как я говорил, оставлять его в живых чревато последствиями. Сегодня он сотрудничает, а завтра решит действовать в одиночку. Если не можешь приручить – уничтожь.

– Но ведь это колоссальный потенциал, взаимодействие с ним могло бы направить нас по новой ветке развития. Можно было бы устранить фатальные ошибки, которые вели к регрессии. Это… это невероятный шанс!

Басилевс усмехнулся:

– Ты еще не наигралась со временем? Видела, к чему приводят такие игры? Как бы самому не стать его игрушкой. Лично меня последнее не прельщает. Лучше развиваться своим путем, чем войти в полный неизвестности источник без гарантий вернуться собой прежним.

– Лиен Тривальди не зверь, если бы он хотел причинить вред кому-либо, то уже давно бы это сделал.

– А он и сделал. Много лет назад, например, внезапно и на диво последовательно умерло около десятка высокопоставленных лиц государства. Подозрительное совпадение, если учесть, что за несколько лет до этого мне на стол лег отчет с весьма любопытной информацией: безопасники заподозрили существование хроноса.

– Как такое возможно?

– Еще во времена военной компании с Тиу-наком наши воины – и в их числе орден Рейхов – заметили некоторые специфические изменения в эфирных полях пространства. Подробности тебе знать ни к чему, однако с тех пор мы пристально следили за любыми схожими проявлениями. Спустя много лет стало понятно, что кому-то из хроносов удалось выжить. Это был долгий и кропотливый труд: целая команда ученых магов из Управления безопасности работала над созданием средств, чтобы выявлять и воздействовать на них. Очевидно, что так запросто подобраться к осторожному и опытному хроносу почти невозможно, нам нужны были инструменты. Твои разработки в области временных исследований тоже помогли. Например, тот патент, за который ты получила финансирование на три года вперед. На его базе разработана и позднее усовершенствована модель наручей, кои сейчас успешно не дают хроносу прибегнуть к своим способностям. – Греорг самодовольно улыбнулся: – Как видишь, мы тоже даром времени не теряли, уж прости за каламбур.

– Так значит, еще с тех времен, как Греорг III понял, что хроносы по-прежнему среди нас, их постоянно отслеживали и убивали?

Басилевс кивнул.

– И этого Тривальди выследили, вот только перепутали кое-что. Сыграл человеческий фактор, как итог: на многие годы мы потеряли его из виду. Впрочем, я не сомневался, что однажды он воспользуется силой – невозможно обладать таким даром и не применять его. Ты же маг, тебе известно, каково это, когда сила внутри искрится и требует выхода наружу. А раз воспользуется, то и вновь себя выдаст. И теперь мы были готовы к его появлению.

В моей голове пазл за пазлом складывалась мозаика, и от предстающей картины все сильнее хотелось взвыть в голос. Однако я продолжала сидеть с ровной спиной, ничем не выдавая клокотавшую внутри бурю. Стали понятны мотивы поступков Нирана и его злость, когда я сорвалась в доме Румило. Он не просто отбил атаку, он не позволил моей силе выйти наружу, иначе я бы выгорела окончательно. Он каким-то образом сместил время, снова спасая меня и рискуя не только собственной безопасностью, но и безопасностью всех обитателей дома. И в данном случае это не было преувеличением, особенно если учесть судьбу Наяны.

– Думаете, он такой один? Вероятно, есть и другие.

Под пронизывающим взглядом правителя было откровенно неуютно, но ни в коем случае нельзя показать, насколько Ниран стал мне дорог.

Вместо ответа Басилевс произнес:

– Сан Тарнак прав: если бы литан Тривальди – кстати, я совсем не уверен, что это его настоящее имя, – не вмешался, сместив ход времени на обратное направление, твоя установка рванула бы так, что вообще неизвестно, где бы оказались мы и кого бы забросило к нам. А могли бы и вовсе закольцеваться на одном и том же периоде жизни. Тебе повезло, но ответственность и вина не снимаются. Именно поэтому я подписал тот приказ: хватит, Гвиан.

– Теперь это имеет мало значения. В любом случае я не собираюсь продолжать исследования.

– Тогда повторю вопрос: что за игру ты затеяла и чего хочешь на самом деле? Зачем тебе этот маг? Следствию можешь вешать на уши любую лапшу, будет интересно посмотреть, удастся ли им припереть тебя к стенке. Но мне врать не советую.

– Вы же сами ответили ранее. Мне нужен именно этот мужчина.

– Так хорош? – издевательски изогнул бровь Греорг. – После школы Шергаила тебя, должно быть, непросто удивить.

Подозреваю, что моя улыбка превратилась в оскал. Басилевс примиряюще поднял ладони вверх:

– Забудь, не удержался. Но ведь это логично: если ты не знала о его даре, чем еще он мог тебя зацепить.

– Может, вы хотите услышать подробности? – сухо поинтересовалась я.

– Не стоит, мне гораздо интереснее плата, которую ты хотела за него внести.

– Греорг, – я в упор посмотрела на Басилевса, – одно ваше слово, и меня тут же упрячут за решетку. Однако я до сих пор на свободе, ставлю на место зарвавшихся ищеек и планирую изрядно перетрясти припылившийся круг магов. Более того, я здесь, и нашу беседу нельзя назвать светской.

– Ты мне нравишься. Устроит тебя такой ответ? – спокойно, как само собой разумеющееся, произнес Греорг. – Я помню тебя еще совсем юной робкой бабочкой, привлекшей внимание матерого паука. Помню, как изменился Шер с твоим появлением в его жизни. Я даже решил, что чудеса все же случаются и его сердце еще способно на чувства.

Я сдержала болезненную гримасу и перевела взгляд за окно. Хотелось встать и уйти, хотя бы отвернуться, но кто я такая, чтобы выказывать подобное неуважение правителю. А он, словно не замечая, продолжал:

– Помню твое бледное лицо и сталь в глазах в день похорон семьи Старлинг. Мать, отец, две сестры и младший брат – за одну ночь ты потеряла всех близких. Но как стойко держалась, я был поражен.

– Зачем вы все это говорите? – не узнавая собственного голоса, прошелестела я.

– Ты спросила – так слушай. Если задаешь вопрос, будь готова к ответу, иначе не стоит и начинать.

Пришлось проглотить ком в горле и продолжить рассматривать покачивающуюся на ветру ветку с тронутыми желтизной листьями.

– Твое поведение оставалось безукоризненным, ты много училась и развивалась. Шер не без гордости хвалил твои успехи.

– Вы все знали.

– Конечно, но ваши семейные отношения меня не касались. А вот глава Рейхов и теневой слуга по особым поручениям на службе был необходим. Ничего личного, Гвиан, твоя жизнь на фоне Шергаила сан Кавалли значения не имела. Тогда я подумал: если выдержишь, если не сломаешься, то когда-нибудь станешь в разы сильнее, а нет – так удел слабых всегда одинаков. Раньше или позже, но исход один. Шер выбрал тебя не за красивые глазки, хотя и это, безусловно, важно. Нельзя научиться ходить по зеркалам и остаться чистым, раз тебе был дан этот дар, то вместе с ним и силы, чтобы его вынести. Все Рейхи отдавали частичку души какому-либо пороку, кто-то больше, кто-то меньше. Могу ли я судить Шергаила, одного из самых сильных и верных мне слуг… и друга.

– Друга, – как эхо повторила я и горько усмехнулась. – Над убийцами друзей не берут покровительство.

Греорг ответил с легким раздражением в голосе:

– И снова ничего личного, только политика. Шер стал мертвым телом, а передо мной сидела последняя обладательница дара и знаний сгинувшего ордена. Если бы он был более предусмотрительным, то позаботился бы о наследниках своевременно. Уверовал в свою неуязвимость, считал, что впереди полно времени. – Правитель хмыкнул: – Какая ирония, теперь у нас есть тот, в чьем распоряжении действительно неограниченный запас этого бесценного ресурса.

И вновь принимая серьезный вид, добавил:

– Я неоднократно говорил Шеру, что ему нужен ребенок.

– У него был ребенок! – сорвалась я и все-таки отвернулась.

Затем и вовсе, наплевав на правила, поднялась и отошла к окну. Провела ладонью по холодной поверхности мраморного подоконника. Прижаться бы к нему лбом, а то и вовсе постучать. За спиной долгое время не раздавалось ни звука, словно я осталась одна. Наконец Греорг произнес:

– Тем более не вижу повода испытывать угрызения совести в том, что дал тебе тогда шанс.

– Вам просто хотелось сберечь знания ордена. Я ведь оказалась полезной, безукоризненно выполняла ваши указания, добывала сведения.

– В том числе, я не отказываюсь. Но специфика нашего общения могла быть иной. Ты в любом случае послужила бы мне, вот только не факт, что в качестве наследницы влиятельнейшего рода с сохранением власти, принадлежавшей Шергаилу. Да и со мной отношения были бы куда как формальнее.

На плечи опустились тяжелые ладони правителя, я вздрогнула. Как ему удалось подойти столь бесшумно? Или это я настолько ушла в себя…

– Гвиан, – шею пощекотало чужое дыхание, – я Басилевс, и я всегда буду действовать, исходя из интересов Фантории. Тогда я пожалел тебя, был восхищен твоей стойкостью, жаждой жизни, несломленным духом. Шер раскачивал лодку, кто-то из вас двоих должен был обнулиться. Ты меня удивила, я ставил на него.

– Рада, что смогла вас развлечь.

– Осторожнее, ты ходишь по краю, – вкрадчиво предупредил Греорг. – Я все еще могу передумать. Чем на этот раз ты сможешь меня заинтересовать?

Стоя так близко от правителя, я не смела шевельнуться. Казалось, каждая мышца тела сейчас была напряжена. Бок с печатью единения неприятно покалывало, напоминая об истинной цели моего визита сюда. Ниран. Глубоко вдохнув, я открыла свой главный козырь:

– Я знаю, как передать способности адептов ордена Рейхов тому, в чьей матрице магического поля изначально этот дар не заложен.

Глава 27

– Врешь! – Меня резко и совсем не нежно развернули. Пришлось в упор встретиться с алчущим взглядом Греорга V. – Нет такой возможности, Шергаил много лет вел исследования в данной области.

– И они были вполне успешны, – я не отвела глаз. – Вот только он не учел несколько важных факторов, ставших впоследствии ключевыми. Я нашла ошибки и довела его дело до логического конца. Это возможно, возродить орден Рейхов реально. Вы можете стать единственным, а можете передать знания другим, собрав вокруг себя преданных единомышленников.

В глазах Басилевса заблестел азарт, я кожей ощущала его возбуждение от открывшихся перспектив. Он ослабил хватку и отступил на пару шагов, словно хотел полюбоваться мной на расстоянии.

– Ты прекрасна. Всегда питал слабость к красивым, сильным и умным. Какая жалость, что все три качества соединяются исчезающе редко.

Я обольстительно улыбнулась, хотя больше всего мне сейчас хотелось перестать сдерживать эмоции, ставшие почти осязаемо-болезненными.

– Благодарю, похвала из ваших уст особенно приятна. Значит ли это, что мое предложение все же способно пробудить в вас интерес к осуществлению моих желаний?

Греорг восхищенно прицыкнул, отдавая дань моей наглости:

– Безусловно, моя дорогая Гвиан. Твои желания – вообще весьма животрепещущая тема, лишь бы они не выходили за границы разумного.

Ну ясно: после всплывших подробностей о Ниране нечего и надеяться выменять дар хождения по зеркалам на его свободу. Греорг теперь меня не отпустит, если потребуется, запрет в четырех стенах и посадит на хлеб и воду, но своего добьется. Тут или я останусь с ним по-хорошему, или по-плохому, но что останусь – без вариантов. И мы оба это понимали.

– Конечно, теперь я не стану просить отдать мне лиена литан Тривальди. Мне действительно не было известно его прошлое, – сделала вид, что последнее меня очень задевает, и я чувствую себя уязвленной. – И тем не менее хотелось бы увидеть его… напоследок.

– Зачем тебе сдался этот бесцветный без пяти минут труп? – испытующе прищурился Греорг.

– Он мне кое-что задолжал, – я хищно ухмыльнулась. – Хочу взять реванш.

– Мстительная Гвиан. – Правитель расслабленной походкой вернулся в кресло. – Это так на тебя похоже.

– Вы сами говорили, что каждый из нас отдает частичку души какому-либо пороку. Я достаточно использовала дар ордена Рейхов, чтобы иметь свои слабости. Если этот щенок решил, что с Гвиан сан Кавалли можно играть безнаказанно, то он ошибся. Кроме того, мною движет и исследовательский интерес: Тривальди – ключ к тайне, которой я посвятила многие годы жизни.

– Он не скажет, не рассчитывай. Скорее всего, он даже не будет в сознании. То ли наши изобретатели перемудрили, то ли у этого парня есть какие-то свои внутренние механизмы разбалансировки, но он и без нашего участия благополучно катится к бездне. Даже несколько обидно.

Несмотря на последние слова, Басилевс вполне благостно улыбнулся, из чего я сделала вывод, что плевать он хотел на Нирана, загадки мироздания и эксперименты со временем. И не было ему ни обидно, ни досадно. Главное, потенциальная угроза находилась на привязи и вскоре так или иначе должна была издохнуть – и это правителя вполне устраивало.

– Считайте это маленьким женским капризом, – я кокетливо стрельнула глазками.

Греорг смерил меня скептическим взглядом. На миг показалось, что у него еще остались сомнения, но в следующий миг губы правителя расплылись в улыбке:

– Хорошо. Понимаю твое желание прикоснуться к живому воплощению того, о чем грезила столько лет. Страсть – наполняет нас силой и энергией, и неважно, откуда мы ее черпаем, если результат оправдывает средства. Ступай, тебя проводят.

– Благодарю. Я высоко ценю вашу милость и дарованное мне покровительство.

Уже в дверях меня настиг холодный голос правителя:

– Будь благоразумна, Гвиан. Не давай мне повода открыть перед тобой свою темную сторону.

На секунду замерев, я коротко кивнула и, не оборачиваясь, покинула зал.

В приемной я пробыла совсем недолго, вскоре ко мне подошел пожилой лиен с военной выправкой. На нем был серый неприметный костюм без отличительных знаков, что не позволяло понять, какое положение или должность при дворе он занимает. Мужчина мог оказаться как рядовым служащим, так и значительной фигурой. И только его живые, выразительные глаза, с первых же мгновений исследовавшие меня подобно просвечивающему внутренние органы аппарату, сразу сообщили, что он совсем не так прост, как хочет казаться.

– Лиена сан Кавалли? Пройдемте со мной.

Имя он уточнил больше для проформы. Конечно, ему было известно, кто я. Без лишних слов я поднялась и направилась следом за проводником. По добытым лиеной Севейрой сведениям Нирана держали где-то в подземельях дворца, и все походило на то, что она не ошиблась. Попетляв по переходам и галереям, мы вышли в ту часть здания, где народ практически не встречался, а помпезное убранство в интерьерах сменилось на сдержанное величие.

– Вы не представились, – негромко, но твердо произнесла я, решив, что теперь разговорить лиена станет проще.

Он полуобернулся и в удивлении приподнял брови, будто и не ожидал подобных вопросов. Затем чему-то усмехнулся и с достоинством произнес:

– Зовите меня Охотник, леди.

– Весьма оригинальный выбор имени, – с нотками сарказма ответила я.

– Так повелось, – он пожал плечами. – Порой не мы выбираем судьбу, а она нас, так же и с именами. Иные, приобретенные с годами, дают гораздо больше информации о человеке, нежели данные от рождения.

– Вы еще и философ, – теперь я улыбалась как можно приветливее. – Неожиданное сочетание с таким говорящим именем.

– Охота бывает разной, леди Старлинг.

Я вздрогнула, успев поймать в глазах мужчины тщательно маскируемую хитринку. Если ему и было весело, то мне точно нет. Однако показывать, что… хм, Охотнику удалось сбить меня с толку, я не собиралась.

– Если вам нравится жонглировать именами, я не против. Но мое впредь попрошу не искажать. Леди Старлинг не существует уже лет двадцать.

– Прошу прощения, ни в коем случае не хотел вас задеть, – тут же почтительно склонил голову Охотник. – Мне показалось, что сан Кавалли слишком громкое имя для места, куда мы направляемся.

– Вам показалось, – сухо отрезала я.

Дальнейший путь мы преодолели в молчании. И только закончив спуск по длинной винтовой лестнице, приведшей к массивной двери, Охотник вновь ко мне обратился:

– Наденьте это, леди Гвиан, – он протянул даже на вид плотную маску для глаз.

– К чему такие сложности? – поинтересовалась я, игнорируя его настойчивое упрощение моего имени.

Сейчас меня мало волновали формальности и уж подавно причуды старого вояки. В конце концов, не удивлюсь, если он имеет свои счеты к Шергаилу: у мужа врагов хватало.

– Просто дополнительные меры предосторожности. Некоторые ходы имеют статус особой секретности и не отмечены на плане дворца.

Я фыркнула, но спорить не стала. Надела маску и позволила взять себя за руку. Теплая сильная рука Охотника не вызывала неприятного чувства и желания отстраниться. Какое-то время я слышала лишь звуки наших шагов, тихие шорохи от обитающего в переходах сквозняка да пару раз бряцнули ключи или что-то похожее.

– Еще вчера не поверил бы, скажи мне кто, что буду вести за ручку лиену Старлинг… сан Кавалли, которая доверится мне по доброй воле, даже в некотором роде окажется зависима, – вдруг тихо заговорил Охотник.

– Я могу снять повязку в любой момент. – Что удивительно: я на самом деле не испытывала чувства опасности или подвоха, несмотря на столь странные рассуждения лиена и нестандартность ситуации. – Вам нравится управлять и подчинять?

– Есть немного, – хмыкнул Охотник, – профессия обязывает.

– Что ж, рада, что происходящее доставляет вам удовольствие.

– И совсем не боитесь?

– Нет, – уверенно ответила я. – Басилевс бы не допустил ничего такого, что создаст угрозу для моей жизни. Или вы решили податься в изменники?

– Упаси Единый, просто размышляю вслух. Знаете, много о вас наслышан, вот и не вяжется созданный в голове образ с тем, что вижу по факту.

Я промолчала. Ничего из сказанного Охотником не было ни удивительным, ни новым. И углубляться в тему я не собиралась, но он все не унимался:

– Должно быть, тот, к кому мы сейчас идем, много для вас значит. Иначе зачем претерпевать такие неудобства.

– Поразительная общительность для вашего рода деятельности, – непрозрачно намекнула на свое нежелание откровенничать.

– Находит иногда, – демонстрируя полную невосприимчивость к намекам, отозвался мой провожатый. – Тем более здесь, когда точно знаю, что никто не может нас слышать.

– И у стен бывают уши.

– Не спорю, но в данном случае нас защищает непроницаемый для звуков полог.

– Предусмотрительно, хотя не уверена, что есть смысл поддерживать столь энергозатратную магию. Мы же не собираемся обсуждать государственные секреты.

– Я бы не был столь скептически настроен, – не меняя интонаций, будто рассуждал о погоде, парировал очень и очень странный лиен.

Я напряглась. К чему он клонит? Это такая своеобразная проверка? Весьма топорная для занимаемого им положения, а что он далеко не рядовой сотрудник, стало уже очевидно.

– Не понимаю, о чем вы.

– Бросьте, я предельно откровенен. Разумеется, доверять мне повода у вас нет, но возможно, скоро ваше мнение изменится. Мы пришли, можете снять повязку.

Решив никак не реагировать на странные речи Охотника, я освободила глаза и осмотрелась. Мы находились в безликом помещении с низким потолком, кое-где на стенах проступали мерцающие разводы от охранных заклинаний. Слишком мощных и оттого видных и без магического зрения. Откуда-то тянуло сыростью, а еще здесь оказалось ощутимо прохладнее, чем наверху. Только сейчас, остановившись, я обратила на это внимание. Пол, стены и потолок – повсюду один и тот же грубо обтесанный камень.

Насколько я знала, эти подземелья проектировали за много лет до появления самого дворца и использовали как городское убежище в смутные времена воинствующих соседей-захватчиков, а также во время эпидемий. Позднее, когда в Фантории установилась монархия и первый Басилевс велел закладывать фундамент дворца именно на этом месте, катакомбы были расширены и усовершенствованы. Теперь здесь обустроилась тюрьма для особых заключенных, научный центр с секретными разработками и еще Единый ведает что.

Знала я о них лишь в общих чертах, а вот то, что по подземному лабиринту можно попасть почти в любой район Ликсана и даже за пределы города – это было известно достоверно. Однако без карты шанс нарваться на охранки, ловушки или попросту навсегда сгинуть, не отыскав выхода, перекрывал все прелести данной возможности перемещения. Где-то тут находилось и логово бывшего ордена Рейхов.

Несмотря на то что Шергаил много времени посвятил моему обучению, он никогда не брал меня на собрания и не афишировал мою близость к их тайным знаниям. Будто готовил для себя… или для какой-то отдельной миссии. Хотя, скорее, он видел во мне припрятанный на случай непредвиденных обстоятельств козырь, страховочный трос.

Я отогнала воспоминания и вопросительно посмотрела на Охотника. Он с интересом наблюдал за мной, не торопя и не сообщая о дальнейших действиях.

– Чего мы ждем?

– Кого, – поправил лиен. – Эта дверь отпирается только изнутри. Сейчас появится дежурный смены.

И действительно: почти сразу за его словами послышался лязг засовов. Обитая железом дверь, у которой мы находились, медленно отворилась. В проеме показалась голова хмурого небритого охранника. Он тут же подобрался и, отдав честь Охотнику, жестом пригласил нас внутрь. Одет мужчина был в форму дворцовой стражи, но нашивки на груди говорили о принадлежности к Управлению безопасности.

– Командир предупредил о вашем приходе, – сообщил он. – Велено выделить не более двадцати минут.

– Нам хватит, – неожиданно подмигнув мне, ответил Охотник.

Дежурный шел впереди и ничего не заметил, а вот я оказалась немало озадачена. Да что же это за тип такой?

– Конечно, – хохотнул дежурный, – все равно это тело большую часть времени без сознания. Какой в нем интерес-то, даже главный дознаватель уже плюнул. Может, менталисты что-то и выжмут, но после них он точно труп.

Все внутри меня сжалось от ужаса, а на кончиках пальцев возникло знакомое покалывание. Хм-м-м, ко мне возвращается магия? Резерв восстанавливался медленно, но как оказалось, и того, что уже было, стало достаточным для всплеска. Я удержала эмоции, запихивая их поглубже. Не время геройствовать, да и моя физическая и магическая формы еще оставляли желать лучшего. На плечо легла ладонь Охотника, будто предостерегая от необдуманных действий. В очередной раз подивившись его поведению, я хотела стряхнуть чужую руку, но он и сам отстранился, сосредоточив внимание на дежурном.

– Какие показатели за последние сутки? – с бесстрастным выражением на лице поинтересовался Охотник. – Он должен протянуть не меньше недели, что хотите делайте.

Неужели мне все почудилось? Просто воображение разыгралось? Сейчас этот лиен выглядел как типичный представитель тайной канцелярии: жесткие черты лица, расчетливый прищур, властные интонации в голосе.

Дежурный мгновенно утратил расслабленный вид и отчеканил:

– Все показатели занесены в журнал, можете ознакомиться. По остальным вопросам обращайтесь к руководству, это не в моей компетенции.

Одновременно с последними словами он переключил рубильник и деактивировал защитное поле. Часть стены перед нами на глазах превратилась в обычную железную решетку, за которой…

Мое сердце пропустило удар. Там, в глубине камеры, удерживаемый силовыми полями, будто муха в паутине пока еще сытого паука, висел бледный Ниран. Некогда белоснежные волосы потускнели и спутались, кожа стала окончательно фарфоровой, а узор из просвечивающих синих вен добавлял сюрреалистичности открывшемуся зрелищу. На звук открываемых засовов он вяло качнул головой и приоткрыл веки.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я смогла оказаться внутри и подойти к нему на ближайшее возможное расстояние. Мутный взгляд – Ниран не сразу, но узнал меня. Ему словно дали глотнуть свежего воздуха, даже мышцы выше наручей напряглись в тщетной попытке сопротивляться путам. Губы хроноса – сложно было сознавать его суть и тем не менее – шевельнулись, ушей коснулось такое раздражающее прежде:

– Ви?

Только теперь от этого короткого звука внутри меня все перевернулось, а сердце, перестав судорожно сжиматься от страха, застучало ровно и уверенно, больше не сбиваясь с ритма. Мы справимся! Я вытащу этого несносного лиена и самолично препарирую, но здесь не брошу. Или я не Гвиан Старлинг, ракшас его побери, сан Кавалли, в самом худшем и опасном проявлении последнего.

Глава 28

– Чего это он? Вы знакомы? – удивился дежурный.

– Леди долгое время руководила работой этого мага, – с нотками снисхождения ответил Охотник. – Вместо вопросов лучше проследите за характеристиками его жизнедеятельности. Не такой уж он и труп, как вам казалось.

Вообще, справедливое замечание, ибо даже мне стало понятно, что ситуация начала меняться и очень быстро. Только что едва ли не безжизненное тело Ни капля за каплей наливалось силой. Конечно, он все еще оставался слаб и беспомощен, однако на приборной панели у входа замигало множество огоньков, сигнализируя о резких изменениях состояния заключенного. Сферу, в которую его поместили, облепило огромное количество датчиков, подобно рыбам-прилипалам на брюхе кита. Они-то исправно и передавали все возможные показатели организма хроноса. Причем, как подозреваю, на всех уровнях пространства, включая и тонкие планы.

Дежурный негромко ругнулся и кинулся к панели, где к световой индикации уже подключилось и звуковое оповещение. Что-то явно шло не так и не по плану, нервозность охранника это только подтверждала.

– Покиньте камеру, – велел он. – Находиться здесь может быть рискованно. Система безопасности оповестит ученых и отряд подкрепления.

Он судорожно набирал какие-то последовательности кодировок на управляющих артефактах. Естественно, я не сдвинулась с места.

– Я ученый с магистерской степенью в области исследования временных петель. Кроме того, лучше многих знаю, чего можно ожидать от этого мужчины. Если помощь не подоспеет, вы готовы ответить за побег или гибель заключенного?

– Что-то сомневаюсь, что он собрался помирать, – саркастически заметил Охотник. – Похоже, вы действуете на него весьма положительно.

– Какого?..

Дежурный попытался что-то возразить, но его резко перебил мой странный сопровождающий:

– Не время препираться, срочно на пост! Вызывай подмогу.

– Я не могу оставить вас здесь, покиньте…

– Ты совсем идиот? – рявкнул Охотник. – Эта лиена – доверенное лицо Басилевса и единственная, кто хоть чем-то может сейчас помочь. Ваша хваленая система безопасности, как я вижу, не так уж и безупречна, – он указал на тускло моргнувшую в последний раз и окончательно потухшую рамку под потолком. – Никто не придет! Вызывай остальных, мобилизация два-семь. Быстро!

– Есть! – Дежурный перестал хлопать осоловелыми глазами на вышедший из строя сигнальный контур.

Он наконец-то сообразил, что помощи и впрямь ждать неоткуда, только вызывать самому, рванул на выход в соседнее помещение, где, очевидно, были дополнительные средства связи. Понятно, что круглосуточно торчать у камер с заключенными в полном боевом составе никто не станет, тем более когда за безопасность отвечают годами отработанные системы оповещения. И что-то я не верю в такие восхитительно удачные совпадения, как поломка последней именно сейчас.

– Через несколько минут в радиусе тысячи шагов будут обрублены все магические источники, – четко и без предисловий заговорил Охотник. – Все, что запитано от артефактов, сдохнет, но здесь есть еще и чисто механические препятствия, будьте осторожны. На какое-то время у вас появится фора, не профукайте ее. Вот карта, – он протянул мне мелко исчерченный лист бумаги, – но она ведет лишь до восточных границ дворцового парка. Дальше сами. Держитесь правых переходов и обходите слишком чистые и сухие участки – скорее всего, там ловушки. Не бойтесь сырости, вода укажет выход. В любом случае тот путь, которым мы пришли, уже перекрыт. Надеюсь, друзья найдут вас раньше. Передавайте Каруки Таката привет: Охотник всегда возвращает долги.

В другой момент я, возможно бы, и впала в ступор от удивления, но сейчас на счету была каждая минута. Единственное, что я произнесла в спину уже покидающему нас следом за дежурным лиену, это:

– Вы же не знали, что я приду. Наверняка был другой план.

– Лучшее, что я умею делать, это быстро менять стратегии и управлять обстоятельствами. План был, но я верю, что с вами у него больше шансов на спасение.

Охотник вдруг развернулся и одарил меня отеческой улыбкой, так не вязавшейся с непоколебимой решительностью во взгляде.

– Я хорошо знал вашего отца, леди, он не заслуживал смерти. И я знаю, по чьему приказу вашу семью уничтожили. Я возглавлял отряд убийц.

Именно в этот момент я сумела вырубить уже изрядно доставший писк, шедший из приборной панели. В накрывшей нас тишине отчетливо хрустнула ручка переключателя, обеспечивающего подпитку силовых пут Нирана. Он устоял на ногах и прохрипел какое-то ругательство. Я перевела взгляд на Охотника, всеми силами стараясь сохранить самообладание. Тот кивнул своим мыслям:

– Вижу, вам тоже известно, кто за этим стоял. Считайте, что таким образом я компенсирую свои прегрешения. И тогда, и сейчас я свой выбор сделал, поздно о чем-либо сожалеть.

Он развернулся на пятках и быстро покинул помещение, оставляя нас одних. До боли прикусив щеку, я решила, что подумаю обо всем позже, когда смогу. Если смогу. А сейчас надо убираться отсюда, и побыстрее.

– Ты как? Идти сможешь? – стараясь не обращать внимания на кровоподтеки на голом торсе Нирана, уточнила я.

– В норме, – он так знакомо растянул губы в бесившей меня когда-то ухмылке. Нашел время веселиться. – Выбора все равно особо нет, не торчать же здесь на радость вашим лабораторным крысам.

Свет мигнул и потух, лишь по углам остались тускло сиять аварийные фосфоресцирующие шарики. Это позволило окончательно избавить Нирана от удерживающих систем, ибо не все из них мне были известны и понятны, а на возню и изучение времени не было. Один раз я уже долбанула его слабеньким разрядом плазмы. Видимо, внутри удерживающей узника сферы содержалась специфическая газовая среда, и ее содержимое еще оставалось слишком концентрированным. Ниран прошипел что-то невнятное, но и только. Едких комментариев не последовало. В другой ситуации я бы, пожалуй, даже позлорадствовала: доставить этому вредному гаду неудобства – одно удовольствие. Однако теперь мне было не до глупостей и мелочных мстительных побуждений.

С размагичиванием поля ждать серьезной опасности и подвохов не стоило, а с физическими преградами мы справились быстро. Сбросив наручи, Ниран с видимым удовольствием растер запястья и предплечья. Затем подобрал оковы и сунул их в зазор между дверью камеры и прутьями решетки. Резко захлопнул дверь, удар – и от уникальной разработки остались лишь деформированные пластины дорогостоящего металла.

– Если ты настолько бодрый, что уже начал тут все крушить, может, начнем рвать когти?

– Мм-м… узнаю свою категорически не признающую изысканность речевых оборотов леди.

Я закатила глаза: вот как он может в таком состоянии и когда время, подобно песку, утекает сквозь пальцы, иронизировать и отвлекаться? Хотя… время. Он и есть само время!

Хронос, ракшас его поцелуй.

Будто в подтверждение моих мыслей Ниран добавил, уже без улыбки:

– Уйдем, не волнуйся. Попридержи коготки еще чуть-чуть, я кое-что закончу.

Он стремительно преодолел те несколько шагов, что нас разделяли, крепко прижал меня к себе и поцеловал так отчаянно, словно больше всего на свете нуждался именно в этом. Я почувствовала, как откликается печать единения: легкая прохлада и щекотка, а в душе небывалая легкость. И хочется жить, и веришь, что все будет хорошо, обязательно будет.

– Тш-ш-ш, – прошептал мне в губы Ниран, – маленькая Ви, не плачь. Мы выберемся.

Носом стер предательские слезинки. Скхар, совсем я размякла.

– Сейчас. – Ниран отстранился и вернулся к управляющему блоку. Положил на панель ладони и прикрыл глаза.

Поначалу мне казалось, что ничего не происходит. Нервно озираясь, я ожидала, что сюда в любой момент ворвутся безопасники и все окажется напрасным. Как же медленно тянется время… Взгляд упал на самые обыкновенные часы, висевшие на стене у входа в помещение перед камерой. Секундная стрелка колебалась туда и обратно, будто сомневаясь, в какую же сторону ей положено вращаться.

– Теперь все. – Голос Нирана отвлек меня от созерцания часов, а в следующий миг я изумленно охнула.

На месте, где только что располагалось сложнейшее оборудование с далеко не слабыми артефактами и защитой от повреждений, теперь лежала груда полуистлевшего хлама. Как будто над ним локально промчалось не одно столетие. Хотя почему «как будто»? Я отступила на шаг и прикрыла рот рукой. Передо мной действительно стоял хронос, наверное, только теперь я окончательно поверила. И это… это было страшно. Даже мне, несмотря на все, что нас связывало. Сейчас я как никогда ясно понимала тех, кто всеми силами стремился уничтожить магов времени.

Ниран скривился, заметив мою реакцию. Затем подхватил со скамьи оставленный кем-то из ученых халат и с отвращением натянул на себя.

– Шевелись, потом отрефлексируешь. Я больше не могу удерживать маятник, он стремится уравновесить мое вмешательство.

Я читала об этом в книге из библиотеки Румило: старая маятниковая теория о коротких дискретных временных интервалах, на которых частицы в поле хроноса возможно замедлять, вплоть до остановки. После чего всегда следует их разгон, компенсирующий упущенное. Теория не получила широкого признания, так как не удалось качественно протестировать ее в лабораторных условиях. Многие ученые сходились на том, что половина расчетов в ней притянута за уши…

– Сумасшедшая девчонка, нашла о чем думать!

– Ты и мысли читаешь? – буркнула я, сознавая, что Ниран прав.

– Достаточно твоего отсутствующе-задумчивого выражения лица и волны исследовательского интереса в эмоциях, как все становится очевидным, – хватая меня за руку и утаскивая к выходу, пояснил он.

В коридоре было тихо и сумеречно, вдоль стен слабо тлели все те же аварийные светильники, но их едва ли хватало. Щурясь, я повертела в руках выданный Охотником план.

– Кажется, нам туда, – указала в направлении, откуда мы сюда и пришли.

Это выглядело нелогичным, разумнее было бы двигаться в противоположную сторону, поэтому я не спешила действовать. Но какой смысл Охотнику заваривать всю эту кашу, а потом подставлять? Слишком изощренно. Ниран, в отличие от меня, не раздумывал. Продолжая цепко удерживать меня одной рукой, второй перехватил бумагу. В темноте замерцало жидкое серебро его глаз. Я поежилась.

– Нам предстоит долгий разговор.

– Сначала надо выбраться, – хмыкнул Ни.

– Из принципа это сделаю, ясно? И прикопаю тебя под ближайшим кустом! – Из моей груди вырвался нервный смешок.

Однако за следующим поворотом суровая реальность обрушилась на наши головы так, что кажущаяся иллюзорность происходящего мгновенно рассеялась как не бывало. На полу с неестественно вывернутой шеей, привалившись к стене, сидел тот самый дежурный, имени которого я так и не узнала. Мертвенно-зеленоватый светляк, расположенный аккурат над его макушкой, любезно подсвечивал застывший в удивлении взгляд покойного.

Пока я брезгливо огибала его по дуге, Ниран обшарил несчастного. Отцепил с пояса ножны с кортиком, вывернул карманы и присвистнул.

– Что там? – хмуро уточнила я. – Что-то ценное?

– Да как сказать.

Ниран подхватил меня под локоть и снова уверенно двинулся вперед. До той двери, где меня с Охотником встречал убитый дежурный, мы не дошли. Ниран нырнул в неприметный проход – как удобно видеть в темноте! Мы почти бегом передвигались по узкому, высотой всего лишь на ладонь выше головы Ни коридору. Здесь аварийного освещения предусмотрено не было, и я полностью полагалась на чутье своего спутника. Вскоре начало казаться, что мы движемся в никуда. Хорошо хоть, клаустрофобией я не страдала, но все равно приятного мало.

Чтобы хоть как-то развеять гнетущую атмосферу, вновь спросила:

– Так что такого ты нашел у дежурного? И почему кроме кортика ничего не взял?

Мне не нравилось молчание Нирана и его тяжелое дыхание, не нравилось, что я не вижу толком его лица и не понимаю истинных мыслей и состояния. В конце концов, еще четверть часа назад он не выглядел способным на побег, уж молчу про использование магии.

– Остальные вещи помогли бы напасть на наш след, – помедлив, все же произнес Ни. – Кортик тоже не без сюрпризов, но это меньшее из зол. Оставаться безоружным в окружении врагов – так себе перспектива.

– Ты сильный маг, – возразила я.

Он ничего не ответил. В мою душу все глубже заползала тревога, пока неоформленная, смутная и оттого еще более раздражающая.

– Мне из тебя каждую мелочь выуживать? Вопросов было два.

– Этот твой помощник…

– Охотник?

– Ну, тебе виднее, как его звали. Знаешь, как ему удалось вывести из строя все магически запитанные системы?

– Разумеется, нет. Я знаю о его существовании не намного дольше твоего. Скажи спасибо своему отцу и наставнику, у Каруки Таката оказались поистине длинные руки.

– Мой отец умер почти две сотни лет назад, – одернул меня Ниран. – Его убил вот такой же охотник. А мастер действительно стал мне больше чем учитель, но мои корни – только мои.

Я сбилась с шага от столь резкой отповеди и неожиданных откровений. Подозревала, конечно, что Ниран далеко не мальчик, но… даже по моим прикидкам так много не выходило. Впрочем, разве можно хоть как-то адекватно оценивать возраст хроноса.

– Извини, не хотела задеть твои чувства.

Молчание.

– Если бы ты был со мной хоть немного откровеннее, было бы проще.

На этот раз он ответил, но другое:

– Тебя обвиняли в хищении ценного артефакта. Похоже, его действительно увели из хранилища. Этот Охотник уничтожил «Глаз Ирриды», единовременно высвободив всю заложенную в него мощь. Как итог: магический фон неслабо перетряхнуло, артефакт больше ни на что не годен и лежит в правом кармане брюк убитого дежурного. Смерть его, скорее всего, повесят на нас, как и теперь уже установленный факт хищения «Глаза». Ну и его порчу. Ви, ты уверена, что сможешь выкрутиться?

– Предлагаешь остаться тут или пойти сдаться, вновь прикинувшись жертвой?

– Такой вариант возможен. – Ниран покачнулся и оперся о стену.

– Ты точно в порядке?

– Идем, надо успеть выйти из зоны, ограниченной этим планом, – он потряс картой подземелья.

– Какой же ты…

Я замолчала, пытаясь понять, чего во мне больше: злости на несносного блондина, обиды, непонимания, беспокойства за него или еще чего-то, в чем даже себе признаться страшно.

– Вот именно, – устало отозвался Ниран и обернулся. – Ценю твой самоотверженный поступок, но зря ты так подставилась.

– Хотел сдохнуть? – разозлилась я. – Ворвался в мою жизнь, переворошил ее, а затем в закат? Причем повесив на меня чувство вины. Вот спасибо! Я меня спасать тоже не просила, и о самопожертвовании тем более. Твои друзья оказались гораздо честнее и не сдерживались: все, что тебе нужно было, чтобы счастливо здравствовать дальше, это всего лишь позволить мне умереть. Так какого скхара ты затеял эти игры? – Голос сорвался, и я, обогнув буравящего меня взглядом Нирана, быстро пошла вперед.

– Я устал, Ви. Видит Единый, я много раз пытался, ничего хорошего не выходит.

Ни секунды не сомневаясь, что он говорит не о физической усталости, я шумно выдохнула: веду себя, как капризная девчонка. Понятно, что Ниран не подарок и его есть в чем упрекнуть, ну так ведь сама выбрала. Он никогда не пытался выглядеть лучше, чем есть. Я хотела вытащить его, и я это сделаю. А остальное… ничего хорошего не выходит и не выйдет, это уж точно.

– Даже имени твоего настоящего не знаю, – пробурчала в ответ, чтобы сменить тему.

Не время сейчас выяснять отношения, да и место неподходящее.

– Знаешь. – Его голос раздался практически над ухом, отчего я вздрогнула. – Сейчас будет развилка, на ней налево.

Коридор вскоре действительно раздвоился, и мы свернули в более просторное ответвление. По дороге несколько раз встречались замаскированные ловушки, но с «ночным» зрением моего спутника он распознавал их прежде, чем могло случиться непредвиденное. Так что в этом плане наш путь в подземном лабиринте казался относительно спокойным. Тревожила мысль натолкнуться на поисковый отряд, но я отбросила ее: будем решать проблемы по мере их поступления.

– Ниран – мое настоящее имя.

Красноречиво хмыкнула на сей счет:

– И все? Продолжения не предвидится?

Он перехватил меня за талию, тесно прижался. И пусть я никогда бы не призналась вслух, но это оказалось именно то, чего мне так сильно не хватало. Хотелось кошкой ластиться к нему, урчать от удовольствия и послать в бездну весь мир. Опасное желание, когда за тобой охотятся все кому не лень. Потерлась макушкой о заросший подбородок Ни. Теперь шумно дышали мы оба.

– Нирандан тер Сибирэй. В миру, – он щекотно усмехнулся мне в ухо, – сан Дюваль. Но ты вряд ли их вспомнишь.

Я напрягла память: среди ныне живущих высоких родов Дювалей не было точно. Зато на ум пришло иное.

– Алексис сан Дюваль – основатель теории многомерных базисов материи во временных спиралях.

Ниран прицокнул:

– Как это я забыл твою страсть докапываться до первоисточников.

– Так ты… ты из тех самых Дювалей?

– Алексис был моим дедом, удачно прикидывающимся выжившим из ума ученым. Я не знал его лично.

По голосу Ни я догадалась, что ему бы этого очень хотелось. Хоть он и пытался спрятать нотки горечи в подчеркнуто бесстрастном тоне. С сожалением я выбралась из таких уютных объятий и, взяв Нирана за руку, побрела вперед. Если хотим спастись, нельзя останавливаться надолго.

– Я не один месяц посвятила изучению его трудов. Многое утеряно, а сохранившиеся записи часто в таком состоянии, что приходилось гадать, что же именно он имел в виду под тем или иным параметром. Погоди! Там целые куски выкладок были словно зашифрованные, я еще думала, что за бред. А ведь это тот язык, из твоей книги с деревом.

– Верно, у магов времени был свой язык.

– А приставка тер – это ваша внутренняя классификация в обществе?

– Да, высшая каста. Те, кто как раз таки мог управлять всеми вероятностями событий вне линейной системы.

Странное чувство. С одной стороны, ты понимаешь всю серьезность и незавидность своего положения на момент здесь и сейчас. С другой – тебя переполняет иррациональное счастье от встречи с мечтой, с воплощением своих стремлений, с тем, о чем грезил многие годы, изучению чего посвятил большую часть сознательной жизни. Это сложно передать словами, это можно только ощутить.

Мы шли вперед и вперед, сворачивали то в один коридор, то в другой. Карта давно стала бесполезной. Честно говоря, теперь я уже сомневалась, что здесь нас можно отыскать. Слишком много извилистых переходов осталось позади, три тупика и с десяток ловушек. На стенах коридоров все чаще появлялись влажные потеки, кое-где пробивался мох. Все, как и говорил Охотник. Почему-то рядом с Нираном мне не было страшно.

– Раз ты мне это говоришь, значит, теперь доверяешь?

– Просто мне уже все равно.

Совсем не такой ответ я хотела услышать. Посмотрела в его нечеловеческие глаза, сама не зная, что именно хочу там увидеть. Наверное, подтверждения, что это лишь слова и не стоит придавать им большого значения. Вредный блондин всегда держит истинные мысли и чувства при себе. Ниран как-то виновато улыбнулся и начал оседать на пол.

Глава 29

Я успела подхватить его и подставить плечо, но и только. Ниран для меня был слишком тяжелым, поэтому все равно оказался лежащим на земле, пусть я и смягчила падение. Прислушалась к его прерывистому дыханию и тихо позвала:

– Ни?

Поморщилась от того, насколько жалобно и беспомощно прозвучал голос. Некстати вспомнились слова мастера о том, что когда Нирана найдут, ему очень понадобится стимул, дабы зацепиться за жизнь. Ракшас! Ведь и раньше было заметно, что не все так безоблачно, как он хотел показать. Подавив зарождающуюся волну паники, я провела ладонью по стене, нащупала мокрый, холодный камень. Затем положила влажные и прохладные пальцы на лоб Нирана, другой рукой проверила пульс.

– Мы еще повоюем. Нирандан, не смей меня бросать! Ты мне нужен… пожалуйста, – судорожно вздохнула.

Моих целительских знаний хватило лишь на поверхностное сканирование его организма. И что толку знать, насколько все паршиво, если не можешь ничем помочь. Прижалась к нему и осторожно, с трудом удерживая так и норовящий выйти из-под контроля поток, начала делиться концентрированной энергией. Отдавала жизненные силы вместе с крупицами скопленной магии, грубой, неочищенной и не направленной на конкретный результат. Неэффективно, но хоть так. Это все, что я могла сейчас для него сделать.

Сколько мы пролежали – не знаю. Лишь отстраненно заметила, что дико замерзла, слабость и апатия брали верх. Я заставила себя сесть и размяла заледеневшие пальцы. В этот момент Ниран звучно чихнул. У меня чуть сердце не остановилось от неожиданности.

– Твою ж мать, так заикой остаться недолго, – прошипела сквозь зубы и вновь потянулась к мужчине, проверяя, как он.

Ни перехватил мою руку, поднес к губам и поцеловал:

– Спасибо.

Сначала я заподозрила его в сарказме, однако выглядел он предельно серьезным. Да и ехидных комментариев о моей неаристократической речи не последовало. Видимо, совсем ему худо.

– Идти дальше сможешь?

С заметным усилием, но он уверенно поднялся.

– Надо поторопиться, не могу гарантировать, что подобное не повторится.

– Обопрись на меня.

Ниран хотел что-то возразить, но я перебила:

– Не время геройствовать. Пока у меня есть силы, ты этим будешь пользоваться, ясно? В конце концов, я тоже хочу выбраться, а без тебя это будет непросто.

Он хмыкнул и не стал спорить. Теперь мы шли медленнее, часто спотыкались и останавливались для передышки. Почти не разговаривали, сосредоточившись на конечной цели: найти выход на поверхность. Ниран терял сознание еще два раза. На третий я поняла, что мне больше нечего ему отдать. Следующий уровень уже скажется на продолжительности моей жизни и исчерпает магический резерв досуха. Но если так и так подыхать, не все ли равно? Поколебавшись, я отбросила сомнения и привычно направила живительную волну энергии к Нирану.

Ничего, будто гранитную скульптуру полечить вздумала.

– Какого?..

Еще и еще, новые попытки не увенчались успехом.

– Вот же своенравный поганец. Чтоб я тебе и на том свете являлась! – Со злостью стукнула его в плечо.

Предугадав что когда-нибудь мои силы кончатся, он закрылся. Блокировал восприимчивость всех энергетических каналов своего организма. Фигурально выражаясь, спрятался в непроницаемый кокон без возможности доступа извне.

Как там говорил мастер Каруки… «ракшас бы то благородство пожрал»? Вот-вот!

Идти дальше в надежде отыскать и привести помощь? Слабый шанс. Ждать здесь, надеясь на чудо – едва ли лучше. Горестно похлопала себя, пытаясь согреться. Хм, а это что? Выудила из кармана компас и нервно захихикала. Со всеми передрягами совершенно забыла про него. Взяла, называется, на удачу. Стрелка прибора, мелко подрагивая, указывала направление.

Я вздохнула: эх, мне бы сейчас не сторону света знать, а где найти спасение. Сразу за этим случилось странное: стрелка завертелось вокруг своей оси, набирая обороты, словно взбесилась. Я даже потрясла компас, удивляясь, но она все раскручивалась, а потом так же внезапно замерла. И указывала теперь в совершенно другое место.

Как так? Я же не меняла своего положения, аномальная зона тут, что ли? По корпусу пробежала искорка и довольно болезненно щелкнула меня. Чудом я не выронила строптивый подарок лиены сан Дарлен. Хм-м-м, а что она о нем рассказывала? Напрягла память: некий мастер школы хин-тау передал его Камиле для того, в ком есть какая-то магия Ши. Знать бы еще, о чем речь. Однако во мне такая вроде как есть. Может ли это быть восприимчивостью к чужеродной магии? Ведь именно за это в свое время Шергаил сделал на меня ставку – знал, что сможет передать свой дар. Хотя и не только за это…

Я поморщилась и вернулась к раздумьям. Вот и с Нираном каким-то образом удалось совпасть, стать подходящей ему женщиной, тогда как изначально ни о чем подобном и речи не шло. Но обстоятельства повлияли, что-то в линиях вероятностей сдвинулось во время аварии. Добавить сюда расположение мастера Каруки, а это не тот человек, который станет что-либо делать без выгоды или веской причины. Тут громкой фамилией и красивыми глазками не впечатлишь. Надо было спросить у него про эту загадочную магию. Вздохнула: все мы сообразительны задним умом. С другой стороны, это лишь первое пришедшее на ум предположение. Версий может быть масса, и так ли сейчас это важно?

Еще Камила упоминала, что нашла в своей жизни все, что хотела. А вот это уже интереснее! Мне бы сейчас очень не помешало найти выход. Стрелка вновь раскрутилась и чуть сдвинулась в сторону, не намного, но все же. Я положила компас на землю и потерла лицо руками. Прислушалась к сбивчивому дыханию Нирана, поправила ему голову, чтобы было удобнее, не сдержалась и легонько коснулась губ. Даже в таком состоянии он излучал спокойствие и уверенность, рядом с этим мужчиной я чувствовала себя защищенной и как будто на своем месте. Так странно. А ну-ка… бред, конечно, полнейший, да кто осудит?

Мысленно произнесла: «Хочу найти свое счастье». Некоторое время не решалась посмотреть на компас, потом все же взяла его в руки и охнула. Стрелка вновь изменила показания, теперь она уверенно указывала на лежащего у моих ног мужчину.

Салима-заступница, я схожу с ума или?..

Специально обошла Нирана и встала с другой стороны, упрямая стрелка плавно подвинулась, продолжая целиться на моего раритетного спутника. Я отошла на приличное расстояние и свернула в первый попавшийся переход, удостоверившись, что все спокойно. Тускло подсвечивающийся циферблат компаса и кончик стрелки позволяли рассмотреть: выбор последней в пользу хроноса, опального мага времени Нирандана тер Сибирэя. По коже поползли мурашки: даже его имя обладало особенной энергетикой.

Тряхнула головой и постаралась сосредоточиться на насущном. А именно: что бы там ни ждало нас дальше, нужно действовать. Ниран без сознания, а если и очнется, то вряд ли сможет без моей подпитки продолжать путь. Я должна попытаться! Вновь сформулировала желание найти помощь. Удостоверилась, что стрелка реагирует, и вернулась к Ни. С сожалением поозиралась, будто всерьез верила, что смогу отыскать теплый плед или нечто похожее. Оставлять его вот так, на холодном полу, казалось диким, неправильным, но у меня даже плаща с собой не было. Опустилась на колени и убрала со лба Ни прядь волос. Прошептала:

– Ничего не бойся, я обязательно найду способ тебя вытащить. Не брошу тебя, слышишь? Мое ускользающее время… Не смей умирать, ты мне нужен! Действительно нужен.

Склонилась ниже и поцеловала, чувствуя солоноватый привкус от собственных слез. Совсем размякла рядом с ним. Почудилось, будто он попытался ответить. Но нет, глаза хроноса оставались закрыты, а тело неподвижно. Где сейчас обитает его сознание, в каких измерениях? Надеюсь, там ему хорошо и не больно.

Поднялась на ноги и, не оборачиваясь, устремилась вперед – решение принято. Надеюсь, подарок лиены сан Дарлен действительно указывает путь к тому, что жизненно необходимо его владельцу.

Чем больше я отдалялась от Нирана, тем сильнее исчезало чувство времени. Глаза привыкли к почти полной темноте, спасало то, что все чаще попадающийся мох создавал слабое свечение. Я сосредоточилась на светляке кончика стрелки и все брела, брела, брела… как во сне. В страшном, угнетающем сне, когда пытаешься отыскать выход из лабиринта, а его нет. Ты уже не понимаешь, где реальность, а где иллюзии, и вокруг только мрак. В таком сомнамбулическом состоянии я и наткнулась на свое спасение.

Даже испугаться не успела, когда услышала голоса. Сразу за этим, не давая возможности сообразить, враги это или друзья, по глазам резанул ослепляющий свет. Пока пыталась проморгаться, кто-то сгреб меня в медвежьи объятия и пророкотал в ухо:

– Ви, детка, наконец-то мы вас нашли!

И все, меня разом накрыло. Я обмякла и попросту повисла на Муфусе, а это был именно он. Оказывается, все это время я держалась непонятно на каких резервах и теперь не могла даже ровно стоять. Но еще пока нельзя расслабляться, нужно скорее рассказать им про Нирана.

– Он остался там, раньше. Без сознания. Закрылся, не смогла, – говорила отрывисто, сбивчиво, не сомневаясь, меня поймут. Так и вышло.

– Кир, Эллина, берите Гвиан – и на выход. Встретимся у расщелины, – тут же отдал указания мастер Каруки. – На рожон не лезьте, сидите тихо и ждите нас. Муф, пошли.

– Вы же без меня не найдете, – засопротивлялась я, отбиваясь от рук подошедшего Кира. Откуда только силы взялись. – Не знаю, далеко он или нет, но сворачивала я много. Это запутает.

– Найдем, не волнуйся, – неожиданно ласково произнес мастер. – Мы его чувствуем. Ведь не случайно тут очутились. Операция раньше времени началась, Охотник передал весточку, пришлось срочно менять планы. Никто не рассчитывал всерьез на твое участие. Заговаривала бы зубы Басилевсу и ладно, ну вот куда ты полезла в самое пекло?

Я только растерянно похлопала ресницами, не найдя, что ответить. Полезла – не полезла, будто мне выбор оставили. И вообще… какой смысл даже думать теперь об этом? Нужно разбираться с тем, что имеем.

– Точно найдете? – наморщив лоб, еще раз уточнила я. – У меня компас есть, возьмите.

Протянула мастеру свое маленькое сокровище. Муфус и Эллина одновременно воскликнули незнакомое слово. Каруки Таката прищурился:

– М-да, эквирот – компас судьбы. Ты полна сюрпризов, Гвиан. Давно он у тебя?

– Н-нет, мне его подарила одна лиена, как раз перед тем, как выследили Нирана.

– Занятно.

– Мастер, но ведь эквирот хранился в монастыре Син-чу. Как? – подал голос Муфус.

– Значит, мастер Мэй увидел нечто такое, что посчитал возможным позволить эквироту самостоятельное путешествие. Как видишь, сенсей не ошибся. – И закончил, обращаясь ко мне: – Сама решишь, что с ним делать, когда придет время. Мне он без надобности.

– Отец, – позвал Кир, к чему-то прислушиваясь, – надо поторопиться. Наши метки все чаще нарушает постороннее присутствие.

Мастер кивнул и повторил:

– Муф, ходу.

Я спрятала компас в карман, предварительно пожелав снова встретиться со своим счастьем. А дальше мы втроем отправились по ракшасовым переходам, которые уже порядком надоели. Кажется, теперь я ненавижу подземелья. Впереди шла Эллина, подсвечивая дорогу и следя за безопасностью. Следом я и Кир, который чуть ли не нес меня на себе. Сейчас этот молодой парень не выглядел смущенным юнцом, таким, каким предстал в вечер нашего знакомства. В нем чувствовались сила и уверенность, надежность.

– Спасибо, – негромко произнесла я.

Он широко улыбнулся:

– Без проблем. Ты молодец! Отец подлечит тебя наверху, будешь как новенькая. Главное, убраться отсюда подальше и успеть дойти до портала, прежде чем он схлопнется.

– Портала? У вас есть доступ к стационарным порталам Ликсана? – изумленно переспросила я.

В столице их было всего три: действующие во дворце и в здании магистрата, запасной неактивный – в здании Управления безопасности. Куда именно удалось пробраться этим вездесущим сорвиголовам?

Кир задорно подмигнул:

– У нас есть кое-что получше. Увидишь.

Я покачала головой. Мой разум отказывался строить какие-либо предположения. Слишком много всего такого, что выбивалось из привычной картины бытия, я повстречала за последнее время. Увижу так увижу. Тем более что сейчас перед глазами все чаще проплывали черные мушки: все же я прилично выложилась, подпитывая Нирана. Дай Единый, это поможет ему продержаться до подмоги.

Шли недолго. Миновали две развилки и свернули в небольшой лаз в стене прямого коридора. Из него попали в продолговатый каменный мешок. Вернее, это я так вначале подумала. Однако оглядевшись внимательнее, заметила сетку маскировочных чар: у противоположной стены, расколовшейся и зияющей глубокой V-образной расщелиной, имелся выход.

– Привал, – скомандовала Эллина и первая опустилась на землю, скрестив перед собой ноги.

Мы с Киром последовали ее примеру. Только я села чуть позади них, чтобы опереться на стену. Казалось, на минутку прикрыла глаза, а когда очнулась, в подобии пещеры уже были и мастер с Муфусом, и Ниран. Уж не знаю, принять за благо свое непредвиденное беспамятство или за недостаток. Напади на нас кто, это бы оказалось проблемой для моих спутников. С другой стороны, не пришлось мучиться ожиданием.

– Добро пожаловать в реальность, – криво улыбнулся бледный, зато хотя бы в сознании Ниран. – Тут паршиво, но жить можно.

Наплевав на правила, я попросту подползла на коленях к лежащему неподалеку мужчине и неловко обняла. Он зарылся пятерней мне в волосы, глубоко вздохнул, скользнув носом по моей щеке.

– Ты несносный поганец, знаешь? Какого демона ты закрылся? А если бы помощь не подоспела вовремя?

– Вовремя, – хмыкнул он, отстраняясь. – А если бы ты лишилась дара и состарилась лет через десять?

– Так ты о моем внешнем виде пекся? – съязвила я, раздираемая противоречивыми чувствами.

Ниран зашелся в приступе кашля, на лбу проступила испарина. Проклятье, по этому непостижимому мужчине никогда не понятно, сколько еще у него сил в запасе. Я обеспокоенно взглянула на мастера Каруки, он как раз снял защиту со второго выхода из пещерки. Мастер качнул головой, дескать, сделал, что мог, все потом. Он и Муфус подхватили Нирана под руки и последовали за скрывшейся из виду Эллиной. Ко мне подошел Кир.

– Я справлюсь, вроде отдохнула немного.

Он кивнул, но все равно пошел рядом. Такой процессией мы практически добрались до выхода на поверхность. Здесь даже воздух был другим, с запахом свежести и дождя. Я облегченно выдохнула, когда разглядела решетчатую дверь, отделяющую нас от свободы, где царил поздний вечер. Предвкушение и радость придали сил, хотелось поскорее оказаться как можно дальше отсюда, в безопасности.

Эллина с легкостью вскрыла замок на решетке, затем они с Муфусом сняли магические преграды. Мы вышли под открытое небо с уже мерцавшими тут и там звездами, вокруг росли деревья и кустарник.

– Мы не в Ликсане?

– Нет, но довольно близко, – произнес мастер Каруки и приложил палец к губам. Пробормотал вполголоса: – Не нравится мне обстановка, слишком тихо.

Я прислушалась. Действительно, ни стрекота насекомых, ни пересмешек ночных обитателей леса, даже шуршание листвы почти не слышно, а ведь ветер есть, и не слабый. Поежилась от закравшегося ощущения тревоги. Каруки Таката выругался, видимо, все же отыскав причину своего беспокойства. И сразу за этим, будто из ниоткуда, на нас напали.

Глава 30

Просто в один момент ты моргаешь, и окружающая картина меняется на абсолютно противоположную. Морок спал, нас обступило шестеро, все маги. Ну конечно, зачем пытаться ловить мышку в лабиринте, когда известно, что рано или поздно она захочет выбраться из норки. Достаточно перекрыть все возможные выходы и просто подождать. Ведь выходы им как раз прекрасно известны. И вот теперь мы стояли внутри марева защитного контура, как в ловушке. А Руфин сан Тарнак, единственный знакомый мне среди отряда противников, победно ухмылялся. Плохо: старый стервятник – сильный маг, один стоящий пятерых рядовых.

– Лиена сан Кавалли, какая неожиданность, – насмешливо произнес он. – Вас вновь пленили и принудили?

Я не стала отвечать и тешить самолюбие главы магистрата. Единый, и почему здесь оказался именно он? Жизнь богата на неприятные совпадения. Поняв, что спектакля не предвидится, сан Тарнак надменно бросил:

– Сдавайтесь, игры кончились. Вы обвиняетесь в заговоре против Басилевса, страны и в нарушении союзного договора по…

Договорить он не успел, потому что в этот момент энергетический цилиндр вокруг нас рассеялся, словно дым, и тут же Муфус и мастер Каруки одновременно ударили боевыми заклинаниями по лиену сан Тарнаку. Как во сне, когда все события неестественно замедляются, я успела увидеть сначала величайшее изумление на лице Руфина – он явно не ожидал, что его ловушку обезвредят так быстро и бесцеремонно, – а затем и почти детскую обиду напополам с неверием.

Но старик бы не занимал свой пост и не дожил до седин, если бы не сумел вовремя отреагировать. В последний момент он выставил защиту, и атака моих спутников не причинила серьезного вреда главе магистрата, разве что подточила резерв. Ибо он явно не успел бы так быстро активировать артефакт, а значит, выложился собственной силой. Сразу за этим на нас посыпались заклинания, как из рога изобилия. Единственный плюс: похоже, у них был приказ брать врагов живыми, потому что ничем смертельным не били.

– Ви, прикрой Нирана, – рыкнул Муфус, выводя меня из созерцательного состояния.

Мысленно ругнувшись, я метнулась к Ни. Он снова потерял сознание – проклятье, как не вовремя. Пока вокруг творилась настоящая вакханалия, я пыталась хоть как-то поддержать своего мужчину. И плевать, что мой он только на время. Время, мать его.

Невероятно, но вчетвером мои спутники вполне справлялись с шестеркой нападавших, двоих уже вывели из строя. Со стороны все выглядело и жутковато, и красиво одновременно. Раньше мне никогда не доводилось оказываться в эпицентре настоящего сражения. Я обнимала Нирана за плечи, положив его голову себе на колени, и с замиранием сердца следила за происходящим. Очень страшно чувствовать себя беспомощным и ненужным, поэтому старалась принести пользу, хотя бы охраняя в меру сил Ни. Подкопленный во время отдыха в пещере резерв, тщательно сберегаемые его крупицы я, не задумываясь, потратила на отражение нескольких летящих в нашу сторону заклинаний. Один раз успела заметить перекошенное от злости лицо сан Тарнака, сразу как нейтрализовала «Поцелуй гадюки».

Поморщилась от боли: отдача была слишком сильной, такого уровня заклинания нельзя просто развеять, все равно частично пропускаешь через себя. Поймала ненавидящий взгляд главы магистрата и показала ему красноречивый жест, должный продемонстрировать, где и в какой позе я его видела. Ублюдок, гадючий поцелуй – это почти всегда смерть, только очень-очень медленная. Надо полагать, он решил действовать грязно, а Басилевсу потом сочинит какую-нибудь сказочку, где, конечно, во всем обвинит нас.

Краем глаза я видела, как мастер Каруки ищет уязвимые места в обороне Руфина, определив в нем главную опасность. Как зачарованная, следила за передвижениями Кира и Муфуса: грация, сила. Они перемещались между врагами, будто танцевали давно отрепетированный танец. Вот оно, боевое искусство хин-тау. Редкие магические атаки, четкие, выверенные и всегда в цель. Но в основном они выводили воинов из строя на чистой физике, а ведь здесь явно не зеленый молодняк присутствовал. Эллина редко вступала в бой, только если кто-то подбирался уж слишком близко и возникала серьезная угроза ей лично. В остальное время она страховала ребят, помогая им экономить силы и внимание на поддержании безопасности.

Мое горло резко сдавили чьи-то обжигающе ледяные пальцы, я поперхнулась и судорожно попыталась вдохнуть. Над ухом раздалось тихое:

– Не дергайся.

Ни позвать на помощь, ни привлечь внимание увлеченных сражением спутников. Самостоятельно дать отпор тоже не представлялось возможным. Меня охватила паника, мысли бешеным роем устремились к поиску хоть какого-то решения.

– Басилевс велел тебя не трогать, но ты же понимаешь, что всякое может случиться. Тебе уже будет все равно, как именно мы оправдаем гибель сан Кавалли.

Я поморщилась: голос показался знакомым. Дернулась, узнав эти скрипучие интонации.

Руфин сан Тарнак довольно рассмеялся:

– Не ожидала? Бывает.

На моих глазах мастер Каруки пытался достать Руфина, но то была лишь личина. Настоящий глава магистрата сейчас стоял за моей спиной и с легкостью мог прикончить и меня, и Нирана. Осознание последнего изморозью выстудило страх, заставляя осыпаться его мелкой крошкой и превращаться в талую лужу. Я увидела выход так ясно, что едва не рассмеялась. У меня будет всего один шанс, один удар, я должна справиться.

– Чего ты хочешь? – произнесла, когда Руфин перестал меня душить. – Или убей, или заканчивай стращать.

– Ты, соплячка, мне не указывай, – прошипел он. – Знаю я, каким местом ты обеспечила себе статус и беззаботную жизнь.

Я открыто рассмеялась: скотина, с радостью бы макнула его в свою беззаботную жизнь, чтобы захлебнулся. И ведь сан Тарнак прекрасно осведомлен об уровне моего дара и знаний, но нетерпимость к женщинам-магам, видимо, совсем мозги иссушила. Или это старческое, ближе к маразму. Его молодость как раз пришлась на годы, когда дед нынешнего Басилевса разрешил магичкам занимать руководящие и значимые должности.

– Тоже бы так хотел, да? Не к закату жизни выбиться в люди, а задрать юбку перед сильными мира и сразу получить желаемое?

– Да как ты смеешь, – задохнулся от моей дерзости Руфин.

Раньше я никогда себе ничего подобного не позволяла, всегда вела себя с ним предельно корректно, как бы ни провоцировал. Не давала повода самоутверждаться за мой счет, чем раздражала еще больше. Но не сейчас.

– Я кровью, потом и верной службой заработал все, что имею…

– А я просто получала удовольствие, – не став дослушивать, продолжила я злить старика. Насмешливо добавила: – Представляешь, мне даже нравилось. Здорово получать все, наслаждаясь процессом. Ты так не сможешь – слишком зажат и вечно всем недоволен. Но за хорошее поведение могу научить нескольким безотказным приемам. Только учти: Греорг точно не по этому делу.

– Дрянь! – Руфин в ярости тряхнул меня.

Его пальцы впились в кожу у основания шеи, царапая ее ногтями. Злость притупила боль. Я почти добилась цели, нельзя промахнуться.

– Не отчаивайся. Сам знаешь, ценители во дворце есть. И тебе применение найдется, несмотря на преклонный возраст. Опыт…

– Заткнешься ты, потаскуха, или нет? – взревел сан Тарнак и дернул меня на себя, разворачивая.

Я воспользовалась моментом и выхватила из волос шпильку, давно уже мечтая воткнуть ее в глаз мага. Единственный шанс: или попаду, или он успеет меня прикончить. Резкий выпад в сторону перекошенного от бешенства лица, а в следующий миг Руфин уже выл и скулил от боли, катаясь по земле и держась окровавленными руками за голову. Выдохнула: рисковый поступок увенчался успехом. Шпильку он вытащил и отшвырнул в сторону, вот только это уже не имело значения. Яд, содержащийся в ней, в любом случае не оставит старику возможности спастись.

За всей этой возней я перестала следить за ходом сражения. И теперь выяснилось, что в живых остался только сан Тарнак, и тот ненадолго.

– Салима-заступница, Ви, да ты страшная женщина! – к нам подошел Муфус и утер рукавом лицо. Затем уже без улыбки поинтересовался: – Сильно напугалась?

Неопределенно пожала плечами:

– Жить буду. Что с лиеной Севейрой?

Муфус поморщился, глянув в сторону бредущих к нам Кира и Эллины, которая сильно хромала и держала руку на бедре. По разодранной штанине расползались бурые пятна. Было заметно, что Кир хочет ей помочь, но, видимо, эта женщина не терпела проявлений слабости.

– Псевдо сан Тарнак успел зацепить ее перед тем, как издох.

Теперь здоровяк с отвращением посмотрел на стонущего главу магистрата. Что-то странное промелькнуло в его взгляде, не разобрать. На скулах проступили красные пятна.

– Сы-ы-ын, – провыл Руфин, – помоги-и-и.

Что? Я не ослышалась? Невежливо вытаращилась на Муфуса, ища подтверждения. Он сплюнул и процедил:

– Не в себе он, не обращай внимания.

Ситуация, конечно, вызывала вопросы, но в этот момент завозился Ниран, что-то тихо промычав. Я тут же утратила интерес ко всему постороннему.

– Ни, слышишь меня? Мы выбрались, все хорошо уже. Потерпи еще немного.

Глаза он не открыл, но задышал как будто ровнее, или мне просто очень хотелось в это верить.

– Странно, что глава круга магов не нашел сил хоть как-то помочь себе, – раздался задумчивый голос Муфуса за моей спиной. – Или хотя бы отомстить напоследок, в чем подвох? Понятно, что остаться без глаза – дело серьезное, но с его уровнем…

– Полагаю, в оружии был яд из моих припасов, – опускаясь на землю рядом с Нираном, произнесла Эллина.

Мы одновременно посмотрели на Кира, который мало того, что отыскал мою шпильку, так еще и заботливо заворачивал ее сейчас в платок. Поймав наши взгляды, он пояснил:

– Хорошая вещь, да и ни к чему давать ищейкам лишние зацепки.

Последним подошел мастер Каруки, похлопал сына по плечу и внимательно оглядел присутствующих.

– Эль, сама справишься или помочь?

– Не беспокойтесь за меня, мастер. Справлюсь. – Она искоса взглянула на Нирана, пожевала губу и закончила: – Придется увеличить дозу.

Я напряглась. Что они задумали?

– Делай что нужно. Тебя подлатаем уже в спокойной обстановке. Муф, ты уверен? Все же отец.

– Не был он мне никогда отцом, вам ли не знать, – рявкнул Муфус.

Лиен сан Тарнак уже затих и лишь беззвучно шевелил губами. Я старалась не смотреть на его обезображенное лицо в кровавых разводах. Хотела отыскать в себе чувство вины или жалости – не получилось. Брезгливость, сожаление, на этом все. Или я начинаю привыкать к убийствам, или мои реакции в таких делах слишком заторможены.

– Хорошо, – никак не отреагировав на агрессию Муфуса, подытожил мастер Каруки. – Тогда уходим.

Я скептически хмыкнула. Как именно мы должны были уходить, вызывало массу вопросов и выглядело мало реализуемым. Похоже, только для меня. Мужчины взялись за руки, образуя круг, в центре которого оставались я, Ниран и смешавшая что-то в небольшом флаконе Эллина. Она выглядела бледной, но действовала уверенно. Прежде чем я успела отреагировать, лиена уже влила в рот Нирана зелье. Он закашлялся, а потом резко открыл глаза. Их затопило жидкое серебро, не оставляя ни малейшего просвета для человеческих эмоций. И пусть взгляд Нирана был устремлен в небо, казалось, этот мужчина видит каждого из нас насквозь. Знает все тайны. Мне стало жутко.

– Гвиан, подойди, – позвал мастер Каруки.

Усилием воли я заставила себя подняться и взять протянутую мне руку. Эллина тоже встала в круг, на этот раз без возражений приняв помощь Кира.

– Что происходит? – дрожащим голосом поинтересовалась я.

Мой вопрос привычно проигнорировали. Каруки Таката обратился к Ни:

– Как ты, мой мальчик?

– Прекрасно, – на губах хроноса заиграла знакомая усмешка. – Жаль, Эллина не поделилась этим чудом раньше.

– У всего своя цена, и за чудеса придется дорого заплатить.

– Понимаю. – Ниран поднялся на ноги и отряхнулся. – До Тиу-нака отправить нас мне сил не хватит, соваться к Румило я запрещаю, в «Драном репье» небезопасно. Что скажете, мастер? Какие координаты?

Каруки Таката задумчиво посмотрел на звезды, а затем удивил:

– Гвиан, попроси его. Скажи, куда ты хочешь попасть?

Я растерянно переводила взгляд с мастера на Нирана, последний нахмурился.

– Почему я? Все возможные места, где я могу появиться, Басилевс проверит в первую очередь.

– Не глупи, девочка, тебе дорогу указывает эквирот, – терпеливо пояснил мастер Каруки.

Мысленно ругнувшись, я достала компас. Стрелка четко указывала на стоящего в центре круга блондина. Пожелав оказаться в месте, где будет безопасно и где нас никто не найдет, я проследила за вращением стрелки и протянула руку Нирану.

– Возьми, он укажет.

Ниран компас взял, обжигая потусторонним взглядом. В прямом смысле обжигая, ибо печать на теле горела так, что я всерьез начала волноваться. А еще никак не могла понять: передо мной сейчас тот самый Ниран, которого я знаю, или этот мыслит как-то иначе и вообще не испытывает ни к кому чувств. Хотя зачем-то ведь он запретил появляться у Румило. Значит, Басилевс был неправ, утверждая, будто хроносу плевать на человеческие жизни. Словно прочитав мои мысли, Ниран шепнул:

– Не бойся, маленькая Ви. И это пройдет, все проходит.

– А если я не хочу? Чтобы проходило.

Показалось или по бесстрастному лицу хроноса скользнула тень удивления? Он ничего не ответил, вернулся в центр.

Мы плотно обступили Нирана, переплетая руки. Он закрыл глаза и начал произносить длинное заклинание на незнакомом языке. Пространство вокруг все больше смазывалось и плыло, затягиваясь белесой непроницаемой дымкой. Теперь мы будто в коконе очутились, и лишь Единый ведает, какие слои реальности бушевали за границами этого кокона.

– Помогайте, – рыкнул мастер Каруки, когда Ниран покачнулся.

Хронос ни на мгновение не прекращал творить чуждую моему пониманию магию. Было видно, каким усилием ему дается каждый новый виток спирали, что зародилась у центра и уходила все выше и выше туда, где царил непроглядный мрак небесного купола. Мы образовали единый энергетический контур, позволяя магии перетекать через наши переплетенные пальцы. Ничего конкретного, простейшая отдача сил, похожая на то, как я лечила Нирана в подземельях. Поддержка первоосновой, исходной материей, подпитка, для которой не важен характер и уровень дара. База.

Судя по напряженным лицам спутников, они не были до конца уверены, что Ниран осилит переход. Он опустился на колени и теперь, низко склонив голову, почти неслышно шептал заклинание. Не знаю о других, а я отчетливо ощущала, как из меня уходят последние силы, словно их вытягивает ненасытный, всегда отрицательный потенциал. В тот момент, когда боль от узора на боку стала совершенно нестерпимой, перед глазами поплыли цветные круги и я практически повисла на плечах Муфуса и мастера Каруки, мир внезапно взорвался светом, звуками, запахами, оглушая и затапливая измученное сознание. Последнее, что я запомнила перед потерей сознания, это переливающиеся блики лунной дорожки на бескрайней глади воды и запах моря.

Глава 31

Я лежала на мягкой постели и чувствовала себя просто отлично. Совсем не ожидала, что смогу так быстро восстановиться. Или не быстро?

– Вот уж не думала, приглашая тебя в гости, что это произойдет столь скоро, – с веселыми интонациями в голосе произнесла Камила. – Уж молчу о твоей неординарной компании.

Она раздвинула занавески, впуская в комнату теплые лучи солнца. То, где именно мы находились, мне уже объяснили. Выбор компаса упал на поместье лиены сан Дарлен в пригороде Нистоля. Мастер Каруки дал мне сутки на отдых, запретив вставать. Оставил на прикроватной тумбе настойку с вытяжкой из лемманики и строго наказал принимать ее по расписанию. Небось и тут лиена Севейра постаралась: я с опаской покосилась на флакон с масляно-черной жидкостью. Глупости, конечно, но морально непросто выпить лекарство, приготовленное специалистом по ядам, в безотказном действии которых ты убедился лично и не единожды.

Вначале я порывалась увидеть Нирана, но все тот же мастер запретил. На мой резонный вопрос, не его ли цель заключалась в обратном, он ответил скупое: «Позже, от тебя пока будет мало толку, лечись». Как я уже убедилась, спорить с Каруки Таката занятие пустое и малоэффективное, пришлось в очередной раз довериться его знаниям и опыту. Серебристый рисунок на моем теле поблек и как будто выцвел, это вызывало тревогу и вопросы. Однако я не захотела их озвучивать, надеясь прояснить все в разговоре с Ни. Мысли, что хронос может не выкарабкаться, отчаянно гнала прочь. Вот и поведение мастера Каруки говорило о том, что все под контролем, нужно только еще немного подождать.

– Прости, мне бы и в голову не пришла подобная затея. Зато твоему компасу…

– Уже твоему, – отмахнулась великодушно приютившая нас хозяйка дома. – На самом деле я даже рада. Мастер Каруки просто кладезь интересных историй!

– Боюсь представить, что бы мы делали, не окажись ты дома.

– Да, хорошо, что все так удачно сложилось. Однако меня бы оповестили о вашем прибытии, и вопрос вскоре решился бы. Мой управляющий, литан Виттор, весьма умный и исполнительный лиен. Он давно привык к внезапным визитам моих гостей в самых разных вариациях.

Я улыбнулась, живо представив, какими богатыми на выбор могут быть эти вариации, учитывая насыщенную жизнь неординарной лиены.

– Долго я провела без сознания?

– Около суток, – что-то подсчитав в уме, ответила Камила. – Я хотела вызвать целителя, но твои спутники уверили, что справятся сами. И знаешь, – она понизила голос и кокетливо стрельнула глазками на дверь, – мастеру Каруки в даре убеждения не откажешь.

Я хмыкнула: еще как знаю! Лиена сан Дарлен продолжила:

– А вот тот второй, который блондин, похоже, ему сильнее досталось. Но туда только лиене Севейре разрешено входить, помимо Каруки.

Я выгнула бровь на столь интимную оговорку Камилы: неужели ей удалось настолько расположить к себе главу Фанторийской школы хин-тау. Впрочем, этот хитроделанный мужчина и сам не упустит выгоды, а в настоящий момент лиена сан Дарлен стала нашим спасением. Камила лукаво улыбнулась и сменила тему:

– Я не стану расспрашивать тебя о событиях, приведших в мой дом. И даже оставлю без комментариев то, что теперь ты выглядишь несколько иначе, чем при нашем знакомстве. Твои спутники довольно складно разъяснили мне основное, а детали, пожалуй, я и сама не хочу знать.

– Спасибо! Ты и в правду необыкновенная женщина, – восхитилась я. – Не иначе как Салима-заступница направила меня тогда в твою лавку.

Камила передала мне поднос с едой, принесенный чуть ранее прислугой, и строго произнесла, умильно сложив руки на груди:

– Но о втором пациенте я хочу знать все до мельчайших подробностей.

Хорошо, что я еще не успела прихлебнуть из поднесенной ко рту кружки – точно бы подавилась. Умоляюще посмотрела на хозяйку дома. Она вздохнула и с неохотой уточнила:

– Да поняла уже, что не все там просто. Можешь не раскрывать тайн, я спрашиваю о ваших отношениях, о ваших чувствах. И не надо закатывать глаза! Меня в таких вопросах не проведешь, у меня на них чуйка.

Ну вот что с ней будешь делать? Я все же выпила морс, потом лекарство и, подбирая слова, приступила к рассказу.

Удивительно, но вскоре так погрузилась в собственные ощущения, что казалось, говорю вовсе не для Камилы. Для себя. Будто вслух рассуждаю обо всем том, что накопилось в душе и на сердце, выплескиваю страхи, сомнения. И пусть в моем повествовании хватало пробелов и слепых пятен, лиена сан Дарлен не стремилась высветить темные углы. Она внимательно слушала, а чуть позже я поймала себя на мысли, что и вопросы она задает очень мудрые. Не о событиях, нет, ее вопросы помогали раскрытию моего внутреннего диалога с собой. И это было ценно.

В итоге разговор затянулся, зато после него я испытала настоящее облегчение. Ни с кем прежде я столь откровенно не делилась переживаниями, этот опыт помог отыскать утраченное равновесие. Вновь разложить все по полочкам, унять сумбурные мысли, обрести покой и в уме, и в сердце. Когда возникали неловкие моменты, Камила сглаживала их, легко переключаясь на многочисленные истории из своей жизни. Невероятно, как легко мне с ней было, словно мы дружим уже не один десяток лет.

Она ушла, а я еще долго лежала, глядя в окно и наслаждаясь поселившимся внутри умиротворением.

Справиться о моем самочувствии забегали Муфус и Кир. Они пробыли недолго и, в общем-то, рассказали все то же самое, что ранее сообщил мастер Каруки. Заверили, что с Нираном все в порядке и завтра я смогу его увидеть. Почему-то я им поверила, очень хотела верить. А еще подозреваю: в настойке Эллины содержалась убойная доза успокоительного.

День подошел к концу, и на улице окончательно стемнело. Я открыла балконную дверь, ведущую на террасу с видом на горы. Вернулась в кровать и безмятежно уснула, вдыхая непередаваемые ароматы свежести.

Очнулась оттого, что замерзла, сброшенное одеяло валялось на полу. Противно зудящее чувство тревоги змеей свернулось в районе живота. Я села, пытаясь понять, что не так и почему меня всю потряхивает. Неужели вернулись кошмары? Нет, точно нет, сейчас мне снилась уходящая за горизонт река с темными, медленно текущими водами. Я все хотела зайти в нее, освежиться, смыть дорожную пыль, но что-то мешало, пугало и останавливало. Так я и брела вдоль берега, будто чего-то ждала… или кого-то?

В комнату скользнула тень. Однако прежде чем я успела что-либо предпринять, раздался знакомый голос мастера Каруки:

– Не спишь? Тоже почувствовала?

– Что это? Что происходит?

– Происходит, – зловещим эхом отозвался мастер и добавил: – Пора, Гвиан. Случилось то, чего я опасался: Ниран уходит в вечность, растворяется сознанием в своей стихии.

– Но вы же говорили, что с ним все хорошо, – сипло уточнила я, уже накидывая на плечи халат.

– С телом. Физическая оболочка регенерирует, тонкие поля я тоже сбалансировал. Сложнее с разумом.

– Давайте конкретнее.

– Идем к нему, – поманил меня за собой мастер Каруки, на ходу поясняя: – Разум Нирана намного старше его тела, мальчик не единожды менял хронологию своей жизни в попытках переписать историю.

Я невольно вздрогнула, понимая, как осязаемы бывают мечты.

– В последние дни ему пришлось очень тяжело. Сначала блокировка вашей связи, которая убивала его, вытягивая силы. Затем, чтобы избежать посягательств на свои тайны со стороны магов, он долгое время проводил там, где пересекается слишком много точек отсчета разных систем. Я не знаю, каково это, мне сложно охватить умом многомерность нашего существования, да и незачем лишний раз соваться в эти дебри. Зато знаю, что для таких, как Ниран, подобные путешествия заканчиваются плачевно: они рассредоточивают сознание и теряют концентрацию на той объективной реальности, из которой совершили вход.

Мы добрались до комнаты Нирана. Я вплотную подошла к его кровати, провела ладонью по лицу, взяла за руку. Он выглядел таким спокойным, таким безмятежным и даже как будто счастливым. На миг проскользнула мысль: какое право мы имеем удерживать его здесь, если там ему лучше? Вопрос в том, что никто из ныне живущих не знал наверняка: а лучше ли? Каково это на самом деле – побывать в некоем непостижимом «там», пространстве схождения всего, когда-либо происходящего во вселенной?

– Ни, – позвала я, – слышишь меня? Это… Ви. Ты мне нужен здесь, очень сильно. Веришь?

Тихо, только ветер доносит в приоткрытое окно шелест окруживших поместье могучих деревьев. Крепче сжала руку Нирана и произнесла уже тверже:

– Только посмей меня бросить! Мы не договорили, если помнишь. Я тебя ведь все равно достану, знаешь мой характер. Из принципа заново сконструирую ракшасову машину времени и найду твой бессовестный белый хвост.

Сама не знаю, на что рассчитывала, такое детское поведение. Ясно же: он не очнется от уговоров или нелепых угроз. Просто порыв, за который мне совершенно не было стыдно. Не должно быть так! Неправильно, несправедливо! По моему разумению Ниран должен жить, причем долго и счастливо. Хватит с него испытаний. Тут же себя одернула: здесь и сейчас, в это время, в этом мире, в этой стране – «долго и счастливо» для хроноса виделось недостижимой роскошью. Но ведь если не пытаться, то и не узнаешь, как бывает. Сдаться – это так малодушно. Еще несколько дней назад Ниран хотел жить, совершенно точно хотел.

Что изменилось?

Оглянулась, ища поддержки у мастера Каруки. Пусть скажет, что такого особенного я должна сделать, как помочь. С удивлением поняла, что мы с Ни остались одни. Странно, а как же инструкции и наставления? Какого скхара себе мыслит Каруки Таката, хотела б я знать! Можно подумать, я панацея от всех проблем лишь по факту своего существования. Достаточно побыть рядом, и произойдет чудо. Ну ведь бред! Я понимаю в происходящем с Нираном еще меньше, чем мастер.

Решительно направилась к дверям, желая отыскать мастера Каруки и высказать ему все, что думаю о таком легкомысленном поведении. Однако не успела сделать и нескольких шагов, как до слуха донесся едва различимый стон. Тут же растеряв воинственный настрой, метнулась обратно. Так надеялась заглянуть Нирану в глаза… пусть бы и пугающие, нечеловеческие – плевать.

Увы, мой удивительный маг, способный с легкостью управлять тем, о чем я мечтала лишь в самых смелых фантазиях, все еще витал где-то далеко. Теперь черты его лица тронула тоска или печаль – точно не разберешь, но от прежней безмятежности следа не осталась. Казалось, внутри хроноса шла борьба. Вынужденный выбирать между соблазнительным вечным покоем и чем-то еще, вероятно, важным и значимым для него, Ниран метался в беспамятстве.

– Тише-тише, ничего не бойся, ты справишься, – поддавшись порыву, обняла его. – Я в тебя верю, и тебя здесь очень любят и ждут.

Спустя несколько минут он затих и как будто успокоился. Дыхание вновь стало мерным, разгладилась залегшая складка между бровей. Передумав оставлять Нирана одного, я поозиралась в поисках какого-нибудь кресла. Желаемый предмет не обнаружился и, плюнув на все, я скользнула под одеяло к мужчине, одновременно и близкому мне, и бесконечно неразгаданному. С приличиями я давно не дружу, а мастер Каруки, если сочтет нужным, и сам знает, где нас искать.

Снова обняла Нирана и пристроила голову у него на плече, чувствуя себя маленькой девочкой. Зато так уютно, спокойно и надежно, словно так и должно быть всегда. Сейчас ничто не напоминало об опасности, грозившей сознанию хроноса.

Еще одна загадка: если моя печать практически исчезла, то его, напротив, мерцала, четко выделяясь на теле. Я поправила съехавшее с бедра Ни одеяло. Прижалась теснее, остро ощущая потребность быть как можно ближе. Логику задвинула подальше, мной двигали ощущения напополам с интуицией. Я откуда-то знала, что Нирану нужно именно это – мое тепло, мой голос, мое дыхание. Прикрыла глаза и начала говорить:

– Знаешь, как сильно я хотела приручить время? Это стало моим наваждением, смыслом существования, целью, ради которой можно пренебречь всем остальным. Больше ничего не имело значения, потому что эта цель многие годы питала меня, помогала каждое утро делать вдох, несмотря на изматывающие кошмарами ночи, и вновь бороться. Бороться за те иллюзии и мечты, которые я рисовала в своем воображении. Мне так хотелось прожить другую жизнь, где у меня было бы все иначе, счастливее, чище. Мне хотелось нормальную семью и детей. Всего того, что судьба по каким-то причинам решила отнять у той, кто никогда не стремился ни к власти, ни к влиянию. Ты, скорее всего, знаешь – лорд Старлинг не был слишком близок к политике. И пусть происхождение мое позволяло выходить в свет, этим правом я пользоваться не спешила. Мы жили в пригороде Ликсана, отец вел дела, мама заведовала домом и детьми. Ничего особенного, как мне казалось… Ценность того времени я осознала намного позже, когда в одну ночь все исчезло.

Я замолчала, бездумно вслушиваясь в тихое дыхание Нирана. Никогда прежде моя история не звучала вслух, никому другому я бы ее не доверила. Наверное, он и впрямь забрал мою боль, теперь я могла и хотела поделиться. Знала, что поймет – сам прошел через такое, что лучше не представлять. А еще нужно быть до конца честной, мне необходимо объяснить ему то, в чем ошибся мастер. Продолжила, вычерчивая пальцем узоры на груди первого по-настоящему близкого мне мужчины:

– Пару раз я все же оказывалась во дворце, даже не на приемах. Первый уже и не помню, второй – сама напросилась с отцом, любопытная. Шергаил утверждал, что заметил меня еще раньше, смеялся, говорил: шанса избежать встречи с ним не существовало. Не знаю. Я запомнила его в тот второй визит во дворец Басилевса. Отец отошел по делам, а я бесцельно слонялась по открытым для посетителей галереям и рассматривала интерьер. На одном из лестничных пролетов увлеклась росписью на стене и оступилась. Шер поймал… велел быть осторожнее.

Вздохнула, вновь замолкая. Такие мелкие подробности, почему именно они всплывают в памяти? Наверное, мои сбивчивые и порой несвязанные откровения звучали странно. Усмехнулась: а кто оценит?

– Тебе интересно? – потерлась щекой о плечо Ни. – Извини, за захватывающими сюжетами надо обращаться к лиене сан Дарлен.

Хронос глубоко вздохнул, словно услышал. Положил свободную руку мне на талию. Я улыбнулась: такой естественный и такой собственнический жест.

– Гораздо позднее я узнала фамилию темноволосого мужчины, что помог мне тогда и напугал одновременно. Гораздо старше – мне он казался почти стариком, – высокий, широкоплечий, давящий и аурой, и взглядом. Он почти никогда не улыбался, – меня передернуло, – за редким исключением.

Моему покойному мужу удовольствие и радость доставляли весьма специфические забавы, которые с ним делила и я. Только мне за фальшивые улыбки полагалось наказание, далеко не сразу я научилась обманывать Шера и стала достойной актрисой.

– Можешь не говорить, – хрипло, но вполне четко произнес Ниран. – Это не обязательно.

Я вздрогнула и попыталась сесть. Он удержал.

– Тш-ш-ш, побудь со мной… еще немного.

– Да ведь ты… Мастер Каруки сказал… А вдруг что-то серьезное? Нужно позвать, проверить.

– Мастер сказал правду. Но мне не хватило духу, твой голос слишком, хм-м-м, он как маяк. Он тянул и манил, я не смог отказаться.

Ниран вздохнул так судорожно, что я подумала: он сейчас вновь потеряет сознание. Но нет. Несколько мгновений тягучей тишины я осмысливала произошедшее. Затем запрокинула голову, отыскивая его взгляд. Увы, веки мужчины оставались закрыты, словно он все еще не верил в то, что действительно решил остаться. Будто в любой момент может передумать.

– Я боялась за тебя.

Ни усмехнулся одним уголком губ.

– Я почувствовал. Так останешься?

– Имеешь наглость сомневаться?!

Ниран прижал меня теснее.

– Ви, у меня нет права тебя ни о чем просить. Ты вольна выбирать свою судьбу, и, честно признаюсь, без меня она выглядит куда как заманчивее.

– Дать бы тебе в ухо, да жалко. Зря, что ли, столько тащила на своем горбу.

– Неправильная леди снова не в духе? – В голосе хроноса промелькнули веселые нотки. От этого у меня в груди что-то перевернулось и вновь встало на место, только уже как будто более правильно.

Он посерьезнел и повторил:

– Тебе не обязательно рассказывать о том времени. Для меня твое прошлое значения не имеет.

Я немного поерзала, выискивая более удобную позу. Затем тихо произнесла:

– Для меня имеет. Хочу, чтобы ты знал, потому что… в общем, сам поймешь.

Глава 32

Больше Ниран не произнес ни слова, ни разу не перебил и не задал вопроса. Лишь крепче сжимал, словно хотел спрятать ото всего сразу.

– Шергаил любил извращенный секс во всех его проявлениях, любил подчинять и требовал полной самоотдачи. Безвольная, забитая кукла ему была не нужна, он хотел видеть эмоции, хотел видеть обожание и радость. Мы прошли через многое. Для совсем юной девочки это стало серьезным испытанием психики, однако Шер действительно имел опыт и понимание, как достигать желаемого. Он манипулировал, играл на моих страхах, комплексах, пробелах в знаниях. Открывал свою темную сторону постепенно, но всегда без вариантов моего отказа. Начисто игнорировал просьбы и мольбы, не хотел замечать ни слез, ни подавленного настроения. Внушал, что если я расскажу о нашей жизни родне – опозорю весь род, что он лично позаботится о том, чтобы все Старлинг лишились статуса и земли, угрожал, что отправит отца на казнь и никто не поможет. И я верила: так и будет. За спиной Шера стоял сам Басилевс, его возможности виделись безграничными: взрослый состоявшийся мужчина и я – совсем молодая девчонка. Кроме того, я знала, что муж способен на все, он никогда не скрывал от меня степень собственной жестокости в ведении дел ордена. Я находилась под постоянным контролем, он видел и знал все, что со мной происходит – в нашем доме зеркала повсюду. Маниакально и очень умело подчинял и прогибал под себя, не гнушаясь любых средств. И я исправно улыбалась, в очередной раз на семейном обеде рассказывая, как мне повезло с мужем, какой он у меня замечательный и прочую чушь.

Я зло усмехнулась:

– Три раза я пыталась отравиться, и все три раза он не позволил. Вытаскивал, лечил, и вновь начиналось хождение по кругам ракшасова царства. Часто это было не просто омерзительно, но и больно. Шергаил сан Кавалли был сильным магом, он мог восстановить почти все… Знаешь, порою мне казалось, что ему доставляет удовольствие наблюдать, как он собственноручно разрушает и создает, отождествляя себя с самою сутью Единого. Власть, возможность, сила, знания и… паства – все это у него было. А я – главная жрица, с которой он волен поступать как пожелает. Погладить или наказать.

Я замолчала, выравнивая дыхание. Никуда не годится так вовлекаться в откровения, попыталась выйти из состояния участника на созерцателя со стороны. Вроде бы получилось.

– Со временем чувства и эмоции притупились. Я стала менее ранима, удивить и шокировать чем-либо становилось сложнее. Холодная, циничная, злая. Помимо особых забав, Шер учил меня магии. Развивал мой дар, используя все возможные резервы. Я прилежно училась, ища в знаниях силу, оружие и щиты против внешнего мира и собственных демонов. Нужно отдать должное мужу, в роли наставника он проявлялся с той же страстью, как и в роли любовника. Никаких поблажек, спуска, скидок на возраст и пол. Меня готовили, как и всех адептов ордена Рейхов, только тогда я еще этого не понимала. Просто цеплялась за возможность стать сильнее и лучше, чтобы выжить и не сойти с ума. С некоторых пор я перестала малодушно стремиться к смерти.

– Когда осталась одна…

Честно признаться, я так и не поняла: произнес это вслух Ниран или столь осязаемо в голове звучал собственный голос. И тем не менее кивнула, подтверждая:

– Да, однажды я рискнула в открытую угрожать Шеру. Бросила вызов, наивно считая, что хоть что-то значу для него и могу. Отказалась, – поморщилась, даже теперь ощущая противный привкус чужой плоти и крови на губах, – участвовать в его новой затее. Мы сильно поругались, я кричала, что расскажу о нем родным, буду просить помощи и развода. Никогда еще я не вела себя столь дерзко и непокорно с мужем. Влепила ему пощечину. Страшно напугалась, осознав, на кого подняла руку, но он лишь улыбнулся. И пальцем тогда меня не тронул. Салима-заступница, как же я была глупа и наивна, надеясь, что все обошлось.

На следующее утро он лично принес мне завтрак вместе со срочным выпуском новостей. С удовольствием наблюдал, как я читаю о гибели своей семьи. Так он отомстил мне за непослушание, показал, кто на самом деле главный, в чьих руках власть, где мое место. Я выбрала жизнь. Месть, надежда на то, что однажды смогу достичь того уровня, когда всажу этому ничтожеству в сердце нож. Эта мысль грела настолько, что я научилась улыбаться любому предложению Шера, научилась получать удовольствие от самых грязных вещей. Я стала той женщиной, о которой он грезил. Больше никаких жалоб и недовольных гримас, только покорность с энтузиазмом. Он перестал, как прежде, контролировать меня, уверенный, что теперь я не буду совершать глупостей. Хвалил за достижения и новый образ. Все это время я, как безумная, училась, практиковала, развивалась, впитывая все, что давал Шер. А давал он много. У мужа была мечта: найти способ контролировать численность магов, способных к хождению по зеркалам. Ведь после войны с Тиу-наком орден изрядно поредел. С зачатками этого дара в спектре силы нужно родиться, ждать милости судьбы и отыскивать годных магов слишком долго. Шер хотел большего, не желал быть зависимым, любил сам управлять и создавать условия. И что-то такое он во мне разглядел, что стало моим проклятием и спасением одновременно. Так что вместе с болью ко мне пришли и возможности.

– Не надо, маленькая Ви. Зачем ты это все?..

Я поняла вопрос. Мотнула головой и заставила себя перейти к главному:

– Он продолжал вкладывать в меня знания, тренировать и лепить идеального преемника и партнера по своему образу и подобию. А потом я забеременела. Ребенок, Ниран! У меня был ребенок.

Хронос вздрогнул и выругался сквозь зубы.

– Шергаил скрывал, даже Басилевс не знал о его бесплодности. Причин для тайн было много, сам понимаешь. И тут такое чудо – я думала, муж обрадуется, изменится хоть немного. Такая дура была. Ничего не поменялось, абсолютно. Наверное, он до конца так и не поверил, что это его ребенок. Только доказать ничего не мог, найти опровержение, и его это злило. Как-то он сильно напился, и мы повздорили: Шер обвинил меня в измене. Мне бы смолчать, но не сдержалась. К тому времени я научилась быть жестокой и циничной, знала его уязвимые места и могла говорить гадости так, чтобы они достигали цели. Вездесущий и всемогущий Шергаил сан Кавалли не смог уследить за собственной женой – какая пощечина по его тщеславию. И о каких изменах может говорить тот, кто не раз приводил в нашу постель посторонних? Потом они навсегда исчезали с этого плана бытия, ведь никому не позволено знать о таких интимных скелетах в шкафу правой руки самого Басилевса.

Я поморщилась: перед глазами вставали картинки проклятого мною вечера. В животе пустота.

– Шер перестал сдерживаться и ударил меня, потом еще раз и еще. Я поняла, что он окончательно не в себе, и попыталась сбежать. Он догнал у лестницы и… – зажмурилась и все же закончила: – Малыша можно было спасти, но Шергаил не помог. Я уже была не в состоянии сама подняться, а он… Время ушло безвозвратно. Вызванный «заботливым» и слегка протрезвевшим мужем лекарь лишь разводил руками и все бормотал о неосторожных избалованных леди, которые не смотрят под ноги. Вот тогда-то я и поняла, что значит достичь дна и всей душой хотеть крови. Я поклялась себе переиграть Шергаила, а затем полностью изменить свою жизнь. Не просто вычеркнуть прошлое, забыть и жить дальше. Нет. Переписать заново. Теперь ты понимаешь, почему для меня был так важен тот проект – единственный призрачный шанс на любовь. К себе, к семье, к собственной жизни.

Я замолчала, раздумывая о том, что так и не сказала главного. Столько слов, столько подробностей. А нужна всего одна фраза, но, Единый, как же трудно. О чем размышлял Ниран – неизвестно. Зато я почувствовала исходящую от него силу. Будто волны накатывали каждый раз все выше и выше, а ведь еще недавно он едва мог говорить. Все же хроносы отличаются от обычных магов, и пройдет немало времени, прежде чем я постигну его тайны. Если он, конечно, позволит.

Когда Ниран заговорил, его голос был ровным и спокойным, не осталось и хриплых интонаций. Каким-то шестым чувством я ощущала в нем глубоко запрятанную печаль. Наверное, благодаря печати единения мы действительно стали близки гораздо больше, чем обычно бывает. Даже не желая того изначально. Она помогла нам распознать истинную глубину друг друга, и после этого уже невозможно было отказаться от дарованной возможности обрести родственную душу.

– Мое происхождение теперь тебе известно. Магов времени уничтожали, с ними не пытались договориться, их не стремились понять. Объявили вне закона, скопом приговорив к лишениям и смерти. Первая волна нападок прошла очень удачно для жаждущих нашей крови. Хроносов в принципе было мало, никто не ждал заговора, а еще… мои предки хотели решить все мирным путем. Изначально их истребляли исподтишка, не поднимая шума и не привлекая внимания. Начали с самых сильных – тер были главной и первоочередной мишенью, затем шли сих и нуас.

Я не решилась уточнить, какими возможностями обладали последние упомянутые классы. Казалось кощунством перебить Ни. Не верилось, что он наконец-то захотел довериться. Он будто почувствовал это, хотя почему «будто» – Ниран всегда слишком хорошо считывал мой ментальный фон. Предложил сам:

– Не сдерживайся. Говори, если хочешь.

Помедлив, я произнесла совсем не то, что собиралась:

– Почему такие сильные маги, в чьих руках сосредоточены огромные возможности, допустили все это? Почему не изменили реальность, не создали себе другую историю?

– Менять историю, влиять сразу на обширные пласты времени, пропитанные сильным эгрегором – далеко не безопасная и легкая задача. Со временем играть лишний раз вообще не стоит: никогда нельзя с уверенностью утверждать, что учел все и все просчитал. Поверь, я знаю, о чем говорю, я пытался… и не раз. Они не успели, им не оставили времени на подготовку. Это серьезная и кропотливая работа – по мановению пальца и силы мысли такие изменения, увы, не происходят. Сама прекрасно знаешь теорию временных вихрей: магия магией, а научную базу никто не отменял. Только темный народ до сих пор верит, что достаточно родиться с даром и можно уже ни о чем и никогда не волноваться. Все будет решаться само собой, как в сказке – ты же маг.

Я хмыкнула, проверив на собственной шкуре, сколько сил нужно потратить, чтобы научиться управлять материей и потоками сил, к которым судьба даровала тебе доступ. Не зря ведь та же Фанни, хоть и обладала магическим потенциалом, но как таковым магом не являлась.

Ниран продолжал:

– Во всеуслышание охоту на способных управлять временем объявили позднее, когда их осталось совсем мало. Выставили хроносов врагами рода человеческого, запугивали нами малообразованное население, стращали нами детей, прививая через страх отвращение и тупую агрессию. Эффективный ход: очень непросто выжить в обществе, где тебя ненавидят и боятся, где никто не то что не поможет, но и с радостью в лучшем случае сдаст, в худшем – самолично воткнет нож в спину. К тому моменту, как стало понятно, что все это грозит геноцидом, среди хроносов большей частью выжили лишь те, в ком были проявлены не слишком сильные способности. Так, по мелочи: где-то пару минут открутить назад, где-то немного ускориться, применить временной стазис. Из тер, масштабно меняющих границы реальности, осталось не больше десятка, включая мою семью. Они приняли условия игры и предпочли затеряться по всему миру, лишь бы сохранить хоть что-то. Прибегать к такого рода магии стало очень опасно: охотники научились отслеживать всплеск в информационном поле и ходить по его следу. Вот такая ирония: мы стали магами без возможности раскрытия своей сути – иначе с высокой долей вероятности смерть, своя или близких.

Он замолчал, а я не решалась спросить. В голове вертелись мысли о девушке со старой открытки. Когда тишина стала совершенно невыносимой, я зажмурилась и все же произнесла:

– Ты был женат. Мне жаль, что так вышло.

Почувствовала, как напряглось тело Нирана под моими пальцами. Приоткрыла один глаз и вздрогнула, встретившись с его мерцающим серебром потусторонним взглядом.

– Боишься, – совсем безэмоционально и оттого немного зловеще заметил Ни. Сейчас он вновь напомнил мне того хроноса из камеры в подземельях и потом, когда творил волшбу для нашего переноса сюда.

Мотнула головой и коснулась губами его груди, ощущая, как разгоняется сердце. И мое, и его. Проскользила невесомыми поцелуями до живота и лизнула: хотелось почувствовать его вкус, без слов показать, насколько прошлое больше не властно над нашими жизнями. Оно осталось там, пора перестать создавать будущее, руководствуясь старыми шаблонами – не в этом ли самый большой урок, который можно вынести из ситуации? Не это ли самое большое осознание, которое должно переменить восприятие себя и жизни в целом? Отпустить, по-настоящему отпустить и не просто жить дальше, а для начала внутренне измениться. Как перерождение, как выход на совершенно иной уровень, где и награда ждет соответствующая тебя нового.

– Нет… больше нет. Просто мне нужно привыкнуть.

– Уверена, что хочешь привыкать? – Казалось, слова даются Нирану с трудом.

– Уверена! – твердо произнесла я и вновь посмотрела ему в глаза. На этот раз без тени сомнений и страхов, долго, открыто.

Тело словно омывало волнами, мне чудилось, будто хронос раздевает мою душу, исследует каждый ее закоулок и бережно укутывает обратно. В какой-то момент он подтянул меня выше и ласково поцеловал, так мягко и уютно – без страсти, но с обещанием большего. Возможно, это большее и называют любовью?

– Расскажи все, что сочтешь нужным, и закроем эту тему раз и навсегда, – прошептала я.

Было так легко и хорошо, но угрызения совести все же кольнули в самый неподходящий момент. Нет, нельзя обещать ему того, чего дать не можешь. Некстати вспомнился и Басилевс – никто не позволит нам исчезнуть и жить своей жизнью. Как бы ни хотелось поверить в сказку, реальность все равно внесет свои корректировки. И тем не менее я уже буду другой, а значит, в любом случае стоит ждать изменений к лучшему. Делая изо дня в день одно и то же, мы все ждем иных результатов – наивные. Теперь результаты будут, знаю точно, я выбираю новый путь и новые действия.

– Да, в общем, нечего особенно рассказывать, – вывел меня из задумчивости Ниран. – Так себе история получилась.

Я скатилась с него и потерлась о плечо головой. Устроилась в теплых объятиях, отпуская мысли. Не хочу портить то, что уже есть – сколько бы оно ни продлилось. Жить в моменте, наслаждаться каждой подаренной минутой времени. В прямом смысле – Времени.

– Родителей я знаю только по семейным архивам, чем занимались, о чем мечтали. Мать вела подробный дневник, и это стало спасением… для меня. Знаешь, когда его перечитываю, всегда возникает ощущение, что она знала, для кого пишет. Не просто выплеснуть мысли… нет, тут другое. От этих старых тетрадей веет теплом, она словно все время в диалоге со мной: учит, делится знаниями, ненавязчиво показывает, что есть благо и наоборот. Часто говорит о любви. – Я почувствовала макушкой, как Ниран улыбнулся. – Отец оставил после себя много научных трудов и монографий. Конечно, не все из них сохранились, но кое-что до меня дошло – спасибо мастерам хин-тау.

– М? Почему им? А правда, что хроносов защищало братство Иллюминатов? – приподняла голову, испытывая детское предвкушение от близости к тайне.

Ни потрепал меня по щеке и легонько щелкнул по кончику носа.

– И да, и нет. Как такового братства не существовало, это заслуга летописцев и их богатой фантазии. А вот адепты школы хин-тау в самом деле хранили знания о магах времени, включая книги и специфические артефакты, помогали хроносам укрываться от гонений и всегда готовы были их защитить.

– Почему?

Он дернул плечом:

– У них своя философия, другое сознание и восприятие мира. Верховным мастерам открыт доступ в такие слои мироздания, что вопросы их мотивации отпадают сами собой. Это просто другие материи, другой уровень. Ви, здесь нет логики, есть лишь абсолютное слияние с собственной природой и духом.

Так интересно и так непонятно. Поймала себя на мысли, что хотела бы больше узнать о мастере Каруки и самой школе. Возможно, даже уехать в Тиу-нак и пожить в монастыре, вдали от внешнего мира и его забот.

Ниран продолжал:

– У меня остались их изображения: на лицах улыбки, а в глазах столько тоски. – Я сразу поняла, что он говорит о родителях. – Жаль, что нельзя попасть в то время и обнять их по-настоящему, не в эфемерном подпространстве грез, сотканном из собственных представлений и чувств.

Прижалась к своему мужчине теснее. Мне тоже часто хотелось обнять родных, но я хотя бы знала, каково это. У меня это было… Нирану даже такой возможности не досталось.

– Почему нельзя? Ты же хронос, тебе подвластно время.

– Не все. Насколько я понял, родители хотели, чтобы я вырос обычным, чтобы меня не коснулось все то, с чем столкнулись они. Потому и подбросили меня младенцем под двери очень хорошей семьи. Отец предполагал вероятность того, что я все же разовью дар – несмотря на их усилия, она никуда не исчезла, и как тер он не мог об этом не знать. Поэтому оборвал все шансы моего влияния на время до моего рождения. Понимаешь, Ви, он как-то умудрился поставить там блок, меня не пускает. Глухо, будто дверь заперли и замуровали для надежности.

Я слушала затаив дыхание, впитывая каждое слово чуть ли не кожей. Он так запросто рассуждал о невероятных вещах, мои мечты были для него обыденной реальностью. Дико хотелось все-все вызнать в подробностях: как это работает, как ощущается, как такие погружения воспринимаются телом и разумом, но… Это была его история, и в ней не было места чужому научному интересу – слишком личное. Я понимала и испытывала благодарность уже за то, что он нашел силы поделиться. Захотел поделиться. Спросила иное:

– Ты поэтому устроился в УНМаЭ ко мне в группу? Искал варианты обхода?

Ниран кивнул, слова были излишни. Однако помолчав, вдруг добавил:

– Еще мне было интересно, как далеко ты зайдешь в своих испытаниях. Сможешь ли докопаться до сути. Я много слышал о твоих работах и успехах в области временных исследований. Не в моих интересах было, чтобы в руки врагов попало то, чего они меня фактически лишили. Использовать магию хроноса я не мог, зато мог проконтролировать, чтобы и магистрату в этой сфере ничего не обломилось.

– Ах ты!.. – Я возмущенно куснула пакостника, куда дотянулась. – Палки мне в колеса вставлял, значит.

Он фыркнул, будто кот:

– Скорее, присматривал и уберегал от неразумных действий.

– Ненужных тебе действий, – вредным голосом уточнила я, а затем уже нормально: – И все же не уберег.

Ниран вздохнул:

– Да, пришлось применить силу, твое упрямство дорого нам обошлось.

Я улыбнулась, осознав, что в конечном итоге ни о чем не жалею, вот ни капельки. Чтобы получить большее, часто приходится пожертвовать дорогим, еще чаще осознать ценность этой сделки мы можем лишь спустя время.

– Если тогда тебя сразу засекли, то почему в Раувене – нет. Ты ведь там тоже раскрылся… чтобы я не пережгла свои магические артерии, верно?

– Верно, – усмехнулся Ниран, – смышленая девочка. Я здорово разозлился и испугался, прости.

– Я бы тоже на твоем месте разозлилась. Ничего удивительного.

Меня поцеловали в висок.

– Не скажи. Еще как удивительно: я просто не смог позволить тебе перегореть. Это было выше моего понимания, действовал на инстинктах. Потому и испугался – печать единения сделала меня уязвимым перед тобой, ты стала моей слабостью. А это слишком опасно при любом раскладе, и тут уже на кону стояли не только моя или твоя жизни. Тем хуже, что тебя я не мог контролировать – слишком самостоятельная, закрытая, независимая и крайне непредсказуемая в своем нестабильном состоянии. Кому понравится «подарочек» в виде связи с такой несносной леди.

Куснула его еще раз, но нежнее. Сам-то тоже ни разу не идеальная мечта здравомыслящей барышни. Хмыкнула: со здравомыслием у меня в последнее время весьма туго.

– Что?

– Ничего, гад ты, белобрысый. И когда насмешничаешь, придушить тебя хочется.

– А-а-а, – протянул Ниран, нисколько не впечатленный этим откровением, – не удивила.

– И все же, почему мы остались у Румило?

– Моя комната изолирована антивременным полем – это единственное место, где я могу пользоваться силой хроноса без оглядки на внешний мир. – И не без гордости добавил: – Разработка Франга, подарок мне на… хм, в общем, подарок.

Я не стала развивать тему подарков, уловив, что за ней кроется тонкий лед, и ступать на него желание отсутствовало. Вернулась немного назад:

– Хорошая семья – ты говорил о Румило? Что вас связывает?

– Да, родители Франга заменили мне родных. Мы росли как братья. – Ниран тепло улыбнулся: – А через дорогу жила милая девочка – Фанни. Она с семьей переехала в дом по соседству, когда мы пошли в среднюю школу. С тех пор наша троица стала главной на проказы и шалости. Если где-то неподалеку что-то случалось, то в первую очередь думали на нас, как правило, так оно и оказывалось.

– По Фанни не скажешь, что она была сорванцом, очень нежная и домашняя.

– О, в детстве она давала жару даже нам с Франгом. А вот позже, когда мы подросли и Фанни открыла в себе новые грани… Да-а-а, мы с другом как-то поспорили, кто первый на ней женится. Изводили ее своими дурацкими демонстрациями влюбленности и ухаживаниями, пока она не рассердилась и доступно не объяснила, где она видела нас обоих, если не угомонимся.

Теперь уже начала хихикать и я, живо представив эти подростковые соревнования за сердце юной леди.

– Что же изменилось? Как посмотрю, Франг нашел способ добиться ее расположения.

– Ну, мы еще немного подросли, и Фанни решила сменить гнев на милость. У нормальных людей чувства приходят без всяких там печатей и прочих знаков свыше, – погрустнев, закончил Ни.

Я приподнялась на локте и наставила на него указательный палец:

– Ты – нормальный! Запомнил? Уясни это, пожалуйста, и не смей думать иначе. Плевать мне на «как» и «почему», главное, мне сейчас хорошо и я бы ни за что не согласилась променять это на пресловутую нормальность. Которая, кстати, увы, редко заканчивается таким крепким и искренним союзом, как у Румило. Уж я знаю, о чем говорю.

Ниран молча ухмылялся, а в его глазах, уже привычных, человеческих, искрилось лукавство. Я смутилась от своей внезапной и прочувствованной тирады, а потом… потом до меня дошло.

– Чувства, говоришь? – прищурившись и краснея, словно девица, уточнила я.

– Неожиданно, правда? – белобрысая язва осталась верна себе.

За что и получила… ласковое поглаживание по местам наиболее уязвимым. То, что мои прикосновения к его узору Нираном воспринимаются особенно остро, я теперь знала точно.

Он прошипел нечто невнятное и, полагаю, не особо годное для воспитанного лорда. Затем перехватил мою руку и неожиданно резво оказался сверху.

– Ты разве уже здоров? – вышло до ужаса жалобно и совсем неподобающе образу коварной соблазнительницы.

– А разве я делаю что-то неполезное?

– Мм-м, еще пока нет, но…

Закончить мне не дали. Ниран склонился и поцеловал, восхитительно правильно. В букете его поцелуя кружились и страсть, и нежность, и уверенность со спокойствием – все в нужных пропорциях, так, чтобы в моей голове не осталось ни одной мысли, кроме той, что мне безумно мало… Мало одного поцелуя! Хочу всего хроноса целиком и вечность в придачу.

Глава 33

Когда он отстранился, я еле сдержала стон разочарования, однако последовавшие сразу за этим слова быстро привели в чувство:

– Не стоит играть со временем, маленькая Ви. Мало ли как оно решит поиграть с тобой.

– Так это твоя месть за проверку печати? – надулась я.

– Ну, если только чуть-чуть. – Он вновь подгреб меня под бок, пресекая любые попытки к сопротивлению. – На самом деле я хотел показать, что твои сомнения не имеют оснований. Я уже давно не был ни с кем так близок и откровенен. Другой вопрос: насколько это все разумно.

– Меня не интересует разумность, я устала. Хочу просто быть и чувствовать, а не влачить существование разумной леди. И терять мне уже нечего. Закончим об этом, я тебя услышала и решение не поменяю. Лучше скажи, почему мой рисунок почти исчез, а твой нет? Мастер Каруки рассказал мне о свойствах печати.

– На мне рисунок всегда, с момента половой зрелости. В твоем случае это лишь индикатор: ты в выборе не ограничена, наша связь не предопределена. Так я знаю, что ты мне идеально подходишь, могу лучше чувствовать тебя и открываться сам. Тебе дано время сделать выбор, затем печать исчезает.

– Выходит, я с выбором определилась?

– Выходит, – эхом откликнулся Ни, вновь немного напрягшись.

– Эй, твои сомнения тоже бессмысленны. Сколько мне еще повторить, чтобы ты поверил? Мне нужен ты.

– Тебя что-то гложет, и ты об этом молчишь, – прямо ответил Ниран.

Как всегда, до отвращения проницательно, как выстрел в упор. Немного помолчав, я высвободилась из его объятий и села. Он не удерживал.

– Нирандан тер Сибирэй, я понимаю, как важно для тебя иметь наследников. Твой дар – он бесценен. – Поспешила закончить, пока Ни еще только хмурился и не успел перебить: – Но я не могу иметь детей, больше не могу.

Вот и все. Сказала – будто со скалы в пропасть. В голове шумит, а в груди, как ни странно, лишь пустота и холод. Мы помолчали. Поскольку Ниран не спешил заговаривать, я продолжила:

– Случай с падением с лестницы и прочим не прошел бесследно, Шер действительно слишком долго не вызывал лекаря. Тот сразу предупредил о последствиях, но мне было не до того. Зато позднее, когда я восстановилась, эта мысль не давала покоя. Я обошла многих, все они разводили руками: даже магия не всесильна. Тогда я пообещала себе, что найду способ, обойду все законы и верну время. Я часто видела в кошмарах того не рожденного малыша. Единый… если бы не ты, мне бы и произнести это не удалось, так больно было. Даже думать. Теперь иначе. И тем не менее я вовсе не та, кто тебе идеально подходит. Ты обязательно встретишь еще… – «Более счастливую» и «не искалеченную» повисли в воздухе, так и оставшись не произнесенными.

– Почему ты решила, что для меня это важно? До недавнего времени я и сближаться-то ни с кем не собирался. Судьба моих родителей и моя… в общем, совсем не уверен, что готов обречь кого-либо на подобные мытарства. Миру не нужны хроносы.

– Не смей! – Я вскочила на ноги и принялась расхаживать, меряя шагами комнату. – Не смей сдаваться. Если вы не нужны кучке трусливых и алчных до власти отщепенцев, то это еще не весь мир. Мы сможем исправить историю, вместе – точно сможем.

– Слышали бы тебя эти отщепенцы, сильно бы удивились, – скривился Ниран. – Ты серьезно полагаешь, я не пытался? Да я уймову тучу раз возвращался в прошлое, менял линии вероятности, находил новых друзей, начинал вести другой образ жизни, но она все равно умирала!..

Он запнулся и отвернул лицо к окну. Ясно: упоминать о Наяне Ниран не собирался. А я поняла, что меня это больше не задевает. Глупо ревновать к прошлому, болезненному и не принесшему ничего, кроме страданий. У нас есть настоящее, и мы – живы! Это самый бесценный дар – все дороги открыты, именно в этом моменте можно создать любое будущее. Лично я сдаваться не собиралась и Нирану не позволю. Обошла кровать, приблизилась к нему, взяла за руку.

Он заговорил тихо, избегая смотреть мне в глаза:

– Я не всесилен, Ви. Один, с ошметками доставшихся от предков знаний. Меня не учили, мне некому было объяснить, как это работает, а еще лучше – показать на практике. И пусть я мог позволить себе потратить десятилетия на изучение и эксперименты, я не стою и половины того, на что способен был мой отец и уж тем более дед. И я устал играть в эти игры: очень сложно помнить все то, что никогда не случалось и что могло бы произойти, разделять текущий выбор времени и тот, куда перемещался и где проживал. Например, я видел, как Фанни умирает в родах. А еще нянчил на руках их с Франгом чудных двойняшек там, где она совершенно спокойно пережила этот день и счастливо нам улыбалась. Понимаешь, как тяжело уместить на ладони целую вселенную возможных событий? Тянешь за одну ниточку, и даже что-то получается, но тут вдруг начинают рваться соседние.

Я нахмурилась: моя теория всегда оставалась лишь теорией. Разве я могу спорить и доказывать ему обратное? И все же…

– Ты был один. Посмотри на меня.

Не сразу, но Ниран выполнил просьбу. Повторила:

– Ты был один. Теперь уже нет. Я же питаю тебя, скажешь, это не так?

– Не скажу.

Кивнула, подтверждая свои мысли.

– Ну так вот, мои сила и знания в твоем распоряжении, а еще огромное желание действовать. Не сдавайся, не отказывайся от возможности самому создать свой мир. Мир, в котором хроносам найдется место, в котором твои дети будут счастливы.

– Это утопия. Поворотный момент скрыт где-то в глубине прошлого, но меня туда не пускает. Все остальное – лишь круги на воде, ничего ты с ними уже не сделаешь.

– Мы будем делать до тех пор, пока дышим, – упрямо произнесла я. – Если эта реальность не устраивает, создадим новую. И еще раз, и еще. Вместе.

Ниран неожиданно улыбнулся:

– Ты мне напоминаешь меня лет эдак семьдесят назад.

– А ты весьма недурно сохранился, дедуля, – вскинув бровь, оценивающе оглядела лежащего передо мною мужчину. Хорош, даже несмотря на круги под глазами и усталый вид.

Ниран расхохотался, дернул меня на себя и повалил на кровать.

– Сейчас проверим, кто тут дедуля, – нависая сверху, угрожающе предупредил он.

Его заразительный смех выжег скопившееся в комнате напряжение. Страхи осыпались на пол хлопьями пепла, давая возможность дышать полной грудью. Глядя в его широко распахнутые глаза, я неожиданно даже для себя спросила:

– Что, если наша встреча – еще один переломный момент? Точнее, все те последствия, которые возникли в фазу конфликта временных пластов в точке взрыва в лаборатории?

Ниран задумался.

– Ты о печати? Имеешь в виду некий эффект короткого замыкания, после чего могла возникнуть перезагрузка системы? Хм-м-м…

Краем сознания отметила, что он напрочь забыл об обещании мне кое-что доказать. Ну да ладно, все равно сейчас для этого не слишком подходящее время. Отогнала легкое чувство разочарования и кивнула.

– Интересное предположение. Я бы, конечно, не обольщался, но… нужно проверить.

– Нужно, – радуясь, что удалось сдвинуть его с упаднического настроя, подтвердила я. – Так ты со мной?

Затаила дыхание и, ругая свое глупое сердце, вмиг разогнавшееся до невероятной скорости, с деланым равнодушием ждала ответа. Молчание Нирана могло означать тысячу и один вариант – лишь Единому известно, какими кривыми тропами блуждают мысли хроноса, но за каждую секунду промедления хотелось его придушить.

Чего же он медлит? Неужели не понимает, не видит, как мне…

– Гвиан, – на несколько полутонов холоднее, чем до этого, произнес Ни, – ты мне веришь? Доверяешь настолько, как если бы я сказал: «Прыгай в пропасть и ничего не бойся, я поймаю». Ты бы прыгнула?

– Не понимаю, к чему вопрос?

– Ответь, – резковато потребовал он и, смягчаясь: – Это важно.

Какое-то время мы буравили друг друга взглядом. Я боролась с упрямством и годами взлелеянным эго. Часть меня восставала, требуя контроля и равенства, на одном лишь том основании, что я сама знаю, как для меня будет лучше. Я сама ответственна за свою жизнь, я сама… сама…

К ракшасу!

Новая жизнь и новая Гвиан, та старая – так ни разу и не испытала ни одного сколько-нибудь похожего чувства на то, что испытывала рядом с этим странным, до конца не понятым, но таким родным мужчиной. Может, стоит довериться телу, душе и что там еще существует? Отпустить поводья, разжать скрюченные от напряжения пальцы и послать в бездну разум. Последовать за внутренним откликом бессознательного, своей истиной сути, принять себя, довериться прежде всего себе. Страшно? Еще бы не страшно, но пускай страх станет не поводом для бездействия, а высшим стимулом к прорыву и выходу на новый уровень бытия.

Бабушка говорила: «Сила женщины проявляется в умении доверять мужчине». Никогда не понимала смысла этой фразы, особенно кощунственной она мне виделась в бытность замужества. Теперь все встало на свои места. Мы ведь были близки, я знаю, как Ниран использует силу, как бережно подчиняет, как заботливо следит, чтобы не навредить. Рядом с ним действительно хочется быть мягче и нежнее, от него веет надежностью и безопасностью даже тогда, когда, казалось бы, самое время впасть в панику и признать поражение.

Погладила своего удивительного мужчину по щеке и с уверенностью ответила:

– Я бы прыгнула.

Конечно же, он легко считал все, что осталось не произнесенным. Адепт школы хин-тау с развитой эмпатией, еще и вкупе с печатью единения – Ниран абсолютно точно знал, что я не лгу. Действительно прыгну.

Резко выдохнув, будто тоже в этот момент решился на безумный шаг в пропасть, Ниран крепко обнял меня и твердо произнес:

– Я с тобой, моя целеустремленная леди. И пожалуйста, ничего не бойся, всегда доверяй мне, что бы ни произошло.

Его слова показались странными, с подтекстом, ухватить суть которого не получалось. Возможно, я бы и разобралась, но в этот момент в дверь комнаты постучали.

– Мастер, ваша деликатность на сей раз достойна отдельной благодарности, – с едва различимыми нотками иронии откликнулся Ни.

– Как посмотрю, ты уже вполне ожил, раз позволяешь себе нахальничать, – бесцеремонно рассматривая нас, заметил мастер Каруки.

Я все же поднялась и отошла к окну. Занимался новый день, бледные рассветные полосы расчертили пока еще чернильное небо.

– Рад видеть тебя именно здесь, Нирандан. Я боялся, что ты не вернешься.

– Всегда ведь возвращался. – Показалось или непрошибаемый хронос знаком с чувством смущения? – При прочих равных первородная линия для аватара предпочтительнее.

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – неожиданно по-мальчишечьи фыркнул мастер Каруки. – Я постоянно гадаю, найдешь ты там что ищешь, или этот старик тебе милее.

Ниран рассмеялся:

– Не думал, что доживу до таких откровений. Каруки Таката ревнует к собственным проекциям, ну и ну.

Мастер развел руками:

– Я есть то – что осознаю, те другие – они другие. Пусть выглядят так же, но нас делает опыт и среда.

– Не будем утомлять Гвиан дискуссией, – с улыбкой покачал головой Ниран. – Мое мнение вам известно: все наши аватары – единая суть мы. В любой момент и период. От того, пойдете вы завтра на рынок или на войну, собой вы быть не перестанете.

– И тем не менее, ты возвращался сюда, – возразил мастер Каруки. – Значит, отличия все же есть.

По лицу Нирана скользнула тень, но продолжать спор он не стал. А вот мне была до чесотки в пальцах интересна, видимо, уже не впервой поднимаемая ими тема.

– Расскажите, как вы вообще познакомились? Ты ведь сказал, что рос в семье Румило.

Каруки Таката ухмыльнулся и сделал Нирану приглашающий жест рукой, мол, не сдерживайся. Тот закатил глаза и, вздохнув, как столетний дед, все же поделился еще одной частичкой своего прошлого:

– Вырос, да. В четырнадцать лет меня нашел мастер Каруки, и сразу за этим пришлось резко взрослеть. Он объяснил все те непонятные вещи, что я в себе замечал, открыл мне мир хроносов, их историю и дал доступ к знаниям. В это же время и начал тренировать. Через два года мы уехали в Тиу-нак, где я продолжил обучение.

– А как же Франг и… его родители?

– Тебе известно, что я могу быть убедительным, если нужно, – подал голос мастер Каруки. – Я сумел объяснить, найти подход. Они поняли и отпустили.

– Франг узнал случайно, уже гораздо позднее, когда я вернулся. К тому моменту прошло слишком много времени: приемные родители умерли, брат обзавелся семьей. Мне тоже нужно было как-то налаживать жизнь, совмещать истинную сущность и образ добропорядочного фанторийца.

– Видишь, Франг от тебя не отвернулся, наоборот. Почему ты так уверен, что все вокруг ненавидят хроносов?

– Уже не ненавидят, теперь о них просто не знают. Их стерли со страниц истории. – Ниран криво улыбнулся. – А брат слишком любит меня, хорошо, что он сам узнал – застал меня за одним из экспериментов. Скрывать свою природу еще и от него было бы слишком тяжело. Они с Фанни моя семья, мы вместе выросли – вот и все объяснение. Здесь мне действительно повезло. Наверное, отец с матерью знали, что так и случится, выбирая для меня приемную семью.

– Мастер Каруки вернулся с тобой?

– До печенок достали монастыри и горы, – сам за себя ответил мастер. – Как оказалось, в светской жизни есть свои прелести, – он ухмыльнулся.

– О да, особенно если вести дела с главой города и другими… – как там говорил Муфус? – уважаемыми власть имущими.

– Так и есть. – Каруки Таката обернулся к дверям, словно ожидая кого-то.

И точно: спустя мгновение в комнату вошли и упомянутый Муфус, и Эллина, и Кир, принесший с собой пару стульев. Ну хоть кто-то догадался!

Я отстраненно наблюдала за их общением, обменом понятными только им шутками и прислушивалась к ощущениям внутри. Тепло, спокойно, уютно – странно так. Ведь еще ничего не кончено, почему же я тогда не боюсь? Куда делось волнение?

Мне на плечо опустилась ладонь, а сразу за этим над ухом раздался тихий голос мастера Каруки:

– Ты молодец, Гвиан.

– Но я почти ничего и не сделала. Здесь больше ваша заслуга, ваша и ребят, – кивнула в сторону кровати.

– Ты сделала главное – смогла приручить время. Ни одному из нас было не под силу удержать его здесь. Каждый раз, когда Ниран уходил из этого плана, мысленно я прощался с ним навсегда, но и удерживать его не в моем праве.

– Однажды вам это удалось, – припомнила я случай с гибелью Наяны.

Мастер Каруки посмотрел на меня так, что я мигом пожалела о сказанном. Однако он и впрямь был мастером, потому что спустя некоторое время ответил, причем совершенно спокойно:

– Это мне дорого обошлось: на многие годы я потерял доверие Нирана. Он мне как сын, и нет ничего хуже, когда твой ребенок смотрит на тебя с упреком. Только спустя время он смирился, принял и понял причины, по которым я поступил так, как поступил. Боюсь даже предположить, сколько лет при этом отмотал сам Ниран, пытаясь исправить то, в чем считал себя виноватым.

– Он вас очень ценит, это заметно, – помедлив, произнесла я, не ожидавшая откровений от мастера Каруки.

Он усмехнулся:

– И все же свое право на удержание Нирана я использовал, второй раз он бы не откликнулся.

– Поэтому вы просили меня быть рядом с ним, – скорее утвердительно пробормотала я.

– Семья для него – это и долг, и счастье, и смысл. Ты можешь стать его семьей, тебе и самой это нужно, разве я не прав?

Я поджала губы: сама еще до конца не разобралась, что мне нужно, и признавать правоту мастера не хотелось. Он не настаивал.

– Если все сложится хорошо, мы с тобой больше не увидимся.

На мое удивление с улыбкой добавил:

– Будь счастлива, Гвиан, в какой бы действительности это ни происходило. – И прежде чем я успела что-либо уточнить, зычно позвал: – Нам пора.

Увлеченные разговором ребята тут же посерьезнели, обменялись понимающими взглядами.

– Твоя одежда вот здесь, дружище, – последним со своего места поднялся Муфус. – До встречи.

Когда мы вновь остались с Нираном наедине, уже совсем рассвело. Почему-то очень хотелось запомнить каждый оттенок, каждую деталь нового дня.

– Нам тоже вскоре придется уйти, – первым нарушил молчание Ни. – Но ты еще можешь немного поспать.

– Что теперь будет? Как же Басилевс и остальные? Они не оставят попыток нас отыскать.

Ниран поднялся и, совершенно не смущаясь наготы, подошел ко мне, обнял.

– Не думай об этом, сейчас не надо. Просто побудь рядом, пока есть возможность и время. Ты же обещала довериться мне, вот и расслабься.

Понятия не имею, куда испарился мой здравый смысл, но именно так я и поступила – выкинула мысли из головы и растворилась в ощущениях. Это непередаваемое чувство держать в руках само время. Минуты слились в единое тягучее удовольствие, разделенное на двоих. Меня любили, и я любила в ответ, отдавая всю себя без остатка. Безумие, но нас в тот момент мало что интересовало, кроме общего дыхания и общего ритма. Ритма танца двух пылающих сердец, наконец-то залечивших все шрамы и готовых вновь биться в унисон с кем-то еще.

Уж не знаю, кто кого приручил, да и так ли это важно. Гораздо значимее было то, что все тени прошлого отступили, окончательно и навсегда. Да и будущее больше не внушало тревогу. Я научилась жить и ощущать себя в настоящем моменте и теперь точно знала, что именно так и выглядит счастье. Даже обладая всем временем мира, нужно уметь ценить происходящее здесь и сейчас – миг существования, вдох-выдох. Это прекрасно.

Распахнула глаза и утонула в мерцающем серебром взгляде Нирана. И как только я могла его бояться? Глупая. Теперь любовалась им и не представляла, что может быть иначе. Ни замер, призрачная улыбка коснулась его губ, а затем я рассыпалась на бесчисленное количество оттенков наслаждения.

Тот, кого зовут хроносом, показал мне, как на самом деле любит время. На этот раз совсем не больно.

Эпилог

Я смяла в ладони записку. Единственное слово, написанное на ней, целый год попеременно то обжигало мою душу, то питало надеждой. «Прыгай» – все, что счел нужным сообщить мне Ниран перед тем, как исчезнуть. Помню ту ночь и то утро, словно это было вчера, не зря мне так хотелось запечатлеть каждый момент, вобрать в себя все до мельчайших деталей. Будто чувствовала.

Проснулась я в доме лиены сан Дарлен все в той же комнате, но уже одна. Ни ушел. И лишь прощальная записка – единственное, что осталось. Я много раз задавалась вопросом, почему он так поступил. Почему не принял мою помощь? Наверное, действительно сильные мужчины привыкли все решать сами. Нирану достаточно знать, что я в него верю, хочу всего того, что он может мне дать, а значит, у него появился смысл вновь и вновь бороться за лучшее будущее.

Далеко не сразу я пришла к этим выводам. В первый момент чуть не разорвала послание на клочки. Единый свидетель, если бы Ниран оказался рядом, он сильно пожалел бы об этом. Придушила бы, и плевать, что леди так себя вести не пристало. Бросил меня, подло и без объяснений. Ух, как я была зла! Прошло немало времени, прежде чем эмоции улеглись и получилось услышать голос собственного сердца сквозь набат оскорбленного разума.

Первым звоночком стало то, что лиена сан Дарлен совершенно не помнила ни о каких других гостях, кроме меня. Как и все в ее доме. Очень странно, но развивать тему я, естественно, не стала. Дальше – больше: на вокзале Нистоля меня встретил офицер, уполномоченный для сопровождения лиены сан Кавалли. Все вежливо и с величайшим почтением. Внешне приняв его участие как должное, я не переставала изумляться внутри, читая свежие выпуски газет и осторожно выведывая информацию у самого офицера.

В итоге оказалось, что в путешествие в приморский город я отправилась восстанавливать силы после инцидента в УНМаЭ и дальнейшего похищения. С согласия и по настоянию Басилевса, что немаловажно. О хроносе, разумеется, никто не упоминал, однако позднее, при личной встрече с Греоргом, картинка сложилась окончательно. Лиен литан Тривальди скоропостижно скончался, не дожив до суда.

Признаться, после этого известия на какой-то миг мне стало дурно, но почти сразу пришло понимание: если с Ни произойдет беда, я почувствую первой. Наверное, тогда я впервые поняла истинное значение его записки. Поняла и приняла. Прыгнула, доверяясь безоговорочно и не имея ни единой объективной причины на это.

Больше тему хроноса мы не поднимали. Тем не менее каждый день этого бесконечно долгого года я замечала крошечные, на первый взгляд незаметные изменения. В своем окружении и в стране в целом. Словно трудолюбивый паук умело выплетал новое полотно реальности. Я давно перестала удивляться каким-то нестыковкам в событиях и странностям в поведении людей, с которыми доводилось общаться. Жизнь превратилась в игру, где я как будто проносилась на огромной скорости сквозь разные варианты одной и той же жизни.

Собственной жизни.

К научной деятельности в Управление по надзору за магическими экспериментами я не вернулась, сосредоточившись на том, чтобы передать Греоргу обещанные знания относительно Ходящих по зеркалам. Это была та плата, что позволила мне и дальше сохранять свой суверенитет перед недоброжелателями из магистрата. Как доверенная Басилевса, я стала неприкосновенна для любых посягательств и косых взглядов. Сложнее оказалось сдерживать самого правителя – его недвусмысленные намеки и ухаживания становились настойчивее, и каждый раз замечая тень на его лице, я гадала, когда исчерпаю до дна запас монаршего терпения.

Спустя три месяца Греорг прямо заявил, что больше не намерен играть в благородство. Или я приду к нему по доброй воле, или… по доброй воле. Ну конечно, таким, как он, не отказывают, если хоть каплю дружат с мозгами. Я дружила, а еще очень-очень хотела жить и верила, что рано или поздно вновь увижу своего насмешливого, своевольного и до ужаса скрытного мужчину со светлыми, будто выцветшими глазами. Увижу, обниму и больше никуда не отпущу. А пока… что ж, не впервой мне переступать через гордость и собственные желания.

Тем не менее того, чего я так боялась, не произошло. Греорг ко мне охладел, весьма неожиданно и без каких-либо видимых причин. И это тоже стало путеводной ниточкой в моем путешествии по стремительно меняющейся реальности. Если бы я не знала о хроносах и о том, что где-то во множественной вселенной вероятностей есть мужчина, который любит меня и делает все, чтобы наша совместная жизнь стала возможной, то давно уже решила бы, что сошла с ума. Это действительно страшно: понимать, что твоя система координат не соответствует тому, что тебя окружает. Менялись люди, их решения и желания, менялись события, а я оставалась прежней.

Я помнила все, тогда как даже Греорг стал забывать некоторые моменты из прошлого. Нет, не страшно, жутко – вот верное слово. И сохранить связь с объективной реальностью мне помогала только неистовая вера в Нирана и вот этот клочок бумаги с единственным словом. Они удерживали меня на плаву в моменты отчаяния, когда казалось, что это со мной что-то не так, а не с миром. Когда логика не справлялась, когда сюрреалистичность происходящего зашкаливала, я вновь и вновь перечитывала записку Ни, закрывала глаза и прислушивалась к отклику в сердце.

Все хорошо, все обязательно будет хорошо!

В последние несколько дней я неважно себя чувствовала и без сильной необходимости старалась не покидать пределов особняка сан Кавалли. Вызванный лекарь не обнаружил никаких причин для беспокойства, велел больше отдыхать и не волноваться. Легко сказать – в моей груди поселилась стойкая уверенность, что грядет нечто такое… сложно сформулировать, время перемен, что ли. Рубеж, который разделит мою жизнь на «до» и «после». И не факт, что мне удастся сохранить себя прежнюю, случись это самое «после».

Тревожно… Или просто нервы совсем никудышными сделались. Такая мнительная стала, вздрагиваю от любого скрипа и шороха.

Смятая записка выпала из обессиленных пальцев, я проводила ее равнодушным взглядом. Уже неважно. Посмотрела на пустой флакон, стоящий на туалетном столике. Две густые капли темно-бордового цвета медленно сползали по его стенкам. Взгляд скользнул дальше уже на другое послание, более содержательное и развернутое. Лишь идентичный почерк выдавал тот факт, что автор строк у них один и тот же.

«Уважаемая лиена Старлинг сан Кавалли, если ваше желание совершать безумные поступки все так же крепко и твердость намерений осталась незыблемой, смело пейте это лекарство от душевных ран. Оно окончательно избавит вас от привязанностей к чему бы то ни было, а свобода, как известно, начинается изнутри. В противном случае просто вылейте содержимое, посыльный вполне мог и ошибиться адресом».

И ниже более мелким шрифтом, где за менее аккуратными буквами угадывалось волнение:

«Если решишься, то ничего не бойся, моя попирающая правила леди, я поймаю».

Не удивлюсь, если эту отраву, гордо именуемую лекарством, готовила лиена Севейра. В поразительной эффективности ее снадобий у меня была возможность убедиться, и не раз. Перед глазами уже плыло, но я все еще упрямо оставалась на ногах. Забавно: много лет назад я пила яд, желая избавиться от дарованной жизни, сейчас – в надежде обрести новую, лучшую.

Как странно порою петляет нить судьбы.

Ухватившись за край трюмо, я нагнулась и подняла упавшую на пол записку – все же нехорошо оставлять столь личные вещи всем тем, кто придет копаться в моем белье. Ни к чему это. Положила оба послания в металлическую чашку и подожгла. Бумага съеживалась и опадала хлопьями пепла, а я чувствовала, как из меня капля за каплей уходит жизнь.

Что ж, Нирандан тер Сибирэй, очень надеюсь, ты и вправду поймаешь…

* * *

Греорг V, он же Басилевс объединенной Фантории, всматривался в изображение лежащей на полу леди. Неприятное чувство скреблось в его груди, чувство, что его обманули, увели из-под носа нечто ценное. То, что он уже считал своим по праву. Странно, объяснение этому не находилось.

Гвиан – такая неприступная и холодная снаружи, такая наполненная страстями внутри. Эта женщина осталась для правителя загадкой, теперь уже навсегда. Было ли ему жаль? Пожалуй, нет. Он понимал, что с таким прошлым и искореженными понятиями об отношениях эта девочка вряд ли могла бы прожить счастливую жизнь. Все отпущенное ей время она потратила бы на поиск себя, заполнение внутренней пустоты, попытки собрать себя настоящую – это не то, ради чего стоит просыпаться каждое утро. Хотя у каждого из нас свой путь.

Греорг сожалел лишь о том, что упустил возможность наблюдать за интересным явлением. И не мог до конца объяснить себе, почему Гвиан манила его, притягивала. Какая-то часть правителя хотела завладеть мыслями и чувствами этой удивительной женщины. В любом случае теперь все кончено. Главное, она успела передать ему нужные знания. Басилевс улыбнулся: в подходящее время он возродит орден Рейхов и укрепит позиции Фантории на политической арене.

В последний раз пробежавшись взглядом по осунувшимся, заостренным чертам лица некогда сильной и волевой женщины, Греорг отметил и залегшие тени под потускневшими глазами, и плотно сжатые в горькой усмешке губы. Будто она даже на пороге смерти бросала вызов кому-то, не покоренная, не сломленная.

Причину остановки сердца определить не удалось. Греорг готов был поставить на кон свой лучший клинок в уверенности, что произошедшее далеко не несчастный случай. Но… факты упрямая вещь, и они утверждали: накануне смерти лиена сан Кавалли почувствовала недомогание, вывала лекаря, в компетентности которого сомневаться не приходилось, и он же установил, что у леди обычное переутомление на нервной почве. А спустя несколько часов Гвиан не стало.

Тщательно проведенное расследование прозрачности делу не прибавило – поразительная чистота кругом и всюду. С чем-то похожим Греорг уже сталкивался ранее, когда при подобных безупречных обстоятельствах лишился нескольких своих людей, лучших из лучших. Понимание этого вызывало раздражение и напоминало еще об одном незавершенном деле. Пока он не убедится, что все хроносы стерты с лица земли, не будет ему спокойствия и уверенности в том, кто именно управляет его жизнью и событиями. Для мужчины, привыкшего самому творить историю и управлять судьбами людей, была невыносима даже мысль, что кто-то может сделать из него марионетку. Да так, что он и не поймет.

Хорошо, что последний пойманный хронос так и не пришел в сознание. Греорг хотя бы не сомневался: за последний год ничего не повлияло на его собственную жизнь и поступки. Вот только эта странная смерть Гвиан…

Правитель захлопнул папку с досье на жену бывшего друга. С непонятной для себя злостью подумал, что по большому счету обоим сан Кавалли туда и дорога. Теперь в его руках есть все необходимое для давно лелеемых планов, а лишние фигуры с доски канули в небытие. Он – закон и порядок, он – и никто другой устанавливает правила игры.

Греорг усмехнулся мыслям и размашисто подписал указ об усилении контроля за тонкими полями на уровне государственной безопасности.

Чуть позднее секретарь рассеянно завизировал документы и разложил по разным стопкам в зависимости от назначения. Одну из таких стопок он передал лиену с живыми, выразительными глазами и в сером неприметном костюме без отличительных знаков. Никто не видел, как Охотник – а это был именно он – с загадочной полуулыбкой уничтожил тот самый указ.

Греорг V тем же вечером отчаянно хмурил брови, силясь вспомнить нечто, как ему казалось, крайне важное. Но что именно? Так много всего требует его внимания одновременно. Кажется, это было связано с Ходящими по зеркалам… или около того.

Басилевс резко поднялся из-за стола и покинул кабинет. Завтра будет новый день. На сегодня Греорг слишком устал, чтобы продолжать думать. В пекло! Даже правителям порою необходимо отпустить все мысли и отдохнуть, иначе не заметишь, как свихнешься. Он шел по сумеречным коридорам дворца, предвкушая развлечения. Полотно реальности за его спиной менялось неумолимо и незаметно, как лучший наемник проникает в самое сердце сокровищницы, а после растворяется на шумных улицах говорливых будней.

* * *

Она шла по мостовой пританцовывая. Ее широкая улыбка, казалось, освещала путь не только своей хозяйке, но и всем встречным прохожим. Никто не оставался равнодушным, даже самый хмурый сухарь украдкой улыбался в ответ. На ее скулах играл румянец, глаза сияли, наполняя этот день ощущением чуда.

Да ведь так и было – настоящее чудо!

Он поднялся с лавочки и разгладил штанины. Он ждал, он надеялся, он приложил огромное количество усилий… без нее он бы не справился. Он ощущал ее веру в самые трудные дни, он знал, ради чего сбивает костяшки, претерпевая сильнейшие перегрузки. Все это мелочи, когда есть цель. Живая, настоящая, любимая. Да, определенно, это стоило всех бессонных ночей, безумной скачки по закоулкам мироздания и знакомства с тысячами проекций себя и близких.

Теперь все.

С минуту он еще любовался со стороны своей восхитительной женщиной. Затем решительно тряхнул головой и уверенно шагнул ей навстречу, распахивая объятия. Поймал, закружил, зарылся носом в волосы. Шепнул:

– Моя умница.

Она рассмеялась, звонко, мелодично. Ни тени удивления или страха, хотя он точно знал, она его не помнит.

– Поставьте меня уже на место, право слово. Мы разве знакомы?

– Еще как.

– Любопытно. – Она кокетливо поправила выбившиеся из прически локоны. Сама вложила руку в его раскрытую ладонь. – Расскажете мне эту историю?

– А не боитесь?

– Чего же?

– Чудаковатых незнакомцев, например. Да и не все истории одинаково безопасны и увлекательны.

– К ракшасовой бабушке это все, – отмахнулась его удивительно неправильная леди. – Вы сами сказали, что мы еще как знакомы. И уж поверьте моему опыту, в скучных историях нет ни жизни, ни пользы. Так что заканчивайте стращать и выкладывайте! Меня не покидает ощущение, что я ждала вас целую вечность.

Он закинул белоснежную косу за спину и усмехнулся, пряча в необычайно светлых глазах озорные искорки. И все же она заметила.

– Что? Думаете, только вам можно быть чудаковатым? – Прижалась на миг всем телом и шепнула: – Я так соскучилась.

Он обнял ее за плечи, увлекая подальше от любопытных глаз.

– Переписывать судьбу оказалось непросто, но мы справились.

– Мы?

– Я обязательно расскажу, уверен, тебе понравится.

– Звучит интригующе, – она обольстительно улыбнулась.

Он почувствовал, как сбивается с шага, как учащается его дыхание, а сердце освобождается от всех сковывающих ограничений и страхов. Он уже знал, что их ждет, видел серьезного не по годам мальчишку и его белокурую смешливую сестренку. Тогда ему было трудно принять, что это может стать частью его жизни, что это уже его жизнь. Сейчас же отчетливо понял: он добился желаемого, это именно та реальность, где у них с Гвиан все получится.

И он действительно ей расскажет все-все.

Умолчит лишь о том, что ни в коем случае больше не должно касаться его любимой. У лучащейся счастьем женщины рядом не было в жизни ничего из того, что проживало ее другое воплощение. В этой светлой душе нет места той боли и терзаниям – не случившееся прошлое затерялось в паутине мироздания. Тогда как память его Гвиан вернется, уже возвращается, судя по чуть хищной и многозначительной улыбке.

Все его тело охватила дрожь от переполняющих чувств. Невероятно, семья могла бы им гордиться! И пусть не в его силах переписать ту часть истории – то был их выбор, зато будущее в его руках. И в нем обязательно будет место хроносам, больше Нирандан не сомневался.

Конец книги

Content

Таша Танари
Приручить время, или Шанс на любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог