Вострова Екатерина

Мой хозяин - дракон

Екатерина Вострова

Мой хозяин — дракон

Глава 1. Аукцион

Она царапалась и кусалась, вырывалась, как могла, не желая сдаваться.

От хлесткого удара по лицу и сильного тычка в живот выбило дух. Агата перестала сопротивляться и тут же поплатилась за это. Послышался щелчок — мускулистый загорелый мужчина закрепил на ней ошейник, больно впившийся в кожу.

— Совсем с ума сошел! Испортишь товарный вид! — Подскочил к ним еще один. Высокий, тощий, в красном жилете и с зализанными назад волосами, он был похож на кузнечика-переростка. — Не просто же так угробили столько времени на подбор.

— Проучил маленько. — Обидчик Агаты выглядел смущенным. — Она совсем дикая. Еще и кусается. Вдруг заразная?

Его собеседник покачал головой, внимательно рассматривая девушку. Агата тяжело дышала, переводя взгляд с одного на другого. Она понятия не имела, кто эти люди, но ясно было как белый день — ничего хорошего от них ждать не стоит. Кузнечик потянулся к все еще горящей после удара скуле. Агата отвернулась, заслонившись рукой. Второй тут же резко дернул вниз за цепочку, тянущуюся от ошейника.

— Мда… так мы ее не продадим. — Покачал головой Кузнечик. — Готовь «сайлас», а то пока довезем, она себя, не дай Гера, покалечить успеет. Плакали тогда наши денежки.

Агата замерла, чувствуя, как к горлу подступает настоящая паника. Она слышала о торговле людьми. Но все это было далеко. В других странах. Разве могла она, студентка провинциального российского ВУЗа, попасть в подобную ситуацию? Она ведь всегда была осторожна. Мать воспитывала ее в строгости, не отпуская даже в ночные клубы. У нее ведь даже парня никогда не было!

Тем временем, Кузнечик принес флакончик с прозрачной голубоватой жидкостью. Не оставалось сомнений в том, что это наркотик. У мужчин ушло минуты три, чтобы заставить ее открыть рот и влить содержимое внутрь. Каждая из этих минут показалась Агате вечностью, она кричала, пиналась, отталкивала своих мучителей из последних сил, прекрасно понимая бесполезность этой борьбы. Конец был предсказуем. Наркотик попал в рот. Мужчины зажали ей нос, вынуждая проглотить приторно-сладкую жидкость, а дальнейшее было как в тумане.

Сознание выхватывало окружающую действительность кусками. Сначала она сидела вместе с десятком других девушек в каком-то тесном помещении. Все они были обнажены, и Агата с тупым равнодушием осознала, что на ней тоже ничего нет. Тело украшал лишь свежий кровоподтек на животе.

Голова была тяжелой, как в тот раз, когда они с подругами отмечали день студента. От любого движения начинало темнеть в глазах и плясали звездочки.

Странно одетая темнокожая девушка попыталась с ней заговорить, но Агата не понимала ни слова, и лишь бессмысленно таращилась на незнакомку.

Затем она почувствовала, что ее куда-то ведут, но туманящийся разум не запоминал дороги.

Там, где ей приказали стоять, было холодно.

От холода соски стояли торчком, и Агата была вынуждена обхватить себя руками, за что тут же получила удар плёткой по спине.

— Разведи руки! — приказал ей высокий беловолосый мужчина, дёрнув цепочку, отходящую от ошейника.

— Лот номер двенадцать. — громко объявил он. — Человечка, девятнадцать лет, девственность сохранена. Неодаренная. Начальная ставка три тысячи. — В воздух тут же взлетело несколько карточек с номерами. Мужчина поднял цену и тут же объявил предложившего эту стоимость покупателя. — Три с половиной тысячи — достопочтимый Хелвин.

— Четыре тысячи! — воскликнул другой, и ведущий аукциона радостно повторил его предложение.

— Четыре пятьсот! — тот самый Хелвин вновь поднял ставку.

Агата переводила глаза с одного на другого. Это все? Ее покупают?

Ведущий покачал головой, жестом подзывая темнокожую помощницу.

— Покрутись на месте. — он недовольно дернул цепочку, обращаясь к Агате, а затем очень тихо, чтобы не услышала публика, дал распоряжение подошедшей женщине. — Эти идиоты накачали ее «сайлсом», так мы даже расходы не окупим. Дай ей что-нибудь, чтобы была поживее.

Помощница понятливо кивнула, подскочила к Агате и, дернув на себя, грубо приоткрыла ей рот, засовывая что-то внутрь.

Девушка закашлялась, ощущая жгучую горечь на языке. Секунда, вторая, а затем огонь начал распространяться по всему телу. Дыхание участилось, рот сам собой приоткрылся, чтобы заглатывать больше воздуха, обострившееся обоняние начало сводить с ума. Она скрестила бедра, чувствуя влагу между ними, но распорядитель вновь дернул цепочку, приказывая встать ровно.

Аукцион пошел чуть живее, и довольно скоро ее купил мрачный черноволосый тип, одетый в старомодный сюртук.

— И лот достается Достопочтимому Вильгельму Хелвину за девять тысяч.

Хелвин в ответ лишь поморщился и молча вышел из зала.

Агата прикрыла глаза. Вот и все. Ее продали. Но мысли об этом надолго не задержались в ее голове, куда больше ее занимал пожар, бушующий в ее теле. Она осторожно провела рукой по своей груди, боясь вновь быть наказанной, и еле сдержала рвущийся из груди стон. Да что это с ней?

Распорядитель передал цепочку своей темнокожей помощнице, и та повела девушку прочь.

Как ни странно, страха не было. Только желание потушить обуревающее пламя и при этом не допустить того, чтобы снова сделали больно. Агата поразилась сама себе. Разве она не должна сейчас пытаться сбежать, спасись? Откуда эта тупая покорность и равнодушие?

В служебном помещении их поджидал морщинистый старик, выглядевший меж тем весьма благородно. Он представился адвокатом мистера Хелвина, уполномоченного от его имени подписывать сделки.

Помощница распорядителя подала контракт, который старик тут же принялся внимательно изучать.

— Девица под «сайлсом»? — неодобрительно покачал головой он.

Помощница кивнула.

— Двойная доза. Слишком своевольная попалась. Ваш господин с ней ещё намучается. Она совсем дикая.

— Применение его незаконно. — заметил адвокат.

— На наш товар это не распространяется. До покупки и оформления у них нет официального статуса в нашем мире, а, следовательно, мы можем делать с ними все, что захотим.

— Я это знаю. — продолжил стоять на своем старик. — Вот только как только я поставлю подпись и надену на нее идентификатор, она обретёт статус рабыни, но при этом действие препаратов ещё не кончится.

— Мы выдаём свидетельства с описанием всех примененных мер. Никаких проблем. Вся ответственность на нас. Пункт 14 контакта.

Старик нахмурился, но больше вопросов не задал.

Агата молчала, с трудом удерживая в голове нить происходящего. Да что там говорить, сейчас ей было сложно даже просто ровно стоять. Тело требовало прикосновений. После подписания договора, адвокат перехватил цепочку и повел ее в стону ещё одного помоста. Совсем маленького, в неприметном углу коридора.

Они вступили на него, но не прошло и нескольких секунд, как мир перед глазами закружился. Тело стало почти невесомым. Она ощутила, как все естество поднимается вверх, просачивается сквозь стены и несется прочь от этого ужасающего места. А затем был рывок, после которого все повторилось с точностью до наоборот. Сначала движение чуть замедлилось, затем она увидела стены вокруг и только потом вновь ощутила всю тяжесть своего тела. Возбуждение вернулось с удвоенной силой. Ноги подкосились, и Агата рухнула на колени.

— Достопочтимый Хелвин. Я привел ее. — Сквозь вату в ушах услышала она голос адвоката.

— Спасибо, Рудольф.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Этот голос подействовал не хуже удара хлыста. Она попыталась встать. Цепляясь за стену, сошла с помоста, стараясь выпрямиться.

— Она под «сайлсом». — Прокомментировал адвокат. — Я даже идентификатор не стал ставить. Хоть эти мошенники из Аукционного дома и уверяли меня, что применение препарата законно, у меня есть большие сомнения на этот счёт. Могу с ходу назвать три или даже четыре прецедента, где подобное оборачивалось проблемами для владельцев. Так что мой вам совет, Достопочтимый: потерпите с идентификатором, пока действие не закончится. В конце концов, у вас на это есть 48 часов.

— Я тебя понял, Рудольф. Можешь быть свободным.

Адвокат ушел. Просто исчез, встав на помост в углу. Растворился, словно его и не было.

— Под «сайласом», значит. — криво ухмыльнулся темноволосый мужчина, обходя по кругу свою покупку — Может оно и лучше…

Он не был красив: вытянутое лицо, хищные скулы, тонкие губы. От него неуловимо веяло чем-то звериным и безжалостным. Вместе с тем обострившееся обоняние захлебывалось от восторга, улавливая тяжелый мужской запах. Девушка невольно облизала губы и задышала еще чаще.

— Следуй за мной. — Приказал он.

Свисающая от ошейника цепочка звякала об пол при каждом шаге. Лестница, коридор, еще одна лестница. Неужели этот дом никогда не кончится?

В итоге они оказались у небольшой светлой двери. За ней была весьма просторная комната. Кажется, в ней поместилось бы две таких квартиры, как та, в которой она жила с матерью. В прочем обстановка была весьма скромной: кровать, стол, два стула, два кресла, шкаф, зеркало на стене. В углу обнаружилась ещё одна дверь.

— Там ванная и уборная. — пояснил мужчина. — Как тебя зовут?

Девушка вжала голову в плечи.

— Агата.

Вильгельм кивнул.

— Чтобы ты немного понимала, что происходит: ты сейчас находишься в мире под названием Шитар. Как только я закончу процедуру идентификации, ты официально станешь моей собственностью. У меня нет желания издеваться над тобой или ещё как-то усложнять твоё существование. Все, что я требую — это послушание и выполнение всех формальных ритуалов, которые приняты в нашем обществе, если рядом посторонние. — Мужчина указал взглядом на стол, на нем лежала яркая книга. Крупными буквами на обложке было написано: "Права и обязанности раба империи Шитар".

Агата не знала, что ее больше удивило — то, что она могла читать на незнакомом языке, или то, что у раба имелись какие-то права. Впрочем, она же понимала все, что ей говорили, хотя даже не подумала о том, как такое возможно.

Кроме того, возбуждение никуда не девалось, оно лишь становилось сильнее, и это определенно мешало трезво мыслить. Стараясь хоть как-то унять жар между ног, девушка вновь сжала бедра и поерзала на месте.

— Изучишь книгу, будешь следовать правилам. И все будет хорошо…

Агата отвернулась от него, надеясь, что это поможет хоть как-то вернуть трезвость мысли, но лишь встретилась глазами со своим отражением в висящем на стене зеркале.

Торчащие соски, легкая испарина на теле, закушенная губа и принужденная поза. По телу пробежала дрожь от порочности собственного вида и понимания того, что она сейчас в полной власти постороннего ей мужчины, который в любой момент может с ней сделать все, что угодно.

В этот момент она заметила, что самого Вильгельма ее вид тоже не оставил равнодушной. Глаза хозяина потемнели, он тяжело сглотнул и хрипло пробормотал:

— Что ж. Пожалуй, стоит оставить тебя наедине с книгой. Утром, когда действие наркотика пройдет, я проведу идентификацию.

Агата подумала, что он развернется и выйдет из комнаты. Но он не двигался, заворожено наблюдая. Возбуждение стало почти болезненным. Хотелось плакать и умолять, выпрашивая ласку, с каждой секундой просто стоять становилось все труднее. Тело горело, а разум рисовал картинки одну развратнее другой, распаляя еще больше.

Не понимая, что она творит, девушка приблизилась к своему хозяину почти вплотную и дрожащими руками принялась расстегивать ремень на его брюках.

Наркотик толкал на безумство, и она опустилась на колени. Она никогда не делала подобного. Лишь слышала от подруг и читала в книгах. Переведя взгляд на лицо мужчины, Агата разглядела, как радужка его глаз сливается со зрачками. Всего несколько секунд, и глаза полностью налились непроглядной чернотой.

— Ты не понимаешь, что делаешь… — прошептал он, зарываясь руками ей в волосы.

Но Агата не думала, и как только она высвободила его достоинство из брюк, то тут же взяла его в рот.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы довести его до пика и заставить излиться ей в рот.

— Проклятье Геры! — Вместо стона наслаждения прошипел сквозь зубы Вильгельм, пытаясь отодвинуть ее от себя. — Зря ты это сделала… — С сожалением сказал он, видя, что она проглотила его семя.

Агате в это время было уже все равно. Член мужчины все еще был в полной готовности.

— Пожалуйста… — прошептала она, сама не понимая, о чем просит.

Дважды повторять не пришлось. Хозяин одной рукой поднял ее с колен и отнес на кровать. Девушка приглашающее раздвинула ноги. Все, чего она хотел сейчас — это почувствовать заполненость и наконец потушить сжигающее ее пламя.

Вильгельм вошел одним движением, сразу и до упора.

Агата не выдержала и закричала от боли. Возбуждение на секунду отступило.

— Тише, тише… — успокаивающе прошептал он, поглаживая ее тело рукой. Мужчина начал медленно двигаться, то выходя почти полностью, то снова распиная ее.

Агата стонала, но уже не от боли, а от желания, проснувшегося в ней и усиливающегося с каждым мгновением. Хозяин смял ее грудь и зажал пальцами сосок, больно оттягивая вниз.

— Хорошая девочка… — прошептал он, касаясь губами ее шеи.

Агата почувствовала, как ладонь мужчины спустилась с лобка ниже, и пальцы нашли чувственный бугорок, налившийся огнем.

— Ты ведь будешь слушаться меня, Агата?

— Да… — только и смогла пролепетать девушка. Больше всего сейчас ей хотелось, чтобы мужчина увеличил темп и сильнее, чаще входил в нее. Вместо этого тот чуть отстранился.

— Проси меня.

— Пожалуйста… — Пролепетала девушка, пытаясь сама поддаться вперёд и насадиться на его член. — Прошу вас, не останавливайтесь…. — Агата готова была хныкать от разочарования.

— Хорошая девочка. — с этими словами Вильгельм вновь ворвался в ее лоно, на этот раз не замедляя темпа. Агата содрогнулась в оглушительном оргазме, но Вильгельму видимо этого было мало. Он продолжал входить и входить, пока, наконец, не излился, больно кусая девушку за плечо.

Уже через несколько секунд мужчина поднялся. Как ни в чем не бывало, убрал слегка опавший член.

— Как я сказал, ванна за дверью… и не забудь о книге. — напомнил перед уходом Вильгельм и, наконец, оставил обессилевшую Агату в одиночестве.

Глава 2. Не поднимай глаз

Ночью действие препарата стало постепенно отпускать. Сначала бросило в жар, затем в холод, затрясло от осознания всего пережитого. Неужели она попала в сексуальное рабство? Сама того не замечая, Агата начала ходить кругами по комнате. Тело требовало действия.

Она прекрасно помнила моментальное перемещение из аукционного дома в дом к Вильгельму. Что это было? Галлюцинации от наркотика или что-то за гранью понимания? А еще Агата прекрасно помнила почерневшие глаза своего хозяина. Если это не игра воображения, то ситуация была еще хуже, чем могла показаться на первый взгляд.

Девушка открыла оставленную книгу. Название империи — Шитар, ни о чем ей не говорило. То, как она могла читать и понимать написанное — было ещё одной загадкой, но буквы казались вполне привычными. Использовался ли в Шитаре русский язык, или это было еще одно проявление магии?

Выбросив из головы эту деталь, как не самую существенную, она углубилась в чтение.

«Раб имеет право на жизнь» — выхватила Агата фразу и листнула несколько страниц вперёд. «Раб обязан дождаться разрешения, прежде чем говорить». Внизу стояла сноска на комментарий, гласивший, что принятым и допустимым способом испросить разрешение считается подойти к хозяину на коленях и потеряется о бедро.

Агата зажмурилась. Все это было отвратительно. Ее собирались низвести до уровня домашнего животного. Поводок, ползание на коленях и трение о ноги хозяина. Чем это ещё может быть, как не обращением с животным?

Ещё немного пролистав книгу, Агата полностью удостоверилась в том, какую роль ей отвели в этом мире. Хозяин должен был кормить, лечить в случае болезни, периодически выгуливать на свежем воздухе. Ей же полагалось ублажать и исполнять любые его приказы и прихоти. Ах да, при этом ее могли в любой момент подарить или продать другому хозяину. Странным показался раздел о потомстве. От этого известия стало не по себе. Могла ли она забеременеть?

Отгоняя непрошенные мысли, девушка захлопнула книгу. Как назло перед глазами встала недавняя сцена, где она хныкала, умоляя Вильгельма взять ее.

Нужно было бежать из этого дома, из этой империи, чем бы она ни была.

Подойдя на цыпочках к выходящей в коридор двери, Агата, не сильно надеясь, попробовала открыть. Та неожиданно поддалась.

Не веря своему счастью, девушка вышла наружу, посекундно оглядываясь по сторонам. Никто не сторожил. Вокруг вообще никого не было, только ночной сумрак окутывал уголки огромного дома.

Лестница нашлась довольно быстро. Логика подсказывала, что нужно спускаться вниз, но окон в коридоре, чтобы определить на каком она находилась этаже, не было. Заходить же в другие комнаты — слишком страшно. Вдруг на кого-нибудь наткнется, а те поднимут тревогу.

Первый кураж быстро сменился сначала тоскливой растерянностью, затем отчаянием.

Прокружив по ночному дому около часа, обойдя два крыла, она так и не нашла выхода. Наплевав на возможную опасность, Агата принялась заглядывать в комнаты. Часть из них оказалась закрыта, а в остальных видом из окна служил пейзаж горного ущелья. Окна не поддавались, но даже если бы удалось открыть — лезть в них было самоубийством.

Так продолжалось еще минут пятнадцать, прежде чем она услышала знакомые голоса. Страх, шевельнувшийся в душе, тут же сменился надеждой — должны же были эти люди как-то попасть в дом! Пытаясь издавать как можно меньше звуков, она пошла в их сторону. Очень скоро удалось выйти к тому самому помосту, который, как она помнила, доставил в дом. Рядом стоял новоиспеченный хозяин и его адвокат.

— А я еще раз вам говорю, откажитесь от своей гордости. Обратитесь к Императору! Вы же прекрасно понимаете, что в противном случае апелляцию вы проиграете.

— Вы поэтому пришли ко мне в такую рань, Рудольф? Раздавать непрошенные советы? — Холодно осведомился мужчина, проводя рукой по спутанным со сна волосам.

На нем был черный мужской халат, такого же цвета длинноносые тапки.

Адвокат сердито поджал губы, но тон его тем не менее был почтительным.

— Не поэтому. Полчаса назад мне переслали возражения на нашу жалобу, от достопочтенного семейства Дивуар. До заседания остается всего ничего, и чтобы я мог подготовиться к нему, мне нужны ваши комментарии.

— И до утра это подождать не могло? — Вильгельм закатил глаза и показательно зевнул.

— Достопочтимый Хелвин, если вам все равно — выиграете вы или проиграете, то мне — нет! Я буду бороться за вашу честь до последнего.

— До последнего золотого… — презрительно хмыкнул хозяин дома, — Что ж, раз от этого напрямую зависит ваш гонорар. — он все же указал рукой на соседнюю дверь, — пройдемте в холл.

Стоило им скрыться из поля зрения, как Агата выбежала к помосту. Как же он работает? И работает ли вообще?

Она залезла на него, поискала панель управления. Ничего. Это был самый обыкновенный деревянный помост, обтянутый красным дорогим сукном. Убив на изучение сооружения еще минут десять и столько же потратив на попытку отыскать выход поблизости, девушка вынуждена была сдаться.

Услышав шаги в холе, она снова спряталась в уже знакомой нише. Адвокат с явно недовольным видом ступил на красное сукно, коротко попрощался и… растворился в воздухе.

Агата протерла глаза и ущипнула себя. Неужели то, что было вчера, не было галлюциногенным бердом?

— Можешь выходить, я знаю, где ты прячешься.

Сомнений не оставалось, сказано это было ей. Потупив взгляд, и стараясь не делать резких движений, девушка вышла из своего укрытия. Если она хотела выбраться отсюда, ей придется очень постараться, и в первую очередь втереться в доверие к хозяину дома… и ее хозяину.

— Осмотрела дом? — С легкой усмешкой спросил Вильгельм. Очевидно, для него ее прогулка в поисках выхода секретом не была.

— Осмотрела. — Не стала отпираться Агата.

Она скрестила руки на груди, чтобы прикрыться. Одежды для себя в этом доме она так и не нашла. Да и, разыскивая выход, не особо старалась найти.

— И как тебе твое новое жилище?

— Оно довольно большое.

На душе скребли кошки. Рядом с мужчиной она отчетливо ощутила смутное беспокойство. Зуд, скребущий в душе, странный голод. Первой мыслью было то, что действие наркотика возвращается, но никакой страсти или возбуждения она не ощущала.

— Идем со мной.

Они зашли в холл. Туда, где Вильгельм разговаривал со своим адвокатом. На небольшом столике стоял графин с темно-коричневым прозрачным напитком, а рядом два недопитых стакана. Хозяин подхватил один из них и, смакуя, сделал небольшой глоток.

— Хочешь выпить?

Агата отрицательно помотала головой. Нет уж, ей нужна ясность мысли, если она хочет понять, как можно сбежать из этого места. Зуд где-то в районе грудной клетки тем временем стал весьма ощутимым и неприятным. Чтобы отвлечься, она спросила:

— У себя я училась на юридическом… Расскажете, зачем приходил адвокат?

Вильгельм опустился в кресло, заинтересованным взглядом осматривая Агату.

— Я убил на дуэли одного из представителей семейства Дивуар, и теперь они требуют от меня виру. В общем, поэтому ты здесь.

— Вы отдадите меня этому семейству в качестве компенсации? — Ужаснулась девушка. От острой волны неприятия, снедающий ее зуд только усилился.

— Если бы им была нужна рабыня, то они бы купили ее сами, не так ли? — Расслабленно улыбнулся Вильгельм, неспешно опустошая свой бокал. — Налей мне еще.

Он кивнул на графин, и Агате ничего не оставалось, как подойти к столики и добавить в бокал своего хозяина еще алкоголя. В том, что это был именно алкоголь, сомнений не осталось, стоило снять пробку.

Пока она наливала тягучий напиток, ее взгляд невольно упал на брюки мужчины. В голове вспыхнули образы вчерашнего вечера. То, как она бесстыдно подошла к нему, опустилась на колени, достала жаждущий ее прикосновений член.

Очнулась Агата, только поняв, что стоит на коленях и дрожащими руками пытается беззастенчиво расстегнуть ширинку своего хозяина. Девушка отшатнулась, разлив графин и задев спиной стоящий позади столик. Боль отрезвила.

— Что это за чертовщина? Вы меня чем-то опоили? — Обвиняющее выкрикнула она, разом забыв обо всех своих благих намерениях усыпить бдительность и втереться в доверие.

Вильгельм же лишь с меланхоличным сожалением оглядывал разлитый по полу алкоголь.

— Я не заводил себе рабынь до этого. Не думал, что привыкание происходит так быстро.

— Какое еще привыкание?

— У человечек сперма представителей нашей расы вызывает зависимость. Впрочем, не только. Кровь, слюна — тоже, но уже не так сильно.

«Вот это я попала…» — Агата тряхнула головой, понимая, что кроме всего сказанного, есть еще кое-что.

— Вашей расы?

— Драконов. — Как ни в чем не бывало кивнул Вильгельм. Затем взглянул на часы. — Ты прочитала книгу?

Агата кивнула.

— Ты ведь понимаешь, что так, как ты себя ведешь, не положено для рабыни?

— Предложите мне тереться о ваши ноги?

Хозяин вздохнул, тяжело поднимаясь с кресла.

— Скоро придут слуги. Тебя накормят и оденут. Вечером у меня запланирован визит, ты пойдешь со мной. Очень надеюсь, что ты еще раз перечитаешь все правила и будешь паинькой. Ради твоего же блага.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив девушку в одиночестве.

Агата же несколько минут смотрела на пустой графин, потом подняла его и швырнула о стенку. Стекло разбилось с веселым и злым шумом, водопадом осколков оседая на полу. Девушка выбрала самый большой и пригляделась к нему. Нужно было его где-нибудь припрятать.

Но вместо того, что бы найти потайное место, она просто стояла и смотрела на неровный край острого стекла. Она всегда была против самоубийства. Даже эвтаназия казалась ей чем-то отвратительным, противоестественным по своей природе. По чему же сейчас, она не может отвести взгляда, представляя, как зазубренные края рассекают кожу, освобождая если не тело, то душу?

Часто-часто задышав, девушка зажмурилась, пытаясь сдержать, накатывающие эмоции. Мама любила повторять, что от слез становиться легче, но Агата прекрасно понимала, что если сейчас она не сдержится, то остановиться, потом будет просто невозможно. Нервно смахнув выступившие слезинки, она принялась искать место, где можно было бы спрятать драгоценный осколок.

Как и обещал Вильгельм, слуги пришли довольно скоро. Пожилая чопорная женщина с хмурым лицом, одетая в светло-коричневую униформу. Увидев беспорядок в холе, она не произнесла ни слова, тут же начав уборку.

— Как вас зовут? — спросила Агата.

Изучать дом дальше смысла не было. Даже отведенную ей комнату самостоятельно было не найти. Оставалось сидеть в холле.

Служанка посмотрела так, будто только что ее увидела.

— Я не разговариваю с рабами. — Брезгливо поморщилась женщина и вновь занялась своим делом.

Через какое-то время, высокомерная прислуга все-таки соизволила подойти и надменным голосом предложить отвести Агату в выделенные ей апартаменты.

На завтрак подали что-то вроде печенья, только с ярко выраженным пряным вкусом, которое предлагалась запить кислым молоком. На обед было такое же кислое молоко, но к нему еще вяленое мясо и несколько ярко-желтый сырых овощей, о существовании которых Агата не слышала. Получив кислое молоко в качестве напитка и на ужин, девушка поняла, что с этим явно надо что-то делать. То ли дракон был просто не в курсе особенностей питания обычных людей. То ли он или его служанка намеренно травили ее.

Также она, наконец, получила возможность одеться. Принесенные вещи были сделаны из плотной белой ткани. Короткий топ, едва прикрывающий грудь, и длинная юбка с огромным разрезом почти до самого основания. Нижнего белья не выдали, но, проведя столько времени вообще без одежды, Агате было неожиданно приятно надеть хоть что-то.

Ощущения лишь портил ошейник и все еще свисающий от него железный поводок, ощутимо холодящий голую спину. Но, как любила говорить ее мама, человек привыкает ко всему.

Мысли о доме и маме, Агата старательно прятала в самые дальние уголки сознания. Она вернется, обязательно вернется домой, чего бы ей это не стоило.

Большую часть дня Агата провела лежала на кровати, пытаясь читать про свои права. Но буквы путались, строчки сливались в единое целое. То ли это все происходило на фоне общего эмоционального истощения, то ли из-за накатывающего нервного срыва.

Ее хозяин появился почти сразу, стоило ей отложить последний из принесенных на ужин овощей в сторону.

— Вижу, ты готова, — Констатировал он, оглядывая ее наряд.

Мужчина слегка нахмурился.

— Ты все запомнила?

Девушка вместо ответа лишь закатила глаза. Не признаваться же, что толком ничего не прочитала.

— Главное — не смотри ни на кого, кроме меня. От этого зависит твоя безопасность. — Не дождавшись реакции, сказал он.

«Главное, чтобы у меня появилась возможность бежать отсюда» — прокомментировала про себя Агата, но в слух по-прежнему ничего не сказала.

Они снова спустились вниз, к все тому же помосту. Вступили на красное сукно. Вильгельм крепко взял ее под локоть, и она ощутила знакомую невесомость. На этот раз перемещение заняло куда больше времени. Ей даже удалось разглядеть множество огней внизу, маленьких и больших домов, над которыми они пролетали. Но насладиться видами как следует она не успела, тело вновь налилось тяжестью, стены вокруг сомкнулись, и хозяин потянул пошатывающуюся Агату вниз.

Они оказались в огромном холе, но из-за подступающей тошноты, красота нового места отошла на второй план. Девушка прижала ладонь ко рту, пытаясь прийти в себя после полета.

— Достопочтенный Хелвин! — Им на встречу выплыл странный мужчина в черных длинных одеждах. — Проходи. Рад приветствовать тебя в Нокс-Манор. Наконец, завел себе рабыню? О, Гера! Да она же вылитая Лаура. Ну ты даешь, мой друг… — Он расхохотался.

— Добрый вечер, Август. Как же я мог пропустить вечер в твоем Маноре?

Лицо хозяина дома было похоже на белую идеально слепленную маску. Ровно очерченный овал лица, точеный профиль, жесткие черные волосы до плеч, аккуратные брови и красивые губы. В руках была сигара, и весь его образ был окутан сильно клубящимся дымом, который он выдыхал то через рот, то через нос.

«Точно дракон» — только и успела подумать Агата, не в силах отвести взгляд.

Вильгельм, заметив это, больно дернул за цепочку, но было уже поздно.

— Ты не просто так привел ее, я смотрю? — Безупречное лицо Августа расплылось в плотоядной ухмылке.

— Она, видимо, плохо поняла мои указания. — В голосе Вильгельма четко слышалось раздражение.

— Купил дикарку? — С пониманием отозвался хозяин дома. — Но ты ведь знаешь старые традиции, если человек посмотрел на дракона, дракон имеет право сделать с ним все, что заблагорассудится.

Он приблизился вплотную к Агате, проводя холодной рукой по ее скуле.

— Именно поэтому, девочка моя, рабам обычно повязывают повязки на глаза, если ведут куда-то. Ведь они могут смотреть только на своего хозяина. Но ты видимо решила, что одного тебе мало. Не переживай, я прекрасно знаю, что нужно женщинам.

Сердце бешено стучало. Какого черта здесь происходит? Хотелось оттолкнуть, ударить, убежать сломя голову, но тело словно парализовало. Она почувствовала, как от ужаса на глаза наворачиваются слезы. Что этот тип собирается с ней делать?

— Перестань запугивать мою рабыню, Нокс. Как я уже сказал, она здесь не для этого.

Август скривился и сменил тон.

— Да ладно тебе, понял я для чего ты ее взял. Еще и без повязки. Вылитая Лаура. Дивуары обещали заглянуть на огонек позже. Они увидят твою рабыню. Серьезно, на их месте я бы тут же повторно вызвал тебя на дуэль. Идеальное оскорбление. Учитывая, столько денег они потратили на юристов, заставляя тебя принять их условия.

Вильгельм довольно усмехнулся.

— Все настолько очевидно?

— Более чем. И я даже буду готов подыграть тебе. А взамен ты мне дашь ее на полчасика. — Невинным тоном буквально пропел Август.

— Я не привык делиться игрушками. — Фыркнул Вильгельм, натягивая поводок Агаты на руку.

Девушка, наконец, отмерла и со страхом отошла за его спину. Как ее собираются использовать, и кто такая Лаура? В этот момент она остро пожалела, что не взяла припасенный осколок графина. Ощущать беспомощность было неприятно, но ситуация со случайным взглядом и последствиями вселила страх. Нужно было все-таки внимательно прочитать эту чертову книжку.

— Да ладно тебе. Мы же друзья. Если до Дивуар дойдет слух, что перед началом вечера ты пользовал эту рабыню вместе со мной…

— Хм… Заманчиво… — Неожиданно выдал ее хозяин, и по его тону Агата поняла, что он готов согласиться.

— Нет! — Дрожащим голосом запротестовала девушка. — Я не хочу!

Вильгельм странно посмотрел на нее.

— Ты разве не знаешь, что для того, чтобы заговорить, необходимо попросить разрешения? — Неприятно ухмыльнулся он.

Август ту же подошел сзади, обхватывая за талию, грубо просовывая руку в разрез юбки. Он выдохнул струйку ароматного дыма прямо ей в лицо:

— Поучим рабыню хорошим манерам?

Глава 3. Ревность

Несмотря на весь ужас ситуации, Агата не могла не смотреть по сторонам. Огромные коридоры со свисающими вниз люстрами. Увенчанные лепниной колонны. Потолки, словно сделанные из золота, деревянные резные лестницы, необычная мебель. Все было вычурно богато, но при этом, как ни странно, не отдавало безвкусицей.

По сравнению с Нокс-Манором, особняк достопочтимого Хелвина казался скромной холостяцкой квартирой. При этом сам радушный владелец роскошного жилища, с его обманчиво мягкими ужимками, пугал куда больше Вильгельма. Следовало признать, что до настоящего момента Хозяин не пытался принудить ее к чему-либо. Пусть он и воспользовался ситуацией, когда работники аукционного дома опоили девушку, но откровенного насилия себе не позволял. Пока. И вот стоило этому самому Августу сказать пару слов, вспомнить какую-то Лауру…

— Вы же не собираетесь, в самом деле, делать это одновременно? — Не выдержала она, когда напряжение достигло своего апогея.

Владелец дома открыл перед ними комнату, пропуская гостей внутрь.

Агата вздохнула, собираясь с мыслями. Что же сейчас делать? Сердце стучало, как сумасшедшее, грозя выскочить из груди. Вырываться и драться за свою честь не имело абсолютно никакого смысла. Ярко вспомнилось, как в самом начале пребывания здесь ее избили и накачали наркотиком. Адвокат говорил про какую-то процедуру идентификации, после которой к ней нельзя будет применять никакую подобную дрянь, но, насколько она помнила, Вильгельм так ничего и не сделал. Значило ли это, что ее снова могут опоить?

Сила была не на ее стороне, а если верить книге, которую она так и не удосужилась прочитать полностью, то и законы данного места — тоже. Лучшего плана, кроме как втереться в доверие и бежать, когда появится возможность, не было.

Август прикрыл дверь, подошел сзади, осторожно сдвигая лямки топа. Он медленно наклонился и почти невесомо прикоснулся губами к плечу. Вильгельм тем временем не сводил с них почерневших глаз.

— Кто такая Лаура? — Агата ухватилась за этот вопрос как за соломинку. Хоть что-то, способное отвлечь тех, кто называет себя Драконами.

— Бывшая подружка твоего Хозяина. — Со смешком шепнул Август на ухо и в этот же момент щелкнул замком.

Он отстегнул тяжелую цепочку от ошейника, но девушка не успела порадоваться этому, как мужская рука тут же скользнула в разрез юбки, заставив сдавлено выдохнуть. Пальцы огладили ягодицы, чуть сжали их и устремились ниже.

Вильгельм по-прежнему стоял на месте, не делая никаких попыток ни присоединиться, ни остановить происходящее.

Движения Августа не были грубыми, они были легкими, дразнящими. По телу пробегали мурашки, и против воли между ног становилось горячо и влажно. Тело предавало, и от этого ощущение собственной беспомощности становилось еще сильнее.

Мужчина тем временем стал действовать напористее. Запустил ладони под топ, сжал грудь, больно ущипнул за соски. Девушка закусила губу, чтобы не застонать. Нельзя было не признать, что все эти манипуляции завели ее. А черные глаза Хозяина притягивали не хуже магнитов. «Он ревнует» — внезапно подумалось ей, и эта мысль показалась на редкость важной. Также было важным осознание того, что ревность относилась не к ней, а к неизвестной Лауре, из-за возможности досадить которой Вильгельм, судя по всему, был готов на все.

И пока она ведет себя как жертва, ему будет доставлять извращенное удовольствие наблюдать за тем, как Август насилует ее, мстя тем самым бывшей подружке. «Больные ублюдки», — Агата зажмурилась, мысленно выстраивая план действий. Криминальную психологию в университете она любила, но никогда прежде в жизни ей не приходилось сталкиваться с чем-то, что напоминало патологию и описывалось в учебниках или дополнительной литературе. Нет, она не будет ягненком, загнанным в угол двумя волками. Она вспомнит все, что когда-либо читала, и придумает, как заставить Вильгельма быть зависимым от нее. Сделает все, что понадобится, чтобы вновь оказаться дома.

В этот момент Август окончательно вошел в раж. Снял с нее топ, тяжелой тряпкой полетевший на пол. Теребя одной рукой за соски, другой заскользил от живота к лобку, под юбку. Раздвигая пальцами нежные складочки тела, чуть надавил на уже скользкий вход.

Агата выгнулась, обхватывая мужчину руками за шею, и тут же разворачиваясь лицом к нему и прижимаясь всем телом. Он пах дымом, но запах был приятным. Сквозь ткань брюк чувствовался налившийся кровью член, а глаза были такими же демонически-черными, как и у Хозяина, и смотрели на нее с жадностью. Она потянулась к идеально очерченным губам, а руками тем временем принялась расстегивать тяжелые металлические пуговицы на одеждах. В районе грудной клетки вспыхнул знакомый зуд. «Кровь, слюна, сперма — вызывают привыкание» — вспомнилось ей, но сейчас это не имело абсолютно никакого значения.

Поцелуй был пьянящим, язык Августа словно дразнил ее, заставляя самой проявлять напор, мужские руки жадно бродили по телу, уже нисколько не сдерживаясь. Она, наконец, разделалась с рубашкой и тут же перешла к брюкам. Рациональная часть девушки канула куда-то в подсознание, оставив вместо себя лишь замутненный желанием разум. Расстегивая ремень, она невольно сглотнула в предвкушении. Девушка так увлеклась, что вздрогнула от неожиданности, когда на плечи легли еще одни сильные руки, рывком разворачивая на сто восемьдесят градусов.

Вильгельм впился в нее поцелуем, и если Август был нежен и почти трепетен, то напор хозяина был совершенно иного толка. Он терзал ее рот, кусая губы, проникая внутрь языком, словно желая доказать свое право, пометить территорию. Агата, растерявшаяся от этого напора, тут же потеряла инициативу и оказалась зажата с двух сторон между мужских тел. И пока один насиловал рот и до боли сжимал соски, второй целовал плечи и проникал пальцами в лоно, лаская другой рукой налившийся кровью бугорок.

Не удержавшись, она застонала и инстинктивно поддалась бедрами. Беспомощность и уязвимость, осознание полной власти мужчин над собой странным образом усиливали все ощущения. И пусть в других обстоятельствах она никогда бы не пошла на подобное, сейчас чужие прикосновения сводили с ума, заставляя растворяться в волнах наслаждения.

В этот же момент Август подтолкнул ее к кровати, рывком поднимая на руки и ставя на четвереньки. Агата слегка повернулась, но ее лицо тут же оказалось напротив паха Вильгельма. Она не успела ничего сказать, как хозяин одной рукой расстегнул штаны, а другой взял ее за волосы. В его действиях была злость и жестокость, какой она не замечала прежде.

Второй мужчина тем временем пристроился сзади, упираясь горячей головкой в ее влажный вход. Когда он ворвался, она невольно охнула, и тут же в приоткрытый рот проник член.

— Смотри на меня! — Приказал Вильгельм, не прекращая поступательных движений.

От тона его голоса стало по-настоящему жутко. Мужчины двигались почти синхронно, беря с двух сторон, пальцы Августа больно впивались в ее попку, а Вильгельм до боли сжимал волосы, насаживая ее на себя и не позволяя самой выбирать темп.

Весь первоначальный план не дать загнать себя в угол, не позволять делать из нее жертву, летел в тартарары. Она теряла даже иллюзию контроля. От мыслей о том, как она, должно быть, выглядит со стороны, жгло злым стыдом, но при этом возбуждение только усилилось. Агата сама не заметила, как начала поддаваться назад, усиливая проникновение, прижимаясь к чужим бедрам. Язык при этом скользил по напряженному стволу.

— Какая хорошая девочка, — Промурлыкал Август, его пальцы легли между ног, лаская и массируя самую чувствительную точку.

Вильгельм тем временем потянулся к ее груди, выкручивая и оттягивая сосок. Агата содрогнулась, чувствуя, что находится в шаге от наслаждения. Теперь она уже сама наращивала темп, пытаясь усилить проникновение. Мгновение — и сладкая судорога поднялась снизу живота и прошла по всему телу, она слегка замедлилась, плавясь от наслаждения, но мужчины и не думали останавливаться…

Глава 4. Сыграем?

Агата стояла под струями холодной воды, омывая и тело, и душу. Ей позволили привести себя в порядок, дав несколько минут.

Она понятия не имела, как относиться к произошедшему. Кровь бросалась в лицо, стоило вспомнить только что пережитые сцены. Больше всего было стыдно за то удовольствие, что она получила. И пусть произошедшее было не по ее воле, но нельзя было не признаться хотя бы самой себе, что большего наслаждения она не испытывала никогда в жизни. Было ли виной тому привыкание, обещанное Вильгельмом? В этот раз, когда Хозяин излился ей в рот, она уже по собственной воле не спешила выпускать его, глотая все до последней капли. Хотелось разрыдаться от всей этой ситуации. Но вместо этого Агата глубоко вдохнула, прикрывая глаза и неосознанно выпрямляя спину.

«Все будет хорошо», — повторяла она как мантру, сама не веря своим словам. Сможет ли она выстоять? Не сломаться, не стать безвольной игрушкой в чужих руках? Сможет ли она действительно вернуться домой?

Главное не жалеть себя. Жалость — слишком опасное чувство. Если пойти у него на поводу — не заметишь, как станешь зависимым.

Так или иначе, показная покорность пока была лучшей тактикой. Жизненно важным было разобраться во всей этой ситуации и понять скрытую подоплеку событий.

Она не знала, куда поведут дальше, но помнила, что все это затеяно ради того, чтобы позлить таинственных Дивуаров и задеть неизвестную, якобы похожую на нее, Лауру.

Когда она вышла из комнаты, мужчины были уже готовы. Расслабленный и насмешливый Август и собранный, чуть отстраненный Вильгельм. Они о чем-то переговаривались, но все разговоры стихли, стоило им увидеть ее.

— Все-таки как похожа… — потянул владелец дома, — Не один в один, конечно, но все равно, словно сестры. Дорого тебе обошлась?

При упоминании о деньгах Вильгельм поморщился:

— Девять тысяч аукционному дому и в два раза больше ловцам, им пришлось долго искать то, что меня бы устроило. Тоже хочешь кого-нибудь подобрать, Нокс?

Август задумчиво хмыкнул, но ничего больше не сказал. Агата же нахмурилась. До этого ей казалось, что все это — нелепая случайность. Она просто оказалась не в то время и не в том месте, но что, если это не так? Самым ужасным было то, что она почти ничего не помнила. День, в который ее похитили, был самым обычным. Она готовилась к предстоящей сессии, сдавала последние зачеты. Стояли теплые дни, и мама уехала на дачу. Девушка помнила, как она в отличном настроении шла домой, потом увидела на улице черного котенка. Красивый, с лоснящейся шерсткой. Он не был похож на бездомного, и Агата, не задумываясь, взяла его домой. Она не особо разбиралась в породах животных, но тот явно был чьим-то домашним любимцем.

Дома девушка налила ему молока, раздумывая, стоит ли сразу подать объявление о находке или сначала поспрашивать соседей — может быть это кого-то из них?

Животное к блюдцу не притронулось, лишь сидело и неотрывно смотрело на нее немигающим взглядом. Последующее помнилось смутно. Избивающие ее мужчины, аукционный дом, распорядитель, темнокожая женщина, куда-то ведущая ее… и Вильгельм.

Мысли о маме и доме отдавали горечью, но сейчас для них было не место и не время. Ей нужно быть спокойной и собранной. Агата с силой прикусила губу, чтобы отвлечься на настоящее.

Хозяин тем временем подошел к ней, снова цепляя поводок к ставшему уже почти привычным ошейнику.

— Ты должна будешь всюду следовать за мной. В глаза никому не смотреть, опускать голову, сидеть в ногах.

Агата повернулась и посмотрела снизу вверх прямо ему в глаза. С вежливым достоинством и легкой полуулыбкой. Кто бы знал, каких усилий ей стоила эта улыбка.

— Как скажете, Хозяин. Обещаю быть хорошей девочкой.

Вильгельм, явно не ожидавший подобного, еле заметно смутился, но взял себя в руки настолько быстро, что она не была уверена, что ей не показалось.

Однако тактика была выбрана верно. Если уж достопочтимый Хелвин купил ее из-за внешнего сходства с кем-то, значит, следует это сходство подчеркивать. Не вести себя как испуганная рабыня, а хотя бы пытаться делать вид, что она что-то значит. Потому что если дать слабину, то он обязательно отыграется на ней за грехи другой женщины.

Прежде, чем идти, Вильгельм ленивым жестом провел вдоль ее волос. Кожу головы на мгновение стянуло от легкого покалывания, и девушка с удивлением поняла, что волосы мгновенно высохли.

Обратный путь по роскошному дворцу, а другого названия для этого здания Агата подобрать просто не могла, был куда быстрее.

Чем ближе они подходили к месту назначения, тем сильнее слышались звуки музыки. Она чем-то напоминала классическую, но была при этом довольно динамичной. Словно хитовая композиция, исполненная оркестром.

Август распахнул перед ними двери зала. Народу было совсем немного. С десяток круглых столиков, стоящих по краям, пустовало. На большой сцене слева от двери никого не было. По залу бродило несколько девушек в обтягивающих красных платьях. Они разносили напитки и общались с редкими гостями. Недалеко от сцены стоял огромный диван, на котором расположилось пять девушек и два мускулистых парня. Все они были в такой же белой одежде, как и у Агаты, только на парнях вместо юбок были надеты короткие обтягивающие шорты. Глаза их были завязаны белыми повязками.

Рабы о чем-то шепотом переговаривались, улыбаясь и тихо посмеиваясь. Вид у них при этом был расслабленный и довольный.

— Я приготовил для тебя лучший столик, друг мой. — Широко улыбнулся Август, входя внутрь. — Ни один дракон не пройдет мимо, не оценив твою покупку.

От этих слов Агата невольно вцепилась в рукав своего хозяина, низко-низко опуская голову. Нет уж! Больше никаких драконов. Лучше она закроет глаза и просидит так весь вечер, чем посмотрит еще хоть на кого-то из них.

— Успокойся. — Вильгельм, слегка поджал губы, но руку вырывать не стал. — Даже если ты встретишься с кем-то взглядом, я не обязан отдавать тебя. Не все старые традиции являются законом. Но все же лучше избегай смотреть на всех, кто в черном.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь подавить вспыхнувшую от этих слов благодарность. Ей не за что благодарить его. Он купил ее на аукционе, лишил девственности и заставил разделить постель сразу с двумя мужчинами. Этого уже достаточно, чтобы возненавидеть.

— Значит в черном — это драконы? — Тихо спросила Агата, силой воли заставляя себя отпустить его.

Вильгельм по-прежнему держал цепочку, привязанную к ошейнику, в своих руках, так что смысла в том, чтобы еще и самой испуганно жаться к нему, она совершенно не видела.

— Все вопросы, когда придем домой. Сейчас ты обещала быть хорошей девочкой.

Девушка раздраженно хмыкнула, но промолчала. Столик Вильгельма стоял у самой дальней стены, чуть на возвышении. С него действительно был отличный обзор как на сцену, так и на весь зал. Тут же находился небольшой мягкий диванчик, на который и уселся Хозяин, указав ей на пол.

Она немного поколебалась, но все же опустилась на колени, но не спиной к дивану, а развернувшись лицом к Хозяину. В конце концов, в эту игру можно было играть и двоим, и если она собиралась воплощать свой план в жизнь, то пора было проверить границы допустимого. Чувствуя, как дыхание замирает от волнения и легкого чувства опасности, девушка осторожно провела рукой по внутренней части бедра Вильгельма. Тот смотрел в зал и, казалось, никак не реагировал на происходящее. Пришлось пустить в ход вторую руку, указательным пальчиком прочертив дорожку от пупка вниз. Даже несмотря на то, что она делала это через застегнутую на все пуговицы одежду, Хозяин ощутимо напрягся. Длинные тонкие пальцы Вильгельма зарылись ей в волосы.

Агата чуть усилила давление. Провела ноготком по кожаному ремню, чуть задержавшись на пряжке. Поглаживая бедро, поднялась чуть выше, словно ненароком касаясь достоинства мужчины.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? Или подождем, пока гостей прибавится? — Голос был недовольный, но, судя по значительно увеличившейся выпуклости под плотной тканью брюк, она все делала правильно.

— Я тоже хочу сидеть на диване. — Агата старалась добавить в голос капризных ноток, но когда буквально дрожишь от страха, сделать это сложно.

Не перегибала ли она палку? Кто знает, может Хелвин действительно решит ее взять прямо здесь. Но вместо того, чтобы остановиться, она лишь осторожно положила руку на бугор под брюками.

— Так не принято. — Сквозь зубы выдохнул Вильгельм, на секунду прикрывая глаза.

— Не все старые традиции являются законом. Ты сам сказал.

Хозяин резко поднял ее с пола, одним рывком усадив на колени.

— Плохая девочка. — Буквально рыкнул он ей на ухо. — Придется как следует наказать тебя, когда доберемся до дома.

Она чувствовала его возбуждение, его крепкие руки, сжимающие ее тело. Обещание наказания, даже несмотря на весь ужас ситуации, отозвалось как ни странно не очередной волной паники, а зудящим предвкушением. Какого черта с ней происходит?

Чтобы прийти в себя, она стала разглядывать происходящее вокруг. Музыка в зале играла уже громче. Двери открывались все чаще и чаще, гости прибывали и прибывали. Август Нокс, изображавший радушного хозяина, крутился между ними, улыбаясь всем без разбору, то и дело целуя протягиваемые к нему женские руки в черных перчатках. С мужчинами он чинно раскланивался, или же просто кивал, если цвет одежд не принадлежал к цветам драконов.

Девушек в красных платьях чуть прибавилось. Агата, стараясь отвлечься, начала строить теории одна нелепее другой. Если в черном — это драконы, а в белом — люди, то кто тогда в красном? И почему уже виденные ей адвокат и служанка в доме Хелвина были одеты в коричневое разных оттенков? Имеет ли это какое-то значение? Почему нет никого в синем или зеленом? Розовом, в конце концов. Затем мысли плавно перетекли на то, являются ли Драконы настоящими. Могут ли превращаться в чудищ из сказок ее детства?

— Достопочтимый Хелвин, желаете чего-нибудь? — К их столику подошла одна из разносивших напитки девушек.

— Новенькая? — Без интереса спросил Хозяин, даже не взглянув на вызывающий вырез платья официантки.

— Прошу прощения? — Девушка растерялась и стрельнула глазами в сторону Августа. Но тот был далеко, развлекая кого-то из гостей.

— Тащи абсент. Здесь я пью только его.

Девица моментально убежала исполнять заказ.

Агата видела, как гости рассаживаются за столики. В ногах некоторых сидели рабы. Тех рабов, что она в самом начале вечера увидела на диване, успели разобрать. К ним подходили и увлекали по одному, очевидно, намереваясь развлечься.

Свет в зале постепенно становился все тускнее, на сцене появились танцоры. Трое мужчин и трое женщин в латексных красных костюмах. В руках каждого было по тонкой палке с кожаной петелькой на конце. То, что они исполняли, было провокационно и весьма откровенно. Но даже Агата, наблюдающая из-под полуопущенных ресниц за четкими отработанными движениями, не могла не признать, что танец был эффектным и завораживающим.

Официантка принесла им заказанный абсент и закуски. Вильгельм подцепил с тарелки аппетитно выглядящий кусочек мяса и попытался сунуть Агате в рот.

— Я не хочу есть. — Тихо возразила девушка, стараясь не быть услышанной никем поблизости. Толпа вокруг заставляла чувствовать себя неуютно.

Он что, издевается? Она ведь не собака, которую можно посадить на цепь рядом с собой, а потом подкармливать объедками со стола! Нет уж, она не позволит себя низвести до подобного уровня, что бы там ни говорили их дурацкие правила.

– Вильгельм?

Агата напряглась, увидев длинное черное платье рядом с их столиком. Женщина, обратившаяся к Хозяину, была не одна. Ее сопровождали трое мужчин тоже в черном.

— Лаура. — Убийственным тоном произнес Хелвин, словно бы не здороваясь, а процеживая оскорбление сквозь зубы. — Джентельмены.

В это же время танец на сцене закончился, и на нее поднялся Август. Он хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание.

Подошедшие тоже обернулись к сцене. Девушка воспользовалась этим мгновением, чтобы взглянуть на ту, что косвенно была виновна в том, что Агату похитили. Волосы Лауры были темнее, чем у нее самой, рост выше. Взгляд, осанка — все это не могло сравниться с нескладной простушкой, какой всегда считала себя Агата. Но в остальном сходство действительно было поразительным. Такой же прямой нос, брови, очерченные углом, высокие скулы. Она словно смотрела на сестру, потерянную в детстве. «Потерянную в детстве и воспитанную в королевской семье» — мысленно поправила она саму себя.

— Достопочтимая публика! Пришло время веселья! — Провозгласил Август. — Сегодня у нас много желающих сыграть. Поэтому перейдем к ним. И наша первая жертва… то есть участница… Аннет, милая, где ты?

По залу прокатился хохот, под который на сцену вышла дрожащая девушка в светло-коричневом платьице. Она была явно напугана, но храбрилась, не подавая виду.

— И так, Аннет… — Август обольстительно улыбнулся. — Ты знаешь правила?

— Знаю. — Выпалила девушка.

— Это случайно не одна из Силки? — Агата услышала перешептывания где-то недалеко.

— Кто их разберет, полукровок… — ответ прозвучал очень презрительно.

Аннет тем временем было предложено сунуть руку в один из двух контейнеров и, не глядя, выбрать карточку с заданием. Дальше шел черед гостей. Им предстояло предложить сумму, которую они готовы были заплатить за то, чтобы Аннет это выполнила прямо сейчас и на их глазах.

Пока Агата прислушивалась к происходящему на сцене, она пропустила момент, когда Лаура вновь заговорила с Вильгельмом.

— Передумал оспаривать приговор суда? Смотрю, уже прикупил рабыню. — В ее голосе звучала насмешка.

— Досталась по случаю. — Безразлично пожал плечами Хелвин, но Агата чувствовала, как напряглись его руки, и он стал сжимать ее чуть крепче. — Как думаешь, отправить на сцену немного подзаработать?

Лаура сделала шаг вперед и резко наклонилась, подцепляя тонкими холодными пальцами Агату за подбородок. От неожиданности девушка не успела сориентироваться и зажмурилась только спустя мгновение. На красивом лице женщины-дракона было злое раздражение с плохо скрываемой досадой.

— Никто не поверит, что это я. — наконец, вынесла она вердикт, брезгливо отдергивая руку. — Но жест я оценила. Не знала, что ты настолько на мне помешан.

— Ну, конечно, все будут знать, что это не ты. — Усмехнулся Вильгельм. — Хотя это касается только присутствующих. Если же снимки с вечера разойдутся… В лучшем случае, тебя примут за полукровку, обманом надевшую черное.

— Я законная дочь Дивуар! — Голос Лауры понизился до свистящего шепота.

— То-то твой отец так спешил от тебя избавиться. А, впрочем, мне все равно. Просто будь добра, уйди и не мешай мне наслаждаться шоу.

Агата почувствовала, как волоски на всем теле поднимаются. Исходящие от Лауры волны бешенства были физически ощутимы и били по нервам. Девушка неловко поерзала, ощущая все растущее беспокойство и страх. Неужели это еще одна особенность драконов? Выплескивать свои эмоции в окружающее пространство, заставляя всех вокруг бояться их. Вильгельм же лишь стиснул ее еще сильнее. Она точно вся завтра будет в синяках, не иначе.

— Будь мы сейчас наедине, я бы тебе устроила такое шоу… — Процедила Лаура.

В словах чувствовалась угроза, но озвучить ее Вильгельм ей не дал. Он демонстративно закатил глаза и грубо перебил:

— Просто уйди. Не надо всем показывать, настолько ты на мне помешана. — Вернул он ей ее же слова.

Лаура все-таки ушла, прихватив с собой сопровождающих, так ни разу и не заговоривших за все время. Агате лишь оставалось гадать, что все это значило?

Вильгельм, задумавшись, не разжимал объятий, а она сидела, боясь пошевелиться.

Больше всего напугала угроза отправить ее на сцену, ведь задания, которые получали участники, были одно хуже другого. Той самой Аннет, которая была первой, выпало раздеться и испытать оргазм на виду у всей публики. В начале та сильно сомневалась, но после того, как сумма, которую гости ей готовы были предложить за это зрелище, достигла тысячи — отбросила все сомнения и, усевшись на стул, стянула с себя трусики. Аннет ласкала себя рукой, периодически закусывая губу и бездумно гладя по груди. Вновь заигравшая музыка оказалась медленной и страстной, под стать разворачивающемуся зрелищу. Публика была в восторге, особенно после того, как по залу начали летать призрачные дракончики, словно сотканные из разноцветного дыма. Они то и дело подлетали к пытающейся достигнуть пика наслаждения девушке и начинали тереться то об ее грудь, то об ноги. Залетали между бедер, вызывая чувственные стоны.

Агата, наблюдавшая за всем этим с лучшего, по словам хозяина Нокс-Манора, места, невольно начала сама возбуждаться. Та постыдная ситуация, в которую была поставлена Аннет, невольно примерялась на себя. В груди вспыхнул знакомый зуд, заставляя девушку нервно поерзывать, то и дело сглатывая слюну, которой наполнялся рот. Руки Вильгельма, крепко удерживающие ее, теперь нисколько не мешали. Все мучающие сомнения казались тусклыми и неважными. На первый план вышло волнение, вызванное зудом, заставляющим прижиматься к Хозяину сильнее. Агата чуть повернулась, чтобы оказаться лицом к мужчине. Уткнулась ему в шею, вдыхая запах. Мысли начинали потихоньку ускользать. Он ей был нужен. Физически нужен, прямо сейчас. В голове начали крутиться сцены одна развратнее другой, возбуждение стало болезненным.

Краем уха она слышала, как толпа шумит все громче. Стоны и тихие всхлипывания Аннет усилили, должно быть, какой то магией, потому что они проносились по всему залу, вызывая у Агаты неожиданную зависть. Ей тоже невыносимо хотелось получить разрядку. Хотелось, что бы Хозяин приласкал ее и позволил ей ласкать его.

Происходящее на сцене уже перестало волновать, она подняла наполненный немой мольбой взгляд, протянув руку, чтобы дотронуться до лица Вильгельма.

Тот не смотрел на нее. Не замечал того, что с ней происходит.

Глаза мужчины были устремлены в сторону неприметного столика у дальней стены, где сидела та самая Лаура.

Это отрезвило. Возбуждение отступило, а вместе с ним и противный зуд, дурманящий сознание. Агата шумно выдохнула, чуть отодвигаясь.

Пришлось больно ущипнуть себя, чтобы окончательно прийти в себя. Это все наваждение, зависимость, ложь! Нужно научиться контролировать это, если она собирается здесь выжить.

На сцене тем временем уже сменился участник. Молодой парень в красных одеждах должен был закрепить на своем теле огромное количество зажимов. Публика подбадривала его со смехом, перемежаемым периодическими междометиями, раздающимися с разных концов зала.

Девушка тряхнула головой. Отвратительное место. Как можно развлекаться подобным образом? Мысли о порочности драконов отвлекали.

Игры на сцене сменялись яркими выступлениям. К ним периодически подходили разные люди, как в черных, так и коричневых одеждах. Они выражали свое почтение, коротко переговаривались на непонятные Агате темы, и все как один поздравляли с недавней покупкой.

Август несколько раз за вечер справлялся, все ли у его любезного друга в порядке, и не желает ли тот чего-нибудь особенного?

Вильгельм каждый раз отказывался, потягивая абсент и лениво поглаживая Агату по спине. К концу вечера девушке удалось окончательно взять себя в руки. На сцену ее так и не отправили, но это, впрочем, не давало повода окончательно расслабиться и успокоиться.

Ее сходство с Лаурой было ключевым пунктом, и то, что она не знала, как Хелвин собирается использовать ее против своей бывшей возлюбленной, ничего не значило.

Домой они вернулись довольно поздно. Пролетая над землями империи Шитар, девушка видела, что на улице совсем уже светло. И пусть это перемещение длилось совсем немного времени, она поняла, как соскучилась по свежему воздуху. В книге говорилось, что ее обязаны «выгуливать», не стоило ли напомнить об этом?

В этот раз мутило после возвращения еще сильнее. Возможно, дело в том, что она весь вечер так ничего и не ела. Но спать хотелось куда больше, чем утолить голод.

— Проводишь меня в мою комнату? — Агата надеялась, что ей удалось произнести это с достоинством.

Вильгельм усмехнулся. Мужчина встал почти вплотную, поднимая двумя пальцами за подбородок. От него пахло абсентом, а в глазах плясали смешинки. И пусть в первую встречу его лицо показалось некрасивым, сейчас, когда во взгляде и улыбке чувствовалась странная, непонятно откуда взявшаяся нежность и благодарность, он был почти прекрасен.

Мужчина наклонился, неторопливо целуя ее. Медленно, смакуя. Словно он сейчас, и тот, кто грубо взял ее, совместно с другом в одной из комнат Нокс-Манора, были два разных человека. Агата, невольно поддавшись этому, начала отвечать. После всего произошедшего чужое тепло согревало, успокаивало, дарило чувство защищенности и покоя.

Пусть даже отдавало горечью. «Кажется, у меня начинает развиваться стокгольмский синдром» — пронеслась в голове невеселая мысль, но была отброшена в сторону. В ближайшее время она не сможет ничего изменить, а значит нужно просто выполнять свой план, делая все ради этого. Главное помнить, что ее цель — вернуться домой. Если к тому моменту, когда у нее появиться такая возможность, она не захочет этого, нужно будет напомнить себе, что все это неправда. Напускное, зависимость и ловушки психологии.

А пока… делай, что должно, и будь, что будет.

Успокоив свою совесть такими размышлениями, она потянулась, чтобы обхватить Вильгельма за шею, полностью растворяясь на его губах.

Мужчина внезапно перехватил ее руки, натянул на себя цепочку ошейника, и заглянул в глаза с хитрым выражением:

— Кажется, кто-то забыл об обещанном наказании.

Глава 5. Дракон

— Нет.

— Что ты сказала? — ее категоричный отказ настолько выбил Вильгельма из колеи, что он даже не пытался скрыть своего удивления.

Брови взлетели вверх, а руки отпустили цепочку ошейника. Он стоял, рассматривая ее, как диковинную зверушку, явно не уверенный в том, что ему не послышалось.

— Я сказала «нет», — упрямо повторила Агата. Она понимала, что сейчас переходит все границы и своеволие может закончиться для нее очень печально, но если и пытаться отвоевывать позиции — то сейчас было самое время. — Ты вообще хоть что-то о людях знаешь?

Вильгельм нахмурился и раздраженно выдохнул, по телу девушки пробежал холодок от ощущения близкой опасности. Но так просто сдаваться она была не намерена.

— Ты сам-то читал ту книгу, которую мне подсунул? Я сейчас не в том состоянии, чтобы ты меня наказывал. Людям надо есть, спать, ходить в туалет, в конце концов. Уж не знаю, как там устроены драконы, — Агата вовремя успела прикусить язык, оборвав продолжение мысли о том, что драконы справляют нужду во время полета. Чуть запнувшись, она продолжила. — Ты, между прочим, должен заботиться о моем здоровье. Об этом было в «Правах и обязанностях».

Мысли снова ушли немного в сторону: «Интересно, а раб может подать в суд на своего хозяина? Сильно ли их суды отличаются от наших?» Девушка тряхнула головой, понимая, что это все последствия усталости.

Вильгельм молчал. Он уже справился с первым удивлением и стоял с непроницаемым выражением лица, скрестив на груди руки.

Агата не знала, что еще добавить, но Хозяин явно ждал продолжения:

— И еще я хочу на улицу, — сказано уже тише, без первоначального напора, но зато это было чистой правдой.

Было издевательством — везде перемещаться через помосты. Хотелось увидеть небо, солнце, но не мелькнувшими на несколько секунд в момент перехода из одного здания в другое. Хотелось стоять на земле и наслаждаться ветром, дующим прямо в лицо. От этих мыслей внезапно накатил острый приступ жалости к себе. Агата почувствовала подступающие слезы и тут же упрямо стиснула зубы. Ну уж нет! От чего от чего, а от отсутствия ветра она реветь себе не позволит.

— Все сказала? — Вильгельм приподнял одну бровь, глядя на нее сверху вниз.

— Еще на счет молока. Лучше уж давайте мне просто воду…

— Учту. Иди за мной. — С этими словами он развернулся и направился к лестнице.

От былой легкости и ощущения близости не осталось и следа. Только отчуждённая холодность. Но Агата была уверенна, что поступила правильно. Пусть она сейчас находиться в статусе рабыни, но раз у нее есть хоть какие-то права, то она просто обязана ими пользоваться.

Поднявшись на нужный этаж, мужчина указал на уже знакомую дверь. И как Агата не пыталась запомнить хитросплетение коридоров, она понимала, что, скорее всего пути обратно до помоста, самостоятельно не найдет.

— Протяни правую руку. — Холодным тоном, приказал мужчина.

Агата выполнила приказ. Вильгельм достал откуда-то из кармана небольшой металлический прямоугольник, и положил на ее ладонь. Стоило ему это сделать, как прямоугольник вспыхнул, издал противный писк и исчез, прошив на секунду руку коротким электрическим разрядом.

— Ау! — она дернулась, встряхнула ладонь, но было поздно. На большом пальце левой руки засеребрилось непонятно откуда взявшееся кольцо.

Вильгельм же, не сказав больше не слова, зашагал в обратную сторону.

«Надо же, какие мы обидчивые…» — с сарказмом подумала Агата.

Впрочем, никакой тоски, оттого, что Хозяин не пожелал ей спокойной ночи, она не испытывала. Сейчас действительно хотелось лишь одного — упасть на кровать и, наконец, уснуть. Она попробовала, было снять неожиданное украшение на пальце, но без толку. Словно вросло в кожу. «Все — завтра» — это было последней мыслью, перед тем как провалиться в забытье.

Ей снились драконы. Такие, какими их представляли голливудские фильмы. Сильные гигантские ящеры, с большими кожистыми крыльями и огнедышащей пастью.

Она летала на одном из них, среди глубоких каньонов и скал. Угольно черная широкая спина была соткана из одних только мускулов, и она чувствовала их работу, когда он махал огромными крыльями. Ветер бил прямо в лицо, и это было прекрасно.

Следующий день девушка решила посвятить изучению дома. В конце концов, раз ее не запирали, то следовало этим воспользоваться. Когда угрюмая служанка принесла завтрак (наконец, без кислого молока!), Агата в очередной раз попробовала с ней заговорить. Лучшим способом запомнить расположение казалось составление плана, но для этого были необходимы ручка и бумага. Ну, или что-то иное, что используют для целей письма в этой империи.

Служанка озвученную просьбу проигнорировала, но с обедом принесла нечто напоминающее простой карандаш, пишущий чернилами, и небольшую квадратную стопку плотных листов.

Помимо составления планов и чертежей, Агата читала «права и обязанности», на этот раз, пытаясь быть максимально внимательной.

Быстро выяснилось, что кольцо на большом пальце — это и есть тот самый идентификатор. Маленькая полоска с именем Хозяина и ее регистрационным номером. И, как гласила книга, с присвоением номера Агата становилась не просто рабом, а рабом, на которого распространялись все законы империи Шитар. А незнание законов, как известно, от ответственности не освобождает.

Чтение неожиданно затянуло.

«Дабы не смущать Драконов, чтящих старые обычаи, рабам надлежит надевать повязку на глаза, чтобы они не имели искушения смотреть ни на кого, кроме своего Хозяина. В случае несоблюдения данного правила, Хозяин раба не имеет права отказываться от вызова на поединок, возникший в результате правопритязаний других драконов на его имущество».

Вот значит как? Прочитав этот абзац, Агата хмыкнула. Вильгельм настолько уверен в своей силе, что не побоялся возможных вызовов? Или решил, что возможность показать всем ее схожесть с Лаурой стоила риска?

Вообще, в книге было довольно много указаний на «правопритязания» и «поединки». Судя по тому, что поняла Агата, все спорные вопросы, касаемые сопоставления старых традиций с текстом закона, решались как раз таки не в суде, а поединком.

Засидевшись за книгой допоздна, Агата не заметила, как уснула.

Следующий день был калькой предыдущего. Разве что, закончив изучать дом, она убедилась в двух вещах. Во-первых — Вильгельма нигде нет. Во-вторых, выхода из дома, за исключением лестницы ведущей к запертой двери на крышу и исчезательного помоста — не существует.

Живых душ было всего две — она и служанка, готовящая еду и прибирающая в многочисленных комнатах. Проследив вечером за показательно игнорирующей ее женщиной, Агата увидела, как та, взяв небольшой чемоданчик, встала на красный помост и растворилась в воздухе.

Зачем нужен такой большой дом, если ты один? Агате, жившей вместе с мамой в однокомнатной хрущевке, было не по себе от обилия множества пустых комнат.

Где-то сверху раздался звук удара. Что-то явно тяжелое упало и стукнулось о пол верхних этажей.

Неужели это Вильгельм? С одной стороны, искать его самой — значило добровольно нарываться на неприятности, а с другой, если она не будет ничего делать, то домой так и не попадет.

Поднявшись на лестницу, девушка поняла, что шум идет с третьего этажа. Агата направилась в нужную сторону, но чем ближе она подходила, тем медленнее становились ее шаги. Слышались голоса нескольких мужчин. Их было трое. Откуда они взялись? Она целый день обходила дом, заглядывала во все незапертые комнаты и была уверена, что кроме нее и служанки никого не было!

Дверь, за которой слышались голоса, находилась в самом конце коридора. Она была тут всего час назад и, насколько помнила, ничего приметного там не было.

— Гера! Тут замкнутый контур. Так просто не взломаю, ставили явно профессионалы, а не он сам…

Агата осторожно прислонила ухо к двери, пытаясь понять, о чем идет речь.

— У нас не больше часа. Надо успеть уйти.

— Не учи меня делать свою работу, а я не буду учить тебя делать твою. Лучше займись перенастройкой телепортов, чтобы нас не вычислили.

— А мне что делать? — Подал голос третий.

— Периметр контролируй, идиот!

Нужно было уходить. Спрятаться, забиться в самый дальний угол дома и сидеть там, не высовываясь. Услышанного прекрасно хватило понять, что эти люди не на чай зашли, а грабят ее хозяина прямо здесь и прямо сейчас. Она никогда не страдала безрассудством и излишней храбростью, и прекрасно понимала, что одной с несколькими мужчинами ей не справиться. Да ей даже Вильгельма не позвать, ибо каких-либо средств связи на случай чрезвычайной ситуации он ей не оставил. Она осторожно, медленными маленькими шагами, чтобы не дай бог не быть услышанной двинулась в обратную сторону.

Не успела пройти и несколько метров, как раздалось продолжение разговора:

— Чего его контролировать? Дракона нет, дом пустой, только человечка под дверью.

Адреналин ударил в голову. Больше не заботясь о тишине, Агата сорвалась с места.

Дверь за спиной распахнулась.

Останавливаться было нельзя. Перепрыгивая через ступеньки, она попыталась перейти в другое крыло, чтобы спрятаться там. Тонкая цепь, которую Вильгельм так и не подумал отстегнуть во время их последней встречи, была обмотана вокруг шеи, чтобы не мешалась, но от быстрого бега девушка чувствовала, как та начинала разматываться и соскальзывать.

Ее поймали в переходе между двумя частями здания. Мужчина схватил за руку, дернул на себя, а потом перехватился за ошейник. В глазах потемнело от резкой нехватки воздуха. Метал впился в шею, заставляя задыхаться.

— Стоять! Не дергайся! — Приказал грабитель.

Агата замерла, выравнивая дыхание и ожидая, пока черные точки перестанут плясать перед глазами. «Без паники!» — мысленно скомандовала она себе.

Здесь у нее был спрятан кусок разбитого графина. Ей бы только достать его из-под стыка между сиденьем дивана и подлокотником…

— Породистая мордашка. — Глумливо засмеялся мужчина.

От него пахло потом и дешевым одеколоном. Словно это не представитель далекой и таинственной империи Шитар, а один из дебоширов из соседней хрущевки.

Агата вывернулась, глядя нападавшему в лицо. Толстый, круглый, с маленькими бегающими глазками. Одет он был в нечто, напоминающее комбинезон, оказавшийся неожиданно темно-зеленым.

— Ну, чего, Грег, догнал? — Сверху спускался молодой тощий парень. Лицо его было вытянутым и немного приплюснутым, уши торчали во все стороны. — Винс сказал, что я ему мешаю.

— Догнал. — Нехорошо усмехнулся толстый Грег. — Сколько там ему еще надо времени, чтобы взломать контур?

— Сказал минимум минут двадцать.

Агата переводила взгляд с одного на другого. До дивана было шагов пять, но как эти пять шагов сделать, если тебя крепко держат за ошейник с намотанной цепью, и от малейшего движения перехватывает дыхание и темнеет в глазах?

Мужчина перед ней плотоядно усмехнулся.

— Значит, у нас есть время, чтобы немного развлечься.

Он с силой толкнул, отпуская, наконец, руку. Агата упала рядом с диваном, голова мотнулась по инерции, врезаясь в маленький журнальный столик. Затылок обожгло болью. Закусив губу, и не обращая внимания на выступившие слезы, она просунула руку в поисках осколка. Он должен был быть где-то здесь, с самого края.

Но не успела она нащупать свое оружие, как Грег уже навалился сверху. Он задрал надетый на нее топ, оголяя грудь, дернул за юбку, пытаясь стянуть и ее.

Агата закричала, отбиваясь руками и ногами, колотя ими в грудь, изворачиваясь, пытаясь ударить в пах, но толстяк были слишком тяжелым.

— Помогай, давай, что стоишь?

Второй подскочил, хватая за руки и лишая девушку подвижности.

Она почувствовала, как толстые пальцы касаются промежности, и ее всю передернуло от отвращения. Нет, только не это! Она не позволит!

Тощий, почувствовав, что жертва никуда не денется, принялся мять ее грудь.

— Можно хотя бы на диване? — Она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более жалобно. — Спине, больно… пожалуйста.

Улыбка толстого Грега в ответ на мольбы стала еще похабнее:

— За это придется отсосать.

Агата часто-часто закивала, опасаясь, что насильник передумает. Удерживающие ее руки ослабли, Грег чуть приподнялся, и она повернулась к дивану.

Ей хватило двух секунд, чтобы выхватить осколок, а затем замахнуться и всадить его толстяку в бок. Тот отпрянул, девушка кинулась сторону.

— Вот, дрянь! — Грег осел на пол, держась за рану. — Лови, уйдет! — Его голос был хриплый и сдавленный.

Агата надеялась, что ублюдку сейчас очень и очень больно.

Тощий кинулся следом. Он был быстрее и, забежав вперед, перекрыл путь к отступлению. Осколок был в руках, но она прекрасно понимала, что без эффекта неожиданности против двух мужчин ей не справиться. Только и оставалось, что медленно отступать к стене, наблюдая за тем, как грабители приближаются к ней. Она поправила задранный топик, юбку. Вряд ли эти уроды планировали оставлять свидетелей. Девушка видела их лица, а значит, если в этом мире не умеют стирать память, то она — обречена.

Но, по крайней мере, будет драться до последнего.

— Ты пожалеешь, подстилка дракона! — Прошипел сквозь зубы Грег, морщась от боли. — Убью, тварь!

О да, ему было больно, еще как больно. Агата злорадно улыбалась. Пусть только подойдет, и она сделает все, чтобы нанести еще один удар или, если повезет, два.

За спинами нападавших раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— Убьешь? Хорошенько подумал?

Вильгельм был абсолютно невозмутим и смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену с явным интересом.

Грабители бросились наверх одновременно. Тощий был быстрее, а вот Толстому не повезло сразу. Дракон настиг его в одно мгновение, двигаясь так, что практически невозможно уловить глазом. Это выглядело как метнувшаяся черная тень. Раз — вот он уже стоит рядом с Грегом. Два — молниеносный удар, слышится хруст и полный боли визг.

Агата смотрела, как толстяк орет, корчась на полу, не в силах даже ползти.

— Переломал ему позвоночник, чтобы не убежал. — Пояснил ей Хозяин в ответ на обращенный к нему взгляд. — Невежливо отпускать гостей без разговора.

Второй был пойман в коридоре. Стоило Вильгельму вновь ускориться и броситься в погоню, как Агата побежала следом.

Она успела как раз в тот момент, когда молодой парень оседал на пол, не в силах вздохнуть от болевого шока. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на лед рыба, и глупо хлопал глазами.

— Их было двое?

— Трое, и они что-то говорили про охранный контур. — Ответила Агата. Она неотрывно смотрела на задыхающегося грабителя. Жалости не было.

Вильгельм кивнул, очевидно, сразу понимая, о чем идет речь. Агата пошла следом. Страх отступил, но адреналин после пережитого требовал выхода. Она не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать, как Хелвин разделается с последним из этих ублюдков.

Третий оказался ничем не приметным лысым низенькими мужчиной среднего возраста. Он стоял у открытого окна, держа в руках медальон: красный камень на длинной серебряной цепочке.

Вильгельм замер в нескольких шагах.

— Положи на место, и будешь жить.

— «Жить» из уст Дракона понятие растяжимое. — нервно выдохнул грабитель, не двигаясь с места.

— Положи камень, иначе и это весьма щедрое предложение будет скоро аннулировано.

Грабитель словно бы колебался, но Агате показалось, что в его глазах загорелось безумие. Он осторожно повертел цепочку, словно бы решая — отдавать или нет, а затем, чуть приподняв, враз надел на себя.

Хелвин витиевато выругался. Комната на мгновение озарилась вспышкой света, окутывая фигуру надевшего медальон черным дымом. Улыбаясь как сумасшедший и нервно посмеиваясь, он забрался на подоконник и, не раздумывая ни секунды, прыгнул в окно.

Вильгельм обернулся к Агате. Глаза его стали полностью черными, как во время возбуждения. Черты лица странным образом исказились. Всю его фигуру начал окутывать точно такой же черный дым, как несколько секунд назад клубился вокруг взломщика. Он что-то хотел сказать девушке, но в последний момент передумал и, неспешно подойдя к окну, выпрыгнул наружу.

Агата немного потопталась на месте. Кажется, на сегодня пора было завязывать с впечатлениями. Первоначальный запал посмотреть, как хозяин будет разделываться с теми, кто вломился в дом и попытался ее изнасиловать, куда-то прошел. Руки начали подрагивать, выдавая крайнюю степень нервного напряжения. Но ведь эти двое не просто так выпрыгнули из окна? Кругом были только камни, внизу простиралось глубокое ущелье. Ведь не могли же они хором решить самоубиться?

Осторожно проходя по комнате и мимоходом отмечая, насколько здесь все перевернуто, Агата подошла к окну.

Над глубокой пропастью друг напротив друга замерло два черных дракона. Два ящера. Таких, какими она себе их и представляла. Они были одинаково огромными, размером с большой двухэтажный дом, но при этом странным образом отличались. Одного из них она узнала сразу. Это он ей снился.

Еще секунда, и один атаковал другого.

Когда твари сцепились, уже нельзя было сказать, кто есть кто. Огромный клубок мощных тел, издающих утробные, разносящиеся по всей долине рычащие звуки. Окровавленная пасть одного из чудовищ рвала грудь второго, разрывая в клочья. Огромные кожистые крылья поднимали в воздух песок и мелкие камни.

Агата была готова закричать от жуткого зрелища, но спазм в горле мешал издать даже писк. Сама не замечая, она начала двигаться назад, пока не уперлась в стенку и не сползла по ней.

В ее руках все еще был зажат осколок, ставший враз бесполезным. Разбитое стекло вряд ли поможет ей выжить в мире, в котором существуют подобные чудовища.

Глава 6. Проклятье рода Хелвин

Когда черный дым заклубился вокруг окна, Агата так и сидела у противоположной стены, обхватив колени руками. Она вскинула голову. Страх и надежда слились в единое целое. Она вскочила на ноги, не зная, чего ожидать от следующего мгновения.

Дым рассеялся. Опираясь одной рукой на подоконник, перед ней стоял побледневший Вильгельм. С его рук, лица и волос тяжелыми каплями падала на пол густая темная кровь. Он сделал шаг вперед, но, покачнувшись, снова прислонился к окну.

Осколок графина со звонким звуком упал на пол и разлетелся на несколько частей. Агата бросилась к своему хозяину, но в самый последний момент остановилась, боясь лишним прикосновением сделать только хуже. Она осторожно протянула руку к лицу мужчины, отводя прилипшую прядь волос в сторону.

— Ты так смотришь, словно я сейчас умру. — фыркнул Вильгельм. — Это не моя кровь.

Агата почувствовала, как от накатившей волны облегчения буквально подкашиваются ноги.

— Вы точно в порядке?

Она не понимала себя в этот момент. Почему так волновалась за него? Почему сейчас так хотелось броситься к нему на шею и разрыдаться от облегчения? Неужели он чем-то лучше грабителей, попытавшихся ее изнасиловать?

— Превращение туда и обратно отнимает много энергии. И чем дракон сильнее, тем больше энергии уходит. Мне просто нужно поесть и поспать. Как видишь, ничто человеческое нам не чуждо. — Он чуть поднял один уголок губ, и Агата поразилась тому, насколько он бледен.

— И помыться. — Она попыталась неловко улыбнуться.

— Только если ты поможешь…

Он осторожно держал ее за руку всю дорогу до комнат. В коридоре они наткнулись на тело лопоухого парня — одного из двоих пытавшихся взять ее силой. Он был мертв.

— Надо что-то сделать… — Агата содрогнулась при виде трупа и зажмурила глаза. Вспомнились его руки на груди, ощущение омерзения и отвращения.

— Я все улажу. Чуть позже. Не думай об этом. — Вильгельм говорил отрывисто, словно длинные предложения давались ему с трудом.

Девушку вновь кольнуло беспокойство. С ним точно все в порядке? Не может быть, чтобы схватка не на жизнь, а на смерть оставила после себя только усталость. Но в слух она этого не сказала. Вместо этого задала более насущный вопрос:

— А что с тем, который внизу?

— Далеко не уползет, даже если выживет. Дома повсюду ограничители магии. Не беспокойся.

Покои Вильгельма оказались такими же мрачными, как и их хозяин. Огромная кровать, скрытая балдахином, тяжелые темные портьеры, густой ковер. Было красиво, но складывалось ощущение, что тут совсем никто не живет. Слишком темно, слишком неуютно. Даже в выделенных ей комнатах было и то больше тепла и света.

— Ванная там. — Подсказал он, указывая на дверь.

Сантехника в империи, принадлежащей драконам, была похожа на ту, что использовалась и в ее мире. Разве что все выглядело на редкость антикварным, с вычурными изгибами и резными вентилями.

Понимая, что сейчас хозяин не в том состоянии, чтобы раздается самому, Агата осторожно принялась расстегивать пуговицы на его одежде. И тут же шумно выдохнула, понимая, что окончательно влипла. Ловушка захлопнулась, чувства и эмоции обернулись против нее. Но ведь он ее спас, правда? Она же может быть благодарна, это нормально…

Девушка прикусила губу, понимая всю смехотворность попыток оправдаться. В любом случае, она не сможет отправиться домой прямо сейчас, зачем тогда запрещать себе цепляться хоть за что-то, что может помочь ей не сойти сума в этом мире?

— Я наберу воду. — Поспешно отвернулась она, когда очередь дошла до брюк.

Пока Агата крутилась с вентилями, Вильгельм уже полностью разделся, подошел к ней сзади, коснулся плеча. Она напряглась, и мужчина, почувствовав это, чуть отступил:

— В тумбочке мыло и губка. Ты обещала помочь.

Девушка облегченно бросилась к тумбочке, беря принадлежности.

Вильгельм тяжело опустился в воду. Прислонился спиной к стенке ванны, раскинул руки по обеим сторонами, устало прикрыл глаза. Вода окрасилась багряным.

Агата дрожащими руками проходила по его телу губкой, каждый раз боясь увидеть под якобы чужой кровью открытую рану. Тело дракона было совершенно. Мускулистый, широкоплечий, словно вылепленный скульпторами. Его глаза были по-прежнему закрыты, и она осторожно вымыла его лицо, окатила водой волосы.

Но чем больше она проходила по изгибам тела, тем сильнее учащалось дыхание дракона. Он лежал неподвижно, словно притаившийся хищник. Агата невольно почувствовала искушение. Было приятно скользить губкой, заходя дальше, чем следовало. Прикасаться, словно бы случайно, к его груди, заставлять желать ее.

Она с трудом подавляла себя, чтобы не коснуться губами его губ.

— Нужно слить воду. — Тихо проговорила девушка, и собственный голос показался хриплым и чужим.

Но Вильгельм не вставал, и пришлось наклониться, чтобы дотянуться до пробки.

Сильные руки обхватили ее в тот самый момент, когда ей удалось выдернуть затычку. Она охнула, но сопротивляться не стала. Горячие губы прижались к шее, руки скользнули по талии. Дракон утянул ее, усаживая сверху.

Агата почувствовала его возбужденный член совсем рядом с лоном. От близости перехватило дыхание. Внизу живота сладко заныло, а знакомое зудящее чувство вспыхнуло в груди особенно остро.

Вильгельм осторожно размотал цепь поводка, отстегнул. Затем потянул вверх промокший насквозь топ. Как только все это полетело на пол, обхватил губами сосок.

Девушка выдохнула от мучительной ласки и поерзала на его бедрах. Дракон целовал ее грудь, слегка покусывая за соски, скользил руками по талии, чуть сжимал ягодицы.

Между ног пульсировало от желания, и это заставляло Агату стонать и двигать бедрами. Юбка мешала, за что была безжалостно порвана Хелвином и выкинута прочь.

— Пожалуйста… — Прошептала она.

Ощущение пустоты сводило с ума, и до безумия хотелось, чтобы он оказался в ней.

— Что это такое? — Тихо спросила она, указывая на кулон.

Хозяин вновь включил воду и, ничуть не смущаясь, принялся смывать с себя и Агаты следы недавней близости. Его член все еще был возбужден, словно не было разрядки, но в движениях отсутствовал напор или попытки раззадорить и взять ее снова.

— Камень? Всего лишь проклятье нашего рода. — Мужчина таинственно улыбнулся.

— Он волшебный? — Агата закусила губу, чувствуя, как от его улыбки перехватывает дыхание.

Да что же это с ней!

Вместо ответа Вильгельм тяжело вздохнул и начал говорить. Но рассказывал он совсем не про волшебные свойства таинственной побрякушки:

— Люди и Драконы способны давать общее потомство. Смески, или, как их называют еще, полукровки — не обладают способностью к обороту, но, в отличие от самих Драконов, наделены удивительно сильным магическим даром и, в зависимости от древности рода породившего их дракона, могут обладать особыми талантами… При этом, если не разбавлять кровь человеческой и дальше — то через поколение, два или три, способность к обороту восстанавливается, правда владение магией становиться хуже, но смысл в том, что полукровки — это весьма большая часть нашего общества.

— А причем здесь…

Агата вспомнила раздел из «Прав и обязанностей» про потомство и мысленно содрогнулась. Какие дети, ей всего девятнадцать! Нужно как-то осторожно узнать про предохранение, принятое в этом мире.

— Несколько сотен лет назад моя несколько раз «пра» бабка пошла на адюльтер с привлекательным полукровкой. Она забеременела. Ребенок должен был родиться без возможности превращения. Это выдало бы измену с головой, а муж, тогдашний достопочтимый Хелвин, был ревнив и несдержан в гневе. Отчаявшаяся женщина прибегла к колдовству. Она была умна и невероятно талантлива и, как гласят семейные предания, обратила свои кровь и слезы в камень, который мог преобразовывать магию в телесную трансформацию. Причем такую, что обратившийся становился по силе и мощи равным нашему роду.

— Так значит тот грабитель… — Агата вспомнила глупые смешки нашедшего кулон мужчины и его фанатичное выражение лица.

— Был полукровкой. — Согласно кивнул Вильгельм. — Трансформацию он получил, вот только толку от пары крыльев, если никогда не летал? Перегрызть ему горло было слишком уж просто.

Агата вспомнила свой ужас при виде пары огнедышащих тварей. Как она чуть не бросилась обнимать хозяина, когда поняла, что тот вернулся живым.

— Я так волновалась… — Девушка тряхнула головой, сбрасывая наваждение и поспешно меняя тему. — Ты… вы… — от переживаний она запуталась в обращении, — почему тогда вы сказали, что это проклятье?

Что плохого в том, что бы иметь пару крыльев? Быть большим, сильным существом, способным разделаться с врагами одним движением клыкастой пасти. В голову закралась крамольная мысль, примерить украшение. Сможет ли и она стать драконом?

— Обращайся на «ты», когда мы наедине.

Вильгельм невозмутимо встал, ничуть не смущаясь своей наготы, достал с одной из полок огромное пушистое полотенце и накинул его на плечи Агате, обхватывая, заворачивая, словно ребенка.

Девушка только и смогла, что испуганно вскрикнуть, когда сильные руки подняли в воздух. Она теснее прильнула к хозяину, почему-то опасаясь, что он ее уронит.

— Измену все же не удалось скрыть. — между тем заговорил Хелвин. — Достопочтимый узнал о неверности жены и убил ее вместе с нерожденным ребенком. Умирая, женщина прокляла его. Проклятье было такой силы, что пало не только на убийцу, но и на их общего первенца, и на все грядущие поколения рода.

— И в чем оно заключается?

Вильгельм не ответил, лишь положил ее бережно на свою огромную кровать и принялся вытирать полотенцем, как куколку. Она невыдержала, прыснула от пришедшего в голову сравнения.

— Ты говорил, что надо поесть и выспаться.

Дракон приподнял одну бровь, улыбнулся по-мальчишечьи шкодливой улыбкой, так не вязавшейся с грозным образом. Агата впервые задумалась о том, сколько же ему лет на самом деле?

— Я начну с десерта.

Он поцеловал ее. Затем мучительно медленно проложил своими губами путь от ее лица к шее, спустился к груди, прихватывая зубами сосок. Агата выдохнула, возбуждение вспыхнуло с новой силой, обостряя ощущения, заставляя терять голову от удовольствия, прикрывать глаза, растворяясь в волнах блаженства.

Когда горячее дыхание Вильгельма спустилось к лобку, она вздрогнула. Недоверчиво посмотрела на черные волосы мужчины, целующего внутреннюю сторону ее бедер.

Все вопросы и сомнения моментально вылетели из головы, стоило ему обхватить губами влажный, особенно чувствительный после оргазма, налившийся кровью бугорок.

Она всхлипнула, инстинктивно сжимая бедра, но мужчина не позволил ей, прижимая ее колени руками и не прекращая свою мучительно сладкую ласку. От каждого движения его языка по телу проходили электрические разряды, хотелось плакать, извиваться, кричать. Прижаться к его губам и языку еще теснее. Она не заметила, как начала сама сжимать свою грудь. Выкручивать соски, представляя, что это делает Вильгельм.

В ее сочащийся влагой вход проник плец, затем еще два. Дракон двигал ими в такт с движениями языка, доводя Агату до исступления. Удовольствие было ошеломляющим, ярким, несдержанным. И вместе с тем, чем ближе она была к пику, тем меньше оставалось в ней от собственного я, тем больше места отвоевывала хнычущая жалкая рабыня, мечтающая, чтобы хозяин разрешил ей кончить, а затем позволил самой доставить ему удовольствие. Дал почувствовать горячий член под губами, ощутить собственную покорность.

Вильгельм отстранился, едва ощутив, как дрожат стенки ее лона, Агата захныкала от внезапной пустоты.

— Прошу, еще немного… не уходи… — начала умолять она.

Но все слова смолкли, когда мужчина ворвался меж ее истекающих смазкой складок. Тяжесть мужского тела опустилась сверху, член вошел на полную глубину, и она застонала от оглушающего удовольствия.

— Да… еще, пожалуйста… — молила девушка, извиваясь от настигающих ее один за одним сладких спазмов. — Я так хочу… пожалуйста.

И он не останавливался, вколачиваясь в ее тело.

— Скажи, что ты моя, Агата… — потребовал Дракон, чуть замедляясь.

— Только твоя. — Согласно пролепетала она.

В этот момент она была готова сказать все, что угодно. Подписать любой договор кровью. Еще раз продаться в рабство. Все что угодно, лишь бы этот бесконечно прекрасный миг не кончался.

— Ты ведь меня не предашь, моя девочка?

— Никогда… — Выдохнула она, прижимаясь губами к его рту, и с упоением целуя.

Глава 7. Кошечка

Агата чувствовала себя мухой, увязшей в сладком сиропе. Вокруг одно наслаждение, все невыносимо прекрасно, но только начни махать крыльями, как сразу поймешь всю безнадежность своего положения.

Дни тянулись за днями. Ночи плавно перетекали одна в другую. Вильгельм был нежен и заботлив, рассказывал ей о драконах, их мире, обычаях. Кормил с рук необычными фруктами, и даже дважды брал с собой на прогулку. Правда, гулять пришлось вокруг дома. По раскаленной солнцем земле безжизненного ущелья. Ни цветов, ни травки. Даже разодранной в клочья туши дракона, которую она так надеялась увидеть — и той не было.

— Я же забрал амулет, он снова стал двуногими, а труп растащили падальщики. Тут полно любящих поживиться мертвечиной птиц. — Пояснил Вильгельм в ответ на ее осторожный вопрос.

Дальше, чем эти неприветливые земли, хозяин ее выводить отказывался. То ссылался на важные дела, а то просто весьма топорно менял тему, уводя разговор в другое русло. Агата особо не настаивала, по крайней мере, пока. Днем Хелвина не было дома. Большую часть времени ей приходилось заполнять блужданием по особняку в попытках отыскать что-нибудь интересное. Благо в этом ее не ограничивали, и ни одна из комнат больше не оставалась запертой.

Служанка по-прежнему отказывалась разговаривать, и, возможно, именно это обстоятельство сыграло свою роковую роль. Потому, что когда Агата нашла вход в подвалы дома и обнаружила огромную решетчатую клетку с сидящим внутри человеком, она не смогла не задержаться там.

Толстый Грег выглядел плохо. Хотя нет, плохо — слишком слабое слово для той смеси грязи и крови, которой он был покрыт. Впавшие глаза, ввалившиеся щеки. Словно в заточении он провел не две недели, а месяцы.

— Кто тут у нас… подстилка дракона? — Глумливо потянул узник, стоило ему завидеть подошедшую к клетке девушку.

Его каркающий смех прокатился по подвалу, но быстро закончился, задавленный спазмами кашля.

Агата не ответила, с интересом рассматривая пленника. Она не чувствовала ни жалости, ни страха. Только брезгливое отвращение от воспоминаний о том, что пытался сделать этот ублюдок.

Но он был здесь, и он говорил с ней. Вильгельм был слишком односторонним источником информации, переводящим разговор с неудобных тем. Отмахивался даже, когда речь заходила о книгах. Домашним питомцам читать не полагалось, ведь так? А в том, что она для Хелвина была именно питомцем, ласковой безотказной кошечкой, девушка не сомневалась.

— Ты ведь Грег, правильно?

— А ты — подстилка. — Толстяк рассмеялся своей шутке, но вновь подавился кашлем.

Агата поморщилась. Что ж, выслушать оскорбления можно и потом. Она уже отвернулась, чтобы уйти из подвала, оставляя узника в одиночестве, как тот с небывалой прытью бросился на прутья решетки.

— Подожди, не уходи! — Затараторил он без уже привычных глумливых нот.

Она невольно отметила, что так, как двигается он, люди со сломанным позвоночником точно не двигаются. Магия Империи Шитра способна так быстро сращивать кости?

— Хочешь что-то сказать? — Агата попыталась перенять невозмутимое выражение лица Вильгельма, но у нее, должно быть, получилось совсем плохо, потому что пленник снова заулыбался.

— Ты ведь ничего не знаешь, да? Не местная?

Агата нахмурилась: в Шитаре бывают и местные рабы? Она-то по наивности думала, что всех невольников похищают в других мирах и привозят сюда.

— С чего ты так решил?

— Ведешь себя не так. Сигнальный контур. На тех, кто родился здесь, его не весят.

— Почему?

— Рабов разрешено иметь только драконам. А они не очень-то искусны в магии. — Грег пренебрежительно хмыкнул. — Для них слишком сложно поддерживать постоянное действие сингалки, еще и на живом объекте. Да и никто никогда не слышал, чтобы рабы сбегали. Надо было сразу догадаться, что ты дикарка. Тогда бы меня здесь не было.

В памяти неожиданно всплыло, как в самом начале пребывания в Шитаре она услышала: «…Господин с ней ещё намучается. Она совсем дикая…»

Сигнальный контур… что-то вроде маячка? И что же теперь делать? Возвращение домой и так с каждым днем казалось все более нереальным, а тут еще и дополнительные сложности в виде всевидящего ока, неотступно следующего за ней. Но ведь она не смирится, правда? Девушка невольно вспомнила виденных ей людей в Нокс-Маноре. Белые одежды и повязки на глазах. Они преданно жались к ногам хозяев, и все их позы и действия были ближе к животным, чем к человеческим. От этих картин она невольно содрогнулась.

— Давно тебя похитили? Еще не успела соскучиться по дому? — Голос грабителя сочился сарказмом, но лицо выдавало жадность и нетерпение.

— Тебе-то какая разница? — подозрительно прищурилась Агата.

— Я один из лучших специалистов по порталам. Много где бывал. Перемещения — мой конек.

— Ты так пытаешься намекнуть, что мог бы отправить меня домой?

Грег расплылся в отвратительной улыбке:

— Мы могли бы помочь друг другу…

Разве можно верить грабителю и насильнику? Но вспыхнувшую от его слов надежду потушить было не так уж просто. До этого она запрещала себе лишний раз даже вспоминать о доме, о маме…

Пришлось отвернуться и часто-часто заморгать, чтобы не выдать смятения от охвативших ее чувств. Как же она соскучилась по своей хрущевке, обоях в синенький цветочек и блинчикам, которые пекла мама по выходным. В ушах раздался голос матери, фраза, которая всегда звучала по утрам: «Ага-ата-а, пора-а встава-ать!» Вот бы действительно проснуться, и чтобы ничего этого не было.

От охвативших чувств к горлу внезапно подступила тошнота. Девушка прижала руки к лицу, чувствуя, как с каждой секундой ей становится все хуже и хуже. Она только и успела, что привалиться к стене. Держась за нее, чтобы не упасть, она согнулась, и ее вырвало прямо на каменный пол.

— Вот черт… — Выругалась девушка.

Второй спазм желудка пришел вслед за первым. Неужели это от нервов? Она же не могла так сильно расклеиться при одном упоминании возможной свободы… или могла?

Грег что-то говорил ей, но она не слушала. Пулей выскочила из подвала, поспешно направляясь к себе в комнату. Нужно было срочно принять душ, чтобы успокоиться и выпить хоть немного воды, чтобы прогнать противную горечь изо рта.

Что может попросить пленник в обмен на возвращение ее домой — догадаться было не сложно. Наверняка тоже хочет получить свободу. Интересно, а в Шитаре существует аналог полиции? Законно ли удерживать, пусть и грабителя, в подвале? И зачем Вильгельм оставил того в живых? Пытает, надеясь получить информацию? Так за две недели можно было уже давно узнать все, что угодно.

Добравшись до комнаты, она быстро скинула с себя ставшую уже привычной белую одежду и включила холодную воду, подставляя лицо под освежающие струи. Дыхание постепенно замедлялось и выравнивалось. Нельзя так реагировать на малейший намек о доме, иначе, когда шанс выбраться будет совсем близко, она выдаст себя с головой и все испортит. Слова грабителя, желательно тоже делить на десять. Вряд ли насильники империи Шитар имеют хоть какой-то кодекс чести.

Устав стоять, Агата села в ванну, обхватив себя руками за колени. Вода, льющаяся сверху, утекала в слив, и девушка задумалась о школьном курсе физики — по тому, в какую сторону закручивается водоворот при спускании воды, можно определить, в каком полушарии ты находишься. Опытным путем она установила, что вода закручивается против часовой стрелки, вот только какое полушарие это обозначало — вспомнить так и не удалось.

Сложно сказать, сколько прошло времени. Час, полтора, два? Дверь ванны открылась, послышались шаги за спиной.

Агата не оборачивалась. Присутствие дракона выдавало даже не то, что больше здесь быть было просто некому. Чуть уловимое приятное покалывание по коже, волоски на всем теле, встающие дыбом. Захотелось вскочить с места, обхватить Вильгельма за шею руками и расплакаться, жалуясь на ужасного грабителя, который довел ее ложными надеждами до рвоты.

Она с силой прикусила губу, давя в себе эти порывы в зародыше. Нет уж! Она способна себя контролировать, и точка. Хватит с дракона того, что она говорит или делает во время секса, когда на место сильной и волевой Агаты приходит слабая, готовая на все рабыня.

Вильгельм наклонился к ней, целуя в плечо, словно бы мимоходом поглаживая тело, задевая грудь и соски. Его движения распаляли, но Агата не двигалась, и мужчина отстранился. «Пришел с работы — погладил кошку» — девушка попыталась прогнать возбуждение злостью.

— Поужинаем вместе? — Дракон обошел ванну по кругу, заглядывая к ней в лицо.

— Я не голодна. — Агата вспомнила скручивающие желудок спазмы и поморщилась.

Нет уж, сегодня лучше обойтись без ужина.

— Может, хотя бы составишь мне компанию?

— Если только ты предложишь ресторан. — Хмыкнула она, сама не понимая, что несет. Все эти две недели она пыталась быть милой, послушной, не спорила, не дерзила. Использовала любую возможность усыпить бдительность хозяина, разузнать как можно больше о новом мире, обычаях и законах. А самое главное — исподволь выведать хоть какой-нибудь способ вернутся домой.

И вот, когда на горизонте замаячил хоть призрачный, но шанс, она психует и злится, не в силах ничего с собой поделать.

— У вас же есть рестораны? Или рабов с собой туда брать не принято? Хотя о чем это я. Завяжешь мне глаза, посадишь в ноги и будешь кормить объедками.

Вильгельм нахмурился, но промолчал.

— Впрочем, я же дикарка. Оставить дома и повесить следилку, чтобы не убежала далеко. Пусть ждет хозяйской милости, быть может, он соизволит не только оттрахать, но и парой слов перекинуться…

— Что ты несешь?

Ей должно быть почудилось, но в его голосе прозвучала обида. От этого стало смешно, и желание высказать все, что она думает, только усилилось.

— А что мне еще остается? Я одна целые сутки. Твоя служанка даже на элементарные вопросы не отвечает. Книг ты мне не даешь. А насильник в подвале сказал, что ты повесил на меня какой-то там контур, который обычно вешают только на вещи.

Все равно скрыть свой визит в подвал не получилось бы. Так что лучшим вариантом оставалось сказать об этом самой и на своих условиях.

— Я просто переживал за тебя, и, как оказалось, не зря поставил оповещение. — Вильгельм пожал плечами. Он не старался оправдаться, а словно констатировал факты, — Взломщики оказались опытные, легко справились с защитой дома и даже смогли пробить охранный контур амулета. Если бы они не напали на тебя, то я бы не пришел вовремя, и кража удалась. А если тебе так нужны книги, то я открою доступ к своему кабинету, все остальные двери в доме, как ты успела заметить, уже настроены пропускать тебя. Могу лишь попросить больше не наведываться в подвал. Но запрещать не буду. Главное близко к клетке не подходи. Если он что-то сделает, сработает оповещение, но мне понадобится минут десять, чтобы попасть домой. На счет прислуги обещать не могу. Она в целом неплохая женщина, но полна предрассудков.

— Какое великодушие… — Фыркнула Агата.

— А чего ты еще хочешь?

— Я домой хочу. — Искренне ответила девушка, смотря дракону прямо в глаза.

Вильгельм отвернулся первым.

— Я стараюсь. Стараюсь не быть грубым, заботиться о тебе. Но домой ты не вернешься. Никогда. Просто забудь об этом, и прими свое положение.

На душе разом стало пусто. Словно на все эмоции, на все чувства, полыхавшие в груди до этого, разом вылили ведро воды. Только тоска, холод и безнадежность.

Дракон воспринял ее молчание по-своему. Взял за плечи, потянул на себя, желая поцеловать.

Агата отпрянула, ударив его по руке. Выскочила из ванной, схватила полотенце, на ходу оборачивая вокруг тела. Она прекрасно знала, чем может закончиться один единственный поцелуй. Она превратится в животное, движимое только одним инстинктом — встать на колени перед хозяином и умолять его позволить ей взять его член в рот. Он прикажет ей забыть о доме, и она будет радостно лепетать о том, что ее дом — только лишь с ним.

Но все это будет неправдой. Похмелье придет мучительно быстро, и ей снова будет стыдно за сделанное или сказанное.

Вильгельм нагнал ее в коридоре. Схватил за талию, разворачивая к себе лицом, и приподнял за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Что с тобой сегодня?

Девушка попробовала вырваться и отвернуться, но на этот раз Вильгельм держал крепко. Лишь подтолкнул ее к стене, зажимая своим телом и лишая свободы передвижения.

— Я думал, тебя все устраивает. — С этими словами он ухватился за полотенце, срывая его и откидывая в сторону.

Его руки принялись по-хозяйски блуждать по телу. Пальцы сжали ягодицы, порхающими движениями прошлись между ног. Агата почувствовала, как соски напряглись, трение груди о ткань одежды хозяина стало болезненно приятным, она невольно расставила ноги пошире.

— Может быть я слишком долго кормил тебя пряником и забыл про кнут? — Вкрадчиво спросил мужчина. — Ты ведь хочешь меня, Агата?

О да, она хотела. Так хотела, что ноги буквально подкашивались, а зубы приходилось стискивать до боли в скулах, только бы не начать умолять хозяина взять ее прямо сейчас.

Вильгельм неожиданно резко крутанул ее, разворачивая лицом к стене. Затем снова стиснул ее ягодицы, проводя пальцем по тугому колечку самого узкого отверстия.

— Как на счет того, что бы попробовать тебя там?

Мысли уже были окончательно затуманены зависимостью, она не понимала, о чем ее спрашивают. Все, что угодно, все, что пожелает хозяин.

Мужчина целовал ее шею, массировал попу и грудь, дожидаясь ответа.

— Ты сегодня была очень дерзкой, моя девочка.

Оглушительно громкий шлепок эхом разнесся по коридору, кожу моментально зажгло. Второй рукой дракон добрался до ее складочек, и ввел в нее палец.

Она застонала и поддалась навстречу его движению, но тут же получила второй шлепок. Дракон бил не сильно, но чувствительно. Каждый раз заставляя дергаться, не давая прижиматься к нему. Шлепки перемежались с лаской, оставляя после себя горящие ягодицы, жаждущие его прикосновений, и она окончательно потеряла над собой контроль.

Агата открыла, было, рот, чтобы начать нести все те непристойности, что крутились у нее на языке, но желудок вдруг вновь скрутило. Она дернулась, резко сгибаясь пополам. Еще секунда, и ее вырвало желчью прямо под ноги дракона.

Когда в глазах прояснилось, она увидела, как встревоженный Вильгельм сидит на корточках рядом с ней, осторожно убирая за уши пряди волос.

Возбуждение медленно отступало. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, осторожно отползая в сторону. Ее никто никогда не бил. И пусть шлепки дракона неимоверно возбуждали, теперь, когда в голове немного прояснилось, его действия казались обидными.

— Почему ты сразу не сказала, что плохо себя чувствуешь.

— А тебе интересно?

— Я вызываю врача.

Мужчина безапелляционно поднял ее на руки и понес в сторону своей спальни.

Он бережно уложил ее на кровать и, не слушая возражений, укрыл одеялом. Поцеловав в висок, дракон тихонько шепнул ей на ухо:

— Я скоро вернусь. А пока просто отдыхай.

Агата невольно хмыкнула. Еще бы сказал: «Никуда не уходи». Да куда она денется в доме без дверей?

Впрочем, вернулся Вильгельм действительно быстро. Не прошло и пяти минут, как он снова вошел в спальню, но на этот раз не один. Следом семенил седой старичок в коричневой робе и с черным пузатым чемоданчиком.

Очевидно, это и был доктор. Вместо того, что бы расспросить о чем-либо, он, без лишних слов, принялся водить над девушкой руками. От его пасов тело начало покалывать, словно она разом умудрилась отлежать себе все.

Это было не очень приятно, но кончилось довольно быстро. Старичок кивнул каким-то своим мыслям и повернулся к дракону:

— Беременна.

Глава 8. План

Обсуждая с подругами тему беременности, Агата часто любила повторять, что она категорически против абортов. Каждая жизнь бесценна с момента зачатия — бесспорно, и она всячески осуждала тех, кто шел на это по собственной воле.

Но теперь, когда нежеланная беременность настигла и ее, первой мыслью, как ни странно, было избавиться. Она не могла заставить себя не думать об этом еще и потому, что Вильгельм не выглядел удивленным или озадаченным услышанной новостью. Он вел себя, словно все так, как должно быть. Словно он планировал это с самого начала.

Все улыбки, нежность, забота теперь казались кусочками одного пазла. Значит, ради этого он ее и купил? Получить ребенка? Но к чему тогда сложности, зачем подбирать рабыню, непременно похожую на бывшую пассию?

Пытаясь найти ответы хоть на часть вопросов, Агата трижды перечитала раздел «Прав и обязанностей», касавшийся потомства. По всему выходило, что дети принадлежали к роду того дракона, кровь которого текла в их жилах. Они признавались полноценными гражданами Шитара и получали полную дееспособность после окончания обучения в специальной академии для полукровок. Правда, только в том случае, если они обладали магическими способностями. Если же полукровка рождался неодаренным, то его оправляли в школу сервиса, то есть, по сути, выше обслуживающего персонала ему было не подняться.

Про самих же рабов, вынужденно ставших родителями, не говорилось ровным счетом ничего.

Положение осложняло еще и то, что с известием о беременности достопочтенный Хелвин стал бывать дома гораздо реже. В голове навязчиво крутилось, что теперь, когда он получил от нее все, что хотел, следующие девять месяцев она проведет в одиночестве.

Доктор выписал ей какие-то витамины, призванные облегчить токсикоз, но Агата смыла их в унитаз, как только осталась одна.

В тот вечер Вильгельм к ней больше не прикоснулся. Оставил ее в своей комнате, а сам заперся в кабинете, о существовании которого раньше она не подозревала. В него вела дверь прямо из спальни, скрытая в тени за большим шкафом.

В итоге, лежа одна на огромной пустой кровати, Агата в первый раз со времени своего появления в Шитаре позорно разревелась. Плакать было упоительно хорошо. Вся безнадежность разом обрушилась, безысходность заставляла поминутно всхлипывать. Она так и уснула, размазывая слезы по подушке.

А на утро, даже несмотря на преследующую ее тошноту, нашла в себе силы разнести комнату Вильгельма ко всем чертям. Кровать сломать было нереально, но, хорошенько размахнувшись стулом, она разбила зеркало в ванной, и получившимися осколками вспорола подушки и пуховое одеяло. Разворошила постельное белье в стоявшем в углу комоде, порвала все, до чего могла дотянуться. Несколько раз бросила стулом в свисающую изящную люстру, и успокоилась только тогда, когда несколько десятков килограмм хрусталя с оглушительным перезвоном ударились об пол. В потолке остался торчать крюк, на который был подвешен светильник. Никаких проводов, никакого электричества. Интересно было бы узнать о принципе работы, но она выкинула это из головы, раздумывая, что будет крушить дальше — бить окно или пойдет ворошить бумаги в незапертом теперь кабинете?

Решила начать с окна.

Вид из него был такой же унылый, как и из других частей дома. Ущелье, камни, безжизненная пустошь с редкими птицами, кружащимися высоко в небе. Разбить его оказалось не такой простой задачей. Ей трижды пришлось бить по стеклу многострадальным стулом, прежде чем на нем появились хотя бы трещины.

Но что-что, а упорства было не занимать. В итоге минут через десять, наконец, удалось исполнить задуманное. Пот застилал глаза, сердце тяжело стучало в груди. Но, черт возьми! Как же было приятно чувствовать поднявшийся в комнате сквозняк. Она подошла к раме вплотную, осторожно сбивая оставшиеся осколки. Они летели вниз, а звуков их падения уже было не слышно. Девушка поежилась, не в силах оторвать взгляд от такой далекой земли. Когда-то давно, еще в школе, она читала рассказ «Бес противоречья», и хоть сюжета сейчас не помнила, одна мысль оттуда навсегда врезалась в сознание. Это идея о том, что каждый, кто смотрит в пропасть, испытывает желание прыгнуть вниз.

Хотелось ли и ей того же?

Сильные руки ухватили так внезапно, что она закричала.

— Проклятье Геры! Ты в своем уме?

Агата попыталась вывернуться, но хватка у дракона была поистине железной. Он грубо дернул ее, разворачивая, и без особой нежности ухватил за лицо, заставляя смотреть на него.

— Что ты тут устроила? — Понизив голос до свистящего шепота, спросил он.

Вместо того, чтобы испугаться, девушка твердо посмотрела ему в глаза. Что он ей сделает? Не ударит же беременную, в конце концов.

— Еще раз устроишь подобную выходку, и я снова нацеплю на тебя поводок. Вмурую в стену твоей комнаты кольцо и прицеплю тебя к нему. Ты меня поняла? — правильно расценив ее взгляд, припугнул Хелвин.

Агата чуть потупилась, но затем упрямо сжала губы. Ну, уж нет. Крушить эту комнату было самым приятным занятием за последние недели, не считая отравленный зависимостью секс, конечно. И ей действительно стало лучше. По крайней мере, больше не хочется рыдать и жалеть себя.

— Ты надеялся, что я буду прыгать до потолка от счастья? Мне всего девятнадцать. Я не собираюсь становиться матерью.

— Целых одиннадцать месяцев, чтобы подготовиться к этому знаменательному событию.

— Одиннадцать? — От удивления девушка даже съязвить забыла.

— Ну, ты же все же носишь ребенка дракона. Моего ребенка.

Она прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Нет, сейчас она просто не в силах об этом думать.

— Ты ведь не должен был прийти так рано. — Спросила Агата, пытаясь сменить тему.

— Я обновил систему чар на доме после нападения.

Она вздохнула. Душевный подъем от вымещения эмоций на ни чем не повинном стекле и вещах потихоньку сменялся апатией.

— Агата, послушай… — Дракон утянул ее к кровати, садясь на разодранное и скомканное одеяло. Он осторожно устроил девушку к себе на колени, ласково проводя рукой по ее волосам. — Мне даже нравится, что ты ведешь себя не так, как принято вести человечкам. Это забавно, хоть порой мне хочется тебя выпороть. Но ты должна понимать, что ты — моя. Ты должна меня слушатся.

От этих слов, сказанных вкрадчивым, доверительным тоном, в душе что-то оборвалось. Его. Собственность. Вещь. Вот, что она такое. Кажется, она сильно себя переоценила, сравнивая свое положение с домашним любимцем.

Вильгельм тем временем принялся осторожно целовать ее. Сначала в шею, плечи, затем, видя ее напряженную позу, усилил напор, искушающими движениями проводя по обнаженному животу, не прикрываемому коротким топом. Принялся массировать грудь сквозь плотную ткань.

— Я не хочу. — Попыталась протестовать она, но тело говорило обратное.

Руки сами собой потянулись к одежде дракона, нетерпеливо пытаясь расстегнуть ремень его брюк. Как же давно она не брала в рот его член! Несколько дней, не меньше.

— Ты уверена, что не хочешь? — Насмешливо поинтересовался дракон, видя, как она пытается высвободить его моментально налившееся кровью достоинство.

Агата всхлипнула, не в силах перебороть себя. Она соскользнула вниз, становясь на колени, округлила рот, уже предвкушая горячую плоть под своими губами. Зуд в груди болезненно жалил и требовал. Ей было просто физически необходимо дотронуться до пульсирующего под ее руками члена, лизнуть языком головку, провести вдоль ствола, слыша сдавленный выдох Вильгельма и чувствуя, как его пальцы зарываются в ее волосы.

Но вместо этого она была остановлена властным движением дракона.

Он подхватил ее, поднял в воздух, снова сажая рядом с собой.

— Ты выглядишь слишком бледной. — Подозрительно спросил он.

Если бы Агата могла в этот момент соображать, она бы, наверное, рассмеялась всей нелепости того, как они выглядели со стороны.

— Ты не принимала лекарства, так ведь?

Девушка молчала. Рабская часть ее содрогалась от ужаса. Что, если хозяин узнает о том, как она поступила с таблетками и разгневается?

— Агата! Ты пила лекарства? — Уже громче переспросил дракон, теряя терпение.

— Нет. — пискнула она.

Ведь он же не разозлится? Он же позволит доставить ему удовольствие?

— Почему «нет»?

— Я их выбросила.

Вильгельм закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Тебе стоит подумать над своим поведением.

Он встал, приводя свою одежду в порядок и, не прощаясь, вышел из комнаты.

Агата сглотнула, прижимая руки к горящим щекам. Зуд совсем не желал отступать, но без присутствия Вильгельма рядом думалось чуть легче.

Мог ли он и в правду посадить ее на цепь?

На утро на прикроватном столике оказалась новая пачка таблеток. Покрутив ее в руках, минут пять, Агата достала и съела первую.

Хозяин стал появляться дома реже, очевидно, решив дать время ей свыкнуться с мыслью об изменившихся обстоятельствах. Или же, что так же вероятно, опасался новых выходок с ее стороны. Девушка уже успела пожалеть о своей несдержанности, пустившей коту под хвост две недели попыток разговорить дракона.

Единственным плюсом отсутствия мужчины стала возможность больше времени проводить в кабинете, где располагалось два огромных книжных шкафа. Как дракон и обещал, и эта комната теперь была отрыта. Девушка жадно исследовала корешки книг, листала содержание, в надежде поскорее найти что-то, способное дать ответ, как можно отправиться домой.

Но в названиях ответа не было, приходилось читать все подряд, и мысли все чаще подталкивали наведаться в подвал.

Она спустилась туда через четыре дня. Толстый Грег метнулся к решеткам, впиваясь в нее жадным взглядом.

— Ты же не просто так зашла поглумиться над бедным несчастным стариной Грегом? — потянул он.

Все его ужимки, нервные жесты выдавали крайнюю степень измученности и напряжения. Зачем все-таки Вильгельм держал его здесь?

Агата помолчала несколько секунд, а затем сказала, что собиралась:

— Ты что-то говорил насчет побега. Если у тебя есть план, я готова его выслушать.

Глава 9. Пикник

То, что предлагал Грег, казалось сумасшествием. Еще большим сумасшествием было то, что Агата нет-нет, да и возвращалась мыслями к тому разговору:

— Кулон? Ты считаешь, что простой человек может похитить кулон, с кражей которого не справились трое магов? Да и с чего ты вообще взял, что Вильгельм оставил семейную реликвию храниться в доме после того, как вы чуть не умыкнули ее?

— Ты что, драконов не знаешь? — со смешком спросил он, а потом хлопнул себя по лбу. — Точно не знаешь. Они никому не доверяют. Параноики, любящие держать все самое ценное поближе к дому. Банками почти не пользуются.

Девушка мысленно нарисовала себе картинку сидящего в пещере крылатого ящера, окруженного грудой золота. Определенно у сказок ее мира были под собой какие-то реальные обоснования.

— Допустим, вещица еще здесь. И я каким-то чудом сумею заполучить ее. Что дальше? Я не маг, вряд ли у меня получится стать драконом и улететь отсюда.

— А я-то тебе на что? — Грег ткнул себя пальцем в грудь. — Освободишь меня, я надену кулон, обращусь в ящера, и полетим вместе. Единственная проблема, что все надо делать быстро и последовательно. Когда сингалки слетят — дракон быстро почует это и прибежит проверять, что случилось. А так, у меня неподалеку в горах осталось кое-какое оборудование. Доберемся, и уже никакая погоня не страшна. Пройдем через портал до надежного места, а оттуда доставлю тебя домой.

Это было заманчиво. Особенно, если отбросить тот факт, что Агате нужно было взять на себя самую сложную часть плана и сделать то, что она по определению сделать не могла. Да и довериться грабителю? Даже если все удастся, он может просто избавиться от нее, как только получит свободу.

И, тем не менее, девушка поймала себя на мысли о том, что обдумывает детали.

— Если нам повезло, и на этот раз он ставил защиту сам, то чтобы взломать ее, может оказаться достаточно его крови и отпечатка магии. Ты сейчас, как я понимаю — обладаешь и тем, и другими. Этот способ весьма топорный, и дракон его почувствует, но несколько минут у нас будет. Просто узнай, куда он перепрятал кулон.

Проще было сказать, чем сделать. После истерики, устроенной Агатой, Вильгельм отстранился, очевидно, боясь провоцировать беременную на новые сцены.

Раздумывая над тем, что предлагал грабитель, она каждый раз уговаривала себя: «Я не собираюсь этого делать, просто мне на самом деле любопытно, что стало с магической штучкой».

И это самое любопытство подталкивало ее на безрассудные вещи.

В один из редких дней, когда Вильгельм пришел пораньше, она уселась на диване в холе, встречая его теплой улыбкой.

— Я скучала. — она час репетировала перед зеркалом улыбку и взгляд из-под ресниц, и, судя по реакции дракона, не зря. Мужчина остановился, заворожено смотря на нее.

— Ты сейчас так похожа… — выдохнул он, и тут же оборвал себя.

— На Лауру? — Улыбка Агаты дрогнула, но она все же смогла удержаться.

Напоминание о том, что она всего лишь замена бывшей подружке, неприятно кольнуло, но имеет ли это какое-то значение сейчас?

— Нет. — Лаконично ответил дракон, затем тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Неважно. Как ты себя чувствуешь?

Агата на мгновение прислушалась к себе. А ведь и вправду, с тех пор, как она начала принимать выписанные доктором таблетки, чувствовала она себя замечательно. Никакой тошноты, слабости. Даже настроение казалось лучше, чем за все предыдущие дни рабства.

— Все хорошо. — Кивнула она, вставая с места и медленно подходя к хозяину. — Я тут почти одна, еще и тебя теперь почти не видно…

— У меня много служебных обязанностей.

— Ты никогда не рассказывал, чем ты занимаешься. — Агата подошла почти вплотную, неотрывно смотря мужчине в глаза.

На его лице появилась легкая растерянность:

— Разве тебе интересно?

— Почему нет? — Она искренне удивилась. — Я ведь почти ничего не знаю о Шитаре, а кроме тебя мне и поговорить не с кем.

Дракон молчал, разглядывая ее странным взглядом. Агата продолжала улыбаться, слегка прикусывая нижнюю губу. Как она выманит у Вильгельма местоположение кулона, если он даже на элементарные вопросы ничего не отвечает?

— Ты ведь не хочешь меня сейчас.

— Причем здесь?.. — она растерялась, не понимая, к чему клонит хозяин.

— Таблетки, которые тебе прописали. Они, в том числе, снижают зависимость.

Девушка подозрительно нахмурилась, а потом выдала первое пришедшее на ум объяснение:

— Ты поэтому стараешься реже бывать дома? — По нахмуренным бровям Вильгельма Агата поняла, что попала в самую точку. — Что? Но почему?

Дракон скривился:

— Из-за меня, тебя выкрали из твоего мира, доставили сюда. Я прекрасно осознаю, что без зависимости ты можешь испытывать ко мне только ненависть.

— Весьма благородно… — Она не смогла удержаться от сарказма.

Он великодушно избавляет ее от своего общества, а ей сидеть одной взаперти и сходить с ума оттого, что и парой слов не с кем перекинуться, кроме типа, который пытался ее изнасиловать. Поняв, что тон не вяжется с планом, она поправилась:

— Я не испытываю ненависти. Растерянность, волнение, страх… и мне очень одиноко тут. Может быть, поужинаем вместе?

Вильгельм смотрел испытующе. Он явно сомневался в сказанных словах, но все же пожал плечами, а затем неловко кашлянул и с несвойственной ему осторожностью предложил:

— Ты говорила, что хотела побывать где-нибудь, кроме каньона. Все еще есть желание?

Все пошло совсем не так, как она планировала. Достопочтимый Хелвин вел себя странно. Он попросил ее подождать в холе, а сам ушел, вернувшись через некоторое время с черной коробкой в руках. Потянул Агату к помосту.

Она оторопела — последний раз они пользовались им, чтобы оказаться в Нокс-Маноре. Но Вильгельм не стал ни цеплять цепь к ставшему привычным ошейнику, ни предупреждать ее о правилах поведения.

Чувство невесомости и легкости вновь утянуло куда-то вверх, и за ним последовал стремительный полет в неизвестность.

Они оказались в маленькой комнате. Все было сделано из камня. Стены, полы, камин, даже стол казался изваянием. Вот только очень грязно: окна затянуты паутиной, на полу — толстый слой пыли.

— Это охотничий домик. Я тут почти не бываю, но рядом есть речушка.

Речушка рядом оказалась большой полноводной рекой, до противоположного берега которой Агата ни за что не стала бы пытаться доплыть, несмотря на спокойное течение. По берегу раскинулись зеленые кустарники и многочисленные деревья.

Вильгельм указал на небольшую полянку прямо на траве.

— Тут будет удобно.

— Удобно что? — Девушка все еще не могла взять в толк, чего именно добивался дракон.

Неужели он… Нет, в самом деле, он же не может устроить ей пикник?

Оказалось, что может. В черной коробке был ужин: кувшин с водой, кувшин с ягодным соком, вяленое мясо, овощи, хлеб, коробка с орехами.

Агата была до того шокирована этим открытием, что не сразу вспомнила, зачем она сегодня собиралась разговорить дракона. Они сидели друг напротив друга на траве. Девушка жевала зеленый, похожий по вкусу на горох, овощ, а дракон задумчиво смотрел на воду.

— Ты не любишь охотиться? — спросила Агаа, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Люблю. — коротко ответил Вильгельм, даже не взглянув на нее.

— Почему тогда редко тут бываешь?

— Не хочется лишний раз нервировать императора. — Хелвин скорчил такое лицо, будто у него разом разболелись все зубы.

— А причем здесь…

— Мы охотимся не как люди. А тут рядом императорский дворец. Пару миль к югу.

— Я все равно не понимаю.

— Чем древнее род дракона, тем больше и сильнее он в момент оборота. Те же потомки полукровок, только получившие возможность трансформации, не превышают и трех метров в длину. А мой род — самый древний во всем Шитаре. — Вильгельм сказал это без гордости, с легким, словно сожалеющим, вздохом.

— То есть ты сильнее вашего императора? — Агата попыталась связать все полученные сведения воедино.

— Крупнее при трансформации. — Уклончиво ответил мужчина, по-прежнему не смотря в ее сторону.

Ей вспомнилось то, что он говорил про волшебный кулон — тот, кто надевал его, получал не просто возможность стать драконом, а становился равен по силе роду Хелвинов. В открывшихся обстоятельствах это значило, что кулон превращал обладателя в самого большого ящера во всей империи. Удивительно, что дом Вильгельма за все это время атаковали только один раз. Да на такую вещицу должна была давно выстроиться очередь.

Девушка осторожно подвинулась поближе.

— Ты ничего не ешь. — Полувопросительно, полуутвердительно произнесла она.

Мужчина был совсем рядом, только руку протяни. Но, видимо таблетки и в правду действовали, потому что никакого зуда, никакого навязанного желания подчинятся она не чувствовала.

— Агата… — вдруг обратился он к ней по имени. — Со мной сложно иметь дело. Я нелюдим, и зачастую я скверный собеседник. Но я хочу, чтобы ты знала, что я рад, что ты живешь в моем доме.

Девушка замерла, не зная, как реагировать на эти слова. Прозвучало почти что как «ты мне нравишься», но, черт возьми, это не имело никакого смысла, ведь для него она была — рабыней, вещью которую он купил с молотка. Не в силах справиться с собой, она все же спросила.

— Зачем я тебе? Отомстить бывшей? Хочешь унизить ее в моем лице?

Вильгельм снова отвернулся к воде, и Агата уже думала, что он не ответит, когда тот заговорил. Медленно, осторожно подбирая слова.

— Я просто хочу кое-что исправить. И хочу, чтобы ты мне в этом помогла.

— У меня есть выбор?

— Выбор есть всегда.

Она задумалась, пытаясь предположить, что же такое может быть нужно мужчине. Но в голову ничего не приходило. Все, на что хватало воображения — было так или иначе связанно с Лаурой. Иначе, зачем Хелвину было тратить деньги на подбор похожей на драконшу рабыни? Да еще эта, некстати, свалившаяся беременность.

— А если у тебя все получится. То, что ты задумал. Я смогу вернуться домой?

Она напряженно следила за его лицом, пытаясь уловить потаенные мысли. Он нахмурился, раздумывая над вопросом, а потом все же кивнул:

— Если все действительно получится… думаю, что смогу тебя отпустить.

Девушка ощутила, как сердце быстро-быстро бьется в груди. Неужели действительно отпустит? Безумная, ослепляющая надежда моментально вспыхнула и тут же пропала, заставив руки моментально похолодеть. А как же ребенок? Что будет с ним? Пусть для нее беременность и нежеланная, но все же…

Невыносимо хотелось спросить на счет малыша, но она себе не позволила. Кто знает, вдруг все вышло случайно и неожиданно для самого Хелвина. Зачем ему лишний раз напоминать об этом? А может, она просто боялась услышать ответ.

Агата пообещала себе, что обязательно все узнает, но сейчас, ей слишком нужна была эта надежда, и не хотелось разбивать ее о рациональные доводы.

«Я рад, что ты живешь в моем доме». Она облизнула пересохшие губы, придвигаясь чуть ближе. Таблетки помогали сохранить рассудок рядом с хозяином, но все равно нельзя было не признать, что за прошедшие в его доме недели он приучил ее к себе. Приучил к наслаждению, показал, как может быть приятно растворяться в ком-то.

Она ведь хотела его соблазнить? Он боится ее ненависти, а значит, можно сыграть на этом. Кроме того, ей действительно хотелось попробовать, каково это — быть с ним без навязанного зависимостью стремления подчиняться.

В голове навязчиво крутилось, что так она не предаст себя, а всего лишь попытается обмануть его. Усыпит бдительность. Вотрется в доверие, чтобы выведать еще больше жизненно важной информации.

Когда она коснулась пальцами его шеи, нежно скользя подушечками за ворот рубашки, он замер, оставляя ей инициативу. Ощутив напряжение мужчины, она обняла его, потянула на себя. Поцелуй был почти целомудренный, но возбуждение моментально прошло горячей волной. Агата расслабилась, прижимаясь к хозяину всем телом.

Руки Вильгельма осторожно устремились вниз, в разрез юбки. Кончики пальцев тронули ее между складочек, словно дразня. Агата чуть шире раздвинула ноги в приглашающем жесте. Ей хотелось этой ласки. Она прильнула ближе, расстегивая рубашку, прикасаясь губами к его совершенному телу. Манящему, твердому, гладкому. За рубашкой пришел черед ремня и брюк. Когда член мужчины был высвобожден, она сама потянулась, чтобы устроиться сверху.

Больше всего она наслаждалась ощущением того, что она сама может контролировать удовольствие. Задавать темп, прислушиваясь к своим желаниям.

Ветер обдувал разгоряченное тело. Вильгельм осторожно потянул топ вверх, но не снял, а только обнажил грудь, беря в рот сосок, оттягивая его зубами, слегка прикусывая.

Агата стонала от удовольствия, все увеличивая темп. Когда мужчина оторвался от ее груди, стон сменился на разочарованный. Она выгнулась. Ей нужны были его руки, его губы, ласка.

— Нет, девочка моя, так не пойдет. — Улыбнулся мужчина, перехватывая инициативу, и легко переворачивая ее на спину, наваливаясь своим весом сверху.

При этом член мужчины выскользнул из нее, и он не спешил пристраивать его обратно. Крепко держа ее за запястья, он впился в губы властным, подчиняющим поцелуем.

— Кажется, ты забыла, кто тут хозяин. — ласково прошептал он.

Агата выгнула спину, призывно выпячивая бедра, стараясь потереться лоном о его член. Набухший бугорок между ног касался головки органа, разнося по всему телу электрические разряды. Она чувствовала, как он возбужден, как хочет ее. Почему же тогда медлит?

— Пожалуйста… — прошептала она, продолжая двигать бедрами и тереться. Это было безумно приятно, но этого было мало. Хотелось почувствовать горячий член в себе, хотелось все ускоряющихся толчков, прижимающих ее тело к траве.

От всепоглощающего желания неудобство от того, что под ней была земля, а не кровать, казалось несущественным, и не воспринималось сознанием.

— Ты действительно хочешь этого, девочка моя? — С придыханием спросил дракон, пытаясь что-то разглядеть в затуманенном желанием взгляде.

— Я хочу тебя…

Стоило Агате произнести это, как Вильгельм, наконец, сжалился и стремительно ворвался в ее тело, двигаясь резкими толчками. Удовольствие затопило сознание, и все, что она могла, это умолять его не останавливаться.

Уже когда они вернулись обратно, она вспомнила о цели своего представления. Дракон держал ее за руку, помогая спуститься с помоста. И Агата все же решилась. Спросила его, как бы невзначай — что же случилось с кулоном, за которым охотились грабители.

— А если я беременна полукровкой, интересно, я смогу стать драконом? — Слова слетели с губ раньше, чем она их обдумала.

Девушка обругала себя. Она ведь уже решила, что пока не будет лишний раз обсуждать с Вильгельмом ребенка. Все слова будут делать факт беременности настоящим, лишний раз подтверждать то, о чем совсем не хочется думать.

Глаза хозяина странно заблестели, он посмотрел на нее, словно сказанное было, по меньшей мере, гениальным открытием.

— Не сможешь, но как на счет небольшого эксперимента? — он потащил ее наверх по лестнице.

Она уже несколько раз успела пожалеть о неосторожных словах. Что, если кулон навредит? Она так долго думала о том, чтобы избавиться от беременности, но сейчас, когда появилось что-то способное нанести угрозу малышу, в ней вдруг проснулся какой-то древний первобытный инстинкт.

Поймав себя на этой мысли, Агата чуть замедлила темп. Неужели она все же смирилась с положением?

Они поднялись на третий этаж. Третья дверь от лестницы — большая комната с роялем в центре. Вильгельм, перехватив ее взгляд, спросил, умеет ли она играть.

— Всегда хотела научиться, но музыкальная школа была далеко от дома. Мама водить не могла, а ездить одной не разрешала… — девушка сама не заметила, как сказала правду, но тут же подобралась, коря себя за лишнюю откровенность. — Так зачем мы здесь?

Вильгельм поманил ее в угол комнаты, казавшийся совершенно пустым. Сделал несколько пасов рукой и отошёл в сторону. На стене проявилось углубление, в котором оказался уже знакомый кулон.

Агата заворожено смотрела на камень. Почему раньше она не заметила, какой он необычный? Красные искры, пробегающие по матовой поверхности манили дотронуться. Она протянула руку, не в силах противиться этому сиянию. Стоило коснуться цепочки, как кулон засветился изнутри, вспыхнул огненным цветом.

Агата испуганно отдернулась. Магия рассеялась, стена вновь скрыла нишу с украшением.

Девушка перевела удивленный взгляд на хозяина. Тот выглядел довольным. Хотя нет. Довольный — слишком слабое слово.

Уголки губ дрожали, показывая, что он с трудом борется с улыбкой, а глаза мужчины возбуждённо блестели.

— Что это было?

Вильгельм молчал, явно не желая выдавать причину своей радости. Затем, когда молчание сильно затянулось, обернулся, ища способ сменить тему:

— Хочешь научиться играть на рояле?

— Предложишь себя в качестве учителя?

— Я не отличаюсь особым терпением. Найму кого-нибудь другого. Согласна?

Девушка легко пожала плечами. Конечно, она была согласна. Вот только лишний человек в доме помешает побегу. С другой стороны, не могла же она и в правду довериться грабителю? Да и если Вильгельм действительно сам ее отпустит…

Но мысли раз за разом возвращались к кулону. Может быть, она сможет использовать его сама? С другой стороны, стань она драконом — куда полетит? Вряд ли в ущелье найдется указатель: «Россия — налево».

— А ты умеешь играть?

Ей было и в самом деле интересно, судя по тому, что звучало на вечере в Нокс-маноре, ей местная музыка нравилась.

Вильгельм весело прищурился, подошел к инструменту и открыл крышку, кашлянул.

И тут же захотелось зажать уши от той какофонии звуков, что он поднял. Мужчина бил по клавишам с невозмутимым лицом, покачивая головой в такт.

— Ну, как тебе? Это вальс драконов. — Спросил он с нечитаемым выражением лица.

Девушка опешила, не зная, что ответить. Она потопталась на месте, и выдала самое дипломатичное, на что была способна:

— Весьма… громко.

Мужчина фыркнул. Агата тоже не удержалась от улыбки. Спустя полминуты они уже оба смеялись в голос.

— Я думала, что ты серьезно! — Воскликнула она, не в силах прекратить смех. — Откуда я знаю, какие у вас тут вкусы.

Вильгельм на это протянул к ней руки, обхватывая за талию, притянул к себе, усаживая на колени, и поцеловал. Смех растворился в этом поцелуе, соединяя двоих в единое целое.

Она почти поверила ему. Этому поцелую, последовавшей за ним ночи. Поверила в то, что и правда нравится ему, позволила себе представить, что не было ни аукциона, ни рабства. Только двое, объединенных желанием.

А на следующее утро, ища в кабинете Вильгельма, что бы почитать, Агата залезла в ящик письменного стола и нашла зажатое между листами фолианта судебное решение.

«Верховный суд Империи Шитар, в составе председательствующего судьи, секретаря…» Девушка хмурилась с каждой строчкой все больше и больше. «Суд установил: Глава семьи Дивуар — Достопочтимый Элигос, обратился с иском в суд к главе семьи Хелвин — Достопочтимому Вильгельму о взыскании компенсации за убитого на дуэли представителя семьи Дивуар — Агриба. В обосновании иска указал, что д. Вильгельм по собственной инициативе расторг помолвку с его кузиной — д. Лаурой. Агриба, имеющий полукровное происхождение, и очень привязанный к д. Лауре, посчитал данное обстоятельство оскорблением семьи, и вызвал д. Вильгельма на дуэль. Д. Элигос считает данную дуэль незаконной в связи с разным статусом крови противников, убийство Агрибы, произошедшее на дуэли — нарушающим законодательство Шитара, просит суд взыскать с д. Вильгельма компенсацию, а именно обязать передать ребенка полукровного происхождения из семьи Хелвин в семью Дивуар».

Агата быстро перевернула страницы, вчитываясь в самый конец. «Суд постановил удовлетворить требования …»

Она выронила листы на пол, неосознанно прижимая руки к животу. Так значит, вот, что нужно исправить? Родить полукровку, чтобы выплатить компенсацию за убийство?

Он не может так поступить. Он не может отдать ее ребенка! Глаза щипало. На негнущихся ногах она вышла из кабинета. Дыхание перехватывало от обуревающих эмоций, руки тряслись, а перед глазами плясали черные точки. Одиннадцать месяцев носить под сердцем родное тебе существо, чтобы потом отдать… Кому? Зачем? Что, если Дивуары просто жаждут отомстить и захотят заколоть младенца на глазах у родителей?

Чертовы драконы! Она не позволит им решать за себя. Она не отдаст им ни в чем не повинного ребенка.

Агата поняла, куда она шла, только когда оказалась у цели. Третий этаж. Третья дверь от лестницы — большая комната с роялем в центре.

Она помнила указания толстого Грега, но понятия не имела, сработает ли его план. Но уже сейчас точно знала, что решится. Служанка должна была, приди не раньше, чем через час, но ей должно хватить гораздо меньше времени.

Операция под названием «Сбежать от дракона» началась.

Глава 10. На краю

Агата неслась в подвал, несколько раз на ходу подвернув ногу и сбив вазу, стоящую в лестничном пролете. Ваза покачнулась, упала с небольшой подставки и с громким грохотом, разнесшимся на все поместье, разбилась.

Звук отдавался эхом по всему дому, когда она, наконец, достигла цели, подойдя к клетке с Грегом и доставая из кармана кулон.

Тот светился мерным красным цветом, и даже цепочка, казалось, нагрелась от содержащейся в медальоне магии.

Сколько у них было времени? Минута, две? Пленник, не веря своему счастью, вскочил с места, подбегая совсем близко.

— У тебя получилось! — С восторгом и удивлением крикнул Грег, нетерпеливо переводя взгляд с кулона на лицо Агаты и обратно. — Давай же, освободи меня.

Он нервно облизнулся, держась за прутья клетки.

Агата посмотрела на свою левую руку. Пришлось вновь разбить зеркало, чтобы было чем ее резать. Пока из-за бушевавшего в крови адреналина рана не саднила, но все еще сочившаяся из пореза кровь явно намекала на то, что она перестаралась.

Девушка вздохнула и попробовала повторить все то же самое, что она проделала с тайником в зале с роялем.

На самом деле, все действительно оказалось несложно. Даже удивительно, что дракон не подумал о том, что из-за беременности она сможет сбрасывать его чары с замков. Или ему даже в голову не пришло, что Агата захочет помочь пытавшемуся ее изнасиловать человеку?

Так или иначе, вскоре Вильгельм должен был быть уже здесь из-за сработавшего оповещения, и лучше бы поторопиться.

Как там говорил Хелвин? Полукровки магически сильнее драконов, и уже сейчас, находясь в утробе, ребенок гораздо сильнее своего отца.

Она обмазала кровью замок, приложила руку с все еще зажатым в ней кулоном к своему обнаженному животу, а второй взялась за запор, представляя, как он открывается.

От одной руки к другой словно пробежал импульс, механизм щелкнул, и Агата облегченно выдохнула. Получилось.

Толстый Грег помедлил ровно секунду, а затем бросился к двери, выбегая из клетки. Махнул ей рукой, призывая следовать за собой. Агата сорвалась вслед за ним, перепрыгивая через ступеньки. Еще никогда ей не приходилось бегать так быстро, словно бы наперегонки со смертью.

В холе окон не было, мужчина ринулся в правое крыло по лестнице, ей только и оставалось, что устремиться за ним. Грег вбежал в первую попавшуюся комнату и встал у окна.

— Давай камень! — Он тяжело дышал, вытянув вперед руку.

Девушка чуть помедлила. Когда ей только удалось достать кулон, она первым делом накинула на себя украшение. Ничего не произошло. Только светиться стало оно еще ярче, но никакого превращения в дракона не последовало. Отдать амулет стоящему перед ней полукровке было единственным способом сбежать отсюда. Вот только внутри все сжалось при мысли о том, что она отдаст принадлежащую ей вещь постороннему человеку.

Принадлежащую ей? Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. Кулон не ее и никогда им не станет. Откуда такие мысли? Чтобы не дать себе времени передумать, Агата поспешно сунула камень в руки Грегу и отступила в сторону.

Тот действовал быстро. Натянул цепочку на шею, сосредоточился, вызывая короткую вспышку. Уже через секунду в комнате появился знакомый черный дым, охватывающий фигуру мужчины. Он посмотрел на нее почерневшими глазами, и девушка вздрогнула, на миг представив на месте полукровки Вильгельма. Достопочтенный явно будет в бешенстве, когда прознает о случившемся.

Грег тем временем замахнулся и одним ударом правой руки разбил окно. Еще несколько ударов, и все стекло окончательно осыпалось вниз.

Он прыгнул на подоконник, раскинул руки в стороны и шагнул вперед. Начавшееся было падение замедлялось трансформацией. Темный сгусток дыма, полностью скрывший фигуру мужчины, становился все больше. Показалась длинная черная чешуйчатая шея, хвост, два крыла. Огромный ящер начал планировать над долиной, с каждой секундой удаляясь от замка все дальше. Куда же он? А она? Грег должен вернуться, выполнить свою часть сделки! Дракон вот-вот придет, счет уже не на минуты, на секунды. Что будет с ней, если она останется? Чтобы привлечь к себе внимание, девушка взобралась на подоконник.

— Ну, пожалуйста, вернись! — Прошептала она сквозь подступающий к горлу ком.

Кричать было бесполезно, с такого расстояния ее все равно никто не услышит. Что делать, если бывший пленник дракона за ней не вернется?

От взгляда вниз закружилась голова, а ноги начали подкашиваться. Если она не сбежит сегодня, Хелвин все равно убьет ее.

Агата стиснула зубы, упрямо держась за раму. Быть может, Грег все же вернется за ней?

Ей показалось, что она услышала звук шагов из коридора, паника ударила в голову, девушка еще раз взглянула вниз и покачнулась. Рука соскользнула с рамы, и она полетела вниз. Сердце замирало от ужаса, секунды падения растянулись в бесконечность. С особой четкостью Агата поняла, что она не хочет умирать. Она хочет жить, хочет увидеть своего будущего ребенка, взять его на руки и назвать сыном или дочерью.

Разум уже предвкушал ужасающую боль от столкновению со скалами, ужас сковывал тело.

Что-то царапнуло кожу, крепко сжало. Агата открыла глаза, не понимая, жива она или нет. Над головой хлопали крылья, а сама девушка оказалась зажата крепкими когтистыми лапами поперек талии. Огромный черный дракон набирал высоту. До земли было не более десятка метров.

Гигантский ящер все поднимался и поднимался, пока не достиг вершины замка. Там обнаружилась смотровая площадка. Или это была площадка для приземления драконов?

Зверь осторожно, почти бережно, на сколько это возможно для чудовища таких размеров, опустил Агату на каменные плиты, и снова взмыл воздух.

Она так и сидела наверху все то время, пока дракон пытался настигнуть улетевшего с его кулоном Грега. Ее колотила нервная дрожь, а собственная судьба стала казаться неважной и незначительной. Словно бы уже предрешенной.

Какую же глупость она совершила! Как можно было поверить грабителю и насильнику? Как можно верить хоть кому-то в этом безумном мире, населяемом чудовищами.

Хуже всего было осознание того, что она чуть не убила не только себя, но и своего нерожденного малыша. Ребенка, которого ей все равно предстоит потерять, ведь отец проиграл того в суде, задолжал в качестве компенсации другому семейству.

Возможно, именно страх смерти — как собственной, так и смерти пока еще не оформившегося комочка, что был под сердцем, и послужил, наконец, тем толчком, что помог ей осознать — она и вправду беременна. И это ее ребенок. И она не хочет отдавать его кому бы то ни было.

Вот только то, что она сделала…

С замиранием сердца Агата следила за тем, как огромный дракон возвращается из-за гор. Сумел ли он остановить беглеца? Смог ли отобрать кулон?

По мере приближения к площадке фигуру ящера все больше и больше окутывал черный густой дым. С каждым взмахом крыльев дракон словно усыхал в размерах, пока, наконец, на каменную кладку не ступил человек. Вильгельм выглядел усталым, как и в прошлое превращение. Он прикрыл глаза, опираясь на перила площадки, и шумно выдохнул. На нем не было крови, как в прошлый раз. Значит ли это, что погоня оказалась безрезультатной? У Грега действительно осталось припрятанное оборудование для телепортации?

Агата не двигалась с места. Ей было страшно обращать на себя внимание. Что он с ней сделает? То, что не убьет, уже понятно — если бы тот желал ее смерти, то не стал бы спасать от падения, теряя драгоценные секунды, которые могли бы помочь настигнуть вора. Посадит на цепь, прикованную к настенному кольцу, как грозился когда-то? До тех пор, пока не родит ему ребенка, которого он отдаст в качестве виры?

Вильгельм постоял минуты две или три, потом еще раз вздохнул и медленно направился к деревянному люку. Помахал над ним руками, откинул крышку и, не глядя на Агату, спустился вниз.

Она осторожно подошла к люку, взглянула на уходящие вниз ступени. Судя по звуку шагов, Вильгельм был уже довольно далеко. Почему он ничего не сказал? Боится, что не выдержит и все же убьет ее? Вполне может быть. В таком случае, лучше сейчас не попадаться на глаза.

Но стоять на открытой площадке было холодно. Немного переждав, Агата все же решила спуститься, чтобы мышкой проскользнуть в свою комнату.

Каждый шаг давался с трудом. После всплеска адреналина на тело навалилась такая усталость, что она была готова упасть прямо в коридоре. При этом приходилось поминутно оглядываться и прислушиваться — не хотелось бы сейчас попасться на глаза хозяину.

Левая рука — та, которую она порезала для открытия замка и снятия защиты с кулона, сильно саднила, и, казалось, даже успела слегка воспалиться.

Агата резко остановилась у самого выхода на лестницу, ведущую к переходу между двумя частями дома. Хелвин с кем-то разговаривал. Девушка опустилась на четвереньки и выглянула вниз, стараясь быть как можно более незаметной.

— Летал? — Голос гостя она узнала сразу.

Август Нокс собственной персоной, красивый, улыбчивый. И от чего-то сейчас кажущийся насквозь фальшивым.

— Решил размять крылья. — Вильгельм выглядел спокойным. — Что у тебя за срочное дело?

— Мне удалось найти зацепки по тому полукровке, о котором ты спрашивал, решил зайти до праздника. Там будет не до разговоров. Может, присядем? — Август кивнул в сторону гостиной, но хозяин дома лишь покачал головой.

— Мои планы несколько поменялись. Вечером меня, скорее всего не будет, зайду утром.

— Что-то случилось? — Гость равнодушно окинул взглядом холл, Агата только и успела, что откинуться назад, надеясь, что ее не заметили. — Твоя рабыня за нами подглядывает. — Нараспев произнес мужчина, ухмыляясь. — Все еще не научил дикарку хорошим манерам?

— Выходи! — Громко приказал Хелвин, даже несмотря в ее сторону.

Девушка не двигалась с места. Черт возьми, ну кто ее просил сейчас высовываться? Лучше бы она сидела на смотровой площадке!

— Второй раз я повторять не буду. — Тихим, но оттого не менее грозным тоном произнес Вильгельм.

От скрытой угрозы стало не по себе. Она на негнущихся ногах спустилась вниз по лестнице, придерживаясь за перила. Хозяин все еще избегал смотреть в ее сторону, полностью сосредоточив внимание на госте.

Помня о предыдущей встрече с Августом, Агата опустила голову, забывая даже дышать.

— Ты просил. Считай, что она твоя до утра. — Вынес вердикт мужчина.

— Что? Нет! — Агата вскинулась, не в силах поверить, что ее отдают вот так запросто. Она попыталась поймать взгляд Вильгельма, но тот отвернулся.

Август, меж тем, ничуть не обрадовался подарку. Внимательно смотря на друга, он повторил свой вопрос уже более вкрадчивым тоном:

— Что-то случилось?

— Все замечательно. Я зайду за ней утром, тогда и поговорим.

Нокс пожал плечами, взял Агату за запястье, силой сжав.

— Вильгельм, пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой. — Дрожащим голосом прошептала она.

На этот раз хозяин повернулся к ней. Лицо ничего не выражало, а голос был сухим и безжизненным:

— Чтобы заговорить, нужно попросить разрешения. А я его тебе не давал.

С этими словами он сделал шаг к Августу и что-то шепнул на ухо. Тот снова пожал плечами, кивнул, и потянул девушку за собой к красному помосту.

Глава 11. Новенькая

Агата шла вслед за Августом по широким коридорам Нокс-Манора, ничего не видя перед собой. Мир выцвел, стал серым, безжизненным. В душе осталось только безразличие к собственной судьбе. Ругать себя за то, что доверилась не тому человеку, было глупо. Случившегося не изменить. Она просто решила воспользоваться единственным шансом.

«Не единственным» — ехидно подзуживал внутренний голос. А память угодливо подставляла воспоминания о вчерашнем дне. О пикнике у широкой реки, о «вальсе драконов» и последовавшей за ним ночи.

Было ли в этом хоть что-то настоящее? Или все, что нужно от нее Вильгельму — рождение ребенка, чтобы закрыть судебный долг?

Может быть, стоило попытаться сначала поговорить с ним? Адвокат Хелвина говорил, что у него есть шанс на апелляцию, если он обратится к императору.

Только вот как теперь исправить то, что сделала она, самолично отдав реликвию проходимцу.

Она прекрасно помнила свои чувства, когда держала кулон в руках. Вещица была не просто частью истории, она была напрямую связана с тем, кто сейчас жил у нее под сердцем — ее будущим ребенком.

Август тем временем привел к широкой двери, за которой слышались голоса и женский смех.

— Выглядишь отвратительно. Иди, пусть тебя приведут в порядок.

Агата толкнула дверь, оттуда сразу повалил пар. Помещение оказалось огромной просторной купальней. Внутри было не меньше десяти девушек, протирающих друг друга губками, поливающихся из шлангов, купающихся в небольшом бассейне.

— Новенькая? — Стоило только оказаться внутри, как ее тут же подхватила под руку невысокая брюнетка с вытянутым лицом. — Я Габби.

Габби была полностью раздета и ничуть не смущалась этого.

— Ох, какой у тебя порез на руке! Как ты умудрилась так пораниться.

— Зеркало разбила… — Агата решила, что полуправда будет лучшим выходом.

Девицы в купальне начали замечать ее и приветственно махали руками. Август остался снаружи, но Габби не отпускала ни на секунду.

Брюнетка подтащила ее к стоящим в ряд шкафчикам, открыла один из них и, вытащив на свет маленький флакончик с зеленой жидкостью, принялась капать из него на порез.

— Бедняжка, должно быть, очень больно! Но не переживай, мы все исправим. — Ворковала она, периодически дуя на ладонь Агаты, словно заботливая мамочка. — К вечеру будешь как новенькая, ни один гость не заметит, что у тебя ранка.

— Гость?

— Ну, тебя ведь для этого сюда привели. Привести себя в порядок перед вечерним приемом. Сегодня у Хозяина день рождения, и говорят, будет даже его сестра, а возможно и ее муж… — Габби мечтательно закатила глаза.

— Вот бы посмотреть на них хоть одним глазком! — Капризно вытянула губки еще одна девушка неподалеку.

— А я на прошлом приеме подсматривала. Это так возбуждает! — Хихикнула другая.

Поднялся спор, шум, девицы наперебой стали обсуждать, можно ли им подсматривать за гостями, и что будет, если хозяин Август об этом узнает.

— А что такого необычного в сестре вашего хозяина и ее муже? — Осторожно спросила Агата.

— Она не знает? — Девицы услышали ее и принялись наперебой удивляться.

Габби тоже не удержалась от пораженного вздоха и поднятых вверх бровей. Затем наклонилась близко-близко, и выдохнула почти на самое ухо:

— Достопочтенная Августа замужем за самим императором! — И тут же отдернулась, подозрительно прищуриваясь, — А почему это «ваш хозяин», ты что, не новенькая?

Агата понятия не имела, что сказать на это. Что ее отдали на вечер в наказание? Звучало отвратительно.

— Так чья ты? — Не унималась тем временем брюнетка.

— Его зовут Вильгельм Хелвин. — Агата не смогла произнести слово «хозяин» вслух, хотя в мыслях периодически называла своего дракона именно так.

— Ого! Хелвин, я о нем слышала! — откликнулась та, что хвасталась подглядыванием за гостями. — Я как-то спала с двумя полукровками, и они обсуждали сплетню, которую пустила его бывшая невеста. Что-то про то, что их род проклят, и «Кровь и слезы» на самом деле существуют и хранятся у них. А не у кого-то там еще, как все думали.

— Полукровки, не люблю полукровок… — капризно потянула другая девица. — Либидо зашкаливает, но от них же никакого удовольствия!

— Ну не скажи… Меня второй вечер подряд выбирает один и тот же полукровка, и он такой милый.

Разговор быстро перешел на обсуждение сексуальных качеств партнеров, и Агата утратила к нему всякий интерес. Если сказанное про Вильгельма было правдой, и о том, что камень у него узнали только после его расставания с Лаурой, то становилось понятно, почему грабить их пришли лишь один раз. Тем более, если до этого все думали, что кулона вообще не существует. Зато теперь, даже если реликвия найдется, то за ней явно потянется кровавый след.

— Готово! — Провозгласила Габби.

Агата посмотрела на свою руку — пореза как не бывало, только длинный едва заметный шрам пересекал ладонь, словно перепачканную в зеленой краске.

— А теперь раздевайся. Если на вечере будет сам император, то мы, как главное блюдо, должны быть великолепны. — Брюнетка хихикнула собственной шутке. — Ну же, снимай свои тряпки, хочу посмотреть на твою грудь!

Агата растерялась от такого заявления, но все же отвернулась, осторожно стягивая с себя топик. Помыться и вправду не помешало бы. После пробежки по этажам и когтей дракона, она ощущала себя грязной.

Девушка осторожно сложила топик и юбку на скамеечку, тянущуюся вдоль шкафчиков, и оглянулась в поисках мочалки.

Та нашлась быстро, как и остальные банные принадлежности. Сев в уголочек рядом с плещущейся из шланга водой, она принялась намыливаться. В принципе в бане ей бывать приходилось и не раз, так что общество девиц ни сколько не мешало тому, чтобы нормально помыться. Вот только остальные думали иначе.

— Ей, ну чего ты там закрылась! — Крикнул кто-то.

Агата не сразу поняла, что это ей, а когда поняла, то было поздно. Почти все девушки стояли вокруг, ухмыляясь и весело переглядываясь.

— Что-нибудь нужно? — Агата постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более спокойно, но все равно было не по себе. Что это они?

— У нас есть правило. — Выступила вперед Габби. — Обряд посвящения. А ты новенькая. Готова?

— К чему? — Агата еще не успела договорить вопрос, как десять человек накинулись на нее разом, схватили за руки и ноги, придавив к холодному кафелю. — Вы что творите, отпустите! Сейчас же!

Но девицы только продолжали глупо хихикать.

— Раздвиньте ей ноги пошире. — Приказала Габби, подбирая выпавший из рук Агаты шланг и тут же направляя его на девушку.

Из-за того, что каждую руку и ногу удерживало по два человека, двигаться было невозможно, Она только и могла, что кричать, ругаться, пытаться извиваться — но все без толку.

Струя воды прошлась по телу, ударила по груди, задевая соски. Габби поводила шлангом из стороны в строну, а затем опустилась ниже. Мощный напор обрушился на клитор, против воли заставляя возбуждаться. Но это возбуждение не было приятным, оно злило, вызывало желание вцепиться хихикавшим вокруг дурочкам в волосы и ударить их головами о кафельный пол.

А Габби все не останавливалась, подходя ближе и пытаясь подобрать наиболее подходящий угол.

Агата дергалась, пытаясь достать хоть до одной из девиц головой, чтобы укусить побольнее, но все попытки были тщетны. Перед глазами всплывали картинки их с Вильгельмом совместных ночей, то, как он входил в нее, как ласкал, целовал не только губы, но и лоно, мял языком чувствительную горошину, налившуюся сейчас кровью. Так легко было представить, что именно он сейчас с ней, что он рядом… Черт возьми, как же она хочет его!

Девушка распахнула глаза, успевшие закрыться в погоне за восхитительными образами. Перед ней все еще была Габби. Она улыбалась и, должно быть от старания, закусывала губу.

Тут не должно быть этой девушки. Никого из них не должно быть. Никто не имеет право к ней прикасаться. Только он — ее дракон, мужчина, возлюбленный.

Она почувствовала импульс, пробежавший от низа живота к рукам и ногам. В этот же момент удерживающие ее девицы вскрикнули и разлетелись в разные стороны. Кто-то врезался в шкафчики, кто-то упал в бассейн. Одной не повезло: ее откинуло в вверх к потолку и, упав на кафель, она лежала, не шевелясь.

Габби от испуга уронила шланг, истошно завопила, и выбежала из купальни, в чем была.

Агата осторожно поднялась, прижимая руку к своему животу. Что это было? Она несколько раз огляделась вокруг. Девушки хныкали, жалобно скулили, отползая подальше.

Агата сдавленно сглотнула, неторопливо накинула полотенце, забрала вещи и вышла в коридор. На самом деле хотелось бежать со всех ног, не разбирая дороги и не оглядываясь, вот только куда? Да и разве она не будет выглядеть испуганной жертвой, если побежит? Кто знает, сколько предстоит быть здесь, лучше уж пусть бояться ее.

В коридоре уже ждали. Высокая красивая женщина лет сорока. Она была одета в красное платье с глубоким вырезом.

— Идем со мной. — Приказала она и тут же развернулась, ничуть не сомневаясь, что Агата последует за ней.

Особого выбора не было, а потому пришлось идти. Пока они шли, девушка не могла отделаться от острого чувства де-жавю, впрочем, его причины выяснились довольно скоро. Комната, в которую ее привели — оказалась той самой, в которой Вильгельм взял ее вместе с Августом. От воспоминании об этом на душе стало мерзко. Вновь вспомнилось, как она попала сюда. Аукцион, острое чувство отрешенности, вызванное наркотиком, последовавшее за ним возбуждение.

Женщина, сопровождавшая ее, пропустила Агату перед, закрыла за ней дверь. Было слышно, как щелкнул ключ.

В принципе, если ее запрут, это не самый плохой вариант. Хуже будет, если захотят оправить на вечер в честь дня рождения в качестве одной из секс-игрушек для гостей.

Агата отбросила одежду и полотенце в сторону и упала на стоящую посередине кровать. Это утро было слишком длинным, но, судя по положению солнца за окном, время близилось лишь к середине дня.

Девушка горько усмехнулась, пытаясь подвести итоги. Итак: она узнала, что ее ребенка должны отдать, совершила неудачный побег, лишила хозяина родовой реликвии, и в наказание он отдал ее другу на вечер. Разве может быть что-то ужаснее?

Между тем, стены комнаты неимоверно давили, навевая воспоминания о мужчинах, жадно берущих ее прямо на этой кровати. Она закрыла глаза, но от этого стало только хуже. Перед глазами всплывало лицо Августа, насмешливо смотрящего на нее. Мужчина просовывал пальцы меж ее ног, заставляя желать насадиться. Она вспоминала Вильгельма, прижимавшего ее. Как он наматывал на кулак ее волосы, заставляя опуститься к его паху, взять член в рот.

Она выдохнула, открывая глаза, пытаясь сбросить наваждение. Низ живота наполняла жаркая сладкая истома, а сердце стучало часто-часто. Образы хозяина, яростно вколачивающегося в ее рот, снова возникли перед ней. Его потемневшие глаза, руки, грубо ласкающие ее грудь. Он сжимал соски девушки, буквально выкручивая их, вызывая стон боли и наслаждения каждым своим движением.

Только услышав стон наяву, Агата поняла, что в этот момент она сама повторяет за Вильгельмом все его воображаемые действия. Она сама ласкала свою грудь, второй рукой скользя по мокрым складочкам между ног.

В ее мечтах больше не было Августа. Только Хозяин. Он одновременно входил в ее лоно, поглаживая руками клитор, и грубо заставлял брать его член ртом, теребя за соски.

Как он мог отдать ее? Ведь она же принадлежит ему, она его собственность, он должен о ней заботиться! Зуд в груди делал фантазии такими реальными, что она буквально чувствовала его запах, заставляющий еще больше сходить с ума от желания, не просто представлять, а чувствовать, как он берет ее тело, принадлежащее ему по праву.

Его взгляд преследовал, будил покорность. Его голос насмешливо твердил о том, что она была очень плохой девочкой.

Словно в бреду, она умоляла хозяина не останавливаться, умоляла наказать ее, взять так, как он того пожелает. А противный зуд становился все сильнее и сильнее, принуждая стонать в голос, хныкать от неудовлетворенности.

Оргазм скрутил, застиг врасплох, заставляя согнуться пополам на мокром от пота одеяле. Накрыл словно лавина, прошедшись электрическим разрядом по телу. Но даже это не принесло облегчения. Тяжело дыша, девушка долго не могла прийти в себя от назойливого жжения, поселившегося в ней.

Что за чертовщина здесь происходит? Комната была пуста. Она затравлено огляделась, но ни Вильгельма, ни даже Августа рядом не было. Но откуда такие яркие видения, оттуда это сумасшедшее наваждение? Эта рабская покорность, казавшаяся уже оставившей ее?

Осознание пришло внезапно. В этот самый момент Агата поняла, что зря думала о том, что хуже быть не может. Она забыла принять таблетки.

Глава 12. Насколько крепко спят драконы

Через пару часов все та же женщина в красном принесла поесть, а также чистую одежду. Она была как две капли воды похожа на ту, что Агата носила в доме у Хелвина, но сверху лежала белая широкая лента.

— Я не хочу никуда выходить.

— Меня предупредили, что ты из диких. Сегодня у Достопочтенного Нокса праздник, не стоит заставлять его приходить за тобой лично.

При мысли о том, что Август придет сюда, Агата вздрогнула. Зуд и томящий голод в груди никуда не делись, и ей действительно стало страшно. Что если она не справится с собой, ведь Нокс тоже дракон, а, следовательно, она может не удержаться и начать умолять его…

Но если кто-то из гостей захочет развлечься? Распространяется ли зависимость на всех драконов, или только тех, кто был с ней? Девушка невольно приложила руки к животу, вспоминая, как откинула десяток девиц мощной волной.

Есть ли шанс, что она сможет постоять сама за себя?

— Я зайду через пару часов. Приведи себя в порядок. На вечере важные гости. — Женщина уже намеревалась выйти, но Агата удержала ее вопросом.

Не то, чтобы это сейчас было важно, но все же:

— Что за разница в ваших одеждах? Красный, коричневый, черный?…

— Черный — только для драконов. Коричневый — полукровки, чем ярче оттенок, тем сильнее магические способности. В красном — неодаренные, в нас есть кровь драконов, но она слишком слаба и разбавлена для того, чтобы дар проявился. Белый — для рабов. Вообще цвета, соответствующие статусу крови, носят в основном на работе, учебе, официальных или полуофициальных мероприятиях, таких как вечера, которые тут устраивают. В городе все одеваются, как попало. Правда, не в черное. Черное всегда только для драконов, и это закон. Еще вопросы?

Женщина говорила монотонно, на одной ноте и со скучающим выражением лица, но она не отказала в ответе, и это было главное.

— «Кровь и слезы»… Я слышала странные слухи, вы не знаете, что это? — Агата постаралась выглядеть как можно более равнодушной, но сама внимательно следила за реакцией приставленной к ней женщины.

Та при упоминании названия моментально облизнулась и настороженно огляделась, словно опасаясь, что их может кто-нибудь слышать.

— Ты ведь принадлежишь Достопочтимому Хелвину? Ты слышала это в его доме? — Вся надменность слетела с нее, на лице отобразилась доброжелательная искренняя улыбка.

Агата успела пожалеть о вопросе. Когда девицы в купальне упомянули странное название, она еще не была уверена, но теперь было очевидно — речь шла о камне. Что же еще способно вызвать такой интерес у тех, кто не способен к обороту?

— Я первая спросила. — Она попыталась улыбнуться так же широко, как служанка Нокса.

Женщина, еще раз обернувшись, прикрыла деверь и села рядом с Агатой на кровать.

— Это что-то вроде легенды. Никто не знает, быль это или небыль. — Она понизила голос до доверительного шепота и слегка наклонилась. — Что якобы давным-давно женщина из рода Дивуар создала камень для своего полукровного ребенка, чтобы тот стал драконом. По легенде, когда о камне стало известно, пришли грабители, вырезали всю семью и забрали сокровище. В живых остался только тот самый полукровка, от которого позже пошли все остальные потомки. Вот почему, несмотря на свою древность, Дивуары считаются не самым сильным родом. А «кровь и слезы» — просто название, закрепившееся за камнем в народе, ведь семье создателей вещица не принесла ничего, кроме слез и крови.

Агата с удивлением слушала новую версию событий. И какая же из них правдивая? Эта, или та, что была рассказана Вильгельмом?

— Я слышала еще про проклятье… — Агата надеялась, что разговорчивости женщины хватит на еще одну историю.

— О! А вот это самое интересное. Совершивших такое тяжкое преступление покарала сама Гера. Один за одним все, кто был связан кровью с вырезавшими целую семью убийцами, умирали. Дети, женщины, мужчины. Кто костью подавится, кто упадет с высоты. Банальные нелепые смерти ступали неотвратно, пока в живых не остался лишь один. Он взмолился Гере, чтобы та его пощадила, принес кровавую жертву из сотен рабов. Гера его услышала, но сказала, что у него будет только один ребенок, и у его ребенка — только один. И так до тех пор, пока он не вернет камень законным владельцам. — Женщина вздохнула, и встряхнулась, слегка отодвинувшись, словно только что осознала, что сидеть и сплетничать рядом с рабыней — не достойно ее положения. — В общем, никто не знает, кем были грабители. В то же время зверствовала в Шитаре драконья чума, и много семей стало на грань вымирания. А после периода феодальных войн, когда брат шел на брата, очень многие высшие чистокровные взяли за правило заводить лишь одного ребенка. Так что под эту легенду подходило очень много достопочтенных семейств. В смысле подходит. — Быстро поправилась служанка, поняв, что сболтнула лишнее. — Так что насчет слухов? Достопочтимый Хелвин обсуждал при тебе камень?

Агата понимала, что должна что-то сказать. Если она сейчас ничего не придумает, то эта женщина никогда больше не разговорится с ней. А никогда не знаешь, когда может понадобиться ценный источник информации. Но что ей сказать? Что камня нет — это не похоже на хорошую сплетню. Разве что сыграть на легенде и факте расставания Вильгельма с Лаурой.

— Я всего лишь слышала, как хозяин говорил о том, что бросил свою бывшую невесту потому, что та торопила его с потомством. Она хотела очень много детей, а он говорил, что им и одного будет достаточно — зачем ей портить фигуру. И лучше вообще не сейчас, а когда они успеют насладиться жизнью вдвоем. Ну и в итоге разозленная женщина начала говорить, что это все оттого, что он проклят и больше одного ребенка иметь не сможет. Видимо надеялась, что он тут же начнет доказывать ей обратное. В итоге он посчитал себя оскорбленным, бросил ее. А она принялась плодить слухи с удвоенной силой.

Служанка слушала внимательно и, судя по виду, история пришлась ей по вкусу. Если существование «крови и слез» было легендой, в которую не все верили, то в месть обиженной невесты можно было поверить легко.

Агата не знала, насколько она была убедительна, но выходила служанка от нее весьма довольной.

Вот только это не спасло девушку оттого, что спустя два часа за ней вновь пришли, приказав спускаться.

— Если не пойдешь, приказано накачать тебя афродизаиком, чтобы сама побежала на запах драконов. Из-за тебя три рабыни не смогут быть сегодня на вечере, а у нас очень много гостей. — Былую любезность как водой смыло.

— А это вообще законно? — Нахмурилась девушка. Она прекрасно помнила, как старый адвокат высказывал представителям аукционного дома про то, что применение «сайлса» — местного наркотика — недопустимо даже к рабам.

— Досточтимый Нокс — брат жены самого Императора. — Надменно произнесла женщина, причем выглядело это так, будто высокая родня была не у работодателя, а непосредственно у самой служанки. — Так что в этом доме — законно все.

Когда на глаза Агате женщина надевала повязку, девушка не смогла удержаться от едкой мысли, которую часто любил повторять один ее одногруппник: «Хорош не тот адвокат, что знает закон, а тот, что знает судью».

Повязка была плотной, но если чуть сдвинуть, а голову поднять вверх, то появлялась узкая полосочка света, сквозь которую можно было разглядеть происходящее.

Судя по тому, что помнила Агата, служанка повела ее совершенно иными путями, чем те, по которым они шли вместе с Вильгельмом и Августом в прошлый раз. Коридоры были такими узкими, что, ведя по одной стене рукой, она спокойно доставала вторую. Да и сам путь занял намного меньше времени.

Они остановились.

— Подожди здесь. Праздник уже начался, лишние хождения ни к чему.

Поняв, что женщина оставила ее одну, Агата сдвинула повязку ко лбу. Она находилась в большой квадратной комнате, из которой выходило восемь дверей, и еще один проход был скрыт занавеской. За ним слышался шум голосов и музыки. Девушка попыталась вспомнить, из которой двери пришли они, но не смогла. Интересно, если она попробует спрятаться, быстро ли ее найдут в этом огромном доме?

Она осторожно повернула ручку, которая была ближе всех к ней, заглянула внутрь.

Стоило сразу уйти.

В глубине длинной прямоугольной комнаты горел приглушенный огонь. Вход был скрыт во мраке, поэтому находящиеся внутри не могли видеть Агату, но зато она видела все с предельной четкостью.

Двое мужчин в черных свободных брюках, такого же цвета рубашках. С ними — уже знакомая темноволосая девушка, одетая в белый топ и длинную юбку.

Габби стояла на коленях с завязанными глазами, и вся ее поза выражала собачью преданность и покорность.

— Встань. — Холодно приказал один из мужчин.

Габби послушно выполнила приказ, за которым последовал следующий.

— Раздевайся.

У девушки ушло всего несколько секунд, чтобы сбросить прямо на пол мешающие тряпки.

— Руки в стороны, ноги раздвинуть, не шевелиться.

Ни один приказ не встречал сопротивления.

Габби покорно стояла перед ними, пока те придирчиво ощупывали ее, щипали, просовывали между ног руки, посмеиваясь, вводили пальцы внутрь лона девушки. Та не выдержала и издала тихий стон, за что тут же получила яростный шлепок по ягодицам.

— Тебе сказано не шевелиться.

— Я позавчера брал ее, она отлично сосет. — Ухмыльнулся второй дракон, молчавший до этого.

Первый плотоядно облизнулся и грубо схватил Габби за волосы, другой рукой доставая свой член. Потянул голову девушки вниз, вынуждая вновь опуститься на колени.

— Усерднее!

Габби старалась изо всех сил, помогая себе руками, двигая головой, но видимо дракон не оценил ее старания. Он шлепнул девушку по рукам и, покрепче натянув за волосы, начал сам задавать темп, насилуя ее рот, заставляя давиться.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он остановился, отстраняя Габби в сторону, и кончил, изливаясь на пол.

Девушка жалко всхлипнула, припав на четвереньки, принялась слизывать семя с пола. Драконы захохотали. Дернули за ошейник, поднимая наверх, зажимая между друг другом. Тот, что оказался спереди, резко вошел в нее, второй принялся мять ягодицы, пристраиваясь сзади. Когда они вторглись одновременно, Габби не выдержала и закричала от боли, они входили яростными толчками, а зажатая в тисках девушка лишь беспомощно трепыхалась.

Агата так и стояла, дрожа всем телом, не в силах сдвинуться с места. Успокоившийся было зуд снова болезненно отозвался в груди. Несмотря на то, что от разворачивающейся картины подташнивало и лихорадило, а руки и ноги тряслись от страха, она продолжала смотреть.

— Ты в своем уме?!

Агату отдернули от двери, наконец, закрывая ее. Это оказалась пришедшая с ней служанка. На лице выступили красные пятна в тон платью, а глаза пылали гневом.

— Нельзя подсматривать за гостями! — Сквозь зубы прошипела женщина.

В этот же момент дверь позади широко распахнулась. Дракон был одет, но его достоинство, высунутое через расстегнутую ширинку, гордо смотрело вверх.

— Какой сервис. От еще одной мы не откажемся. — Противно оскалился мужчина, протягивая к Агате свои руки.

Агата поздно вспомнила о том, что повязки надевали рабам не просто так, и судорожно опустила голову.

— Прошу прощения, достопочтимые, но у меня на счет нее другие распоряжения. — служанка говорила вежливо, но твердо.

— Она глазела на меня, так что она наша.

— Если вы хотите оспорить права на рабыню, то должна вас предупредить, что ее владелец — Достопочтимый Вильгельм Хелвин. Но если вы настаиваете, я оставлю девушку и сообщу о возникновении спора владельцу.

Голос служанки был абсолютно беспристрастен, словно ей все равно, что случится с Агатой, главное, чтобы все было по инструкции. Впрочем, возможно, так оно и было.

Сердце же девушки между тем стучало как заведенное. Какого черта она постоянно влипает здесь в неприятности? Вот что стоило не подсматривать, а просто бежать сломя голову, забиться в самый дальний угол.

— Ни к чему беспокоить старину Вильгельма. Всего лишь маленькое недоразумение. Никаких споров. Приведи любую другую. Та, что у нас, слишком громко орет.

Женщина уверила дракона, что все будет исполнено, и, взяв Агату за руку, потянула вслед за собой. Перед выходом в зал поправила повязку и вытолкнула вперед.

Девушку провели дальше, подтолкнули к дивану. Оставалось только сесть, пытаясь прислушиваться к происходящему. Пахло алкоголем, едой, дымом. Звенели веселые голоса, смех, музыка.

Агата осторожно прислонилась к подлокотнику, пытаясь понять, что вообще происходит.

Зачем она здесь? Если она просто угощение для гостей — как и остальные рабыни, то почему ее не отдали вместе с Габби. А если нет, то что будет дальше? К чему было упоминать Хелвина, если сейчас ее может взять любой желающий?

При воспоминании о том, как изменился тон предъявившего на нее свои права мужчины, на душе появилось нечто похожее на злорадство и, как ни странно, гордость. Осознав это, Агата мысленно отвесила себе подзатыльник. Она сошла с ума окончательно, если гордится тем, что находится в рабстве, пусть и у самого большого из местных драконов, открытого столкновения с которым боятся все остальные.

В этот же момент она почувствовала, как кто-то дотронулся до ее шеи, щелкнул карабин, пристегивая к ошейнику цепочку.

Этот некто потянул вверх, вынуждая подняться и следовать за собой. Вот только страшно не было, потому что стоило уловить в этой какофонии звуков и ароматов еле заметный знакомый запах, как она тут же поняла, кто это.

Ведущий ее человек остановился, судя по звуку сел на диван, дернул за цепочку, вынуждая опуститься в ноги.

Агата мысленно выругались. Надо же, какие мы обидчивые. Решили показать нарушившей доверие рабыне место?

В том, что рядом с ней Вильгельм, она не сомневалась. За эти недели, проведенные с ним с вновь обострившейся зависимостью, она могла безошибочно угадать его присутствие рядом. Каждым волоском на теле, каждой клеточкой.

Вот только от осознания того, что все это спектакль, разыгранный специально для нее, легче не становилось.

Она слышала, как заговорил Август, благодаря всех за то, что они пришли разделить его праздник, приветствуя высоких гостей, вызывая всеобщее веселье удачными шутками.

Что ж, пока все смотрят на сцену, время есть.

Она вздохнула, повернулась к сидящему позади на диване мужчине и стянула с себя повязку.

— Кажется, нам надо поговорить.

Вильгельм ощутимо напрягся.

— Я не разрешал тебе говорить. — произнес мужчина, не отрывая глаз от сцены.

— А я не разрешала тебе распоряжаться судьбой нашего ребенка. — Лучшая защита всегда была нападением, и, как ни странно, она сработала.

Дракон нахмурился, наконец, смотря на нее.

— Только не говори, что не заходил в собственный кабинет. — Фыркнула Агата. Она ведь не стала ничего убирать, когда нашла судебное решение. Вильгельм вполне мог сложить два плюс два.

— У меня, знаешь ли, не было времени. Кое-кто решил отпустить навещавшего мои подвалы ублюдка и подарить ему семейную реликвию Хелвинов. А потом еще и попытаться убить себя, прихватив с собой, как ты сказала, «нашего» ребенка. Нужно было, знаешь ли, предпринимать меры. — несмотря на то, что мужчина говорил едва слышно, еле сдерживая ярость, на них все равно начали обращать внимание.

Вильгельм, заметив это, резко замолчал, стискивая зубы. Кажется, даже лицо побелело от бешенства.

Девушка впервые его видела в таком состоянии. «А он и правда обиделся», — мелькнула насмешливая мысль.

— Может быть, все-таки поговорим? — осторожно предложила она, стараясь не придвигаться к хозяину ближе. Противный зуд усиливался с каждой минутой. Чем скорее она будет дома, тем быстрее примет лекарство и сможет соображать относительно здраво.

— Идем. — После небольшого раздумья согласился Хелвин.

Вот только повел он ее совершенно не туда, куда рассчитывала Агата. Лавируя между множеством гостей, они вышли к небольшому скрытому занавеской проходу и вновь очутились в квадратной комнате.

Вильгельм открыл одну из дверей и кивнул, предлагая ей зайти внутрь. Затем щелкнул замком, отрезая их от возможных гостей.

Комната была как две капли воды похожа на ту, где Агата видела Габби. Такая же длинная и прямоугольная, с большой кроватью в конце. Тяжелые шторы скрывали окно, не пропуская света. Зато имелась красная люстра, слабо светившая под потолком.

— Итак, я тебя слушаю. — Хелвин вновь взял себя в руки. И не скажешь, что всего минуту назад только что не трясся от плохо сдерживаемой ярости.

— Я видела судебное решение.

Что еще она могла сказать? Она прекрасно помнила, что говорил Грег про рабов. Никто не ставил на них следилки, потому что никто никогда не слышал, чтобы рабы убегали. Для живущих в Шитаре разделение по принципу крови — естественно. Если она снова начнет говорить о том, что она жаждет свободы — он попросту не поймет.

— О чем ты? — Нахмурился мужчина.

— Только не притворяйся! Я нашла документы, где говорится, что ты должен отдать ребенка сразу после рождения. Если он и в правду твой, разумеется.

«А что?» — Подумалось Агате, — «Зачем-то же он заставил ее спать с Августом. Быть может за тем, чтобы отдать не своего малыша, а чужого?»

— Я, может быть, и совершила глупость, но если был шанс сбежать, чтобы сохранить ребенка, я должна была им воспользоваться.

Вильгельм удивленно слушал ее речь, даже не пытаясь скрыть своего изумления.

— Ты хочешь сказать, что… — он запнулся, — что ты хочешь этого ребенка?

— Изначально, конечно, беременность в мои планы не входила. — Агата тряхнула волосами, отгоняя меланхолию. — Но поскольку это уже случилось, я не хочу отказываться от малыша.

— Но ты собиралась домой.

— И сейчас собираюсь — вместе с ребенком.

Она ожидала, что дракон начнет снова говорить свое веское «нет». Напоминать о том, что она собственность. В место этого он подошел почти вплотную, приподнял ее лицо за подбородок, отстегнул дурацкий поводок, и заглянул прямо в глаза.

— Ты самая несносная рабыня во всем Шитаре. — Он наклонился, ловя ее губы своими.

Агата почувствовала невыносимое притяжение, в голове начал подниматься туман, путающий мысли. Зуд и голод стали болезненными, вырывая из груди стон от одного только дыхания рядом.

Девушка отшатнулась, понимая, что еще чуть-чуть, и она сорвется и больше не сможет себя контролировать.

— Подожди. — Она выставила вперед руки в протестующем жесте. — Я не принимала с утра лекарств, прописанных доктором. Вдруг это опасно для ребенка. Или меня снова начнет тошнить. А еще я хочу понимать, что делаю, потому что сейчас это не так.

Вильгельм усмехнулся, вытаскивая из кармана знакомую пачку с пилюлями, но в место того, чтобы протянуть Агате, отложил на стоящий в стороне столик.

— Ты выпьешь их завтра. А сегодня… — Предвкушающее улыбаясь, он направился в ее сторону.

— А кулон ты нашел? — Спросила она, затравленно оглядываясь и прекрасно понимая, что сейчас произойдет, стоит ему приблизиться.

— Пока нет. — Вильгельм сморщился, словно под нос ему подсунули кучу навоза. — Твой приятель оказался чемпионом по пряткам. Но я тоже не так прост.

— Даже не сомневалась… — Агата уперлась ногами в кровать. Бежать было некуда, хозяин подошел уже слишком близко.

— Ты ведь понимаешь, что я все равно должен тебя наказать? — Он приподнял одну бровь, нависая над ней, глядя сверху вниз.

Девушка чувствовала, как ее начинает лихорадочно колотить, колени буквально подкашиваются.

— Хозяин… — Хрипло выдохнула она, окончательно растворяясь в стремительно чернеющих глазах.

Он прервал ее выдох своим поцелуем, неистовым, жаждущим. Смял в объятиях, прижимая к себе, падая вместе с ней на кровать, наваливаясь сверху, не прекращая целовать ни на минуту.

Агата млела от его жадных рук, срывающих с нее одежду, стонала от прикосновений, перемежая их словами мольбы. Дракон не стал долго мучить ее и вторгся одним резким движением, распиная на кровати, кусая ее губы, шею.

— Никуда не отпущу… — шептал он ей на ухо, — Моя. Только моя!

И Агата растворялась в этой принадлежности, каждый раз стремясь прильнуть к нему бедрами, глубже насаживаясь на вколачивающийся в нее член.

— Скажи, что ты не хочешь уходить. Что хочешь быть рядом. — Приказал он, внезапно замедляясь.

От резкой остановки хотелось заплакать, она попыталась начать двигаться сама, но Вильгельм держал крепко, ожидая ответа.

Глубоко внутри рациональная часть Агаты поразилась тому отчаянию, что звучало в его голосе. Ведь он прекрасно осознавал, что все произнесенное сейчас — плод зависимости, рабский лепет, сказанный лишь для того, чтобы получить желаемое. Неужели ему так хочется быть обманутым?

А другая ее часть, готовая в любой момент встать на колени и выполнить желание хозяина, задыхалась в восторге от жаркого шепота. Куда она могла уйти? Ведь цель ее жизни — это доставлять ему удовольствие, быть доступной всегда, когда ему это понадобится.

— Я желаю быть рядом. Прошу, не отталкивай меня. — Тяжело дыша, хныкала девушка. — Мне было так плохо без тебя сегодня. Я так хотела…

— Моя девочка… — жарко отозвался дракон, вновь набирая темп.

Агате хватило нескольких грубых толчков, чтобы удовольствие настигло ее. Лоно пульсирующее сжималось вокруг члена, словно не хотело выпускать.

Но оргазм не был способен потушить пожар, бушующий внутри.

— Позвольте мне… — она облизнулась, все еще приходя в себя от пробегающих по телу электрических разрядов.

Мужчина вышел из нее, встал рядом с краем кровати. Его член находился перед самым ее лицом, заставляя девушку давиться слюной от предвкушения. Она приподнялась на четвереньки и принялась вылизывать его достоинство, обхватывая губами, щекоча языком. Тело буквально пело, предвкушая насыщение, утоление мучавшего голода. И она усердно работала, пытаясь доставить хозяину как можно больше удовольствия. Быть может, если ему понравится, он позволит взять член в рот еще раз?

На этот раз Вильгельм не придерживал за волосы, не задавал ритм, оставляя все на ее усмотрение. Агате только и оставалось, что поглядывать на него снизу в надежде убедиться, что ему нравится то, как она старается, как пытается взять как можно глубже.

Хозяин все же не выдержал и в последний момент вцепился в волосы, натягивая на себя, не давая отстраниться, кончил бурной струей, со стоном шепча ее имя.

Затем упал на кровать рядом, обнимая облизывающуюся девушку, прижимая к себе.

— Девочка моя… — выдохнул он ей куда-то в волосы.

Агата почувствовала, как от близости горячего тела начинает возбуждаться снова.

Вильгельм улыбнулся, осторожно целуя, увлекая за собой во второй раунд. Но на этот раз он был полон неторопливой нежности.

Агата проснулась ночью от того, что затекла рука. Свет был выключен, и чтобы случайно не разбудить дракона, она отодвинула тяжелые шторы в сторону, чтобы было видно хоть что-то.

Мягкий свет луны наполнил помещение, высвечивая расслабленное лицо спящего Вильгельма.

Но она не двигалась с места, заворожено смотря наружу. Прямо за окном раскинулся парк, стриженые газоны и кустарники чередовались с маленькими фонтанчиками. Но самым примечательным было то, что они сейчас находились на первом этаже.

Агата еще раз обернулась на своего хозяина. Интересно, а драконы спят крепко?

Глава 13. Побег

Кровь стучала прямо в ушах, руки дрожали, но стоило найти опасную бритву в одном из шкафчиков в смежной к комнате ванной — Агата не сомневалась ни секунды. Полоснула по пальцу, прижимая рану к ошейнику.

Если хоть в чем-то толстый Грег ее не обманывал, и для драконов слишком сложно использовать сигнальный контур на живых существах — значит, он должен был быть на единственном предмете, всегда находящимся на ней. Было еще, конечно, кольцо-идентификатор, но оно появилось позже. По крайней мере, девушка очень на это надеялась, иначе все, что она задумала дальше, не имело никакого смысла.

Сосредоточившись, Агата приложила руку к животу, вспоминая, как уже проделывала подобный трюк ранее. Малыш не подвел, откликнулся на зов. Ошейник слетел в мгновение ока. Она еле успела придержать его, чтобы не разбудить грохотом от падения железки Вильгельма.

Кольцо снять так и не получилось. Промучившись с ним минут пять, девушка решила, что пора переходить к следующему пункту плана.

Осторожно выглянув наружу, убедилась в том, что хозяин по-прежнему спит. Стараясь не дышать, стянула с себя белые одежды и принялась натягивать мужские брюки, рубашку, оставленные драконом на полу. Не то, чтобы она тешила себя мыслью о том, что кто-то примет ее за чистокровную в подобном наряде, но, пока на улице ночь, в черном ее будет сложнее заметить. Да и бежать в штанах, пусть даже не по размеру больших, все удобнее, чем в том, что тут полагается носить рабыням.

Накинув на рубашку что-то среднее между тонким коротким плащом и мантией, она мельком взглянула в зеркало — вышло не так уж и плохо. Ремень не давал брюкам упасть, а плащ скрывал фигуру. Если не присматриваться, то можно подумать, что одета она как надо, а не во что пришлось. Напоследок, девушка схватила заветные таблетки с журнального столика, положив в тот же карман, что и бритву.

Но дальше шло самое сложное. Окно поддалось не сразу. Агате даже пришлось еще раз порезать руку и обмазать кровью все петли и ручки. Больше всего она боялась, что в самый ответственный момент Хелвин схватит за шкирку, разбуженный бешено колотящимся сердцем и ее прерывистым дыханием.

Все обошлось. Рама поддалась, и она, стараясь издавать как можно меньше звуков, вылезла в окно.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, забираясь под плащ и, кажется, пробираясь в самую душу. Неужели вышло? У нее не было ни малейшего представления, куда можно спрятаться, а потому Агата просто сорвалась с места и побежала прямиком по парковой дорожке. Не может же быть, что все пользуются исключительно дурацкими помостами. Должны быть и нормальные входы-выходы, ворота, дороги. Служанка упоминала о городе, а значит, туда можно было как-то попасть.

Парк Нокс-Манора был большим, она несколько раз сворачивала, в надежде найти выход, и остановилась только тогда, когда услышала голоса впереди.

Резко затормозив, Агата юркнула за кусты, осторожно продвигаясь ближе.

— Ну что, готово? Если все забрал, я закрываю повозку. Надо будет сразу к выходу откатить, а то скоро гости выйдут фейерверк смотреть.

— Почти закончил, проверь лучше контур запуска, пока я настраиваю порядок срабатывания чар.

Агата высунулась из своего убежища, наблюдая за тем, как двое мужчин крутятся вокруг выставленных полукругом коробок и размахивают руками. Метрах в десяти действительно стояла повозка. Небольшая, покрытая чем-то вроде брезентового тента. Не тратя времени на размышления, она осторожно двинулась в ту сторону. Если телегу прямо сейчас отправят к выходу, то она вполне успеет выбраться из нее и убежать, пока остальные будут заняты шоу.

Удача явно была на ее стороне, потому что забравшись внутрь и накрывшись отыскавшимся там холщевым мешком, она сумела не только не наделать шуму, но и не выдать себя, когда владелец повозки подошел застегнуть тент.

Спустя пару минут телега двинулась, тихонько поскрипывая колесами. Лошадей в нее впряжено не было, и Агате только оставалось догадываться, покатил ли устанавливающий фейерверк мужчина ее сам или двигал при помощи магии.

По ощущениям до момента остановки прошло минут двадцать, повозка периодически подскакивала на неровностях, но в целом дорога прошла спокойно. Девушка осторожно прислушалась к тому, что происходило снаружи — тишина.

Она скинула с себя мешок, подползла к краю, пытаясь отодвинуть тяжелую ткань тента. Безрезультатно. Еще раз, затем с другой стороны. Никакого эффекта.

Вытащив бритву, попыталась повторить трюк с кровью — ничего. Агата вдохнула и выдохнула, стараясь не поддаваться панике. Принялась резать тент — бритва только разломилась напополам, не оставив на плотной ткани даже неровности.

Вот теперь, кажется, можно начинать волноваться.

Фейерверк начался практически сразу и длился не меньше часа. Громкий и, должно быть, волшебно красивый. Лежа на спине, в плену повозки, она видела отсветы ярких огней, силуэты каких-то фигур. Интересно, а Вильгельм проснулся? И если уже ищет ее, то как скоро найдет? Одна попытка побега ей, можно сказать, сошла с рук. Отделалась легким испугом. Не считать же озабоченных девиц в купальне реальной угрозой? Мысли о наказании плавно перетекли к воспоминаниям о начале ночи. Пришлось срочно лезть в карман, доставать таблетку. Вообще, их следовало принимать по утрам в строго отведенное время, но если Хелвин ее скоро найдет, то ей понадобятся сила воли и вся выдержка, чтобы вновь не поддаться его чарам.

То ли лекарство действовало не сразу, то ли от стокгольмского синдрома оно и вовсе не помогало, но встававшие перед глазами образы по-прежнему будоражили кровь.

Действия дракона шли в полый разрез с тем, что она знала, и это вводило в ступор. Во-первых, если он собирался отдать ребенка в качестве виры, то почему обрадовался тому, что она не хочет отказываться от малыша? Во-вторых, этот странный рассказ служанки о проклятье, по которому выходило, что у владельцев кулона может быть только один ребенок. Если это правда, то тогда становилось понятно, зачем нужно было, чтобы она спала с Августом — маловероятно, что дракон согласился бы отдать своего единственного возможного наследника.

После этого мысли сами собой перетекли на отданный грабителю кулон, на ту связь, которую она почувствовала с магическим артефактом. Вопросов пока было больше, чем ответов, и сама не замечая того, девушка начала погружаться в беспокойную дрему.

Проснулась от того, что повозку резко тряхнуло, но она тут же выровнялась, катясь дальше. Сквозь редкие щели в углах тента был виден яркий свет. Колеса тихонько поскрипывали, и было слышно, как рядом переговариваются двое мужчин.

Агата понятия не имела ни сколько времени прошло, ни куда они направляются, но, судя по всему, ее до сих пор не нашли, и это был несомненный плюс. В горле пересохло, хотелось есть, но оставалось лишь лежать, придерживая укрывавший ее мешок.

Чтобы отвлечься от чувства голода, она вновь начала пытаться разгадать подоплеку захвативших ее событий. Таблетки, должно быть, наконец, подействовали, поскольку при мыслях о хозяине перестало бросать в дрожь, руки больше не тянулись начать ласкать себя, фантазируя о том, что это делает он. Только лишь грусть, сожаление и какая-то непонятная тоска сжимали сердце. «Это все ложь и психологическая зависимость» — сказала она себе, стараясь отмахнуться от наваждения.

Вот только помогало слабо. Вильгельм ей действительно нравился. Ей нравилась его сдержанность, его спокойная уверенность, нежность. Его удивление и радость, когда там, на полянке возле бурной реки, он понял, что может быть приятен ей сам, без обмана зависимости и принуждения.

Вот только все это не имело абсолютно никакого значения. Она — человечка, одна из тех, кому на Шитаре отведена роль раба. Он — дракон, чистокровный сильный ящер.

Она никогда не станет частью его мира, а он не поймет ее.

— Ты сразу во дворец? — Спустя какое-то время услышала Агата.

— Предлагаешь эту дуру возле дома поставить? — Усмехнулся второй.

— Подбрось тогда меня ближе к площади…

Атмосфера вокруг неуловимо изменилась. В щелях тента мелькали тени, дорога выровнялась, и повозка почти перестала подпрыгивать. Судя по всему, они въезжали в город.

До дворца, с остановкой через площадь, они ехали еще минут тридцать, а может и больше. Затем была охрана, приветливо здоровающаяся с извозчиком и не удосужившаяся заглянуть внутрь.

Агата нервно сглатывала каждый раз, как слышала приближающиеся голоса и шаги, но все обошлось. Телегу загнали в какой-то угол и оставили в покое.

Перед тем, как уйти, извозчик обошел повозку по кругу, поправляя тент, что-то периодически похлопывая. Снял ли он запирающее заклинание? Или наоборот — укрепил его еще сильнее?

Оставалось надеяться, что она все-таки сможет выбраться. Хуже того, что ее найдут и вернут Вильгельму, было то, что она, не сумев выбраться, могла умереть от жажды. Перспектива пугала, но пока оставалось лишь облизывать пересохшие губы и ждать наступления ночи.

Глава 14. Когда рушатся планы

Достопочтимый Хелвин в сопровождении двух мужчин в серых мундирах появился словно бы ниоткуда, и они все двинулись в одном направлении. Шел проливной дождь, луна была скрыта тяжелыми тучами и оттого никто не заметил их приближения к трехэтажному обветшалому зданию, зажатому между двумя другими точно такими же. Гравий перекатывался под ногами, потоки воды стекали по мостовой, но на идущих не упала ни одна капля. Вода, потоками бегущая с дороги в канавы, словно расступалась перед ними. Их плащи были сухи, а лица сосредоточены.

— Ты остаешься снаружи. Следи, чтобы никто не вышел. — Отдал приказ Вильгельм.

— Есть, шеф.

Дракон, больше не говоря ни слова, кивнул второму. Тот несколько десятков секунд повозился вокруг двери, и они, толкнув ее, зашли внутрь.

Гостиную наполняли люди, сидящие вокруг круглого стола, уставленного коробками разных размеров, маленькими и большими банками и флакончиками. Прочая мебель располагалась уже по периметру или была небрежно сдвинута в угол. На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял большой лысый мужчина, наблюдавший за процессом сверху.

При виде вошедших все, кто сидел за столом, тут же повыскакивали. Кто-то закричал, кто-то схватился за большие длинные палки, приставленные к стульям.

Незваные гости коротко переглянулись. Вильгельм нехорошо усмехнулся и кивнул. Затем, с неразличимой для глаза скоростью, кинулся в сторону встававших. Это было просто. Слишком просто. Двух он убил сразу, свернув им шеи. Третий, судя по свежести татуировки на плече, был новеньким, а потому отделался сломанными руками и позвоночником. Еще трое отправились на тот свет с большей жестокостью — они посмели направить на него поглотители, а одному даже удалось слегка задеть дракона.

Последнего, правда, решено было оставить в живых, его портрет примелькался в сводках. «Сводя личные счеты, не забывай об общих делах» — кажется, именно так любил говаривать его отец.

Когда все находившиеся у стола были нейтрализованы, его спутник выпустил из рук огненную струю, направляя на стол и блокируя к нему доступ.

Дракон чуть замедлился, глядя, как стоящий на лестнице мужчина пытается скрыться во внутренних комнатах.

Не стоило ему этого делать. Настроения на игры не было. Дракон поймал беглеца за считанные секунды. Даже ломать ничего не стал. Толкнул к стене, отрезая выход. Сперва нужно было поговорить, болевой шок может мешать связной речи.

— Вильгельм Хелвин. Какая честь! Не ожидал, что глава тайной канцелярии придет по мою душу собственной персоной.

Хелвин поморщился.

— Ты забыл свое место, Лазло. Я был готов закрывать глаза на тебя и твоего покровителя, но лишь до тех пор, пока вы не перебегали дорогу мне лично.

Лазло часто-часто задышал, его глаза забегали.

— Я бы никогда не пошел против вас, достопочтимый! Меня, разве что, могли использовать в темную, я бы ни за что!… Я расскажу все, что захотите.

— Полукровка Грегори Каудис. Его видели в одном из ваших притонов. И по моим сведениям он искал встречи с тобой.

— Был, был такой, достопочтимый! Он искал способы залечь на дно, но денег у него не было, так что сделок мы с ним не заключали.

— Он просил только об этом? Не хотел ничего продать… или же, напротив, кого-то украсть?

— Помилуйте, достопочтимый! У меня стабильный бизнес, вы же знаете, что с похищениями я давно завязал.

— Знаю. — Задумчиво протянул дракон, — Но не могу верить тебе на слово. Валентин!

Его помощник, услышав зов, вбежал вверх по лестнице и почтительно склонил голову.

— Жду приказа, шеф.

— Залезь к нему в голову, хочу знать все, что там есть.

— Мозг старины Лазло. Вам с кровью, шеф, или прожаренный? — Пошутил Валентин, подходя ближе.

— Прожаренный, хорошенько прожаренный. — Откликнулся Вильгельм, расплываясь в кровожадной улыбке.

На Лазло было жалко смотреть. Он серел буквально на глазах, беспомощно открывая и закрывая рот, не в силах произнести ни слова. Но дракон прекрасно знал, что это временно, и лучше сейчас спуститься вниз, иначе от воплей и плача можно будет оглохнуть. Валентин прекрасно знал свое дело.

И, как назло, весь последний месяц император продержал преданного Вильгельму полукровку под арестом. И за что? Приревновал к императрице, заподозрив в том, что мозгоправ пытается склонить ту к адюльтеру. Хелвину пришлось применить все свои связи и навыки дипломатии, чтобы вытащить подчиненного. Он так надеялся с его помощью наконец узнать, кто стоит за попыткой грабежа, раз уж пытки и допросы с применением силы в отношении сбежавшего пленника ни к чему не привели.

Стоило спуститься, как входная дверь приоткрылась.

— Шеф, тут к вам ваш адвокат.

Вильгельм кивнул, приказывая пропустить.

— Достопочтимый… — старичок протиснулся внутрь, испуганно оглядываясь по сторонам и то и дело вжимая голову в плечи. — Вы сказали, если будут результаты — отчитаться в любое время дня и ночи. Ваш секретарь на работе дал этот адрес, узнав по какому вопросу я беспокою.

Увидев трупы, адвокат вздрогнул и попятился обратно к двери, затем резко остановился и, вытягивая голову, окинул взглядом накрытый огненными чарами стол.

— Там что, «сайлас»?

— Всего лишь ликвидация притона. Не обращайте внимание, Рудольф. — Спокойным голосом ответил Вильгельм. — И так, вам удалось выяснить, где она?

— Пока нет. — Замялся адвокат, то и дело поглядывая в сторону стола. — Весь день проторчал в палате по контролю и надзору, идентификатор нигде не всплывал. Но как только это случится, она будет тут же возвращена вам, как владельцу. Также я изучил все записи с праздника достопочтимого Нокса, которые вы мне передали. Могу с уверенностью сказать, что она оттуда не телепортировалась. Ей явно кто-то помог. Еще мне удалось приостановить рассмотрение апелляции. Думаю, это должно вас порадовать.

— Плевать я хотел на рассмотрение. — Теряя над собой контроль, прошипел Хелвин. — Пересмотрите список всех, кто был на вечере. Не могла же она пешком уйти!

— К чему такие сложности из-за сбежавшей рабыни? Я вас сразу предупреждал насчет покупки диких особей. Если вы так безразличны к результату спора с Дивуарами, то могли бы сэкономить, взяв любую другую.

— То, что я к нему безразличен, еще не значит, что я собираюсь его исполнять.

— Но, Достопочтимый, позвольте. Вы же знаете, что магия не приемлет неисполнения долга. Даже для человека вашего ранга… вы не сможете просто взять и…

Вильгельм пренебрежительно отмахнулся, устало потирая виски. Как же все запуталось. Еще недавно такой четкий и продуманный план летел в пасть Геры, и все из-за того, что когда речь заходила о маленькой дерзкой рабыне, у него напрочь отключало голову, и он действовал на одних эмоциях. Верил ей, даже когда она говорила что-то в пылу страсти, вызываемой зависимостью. Знал, что это неправда, но верил.

С ней он совершал одну ошибку за другой. Непростительная роскошь для человека его профессии.

Все, что было нужно, это посадить ее на цепь сразу после покупки, связать по рукам и ногам заклинаниями и подождать одиннадцать месяцев. Так нет же! Он даже не мог запретить ей дерзить ему. Слышали бы подчиненные, как к начальнику обращается собственная рабыня, давно бы решили, что ему пора на покой.

И, между тем, ребенок. Его ребенок. Вот уж кого он точно недооценил. Что представляют собой дети в утробе матери через месяц после зачатия? Да по сути — ничто. Но это существо оказалось способно разрушить сложные чары. Заготовки, которыми он пользовался для сигнальных и охранных контуров, были изготовлены лучшими специалистами. А окно в доме Августа? Да просто быть не могло, чтобы Агата действовала в одиночку. Не мог его сын обладать такой мощью… или мог? Иррациональная гордость окончательно сбивала с толку.

В том, что у него будет сын, он даже не сомневался. Со времен проклятья в семье не родилось еще ни одной девочки.

Не слушая адвоката, бубнящего про важность исполнения клятв, он подошел к столу. Не обращая внимания на заклинания, словно для него их не существовало, поднял один из недавно разлитых флакончиков. Всего пару капель, и не останется ни проблем, ни волнений. Только спокойствие и уверенность, только холодная отрешенность и концентрация. То, что на людей оказывало эффект удара дубинки по голове, в драконах и полукровках будило мощнейшую целеустремленность, работоспособность. Возможность забыть об эмоциях и сосредоточиться на главном. Как раз то, что ему сейчас было так нужно.

Отшвырнув наркотик в сторону, Хелвин, подобрался, поворачиваясь к адвокату. В это же время раздался истошный крик сверху.

— Рудольф, скоро сюда прибудет наряд для составления протокола. Думаю, вам лучше покинуть здание. — Не обращая внимания на вопли, произнес дракон.

— Если только вы обещаете подумать над тем, чтобы предпринять меры для отмены решения. — адвокат произнес это почти у самой двери, хватаясь за ручку. Работа Валентина всегда производила на окружающих нужное впечатление.

«Можно подумать, я их не предпринимал» — ехидно ответил внутренний голос, но на лице, он знал, не дрогнул ни один мускул.

— Обещаю.

Адвокат ушел. Крики наверху становились все сильнее. Что ж, пора задуматься о следующем шаге.

Вильгельм не соврал Агате. Охоту он любил всегда. Особенно, если добыча стоила того, чтобы гнать ее.

Глава 15. На все воля Геры

Все было без толку. Агата изрезала руки в кровь, да только выбраться так и не получилось. В туалет, как бы ни было противно, пришлось идти прямо в углу повозки, надеясь, что этого никто не заметит, но в результате стало только хуже.

В глаза будто насыпали песку, во рту пересохло, все суставы и мышцы болели так, словно не она все это время ехала в повозке, а повозка ездила туда-сюда по ней. И несмотря на то, что она почти весь день провела в дреме и ничего не делала, чувствовала себя разбитой и усталой.

Еще немного, и Агата была готова сдаться — начать звать помощь. Ради малыша, не себя. За него она переживала гораздо больше. На нее снова нацепят ошейник, и уж на этот раз Вильгельм сдержит свое обещание. Посадит на цепь в комнате, из которой она не выйдет до самых родов.

Агата сидела, прижав одно ухо к тенту, пытаясь услышать, что происходит снаружи. В ночной тишине не было ни шороха. Оставалось надеяться, что она не в закрытом ангаре, в который заходят только по праздникам. Днем сквозь щели был виден свет, так что возможно все было не настолько плохо.

Послышались чьи-то торопливые шаги и тихие всхлипывания.

— Гера, помоги, защити свою дочь!.. — Голос, шептавший молитву, был девичьим.

Агата забыла, как дышать, не веря своему счастью. Теперь главное не вспугнуть эту плаксу, а заставить помочь.

— Гера тебя слышит. — Негромким, но полным уверенности тоном провозгласила девушка. — Иди на мой голос.

Всхлипывания моментально прекратились. Послышалось шуршание ткани, стук каблуков.

— Подойди к телеге и открой ее.

— Она не закрыта. — Удивленно откликнулся голос снаружи. — Тут вместо замка скоба с ограничителем магии вставлена, и все.

— Так вытащи ее! — Зашипела Агата, теряя терпение.

В тенте появился просвет, свежий воздух проник в повозку.

Не обращая внимания на спасительницу, Агата выскочила наружу. Первое, за что зацепился взгляд — ведро с водой около дождевого желоба. Она бросилась туда, набирая в ладони прохладную жидкость, припадая губами и жадно втягивая. Что там она думала о том, что секс — это удовольствие? Вот оно — истинное наслаждение. Простая вода и возможность пить, сколько хочешь.

— Розанна, ты от меня спряталась?

Агата обернулась. Навстречу спасшей ее девушке шел симпатичный молодой мужчина. Он был похож на купидона, хоть и не был полным. Высокий лоб, белые кудри до висков, пухлые губы. При этом вид его, как ни странно, был вполне мужественным. Вот только выражение самоуверенности на лице сильно портило впечатление.

Ту, что назвали Розанной, при виде кудрявого буквально затрясло. Она попыталась ответить, вот только вместо слов наружу начали прорываться всхлипы.

— Я хочу получить свой выигрыш. И насладиться им сполна. Если ты сейчас же не перестанешь реветь, предъявлю счет к твоей сестре.

— Но ей ведь всего четырнадцать. — Пролепетала девушка, зажимая рот обеими руками. — Маркус, прошу тебя!

Агата осмотрелась в поисках чего потяжелее. Они сейчас были в каком-то закутке между высокими каменными постройками без окон. В ряд стояло несколько однотипных телег, похожих на ту, в которой была заперта она.

Девушка осторожно подобрала скобу, которой была закрыта повозка. Не очень большая, размером с две или три ладони, зато тяжелая.

— Вот и думай, цветочек. — Губы мужчины расплылись в наглой улыбке, а глаза сально заблестели. — У меня бумага, подписанная твоим отцом с подтверждением его ставки. Так что одной из вас придется заплатить.

Маркус дернул плащ девушки, срывая его и откидывая в сторону. Розана оказалась в длинном красном платье с высоким воротом. Мужчина тем временем начал задирать ей подол, пытаясь добраться до сокровенных мест.

— Прямо здесь? — Девушка почти не сопротивлялась, лишь бледнела с каждой секундой все больше. Того и гляди, что грохнется в обморок.

— Начнем здесь. Сама виновата, цветочек.

Маркус толкнул ее к грязной стене, прижимаясь всем телом.

Атату он пока не заметил. Можно было убежать. Не впутывать себя в чужие проблемы.

Стараясь ступать как можно мягче, она вышла из темного угла, где пила воду, подошла к мужчине, наслаждающимся издевательством над запуганной жертвой, замахнулась, и, что было силы, ударила.

Удар прошел вскользь, но все равно был чувствительным. Кудрявый отскочил в сторону, прижимая руки к затылку.

— Проклятье Геры! Какого… — Мужчина задохнулся, разглядев, во что одета Агата. — Достопочтимая…?

Дальнейшего плана не было. Надежды вырубить купидона одним ударом не оправдались, поэтому нужно было срочно импровизировать. Попытавшись, чтобы голос звучал как можно более надменно, девушка спросила:

— Имя? Семья? Статус крови?

— Маркус. Марскус Вилле. Полукровка.

— И какие претензии могут быть у полукровки из рода Вилле к этой девушке?

Агата вспомнила, как участвовала в работе юридической клиники при университете. Суть заключалась в том, что студенты оказывали бесплатные консультации всем желающим. Главным уроком, который она оттуда вынесла, было то, что если ты несешь чушь, то иногда достаточно говорить бодро и уверенно, чтобы тебе поверили. Главное увести собеседника в сторону от того, что он знает.

— Ее отец заложил ее девственность в качестве ставки. Так что девица моя до утра. — Он полез в карман, вытаскивая из кармана сложенный пополам квадратный лист, в подтверждение своих слов.

— Покажи. — Агата властно вытянула вперед руку.

Маркус удивился, но, чуть поколебавшись, все же протянул листок.

Агата взглянула лишь мельком, и сразу порвала бумагу на две части, затем еще на две.

— Тебя обманули. Ее отец не имеет права делать подобные ставки от ее имени. Ты в курсе, что в случае, если сделка незаконна, то третья сторона, права и обязанности которой нарушены, имеет право на компенсацию? Твое счастье, что ты не успел воспользоваться, иначе у тебя и твоей семьи были бы большие проблемы.

— Какая еще сторона? — Мужчина круглыми глазами смотрел на порванную расписку, но ничего пока не предпринимал.

Агата понятия не имела, что врать дальше, как спасать новую знакомую и спасаться самой. Кто тут самый большой дракон, с которым все опасаются связываться? Интересно, если она назовет его имя, то дойдут ли до него слухи и будут ли в последствии проблемы у Розанны?

— Я не должна этого говорить, но речь об интересах Достопочтимого Хелвина. Так что лучше тебе забыть о сегодняшнем инциденте и никогда не иметь больше дел с отцом нашей Розанны.

— Хелвин? Причем тут глава тайной Канцелярии? — Маркус нахмурился, машинально растирая голову.

«Какой еще Канцелярии?» Агата шумно выдохнула. Может, она приложила купидона сильнее, чем думала? Он что, просто свалить не может?

Мужчина тем временем прищурился, пристальнее разглядывая ее широкие штаны и изрезанные руки.

— Как Ваше имя, Достопочтимая? — подозрительно спросил он.

Агата почувствовала, как по спине пробегает холодок. Кажется, ещё чуть-чуть, и наступит провал.

— Агенты тайной Канцелярии имён не называют. — это первое что взбрело в голову.

Почему она так мало знает об этом мире? Не соврешь ведь толком! Адреналин в крови зашкаливал, хотелось кинуться бежать, но нельзя. Она видела, как быстро двигался Вильгельм, кто знает, на что способны местные полукровки? А если ее прибьют ненароком? Вдруг этот Маркус сам какой-нибудь агент. Извозчик говорил, что оставит повозку при дворце. Не может же быть, что тут ошиваются простые люди?

Маркус сделал шаг к ней навстречу, Агата окончательно запаниковала, от волнения даже скобу выронила, выставляя вперёд руку.

По телу прошла теплая волна, и купидон взлетел вверх.

Его дёрнуло туда-сюда, словно шарик пинг-понга, затем магия, удерживающая тело в воздухе, ослабла, и он грохнулся на крышу соседнего здания, а оттуда скатился и упал на одну из телег.

Агата замерла. Это она сделала? Убила человека? Или он жив? Судорожно начала оглядываться. Дрожащими руками подобрала скобу, обрывки бумаги, упавшие на землю. Дернула за руку оцепеневшую Розанну.

— Нужно уходить отсюда…

Розанна же вместо того, чтобы бежать, бухнулась на колени.

— Это Гера послала вас ко мне! Достопочтимая, примите под покровительство! Позвольте принести клятву верности. — Холодными руками девушка обхватила ладони Агаты, прижимая к губам.

Агата только что не застонала в голос от досады. Какая клятва, какая Гера, когда надо срочно уходить, пока на шум не сбежалась толпа.

Но коленопреклонная девица продолжала судорожно целовать ей руки, а сама при этом дрожала всем телом. Неожиданно нащупав кольцо-идентификатор, Розанна отстранилась, подняв огромные испуганные глазищи вверх.

— Кто посмел надеть на вас рабское кольцо?

Агата фыркнула. Про то, что рабыня могла посметь надеть черное, видимо подумать было нельзя.

— Знаешь безопасное место? Чтобы нас никто не нашел.

Девица кивнула и, наконец поднявшись на ноги, указала рукой куда-то в сторону.

Агате только и оставалось, что толкнуть ее в спину, чтобы двигалась побыстрее. Хотя, в общем, Розанне переживать было нечего. На Маркуса напала не она, тайком сбежала от хозяина, одевшись, как чистокровный дракон — тоже не она. Зачем торопиться?

Но, видимо нетерпение и волнение Агаты передалось и спутнице, потому что та все же ускорилась и, пройдя по залитому лунным светом двору, вышла к небольшому красивому зданию высотой в три этажа.

Розанна проскользнула внутрь в широкий холл, а оттуда по кованной металлической лестнице наверх.

Внутренне убранство показалось очень странным. Прежде чем следовать за новой знакомой, Агата попыталась оглядеться. Высокие сводчатые потолки, горящие свечи, фрески на стенах и каменные скульптуры в углах.

Задрав голову кверху, она увидела изображение большого черного дракона и сидящей на нем верхом обнаженной женщины с короной на голове.

— Где мы?

— Это малый храм Геры при Императорском дворце. Я тут работаю прислужницей. Вы разве не бывали здесь?

— Я впервые в столице. — Уклончиво ответила Агата. — Тут есть еще кто-нибудь?

— До утра никого не будет.

«Если не обнаружат Маркуса раньше времени и не придут с обыском» — подумала девушка, но решила ничего не говорить. Конечно, лучшим вариантом было убраться подальше, но при мысли о том, что тут может ждать еда, в животе начинало предательски урчать.

Уговорив себя тем, что лучше всего прятаться под носом у возможных преследователей, Агата последовала вверх по лестнице. Розанна указала на комнату, нисколько не походившую на монашескую келью. Большая кровать, бордовые портьеры, платяной шкаф и письменный стол с огромной книгой на нем.

— Вы просили безопасное место. В комнату прислужницы никто не может зайти без ее согласия.

— Что же ты от своего Маркуса сюда не побежала прятаться? — Скептически поинтересовалась Агата.

— Он поджидал у дверей храма. — Розанна вспыхнула, вновь вспоминая пережитый ужас, губы задрожали. — Я так многим пожертвовала, чтобы получить это место! Но отец, как он мог? Если бы Маркус взял свое, я бы не смогла здесь больше работать.

— Почему не смогла бы?

— Прислужницей в храме может быть только девственница, не знающая ни мужчины, ни женщины. — Должно быть от удивления, что кто-то может не знать такой простейшей информации, начавшиеся было всхлипы прекратились.

Агата вздохнула, раздумывая над тем, как быть дальше. Затем, решившись, бесцеремонно уселась на кровать. Если отбросить в сторону, что чуть ранее эта девушка освободила ее из плена повозки, то получалось, что та ей вроде как должна за спасение девственности и, как следствие, рабочего места. Так может, стоит открыться? Одной в чужом мире все равно не выжить.

— Дело в том… — Потянула Агата, не зная, как начать. — Дело в том, что я не местная. В смысле совсем не местная, из другого мира. Меня похитили, продали в рабство, но мне удалось сбежать. И теперь я ищу способ вернуться обратно в свой мир.

— Ой. — Розанна тихонько вскрикнула, зажимая руками рот.

— Ну, и поскольку сама Гера свела нас вместе, чтобы мы помогли друг другу, то ты просто обязана следовать ее воле. — Вдохновенно выдала Агата, стараясь, чтобы последняя фраза казалась не слишком наигранной. — Ты же мне поможешь?

В ответ девушка замялась.

— Если на то воля Геры… — прошептала она спустя несколько минут молчания.

В этот же момент хлопнула входная дверь, и раздавшийся в тишине стук каблуков о каменный пол возвестил, о том, что они больше в храме не одни.

Агата резко встала с кровати. Она только и успела, что шепнуть одними губами «Не выдавай меня», как в дверь комнаты нетерпеливо постучали. Она юркнула в угол между шкафом и стеной, забывая, как дышать.

Из своего убежища Агата видела, как новая знакомая снова бледнеет, но все же идет открывать. На пороге стоял немолодой мужчина, одетый в светло-коричневую форму. В руках он держал плащ. Тот самый, что Маркус содрал с Розанны. Тот самый, про который они совершенно забыли, когда убегали из проклятого закутка.

«Вот черт!» — только и могла подумать Агата, прижимая ладони к лицу.

Глава 16. Кровь от крови драконов

Священные книги народа Шитар гласят, что это было три тысячи лет назад. Тогда этот мир был населен человеческими существами, слабыми и беспомощными. Не владеющими ни крыльями, ни магией.

Раз в десять лет из неведомых мест прилетали страшные ящеры. Огнедышащие чудовища, несущие смерть целым народам. Весь Шитар был для них охотничьими угодьями.

Тогда человеческие правители придумали способ, как избавиться от напасти. Они стали приносить в жертву драконам сотню рабынь. Чудовища прилетали — сжигали заживо, съедали свою добычу, а затем вновь уходили на десять лет.

Так продолжалось долгие столетия, пока не объявилась в Шитаре колдунья. Гера была самой красивой и самой умной из всех живущих в то время женщин. Правитель Шитара влюбился в нее и предложил быть его королевой, но Гера лишь посмеялась над его признанием, ибо знала она, что он ее не достоин.

Отвергнутый влюбленный не стерпел оскорбления. Приказал отправить колдунью в жертву драконам вместе с рабынями. Но когда ящеры прилетели, чтобы насладиться пиром, случилось невероятное.

Гера взмахом руки развеяла изрыгаемое предводителем драконов пламя, оставляя лишь дым цвета ночи. Черные крылья окутала тьма, иссушая и изменяя форму чудовищ.

Когда тьма расступилась, Гера и принесенные в жертву девушки и женщины увидели перед собой не летающих монстров, а обнаженных прекрасных мужчин. Предводитель драконов приблизился к колдунье, посмевшей отнять у него крылья, но, встретившись с ней взглядом, потерялся в нем навсегда.

Он впился в нее яростным поцелуем на виду у всех, утверждая право на ее тело. Он любил ее, как может любить только дикий зверь, движимый одними инстинктами. Остервенело ласкал, беря свое. И своим примером он подал знак остальным — драконы бросились на рабынь, но уже не для того, чтобы сжечь и сожрать их, а чтобы оставить в них свое семя, удовлетворить животную похоть, в которую преобразовался дикий огонь, что изрыгали они в обличье чудовищ.

Оргия длилась всю ночь. Ненасытные звери, ставшие по велению магии людьми, брали рабынь снова и снова, заставляя тех плакать и молить о пощаде. Менялись ими, грубо вколачиваясь в них, оставляя царапины и укусы на их телах.

И лишь Гера, выбранная предводителем страшных тварей, доставалась ему одному. Ибо испробовав губы колдуньи однажды, он не мог уже захотеть кого-либо еще. Она была искусна в любви, и смогла не только утолить сжигающую дракона похоть, но и заставить того желать несвойственной зверю нежности.

На утро чары развеялись, но предводитель драконов так полюбил колдунью, что позволил оседлать себя и пролетел над тогдашней столицей Шитара, обращая в пепел все на своем пути. Гера стала новой королевой.

Через одиннадцать месяцев у нее и рабынь, что были предложены в жертву, родились дети. Потомки чудовищ могли обращаться в людей или ящеров по своему усмотрению, были невероятно быстры и сильны. И ни один человек не мог устоять перед ними.

У Геры родилась двойня — мальчик и девочка. Мальчик в последующем стал основателем императорской династии, а его сестра посвятила жизнь служению матери, записав наставления и премудрости и учредив ее культ.

И каждые десять лет в Шитар прилетал предводитель истинных драконов, но уже один, и только с единственной целью — провести ночь со своей возлюбленной. Он поведал ей о едином древе жизни, соединяющем своими ветвями множество миров, населенных самыми разными существами. Поведал тайны мироздания. Каждый раз он умолял ее уйти вместе с ним.

Гера правила в Шитаре сто десять лет, не постарев при этом ни на год. Когда ее возлюбленный прилетел к ней в двенадцатый раз, она, наконец, решилась — отказалась от своей человеческой сущности раз и навсегда, обратилась в дракона и улетела вместе с ним, оставив империю детям.

Но, улетая, она сказала, что не через тысячу, и даже не через две тысячи лет, но она вернется домой. И, возвратившись, посмотрит она на детей своих (а Гера считала своими детьми всех, кто был кровь от крови драконов) и если сочтет, что недостойны они наследия своих великих прародителей, то сожжет весь Шитар дотла, как сжигали когда-то летающие ящеры человеческие селения.

Глава 17. Спаси нас

— Роз, крылья небесные, почему твои вещи валяются по двору? Совершаю обход, смотрю — твой плащ. — Мужчина громко икнул и облокотился на косяк двери.

— Папа!.. — облегченно воскликнула Розанна, забирая одежду у, как уже теперь выяснилось, своего отца. И тут же закашлялась. — Ты что, снова пил? Тебя же уволят!

«Он ее девственность заложил, а она переживает, чтобы его не уволили!» — с сарказмом подумала Агата, но и у нее отлегло от сердца. Если окажется, что отец новой знакомой ничего не помнит о своей неудачной ставке — ей это будет только на руку.

— Ведь я не абы с кем пил, а с командиром дворцовой охраны и начальником караула. Да и проспаться уже успел. — С гордостью отозвался мужчина. — Маркус и Ирвин твоего папку знаешь, как ценят?

— Не знаю, и знать не хочу! — Розанна все-таки вспомнила о своей обиде.

Девушка кое-как выпроводила отца, закрыла дверь в комнату и обессилено упала на кровать.

— Гера, дай мне сил!

Вместо Геры ответила Агата:

— Все-таки Шитар на редкость отвратительное место.

— Там, откуда ты родом — лучше? — С сомнением откликнулась Розанна.

Вопрос был резонным.

— Ну, у нас, по крайней мере, нет рабства… — Говоря это, Агата вспомнила все жуткие истории, виденные ей по телевизору. Передачи про продажу людей, их трафик. — По крайней мере, официально оно запрещено.

— Рабам не так уж плохо живется. Человеческих особей осталось мало. Их кормят, поят, одевают. Не надо думать, куда устроиться на работу, где найти достойного мужа… Опять же детей они по закону могут иметь только от драконов. Да ради того, чтобы мой ребенок был признанным сыном или дочерью дракона, я и сама бы себя в рабство продала! Да ведь нельзя. Во мне дурацкая кровь дракона, не проявившая себя в магии. Такие как я составляем большую часть населения Шитара. Свободные, но никчемные. В итоге или работай на полях, или поломойкой, или еще что похуже.

Похоже, мысли о будущих детях были для Розанны больной темой.

Глава 18. Зависимость

Просто удивительно, как он легко заводился с ней. Яростный взгляд, ее учащенное дыхание — и вот он уже был на пределе. Руки начинали действовать сами собой, проникали под ткань топа, сжимали упругую грудь, а потом стремились к влажному от вожделения лону. Это не могло быть обманом, она действительно его хотела, даже тогда, когда зависимость не дурманила сознание. Ее тело моментально откликалось, плавясь от желания.

— Маркус Виле, обнаружен мертвым. Официальная причина смерти — падение с высоты, подъем на которую был вызван магическим воздействием, — прервал размышления Вильгельма один из подчиненных.

Хелвин слегка тряхнул головой, отгоняя наваждение. Гера! Что с ним происходит? Почему все мысли, так или иначе, сводятся к сбежавшей девчонке?

— Я приказал докладывать только о странных случаях, а не обо всех подряд. — дракон даже не пытался скрыть раздражение.

— Дело в том, что смерть случилась всего двое суток назад, а виновницу уже нашли. Ей оказалась неодаренная прислужница малого храма Геры при Императорском дворце. Убитый был начальником караула и пытался ухаживать за девушкой.

— Неодаренная, говоришь? И как же она использовала магию?

Подчиненный лишь пожал плечами.

— Казнь завтра утром. К девушке никого не пускают.

Когда Вильгельм остался наедине с документами, он еще раз все пересмотрел и убедился — действительно странное дело. Признательные показания, решение суда, вступившее в силу в день оглашения, в связи с отказом от апелляции.

Вряд ли это могло быть, как-то связано с Агатой или поисками кулона, но вот тот факт, что это произошло во дворце…

С императорской семьей у Вильгельма были довольно напряженные отношения. Официально его ведомство ей подчинялось, да и создавалась когда-то для расследования политических преступлений, заговоров. Но в последнее десятилетние большую часть времени, занимали попытки легализации теневого бизнеса. Именно тогда Император пожелал получать налоги от любой деятельности, даже если она была вне закона. За это время, Вильгельм успел обзавестись весьма сомнительными знакомствами, ухудшить и не без того радужную репутацию.

Мужчина посмотрел на подписи, в документах — верховный судья, генеральный обвинитель… Не слишком ли много чести для неодаренной, пусть и работающей при дворце? Кто-то влиятельный и могущественный, в серьез ополчился на девушку или просто нужно было срочно замести следы преступления совершенного кем то из высших?

А если так, то попахивает заговором — прямая компетенция его ведомства. В любом случае это могло помочь отвлечься от бесплотных поисков.

Он решил, что займется делом завтра с утра. Явится на казнь, заберет девицу в канцелярию, а там уже можно будет детально выяснить, кто и за что с ней так обошелся.

Дом встретил его пустотой и гулким эхом шагов. Когда-то ему даже нравилось, что его владения принадлежали лишь ему одному. Он не терпел ни шумных слуг, вьющихся вокруг, ни гостей. Почему же теперь так тоскливо от осознания собственного одиночества? Раньше он считал уединение благом, а теперь, кажется, готов бежать от него куда угодно. Хоть на вечеринку к Августу. Только бы не смотреть тоскливо на кресло, в котором Агата любила сидеть, подобрав под себя ноги.

Пасть Геры! Что с ним такое творится? Неужели дело не только в ребенке, проклятье, недругах решивших оборвать его род? Неужели он и правда… скучает?

И по кому? По человече, рабыне, ни способной, ни к магии, ни к полету.

Он обещал ее отпустить, когда достигнет цели. Он был готов сдержать свое слово. Даже бы выплатил щедрую компенсацию. Золото ценится во всех мирах, и он нашел бы способ сделать так, что бы девчонка никогда и ни в чем не нуждалась. И как она отплатила? Даже если ей кто-то помог, то без ее добровольного согласия магия ребенка не сработала бы. Значит, она сделала это намеренно. Предала его, оставила в дураках, заставила взрывать землю в поисках. Заставила магию его сына действовать против него же.

О да, он найдет ее. Может быть, уйдет не день и не два, но она снова окажется в его власти. И пусть она больше не мечтает о свободе. Он не будет играть в доброго хозяина. Заставит вести наглую девчонку себя так, как, и положено рабам.

Вильгельм прикрыл глаза, представляя, как она будет сидеть у его ног, вымаливая прощение, клясться, что больше никогда не посмеет бежать от своего хозяина, просить простить ее, лишь бы позволить ей ласкать его своим юрким язычком и губами.

Мольбы Агаты в их последнюю встречу до сих пор звучали в его ушах. Она обещала быть послушной. Ее стоны заставляли терять над собой контроль, а нежные прикосновения дарили невероятное наслаждение. Ее покорность сводила с ума, но это была лишь иллюзия. Похоть была навязана извне, он прекрасно знал это. Почему же тогда так сжималось сердце при осознании этого?

Неужели она сама успела стать наркотиком для мрачного и нелюдимого Вильгельма? Неужели он сам стал, зависим от ее дерзких взглядов и дразнящих слов?

Он никогда не слышал о таком. Нет, он не был прожженным циником и верил в то, что существует любовь и взаимное уважение. Где-то там. Далеко от его холодного и пустого дома. Но к рабыне?

Или просто дело в том, что ему досталась гордячка, не уступающая ни в чем, не желающая принимать свое положение, приветствовать его так, как и положено невольнице. Местные рабы были не такими. Он множество раз пользовался их услугами в доме Августа, хотя и никогда не заводил личных. Но все равно, считал, что ему было с чем сравнивать. Те девушки были… другими.

Если бы он не знал наверняка, то решил бы, что Агата кровь от крови дракона, столько огня и силы было в ее взгляде. Наверное, поэтому он подсознательно и воспринимал ее как равную, именно поэтому и позволил себе впустить ее в свою душу.

Нет! Как только он поймает ее, заставит поплатиться за все. За глупые надежды, за доверчивость и непредусмотрительность, как только речь заходила о ней.

От мыслей о том, что конкретно он с ней сделает, стало жарко. Вильгельм стиснул зубы, силой воли заставляя себя не поддаваться наваждению. Что бы отвлечься, он решил пройтись по дому. Быть может, выйти на крышу и еще раз облететь округу в поисках новых зацепок.

Лестничный пролет привел его на последний этаж. Туда, где в неприметной коморке, скрытые чарами, лежали семейные архивы. Родовое древо Хелвинов с изображениями всех, кто когда-либо принадлежал его фамилии.

Вильгельм вытащил хроники трехсотлетней давности. Тот самый портрет, копию которого он отдал охотникам, для поисков подходящей ему рабыни. Тот самый портрет, толкнувший его когда-то сделать предложение Лауре, так похожей на свою очень дальнюю родственницу.

Аделаида Хелвин, в девичестве Дивуар, трагически погибшая на пятом месяце беременности.

Но он смотрел на нее, и видел перед собой другую. Гордую, дерзкую, не желающую сдаваться. Агату. Его маленькую спесивую девочку.

«Только попадись мне…»

Глава 19. Спасение утопающих

От бессильной злости Агата ударила кулаком о стену, но только зашипела от боли. В каменном мешке она провела уже два дня, и за это время прогрессом можно было назвать лишь то, что ей наконец удалось узнать, как зовут стражника, приносящего ей еду, да то, почему собственно ее вообще оставили в живых.

Тут следовало сказать спасибо Августу, распустившему таки слух о том, что он развлекался вместе с Вильгельмом с его рабыней. Поскольку императрица была свято уверена в том, что Хелвин собрался всех обхитрить с судебным решением, она считала, что Агата беременна именно ее племянником.

— Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовался стражник, спустившись к ней с ужином.

Чести ради, стоило заметить, что кормили ее вполне сносно, наверное, за это тоже нужно было сказать спасибо длинному языку Августа.

— Привет, Арман. Тошнит немного. — кричать и качать права не было никакого смысла. И так понятно, что ее никуда не отпустят.

— От токсикоза еще никто не умирал. — Хмыкнул худощавый парень лет семнадцати на вид.

Он встал около двери, наблюдая за тем, как она забирает еду с подноса. Внутрь охранник не проходил, пользуясь лишь тем, что открывал небольшой люк в нижней половине двери, через который менялось как туалетное ведро, так и приносились и уносились тарелки. Сегодня видимо парень был настроен поговорить, что ж, следовало этим воспользоваться.

— Императрица не желает меня проведать? — Спросила она первое, что пришло на ум. — Всем иногда хочется поделиться своими грандиозными планами, а я все равно никуда не денусь.

— Ее императорское величество Августа не будет опускаться до общения с рабыней. — Фыркнул парень. По тому, как он произнес имя женщины, стало понятно сразу, что он — влюблен. Что ж, раз уж она здесь неофициально, следовало ожидать, что к ней приставят кого-то преданного.

— А император знает, что я здесь?

— Это тебя не касается.

— Ну, хоть что-то же меня должно касаться. — Агата скривилась, подцепляя с тарелки маленький зажаренный комочек, похожий по вкусу на шарик риса. — Я тут со скуки умру. У вас есть какие-нибудь игры? Карты, шашки, шахматы, настолки про драконов?

— Что?

Девушка на это только закатила глаза к потолку.

— Хочешь, научу одной простой игре. Называется крестики нолики.

Парень сначала отнеся к этой затее скептически, но любопытство взяло свое. В итоге он принес карандаш, бумагу, и не далее, чем через десять минут, прошедших после объяснения правил, уже азартно пытался обыграть ее.

— Какая глупая игра. — Подвел он итог, спустя часа два.

— Я знаю еще много глупых игр. — Подмигнула она, сидя напротив открытого люка в двери.

Люк был достаточен, чтобы передавать друг другу листочки и свободно разговаривать, но мал, чтобы вылезти через него. Нужно было каким-то образом заставить охранника открыть дверь, но кроме как разыграть сердечный приступ, ничего в голову не приходило.

План был хорош и срабатывал во многих виденных фильмах. Вот только кто знает этих магов? Может быть тут навешаны чары, передающие данные о ее здоровье, раз уж императрица беспокоится о своем племяннике. Нет, лучше действовать наверняка. Желательно предварительно зная, куда бежать дальше.

Но она не знала.

Почему все так? Словно муха в паутине, Агата пытается выбраться, но в итоге запутывается еще больше. Из одной неприятности попадает в другую.

Она проверила стены, каждый камень, каждую расщелину — все было настолько крепким, насколько только возможно. Расковыряла палец до крови, пытаясь повторить фокус с открыванием окна в доме Августа. Не сработало. Все, что оставалось — пытаться усыпить бдительность охранника и надеяться на его разговорчивость.

А еще на то, что ей удастся сохранить разум.

Каждый раз, как девушка оставалась одна, перед глазами вставал до боли знакомый образ. Вильгельм был, кажется, совсем рядом, лишь протяни руку. Было ли это следствием зависимости, бушующих гормонов или еще какой-то магии?

Его взгляд укорял ее, губы неодобрительно сжимались в узкую полоску. Однажды она просто не выдержала и начала шипеть, не хуже чем сам дракон, когда тот был в гневе:

— Ну да, я сделала глупость! Признаю. Но ты сам хорош. Похитил меня, заставил спать со своим другом, а потом еще вынашивать твоего ребенка! Лучше уж в тюрьме у свихнувшейся императрицы, чем с тобой… — Выговорившись, Агата лихорадочно оглянулась, но подвал был пуст.

Девушка нервно хихикнула, кажется, еще чуть-чуть, и она спятит окончательно, и недели в заключении не пройдет. Но стоило прикрыть глаза, как снова чудилось присутствие дракона рядом.

— Ладно. Я погорячилась. — прошептала она, не в сила выдержать еще один укоризненный взгляд. — Тут гораздо хуже, чем у тебя. Но возвращаться я не намерена. Тут я, по крайней мере, чувствую себя политзаключенным, а не рабыней.

Вильгельм в ее воображении поднял скептически бровь. Ну да, кто еще, если не она, совсем недавно молился всем известным богам о том, чтобы дракон услышал, нашел и забрал отсюда.

— Это было до того, как я узнала от охранника о том, что императрица считает ребенка племенником и не собирается делать малышу плохо.

Вильгельм только скривился. Агата и сама скривилась от этого жалкого довода. Вряд ли в этом мире не научились делать тесты на отцовство, так что рано или поздно правда вскроется.

— В любом случае, мы из разных миров, мы принадлежим к разным расам, и кроме этого малыша у нас нет ничего общего.

«А разве этого мало?»— Как наяву услышала она голос дракона, и ощутила прикосновение его губ к своим.

Оно было не реальным, всего лишь плодом навязанных фантазий, но тело откликнулось мгновенно, обдавая жаркой волной возбуждения.

Девушка резко вскочила, начиная ходить кругами. Раньше с ней такого не было. Вожделение порождало лишь непосредственное присутствие хозяина рядом, неужели все эти видения были из-за беременности? Плохо. Очень плохо. Не хватало начать ласкать себя, предаваясь галлюциногенному бреду, на потеху охране.

Надежда выбраться таяла с каждым днем. Видения становились все агрессивнее, сопротивляться им становилось труднее с каждым часом. В присутствии охранника становилось чуть легче. Пусть тот периодически язвил, а однажды и вовсе похвастался проигранной Вильгельмой апелляцией. Причем похвастался так, будто в поражении дракона в суде была лично его заслуга.

Разговоры хотя бы отвлекали от навязчивого желания и мыслей о хозяине, а потому она изобретала все новые и новые методы, чтобы удержать парня подольше. Девушка научила его уже десятку земных игр, когда очередь дошла до «Морского боя».

— «Е5»?

— Ранен.

— «Е6»?

— Убит. — Вдохнул Арман, теряя свой предпоследний корабль. — Почему тебе всегда везет в эту игру? Ты мне не рассказала какой-то секрет? Или просто жульничаешь?

— Кому не везет в играх — повезет в любви, и наоборот. — Примирительно пожала плечами Агата.

— Что-то я не чувствую себя счастливым влюбленным. Ты жульничаешь.

— Больно надо.

— Тогда покажи свои корабли.

— Мы еще не доиграли. Угадывай! — Возмутилась девушка. Уж в чем, в чем, а в жульничестве ее никогда не упрекали.

Но Арман завелся не на шутку и решил во что бы то ни стало уличить Агату в нечестной игре.

Полез за ключами, открывая камеру, кинулся к девушке, пытаясь вырвать из рук заветный листочек.

Дальнейшее случилось само собой. Она просто испугалась, попыталась увернуться, а парня уже впечатало в стену исходящей от нее волной магии.

— Черт возьми! — Выругалась она, ошарашено разглядывая бессознательно валяющегося на полу охранника. — И что теперь делать?

Вопрос был явно риторическим. Она подняла ключи, заперла камеру снаружи, прошла по длинному коридору до ведущей наверх лестницы.

На ней все еще были вещи Розанны. Изрядно помятые, пахнущие потом, после более чем недели непрерывного ношения. Но, по крайней мере, они были красными и сильно внимания не привлекали. Вот только она совершенно не помнила, каким именно путем ее привели в камеру. Поднявшись по лестнице, оказалась на развилке, потом еще одной, потом еще. Несколько раз приходилось вжимать голову в плечи, когда навстречу попадались случайные люди. Никто не обращал внимания, и это было хорошо. Плохо было то, что она заблудилась в императорском дворце и понятия не имела, как выбраться. Чувство дежа вю не отпускало. Все было точно так же, как и в первый день пребывания в доме Вильгельма, когда она бродила по этажам, не понимая, где находится.

Теоретически можно было вылезти из окна, но слуги, снующие повсюду, явно что-то заподозрят, если увидят, как она попытается это сделать. Оттого и оставалось пытаться вести себя как можно более естественно, чтобы не вызвать подозрений, и наматывать круги по коридорам в поисках укромного места.

Сердце колотилось как сумасшедшее, время играло против. В любой момент могли хватиться, могли просто обратить внимание слуги или посетители. Нельзя было даже отмести тот факт, что она могла случайно встретить императрицу!

Но в итоге, когда нервы стали сдавать окончательно, случилось то, чего девушка не ожидала больше всего. Желудок сделал головокружительный кульбит, а саму словно облили холодной водой.

В конце длинного лестничного пролета стоял Вильгельм. Достопочтимый Хелвин собственной персоной. Он громко с кем-то ругался, весьма активно жестикулируя, и совсем не замечал ее.

Агата пыталась закричать. Позвать его. Но не могла. Весь воздух разом выбило из легких, а ноги приросли к полу, отказываясь слушаться. Вот оно — спасение. Близко — только руку протяни. Что же она медлит?

К двум спорящим мужчинам подошел третий, что-то сказал. Вильгельм выслушал, кивнул и, развернувшись, скрылся за высокой двухстворчатой дверцей.

Только когда он скрылся из виду, Агата наконец отмерла, бросилась вверх. Люди удивленно оборачивались, она услышала несколько возмущенных вскриков позади. Кто-то попытался схватить за руку, но девушка вывернулась.

У той самой двери стояло два стражника. На поясе мужчин висело по большой длинной палке, похожей на снаряд для борьбы, а в руках были зажаты алебарды.

Не останавливаясь, девушка метнулась к двери. Стражники среагировали мгновенно, один из них выставил вперед оружие. Второй преградил ей дорогу. Кровь кипела, в голове билась одна единственная мысль — найти Вильгельма, и как можно скорее.

Но мужчины были явно сильнее. Руку зажгло — она бросила быстрый взгляд — на ладони, рассеченной оружием, заблестели капли крови.

Дальнейшее происходило как во сне. Агата увидела себя со стороны. Как вспыхнули светом глаза, как взметнулись вверх волосы. От низа живота до кончиков пальцев прошла дрожь, и мощная волна исторглась из тела, разбрасывая мужчин по разным сторонам. Все, кто был в этот момент поблизости, попадали на пол. Секунда, две, три… Бесконечно долгие удары сердца.

Мир замер, а затем вновь все вернулось на круги своя.

Девушка развернулась, молясь лишь о том, чтобы дверь открылась и Вильгельм оказался внутри.

Открылась. Распахнулась от малейшего толчка так, что Агата вылетела прямо на блестящий мраморный пол, упав на живот, чуть проехавшись по нему вперед.

Топот позади — ее окружили стражники, человек пять или шесть, наставили на нее оружие.

— Что здесь происходит? — Раздался высокий мужской голос.

— Ваше императорское величество… — Один из стражников принялся объяснять ситуацию, а Агата наконец смогла поднять голову, чтобы разглядеть, куда попала.

Большой зал, светлые стены, два высоких резных кресла с очень длинными спинками в самом дальнем конце. На одном сидел привлекательный мужчина лет пятидесяти. С небольшой бородой и длинными вьющимися волосами до плеч — он смотрел на нее без особой вражды, лишь с легким удивлением и интересом. А вот та, что сидела на соседнем кресле, была бледна как мел — императрица Августа.

— Агата?!

Стражник замолчал, перебитый резким выкриком. Девушка закусила губу, чувствуя, как накатывает облегчение. Что бы ни было дальше, она больше не одна. Стараясь ни на кого больше не смотреть, памятуя о дурацких традициях драконов, она положила лоб на прохладный пол.

— Ты знаешь эту особу, Вильгельм? — Спокойно уточнил император.

Девушка выдохнула. Она все еще лежала на полу и видела фигуру хозяина в нескольких шагах от трона, но так страшно было сейчас встретиться с ним взглядом.

Предательская мысль снова закралась в голову — что, если Августа права и ребенок — императорский племянник и не имеет к Хелвинам никакого отношения. Быть может все, что она устроила — напрасно? Дракон не захочет проблем, открестится от обременительной собственности, и ее вновь запрут в подвале. И на этот раз никаких разговорчивых охранников, желающих научиться земным играм.

— Это моя рабыня. Я официально приобрел ее чуть больше месяца назад на аукционе. — Вильгельм говорил твердо и уверенно, без малейшего намека на какие-либо эмоции.

— Рабыня? — Хмыкнул император. — Она не выглядит как рабыня. Ты уверен, что не ошибся?

— Агата дикарка. И, похоже, у нее не все дома, все время крадет одежду у моей служанки, один раз даже в мою нарядилась. Пришлось выпороть ее за это. — Достопочтимый Хелвин вздохнул так, словно жаловался императору на грызущего ботинки щенка или писающую по углам кошку.

Не удержавшись, девушка осторожно приподняла голову, из под опущенных ресниц наблюдая за реакцией. Тот и в правду нашел это забавным, на губах промелькнула улыбка. А вот императрица, похоже, напротив, была близка к бешеной ярости.

— Вивьен, ты не можешь же и вправду поверить в эту байку? Здесь попахивает заговором! Рабыня без ошейника посреди приемного зала?! Даже если и так, то казнить ее прямо на месте, а на владельца наложить штраф за оскорбление императорской семьи. — Женщину буквально трясло, на побелевшем до этого лице начали выступать красные пятна.

— Ну-ну, дорогая. Успокойся. — Примирительно обратился к ней муж, беря за руку. — Я уверен, наш дорогой Вильгельм все объяснит.

— Весьма охотно, ваше императорское величество. — Хелвин учтиво поклонился. — Девушка беременна, и из-за детской магии ни один ошейник на ней не держится. Плюс, как я говорил, рабыня попалась чокнутая, не желает отходить от меня ни на минуту. Я только что из дома, и видимо она каким-то образом увязалась за мной. Но прикажите страже — у нее на руке идентификатор, это докажет, что она моя. По поводу штрафа, я полностью согласен с ее императорским величеством, мой долг загладить свою вину за эту сцену. Но убивать полоумную девушку сейчас… В конце-концов, ребенок, которого носит она — является предметом судебного спора, а следовательно…

— Ох, перестань. Никто не собирается ее казнить. — Отмахнулся император, как только один из охранников, перед этим весьма грубо схватившем Агату за руку, чтобы рассмотреть кольцо на большом пальце, кивнул, подтверждая слова дракона.

— Но Вивьен! Ты оскорбляешь этим нас! Что этот Хелвин себе позволяет?

Император смерил жену тяжелым взглядом.

— Успокойся, Августа, — Медленно и четко проговорил он, — Если тебе что-то кажется оскорбительным, то ты всегда можешь уйти.

Женщина осеклась, глядя на мужа со смертельной обидой в глазах.

Один из охранников грубо поднял Агату за плечо и толкнул под ноги к Хелвину. Девушка только и смогла, что уцепиться за штанину брюк хозяина, чтобы снова не прокатиться по скользкому полу.

— Пожалуй, мне не стоит больше задерживать вас, ваше императорское высочество. — Самым любезным тоном отозвался дракон. — Приношу свои глубочайшие извинения за эту сцену. Сейчас же отведу рабыню домой и сделаю так, чтобы она больше никогда не посмела вам досадить.

— Не наказывай ее слишком строго. — В голосе Вивьена промелькнули понимающие смешки. — И по поводу последнего доклада, озаботься, чтобы копия попала во все ведомства. — Последняя фраза была сказана уже совсем с другими интонациям.

Вильгельм и император обменялись еще несколькими репликами, затем Хелвин положил руку девушке на плечо, цепко сжимая пальцы. Словно боялся, что она вот-вот исчезнет прямо из-под его рук. Он чуть потянул ее вверх, и она послушно встала, не поднимая головы, боясь встретиться с кем-нибудь взглядом, особенно с исходящей молчаливой яростью императрицей. Судя по всему, кулон и заточение рабыни в подвалах замка — инициатива исключительно ее высочества. И это было хорошо, поскольку если бы император был бы в этом замешан, вряд ли бы что-то спасло Агату от неминуемой казни.

Присутствие хозяина рядом отдавалось томительным покалыванием во всем теле, но, должно быть из-за пережитого стресса, нервозности последних дней, она все еще могла связно мыслить и не кидалась на него на глазах у провожавших их перешептываниями слуг. Судя по всему, слухи во дворце распространялись быстро.

Вильгельм за всю дорогу не сказал ни слова, но ей почему-то совсем не было страшно. Кажется, ей теперь уже ничего не могло быть страшно. Все, чего она хотела сейчас — это оказаться подальше от проклятого дворца, а затем получить, наконец, ответы на все мучавшие ее вопросы. Слишком все было странно, слишком много несостыковок и недоговорок.

Все так же молча они пришли к обитому красным бархатом помосту. Надо же, даже во дворце такой был, впрочем, кто бы сомневался. Когда они встали на него, она впервые осмелилась поднять на него взгляд. Мужчина выглядел плохо. Темные тени, залегшие вокруг покрасневших глаз, осунувшееся лицо. Что же случилось с ним за это время? Искал ли он ее? Рад ли неожиданному возвращению?

Еще секунда, и тело обрело невесомость, рванув вверх.

Глава 20. Разве этого мало?

Только оказавшись в холе дома Хелвинов, Агата поняла, насколько рада возвращению. Что-то внутри нее, вдруг остро почувствовало связь с этим местом. Как в тот раз, когда она держала «Кровь и слезы» в руках, и понимала, что камень принадлежит ей. Но дом не был ее. Она была даже не гостьей — бесправной рабыней.

Вильгельм все еще держал ее за плечо, она постаралась осторожно вывернуться, но тут вдруг мужчина резко развернул ее к себе и крепко-крепко обнял, утыкаясь губами куда-то в макушку.

Она замерла, боясь, пошевелится, а он судорожно сжимал свои руки, словно боялся, что наваждение развеется, и она снова исчезнет. Сколько они так стояли? Минуту? Две? Бесконечно долгое мгновение длилось и длилось. Агата почувствовала, как начинает растворяться. В руках, которые стискивали ее тело, в запахе, которым пахла одежда дракона, в ощущении тепла, близости, защищенности. Мысли улетучивались, разум стремительно капитулировал.

Объятий становилось недостаточно, расстояние между ними казалось слишком большим, а одежда раздражала, как досадное препятствие. Девушка приподняла голову, пытаясь дотянуться до сомкнутых губ, надеясь сорвать с них столько раз, грезившийся ей в заключении поцелуй.

— Ты не понимаешь, что делаешь… — услышала она его шепот, прежде чем он ответил на ее ласку.

Сначала осторожно, трепетно, словно она была бабочкой, которую может ранить любое прикосновение. Но с каждой секундой Вильгельм становился напористей, его язык, губы, руки, сводили с ума, подчиняя, метя каждый сантиметр ее тела. Платье полетело на пол разодранной тряпкой, мужчина прижал ее к стене, целуя шею, плечи, спускаясь ниже и ниже. Агата пыталась сама снять с него рубашку, но он не желал отдавать инициативу, лишь подхватил ее на руки, перенося в холл, укладывая на диван.

Ее тело, обретшее невероятную чувствительность, трепетало, томительная дрожь сосредоточилась внизу живота, на груди, между ног было влажно от желания. Она мечтала сама стащить с него одежду, покрыть поджарое тело поцелуями. Но вместо этого он целовал ее. Трепетно скользя по коже, нежно обводя языком самые восприимчивые части ее тела, пока не спустился вниз, впиваясь губами в сочащийся влагой вход.

По коже прокатывались электрические разряды, она попыталась инстинктивно сжать бедра, но сильные руки, удерживали, открывая дракону полный доступ к ее телу. Все, что оставалось — только стонать, поддаваясь вперед бедрами. Сгорать от страсти, мечтая о том, что она тоже сможет доставить удовольствие своему хозяину.

Агата чувствовала его дыхание на самой чувствительной точке, в то время как сразу два пальца скользнули внутрь ее лона.

— Да! Сильнее, пожалуйста… — Только и смогла прошептать она.

Ей было мало его пальцев, они не были способны потушить то пламя, что сжигали ее изнутри. Но Вильгельм, почему то медлил, не спешил заменить их своим членом, лишь методично подводил ее к пику, лаская ее языком и руками.

И она не выдержала. Поддалась на встречу, впиваясь руками в его волосы, чувствуя, как насаждение захватывает ее, разливаясь от низа живота по всему телу. Скручивая ее в сладостной судороге, заставляя лоно пульсировать и сжиматься, обхватывая вставленные в него пальцы.

Она долго не могла отдышаться. Лежала обнаженная на диване, периодически вздрагивая от ощущаемых внутри себя пульсаций. Вильгельм осторожно отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Пожар все еще не был потушен. Агата чувствовала, как зудит в груди зависимость, но расслабленность, после сокрушительного оргазма, не давала ей ни малейшего шанса к действию.

Хозяин же сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел в стену. Почему он не взял ее? Почему ограничился лишь тем, что доставил удовольствие ей?

Девушка, осторожно тронула его за плечо, но это сработало совсем не так, как она предполагала.

Вильгельм поднялся на ноги, посмотрел на нее выворачивающим душу взглядом, затем поправил свою одежду, развернулся и ушел.

Агата приподнялась на локтях, растеряно смотря в след дракону, а затем вновь откинулась на диван. Кажется, она совсем забыла, каким обидчивым может быть Достопочтимый Хелвин.

Полежав еще немного, она нехотя встала, подобрала одежду, и пошла в сторону своей комнаты. Нужно было принять наконец душ, привести себя в порядок. Разговор по душам, который она планировала провести с обидчивым драконом, мог и подождать. Если конечно, Хелвин опять не захочет проучить ее, отдав для устрашения Августу или еще кому-нибудь. «Не отдаст», — шепнул внутренний голос, — «Побоится, что снова сбежишь».

Агата с сожалением вздохнула. Нет уж, сбегать она больше не будет. Что толку остаться одной посреди незнакомого мира, где ты — низшая раса. Да и как она уже выяснила — без чужой помощи ей далеко не уйти.

Нет, единственный путь домой — это наедятся на то, что Вильгельм сам ее отпустит. При мысли об этом, девушка неосознанно приложила руку к животу. Вот только без малыша она не уйдет, а в то, что дракон откажется от ребенка — верилось с трудом.

Принять душ было приятно, и пусть из чистой одежды в комнате были лишь белые топики и юбки — ощущение свежей ткани на теле помогло почувствовать себя бодрее и даже немножко счастливее.

Но самым удивительным было то, что на тумбочке в комнате лежала пачка таблеток, прописанных ей когда-то. Причем не просто пачка, а именно та самая, что осталась в малом храме Геры, когда ее схватила императрица.

Что ж, ей в любом случае нужно поговорить с хозяином, и если она при разговоре будет способна рассуждать здраво — это только плюс.

Не откладывая дело в долгий ящик, она решила сразу же отправиться на поиски Хелвина, скорее всего тот был в кабинете. Вот только проходя через холл, она услышала приглушенные звуки рояля. Инструмент в доме был один, а потому найти ту роковую комнату, откуда звучала музыка — труда не составила.

Агата ожидала увидеть за клавишами хозяина дома, но это оказался не он. Посреди большой комнаты, за роялем сидела хрупкая девушка в целомудренно длинном красном платье. Изящная мелодия лилась из-под ее пальцев, рождая в душе самые светлые чувства.

— Розанна?! — Вот уж кого она точно не ожидала увидеть здесь. — Что ты тут делаешь?

Розанна вздрогнула, и резко отодвинулась от инструмента, словно была застигнута за чем-то постыдным.

— Привет, то есть здравствуйте… я… вы… — Она закусила губу от волнения и покраснела.

— Мы вроде бы на «ты», — подсказала Агата. — Что с тобой случилось? Ты в порядке?

Неодаренная выдохнула и снова опустилась на стул перед роялем.

— После того, как ты пропала, меня обвинили в смерти Маркуса, хотели казнить. — Она подняла полные слез глаза, — Прости меня, но я не хотела умирать. Я сказала, что это сделала ты, а не я. Но меня даже слушать не стали…

— Вот черт… — Только и смогла проговорить Агата.

— Все было так быстро… А потом, уже перед самой казнью явился Достопочтимый Хелвин и забрал меня в тайную канцелярию. Я ему все-все рассказала. Он был так добр… Он такой хороший!

Не смотря на все сочувствие к Розанне, девушка почувствовала неприятный укол от этих слов. Добрый? Хороший? С чего это сидящая перед ней девица так нахваливает ее хозяина?

— Обратно мне было уже нельзя, я имею ввиду работать прислужницей в Храме, и достопочтимый был так милосерден, что договорился с моим отцом, предложил мне работу в своем доме…

Агата буквально почувствовала, как от этих слов каменеют все мышцы на теле. Прислужницей может работать только девственница. Вильгельм переспал с Розанной, а потом притащил в свой дом? И именно по этому, он не позволил Агате даже прикоснуться к себе толком, когда она, движимая сжигающим из нутрии огнем, приставала к нему сегодня в холе?

— Я не много неважно себя чувствую… Наверное, токсикоз. — Через силу выдавила из себя улыбку Агата. — Мне срочно надо отойти.

Она пулей вылетела из комнаты с роялем. Такого бешенства девушка не испытывала никогда в жизни. Значит все эти недели, что она сидела запертая в подвале, в надежде, что Хелвин отыщет ее, а он в это время развлекался с другой?

Плевать на то, что она рабыня, а он большой и страшный дракон! Она носит под сердцем его ребенка, так что мог бы проявить хотя бы каплю уважения, и не притаскивать в дом новую постельную игрушку.

Дверь комнаты Вильгельма была закрыта. Она постучалась, затем еще раз.

«Ах, его светлость занята и просит не беспокоить!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.

Может быть, все дело было в излишней импульсивности, а может, она никогда не умела, как следует просчитывать последствия своих поступков. Плохое качество для того, кто хотел бы стать юристом, если подумать.

Злость и гнев были плохими советчиками, но Агата накрутила себя уже до такой степени, что просто не могла им противиться, прокусила себе подушечку пальца, и тут же приложила к дверной ручке. «Откройся!» — приказала она. Дверь, наконец, послушалась.

В спальне никого не было. Достопочтимый обнаружился в своем кабинете, за столом, перебирая какие-то бумаги. Агата влетела туда разоренной фурией, громко хлопнув за собой дверью.

Мужчина обернулся. На лице не дрогнул не один мускул, он лишь в немом вопросе поднял одну бровь, дожидаясь объяснений:

Агата скрестила руки на груди, сверля хозяина яростным взглядом.

В конце концов, игра в гляделки дракону надоела, он пожал плечами и вновь вернулся к изучению бумаг на столе.

Только сейчас, девушка поняла, что с того момента, когда они оказались дома, он ей почти ничего не сказал. А теперь еще, судя по всему, он собрался делать вид, что вообще ее не замечает.

— Мы так и не поговорили. — Наконец, произнесла девушка, дрожащим от плохо сдерживаемых эмоций голосом.

— А разве нам есть о чем разговаривать? — Вильгельм все же снова повернулся, глядя с прежним безразличием.

И Агата не выдержала. Вся боль, гнев, переживания последних недель слились воедино. Она замахнулась, намереваясь отвесить этому самовлюбленному бездушному мерзавцу пощечину, вкладывая в нее все то, что она хотела, но была не в силах сказать.

Ее рука почти достигла цели, как вдруг Хелвин буквально растворился в воздухе, обратился в метнувшуюся черную тень. Спустя секунду мужчина уже был у нее за спиной, заломив ей руку назад, крепко удерживая, не давая даже пошевелиться.

— Отпусти! — Закричала Агата.

— Ты сама нашла меня во дворце. — Зашипел он ей прямо на ухо. — И сюда ты пришла тоже сама.

— Пришла, потому что очень хотелось открыть тебе глаза на то, какая ты жуткая скотина!

— Что еще, тебе хотелось мне открыть, девочка моя? — Он говорил обманчиво ласковым тоном, но при этом с каждым мановением все больнее сжимал руку.

— Я не твоя! Слышишь, ты, грязное животное! Никогда не была и никогда не буду!

В ответ на это Хелвин неожиданно выпустил ее, грубо толкнув от себя. Открыл дверь кабинета, указывая на выход.

— Рад слышать. Как только родиться ребенок, отправлю тебя в твой мир. А до того момента, предлагаю свести наше общение к минимуму.

— Я не оставлю тебе ребенка! Он мой! — Девушка скрестила руки на груди, при этом и, не собираясь уходить. Разговор был еще не закончен.

— Это не обсуждается. А сейчас будь добра, покинь меня. Благодаря тебе у меня теперь очень много дел.

— Ох, ну конечно, как я могла отвлечь великого и ужасного дракона! Вдруг ему не хватит времени, что бы развлечься с новой подружкой. Знаешь, ты… ты просто — сволочь! Ненавижу тебя!

Руки так и чесались попытаться снова залепить пощечину, но Агата чувствовала, что была уже на грани истерики. Если она не уйдет сейчас, то просто позорно разрезвится. А ведь она так гордилась своей выдержкой!

Но уже в дверях кабинета, Вильгельм неожиданно перехватил ее за запястье, разворачивая к себе.

— О какой подружке идет речь? — На этот раз в голосе не было ни сарказма, ни обманчивой приторности.

— Это тебя надо спросить! — Девушка попыталась вывернуться, но Хелвин держал крепко.

— Ты вламываешься в мой кабинет, пытаешься ударить, сыплешь оскорблениями, и я еще должен сам догадаться, что твориться у тебя в голове?

Агата отвернулась и поджала губы. Сволочь, мерзкая скотина! Еще и делает вид, будто ничего не понимает! Даже не спросил, что с ней случилось за эту неделю. А ведь могло быть все, что угодно, вплоть до выкидыша на нервной почве. Может быть, ей срочно надо к врачу. А ему, судя по всему, все равно…

Она почувствовала, как по щеке предательски покатилась слезинка.

— Агата… — Она почувствовала, как теплый палец осторожно вытирает ее щеку.

Он ее имени произнесенного с такой трепетной нежностью, она не выдержала. Слезы посыпались градом одна за другой, и она просто позорно разревелась, сбрасывая с себя наконец напряжение, страх поселившиеся в ней.

— Девочка моя… — прошептал Вильгельм, нежно обнимая ее, прижимая к себе, сцеловывая слезы с ее щек. — Прошу тебя, прости меня. Я так переживал за тебя, искал. Все без толку…

Слушая его сбивчивые извинения, перемежавшиеся с поцелуями, она заплакала еще сильнее. В душе, словно что-то прорвало, и теперь было просто не остановиться.

Мужчина подхватил ее на руки, отнес к кровати, бережно укладывая на одеяло, лег рядом, прижимая к себе, как самое дорого сокровище. По его почерневшим глазам, дыханию, напряжению — Агата видела, он хотел ее. Хотел, но не шел дальше, лишь осторожно касаясь губами ее лица.

— Ты спал с ней? — Сквозь слезы спросила она, наконец мучавший ее вопрос.

— С кем? — От удивления Вильгельм даже слегка отодвинулся.

— С Розанной.

— Что? — Вильгельм сначала нахмурился, а затем вдруг на его лице засияла улыбка. — Ты ревнуешь?

— Ничего я не ревную, не нужно приписывать мне…

— Я нанял ее как учителя музыки. Я же обещал тебе. Девушке нужна была работа, ну и я подумал, что раз вы уже знакомы, то если ты найдешься…

Агата почувствовала, как его руки судорожно сжались, словно он испугался, что рядом с ним никого нет, и все это лишь сон.

— Так значит между вами, ничего не было? — На всякий случай уточнила она, чувствуя себя внезапно очень глупо. Неужели она и вправду только что устроила сцену ревности?

— Вряд ли в последние дни я был способен на что-то подобное. — Фыркнул он, с упоением вдыхая запах ее волос. — Ты ведь мне расскажешь, что с тобой случилось?

Агата откинула голову на плечо дракона, прикрывая глаза, и, наконец успокаиваясь. Она знала, что нужно рассказать все про императрицу, про кулон, но так не хотелось прерывать этот момент. Эти руки, обнимавшие ее, дыхание Вильгельма, тепло исходящее от него и чувство полной защищенности.

— Мы ведь из разных миров, принадлежим к разным расам, и кроме малыша у нас нет ничего общего. — В голове сами собой всплыли слова, которые она не раз говорила своему воображению, во время заключения в подвале. Она и сама не заметила, как произнесла их в слух.

— А разве этого мало? — Дракон осторожно развернул ее к себе лицом, а затем припал е губам девушки с трепетным поцелуем.

Глава 21. Полет

— Августа? Ты уверена? Ты ничего не путаешь? — Вильгельм говорил нарочито медленно и спокойно, словно пытался выяснить что-то у пятилетнего ребенка.

Агату его снисходительность и недоверчивость выводили из себя.

— Ты думаешь, я все придумываю? — Фыркнула она, скрещивая руки на груди.

— Я просто не уверен, что мы говорим об одной и той же женщине.

— О той самой, что убеждала императора казнить меня за оскорбление, когда я ввалилась в тронный зал.

Она просто не знала, как еще убедить его в том, что его семейную драгоценность похитил не кто-нибудь, а именно сестра его друга.

— Охранник сказал, что я осталась жива только потому, что Августа посчитала, что мой ребенок — ее племянник.

Вильгельм выглядел задумчивым. Впрочем, ему действительно было о чем поразмыслить.

— Слушай… — попыталась вновь обратить на себя внимание Агата. — Если ты мне расскажешь, хотя бы в общих чертах, что происходит — я могу попытаться помочь. В конце концов, это и мой ребенок тоже, а ты упоминал о проклятии, которое распространяется на всех твоих потомков. И я просто обязана знать, с чем имею дело.

Хелвин долго сверлил ее взглядом, словно пытаясь прочесть ее мысли. В конце концов, будто в окончание молчаливого спора с самим собой, он кивнул и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Они пришли на последний этаж. Агата уже думала, что дракон отведет ее на крышу, но нет, тот свернул к неприметной каморке, расположенной почти у самого люка.

— Здесь лежат семейные архивы. Записи актов о смерти и рождении, генеалогическое древо, личные дневники представителей рода.

Он взмахнул рукой, и казавшийся до этого пустым стеллаж наполнился всевозможной толщины папками. Затем вытащил неприметную стопку бумаг откуда-то из середины.

— Помнишь, я рассказывал тебе поучительную историю о том, как моя дражайшая несколько раз «пра» бабка изменила своему мужу? — Невозмутимо уточнил мужчина.

Агата попыталась скрыть смешок за покашливанием. Поучительная история? На что это дракон намекает? Но все вопросы разом вылетели из головы, стоило Вильгельму показать ей изображение женщины на пожелтевшей от времени бумаге.

— Аделаида Хелвин. По официальной версии погибла в результате несчастного случая.

Агата не знала, как реагировать на это. Нет, она знала, что двойники бывают. В конце концов, в ее родной город когда-то давным-давно приезжала русская копия Бритни Спирс, и ее действительно было нельзя отличить от той, что мелькала на фото и видео в Интернете. Да и в этом мире была похожая на нее Лаура. Но в том то и дело, что просто похожая. А здесь — буквально одно лицо.

— Мне пришлось подтянуть все свои связи и заплатить довольно много денег, чтобы охотники потрудились прошерстить несколько миров и найти тебя.

— Я все еще не понимаю, зачем это было нужно. Если бы дело было в бывшей невесте, то я бы еще поняла, а тут… — Агата усилием воли заставила себя отодвинуть чужой портрет в сторону.

— Месть ей была отличным прикрытием, чтобы никто не задавал лишних вопросов. — Вильгельм грустно усмехнулся, пожимая плечами. — Окружающие легко верят в чужие низменные мотивы. Кроме того, смески между драконами и человеческими особями всегда получаются похожими именно на своих человеческих родителей. Буквально точные копии. Знаешь, что первое подумал Август, когда узнал, что я ищу похожую на Лауру человечку? Что я хочу символически вернуть Дивуарам их девицу еще раз. Вроде как, если родится девочка, то это будет очень смешно.

— Смешно отдавать собственного ребенка? — Нахмурилась Агата, не совсем улавливая логику.

— Полукровку. В Шитаре довольно презрительное отношение к тем, кто стоит ниже по статусу. Возможно, если бы не проклятье, я бы тоже посчитал это отличной шуткой.

— Но все равно есть кое-что, чего я не понимаю… — Агата закусила губу и внимательно посмотрела на Вильгельма, пытаясь уловить малейшие оттенки его эмоций. — Почему вы расстались с Лаурой? Ведь, в конце концов, не брось ты ее, ничего этого бы не было. Тебя бы не вызвали на дуэль, не подали бы на тебя в суд. Мы бы с тобой не встретились.

Вильгельм долго молчал, прежде чем ответить, но когда он начал говорить, послышался жуткий треск снизу.

Мужчина нахмурился, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь прочь из коморки. Они спустились в холл меньше, чем за полминуты, а тот уже был наполнен людьми. Шесть человек. Трое в черных одеждах. Трое в темно-коричневых с длинными круглыми палками в руках.

— Достопочтимый Вильгельм Хелвин. У нас ордер, подписанный Его императорским высочеством Вивьеном шестым из рода Вритра на ваш арест. — Произнес один из мужчин в черном.

Вильгельм внимательно осмотрел каждого из собравшихся. Бесстрастно взял предложенную бумагу и углубился в чтение.

Агата испуганно отступила в сторону. Понимание пришло практически мгновенно: это все Августа. Кому еще может быть жизненно важно избавиться от Хелвина?

— Забавно. — Хмыкнул Вильгельм. — Чернила на ордере вполне свежие, а вот подпись, судя по всему, высохла еще недели две назад. В чем же меня обвиняют? И кто?

Незванные гости переглянулись и больше не стали тратить время на разговоры.

Первым атаковал полукровка, стоявший ближе всего к хозяину дома. Он взревел и бросился на Хелвина, на ходу поднимая вверх свое оружие — палку.

Противник старался попасть в голову, Вильгельм увернулся, перехватывая его руку, но трое в черном двигались почти так же молниеносно, как и хозяин дома. Толчок, удар. Хелвин успел среагировать, смещаясь в сторону, но двое оставшихся полукровок уже вскинули палки. На концах древков зажглось голубоватое свечение и, направленное на Вильгельма, оно словно затормаживало его.

Она должна помочь! Она ведь тоже не беспомощна! Она посмотрела на свои руки, пытаясь понять, как управлять силой, но ничего не получалось, только паника с каждой секундой становилась все сильнее. В груди что-то тоскливо сжалось и оборвалось.

Вильгельм был сильнее каждого из противников в отдельности, но те действовали вместе.

Вшестером им удавалось заставлять хозяина дома уйти в оборону.

— Уходи отсюда. — Коротко бросил он ей, впечатывая одного из атакующих в стену, в то время как еще двое накинулись на его спину.

Но Агата не уходила, все еще пытаясь хоть чем-то помочь. Где же эти суперспособности, когда они так нужны?

Кто-то оказался от нее сбоку, она обернулась. В следующее мгновение мир вокруг взорвался болью, ослепительно ярко вспыхнул и потух.

Агата очнулась в один момент, словно кто-то щелчком включил свет. Последнее, что она помнила — полукровку с длинной палкой, замахивающимся на нее.

Девушка поежилась — и тут же поняла, что она сидит на каменном холодном полу, а перед ней решетка. Первой мыслью было, что она все еще в подвале императорского дворца, а побег, Вильгельм и разговоры по душам — только плод больного воображения.

Но стоило повернуть голову, как она убедилась в обратном. На противоположном конце стены прикованный цепями висел Вильгельм. Он был без сознания, голова свешена на бок, волосы спутались, закрывая глаза.

Агата попыталась позвать его, но из горла вырвался лишь приглушенных хрип.

— Очнулась, красотка? — Услышала она манерный певучий голос.

Девушка привстала, подходя к решетке, чтобы лучше разглядеть говорящего. Кто еще в этом мире мог назвать ее красоткой? Только тот, кто делал бы этим комплимент себе. В небольшой коридор между камерой, где сидела Агата, и стеной с прикованным Вильгельмом, покачивая бедрами, вошла Лаура. Волосы были забраны так, словно она только что пришла с великосветского приема, а изящное черное платье с глубоким вырезом на спине никак не вязалось с обстановкой подземелья.

— Ах, мой милый… — Проворковала женщина, теряя к Агате всякий интерес.

Лаура осторожно отодвинула волосы Хелвина в сторону, приподняла его за подбородок и смачно поцеловала. Тот не очнулся, голова безвольно моталась, как и скованное тело.

— Что вы с ним сделали? — Еле слышно спросила Агата, то и дело переходя на свистящий шепот. Слова давались с трудом.

— Всего лишь научили хорошим манерам. Мой жених бывает таким грубым…

— Он не твой жених.

— А чей же еще? Мы с Вильгельмом любим друг друга. Он же помешан на мне. Признайся, часто он называл тебя моим именем, когда трахал? — Говоря это, Лаура расстегивала одну за другой пуговицы на рубашке дракона, прижимаясь к нему с боку.

Глаза женщины возбужденно блестели, и Агате чудилось, будто в этом блеске было что-то отнюдь не здоровое.

— Он никогда не называл меня твоим именем.

— Врешь! — Женщина резко обернулась, гневно раздувая ноздри, быстрым шагом подошла к решетке, встав прямо напротив Агаты. — Ты мерзкая маленькая подстилка, возомнившая о себе не весь что. Такие, как ты, существуют только чтобы удовлетворять похоть и сбрасывать напряжение. Я отдам тебя своим племянникам. Они пустят тебя по кругу, и уже через пару дней ты будешь считать за счастье отсосать у них. А я стану законной супругой моего Вильгельма, и больше он не притронется ни к одной женщине, кроме меня!

Девушка нервно сглотнула. Похоже, у Лауры были серьезные проблемы с головой, но угроза отдать Агату другим драконам была реальна, и если она поступит так — это будет катастрофой. Нужно было срочно что-то придумать. Но как разговаривать с сумасшедшей?

Дракониха тем временем окончательно расстегнула рубашку Вильгельма и прижалась к нему, положив голову мужчине на плечо.

— Мы такая прекрасная пара. Скажи, мы хорошо смотримся вместе?

— Очень хорошо. — Невпопад откликнулась Агата. — Даже удивительно, что вы… были в ссоре до этого.

— Мы не ссорились. — Лаура вздернула подбородок, с вызовом глядя на девушку. — Вильгельм просто ошибся. Но я его великодушно простила. И теперь мы снова вместе.

— И в чем же он ошибся? — Единственное, что Агата сейчас могла — это задавать вопросы. Оставалось надеяться, что у нее получится получить в ответ хоть что-то, что может помочь сбежать.

— В том, что мы не пара, конечно. Но мы созданы друг для друга. И он знал это, даже показал мне семейную реликвию — медальон. Я так гордилась его доверием…

— Так гордилась, что всем рассказала о том, что видела легендарные «Кровь и слезы»? — Предположила девушка. В конце концов, она уже слышала, когда была в доме у Нокса, что слухи о местонахождении камня были запущены именно Лаурой.

— Нет. Я сказала только Августе! Я бы никогда не предала любимого! Это не я… но она сказала, что все исправит, и вот. Вильгельм и я снова вместе, ну разве не прекрасно?

— Прекрасно, даже очень. — Поспешно согласилась девушка, кивая, как китайский болванчик.

Лаура ее откровенно пугала. Она действительно была не в себе. И ее рассуждения, и ее поведение — все говорило о какой-то маниакальной зависимости.

Что там Агата говорила Вильгельму про то, что зря он бросил эту женщину? Такую не то, что бросать, бежать со всех ног и не оглядываться!

Вот только сейчас не убежишь. Хелвин — прикован и без сознания, а она сама — заперта в клетке.

Лаура тем временем перешла к расстегиванию ширинки… Она… неужели она и впрямь собиралась заняться сексом с тем, кто висит на цепях в полной отключке? Да еще и на глазах у другого человека! Это уже попахивало какой-то некрофилией.

— Повезло тебе с подругой… — Нужно было сказать хоть что-то, чтобы отвлечь женщину. — Другая бы не признала свою вину и не стала помогать тебе вновь обрести счастье.

— Какую еще вину? — Прищурилась Лаура.

— Ну, как же… это же из-за нее Вильгельм тебя бросил. Ты рассказала про медальон ей, а она захотела заполучить его себе. Вот она и пустила слух о твоем длинном языке, чтобы самой не быть под подозрением. Потом выкрала волшебную штучку… Хотя, если ты выйдешь замуж за Хелвина, то реликвия должна будет принадлежать тебе и твоим детям…

— Августа сказала, что амулет не настоящий. Она забрала чего, чтобы проверить. Нет никакого проклятья. И камень не действует! А ты не смей трепать своим поганым языком плохо о тех, кого я люблю! — С каждым словом женщина подходила все ближе, яростно сверкая глазами и сжимая кулаки.

— Я сама видела, как «кровь и слезы» работают. Эта штука действительно может обратить любого, в ком есть магия, в дракона. Августа обманула тебя. И Вильгельм будет в ярости, когда узнает, что ты причастна к похищению.

— Ты наглая лгунья! — Во всю мощь своих легких закричала дракониха. Дыхание ее участилось, и даже глаза потемнели, выдавая охватившее ее бешенство и близость к трансформации.

Агата уже пожалела о своих неосторожных словах. Нельзя говорить сумасшедшим, что они не правы!

Женщина тем временем уже отыскивала ключ от камеры, чтобы попасть внутрь.

Стало по-настоящему страшно. Лауре ничего не стоило просто подойти и свернуть ей шею, или сделать то же, что сделал Хелвин с грабителями, проникшими в его дом — переломать позвоночник и ноги. В любом случае для девушки — это будет конец. Но вместо того, чтобы попытаться успокоить дракониху тем, что та хотела бы услышать, Агата неожиданно стала пытаться открыть ей правду.

— Не ужели ты сама не видишь, что Августа тебя использовала? Если Вильгельм сбежит, то виновата в том, что держала его в заточении — будешь ты. Все почитают тебя чокнутой, никто не поверит, что сама императрица устроила его похищение. А твоя подруга тем временем получила медальон, устранила свидетелей и задумывает, лишь Гера знает, что. Может быть, она и тебя убьет, когда посчитает слишком опасной.

Но слова разума добраться до Лауры не могли. Та с утробным рычанием распахнула дверь клетки и ворвалась внутрь, кидаясь к девушке, хватая ее за шею.

Агата почувствовала, что ее рывком оторвало от пола. Стальные руки сжались на горле. В глазах начало темнеть, а в ушах набатом стучала кровь. Она безуспешно брыкалась, пытаясь хотя бы вдохнуть. Выставила руки, инстинктивно пытаясь оттолкнуть нападавшую.

В этот самый момент что-то вспыхнуло перед глазам. Капкан на шее разомкнулся, и девушка на подкосившихся ногах полетела на пол.

Когда в голове прояснилось, а зрению вернулась четкость, она с трудом поднялась на ноги. Рядом с Вильгельмом, безвольно повисшим на цепях, на полу, распластавшись возле каменной стены, лежала Лаура. Глаза женщины были закрыта, а по виску стекала стуйка кровь.

«Это я?» — Агата подошла чуть поближе, затем перевела взгляд на свои руки, несколько раз обернулась.

Кто бы ни приложил дракониху, следовало этим воспользоваться. Вот только она не знала ни где она, ни сколько еще драконов и полукровок бродит поблизости.

Девушка снова посмотрела на скованного Хелвина, вздохнула и принялась озираться в поисках связки ключей.

Снять его с цепей удалось, но мужчина по-прежнему был без сознания. Агата даже засомневалась и начала проверять пульс. Кто знает этих драконш-психопаток. С нее бы сталось оказаться настоящей некрофилкой.

К счастью, пульс обнаружился, хоть и не очень четкий. Вот только как привести в себя того, кто, вероятно, находится под каким-то магическим воздействием?

Первым, что пришло в голову — была сказка о спящей красавице. Чем она хуже принца? Девушка осторожно наклонилась над распластавшимся на каменном полу Вильгельмом, облизала губы и быстро чмокнула. Никакой реакции не последовало.

Агата нервно обернулась на Лауру — та могла очнуться в любой момент. Дракон по-прежнему был без сознания, а идей, кроме как попробовать поцеловать еще раз — не было. Она собралась с мыслями и склонилась над мужчиной во второй раз. Осторожно раздвинула языком его губы, чуть втягивая в себя. Запустила руку в черные спутанные волосы Вильгельма, чувствуя, как, несмотря на отсутствие отклика, начинает возбуждаться. Это отрезвило и заставило отодвинуться.

Никакой реакции. Разозлившись сама на себя, она что было силы ударила мужчину по щеке. Его голова безвольно дернулась, но в сознание он так и не пришел.

Это стало последней каплей. Агата поняла, что снова начинает паниковать и злиться, нервы не выдерживали. Она начала беспорядочно колотить по груди Хелвина кулаками, чувствуя, как из глаз вот-вот покатятся горячие слезы.

«Да очнись же ты!»

Короткая вспышка озарила подвал. Девушка от испуга подскочила на ноги, отступая на несколько шагов назад.

— Проклятье Геры… — Услышала она голос Вильгельма, кое-как пытающегося подняться на ноги.

С вздохом облегчения Агата бросилась на шею к дракону, чувствуя, как душившие ее до этого слезы страха сменяются слезами облегчения. Мелькнула мысль о том, что из-за беременности она стала слишком плаксивой. Но стоило мужчине обнять ее, прижимая к себе, как все мысли тут же ушли. Осталось только чувство защищенности и уверенности, что теперь они со всем справятся.

— Идем отсюда. — Не размыкая объятий, дракон повел ее по длинному коридору.

Шли они совсем недолго — до первого попавшегося окна, располагавшегося, как оказалось, на первом этаже напротив каких-то кустов. Хелвин попросил подождать ее в стороне, а затем выбил стекло. После он взял Агату на руки, чтобы помочь вылезти наружу.

То, что случилось дальше, происходило, словно во сне. Вот глаза дракона стремительно чернеют, фигура начинает расплываться, окутываясь тьмой.

Эта самая тьма подхватила ее, закружила в воздухе, поднимая все выше и выше. Когда дымка рассеялась, она увидела под собой угольно-черную широкую спину, могучие крылья с обеих сторон. Почувствовала работу мощных мускулов, когда ящер набирал высоту.

Солнце ярко светило, а Ветер бил прямо в лицо, высушивая слезы.

И несмотря на все, что происходило с ней в этом мире до этого, чувство полета было прекрасно.

Глава 22. Обещание

Агата не понимала, зачем она здесь находится. Должно быть, после всех злоключений Вильгельм просто боялся оставлять ее одну где бы то ни было, предпочитая, чтобы она всегда находилась в поле его зрения. Но одной среди четырех весьма напряженных мужчин она чувствовала себя очень неуютно.

Девушка сидела в уголке большого кабинета на мягком диванчике. Поверх белого наряда рабыни на плечи был накинут черный плащ достопочтимого Хелвина. После долгого полета девушку слегка знобило, и она куталась в него, стараясь слиться с окружающей обстановкой. Вильгельм уверил ее, что с ребенком все будет в порядке — даже несмотря на стресс и пережитые злоключения. Якобы, если малыш был одаренным, то выкидыша быть не может, так как его защищает сама магия. Несмотря на это, она то и дело ощупывала живот, пытаясь прислушаться к мельчайшим оттенкам ощущений. Вдруг все же дракон ошибся?

За письменным столом напротив двери сидел Вильгельм. Он скептическим взглядом изучал ерзающего на стуле для посетителей Августа. По обоим бокам от Нокса стояло двое полукровок. Валентин и Рут — как она поняла из разговора.

Она не раз слышала о презрительном отношении драконов к тем, кто был ниже по статусу крови, но, судя по всему, эти двое были исключением. Блистательный Август их боялся едва ли не больше, чем своего разозленного приятеля.

— Еще раз говорю. Я понятия не имел и не имею о том, что устроила моя дражайшая сестрица.

— Твоя сестрица поддела ордер на арест за подписью самого императора. Даже не беря в расчет мои личные к ней претензии. Это — измена. Даже для нее.

— Ну, а я тут при чем? — Не выдержал Август. — Думаешь, она делится со мной своими планами? Ты прекрасно помнишь, как мы враждовали с ней в детстве. Сейчас мне, конечно, выгодно быть ее любимым младшим братишкой, но я бы не стал помогать ей интриговать против тебя. Это подло. — Он обернулся, бросая едкий взгляд на Агату. — И вообще, устраивать подобные разговоры, да еще и при рабах… Я думал, мы друзья.

— Я тоже так думал. — Мрачно откликнулся Вильгельм, игнорируя выпад в сторону девушки.

— Шеф. У меня займет всего минут десять. Только дайте команду. — Хмыкнул один из полукровок.

Август закрыл лицо ладонями. Очевидно, он понимал, что говорить что-либо уже бесполезно.

Вильгельм молчал долго, очень долго. В конце концов, вздохнул и сказал:

— Помнишь, мы как-то охотились вместе и выжгли целую отаву овец, случайно забредшую в мои охотничьи угодья. Ты тогда тоже сказал пастуху, что требовать оплаты за них — подло. Вроде как он сам виноват, что лишился стада.

— Но ты все равно заплатил. — Кивнул Август.

— За удовольствие нужно платить. — Философски отозвался Хелвин.

— Ну, так что, шеф? — Нетерпеливо прервал рассуждения дракона Валентин. — Жечь будем? Мозги я имею в виду, не овец.

— Нет, вы двое — пока свободны. — Наконец подытожил Вильгельм.

Полукровки на это только пожали плечами и удалились из кабинета.

Август не смог сдержать облегчения, которое так и сквозило во всей его фигуре и позе.

— Я уж думал, глава тайной канцелярии сегодня превратит меня в овощ. — Нервно хохотнул он. — Знаешь, друг, ты был чертовски убедителен.

— Придется поверить тебе на слово. Но с твоей ближайшей родственницей все равно придется что-то делать. И я должен доложить обо всем императору, а в свете последних обстоятельств — ты идешь со мной.

— Хоть сейчас! — Поднял руки Нокс, словно показывая, что он в полной боевой готовности.

— Отлично. — Вильгельм хлопнул в ладоши, поднимаясь с места.

— Эм… дело, конечно, твое, — Агвуст, вновь обернулся на Агату. — Но твою рабыню мы же не потащим с собой?

Девушка прекрасно понимала, что Хелвин боится оставлять ее у себя дома. Раз туда проникли однажды — смогут и снова. В итоге было решено оставить ее на время у Августа. Агате это решение не очень нравилось, но идти на разборки к монаршей семье для нее было бы верхом глупости. Нет уж, пусть эти драконы сами разбираются друг с другом.

В доме Нокса ей выделили комнату, на этот раз совсем не ту, в которой она была заперта здесь во время своего недолгого пребывания. Август распорядился и приставил служанку.

— Я приду, как только со всем разберусь. — Вильгельм с тревогой всматривался в ее лицо, словно пытался прочитать ее мысли, уловить самые тайные порывы.

Август оставил их наедине, сказав, что будет ждать Хелвина у телепорта, откуда они направятся прямо во дворец.

— Обещай, что дождешься. Что не убежишь снова. — Дракон неожиданно сжал за плечи, прожигая ее душу горьким взглядом.

— Я уже поняла, что бежать мне особо некуда. — Агата пожала плечами, чувствуя, как от его тоски буквально перехватывает дыхание. — Но ты ведь понимаешь, что я — другая. Дикая, как у вас говорят. Ты мне нравишься, правда. Так нравишься, что кажется, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а ноги подкашиваются от простого прикосновения. Даже когда я ем эти дурацкие таблетки от токсикоза. Мне интересно слушать твои истории, и хочется уже, наконец, узнать, что за тайны скрывает твое прошлое. Но так все равно нельзя — в вашем мире я вещь, рабыня. И что бы я ни чувствовала к тебе — быть вещью я не согласна.

— Ты не вещь. — Хрипло произнес Вильгельм, прижимая ее к себе. — Ты моя девочка. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Дождись меня.

Он осторожно приник губами, словно касался крыльев мотылька. Проник языком внутрь, заставляя раскрыться, поддаться навстречу. Агата застонала от нахлынувших ощущений, обвивая дракона руками, вжимаясь в него телом.

— Я хочу тебя… — Вырвалось у нее.

Она впервые сказала это сама. Не под воздействием зависимости, не из-за его просьб, а просто, потому что действительно хотела стоящего перед ней мужчину. На дракона ее слова подействовали как красная тряпка на быка. Движения стали резче, нежность сменилась несдержанностью. Не прекращая поцелуй, он повалил ее на кровать.

Агата чувствовала огонь, разгорающийся в теле от ощущения тяжести мужского тела на ней. Низ живота сладко скручивало, соски напряглись, умоляя о прикосновениях. От предвкушения члена внутри, тоскливо заныло внизу.

Она уже не помнила, кто из них стал первым срывать друг с друга одежду. Сейчас не время и не место предаваться страсти, но все, что происходило за стенами этой комнаты, окончательно потеряло всякий смысл и важность.

Все, что нужно было Агате сейчас — это смотреть в почерневшие глаза дракона, пить дыхание его губ, ощущать его руки, блуждающие по телу.

Долго. Слишком долго… Вильгельм медлил, с упоением целуя ее, сжимая соски. Девушка же, поражаясь своему бесстыдству, подхватила его ладонь и положила себе между ног, а сама тем временем закончила бороться с ремнем, высвобождая, наконец, налитый кровью член.

— Возьми меня… — Шепнула она еле слышно.

Дважды просить не пришлось. Мужчина ворвался в нее одним толчком, сразу входя на всю длину.

— Девочка моя… — В порыве страсти дракон слегка прикусил ее за плечо, но эта легкая боль лишь обострила удовольствие.

Их не хватило надолго. А, может быть, затуманенный страстью разум не был в состоянии верно оценить, сколько времени они провели, сливаясь в единое целое. Агата тяжело задышала, пытаясь отодвинуть момент удовольствия, но волна настигла ее, заставляя тело пульсировать. Вильгельм кончил практически вместе с ней, изливаясь в ее лоно, в едином порыве стискивая ее бедра, стараясь войти как можно глубже.

Еще минуту или две они лежали так.

— Обещай, что дождешься. — Повторил свою просьбу мужчина, осторожно поглаживая ее живот.

— Обещаю. — Агата легко улыбнулась, понимая, что говорит вполне искренне.

Несмотря на то, что девушка была уверена в том, что Вильгельм может за себя постоять, она все равно очень переживала. Она понятия не имела, правильно ли делает Хелвин, доверяя Августу. Да и против императрицы у него были лишь только ее слова. Кто поверит тому, что говорит рабыня, обвиняя жену правителя? Оставалась надежда, что Лауру сумеют схватить и допросить. Но в любом случае — все это уже не требовало участия Агаты, а она и не рвалась в бой.

Плащ дракона все еще был при ней, и, приняв душ, она снова завернулась в него, вдыхая терпкий мужской запах.

Дверь приоткрылась, в комнату боязливо заглянула служанка. Та самая, что рассказывала ей про слухи, окружавшие «кровь и слезы».

— Можно… к Вам?

Видимо Август действительно настращал женщину, иначе с чего бы той вдруг спрашивать разрешения у рабыни, да еще и обращаться на «Вы».

— Можно, — пожала плечами Агата, понимая, что сильно проголодалась.

Последний раз она ела, кажется, еще до похищения и плена у Лауры. В подтверждении этого живот предательски заурчал.

— Достопочтенный Нокс велел отнести Вам поесть.

Женщина вкатила небольшую тележку с едой, но замерла у входа, рассматривая черный плащ на плечах рабыни.

— Вы ведь знаете, что за ношение черного теми, кто не способен к обороту — предусмотрена публичная порка?

Вся доброжелательность по отношению к служанке тут же исчезла. И если до этого Агата хотела предложить той обращаться на «ты», то теперь передумала.

— Думаю, тебя это не касается. — Холодно отозвалась девушка, лишь плотнее закутываясь в темную ткань.

— Может быть и нет. — Хмыкнула служанка. Но Шитар гудит. Бродят слухи о возвращении Геры, говорят, сегодня утром ее видели верхом на возлюбленном — огромном драконе, и вскоре она покарает тех, кто не чтит ее заповеди.

С этими словами женщина покинула комнату, гордо вздернув подбородок вверх. Агата сначала не предала ее словам никакого значения, обратив все свое внимание на столик с едой. Но когда первый голод был утолен, она прокрутила сказанную фразу про себя еще раз. «Утром ее видели верхом на возлюбленном — огромном драконе».

Вильгельм говорил о том, что он самый большой ящер в империи, и он жил особняком, там, где его оборот никто не мог видеть…

Девушка фыркнула, убеждая себя в том, что все ее предположения — бред. Да быть не может, чтобы их приняли за влюбленную парочку из местных легенд. Или может?

В дверь снова постучали.

— Ну что еще? — Чуть резче, чем следовало, отозвалась Агата.

Если служанка опять начнет стращать ее публичной поркой, то она просто вытолкает ту прочь.

Стук повторился. Девушка вздохнула, подошла к выходу из комнаты, рывком отворяя деревянную створку.

— Мне больше ничего не нужно. Можете…

Она умолкла на полуслове, забыв даже испугаться от удивления.

— Привет, красотка!

Последнее, что сохранилось в сознании перед погружением в бездонную тьму — было исказившееся в победном оскале лицо Лауры, ее сумасшедший взгляд и громкий истеричный смех.

Глава 23. Ритуал

Сознание возвращалось постепенно. Агата почувствовала боль в затекших руках, попробовала пошевелиться — не вышло. Перед глазами кружились черные пятна, и действительность выхватывалась рваными кусками. Высокий потолок с лепниной, огромные сводчатые окна, кинжал в холеных женских руках, занесенный над ней.

Почувствовав опасность, Агата забилась в удерживающих ее путах, а в голове наконец начало проясняться.

— Вот она и очнулась. — Хохотнула нависшая над ней императрица.

Девушка попыталась извернуться, чтобы оценить обстановку. Она находилась в уже знакомом ей тронном зале. Вот только обстановка существенно изменилась. С десяток стражников весьма внушительного вида стояли полукругом, еще столько же окружали императора, Вильгельма и Августа, направляя на них толстые длинные палки. С кончиков орудий исходил голубоватый свет, окутывающий фигуры трех драконов и, судя по всему, доставляющий им большой дискомфорт.

Проследив за направлением ее взгляда, императрица не сдержала победной ухмылки:

— Мужчины бывают такими самоуверенными, не так ли? Думают, что им принадлежит весь мир. Они забывают о том, что именно мы решаем — подарить им жизнь или нет…

— Августа, ты должна остановиться… — Донесся до слуха Агаты слабый голос императора.

— Молчать! — Отдала громогласный приказ женщина. — Отныне только я определяю, что я должна и кому.

«Она тут переворот устраивает?» — мелькнула запоздала мысль.

— Я полностью с вами согласна. — Язык заплетался, но Агата все же попыталась, чтобы голос звучал как можно более уверенно. — В моем мире проблемы равноправия полов и дискриминации женщин уже давно изучены. Это считается недопустимым. Если хотите, я много чего могу рассказать о движении феминизма. Вместе мы обязательно…

Августа сморщилась, поигрывая тонким кинжалом в руках.

— Никаких «вместе», девочка. И мне плевать, что там происходит в твоем мире. Шитар слишком патриархален, — Она бросила презрительный взгляд на скованную голубоватым свечением троицу.

— Августа, одумайся. На твоей стороне лишь дворцовая стража. Ни армия, ни достопочтимые семьи… Они не поддержат тебя. — Попытался урезонить жену император.

— Шитару нужны изменения. Я дам их. И если кто-то не захочет добровольно проглотить это сегодня, то завтра я затолкаю им это в глотку сама. — Женщина вздернула подбородок. — Или вы думали, зачем здесь эта девочка? Попугать главу тайной Канцелярии, чтобы он добровольно преклонил колено?

— Что ты собираешься с ней сделать? — Вильгельм говорил хрипло, прерывисто. Каждое слово давалось с неимоверным трудом.

Агата почувствовала, как беспокойство за собственную судьбу сменяется тревогой за него.

Августа загадочно улыбнулась и полезла в карман, доставая красный камень на длинной цепочке.

— Я любила старинные предания в девстве. «Кровь и слезы» — такая красивая легенда. — Женщина любовно поглаживала камень. — Есть несколько версий, мне нравятся все они. Единственное, что меня всегда интересовало — как так вышло, что ничем не примечательная особа сумела создать столь мощный артефакт. Женские слезы, безусловно, дают иногда просто поразительный эффект, но чтобы настолько… И я стала искать упоминания о том, где и когда всплывало нечто подобное. Когда еще в истории упоминались случаи превращения мага в дракона.

— Проклятье Геры… — Выдохнул Вильгельм сквозь зубы.

Агата буквально кожей почувствовала исходящую от него волну паники, несмотря на то, что их разделял добрый десяток метров. Глава тайной канцелярии явно понял, к чему клонила императрица.

— Именно. Я смотрю, ты сообразительный. — Августа засмеялась. — Гера была тем магом, что обратился в дракона. Я стала перерывать архивы. Выяснилось, что Дивуары числятся среди тех, кто имел родство с потомками ее дочери. Им достались записи, с помощью которых позднее и был создан этот кулон.

— Но ты же и так дракон! — Как Агата ни старалась, она не могла уловить суть.

— Народ не примет на троне женщину, будь она хоть трижды драконом. А вот богиню… — Императрица мечтательно улыбнулась. — И вот тут мне понадобится твоя помощь, девочка.

— Ты нашла способ разрушить кулон и впитать его силу? — Голос императора дрожал. Кажется, теперь он действительно испугался. Впервые с того момента, как Агата пришла в себя.

— Мне очень помогла бывшая невеста нашего достопочтимого Хелвина, порывшись в семейных архивах. На что только не идут влюбленные дурочки. Дальнейшее — дело техники. Выяснить, чьего ребенка носит под сердцем наша дикарка и принести его в жертву. Жаль, что быстро сделать это не получилось, иначе сила была бы уже у меня. Ну да ладно. Но оставшийся в камере отпечаток очень помог. Теперь я точно знаю, что невинное дитя под ее сердцем — кровь от крови потомков Геры. Так что на сегодня с разговорами можно заканчивать.

Агата повернула голову, чтобы видеть Вильгельма. Мужчина дергался, бесполезно сопротивлялся, но свечение палок сковывало его, не давая толком пошевелиться. Даже Август, молчавший все это время, начал просить сестру одуматься.

— То, что ты собираешься совершить сейчас, находится уже за гранью добра и зла. Нельзя убивать нерожденных, это всегда плохо кончается. — Пытался урезонить он родственницу.

— Скоро я сама буду за гранью добра и зла, братик. — Зловеще провозгласила Августа, торжественно надевая серебристую цепочку на шею Агаты.

Камень лег прямо на область солнечного сплетения. Девушка оторвала взгляд от Вильгельма и посмотрела на амулет. Красные искры полыхали, запертые внутри. Страх и ужас начали понемногу отступать. Происходящее ушло в сторону. Голоса вокруг, смех Августы.

Тонкий кинжал в руках императрицы взметнулся вверх и ударил.

Агата словно смотрела старое черно-белое кино с собой в главной роли. Она бежит по переходам, лестницам, коридорам замка, пытаясь скрыться от разъяренного мужа. Живот уже заметен под легким домашним платьем, и она то и дело сбивается. Обезумевший от гнева и ревности муж настигает ее в самом конце лестницы, рывком останавливает, разворачивая к себе.

В руках у него письмо — доказательство ее неверности. Служанка, которая была с ней с самого ее детства, оказалась предательницей. Какой удар в спину! Передала письмо мужу, считая, что сохраняет тем самым семью.

— Аделаида! — В глазах Корвина ярость мешается с болью, и на секунду ей даже становиться его жалко. — Скажи мне, что все это неправда. Скажи, что тебя оболгали и ты все еще честная женщина и жена!

Мужа буквально трясет, глаза стремительно темнеют, выдавая близость к потери контроля над собой. Но что она может сказать?

В поисках поддержки, она касается рукой кулона под одеждой. Она закончила работу над ним две недели назад, отыскав в родительском доме старые трактаты с заклинаниями. Кровавый ритуал чуть не убил ее, но все же ей удалось. Вот только артефакт не желал работать как надо.

Заклинания должны были напитать камень, а после камень должен был отдать свою силу ей, делая из ребенка дракона. Без этого скрыть измену невозможно.

Муж, отчаявшись дождаться ответа на свой вопрос, задал новый:

— Скажи хотя бы, это ведь мой ребенок? Аделаида, хватит молчать! — Он прижал руку к ее животу, — Это же наш малыш, правда?

От грубых прикосновений стало противно. Женщина сбросила с себя его ладонь, чувствуя, как страх сменяется раздражением. Она больше не любит его. Не хочет быть с ним. Почему он просто не может принять это?

Впервые узнав о беременности, она запаниковала. Что скажет свет? Бастарда будет скрыть невозможно. Она пыталась искупить перед еще неродившимся малышом вину за то, что он будет рожден вне брака — найти способ даровать крылья. Но вот перед мужем она вины не чувствовала. Она уже давно к нему ничего не чувствовала.

— Скажи! Мне! — Мужчина взревел, как раненый зверь.

Отвернулся от нее, ударяя кулаком в стену, оставляя на гладкой оштукатуренной поверхности большую вмятину. Плечи его содрогнулись. Он судорожно выдохнул, закрывая лицо ладонью.

Аделаида не смогла сдержаться, уголок ее губ дернулся, озаряя лицо тенью улыбки. Она прекрасно знала своего мужа, он был зависим от нее. Он действительно ее любил.

Ощущение собственной власти над сильным драконом пьянило.

— Это не твой ребенок. И я уже тоже давно не твоя.

Корвин отнял руку от лица, смотря на нее больными покрасневшими глазами.

— Что ты такое говоришь, Ада… — Он снова подошел к ней, пытаясь обнять ее. — Нет, нет… это не может быть правдой, ты мня обманываешь.

— Обманываю. Причем давно. Я не люблю тебя больше. Так что ты дашь мне развод.

— Нет. — Лицо мужа мгновенно окаменело. — Делай, что хочешь, но развода ты не получишь! Ты моя, Ада. Моя! Я ни за что не отпущу тебя. У всех бывают сложности, слышишь? Мы переживем это. Я признаю ребенка. Ты снова полюбишь меня. Что тебя не устраивало? Я мало уделяю времени? Мало подарков? Скажи, чего ты хочешь. Просто скажи…

Аделаида почувствовала, как от этого лепета ее начинает подташнивать.

— Посмотри на себя! Ты жалок! — Обрывает она мужа на полуслове. — Неужели ты сам себе не противен?

— Я не отпущу тебя. — Твердо, почти по слогам повторяет Корвин.

Вот теперь она ему верит. Не отпустит. Губы женщины упрямо сжимаются. «Ах, так!». Она поднимает вверх левую руку, складывая пальцы в клятвенном жесте.

— Клянусь жизнью своего нерожденного ребенка, если ты не дашь мне развода, я покончу собой. — Аделаида знает, что сделает это на самом деле, но так же она прекрасно знает, Корвин слишком ее любит, чтобы проверять это, — И тогда я стану твоим вечным кошмаром и вечным наваждением. В лице каждой женщины ты будешь искать меня и не сможешь полюбить никого другого. На память обо мне у тебя останется только один сын, как напоминание об ошибке. — В порыве вдохновенной речи она залезла под ворот платья, вытаскивая наружу припрятанный кулон. — Я сделала его сама. Тут мои кровь и слезы. Если не хочешь для себя печальной судьбы одинокого вдовца, тебе пройдется постараться, чтобы эта вещь досталась тому, для кого была изготовлен.

На кончиках пальцев вспыхнул свет, подтверждая, что клятва услышана и принята.

Корвин смотрел на нее немигающим потерянным взглядом.

— Ада… — Он потянулся, стараясь дотронуться до ее лица. — Голос хрипел и дрожал от волнения. Он понял, что проиграл, но по-прежнему не желал мириться с этим, — Ада… зачем ты…

Аделаида вновь скривилась, уворачиваясь от прикосновения.

Неожиданно ее нога подвернулась. Они все еще стояли на вершине лестницы. Женщина покачнулась, пытаясь ухватиться за перила. Муж хотел помочь, но она, словно сама не понимая, что делает, оттолкнула протянутую руку, по инерции еще больше отклоняясь назад.

Падение происходило как в замедленной съемке. Нелепо размахивающая руками Аделаида. Корвин, парализованный сковавшими его переживаниями.

Смерть наступила мгновенно. Шея хрустнула от неудачного соприкосновения с полом, затем послышался глухой звук от падения уже безжизненного тела.

Мужчина на негнущихся ногах спустился вниз, то и дело судорожно сглатывая. По щекам текли слезы.

— Папа. Что случилось? — В коридор вышел мальчик лет десяти. Он потирал ладошками заспанные глаза. — Что с мамой? Ей плохо? — На детском личике отразился испуг. — Мама, мамочка! Что с тобой? Папа, почему она молчит? Мамочка…

Из глаз ребенка брызнули слезы, он тормошил женщину, умоляя ее проснуться.

— Это несчастный случай. Она упала. Она просто упала… — Шептал мужчина в полубреду, прижимая к себе бездыханное тело.

Глава 24. Возвращение богини

Вильгельм тщетно пытался вырваться из-под воздействия замедлителя, но окутывающее свечение не давало шансов. Эта штука действовала только на драконов, и чем сильнее и древнее был род дракона, тем сложнее ему было бороться с источаемой предметом магией.

Предполагал ли он подобный поворот? Нет. Кажется, ему действительно пора в отставку, раз он прозевал такой масштабный заговор. Большая часть дворцовой стражи перешла на сторону Августы, решившей сменить своего мужа на троне. Она была красива, умна, амбициозна. Возможно, если бы он узнал обо всем раньше, то и сам бы посчитал, что ее притязания не лишены смысла. Живя в браке больше десяти лет, детей императорская чета так и не нажила. Поговаривали, что венценосный супруг — бесплоден.

Но сейчас все это не имело смысла. Потому, что проклятая стерва задумала положить на алтарь своего величия Агату. Его Агату. И его будущего ребенка.

А он мог только бессильно смотреть на это со стороны, не в силах остановить занесенную руку с кинжалом.

Августа замахнулась и ударила.

Комнату озарила вспышка ослепительного света, поглотившего под собой все. А когда зрение вновь вернулось, он увидел Агату с кинжалом, торчащим в груди, и лежащую у ее ног бессознательную женщину.

Стража отмерла, бросившись к императрице. В этот же момент случилось невероятное.

Путы, удерживающие руки Агаты, с треском распались. Девушка с прямой спиной поднялась, а затем спрыгнула со стола, на котором лежала. Глаза ее были полностью черными, как у дракона в момент трансформации. На лице не отражалось ни единой эмоции.

Стража нервно переглянулась. Агата опустила взгляд на все еще торчащий из груди кинжал, вытащила его и отбросила в сторону. Белый топ наливался кровью, обагряя висящий на шее камень.

В какой-то момент «кровь и слезы» озарились пламенем и словно растеклись, впитываясь в тело девушки.

Августа тем временем постепенно приходила в себя.

— Что вы стоите! Держите ее! — Приказала она страже.

Но стоило первому мужчине из дворцовой охраны шагнуть в сторону Агаты, как девушка, повернув к нему голову, открыла рот, из которого вырвалось пламя. Мощная струя огня охватила бедолагу, сжигая заживо за считанные секунды.

Охрана подобралась, направляемая криками Августы. Кто-то попытался атаковать девушку магией, кто-то оружием. Агата спалила их всех. Заклинания не действовали на нее. Пара стражников попыталась использовать замедлители, и это было последнее, что

они попытались сделать в своей жизни. Удерживающие Вильгельма, Августа и императора мужчины бросились бежать, но девушка догнала их. Двигаясь с драконьей скоростью, она перехватила их у выхода из тронного зала, одним движением ломая им шеи.

Когда в живых, кроме самой Агаты, осталось лишь четверо, девушка остановилась. Она внимательно посмотрела на побелевшего императора, затем на его притихшую и сжавшуюся у стенки жену, мазнула взглядом по Августу и, наконец, остановилась на Вильгельме.

Дракон почувствовал, как от ее безэмоционального пронизывающего душу взгляда начинают буквально шевелиться волосы.

— Агата… — прошептал он еле слышно, уже не уверенный в том, что перед ним все еще та, к которой он так привязался.

Агата слегка склонила голову набок, рассматривая его. Затем взмахнула рукой. Ноги Вильгельгельма подкосились, словно кто-то ударил его сзади. Он рухнул на колени пред девушкой, ощущая странную чужеродную магию, окружающую его.

Еще один взмах рукой.

Хелвин боролся из последних сил, но воздействие чар было сильней. Они сковывали, подчиняли волю, заставляли терять контроль, выпуская зверя наружу. Тьма пробудилась, окутывая его, начиная трансформацию.

Он попытался встать. Нужно было хотя бы добраться до окна. Подавляемая рациональная часть его ужасалась при мысли, что он может разнести весь замок. На здание было плевать, но ведь в нем люди. В нем Агата и его ребенок….

Он все-таки не успел. Уже у самой стены сила окончательно вырвалась из под контроля, и он обратился. Замок содрогнулся, не выдерживая силы гигантского ящера. Огромные крылья подняли град из камней и осколков.

Вильгельм взмыл в воздух. Он не видел, но знал, чувствовал присутствие Агаты. Она восседала на нем, направляя его своей магией, лишая воли и разума.

Сколько они кружили над замком и городом, выпуская пламя и дым? Что оставляли после себя?

Дракон не разбирал дороги и уже не управлял собой. Лишь когда неведомая сила указала на север, он, подчинившись, полетел прочь.

Они оказались на широком каменном плато. Агата слезла с него, вставая лицом на запад.

Вильгельм тяжело дышал, чувствуя, как способность управлять собой вновь возвращается. Как только это случилось, он сосредоточился, возвращая человеческий облик. Тело запульсировало от призванной тьмы, она окутала, словно кокон. Мир стал увеличиваться, а он сам усыхать.

Как всегда после обращения, накатила усталость и апатия. Но сейчас на это не было времени.

Девушка все еще стояла спиной к нему. Неотрывно глядя в сторону заходящего солнца.

— Они прилетали с той стороны. — Неожиданно раздался ее сухой бесстрастный голос.

— Агата… — Вильгельм осторожно позвал, подходя с боку.

— Она тебя не слышит.

— Но… — он запнулся. — Но она еще там?

«У меня еще есть надежда вернуть ее?» — прозвучал не высказанный вопрос в его голове. Этого всего просто не могло происходить.

— Тут. — Девушка постучала указательным пальцем по виску, а затем ткнула себе в грудь. — И тут. Ты ее держишь.

— Кто ты? — Глухо переспросил он.

Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным.

— Я тень былого могущества. Слепок с ауры, оставленный в этом мире. — Голос был монотонным, чужим. В нем с трудом угадывались присущие Агате нотки.

— Верни мне ее…

Вильгельм не знал, как правильно себя вести. Какие установки сидят внутри этого, так называемого, слепка. Что им движет? Видя, что девушка никак не реагирует, он повторил еще раз:

— Верни мне ее, пожалуйста.

— Человечку? — Удивленно приподняла брови она, наконец, повернувшись к Хелвину лицом.

— Она намного больше, чем просто человек. — Произнеся это, Вильгельм понял, что сказал правду. Для него Агата стала значить гораздо больше, чем кто бы то ни было. — Я… люблю ее.

— Любовь? — Слепок, или тень, как она сама себя назвала, пожала плечами. — Любовь заставляет нас всегда делать выбор. А выбирать не любит никто.

Она сделала шаг к нему навстречу, гипнотизируя своими невозможно черными, драконьими глазами. Притянула к себе, обхватывая за шею.

Вильгельм вновь почувствовал чужеродную, подчиняющую магию. Тень коснулась его губ, вовлекая в мучительно сладостный поцелуй. Она подчиняла, требовала, заставляя его против воли желать ее.

И ведь это была Агата. Ее руки, фигура, губы. Ее бедра, тесно прижимающиеся к нему. Так легко было забыться, представить, что его возлюбленная рядом. Против воли он зарылся руками в ее волосы. И вновь в душе поднялась тоскливая волна снедающей грусти. Как тогда, когда она врала ему, поддавшись зависимости. А он верил. Знал, что ее слова — ложь, но верил. Потому, что хотел быть обманутым.

Превозмогая навязанную страсть, он оттолкнул девушку, размыкая контакт.

Тень взмахнула рукой, одним движением заставляя мужчину рухнуть на колени. Схватила за волосы, вынуждая смотреть на нее снизу вверх.

— Разве я не мила тебе, крылатый? Не стоит противиться. Я подарю свободу от выбора. Просто уступи. Тебе понравится. Можешь даже называть меня так же.

Давление магии усилилось. Вильгельм почувствовал, как ломаются все внутренние барьеры под натиском сокрушительной мощи.

Он должен сопротивляется. Должен вернуть Агату. Она же не может вот так покинуть его, она обещала. Обещала!

— Я хочу выбирать и выбираю ее. Ее и нашего ребенка. — прошептал дракон, из последних сил цепляясь за рассудок.

— Ребенка? — Тень удивленно подняла брови, чуть ослабляя давление.

Вильгельм почувствовал, как внутри все холодеет. Неужели Августа сумела навредить малышу? Неужели… Нет!

— Твой страх отвратителен на вкус. — Поморщилась тень. — Успокойся. Просто мне интересно, какого именно ребенка ты выбираешь. Мальчика или девочку?

— В каком смысле? — Вопрос выбил из колеи.

Она коснулась рукой живота, второй все еще впиваясь в его волосы:

— Тут двое твоих детей. Мальчик и девочка. Неужели не знал? И не подумал, откуда столько силы и магии, что коснулась даже человечки? Смески от сильных драконов всегда получают удивительные способности. Но лишь по одной на каждого. Не ужели у тебя ни разу не возникло подозрений? Две способности. Двое детей.

— Но как же проклятье?

Новость застала врасплох. Недоверие, радость, страх. Желание разделить счастье с любимой и панические мысли о том, что Агаты может уже и не быть. Двое. Не одно маленькое сердце, а сразу два, бьющиеся рядом. Продолжения его рода — продолжения его самого. Нерушимая связь с любимой женщиной.

— Оно пало в тот самый момент, как только ты решил, что отпустишь ее, а она почувствовала себя свободной. Пришло время исполнить свое решение.

Тень ужесточила хватку, отклоняя голову Хелвина назад, цепко удерживая мужчину. Она наклонилась, вновь гипнотизируя взглядом.

— Отпусти ее… — Прошептала девушка. — Встань рядом со мной. Вместе мы очистим Шитар от наполнивших его недостойных. Я исполню все, чего ты так желал,

Перед глазами закружились воспоминания. Как Агата мыла его после недолго боя, их пикник у охотничьего домика, вечер у рояля, недавняя сцена ревности и последовавшая за ней ночь примирения. Ее растрепавшиеся волосы на подушках, нежный шепот, искренность порывов. Импульсивность, прямолинейность. Был ли он готов отпустить все это? Отказаться раз и навсегда от ее смеха, улыбок, дерзких речей? Ответ пришел горьким пониманием — он может. Может, но только если Агата сама захочет уйти. И если уйдет, то он будет знать, что поступил правильно, ведь где-то там, в ее собственном мире — она будет счастлива. Пусть и не с ним. Пусть для него тогда совсем ничего не останется кроме горстки воспоминаний и призраков пустого дома.

В тот самый момент, когда губы Тени вновь коснулись его, между ними пробежала волна горячего воздуха.

Девушка отшатнулась, наконец, выпуская дракона.

— Значит, и вправду любишь? — Спросила она задумчиво, а затем неожиданно улыбнулась. — Я ведь тоже когда-то любила.

Улыбка ее стала внезапно по-лисьи хитрой. Вильгельм напрягся, ожидая подвоха.

— Кажется, это не слишком удачное тело для возвращения. — Сказала она после паузы, — Но помни, я буду поблизости.

Он поднялся как раз вовремя. Глаза девушки неожиданно закатились, и она рухнула вниз. Дракон еле успел подхватить ее на руки, чтобы та не ударилась о камни.

— Агата! Девочка моя… — Шептал он, пытаясь привести ее в чувство.

Пульс был, хоть и слабый. Он осторожно ощупал ее грудь — туда, где ударил кинжал. Раны не было. Нужно было срочно показать ее доктору, но они посреди гор, и он понятия не имел, насколько далеко его сумела увести тень, а главное в какую сторону нужно лететь.

— Прошу тебя, очнись… — Мужчина обнимал, прижимаясь к ее лицу губами.

Ресницы девушки дрогнули, она слабо застонала и открыла глаза.

— Агата. — От облегчения, Вильгельм стиснул ее еще сильнее.

— Ты меня задушишь. — Сдавлено прошипела девушка. — Что случилось? Где мы?

— Не знаю. — Совершенно искренне отозвался мужчина, чувствуя, как губы сами собой ползут вверх, растягивая рот в совсем непривычной для него открытой улыбке. — Но мы вместе, и это главное.

Эпилог

Пробка начиналась еще от моста. Агата мельком кинула взгляд на телефон — оставалось менее пяти процентов заряда. В груди зудело смутное беспокойство. Вдруг мама снова начнет паниковать, если не дозвонится ей? По расписанию автобус уже должен был прийти, но из-за затора она уже час безрезультатно мерзла на остановке. Все-таки стоило задержаться еще ненадолго в универе, как раз бы успела забежать на консультацию по земельному праву. В итоге и домой не приедет вовремя, и по учебе с курсовой разбираться придется самой. Наверное, стоило вызвать такси, но многолетнюю привычку на всем экономить вытравить было не слишком легко.

Автобус пришел как раз в тот момент, когда телефон в последний раз пискнул и окончательно отрубился. Залезая в набитый битком транспорт, Агата вспомнила исчезательные помосты Шитара. Они были тем, чего ей действительно не хватало дома. Раз — и ты на учебе. Раз — у мамы в гостях.

На то, чтобы добраться до старенькой хрущевки, ушло еще минут сорок. В итоге, к тому моменту, когда она, наконец, вошла в квартиру, мама встречала ее прямо на пороге.

— Я тебе уже раз десять позвонила! Агата, где ты была? — В голосе женщины возмущение мешалось с облегчением.

— На мосту опять пробка была.

— А телефон, телефон-то тебе на что? — Было видно, что мама уже поуспокоилась, но все равно продолжала стоять на своем.

— А телефон — сел.

— А я вам говорила, Людмила Андреевна, что все с ней в порядке, а вы не верили. — В коридор выглянула молодая девушка в джинсах и красной футболке с надписью «Брюнетки правят миром».

Агата улыбнулась подруге и, шагнув навстречу, инстинктивно понизила голос:

— Привет, Роза. Тихо чего-то, спят?

— Уже полтора часа как. — Роза кивнула на разложенный в единственной комнате диван.

— Пойдем пока покормлю. — Мама потянула ее в сторону кухни. — Голодная, небось.

В ответ на предложение отобедать в животе предательски заурчало. На учебе сегодня даже перекусить не удалось.

Но перед тем, как обедать, она подошла к старенькому диванчику. На нем валетом лежало два полугодовалых малыша. Оба русоволосые, пухлощекие, и по всеобщему признанию — похожие на маму как две капли воды.

— Они не упадут? — С сомнением заметила Агата. Маргарита и Михаил всегда крутились во сне, и поэтому беспокойство было оправданным.

— Я посижу с ними. — Улыбнулась девушка. — Иди, поешь, а то твоя мама мне с утра уже все уши прожужжала на тему того, что ты слишком похудела после беременности.

С кухни действительно пахло весьма соблазнительно. Кажется, что-то в кляре.

— Почему ты не готовила такую вкуснятину, когда мы жили вместе?

Мама что-то проворчала в ответ, но было видно, что ей приятно, что старания оценили.

— Знаешь, Роза твоя, конечно, хорошая. — Внезапно понизила голос женщина. — Но зря ты такую красивую няньку наняла. Уведет мужа. Иные сейчас и от троих детей уводят мужика из семьи… А ведь он у тебя видный. При должности, опять же. При деньгах.

— Мама, перестань. — Легкомысленно отмахнулась Агата, пихая в рот зажаренный кусочек. — Вильгельм не такой.

— Ох, да уж… дал бог зятьку имечко. — Фыркнула мама, отвлекаясь от темы. — А насчет того, что я тебе говорю… все они не такие до поры до времени. Так что смотри в оба. Такие мужики на дороге не валяются.

На это Агате оставалось лишь закатить глаза и послушно пообещать присмотреть за мужем. После того, как достопочтимый Хелвин привел Агату домой, спустя более месяца отсутствия, Людмила Андреевна была готова на него молиться.

Для нее была сочинена невероятная легенда о том, как Агата поехала во время маминого отсутствия в соседний город на концерт, попала там в аварию и пролежала все это время в больнице без сознания. И лежала бы она там до сих пор, если бы не Вильгельм, к которому из полиции прислали дело о пропаже девушки, не влюбился с первого взгляда в ее фотографию, после чего отыскал пропавшую, привел лучших врачей из столицы и поднял ту на ноги.

И как неприятно было врать маме — стоило признать, что, несмотря на неправдоподобность истории, Хелвину как-то удалось сделать так, чтобы внезапно всплыли и люди, готовые ее подтвердить, и документы, подтверждающие факт пребывания в больнице в тяжелом состоянии.

Стоило ли говорить, что после того, как Вильгельм пришел в дом ее матери официально просить руки, Людмила Андреевна дала свое согласие, не раздумывая.

Свадьбу справили скромно. В местном загсе кроме мамы присутствовали еще лишь двое сослуживцев жениха и две подружки Агаты из университета. Они призывно стреляли глазками в сторону коллег Вильгельма, но те к подобным перестрелкам оказались весьма равнодушны.

Жизнь вернулась в свою прежнюю колею. Учеба, курсовки, общение с одногруппниками, походы с мамой по магазинам. Только вот домой она спешила уже не в старенькую хрущевку, в паспорте красовалась чужая фамилия, переделанная на русский манер «Халвина», а спустя девять месяцев — в положенный срок — родились двойняшки.

В комнату заглянула Роза:

— Проснулись. — Отчиталась она и тут же снова скрылась в комнате.

Оттуда уже раздавалось недовольное хныканье двойняшек.

Агата залпом выпила предложенный ей чай и кинулась в комнату вслед за Розой.

Маргарита сидела на кровати и усердно потирала глаза кулачками, Михаил надрывно плакал, ожидая, пока его возьмут на ручки.

Детей успокоили, покормили и, посидев еще не много, стали собираться домой.

— Как все-таки плохо, что у деток аллергия. — Вздохнула Людмила Андреевна. Она вздыхала так каждый раз, когда приходило время готовить для внуков смесь. — Вот я тебя до двух лет кормила грудью. И иммунитет был, и в садик пошла — почти не болела. А тут…

Вызывное такси ожидало под окнами, и, распрощавшись с мамой, Агата с помощью Розы понесла деток к машине.

— Привози их и завтра ко мне. А хочешь, дак и Розу отпусти, я и одна с двумя справлюсь. Все тебе меньше платить ей. — Шепнула женщина, с любовью смотря на внуков.

— Лучше тогда ты приезжай к нам, а то ведь так редко бываешь.

— Тут-то сподручней. — пожала плечами женщина, крепко обнимая дочку.

После случая с пропажей, мама теперь каждый раз при расставании прижимала ее к себе так, словно они видятся в последний раз.

Такси отвезло их по месту назначения — большая квартира в элитном доме в одном из самых престижных районов.

В квартире было тихо и пусто. Только маленький серый котенок послушно сидел у входа, ожидая хозяев.

— Ох, Барсик, перестань! — Воскликнула Агата, когда животное стало крутиться между ног. Того и гляди, можно было оступиться из-за него и свалиться прямо с малышом на руках.

— Наступите ему на хвост хорошенько. — Предложила Роза. — Я вчера его так шуганула — теперь ко мне даже не подходит.

— Все никак не привыкну, что он не настоящий…

Неожиданно котенок замер, невидящими глазами уставившись на стену. В тот же момент стена дрогнула, словно была лишь собственным отражением на воде, на поверхность которой упал камень.

Из стены показался Вильгельм. Он тут же поспешил поцеловать жену, взять у нее из рук дочку и обнять сына.

— Ну, что, идем?

Прежде чем скрыться в пространстве стены, Агата оставила Розе ценные указания на случай звонка от мамы или появления соседей. Девушка же в ответ принялась заверять ее в том, что все как всегда под контролем. За последнее время Розанна неплохо вписалась в окружающую действительность, и Агата подозревала, что та даже завела себе парня.

Портал перенес семейство прямиком в дом Хелвинов. Там уже поджидала старая чопорная служанка, чтобы помочь взять малышей. Не сказать, чтобы общение с ней у Агаты наладилось, но та неплохо управлялась с детьми, а новых слуг Вильгельм брать опасался.

Она помнила, как сидела в доме Хелвина, с волнением ожидая его. Сама девушка не помнила ничего после того, как над ней мелькнул кинжал императрицы.

— Император приказал отправить тебя в твой мир. И я его прекрасно понимаю. Убить тебя он не может — боится вновь разбудить силу. Вивьен сильно пострадал при разрушении замка.

Сама Агата себя особенной и склонной к разрушениям при этом совсем не чувствовала. А после рождения малышей магия ушла окончательно, делая ее вновь самой обычной.

Агата понимала, что ей лучше жить у себя. В Шитаре она все еще была бесправной рабыней. Ей даже общаться здесь было не с кем. Но умом она понимала, что детям — рожденным от крови дракона — не место в том мире, откуда она пришла. Что будет с ними там, когда магия начнет проявляться?

А потому днем она ходила на учебу, общалась с подругами и Розой, которая помогала ей управляться с детьми, а вечером возвращалась в дом к Вильгельму, где они были настоящей семьей.

И пусть не все было идеально, и впереди ждало много проблем и трудностей, она знала — вместе они обязательно со всем справятся.

— Ты сегодня такая задумчивая… — Спросил ее муж, когда дети были уже уложены спать, и они наконец смогли остаться вдвоем.

— Просто все так… — Агата закусила губу, пытаясь подобрать нужное слово. — Хрупко.

Вильгельм подошел к ней сзади, осторожно целуя в плечо, и она поспешила пояснить:

— Я так счастлива, что даже не верится, что все взаправду.

— Счастье вообще довольно хрупкая штука. Но мы будем заботиться друг о друге. — дракон крепко прижал ее к себе, вдыхая запах волос.

— Как продвигаются поиски Элигоса?

После того, как стало известно об участии Лауры в замыслах бывшей императрицы, глава рода Дивуар скрылся в неизвестном направлении. Остальные члены семьи были арестованы и проверялись на причастность к заговору. Вильгельм обещал, что это поможет аннулировать судебное решение, но только в том случае, если они найдут самого Элигоса. Поскольку магия договора и клятвы, связывающая участников судопроизводства, все еще действовала, единственным вариантом было заставить главу Дивуаров отказаться от долга (например, в обмен на прекращение преследования или смягчение наказания) или же убить его. Но и в том, и другом случае его необходимо было сперва отыскать.

— Я и так планировал устроить ему несчастный случай. — В голосе Хелвина послышались нотки мрачного предвкушения. — Своим побегом он просто развязал мне руки. Так что это лишь вопрос времени. Не переживай, с Марго все будет хорошо.

Но Агата все равно переживала. Магия кулона передалась только Михаилу. Врачи Шитара в один голос твердили о том, что мальчик — чистокровный дракон, способный к обороту. А вот Маргарита осталась полукровкой, пусть магически одаренной и сильной, но все же полукровкой. Иногда Агате казалось, что она видит в глазах дочери красные искры, совсем как на исчезнувшем камне. Но каждый раз, это было настолько мимолетно, что должно быть было игрой воображения.

— Нет, ты определенно слишком напряжена. — Шепнул муж, разворачивая ее лицом к себе. — Не переживай об этом. Я все исправлю. Ты мне веришь?

Он всматривался в ее глаза так пристально, словно пытался прочитать самые сокровенные мысли. Агата не выдержала и улыбнулась, обнимая его, прижимаясь всем телом. Тепло его рук успокаивало и вселяло твердую уверенность в том, что все действительно будет хорошо.

— Конечно, верю, ведь я тебя люблю… — Прошептала она.

Окончание фразы она выдохнула прямо в его губы, с упоением целуя такого желанного мужчину. И пусть против них был целый мир, даже два мира — разделенные непроходимым расстоянием. Пусть они принадлежали разным расам, культурам, традициям. Пусть ее кровь все еще кипела от зависимости каждый раз, когда их тела оказывались слишком близко друг к другу. Но, несмотря на это, она была уверена в том, что действительно любит. Пусть неправильно, пусть противоречиво и нелогично. Но разве любовь бывает иной?

Он жарко ответил на поцелуй, сплетаясь языками с ней. Агата почувствовала пульсацию во всем теле, застонала, не в силах сдерживаться. Потянулась к рубашке мужа.

Тот рывком приподнял ее, чтобы посадить на кровать и ворваться в мокрое от желания лоно.

Это было восхитительно остро, ярко. Не в силах насытиться его запахом, его губами, телом, она целовала, прикусывая белую кожу дракона, в то время как Вильгельм сжимал ее ягодицы, входя в нее.

— Агата… — В этом жарком шепоте странным образом смешивались возбуждение, нежность, ненасытность. — Я люблю тебя.

Она отвечала ему сладостными всхлипами каждый раз, как он снова входил в нее.

Его руки накрыли ее грудь, поглаживая, сминая, теребя за соски. Наслаждение было абсолютным. Заполненность, казалось, сделала и ее саму совершенной, идеальной.

Агата застонала, вжимаясь в тело своего мужчины, цепляясь за плечи, стараясь слиться в единое целое. Жар наслаждения настиг ее, заставив забыться.

Они кончили почти одновременно, и, не желая размыкать объятия, все так же лежали на кровати.

— У меня остался только один вопрос. — Вдруг вспомнила Агата.

Она давно уже хотела спросить, но постоянно забывала о такой мелочи.

Вильгельм приподнялся на локте, всем своим видом показывая готовность слушать.

— Помнишь, когда я только попала к тебе, ты все время пытался накормить меня кислым молоком.

— И в чем вопрос? — Озадаченно приподнял брови мужчина.

— Почему молоко?

Вильгельм на это только пожал плечами:

— Всем известно, что человек — это млекопитающее, а следовательно молоко — это необходимый элемент рациона… — Он словно процитировал какую-то книгу.

— Да, но почему прокисшее?

Дракон окончательно растерялся:

— Я же тебе рассказывал, что у драконов аллергия на него. И у тех, в ком есть кровь дракона — тоже. Даже у неодаренных. Марго и Михаэль не исключение.

— Да, я помню, но кислое…

— А где я тебе возьму свежее молоко в стране, где у девяноста пяти процентов населения — непереносимость этого продукта? — Фыркнул мужчина. — Думал, и такое сойдет. Хотел приятное сделать…

— Приятное… — Агата прыснула, наконец понимая, откуда растут ноги.

Затем посмотрела на смущенного Вильгельма, явно сконфуженного тем, что ему припомнили его оплошность, и, не удержавшись, звонко чмокнула в нос.

— У тебя есть возможность сделать мне приятное прямо сейчас. — Промурлыкала она, увлекая мужа во второй раунд.

Content

Вострова Екатерина Мой хозяин - дракон

Екатерина Вострова Мой хозяин — дракон