Валид

Анастасия Шерр

ГЛАВА 1

Девка обошла стол, склонилась так, что рассмотреть в глубоком вырезе блузки полную, раздутую силиконом грудь не составило труда. Оскалилась в белозубой улыбке. Дура. Считает себя хищницей. Обычная давалка. Грязная подстилка, наивно полагающая, что нового шефа можно схватить за яйца и крутить им, как вздумается. Интересно, скольким женатым "папикам" она уже вывернула мозги наизнанку?

— Ваш кофе, Валид Саидович, — с придыханием, облизывая намазанные красной помадой губы. Не особо эротично, хоть она и считает по-другому.

— Премию хочешь? На колени, — взяв чашку, пригубил горький напиток и ухмыльнулся, когда девка открыла рот в предвкушении.

— Простите?..

— Подошла и встала на колени. Я хочу, чтобы ты отсосала у меня.

Она вздёрнула подбородок, всем своим видом показывая, что «не такая». Да. Ты ещё скажи об этом. Неужели настолько тупая?

— Простите, Валид Саидович… Вы мой шеф, и я обязана выполнять все ваши указания, но это… Я не такая, — бинго!

— Тогда пошла вон отсюда, — одним глотком опустошил чашку, поставил её на стол и снова зарылся в бумаги. Ну и подарок же брат ему подогнал.

Валид привык решать вопросы силой, брать своё, выдирать зубами, поливая всё вокруг кровью врагов. А тут эти бумажки. С ума можно сойти от скуки. Хаджиев до сих пор не верил, что большие деньги делаются именно так. Скучно, пресно, сидя в душном офисе. Теперь он хорошо понимал, почему Марат предпочёл семейную жизнь. Утирать сопли детям и то веселее.

Но были в новой должности и плюсы. Теперь Валид обладал безграничной властью и мешками денег. Только какой в этом смысл, куда всё это девать?

— Простите, я вас расстроила? Валид Саидович, вы только скажите, что мне сделать и я… — Она ещё здесь?

Поднял взгляд на девку, откинулся на спинку кресла и оттолкнулся от стола.

— Я уже сказал, что тебе сделать. Либо вставай на колени и старательно отсасывай, либо проваливай. Уговаривать тебя здесь никто не будет, — грубо оборвал её блеяние, и девка прикусила губу. Уже течёт сука. Как же предсказуемо. — Ну? Что встала? Приступай! Если мне понравится, так и быть, трахну.

Девица медленно подошла, опустилась на колени. Затрещала её блузка — Валид дёрнул тряпку, освобождая её сиськи. Ничего особенного. Натуральная грудь выглядит куда лучше.

— Ох… Валид Саидович… Вы что? У меня же нет запасной одежды, — округлила глаза, а Валид схватил её за волосы, наматывая их на кулак. Расстегнул ширинку на своих штанах, вытащил член и сунул его в напомаженный рот.

— Давай, работай! — девке, похоже, понравился его приказной тон, и она тут же заглотила по самые яйца.

Таранил её рот, удерживая шлюху за волосы, а та сосала с чавкающими звуками и бесстыже мастурбировала, натирая себя между ног. Валид не удивился тому, что она без трусов. И так понятно, зачем такая тёлка устраивается работать секретаршей.

Кончил без удовольствия. Просто спустил ей в рот, и девка всё с удовольствием проглотила. Стало мерзко. Даже жаль своей спермы для такой шалавы.

— Пошла вон, — застегнув ширинку, оттолкнул её и придвинулся к столу.

— Простите…

— Чего ещё?! — рявкнул, не глядя на использованную шкуру, а та, присела на край стола.

— Вы обещали, что если вам понравится…

— Мне не понравилось. Свободна, — скривился, чувствуя, что пропитался её тошнотворно-сладкими духами.

— Но… Вы же берёте меня на работу? — пропела, наклоняясь к нему, и Валид поднял на неё свой взгляд.

Девка тут же соскочила со стола, попятилась.

— Пошла вон. Мне шлюхи не нужны. На трассу вали — там твоё место.

Валид ненавидел шлюх. Не тех, что продают себя за деньги и не скрывают этого. А тех, которые пытаются казаться лучше, чем есть на самом деле. Нет ничего отвратительнее дешёвки, пытающейся залезть в карман того, кто её ебёт.

Тёлка убежала, обливаясь крокодильими слезами, а он достал мобильник.

— Ну что там, Шамиль?

— Валид, мне жаль. Но девушка исчезла без следа. Как будто её никогда не было. Последние сведения о ней — регистрация в аэропорту Грозного и здесь. Всё. Больше никаких зацепок. С тех пор, как она сбежала, её имя нигде не засветилось.

— Дрянь! — рыкнул, стискивая челюсти до крошева зубов. — Не прекращай поиски, Шамиль! И не возвращайся, пока не найдёшь её! Слышишь? Я хочу, чтобы ты нашёл Шахидат!

Зарычав, смахнул со стола всё содержимое и саданул кулаком по дубовой столешнице так, что та завибрировала.

Валид не мог понять себя. Не мог объяснить, что происходило с ним с тех пор, как увидел невесту брата впервые. Её взгляд, тот самый, дерзкий, раскрошил его разум в пыль. В тот день, когда должна была состояться помолвка Марата и Шахидат, с Валидом что-то произошло. Что-то, что сводило его с ума уже третий месяц. Он не мог есть. Не мог пить. Не мог нормально потрахаться, хотя раньше секс был главной составляющей жизни Хаджиева. Ему нужно найти ту сучку, что лишила покоя, и вернуть её с позором на родину. Чтобы все, кто когда-либо знал её семью, отворачивались от гулящей девки, как от прокажённой. Но сначала он её попользует. Как дешёвую шлюху. Как она того заслуживает.

Никто не смеет отвергать Хаджиевых. Это их прерогатива. Они — закон. Они — власть. Они — несокрушимая сила. А женщина — всего лишь женщина. Каких много. Каких просто до хрена, и всем им одна цена.

Но её взгляд… Дерзкий, ненавидящий. Она бросила Валиду вызов, и он его принял.

* * *

— Ну как, Владлен Маркович? Не молчите, прошу вас! — сжав пальцы в кулаки, я нервно топталась напротив преподавателя, а он задумчиво наблюдал за мной, потирая гладко выбритый подбородок.

— Знаешь, Танечка, в целом неплохо, неплохо… Да! Но чего-то не хватает! Ты как будто о чём-то другом постоянно думаешь. Читаешь монолог, а сама витаешь в облаках. Ты не на сцене, ты где-то очень далеко! Так не пойдёт, милая. Ты должна вживаться в роль, жить ею, понимаешь? А у нас что? Я смотрю на тебя: играешь ты талантливо, правильно выдерживаешь паузу, взгляд такой… Но не верю, Танечка! Не верю! Ты не со мной даже сейчас! Вот о чём ты думаешь?

— Да что-то не выспалась сегодня, — вздохнула и, поджав губы, виновато опустила взгляд в пол. Не скажу же я правду. Что меня преследует один из самых могущественных кланов, и, возможно, уже завтра я буду отправлена туда, где оказаться хотелось бы меньше всего… Домой.

Иногда мне хотелось поделиться своими страхами и переживаниями хоть с кем-нибудь, но какой в том смысл? Всё равно

никто не поможет, только беду на себя накликаю. Ведь тогда мне придётся объяснять, кто я, почему ношу чужую одежду и чужое имя, живу в чужом доме и пользуюсь фальшивыми документами. Чем меньше обо мне знают, тем мне же лучше.

Я панически боялась гнева отца, но ещё больше опасалась Валида. Он рыскал, как дикий зверь, искал меня, выслеживал. То и дело мне приходилось запутывать следы, и с каждым разом это удавалось всё труднее. Потому что от Хаджиевых не скрыться, не спрятаться. Это страшные люди. Особенно он… Тот, кто хочет мести.

Я знаю, что поступила нехорошо и своим побегом унизила несостоявшегося жениха. Но почему тогда меня искал не Марат Хаджиев — тот, кому меня обещали, а его брат — этот сумасшедший, злой, дикий неандерталец?

Хотя, если честно, мне не хотелось знать ответ на этот вопрос. Совершенно.

Я слышала о клане Хаджиевых с детства. Они всегда держали в страхе всех, с кем имели дело. Даже моего несгибаемого отца. Он боялся и люто ненавидел Саида — отца Марата, Валида и Саида-младшего. Я никогда не встречалась с этими людьми, и страшные истории, рассказанные мамой, оставались чем-то вроде мифов о чудовищах, которых на самом деле не существует. Я никогда о них не задумывалась и ничего не боялась.

Это не сложно, когда твоя жизнь безоблачна и всё плохое остаётся за пределами уютного дома. У тебя есть всё, что только можно пожелать и никаких бед на горизонте. Ты решаешь посвятить свою жизнь искусству и учёбе, путешествиям и интересным знакомствам. Собираешься стать известной актрисой с миллионной армией поклонников. Отец, конечно, будет против. Он рассвирепеет и сделает всё, чтобы дочь не стала такой. Женщиной, на которую все смотрят, вожделеют. Это грешно и стыдно. Но ведь мама обещала помочь с учебой в Москве. Она обязательно что-нибудь придумает.

А потом всё переворачивается с ног на голову. Резко. В один момент. Ты лишаешься всего. Дома, покоя, улыбок мамы. Отца ежедневно трясут за долги, и однажды совершенно неизвестные люди пытаются забрать юную дочь за долги.

И ты вдруг уже не беззаботная мамина девочка, а обручённая невеста. Твоего согласия никто не спрашивает, твоим причитаниям никто не внимает, и слёзы твои всем безразличны.

Вот тогда-то я и решила бежать. Моя мама собрала наши украшения, которые удалось спрятать, и сложила их в мою сумку. На немой вопрос ответила, что я должна быть смелой и сильной. И жить так, как не смогла

она. Так, как захочу я, а не кто-то другой. И даже если это будет значить, что мы больше не увидимся… Я не должна отступать от своих целей.

В Москве было сыро и холодно. Мне хотелось вернуться домой, спрятаться ото всех в своей комнате и больше никогда не покидать свою дорогую мамочку. Я всё ещё надеялась, что Марат Хаджиев откажется на мне жениться. Тогда бы мне не пришлось убегать и позорить свою семью. Почти так и случилось. В последний момент оказалось, что он женат и на встречу пришёл со своей женой. Я тогда вздохнула с облегчением. Казалось, отец не потерпит такого унижения и тут же увезёт меня обратно. Но этого не случилось. Отец согласился на то, чтобы я стала второй женой Марата и тогда я, глядя, как рушится моя жизнь, решила, во что бы то ни стало, сбежать.

Во время нашей первой и единственной встречи с Маратом, я увидела его брата. Он смотрел на меня с кривой, гадкой усмешкой. Так нахально и бесцеремонно, что захотелось влепить ему пощёчину. Он смотрел на меня не так, как смотрят на будущую сноху. В его страшном взгляде я увидела порок и грязь, которой он хотел меня испачкать. Он плохой. Я чувствовала это даже на расстоянии.

И я не отвела свой взгляд, как полагается скромной девушке. В тот момент я уже настолько разозлилась, что совершенно не заботилась о том, как буду выглядеть в глазах этих людей, выторговывающих меня, как кусок мяса. В тёмных глазах Валида я увидела огонь. Казалось, он вот-вот испепелит меня. Сожжёт дотла, и от меня не останется ничего, кроме кучки золы. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что в моих увидел Валид, я же тогда поняла, что значит выражение «посмотреть в пропасть».

— Танечка, а может, у тебя какие проблемы? Так ты расскажи мне. Я всё решу, обещаю, — заверял меня Владлен Маркович, а я бездумно кивала.

И вдруг дверь позади заскрипела, послышались чьи-то тяжёлые шаги. Я повернулась на автомате.

— Нет… Всё хорошо. Просто устала. Простыла, наверное… Сейчас попью горячего чаю и лягу спать, — отвечая невпопад, уже пятилась назад, потому что в актовый зал вошёл мужчина, знать которого мне необязательно… Чтобы знать, по чью душу он пришёл.

— Простите, вы кто? Освободите, пожалуйста, помещение, у нас занятие! — Владлен Маркович вдруг приосанился, повернулся к незваному гостю всем корпусом.

— Я ищу одну девушку. По моим сведениям она должна быть где-то здесь. И ты мне поможешь её найти! — прогремел чеченец, надвигаясь прямо на нас. Остановился, зыркнул на меня. — Пошла вон!



Не узнал… Не узнал! Он не узнал меня!

Наверное, это очень нехорошо — оставлять своего учителя с этим человеком, но на тот момент у меня была лишь одна цель, что навязчиво билась в голове — бежать! И я убежала. Снова. Сколько ещё я смогла бы ускользать из-под носа Валида? И что произойдет, когда он всё же поймает меня?

ГЛАВА 2

— Что значит, она сбежала, Шамиль? Ты шутишь? Как она могла сбежать от тебя? — схватив помощника за грудки, впечатал его в стену. — Ты кто?! Что ты делаешь рядом со мной, если не можешь поймать одну девку?! Она же у тебя из-под носа ускользнула! Просто взяла и отымела тебя, как пацана! — всадив кулак Шамилю под дых, зло рыкнул и, отвернувшись, пнул ногой стул. Тот отлетел в стену и разлетелся, будто был сделан из бумаги.

Валид ненавидит эту девку. Однажды он её всё-таки поймает и прихлопнет, как букашку. Чтобы какая-то соплячка смела играть с ним, как со своей собачкой! Убьёт дрянь! Точно убьёт! И насрать, сколько войн из-за этой дуры развяжется. Он всех положит. Как всегда.

— Ну давай, Шамиль. Давай, друг мой. Расскажи, как так получилось? Я в тебе ошибся? Зря забрал с собой? Нужно было оставить тебя на побегушках у отца? Говори.

Шамиль со стоном отлип от стены, хрустнул выбитым плечом.

— Мы выяснили, что она скрывается под чужим именем. Её подруга в Грозном сказала, что Шахидат хотела стать актрисой. Вот и искали по актёрским школам.

Нахмурившись, Валид подался вперёд, а Шамиль выровнялся, приготовившись к новому удару.

— Кем она хотела стать?

— Актрисой.

Наверное, впервые в жизни Валиду захотелось долбануться головой о стену, а если не поможет, долбануть о стену Шахидат.

Актриса!

Злость резанула по нервам тупым ножом и попёрла наружу, как вулканическая лава. Заскрипев зубами, он оскалился, снова схватил Шамиля.

— Дальше!

— Мы проверяли всё, но не могли отыскать её. А потом выяснилось, что какая-то девушка заказывала документы у Кумара. Это местный барыга, продаёт всё, что можно продать. Девушка расплатилась золотыми украшениями. У неё паспорт на имя Татьяны Алексеевой. Мы пробили её по всем каналам и нашли. Но я не узнал девушку. У неё волосы намного светлее, чем на фото и лицо другое. Наверное, косметика…

Валид отшвырнул от себя помощника, ударил кулаком в стену.

— Найди! Найди мне её! Чтобы к утру она была у меня!

Он воспитает эту девку, если её отцу не удалось. Напомнит ей, как должна вести себя истинная мусульманка. А потом с позором отправит к родителям, чтобы те всю жизнь сгорали за неё со стыда!

Валид горел изнутри, так сильно хотелось наказать её. До боли. Взять её за волосы и…

— Валид Саидович, к вам новая девушка. Говорит, на должность секретаря, — в проёме двери показался охранник и Хаджиев усмехнулся.

— Давай её сюда.

* * *

Я смогла отойти только к вечеру. Всё ещё не верилось, что мне удалось ускользнуть от людей Валида. Они подобрались так близко… Сейчас, сидя на кухне с чашкой горячего чая, я испытывала облегчение. Но было оно горьким, с привкусом поражения. Ведь я больше не смогу ходить на занятия к Владлену Марковичу. Мне снова придётся запутывать следы и постоянно оглядываться, чтобы ищейки этого чудовища не учуяли мой запах. Как же я ненавидела Валида Хаджиева!

Денег осталось совсем мало. Мне пришлось продать все драгоценности, чтобы снять это жильё, приобрести новые документы, оплатить занятия. И всё… Я осталась ни с чем. Хорошо хоть адрес мой никто не знал.

А ещё нужно купить грим. Он меня сегодня спас. Не зря я так старательно меняла свою внешность. Как чувствовала, что хищник совсем рядом. Кружит вокруг меня, выжидает. Пропитывает меня ужасом. Только я не из тех, кто падает ниц перед Хаджиевыми. Я дочь своей матери и буду бороться до последнего! Меня не запугать и не сломить. Я не вернусь туда, где меня продадут, как товар. Я не стану покорной женой какого-нибудь богатого мерзавца.

Стук в дверь прозвучал, как гром. Оглушающе. До дрожи.

Я схватила со стола нож, дошла до двери и замерла в ожидании. Кто-то позвал меня по имени. Не Таню… Шахидат. И весь мир рухнул.

Они нашли меня. Так быстро… Я ведь не успела даже подготовиться. Хотя, что это даст? Я не супергерой. Обычная девушка. Не такая глупая, как им хотелось бы, но всё же слабая.

— Открывай Шахидат. Валид хочет тебя видеть, — его цепной пёс заговорил со мной по-чеченски.

— Простите, я вас не понимаю! Кто вы и что вам нужно? — ответила ему по-русски, и за дверью послышался смех.

— Ну хоть не стала притворяться, что никого нет дома.

А какой в этом смысл? Как будто они ушли бы.

— Уходите, иначе я вызову полицию! — Это ничего не дало бы, но пока они будут думать, как меня достать без шума, я надеялась успеть сбежать.

Мужчина за дверью что-то говорил, но я уже не слушала. Схватив из тайничка деньги, я бросилась к окну и, распахнув его, судорожно выдохнула. Третий этаж. Довольно высоко. Не разобьюсь, но могу что-нибудь сломать. Но лучше уж так, чем попасть в руки этим мерзавцам.

В дверь громыхнули, и я поспешила наружу, даже не одевшись. Тонкий свитер и домашние штаны не спасут от холода, но в крови на тот момент бешено гулял адреналин, и я не чувствовала ничего, кроме желания поскорее убраться отсюда. Схватившись за парапет, я повисла в воздухе и попыталась отыскать ногами опору, но меня вдруг схватили за шиворот и втащили обратно одним сильным рывком.

— Перестань, Шахидат! Я не могу к тебе прикасаться! Не заставляй меня делать это! — на меня грозно посмотрел тот самый чеченец и отошёл в сторону. — Возьми куртку. Мы едем к Валиду.

* * *

— Шахидат, ты должна войти. Давай, — чеченец распахнул передо мной дверь и, избегая прямого взгляда, опустил голову.

Я уже и забыла, как это, когда нужно смотреть в пол и вести себя тихо, как мышь. Потому что ты женщина. Потому что грех смотреть на мужчин. Нет, я ни за что не откажусь от своей веры, от своего рода. Но как же хочется решать свою судьбу самой! Не выходить замуж за мужчину, которого даже не знаю. Хочу учиться, хочу добиться своих высот.

— Проходи, Шахидат.

— А если не войду? Что тогда?

Я раздражала цепного пса. Это было заметно по играющим желвакам и его взгляду, пусть и не направленному на меня.

— Тогда Валид за тобой придёт.

Угроза подействовала. Я не хотела, чтобы этот человек приходил за мной. Тем более я не желала его злить. Почему-то мне казалось, что главная моя проблема — даже не отец, который сейчас, наверное, в ярости.

Вздохнув, переступила порог дома, который мне показался каким-то мрачным и холодным. На улице в мороз и то приятней. Такое ощущение, что здесь жило чудовище, которому низкая температура вообще не страшна. А может, просто меня так колотило от нервного перенапряжения.

Пёс проводил меня в не менее мрачную комнату, закрыл за мной дверь, и я кожей почувствовала опасность. Это ощущение, как будто склизкая, ледяная змея ползёт по коже, проникает внутрь и скручивается клубком в животе? Именно так я ощутила присутствие Хаджиева.

Как только глаза немного привыкли к полумраку, я огляделась вокруг. Комнатой оказался кабинет. Минимум вещей, всё строго, скучно и уныло. Как будто здесь обитал злой дух, а не человек.

Поёжилась, когда позади послышался тихий смех. Как он оказался за моей спиной? Волоски на коже встали дыбом.

— Здравствуй, Шахидат. Надеюсь, мои люди тебя не обидели? — обращается ко мне на родном языке, а я выпрямляю спину и готовлюсь к столкновению.

— Здравствуй, Валид. Зачем я здесь? — говорю с ним по-русски, и он обходит меня сбоку, останавливается напротив.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Ох… Я помню этот мрак. Он так же смотрел на меня в прошлую и единственную нашу встречу, когда меня привезли, чтобы выдать замуж за его брата. До этой встречи я боялась выходить замуж за Марата, а теперь я понимала, что уж лучше пойти второй женой, чем выдержать этот взгляд снова. Как смеет этот негодяй смотреть на меня!

Но он смотрел, а я также не отводила глаз. Это какая-то невидимая борьба.

— Ты на всех мужчин так смотришь? — он говорит тихо, но его голос звучит страшнее крика.

— А ты на всех мусульманских девушек так смотришь? Знаешь, что это запрещено? Твой пёс и то лучше воспитан! — слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать, но мой гнев не даёт остановиться. Мне хочется выплеснуть всю злость, избавиться от неё. Вернуть её тому, кто её вызвал.

Взгляд Хаджиева темнеет, становится бешеным. От него у меня холодеют пальцы, и начинает трясти всё тело. Словно я попала в ледяную пропасть и утопаю в холоде.

— И это говоришь мне ты — та, что решила стать актриской? Та, что опозорила своего отца? Та, что своим побегом унизила мою семью? Ты забыла, кто ты, Шахидат? Из приличной девушки ты превратилась в потаскуху! — рычит мне в лицо, и я отшатываюсь от той ярости, что, кажется, сейчас меня сожжет своим страшным пламенем. Этот огонь полыхает в его глазах, сочится ядом в каждом слове, и мне действительно страшно. До ужаса.

— Не смей! Я просто хотела сама принимать решения, касательно своей судьбы! Это моя жизнь, и я не собиралась становиться рабыней! Я имею право на нормальную жизнь!

Он издаёт рык, похожий на рёв дикого зверя, и наступает на меня, загоняя в угол.

— Нет! Не подходи! Ты не можешь меня касаться, Валид! Не посмеешь! Ты знаешь, что нельзя!

Он остановился, когда я уже влипла в стену, и склонил голову так низко, что я ощутила его дыхание на своей коже. Отвернулась в сторону, но он повторил моё движение, и теперь наши лица оказались настолько близко, что по коже прошёл ток.

— Тебя касался мужчина? — он прожигает меня, заставляет закаменеть под его взглядом, а я пытаюсь вникнуть в смысл его слов и когда всё же понимаю, что он имеет в виду, замахиваюсь и бью его ладонью по лицу.

Лицо Валида приобретает серый оттенок, и мне кажется (а может, не кажется), что его глаза из карих становятся абсолютно чёрными. Я вижу в них своё отражение, но не узнаю эту испуганную девушку. Она — не я. Она больше похожа на загнанное в клетку животное.

Он скалится, как чудовище, как опаснейший зверь, и я скрещиваю на груди руки, чтобы хоть как-то защититься.

— Ты пожалеешь об этом, Шахидат. Я обещаю.

Меня начинает бить озноб, и стучат зубы. Постепенно начинаю осознавать, что натворила, и понимаю, что мне это не сойдёт с рук. Я ударила мужчину. Я ударила Хаджиева! Такого они не прощают.



Но всё ещё пытаюсь бороться. Я не сдамся. Не согнусь перед ним. Ни за что. И пусть опозорила своего отца, но я всё ещё дочь своей матери.

— Ты не имеешь права так со мной говорить! Всевышний покарает тебя за твои грязные слова! Немедленно отпусти меня!

Он смеётся. С издёвкой, мстительно. Страшно.

— Ты, девочка, этого не могла знать. Но я расскажу, — голос его тихий и ядовитый, как шипение смертоносной гюрзы. — Мой брат не собирался на тебе жениться. В тот день, когда ты сбежала, я должен был тебя украсть. И я должен был на тебе жениться. Ты моя. Я так решил ещё тогда.

Дыхание застряло в горле, и лёгкие обжигает от недостатка кислорода. Я слышу, как бьётся моё сердце, но не верю, что всё это реально.

— Что? — только и могу выговорить, а Валид в ответ, разводит руками.

— Сюрприз.

— Никогда я не стала бы твоей женой, Валид. Всевышний тому свидетель! Ни за что!

Тяжело дыша и испепеляя друг друга взглядами, мы застываем, готовые в любой момент броситься в схватку. Только вот он хищник. Крупный и лютый. А я всего лишь маленькая девчонка, взирающая на него снизу вверх.

— Сколько в тебе дерзости, — я чувствую его гнев, и он поглощает меня, как то чёрное облако, что я видела прошлой ночью во сне. Мне трудно дышать, и кружится голова, а в горле образовывается комок, который я безуспешно силюсь проглотить. — Но это поправимо.

Меня спасает звонок его телефона, и Хаджиев нехотя отходит от меня.

Он отвечает на звонок, и интонация его голоса тут же меняется, обретает ещё более ледяные нотки. Взгляд всё так же блуждает по мне, отчего хочется спрятаться.

— Деньги вернули? — спрашивает после непродолжительной паузы, и кто-то что-то ему объясняет, а я запахиваю на себе куртку, пытаясь прикрыться.

— Мне плевать, где он возьмёт деньги. Пусть заложит своё имущество, пусть продаст свои органы. Мои деньги должны быть у меня. Дай ему неделю. Если за это время он не найдёт деньги, сожги его дом.

Страшный человек… Чудовище.

Что теперь будет со мной? Как мне дожить до приезда отца?

Снова напрягаюсь, когда Валид отбрасывает телефон и подходит ближе.

— Позвони моему отцу. Скажи, что нашёл меня. Пусть он заберёт меня, — голос дрожит и срывается, но я старательно подавляю рвущиеся рыдания. — А ты не смей смотреть! И даже не думай коснуться! Я всё расскажу отцу!

* * *

— Я буду тебя касаться. Буду тебя трогать. Когда ты станешь моей женой, — прочитав ужас в её глазах, засмеялся. — Ты теперь моя. Смирись, женщина. И забудь слово «нет». Для меня его не существует. А твой отец приедет лишь для того, чтобы дать согласие на нашу свадьбу. Поняла?

Она бросила ему вызов. Дерзкая девка! Думала, он проглотит? Думала, с рук ей всё сойдёт? Ошиблась! Хаджиевы не прощают унижений. Все, кто когда-либо пытался поднять руку на кого-нибудь из Хаджиевых, сдохли в страшных муках. Но то были мужчины, достойные и сильные соперники. Женщина никогда не смела противоречить мужчине. Тем более, бить его по лицу. Это позор!

— Нет! Я не стану твоей женой! Мой отец не позволит! — она сорвалась на крик и отскочила в сторону, пытаясь сбежать, но Валид преградил ей дорогу.

— Для твоего отца будет счастьем отдать свою непутёвую дочь за такого, как я. А если я от тебя откажусь и верну ему с позором, он не сможет отдать тебя даже за уличного бомжа.

— Вот и пусть! Я согласна! Верни меня моему отцу!

Подавлять свою злобу стало ещё тяжелее. Вот-вот он сорвётся, и девке не поздоровится.

Распахнув дверь, кивнул Шамилю.

— Отведи Шахидат в её комнату и проследи, чтобы она не выходила оттуда, пока я не позволю, — повернулся к ней, не без удовольствия отметил страх в её колдовских глазах. — Отправляйся за Шамилем. И не смей мне перечить, иначе будешь наказана.

Она упрямо замерла на месте.

— Никуда не пойду. Ты должен отпустить меня! Ты не имеешь права этого делать!

— Замолчи, женщина! И делай, как я сказал, иначе отволоку тебя туда сам! — рявкнул так, что дёрнулся даже Шамиль, а девица лишь вздёрнула подбородок.

— Я пойду. Но мой отец обо всём узнает, слышишь? Ты будешь наказан за свои поступки!

Ведьма. Она сумасшедшая ведьма. Но так даже интереснее.



ГЛАВА 3

— Женщина сказала, что Шахидат ничего не ест. И даже не пьёт. Требует, чтобы позвали её отца.

Валид скривился, лениво передвигая фигуру на шахматной доске.

— Отец часто говорил нам с братьями, что эта игра способна развить мозги и смекалку. Ты не знаешь как?

Шамиль пожал плечами, нахмурился.

— Ну так… Стратегия же. Учит мыслить наперёд. Развивает мышление.

Валид усмехнулся и, опрокинув следующую фигуру несуществующего противника, поднял взгляд на помощника.

— Понимаешь, Шамиль, всё дело в том, что невозможно развить то, чего нет от рождения. У женщин нет смекалки. У них нет логики. Они либо покоряются, либо топают ногами, требуя своего через истерику. У мужчин же всё просчитано на несколько ходов вперёд.

Шамиль вряд ли понял, о чём сейчас говорил Валид, но усиленно морщил лоб. Хаджиев с ухмылкой почесал бороду, поднялся.

— Дай ключи. Навещу свою невесту.

— Так нельзя, Валид, ты же знаешь. Это нехорошо, — Шамиль покачал головой, поморщился, когда Хаджиев наградил его своим недовольным взглядом.

— Я не собираюсь спрашивать разрешения, чтобы увидеть свою женщину. Ясно? Дай сюда ключи! — рывком подобрался к Шамилю, и тот отвернул лицо.

— Я не об этом. Я о том, что ты слишком увлёкся ею. Тебя клинит, Валид. Это нехорошо. Не нужно, чтобы все это видели. Ты показываешь свою слабую сторону.

Оскалившись зверем, Хаджиев схватил помощника за шиворот, впечатал в стену.

— Повтори, что ты сказал?

— Валид…

— У меня нет слабых сторон! Понял?! Кто захочет это проверить — порву на куски, ясно?! Ключи сюда дай! И занимайся своими делами!

* * *

Я в тюрьме. В клетке, прутья которой сжимаются и душат меня. А неизвестность и вовсе лишает рассудка. Отец до сих пор не приехал за мной, и я опасалась, что Валид ему попросту не позвонил. Что задумал этот подлец, страшно представить даже. Сначала я не поверила Хаджиеву, когда тот пригрозил, что женится на мне, а теперь… Теперь уже ни в чём не была уверена. Но паника разрасталась, расползалась в душе чёрной отравой, и мне хотелось бежать, куда глядят глаза. Правда, сделать это оказалось труднее, чем могло показаться поначалу.

Ко мне иногда заходила какая-то женщина, приносила еду. Она не разговаривала со мной ни на одном из языков и, когда я к ней обращалась, просто отводила взгляд в сторону.

Я чувствовала, как тучи над моей головой сгущаются. Как сжимается на шее невидимое кольцо. И запах Валида… Мне казалось, что каждый уголок этого дома пропитан им. От этого стынет в жилах кровь и испуганно замирает сердце. Этот запах парализует, как сильнодействующий яд. И я застываю без движения каждый раз, как только ощущаю его.

Ключ в двери повернулся, и я встала напротив.

— Я же сказала, что не буду есть, пока… — замолчала, когда в комнату вошёл Валид и, захлопнув дверь, уставился на меня своим страшным, хищным взглядом. Какой же он… Как дикарь. Буйный, ненормальный дикарь. Я боюсь даже находиться с ним в одном помещении. Его бешеная энергетика сбивает с ног и хочется забиться в угол.

Его борода аккуратно подстрижена, одежда идеально отглажена. Он не носит костюм, вместо строгой одежды на нём современный пиджак и джинсы. И вообще весь он такой… Хаджиев. Его род не зря называют могучим. Все мужчины Хаджиевы, которых мне приходилось видеть, такие… Пугающе огромные. Когда он приближается, складывается впечатление, будто на тебя надвигается скала.

— Пока что, Шахидат? — спрашивает снисходительно, насмешливо. Будто я маленький глупый ребёнок.

Внутри просыпается раздражение. Оно нарастает и превращается в нестерпимое желание, расцарапать этому наглецу лицо. Чтобы не смел надо мной насмехаться.

— Пока не придёт мой отец! — говорю громко, твёрдо. Пусть он не заметит, как дрожат мои руки и подгибаются колени. Он не достоин видеть мой страх.

— И что тебе это даст? — обходит меня дугой, будто загоняет в клетку. Ах, да… Я же и так уже в ней. В ловушке. — Увидишь ты своего отца, и что? Аппетит появится? — продолжает издеваться, словно ему это доставляет удовольствие. Ну, конечно же, доставляет. Такому человеку в радость страдания других.

— Он заберёт меня отсюда. Слышишь, Валид? Я не стану твоей женой, — вздёрнув подбородок, смотрю в его глаза, пропускаю через себя ток этого напряжения и внутренне вздрагиваю, как от ударов.

В глазах Хаджиева вспыхивает огонь. Сокрушительная стихия. Иногда мне кажется, что Валид не человек вовсе. Он будто высеченное из раскалённого камня чудовище, без сердца и души.

— Я хочу тебя, а Хаджиевы всегда получают то, чего хотят. Ты будешь моей женой, Шахидат. Смирись с этим. И даже решение твоего отца ничего не изменит, — говорит с усмешкой, потешаясь надо мной, как последний негодяй.

— Как ты смеешь так со мной говорить?! Я родилась в не менее могущественной и уважаемой семье, чем ты! Ты вообще не имеешь права находиться со мной с одной комнате! Немедленно уйди, иначе, я…

— Молчать! — крикнул на меня так, что показалось, будто пол под ногами дал трещину, и я провалилась сквозь землю в самую чёрную пропасть.

— Не смей кричать на меня! — рявкнула в ответ, отчего Валида буквально перекосило, а взгляд настолько потемнел, что я не выдержала и отступила назад.

— Замолчи, женщина, или я тебя…

— Не стану молчать! Это беззаконие! Хоть с какой стороны посмотри — ты идёшь против законов и правил! Ты не смеешь удерживать меня силой! — слёзы хлынули по щекам, и, как я ни пыталась их остановить, ничего не получалось. Я осознала вдруг, как одинока, как мне тяжело… И что я не смогу бороться с ним, с этим чудовищем.

Со злой ухмылкой, Валид склонил голову и, не отрывая от моего лица своего пронзающего насквозь взгляда, двинулся на меня.

— Ммм… Ты не представляешь, как разозлила меня. А ведь маленькая Шахидат ещё не отдала свой долг за пощёчину. Неужели она совсем глупая? Или настолько бесстрашная? Это придётся из тебя вытравить.

Он останавливается совсем рядом, но не касается. Будто ему нравится вот так играть со мной.

— Не бойся, я не трону тебя до свадьбы. Я всё ещё помню, кто я и откуда. А вот ты забыла, — говорит тихо, почти шёпотом, при этом смотрит на меня в упор. Так бессовестно, так греховно. — Ты забыла, что значит быть покорной женщиной. Мне придётся перевоспитать тебя, — каждое его слово бьёт меня наотмашь. Врезается в кожу, как острая игла, а я смотрю на его бороду и пытаюсь собраться с силами. Он подавляет меня. Одно его присутствие доводит меня до истерики. Но я всё ещё дочь своей матери — гордой, сильной женщины.

Сглотнув, медленно выдыхаю и поднимаю на него взгляд. Глаза в глаза. И его взгляд стекленеет от злости.

— Опусти взгляд, Шахидат.

— Нет, — отвечаю так же негромко, но уверенно.

— Опусти, — в его голосе появляются рычащие нотки.

— Нет, — цежу сквозь зубы и слышу, как хрустят пальцы его рук — так сильно он сжимает их. — Уходи, Валид. Я не твоя жена, ты не можешь находиться здесь.

Его щека дёргается от злой, раздражённой улыбки, хотя я назвала бы её, скорее, оскалом.

— Спокойной ночи, моя невеста, — и звучит это так, будто когда я усну он собирается скормить меня диким животным.

* * *

Выбесила! Довела его до помутнения рассудка. Дурная, абсолютно невменяемая девка. Он еле сдержался, чтобы не оттаскать её за волосы. Длинные, красивые волосы. Они слегка вьются, рассыпаются по её гордо расправленным плечам. Такую покорять одно удовольствие.

Дрянь. Может, она и правда ведьма? Своим взглядом, тем, дерзким, лишила его самообладания. Может, она специально его приворожила, а теперь ломается, делая вид, что не хочет замуж за самого Хаджиева? Да любая была бы счастлива стать частью их семьи.

Хорошо хоть Марат оставил в доме свою игрушку. Впечатав кулак в боксёрскую грушу уже, наверное, в сотый раз, выдохнул, снял бинты с ноющих костяшек.

Отец с детства учил сыновей драться, приучал к серьёзной реальности, где нет места слабым и дуракам. Только вот братьям удавалось как-то обуздать свои эмоции и думать головой даже во время серьёзного боя, а Валидом всегда правили гнев и злость. Он всю жизнь поступал так, как велит сердце, а не разум. Горячая кровь толкала на необдуманные поступки, но Валид никогда не сдавал назад. Что решено, тому сбыться.

Звонок от отца заставил мгновенно напрячься. Они не говорили с тех пор, как Валид занял место Марата, а отец, потерпевший поражение, уехал домой.

— Здравствуй, отец.

— Что ты творишь, глупый мальчишка?! Решил, что теперь законы тебе не писаны? Как ты посмел похитить Шахидат?!

Валид прикрыл глаза, медленно выдыхая. Так и знал, что Саид звонит не для того, чтобы справиться о здоровье сына.

— О чём ты, отец?

— Не прикидывайся идиотом! Я знаю, что дочь Джамала сейчас находится у тебя! Немедленно верни её домой! Нам ещё кровопролития из-за этой девицы не хватало!

— Откуда у тебя эта информация, отец? — размяв плечи, вышел из спортзала и оглянулся вокруг, разыскивая взглядом Шамиля.

— А ты думал, я идиот? Не знаю, как живут мои сыновья? С Маратом уже давно всё понятно. Он никогда не был послушным сыном. Но ты, Валид, ты что творишь? Хочешь потрахаться, купи себе шлюху, зачем для этого похищать дочь того, с кем могут быть проблемы? Он и так зол после того случая. И зачем тебе эта девчонка? Немедленно отправь её домой!

Валид оскалился при одном упоминании о ней. Никто не имеет права указывать ему, что делать с ЕГО женщиной. Даже отец.

— Во-первых, я её не похищал, а нашёл, в то время, как Джамал уехал домой и жил преспокойно, забыв о своей дочери. А ведь её могли обесчестить, могли убить. Девчонка могла попасть в бордель. Во-вторых, я решил жениться на ней. Так что передай Джамалу, что я жду его в Москве. Он должен дать своё согласие. В противном случае — ты меня знаешь, отец, — я сам всё решу и ни у кого разрешения спрашивать не стану. Шахидат не уйдёт из моего дома.

Саид ещё долго кричал в трубку, что-то требуя, угрожая и обвиняя Валида в несусветной глупости. Только он уже не слушал. И так всю жизнь выполнял приказы отца, как верный пёс. Пора бы уже последовать за братом — в свою жизнь.



— Передай Джамалу, что я жду его, — сбросив звонок, ринулся за Шамилем, которого тут же отловил на кухне.

— Питаешься, друг мой? Даже не сомневался, что ты тут.

Шамиль прекратил жевать, поднял взгляд на Валида.

— Что-то случилось?

— О, да. Случилось, — стиснув зубы и сжав кулаки, Хаджиев двинулся на помощника, а тот вскочил из-за стола.

Домработница быстро оценила накалившуюся обстановку и мгновенно испарилась.

— В чём дело, Валид?

Вместо ответа Шамилю прилетел увесистый хук с правой, и тот завалился на стол, давясь собственной кровью.

— Решил на два фронта сыграть? А ты знаешь, как заканчивают такие ублюдки, а? Знаешь, сука, что делают с предателями?! — схватив помощника за грудки, впечатал в стол, навис сверху.

— О чём ты, Валид?! Клянусь, я тебя не предавал! Клянусь, брат! — Шамиль смотрел в глаза прямо, уверенно, несмотря на то, что ситуация ни хрена не в его пользу. — Ты мне не начальник. Ты мой друг. Мы с детства дружим. И именно поэтому ты забрал меня с собой, а не потому, что тебе нужен был помощник. Хочешь, убивай. Но я тебя не предавал.

Хаджиев ценил Шамиля за честность и сейчас был уверен, что он говорит правду. Он мог бы рассказать всё отцу только по одной причине — желая уберечь этим Валида. Но в любом случае он бы признался.

Стащил помощника со стола, поставил его на ноги, швырнул салфетки.

— В таком случае кто у нас «крыса»? Кто рассказал отцу о том, что я нашёл Шахидат?

— Понятия не имею. Но выясню, — Шамиль вытер окровавленное лицо, тяжело выдохнул.

— Узнай. И побыстрее. Мне не нужны предатели рядом. Да, ещё. Планы изменились. Будем готовиться к свадьбе в ближайшие дни. Нечего тянуть.

* * *

«Спокойной ночи, моя невеста», — его слова звучали в голове звонким эхом, и я никак не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, иногда настороженно вскакивала и вслушивалась в тишину, улавливая фантомные звуки. Они были лишь в моей голове, но каждый раз казалось, что это он. Идёт, чтобы сотворить со мной что-то страшное.

И каждый раз, когда я понимала, что это всего лишь игра моего разгулявшегося воображения, облегчённо вздыхала и падала обратно на подушки.

Когда сон уже почти победил и начал забирать меня в свои тёплые объятия, что-то скрипнуло, но я не придала этому значения. Слишком вымоталась за то время, что находилась в доме Хаджиева.

Звук повторился, и я нехотя приоткрыла глаза. Тут же вскрикнула, резко села на кровати, и тело пробило крупной дрожью.

Надо мной возвышался Валид. Свет настольной лампы падал на его лицо, и я заметила странное выражение. Будто он наслаждался чем-то. Моим страхом? Тем, как я сейчас беспомощна?

— Уйди! Ты не можешь…

— Тш-ш-ш, — он приложил указательный палец к своим губам, а глаза блеснули нехорошим огнём.

Поскуливая про себя от ужаса, я натянула одеяло аж до глаз и замерла, не решаясь сказать ему что-либо. Не лучшее время грубить. Тем более этому ненормальному.

— Уже скоро ты станешь моей. Не представляешь, как я этого жду, — его страшная, какая-то демоническая ухмылка заставила меня вздрогнуть. — Я ещё никогда так не хотел чего-то.

— Ты сумасшедший, — прошептала, притягивая колени к груди и сжимаясь в комочек.

— Ты даже не представляешь, насколько.



ГЛАВА 4

— Валид? — Шамиль заглянул в кабинет, дождался, пока Хаджиев поднимет на него взгляд. — Шахидат опять отказывается есть. Женщина сказала, она перевернула поднос прямо на пол.

Валид вздохнул, покачал головой. Неуёмная девка. И что ей не так? Другая бы радовалась да от счастья прыгала — за самого Хаджиева замуж пойдёт. Эта же всё воюет с ветряными мельницами. Дура.

— Хорошо. Не кормите её.

— Как? Вообще?

— Вообще. Просто не приносите еду, раз она ей не нужна. Что непонятно?

— Но… А она не заболеет?

Валид поднялся с кресла, прошёлся вдоль длинного стола.

— Видишь ли, человек может прожить без еды около двух месяцев. Учитывая массу тела Шахидат, она протянет месяц. Ну, а если учесть упрямство моей невесты, то это плюс неделя. Так что не беспокойся о моей женщине, займись лучше своими делами. Что там с нашим должником, Александром? Эта скотина до сих пор бегает от меня, не желая платить?

— Пытался сбежать. Парни его перехватили уже у аэропорта.

Валид усмехнулся, открыл бутылку с виски. Плеснув на дно стакана, поднёс к губам.

— Тогда забери его дом, машину, оставь на нём лишь одни трусы и только по той причине, что я брезгую. Остальное забрать сегодня же. Больше никаких продлений срока и поблажек. Если будет сопротивляться, сломай ему руку. Если не прекратит, ногу. И так далее, пока всё его имущество не перекочует ко мне. Всё ясно?

Шамиль качнул головой, поджал губы, не осмеливаясь перечить. Но по его виду было ясно — помощник против таких методов.

— Что-то хочешь сказать?

— Я не знаю, Валид… Все в курсе, каким бескомпромиссным был всегда твой брат и как он решал такие вопросы. Но ты реально жесток. Нет, я всё понимаю, бизнес не любит слабаков. Большой бизнес — тем более. Но, может, ты будешь более тактичным? Саид бы это оценил.

Хаджиев проглотил содержимое стакана и, отставив его в сторону, подошёл к Шамилю.

— Знаешь, друг, мне не нравится твоё поведение. То ты суёшь свой нос в наши отношения с моей женщиной, то ты лезешь со своими сопливыми советами в мой бизнес. Ты не забыл, кто ты? Ты всего лишь мой слуга. Так будь добр, выполняй свои прямые обязанности, пока я не пустил тебя в расход. Уясните все, я не мой брат и не мой отец. Я поступаю так, как считаю нужным. Хочу — гну, хочу — ломаю. И у вас только два варианта — сдохнуть, либо прогнуться. Всё ясно? Исполняй! — рявкнул помощнику в лицо и, толкнув ногой дверь, направился всё туда же. Куда таскался, как пёс, уже несколько дней.

Ни одна женщина так не заводила его. Ни одна так не бесила. Будто наказание какое-то, а не девка. Скорей бы уже эта свадьба долбанная. Он бы сразу её на короткий поводок посадил. Чтобы лишний раз заговорить боялась.

Только что-то подсказывало, что эта малолетка ещё вытреплет ему нервы не раз. Хотя бы то, что дверь оказалась запертой изнутри. Замка нет, соответственно, обошлась подручными средствами. Не удержался от смеха.

— Ты думаешь, меня это остановит, Шахи? — имя её произнёс с непонятным удовольствием.

— Я тебе не Шахи! — прошипела зло из-за двери. — Меня так называет только моя мама! А ты не смей!

Запрокинув голову, Валид захохотал, а девчонка стукнула в дверь. Наверное, своим маленьким кулачком. Воительница.

— Ладно, открывай, Шахи. Не заставляй меня вышибать эту дверь.

Она чем-то загремела, но дверь не отворилась. Видимо, баррикадируется дальше. Вздохнул.

— Отойди от двери, не хочу пришибить тебя до свадьбы.

— Я не выйду за тебя, Валид! Ни за что! Мой отец заберёт меня, вот увидишь, — последнюю фразу протянула совсем неуверенно, и Хаджиев улыбнулся.

— Ты же сама понимаешь, что твой отец уже ничего не решает, Шах. Понимаешь ведь? Вот и смирись. Веди себя, как подобает женщине. Открывай, я хочу увидеть тебя.

В комнате послышалась возня, а Валид удивлённо хмыкнул. Похоже, всю мебель уже к двери перетянула. Глупая девчонка.

* * *

Я вздрогнула, когда раздался первый удар. Мощный, ужасно громкий. И всё вокруг задребезжало, будто содрогнулась сама земля.

Привалившись к двери, я вложила все свои силы, чтобы не дать Хаджиеву войти. Но, конечно же, силы оказались не равны, и со следующим толчком моё заграждение разлетелось в щепки. Даже стул, который, казалось, сделан из крепкого дерева. Я же улетела на ковёр и, хоть он смягчил падение, всё равно ушиблась. Из груди будто выбили весь воздух, и я беспомощно всхлипнула.

— Шахидат! — Валид бросился ко мне, но я выставила руку вперёд, защищаясь от его прикосновений.

— Не трогай! Не смей касаться меня! — губы задрожали, а слёзы предательски заструились по щекам, хотя плакать мне не хотелось. Скорее, возникло желание размозжить ему голову обломками стула. Только даже если осмелилась бы, это ничего бы не дало. Он невероятно сильный, этот негодяй. Мне ни за что не победить его.

Хаджиев не стал меня трогать, но впился своим взглядом, будто клещ. Осмотрел, кажется, каждый миллиметр моего тела, отчего стало жутко не по себе.

— Что же ты за дура такая? Неужели не понимаешь, всё это бесполезно! — рявкнул на меня так, что зазвенело в ушах. — Вставай, иначе я сам тебя подниму!

Я неловко поднялась, схватилась за ноющий локоть.

— Поранилась? Дай, посмотрю, — от одного предложения меня в жар бросило.

— Нет. Всё нормально, — замотала головой, отворачиваясь от Хаджиева, чтобы он не разглядел моих слёз.

Он откинул носком туфли обломок павшего в неравной схватке стула, прошёл мимо меня к окну.

— Вид тут не очень. Да и комнату ты уже всю разгромила. Может, переедешь в другую?

Я выровнялась, игнорируя боль в предплечье и спине, посмотрела на его широкую спину.

— Мне ничего от тебя не нужно. И я не собираюсь задерживаться в этом доме. Благодарю.

Валид задумчиво закивал, повернулся ко мне и, склонив голову набок, усмехнулся.

— Ты дикарка, Шахидат. И я идиот, раз женюсь на тебе. Но какая же ты забавная, — беззвучно засмеялся, оголив белые зубы, а я почему-то сравнила эту улыбку с оскалом акулы. — Давай заключим договор. Ты ведёшь себя тихо и спокойно. А я, так и быть, не стану приходить к тебе до свадьбы. Такой компромисс с моей стороны тебя устроит? Учти, я ни с кем не договариваюсь. Никогда. Начало войны я подавляю поножовщиной и реками крови.

Я поёжилась, но тут же вздёрнула подбородок. Не увидит он моего страха.

— Не выйдет, Валид. Я знаю, зачем тебе это. Чтобы мою покорность отец воспринял за согласие. Этого не будет. Я ни за что не соглашусь на этот брак. И отцу расскажу обо всём, что ты делаешь! Пусть он накажет тебя! Пусть все кары Всевышнего свалятся на твою голову!

Хаджиев не удивился, наоборот, одобрительно кивнул. Что-то в его внешнем виде кричало мне: «Остановись! Замолчи!» Но молчать я не могла. Слишком сильно ненавидела этого человека.

— Что ж, пусть так. Ты приняла решение, теперь ход за мной. Спокойной ночи, Шахи, — отскочила, когда двинулся в мою сторону, но он обошёл меня и направился к двери. — А, да. Когда проголодаешься, скажи мне.



ГЛАВА 5

От голода сводило желудок, а от беспомощности на глаза то и дело набегали слёзы. Мне хотелось разбить эту проклятую дверь в щепки, чем я, собственно, и занималась целых полдня, но результата никакого. Я слишком ослабла.

Когда за дверью послышались шаги, вскочила с пола и, схватив обломок, оставшийся от сломанного журнального столика, встала в стойку.

— Как тут моя непокорная львица? — услышала насмешливый голос Хаджиева, и дверь отворилась. Он окинул меня своим нахальным взглядом, подошёл ближе, видимо, не особо опасаясь того, что я могу ударить. А зря. Я могла. И уже не важно, как это будет выглядеть. Меня заперли в клетке, загнали в угол, как зверушку, и собирались лишить права распоряжаться своей жизнью. Мне уже нечего терять. — Я надеюсь, ты не будешь встречать меня так после свадьбы? Не хотелось бы применять силу в отношении своей жены.

— Свадьбы не будет! — выговорила по слогам, на что Валид лишь улыбнулся.

— Уже скоро. Скорее даже, чем ты думаешь. Сегодня прилетает твой отец, — сердце радостно трепыхнулось, и ярким цветком внутри распустилась надежда. Но почему Хаджиев так этому рад? Что задумал этот негодяй?

По выражению его лица становилось понятно, что он уже всё продумал.

«Теперь ход за мной», — так, кажется, он тогда сказал?

— Если ты думаешь, что сможешь меня запугать, и я буду молчать, то знай, этому не бывать! — предупреждающе выставила вперёд ножку столика, и Валид наигранно вздёрнул брови, якобы от испуга.

— Только не убивай меня! — вытянул вперёд ладони, будто защищаясь. — Ты и так сразила моё сердце. Стрела застряла вот здесь, — положив ладонь на сердце (вернее, туда, где оно должно быть у нормальных людей), расплылся в ехидной усмешке.

— Ты… — я стиснула зубы, чтобы не высказать этому подлецу всё, что о нём думаю. Стоило успокоиться и держать себя в руках до приезда отца. — Не смей говорить со мной так. Я не твоя невеста и никогда…

— Ну всё, достаточно! — его улыбка вдруг исчезла, а искры в глазах превратились в чёрное пламя. — Шутки закончились, Шахидат. Уже завтра ты станешь моей. Я и так слишком долго ждал. Советую тебе хорошо подумать и вспомнить, наконец, кто ты есть и откуда. Потому что уже сегодня ты будешь объявлена моей невестой, — он ещё раз смерил меня своим бесстыжим взглядом и, схватившись за обломок, резко вырвал его из моих рук. — Больше не смей так делать.

Только когда дверь за ним закрылась, я опустила взгляд на свою раненную руку. Там застряла большая заноза, а кровь из царапины закапала на ковёр.

* * *

Валид встречал будущего тестя у ворот. Тот вышел из машины и, поправив свой пиджак, уверенным шагом направился к Хаджиеву.

— Где моя дочь, Валид?! Что всё это значит? Объяснись немедленно!

Да, похоже, папочка не в настроении. То ли ещё будет. Ему ведь рассказали совсем иную историю.

— Рад видеть, Джамал. Прошу, проходи в мой дом, ты получишь ответы на все свои вопросы.

Охранник распахнул дверь, а Валид широким жестом пригласил будущего родственника внутрь.

— Я хочу видеть свою дочь, Валид! Немедленно!

— Обязательно, — Хаджиев усмехнулся, но тут же посерьёзнел, когда из машины вылезли отец и младший брат.

Ну, конечно же. Как он мог подумать, что Саид-старший будет сидеть спокойно дома, пока здесь решаются такие дела. Отец давно охотится за Джамалом, ему этот брак только на руку.

— Отец, — протянул руку и, пожав её, взглянул родителю в глаза.

— А ты, я вижу, пошёл по стопам брата? Не чтишь традиции, не соблюдаешь законы, — отец не был зол, но и молчать, разумеется, не мог.

— Давай поговорим об этом позже. Сейчас я хочу, чтобы ты помог мне.

Старший Хаджиев несколько долгих минут сверлил Валида пристальным взглядом, а после кивнул.

— Встречай брата.

Саид-младший остановился посреди двора, оглянулся вокруг. Как обычно, в чёрном строгом костюме, с идеально подстриженной бородой и надменным взглядом — так похож на отца, что любого бросит в дрожь.

— Не плохо, — на языке Саида это значило «отлично», только он не привык показывать свои эмоции.

Валид раскрыл объятия для брата.

— Рад тебя видеть!

Саид усмехнулся, обнажив белые зубы, похлопал его по плечу.

— А говорил, не собираешься жениться.

— Марат тоже так говорил, — Валид и сам толком не понимал своего поступка, но точно знал, чего желает на данный момент. Её.

— Кстати, Марату позвони. Он должен присутствовать на совете, — строго оборвал приветствия отец, и Валид покорно кивнул. Всё складывалось даже лучше, чем он ожидал.

* * *

Дверь открылась, вошла женщина, что до этого приносила мне еду. Сердце сделало кульбит, увлажнились ладони.

— Сказали надеть это и идти за мной, — проговорила тихо, положила на кровать хиджаб, а я закрыла глаза и медленно выдохнула, уже в который раз призывая себе успокоиться.

Сейчас будет решаться моя судьба, и я должна это всё выдержать с достоинством. Каким бы ни был исход… Но душа рвалась, как дикий зверь, которого пленили, лишив самого дорогого — свободы. Даже если отец спасёт меня и вырвет из лап Хаджиева, последний сделает всё возможное, чтобы я не попала домой. Он — как одержимый, как сумасшедший. Увидев помешательство в его безумных глазах, я поняла — этот страшный человек способен на всё.

Домработница провела меня до двери, за которой, судя по всему, всё и решится. Я сжала кулаки, нервно выдохнула, пропуская через себя волну страха.

Дверь передо мной тихо отворилась, и я прошла в комнату, опустив взгляд.

— Шахидат! — негромко выдохнул отец, и на глаза набежали слёзы. Кто знает, что ему наговорили про меня.

Подняла глаза и, увидев родного человека, улыбнулась. Но улыбка мгновенно закаменела, когда я увидела других мужчин.

Хаджиевы. Все. Их отец, Марат, Валид и Саид. Они не смотрели на меня, сидя немного поодаль, что-то вполголоса обсуждали. Но я чувствовала кожей, что все они как ястребы — во внимании. Слышат каждое слово, чувствуют мой страх. И они не просто так здесь собрались. Неужели…

— Как ты могла, дочь? Что же ты наделала? — отец подошёл ближе, чтобы нас не расслышали, хоть, я была уверена, это всё это уже не имеет значения.

— Папа, выслушай меня, прошу! — зашептала горячо, взяв его за руки и пытаясь понять по взгляду, что происходит. — Я ничего плохого не сделала! Клянусь! Я бы ни за что…

— Зачем ты сбежала? — вырвав свои руки из моих, отец взял меня за плечи и легонько встряхнул. — Ты представляешь, что натворила? Как я теперь должен вести свои дела? Как мне смотреть людям в глаза, Шахидат? Моя единственная дочь должна была выйти замуж за уважаемого человека, а вместо этого сбежала, как… — он поджал губы, не находясь в сравнениях, а я вжала голову в плечи, всей душой желая исчезнуть из этого места, испариться, перенестись в другую страну, лишь бы не видеть разочарование в глазах родного человека.

— Послушай меня, папа… Даже если бы я не сбежала, на мне женился бы не Марат. Валид с самого начала планировал меня похитить. Они договорились, понимаешь? — я говорила быстро, сумбурно, пыталась как можно скорее донести до отца правду, а он непонимающе взирал на меня. — Поэтому он меня искал. Он изначально хотел меня похитить. И теперь, когда у него получилось, он заявил, что хочет жениться на мне. Прошу, не допусти этого! Я боюсь этого человека! Он нарушает наши традиции, — да, я знала, что и меня можно обвинить в подобном, но избрала эту тактику, потому что другого выхода нет. С Хаджиевым нужно бороться его методами. — Он заходил в мою комнату, а когда я пыталась запереть дверь, просто сломал её. Они держали меня под замком и…

— Чтооо?! — взревел отец, повернулся к Хаджиевым. — Это правда?! Ты тронул мою дочь?!

Мужчины тут же напряглись, переглянулись. А Валид встал из-за стола, посмотрел в глаза моему отцу.

— Шахидат говорит правду. Я действительно к ней приходил. Нет, я её не трогал, но того, что мы смотрели друг на друга, говорили, ведь достаточно, правда? Кстати, у меня есть свидетели.

— Да ты… — отец пошатнулся, схватился за сердце, а я закрыла рот ладонями и прикусила свой глупый язык.

— Да, именно так. После подобного вряд ли кто-то другой возьмёт её в жёны. Отдай мне дочь, Джамал. И никто не узнает об этом, кроме нас, — проклятый негодяй и сейчас смотрел на меня своим бешеным взглядом, отчего по телу болезненным спазмом пробежал ток.

— Отец, нет! Прошу! Это всё неправда! Всё было не так! — я схватила его за руку, а отец Валида вдруг встал, шагнул к нам.

— Помолчи, когда разговаривают мужчины! — рыкнул на меня, отчего я попятилась, но руку отца не отпустила. — Джамал, мой сын убережёт твою дочь от позора. Мы замнём это дело, будто ничего и не было. Ты привёз её сюда, чтобы выдать замуж за моего сына. Так и будет.

Отец с болью посмотрел на Хаджиева, и я поняла, его точно так же поймали в капкан. Эти чудовища… Они всё спланировали. Им был нужен мой отец и этот брак. На самом деле даже не важно, с кем именно из братьев.

Папа повернулся ко мне, заслоняя ото всех своей широкой спиной, и взял за подбородок.

— Ты сама во всём виновата, Шахидат. Если бы ты не сбежала, не натворила всего того, что… — тяжело выдохнул, закрыв глаза. — Теперь нет другого выхода. Я не хочу, чтобы о моей дочери ходили эти гадкие слухи.

— Отец…

— Ты станешь женой Валида.

Я перевела взгляд на Хаджиева, и сердце тревожно сжалось от его широкой ухмылки.

«Теперь ход за мной!»

Так вот, о чём он говорил. Вот что задумал. Он не собирался выкручиваться или в чём-то меня обвинять, нет. Он знал, чем всё закончится, если я пожалуюсь отцу. Это позор. То, что он входил в мою комнату, то, что мы смотрели друг на друга. Наши разговоры и та пощёчина… Всё это сыграло на руку Валиду. И мне теперь не отмыться от этого. Единственный выход для отца — выдать меня замуж. Тихо и без шума.

Мысленно застонав, я склонила голову, и горячие слёзы обожгли похолодевшую кожу. Попалась Шахидат. Попалась, как птичка в силки.



ГЛАВА 6

— Что ж, я рад, что всё решилось, и мы нашли компромисс. Мы взрослые, серьёзные люди, партнёры, нам ни к чему такие недопонимания, верно? — Саид-старший уже вовсю окучивал нахмурившегося Джамала, а тот, понимая, что деваться некуда, молча кивал. — Я думаю, будет лучше, если Шахидат до свадьбы побудет в другом месте, — одарил Валида многозначительным взглядом и прежде, чем тот воспротивился, вытянул руку вперёд. — Не спорь, сын. Нужно соблюдать правила и традиции. Не забывайте, кто вы. На свадьбе Шахидат поведёт Саид, а пока…

— Шахидат побудет со мной, — мрачно заключил Джамал, и Валид скрипнул зубами.

Вздёрнув подбородок, Шах посмотрела сквозь слёзы прямо в его глаза, резко отвернулась и зашла за спину отца.

— Что ж, пусть будет так, — процедил сквозь зубы, уничтожая взглядом Джамала. — Но мои люди тоже будут рядом. На всякий случай, — криво усмехнувшись, вперился в девчонку. — А то случаи разные бывают.

— Моя дочь не сбежит. Будь спокоен. А теперь мы бы хотели уехать в гостиницу. Пойдём, дочка.

Валида пробрало аж до кости, когда за ними закрылась дверь. Да любая была бы счастлива стать его женой! Любая! А эта корчит из себя недотрогу. Дрянь.

В голову закралось подозрение, которое Валид усердно отвергал и выбрасывал из своих мыслей, как мусор. Но оно упорно возвращалось, отравляя его разум.

Что, если Шахидат уже не чиста? Вдруг к ней кто-то прикасался?

От таких мыслей ярость задурманивала и превращала его в бешеного зверя.

— О чём задумался, брат? Неужели понял, что сглупил, когда решил жениться? — сдерживая смешок, Саид налил себе сок.

— Я бы на твоём месте не зарекался. Видишь ли, мы с Маратом тоже были слишком самоуверенны.

Саид фыркнул, отпивая из стакана.

— Я не вы, брат, без обид. Вы думаете не головой, а сердцем. А мой разум холоден и трезв. Я ни за что не поддамся эмоциям, это может сгубить мужчину, — слова отца, выбитые в подсознании раскалённой печатью.

Марат лишь молча усмехнулся, поднялся на ноги.

— Что ж, раз всё решено, я поеду. Встретимся вечером на ужине. Рад был вас повидать.

Валид понимал старшего брата. Тот с детства тащил на себе непосильный груз ответственности за свою семью. И когда пришёл тот самый день, испытавший его на прочность — не сдался, не спасовал. Выстоял с гордо поднятой головой, но расположения отца лишился. А всё потому, что выбрал себе не ту женщину. Всё вышло не так, как хотел отец. Теперь они даже не смотрят друг другу в глаза. И это не банальная проблема отцов и детей. Это нечто сильнее. Это сын, не оправдавший надежд отца, и отец, поставивший бизнес превыше родной крови.

Раньше Валид думал, что никогда не разочарует отца. Но с каждым годом быть послушным сыном становилось всё труднее. Саид из тех родителей, которых называют тиранами. Он не приемлет другой власти кроме своей. А Валид уже давно не маленький мальчик, прячущийся за спинами отца и старшего брата. Он также жаждет власти, больших денег, чтобы видеть отражение ужаса в глазах недругов.

Вот и сейчас отец в очередной раз показал, что сын всего лишь мальчишка для него. Никто. Сопляк, мнение которого никто не спрашивает по одной простой причине — неинтересно. Не важно. Плевать.

И это здорово зацепило самолюбие. Так полоснуло, что хотелось схватить Шахидат за волосы и всем здесь показать, кому она принадлежит. Чтобы видели, кто он. Чтобы знали и боялись. А главное, чтобы она поняла: ей не скрыться, не сбежать, не вырваться из его рук.

Хаджиевы всегда берут то, чего хотят. Силой. Через боль и кровь.

* * *

Остались считанные дни до кошмара, который воплотится в реальность. Имя этому кошмару — Валид Хаджиев. Он не остановится, и теперь уже точно никто не сможет ему противостоять. Хитрый, мерзкий негодяй!

Он обошёл меня, обманул. Так ловко выкрутил, казалось бы, плачевную ситуацию в свою пользу, что, будь я мужчиной, непременно поучилась бы у него мастерству стратегической войны.

Отец злился на меня. Практически не разговаривал. Просить его изменить своё решение я не стала — это бессмысленно. Но появилась маленькая надежда сбежать ещё раз. Совсем ничтожная, но всё же…

Я должна хотя бы попытаться. Иначе не прощу себя. Сдаться всегда успею. Однако, Хаджиеву моей капитуляции так просто не добиться. Я была готова к холодной войне.

— Не бойся Валида, — отец заговорил со мной во время обеда, видимо, заметив мою грусть и приняв её за страх. — Он не посмеет тебя обидеть.

Мысленно хмыкнула. Не посмеет он, как же. Этот негодяй только и ждал возможности меня обидеть. Та пощёчина не сойдёт мне с рук, уверена.

— Я не боюсь, папа. Это ты боишься. Боишься осуждений, сплетен. Того, что твою дочь назовут ненормальной, и ты потеряешь в глазах своих партнёров и друзей уважение. Ты боишься разочароваться во мне, иначе искал бы меня сам. Ты боялся увидеть что-то, что навсегда оттолкнёт тебя от меня, хотя мы никогда и не были по-настоящему близки. А я не боюсь, — отвернувшись к окну, сжала в руке вилку.

Так говорить со своим отцом я не позволяла себе никогда. Но мы и не говорили раньше. Почти никогда. Вся родня меня считала неправильной и сумасшедшей только из-за моей мечты парить под облаками как бабочка, а не ползать по земле, как гусеница. И отец, мой родитель, подаривший мне жизнь, считал также.

Всегда.

Я знала это, чувствовала на себе их осуждающие взгляды, и лишь одна мама поддерживала все мои сумасшедшие идеи. Наверное, потому что мы очень похожи. Она тоже хотела стать бабочкой… Но смогла прикинуться гусеницей, чтобы не выделяться из толпы слишком правильных родственников.

— Как ты смеешь, Шахидат? — отец говорил спокойно, тихо. Он чувствовал свою вину, хотя я прекрасно понимала его и знала, что другого выхода у него не было. — Как смеешь осуждать меня и обвинять в трусости? Твоя мать просила за тебя. Сказала, что ты поехала учиться. И я дал тебе отсрочку. Но ты своим побегом оскорбила Хаджиевых! И теперь пытаешься свалить свою вину на головы родителей?

Я замолчала, опустив голову. Отец был прав. Практически во всём, кроме того, что я оскорбила Хаджиевых. Я видела Марата. Ему было всё равно. Более того, он не хотел меня видеть даже в роли второй жены.

Дело вовсе не в оскорблении. Дело в том, что Валид хотел меня себе. Как одержимый он выслеживал меня со старанием сумасшедшего охотника. Он и есть одержимый. Сегодня я убедилась в этом окончательно, когда он подставил себя ради того, чтобы заполучить меня в жёны. Ненормальный… Абсолютно ненормальный.

— Прости, папа, — я склонила голову, чтобы отец не заметил моих слёз. Не хотелось, чтобы он потом истязал себя. — Ты, конечно же, прав. Я благодарна тебе за то, что закрыл меня от позора. Разреши, я пойду в номер?

— Иди, — отец тяжело вздохнул и в последний момент схватил меня руку. — Но не совершай больше ошибок. Иначе, я не смогу тебя защитить.

Я кивнула и поднялась со стула, скользнув взглядом по многочисленным охранникам. Похоже, Валид предполагал, что я попытаюсь сбежать из-под его носа, как в прошлый раз, когда он должен был меня похитить, и всячески пытается это предотвратить. Только одного он пока не понимает…

Ему же будет хуже, если мне не удастся сбежать.



ГЛАВА 7

Наступил тот самый день. День, когда Валид получит желаемое, а я потеряю себя, как личность. Потому что жизнь моя уже не моя и принадлежать она будет не мне.

Поёжившись от холода, обняла себя руками.

— Закройте окно, — попросила женщину, которая помогала мне одеваться.

Она молча выполнила указание. Взяла платье. Платье, которое выбирала не я. Оно красивое, дорогое, даже шикарное, но для меня кажется саваном. И горло душит безысходность, потому что я так и не смогла сбежать. Два раза меня перехватывали охранники, преграждая путь, и оба раза отец отводил меня обратно в номер за руку, как маленькую девочку. Награждал своим строгим взглядом и молча удалялся.

И я, наконец, осознала, что нахожусь в западне, из которой не выбраться. Хаджиев добьётся своего. Этот негодяй не отступит. А мне суждено стать его женой. Только он ошибался, если рассчитывал на то, что я превращусь в покорную рабыню. Не бывать этому! Не смирюсь и не сдамся!

Закрытое платье легло на моё тело, будто его на мне и пошили. Такое лёгкое, приятное. Но в то же время холодное, будто льдом окутало. А может, это просто страх гуляет во мне, ищет выход.

Я смотрела на женщину с равнодушным лицом и вспоминала маму. Хоть одна радость, сегодня увижу ту, кому моя жизнь небезразлична. А потом… Что будет потом, я не знала. Одно ясно… После того, как состоится никах, дороги назад уже не будет.

Я боялась выходить за порог. Боялась Валида, предстоящей ночи и того, что последует потом. И не разделяла чрезмерной радости гостей. Мне казалось, что мир вот-вот рухнет, произойдёт что-то страшное, и я рассыплюсь на такие мелкие осколки, которые не собрать.

Свадьба проходила медленно, мучительно. Радовало одно — Валида не было рядом, и я не наблюдала его самодовольную, злую ухмылку. Да и мне стоять в углу, опустив слезящиеся глаза, было намного удобнее. Тут нужно отдать дань нашим традициям. Хоть немного передышки перед тем, как начнётся холодная война, из которой я вряд ли выйду победителем. Победителем, может, и не стану, но, во всяком случае, Хаджиев тоже не получит желаемого. Он будет владеть лишь моим телом, но я видела по тёмным глазам этого страшного человека — он желает большего. Намного большего. Он хочет меня всю. Душу мою забрать и вырвать сердце из груди.

Даже разговор с мамой не помог расслабиться, и к концу невыносимо длинного и морально тяжёлого дня я начала нервничать. Подрагивали ноги и тряслись руки, а сердце заходилось в груди, как сумасшедшее. И это не из-за волнения перед встречей с мужем. Это страх. Жуткий, порабощающий. Страх перевернуть новую страницу в жизни, которая, судя по тому, кто стал моим супругом, не будет белой. А ещё… Первая ночь. Я так безумно боялась её, что начала кружиться голова.

* * *

День тянулся так медленно, что Валид уже терял терпение. Он достаточно терпел. Уже и позабыл, что такое сон со всей этой неразберихой. И вот он, тот день. День его победы. День, когда непокорная львица, наконец, станет его. Целиком и полностью. Вся, без остатка.

Утром подъехал в тонированной машине, чтобы просто посмотреть на неё. И едва прямо там, на заднем сидении, не отдал концы, увидев её в свадебном платье.

Впервые в жизни Хаджиев поймал такой «приход». Ни одна женщина ещё не возбуждала его одним своим видом. Нет, они возбуждали, разумеется. Но уже в обнажённом виде, а так, чтобы член встал от одного осознания, что эта красавица в белом платье сегодня станет его — это что-то запредельное.

— Поехали! — прохрипел водителю, понимая, что, останься он здесь ещё хоть на минуту, Шахидат не успеют увезти.

Красивая. Какая же она красивая, эта строптивица. У него аж в горле пересохло, так захотелось её. Опрокинуть на кровать и взять прямо в этом платье.

Как дожил до вечера, сам не знал. Одна мысль билась в воспалённом яркими картинками мозгу — скорее к ней. Взять то, что принадлежит теперь ему по праву. Овладеть этим телом, которое там, спрятано от него под белой одеждой.

А когда ворвался в комнату, где она сидела на краю кровати, смиренно сложив на коленях руки, вообще двинулся. Окончательно и бесповоротно.

— Здравствуй, жена, — эту фразу произнёс со странным удовольствием, а Шах подняла на него взгляд своих огромных карих глаз. — Вот и я.

___________________________________________________

Прим. автора:

Свадьба у чеченцев — это целый мир. Очень интересный, богатый и увлекательный. Но есть также непреложные правила.

К примеру, жениха на свадьбе вы не увидите, он скроется от старейшин своего рода и родителей, таким образом, проявляя к ним уважение. За будущей женой отправится кортеж, но и там жениха не будет. По традиции невесту должны сопровождать друзья жениха и кто-то из его близких родственников, к примеру, брат. С ними же приедет и Имам (духовный глава у мусульман), чтобы заключить никах (в исламском семейном праве брак, заключаемый между мужчиной и женщиной).

Невеста не сядет за стол, чтобы отметить свой праздник с гостями. Она должна стоять в сторонке молча, опустив взгляд. Считается неприличным и недопустимым показывать свою радость при всех. Также невеста не может сесть до конца празднования — это воспримется, как проявление неуважения.

Никах у чеченцев заключается отдельно. Сначала своё согласие даёт жених, а потом невеста. С этого момента брак считается заключённым.

Иногда старшее поколение немного отступает от строгих правил и через несколько часов невесту отпускают на свидание с женихом.

За увлекательнейшие рассказы о чеченских традициях благодарю моего прелестного консультанта Камиллу.

ГЛАВА 8

Она пыталась скрыть свою дрожь, спрятав руки за спиной. На какое-то мгновение Хаджиеву показалось, что Шах боится, и снова мерзкая догадка резанула где-то в районе груди.

— Что ж, поздравляю тебя, Валид. Ты добился, чего хотел. Надеюсь, твоё самолюбие удовлетворено? — вздёрнув подбородок, смотрела ему в глаза, как, впрочем, и всегда.

Гордая дрянь.

— Нет, Шах. Ещё не всё, — медленно подошёл к ней, коснулся пальцами края белой фаты и, приподняв её, убрал назад.

На лице Шахидат не отразилось ни единой эмоции. Хорошая актриса. Но он-то знает, как она сейчас волнуется.

— Ты красивая, моя женщина. Очень красивая, — поднёс руку к её лицу, и Шах не выдержала, зажмурилась. — Открой глаза.

Она повиновалась, но Валид видел в её глазах протест. Он огнём горел, и девушка еле сдерживалась, чтобы не отскочить от него.

По коже прошёл холод, когда прикоснулся к ней, а глаза Шах распахнулись ещё сильнее. Её кожа прохладная, бледная, почему-то захотелось согреть в своих руках. Чуть сжал пальцами её шею, и по телу прошёл ток.

Дааа… Это то, чего ему хотелось уже так давно. Потрогать её своими руками, смять эту белую кожу, пометить её, оставляя следы, как свою печать.

— Поэтому ты сделал меня своей женой? Потому что красивая? — обронила небрежно, но всё её тело напряглось, будто его поглаживания доставляли ей боль. — Захотел владеть мною?

Породистая сука. Никто ещё не отвергал его. Так дерзко и насмешливо. Ни одна женщина!

— Я сделал тебя своей женой, потому что так захотел. Я всегда беру то, что хочу. И ты не исключение, Шахидат. Теперь ты моя жена и, нравится тебе это или нет, ты покоришься мне, — схватив её за шею сзади, набросился на сочные губы, сминая их в грубом поцелуе.

Шах вскрикнула и испуганно дёрнулась в его руках, упираясь ладонями в грудь Валида.

— Нет! — отскочила от него, когда убрал руку, и замерла, настороженно взирая на него.

А осанка всё такая же — прямая, ровная. Будто готова с ним драться. Глупая девчонка.

— Иди ко мне, давай, — протянул ей руку, но девушка повела плечами, будто ей холодно, и попятилась назад.

Валид шагнул к ней, но Шах снова отступила.

— В чём дело? — по позвоночнику пробежал разряд, и он прищурился, пытаясь разглядеть в её глазах ответ. — Боишься меня? Или, быть может, что-то скрываешь? Скажи мне, Шах. Я ведь всё равно узнаю.

Она дышала часто, отчего её высокая грудь вздымалась, а щёки розовели, казалось, от одного его взгляда.

Валид наступал. Медленно подходил к ней, загоняя в угол, и предвкушал очередное прикосновение.

Он знал, что это будет сильно, но не думал, что настолько. Разум напрочь отключается, когда он чувствует её своими руками. От возбуждения в голове бьётся лишь одна мысль — взять её. Овладеть. Сделать своей как можно быстрее.

Но Шахидат этого не хотела. Она пыталась противостоять ему, хотя подобного не должно происходить между мужем и женой. Это неприемлемо! Она обязана покориться!

* * *

— Скажи мне, женщина, тебя касался другой мужчина? Ты была с кем-нибудь? Говори! — он схватил меня за руку, крепко сжал предплечье. — Поэтому ты боишься ложиться со мной в постель?

Слепая ярость ударила по нервам острым лезвием, и струны лопнули. Я зло усмехнулась, смерив его презрительным взглядом, а глаза Хаджиева потемнели.

— Ты же понимаешь, что если это окажется правдой, я тебя убью? — сдавил моё горло своими горячими пальцами, и я задохнулась от этого ощущения. Не от того, что он перекрыл мне кислород, а именно от соприкосновения его кожи с моей. Те места, где он касался меня, горели огнём, и сердце в груди забилось со страшной силой.

Я даже не сразу осознала его слова. Они доходили до сознания очень медленно, и Валид воспринял моё молчание по-своему.

— Так что же ты ничего не скажешь в своё оправдание, Шах? Ты была с мужчиной? — а голос на рычание зверя похож. Страшный, хриплый, под кожу пробирается.

— Ты не достоин меня, Валид, — выплюнула ему в лицо, и его выражение тут же превратилось в маску гнева. — И если бы вы не загнали моего отца в угол, он ни за что не отдал бы меня такому, как ты. Ты бескомпромиссный, злой. Ты… — закончить мысль он не дал, зажав мой рот ладонью.

— Ты, наверное, думаешь, что всё это игра, да? Уверена, что я позволю тебе так со мной говорить? — его пальцы сдавливали моё лицо всё сильнее, и я стиснула зубы от боли. — Этого не будет, женщина. Поверь, ты не захочешь знать, как я буду тебя воспитывать, — его тихий голос походил на шипение змеи, и я вздрогнула, когда вторая рука собственнически обвила мою талию и сдавила так сильно, что я не смогла даже вдохнуть.

— А теперь отвечай на мой вопрос. Тебя трогал мужчина?

Слезы уже обожгли кожу, но я не издала ни звука, упрямо глядя в его глаза.

— Отвечай, — прорычал уже громче, и я скривилась от боли, когда стальной обруч на моей талии сжался ещё сильнее. Кажется, даже что-то хрустнуло. Надеюсь, не мой позвоночник. — Что ж, ладно. Я сам проверю, — оторвав меня от пола, швырнул на кровать, и я ощутила, как немеет от страха всё тело. — Клянусь, ты пожалеешь, что родилась на свет, если окажешься не чистой.

Я смотрела на то, как Валид стаскивает с себя одежду и не могла от страха даже пошевелиться.

* * *

Испуг застыл в её глазах, а с губ сорвался тихий вскрик, когда Валид навалился на неё своим телом. Шахидат вдруг стала совсем маленькой, сжалась в комок.

Глупая девчонка.

Рванув проклятое платье, разодрал тряпку напополам, и Шах застыла без движения, глядя в его глаза. Хаджиев опустил взгляд на белый бюстгальтер, рот мгновенно наполнился слюной, как у бешеного пса, и руки потянулись к белью, заграждающему её тело от его глаз.

Она что-то говорила. Её губы шевелились. Но Валид не разбирал слов из-за шума в ушах. Он тронулся. Сошёл с ума. Остались только обнажённые инстинкты, что искрили в нём, как оголённые провода. И реакция. До дикости странная реакция на её тело и запах. Как обезумевший самец, он хотел только одного — взять её скорее. И как это будет неважно.

— Валид! — она вскрикнула, когда Хаджиев разодрал гребаный лифчик в клочья и сжал упругие, полные груди. Блядь, он даже не подозревал, что она такая красивая под одеждой. И хорошо. А то набросился бы ещё до свадьбы.

— Тихо. Не смей сопротивляться. Ты моя, — только и смог прохрипеть, стаскивая с неё остатки платья.

— Не было! Ничего и ни с кем! Меня не касался другой мужчина! Никогда! — прокричала ему в лицо, видимо, испугавшись, что Хаджиев раздерёт её в клочья. Но это не подействовало.

У него уже помутился рассудок. Казалось, безвозвратно.

— Сними оставшееся бельё, — рыкнул на неё, отстраняясь, дав немного свободы. Но это лишь иллюзия.

Шах покраснела до корней волос, часто заморгала, наверное, пытаясь сдержать слёзы. И потянулась к белым кружевным трусам. Попыталась подняться, но Валид толкнул её обратно.

— Не вставай. Так сними, — и как одержимый, потерявший контроль психопат наблюдал в диком экстазе, как она обнажается.

Чуть приподняв ягодицы, стянула трусы вниз и, всеми силами пытаясь прикрыться, согнула ноги в коленях.

— Давай быстрее, — приказал ей жёстко, помогая быстрее освободить лодыжки. — Теперь раздвинь, — развёл её ноги в стороны, преодолевая сопротивление, и Шахидат рвано вдохнула, испуганно закрыла ладонями груди. — Убери руки.

Она взирала на него с надеждой. Думала, глупая, что он остановится. Размечталась.

Заверения в том, что она чиста, конечно, подействовали, и огонь внутри перестал жечь. Нет, он никуда не делся, и член, требуя удовлетворения, всё так же болезненно пульсировал. Но сделать ей больно больше не хотелось. И это хорошая новость для Шах. Иначе она просто не вылезла бы из-под него живой.

Её губы дрожали, а глаза блестели, но ведьма всё также смотрела на него с вызовом. Дурная девка. Сумасшедшая. И, кажется, она возбуждена, судя по расширенным зрачкам и прерывистому дыханию.

Валид коварно усмехнулся. Так вот ты какая, Шахидат. Страстная, горячая девочка. Он должен был догадаться. Не может быть женщина с таким характером бревном. Он не проиграл, женившись на ней.

— Мне нравятся твои губы, — провёл большим пальцем по нижней, размазывая по ней влагу. — Они вкусные.

Шах невольно облизнула губу, и щёки её порозовели. От этого зрелища Хаджиев сглотнул, и перед глазами всё померкло от возбуждения. Всё, кроме неё. Губ этих, глаз колдовских.

Опустив руку на её живот, почувствовал, как Шах вздрогнула и, смяв пальцами нежную кожу, довольно рыкнул.

— Ты вся для меня. Моя, — опустив руку ниже, прошёлся по влажной плоти. — Да. Мокрая.

Удержав её колени, направил уже ноющий от неудовлетворения член в Шахидат, и её глаза испуганно распахнулись.

* * *

Он вошёл в меня так уверенно и настойчиво, что я не успела даже вскрикнуть. Хотя, скорее всего, помешали его губы, больно смявшие мои. Замычав ему в рот, я выгнулась от прострелившей низ живота боли и заскулила, пытаясь оттолкнуть невероятно тяжёлого Хаджиева.

— Т-ш-ш-ш, — его дыхание щекотало кожу у виска, и я попыталась сфокусировать все ощущения на этом, но получалось, честно говоря, очень плохо.

Казалось, что штука во мне… Она меня просто разорвёт. И от страха я сжалась ещё сильнее, пытаясь хоть как-то освободиться от этой муки.

— Не делай так, — Валид зарычал на меня страшным, хриплым голосом, и я застонала от боли и ужаса, что пронзал каждую клеточку. — Не зажимайся. Не надо. Ты слишком узкая, — это я уже и так поняла. Потому что его штука стала ещё больше, я буквально чувствовала каждое её движение, пульсацию во мне. Как она увеличивается, растягивая мои стеночки.

— Мне больно, — я заплакала. Не выдержала этого. Как слабая девчонка зарыдала.

Я знала, что это будет не очень приятно… Но чтобы настолько, даже представить не могла. Хотя поначалу, пока он не вторгся в меня своей плотью, я ощущала что-то… Какое-то непонятное волнение. Между ног было жарко, и его грубые поцелуи, как ни странно, совсем не вызывали отвращения. И прикосновения… Такие сильные. Они заставляли меня дрожать, только не от страха. Он определённо знал, что делает.



Хаджиев остановился, упёрся локтями в постель, и некоторое время просто смотрел на меня. А потом улыбнулся. Не так зло, как обычно, а как-то… По-другому.

— Ты чиста. Моя женщина, — протянул довольно, наклонился к моим губам. — Я прощаю тебе ту пощёчину.

Я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть ему в лицо. Сейчас не время для споров. Хотя бы… Пока он во мне.

Я не заметила, как боль отступила. Дискомфорт всё ещё ощущался, но прежней рези уже не было, и я смогла, наконец, дышать. Хаджиев словно почувствовал это, начал движения. Они не были аккуратными, скорее резкими, сильными, но не настолько, чтобы было невозможно вытерпеть. Я переживу это. Обязательно. Больно только в первый раз. Наверное…

Я не знала раньше, как происходит ЭТО. Никогда не интересовалась. И сейчас не могла понять, так нужно или иначе… Но то, что делал со мной Валид, было очень странно. Волнительно как-то. Хотя я представляла себе первую брачную ночь каким-то страшным действом. Я никогда бы не подумала, что мне будет… Не противно.

Хаджиев двигался всё быстрее, буквально расплющивая меня на кровати, и я вцепилась ногтями в его руки, скривилась от дискомфорта и тяжести в животе.

— Расслабься, ты меня убьёшь, — прошептал мне на ухо и с хриплым стоном погрузился до основания.

Замер на несколько секунд, а потом громко выдохнул и упал на спину, наконец, освобождая меня.

* * *

Валид знал, чувствовал, что жизнь прежней уже не станет. Ни для него, ни для Шахидат. Наваждение не прошло. Оно стало в момент близости ещё сильнее. Ещё громче застучал в висках пульс и, казалось, после пережитого, на другую у него просто не встанет.

Секс не был этой ночью сексом в обычном понимании. Это было что-то запредельное. Такого кайфа он не испытывал ни с одной женщиной, а их было не мало. Поездки в Москву были чем-то сродни секс-турам. Валид просыпался по утрам с тремя, а то и четырьмя тёлками в своей постели, но никогда не ощущал с ними того, что почувствовал с Шахидат. Быть может, это от того, что у него никогда не было девственницы, хотя жадный собственник внутри давно хотел почувствовать, как это, когда владеешь ты один.

Теперь почувствовал. Аж мозги снесло нахрен.

Ну и глупо отрицать, что маленькая Шахи его не заводит. Заводит зверски. Так, что позвоночник от напряга плавится.

Уже через минуту член снова был в боевой готовности, и Валид повернулся к жене.

— Теперь твоя очередь, — смял красивую, точёную грудь, перехватил её руки, когда Шах попыталась прикрыться. — Правило номер один: никогда не прячь от меня то, что принадлежит мне по праву.

Она вздёрнула свой маленький нос, схватила одеяло.

— Мне холодно.

Валид резким, почти неконтролируемым рывком выдрал из её рук жалкое укрытие и отбросил его в сторону.

— Теперь у тебя есть муж. Он тебя и согреет, — схватив её за запястья, удержал их над головой и быстро занял своё законное место между стройных белых ног.

— Нет, не сейчас! Отпусти! Ты сумасшедший! Дикарь! — Шах зло затрепыхалась, морщась будто от боли.

Валид оскалился в похотливой ухмылке.

— Ты даже не представляешь насколько. Но теперь у нас много времени. Я покажу тебе все стороны своего сумасшествия, — вошёл в неё мягко, но всё также с трудом. Тесная, всё ещё невинная.

Выгнулась, закусив губу, и проглотила стон, рвущийся из груди. Гордая дурочка.

Валид толкнулся в неё сильно, так, чтобы почувствовала каждую грань этого контакта. Чтобы поняла, что она уже принадлежит ему. И чтобы не смела больше противиться.

Но Шах сжала его коленями, запрокинула голову и, стиснув зубы, всхлипнула.

— Ненавижу тебя!

— Это твоя проблема, — очередной толчок заставил её вскрикнуть.

— Отпусти, — прошептала замучено, а Валид немного отстранился, чтобы дать ей передышку. — Мне больно там.

— Потерпи. До утра осталось совсем немного, — скользнув языком по её влажной от пота коже на груди, схватил за бёдра и с силой насадил на себя, выпивая губами крик девочки. — Я ещё не закончил.



ГЛАВА 9

Она не сопротивлялась, но и не участвовала в процессе, что его неимоверно злило. Нужно бы обучить её, как следует.

Но заводилась Шах быстро. Одна искра, и она уже полыхает. Это Валиду нравилось. Ему было бы скучно с пресной женщиной. Это как есть блюдо без соли. Каким бы оно не было красивым, без пикантности, без вкуса — не то.

— Устала? — скатившись с неё в очередной раз, отметил, что девочка уже выглядит неважно. Она, конечно, больше не скажет, но явно испытывает боль. А от этого Валид, как ни странно, не получал кайфа.

Хотя, чего скрывать, трахать её одно удовольствие. Член всё ещё пульсировал, и Валид был бы не прочь повторить забег. Кровь на белой простыне и перепачканные его спермой бёдра Шах служили чем-то вроде спускового механизма. Останавливало одно — её грустный взгляд. И это бесило. Ему никогда не было дела до самочувствия женщин. Драл, как сук, помечая одну за другой. А эту жаль. С этой всё по-другому. Вроде бы хорошо это, новые ощущения и всё такое. А вроде бы и дерьмово. Валид никогда не проявлял слабостей. Он мог склонить голову лишь перед одной женщиной — мамой. Лишь она достойна сочувствия. Но никак не эта избалованная девчонка, наплевавшая на древние традиции и забывшая, кто она есть.

— Как будто тебя это беспокоит, — отвернулась к окну, за которым уже начинался рассвет.

— А если так?

Она лишь фыркнула, промолчала, а Хаджиев осознал, что перегнул палку. Девственница всё-таки. Прижав её к себе, закрыл глаза.

— Я не хотел причинить тебе боль, — нет, он хотел как раз. Но это было до того, как оказался в ней и понял, что именно эта женщина принесёт ему удовлетворение. Если, конечно, они раньше друг друга ни убьют.

Усмехнулся и снова взглянул на малышку в своих руках. Она уже больше, чем просто жена. Так незаметно и быстро пробралась под кожу, что теперь вырвать было бы трудно. Если бы он этого хотел.

— Ты хотел.

— Нет, — вдыхая запах её всколоченных волос.

— Да, — повела плечом, пытаясь избавиться от него.

— Нет, — шлёпнул жену по попе, и Шах вдруг всхлипнула. Этого ему только не хватало.

* * *

Между ног всё горело, а живот невыносимо ныл от тягучей, мучительной боли. Когда Валид оставил меня в покое, я уже не могла двигаться. Хотелось плакать. Навзрыд. Да, я не чувствовала отвращения к Хаджиеву, но внутри поселилась ужасная тоска, будто случилось что-то непоправимое. И я знала, что именно… Я лишилась не только девственности, но и права решать свою судьбу самой.

Я попала в плен — вот такое страшное чувство. Съедающее душу, жуткое ощущение безысходности.

И я заплакала. Закрыла лицо руками, сгорая от стыда за свою слабость, и затряслась от накативших рыданий.

Я чувствовала, как напряглось тело Валида. Оно будто в горячий камень превратилось. Стало твёрдым, жёстким. Дыхание над моим ухом участилось.

— Перестань, — последовал строгий приказ, а я, словно назло ему, заплакала громче. — Шахидат! — рывком повернул меня к себе, вжал в постель. — В чём дело? Тебе больно?

— Оставь меня в покое! — слабо себя контролируя, выкрикнула ему в лицо, и оно перекосилось от ярости.

— Шах, — наградив меня предупреждающим взглядом, Валид скрипнул зубами. — Ты не можешь меня прогнать. И говорить так со мной тоже не можешь. Прекрати эту истерику и приди в себя, наконец. Я вернусь завтра и хочу видеть свою жену, а не жалкую овцу.

Он отпустил меня, поднялся с кровати и, подхватив с пола свои вещи, пошёл прочь из комнаты.

А я закрыла глаза, медленно выдохнула, принуждая себя успокоиться. Он прав. Я сейчас слабая и жалкая овца. Не способная даже постоять за себя. Мерзкое, наверное, зрелище. Нужно собраться с силами и бороться дальше. В конце концов, свадьба — не приговор. Все замуж выходят.

Только сердце всё так же болезненно ныло, и я продолжала беззвучно рыдать. В конце концов, сдалась, пообещав себе, что это лишь до утра. А после рассвета я снова соберусь с духом и продолжу эту беспощадную войну.

* * *

Валид отпил из бутылки и с размаху запустил её в стену. Коричневые брызги разлетелись по светлой поверхности, уродуя идеальный ремонт.

Он не страдал, нет. Он был в бешенстве. Эта проклятая девка вывела его из себя своими слезами. Так, что даже захотелось её пожалеть. Но, разумеется, этого не будет.

Страдалица, блядь.

Ещё бы с собой покончила из-за несчастной судьбы. Дура.

Задевало даже не то, что теперь он чувствовал себя психопатом, а то, что она ревела после секса с ним. С ним!

— Ты звал, Валид? — на пороге появился Шамиль. Как всегда, прибыл оперативно.

— Да. Пойдём, — кивнул в сторону спортзала, а помощник непонимающе нахмурился.

— Куда? Что случилось?

— Мне нужен спарринг. Разомнемся немного. Или ты трусишь? — приподняв брови, издевательски оскалился.

Шамиль лишь устало развёл руки в стороны.

— Я к твоим услугам.

А потом Валид разбивал лицо помощника с таким усердием, будто выколачивал из себя дурацкую привязанность к Шахидат. И помутнение отступало. Но только до тех пор, пока он махал кулаками.

Когда у Шамиля уже не осталось сил, Хаджиев зло оттолкнул его и, стащив перчатки, бросил их на пол, захлопнул за собой дверь.

Всё зря. От ломки не спасёт тренировка в спортзале. Нужна доза.

А его так ломает, что мозг плавится. До крошева зубов. Шах точно что-то сделала с ним. Может, отравила? Как ещё объяснить то, что происходит? Он уже неделю не может спать. В глотку кроме алкоголя ничего не лезет. Да и виски уже не помогает. Не расслабляет.

Валид пришёл к ней утром, когда Шахидат ещё спала. Обняв жену за талию, прижал к себе и, вдохнув запах её волос, закрыл глаза.

ГЛАВА 10

Я почувствовала его присутствие ещё во сне. Когда Хаджиев рядом, я ощущаю опасность на физическом уровне. Кожа покрывается мурашками, а сердце тревожно трепещет, будто должно произойти что-то страшное. И хоть я никогда не была трусихой, всё же боюсь этого негодяя.

Попыталась вырваться из его стальной хватки и застонала, когда Валид сжал мою талию настолько сильно, что потемнело в глазах. Дикарь бешеный!

— Отпусти, — лягнула его ногой, на что Хаджиев недовольно засопел.

— И тебе доброе утро, жена.

Жена! От этого слова меня бросало в дрожь.

— Мне больно. Ты сильно сжимаешь, — прошипела, с трудом сдерживаясь от грубости.

— Прости, — он ослабил хватку. Хоть и не отпустил, но вздохнуть уже могла. — Как ты себя чувствуешь? — в его голосе проскользнули довольные нотки. Наверное, гордился собой. Мерзавец.

А чувствовала я себя из ряда вон плохо. Всё тело болело так жутко, что не могла даже пошевелиться. Казалось, будто по мне проехался танк. Если это и есть хвалёное замужество, то я, пожалуй, была права, когда пыталась его избежать. Жаль, не вышло.

— Я хочу в душ, — скинула с себя руку Валида, и он не стал перечить. Молча отвернулся на другой бок и тут же уснул. Бросила на него быстрый взгляд и почувствовала, как щёки заливает румянцем.

Он такой большой… И очень мускулистый. Я не видела обнажённых мужчин раньше, но уверена, что Валид один такой… Не похожий на других.

Накинув на голое тело халат, сбежала в душ и только там смогла выдохнуть, прислонившись к прохладной стене. Что со мной творится? То я его ненавижу, то рассматриваю спящего с таким интересом, словно он может мне понравиться. И самое жуткое… Мне действительно нравится его внешность.

Под горячими струями я смогла, наконец, расслабиться. Боль в мышцах немного поутихла, а остатки крови и его семени сползли с моего тела, забирая с собой боль прошедшей ночи. Облокотившись о стену душевой кабины, улыбнулась, подставляя лицо упругим струям.

Может, не всё так плохо? Валид не стал меня трогать, когда вернулся, а значит, уже не хотел. Вряд ли он стал бы меня жалеть. Быть может, всё, что его интересовало во мне — это девственность? Таким способом он хотел доказать мне и моему отцу, что он всегда добивается того, чего хочет. Возможно, хотел мне отомстить таким способом. А теперь я ему стала не интересна.

Было бы неплохо. Если Валид ко мне остынет, я смогу получить развод. Ради этого стоило потерпеть.

Но как же я ошибалась.

Дверь кабины вдруг открылась, и я дёрнулась, закрываясь руками. Хаджиев вошёл внутрь, встал под душ рядом со мной, немного склонив голову. Кабина оказалась для него маловата.

— Руки убери, — проговорил тихо хриплым ото сна голосом.

Я опустила руки, открывая его взору свою грудь, и Валид коснулся её своими ладонями, легко сжал.

— Красивые, — прошептал со своей фирменной ухмылкой и, резко подхватив меня под ягодицы, оторвал от пола. Валид оказался между моих ног, и теперь я не могла их сдвинуть, чтобы хоть как-нибудь защититься.

— Не надо, — со злостью упёрлась в его грудь руками, увернулась от поцелуя. — Перестань! Мне больно! — стукнула по твёрдым мышцам, но мой кулак лишь отпружинил, будто я ударила по резиновому манекену.

— Тихо! — рыкнул строго, встряхнул, как тряпичную куклу. — Я не буду делать больно, — добавил уже более спокойно и опустил руку вниз.

Туда, где всё и так горело огнём. От боли, от неловкости и стеснения. От того, что его пальцы такие горячие, и он зачем-то трогает меня ими.

— Что в таком случае ты делаешь? — увернулась от ещё одного поцелуя, но Хаджиев перехитрил меня и уже в следующий момент впился в мои губы своими.

— Делаю тебе хорошо, — прошептал севшим голосом и, лизнув мою нижнюю губу, надавил пальцем на бугорок между ног.

— Что…

— Тш-ш-ш, — выдохнул в губы и круговыми движениями заскользил по моим складочкам.

Я вздрогнула от саднящей боли, зашипела, не оставляя попыток выбраться. А Валид провёл языком по контуру моих губ, и от этого почему-то закружилась голова. Резко и почти болезненно, как бывает, когда в кровь попадает большая доза адреналина. Казалось, что я сейчас просто лишусь чувств.

— Отзывчивая девочка, да? — прошептал с довольной улыбкой и повторил свою странную пытку. — Мне это нравится.

И мне нравилось. Странно, страшно, жутко даже… Но правда, глупо скрывать. И я снова подумала, что может это к лучшему. То, что он нравится мне внешне, и моё тело так реагирует. Было бы гораздо хуже, если бы я испытывала к нему отвращение.

— Отдайся мне. Расслабься и закрой глаза. Чувствуй меня, — нашёптывал негодяй, и мне захотелось сделать так, как он говорит.

Я зажмурилась и, откинув голову вверх, выдохнула. Тело расслабилось, но уже через мгновение напряглось от прострелившего тело разряда, а потом ещё и ещё. Я вскрикнула, вцепилась в его плечи, и низ живота скрутило спазмом. Только на этот раз не от боли… Я не могла подобрать названия этому ощущению. Всё происходило слишком быстро.

— Кончи для меня, — шепнул мне на ухо Валид, и я задрожала от сильных сокращений внутри. Это было как-то нереально. Очень странно.

Я, разумеется, знала из книг, что такое оргазм. Но одно дело — читать об этом и совершенно другое — прочувствовать на себе.

— Надеюсь, извинения приняты? — насмешливый голос Хаджиева моментально вернул меня в реальность, и я распахнула глаза.

Сказка закончилась.

* * *

Отец пригубил кофе из маленькой чашки, поставил её на блюдце. Подняв задумчивый взгляд на сына, улыбнулся.

— Поздравляю тебя с женитьбой, Валид. Уверен, Шахидат будет хорошей женой.

Он кивнул, про себя усмехнулся, вспоминая, как сладко молодая жена кончала на его пальцы.

— Благодарю, отец. Я тоже думаю, что Шахидат справится со своей задачей, — прозвучало как-то двусмысленно.

— Я очень надеюсь, сын, что женитьба и тебе пойдёт на пользу, и ты, наконец, не отвлекаясь больше на шалав, включишь мозги. Мне бы очень этого хотелось. Потому что я планирую передать все свои дела тебе. Ты будешь единственным владельцем всех наших активов. Даже тех, которые я пока не выкупил. Разумеется, это произойдёт лишь тогда, когда я увижу, что наступило время. Больше не поступай опрометчиво, не разочаровывай меня, Валид. Я верю в тебя.

Хаджиев-младший замер, прищурился, пытаясь разгадать замысел отца по взгляду.

— Ты шутишь? Ну ладно Марат. Ему это всё не нужно, — не мог не заметить, как поджал губы отец. До сих пор не может смириться, что старший сын наплевал на семейный бизнес и женился на русской. — Но я думал, свои акции ты передашь Саиду.

Отец вздохнул, о чём-то задумался на пару секунд.

— До недавнего времени я тоже так думал. Но Саид слишком молод. Партнёры не станут воспринимать его, как руководителя. Твой брат совсем недавно начал вливаться в дела, в отличие от тебя. Тебя уже все знают. Так вот. Я пришлю тебе информацию, касательно одного предприятия. И если ты за рекордно короткие сроки подомнёшь его под себя, получишь контрольный пакет акций. Что касается Саида… Ты же его знаешь. Он не сдастся. Поэтому жди в гости соперника. Уверен, Саид не отдаст тебе так просто то, что уже считает своим. Вот и пусть победит сильнейший, — довольно откинулся на спинку стула.

Иногда Валид боялся своего отца. Вернее, не его, а того, на что он способен ради денег и власти. Он уже как-то пытался столкнуть лбами Марата с Валидом, но ничего не вышло. Братья не стали делить шкуру неубитого медведя, и Валид уступил Марату его место. Что касается Саида… Тут Валид не был уверен, что всё решится так же мирно. Слишком уж младший брат похож на отца.

Кивнул. Спрашивать, зачем отцу стравливать сыновей, как бойцовских собак, не тиело смысла. Да и Валиду это уже давно не интересно.

Единственный выход избавиться от отца и его бесконечного контроля — лишить его власти. И он это сделает. Даже если придётся воевать с братом.

* * *

— Мам, не уходи. Побудь ещё немножко. Пожалуйста, — раньше я чувствовала себя рядом с мамой маленькой девочкой. Я знала, что мама меня защитит, знала, что не оставит в трудной ситуации. А теперь я буквально кожей ощущала одиночество. Оно мне разрывало сердце.

— Малышка моя, — она крепко обняла меня, успокаивающе погладила по спине. — Ты же знаешь, я не могу. Твой отец уезжает, и мне нужно ехать с ним. А у тебя теперь есть муж. Ты теперь часть семьи Хаджиевых. Знаю, ты не этого хотела. Но раз уж сложилось… Может, не всё так плохо? Мне кажется, он смотрит на тебя влюблёнными глазами. А влюблённый мужчина — это хорошо, — мама улыбнулась мне, коснулась щеки своей тёплой ладонью. — Влюблённый мужчина — это твой козырь. Знаешь, как говорят, муж — голова, а жена — шея. Куда шея повернёт, туда голова смотреть будет. Вот и ты будь умнее. Не нужно плакать. Помнишь, что я тебе говорила? Всегда иди вперёд. Никогда не оглядывайся назад. То, что случилось, уже случилось. Нужно учесть все свои ошибки и сделать выводы. Понимаешь?

Я закивала, глядя в глаза своей умной мамочке. Её напутствия всегда помогали мне шагать дальше. Придавали сил и дарили надежду. Но в этот раз… Что-то было не так. Я больше не чувствовала себя всесильной. Я знала, что теперь моя жизнь зависит от него. Того, кого все называют моим мужем. Того, кого я называю своим врагом.

— Меня не готовили к этому. Ты ничего не рассказывала мне о том, как быть «шеей». А я не умею. Я боюсь его и ненавижу, мам, — поймала её грустный, понимающий взгляд. — Я не хочу покоряться ему. Не хочу себя терять.

Мама улыбнулась своей тёплой, согревающей улыбкой.

— А кто сказал, что ты должна покориться? — хитро вздёрнула брови, подмигнула мне. — Пусть он поверит, что ты покорилась. А ты тем временем делай своё дело. Отрави его разум собой, чтобы дышать без тебя не смог. А потом он сам отдаст тебе всё, чего ты только пожелаешь. И даже своё сердце. Но в покорность поиграть ещё успеешь. А чтобы победа была слаще, немного помучай его. Легко не будет, Шахи. Но у тебя всё получится, я знаю. Ну, а теперь мне пора. Желаю тебе счастья, доченька, — мамочка поцеловала меня в лоб, прижала к своей груди, и я сглотнула подступающие рыдания.

У меня всё получится. Я смогу. Я поставлю Валида Хаджиева на колени или я не Шахидат.



ГЛАВА 11

Он вышел из душа абсолютно голый. Встал напротив кровати, и я почувствовала, как мои глаза медленно вылезают из орбит. Мог бы и прикрыться. Вот же дикарь ненормальный.

Почувствовав, что щеки заливает краской, отвела взгляд, а Хаджиев довольно хмыкнул.

— Если бы знал, что мой член может заставить тебя опустить глаза, давно бы им воспользовался, — судя по голосу, улыбается, подлец.

— Если бы мой отец знал, что ты женишься ради своего… Я бы не стала твоей женой, — отрезала холодно и, повернувшись набок, закрыла глаза. От страха сводило живот спазмами, а сердце гулко билось в груди.

Только бы не тронул, только бы… Кровать прогнулась под его весом, и одеяло, которое я натянула до ушей, лишь бы хоть как-то защититься, медленно сползло вниз. Не-е-ет!

— Не нужно, — поджав ноги, я вновь потянула на себя одеяло, но Валид с силой выдернул его из моих рук и отшвырнул на пол.

— Чтобы я больше этого не слышал, — больно дёрнул за руку, принуждая повернуться на спину и навис сверху, придавливая весом своего тела. Огромный, устрашающий, он смотрел на меня своим мрачным взглядом, и, казалось, гипнотизировал, как делает это питон, перед тем как полакомиться несчастным зайчишкой. — Моя. Ты — моя жена. Запомни эти три слова. Выучи наизусть. Выбей их себе на подкорке. Я выпорю тебя, если ещё раз посмеешь отталкивать меня.

Я верила ему. Знала, что Хаджиев способен на худшее. Он и убьёт, если так ему захочется.

Нас окутала давящая тишина, и в полумраке комнаты мне показалось, что глаза Хаджиева стали темнее.

— Я хочу тебя, — прошептал мне в лицо, склонился к губам, а я вдохнула его запах и будто лёгкие обожгла. А может, это ток, что гуляет по нервам, стоит Валиду посмотреть на меня ТАК.

— Мне ещё больно… Там, — прошептала тихо, особо ни на что не надеясь. Но Валид остановился. Замер в миллиметре от моих губ и долго смотрел на них.

— Стоит показаться врачу? — коснулся моей щеки пальцами, вздрогнула от прилива непонятных чувств.

И это было так интимно, так… Странно. Будто мы вовсе не враги, а настоящая пара. Дико.

— Нет. Мне просто нужен отдых, — также тихо, глядя в его глаза. — Пожалуйста, — это слово застряло в горле, и произнести его было трудно. Но я, и правда, находилась не в том состоянии, чтобы бороться с этим диким животным. Ещё одна такая ночь, и Валид станет вдовцом.

Я отчётливо слышала, как скрипнули его зубы, а взгляд пообещал мне адовы муки. Но руки с моей талии исчезли, и стало легче дышать.

— Когда-нибудь я убью тебя, Шах. С особой жестокостью.

Поднявшись с кровати, пошёл в гардеробную, а через минуту вышел уже в джинсах и чёрной майке, обтягивающей каждый сантиметр его рельефного тела. Мышцы бугрились, перекатывались под одеждой, а я бессовестно разглядывала его. Как же это некрасиво. И стыдно, должно быть. Но я вообще неправильная.

— Не смотри так, а то я не поверю, что ты не хочешь меня, — бросил в своём стиле и пошёл к двери. — Спокойной ночи, жена, — последнее слово выделил особо, видимо, намекая, что долго увиливать от супружеского долга у меня не получится. А жаль. Я бы повременила ещё лет десять.

* * *

Мелкая дрянь. Избалованная сучка. Нос от него воротит. Решила, что Валида Хаджиева можно отправить в игнор и забыть о его существовании. Хер ты угадала, малолетка.

— Валид, брат, остановись, — Шамиль тяжело выдохнул, опираясь на стену. — Я больше не могу.

Неудивительно. Даже жаль парня. С тех пор, как в доме появилась Шахидат, ему всё чаще достаётся по лицу.

— Ссышь? — толкнул Шамиля в плечо, и тот вздохнул, стиснув зубы.

— Если ты меня убьёшь, в твоей жизни не останется человека, который бы пошёл за тебя на смерть.

Валид кивнул и, усмехнувшись, впечатал свой кулак парню в солнечное сплетение.

— Готов сдохнуть за меня, говоришь? Это хорошо. Потому что в противном случае, я сам тебя убью.

Шамиль закашлялся, отдышался и выровнялся, принимая стойку.

— Тебе не обо мне нужно волноваться. Я, как раз, не предам, — на этот раз Валид пропустил тяжёлый хук.

— А о ком нужно волноваться? — отдача прилетела так быстро, что Шамиль даже не успел поставить блок.

— Твоя жена. Она твоя слабость. Это нехорошо. Тебе нельзя показывать эту сторону.

Хаджиев остановился, медленно выдохнул, испепеляя противника взглядом. А следующий выпад Шамиль не смог бы предотвратить, даже если бы ожидал.

— Сколько тебе повторять, у меня нет слабостей! Нет и не будет! — очередь сокрушительных ударов обрушилась на голову Шамиля, и тому не осталось ничего другого, кроме как согнуться пополам и закрыть лицо кулаками.

* * *

Мне снились тёплые объятия мамочки и её цветочный сад. Я буквально ощущала запах колючих хищных роз и белых тюльпанов. Мама поцеловала меня в щёку, погладила по голове, и я неожиданно занервничала. Приятные ощущения затмила какая-то неясная тревога, ползающая под кожей змеёй.

Я почувствовала запах. Запах, от которого почему-то бросает в дрожь. Такое ощущение, будто приближается хищник, и мне хочется сбежать. Быстро и далеко.

Я смутно помнила этот запах, но кому он принадлежит, забыла. А зря. Открыв глаза, я вскрикнула от испуга и чуть не свалилась с кровати.

— И я рад тебя видеть, жена.

Валид. Мой страшный кошмар наяву, от которого не избавиться, просто проснувшись.

— Слезь с меня, — попыталась пошевелиться, но он придавил меня своим громадным туловищем, словно валуном — не сдвинуться.

— У тебя там всё ещё болит? — казалось, он даже не почувствовал мой удар кулаком в грудную клетку.

— Да! — рыкнула зло, дёрнула ногой, и Валид зашипел, закрыв глаза.

— Ты же в курсе, что это мои яйца?

Растерявшись и покраснев, я замерла. Хаджиев мгновенно воспользовался ситуацией и поцеловал меня. Насильно. Со своим бешеным напором. Пальцы заскользили по лицу, а вторая рука сжала моё бедро. Довольный рык зверя вывел из оцепенения, и я дёрнулась в очередной попытке помешать ему.

— Что ты… — я всячески пыталась увернуться, но Хаджиев тут же ловил мои губы и сминал их в каком-то безумном приступе. Казалось, что я задохнусь, а он этого даже не заметит. Сумасшедший дикарь. — Отпусти, мне больно!

Больно, правда, уже не было. Но ему об этом знать не нужно. Чем дольше я смогу сопротивляться, тем лучше для меня.

Вскоре, конечно, я признаю, что дразнить Валида было большой ошибкой. Ему нельзя отказывать. Это заводит хищника, провоцирует его и… Возбуждает.

— Ты издеваешься? — он привстал, в глазах полыхнул огонь. — Что ж, ладно. Сейчас отвезу тебя в больницу. Если соврала — выпорю!

— Хотела бы я на это посмотреть, — бросила насмешливо и тут же пожалела. Кажется, я помахала красной тряпкой перед быком.

— Вызов принят. А теперь вставай, — меня содрали (именно содрали!) с постели и поставили на ноги, как куклу, которая не в состоянии передвигаться сама. Снова почувствовала себя беспомощной игрушкой в руках большого, избалованного мальчика. — Одевайся. Я жду внизу.

— Не нужно врача, — вздохнула, чувствуя себя глупой девчонкой. — Всё уже проходит.

Валид криво усмехнулся в своёй манере, довольно кивнул.

— Так я и думал. Вечером жди меня голая. Буду трахать.



ГЛАВА 12

— Рассказывай, — Валид стащил куртку, бросил её в руки домработнице.

— Добрый вечер, Валид Саидович, как прошёл ваш день? — женщина улыбнулась ему, но, не дождавшись ответной реакции, стушевалась. — Я выполнила все ваши указания. Костюмы привезли из химчистки и…

— Меня не это интересует. Моя жена. Где она?

Могла бы и вытащить свой зад из комнаты. Пленница несчастная. Правда, он и не ожидал, что Шах побежит встречать нелюбимого мужа.

— Она в спальне. Не выходила оттуда весь день. Я носила ей еду, но она съела только одно яблоко. И ещё… — женщина замялась.

— Говори! — приказав строго, прошёл в гостиную.

— Ваша жена просила купить ей таблетки…

— Какие?

— Противозачаточные. Я, разумеется, сказала, что спрошу у вас, но она просила не говорить. Дала мне своё кольцо, — протянула Валиду украшение, и тот скрипнул зубами.

Детей, значит, не хочет. Просто не готова ещё или причина именно в нём? Ну конечно же. Она же, блядь, принцесса. Гордая дрянь. Хорошо хоть не обручальное кольцо отдала. Убил бы.

— Что-то ещё? — сунул безделушку в карман и прошёл к бару.

— Это всё.

— Можешь идти.

* * *

От безысходности хотелось выть, но я вспоминала слова мамы и заставляла себя успокоиться. Истерить нет смысла, это меня не спасёт. Нужно всё обдумать и выработать тактику. Но как назло в голову не лезло ничего, кроме навязчивой картинки, где Валид полностью раздет и идёт на меня.

От страха перед ним я совершенно забыла о средствах контрацепции, а нужно было этим озаботиться ещё до свадьбы. Не то чтобы я не любила детей, но рожать от Валида? Нет уж. Я всё ещё надеялась на развод.

Домработница была вежлива и мила, и я решила попросить её об услуге, но, похоже, прогадала. Правда, она взяла моё кольцо, а значит, не посмеет обмануть. Или всё же посмеет? Оставалось только верить и ждать.

Валид ворвался в комнату, и я от неожиданности подпрыгнула на месте. Именно ворвался. Так хлопнул дверью, что задрожали стены. И я задрожала.

— Добрый вечер, жена, — взглядом голодно скользнул по моему телу, и я машинально запахнула халат. — Скучала? — И улыбка эта жуткая… Будто сожрать меня хочет.

— Нет, — ответила честно и попятилась к окну. Жаль, что в этой тюрьме окна не открываются. Я бы с удовольствием выпрыгнула.

— Это плохо. Как и то, что ты проигнорировала мой приказ.

Что?! Приказ?! Я что ему, собачка, чтобы команды выполнять?!

Ярость опалила лёгкие, и я сжала пальцы в кулаки.

— Какой ещё приказ? — прищурилась, мысленно расчленяя наглеца. Никогда и ни к кому ещё я не испытывала такой сильной ненависти. И с каждым днём она становилась всё больше.

— Приказ своего мужа. Я сказал тебе утром, чтобы ты ждала меня голой. Забыла? — говорит вкрадчиво, с ухмылочкой своей. И наступает. Медленно так, словно растягивает удовольствие от своей охоты. Ненормальный психопат.

— Я не стану прыгать по твоему щелчку, Валид. И то, что ты обманным путём заполучил меня в жёны, ещё ничего не… — договорить я не смогла, потому что в следующий миг он оказался рядом и, зажав мне рот своей огромной ладонью, прижал к себе.

— Я тебя заполучил. И всё. Моя, — его дыхание скользнуло по моей коже, отчего выступили «мурашки».

Хаджиев убрал руку с моих губ и склонился, видимо, желая поцеловать.

— Говоришь, как неандерталец. Только я не рабыня тебе и не служанка. Ты не можешь так со мной… — он снова заткнул мне рот, только на этот раз не рукой.

Стиснув меня, прикусил нижнюю губу, и я вскрикнула от боли. Ударила его по плечу кулаком и застонала, когда Валид слизал мою кровь и довольно рыкнул.

— Ты дикарь, Валид! Ты настоящий… — и снова он не позволил мне высказать всё, что я о нём думала.

— Я не могу тебя ударить, хоть иногда и возникает такое желание. Не поднимаю руку на тех, кто слабее меня. Значит, буду закрывать твой очаровательный, но слишком болтливый рот вот так. А теперь заткнулась и сняла с себя шмотьё, пока я не разодрал его, — прошептал мне в губы, грубо поцеловал их и отошёл к креслу.

Я судорожно втянула в себя воздух, поняла, что всё это время не дышала.

— Давай, Шахи, — Хаджиев развалился в кресле, широко расставил ноги, и я отчётливо увидела внушительный бугор в районе его паха. — Раздевайся, — а в глазах страсть звериная.

— Сумасшедший.

— Шахидааат, — протянул нараспев, расстегнул свои часы и бросил их на столик. — Не зли меня, жена. Поверь, тебе это не нужно.

* * *

Эта девка сводила с ума. Сколько там упрямства, сколько непокорности. Объездить бы её хорошенько, да ломать не хотелось.

Она боится его прикосновений. Её бросает в дрожь, стоит ему приблизиться. И это так заводит, что голова кругом. И злит почему-то.

Видимо, этим же и зацепила. За самые яйца.

— Я жду, жена, — нравится называть её женой и смотреть, как девчонку передёргивает, и неподдельный ужас появляется в её глазах. — Давай. Сними, наконец, этот халат.

В штанах уже всё дымится, но он, как грёбаный мазохист, ждёт.

Шах понимает, что деваться некуда и, шумно вздохнув, стаскивает с себя халат. Не особо эротично, но это её не спасёт.

— Теперь сорочку и бельё.

Её щёки розовеют, а губы приоткрываются — смущается. Как же возбуждающе она это делает.

Берёт ночную сорочку за подол и тянет вверх. Резко, зло снимает её и отбрасывает в сторону. Стаскивает трусы и поднимает на него свой дерзкий взгляд. В тёмных глазах огнём горит непокорность. Она пытается подавить в себе назревающий бунт, но получается с трудом. Руки подрагивают, а высокая, красивая грудь вздымается всё чаще.

Вот это вид. У Валида аж свело всё.

* * *

— Да. Мне нравится, — его кривая ухмылка, похожая на оскал дикого зверя, меня пугала. И заводила. Второе хуже.

Я не понимала, что в этом человеке можно полюбить и что можно хотеть. Он же зверь. Дикий, невоспитанный, больной. Но его взгляд меня словно в гипнотический транс вводил.

Мне хотелось сбежать. Распахнуть дверь этой проклятой тюрьмы и нестись за ветром, куда глядят глаза.

Но я помнила слова мамы. Повторяла их про себя, как мантру. Я должна быть сильной. Нельзя опускать руки и прогибаться.

— Ложись на кровать, — последовал новый приказ и я, стиснув зубы, сделала, как он хотел.

Валид поднялся с кресла, рванул на себе рубашку, и я закрыла глаза. Слышала только шуршание одежды и оглушающий стук своего сердца. А когда его горячее тело коснулось моего, вздрогнула.

— Тихо, не надо дрожать. Открой глаза.

Взглянув на него, отметила, как расширены его зрачки.

— Красивая. Какая же ты красивая, дрянь, — прорычал сквозь зубы и толкнулся в меня своей плотью. — Хочу тебя глубоко, — и, подтверждая свои слова, толкнулся сильнее. — Вот так хочу.

Не чувствовала боли. Лишь дискомфорт и тот незначительный. Видимо, я увлажнилась…

Замерев во мне, он усмехнулся, сжал мою грудь и склонился к шее.

— Хочу тебя жёстко, — прошептал на ухо, и я вскрикнула от сильного толчка. — Дааа, кричи для меня. Громче! — и, вынуждая меня стонать от тупой боли, вколачивался всё сильнее.

Вынуждая меня стонать, вколачивался всё сильнее, но я не чувствовала боли, лишь по телу проходили судороги зарождающегося, немного странного удовольствия. Странного, потому что его не должно быть. Мне не должно быть приятно с этим человеком.

* * *

В ней так хорошо, что сводит скулы. Да что там скулы, всё тело сводит. Её стоны сводят с ума, и плавится разум. Вернее, его остатки. Потому что в присутствии Шахидат, Валид окончательно лишался самообладания.

Девчонка извивается, пытается отползти назад, а у него крышу сносит. Клинит так, что руки сами сжимают её тело до хруста. Почти ломает. Ещё немного и раскрошит её в пыль.

— Не бойся, не буду в тебя кончать, — выдыхает ей в лицо и во взгляде Шах проскальзывает облегчение. — Это всё? Не будешь капризничать?

— Отпусти. Я боюсь тебя, — шипит зло и Валид замечает её ладони, которыми она упирается в его грудь.

И только в этот момент понимает, что трахает её, как озверелый. От осознания этого желание не становится меньше, но внутри возникает какое-то противоречие. Хаджиев никогда не брал женщин силой и не пытал их, чтобы получить удовлетворение. Это недостойно мужчины.

Притормозив, накрыл её губы своими и, толкнувшись в ней ещё раз, вышел. Откинулся на спину, закрывая глаза и пытаясь унять бешеную похоть, что струилась по венам, как сильнейший наркотик.

* * *

Ненависть. Сильная, яркая, цветущая одной лишь краской — чёрной. Вот что я испытываю к нему. Хотелось дотянуться до тяжёлой настольной лампы и разбить её о голову подлеца, который посмел называть себя моим мужем.

И мне жаль, что я испытываю к нему ненависть. Не потому что он не заслуживает злобы и гнева, а потому что вообще что-то чувствую к нему.

Он дышит мне в затылок, а его большая, твёрдая плоть упирается мне в ягодицы. Между ног саднит, и хочется плакать, но я упрямо глотаю подступающий к горлу комок. Негодяй не дождётся моих слёз. Ни за что не покажу ему свою слабость.

Больше всего больно морально. То, как он берёт меня, как показывает своё превосходство… Это ранит самолюбие. Потому что я должна быть победительницей! Я, а не он, презренный дикарь!

Стиснув зубы, пытаюсь подняться, но тяжёлая рука Валида придавливает меня к постели.

— Нет. Никуда не пойдёшь, — а спустя несколько секунд слышится его размеренное сопение. Как только спит так крепко? Ах, да. Совесть ведь мучает только тех, у кого она есть.



ГЛАВА 13

Утром нахожу на тумбочке записку и своё кольцо, которое я дала домработнице. Никаких таблеток, разумеется, нет.

«Людей, которые на меня работают, невозможно подкупить. Они знают, что лишатся жизни за предательство. Если тебе что-то понадобится, твой муж будет рад помочь своей жене», — почерк Валида не узнать невозможно. Он такой же дерзкий, размашистый.

Разорвав лист бумаги в клочья, швыряю их в сторону и зло выдыхаю. Становится горько. Неужели я теперь действительно одна? Никого, кто мог бы мне помочь или поддержать. Что ж, и за это ты, Валид Хаджиев поплатишься.

Резко поднимаюсь с кровати и отправляюсь в ванную, где я сейчас снова поплачу, приведу себя в порядок, а после пойду рушить жизнь своего врага, как он разрушил мою.

Начинаю с кухни, где и нахожу домработницу.

— Как вас зовут? — спрашиваю строго, и женщина испуганно дёргается, поворачивается ко мне лицом. — Вчера мы не успели познакомиться.

— Анна, — протягивает настороженно.

— Скажите мне, Анна, кто хозяйка этого дома? На кого вы работаете?

Её глаза бегают, будто взглядом ищет поддержки.

— Я… Я работаю на Валида Саидовича, — отвечает обтекаемо, видимо, понимая, к чему я клоню.

— Нет, вы меня не поняли. Наверное, не расслышали просто. Я спрашиваю, кто хозяйка дома, в котором вы работаете?

О, да. Она понимает, о чём я говорю. Заметно по растерянному взгляду. И это, наверное, не очень красиво, вот так запугивать прислугу, но Валид не играет со мной честно. А значит, я тоже могу переступить границы дозволенного. Хаджиев бросил мне вызов, и теперь должна доказать ему, насколько сильно он ошибся на счёт своей «жены».

— Хозяйка… Вы, — она расправляет плечи, словно готовится к удару.

— Вот именно. Я. Так почему же вы ослушались меня и рассказали о моей просьбе мужу? — впервые произношу это слово, и внутри всё сжимается от противоречия.

Он не муж мне! Не муж! И никогда им не станет. Чтобы быть супругами мало свидетельства о браке.

Женщина качает головой, и снова сутулится, судя по всему, не выдержав удара.

— Я человек подневольный, понимаете? Что мне прикажут, то и сделаю. Простите меня, но эта работа мне очень дорога. К тому же, нрав хозяина я знаю… Не хочу попасть ему под горячую руку. Не держите на меня зла, но я не могу ему соврать.

У меня неприятно ноет в груди от сожаления и сочувствия к этой несчастной женщине. Видимо, у неё действительно нет другого выхода. Но и у меня нет. А на войне, как известно, все средства хороши.

— Если я захочу, Анна, вы и дня здесь больше не проработаете. Всё ещё хотите меня разочаровать?

В её глазах появляется ужас. Она бы и рада скрыть свои эмоции, да не получается. Судя по всему, эта работа ей жизненно необходима. И это мне на руку.

— Я не хочу! — мотает головой, смахивает слёзы. — Не хочу, правда. Но что я могу сделать?

— Будешь слушаться меня, — отрезаю строго и наступаю на неё, как это делает Валид, подавляя волю собеседника каждым своим движением. — То, что я велю тебе делать, будешь выполнять мгновенно и неукоснительно. И не смей больше рассказывать о моих просьбах Валиду, а то это будет последнее, что ты сделаешь в этом доме! Всё ясно?

Она пятится назад, с грохотом врезается в кухонную панель и из последних сил держит оборону.

— Да поймите же вы, я не могу! Если Валид Саидович хоть раз что-нибудь заподозрит, он меня не просто уволит, он… — и, захлопнув рот, замолкает.

Я усмехаюсь. Подозреваю, что усмешка эта совсем не доброжелательная. Ох, в кого же я превращаюсь? Всего ничего рядом с Хаджиевым, а уже под стать ему.

— А что сделает с тобой Валид Саидович, если я скажу ему, что ты украла у меня драгоценности? Или нет. Скажу, что ты оскорбила меня. Как ты на это смотришь, Анна? — её имя проговариваю медленно, ядовито, давая возможность прочувствовать всю токсичность моего характера. Вру, разумеется, но она об этом не знает.

Женщина бледнеет, безвольно опускает руки.

— Валид Саидович в это не поверит… Он знает, что я честная и вежливая и никогда ничего подобного не совершу, — говорит тихо, совсем неубедительно. Сама не верит в свои слова, потому что не знает, какой силы влияние на Хаджиева я имею.

— Что ж, сегодня вечером мы проверим твою версию. Только что-то мне подсказывает, что уже завтра у нас будет новая домработница, — демонстративно разворачиваюсь и твёрдым шагом иду к двери.

— Стойте! — слышу её дрожащий голос и удовлетворённо улыбаюсь.

Держи удар, Валид! И это только начало.

* * *

— Что значит, я не могу выйти из дома?! Что это значит?! — прихвостень Валида стоит напротив, преграждая мне путь к двери. Смотрит в пол, челюсти плотно сжаты.

— Валид так распорядился.

— Мне… — хочу закричать, что распоряжения Хаджиева меня не заботят, но осекаюсь. Подобное мне с рук точно не сойдёт. — Почему?

— Я не знаю.

Так, нужно успокоиться. Сейчас вспыльчивость может стать моим врагом. Нужно всё обдумать.

А в голове эхом звучит голос Хаджиева: «Два-один, Шахи». Внутри медленно, но уверенно поднимает голову злость. Принуждаю её замолчать. Моя мама ни за что не дала бы волю чувствам, даже таким сильным. Она бы действовала хитрее, умнее. И я буду действовать так же.

— Есть ещё указания насчёт меня?

Шамиль мотает головой.

— Тогда звони ему! Скажи, что я хочу его видеть.

* * *

Наблюдать за ней одно удовольствие. Как в её глазах плещется ярость и гнев. Маленькая избалованная дрянь. Привыкла, что все вокруг пляшут вокруг неё, как вокруг святыни.

Малышка пытается держать в себя в руках, за что получает пару баллов. Интересно, насколько её хватит?

— Да, Шамиль?

— Она хотела выйти из дома…

— Вижу.

— Велела тебе позвонить.

— Ты позвонил. Дальше что?

— Валид, твоя жена требует, чтобы ты приехал.

Хаджиев хмыкнул.

— Пусть подождёт до вечера.

— Она сказала, что…

— Мне насрать, что она сказала! Пусть сидит дома! — швырнув телефон на стол, захлопнул крышку ноутбука. Слишком много внимания этой избалованной девке. Пусть для начала научится себя вести, как подобает женщине. И поубавит свой гонор.

* * *

Тем же вечером.

Я ждала его в гостиной, бездумно щёлкая пультом. Меня мало волновали рекламные ролики, и уж тем более не заботила Анна, то и дело бегающая рядом с подносом, имитируя бурную деятельность. Женщина всячески пыталась мне угодить, и это, наверное, добрый знак, но мне было не до того.

Я тщательно обдумывала свою стратегию, мысленно доводила её до совершенства. Я должна действовать хитрее. Вести холодную войну открыто — глупо. Валид будет злиться и мстить, а я, в свою очередь, буду мстить ему. В итоге, победит сильнейший, а преимущество пока не на моей стороне.

Я услышала голоса за дверью, внутренне напряглась, но приняла расслабленную позу, чтобы не выдать своего волнения.

Валид вошёл первым, за ним проследовал Шамиль.

— Мне плевать, кто там и чего хочет. Я не благотворительный фонд. Пусть обращаются к организациям, которые этим занимаются! — Хаджиев был не в духе.

— Валид, это уважаемая всеми семья. Даже их банкротство этого не изменило. Ты не представляешь, какие у них связи. Нам на руку дружба с ними.

— Я не подаю, Шамиль! — Валид прогремел так, что я сама поёжилась. — Хотят денег, пусть идут работать. Пусть эта баба отправит свою дочку на завод упаковщицей, а пацана — грузчиком. В чём проблема? То, что глава их семьи обанкротился — только его проблема. Не моя. Я вообще его не знаю.

Я поднялась с дивана прошла к арке и осторожно выглянула из-за угла, наблюдая за рассерженным у бара Валидом. Его чёрная рубашка была расстегнута до середины, а рукава небрежно закатаны. Выглядел уставшим и злым. Эх, как же не вовремя его рассердили.

— Валид, он просит совсем небольшую сумму. Ты от этого не обеднеешь, а польза может быть больше. Послушай меня, просто помоги этой женщине. Говорят, у неё остались контакты после смерти мужа. Выход в Европу, Валид, — Шамиль аж вперёд подался. Видимо, что-то важное…

Я также прислушалась, попыталась заострить внимание на сути их разговора.

— Нет. Я не дарю свои деньги нищим и обездоленным.

— Хорошо, — Шамиль поднял руки вверх. — Ладно. Ты не хочешь слушать меня, но хотя бы подумай об отце. Саид ждёт от тебя действий. Он хочет, чтобы ты за рекордно короткий срок доказал, что сможешь управлять семейным бизнесом. Если ты отключишь эмоции, отбросишь свои принципы и хотя бы попытаешься вести бизнес по-русски…

— Я не русский, Шамиль! И я не веду свои дела, как слизняки, вроде моего родственника Джамала, которому пришлось продать свою дочь, лишь бы выбраться из долговой ямы! Всё, оставь меня в покое! — отвернулся к бару, что-то налил в стакан.

А я почувствовала, как от ярости обугливаются кости и плавится плоть. Он говорил о моём отце! Утверждал, что мой папа меня продал. Но я знаю, что на самом деле послужило тому причиной. Не долги. Валид. Его семья принудила моего отца выдать меня замуж. Им нужен был мой отец, и они воспользовались ситуацией! А теперь этот подлец смеет порочить честное имя моей семьи!

Почувствовала, как от гнева закружилась голова и, схватившись за огромную вазу рядом, пошатнулась. Захотелось ворваться к ним и разодрать ногтями лицо Хаджиева.

Нет, Шахидат. Ты не можешь себе этого позволить. Держи себя в руках. Придёт время, и он поплатится за всё, что сделал и сказал. За каждое своё слово поплатится.

* * *

Шах появилась в проёме арки, улыбнулась. Это что-то новое. Валид даже забыл, о чём говорил.

— Добрый вечер. Я могу с тобой поговорить? — покосилась на Шамиля, а тот, в свою очередь, посмотрел на Валида.



— Иди, — кивнул помощнику и, опустошив бокал одним глотком, закрыл глаза, наслаждаясь обжигающим вкусом алкоголя. — Если ты пришла скандалить, то лучше уходи сейчас. Не зли меня.

Открыв глаза, посмотрел на неё.

— Нет, я не за этим пришла. Я наоборот… С миром.

Хаджиев прищурился. И чего она опять придумала, эта неугомонная девчонка?

— Ну? — мазнул взглядом по точёной фигуре и высокой груди. Даже под скромной одеждой, возбуждает. Может, ну их, разговоры эти? Он не за тем женился, чтобы болтать.

— Я хочу заключить договор. Устный, разумеется, но если ты будешь настаивать…

— Говори, Шах. Я устал. Давай, без этих предисловий. Чего ты хочешь?

Она тут же выпрямилась, вздёрнула подбородок.

— Я обещаю тебе, что не стану больше противиться нашему… Кхм… — призадумалась, видимо, подбирает выражение. — Союзу. Я приму тебя, как своего мужа. А ты в свою очередь не будешь запирать меня в доме, как узницу. Договорились?

Он, в принципе, и думал, что она потребует свободу действий. Хотеть не вредно. Но почему бы не дать ей такую уверенность, если девчонка согласна слушаться?

— Вот как? — подошёл к ней вплотную, смерил девушку пристальным взглядом. — И куда же ты собираешься выходить из дома, а, жена? Расскажи мне.

Она сглотнула, опустила взгляд на его губы, на какое-то мгновение замерла без движения. Но тут же спохватилась, покраснела. А девочка не о том думает. Ай-яй-яй, какая плохая девочка. Оскалился в ухмылке, и Шах смущённо посмотрела в сторону.

— Я… — выдохнула, собралась с мыслями. Страстная девочка. Одного его присутствия достаточно, чтобы она потекла. — Я люблю гулять. И… Я же не могу всё время сидеть взаперти. Надеюсь, ты осознаёшь это?

Валид кивнул, соглашаясь с ней.

— Договорились. Но ты будешь выходить с охраной. Это моё условие.

В ведьмовских глазах вспыхнул протест, но, вопреки ожиданиям, Шах согласилась.

— Хорошо.

Хорошо. Отчего-то Хаджиеву не верилось, что она сдалась. Вот так запросто? Так быстро? Нет. Малышка Шахи что-то задумала. И вскоре он узнает что.

— Что-то ещё?

— Да… Раз уж у нас теперь мир, — улыбнулась, чуть повела плечом. Это что, она флиртует? Ни хрена себе. А девочка и это умеет? — Я хотела бы дать тебе совет. Благотворительность нынче в моде. А ты человек новый. Да, за тобой сила, деньги, влияние Марата и твоего отца, но по сути, тебя никто не знает. Никто не доверяет тебе. Так вести дела сложнее. О себе нужно заявить. Почему бы тебе не помочь этим людям, а взамен они помогут тебе?

Скрипнув зубами, Валид нахмурился, поставил стакан на стойку, не прерывая зрительного контакта.

— Уверена, что меня интересует твоё мнение на сей счёт?

Она невинно пожала плечами, улыбнулась.

— Как хочешь. Я лишь дала совет. Решать, конечно же, тебе.

— И как давно ты подслушиваешь мои разговоры?

— Что? — усмехнулась, вздёрнула брови. — Да прекрати. Я случайно услышала. Ты так рычал на Шамиля, что и глухой услышал бы. Мой отец всегда прислушивается к мнению мамы. Она часто даёт ему советы. Женщина — не значит «глупая», — в голосе Шахидат отчётливо уловил обиду.

— Именно поэтому твой отец залез в долги и потерял практически всё, что нажил за всю свою жизнь. Слушать в таких делах бабу — это идиотизм. А теперь иди в комнату, займись своими женскими делами. Вышивай, носки вяжи. Чем вы там любите заниматься? — отвернувшись от неё, шагнул к бару.

Советчица, блядь.

* * *

Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться в его бороду или не опустить на голову Хаджиева что-нибудь тяжёлое. Не желая больше говорить с этим надутым индюком, развернулась к двери.

— Жди меня, я скоро приду, — донеслось вслед, но я поспешила исчезнуть, не проронив и слова.

Стараясь не думать о том, что ждёт меня ночью, приняла душ и переоделась в ночнушку. Легла на кровать и медленно выдохнула.

Будет нелегко, Шах. Но ты должна постараться. Должна доказать этому подлецу, что женщины тоже достойны уважения. И однажды он поймёт, как сильно ошибался насчёт «глупых баб».

Волнение быстро прошло, и я задремала, а когда огромная рука Хаджиева коснулась моего лица, вздрогнула и распахнула глаза.

— Тш-ш-ш, не пугайся. Это всего лишь я, — Валид нависал сверху, упираясь одной рукой в подушку. От него пахло алкоголем, а глаза горели безумной похотью. Как обычно, в общем-то. Но я до сих пор не могла к этому привыкнуть. И каждый раз, как первый.

Он был по пояс обнажён, и я невольно вздрогнула, посмотрев на напряжённые мышцы, что бугрились под кожей так, словно им там мало места.

— Ложись, — выдавила из себя, приподнимая одеяло, но Валид не шелохнулся, продолжая жечь меня своим гипнотическим взглядом. — Валид? — никакой реакции в ответ.

Я отбросила одеяло в сторону и, приподняв ночнушку, стащила трусики, стараясь не заострять своё внимание на том, что делаю. Ему это нравится, и мне этого не избежать. А значит, нужно обратить личный кошмар в свою пользу.



Валид проследил за моими руками, перехватил моё бельё и поднёс к своему лицу. Глядя мне в глаза, втянул в себя мой запах, и краска стыда залила мои щёки. Он… Он нюхает мои трусики. И судя по затуманенному взгляду, ему нравится. Сумасшедший!

В следующую секунду испуганно схватилась за его шею — Валид подхватил меня одной рукой, будто я пушинка, поставил на ноги и повернул лицом к зеркалу.

— Ты же не думаешь, что мы всю жизнь будем заниматься сексом в одной позе? Я люблю трахаться по-разному. Грубо, жёстко, иногда нежнее, — говорит и поглаживает, пощипывает, сминает. Он блуждает руками по моему телу, жадно ощупывает каждый миллиметр. — Люблю трахать сверху, сбоку, сзади, — сбрасывает с моих плеч тонкие бретельки ночнушки, и тонкий шёлк падает к моим ногам. — Посмотри, какая ты красивая, — накрывает мои груди своими большими ладонями, пальцами несильно сдавливает мои соски, и по телу проходит странная волна. Нееет… Неужели снова?! Только не это! — Как можно тебя не хотеть? А твой запах… Ммм, — он шумно втягивает воздух, склонившись к моей шее, и ловит в отражении мой взгляд. — Не знаю, польстит ли тебе это, но ни с одной женщиной я ещё не кончал так, как это происходит с тобой.

Краснею от его слов, отвожу взгляд в сторону.

— У тебя что… — голос предательски дрожит и срывается. — Кхм… У тебя было много женщин?

Валид выгибает одну бровь и пару секунд смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а потом прыскает от смеха и, запрокинув голову вверх, смеётся.

Обидно. Не потому что он не девственник. По мне, так пусть хоть ещё три жены себе возьмёт. Так было бы даже лучше. Обидно от того, что он смеётся надо мной.

— Отпусти! — зло дёргаюсь, вырываюсь из его рук, и Валид прекращает смеяться.

— Ну всё, всё, — удерживает меня одной рукой, взяв в захват, будто собирается придушить. Второй поглаживает мой живот, опускается ниже. — Не ревнуй, жена. Ведь ты теперь единственная для меня. И не забывай, что ты мне обещала.

По телу проходит колючий разряд тока, и я рвано выдыхаю, ощущая спиной, как спокойно, хоть и сильно, бьётся его сердце. А моё вот выпрыгивает. Колотится о грудную клетку, как сумасшедшее.

— Наклонись, хочу тебя сзади, — а сам не ждёт, пока смысл его слов дойдёт до моего сознания, сильно надавливает между лопаток, заставляя прогнуться и упереться руками в гладкую поверхность деревянной тумбочки.

Его пальцы ныряют вниз, туда, где у меня уже зарождается то самое странное чувство, и начинают медленно поглаживать. Я закрываю глаза, отдаюсь ощущениям. Так будет легче и проще.

Но как только внутри начинается взвиваться вихрь наслаждения, тишину, наполняемую лишь нашим дыханием, разрезает звон стекла, затем жуткий грохот, и кажется, будто земля уходит из-под ног. Вокруг всё дрожит и ломается, и мне сначала кажется, что это галлюцинации.

Валид толкает меня на пол, а сам падает сверху, и я не сразу понимаю, что произошло. А когда осознание всё же происходит, замираю в ужасе.

ГЛАВА 14

— Валид? — шепчу тихо, надеясь, что он жив. Не то чтобы я сильно беспокоилась за него, но я сильно беспокоилась за себя.

Судя по грохоту, от которого я чуть не оглохла, разнесло половину дома, не меньше.

— Тихо, — он чуть приподнимается, быстро заталкивает меня под кровать. — Ни звука не произноси, поняла? Пока я не приду, — его голос отдаляется, слышу, как открывается тумбочка, и что-то щёлкает.

За треснувшей и обвалившейся стеной слышу шум, чьи-то голоса, и Валид идёт туда, к ним. Что же это?

Меня знобит и трясёт, отчего-то хочется плакать. В том, что это нападение, я даже не сомневалась. Такой силы взрыв не мог быть случайностью. Тем более, на втором этаже в это время никого, кроме меня и Хаджиева, не бывает.

Ох, папочка, зачем же ты отдал меня этому бандиту?

Валид вернулся скоро, а шум, наконец, стих. Хаджиев протянул руку и, схватив меня за локоть, вытащил из укрытия.

— Испугалась?

Ответить смогла не сразу — сильно стучали зубы.

— Д-да…

— Всё, всё, — он притянул меня к своей груди, крепко прижал. — Здесь никого чужого нет. Только охрана внизу. Сейчас оденься, отведу тебя в левое крыло. Тут спать нельзя.

Ещё бы… Половина стены раскурочена, и это только здесь. Страшно представить, что там, за дверью.

— Что это было? Кто это сделал? — поднимаю на него испуганный взгляд и вздрагиваю от жуткого пламени, что полыхает в его глазах.

— Не беспокойся об этом. Я всё решу.

Не сомневаюсь в этом. Слишком уж угрожающий у него вид. Такого Валида я определённо ещё не видела.

Он молча сопроводил меня в нежилое крыло дома и, осмотрев комнату, пошёл к двери.

— Валид! — позвала его и тут же запнулась. Как трусливая девчонка… Но да, мне страшно. Так страшно, как не было ещё никогда.

— Я скоро приду, — он обернулся у порога, посмотрел мне в глаза. — Не бойся, больше ничего не случится.

Его вид и голос излучали уверенность, а я вот не зарекалась бы…

— Шах? — позвал меня, отвлекая от плохих мыслей. — Ничего не бойся, слышишь? Никто никогда не посмеет даже приблизиться к тебе. Я в состоянии защитить свою семью.

Я молча кивнула, отвернулась, чтобы он не увидел моих слёз, что уже жгли глаза. Куда я попала? Верните меня домой! Кто-нибудь! Слышите? Верните меня к моей маме. Я не хочу быть здесь.

* * *

— Клянусь, Валид, это не наши. Ты же знаешь, я день и ночь думаю о твоей безопасности. Я не взял бы на работу «крысу».

Хаджиев вжимал помощника в стену и смотрел в его глаза, пытаясь распознать ложь. Хоть оттенок страха поймать. Ничего. Шамиль не врал. Оторвав от себя его руку, Шамиль отошёл подальше.

— Недостаточно думаешь. Взрывчатка влетела в окно. По-твоему, мой дом хорошо охраняется? Скажи мне, Шамиль? Как этот мудак попал на территорию и как слинял, если это был кто-то чужой? И почему до сих пор он не стоит передо мной на коленях?! — рявкнул, сметая со стола бутылку с виски и бокалы.

— Валид, я найду его. Клянусь, найду.

— Я жду, — прошипел, испепеляя своим взглядом штрафника, и тот, кивнув, удалился.

— Ты слишком самоуверен, брат. Не стоит расслабляться. Тем более, сейчас, когда ты только-только встаёшь на ноги. Новых игроков всегда боятся и недолюбливают. Даже если те ведут дела тихо и мирно. А ты ворвался в город, как ураган. Всех подминаешь под себя. Это мог быть кто угодно. Но его нужно найти. Вредитель не остановится, пока его не остановят, понимаешь?

Валид повернулся к Марату, выдохнул. Всё верно говорит старший брат. «Крысу» нужно найти и сломать хребет. А лучше вырвать его. Так, чтоб мразь в собственной крови захлебнулась.

— Я уверен, что скоро его имя всплывёт. Долго тварь не сможет прятаться.

Марат покачал головой, сложил руки на груди и с неодобрением взглянул на новую бутылку виски в руках Валида.

— Ты должен проверить всех. В том числе и свою охрану. Даже Шамиля. Нельзя верить никому.

Хаджиев-младший усмехнулся, сделал глоток обжигающего пойла прямо из горла.

— Шамилю я верю. Он не пойдёт против меня.

Марат резко встал с кресла и, схватив брата за шею, прислонился своим лбом к его.

— Нет. Ты не должен верить. Никому, Валид. Даже мне, даже отцу. Никому. Вспомни, кто убил мою семью. Он был моим другом. Он был мне как ты. А потом пришёл и убил моего сына. А жену пытал, насиловал и оставил истекать кровью. Я держал их тела в своих руках и не верил, что это мог сотворить человек. Оказалось, мог друг.

Валид знал эту жуткую историю. Был на похоронах своего племянника и видел, как эта беда перевернула жизнь брата. Такой судьбы он не пожелал бы и врагу.

— Я проверю Шамиля. Всех проверю. Будь уверен, — прошептал, похлопав брата по плечу. — Спасибо, что приехал. Но мне сейчас к жене нужно. Она испугалась.

— Да, иди. Я завтра отправлю своих людей. Сам скажешь им, что делать, — Марат отпустил его и повернулся к охраннику. — Заводи машину.

* * *

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги. Смотрела в стену и еле заметно покачивалась, обнимая себя руками.

— Как ты? — он подошёл ближе, присел рядом. — Сказать домработнице, чтобы принесла что-нибудь?

Шах упрямо игнорировала его присутствие и, плотно сжав губы, продолжала гипнотизировать стену.

Коснувшись её плеча, активировал бомбу замедленного действия.

— Я хочу домой! — заявила, поворачиваясь к нему.

— Ты и так дома, Шах. А нашу комнату скоро приведут в порядок, — привлёк её к себе, но жена дёрнулась, будто обожглась.

— Отпусти, Валид. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я хочу к своим родителям. Верни меня обратно. Пусть даже с позором, я согласна и на это. Я не хочу находиться в этом доме… С тобой, — голос её дрогнул. — Мне не нравится быть твоей женой. Мне не нравится, что моя жизнь в опасности рядом с тобой. И ты мне не нравишься.

Её слова пронеслись холодом под кожей, а в следующее мгновение вскипели в артериях, разнеслись жаром по всему телу. Валид ещё не отошёл от взрыва, не успел успокоиться, а эта дура словно специально его провоцирует.

— Мне плевать, что тебе не нравится. Ты будешь жить со мной, пока я сам не решу, что этот брак должен быть расторгнут. Поняла? — схватив её за лицо, сильно сжал, отчего Шахидат поморщилась.

— Мне больно, — прошипела ему в лицо, а Хаджиев опустил взгляд на её губы. Какие же они, сука, манящие. Так бы и сожрал их. Чтобы до крови, до мяса. Чтобы крики её глотать.

— И это меня тоже не заботит! Легла в кровать! — грубо отшвырнул её на подушки, стащил с себя футболку. — И не вздумай сейчас перечить мне, а то, клянусь, своих родителей ты больше никогда не увидишь!

Она смотрела на Валида с ненавистью. Так зло, что если бы могла, сожгла бы его дотла. Лёг рядом и, схватив её за талию, прижал к себе.

— Так и будешь всю жизнь шантажом меня прогибать? Тебе меня не сломить, Валид, — и замычала ему в руку, когда ладонью заткнул ей рот.

— Заткнись, Шахидат, а то я тебя выпорю, — прорычал ей на ухо и сдавил щёки так, что заскулила, а кожу его пальцев обожгли слёзы. — Заткнись и спи. Не провоцируй.

* * *

Проснулась от его прикосновений и сразу же напряглась всем телом. Валид уже не спал, а мне сейчас совершенно не хотелось с ним говорить.

— Не притворяйся спящей, мы же не в детском саду, — резко перевернул на спину и склонился к моему лицу. — Хочу тебя.

Я увернулась прежде, чем он успел впиться в мои губы своим алчным ртом. Сумасшедший. Ещё вчера ему разнесли дом, и мы чуть ни остались под обломками, но Хаджиев упорно думает об одном! Будто в жизни нет других забот, кроме плотского удовольствия.

— У тебя других мыслей не бывает? — я была зла, и всё так же хотелось сбежать на край света. От практически бессонной ночи жутко раскалывалась голова, и болело всё тело. От его цепких, удушающих объятий ныли рёбра, и почему-то болел живот.

— Все мои мысли должны тебе нравиться, жена, — оскалился в своей коронной ухмылке, и большая рука проследовала по моему животу вниз. Нет, нужно купить пижаму. От этих сорочек никакой защиты. — Ты же помнишь, что обещала мне вчера? Вот и замечательно.

Да, я помнила о нашей сделке. Но теперь она уже не казалась мне такой полезной.

Мои трусики затрещали, а одеяло слетело куда-то в сторону. Тяжёлое тело Валида вклинилось между моих ног, и сердце тревожно заныло.

Нет, я никогда не привыкну к этому. Это противоестественно — заниматься любовью с тем, кого не любишь. Так быть не должно. И вчера я в очередной раз убедилась в том, что с Хаджиевым меня ждёт лишь страх и отчаяние.

— Ну, чего ты? — он недовольно нахмурился, провёл пальцами по моим складочкам. — Не сжимайся. Расслабься. Сколько можно выпендриваться? — раздражённо рыкнул, когда я попыталась сжать ноги, и грубо вторгся пальцами в лоно. — Тихо лежи, сказал!

Его вспышка ярости передалась и мне. Мгновенно, молниеносно. Разлилась по венам горячей, обжигающей лавой.

— Ты животное, Валид, — покачала головой, прогоняя возбуждение, что уже шевельнулось внутри. — Только одно на уме.

Он прищурился, наблюдая за выражением моего лица, на котором я изобразила презрение к дикарю и его похоти. И ему не понравилось увиденное.

— Так, значит, животное? — его голос заметно сел, охрип от возбуждения, что полыхнуло в глазах чёрным пламенем. — А ты у нас, так понимаю, чистая и непорочная девочка, да? Жертва страшного насильника? Что ж, не вопрос. Раз я тебе всё равно не нравлюсь, раз я животное и моральный урод, который не достоин такой принцессы, то я не стану тебя разочаровывать. Ты права, Шах. Я урод.

Но вопреки своим словам отпустил меня. Поднялся на ноги, нервно передёрнул плечами.

— Не хочешь от меня детей, да? Так вот, моя капризная сука, это я не хочу, чтобы ты мне рожала! Поняла?! — схватив футболку, быстро натянул её на себя. — Не хочешь быть моей женой, будешь любовницей! И так, как ты нарушила наш уговор, будешь сидеть дома! Ни шагу за дверь! — схватив меня за руку, больно дёрнул вверх. — Ни шагу!



— Ненавижу тебя! Ненавижу! Никогда не полюблю! — и заплакала, не в силах сдержать ярость и беспомощную обиду, что бурлили в венах.

— Похуй, — прошептал на ухо и, толкнув на постель, пошёл прочь.

ГЛАВА 15

Чувствовал ли он себя деспотом, истязающим собственную жену? Нет. Вообще ничего не чувствовал. Кроме разъедающего кислотой желания заткнуть ей рот. Чтобы не смела ставить авторитет мужа под сомнение. Выпороть бы её, как того заслуживает, да рука на женщину не поднимется. Тем более, на свою.

— Валид? — Шамиль отвлёк его от бездумного разглядывания стены напротив.

— Что?

— Ты меня слушаешь?

— Слушаю. Повтори.

— Я говорю, что это был кто-то из охраны. Ворота исполнителю открыли с помощью пульта. Так же и закрыли. Можно, конечно, устроить допрос, но надёжнее поменять всех.

— А может, мне и тебя поменять?

Шамиль поморщился.

— Ты знаешь, что я тебе верен. Впрочем, если считаешь, что это не так, можешь меня убить.

— Даже не сомневайся. Если не найдёшь ублюдков до завтра, я так и сделаю.

У двери раздался смешок, и Валид удивлённо уставился на младшего брата. Прислонившись к косяку, тот с загадочной ухмылкой разглядывал Шамиля.

— И этот человек отвечает за твою безопасность, брат? Знаешь, я уже беспокоюсь. Ты так долго не протянешь.

— Что ты здесь делаешь, Саид? Я думал, ты с отцом.

Оттолкнувшись от стены, Хаджиев-младший шагнул к креслу.

— Исчезни, Шамиль. Нам с братом нужно поговорить, — швырнул на стол перчатки и потянулся за бутылкой.

Помощник взглянул на Валида, и тот кивнул.

— Так почему ты приехал, Саид? Неужели в гости?

Чушь, конечно. Младший брат ничего просто так не делает. Весь в отца.

Саид смерил Валида пристальным взглядом, налил в пустой бокал виски.

— Обычно я не делаю предупреждений. Но ты мой брат и дорог мне. Поэтому хочу предостеречь. Занимайся своими делами и не лезь к отцу. Его место займу я. А вам с Маратом и так неплохо, я не прав? У вас семьи, жёны-красавицы, скоро появятся дети. Зачем рисковать всем этим ради денег?

Валид почувствовал, как немеет челюсть, и руки сжимаются в кулаки. Саид никогда не отличался моралью, этим качеством, в принципе, не отмечен ни один Хаджиев. Но чтобы настолько охренеть…

— Подожди, — Хаджиев-старший медленно поднялся, обошёл стол. Положив руки на подлокотники кресла, в котором восседал Саид, склонился к нему. — Ты что хочешь сказать? Это ты, что ли, бросил взрывчатку в моё окно?

Сразу вспомнил слова Марата о том, что верить нельзя даже самым близким. Но это же, блять, уже край!

— Я, — младший развёл руки в стороны. — Но ты же понимаешь, что у меня не было цели навредить тебе или твоей жене. Это доказывает тот факт, что ты сейчас стоишь передо мной и хочешь меня ударить, — расплылся в широкой, белозубой ухмылке, и Валид впечатал кулак в его челюсть.

— Ты что творишь, Саид?! Я же тебе руки переломаю, блядь! — кто-то схватил его сзади, отрывая от брата, которого, надо заметить, вся эта ситуация лишь повеселила.

Поднявшись с кресла, стёр с разбитой губы кровь и сунул руки в карманы.

— Я же говорил, брат. Ваша с Маратом беда — излишняя эмоциональность. Дела так не делаются. Кроме того, в бизнесе нет родных и друзей. Я знаю, ты не поймёшь меня. Пусть вчерашнее досадное происшествие заставит тебя задуматься. Не лезь туда, куда лезть не стоит, Валид.

— Тыыы! — Хаджиев-старший взревел, отталкивая от себя Шамиля.

— Не стоит нервничать, Валид. Я уже ухожу. До встречи.

* * *

— Вы голодны? — предварительно постучав, женщина осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

— Нет. Оставь меня, — проговорила негромко и вновь накрылась одеялом.

Хотелось испариться. Закрыть глаза и улететь куда-нибудь далеко. Туда, где Хаджиев никогда меня не найдёт. Но такого места я не знала, да и летать не умела.

Знаю, что жалеть себя крайне глупо и унизительно, но сил не осталось совершенно. Я будто выдохлась. Будто Валид высосал всю мою энергию, и осталась лишь оболочка.

Горько не было. Не хотелось плакать. Было как-то… Никак. Словно в вакууме.

Он не насиловал меня, ни к чему, кроме брака не принуждал. Но я чувствовала себя раздавленной, избитой, уничтоженной. Мне нужна была свобода. Одна лишь свобода, разве я многого просила?

— Простите, что отвлекаю, но Валид Саидович велел накормить вас. Он расстроится, если узнает, что вы так и не поели. Прошу вас, не гневите его, — голос Анны прозвучал совсем рядом, и я, считая, что она уже ушла, дёрнулась от неожиданности.

— Я же сказала, оставь меня.

— Хорошо. Как скажете. Но я хочу, чтобы вы знали… Валид Саидович уехал с этим цербером. С Шамилем. Охрана на улице. Никто не помешает вам выйти прогуляться и подышать свежим воздухом.

Я отбросила одеяло, подняла взгляд на домработницу.

— И зачем ты говоришь мне об этом?

Она пожала плечами, опасливо обернулась к двери и обратно.

— Давайте будем дружить? Я буду помогать вам. Вы ведь этого хотели… Думаю, мы просто не с того начали.

Хм… Может, я, конечно, крайне подозрительна, но вот доверять кому бы то ни было в этом доме как-то не хотелось. Вернее, хотелось, да не верилось.

— И чего же ты хочешь взамен?

Снова пожала плечами, улыбнулась.

— Дружбу нельзя купить. Но мы могли бы помогать друг другу. Это ведь неплохо, правда? Быть друзьями?

Пригвоздила её взглядом, попыталась просканировать, как делает это Хаджиев, и ничего. Не умела я распознавать ложь. Я росла в уюте и доброте. В нашем доме всегда царила любовь и взаимопонимание. Не представляю, чтобы прислуга подставляла маму и доносила на неё отцу. Поэтому мне сложно определить, кто друг, а кто враг.

Но попробовать, конечно, стоило. Боюсь, без друзей мне в этом доме не протянуть.

— Ладно… Я там видела террасу. Накроешь завтрак? На двоих? Если ты голодна, конечно.

Анна улыбнулась, уверенно кивнула и отправилась к двери. Мне же нужно было встать и привести себя в порядок. Всё обдумать и начать, наконец, действовать. Как там говорят? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих? Пора себя спасать, Шахидат.

* * *

Сидя на уютной, застеклённой террасе, с грустью смотрела вдаль. «Далью» оказался высокий забор… Увы, дальше него мне не увидеть и не пробраться. А так хотелось сбежать. Улететь вместе с ветром. Чтобы только он знал, где меня найти.

— Ещё чаю? — вздрогнула от тихого голоса Анны. Её привычка подкрадываться начинала раздражать.

— Нет, спасибо.

— Тогда, может, кусочек торта? Свежий, я только испекла.

— Нет. Не хочется, — выдавила измученную улыбку, а женщина вдруг огляделась по сторонам и протянула мне белую упаковку.

— Это то, что вы просили. Возьмите, здесь нет камер.

— Что? — взяв в руку упаковку, растерянно захлопала ресницами. — Ты о чём? Какие камеры?

Анна снова обернулась, присела на стул рядом.

— А вы не знали? Валид Саидович установил камеры в доме. Одна на кухне, две в гостиной и по комнатам по одной. Но в том крыле, куда вы перебрались ночью, и здесь камер нет, — поведала заговорщицким тоном, а я от шока открыла рот.

Это что получается? Негодяй всё это время наблюдал за мной, как за букашкой под стеклом?! Хотя чему я удивлялась? Речь ведь идёт о Хаджиеве.

Извращенец.

— Ненавижу… — прошипела, сжимая подлокотник кресла, но тут же опомнилась. — Так ты поэтому отдала ему моё кольцо? Он всё видел?

Женщина поджала губы.

— Я не знаю, просматривал ли он записи, но рисковать не могла. Теперь, я надеюсь, вы не держите на меня зла? Ведь тогда он уволил бы меня, а у меня мама и ребёнок. Оба болеют. Мне никак нельзя оставаться без работы. Простите.

Я опустила взгляд на упаковку таблеток, кивнула.

— Да, спасибо. И, Анна… Извини меня за то, что я позволила себе угрожать тебе. Это было нечестно.

Подло, мерзко, отвратительно! Бедная женщина просто выживала, чтобы заботиться о своих родных, а я опустилась до методов Валида и шантажировала ни в чём не повинную женщину. Неужели чтобы победить этого подлеца мне придётся стать такой же? Вопрос, конечно, риторический и ответа не требует, но не хотелось бы стать чудовищем.

Домработница беззаботно улыбнулась, поднялась со стула, расправляя передник.

— Всё хорошо, Шахидат Джамаловна.

— Просто Шах, договорились?

Анна согласно кивнула и засияла. Странно, а я и не замечала, какая добрая у неё улыбка.

— Анна, у меня будет к тебе ещё одна просьба. Можешь съездить в город, кое-что прикупить для меня?

— Конечно, Шахидат… Шах.

* * *

— Я не удивлён. Саид взял от отца не только имя. Они очень похожи. Уверен, отец поступил бы также. Власть их пьянит.

Валид поднял взгляд на старшего брата, покачал головой.

— Он бросил взрывчатку в моё окно. Туда, где я был с женой. Я видел его глаза, Марат. Он уверен в том, что поступил правильно! И он не сожалеет! — ударив кулаком по столу, схватил стакан с виски и запустил его в стену. В крови гуляла ярость. Такая сильная, что он с трудом сдерживался, пытаясь обуздать зверя. — Разве так поступают родные люди? Разве это семья? Я всегда думал, что мы друг за друга пойдём даже на гибель. А оказалось…

Марат устало потёр лицо, взглянул на часы.

— Поздно уже. Саид не остановится. Ты знаешь его. Знаешь всех нас. Ни один не остановился бы. Но я надеюсь на твоё благоразумие. Оставь это, Валид. Отступись. Я не хочу видеть, как мои братья уничтожают друг друга за кусок власти. Ты же понимаешь, что всё это дерьмо — дело рук отца. Он снова стравливает своих сыновей, как бойцовых собак. Не поддавайся.

Валид лишь качнул головой, мстительно прищурился. Хаджиевы не отступают. Даже если придётся проливать кровь. Лишь бы не кровь брата…



— Не я объявил эту войну.

* * *

Шах ждала его в гостиной. В чёрном пеньюаре, с высоко подобранными волосами. Такая гордая, неприступная. Захотелось взять её прямо на диване. Разорвать все эти проклятые, дико соблазнительные шмотки и войти в податливое лоно до упора. Чтобы вскрикнула и запрокинула голову вверх. А он бы врезался между её ног, вбивался своим членом и…

— Добрый вечер, — она поднялась на ноги, не спеша зашагала к нему. Опустил взгляд на её босоножки на высоком каблуке и сглотнул.

— Где ты всё это взяла?

Подошла вплотную, встала на носочки и потянулась к его губам.

— Домработницу попросила… Купить. Я велела взять деньги из тех, что ты выделил на расходы по дому. Это было унизительно, потому что я жена обеспеченного мужчины, но должна почему-то просить деньги у прислуги.

Обалдел. Не от того, что она сказала, а от того, как она это сделала. С придыханием, шёпотом, едва касаясь своими губами его губ. Так что не только штаны затрещали, а и мозг.

Понятно, что играет. Но как она это делает… Актриса, блядь.

— Ты была наказана. За то, что мужа не уважаешь, — скользнул языком по ямочке над её верхней губой и, жадно схватив стройное тело, впечатал его в себя.

— Я поняла свои ошибки и буду исправляться. Не будь со мной строг, если не получится сразу. Я стараюсь, — закрыла глаза, дрогнули тёмные, длинные ресницы. И пока Валид держался, чтобы не наброситься на неё, сама прижалась сочными, влажными губами.

— Убью тебя, Шах, — прорычал ей в лицо и, вытащив заколку из глянцевых длинных волос, растрепал их.

— А может, обойдёмся без этого? — она сбросила с плеч халат, и Хаджиев голодно уставился на красивую, высокую грудь, соски которой выпирали из полупрозрачной сорочки, будто грозились порвать невесомую ткань.

— Дааа, — сжав одну горошину пальцами, кровожадно усмехнулся. — Ты на многое пойдешь, чтобы поиметь меня. Какая плохая девочка, Шах, — отпустив её, расстегнул ремень на брюках и резко рванул его. Не без удовольствия отметил испуг в больших, карих глазах. — Будем воспитывать.



ГЛАВА 16

— Ты что задумал? — попятилась назад, но Хаджиев перехватил за талию и ловко закинул меня себе на плечо. — Валид! — запоздало трепыхнулась, схватилась за его рубашку, впиваясь в неё пальцами, будто это могло меня спасти.

Он шёл быстро, уверенно, отшвыривая ногами всё, что стояло на пути. Я притихла. Во-первых, было больно говорить — его плечо сильно давило в живот. Во-вторых, стало даже интересно, что в голове у этого ненормального. Ну и, конечно, немного страшно. Кто знает, чего ожидать от сумасшедшего дикаря. До этого дня, конечно, он не вредил мне физически, но всё ведь бывает впервые, да?

Валид взбежал по лестнице, толкнул ногой дверь нашей новой спальни и не особо заботливо швырнул меня на постель.

— Решила поиграть со мной, да? — ухмылка дерзкая, многообещающая… И мне становится душно от того, как он смотрит. Как скользит взглядом по моему декольте, ниже, туда, где задралась сорочка и виднеется край трусиков. Я сдерживаюсь, чтобы не одёрнуть её вниз, и стаскиваю с себя тряпкой болтающийся халат.

Ноги слегка согнуты в коленях, и я, подавляя стыд и другие неприятные ощущения, развожу их в стороны, не прерывая зрительного контакта с Хаджиевым. Его взгляд опускается туда, куда нужно, и ухмылка превращается в хищный оскал.

— Не отступаешь от намеченной цели, да? Что ж, это будет весело, — он наматывает края ремня на пальцы обеих рук, и сделав резкий выпад вперёд, нападает на меня.

Вскрикнув, пытаюсь отползти назад, но он крепко удерживает ремень, который обвил вокруг моей шеи.

— Не бойся, маленькая Шахи, больно не будет. Будет очень приятно, — его дыхание щекочет мои губы, а мне кажется, что он уже их целует.

Всё настолько остро, что кружится голова, и между ног горит от уже знакомого желания.

— Зачем это? — опускаю взгляд на ремень и рвано вздыхаю, когда Валид натягивает его сильнее. Чувствую запах кожи и еле уловимый аромат алкоголя. И сама пьяной становлюсь. Будто моё тело уже мне не принадлежит.

— Сейчас увидишь, — дёргает за ремень, заставляя меня податься вперёд. Я выполняю его немое требование, а когда прихожу в себя, понимаю, насколько опытный он кукловод…

Помимо желания во мне вспыхивает гнев. Я стою на четвереньках перед Хаджиевым, лицом напротив его ширинки… Как унизительно. И как волнует. Так, что пересохло в горле и пылает кожа, словно меня в костёр бросили.

— Теперь ты доволен? Ты ведь этого хотел, — поднимаю на него злой взгляд, и Валид приподнимает брови. Издевается. Потешается. Как же я его ненавижу… И как хочу. Чтобы наклонился и поцеловал. Впился своими губами в мои и искусал их до крови… Хоть как-нибудь насытить эту злость.

Я сошла с ума. Помешательство заразно. Он отравил меня своим ядом паучьим.

— Ещё нет. Расстегивай, — указывает взглядом на свои штаны, и я чувствую, как лицо заливает краской стыда.

— Что? — всё ещё теплится надежда, что он шутит, или просто я неправильно поняла его желание.

— Ну, вот и всё. Раз игра закончена, и ты снова проиграла, я могу пойти выпить после тяжелого дня? — ремень на шее слабнет, а я понимаю, что и правда проиграла. Потому что не умею играть по его правилам.

— Стой, — перехватываю его руку, кладу её на ремень, а сама хватаюсь за пуговицу его штанов. Она выскальзывает из влажных, дрожащих пальцев, но я упорно пытаюсь её победить.

Валид молча наблюдает за происходящим и, похоже, посмеивается. Что ж. И это я выдержу. Однажды он вот так же будет у моих ног.

Мне почти удаётся расстегнуть пуговицу, но Хаджиев вдруг накрывает своей рукой мою, убирает её.

— Тебя сейчас удар хватит, расслабься, — сам расстегивает проклятые брюки и, схватившись за ремень, заставляет меня выровняться. Его губы накрывают мои, влажно скользят и сминают, а руки разрывают на мне сорочку, как тонкую паутинку. Лоскуты летят в разные стороны, и по моему телу уже в который раз пробегает дрожь.

Руки Хаджиева опускаются на мои плечи, надавливают. Я падаю на спину, и Валид мгновенно сдёргивает с меня трусики, взбирается сверху.

— Как тебя трахнуть сегодня? — от этого грубого вопроса меня начинает колотить, и едкий ответ застрял в горле. — Сзади? Или в классической позе? Нееет, — отвечает сам себе и, хитро усмехаясь, заваливается на спину. — Иди ко мне, — он берёт мою руку и кладёт на свою плоть. — Возьми его. Я охватываю пальцами тугой ствол, опускаю на него растерянный взгляд. Как это порочно, как, должно быть, ужасно. Но мне не противно. Вообще. — Сожми. Не сильно, — приказывает мне вполголоса и внимательно следит за каждым движением. По его телу проходит дрожь, и еле слышный хриплый стон срывается с губ, когда я проявляю инициативу и касаюсь кончиками пальцев крупной головки. — К минету готова?

Я поднимаю взгляд на его лицо, нервно облизываю губы.

— Что?

— Возьми его в рот.

Когда до меня доходит смысл этих слов, рука, ласкающая его плоть, каменеет.

— Нет… Это же…

— Это нормально, — взгляд его вспыхивает, а ремень на моей шее затягивается туже. — Это секс.

Может, это и нормально. Но не для меня. Для меня это дико и жутко. Взять в рот мужской орган?! Да вы шутите… Что может быть в этом приятного?

— Нет, — опускаю глаза на его член, и во рту становится сухо.

— Хорошо. Отложим это на следующий раз, — он вроде как соглашается со мной, идёт на уступки, но звучит это так, что я понимаю — теперь минет его идея фикс. Вопрос времени.

Что ж, видимо, всё будет не так просто, как я себе представляла днём.

— Садись сверху, — тянет за ремень, принуждая залезть на него, и, хоть от новой позы становится не по себе, я покорно выполняю его желание. Уж лучше так, чем в рот…

Хаджиев смачивает мои складочки слюной, входит в меня медленно, без боли, но когда его плоть оказывается во мне наполовину, надавливает на мои бёдра и резким выпадом заполняет собой до предела.

Морщусь от дискомфорта и склоняю голову, когда ремень затягивается ещё сильнее. Воздуха не хватает, но мне не больно. Большой орган внутри меня толкается ещё раз, и низ живота сводит еле ощутимой судорогой.

— Говори, что чувствуешь, — приказывает, притягивая меня к себе. — Хочу знать, что тебе нравится.

И я закрываю глаза, полностью отдаюсь ощущениям. Противоречивым, странным. Таким разным и непохожим друг на друга.

Валид скользит внутри меня, то приподнимая мои ягодицы, то снова опуская на себя.

— Хорошо, когда вот так…

— Вот так? — мягкий толчок и до упора.

— Да…

— А так? — более сильный толчок, и с моих губ срывается стон.

— И так…

— Что? Говори!

— Так приятно.

Третий толчок уже грубый, но боли я не чувствую.

— И так нравится, — открыв глаза, упираюсь в его грудь ладонями и замираю от взгляда Хаджиева. Абсолютно сумасшедшего. Кажется, что он хочет меня разодрать на куски, но непонятно как сдерживается.

— А так? — следующее его движение абсолютно неконтролируемое. Яростное. Он всё же решил меня убить.

Вскрикиваю от резкой боли и приподнимаюсь. Валид не удерживает, но ремень не отпускает.

— Так больно.

Он закидывает одну руку за голову, усмехается.

— Теперь сама. Чтобы нам обоим нравилось и не больно.

Я приподнимаюсь, плоть внутри скользит по моим складочкам, пульсирует во мне. Опускаюсь, выгибая спину и запрокидывая голову. Широко распахиваю глаза, когда моё лоно принимает его полностью, и никакого дискомфорта не чувствую. Там, внизу, зарождается дрожь. Пока ещё еле заметная, но она растёт с каждым моим движением, а с губ Валида слетает грязное ругательство.



ГЛАВА 17

Равнодушно разглядывая танцующую девушку, Саид не спеша потягивал виски.

— Знаешь, чем мне нравятся женщины? — спросил рядом сидящего помощника. Последний промолчал, потому что знал: вопрос риторический. — Они слабые. Я люблю слабых женщин. Люблю смотреть, как ломается их гордость, и они падают к моим ногам. А знаешь, что для этого нужно? Всего лишь деньги. Бабло. И сразу любая дырка становится влажной и доступной.

Поманил к себе стриптизёршу, и та, заметив зажатую между двух пальцев стодолларовую купюру, поспешила слезть с шеста. Виляя блестящими от масла бёдрами, медленно приблизилась, облизнулась и изогнулась в эротичном движении прямо у колен Саида.

— Отсоси мне, — сунул деньги ей в бюстгальтер.

Девушка округлила ярко накрашенные глаза.

— Я не предоставляю интимные услуги. Я только приват…

— Хорошо, — Саид достал ещё две купюры и по очереди сунул их туда же. — Это за то, что отсосёшь мне, а это за то, что отсосёшь моему другу. После меня, разумеется, — холодная ухмылка, и девицу уже трясёт от возбуждения.

— Но я не…

— Ещё одно слово, и я заберу деньги.

Стриптизёрша замолчала, пару секунд поразмышляла, а потом потянулась к его ширинке.

Заур отвёл взгляд в сторону, а девушка взяла в рот член Саида и принялась за дело. Надо заметить, очень умело. Причмокивая и лаская головку языком.

Хаджиев-младший откинулся назад, закрыл глаза, но ни единый мускул на его лице не дрогнул.

— Расскажи мне, друг, как там дела у моего любимого брата? Чем занимается сейчас Валид?

— Он ищет пути, чтобы подступиться к «Альянсу». Он не оставил эту идею после твоего предупреждения. Я бы даже сказал, заработал ещё активнее в этом направлении. Его люди уже отжали некоторые филиалы в пригородах.

Саид усмехнулся, схватил девушку за волосы, ускоряя темп.

— Мои братья никогда не отступают. За это их и уважаю. Эта победа будет самой сладкой.

Заур поморщился, когда девушка закашлялась, а Хаджиев продолжил насаживать её на себя, как на вертел.

Когда всё закончилось, девица отпрянула, облизала раскрасневшиеся пухлые губы. А Саид швырнул ей ещё одну бумажку.

— Умница. А теперь обслужи моего друга.

— Нет, не нужно, — Заур поднялся. — Ты же знаешь, я не люблю таких… Женщин. Если ты не против, я пойду.

Хаджиев одобрительно кивнул и потрепал девушку за щёку.

— Видишь, не любит Заур таких шлюшек. А я люблю. Пользовать вас люблю, — смял её лицо своими пальцами, причиняя девушке боль. — Поедешь со мной? Всю ночь тебя буду мучить. Чтобы скулила, как сука.

Стриптизёршу затрясло, а глаза помутнели от возбуждения. Саид бросил на стол смятую купюру, поднялся.

— Пошли, шлюшка.

* * *

Когда я проснулась, Валид лежал рядом. Лежал и пялился на меня, о чём-то задумавшись.

— Доброе утро, — тут же вспыхнули щёки, стоило вспомнить, что он вытворял со мной этой ночью.

— Доброе, жена. Как спалось? — дерзкая усмешка, и я снова его ненавижу.

— Нормально. А тебе, вижу, не спится? Совесть замучила? — вот это было бы очень кстати. Я бы с удовольствием понаблюдала за его муками.

— Нет, раздумывал, как буду тебя трахать сегодня.

От его грубости стало неловко, спрятала глаза.

— Придумал?

Послышался смешок, и руки Хаджиева сгребли меня в охапку.

— А может, займёмся ещё чем-нибудь? А то ты только об одном думаешь. Маленькая, грязная девчонка, — сверкнул своими белыми зубами, а мне их пересчитать захотелось. Чем-нибудь тяжёлым.

Задохнувшись от возмущения, вскочила, но Валид дёрнул меня на себя, и я упала на его грудь.

— Ты… Да ты…

— Т-с-с, — приложив к моим губам указательный палец, нырнул им в мой рот и коснулся языка. — Давай без скандала. У меня сегодня не то настроение, — вытащил палец, облизал его. Кто ещё извращенец!

Проглотила рвущуюся наружу колкость и улыбнулась.

— Как скажешь.

Валид прищурился, склонил голову набок.

— Интересно, сколько ты продержишься?

— Сколько нужно. Я не хочу больше воевать. И взаперти сидеть не хочу, — насчёт последнего я не врала, насчёт войны… Да. Врала. И мне не было стыдно. Ни капельки.

— Не вопрос. Сможешь выходить из дома, когда понадобится. Но только с охраной и с моим разрешением.

— Письменным? — не удержалась.

— Необязательно. Но если мне так захочется, то да, будешь ждать нотариуса. Всё понятно?

Вздохнув, согласилась. Другого выхода пока нет. Всяко лучше, чем тюрьма. Мне бы только его бдительность усыпить, а там…

— Сегодня я решил провести день с тобой, — и мой боевой настрой тут же угас.

— Аа… Разве тебе не нужно на работу? Ну там, запугивать людей, доводить бедных подчинённых до приступов и так далее?

Валид скользнул ладонью по моей обнажённой спине, опустился ниже и сжал пальцами ягодицу.

— Нет. Сегодня я буду доводить до приступов только тебя.

Честно? Я просто не представляла, что может быть у нас общего. Да мы даже побеседовать без скандала и подколок не можем. Мы абсолютно разные. Совершенно непохожие. Как земля и небо. Чем нам заниматься вместе целый день?

Хаджиев широко улыбнулся.

— Что, не можешь придумать, чем нам заняться?

— Ну почему же, — высвободилась из его объятий и, поднимаясь, потащила за собой одеяло. Бросив беглый взгляд на обнажённое тело Валида, покраснела. — Я примерно представляю, что ты задумал. Ничего нового.

— О, нет, — он потянулся во весь рост и, ухватившись за край одеяла, дёрнул его на себя. А я осталась голая посреди комнаты… — Ты не представляешь даже. Давай, беги в душ. После завтрака съездим в одно место. Тебе понравится.

* * *

За завтраком исподтишка наблюдала за Валидом. Красив. По-мужски красив. И статен. Очень видный мужчина. Только энергия от него исходила животная. Будто не человек вовсе. В каждом движении читалась опасность и агрессия. Это должно пугать и отталкивать. Сама не понимаю, как такой дикарь мне мог понравиться. Но то, что происходило между нами в спальне… Это сумасшествие какое-то. Я боялась уже не Валида. Боялась себя. Не хотелось становиться зависимой от него и превращаться в больную нимфоманку. И влюбляться в него тоже не хотелось…

— А что мне надеть? — отвлекла Хаджиева от телефона, а он отбросил салфетку в пустую тарелку, вытянулся на стуле и закинул за голову руки.

— Брюки надень. Там испачкаться можешь.

Хм… Уже интересно.

— Хиджаб?

Он на мгновение задумался, мазнул взглядом по моим волосам.

— Если не хочешь, можешь не надевать.

— Спасибо, — на этот раз улыбнулась без душевных терзаний. Даже по-настоящему, что ли.

Разумеется, наше взаимопонимание до первой стычки, не более, но я за последние дни сильно вымоталась. Не мешало бы взять передышку. И воспользоваться маминым советом. Это, пожалуй, будет даже интересно. В конце концов, Валид не старый, лысый и пузатый дяденька. Он мне не противен и не омерзителен. Выдержу.

* * *

— Это что, поле? — огляделась вокруг, скептически выгнула чёрную изящную бровь. — Ты привёз меня в поле, — заключила со смешком и скрестила на груди руки. — Будем ромашки собирать? Или побегаем просто?

Хаджиев пропустил её насмешку мимо ушей и достал ствол.

— Эй… Ты чего? — Шах явно испугалась, попятилась и, зацепившись за какой-то корень, растянулась на земле.

Вздохнув, схватил её за руку, дёрнул вверх.

— Ты мне совсем, что ли, не доверяешь? По-твоему, я тебя убивать сюда привёз? — запах её охуенный в ноздри забивается, дыхание к херам спирает. Отравила уже его своим ароматом. — Ай, Шах, я думал, ты умная девочка.

Она опускает взгляд на его губы, облизывает свои и шумно сглатывает. А у него мгновенно тяжелеют яйца от мысли, что когда-нибудь вгонит в этот сладкий рот свой член.

— А зачем же ты меня сюда привёз?

Отстранился, убирая от неё руки. Надо притормозить. А то эта ведьма из него уже зависимого сделала. Как наркоман без дозы корчится. Стоит на пару метров от неё отойти, как ломать начинает.

— Будем учиться стрелять, — достал из багажника раскладную мишень и пошёл прямо, прикидывая, куда её лучше поставить.

Шах быстро зашагала сзади.

— Зачем это, Валид?

Он пожал плечами, воткнул в слегка подмёрзшую землю мишень и пошёл обратно, по пути хватая жену за руку и утаскивая за собой.

— Иди сюда. Давай, — развернув её лицом к мишени, надел на неё наушники и встал позади. — Не напрягайся так. Расслабься, — вложив в маленькую ручку ствол, заставил обхватить прохладное железо.

— Валид, я не понимаю, зачем ты это делаешь? Я не люблю оружие.

— Я хочу, чтобы ты могла за себя постоять не только с помощью своего острого язычка, но и чего-нибудь посерьёзнее.

Она повела плечом, пытаясь избавиться от его рук, но Хаджиев лишь прижал девушку к себе крепче.

— Валид, я не хочу, прошу тебя. Объясни, что случилось? Это связано с тем взрывом? Ты знаешь, кто это сделал? — завертелась, силясь заглянуть в его глаза, а Хаджиев прижался губами к открывшемуся участку белой, ароматной кожи на её шее.

Слегка прикусил, щекотнул языком. Она хмыкнула, отстранилась.

— Ты моя женщина, а значит, мой тыл. Я хочу, чтобы мой тыл был в безопасности. Кроме тебя я никому не могу доверять. И да, я знаю, кто бросил взрывчатку в наше окно. Это был мой младший брат.

Шах резко повернулась в его руках, отпуская оружие, но Валид вернул её на место.



— Что? Саид? Зачем он это сделал?! Он что, с ума сошёл?

— Нет. Не сошёл. Он таким родился. Саиду очень нужен бизнес отца. Если понадобился, он за эту власть перегрызёт горло даже нашей матери. Давай, Шахидат, будь послушной девочкой, бери этот грёбаный ствол.

Она схватилась за рукоять, сильно сжала. Задрожала тонкая рука.

— Нет, не так. Кисть не должна быть напряжённой. Расслабь. Вот так. А теперь целься, дыши ровно. Нажимай на курок плавно, но уверенно. Запомни, в случае, если тебе придётся взять в руки оружие, ты не должна колебаться ни секунды. Поняла? Взяла в руки ствол — стреляй. Взяла нож — режь. Давай, Шах.

Она глубоко вдохнула, по телу прошла дрожь. Во время выстрела её оттолкнуло отдачей в его грудь.

— Очень плохо. Ты даже в мишень не попала. Давай на исходную! На ногах стой крепче!

— Мне не нравится это. Пожалуйста… — Шахидат пыталась противиться, но Хаджиев силой развернул её к себе спиной снова.

— Ты не уйдёшь отсюда, пока не попадёшь хотя бы в крайнюю точку. Давай!

* * *

Я знала, что семья Хаджиевых не отличается принципами и порядочностью. Но чтобы брат взрывал дом брата… Это уже слишком даже для них.

И теперь казалось, что меня окружила стая хищников, а вокруг шеи затянулась петля. Я стала женой бандита, и теперь его враги — мои враги.

Я видела в глазах Валида беспокойство и злость. Впервые за всё время нашего знакомства мне захотелось поддержать его. И, конечно же, защитить себя. Эти чувства возникли поначалу. А потом проснулась злость. Обида на отца, что отдал меня этим людям. Обида на Валида и его сумасшедшую семейку. Не вовремя вспомнила слова Хаджиева о том, что мой папа меня продал.

Мысленно пожелала всем отпрыскам Саида перестрелять друг друга, но ярость в себе подавила. Не время. Совсем не время. Для начала мне нужно пробраться в голову Валида и вложить туда свои мысли. Только так я смогу выжить в их мире. Только так смогу однажды стать свободной.

По дороге домой Хаджиев молчал. Вёл машину одной рукой. Агрессивно, не беспокоясь о том, что мы едем по грунтовой дороге в ямах и колдобинах. Второй рукой задумчиво почёсывал бороду.

— Ты говорил с Саидом? — нарушила тишину первой.

— О чём?

— Ты знаешь…

— Говорил. Он не остановится.

— А ты?

Валид бросил на меня заинтересованный взгляд.

— Я тоже не остановлюсь. Теперь нет. Я накажу брата. Бизнес отца будет моим.

В принципе, всё, как я и думала. Было бы странно, если бы он сдался. Ненормальный, упрямый, вредный.

— Хорошо. Ты должен победить. Не оставь Саиду ни единого шанса.

Валид явно удивился. Повернулся ко мне, забыв про дорогу, и долго с подозрением рассматривал.

— Надо же, ты и на моей стороне? Мне казалось, ты только и мечтаешь о том, чтобы меня кто-нибудь замочил, — усмехнулся, выруливая на асфальтированную трассу.

— Мы ведь уже говорили об этом. Ну и раз уж ты мой муж, то я хочу быть женой победителя.

Хаджиев кивнул каким-то своим мыслям и надавил на педаль газа, выжимая из своей железной зверюги животный рык, а я втянула голову в плечи, морщась от запаха пороха, которым, казалось, пропиталась насквозь.

* * *

Она его удивила. Да, пожалуй, так и есть. Поразила маленькая Шахи. Мужа-победителя она хочет. Врушка. Просто влюбилась в него, а признаться духу не хватает.

Он и сам долго отказывался в это верить. Чтобы какая-то девчонка да с ума его свела? Заставила сохнуть по ней? Бред же.

А она заставила. Скрутила его нутро своими тонкими пальчиками и разодрала нахрен все противоречия. Сам не понял, как из жажды мести его чувства переросли в нечто большее.

Шах учится с ним жить. Она пытается. И ей этого хочется. Быть ему достойной женой. Одно её попадание в десятку чего стоило. А он, было, после первого выстрела думал, что легче научить мартышку водить автобус, чем Шах стрелять.

Он не ошибся с выбором жены. Однозначно нет.

— Где ты был, Валид? — у порога их встречал Шамиль. — Я полдня тебя ищу! Ты хоть бы предупредил, что уходишь!

— А разве он обязан отчитываться? — неожиданно подала голос Шах, и Валид, проглотив тот же вопрос, повернулся к ней.

— Иди к себе, Шах.

Она сверкнула тёмными глазами, прошла мимо, и Шамиль проследил за ней косым взглядом. В этот момент в башке взорвалась атомная бомба, и лёгкие опалило яростью. Схватив помощника за шиворот, саданул об дверь, которая только закрылась за женой, и сжал пальцы на кадыке горе-помощника.

— В чём дело, Шамиль, нравится моя жена?

Тот тряхнул головой, испуганно зыркнул на Хаджиева.

— Как можно, брат. Нет, конечно. Я не смотрел на неё, клянусь, — закашлялся, когда Валид разжал руку и резко выдохнул, увидев ствол.



— На. Его почистить нужно. И не забудь зарядить. Мне понадобятся пули, — швырнул пистолет Шамилю, а тот, уловив намёк, побелел.

— Валид Саидович, к вам Екатерина Власова, — подал голос охранник позади, и Хаджиев повернулся к воротам.

— Власова? Что за Власова? Ах, да. Власова. Ну давай, зови сюда дамочку.

* * *

Анна ворвалась в комнату без стука, и я от испуга выронила из рук халат. Благо, на мне после душа оставалось полотенце.

— Вам срочно нужно спуститься вниз! — зашипела вполголоса, размахивая руками.

— Что? Валид зовёт? Скажи ему, что я спущусь через полчаса.

Но домработница обернулась назад, потом забежала в комнату и прикрыла дверь.

— Это не моё дело, но там женщина… Она пришла к Валиду Саидовичу. Знаете, она мне не нравится. Вы бы сходили туда…

Я с трудом понимала её сбивчивую речь, но сердце отчего-то судорожно сжалось в тревоге.

— Что ещё за женщина?

— Я не знаю, кто она, но ведёт себя так… Неподобающе. А Валид Саидович пригласил её в свой кабинет. И цербера выгнал. То есть, Шамиля. Вот, — она выдохнула, а я нахмурилась.

Женщина, значит. И кто такая эта женщина?

Отбросив халат в сторону, открыла шкаф.

— Ну-ка, помоги мне застегнуть это платье.



ГЛАВА 18

— Валид Саидович, у вас шикарный дом. Всё так по-мужски обустроено. Строго, но в то же время со вкусом, — Власова оказалась той ещё сучкой. Такая в любую щель без мыла пролезет. Но подмазывается искусно, чего уж.

— Ближе к делу, Екатерина, — опустил глаза на её декольте. Слишком открытое. Вдовушка явно намекает на хороший трах.

— Да-да, конечно, — мило улыбнулась, закинула ногу на ногу. — Простите, что отвлекаю вас. Я пришла поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали моей семье. Это очень благородно и щедро с вашей стороны. Знаете, а ведь я из тех женщин, которые ещё верят в рыцарей, — облизнула ярко красные губы, всем своим видом призывая Валида отыметь её.

Закинула ногу на ногу, демонстрируя длинные ноги в чёрных, развратных чулках. Дамочка знала, куда идёт. Она и пришла с определённой целью.

— Ну что вы, мне не сложно, — с ленивой усмешкой проследил за её плавным движением.

— Я слышала, что вы только пришли в наш город и ещё покорили не все высоты. Знайте же, что теперь я целиком и полностью на вашей стороне. Я слышала, вы заинтересованы в некой организации… Так вот, в своё время мой муж и я были очень дружны с семьёй владельца «Альянса». Говорят, у него сейчас, как и у меня, большие трудности. Думаю, для вас не секрет, что господин Широков находится на грани разорения. Но и отдавать «Альянс» кому попало он не станет. Я могла бы уговорить его продать все активы вам, Валид Саидович. С моей стороны это будет благодарность вам за всё, что вы для нас сделали. Однако, я прошу вас, не скупитесь. Видите ли, силой можно добиться многого, но время уже не то. Да и новые связи вам не помешают. До меня также дошла информация, что некий господин Саид Хаджиев очень заинтересован в «Альянсе»… Насколько я поняла, он ваш брат? Так вот, мои связи помогут вам достичь цели раньше вашего родственника. Что скажите?

Валид прищурился, скользя по Власовой придирчивым взглядом. На данный момент он не на её выставленные напоказ прелести смотрел. Стало интересно, что у этой суки в голове.

Хаджиев не любил работать с женщинами. Они слишком импульсивны и зачастую глупы. Бизнес — это не для баб. Но конкретно эта не выглядела тупой курицей, попавшей в высший свет за счёт своего рта и промежности. Скорее, даже наоборот. Её муженёк был ведомым и исполнял всё, что приказывала жёнушка. Приходилось пару раз видеть таких недомужиков. Жалкое зрелище.

У Власовой была какая-то своя цель. Вряд ли это благодарность за финансовую помощь. Честно сказать, сущие копейки.

— Чего вы хотите, Екатерина? — спросил прямо, вновь наполняя бокалы любимым виски.

Она взяла стакан, отпила и намеренно пролила алкоголь, пропуская пару капель по подбородку. Соблазнительная сука. Он бы от такой не отказался в своё время. Но время-то прошло. Теперь его мысли занимает чистая, но строптивая жена. Только её хочется брать до исступления. До посинения, пока не утихнет желание. А оно не утихает. С каждым разом становится всё нестерпимее, всё безумней. Он скоро поедет крышей и убьёт любого за дозу этой чистейшей наркоты.

И породистая сука, сидящая напротив, не возбуждает. Вообще. Он стал грёбаным импотентом. Зависимым психопатом, которого интересует только одно тело. Её. Чистое, белое, свежее. И принадлежащее только ему одному. Никто другой никогда не касался её. И не коснётся. Валид убьёт того, кто посмеет даже подумать о ней. И её убьёт. Разорвёт в клочья. Растерзает. Вырвет её сердце, если она хотя бы посмотрит в сторону другого мужчины.

— Я же сказала…

— Давай без этой херни! — оборвал строго, и Власова прерывисто выдохнула. Потекла сука. — Зачем пришла, говори? Тебе помогал выбираться из долговой ямы не я один. Но благодарить и предлагать свои связи ты пришла ко мне. Итак, слушаю?

Говорил с блядью намеренно грубо, срывая на ней зло, ощущение которого возникло сразу же, стоило вспомнить, как Шамиль смотрел на Шах. Это не давало сосредоточиться на делах и постоянно возвращалось навязчивой мыслью.

— Хорошо, — вдова выровнялась, сложила на коленях холёные руки. — Вы меня раскусили, — улыбнулась ему, изящно выгибая шею. — Валид Саидович, я отдала бы многое, чтобы поработать с вами. Вы очень умело воскрешаете обанкротившиеся компании и фирмы. И я, честно признаться, не могла не отреагировать. Дело всей нашей с мужем жизни потерпело крах. Но фирма до сих пор функционирует… Да, она на грани, я не стану скрывать истинного положения дел. Я знаю, что у вас не принято работать с женщинами, и вы предпочитаете более сильных партнёров. Но если бы вы сделали для меня исключение, всё могло бы кардинально измениться. Мои связи, плюс ваши власть и сила в мире большого бизнеса…

— Зачем мне это? Какую я заимею от этого пользу? — опустошив свой бокал, отставил его в сторону, а Власова подалась вперёд, укладывая на стол свою грудь.

— Все знают, что я не стану сотрудничать с абы кем. Я сделаю вам хорошую рекламу и помогу с выходом в Европу. Поверьте, это дорогого стоит. Ну и, конечно же, вы получите львиную долю акций моей фирмы. Когда мы снова встанем на ноги, она будет приносить не особо большой, но стабильный доход.

Это было действительно интересно. Не её сраные акции, разумеется. И не её реклама. Валид уже сам себе сделал рекламу, очень быстро заработав славу тирана и ужасного монстра. Это лучшая реклама. Страх — главная составляющая успешного бизнеса. Держа всех окруживших тебя акул в ужасе, можно добиться многого.

А вот выход в Европу — это то, что поразит отца. Он сам подмял под себя кучу предприятий и контор, включая государственные, но на международный уровень так и не вышел. Это будет шах и мат Саиду, мелкому засранцу, посмевшему замахнуться на родного брата.

Он открыл рот, чтобы дать ответ Власовой, но дверь вдруг распахнулась, и в кабинет плавно заплыла Шах с ядовитой улыбкой на пухлых, вкусных губах.

— Добрый вечер, я не помешала? — медленно перевела взгляд с Валида на Власову, вздёрнула бровь. — О, у нас гости? — хотя по внешнему виду жены было понятно, что это для неё не новость.

Красавица Шахи была облачена в длинное, облегающее платье. Охренеть какое соблазнительное. Оно окутывало её округлые бёдра, как вторая кожа, а длинные чёрные волосы спадали на плечи небрежными волнами.

Какая же она… У Хаджиева всё тело прострелило от одного брошенного на неё взгляда. Кабинет наполнился её ароматом, и очертания сидящей напротив дешёвки размылись, словно в тумане.

— Здравствуйте, — удивлённо протянула Власова и повернулась к Валиду с немым вопросом во взгляде.

— Познакомьтесь, Екатерина, это моя жена — Шахидат.

— Жена? — а охотница за мужиками явно не ожидала такого поворота.

Он бы даже посмеялся над этим, но на данный момент не мог оторвать взгляда от Шах.

— Любимая жена, — красавица прошла к столу и присела в кресло рядом с Власовой. — Мой муж забыл меня предупредить, что у нас гости, поэтому прошу прощения за свой внешний вид.

Маленькая Шахи вела себя, как опытная сука, и Валиду это не нравилось. По-хорошему он должен был выставить жену за дверь, чтобы не устраивала такие сюрпризы, но не стал бы унижать её перед Власовой, которая даже в подмётки его королеве не годится.

— Ох, ну что вы. Вы так красивы и свежи, что любой макияж только испортит вид. Раньше не встречала чеченок и даже не подозревала, что вы такие красавицы, — Власова с усердием распевала комплименты, на что Шах улыбалась лишь губами. А чёрные глаза метали молнии. Да она ревнует! Как бешеная кошка ревнует. Вцепилась бы Власовой в лицо, да не позволяет гордыня.

Ай, маленькая Шахи… Какая же ты охуенная.

— Ладно, Екатерина. Я подумаю над вашим предложением и, скорее всего, приму его. Но сейчас уже поздно, и я бы хотел остаться со своей женой наедине. Вас ожидает водитель или предоставить вам своего?

Власова не смогла скрыть своего разочарования, вздохнула, поникла. А Хаджиев уже начинал раздражаться.

— Валид, какой ты невежливый, — укоризненно протянула Шах и широко улыбнулась Власовой. — Екатерина, вы не желаете с нами поужинать? Наша домработница замечательно готовит рыбу.

А суке только это и было нужно. Довольно заухмылялась, поправила причёску.

— Ну, если это будет удобно, и Валид Саидович не будет против…

Шахидат решила поиграть? Показывает сопернице, кто тут хозяйка? Что ж, это, пожалуй, будет забавно. Решил не обламывать кайф женушке.

— Разумеется. Слово моей жены — для меня закон, — одарил её многообещающим взглядом, а Шах в ответ приторно улыбнулась.

* * *

Глядя на эту женщину, я горела в каком-то огне безумия. Мне хотелось вышвырнуть её из дома, в котором я стала пленницей не по своей воле, а теперь ещё и испытывала унижение. Хотелось ударить самодовольного негодяя, который зовёт себя моим мужем. В тот момент, когда я вошла в его кабинет, Хаджиев пялился на грудь этой женщины и увиденное ему явно нравилось.

Ещё бы! Женщина очень красивая. Настолько красивая, что я рядом с ней почувствовала себя маленькой, неопытной девчонкой.

Я не могла себе позволить устроить истерику и этим ещё больше унизиться. Потому что обязывает положение держать голову высоко. Потому что эта женщина будет радоваться моему позору. Потому что моя мама так бы не поступила.

И я держалась. Смотрела ей в глаза и читала в них зависть и презрение. Она хотела Валида. Хотела так сильно, что, казалось, готова меня убить, лишь бы заполучить его.

За столом она неотрывно изучала меня, лишь иногда бросая вкрадчивые взгляды на Хаджиева. И ему, этому подлецу, нравилось её внимание.

Меня же от той патоки, что лилась из её рта, тошнило. Даже комплименты, сказанные ею в мой адрес отдавали фальшью и враньём. Грубой, неприкрытой лестью. Мы возненавидели друг друга с первого взгляда.

— А как давно вы женаты? — Екатерина отложила приборы, взяла в руку бокал с красным вином и пригубила, облизывая нижнюю губу. Как развратно и гадко…

— У нас медовый месяц, — Хаджиев откинулся на спинку стула, довольно улыбнулся. Будто кот, наевшийся сметаны. Хотя, нет. Просто гадкое животное.

— Вот как? Надо же… Что ж, я желаю вам долгих лет жизни в любви и взаимопонимании. Знаете, последнее более важно в семейной жизни, чем страсть. Страсть, — это слово она выговорила с каким-то придыханием и смотрела в этот момент, конечно же, на Валида. — Быстротечна. Вот она есть, а вот её и нет… А взаимопонимание и уважение друг к другу помогают жить в согласии.

Как же фальшива эта женщина. Как хитра и отвратительна. Я больше не могла её выдерживать. Впервые в жизни мне хотелось кого-то ударить. А лучше избить.



— Я с вами согласна, Екатерина, — подавив в себе отвращение, улыбнулась змее. — Страсть — это всего лишь физиология. Химическая реакция. Но как любая химическая реакция, она быстро заканчивается. А семейные ценности остаются. Именно поэтому мужчины чаще бросают своих любовниц, а не жён.

Был ли это намёк? Да. И все, сидящие за столом, его поняли. А я вдруг осознала, что эта женщина может быть уже давно является любовницей Хаджиева. Передо мной же сейчас они просто разыгрывают спектакль. Потешаются.

Схватив бокал, я опустошила его до дна и, только подняв взгляд на Валида, поняла, что это была не вода. Закашлялась от крепкого напитка, рвано выдохнула, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло и накатывает облегчение. Я никогда раньше не пила алкоголь. Теперь же поняла, почему его употребляет Валид. Действительно успокаивает. Вот только надолго ли? Да и проблемы от этого никуда не деваются. Эта женщина всё также сидит напротив, изучает меня своим змеиным взглядом.

— Простите, мне нужно отлучиться ненадолго. Нужно отдать распоряжения домработнице на завтра. Не скучай, милый, — улыбнулась Хаджиеву, а тот вздёрнул брови, явно удивившись в который раз. А как ты думал, дорогой муженёк? Не один ты умеешь играть.

* * *

Хаджиева порядком бесило присутствие в его доме и за его столом этой бабы. Бесила и Шах, которая явно забавлялась над Власовой и над ним, своим мужем. И он мог бы прекратить весь этот спектакль одним своим приказом, но не мог не отметить, что, несмотря на вспыхивающее раздражение, испытывает гордость за свою жену.

Она была королевой. Держалась, как и подобает его женщине. И Валид кайфовал от того, как она смотрится в своём скромном платье рядом со шлюхой Власовой. Давился слюнями, как голодный пёс и боролся со жгучим желанием вышвырнуть лишних за дверь и разложить Шахидат прямо на этом столе.

А когда Шах выпила вино, почувствовал, как самообладание рушится, словно кирпичная стена, под которую бросили кусок динамита. Это уже перебор.

— Валид Саидович, мне уже пора, но я хочу ещё раз напомнить вам о взаимовыгодности нашей сделки. Если вы, разумеется, согласитесь.

Он что-то невнятно ей ответил, встал, чтобы проводить гостью. Всё на автомате.

Власова на прощанье одарила его ещё одним похотливым взглядом, а за спиной вдруг возник Шамиль.

— Ты всё же помог им? Странно, я не знал об этом.

Чуть повернув голову к помощнику:

— А разве я был обязан перед тобой отчитаться? Что, кстати говоря, ты здесь делаешь в такой час, Шамиль? Следишь за мной? Или по моей жене соскучился?

Тот вздохнул, положил руку на плечо Валида.

— Перестань. Я же объяснился. Это случайно вышло… Я не смотрел на твою жену, как на женщину.

Сбросив его руку со своего плеча, Хаджиев повернулся к помощнику, приблизил своё лицо к его и во мраке слабого освещения его глаза полыхнули огнём.

— Только попробуй. Я вырву твою печень и скормлю её собакам. А теперь убирайся из моего дома и чтобы до утра я тебя тут не наблюдал.

Шах ждала в гостиной, стоя у окна. Плечи напряглись, когда услышала его шаги.

— Великолепный спектакль. Ты действительно замечательная актриса. Ревнуешь меня, жена? — спросил вкрадчиво, приближаясь сзади, и девушка резко повернулась.

— Нет. Мне всё равно, с кем ты спишь. Но я не позволю тебе приводить в дом, где я живу своих… Женщин. Это унижает меня.

— Видишь ли, моя маленькая, ревнивая Шахи, — поддел пальцем за подбородок, пропуская по телу ток от такого лёгкого прикосновения к её белой нежной коже. — Эта женщина пришла сюда, чтобы поблагодарить меня за помощь. Помнишь, ты как-то советовала мне поучаствовать в благотворительности? Так вот, я помог этой женщине. Поддержал её. И в чём же моя вина, красавица? Мм? — сжав пальцы на её тонкой шее, шумно выдохнул от накатившего возбуждения. — Сегодня буду трахать тебя грубо. Хочу тебя стоя. И смотреть в твои глаза. Чтобы смотрела на меня так же, как смотрела за столом. Моя дикая Шахи…

От похоти в голове взорвалась атомная бомба, и волной захлестнуло всё тело, аж до паха. Стиснув зубы до хруста в челюстях, смял своими руками её лицо, нырнул большим пальцем между приоткрытых губ.

— Если ты ещё раз выпьешь спиртное, я тебя изобью, Шах, — сжал шею так, что мгновенно покраснела кожа под его пальцами.

— Отпусти. Мне…

— Что, Шахи? Больно? Или приятно? — приподнял подол её платья и впечатав Шахидат в стену, приподнял её ногу, заставляя обхватить его бёдро. Затем, вторую ногу. И вжавшись пахом в её промежность, склонился к уху. — Вот так хочу тебя, — отодвинул полоску её кружевного белья и расстегнул свои брюки. — И никого больше не хочу. Только свою королеву. Лживую, но такую красивую актрису.

Вошёл плавно, медленно. И усмехнулся.

— А меня здесь ждали. Ты такая мокрая, жена.

Шах запрокинула голову, ударяясь о стену, и застонала, когда он сделал первый глубокий толчок в податливое лоно.

— Я ненавижу тебя, Валид. Как же я тебя ненавижу… — каждое слово, как стон. Глаза смотрят на него, а губы подрагивают от страсти.



— Если ты всегда будешь так сладко ненавидеть, я согласен.

ГЛАВА 19

Утром следующего дня я не обнаружила Валида в постели. Впрочем, дома его тоже не было. Анна сказала, что он ушёл ещё ночью. Неприятная мысль полоснула внутри острым лезвием. Что, если он ушёл к той женщине, своей любовнице? Хотя, в том, что она действительно любовница уверенности не было.

Хаджиев, конечно, псих и ненормальный дикарь, но он искренен. Он бы не стал в таком случае говорить мне все те слова… Или стал бы? Нет. Он всегда берёт, что хочет, силой и прёт напролом. Ему нет смысла изворачиваться сейчас, когда я уже стала женой.

Почему я об этом думаю? Ревную ли я? Нет, не ревную. Мне всегда казалось, что ревность это выдумка для людей, которым нужно как-то оправдать неуверенность в себе. К любви, во всяком случае, она не имеет никакого отношения.

Но меня слишком сильно задела мысль, что он может поступить со мной так нечестно и подло. Ведь его отношения с другой женщиной опозорят меня. Это ужасно унизительно. Моя мать никогда не стерпела бы такого.

Быть может, меня ещё сильно пугала мысль о том, что Валид возьмёт себе вторую жену. В принципе, разница не слишком-то и большая. Другая женщина — это всегда отвратительно. Я Шахидат. Я дочь своих матери и отца. Я не могу быть одной из!

— Доброе утро, — пока я завтракала в одиночестве и обдумывала все возможные варианты моих дальнейших действий, дверь на веранду открылась, и пожаловал Шамиль.

— Здравствуй, Шамиль, — посмотрела прямо на него, но он не поднял свой взгляд, лишь подошёл ближе. — Валида нет, он…

— Я знаю. Я пришёл к тебе. Хочу предупредить тебя.

Я вздёрнула брови, присмотрелась к нему.

— О чём ты? О чём предупредить?

— Чтобы ты не делала глупостей, Шахидат. Валид слишком ослеплён тобой, и это может ему навредить. Он также слишком много тебе позволяет. Например, вмешиваться в его дела. Это его право. Но я хочу тебе сказать, что наблюдаю за тобой. И что бы ты ни задумала… Лучше брось это. Я не позволю тебе навредить Валиду. Он брат мой. Друг мой. Возможно, ему хочется верить в то, что ты полюбила его, но я не слеп. Я вижу тебя насквозь, Шахидат. И я рядом. Запомни это и вспоминай каждый раз, когда захочешь навредить Валиду.

Я не была удивлена, услышав эту речь. Вовсе нет. Я чувствовала, что у Шамиля ко мне не самые дружественные чувства. Да и не должны мы дружить. Как и с Валидом не должны быть супругами. Тут уж… В моём мире иногда случается то, чего быть в принципе не может.

— Я очень рада, что рядом с моим мужем такой верный друг. Благодарю тебя за преданность нашей семье, Шамиль, — одарила его искусственной улыбкой, хоть он её и не увидел. — Но уверяю тебя. По поводу меня тебе не стоит волноваться. Валид мой муж. Я не собираюсь причинять ему вред. Согласись, это глупо и не по-родственному, — разумеется, ни он, ни я этим словам не верили.

Я — потому что хотела на свободу. Ужасно хотела! Подальше от этого человека, которого до сих пор без содрогания не могла назвать своим супругом. И появись у меня такая возможность, я была бы способна причинить Валиду боль. Шамиль — потому что страсть не застилает ему глаза, как Хаджиеву. Да и работа у него такая. Не доверять всем вокруг и беречь своего хозяина. Эдакий верный пёс.

— Я знаю, как вы поженились, Шахидат, — проговорил негромко, глядя в пол. — Знаю, что ты не любишь его. Знаю, что при первой же возможности ты засадишь ему нож в спину. Я всё знаю о тебе, — и, подняв свой взгляд, посмотрел мне в глаза. — Если ты предашь его, я тебя убью. Сам. Клянусь.

Он не преувеличивал, нет. И не лгал. Не запугивал. Он готов сдержать своё обещание. Только меня это не тронуло. Единственный, кого я опасалась — Хаджиев. Вот он действительно с каждым днём всё больше меня пугал. Своей страстью неуправляемой, своей яростью, стоило мне только отвернуться от него или отказать в близости. Даже один мой неправильный взгляд повергал его в бешенство. Да, Валид всё душил в себе, пытался скрыть. Но однажды эта бомба взорвётся и лучше бы мне быть в тот момент подальше от него.

Кое в чём Шамиль безоговорочно прав. Валид помешан на мне. Он с каждым днём становится всё больше одержимым, и это действительно повод для беспокойства. Потому что неправильная у него любовь. Когда любят ведь идут на жертвы, отпускают. В любви нет эгоизма. А Валид… Мне кажется, чем сильнее я проникаю в его мысли, тем безумнее он становится. Иногда он похож на сумасшедшего. И мне становится не по себе, когда задумываюсь, до чего это может дойти. Я слышала страшные истории о его отце. Хаджиев-старший убил кого-то из родственников своей жены, когда те не отдавали ему невесту. Больше всего я переживала за своих родителей. Отец заимел какие-то дела с Хаджиевыми, и мне всё это не нравилось. Он может пострадать, а с ним и мама. Но и приносить свою жизнь в жертву я не хотела. По-прежнему мечтала стать актрисой, увидеть свет софитов и красную дорожку. Я хотела жить!

— Хорошо, Шамиль. Я тебя поняла. Можешь идти.

Он удивлённо посмотрел на меня, но тут же отвёл взгляд. Видимо, ожидал, что я разверну спор. Однако, мне это было ни к чему. Я найду как устранить этого человека со своего пути. Уже сегодня вечером.

На самом деле, мне не было никакого дела до Шамиля. Но он мог представлять для меня опасность. Если я вдруг найду выход, он способен мне помешать. Слишком предан Валиду.

* * *

Спешил домой, вдавливал в пол педаль газа. Зверски устал. Как собака. Хотелось скорее добраться до постели и стиснуть в объятиях жену. Чтобы запахом своим опять окутала, и волосы её мягкие между пальцев пропускать. Играть с ними и смотреть на неё.

Валид чувствовал, что сходит с ума. Быстро, бесповоротно катится в пропасть её тёмных глаз и уже не чувствует себя прежним. Не чувствует себя тем Валидом, который на женщину смотрел лишь как на кусок мяса. Поначалу пытался бороться с этим. Отговаривал себя, ломал внутри эти ростки, выдирал их с корнями. Но они всё равно пробивались. И он сдался. Впервые за свою жизнь сдался.

Шах встречала его за накрытым столом. Не спеша потягивала чай из белой чашки, задумчиво листая какой-то каталог.

— Привет, — приблизился, мгновенно отмечая, как она растерялась.

— Ой… Ты уже пришёл? Извини, я не услышала, — вскочила, расправляя на новом платье складки.

Ждала его? Приятно.

На белом лице ни грамма косметики, но какая же она красивая. И наряды эти… Никогда не думал, что закрытая одежда может быть такой сексуальной. Наверное, просто не смотрел на мусульманок, как на женщин, уважая традиции. А может, просто не видел такой королевы.

— Хорошо выглядишь, — привлёк её к себе, наклоняясь к губам, и Шахидат ответила, приоткрыв рот и впустив его язык внутрь.

Сладко. Как охеренно сладко.

— Я скучал, — прошептал, взяв её лицо в свои ладони, коснулся губами лба.

— Что-то случилось? Ты такой… Странный.

Странный. Да, он странный. Сам себя уже не узнаёт.

* * *

— Просто целую свою жену, что в этом странного? — опустил руки, в голосе послышались раздражительные нотки.

Примирительно выставила ладони вперёд.

— Не хочешь, не отвечай. Просто ты выглядишь уставшим, вот я и спросила. Пытаюсь быть хорошей женой.

Он опустил взгляд, прошёл к столу.

— Я действительно устал. Саид опять доставляет мне неприятности. Сегодня ночью сгорел один объект. Не весь, конечно. Но убытков много.

Я ахнула, причём вполне искренне. Этот Саид сумасшедший. Как можно вытворять такое со своими родными?!

— Ты уверен, что это Саид?

— Больше некому. Его стиль, — налил себе вина, но пить не стал. Поставил бокал на стол и повернулся ко мне. — Ты как провела день? Чем занималась?

Пожав плечами, кивнула на кучу каталогов.

— Да вот. Ищу подходящую мебель для правого крыла. Рабочие уже закончили ремонт, но без мебели там жутко. Всё время вспоминаю ту ужасную ночь… Ну и ещё хотела заказать новый диван в гостиную. Этот мне не нравится.

Валид приподнял брови, сунул руки в карманы и склонил голову набок, изучая меня.

— Решила заняться домом? Не шутишь?

— Нет. Я подумала, что… Нам, наверное, следует попробовать стать семьёй.

— Да-да, слышал уже, — прикусив губу, долго о чем-то размышлял, а я, смущаясь от его давящего взгляда, принялась раскладывать по тарелкам еду. — Оставь это, я не голоден, — его тяжёлая, горячая рука легла на мою шею сзади, чуть сжала. — Пойдём спать.

Уже в спальне я решилась на разговор, который репетировала весь день. Слова Шамиля о том, что он будет следить за мной, не понравились, и мне не улыбалось иметь в этом доме врага. А Шамиль уже, судя по всему, всё решил для себя. Его, как Анну, не испугать увольнением.

Как только Валид вышел из ванной комнаты, приосанилась, расправляя плечи, перекинула волосы на одну сторону и встретила его в довольно соблазнительной позе. Мужчины любят красоту, ведь так? Не зря же говорят, что красота правит миром.

Матрас прогнулся под тяжестью Хаджиева, и я ощутила его руки на своей талии. Они притянули меня к влажному после душа телу, и по коже побежали мурашки.

— Давай, иди ко мне, — уложил рядом, крепко сдавил в своих удушающих объятиях. — Говори уже, не мучайся. Я же вижу, ты что-то задумала.

Как ему это удаётся? Читать меня? Неужели я настолько бездарная актриса? Но я уловила в его голосе улыбку и решила, что время подходящее.

— Да, я действительно хотела поговорить. О Шамиле.

Рука, которой Хаджиев прижимал меня к себе, ощутимо напряглась.

— Мне уже очень интересно. И что Шамиль?

— Скажи, как давно ты его знаешь? — повернулась к нему, и мы оказались лицом к лицу, практически касаясь друг друга губами. Мужской, безумно приятный запах ударил в нос, вызывая лёгкое головокружение. Как можно так пахнуть? Чтобы мозг ненавидел, а сердце трепыхалось, как птица в клетке?

— Достаточно давно. С детства. Мы вместе выросли. Почему ты спрашиваешь?

— И что, ты доверяешь ему, как самому себе?

Хаджиеву этот вопрос не понравился, но я была к этому готова.

— Шах…

— Подожди, — приложила палец к его губам. — Я знаю, что мужские дела меня не касаются и всё такое, но ты должен знать. Шамиль… Он… Он нехорошо на меня смотрит. То есть, то, что он смотрит, уже нехорошо, но его взгляд… Так не смотрят на замужнюю женщину, понимаешь? Он сегодня приходил на веранду, когда я там завтракала. И сказал, что не доверяет мне. Как будто я собираюсь тебя предать. И знаешь, мне кажется, суть его визита была не в том… Он меня пугает. Лучше отправь его домой.



Взгляд Валида потемнел, как грозовое небо. Я даже вздрогнула от той волны гнева, которой меня окатило. Он больно схватил меня за предплечье и навис сверху, как чёрная туча.

— Он тебя тронул? — он не кричал, даже голос не повысил. Но та жуткая энергия, что исходила от него сейчас, заставила меня сжаться. — Отвечай, Шах. Он коснулся тебя? Подходил близко?

— Нет, Валид, нет. Он не трогал меня, конечно же, нет. Но разве того, что он позволяет себе подобное, недостаточно?

Хаджиев резко отпустил меня, сел на кровати спиной ко мне, так, что я не видела его лица.

— Не знаю, в какие игры ты играешь, Шахидат, но хочу кое-что донести до тебя. Что у тебя, что у Шамиля от меня одна дорога — туда, откуда вы не вернётесь. Я не запугиваю. Я обещаю. То, что ждёт того из вас, кто посмеет меня предать — страшнее казни. А теперь скажи мне, Шах, Шамиль смотрел на тебя, как на женщину? Ты уверена в этом? — резко обернулся, посмотрел мне в глаза.

А я замолчала, отвела взгляд в сторону, не в силах выдержать этой пытки.

Нет, разумеется, нет. Я не стану таким способом избавляться от Шамиля.

— Я думаю, что ошиблась.

Валид скривился в злой усмешке, поднялся и, схватив свои штаны, пошёл прочь. Я же упала на подушки, закрывая глаза рукой. Это был промах. Оказывается, Валид ещё более безумен, чем можно было предположить.

ГЛАВА 20

— Шахидааат, — мама тяжело вздохнула, отчего динамик телефона неприятно зашуршал. — Ну сколько раз я тебе говорила, будь умнее. Не поддавайся на провокации. Твоя цель — влюбить в себя мужа. Только так ты сможешь облегчить свою жизнь.

Я закрыла глаза, покачала головой. Неужели и мама туда же? Советует мне смириться и опустить руки? Сдаться Хаджиеву и стать его покорной жёнушкой?

— Я не хочу его любви, мама. Она меня пугает. Он будто одержим… И это только начало. Я хочу освободиться от него.

— Милая, а ты уверена, что тебе это нужно? Однажды я тебя отпустила, поддалась на твои уговоры. Но смотри, что из этого вышло. Отец был вынужден отдать тебя замуж, чтобы не навлечь на нашу семью…

— Мама! — воскликнула так, что Анна подпрыгнула у плиты, а я поспешила выйти из кухни, подальше от лишних ушей. — Мама, о чём ты говоришь? О каком позоре идёт речь? Никто ни о чём не узнал бы. Это всё Хаджиевы, они заставили папу шантажом.

В трубке повисла тишина.

— Мам? Это ведь неправда? То, что папа продал меня Валиду? Такого же не могло быть? — О чём я вообще? Конечно же, нет!

— Милая, разумеется, это неправда. Откуда у тебя подобные мысли? Просто папе сейчас действительно тяжело, и Хаджиевы помогли нам встать на ноги. Но эти деньги не имеют никакого отношения…

— Ладно, мам. Я поняла. Ты извини, я сейчас занята, завтра позвоню.

Сбросила вызов, потому что к горлу подступил липкий, мерзкий комок. Значит, мой отец всё-таки взял деньги у Хаджиевых.

Да, вполне возможно, что у него не было другого выхода, и для нашей семьи действительно наступили сложные времена. Но тот факт, что он взял деньги именно у Хаджиевых… От этого становилось больно и стыдно.

— У вас всё хорошо? — на веранде возникла Анна, зазвенела посудой. — Я принесла чай с мятой и ромашкой. Он отлично успокаивает и расслабляет.

— Да, спасибо. Оставь на столе.

— Простите… — женщина приблизилась сзади, тронула меня за плечо. — Что-то случилось? Вы расстроены. Это всё из-за Шамиля? Он вас расстроил?

Я удивлённо вскинула брови, повернулась к домработнице.

— Ты что, подслушивала мой разговор?

Она широко распахнула глаза, замотала головой.

— Нет, что вы! Я случайно услышала, как Шамиль вам угрожал. Не сердитесь на меня. Я ведь волнуюсь за вас.

— С чего бы это? — мой голос стал заметно грубее, и Анна отступила назад.

— Не знаю… Я к вам так привязалась. Простите, что лезу не в своё дело, но у вас ведь никого нет здесь. Я знаю, что Шамиль постоянно настраивает против вас Валида Саидовича. И вообще… Знаете, я хотела молчать, но это так трудно…

— Говори! — повысила на неё голос, начиная раздражаться.

— Та женщина… Что приходила к нам на ужин. Я видела её в городе. С Шамилем. Они сидели в кафе. И знаете, всё выглядело так, будто между ними есть что-то большее, чем просто знакомство. Они ссорились. И это было похоже на ревность.

Что? Шамиль и Екатерина? Что бы это значило?

— И как же ты поняла, что это была ревность? Неужели снова подслушивала?

Анна покраснела, что говорило за неё лучше всего. Ну хоть стыдится, и то уже хорошо.

— Ну ладно, — я вздохнула, обняла себя руками. Стало жутко неуютно в её присутствии. Мало мне было Хаджиева с его камерами по всему дому. — Говори, что услышала.

— Этот цербер сказал, что если она продолжит встречаться с Валидом Саидовичем, то он, Шамиль, убьёт их обоих. Это всё, что я успела расслышать. Потом ко мне подошла официантка, и я должна была уйти, чтобы не привлекать к себе внимание. Я этого Шамиля как огня боюсь. Нехороший он человек.

И этого было достаточно, чтобы у меня от гнева перед глазами запрыгали красные точки.

— А с чего он взял, что Валид встречается с Екатериной? — хотя вопрос риторический. Шамиль всегда в курсе дел своего хозяина. Таскается за ним, как пёс.

— Я не знаю, простите, — Анна пожала плечами, одарила меня таким жалостливым взглядом, что затошнило. Ненавижу, когда жалеют. Жалость унижает.

— Можешь идти. Если что-нибудь узнаешь ещё, сразу говори мне.

Ну, Валид! Неужели и правда между ним и Екатериной что-то есть? И чего добивается Шамиль? Что за дела он проворачивает за спиной Хаджиева? Да ещё и убить его угрожает. Теперь я запуталась в этой истории окончательно, а в душе чёрной гадюкой шевельнулось неприятное чувство.

* * *

— И куда мы едем? — Шах с интересом разглядывала яркие витрины, мерцающие разноцветными огнями, а Валид рассматривал её в полумраке салона. Ловил каждое её движение, каждый взмах длинных ресниц, нетронутых косметикой.

— На встречу. В ресторан, — ответил коротко, да и то только для того, чтобы привлечь её внимание и увидеть чёрные глаза, в которых каждый раз, когда они встречаются взглядами, вспыхивает огонёк. И плевать, что это огонёк ненависти. Ему нравятся все её эмоции. Нравится пожирать их, пропускать через себя, растворять в себе, испытывая при этом какое-то мазохистское удовлетворение.

— На встречу?

— Да. Я хочу купить «Альянс». Тот самый, из-за которого мой брат пытается мне напакостить. Там будут женщины, и я решил взять тебя. Заодно отвлечёшься от домашних хлопот.

Она вскинула на него испуганный взгляд, но тут же взяла себя в руки, выровняла спину, словно приготовилась держать удар.

— Но почему ты ничего не сказал мне раньше? Я даже маникюр не сделала.

Почему не сказал раньше? Да потому что не собирался её брать с собой. А потом вдруг захотелось, чтобы рядом была. Запах её чувствовать, кожи её касаться. И посмотреть ещё раз, как она ревнует.

— Плевать. Ты всё равно будешь красивее всех этих куриц вместе взятых. Даже если они будут сидеть в салонах сутками напролёт, им не переплюнуть мою красавицу.

Её щеки вспыхнули румянцем.

— Ты, правда, так считаешь? Что я самая красивая? — посмотрела в его глаза, и Валида обдало жаром.

— Я не считаю. Я знаю. У меня всегда всё лучшее. В том числе и жена, — широко улыбнулся ей, а Шах не удержалась, закатила глаза. — Кстати, у меня подарок для тебя, — вытащил из кармана пиджака коробку с ожерельем, открыл её. — Оно как нельзя лучше подойдёт к твоему платью.

У жены заблестели глаза и приоткрылись губы. Она даже не знает, насколько сексуальна сейчас.

Перекинула волосы на плечо, подставляя шею, и шумно выдохнула, когда холодный металл коснулся её кожи.

— Это алмазы, — застегнув ожерелье, взял её за подбородок и повернул к себе. — Тебе нравится?

— Да, оно красивое. Но не стоило. Это ожерелье, должно быть, стоит целое состояние. Незачем покупать мне такие вещи. Это лишнее. Я могла бы надеть что-нибудь из бижутерии.

— Ай, Шах, — он раздражённо выдохнул. Хоть бы раз, блядь, просто поблагодарила. — Я хочу дарить тебе подарки. Хочу тебя баловать. Ты ведь моя женщина. Ещё ни один Хаджиев не скупился на подарки своей жене, и ни одна из жён Хаджиевых не надевала на себя бижутерию.

Она молча отвернулась к окну, а Валида аж до нутра пробрала злоба. Какого хрена ей неймётся? Когда уже он увидит на этих губах не презрительную усмешку, а искреннюю улыбку? Когда она назовёт его своим мужем?

— На ужине будет присутствовать Екатерина Власова. Попытайся не устраивать спектаклей и веди себя тихо, — мазнул взглядом по её волосам. — Да, надеюсь, ты не забыла хиджаб?

— Он в сумочке.

— Надень.

Не хватало ещё, чтобы всякие ублюдки пялились на её волосы. Зря он вообще взял её с собой. Пусть бы сидела дома, как и полагается мусульманской женщине.



ГЛАВА 21

В ресторане было как-то тихо, и я осмотрелась вокруг. Никого. Кроме людей, сидящих за столом, куда и вёл меня Валид.

— Зал арендован, чтобы нам никто не мешал, — коротко пояснил Хаджиев и улыбнулся, встречающей нас Екатерине.

Хорошо, что я уже знала о её присутствии на ужине, а то, боюсь, не смогла бы сыграть равнодушие. А показывать своё недовольство — непозволительно. Валид воспринимал это, как ревность. Я не собиралась потакать его раздутому самолюбию. Что бы там между ними ни происходило, не стану унижаться.

— Валид, Шахидат, я так рада вас видеть! — наигранно приторно улыбнулась Власова и протянула руку Валиду. Меня же от этого жеста передёрнуло.

Хаджиев склонился к её руке и поцеловал. А мне стало тошно.

— Здравствуйте, Екатерина, — подарила ей настолько милую улыбку, насколько это было возможно.

— Прошу вас, присаживайтесь. Валид, познакомься с господином Широковым. Арсений, а это господин Хаджиев, тот самый успешный бизнесмен и замечательный человек, о котором я вам столько рассказывала.

От льющейся из её уст патоки слипались глаза и губы. Мне было неприятно от того, как она расхваливала Валида. Пусть и не по моей воле, но мужа. А последний улыбался, как последний негодяй, только не мурлыкал.

Обмен любезностями закончился, и мужчины, не дожидаясь завершения ужина, принялись за обсуждения своих дел, в которые я усердно пыталась вникнуть, но меня сбивали с толку взгляды Екатерины. Она то и дело стреляла глазками в Валида и косилась на меня, как на нечто, что недостойно её внимания. Казалось, будто она даже удивилась тому, что Хаджиев привёл меня на ужин.

Когда Валид заговорил о покупке некоей фирмы, его собеседник — уже немолодой, круглолицый дяденька приосанился и закивал. Из разговора я поняла, что Саид не раз пытался приобрести эту фирму, только делал это своими, уже известными мне методами. Теперь господин Широков опасался за себя и свою семью и, если Валид договорится со своим братом, то Арсений продаст «Альянс» именно ему. Потому что продать всё-таки лучше, чем подарить рэкетиру.

Валид, на удивление, держался, как настоящий бизнесмен, знающий себе цену, и я вспомнила своего отца. Он всегда был рассудительным. Хаджиев же меня удивлял. Странно видеть его таким. Не полуголым и бешеным, распинающим меня на кровати или у стены, а вот таким… Умным, воспитанным, знающим, как себя вести на людях. Я словно видела перед собой совершенно другого человека. Он и был другим.

Резко ухудшилось самочувствие. Я отложила приборы и промокнула губы салфеткой.

— Шахидат, а что же вы почти ничего не съели? Попробуйте ещё омара, он удался повару на славу, — Власова улыбнулась мне своей акульей улыбкой, и я ответила ей такой же.

— Благодарю вас. Что-то я не голодна.

— Вы бледноваты. Приболели?

Я же несколько раз подряд моргнула, пытаясь справиться с неожиданно нахлынувшим головокружением. В платье было жарко, а колье душило, будто стальными пальцами. Слишком сладкие духи Екатерины вызывали тошноту, а голова начала гудеть от мужских монотонных баритонов.

— Всё хорошо. Устала просто.

* * *

— Тебе было скучно? — его горячее дыхание коснулось моей шеи, а руки по-хозяйски начали блуждать по телу. — Прости, что оставил тебя без внимания.

Судя по тому, в каком расположении духа находился Валид, встреча прошла хорошо. Я же чувствовала себя премерзко. Меня укачивало, и желудок сводило жуткими спазмами. Я слышала, что он говорит, но суть слов не доходила до сознания.

— Шах? — Валид, похоже, звал меня уже не впервые, но я обратила внимание только, когда он взял меня за подбородок. — Что с тобой?

— Что-то нехорошо мне, — проглотив противный комок, медленно выдохнула. — Укачало, наверное.

Он придвинулся ближе, приобнял меня за талию.

— Мы уже у дома, потерпи немножко.

А когда Валид помог мне выбраться из машины, я ощутила, что земля буквально ускользает из-под ног. Покачнулась, и тут же Хаджиев подхватил меня на руки.

— Что с тобой? — я увидела его встревоженный взгляд, но всё вокруг будто плыло, и вскоре лицо Валида потеряло очертания. — Шах?!

* * *

Саид опустил стекло автомобиля, широко улыбнулся.

— Марат, брат мой! Я рад тебя видеть у своего дома! Но как ты меня нашёл?

Хаджиев-старший нахмурился, открыл дверь своего внедорожника:

— Выходи, поговорить нужно.

Закатив глаза, Саид вылез из машины, захлопнул дверь.

— Только не говори, что пришёл говорить о Валиде. Ты же не станешь в это лезть. Это только наши дела. Ты вышел из игры. Нет, если ты просто решил меня навестить, то я очень рад тебе и… — договорить младшему брату не дал пудовый кулак, врезавшийся в его переносицу.

— Что ты творишь, Саид?! До меня дошли слухи, что ты сжигаешь мои объекты, которые я передал Валиду! Ты хоть понимаешь, какие это убытки?! Или за активы отца ты готов пустить по миру своего брата?!

Взгляд Саида потемнел, а руки сжались в кулаки. Толкнув Марата в грудь, он оскалился в злой ухмылке.

— Если понадобится, я Валида в порошок сотру. А ты не лезь лучше в это, брат. Ты же не хочешь, чтобы снова пострадали близкие тебе люди? Например, твоя молодая жена? Русская красавица, ради которой ты кинул свою семью!

— Саид! — прогремел, хватая его за грудки и вдалбливая в капот его же тачки. — Ты совсем рехнулся?! Ты забыл, что все мы твоя семья?! В таком случае, я уничтожу и тебя, и отца! Слышишь?! За свою женщину и своих детей, я не оставлю от вашей империи камня на камне! А с сегодняшнего дня я целиком и полностью на стороне Валида! — Марат отшвырнул младшего брата на асфальт и тут же его обступили охранники Саида. Людей было около десятка, но никто не посмел приблизиться. — Что такое, шакалы?! Страшно?! Давайте! Я жду!

Саид поднялся, сплёвывая алую кровь на свежевыпавший снег, и его ухмылка стала ещё мрачнее.

— Валид уже жалеет о том, что протянул руку к моему бизнесу. А ты держись от меня подальше, Марат. Иначе, то же самое ждёт и тебя. В бизнесе нет братьев и родных. Я вас всех размажу. Всех, кто посмеет встать у меня на пути.

— Что ты сделал, Саид? — старший Хаджиев прищурился, шагнул к нему, но в грудь упёрлось дуло автомата. Перевёл взгляд на охранника. — Никогда не наставляй оружие, если не собираешься стрелять, — и одним быстрым движением, ударил смельчака. Тот захрипел, схватился за горло и свалился под ноги Марата.

— Поверь, брат, я только начал, — Саид подступился к нему, и теперь братья испепеляли друг друга тёмными взглядами. — И я не остановлюсь, пока не получу своё.

ГЛАВА 22

— Что значит, интоксикация? — нависнув над тщедушным доктором, Валид пригвоздил его своим взглядом к полу, а тот опустил глаза, видимо, не выдерживая давления. — Мою жену не могли отравить! Может, это несвежее блюдо? На ужин она ела морепродукты.

Кто такой бессмертный?! Сразу же в голову пришла мысль, что это могла быть Власова. Но какой в этом смысл? Она, может, и проблядь, но не дура. Или всё же дура? Но в чём тогда мотив? Убрать препятствие к постели Валида? Трах не стоит жизни, и желания умереть он за Власовой не замечал. Наоборот, она готова была выпрыгнуть не только из трусов, но и из кожи вон, лишь бы заполучить его к себе в меценаты.

— Видите ли, я не могу ничего утверждать до результатов анализов, но уверен, что даже они ничего не покажут. Этот яд не оставляет следов в крови. Но он очень опасен. Мы промыли желудок и приняли все необходимые меры. Но… Я не могу ручаться, что плод не пострадает. Пока он жив, но отравление сильное, и я не могу гарантировать, что…

— Что?! Что ты сказал, повтори! — Валид схватил врача за шиворот белого халата и, пригвоздив к двери реанимационного отделения, оскалился тому в лицо. — Какой плод?

— Отпустите меня немедленно! Что вы себе позволяете? Как это поможет вашей супруге? — возмутился врач, и Валид опустил его на пол. Но не отошёл ни на шаг назад.

— Какой плод? — повторил с нажимом, а доктор поправил очки и смятый халат, при этом на всякий случай отступил в сторону.

— А что, вы не знаете, что значит это слово?

— Ты давай не умничай мне тут! Она что, беременна?! — рявкнул так, что врач от испуга присел.

— Простите, я думал, вы в курсе. Уже около трёх недель.

В принципе, он и так понимал, что ему говорят. Но мозг отказывался верить. Почему сейчас? Сейчас, блядь, когда совсем нельзя!

— Моя жена будет жить? — добавил уже спокойнее, заталкивая гнев поглубже. Не время, не место и не тот человек перед ним.

— Угроза для вашей супруги миновала. Но во избежание убийств в моей клинике и заботясь о здоровье медперсонала, хочу вас предупредить, что не знаю, удастся ли нам сохранить беременность. К тому же, последствия отравления могут быть самыми непредсказуемыми, и я не берусь…

Хаджиев развернулся, так и не дослушав врача, и направился прямо по коридору к выходу. Достал мобильник.

— Ты мне нужен. Немедленно.

— Валид? — в динамике раздался взволнованный голос Шамиля. — Я думал, ты уже не позовёшь… Что-то случилось?

— Быстро ко мне! Бегом! Жду тебя у себя дома!

Остановился, снова обернулся. Медсестра, притихшая за стойкой ресепшена, поглядывала на него из укрытия, как мышь из норы.

— Там в реанимации лежит моя жена. Ухаживайте за ней.

Девка закивала болванчиком и натянуто улыбнулась, а он открыл дверь, впуская из ночного мрака своих людей. Медсестра прикрыла ладонью рот, не издав ни звука, втянула голову в плечи. Крепкие парни по одному прошли через приёмную и в течение нескольких минут рассредоточились по больнице.

* * *

— Валид? Что-то случилось? Где вся охрана? — в дверях появился Шамиль, и Хаджиев поднял на него тёмный взгляд. Смял в руке дымящуюся сигарету и, высыпав на пол табак вперемешку с пеплом, вздохнул.

— Не курил никогда, а тут захотелось. Я слышал, что заядлые курильщики не могут забыть вкус дыма, но я ведь никогда не курил. Странно, да?

— Что с тобой, брат?

Он и сам не знал, что с ним. Не пил ни глотка, а голова кружится от слепой ярости. Хочется глотки рвать и кишки на кулак наматывать, и мысли все о Шах. Вспомнил её, такую бледную, слабую, всю в этих трубках… И что-то внутри взорвалось.

— Мне надо посидеть немного. Подай мне виски. Надо с мыслями собраться.

Шамиль видел, как подрагивают его руки. И очень хорошо понимал, что он сейчас в гневе. Этот гнев не такой, как обычно, когда Валид просто бьёт морду и успокаивается. Такого Хаджиева он видел лишь раз до этого. Тогда земля окрасилась кровью врагов. Что будет сейчас, он не знал.

Шамиль сунул ему в руку бутылку, присел рядом.

— Шахидат?

— Да.

— Что с ней?

— Отравили.

— Что?! — помощник, не поверив, мотнул головой и, приняв бутылку обратно, сделал внушительный глоток. Поморщился. — Надеюсь…

— Она жива. Более того, я знаю, кто это сделал. Саид. Твоя задача найти этого мудака и доставить его мне. Я пока у Шах буду.

— Что? Ты о чём, Валид? Как такое может быть? Саид не мог… Да как бы он это провернул?

Хаджиев презрительно усмехнулся, кивнул куда-то в сторону. И только сейчас Шамиль обратил внимание на женщину, что лежала в луже собственной крови в соседней комнате.

— Привези мне того, кого я всю жизнь считал своим братом. Я хочу видеть его глаза.

* * *

Мне снился страшный сон. Жуткий до невозможности. От страха сводило всё тело судорогой, и я никак не могла очнуться. Хваталась за обрывки разговоров, лучики света, проникающие ко мне откуда-то извне, но не могла никак зацепиться, чтобы вынырнуть из пучины ужаса.

Я видела кровь. Много крови. Целое море. Я тонула в ней и захлёбывалась. И металлический вкус проникал в каждый рецептор, заполнял лёгкие и окутывал собой всё тело.

Я слышала свои стоны, чувствовала на себе чьи-то руки. Они касались меня и обжигали холодом. А потом увидела Валида.

Он шёл ко мне пояс в этой крови, а я тянула к нему руки, умоляя спасти. Но меня уносило волнами всё дальше, и вскоре кровавый омут поглотил моё тело и потянул на дно.

— Валид!

— Спокойно, Шахидат, спокойно, — незнакомая женщина вернула меня на подушку, надавив на плечи. — С вами всё хорошо. Вы в больнице. — Я решила, что она незнакомая, потому что не узнавала её голос. А лицо… Я его почему-то не видела.

— Что со мной? Кто вы? Почему я ничего не вижу?

ГЛАВА 23

Запах клиники вызывал тошноту, и Валиду захотелось открыть окно. Вдохнуть воздуха побольше, потому что жутко не хватало его почему-то. Переступив порог палаты, прошёл к кровати и остановился, бессильно сжимая кулаки. Она смотрела прямо на него, но взгляд был пустым. Совершенно безэмоциональным.

— Привет.

Он не знал, что говорить. Не знал, какие слова нужно сейчас сказать. Всё ещё надеялся, что она сейчас взглянет ему в глаза и выдаст что-нибудь колкое, в своём духе. Чтоб аж до печёнок проняло. Да хоть бы пощёчину ему влепила, он бы и этому был рад.

— Пришёл посмотреть? Да, тебе всё верно сказали врачи. Я не вижу. Ничего, — голос безжизненный, равнодушный. В нём не слышно вызова, как раньше. Словно она уже смирилась.

— Шах…

— Это всё из-за тебя, Валид. Ты… Ты во всём виноват.

Сделал ещё один шаг и, прежде чем она накрылась одеялом с головой, схватил за руки.

— Я знаю, Шах. Знаю. Но мы не должны сдаваться. Я всё исправлю, обещаю тебе, — прижался своими губами к её холодным, почти ледяным. Отвернулась. — Всё исправлю.

— Дай мне развод, Валид. Я хочу, чтобы ты развёлся со мной, — тихий голос задрожал, и на него вдруг обрушилось всё её отчаяние. — Я хочу к своим родителям. Верни меня им. Я ведь тебе теперь не нужна… Такая. Дай мне свободу, Валид.

Кипятком пронеслись по венам её слова, сворачивая и отравляя кровь. И только горечь во рту, как привкус безысходности.

— Нет. Я не дам тебе развод. Ты мне нужна. И, Шах… У нас будет ребёнок, — поднялся, выпуская её руки из своих. — Ему ты тоже нужна.

Она выдохнула. Рвано, хрипло. Задохнулась и схватилась за горло.

— Нет… Я пила таблетки… Я не пропускала приёмы… Этого не может быть…

— Тш-ш-ш, — схватив её, прижал к себе, зарываясь пальцами в волосы. — Всё будет хорошо. Я обещаю.

Она толкнула его в грудь, отползла к изголовью.

— Уходи. И не приходи больше. Мне не нужен этот ребёнок. Я не хочу его. И тебя не хочу. Будь ты проклят.

Хаджиев опустил голову, сложив руки в замок, закрыл глаза. Не было сил смотреть на неё такую. Не было сил видеть, что с ней стало из-за его самоуверенности и глупости.

— Не говори так о ребёнке. Он не виноват ни в чём. Меня обвиняй, сколько хочешь. Его не трогай, — резко встал, чтобы уйти, да не несут ноги. — Анна поплатилась за то, что сделала. И все остальные, кто в этом замешан, тоже поплатятся.

Она хмыкнула сквозь слёзы, скривила губы в едкой ухмылке.

— Анна это сделала?

— Да.

— А твой помощник? А Власова? Они ни при чём?

— О чём ты? — снова присел рядом, протянул руку, чтобы коснуться её лица, но вовремя себя одёрнул.

— Анна говорила мне, что видела Шамиля и Екатерину в городе. Они сидели в кафе, и он устраивал ей сцену ревности. Был уверен, что вы с Власовой встречаетесь, и обещал убить тебя.

Валид убил суку в приступе ярости, но всё, что она рассказала, захлёбываясь соплями, отлично помнил.

— Это ложь, Шах. Анна работала на моего брата. И то, что она говорила тебе, было какой-то их игрой. Это всё сделал Саид.

* * *

Всё перепуталось, перевернулось с ног на голову и некогда нормальный мир начал походить на какой-то сюрреализм. Бред.

Я не удивилась, узнав, что Анна подсыпала мне яд. Не удивилась даже тому, что брат моего так называемого мужа решил меня отравить, чтобы ударить Валида побольнее. Меня удивляло другое… Как можно жить в этом их жутком, бандитском мире? Как они спят по ночам? Монстры, возомнившие себя вершителями судеб! Твари, все ценности которых исчисляются количеством нулей в банковской выписке.

И самым главным злодеем из них был Валид. Именно он, как и вся его семейка, повинен в том, что случилось со мной. В том, что я теперь… Не я. Я больше не чувствовала ничего, кроме ненависти. К ним, к себе… Ко всем.

— Мне всё равно, кто это сделал и зачем. Я хочу к своим родителям. Позвони им, пусть заберут меня.

Послышался вздох и шуршание одежды. Он что-то снял с себя и бросил куда-то, а мне в лицо дунул ветерок с его запахом.

— Ты моя жена, Шахидат, а я твой муж. Что бы ни случилось, ты останешься со мной. Твой отец не особо беспокоился о своей дочери, когда брал за тебя деньги, — послышался противный скрип, будто что-то тяжёлое двигали по полу. Кровать задрожала, и Валид ввалился рядом. Видимо, придвинул вторую кровать. — Эта тема закрыта, Шах. А теперь иди сюда. Ты должна поспать.

У меня не было сил сражаться с ним и спорить. Я просто закрыла глаза и беззвучно заплакала.

* * *

— В чём дело, Шамиль? Что ты здесь делаешь? Неужели мой брат прислал своего верного пса на переговоры? Так ты возвращайся обратно и передай ему, что я не общаюсь со слугами. Пусть придёт сам, если желает говорить, — верхняя губа Саида дёрнулась в подобии улыбки, а презрительный взгляд скользнул по «шестёрке».

Валид решил его унизить, прислав свою подстилку?

— Он не смог приехать. Но очень хочет видеть тебя. У него сейчас тяжёлое время. Ты мог бы забыть на некоторое время о вашей вражде и навестить его? — Шамиль смотрел в его глаза, пока внизу шлюха обрабатывала член младшего Хаджиева, а тот, как ни в чём не бывало, потягивал виски.

— Мой брат настолько занят? А, подожди. Я, кажется, знаю, в чём причина. У него этой ночью сгорели ещё три объекта, да? Ммм… Какая неприятность, — зацокал языком и, положив руку на затылок шлюхи, надавил. Та закашлялась, но продолжила работу. — Хочешь её? Мастерски сосёт. Тебе понравится.

— У твоего брата горе. Его жену вчера отравили. И он думает, что это ты. Ты можешь развеять его сомнения, если поедешь со мной и поговоришь с ним. Сам знаешь, как Валид горяч. Ни к чему эти недомолвки.

Саид застегнул брюки и отшвырнул от себя шлюху, и та упала навзничь на ковёр, но тут же подорвалась и бросилась к двери, явно испугавшись вмиг изменившегося в лице хозяина.

— Что ты такое говоришь?

— Я пытался его переубедить, но ты же знаешь Валида…

Саид резко поднялся и, в мгновение ока преодолев расстояние, разделяющее их с Шамилем, схватил его за шиворот.

— Вы что, с ума там со своими девками посходили?! Я никогда не воюю с женщинами! Я мужчина! — младшего Хаджиева редко видели в ярости. Он, в отличие от старших братьев, всегда старался держать в узде свои эмоции, но это уже был перебор.

— У тебя есть возможность переубедить Валида. Поедем со мной?

ГЛАВА 24

— И как же тебе это удалось? — Марат поморщился, ему было неприятно смотреть на младшего брата, прикованного к стене. Кому бы понравилось такое зрелище?

Никому, кроме Валида. Он же испытывал глухое, горькое удовлетворение. Такое горькое, будто сладкий яд. Вроде приятно, но ты знаешь, что тебя ждёт.

— Я его обманул, — помощник бросил на стол шокер, которым, судя по всему, и вырубил на время Саида.

— Хм… А ты не так глуп, как кажется с первого взгляда, да, Шамиль? — младший Хаджиев дёрнул цепь, сковывающую его шею. — Но это не победа. Это глупость. Очень большая глупость. Потому что, когда я освобожусь, а я освобожусь, ты, Шамиль, пожалеешь об этом. И это не просто слова, поверь мне. Тот, кто посмел меня посадить на цепь, как пса, сам окажется на цепи. Ею же я его и удавлю, — зло рыкнув, бросил взгляд на Шамиля и тут же вернул его Валиду. — А ты, брат мой, что же, считаешь, что все твои проблемы теперь решены? Ты потеряешь всё, чего добился. Всё, что получил от Марата. Всё потеряешь. Я слышал, ты и жену свою проморгал?

Валид стоял молча. Сжав пальцы в кулаках, смотрел в глаза того, кого всю жизнь называл младшим братом, и не верил своим глазам. До чего они дошли?

— Возможно, мы все что-то потеряем. Но ты этого уже не увидишь. Потому что не будешь рядом с нами. Ты предал свою семью, Саид. Ты больше не её член, — Марат присел рядом с ним, схватил младшего брата за шею и, упираясь своим лбом в его, взглянул в глаза. — У нас нет другого выхода. Ты знаешь, как наказывают предателей. А я не хочу твоей смерти. Поэтому ты будешь здесь. Пока мы не решим, как тебя изолировать.

— А я никогда и не был членом вашей семьи, — обычно спокойное лицо Саида исказила гримаса ненависти. — И вы никогда не были моей семьёй. Ни ваша мать, ни ваш отец. Ни вы.

Марат всё это время пытался держать себя в руках, но в этот момент самообладание его покинуло. С рыком схватил Саида за горло и впечатал его затылком в кирпичную стену.

— Как ты смеешь так говорить о тех, кто дал тебе жизнь?! Ладно, мы! Ты не считаешь нас братьями, и пусть! Но они — родители! Как ты можешь?! Неужели отец выжег в тебе даже любовь к себе?!

— Пошёл ты, брат! — выплюнул как оскорбление и оттолкнул от себя Марата. — Пошли вы все.

А Валид, наблюдая за всем этим, вспоминал, как однажды вытаскивал тонущего в озере младшего братишку. Он сам не умел плавать, но пошёл за ним на глубину, даже не осознавая, что может погибнуть вместе с Саидом. Они тогда упали на песок, мокрые, замёрзшие и испуганные и поклялись, что всегда будут спасать друг друга.

А теперь его брат на цепи. Смотрит на него с презрением, как на врага. И больно осознавать, но они действительно враги. Больше не братья.

— Отец? — из оцепенения вывел голос Марата. Тот удивлённо смотрел на экран своего мобильного. Удивление понятно — они не общались со времён свадьбы. Отец так и не простил Марату его уход. — Здравствуй, отец, — всё же ответил и поморщился от крика, который услышал даже Валид. — Послушай… — но тот, похоже, не хотел слушать. Динамик изрыгал ругательства, которые раньше из уст старшего Саида сыновья не слышали ни разу.

Нажав на кнопку отбоя, Марат мрачно взглянул на Валида.

— Отец в пути. Скоро приедет.

* * *

Его не было рядом, я чувствовала, что осталась одна. Стало легче дышать. От его заботы становится только хуже. Хуже настолько, что я ломалась, крошилась. Превращалась в пыль. Мне не нужна была его проклятая жалость! Не нужен он, не нужен его ребёнок, которого я не хотела. Мне не нужен этот брак. Верните мне лишь то, что у меня забрали.

В палату кто-то вошёл, и я машинально вцепилась пальцами в одеяло. Теперь я боялась каждого шороха, потому что стала беззащитной, как новорожденный котёнок.

— Кто здесь?

— Доброе утро. Я вам принесла завтрак, — слышу тихий голос и осторожные шаги. — Давайте я для начала помогу вам умыться, а потом покормлю вас, — ставит что-то на стол рядом и приближается.

— Отойдите от меня, — говорю ровно, но внутри почему-то всё напрягается до предела.

— Простите, но мне велено…

— Мне всё равно, что там вам велено. Я сказала: уходите, — говорю громче, с нажимом.

Девушка замолкает, несколько секунд о чем-то размышляет. Правда, это я так думаю, что размышляет… На самом деле, вполне возможно, что она уже держит у моего горла скальпель.

— Вы меня слышите? Убирайтесь! — нервы сдают окончательно, и страх берёт своё.

Девушка вздыхает, что-то недовольно бормочет и удаляется, а я откидываюсь на подушку, но не расслабляюсь, даже когда за ней закрывается дверь. Потому что на самом деле я не знаю точно, ушла ли она. Не вижу. Не могу быть уверенной ни в чём.

То и дело я жду, что те, кто хотел меня убить, придут, чтобы довести начатое до конца. Каждый звук, которых стало очень много, буквально доводит меня до паники. Каждый скрип и каждый запах. Всё это окунает меня в пучину непередаваемого ужаса.

Я слышу, как дверь открывается снова, и медленно тяну одеяло на себя, будто оно сможет меня защитить. Хочу закричать, чтобы оставили меня в покое, но обоняние снова не подводит, и по запаху я определяю, что пришёл Валид.

— Это я, Шах, — он садится рядом, притягивает меня к себе, и я позволяю ему это… Потому что сейчас хочу хоть немножечко покоя. Совсем чуть-чуть. Просто закрыть глаза, пропустить предательскую слезу и не бояться убийц хоть полчаса. — Ты вся дрожишь… Иди ко мне, — он берёт меня на руки, усаживает к себе на колени и горячие губы касаются моего виска. — Холодно?

Я мотаю головой, чувствую, как даже через одежду по телу разливается тепло, исходящее от его горячего тела. Внутри снова растёт раздражение от его приторной жалости, но я подавляю гордыню. Мне нужно отдохнуть.

— Зачем прогнала сиделку? Она проверенный человек. Ей ты можешь доверять.

Я хмыкаю.

— Анне я тоже доверяла, когда ела её стряпню.

Он тяжело вздыхает, ложится сам и увлекает меня за собой.

— Я ничего не забыл, Шах. От того, что ты будешь нам без конца напоминать об этом, ничего не изменится. В моих силах сделать для тебя многое, но повернуть время вспять я не в состоянии. Можешь презирать меня и ненавидеть, я сам себя ненавижу, но изменить ничего не могу. Могу только попытаться исправить. Помоги мне, Шах, — он зарывается в мои волосы пальцами, целует лицо, а я глотаю рыдания, что снова грозятся затопить всё вокруг. — Всё пройдёт. Мы переживём это, слышишь? Он целует мои глаза, задерживаясь на коже губами, и я всхлипываю, сминая пальцами свитер на его груди. — Поплачь, моя девочка. Поплачь, — утыкает меня в свою шею, и плотину прорывает. Я слышу чей-то крик, запоздало понимаю, что он мой, а грудную клетку разрывает следующий вопль.

Кричу, пока не начинает гореть горло, и впиваюсь ногтями в его кожу на руках, царапаю её и вою уже тише. Как раненое животное. А он продолжает сжимать меня в объятиях и что-то тихо шепчет. Успокаивает. И это действительно помогает. Истерика сходит на нет, и я, выплеснув боль, копившуюся два дня, вдруг выдыхаю. Внутри пусто. Нет ничего, никаких эмоций. Будто выжали меня. Только слышу, как бьются наши сердца. Моё — так часто и рвано и его — сильно, гулко, но размеренно.

— Я боюсь… Боюсь, что они придут за мной.

— Кто? — он дышит мне в макушку, касаясь губами волос.

— Все они… Те, кому понадобилось меня уничтожить.

Он глубоко вдыхает, задерживает воздух в лёгких и шумно выдыхает.

— Не придут. Не смогут. К тому же, ты круглосуточно под охраной. Даже твоя сиделка знает, что делать в экстренном случае. Тебе не нужно бояться, Шах. Я никому не позволю к тебе приблизиться. Больше никто не посмеет даже подумать, чтобы навредить тебе.

Я молчу. Мне нечего сказать. Я не верю ни ему, ни его охране, ни его сиделке.

Валид отпускает меня, чуть приподнимается.

— Дай руку, — на мою ладонь ложится что-то тяжёлое и холодное. Пахнет железом и порохом. Я узнаю этот запах… Оружие. — Помнишь, как пользоваться?

Киваю, хоть и не представляю, зачем он мне его даёт.

— Хорошо, — берёт мои руки в свои, надавливает на большой палец. — Вот так снимаешь с предохранителя. До щелчка. А потом нажимаешь на курок.

— Я слепая, Валид, — цежу сквозь зубы, готовая приставить этот пистолет к его виску.

— Это не проблема, если ты не будешь злиться и думать головой. Ты ведь хорошо ориентируешься в пространстве, отлично слышишь и по звукам понимаешь, где находится человек, так? Вот и пользуйся этим. Но, Шах, — он снова давит на предохранитель, однако пистолет не забирает. — Тебе не понадобится оружие. Я оставляю его лишь для твоего спокойствия, слышишь?

А я с ужасом представляю, что теперь моя жизнь будет такой… На голых инстинктах и в постоянном страхе.

— Спасибо, — забираю пистолет и кладу его под подушку.

* * *

На улице прохладно, и моросит отвратительный дождь. Валид сел в салон подъехавшего автомобиля, достал из пачки сигарету.

— П-п-ривет, друг. Я о-очень рад тебя в-видеть, — каждое слово давалось ему с трудом, но Валид оценил старания.

— Здравствуй, Аюб. С приездом. Давай заедем куда-нибудь. Выпьем.

Здоровяк кивнул, завёл двигатель. Валид затянулся едким дымом, уставился в окно, на быстро пролетающие мимо яркие вывески и витрины.

— У тебя в-в-всё х-х-хорошо? — Аюб наблюдал за ним из-под нахмуренных бровей.

— Нет, не хорошо. Совсем не хорошо. Именно поэтому я тебя и позвал. Нужна помощь.

Аюб закивал, переключил передачу.

— Говори.

— Я хочу, чтобы ты проверил всех, кто меня окружает. Моих охранников, моего водителя, моего помощника. Родственников, включая членов семьи. Всех. Я хочу знать, кто мне друг, а кто враг. Я пока занят, поэтому всё это ляжет на твои плечи.

— К-как скажешь. Москву п-п-покажешь? Я люблю русских женщин, они красивые и с-с-сексуальные.

Валид усмехнулся. Он действительно был рад видеть этого заику. Абсолютный психопат, внешне похож на мутанта, но он на данный момент единственный, кому можно доверять. Однажды судьба уже доказала это, когда киллер спас Валиду жизнь. Он редкая сволочь и хладнокровный убийца. Человеческая жизнь для него не стоит и гроша. Но в своих намерениях он всегда искренен.



— Извини, но с Москвой тебе придётся знакомиться самому. Мне ещё нужно встретиться с отцом. К сожалению, ты сегодня не единственный мой гость.

* * *

Саид-старший окинул сыновей своим ледяным взглядом, задержался на Марате.

— Вот так ты присматриваешь за своими братьями? Ты бросил семью в самый ответственный момент ради русской девки, а теперь ещё и позволил братьям устроить войну! — прозвучало вместо приветствия, и Марат опустил перед ним голову.

— Не трогай мою женщину, отец, она здесь ни при чём. К тому же я не считаю себя виноватым. Это ты стравил своих сыновей, превратил их во врагов. Ты воспитал Саида… Так.

От того, как отец прищурился, его охранник попятился за дверь. Марат же поднял глаза и выдержал строгий взгляд. Им с Валидом не впервые. Всю жизнь они попадали под раздачу, пока их младший брат купался в лучах отцовской любви и гордости.

— Оставь Марата, отец. Он прав. Всё это начал Саид. А я закончу. И свои активы ты можешь оставить себе. Мне они больше не нужны. Моя жена ослепла и, возможно, потеряет ребёнка из-за того, что я влез в гонку за баблом. Мне больше ничего не нужно. Саиду, кстати, тоже.

При упоминании младшего сына Саид пошатнулся, упёрся рукой в край стола.

— Отец? Тебе плохо? — отодвинув для него стул, Валид присел рядом, за ним опустился на стул и Марат. — Прости нас за эти слова. Но гонки больше не будет. Всё закончилось.

— Где Саид? — Хаджиев-старший склонил голову и мотнул ей. — Только не говорите, что убили собственного брата.

— Нет. Он под домашним арестом, скажем так, — испытывал ли Валид вину? Ни грамма. Только перед Шахидат, жизнь с которой планировал совсем иначе. — Мы не отпустим его, пока не решим, что делать с ним дальше. Я не отпущу. Он слишком зарвался. Он предал меня.

Саид-старший побледнел и будто постарел за короткое время.

— Я запретил вашей матери и Саиду говорить об этом. И был уверен, что никогда не заговорю сам. Но, похоже, сейчас самое время. Я был против русской невестки. Не хотел, чтобы Марат женился на ней. Потому что знаю, как умеют они менять и ломать мужчин. Они другие, не такие, как наши женщины. Наверное, мы потому в них и влюбляемся. Любим всё необычное.

— О чём ты, отец?

Старик упрямо поджал губы, прищурился, будто вспоминая о чём-то.

— Она была очень красивой. Я тогда не часто приезжал в Москву и каждый раз, как осёл, пялился на русских девок. Мне нравилось смотреть на их полуобнажённые тела. Это развратно и отвратительно, но я мужчина, — братья переглянулись, явно не понимая, куда клонит отец. — Однако, я никогда не забывал, кто я есть, и всегда возвращался к вашей матери, к своей семье. Я бы никогда вас не бросил ради какой-нибудь шлюхи. Пусть я не всегда был добр с вами, но, несмотря на строгость, я всегда любил вас.

— Отец, я не понимаю, к чему ты клонишь, — у Валида закончилось терпение. Вскочив на ноги, нервно прошёлся по комнате. — Сейчас не время для этих разговоров. Мы помним, что ты наш отец.

Саид зыркнул на сына, и тот, склонив голову, сел обратно.

— То время было очень сложным. Нам приходилось отбивать свой бизнес у русских беспредельщиков, возомнивших себя элитой в малиновых пиджаках. Были кровавые побоища. Такие, что мы через день в лесах горы трупов закапывали. Как-то раз меня подстрелил тот, кого я считал другом. В спину выстрелил. Прямо у такого же леса. И закопал. Но я выжил. Не знаю, как выбрался из могилы.

— Отец… Ты никогда не говорил об этом, — Марат подался вперёд, вслушиваясь в рассказ Саида.

— Замолчи и слушай. Я брёл раненый по какому-то полю. Рядом находилась русская деревня, и я пошёл в её направлении. Как сейчас помню, как кружило надо мной вороньё. Ждали, что я сдохну… — кулаки отца сжались до хруста, и Валид про себя отметил, что не такой он ещё и старик. — А я полз до последнего. Не хотел подыхать такой позорной смертью. Но спустя время силы меня покинули, и я свалился на землю. А потом увидел её. Она склонилась надо мной, такая светловолосая, белая. В открытом коротком платье. Я сказал ей, чтобы оделась, и отрубился, — безрадостно хмыкнул.

— А потом?

— А потом пришёл в себя в её доме. Она жила на отшибе, на небольшом расстоянии от деревни. Она лечила меня сама. Собирала какие-то травы и поила меня отварами. Перевязки делала. Даже сама пулю вытащила. Очень смелая девушка. И такая красивая…

— Я помню… Ты тогда пропал на несколько месяцев, — снова подал голос Марат, и Валид перевёл на него удивлённый взгляд. Он тоже помнил тот случай. Когда уже все считали отца бесследно пропавшим, и лишь одна мать ждала его возвращения. И он вернулся. Спустя время. Сыновья даже не сразу узнали его. С длинной бородой, вдруг отчего-то поседевший. Он переступил порог дома, и мать бросилась к нему в объятия. Но то уже давно забылось. Так почему отец решил вспомнить?

А Саид продолжал, словно уже и не слышал никого. Погрузился в свои воспоминания, и лицо его непривычно просветлело.

— Она была немая, и мы общались на языке жестов. Она вкусно готовила. В основном ели овощи, но как она их готовила… Она умела всё. Умела доставить удовольствие, умела танцевать… Эта женщина была особенной. А потом я выздоровел и сказал ей, что должен вернуться к семье. Она всё поняла и приняла. Отпустила меня, хоть и было тяжело нам обоим. Я вернулся домой, но русскую красавицу забыть не смог. Я ездил к ней каждый месяц. Предлагал стать моей второй женой, но она отказалась принять Ислам. А потом у нас родился сын.



Братья снова переглянулись, Валид нахмурился.

— Отец?

— Она дала ему имя сама. Назвала моим именем. Сказала, если однажды я исчезну, чтобы ей напоминал обо мне сын. Я хотел увезти их, но она сопротивлялась. Так яростно противилась… — Саид вздохнул, закрыл лицо руками. — А потом она исчезла. Я приехал к ним и обнаружил вместо ветхого дома пепелище. Сын кричал под землёй. Я разгребал руками пепел и искал его, обжигая руки об ещё тлеющие угли. Потом забрал его к вам. Велел всем, кто был тому свидетелем, забыть всё и принять новую правду — Саид мой сын. Вы были маленькие и легко поверили в выдуманную мной сказку, что младший брат был похищен, а потом я его отыскал. Ему я тоже запретил вспоминать. Но забыть заставить так и не смог. Он винит меня в гибели своей матери. И он прав. Я нашёл её спустя год. Её убили те, кому нужен был я. Ублюдки отыгрались на слабой женщине и ребёнке. Её выволокли в тот самый лес и… Она успела только спрятать сына под полом ветхого дома. Как он выжил, я до сих пор не понимаю.

Повисла тишина. Давящая на грудь, тяжёлая. Страшная, как необратимость. Братья Хаджиевы впервые видели слёзы своего отца.

— Это ничего не меняет. Мне жаль, что ты потерял любимую женщину, а Саид мать, но в этом нет моей вины. Он совершил страшный проступок, отец. Он отравил мою жену. И я теперь не знаю, вернётся ли когда-нибудь к Шахидат зрение, и выживет ли мой ребёнок.

Саид-старший нахмурил брови, положил тяжёлую руку на плечо сына.

— Твой брат этого не делал. Ты ошибаешься, Валид. И эта ошибка может стоить нам семьи.

— У нас уже давно нет семьи, — Марат поднялся, отодвигая стул и упираясь кулаками в столешницу. — Ты её разрушил, отец. Ты сам стравил своих сыновей, как бойцовских псов. А теперь просишь Валида забыть о том, что натворил Саид? По-твоему, это справедливо?

— Ты забываешься, Марат! — отец вскочил, впериваясь взглядом в старшего сына. Лицо мгновенно преобразилось, и теперь они узнавали того тирана, который их вырастил. — Ты больше ничего не решаешь в нашей семье, так как покинул её по своему желанию! Саида отпустите немедленно, это приказ!

— Нет, — Валид поднялся, схватил своё пальто. — Саид будет наказан за то, что совершил. Единственное, что я могу тебе пообещать, отец, так это то, что разберусь до конца, а уже потом приму решение, как поступить с твоим сыном. А теперь извините меня. Мне нужно ехать к жене.



ГЛАВА 25

— Шахидат, это я, Таня, твоя сиделка. Шахидат? — меня коснулась чья-то тёплая рука, потормошила за плечо. — Ты спишь? Тебе пора поесть.

Сев на кровати, я на ощупь нашла стакан с водой, отпила пару глотков, смачивая горло.

— Спасибо, я не голодна.

Девушка вздохнула, присела рядом и приобняла меня. Мне же стало не по себе от чужих прикосновений. Слишком много зла причинили мне люди.

— Не нужно, — повела плечами, избавляясь от её рук.

— Извини. Я просто хочу тебе помочь. Давай, я помогу тебе дойти до туалета, умыться и…

— Я же сказала, что мне не нужна помощь. Я не хочу умываться, не хочу есть. Оставьте меня в покое!

Девушка зазвенела посудой, а я уловила запах еды. Желудок судорожно сжался.

— Как скажешь, Шахидат. Только твоему мужу это не понравится. Меня уволят за то, что не справилась со своей задачей, а тебя начнут кормить принудительно. Через вену. И это тебе не понравится. Я оставлю еду здесь, а ты реши, чего хочешь на самом деле. Умереть от голода, упустив шанс жить, который даётся далеко не каждому, или выжить назло всем горестям и родить мужу ребёнка.

Своими словами эта незнакомая девушка словно отхлестала меня по щекам. Я стиснула зубы. Толкнула стол, который она подкатила вплотную.

— Убирайся отсюда! Сегодня же скажу, чтобы тебя уволили!

— Как пожелаешь. Я найду себе работу. А ты продолжай жалеть себя дальше, — дверь тихо закрылась, а я взревела и смахнула рукой тарелки со стола. Они со звоном разлетелись на осколки, и я рухнула на постель, кусая губы до боли. Внутри отравой разлилась беспомощная ярость. За что мне всё это?! Кого я так прогневила?!

Истерика медленно, но верно забирала меня в свои объятия, и я даже не услышала, как пришёл Валид. Замолчала, когда он лёг рядом и прижал меня к себе.

— Я с тобой, Шах. Рядом.

— Я хочу домой, Валид.

Он погладил меня по голове, коснулся губами лба.

— Скоро. Мы скоро вернёмся домой.

— Нет. Я не хочу в твой дом. Я хочу к своим родителям, — повторила это уже, наверное, раз в десятый.

— Ты снова за своё? — мышцы на его груди напряглись, а рука, что обвивала мою талию, сжала кольцо сильнее. — Я же сказал, ты останешься со мной. Прекрати эти истерики, Шах. Ты убиваешь нашего ребёнка. И сейчас ты должна поесть, — говорил твёрдо, даже с раздражением. — Я стараюсь всё исправить, видит Всевышний. Но ты должна мне помочь.

Наверное, так было бы правильно. Собраться с силами и жить дальше. Но как?! Скажите мне, как это сделать?!

— Я не могу принять этого ребёнка. Не могу быть с тобой, словно ничего не случилось, Валид. Ты шантажировал моего отца, заставил его отдать меня замуж. Ты и твоя семья лишили меня зрения и духа. И ты продолжаешь меня удерживать рядом, как свою игрушку. Только игрушка уже сломана. И никогда не станет прежней. Отпусти меня, Валид.

Он резко отпустил меня, встал, и я услышала, как он открыл окно. Чиркнул зажигалкой, и палату заполнил запах табачного дыма.

— Ты примешь моего ребёнка. И меня примешь. Я не отпущу тебя, Шахидат. Не смогу.

* * *

Она горько усмехнулась, отвернулась.

— Не сможешь, потому что ты эгоист. А что ты сделал для того, чтобы я тебя полюбила? Ты загубил мою жизнь, уничтожил меня. Ты разрушил не только мои мечты, но и свои. Ведь ты не получил такую жену, какую хотел, ведь так?

От безнадёжности в её голосе хотелось выть и долбиться головой о стену. Он уже забыл, когда спал или ел в последний раз. Всё время в мозгу пульсировала мысль, что он мог всё предотвратить. Мог отказаться от гонки за отцовскими активами и начать новую жизнь. Свою жизнь. В которой не было бы всего этого дерьма. Он мог повернуть ход событий. Но не сделал этого. Эта мысль его добивала. Крошила разум в пыль.

Горький дым обжег горло, и Валид швырнул окурок в окно.

— Я знаю, что всё пошло не так, как нам бы хотелось. Поэтому прошу тебя довериться мне и немного потерпеть. Это всё, что от тебя требуется. Я всё решу, Шах. Я отвезу тебя в лучшую клинику мира. Я найду лучших врачей. Всё для тебя сделаю, — подошёл к ней, протянул руку к волосам. — Не отказывайся от нашего ребёнка. Он не виноват, Шах, — не удержался, рванул её на себя и вдохнул запах, без которого уже не сможет жить, не будь он эгоистом и отпусти её. Шахидат не шелохнулась. Опущены руки, равнодушный взгляд. Лучше бы ударила или кричала. — Я тебя люблю. Никого так сильно не любил. Никогда. Не отталкивай меня, — и таких слов никому не говорил. Даже матери не говорил. Никогда.

Отвернула лицо в сторону, как только он коснулся губами её лба.

— Я хочу увидеть… Хочу, чтобы мама приехала. Это возможно?

— Да. Она скоро приедет, — отстраниться ей не дал, присел на кровать и потянул к себе. — Ты должна поесть, давай. Я не уйду, пока не съешь всё, что тебе принесли. А я помогу, — набрав в ложку суп, поднёс к её губам. — Давай, Шах. Открой рот.

Она вздрогнула, прикрыла глаза.

— Я не стану при тебе есть. Пусть придёт сиделка.

— Я твой муж. Сиделка здесь только для того, чтобы помогать, когда рядом нет меня.

— Нет.

— Ты будешь есть, иначе я тебя заставлю.

Зло зашипев, вскочила с его колен.

— Я не унижусь настолько, чтобы есть из твоих рук! Ты бы ещё своего брата привёл меня кормить! Он ведь не завершил задуманное!

— Шах, перестань, — внутри всё скрутило от боли и бессильной злобы, но Валид выдохнул, проводя ладонью по лицу. — Иди ко мне, — снова взял её за запястье, мягко потянув на себя. — Поешь, и я уйду. Обещаю.

— Единственное, что ты можешь для меня сделать — это оставить меня в покое. Я никогда не смогу тебя полюбить, Валид. Ни тебя, ни твоего ребёнка. Я не хочу быть твоей женой. Не хочу жить с таким как ты… И рожать от тебя не хочу. Уходи.

Стиснув зубы, усадил её к себе силой, пальцами сжал щёки.

— Открывай рот.

Она упрямо сжала губы.

— Открой рот, Шахидат.

По её щеке скатилась слеза. Хаджиев мысленно застонал и, надавив на скулы, заставил приоткрыть рот. Тут же сунул ей в рот ложку и услышал тихий всхлип.

— Прости. Так нужно. Прости меня, Шах. Я не могу позволить тебе навредить себе.

* * *

Болезненными вспышками в голове снова и снова звучали её слова. И взгляд пустой, которым она смотрела в никуда, пока он заталкивал в неё еду. Её ненависть чувствовал почти физически и, естественно, понимал.

Ломать её или унижать Валид не хотел, но не видел другого выхода. Если она не выживет, он тоже сдохнет. Потому что он долбаный эгоист, привыкший поступать по-своему, так как хочется ему.

— Привет, — рядом возникла Власова, нервно поправила волосы. — Я присяду?

— Присядь, — кивнул, осушая остатки бокала.

— Что-то случилось? Ты так неожиданно позвонил… Нет, я рада, конечно, тебя видеть, но надеюсь, повод хороший? Ты же не передумал насчёт сделки?

— Сделка подождёт. Мою жену отравили в тот день, когда мы встречались в ресторане. И я хочу разобраться во всём.

Плеснув в бокал виски, с интересом уставился на неё.

— Как отравили? Ты что? Может, морепродукты были несвежие? Или… Да нет! Ты же не думаешь, что это сделали специально? Ох… Как Шахидат? Надеюсь, она уже в порядке? — удивилась она вполне натурально. Хотя забота о Шах прозвучала весьма фальшиво.

— У меня есть подозреваемые. И исполнительница. Была. Но что-то мне подсказывает, что я не всё знаю, — не сводя с неё пронзительного взгляда, наводил на Власову ужас. Её рука заметно дрогнула, но тут же поднялась — Катерина подозвала официанта.

— Ещё один бокал, пожалуйста, — и вернула взгляд Хаджиеву. — Я представляю, что ты сейчас чувствуешь. Но не понимаю, почему ты говоришь об этом мне? Если ты так проявляешь своё доверие ко мне, то я благодарна, но… Валид, скажи прямо. Ты подозреваешь меня?

Честно говоря, он уже хуеву тучу раз провернул всё в своей голове и прокрутил тот день в деталях. Даже видеозаписи с домашних камер видеонаблюдения пересмотрел. И ничего. Ни единой зацепки. До сих пор не мог поверить, что Саид так поступил с ним. И хоть после рассказа отца многое прояснилось, всё же Валид знал этого вредителя с детства. Младший брат никогда не отличался душевной добротой — их так воспитывал отец, но убивать и калечить женщин — позорно. Недостойно мужчины.

Но если не он, тогда кто? И Анна, тварь, перед страхом жестокой расправы, не стала бы шутить.

— Я подозреваю всех. Поэтому позвал тебя, чтобы предупредить. Если это сделала ты — я тебя на куски порежу. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что ты знаешь?

Власова вцепилась пальцами в скатерть, побелела.

— Я не знаю, Валид… Клянусь, не знаю. Ты мне интересен и как партнёр, и как мужчина. Ты не мог этого не заметить. Скажи, зачем мне портить отношения с тем, чьего внимания я столько добиваюсь?

Да, действительно незачем. Но это если она не играет в какую-то свою игру.

Официант поставил перед Катериной бокал, и та схватила его дрожащей рукой.

— Налей мне виски.

Щедро наполнил стакан до половины и поднял свой.

— Тогда расскажи мне, зачем вы встречались с Шамилем?

Власова вскинула на него удивлённый взгляд и, понимая, что обойти это стороной не получится, вздохнула.

— Мы иногда встречаемся… Просто для здоровья, понимаешь? Только секс и ничего больше. Именно через Шамиля я вышла на тебя. Но ты не думай, мы не говорим о делах.

— Это правда, что он тебя ревнует ко мне?

Пожала плечами, но взгляд опустила.

— Да. Но я ему объяснила, что повода нет, и даже если бы был, он не имеет на это права.

— И он обещал меня убить?

— Что? Нет, ты что? Нет, ничего подобного не было. Он лишь интересовался, было ли у нас что-нибудь, а я ответила, что нет. На этом всё.



— Ладно, спасибо за то, что пришла, — бросив на стол купюру, поднялся. Угости себя чем-нибудь, мне пора.

ГЛАВА 26 Ред.

— Девочка моя, — слышу всхлип и сердце заходится от боли. Слёзы наворачиваются на глаза от осознания того, что теперь я не могу увидеть маму. А она видит меня такой. Никчёмной. — Как же так? Как же это? Малышка моя… — она прижимает меня к своей груди и я больше не сдерживаю рыданий. Отпускаю себя, делюсь своей болью. А мама молча принимает и разделяет мои страдания.

— Я ничего не вижу, мам. Вообще ничего. Я словно в пропасти, тёмной, страшной. Мне так хочется выбраться, мам.

— Ты выберешься, — гладит меня по волосам, целует в макушку. — Обязательно выберешься. Твой муж уже ищет хорошую клинику и мы с отцом не сидим на месте. Врачи не отрицают возможность восстановления зрения. Такое случается с людьми, милая. Ты должна держаться ради ребёночка. А когда родишь, жизнь заиграет яркими красками. Знаешь, я была так счастлива, когда на свет появилась ты…

— Не говори об этом ребёнке. Я не хочу о нём слышать. Думать о нём не хочу. Я никогда не смогу его полюбить. Я вообще не хотела его, — резко отстранившись, почувствовала холод. — Можешь считать меня жестокой, злобной… Но я не чувствую к нему ничего. Этот ребёнок навеки привяжет меня к Валиду и я не смогу освободиться от этого человека.

Мама замолчала, снова притянула меня к себе. Раньше я умела читать по её глазам, о чём она думает. А сейчас вот никак…

— Прости, мам. Я, наверное, разочаровываю тебя. Но мне всё равно. Ничего не чувствую и не хочу чувствовать.

— Нет. Не разочаровываешь. Такое тоже случается. Ты полюбишь своего малыша, когда впервые возьмёшь на руки. Вот увидишь. А сейчас ты испугана, подавлена. То, что произошло с тобой — страшно. Я понимаю тебя, моя Шахи. Всё пройдёт. Помни об этом. Вернутся и любовь, и радость, и желание жить.

Я не верила ей. Да, я была благодарна маме за то, что она пытается меня поддержать, но не верила её словам. В конце концов, это всего лишь слова. Ничего не значащие и пустые. Потому что так нужно. Что-то сказать, как-нибудь утешить. Нужно, да. Но звучит неправдоподобно. Мама и сама не верит в то, что говорит сейчас.

— Спасибо… — нашла в себе силы улыбнуться. Не уверена, правда, что мне удалось.

— Всё будет хорошо, моя малышка. Твой отец тоже скоро приедет, он так сильно обеспокоен. Места себе не находит. Ему пришлось ненадолго отлучиться, а я не могла ждать. Вот и приехала сама.

Я встала, хватаясь за стол, оттолкнула его от стены и по ней же пошла к окну. Снова стало душно.

— Нет, мама. Я не хочу его видеть. Пусть не приходит.

— Что ты такое говоришь, Шах? Как это? Я о Джамале говорю.

— Я знаю, что ты говоришь об отце. Но я не хочу его видеть. В том, что случилось есть и его вина. Возможно когда-нибудь я смогу всё забыть, но не сейчас.

— Шахидат… — уже строже начала мама, но я остановила её, вскинув руку.

— Нет, мама. Не нужно. Он продал меня Валиду. Отдал замуж против воли и взял деньги у Хаджиевых. А они меня загубили. Посмотри, что они сделали со мной. Посмотри на меня, мама.

Со стороны послышался тихий всхлип и я уперлась лбом в прохладное стекло.

— Прости нас, Шахи. Прости, девочка, — руки мамы оторвали меня от окна, прижали к тёплой груди. — Прости за всё. Знай, мы не желали тебе зла. Отец… Он бывает строг и вспыльчив. Он тоже бывает неправ, как и всякий человек. И если мы с ним что-то сделали не так, то это не со зла, малышка. Ни в коем случае мы не хотели причинить тебе боль. Знаешь, я мечтала, как однажды твои мечты сбудутся и я увижу свою маленькую девочку на экране телевизора или на сцене театра. Я ослушалась своего мужа и позволила тебе сбежать. И я бы поддерживала тебя в этом, если бы всё не изменилось. Помнишь, мы с тобой раньше верили в судьбу? Считали, что всё, что с нами случается — это благодать Всевышнего? Так почему же ты решила, что Всевышний от тебя отвернулся? Почему ты заупрямилась и не хочешь видеть ничего вокруг? А может стоит начать всё заново Шахи? Может стоит отпустить прошлые обиды и шагнуть вперёд? Может судьба тебя ведёт по верному пути, а ты противишься ей.

Я лишь улыбнулась, чувствуя, как скатывается по щеке слеза.

— Уходи, мама.

— Шах! Прошу тебя! — она схватила меня за плечи, встряхнула. — Перестань, Шах! Отбрось всё, слышишь? Забудь обо всём. Отпусти. Сейчас ты должна думать только о себе. Не хочешь видеть нас с отцом? Хорошо. Мы наберёмся терпения и подождем. Но прошу, не сдавайся, не опускай руки. Я вижу в твоих глазах то, чего не видела никогда — равнодушие. И это меня пугает. Шахи, ты должна бороться. Не ради нас, не ради Валида. И даже не ради ребенка. Ради себя.

Выскользнув из её рук, ударилась об стол и, сцепив зубы, пошла к кровати, удерживаясь от того, чтобы не выставить вперёд руки. Я не хотела, чтобы меня видели такой. Беспомощной и жалкой. Им всё равно не понять меня, моих чувств, моей адской боли.

— Иди к отцу, мама. Мне нужно отдохнуть.

*****

— Тш-ш-ш, — шепнул мне на ухо, поцеловал в шею. — Это я. Соскучился. Полежу рядом, ладно? — голос уставший, хриплый. Поглаживает пальцами мою щеку, зарывается в волосы.

Ничего не отвечаю, потому как нет в том смысла. Он всё равно не уйдёт.

Разговор с мамой не принёс ожидаемого облегчения. Не снял камень с груди. Он всё там же. Душит, давит, не даёт вздохнуть. Глаза не открываю, какой в том смысл?

— Я принёс тебе цветы, чувствуешь запах? — куда-то потянулся, лёг обратно и в моей руке оказался твёрдый стебель. — Это роза. Я никогда не дарил тебе цветы… Тебе нравятся розы?

Да. Мне нравились розы. Раньше. Когда я могла видеть их.

Валид словно услышал мои мысли.

— Ты можешь увидеть её на ощупь, — взяв мою вторую руку, коснулся пальцами бархатных лепестков. — Вот так. А теперь понюхай, — поднёс цветок к моему лицу и я ощутила тонкий, изысканный аромат. — Нравится?

— Да.

— Хорошо. А теперь сожми стебель, — сжал мою руку вокруг стебля и я дёрнулась от боли. Острый шип пронзил палец. — Больно? Ты чувствуешь это? — коснулся губами ранки, слизывая кровь. — Пока ты чувствуешь это — ты жива, Шах. Когда боль исчезнет навсегда — значит, нас больше нет. А пока мы есть, мы должны бороться. Я хочу, чтобы ко мне вернулась моя сумасшедшая, строптивая Шахи. Вернись ко мне.

*****

Её взгляд стал другим. За мгновение изменился. Схватив цветок, хлестнула его по лицу и алые лепестки рассыпались по подушке. А у Валида голова кругом пошла. На сей раз не от злости. От вспышки радостной надежды. Пока призрачной, но надежды.

— Ты сделал мне больно, — прошипела зло и снова замахнулась. Но рука так и осталась висеть в воздухе. Она поднялась и потеряла ориентир, теперь не знала, где находится его лицо.

Хаджиев усмехнулся, узнав прежнюю Шахи. Пусть не такую живую, какой он увидел её впервые, но и не мёртвую. Уже хорошо.

— Здесь, — взяв её за руку, направил. — Здесь моё лицо.

Шахидат потупила взгляд, опустила руку.

— А если я останусь такой навсегда? Что будет тогда, Валид?

Он мог бы сейчас сказать, что всё будет хорошо и пообещать ей, что зрение вернётся. Мог бы и так, наверное, было бы правильно. Но не хотел врать. Потому что он сам пока ничего не знает. Дарить ей надежду, а потом снова видеть разочарование в невидящих глазах — уже выше его сил.

— Тогда мы научимся жить так. Ты научишься и я научусь. Вместе.

— Я не уверена, что смогу.

— Сможешь. Давай отдохнём, Шах. Ты всё время напряжена.

Она повела плечом, избавляясь от его руки.

— Не хочу. Я уже не различаю, когда день, а когда ночь. Для меня всё время темно.

Схватив Шах за талию, дёрнул на себя и, опрокинув её на спину, навис сверху.

— Не хочешь спать, займёмся кое-чем другим.

Она громко сглотнула, когда рука Валида опустилась на живот и ловко поддела майку. Прогулялась по вздрогнувшему телу, заставила кожу покрыться мурашками.

— Что ты делаешь? — прошептала, осторожно касаясь его запястий. Словно боялась, что он на самом деле перестанет.

— Массаж. Помогаю тебе расслабиться.

Скользя пальцами по её исхудавшему телу, сам закрыл глаза. Чтобы всё по-честному.

Услышав сорвавшийся с её губ едва различимый стон, почувствовал, что у самого в штанах уже тесно.

— Маленькая отзывчивая Шахи теперь стала ещё более чувствительной, да? — добрался до её груди, легко сжал упругие полушария.

— Валид…

— Тс-с, не надо говорить. Просто почувствуй меня. Тебе нравится чувствовать, Шах?

Ей нравилось. Так нравилось, что задохнулась, когда пальцами чуть сжал затвердевшие соски.

— А так? Так нравится? — подняв её майку до шеи, припал губами к сочным вершинам. Каждую обласкал языком и, зацепив зубами, заставил Шахидат охнуть.

Приподнялся, стягивая её пижамные штаны, а Шахидат приоткрыла рот, тихо выдохнула. Взяв её за лодыжки, развёл стройные ноги в стороны, усмехаясь тому, как беспокойно заёрзала жена.

*****

Всё ощущалось совсем иначе, чем раньше. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже и вздрагивала от каждого касания пальцев. Валид умеет ласкать женщину. Умеет возбуждать. Это глупо отрицать. Но если раньше я испытывала желание, просто глядя на него, то сейчас была лишена этой возможности. И тем не менее, я хотела его. С каждым горячим соприкосновением наших тел, с каждым вздохом, что уже стали неприлично громкими.

А когда язык Валида обрушился на мою плоть, вскрикнула и от неожиданности вцепилась ему в волосы.

— Что ты… Что ты делаешь?! — попыталась отползти назад, но его руки удержали меня за бёдра, а язык продолжил свой танец страсти. — Сумасшедший… Дикарь… Ты ненормальный, Валид! — голос сорвался на хрип, когда кончик языка ударил по клитору всё тело содрогнулось в предоргазменной конвульсии.

По его обжигающему дыханию там поняла, что Хаджиев смеётся. Ему нравится… Нравится меня вылизывать.

— Вкусная, — прошептал огрубевшим голосом, подтверждая мои догадки, и скользнул пальцем внутрь меня. — Какая ты охуенная, Шах. Ты даже не представляешь насколько.

Пытка продолжилась, только я больше не пыталась отодвинуться и стыд куда-то резко испарился. Лишь наслаждение на грани фола. И ощущения… Тоже на грани. Будто по острому лезвию иду. Сердце заходится в груди, а горло сводит от протяжных стонов, которые сейчас никак не сдержать. Слишком сильно всё. Слишком чувственно. Так, как ни разу до этого, хотя я даже не думала, что может быть лучше, чем обычно с Валидом.

Вязкая патока разлилась внутри и после очередного удара языком по клитору, я вскрикнула от взорвавшейся внутри бомбы.

Валид довольно рыкнул и, впившись пальцами в ягодицы, рванул меня под себя. Тут же лоно отозвалось приятной наполненностью и я судорожно выдохнула, вонзив ногти в его грудь.

— Давай, моя дерзкая Шахи, давай же кошечка, — прохрипел в губы и толкнулся во мне, а сжала ноги на его пояснице и во второй раз за последнюю минуту забилась в экстазе. — Умница, — прошептал в губы и вгрызся в них жёстким поцелуем, от которого закружилась голова. — Моя красавица… Знала бы, как сейчас выглядишь… Крышесносно, Шах.



ГЛАВА 27

Запрокинув голову вверх, Саид с ухмылкой наблюдал за Шамилем, что застыл у двери.

— Что, шлюшка, соскучился? Давай, проходи в мои апартаменты. Извини, ничем угостить не могу. Хотя чего это я? Вот. Угощайся, — ногой отшвырнул от себя тарелку с едой и та со звоном разбилась о бетонный пол.

— Спасибо, — Шамиль расплылся в довольной улыбке и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. — Но это твоя еда. Я не забираю пищу у слабых.

Хаджиев-младший мстительно прищурился, просканировал шестёрку пристальным взглядом.

— А ты не такой тупой, каким кажешься с первого взгляда, — и уловив ещё один отголосок радости на лице Шамиля, продолжил, — Ты ещё тупее. Думаешь, мои братья не поймут, в чём дело? Думаешь, сможешь обхитрить Хаджиевых? Ты идиот, если так считаешь. А идиоты долго не бегают.

— Не понимаю, о чём ты. В принципе, это уже и не важно. Тебе недолго осталось. Валид вызвал одного нехорошего парня. Говорят, он киллер. Как думаешь, зачем он понадобился Валиду?

Улыбка Саида медленно сползла с лица и её заменил злобный оскал.

Вариантов, зачем Валиду понадобился наёмник — немного. Брат решил казнить Саида, а сам не смог. Рука не повернулась. А вот киллер, это да. Это выход.

— Ты подставил меня, крысёныш. И я тебя убью. Ты в любом случае сдохнешь раньше меня, Шамиль. Обещаю. А Хаджиевы, на которых ты работаешь уже много лет слов на ветер не бросают.

Шамиль скривился, хмыкнул.

— На этот раз ты ошибаешься, Саид. А твоё место долго пустовать не будет. Его займу я. Только я не отрекусь от своего брата. Я буду с ним всегда.

— Что ты несёшь, Шамиль? — Саид склонил голову, глядя на предателя исподлобья. — Он не брат тебе. Ты всего лишь его прислуга.

— Ошибаешься. Но тебя это не касается. Ты уже выполнил свою роль.

Хаджиева вдруг накрыло пониманием, что вся эта история от начала и до конца спланирована. Разыграна, как по нотам. И что самое поганое, не им, не Саидом, не тем, кто достоин получить наследство отца. Их провёл этот слабак. Мальчишка на побегушках!

Вскочил на ноги и, натянув цепь до предела, посмотрел крысе в глаза.

— Теперь я убью тебя с особой жестокостью. Не теряй драгоценного времени, Шамиль. Беги. Потому что как только я сниму с себя эту цепь, ты займёшь моё место.

Шамиль достал ствол, медленно снял с предохранителя и беззаботно пожал плечами.

— Может так и было бы, Саид. Если бы не одно «Но». Тебе не выбраться отсюда. Ты подохнешь здесь, в этом подвале, на этой цепи. Как собака. И случится это прямо сейчас. — На колени, — чёрное дуло упирается в лоб, на что Саид лишь усмехается и подаётся вперёд.

— Я встану на колени лишь перед Всевышним. Не перед тобой, крысёныш. Но мне интересно, как ты объяснишь всё моим братьям? Скажешь, что я сам себя убил?

— Скажу, что ты напал на меня. Я защищался. Это будет не сложно. Твои угрозы в мой адрес слышали все.

Саид усмехнулся.

— Ты уверен, что всё продумал? А как же камера? — кивнул на мигающую лампочку под потолком. — Думаешь, Валид доверяет тебе настолько, что даже запись не посмотрит?

— Она не пишет. Я уже давно вывел её из строя. Там они увидят запись двухдневной давности.

— Думаешь, прокатит? И тебе все поверят? Даже Марат? Мои братья не спустят подобное на тормозах. Никогда.

— Валид уверен, что ты отравил его жену. Из-за тебя она ослепла, из-за тебя его ребёнок может не родиться. Думаешь, он станет страдать по тебе? Нет, — дёрнув уголком губ вдавил ствол сильнее. — А Марат меня не беспокоит. Он уже не жилец, как и ты. Пока Валид всё поймёт, будет слишком поздно.

Сжав челюсти плотнее, дёрнул цепь.

— Что ты задумал, сука? Какова твоя цель? Убьёшь нас всех, а дальше? Ты всё равно не сможешь отжать бизнес у партнёров моего отца. Они ни за что не пустят шестёрку за руль. Ты в их глазах всего лишь мелкий планктон, который каждый день полирует наши тачки. Ты дерьмо, Шамиль. Ничего из себя не представляющее дерьмо. Понимаешь? Все твои попытки подняться из грязи на вершину смешны. Ты роешь себе могилу. А ведь у тебя было время свалить, пока я здесь.

— Ты слишком самоуверен, Саид. Настолько самоуверен, что даже не замечаешь дуло у своего виска. Так и быть, открою тебе тайну. Всё равно ты уже ни с кем ею не поделишься. Я такой же брат Валиду, как и ты. У нас разные матери и отец меня не признал, но это не отменяет того, что во мне тоже течёт кровь Хаджиевых. Саид сделал из меня вашего раба. Но я не раб! Прощай, брат, — рука со стволом напряглась, а Саид засмеялся, оголяя белые зубы в оскале.

— Знаешь, в чём твоя ошибка, Шамиль? Ты слишком много говоришь.

Шамиль резко дёрнулся в сторону, но не успев среагировать, свалился на пол без сознания.

— Что это за херня? — Марат осмотрел обмякшее тело, а Саид привалился к стене, исподлобья взглянул на старшего брата.

— Сними эту ебаную цепь, а то я за себя не ручаюсь.

Марат достал ключ, металл лязгнул и толстая цепь с грохотом упала на пол.

— Прости нас, брат. Мы ошиблись.

— Вы облажались, — Саид схватил Шамиля за шиворот, протянул по пыльному бетону и швырнул на место, где уже несколько дней сидел сам. Надев ошейник на психа, щёлкнул замком. — Я же говорил тебе, что на цепи окажешься и ты, — процедил сквозь зубы, оттянув голову ублюдка назад. — И это только начало.

— Нет, Саид. Насилия больше не будет. Оставь его и уходи. Я сам всё расскажу Валиду. Нам всем нужно остыть.

Злобно оскалившись, Саид вцепился в рубашку старшего брата, прищурился.

— Остыть говоришь? А когда вы сажали меня на цепь, не хотелось остыть? С каких пор ты стал таким лояльным, а, братец?

Сцепив зубы, Марат оторвал от себя его руки, толкнул в грудь.

— Я сказал, уходи, Саид. Насилия больше не будет. Если он сказал правду, значит, он брат нам. Хаджиевы не убивают членов своей семьи.

ГЛАВА 28

— Давай. Ещё один шаг, — Валид терпеливо ждал, пока я переступлю порог, а мои ноги свело судорогой и не сдвинуться. Я не хотела возвращаться в этом дом. Не хотела вспоминать всё, что со мной случилось здесь. От мысли, что я буду трогать предметы, которые раньше могла видеть становилось невыносимо больно.

Потому что теперь всё по-другому. Совершенно. Я словно в плену своего тела… Не могу управлять им, могу только чувствовать.

— Дай мне минуту, — прошептала пересохшими губами и его хватка на моём предплечье ослабла. — Мне тяжело… Очень тяжело, Валид, — вырывается хрипом из горла и всё тело наливается свинцовой тяжестью.

— Я знаю. Но это необходимо. Мы ведь решили, что начнём новую жизнь, да? Мы её начинаем. Но перед этим нужно попрощаться со старой. Входи, Шах.

Честно говоря, я совершенно не понимала, зачем ему всё это. Зачем снова окунать меня в воспоминания, которые я пытаюсь выкинуть из своей головы день ото дня. Это ужасно больно… Осознавать, что больше никогда не сможешь видеть. А ещё, меня постоянно мучает токсикоз и шалят гормоны. Хочется плакать и крушить всё вокруг. И ненавидеть Валида хочется, да не получается. Потому что сейчас он единственный, кто несмотря ни на что остался рядом. Не ушёл, когда гнала его. Не испугался слепой жены. Не позволил утонуть во мраке, вытаскивая меня из него даже против моей воли.

Я не могу сказать, что в один момент полюбила его и забыла всё, что он и его семья сделали… Не могу сказать, что полюбила ребёнка, которого ношу в себе. Но однозначно что-то изменилось в наших отношениях. Возможно мы вышли на новый уровень. А может просто смирились. Я смирилась с тем, что он не отпустит, а он… Думаю, быть мужем слепой женщины тоже непросто.

И хоть решение начать новую жизнь — целиком и полностью принадлежит Валиду, я перестала противиться. Наверное, просто устала. Приоритеты в жизни иногда меняются в совершенно противоположную сторону. О давнишней мечте стать актрисой я теперь вспоминала с тихой грустью, да и желания вернуться к родителям как такового не было. Я простила отца. Простила, но не забыла о том, что он сделал. К тому же чувствовать себя обузой — это самое последнее, чего бы мне хотелось. Заставлять страдать родителей в мои планы не входило. Что касается Валида… Он сам выбрал такую жизнь. И меня вот такую выбрал. Как всегда, решил всё сам, не спросив мнения других.

— Присядь, — надавил мне на плечи, подставив стул.

— Я не смогу тебе помочь с вещами, извини, — прислушалась к мрачной тишине, что заполнила дом, на коже выступили мурашки.

— Их уже давно собрали.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Прощаемся с прошлым, — я услышала гул машин, напряглась.

— Что это значит?

— Сейчас узнаешь. Надень хиджаб, — Валид куда-то отошёл, хлопнула входная дверь и послышались мужские голоса. Только не это. Только не встреча с его семьёй.

Но меня не услышали и на этот раз. Шаги нескольких человек приближались и я обхватила свои плечи руками, чувствуя дискомфорт. Не было никакого желания показывать им, насколько я слаба и беспомощна. Но я всё же доверяла Валиду. Он не стал бы меня унижать или издеваться.

— Здравствуй, Шахидат, — я услышала голос Саида-старшего совсем рядом, невольно вздрогнула. Я и раньше не любила, когда нарушали моё личное пространство, а теперь меня это приводит в ярость. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — опустила глаза, чтобы они не смотрели в мои мёртвые глаза. потому что я больше не могу ответить им.

— Привет, Шахидат, — Марат. Что ж, он, пожалуй, единственный, кто не вызывает у меня отторжения и антипатии.

— Привет.

— Шахидат, — голос младшего из Хаджиевых прошёл током по позвоночнику и отозвался где-то в районе лопаток болезненной судорогой.

Я уже знала, что Саид не причастен к моему отравлению, но всё, что сотворил этот человек ранее отбилось на моей памяти чёрной печатью. Я всё ещё ненавидела его. В принципе, как и их отца, превратившего сыновей в зверей, которым искупаться в чьей-нибудь крови — за счастье.

— Саид, — ответила так же холодно и мысленно поблагодарила Валида за накинутый мне на плечи тёплый пиджак. Весенние дни стали уже довольно жаркими, но сейчас меня пробирал озноб. Я чувствовала на себе их взгляды, оттого и дрожала.

— Мы можем выйти в другую комнату, чтобы не смущать твою жену, — заговорил Саид-старший и я бы, честно говоря, обрадовалась такому решению.

— Нет, отец. Шах я одну не оставляю. Никогда. Моя жена посидит с нами.

В этот момент я даже представила, как перекосило гадкого старика. Он промолчал, но без сомнений остался недоволен. Ещё бы. Так нос утёрли. Да ещё и кто? Родной сын.

— Итак, зачем мы здесь собрались? — Саид-младший, похоже, не собирался здесь засиживаться и на этот раз я полностью разделяла его мнение.

— Погоди, сынок. Не торопись. Сейчас Валид нам всё объяснит, — слова старшего Хаджиева прозвучали слишком давяще. Даже я уловила предупреждение.

— Я позвал вас всех, чтобы сказать, что ухожу из семейного бизнеса. Все дела я передам тому, кого назначит отец. Так понимаю, это будет Саид? Так вот, юристы уже готовят документы. А мы с Шах собираемся на острова. У нас скоро родится ребёнок и я решил, что сейчас самое время отойти от дел.

*****

— Идиот, — прошипел отец, чему Валид, конечно же, не удивился. В принципе, он ждал реакцию похуже. — Вы вообще в своём уме? Каких слабаков я вырастил! Чуть что подписывают бумаги и убегают под юбки! — а нет, всё нормально. Начинается.

— Не вижу в этом никакой проблемы, отец. Партнёрам плевать, кто у руля, лишь бы это был один из нас. Да и тебе, думаю, тоже. Ты ведь сам говорил, пусть победит сильнейший. Будем считать, что Саид самый достойный. Я хочу заняться своей жизнью. Мне надоело работать на тебя. Если не согласен, можешь выстрелить мне в спину. Потому что я не остановлюсь.

Рука Шах, которую он всё это время держал в своей дрогнула.

А Валиду вдруг стало всё равно. Вот наступает же иногда момент, когда абсолютно похер. После того, как отец всю жизнь врал о рождении Саида, а Шамиля, больного на голову психа, и вовсе скрывал, делая вид, что тот всего лишь соседский сирота, у Валида не осталось уважения к родителю. Как бы не прискорбно это не звучало, но он больше не доверял своей семье.

Шамиля, конечно, казнить не стали. Это было бы неправильно, проливать свою кровь. Даже такую гнилую. Но и видеть ублюдка он больше не мог. Иначе, не сдержался бы, перерезал ему глотку. Помешанного психопата поместили в сумасшедший дом, где ему самое место, но спокойнее не стало.

Теперь каждую ночь Валид видел во сне кошмары. За всю жизнь никогда не снилось ничего подобного. Даже в детстве. А теперь вот сорвало крышу…

Он видел во снах Шах. Видел, как она умирает на его руках, захлёбывается кровью, и от беспомощности выл, как бешеный пёс.

В одну из таких ночей вскинулся от удушающего чувства утраты и понял, что всё. Конец. Пора завязывать.

— Как знаешь, — равнодушным взглядом отец наградил Шахидат, а затем и Валида. — Видимо, вам с Маратом плевать на всё, чего я достигал тяжким трудом, за что боролся всю свою жизнь. У вас другие приоритеты? Мой бизнес стал для вас слишком грязным? Что ж… Отныне управляющим семейного бизнеса становится мой младший и самый разумный сын — Саид. Подготовьте документы.

Первым поднялся Саид-младший. За всё время он не проронил ни слова и смотрел куда-то в стену, будто весь этот разговор ему не интересен.

— Я приеду на подпись бумаг, как только всё будет готово. Всего доброго. Отец, — кивнул родителю и за считанные секунды покинул дом.

— Он так и не простил нас, — Марат задумчиво посмотрел брату в след и в его глазах промелькнуло сожаление.

— Его право.

Отец молча покачал головой, поднялся со стула, издавшего противный скрежет.

— Ты всё сделал правильно, — Марат посмотрел вслед уходящему отцу. — В итоге все получат то, чего хотели. И отец, и Саид, и ты.

Валид не сомневался в своём поступке ни минуты. Но видеть, как родной отец поворачивается к своим сыновьям спиной было тяжело. Они не заслуживали этого. Не после долгих лет служения ему. Тому, который вырастил из своих детей бойцовских псов.

— Удачи, брат, — обняв Марата, похлопал его по крепкому плечу. — Нам пора.

— Удачи и тебе. Не забудь оповестить меня, когда родится ребёнок. Шахидат… Надеюсь, всё будет хорошо.

Она натянуто улыбнулась, но подняла лицо кверху.

— Спасибо, Марат.



ГЛАВА 29

Тёплая рука уверенно легла на мою спину, чуть надавила, прижимая к крепкому влажному телу. Дрожью по коже отозвалось его дыхание у моей шеи и послышался смешок.

— Моя горячая Шахи… Сколько страсти в тебе… — языком по ямочке у ключицы и рывком на себя, отрывая меня от пола и усаживая на себя. — Сколько желания в моей маленькой девочке… — его дыхание у моего лица и губы обрушиваются на мои с бешеным напором.

— Валид… — шепчу, когда он снова даёт возможность мне дышать и так же тихо стону, когда его руки плавно насаживают меня на твёрдую плоть.

— Да, повторяй моё имя. Мне нравится, — первый толчок сопровождается моим вскриком, но Хаджиев входит лишь наполовину, словно дразня нас обоих. — Хорошо, — не спрашивает, утверждает. И я с ним, пожалуй, соглашусь. Только на это нет времени, потому что движения внутри меня учащаются, а дыхание становится прерывистым и внизу живота зарождается знакомое ощущение. Моё любимое… Когда лава по венам и неуёмная похоть заполняет собой каждый миллиметр тела, каждую клеточку.

Спиной прижимает меня к душевой кабине и я чувствую, как подрагивают его руки, которыми он мнёт моё тело, впивается в кожу, мгновенно покрывающуюся мурашками. С губ слетает стон разочарования, потому что в себе его больше не чувствую и судорожно вдыхаю, когда он опускает меня на пол и между ног я ощущаю жадные поглаживания языка. Он будто голоден, впивается губами, зубами скользит по клитору, оставляя на бёдрах горящие следы от своей жёсткой щетины.

Я чувствую его желание, его голод, с которым он жаждет мною обладать и прерывисто шепчу что-то, не понимая смысла сказанных слов.

— Ещё, пожалуйста… Ещё… Валид, — из горла вырывается крик, когда он резко поднимается и снова насаживает меня на себя. По частому, хриплому дыханию понимаю, что его разрядка близко и в тот же момент взрываюсь сама, открывая рот в беззвучном крике. Потому что не могу вслух, нет сил даже на это. Лишь бьюсь в экстазе, вдыхая глубоко, почти до боли.

Он касается губами моего лба и внутри разливается приятное тепло. По моим ногам стекает влага, смешивается с водой и запах его разгорячённого тела пропитывает меня, пленяет. Кружится голова, но Валид подхватывает меня на руки, выносит из душной ванной.

*****

— Сегодня у нас с тобой трудный день. Наберись терпения. Сейчас поедем на узи, потом к новому врачу. Он посмотрит твои глаза, — он расчесывает мои волосы не особо нежно. Просто не умеет по-другому. Правда, я уже привыкла. Иногда даже кажется, что ему нравится ухаживать за мной, как за куклой. Большой мальчик, большая кукла… Только такая же беспомощная.

С тех пор, как муж забрал меня из больницы, мы всегда вместе. Вдвоём. Все предложения нанять мне помощницу, он сразу же отметает. Даже сиделку, которая была со мной в больнице. Со временем я смирилась, хоть это и было нелегко. Валид не только водит меня за руку, но и моет, собирает мои волосы и даже помогает есть. И мне жаль, что я не вижу этого всего… До боли хочется видеть в эти моменты его глаза. Что в них? Любовь? Сочувствие? Или, быть может, жалость?

Последнего не хотелось бы. Но как иначе, если я выгляжу именно так? Иногда накатывает апатия и равнодушие, но я всеми силами подавляю в себе желание впасть в депрессию и свернуться в позе эмбриона. Потому что тогда буду выглядеть ещё более жалко. А я этого не хочу. Его страсть мне нравится больше, чем сочувствие.

— Ты услышала меня, Шах? — спрашивает уже более строго, потому что знает, я больше не верю в чудесное исцеление.

— Это бессмысленно, Валид. Я благодарна тебе за то, что веришь и надеешься, за то, что пытаешься вернуть мне зрение, но это всё пустая трата времени. За последние месяцы мы объездили несколько лучших клиник в разных странах мира. И никто из них не дал гарантии, что зрение вернётся. Пора уже смириться. Все эти доктора думают, что я безнадёжна.

Смирилась ли я? Нет. И никогда не смогу.

Потому что это невозможно. Мне до сих пор снятся сны, где я вижу всё вокруг и даже когда понимаю, что это лишь сон, всё равно надеюсь… Надеюсь, что вот сейчас открою глаза и увижу. Но я открываю их и ничего не меняется. Всё по-прежнему. Я во мраке. И Валид вместе со мной. А я не понимаю его жертвенности. Неужели настолько помешан на мне? Неужели так сильно болен мной?

— Они ошибаются, — бросает коротко и поднимает мои руки, чтобы надеть футболку.

А ещё Валид очень изменился. Кардинально. Словно вместе со зрением исчез и тот негодяй, которого ненавидела всей душой. Теперь даже его грубый тон не пробуждает во мне ярость, как бывало раньше. Мы оба и правда в какой-то момент стали другими.

— Этими постоянными разъездами по клиникам ты мучаешь и меня, и себя. Сколько можно?

— Столько, сколько понадобится, — пытается надеть на меня джинсы, но я забираю их и надеваю сама. — Твоя задача лишь немного потерпеть.

Потерпеть. Да уж, задача не из лёгких. Но ему в разы сложнее. И поэтому я молча соглашаюсь. Покорно еду в больницу.

О ребёнке мы не говорим. И так даже лучше. Потому что Валид хочет его, а я не могу врать, что тоже. Мне сложно представить, что я буду матерью. Ну какая из меня мать? Мне самой нужна нянька.

И материнские чувства не накатывают. Вообще ничего. А ведь должно… Иначе, как мне любить своего ребёнка? Как дарить ему материнское тепло? Если нет его… Тепла.

Муж ведёт меня за руку, лёгкие наполняются запахом больницы и внутри всё скручивает от страха. Почему боюсь? Сама не знаю. Но это ощущение появляется каждый раз, как только мы заходим в очередную клинику. Наверное просто привыкла слышать плохие новости.

— Ложитесь, осторожней, — прикосновение чужих рук вызывает озноб. Они холодные, совсем не такие, как у Валида, но он рядом, я слышу его дыхание, ощущаю запах. Немного успокаиваюсь.

Вздрагиваю, когда холодный гель ложится на кожу, датчик чуть надавливает на низ живота.

— Так, всё идёт неплохо. Плод развивается нормально, — монотонно бубнит доктор, но моё волнение почему-то нарастает. Задерживаю дыхание, призывая себя к спокойствию, нервно тереблю пальцами салфетку.

А потом слышу его… Я уверена, что это он, но мозг пока отказывается принимать эту информацию.

— Что это за звук?

— Это сердцебиение вашего ребёночка.

— У него… У него разве уже есть сердце?

— Сердце есть у всех, — слышу, как женщина усмехается.

— Но… — и резко хватаю ртом воздух. Задыхаюсь от нового чувства. В груди всё обжигает и теперь моё сердце начинает колотиться, как сумасшедшее.

— Вам плохо? — доктор сжимает моё запястье, нащупывает пульс.

— Шах? — Валид берёт моё лицо в свои ладони, чувствую его беспокойство на ментальном уровне. — Скажи мне что-нибудь?

— Тише, — забираю руку из ладони женщины. — Я хочу послушать, — понимаю, что плачу только когда Валид начинает вытирать пальцами мои щёки. — Пожалуйста, дайте послушать.

Домой едем в тишине. Обычно Хаджиев не даёт мне углубляться в свои размышления и постоянно о чём-то говорит. Рассказывает какие-нибудь смешные истории родом из детства или о том, как будет выглядеть наш дом на берегу океана. О чём угодно, лишь бы я не тонула в депрессии. Но сейчас молчит. И нам комфортно молчать. Лучше чем говорить… Потому что так или иначе, нужно будет поговорить о ребёнке. А я не могу сейчас. Слишком тяжело и больно где-то в районе лопаток.

— Шах…

— Нет! — выпаливаю раньше, чем успеваю обдумать свой протест.

— Я тебя понимаю, но уходить в себя тоже не дело. Мне это не нравится, — продолжает с нажимом, кроша мою мраморную стену в пыль. А мне так хорошо там, за ней. В своей непробиваемой раковине, которую наращивала много дней.

— Ах, да. Я уже и позабыла, что мы делаем лишь то, что нравится тебе, — включается защитная реакция, хотя ругаться — это то, чего на данный момент хочу меньше всего.

— Шахидат, я знаю, чего ты боишься. Ты постоянно задаёшься вопросом, что будет, когда он родится, так? Не молчи, скажи мне, я прав? Ты боишься, что не сможешь за ним ухаживать, боишься, что не сможешь его увидеть. Поэтому пытаешься задушить в себе любовь к нему. Я видел сегодня тебя. То, что ты чувствуешь видел. Тебе меня не обмануть, Шах, — я слышу, как он с силой сжимает руль, так, что скрипит кожа обшивки.

— Перестань. Не сейчас. Не хочу говорить об этом.

— А когда мы будем говорить, м? — повышает голос — злится. — Когда, жена? Я не хочу, чтобы ты закрывалась от меня. Не хочу, чтобы закрывалась от нашего ребёнка. Он всё равно будет любить тебя. Даже если у нас не получится вернуть зрение. И я буду и… — шумно, судорожно выдыхает. — Приехали, — его голос снова спокоен, чего не скажешь обо мне. Меня словно катком переехали. Вся энергия ушла. Хватаюсь за ручку двери, как за спасательный круг. Сейчас я готова идти хоть в клинику, хоть куда. Лишь бы не думать о том, отчего сердце так болит.

Хаджиев берёт мою руку в свою, сжимает.

— Мы продолжим этот разговор. Тебе никуда от него не деться. Как и от нас.

Закрываю лицо ладонями, тру глаза, которые почему-то болят.

— О чём ты хочешь говорить, Валид? О том, что яд мог подействовать на него? О том, что он мог искалечить его? Возможно он вообще не родится. Врач ведь говорил об этом тогда… Об этом ты хочешь говорить? А я не хочу! Слышишь? Не хочу об этом говорить! — открыв рот, как выброшенная на сушу рыба, пытаюсь вдохнуть, но кислород отказывается проникать в лёгкие. Снова удушье и на этот раз сильное.

Хаджиев кладёт ладонь мне на шею, еле ощутимо поглаживает.

— Дыши. Слушай мой голос и дыши. Наш ребёнок родится. И ты его увидишь. Только об этом ты должна думать и в это верить.



ГЛАВА 30

На улице вовсю расцветает весна и солнце светит так, что можно ослепнуть. И только Шах этого не видит. Откинувшись на подголовник, она сидит с закрытыми глазами и ждёт очередной приговор. Валид не видел её в тонированной машине, но точно знал, как она там сейчас боится. Он сам схватился за подоконник, чтобы скрыть дрожь рук.

— Извините, но пока ничем не могу вас порадовать. Возможно картина станет более ясной или изменится в лучшую сторону после родов. Возможно… Но я не могу ничего обещать.

Валид опустил голову, устало потёр глаза. Иногда ему кажется, что это никогда не закончится. И снова придётся видеть её разочарование. Лучше бы сам нахуй ослеп, чтобы не наблюдать за тем, как она страдает.

— Операция? Медикаментозное лечение? Хоть что-нибудь? Разумеется, после родов.

— Ни до, ни после. Поймите, на данный момент всё зависит от её организма. Либо он справится, либо нет. Оперативное лечение здесь не поможет. Как впрочем и медикаментозное. К сожалению. Мой вам совет. Дайте жене отдохнуть. Повторите попытки через год, быть может до того времени что-то изменится. А сейчас поезжайте куда-нибудь, отдохните. Ей сейчас просто необходим отдых, да и вам тоже. Всё решит время.

Ударившись затылком о стену, закрыл глаза. Тьма. Примерно то же видит и Шах. Вот чего он добился. Имея недвижимость, счета в престижных банках, связи и прочие атрибуты безопасной жизни, не смог защитить одну слабую женщину. Свою женщину.

— Спасибо, доктор.

Хрена с два он сдастся. Пусть не сейчас, не сегодня и не завтра. Но он всё равно найдёт клинику, где её вылечат. Рано или поздно отыщет.

Идти к Шах было тяжело. Не хотел говорить ей то, после чего она опять замолчит на несколько дней и будет по ночам плакать в подушку. Не мог смотреть в её неподвижные глаза, при этом не зная, как утешить.

Она ждала его в машине, заметно напряглась, когда он открыл дверь и залез в салон.

— Дай угадаю, снова мимо? Я безнадёжна? — горько усмехнулась, надела очки, чтобы он не видел выступивших слёз.

— Это ничего не значит. Я найду другого врача. Сотню их найду. Нужно только…

— Потерпеть. Да, я помню. Только я больше не поеду никуда. Хватит, Валид. Больше не могу. Каждый раз одно и то же. Это навсегда, смирись уже, наконец, и дай смириться мне. Отвези меня домой, — отвернулась к окну и застыла. Всё, как обычно. Но какого же хера так больно, словно впервые.

— Ладно. Поехали. Может, заедем в итальянский ресторан? Или закажем что-нибудь из дома? Ты же любишь их пасту с морепродуктами? Шах? — но она прислонилась к тонированному стеклу лбом, сжала пальцы до хруста. — Что же ты делаешь со мной…

*****

Девушка хостес провожает его в вип-комнату, любезно открывает дверь и проходит внутрь следом за Валидом.

— Чего-нибудь ещё желаете?

— Тебя желаю, к-к-красавица, — раздаётся из-за стола, а девица нервно сглатывает, заученно улыбается.

— Иди отсюда, — Валид её явно спасает и девчонка мгновенно ускользает.

— К-как жаль. Девушка о-очень красивая. Здравствуй брат, р-р-рад тебя видеть, — Аюб хлопает его по плечу, падает обратно в кресло. — Как ты, как жена?

— Всё так же. Давай ближе к делу. Что там?

— К-к-кое-что есть для тебя, — Аюб толкает тонкую папку и Валид перехватывает её.

Хаджиев достаёт бумаги, фото. С минуту внимательно изучает, отшвыривает от себя документы и опускает на стол кулак. Посуда жалобно звенит, Аюб поджимает губы.

— Пр-рости за плохие новости, но ты в-ведь и так догадывался, д-д-да?

— Да.

Только не знал, что во всё это дерьмо его окунул не Шамиль. Он был лишь орудием. Тупой идиот.

— Я з-знал, что ты будешь р-растроен. Поэтому девку скоро привезут. Если т-ты не п-против, я в-возьму её себе. П-поиграть.

Валид наполнил бокал виски до краёв, опрокинул его залпом. Подошёл к стеклянной стене, за которой с адским рвением заработать деньжат крутила жопой потасканная стриптизёрша.

Дверь позади открылась, подул сквозняк. Стук каблуков оповестил о гостье, которую буквально зашвырнули внутрь.

— Здравствуй, Екатерина. Как дела? Давно тебя не видел, не слышал, — Хаджиев поиграл скулами, всё ещё сдерживая зверя внутри, что уже точил на жертву когти.

— Валид? Зачем я здесь? — Власова всхлипнула, разыгрывая вселенское горе. — Что происходит? Меня прямо у дома хватают какие-то отморозки и тащат сюда, как мешок с дерьмом! Как ты это объяснишь?

— Хороший вопрос, Катя, — повернулся к ней и ухмыльнулся, прочитав в глазах суки ужас. Знает тварь, зачем её приволокли. Знает и понимает, что её ждёт. Но всё ещё держит лицо при хуёвом раскладе. — Может ты мне объяснишь? Зачем тебя сюда привели, как считаешь?

Она переводит взгляд на Аюба и обратно. Смекает, мразь, что живой отсюда не выйдет.

— Валид, я всё объясню… Меня заставили. Это всё Шамиль. Он придумал эту систему. Сказал, что нужно убрать всех, кто может унаследовать твои активы… Я не знала, правда. Он сказал, что яд для вашей домработницы. Что она много слышала и её нужно убрать. Это Шамиль меня заставил. Прости… Прошу, Валид, умоляю, прости! — дёрнулась к двери, но открыть её, конечно же, не смогла. — Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь! — Власова била кулаками по двери и орала в истерике, пока Валид неумолимо наступал. Застыла, когда он оказался совсем рядом, медленно повернулась. — Не надо, Валид…

— Видишь ли, Екатерина. Я бы может и отпустил тебя, если бы ты действительно работала по принуждению. Может. Хотя, нет. Не отпустил бы. Но тогда я бы грохнул тебя быстро и безболезненно.

— Валид…

— Заткнись, сука! — сдавив её горло, впечатал тварь в стену, а та захрипела, цепляясь пальцами за его пиджак. — Всем процессом руководила ты! Ты развела больного на голову, всеми обиженного Шамиля. Ты его использовала, чтобы подобраться ко мне, чтобы уговорить меня пойти на сделку и чтобы по одному убрать всех членов моей семьи! Это ты всё провернула, блядь ебаная! Осознала, что через койку не получится, решила действовать радикально? Меня напоследок оставила, да? После моих братьев заказала бы? Шамиль сделал за тебя всю грязную работу. Моя домработница защищала его до самой смерти. Это ведь ты тоже спланировала? Чтобы он тупой бабе мозги запудрил, наобещал золотую жизнь на островах и вечную любовь, а та пошла на мокруху, так было? А потом ты подсунула мне договор со своим именем, который я, конечно же, не успел изучить, потому что моя жена была отравлена. Таким образом получается, что я почти приобрёл для тебя, суки, Альянс и подарил часть своих акций. А потом вы с Шамилем закончили бы с моей семьёй, ты бы убрала самого Шамиля и в дамках, да? — лицо Валида исказила гримаса ярости, а Власова закатила глаза и задёргалась от нехватки кислорода. — Хуй ты угадала, шлюха! Хаджиевых не так просто истребить. Но ты была близко, да. За это получишь бонус, — швырнув суку на пол, кивнул Аюбу. — Закончишь с ней.

*****

Вечер опустился на город тяжёлым мраком. Точь в точь настроение Валида.

Охранники пропустили его без единого вопроса, а брат вышел на крыльцо, склонил голову в приветствии. Саид не показал своего удивления. Молча указал на дверь, приглашая брата пройти внутрь. Сам зашёл следом, не сводя с Валида тяжёлого взгляда, шагнул к бару.

— Выпьешь?

— Нет, я ненадолго.

Налив себе порцию коньяка, сел в кресло, по хозяйски раскинул руки на подлокотниках. Похож на отца. Больше всех похож.

— Ты вправе злиться на меня. Но я всё же решил навестить тебя перед отъездом. Вполне возможно, что мы с Шах уедем надолго. Я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки. Можешь высказать мне всё, что думаешь. Можешь попытаться набить мне морду. Только не забывай, что в детстве я всегда побеждал.

Саид хмыкнул, уголки губ поползли кверху в подобии улыбки. Но вот взгляд остался таким же. Предупреждающим, злым, уничтожающим. И будь перед ним не Валид, а кто-нибудь другой, уже наложил бы от страха в штаны.

— Потому что я был младше и слабее.

— Может и так, но навешивал я тебе неслабо.

— Да, я помню. Я всё помню, Валид. Ничего не забываю. И, честно говоря, не знаю, что ты хочешь сейчас услышать от меня. Но если я скажу, что простил вас — я совру. Вы посадили меня на цепь, как пса. Такое Хаджиевы не прощают, сам знаешь. Теперь я сам по себе. И твои извинения мне не нужны, можешь не наступать себе на глотку.

— На том и порешим, — кивнул.

— Но я желаю тебе и твоей жене счастья. Разу уж ты добровольно отказался от всего ради неё, значит она того стоит, — Саид отсалютовал бокалом и опустошил его.

— Спасибо, брат. И всё же я хочу, чтобы ты знал. Ты всё ещё мой брат. И Марат о тебе не забывал. Именно он спас тебе жизнь тогда. Он не сводил с тебя глаз, чтобы никто, даже я, не посмел приблизиться к тебе. Пусть тебя родила не наша мать… Это ничего не меняет. Ты всё равно Хаджиев. Им ты родился и этого не изменит ничто.

Саид отвёл взгляд в сторону, вздохнул.

— Всё это уже не важно, Валид. Каждый из нас сделал свой выбор и получил, чего желал. Так что, не парься, — усмешка исказила его губы. — У меня теперь всё хорошо.

*****

Слышу, как он бьёт по груше и рычит, словно раненый зверь. Его голос хриплый, удары тяжёлые, громкие. Дыхание прерывистое, и пахнет разгорячённым телом. Его телом. От него обычно у меня кружится голова и приятно потягивает внизу живота. Но сейчас я чувствую его гнев, злость. Они раздирают Хаджиева изнутри.

— Валид? — зову негромко, но удары тут же стихают.

— Почему не спишь? — идёт ко мне.

— Проснулась, — пожимаю плечами и протягиваю руку, чтобы опереться о стену. Валид перехватывает мои пальцы, сплетает их со своими.

— Пойдём ужинать?

— Я не голодна.

— Шаах, — стонет вымучено и тащит меня за собой, по пути распахивая двери. — Я знаю, что ты расстроена сегодняшним визитом к врачу, но это не повод объявлять голодовку. Уясни уже, наконец, я не позволю тебе убивать себя и нашего ребёнка.

Впервые за достаточно долгое время я злюсь и от желания треснуть ему по лицу начинает чесаться правая ладонь.

— По-твоему, это я убиваю ребёнка? А может это сделали твои… — и замолкаю, потому что вовсе не хочу упрекать его родственниками. Сама не знаю, почему меня так несёт. — Прости… Я не должна так говорить. Но ты больше не вози меня по клиникам. Я больше не выдержу.

— Послушай меня, женщина! Я всегда довожу начатое до конца! И всегда получаю то, чего хочу! — бьёт кулаком в стену где-то совсем рядом и рывком дёргает меня на себя. — Тебя получил. Получу ребёнка. И ты будешь видеть, — сбавив тон, склоняется ко мне. — Поверь мне хотя бы раз в жизни.

Я не верю, но киваю, чтобы просто побыть в тишине. Просто затолкать в себя пасту и просто лечь спать. Всё достаточно просто, хоть и умирает где-то в груди душа.

Едим в абсолютной тишине. Иногда он откладывает вилку, долго сидит без движения, видимо, наблюдает за мной. И так происходит каждый раз, когда Валид осознаёт, что всё закончилось. Нет смысла в борьбе. Я не прозрею никогда.

Он понимает это, хоть и пытается задушить в себе смирение. Он топчет свою уязвимость, подавляет разочарование и идёт вперёд. Да… Более упрямого человека, чем мой муж я ещё не встречала.

— Валид…

— Нет, Шах. Не начинай. Мы продолжим попытки. Пока не найдём клинику, где нам помогут, — берёт мои руку, кладёт её на прохладный стакан. — Выпей сок. Твой любимый.

Перехватываю его широкое запястье, поглаживаю пальцами чуть грубоватую кожу.

— Я ценю всё, что ты делаешь для меня. Правда, ценю. Не представляю, что было бы со мной, если бы ты оказался малодушным человеком и вернул меня родным. Если бы послушал меня тогда, когда я просила об этом… Я бы стала для них обузой и на всю жизнь осталась бы одинокой… У меня бы не было детей, не было бы радостных мгновений… Я благодарна, Валид. Но прошу тебя, больше не заставляй меня бегать по этим больницам. Просто давай подождём. До родов хотя бы. А потом, если ты решишь, что нужно продолжить поиски, я не стану перечить. Всего пару месяцев передышки, пожалуйста.

Отчётливо слышала, как скрипнули его зубы и улыбнулась, представив, какую немыслимую борьбу он ведёт сейчас сам с собой.

— Хорошо. До родов. Но после ты будешь делать, что скажу.

— Договорились, — прижалась губами к его руке, а второй он зарылся в мои волосы.

— Я тебя люблю, Шах. Ты даже не представляешь, как сильно. Я ни за что не оставлю тебя в покое. Никогда.



ЭПИЛОГ

Я ничего не знала о физической боли до сегодняшнего дня… Всё ничто по сравнению с адом, что разверзается внутри женщины во время родов. Появление на свет моего ребёнка могло совпасть с днём моей гибели, но сосредоточенно сопящий пожилой доктор и его строгие указания не давали мне лишиться чувств.

Мой крик разрезал тишину и затих где-то во мраке, которым уже насквозь пропитана душа. Вспышкой адреналина взорвалось сознание, стоило мне услышать первый крик своего сыночка, а потом так же резко тьма забрала меня в свои объятия.

Уже в палате я слышала нервные шаги и улыбалась. Валид… Он был рядом. Он не покинул бы меня в такой момент. Но тревога ворвалась в мысли ураганом и я с криком вскочила, хватаясь за поручни медицинской кровати.

— Валид! Где он?! Где ребёнок?!

Он сжал своими большими ладонями мои плечи, аккуратно уложил обратно и склонился надо мной с обеспокоенным видом. Я прищурилась, пытаясь разглядеть черты его лица, что расплывались, будто в густом тумане.

— Где он? Он… он жив? — голос дрогнул и сорвался.

— Он жив, — кивнул растерянно, приблизил своё лицо. — Ты смотришь мне в глаза, Шах. Ты меня видишь? Скажи, что я не ошибаюсь, — шепчет потрескавшимися губами и лицо его бледнее чем обычно. Но почему? Если с малышом всё нормально, то… И я вдруг осознаю, что действительно вижу. Не так, как до отравления, очень плохо. Но вблизи различаю выражение его тёмных глаз, отросшую бороду и заострившиеся скулы. Больше нет тьмы. Я вижу!

Всё вокруг теряет очертания и лицо мужа тоже меркнет. Но кое-что всё же различаю. Цепляюсь пальцами за поручни, сжимаю их до скрипа и, кажется, ломаю ногти.

— Не молчи, Шахидат! Ты меня видишь? — встряхивает за плечи, его руки делают мне больно, но я лишь глупо улыбаюсь, не в силах вымолвить ни слова. — Шах, девочка… — он садится рядом, обхватывает ладонями моё лицо и склоняется низко-низко. Заглядывает в глаза, неуверенно улыбается. — Знаешь, если Всевышний вернул тебе зрение, но отобрал голос, я буду счастлив.

Слышу чей-то смех и понимаю, что он мой только когда на глаза начинают наворачиваться слёзы. Запрокидываю голову, истерически хохочу, а после долго плачу на руках своего мужа, впиваясь онемевшими пальцами в воротник его чёрной рубашки. Он ждёт пока закончится моя истерика, немного отстраняется. Всё ещё с неверием смотрит в глаза.

— Пусть принесут нашего сына. Я хочу его увидеть, — шепчу, поглаживая его бороду, трусь носом о его лицо.

— Он тоже хочет тебя видеть. Кстати, ты, наверное, будешь разочарована и зла, но он похож на меня.

*****

— Как тебе имя Заур? — поглаживая круглое пузико малыша, Валид поднял на меня взгляд, что-то промелькнуло в нём. Что-то, чего уже давно не видела. Страсть… Та самая, огненная. Которая едва не сожгла нас обоих, пока мы не научились её контролировать.

— Хорошее имя, — присела рядом, обняла его за шею и малыш беспокойно завозился, причмокивая губами.

— Ревнивый мужик, — муж усмехнулся, поцеловал его в лоб, а потом резко подхватил меня на руки и понёс к кровати.

— Он ещё не спит, тише! — смеюсь вполголоса, всё время оглядываюсь назад. — И нам ещё нельзя.

— Бляяя… — упирается лбом в моё плечо, а руки всё ещё скользят по моему телу, хаотично сминают тонкую ткань шелкового халатика и медленно снимают его с моих плеч. — Я и забыл. Ну дай хоть потрогаю. Уже две недели без тебя, скоро с ума сойду.

— Неугомонный дикарь, — зарываюсь пальцами в его волосы, отвечаю на безумный поцелуй и позволяю его губам опуститься ниже, на грудь.

Обхватывает губами один сосок, скользит по нему языком, играет с твёрдой вершинкой, а я выгибаюсь в его руках, не отводя взгляда от его лица. Переходит ко второй груди, легко прихватывает зубами, поднимает на меня взгляд.

— Хочу, чтобы ты кончила, — рука сминает кожу на моём животе, скользит ниже, но я упираюсь в его плечи, заставляю опрокинуться на спину.

— Сначала ты… — и чувствуя, как от смущения начинают гореть щеки, опускаюсь к его животу. Быстро стаскиваю его домашние штаны, освобождаю налитый, упругий член.

Валид перестаёт дышать. Молча смотрит на меня, прожигает потемневшими глазами, а я сглатываю и впускаю в рот бархатную, побагровевшую от напряжения головку. Слышу сиплый стон и рука Валида ложится на мой затылок, помогая вобрать его на всю длину. Впервые получается не очень, я кашляю и задыхаюсь, но немного отстранившись, вижу, как муж сцепил зубы, как напряглись на шее толстые вены. А глаза… Он мною овладевает ими. В них бешеное пламя полыхает. И я сама начинаю заводиться от того, как сильно он хочет меня. Этого не изменило ничто. Ни моя слепота, ни рождение сына, ни переезд на другой континент. Мы пылаем друг другом, горим.

— Давай, девочка, возьми его поглубже. Вот так, — он хрипло подсказывает мне, что делать и это заводит ещё больше. Я провожу языком по твёрдому стволу вверх и снова впускаю его в себя. Заглатываю почти полностью и слышу утробный рык Валида.

Его тело напрягается, член становится ещё твёрже, ещё сильнее таранит моё горло, а когда Хаджиева настигает оргазм, я проглатываю его семя и, облизнув влажные губы, поднимаю голову.

То, что вижу стоит минета хоть каждый день. Он смотрит на меня с непередаваемым обожанием. Так, как смотрел, в общем-то, всегда, только я того не замечала раньше…

— Люблю тебя, — шепчу на избытке эмоций и муж рывком подминает под себя.

— Будешь доказывать мне это всю жизнь.

Конец

Content

Валид
Анастасия Шерр

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26 Ред.

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ЭПИЛОГ