Дианова Марина

Однажды в Лопушках или берегись столичный маг

Пролог

«Как же хорошо!» — подумала я, вылезая из повозки. Все-таки, трое суток в пути — это официально можно приравнять к пыткам. Столичный извозчик, нанятый мною на последние деньги, хмуро огляделся вокруг и, сплюнув на мостовую, снова уселся на козлы, даже не подумав предложить помощь в извлечении моего чемодана с крыши.

Поманив пальчиком свой багаж, заодно открутив пару не особо важных болтиков на кэбе — ну что поделать, если он за три дня умудрился очень сильно разозлить не до конца обученную ведьму! — я схватила свои пожитки и направилась в темноту, вглубь городка, к местному градоначальнику, который должен был выдать мне ключ от моего временного места жительства. Обязательно под запись и только после предъявления всех необходимых документов.

Хотя даже при наличии гордого статуса города — это место с трудом можно было так назвать. Ранее небольшая деревушка, расположенная на берегу реки с гордым названием Лопушки, после проведения ряда военных акций по освобождению от узурпаторов соседних стран, оказалась где-то в середине страны, став бельмом на глазу у правящего монарха своей убогостью и ущербностью по сравнению со столицей. Дабы исправить это недоразумение, деревне даровали статус города, переименовав на иностранный манер в Лапухи, но сути это не изменило. Время шло, деревня разрасталась. Появлялись новые дома, занимая и без того неширокие проходы. Огороды стали соседствовать с доходными домами, как пастбище простой люд использовал «облагороженную» правителем «набережную», а некогда свободный участок у дома старосты теперь назывался центральной площадью с фонтаном, или, если быть точнее, с бассейном, заполнявшимся во время непогоды. Правитель исправно финансировал «город», и даже выделил средства, дабы замостить улочки, но тех денег едва хватило на создание уюта рядом с «фонтаном».

Собственно именно туда мне и нужно.

Попрощавшись с возницей и пожелав ему сгинуть на наших дорогах, я направилась в путь. Ноги неприятно увязали в жиже, образовавшейся из-за недавнего дождя, огромные лужи приходилось не перепрыгивать — перелетать в прямом смысле слове, концентрируясь на создании воздушной подушки, но я исправно держала путь на главное здание города. Мэрию. Именно там меня должен был встретить глава города и сопроводить до места нового обитания.

Мэрия, она же дом старосты, она же полицейский участок, она же лекарский пункт — выросла на моем пути неожиданно. Я настолько увлеклась перелетом через лужи, что чуть не споткнулась о широкие ступени городской администрации. Неяркий свет в одном из окон давал надежду на то, что задержка, которая произошла из-за нерасторопного возничего, никак не повлияет на мой сон в теплой постели, хотя я уже всерьез подумывала о том, чтобы развернуться обратно, в столицу.

— Афелия Райс?

— Ройс. — Поправила я, когда молоденькая помощница главы города, встречавшая меня на входе, исковеркала мою фамилию.

— Ага, — меланхолично сказала она на мое замечание. — Вас уже давно ожидают.

— Возникли трудности в пути, — буркнула я, снимая забрызганный снизу плащ и вешая его на крючок, за что была удостоена сурово сдвинутых бровей и поджатых губ.

— Вас ожидают, — повторила она. Меня окинули заинтересованным взглядом и, не увидев ничего впечатляющего, посторонились, пропуская к широким дверям.

Толкнув тяжелую дверь, я практически влетела в кабинет, но была задержана крепкой мужской рукой в полуметре от пола. По законам классики любовных романов, которыми зачитывались мои соседки по комнате в академии здесь должен был оказаться высокий, мускулистый, шикарный мужчина, с длинными волосами собранными в хвост, который спас меня от позорного падения, и влюбились бы мы друг в друга с первого взгляда, и, возможно, я отдалась бы ему прям воооон на том широком письменном столе… Но видимо такое происходит не со мной, потому что спас меня от падения все тот же староста, которого я помнила еще со времен, когда приезжала сюда к бабке, лет пятнадцать назад. Он все также толст, хмур и лыс, хоть и пытается изобразить на своей голове какое-то подобие прически, накрывая образовавшуюся лысину остатками волос, как крышечкой. Я невольно улыбнулась, представив себе это сравнение, за что получила грозный взгляд от старосты, то есть градоначальника.

— Значица приехала усеже… — он сел за широкий стол и накрыл свой огромный живот руками. Город-городом, но говор деревенского жителя резал по ушам не хуже напильника по металлу. — Бабка-то твоя уже лет как пять померла. Чего сейчас явилась? — Он смотрел цепко и внимательно, словно стараясь подметить нестыковки. Взгляд никак не вязался с его образом, но я не стушевалась, посмотрев в ответ.

— А почему бы и нет? Городишко у вас славный, рядом с природой. То, что мне нужно, а тут как раз про бабушкино наследство вспомнила. Кстати, ключик-то у вас сохранился? — я вальяжно отставила чемодан и виляющей походкой направилась к стулу напротив градоначальника.

— А документы имеются? — он прищурился, заглядывая мне в лицо.

— Имеются, — я достала из крайнего кармана заранее приготовленный сверток и протянула главе. Он недоверчиво посмотрел на мою руку, на сверток и, поплевав через левое плечо, принял его аккуратно, двумя пальцами, словно боясь замараться.

По строчкам его глаза бегали долго. То ли не привыкли читать, то ли для солидности, но над обычной дарственной составленной по всем правилам, он сидел минут 15, а когда дело дошло до моих собственных документов, и того боле.

— Магичка, значица, — сказал он, возвращая мои документы. Я решила не отвечать на очевидные вопросы, просто кивнув. — А работать в управе хошь? — Он пытливо заглядывал мне в глаза, но положительного ответа не получил.

— Магичка-то, магичка. Образование получила, только для работы в управе этого не хватит. К тому же я продолжаю учится, некогда мне будет по подворотням с полицаем бегать, — все же решила пояснить.

— Как этоть, учишься еще? — он непонимающе почесал голову, сдвигая свою «крышечку», отчего на голове образовалась проплешина.

— Заочно, — печально вздохнула я. Объяснять не хотелось, поэтому я просто махнула рукой, как бы говоря «Не спрашивай». Городовой оказался человеком понимающим: с расспросами больше не лез, а встал из-за стола и направился к одному из книжных шкафов, на которые я раньше не обращала внимания.

— На вот, — он протянул старый холщевый мешочек. — Ключ и деньги оставленные тебе бабкой. Все до медяшки сохранил. А то кто знает вас ведьм — сказал он едва слышно и снова сплюнул через левое плечо.

На выходе я снова была награждена пренебрежительным взглядом от секретаря, за что я наградила ее не менее дерзким поджатием губ. Хотела было добавить свинячий хвостик, но вовремя спохватилась, что удалять его придется мне же. Борьбу взглядов не выиграл никто.

Дом в котором мне предстояло прожить некоторое время, находился у самой реки, там, где речка Лопушки делала крутой поворот. Небольшой утес, на котором располагался бабушкин дом, сейчас уже представлял собой «элитную» часть города, где строили гостевые дома, магазины и таверны. Вид на реку теперь считался крайне удачным вложением, а, следовательно, земля на утесе стоила, по меркам этого городка, баснословных денег, хотя раньше бабушкин дом был крайним в городе.

Несмотря на поздний час, на утесе кипела жизнь. Компания забулдыг громко пела песни аккурат около окошек моего нового жилища. Трое, не самых честных на вид молодых людей, негромко переговариваясь, сидели напротив дома на коновязи и следили за передвижениями припозднившихся выпивох, выходящих из таверны поблизости. Не удивлюсь если завтра в управе объявится один из них с заявление о разбойном нападении и краже… Хотя, что с него взять, разве что заштопанный кафтан да остатки дурно пахнущих папирос. Три девицы легкого поведения вышли из таверны в обнимку с клиентами и, придерживая свою добычу, повели к центральной части города.

Дом стоял ровно по центру всего этого безобразия, практически заключенный в кольцо всего разнообразия ночной жизни городка, но за сохранность я могла не переживать. Моя бабушка, как и я — была магичкой. Сильной и независимой, поэтому узнав про измены деда — какого-то там лорда, она просто собрала вещи и уехала жить в маленькую деревушку, где одна с маленьким сыном, умудрилась не просто выжить, но и воспитать его достойным человеком, дать ему образование, а после моего рождения — еще и позаботится обо мне. Магии в ней было много. Это сейчас, с нынешними знаниями я понимаю, какой огромный был у нее потенциал, но тогда я воспринимала ее силу как должное, как само собой разумеющееся. Она умела многое, к примеру, она могла заговорить любые болезни, могла управлять стихиями, могла отвадить недоброжелателей, но самая большая часть ее силы уходила на различные зелья. Сам повелитель эльфов приезжал к ней за снадобьями! Ну и конечно, бытовые и охранные заклинания были у нее в почете. Заклинанию, которое должно было пропустить меня в ее дом, она обучила меня еще лет в пять, рассказывая как забавный стишок, чтобы лучше запомнила, оказавшийся, в итоге, крайне мощным заклинанием для разгерметизации дома и снятия защитных плетений. До моего возвращения дом находился в своеобразной спячке, не разрушаясь под натиском времени и не давая возможности причинить дому умышленный вред. Если бы, не дай боги, в город вошли боевые маги и спалили городишко дотла, то единственным уцелевшим местом, как лысина на голове градоначальника, остался бы бабушкин дом.

Гладя на дом, во мне проснулось чувство ностальгии. Я подошла к перилам, ласково погладив их. Дотронулась до двери, чувствуя тепло еще спящего дома, в котором провела свое детство. Посмотрела на закрытые ставнями окна. Теплые чувства рождал этот дом во мне. Я прошептала заклинание, снимая защиту и вошла вовнутрь. Все осталось так, как я помнила. Как было еще в моем детстве. Так, как оставила моя бабушка. Широкий коридор ведущий в кухню и, по совместительству, в небольшой закуток, который бабушка гордо именовала лабораторией, где бабушка готовила свои «волшебные супы», направо — санузел — новшество, появившееся прям перед ее смертью, налево — кабинет, где она принимала посетителей, помогая единственному в деревне лекарю, рядом с кухней — лестница на второй этаж, где располагаются две комнаты. Теперь мне предстоит занять одну из них как хозяйке.

Звук разбитого стекла в полной тишине прозвучал слишком громко, чтобы не вздрогнуть. Не от испуга, от неожиданности.

— Да чтоб вас… — я пошла на звук. В кабинете было разбито окно, на полу валялась пустая бутылка, а за окном, на улице, стоял, как я понимаю, виновник произошедшего. Пьяное тело непонимающе смотрело то ли на меня, то ли на то место, где только что было окно…

— Чудище! От чего же ты, негодяй, хулиганничаешь? — спросила я, как можно дружелюбнее. — Али жить тебе надоело? — Чудище икнуло и вновь посмотрело в окно.

— А ты хто будешь? — икнуло тело рядом, но не то, что разбило мне окно.

— Ну, видимо, совесть ваша, призывающая сейчас же убрать осколки, а с самого утра заняться заменой окна, — сказала я пафосным тоном. Тело рядом с чудищем заржало.

— Ага… И кто нас заставит? — я тяжело вдохнула призывая себя к спокойствию, но целый день в не самой приятной компании возничего, скачки по лужам в этом… городишке, плюс секретарша этого борова, в смысле Городового — взбесили. Я еще старалась привести голову в порядок, а руки уже плели знакомое по академической юности заклинание.

В общем, знакомство с местными жителями не задалось с самого начала. Наверное, с того самого момента, как я с помощью магии гоняла местную алкашню, напугала карманников, карауливших этих экспонатов, а бутылку повесила рядом с дверью, как предостережение для всяких, решивших, что магический купол с дома никогда не снимут. Я даже подумать не могла, что этот инцидент способен будет перевернуть мою жизнь с ног на голову.

После небольшого забега, а если быть точнее, то моя магия рассеялась только с рассветом, эти, уже, благонадежные жители славного города Лапуки обратились в управление с заявлением на незаконное применение магической силы, за что я имела честь лицезреть главного городского мага, который выслушал мои объяснения и гордо, так чтобы слышали все собравшиеся посмотреть на линчевание ведьмы, объявил:

После небольшого забега, а если быть точнее, то моя магия рассеялась только с рассветом, эти, уже благонадежные жители славного города Лапуки, обратились в управление с заявлением на незаконное применение магической силы, за что я имела честь лицезреть главного городского мага, который выслушал мои объяснения и гордо, так чтобы слышали все собравшиеся посмотреть на линчевание ведьмы, объявил:

— Это есть ведьма темная и дюже злая, от чего обращаться к ней — еще большее зло.

Народ возликовал, а я закрыла лицо руками, надеясь, что через пару месяцев смогу вернуться обратно в столицу, в академию.

2 года спустя

Противная трель колокольчика заставила меня вынырнуть из глубокого сна в который я погрузилась прямо за рабочим столом в лаборатории. Котел все еще кипел, а ложка размешивала содержимое, но пробовать передержанное на пару часов зелье я бы не рискнула.

— Лия, ты где? — раздался голос моей единственной подруги в этом забытом Богами месте. — Ау, — я услышала ее приближающиеся шаги, поэтому быстро вылила содержимое котла в раковину и села за стол, делая вид что читаю книгу. — Опять свои опыты проводила до глубокой ночи и заснула над котлом? — Она вплыла в лабораторию, как и полагается представительницам ее народа — дриадам, покачивая бедрами, распахнула окно проветривая кабинет, пропитавшийся не самыми приятными ароматами за ночь. — Тебе спать надо больше, а не опыты проводить. Ты хотя бы речь начала писать?

— Ага, — сказала я, вновь подходя к раковине и включая воду, чтобы умыть лицо холодной водой. — Добрый день, уважаемая комиссия, позвольте представиться, Я — Афелия Ройс, магичка, зельевар, огромная заноза в ж… жизни своих преподавателей. А раз с этим никто не спорит, то я хочу сообщить, что заданное мне зелье я так и не смогла воплотить, поэтому прошу вас дать мне степень магистра просто так, за мои отчаянные попытки что-либо придумать.

— Ты смешная, — сказала Руби, никак не меняясь в лице. — Нам уже пора, ты помнишь? — Спросила она, удобно усаживаясь в кресле.

— Как такое забыть?

Когда с процедурами было покончено, я поднялась в комнату, переодевая вчерашний костюм на чистый.

— Кстати, — Руби вошла в комнату и, ни капли не смущаясь моей наготы, уселась прямо напротив меня. Пришлось в очередной раз подивиться ее непосредственности и собираться чуть быстрее. — Тебя там сестры Волсен караулят.

— Они знают, сегодня пятница и по утрам я не принимаю. — Я застегнула все пуговки блузки, затянула покрепче поясок на брюках и поправила сапожки. — Я готова.

Руби кивнула и первой направилась к лестнице.

Ну что сказать… Я здесь задержалась. Видимо навсегда. Но я не отчаиваюсь. — Даже в голове эта фраза прозвучала с истеричными нотками! — Я смело смотрю вперед. Я даже научилась получать изощренное удовольствие от этого городка. К примеру, у меня появилась настоящая подруга — Руби. Та самая помощница главы города. Дриада. А еще у меня есть близкий друг Саймон. Он трудится заместителем начальника городской управы. Он полуоборотень. А я сама… нашла применение своим навыкам — я готовлю снадобья для городской аптеки. Ну, а сам народ после знаменательного визита городского мага, твердо уверен, что я — черная ведьма. Конечно, не тот карьерный рост о котором я мечтала, но стабильный доход, какой — никакой, имею. Но, конечно, самая главная моя цель — изготовление зелья ментального воздействия, и, являйся я нормальной студенткой магической академии, зелье бы уже было готово, но обучение вдали от академии приносит дополнительные трудности.

— Лия… Лиечка…, - похожие как капли воды сестры Волсен, подбежали ко мне и схватили с двух сторон, сбивая с праведного пути самобичевания. — Нам срочно нужна твоя помощь, — кричит мне в ухо Полли. — Мы без тебя пропадем, — Молли не отстает от старшей на 10 минут сестры. — Помоги, — заорали они с двух сторон, практически снося мною тумбу, на которой обычно валяется лишняя корреспонденция.

— Успокоились. Вы почему не со всем честным народом в церкви? — я вырвала руки. — И кто вам разрешил войти в мой дом? — Прошипела я не хуже разгневанной змеи. Когда я начинала так шипеть, народ почему-то предпочитал ретироваться с пути моего следования, но, видимо, сестры сегодня не восприимчивые к угрозам, отчего они потупили взгляд, но продолжили наседать на меня с двух сторон.

— В кабинет идите, — указала я им на дверь в кабинет, который переделала под собственные нужды после осознания, что пары месяцев мне будет мало.

Кабинет соответствовал моему статусу темной ведьмы. Было темно, прохладно и немного жутковато, но это не следствие попытки создать антураж, напротив, я даже пыталась более облагородить это место, но вязанки сушеных цветов над камином, плотоядный цветок дающий очень важную пыльцу и просто разнообразные баночки и скляночки рассредоточенные по кабинету заставляли ежиться даже меня. Но главной причиной для здравого опасения был стол. Большой, широкий, купленный еще моей бабушкой, из настоящего мореного дуба, чьи ножки напоминали лапы дикого животного. Жутковатое зрелище, хочу сказать. Также от бабушки мне досталось широкое кресло на котором я чувствовала себя как королева на троне, когда посетителям оставалось ютиться на добротных, но все же твердых стульях совершенно не располагающих для длительной беседы. Большую часть комнаты, не считая моих реактивов, занимали бабулины книги, добавляющие мне, как темной ведьме, веса в глазах заказчиков.

— Пусть она уйдет, — с ноющими нотками протянула Полли.

— Да-да! — подтвердила Молли, едва за Руби захлопнулась дверь, а сама она села на табуреточку у дверей и чинно сложила ручки на коленках. Не знай я ее характер, всерьез бы подумала, что передо мной самая настоящая выпускница института благородных девиц, да и дьяволята, пляшущие в ее взгляде отбивали желание делать скоропостижные выводы.

— Девушки, я просто напоминаю, что у меня сегодня выходной и принимаю я вас только потому, что я так хочу, — сказала, как отрезала. Они сразу сникли, но на Руби продолжали поглядывать с недоверием.

— Лия… — не стала ходить вокруг да около Полли. — Нам бы снова приворотного зелья. — Я поперхнулась яблоком, которое успела засунуть в рот.

— Приворотное зелье? — они положительно кивнули. — Еще? — Они снова продемонстрировали небывалую синхронность в суждениях. — Зачем? Я же вчера вам дала целую бутылочку?

— Ты что, не знаешь? — глаза младшей девицы заблестели, на щеках выступил румянец… — Тут такой…

Закончить ей не дала Полли, судя по звуку, ударившая по ноге каблучком. По крайней мере Молли замолчала, на глазах выступили слезы, а на сестру она смотрела крайне недовольно.

— Не говори ей.

— Почему?

— Ты чего? Она же тоже не замужем, — понизив голос, шушукались они.

— И что? У нее же шуры-муры с этим… оборотень который, — я удивленно уставились на сестер, которые без меня меня женили.

Вообще, они обе были очень даже симпатичными девицами, а папа — торговец антиквариатом — делал их крайне выгодными в нашем захолустье невестами. Светлые волосы, красивые черты лица, аккуратные фигурки и длинные ноги… Зачем таким девушкам приворотное зелье, я не понимала, но спорить с заказчиком я не собиралась. К тому же, настоящее приворотное зелье было сложно в приготовлении, занимающее очень долгое время, а на одну бутылочку требовался огромный магический потенциал. Даже не все магистры зельеварения могли приготовить его, поэтому жертв неразделенной любви я почивала общеукрепляющими отварам. Клиентам я, само собой, ничего такого не говорила, но сразу предупреждала, что моего уровня маловато для полноценного приворотного зелья. К тому же, по своему составу, мое укрепляющее средство было близко к приворотному, изменены разве что пара компонентов и, естественно, магическая составляющая там практически отсутствовала.

— Стоп, — сказала я, когда их спор относительно моей личной жизни, пошел на новый круг. — Причем здесь я?

— Лия. Ты девушка симпатичная, а у нас в конкурентках и так весь город ходит, мы не хотим чтобы ты увела нашего Эдриана… — С благоволением прошептала Полли. — Так ты дашь нам зелье?

— Вы уже споили ему одно? — спросила я с самым серьезным видом.

— Да, — обе потупили взгляд.

— Тогда никак не могу, — сказала я, будто опечаленная этой новостью.

— Но ведь в первый раз не подействовало, — я сделала вид что задумалась, постучала пальцами по подбородку, сощурилась… в общем изображала бурную мыслительную деятельность.

— А кто подливал? — обе на миг задумались, переглянулись и в их головах зародился активный мыслительный процесс.

— Я, — сказала Молли.

— Нет я, — вторила ей Полли.

Началась потасовка, за которой мы с Руби наблюдали с наслаждением, но я вовремя вспомнила, что у нас еще есть дела, поэтому пришлось прервать их спор.

— Хорошо, хорошо, — смилостивилась я. — А в кого из вас он должен был влюбиться?

— В меня.

— Нет в меня, — парировала вторая сестра и, пока не начался новый виток споров, я сказала непримиримым голосом.

— В общем так! Сначала решите, кого из вас он будет любить, а уже потом поговорим о зелье, — я поднялась из кресла давая понять, что аудиенция закончена, смотря за тем, как две сестры толкаясь и пихаясь выходят из кабинета и, едва заметив у них странный огонек в глазах сказала:

— Смею напомнить, что в нашей стране разрешены браки с двумя и более невестами, но в обществе это активно порицается, — они обе сникли и пошли своей дорогой дальше.

— Правильно все-таки говорят, ведьма ты, самая настоящая, — сказала Руби, когда за посетительницами захлопнулась дверь. Я только пожала плечами.

— Идем?

Она кивнула, а я, подхватив кошель, последовала за ней.

Город, за те два года, что я здесь живу, ни капельки не изменился.

Все та же грязь, все те же люди, все так же наполовину мощеная мостовая. Даже градоначальник все тот же.

Спустя месяца три после моего вынужденного переезда, благодаря городскому магу, помимо статуса «темной ведьмы», я получила практически полную неприкосновенность. Меня боялись, меня уважали, меня почитали. Маг в нашем городе один. Городской. Но как оказалось, на свое место он попал исключительно из-за присутствия каких-никаких способностей и, конечно, друга в магическом совете еще при бывшем короле. Нас магов, на самом деле, не так много, как могло показаться. Магия, как признают ученые — это такая же форма восприятия мира, как слух, обоняние или зрение, но обладает им довольно маленькая часть населения, которая, в большинстве своем, и двигает прогресс в нашем мире. Однако история знает случай, когда церковники ополчились против магов, поднимая на борьбу с ними простых последователей, называя себя Святой инквизицией. Они маршем прошлись по стране, призывая бороться с неугодными богам магами. Ну конечно, если раньше, чтобы вылечить чирей на… причинном месте, требовалось заплатить почти золотой в казну церкви, три дня молиться в ногах у богов (а это еще почти золотой за аренду места), и только после этого служка польет тебе на… причинное место освященной водой, а если не поможет — значит плохо вымаливал, то сейчас за пару серебрушек, любой студент первокурсник вылечит эту неприятность за полминуты! Так вот, засияли костры очистительные, но, вот неожиданность, маги тоже были несколько против процедуры сожжения и на костры добровольно не всходили, а те, кто всходил, тушил огонь силой мысли. Инквизиторы злились. Маги тоже. В итоге, когда инквизиция пришла за Вороном IV (имя, вроде как, немного изменено), он сам отправил инквизитора на костер, приговаривая: «А что же Боги тебе не помогают?». Инквизитора удалось спасти. Ворона IV — в ссылку, но он особо не расстроился, а магов признали как часть общества, в итоге отодвинув веру на дальние рубежи.

По крайней мере так было в столице, но здесь каждую пятницу народ ходит на службу, а мы с Руби — на привозной рынок, стараясь не сталкиваться с местными жителями без необходимости.

— Что за Эдриан? — спросила я у подруги, пока мы прохаживали между продуктовыми рядами.

— Ты когда последний раз из дома выходила? — возмутилась подруга, рассматривая ярко-алые массивные бусы. Как любой представитель своей расы, Руби обожала яркие и кричащие украшения. Ее пальцы сияли от обилия колец, которые она, конечно, на работе не могла носить, но сейчас, в свой выходной — с удовольствием.

— Вчера? — я была не уверена, когда выходила последний раз из дома. Если я не занята созданием настоек для аптеки или по личным заказам, то я стараюсь придумать зелье для ментального воздействия на человека, что позволит мне получить уже не просто статус магички, а статус магистра зельеварения.

— Ну, у Оливера — хозяина аптеки — последний завоз был во вторник, полагаю именно тогда ты относила ему свои склянки, — меня несколько раздражало, с каким пренебрежением она относилась к моим зельям, но делать замечание я не стала. — Значит именно тогда ты и выходила из своего дома.

— Возможно, — я не стала спорить. — А причем тут некий Эдриан? — Я сложила в корзину кислое яблоко и пару луковиц, и последовала к следующему прилавку, на котором лежало мясо.

— О том, кто такой Эдриан, со вторника гудит весь город. Женщины его боготворят, мужчины хотят быть похожими на него, даже мой старикашка на слюну изошелся, рассказывая какой он замечательный.

Я недоверчиво посмотрела на нее. Ее начальник и кого-то хвалит? В общем, рассказанная ею история никак не вписывалась в мое представление об этом городе.

— И? Кто он? — я взяла кусок свинины, завернутый в холщевую бумагу, и положила в корзину.

— Он… Демоны, — она поставила корзинку с овощами на землю и взялась за амулет связи. — Сейчас буду. — Сказала она в амулет. — Прости, я должна бежать. Кто-то из столицы приехал, а старикашка не может найти документы. Прости.

Она подхватила корзинку, а я так и осталась стоять, оставаясь в неведении, что же это за мистический Эдриан.

Дальнейший обход рынка прошел быстрее, если учитывать, что моя слава темной ведьмы летит вперед меня и никто в здравом уме не станет торговаться со мной, с готовностью скидывая и по три серебрушки. А вот те, кто с головой немного не дружат, начиная завышать цены или еще и пытаются с весами помухливать, с такими я очень люблю общаться. Они вносят новые краски в мою жизнь.

Стояла я себе, никого не трогала, торговалась с новенькой полной энтузиазма продавщицей, приехавшей первый раз в наш городок, и играла с весами, которые та подкрутила просто до неприличия. Три сливы показали почти три фунта. Правда сейчас весы упорно показывали ноль, а я была неумолима, смотрела на мечущуюся туда-сюда тетку и ехидно улыбалась, все думая, когда же она, наконец, поймет, в чем проблема.

- Да что же это делается? — сокрушалась продавщица, глядя на нолик на весах. — Быть такого не может. Весы все врут.

— Ну, раз показало ноль, значит, за бесплатно отдавайте, — не соглашалась я с ней. Товарки стоящие рядом с мухлежницей быстренько собрали свои манатки, устраиваясь на задворках рынка.

— Сейчас я у других весы попрошу… — сказала она, но никого поблизости не оказалось. Она удрученно развела руками, сокрушаясь на счет сломанных весов. Я кинула ей одну серебрушку, собрала свои сливы, положила их аккуратненько сверху на мясо и врезалась в широкую мужскую грудь, выпуская из рук корзину.

Звука падения поклажи я не услышала, точно также, как и не почувствовала попой твердой земли. Меня крепко держали за талию. Мужчина был красив, высок, мускулист и коротко стрижен. И явно не из нашего города. И сейчас, глядя на замечательный экземпляр мужской красоты, я начинала понимать женщин — боготворящих его, мужчин — копирующих его и даже градоначальника — восхваляющего его.

— А вот, видимо, и Эдриан, — сказала я, освобождаясь из его объятий.

— А вот, видимо, и темная ведьма, — скопировал он мою интонацию и обворожительно улыбнулся. — Видимо моя слава, как и ваша, летит далеко впереди.

— Возможно, — я кивнула, забирая у него свою корзину.

— И как же вас зовут? — я прошла уже несколько вперед, к следующему прилавку, который приезжает в этот город исключительно ради меня, и я делаю ему «кассу», а Эдриан нагнал меня, забирая корзину.

— Лия, — сказала я, не собираясь ему уступать свою поклажу.

— Просто Лия? — он нахмурился, но корзину отпустил, отчего я вместе с ней чуть не улетела в ближайший прилавок, но была вновь остановлена крепкой рукой.

— Просто Лия, — подтвердила я. Ну что поделать, если мои родители несколько погорячились, называя в наше время, девочку в честь принцессы. — И вы знаете, я советую вам руки от меня убрать. — Сказала я с некоторой угрозой в голосе, но в ответ меня еще сильнее притиснули к твердому боку и засмеялись.

— А я не боюсь, Лия.

— Зато я боюсь, честно говоря, — сказала я чистую правду, оглядываясь по сторонам и ловя враждебно настроенные взгляды незамужних девиц, совершенно случайно прогуливающихся по рынку именно сегодня и именно сейчас. — А вы сейчас вообще ничего бояться не будете, в вас столько восстановительных и общеукрепляющих настоев, что я удивляюсь, почему вы еще ходите, а не летаете?

— Так значит это ваших рук дело? — он остановился, но с моей талии руку не убрал.

Я неоднозначно пожала плечами и последовала дальше. К счастью рука исчезла. Мужчина оказался настырным, от меня не отставал до самого прилавка со всевозможными ингредиентами для зелий, правда, к счастью, завести разговор больше не пытался.

— О, Афелия, я уже стал беспокоится, — сказал бородатый друид — друг леса. — А Руби где? Я ей тоже привез подарок. — Улыбнулся он в усы и вытащил из-за прилавка массивное кольцо с перламутром. Руби несомненно бы пришла в восторг.

— Убежала к старикашке. К нему какие-то гости из столицы приехали, а он забыл, куда положил документы, — постаралась я объяснить свое появление в одиночестве, ну, в смысле, без подруги, а сама бессовестно крутила чужой подарок, разве что на нос не нацепила.

— А тебе я привез все по списку. Вот, — он протянул мне мешок, где лежали разнообразные травки и коренья, шишки и ягоды, листочки и иголочки, при этом ловко выхватывая кольцо из моих цепких ручек. — И кстати, двойную цену прошу за змеевик.

— Это еще почему? — возмутилась я, но от руки норовящей отобрать еще и эту мою добычу, увернулась.

— Потому что конкретно этот змеевик, мало того что рос в змеиной норе, так еще служил лежанкой одной зело вредной гадюки. Пришлось еще улепетывать от нее. Тебе там, кстати, небольшой подарок, сброшенная шкура. Она, правда, к листу прилипла, но думаю, тебе это не помешает. — Я разве что не пищала от восторга. Удача. Двойная. А я все думала, как попросить его добыть мне кожу змеи…

Я отсчитала положенную сумму и отдала поставщику. Он взвесил в руке мешочек и удовлетворенно хмыкнул.

— Еще заказы будут? На будущее, так сказать.

— Пока нет. Все, что нужно ты привез сегодня, — про кожу я, по естественным причинам, умолчала — а то бы за нее еще и сверху попросил, хапуга. — Но если что, я знаю как с тобой связаться.

Мы не были близкими друзьями, но общие темы для разговоров у нас имелись, как-никак свои товары, помимо прочего, он возит еще и к воротам академии, где мы, собственно и познакомились. Я расспрашивала про его общих знакомых, которые, в отличие от меня, остались в академии и теперь постигают неведомых успехов на зельеварском поприще, он меня про мою учебу, но все равно боковым зрением мы следили за передвижениями Эдриана. Его действия просто кричали о том, что хотя бы с основами магических растений он знаком. После того, как мы с хозяином лавки обсудили всевозможных знакомых, перемыли косточки моему декану и, конечно, поблагодарили небеса и ректора: торговец — за место у академии, я — за возможность учится дальше, Эдриан купил замечательный набор лекарственных трав.

— Вам помочь донести корзину? — спросил он, едва мы отошли от прилавка.

— Не стоит. Она зачарована, — я помотала из стороны в сторону показывая, что корзина сейчас весит ровно столько, сколько бы весила без всего того хлама, что я набрала. — Вы хотите поговорить?

Он кивнул и все равно забрал корзину.

— Ну что? К домику злобной ведьмы?

Я захихикала и, кивнув, направилась в сторону своего жилища.

Про нового жителя, отшельников и неаккуратных темных ведьм

За прошедшее время утес и правда стал больше напоминать элитный район. Наверное из-за того, что осколки той самой первой бутылки так и весели у меня рядом с дверью, напоминая любителям погулять и отдохнуть рядом с жилыми домами, что в этом доме живет темная ведьма, злить которую не стоит. Исчезли сомнительные личности с улицы, разорились таверны и разливухи, домик тетушки Мардж тоже вынужден был закрыться. И нет, дело вовсе не во мне, я, честно, к этому имею лишь отдаленное отношение. Первые месяцы моего пребывания здесь, кто только не заглянул на огонек к темной ведьме, — Какая ирония! — в том числе и священник из ближайшей церкви, а сыны божьи не могут молиться рядом со столь неугодными богу заведениями, поэтому наш священник подал прямую жалобу в Канон церкви на бездействие властей нашего города, не позволяющим работать слуге церкви в поте лица по наставлении исчадья ада — то есть меня! — на путь истинный. Наш голова дураком не был, переселил всю эту веселую компанию за ворота города избавив и себя, и меня, и нашу церковь от лишних проблем.

Избавившись от неприятного соседства, я сразу привела в порядок участок за домом, создав с помощью Руби своеобразную оранжерею, где выращивала большинство лечебных трав, а вот то что не могла вырастить сама, к примеру тот же змеевик, я заказывала у Руфа, — он мог достать любую необходимую мне растительность! — а священник в еще в течении месяца не забывал поливать мои саженцы на рассвете и закате. Говорят, святая вода улучшает свойства некоторых магических травок.

Веранда выкрашенная мною собственноручно в белый цвет уже радовала окружающих потрескавшейся краской, а у меня все не доходили руки привести ее в порядок и именно сейчас, когда на моем пороге стоит симпатичный мужчина не требующий капель для увеличения мужской силы и не поливающий меня святой водой, я пожалела о том, что решила сделать это самостоятельно, а не использовать магию.

— Проходите, — я пропустила мужчину в дом, снимая защитные чары.

Он прошел осматриваясь по сторонам.

— У вас здесь миленько. А где же алтарь для жертвоприношений?

— В лаборатории, все как и положено, — ответила я, чуть оскалившись.

Я провела его в кабинет, где уселась королевой на свое кресло.

— Ну и о чем вы хотели со мной поговорить? — спросила я, едва он удовлетворено хмыкнул, оглядев убранство моего кабинета.

— Откуда этот статус? Темной ведьмы? — ответил он на мой недоумевающий взгляд.

Я разводить демагогию не стала, скупо рассказав про первый визит городского мага, чем довела Эдриана до истерики.

Вообще, в нашем мире, такое понятие как темные и светлые маги искоренили еще сотни лет назад, приняв за истину, что маг творит свои деяния независимо от «цвета», каким его наградили окружающие. Раньше деления на боевых магов, зельеваров, артефакторов, ведуний не было. Каждого мага обучали именно так, как обучались родители — создавались семейные библиотеки хранящие секреты. Кто-то привносил что-то новое, кто-то воспитывал будущее поколение исключительно в соответствии с учебниками. А потом, один из правителей издал закон об открытии единой магической академии, в которой обязаны были обучаться все маги независимо от семьи и статуса. За отказ — блокировка магии. Первые три года академии были обязательными для всех, где изучаются основы основ. Тем, кто решает учится дальше присваивается статус мага. А высшей ступенью магического мастерства является степень магистра. Он, конечно, тоже подразделяется на ранги и даны, но это уже никого не волнует. Быть магистром — это почетно. Первые три года в академии обучаются бесплатно, на полном содержании государства, а вот дальнейшее обучение стоит очень и очень дорого. Но даже после создания магических академий, где каждого делили на профильный предмет, в умах простого населения засели такие стереотипы, что все зельевары — это темные ведьмы, а травники — это свет, боевые маги — тьма, а артефакторы — свет, некроманты — кромешная тьма, а лекари — сплошной свет. Никому было невдомек, что лекарь может убить куда безжалостнее чем некромант, а боевой маг творит больше добра чем травники и артефакторы вместе взятые.

— Городской маг? — отсмеявшись спросил Эдриан. — Это он наградил вас клеймом на всю жизнь?

— Ну да, — я сама не заметила, как стала отвечать на улыбку. — На самом деле он сделал мне просто шикарную рекламу. Во-первых — моими услугами пользуются; во-вторых — меня стараются не беспокоить; в-третьих — меня боятся, а это, я хочу вам сказать, в этом городе — преимущество; а в-четвертых — я темная ведьма, если что — мне все сойдет с рук. — Выложила я свой главный козырь.

— Однако! — восхитился мужчина напротив. — А как же табличка? — Он взглядом указал на стену, где висела табличка «За качество зелий ответственности не несу».

— Это можно сказать просто предупреждение.

— Вы не уверены в своих способностях?

— Нет, скорее я не уверена в том, что то, что я приготовила, будут принимать в соответствии с инструкцией. Вы о чем-то хотели поговорить, — напомнила я.

Хоть он и продолжал улыбаться, но глаз улыбка перестала касаться. Цепкий взгляд прошелся по мне еще раз, стараясь подметить все больше деталей, а я в очередной раз пожалела, что так мало времени посвящаю слухам и сплетням. Если бы я сегодня расспросила у сестер, что за таинственный незнакомец, которому они пытаются подсунуть приворотное зелье, то не сидела бы сейчас как истукан перед человеком, который судя по-всему знает про меня все, а вот я теряюсь в догадках, кто же он, хоть и предполагаю, что это может быть как-то связанно с пропажей двух человек из окрестностей нашего городка.

— Хотел не столько поговорить, сколько узнать ваше мнение на счет исчезновения двух отшельников живших на окраине вашего города.

Я спокойнее выдохнула. Хоть в чем-то я оказалась права, доказывая главе города, что здесь завязана магия.

— А тех сведений, что я писала для управы мало? — без особой надежды на положительный ответ спросила я.

— Как видите — мало, — печально пожимая плечами ответил мужчина и попытался удобнее усесться в том пыточном устройстве, что по незнанию зовется стулом.

— Хорошо, — я вроде как покорно вздохнула, хотя, что греха таить, с садистским удовольствием наблюдала за тем, как он старается разместить свою филейную часть с относительным удобством. — Вам с самого начала?

Он кивнул и вновь поерзал.

— Кхм. Наверное будет правильнее начать с того, что по специфики моей специализации — зельеварение — я несколько раз помогала нашей управе с раскрытием преступлений. Сама туда особо не лезла, но найти пропавшего или, к примеру, помочь упокоить кладбище — было и такое, — пояснила я на его удивленный взгляд — В общем, помогала чем могла. Где-то около месяца назад, ко мне обратился Саймон — заместитель начальника управления. — Мужчина кивнул, подтверждая, что понял о ком я говорю. — По его словам, к ним в управу обратился один из отшельников, живших на самой границе нашего городка, утверждающий, что его друга убили, но никакого подтверждения своим словам он преподнести не мог, однако говорил, что за ним тоже придут. Саймон старался выяснить, в чем причина его беспокойства, но вразумительного ответа так и не получил. Через неделю после исчезновения первого отшельника Саймон вновь решает навестить того, кто заявил о пропаже, но по месту жительства его обнаружить не удается, а иных сведений о них в управе не было, да и зачем. Двое моряков перебравшихся к нам, как и многие, после войны. Жили на деньги, полученные после увольнения из армии, налоги платили исправно. Да, с другими не общались, но никто не был в обиде. Видели их редко, в основном когда они на рынок приходили… В общем через несколько дней после этого, он так и не объявился, Саймон просит меня помочь вновь. Выяснить, куда же делись два человека, но… даже поисковое зелье не дает никакого результата. Амулет, с капелькой их крови не находит ничего и никого. Очень жаль было констатировать, но это значило лишь одно…

— Они оба мертвы, — закончил за меня Эдриан.

— Верно. Иного объяснения я не нашла. Как ни странно, но дело даже не возбудили и искать пропавших/мертвых больше никто не стал, но я чувствовала, что здесь что-то не так, поэтому пошла к градоначальнику — доложить о своих предположениях. Он от меня не отмахнулся, но и как-либо повлиять на следствие не смог. Видимо пошел выше, обращаясь уже непосредственно в столицу. Ведь я правильно понимаю, что вас прислали из столицы?

— Правильно, — кивнул Эдриан в подтверждение моей догадки. — Но появились новые обстоятельства, почему прислали столичного мага. Нашли тела этих двух отшельников и еще одно, которое идентифицировать не удалось.

Я удовлетворенно кивнула. Мы, маги, как никто другой знаем о необходимости захоронения усопших, но, судя по лицу столичного мага, он был этому не рад.

— Их тела нашили в лесу, как раз там, куда указывали поисковые заклинания. Но… они находились в ужасном состоянии. Разодраны. Кишки вперемешку с плотью…. — я почувствовала, как мне становится дурно. Я сглотнула комок надеясь, что прям сейчас меня не стошнит на господина «столичного мага», который теперь наблюдал за моими метаморфозами, но продолжал рассказывать про кровь и внутренности, а еще, судя по всему, усиливать эффект от своих слов воздействуя на мой мозг магией.

— Хватит, — мне хотелось, чтобы мой голос звучал твердо и непоколебимо, но понимаю, что это было скорее похоже на мышиный писк. — Прошу вас, хватит. — В глазах уже заплясали мушки.

— Простите. Я должен был проверить и вас, — он ловко подскочил со стула и подал бокал с водой, что стоял на одной из книжных полок. — Там разит магией. В вашем городе мага только два. Один — номинальный, магии в нем — кот наплакал; вторая — Вы. Но, судя по вашей реакции, Вы точно не могли быть той, кто так безжалостно разделался с живыми людьми. Еще раз прошу прощения.

Я махнула рукой, принимая трясущейся рукой стакан с жидкостью.

— Хотя я бы поставил на вашего мага. Большей сволочи в мире не найти, — с ухмылкой сказал Эдриан, когда я немного пришла в себя. — Как только вы уживаетесь в одном городе?

— От чего они оба умерли? — я не хотела переключаться на веселую тему, потому спросила то, что меня на самом деле волновало.

Эдриан нахмурился.

— У обоих вырвали сердце, пока они еще были живы. Это и стало смертельной раной.

— Вырвали сердце, разодрали, смешанные внутренности, — повторяла я для себя. — Вы уверенны что это сделали люди?

— Нет, — сказал маг, — но если мы докажем, что это сделали кто-то, кто не принадлежит к нашей расе — это может грозит межрасовым скандалом. Именно для этого я здесь — не допустить создания таких конфликтов или выяснить причину.

— Ну тогда я рассказала все что знала, — печально было осознавать, что в этот раз я помочь не смогла ничем.

— Откуда у вас взялся образец их крови? — задумчиво спросил маг.

— Саймон дал. Говорил, что собрал несколько капель у того отшельника, что приходил, на всякий случай.

— А почему он не воспользовался ими когда второй отшельник только пропал? — взгляд цепкий, сосредоточенный, как у ищейки напавшей на след.

— Я не знаю, — ответила я, как только спал ступор. Он что, подозревает моего Саймона?!

— Хорошо. Спасибо, — он поднялся со стула и поклонился, как это принято в высшем обществе. Жест был до невозможности рефлекторным. Он сам не особо задумывался, когда склонился передо мной. Я поклонилась ему в ответ, и он вышел из кабинета.

Я еще долгое время думала над происходящем, пока не вспомнила про не разобранную корзину и про зелье, приготовление которого так и не сдвинулось с мертвой точки.

Разбирая корзину, я все думала о произошедшем, хотя, честно говоря, до встречи с этим самоуверенным магом, я даже не вспоминала об этих двух пропавших. Знала только, что мои услуги как мага-лекаря точно не потребуются. Но пора возвращаться в свой мир. Ко вторнику надо бы приготовить парочку новых микстур, а то в городе, не смотря на теплую погоду, все равно гуляет простуда. Надо людям укрепляться.

Как ни странно, но даже во время приготовления снадобий, я все равно то и дело возвращалась к несносному магу и то так, то иначе, интерпретируя его слова, воспроизводя интонации, не забывая мимоходом брошенные фразы, додумывая несказанное… Первое, чему учат в академии — что зелья надо готовить с пустой головой, иначе может произойти то, что произошло… Взрыв кипящей субстанции в котелке я смогла разве что слегка погасить, но содержимое все равно оказалось на мне, под треногой, на которой висел котел, на полу, на стенах, вроде как на потолке, но на это уже особо не обращала внимание. Наверное, мой крик полный боли и отчаянья, был слышен на другом конце города, но на помощь ко мне никто не спешил. Я скинула брюки и кофту которые были уделаны варевом целиком и даже через ткань обжигали кожу.

Руки больше напоминали культи. Шевелила я ими с трудом. Кожа стала покрываться волдырями. Слезы катились из глаз, не столько от боли, сколько от обиды, что впервые за восемь лет со мной произошел такой конфуз.

— Лия?! — окрик из коридора ненадолго привел меня в чувства. — Лия! Вы где? — Видимо Эдриан хотел что-то еще узнать, поэтому вернулся.

— В лаборатории, — крикнула я, осознавая, что самостоятельно сейчас не смогу даже открыть тюбик с мазью. — Помогите мне, пожалуйста, — сказала тише. Осознание того, в каком виде меня застанет мужчина, несколько отрезвляло, но боль, которая растекалась теперь уже по всему телу заставляла мое стеснение заткнуться и сидеть не высовываяся.

Казалось, что время, пока мужчина дошел до лаборатории тянулось бесконечно. Бесконечно долго.

— Лия, — он открыл дверь и, как я понимаю, ему предстала явно не та картина которую он ожидал увидеть: начиная от полуголой меня, заканчивая зельем разлитым по всевозможным поверхностям. — Боги, что случилось?

— Помогите… — сказала я сквозь слезы. Тело бил озноб. Руки не слушались. Он подлетел ко мне, но хватать за оголенные участки не стал. Сначала визуально отметил степень полученных травм, и только после этого приподнял меня за талию так, чтобы при движении не задевать обожжённые участки кожи.

— Где аптечка? — спросил он, после того как посадил меня на диван в гостиной.

— В лаборатории, в верхнем ящике. Там большой крест нарисован, — сказала я, стуча зубами. Тонкая шелковая поддева больше открывала, чем скрывала, а кружевные панталончики были последней частью гардероба, на которую я могла бы возложить функцию по моему обогреву.

— Нашел! — в комнату вновь стремительно вошел Эдриан, а я поежилась от ветерка созданного им при открытии дверей. — Как Вы так умудрились?

Мужчина присел на диван рядом со мной и взял одну обожженную руку на которой уже вздулись волдыри. Глупых вопросов из разряда «Почему сами себя не вылечили?» он, к счастью, не задавал. Из глаз катились слезы, пока он обрабатывал мазью руку. Зубы стучали об зубы. Знобило и, наверное, я находилась в полузабытие, потому что очнулась, только когда мужчина отпустил первую пострадавшую конечность.

— Удачно я к вам зашел, — сказал Эдриан, видимо когда мое сознание в очередной раз попыталось ретироваться с поля боя. — Такие виды и все для меня. — Видимо он понял, что задел не самую приятную тему, потому скинул с себя жакет и набросил мне на плечи, согревая и хоть чуть-чуть прикрывая. — Что хоть готовили? — когда я проигнорировала выпад, спросил Эдриан.

— Микстуру в аптеку, — сказала я честно, и громко вдохнула через плотно сжатые зубы, когда мужчина сильней чем нужно сжал руку.

— Травмоопасное это занятие — зельеварение. Зря смеялись над девчонками-зельеварами в академии, — сказал он, чтобы хоть как-то меня развеселить. — А почему ты решила стать зельеваром? — спросил он, подходя к месту, где волдыри уже начали лопаться.

— Это наследственное, — преодолевая боль, сказала я. — Моя бабушка была магистром зельеварения. Наверное я выбрала эту стезю, потому что это у меня в крови. Мне нравится возиться рядом с котелком. И, можешь не верить, но это — первая травма за восемь лет.

— А что было восемь лет назад? — спросил он, аккуратно обмазывая руку.

— Пати Гирлбор столкнула на меня свой котелок, когда я проходила к магистру первой сдать зелье от поноса. Все обошлось, но маленький шрам все равно остался, — сказала я, демонстрируя небольшой след от ожога в районе коленки. Мужчина засмеялся таким красивым грудным смехом, что мне даже захотелось, не смотря на обстоятельства, улыбнуться в ответ.

— Значит была заучкой, а весь класс тебя недолюбливал? А почему ушла из Академии? — он перевернул руку, понемногу посылая магические импульсы, проверяя состояние покровов. После того, как стало понятно, что кожа на руках полностью отчищена от загрязнения, он наложил охлаждающее заклинание и перешел к ногам. Так сидеть было непривычно и немного неловко. Он положил мои ноги себе на колени и стал обрабатывать их. Прежде чем ответить, мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от столь неприличной позы, в которой мы оказались.

— Да — была заучкой. Да — весь класс недолюбливал. Нет — из Академии не ушла, а перевелась на заочную форму обучения, — мои ноги в его руках — было что-то сюрреалистическое в этой позе.

— Почему? — он пробежался пальцами по оголенной коже ступни, щекоча ногу.

— Все уперлось в деньги, — боль отступала и я чувствовала себя намного лучше. — Я не могла больше позволить себе снимать комнату в городе, чтобы учится. Конечно подрабатывала, как могла, но в последний год стало совсем тяжко. Я и так на эту учебу потратила все свое наследство.

— Заочное обучение для мага? Это что-то новенькое, — сказал Эдриан, посылая в ногу поток магии. Магия приятно защекотала. — Давай вторую ногу. — Я практически легла на диван, протягивая вторую пострадавшую конечность.

— Да. Такое не практикуют, но, скажем так, мой покровитель находится под впечатлением от моих способностей, поэтому мне дали своеобразный шанс, но, чтобы получить степень магистра, я должна до осеннего показа предоставить готовое зелье.

— Правда? Тогда я верю, что у тебя все получится, — вторая нога была обожжена не так сильно, как казалось изначально, но дискомфорт все еще присутствовал.

— Получится, — сказала я с грустной усмешкой.

— Сама в себя не веришь? — он отпустил мою ногу после наложения охлаждающего заклинания.

— Верю, — сказала я осматривая результат его трудов. — Но пока что ничего не получается.

— Почему? — он через руку послал импульс, проверяя состояние моего организма. — Ложись на спину.

Я особо не пререкалась, молча выполнила его распоряжение, до тех пор, пока он не задрал свободной от мази рукой неглиже. Единственное, не считая его камзола, что скрывало меня от мужского взгляда. На животе, над пупком, красовался красный след ожога, о существовании которого, до этого момента, я даже не подозревала. Он зачерпнул полную горсть мази и стал аккуратно втирать ее мне в живот. Прохлада растекалась по телу, диссонируя с теплом его руки. Слова застряли в горле. Я не смотрела на руку. Я смотрела в лицо. Красивое, сосредоточенное лицо, с пролегшей между бровями морщинкой.

— Так что там с твоим зельем? — спросил он, обтирая руку от мази об носовой платок.

— Оно слишком сложное для простой магини. Зелья такого уровня, в основном, готовят не меньше чем магистры, но мне дали возможность, и я не могу ей не воспользоваться, — я встала, поправляя свою одежду. Эдриан деликатно вышел из комнаты, давая мне возможность привести себя в порядок.

Я мышкой проскочила мимо мужчины, поднялась наверх и набросила на оголенные плечи шелковый халат. Когда я спустилась вниз, он нашелся в лаборатории, убирая последствия моей невнимательности бытовым заклинанием.

— Чай будешь? — спросила я.

— Буду. Только не чай, а если есть что-нибудь холодное и сладкое. — У каждого мага свои предпочтения. Некоторые, после того как используют магию, предпочитают сладкое, кто-то соленое, кто-то исключительно апельсины. Я, чтобы восстановить магические силы, ем лимоны или пью лимонад. Видимо Эдриан предпочитает сладкое и холодное.

Я пошла в кухню, где в холодильном ящике лежал запас мороженного моего собственного приготовления. Не хочу хвастаться, но, помимо того, что я не плохой зельевар, как кулинар — я тоже вполне ничего. Наполнить две пиалы, захватить лимонад, выставить все на столик на колесиках — готово. Проходя мимо лаборатории, я заглянула внутрь — было чисто, но Эдриана здесь уже не было. Он нашелся в гостиной, рассматривая мое жилище. Диван стоял ровно по середине, рядом стояли два кресла, между ними — небольшой кофейный столик. По периметру висят картины и портреты. Самый большой — моих родителей. Именно его сейчас и рассматривал Эдриан.

— Это твои родители? — спросил он, принимая из моих рук пиалу с мороженным.

— Да. Папа был магом, но перегорел, спасая нас с мамой. А мама была простым человеком. Но они любили друг друга сильнее всего на свете.

Он кивнул, отправляя в рот полную ложку мороженного. Ел с удовольствием, смакуя вкус, а я, как пострадавшая, удобно разместилась на диване.

Усталость накатывала волнами, как часто бывает после резкого выброса адреналина. Сейчас, когда основная опасность для здоровья и организма миновала, я наконец стала осознавать в каком неприглядном виде меня застал практически незнакомый человек.

— А зачем Вы вообще приходили? — спросила я, когда он отставил идеально чистую миску в сторону.

— На самом деле хотел спросить, как часто Вы, как маг, помогаете управе?

— Довольно редко, и это должен быть из рук вон выходящий случай, — на самом деле, я частенько помогала по доброте душевной, но только Саймону. В таких делах как поиск украденных кошельков или карманников. Саймон старался меня не втягивать в преступления с убийствами или тяжелыми ранениями дабы не травмировать мою нежную психику неприглядными зрелищами — все-таки я еще не готова к принятию нашего социума с такой стороны! — но приходилось помогать и в таких делах. Начальник управления категорически против привлечения меня, как гражданского лица, к любым расследования, но как известно, не все что мы хотим — сбывается.

— А почему вас привлекли к расследованию дела об отшельниках?

— Ну… потому что не каждый день в городе пропадают люди, — это объяснение показалось мне более правильным, нежели описывать с самого начала, как собрались мы однажды с Саймоном у меня дома. Взяли бутылку крепленной настойки и под веселый разговор, решили поспорить, что у меня получится найти пропавших быстрее, чем у служителей порядка. Проиграли оба.

— Ладно, по себе знаю, сейчас запал прошел и клонит в сон, — я нехотя кивнула и подавила зевок. — Я пойду, а тебе настоятельно рекомендую лечь спать. А завтра я зайду, чтобы продолжить разговор, ну и конечно, чтобы проведать,

— Спасибо тебе огромное, — сказала я, чувствуя, как слипаются глаза. Мне не нравилось как мы перескакиваем с ты на вы, поэтому с радостью вернулась к неформальному обращению. Это было не лишним, учитывая в каком виде меня застал столичный маг. — Ты на самом деле меня спас.

— Не стоит. Уверен, что и без меня ты бы справилась, когда прошел первый шок.

— Но все равно спасибо огромное, — он обворожительно улыбнулся и кивнув, направился к выходу.

— Главное, перед тем как лечь спать, не забудь снова смазать ожог еще раз. Кстати, — повернулся он уже в дверях, — милая родинка. — И, подмигнув правым глазом, выскочил из моего дома, пока уставший мозг не придумал в ответ какую-нибудь гадость. Родинка у меня была одна единственная и находилась она на ягодице. Если внимательно присмотреться, то напоминала она ровненькое сердечко. Вот же… городской маг, даже в такой ситуации умудрился рассмотреть во всех деталях.

Уже лежа в кровати, смазав все свои конечности охлаждающей мазью, я улыбнулась, думая о том, что ответная гадость все таки есть.

Про желудочные капли, категоричный ответ и мирное соглашение

— Ройс, — окрик с первого этажа потревожил мой сон, но организм, намучившийся за вчерашний день, наотрез отказался просыпаться, и, отмахнувшись от настойчивого голоса, вновь погрузился в пучину сновидений. — Афелия Ройс. — Теперь голос прозвучал прям над ухом, выдергивая из сладкой неги. — Где твоя совесть? Тебя посетители с самого утра дожидаются, а она, мало того что дрыхнет, так еще на весь дом мужиком разит.

Я резко распахнула глаза, стараясь понять, какого демона полу-оборотень делает в моей спальне.

— Ты бы хоть ради приличия отвернулся, — сказала я поднимаясь с постели и растирая заспанные глаза. Голос хрипел, зато от ожогов не осталось и следа.

— А мне чего стесняться? — не особо заботясь о моей репутации, оборотень сел в кресло напротив и вальяжно закинул ногу на ногу. — Это у тебя весь дом пропах этой шишкой из столицы и, что самое главное, ты тоже. Я компрометировать тебя сильней не могу.

— Сай, это у тебя нюх ювелирный, а другие предпочитают ориентироваться на слух и зрение. И сейчас, в моей комнате, ты, а не шишка из столицы, орешь, как ревнивец заставший дражайшую супругу в постели с полюбовником.

— Что он здесь делал? — прорычал… а друг ли?

— Сай. Ты трансформируешься, — я встала с кровати и не стесняясь прошла за ширму, где переоделась в повседневную одежду, пригодную для встречи гостей, а заодно давая Саймону прийти в себя.

Расчет был верным, когда я вышла из-за ширмы, он уже успокоился и смотрел на меня с сожалением. Такие взрывы бывали довольно часто, поэтому я прекрасно научилась управлять его настроением. Но порой его зверь брал верх, тогда можно было смело сбегать подальше, давая ему возможность привести мысли в порядок. А еще он иногда сам притягивал меня в свои объятия вдыхая мой запах и успокаивался. Такое поведение меня несколько нервировало, но поделать я ничего не могла.

Вообще, Сай был хорошим другом. Мне было легко с ним общаться, не смотря на его «природу». Его мама была человеком, а папа был оборотнем. Такие браки не порицаются, но в обществе особо не приветствуются, именно из-за рождения полукровок. Сай не был волком в полной степени, он не мог перекинуться и сбросить напряжение, как это делают оборотни. Он застрял в промежуточной стадии, не имея способности обращаться, но имея весь спектр инстинктов, как настоящий волк. Его сила, нюх, слух — были огромным преимуществом на службе, он мог отращивать когти на руках, мог покрыться шерстью и это доставляет огромные трудности в обычной жизни для нас, его друзей.

— Много народу внизу? — спросила я, направляясь в уборную, чтобы привести себя в порядок.

— Достаточно, — уклончиво ответил он. — В аптеке закончилась микстура от желудочных колик, так что у тебя сегодня будет много работы.

— А ты чего пришел? — спросила я, едва закончила с утренними процедурами.

— Да все про этих отшельников сказать, что тела нашли, но судя по всему, это для тебя уже не новость.

Я уклончиво покачала головой.

Внизу и правда был ажиотаж, заставивший меня сразу забыть о своих проблемах. С Саймоном мы распрощались практически сразу как я спустилась вниз и увидела очередь.

Желудочные капли, капли от поноса, капли от запора, капли для детей, капли для стариков — я работала не разгибая спины, даже забыв про страх перед дымящимся котлом. Все мои запасы были распроданы еще до наступления обеда, а вот для его восполнения, пришлось вновь вставать к треноге. В таком ритме прошел целый день и когда вновь раздался стук в дверь, я уже была готова подтвердить свой статус темной ведьмы. Волосы всклочены, на лицо пришлось наложить охлаждающую мазь, так как весь день склонившись над парящим котлом — ни одна косметика не спасет, а одежда в непонятных подтеках.

— Хорошо выглядишь, — сказал улыбающийся Эдриан.

Я подивилась его тактичности и пропустила в дом. Оглядев лабораторию, где до его прихода кипела работа, он улыбнулся и протянул мне букет полевых цветов.

— Ты за чем-то определенным зашел? Микстурку от колик или от поноса? — его низкий грудной смех заставлял улыбаться в ответ. Я приняла букет и поставила в небольшую вазочку, что за ненадобностью пылилась на верхней полке в шкафу.

— Нет. Я сегодня вновь подвергся употреблению общеукрепляющего настоя, — сказал он с улыбкой, ехидно поглядывая на меня.

— Это не я. Сегодня все мои заказы так или иначе связанны с желудком. Так чего ты хотел?

— Спросить, как твое самочувствие, — он самостоятельно прошел в гостиную и сел на диван, как самый желанный гость.

— Самочувствие хорошо, спасибо огромное за помощь, — потешила я его самолюбие.

— Ну раз хорошо, тогда можем завести разговор о более серьезных проблемах, — я несколько поразилась его способности переключаться с шуточного разговора на серьезные темы. — Я вчера общался со столицей. — Кристалл связи на дальние расстояния, отметила я про себя. — Мне сказали, что на помощь городского мага я могу не рассчитывать, но мне нужна помощь от местных, пока я не ориентируюсь на местности и пока мне найдут нового напарника, а это, как мы оба знаем, занимает довольно долгое время. Мне разрешили использовать тебя в качестве помощи, то есть прибегать к твоим услугам по мере необходимости. Естественно, тебе все будет оплачиваться из городской казны, — сказал и милостиво посмотрел на меня, надеясь увидеть радость от его предложения.

Хочется отметить, что все боевые маги, к которым несомненно относится Эдриан, обычно работают в паре. Чаще всего это сформировавшиеся еще со времени учебы двойки, способные прикрыть недостатки в одной сфере и подчеркивая профессионализм в другой друг у друга. Оплачивается их работа более чем достойно и судя по тому, что предлагает мне столичный маг, он хочет, чтобы я заменила его напарника на неопределенное время, помогая в поисках неизвестного убийцы, но я была несколько иного мнения относительно этого вопроса…

Я откинулась в кресле, закидывая ногу на ногу.

— Знаешь в чем преимущество наемного рабочего, как я? — Эдриан несколько опешил от моей реакции. Я не спорю, что в моем положении, когда деньги — жизненно необходимы, его предложение — манна небесная, но есть то, что мне нужно сильнее чем монеты. — Как ты уже успел узнать, мне нужно до осени подготовить зелье ментального воздействия. — Он взбледнул, прекрасно понимая к чему я клоню, — Но испытывать его на людях я не имею права.

— Но ведь ты не можешь использовать большинство магических структур и связей, которые используются при создании зелий, способных повлиять на мозговые потки.

— Да! — воскликнула я, — Но все в нашем мире взаимозаменяемо. И я уже смогла подобрать правильные ингредиенты, которые могут заменить недостающие.

— И ты хочешь сделать из меня подопытного кролика?

— Ну да. Мне нужен маг, способный, в случае чего, к самовосстановлению, а я знаю что вас, боевых магов, готовят к этому с первого курса.

— Лия. Я в восхищении, — сказал он, снимая передо мной воображаемую шляпу. — Но боюсь, что я буду вынужден отказаться от твоего предложения.

— Но тебе же не будет ничего угрожать. Мне нужно сделать это зелье, а без мага я не могу протестировать его. К сожалению моя магия не действует на меня.

— Нет. Говорю со всей серьезностью — я не хочу подвергать себя такой опасности. Любое воздействие на мой мозг может иметь свои последствия. Попробуй попросить у декана другую тему. Есть же более безопасные варианты.

— Нет, нету, — я вскочила с кресла и начала расхаживать из стороны в сторону. — Понимаешь, скажем так, мой декан был несколько против моего поступления в принципе на факультет зельеваров. Он говорил, что я со своей маниакальностью и любовью к экспериментам когда-нибудь кого-нибудь убью. — Брови Эдриана взлетели вверх, но меня уже было не остановить. Его отказ больно ударил, даже не столько по самолюбию, сколько лишая последней надежды на законченное образование. — Когда у меня закончились деньги, я была вынуждена, как и большинство студентов подрабатывать, бралась за любую возможность, включая лечение девочек в увеселительном доме. Но деньги кончились. На магистратуру не хватало. Тогда мой декан проводил меня в дальний путь с дипломом о неоконченном высшем образованием и позорным статусом магини. Удача, фарт, как хочешь, так и называй, но о моей проблеме узнал ректор, такой же новатор, как и я, и предложил мне вариант с заочным обучением. Денег с трудом хватило, но я смогла оплатить полгода, а дальше, уже начав здесь зарабатывать, внесла остаток суммы, но декан… его несколько покоробило, что такие решения были приняты без него, и уже на распределении научных работ я узнала свою тему и то, что он мой научный руководитель. Естественно, помогать он мне не будет, придется делать своим умом и своими возможностями. У меня получилось восемь разных образцов, и один из них, я уверена, — работает. Мне просто нужен маг, который может помочь мне в этом разобраться.

— Афелия, — он первый раз назвал меня полным именем, — Я не могу так рисковать. Возможно, твой учитель прав и тебе стоит сделать небольшой перерыв. Магиня — это не плохо. Зачем тебе степень магистра?

— Может потому что я хочу чего-то большего, чем прозябание в этой дыре, делая всевозможные микстуры от поносов.

— Мне жаль, но я помочь тебе ничем не смогу, — его голос и правда звучал опечаленно. — Если вдруг передумаешь, то мне выделили стол рядом с твоим приятелем. — Он понялся с дивана и направился к выходу, а я едва успела крикнуть ему в след:

— А если ты передумаешь, то я буду здесь, работать над составом зелья. — Он, не поворачиваясь, покачал головой и вышел за дверь, видимо находясь в неком недоумении от моей гражданской безответственности.

Я огорченно опустилась на кресло, раздумывая о том, что это был мой последний шанс и я его упустила.

Демоны. — я схватила со стола вазу и запустила ее в стену, выплескивая все мое раздражение. Естественно, она с грохотом осыпалась на пол, устилая все в округе мелкой крошкой осколков, а сверху, как на могилке, остались лежать полевые цветы, но мне было наплевать. Вздохнув три раза, успокаивая разбушевавшуюся магию внутри меня, но не чувствуя положительного результата, я направилась туда, где смогу скинуть требующую выхода силу. Моя лаборатория.

Котелок все также стоял немытым, после приготовления последней партии капель для детей, успокаивающих желудочные колики. Бытовое заклинание быстро отчистило от остатков грязи, а родниковая вода смыла остаток магии, заставляя котел блестеть.

Руки и магия сами выбрали ингредиенты, не советуясь с головой, отчего я не совсем понимала что именно готовлю, но зелье было именно таким, каким мне нужно. Я скинула скопившуюся энергию в котел, активируя связи, а голова отдохнула от постоянного напряжения, в котором я нахожусь последние несколько месяцев.

Приготовление зелья повышенной концентрации, а это было именно оно, затянулось на пять непрерывных часов, от чего, под конец, разболелась спина и ноги, но и бросить я не могла на половине пути. Пришлось доделывать, вливая вместе с магией остатки моей энергии и едва зелье было готово и разлито по бутылочкам, я поднялась к себе в комнату не чувствуя собственного тела и легла спать не снимая повседневную одежду.

В таком ритме прошло еще пять дней. С самого утра я готовила зелья для аптеки или для личных клиентов, идущих ко мне непрерывным потоком, а вечерами бралась за настолько сложные зелья, что с трудом доползала до постели, а иногда засыпала на диване в гостиной.

Надежда на то, что мне все-таки не придется признать поражение и остаться без статуса магистра, еще тлела в моей душе, но с каждым днем, огонек горел все слабее и слабее, заставляя меня кричать от бессилия.

Степень магистра могла бы открыть мне новые горизонты. К примеру, большинство заклинаний, используемых для приготовления на самом деле великих зелий, требуют именно затрат сил, доступных исключительно магистрам, но никак не магине. При переходе на новый уровень мастерства — от магини к магистру — мой магический потенциал увеличивается, позволяя задействовать отличные от первой степени потоки. У многих магов потенциал настолько низок, что им нет смысла проходить ритуал, зная, что новые способности у них не объявятся. Но у меня-то не так! Мой потенциал — огромен. Я помню, как во время поступления, когда провидцы проверяли возможный потенциал, собралась целая делегация, для фиксирования такого необычного феномена и по результатам этих самых тестов — мне светила прямая дорога в боевые маги, но зелья — мое все и даже в шестнадцать лет я прекрасно понимала, что отказаться от степени я не смогу.

— И чего ты нос повесила? — спросила Руби, вновь появляясь на пороге моего дома в среду, чтобы пригласить меня на совместный обед.

— Похоже я застряла здесь на всю жизнь, — я вышла на улицу, где во всю лил дождь — под стать настроению.

Унылая серость нагоняла на меня тоску, от чего я снова начала впадать в отчаянье.

В таверне было многолюдно. Народ, радуясь непогоде, собирался в компании, отмечая очередной прожитый день. Мы с Руби с трудом смогли выкроить себе местечко у стены, чуть в отдалении от большей части народа.

Меню не пестрило разнообразием, но мы сумели заказать вполне приличное рагу из телятины для меня и овощной салат для подруги. Пока готовилась наша пища, я молча смотрела в окошко, надеясь на лучик солнца среди непроглядной сырости.

— … а я тебе говорю, что убежал он от своей жены. Она баба-то со скверным характером.

— Зато с выдающимися данными, — хохотнул не сильно трезвый мужик за соседним столиком, балансируя с кружкой борматухи, едва не задевая меня, чем и привлекл к себе внимание.

— Это есть. Данные у нее и впрямь выдающиеся, — ответили такой же пьяный мужик. — И чего ему не сиделось на месте? — он ущипнул подавальщицу за пятую точку и засмеялся, хотя девушка никак не отреагировала на столь вопиющую наглость. У меня бы они уже давно ходили с рогами, как минимум.

— Как чего? — ответил собеседник, — Работы здесь для него не нашлось — всяко не большое море, в котором он раньше промышлял.

— Море не море, но рыбачить тоже можно, — я постаралась абстрагироваться от разговора и в полной мере насладиться сочной телятиной, со сладковатым привкусом моркови, специфическим запахом сельдерея и, конечно, картофеля, но все равно, раз за разом, я невольно прислушивалась к соседям.

— … А может он ушел вслед за своими приятелями, ну теми, что на самой окраине жили? Ни с кем не общались, ходили, одичалые какие-то.

— Ты про кого? — спросил тот, что щипнул подавальщицу.

— Ну жили у нас тут такие… в отдалении ото всех. Вдвоем все время. Пришли после войны, но ни с кем не общались. Знаю только, что с Суриком они из одного города.

— Ничего себе. А где сейчас те одичалые?

— Да вроде как пару педель назад ушли они куда-то. На рынок ходить перестали, да и лачуга их заброшенной стоит.

— Ты чего? — сказал собеседник, почти шепотом, — Это по их душу приехал столичный маг. Говорят, они какую-то запретную ворожобу творили, а как поняли, что ими в столице заинтересовались, дали деру.

— Чего думаешь, Сурик с ними заодно был? — мужик отхлебнул пива, вытирая рот не сильно чистым рукавом.

— Все может быть, — сказал назидательно второй — Он же, как и эти, пришлый был…

Дальше я вслушиваться не стала, полностью погружаясь в размышления. Значит пропал еще один человек и как бы мне хотелось, чтобы он просто сбежал от жены, но все мое нутро, включая многострадальную печенку, просто кричало о том, что все не так просто и эти исчезновения связанны. Если это так, то для Сурика может это плохо кончиться. Очень-очень плохо.

— Ты куда? — я поднялась из-за стола и направилась на выход.

— Мне надо в управу, — Руби кивнула и вернулась к салату, а я вышла из таверны и направилась обратно к центру.

— Привет, — первым я встретила Саймона, стоящего с чашкой успокаивающего настоя на крыльце Мэрии. — Ты ко мне? — Он фыркнул, когда большая капля с крыши упала ему на нос, смешно тряся головой.

— И да, и нет, — я остановилась около него. — Мне нужен Эдриан.

— Эдриан? — желваки заходили ходуном и он с трудом справлялся с агрессией, опрокидывая в себя остаток чая. — Лорд МакЭвой сейчас в кабинете, работает с бумагами, — его голос сочился ядом, но я сделала вид, что не замечаю этого. — И не позволяет его отвлекать, а то, бедненький, не справится с таким объемом работ. — Он швырнул кружку в мусорку. — Я извещу его, что ты желаешь его видеть.

— Я и сам услышал, Страж Брукс, — Эдриан появился неожиданно в дверном проеме, а я непроизвольно выдохнула. Он кивнул мне в знак приветствия и пошире распахнул дверь, чтобы я могла без проблем войти в помещение.

Здание Мэрии было поделено на 4 сектора, а каждый сектор имел свой отдельный вход. Полицейская управа располагалась с южной стороны, а госпиталь с северной, собственно сама мэрия располагалась на востоке, со стороны центрального фонтана, а западную часть отдали под изолятор, из которого заключенных перевозили в столицу, где заключенные ждали вердикта судей и морг.

— Что-то случилось? — мы вошли в привычный мне кабинет. Шесть столов, один из которых раньше занимала магическая горелка и всевозможные сладости для стражей. Сейчас же на столе стопками лежат всевозможные папки со старыми делами, на полу коробки, а маленький клочок стены, к которой примыкает стол, утыкан маг-картинками.

Эдриан придвинул стул для посетителей и постарался разобрать рядом со мной хоть маленькое пространство, но получалось у него это не очень удачно. Огромная стопка с бумагами полетела вниз, но вовремя была остановлена заклинанием и собрана обратно.

— Да, — я махнула рукой, поправляя стопку, мастерски собранную магией, — Пропал еще один человек.

Глаза Эдриана расширились. Он вздохнул и прикрыл глаза.

— Давно?

— Не знаю, — я вкратце пересказала то, что услышала в таверне. Мужчина кивал и делал какие-то пометки в маленьком блокнотике, задавая уточняющие вопросы.

— Сурик значит, — он отложил блокнот и облокотился на спинку кресла. — Надо поспрашивать в управе, может жена приходила писать заявление. Нам нужно от чего-то отталкиваться.

Я безразлично пожала плечами. Свой гражданский долг я выполнила, а дальше уже их работа, найти пропавшего, но сверлящий взгляд Эдриана не позволил мне подняться и направиться домой.

— Ну чего вы хотите от меня, Лорд МакЭвой? — спросила я с долей иронии. Он прикрыл глаза.

— Ты же понимаешь, что мне нужна помощь? Никто в этом отделе не будет мне помогать, а ты, судя по всему, для них уже в стельку своя.

— Я не буду этого делать. Мне нужно заниматься зельем.

— Да хватит, — он стукнул кулаком об стол. — Ты ведешь себя хуже чем ребенок. Сколько тебе? 25? 26? — Он поднялся и стал расхаживать по кабинету. — Ты понимаешь чем грозит нашей стране, если мы не сможем разобраться в происходящем? — я отрицательно покачала головой, а глаза жгли слезы, все-таки женщина я впечатлительная, не привыкшая что на меня поднимают голос. — И без того слабый мир с другими расами может быть нарушен и тогда быть войне.

— А я здесь причем? — я поднялась со стула и встала напротив, принимая оборонительную позу.

— Мне нужна помощь! — первая слезинка совалась с моих ресниц. — Я не могу работать в обстановке полнейшего игнорирования. Я не знаю, что произошло, но уже неделю я нахожусь в опале и информационной блокаде. Я не могу справиться один. — Он взял меня за плечи — Мне нужна помощь. — Сказал он уже тише. Естественно именно этот момент выбрал Саймон, чтобы вернуться в кабинет. От него отчетливо пахло табаком и успокаивающим настоем, а увидев нас в такой неоднозначной позе, он презрительно фыркнул и вышел из кабинета, а у меня в голове сошелся паззл, почему человека, которого по приезду боготворили, уже неделю держат особняком ото всех. Неделю назад Сай унюхал постороннего в моем доме, и, возможно, несколько утрированно понял ситуацию, а зная его характер — можно предположить, что инициатором такого поведения в управе является именно он.

— Хорошо, — чувство вины за происходящее взяло верх — Я помогу, но ты, пусть и не дегустируя, должен будешь мне помочь с зельем.

— По рукам, — он крепче сжал мои плечи, а у меня, неожиданно, усилилось сердцебиение.

Про пубертатный период, волчьи клыки и пользе нервного срыва

После заключения своеобразного соглашения, мы с Эдрианом не виделись почти неделю. Не могу сказать, что я прям ждала этой встречи… ладно, я ждала, но первая на поклон идти не собиралась. Зато много душевных сил высосал из меня разговор с Саймоном. Я знала, что он ко мне не равнодушен, но предположить, что когда-нибудь он из-за такой глупости как ревность поставит под удар не только нашу дружбу, но и карьеру в управлении я никак не могла.

— Сай, ты перешел все границы! — я с порога накинулась на него с упреками, не дав даже возможности присесть за столик в таверне, где у нас была назначена встреча.

— Чем же? Что поставил на место выскочку из столицы? — опешив на долю секунды от обвинения, Сай сразу перешел в наступление.

— Тем, что своими действиями ты мешаешь следствию. Два человека пропали… а вы, блюстители порядка нашего славного города, не то что палец о палец не ударили, так еще и единственному человеку, который хочет разобраться мешаете.

Было видно, что на долю секунды, мне удалось смутить полу-оборотня, но он был настроен воинственно, не собираясь уступать даже мне.

— Я не мешаю ему работать. Вся информация у него есть, стражники — в его распоряжении, а если он не может справится имеющимися ресурсами, может все же логичнее предположить, что он не такой уж хороший специалист? — спросил он чуть прищурив глаза.

— Это все бесполезно. — я покачала головой, отказываясь верить в то, что мой близкий друг мог пасть так низко. Устраивать склоки из-за женщины и пускай, что эта женщина я. Сай всегда был честным и ответственным стражем, а сейчас его поведение больше подошло бы мальчишке-школьнику в пубертатный период.

Разговор закончился ничем. Я стояла на своем, Сай на своем. Никто не хотел признавать ошибки, которых у обоих хватало с избытком. Но на следующий день, как мне удалось выяснить из достоверных источников, — не зря же Руби работает в одном здании с управой! — опалу с Эдриана сняли и сотрудники ведомства стали по мере возможностей помогать с пропавшими отшельниками.

А в пятницу, во время моего еженедельного похода по рынку, меня встретил Эдриан.

— Привет, — он привычным жестом отобрал у меня корзину и положил мою руку на сгиб своего локтя.

— Привет, — ответила я все же на приветствие. — А я смотрю тебя жизнь ничему не учит?

— Ты о том, что сотрудники управления неожиданно прониклись ко мне симпатией? — мы неспешно следовали между рядами, останавливаясь то у одного, то у другого прилавка.

— Вроде того, — я неловко пожала плечами, отходя от прилавка с разнообразными сладостями. — Ты же понимаешь, что если тебя вновь увидят в моей компании, то опала может возобновиться уже по собственной инициативе и тогда Сай никак не сможет повлиять на умы коллег, а это, как известно, довольно сильно может затруднить тебе работу.

— Я думаю, что это меньшее из того, что мне стоит опасаться, а вообще вчера пришло письмо, где сам Филипп IVпросит тебя заменить моего напарника.

— Его Высочество прислал мне письмо, а я не в курсе? — Я сложила в корзинку парочку морских рыбешек и направилась к выходу.

— Ну не тебе, а вашему городовому, но сути это не меняет. — Поправился Эдриан, продолжая нести мою корзину.

ФилиппIV, наследный принц нашей державы, является главой службы безопасности страны. Получить письмо с «просьбой» от Филиппа равносильно приказу, который, как известно не обсуждается.

— Да нет, как раз-таки меняет. Где твой напарник? — я остановилась посредине дороги и выжидательно уставилась на мага.

— Это не тот разговор, который бы мне хотелось вести посредине улицы, — признался он сурово сдвинув брови.

— Ну хорошо, — я легкомысленно пожала плечами и продолжила путь на утес. — Сейчас что от меня нужно?

Было видно, что от прямого вопроса в лоб он несколько занервничал, но продолжил идти следом за мной.

— Я хотел, чтобы ты попробовала найти человека по капельке крови. При том, что у меня реально она одна. Второго шанса может и не быть.

— Хорошо, — Я покорно пропустила мужчину в дом и прикрыла за ним дверь. — Мне нужно разобрать корзину, потому что после… сил у меня не останется.

Разбор корзины занял не больше десяти минут, за которые я постаралась вспомнить суть зелья поиска. Эдриан меня не беспокоил, с удобством разместившись в гостиной.

— Я готова, — мы прошли в лабораторию, где я споро стала доставать ингредиенты для зелья поиска — Давай сюда свою каплю крови. Попробуем сделать все возможное.

Эдриан замялся на мгновение, а потом все же потянулся к внутреннему карману сюртука, доставая носовой платок. На мой недоумевающий взгляд, он с горьким вздохом развернул платок и продемонстрировал мне содержимое.

— Ты издеваешься? — только и смогла пробормотать я, после того как перед моим взором оказался клык неизвестного мне животного.

— Нет, но это все что у нас есть, — с покаянным вздохом пояснил маг. — Года три назад на Сурика напал волк, которого тот умудрился одолеть. Порвало его, конечно знатно, но, на память о той схватке, Сурик захватил клык побежденного животного. На клыке определенно есть капли крови, осталось лишь правильно достать их.

— Эдриан, ты понимаешь, что я не всесильна. Даже если там есть хоть капля крови, этого не хватит на полноценный поиск. Я вообще не уверена, что у нас что-то получится.

— Я прошу тебя, постарайся извлечь хоть что-то. У меня есть вполне обоснованные причины полагать, что до утра наш потерпевший не доживет. — Эдриан подошел ближе ко мне, становясь практически вплотную.

— Только не надо вторгаться в мое личное пространство, — пробухтела я, а сама начала судорожно размышлять, как же извлечь хоть каплю крови с клыка.

Фыркнув, Эдриан отошел на почтительное расстояние и уселся на деревянную табуретку рядом со столом, не мешая мне думать.

— У меня есть идея, но она несколько рискованная, — пробормотала я после долгих минут размышления. — Ты, может быть, в курсе, что самой близкой по химическому составу жидкостью к крови является морская вода. Если правильно рассчитать пропорции и правильно… приготовить, то, вполне вероятно, у нас получится воссоздать образец с зуба, но, если что-то пойдет не так, мы потеряем и те крохи, что имеем сейчас.

— Думаю риски оправданы. Иного варианта я все равно не вижу. — Эдриан сидел склонившись над столом и рассматривал клык, что лежал на белоснежном носовом платке. Желтый, с черными вкраплениями, часть эмали отбита — непонятно, пострадал ли зуб еще у своего законного владельца или потрепался у Сурика, прихватившего столь странный трофей. — Что, демоны подери, здесь происходит? — воскликнул он, резко подскакивая на стуле и начиная расхаживать по лаборатории. — Я здесь уже вторую неделю и за это время не сдвинулся с мертвой точки ни на йоту.

— Давай сюда этот клык, будем выяснять, что же происходит. — я потянулась к платку, но Эдриан словно не слышал моей просьбы, сжав зуб в кулаке до бледных костяшек.

— Что? — он резко дернулся, когда я аккуратно дотронулась до его плеча и облегченно выдохнул, поняв что это всего лишь я.

— Говорю, зуб давай. — Я вновь протянула руку, в которую сразу вложили платок с находкой.

Пока я колдовала, в прямом и переносном смысле слова, над зубом, потом над морской водой, а потом над соединением двух элементов, маг стоял рядом и, казалось, даже дышал через раз, боясь спугнуть мой настрой. Когда с основной частью было покончено, а на дне небольшой пробирочки с трудом набралось бы и пара капель морской воды, даже не покрывавшей зуб на половину, я отложила увеличительные очки и принялась потихоньку вливать силу в «настой».

— Долго еще ждать? — Эдриан стоял у окна и вглядывался в алеющий над рекой закат.

— Еще как минимум час. — Я устало повела плачами, сбрасывая напряжение, но прерывать магический поток было нельзя, точно так же как и нельзя было доверить вливание силы магу с большим потенциалом — то есть Эдриану. Магия не очень любит, когда магические потоки подхватывают разные люди. Нет, конечно есть коллективные заклинания, бывают случаи, когда заклинание начинает один маг, а заканчивает другой (магия не терпит, когда заклинания бросаются на пол пути), но в основном, по законам магического мира, кто начал — тот и закончил. Возможно именно из-за этого Эдриан чувствовал сейчас крайне неуютно, а я, за столько лет практики в зельеварении, уже привыкла сидеть неподвижно по несколько часов, вливая силу.

— Ты уже минут десять ерзаешь на стуле, — констатировал он после того, как я в очередной раз постаралась устроить руки так, чтобы на плечи была минимальная нагрузка. — Чем-нибудь помочь?

— Да чем тут поможешь? Плечи затекли, — покаялась я — а прерываться никак нельзя. Остались, можно сказать, последние минуты.

На плечи опустились мужские руки и стали неспешно разминать уставшие мышцы. Боль, как по мановению, прекратилась, за что мужчина был вознагражден удовлетворенным вздохом.

— Не отвлекайся, — шепнул он мне на ухо, когда я начала терять концентрацию.

— Готово! — воскликнула, после того как вода окрасилась в черный, в душе радуясь, что не пришлось никак отвечать на его своеобразный выпад.

— А почему черный? — Его руки так и продолжали лежать на моих плечах, а голова оказалась рядом с моей, хорошо хоть не отдельно.

— Потому что это не кровь в полном ее смысле. Это своеобразный суррогат настоящей крови. Там не содержится ни капли полезных веществ, но какое-то время она может поддерживать жизнь в умирающем организме.

— Я не слышал ничего подобного. Это средство должно стать очень популярным… — мы переместились за другую часть стола, где уже лежали разложенные ингредиенты для поискового заклинания.

— И да, и нет. Зелье очень трудозатратное, сейчас оно только чудом не выкачало меня больше чем на половину, во-вторых — его слишком долго готовить — сам посмотри на объем приготовленного мною зелью. В-третьих — оно слишком быстро теряет свои свойства — не больше часа. — Я принялась закидывать в котелок ингредиенты. — Сейчас нам оно было как нельзя кстати, но вот в повседневной жизни от него нет проку. В поле такое зелье не наготовишь, в больнице и подавно. Ну что, готов посмотреть, куда приведет нас наш клык? — спросила я, закидывая в бурлящее варево кристалл, который дальше будет указывать нам дорогу.

Расстелить карту — дело десяти секунд, настроить кристалл — еще десять. Эдриан заметно нервничал, не переставая крутить фамильную печатку.

— Либо я просчитался, либо времени у нас должно быть еще пара часов, — с нервозностью протянул он. — Я не должен просчитаться.

— Смотри, — я ткнула мужчину в бок, и указала на светящийся кристалл, что маятником раскачивался над картой.

Маятник качнулся еще пару раз и опустился в районе лесного массива находящемся за городом. Я внимательно запоминала расположение кристалла, когда тот неожиданно мигнул пару раз и потух, становясь бесполезным куском стекляшки.

— В чем дело? — Эдриан нахмурившись смотрел за кристаллом, но тот более не подавал признаки магической активности. — Почему он перестал работать? Все-таки перемудрили с кровью?

— Подожди, — я бросила суровый взгляд на мага, что уже полез в черную субстанцию пальцами. Подняла руку и пустила микро импульсы проверить состав «крови». Нет, все было так, как и должно быть. «Кровь» выполнена правильно, все рассчитано верно, но почему же тогда она не работает? Как обухом по голове пришло понимание и судя по нахмуренным бровям, Эдриан пришел к тем же выводам, что и я.

— Он мертв, да? — первой не выдержала я.

— Думаю да. — Маг резко поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате — Демоны, я все же просчитался. Я оказался не прав в своих выводах.

— А ты думал…

— Я думал, что убить его собираются в полночь. Эти убийства, с вырыванием сердца, слишком похожи на ритуальные. — Он сжал кулаки и с трудом втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы. — Но я не прав. Никакого смысла они не имеют. До полуночи еще далеко. Смотри, — он кивнул на окно, — сумерки. Еще даже звезд не видно.

— Хватит, — резко одернула я. — Мы запомнили, где он находился последние минуты жизни, значит нам надо бежать туда, пока убийца не ушел.

Видимо эта мысль не пришла в голову к столичному стражу, потому что еще несколько долгих, очень долгих секунд он продолжал стоять столбом, раздумывая над моими словами, когда я подхватила плащ и направилась в сторону выхода.

— Может ты останешься? Это может быть опасно. — Он нагнал меня у самой двери, а за столь глупое предложение получил лишь ироничный взгляд и покачивание головой.

— Ваша светлость, а скажите пожалуйста, вы хотя бы поняли, куда именно нам следует дальше держать путь? — Эдриан огляделся по сторонам, недовольно морща свою симпатичную мордашку. — Если нет, тогда не городи ерунды, а бегом за мной.

Повезло, дорога легко стелилась под ноги. Редколесье начиналось у южного въезда в город и тянулось вдоль тракта на несколько миль вперед, давая уставшим путникам приют. Дикого зверья, как такового, здесь не водилось, но редко можно было встретить и лис, и волков, и кабанов, что для путников являлось дополнительным преимуществом.

— Мы рядом. — Первым сказал, как не удивительно, Эдриан и задвинув меня себе за спину, взял за руку за что я ему очень благодарна. — Здесь магией разит за километр.

Дальше пробираться было сложнее, света луны едва хватало на то, чтобы не спотыкаться о торчащие сучки, а магические светлячки, с обоюдного молчаливого согласия решили не зажигать, дабы не спугнуть предполагаемого преступника, но все равно, выйдя на небольшую поляну я с трудом удержалась от крика. Я готовилась к самому худшему, морально настраиваясь на предстоящее зрелище, но все равно, вид раскуроченного человеческого тела еще очень долго будет являться мне в кошмарах.

— Не смотри, — Эдриан притянул меня к своей груди, в которой я с удовольствием спрятала лицо и глаза, обильно орошая белую рубашку мага слезами, которые текли против моей воли. — Здесь никого больше нет. — Подытожил он, заканчивая магическое сканирование поляны. — Мы опоздали.

Поставив магический маячок для сотрудников из управления и связавшись с капитаном по кристаллу связи, Эдриан бережно подхватил меня на руки и понес в сторону выхода из леса, нашептывая что-то успокоительное на ушко.

Как мы оказались у меня дома я не помню, последним ярким воспоминанием перед погружением в тревожный сон, это мой голос, полный отчаянья, просящий не оставлять меня одну. Так мы и уснули: я, крепко вцепившись в Эдриана руками и ногами и он, нежно глядящий меня по голове.

Про эмоциональное выгорание, любимых орешках и долгожданных встречах

Матрац подо мной зашевелился. Неприятно конечно, но терпимо. Стукнув кулачком по настырной части интерьера, я не сразу поняла, что стонать матрац не может. Нехотя я разлепила глаза, сразу имея честь лицезреть столичного мага, лорда Эдриана МакЭвой и так далее по списку его заслуг и титулов.

— Доброе утро, красавица, — прошипел он. — Если ты не хочешь, что бы я оконфузился, то советую меня выпустить из своих цепких ручек и указать направление в котором мне следует идти дальше.

Неопределённо махнув рукой в сторону первого этажа и дождавшись пока он, наконец, покинет мою комнату, я со смесью страха и ужаса заглянула под одеяло. Слава богам, на мне не то что белье есть, на мне надета вся полагающаяся юной леди амуниция. Ладно, перегнула, до одеяний леди мне очень и очень далеко, но в общем-то одежда была на мне та же, в которой я вчера покидала дом и отправилась в лес. Воспоминания нехотя возвращались в мою голову, словно искусственный блок выставленный моей собственной памятью на события вчерашнего вечера. Перед глазами сразу встало обезображенное тело некогда живого человека, с разорванной грудной клеткой.

— Ну чего ты? — меня нежно притянули в объятья, не давая возможности вырваться. — Зачем вспоминать начала? Я вчера столько сил угрохал на то, чтобы эти воспоминания не тревожили тебя, оставаясь лишь событиями давно минувших дней, но нет… Женщины.

— Ты менталист? — спросила, отрываясь от живительного тепла чужого тела.

— Нет, — засмеялся он — Я стихийник, но начальные навыки ментального воздействия в академии изучаются и даже до вступления в ранг магистра.

— Что с… — ком встал в горле, не давая закончить такой простой вопрос.

— Ничего, забрали в управу, а там уже маг-криминалист проведет обследование, попробует что-то выяснить, может остались какие-то следы…

— С чем же мы имеем дело? — я подтянула ноги поближе, обхватывая руками.

— Скорей всего с психом, — печально констатировал он. — Возможно даже с сектой или группой сумасшедших… но, самое страшное, что я не уверен, что это люди. Боюсь, что это не просто попахивает скандалом, это пахнет межвидовым скандалом. Филипп нас за это по головке не погладит, — в голосе сквозила обреченность. — Ну да ладно, где наша не пропала, — воодушевившись, этот… негодяй и растянулся на моей кровати, утягивая мое тельце за собой. Тельце, для вида, посопротивлялось, но все равно с удобством разместилось рядом с мужчиной. С теплым, живым, приятно пахнущим мужчиной, рядом с которым можно быть слабой женщиной и позволить о себе забоится. С такими мыслями я начала проваливаться в сон, пока в дверь не постучал первый за сегодняшний день клиент. От неожиданности я подпрыгнула на кровати, ударяя Эдриана локтем в солнечное сплетение, в очередной раз опрокидывая мужчину обратно на кровать.

— Смерти моей хочешь? — прошипел он, хватаясь за грудную клетку. — Я, оказываясь в одной постели с женщиной, рассчитываю, как минимум, на приятное времяпрепровождение, а не на то, что меня все утро будут избивать, как боксерскую грушу.

— Прости, — шепнула я соскальзывая с кровати и чувствуя как мои щеки начинают предательски алеть. Вроде девочка уже взрослая, как никак третий десяток разменяла, а все тоже самое, стою и краснею, как дурочка. Отогнав ненужные мысли, строго велела Эдриану никуда из комнаты не выходить, торопливым шагом спустилась вниз и распахнула дверь, за которой, небрежно облокотившись на дверной косяк, стояла Руби.

Мысли бешеными кроликами заметались в голове. С одной стороны, я могла пообщаться с ней, как и со всеми своими клиентками и через пять минут выставить за дверь, с другой — она моя единственная подруга в этом городе, поэтому не хотелось терять еще и ее. Но Эдриан в моей спальне — это не то, что я бы хотела с ней обсуждать, все-таки личное на то и личное… Рыкнув на саму себя за неподобающие мысли, — С каких это пор Эдриан МакЭвой (несносный столичный маг) стал чем-то личным, о чем нельзя поговорить с лучшей подругой? — я посторонилась пропуская Руби в дом.

Она опять была в яркой одежде, но под глазами залегли синяки, а на теле стала проступать естественная для ее народа зелена. Взгляд был заторможенным, а движение плавными, как шелест деревьев на слабом ветру.

— Зачем ты опять себя до такого состояния доводишь? — попеняла я ей, после того, как усадила в кресло и принесла пузырек с настоем, приготовленным специально для дриад, или, если быть точнее, для одной конкретной дриады.

— Старикашка достал. К нему столичные шишки приехали, а он все на меня повесил. — Первый раз я услышала про столичных шишек, в день нашей встречи с Эдрианом, в пятницу две недели назад, поэтому его появление в нашем городе и проверки у градоначальника никак не связала, но сейчас, глядя на бедную Руби, я начала закипать, поэтому, пока Руби пила восстановительный напиток, я крикнула в сторону этажа. — Эдран! А ну-ка подойди сюда на секунду.

Руби поперхнулась настойкой заплескав все поблизости зеленоватой жижицей.

— Что случилось? — Эдриан спустился буквально через пару секунд, имея при этом вид крайне взволнованный.

— Да вот, уточнить хочу, что это за шишка столичная приехала к нам в городок, вокруг которой уже которую неделю пляшет моя подруга.

— Это не я.

— Это не он. — заявили в один голос.

— Как это не он? — с сомнением посмотрела на Руби, к которой наконец стал возвращаться нормальный, для человека более привычный, цвет лица.

— Не он это. — Она настороженно следила за тем, как Эдриан садится рядом с ней на диван и кладет руку на лоб. — Те темненькие такие, чем-то на нашего Саймона похожи, но никак не этот столичный повеса.

Эдриан никак не отреагировал на заявление помощницы головы города, лишь нахмурившись сильней надавил на лобную кость, четко над переносицей.

— Милая, — обратился этот негодяй ко мне, но возмутиться мне не дали, лишь только злобно зыркнув — А скажи, пожалуйста, а ты когда ей общеукрепляющий настой дала, ты хотя бы элементарную проверку организма запускала?

— Нет, — теперь пришло время хмурится мне. Руби смотрела на нас с исследовательским интересом, лишь изредка моргая, но делала она это так же, как и шевелилась, словно нехотя, через силу.

— Ты вообще в курсе, что у нее довольно сильное эмоциональное выгорание? — Эдриан смотрел на меня нахмурившись, словно строгий учитель которому я с пятой попытки не смогла сдать экзамен.

— Я обратила внимание, что она несколько… заторможена, точнее заторможена она в последнее время, — я говорила тщательно подбирая слова, поглядывая на меланхолично взирающую на все вокруг Руби.

— Руби, — он как с маленькой заворковал с моей подругой — скажи, пожалуйста, а когда ты домой последний раз ездила?

Дриады — дети леса, но, в отличие от эльфов, мнящих себя первородными и единственными детьми леса, дриады не могут жить вдали от своего дома слишком долго. Они имеют сильнейшую моральную и физическую связь со своей вотчиной, заставляющую своих детей возвращаться назад, чтобы напитаться силой леса, но судя по истощению, наша помощница городового позабыла о своих корнях, а я, мало того поспособствовала угнетению ее состояния (мои настойки приводили дриаду на некоторое время в себя, но после окончания их действия, дополнительная энергия затрачивалась на восстановление организма), так плюс еще и напрочь забыла об эмоциональном состоянии, которое вдали от дома еще сильней дестабилизировалось. Дриады, сами по себе, довольно эмоционально закрытые существа, в отличие от друидов, которые охотнее идут на контакт, а наша Руби, помимо своей эмоциональной закрытости заложенной природой, еще сама по-себе очень тяжелый человек. Да что там говорить, если единственный человек в городе, с которым она общается — зацикленная магчка, которая дальше котелков (кстати, это ее цитата!) не видит. Поэтому, распознать ее состояние было довольно тяжело, но, хвала Богам, Эдриан, кроме того что оказался в нужное время и в нужном месте, является довольно сильным магом, способным распознать даже эмоциональное закупоривание у дриады.

— О Боги, я имею дело с дилетантами. Травница — самоучка, — я хотела было запротестовать, — Не такая уж и самоучка! — но наткнулась на жалящий взгляд — И дриада — самоубийца.

— Я не самоубийца, — как то жалобно проворчала Руби. — Просто мне нравится моя работа, а старикашка без меня — как без рук.

— Хорошо, — милостиво согласился маг — Дриада — трудоголик. Нонсенс!

— Что теперь делать? — все же спросила я, с тревогой глядя на безучастную ко всему лесную нимфу. Будь она в состоянии, я бы давно подверглась самому строгому допросу касательно нахождения в моем доме мужчины.

— Тебе — ничего, — строго отрезал маг. — А вот мне сейчас придется свернуть свою деятельность здесь и проконтролировать, чтобы это чудо дриадское безопасно добралось до святого леса.

— Ты не можешь бросить здесь все, — возмущенно выдохнула я — А как же гора трупов?

— Не преувеличивай, — отмахнулся он — Это еще не гора. Выбирай, — теперь его голос стал серьезнее — Безопасность твоей подруги или…

— Или смерть еще одного человека? Ну уж нет. Если вопрос стоит так, то я лучше сама отправлюсь с Руби или попрошу Саймона сопроводить ее, но допустить еще одной смерти я не могу.

— Да успокойся ты, — рыкнул он. — В дороге намного опаснее, чем здесь, к тому же, я уверен, у нас есть еще как минимум шесть дней до следующего убийства, если оно конечно будет.

— Вчера ты тоже был уверен, что у нас есть время, — упрямо заявила я, практически тыкая носом этого самоуверенного мага в его вчерашнюю ошибку. Наверное, будь я более мудрой женщиной, я бы промолчала, но негодование от сложившейся ситуации и его самодовольного вида отключили мои мозги и включились они только после того, как я натолкнулась на грозный взгляд.

— Я думаю, мы с моим непосредственным руководством сами сможем разобраться в причинах повлекших вчерашние события, — сквозь зубы прошипел Эдриан.

— Я не это хотела сказать, — промямлила через силу.

— Ты сказала то, что хотела сказать. — Он вздохнул и вновь уселся на диван. — Ой, вот только не надо мне вот этих вот слез. — Я с трудом проморгалась, с опозданием осознавая, что на самом деле чуть позорно не разревелась. — Все хорошо будет. И убийцу найдем, и подруге поможем…

В следующую секунду этот самоуверенный тип дернул меня на себя, усаживая на свои колени и с интересом стал вглядываться в мое лицо, на котором моментально высохли слезы, а на губах заиграла коварная ухмылка, точна копия той, что красовалась на губах у коварного мага.

— Что, даже протестовать не будешь? А где твои любимые язвительные комментарии? — Я с удобством устроилась на его коленях, обвивая руками шею.

— А зачем? Мы же даже провели ночь вместе. — Он засмеялся, притягивая меня ближе к себе.

— У нас с тобой разные понятия для фразы: «Провели ночь вместе». — Он потянулся ко мне навстречу с намерением поцеловать, а я не стала отставать, двигаясь на встречу к его губам…

— Как я понимаю, мое присутствие вас вообще не смущает? — подала голос Руби, про которую я успела позабыть, всего на долю секунды, но все же. — Я молчала, когда вы решали мою судьбу без меня, я промолчала, когда вы устроили разборки, но смотреть на то, как вы обмениваетесь физиологическими жидкостями — я не намерена! — Ее голос никак не вязался со смыслом сказанного: слабый, даже чуть дрожащий не смотря на настойки, но когда до нас с Эдрианом дошла суть сказанного… смеялась я до рези в животе, оказавшись прижата к мужскому телу еще сильнее.

— Ладно, Руби права, у нас еще будет время на все остальное. — Эдриан нехотя опустил руки, позволяя мне соскочить с коленей. — Сейчас нам надо собираться и отправляться в путь, если я планирую обернуться за пару дней, поэтому, Руби — он строго посмотрел на Дриаду — Ты сейчас собираешь самое необходимое и ждешь меня.

— Я должна зайти к старикашке, — не унималась дриада, но с каждым словом ее голос становился на пол тона слабее, даже не смотря на тонизирующее зелье.

— Об этом не волнуйся, я сам зайду к городовому. Заодно посмотрю, что там за неугомонные гости из столицы.

Руби нехотя кивнула и направилась в сторону выхода.

— Дождешься? — Эдриан резко развернулся в дверях, я лишь благодаря толики везения не впечаталась в его грудь.

— Такие вопросы обычно задают женихи своим невестам уходя на войну, — сейчас вредность была защитной реакцией на происходящее, потому что спокойно реагировать на изменившийся формат отношений я пока что не могла.

— Война, слава Богам, далеко от нас, — Не позволил он уйти от темы. — Я спрошу иначе. — Он приблизился ближе, вставая практически вплотную — В неприятности лезть не будешь? — я отрицательно покачала головой — До моего возвращения в столицу не рванешь? Даже если будет готово твое зелье? — очередное отрицательное качание головой, щедро сдобренное грустным вздохом. — Замуж за оборотня не выскачешь? — я с трудом успела удержатся от того, чтобы не стукнуть этого самодовольно засранца. Видимо он что-то прочитал в моих глазах, что развеселило его. Отсмеявшись он взял меня за руки. — Вот и отлично. — И пока я находилась в некотором оцепенении от его слов, он невесомо коснулся моих губ своими. Словно поцелуй-обещание, а через секунду его уже не было на пороге моего дома. Насвистывая веселую мелодию, он догнал Руби и они вместе направились в сторону центра города.

Устало выдохнув я пошла в лабораторию, чтобы через десять минут вернуться в прихожую и начать принимать посетителей.

Об отъезде Руби и Эдриана я узнала уже через час. Одна из бабулек, что вечно заглядывает в чужие окна, делилась со мной этими знаниями с огромным удовольствием, а следующие посетители уже добавляли все новые и новые факты. Казалось, что половина города, как минимум, держала свечку, ведь иные отношение кроме романтических, никак не могли быть между дриадой и столичным магом,

Первые сутки после отъезда Эдриана и Руби я работала не поднимая головы, не имея возможности даже подумать о происходящем, зато, как только с большей частью работы было покончено, все мои мысли занял один конкретный человек: его слова, его поступки, его движения. Я никак не могла понять суть новых отношений между мной и магом. Казалось бы, столичный маг приехавший в глубинку… что ему нужно от простой ведьмы? — Да, да, я уже давно смерилась, что за профессионала меня здесь никто не воспринимает, клича либо ведьмой (обязательно темной), либо травницей. Мимолетное влечение или что-то большее? Я не могла разобраться и в калейдоскопе своих чувств. Симпатия? — да, Уважение? — определенно, Любовь? — это вряд ли.

Я всегда была рациональным человеком, влюбленным только в свои зелья. Для меня все происходящее было странно и ново. Я не была «синим чулком». В столице я даже встречалась с парнем, боевым магом с параллельного курса, но серьезных отношений, как таковых, у меня никогда не было. Причина проста, я никогда не влюблялась по-настоящему. Я всю себя посвящала своим «баночкам и скляночкам» — именно с такой формулировкой меня бросил Карим, когда я в очередной раз пропустила свидание из-за того, что засиделась в лаборатории.

А с Эдрианом… с ним все не так. Да, он столичный маг и он раздражает своей наглостью и самоуверенностью, но ведь нравится же… Нравится так, как не нравился никто и никогда. Вот именно это и пугает.

Вторые сутки после отъезда, проведенные в состоянии эмоциональных качелей, когда сначала хочется петь и плясать от радости, а через минуту сидеть у окна и жалеть себя горемычную, удосужившуюся так вляпаться, мне не понравились совсем, поэтому, когда на третьи сутки от путешественников не было вестей, я решила заняться полезным делом, то есть вновь вернуться к созданию своего зелья, работа над которым из-за количества навалившейся работы все время откладывалась.

Пришлось сделать небольшой перерыв, когда на пороге моего дома возник Саймон, которого я не видела с самого разговора в таверне. Выглядел он неважно, а взгляд побитой собаки, — Ну и сравнения лезут в мою голову! — умолял хотя бы о разговоре.

— Привет, — унылое приветствие и глаза долу — Я пришел мириться.

— Мирись, — милостиво кивнула я и уселась на ступеньках своего дома, в котором от духоты невозможно было находиться.

— Ну прости меня, дурака ревнивого, — затянул он не хуже пастора из ближайшего храма, когда тот у городового что-то выпрашивать начинает. — Век благодарен буду-у-у-у-у, — и так противно затянул, что я начала сомневаться в наличие в его роду оборотней. Ну не могут они так мерзко букву — у- вопить.

— Ладно-ладно, только перестань, — попросила я.

Саймон улыбнулся в ответ и уселся рядом со мной на ступеньки, протягивая мне мешочек с орешками — моим любимым лакомством. Когда первый голод был все же утолён, я повернулась к приятелю.

— Как дела? — Сай был крайне задумчив и не смотря на настроение с которым он выпрашивал мое прощение, было очевидно, что он чем-то огорчен.

— Не очень, — все же признался он, хотя было видно, что делиться со мной он не очень хочет. А может он посмурнел от того, что пару раз ему попало по рукам, когда те пытались совершить кражу моих орешков. — Начальник рвет и мечет. Пришли результаты от криминалистов по нашим отшельникам — все четверо убиты с разницей в неделю. По первому данные, конечно, не совсем точные, все-таки почти полторы недели провалялся в лесу, а вот по второму, третьему, и тому, неизвестному — там без вариантов. Разница ровно в семь дней.

— Так Эдриан сразу говорил об этом, что очень похоже на секту или психа. — Пояснила я. Саймон скрипнул зубами, но ничего на это возразить лишь не смог.

— Говорить-то говорил, но толку? Радует, что за последние дни никто в городе не пропал. Это обнадеживает и, хочется верить, что эти странные смерти закончатся. Еще этот… МакЭвой куда-то запропастился. На нас со всех сторон давят, а он, понимаешь ли, куда-то отбыл.

Я изумленно подняла брови, поражаясь неосведомленности помощника начальника управы. Весь город который день смакует новость о скоропостижном отбытии столичного мага и помощницы городового, а он — ни сном, ни духом.

— Он повез Руби в священный лес.

— Руби? — уточнил он — С ней все в порядке?

— Эмоциональное выгорание.

— Ого, а я и не знал, — с грустью произнес Саймон.

— Да я тоже, — пришлось каяться и мне. — Ну да ладно. — Я хлопнула по коленям поднимаясь, тем самым завершая неприятный разговор. — Теперь с ней все будет хорошо. Не хочешь зайти?

— Не стоит. — Сай неспешно поднялся со ступенек. — Мне надо возвращаться на службу.

Демонстративно поправив лацканы своего форменного сюртука и шутливо поклонившись, он отправился обратно в город, а я так и осталась стоять на пороге дома всматриваясь в удаляющуюся фигуру.

Я не могла ему дать того, что он хочет. Я не могла стать его женой. Я не могла быть с ним чем-то большим, чем просто друзьями и это разбивало мне сердце.

А вернувшись в дом и обнаружив вместо нормального зелья непонятную субстанцию горчичного цвета с ароматом экскрементов, я решила перестать стараться решить свою задачу нахрапом, а нарисовать схему зелья, точно просчитав все узлы и взаимодействие ингредиентов.

В повседневной жизни схема зелья в принципе не нужна. Это своеобразная подсказка для начинающих зельеваров, но, я точно знаю, даже великие маги не гнушаются пользоваться такими помощниками, я же, мня себя великой темной ведьмой, совершенно забыла о ней и вот, наконец, пришло время вытащить из закромов чистые листы бумаги и перья с чернилами, которые теперь будут помогать мне.

Дело стопорилось. Ни один из вариантов не работал так, как я предполагала. Обложившись со всех сторон учебниками и исчерченными листами, сидя на полу в гостиной, я не сразу услышала постороннего в моем доме. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а луна, скрытая за облаками совсем не освещала окрестности. Свет в моем окне мог послужить отличной приманкой для всяких нечистых на руку личностей или, еще хуже, какому-нибудь зомби или упырю, которые не гнушаются отведать человечинки — Все эти мысли пронеслись в моей голове за долю секунды, прежде чем на плечи опустились знакомые до боли — Когда только успели? — руки.

— Привет, — произнес этот… несносный маг мне куда-то в район макушки. — Увидел свет в окне, решил заехать поздороваться. — Эдриан опустился рядом со мной на пол и невесомо коснулся губами щеки.

— Боги, ты напугал меня. — Сказала я, поворачиваясь лицом к нарушителю спокойствия. — Как ты прошел? На доме установлена защита.

Невесомо провела ладонью по колючей щеке. Устал. Осунулся. Дорожная пыль серым налетом покрыла кожу лица. Но глаза… глаза блестят.

— Защита? — пренебрежительно фыркнув и закатив глаза поинтересовался он. — Разве это защита? Это так, маленькая щеколда. Такая вряд ли спасет в случае опасности если за дело возьмется маг.

— Спешу напомнить тебе твои же слова: «Кроме тебя и номинального городского мага других способных здесь нет». — Теперь фыркала я, поспешно одергивая руку от мужского лица, а он, как кот, потянулся за ней всем телом.

— У меня для тебя подарок, — решив оставить в покое тему защиты моего дома, сказал он вытаскивая из-за спины пожухлый букетик.

— Спасибо. — Я не спешила брать из его рук… это.

Букетик был не просто пожухлым — листики, некогда определенно зеленые, сейчас практически утратили свое былое величие, печально свиснув с кривого стебелька. Желтые цветочки, склонившись до самой руки мага, навсегда закрыли свои лепестки, а сам букетик развалился во все стороны печально виснув.

— Не суди по внешнему виду. — С загадочной улыбкой сказал маг.

Вздохнув, я протянула руку к букетику и изумленно охнула.

— Быть не может. О, Эдриан, спасибо. — Я практически вырвала из рук мага свою левзею. — Откуда у тебя такая редкость? — я скрылась в лаборатории, бережно раскладывая добычу на столе и доставая ступку, пестик, спирт и иное для подготовки «левзеи золотистой» к использованию в различных зельях, настойках и выжимках.

«Левзея золотистая», в отличие от своего родственника «Левзеи салфоровидной», которую часто используют в лекарственных настоях, обладает магическими свойствами. До конца не изучены все свойства Золотистой левзеи, да никогда изучиться до самого конца не смогут в связи с редкостью произрастания данного цветка, но уже сейчас можно сказать, что выжимка из левзеи обладает целебными свойства во сто крат превышающие любое другое магическое растение; обладает восстановительными свойствами; при соблюдении определенных условий и правильном приготовлении, левзея золотистая способна сделать человека невидимым, но и покалечить нерадивого мага, не соблюдающего, к примеру, пропорции ингредиентов.

— Секрет. — Я слышала в его голосе улыбку, на которую сразу же захотелось ответить, поэтому, когда Эдриан вошел в лабораторию с моими схемами в руках, я стояла над столом, бережно отделяя от стебля листочки и цветочки и глупо улыбалась. — Оказывается правы были наши деды говоря: «Чтобы сделать девушку счастливой, иногда достаточно одного букетика цветов».

— Правда? — Я изумленно подняла брови. — Моя бабушка говорила иначе: «Своих врагов я забрасываю цветами — в гробу (прим. С. Дали)».

— С женщинами вашего рода опасно иметь дело… — Вроде как испуганно отшатнулся он, но в глазах плескалось веселье.

— Бояться больше некого. Я одна осталась. — Странно, но эта мысль больше не причиняла мне такую боль, как раньше. Я могла спокойно говорить, думать, жить не задумываясь о том, что все мои родные мертвы.

— Прости. Мне очень жаль. Я совершенно забыл об этом.

— Не волнуйся, я в порядке. — Улыбнулась в доказательство своих слов, возвращаясь к механической работе. — Ты зачем мои схемы схватил?

— О, точно. — Он словно только опомнился, стал раскладывать перед собой мои наброски. — Хотел у тебя кое что уточнить. Смотри, — он указал пальцем в один из узлов силы. — Он не будет работать, если добавлять вот эти ингредиенты. Каприфоль перекроет действие абелии, а ворсянка и жимлость в одном котле? ты решила нас всех убить? — Я слушала с открытым ртом, стараясь не столько усвоить вышесказанное, сколько осознать, что боевой маг — разбирается в растениях.

— Там есть липа. — Указала на маленькую, но оттого не менее значимую часть схемы. — Она перекроет воздействие ворсянки. Жимлость здесь нужна для концентрации на отдельных взятых частях мозга, без нее никак.

— Хорошо, — не стал со мной спорить боевой маг — Но помимо всего прочего, у тебя здесь пять узлов силы и три узла связи. Это вряд ли потянет даже высоко квалифицированный магистр.

— Это же набросок. Сейчас я буду исключать то, что взаимозаменяемо. К примеру, — я внимательно посмотрела на схему, стараясь обнаружить ингредиенты со схожими свойствами, но таковых не было. — Вот, мак и снежеягодник, — воскликнула, наконец найдя то, что искала. — У них похожие функции. Мак отвечает за безболезненное проникновение в сознание, как и снежеягодник.

— Здесь мак служит как галлюциноген, не давая возможности мозгу воспрепятствовать проникновению. Кстати, хорошая идея. — Эдриан не унимался.

— Ты хочешь что-то посоветовать? — спросила я, возвращаясь к рабочей поверхности и продолжая ощипывать левзею. Мы же, вроде как, с ним договорились, что он будет давать советы касательно моего зелья, но пока что я слышу только критику.

— Да. Твое зелье… как бы сказать… оно как гильотина для больной головы. Вроде поможет — голова болеть точно перестанет, но вот результат не понравится никому. Ты одним зельем хочешь добиться всего и сразу, но, к сожалению, это не возможно. У тебя здесь и подавление воли, и эмоциональное закупоривание, и чтение мыслей, и даже обход ментальных щитов. Я согласен с тобой на все сто процентов, если бы не мак, то клиент бы просто сошел с ума.

— Но ведь это мое задание. — попыталась возразить я.

— Нет, — отрезал он. — Твое задание — ЛЮБОЕ зелье, которое воздействует на мозг.

— Нет. Задача в моем билете звучит так: «Зелье ментального воздействия». — Возразила я.

— И? Там есть хоть одна установка, как именно ты должна воздействовать на мозг? Ты знаешь, снотворное тоже относится к группе ментальных? Потому что оно тоже воздействует на мозг. А вот успокоительные — нет. Они воздействуют на нервные окончания. Конечно, ты можешь продемонстрировать свое мастерство создав вот такого монстра, — он кивнул на схему — но, отчего-то мне кажется, что не должно быть так сложно. Попробуй сосредоточиться на одном каком-то действии, к примеру на… чтении мыслей. Это наиболее простой вариант.

— Но ведь такое зелье уже есть, — я отрицательно покачала головой, убирая листочки абелии на полку, где завтра весь день будет солнце, для просушки. — Мне нужно создать что-то новое.

— Опять ты не совсем права. Ты должна создать зелье, отличающееся от тех, которые используют повсеместно. — Он свернул схемы и помог мне поставить тарелку с абелией на самый верх.

— Да откуда ты столько знаешь про зелья? — не вытерпела я. — И схемы читаешь, и суть экзамена знаешь, может ты еще и готовить зелья можешь и я почувствую себя совершенно никчемной. — Грустно констатировала я.

— Ну зелье я сварить смогу, только не любое, но входящее в курс первых трех лет обучения — запросто. Моя мама магистр зельеварения.

— Правда? — от удивления, я слишком резко дернула головой задевая рядом стоящего мужчину.

— Правда, — он потер свой подбородок — Ты смерти моей хочешь?

— Нет, прости-прости. — Пролепетала я. — Я не специально.

— Ладно, — смилостивился он — У меня есть идея, как тебе загладить передо мной свою вину. — Он подошел еще ближе, окутывая меня своим запахом, смешанным с потом и пылью, но неприятно это не казалось. Напротив, даже будоражило. Сглотнув ставшую неожиданно вязкой слюну, я подняла глаза, чтобы встретиться с его немигающим взглядом. — Сходи завтра со мной на свидание. — Спросил он чуть осипшим голосом.

— Свидание? — уточнила я.

— Ну да. Это такое… действо, на которое мужчина приглашает девушку, которая ему нравится, а он хочет произвести на нее впечатление, — с улыбкой начал пояснять несносный маг, но я перебила его словопоток.

— Что такое свидание я итак знаю, но я не могу понять… Ты. Приглашаешь меня. На свидание? — сказала, разделяя каждое слово.

— Да. — Он чуть улыбнулся. — Ты мне нравишься и я бы хотел провести с тобой время в неформальной обстановке, узнать чуть ближе…

— Хорошо, — согласилась я — Куда пойдем?

— Не скажу, потому что сюрприз, но уверен, тебе понравится. Сейчас уже поздно, поэтому мне лучше уходить, но завтра я зайду за тобой с самого утра.

— Хорошо, — легко согласилась я.

Эдриан ушел, оставив у меня на щеке невесомый поцелуй.

Впервые за долгое время, я засыпала с улыбкой и с чувством предвкушения.

Про первое свидание и терзавшие душу воспоминания

Свидание.

Проснувшись в хорошем расположении духа, я довольно долгое время стояла перед шкафом с вещами и выбирала, чтобы надеть. Покрутилась перед зеркалом в красивом платье в цветочек, в новых туфельках с устойчивым каблуком, примерила новую юбку с блузкой, примерила брючки со стрелочками, а потом вновь вернулась к юбке и блузке. Волосы уложила в красивую косу, а ноги обула с замшевые туфельки.

Заветного стука в дверь все никак не раздавалось.

Устав мерять комнату шагами, я спустилась на первый этаж, чтобы сразу натолкнуться на конверт лежащий у дверей.

«Прости, срочно вызвали в управу. — гласило письмо, написанное мелким, я бы сказала бисерным почерком — Если не хочешь ждать, можем встретиться у здания администрации, а нет — я зайду за тобой как закончу. Э.»

Подумав немного, я подхватила маленькую сумочку со всякими необходимыми каждой девушке мелочами и направилась к центру.

Стоять у главного здания города, на виду у всего населения, не было никакого желания, поэтому я нырнула в южные двери коротко здороваясь с дежурным.

Вламываться в кабинет Эдриана и Саймона я не собиралась, примостившись у окна на удобный стульчик. Дежурные, когда никто не видит, любят использовать этот закуток для недолгого сна или просто для расслабления.

Место оказалось удачным вдвойне: во-первых, меня не видно входящим в здание — я скрыта широкой колонной от посторонних глаз, а во-вторых, оказалось, что искать Эдриана по всему зданию нет смысла, он явно в соседнем кабинете. Из приоткрытой дверцы был слышан разговор на повышенных тонах: один голос принадлежал столичному магу, а вот обладателя второго голоса я узнала с трудом — начальник полицейского управления в нашем городе.

— … я еще раз повторяю, нас никак не касается происходящее в соседних деревнях, поселках и городах. Я ответственен только за наш город. — Сердито повторял Лорд Уолли.

— А я вам, в очередной раз, повторяю — это все связанно. Только у нас пока что три трупа, а в Веселках двое пропавших. — Парировал Эдриан. — Один из них может быть как убийцей, так и пострадавшим.

— Ну и что вы хотите от меня? — Вспылил Уолли — Чтобы я отправил в Веселки своих людей? У меня итак три с половиной инвалида. Отправьте запрос в столицу.

— Люди из столицы будут добираться, как минимум, трое суток. У нас нет этого времени. — Эдриан говорил спокойно, но это спокойствие давалось ему тяжело.

— Старший страж Уолли, — у разговору подключился третий голос, который я никак не ожидала услышать — Саймон — Боюсь, Лорд МакЭвой прав. Если пропавшие люди из Веселок на самом деле убийцы — то мы в большой опасности, а если жертвы — то за трупы нас по головке не погладят.

— Брукс, и ты туда же?! — с каким-то отчаяньем воскликнул Уолли. — Ну кого мне отправлять в Веселки? Тебя? Или Майлза? Или Рея? Или кого?

— Это задание в приоритете, — сказал Эдриан — Надо бросить все силы на поиск убийц сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Я могу поехать сам и взять с собой кого-нибудь из гарнизона. — Предложил Сеймон.

— Я им не указ, а Брендан даже не будет слушать. — Отмахнулся от идеи Уолли.

— В принципе, я могу ему просто приказать. — Задумчиво сказал Эдриан. — Правда отношения испортятся, но для блага — оно того стоит.

— Не надо, сначала я с ним поговорю, а потом уже будем чинами кичиться. — Со стороны кабинета послышался шум отодвигаемой мебели. — Если что, я сразу свяжусь по кристаллу.

Дверь резко распахнулась, выпуская Лорда Уолли, Эдриана и Саймона. Начальник управления мазнул по мне безразличным взглядом и направился в сторону выхода, а вот Эдриан и Саймон на некоторое время сбились с шага.

— Лия? Неожиданная встреча. — Сай шагнул было ко мне, но потом резко повернулся к магу. — Пришла ты не ко мне. Верно?

Я грустно улыбнулась, как бы подтверждая его слова, а вот Эдриан улыбался без всякого налета грусти и печали, демонстрируя белую эмаль и идеальный прикус.

— Выглядишь прекрасно, — сказал он, делая ко мне шаг. — Прости, что так получилось.

Саймон развернулся и ушел чеканя шаг, оставляя нас наедине.

— Давай уйдем поскорей отсюда. Я чувствую себя здесь крайне некомфортно. — Призналась я, с удобством устраивая свой локоть на сгибе локтя Эдриана.

Выйдя из здания полицейского управления мы неспешным шагом направились к выходу из города. Всю дорогу нас сопровождали любопытные взгляды и шепотки. Иногда злые, иногда одобрительные, но все чаще недоумевающие. Собственно, я была абсолютно согласна с теми, кто задавался вопросом: «Как такое возможно?» — столичный маг и городская ведьма. Эдриан, видя мою скованность, стал рассказывать мне забавные истории со времен своей учебы в академии или курьезы происходившие у него на службе. Что примечательно, про своего напарника он не обмолвился не разу, словно все свои проказы он совершал в одиночку.

На выходе из города, в караулке у стражей ворот, нас ожидала большая корзина для пикника с такими аппетитными ароматами, что желудок жалобно заворчал, намекая на отсутствие завтрака.

Дорога стелилась под ноги, но туфельки все равно быстро покрылись пыльным налетом.

— Ты не устала? — спросил Эдриан после пятнадцати минут ходьбы по тракту, заметив мой сосредоточенный взгляд на ногах.

— Нет, просто туфли покрылись пылью и я задумалась, как приготовить зелье, чтобы такие мелочи перестали меня беспокоить. — Сказала абсолютную правду, но наткнулась на внимательный взгляд, а потом на расползающуюся по лицу улыбку.

— И как давно ты перестала меня слушать? — спросил он качая головой. — А на счет туфелек давай подумаем. Смотри. Нам нужно что? Чтобы они выглядели чистыми или были чистыми?

— Конечно, чтобы они были чистыми. — Без раздумий ответила я.

— Тогда нам надо покрывать их раствором, от которого грязь будет отталкиваться или стекать. Вариант со стеканием, для замшевых туфлей, не подойдет, а вот для кожи — вполне. Значит нам надо, чтобы грязь отталкивалась… — Эдриан так свободно рассуждал о туфельках и зельях, что я опять перестала его слушать, просто наслаждаясь его обществом.

Еще через пять минут мы свернули с утоптанного тракта на проселочную тропинку и еще некоторое время преодолевали путь по ней, пока откуда-то с севера не потянуло сыростью.

— Мы почти пришли, — пояснил Эдриан, удобнее перехватывая мою руку. Последние минут пятнадцать мы шли за руку, переплетая пальцы.

А еще через пару минут мы вышли к небольшому лесному озеру, утопающему среди цветущих растений, спрятанному соснами-исполинами. Отправив меня осмотреться в округе, пока сам Эдриан подготавливает наш обед, я обследовала вверенную мне территорию. Каких только цветов здесь не было. Казалось, весь учебник ботаники сейчас находится передо мной: василек, герань лесная, гравилат, звездчатка, колокольчик, медуница, подорожник, серпуха… и это только те цветы, которые я смогла определить вот так, с одного взгляда. Радовали сначала мой нюх, потом мой глаз, а потом мои вкусовые рецепторы ягоды: земляника, малина лесная, голубика…

Сорвав с веточки, что под тяжестью ноши уже легла на землю, пять ароматных, краснобоких ягодок земляники, я подошла к Эдриану, который расстилал большое покрывало, которое будет служить нам и столом, и стулом и протянула самую спелую ягодку. Опешив на долю секунды, Эдриан лукаво улыбнулся и открыл рот предлагая его покормить. Стараясь не раздавить ароматное лакомство, я двумя пальчиками взялась за ягодку и поднесла к его рту. Пухлые губы охватили ее вместе с моими пальцами, слегка прикусив, от чего внутри все сжалось и затрепетало от неизвестных ранее ощущений.

— Садись, — Эдриан помог мне разместиться на покрывале, заставленном различными закусками: нарезанная буженина, курица, свежие овощи и, в самом центре покрывала, лежала большая краюшка хлеба, ароматное масло и помидоры. — Позволь тебя угостить. — Он отломил небольшой кусок хлеба и полил на него маслом, добавляя щепотку соли — аромат нагретой за день оливы разлетелся по поляне. Казалось, еще чуть-чуть и проглянется сквозь деревья солнечный диск, озеро станет морем, а цветы на поляне, сейчас утопающие в зелени, которой так нравится тени сосен и влага озера, сменится фенхелем, опунцией и гибискусом, а сосны станут вечнозеленым кипарисом.

— Чудесно, — только и смогла сказать я, откусывая небольшой кусочек от хлеба. Себе он сделал бутерброд повнушительнее, добавив ломтик помидора и кусочек сыра.

Некоторое время трапеза продолжалась в молчании, но не тягостном, уютном. Я лениво оглядывала поляну, подмечая для себя растения, которые надо бы собрать домой, да вглядываясь, стараясь заметить какую-нибудь диковинку, которая, как часто бывает, любит спрятаться среди непримечательных цветков.

Эдриан передал мне бокал с вином и, сдвинув остатки трапезы к краю, улегся ко мне на коленки. Возмущаться не хотелось, но, приличия ради, я недовольно дернула его за волосы, а он, в отместку, ущипнул меня за оголившеюся ногу.

— Как ты нашел это место?

— Я в этих краях не в первый раз. Мы приезжали сюда по просьбе одного старого, но мудрого мага, что жил в нескольких милях от озера. Он сказал, что в озере завелась какая-то нечисть, с которой он справится самостоятельно не смог, поэтому ему нужна была универсальная боевая команда. Мы не смогли отказаться. — Он ухмыльнулся воспоминаниям, а я, глядя на расслабленного мага, отпустила себя, позволяя своей руке запутаться в светлых пшеничных волосах, а руке, что гладила мою ногу, я не стала делать замечание. — Приехали. Посмотрели на виды. Восхитились. Но маг. фон зашкаливал. Ночью, на прогулку, из за леса вышли с десяток упырей и зомби, поднятых крайне неумело, я бы даже сказал крайне небрежно, но связь с создателем потеряна, то есть, в принципе, они стали самостоятельными, никому не подчиняющимися тварями, которые хотели есть. Хотели есть они очень сильно, потому что, едва почуяв наш запах, они рванули в нашу сторону с такой скоростью, что я невольно залюбовался. Долго, конечно, мы их упокаивали, но нам повезло, что один из нас был некромантом.

— Ты вот все говоришь: «мы», «нас», «нам». Это ты про кого? Про своего напарника? — я устроилась удобнее, облокачиваясь на сосну спиной.

— За столько лет уже привык говорить без имен, но, если тебе интересно, то я готов продать тебе страшную тайную, о которой, в этом королевстве, осведомлены очень малое количество людей.

— Продать? — возмутилась я, вычленив главное.

— Ну конечно. В нашем мире иначе никак. Даже за информацию приходится платить. — Он скосил на меня взгляд, в котором плясали лукавые демонята.

— Ну и что ты хочешь, вымогатель.

— Всегда знал, что женское любопытство — страшная вещь. Хочу… — он сделал вид, что задумался, постукивая указательным пальцем по верхней губе — Я хочу поцелуй.

— Поцелуй? — Уточнила я.

— Да. Один поцелуй, но вот только я хочу, чтобы это был настоящий поцелуй.

— Хорошо. — Я согласилась. Естественно я согласилась, потому что до покалывания в губах и кончиках пальцев хотелось прямо сейчас его поцеловать, но нет, я девушка приличная, бабушкой воспитанная, поэтому первая с поцелуями я к мужчине не пристаю.

— Ладно. — И он улыбнулся, но так, будто видел меня насквозь, мое желание, мои чувства… — Рассказываю. — Он вновь пригубил вина и облизал губы, отчего меня прошиб озноб, а в легких перестало хватать воздуха. — Когда я учился в академии, со мной в одной группе был Его Высочество Филипп IV, он же — заноза в заднице. — Я изумленно охнула, а Эдриан засмеялся. — Его родитель не мог ему запретить обучаться в академии — как-никак его предок ввел единые правила для всех и для аристократов, и для простолюдинов — но зато мог пригрозить всеми карами небесными всему руководству академии, если Филипп будет использовать магию боевом русле. Филиппу даже пригрозили на втором курсе отчислением, если тот не перестанет соваться в боевку, а это, как тебе известно, означает запечатывание. Опечаленный принц нарвался на опечаленного меня. Моя боевая пара была слишком… эмоциональной, поэтому мы часто проигрывали там, где нужно было не просто махать кулаками, а логично мыслить и трезво оценивать ситуацию. И да, моим напарником была девушка. В тот день между мной и Филиппом произошла первая драка, а потом — первая пьянка. И не смотри на меня такими испуганными глазами, между нами часто были и драки, и пьянки. На следующей боевке мы встали втроем. Преподаватель, увидев наши результаты, был поражен до глубины своей орчьей души — мы являлись идеальными напарниками. Я, Филипп и Софи. На каком-то совете было принято решение не докладывать о результатах сына королю, а тренировать нас как единый организм. Софи отвечала за инстинкты, эмоции, ощущения — если она говорила, что ей не нравятся ощущения справа, значит мы обходили стороной или готовились к нападению или ловушкам; я, как ты понимаешь, был кулаками и мышцами — сносил преграды не обращая на них никакого внимания; а вот Филипп был стратегом — все идеальные планы выходили именно из под его пера. Спустя годы, практически сразу после того как были получены статусы магистров, наши дороги с Филиппом разошлись. Его отец отправил сына в военную академию, а мы с Софи стали лучше понимать друг друга, составив вполне себе нормальную боевую двойку. Филипп вернулся через три года, сразу переманив нас с Софи к себе на службу, с тех пор я и тружусь на благо нашего государства.

— А что стало с Софи, — осмыслив сказанное, спросила я. В его рассказе не хватало многих деталей, но эта показалась мне наиболее важной.

— Софи… — он поморщился, словно откусил лимон — Сейчас Софи живет в Каругском королевстве с ненаследным принцем. Не знаю, является ли она просто фавориткой или они объявили о помолвке, но путь обратно ей заказан.

— Почему? Почему ей заказан путь обратно?

— Потому что Филипп никогда не простит такого предательства. Она сорвала задание и ушла, фактически, с нашем врагом. — Нехотя пояснил Эдриан. — А теперь, — его голос приобрел мурлыкающие нотки — я бы хотел получить свою плату за секрет государственной важности.

— Подожди, — я надавила ему нас плечи, заставляя улечься обратно ко мне на колени — Ты хочешь сказать, что король до сих пор не знает, что его сын со второго курса бегал по стране в составе боевой группы?

— Почему же? Конечно король знает, но представь себе, что будет, если кто-то из оппозиции узнает, что на решения будущего короля можно влиять через его боевых товарищей. В боевых группах отношения всегда складываются более чем дружественные, потому что ты доверяешь свою жизнь другому человеку целиком и полностью.

Было видно, что эти слова ранят Эдриана, ему больно от предательства Софи, которая была ему явно больше чем просто боевая подруга.

Склонившись над его лицом, я коснулась его губ своими. Некоторое время никакого ответа не было, а потом меня снесло ураганом. Миг — и я оказалась лежащей на спине, а Эдриан примостился сбоку, нависая надо мной. Он гладил, целовал и ласкал с такой силой, что все невидимые барьеры вложенные бабушкой в мое сознание сносило напрочь. Хотелось быть ближе, хотелось зайти дальше, но маг не торопился. Пусть его поцелуи были нескромными, обжигающими, жалящими, но дальше определенных границ он не заходил. Он трогал мою грудь через ткань блузки, сжимал талию и бедра, проводил руками по оголившимся ногам, но когда я потерлась бедром о его пах, он резко выдохнул и, разорвав поцелуй, сел рядом скрещивая ноги.

Резкий порыв прохладного ветра охладил мою голову, заставляя моментально краснеть от собственного поведения.

— Прости, — пролепетала я, усаживаясь на покрывало и подтягивая ноги ближе.

— Что? — он не сразу понял о чем я говорю, но когда понял…через несколько секунд я была прижата к крепкому мужскому телу. — Это ты прости меня. Не думал, что буду как мальчишка выторговывать у понравившейся девушки поцелуй, а потом затащу ее в безлюдное место и буду совращать. Ты удивительная, — шептал он мне на ушко, а я чувствовала, как в тело возвращается томление; руки прижимающие меня к мужскому телу стали обжигать, а слова сводить с ума — Ты невероятная. Я схожу по тебе с ума. Только здравый смысл удерживает меня от непозволительной роскоши — закинуть тебя на плечо и утащить в свою берлогу…

— Так вроде я уже здесь, — засмеялась я, вновь расслабляясь в его руках.

— И любить тебя, всю ночь напролет. — Не позволил сбить себя с мысли, а у меня от этого простого предложения подкосились ноги и если бы я не сидела в эту минуты, непременно бы рухнула сломанной куклой к его ногам. — Но еще не время. Я хочу сделать все правильно, сначала ухаживания, цветы, романтические свидания, а потом… — в этом его потом было столько желания, которое через прикосновения передалось и мне — А потом уже все остальное. — Он невесомо коснулся моей шеи губами, а носом зарылся в волосы. — Расскажи лучше о себе.

— Что именно? — он утянул меня обратно на покрывало, укладывая мою голову себе на грудь, а сам стал расплетать растрепавшуюся косу, зарываясь пальцами в пряди.

— Все что хочешь. — он зарылся пальцами в локоны, чуть сжимая их, как бы говоря: «Теперь это все мое», с упоением вдыхая аромат шампуня.

— Хорошо. — Я некоторое время раздумывала, с чего бы начать, даже прикрыла глаза, пока меня не дернули за прядку, не сильно, но ощутимо.

— Не спи, — сказал голос от моей макушки. — Расскажи про самое прекрасное воспоминание в своей жизни.

— Самое прекрасное. — Я стала копаться в памяти, пока не дошла до него… — Оно же самое ужасное. Собственно, ты знаешь о чем спросить. — Нехотя улыбнувшись попеняла я. — Когда мне было шесть, моя мама очень сильно заболела. Лечение было бесполезным, маме становилось все хуже и хуже и тогда папа принял решение отправится к своей матери за помощью — она была невероятно сильной магичкой и имела за спиной специализацию магистра зельеварения и получила знания в лекарском деле. — Папа продал свой магазин, оставляя все позади. Мы ехали поздней ночью по широкому тракту, не успевая остановиться на ночлег в городе, когда на нас напали. Их было около десятка и все они были вооружены. Отец отбивался как мог, не собираясь пускать в ход магию — тогда за это еще карали довольно сильно, но когда из темноты вышли трое магов, отец понял, что нам не уйти. Заклинание огненный столп. Бандитов раскидало в разные стороны, думаю в живых не осталось никого, а вот маги, почувствовав что пахнет жаренным — Какая ирония! — решили сражаться насмерть. Отец, защищая нас, выкачал остатки своей маги, если не убивая, то точно калеча нападавших. После того, как битва была окончена, отец упал сломанной куклой. Мертвецки бледный, с посиневшими губами. Мама с трудом поднялась с тюков на которых лежала всю дорогу и взяла управление лошадями на себя. Кое как доехав до бабушки, мама упала и больше не поднялась. Бабушка не знала за что хвататься. Отец был на краю, мать тоже, но спасти обоих было невозможно. Ночью я слышала, как бабушка раненым зверем воет от бессилия, вливая в отца силу и оставляя мать умирать. Я и тогда понимала, что это единственное верное решение — мама больна. Влить в нее магию, чтобы привести в чувства или спасти перегоревшего мага?! Такой был у нее выбор. Отец пришел в себя на третьи сутки, все это время бабушка не отходила от сына не на секунду, а я, в меру своих возможностей, заботилась о матери. Мама пришла в себя перед самой смертью, попросив бабушку позаботится обо мне. Утром мамы не стало. В день ее похорон светило солнце. В отличие от нас день радовался. Мы шли из храма, после прощания с мамой. Я плакала. Отец опирался на трость и нехотя, словно с трудом заставляя себя жить, вздыхал. А бабушка… она остановилась посреди улицы и подняла руки вверх, выкрикивая незнакомое мне заклинание. Через минуту начался ливень. Город пропитался запахом грозы, запахом нашего горя. И цветы. Вдоль бабушкиного дома росли цветы, от жары свесившие свои бутоны. Цветы подняли свои головки радуя яркими пятнами среди серости. Это самое прекрасное и одновременно самое ужасное воспоминание в моей жизни.

Мы долгое время молчали. Эдриан перебирал мои волосы, а я вновь и вновь вспоминала события давно минувших дней.

— А что стало с отцом?

— Он ушел вслед за мамой через два года, убедившись, что бабушка сможет обо мне позаботится. В десять бабушка перебралась со мной в столицу, чтобы я там закончила школу, а через шесть лет, когда пришло время поступать в академию, вернулась обратно в Лопушки, где и умерла. А твоя семья? — спросила я, когда молчание, в очередной раз, стало затягиваться.

— Моя семья… Мама, папа и я — единственный ребенок в семье. Мы люди титулованные, поэтому, помимо ближайших родственников, у нас есть и те родственники, которых мы должны знать, потому что они занесены в родовую книгу. Кузины, кузены, двоюродные тетушки, пятиюродные дядюшки — все они являются частью большой семьи МакЭвой. — Невесело усмехнулся обремененный родственниками маг.

— Да вы, я смотрю, плодовиты. — не смогла удержаться от шпильки.

— А вот и нет. Наверное, в этом вся и проблема. У нас в семье не рождается больше двух детей. Магия словно стерилизует носителей, после обеспечения рода хотя бы одним жизнеспособным магом, и чем сильнее дар — тем меньше вероятность родить второго ребенка. Ты разве этого не знала?

— Знала, — ответила я.

— Наверное именно поэтому все магические семьи стараются поддерживать связь даже с такими дальними родственниками.

Разговор сам собой сошел на нет. Было приятно просто лежать рядом и наслаждаться обществом друг друга. Эдриан наклонился ко мне и неспешно поцеловал. В этот раз поцелуй был нежным, неторопливым, но от этого не менее сладким.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, солнце уже клонилось к закату отражаясь в озере красноватым светом. Цветы росшие на поляне запахли с удвоенной силой, а ягодки земляники спрятались под листьями. Эдриан оборвал ближайшие к нам кустики и теперь скармливал ароматные ягодки мне, а я, с удовольствием прикусывала его пальцы, смотря как он вздрагивает от каждого моего укуса.

— Теперь вкус земляники у меня будет прочно ассоциироваться с твоими поцелуями, но нам пора возвращаться в город, — грустно сказал он, целуя в очередной раз.

Спорить не стала.

Помогла собрать оставшуюся снедь в корзинку, куда отправились и собранные здесь же лекарственные растения.

Путь обратно был несколько легче, а рука мужчины, что так крепко прижимала меня к себе, казалось обжигающе-горячей, что дойдя до городских ворот появилось желание скорее вернуться обратно на поляну.

— До завтра? — спросил Эдриан, стоя на пороге моего дома. Войти внутрь он отказался, заявив, что себе сейчас немного не доверяет. «А жаль!» — подумала я и мило покраснела. — Я хочу показать тебе еще кое что. — Загадочно прошептал он. Я, естественно, согласилась. Конечно, все дело в женском любопытстве, а не в желании находится рядом с несносным магом постоянно.

Поцеловав меня на прощание, Эдриан ушел, а я, с улыбкой до ушей, отправилась спать, наплевав на стопку заказов, которые успели мне накидать под дверь.

Про сорванное свидание, языкастых горожан и первых подозреваемых

Утро следующего дня началось с разбора вчерашних заказов.

Сложив в свою корзинку заказы для горожан и даже приготовив пару новых зелий, которые требовалось подновить, я пошла собираться на наше второе свидание с Эдрианом. Какое-то тревожное чувство зрело у меня в груди, заставляя все время выглядывать в окно, словно я хотела кого-то увидеть.

Эдриан пришел ровно к тому времени, как были завершены сборы. Подол на платье разглажен магией, туфельки, после вчерашней прогулки, — начищены, а волосы собраны в косу.

— Привет, — выглядел маг неважно. — Что-то случилось?

— Привет, — он нежно коснулся моих губ своими — Пока не знаю.

— Не томи, что происходит? — я чувствовала, что утреннее беспокойство, которое поселилось у меня в груди, поднялось с удвоенной силой.

Мы стояли на пороге моего дома. Эдриан нервно сжимал кулаки, а я, казалось, готова грохнуться в обморок прямо сейчас от беспокойства. Все таки у любого мага была очень хорошо развита интуиция, у кого-то, как у Софи — сильнее, у кого-то, как у меня — слабее, но мы привыкли доверять своим ощущениям.

— Вчера днем в Веселки отправился Саймон Брукс, твой приятель. Они должны были прибыть туда не позднее восьми часов вечера, но до сих пор от них нет никакого ответа. Ни от него, ни от солдат его сопровождающих.

— Сай… — я осела на ступеньки и закрыла лицо руками. — Что-нибудь можно сделать?

— Я отправил туда еще солдат, но они доберутся туда, в лучшем случае, только через пару часов, и это учитывая, что скакать они будут во весь опор. — Маг сел рядом со мной и притянул мою голову к себе на грудь. — Ты как? — он стер с моих щек дорожки слез и невесомо поцеловал.

— Не знаю… — честно призналась я — Мне страшно. Он мой самый близкий мне друг.

— Друг? — уточнил Эдриан. — Уверен, он хочет быть совершенно не другом.

— Я это знаю, но… что мне сделать? Я не могу переделать себя.

— Перестань испытывать чувство вины, — маг говорил строго — Ты сейчас дистанцируешься от меня. — И правда, я не заметила как убрала руку Эдриана со своей талии и скрестила руки на груди, закрываясь. — ты ни в чем не виновата.

— Я знаю, но..

— Никаких но. Ты ни в чем не виновата. И не волнуйся, жив твой Брукс.

— Точно, — воскликнула я. — Мы знаем где должен находится Саймон, у меня есть капелька его крови! — Я кинулась обратно в дом, сразу держа курс на лабораторию.

— Это не нужно. — Эдриан вошел в тот момент, когда я уже рылась на верхних полках, разыскивая капельку крови, которую мне добровольно отдал полу-оборотень. — У каждого стража есть амулет, который может передать координаты в случае опасности.

— Координаты есть? — все же уточнила я, не спеша слезать со стремянки.

— Есть, но они довольно не точные. По-крайней мере есть хотя бы область, для поиска.

Я выдохнула и стала неспешно спускаться по ступенькам. Эдриан подошел ко мне и рывком подхватил на руки, заставляя обвить свою шею руками и впился поцелуем в губы.

— Что на счет нашего свидания? — уточнил он, опуская меня на землю.

— Мне надо еще зайти к паре клиентов и разнести заказы, — призналась я, пряча лицо у мага на груди — Да и не уверена, что буду спокойна, пока не узнаю, что с Саймоном.

— Бери зелья и пойдем. — Он протянул мне руку, в которую я с удовольствием вложила свою и повел к выходу — Есть у меня идея, как совместить приятное с полезным.

Я покраснела, представив как именно можно совмещать приятное и полезное. Одернув себя, я поблагодарила Богов, что Эдриан крайне тактичный человек, никак не прокомментировавший резкое повышение моего давления.

Вообще, я все чаще стала замечать, что только в присутствии Эдриана, я краснею как институтка. Даже сальные шуточки, которыми не гнушались стражи с которыми мы изредка собирались в таверне, не вызывали во мне и толику тех эмоций, что возникают, едва речь заходит о столичном несносном маге!

— Хотел бы я знать, о чем ты думаешь, когда твои ушки начинают так алеть. — И, собственно, он прикусил эту самую обозначенную часть, да так, что мурашки расползлись по всему телу. Я что-то говорила про его такт и деликатность?! Можно забыть. Набрав в грудь побольше воздуха и уже вознамерившись высказать все, что я про него думаю, меня буквально впечатали в мужское тело и поцеловали так, что кроме ТЕХ САМЫХ мыслей в голове не осталось ничего.

— Ты готова? — спросил он, после того, как я хоть чуть-чуть пришла в себя.

— Готова. — Ответила, закрывая дверь и произнося защитное заклинание.

Обход клиентов занял намного больше времени, чем я планировала. Причина была в сопровождающем меня маге, который наотрез отказался подождать меня где-нибудь подальше, сопровождая, как личный охранник и следуя за мной попятам.

— Ого… — тетка-белошвейка, которой я принесла зелье для улучшения зрения, восхищенно воскликнула. — А у нашей ведьмочки-то губа не дура, столичного мага себе отхватила. Вот у половины наших баб шок будет, — ехидно ухмылялась она.

— Вы не правильно поняли, — лепетала я — Он меня просто сопровождает.

— Столичный маг? Сопровождает деревенскую ведьму? Не смеши меня, — отмахивалась белошвейка.

— Вообще-то она говорит правду, — вступился Эдриан. — Сейчас на улице не спокойно. Вы может слышали, но у Бабы Глаши какие-то хулиганы корзинку из рук вырвали, а там были всего-навсего продукты с рынка, а тут… — он кивнул на мой скрап — Всякие люди бывают, всякие.

Эдриан удрученно качал головой и мы следовали в следующий дом, где все повторялось.

— Ого… — восклицала местная торговка — Фелька себе ездового мага завела. Молодец! — хвалила она меня таким зычным голосом, что сомнений не оставалось — делается это все исключительно на потеху публике. — Девчонки местные на тебя-то зуб заточат, но у тебя же теперь есть свой личный-столичный маг, — хохотала она. — Сначала лишила наших девок полу-оборотня, теперь этот за тобой таскается…

— Стоп! — воскликнула я — Он же недавно был героем-любовником романа с помощницей городового? Неужто так быстро вкусы меняются?

Торговка замялась, не зная как выкрутиться. Вроде бы все хорошо складывалось, только вот проблема, она громче всех кричала про роман дриады и столичного мага, а теперь менять показания как-то не прилично.

— А кто вас знает, может вы мужиками меняетесь? — сощурившись спросила тетка, а Эдриан решил, что с него хватит.

— Значит вот как жители вашего города ценят стражей? — уточнил он, а тетка взбледнула. — У Бабы Глаши хулиганы корзинку вырвали, мы их, можно сказать, на живца ловим, а вы… — удрученно покачав головой, мы отправлялись к следующему дому.

— Ведьма, — кричала Полли.

— Не прощу, — рыдала Молли.

— Прокляну, — парировала я и девицы сникли. — Что за балаган?

— Почему он? Почему с тобой? — рыдали они в два голоса.

— Помогает он мне. Успокойтесь обе, а то не отдам вам ваши зелья от запора. — Сестры побледнели, кинули затравленный взгляд на Эдриана, который все это время делал вид, что увлеченно рассматривает кроны ближайших деревьев, сунули мне в руку полагающиеся монетки и скрылись за кованной дверью папочкиного дома.

Почти везде мы становились темой для обсуждения — еще бы, столичный маг и местная ведьма.

— Ну вот что тебе стоило подождать меня в таверне, пока я разнесу заказы? — спросила я, когда последнее зелье было отдано.

— Не подумал как-то, что это твой дом, что здесь все друг друга знают, — покаялся он. — Забыл, что однажды мне придется уехать, а ты… В общем когда осознал, что твоя репутация под угрозой, ретироваться уже было поздно. Пришлось и дальше изображать из себя конвоира.

Слова о том, что ему придется вернуться в столицу больно резанули по сердцу. Из-за своей наивности и влюбленности я совершенно упустила тот факт, что когда-нибудь маг уедет, оставив меня с разбитым сердцем в трех днях пути от него.

— У Бабы Глаши правда украли корзинку с продуктами? — спросила я, стараясь говорить, чтобы голос не дрожал.

— Правда, — казалось, что Эдриан, как и я, ухватился за возможность сменить тему — Правда в корзинке были не совсем продукты, а несколько бутылей самогона, а украл их, никто иной, как ее внук. Но мы опустим этот факт для спасения твоей репутации, — зачем-то добавил он и сник еще больше.

Вот уже десять минут мы шли в тягостном молчании. Эдриан, как и я, не торопился начинать разговор.

В голове с разной скоростью крутились одни и те же мысли. А что…? А если…? А зачем…? И так далее. Ни на один вопрос у меня не было вразумительного ответа. Зачем я продолжаю идти следом за ним? Зачем он мучает меня? А сможем ли мы быть вместе, если я вернусь в столицу?

— Куда мы идем? — испуганно воскликнула я, когда вынырнув из своих мыслей поняла, что мы уже давно прошли здание администрации и теперь направляемся к трущобам на окраине.

— Ко мне домой, — ответил Эдриан, а я нервно рассмеялась.

— Ты прав, этот жест совсем никак меня не скомпрометирует.

— Не волнуйся, там где я живу редко появляются люди, способные поведать всему городу о том, чем же занимается столичный гость, — как-то слишком резко ответил он. — Пришли.

Мы подошли к покосившейся халупе, в которой часть окон была заколочена деревянными досками, а другая радовала взгляд новенькими стеклами. Трава, видно только недавно скошенная, лежала у покосившегося забора, распространяя запах прелости. Рядом с крыльцом валялись молоток и гвозди, а чуть дальше, у маленькой будочки для естественных нужд, стояли козлы на которых лежали не допиленные доски.

— Ты здесь живешь? — изумилась я, осматривая участок.

— Иных мест нет. Ваш городовой итак долго думал куда меня поселить когда ему пришло письмо о моем командировании. Мне предложили этот вариант, гарнизон или таверна. Изначально я выбрал таверну, а через два дня сбежал сюда от настырных матрон сватающих своих дочерей и от клопов, которые уже даже магии не боятся. Здесь не так плохо, как кажется, — защищал свой временный дом маг. — В доме я навел порядок. Там уже даже вполне сносно, вот теперь взялся за внешний вид…

Я недоверчиво посмотрела на Лорда в каком-то там поколении и решила не спорить. Наверняка, во времена постоянных мотаний по стране он не раз и не два ночевал и в более убогих местах.

— Проходи.

После каких-то хитрых манипуляций с дверью — вставить ключ, провернуть на пол оборота, подтолкнуть дверь и чуть приподнять, закончить оборот ключа — меня наконец пустили в дом.

Он оказался прав. Здесь было не так страшно, как я предполагала. Мебель частично новая, частично старенькая, но добротная, полы покрыты свежим лаком, да и краска на стенах только недавно обновлена. Дом состоял из одной комнаты и небольшой кухонки, на которой с удобством могли разместиться максимум два человека. В небольшой прихожей, прислоненная к стене, стояла лестница, как я поняла, на чердак. Почти все пространство комнаты занимала большая кровать, на которой, совершенно не соответствуя хозяину дома, лежало большое цветастое покрывало. Небольшая прикроватная тумбочка была пустой, если не считать довольно большего (примерно с куриное яйцо) кристалла. Одно кресло рядом с маленьким столиком, на котором стояла чашка и лежала раскрытая газета, словно хозяин ненадолго отлучился. Окна, как раз та часть, в которой были установлены стекла, открывали вид на дорогу и внутренний дворик у дома, были занавешены простенькими ситцевыми шторами. И что примечательно, в доме почти не было личных вещей Эдриана. Возможно чашка, что стояла на столе, но она, как и покрывало, казалось, что взята у чужого человека или купленная впопыхах.

— Ты сделал все сам? — спросила я, заканчивая беглый осмотр территории.

— Не совсем. Здесь и было все не плохо. После смерти хозяев дома, ваш городовой смог заставить мага наложить слабенькую защиту на дом, чтобы живущий здесь контингент не разломал все до приезда наследников. Сил у вашего мага хватило лишь на заговор входной двери и комнаты, а вот кухня и чердак были доступны всем желающим, но туда почти не лазили, так, вытащили все самое ценное через окна, да и оставили домик в покое. Сильно пострадало крыльцо, но, как видишь, капелька умений — и крылечко как новое. Пришлось поставить новый… кабинку на улицу. Перекрыть крышу и так, по мелочам…

— А ты у меня мужчина с руками. — Сказала я самым сладким голосом из возможных — Вон как постарался.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил он. — Ты хотела посмотреть, где там твой друг.

Разрушая момент, Эдриан нехотя ушел на кухню, чтобы вернуться через десяток секунд с картой в руках. Долго думал, где же расстелить ее. Попробовал примостить на столик, но края карты свисали; на полу холодно — тянет из разбитых окон. Видимо смирившись с ситуацией, он положил карту на кровать и уселся рядом, произнося заклинание, пока на карте не появилось красное пятно означающее место положение Саймона.

Точка Саймона застыла примерно в миле от поселка Веселки и, как пояснил Эдриан, с последней проверки место никак не изменилось.

— Но он жив, — обрадовал меня маг.

— Жив… — повторила для себя и расслабившись села рядом с Эдрианом, положив свою голову ему на плечо. — Как думаешь, с ним все в порядке?

— Не знаю, — маг снова с легкостью справился с лентой в волосах, распуская косу и запуская в локоны пальцы. — Но очень хочется в это верить.

— Что у тебя за мания к моим волосам? — спросила, когда он в очередной раз собрал целую горсть волос, чуть сжимая их на самой макушке.

— Не знаю, но я от них просто в восторге. Иди сюда. — он медленно лег на кровать, поверх покрывала, утягивая меня за собой. — Не бойся. — Мысленно фыркнув, я скинула туфельки с ног и улеглась, как вчера, на грудь к мужчине. Его сердце стучало быстро-быстро, словно дикий зверь гонится по пятам, но внешне он оставался спокоен и невозмутим. Повинуясь порыву, я поцеловала его в район солнечного сплетения, чувствуя, как он вздрагивает всем телом.

— Подожди секунду, — попросил он, приподнимаясь. — Помниться, я обещал тебе сегодня чудо, а раз мои романтические планы были так бесцеремонно нарушены, я покажу тебе кое что иное.

Он дотянулся до тумбы и взял в руки кристалл, произнося заклинание активации. Из кристалла потекла музыка: марш, мазурка, полонез, симфония, прелюдия и, конечно, вальс.

— Что это? — я изумленно смотрела на кристалл, желая скорее заполучить себе такой же.

— Тайная разработка на службе у его высочества. — Усмехнулся Эдриан передавая в мои ручки кристалл, который я начала крутить со всех сторон. — Изначально планировалось, что кристалл сможет записывать голоса, а наши агенты смогут использовать разработку в шпионаже, но вот проблема, кристалл не способен воспроизвести голоса, в отличие от музыки. Разработка оказалась в единственном экземпляре, но никто не противился, когда я решил забрать его себе. Специально для записи на кристалл мне пришлось нанимать целый оркестр, который играл для меня одного шесть часов подряд.

— Вот это да, — я вернула кристалл владельцу — Ты представляешь, какой бы популярностью они пользовались, если бы продавались в свободном доступе.

— Ну на счет свободного — не знаю, кучу средств потратили на создание одного образца, но знатные люди может быть и покупали, хотя вряд ли. Зачем музыка, если нельзя танцевать?

— Кто сказал? — Я поднялась с кровати, протягивая руку кавалеру, улыбнувшись, Эдриан повел меня в вальсе на малый квадрат, чтобы не сбивать и без того малое количество мебели.

— Мне нравится танцевать с тобой вдвоем, когда никто не видит насколько я нарушаю правила приличия, держа тебя за талию. — Прошептал он мне на ушко.

— Вот видишь, кристалл дома — необходимая вещь. Я бы танцевала дни напролет. — Мечтательно протянула я, выполняя настолько глубокий реверанс, что декольте моего в принципе приличного платья, оказалась просто неприлично выставлено на обозрение — Или просто слушала музыку, когда готовлю.

— Хочу, чтобы так ты танцевала только для меня, — притянув меня к себе еще ближе, нарушая всевозможные правила этикета, Эдриан поцеловал меня, утягивая вновь на кровать.

Целовались мы долго. Даже очень. Когда он разорвал поцелуй губы горели, а дыхание сбилось, юбка задралась до середины бедра, оголяя ножки. Сглотнув, Эдриан накрыл меня покрывалом и уложил мою голову к себе на грудь, а я, убаюканная его мерным дыханием, провалилась в сон, в котором мы танцевали.

Проснулась резко, как от толчка, когда в дверь постучали. Эдриан спал рядом, прижимая мое тело к себе. Разбудить мага оказалось не так просто, но нехотя он все же распахнул глаза.

— Там кто-то стучится, — сказала я, пока он не отправился обратно в царство сновидений, прихватив меня за собой.

Растерев глаза и с неохотой выглянув в окно, где уже вовсю занимался закат, Эдриан пошел к двери.

— Саймона нашли и уже даже доставили в управление, — он выглядел несколько встревоженным.

Охнув, я вскочила с кровати и магией начала расправлять платье, которое, естественно, смялось. Маг тоже не стоял на месте, собираясь. Привел себя в порядок воспользовавшись бытовым заклинанием и, деактивировав кристалл с музыкой, мы покинули гостеприимный дом.

Саймон был в больничном крыле. Выглядел он неважно, виднелись синяки и ссадины по всему телу, но явной угрозы жизни не было. Рядом с его кроватью уже сидел Лорд Уолли, внимательно слушая и записывая сказанное Саем.

— … он выскочил из-за деревьев, сразу сбивая с лошадей волной Рудольфа и Германа. Мне досталось по голове камнем… — Рассказывал Сай, но резко осекся видев меня. — Привет, — махнул рукой и тепло улыбнулся. — Я в порядке.

— В порядке он, как же, — из-за ширмы вышла старшая сестра с большим подносом уставленным различными настойками.

— Я сказал в порядке, — рыкнул Сай, но на сестру, которая в этой лечебнице отработала больше двадцати лет, никакого эффекта не возымело.

— Я волновалась, — честно призналась, но получила лишь укоризненный взгляд от Уолли.

— Давайте все телячьи нежности позже, сейчас нам надо понять, что делать с бедолагой в подвале. МакЭвой, — он позвал Эдриана, который стоял в ногах у больного — Там в подвале сидит маг, который совершил все эти страшные убийства. Его бы как следует допросить.

— Так в чем проблема? — Эдриан вновь стал столичным магом, меняя даже манеру разговора.

— Кукушка у него поехала. Говорит, что он всех порешил и еще убивать будет, а никакого конкретного ответа от него добиться не удалось. — Саймон слегка сморщился, когда Уолли стукнул по его руке.

— Так чем не ответ? — удивился Эдиран усаживаясь на пустующую койку рядом с Уолли. — Ладно, Брукс, продолжай.

— Ладно, — Саймон бросил на мня быстрый взгляд, но рассказ продолжил с того момента, на котором мы его прервали. — Меня он стукнул камнем по голове, но я успел кинуть в него шарик с парализующим зельем, — Да-да, моя разработка, специально для Саймона! Возгордилась на миг, ровно до того момента, пока Уолли не посмотрел на меня тяжелым немигающим взглядом. Радоваться перехотелось сразу же. — Поэтому, когда я пришел в себя, он все еще был рядом и никуда не скрылся. Через пол часа прибыла подмога из Лопушков. Пока помогли погрузиться, пока привели в чувства солдат, отправились назад. Из-за проволочек, мы прозевали момент, когда с этого чудика спало действие зелья. Ну он как будто бы взбесился, стал кидаться на меня, на раненых солдат, все приговаривая: «… и вас убью! Их всех убил и вас убью». Пришлось его вырубить дубинкой. Мне вот больше всех досталось, потому что я ближе всех к нему был. Второй раз он в себя пришел уже в городе, но тут я просто его скрутил, правда эта зараза укусить меня умудрился.

— А ты уверен, что это наш клиент? — уточнил Эдриан, вглядываясь в записи Уолли, который тот делал с самого начала рассказа. — Может у него хобби такое, всех подряд убивать? — спросил слабо ухмыльнувшись.

— Вряд ли, но проверить стоит. По-крайней мере, на мой вопрос о Грабовце — второй пропавший из Веселок, он сказал что порешил его.

— Надо проверять, — заключил Уолли поднимаясь. — Мы с МакЭвой пошли в подвал, а ты поправляйся. У меня итак три инвалида работает.

Согласно кивнув, Саймон улегся обратно на подушку, как самый послушный из пациентов. Эдриан пожал руку Саймону, кивнул мне и направился вслед за Уолли в казематы.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, после того, как за последним из посетителей закрылась дверь. Рядом лежали еще двое мужчин, видимо те самые солдаты, не реагирующие на присутствие постороннего никак.

— Нормально, только голова болит, — признался Сай, выпивая все отвары составленные на большой поднос под внимательным взглядом лекарки.

— Вот и молодец, вот правильно, — приговаривала она, когда последний опустошенный пузырек вернулся на свое законное место. — Сейчас еще лучше будешь себя чувствовать. — Саймон кивнул, а я грустно улыбнулась, потому что знала, что противная карга дала ему снотворное.

И верно, через пару секунд глаза Саймона закатились, а через десять — он уже крепко спал.

— Зря ты с ним так, — сказала целительница, забирая поднос — Любит он тебя, а ты перед ним со столичным магом крутишь. Сердце его рвется на части, — причитала она.

— Да не кручу я ничего? — вспылила — Что мне делать? Перестать с ним общаться? — спросила, даже не стараясь скрыть иронию в голосе.

— Да даже если и да, — спокойно сказала она — Он полу-оборотень, значит притяжение своей пары не чувствует, но это не значит, что ее нет. Дождись пока он ее встретит, тогда ему уже не до твоих ужимок будет. Сейчас он себе в голову вбил, что ты его судьба (но это не так), поэтому переубедить его будет сложно. А с магом… — она покачала головой — С магом аккуратнее будь, сердце как потом лечить будешь? Ведь нет зелья от разбитого сердца? Да и бастарды ему ни к чему…

— Да я… — кровь прилила к щекам, а дыхание сбилось от негодования.

— Ты на меня голос не повышай! Не доросла еще, сопля зеленая, чтобы на магистра голос повышать, — запал пропал и я села на кровать к Саймону, пряча лицо в руках — Итак вижу, что девка еще… Любишь? — спросила она просто, а я, не отнимая рук от лица, как смогла кивнула.

— Ну тогда люби всем сердцем, всей душой, а мы уж потом придумаем, как твое разбитое сердце спасти.

— Почему его придется спасать? — все же спросила я, отнимая руки от лица и вытирая влажные дорожки.

— А ты как думаешь? — ответила она вопросом на вопросом.

— Потому что он уедет в столицу, а я останусь здесь?

— И поэтому тоже, — она сидела рядом со мной на кровати и смотрела прямо в глаза, а я чувствовала как все тревоги и волнения отступают, оставляя лишь неприятное послевкусие.

Разорвав зрительный контакт, лекарка скрылась за ширмой, а я, посидев еще немного с Саймоном отправилась домой, чтобы встретить утро следующего дня во все оружия.

Про «женское счастье», очередное убийство и страх одиночества

Утром следующего дня Саймона уже выписали домой, со строгим запретом на работу, хотя бы в ближайшие три дня. Покивав головой, Саймон хотел было отправиться в казематы ко вчерашнему подозреваемому, но лекарка не просто так работает столько лет, что умеет настаивать на своем с помощью одного подзатыльника. Саймон проникся серьезностью момента и ерундой решил не страдать, здраво рассудив, что от пары дней его отсутствия мир не взорвется.

Естественно, в первый же день я пришла навестить нашего больного, который, что странно, и правда соблюдал постельный режим, сладко посапывая в своей кровати. Оставив куриный бульон и гренки на столе, а зелья для смягчения последствий сотрясения мозга на прикроватной тумбочке, я отправилась обратно.

Сегодня пятница, а я, если честно, теперь немного побаивалась этого дня. Совершив забег по рынку, покупая только самое необходимое, я вернулась в дом и закрылась там до самого вечера, пока ко мне не постучался Эдриан.

— Ну и чего ты дрожишь? — спросил он с интересом рассматривая картину маслом «Кокон из девицы и одеяла». — Убийцу поймали, можно быть спокойными.

— Сам веришь в то что говоришь? — уточнила я, освобождая часть дивана, на который сразу уселся маг.

— Хотел попросить тебя быть аккуратнее. — признался он, залезая ко мне под одеяло. — Сознаться-то этот… чудак — сознался, только вот никак не сходится его история с нашими данными. К примеру нашего неизвестного он таки идентифицировать не смог, хотя я уверен, что все убитые между собой связаны. Связь между Суриком и отшельниками мы установили сразу, а вот про четвертого нам не известно ничего. Ну да ладно. Мой совет, сегодня побудь дома, а утром мы отправим часть гарнизона прочесывать лес, в надежде, что новых трупов мы там не найдем.

— Ого, ваша тактика проста. Вы работаете не на опережение, а на контроль за ситуацией? — я иронично выгнула бровь, глядя на насупившегося мага.

— Нет, но других вариантов у нас нет. Кстати, — он порылся в кармане своего пиджака и протянул мне небольшой перстень. — Я хочу, чтобы ты все время носила его. — Сердце упало в пятки и сделало кульбит, пока я тянула руку за неожиданным подарком.

— Что это? — от кольца отчетливо фонило защитными и сигнальными чарами.

— Сигнальное кольцо. Если вдруг ты, не дай Боги, окажешься в ситуации, что тебе потребуется помощь, просто активируй артефакт — оно сработает как маячок и как сигнал, который приведет к тебе подмогу. Просто так желательно с ним не играть, потому что призывный столп будет виден всем. Стража знает о таких кольцах, поэтому быстро реагирует на призыв. А еще именно это кольцо посылает сигнал мне, поэтому я, в случае чего, тоже приду на выручку.

— Спасибо, — я надела кольцо на средний палец и подождала, пока артефакт подстроится под мою руку.

— Но все равно, — продолжил наставлять Эдриан, — лучшая защита — это не высовываться.

— А я думала — нападение, — улыбнувшись спросила я.

— Нет. Когда дело имеешь с психом, лучшая защита — это не высовываться и вообще быть как можно более незаметным.

Дав еще с десяток наказов, Эдриан покинул мой дом, оставив меня одну, за что я, в принципе, была ему благодарна.

Дурацкие мысли, что полезли в мою голову стоило увидеть кольцо в его руках, заставили меня еще больше покраснеть. Как можно быть такой наивной? Ведь я же прекрасно знала, что заветное предложение мне никогда не поступит, но нет… сердце забилось раненной птицей окрыленное надеждой, а в мыслях уже пронеслась вся наша последующая семейная жизнь начиная с момента пресловутого «согласна» у алтаря в храме и заканчивая соседними могилами. Стукнувшись пару раз головой о подушку — Я же не настолько глупа, что бы причинять себе реальный вред! — я протерла глаза и отправилась спать, стараясь не думать о фиаско, пусть даже произошедшем в моих собственным мыслях.

Следующий день прошел спокойно, как, впрочем, и пятница.

Утром я забежала к Саймону, который выглядел не в пример лучше чем вчера, и, естественно, лучше чем в день возвращения. Поболтав и выведав все подробности произошедшего, я со спокойной душой отправилась домой.

А произошло следующее: Саймон с солдатами выдвинулся из Лопушков практически сразу после разговора в кабинете у Лорда Уолли. Не доезжая нескольких миль до Веселок, им повстречался мужичек, который сразу оценил военную форму солдат и служебный китель Саймона. Перегородив дорогу, он стал жаловаться на появившегося в этих краях душегуба, по описанию очень похожего на одного из пропавших жителей деревни. Саймон принял решение отправляться в лес и выслеживать негодяя, не отмечаясь в Веселках. Солдаты такое решение поддержали. Поблуждав остаток дня по лесу, никого засечь так и не удалось, но уже в ночи, когда они вернулись на дорогу, заметили блики от костра вдалеке. Недолго думая, они пустили коней на огонек, но никого не застали и там. Переночевали у костра, а с самого утра когда они уже собрались продолжить путь, на них напал тот самый маг… оставшуюся часть истории я слышала в больнице.

Поохав и поахав над произошедшем, я пожелала Саймону скорейшего выздоровления и вернулась домой, где занималась своими зельями до самой ночи, периодически поглядывая в окно, в надежде увидеть Эдриана, который пришел поздней ночью. Уставший, замученный, покрытый пылью и пропахший потом.

— Все в порядке? — спросила я, едва маг объявился на моем пороге.

— Да, — счастливо улыбаясь ответил он. — Мы сегодня проверили большую часть леса, но никаких намеков на появление очередного трупа нет. Наверное, не смотря на нестыковки в рассказе, но своего убийцу мы взяли.

— Это хорошая новость, — сказала я помогая скинуть пропахший пылью и лошадиным потом сюртук. — Ужинать будешь?

— С удовольствием, — честно сказал он, проходя за мной в кухню и обнимая меня за талию.

— Хорошо, но в таком виде я за стол тебя не пущу. — Пригрозила я и кивнула в направлении ванной комнаты. — Прими сначала душ, а я пока подогрею.

— Но… кхм… Мне не во что переодеться, — замялся он.

— У меня наверху лежат папины вещи, думаю мы сможем тебе что-нибудь подобрать, — сказала, отправляя горшочек с рагу в печь и взяв мужчину за руку повела на второй этаж, в комнату в которую я не заходила больше года. Раньше это была бабушкина комната, а сейчас я использовала ее как кладовку, куда отправляла ненужные мне в быту вещи.

Коробка подписанная «папа» нашлась довольно быстро, хотя я готовилась к длительным поискам. Среди вещей, оставшихся от отца, я выбрала простую хлопковую рубашку и льняные брюки. Немного покраснев, я достала короткие кальсоны, которыми папа так и не успел воспользоваться. Вышивку на них мы с мамой делали вместе…

Отправив мужчину в душ, а сама споро накрывая на стол, все думала над словами лекарки, о том, что любить надо всем сердцем, всей душой, а с разбитым сердцем как-нибудь справимся.

— Пахнет вкусно, — сказал вышедший из душа раскрасневшийся мужчина.

— Садись за стол.

Эдриан сел во главе стола, а я по правую руку от него. Он подвинул поближе тарелку с рагу, с удовольствием зачерпнул большую ложку и отправил ее в рот, практически мурлыча от удовольствия.

После плотной трапезы, мы сидели за столом, смакуя вино отложенное мною на особый случай. Я уже давно залезла с ногам на стул и прикрыв глаза слушала истории рассказанные Эдрианом.

— Ты уже практически спишь, — сказал он улыбаясь. Я невольно посмотрела в сторону часов — начало второго ночи. — Иди спать, а я пока уберу здесь.

— Не надо, оставь все, это подождет до завтра, — сказала, протягивая магу руку. — Пошли спать.

Он посмотрел на меня, потом на мою руку и, словно сомневаясь, переплел наши пальцы. По лестнице мы поднимались рука об руку, и разомкнули их, только после того, как вошли в комнату и я потянулась к застежкам на домашнем платье.

— Позволь тебе помочь, — попросил Эдриан, а я повернулась к нему спиной, убирая волосы и давая лучший доступ к телу.

Нежные пальцы невесомо касались оголившейся кожи, скрытой только шелковым неглиже, которое я надела под платье. Эдриан стянул с меня платье через голову, так, что сорочка задралась вместе с ним, а мужские пальцы проходились по оголившейся коже спины.

Повернуться к нему лицом я не решилась, практически сразу нырнув под одеяло. Звук опускающейся одежды на спинку стула, стук половицы у кровати, под тяжестью двойного веса жалобно скрипнула кровать и теплые руки у меня на талии.

— Спокойной ночи, Афелия, — сказал маг, целуя меня куда-то в район макушки.

«Спокойной ночи?» — хотелось возмутиться мне. «Почему спокойной ночи?» — я уже настроилась… любить всей душой и всем сердцем, а он: «Спокойной ночи!». Ну уж нет.

Возмущенно запыхтев, я развернулась в его объятьях и наткнулась на лукавый взгляд и мой запал как-то сразу прошел.

Он поцеловал меня в губы, нежно-нежно, сладко-сладко. В этом поцелуе не было ни капли страсти, ни капли похоти, только обещание.

— Давай, — прошептала я ему в губы. Эдриан вздрогнул, но напор не усиливал, лишь притянул меня к себе еще ближе.

— Не хочу торопится, — шептал он в ответ. — Хочу сделать все правильно. Не сваливаясь от усталости с ног и не теряя рассудок от твоих прикосновений. Хочу, чтобы ты желала меня сильней всего на свете, хочу стать для тебя тем самым.

А вот от этих слов моя голова пошла кругом. Я сама желала его прикосновений, а низ живота сводило от предвкушения, но он прав… это должно быть иначе.

— Ты и так стал для меня там самым, — сказала еле слышно, в никуда.

Помучив друг друга еще десять минут, уставшие и совершенно неудовлетворенные мы легли спать.

Проснулась я раньше Эдриана и чтобы не мешать магу наслаждаться сновидениями, спустилась в кухню, готовить завтрак. Одной мне вполне хватает травяного чая и бутерброда с холодным мясом, но, я думаю, мужчина захочет основательно позавтракать, прежде чем отправляться в управление. Сегодня будут подготавливаться бумаги на отправку душегуба в столицу, после чего конвой заберет подозреваемого и вместе с материалами дела направит в городскую тюрьму дожидаться суда.

Эдриан вышел как раз к завтраку. Оладья с медом и свежим молоком — завтрак чемпиона.

— Как вкусно пахнет, — сказал он, целуя меня в макушку, а потом, не долго думая, усадил к себе на колени и стал, как маленькую, кормить с рук, макая аппетитные блинчики в мед.

Но хорошее быстро заканчивается. Закончился и этот завтрак, который из питательного быстро превратился в совратительный… А началось все с капельки меда, попавшей мне на подбородок.

— Мне надо идти, — сказал он, после повторного умывания, но, я надеюсь, что вечером, когда я закончу, мы с тобой увидимся.

— Я бы с удовольствием, но боюсь, что увидеться мы сможем только после полуночи. На полянке, на самой окраине леса растет Спатифиллум…

— Женское счастье? — уточнил он.

— Да. И сегодня полнолуние. Надо собрать тычинки для зелья.

— Это опасно. Я не могу отпустить тебя одну, — воспротивился он, качая головой и выставляя руки в отрицательном жесте.

— Для кого? Ведь убийца найден, это недалеко от центральных ворот, к тому же, если что, у меня есть кольцо, которое ты мне дал…

— В случае опасности, оно тебя не спасет, — все так же настаивал он.

— Эдриан, — я подошла ближе и с удовольствием положила руки на его плечи, оказываясь еще ближе. — Я в этом городе живу уже больше двух лет, из которых каждый летний месяц я стабильно выхожу на полянку за спатифиллиумом и еще ни разу не нарвалась на неприятности.

— Но тогда не было такой опасности, — не унимался маг.

— Была, только мы о ней не знали. Второе убийство произошло как раз в полнолуние. Я это хорошо запомнила, потому что в ту пятницу я ходила за тычинками.

— Все равно, сейчас это опасно, — не унимался Эдриан. — Решено, я пойду с тобой.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Этот цветок не зря называют «Женское счастье». Я должна собирать его одна в одной нательной рубахе.

— Но я…

— Не заставляй меня жалеть, что я рассказала тебе о своих планах.

— Хорошо, но при условии, что перед тем, как пойти — ты поставишь мня в известность, чтобы я был в курсе.

— Хорошо, — легко согласилась я.

Эдриан ушел, а я вернулась к своим зельям, которые нужно было приготовить для аптеки и личных заказов. Освободилась ровно к тому моменту, как мне надо было собираться и выходить на поляну, то есть в ранних вечерних сумерках.

Одев простенькое платье с боковой застежкой поверх длинной хлопковой сорочки, а сверху закутавшись в шаль, я вышла на улицу вечернего города. Путь до управы, где засиживался Эдриан, прошел без проблем. Дорога стелилась под ноги, а, пусть редкие, фонари освещали путь.

— Я пришла предупредить, что отправляюсь в лес, — отчиталась я, останавливаясь в двери.

Эдриан поднял тяжелый взгляд и нехотя кивнул.

— Может все же отложишь до следующего раза? — спросил он подходя ближе.

— Не могу. Потом осень вступит в свои права, а мне надо пополнить свои запасы.

Он проводил меня до главных ворот и кротко поцеловал в лоб на удачу.

— Если что, сразу используй кольцо, — в очередной раз напутствовал он.

— Обещаю, — кивнув, я скрылась в тени деревьев.

Мне всегда нравился ночной лес. Мелкие хищники, водящиеся в нашем лесу, сами трусили и навстречу с людьми не высовались, а те что покрупней, так близко к тракту не подходили, поэтому, если не считать всякой мелочи из разряда ласки и ежиков, да комаров, бояться было некого.

Тропинка, хоженая мною так много раз, сегодня казалась непривычно темной и зловещей. Мелькнула даже мысль вернуться обратно, под защиту моего столичного мага, но я быстро отогнала эту мысль, представив лицо Эдриана, когда я вернусь даже до наступления полной темноты. Самые последние минуты сумерек, когда еще различаются темные предметы, а линия горизонта отчетливо виднеется в темноте. Я шла по тропинке, озираясь по сторонам. Послышался шорох со стороны леса. испугавшись, я прислушалась, но посторонних звуков больше не последовало. Выдохнув, я пошла дальше по тропинке, попутно ругая себя за малодушие. Очередной шорох, но в этот раз ближе. Я испугалась сильней и уже приготовила кольцо для активации, но дальше была тишина. Постояв пару минут и выровняв дыхание, я решила продолжить путь. Короткий вскрик и звук падающего тела.

Не раздумывая о том, что я делаю, я бросилась на звук держа на изготовке кольцо и вспоминая самое сильное из боевых заклинаний, которое я только знаю. Ноги принесли меня на ту самую полянку, на которой росло «Женское счастье». Высокие цветки с белыми бутонами теперь и навсегда были осквернены. Осквернены кровью. Посреди белого озера цветов лежало тело с раскуроченной грудной клеткой, но кроме него больше не было никого.

Тихо всхлипнув, я осела на землю, на те цветы, которые называются Женским счастьем… короткие слава активации и от амулета на моем пальце поднимается столп красного цвета, это могло бы быть красивым, если бы в этот момент меня не выворачивало под ближайшем деревом. Эдриан появился через десять минут. Все это время я стояла как истукан, не решаясь подойти ближе к человеку. Или к тому, что раньше было человеком. Казалось, металлический запах крови пропитал все в округе, а ночное зверье и букашки, словно зная о произошедшем здесь безумии, боятся высовываться из своих норок.

— Тише, тише родная, я рядом, — повторял он, притягивая меня в свои объятья. — Ты как?

— Нормально, — ответила с упоением вдыхая его запах. — Я нормально.

— Ну тогда пойдем отсюда скорее, — он подхватил меня на руки и понес обратно по тропинки, все шепча какие-то ласковые слова мне на ушко.

По пути обратно мы встретили три отряда по три человека прочесывающих близлежащий лес и Саймона со стражами направляющимися на поляну.

— Ты как? — Сай остановился возле нас и крепко сжал мою руку.

— Нормально. — Кивнула я. — Ты, в принципе, можешь поставить меня на землю. Я могу идти сама, — попросила я у Эдриана, но тот отрицательно помотал головой и направился дальше со мной на руках.

— Не мешай мне быть мужчиной и заботиться о тебе, — попросил он, когда мы отошли на почтительное расстояние от стражей.

— Хорошо, — я на самом деле чувствовала себя нормально, даже слабость, что накатила на меня на поляне резко испарилась, словно я глотнула родниковой воды. Но Эдриан просил не мешать ему быть мужчиной, поэтому я молча ехала на ручках, изображая из себя даму в беде.

Войдя в город, что удивительно, мы свернули совсем не к моему дому и даже не к дому, в котором жил Эдриан. Мы держали курс на администрацию.

— А зачем нам туда? — спросила я, когда мы подошли вплотную к северному входу, входу в госпиталь.

— Тебе бы успокоительного… — сказал он сгружая меня на ступеньки.

— Мне не нужно успокоительное, — четко произнесла я. — Я в полном порядке. Я бы не отказалась от бокала воды и чистой одежды. А если ты считаешь, что мне нужно успокоительное, так я себе и своим зельям доверяю несколько больше, чем тому, что выделяют для госпиталей находящихся на государственном обеспечении.

— Не волнуйся, ведьмочка. У нас зелья только твоего производства. Не зря же ты в таких количествах для аптеки их готовишь. — На пороге показалась та самая целительница, что наставляла меня на путь истинный. — Проходи, дам тебе родниковой воды и чистое платье.

Она посторонилась с прохода, пропуская меня в разогретое нутро.

— На, это просто вода, — она протянула мне стакан с кристально чистой водой — А это твое же успокоительное зелье, но я считаю, что ты должна это пережить самостоятельно. — Я кивнула, вновь закупоривая пузырек. — Платье я тебе приготовила за ширмой, иди переоденься.

— Спасибо, — я поблагодарила женщину, оставляя ее наедине с Эдрианом.

— Хорошая деваха, смелая, — сказала она магу. Ответа я не услышала. — Не обижай ее, не каждая так любить будет, как эта. — Я вспыхнула как маков цвет, удрученно качая головой. Что она делает? Зачем говорит это Эдриану? Я, может, и люблю, но между нами сейчас все настолько зыбко, что такие громкие слова могут разрушать даже то, что уже зародилось.

Быстрее зашнуровав на груди платье, я выскочила из-за ширмы, чтобы увидеть, как лекарка и мой маг стоят и мило общаются. Эдриан бросил на меня лишь обеспокоенный взгляд, никак не показав, что слова целительницы его как-то задели.

— Нас ждут в управлении, — сказал Эдриан подавая мне руку, за которую я с удовольствием вцепилась. — Старший страж Уолли хочет лично с тобой пообщаться, расспросив подробнее о произошедшем.

Попрощавшись, мы вышли через одни двери здания, чтобы через пару минут зайти с южной стороны.

В кабинете у лорда Уолли было шумно. Все свободные места были заняты различным людом: здесь были и стражники с ворот, и начальник гарнизона, и старший страж, и даже градоначальник. Старший страж сидел в своем кресле, некрасиво морщась от света свечи. Для градоначальники принесли еще одно кресло, которое установили рядом со столом Уолли. Нас с Эдрианом усадили на диван, резко прекращая все разговоры.

— Чтож эт получается, — начал градоначальник, как всегда скрещивая руки на животе — Не тогож вы поймали? Или хто это порешил в нашем лесу не нашенского?

— А лучше что бы нашенского? — возмутился Уолли.

— Нет, лучше чтоб вы, голубчики, работу-то свою лучшее выполняли. Не абы на кого убийства скидывали, а настоящих душегубов ловили.

— Мы со своей работой нормально справляемся. Надо вот уточнить у начальника гарнизона, в чьей ведомости находится наш подозреваемый, где тот находился в момент убийства.

— Вот не надо мне тут стрелки переводить, — воскликнул начальник гарнизона — Подозреваемый все это время находился под бдительным присмотром, никуда из камеры он отлучиться не мог.

— Знаю я ваш присмотр, наверняка сидели с картами и бутылкой горячительного! — воскликнул Уолли.

— Нет, нет. — закачали головами стражники.

— Господа и Лорды, — перебил всеобщий балаган Эдриан. — Я понимаю, что произошедшее всех огорчает, но может послушаем, что нам скажет госпожа Ройс. Все-таки она единственный свидетель.

Окружающие согласно закивали головами.

Я рассказала все с самого начала, про посторонние звуки, про страх, нехотя поведала про ощущения и про труп…

— Почему же вы не развернулись обратно? — спросил Уолли, который, как и мой отец, был перегоревшим магом, поэтому про нашу интуицию знал не понаслышке.

— Мне необходимо было собрать тычинки, потому что это последнее полнолуние, в которое они цветут. Через двадцать восемь дней уже будет полноправная осень, все цветы завянут…

— Собрала? — язвительно поинтересовался начальник гарнизона, а через десять секунд его уже не было в кабинете, а взбешенный Эдриан стоял в проходе.

— У кого-нибудь еще есть вопросы, не относящиеся к делу? Нет? Замечательно, значит мы можем продолжить. Господа, как вы относитесь к тому, чтобы распустить наше маленькое собрание? — обратился он к сидящим за столом старшему стражу и градоначальнику.

Опрос присутствующих был быстрым.

Стражники, что стояли на воротах, подтвердили, что кроме меня из города сегодня вечером никто не выходил.

Значит пришлый, не местный.

Стражники из казематов подтвердили, что задержанный никуда из камеры не выходил.

Значит взяли не того.

К этому времени подошли группы, отправившееся прочесывать лес. Преступник ушел профессионально, не оставляя следов.

— Это не имеет никакого смысла, — ворчал Уолли гладя на календарь. — Мы думали, что это ритуальные убийства совершающиеся раз в неделю, но нет — сегодня воскресенье. Может это не ритуал, а мы просто столкнулись с психопатом.

— Ага, — недовольно пробурчал глава города, — А сердечки он, значица, просто собирает для схрона.

— Мы были правы, это ритуал. — В кабинет вошел хмурый Саймон с магом-криминалистом. — Только… демоны, почему я раньше не догадался. — Он запустил руку в растрепавшиеся волосы и устало уселся на диван. — К сожалению понадобилось пять трупов, чтобы я наконец понял. — На помощнике старшего стража скрестились взгляды. Саймон сделал большой глоток воды и устало прикрыл глаза. — Возможно, если бы первое убийство произошло в полнолуние, мы бы смогли сразу понять, но…

— Брукс, — недовольно рыкнул Уолли — Если у вас появилась идея, то я прошу озвучить ее прямо сейчас, а не посыпать голову пеплом.

— Хорошо. Я предпологаю, что мы имеем дело с оборотническим ритуалом. Первое убийство произошло пять недель назад. Из-за того, что труп был обнаружен позже, даже криминалист не смог определить точную дату кончины, а мы уже выстроили теорию о загадочных пятницах, потому что последующие смерти… — он не стал продолжать, лишь кинув мне извиняющийся взгляд. — Первое убийство произошло не в пятницу, как полагали мы, а в субботу, в последнюю четверть цикла, который равен примерно двадцати восьми дням. Сколько бы не было придумано сказок про оборотней, но от полнолуния мы никак не зависим. Да — в полнолуние мы чуточку сильнее, да — обращенные против собственной воли оборотни теряют над собой контроль именно в полнолуние, но настоящий оборотень черпает силу именно из ночи или, если быть точнее, момент наибольшего благословения луной происходит тогда, когда дневной светило уходит за горизонт.

— Вечерние сумерки, — выдохнув сказала я, когда в голове стал складываться паззл.

— Именно. Сегодня новое полнолуние. Следующее убийство будет через неделю.

— Брукс, — Уолли поднялся с кресла и стал расхаживать по кабинету. — Вы можете быть уверенным на сто процентов, что следующее убийство будет?

— Да, я в этом уверен.

— Откуда такая уверенность? — Уолли подошел еще ближе, что меня передернуло от иррационального страха. Эдриан сразу притянул меня ближе к своему боку.

— Если судить по следам на поляне, то ритуал не закончен. Да, он убил очередную жертву, но потоки силы и… скажем так, результат, не соответствует тому, что должно быть в итоге. Правда это в том случает если я прав и дело на самом деле в ритуале отмщения. А еще, даже если я не прав, все дело в нашем задержанном, — пояснил Сай. — Когда мы его взяли, он все говорил: «Шесть смертей, шесть трупов, все умрут, всех убью»…

— Дык он ж на всю голову стуканутый, — возмутился голова.

— Так-то оно так, но вот только оказался он во многом прав. — Криминалист сидел на подоконнике, как на жердочке и смешно болтал ногами. — У меня есть предположение, что он знает, кто убийца и проецирует на себя его деяния. Не смотрите на меня так, я всего лишь падальщик, капающийся в органах уже мертвых существ. — Падальщиками называли криминалистов еще даже в те времена, когда моя бабушка заканчивала учится. В основном проблема была в том, что падальщиками мог стать даже человек без магических талантов — таких, кстати, на курсе криминалистов большинство — Во-вторых, маги не понимали тех своих коллег, которые имея магический потенциал собирались вскрывать уже мертвое тело, вместо того, чтобы спасать живое; ну и третье, большинство криминалистов за своими плечами имели травму, с которой к живым людям было лучше не соваться. К примеру, присутствующий здесь Лорд Стелли получил довольно сильное ранение в плечо. Моторные функции полностью так и не восстановились, в руках появляется периодический тремор. — К нему нужно послать хорошего менталиста, чтобы тот смог покопаться в его мозгах.

— Ментальный маг будет добираться до сюда трое суток. Даже если я сейчас пошлю запрос в столицу, — стал загибать пальцы Эдриан — то завтра утром его только рассмотрят, во вторник передадут в академию, сутки чтобы собраться и выехать и еще трое, чтобы добраться до нас… У нас нет столько времени. Я же правильно понимаю, что следующее убийство будет в первую четверть лунного цикла? — обратился он к Саймону, сильнее прижимая меня к себе.

— Думаю, что да. По-крайней мере мне это все напоминает ритуал отмщения.

— Это что еще такое? — Уолли уселся обратно на свой стул, недовольно поглядывая развалившегося рядом голову города.

— Я точно не знаю, — он замялся на несколько секунд. — Точнее не так, мне не известны все подробности этого обряда, но это что-то типа обещания мести, только не себе, а луне. Оборотень должен принести клятву на самом дорогом, что у него есть, что он отомстит. Если луна принимает клятву, то оборотня будет сопровождать удача, может повысится регенерация, да что там, можно оттянуть смерть…

— Надо проверить, как связаны наши жертвы. — Уолли постучал рукой по столу. — Не может же этот… оборотень мстить случайным людям?

— Мы итак знаем. Они раньше все жили в приморском городке Мариле. Большая часть населения ушла оттуда после войны — там было разрушено все до основания. Двое первых убитых, которых мы называем отшельниками, там служили, помогали эвакуироваться мирным жителям, когда маги воды Норманнского королевства вышли на улицы города. Про третьего не известно ничего. Мы даже не знаем откуда он именно взялся в нашем лесу… — скупо докладывал Саймон.

— Ну есть кое-что. — Перебил его Стелли — У него татуировка морского волка на руке.

— Да, татуировка, но вот только к его личности это никого отношения не имеет, — отмахнулся Сай — Ну только если предположить, что он ходил в море из порта в Мариле, тогда тоже, какая-никакая связь. Дальше был Сурик. Этот был из пригорода Марилы, жил там с семьей, а вот сведений про последнего убитого пока что никаких нет.

— Если предположить, что их всех объединяет Марила, то можно попробовать выйти на следующую жертву заранее. — Предложил Эдриан.

— Не получится, — грустно покачав головой Уолли — Марила пусть была и небольшим городком, но во время войны от туда бежали все, и бежали они в нашу сторону. Можно, конечно, собрать всех беженцев, но… это было чуть больше двадцати лет назад. Многих уже и в живых то нет.

— Межвидовой скандал, на вверенной мне территории… — грустно покачал головой голова. — Принц будет в ярости. Шесть трупов.

— Пока что только пять, — поправил его Уолли, но голова лишь махнул рукой.

— Вы больше месяца не можете его или, не дай Боги, их поймать, а тут речь об одной неделе идет.

— А может ну его, в смысле этого душегуба? — неожиданно спросил один из стражей, что ходил сегодня в лес. На нем скрестились все взгляды. Кто-то выглядел возмущенным, кто-то неодобрительно качал головой, но были и те, кто поддержал столь нелепое предложение. — Ну а что, — качнул он головой — Если вы сами говорите, что это ритуал мести, то значит что-то они, вшестером, совершили что-то ужасное. Даже мы, люди, просто так не раскидываемся такими словами.

— И убийца останется безнаказанным? — вроде бы ровным тоном спросил Эдриан, но все находящиеся в помещении люди вздрогнули.

— Я не говорил этого…

— А если ты и есть тот самый, шестой претендент на вырывание сердца? Тогда бы ты как говорил? Смог бы ты рассуждать с такой легкостью о чужой жизни? — в кабинете повисла гнетущая тишина.

— В своей жизни я не совершал того, за что… — он гулко сглотнул, а я в очередной раз вздрогнул. Парень, естественно, не годился на роль жертвы — во-первых, ему едва исполнилось девятнадцать, то есть, даже чисто теоритически, он не мог совершить злодеяние в Мариле (его тогда даже на свете не было).

— Думай, что говоришь, солдат, — отрезал Эдриан. — Предположения стража Брукса могут оказаться ошибочными и мы имеем дело с психопатом, которому взбрело в голову порешить половину города. — Солдат вздрогнул осознав перспективы. — Господа, Лорды, прошу прощения, но я должен проводить госпожу Ройс домой. Время позднее, не стоит девушке засиживаться здесь допоздна и выслушивать наши предположения. Я свяжусь со столицей и попрошу как-нибудь решить вопрос с ментальным магом. Может кто-нибудь из соседних городов сможет оказать нам услугу, — предположил столичный маг и встал подавая мне руку.

— Думаю и нам пора заканчивать наше собрание. Криминалист сможет дать разъяснения по… телу только завтра, — попытался смягчить формулировку Лорд Уолли. Лорд Стелли кивнул и ловко соскочил с подоконника. — Всего доброго Лорд МакЭвой, госпожа Ройс. Может на сегодняшнюю ночь определить вас к целителю? — уточнил у меня Уолли, больше из вежливости, нежели из желания на самом деле помочь. Я отрицательно покачала головой и направилась вслед за столичным магом.

До моего дома мы дошли непозволительно быстро. Не хотелось прощаться, не хотелось оставаться одной. Хотелось чувствовать рядом с собой живого человека, который разделит со мной мои страхи и печали.

— Зайдешь? — спросила я, стоя на пороге своего дома и до побелевших костяшек сжимая шаль.

— Конечно, — Эдриан тепло улыбнулся. От него не укрылся вздох облегчения, который я издала услышав его согласие.

Дома было зябко. Или нет, не так, мне казалось, что дома было холодно. А может совсем не дома. Может все-таки действие адреналина в моей крови закончилось и я начала осознавать реальность.

— Эй, ты чего? — Противная дрожь сковывала, поэтому, когда Эдриан притянул меня к себе, я с удовольствием прильнула к теплому телу.

— Холодно, — сказала я, когда зубы перестали стучаться друг об друга.

— Пойдем в комнату, — меня проводили в гостиную и усадили на диван, накрывая теплым пледом чуть ли не с головой. — Чай или затопить печку?

Эдриан волновался за меня и это, само по себе, разливалось теплом в груди.

— Давай чай, — после недолгих раздумий наконец ответила я.

Эдриан хозяйничал на кухне, периодически заглядывая в гостиную, чтобы проведать меня.

— Я нашел остатки утреннего пиршества, — сказал он, споро расставляя на маленьком столике чашки с чаем и тарелки с теплыми оладьями и медом.

— Спасибо, — я взялась за чашку, вдыхая аромат трав добавленных в напиток. Ничего криминального там не было, всего лишь ромашка, пустырник и валерьяна — для успокоения.

Ужинали, если можно так назвать небольшой перекус утренними оладьями, мы в полном молчании.

— У тебя здесь капелька меда, — сказала я улыбаясь и придвигаясь ближе к мужчине. Он заворожено следил за тем, как я приподнимаюсь на коленях, сцеловывая капельку. — Вкусно.

Три секунды потребовалось Эдриану, чтобы впиться в мои губы поцелуем, подчиняя и не давая возможности избежать прикосновений. Да я и не старалась, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна.

— Я так за тебя сегодня испугался, — шептал он перемещая свои губы на мою шею. — Когда я увидел красный столп от кольца, мое сердце на миг остановилось. — Его губы с упоением исследовали мои ключицы, а мои руки старались проникнуть под плотную ткань сюртука. — Я сошел с ума в тот момент, когда ворвался на поляну. Я не увидел тебя, а лишь труп с разорванной грудной клеткой. — Шептал он, а я чувствовала, как напряжены его мышцы. — Боги, я за долю секунды сошел с ума и вернулся обратно, едва заметив тебя. — Мои руки справились с сюртуком и теперь боролись с маленькими пуговками на рубашке, желая скорее добраться до оголенной кожи. — Афелия, — он чуть отстранился от меня, в его глазах была боль, обида, облегчение, неприкрытое счастье и замешательство. — Я обещал тебе, что буду терпелив… — напомнил, сверля меня взглядом.

— Вчера ты сказал, что будешь терпелив столько, сколько потребуется мне, чтобы я… — щеки заалели не давая возможности закончить фразу. — Я хочу быть с тобой. Для меня ты тот самый. — Слова любви так и не покинули горла, но и они были не важны. Ничего было не важно, кроме меня и человека рядом. Я вновь приподнялась на коленках, но лишь для того, чтобы оседлать его колени и сама, глядя в глаза мужчине, стала развязывать шнуровку на своей груди.

Вздох вырвался из моей груди, едва Эриан справился с собой и нежно убрав мои руки продолжил сам, целуя каждый освободившийся участок кожи. Кожа к коже — так правильно и так верно.

Он был везде. Руки, губы, язык. Все было правильно.

Подхватив меня под попку, он резко поднялся на ноги и направился к лестнице ведущей в спальню, нежно опуская на покрывало.

— Ты так красива, — сказал он, склоняясь надо мной в очередном поцелуе.

Платье соскользнуло с моего тела, оставляя меня лишь в длинной сорочке, которую я надевала для сбора «Женского счастья». Сам мужчина оставался еще в наполовину расстегнутой рубашке и брюках.

Я приподнялась на локтях, с удовольствием наблюдая за тем, как он ловко просовывает пуговки в петельки, являя моему взору поджарый живот, и принялся за завязки на брюках. Оставшись лишь в одних кальсонах, Эдриан рыбкой нырнул ко мне на кровать, сразу накрывая своим телом. Неожиданный укус стал для меня спусковым крючком, заставляя выгибаться и стонать в руках мужчины.

С последней частью моего гардероба он справился быстро и с легкостью, оставляя тело совершенно без какой-либо преграды. Огладил холмики грудей, поцеловал животик и стал спускаться ниже.

— Что ты делаешь…? — только и смогла спросить я, прежде чем меня поцеловали, а дальше было не до разговоров. Так хорошо мне никогда не было. Я взлетела и разбилась на тысячи кусочков, едва вспоминая о том, как дышать.

— Ты в порядке? — спросил он устраиваясь рядом, невесомо водя пальчиком по животику, обрисовывая пупок указательным пальцем и опуская руку еще ниже, лишь успокаивающе поглаживая.

— О да, — с трудом смогла ответить я. — Но не до конца. — Я соблазнительно улыбнулась мужчине, практически перетягивая его тело на себя. И откуда только силы взялись? — Только… — я смотрела в его глаза и чувствовала, как возбуждение вновь накатывает — Я еще ни с кем не… — хотела сказать, что ни с кем не была, но он понял все и сам, практически затыкая мне рот поцелуем. Нежным, тягучем, соблазнительным. На такой поцелуй нельзя было не ответить.

Дальше было не до разговоров. Я лишь молилась, чтобы в момент очередного наслаждения, с моих губ непроизвольно не сорвались слова любви, которые сейчас никому не нужны.

— Боги, да! — в очередной раз воскликнула я, откидываясь на подушку — Как я была глупа, отказываясь от такого удовольствия двадцать пять лет. Надо было раньше…

— Эй! — Эдриан уложил мою голову к себе на грудь и шутливо ударил по попке — Если бы ты сделала это раньше, то могла довольно сильно разочароваться… — Он лукаво улыбнулся.

— Согласна. — Я кивнула, вновь выгибаясь в его руках — Приходи в себя и давай наверстывать.

Наверстывали мы всю ночь, отключившись от усталости лишь в предрассветных сумерках.

А утром я проснулась в одиночестве…

Про пересоленный завтрак, тайну о которой знают все и неизбежное расставание

Пробуждение мое было томным и приятным. Натруженные мышцы горели, заставляя неприятно морщиться, но ни на какие силы мира я бы не променяла сегодняшнюю ночь. Первый тревожный звоночек прозвучал тогда, когда я рукой наткнулась на пустую половину кровати. Нехотя распахнув глаза, я огляделась по сторонам, констатируя, что Эдриана в комнате нет. Солнечный свет заливал комнату, позволяя отметить, что вещей, разбросанных в ночи, в комнате нет. Моя сорочка весела на ширме рядом с платьем, туфельки стояли в углу комнаты, но вещей мужчины не было.

Моя интуиция недовольно заворочалась где-то внутри. Неприятное предчувствие, как совсем недавно, подняло свое голову.

Снизу послышался какой-то шорох. Накинув шелковый халатик на оголенное тело, я стрелой сбежала вниз, чтобы столкнуться нос к носу с магом.

— Доброе утро, — нежный поцелуй в губы — Не хотел тебя будить, прости.

— Ничего. Я проснулась, а тебя нет… — сказала, с удовольствием прильнув к голой груди.

— Решил порадовать тебя завтраком, — сказал он, подталкивая меня в сторону кухни.

— И что у меня на завтрак? — я уселась на высокий стул и с удовольствием наблюдала за тем, как полуголый мужчина хозяйничает на моей кухне.

— Яичница с овощами, — сказал он, выставляя передо мной большую сковороду с яичницей.

— Откуда такие навыки, Ваша светлость? — язвительно уточнила я.

— Не забывай, помимо того, что я являюсь графом, я больше десяти лет пробыл боевым магом работающим в полевых условиях.

Большой лопаткой он разделил завтрак напополам и разложил по тарелкам. Я следила за его плавными движениями, недоумевая, как человеку с его габаритами удается быть настолько пластичным.

Поглядывая на мага, я отправила первый кусочек яичницы в рот, чтобы тут же скривиться. Соль! Ее было слишком много. Рот неприятно стянуло, хотелось избавиться от куска, но не хотелось обижать мужчину, который встал с утра пораньше, чтобы порадовать меня завтраком. Потянулась к кружке с молоком, которую поставил передо мной Эдриан, чтобы хоть как-то запить послевкусие, но… молоко скисло. Не в силах больше терпеть, я соскочила со стула и бросилась в сторону ванной, чтобы избавиться от молока.

— Все в порядке? — обеспокоенный Эдриан заглянул ко мне, теребя в руках полотенце.

— Да, — улыбнулась я, споласкивая рот родниковой водой.

— А это… — он кивнул в сторону унитаза.

— Ты пробовал яичницу? — спросила, вытирая рот и возвращаясь за стол.

— Нет, еще не успел. — Он отправил в рот большой кусок, пока я не успела его остановить. Покрывшись красными пятнами, он скрылся в том же направлении, что и я минуту назад.

— Отвратительно, — признал он, отчищая обе тарелки. — А молоко? — он кивнул на мой стакан, который я тут же вылила в раковину.

— Скисло… — подтвердила я.

— Как на счет завтрака в таверне? — спросил он, накидывая рубашку и походя ближе ко мне. Шелковый халатик распахнулся, являя ему точеные коленки и часть бедра, на которое он сразу положил руку.

— Только за! — ответила я, но соскочить со стула мне не позволила сильная рука.

После долгих поцелуев, практически переросших в повторение вчерашнего вечера, меня наконец спустили со стула.

— Я, кстати, хотел у тебя кое что уточнить… — он сглотнул, но разговор продолжил — Я вчера совершенно потерял голову, забывая о мерах предосторожности. И не то, чтобы я был против детей, просто хотелось бы быть готовым к такому повороту…

— Едва наши отношения перешли определенную грань, — сказала я, имея ввиду наше первое свидание, — Я предприняла меры от … беременности. — Я невесомо провела рукой по его щеке, тепло улыбаясь в ответ, и убежала в спальню собираться на завтрак.

В таверну мы вошли рука об руку. Для понедельничного утра, таверна была непозволительно заполнена, но мы сумели найти для себя местечко в самом конце зала.

Дородная девица-подавальщица с удивлением и завистью смотрела на нас, когда Эдриан озвучивал заказ.

— Ты какая-то скованная, — сказал он, когда перед нами поставили по тарелке с кашей. — Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь?

— Да, — ответила, выдавив улыбку. Тревога, задремавшая на время, вновь вернулась, едва стоило нам войти в таверну.

Чтобы не продолжать разговор, я взялась за ложку, больше размазывая кашу по стенкам тарелки, нежели отправляя в рот, в отличие от Эдриана. Он наслаждался каждой ложкой, смешно щурясь дуя на кашу.

Я слышала как открылась дверь в таверну, я видела, как Эдриан напрягся, непрерывно глядя мне за спину, я понимала, что даже самые дурные мои предчувствия не могли соперничать с тем, что сейчас произойдет. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что моя сказка окончена. Но зато у меня была одна ночь с мужчиной, которого я люблю. Я смотрела прямо на него, взывая ко всем Богам, чтобы он отвел взгляд, посмотрел на меня, сжал руку в жесте поддержки, но он не мог читать моих мыслей, поэтому продолжал наблюдать за приближением конца нашего романа.

— Доброе утро, Эд, — произнес женский голос несколько из далека, еще даже не дойдя до нашего столика.

Любопытные взгляды ото всех присутствующих были направленны в нашу сторону. Кто-то ухмылялся, наблюдая за разворачивающейся картиной, кто-то сочувственно качал головой, а кто-то напротив, смотрел взглядом: «Так ей, зазнавшейся ведьме, и надо». Последние вывело меня из себя, заставляя повернуться к девушке, уже практически дошедшей до нас и улыбнуться самой обворожительной улыбкой. Ничего, крах личной жизни я успею оплакать позже.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало поздоровалась я.

Девушка была красива. Даже очень. Хотя по мне, по крайней мере для этого места, выглядела несколько специфически. Ее волосы цвета вороного крыла были обрезаны по плечи, а лоб закрывала косая челка. Слышала, что такую прическу носит одна из фрейлин Ее Величества, запустив ажиотаж среди девиц высшего света, но лично столкнулась впервые. Девушка была выше меня почти на пол головы, то есть с Эрианом у них разница была не так велика. Одета же она была в черную удлиненную тунику и обтягивающие кожаные брюки, подчеркивая идеально ровные ноги, обутые в мягкие сапожки. И да, она была боевым магом, ее сила чувствовалась на расстоянии.

— Доброе, — ответила она на мое приветствие. — Софи Ленгдон, напарница Эдриана. — Она протянула руку для пожатия, так, как принято здороваться у боевых магов.

— Афелия, не стоит. — Эдриан положил свою руку на мою едва я подняла ее для пожатия. — Софи ментальный маг. — Я вздернула бровь, недоверчиво глядя на все еще протянутую руку. По одному прикосновению ментальные маги могут считать поверхностную информацию о человеке, поэтому, в большинстве своем, они ходят в перчатках, чтобы не копаться в грязи… — Здравствуй Софи, — поздоровался Эдриан — Что ты здесь делаешь?

— Его Величество прислал меня для помощи в расследовании.

— Его Величество? — уточнил маг — А с каких пор Его Величество занимается вопросом безопасности?

— А почему бы и нет? — Софи с изяществом опустилась на стул во главе стола, спиной к проходу. — Все-таки он король и имеет права заниматься любыми делами своего государства.

— Филипп тебе этого не простит, — покачав головой сказал Эдриан.

— Ничего, я это переживу. — Софи повела плечами. — Его Величество сказал, что здесь намечается межвидовой скандал и для улучшения действия стражей здесь необходима помощь слаженной двойки, а Филипп выдал тебе в помощь травницу из местных… — Я бросила негодующий взгляд на Софи. — Простите, это вы? — в ее голосе, на самом деле звучало изумление, а щечки покрылись румянцем. — Не так я представляла себе травницу. Еще раз прошу прощения. — Я была в ярости, но не из-за того, что меня два раза назвали травницей, а из-за того, что в ее голосе не было ни капли фальши. Она на самом деле была смущена своим замечанием.

— Я маг-зельевар, — уточнила, скорее для себя, нежели для нее.

— Правда? — она с интересом окинула меня взглядом. — Но вы же понимаете, что знания по боевой подготовке вам, зельеварам, дают крайне поверхностные. Этого не хватит чтобы противостоять настоящему противнику.

— Понимаю, — честно ответила я — А еще я понимаю, что у меня не было выбора. К сожалению, Его Высочество не дает права на отказ. — Софи печально покачала головой, соглашаясь с моими словами.

— Да, и не прощает ошибок. — Она смотрел на Эдриана, он на Софи, а я чувствовала себя третей лишней. У них шел разговор взглядами. Эдриан морщился, как бы говоря: «Ты сделала мне больно», а Софи понуро опускала взгляд: «Я знаю, мне жаль», она поднимает взгляд и смотря прямо в глаза мужчины и улыбается, только уголками губ: «Но мы можем все исправить»…

Диалог взглядов прервался, когда к нам подошла подавальщица. Теперь она смотрела на меня с превосходством, будто это на нее столичный маг смотрит с восхищением, — да, с обидой! но и с восхищением. Софи попросила стакан родниковой воды, намекая взглядом, что девушка может быть свободна.

— Нас с тобой ждет к себе голова. — Сказала она, когда мы остались втроем. — Оказывается, здесь многое изменилось с твоего последнего отчета.

— Да, еще не успел сообщить о вчерашнем происшествии, — видимо Эдриан смерился с присутствием этой женщины, раз стал отвечать, или же… он хочет чтобы она здесь присутствовала.

— Мне кратко рассказали о произошедшем…

— Когда только успели? — Эдриан нахмурившись следил за напарницей, которую язык не поворачивался назвать бывшей.

— Сегодня утром, — как ни в чем не бывало ответила она. — Я приехала вчера поздно вечером. В домике, который тебе выделили я тебя не застала, а с утра пошла на поиски. В управе рассказали о вчерашнем происшествии, но все равно доверять мне они не спешат. Видимо ты успел добиться здесь определенных успехов. А сейчас нас вместе очень хочет видеть голова города и старший страж Уолли, кажется, — все это она выпалила на одном дыхании, обозначая, что сдаваться она не намерена. — Кстати, ты не против, нас поселили вместе? — я вздрогнула поняв, что нет, она не просто не собирается сдаваться, она будет идти на пролом.

— Почему? — в голосе Эдриана появились стальные нотки.

— Потому что остался только вариант с гарнизоном.

— Вы простите меня, — я встала из-за стола, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее, — Но меня ждет работа. И раз уж мои услуги в качестве сопровождающего можно считать оконченными, то я, пожалуй, покину ваше общество.

Софи тепло улыбнулась, а вот Эдриан нахмурившись встал из-за стола.

— Афелия… — он бросил взгляд на Софи, — Ты не против если я к тебе зайду после встречи с головой? Я думаю нам надо поговорить.

Положительно кивнув, я вышла из таверны под перекрестными взглядами посетителей.

На улице, я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Тяжесть в груди никуда не делась, но, по крайней мере, я могла дышать. Рядом с Софи Ленгдон невольно начинаешь чувствовать себя человеком второго сорта и пусть за всю беседу она не разу не взглянула на меня с пренебрежением или превосходством.

Мне и правда надо было поработать. Надо было подготовить новый запас зелий для аптеки, а так же не мешало бы вернуться к моему зелью. Печально усмехнувшись я свернула на тропинку к своему дому: единственный человек который реально может мне помочь это Софи Ленгдон. Только она может мне подсказать, как должно правильно работать зелье ментального воздействия или же как правильно трактовать мой билет. На ступеньках я запнулась. А может и не нужна мне никакая Софи Ленгдон, ведь Эдриан почти неделю назад указал мне на мои ошибки, а я отмахнулась от них, думая лишь о том, что боевой маг не может знать всех нюансов ментальной магии, но что если может? Он сам говорил, что они с Софи напарники с первого курса, а это значит, что возможно, Софи делилась с ним трудностями обучения ментальной магии. Обучение в академии делится на несколько этапов, среди которых есть обязательные знания, которые должны получить все маги страны — первые три года обучения, во время которых учат управлять магией и магическими потоками так, чтобы начинающее дарование не могло навредить ни себе, ни окружающим — эти знания являются обязательными и оплачиваются государством. По окончанию прохождения этого курса маг получает справку о том, что прошел спец. курс и для окружающих не опасен. Следующей ступенью образования является углубленное изучение магического ремесла, в это время юных магов отправляют изучать более углублено основные предметы (зельеварение, боевые искусства, стихийная магия, ментальная и так далее), но разделения на направления еще нет. Государство помогает лучшим студентам, выделяя стипендии, но общежитие приходится покинуть, чтобы освободить «скворечник» для новых желторотиков. Последней ступенью перед получением заветного диплома мага, является выбор специализации. Это может быть как одна специальность — к примеру я выбрала только зельеварение, хотя могла успешно совмещать обучение зельеварению и, к примеру, целительство, как совместила Софи ментальную магию и боевку. Самое главное условие для такого обучения — достаточное количество магического потенциала и предрасположенность к выбранному виду магии. Я не могла обучаться ментальной магии, потому что мои способности были заточены исключительно под зельеварение и ответвления от него. Видимо Софи прекрасно совмещала обучения и там и здесь…

Задушив в себе необоснованное раздражение на Софи, которая, в принципе, не сделала мне ничего дурного, я вошла в дом с намерением работать не покладая рук, но едва встала к котелку поняла, что сосредоточиться на работе не получится, а это, как мне уже известно, может привести к довольно печальным последствиям.

Погасив магическую горелку под котлом, я долгое время стояла в лаборатории, собираясь с мыслями и настраиваясь на рабочий лад, но мозг отказывался концентрироваться, в очередной раз, на чем-то ином, кроме столичного мага и его напарницы. Просидев больше часа без дела, я собрала разбросанные по всей лаборатории схемы моего зелья и прошла в гостиную, где усевшись на пол стала разбираться в плетениях, которые сама же и навертела.

Не могу сказать, что работа спорила, но очередное зависание на двадцать минут над схемой не грозило облить меня кипящим варевом, поэтому я с садистским удовольствием раз за разом возвращалась мыслями к Эдриану и Софи и дальнейшему развитию событий.

— Ройс, — услышала я из коридора окрик Саймона. — Ты дома?

— Если бы меня дома не было, ты бы даже не смог попасть в этот дом, не говоря о том, чтобы голосить на всю округу. — Проворчала я, когда окрик полу-оборотня в очередной раз сбил меня с мысли, которую я старательно заносила в схему.

— Привет, — он плюхнулся рядом со мной на пол и стал рассматривать меня во все глаза, словно увидел первый раз.

— Что-то не так? — уточнила я, суетливо оправляя платье.

— Это ты мне скажи, — прищурившись и чуть наморщившись сказал он.

Я непонимающе осмотрела себя еще раз. По привычке провела руками по волосам, приглаживая растрепавшуюся косу.

— Не знаю, не томи, — отложив схемы я села напротив друга. — Что случилось?

— Ройс, — плохой знак. Саймон называет меня по фамилии только в исключительных случаях — первый раз, после которого и получилось такое разделение был когда я не со злости, а от вредности характера, добавила в успокоительное зелье старшего стража Уолли послабительное. А тот поделился этим зельем с начальником гарнизона, а тот, в свою очередь, угостил проверяющую комиссию из столицы, которых укачало в дороге. — А скажи мне пожалуйста, как так получается, что вчера Эдриан МакЭвой прилюдно заявляет свои права на тебя, а сегодня, как ни в чем не бывало, милуется со своей невестой у всего города на виду?

— Какие права? Какая невеста? — я непонимающе уставилась на друга, но тот лишь сердито сдвинул брови.

— Лия, вчера он обнимал тебя за талию при всех, при главе города, при начальнике стражей, при начальнике гарнизона, и его поступки говорили о том, что ваши отношения далеки от дружеских, но все взрослые люди, не собирающиеся лезть в чью бы то не было жизнь, а сегодня он воркует со своей невестой у всех на виду. Учитывая вышесказанное, — Саймон старательно подбирал слова и я ему за это благодарна. Если бы он стал говорить все то, что у него в мыслях на самом деле, мое бы психическое состояние было бы под угрозой. — Я бы хотел уточнить, с каких пор тебя устраивает роль любовницы?

— Это не твое дело, — прорычала я.

— Да нет, Афелия, мое. — Сай встал с пола и стал мерять шагами комнату. После недолгого молчания я уточнила:

— Его невеста — Софи Ленгдон?

— Конечно, — Сай отмахнулся от меня, словно это не являлось тайной, но замерев на секунду и посмотрев мне в глаза он со вздохом добавил: — Софи Лендон и Эдриан МакЭвой помолвлены с двенадцати лет. Династический брак, который должен был укрепить позиции герцогской семьи. Софи Ленгдон — будущая герцогиня Торнтон. Ты не знала? Не знала про невесту? Не знала про них?

— Нет, — я поднялась с пола и не глядя на гостя прошла на кухню, на которой остались стоять тарелки с так и не состоявшемся завтраком.

Упершись руками в столешницу, я делала глубокие глотки воздуха, чтобы позорно не скатиться в истерику, но предательские слезы все равно капали с щек на блестящую поверхность столешницы, как доказательство моей слабости.

— Я не знал, — Сай подошел со спины, не решаясь обнять в успокаивающем жесте. Раньше эти действия не вызывали сомнений, но теперь для Саймона я — табу. Чужая женщина, которая пахнет чужим мужчиной. Эти мысли пронеслись в голове лавиной, открывая шлюзы. Плюнув на все, Сай притянул меня к своей груди и успокаивающе погладил по спине.

— Ну не надо, ну не стоит. Никто тебя не осудит, никто ничего не скажет, — шептал он мне на ушко откровенную ложь. Скажут. Осудят. Не дадут жить. В каком бы современном мире мы не жили, но связь до брака порицалась, а я своими поступками дала отличный повод для сплетен. Чего только стоят наши визиты с Эдрианом к моим клиентам? Бежать. Надо бежать из города, пока не стало еще хуже. Нет, сейчас распутниц не забивают камнями, как бывало раньше, но надежды на спокойную жизнь в этом городе больше нет. О чем я только думала, когда шла на поводу у своих чувств? Ведь знала, что это плохо скажется на моей репутации, но нет… Эдриан МакЭвой прочно засел в моей голове не давая рассуждать логически. Наверное я думала, что он все-таки женится на мне, что этот роман закончится свадебным маршем, а не разбитым сердцем. Меня же предупреждали, что будет больно! Неужели в этом городе о невесте Эдриана МакЭвой знали все, кроме меня?

— Кто-нибудь еще знает о нас с Эдрианом? — с трудом оторвавшись от крепкой мужской груди спросила я. Сай замялся. Он смотрел на меня с сочувствием, словно я была эмоционально нестабильной дриадой, которая могла перегореть в миг. — Сай, кто еще знает о нас с МакЭвой?

— Думаю уже весь город, — наконец произнес он. — Слухи о вашей связи появились где-то с неделю назад. Один из стражников видел, как МакЭвой, едва вернувшись в город, направил коня в сторону домика злобной ведьмы. Потом стражники видели, как вы покидаете вместе город, углубляясь в лес, но апогеем стали слухи, появившиеся пару дней назад — кто-то видел, как незамужняя ведьма входит в дом мага…

— Демоны, — я застонала, спрятав лицо в руках. — Не продолжай. Хватит. — Сай замер в нерешительности, не зная чем еще мне помочь. — А кто видел Софи и Эдриана?

— Все. Они вышли рука об руку из мэрии и направились к теперь их совместному дому. И да, все знают что Софи Ленгдон и столичный маг помолвлены. Это только ты закапалась в старинных гримуарах, не желая вникать в светские новости.

Слезы резко высохли. Очередной вдох, и я даже смогла наконец оторваться от Саймона и тепло ему улыбнуться.

— Что ты собираешься делать? — спросил он поняв, что кризис миновал.

— То что и собиралась. Я подготовлю зелье и уеду в столицу. — На его скулах заходили желваки.

— Уедешь? Оставишь все из-за этого недоразумения по имени Эдриан МакЭвой?

— Не из-за него, а потому что в этом городе мне никогда не простят связь с приезжим магом.

— К демонам их, — воскликнул он, подходя ближе — Если тебе так важно мнение этих недалёких личностей, то я женюсь на тебе. Ты же знаешь, я давно…

— Не надо, — перебила я его. — Не надо этого делать. Я благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня, но твое предложение — лишнее. Ты же знаешь, — чтобы скрасить столь резкий ответ, я положила руку Саймону на грудь — Я не собиралась задерживаться в этом городишке. Я собиралась приготовить зелье и уехать покорять столицу. Открыть магазин, как папа… Работать для себя. Теперь это будет сделать проще.

— Не уезжай, — прошептал он, прислоняясь к моему лбу своим.

— Пока что мое зелье не готово, поэтому я еще задержусь. Эти люди не дадут мне житья. Я скомпрометирована.

— Ты же понимаешь, что в цивилизованных городах никто не обращает внимание на такие мелочи. Это твоя жизнь.

— Да, но мы-то живем в деревне…

— Хочешь, я убью его? Хочешь, я сделаю так, что он навсегда забудет дорогу к тебе…?

— Не стоит, — я тепло улыбнулась отступая от друга на шаг. — Нам сначала все же стоит поговорить с ним.

— На что ты рассчитываешь? — в его голоси появились рычащие нотки, а ногти на руках увеличились — Что он бросит Ленгдон, чтобы жениться на безродной травнице? Что он разорвет помолвку длящуюся уже более двадцати лет? На что ты надеешься, Лия?

— Надеюсь услышать, что все произошедшее не просто игра…

— Не игра!? Ты сможешь доверять человеку, который воспользовался ситуацией обесчестив тебя?

— Сай, ты перегибаешь. Я не собираюсь слушать это дальше. Пожалуйста, успокойся, а после, в спокойной обстановке, мы продолжим разговор.

Саймон ушел громко хлопнув дверью, а я в очередной раз за день потеряла над собой контроль, позорно разревевшись.

Взлетев по ступенькам наверх, я запнулась на пороге своей комнаты. Хотелось, как в любовных романах, упасть ниц на кровать, сгребая бесчисленное множество подушек и от души поплакать или правильнее сказать оплакать свою незавидную долю, но смятая постель лишь добавила дров в топку моей нестабильности. Рыдая, я срывала с постели белье, освобождая комнату от воспоминаний. Дойдя до простыни, я в нерешительности замерла, глядя на маленькое пятнышко крови — доказательство моей распущенности. Оскорблённая женщина внутри меня хотела сжечь мой позор, но зельевар… Эта кровь обладает такими свойствами, которые и не снились даже лавзеи, но при условии, что кровь отдана добровольно и произошло все по-любви. Старый обряд вывешивания простыней на заборе в доказательство непорочности невесты приказали упразднить после того, как ушлые маги ходили по дворам и собирали капельки крови для своих зелий. Конечно, ингредиент во многом терял свои свойства, но даже этого было более чем достаточно.

Пробирка с первой кровью была тщательно закупорена и отправлена в самый дальний ящик до лучших времен, а я, пока что возилась с простыней, неожиданно пришла в себя, слезы высохли, а голова прояснилась, так что я с чистой душой занялась домашними делами. Перестелила постель, помыла полы, протерла пыль, даже забралась на высокий стул с намерением руками помыть магические светильники, но быстро отказалась от этой мысли, отправляя тряпку в самостоятельное путешествие. Все-таки магия довольно сильно помогала магам в жизни и в быту. Уборка, стирка, глажка — все то, что у обычных хозяек занимает весь день, мы, маги, делаем за считаные минуты. Помыть пол — тряпка сама залезет в самые удалённые уголки дома; постирать белье — создать небольшое торнадо в тазу и белье сияет первозданной чистотой; приготовить ужин без рук хозяйки не получится, но зато подогреть можно с помощью дара огня. И так во всем.

К вечеру я была уставшая, но сияющий чистотой дом радовал глаз. Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда я откусила сочное яблочко. На пороге стоял Эдриан. От него отчетливо пахло алкоголем и табаком, но я решила никак это не комментировать, пропуская в дом.

В гостиной я вновь забралась на диван с ногами и вгрызлась в сочный яблочный бок. Эдриан не решался сесть, переминаясь с ноги на ногу рядом с диваном.

— Присаживайся, — увидев его метания, я кивнула на кресло, стоящее рядом с диваном. — Чаю?

— Нет, спасибо, — он отрицательно покачал головой — Я думаю… нет, я должен тебе все объяснить… — начал он, но я перебила.

— Ты разорвал помолвку? — спросила, глядя в глаза.

— Ты уже в курсе… — печально подытожил он, отводя взгляд.

— Конечно, — я спокойно пожала плачами, вновь вгрызаясь в яблоко, но только Боги знают, как тяжело мне давалось это спокойствие.

— Я хочу все объяснить, — предпринял он очередную попытку покаяться. — Это правда, я и Софи помолвлены…

— До сих пор? — уточнила я.

— Да, разорвать такие обязательства не так просто. Я хочу все объяснить, — сказал он, глядя мне в глаза. — Когда нам с Софи было по двенадцать, наши родители объявили о готовящемся браке. Мы с Софи уже давно подозревали, что так и будет, но все равно, в двенадцать лет… Наши родители делали все возможное, чтобы мы с невестой притерлись друг к другу, все праздники были совместными, совместные прогулки, даже простой поход в город для нас было чем-то вроде очередного пункта в их плане сближения, поэтому, в двенадцать лет, мы не стали протестовать смирившись с неизбежным. Потом была академия, куда мы поступили вместе. Отец Софи настоял, чтобы она шла за мной на боевку, оставив ментальное искусство. Мы стали не просто напарниками, мы стали чем-то большим — идеальный симбиоз из друзей, напарников и любовников. Все было хорошо, до этой весны. Его Высочество поручил нам с Софи крайне деликатное дело — необходимо было втереться в доверие к делегации из Каругского королевства. Сначала Софи следила за королем, но позже все чаще и чаще стала общаться с ненаследным принцем, а я тесно работал с королевским магом. Софи стала закрываться от меня, но я списывал все эти странности на мандраж перед свадьбой, но, стоило мне отлучиться на пару дней по просьбе Филиппа… в общем вернулся я в пустые покои и к записке: «Мне жаль, надеюсь ты когда-нибудь сможешь простить меня, но продолжать жить также я больше не могу. Устала, что за меня принимаются решения, не хочу выходить замуж по указке отца. Прости, прощай. Твоя Софи». — он явно выкинул большую часть слов из записки, но придираться я не стала. Итак каждое слово резало его душу. — Немногим позже я узнал, что она уехала с принцем в Каругское королевство. Решив все для себя, я пошел к главе ее рода — Герцогу Торнтону и заявил о желании разорвать помолвку. Герцог меня выслушал, но от разрыва помолвки отказался, заявив, что я могу идти с этой писюлькой — имея виду записку от Софи — к королю и требовать от него разрыва всех обязательств. Мои родители тоже были недовольны поведением невесты, но в одностороннем порядке разрывать помолвку глава рода, то есть мой отец, отказался. Король скорбно покачал головой, но сказал, что девушка сейчас одумается и вернется в родное гнездышко. Я, конечно, могу ее прилюдно наказать, назначив не больше десять ударов плетью, но стоит ли выносить ссор из избы, если наш брак — дело решенное. Оставить без контроля такие огромные площади, как герцогство Торнтен — он не может, а семья Ленгдон его более чем устраивает. Все верно, политический брак, только на душе было плохо. — Эдриан откинулся на спинку кресла, переживая эти события заново. — Я же любил ее! — воскликнул он неожиданно. — Любил настолько, что готов был простить, если она вернется, но шли месяцы, а ответа от нее не было. Я знаю, что король вел переговоры о возвращении на родину беглянки, знаю, что ее отец сам ездил в Каругу, чтобы вернуть дочь, но никаких результатов. После самобичевания наступила ярость. Я с удвоенной силой взялся за работу, забывая есть, пить и спать. Работал до черных мошек перед глазами, а у самого внутри была неконтролируемая ярость: «Как она могла так опозорить меня перед всем двором?» — часто спрашивал я у Филиппа, которому тоже было не просто. Они были близкими друзьями, поэтому ее предательство больно садануло и по нему. А потом наступила апатия. Я смирился, перестал бросаться на людей, стал жить спокойно, понимая, что сделал все что было нужно. Я ни раз и ни два писал ей, но ни одного ответа так и не получил. Успокоился, остыл, стал жить дальше. Правда вот этого испугались мои близкие, считая, что я сошел с ума от горя, но нет — я просто понял, что она права, я всю жизнь позволял другим решать за меня, а тут, наконец, впервые я стал собой. Я смог жить, перестав оглядываться на то, что говорят родные. Они все продолжали настаивать, что Софи вернется и все будет как раньше, что мы поженимся и будем жить счастливо, забывая это недоразумение, как страшный сон. Правда, спустя еще какое-то время, родные Софи стали намекать, что в невесты мне сгодится и двоюродная сестра — Алира, следующая наследница на герцогскую корону. Давление усиливалось и со стороны короля, до тех пор, пока Филипп не решил меня отправить сюда, решить межвидовой конфликт.

— Почему она вернулась? — молчание затягивалось. Эдриан неотрывно смотрел в одну точку, а я металась от желания прибить его и пожалеть.

— Потому что любит. — Он пожал плечами, будто это самой собой разумеющееся. — Ну, по крайней мере мне она сказала так. А истинные причины… чужая душа потемки.

— А ты? Ты любишь? — Мне было важно знать ответ, потому что если да, то все что было между нами, лишь нелепая попытка забыть невесту, а если нет… надежда вновь поднялась во весь рост, затапливая мое сердце.

— Наверное, уже нет. Афелия, — он сморгнул, будто только сейчас поняв мои чувства. — Ты думаешь, что я использовал тебя, чтобы забыть Софи? — в его голосе было столько неподдельного удивления.

— Конечно, — в противовес своим чувствам ответила я.

— Я бы… — он пересел ко мне на диван и обхватил мои ноги своими руками. — Я бы никогда не поступил так с тобой. Боги, Афелия, я сошел с ума едва увидел тебя. Как мальчишка ходил за тобой следом, стараясь привлечь внимание. Поверь мне, ни разу за все то время, что мы были вместе я не думал о Софи. Все мои мысли занимала только ты…

— Что будет дальше? — Эдриан потянулся ко мне, стирая с щек слезы. Я думала, что выплакала свое?

— Я не знаю, но я точно не хочу, чтобы между нами все заканчивалось, но я не знаю что противопоставить семье и королю. Король сам отправил Софи сюда, ко мне, в надежде что мы сможем помириться.

— А ты…? Ты хочешь мириться? — спросила с дрожью в голосе, уже не обращая внимания на капающие слезы.

— Я не знаю… — честно ответил он, потупив взгляд. — Если бы у меня был шанс, я бы, конечно, уже сегодня разорвал помолвку и забыл о Софи, но…

— Всегда есть это но… — с болью сказала я.

— Да, в данном случае — мне никто не позволит просто так разорвать многолетние договоренности между нашими семьями.

— Хорошо, — я со злостью утерла слезы и посмотрела магу в глаза — А что ты предлагаешь мне? Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу быть с тобой…

— Как? — воскликнула, вскакивая с дивана. — Приходящая любовница? Или ты приезжающий папа? Как? — выдохнув через нос, я смотрела на Эдриана, который сейчас казался таким чужим и далеким.

— Я не знаю, Афелия. Мне жаль, что так случилось, но я не хотел тебя обидеть. Не хотел, чтобы тебе было так больно.

— Но мне больно, — я сложила руки на груди, там, где билось сердце.

— Я придумаю что-нибудь. Обещаю, придумаю. — Он подошел ко мне и сгреб в объятия, не замечая моих тщетных попыток вырваться. Держал крепко, до боли сжимая ребра, но не отпускал до тех пор, пока я не успокоилась. — Я люб…

— Нет, — я отпрыгнула от него как от огня. — Не надо. Не говори этих слов! Не рви душу еще сильней. Дай мне хоть иллюзию выбора. Дай мне оплакать свою первую неудачную попытку быть счастливой в одиночестве. Дай возможность остаться в твоей памяти сильным человеком, а не размазней, что рыдает навзрыд. Мне не нужны твои слова… о чувствах. Сейчас уже поздно. Оставь меня, пожалуйста. Уходи!

Эдриан нахмурился, но, кивнув, покинул мой дом.

Давно я не плакала столько. Целый день как на пороховой бочке, взрываясь от малейшей искры. Зачем он сейчас начал говорить о своих чувствах? Почему сейчас? Почему не ночью или в конце концов утром? Почему сейчас, когда все итак висит на тонкой ниточке?

От постоянных слез разболелась голова. Средство от головной боли настоянное на травах лежало в кабинете, куда я пошла шатаясь не хуже чем алкоголик. Казалось бы, что такое слезы? Ну поплачешь, ну выйдет со слезами боль и обида… так почему же потом все равно больно, только помимо душевных травм добавляются еще и физические.

Выпив настойку, я некоторое время бездумно смотрела в окно, стараясь отрешиться от происходящего, пока не заметила движения на веранде перед домом. Приготовив самое действенное из боевых заклинаний, которое только знаю, я смело шагнула в темноту ночи, распахивая дверь.

— Эдриан? — удивленно спросила я у кутающегося в свой жакет мужчины. Ночью на улице чувствовалось скорое приближение осени, да и с реки тянуло прохладой. — Что ты здесь делаешь?

— Сижу, — хмуро ответил он.

— А почему ты сидишь на пороге моего дома?

— Потому что идти мне некуда, — честно ответил он, пожимая плечами.

— А трактир? — Все же уточнила я.

Он поднял на меня замученный взгляд.

— Не хочу подливать масла в огонь. Я просидел в таверне пол часа, но за это время раз восемь услышал варианты, что меня выгнала и невеста, и любовница… Прости, я не это хотел сказать.

— Мне тоже придется с этим жить, так что не извиняйся. Почему не идешь домой?

— Потому что сейчас там живет Софи. Я не готов вновь делить с ней постель, а спать на полу в собственном доме я как-то не привык. — Он печально вздохнул, а я посторонилась пропуская в дом.

— Я тоже не собираюсь делить с тобой постель пока что наши отношения находятся в таком подвешенном состоянии, но у меня, по крайней мере, есть хотя бы диван. Проходи.

Он молча вновь вошел в дом.

— Я сделал тебе так больно? — спросил он указывая взглядом на все еще зажатый в руках пузырек с лекарством.

— Не надо, не нужно тебе этого знать, — я отвернулась, чтобы хоть как-то скрыть раскрасневшееся лицо, хотя, я уверена, он уже все рассмотрел. — Спокойной ночи, Эдриан. — Сказала я с лестницы, поднимаясь в комнату.

Долгое время ворочалась в слабых потугах заснуть. Я прислушивалась к каждому шороху доносящемуся из гостиной. Спустя час бесполезных попыток, я встала с кровати и достала запасное одеяло. На цыпочках спустилась вниз, стараясь лишний раз не шуметь, целенаправленно обходя самые скрипучие половицы.

Эдриан не спал. Он смотрел в потолок, подложив под голову локоть.

— Возьми, — сказала протянув одеяло. — Сейчас принесу подушку.

— Спасибо, — он взял одеяло, касаясь моей руки своей. — Не надо подушку, просто… просто побудь со мной.

Я хотела воспротивиться, отказать, сделать больнее, чтобы он понял, как мне сегодня было тяжело, но вместо этого я подошла ближе, опускаясь на диван рядом с моим мужчиной. Пусть на еще одну ночь, но он будет моим. Не нужны были слова, не нужны были поцелуи и ласки, мы просто делились своей болью через прикосновения. Он обвел кончиком пальцев контур моего лица, едва касаясь, я старалась запомнить его запах, его нежные прикосновения к моей талии, как скульптор, наслаждаясь его сильными руками… не знаю сколько времени мы пролежали так, в тишине, лишь невесомо касаясь такого знакомого, но в тоже время чужого тела, но проснулась я на его груди, долго вслушиваясь в размеренное биение чужого сердца и спокойное дыхание. Собравшись с силами, я поцеловала его в солнечное сплетение и поднялась с дивана, чтобы дать ему уйти без лишних разговоров.

Про групповое помешательство, разговоры за чашечкой чая и первой попытке узнать правду

Сегодня с самого утра меня ждали в аптеке. Конечно, из-за вчерашних событий я не успела выполнить весь заказ, но думаю того, что у меня есть должно хватить на несколько дней, а я за это время успею пополнить запасы. Сложив в корзинку бутылочки с настойками и баночки с кремами, я направилась прочь из дома, где спит уже не мой мужчина.

— Доброе утро, — я вздрогнула когда услышала голос Софи со своей веранды.

— Доброе, — кивнув ей головой, я навесила на дверь заклинание — все равно Эдриан взламывает их за пару минут — и повернулась к невесте своего мужчины.

Она сидела на парапете веранды, смешно болтая ногами. Короткие волосы были собраны в замысловатую прическу, но одежда на ней практически не изменилась. Все такие же облегающие штаны, все такая же удлиненная туника, все те же замшевые сапожки, но более светлых цветов.

— А Эдриан…? — спросила она, кивая на дверь.

— Еще спит, — я ожидала любой реакции на эти слова, кроме того, что она молча кивнет и продолжит сидеть на ограждении. — Ты будешь ждать его здесь? — уточнила, воровато оглядываясь по сторонам.

— Если я не помешаю. — Она откинулась на удерживающий крышу столб и прикрыла глаза.

— На самом деле, мне бы очень не хотелось, чтобы тебя видели здесь.

— Хорошо, я наложу заклинание отвода глаз. — Она пожала плечами, словно это было само собой разумеющееся.

— Ну как знаешь, — я только подивилась ее поведению, но вникать не стала. Пусть это будет проблемой столичного мага.

Я уже спустилась вниз по ступенькам и сделала пару шагов к дорожке, когда Софи спрыгнула со своего насиженного места и догнала меня.

— Афелия, — сказала она, придерживая меня за локоть. — Я хочу кое что объяснить. Не знаю, что рассказал тебе Эдриан, но я просто оступилась. Да, мой поступок перечеркнул все хорошее, что было между нами, но ведь оно было! Была любовь, были чувства, было все. Я не отступлю от него. Я буду бороться до самого конца или, если быть точнее, до тех пор, пока он не скажет что больше не испытывает ко мне чувств. На моей стороне закон, на моей стороне обе семьи, на моей стороне король, но если Эдриан меня больше не любит, я сделаю все, чтобы расторгнуть эту помолвку. По крайней мере попытаюсь.

— Я стала случайным свидетелем всего происходящего и, хочешь верь — хочешь нет, но до вчерашнего дня я не имела ни малейшего представления о том, что он помолвлен. До вчерашнего дня моя жизнь была светла и беззаботна, а теперь, после твоего появления, я персона нон-гранте в этом городе. Если Эдриан тебя любит, то это значит, что происходящее между нами было ошибкой, а значит меня это не будет никак касаться. А еще, я уверена, если не ты, то его обязательно женят на какой-нибудь правильной девочке из знатной семьи, а я лишь травница из деревни в трех днях путь от столицы. Ты можешь не волноваться на счет меня, я уже получила счет за минуты своего счастья. Лезть в ваши отношения я не стану, но если он сам выберет меня, не в качестве любовницы, а в качестве спутницы жизни, от такого подарка судьбы я отказываться не буду. А это, — я кивнула в сторону дома — это просто акт милосердия. Я не могла оставить человека ночью замерзать на пороге моего дома.

Софи вернулась на парапет, а я направилась в аптеку.

Всю дорогу до точки назначения я старалась не обращать внимания на взгляды, которыми меня сопровождали. Кто-то даже выходил из двора, чтобы посмотреть на такую распутную ведьму. Дети повторяли за родителями, но в их поступках не было злобы и агрессии, в отличие от взрослой части нашего городка.

Уйдя так далеко в свои мысли, я не сразу заметила, что дорогу мне перегородила шайка разномастных девиц, во главе которых стояли сестры Волсен собственной персоной с презрительными ухмылками.

— Добрый день, — поздоровалась я, опуская корзину на землю, чтобы в случае чего суметь хотя бы защититься.

— Здрасте, здрасте… — начала Молли, совсем не радушно скалясь. — Скажи нам, ведьма, как можно так низко пасть, что предлагать свое тело налево и направо?

— Ну видимо ты нас хочешь просветить? — уточнила я.

— Что? — вспылила она, но ее сестра в успокаивающем жесте сжала плечо.

— Это ты прыгаешь из койки в койку… — сказала Полли. — Сначала вертишь хвостом перед оборотнем, — подружки-подпевалы захохотали, а я сильнее стиснула зубы. — Потом перед столичном магом, а теперь что, приехала его невеста, а ты опять вернешься к оборотню? Примет он тебя такую, порченную?

— А ты-то откуда это все знаешь, будто стояла над кроватью со свечкой?

— Да нет, но может ты не знала, но наша Мадина тоже смесок. Папа полу-оборотень, а мама человек. Внешних проявлений ей никаких не досталось, кроме острого нюха. А ты, ведьма, пропахла магом насквозь.

— А ты бы хотела оказаться на моем месте? — игриво уточнила я закипая. Конечно я знала про нюх Мадины, но вот только я для нее готовлю специальное зелье, которое обонятельные рецепторы приглушает. — Полли, Молли и остальные! Чего вы сейчас от меня хотите? Высказать свое недовольство моей связью с магом — вы это сделали, я — услышала. Только сейчас ситуация в другом, каждая из вас — естественно отдельно друг от друга, а некоторые и вдвоем — приходили ко мне за приворотным зельем для мага… — Все разом сникли, стараясь не смотреть на товарок рядом — Собственно вопрос: раз вы такие блюстители чести и достоинства, то зачем вы приходили за зельем?

— Зелье нужно было для привлечения внимания, а не для плотских утех… — ответила за всех Полли. Дамы закивали, что по лицам было видно, что не все согласны.

— Ну да, а настойки для предотвращения нежелательной беременности я готовлю практически без остановок потому что вы все такие благочестивые. — Я немного приврала, вообще зелье от нежелательной беременности, по крайней мере из присутствующих здесь дам, покупали всего двое, но мои слова сработали как детонатор, разнося «подружек» по разным сторонам баррикад.

Крик, шум, гам, совместные обвинения… я наслаждалась этим зрелищем до тех пор, пока одна из представительниц оппозиционной команды не вспомнила обо мне. Теперь все претензии были направлены исключительно в мою сторону.

— Что здесь происходит? — послышался окрик из за спины. Девицы, вжав головы в плечи не рискнули скрыться с глаз недовольного Эдриана. — Что за шум?

— Все в порядке, — предприняла я попытку слиться с местностью, но недовольный взгляд пригвоздил меня к месту.

— Точно? — он с тревогой смотрел на меня, подходя ближе.

— Да, — я улыбнулась, но сделала шаг назад от таких знакомых прикосновений. За спиной у мага стояла Софи, которая с безразличием смотрела на происходящее. — Мне надо было в аптеку, но эти дамы перехватили меня по пути.

— Они собирались тебе навредить, — подала голос Софи — У них за спинами стоит ведро с краской, которое должно было оказаться на твоей голове, а кто-то из подельников собирается написать на твоем доме…

— Мы поняли, — грубо перебил ее Эдриан. — Тебя проводить? — спросил маг заглядывая мне в глаза.

— Не стоит. Я справлюсь сама.

— Хорошо, но только будь аккуратнее, — я кивнула, стараясь скорее избавиться от этого нежелательного соседства. — А мы пока что пообщаемся с дамами, нарушительницами общественного порядка, — в его голосе была злость и решимость, а я решила скрыться с его глаз как можно скорее.

Остаток дороги прошел нормально, если не считать взглядов, которые сопровождали меня весь путь.

— А, Лия, заходи! — пожилой аптекарь вышел из за прилавка, как всегда тепло улыбаясь. — Что-то корзинка маловата для того объема, который я заказал.

— Ну что поделать, я не всемогущая. — Улыбнулась и стала разбирать пузырьки. — Большая часть есть, но не все. К примеру от чахотки зелье закончилось — его надо готовить заново, точно так же как и мерцающую пудру от кожных болячек. Придется вам подождать.

— Оставь, Лиечка, — он забрал у меня корзинку и сам стал медленно, но уверенно, распаковывать остатки. — Лучше посиди со стариком, попей чайку. К тому же, не стоит тебе сейчас на улицу показываться, а то эти стервятники налетят… — он махнул рукой в сторону домов, из которых уже высыпала толпа, смакуя утреннее происшествие. — Я же не совсем слепой, — он указал на свои огромные очки, которые, казалось, носил не снимая. — Да и из ума еще не выжил. Они же все приходят сюда, приносят слухи, сплетни…

Поставив передо мной чашку с благоухающим напитком, мистер Оливер скрылся в подсобном помещении, откуда принес большую табличку «ЗАКРЫТО» и повесил ее на дверь.

— Эх, бабка бы твоя надавала бы тебе по мягкому месту за твое поведение. Конечно, она бы сначала, как истинная женщина перебила всех недовольных, потом оторвала бы уши этому Эдриану, да что греха таить, попало бы всем, а только потом, под покровом ночи, она отходила и тебя, но только так, чтобы никто не видел.

— Давайте не будем об этом, — попросила я, пряча лицо за чашкой. — У меня складывается впечатление, что до вчерашнего дня у всех были закрыты глаза и никто не замечал неподобающих отношения местной ведьмы и столичного мага, а после появления Софи все как с цепи сорвались.

— Дело не в Софи, а в тебе. Точнее не так, ее появление в городе — это показатель твоей слабости. Ее появление в городе заставило всех усомниться в твоем праве находиться рядом с магом.

— Что за бред? — я нахмурившись подняла голову от чашки. — Мы же не ручные зверьки, которых либо хвалят, либо ругают: «Молодец, ты себя вел хорошо, можешь постоять рядом с магом, а ты нет — тебя на костер, ведьма клятая». — Постаралась, чтобы мой голос не звучал слишком возмущенно, но негодование с трудом удавалось скрыть.

— Не горячись, девочка, — он тепло улыбнулся и сжал моя руку — У нас слишком маленький городок, чтобы не обсуждать такое. Про нас с твоей бабкой ходили разные слухи, после того, как она перебралась к нам в городок. А что, — теперь он улыбался чуть лукаво — Мы работали вместе, были близки друг другу. Чем не повод для сплетен?

— Вы работали с моей бабушкой? — я удивленно подняла взгляд.

— Конечно, тогда больницы еще не было, поэтому она часто помогала мне у меня дома.

— Вы тот самый лекарь? Ну конечно, — я хлопнула себя по лбу за недогадливость. — Бабушка же столько раз говорила, что помогала местному лекарю…

— Ну да. У-у девочка, а ты оказывается дальше своего носа вообще ничего не замечаешь, — он шутливо покачал головой.

— Где же вы были когда отец и мама… — слова застряли в горле, не давая закончить предложение.

— Там где и должен был быть — на войне. В те года, когда умерли твои родители, все лекари были отправлены в поля, помогать нашим солдатам, а когда мы вернулись — уже было поздно. Когда умер твой отец было особенно тяжело, — придался воспоминаниям старый лекарь. — Приходилось спасать не только людей, но и дриад, эльфов, оборотней, гномов. Война не щадит никого. Ни молодых, ни старых.

— А почему вы…? — я кивнула на его изъеденное морщинами лицо, на очки, на трость, которая стояла в углу большой комнаты. Маги живут дольше обычных людей и со здоровьем также, но глядя на пожилого аптекаря никак нельзя было сказать, что он маг-целитель.

— Да все потому же, почему ушел твой отец. Перегорел я на войне. Спасал одного оборотня, который никак не хотел возвращаться из-за грани. Пришлось оставить работу в больнице и вот, — он развел руками, как бы показывая где оказался — Стал помогать людям по своим силам.

Некоторое время мы молча пили чай, с улицы доносились приглушенные голоса, кто-то дергал дверь, но в помещение никто не входил.

— Не здесь твое место, не здесь. В столицу тебе надо с твоими амбициями. Там ты будешь как сыр в масле кататься, а этот город — он слишком мал для тебя.

— Так к тому и стремлюсь, получи степень магистра и останусь в столице. — Я мечтательно улыбнулась, уже представляя себе свой магазинчик у главной площади.

— Езжай, поживи там и возвращайся назад…

— Нет, я собираюсь жить там, открою свой магазинчик зелий, буду работать на себя, жить свободным человеком, не завися от слухов и пересудов.

— Так живи, — он кряхтя поднялся со стула и пошел в сторону большого стеллажа завешанного всевозможными пучками трав. — Только бабка твоя отсюда уехала, чтобы судьбу свою в столице найти — ну и что? Вышла замуж за поддонка, от которого сбежала обратно. Отец твой — он в столице прожил дольше, но все равно, последнее место себе выбрал именно родной край. А ты? Ты уедешь. Возможно будешь творить великие вещи, но земля эта позовет тебя обратно и ты вернешься.

Он достал с полок какой-то пузырек и, принюхавшись, выпил все без остатка, смешно морщась.

— Ох, — он содрогнулся и прикрыл глаза — Уж очень хороши твои зелья. Вот, некоторые не реализовываю, сам пользую… — и кинул мне пузырек в котором я, и правда, узнала собственное зелье снимающие острые приступы боли. — Я когда целителем был, все на Фроню ругался — это сейчас она стала лекаркой, а так все время лишь сестрой была — зачем, говорю, ты эти скляночки таскаешь каждый раз. Магией я поправлю все и любого на ноги поставлю, а вот сейчас понял, только магией нельзя, твои настойки все-таки помогают. Она-то уже сюда как на работу ходит, обезболить мне спину. Вот и сейчас идет…

С улицы раздались звуки приближающихся шагав, а потом стук в дверь.

— Открыто, заходи, Фрония. — крикнул он в сторону двери, а сам суетясь поставил третью чашку для чая.

— Так и знала, что ты, старый негодник, с какой-то молодухой сидишь и чаевничаешь, — сказала местная целительница проходя в аптеку и скидывая свой белоснежный халат. — Как твое самочувствие, Афелия? — спросила она, усаживаясь напротив.

— Все хорошо, спасибо, госпожа Фрония, — улыбнулась я.

— О, слышал, Оливер, она за два года наконец узнала как меня зовут, — я потупила глазки и несмело ответила на ее улыбку. — Ладно, старик, у меня времени сегодня мало, поэтому подставляй свою спину, буду лечить, пока не передумала. — Она стала споро доставать из заплечной сумки банки с мазями, опять же моего производства и расставлять на столе.

— Хоть бы постеснялась гостей, бесстыдница. Ты предлагаешь мне оголиться перед чужой женщиной. Распутница, — шутливо попенял он, но за пуговицы пиджака взялся, а я решила, что, наверное, это и правда не слишком прилично, присутствовать при такой, довольно интимной, процедуре.

Быстро собравшись и попрощавшись, я пошла обратно домой, не обращая внимания на провожающие меня взгляды. Все чаще я возвращалась к разговору с лекарем, а если быть точнее, то начала задаваться вопросом, а почему ушла бабушка. Насколько я помню, она была здорова, довольно сильный маг, но все равно умерла не дожив даже до шестидесяти лет. Для магов ее уровня — это самый расцвет сил!

Сегодня работа спорилась. Я сварила три довольно сильных зелья, сразу разливая его по бутылочкам, но все равно, раз за разом я мысленно возвращалась к своему вопросу. Что стало с бабушкой? Почему она ушла? Эти мысли, в отличие от мыслей про Эдриана, никак не мешали мне сосредоточится на котелке, скорее выполняя роль фоновых помех.

Когда уже стемнело, я сидела в кресле с учебником в руках и пила лимонад, когда в дверь постучались.

На пороге стоял Эдриан в чуть расстегнутой рубашке, с перекинутым через плечо сюртуком.

— Привет, — сказал он, как всегда тепло улыбаясь.

— Ты не можешь так поступать с нами, — сказала я перегораживая ему проход. — Она не заслужила такого отношения, как и я. Ты компрометируешь меня своим присутствием здесь. — выпалила я на одном дыхании, глядя во все еще улыбающиеся глаза, а в следующую секунда меня подхватили на руки и понесли в гостиную. От неожиданности у меня кончились все мысли в голове, а руки сами собой обняли мощную шею.

— Если честно, скомпрометировал бы я тебя с большим удовольствием, но я пришел поговорить. — Он опустил меня на диван, а сам уселся в кресло. — Я к тебе по работе, непосредственно по твоему профилю. — Я заинтересованно завозилась, принимая более подобающий вид. — А еще я пришел рассказать как прошла беседа с нарушителями порядка, напавших на тебя сегодня.

— Вот последнее меня ни капли не интересует. — Я отмахнулась от разговора про недалеких девиц, а Эдриан понимающе улыбнулся. — Итак, по порядку. Сегодняшнее происшествие напомнило нам о том, что теперь среди нас есть ментальный маг, который может помочь с расследованием нашего дела, но Софи не сможет справится сама, ей нужно зелье концентрации. Довольно сильное, которое могло бы удержать менталиста.

— У меня есть такое зелье, я готова помочь, — воскликнула я, сразу перемещаясь в лабораторию.

— Это замечательно, — улыбнулся он — Но его необходимо будет перенастроить на ментального мага. — Я от разочарования чуть не хлопнула себя по лбу, но вовремя остановилась, вспоминая о том, какое сложное зелье я держу в руках.

— К завтрашнему дню все будет готово, — заверила его я.

— Спасибо, — Эдриан кивнул и остался стоять осматриваясь по сторонам в нерешительности.

— Останешься? — спросила, когда молчание стало затягиваться.

— Нет, — он отрицательно покачал головой.

— Возвращаешься к Софи?

— Опять нет. Сегодняшнюю ночь я проведу в управлении. Ты права, я не имею права поступать так с тобой и с Софи.

Наверное это не правильно, но мне хотелось чтобы он остался, чтобы провел эту ночь у меня, но теперь прав был он. Мне тоже необходимо было разобраться не только с происходящим, но и в себе, а постоянное присутствие в моей жизни Эдриана МакЭвой смущало и настраивало совсем не на рабочий лад.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос был тверд. — Тогда до завтра?

— Да, завтра с самого утра будем ждать твое зелье. Пора покончить со всеми этими убийствами.

Эдриан поклонился и вышел из дома, оставив меня один на один со своими мыслями.

К сожалению зелье было готово только к утру. И да, я опять провела всю ночь над котелком, стараясь сделать зелье идеальным для ментального мага. Не могу сказать, что зелья для ментальных магов сильно отличаются от зелий для обычного человека, но различая все-таки есть, а именно в способе воздействия. Мне необходимо было добиться того, чтобы у Софи не просто повысилась концентрация, а направленная ею магия в полную силу воздействовала на мозг нашего подозреваемого, не растрачиваясь на посторонние факторы.

— А вот и Афелия, — мне на встречу одновременно вышли Саймон и Эдриан, при этом общались они довольно дружелюбно.

— А где…? — я огляделась по сторонам, стараясь увидеть Софи, но ее нигде не было.

— Она уже с нашим подозреваемым, проводит подготовку к воздействию. — Ответил Эдриан, тепло улыбаясь.

До крыла карцера мы дошли достаточно быстро. Эдриан и Саймон обсуждали какие-то новости из столицы, а я вновь и вновь прокручивала в голове схему зелья, утверждаясь что ничего не забыла.

Я первый раз присутствовала в карцере нашего города, поэтому для меня было несколько неожиданным увидеть не серое промозглое здание, а светлую краску на стенах, цветы на подоконниках и занавески на окнах. Камера была, собственно как и все здание, светлой и просторной. Ой не легко будет нашему душегубу, если его отправят в столичные казематы. Я там была всего один раз во время обучения, но возвращаться туда снова нет никакого желания.

— Добрый день, — поздоровалась я со всеми присутствующими, а именно с начальником стражей, начальником гарнизона, магом-криминалистом и Софи, которая сидела напротив подозреваемого. Повисло тягостное молчание. Софи настраивалась на работу, начальник гарнизона смотрел в окно, криминалист лениво листал «дело», а Уолли следил за всеми присутствующими.

— Добрый, — ответила мне Софи, поднимаясь со стула. — Эдриан говорил, что ты можешь приготовить зелье для повышения концентрации.

— Да, собственно вот оно, — я передала магичке пузырек, который, до этого времени, лежал в моей сумочке.

— Мы можем начинать? — уточнил Уолли, с недоверием косясь на пузырек в моих руках.

Софи махом опрокинула в себя содержимое, даже не морщась от отвратительного послевкусия, и все стали ждать.

— Можем, — наконец оповестила она, когда зелье подействовало.

Усевшись обратно на стул, Софи взяла подозреваемого за руку и вновь стала настраиваться на контакт. Некоторое время ничего не происходило. Наш подозреваемый так и продолжал безучастно взирать на происходящее, пока Софи не проникла к нему в мозг. Минутное страдание на лице и вновь все как прежде. Маг не выражал своего недовольства от присутствия постороннего в своем мозгу. Софи аккуратно, словно настройщик музыкального инструмента, перебирала воспоминания задержанного, как прядильщица распутывала чужие мысли, пока не натолкнулась на преграду.

— Не могу преодолеть блок, — сказала она неуверенно, но не сбавляя оборотов, а напротив, только усиливая нажим.

— Софи, аккуратнее, — попросила я, смотря на то, как наш единственный возможный свидетель бледнеет, но магичка меня не слышала, полностью погружаясь в работу.

— Магический блок? — уточнил Уолли, подходя чуть ближе.

— Нет. Хотя, — Софи чуть дернулась и поморщилась как от боли, — Не могу понять. Старый блок на старые воспоминания. Возможно магический, но я не чувствую узлов силы.

— Насколько старый? — Уолли практически дышал в спину, но Софи, во многом из-за зелья, не сбивалась с намеченного пути.

— Не меньше пятнадцати лет, но точнее не могу определить. Все воспоминания до этого момента размыты.

— Софи, аккуратнее, — крикнула я в очередной раз, когда наш подозреваемый стал бледнеть еще сильнее, а из носа у него потекла кровь.

— Я стараюсь, но эта зараза — сказала она, имея ввиду блок — никак не поддается.

— Софи, не спеши, у нас есть время. Если ты сожжешь ему мозги будет еще хуже, — предостерег ее Эдриан, становясь за спиной, оттесняя Уолли.

Но Софи была глуха. Добровольное сотрудничество мага с менталистом — половина успеха работы. Менталист, без согласия допрашиваемого, может покалечить, а то и убить невиновного человека в пятидесяти случаев из ста, с согласием эта цифра значительно уменьшается и, конечно, не без неприятных последствий, но проникновение в мозг проходит куда легче. Сейчас Софи, конечно ради результата, собирается выжечь мозг человеку.

— Все, Софи, хватит, — сказала я подходя ближе, когда появились первые судороги.

— Я почти справилась, — отмахнулась она от меня.

— Софи, Лия права, ты сейчас оставишь нас без единственного свидетеля. Попробуешь еще, но позже, — Эдриан положил руки на плечи своей невесты, но та сбросила их усиливая нажим на мозг подозреваемого.

И тут случилось то, чего все так боялись. С негромким вскриком наш единственный свидетель, он же подозреваемый, стал заваливаться со стула, уходя за грань.

— Софи! — воскликнул Эдриан бросаясь к, теперь уже, потерпевшему.

— Демоны! — крикнул криминалист спрыгивая с подоконника.

-*нецензурная брань*- выругались одновременно начальник гарнизона и начальник стражей.

Я же была ближе, поэтому я сразу подхватила потерпевшего и стала вливать в него целительскую силу, которая вытекала, как сквозь решето.

— Я держу его, — сказала я, имея ввиду не только физическую оболочку, но и душу, которая все равно, не смотря на целительские путы, собиралась ускользнуть.

— Демоны, — ругался Саймон, — Городская цаца, тебе сколько раз сказали, хватит? Чего лезешь дальше. Боги, даже в нашей деревне работают профессионалы лучше, чем в вашей столице? Чего строишь из себя героиню? Думала расколешь этого живчика как семечко? А вот шиш…

— Саймон, — прикрикнула я, потому что остальные со злорадным удовольствием наблюдали за тем, как городской страж распекает будущую герцогиню. — Хватит! Лучше позовите лекаря, я долго его не удержу.

Софи была подавлена. Во-первых, из-за того, что ее действия, как профессионала, поставили под сомнения, во-вторых, из-за резкого возвращения из чужого сознания. Прикрыв глаза, она устало оперлась на стол, пряча лицо в руках. Ругать и распинать сразу расхотелось. И да, я тоже считаю, что сейчас действия мага были несколько рискованными, но кто из нас не рисковал?

Лекарку привели через пару минут, но и это время казалось мне вечностью. Оказалось, что на то, чтобы удержать одного мага, сил уходит в три раза больше, чем на приготовление одного зелья повышенной концентрации, а я после него сплю как убитая.

— Молодец девочка, — сказала Фрония, едва оценила обстановку. — Теперь создай вокруг него магический кокон.

— Нееет, — протянула я, чувствуя как заканчиваются силы, — я больше не могу. Может лучше вы?

— Прости, ведьмочка, но не получится. Сама знаешь правила, поэтому ты крути кокон, а я тебе помогу, — Лекарка села рядом со мной, наблюдая за безуспешными попытками скрутить лечебный кокон вокруг мага, находящегося одной ногой в могиле.

— Молодец, — подбадривала она, а остальные боялись пошевелиться, спугнуть мой настрой. — Теперь постарайся чуть ослабить хватку. Не бойся, я если что помогу, — настаивала она, когда пришел момент отпускать моего первого пациента. — Отпускай, давай. — Сила не слушалась, клещом впиваясь в свидетеля. Или это не сила, а я? — Афелия, — позвала она меня, когда от усталости появились черные мушки перед глазами. — Ты веришь мне? — я неуверенно кивнула головой. — Отпускай, он в безопасности. У тебя получился цикличный кокон, который будет подпитывать мага его же силой. Отпускай. — И я отпустила. Разорвала и физический, и магический контакт, позволяя силе самого мага восстанавливать повреждения, а вот физически магическая сила не держала, поэтому наш единственный подозреваемый кулем свалился на пол.

— Ничего страшного, — заверила лекарка. — Синяком больше, синяком меньше — он же в тюрьме, а тут всякое бывает. — Непосредственность, с которой это было сказано разрядила обстановку, позволяя всем присутствующим вдохнуть полной грудью.

Двое молодцев, что стояли на входе и охраняли нашего потерпевшего/подозреваемого/свидетеля, подхватили тело и ушли в целительскую часть здания, а лекарка успела бросить на прощание, что хочет лично пообщаться с тем магом, который разорвал в клочья ауру человеку. Софи сникла.

— Когда можно будет продолжить допрос? — крикнул в спину Уолли, на что лекарка пренебрежительно фыркнула.

— А вы, Ваша светлость, как думаете? — Уолли крайне не любил, когда по службе кто-то к нему обращался не по званию, а по титулу, но спорить с Фронией он не рискнул.

— У нас дело государственной важности, — попытался воспротивиться он, но наткнулся на пренебрежительный взгляд.

— Ладно, приходите завтра. Попробую за это время подлатать его.

— Хорошо, — выдохнул Уолли, явно побаивающийся нашего целителя. Заяви она, что маг будет здоров через неделю, Уолли, конечно, расстроился, но принял бы решение Фронии как единственное верное.

— Афелия, — у самого порога обернулась она, — Мне, если честно, нужна будет помощь, сможешь поприсутствовать? Я, как маг, никакой, а с твоей помощью управимся в два раза быстрее.

— Я же не целитель и, если честно, даже основ целительской магии почти не помню, — призналась я нехотя.

— Ничего, зато я хороший целитель, хоть и как маг не состоялась.

Попрощавшись, она покинула камеру, в которой остались сидеть представители закона города Лапуки.

— Ты как? — ко мне подошел Эдриан с лимоном. — Прости, лимонад сделать не успел.

— Ничего, мне и так сгодиться, — я взяла цитрус и стала чистить его, как обычно чистят апельсины или мандарины. Окружающие морщились и хватались за скулы, наблюдая за тем, как я дольку за долькой отправляю в рот.

— Афелия, — Софи поднялась со стула и посмотрела на меня воспаленными глазами — Спасибо большое, за то что спасла его.

Я кивнула. Магичка, попрощавшись с мужчинами, направилась прочь из карцера, а за ней стали расходиться и остальные. Кто-то улыбался мне, кто-то, как и Софи, говорил слова благодарности, кто-то просто покидал камеру, не глядя на меня, и так до тех пор, пока мы не остались втроем в помещении.

— Я провожу тебя? — просил Саймон, когда Эдриан нерешительно отошел от моего стула.

— Не стоит. Я же сейчас в целительский, чтобы помочь Фронии, да и не плохо бы было приблизительно понять сроки выздоровления нашего подозреваемого.

— Ты думаешь Софи возьмется еще раз за сканирование воспоминаний мага? — уточнил Эдриан, а Саймон фыркнул:

— Пусть лучше не берется…

— Думаю да, — бросив на друга уничтожительный взгляд, сказала я — Это просто работа. Она сейчас придет в себя и после этого сможет продолжать работать.

— Но я все равно поговорю с ней, — задумчиво сказал Эдриан. — Если бы сейчас она убил нашего свидетеля — это было бы непростительной ошибкой, поэтому, помимо прочего, надо удостовериться, что она сможет продолжать работать как раньше.

Попрощавшись Эдриан ушел, оставляя нас вдвоем.

— Ну как ты? — Сай помог мне подняться, невесомо придерживая за талию. — Может еще лимона?

— Не стоит. Думаю у Фронии есть восстановительное зелье.

Мы неспешно выдвинулись в сторону целительского крыла. Сай поддерживал, но притягивать ближе к себе не торопился и я была ему за это благодарна.

— Как думаешь, — спросил он, когда мы почти добрались до широкой лестницы. — Сможет ли эта фифа вытянуть из нашего душегуба хоть что-нибудь?

— Думаю да, — практически без раздумий ответила я. — Она хороший специалист. Я видела плетения, которые она создала вокруг мага — выглядело это довольно профессионально. Просто сейчас она не рассчитала свои силы и это привело к печальным последствиям.

— Но она могла убить единственного подозреваемого…

— Или свидетеля, — поправила я приятеля. — Думаю, в следующий раз она будет аккуратнее.

— А что нам делать с этой информацией? Ну сможет она увидеть что-то в голове у этого мага, а дальше что? — Сай по инерции потер макушку, по которой только недавно получил благодаря нашему подозреваемому.

— Надеюсь он сможет приоткрыть завесу тайны над жаждущем мести оборотнем.

Саймон проводил меня до входа и ушел обратно в управление, а я отправилась дальше, помогать целительнице.

— Думала дольше будешь в себя приходить, — поприветствовала меня лекарка. — Одевай передник и вперед, за работу. На, — протянула она мне пузырек с восстанавливающим зельем — последний остался. Не дает мне их больше Оливер, говорит в нашем городе они без надобности.

Ополовинив пузырек, я сразу почувствовала небывалый прилив сил и энергии, а магия, которая и так после ударной дозы витаминов восстанавливалась в ускоренном режиме, начала пробуждаться еще быстрее.

— А теперь за работу! — улыбнулась мне лекарка и повела вглубь госпиталя.

На самой дальней кровати, все также под бдительным контролем двух вояк, лежал наш больной. Сейчас цвет его лица перестал походить на пепел, но до полного восстановления было еще очень далеко.

А дальше все завертелось и закрутилось. Фрония объясняла мне основные принципы целительства, а я, как примерная ученица, старалась запомнить и правильно использовать полученные знания. Она говорила, где надо применить силу, а где можно справиться подручными средствами. Она объясняла особенности и секреты магического лечения, а так же сложности, возникающие с такими как у нас больными. Меня так сильно затянуло в круговорот, что пришла в себя я только глубокой ночью, с практически пустым резервом.

— Не бережешь ты себя, — мы сидели в небольшой комнатушке, оборудованной для отдыха мед. персонала и неспешно попивали ромашковый чай. — Я тебя вон как вымотала, а ты даже не поняла этого.

— Да я для общего дела стараюсь. Закрутилась как-то, — покаялась я.

— Оно и видно, а для себя что-нибудь делаешь?

— А то как же, — улыбнулась я, скрывая неловкость. — Для себя я хочу спокойный город, чтобы по лесу ходить и не бояться. Так что, все это только для себя.

— Эх, думала девка толковая, а ты… — махнула она рукой в мою сторону, а я удивленно распахнула глаза. — Настоящий маг должен быть немного эгоистом, а ты — душа на распашку, сри кто хочет. — Грубо, но собственно верно сказала она. — Бабка твоя такая и была, пока тебя к ней не притащили, тут уж эгоисткой быть не получится. А вот мы с Оливером не такие, — с грустью в голосе сказала она. — Мы с Оливером, как и ты, душа открытая.

— Так ведь для целителителя это и правильно? — уточнила я, с сомнением в голосе.

— Ну какой же правильно? — возмутилась она — Оливер силы лишился, чуть сам к праотцам не отправился, а я… эх, — она раздраженно махнула руками, а я заерзала на стуле, желая как можно скорее услышать продолжение истории. — Чего ерзаешь, как вша на гребешке? Не будет душещипательной истории. — я разочарованно вздохнула. — Ладно, егоза, слушай. История не столько душещипательная, сколько занимательная. Я, по молодости еще, после академии пошла работать в столице медсестрой, чтобы опыта набраться, да в надежде знания получить, только не делятся столичные маги своими знаниями, боясь что новое поколение оставит их без работы. Работала я там, души не чаяла в своем мастере. А он был красавец писаный, родовитый и умный. Да и я ему приглянулась. Однажды зимой нас вызвали к кому-то из верхушек власти, Ромон — так звали моего мастера — обычно сам ходил к таким клиентам, а тут меня с собой позвал, сказал что помощь нужна будет. Ну я и пошла, как телок. Пришли, а там старый граф помирать собрался. Я сразу к графу и бросилась, но Ромон только взглядом меня останавливает. Говорит: «Не стоит, Фро, он уже не жилец», а я: «Ну как же не жилец, если это легочная болезнь». Смотрю, родственники меня взглядом пренебрежительным смерили и на мастера поглядывают, мол что за пигалица? Ромон головой только качает, а графу все хуже. Дело ясное, позвали нас родственники, чтобы смерть зафиксировать, да только раньше времени мы явились. Плюнув на все условности и, собственно, на мастера, я пошла к графу и стала его магией лечить. Ромон пытался оторвать, но только сила уже действовала, граф в себя приходить начал. Родственники в панике, уже графа по голове бить канделябром собрались, а он хоп — и глаза открыл. Посмотрел на все это, да как начнет на родственников своих орать, а я все еще в него силу вливаю. Когда граф понял, что еще врачуют, лег обратно на постель и как начал из меня силу тянуть, почти все высосал, как вампир, а потом и говорит: «Беги, девочка, по-добру, по-здорову из города, пока эти тебя не прибили и никогда больше в этот город не возвращайся». Вот так, как была, мне и пришлось ноги делать из столицы. Знаю, искал меня Ромон, убить хотел — его после этого случая все родовитые семьи стороной обходили, да и родственнички того графа тоже хотели с меня три шкуры спустить. А я бежала на самую границу страны, без сил, без денег, без сменной одежды, пока что к Оливеру не попала. Лишенцем, как он, я не стала, но той капли что у меня сейчас есть, даже котенка усыпить не хватит. Маг наш вообще во мне силы не увидел. Так что, душа на распашку это больно.

— Но ведь вы могли обратиться в магический патруль, вам бы помогли? — удивленно воскликнула я.

— Кто? Маг патруль? Побойся Богов, девочка, — она засмеялась, словно я сказала какую-то шутку. — В таких случаях надо бежать дальше, чем видишь, потому что иначе может быть плохо.

— Но ведь…

— Я тебе эту историю рассказала совсем не для того, чтобы спустя двадцать пять лет думать о том, как надо было бы поступить. Сейчас моя сила помогает мне видеть магические потоки, поддерживает меня в относительно нормальном виде и не дает умереть от старости, а для остального есть зелья одной не в меру умной ведьмы, — и тут я засмущалась. — Вообще, если бы ты хотела, то ты бы могла помогать мне в госпитале с больными. Не только зельями, а магией. Я бы научила тебя всему, что сама знаю. — Она говорила спокойно, но все равно, было видно что мой ответ очень для нее важен. — Работы здесь не так уж много, но хватает.

— Работа! — воскликнула я, подрываясь с места. — Я же должна к завтрашнему дню подготовить очередное зелье.

— Афелия, сядь и успокойся, — строго сказала целительница. — До обеда я его точно никуда не отпущу, а ты сможешь приготовить свое зелье утром, поэтому, перестань гробить свой организм, а спокойно — интонацией выделив это слово, сказала она — иди домой и ложись спать.

— Спасибо, вы правы. — Я поднялась со стула, несмело улыбаясь целительнице — А над вашим предложением я обещаю подумать. Правда. Но пока что не готово мое зелье я, к сожалению, ничем другим заниматься не хочу, да и не могу.

Домой я добралась поздней ночью. Сопровождать меня подрядили одного из стражей, охраняющего нашего потерпевшего. Сопровождающий мой шел молча, все чаще оглядываясь по сторонам.

— Боитесь неизвестного убийцу? — с улыбкой уточнила я.

— Да нет, боюсь любопытных взглядов. — Моя улыбка сразу потускнела. — Вы не правильно поняли, — начал оправдываться он — Я не то хотел сказать. Просто у меня невеста дюже ревнивая, если кто увидит нас вместе, так сразу не то подумают. — Я сникла еще больше, остаток пути не думая возобновлять разговор.

Дома я сразу пошла спать, но мысли в голове, особенно после разговора со стражем, все никак не давали уснуть, поэтому, провозившись в кровати больше часа и поняв, что уснуть больше не удастся, я отправилась в лабораторию — варить для Софи очередную порцию зелья.

Механическая работа помогла выбросить из головы посторонние мысли, поэтому в объятия Морфия — Бога сна — я провалилась прям в лаборатории, на маленьком диванчике стоящем в углу.

О «подарке» аптекаря, совместной работе и результатах

Утро было добрым. Несмелые лучики осеннего солнышка ласкали кожу, а за окном вишня, как первая предвестница наступающей осени, начала терять свои листья. Я довольно долго следила взглядом за кружащимся пожелтевшим листом, пока не вспомнила, почему собственно я сплю не в своей спальне на втором этаже, где всей этой красоты не видно, а в лаборатории.

Вчерашние проблемы словно остались позади, заставляя меня радоваться новому дню.

Я неспешно собиралась: утренние процедуры, выбор одежды, легкий завтрак и настой из розовых лепестков и мелисы для поднятия настроения.

Время уже давно перевалило за полдень, когда в мою дверь постучали. Довольно требовательно, отчего я сразу решила, что это точно не Эдриан. Кошмар, даже простой стук в дверь заставляет меня думать об том несносном маге.

— Доброго дня, госпожа ведьма, — на пороге стояла одна из вчерашних девиц, что подкарауливали меня по пути. Она воровато озиралась в округ, как вчерашний стражник, чтобы никто не дай Боги не увидел ее рядом со мной. — Я эт… — замялась она, вновь кидая взгляд на улицу. — Я бы хотела зелья заказать.

— А что же так? — уточнила я, не собираясь пускать вчерашнего врага на порог.

— Ну так а у кого еще? У господина Оливера тепереча нет ничего. Говорит, что закрывать аптеку будет. Староват он стал.

— Ну чтож, — я постаралась улыбнуться не скалясь, но судя по тому, как вздрогнула девица, не скалясь не получилось — Проходи. Помогу чем смогу.

Девице потребовалось лекарство от атопического дерматита, покрывающего кожу безобразными блямбами. Выдав мазь и назвав цену в два раза дороже — Ну не могла я спустить вчерашнее происшествие с рук — я проводила девицу до двери, чтобы сразу натолкнуться на следующего клиента — одну из дамочек, что кричали обидные слова через забор.

Смерив друг друга взглядами, обе клиентки разошлись в разные стороны.

— Мне бы средство от молочницы… — жалобно блеяла она, а я восседала в своем кресле как королева, имея право наслаждаться своим триумфом.

И так дальше. Люди шли непрерывным потоком. Казалось, что у всех закончились мази/крема/настойки и только я могу их спасти. Цену я завышала ровно в два раза, но никто, видимо понимая причину такого отношения, не спорил, покорно расчехляя свои кошели. Но надо отдать должное и мне, я ни словом, ни взглядом, не показала что вчерашнее приключение как-то отразилось на мне. Я была все так же мила… Ладно, кого я обманываю, я была все так же немногословна, так же угрюма и в меру язвительна, так что экзамен на умение контролировать свои порывы я сдала.

К ужину поток клиентов иссяк, я наконец смогла выдохнуть и подумать о происходящем…

— Демоны, — воскликнула я и побежала из дома как была — в домашнем платье и мягких туфельках, лишь прихватив с собой пузырек с зельем для Софи. Со всеми этими посетителями я совершено забыла о нашем больном!

Следующая мысль была более трезвой: Если бы Софи опять полезла в мозг нашего подозреваемого — свидетеля, Эдриан не позволил бы этого без усиления концентрации, а следовательно он бы в любом случае пришел ко мне. Но он не приходил, а значит еще ничего не началось. — Эта мысль отрезвила, позволяя перейти на быстрый шаг, а через десяток секунд вновь пуститься в бег.

Крик был слышан еще с улицы. Не разобрать в этом потоке брань главную целительницу города и старшего стража не смог бы разве что глухой.

— … а я еще раз повторяю, что я запрещаю воздействовать на больного, — орала Фрония.

— Демоны, женщина, я еще раз повторяю, что это дело государственной важности, — парировал Уолли.

Чем ближе я подходила, тем отчетливее были слышны крики. Казалось, что спор происходит где-то рядом со мной, но нет, спорили они в госпитале.

— Что здесь происходит? — спросила я шепотом у стража, стоявшего ближе всего к двери.

— Ведьма не разрешает будить нашего душегуба, боится что тот не переживет вмешательства… — сказал он и только после этого повернулся посмотреть, с кем разговаривал. — Ой, — побледнел он.

— Я — не ведьма, — раздался крик Фронии и стража полетел пузырек с каким-то зельем. — Я еще раз повторяю, — кричала она, — если вам нужен труп на допросе — то пожалуйста, буди, а если тебе нужен ответ, который ваш ручной менталист будет извлекать из недр памяти этого бедолаги — то жди до завтра.

— Завтра может быть поздно…

— А сегодня бесполезно! Вчера Ройс в этого несчастного влила половину собственного резерва, а ему хоть бы что. Подожди ночь, а мы с Афелией еще немного над ним поколдуем, — примирительно закончила лекарка.

— Фрония, ну ты же понимаешь насколько это важно? — спросил Уолли тоже теряя запал. — Мне нужен этот свидетель, а ты его держишь практически в заложниках.

— Бил, он не переживет даже простого пробуждения, а ты говоришь про полноценное сканирование мозга с вскрытием блока наложенного на часть воспоминаний.

Уолли качал головой, видимо поняв, что спорить в данном случае бесполезно.

— Я помогу Афелии, — раздался голос из угла помещения, в котором оперевшись на стену стояла Софи. — Если ты конечно не против. Думаю вдвоем мы сможем несколько больше, а для меня это будет отличный способ настроиться на нашего подозреваемого.

Я кивнула головой, никак не выдавая собственного волнения от предстоящей работы с невестой Эдриана, который, кстати, отнесся к этой затее довольно скептично, но никак не комментируя. Кроме Эдриана за нами наблюдали все. Все жаждали скандала или драки между «невестой» и «любовницей», но мы нарушили их планы.

— Вот и отлично, — хлопнув в ладоши заключила Фрония. — Все остальные могут быть свободны, — с намеком сказала целительница.

Потоптавшись еще несколько секунд, лишний люд покинул целительское крыло, оставляя нас втроем, если не считать двух стражей около кровати нашего больного, который определено выглядел лучше чем вчера, но до выздоровления и правда не дотягивал.

Фрония быстро определила меня на усиление нашего мага, в то время как Софи воздействовала на мозг, залечивала повреждения и скрепляя ауру. Небольшие перерывы на чай и вновь за работу — такой был девиз у главной целительницы города, которая твердой рукой руководила нашими действиями. Несколько раз в целительском крыле появлялись другие больные, на несколько секунд опешившие заметив тандем меня и Софи. Тех, что полегче забирала Фрония — сломанный палец, укус собаки, да отравление, а вот с теми случаями, с которыми простыми настойками да минимальным воздействием не справится, лекарка обращалась к нам. Нам с Софи пришлось оторваться от работы когда принесли мужичка упавшего с крыши дома (серьезные повреждения позвоночника), да ребенка который вылил на себя чан с кипятком.

— А как вы справлялись с такими травмами, когда Афелии не было? — Спросила Софи, когда время близилось к полуночи, а мы, убедившись что сегодняшние пациенты в порядке, ушли в комнату для персонала пить чай с пастилой, которую Фрония достала из небольшого шкафа стоящего в углу.

— Да как-как? — со вздохом сказала лекарка. — Погружала в стазис с помощью зелий и к градоначальнику бежала, за повозкой, и вместе с Оливером — хозяином аптеки — пояснила она для Софи — отвозила в ближайший город, где за них брался настоящий маг… — Фрония говорила это все спокойным тоном, а мне стало стыдно. Стыдно, что не разу даже не подумала предложить помощи или, что там, самостоятельно приготовить зелья для госпиталя.

Конечно, аптека с лихвой оплачивает мои зелья, но я никогда не задумывалась над тем, кто же помогает больнице. Нет, я знала, что, что-то Оливер заказывает из столицы сам, что-то ему присылают из столичных больниц для содержание нашего «крыла», что-то он готовит и реализовывает, но помочь… Наверное Оливер был прав, я дальше собственного носа не замечала.

— Ладно, время позднее, — встрепенулась Фрония, — пора уже расходится.

Допив чай, мы направились к выходу из госпиталя, предварительно заглянув к нашему потерпевшему.

— Афелия, — Софи с блаженной улыбкой смотрела на пострадавшего. — Он приходит в себя.

Несколько раз моргнув глазами, он удивленно посмотрел на нас.

— Не нужно вот этого, — с невиданной для своих габаритов, Фрония подбежала к мужчин и одним махом влила в его рот зелье. Мужчина нахмурился не до конца осознавая что происходит, а через десяток секунд уже крепко спал. — Пускай поспит. Не нужно ему еще в себя приходит. Вы хорошо, девочки, потрудились. Завтра, все разговоры и вопросы завтра. Уверена, Уолли будет штурмовать мое крыло с самого утра. Вы тогда же и подходите.

Мы с Софи вышли на улицу, а за нами оба охранника.

— До завтра, — тепло улыбнулась будущая герцогиня. — Мне было очень приятно с тобой поработать.

— Мне тоже, — я ни капли не лукавила, работа с ментальным магом, особенно такого уровня как Софи Ленгдон, приносила настоящее удовольствие. Не попади мы в такую ситуацию, почему-то, мне кажется, но мы бы с Софи даже смогли бы подружиться. — До завтра, — улыбнулась я. Софи ответила на улыбку и направилась в сторону своего временного пристанища. На миг кольнула мысль, что возвращается она, в отличие от меня не в пустой дом, а к Эдриану, но заметив свет в окне управы, я несколько расслабилась.

Поджидающий меня сопровождающий смотрел на наше общение с невестой столичного мага с удивлением. Наверное мы и правда выглядели вполне довольными сотрудничеством, что, в сложившейся ситуации, несколько странно. Страж держался отдаленно и настороженно, но сегодня мне было на это наплевать. Наплевать на все.

Придя домой, я скинула грязное домашнее платье и завалилась спать в одном белье, даже не озаботившись посещением ванны перед сном.

А утром, едва проснувшись и покончив с процедурами, я побежала обратно в госпиталь, чтобы вновь встретить знакомые лица.

Уолли, счастливо улыбаясь, что-то обсуждал с главной целительницей, стражи, что охраняют нашего подозреваемого, смеясь делились с коллегами по цеху забавными историями, а сам подозреваемый сидел на кровати и жевал кашу. Рядом с ним уже сидела Софи, которая, как и в прошлый раз, настраивалась на работу с воздействием. Эдриан подпирал стенку в самом углу помещения, оглядывая всех находящихся настороженным взглядом явно не разделяя всеобщего веселья.

Я бодрой походкой направилась прямиком к Софи, чтобы передать ей бутылочку с зельем.

— Спасибо, — тепло улыбнулась ментальный маг. — Я уже настроилась, но все равно, думаю это — она покачала пузырек, — будет не лишним.

Видя, что все в сборе, Уолли оторвался от целительницы и, чеканя шаг, направился к нам. Для стражей это стало своеобразным сигналом. Все веселье в миг улетучилось, а в помещение повисла гнетущая атмосфера ожидания.

— Леди, — он склонил перед нами голову — Мы ожидаем вашей отмашки.

— Да я уже готова, — как-то неуверенно произнесла Софи.

— Не волнуйся, — я постаралась, чтобы мой голос был как можно более спокойным, хотя что скрывать, я волновалась не на шутку. Еще один такой удар и нашего свидетеля можно записывать на прием к криминалисту. — Я попробую подкорректировать воздействие или просто смягчить удар, если потребуется.

— Хорошо. — Выдохнув, Софи улыбнулась.

Наш подозреваемый отставил тарелку и с удобством улегся на подушки прикрывая глаза и как бы говоря: «Делайте что хотите».

Как и в прошлый раз, Софи положила руки на виски и начала воздействие. В прошлый раз я не особо всматривалась в плетения, но сейчас, стараясь исполнить данное магичке слово, я следила за каждым изменением маг. фона. Синие ленты неспешно опутывают голову, приникая в подкорку и высвобождая старые воспоминания, которые только Софи может считывать. Вторжение прошло без проблем. Открытый разум сыграл свою роль, никак не препятствуя проникновению. Софи медленнее, но увереннее чем в прошлый раз, исследовала потаенные мысли нашего свидетеля.

— Он никогда никого не убивал, — спустя некоторое время сказала магичка. — А еще, у него в активной фазе развита душевная болезнь. Афелия, ты видишь? — Обратилась она ко мне не разрывая ментального контакта.

А я видела. Видела, как магические ленты заклинания возвращаются к Софи с неестественными черными вкраплениями. Точки болезни, болезни мозга. Такое нельзя поделать.

— Так, — Софи чуть усилила нажим, но наш потерпевший никак не отреагировал. — Могу сказать, что из-за болезни многие его воспоминания кажутся несколько неестественными. К примеру, он искренне считает, что он убил корову. В его воспоминаниях, она лежит мертвым грузом, поражённая магической молнией. Сняв пласт болезни, я смогла вычленить, что корова была мертва задолго до его прихода.

— Это не важно, — воскликнул Уолли, но на него сразу шикнули со всех сторон. — Почему он считает, что убил людей? — тише спросил страж.

— Он их видел. — магичка усилила нажим, но — теперь уже точно! — наш свидетель глухо застонал и Софи пришлось делать шаг назад. — Он видел трупы, по крайней мере двоих. Он знал их. Он знал их раньше, но… Демоны, — Софи выдохнула и синие ленты воздействия потянулись назад — Блок. В том числе и на эти воспоминания.

Софи несколько секунд сидела в тишине раздумывая над тем, как обойти неприятную преграду.

— Попробуй с другой стороны, — предложила я, делая шаг вперед. — Попробуй понять, когда появилась эта преграда.

Кивнув, магичка вновь выпустила путы.

— Так, — начала вновь рассказ она — Я плохо вижу детство. Оно все покрыто пятнами болезни. Нет, — остановилась она. — Не все. До появления магических способностей — А это до достижения шести лет — я вижу. А вот с появлением магии — там все сложно.

— Аккуратнее, — попросила я, когда Софи в очередной раз попыталась усилить нажим.

— Война, — глухо сказала менталистка. — Кровь. Боль. Пожар — это самые яркие воспоминания после появления магии. Он все видел. Боги, — руки у магички задрожали. Я подошла ближе, лишь успокаивающе сжав плечо. Она сглотнула и стала считывать поддавшиеся воспоминания. — Я нашла момент когда появился блок. Он поставил себе его сам.

— Что ты видишь? — нетерпеливо притопывая спросил Уолли.

— Робин, — теперь для нее он стал не просто человеком/подозреваемым/свидетелем — он стал для нее Робином Бортом, человеком, личностью. Спустя некоторое время, память Софи затрет чужеродные мысли, но сейчас, сейчас она пережила все те невзгоды, что свалились на мага вместе с ним. — Магия проснулась в шесть, как и у всех, но родители — обычные крестьяне — понятия не имели что с этим делать. Отвели к священнику, где Робина долгое время использовала церковь в качестве подопытного кролика, вводя сначала святую воду — чтобы изгнать злой дух, а потом какие-то настои. Вовремя пришедшая мама смогла предотвратить это безобразие и забрать своего ребенка домой. Собственно здесь и появились панические атаки и психологические проблемы. Дальше воспоминания размыты… Война. Первый год. Снег. Робин сидит в темном чулане, куда его запихнула мама, когда в дом ворвались, — Софи вздрогнула и мелко затряслась, роняя соленые капли на белую простынь. — Мама… Солдаты… их так много, — Софи прикрыла глаза и отрицательно закачала головой, как бы отгоняя чужие воспоминания. — Я не могу. — Прошептала она, но руки, к счастью, не убрала.

— Не смотри, отгони непрошенные воспоминания, — ко мне подошел Эдриан, вставая рядом с невестой. — Не зацикливайся на этом воспоминании. Отбрось его.

Софи глубоко вздохнула и, успокоившись, продолжила.

— Война подходит к концу, он прячется в разрушенном доме, спит на газете и ест рыбу которую сам же и поймал. В тот день он возвращался с рыбалки неся в свою «крепость» отличный улов, но услышал шум. Он боялся солдат, всех без исключения, поэтому первым делом спрятался в щель между домами, прикрываясь старой коробкой, чтобы его не заметили, но выпившая компания не обращала внимания на чужака. Они шли, весело переговариваясь, но я не могу разобрать слов. Видимо Робин тоже не слышал о чем говорили проходящие, но с каждым их шагом его страх увеличивался. Они громко смеялись, курили одну самокрутку на всех и запивали крепленным вином. Они прошли мимо укрытия и Робин уже собирался выбраться, когда мимо него пронесся человек. Нет, не человек… оборотень. Полу-трансформировавшийся. Он бросился на компанию, продолжая трансформироваться…

«Как наяву передо мной появился маленький проулок, в котором прячется молодой парень лет шестнадцати за грязной коробкой. Проходит подвыпившая компания из шести солдат, весело смеющихся и курящие самокрутку, передавая ее по кругу. Когда, казалось бы, беда прошла стороной, пронесся оборотень кидающийся на компанию. Ужас появился на лицах мужчин. Длинные когти из трансформировавшейся лапы проносятся в непосредственной близости от лица одного из солдат, но он успевает увернуться. Пока остальные стараются сориентироваться в происходящем, один из парней рывком дергает оборотня на себя и падает на землю. Завязывается драка.

— Мочи его, собаку эту, — подначивает тот, что стоял ближе к дерущимся, но его не слышат. Все внимание занимает только предстоящая драка. Драка не на жизнь — на смерть. Оба противника знают — один из них останется навсегда в этот проулке, пропахшем тухлятиной. Силы практически равны — молодой полу-оборотень, жаждущий мести и оборотень, что борется за свое право сильнейшего.»

— Откуда тут взялся полу-оборотень? — разорвал видение Уолли, подошедший еще ближе. — Была же компания выпивох и оборотень, что кинулся на них.

— Один из компании был полукровка. Если бы не он, то исход «сражения» был бы предрешен. — Недовольно ответила Софи, возвращая меня в мир чужих воспоминаний.

«Драка набирает обороты. Оба дерутся в неполном обороте. Полу-оборотень из-за собственной физиологии, а оборотень — из-за травм, полученных ранее. Пара ударов и исход становится очевиден. Ловкость и молодость победили силу и опыт. Скинув с себя противника, полу-оборотень нанес несколько точных ударов, не убивая, но превращая тело недавнего врага в кашу.

— Ты что, собака, совсем страх потерял? — спросил полу-оборотень у лежащего у его ног противника. — Ты на кого скалиться, тварь, пытаешься?

Плевок в лицо прозвучал как взрыв магического шара. Полу-оборотень вытер лицо и ударил. Со всей силы. До укрытия Робина донеслись звуки ломающихся костей и стон полный боли.

— Я тебя, тварь, сломаю и не поморщусь, — прорычал взбешенный зверь, начиная месить противника. — Ты свой шанс на жизнь потерял. Отправишься к своей подстилке и прикроватному коврику, урод. — Он избивал еще очень долго, пока оборотень не перестал отбиваться оставаясь лежать на холодной земле.

После того как с избиением было покончено, полу-оборотень сплюнул на тело поверженного врага и собрав своих друзей, продолжил путь.

Робин еще некоторое время сидел в своем укрытии, не решаясь высунуться. Через несколько минут, когда стало ясно что полу-оборотень со своими друзьями покинул квартал, маг вылез из укрытия и пошел к тому, что осталось от некогда живого существа.

— Клянусь, клянусь памятью о жене и дочке, что я найду их и отомщу, — шептали губы умирающего волка. — Найду и отомщу. Всех. Все шестеро поплатятся за то, что сделали со мной, с ней, ними… — Робин опустился на колени перед оборотнем, не зная как помочь.

— Ну-ка, — послышался сзади веселый голос лекаря, который не раз и не два подкармливал голодного Робина, — Давай-ка поможем ему? — спросил лекарь, указывая на оборотня.

Робин кивнул, стесняясь заговорить с мужчиной.

Они вместе перенесли изломанное тело оборотня, который перестал подавать признаки жизни, в небольшую комнатушку оборудованную под лазарет.

— Вот и хорошо, вот и славно, — приговаривал лекарь, оттесняя юного мага к дверям, чтобы тот не смотрел на кровь. — Поди, Роби, прогуляйся, — посоветовал лекарь, прикрывая собой оборотня.

Кивнув, Робин покинул лазарет и направился обратно к своему убежищу, но по пути решил посмотреть, откуда пришел пострадавший. Мелкими перебежками, от одного дома к другому, Робин дошел до небольшого домика, стоявшего на самом отшибе. Скрипнув дверью, Робин зашел внутрь, чтобы через минуту покинуть дом, с криком и диким воем падая на землю. Слезы лились из его глаз, руки рвали горло, в которое перестал поступать воздух, а желудок сводило спазмами. В доме, на полу, лежало двое. Мать и дочь. Мертвы. Мертвы так же, как и мать Робина.

Не в силах справится с происходящим, маг бросился к единственному человеку которому доверял, к лекарю помогавшему ему все эти годы.

Лекарь сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, а кушетка, на которую только недавно Робин сам, лично, положил избитого оборотня была пуста. Последней каплей для мага стало видение, как единственной его друг упал на пол и безжизненным взглядом смотрел в потолок.»

В госпитале было тихо. Софи смотрела в стену перед собой, не в силах даже пошевелиться, лишь руки безжизненными плетями упали вдоль тела.

— Именно на эти события был поставлен блок?

— Да, — он закрыл все, что связанно с этими существами.

Наш свидетель заворочался. Во время ментального воздействия он находился в своеобразном трансе, а сейчас стал приходить в себя. Старые воспоминания, как только что вскрытый нарыв, тревожили его душу, выливаясь не только в моральные терзания, но и в физический дискомфорт. Его сердце ускорило свой ход, норовя выпрыгнуть из груди. Легким прикосновением к виску, я отправила мужчину в крепкий сон, давая ему время осмыслить произошедшее, а нам придумать как не убить несчастного.

— Сможешь описать нападавших? — спросил Уолли, когда пострадавший перестал ворочаться.

— Это не имеет смысла, — впервые за все время своеобразного эксперимента заговорил криминалист. — Я и так скажу вам, если и правда все наши покойные участники тех событий, кого не хватает.

— Стелли, — одернул Уолли криминалиста. — Мы здесь собрались не для этого. Это, можно сказать, следственные мероприятия. Сейчас вы должны лишь удостовериться в правильности его проведения.

Стелли фыркнув отошел от собравшегося люда. Эдриан, что незримой, но монументальной стеной стоял за спиной Софи, приблизился еще ближе, успокаивающе сжал плечи. На специально придвинутую тумбочку, выложили с десяток маг-картинок, на которых были запечатлены самые разные мужчины, включая покойных, из которых она должна была выбрать участников событий двадцатилетней давности.

— Вот этот и вот этот — точно, а остальные очень сильно изменились. — Софи безошибочно указала на самых первых пострадавших. Некоторое время спустя, когда были отобраны пять фотографий, в которых Софи узнала участников тех злосчастных событий, а старший страж расхаживал вперед-назад раздумывая над сложившейся ситуацией, с каплей самодовольства заговорил криминалист.

— Собственно все так, как я и говорил. Не хватает только полу-оборотня. Потому что все убитые ранее были обычными людьми — результаты вскрытия тому доказательство. Мы можем не бояться за жителей нашего города, ведь кроме стража Брукса смесков у нас нет.

— А как же отец Мадины? — спросила я, непонимающе глядя на криминалиста.

Уолли замедлил свой ход, возвращаясь к кровати пациента.

— В городе есть еще один смесок?

— Да, — вместо меня ответила Фрония, — Он полу- оборотень, но об этом мало кто знает. Вообще, похоже, только я, да ты. Его происхождение никогда не афишировалось.

Я вспомнила недавнюю склоку устроенную женской компанией, казалось, что все прекрасно знают о происхождении Мадины, но в слух я этого произносить не стала, а вот Эдриан все так же продолжавший стоять за спиной Софи бросил на меня быстрый задумчивый взгляд.

— Ее отец очень давно хранит тайну своего происхождения. И да, он, как и погибшие до этого, прибыл в наш город с юга.

— Тогда чего мы ждем? — воскликнул Уолли — Надо срочно его найти. Время до следующей фазы луны еще есть. Мы должны узнать, что произошло больше двадцати лет назад!

Часть стражей во главе со старшим стражем и криминалистом, покинули помещение госпиталя, оставив нас с Софи, Эдрианом и Фронией в гнетущей тишине.

— Как думаешь, он еще в городе? — спросила Софи, обращаясь, как ни странно, ко мне.

— Не знаю, но боюсь, что нам надо готовиться к худшему.

— Сейчас только полдень, — задумчиво произнес Эдриан. — Даже если он и пропал, то убийца… его время сумерки. Он еще жив.

— Тогда нам надо постараться его найти, — воскликнула Софи резко поднимаясь с кровати, но от большой магической затраты энергии ее повело в сторону, Эдриан едва успел поймать менталистку.

— Я согласен со столичной выскочкой, — Сай стоял в дверях небрежно облокотившись на дверной косяк. — Если кузнец умудрялся скрывать свою особенность даже от меня — это значит, что едва запахло жаренным, он покинул город. Едва он понял, что идут за участниками тех событий, он не станет сидеть сложа руки.

— Как же нам его найти? — Софи нахмурилась, высвобождаясь из крепких рук Эдриана.

— Можно попробовать сварить зелье поиска, — предложила я, просчитывая в голове возможные варианты.

— Нет его крови…

— И вообще ничего нет, — в госпиталь вновь вернулся Уолли чеканя шаг. — Эта гнида скрылась.

— Он же, вроде, потерпевший, — со смешком уточнил Эдриан.

— Нет! — отрезал Уолли, — Он гнида, скрывшаяся едва запахло жаренным. Его жена сказала, что ушел он еще три дня назад, наказав дочери не приближаться к столичному магу и ведьме.

«Так вот откуда она узнала» — пронеслось у меня в голове. Сама Мадина не могла учуять нас вместе, значит ей подсказал кто-то, кто обладает волчьем чутьем — к примеру, ее отец.

— Дочь и жену предупредил об опасности? — Эдриан подошел ближе к старшему стражу.

— Нет, он даже не предупредил о своем уходе. Все произошло в один день. Жена ушла в поле со скотиной, а когда вернулась — ни мужа, ни вещей.

— Мы можем попытаться найти его через его дочь, — слушать виртуозные ругательства старшего стража мне не хотелось, поэтому я начала думать о том, как же найти беглеца.

Вариант с дочерью был не самым надежным, но в сложившейся ситуации он был единственным. Да, займет больше времени и по точности будет отставать от поиска по крови, но у нас хотя бы будет шанс.

— Что для этого нужно? — решительно шагнув в мою сторону уточнил Уолли и я поняла, если понадобиться, он сцедит всю кровь у наследницы кузнеца.

— Ничего особенного. Приведите Мадину ко мне домой, где-то через пол часа, а я пока что подготовлюсь.

Кивнув, Уолли и Саймон покинули наше общество, оставляя наш любовный треугольник (если не считать Фронии, что копошилась за ширмой, и двух стражей, приставленных охранять нашего свидетеля) наедине.

— Тебе помощь будет нужна? — уточнил Эдриан, обеспокоено поглядывая на невесту, которая была белее снега.

— Да, я не откажусь от помощи, — Софи печально улыбнулась, — Но если ты намерен на сегодняшний день стать моим подмастерьем, то нам нужно позаботиться о Софи. У меня есть укрепляющая настойка, думаю она снимет все последствия воздействия и уменьшит побочный эффект.

Эдриан улыбнулся мне с благодарностью, поднимая и поддерживая невесту за талию.

Странно, но я не испытывала в данную минуту ни ревности, ни зависти, ни, тем более, ненависти к девушке, по праву считавшейся невестой Эдриана. Мне не было даже больно, словно мой мужчина помогает старой знакомой в сложной ситуации. И нет, я не разлюбила, иначе я бы не обращали внимание и не замирала истуканом на каждый жест, каждый взгляд брошенный в мою сторону.

До дома мы добрались довольно быстро. Конечно, не обошлось без сопровождающих нас взглядов и шепота в спину, но нам было все равно. Шли молча. Каждый думал о своем. Я в очередной раз старалась припомнить все нюансы зелья, необходимого нам для продолжения поисков последнего пропавшего. Была ли вероятность, что ему удалось скрыться? Возможно ли, что ему, можно сказать зачинщику всего произошедшего удалось избежать наказания? Есть ли шанс, что зелье поможет и мы найдем его живым? — эти и другие вопросы роились в моей голове, не давая как следует сосредоточится.

— Мы справимся, — словно почувствовав мое волнение, сказал Эдриан. — Он жив.

— Но он трое суток в бегах. Какова вероятность, что наш оборотень еще его не нашел?

— Шанс есть. Помнишь, что смесок победил оборотня в честном бою?

— Честный? — фыркнула Софи — Оборотень был на последнем издыхании, но все равно дал отпор.

Дома менталистку уложили на диван в лаборатории, вручив чашку с мятным чаем, — для Софи мята была тем самым ингредиентом повышающим уровень регенерации магического потенциала — а мы с Эдрианом стали готовиться к приходу Мадины. Действовали слажено, словно уже много лет подряд мы занимаемся этим вместе: вместе готовим обед, вместе ведем хозяйство, вместе занимаемся магией и вместе просыпаемся каждое утро. Мы чувствовали друг друга на расстоянии, а Софи… Софи не решалась нам помешать, хотя я и видела, в глубине ее глаз боль.

Мадину привели уже в вечернем часу. Недовольно сморщившись, с королевским величием, она протянула руку для сбора материала. Давно канули в небытие садистские надрезы на запястье — кроме тех случаев, когда ритуал не предполагает других вариантов — заменив варварские методы на вполне безобидные магические уколы способные распороть кожу не занося грязь и микробы в открытую рану, а после запечатать место укола.

— Готово, — я взболтала пробирку полную крови, вглядываясь в структуру.

— А вы… — спесь спала с девушки, едва она поняла зачем ее привели в дом к блудной ведьме — вы хотите спасти моего отца? Он попал в беду? Я слышала, что это связанно с исчезновением дяди Рубика и дяди Лори.

— Ты знала отшельников? — уточнил Уолли недовольно взирая на девушки.

— Да, они приходили к нам, когда я была маленькой, но потом папа сказал, что им больше не рады в нашем доме. Мне тогда было лет восемь, когда папа прогнал их. Я помню, мы играли. Они завязывали мне глаза и раскручивали и я должна была их трогать и понять, кто есть кто. Они часто со мной играли.

— А где ты их трогала? — сглотнув спросил Эдриан.

— Да куда попадала, я же ребенком была, к тому же ростом не вышла… В тот день папа вошел в дом и увидел наши игры, как он орал…

— Мы сделаем все возможное, чтобы найти твоего отца, — пообещал Уолли, выпроваживая Мадину за порог.

— Вы поняли, что это значит? — спросил Саймон, залезая на высокую табуретку, пока я смешивала в котле ингредиенты.

Время близилось к ночи. Вероятности, что сегодня мы кого-нибудь найдем практически не оставалось. Сегодня мы опоздали, но тешила мысль, что до следующей лунной фазы у нас еще есть двое суток.

— Да, — Уолли скрестил руки на груди, вглядываясь в даль. — У оборотня была дочь?

Софи кивнула, припоминая разговор.

— И жена?

Очередной кивок и повисшая тишина.

— Я начинаю понимать, какой мотив мести… И да, я бы сам убил, если бы кто-то посмел… — Уолли сглотнул.

— Бил, — Эдриан подошел ближе к старшему стражу и положил руку на плечо. Я впервые слышала, чтобы к старшему стражу кто-то обращался по имени, поэтому такое панибратство резануло уши — Чтобы не произошло двадцать пять лет назад, мы все равно должны остановить убийцу. Чтобы. Не. Произошло. — Практически по слогам произнес столичный маг.

— Ладно, — вздохнул старший страж. — Ройс, — окликнул он меня, — Как долго еще ждать?

Я перевела взгляд на бурлящий котел, с котла на часы, а оттуда на пробирку с алой жидкостью, которую мне еще предстояло разобрать на составные части.

— Не меньше девяти часов и это при хороших обстоятельствах, — Уолли выругался.

— Ладно, я пойду домой, отдохну и приведу себя в порядок, а вы — он строго обвел нас взглядом, — Едва зелье будет готово, пошлите мне маяк. Без меня никаких действий не предпринимать! — Строгий взгляд, поджатые губы, военная выправка — даже без магии Уолли мог впечатлить. Ранее служивший в одном из перспективнейших отделов столичного управления — Уолли подавал огромные надежды, пока в один ужасный день из-за ошибки командования не попал в плен к врагам государства. Силы едва хватило магу, чтобы выбраться из передряги живым, но потеряв магию.

Мы остались вчетвером. Сай сидел на высоком стуле, подложив руки под голову и, казалось, задремав. Софи, свернувшись калачиком на диване, уснула, а мы с Эдрианом продолжали ворожить.

После трех часов изнуряющей работы, я наконец смогла расслабиться.

— Теперь дело за магией, — я отставила глубокую миску, в которую залила последний ингредиент — выжимку из семицвета. — Нам тоже не мешало бы отдохнуть.

Эдриан сел ближе ко мне, заглядывая в глаза.

— Как ты? Устала? — с тревогой в голосе уточнил он.

— Устала, — не став противиться собственным желаниям, я положила голову на его плечо.

Саймон уже давно перешел в гостиную, откуда теперь раздавался громогласный храп.

— Иди спать, а я пока уберусь, — Эдриан невесомо провел рукой по моим волосам и коснулся губами моей макушки.

Я ушла, оставив его с беспорядком, которым безусловно сопровождается любая ворожоба требующая ста процентов внимания.

Уснула я едва коснувшись подушки, а проснулась, когда матрац прогнулся под тяжестью второго тела.

— Этого всего лишь я, — прошептал мой мужчина, притягивая меня в свои объятия.

— Ты наконец рядом, — сквозь сон шептала я в ответ. — Не уходи больше.

— Не уйду, — пообещал он, — Я рядом. Я сделаю все, чтобы всегда быть рядом.

Я вновь уснула, только в этот раз мой сон был куда более счастливее.

Про окончание всех мучений, истончение ауры и волшебное слово «Готово»

Проснулась я, как это уже стало привычным, одна, лишь смятая подушка рядом напоминала о ночном госте. Быстро приведя себя в порядок, я спустилась вниз к своим гостям, что уже готовили завтрак.

— Афелия, — окликнула меня Софи — Мы решили тебя не будить, но, по-моему, зелье готово.

Я, резко поменяв траекторию своего движения, направилась в лабораторию, где и правда стояла миска с девственно чистой жидкостью, образовавшейся после разделения на составные части био-материала Мадины.

— Вызывайте Уолли, зелье почти готово. Осталось только создать из него поисковое, а это дело двадцати минут.

Я смешала в котле необходимые мне ингредиенты и стала ждать. Старший страж появился едва я сняла котел с огня и поместила в жидкость кристалл поиска. Эдриан, уже знакомый с действом, расстелил на столе большую карту и теперь сидел на диване, поглядывая на маячившего туда-сюда стража.

— Готовы? — спросила я, вынимая кристалл из жидкости и начиная водить им над картой.

Начала я от нашего города, но результата не было, тогда я начала увеличивать амплитуду вращения, тем самым увеличивая радиус поиска, пока, на самой границе карты, кристалл не мигнул пару раз и не остановился.

— Что это значит? — спросил страж, нависая над картой.

— Мы нашли его, — как можно беспечнее сказала я. — Или, если быть точнее, то мы теперь знаем в каком направлении его искать.

— Он на самой границе наших земель? Сколько нам туда добираться? Он жив?

— Он почти дошел до реки, — начала я отвечать на вопросы. — От сюда, если мы выдвинемся прямо сейчас, то доберемся до реки часов за десять, — все сразу перевели взгляд на висящие на стене часы, — то есть к сумеркам мы должны его нагнать…

— Только в том случае, если он будет стоять на месте и ждать нашего появления, — все таки омрачил наши надежды Саймон.

— Тогда нет времени рассиживаться, пора отравляться в путь. Думаю будет верным, если дамы останутся ждать нас здесь. Не имеет смысла терять лишнее время.

— Без меня вы даже будучи на месте не сможете его отыскать, — закинув ногу на ногу, сказала я.

— А я почти семь лет провела в составе боевой двойке на границе. Не думаю, что десять часов станут для меня большой проблемой. — Парировала Софи, смотря на удивленного стража. Уолли был несколько ошарашен нашим напором, но довольно быстро смирился.

— Я подготовлю лошадей и жду всех через десять минут на главных воротах.

За Уолли мой дом покинули Эдриан и Софи, а за ними, бросив на меня быстрый взгляд — Саймон.

На сборы ушло не так много времени, чем на попытки уложить в заплечный мешок все зелья, которые я собиралась прихватить с собой, но ровно через десять минут я стояла на главных воротах ожидая появления моих спутников.

Софи и Эдриан появились практически сразу, а вот наш транспорт сопровождаемый Уолли и Саймоном прибыл с задержкой.

— В путь, — сказал старший страж, взбираясь на пегую лошадку. Мне досталась покладистая гнедая с удовольствием принявшая угощение.

До полудня наш путь проходил по тракту. Лошади, видимо застоявшиеся в стойле, держали отличный темп сокращая расстояние между нами и границей графства в котором находился наш городок и куда, собственно, направлялся наш беглец, а вот после полудня нам пришлось свернуть с утоптанной дороги в лес, забираясь все дальше и дальше в чащу.

После часа пути, нас неожиданно догнал дождь, превращая и без того узкую и рыхлую тропинку в непролазную топь. Деревья, под тяжестью капель, свесили свои ветки еще ниже, заставляя нас практически ложиться на животных, которые, в свою очередь, были крайне недовольны происходящим, громко фыркая и суча копытами.

— Дальше не проедем, — все же констатировал Уолли, когда его лошадь встала как вкопанная, а наши вслед за ней. — Придется идти пешком.

Не сказать, что эта новость обрадовала, но делать нечего, пришлось спешиться и продолжить путь. Шефство надо мной взял Саймон, за что получил грозный взгляд от Эдриана, но выяснять отношения в нынешней ситуации всем было не с руки, поэтому молча продолжили путь. Не считая кратковременных остановок по естественным потребностям, мы продолжали идти вплоть до самого вечера. Сумерки в такую погоду было очень сложно отследить, но надежда, что мы не опоздаем подталкивала нас вперед. Даже небольшой перекус вяленым мясом, который я захватила с собой, был съеден на ходу, а единственная остановка была сделана лишь тогда, когда мы подошли вплотную к разлившейся из-за дождя реке.

— Куда нам дальше? — Эдриан уже давно забрал у Софи ее поклажу, а мой мешок покоился на плечах у Саймона, который, в отличие от всех остальных, выглядел не таким уставшим.

Достав карту и расстелив ее на мешках сброшенных на землю, я принялась ворожить. Кристалл с зельем упорно продолжал указывать на юг, словно наш беглец движется вдоль реки.

— Что там? — Софи указала на кристалл, который, на наше счастье, продолжал светиться.

— Там переправа на тот берег. Там наши полномочья заканчиваются и начинаются свободные земли.

— Свободные земли, в нашем королевстве? — удивленно переспросила менталистка.

— Говорите правду, лорд Уолли, — скривился Эриан — Эти земли давно отданы оборотням, после того, как на них устроили гонения.

— Оборотням? — переспросила я, на что получила хмурый взгляд и поджатые губы — Он знает, что направляется прямиком в лапы своего врага?

— Нет. Эта информация крайне секретна, — все же ответил Эдриан. — Думаю наш король был бы крайне против, если бы информацию о том, почему свободные народы оборотней вынуждены жить в глуши отгороженной от остального мира рекой и лесом, распространяли направо и налево.

— Что произошло, Эд, — Софи схватила Эдриана за рукав и пытливо заглянула в глаза.

— Эти земли — откупная короля за геноцид устроенный им во войны. Простым людям туда вход заказан.

— То есть, если мы сейчас не остановим этого… — крепкое словечко не покинуло уст старшего стража, но все прекрасно поняли его отношение к полу-оборотню. — Его убьёт не один оборотень, а целый клан живущий в этих лесах и будет в своем праве? — подытожил он.

— Да, поэтому нам надо успеть перехватить его, пока он не шагнул на переправу.

Дальнейший путь проходил в молчании, прерываемый лишь предупреждениями об опасности — скользкая дорога, низкие ветки, куст крапивы и так далее.

Никто не решался начать разговор о том, что же будет, если мы опоздаем и полу-оборотень ступит на земли волков, никто не решался предположить, что же будет, если на выручку волку одиночке выступят другие оборотни, что будет, если мы пересечем чужие земли…

Долго, слишком долго тянулся наш путь. В лесу темнеет намного раньше, чем в городе, а чувство времени теряется в вечерней тишине. Не слышны были привычные лесные звуки — стрекот цикад, шелест крыльев лесных птиц, даже мышки-полевки не встретились на нашем пути. Только стук капель о кроны деревьев. Казалось, лес затаился, наблюдая за нами. Было страшно. Я ступала шаг в шаг за Саймоном, за мной шел Эдриан и Софи, а замыкал нашу процессию Уолли, держащий наготове меч.

— Ты как? — Эдриан удержал меня, когда нога в очередной раз поехала на пожухлой траве.

— Страшно, — сказала я чистую правду. Не видела смысла скрывать правду, ведь это и так было очевидно.

— Скоро все закончится, — подбодрил он меня, а в моей голове неожиданно возник вопрос: «Что будет с нами когда все закончится?», но времени предаваться грустным раздумьям у меня не было, потому что я почувствовала магию. Теперь не нужно было ориентироваться по карте, мы как слепые кутята шли на шлейф магии, который чувствовал каждый из нас.

— Мы близко, — сказал маг, беря меня за руку, как несколько недель назад.

— Держимся рядом, — скомандовал Уолли, — Девушки в круг, мужчины — подготовить оружие. Брукс — веди, МакЭвой — замыкай, я стараюсь контролировать лес. — Тактика старшего стража была верна. Саймон, как оборотень, видел лучше чем любой из нас, Эдриан, как наиболее сильный маг, мог защитить нас сзади, или, по крайней мере, вовремя среагировать, а сам Уолли мог отслеживать лишь участки, доступные простому человеку. Конечно, его ошибка заключалась в том, что он не брал в расчет нас с Софи, но кто из мужчин не пренебрегает женской помощью.

Нападения все не было, да я и не думаю что оно должно было быть. В данном случае, мы — лишь посторонняя помеха, никак не вписывающаяся в планы убийцы.

Деревья стали все чаще, теперь нам практически приходилось перелезать через широкие корни, а исполины закрывали нам проход огромными ветками, переплетенными друг с другом, а потом деревья резко разошлись и мы оказались на идеально круглой поляне, в центре которой на коленях сидел наш кузнец — он же полу-оборотень.

— Помогите, — всхлипнул он опуская голову ниже.

— Не советую, — раздался голос с другой стороны поляны. — Во-первых, вы уже на свободных землях, во-вторых, любое движение с вашей стороны лишит жизни и вас, а в-третьих, никому из вас не успеть, даже тебе, мальчишка. — Из тени деревьев вышел оборотень. Настоящий, матерый, сильный и опасный. — Господа, леди, лорды…

— Не нужно убивать его, — перебил его Уолли, — Его покарают по закону. Он ответит за смерть вашей семьи.

— Перед кем? Перед людьми? Перед вашим королем? — с улыбкой уточнил оборотень. — Мальчишка знает, — он кивнул на Саймона, — что обещания данные самой Луне исполняются. Сполна. Я не могу оставить его в живых.

— Тогда я буду вынужден тебя убить, — спокойно сказал Эдриан, а мне стало страшно, страшно от взгляда который бросил на него оборотень.

— А я итак уже мертв. Я мертв с того дня, как эта гнида убила мою дочь и мою жену. Я истинный оборотень, а она была моей истинной парой. После ее ухода я не должен был продолжать жить, но нет, проклятье и спасенье — я жив пока живы эти твари убившие мою семью.

— Это была война… — мужчина заплакал. — Это была война! — неожиданно закричал он, спугнув с ближайшего дерева сову. — Все умирали, все убивали!

Оборотень рывком поднял кузнеца с земли смотря в его глаза. Желтые глаза с вытянутыми зрачками, смотрели в бледные глаза полу-оборотня.

— Животные вы, а не мы. Война заканчивалась, а ты и твои дружки мародерствовали на улицах города. Убивали, грабили, насиловали. Моей дочери было всего восемь, — заорал он, отшвыривая кузнеца в ствол ближайшего дерева. Не имей тот волчьей регенерации, то и заканчивать ритуал было бы не с кем. Обычный человек умер бы от соприкосновением со стволом дуба-исполина. — Не мы животный — вы!

— Это была война… — шептал как заведенный кузнец.

— Война… — задумчиво повторил оборотень — Только в эту войну я прошел со всей своей семьей, не потеряв никого во время маг. атак, мы прошли обстрелы и разрушения, а умерли, и я вместе с ними, из-за того что шестеро пьяных человечишек решили поглумиться. Погулять напоследок. Вот ты, маг, — обратился он к Эдриану. — Убил бы если бы кто-то тронул твою женщину? — спросил он глядя на меня. — Убил бы, если бы я сейчас посмел ее тронуть?

— Убил, — не раздумывая ответил Эдриан.

— А ты, волчок, убил бы если бы я тронул его женщину? — Сай скрипнул зубами, но отвечать не стал. — Она его женщина и это знают все. Не твоя, не чья-то еще… Она всю жизнь будет его женщиной, прости малышка, — он шутливо поклонился Софи — Но ты это тоже уже знаешь. — Оборотень подошел ближе к нам и я поняла, что значили его слова о том, что он умер вместе со своей женой — в его глазах была пустота. Там не было страха, там не было жажды мести, там не было боли — там была пустота. Ничего. — Я умер в тот миг, как сердце моей любимой перестало биться. У меня оставались считанные минуты отомстить, разорвать горло, проклясть, — словно отвечая на мой вопрос продолжил оборотень — Я выбрал второе, но силы слишком быстро покидали мое тело, тогда я поступил как трус, я проклял их, поклявшись самым ценным в моей жизни — памятью о жене и о дочери — что отомщу. Слишком долго я этого ждал.

— Ты чуть не убил лекаря, что врачевал тебя и спас твою шкуру, — сказала я, глядя в безжизненные глаза.

— Нет, я не убил его. Он жив и относительно здоров. Я приглядывал за ним, но его спина, конечно, пострадала. У меня нет жалости к этому существу, — он кивнул на кузнеца, который сидя на коленях тихонько плакал, все повторяя: «это была война». — Я никогда в своей жизни не убивал, но после смерти приходится. Я убил пять человек и сейчас убью полу-оборотня. Своего собрата, потому что я поклялся Луне отомстить за свою семью.

В один миг он оказался рядом с колено преклонным кузнецом, а потом раздался звук ломаемых костей. Я вскрикнула и в этот же миг мою голову притянули в родные объятия — «Тише, тише родная» — шептал Эдриан. Когда я смогла оторваться, рядом с телом кузнеца уже сидел Уолли, а Саймон стоял над безжизненной фигурой оборотня.

— Он мертв, — констатировал он.

— Этому тоже не поможешь. Один рывок и сердце в руках оборотня. Я только дернуться и успел.

— Луна забрала его, — грустно подытожила Софи.

— Все это бесполезно, — закачал головой Уолли. — Кузнец — мертв, убийца — мертв, у нас семь трупов, два из которых находятся в сутках пути до города.

— Думаю с этим мы поможем, — из-за деревьев стали выходить оборотни. Такие же как и наш убийца — сильные, матерые, но один отличался от остальных. Казалось, он был больше и сильнее остальных, а его аура порабощала, она заставляла подчиниться. Самец. Альфа.

Мужчины профессионально окружили нас, а мы, не собираясь сдавать, подготовились сражаться.

— Бросьте. Если бы кто-то хотел бы вас тронуть — вас бы уже не нашли. Это последнее желание нашего собрата. Закончить ритуал — это было его дело, а вот довести все до своего логичного конца — уже мое. Позвольте представится, альфа этой стаи — Логан Дрейк. Сейчас мы с вами проследуем в человеческий город, откуда будет послано письмо вашему королю с просьбой об аудиенции, на которой мы смогли бы вернуться к вопросу гонения вашем племенем оборотней. Больше двадцати лет мы живем в лесах, скрываясь от людей из-за вашей необоснованной жажды крови и сегодня мы с вами стали свидетелями результата этих гонений. Я должен удостовериться, что ваш король сможет сделать правильные выводы из сложившейся ситуации.

Трое мощных парней подвели к нам лошадей, на которые нам пришлось залезть, а вот тела погрузили в большую тележку с соломой, которая вряд ли проедет по лесной тропинке, но, как выяснилось, недолгий путь вдоль реки может привести нас на вполне приличный старый тракт, с нормальной дорогой.

Кроме возничего, что управлял телегой, с нами, помимо альфы, в город отправились еще пятеро оборотней, а мы же, утомленные долгой дорогой туда, да и последующими переживаниями, ехали как в трансе, не заводя разговоры, лишь односложно отвечая на вопросы сопровождавших нас волков.

В город мы вернулись лишь с полудню. Нашу странную процессию сопровождали взгляды — начиная от любопытных, заканчивая однозначно агрессивными. У мэрии нас встретила Мадина с матерью. Обе стояли на коленях и рыдая проклинали оборотней.

— Не позорьтесь, — сказал им Уолли. — Ваш отец не был образцом для подражания, но одна на четверть оборотница, другая всю жизнь с волком прожила.

— Ты обещала его спасти, — кричала Мадина в мою сторону, а я, словно свежеподнятый зомби, все шла вперед.

— Афелия, — меня тряхнули за плечо. — Может тебе пойти домой? Отдохнуть? — спросил взволнованный Саймон.

— Пойдем, я провожу, — не дожидаясь моего ответа, Эдриан приобнял меня за талию и повел в противоположную от здания мэрии сторону.

— Тебе не показалось, что он знал все… он знал о том, что мы придем, он знал о том, что будет, он знал про нас? — спросила я с истеричными нотками. Напряжение, в котором я прибывала в последние дни наконец начало сбавляться и теперь я могла позволить себе небольшую истерику.

— Знал, — спокойно ответил Эдриан — Те кто видел смерть, чаще других видят будущее. Для них нет понятия времени: будущего, прошлого, настоящего. Его будущее — это смерть, его прошлое — это его семья, его настоящее — это желание отомстить. Все просто.

Некоторое время мы шли в молчании, раздумывая над произошедшем за последние сутки и лишь на подходе к своему дому я решилась сказать то, что хотела.

— Я люблю тебя, — сказала я на выдохе, а Эдриан сбился с шага.

— Афелия… — Эдриан стоял рядом со мной, руку протяни и вот он мой. Мой мужчина.

— Не нужно ничего говорить, оборотень сказал уже все. Я твоя женщина и ей останусь. — Я приподнялась на носочки и едва коснулась его губ своими.

Уйти, оставляя Эдриана на пороге моего дома было самым сложным испытанием за эти два дня. Дома, приведя себя в порядок, я сразу легла спать, а проснулась от стука в дверь.

— Доброе утро, — поприветствовала я Уолли, переминавшегося с ноги на ногу.

— Доброе, — сказал он, проходя в гостиную. — Думаю вам будет интересно чем закончилась наша эпопея с оборотнями.

— Конечно, — я поставила перед неожиданным гостем чашку с чаем.

— Делегация оборотней отправилась в столицу, на аудиенцию к королю. Они будут требовать, чтобы убийства Норманна Кривли признали самозащитой, а погибших похоронили за воротами кладбища, как это делают с убийцами.

— Но ведь…

— Король обещал обдумать это, но здесь вопрос политики, поэтому, я не исключаю, что он пойдет на поводу, — перебил меня старший страж. — Госпожа Ройс, вообще я пришел выразить вам благодарность за вашу помощь в раскрытии данного преступления и передать вам компенсацию от принца, за выполнение обязанностей напарника боевого мага.

— А сам Эдриан этого сделать не может…? — уточнила я, хотя и без этого прекрасно догадалась, что нет.

— Нет, — подтвердил Уолли, — Они с леди Ленгдон покинули город на рассвете. Я знаю, что ваши отношения с лордом МакЭвой далеки от простой службы и тем более далеки от дружбы, но ваша помощь была неоценима.

Он поставил на стол мешочек с монетами, украшенный королевским вензелем, а затем с поклоном покинул мой дом.

Три дня я ходила по городу словно ничего не случилось. Меня больше не провожали злобными взглядами, больше не кидали мне в след проклятия и угрозы, больше не смотрели с ненавистью. Все вернулось на круги своя.

Я ходила в больницу, где Фрония ненавязчиво обучала меня лекарскому мастерству, я заходила в аптеку, где много болтала с господином Оливером, а еще много гуляла. Один раз я даже выбралась к лесному озеру, но без Эдриана это место казалось пустым и безжизненным, хотя сейчас, в преддверье настоящей осени, оно было полно разнообразных ягод и грибов.

Три дня я ждала хоть какой-то весточки от столичного мага, но не было ни письма, ни магического послания, ни какого либо другого послания.

А на четвертый день, когда мне принесли газету, я поняла почему. «И зазвучат свадебные колокола. Помолвка длящаяся двадцать лет наконец подошла к логическому завершению. Семейство МакЭвой и Ленгдон объявили о готовящемся торжестве.» — гласил заголовок на первой странице столичной газеты, а на меня смотрел Эдриан и Софи, счастливо прижимающиеся друг к другу.

Я спустилась по стене на пол и просидела так до стука в дверь.

— Я приехала, — с порога заявила Руби, но увидев меня поубавила энтузиазм. — Дорогая, все в порядке?

— Привет Руби, — поприветствовала я подругу. — Да, все в порядке, проходи.

Мы прошли в гостиную, где я выставила чашки с чаем и вазочку с печеньем.

— Как прошло твое путешествие? — спросила я, поднося чашку ко рту, стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки, норовящие расплескать напиток.

— Нормально, — беспечно пожав плечами сказала дриада, — Правда, в следующий раз не стоит запускать себя до такого состояния. Отец неделю стоял надо мной, приводя в порядок. Ну что поделать, запустила.

Та беспечность, с которой дриада произнесла эти слова стала спусковым крючком, срывая все выстроенные барьеры. Не успев отставить чашку, я начала рыдать.

— Я чуть не убила тебя. Я виновата. Если бы не зелья, которыми я пичкала тебя, то ты бы не запустила себя до этого состояния.

Всхлипы срывающемся голосом, слезы градом, нечеловеческая боль в груди все разрасталась и разрасталась. Прикосновения я почувствовала лишь спустя продолжительный промежуток времени, когда силы на истерику начали заканчиваться.

— Руби, я чуть не убила тебя… — в очередной раз всхлипнула я и теснее прижалась к подруге.

— С чего такие мысли? — наконец спросила она. — Я виновата сама. Я знала чем грозит мне долгое отсутствие дома, но, с помощью твоих зелий, я САМА — она выделила это слово — Я сама оттягивала момент возвращения. Лия, ты ни в чем не виновата.

— Виновата, — скорее из природной вредности начала спорить я. — Прости за этот срыв, — чуть отодвигаясь сказала я. — Последнее время я реву из-за каждой ерунды.

— У тебя вся аура в клочья разорвана, — сказала она, после недолгого лицезрения моей ауры. — Кто же так постарался?

Она перевела взгляд на пол, где до сих пор валялась газета с маг. картинкой Софи и Эдриана.

— Скажи, что это не то о чем я думаю, — попросила меня подруга. — Ты и МакЭвой? — все же уточнила она, а я, потупив взор, виновато кивнула. — Ты и МакЭвой? Серьезно? Ох Лия, дорогая, — видимо она почувствовала, что я вновь на грани срыва, поэтому притянула меня ближе к себе. — Как ты?

— Нормально, — сказала я правду. — Чувствую себя опустошенной и использованной, но при всем этом — я нормально.

— Тебе надо в госпиталь, — поднимаясь сказала Руби. — Кстати, — она резко затормозила, что я врезалась в нее на полном ходу, — Что с твоим зельем?

— Ничего, — я пожала плечами, доставая с полки плащ, в который можно было бы завернуться. — Я решила бросить обучение, оставив мысли о статусе магистра.

— Почему? — взревела подруга, одна из немногих, кто искренне переживал о моем образовании.

— Потому что времени все меньше, я не успею придумать идеальное зелье, а раз за два года ничего не вышло, то не думаю, что в ближайшее время что-то изменится.

— Нам срочно нужно к Фронии, — подытожила она, вновь утягивая меня в сторону двери. — Потому что, либо она исправит это, либо она лишится вообще всех подачек от города.

Пока мы шли по городу, многие останавливались, чтобы поздороваться с личным помощником городового, которую, казалось, уважали даже больше чем самого старейшину, а вот на меня все чаще кидали обеспокоенные или жалостливые взгляды, от которых хотелось как можно скорее избавиться. Я натянула на голову капюшон, практически полностью скрывая лицо, следуя по пятам за Руби, что стрелой неслась в сторону лекарского крыла.

— Фроня, — зычным голосом заорала дриада, едва мы вошли в госпиталь. Единственный пациент — наш недавний свидетель — испуганно дернулся во сне, но не проснулся, а из-за ширмы показалась голова лекарки. В скором времени его должны перевести в столичный госпиталь, где профессиональные лекари будут работать над его душевными травмами.

— Чего голосишь? — не менее зычно спросила Фрония, показываясь целиком. — Сейчас все крыло мне перебудишь.

— У Стелли веселей чем у тебя, — парировала дриада, а я первый раз все годы нашей дружбы задумалась о том, что дриада и правда не последняя личность в нашем городе.

— Чего хотела, егоза? — Фроня подошла к нам ближе и дружески хлопнула по плечу помощницу головы.

— Хочу что бы ты Афелию осмотрела. У нее вся аура в клочья. — Руби подтолкнула меня ближе к лекарке, которая выдохнув и прикрыв глаза стала водить вокруг меня руками. Даже такие простые манипуляции доставляли физическую боль целительнице с пустым потенциалом.

— Боги, — воскликнула целительница, подходя еще ближе и пытливо заглядывая мне в глаза. — Как давно тебя так разорвало?

Я покачала головой, словно говоря — не знаю и устало присела на стул.

— Девочка моя, почему ты молчала, что тебе так плохо? — спросила она, присаживаясь на соседний стул.

— Мне не плохо, — я в очередной раз покачала головой. — Мне никак. Мне больно внутри, как будто сердце разрывается на части, мне больно дышать, мне больно просыпаться по утрам, но это уже стало нормой. С того самого дня — это стало нормой.

— Тебе надо восстановиться, — попеняла Фрония, — Долго в таком состоянии находиться нельзя. Особенно магам. Я дам тебе настоичку, которая активизирует твои скрытые резервы для ускорения восстановления.

— А я рыдать перестану? — спросила, после того, как меня проводили к ближайшей кровати и дали переодеть ночную сорочку.

— Перестанешь, — пообещала Фрония присаживаясь рядом со мной. — Станешь снова язвительной стервой.

— Спасибо, Фрония, — я приняла из ее рук пузырек, опрокидывая содержимое в себя. — Знаешь, ты была права, — сказала я после того, как содержимое было выпито до капли — Любить — это очень больно, но ты обещала, что мы справимся.

А дальше была темнота. И тишина. Было пусто, было свободно и возвращаться совершенно не хотелось, но голоса, что роем врывались в мой мозг не давали и дальше продолжать наслаждаться тишиной.

— … Это нормально, что она так долго спит? — уточнил знакомый голос моей подруги.

— Не знаю, — отвечала лекарка. — Обычно зелье восстанавливает за несколько часов, а тут уже вторые сутки пошли. — Рядом послышался звук приближающихся шагов, а потом на мою голову опустилась прохладная рука.

— Что послужило спусковым крючком ее состояния? — уточнила дриада, убирая руку с моей головы.

— Руби, тебе ли не знать? Ты, пережившая историю один в один, спрашиваешь у меня что послужило спусковым крючком? Я тебя-то еле выходила… Правильно Лия сказала — любить это очень больно.

— Когда мы начали с ней общаться, я думала нет ничего невозможного для этой ведьмы, а тут — истощение ауры из-за мужчины.

— Не из-за мужчины, — поправила целительница. — Ее семья мертва, первый и единственный мужчина женится на другой, а мечта всей жизни — стать магистром — недостижима. Отказаться от мечты — вот что стало спусковым крючком.

— Не дождётесь, — прохрипела я, с трудом раскрывая глаза. — Я буду магистром, чего бы мне это не стоило.

— Афелия, — Руби склонилась надо мной, притягивая к себе, — я так волновалась. Прости, но Фрония мне все рассказала. Мне так жаль, что меня не было рядом в момент, когда тебе нужна была подруга.

— Сплетницы, — улыбнулась я, с удовольствием отвечая на объятия. — Это все, конечно, мило, но ответь мне, что за история произошедшая с тобой один в один.

Руби вздохнув, понялась с моей кровати.

— Давным-давно я влюбилась в одного мужчину, — с грустным голосом начала рассказывать Руби. — Сына главного друида. Это была первая и единственная любовь. Мы были вместе целое лето. Родные в один голос твердили: «Не надо, не влюбляйся», но я не слышала. В одну из ночей он пришел ко мне. Он был печален, а я старалась не думать об этом. Это была наша первая и единственная ночь вместе, а на рассвете он ушел. Утром, счастливая и влюбленная, я в очередной раз проигнорировала предостережение родителей — я бежала к нему. Старейшина собрал собрание, на котором объявили о помолвке своего единственного сына и дочери соседнего леса. Мое сердце было разбито. Я рыдала неделю к ряду, а потом я ушла из дома, не имея сил более каждый день видеть его виноватый взгляд. Так я оказалась в деревне Лапушки, став помощницей головы города.

— Ты по этому не ездишь домой?

— Да, видеть его выше моих сил. Боль все также разрывает мое сердце каждый раз, когда я вижу его, его жену и их детей. В эту поездку он оказался на пороге моего дома. Мне потребовалось очень много душевных сил, чтобы не сорваться и не начать рыдать при нем.

— Столько лет минуло, а эта история все так же разрывает мое сердце, — попеняла Фрония, вручая мне очередной флакон с зельем. — Ты скажи мне, краса, — теперь она обращалась ко мне, удобно примостившись рядом с кроватью на стуле — Ты правда будешь готовить свое супер зелье, чтобы получить статус магистра?

— А то, — я опрокинула флакон, морщась от послевкусия. История Руби натолкнула меня на мысль, которой я, пока что, делиться не собираюсь, а вот лукаво улыбнуться и загадочно поиграть бровями — запросто.

Отпустили меня домой только на следующий день, то есть в лечебнице я провела трое суток, с наказом пить восстанавливающее зелье и, по возможности, избегать применения магии, но она, пока что, была мне не нужна. Мне нужны были листы бумаги. Много листов! И много перьев!

В скором времени мой дом был обвешан всевозможными схемами и чертежами, но я никак не могла успокоиться, делая свое зелье идеальном, но, даже в том виде, что есть сейчас у меня, оно работало. Работало исправно и было под силу даже магине с небольшим потенциалом.

В очередную пятницу Руби появилась на пороге моего дома, как всегда с корзинкой на перевес, а я стояла с большим мешком и глупо улыбалась.

— Руби, я в столицу, — с порога ошарашила я дриаду.

— Готово? — она задала лишь один вопрос, но столько надежды было в ее голосе.

— Готово, — просто ответила я, прежде чем меня заключили в крепкие дружеские объятья.

Привет столица, химическое обоснование любви и правильные решения

«Столица, я скучала» — я вышла из повозки, сразу вдыхая воздух полной грудью, чтобы закашляться. Да, как-то привыкла я к деревенскому свежему воздуху, к речной прохладе возле дома, да лесным массивам сразу за воротами, а здесь все иначе — до ближайшего леса еще часа три добираться, единственная река загажена настолько, что купаться в ней не то что нельзя — опасно для жизни, а каждый свободный клочок земли уже давно занят или продан.

Огромный шпиль столичной академии виднелся со всех сторон возвышаясь над городом и соперничая разве что с королевским дворцовым шпилем, но флаги магической академии и государственный флаг не давали не знающим путникам сбиться с пути.

Легкой походкой, практически пританцовывая в новеньких дриадских сапожках — подарок Руби, я направилась к своей мечте, но, как выяснилось, не одна я оттягивала момент. Внутренний двор академии был заполнен разнообразным людом и нелюдом — боевые маги, лекари, менталисты, артефакторы, некроманты — все толпились у столов регистрации.

— Я еще раз повторяю, — услышала я до боли знакомы голос своего единственного приятеля в стенах академии. Ну как приятеля, единственное существо, не раздражающее меня своим присутствием. У нас был, так сказать, дружеский нейтралитет — он помогает мне, я ему. Все честно. Раханиэль стоял около стола регистрации и, как он любит и умеет, с пренебрежением смотрел на вчерашнюю выпускницу — Я хочу сдавать комиссии в полном составе, а не укороченном. — Видимо спор продолжался довольно долго, потому что очередь за эльфом — а он, да-да, был самым настоящим эльфом-зельеваром, что, в принципе, очень удивительно для его расы, все чаще становящимися артефакторами или же лекарями.

— А я вам повторяю, что на ваш запрос пришел однозначный ответ — комиссия будет рассматривать вашу работу в укороченном составе.

— Они посчитали зелье для продления жизни деревьям — ерундой? — вскипая уточнил Раханиэль.

— Нет, — обычные люди, в отличие от меня, несколько настороженно относились к расам считающимися первородными, поэтому девочка залебезила, а я, устав наблюдать за скандалом, подошла к Рахиму и положила руку на плечо.

— Зелье для продления жизни деревьев? Серьезно? Это все чего ты смог добиться за два года обучения в лучшей академии столицы? — девушка ошарашенно смотрела на меня, переводя взгляд то на мою руку, покоящуюся на плече первородного, то на самого первородного, который, от моей наглости, никак не выражал протеста.

— А чего добилась ты, сидя в глуши? — все же спросил он, когда первая оторопь прошла, а я, наконец, убрала свою руку с его плеча.

— Чего-то добилась… — я как можно беспечнее пожала плечами. — Афелия Ройс «Зелье ментального воздействия» — сказала я девушке уставшей наблюдать за неформальным общением деревенской ведьмы и первородного.

«Ментального воздействия? Зелье? Воздействия?» — слышалось со всех сторон. Мне казалось, что я вновь вернулась во времена, когда группа в полном составе завидовала мне и, пусть не осознано, но превозносила меня над собой.

— Куратор просит уточнить, полное название вашего зелья, — через несколько секунд сказала юная магичка.

— Хорошо, — я оглянулась по сторонам, скрывая улыбку. — Можете записать так: «Зелье от разбитого сердца».

— Гы-гы-гы, — совершенно не красиво и абсолютно не аристократично заржал эльф. — От разбитого сердца. Ройс, ты хотя бы знаешь, где это сердце находится и что должно произойти, чтобы это сердце разбить…? — эльф с превосходством взглянул на меня, но почти сразу осекся. Видимо, что-то такое он смог прочитать в моих глазах, что возвращаться к этому вопросу, точно так же как и ждать от меня ответа, он не стал.

— Комиссия назначена на завтра и прибудет она в полном составе, — отчиталась магиня, передавая мне номерок, на котором был написан номер аудитории и время моего выступления.

— Удачи, Ройс, — кивнул Раханиэль.

— Удачи, сын леса, — эльф улыбнулся, а через секунду вернулся к бедной девушке, — Вы хотите сказать, что какое-то разбитое сердце заслуживает рассмотрения в полном составе, а продление жизни деревьям — нашему дому — никому не важно?

— Боги, — наконец потеряла терпение девушка — Ваши деревья живут итак вечность, пока эльфы подпитывают их магически. Зачем им еще и зелья?

Ответа я уже не слышала, потому что пробравшись через толпы будущих магистров, торопилась покинуть приветливую территорию академии.

Следующий день должен будет стать для меня самым важным событием в жизни. Моя судьба будет решаться в большом зале при полном собрании магистров, которые будут оценивать мой потенциал, а потом я должна буду найти для себя тот самый дом, в котором буду жить. Моя мечта, с самого детства, открыть небольшой магазинчик зелий, где на первом этаже у меня будет расположена лаборатория и, собственно, сам магазин, а на втором я буду жить. Второй этаж не будет большим, мне вполне хватит и одной комнаты совмещенной с кухней, но главное, чтобы там было большое окно с большим подоконником, на котором можно будет сидеть с чашкой горячего шоколада в непогоду. Чтобы дождь стучал по стеклам, ветер завывал на улице, а в доме тепло и пахнет ванилью от только что сваренного шоколада по моему особому рецепту. Дождь барабанит по покатой крыши, а в углу, где в полный рост уже не встать, стоит большая кровать, на которой так приятно будет нежится по утрам…

— Куда прешь!? — из собственных мыслей меня вырвали наглейшим образом, чуть не сбив. Возничий недовольно хлопал по руке хлыстом, а его кобыла смотрела на меня с пренебрежением, хотя, мне кажется, у этого животного ума будет несколько побольше чем у хозяина.

— Уважаемый, — сказала я как можно ласковей, — а какого демона вы забыли в парке? — уточнила я.

— Тебя, сопля, не спрашивал. — Я не спорю, правила разъезда конных повозок еще никак не регламентированы, но все же, парковая зона немного не та территория, по которой можно передвигаться на гужевом транспорте.

— А зря, — все же сказала я, приподнимая магией лошадь над землей, в то время как повозка продолжала стоять на земле, лишь жалобно скрипнув колесами. Возничий замахал руками, пару раз стукнув себя своим же хлыстом, отчего лошадь испуганно дернулась.

— Ой, люди добрые, что делается…?! — запричитал возничий, когда вокруг нашего представления начал собираться народ, а он, наконец, смог усесться обратно на козлы. — Среди бела дня маги лютуют. Вон скотинку погубить хочет. — Я подняла лошадь еще выше, прикрыв ей глаза, так что со всей уверенностью могу заявить, лошадь во время всех этих манипуляций не пострадала.

— А что же вы, уважаемый, на магиню наехать собирались. Вы же знаете, они люд нервный, такое с рук не спускают, а по госпоже сразу видно — магичка, самая настрящая. Она же с вами пыталась по хорошему, а вы на нее сразу обзываться сразу. Не по-мужски это, знаете ли, — заступился за меня как раз проходящий в это время рядом мужчина, а я приняла самое скорбное выражение лица, как бы подтверждая, что да, бедная несчастная я пострадала, а лошадь в воздухе — так это от возмущения, а не от того, что мои фантазии о собственном домике были прерваны самым наглым образом.

Ситуация разрешилась довольно быстро, к нам подошел страж и выписал штраф возничему, наказав отвезти госпожу магиню — да-да это я — в нужное ей место, как компенсация за причиненный ущерб. Отказываться я не стала, к тому же в этой полосе осень уже неохотно уступала права зиме, на деревьях не осталось листвы, небо все время хмурое, так и норовит разразиться то дождем, то снегом, что долетает до земли уже противными маленькими капельками, а по утрам на траве появляется иней. Подвезти я попросила до небольшого магазинчика книг, расположенного несколько вдали от центра, но от этого он не перестает быть все таким же популярным. Многие специально преодолевают расстояния, бывает даже что и целые города, чтобы посетить этот магазин, как когда-то преодолевали расстояния ради папиного магазина. Папиных зелий.

Я стояла за окошком и несмело наблюдала за семьей хозяйничающей в этом магазине уже больше двадцати лет. Молодой парнишка, только окончивший семинарию, захотел открыть здесь магазин церковной книги, но спустя пару лет работы в убыток, он встретил свою жену, которая подала ему идею расширить ассортимент. Дело спорилось. Жена искала исключительные книги, а муж стал отличным продавцом. Потом у них появился первенец и мать бросила все силы на заботу о ребенке, но книги заканчивались, а муж не мог найти ничего столь удивительного, как жена, тогда он предложил своей супруге продолжить работу, а заботу о доме оставить на него. Многие осудили женщину за желание работать, а не сидеть по уши в пеленках, в то время, как муж получал истинное удовольствие от семейных хлопот, успевая следить за карапузом и торговать. Настолько ему это все нравилось, что через пару лет у них появился второй ребенок и вот сейчас я могу с удовольствием наблюдать, как два подросших малыша — одному лет восемь, а другому только-только исполнилось пять — помогают отцу выстраивать настоящие пирамиды из книг. «Откуда я столько знаю про эту семью?» — можно задать вполне логичный вопрос, но ответ просто — «Когда-то это был мой дом, и если на миг представить, то можно подумать, что так же могла сложиться и моя жизнь», счастливая семья наплевавшая на все устои и порядки, счастливые дети, жизнь — полная чаша.

Постояв еще немного, я наконец покинула маленькую улочку, перебираясь поближе к академии, в единственную таверну в которой был свободный номер.

***

— Доброе утро, уважаемая комиссия. Меня зовут Афелия Ройс. Я выпускница факультета зельеварения и сейчас претендую на звание магистра зельеварения.

— Да, да, — перебил меня перебил ректор академии, тучный мужчина с пышной бородой и лихо подкрученными усами — Еще госпожа Ройс является единственной студенткой, на которой я проводил так называемый эксперимент, позволив довольно перспективной ученице закончить обучение вне стен академии, как говориться, заочно. Все верно, Лорд Зоу? — обратился он к моему куратору и наставнику, а так же декану факультета зельеварения.

— Верно, — ответил он, удостоив меня лишь мимолетным взглядом. — Афелия Ройс показала себя крайне исполнительной, способной трезво мыслить и принимать верные решения в нестандартных ситуациях, а также использовать логическое мышление человеком. Друзья и одногруппники отзывались о ней как о серьезном, нацеленном на успех человеке, а также верном соратнике и друге. Средний бал — отлично, профильные предметы — зельеварение, до сдачи магистерской работы допустить. — Декан закончил зачитывать характеристику с листа, а я все это время стояла несколько опешившей. — Ах да, — спохватился мой руководитель, — из города, где госпожа Ройс проживала последние годы пришли характеристики на студентку, все как один — положительные. Госпожа Ройс создавала зелья — по своему, конечно, уровню — для частной аптеки, — он отложил один из листов, украшенный змеей и мензуркой — знаком аптеки, — помогала в раскрытии магических, и не только, преступлений города — очередной лист отправился в следом — А так же активно практиковалась в лечебнице города, чем помогла спасти не одну жизнь. — Закончил мой куратор и теперь поднял на меня удивленный взгляд. — А так же, госпожа Ройс, по поручению его Высочества помогала боевому магу в расследовании межвидового конфликта.

— А вы, госпожа Ройс, я смотрю, лишили работы городского мага, — шутливо попеняла леди Стронг — преподаватель с факультета целительства.

Я выдавила из себя глупую улыбку. Не хватало только зашаркать ножкой и глупо захихикать.

— Что же, раз наша госпожа Ройс показала себя как такой высококвалифицированный специалист, то начать нам стоит с тех знаний, которые госпожа Ройс должна была получить при самостоятельном изучении. — Неспешно проговорил ректор академии, поглядывая на своих преподавателей.

За теоритическую часть я не переживала, все что можно было выучить — я выучила еще будучи студенткой академии в полном смысле этого слова. Пока я училась, каждую свободную минуту (а их было не так уж и много) я проводила в библиотеке, силясь выучить, вызубрить, запомнить и заучить все, что только могло мне пригодится и даже спустя годы, когда эти знания наконец мне пригодятся, я извлеку их из недр своей памяти совершенно свободно.

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Конечно, все больше вопросы касались непосредственно моей специализации нежели других отраслей, но нет-нет, всплывали вопросы по целительству, артефакторики, некромантии и, конечно, боевых искусств.

— Теория — отлично. — Подытожил ректор, передавая ведомость с моей фамилией каждому преподавателю для росписи. — Что же у нас с практикой? Как вы видите, ради вашего зелья — он заглянул в формуляр — «От разбитого сердца» комиссия собралась в полном составе. На чем основывается ваша работа? Насколько я помню, ваше задание было придумать зелье ментального воздействия, а сердце, как мы все знаем, находится несколько далековато от мозга.

Я прочистила горло и начала говорить заученную речь.

— Уважаемая комиссия, название моего зелья «От разбитого сердца» несколько не точно передает суть. Как мы знаем, любовь — не что иное, как сложный химический процесс запущенный в нашем мозге. Конечно, данный орган еще до конца не изучен, но можно с уверенностью сказать, что сердце не имеет практически никакого отношения к возникновению чувства любви. Научные изыскания доказали, что при встрече интересного объекта, в мозгу происходит сложная химическая реакция, результатом которой становится фенилэтиламин — гормон увлечения и заинтересованности. По прошествии какого-то времени, в кровь поступает один из самых сильных гормонов — допамин, вызывающий тот любовный экстаз, который мы испытываем в пылу романтической влюбленности. Гормон допамин заряжает силой, энергией, толкает на рискованные поступки и возбуждает. Он по своему действию сравним с наркотиком, который непременно вызывает привыкание. Нужны все новые и новые дозы гормона допамина, а если на ваше чувство не отвечают взаимностью, то это сравнимо с наркотической ломкой. Во время близости, прикосновений и поцелуев, в больших количествах вырабатывается гормон окситоцин, что открывает дорогу поступлению в организм такого мощного болеутоляющего как гормон эндорфин. По своему составу и действую этот гормон напоминает сильнейшее обезболивающее зелье, применяемое в современной медицине, он успокаивает нервную систему, дает чувство умиротворения и безопасности. Гормон эндофрин также называют гормоном счастья. Конечно, после такого пьянящего гормонального напитка мы уже совсем теряем голову и для нас совершенно неважно, взаимно наше чувство или нет.

Здесь начинает активно проявлять себя молекула «ПЭА», из-за которой появляется необходимость видеть, слышать, прикасаться к партнеру, чтобы опять завести в действие механизм по выработке гормона эндорфина. Этим объясняется, почему влюбленные не могут друг без друга прожить даже день — наш мозг привыкает к раздражению и требует новой порции гормонов.

Пожалуй, неразделенная любовь — одно из самых сильных потрясений для организма, человек способен впасть в сильнейшую депрессию и даже отважиться на суицид. Чтобы уменьшить воздействие гормонов на организм, я и создала данное зелье. Оно не может полностью побороть химические процессы запущенные организм, но может ослабить эффект от молекулы «ПЭА». После приема данного зелья, уходит щемящие чувство в груди, пропадает потребность в постоянном присутствии, так называемого, партнера рядом, а так же ослабляет эмоциональную привязку, помогая избежать суицидальных мыслей, а так же депрессии на фоне неразделенной любви.

— Афелия, вы очень подробно описали химическое проявление любви, что я задумалась, а как же возникают эти чувства? — задала вопрос целительница. — Я, как лекарь, естественно, согласна с вашими доводами о происхождении любви, но, неужели, это всего лишь химическая реакция организма.

— Нет, я преподнесла только научную сторону, которая, как показал мой эксперимент, вполне действует, но есть и другие аспекты. Во-первых, мы сами выбираем своего партнера, в большинстве своем, опираясь на ранее полученный опыт, чаще всего схожему по психотипу и социальному положению, во-вторых, нельзя исключать дружбу переросшую в любовь, там несколько иные химические реакции и, конечно, в-третьих, никакая химическая реакция не может длиться вечно. Самые оптимистичные прогнозы алхимиков гласят, что любовь не может длиться больше семи лет, но мы все знаем примеры, когда семьи жили в любви и согласии всю свою жизнь, что несколько ставит под сомнение теорию любви только в химическом проявлении.

— Но ваша работа основана на этой теории, — возразил ректор с улыбкой наблюдая за мной — Вы сейчас сами себе противоречите.

— Отнюдь, — в запале возразила я — Моя теория, подкрепленная научными взысканиями, действует, но это не значит, что другим теориям нет места. Я считаю, что химические реакции происходят в мозгу, вырабатывая привязанность, но человек, или иное существо, чье продолжение рода не зависит от истинности пар, никогда не будет любить другого только за подходящий запах, в отличие от оборотней. Их истинные пары ни что иное, как игра гормонов. Самка или самец находит свою половину по запаху который означает лишь то, что данный экземпляр идеально подходит для продолжения рода. Чтобы произвести потомство, нужно друг друга привлекать физически, тут уже дело за тем же фенилэтиламином, эндорфином и допамином. У людей и иных рас, у которых не предусмотрено наличие понятия истинной пары, помимо прочего есть собственное мнение, на которое мы и опираемся в выборе партнера.

— Госпожа Ройс, я поражен, — воскликнул ректор. — Провести такую колоссальную работу… Если ваше зелье работает, то я лично провожу вас в зал принятия силы и проведу для вас ритуал — О да! Если это не признание меня как специалиста, то что же это? Многие считают, что наполнение резерва во время перехода на следующий уровень напрямую зависит не только от мага принимающего силу, но и от проводящего ритуал, а наш ректор считается одним из самых сильных магов МИРА! Не только нашей страны, а целого мира. Говорят, во время войны, целые полчища сворачивали с его пути, а тут он сам предлагает провести для меня ритуал!

— Не будем забегать вперед, — перебил его декан факультета некромагии. — Пускай госпожа Ройс сначала продемонстрирует нам свое зелье, а после мы уже будем обсуждать возможность перехода на следующий уровень.

— Не занудствуй, — отмахнулся ректор, подавая сигнал для двух прислужников, которые должны были подготовить котел и ингредиенты.

Чтобы сварить зелье мне потребовалось не больше двадцати минут, но на самое сложное — правильно влить магию — потребовалось еще минут сорок. Зелье было готово. Прозрачное, с серебристыми вкраплениями магии, идеальное.

— Впечатляет, — комиссия в полном составе окружила стол, на котором стояла единственная мензурка с зельем. — Что скажете, лорд Зоу? — спросил ректор склоняясь над пробиркой и вдыхая аромат.

— Зелье сварено по всем канонам, студентка помогала себе картой, что я считаю, дополнительным преимуществом, цвет и запах соответствуют применяемым ингредиентам, а магическая составляющая довольно сложна, что поможет избежать нецелевого использования. Госпожа Ройс, у данного экземпляра есть какие-нибудь побочные действия?

— Да, — потупив взгляд ответила я — При использовании данного зелья снимаются любые приворотные чары.

— Не думаю, что это можно назвать таким уж побочным эффектом, — засмеялась леди Стронг.

— Ну что, — хлопнув в ладоши уточнил ректор — Можно приступать к апробации?

Еще раз посмотрев на результат своих трудов, я кивнула. Собственно отмашки от меня никто и не ждал, в кабинет уже вошел манекен — совместный труд некромантов, артефакторов и менталистов — идеальная копия человеческого организма.

Ректор, как сильнейший ментальный маг, выстроил параметры влюбленности у манекена и все замерли в ожидании. Несмело, я предложила Робину — да-да, в нашей академии даже у манекена есть свое имя — мензурку, которую тот не задумываясь выпил.

— Так, — стал перечислять ректор — Робину были заложены симптомы безответной любви — тревожность, апатия, раздраженность, сексуальная неудовлетворенность и депрессия, после приема препарата симптомы не пропали, но остались фоном. Депрессия и апатия из острой формы перешли в фоновую, тревожность и раздраженность практически полностью исчезли и только на сексуальную неудовлетворенность ваше зелье никак не влияет. Мой вердикт — отлично. Ваше слово, коллеги?

Остальное я уже не слушала: если ментальный маг поставил мне отлично, то за остальных можно не волноваться, единственный, кто мог испортить в данном случае мой результат — лорд Зоу, но и он вывел в ведомости высший бал.

— На основании оценок по теоритической и практической части, — зачитывала леди Стронг, она же, по совместительству, секретарь комиссии — Магиня Афелия Ройс получает статус магистра зельеварения и возможность повысить свой потенциал через прохождение ритуала. Соответствующий диплом будет выдан госпоже Ройс сразу после подписания всех экзаменационных ведомостей. Поздравляю, магистр. — Целительница тепло улыбнулась и протянула мне руку для рукопожатия, как равной.

Собственно дальше все закрутилось, завертелось. Сначала меня повели в деканат, где выдали документы об образовании, где каллиграфическим почерком было выведено: «Афелия Ройс. Магистр зельеварения». Хотелось визжать от счастья, но приходилось сдерживать свои порывы, глупо улыбаясь ставить подписи в ведомостях, получать диплом и направление на прохождение ритуала, где тем же каллиграфическим почерком было выведено, что проводить ритуал будет магистр высшей категории, ректор первой академии магических талантов, лорд эр Уилсон. К_н_и_г_о_е_д_._н_е_т

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда я покинула здание родной альма-матер, наконец покончив с бюрократическими проволочками. Остался последний рывок, прохождение ритуала, который назначен на завтрашний рассвет.

— Я думала ты никогда не закончишь, — попеняла Руби, стоявшая рядом с центральными воротами.

— Ты что тут делаешь? — спросила я, несколько ошарашенная появлением подруги в столице.

— И я рада тебя видеть, — улыбнулась она.

— Я рада, очень, просто немного неожиданная встреча, — призналась я. — Что-то случилось?

— Приехала поздравить тебя с получением гордого статуса магистра, — она неожиданно обняла меня, а я поняла, именно этого мне не хватало. Не хватало чьей-то поддержки, чтобы близкие люди за меня волновались трясясь на выходе.

Вокруг были такие же ожидающие: мужья, дети, жены, родители, друзья — все они приехали чтобы поздравить своих близких и вот, я теперь тоже не одна.

— Предлагаю отметить это знаменательное событие. Фрония передала тебе своего фирменного пирога, Саймон — мешочек орехов, а старикашка — предложение занять пост главного мага города.

Рассмеявшись, я приобняла подругу за плечи, увлекая ее в сторону ближайшей таверны.

Все столики были заняты, но в этом месте я часто столовалась во время обучения, поэтому тролль — хозяин таверны — быстро организовал нам небольшой уголок в который мы забились, подальше от компаний бывших студентов.

— За тебя, — подняла бокал с настойкой из черноплодной рябины подруга. — За твой успех.

Мы выпили, и еще, и еще, и пили до тех пор, пока в голове не появилась звенящая пустота.

— Кстати, — Руби вытащила из внутреннего кармана плаща сложенный пополам лист с печатью аптеки и передала его мне. — Оливер очень переживал, что не успел сказать тебе лично.

Я взяла послание, удивленно взирая на первую строчку: «Завещание. Я, господин Оливер Браун находясь в трезвом уме и памяти завещаю свою аптеку, приобретенную мной лично на собственные деньги, магине Афелии Ройс, дабы она распоряжалась этой недвижимостью по собственному усмотрению…».

— Руби, что это? — я повертела завещанием перед подругой.

— Он не успел передать тебе это лично. Практически сразу после твоего отъезда, он передал это завещание Фронии, а та, в свою очередь мне. Той же ночью он скончался.

Хмель выветрился из головы, а глаза защипало от слез.

— Не надо слез, — попросила она, — Радуйся!

— Почему я должна радоваться? Умер хороший человек. Мне бы хотелось оплакать его, а не устраивать пляски на костях.

— Знаешь, ваше, человеческое, отношение к покойникам нас, детей леса, коробит. Вы воспринимаете смерть, как боль для близких, родных, но почему-то никто не задумывается о самом покойном. Смерть господина Оливера — не нелепая ошибка, он страдал. Болезнь изуродовала его тело, он не мог передвигать или перемещаться дальше собственного дома, а теперь он свободен. Мы, друиды и дриады, верим в жизнь. Вы сжигаете своих родных в магическом огне, распыляя прах над землей, а мы возвращаем то, что дал нам лес, веря в то, что лес о них позаботится.

Мы некоторое время сидели в тишине, раздумывая каждый о своем. Я думала о добром лекаре, спасшем оборотня, но потерявшего магию, добром аптекаре поддерживающем меня и о хорошем друге моей бабушки. Я так и не узнала, от чего она умерла!

Да, Оливер не хотел бы чтобы я горевала по нему. Его аптека, его детище — вот что станет хорошим способом выразить ему почтение.

А утром я ушла на ритуал, оставив Руби досыпать на соседней кровати.

Лорд-ректор уже ждал меня на входе, смешно раскачиваясь с пятки на носок.

— Госпожа Ройс, вы пунктуальны. — Чуть прищурившись, он посмотрел на утренние сумерки, когда ночь неохотно отдавала бразды правления светилу. — Многие со вчерашнего вечера штурмуют ворота, а вы пришли минута в минуту. Неужели совсем не страшно?

— А чего страшиться? — пожав плечами уточнила я. — Либо получится, либо нет. Либо изменится потенциал, либо нет. Жизнью и магией я не рискую, а вот поспать подольше — это святое.

— Богохульница, — с улыбкой произнес маг. — Афелия, вы знаете, мы вчера весь оставшийся день с членами комиссии ломали головы, что послужило толчком к созданию такого необычного зелья?

Мы шли по пустым коридорам академии, эхо отражалось от стен, раз за разом повторяя вопрос ректора, а я вспомнила газету с маг. картинкой Софи и Эдриана. До сих пор сердце противно сжималось от боли, но я продолжала жить.

— Я жила в деревне, которую гордо переименовали в город и, если честно, местным жителям просто некогда мучиться от неразделенной любви, но зато в столице, когда я подрабатывала в аптеке куда часто заглядывали местные целители, я слышала как они обсуждают новый бич современного общество — суицидальные наклонности у благородных дам, страдающих от неразделенной любви, — свою историю я решила умолчать, но я и правда подрабатывали три месяца в аптеке и правда была свидетелем такого разговора, только никак благородные дамы не повлияли на решение о создании этого зелья. — Возможно это и послужило своеобразным толчком…

— А вы пробивали на себе результат своих трудов?

— Нет, я не терзаюсь муками неразделенной любви. Все что было в моей жизни — было прекрасно и, честно говоря, менять или забывать я бы этого не хотела.

— Значит все же неразделенная любовь была? — лукаво уточнил ректор уже на подходе к ритуальной зале.

— Неразделенной — не было. Была чистая, светлая и самая лучшая, поэтому терять эти чувства мне бы не хотелось.

— Афелия, а вы читаете газеты? — резко поменяв тему, спросил лорд-ректор.

— С недавних пор — нет. Да и знаете ли, времени как-то нет свободного на праздное листание публицистических или светских изданий. Все больше научная литература занимает.

— Похвально, похвально. Но и про отдых забывать не стоит, вы же не хотите опростоволоситься во время светской беседы.

Мне бы подумать над словами сильнейшего менталиста, но сейчас я была настроена только на одно — на прохождение ритуала, поэтому, решив ничего не отвечать, я первая ступила в ритуальную залу, где уже было все готово. Лишь единожды я, как и многие другие студенты, посещала это место, наблюдая за тем, как собственно проходит повышение магического уровня, а теперь, я сама стою в центре пентаграммы и готовлюсь открыть скрытые во мне магические резервы. Мы, маги, рождаемся с минимальным потенциалом, который со временем начинает развиваться и становится видимым и осязаемым для других, но какая-то часть остается сокрыта в нас самих. Эта часть может превышать текущий уровень, может быть равна, а может быть настолько маленькой, что прохождение ритуала не будет иметь никакого смысла. Потенциал измеряют маги-менталисты специальным шаром еще во время поступления в магическую академию. Говорят, что постоянное развитие магических способностей может увеличить этот резерв, но, как по мне, это всего лишь домыслы, потому что подтверждения этой теории нет.

— Вставайте в центр, прикрывайте глаза и создайте любое магическое плетение. — Отдавал четкие команды ректор.

Откуда-то издалека я услышала шум и шорох, но открывать глаза не стала.

Речитатив старого мага проходил через все тело. Пущенный мной «светлячок» замигал, то увеличиваясь, то, напротив, потухая, чтобы через мгновение озарить всю залу ярким светом, ослепляя меня даже через прикрытые веки.

— Вау, — послышалось со всех сторон. — Вот это да, — разносило эхо нестройный гул голосов.

— Господа студенты, сейчас вы наблюдали за высвобождением огромного потенциала скрытого в теле юного магистра. Сила и упорство госпожи Ройс позволили ей добиться небывалых успехов на поприще зельеварения, — вещал ректор, пока я оглядывалась вокруг. Магический светлячок озарял залу как дневное светило. Скамейки, расположенные амфитеатром были заполнены до отказа, да-да, я стала именно тем наглядным пособием для первокурсников. — Добиться огромных успехов ей помогла только выдержка и собственные знания, — меж тем продолжил ректор, а я почувствовала как меня повело в сторону, но упасть мне не дали мужские руки. Профессор Зоу подхватил меня за талию и помог дойди до стоящих в отдалении стульев.

— Как вы, студентка? — я неопределенно пожала плечами, чувствуя подступившую к горлу тошноту. — Или теперь правильнее говорить магистр? — улыбнулся он, передавая мне бурюк с водой. — Легче? — уточнил он после того как я вдоволь напилась чистейшей родниковой воды, а тошнота и иные последствия ритуала сошли на нет.

— Спасибо, мне легче, — я откинулась на спинку и счастливо засмеялась.

После того, как прошли последствия ритуала, я наконец смогла осознать, что все! — я теперь настоящий магистр. Моя мечта, к которой я шла столько лет наконец исполнена. Конечно, впереди много работы, если я собираюсь открывать магазин в столице, непрерывная учеба и, конечно, следование своему курсу, но сейчас… Сейчас я счастлива. Мои родители бы мной гордились, я это знаю.

— Наверное вас все-таки стоит проводить, — подытожил мой куратор, глядя на хохочущую меня.

— … Таким образом, уважаемые студенты, только работа и еще раз работа может помочь вам достичь небывалых успехов, — все продолжал вещать ректор. Студенты взирали на меня, как на Божество, появившееся из небытия. Кротко кивнув ректору, который ответил мне теплой улыбкой, я последовала за лордом Зоу.

Долгое время мы шли в молчании, я все так же была невероятно счастлива, но делиться этим чувством с куратором не хотелось.

— Вы поразили меня, госпожа Ройс. Ваша работа была очень… не типична для вас, — все же сформулировал он. — Скажу честно, ваше поступление в магистратуру было ожидаемо, но не желательно для остального магического сообщества. Вы всем своим видом просто требовали внимания к своей персоне, ваше маниакальное желание быть лучше всех, быть впереди — это не те качества, которые нужны магистру с таким потенциалом как у вас. — Пояснил он на мои широко раскрытые глаза — Вы же понимаете, большая сила — большая ответственность. Сейчас у вас есть сила, но, глядя на то, что вы создали, я могу с уверенностью сказать, что сила в хороших руках.

— Я немного не понимаю вас, — я остановилась у центрального фонтана, не доходя сотни метров до ворот.

— Афелия, два года назад ваши амбиции зашкаливали. Если бы два года назад к вам бы попала такая сила, которой вы обладаете сейчас, то это могло бы привести к фатальным последствиям. Я долгое время спорил с ректором на счет зачисления вас в экспериментальную программу заочного обучения, считая, что людям с такими, назовем просто, амбициями, не стоит вручать столь разрушительную мощь. Но нет, вам удалось нас удивить. Мы, все преподаватели академии, искренне считали, что ваше зелье ментального воздействия будет направленно на подавление воли, эмоциональное закупоривание, чтение мыслей и возможно даже обход ментальных щитов, но такое простое и, я бы сказал, элегантное решение задачи поразило нас. Вы не требовали внимания к своей персоне, как это бывало раньше, во время учебы в стенах академии. Вы просто выполняли работу, и сделали это шикарно. Ваша работа поразила меня и я бы хотел предложить вам работу? — Я удивленно смотрела на куратора, думая только об одном: он сейчас шутит? Он — главный поставщик зелий на королевский двор, предлагает мне — вчерашней студентке с «завышенными амбициями» работу?

— Вы сейчас шутите? — уточнила я, глядя в смеющиеся глаза.

— Нет, совсем нет. Я предлагаю вам работу на меня — согласитесь, я бы был глупцом если бы упустил такую возможность — вы будете вхожи во дворец, сделаете себе имя и, поверьте, оплата будет более чем достойная. Я предлагаю вам не рабскую кабалу, а договор на очень хороших условиях. За два года вы сможете заработать достаточно, чтобы открыть собственное дело, а репутация у вас уже будет наработана.

Я смотрела на куратора и не могла поверить. Это такой шанс! Два года работы с лучшим, не побоюсь этого слова, зельеваром столицы, предлагающим мне достойные условия для воплощения своей мечты.

Двор был пуст. Видимо все желающие уже записались на сдачу своих работ и теперь повторяют ранее пройденный материал. Стайка первогодок пробежала к стадиону, на котором будет проводиться урок по боевой магии. На воротах спит привратник, а за воротами стоит Руби и с тревогой смотрит на меня.

— У вас есть время подумать, Афелия, но я вам скажу и так, работы лучше, чем я вам предлагаю, вы не найдете. Это тот самый шанс, который выпадает раз в жизни.

— Согласна, — с улыбкой ответила я, — Но боюсь, должна от него отказаться. Спасибо вам за все.

Кивнув на прощание, я побежала к дриаде, которая непонимающе смотрела на счастливо улыбающуюся меня.

— Руби, поехали домой.

Эпилог

Год спустя.

— Ты опять опоздала, — рычала на меня Фрония — Афелия, я тебя как-то разбаловала в последние время.

— Не начинай, — огрызнулась я, повязывая передник. — Прекрасно знаешь, что если в аптеку пришел господин Томпсон, то можно смело закрываться. Пока он не расспросил меня про состав каждого зелья, пока не посетовал на свою подагру, сбежать никак не получалось, ну ничего, — подбодрила я свою наставницу — сейчас он придет к тебе, а мне нужно там… — я оглядела пустые кровати госпиталя — ну в общем мне нужно чем-нибудь заняться. К примеру, перебрать оставшиеся запасы зелий.

— Ты так не поступишь со мной, — покачала головой целительница, когда услышала шум шагов с лестницы.

— Еще как, — я скрылась в подсобке, доставая наши запасы зелий.

За их качество я могла не переживать — все делала сама, а вот срок годности уже мог закончится.

Год назад, после получения гордого статуса магистра, я вернулась обратно в Лопуки, чтобы открыть свой собственный магазин в здании аптеки и, что очень приятно, продажи шли в гору. Никто из приходящих ко мне людей не вспоминал мою связь с Эдрианом, напротив, все чаще сватая мне своих сыновей/братьев/отцов. Сначала это забавляло, но спустя некоторое время начало раздражать.

Так же я решила получить звание лекаря, согласившись обучаться у Фронии, а так же попросив ее стать моей наставницей перед академией. Она, конечно, растрогалась, даже всплакнула, но быстро пришла в себя и начала строить из себя самого настоящего тирана.

Вообще, за этот год много чего произошло. К примеру Саймон встретил свою истинную пару. Или наоборот, это она его встретила. После раскрытия дела об оборотне, у нашего города начались нормальные, взаимовыгодные отношения с кланом оборотней, живущих на свободных землях. Торговые связи плотно скрепили наши расы: они покупали у нас предметы первой необходимости, зелья, одежду, а продавали нам шкуры, ягоды, дичь — в общем все то, чем радовал лес. В один из дней Саймон, как это часто бывало, зашел ко мне в аптеку, за чашечкой чая весело обсуждая очередного жениха приходившего ко мне свататься, когда дверь практически снесло с петель и в помещение ворвалась она! Красивая, статная, сильная и очень злая — дочь альфы (хотя я тому альфе не дала бы больше двадцати пяти лет, а тут дочь — моя ровесница). В общем, если опустить разборки, которые она нам учинила, то можно сказать просто — отступать от Саймона она была изначально не намерена. Он, конечно, для вида сопротивлялся, но очень скоро сдался на милость победительнице. Свадьбу играли зимой в день зимнего солнцестояния, сейчас эта парочка спокойно живет на два города — да-да, волчья община тоже считается городом — и, очень надеюсь, что в скором времени порадуют нас потомством.

А еще в городе случилось горе — умер староста. Присланные кандидаты из столицы на замену, только за голову хватались от обязанностей. Казалось бы, город маленький, живи себе, да радуйся, но нет — работы в этом городишке — непочатый край. Долго различные чиновники ездили к нам, да сверяли счета и бухгалтерские книги и никак в толк взять не могли, как же наш голова умудрялся поддерживать город в приличном виде, на те гроши, что выделялось? Очередной голова сбежал из нашего города месяц назад прихватив с собой ту небольшую дотацию, что выделили нам на госпиталь, в котором необходимо было поменять окна, из которых сквозило и летом, и зимой. Сейчас пост головы города занимает Руби, которая, в отличие от других, хотя бы имеет представление о творящемся в городе, да и уважают ее здесь, а вот в столице считают просто — женщина не может стоять во главе города. Ну ничего, мы и других выживем, если потребуется.

Город разрастается. К нам приезжает все больше и больше людей, сбегая из больших городов, обосновываясь поближе к природе, к тому же, стараниями Руби, у нас теперь есть настоящая школа для детей, а также появилась своя столярная мастерская, прославившая наш город на всю страну.

Город преображался. Фонтан, ранее заполнявшийся только в непогоду, теперь радовал нас красивыми брызгами: к нему теперь была подведена магическая жила, которая подавала воду, чем-то напоминая домашний водопровод. Мы с Руби, совместными усилиями, создали настоящий луг для пастьбы животных практически сразу за стеной города, избавляя и без того маленькие улочки от домашнего скота, которые, благодаря шантажу и угрозам все же замостили. Появился перекидной мост через речку Лопушки, а с другой стороны уже стали появляться первые дома.

Городского мага, пусть и номинального, пока что не трогают, но до меня дошел слух, что одна очень известная в столице личность, очень просит короля пересмотреть кандидата на данную должность, чему я несказанно рада. Лукавить не буду, я бы была только рада занять эту должность, учитывая то, что сейчас, по сути, я выполняю его непосредственные обязанности, но если смотреть на мой график, то становится понятно, что постоянно работать в таком режиме я не смогу, к тому же, когда-нибудь, я захочу завести семью, детей и точно не смогу бросать все дела и мчаться по зову Руби, как это происходит сейчас. Конечно, работа, учеба у Фронии, помощь Руби — все это занимает все свободное время, не давая мне даже шанса задуматься о личной жизни, но когда-нибудь…

Когда-нибудь я смогу выбросить из головы одного несносного мага, что украл мое сердце. Тогда, год назад, я сказала чистую правду ректору эр Уилсону, я не считаю свою любовь не взаимной, все было так как должно было быть, только к сожалению закончилось не очень хорошо. Но я рада, рада за него, за его семью. Софи хорошая девушка, достойная любви.

Находясь в своих мыслях, я не сразу услышала, как меня окрикнула Фрония.

— Афелия, — она наигранно хмурила брови — Тебя никогда не дозваться. Иди, с тобой хочет пообщаться новый городской маг.

Я удивленно застыла — Руби не говорила мне ничего об этом, но отмахнув странные мысли, я убрала остатки запасов обратно в холодильный шкаф и вышла в помещение самого госпиталя, чтобы сбиться с шага. Улыбаясь, на меня смотрел Эдриан собственной персоной.

— Новый городской маг? — уточнила я, вместо приветствия.

— Все верно, — он улыбался так открыто, что не ответить было не возможно. — А ты, как я понимаю, кроме того, что держишь лавку, теперь еще и целитель?

— Я только учусь, — отмахнулась, но с удовольствием всматриваясь в такие родные черты. — Что ты тут делаешь, МакЭвой?

— Теперь я тут живу и больше не имею права называться МакЭвой. Я отрекся от семьи.

— Что? — ноги подкосились и я плюхнулась на ближайшую койку.

— Афелия, — он преодолел между нами расстояние и уселся у меня в ногах на корточки, заглядывая в глаза. — Год назад ты призналась мне в своих чувствах, сказала что любишь, но не дала сказать того же. Я люблю тебя. Любил все это время. Я сказал Софи о том, что не хочу быть с ней в тот же день, когда я встретился с ней на пороге твоего дома. Я принял решение, но… Я должен был закончить весь этот фарс.

— Поэтому ты оставил меня? Целый год… Где ты был целый год?

— На передовой, — спокойно ответил он, а я только сейчас заметила посеребренные виски некогда пшеничных волос, залегшие синяки под глазами, морщины, лучиками расходившиеся у глаз.

— Дворян не отправляют на передовую… — я коснулся кончиками пальцев такого родного лица, запуская ускоренный процесс регенерации кожи, стараясь как можно скорей избавится от напоминания, судя по всему, о страшных событиях.

— Афелия, я больше не дворянин. Я теперь простолюдин. У меня нет рода, нет фамилии… Я просто Эдриан, который безгранично сильно любит одну несносную темную ведьму с ужасно скверным характером.

— Эдриан… — я рыдала. Я целовала родное лицо, родные губы, родные щеки — я не могла успокоиться до тех пор, пока не почувствовала, что запал кончается, а я сижу на коленях у своего мага. — Я так скучала, — шептала ему в губы, не собираясь больше отпускать его.

— Я тоже родная, я тоже… — казалось, что мир перестал существовать, остались только я и он, а все остальные испарились, чтобы оставить нас наедине.

Целовать родные губы, шептать ласковые слова, неспешно стягивать сюртук, покрывая поцелуями оголившейся участок кожи. Ближе, дальше, больше… хотелось всего и сразу.

— Фроня, — раздался голос от дверей, — я это, похоже палец себе отрубил.

— Недотепа, — запричитала целительница, сразу выскакивая из-за ширмы, — Вот чего сюда перся, простофиля, — продолжала ругать целительница нашего местного Ваньку-дурачка — Не мог на улице часок погулять…

— Я пойду, мне помочь нужно, — стараясь скрыть алые щеки, я слезла с колен Эдриана и направилась на помощь к лекарке, но меня практически сразу остановили.

— Я зайду за тобой через час, чтобы мы могли нормально поговорить. Хорошо? — Спросил он, глядя в глаза.

— Хорошо, — только и смогла выдавить я из осипшего горла.

Ровно час я больше мешала Фронии чем помогала, но в итоге палец удалось приживить на место, а лекарка, видя мое нетерпение, отправила меня домой или, если быть точнее, к мужику, который итак уже извелся.

Я бежала по лестнице, как на пожар, чтобы сразу оказаться в таких родных объятиях. Никого не стесняясь, Эдриан поцеловал меня в губы.

Мне было плевать на сопровождающие нас шепотки, мне было все равно на бросаемые на нас взгляды, сегодня я была самой счастливой женщиной на свете, а рядом со мной был тот самый мужчина, с которым я бы хотела провести всю свою жизнь, а судя по всему, наши планы со столичным… или теперь правильнее говорить, Лопушковым магом совпадают.

Мы дошли до моего дома в полном молчании. Моя рука в его — так правильно, так верно. Как будто не было этого года без него. Сердце ускоренно бьется получив свою дозу окситоцина, допамин, как наркотик, распространяет в моей крови любовный экстаз, возбуждая и толкая на рискованные поступки, но самое главное, я счастлива — эндорфины захватили мое тело и если бы было можно посмотреть на меня сквозь магические очки — я бы светилась как светлячок от счастья.

Дома, за закрытыми дверями, я первая накинулась на Эдриана, вновь целовала так, словно он был моим спасеньем. Поцелуи смешивались с укусами, пуговицы стучали о пол, разлетаясь в разные стороны, одежда оставалась лежать там, где ее и скинули, продвигаясь все дальше и дальше к широкой кровати, первый стон наслаждения. Так правильно. Так и должно быть.

Мы лежали на развороченной кровати, лишь слегка прикрывшись одеялом. Я вырисовывала пальчиком у него на груди незамысловатые узоры, а он перебирал мои волосы, периодически касаясь губами моей макушки.

— Расскажи мне, что же все таки произошло год назад? — попросила я, когда дыхание выровнялось, а отголоски удовольствия еще продолжали гулять по моему телу.

— После того, как мы с Софи и с делегацией оборотней покинули Лопуки, что бы вернуться в столицу, у нас состоялся серьезный разговор. Мы поняли, что не хотим быть вместе, что любви между нами никогда и не было, а была только привязанность. Вернувшись, мы постарались донести это и до родителей, которые, казалось бы, должны быть на нашей стороне, но нет. После посещения королевского дворца, родители объявили о том, что назначена дата свадьбы. Смериться я не смог и если на Софи давили ее родные, то на меня влияния никто кроме короля не имел. Тогда-то я и принял решение отказаться от рода. Насильно женить герцогскую дочку на простолюдине никто не смел, даже король, который, в свою очередь, оказался зол на меня, сослав на передовую. Я — боевой маг, а у каждого боевого мага есть напарник, поэтому продержали меня в самом пекле всего год, после чего вернули, естественно не меня, а наследного принца. Рисковать жизнью будущего короля никто не хотел. В столице я долгое время добивался назначения к вам в город, пока на подмогу мне ни пришел ректор академии, надавив своим влиянием на короля. И вот я здесь.

— Эдриан… — только и смогла выдавить из себя, пряча лицо у него сгибе плеча. Почему-то стало стыдно за то, что с такой легкостью поверила газете, в которой писали про свадьбу, но говорить я этого, естественно, не стала.

— Не надо, родная, — он погладил меня по голове, успокаивая. — Теперь все будет хорошо. Мы вместе, мы рядом. Если ты, конечно, этого хочешь.

Слов не хватало чтобы описать то, что сейчас со мной происходило. Конечно, я хотела быть с ним. Я вложила в поцелуй все свои чувства, целуя так, чтобы он понял, как сильно я скучала, чтобы он понял, как сильно я его люблю.

Спустя еще два года.

Я сидела в своей аптеке и наблюдала за проплывавшими мимо тучами, вот-вот грозящими разразиться самым настоящим ливнем. Эдриан сегодня сбежал на работу с утра пораньше, лишь чмокнув меня еще спящую в макушку, пообещав, что днем встретимся. Ну и что? День в самом разгаре, а мой мужчина так и не объявился.

Пока я разглядывала облака, звонок оповестил о прибытии очередного посетителя, так что пришлось вставать с насиженного места и топать в общий зал.

— Добрый день, — привычно поздоровалась я и лишь потом заметила, что это Руби и Фрония.

— Привет, хандрящим, — звонко сказала Фрония. — Ты прости, но мы должны тебя похитить.

— Куда похитить? — все же уточнила я, подхватывая плащ с вешалки.

— Секрет, сюрприз, как хочешь — так и называй, — отмахнулась от меня Руби оглядываясь по сторонам, не забыла ли я чего, а после самостоятельно закрывая на ключ мою аптеку.

По городу они правда шли молча, как самые настоящие конвоиры, и это не смотря на то, что я старалась выведать у них правду, куда же они меня ведут.

— Боги, Афелия, тебе почти тридцать лет, а ты ведешь себя хуже ребенка, — не выдержала новая голова нашего города, получившая только вчера официальное письмо за подписью короля о назначении.

— И что? — ей ни капельки не удалось меня смутить. — Тебе бы тоже не понравилось, если бы тебя уволокли с работы и потащили в неизвестном направлении. Фроня, вот ты меня понимаешь? — обратилась я к лекарке, которая уже давно перестала быть моей наставницей, а стала самой настоящей подругой.

— Понимаю, но и с Руби согласна, ты просто неугомонна. Потерпи немного и тогда все прекрасно поймешь.

Я надулась. Ну что поделать, если я сюрпризы не очень жалую. Месяц назад Эдриан решил устроить нам романтическое свидание, затащив меня на крышу администрации, но кто же знал, что я высоты боюсь. Пришлось ливитировать меня на землю и еще очень долго извиняться за свои порывы. Теперь я к сюрпризам отношусь крайне настороженно.

Конечной точкой нашего путешествия оказался храм расположенный на берегу речки в живописном районе. Сейчас, в пасмурную погоду, казалось, что его купол светится приглушенным золотым светом, подзывая скорее войти во внутрь и спрятаться от непогоды. Едва я выдохнула и уже собиралась шагнуть в зазывающее меня нутро, как две конвоирши подхватили меня под локотки и потащили дальше, обходя здание с другой стороны, а до меня наконец начало доходить осознание, что именно происходит.

Эдриан уже не раз предлагал мне и руку, и сердце, и иной ливер, а я все оттягивала момент. И нет, не по-тому что не любила — любила и очень сильно — а потому что у меня не было ни времени, ни возможности заниматься всеми этими предсвадебными хлопотами. Только этой весной мне удалось получить гордый статус лекаря и начать практиковаться без зоркого присмотра Фронии, а Эдриану, ввиду отсутствия огромного родового древа за спиной, приходилось покидать меня на несколько месяцев вновь и вновь отправляясь на передовую. Каждый раз я думала только о том, что как только он вернется, я затащу его в ближайший храм, где мы, перед ликом богов, станем мужем и женой, но, после каждого возвращения, мы добирались только до спальни, где теперь стояла огромная кровать. Видимо мой мужчина устал слышать от меня: «Давай подождем еще немного», а решил взять все в свои крепкие руки. Конечно, сейчас я немного в ярости, но стоит сказать ему спасибо.

Меня завели в небольшую комнатушку, чаще всего служащую кельей для монахов, приезжающих к нам и к нашим святым источникам — да, да, я сама была поражена, когда узнала, что у нас такие есть — где уже стояла наполненная ванна, а рядом стояли всевозможные маски, скрабы и масла.

— Ну что, раздевайся и ныряй, — со свойственной только троллям непосредственностью, сказала Фрония, прикрывая за собой дверь, как я понимаю, чтобы я даже помыслить не могла о том, чтобы сбежать.

Омовение перед вступлением в брак — процедура довольно интимная. Подружки невесты приходят к невесте в дом на зоре, поют песни, зажигают свечи и готовят свадебный наряд. В моем случае Фрония и Руби смотрели на меня как на нечисть, которую предстоит отмыть, а после упокоить. Естественно, ни о каких песнопениях речи быть не могло.

— Мне кажется, что вы меня провожаете не в счастливую семейную жизнь, а в последний путь, — все же прокомментировала я, со скрипом стягивая плащ, — а я просто напоминаю, что нахожусь я, в данный момент, в келье, где не то что магического отопления нет, а про печное не слыхивали.

Стуча зубами, я влезла в теплую воду и расслабившись позволила голове уйти полностью под воду, чтобы меня тут же подхватили и стали трясти как ненормальную.

— Ты что творишь, сумасшедшая? — спросила Фрония всматриваясь в мое лицо.

— Мыться пытаюсь, — честно призналась я.

— А топишься зачем? — она отпустила мое тельце, которое поскользнувшись на куске ароматного мыла поехало обратно под воду.

— Кто топиться? Это ты меня убить хочешь, супостатка.

Фроня несколько покраснела, а Руби рассмеялась.

— Ну же, Лия, где фирменная истерика. За тебя приняли решение, тебя под конвоем притащили в храм, даже платье за тебя выбирали подружки, не допустив виновницу к сему действу. Естественно, от тебя, мы ожидаем любой неадекватной реакции.

— И даже того, что я начну топиться? — спросила я, с удобством растягиваясь в лохани.

— И даже этого. Эдриан сказал, что если ты не захочешь, то неволить не стоит, а вот мы с Фроней проявили собственную инициативу. Ты же так его любишь, ты же хочешь за него замуж, но опять собираешь бегать…

— Руби, я сижу в лохани в ледяной комнате, в которую никто даже не додумался притащить угли, смотрю на двух неадекватных подружек невесты и не могу понять, почему вы еще не поете свадебные гимны и не растираете мое тельце маслами.

Обе смотрели на меня с недоверием, а потом… Фроня бросилась прочь из кельи, а Руби, напевая мотив песни для невесты подошла ко мне с ароматным шампунем. Я вытащила ногу из воды и начала ей раскачивать в такт пока чуткие руки дриады взбивали в ароматную пену шампунь, до тех пор пока не прибежала Фрония и не принесла большую жаровню с углями, от которой в комнате сразу стало теплее и уютнее.

Казалось, обе были рады за меня больше чем я сама. После ванны, они, теперь уже вдвоем, помогли мне вылезти и стали творить настоящую магию — иначе объяснить я не могу. Мои волосы они уложили короной вокруг головы, на губы и щеки посыпали мерцающей пудры, от чего те стали еще выразительные. Глаза тоже выделили какими-то странными пыточными устройствами, но я не противилась. Платье было чудесное. Казалось, сотни маленьких паутинок накинуты на шелковое чудо с небольшим рукавом фонариком, а сверху накидка, так как на улице уже не очень тепло. От фаты я отказалась наотрез, попросив закрепить волосах заколку с жемчужинками — дева я давно не невинная, чтобы покрывать голову. Да и белоснежное платье совершенно мне не подходило, но отказаться еще и от него было выше моих сил.

— Ты настоящая красавица, — восторженно воскликнула Руби, а Фроня украдкой утирала слезы.

— Знаешь, — она подошла ко мне ближе, поправляя заколку. — Никогда у меня детей не было, а сейчас такое чувство, что дочь родную замуж выдаю. И больно, и страшно, и сердце не на месте, а все равно счастлива, как только вижу вас вместе.

Стараясь тоже не разреветься, я обняла наставницу, крепко-крепко. Руби тоже носом захлюпала и я поняла, пока наш самый счастливый день не превратился в фестиваль плакальщиц, нужно выходить к своему будущему мужу.

— Руби, передай пожалуйста Эдриану, что мы готовы, — утерев слезы, подруга вышла в общий зал, а через минуту уже вернулась сияющая и с румянцем на щеках.

— Он ждет, — коротко отчиталась подруга, а я, набрав полную грудь воздуха вышла за дверь, чтобы сразу столкнуться с полу-оборотнем, галантно предлагающим мне локоть.

— Ну не мог же я доверить, чтобы две женщины вели мою подругу к алтарю.

Дождавшись, пока Руби и Фроня скроются за поворотом, мы пошли следом. Торжественная музыка больше сбивала чем настраивала на романтический лад, но едва я вышла из-за поворота и все остальное стало не важно. Впереди, у алтаря, меня ждал самый любимый на свете человек. Нет, конечно я устрою ему взбучку за то что меня не поставил в известность, но не сейчас, и в принципе не сегодня, а возможно, я забуду об этом, просто потому, что он теперь навсегда будет рядом, на законных основаниях.

Шаг к нему. Шаг на встречу, пусть он и стоит. Стоит и смотрит на меня с неподдельным восхищением. А я смотрю на него. Такого родного, такого любимого. Я уже не попадаю в такт, ускоряясь и практически тащу за собой Саймона, чтобы быть ближе. Я не смотрела по сторонам, мне были неважны гости собравшиеся в маленьком храме на самом отшибе, я шла к нему.

— Что, даже скандала не будет? — после короткого рукопожатия с полу-оборотнем спросил мой будущий муж.

— Будет, но ты прекрасно знаешь как меня успокоить.

Священник вышел с другой стороны, нежели мы и, в отличие от меня, чинно и величественно прошествовал к своему месту у алтаря.

— Дорогие друзья, — завел он бесцветным голосом — мы собрались сегодня здесь, чтобы наконец обвенчать эту пару, которая столько лет жила во грехе…

— Святой отец, не стоит, — предостерег Эдриан священника.

— Да, да, — судя по всему он уже был предупрежден о недопустимости таких высказываний на нашей свадьбе.

— … Так завершим же ритуал церемониальными надрезами, после чего вы, дети мои, будете, наконец, считаться мужем и женой как перед Богами, так и по закону.

Тонкий стилет в руке. Тонкий разрез на ладони. Небольшое дуновение ветра и от царапины не осталось и следа. Чаша с нашей кровью вылитая к ногам Богов и два кольца, одетые уже мужу и уже жене.

Первый поцелуй. Громогласные поздравления. Половина города собрались сегодня в небольшом храме, чтобы поздравить настоящую темную ведьму и городского мага. Гостя тянулись вереницей. Первыми к нам подошли Саймон со совей супругой поддерживающей огромный живот. Руби и Фрония тоже оказались во главе всех, Уолли со своей невестой, даже Раханиэль каким-то чудо затесался в эту компанию, но я была рада его видеть, Софи со своим супругом — новым герцогом Торнтонским.

— Они не приехали? — услышала я шепот Софи, обращенный к моему мужу, а тот лишь печально покачал головой. Софи приобняла Эдриана, как старого друга, а, возможно, так оно и было — просто старый друг и приятель.

Большой гурьбой мы вышли на улицу, где вовсю лил дождь, омрачая наше настроение. Три шага вперед, взмах руки и тучи над нашими головами разошлись, являя яркое солнце. Самый радостный день не должен быть испорчен каким-то дождем.

А позже, спустя много-много лет, когда у нашего сына проснулась магия, родители Эдриана появились на пороге нашего дома изъявляя желание вернуть все как прежде, но это уже совсем другая история…

Content

Дианова Марина Однажды в Лопушках или берегись столичный маг

Пролог

Про нового жителя, отшельников и неаккуратных темных ведьм

Про желудочные капли, категоричный ответ и мирное соглашение

Про пубертатный период, волчьи клыки и пользе нервного срыва

Про эмоциональное выгорание, любимых орешках и долгожданных встречах

Про первое свидание и терзавшие душу воспоминания

Про сорванное свидание, языкастых горожан и первых подозреваемых

Про «женское счастье», очередное убийство и страх одиночества

Про пересоленный завтрак, тайну о которой знают все и неизбежное расставание

Про групповое помешательство, разговоры за чашечкой чая и первой попытке узнать правду

О «подарке» аптекаря, совместной работе и результатах

Про окончание всех мучений, истончение ауры и волшебное слово «Готово»

Привет столица, химическое обоснование любви и правильные решения

Эпилог