Юлия Ляпина

Хранитель

Глава 1

Я узнала об особенностях своей магии в десять лет. Ничего не поняла, конечно, просто в один из дней разобиделась на младшую сестру и выпалила: «убирайся», направив кулак в её сторону. Малышку снесло, и спасли её только пышные юбки няни, в которые она влетела. Отцу доложили сразу же. Когда растут дети магов, любая мелочь имеет значение, а то что произошло со мной, мелочью не было. Потом я рыдала, обнимала Мюриэль и просила у нее прощения, но в тот момент, когда я на нее сердилась, я могла испепелить сестру на месте!

Отец вызвал меня в свой кабинет. Это было огромное мрачное помещение, полное книг, темной мебели и закрытых шкафов. Я дрожала, прячась за юбкой своей гувернантки, но та присела в реверансе и, повинуясь знаку владетельного лорда, вышла, оставив меня с ним наедине. Я задрожала еще сильнее. По комнате пронесся холодный ветер и стих – высокий лорд взял под контроль свою магию. Отца мы все почитали и боялись. Не знаю почему. Сильный маг, он всегда контролировал свой дар. Он не был жесток, нас редко наказывали, но его властная рука чувствовалась везде: и в поместье, и в столичном доме.

Мать, яркая солнечная фея, не обращала внимания на его суровость, но даже она блюла внешние приличия, храня сдержанность, когда их могли увидеть посторонние. Мы, дети, только до пяти лет могли становиться свидетелями их нежности друг к другу, а после все оставалось за дверями спальни и личных комнат. Впрочем, чопорное общество не одобряло и тех крох, которые все-таки просачивались наружу. Маги, обладающие огромной силой, должны были уметь сдерживать ее везде и всегда. А я не справилась…

Слезы сами собой подступили к глазам, нос распух, вот-вот должен был раздаться первый «хлюп», но отец неожиданно присел рядом со мной в низкое кресло и заглянул в лицо. Долго смотрел, как текут слезы, дрожат губы и наконец сказал:

– Фарина, я знаю, что сдержать свою силу непросто, но ты должна. Старшая и более сильная магичка, ты несешь больший груз ответственности. С этого дня ты будешь каждое утро гулять с Мюриэл.

Мои глаза распахнулись так широко, что заболели веки:

– Отец… Это же опасно… Я могу нечаянно повредить сестре… – жалко пропищала я, задыхаясь от ужаса.

– Вот именно, – высокий лорд вынул из кармана белоснежный платок и промокнул мои слезы, – ты будешь знать, что можешь причинить зло и научишься контролировать свою силу. Иди Фа, мои приказы не обсуждаются.

Я ушла. Только потом я узнала, что на Мю надели самый мощный защитный амулет, какой только отыскался в нашей сокровищнице. Нянька и гувернантка также присматривали за нами, как и домашний маг, но тогда я этого не знала и боролась с собой каждый день. Мне требовались неимоверные усилия воли, чтобы заставить себя выйти в сад, чтобы просто играть с Мюриэл, не реагируя на ее капризы и слезы.

У меня получилось! Были ситуации, когда я стояла, зажмурив глаза, сжав кулаки, боясь даже пошевелиться, чтобы не выпустить огромную, распирающую меня силу, не перелить ее в заклинание, выжигающее все вокруг. Порой после прогулки я убегала в дальнюю часть парка и громко кричала, спуская пар. Однажды меня там обнаружил деревенский мальчишка и посмеялся, увидев облако горячего пара:

– Эй, а ты только облака умеешь? А если сладости? Или дождик?

Я озадачилась вопросом. На мальчишку фыркнула, конечно, но вечером дома засела за учебники и в следующий раз, когда Мю довела меня до крика, я выпустила злость облаком разноцветных конфетти. Это произвело впечатление. Няньки тотчас доложили отцу. Он спустился из своего кабинета, положил тяжелую ладонь мне на голову и произнес всего одно слово:

– Молодец.

С этих пор мне стало невероятно легко – любую вспышку эмоций я превращала в нечто необычное, волшебное. Дождь из конфет, клубничное озеро, шоколадные чашки полные горячего молока. Я не замечала, с каким страхом косится на меня прислуга, все это казалось мне детской забавой, возможностью порадовать близких – и только. Уже потом я узнала, что материализация – самая сложная часть магии, требующая огромных сил, воображения и особенного таланта.

Это веселое время закончилось, когда мне исполнилось четырнадцать. Настроение в тот день было тягостным – болел живот, кружилась голова, ныла поясница, словно я застудила ее накануне, гоняя по парку в короткой куртке. За окном начинался дождь, я угрюмо смотрела в окно, представляя, что капли – это лезвия, летящие с небес, вонзающиеся в тугую землю… Крик боли и ужаса отрезвил меня. Я открыла глаза и увидела человека – он корчился, прибитый к земле несколькими клинками, и страшно кричал, потому что вместо струй дождя в него летели новые лезвия…

Я тоже закричала, представив, что стальные полосы разбиваются, будто хрустальные, и забилась от боли – юбка окрасилась алым. Очнулась в своей постели. Рядом сидела бледная мама, за ее спиной возвышался отец. Невысокий кривоногий человек в черном балахоне, сильно пропахшем лекарствами, слушал мой пульс. Заметив, что я очнулась, все вздохнули с облегчением.

– Как видите, все в порядке, высокий лорд, Вашей дочери настало время избирать хранителя.

Отец поморщился, мама прижала к губам кружевной платочек, а я спросила:

– Тот человек, под дождем, он жив?

– Жив, – успокоил меня лекарь, Вы очень вовремя обратили заклинание, юная леди. Несколько шрамов только украсят мужчину.

Глава 2

Вот теперь я выдохнула и смогла прислушаться к тому, что говорили взрослые. Говорили они негромко, но очень эмоционально, поэтому я, как маг, чрезвычайно чувствительный к эмоциям, все слышала. Оказывается, мой дар «проявителя» уникален еще и тем, что достается только женщинам. У мужчин не хватает воображения или таланта, но за всю историю магии мужчины только раз десять получали подобный дар.

А вот женщины рождались проявителями гораздо чаще. Примерно одна магиана на три-четыре поколения знатных семей. Причем маги-мужчины выдвинули теорию, что таких способных было больше, но прежде они погибали в период развития магии. Сначала ребенку очень трудно контролировать силу эмоций, не вредя окружающим, а потом, в период созревания тела, девушке нужно много мужского внимания. Очень много и вполне материального. Они неосознанно искали его и получали в обществе клеймо шлюх, теряя от огорчения свой дар.

Прежде пытались решить проблему, приставляя к юным магичкам нянек из опытных немолодых женщин. Но это приводило к страшным вещам. Занудная бонна доводила «проявителя» до убийства. Позже выяснилось, что до стабилизации дара женская суть магии конфликтует с женским началом «няньки», и это еще один аргумент в пользу мужчины. К тому же, эмоциональная девушка легко могла навредить себе, услышав пустой разговор, ведь материализация порой происходит спонтанно.

Решение нашел один из магов, в семье которого родилась такая особенная девочка. Он приставил к ней хранителя. Молодого сильного мужчину, умеющего радовать душу и тело. Да, невинность магиана не сохранила, зато увеличила свой дар в разы, и много лет была самым сильным оружием королевства, ведь она могла материализовать любой предмет – от клинка до пушки, да и золото не было для нее большой трудностью.

Тот же самый маг, проживший невероятно долго, сумел отыскать других «проявителей» и даже составил методику отбора хранителя и обучения магинь. Девочек связывали с хранителем особыми узами, и до совершеннолетия два человека буквально не расставались, разделяя эмоции, магию, саму жизнь.

Я затряслась, как испуганный кролик, узнав, что настал мой час выбирать хранителя. Отец рычал, стискивал кулаки и хлопал ставнями, выпуская свой дар. Мама жалобно всхлипывала, ее сияние гасло и загоралось вновь. Она знала, что не все обладательницы дара доживали до представления ко двору. Жизнь непредсказуема, а дар подталкивает «проявительницу» к рискованным поступкам. Маг-лекарь, присланный императором, успокаивал, уговаривал, приводил аргументы и настаивал, что мое время пришло.

– Вы же видите, высокий лорд, Ваша дочь уже достигла нужного возраста. Ей необходим Хранитель! Никто не заставляет Вас смотреть на все это. По закону Вы вообще можете забыть о существовании леди Фарины, отдав ее жизнь под опеку императора!

От грозного рычания моего отца в ответ на эту аргументацию присели даже замковые стены.

– Ни за что и никогда! – выпалил высокий лорд. – Моя дочь останется моей дочерью в любом случае!

– Прекрасно! – лекарь был сама безмятежность, но его эмоции бурлили от странной смеси предвкушения и довольства. – Вы можете сами проконтролировать выбор Хранителя, а после отправьте девочку в отдаленное поместье, чтобы избежать сплетен. Учителей и необходимые зелья предоставит Император. Главное, сейчас сохранить дар и разум леди Фарины.

Отец сдался. Точнее, уступил. Но на своих условиях. На следующий день в наш дом начали прибывать молодые люди. Все они были благородного происхождения и воспитания, многие закончили Магическую Академию или Императорский Военный Корпус. Высокие и низкие, полные и худощавые. Они спрыгивали с коней, пошатываясь от усталости, выбирались из карет и дилижансов, двое или трое даже пришли пешком, сославшись на переход порталом. Многие были знакомы между собой и радостно приветствовали друг друга во дворе нашего замка.

Я тихонько наблюдала за гостями с галереи или из окна своей комнаты. Мама и отец нашли силы и время поговорить со мной о грядущем испытании. Особенно четко ситуацию обрисовал отец:

– Следующие четыре или пять лет ты будешь связана с человеком, которого никогда не знала, Фа. Я приложу все свои знания и усилия, чтобы отсечь тех, кто жаждет славы или денег. Тех, кто будет кичиться своим назначением, тех, кто попытается привязать тебя к себе, чтобы пользоваться твоим даром. Но главный выбор должна будешь сделать ты. Прошу тебя не увлекаться внешней красотой, не вестись на комплименты и улыбки. Просто представь, что этому человеку ты должна будешь доверить жизнь и честь. Верь себе.

После этой речи отца мы обсудили поведение и способы, которые должны были помочь сделать выбор. Поэтому я и скрывалась от претендентов. Мне необходимо было составить свое собственное мнение о тех молодых мужчинах, которые наводнили наш дом. Поначалу это казалось нетрудным. Благодаря своему дару, я слышала практически все, что говорили гости, а которым отец и мама предоставили полную свободу, давая им возможность показать себя во всей красе. И, как следовало ожидать, лишь немногие догадались, что дата выбора назначена условно.

Глава 3

Сначала отпала большая компания друзей, умудрившихся ночью удрать в деревню и разорить там трактир. Лорд Тариер выставил их из дома, напоследок произнеся несколько емких слов о поведении тех, кому предстоит служить империи.

Следующий претендент был удален по моей просьбе: я услышала плачущий шепот служанки, которую он взял в свою постель, не спросив ее согласия. Еще двое не смогли сдержать родовой гонор и устроили дуэль на заднем дворе, за что немедленно и были изгнаны. Хранитель должен иметь холодную голову, чтобы оберегать подопечную. Ничто не должно отвлекать его от цели, даже родовые склоки.

Постепенно количество гостей уменьшалось, словно само собой, а ведь никто из них еще не встречался со мной лично! Я проводила время в своих комнатах, покидая их только в наряде горничной. Огромный чепец с вислыми «ушами» прятал лицо, а бесформенное платье маскировало фигур и осанку. Я старалась вести себя незаметно, беззвучной тенью скользя вдоль стен, но шумные молодые лорды не обделяли вниманием никого.

Один отчитал меня за то, что я просто попалась ему на глаза. Второй сунул в карман передника монету, потребовав, чтобы я пришла к нему в комнату, когда взойдет луна. Третий просто шикнул так, что я подпрыгнула от ужаса и убежала под его раскатистый смех. Все эти мужчины вскоре уехали, несмотря на ворчание лекаря присланного Императором, чтобы присмотреть за отбором.

Гостей развлекали, устраивая конные скачки, прогулки на деревенские ярмарки и танцы. Я не появлялась в зале, но гостям этого не говорили, мои сестры, подруги и соседки с удовольствием танцевали, смеялись и кокетничали, не снимая одинаковых черных полумасок. Мелкое неудобство, которое компенсировалось любезностью кавалеров и моими фокусами. Стараясь создать впечатление, что я нахожусь в зале, я выбиралась на галерею и аккуратно посыпала танцующих цветами из люстры или разбрызгивала в воздухе капли воды так, что они сверкали, точно бриллианты.

На самом деле, мне не хватало сил превратить воду в настоящие камни, но придать брызгам вид камушков могла, и эта игра помогла вычислить еще парочку «лишних» – тех, кто принялся набивать карманы.

В конце концов в замке осталось всего семь человек. Один из них, лорд Десмонд, был настоящим роковым красавцем. Черные брови, карие глаза, модные тонкие усы и смоляные локоны, лежащие на плечах. Всегда безупречный вид. Я любовалась им, как произведением искусства, и не понимала, отчего так хмуриться отец и почему морщиться мама, когда лорд под различными предлогами настойчиво выяснял у слуг, где находятся мои покои. Слуги держались, но лорд не оставлял своих попыток.

Поразмыслив, я решила один день следить только за ним. Это принесло свои плоды. Прежде чем безупречный красавец вышел к завтраку, его камердинер и пара наших горничных буквально сбились с ног, приводя в порядок его одежду. Слуга даже получил оплеуху за плохо выглаженную рубашку и упавшую запонку. Это меня не насторожило, ведь когда я сама собиралась на танцевальный вечер или в гости, я тоже волновалась и могла заплакать или засмеяться.

За завтраком лорд Десмонд вел себя безупречно – поцеловал руку моей маме, и галантно произнёс несколько комплиментов тетушкам и дуэньям, прибывшим вместе с моими ровесницами. На мужчин-претендентов он обращал мало внимания, но, когда вставал, неловким движением сбил соусник прямо на скромный коричневый камзол соперника – лорда Илейна. Я заметила, что тот расстроился. Горничные шептались, что он прибыл с практически пустым сундуком, так что испорченный камзол был для него большой потерей.

После трапезы лорд Десмонд отправился на прогулку в парк, где собственноручно собрал букет роз, обещая вручить их только леди Фарине. Сестры и подружки лишь качали головами, не выдавая меня. Букет и сам жест мне понравились, а вот то, что случилось потом, сразу переменило мое отношение к этому гостю.

После чая мужчины отправились проехаться верхом. У нас всегда была хорошая конюшня, и гостям выделили спокойных крепких меринов и кобыл. Желая порисоваться, лорд Десмонд попросил себе жеребца – крупного рыжего, с темной гривой и блестящими карими глазами.

Дамы выстроились в стороне, не сводя глаз с красивых всадников, и тут жеребец споткнулся, заставив рисующегося лорда податься вперед, чтобы удержать равновесие. Шляпа с роскошным белым плюмажем упала в грязь, и кто-то из претендентов сказал что-то ехидное по этому поводу. Напасть на соперника на глазах дам Десмонд не мог, зато мог наказать за свою оплошность коня. Он огрел жеребца хлыстом – раз, другой… Несчастное животное взвилось и затанцевало на месте. А лорд не останавливался! В его глазах полыхала такая злость, что мне стало страшно, и я убежала, покинув укромный уголок, откуда наблюдала за происходящим. Меня душил страх, хотелось спрятаться, укрыться… и на дорожку посыпались огромные тяжелые покрывала, похожие на те, под которым я, будучи совсем малышкой, пряталась, когда мы с Мюриэл играли в гостиной. В панике я бежала, не разбирая дороги, пока меня не подхватил на руки отец.

Прижав к себе, он унес меня в комнаты, велев подать ромашковый чай. Только через полчаса я перестала трястись, а слуги собрали все покрывала, которые тянулись по полу коридора до самых моих покоев.

– Фарина, – в голосе высокого лорда слышалось беспокойство и легкая усмешка, – ты обеспечила замок теплыми одеялами на всю грядущую зиму. Расскажешь, что тебя так напугало?

Я рассказала. Выплеснула свой страх и боль коня, разочарование в лорде Десмонде и разрушение очередного детского представления о том, что красивые люди не могут быть плохими. Под конец рассказа я уже лежала пластом, не в силах шевельнуть рукой, а на ковре громоздилась груда вещей – хлыст, золотистый ковер, похожий на шкуру коня, зеркало, театральные усы, манжеты от рубашки, горсть камушков, похожих на слезы, и почему-то… конский хвост!

От долгого терпения моя магия выплеснулась без смысла и толка, оставив меня обессиленной и заплаканной. Отец тихонько гладил мою ладонь и говорил:

– Я рад, что ты увидела нутро этого человека, прежде, чем он стал твоим хранителем. Фа, ты же понимаешь, что всадник, бьющий лошадь, так же легко ударит любое слабое и беззащитное существо?

– Да, папа, – я всхлипнула и тут же получила чашку ромашкового чая и маленькие пирожные с любимым фруктовым кремом.

Большое преимущество моей магии, которому завидовали все сестры, и даже мама, – есть можно было всё, что угодно, и в любом количестве. Все силы выплескивались на материальное воплощение моих эмоций.

– Знаешь, почему проявительницам назначают Хранителя, и почему я был против?

– Нет. У тебя нет времени возиться со мной?

– Нет, Фарина. Хранитель, действительно, должен сберечь тебя. Ты очень важна для нашей страны во всех смыслах, но, особенно, – в политическом. Никто не будет воевать с королевством, в котором есть девушка, способная за один день создать сотню пушек или тысячу ружей. К сожалению, есть люди, которые готовы похитить тебя, запереть в подземелье и выкачивать силы на изготовление золота или драгоценных камней. Пока твоя магия нестабильна, это очень легко сделать, а жизнь нашей семьи на виду. Тебя могут украсть или шантажировать нашими жизнями, чтобы ты слушалась похитителей. Еще есть люди из других государств, которые готовы будут убить тебя, лишь бы ты не помогала своей родине. Именно поэтому Хранитель не просто будет рядом с тобой. На церемонии мы отречемся от родства, чтобы наша кровь не помогала врагам в поисках. А Хранитель даст клятву беречь и защищать твой дар даже ценой собственной жизни.

– Папа, – на глазах снова вскипели слезы, – почему все эти лорды приехали в наш дом, надеясь стать Хранителями? Ведь они могут погибнуть!

– Мужчина, аристократ и воин, всегда готов отдать жизнь за свою страну или свою семью, строго сказал высокий лорд.

Я невольно выпрямилась и поставила чашку на столик. Таким тоном отец говорил с нами, когда сообщал что-то крайне важное.

– Ты пока не понимаешь, как обстоятельства могут заставить человека идти на риск, но я тебе немного расскажу, – отец смягчился, прижал меня к себе и продолжил: – быть Хранителем – это большая честь. Обнищавший род может пополнить свою казну, заключить выгодные браки или даже переехать в столицу, если из него произойдет Хранитель, выполнивший свой долг до конца. Более знатные или состоятельные рода присылают младших сыновей или племянников, которым не светит большое наследство. Семья не пострадает от потери одного мужчины, а прибыль во всех смыслах может быть большой. И потом, если Хранитель выживет, он приобретает большое влияние на великую магиню, способную создать всё, что угодно. Разве ты откажешь старому другу в паре бриллиантов или золотых монет? И этим тоже могут воспользоваться. Я не хочу отпускать тебя, моя девочка, потому что ты моя дочь. Потому что мы с мамой будем ежесекундно волноваться за тебя и несколько лет ничего не будем знать о тебе. Но доктор прав – настало твое время. И слухи уже поползли. Вчера на границе наших владений перехватили небольшой отряд наемников…

Отец тяжело вздохнул и погладил меня по голове:

– Выбирай, девочка, и постарайся не ошибиться.

– Папа, ты же можешь помочь мне!

– Не могу, – высокий лорд покачал головой, и глаза его стали совсем мрачными. – Окончательный выбор сделает твоя магия, поэтому я даю тебе время узнать о претендентах как можно больше. А теперь отдыхай. Вечером снова будут танцы.

Глава 4

Отец ушел, слуги забрали все, что валялось на ковре, а я все не могла уснуть, несмотря на успокоительный чай. Мне было трудно сделать выбор. Я перебирала имена, лица и не могла никому отдать предпочтение. Измучившись, я вызвала горничную, привела себя в порядок и пошла к маме.

Будучи солнечной феей, мама невероятно любила тепло и солнечный свет. В ее покоях были самые большие окна нашего замка, а гостиная располагалась на полностью застекленном балконе. Крыша и три стены были сделаны из огромных прозрачных полос, вставленных в красивые резные рамы светлого дерева. Если встать у самого края каменного основания, казалось, что ты летишь, купаясь в ласковых лучах дневного светила.

Мама была тут. Как всегда, в очень простом светлом платье, украшенном лишь легкой вышивкой. По настоянию отца, рядом лежала драгоценная фесская шаль – она придавала леди Зарине величественности в случае прихода гостей, но главное – оберегала ее от сквозняков, которые частенько летали в доме повелителя ветров. Я села на скамеечку у маминых ног, положила голову ей на колени и честно рассказала, что не хочу расставаться с семьей и не знаю, кого выбрать. Мама долго гладила мои волосы, утешала, а потом вспомнила о своем знакомстве с отцом и предложила устроить поездку в лесной домик.

На следующий день гостям объявили, что юная леди Фарина желает попрощаться с родной землей и поэтому собирается объехать большую часть поместья с ночевками в охотничьих заимках и трактирах. Юные барышни, приглашенные скрыть мое присутствие или отсутствие, очень обрадовались. Наследницы высоких родов редко покидают дома или загородные замки до отправки в школу или представления ко двору. В назначенный день они громко шушукались, смеялись и бросали на молодых людей кокетливые взгляды. Претенденты отвечали им сдержанными улыбками и строгими взглядами.

С нами ехали отец, мама, доктор и несколько людей, постоянно живущих в замке – папин секретарь, мамина помощница, моя гувернантка и няня Мюриэл. Красивая дорога, лесная тень, удобные легкие повозки, пикники на полянах – все было сделано для того, чтобы молодые люди раскрылись и показали себя.

Я бегала и смеялась с подружками, остро осознавая, что, скорее всего, такое веселье устроено для меня в последний раз. Наверняка, будут другие праздники, пикники и поездки, но уже не будет этой беззаботной легкости. Едва у меня появится Хранитель, все узнают о моей силе, и я не моу предсказать, как будут ко мне относиться прежние подруги.

Ближе к вечеру мы добрались до охотничьего домика. Это было очень старое здание, собранное из темного дерева и дикого камня. Зеленая дерновая крыша придавала ему совершенно особенный вид, а отсутствие всяческих заборов и оград делало всю заимку подобием рисунка на сказочной открытке. Едва мы приблизились, как из дома вышел постоянный смотритель – крепкий старик в зеленом охотничьем костюме и кожаном жилете со множеством кармашков. Он чинно поклонился моему отцу и остро глянул на группу молодых людей, которые уже спешивались, собираясь дать отдых лошадям.

Я любила тут бывать и очень уважала мнение старого Осберта. Он когда-то служил моему деду, прошел с ним несколько военных кампаний, а когда состарился, попросился жить в лес подальше от людей. Тогда отец и предложил ему присматривать за охотничьим домиком и свободно охотиться в окрестных лесах.

Обычно я приезжала сюда верхом, но в этот раз вместе с другими юными леди ехала в экипаже и наблюдала, как претенденты будут знакомиться с новым местом. Двое сразу занялись конями – спросили, где конюшня, и сами отвели своих жеребцов. Еще двое доверили коней слугам, но дали им указания. Остальные молча спустились на землю и, передав поводья конюху, подошли к экипажу, чтобы помочь выйти дамам. Я продолжала присматриваться к кандидатам.

На самом деле, я уже много знала про них.

Вот лорд Тирис Кальрон. Блестящий гвардеец, офицер, второй сын графа. Говорят, в его роду затесались эльфы, поэтому его волосы стекают на плечи безупречным гладким потоком. И лишь самые кончики прихвачены серебряной застежкой с крупным лунным камнем. Сразу видно, что лорд Тирис очень уважает этот самоцвет: его светло-серый камзол украшают пуговицы со вставками из лунного камня, булавка для галстука и пряжки, мягко мерцают лунным отблеском. Правда, этот же камень любят ведьмаки, чтобы скрывать свои мысли, туманить разум, к тому же, обладателю такого самоцвета легче прятаться. Необычный мужчина – красивый и опасный. Может быть, он сумеет защитить меня? Однако испытывать его магией я не рискнула – лучше сделаю это в официальной обстановке.

Рядом с белокурым лордом стоит черноволосый лорд Йозеф Бунаш – красивый тонкий, изящный, двигается с грацией хорошего танцора или фехтовальщика. Младший сын барона, имеющего семерых сыновей. С юных лет обучался хорошим манерам в доме графа Пикли. Его камзол не сверкает дорогой вышивкой, но пошит по фигуре, а рубашка всегда выглядит свежей. Горничных он не зажимал, зато пробирался ночью на кухню, чтобы очаровать одну из младших кухарок и получить немного сладостей. Булочки со взбитыми сливками я и сама люблю, так что этот молодой человек был мне весьма симпатичен. Однако меня терзали сомнения. И я решила разобраться в своих чувствах. Проходя мимо, я аккуратно направила на него ладонь, стараясь ощутить отклик моей магии. Немедленно возникло ощущение сильного головокружения, словно я стояла на краю пропасти. Испугавшись, я невольно схватилась за чью-то руку.

О, это еще один претендент. Лорд Натан Дормиш. Самый старший и мрачный. Ему лет двадцать пять. Самый крайний возраст для Хранителя. Помнится, в его личном деле было указано, что он бастард знатного рода, однако пробивался сам. Окончил Академию и отправился служить. На отбор его бумаги прислала герцогиня Парийская, мамина кузина. А секретарь отца уверял, что лорд Натан не желал ехать в наш замок и первые дни был очень хмур, отказываясь принимать участие в развлекательных мероприятиях. Почему он переменил потом свое мнение и начал посещать танцы, никто не знал. В качестве Хранителя этот лорд не рассматривался вообще. Зато папа подумывал взять его в охрану замка, поэтому я вежливо улыбнулась мужчине из-под зеленой маски и попросила отвести меня в дом:

– Кажется, поездка утомила меня больше, чем я думала, – искренне сказала я, и мужчина проводил меня до крыльца, где передал на руки горничных.

Остальные смотрели нам вслед. Коренастый и очень крепкий лорд Джумбас Брейди недовольно прищурил ореховые глаза. Сильный мужчина. Ему всего двадцать, но, по слухам, он ударом кулака в лоб останавливает быка. Его широкая перевязь удерживает не только меч, но и короткую булаву. Драчун и забияка, но обладает звериным чутьем, поэтому на провокации не поддаётся, хотя несколько раз уходил в деревню, чтобы выпить в трактире. А еще он отлично знает лес, потому что вырос в лесистой местности. Думаю, если я выберу его, мы будем жить в землянке, как дикие охотники, питаться исключительно жареным мясом и разговаривать рычанием.

Еще один претендент – симпатичный и улыбчивый шатен – лорд Редмил Дортего. Обедневший старинный род дал ему старый меч, коня и магическую силу, достаточную для обучения в Академии. Не красавец, но обаятельный и живой. Как лихо он отплясывал с моими кузинами на вечерних танцах! Улыбка, кажется, никогда не сходит с его губ, но насколько он надежен? Отец собирался проверить всех претендентов на охоте, ведь церемония выбора назначена на конец недели, а я все еще в раздумьях.

Последний претендент – лорд Кармил Соулсберри, чуточку высокомерный, но, в то же время, внимательный. Его цепкий взгляд уже выделил меня из толпы девушек, которые присутствовали на танцах весь месяц. Я слышала, что его прислал министр безопасности Двора, и что, на самом деле, зовут его иначе, но меня отталкивали его вислые усы и густые брови, прикрывающие слишком пронзительный взгляд.

Глава 5

Стоять на крыльце мне не позволили – немедля проводили в дом, в большую комнату, которую традиционно отводили для юных дам. Это было светлое, красивое помещение, украшенное в охотничьем стиле. Нежно-зеленые обои с легким коричневым рисунком, эстампы и гравюры с изображением дам на охоте и шесть больших кроватей, занимающих большую часть свободного пространства. Разделенные балдахинами ложа напоминали шатры, и в каждой постели легко помещались две, а то и три девушки. Правда, мама как-то раз, смеясь, рассказала о большой королевской охоте, когда в каждой из кроватей уместилось по пять и даже по шесть утомленных дам!

Насколько я знала, юных гостей мужского пола селили так же – одна большая комната и множество походных коек, укрытых простыми шерстяными одеялами. Разница была вызвана разным количеством гостей (мужчин всегда приезжало больше) и отвратительной привычкой некоторых джентльменов перебирать с наливками, падая в постель прямо в сапогах и охотничьих камзолах, до подбородка залитых грязью.

Отдельные комнаты полагались семейным парам или глубоким старикам. Такое размещение было оправдано еще и тем, что охотничий домик при всей его монументальности уступал в размерах даже самому маленькому замку. Слуги размещались на сеновалах, на псарне и на конюшне, а то и прямо во дворе, заворачиваясь на ночь в попоны или располагаясь у костра.

На этот раз гостей было не так много, но девушек все равно собрали в одной комнате – для безопасности. Нам даже велели называть друг друга не по именам, а детскими прозвищами. Снять маски мы могли только здесь, а еще матушка шутливо предложила моим подругам почаще меняться платьями и головными уборами, чтобы запутать претендентов еще больше.

Я вошла в комнату первой и сразу выбрала себе кровать, стоящую в самом дальнем углу – скромную, под серым балдахином. Следом вошли сестры Марцелл – две черноволосые красавицы, которых уже осаждали женихи. Поговаривали, что их отец ждет лучшей партии, а пока Иртина и Мариэлла с удовольствием кружили головы всем, кто попадал под взгляд их ярких глаз. Они выбрали кровать с ярко-красным пологом, хихикая, начали обсуждать, с кем поменяться нарядными обручами, обшитыми бархатом, а с кем – платьями.

Следом вошла Катриона, высокая красивая блондинка с холодными голубыми глазами. Она вела себя очень сдержанно и высокомерно, так что многие претенденты считали ее дочерью моего отца и старались услужить. На самом деле, Кейт была дальней родственницей моей матери и происходила из очень бедной семьи. Но родовая гордость и честь не позволяли признать этот факт перед всеми. Я любила свою кузину и часто помогала ей скрыть перед другими девушками отсутствие модных мелочей. Кейт выбрала кровать с голубым пологом, расшитым серебряной нитью.

Следом за ней толпой прибежали остальные девушки и быстро разобрали кровати. Поскольку их было всего двенадцать, спальных мест хватило всем, и на мою отдельную никто претендовать не стал. Зато все сразу начали меняться платьями, накидками, обручами и вуалями. Кое-кто даже масками поменялся. В результате получилось нечто удивительное. Голубая юбка Кейт досталась пухленькой Диале, а усыпанный зелеными камушками обруч Миры примерила Иртина. Мою простую зеленую маску взяла себе Мариэлла, уверяя, что в ней есть таинственность, а мне уступила свою лиловую кузина Ваолетт.

Когда мы вышли к столу, родители и другие гости не могли удержаться от улыбок, настолько пестро мы выглядели. Впрочем, кавалеры смущались не долго – быстро усадили юных леди за стол и развлекали беседами, пока подавали жаркое.

Беседа за столом была непринуждённой и веселой. Долгая прогулка вызвала отменный аппетит, а мелкие происшествия во время поездки добавили тем для разговоров. Рядом со мной очутился великолепный Тирис Кальрон. Высокому лорду с эльфийской кровью я не доставала до плеча, а уж когда сидела, он без помех мог любоваться моей макушкой, как и большинство мужчин в зале.

Вначале, пока все, переговариваясь, рассаживались «без чинов», как это принято на охоте, мне показалось, что лорд Кальрон принюхивается к моим волосам, делая вид, что помогает мне сесть. Позже, его аристократический тонкий нос с высокой переносицей слегка сморщился, и он переключился на разговор с Кэти, сидевшую с другой стороны. Я нисколько не огорчилась. Мужчины почему-то считают, что женщины питаются только сладостями я же с малых лет очень любила мясо и острые подливы, которые виртуозно готовил наш повар. Так что пользуясь рассеянностью кавалера, я указала лакею на аппетитные говяжьи котлетки с черносливом и ветчинные рулетики с перцем и острым сыром.

Еда была выше всяких похвал, но тут внезапно оживился пожилой лорд Жаден, который сидел с другой стороны от меня и вместо воды, чуть-чуть сдобренной вином, сам лично наполнил мой бокал крепким «мозельским»:

– Пейте, прекрасная леди! Пусть Ваши бледные щечки украсятся румянцем!

Я не хотела всеобщего внимания, поэтому уставилась в свою тарелку, но успела заметить несколько задумчивых взглядов от претендентов. Они продолжали гадать – кто же настоящая леди Фарина, а отец и матушка отлично сбивали всех столку, привечая то одну, то другую кузину, не обходя мимолетной лаской и меня.

После ужина устроили танцы, однако в какой-то момент девушки сели играть в «к вам барышня пришла», а мужчины, утомленные избыточным дамским обществом, ускользнули во двор. Там старый Осберт распалил костер, подвесил над ним крупного поросенка, сдобренного жгучими травами, а рядом поставил корзину с хлебом и сыром, да две дюжины бутылок красного тарсийского. Вино это было особенным – развязывало язык, не давая хранить тайны.

Постепенно все гости и слуги ушли, оставляя лордов наедине с огнем, ночью и вином. В этом была своя особая магия – близость ночного леса, полного жизни, едва слышный звон родника позади дома, синеватое пламя угольев, над которыми томилась истекающая соком тушка и кубки, полные вина!

Первым заговорил лорд Соулсберри – дернул тонким усом, отхватил кинжалом кусок мяса и, уложив его на хлеб, светски поинтересовался:

– А что, высокие лорды, кто-нибудь из вас уже угадал, под какой маской прячется леди Фарина?

Остальные отреагировали по-разному. Кто-то пожал плечами, кто-то вздрогнул или отвернулся, только лорд Бунаш насмешливо улыбнулся тонкими губами и подкрутил модный тонкий ус. Но Соулсберри не останавливался:

– Вы Бунаш, наверное, пытались подкупить слуг, чтобы раздобыть каплю крови герцога или герцогини, а потом дарили всем девушкам шипастые розы, чтобы узнать вкус их крови и сравнить…

Стройный изящный молодой мужчина вдруг стиснул в руках толстый смолистый сук и одним движением переломил его, будто сухую лучину! Я вздрогнула в своем убежище, но тут же успокоилась – увидеть или почуять меня невозможно. Меня тут нет. Я спокойно «сплю» в своей кровати, а все, что происходит на полянке, вижу и слышу, благодаря амулетам, еще до нашего приезда припрятанным Осбертом. Поездка на охоту – не случайная забава, это последнее испытание для претендентов, и я должна знать о них все!

– Вы, лорд Кальрон за ужином тщательно обнюхивали своих соседок. Вероятно, Ваше тонкое обоняние позволяет различать девушек, хотя они старательно меняют наряды?

Холодный блондин остался безупречно холодным, но его серебристо-серые глаза вспыхнули на миг и тотчас затуманились, точно лунный камень.

– Вы, лорд Дортего, пытались обаять служанок – это я и сам наблюдал, – задумчиво сказал лорд Кармил, вороша угли, – не уверен, что получилось, ибо слуги у герцога верные, но попытки были. И магические ловушки на лестницах – тоже.

Обаятельный улыбчивый молодой человек помрачнел. Я знала, что он довольно сильный маг. Кузина Софи говорила, что ощущает его магию, как ледяной родник, играющий и шипящий под нарядным зеленым покровом травы. Она была тонким интуитом, поэтому, доверясь ее ощущениям, я вдруг увидела, что так и есть – под солнечными улыбками таится холодный расчет. Это неплохо, возможно, видя во мне прибыль для своего захудалого рода, лорд Редмил будет беречь меня лучше, чем остальные?

Общее молчание прервал лорд Брейди – одним движением отломив аппетитную ножку, он подставил кубок под горлышко бутылки, намекая ставшему виночерпием лорду Дормишу, что ему нужно пополнить запас, а затем насмешливо глянул на Соулсбери:

– Нет, лорд Кармил, я не нашел леди Фарину, я для этого слишком прост и груб, зато я нашел себе невесту и выбываю из отбора Хранителей.

Втайне я вздохнула с облегчением. Крупный громогласный лорд, который мог при желании раствориться в парке, как рыба в воде, меня пугал. Интересно, кто из подруг оказался «подходящей партией» для этого мужчины? Остальные лорды смерили Брейди странными взглядами – кто-то облегченным, кто-то задумчивым. Я уже понимала, что несмотря на престижность должности Хранителя, многие искали этой чести ради выгоды – своей личной или родовой – не важно. Думается, если бы удалось поправить дела простой женитьбой на симпатичной юной леди, многие лорды отказались бы от этой чести.

– Ну а Вы, лорд Дормиш, – Соулсберри не собирался останавливаться, – уже отыскали леди Фарину?

– Да, – просто ответил тот и неожиданно насмешливо добавил: – я знаю, что Ваш родовой дар позволяет видеть ложь, милорд. Так вот, я нашел леди, но никому не буду говорить, как и где.

Все помолчали. Я знала, почему не удались попытки вампира и эльфа. Когда в замок пригласили будущих Хранителей, маги соорудили для меня амулет-кокон, прикрывающий от всего. Я надела его всего один раз и тут же расплакалась. Эта защита закрывала меня от всего, но и сама отсекала большую часть моих ощущений. Как маг я ослепла и оглохла, да еще в голове поселился непонятный гул. К счастью, отец указал магам на огромную ошибку такой защиты – в комнате, полной людей и магов, я выделялась как белое пятно, не имеющее ни запаха, ни ауры.

Помучившись несколько дней, мужчины нашли другой выход: амулет родства. У всех присутствующих в замке взяли капельку крови и слепок ауры. Смешали и навесили на бриллиант, который свободно вращался внутри малюсенькой золотой клеточки. Та грань камня, которая касалась моей кожи, та и определяла, кому из присутствующих я прихожусь родней на данный момент. Вот почему вампир решил, что я дочка экономки, а эльф принял за родственницу одного из наших друзей. Такая защита давалась мне легче, но теперь мучило любопытство – как меня узнал лорд Дормиш?

Глава 6

Мужские посиделки продолжились, но у меня закончился ресурс амулетов, пришлось спрятать их под подушку и уснуть. Утром лорды как ни в чем не бывало встречали дам на крыльце. Все свежие, любезные и очень-очень внимательные к юным гостьям.

Первая травля шла по росе. Нам подвели коней, помогли сесть и указали в какой стороне будут поднимать зверя. Отец берег крестьянские поля и в неурочное время не гонял по ним, губя урожай. Вот и на этот раз охота шла в лугах, благо до сенокоса было еще долго.

Запели рожки, залаяли собаки, дамы кокетливо подобрали юбки и вуали, готовясь к бешеной скачке, к азарту погони среди зеленых хлещущих ветвей и пьянящих ароматов лугов. Как не оберегали нас родители, проживая в огромном замке, полном людей трудно не услышать что-то потаенное, запретное. Вот и я как-то раз нечаянно подслушала разговоры маминых дам после одной из охот. Там было много завуалированных намеков на страсть мужчин, разгоряченных схваткой со зверем, на мягкость ковра, брошенного на траву под тонким прикрытием шатра, про жаркие поцелуи, равные укусам…

Разглядывая веселящихся дам, их предвкушающие улыбки, игривые взгляды кавалеров, я чувствовала, что мне отчего-то обидно. Зубы сами прихватили полную нижнюю губу, а руки дернули повод, и тут рядом раздался спокойный голос:

– Леди Фарина, пожалейте лошадь, рваные губы ее не украсят.

Я чуть обернулась и натолкнулась на взгляд лорда Натана. Вспомнила его утверждение накануне. Выходит, узнал. Что ж. Фыркнув, я послала коня вперед. Пусть попытается догнать! У наших гостей были неплохие кони, но все же обычные, а у меня под седлом была кобыла ахалтекинской породы. Быстроногая, изящная – вся стремление и скорость. Да, невысокая, но и я гораздо легче любого из приглашенных лордов.

Когда моя Лана вырвалась вперед, сначала никто не понял, что произошло, и заподозрили, что она понесла, поэтому вслед устремились всадники, а я вдруг почувствовала себя легко! Засмеялась, пусть ветер уносил с щек слезы, и погладила свою красавицу, шепча в ухо:

– Быстрей, моя Лана, быстрей!

Кобыла птичкой взлетала над препятствиями, легко проносилась под низкими ветками, играючи обогнала тяжеловесных лордов, сидящих на напыщенных жеребцах. О, как у меня играла кровь! Хотелось кричать от восторга, и каждый прыжок Ланы напоминал полет! А потом все кончилось. Откуда-то сбоку вжикнула стрела. Моя ловкая лошадка почти увернулась. Почти… Сначала легко-легко хрустнуло древко, потом тяжело подогнулись копыта, и я кубарем полетела куда-то во влажную тьму, обдирая руки и ноги. Счастье, что не запуталась в поводьях и стременах.

Летела долго, успев похолодеть от собственной глупости и беспечности, вздрогнуть, представить горе мамы и папы, а потом перед глазами встало каменное лицо лорда Дормиша и кривая усмешка того, кто ехал чуть впереди него… Лорд Кальрон? Эльф?

С последней мыслью я влетела во что-то, неприятно хрупнувшее подо мной, и падение остановилось. Где-то наверху раздалось жалобное ржание Ланы, чья-то ругань, крики, а я лежала и не верила, что жива.

Долго лежать не пришлось – амазонка пропиталась ледяной водой. Медленно, чувствуя себя так, словно к моим рукам и ногам привязали тяжелые гири, я повернулась на бок, потом встала на четвереньки и, обдирая перчатки о мелкие камушки и ветки, поднялась, чтобы осмотреться.

Мне невероятно повезло. Я скатилась в овраг, по дну которого журчал ручей. Могла напороться на корень дерева или куст, могла влететь головой в россыпь камней, торчащих из мягкого суглинка, но я приземлилась на старое дерево, упавшее когда-то с берега на берег. Влажность сделала свое дело – сохраняя форму, дерево истлело, превратилось в труху, упакованную в коробку из коры. От удара оно рассыпалось, смягчив мое падение.

Выбраться наверх там, где я упала, не представлялось возможным, во всяком случае, в тяжелой от воды амазонке и в сапожках на каблуках. Осторожно покрутив головой, я решила пойти вдоль ручья, чтобы отыскать пологий спуск, по которому я смогу взобраться наверх. В любом случае, меня уже ищут и, наверняка, скоро спасут.

Первые шаги дались непросто – мелкие камни под ногами скользили, промокшая одежда холодила и неприятно липла к телу, а еще немного кружилась голова. Я умылась и попила из ручья, поправила сбившееся платье и упрямо двинулась вперед – не найду подъем, так хоть согреюсь!

Идти пришлось долго. Овраг был заросшим, ручей вилял, так что от усталости я все чаще попадала в него и окончательно промочила ноги. Особенно обидно было увидеть толстое бревно, перекинутое через овраг где-то на недосягаемой высоте – это значило, что в ближайшее время спуска мне не отыскать.

Я шла и шла, пока хватило сил. Потом села, сжалась в комок, пытаясь согреться в мокрых юбках и не то задремала, не то потеряла сознание. Разбудил меня шум. Трещали ветви, сыпалась земля, раздавалось ржание коней, где-то впереди раздался треск упавшего дерева, я в панике очнулась, пытаясь сообразить, куда бежать, и увидела что-то огромное, надвигающееся на меня с той стороны, откуда я шла. Сердце замерло от ужаса, а через секунду раздался густой голос лорда Брейди:

– Как далеко Вы забрались, леди Фарина! Даже я с трудом Вас нашел!

С этими словами мужчина протянул свои огромные руки и поднял меня с земли, словно я ничего не весила. Затем он прошел несколько шагов, ухватился за веревку, свисавшую с толстой склоненной сосны и, упираясь ногами в осыпающийся край оврага, выбрался наверх вместе со мной.

В лесу было светлее, чем в овраге. Вокруг были всадники, в некоторых я даже узнала охранников из нашего замка. Мне накинули на плечи попону, усадили в седло к лорду Бунашу – он был самым легким, и его конь меньше устал, а потом всей толпой поехали к охотничьему домику. По дороге я задремала, но чутко прислушивалась к разговорам вокруг.

– Почему она не создала для себя одеяло или новую одежду? – непонимающе гудел Брейди, – промокла девчонка насквозь, наверняка, простудится теперь!

– Это же просто, – чуть презрительно отвечал ему Дортего, – леди Фарина не контролирует свои способности. Все, что она может сейчас создать, появляется случайно и зависит от ее настроения. Прежде проявительниц селили в башнях, пряча от мира, но после того, как леди Арделия Винесская завалила башню и все вокруг снегом на три человеческих роста, сгубив целый город, приняли решение не запирать.

– Бедная малышка, – в голосе рыжеволосого великана слышалось искреннее сочувствие, – у нее уже губы посинели, когда я ее нашел. Кому понадобилось стрелять в лошадь юной леди?

– Вы такой наивный простак, Брейди, – насмешливо отвечал Кальрон, – да любой шпион любого соседнего государства был бы счастлив уничтожить эту малютку. Лет через пять, подчинив свои силы, она сможет сотворить все, что пожелает.

– Неужели нет никаких ограничений? – со священным ужасом спроси еще кто-то.

– Есть, – ответил Кальрон, – но это большой секрет нашего королевства. Отчего-то проявительницы рождаются только у нас.

Остаток разговора смазался в тумане. Меня спящую доставили к охотничьему дому. Там добрый магистр осмотрел меня, погладил сухими прохладными пальцами шею, помял ноги и живот, через тонкую сорочку и, наконец, объявил, что со мной все в порядке:

– Юная леди немного ушиблась, исцарапалась, натерла ноги и замерзла, но все последствия я уже убрал. Рекомендую бульон с сухариками, яйцо-пашот и горячий чай.

Родители, которые ждали за ширмой, вздохнули с облегчением. Меня быстро накормили и, поскольку скрывать уже было бесполезно, – претендентам пришлось сказать, что пропала именно леди Фарина, проводили в отдельную спальню, рядом с родительской. Перед сном заглянула мама – обняла, согрела своим сиянием, сказала, что будет скучать, и ушла.

Потом пришел отец. Сообщил, что нападавших не нашли, тяжело вздохнул и продолжил:

– Поскольку теперь все знают, кто ты, не стоит откладывать последнее испытание.

– Что? – я села, подтянув к себе ноги. Стало жутко.

– Магистр готовит для церемонии большой зал, у тебя есть два дня, чтобы определиться с выбором.

– А как же магия? – почти в отчаянии спросила я.

– Магия очень часто принимает желание проявительницы, так что решать придется тебе.

– Ты не подскажешь?

– Нет, – папа покачал головой, превращаясь в сурового лорда, – не хочу винить себя, если с тобой что-нибудь случиться.

– Хорошо, – в груди закололо, – я сделаю выбор!

Глава 7

Утром все было иначе. Сестры и подруги вышли к столу без масок. Мужчины общались с ними, но теперь в их словах не было тепла, эмоций, азарта, лишь холодная вежливость. Только лорд Брэйди, по-прежнему, все свое внимание изливал на Кэйти. Я на миг даже позавидовала ей – она может принять его предложение, уехать в его продуваемый ветрами замок и забыть всю эту историю, как страшный сон. А я не могу.

Я заглядывала в глаза мужчин и видела, как изменилось их отношение. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то оценивающе. Только лорд Дормиш взирал с прежним холодным недовольством, заставляя меня ежиться. Кое-как пережив завтрак, я поспешила сделать вид, что возвращаюсь в свою комнату, а на самом деле, свернула на лестницу для слуг, прошла через кухню, выбралась на задний двор, а уже оттуда двинулась в конюшню.

Отец сказал, что моя Лана не пострадала, только напугалась. Мне хотелось навестить лошадь и побыть немного наедине с бессловесными тварями. Все претенденты в той или иной степени давили на меня. У каждого был свой интерес, свои причины, и я снова не понимала – кого выбрать?

В конюшне было хорошо. Терпко пахло конским потом, навозом и свежими опилками. Я быстро нашла Лану, обняла ее за шелковистую шею, радостно чувствуя, как она шлепает губами по моим волосам:

– Здравствуй, моя хорошая, смотри, что у меня есть! – я угостила кобылу свежим яблоком, постояла рядом, ероша ее гриву, а потом решительно взялась за скребок.

Привычная работа успокоила меня, было хорошо и спокойно. Запирая денник, я даже удивилась, что в конюшне никого не было такое долгое время, а когда подошла к воротам, поняла почему. У створки, небрежно прислонясь к теплому дереву, стоял лорд Дормиш. Он держал в руках небольшой нож и ел яблоко, отрезая от него крохотные кусочки. Конюхи, мальчишки, и даже парочка слуг стояли напротив него и явно пытались попасть в конюшню, но… стоило кому-нибудь сделать шаг, и от яблока медленно со вкусом отрезался тончайший ломтик, а сам претендент пристально смотрел в глаза смельчаку, заставляя того застыть на месте.

Я невольно залюбовалась картиной и ощутила волну благодарности – вот почему меня не беспокоили! И сразу на плечи лорда Натана свалилась моя «благодарность» в виде огромного пушистого боа из какого-то фантастического лилового меха. Слуги зашушукались, а с другой стороны двора донесся громкий смех – оказывается, там собрались претенденты.

– Эй, Дормиш, леди Фарина тебя отметила! – ехидно сказал Дортего.

– Почти орденом наградила! – с тонкой улыбочкой прибавил Бунаш.

– Цените внимание юной леди, – холодно посоветовал Кальрон.

Только Соулсберри промолчал, но окинул лорда Натана и меня выразительным взглядом. Словно взвесил, измерил и сделал выводы.

Я, краснея от неловкости, подошла к лорду Дормишу, присела в книксене и вежливо поблагодарила за возможность побыть одной, а потом извинилась за боа.

– Не переживайте, леди Фарина, – ответил лорд Натан. Он уже выпрямился и спрятал нож, а яблоком угостил лошадь: – иногда всем нам нужно побыть в одиночестве.

Общие вежливые слова почему-то успокоили. Я радостно улыбнулась в ответ и собралась бежать к себе, но лорд Дормиш поймал меня за локоть:

– Если позволите, я провожу Вас.

Отказываться на глазах остальных претендентов было неразумно, так что я молча двинулась вперед неспешным шагом. Мы вдвоем прошли мимо слуг и лордов, а потом я свернула к маленькому цветнику, который пестовала местная кухарка. Здесь, среди леса, росли только те цветы, которые хорошо выдерживали скудную почву и густую тень. На узких клумбочках, обложенных камнем, голубели незабудки, поблескивали красными ягодками ландыши, прятались во влажной траве фиалки, темнели шапочками колокольчики. Засмотревшись на них, я протянула руку, желая потрогать нежный лепесток, и вся трава немедля покрылась шелковыми цветами! Пальцы я отдернула, словно обожглась, и по-детски спрятала ладонь за спину.

– Леди Фарина, – лорд Дормиш рассматривал цветочное безобразие совершенно спокойно и это меня тоже успокоило, – а убрать эти цветы Вы можете?

– Магией? Нет, – я закусила губу.

– Значит, соберем руками, – сказал он, – будет жалко, если такая красота выгорит на солнце.

В четыре руки мы собрали шелковый букет и принесли его в гостиную. Мои подруги и сестры радостно разобрали цветы, чтобы украсить ими платья и прически, а вот мужчины смотрели странно. Некоторые – как на девичью глупость, другие – насмешливо, мол, на что тратятся такой талант и силы! А кто-то и с презрением – как же, девушке, почти ребенку, достался дар, которым она не умеет управлять! Последнюю ветку лорд Натан вручил мне:

– Прикрепите к поясу, леди Фарина, эти колокольчики очень идут Вам.

– Вы не осуждаете меня за напрасную трату сил? – спросила я, крутя в пальцах зеленый стебелек.

– Цветы красивы, долговечны и дарят радость Вашим родственницам, – пожал плечами мужчина, – я не считаю их напрасной тратой сил и времени, леди Фарина. К тому же, я знаю, как трудно подчинить магию.

Знает? Ах да, он же бастард… И, значит, сила рода у него есть, а вот родовых амулетов, помогающих ее освоить в раннем возрасте скорее всего не было. Я не знала, кем была его мать, и где он рос. Из бумаг, предоставленных для выбора Хранителя, следовало, что его отец, один из лордов Малого круга, приближенных к государю, представил мальчика ко двору, когда ему было десять лет. Потом сразу отправил в закрытую школу, следом – в Академию, но до десяти лет, имея в родне огненного мага, надо было дожить. А потом выжить после выпуска в том змеином клубке, который представляла собой семья отца лорда Дормиша.

Задать вопросы я не успела – мажордом распахнул дверь столовой и пригласил всех на обед. За столом рядом со мной сидели лорды Дортего и Соулсберри. Один всячески пытался меня обаять, подкладывая вкусные кусочки, веселя шутками, показывая мелкие магические фокусы. Второй долго и сверлил меня взглядом, словно удивляясь тому, что после всех приключений я осмеливаюсь с аппетитом есть, улыбаться и отвечать на комплименты.

Если бы я не навестила Лану, не поплакала в ее шелковистую гриву, не потратила силы на ее чистку, я, возможно, сидела бы за столом, сжавшись в комок и пряча взор. А так, я поняла, что этот чудесный вечер, проведу в кругу близких и друзей и мне не хотелось его портить. Впрочем, у пристального внимания лорда Соулсберри оказался совсем другой подтекст. Когда все собрались выходить из-за стола, он вдруг поймал мою ладонь, коснулся пальцев легким поцелуем и сказал:

– Леди Фарина, поражен Вами в самое сердце, но должен сообщить, что выбываю из числа претендентов на должность Вашего Хранителя.

– Почему? – я спросила очень просто, но с любопытством.

Лорд Кармил мне ответил.

– В моем роду очень сильна ментальная магия. Сегодня я весь вечер пытался достучаться до Вас, но Вы не услышали. Значит, наши магии не примут друг друга на испытании, так зачем создавать дополнительные трудности?

– Отчего именно сегодня? – снова спросила я. Мы общались достаточно, чтобы он попробовал свои силы раньше.

– Сначала я не был уверен, что Вы – это Вы, а потом… сильное волнение, переживания иногда подстегивают магию к выбору. Подозреваю, что Вы свой уже сделали, и я его одобряю, – с этими словами мужчина вновь поцеловал мне кончики пальцев и отошел, чтобы весь остаток дня развлекать моих кузин, флиртовать с их тетушками и безобидно подкалывать остальных кандидатов.

Остаток дня прошел в различных салонных играх. «Фанты», «корзинка-сюрприз», чтение стихов, а после ужина матушка пригласила гостей в музыкальную комнату. Конечно, в охотничьем домике не держали драгоценных инструментов, лишь несколько гитар, мандолин и свирелей, но подыграть пению получалось вполне сносно. Мои подруги с удовольствием пели, бросая на кавалеров кокетливые взгляды, а я села в уголок и крепко задумалась. С Хранителем я определилась, но примут ли мое решение остальные претенденты? Хотелось поговорить с отцом, прижаться к плечу мамы, но пока они выполняли свой долг хозяев дома, мне стоило держаться в стороне.

Загрустив, я подумала, что мне хочется пирожных. Маленьких песочных корзинок со сливками и свежей клубникой… Крем закапал с потолка – сладкий, липкий… Он волной стекал с потемневших от времени балок, разлетаясь брызгами на платья и камзолы. Сначала гости замерли, не зная, как реагировать на белую субстанцию, заливающую прически, мебель и стены, но мама подхватила белую каплю со своего обнаженного плеча, попробовала и выдохнула:

– О, взбитые сливки! Десерт?

Следом посыпалась огромная клубника. Каждая «ягодка» была размером с небольшой арбуз. Они смачно шлепались на пол, разлетаясь на сочные куски. Лорд Брейди поймал одну ягоду в воздухе и с шутовским поклоном вручил облитой сливками Кейти. Вторую поймал отец и преподнес маме, шепча ей что-то на ухо, так, что мама рассмеялась. Дальше игра пошла веселее – сообразив, что все и так уже перемазались сливками, гости ловили ягоды, подставляли их под капающий с люстры крем и с аппетитом пробовали. Когда ягоды были уже у всех, я вдруг вспомнила про песочные корзинки с джемом, и они прилетели, закружились вокруг, поражая своими размерами. Лорд Дормиш смекнул первым: закинул пойманную ягоду в корзинку, а потом подхватил «блюдо» и подошел ко мне:

– Угощайтесь, леди Фарина, в это время года такой вкусной клубники я еще не едал.

Поставив корзинку мне на колени, лорд быстро нарезал ягоду своим ножом, слуги уже принесли вилки, тарелки, салфетки и чаши с водой, так что большая часть гостей последовала нашему примеру. Поздний ужин оказался на диво веселым и сладким – ягодный сок пачкал пальцы и платья, женщины смеялись, мужчины охотились на летающие корзинки, а слуги наблюдали за невиданным зрелищем сквозь приоткрытые двери. Последний мой вечер в родном доме стал незабываемым.

* * *

На рассвете меня разбудила мама. Помогла одеться в простое серое платье без украшений и отделки, расчесала волосы, распустив косы. Ничто не должно было мешать моей магии соединиться с силой Хранителя. После мы вместе дошли до небольшой комнаты, в которой готовилась церемония. Претенденты все были здесь. Стояли неровным полукругом, одетые только в рубахи и штаны. Я медленно вошла, поздоровалась, чувствуя, как дрожит мой голос, и ко мне тотчас подошел королевский маг:

– Доброго дня, леди Фарина. Час настал.

Он повернулся к претендентам, окинув их взглядом:

– Милорды, до того, как магия примет или отвергнет вас, вы можете отказаться сами…

Соулсберри шагнул вперед, улыбнулся мне и сказал:

– Я отказываюсь. Моя магия не сумела подружиться с магией леди Фарины.

От него потребовали клятву о неразглашении и отпустили. Он ушел, и вперед шагнул лорд Брейди:

– Я отказываюсь. Я нашел женщину, которую хочу любить и защищать. Леди Фарина, прошу Вас не обижаться на меня.

Этому лорду я смогла улыбнуться, радуясь за кузину. Он также принес клятву и вышел. Больше никто отказываться не стал. Тогда маг прочитал заклинание «ясного взора» над моей головой, коснулся рукой макушки и прошептал:

– Пора!

Я шагнула вперед, очень волнуясь, протянула руку, ловя тепло исходящее из сильных ладоней мужчин. Первым стоял лорд Кальрон. После воздействия заклинания я видела не только точеные черты лица и благородную осанку, я видела его суть. Хищник. Опасный ледяной волк с изумрудными глазами. Его холодная магия потянулась к моей, но моя, теплая и пушистая, как щенок, оттолкнула ледяной язычок, испуганно вжавшись в мои пальцы. Я прошла мимо, спиной чувствуя холодный взгляд. Следующим стоял лорд Бунаш. Его магия была горячей и жадной, она сразу потянула мою, и я с трудом оторвала ладонь, чтобы двинуться дальше. Теперь гневных взглядов было два.

Третьим стоял лорд Дормиш. К нему моя магия ластилась, точно котенок, а его ровное тепло грело и обволакивало, как бабушкина шаль. Я с трудом удержалась, чтобы не схватиться за широкую мужскую ладонь двумя руками. Ради справедливости нужно было подойти к лорду Дортего. Он призывно улыбнулся, поднося свою руку ближе…

Я не заметила короткое лезвие, которое вылетело из его пальцев, зато ощутила резкую боль в затылке. Лорд Дормиш дернул меня за распущенные косы, роняя на пол. Клинок, который должен был вонзится мне в глаз, пролетел выше, воткнулся в стену и теперь мелко дрожал, издавая совершенно отвратительный звук. Я зажала уши, с потолка посыпались подушки, лорд Дортего одним ударом лишил нападающего сознания и склонился надо мной:

– Леди Фарина, как Вы себя чувствуете? – спокойно спросил он.

Но я-то видела! Заклинание «ясного взора» еще не развеялось, и потому я различала весь спектр эмоций будущего Хранителя – волнение, беспокойство и затаенный страх. Даже не страх – боль. Один миг – и все исчезло. Мужчины выволокли Дортего из комнаты, меня поставили на ноги, и старый королевский маг, не задавая вопросов, соединил наши руки, принимая клятву «хранить и защищать», отдавая эмоциональный контроль над моей магией лорду Натану.

После церемонии меня морально опустошенную увела мама. Пора было собираться. Все было уже приготовлено – мужская одежда, платок и шляпа, под которыми скроются волосы, удобные разношенные сапожки, потертый ремень с поясной сумкой и бриджи для верховой езды, в которых я занималась конкуром. Новым было только белье, чтобы не привлекать внимание тех, кто будет охотиться на меня. Мама сама заплетала мне волосы, быстро рассказывая, что и где лежит в моем скромном багаже:

– В каблуках сапог – золотые монеты, в ремнях сумки – серебро, в кошельке – медь, чтобы не привлекать внимание. Татуировку используй в самом крайнем случае, – не договорив, мама стиснула меня, из моих глаз брызнули слезы, и некоторое время мы вместе плакали, обнявшись, а потом в четыре руки устраняли следы.

Навстречу Хранителю я вышла уже спокойная. За домом было тихо, тогда как у парадного крыльца царила суета – все гости уезжали одновременно. Претенденты сопровождали до колясок щебечущих кузин, слуги грузили багаж, конюхи выводили коней, в общем, обычный отъезд после охоты. А с тихого заднего крыльца уезжали мы: лорд Натан Дормиш и леди Фарина Вермон. Хотя, глядя на нас, никто бы не подумал, что перед ним благородные. Лорд Натан переоделся в потрепанный кожаный камзол, отрастил с помощью зелья бороду, обвешался недорогим с виду оружием и теперь походил не то на наемника, не то на разбойника с большой дороги. Я напоминала щуплого мальчишку – длинный жилет скрыл женские формы, а мятый плащ маскировал все остальное.

Одобрительно оглядев меня, Хранитель протянул руку и повел к двум неказистым лошадкам, дремлющим на солнышке. Провожать нас никто не вышел – родители и слуги провожали гостей, от телепорта Хранитель отказался, так что мы сели на коней и неспешно потрюхали в сторону леса.

Глава 8

Ехали недолго. Стоило коням отыскать тропу, как Натан приказал мне спешиться и свернуть в сторону. Мы укрылись в темном старом ельнике. Коней отвели подальше, практически к другой тропе, а сами улеглись на пышный слой старой хвои, да еще и сверху ею засыпались. Едва успели. Только я устроилась удобно и перестала возиться, как земля задрожала, выдавая приближение небольшого отряда.

Семь всадников в неприметной одежде промчались по тропе, следуя за ярким бегущим огоньком. Мне пришлось засунуть в рот кулак, чтобы не выдать себя. Я знала это заклинание – с его помощью отец искал пропавших в лесу деревенских детей. Правда для использования нужна была вещь малыша. Главное, не наколдовать сейчас ничего заметного. Я успела испугаться проявления собственной магии, но ощутила внезапно спокойствие, окутавшее меня точно одеяло, и затихла.

Когда топот копыт стих, мой Хранитель встал с земли и помог встать мне, и отряхнул с одежды иголки.

– Вопросы есть?

– Почему огонек повел погоню дальше? – спросила я, осознав, что вот она, уже работает наша магическая связь! Мой Хранитель поделился со мной спокойствием, а моя магия легко приняла его внушение.

В ответ лорд Дормиш показал мне мой носовой платок с оборванным кружевом:

– Я отправил вперед вестника с клочком Вашего платка, он уведет их всего на пару миль. Нам стоит поспешить.

Я не возражала. Мне было страшно – семь взрослых мужчин посланы за одной хрупкой девушкой и ее Хранителем?

Мы вернулись к лошадям, вышли на другую тропу и поехали в противоположную сторону. Охотничий домик обошли крадучись и вместо того, чтобы спешить к границе владений, свернули к ближайшему крупному селу. Ехали около часа, потом сделали остановку. Лорд Натан сам осмотрел мои ноги, хотя я пискнула и сжалась, чувствуя прикосновения его рук, проверил ладони – нет ли мозолей от повода, и напоследок погладил рукой потник, собирая мелкий мусор. Два глотка воды из фляги, вяленый финик в рот и можно ехать дальше.

Я неплохо знала географию родных земель, хотя редко выезжала из замка. Судя по солнцу, мы петляли как зайцы, объезжая крупные села. Припасы у нас были, но к вечеру у меня ныла спина, болели руки и ноги, и я с ужасом представляла себе ночевку на голой земле без привычных забот обо мне. Однако лорд Натан сумел меня удивить – какими-то неведомыми путями мы выбрались к одинокой заимке.

Опрятный маленький домик с одной единственной комнатой и парой топчанов выглядел достаточно уютным и безопасным. В нем была печь, ведро для воды и немного посуды. Но прежде чем упасть на тощий соломенный тюфяк, следовало расседлать и вычистить коней, принести дров и приготовить ужин, он же завтрак.

Оценив степень моей усталости, лорд Дормиш сам снял с коней седла и потники, занес их в дом и повесил у печи – их следовало просушить. Я, не задавая глупых вопросов, взялась за скребок. Пока я чистила коней, выбирая мелкие веточки из хвоста и гривы, мужчина с удивительным проворством принес хвороста, набрал воды в конскую поилку и одно ведро занес в дом. Потом позвал меня:

– Я не знаю, чему Вас учили, леди Фарина, но в пути мы будем делить всю работу. Вам нужно научиться растапливать печь, готовить простые блюда и обходиться ведром воды для купания.

Я только кивнула и уставилась на его руки. Лорд уложил в печь дрова так, чтобы тонкие и легкие ветки выступали навесом над более толстыми, затем накрошил трут, высек искру, ударив кресалом по кремню, а потом бережно раздул искры до легких язычков пламени.

– А почему кремень? – спросила я, – в замке слуги пользовались серными спичками.

– Самый дешевый и удобный вариант в пути. Спички могут размокнуть, сломаться или привлечь ненужное внимание.

Я поняла и глупых вопросов не задавала. Смотрела, как лорд Натан отливает часть воды в кастрюлю, чистит и крошит в воду лук, вяленое мясо, крупу, добавляет какие-то травки из мешочка и задвигает кастрюлю глубже. Затем наливает воды во вторую кастрюлю и ведет меня к окраине поляны:

– Сейчас лето, леди Фарина, и в лесу много растений, из которых можно приготовить вкусный напиток. Например, вот это – дикая малина. Ягоды мелкие и кисловатые, зато ароматные, а в чай годятся листья. Еще можно набрать земляничного листа, а вот брусничный лучше не брать, всю ночь придется в кустики бегать!

Я старалась запомнить все, что говорил Хранитель, хотя голова гудела от усталости. Мы вернулись в домик, сунули листья в котелок для чая, а остатки воды в ведре поставили греться для купания. Тут бы мне и упасть, но…

– У нас с собой мало одежды, леди Фарина, нужно осмотреть ту, что есть, и заштопать перед стиркой.

– Стиркой? – я чуть не начала заикаться от неожиданности.

– Можете ехать в грязном белье, – хмыкнул лорд Дормиш, потом все же пояснил: – в дороге верхнюю одежду стирать бесполезно, не успеет высохнуть и снова испачкается через полчаса. А вот белье нужно менять каждый день, чтобы не было потертостей и опрелостей. Я покажу Вам, как нужно стирать, сейчас лето и это не трудно.

День был слишком долгим для меня. Бегло осмотрев одежду и не найдя прорех, я бессовестно задрыхла, стоило мне присесть на топчан. К чести лорда Натана, он не тревожил мой сон. Только когда сварилась мясная каша, и заварился чай, мужчина тронул меня за плечо, заставив подскочить. От неожиданности я создала плюшевого зайца, который весомо плюхнулся на Хранителя с потолка. Потерев макушку, лорд Дормиш неожиданно усмехнулся:

– Вы умеете удивлять, леди Фарина. Предлагаю поужинать и поговорить.

Есть мне очень хотелось, а вот разговоры не радовали, но деваться было некуда. Вручив мне ложку, Хранитель поставил на стол две миски и предложил:

– Представьте, что вы на охоте миледи.

Я представила и с неприличной для благородной девушки скоростью очистила тарелку. Лорд Натан ел медленнее, но оторвался от своей порции, чтобы налить мне травяного чая, и даже выделил к чаю сладкий сухарь. А вот после еды, состоялся разговор. Да не просто разговор, а…договор!

Мне предложили изображать мальчика по имени Фар. Волосы и женственность фигуры прятать, вести себя погрубее и не ждать помощи от Хранителя в бытовых делах.

– Мы некоторое время будем избегать людных мест, так что у Вас будет время привыкнуть и потренироваться, – постарался смягчить жесткость требований лорд Натан. – А теперь идемте к ручью, покажу Вам, как нужно стирать и заодно помоетесь.

Горячая вода предназначалась для меня, точнее, для моих волос. Хранитель просто выкупался в ручье, смывая мыло нагретой за день водой. Стирать пришлось тоже в ручье – сначала намылить отяжелевшие от воды предметы одежды, потом разложить их на камне и хорошенько побить другим гладким камнем. Потом выполоскать и снова разложить.

Закончили мы уже почти в темноте. Я едва шла, путаясь в единственной прихваченной в дорогу юбке, а лорд Натан тащил мешок с нашей одеждой. Мокрую мы развесили у печи, грязную тщательно вытрясли и разложили на теплых кирпичах. Закончив стирку я упала, даже не расчесав волосы, и уснула.

Глава 9

Утро началось плохо. Накануне я так устала, что уснула на жестком топчане, не заботясь о наличии насекомых или мелких грызунов. Возможно, отдохнув, я нашла бы повод покапризничать, но проснулась я от меча, прижатого к горлу. Хитрости моего Хранителя не помогли, нас нашли! Я дернулась и услышала грубый хохот:

– А она милашка, парни! Кто первый?

Приподняв голову, я увидела на полу у печи связанного окровавленного лорда Дормиша в одном белье. Три грубых деревенских парня шарили в наших котомках, а один уже расстегнул штаны и размахивал своим «достоинством» перед моим лицом. Как же я испугалась! И выпустила свою магию. Дурацкую магию воплощений…

Не помню, какие в тот момент пронеслись мысли в моей голове, но… мужской орган несостоявшегося насильника раздулся и лопнул под его истошный крик. Того, кто залез в мой дорожный мешок, тяпнула змея. Он с криком вытащил руку и затряс ею, пытаясь оторвать рептилию от своей конечности. Третий, успевший залезть в горшок с кашей, получил рой шершней в лицо и с криком метался по домику, натыкаясь на стены, предметы мебели и воющих приятелей, пока не выскочил в дверь. За ним последовал укушенный, а тот, который тыкал в меня неприличным, сумел кое-как ползком добраться только до порога. Я же сидела на разворошенной постели и тряслась.

– Леди Фарина, леди Фарина! – лорд Натан, похоже, уже несколько минут пытался до меня докричаться.

– Да, сейчас! – я сообразила, что мужчине нужна моя помощь.

Сползла с кровати, на цыпочках подбежала к Хранителю и разрезала сыромятные ремни каким-то тесаком, брошенным на полу. Лорд обнял меня, крепко прижал к себе и виновато прошептал:

– Они застали меня на рассвете, когда я вышел за водой. Огрели дубиной и связали. Судя по словам этих деревенщин, они не знали, что на заимке кто-то есть. Просто хотели переждать здесь облаву. Я планировал задержаться на несколько дней, но теперь боюсь придется ехать прямо сейчас.

Я все еще стучала зубами и боялась оставаться одна, поэтому мы вместе собрали наши вещи, выпили остывший отвар и двинулись к двери. На кашу я даже смотреть не могла, как и на лежащий в дверях труп. Лорд Дормиш просто перенес меня через тело, вывел во двор и отправил к лошадям:

– Почистите пока коней, леди Фарина, а я уберу падаль, – сказал он таким тоном, что я не посмела возражать.

Лучше уж чистить коней, чем таскать тела.

Хранитель уволок разбойников в кусты, стер ветошью кровь с досок и снова запер заимку. Потом подседлал коней, и мы двинулись дальше. Меня знобило так, что вскоре с дерева спланировало тяжелое одеяло из верблюжьей шерсти. Лорд Натан подобрал его, хмыкнул и накинул мне на плечи:

– Вы очень практичная юная леди, в таком одеяле можно и на снегу спать.

Я лишь пожала плечами – моя магия не могла сделать ничего незнакомого или непонятного мне. Поэтому матушка водила меня на кухню, заставляя учить рецепты и смотреть за приготовлением пищи, отец однажды взял в кузню, чтобы показать, каким трудом как куются клинки, а няня учила вязать, прясть и ткать, приговаривая, что эти знания пригодятся любой девице. А такое одеяло в замок однажды привозил восточный купец и долго нахваливал, объясняя, как женщины его племени вычесывают рыжих великанов-верблюдов, а потом валяют войлок и расшивают его узорами.

Мы ехали довольно долго, потом выбрались к реке. Широкая и медленная, если я правильно помнила карту, она находилась на границе владений моей семьи. Суда по ней ходили только плоскодонные, зато отлично ловилась рыба, а глинистые берега давали материал для небольшого кирпичного заводика. Отец умел и любил использовать местные материалы для строительства и производства.

Лорд Дормиш оставил в стороне несколько рыбацких деревушек, затем мы осторожно пересекли королевский тракт, стараясь никому не попадать на глаза, и наконец поднялись вверх по течению, удаляясь от обжитых людных мест. В пути лорд Натан со мной разговаривал как с мальчиком, приучая к обращению «Фар» и просил говорить о себе в мужском роде. Мне это казалось забавным, и я следовала его просьбе.

Про утреннее происшествие Хранитель не вспоминал, лишь объяснил мне что заимки в лесу давно облюбованы браконьерами, мелкими разбойниками и беглецами.

– Они точно не были хорошими людьми, миледи, поэтому считайте, что выполнили долг владетельницы, и свершив скорый и правый суд.

Я промолчала, но кивнула. Отец еще лет в шесть объяснил мне про долг лорда. Раз в месяц он устраивал судный день в нашем замке. Некоторые слуги решили, что просьба дочери смягчит гнев владетеля, и подговорили меня просить за них. Отец выслушал мою сбивчивую речь, потом взял за руку и повел к служебным помещениям. Там показал гнилое полотно, которое испортилось, потому что не была вовремя переложена крыша. Велел при нас перемерить все до локтя, а затем привел в ткацкую мастерскую и посадил на скамейку рядом с мастерицей:

– Ты будешь сидеть здесь, пока почтенная Карыля не наткет столько полотна, сколько испортилось по милости Михая. Затем ты пойдешь к прядильщицам и будешь сидеть рядом с ними, пока одна из них не напрядет столько ниток, сколько нужно для того, чтобы выткать это полотно. После отправишься в поле, где растят лен, и будешь там, пока женщины не обработают столько льна, сколько нужно, чтобы выткать полотно. А потом придешь и скажешь мне, какое наказание я должен назначить человеку, который не выполнил свою работу и испортил работу других.

Это были очень долгие два года. Все свое свободное время я проводила в ткацкой. Меня не заставляли перебрасывать тяжелые челноки, дергать берда или мотать новые нитки. Но никуда не выпускали из душного помещения и разрешали только смотреть на работу ткачих, или читать им вслух. Ткала Карыля всю осень и часть зимы. Потом меня отдали под опеку бабушке Дарисе. Она была старшей в комнате прях и нередко под журчание веретена рассказывала мне дивные сказки. Прясть я научилась, а также разбираться в качестве шерсти и льна, наслушалась женских историй, а еще убедилась в том, что любая работа – это тяжелый труд.

Весной меня вывезли в поле и оставили под присмотром одной из работниц. Мужчины пахали поле, женщины сеяли лен, пололи, рыхлили под жарким солнцем, потом дергали и ставили сушить. Осенью я получила передышку, а весной отец сам отвез меня на реку, туда, где «топили» лен и предложил шагнуть босой ногой в ледяную вешнюю воду. Когда стебли стали волокнами годными для пряжи, мне хотелось всыпать разгильдяю Михаю пятьдесят плетей! Однако отец предвидел и это. Он отправил меня с мастеровым чинить крышу. Дал увидеть, насколько это непростая работа, потом познакомил с семьей Михая, с его женой и детьми, и наконец спросил:

– Ты просила милости для этого человека, я дал ему отсрочку, какое теперь будет для него наказание?

Я задумалась и… на следующий день Михай крыл крышу на доме ткачих. Бесплатно. С той поры для меня слова «долг владетеля» – не пустой звук.

К полудню мы добрались до интересного места. Когда-то река вильнула со своего прежнего русла, образуя старицу. Рукав обмелел, зарос рогозом, но ключики еще питали его, сохраняя воду свежей. За старицей стоял просторный потемневший от времени дом с просторным сараем. На воде чинно плавали гуси и утки, а берега щедро украшали перья. Лорд Дормиш спешился, медленно, как-то особенно осторожно подошел к домику и стукнул в толстую доску:

– Ирмен, это я, Натан, открывай!

Где-то что-то стукнуло, скрипнуло, и дверь медленно бесшумно растворилась. На пороге стоял довольно молодой мужчина, у которого не было одной ноги. От колена ногу заменяла аккуратно обточенная деревяшка, частично прикрытая подкатанными штанами.

Пока хозяин дома и мой Хранитель здоровались, я с любопытством оглядывалась. Никаких заборов и оград, как в деревне. Дом просторный и высокий – не избушка в лесу. Стены сложены из огромных бревен и тщательно оштукатурены. К нему примыкают хозяйственные постройки, собранные под одну крышу. Похоже, зимой хозяин запирает эти широкие ворота, и его дом становится крепостью, защищенной от зверей и лихих людей.

А пока ворота гостеприимно открыты. Возле них стоят корытца с зерном, тут же притулилась собачья будка. На старице гогочут гуси.

Пока идет беседа, за плечом мужчины появляется невысокая веснушчатая женщина в просторном платье. Она мило улыбается и внимательно смотрит на наши лица.

Лорд Натан уже покончил с приветствиями, подошел ко мне, помог спешиться и повел знакомиться со своими друзьями.

– Леди Фарина, позвольте Вам представить моего сокурсника магистра Ирмена, и его супругу госпожу Тару.

Я вежливо улыбнулась, хотя пристальный взгляд мужчины мне совсем не понравился. Сокурсник? Значит, ровесник лорда Натана? А уже магистр, и ногу потерял… Понятно, отчего этот мужчина выглядит старше. Его супруга улыбнулась в ответ, точнее, засияла, чуть тряхнув головой, и поманила меня в дом. Только следуя за ней через чистые сени в просторную кухню, я поняла, что жена магистра ничего не слышит. Она читала по губам, но сама не говорила и даже не смеялась, только улыбалась.

Вычистив наших коней и отмывшись от дорожной пыли в маленькой купальне, мужчины уселись за стол, на который Тара быстро выставила холодное мясо, хлеб, кувшин с квасом и раннюю зелень с огорода. Меня же она позвала за собой жестами, желая, видимо, показать комнаты. Я недовольно поддернула юбку, которую пришлось надеть после быстрого купания, и последовала за хозяйкой.

Дом внутри был красив. Нарочито простая кухня с хозяйственными приспособлениями и огромной печью переходила в светлую комнату, обставленную вполне привычной глазу «городской» мебелью. Резное бюро, большие пяльцы у окна, мягкое кресло со скамеечкой для ног, ковер на полу. Тут же стояли шкафы с книгами, столик с чайным прибором и большой магический шар на подставке. Похоже, магистр не просто пас гусей в лесу! Интересно, мой отец знает, что на его земле поселился незарегистрированный маг? Или мы уже пересекли границу? Припомнила карту и поняла, что не знаю.

Тара потянула меня к столику, жестом предложила чашку чая и печенье. Потом показала свою вышивку – очень тонкую и красивую работу, затем нашла на полках альбом с гравюрами – словом, старалась развлечь. Но меня волновало совсем другое. Так что, припомнив свои детские проказы, наколдовала чуткое ухо и сделала вид, что задремала в кресле. Мужчины вели очень интересный разговор.

– Ир, дай мне накопителей, сколько есть, и подавители тоже, – попросил друга лорд Натан, делая глоток из кружки.

– Зачем тебе? – удивленно спрашивал хозяин дома, – аура цела, сам выглядишь здоровым.

– Мне пустые накопители нужны, – с усилием отвечал лорд Дормиш, – девчонка фонит, как лампа на сеновале, нас легко найдут по остаточной магии.

– Пустых целая коробка до зимы лежит, забирай, – махнул рукой сокурсник, – а почему прячетесь? Увез невесту? Мала вроде еще?

– Нет, – мой Хранитель тяжело вздохнул, – отец потребовал, чтобы я стал кандидатом на роль Хранителя для проявительницы. Пообещал, что даст приданое для Мойры. Я согласился, а эта пигалица выбрала меня…

Я так обиделась на «пигалицу», что даже дернулась от негодования, но потом вспомнила, что я «сплю», и продолжила подслушивать.

– Так зачем ты ее глушишь? Если я правильно помню, девочки-проявительницы должны развивать свой дар.

– Должны, только леди Фа хлещет магией, как река в половодье, а потом лежит пластом. Нам же нужно убраться подальше, хотя бы до Безликих пустошей, а там уж пусть магичит, сколько влезет.

Магистр почему-то неприятно хохотнул:

– Ну, ты чудак! Думаешь, благородная леди выдержит на пустошах хоть один день?

– Она же проявитель, – пожал плечами Хранитель, – если ей чего-то не хватит, всегда сможет создать.

– Сурово. Ладно, накопители и подавители дам, но я надеюсь, вы хотя бы переночуете? Малышка совсем утомилась.

– Если не стесним, то заночуем, – сказал Натан.

– Не стесните, детская пустая еще, туда твою леди и положим, а для тебя есть гостевая комната. Здесь можешь расслабиться и не держать магию, многие знают, что я магистр, да и эксперименты провожу часто.

– Утешил, – хмыкнул лорд Дормиш и щелкнул пальцами.

У меня вдруг ужасно зачесалась левая ладонь, и я вспомнила, что она так же чесалась, когда я создавала для Мюриэл разноцветные леденцы. Легкий шум заставил открыть глаза. Тара стояла передо мной и, с изумлением смотрела на гору сладостей, в которой она утонула примерно по колено. На звук в гостиную заглянули мужчины. Один присвистнул, второй со вздохом сказал:

– Видишь?

– Вижу! Я, пожалуй, еще и вторую коробку принесу. Тебе нужнее… – добавил магистр.

Леденцы Ирмен и Тара со смехом сгребли в корзины, уверяя меня, что сахар в этих краях редкое лакомство, и я сполна расплатилась за короткое гостеприимство. Поскольку до вечера было еще долго, нас повели показывать невеликое магическое хозяйство. Хозяин показал свою лабораторию, приборы и амулеты, которые он применяет в ежедневной работе. Они с лордом Натаном много смеялись, вспоминали учебу и студенческие проделки. Так я постепенно узнала, почему выпускник столичной Академии магии очутился в таком глухом месте.

Оказалось, на курсе Ирмен был в числе лучших и невольно перешел дорожку одному из высокопоставленных сынков, рожденных с золотой ложкой во рту. Тот и подговорил небольшую шайку уличных грабителей подлить рассеянному студенту сонного зелья, а потом встретить его в темном переулке. Причем доверительно сообщил главарю, что скромно одетый юноша перевозит на теле контрабандные магические кристаллы. Ослабевшего от зелья Ирмена затащили в подворотню, обшарили и, не найдя ничего кроме книг и свитков, избили, в злобе размозжив ему ногу, а потом выбросили в канаву.

Нашли его слишком поздно. Даже маги Академии не смогли остановить гангрену. Зато в лечебнице молодой маг познакомился с Тарой – с немой от рождения девушкой из хорошей семьи, имеющей небольшой лекарский дар. Она проходила практику, и ей чем-то понравился угрюмый от перенесенных бед парень.

К возмущению знатных семей, глава Академии, лорд-протектор и граф Блэйхевен не оставили нападение на лучшего студента без расследования. Мастера довольно быстро вышли на оболтуса, «заказавшего» конкурента, и он с треском вылетел из Академии. Ирмену позволили закончить курс экстерном после выздоровления и предложили то самое место в королевском магическом конклаве, из-за которого был весь сыр-бор. Но к тому времени маг перегорел. Ему уже не хотелось славы. Хотелось тихого семейного счастья со своей Тарой, научной работы в лаборатории да жизни подальше от столичных интриг. Так что, получив магистерскую мантию, он уехал в эту глушь.

– Не жалеешь? – негромко спросил лорд Дормиш, рассматривая устроенный по всем правилам обширный птичник.

– Нет, – отмахнулся Ирмен, – Тара со мной, лаборатория у меня тут лучше, чем в столице, и ни один упертый пень работать не мешает. Студенты, вот, на практику приезжают, магистры заглядывают…

Лорд Натан неожиданно посветлел лицом:

– Я-то думал, ты совсем отшельником заделался, а ты точку силы оседлал?

– Именно! – усмехнулся в ответ магистр.

Я осмелилась шепотом спросить у Хранителя, что такое «точка силы», и он объяснил мне, что бывают такие места, где очень легко колдует любой, даже самый слабый маг. Эти места и зовутся точками силы. Иногда они располагаются под большими храмами или королевскими дворцами, а иногда вот в таком глухом месте. Конечно, оставлять такие места без присмотра нельзя, вот и нанимают для присмотра магов, платят им жалование, помогают обустроить лабораторию, установить портал. Только бы никто не воспользовался дармовой силой во зло!

– Так что здесь, леди Фарина, можете колдовать, сколько угодно – всплеск силы спишут на колебания точки, – подмигнул мне магистр Ирмен.

Я чуть смутилась, но расслабилась. Раз можно магичить без опасений, значит, нужно обязательно потренироваться!

После прогулки по окрестностям, мы вернулись в дом, поужинали жареной птицей и ягодным пирогом, а потом меня проводили в пустую комнату. С одной стороны помещения прямо на полу лежал тюфяк с подушкой и одеялом, а с другой – доски, ящик с инструментами и какие-то чертежи.

– Вот, леди Фарина, – чуть смущенно сказал магистр, – это будущая детская, пристроить успели, а вот внутри еще не закончили. Но переночевать вполне сгодится. Надеюсь, Вам будет удобно.

Я заверила хозяина, что все хорошо, и плюхнулась на постель, с удовольствием вытянув ноги. Жаль тюфяк не такой, как у меня дома – набитый конским волосом, с прослойкой из мягкой шерсти. Няня однажды мне показала его, чтобы я потихоньку сделала ей такой же, оберегая ее больную спину. Не успела я закончить мысль, как рядом бумкнулся ещё один тюфяк. Такой же, как мой домашний! Я привстала и с удовольствием его оглядела – надо же! Получилось! Еще бы кровать к нему… И полог… И подушки из гусиного пуха… А раз это детская, то и колыбельку, резную, как у Мюриэль! Предметы посыпались с потолка, едва меня не пристукнув.

На шум тотчас прибежал лорд Натан в одном нижнем белье. Я покраснела и спряталась под одеяло, лорд же обвел взглядом наколдованную мебель, усмехнулся и ушел.

Вздохнув с облегчением, я вспомнила, что детская в замке была изолирована от шума. Я даже помнила, как рабочие натягивали на каменные стены войлок, а уже поверх него тканные обои из плотного хлопка. Здесь стены не каменные, но защита от шума тоже не повредит. Прикрыв глаза, я старательно вспоминала детали, и вскоре любовалась точно такими же нежными букетами и бабочками на стенах, как дома. Остались мелочи – пушистый ковер на полу, кресло-качалка для няни, манеж с игрушками… Уснула я уставшая, но довольная.

Утром Тара, восторженно улыбаясь, гладила чуткими пальцами колыбель, а мужчины оценили покрытие стен и длинноворсовый ковер на полу. В благодарность наши дорожные мешки наполнились копченой птицей, утиным жиром и еще теплыми лепешками. Помахав на прощание другу и его супруге, лорд Натан закинул меня в седло, и мы двинулись дальше.

Глава 10

Когда гостеприимный дом скрылся за деревьями, я, не утерпев, спросила:

– Лорд Дормиш, а почему нельзя меня спрятать в такой точке? Зачем обязательно ехать куда-то? – о Пустошах я благоразумно умолчала – не зачем Хранителю знать, что я их подслушивала.

– Потому что все «точки силы» известны, к каждой привязан портал, так что их легко проверить за пару дней. В движущуюся мишень сложнее попасть, леди Фарина. За Вами охотятся не только для того, чтобы похитить, ещё есть желающие Вас убить. К тому же, Ваш дар должен развиваться, и дорога этому способствует.

Я насупилась. Пока дорога способствовала только появлению мозолей, синяков и кошмаров. Но кто я такая, чтобы спорить с профессорами и высокими лордами? Вот освою дар, вернусь в родной замок…Мечтая, я незаметно для себя задремала, и лорд Натан, перехватив поводья, закрепил их на своем седле.

Через час я проснулась, выпрямилась и позволила подремать Хранителю. Мы еще долго ехали по лесу, петляя, пересекая ручьи, ныряя в темные ельники, пока я не запросила пощады. Тогда лорд Дормиш взглянул на солнце и решил, что мы можем остановиться. Это была первая моя стоянка в лесу без слуг, шатров и запаса домашней утвари. К счастью, мужчина понимал это, поэтому никуда не спешил, объясняя каждое свое действие:

– Взгляните, леди Фарина, для стоянки следует выбирать открытое место вдалеке от крупных старых деревьев, знаете, почему?

– Чтобы дерево не рухнуло на голову во время урагана? – мне довелось видеть последствия одного такого в лесу, и воспоминания все еще были свежи.

– Верно, – одобрительно сказал лорд Натан, – однако если Вы хотите устроить тайное лежбище без костра, то лучше выбрать раскидистое дерево и заночевать у его корней. Не спите под старым дубом или орешником – к ним могут прийти дикие свиньи, или сборщики. Выбирайте ель или раскидистый клен, их ветви свисают до земли, и легко укроют Вас даже во время дождя.

Мы завели коней на выбранную поляну, стреножили их, почистили, навесили торбы с овсом и занялись собственно стоянкой. Хранитель учил меня снимать дерн, подготавливая кострище, выбирать ветки для растопки и лучшего горения костра:

– Нам не нужен дым, значит, лучше избегать смолистых веток, – рассказывал он, ломая палки в мою руку толщиной, – тонкие веточки складываем шалашиком и выбиваем искру. Прошу! – он протянул мне кремень и кресало, а я поморщилась, все же длинные палочки с серой на конце нравились мне больше. Однако деваться было некуда – с десятого раза я все же высекла искры на тонкие лепестки трута и, потихонечку дуя, разожгла огонь.

Теперь меня учили искать в лесу воду, подвешивать котелок и варить жидкую кашу, не обращая внимание на залетающие в еду частички пепла. Затем мне объясняли устройство «походной кровати» из лапника и сухой хвои, учили заворачиваться в плащ, подкладывая под голову котомку, да еще и кинжал под рукой держать. Поскольку каждое действие после объяснения или показа я делала сама, провозились мы почти до темноты. Поели в густых сумерках, и улеглись на подстилки.

– Я думала, в лесу не видно звезд, – очарованно прошептала я, разглядывая яркие блестки.

– Спите, леди Фарина, – буркнул лорд Дормиш, поворачиваясь на бок.

Я тихонько повозилась под одеялом и вскоре уснула.

* * *

Это была последняя спокойная ночь. Утром лорд Натан разбудил меня на рассвете, напоил горячим отваром, что всю ночь стоял на углях, накормил остывшей комковатой кашей и велел готовить лошадей, пока он мыл посуду в ледяной воде ручья и собирал наши вещи. Возиться с лошадьми я любила, поэтому не возражала.

Когда все было убрано и оставалось только сесть в седло, где-то вдалеке раздался вой. Я бы и внимания не обратила, а вот мой спутник одним махом закинул меня в седло и скомандовал:

– Не отставать! За нами погоня!

Я молча вцепилась в поводья, и началась гонка! Мы неслись так, что все вокруг сливалось в бесконечную стену. Я молилась лишь об одном – не вылететь из седла под копыта собственной лошади! Наконец, кони с размаху влетели в воду, быстро перебрались на другой берег и остановились, подрагивая от усталости.

– Теперь можем ехать медленнее, – сказал лорд Натан, – текущая вода натравленных волколаков не остановит, но задержит.

– Волколаков? – мой голос звучал испуганно и жалко, но я ничего не могла с этим поделать.

– Искусственно выведенные с помощью магии твари, – объяснил Хранитель. – Помесь волка и собаки с магическим вливанием сил от потусторонних тварей. Сильные, неуязвимые, идут по следу до гибели – своей или объекта.

– Ч-чем их можно остановить?

– Серебром, осиной, святой водой или землей. Все это уничтожит магическую составляющую, а крупного волка можно просто убить.

Я шепнула себе под нос, запоминая:

– Серебро, осина, святая вода…

За спиной посыпались серебряные монетки, палки, полилась вода.

Лорд хмыкнул, подставил ладонь, собирая деньги.

– С вами весело путешествовать, леди Фа, давайте соберем монеты, они нам пригодятся. На ночь можно будет выложить ими круг, чтобы нечисть обломала зубы.

Я не возражала. Ценность денег знала и понимала, а уж серебро, искупавшееся в святой воде…какая разница, монета это или ложка?

Вот про ложки думать не стоило – по голове ощутимо стукнуло, и к ногам свалился почти весь набор из парадного фамильного сервиза. Лорд Натан сгреб и его, потом закинул меня на отдохнувшую лошадь, и мы шагом поехали дальше.

Стоило немного успокоиться, как меня начала бить нервная дрожь, поводья задергались вместе с руками, смирная лошадь заплясала, чувствуя нервозность всадницы. Хранитель остановился, бросил поводья на куст, стащил меня, завернул в одеяло, потом велел глотнуть из его фляжки и со вздохом спросил:

– Испугалась?

– Д-д-да! – ответила я, стуча зубами.

– Уже все позади, мы в безопасности. Давай, посидим немного, поговорим, а когда успокоишься, поедем дальше. К вечеру нам нужно добраться до городка, чтобы получше замаскировать тебя.

Я не возражала, только старалась сильнее закутаться в одеяло, чтобы согреться. Наверное, я даже задремала, а когда проснулась, чувствовала себя уже вполне хорошо.

– Спасибо, лорд Натан, – сказала, борясь с неловкостью, – где Вы так научились успокаивать девушек? – конец вопроса я смазала невольным зевком, и это было к лучшему. Кто я такая, чтобы допрашивать взрослого мужчину? Однако Хранитель на мой вопрос ответил:

– После моего рождения моя мать вышла замуж, – сказал он почти равнодушно, но я почему-то видела, что за этим равнодушием много боли. – Ее муж – отличный человек и очень любит ее. Так что у меня есть две сестры и брат. Они живут в небольшом городке, неподалеку от столицы. Отчим булочник, и вся семья помогает ему в пекарне или в лавке. К сожалению, булки не приносят большого дохода. Хватает на достойную жизнь, но откладывать не получается.

– Спасибо, что рассказали о своих близких.

Я все еще держалась чуть чопорно, но понимала, что мы в пути всего второй день, а я уже немало знаю о лорда Натане. А впереди, возможно, несколько лет путешествий. Либо мы срастемся, как два ствола в саду, либо возненавидим друг друга и будем ожидать конца назначенного срока, как освобождения из тюрьмы. Такое, если судить по хроникам, подсунутым мне лекарем, тоже бывало.

До города мы все же добрались. Он был мне не знаком, но походил на сотню других провинциальных городов, разбросанных по всему королевству. Перед тем, как подъехать к воротам, лорд Натан напомнил мне, что я мальчишка Фар, закутал меня в плащ и спрятал косу под шапку.

– Молчите, леди, пока не сотворим маскировку, да и потом помните, что молчание золото. Все же Ваша речь сильно отличается от речи местных.

Я не возражала. Поговорки о молчании нам с Мюриэл няньки напоминали каждый день.

Стражники на воротах молча приняли монеты и пропустили нас в город. К моему удивлению, Хранитель немного проехал по широкой улице, ведущей к центру, а потом свернул в переулок и двинулся среди покосившихся странных домишек, собранных из чего попало.

Стало чуть полегче, когда мы въехали в более приличный район. Здесь домики были почти одинаковыми, опрятными, выкрашенными в разные цвета, у многих возле крыльца стояли горшки или вазоны с цветами. Вот здесь лорд Дормиш и остановился в самом конце короткой улицы. Спешился, стукнул в дверь, а когда на крыльцо выглянула симпатичная пампушка, крепко ее обнял:

– Кларисса! Как поживаешь?

– Натан! – взвизгнула она и повисла на шее моего Хранителя. – Какими судьбами? – спросила женщина, наобнимавшись.

– Нужна твоя помощь, – серьезно сказал лорд.

– Проходите, – посторонилась женщина, – коней придется у крыльца оставить, да я Тима пришлю, присмотрит.

Мы вошли в дом и были встречены шустрым мальчиком лет шести. Он важно выслушал поручение матери присмотреть за конями, радостно подпрыгнул и умчался на улицу, а мы прошли в гостиную.

Небольшой дом и внутри не отличался размерами, но был уютным теплым и радостным.

– А где твой Рейван? – спросил лорд Натан, оглядывая помещение.

– Заказы разносит, – улыбнулась хозяйка дома.

Из непринужденной беседы старых друзей я понемногу поняла, что лорд Натан и Кларисса учились вместе в Академии. Она забеременела на втором курсе от своего возлюбленного, пара поженилась, и благородная семья отказалась от девицы, связавшей свою жизнь с простым магом. А лорд Натан поддержал молодую семью и даже нянчил их сынишку, пока Кларисса сдавала зачеты. Теперь Кларисса, Рейван и Тим жили в этом маленьком городе, где жизнь была дешевле, а для пары магов всегда находилась работа.

– Так куда ты вляпался, Натан? – осторожно спросила хозяйка дома, поглядывая на меня, – не поверю, что ты просто так явился в гости даже не предупредив!

– Я стал Хранителем этой леди, – мужчина кивнул на меня, – сама понимаешь, теперь за нами гоняются шпионы трех королевств. Мне нужна иллюзия, крепкая, осязаемая, которая сделает из леди Фарины мальчика.

Кларисса чуть нахмурилась и повернулась ко мне:

– Леди, простите, нас не представили. Я – леди Кларисса, в девичестве – Фонбет.

– Леди Фарина, – пискнула я в ответ.

– Вы позволите изучить Ваши магические потоки? Для такой сложной иллюзии мне нужно знать, что придется скрывать.

– Боюсь, моя магия сейчас очень нестабильна, – со вздохом призналась я.

Но женщина отмахнулась, взяла меня за руку и полуприкрыла глаза, переходя на магическое зрение. Что уж она там рассмотрела, мне неведомо, но оторвавшись, она невольно поморщилась, касаясь рукой виска:

– Вам придется задержаться, хотя бы на пару дней. Простой амулет я бы за пару часов слепила, но тут… тут придется поработать всерьез.

– С оплатой проблемы нет, – кивнул, соглашаясь Натан, – главное, чтобы соседи не сплетничали.

– Это ерунда, – отмахнулась Кларисса, – сейчас Рейван придет, отведете коней в платную конюшню в конце улицы, прикупите пива, закусок и сядете вспоминать Академию, а я поработаю с этой малышкой.

На «малышку» я обиделась, но сдержалась. Нам предложили чай и пироги, а вскоре, действительно, пришел приятной внешности маг в скромной синей мантии. Лорд Натан был ему рад и, торопливо допив чай, мужчины ушли, а меня повели в лабораторию.

Лаборатория иллюзиониста – это просто сказочное место! Здесь лежат рулоны тканей и украшения, блестящие пуговицы и резные палочки из душистого дерева, стеклянные шарики и мелкие ограненные самоцветы, перья канарейки и обрезки бархатной бумаги. Иллюзия – тонкое мастерство, сродни артефакторному, но более деликатное. Прежде иллюзионистов считали балаганными фокусниками, но со временем люди поняли их ценность.

Теперь маги высшей категории служат даже в королевских дворцах, ведь дешевле заплатить одному магу, чем закупать украшения для пиров и балов. Кроме того, иллюзионисты создавали противников для учений и тренировок, по-прежнему, принимали участие в театральных и цирковых представлениях, добавляли свою магию к маскарадным костюмам и зачаровывали детские книжки, чтобы сказки становились объемными иллюзиями во время чтения.

Леди Кларисса усадила меня на высокий табурет и попросила:

– Посидите тихо, леди Фарина, я подберу материалы.

Пришлось послушно замереть, разглядывая стол, заваленный баночками и коробочками из дерева, металла и стекла. Все это женщина небрежно сгребла в сторону, пояснив:

– Мой муж – отличный зельевар, делает косметику на заказ, а я добавляю к его снадобьям чуть-чуть своего волшебства.

Вот тут я восхитилась – добавлять иллюзию к мази или крему – большое искусство. Теперь я не сомневалась, что леди Кларисса поможет. Магов такого уровня и в столице немного. Даже у мамы была всего одна баночка «иллюзорного» крема, позволяющего спрятать любые недостатки внешности – от усталых мешков под глазами, до синяков и морщин.

Мастер подносила мне сначала дерево и стекло, потом – золото и драгоценные камни. Наконец, она понимающе кивнула и весело сообщила:

– Вот ни секунды не сомневалась!

– В чем? – не выдержала я.

– В том, что понадобятся самые дорогие материалы. Энергетический контур человека индивидуален. На ком-то иллюзия задержится, даже если ее привязать к бумаге, кому-то нужно дерево или стекло, а Вам леди – золото и бриллианты. Жаль, у меня их не осталось… Может быть, получится заменить цирконом…

– Миледи, – обратилась я, робея, – а Вам подойдет готовое изделие?

– У тебя что-то есть? – оживилась Кларисса.

– Вот, – расстегнув воротник рубашки, я показала золотой фамильный медальон с гербом и моими инициалами, выложенными мелкими бриллиантиками чистой воды.

– Это точно подойдет! – восхитилась магиана. – Все, можешь сесть в уголке и почитать книжку, а я буду работать.

Глава 11

Забрав медальон, мастер повернулась к столу и, кажется, забыла про меня. Я же взяла один из учебников с полки и принялась листать страницы, рассматривая разные виды украшений, цветов, а потом и страшилищ, которых иллюзионистам предлагалось изобразить в различных случаях. Особенно мне понравился один страшненький зверек, похожий на лохматого пони, но с длинными зубами, острыми торчащими ушами и забавными пятнами на лохматой шкуре.

Рассматривая изображение, я задумалась о том, на кого больше похож этот чудик – на лошадь, или на собаку? А чем он, интересно, питается? С такими зубами он, скорее всего, плотоядный. А какова на ощупь его шерсть? Мягкая, или щетинисто-жесткая? Я бы, конечно, мягкую предпочла – люблю все пушистое. Но вот как такую тварюшку вычесывать? Когда в руку ткнулся мягкий бок, я, не отрывая глаз от книги, погладила его, думая, что у леди Клариссы есть кошка, почесала перебирая мягкую шерсть, а потом услышала сдавленный хрип. Хозяйка лаборатории смотрела на мою руку, и в ее красивых голубых глазах плескался ужас…

Я перевела взгляд и едва удержала крик восторга. Рядом со мной стоял тот самый чудик из учебника!

– Ты моя прелееесть! – я обняла животинку, с наслаждением погружая руки в ее мягкую шерсть. – Как ты тут очутился? Леди Кларисса, я не знала, что у Вас есть такой симпатичный питомец. А как его зовут?

Иллюзионистка сглотнула и почти шепотом произнесла:

– Леди Фарина, у меня никогда не было Пустошных псов!

– Да? А откуда он тогда взялся?

– Полагаю, Вы его создали по картинке в учебнике… – сообразила женщина.

На мгновение я испугалась, вспомнив тех тварей, которые гнались за нами в лесу. Лорд Натан называл из волколаками.

– Что же с ним делать? – произнесла я дрожащим голосом, пряча руки.

– Можем позвать Рейвана и Натана, вдвоем они могут его… упокоить! – предложила магичка, пятясь к двери.

Я тоже подумывала сигануть туда, но пес оказался очень крупным, да еще демонстративно зевнул, обнажив пасть, полную острых белых зубов. Стало жутко! Ноги подкосились, я начала сползать на пол и тут меня поддержал влажный холодный нос, а через миг слюнявый язык облизал лицо. Совсем, как мой пес в родном замке! Я невольно потянулась к страховидной твари, и обняла.

– Леди Фарина, что вы делаете? – леди Кларисса уже добралась до двери, но явно опасалась оставлять меня одну.

А пес ластился, заглядывал в глаза, вилял хвостом, звал играть! Мне впервые стало легче и я обняла его.

– Леди Фа! – голос магички перешел в сдавленный хрип.

– Не пугайтесь, миледи, пес меня не обидит! – заверила я хозяйку дома, – Он такой лапушка! – я снова обняла животное теребя мягчайшую шерсть.

– Лапушка? – кажется, слова магичке давались с большим трудом, – это самые опасные твари Пустошей. Они способны догнать коня, сорвать с него и растерзать всадника!

– Вот глупости, – я повернула к себе морду с темными глазами, – мой лапушка не такой. Он будет меня охранять! Мелькнула маленькая молния, и по моему лицу прошелся чуть шершавый горячий язык.

– Хорошо, пусть охраняет, но подальше отсюда, – чуть решительнее заявила Кларисса. – Ваши параметры я уже сняла, можете идти в гостиную.

Пришлось встать и уйти. Правда, сначала я вынула из косы ленту и повязала ее лапушке на шею, вместо ошейника.

* * *

В коридоре было пусто, а вот в гостиной у пустого камина сидели мужчины. Перед ними стоял столик, заставленный кружками, кувшинами, тарелками с копченостями и пирогами. В углу сидел сын леди Клариссы и явно подслушивал мужские разговоры. На меня сначала не обратили внимания. Я прошла к диванчику у окна, села, позволив Лапе положить голову мне на колени. Заметив, что пес косится на стол, я, наконец, решилась:

– Милорд Натан…

Хранитель мельком глянул в мою сторону и тут же вскочил, отбросив кресло. Следом вскочил и супруг леди Класриссы.

– Леди Фа, отойдите! – потребовал мужчина.

– Зачем? – удивилась я. – Мне просто хотелось попросить у Вас кусочек окорока для Лапки.

– Для кого? – хриплым голосом спросил лорд Дормиш.

– Для моего пустошного пса, – ответила я, поглаживая широкий лоб зверя.

– Леди, – негромко сказал второй маг, – Вы знаете кто это?

– Ваша супруга назвала этого зверя пустошным псом, – сказала я, – он появился, когда я рассматривала картинки в учебнике, и, кажется, он очень голоден.

– Голоден? – лорд Натан странно рассмеялся, – а я-то думал, почему сопровождение проявительницы считают такой трудной работой! Вы создали пустошного пса, даже не зная, что это за тварь?

– Я просто люблю пушистиков, а Лапа на картинке походил на косматого пони… – оправдывалась я: – Так Вы дадите ему поесть?

– Накормите своего питомца сами, – вздохнул Хранитель.

Я подошла, выбрала толстую кость окорока с остатками мяса, полковриги хлеба и, вернувшись к дивану, протянула угощение псу:

– Ешь, Лапа! – зверь деликатно взял мясо, хрустнул толстой костью, вмиг проглотив угощение, и потом съел хлеб.

Маги пристально наблюдали за кормлением, потом магистр Рейвен осторожно спросил:

– Позвольте полюбопытствовать, леди: о чем Вы думали, когда создавали его?

– Я хотела иметь защитника от волколаков, – так же негромко ответила я, снова принимаясь поглаживать мягкий бок.

– Вы его получили, – кивнул мужчина, возвращая кресло на место. Правда теперь оба предмета мебели были повернуты лицом к нам с Лапой. Ни один маг никогда не повернется спиной к Пустошной твари.

Двое мужчин с интересом наблюдали, как пес млел, когда я его почесывала, как упал на ковер, подставляя пузо, а потом, играючи, свалил стол, чтобы хапнуть запеченную телячью ногу, проглотить ее в миг и сделать невинный вид: «а разве что-то было»?

Пока служанка наводила порядок, где-то вдалеке скрипнула дверь, и в гостиную, пошатываясь, вошла белая, как молоко, леди Кларисса. Супруг тотчас подскочил к ней, подхватил под руки, довел до кресла и принялся распоряжаться:

– Натан, разожги, пожалуйста, огонь. Рита, – позвал он служанку, – оставь все, неси горячий бульон, теплое вино и фиги.

Служанка торопливо ушла, а мужчина опустился на колени перед женой и принялся растирать ей бледные ладони. Лорд Дормиш без разговоров развел огонь и подложил в камин дров. Кресло повернули к камину, ноги женщины, обутые в легкие домашние туфли, поставили на решетку, а тут и бульон подоспел.

– Милорд, – шепотом спросила я у Хранителя, – что с леди?

– Потратила очень много сил, – так же тихо ответил мужчина. – Это может быть очень опасным. Если магии не хватает запасов маны, она берет жизненную силу. В подобном случае мага нужно быстро согреть и накормить. Еще помогает теплое красное вино, сладости или свежая кровь.

Я смотрела, как Рейван хлопочет вкруг жены, и мне становилось стыдно. Пока я развлекалась с милым пёсиком, леди Кларисса делала иллюзию для меня и, судя по всему, выложилась до донышка. Но только в голове закрутился список того, что может помочь, как Хранитель щелкнул меня по лбу. От неожиданности я вздрогнула. Рядом тренькнуло, и на пол свалилась огромная реликтовая шишка – похожую я видела в кабинете естественных наук, устроенном моим дедом.

– Остановитесь, леди Фарина, если Вы зальете гостиную Клариссы кровью или вином, она Вас никогда не простит.

Я, пыхтя, потерла лоб, потом подобрала шишку – огромная, красивая, и, кажется, в ней должны быть орехи. Орехи, действительно, нашлись. Пока я лущила реликтовый плод, леди Клариссе стало лучше, в комнате навели порядок и предложили мне чай. Все это время служанка бегала туда-сюда, и я призадумалась, вспомнив то, чему меня учил отец. Слуги – тоже люди. Внимательные, все замечающие. Они могут рассказать о внезапных гостях знакомым, а там новость и до любопытных незнакомцев дойдет. Что если нас ищут не только волколаки?

– Милорд, – негромко обратилась я к Хранителю, – наш визит не опасен для леди?

Лорд Дормиш посмотрел на супругов, уже вполне спокойно поглощающих ужин, и ответил:

– Когда леди Кларисса вышла замуж, ее семья отреклась от нее. Приданое и диплом она получила с рекомендацией уехать подальше от столицы. А родители Рейвана, напротив, надеялись, что талантливый сын перевезет всю семью в столицу, позволит составить лучшую партию сестрам, и протекцию братьям. Как видишь, они разочаровали всех, и живут так, как хотели сами. Магов здесь больше нет, так что на жизнь им хватает с избытком. Отношения с родней они не поддерживают, в обществе вращаются мало, да и клиенты у них бывают… всякие. Даже те, кого ловит королевская стража. Поэтому слуги дали клятву о неразглашении, а соседи будут помалкивать, ведь других магов в городе нет. Да и уедем мы отсюда в том же виде, в каком приехали. Наденем личины за городом.

Я немного успокоилась. Как же мне повезло, что мой Хранитель готов терпеливо объяснять и учить меня! Остаток вечера леди Кларисса провела в саду, гуляя по единственной весьма извилистой тропинке, нюхая цветы и любуясь облаками. Лорд Натан пошептал мне, что это тоже помогает восстановить силы, но медленнее.

Когда за окном стемнело, и все собрались спать, Лапу хотели запереть в сарае, но он так жалобно скулил, что хозяйка махнула рукой:

– Пусть остается! Но если погрызет мебель или испортит стены – кормить не стану!

Я поспешно закивала и быстро увела песика в гостевую спальню.

Дом провинциальных магов был невелик, поэтому нам отвели одну спальню с двумя кроватями, разделенными лаковой ширмой. Я быстро сбросила одежду, умылась, обтерлась полотенцем, натянула длинную сорочку до пят и спряталась под одеяло. Лапа сопел на полу, потом положил голову на край кровати и тяжело вздохнул.

– Ты все еще голодный? – шепотом спросила я своего пса.

Он вздохнул еще раз. Я попыталась представить окорок, и надо ж было Хранителю в этот момент войти в комнату! Тяжеленая свиная нога рухнула ему на голову… Я пискнула и спряталась под одеяло, Лапа глухо заворчал, маг выругался, потом вынул нож, отрезал приличный кусок, а остальное со вздохом положил на край кровати:

– Леди Фарина, вылезайте. Собака должна есть только из Ваших рук.

Я робко высунулась, потрогала мясо, но даже поднять его не смогла. Просто подтащила ближе к псу и, вспомнив, как учил отец, сказала:

– Можно, ешь!

Весь окорок исчез в два укуса.

– Кларисса делает абсолютно материальную иллюзию, – сообщил мне лорд Натан, пробуя сотворенную мною копченость. Более того, она будет подстраиваться под изменения в Вашей внешности.

Я только вскинула глаза, не понимая.

– Если Вы поранитесь, рана будет видна на иллюзии, – объяснил лорд Дормиш, – это высшая степень мастерства иллюзорных магов.

Я была поражена в самое сердце и не удержалась:

– Если леди Кларисса столь искусна, почему она до сих пор живет здесь? Почему не обживает кабинет магистра в Академии или королевский дворец?

Хранитель невесело усмехнулся в ответ:

– Потому, что она женщина! Ей не позволили получить звание высшего магистра, хотя ее иллюзия обманула даже ее преподавателя! Клара обиделась и поклялась никогда не работать на Академию и Корону.

– Поэтому она нам помогает? – осторожно спросила я.

– И поэтому тоже, – лорд Натан чуть нахмурил темные брови и вернулся к прежней теме: – иллюзия будет вещественной, но есть одна сложность, – он поколебался, но продолжил, – разница между девочкой и мальчиком не только в одежде…

До меня дошло не сразу, а когда я поняла, о чем идет речь, щеки, нос, подбородок – все залил багровый румянец.

– Так вот, в «эти» дни будем где-нибудь останавливаться и говорить, что Фар болен.

– Хорошо, – пролепетала я, прячась под одеялом.

– Только предупреждайте заранее, леди Фарина, хорошо? – еще серьезнее сказал Хранитель.

Я только головой закивала – говорить о таком с посторонним мужчиной было невыносимо стыдно.

Глава 12

Мы провели в домике магов еще два дня.

Каждое утро леди Кларисса запиралась в своей лаборатории и не выходила до позднего вечера. Она попросила у лорда Натана накопители с моей маной и набрала у мужа каких-то зелий, так что силы её больше не покидали.

На третий вечер она, устало улыбаясь, вышла в гостиную и позвала нас.

– Вашу ситуацию я обдумала, – сказала иллюзионистка, – и решила, что Вам не повредит запас. Итак, вот, леди Фарина, Ваш кулон. В него вшит образ мальчика. Я постаралась сделать его внешне младше, чтобы возраст соответствовал Вашему сложению.

Я благоговейно приняла кулон и надела его на шею. Лорд Натан как раз делал глоток вина и тут же безобразно поперхнулся, поставил кубок на стол и восхищенно воскликнул, хлопнув в ладоши:

– Кларисса! Да ты ректора Академии за пояс заткнешь, одной левой!

Женщина расцвела улыбкой:

– Теперь для тебя. Тут тоже пришлось помозговать. – Женщина выложила на столик три разных подвески. – Это мужской образ, но абсолютно противоположный. Мужчина старше, грубее, с бородой. Примерь.

Хранитель надел на шею кулон, и едва кусочек металла коснулся его кожи, реальность мигнула, и перед нами предстал совсем другой человек. Волосы такие же длинные, но в них видны ниточки седины. Взгляд темных глаз острый, пугающий, и этот нос с хищной горбинкой! Меня аж передернуло. А леди Кларисса довольно кивнула и попросила:

– Пройдись, я маскировку на жесты наложила, но надо посмотреть.

Лорд Натан выполнил ее просьбу, прошелся, жестикулируя, и я убедилась, что второй такой магессы в нашем мире нет – даже движения Хранителя выглядели иначе.

– Отлично, – бормотала женщина, немного равняя потоки. – Все. Этот закончен. Снимай. А здесь, – она подала ещё один амулет: – образ рубахи-парня.

Хранитель принял из рук магини кусочек металла с поблескивающими камушками. Миг – и перед нами светловолосый голубоглазый молодой мужчина с румяным лицом. На аристократа не тянет совсем, зато такие простодушные открытые люди располагают к себе с первого взгляда.

Хранитель снова прошелся по комнате, и я чуть не запищала от восторга – совсем другая походка! Он слегка косолапил и чуть неуклюже разводил руками, как будто опасался уронить мебель или безделушки.

– Так, тут поправим, тут добавим, – бормоча себе под нос, леди Кларисса немного поработала с потоками и одобрительно кивнула: – готов. А теперь этот. Последний медальон был каким-то невероятным сплетением серебряной проволоки и голубых топазов. Легкая, почти кружевная вещичка, абсолютно не подходящая мужчине.

Так и оказалось. Стоило его надеть, как перед нами очутилась почтенная матрона – сухопарая старуха во вдовьих одеждах. От удивления я совершенно неприлично разинула рот, а лорд Натан, увидев себя в юбке вместо штанов, шепотом выругался и раздражённо спросил:

– Клара, что это?

– Я подумала, – лукаво улыбнулась женщина, – что всюду будут искать мужчину с девочкой, или мальчиком, но никто не будет искать пожилую даму с девочкой.

– Ей нельзя появляться девчонкой! – сердито воскликнула «старуха», – её тут же засекут!

– Можно, – настаивала иллюзионистка. – Вот смотри, этот камушек искажает голос. Я приготовила два. Один сделает девочке голос мальчика, второй тебе – дребезжащий старческий. Не перепутайте, ей – синий, тебе – зеленый, – два дырявых камня на кожаных шнурках легли на стол. – Вот эти ленты меняют цвет волос и глаз. В голубых получится блондинка, в зеленых – рыжая, в красных – брюнетка. Вас ловят мужчины, для них этого будет вполне достаточно.

Лорд Дормиш промолчал, а я быстро схватила ленты, убрала их в рукодельную сумочку на поясе и спросила:

– А почему мне нельзя такие же амулеты, как лорду Натану? С полной иллюзией?

– Ваша магия постоянно меняется, леди Фарина, я угрохала все запасы сил и ингредиентов, чтобы замаскировать это в одном единственном амулете. Благо, у Вас нашлись золото и бриллианты. А ленты дают минимальное изменение, которое никак не повлияет на ауру. Ими, конечно, можно обмануть, но только не магов, – объяснила иллюзионистка.

Лорд давно снял все амулет и убрал их в поясной кошель.

– Погоди, – остановила его леди Кларисса, – вот еще ремешки, вплетете их в гривы коней, и они будут менять масть каждые двенадцать часов. Заряжать можно накопителем, привязывая новый, вместо опустевшего.

– Спасибо! – Хранитель перебрал пальцами сложное плетение узких шнурков и добавил: просто великолепно! Твое мастерство растет!

Иллюзионистка благодарно улыбнулась и выложила на стол еще одну вещицу:

– А это вашей собачке. Замаскирует её под дога, а если надеть на другую сторону, получится дворняга.

Теперь уже я чуть не кинулась целовать необычайно умную и талантливую леди. Конечно, Лапке опасно следовать за нами в своем настоящем виде.

Хранитель хмыкнул и сказал:

– Спасибо, Клара, ты снова спасаешь мою шкуру.

– Отдаю долги, – повела плечом женщина.

– Ты предпочтешь оплату золотом, или серебром? Могу вилками из герцогского сервиза, – прибавил лорд, кинув на меня насмешливый взгляд.

– Золото вполне подойдет, – качнула головой магесса, – серебро вам в пути самим пригодится, пусть даже ложки.

Хранитель оставил на столе увесистый мешочек, поцеловал иллюзионистке руку и велел мне собираться:

– С утра выезжаем на рассвете, леди Фарина. Приготовьте одежду, и держите амулеты наготове.

Я покивала и ушла спать.

Глава 13

Утром мы выехали, едва встало солнце. Лорд снова взял поводья моей лошади, а рядом с конями бежал Лапка, обращенный иллюзией в лохматую дворнягу с неопределенно-бурой шерстью. К воротам мы подъехали, когда стражники, зевая и ругаясь, только-только начали их открывать.

Лорд Дормиш бросил пару монет в миску со сбором и довольно громко сказал:

– Свернем на Южный тракт, Фар, так быстрее доберемся до Пустошей!

Я только кивнула, помня, что лучше сейчас молчать.

Мы чинно выехали на дорогу, добрались до развилки и, действительно, свернули на старую дорогу, отмеченную щербатыми каменными столбиками. Проехали полмили, спешились и ведя коней в поводу углубились в лес. Там быстро надели амулеты, вывернули ошейник Лапки и медленно вернулись к городу. Помня разговоры Хранителя о Пустошах, я не понимала, зачем мы возвращаемся, но лорд Натан, ничего не объясняя, собрался вновь въехать в город!

Я уже приготовилась задать вопрос, когда из ворот вырвался целый отряд головорезов и ринулся к Южному тракту. Кобылка подо мной затанцевала, Лапа нервно гавкнул, а лорд Дормиш довольно кивнул и мы вернулись в город.

Новое обличье не подвело – мы проехали по центральным улицам, закупились кое-какой провизией и остановились в трактире. Зачем останавливаться в том же самом городе, в котором мы уже прожили три дня? Этот вопрос я и задала Хранителю, как только мы очутились в номере.

– Все просто, леди Фа: темнее всего под пламенем свечи. Нас будут искать на Южном тракте, на Пустошах, и в землях Вашего отца. А мы поедем… – тут мужчина улыбнулся и закончил, – куда захотим!

По его тону я поняла, что план у Хранителя все же есть, так что постаралась успокоиться. Впрочем, другого выхода у меня все равно не было. Лорд Натан – моя единственная защита.

Гостиница была средненькая, да и номер мы сняли дешевый, чтобы не привлекать к себе внимания. Весь день гуляли по городу, заглядывали в кабаки и лавки. Лорд Натан представлялся наемником в поисках работы, а меня звал племянником или учеником. Над мелким «учеником» посмеивались, но вполне добродушно. А «дядюшка» меня баловал: покупал то кулек орешков, то сахарный леденец, а потом забрел в оружейный ряд, где долго объяснял и показывал всевозможные клинки, ножны, щитки и шлемы.

Я к тяжелой защите относилась скептически – отец учил нас всех зачаровывать обычную одежду так, чтобы она держала удар, а мама научила вплетать в нити короткие обережные заклинания. И хоть рукодельничать я не любила, но превратить обычный плащ в непромокаемый могла.

Зато торговые ряды мне понравились. Тут было суетно и шумно, словно на кухне в предпраздничный день. Удивительно пахло специями, порой воняло чем-то тошнотворным, всюду раздавались призывы купить то одно, то другое, а самые дерзкие торговцы просто хватали покупателей за рукава и тащили к своей лавке, нахваливая товар.

Лорд Натан мне ничего не запрещал – ни глазеть на кукольный балаган, ни пробовать горячие пирожки прямо с лотка. А когда какой-то мальчишка сунул руки к моему поясному кошелю, ожегся магической искрой и свалил меня подножкой, Хранитель не вмешался, только прикрикнул:

– Чего лежишь, Фар? Дай сдачи!

И я дала. Даже не думала, что месить кого-то кулаками, не замечая собственных синяков, может быть так приятно! Потом нас растащили, и я увидела, как лорду в ладонь ссыпали несколько медных монет.

– Что это? – спросила я, шмыгая расквашенным носом.

– Выигрыш, – усмехнулся лорд Натан, – я поставил на тебя и выиграл. Можем выпить кружку пива в кабаке, или поужинать свиными ножками с капустой.

Я гордилась собой – воришку удалось уронить и хорошенько помакать в дорожную пыль.

– Иди, умойся, племянник, – хмыкнул Хранитель. Потом признался: – я думал ты расплачешься, как девчонка, но, похоже, из тебя выйдет толк!

После драки и умывания возле уличного фонтанчика мы вернулись в гостиницу. Съели на обед те самые свиные ножки с капустой, причем есть пришлось руками, но Хранитель заговорщицки шепнул мне «как на охоте», и я успокоилась. От жирного мяса и разбавленного водой вина я осоловела, и, продолжая насмешничать, лорд отвел меня в номер, уложил на кровать и велел спать до вечера.

– А почему до вечера? – сонно удивилась я.

– Потому что вечером в городе начинается самое интересное, – ответил Хранитель, и приказав Лапке меня беречь, ушел.

Вернулся лорд только вечером. Я к этому времени выспалась и сполна ощутила последствия драки – ныли руки, ноги, болел нос и даже, казалось, волосы на голове ныли. Я сидела на кровати и тихонько стонала, а Лапка сочувственно лизал мне руки. Увидев мое состояние, Хранитель опять непонятно хмыкнул и вынул из кошеля банку с мазью:

– Нашел бальзам, но им нужно очень хорошо растереться. Раздевайтесь, леди Фа.

– Раздеваться? – проскулила я – было отчаянно стыдно, не говоря уж о том, что любое движение причиняло боль.

– Бальзам нужно втереть в синяки и ссадины, – пояснил Хранитель, – а потом нужно будет выпить лекарство и еще поспать.

– Я не усну, – проблеяла я, не решаясь двинуться.

– Уснете, – не давая мне времени на размышления, мужчина в две минуты вытряхнул меня из рубахи, быстро намазал чем-то скользким и вонючим, натянул рубаху обратно и взялся за штаны.

Я даже пискнуть не успела, когда он схватил меня за ногу! Ох, как же это было страшно и стыдно! Стоило мужчине меня отпустить, как я, полыхая лицом, забилась под одеяло, забыв о мучившей меня боли.

– Все, леди Фа, сейчас пару глоточков лекарства и спать, – строго велел Хранитель, словно не замечая моего смятения.

Я молчала, пока Хранитель намешивал что-то в кружке, потом послушно выпила все до дна и провалилась в сон. Проснулась от собственного крика. Мне приснился кошмар, в котором кто-то невидимый хватал меня за ноги, за руки, за обнаженные плечи! Лапка нервно приплясывал возле кровати, а узкая комната была буквально засыпана…одеждой! Рубашки, платья, бриджи, плащи, даже шуба была! Поежившись, я разглядывала этот внезапный «гардероб» и не знала, что со всем этим теперь делать, а тут еще дверь, заваленная одеждой, заскрипела и с трудом открылась, впуская Хранителя.

От него пахло вином и дымом, он, пошатываясь, огляделся, потом перевел тяжёлый взгляд на меня и… промолчал. Прошел вперед, расшвыривая ногами тряпки, упал на свою постель, прямо в ворох нижних юбок и захрапел. А я заплакала…

Утро выдалось сложным.

Лапка скулил у двери, Хранитель стонал и хрипло ругался, а меня все еще трясло после бурных вчерашних событий. Однако деваться было некуда – пришлось вставать, искать в ворохе намагиченной одежды свои штаны и сапоги, потом вести Лапку на улицу и подпрыгивать там, ёжась от утренней свежести. Когда шла назад увидела, что крупная женщина в просторном фартуке разливает по кружкам что-то горячее, а трясущиеся воняющие перегаром мужчины торопливо глотают это пойло с блаженным видом. Я подошла, принюхалась и робко попросила, кивнув на «волшебный» напиток:

– Можно мне две кружки с собой? Дядя вчера перепил…

Подавальщица кивнула, наливая, и уточнила:

– Из восьмого номера? Тогда вот вам завтрак сразу, – и плюхнула на поднос к кружкам две миски каши и два ломтя хлеба.

Как я все дотащила – сама не понимаю. Было не то чтобы тяжело… Но кружки ерзали в одну сторону, тарелки – в другую, хлеб норовил упасть, а жидкость расплескаться. Вот теперь я еще больше зауважала наших горничных.

В комнате Хранитель продолжал ворчать, одежда всё также валялась на всех поверхностях, только Лапка довольно обнюхал углы и разлегся на кипе чего-то странно-багровой расцветки. Ощутив аромат того, что было налито в кружки, лорд нашел в себе силы приподнять голову и протянуть дрожащую руку. Я вложила в нее кружку и придержала, помогая выпить все до капли, а потом с удивлением смотрела, как лицу моего спутника возвращаются краски. Вскоре он уже с аппетитом ел кашу и рассуждал вслух, можно ли найти в трактире мыльню, или нужно идти в общественную.

– Стоило ли так пить? – вздохнула я, когда мужчина принялся обливаться над тазом, отыскав сначала в ворохе тряпья свежую рубашку своего размера.

– Стоило, леди Фа, – буркнул лорд.

Я отвернулась к окну, едва он потянулся к завязкам жилета, и смирно сидела на месте, хотя щеки горели огнем. Впервые мужчина переодевался в моем присутствии. Прежде Хранитель выходил на улицу или в другую комнату. Теперь же он скинул жилет, покрытый пятнами, потом рубаху. К моему сожалению весь процесс отражался в грязном оконном стекле.

– Я не просто пил дешевое пойло, – проговорил лорд Натан, смачивая в тазу полотенце, чтобы умыть лицо и шею. – Я нанялся охранником в караван.

– Зачем? – моему удивлению не было предела. Не знала, что для поступления на службу, нужно пить.

– Затем, что все ищут двоих, – глуховато ответил мужчина, берясь за бритву, – а мы пойдем в толпе, так будет легче затеряться. Я выбрал местный караван. Кларисса, когда делала иллюзии, взяла за основу типаж местных уроженцев, так что мы не будем особенно выделяться.

Я подумала и поняла, что идея мне нравится – затеряться в толпе будет неплохо. Тем временем лорд Натан закончил умывание и бритье, нашел свои сумки, оделся и начал собирать свое оружие, и я обернулась, чтобы собрать свои пожитки.

– Кстати, что это? – Хранитель жестом показал на разбросанную по комнате одежду.

– Мне приснился дурной сон, – честно ответила я, запихивая в мешок пару запасных рубах и штаны.

– Хм, – присев на корточки, мужчина перебрал то, что валялось возле его кровати, что-то выбрал, а на остальное махнул рукой: – оставим здесь, будет подозрительно, если пара охранников явится в караван, нагруженная кулями.

Я же, критически оглядев все, что заполняло комнату, вдруг поняла – это же прорва ткани! Тут есть и парча, и бархат, и тяжелое мужское сукно. А уж полотна и кружев на нижних юбках и сорочках хватило бы обернуть трактир по самую крышу.

– Милорд, а, может, мы все это…продадим? Хозяину трактира, например…

Лорд как-то странно на меня посмотрел. Ну, конечно… О деньгах может рассуждать только дочь торговца. Откуда ему знать, что мама учила меня разбираться в качестве ткани, выбирать хорошие продукты для стола, оценивать количество припасов, быть бережливой и запасливой. Я была уверена, что золото в пути нам пригодится, а значит бросать просто так то, что можно выгодно продать, было бы расточительством.

– Часа два у нас еще есть, – наконец, отозвался Хранитель, – что Вы предлагаете, леди Фа?

– Разложить все аккуратно, юбки – к юбкам, рубашки – к рубашкам, и сказать, что Вы получили долг у портного или в лавке. Вам нужно срочно уехать и потому хотите продать все скопом. Напирайте на то, что здесь много дорогих тканей, кружев и тонкого льна. Хозяин сделает на всем этом хорошую выручку…

Мужчина усмехнулся, скинул все со своей постели и принялся молча сортировать одежду. Я присоединилась, радуясь, что сделала верный выбор. Не представляю высокомерного эльфа или грузного горного лорда в такой ситуации. Они бы точно сочли торговлю низким делом, да и меня скорее всего слушать не стали бы.

В четыре руки мы быстро закончили сортировку. Самое сложное было отобрать багровое нечто у Лапки, пес никак не хотел расставаться с мягкой подстилкой, оказавшейся при ближайшем рассмотрении толстым стеганым халатом из редкого восточного материала. В качестве веского аргумента пришлось создать окорок и целиком отдать его упрямцу. Пока мой защитник хрустел костью, Хранитель, подхватив отвоёванный халат, ушел беседовать с хозяином трактира.

Вернулся лорд минут через десять в компании трактирщика. Полноватый крепкий мужик скептически оглядел предложенный ассортимент, выразительно фыркнул и принялся так активно сбивать цену, что я не выдержала и звонким от напряжения голосом заявила:

– Да что Вы нос морщите, уважаемый?! Да здесь только золотой парчи на тридцать золотых! А бархат! А кружева! Истанийский шелк? Ваши же служанки передерутся за нижние юбки с лентами! А за этот халат в приличной лавке дадут не меньше десяти золотых! – я выдернула багровую ткань из рук Хранителя и приложила к плечу трактирщика, картинно восхитившись: О! Какой благородный вид! Прямо лорд! Да такого халата, наверняка, даже у градоправителя нет!

Под шквалом аргументов и напором лести трактирщик сдался. Пыхтя, влез в халат, посопел, поглаживая ласковую ткань, и заплатил нам пятнадцать золотых за все. Довольный Хранитель спрятал монеты в кошель и хлопнул меня по плечу:

– Идем Фар, на кулек орехов ты себе сегодня заработал! – и чуть тише добавил: не знал, что благородных леди учат торговаться!

– Благородных леди может, и не учат, – усмехнулась в ответ я, страшно довольная собой, – а меня мама просила помочь ей, закупить продукты для приюта, а на сэкономленные монеты позволяла купить малышне леденцов. Месяца через два все торговцы начали закрывать лавки, когда я появлялась на рынке.

Хранитель посмеялся и заявил, что с такими талантами я точно нигде не пропаду!

Мы покинули трактир и двинулись к Воротной площади. Там, перед выездом из города собирались караваны. Я шла, чуть подпрыгивая, придерживая Лапу за ошейник. Вдруг шерсть на загривке пса встала дыбом, а из пасти раздалось сдавленное рычание. Я не успела отреагировать, а вот Хранитель был начеку и быстро втолкнул меня в узкий грязный переулок, засыпанный мусором и объедками.

– Что случилось? – негромко спросила я, стараясь не дышать «ароматами» гниющих овощей и рыбных очистков.

– Охотники, – сквозь зубы ответил Хранитель и пояснил: Пустошные охотники выводят особую породу собак, которая помогает ловить опасных магических тварей. Твой пес учуял таких собак, нам надо уходить!

– Уходить? А как же караван?

– Обойдемся! – резко ответил мужчина.

И вот тут я решила, что настало время показать характер.

– Нет, – заявила я.

– Глупая девчонка, – лорд Натан перестал сдерживать раздражение и злость, – собаки охотников натасканы вылавливать пустошных тварей, а еще они идут по следу не хуже волколаков. Скорее всего, им удалось раздобыть твою или мою вещь, и теперь они не отстанут.

– В трактире осталась целая куча вещей с нашим запахом, сразу сказала я, и в доме леди Клариссы. А еще я могу попросить Лапку сбегать к другим воротам, и пока за ним гонятся, мы уедем. А они пусть обшаривают город.

– Как можно о чем-то попросить пустошного пса? – недоуменно спросил лорд Натан.

Я только пожала плечами в ответ.

Не стану же я рассказывать Хранителю, что пока он храпел на топчане, испуская неаппетитные пары, мне было скучно, и мы с Лапкой играли? Пёс оказался очень толковым, и отлично выполнял все команды.

– Попробуем? – я не сводила с Хранителя взор, зная, что трудно отказать человеку, глядящему тебе прямо в глаза.

Мимо переулка прошли, что-то обсуждая, стражники, и лорд Дормиш решился:

– Попробуем. Но если не выйдет, бежим!

Я огляделась, подобрала с земли палку вышла из переулка и запустила деревяшку на другой конец Воротной площади, ускорив ее магией, и скомандовала:

– Лапа! Принеси!

Замаскированный под дога пес сорвался с места и кинулся за игрушкой, сметая со своего пути торговцев, покупателей, спешащих по делам горожан и тех самых охотников в кожаных доспехах. Устоять перед двумя сотнями фунтов скорости не мог никто. А уж когда Лапка перепрыгнул чью-то лошадь, застопорив движение телег, начался форменный бедлам. Вслед псу летели проклятия, крики, визги и даже тяжелые предметы, однако он элегантно уворачивался от всего и несся за палкой с огромным энтузиазмом – сразу видно, что засиделся в трактире.

Любуясь учинённым беспорядком, мы неспешно обошли площадь, отыскали свой караван, закинули сумки в телегу охраны и двинулись к выезду из города, оставляя за спиной суету и бардак. Напоследок, Хранитель прикупил у торговки корзинку яблок, вынул пяток, попросил меня подержать в руках, а потом закинул на крыши домов и за ограду женского монастыря, стоящего у самой городской стены. Я хихикнула, представив обыск в монастыре, а лорд с довольным видом отряхнул руки, выбрал яблоко поспелее и аппетитно захрустел. Караван неспешно покинул город.

Глава 14

Ехать с караваном оказалось не так весело, как я себе это представляла. Мы тащились по обочине рядом с телегами, слушали байки возчиков, дышали дорожной пылью да иногда прижимались к самому краю, пропуская встречных курьеров или кареты.

После третьего или четвертого гонца, лорд Натан глубоко задумался, перебирая пальцами простые камушки, нанизанные на суровую нитку. Я такое приспособление видела впервые, вот и полюбопытствовала. Хранитель объяснил, что один из учителей в Академии учил их размышлять, перебирая крупные бусины, камушки или палочки.

– Каждая бусина – это событие или свершившийся факт. Так удобнее всего выстраивать логическую цепочку. В пути приходиться пользоваться камушками, собранными на нитку, и это тоже помогает обнаруживать нужные связи.

– Что же Вы сейчас обдумываете, наставник? – спросила я, именуя Хранителя согласно нашей легенде.

– Пытаюсь понять, как нас обнаружили так быстро и почему притащили пустошных гончих? Я не великий маг, владеющий темным даром, а для поиска людей в городе хватит обычных обученных ищеек.

Я покрутила в голове все, что знала и пожала плечами:

– Получается, кто-то узнал про Лапку. Наверняка, гончие натасканы сражаться пустошными псами, или хотя бы отвлекать их, пока хозяева стреляют из арбалетов, как на охоте.

– Узнать пустошного пса под личиной, невозможно, – качнул головой Хранитель, – а без ошейника он был только в доме леди Клариссы. Его видели только хозяева и служанка, которая подавала бульон.

– Значит, у нас трое подозреваемых, – вздохнула я.

Лорд Натан бросил на меня неприязненный взгляд:

– Я не верю, что Кларисса предала.

– Она, может, и нет, – рассудительно сказала я, а вот её муж вполне мог соблазниться обещанным вознаграждением.

– Почему не служанка? – поднял бровь мужчина.

– Вы думаете, простая служанка знает, где искать пустошных охотников? – ответила я такой же гримасой.

Хранитель хмуро кивнул.

– К тому же нас искали в городе, а все были уверены, что мы уехали. Почему искали в кольце стен?

– И почему? – кажется, лорда забавлял мой серьезный вид.

– Потому что тот, кто нас сдал, не знал, что мы остались. Он хотел заработать и потянуть время! – выпалила я.

– Очень может быть, – задумчиво произнёс лорд Натан, – и это означает, что у знакомых и родственников нас будут искать в первую очередь. В знакомые места отправляться нельзя.

Я в ответ только плечами пожала – об этом меня сразу предупреждали и мама, и отец. Правда, каждый из них предложил свои варианты на тот случай, если мне понадобится помощь. Мама научила обращаться с просьбами к лесным и луговым духам, а отец сообщил, что положил в каждый крупный банк страны деньги, условием получения которых будет мой фамильный медальон или моя магически заверенная подпись.

Мы мирно ехали почти до полудня, и, наконец, остановились на привал у небольшого, быстрого ручья. Возницы принялись кормить и поить коней, торговцы вынимали из узелков припасы. Я было потянулась к узелку с прикупленной снедью, но лорд сурово напомнил, что сначала нужно вычистить лошадей, принести им воды, и только потом вытягивать на вытоптанной траве усталые ноги.

Мужчины вокруг ухмылялись и поддакивали. Поморщившись, я занялась своей кобылкой, потом кое-как дотащила воду в кожаном ведёрке. Нести было не тяжело, но неудобно, и я наплескала ледяной воды в сапоги. Пришлось их стягивать и вешать сушиться на предусмотрительно воткнутые кем-то обломанные ветки. Роль племянника совершенно перестала меня забавлять, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не выразить своё недовольство неожиданным магическим сюрпризом. Наконец, Хранитель счел, что все сделано, как надо, и позволил развязать узелок с покупными пирогами. Тут-то нас и догнал Лапка.

Хорошо, что мы устроились на окраине стоянки, иначе последствия могли быть более катастрофичными. А так пес всего лишь опрокинул ведро с водой, перепрыгнул, спешно пригнувшегося возчика и напугал до мокрых штанов еще одного. Нам бы высказали все, что о нас думают, но Лапка, небрежно улыбнулся, скаля зубы, и все крикуны передумали возмущаться.

Лапка был перемазан в навозе, соломе, перьях и еще боги знают в чем, зато крепко сжимал в зубах палку. Трофей он сложил к моим ногам и радостно залаял, сообщая всем, какой он молодец. Пришлось тянуть «собачку» к ручью, чтобы отмыть, а потом еще и вознаграждать за терпение изрядным куском окорока. Заметивший это возница только хмыкнул:

– Ишь, расточители! Собаку мясом кормить – только портить! Пусть бы сам охотился, да и вам приварок был бы.

Я оценила размеры Лапки, потом наши припасы и поняла, что старик прав. Я, конечно, могу создать хоть десяток окороков, но в обозе, где все на виду, немедля возникнут вопросы – откуда мясо? А вот если окружающие будут уверены, что это результат охоты нашего пса, жить станет проще.

– Песя, Лапа, а сбегай на охоту? – залебезила я, поглаживая с виду короткую и жесткую, а на деле мягкую и пушистую шерсть. – Зайца там принеси, или покрупнее кого, а мы тебя вечером угостим вкусненьким. Ты же любишь вареное мясо?

Пустошный пес внимательно слушал, чуть склонив голову на бок, а потом неспешно потрусил в лес. Возчик, которому мы чем-то понравился снова хмыкнул, качая головой:

– Вот кабы сам не видел, ни за что бы, не поверил, что такие умные собаки бывают!

Между тем жара спала, и караван начал собираться в дорогу. Мы быстро упаковали подстилки и еду, я, морщась, натянула влажные сапоги. С бытовыми заклинаниями у меня было не очень. Проще было создать новые сапоги, чем высушить эти. А вот лорду Натану магия подчинялась безупречно – он высушил мою обувь легким касанием руки и посоветовал сменить портянки. Я последовала его совету, и жизнь уже не казалась мне такой унылой. Натянув поглубже шляпу, чтобы не так сильно пылились волосы, прикрыла лицо платком и уже садилась в седло, когда из леса появился страшно довольный Лапка, таща в пасти дикую козу!

Возчик аж крякнул от восхищения:

– Вот это пес! – протянул он.

Между тем Лапка добрался до нас и положил добычу к моим ногам. Хранитель оценил подарочек, велел мне принять подношение и похвалить собаку, а сам одной рукой закинул тушку на круп лошади со словами:

– Вот вечерком кулеш погуще сварим!

Караван ехал до самого вечера без происшествий. Дорога тянулась медленно, но я не скучала. Лорд Натан придумал для меня игру, которая скрашивала наше путешествие. Я ехала бок о бок с ним и разыскивала точки для ориентиров. Иногда мужчина меня хвалил, иногда объяснял, почему нельзя делать ориентиром стог сена или загон с животными. Возчик, которому было любопытно, чем мы заняты, Хранителя похвалил – вот молодец, учит племянника не теряться на местности.

На закате мы въехали в большое село под названием Середка. Шумное, широко раскинутое, да еще и полное постоялых дворов и трактиров. Я шепотом спросила у лорда Натана, почему здесь так людно, ведь в пути нам встречались лишь одинокие хутора, да крохотные деревеньки на три-пять домов.

– Это село расположено в дневном перегоне от городка, в котором мы нанялись в караван, – объяснил он. – Тут часто ночуют обозы, возчики делают передышку, вот постепенно местный хутор и разросся до села. К тому же, дальше по дороге, ровно через дневной переход будет еще один город, покрупнее, потому и название такое.

Я помогла вычистить лошадей, а потом наблюдала, как лорд разделывает козу, сдирает шкуру, режет мясо тонкими полосками. Кости и требуха ушли добытчику. Сердце, печень и легкие – в котел. Большую часть мяса лорд сложил в наш дорожный котелок и засыпал смесью соли и пряностей.

– К утру просолится, – объяснил он мне, – потом на пару дней хватит кашу варить. Эх, жаль, коптильни нет, – вздохнул он.

– Да почему нет? – возчик, словно прилип к нам, постоянно наблюдал, давал советы вот и теперь не удержался. – У здешнего хозяина все есть! Сам мясо растит, сам коптит и солит, иначе постояльцев не прокормишь. Сходи к нему, договорись, чтобы ночь мяско в коптильне повисело, да расплатись либо мяском, либо серебром.

Серебром? Большая часть путников всюду платила медью. Я выразительно взглянула на Хранителя, но тот сделал вид, что мой взгляд не заметил. Поблагодарил попутчика и, действительно, отнес мясо трактирщику, расплатившись аккуратно снятой шкурой.

До восхода луны мы успели плотно пообедать, искупаться в ручье, и улечься спать под телегой. Лапка лег между нами, согревая и успокаивая. Как бы я не привыкла к простым условиям жизни, сон на земле был для меня сложным делом. Сквозь тонкое одеяло чувствовался каждый бугорок, шум и разговоры не давали расслабиться, и я бы, наверное, прокрутилась всю ночь, но Хранитель провел рукой по моим волосам и шепнул:

– Спи! – приправив слово сонным заклинанием.

Спала я всего несколько часов и проснулась, когда где-то вдалеке небо только начало светлеть. Хранитель присел на корточки рядом с телегой и просто пощекотал мне ногу, чтобы разбудить. Заметив, что я открыла глаза, он прижал палец к губам и знаком поманил за собой. Я выползла из-под телеги и шепотом спросила:

– Что случилось?

– Надо уходить, – едва слышно, одними губами ответил лорд.

– Разбудим… – я кивнула на храпящих поблизости возниц и торговцев.

– Нет, я всех усыпил.

Мы быстро собрали подстилки и мешки, подседлали коней и шагом выехали за пределы села. Спать хотелось неимоверно. Лорд Дормиш удивил меня, сунув полоску пряного копченого мяса.

– Пожуй, и сон отступит, – сказал он, выезжая на дорогу.

Мясо оказалось вкусным, и вскоре я перестала зевать, в который раз удивившись опыту и знаниями своего Хранителя. Ехали мы недолго, до первого поворота к какой-то деревушке. Там спешились, разворошили стог прошлогоднего сена, завернулись в одеяла и уснули, оставив Лапку сторожить наш сон.

Дремали до полудня, потом неспешно встали, сходили к общественному колодцу, умылись, купили у румяной селянки крынку холодного молока, половину свежего каравая и дюжину яиц в травяной плетенке. Лорд Натан научил меня печь яйца в теплой золе, ловить корзиной рыбу в медленной речушке и просто наслаждаться тихим солнечным днем. К вечеру я все-таки не выдержала, начала спрашивать, почему мы свернули с тракта и когда поедем в столицу?

– Свернули, потому что в обозе на нас стали обращать внимание, – пожал плечами лорд. – Да и гонцы зачастили. Мы никуда не спешим, можем переждать. Пусть Охотникам надоест искать нас.

Я покивала, понимая, что лорд Натан прав – нам некуда спешить. Неизвестно, сколько лет понадобиться моей магии, чтобы стабилизироваться. Поэтому я вытянулась на подстилке и уставилась в небо. Хорошо!

У деревушки мы провели два дня, потом сменили личины и выехали на тракт. Я теперь была рыжей девчонкой с зелеными бантиками в косичках, а Хранитель рубахой-парнем с наивным взором. Ехали мы к родне в гости, а у копыт лошадей бежал крупный беспородный пес. По дороге на нас почти не обращали внимания, – искали седого наемника и мальчишку.

Стоило поблагодарить леди Клариссу еще раз – если бы не ее предусмотрительность, нас бы остановили у первого королевского трактира, а так мы мирно ехали почти целый день и только к ночи свернули на хутор.

Нам предложили сеновал, на котором еще осталось немного прошлогоднего сена. Толстые верблюжьи одеяла, которыми мы запаслись ещё в начале пути, спасли нас от колючей сухой травы, но не спасли от мышей, насекомых и дождя, просочившегося сквозь крышу. Мне до слез хотелось залатать заклинанием крышу, разогнать насекомых и мышей, но я не владела бытовой магией, а лорд Натан устранять недостатки ночлега с помощью магии отказался:

– Опасно. Здесь у всех обереги и маячки висят. Заподозрят, что мы маги – будут просить помочь с мелочами. Слухи сразу поползут.

Утром я встала злая, продрогшая и помятая. Лорд Натан тоже не выглядел счастливым. К тому же хозяева, получившие серебрушку за ночлег, и не подумали накормить нас, или хотя бы предложить горячего отвара.

Закутавшись в одеяла, мы медленно вошли в конюшню, умылись ледяной водой из поилок и принялись чистить коней. Постепенно разогрелись, свернули одеяла, вывели коней и пешком двинулись к тракту. Минут через десять Хранитель усадил меня в седло, и мы двинулись дальше, надеясь, что мелкая морось, которая не дала нам спокойно спать скоро прекратиться.

К моему огромному сожалению, морось перешла в полноценный ливень, так что далеко мы не уехали – добрались до ближайшего трактира и сняли недорогой номер под самой крышей. Здесь было зябко, сыро. Конечно, лучше слушать дождь, упорно стучавший по крыше, нежели мокнуть под ним, но после неудачного начала дня на «гостеприимном» хуторе, я была в настроении жаловаться на жизнь. Я уселась на постель и заныла, как больной зуб:

– Лорд Натаан, ну, почему здесь? Что получше номера не нашлось? Здесь же холодно. И противно.

Хранитель вздохнул, вытянул ноги и объяснил:

– Мы сейчас выглядим как представители небогатой городской семьи. Снимать роскошный номер нам не по чину, а все другие уже разобрали те, кто не желает ехать в дождь. Я уже заказал горячий суп и жаровню, так что сейчас поедим, согреемся, закутаемся в свои одеяла и поспим. А вообще, леди Фа, что-то Вы раскапризничались сегодня. Прошу прощения за интимный вопрос, но я обязан знать, когда у вас «женские дни»?

Я покраснела, как маков цвет, посчитала на пальцах, сбилась, полезла в седельную сумку и вытащила дощечку, на которой меня научила отмечать «эти» дни мама.

– Завтра, – выдавила из себя, не веря тому, что разговариваю на такую тему с мужчиной.

– Значит, мы правильно сделали, что остановились здесь, – вздохнул лорд Натан. – Все необходимое у Вас есть, или нужно что-то купить?

– Полотна, мягкого, – пробормотала я, готовая провалиться сквозь землю.

Этот момент мама со мной тоже обговорила. Дома нянюшка заранее готовила нам полоски мягкой фланели, складывала особым образом, утюжила, а после использования уносила в прачечную. В дороге же такой роскоши не бывает. Хорошо, если получится отыскать вытертую до мягкости простыню. А сотворить необходимое, я боялась – магия моя чудила, вместе с настроением и результаты были непредсказуемы.

Лорд кивнул, и вышел. Вернулся не скоро, зато добыл сразу две простыни – не новые, но чистые и даже отглаженные, а еще принес щепной коробок пряников, мешочек орехов, кулек изюма и большой кувшин горячего сбитня. Мне сразу стало веселее. Под пряники и сбитень даже дождь перестал казаться таким противным.

Мы поели, потом поспали, потом снова поели, а ближе к вечеру, когда спать надоело, Хранитель выловил из своей сумки книгу бытовых заклинаний и принялся меня учить совершать самые примитивные действия. Поначалу я сопротивлялась:

– Милорд, я проявительница, у меня не получаются бытовые заклинания!

– Все это чушь, – отмахивался мужчина, – вся магическая сила одинакова. Просто у Вас ее очень много, поэтому Вас и не обучали бытовым заклинаниям. А ведь это хороший способ взять свою магию под контроль.

Заинтересовавшись, я пролистала книгу, выбирая заклинание для тренировки. Зажигать свечи мне нельзя – могу поджечь дом. Чистить одежду? Слишком сложная формула для начинающего. Перебрав все, что можно, я решила подогреть остывший сбитень в кружке. Первая кружка разлетелась на куски, забрызгав и меня, и учителя сладкой липкой жидкостью. Вторая раскалилась до красна. Пока кружка остывала, Хранитель ликвидировал последствия взрыва первой кружки и объяснял мне мои ошибки.

– В первом случае ты вложила слишком много силы воздуха. Она и разорвала кружку. А во второй раз избыток пришелся на нагрев. Сейчас кружка остынет, попробуй еще раз, только буквально по капле.

Я вспомнила, как мама добавляла розовое масло в воду для купания – буквально две-три капли из крохотного флакона, зато аромат потом плыл по комнате, заставляя меня глубоко вдыхать и млеть от удовольствия. Пользуясь этими каплями, как подсказкой, я решила попробовать снова. Медленно-медленно, потянулась к покрытой стеклянной глазурью кружке и влила капельку силы. Напиток нагрелся, от поверхности пошел пар, но глина не раскалилась. Я радостно захлопала в ладоши, и кружка тотчас разлетелась на осколки. Захотелось плакать, но лорд Натан успокаивающе взъерошил мне волосы:

– Все хорошо, леди Фа, это уже успех!

– Кружек не осталось, – вздохнула я в ответ, жмурясь, стараясь продлить невольную ласку.

Я и не заметила, как соскучилась по объятиям и касаниям. Прежде мама каждый вечер заходила к нам, обнимала и целовала в лоб. Даже отец иногда гладил нас по голове. Лорд Натан убрал руку, но не стал отодвигаться или уходить из комнаты:

– Кружек нет, – сказал он, бросая осколки в помойное ведро, зато есть ложки. Продолжим?

Глава 15

Мы упражнялись до глубокой ночи, и я совершенно позабыла о грядущем недомогании. После нагрева перешли к левитации. Когда зевки начали сбивать летающие ложки с курса, Хранитель скомандовал «спать», и я тут же вытянулась на узкой продавленной койке.

Проснулась, скорчившись от боли, вся в слезах. Рядом скулил Лапка, а лорд Натан тряс меня за плечо:

– Леди Фа, очнитесь!

Я с трудом разлепила отекшие глаза:

– Что случилось?

– Вы плакали во сне, леди, и… нам надо уходить, взгляните!

Мне хватило одного взгляда за окно – весь двор, крыши соседних домов и строений были усыпаны белоснежными, хрустящими от крахмала простынями!

– Да что это такое! – не выдержала я, – то одеяла, то простыни!

– Радуйтесь, что не наковальни, – вздохнул лорд. – Собирайтесь, уходим через окно. Боюсь, наши преследователи очень скоро будут здесь.

Пока я неловко пряталась за условную занавеску из дырявой тряпки и приводила себя в порядок, лорд растворил что-то в остатках сбитня и протянул мне.

– Что это? – к зельям я относилась осторожно.

– Обезболивающее. Магией сейчас пользоваться нельзя, – вздохнул мужчина.

Я выпила горечь, смягченную вкусом меда, подтянула штаны и полезла в окно по простыне. Лапка спрыгнул сам, а лорд умудрился скатиться, цепляясь за какие-то выступы, и приземлиться на ноги. Коней уводили, словно конокрады. Для отвлечения внимания Хранитель набрал камушков и побил крынки, сохнущие на плетне. Выскочившая кухарка подняла крик, потом увидела простыни и принялась их собирать. Следом выбежали еще люди, начались ссоры, и под шумок мы выехали через заднюю калитку, потоптав скудный трактирный огород.

– Галопом до леса, там отдохнем, – скомандовал лорд.

Ехать было… неприятно, но я себя уговаривала потерпеть. Чуть-чуть, потом еще чуть-чуть, и еще…

Когда Хранитель объявил привал, я мешком свалилась на землю. Лапка тут же лег рядом, вывалил язык, подставил ходящий ходуном бок, чтобы мне стало легче. К чести лорда Натана должна сказать он меня не беспокоил – вынул тяжелый нож и принялся устраивать стоянку.

Едва меня отпустило, я заметила, что мы укрылись в овраге. Тут звенел ручеек, кусты и длинная трава закрывали нас со всех сторон, и даже дымок маленького костерка рассеивался среди влажных зеленых веток. Лежать просто так было стыдно, поэтому я потихоньку встала и занялась лошадьми. Пока почистила и разгрузила, лорд Дормиш уже нарубил лапника для двух подстилок, натащил старых сухих сосновых веток, зачерпнул воды и повесил над огнем.

– Припасы есть, – сказал он, нарезая кусками прикупленную в трактире головку соленого сыра, – просидим здесь, сколько сможем, пока Вам не станет легче.

– А погоня? – поежилась я.

– Дождь смывает все следы, даже магические, – объяснил мужчина, выкладывая сыр на хлеб, добавляя сверху небольшую луковку.

На лук я поморщилась, но тут же получила выговор:

– Ешьте, леди Фа! В такой дождь недолго заболеть, а этот овощ славится, как средство от многих болезней. Вот еще бы в мед его покрошить, и тогда бы точно не заболели.

Я, морщась, кусала выбивающий слезы лук, и жалела себя. Лапка тяжко вздыхал рядом. Я вспомнила, что для него мы точно еды не прихватили, и создала окорок, который почему-то вскочил и запрыгал к ручью. Пустошный пес на миг замер, приподняв переднюю лапу, а потом в два прыжка догнал непокорное мясо и проглотил, не жуя. Рядом подавился лорд Натан:

– Леди Фа, прошу Вас, не надо экспериментов! Я уже понял, что Ваша магия в этот период ОЧЕНЬ нестабильна!

– Я просто хотела накормить Лапку… – из глаз сами собой полились горькие слезы.

Хранитель присел рядом на корточки и принялся утирать мое лицо своим носовым платком. Мне стало стыдно – разве так должна вести себя благородная леди? Да только слезы все равно катились, а когда я попыталась остановить их усилием воли, вдруг превратились в жесткие кристаллы.

– Вы полны сюрпризов, леди, – вздохнул лорд Натан.

Кристаллики поцарапали мне кожу, так что пришлось искать в сумках заживляющую мазь, а уже потом рассматривать стекляшки, упавшие мне на колени.

– Бриллианты, – печально сказал лорд Дормиш, – за эту горсточку можно купить милое загородное поместье с садами или виноградниками, – с этими словами он ссыпал «стекляшки» в мою поясную сумку.

– Милорд, почему мне? – удивилась я.

– Никто не подумает, что подростку доверят состояние. Бросать камни здесь глупо, они могут нам пригодится.

Я покивала и незаметно утешилась. Лапка улегся рядом, костер прогорел до углей, и под навесом из кустов стало тепло и уютно. Хранитель положил на угли камень, на него – хлеб с сыром и мясо, потом вынул из сумки учебник:

– Обед надо заслужить, леди Фа. Три бытовых заклинания в обмен на горячий бутерброд!

Я чуть не рассмеялась, но согласилась. На этот раз меня учили охлаждать воду, благо ее вокруг было много. Когда льдинки застучали по нашим головам, проламывая тонкий покров листвы и веток, лорд Натан позволил отдохнуть и выпить кружку горячего сбитня.

Следующее заклинание помогало очистить помещение от насекомых. Мы разогнали тихих обитателей леса на мили вокруг. В награду мне дали поджарившийся в жару кусок хлеба с расплавленным сыром. Под душистой корочкой обнаружился еще и бекон! Я даже постанывала от удовольствия, откусывая большие аппетитные куски. Почему-то после применения магии есть хотелось очень сильно.

Третье заклинание выбирали долго. Остановились на том, которое удаляет складки с одежды. Я умудрилась обвариться горячим паром, заморозить складки юбки, разгладить кору на ближайшей сосне и, наконец, «выгладила» заклинанием тот несчастный носовой платок, который мне предложили в качестве объекта для тренировки изначально.

Дождь кончился. Мы доели бутерброды, выпили по кружке сбитня и решили ехать дальше. Ночевать в мокром лесу не хотелось. Личины снова сменили – я стала мальчиком, а лорд Натан – наемником. Лапка носился вокруг под видом беспородного пса. Ехали медленно, избегая глинистых мест, способных сохранить отпечатки копыт. Лорд Натан все время прислушивался, и мы вовремя услышали небольшой отряд, который мчался по дороге.

Между деревьями мелькнули красные куртки и белые ремни. Лорд Натан успел перехватить поводья моей кобылки, и мы замерли, боясь вздохнуть. Когда стук чужих подков стих вдали, я выдохнула, а Хранитель недовольно поморщился:

– Столичная городская стража. Не знаю, кто их послал, но эти парни не умеют искать в лесу, только в городе. Как они очутились в этих краях?

– Порталом? – предположила я.

– Вероятно. Но их появление означает, что нас будут ловить и в городах. Так что едем дальше, избегая городов и крупных сел.

Я только плечами пожала в ответ. Выбора у меня не было.

Мокрый лес тянулся и тянулся. Я уже дремала в седле, когда мы, наконец-то, выбрались в небольшую, домов в пять-шесть, деревеньку, больше похожую на разросшийся хутор. Лорд Натан стукнул в дверь ближайшего дома и попросил приютить путников. Хозяин хотя и не сразу, но всё же нас пустил, и предложил переночевать в клети у теплой печки. Мы не отказались, хотя эта хозяйственная часть запиралась снаружи на засов. Просто знали, что в случае нужды легко вынесем стену.

Нам предложили помыться в бане, выдали потертые, но чистые полотенца, а потом накормили крутой кашей с грибами и свежей огородной зеленью. Ночью у меня от такой непривычной пищи схватило живот, и я выбралась из клети во двор. Было тихо, мягко сияли крупные звезды. Стараясь не нарушать эту бархатную тишину, я добралась до отхожего угла и вдруг услышала негромкий разговор:

– Говоришь, чужаки ночуют? Кто? – спросил мужчина с каким-то легким, еле уловимым акцентом.

– Мужик немолодой, вооруженный, и мальчишка с ним, собака еще беспородная, – ответил сиплый голос нашего хозяина.

– Не помешают, – отмахнулся акцент, – как луна взойдет, начнем.

Я сжалась в тесной клетушке, боясь издать, хоть звук, но мужчины, судя по тяжелой поступи, удалились. Тогда я выбралась и со всех ног кинулась к дому. Растолкала Хранителя и пересказала все, что услышала.

– Что за паника? – сонно моргнул лорд Натан, – раз мы не помешаем, нас не тронут, ложитесь спать, леди Фа.

Я легла, но не могла сомкнуть глаз. Крутилась, вздыхала, думала, что же такое собрались творить хозяин дома и незнакомец? Моя возня окончательно разбудила Хранителя. Со стоном он встал с широкой лавки, на которой спал, накинул куртку и вышел, сказав:

– Спите уже, леди! Я пойду все проверю. С Вами останется пес, он защитит от всего.

Почему-то после этих слов я уснула и проспала до утра.

Растолкали меня чуть ли не к обеду – хозяйка пришла проверить, как высохли на печи грибы, и обнаружила меня, мирно похрапывающую на лавке. Следом за шумной женщиной вошел лорд Натан, поблагодарил за ночлег и велел мне собираться. Он держался спокойно, выглядел как обычно, так что я натянула курточку, шляпу и, несмотря на мучившее меня любопытство, молча вышла вслед за ним. А во дворе меня поджидал сюрприз. Вся деревушка была укутана полупрозрачной сетью…

– Что это? – шепотом спросила я.

– Защита от диких зверей и лихих людей, – так же тихо ответил Хранитель, готовя лошадь к поездке. – Ночью приходил маг, наложил ее на всю деревеньку. Оказывается, тут волки шалить начали, а хозяин телят выкармливает на продажу, вот и поберегся.

– Нам не помешает? – уточнила я, проверяя копыта своей кобылки.

– Нет.

Мы покинули деревню и выбрались на торговую дорогу, ведущую к очередному городу. Если судить по карте, до столицы оставалось совсем немного, однако впереди нас тащился длинный-предлинный дровяной обоз, позади пылил еще один – с глиняной посудой, а навстречу мчались крытые фургоны полные новобранцев. Хранитель смотрел на парней сочувственно и даже закинул в один из фургонов наш мешок с провизией.

Когда мы дотащились до трактира, у меня уже и сил не было расспрашивать лорда Натана – хотелось лечь и умереть. Снова разболелся живот, голова чесалась от набившейся в волосы пыли и требовалась срочная смена белья. В трактир я вошла уже смуглой брюнеткой. Скромно стояла потупив глаза, пока мой «отец» договаривался о бане, стирке и ужине.

Когда я вымытая и сытая свернулась клубком в довольно широкой постели, Хранитель вдруг сказал:

– Я тоже был новобранцем. Записался в армию, когда понял, что матери не прокормить нас всех.

– Это было так плохо? – спросила я слыша в его голосе и горечь, и насмешку над собой.

– Это было ужасно, – хмыкнул мужчина в ответ, – тихий домашний мальчик вдруг оказался среди грубиянов с городских улиц. Некоторых в рекруты сдали, напоив до отключки, других привезли связанными, от имени деревни. Я продержался три месяца. Научился шагать в ногу, выполнять идиотские приказы и копать выгребные ямы. А потом в полк приехал отец, и сделала мне предложение, от которого я не смог отказаться.

– Учеба? – предположила я.

– Верно. Потом я подслушал, что он специально дал мне время «помариноваться» в армии простым солдатом, чтобы я оценил его порыв и был благодарен.

– В Академии было лучше? – уточнила я.

– Как сказать, – насмешка в голосе Хранителя стала более явной. – Все знали, чей я бастард, и, не стесняясь, делали гадости. Перестали после того, как я расквасил парочку носов кулаками. Ну, а потом я нашел друзей, и жизнь определенно улучшилась.

– А как Вы стали Хранителем? – поинтересовалась я, понимая, что приступ откровенности скоро закончится.

– Это престижно, почетно и выжившему обещают много денег, – хмыкнул лорд.

– Деньги через пять-шесть лет – это просто смешно, – я даже разогнулась, чтобы в полумраке комнаты рассмотреть лицо своего спутника. – Столько времени бегать, петляя, как заяц, с перспективой угодить в лапы шпионов, наемных убийц или магов-предателей? Сумма должна быть очень большой. Или это не деньги?

– Вы правы, леди Фа, – криво усмехнулся мужчина, – это не деньги. Это приданое моей сестре. Она собиралась выйти замуж за сына нашего градоначальника, но у отчима нет средств на солидный куш, а мой отец может выделить его легко и непринужденно.

– Значит, Вы очень любите свою семью. Я рада. Может, отправим Вашей сестре парочку бриллиантов? Здесь есть почтовая служба.

Лорд удивленно склонил голову:

– Вы это серьезно, леди Фа? Отправите пару камушков незнакомой женщине?

– Главное, что ее знаете Вы, – пожала я плечами.

– Не стоит этого делать. Нас легко найдут по почтовому штемпелю.

– Да ведь нас уже здесь не будет, а следы можно будет стереть, – почему-то упрямилась я.

– Хорошо, утром, – отрезал Хранитель, – а теперь спать.

Я почти уснула, когда лорд Натан неслышно встал и вышел, а когда вернулся, от него пахло дешевыми женскими духами, вином и чем-то еще неприятным, отчего Лапка расчихался даже во сне. Мне почему-то стало ужасно обидно, что он оставил меня одну, что был с незнакомой мне женщиной и теперь пахнет ее духами. Я не выдала себя, продолжая неподвижно лежать и ровно дышать. А слезы что? Слез под одеялом не видно!

Глава 16

Так мы мотались по полям и лесам до самой осени. Кружили вокруг столицы, то приближаясь, то отдаляясь. Меняли личины, одежду, имена. Я уже привыкла быть «Фаром» и «Филисией», спала в седле, ела на ходу, освоила две дюжины бытовых заклинаний и со стороны смотрелась полным сорванцом.

Наконец, затяжные дожди сменились ночными заморозками, и Хранитель решил, что пора въезжать в столицу. Мы наняли карету – приличную, но неяркую. Купили красивый плетеный сундучок, куда уложили весь мой багаж, сотворенный во время тренировок, а сверху – парочку купленных у местной портнихи платьев самого провинциального толка.

Несколько дней я вспоминала притирания и мази для рук, искала хорошую пилку для ногтей и щетку для волос. Лорду такие хлопоты были не нужны – личина была полной, с платьем, и тонкими дамскими пальчиками вместо массивных мужских ладоней. Я же должна была изобразить девочку, которую родственница привезла в столичный пансион, а потому выглядеть приходилось соответственно.

Для образа я выбрала голубые ленты и превратилась в кукольную блондинку. Волосы уложила локонами и подвязала лентами, руки спрятала в тоненьких лайковых перчатках, а походку корректировала узкая нижняя юбка – очень уж я привыкла за эти месяцы к размашистому «мужскому» шагу.

Хранитель свою личину надел в последний момент – когда настало время садится в карету. Из трактира выписались мальчик и мужчина, а на каретный двор пришла пожилая дама с воспитанницей. Ехать нужно было несколько часов, и все это время мы декламировали стихи, вспоминая основы правильной речи. Моя гувернантка упала бы в обморок, услышав, как я выражаюсь, получив на постоялом дворе пригоревшую кашу, а лорд Натан только смеялся и учил меня метать ножи и стрелять из лука.

Когда на горизонте показались городские предместья, я напряглась. Просторные особняки сменились маленькими домиками, потом трактирами, и, наконец, впереди замелькала очередь перед городскими воротами. Управляли очередью усатые стражники в знакомой красной форме с белыми ремнями. Кого-то пропускали быстро, кого-то намеренно мурыжили, просматривая товар или повозку с нарочитой тщательностью. В результате все путники расставались с той или иной суммой, прежде чем прорывались в заветные ворота.

Мы никуда не спешили, да и, судя по скромному виду кареты, взять с нас было нечего, поэтому мы крепко застряли в конце очереди. Лорду Натану быстро наскучило такое времяпрепровождение, и он, отодвинув занавеску начал рассматривать других путников. Нашел торговку пирожками с полным лотком свежей выпечки, купил корзинку пирожков, задумчиво отведал, а потом, решительно подобрав юбки, двинулся к стражникам. Я замерла, восхищенная его смелостью.

Между тем, Хранитель в женском обличье надтреснутым от возраста голосом убеждал в чем-то стражу, потом вручил им пирожки и махнул платочком нашему кучеру. Тот медлить не стал – быстро подобрал шуструю пассажирку, и мы торжественно въехали в столицу!

Я подпрыгивала на месте от нетерпения. Мне было ужасно любопытно увидеть самый большой и красивый город нашей страны. Однако моя спутница выглядела хмурой.

– Что случилось, милорд? – негромко спросила я, заметив складочку между бровей «почтенной дамы».

– Стражники внимательно осматривали караваны и повозки торговцев, – ответил он.

– Они всегда это делают. В каждом городе норовят урвать всё, что плохо лежит.

– В караване были почтенный купец с юным сыном, и один из стражников с племянницей, их задержали до прибытия мага.

– Нас продолжают искать? – поразилась я, – Даже в столице? Я думала мы давно стали старой сплетней.

– Сплетня, может, и старая, – дернула щекой «дуэнья», – но те, кто желает вас пленить, продолжают поиски. Особенно в столице.

– У меня нет тут знакомых и даже родственников, – удивилась я.

– Зато у меня есть, – мрачно ответил лорд Натан. – Пока нас защищает маскировка, но, похоже, скоро придется менять план.

Я только плечами пожала, поглаживая Лапку. Пустошный пес давно привык к большому количеству людей, охотился в лесах и мирно спал у костра или у камина, делясь со мной теплом. Сейчас он снова изображал дога и чинно сидел на полу кареты, вожделенно поглядывая на корзинку с припасами.

Карета довезла нас до чистенького пансиона в приличной части города. Лорд Натан рассчитался серебром, скуповато перебирая монеты, а затем щедро дал серебряник сверху «за аккуратность» и приказал выглянувшему на шум слуге отнести наш сундук и пару корзин в заранее заказанный номер. На встречу «почтенной даме» вышла хозяйка – опрятная толстушка в синем платье с кружевным передником.

– Госпожа Диваил!

– Миссис Люблин!

Я еле сдерживала смех, глядя на все эти реверансы.

– Мы приехали, как и собирались. Надеюсь, наш номер готов? – строго допытывалась моя «тётушка».

– Не извольте беспокоиться, все готово! – широко улыбалась в ответ хозяйка.

Еще бы ей не улыбаться! Лорд Натан лично писал ей, прикладывая к письму чек на пару золотых.

– Мы хотим отдохнуть с дороги, выпить чаю, а после пройтись по магазинам. Моей Фелиссии понадобиться теплая одежда и обувь.

– Я отправлю с вами слугу, – рассыпалась в любезностях хозяйка, провожая нас в номер, – он подскажет, где лучше купить все, что вам нужно.

Номер у нас был очень женским. Всюду салфеточки, вазочки, безделушки. Одна небольшая гостиная с камином и круглым обеденным столом и две спальни. Одна явно предназначалась для госпожи, вторая – для камеристки. Первую отличала широкая кровать, туалетный столик и просторный шкаф, во второй едва поместились узкая койка и стул для одежды.

Едва хозяйка ушла, лорд Натан упал в кресло у камина, задрал юбку, с наслаждением, вытянув ноги, но тут же, опомнившись, коротко ругнулся себе под нос. Я, сдержав хихиканье, отвернулась и выглянула в окно. Район Хранитель выбрал очень разумно – с одной стороны тянулась улица с лавками, с другой расположился большой парк. Будет место для выгула Лапки, и всегда можно затеряться в толпе покупателей.

В окно я выглядывала не просто так. За последние месяцы откуда только нам не приходилось убегать: и с чердака, и из подвала, и даже с храмовой колокольни! Вот и присматривала по привычке пути к отступлению. Прямо под окном расположилась крыша более просторного первого этажа, а с нее и спрыгнуть можно, и на соседнюю крышу перебраться. Сейчас еще окна в спальнях проверю и подберу стул потяжелее, чтобы подпереть на ночь дверь.

В двери постучали. Лорд Дормиш сразу выпрямился и манерно схватил лежащую на столе картонку с меню. Нам принесли чай, изящно сервированный на красивом деревянном подносе. Крохотные чашечки, чуть подкрашенная вода в заварнике, зато неплохие сливки и пиленый сахар. К напитку полагались тосты, яблочный джем и немного масла.

Едва служанка ушла, Хранитель грустно осмотрел композицию и спросил:

– И что, благородные дамы всегда так?

– Непременно, – широко улыбнувшись, ответила я, и тут же занудным голосом моей гувернантки произнесла: благородная леди ест, словно птичка, никогда не высказывая жадности или желания попробовать какое-либо блюдо.

– Да я на этом ноги протяну! – возмущённо заявил лорд Натан и решительно отправился за нашей корзинкой с припасами.

Поскольку хорошо воплощать у меня пока получалось только мясо, перед поездкой мы прикупили сыра, пряных лепешек, медовых пряников и орехов. Чуть теплая водичка, которую нам подали вместе с пересушенным хлебом, отлично пошла с толстыми ломтями сыра и копченого мяса. Подкрепившись, мы уничтожили все «улики», умылись и двинулись гулять. Лапка, слопавший сразу два окорока, чинно шагал рядом, изображая примерного пса.

Вместо лавок Хранитель повел меня в парк. Мы прошлись по центральной аллее, купили горячие вафли со сладким сиропом и съели их, запивая сбитнем. Я уже озябла и думала о возвращении в гостиницу, когда лорд дернул меня за рукав:

– Фелиссия, детка, посиди на скамейке.

Я послушно присела на краешек и принялась крошить голубям остатки вафли. Между тем «почтенная пожилая леди», постукивая тростью, в которой отлично прятался клинок, подошла к нищему побирушке, что заунывно тянул на одной ноте:

– Подаааайте, добрые люди!

«Старушка» протянула нищему монету и что-то негромко сказала, нищий отшатнулся, но монету взял и снова затянул свою песню.

Мы вернулись в гостиницу, плотно пообедали, и, наконец, двинулись к лавкам, торгующим теплой одеждой. Мне пора было приобрести пальто, куртку, теплый плащ, шапку, сапоги, чулки и еще много всего. За время наших скитаний я вытянулась и похудела, так что все прихваченное в дорогу давно стало мало, а подогнать одежду магией у меня получалось очень плохо – то рукава разной длины, то подол перекошен.

В дорогие лавки мы входили, как две дамы. «Опекунша» требовала принести теплую одежду «на вырост», громко разглагольствовала про школу и длину юбок у современной молодежи. В бедные лавки входил наемник с подростком и грубым голосом требовал «одеть пацана побыстрее, пока не окочурился».

Таким образом у меня собрался теплый гардероб для приличной юной леди, и появился набор поношенных недорогих вещей для мальчишки-подростка, завсегдатая улиц. Даже обувь пришлось покупать разную – девочке предложили мягкие полусапожки на каблучке, а парню огромные ботинки, в которые следовало надевать еще и толстые вязаные носки грубой шерсти.

Когда мы вернулись в гостиницу с ворохом покупок, нас поджидал немолодой мужчина с удивительно добрыми голубыми глазами. Отправив меня наверх, Хранитель задержался на несколько минут с незнакомцем и поднялся в наш номер неприлично довольным.

– Кто это был? Спросила я, складывая покупки в сундук.

Все старые вещи пришлось разорвать на мелкие лоскуты и потихоньку сжечь в камине. Одно из важнейших правил нашей игры в прятки – не оставлять следов, по которым меня может отыскать маг. Поэтому и мы одежду покупали, а не создавали посредством магии – так было безопаснее.

– Один старый знакомец, – лорд не мог в пансионе скинуть женскую личину, и потому недовольно морщился.

– Он может быть нам полезен? – спрашивала я осторожно, хотя на языке вертелось множество вопросов. Зачем мы вообще приехали в столицу? Почему до сих пор не отправились в Пустоши? Но я благоразумно выбрала максимально нейтральный вопрос, ведь кто знает, что задумал мой Хранитель?

– Думаю, он не откажется нам помочь, если мы поможем ему, – рассеяно ответила «дуэнья» и сосредоточенно принялась перебирать содержимое своего дорожного мешка.

Туманный ответ мне не понравился, я повздыхала, поерзала и все же спросила «в лоб»:

– Чем мы можем помочь? Мы сами в бегах!

– Поделимся камушками, – признался лорд Натан.

Стало понятно, что «знакомец» скорей всего посредник. Как ни удивительно, бриллианты у меня получались лучше платьев, и за время тренировок их накопился целый кошель. Мне было не жаль отдать часть «льдинок» за безопасный путь. К тому же мы уже продали несколько камушков, чтобы иметь в дороге запас монет и оружия.

К зиме Хранителю тоже пришлось обновить гардероб, а еще нам регулярно требовалось пополнять запасы болтов для арбалета, метательных кинжалов и всяких мелких полезных вещиц для ухода за оружием. На улицу Оружейников мы собирались завтра, но привычка все содержать под рукой и в порядке заставляла нас каждый вечер проверять свой арсенал.

Ужин в пансионе подавали внизу, в общей столовой. Мы вынуждены были спуститься туда и провести час в обществе остальных гостей. В основном, это были дамы разного возраста. Парочка старых дев, желающих найти место гувернантки, пожилая семейная пара, прибывшая в столицу на свадьбу родственников, пожилая дама, пережидающая в пансионе замену печей в своем доме и молоденькая хорошенькая барышня из провинции, приехавшая на смотрины.

На стол подали куриный суп, битки с запеченными овощами, хлеб с маслом и чай. Единственному мужчине предложили бренди, а дамам по капельке ликера в чашки. К моему удивлению, лорд Натан держался со всеми именно так, как держалась бы немолодая дама, имеющая аристократических родственников. То есть, он чопорно просил передать хлеб или соль, был суховато-вежлив и неодобрительно косился на каждого, кто осмеливался проявить за столом эмоции. Особенно доставалось провинциальной невесте, смешливой и несдержанной.

После ужина хозяйка пансиона предложила всем посидеть в гостиной. Лорд Натан холодно принял предложение, чинно проследовал в большую комнату, плотно обставленную потертой мебелью. Здесь нашлось даже обшарпанное пианино, за которое тотчас уселась невеста, чтобы бездарно побарабанить по клавишам. У меня зачесались руки подойти к несчастному инструменту и самой сыграть что-нибудь. Я даже открыла рот, чтобы предложить заменить пианистку, но мой Хранитель уже ощутил напряжение магического поля и моментально сунул мне в руку накопитель. Энергия, не успев оформиться в желание, стекла в невзрачный кристаллик. Это было весьма вовремя, иначе на головы обитателям пансиона мог свалиться кабинетный рояль, или клавессин, а может и орган, который я любила слушать в замковой часовне.

Надо сказать, за время беготни по лесам мы довольно быстро заполнили почти все накопители, которые у нас были. Я даже стала опасаться заходить в деревеньки. Тогда лорд Натан оставил меня в лесу под охраной Лапки, а сам съездил в ближайший торговый городок, где легко сбыл полные накопители и закупил новые «оболочки». Со временем мы поняли, что мне лучше носить пару камушков с собой, и я сплела из кожаных шнурков браслет, в котором прятала кристаллы. Однако в такой момент, когда меня захватывала новая идея, пары накопителей было мало.

Едва девица закончила мучить инструмент, лорд Натан сослался на головную боль и утащил меня в наши комнаты. Тут уже можно было расслабиться и нормально поесть, принять ванну и, наконец-то вытянуться на чистых простынях.

Глава 18

Мы слишком расслабились. Спокойная комфортная жизнь в маленьком пансионе отучила смотреть по сторонам. Мы бродили по лавкам, гуляли в парке с Лапкой, старались ничем не отличаться от сотен других старушек и юных леди, прибывших в город к началу сезона. А потом мы столкнулись с Охотниками.

Несколько мужчин в легких кожаных доспехах, надетых поверх толстых теплых курток, наверняка, прошли бы мимо, не обратив на нас внимания, но Лапка заметил их первым и сдавленно зарычал. Один из незнакомцев вскинулся, зажигая на ладони искристую голубую сферу, но второй успел ударить его по руке:

– С ума сошел! В городе?!

– Пустошный пес, – сдавленно ответил первый, – клянусь, я слышал его рык…

– Окстись! Откуда в столице пустошный пес? Тут и собак заводят мелких, похожих на крыс.

– И все же… Охотник закрутил головой в поисках животного, а я низко склонилась, зажимая Лапке морду.

– Это тебя после того нападения на караван все еще колбасит, – добавил третий, – в любом рычании Пса слышишь. Идем, выпьем пива, и все пройдет.

Друзья утащили Охотника, а лорд Натан одними губами скомандовал мне:

– В гостиницу, быстро.

– Что случилось? – так же тихо спросила я, с трудом поспевая за Хранителем.

– Охотники вернутся. Они умеют искать следы и выжидать. Надо уходить.

– Они могут предупредить стражу, – сразу забеспокоилась я.

– Мы уйдем иначе, – успокоил меня он.

В своих комнатах мы переоделись в походную одежду, собрали вещи, в два тугих тюка, и закрепили на них полные накопители, чтобы сумки практически ничего не весили. Две дамы чинно вышли из пансиона, свернули в переулок и преобразились. Мне, правда, пришлось еще и одежду менять, а лорд просто сорвал надоевший амулет и спрятал в поясной кошель. Лапку превратили в дворнягу, меня – в мальчишку, а лорд Натан снова стал седовласым наемником.

Петляя по узким улочкам и задним дворам, мы вышли в совсем иную часть города. Здания тут лепились тесно друг к другу, и потому казалось, что они упадут, если хоть один кособокий домишко выпадет из череды. Зловонные канавы слегка подмерзли, но, проходя рядом, я норовила зажать нос рукой – воняло невыносимо. Тогда лорд Натан просто замотал мне нижнюю часть лица платком, запретив показывать свою особенную чувствительность.

Мы тащились среди убогих строений довольно долго, пока не отыскали трактир с вывеской «Полная чаша». Туда и вошли.

Здесь было тепло. Крепко пахло пролитым пивом и жареным луком. Краснолицые мужчины что-то кричали, стуча кружками, и хватая румяных подавальщиц за необъятные фигуры. Хранитель протиснулся мимо шумной толпы к стойке, шепнул пару слов хозяину, и тот поманил нас за неприметную занавеску у стойки. За холщовой тряпкой обнаружилась солидная дверь с магическим замком, а за ней – спуск вниз. Мы прошли несколько пролетов и коридоров и вскоре очутились в небольшой комнате с тремя топчанами и столом.

Швырнув свой тюк на топчан, лорд Натан велел мне занимать второй:

– Я сейчас уйду, а вы останетесь здесь с Лапкой. Тут вас не найдут, вы в безопасности. А я пока договорюсь, чтобы нас вывезли из города.

– Где мы? – дрожащим от волнения голосом спросила я.

– Под землей. Это столичные катакомбы. Здесь не работает магический поиск, да и собаки след не возьмут.

Я немного успокоилась, свернулась калачиком и уснула. А проснулась, ощутив на себе пристальный взгляд. Напротив меня сидел тот самый незнакомец с очень добрыми голубыми глазами.

– Добрый день, – я поднялась и с силой потерла лицо, чтобы быстрее проснуться.

– Добрый, коль не шутишь, – ответил он, продолжая недоверчиво разглядывать меня.

Рядом обнаружился лорд Натан.

– И вот это недоразумение и есть воплотительница? – иронично спросил голубоглазый.

Хранитель нарочито спокойно пожал плечами:

– Она. Ты же понимаешь, как бывает обманчива внешность.

– А ну-ка, девка, сотвори чего-нибудь, – самым простецким говорком потребовал незнакомец.

Я покачала головой. На «девку» не обиделась, привыкла уже к грубости, но начаровать что-нибудь вот так слету не могла. Нужно было настроение и сила. Тогда мужчина вдруг угрожающе надвинулся на меня замахнулся и… Лапка вскочил и молча кинулся на моего обидчика. Какая-то магия отшвырнула нападавшего в сторону, видимо сработал защитный амулет, но я тут же пнула сапогом в чувствительное для мужчины место, а потом на него свалилась металлическая клетка, запирая, словно дикого зверя.

Сначала незнакомец скулил от боли, потом пришел в себя и попытался выйти из клетки. Однако у нее не оказалось дверей, а металлические прутья вросли в каменный пол. Пришлось лорду Натану звать еще людей, и потом всем дружно пилить пару прутьев толщиной в мою руку. Пока шел процесс вскрытия клетки, незнакомец ругался. Потом замолчал и вновь уставился на меня, рассматривая, словно редкую зверушку.

Больше меня ничего сотворить не просили. Выбравшись из клетки, мужчина ушел, бросив на прощание, что надо срочно избавлять его город от подобной заразы.

– Его город? – удивилась я, когда дверь закрылась.

– Это глава столичной гильдии воров и разбойников, – ответил мне Хранитель, с отвращением отбрасывая пилку. – Ему платят дань все – карманники, мошенники, уличные девицы. Они же приносят информацию и чужие тайны. Это подземелье хранит не меньше секретов, чем королевский дворец.

Я недоверчиво замотала головой:

– У этого человека такие добрые глаза! Не может он быть таким страшным!

Лорд Натан невесело хмыкнул:

– Глаза – его особенная гордость. Иллюзия с гипнотическим эффектом. Говорят враги иногда к нему сами приходят, винятся, что обидеть хотели.

Я поежилась и присела на топчан, кутаясь в куртку Хранителя. От всего пережитого потряхивало. Долго отдыхать нам не дали – в двери проскользнул шустрый мальчишка в потертой одежде и заявил:

– Идемте быстрее! Змей ждет!

Лорд Натан приготовил меч и длинный кинжал, я взяла за ошейник Лапку, и мы двинулись вперед по полутемному каменному коридору.

Идти пришлось недолго. Вскоре впереди забрезжил свет, и мы очутились в круглой пещере. Сверху были вырублены окна, а под ногами поблескивал слюдой песчаник. В пещере на подушках раскинулся харизматичный мужчина в экзотической одежде. Яркие штаны-шаровары, подпоясанные алым кушаком, вышитая шелком жилетка, подчеркивающая крепкие мускулы, на которых извивалась петлями цветная татуировка. Когда он медленно встал, словно перетекая из горизонтального положения в вертикальное, я поняла, почему ему дали такую кличку.

– Это васс нужно вывести иззз города? – проговорил он со странным шипящим акцентом.

– Нас, – подтвердил Хранитель.

– Чем ззаплатите?

– Камушки устроят? – небрежно уточнил лорд Натан.

– Смотря какие-е… – протянул бандит, кося на меня темным глазом.

– Примерно такие, – Хранитель подбросил на ладони один бриллиант, а потом моментально его спрятал: – оплата только после работы. Попробуешь напасть, этот милый песик в один миг сделает тебя евнухом.

Угрозы Змей не испугался, но камушек явно заценил.

– Иддите с-за мной… – прошелестел он и нырнул в один из темных ходов.

Вот теперь приходилось то бежать, то ползти под низкими сводами. Кое-где капала вода, в других местах стены покрывали светящиеся гнилушки. Лорд Натан шел замыкающим, отправив вперед Лапку и меня. Змей то и дело оглядывался на пса и, в который раз оценив его белоснежные зубы и голодный взгляд, прибавлял шагу.

Я честно пыхтела за Лапкой, стараясь не отставать. Несколько месяцев в дороге согнали весь «барский жирочек», как ласково называла мои округлости няня, прибавив сил и ловкости. Так что я первая заметила, что Змей начал вилять, обходил какие-то более светлые квадраты на полу, поглядывал в редкие боковые переходы. Заметив это, я остановилась, словно подтягивала сапог, и когда Хранитель налетел на меня и выругался, шепнула:

– Он виляет, хочет сбежать или ведет нас в ловушку.

– Проверю, – шепнул в ответ лорд Натан, подбирая камушек с пола.

Когда мы вновь набрали скорость, он метнул «снаряд» далеко вперед, вызвав шум перед носом Змея. Проводник сразу резко остановился и метнулся в боковой проход.

– Куда! – успел крикнуть лорд Дормиш и тут же выругался – узкое ответвление перекрыла ржавая решетка.

Мы с Лапкой тоже остановились, ожидая решения нашего командира.

– Вперед нельзя, – вздохнул он, – там, видимо, засада. Назад тоже путь закрыт, в катакомбах нас переловят, как котят. Что будем делать?

Я вспомнила, что недавно мы пересекали круглую камеру, сплошь усыпанную сухими листьями. Похоже, световоды выходили в какой-нибудь сад или парк, а может, и лес. Я изложила Хранителю свою идею, он нахмурился, но решил попробовать то, что я предложила, и мы вернулись на полсотни шагов назад.

Пещера была высокой, поднималась куполом. Добраться до узких щелей наверху было практически невозможно, однако воплотительница я или кто? Зажмурилась, представляя опасность, которая ждет нас, если мы не доберемся до этих узких отверстий и не выберемся наружу, потом протянула руку и пожелала лестницу.

Раздавшееся рядом:

– Кхм, заставило открыть глаза.

Ну, конечно! Я же никогда не рассматривала всевозможные рабочие приспособления или инструменты. А воплотительница может создать только то, что знает. В общем, посреди пещеры красовалась винтовая лестница из моей любимой башни нашего замка. Мраморная. Украшенная крылатыми львами и бронзовыми накладками и выстеленная алым ковром…

Первым наверх рванул любопытный Лапка, следом чинно поднялись мы. Световоды оказались узкими расселинами, забитыми птичьими гнездами и сухими листьями.

– Миледи, – стоя на верхней площадке, вежливо обратился ко мне Хранитель, – а Вы не могли бы соорудить тут дверь? Или окно?

Я вспомнила дверь, которая вела в каморку под лестницей – из потемневшего от времени дерева, в солидных кованых петлях. Слуги шептались, что когда-то там была сокровищница, а теперь хранились окорока и колбасы. Дверь появилась. Хранитель повернул ручку, толкнул, и мы радостно вывалились на свежий воздух. После затхлой атмосферы пещер каждый глоток казался вкусным и свежим. Даже ледяной ветер не пугал.

Хранитель оглядел сад и странно хмыкнул.

– Что такое? – я постаралась увидеть, что привлекло его внимание.

Увидела. Это был не сад, а кладбище. Могильные камни, статуи, склепы… Я поежилась, а лорд Натан улыбнулся еще шире.

– Да чему Вы радуетесь, милорд? – шепотом спросила я его.

– Мы все-таки выбрались за пределы города, – ответил он весело, указывая на выглядывающий из-за деревьев шпиль храма.

Я поверила ему без лишних слов. Выбрались, так выбрались. Только скоро накопители разрядятся и наши тюки, набитые одеждой и оружием, станут совершенно неподъемными. Однако Хранитель не унывал – быстро вывел меня на аллею, потом свернул на другую, Лапка чинно трусил рядом. Его кладбища абсолютно не трогали. Вот если бы тут был окорок…

Когда храм остался позади, мы очутились на шумной торговой площади. Ярмарка! Так вот чему радовался лорд Натан. Спешно пробравшись через толпу, мы вышли к палаткам, в которых торговали едой. Мужчина купил две порции тушеного мяса с овощами и кувшин горячего сбитня, усадил меня на лавку в углу, сложил тюки мне в ноги, приставил Лапку охранять и ушел покупать лошадей.

Мне не впервой было так его дожидаться, да и пес, бесшумно обнажающий сахарные клыки, когда кто-то пытался присесть рядом, успокаивал. Но все же я волновалась, а потому быстро все съела, и даже задремала, положив голову на сложенные на столе руки. Такой меня и нашел Хранитель. Усмехнулся чему-то, потребовал у хозяина палатки еще мяса и сбитня, быстро расправился со своей порцией, запил сбитнем и повел меня знакомиться с лошадьми.

Наших кротких послушных лошадок мы оставили к платной конюшне. Взамен же лорд Натан приобрел совсем других коней – очень высоких, широких, мускулистых. Каждое копыто было размером с суповую тарелку. Да мне к таким громадинам и приближаться было страшно, а лорд разливался соловьем, как нам повезло, что на ярмарку пригнали коней его любимой породы.

– Дядюшка, – пискнула я, представляя, как буду выглядеть на этом звере, – может быть для меня подберем лошадку поменьше?

– Нет, Фар, – качнул головой Хранитель, соблюдая конспирацию даже в толпе торговцев, – скоро зима, а путь у нас длинный и опасный. Такие лошади не дадут нам пропасть даже в снегопад.

Я смирилась. Отчаянно труся, угостила гору мышц яблоком, а потом смотрела, как мужчина закидывает на широкие спины наши тюки, да еще по паре мешков овса на каждого. Если я правильно помнила, такие здоровенные кони когда-то выводились для перевозки рыцарей в полном доспехе, а потом их приучили таскать длинные телеги. Эти же красавцы были явно приучены ходить под седлом. Откуда на ярмарке близ столицы рыцарские кони?

Этот вопрос я и задала Хранителю, когда мы выехали из толпы.

– Все просто, – ответил он, – это не просто ярмарка, здесь распродают имущество должников, врагов Короны и конфискованное именем короля. Недавно разорился конезавод виконта Мейбла, но кони очень дороги, не каждый может себе позволить, вот и стояли они здесь без дела. Распорядитель цену на треть сбросил, когда узнал, что я пару покупаю.

Тут я сообразила – у меня под седлом кобыла, у лорда Натана жеребец. Не мерин! Этих коней хотели разводить, но все же учили как следует. А лорд довольно поглаживал своего великана по шее, шептал что-то довольным голосом. Я даже засмотрелась – вот как, оказывается, выглядит мой спутник, когда счастлив. Кажется, он действительно любит и ценит эту породу лошадей, а может просто мечтает о собственной конюшне? Но спросить об этом я постеснялась. Мечты нужно хранить в сердце, чтобы однажды они сбылись.

Кони мерно шагали по дороге. Спешки особой не было, а Хранитель заметил, что таким вот мерным шагом они могут идти очень долго. К тому же, за счет роста их шаг был гораздо больше, чем у обычной лошади, поэтому ехали мы почти как обычно, зато ровнее и безопаснее – широченные копыта совершенно не скользили на слегка обледеневшей дороге.

Я обычно не задавала вопросов типа «куда мы теперь?», понимая, что все может поменяться в любую минуту, но лорд Натан сам обратился ко мне:

– Леди Фа, мы достаточно наследили в столице, чтобы задержать преследователей на несколько дней. Здесь становится слишком холодно. Поэтому предлагаю двинуться в сторону Пустошей, тем более, что от нас давно этого ждут.

Нюансы. Я быстро научилась их ловить. Не «в Пустоши», а «в сторону Пустошей». Значит, очередной крюк… Я мысленно простонала. Но только мысленно.

– Как скажете, лорд Натан, – безмятежно улыбнулась я в ответ, – предупредите, если понадобиться прикупить чего-нибудь по дороге.

Хранитель одобрительно кивнул и поторопил своего коня, чуть-чуть вырываясь вперед.

Глава 19

До Пустошей мы не добрались.

Петляли вдоль тракта, останавливались ночевать в небогатых хатах, часто уверяли крестьян и попутчиков, что едем на Юг, туда, где теплее, зима мягче, а цены на еду меньше.

Нам поддакивали, советовали города и деревни, где можно остановиться. На следующий день мы делали крюк, а то и возвращались по своим следам. Пару раз натыкались на преследователей, но каждый раз выскальзывали из почти захлопнувшейся ловушки.

Долго такая беготня продолжаться не могла. Копилась усталость, снижалась бдительность, да и личины наши успели примелькаться на Южном тракте. Я чуяла: вот-вот лорд Натан сделает нечто, что позволит нам тихо пересидеть зиму в каком-нибудь глухом углу.

Между тем Хранитель и пес каждый день охотились. Они добыли немало пушнины, так что в один из дней мы свернули в городок, отыскали скорняка и пошили себе роскошные зимние плащи, полностью подбитые лисой. Еще лорд заказал теплые куртки, подшитые изнутри теплым и гладким мехом бобра, сапоги, волчьей шкурой наружу и много мелочей вроде шапок, рукавиц, жилетов и сумок. Да, даже сумки тоже приходилось утеплять, чтобы сохранить кое-какие зелья и книги по магии.

Приодевшись, мы выехали на тракт, свернули к отмеченной на карте «точке возмущения» и, не доехав до нее примерно с милю, провалились в заранее купленный портал.

Ох, как это было странно – попасть из поздней слякотной осени в белую ревущую метель! Однако дорога приучила меня все держать под рукой, так что мы быстро переоделись, и неспешно двинулись на своих не замечающих погоду зверюгах куда-то сквозь заметь, на сигнал маяка.

Через несколько часов выяснилось, что мы перенеслись на Север. В самую дальнюю часть нашего королевства. На полуостров, глубоко выдающийся в море. Зимой попасть сюда можно было только порталом, да и то не всяким. Ветра сдували все, что не успело врасти в твердую, как железо, землю. Замерзшее море тяжело дышало и ворочалось подо льдом. А узенькая полоска земли, соединяющая полуостров с материком после первой же метели зарастала огромными сугробами, прокопать которые сумел бы не каждый медведь. В общем, мы очутились в совершенно глухих местах, зато в безопасности.

Оказалось, что мой хитромудрый Хранитель позаботился о грядущей зиме еще летом. Попросил своего приятеля-мага отправиться сюда и купить здесь землянку, а потом прислать ему почтой активатор для маяка, ключ-портал и универсальную защиту перехода. Заплатил за все бриллиантами, так что никто ничего не узнал.

До землянки пришлось ехать довольно долго, но флегматичные кони легко ступали даже по глубокому снегу, а пес и вовсе скользил в сугробах, как мрачная черная тень.

Когда мы добрались до места, я немного опешила. В моем представлении «землянка» – это такая нора в земле. Что-то тесное, неуютное и сырое. Передо мной же красовался перевернутый корабль, до половины запорошенный снегом. Нора тут была, но тщательно закрытая тяжелым каменным щитом, под которым обнаружились потертые шкуры, сено, и только потом обычная деревянная дверь.

– Это и есть землянка? – шепотом спросила я у Хранителя, заходя в просторное помещение, в которое едва-едва пробивался свет зимнего дня.

– Это местный «длинный дом», – ответил лорд Натан. – Я попросил друга купить дом, он его и купил. И, похоже, вместе с усадьбой, – добавил он, добравшись до столика, на который входящие складывали шапки. Тут лежали свитки с печатями и отдельная записка сверху. Хранитель пробежал письмо глазами и хмыкнул: так и есть! Джерис купил усадьбу вместе с несколькими земельными наделами и деревней. Пишет, что ничего другого здесь не продавалось. Запасы все сделаны, управляющего зовут Родрик-бонд, и если что-то понадобится, следует идти к нему. Что ж, леди Фа, обживайтесь, а я пойду, отведу коней в конюшню.

С этими словами лорд ушел, и я знала, что его не будет долго, ведь ворота конюшни, наверняка, засыпаны снегом, в кормушках и поилках пусто, да и в стойлах нет соломы. Конечно, лорд Натан гораздо лучше меня владеет бытовой магией, но все равно работы было не мало.

Придется мне самой думать об ужине и тепле. Я скинула плащ и шапку, поежилась и пошла искать очаг. Их было несколько, но самый большой располагался у дальней стены. В нем нашлись дрова и растопка, так что я поспешила выбить искру, чтобы хоть немного прогреть помещение.

Пока огонь разгорался, я осмотрелась. Тут, вероятно, была общая комната, в которой проводили свободное время все члены семьи. Направо и налево от очага располагались две двери с тяжелыми кованными ручками. За одной дверью нашлась кладовка, забитая припасами, а за второй – небольшая спальня, видимо супружеская, с отдельным очагом и огромной кроватью.

Я вернулась в общий зал, недоумевая, – где же спали остальные члены огромной семьи? Ответ нашел Лапка, он совал свой любопытный нос везде, и, наконец, добрался до резной доски, стоящей у стены. Толкнул ее носом и пропал! Я подбежала, волнуясь, и рассмеялась – за доской открывалась уютная каморка с постелью и сундучком. Пустошный пес довольно развалился поверх потертого мехового одеяла и довольно зевал.

Напевая, я вернулась к очагу. Взяла два котелка и собралась на улицу, чтобы отыскать воду. Два крепких деревянных ведра ждали меня на ступеньках. Хранитель позаботился! Было приятно. Я подхватила одно ведро, унесла к очагу, наполнила котелки и полезла в кладовую, посмотреть, что можно приготовить побыстрее.

Вот с этим тут было туго – птица и дичь висели разделанные, завернутые в куски шкур или кожи. Кое-как отыскался окорок, залитый воском, и мешочек крупы. Вот из этого я и приготовила обед, добавив вместо хлеба дорожные лепешки. Можно было и самой создать мясо, а вот хлеб и крупы у меня пока не получались.

Лорд Натан появился, когда каша с копченым мясом уже пыхтела в котелке, а во втором котле настаивались найденные в кладовой летние травы.

– Похоже, здесь жили хорошие люди, – сказала я задумчиво, – в доме полно припасов, и даже одеяла есть.

– Это все Джерис, – отмахнулся лорд, умываясь над медным тазом. – Он выкупил дом местного лэрда с условием оставить его жилым, а крестьяне платят налог припасами, вот и набили кладовую. Я велел не экономить, зимы тут суровые. Вот увидите, леди Фа, они уже заметили дым и скоро прибегут сюда проверить, кто появился в хозяйском доме.

– Прибегут? – окна в этом странном доме-корабле располагались очень высоко, да еще прикрывались ставнями, но я слышала завывание метели и помнила огромные сугробы, окружающие усадьбу.

– На лыжах, – мотнул головой Хранитель, утираясь старым, но чистым полотенцем, которое нашлось тут же.

Вообще, я заметила, что во всем доме не было ни одной новой вещи – даже горшки и плошки у очага явно знавали лучшие времена. Ну да, это не беда, простых вещей я могла изготовить сколько угодно, – было бы желание. Главное, что здесь есть тепло и еда.

Мы неспешно перекусили, а потом лорд Натан отправился осматривать дом. Он был велик. По дюжине резных досок с каждой стороны дома и за каждой каморка с кроватью и сундучком. Отдельно возле входа пряталась уборная. Хозяева нам попались рачительные – выгребная яма была вычищена и засыпана негашеной известью.

Колодец прятался в конюшне, но там, где располагалось место для приготовления пищи, обнаружился огромный керамический бак с краном, как у винной бочки. В нем явно хранили воду для домашних дел. Еще нам досталось некоторое количество сухой травы, привязанной к потолочным балкам, несколько потертых шкур и собственно все, но это нас абсолютно не волновало, уж всевозможные ткани я научилась изготавливать легко.

Правда, в доме все равно чувствовался дух запустения, а еще тут абсолютно не было книг. Я не заметила, как сказала это вслух. Хранитель бросил на меня насмешливый взгляд:

– Здесь, на севере, леди Фа, книги – большая ценность и редкость. Ярл, имеющий больше одного тома в личной библиотеке, почитается книжником. К тому же, здесь чаще пишут на свитках, а из-за частых пожаров крупных библиотек на полуострове нет совсем.

– Но чем же мы будем заниматься всю зиму? – несказанно удивилась я.

– Магией, – хмыкнул лорд Натан, вытаскивая из-под кровати в одном из закутков рыболовную сеть.

Я смотрела на все это скептически, но высказать свое мнение не успела – к нам, действительно, пожаловали гости. Вооруженные мечами и копьями высокие светловолосые парни в меховой одежде ввалились в дом толпой и замерли, разглядывая меня без амулетов леди Клариссы. А напротив них замер пустошный пес в облике дога, демонстрируя всем желающим клыки.

Пока они находились в ступоре, лорд Дормиш вышел из закутка, оглядел парней и рявкнул:

– Кто такие? Как посмели ворваться в наш дом?

– Простите, ярл, – вперед выступил не самый высокий, но самый хитрый с виду парень. – Мы не знали, что в дом вернулся хозяин.

– Вернулся, – солидно ответил Хранитель и одним движением развернул свиток с алой магической печатью. Печать мерцала, признавая его хозяином этой земли.

Вопросы должны были отпасть, но их возникло еще больше.

– А вы надолго? Уже видели старосту? Будете зимовать тут? А это ваши зверюги в конюшне?

– Стоп! – лорд Натан предупреждающе поднял руки, – кто староста и где его найти?

Парни начали отвечать вразнобой, но потом дружно пихнули рыжего, и тот ответил обстоятельно и за всех:

– Староста наш Флефир-бонд живет в доме с зеленой крышей. Сейчас дома должен быть, это он нас послал проверить, кто в длинный дом наведался.

– Проводите меня к нему, – строго сказал Хранитель.

Парни высыпали на улицу, старательно не поворачиваясь к нам спиной, а лорд Дормиш сказал:

– Леди Фарина, Вы остаетесь здесь под присмотром Лапки. Из дома не ногой!

Я покивала, поглаживая пса, и лорд ушел. Без него в доме стало как-то пусто и грустно. Я подкинула дров в очаг, обошла пустые каморки, покидала Лапке палку, благо размеры дома позволяли на коне внутри ездить, а потом решила разобрать наш багаж.

В отдельной корзине, зачарованной от всего на свете, нашлись ученические свитки, а в пакете из толстой вощеной кожи – учебники по магии и несколько книг по истории и географии нашей страны. Я открыла одну и зачиталась.

Огонь потрескивал, Лапка улегся в ногах, я задремала, и проснулась от грохота входной двери. Пустошный пес встрепенулся, потом медленно встал, потягиваясь и разминая лапы. Я встала следом, чтобы полюбоваться картиной: Хранитель прибыл домой на двух блондинистых парнях.

Извиняясь и воняя пивом, блондины сгрузили «ярла» в ближайшую к двери каморку и со словами:

– Не извольте беспокоиться, леди, к утру проспится, – смылись, оставив меня наедине с неприятностями.

Глава 20

Зарывшись в потертый мех одеял, Хранитель засопел. Я вздохнула. Чуда-средства из таверны тут не было, но на память пришел камердинер отца. После длительных посиделок с друзьями в «охотничьей» комнате, старый Дживс готовил прохладную ванну, горячий бульон и холодное мясо. Это я, пожалуй, смогу!

Только вот корыта в доме не нашлось, неужели, северяне не мылись? Да еще лорд Натан начал что-то бормотать себе под нос, и я побоялась оставить его одного в самой холодной части дома. Пришлось принести пару одеял, присесть на сундучок и постараться наколдовать корыто. Сначала у меня вышла фарфоровая супница. Она пригодилась, когда Хранителя стало тошнить. Потом получилось грязное деревенское корыто, которое я видела в свинарнике. Его пришлось, зажимая нос, вытащить на улицу и отбросить подальше. Заодно и супницу утащила. Красивая, конечно, но мыть это…

Пока я металась, Хранитель открыл глаза и попросил пить. Ледяная вода с потолка прибавила ему бодрости. Ругаясь, как сапожник, лорд велел мне отвернуться, а потом прошлепал босыми ногами к выходу из закутка. Я повернулась и обомлела – на полу лежала все одежда мужчины, включая мокрое белье и сапоги! Постель промокла насквозь… Сушить одежду я еще не умела, только гладить, да и со стиркой у меня было плохо, поэтому я оставила все, как есть и отправилась на поиски лорда Натана.

Далеко Хранитель не ушел, он обнаружился в следующем закутке, завернутый в одеяло. Но несмотря на меха, мужчину трясло, а лицо его было слишком красным для обычной выпивки. Я потрогала его лоб и ахнула – горячий, словно печка!

Ему нужно срочно приготовить мамин целебный отвар, только где я возьму пыльцу фей? Травы висели в «кухонном» углу, и до них еще надо было добраться. Без ярлычков я не сразу разобралась, где что. Потом потратила время на заваривание и настаивание отвара. Мед у нас был, а вот пыльца фей…

Я села прямо на пол, сосредоточилась и представила себе мамины крылышки, с которых сыплется пыльца. М-да, и что мне теперь делать с этой кучей пыльцы? В отвар-то ее требуется всего половина чайной ложки. Ладно, потом разберусь! Я закончила составление лекарства, перелила жидкость в маленький серебряный чайник, который создала в пути под настроение, и отправилась спасать Хранителя.

Его все еще трясло, он скрипел зубами и дергался, словно от кого-то отбивался. Зубы пришлось разжимать черенком серебряной ложки – одной из тех, которые мы соединили шнурком в круг, для безопасной ночевки. Зато заливать отвар через носик чайничка было очень удобно. По капле я вливала зелье, и лорд успокаивался на глазах. Потом его отпустила дрожь, и он распахнул запавшие глаза:

– Чертовы северяне! Так хотели купить Вас в жены, что влили в меня, кажется, бочку пива…

– В жены? – я скептически приподняла бровь, – насколько помню, северяне любят высоких светловолосых женщин с пышными формами. – Тут я демонстративно оглядела свою тощую фигуру в мальчишеской одежде.

– А еще они неплохо разбираются в людях и знают, что роду требуется прилив свежей крови, – нравоучительно ответил лорд Натан.

– Что они могли во мне разглядеть, пока боялись пошевелиться перед Лапкой? – фыркнула я, подавая мужчине простыню, чтобы он завернулся в нее, вставая.

– Заметили, что ты не испугалась и спокойно отпустила мужчину заниматься мужскими делами. А силу духа тут ценят не меньше силы тела.

– А Вам тоже предлагали жен «на развод»? – уточнила я и, заметив вновь вспыхнувший румянец на щеках лорда, поняла – предлагали.

– Это не важно, – отмахнулся Хранитель, – главное, я договорился, что завтра к нам придут женщины, помогут отмыть дом, пополнят запасы, пока нет снегопада или бури, а парни расчистят снег для выгула коней.

Я промолчала. Уверена, местные женщины не пропустят нового кавалера. Я наблюдала вспыхивающий интерес в каждой таверне. В любом облике мой Хранитель привлекал внимание женщин. Седовласому наемнику улыбались юные девы, паренька-простака подкармливали матроны, а в своем натуральном виде лорд Натан удостаивался комплиментов от всех.

Обычно, мы представлялись дядей и племянником, реже я была племянницей, чтобы запутать преследователей. Интересно, кем лорд представил меня здесь?

Пока я предавалась размышлениям, лорд встал, закутавшись в простыню, и вышел из закутка в общий зал. Там было немножко… грязно. Мои мокрые следы, кучка пыльцы, в которую сунул нос Лапка, башня из табуреток, с которой я доставала травы, и котелок, из которого выкипела вся вода.

Вздохнув, лорд протопал к своим мешкам, взял чистую одежду, ведро воды и скрылся в очередном закутке. Раздался плеск, потом шипение, а следом – жалобный стон.

– Что случилось, милорд? – вежливо спросила я, стаскивая пустой котелок с огня.

– Что за зелье Вы мне дали, леди Фа?

– Средство от простуды с пыльцой фей, его готовила моя матушка.

– Можно мне еще пару глотков? – очень вежливо попросил мужчина.

Я сжалилась, налила зелье в чайничек и сунула его за резную доску. Через пару минут там возобновилось шуршание, и вскоре Хранитель вышел прилично одетый и вполне здоровый.

– Вам лучше? – осведомилась я, разбирая башню из табуреток.

– Да, леди Фа. Спасибо за зелье, – поблагодарил лорд, – местные дамы оказались весьма коварными.

Я недоуменно отвлеклась от работы и посмотрела на мужчину.

– В пиво добавили приворотное зелье, – пояснил он, – а у меня на него стойкая аллергия еще с Академии. Спасает только пыльца фей.

Так вот в чем было дело! Не в травах, которые я так старательно заваривала, и не в ледяной воде, которой я его окатила. Помогла пыльца с маминых крыльев. Я сдержала обиду на собственную глупость, лишь кивнула на золотистую кучку на полу:

– Можете запастись, милорд. Если все, что я слышала о северянках правда, Вам пыльца еще понадобится.

Хранитель внимательно на меня посмотрел, удивленно и чуточку раздраженно, а потом собрал пыльцу в мешочки для табака, который он никогда не нюхал. Остатки завернул в чистые носовые платки и рассовал по карманам. А потом принялся мыть пол. Спокойно так, методично. Я устыдилась и налила в котелок еще воды, чтобы заварить обычный чай и помыться. Остаток вечера я мастерила лохань. Когда получилось, мыться уже не хотелось, но лорд Натан все равно установил ее в свободном углу и отделил от общего зала занавеской.

– Помоемся завтра, леди Фа, и стирку организуем, – сообщил он устало.

Вот ведь неугомонный! Стирать-то я терпеть не могла…

Глава 21

Несколько дней мы обживались и налаживали быт. Помощницы, действительно, явились и перетряхнули дом, пытаясь сделать тоже самое с нашими вещами. Они не были грубы, но были весьма любопытны и настойчивы. Хранитель не видел в этом ничего опасного – мол, событий здесь мало, вот женщинам и скучно, а вот я рассердилась и поставила у дверей в свою комнату Лапку, чтобы он отгонял слишком любопытных помощниц.

Да, «семейная» теплая комната досталась мне. Я сама выскребла в ней каждый угол, развесила одежду, разложила книги и решила, что для зимовки лорд Натан выбрал не самое плохое место.

Между тем наши занятия продолжались. Пустому дому требовалось наполнение, и едва помощницы удалились, получив по серебряной монете за труды, как меня озадачили изготовлением шахмат. Материал мог быть любым, но необходимо было изготовить доску и все фигуры. Сначала я повторила простые шахматы, которые были у нас у детской. Деревянная доска, просто раскрашенная в два цвета и деревянные же фигурки без особых украшений или резьбы. Лорд Натан хмыкнул, но принял результат и до ночи играл со мной в шахматы, заявив, что здесь эта игра считается мужской, а потому ему надо тренироваться, чтобы не упасть лицом в грязь перед соседями.

На следующий день я припомнила те шахматы, которые стояли у нас в библиотеке. Они были вырезаны из камня, а наборная каменная доска могла считаться произведением искусства, ведь на каждой клетке была сделана гравировка – герб одной из шестидесяти четырех провинции нашего королевства.

Над этими шахматами пришлось повозиться, но я уже научилась разделять свое волшебство на этапы. Если сразу пожелать каменные шахматы, получишь в лучшем случае каменный блок, заставленный осколками породы, поэтому я представила, как резчик берет камень, распиливает его, обрабатывает, полирует, добиваясь шелковистой поверхности. Потом берет резец и делит на клетки… Для лучшей сосредоточенности я закрыла глаза, вспоминая, как отец гордился этими шахматами, как показывал нам гербы и фигурки тонкой работы, как объяснял, чем рыцарь отличается от пехотинца.

Легкое покашливание сбило меня с толку, и я открыла глаза. Каменные шахматы получились, только у воинов почему-то были лица наших стражников, белый король выглядел, как мой отец, а вот у черного лица просто не было!

Я ошеломленно погладила полированный черный агат.

– Вероятно, Вы не знаете, кто гонит нас из одного уголка королевства в другой, задумчиво сказал Хранитель, беря в руки черную королеву. У нее было женское лицо – прекрасное, тонкое, только вот готова поклясться – незнакомое. – Однако какие-то догадки у Вас все же есть.

– Я не знаю эту даму, – качнула я головой, – боюсь, облик фигур – случайность.

– Может быть, – не стал спорить мужчина и сменил тему, – идемте ужинать, леди Фа, жаркое готово.

Кашеварили мы по очереди, сохраняя в доме походный порядок. Лорд Натан, может, и рад был бы переложить на меня все женские заботы, да только готовила я не очень вкусно, стирала того хуже, а рассердившись могла засунуть в кастрюлю с чаем невесть откуда взявшегося осьминога или остудить очаг тазом колотого льда, потому что нечаянно обожгла палец.

На второй день после уборки местные жители решили, что новички достаточно обжились, и зачастили к нам с визитом. Нам приносили местную рыбу, пиво и копченное мясо, взамен охотно поглощая начарованный мною белый хлеб, овощи и сладости.

Поскольку появились мы тут телепортом, никто не удивлялся такому разнообразию нашего меню, а я осваивала все новые блюда, экономя припасы в кладовой. Вершиной моего магического искусства стали, как ни странно, не бриллианты, а яблоки.

Почти месяц я пыталась представить во всех подробностях завязь, рост и развитие этого фрукта, чтобы побаловать себя свежим яблоком. А когда эксперимент увенчался успехом, его в один укус проглотил Лапка, изрядно раздобревший на магических харчах.

Мой возмущенный возглас вызвал у Хранителя здоровый смех, и остаток вечера я создавала яблоко за яблоком, пока не рассердилась на парочку проглотов и не создала целую корзинку. Корзинку лорд Натан прихватил к своей любовнице и воротился только на следующий день, причем страшно довольный. Я к тому времени успела навоплощать таких ужасов, что Лапка забился под лавку и не высунул нос, даже когда Хранитель призывно свистнул, удивляясь, что его не встречает наш верный страж.

Монстриков я развеяла, благо научилась, но на Хранителя за его загулы дулась еще долго.

Яблоки этой зимой мне приходилось делать часто. Лорд Натан объяснил мне, что долгая зима часто вызывает у местных жителей болезнь, от которой пухнут десна, выпадают зубы, и тело становиться слабым, словно весенний снег. От этой напасти спасают овощи и фрукты, которые на полуострове удается вырастить не каждый год.

Узнав, что у нас есть яблоки, гордые северяне не стали просить. Вместо этого они присылали к нам детей с гостинцами – то вышитые рубашки для Хранителя, то расшитую жемчугом сумочку для меня. Конечно, подарок нельзя было оставлять без ответа и я честно выспросив у мальчишки или девчонки, сколько народу живет в их «длинном доме», шла в кладовку и чаровала корзину спелых сочных плодов. Как сообщил мне однажды лорд Натан, благодаря моим стараниям, этой зимой даже старики сохранили зубы, и местные бонды даже гордились таким внимательным «ярлом».

Приближался праздник перелома года. Традиционно, его справляли семьями, собираясь у очага. В нашем герцогстве обязательно пекли огромный пирог, в который прятали монетки и мелкие игрушки, украшали дома зелеными ветками, лентами и выпечкой, приманивая в дом здоровье, долголетие и достаток. Мама обязательно устраивала угощение для животных и птиц, отец одаривал арендаторов и слуг, а мы, дети, с замиранием сердца ждали, когда отец с мамой зажгут огромный костер во дворе, и все будут плясать вокруг него, а тем временем в наших кроватях появятся подарки.

Здесь некому было печь пирог, наряжать дом и зажигать костер. Я совсем было расстроилась, но Хранитель не дал мне печалиться. Целую седмицу мы с ним учились изготавливать ленты, а потом розетки из них, печь пряники и украшать их сладкой глазурью. За день до Перелома у меня получилась елка, правда, почему-то с корнями и вся в снегу, но это не помешало нам украсить ее ветвями дом, а стволик обвить лентами и уложить в камин.

С пирогом было сложнее, его полагалось испечь в самую волшебную ночь, но я нашла выход, вспомнив, как няня пекла пирог, и за час до праздника он выплыл из воздуха – горячий, ароматный и размером со столешницу в нашем зимнем доме.

Потом я привычно начаровала пару корзин яблок и украсила их лентами, приготовив таким образом подарки соседям, которые решат заглянуть к нам, чтобы поздравить с праздником. Лорд Натан добавил в каждую корзинку бутылку крепкой настойки и пряники, чтобы подарок порадовал всю семью.

Когда настало время поджигать костер, мы зажгли его вместе. А ещё приготовили друг другу подарки. Я прочитала толстенную книгу про оружие, которая нашлась в наших запасах, и создала для Хранителя лук, подобный тому, который видела в нашей оружейной. Правда, мне кое-что в том луке не нравилось, поэтому я слегка переделала его по своему вкусу, а стрелы, с которыми отдельно пришлось морочится почти две недели, по моей задумке должны были всегда попадать в цель.

Получить от меня такой подарок Хранитель явно не ожидал. Он долго гладил тисненную кожу футляра, рассматривал оперение стрел, а потом широко улыбнулся и накинул мне на плечи свой подарок – чудесную накидку из шкурок соболя. Здесь, на полуострове, эти зверьки водились в изобилии и были настоящим бедствием для хозяйств и охотничьих ловушек, так что с ними не церемонились. И местные дамы щеголяли в соболях различных фасонов от муфт, до подбитых мехом плащей.

Я задохнулась от восторга, поглаживая мягкий пушистый мех. Так вот, почему Хранитель так долго «гулял», а потом пропадал в конюшне! Шкурки требовали серьезной обработки, а конюшня – единственное место, куда я заглядывала неохотно.

Мне так понравился подарок, что я подошла ближе и чмокнула лорда Натана в щеку. Потом покраснела, отпрянула и вдруг поняла, что уже легко дотягиваюсь до щеки мужчины, и нет необходимости для этого вставать на цыпочки, или забираться на табурет. Смущенный не меньше, чем я, лорд схватил свой подарок и выбежал из дома со словами:

– Нужно пристрелять.

Я последовала за ним, кутаясь в свою новенькую накидку.

На улице было шумно. В деревне дымили очаги, люди с фонарями в руках бегали из дома в дом, обмениваясь поздравлениями и подарками. Наши два фонаря на каменных подставках перед входом смотрелись очень скромно.

Лорд выбрал в качестве мишени сугроб попышнее, чтобы не ломать новенькие стрелы, и натянул тетиву. Я очень волновалась – будет ли вообще стрелять оружие, созданное магией?

Бормоча себе под нос, Хранитель прицелился и выстрелил. Свистнуло-вжикнуло, снежная гора разлетелась огромными комками, засыпав половину двора! Проморгавшись, лорд прицелился в поленницу, прикрытую навесом. Зря. Дрова разлетелись по двору, а от крыши и вовсе ничего не осталось. Осмотрев наконечник другой стрелы, ковырнув его ножом и проверив на магию, мужчина пожал плечами и сделал третий выстрел – в дерево, растущее в дальнем конце двора. Когда вековая сосна, заскрипев, начала падать в сторону дома, я пискнула и рванула подальше, вместе с Лапкой. К счастью, Хранитель был отличным магом – сосну отбросило прочь, а лук и стрелы он спрятал под плащом, словно великую ценность.

Потом лорд собирал магией и руками дрова, латал крышу, а Лапка бегал за ним и мешал. Я помогать отказалась и лишь посмеивалась, когда мужчина возмущался такой несправедливостью.

Потом мы вернулись в дом и отведали праздничный пирог. Хранитель разрешил мне пригубить медовухи, так что я уснула прямо за столом, не выпуская из рук его подарок.

Глава 22

Ближе к полудню к нам пришли соседи. Мужчины выглядели слегка помятыми, а женщины сердитыми, но все были рады подаркам и пирогу с теплой медовухой. Мне подарили много милых рукодельных подарков: вязаные рукавицы, теплые чулки, вышитые ленты для кос, наперстки из толстой кожи и сумку из рыбьей шкуры, расшитую аппликациями из замши. Все это местные рукодельницы запасали заранее, чтобы щедро одарить друзей и родственников.

Хранителю перепали более солидные предметы: сапоги, новые ножны для его любимого кинжала, охотничья заплечная сумка из жесткой кожи и целый набор берестяных чарок, пропитанных воском.

Я тихо сидела в углу, перебирая сделанные мне подарки, и слушала разговоры о том, кто сколько выпил, и кто кого переплясал. Женщины беседовали о подарках, найденных в пирогах монетках и запасах в кладовых. Разговоры привычные, каждодневные, но для меня они звучат музыкой – мы отвыкли от общения в своем длинном доме. Я даже с Лапкой разговариваю каждый день, чтобы не забыть звучание собственного голоса.

Постепенно медовуха развязала языки, и я с упоением выслушивала местные сплетни. Чья жена или дочь затяжелели, сколько рыбы поймал тот или иной рыбак, когда приедут купцы, скупать полотно, вяленую рыбу и шкуры. Новостей было много, они казались разрозненными и бесполезными, но если посмотреть на них так, как учил меня отец, становилось понятно, что эта зима на полуострове весьма благополучна – много вестей о свадьбах и рождениях. Среди умерших только старики или редкие неудачники.

Приезд купцов – это важно. Я навострила уши. С ними приедут новости из большого мира, слухи и сплетни, а также тонкие яркие ткани, медные кубки, новые ножи, рыболовные крючки и серьги. Для нас это означало еще кое-что: о нас узнают на материке. Не сразу, конечно, но держать язык за зубами здесь никто не будет. Быстро распродав свой товар и закупив местные ценности, купцы поспешат до метелей вьюжня вернуться на материк. Потом путь до родного города, встреча с парой-тройкой любопытных и к капели о нас будут знать все желающие. А к появлению листьев нас найдут.

Я подняла взгляд на Хранителя и увидела в его глазах такой же вывод. Что ж, до появления листьев мы тут не задержимся. Куда же нас понесет дальше?

Весь следующий месяц мы готовились к следующему путешествию. Лорд Натан договорился с местными мастерицами, чтобы меня поучили чистить рыбу, вялить ее, солить, коптить в ольховом дыму, печь местные пресные лепешки, варить пиво и ставить квас. Самые искусные показывали мне, как нужно варить сыр, обрабатывать шкуры и шить местные платья.

Почему-то соседки решили, что лорд готовит меня к замужеству, поэтому каждое действие сопровождалось протяжной песней или нравоучительной легендой. Пока я, морща нос от ужасного запаха, пыталась выпотрошить рыбу или содрать с нее чешую, местные красавицы ловко разделав свою часть «урока» выспрашивали, кого же Хранитель прочит мне в женихи.

Эти разговоры раздражали неимоверно, но отказаться от учебы я не могла. Чтобы создать вкусный сыр, нужно представлять, как его делают, и чем подробнее представляешь, тем вкуснее и полезнее будет то, что ты создаешь.

Метели мы просидели за столом с учебниками, а когда снег на крыше начал таять, лорд Натан скомандовал собираться в дорогу. Оказывается, он договорился с местным мореходом, и тот за определенную плату взялся доставить нас по первой воде к южным берегам нашей страны.

В море я еще не ходила и ужасно волновалась по этому поводу. Лапка тоже не испытывал доверия к соленой воде, но и бросить свою хозяйку на хлипких, качающихся досках не мог. Поскуливая и поджимая хвост, он все-таки взошел на корабль и сразу спрятался за моей юбкой от пронзительного ветра.

Раньше я любила слушать морские баллады, любовалась морскими пейзажами и ценила модный «морской» оттенок ткани. Теперь же я море просто ненавидела! Во-первых, тут было холодно. Во-вторых – мокро. А в-третьих, меня страшно укачивало, и жить я могла, либо свернувшись клубком и тихонько подвывая в тон Лапке, либо свесившись за борт.

Мореходы подтрунивали надо мной, но и жалели. Хранитель запретил пользоваться на корабле магией, так что мне приходилось вместе со всеми пить несвежую воду, есть солонину и сухари. Жаровня, точнее горшок, наполненный углями, был всего один и грел плохо. Лучшими днями для меня становились те, когда капитан командовал пристать на ночь к пустынному островку, развести костер из промороженного плавника и сварить обычную похлебку или кашу. Тогда я могла есть и спать, не опасаясь приступа тошноты или ковша соленой воды в постель.

Как я выдержала эти три недели – не ведаю. Очнулась, лишь когда лорд Натан кинул монетку стоящему на берегу парню в одной набедренной повязке и, указав на меня, велел переправить на берег, а потом проводить до приличной гостиницы. Черные глаза носильщика алчно блеснули, но тут к борту подошел капитан нашего судна и веско произнёс:

– Отведешь даму к Старой Эльхе и не вздумай клянчить еще монету!

Южанин сник, но покорно взвалил меня к себе на закорки, и потрусил вдоль причалов куда-то в более тихую часть порта.

Вскоре мальчишку догнали другие носильщики с нашими сумками, а за ними быстро шагал лорд Натан, облаченный лишь в простой кожаный жилет поверх тонкой рубахи. Мне и смотреть на него было холодно! Только через некоторое время я ощутила солнце, прогревающее все вокруг, и теплый ветер. Заметила, что местные бедняки ходят почти обнаженными, и лишь богатые люди кутаются в несколько слоев ткани, обязательно украшая верхнюю блестящей вышивкой или тесьмой.

«Старая Эльхе», оказалась вовсе не старой. Крепкая молодка в белоснежном фартуке встретила нас у двери просторной аккуратной гостиницы. Расспросила, откуда прибыли, посочувствовала моему состоянию и пообещала немедля привести меня в чувство. Право слово, – ей это удалось!

Сначала мне в номер принесли громадную деревянную ванну, выстланную простыней, и бережно погрузили меня в горячую воду. Стоило воде чуть-чуть остыть, как приставленная смотреть за мной горничная вычерпывала с полведра воды и доливала взамен кипятка. Она же размочила сбившиеся за время плавания просоленные косы, смазала их душистым маслом и долго-долго расчесывала, возвращая волосам привычный блеск.

Когда из тела вышел холод, и зубы перестали стучать меня вымыли душистым мылом, растерли, завернули в простыню и уложили в постель. В ту ночь я часто просыпалась от ощущения качки, хотя гостиница располагалась довольно далеко от причалов, и шум прибоя не беспокоил постояльцев.

Утром мне принесли горячий бульон, поджаристые гренки и теплое молоко с медом. Память о солонине неохотно покидала меня, но все же я чувствовала себя гораздо лучше. Постель, твердо стоящая на земле, плюс горящий камин, сухое белье и частые трапезы, состоящие из бульона и хлеба, быстро убедили меня в том, что я на берегу.

К вечеру ко мне заглянул лорд Натан. Он справился о моем самочувствии, рассказал, что мы прибыли к южной границе королевства и предложил на следующий день прогуляться в город:

– Вам нужна новая одежда, леди Фа, здесь слишком жарко для шерстяных платьев.

Я не возражала. В Каиране я еще никогда не была, и несмотря на ужасный опыт знакомства с морем, мне было любопытно познакомиться с этим городом поближе.

Глава 23

Горд был очень шумным, ярким и грязным. Я то и дело уворачивалась от повозок, спешащих пешеходов и носильщиков. Потом мне это надоело, и я пустила впереди себя Лапку. Пустошный пес одним видом разгонял всех неосмотрительных и торопливых.

Сначала мы пошли в тряпичные ряды, собираясь поменять одежду. Торговцы нахваливали яркие, блестящие ткани, совали в руки вышитые золотом газовые шарфы, зазывали Хранителя, предлагая «лучшие и прозрачнейшие шелка, для прекрасной пери». Однако лорд Натан точно знал, что нам нужно и завел меня в низкую полутемную лавочку, возле которой не было даже зазывалы. Внутри обнаружился тощий старик и полненькая смуглая женщина, увешанная украшениями, как зимнее дерево пряниками.

– Что угодно, почтеннейшие? – поинтересовался старик, подслеповато глядя на нас.

– Одежду и обувь для нас, – ответил Хранитель, выкладывая на прилавок золотую монету.

– Как Вы желаете выглядеть? – в голосе старика прорезался интерес.

– Девочка должна выглядеть младше, и еще ей нужна мужская одежда. Мне нужен костюм наемника и халат купца. Все сегодня.

– Выпейте чаю, почтеннейшие! – старик указал нам на поднос, притулившийся на низеньком столике, а сам начал что-то говорить женщине, на непонятном мне наречии. Та ушла в глубину лавки и вскоре вернулась с ворохом одежды. Поставив невысокую ширму, меня быстро переодели в длинные шаровары и тунику чуть ниже колен. Волосы заплели во множество косичек и уточнили:

– Красить будем? Светловолосые у нас редкость, в толпе сразу видно.

– Сама покрашу, – отмахнулась я, вспомнив про волшебные ленты от леди Клариссы.

Тогда мне выдали расшитую бисером шапочку и смешные туфли без задников. Когда я вышла из-за ширмы, передо мной стоял местный купец. Толстый, узкоглазый, с круглым, как блин, лицом. Шитый золотом халат едва сходился на его круглом животе, а в руках мелькали знакомые камушки нанизанные на нить, – я видела такие у Хранителя, кажется, они называются «чётки»…

Хранитель одобрительно взглянул на меня, я так же одобрительно оценила его маскарад, и мы снова вернулись за ширмы.

Теперь мне принесли короткую рубаху, едва до бедер, более короткие и широкие штаны, шапочку, шитую просто шелком и темную жилетку, расшитую яркими цветами.

– Мальчики у нас бреют головы до тех пор, пока не станут воинами, – сказал женщина, – так что тут в калфе чары есть. Я вышла из укрытия, показаться Хранителю, искренне опасаясь, что он будет надо мной смеяться, но суровый воин в легкой кольчуге поверх полотняной рубахи похвалил маскарад и накинул старику пару серебряников за магию.

Когда нам упаковали покупки, и мы вышли на прокаленную улицу, я шепотом спросила:

– А почему мы выбрали эту лавку?

– У входа лежит камень, на котором нацарапаны знаки, видишь? – слегка кивнул в нужную сторону лорд Натан. Один из знаков указывает на выпускника нашей Академии. Существует негласное правило – помогать своим.

Я мысленно порадовалась, что мой Хранитель соблюдал в Академии все правила. Я про них тоже кое-что слышала, отец однажды рассказывал маме, как непросто стать в Академии магии «своим», и как жестко наказывают тех, кто отказал в помощи.

Мы вернулись в гостиницу, пообедали, сменили облик и снова отправились на базар. Мне хотелось прикупить вяленых фруктов, сладостей с орехами и выпечки, поэтому я осталась в облике девочки, только сменила цвет волос и одежду. Хранитель же стал наемником, но прицепил на плечо значок, означающий, что он не ищет найма.

Мы накупили местных сластей и присели выпить чаю в одной из открытых местных едален. Они отличались тем, что частенько располагались просто под навесами, со всех сторон закрытых полотном. Многочисленные засаленные подушки, заменяющие сидения, вызывали во мне чувство брезгливости. Обливные керамические пиалы, едва сполоснутые в грязном тазу, хотелось разбить о голову трактирщика.

Заметив, как перекосилось мое лицо, лорд Натан усмехнулся и провел рукой над нашим подносом, очищая его от пятен и крошек. Чашки засверкали свежей глазурью, а в чайнике выпал толстый слой осадка, который мы старались не шевелить, когда наливали себе по глотку чая, чтобы утолить жажду. Еда у нас была с собой, но мы все же купили у неопрятного толстяка орехов, чтобы не привлекать внимание пустым столом.

Я понимала, что мы пришли сюда не ради еды или чая, все это можно было найти в гостинице, в которой мы поселились. Нас интересовали слухи. Пока я пощипывала медовую лепешку, а лорд Натан потягивал чай, заедая его лукумом, вокруг шли неспешные разговоры. «Чуткое ухо» я уже умела ставить, поэтому беззастенчиво подслушивала местных тружеников, пытаясь выловить информацию о чужаках. Если нас здесь ждут, значит, ждут не южане. Или южане, но по приказу кого-нибудь из столицы.

Народу в харчевне пока было немного, и все разговоры сводились к торговле, работе и весенней дороговизне. Я стойко терпела, надеясь узнать что-то важное, но все было напрасно – только пустая болтовня и причитания.

После полудня навес нагрелся, запахи стали острее, да еще на редкие миски с пловом полетели мухи. Я уже изнемогала, когда лорд Натан подал мне знак уходить. С великим облегчением я помчалась за мужчиной, радуясь избавлению от этого ужасного места.

Мы вернулись в гостиницу, где я долго умывалась прохладной водой, а потом дремала, прячась от жаркого солнца. Вечером мы снова вышли в город, но я уже была мальчиком. Хранитель не решился вечером выходить под видом купца, опасаясь грабителей. Облик наемника был более безопасным. На этот раз мы не пошли в харчевню под навес, мы двинулись к порту, где на жаровнях пекли рыбу, ракушки и редко-редко – мясо.

Там звучала музыка, стучали по влажным доскам пирса босые пятки, матросы из разных стран и племен подбадривали слишком ярко накрашенных танцовщиц выкриками и монетами. Я шла за Хранителем, как парень, но головой вертела, словно самая любопытная девчонка на свете.

Где-то в углу раздавались звуки ударов и стоны. Из подворотен блестели глаза бродячих псов. Лапка шел рядом в замаскированном виде и, едва приподнимая губу, рычал на мелких тощих конкурентов. Для меня такая ночная прогулка была сказочным приключением, а вот Хранитель шел очень напряженно, словно постоянно ждал удара в спину.

Мы отведали пахнущей морем рыбы и ракушек, запили все водой. Торговец предлагал нам легкое виноградное вино, но мы отказались. Тогда нам предложили «свежайшую ключевую воду с гор», я заметила жест лорда Натана над кувшином и потому пила смело. Остатки мужчина выплеснул на мостовую и, негромко сказал:

– Приготовься, Фар, в кувшине был дурман.

Я напряглась и положила руку на холку Лапки. Пес презрительно обнюхивал рыбью голову и абсолютно не волновался.

Потолкавшись среди мореходов, послушав пространные разговоры о торговых путях, ведущих на запад, мы двинулись в сторону гостиницы. Вот тут нас и остановили, в особо темном углу, между пирсом и жилой частью порта.

Когда дорогу преградили воняющие рыбой, потом и табачной жвачкой жилистые мужчины в скудной одежде местных моряков, лорд Натан не растерялся – вынул свой клинок и обманчиво мягко сказал:

– Шли бы вы, ребята, а то порежу кого-нибудь. Собачка парочку порвет, а пацан добьет из милосердия.

Те, кто выглядел поумнее, задумались, но из-за спин вдруг раздался визгливый голос, напоминающий тяфканье подзаборной шавки:

– Да чего вы его слушаете! Дайте в морду пару раз, и меч наш будет! А мальчишку можно будет в бордель продать! Гульнем сразу у Гукки!

Двое отступили, двое шагнули вперед, еще парочка явно колебалась. Хранитель не стал тянуть – зажег на ладони маленький шарик светляка, заставив его медленно наливаться светом и силой.

– Бегите. Может, кому-то и повезет, – сказал он вкрадчиво, запуская светлячок в сторону бродяг.

Бандиты дрогнули и побежали. Потом, уже в гостинице, лорд Натан объяснил мне, что здесь, на Юге у местных жителей свои верования и легенды. И есть среди них одна, о чудо-богатыре, мечущем в противников сияющие звезды. Я искренне восхитилась знаниями и талантами своего спутника, но все же спросила:

– Как долго мы будем жить в этом городе? – тепло и фрукты мне нравились, но запах рыбы на жаре становился невыносимым, да и жить постоянно в гостинице у всех на виду было опасно.

– Завтра уедем, – лорд устало потрепал Лапку по загривку, – здесь нас пока не ищут, а значит, есть шансы выбрать тихий городок и задержаться в нем на некоторое время.

Так мы и сделали. На следующий день купили смешную местную повозку, запряженную мулами, и неспешно двинулись вдоль побережья. Здесь давно была поздняя весна. Цвели плодовые деревья в садах, всюду миловались певчие птицы, насекомые и кролики.

Я вдруг резко ощутила, что мы с Хранителем только вдвоем! Хотелось кокетничать, строить глазки, теребить кружевной платочек и петь сентиментальные романсы. Отвлечься не помогала ни учеба, ни постоянные тренировки с магией. Лорд Натан намеренно ничего не взял в дорогу, заставляя меня воплощать любую мелочь – от котелка до ложки.

Вечерами мы останавливались подальше от селений, разводили костер из плавника, собирали ракушек, ловили рыбу или крабов, запекали добычу на углях, или варили похлебку и долго сидели, любуясь синеватым от морской соли пламенем. Потом раскатывали наши походные постели на остывающей земле и любовались звездами.

То ли морской воздух тому виной, то ли диета, только за месяц такого неспешного путешествия я вытянулась еще на палец, загорела до черноты и стала сухой и звонкой, как все местные жители. Это меня страшно огорчало – я вспоминала округлости кузины Кэт, так быстро вышедшей замуж, и, вздыхая, поправляла мужскую рубаху на плоской груди.

Лорд абсолютно не замечал моих страданий, зато возле крупных селений натягивал личину наемника и уходил «проветрится». Я ревновала его к неведомым девицам, плакала и училась еще старательнее, надеясь отыскать в учебнике приворотное зелье. К рассвету лорд Натан возвращался, стараясь не шуметь, но я все равно просыпалась, с отвращением вдыхая запах вина или пива, табачной жвачки и дешевых духов.

К осени мы решили, что нужно устраиваться на зимовку. Новости из столицы обнадеживали. Прошел слух, что «воплотительница» погибла, так что иностранные разведки снизили накал поисков. Во всяком случае, те бродяги и дервиши, что встречались нам, редко упоминали о чужих. Я очень скучала по родным, писала им длинные, пространные письма, но не осмеливалась отправлять, понимая, что это может быть опасным.

Однажды, когда мы проезжали очередной порт, Хранитель вдруг взял у меня всю накопившуюся корреспонденцию, упаковал в большой кожаный пакет, запечатал сургучом и отправил из ближайшего порта леди Камилле с просьбой переслать адресатам. К моим конвертам он прибавил изрядную пачку своих, надписанных для матери и сестер. Отцу, сильному и влиятельному лорду, он не написал ни единой строчки.

Сезон заготовки фруктов застал нас в маленьком городке, почти у границы. Все были заняты сбором урожая, поэтому на нас почти не обратили внимания. Мы, как обычно, заглянули на утренний базар, чтобы прикупить провизии да узнать сплетни, и увидели молодую женщину с распущенными черными волосами, рыдающую посреди толпы.

Я напряглась, но Хранитель негромко объяснил мне, что рыдания на базаре – это местный способ донести информацию до окружающих.

– Здесь все делают с накалом страсти – жаркое солнце туманит головы. Рождение ребенка или свадьбу отмечают так, что базар ходуном ходит, а покойника принято громко оплакивать, рассказывая всем, как без него плохо живется.

Осторожно спрашивая, выяснили, что эта молодица овдовела, и по местным законам должна сразу вернуться в дом родителей. А рыдает она потому, что не может продать дом и сад, который они возделывали с мужем. По закону ей дается месяц на продажу, а после все отойдет родне мужа или останется пустовать. Родня обычно не дремлет, брошенное хозяйство быстро приберут, не дав вдове за него ни гроша.

Протолкавшись поближе в своем девичьем облике, я вручила вдове кружку холодной воды и, потихоньку уговаривая успокоиться, увела под навес. Торговцы вздохнули с облегчением и принялись быстро сворачивать свои столы и лотки – ранней осенью каждый час на счету.

Когда толпа поредела, к нам подсел лорд Натан и предложил женщине купить ее дом и сад, рассказав легенду о том, что он сам овдовел и вот теперь с дочерью решил выбрать новое место для жизни, чтобы не тосковать по рано ушедшей жене. Вдова сначала слушала недоверчиво, но повозка и я убедили ее в правдивости наших слов. Мы вызвали местного старосту и написали купчую.

Схватив кошелек, и низко кланяясь, вдова указала нам свой дом и ушла, торопливо пряча золото под траурную накидку. Староста, получив свой куш за то, что заверил сделку, вручил нам подписанные бумаги, и тоже ушел. А мы отправились знакомиться с новым жилищем.

После северного громадного дома этот показался маленьким и хрупким, хотя, как объяснил мне Хранитель, все в этом доме было устроено разумно и удобно, с учетом климата и привычного заработка семьи.

Беленые стены отражали солнечный свет, закрытые ставни сохраняли прохладу летом и тепло зимой, занавески из редкой ткани пропускали воздух, но не давали влетать в дом насекомым. Плоская крыша была частично прикрыта навесом, под которым сохли нарезанные ломтиками фрукты.

Вдова уже забрала свои вещи, оставив нам практически пустой дом, но с этим проблем не было – создавать ковры, занавеси и одеяла я научилась виртуозно. Похуже было с кухонной посудой, инструментами и запасом еды, но здесь нас выручила предусмотрительность лорда Натана. Еще в начале пути он пополнил запас книг, и среди них обнаружился свиток «Помощь рачительной хозяйке» и сшитая книга «Как вести дом». Они были написаны в этих краях, и давали четкое представление об обязанностях молодой жены в южном доме.

Самое жаркое время дня я провела, создавая все необходимое для дома. Увлеклась так, что скопировала лампу, нарисованную в книге, и очень этим гордилась. Лорд Натан тоже не скучал – он изучил сад, определил, какие фрукты уже поспели и нуждаются в срочной переработке, проверил ограду, колодец и навесы. Нашел большие кувшины для хранения вина, маленькую сыроварню и пустой хлев. Овец или коз не было, похоже, прежняя хозяйка забрала их с собой.

Не успели мы осмотреть все, как отворилась задняя калитка, впуская полную женщину, закутанную по местному обычаю в платки. Она схватила корзину, стоящую у стены, и принялась наполнять ее лучшими персиками с ближайшего дерева. Опешив от такой наглости, мы все какое-то время наблюдали за ней, даже Лапка стоял, приподняв ногу, но не кидаясь на незваную гостью, а потом лорд Натан очнулся и двинулся вперед:

– Уважаемая, что это Вы тут делаете? – вкрадчиво спросил он.

Дама подпрыгнула, уронила корзину и завопила не своим голосом:

– Вор! Вор!

Церемонится с кликушей Хранитель не стал – моментально запечатал ей рот широкой ладонью и, глядя в выпученные глаза, задушевно произнёс:

– Я тебя, ханым, сейчас к старосте отведу. Я дом купил, начал фрукты в саду собирать и продавать, а тут зашла непонятно кто и рвет мои персики.

Женщина забулькала что-то, а лорд с той же приторной ласковостью спросил:

– Ну, что, к старосте пойдем? Он сделку на базаре утром скрепил и подтвердил, что вдова Патимат имеет право продать дом, сад и все имущество.

Тут мужчина отпустил ладонь, и «ханым» забулькала несколько громче. Из ее слов мы поняли, что это бывшая свекровь Патимат заявилась набрать фруктов, ведь сад этот сажал ее сын.

– Ничего не знаю, уважаемая, я эту землю и этот сад купил, – строго заявил лорд Натан, – еще раз Вас здесь увижу, за волосы к старосте поволоку!

Тетка дрогнула и, едва ее отпустили, рванула прочь, потоптав рассыпанные фрукты. Хранитель вздохнул и вместо отдыха принялся накладывать защитный контур.

– Думаете, она снова придет? – удивилась я.

– Сама, может, и не появится, а вот внуков пришлет озоровать, или коз запустит. Зачем нам это?

Я покивала и постаралась тоже сделать что-то похожее на защитный контур, но у меня ничего не вышло, сад был слишком велик.

Когда солнце опустилось к горизонту, настало время собрать лежащие всюду подвяленные фрукты, разложить их по мешкам и нарезать новую порцию. Мы могли бы этим не заниматься – денег хватало, нужды в заготовках и продаже не было, но, если бы, купив сад, мы не стали делать запасы, местные жители нас бы не поняли, а ведь слияние с местными – это часть маскировки. Важная часть. Придет кто-то любопытный в деревню, начнет новости узнавать, а мы уже не новость – мы обыденность. Работаем, фрукты сушим, ничего любопытного.

С этим делом мы управились довольно быстро – Хранитель счел, что мне нужно продолжать тренировать бытовую магию, поэтому сушеные персики я собирала «невидимой рукой», резала новую партию «воздушным лезвием», а раскладывала для просушки «вихрем времени».

Ужинать сели, когда уже совсем стемнело. На соседних крышах зажглись огоньки масляных ламп, задыми жаровни, на которых жарили сыр или пекли яйца. Скот на юге резали экономно, и часто уговаривались между собой, что кто-то зарежет барана, а остальные разберут тушу в один день, чтобы мясо не портилось на жаре. У нас было сколько угодно копченого мяса, но есть его под внимательными взглядами соседей было нельзя, поэтому я заранее создала свежую рыбу, лепешки, нарвала в саду зелени и овощей, и мы подкрепились у жаровни, любуясь звездами.

Глава 24

Зима на юге – скучное время. Сады пустуют, холодные ночи и унылые серые дни навевают тоску. Женщины в эти дни собираются у кого-нибудь, приносят сладости, чай, немного дров, чтобы обогреть женскую половину, а потом сидят все вместе, рукодельничают и сплетничают, мало чем отличаясь от северных или западных соседок.

Вот на такой вечеринке я и познакомилась с Лейлой. Она была старше меня, но ниже ростом. Очень мягкая, плавная, и добрая. Мы весело болтали, вышивая красивые головные шарфы, в которых девушки появлялись на праздниках. Эти узкие полоски шелка было принято вручать женихам, заручаясь о помолвке, их дарили родственникам, уезжающим в далекие края, а, порой, вещали на ворота, объявляя о том, что в доме появилась невеста.

Лейла первая поведала мне о том, что в девушке должна быть какая-то тайна.

– Вот мужчина загонит жену на женскую половину и думает, что она там только ткет, шьет да болтает, а ведь каждая старается себе дело по душе найти. Вот видишь Фатьму? Она лучше всех печет медовые лепешки, ее даже на свадьбы зовут, чтобы она для всех приготовила. Когда муж ее обижает, она перестает лепешки печь, он день-два походит, а потом мириться идет, очень уж ее лепешки любит. А вот Зули. Она вышивает так, что глаз оторвать невозможно. А Тамра поет, как соловей.

– А ты что умеешь? – спросила я из любопытства.

– Я танцую, – усмехнулась девушка, – хочешь посмотреть?

Услышав, что сейчас будет танцевать Лейла, женщины оживились. Середину комнаты тотчас освободили, детей отправили на доски, на которых летом сушили фрукты, а зимой хранили запасные одеяла. Откуда-то появились тамбуринчик и зурна, кто-то достал свирель, и вскоре в нагретом воздухе поплыла мелодия.

Встряхнув кистями, девушка вслушалась в звон своих браслетов и медленно пошла по кругу, перебирая ногами. Руки ее жили собственной жизнью, выписывая вензеля, бедра покачивались, талия гнулась, словно ивовая ветвь. Я не могла оторвать глаз! Меня учили танцевать бальные танцы, придворные церемониальные и даже деревенские, с прыжками и подскоками, но этот танец… он явно был предназначен для глаз мужчины!

Когда танец закончился, и Лейла утомленно упала на подушки, я подобралась к ней ближе, схватила за руку и страстно зашептала на ухо:

– Научи меня танцевать так! Мне очень надо!

К счастью, девушка не стала насмехаться надо мной. Здесь мои шестнадцать лет были уже возрастом невесты, так что она тихонько кивнула, а когда все вернулись к своим разговорам, спросила:

– Ты хочешь покорить мужчину?

– Очень! – искренне выпалила я.

– Он далеко? Вы увидитесь? – Лейла явно придумала себе романтическую историю, ведь замаскированного бородой и местными одеждами Хранителя здесь считали моим отцом.

– Увидимся, может быть, – закусила губу я. Врать мне не нравилось, но открыться случайной знакомой я не могла.

С того дня Лейла стала прибегать ко мне днем. Мы запирались на женской половине и, хлопая в ладоши, задавали ритм. Потом подруга подарила мне медные браслеты с бубенцами для рук и ног, а когда мои движения стали немного напоминать танец, мы начали учить старинный танец, который молодая жена танцует мужу только в спальне. Откуда его знала Лейла – незамужняя третья дочь в большой семье, я не знала и не спрашивала. Просто радовалась, что судьба подарила мне встречу с таким добрым и интересным человеком.

Весна подкралась незаметно. Сначала хмурое серое небо пролилось обильными дождями, потом появилось солнце, и навстречу ему из земли неудержимо полезла трава, а на ветвях деревьев распустились почки. Хранитель с удовольствием вышел в сад, чтобы срезать засохшие ветви, расчистить почву для посадки овощей и в целом размяться.

Ему зима тоже далась непросто. Помимо ежедневных хозяйственных дел и магии, ему нужно было тренироваться с мечом и кинжалом, но нельзя было выйти для этого во двор, ведь любопытные глаза соседей все примечали. Если в северных краях мужчина мог тренироваться с мечом и луком где и как угодно, то здесь, на юге земледельцам было запрещено иметь оружие. Поэтому, в середине дня, когда мы с Лейлой разучивали танец, лорд Натан запирался в мужской части дома и разминался в надежде, что музыка и мой топот заглушат звуки тренировки.

Первый день земледельных работ мы весь провели в саду. Откормившийся за зиму и изрядно подросший Лапка лениво наблюдал за нами, зевая и порыкивая на невнимательных соседей, то и дело заглядывающих через забор.

Солнце припекало, ветки царапали руки даже сквозь перчатки, а внезапно оттаявший гнус делал свое черное дело, злобно кусая побелевшую за зиму кожу. Несмотря на усталость, обедать мы сели на веранде. Сегодня был черед Хранителя готовить обед, и он поступил просто – напластал окорока, завернул в местные тонкие лепешки и подал с горячим чаем и свежими стрелками зеленого лука, пробившегося на грядке.

Мы быстро все умяли, радуясь солнышку, а потом до вечера занимались самыми разными делами, которых накопилось в хозяйстве множество. От усталости мы и легли совсем не там, где привыкли. Лорд Натан упал на «гостевом» возвышении прямо в большой комнате дома, а я вместо женской половины улеглась на кухне.

Ночью меня разбудил какой-то шум и лай Лапки. Я вскочила, привычно выдернула кинжал, спрятанный под подушкой, зажгла «светлячок» и двинулась на поиски источника шума. Все нашлись в большой комнате, служащей обычно гостиной и мужской половиной дома. Несколько растерянный лорд Натан смотрел на трех мужчин в темной одежде, лежащих на полу. Рядом стоял недовольный Лапка – ему не разрешили загрызть никого из ночных гостей. Двое были мертвы – у одного в горле, а у другого в глазу торчали метательные ножи. Третий был жив, хотя и не жилец – ему нож попал в живот.

– Кто это? – не знала, что мой голос умеет так дрожать.

– Грабители? – предположил Хранитель.

– Местные знают, что у нас есть пес и защита в саду, – покачала я головой. – Чтобы пройти через наши охранки, нужно быть магом.

– Верно, – лорд вздохнул, – значит, пора уезжать.

– Бросим их здесь? – недовольно нахмурилась я. К этому дому я тоже успела привязаться.

– Нет, оттащу в овраг, – решил лорд Натан, – уедем после обеда, будто бы к родственникам.

Я вздохнула, но возражать не стала. Уговорив Лапку помочь, лорд перетаскал грабителей в овраг, и засыпал песком. Если повезет, их найдут слишком поздно. Все амулеты и оружие, собранное с тел, мужчина сбросил в заброшенный колодец. Кровь пришлось замыть, а заодно спалить в садовой печи несколько циновок и ковриков.

Управившись с делами, мы пили чай на веранде, когда в калитку постучала заплаканная Лейла.

– Что случилось? – испугалась я. Девушка всегда была полна оптимизма, а сегодня выглядела потухшей.

– Заир хочет податься на заработки. В порт.

Я вздохнула. Заиром звали жениха Лейлы. Ее семья была более состоятельной, и потому требовала от жениха выкуп и большую свадьбу, а тот был из большой бедной семьи и мог похвастаться только красивой улыбкой да трудолюбивыми руками. И тут меня осенило:

– Лейла, скажи Заиру, чтобы никуда не ходил! – выпалила я, покосившись на Хранителя.

Тот уловил мою мысль и медленно кивнул:

– Пусть придет ко мне прямо сейчас. Мы с Фаиран уезжаем к родственникам, но дому и саду нужен присмотр. Пусть твой Заир живет здесь, присматривает за всем и копит деньги на выкуп.

Девушка расцвела, убежала и буквально через полчаса вернулась с парнем. Ему мы повторили нашу байку про родственников, получили согласие на присмотр за будущим урожаем, сходили к старосте и подписали бумаги. А когда счастливые жених и невеста убежали радовать родственников, составили еще одну бумагу – дарственную молодой семье на дом и сад.

Потом вернулись к себе, собрали скудные пожитки, загрузились в старую арбу и уехали, оставив дарственную и мешочек монет на подносе в гостиной. Пусть будут счастливы.

Глава 25

Ехали практически без остановки несколько дней. Я поглядывала на карту, которую научилась читать с одного взгляда и понимала, что мы движемся к Пустошам. К тем самым пугающим Пустошам, где рыскают Охотники в поисках добычи. Я не боялась, но иногда мне казалось, что мороз обдавал мою спину посреди весеннего тепла. Счастлив был только Лапка. Пес с удовольствием носился вокруг повозки, пугая перепелок на полях. Иногда он приносил в пасти пару птичек и вечером мы запекали их в глине, усилив слабый огонек магией.

Несмотря на внешне спокойное поведение Хранителя, я догадывалась, что его беспокоят те молодчики, которых мы прикопали в овраге. Даже не столько сами наемники, а тот способ, которым они нас нашли. Искали по всплескам магии? Но я уже неплохо контролировала силу «выхлопа», да и накопители мы всегда держали рядом, пополняя запас магии на всякий случай. Более того, лорд Натан придумал интересный способ развеивания лишней магии с утренним туманом – крохи магического излучения осаждались каплями воды, и в результате «магическая аномалия» накрывала всю округу, принося плодородие садам и кошарам.

Доносчик? Мы купили дом в разгар сбора урожая, когда крестьянам просто некогда болтать. Вдову удачно избегали – Хранитель передал увесистый мешочек серебра старосте, а женщин в этих краях к мужским делам почти не допускали. Тогда кто?

Мы ехали, останавливаясь только на ночевки. Постепенно менялся окружающий пейзаж – сады и поля сменились лугами и каналами. Деревья становились ниже, кусты гуще. Еды мы взяли маловато, а магичить Хранитель запретил, поэтому мы заглядывали на базарчики, чтобы прикупить сладостей и круп для вечерней каши. Здесь тоже все было иным.

В краю садов часто продавали свежие овощи, фасоль, горох, бобы, а здесь, чаще продавали сыр и рыбу, экономя на хлебе. Зато можно было купить крупы, непривычные и странные для меня. Выручала «Книга молодой хозяйки», где было написано, что и как готовят в этих краях, с подробным описанием злаков и культур. Правда, периодически вода из котелка убегала, крупа прилипала, или даже пригорала, но Хранитель не ругался – просто отправлял мыть посуду, а потом гонял вокруг фургона с кинжалами. Бойца из меня не вышло, но воткнуть свои клинки во что-то жизненно важное я бы, пожалуй, уже сумела.

Однажды вечером лорд Натан взял запасные шаровары, затянул штанины шнурками и наловил рыбной мелочи к ужину. Я привычно развела костерок, повесила два котелка с водой – один для густого рыбного супа, второй – для крепкого чая, без которого в этих краях не проходила ни одна трапеза.

Пока я чистила овощи, Хранитель занимался рыбой – промыл, выпотрошил и кинул всю мелочь в закипевшую воду, затем выловил и выбросил в сторону, откуда быстро раздалось аппетитное причмокивание Лапки. Несмотря на качественную и регулярную кормежку, пустошный пес никогда не отказывался перекусить.

Второй раз в котелок булькнули рыбешки покрупнее. Им даже дали покипеть вместе с кореньями и душистыми травами, а потом так же безжалостно кинули в кусты, как и ранее мальков. Последней лорд Натан загрузил одну крупную рыбину, порезанную на куски, прикрыл котелок крышкой и сдвинул на край жара, чтобы наш супчик булькал потихоньку, не выкипая.

Стемнело быстро. Здесь, на юге, ночь словно падала на плечи, погружая мир в первозданный покой. Мы уже предвкушали вкусный ужин, сглатывая слюну, когда в стороне вдруг раздалось старческое кряхтение. Я покрутила головой – обычно Лапка замечал нарушителей границ издалека и громким лаем оповещал нас о бродягах, заплутавших пьянчужках или путниках. Теперь же пес мирно сопел, уткнувшись носом в недоеденную рыбу.

– Не шуми, детка, – голос был старческим, но совсем не слабым, – и ты, молодец, спрячь железку, пока не порезался!

Я и не заметила, что у меня в руке собрался клубок «чертова колокольчика» – заклинание могло ошеломить нападавшего громким звоном, яркой вспышкой света или, наоборот, клубком тьмы. А у сидящего неподвижно лорда Натана на коленях вдруг сам собой очутился меч. Услышав слова пока еще невидимого незнакомца, мы переглянулись, и Хранитель громко произнёс:

– Просим к нашему огню, уважаемый! Угостим, чем Светлые радуют!

В темноте раздался смешок, и в круг света выступил дервиш. Тощий, прокопченный солнцем старик в драном халате и высокой шапке. В руках он держал пастуший посох с крючком на конце, чтобы ловить за ногу овец, за спиной болталась тощая котомка. Только чувяки – местные башмаки из грубой кожи были хороши, но изрядно присыпаны пылью.

– Всегда рад гостеприимному приглашению, – сказал старик, когда я, следуя появившейся тут привычке, подсунула ему коврик и подушку.

Устроившись у огня, гость не спешил заводить беседу – дождался, пока лорд Натан разольет по мискам наваристый суп, вынул из-за пояса ложку, сухую лепешку и начал есть, поглядывая на нас. Мы за день устали и проголодались, поэтому ели, не чинясь. После ухи разлили по пиалам чай. Я сбегала в повозку и принесла блюдо с финиками, орехами в меду и сладкой пахлавой – удачно мы недавно попали на свадьбу и поменяли кусок шелка, который я потихоньку создала, на сладости со стола.

Ночной гость оценил сладости и чай, потом омыл руки в тазу, и только потом завел беседу.

– Бывал я в разных краях, исходил немало дорог, слышал сотни историй, но одна тронула мое сердце, – напевно начал дервиш, раскуривая трубочку с вонючим табаком.

Я поморщилась, но стерпела. Еще в том селе, где мы зимовали, успела наслушаться сказок о дервишах, служащих покровителю дорог. Обижать вечных странников запрещалось, а если такой бродяга попросит что-либо у хозяйки или хозяина, надо было непременно дать, иначе на дом и род могли обрушиться несчастья. Порой, дервиши и сами одаривали новорожденных детей или новобрачных, а пользу их даров понимали гораздо позже. В общем, странные они были, и опасались этих вечных бродяг не зря.

– Слышал я о деве, наделенной удивительной силой. О солнечной пэри, способной сохранить мир! И о воине, которому поручили беречь и охранять. Поведала мне дорожная пыль о склочной тетке, разносящей сплетни. Ветер сказал мне, что пришлось ей поехать на похороны в соседнее село, и там разболтала вести о чужаках, что поселились в их деревне…

У меня в голове словно щелкнуло: свекровь женщины, продавшей нам дом! Она ведь пыталась шептать по углам, но ее вовремя окоротил староста, получивший «подарок» от Хранителя. Выходит, не унялась? Понесла сплетни дальше и протянула ниточку к нам?

А старик все вещал напевным голосом:

– Узнали о чужаках два злобных дэва! Послали они слуг своих по дорогам благословенного Юга, чтобы найти прекрасную пэри и захватить ее в плен! Слуги дэвов были жестоки, как сами дэвы – топтали дороги, обижая всех, кого встречали на своем пути. Обиженные люди воззвали к Хранителю Путей, и велел он мне недостойному отыскать пэри и ее спутника, предупредить их об опасности и защитить, если хватит сил!

Мы с лордом Натаном остолбенели! А потом меня вдруг неудержимо склонило в сон. Я успела услышать встревоженный голос Хранителя и журчащую скороговорку дервиша:

– Пусть пэри поспит, завтра утром я проложу для вас быстрый путь…

Проснулась я на привычном месте – в повозке, под одеялом. В ногах похрапывал Лапка, а лорд Натан сидел на облучке и правил лошадьми. Я удивилась, почему Хранитель меня не разбудил, но выглянув из арбы, поняла – почему. Вокруг было серое ничто. Не туман, не хмарь, просто пустота. Лошадей вел под уздцы дервиш, поплевывая на дорогу, да изредка кидая в стороны узелки из цветных ниток. От ужаса я вновь нырнула под одеяло и позволила себе открыть глаза лишь тогда, когда повозка остановилась.

Дервиш исчез, а лорд Натан, хмурясь, оглядывал пейзаж. Понятно, почему это место называют Пустошью с большой буквы! Голая земля цвета пепла, корявые, черные голые ветви вместо деревьев и кустов. Огромные камни, словно великан играл тут в кубики и позабыл убрать за собой. И тишина. Такая тишина, что от нее закладывало уши.

Я стояла, не зная, как отнестись к тому, что мы в одночасье очутились там, куда собирались ехать еще почти месяц. А вот Лапка не сомневался – выпрыгнул из повозки и умчался вдаль. Похоже, друг и охранник решил покинуть нас навсегда?

Лорд Натан не дал мне впасть в тоску, быстро выпряг коней, вынул из повозки седла, сбрую, подседлал для меня кобылку и помог закрепить переметные сумы.

– Дальше верхом? – уточнила я, проверяя стремена.

– Здесь все ездят верхом, даже купцы везут товары на заводных лошадях, обходясь без повозок. Если на нас наткнуться обитатели этих зарослей, придется убегать очень быстро.

Я пожала плечами и забралась в седло. Верхом, так верхом!

Ехали мы недолго. Вскоре на горизонте показались клубы пыли. Хранитель придержал коней и постарался увернуться от встречи, но пыльное облако упорно двигалось нам на встречу. Приготовив оружие и накопители, мы напряженно остановились, ожидая встречи с неизвестным. Через десяток минут стало понятно, что нам навстречу несется…отряд королевских егерей! От изумления мы не нашли слов, когда бравые вояки подлетели к нам на взмыленных лошадях, крича что-то невразумительное. Мы не тронулись с места, пока из клубов пыли не появилась довольная морда Лапки, потерявшего ошейник. Тут стало понятно, что нам в такой панике орали егеря:

– Пустошный пес! Спасайтесь!

– Лапка! – я прикрикнула на разыгравшегося пса, – как ты мог? Зачем ты напугал этих благородных господ?

Солдаты и офицеры, онемев от изумления, наблюдали за тем, как я ругаю «собачку», и приказываю принести ошейник. Пес убежал, егеря вздохнули спокойно и начали спрашивать, кто мы и откуда. Поскольку мы были в своем «южном» облике, лорд Натан бесстрашно рассказал историю про дервиша, забросившего нас сюда практически с побережья. Ему не поверили. Один из солдат хмыкнул в густые прокуренные усы и буркнул:

– Еще один за легкой монетой явился. А девчонку с собой зачем потащил?

В общем, после получаса переговоров с плевками табака под ноги и каких-то специфических словечек, Хранителя взяли в отряд новобранцем, а меня поварихой. В окружении такого количества взрослых одиноких мужчин я чувствовала себя неуютно, но тут из пыльной дали явился Лапка с ошейником в зубах, и даже молодые игривые солдаты, которые начали со мной болтать и заигрывать, тут же подались назад. Я надела на пса ошейник, превратив его в дворнягу, а лорд Натан скороговоркой выдал байку про злого дэва, заколдовавшего нашего дворового пса. Нам опять не поверили, но прогонять не стали.

В дороге выяснилось, что отряд закончил патрулирование и возвращался в крепостицу, поставленную волей короля у единственного на многие часы пути источника воды.

– К озеру все пить идут – и чистые, и нечистые, – покачиваясь в седле, говорил усатый капрал, – все твари живые, даже если и мертвые, – с этими словами служака бросил подозрительный взгляд на тощую меня и хорошо откормленного Лапку.

К вечеру мы добрались до водопоя, и я невольно залюбовалась круглым, как блюдо источником жизни. Закатное солнце превратило воду в расплавленное олово, а берег, истоптанный черными тропками, напоминал старинную потрескавшуюся вазу.

– На тропы и ступить не вздумайте! – сразу предупредил нас капрал, – люди и кони по мосткам ходят, а не то местные охотиться начнут.

Мы послушно доехали до светлой полосы, сложенной из плохого дерева, там ступили на мостки и уже с них повели коней пить, заодно и фляги наполнили. Судя по всему, здесь так же жарко, как и на юге, а источник один. Я при желании, конечно, воду создать могу, да только Хранитель мне запретил свои способности выдавать.

Крепость выглядело убого. Выщербленный закопченный камень, покосившиеся внутренние постройки, двор весь в рытвинах. Я сморщила нос, а капрал, приставленный к нам кем-то из старших офицеров, заметив моё выражение лица, посмеялся:

– Ишь, принцесса! Двор ей наш не по нраву. Давно ли из кибитки вылезла?

Я отвечать не стала, просто потупилась. Пока на Севере жили, такой привычки не было, а вот на юге женщины, избегая конфликтов, демонстрировали свою покорность, избегая проблем. Капрал махнул рукой и ушел, а лорд Натан одобрительно кивнул.

Стоило нам урвать минутку наедине, я спросила его, для чего мы отправились в эту крепость. Неужели нельзя было построить домик и жить тут самим?

– Во-первых, здесь нас искать не будут, – пожал плечами Хранитель, – эту крепость уже раз на пять перевернули, во-вторых, пора постепенно возвращаться общество, – и пошутил: – если я вернул милорду герцогу такую дикую замарашку, боюсь, он не узнает свою дочь.

Я улыбнулась, закусив губу, – вспомнила папу, маму, Мюриэль и чуть не заплакала.

– Ну-ну, – лорд Натан приобнял меня за плечи, утешая, – нечего сырость разводить, наша задача – стать тут своими и продержаться хотя бы до зимы.

Я утерла слезы и кисло улыбнулась:

– Тогда мой путь лежит на кухню…

Глава 26

В крепости мы прижились не сразу. Сначала над нами посмеивались за откровенно «южный» вид. Потом, когда лорд Натан доказал, что неплох с оружием, а я умудрилась вполне сносно работать на кухне, нас приняли в разряд «не свои, но и не чужие», придумав глупые прозвища. Меня за смуглую кожу и насупленный вид прозвали «чумичкой», а Хранителя – «ахалай-махалай» за его привычку ругаться на южном наречии, когда молодые солдаты размахивали оружием, как метлами.

Мне прозвище не нравилось, пока капрал не объяснил, что «чумаки» – это возчики соли. Тяжелая работа на солнце портила им не только внешний вид, но и характер, делая их очень смуглыми и молчаливыми. Тогда я смирилась, перестала грозить половником тем, кто меня так называл, и, к моему удивлению, «болтуны» отстали, вспомнив то имя, которым я представилась – Фариза.

Сложнее было другое – наступало лето, и мне хотелось одеться полегче, но Хранитель требовал, чтобы я куталась во все положенные южной девице тряпки. Я понимала, что в удаленной от цивилизации крепости, где из женщин только три маркитанки, и такая худосочная девица может привлечь мужское внимание, но все равно ходила и бурчала.

С жильем тоже все было не просто. Лорда Натана поселили в казарме, выделив койку, а мне бросили тюфяк в каморке при кухне. Я бы и радовалась, пусть крохотной, но своей комнатушке, да только в этой же каморке хранился хлебный запас, и меня постоянно сгоняли, чтобы срочно достать черствые лепешки, а особо наглый поваренок мог ворваться, ломая хлипкую защелку, подкарауливая момент, когда я умываюсь. Пришлось укладывать у двери Лапку и любому, протянувшему руки к моей хм… талии, предлагать немедля идти в храм!

Так, то шатко, то валко мы пережили лето. Однажды Хранителя ранили на очередном патрулировании, в другой раз он получил дубиной по голове от каких-то воинственных прыгунов. Третьего раза мы ждать не стали – забрали у хмурого казначея горсточку медяков, вывели из конюшни лошадей и двинулись дальше. Злобно нам в спину никто не смотрел, но и платочками не махали. Может, какая-то маркитанка и смахнула слезу, но лорд Натан не обернулся.

Дорога по серой земле была скучной и унылой. Я вызубрила две дюжины заклинаний, научилась читать нараспев «Легенду о воине, одолевшем снежного барса» и «Балладу о прекрасной Нинель», сломала тростниковую флейту, порвала последние целые шальвары и возненавидела жару и пыль на всю оставшуюся жизнь!

Когда Пустошь осталась за спиной, я невольно вздохнула и Хранитель тоже.

– Может, устроим маленький загул? – подмигнул мне лорд Натан, когда мы добрались до королевского тракта.

К этому времени я стала кукольной блондинкой, а лорд парнем-простаком. Лапка оставался беспородным псом, как и наши изрядно послужившие кони. Я скептически посмотрела на трактир, оценила высокую крепкую крышу, широкий двор и дежурящих у ворот парней – место выглядело приличным.

Приближалась третья зима нашего путешествия, мне вот-вот стукнет восемнадцать, и я чувствовала нестерпимое желание отметить этот факт.

– Устроим! – хитренько улыбнулась я и добавила: – чур, мне тоже наливать!

– Детям до восемнадцати… – завел вечную шарманку Хранитель, потом взглянул на садящееся за горизонт солнце и осекся.

Да-да, с закатом солнца день заканчивается, и, значит, наступает другой. А завтра мне уже восемнадцать.

– Ладно, – вздохнул он, – наливаем!

И мы свернули к трактиру.

Заведение и, впрямь, оказалось недурным. Во всяком случае, вино подавали в кувшинах с печатью, медные кубки блестели, а закуски вызывали желание их попробовать. Мы уселись в просторном номере за столом, накрытом потертой скатертью, и я с любопытством смотрела, как Хранитель разливает по кубкам густое темно-красное вино. Пахло оно приятно, а вот на вкус оказалось кисловатым и слишком крепким. Однако я храбро выпила несколько глотков и потянулась к сыру и вяленым фруктам.

Пить молча было скучно, но буквально через несколько минут вино ударило мне в голову, и я начала смеяться. Лорд Натан приподнял бровь, глядя, как я по-детски закрываю рот ладошками, чтобы сдержать неуместный хохот.

– И что же Вас так развеселило, леди Фа? – спросил он.

– Я вспомнила того надутого индюка, лорда Кальрона. Он так старательно боролся со своим презрением ко всему человеческому роду.

– Обозвать внебрачного сына эльфийского принца надутым индюком, – лорд Натан манерно отставил мизинчик и покачал головой, – право, юная леди, Вы позорите свою матушку!

– Если Вы не проболтаетесь, мой лорд, об этом никто не узнает, – «страшным» шепотом заявила я и опрокинула в себя остаток вина. Стало еще веселее.

В голове вдруг замелькали слова тех, кто отправлял меня в путешествие с Хранителем. Я ведь не была послушной крошкой, как Мюриэл, я умела слушать разговоры взрослых. Они много говорили о том, почему воплотительницам нужны мужчины-хранители. Потому что силу трудно обуздать, находясь в разладе с собой. Потому что подростки напоминают гранату с подожженными фитилем. Потому что отношения с мужчиной – интимные, личные, почти супружеские, помогают женщине обуздать силу.

Я внимательно посмотрела на лорда Натана, оценивая его с новой стороны. Когда мы отправились в путь, мне было полных четырнадцать, почти пятнадцать лет. У крестьян случалось в этом возрасте выдавали замуж, чтобы не кормить лишний рот, у дворян ждали шестнадцати, чтобы объявить помолвку, и восемнадцати, чтобы заключить брак. Но Хранителя все это не касалось. Судя по моим воспоминаниям, которые внезапно вытянуло из памяти вино, никто не осудил бы лорда, если бы он уложил меня в постель в первую же ночь. Сила воплощения – почти стихия.

Однако лорд Натан нашел способы удержать меня в рамках без этого. Я стала припоминать наше путешествие и поняла, что все время была занята. Если не училась готовить на костре, значит, тренировалась с луком и кинжалом. Когда дорога перестала быть для меня трудностью, мы сменили привычный путь и отправились в зиму, к новым людям, обычаям, знаниям. Привыкла к северу – и мы отправились на юг.

А накопители? Я помнила, что лорд выпросил их изрядное количество, а я постоянно их наполняла, только вот куда девалась эта магия? А если подумать? Я меланхолично отхлебнула из кубка, и зажевала горечь изюмом. Всюду, где мы жили, лорда Натана очень уважали. Не потому ли, что он тратил эту магию на общественные дела? Что там требовалось северянам? Поиск косяков рыбы? Защита поселения от диких зверей? Снегопад над скудными, каменистыми полями? Все это можно было устроить, имея в запасе пару дюжин накопителей и умелого мага. А лорд Натан – умелый маг!

А на юге? Помнится, Лейла удивлялась полноводности арыков в летнюю жару и обильному цветению садов. Снова моя сила и магия Хранителя? А потом путешествие в Пустоши и долгая адаптация на гарнизонной кухне… Там ведь тоже были «бытовые чудеса», солдаты радовались, что озеро не обмелело, и твари не подходят близко к стенам крепости.

Я отхлебнула еще, не зная, радоваться или огорчаться такому благородству моего спутника, а потом в голову вдруг ударила мысль – а может, я просто не привлекательна для него? Вспомнилась леди Кларисса – талантливый артефактор и красивая женщина. На нее лорд Натан смотрел совсем иначе.

Слезы обиды выступили на глазах, и теплые пальцы Хранителя неожиданно собрали слезинки:

– Что случилось, леди Фа? Откуда столько грусти?

– Я совсем некрасивая, милорд? – спросила я, всхлипнув, и отхлебнув из кубка.

– Странные вопросы, леди, – Хранитель улыбнулся, – разве может девушка в восемнадцать лет быть некрасивой?

– Может, – всхлип стал протяжным, а голос гнусавым, – иначе почему Вы совсем не смотрите на меня? Хотя бы так, как на леди Клариссу?

– Уууу, кому-то уже хватит, – лорд Натан ловко отобрал у меня кубок, но я встала и отправилась отбирать вино обратно. Однако меня так штормило, что я почему-то очутилась у него на коленях, совсем-совсем близко от четко очерченных губ.

– Кларисса – моя подруга и очень талантливый маг, – четко ответил Хранитель, пока я любовалась его подбородком. – Я не могу смотреть на другую женщину так, как на нее, потому, что у меня больше нет подруг, спасающих мою задницу из очередной ловушки, устроенной высокомерными оболтусами высоких родов.

– Я не хотела Вас обидеть, – моя ладонь легла на щеку лорда Натана, и я улыбнулась, чувствуя, как щетинки колют мне кожу.

– Вы не обидели, леди Фа, – усмехнулся мужчина, – просто вызвали неприятные воспоминания.

Тут он словно только что заметил мою руку, убрал ее со своей щеки и, склонившись чуть ниже, так что его дыхание опалило мне губы, прошептал:

– Кому-то пора спать. Вино слишком туманит голову.

Я хотела протестовать, но… он поцеловал меня, и я потерялась во времени и пространстве, а очнулась уже в постели, в одной сорочке рядом с единственным мужчиной, которого я хотела видеть в своей жизни.

Глава 27

Утро нещадно казнило головной болью и светобоязнью. Я со стоном пошевельнулась и наткнулась на смеющееся лицо лорда Натана. Было стыдно, дурно и противно от самой себя. Неужели, я вчера сама прыгнула на колени к мужчине, а потом еще заигрывала с ним и…отдалась? Вот этого я не помнила, но стыдно было все равно.

Хранитель вел себя, как заботливая нянька: принес холодной воды, и какой-то жуткий отвар от головной боли, потом раздобыл бульон и приготовил ванну. Последней я была рада больше всего. Уже опускаясь в горячую воду, я вспомнила шепотки горничных о первой брачной ночи. Должна быть кровь на простыне или, в крайнем случае, на теле и на рубашке. Я украдкой бросила взгляд на свое белье и убедилась, что оно чистое. Постель менять лорд Натан не приказывал, боли нигде, кроме головы, я не ощущала. Значит, ничего не было? Волна облегчения сменила жгучий стыд, а потом опять накатило уныние – я настолько нехороша?

Под эти грустные мысли я вымылась, натянула чистую одежду и взялась расчесывать волосы, хмыкнув, на свое отражение в зеркале. Единственное, что уцелело от благородной леди высоких кровей – это длинные волосы. Несмотря на трудности пути, мне удалось сохранить свою гриву. В остальном я сильно изменилась, повзрослела. Острые скулы, согретая южным солнцем кожа, крепкие мозолистые ладони с короткими ногтями, я присмотрелась и поняла, что меня даже родители не узнают.

В таком упадническом настроении я пробыла до вечера. Хранитель, убедившись, что пришла в себя после вчерашней пирушки, ушел, а вернулся только к ужину. Распорядился подать в номер перепелов с изюмом, пирожные и чай, потом посмотрел на мою кислую физиономию и объявил:

– Леди Фарина, мы возвращаемся в столицу!

– В столицу? – я подпрыгнула от неожиданного известия.

– Да. Его Величество и магистры двора сочли, что Вы уже в состоянии справиться со своей магией и можете появиться при дворе.

Я промолчала. В четырнадцать я мечтала блистать среди роскошно одетых дам и кавалеров. Хотела поражать своим умом и красотой, флиртовать, быть нужной Короне. Теперь же я задумалась о другом – какая судьба меня ждет? Сделают с козырем в политических играх? Спрячут в высокой башне? Выдадут замуж за верного Короне лорда? Запрут, в личном поместье или выставят на арену политических баталий, и будут наблюдать издалека, кто первым меня прикончит?

– Нам обязательно спешить? – наконец, выдавила я, отодвинув тарелку. Аппетит окончательно пропал.

– Мы должны прибыть к Осеннему королевскому балу, – пожал плечами Хранитель. – Как мы прибудем и в каком виде, не оговаривалось.

– Мы можем появиться на самом празднике, – задумчиво сказала я и тут же добавила, – тогда у тех, кто за мной охотится, будет меньше шансов меня убить.

– Нужны будут бальные наряды, – начал составлять список лорд Натан, – золото на подкуп стражи, порталы, дорога в город…

Я поняла, что Хранитель поддержал мою идею и успокоилась. Следующую неделю мы неспешно ехали в сторону столицы, меняя личины после каждой остановки. Как ни ворчал лорд Натан, но он прекрасно понимал, что ему выгоднее быть дуэньей при барышне, чем наемником при племяннике. Очень уж пристально стражники даже мелких городков поглядывали на вооруженного мужчину.

Если мы останавливались в трактире, Хранитель традиционно брал один номер с двумя кроватями. Раньше я относилась к этому спокойно – безопасность диктовала такое размещение, но теперь я чувствовала неловкость от того, что лорд Натан знал о моей жизни абсолютно все. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я изготавливала для нас бальные наряды.

Для себя я решила повторить легенду – платье герцогини Юга. Этот титул получила фаворитка одного из королей прошлого. Дама была незаурядная и много сделала для страны, но самым знаменитым стал ее портрет в платье, которое для нее повелел сшить король. Плотная золотая основа была заткана вишневым шелком. Пышные рукава по моде того времени и многослойный кружевной воротник лишь подчеркивали невероятную красоту и ценность ткани.

В этом подарке ее потом и похоронили. Стараясь не думать о грустном финале герцогини Юга, я вспоминала ткацкую мастерскую и приглушенный голос Марты – главной мастерицы. Она рассказывала мне, что золотую бить невозможно сплести в цельную ткань, поэтому, одна нитка золота перемежается ниткой шелка, но их укладывают так плотно, что шелк совершенно не виден и только в движении по золотой парче идет перелив цвета шелка, вплетенного в ткань.

Я для себя выбрала небесно-голубой шелк и очень светлое золото, больше похожее на серебро. А вот с тканью для костюма Хранителя пришлось повозиться отдельно. Он – сын высокого лорда, но бастард. Однако, он ещё и Хранитель, выполнивший свой долг. И главное – он самый удивительный для меня мужчина.

Насколько я помню Хроники, прежним воплотительницам не так везло.

Алонза Лирецкая, например, во время путешествия подхватила оспу, и ее лицо навсегда сохранило ее следы. Лирейя Крежская родила ребенка в шестнадцать и вскоре умерла от родильной горячки, засыпав деревню, в которой умирала, саванами и пеленками.

Тамриза Ульдор покончила с собой, когда родители упрекнули ее в потере невинности. В общем, как ни крути лорд Натан – лучший из Хранителей за последние пятьсот лет, и я хотела подчеркнуть это его нарядом.

Я долго выбирала между бархатом и атласом, но в последний момент вспомнила портрет своего знаменитого предка. Лорд Франциск был отважным солдатом и полководцем. Много путешествовал, построил одну из фамильных резиденций и его парадный портрет отражал все его ипостаси – защитника, строителя и продолжателя рода. Припомнив кожаный колет с бархатными рукавами, расшитыми серебряными звездами, я воплотила задумку в жизнь. Даже рубашку снежной белизны сотворила! Правда, она почему-то пахла снегом и холодила кожу, но лорд Натан этому даже обрадовался:

– Да Вашему изделию цены нет, леди Фа! В дворцовой духоте мне все завидовать будут.

Отдельное мучение было с обувью – я с трудом представляла, как ее правильно изготавливают, но лорд Натан понял мои затруднения и отвел в сапожную мастерскую. Пока он под видом наемника заказывал себе сапоги с металлическими подковками и носками, я смотрела, как подмастерье такает башмак, как мастер кроит кожу, как шустрые мальчишки буквально на коленке собирают дешевые поршни, а девушка с тонкими длинными пальцами шьет деликатные бальные туфельки из тонкой лайки.

После этого визита я легко справилась с туфельками для себя и с красивыми ботфортами для лорда Хранителя.

Въезжать в столицу мы не стали. Сняли домик в чистеньком пригороде и посвятили день сборам на бал. Бриллианты я создавала теперь одной левой, а вот украшения из них? Хранитель считал, что мне, как незамужней девице, лучше появиться на балу в жемчужном колье и скромных серьгах, но жемчуг у меня получался гораздо хуже бриллиантов, да и показать нужно было сразу, что я не провинциальная сиротка.

Впрочем, бриллианты на роскошной ткани платья смотрелись осколками стекла, поэтому я заменила их на тонкие золотые цепочки, которые просто свисали с золотых медальонов на плечах, терялись в складках ткани и вдруг выныривали на тонких золотых браслетах. Волосы мне, как незамужней девице, полагалось носить распущенными, но, как дочери герцога, позволялся простой золотой обруч с чеканными эмалевыми цветами. Мне такая прическа показалась слишком простой для роскошного платья, к тому же, распущенные волосы делали меня уязвимой. Поэтому я добавила к обручу золотую сетку – тонкую, практически незаметную, зато очень прочную.

Когда все было готово, меня затрясло. Хранитель понимающе подмигнул:

– Не переживайте, леди Фа, в бальном зале примерно столько же народу, как в гарнизоне.

– И пахнуть они будут почти так же, – буркнула я, создавая золотые шарики с ароматической смолой внутри. Можно было просто взять апельсин, начиненный гвоздикой, но помандер на поясе – это дорого и красиво. И, конечно, я не удержалась от соблазна шикануть.

Напряжение нарастало, но лорд Натан не дал мне закиснуть. Остаток недели я создавала бриллианты и золотые монеты. Их аккуратно раскладывали в плотные кожаные тубусы и… отправляли в банки, отсылали знакомым, прятали в укромных местах домика и окрестностей. Когда я спросила зачем, ведь я могу создать золото и драгоценности в любой момент, Хранитель серьёзно ответил:

– В жизни бывают разные обстоятельства, леди Фа. В хрониках пишут, что некоторые воплотительницы теряли свой дар. К тому же, магию можно заблокировать.

– Заблокировать? – в моем голосе прорезалась паника. – Я и не думала, что такое возможно!

– Можно, леди Фа. Существуют металлы, инертные к магии, а есть поглощающие магическую силу. Есть зелья, которые не дают магии циркулировать в теле, ведь ее потоки чем-то похожи на кровь. Кроме того, маг не защищен от предательства, от удара по голове или яда в чашке утреннего кофе, поэтому некоторый золотой запас вам не помешает.

Если бы я тогда знала, как лорд Натан окажется прав…

Глава 28

Портал во дворец провесили к назначенному часу. Взволнованная я шагнула в него вслед за Хранителем и очутилась посреди толпы. Люди сразу отхлынули в стороны, открывая нас взору королевской четы. От волнения я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, зато отлично слышала громкий голос лорда Натана:

– Леди Фарина Мейстоун! С Хранителем!

Толпа заволновалась, пропуская вперед отца и маму. Как они постарели! Не замечала столько серебра в волосах папы. Откуда эти тонкие морщинки на лице мамы? Она выглядит еще более хрупкой. А что за девушка в бальном платье вцепилась в мамину руку, и обмахивает ее веером? Неужели, Мюриэль? Слезы сами собой подступили к глазам, но тут мужчина, стоящий рядом с троном, громко объявил:

– Их Величества рады приветствовать воплотительницу на празднике, устроенном в ее честь!

Его громкий голос разрушил сентиментальный флер момента, и я вспомнила, о чем мы договорились с лордом Натаном, когда собирались во дворец. Один красивый жест – и с потолка посыпались лепестки роз. Они, мягко благоухая, падали на головы придворных, кружили в воздухе, создавая удивительное настроение. Только пристальный взгляд короля оставался таким же колючим и холодным.

Распорядитель подошел ко мне и сообщил, что Их Величества желают побеседовать со мной прямо сейчас. Я вежливо наклонила голову и двинулась к тронам. Где-то в середине пути к трону сознание заметило, что Хранителя нет рядом. Его не пригласили на беседу с королем? Странно, ведь то, что я стою здесь живая и здоровая, – это полностью его заслуга.

Возле трона толпились любопытные, но все держались на расстоянии, не смея подойти ближе, чтобы услышать разговор.

– Леди Фарина, – король все так же цепко изучал мое лицо, фигуру, складки драгоценной ткани и украшения.

– Ваше Величество – я выполнила положенный реверанс и задержалась, ожидая разрешения подняться.

Разрешение было дано не сразу, но я теперь была не кисейная барышня, проводящая дни в классной комнате или на диване гостиной – я была крепче любой дамы в зале, поэтому спокойно ждала кивка. Когда выпрямилась, заметила недовольство в глазах принцессы, сидящей рядом с родителями. Ее платье было пошито из драгоценного тисненного бархата, но мое платье выглядело более дорогим, хотя и менее элегантным. Мне не хватило вкуса и знания модных деталей, чтобы придать ему абсолютную законченность.

– Вы вернулись в добром здравии и доказали всем, что контролируете свою магию. Вы – ценное приобретение для Короны. Думаю, такая красавица очень скоро найдет себе супруга…

Его Величество говорил задумчиво, а я вдруг поняла, почему лорд Натан не подошел со мной к трону. Его уже не было в зале. Хранитель выполнил свою миссию и молча ушел, не попрощавшись. Хотя… его прощальный подарок стоял рядом со мной. Лапка в маскировочном ошейнике выглядел, как роскошный дог. На шее у пса висел бархатный мешочек – дамы любили хранить в таких кисетах запасные платки, флакончик солей или безделушки, но я была уверена, что в этом кошельке лежат ленты от леди Клариссы и амулет, меняющий внешность. Хранитель ушел, оставив мне шанс все изменить. И я этим воспользовалась! Потупилась, вспомнила, как проснулась в день своего восемнадцатилетия в одной постели с мужчиной – и краска залила щеки:

– Простите, Ваше Величество, боюсь ни один достойный мужчина не согласиться взять меня в жены… Тут я картинным жестом коснулась живота, – усмирение магии далось нелегко…

Король нахмурился и бросил взгляд на мужчину, стоящего возле трона. Тот сохранил бесстрастное лицо, но изобразил какой-то жест.

– Что ж, леди Фарина, – сварливо сказал Его Величество, – полагаю, Вы желаете увидеться со своей семьей. Ступайте. Ваши комнаты вам покажут. Завтра жду Вас на аудиенцию после обеда.

Я снова выполнила реверанс и отошла, слыша шепотки за спиной. Немного времени выиграть удалось. Надеюсь, король не пришлет лекаря прямо сегодня, чтобы проверить беременна я или нет. Мне нужно найти Хранителя. Но сначала – семья. Я чуть развернулась и сразу угодила в объятия мамы. Как ни строг был этикет, но матери было позволительно обнять свое дитя после длительной разлуки. Потом мы смущенно поздоровались с Мюриэль. Сестра выросла, похорошела и смотрела на меня с таким восторженным изумлением, что мне захотелось похулиганить и подарить ей куклу, но я себя остановила. Контроль магии я уже продемонстрировала, а вот показывать свои умения и возможности прилюдно не стоило.

Не успела я поздороваться с отцом, как зазвучала музыка, и ко мне начали один за другим подходить кавалеры. У меня не было бальной книжки, да и многих я просто не знала, но это не останавливало поток желающих перекинуться со мной парой слов. В основном, звучали дурацкие вопросы:

– А Вы правда можете превратить стекло в бриллианты?

Ответ я придумала заранее и отвечала с лукавой улыбкой:

– Бриллианты в стекло тоже сумею.

Только один невысокий смуглый мужчина, представленный мне как посланник Азира, не мучал меня вопросами – просто кружил под музыку, а когда танец закончился, проводил к родным. Правда, в молчании он успел налепить на меня парочку заклинаний, похожих на следящую паутинку, но я их довольно ловко перекинула на снующих в толпе пажей. Пусть побегает за шустрыми мальчишками!

Дам интересовало другое. Где я взяла такую потрясающую ткань? Кто мой портной? Можно ли заглянуть ко мне завтра, чтобы поболтать о моем длительном путешествии? Если бы не злость на уход Хранителя, я бы растерялась и блеяла, как заплутавшая овечка, но гнев придал мне сил и решительности. Я вежливо отвечала всем, что ничего не могу сказать до аудиенции у Его Величества, отшучивалась, виляла и злилась все сильнее. Как он мог оставить меня одну в толпе этих странных людей?

Долгое путешествие научило меня не только готовить и мыть посуду. В пути мы встречали самых разных людей – кто-то готов был нам помочь, кто-то собирался убить. Шпионы, наемники, купцы, бродяги – все они невольно научили меня оценивать незнакомцев по паре слов и жестов. Не верить улыбкам, презирать лесть, ценить простые слова и точные дела.

Когда особенно надоедливая дамочка стала уговаривать меня немедля расшить ее платье бриллиантами, отец склонился к моему уху:

– Полегче, дочь. Судя по выражению твоего лица, ты готова скормить леди Линли своему песику.

Я улыбнулась и положила ладонь на голову Лапки, представляя, как он показывает придворной клуше клыки.

– Спасибо, папа. Мне очень хочется это сделать, но вы с мамой слишком хорошо меня воспитали.

Отец усмехнулся, а я вспомнила, что всегда считала родителя строгим и холодным человеком, а теперь мы шутим. И мама стоит рядом, светясь и улыбаясь, и Мю прикрывает веером усмешку, комментируя толпу моих внезапных ухажеров. Моя семья, по-прежнему, считает меня своей. И от этой мысли стало тепло на сердце.

Бал все тянулся, но едва Их Величества покинули зал, я тоже заспешила к себе. Мои покои располагались в крыле для высоких семей. Вообще, как я знала, в этом крыле комнаты были закреплены за каждым знатным семейством. У нашей семьи были две спальни, гостиная и комната для багажа, в которой обычно спали личные слуги. Но сегодня для меня открыли комнаты напротив – спальню и маленькую гостиную, больше похожую на будуар. Мама переглянулась с отцом и тревожно повела плечами, словно зябла.

– Мама, в чем дело? – шепотом спросила я, запуская в комнаты Лапку. Пусть пес все проверит. За время нашего путешествия лорд Натан научил его определять опасность и показывать магические штучки в тех местах, где нам приходилось жить или останавливаться на ночлег.

– Отдельные покои означают, что ты ценна для Короны сама по себе, – так же тихо ответила мама. – А еще комнаты предоставляют фавориткам или просватанным невестам…

Недосказанное я поняла. Отдельная спальня, чтобы не беспокоить родственников внезапными ночными визитами коронованной особы или жениха.

– Мю, – я посмотрела на сестру, восторженно разглядывающую обтянутые розовой парчой стены, – ты не будешь возражать, если я сегодня заночую с тобой? Соскучилась!

Сестра улыбнулась и кивнула, а родители встревоженно переглянулись.

– Не волнуйтесь, – улыбнулась я в ответ, – сегодня в этих роскошных комнатах заночует мой любимец.

С этими словами я приказала Лапке лежать, сотворила ему окорок и…сняла ошейник! Папа поперхнулся воздухом и не смог задать вопрос, но я все равно на него ответила:

– Да, папа, это мой песик. Он останется здесь и любому, кто попытается сюда войти откусит голову.

– Дочь, это может быть опасно, – осторожно сказала мама.

– Я пошутила, – оскалилась я, – Лапка просто никого не пустит. Пойдемте, выпьем чая? На балу я боялась сделать даже глоток.

Мы вошли в семейную гостиную, заказали чай и, пока горничная бегала на кухню, я развлекала родных рассказами о наших приключениях. Я видела, что у мамы вертелся на языке вопрос о моем разговоре с королем и характерном жесте, но молчала. Даже родные не должны знать, что Хранитель сохранил меня. Я не хочу других мужчин. Один бал показал мне худшие стороны столичной знати, алчность, жестокость и себялюбие. Ни один не поинтересовался моим самочувствием или здоровьем, зато все спрашивали, умею ли я воплощать золото и драгоценные камни.

А уж разговоры в кулуарах! Мой слух, не привычный к музыке и шуму толпы, легко выхватывал кусочки бесед, которые мужчины вели в укромных уголках зала.

– Выгодная невестка, – рубанул седовласый франт с напомаженными волосами.

– Знатна, богата и в фаворе, если еще успеет наследника родить, принести в род кровь воплотительниц… – причмокнул длинный и худой господин, со звездой на потертом камзоле.

– Да за ней и так приданое недурное, – хмыкал еще один пожилой одышливый господин, щелкая бусинами южных четок.

Дамы не отставали. Они обсудили мое платье, прическу и…количество любовников.

– Говорят, эти воплотительницы просто вампирши, – шептала одна из них, – ни дня без мужчины, а может и двух!

– Поговаривают, они без этого дела и магичить не могут, – хихикнула другая.

– Нет, вы посмотрите на нее! Что, если она понесла? Неужели, Его Величество позволит навязать благородному роду бастарда? – возмущалась третья.

– Ах, милочка, – презрительно заявляла четвертая, – да с такой магией и возможностями ее с целым выводком замуж возьмут и ещё спасибо скажут! По слухам, она может сотворить колье, как у принцессы, за полчаса!

Ожидая чай и закуски, я расспрашивала сестру и маму о подругах и родственниках, интересовалась здоровьем старых слуг и лошадей, а сама понимала, что изменилась достаточно сильно, как и мои родные. Мю подросла и решительно высказывала свое мнение. Папа постарел, усох, а в маме появилась неуловимая хрупкость, которая меня особенно беспокоила.

Воплотители – особенные маги. Раньше считалось, что мы можем создавать лишь неживые объекты. После появления Лапки лорд Натан долго ломал голову: что же все-таки такое мой пустошный пес? Овеществленная иллюзия? Проекция? Копия? Хранитель не бросил свои изыскания и добавил к учебникам книги по зоологии и анатомии, но больше ни одного живого объекта мне создать не удалось. Даже безгласные и бездушные рыбы получались у меня в копченом или соленом виде – и никак иначе.

Под разговор я и не заметила, как начала зевать, и мама решительно отправила меня в спальню. Я пожелала всем доброй ночи, зашла в комнату, сбросила платье на пол, переоделась в тут же созданные рубашку и брюки, превратила туфельки в сапоги, сунула под подушку кинжал, и упала на кровать. Кажется, я мгновенно отключилась не обращая внимания на удивленные глаза, сестры, последовавшей со мной. Последняя мысль перед погружением в сон была о Хранителе: «Как он мог уйти? Ну, как?»

Глава 29

Хранитель

Лорд Натан знал, что должен выполнить свой долг до конца – доставить Фарину во дворец, а потом тихо уйти. Он не имеет права мешать сильным мира сего сражаться на политической арене за весьма ценный приз – живую и здоровую воплотительницу, способную в один день наполнить казну, вооружить армию, или накормить голодный край.

Он сделал это. Привел, убедился, что ее заметили, и неслышно растворился в толпе. Вышел через ход для слуг, поднялся по узкой лесенке и вошел в кабинет, обтянутый зеленым шелком. Они были здесь. Отец, первый советник короля и тот, кто будет хранить Фа вместо него. Молодой, высокомерный хлыщ из «правильной» семьи с хорошим потенциалом и пустой казной. Блондинистый красавец с томными голубыми глазами и кривой усмешкой на полных губах. Натан старался не смотреть на него, чтобы не влепить каким-нибудь убойным заклинанием по этой спесивой физиономии.

– Лорд Дормиш, – советник был здесь самым титулованным и важным, поэтому он и нарушил молчание. – Вы великолепно справились со своей задачей. Ваша награда. – на стол легли бумаги.

Я знал, что в них. Приданое сестрам я просил у отца, а у короля потребовал землю и титул. Официального признания меня не только бастардом своего отца, но и лордом королевства. Конечно, титул, скорее всего, дали самый низший – рыцарский или баронский, да и земли к нему где-нибудь на пустыре или в неудобьях. Не важно. С теми запасами, которые мы сделали вместе с леди Фариной, я не буду нуждаться в деньгах никогда. Уеду в поместье, пусть даже там будут развалины от королевских щедрот, и буду жить, гоняя крестьян, и ставя наливку.

– Одна просьба, – советник был отвратительно любезен, – лорд Скарборо назначен в супруги леди Фарине и очень просит, – тут лорд Трейн бросил на лощеного красавчика строгий взгляд, – поделиться Вашими знаниями.

Я сделал недоуменное лицо, и голос подал отец:

– Что ты корчишь рожи? Лорд Гилберт желает знать, чем можно прельстить… девицу.

Паузу перед последним словом заметили все. Внутри меня передернуло от отвращения. Знал, что к Фарине относятся, как к ресурсу, но от циничности этих высоких лордов тошнило. Однако лицо я держать умел. Научил заботливый отец, устраивая публичную порку непокорного отпрыска прямо посреди замкового двора.

– Леди Фарина ценит все то же, что и прочие юные леди, – ответил я, – танцы, цветы, и сладости. Ей нравятся любезные речи и музыка.

Высокие лорды переглянулись с долей презрения в глазах, а красавчик еще сильнее скривил губы. Ему, уже надоело ублажать светских сплетниц, и он мечтал скорее заполучить себе Фарину ради возможности играть на скачках, проводить ночи за карточным столом и в лучших борделях столицы. Наверняка, сразу после свадьбы заведет содержанку, навещая спальню жены лишь для зачатия наследника.

Что ж, этого надутого индюка ждет сюрприз.

Музыку Фарина, действительно, любит – нежную и негромкую. Высокая чувствительность к магии обостряет восприятие мира. Ей случалось получить мигрень даже от не вовремя упавшей на блюдце чайной ложки. К тому же, оказалось, что на цветы, модные в этом сезоне, у неё аллергия. К сладостям воплотительница почти равнодушна. То ли переела их на Юге, то ли просто отвыкла. А к пустой болтовне и вовсе не расположена. Несмотря на строгое воспитание, может послать болтуна собирать лунный свет.

Вежливо поклонившись, я забрал со стола бумаги и собрался уже уйти, когда меня вновь окликнул отец:

– Постой, Натан, – он тяжело поднялся с кресла и двинулся ко мне с намерением опереться на мою руку.

За последние четыре года он сильно сдал, но все еще был мощным и опасным противником. Я молча стоял, делая вид, что не замечаю любопытных взглядов советника и юнца.

Отец вывел меня в коридор, а оттуда – на балкон, который нависал над парком.

– Я рад, что ты вернулся, – сказал он, усаживаясь в кресло.

Оценив накрытый стол: бутылка сгущенного вина, пара бокалов, изысканная закуска, – я понял, что этот человек подготовился к разговору и ему нужно от меня что-то еще.

– Пока ты выполнял свой долг перед короной, моя жена умерла.

Я коротко склонил голову:

– Пусть Небеса примут ее душу.

– Я женился еще раз.

– Поздравляю, – мой голос звучал холодно и спокойно. Все, что твориться в доме отца меня больше не касается.

– Взял девицу из рода Войтех. Небогатые, но плодовитые. У тебя есть единокровный брат.

– Я рад, – слова упали такие же холодные, как прежде, но в душе мелькнуло облегчение. У отца появился наследник, и теперь он оставит меня в покое.

– Я хочу, чтобы ты вернулся в Дортер-холл.

– Никогда! – выпалил я, прежде, чем успел подумать.

– Ты должен вернуться в Дортер-холл, – с нажимом произнес отец. – Твой брат мал, а мачеха глупа. Она испортит мальчишку. Мне нужно быть в столице, вести дела, служить короне. А ты воспитаешь из него отличного высокого лорда. И станешь при нем регентом и управляющим, если со мной что-нибудь случиться.

– Нет, – я встал, сжимая в руках бумаги. – Я выполнил Ваше требование и сохранил воплотительницу. Больше я Вам ничего не должен.

Высокий лорд нехорошо прищурился. О, я знал этот его прищур. Сейчас он скажет нечто такое, что, по его мнению, согнет меня в дугу, но я не дал ему вымолвить и слова:

– Я получил земли и титул. Мне этого довольно.

– Мальчишка! – хриплый каркающий смех меня не удивил и не напугал, – да от тебя откупились заросшей бурьяном пустошью на окраине королевства. Этот слюнтяй получит девчонку и все, что она сможет создать. Даже наследников, среди которых могут родиться новые воплотительницы. А ты, мой сын, отправишься в деревню, крутить волам хвосты.

– А разве Вы не в деревню меня отправляете? – поднял я брови, копируя мимику отца. – Крутить хвосты младенцу и Вашей слишком шустрой супруге?

Пока высокий лорд хватал ртом воздух, чтобы излить на меня новую порцию желчи, я просто ушел с балкона, а потом – из дворца. Добрался до ближайшей таверны, заказал вина, сел в темном углу и развернул свитки. Чернила слегка мерцали – еще бы, королевская милость, закрепленная магией. Ни подделать, ни сжечь, ни утопить.

Земли, действительно, у черта на куличках. А вот титул удивил. Король расщедрился на виконта. К бумагам прилагался ключ от магического хранилища, в котором следовало забрать виконтскую корону, орден, перстень и печать. Недурно. И слишком дешево за то, что я оставил Фарину в гадюшнике, случайно названном «королевским дворцом». Еще вина! Сейчас я выпью все, что принес трактирщик, и забуду девичьи глаза, ищущие его в толпе. Забуду.

Утро было… тяжким. Но все же я встал, умылся ледяной водой, выпил горячий бульон и отправился в банк. Сначала туда не желали пускать мужчину в роскошном, но очень мятом и грязном камзоле. Да, кажется, я вчера не только пил, но еще и дрался, а потом мирился с компанией молодых людей в новеньких магистерских мантиях. Таверна в центре столицы, роскошное, но чисто мужское заведение. Вино было отличным – даже голова с утра болит терпимо, но вот багаж остался в загородном доме, а возвращаться туда я не собираюсь. Во всяком случае пока.

В итоге, в банк меня все же пустили и, морща нос, позволили забрать из хранилища регалии. Закинув увесистый сундучок в пролетку, я велел кучеру править за городскую стену, но не успел тронуться с места:

– Виконт, куда же Вы! – окликнул кого-то молодой хриплый голос.

Я не обратил на возглас внимания, поскольку ещё не отождествлял себя с «виконтом», и тогда тот же голос произнес с обидой:

– Лорд Натан, неужели все Ваши слова – лишь пустые обещания?

Вот теперь я поднял голову и огляделся. К пролетке подошли несколько очень помятых и очень молодых…магов. Так вот куда меня вчера занесло – в таверну при Академии Магии! И пил я в компании выпускников, поэтому на теле не так много синяков и царапин – залечили.

– Простите, магистры, – я вежливо склонил голову, – вино оттяпало изрядный кусок памяти, но если вы напомните, о чем шла речь…

Просияв, молодые люди наперебой заговорили. Картинка складывалась любопытная. Оказывается, накануне я, бывший Хранитель и нынешний виконт, предложил юным дарованиям работу – службу в своем поместье.

Вспомнив, где именно расположены мои земли, я усмехнулся – а ведь правильно сделал, как чувствовал. Молодые маги готовы служить за стол, кров и мелкие деньги. Им нужна практика, известность, а в диких землях, кусок которых мне так ловко вручил король, для магов много работы.

– Отлично, господа! Сейчас прошу вас присоединиться ко мне. Едем к нотариусу заключать договор, а после даю вам сутки на сборы. Уезжаем завтра.

Сердце кольнуло, лишь когда в поле моего зрения попали высокие шпили дворца. Фарина там. Наверное, ей так же плохо, как мне, а может еще хуже… Вспомнив слащаво-высокомерную физиономию «жениха», я сжал зубы и отвернулся.

Глава 30

Фарина

Утром я проснулась от тихого писка. Открыла сонные глаза и обнаружила рядом с собой девицу в форме горничной. Девица пищала на одной ноте, кося глазами на клинок, прижатый к ее горлу.

– Простите, не разобралась, – я смущенно спрятала железку под подушку, а служанка вылетела из комнаты, забыв раздернуть шторы и затопить камин.

Мюриэль сонно причмокнула во сне и натянула одеяло повыше, а вот мне совсем расхотелось спать. Я медленно поднялась подошла к окну и скрылась от мира за тяжелыми портьерами.

За годы, проведенные в пути, мои глаза видели многое – сияние снегов Севера, зеленые сады и травянистые степи Юга. Каменные города Запада, быстрые реки и мелкие деревушки Востока. Я познакомилась со множеством интересных людей и нелюдей, научилась готовить на костре и пользоваться бытовыми заклинаниями, привыкла спать с клинком под подушкой, или сутками болтаться в седле. Неужели, все это было нужно лишь для того, чтобы я наполнила золотом казну королевства, расшила бриллиантами платья принцесс и герцогинь, а потом покорно вышла замуж, за кого укажут, и рожала детей только потому, что моя кровь может дать потомство воплотителей роду супруга?

Серый туман за окном сгустился, но я бесстрашно протянула руку и украсила хмарь светлячками. Даже в самую грустную дождливую ночь во мне тлела надежда – вернуться в дом родителей, обнять их, увидеть повзрослевшую сестру. Я выполнила эту спасительную мечту, а теперь у меня появилась другая – найти того, с кем рядом я готова провести всю жизнь.

Негромко скрипнула дверь, и по полу процокали когти пустошного пса.

– Лапка, – я подняла руку, чтобы погладить огромного зверя и нацепить на него ошейник. Будет лучше, если никто не узнает об истинном облике ее любимца. Вчера, на балу к ней прицепился краснолицый лорд в помятом камзоле и очень просил одолжить «собачку» для разведения. Тогда я мысленно повеселилась, представив, какие щенки появятся у породистой догини и пустошного пса.

Отвязаться от настойчивого лорда было сложно, пришлось прошептать на ухо любителю собак, что Лапка долго жил на Севере и отморозил себе то, что позволяет мужчинам заводить детей. Странно сжав ноги, лорд спешно удалился к столику с крепкими напитками и остаток вечера бросал на пса сочувственные взгляды.

Дворец просыпался. В гостиной прибирала горничная, негромко хлопали двери, серый туман развеялся, под лучами утреннего солнца. А потом раздался леденящий душу крик. Я развернулась, придерживая Лапку за ошейник. Конечно, сил хрупкой девушки не хватило бы удержать такую гору мышц, но пес слушался одного касания или жеста. Так его обучил Хранитель, объяснив подопечной, что иногда нет возможности подать команду голосом.

Тревожные голоса в коридоре нарастали, и вскоре скрипнула дверь родительской спальни. Вот теперь я вынула из-под подушки нож, заткнула его за пояс штанов, накинула сверху приличный капот и вышла в гостиную.

Герцог Мейстоун был великолепен даже в домашнем шлафроке. Он сидел в кресле, сурово хмурил темные брови, прислушиваясь к шуму за дверями, но не двигался с места. Я спрятала улыбку в уголках губ.

Наконец, в двери вежливо постучали и, услышав от отца приглашение войти, распахнули ее. На пороге стоял королевский советник – сморщенный, как печеное яблоко, старик в желто-зеленом камзоле.

– Герцог, – сухо произнес он, недовольно кривя губы, – Вы знаете, где Ваша старшая дочь?

– Конечно, – голосом отца можно было дробить камни, – леди Фарина провела ночь со своей сестрой в комнатах, отведенных нашей семье.

– Кто может это подтвердить? – кисло спросил советник, увидев девушку у двери в спальню.

– Моя жена и младшая дочь, – пожал плечами герцог.

Слуг никто не упомянул. По общему мнению дворцовой службы безопасности, слуг можно было запугать, подкупить, или заколдовать, поэтому их свидетельство принималось в самую последнюю очередь и весьма скептически.

Советник слушал герцога, но взглядом сверлил меня. Было трудно сохранить самообладание, но я представила на месте важного лорда морщинистую жабу, и с интересом изучала его воротник, чтобы не смотреть в пронзительные глаза. Что бы ни произошло за дверью, я не буду оправдываться или пугаться. Слегка улыбнувшись, я вспомнила про обязанности хозяйки:

– Желаете выпить чая, милорд? Мы еще не завтракали и будем рады, если Вы присоединитесь.

Все было сказано милым голоском воспитанной барышни, словно в комнате не гулял сквозняк из-за распахнутой двери, и за спиной советника не толпились с жадным любопытством слуги и полуодетые придворные, поднятые с постелей.

Советник еще раз смерил наглую девчонку взглядом, но я не зря столько лет колесила по дорогам. Сейчас вот, например, пригодился опыт путешествия с провинциальным театром. Я наивно взмахнула ресницами, скривила губы и протянула:

– Милорд, будьте милосердны! Очень хочется есть… А новости Вы можете рассказать и за чашкой чая, например, с куском пирога!

Про слабость советника к пирогам с ягодами проболталась Мю. Сестренка решила, что это ужасно смешно – взрослый мужчина, любящий детское лакомство, а я запомнила. Советник поджал губы еще сильнее, но прошел в комнату, негромко сказав за спину:

– Завтрак и пирог! – после чего захлопнул дверь и сел в кресло, вытянув ноги с таким видом, словно присел первый раз за ночь, а может, так оно и было.

За дверью стало относительно тихо. Присев на диванчик, я продолжала играть скромницу, только огромная голова пса на коленях слегка выбивалась из образа.

– Кто был в отведенных Вам комнатах, леди? – отрывисто спросил советник, пристально разглядывая композицию.

– Лапка, – улыбнувшись, ответила девушка, поглаживая собаку между ушами, – он не любит шума, а мы с мамой и сестрой вчера долго болтали перед сном.

– Как он очутился здесь? – голос советника скрипел, как не смазанная телега.

В ответ я пожала плечами:

– Утром вошел в спальню. Лапка умеет открывать двери без засова, просто толкает их носом.

Отвечая на вопросы, девушка не позволяла себе их задавать. Как только она проявит любопытство, советник начнет «раскачивать» ее на эмоции, чтобы проболталась, выдала свои слабости и страхи. Нельзя давать столь сильное оружие недоброму человеку.

Еще некоторое время старик расспрашивал меня обо всем и ни о чем, а она, улыбаясь, отвечала – каждый раз ровно на заданный вопрос и ни словом больше. Как и следовало ожидать, советник, не ожидавший такого стиля общения от юной девушки, потерял самообладание и прямо заявил, что в спальне обнаружен мой жених.

– Жених? – я удивленно подняла брови, – уверяю Вас, милорд, у меня нет жениха! Я не подписывала договор помолвки, не давала никому обещаний и даже не знакомилась с лордами, готовыми взять в жены девушку, прожившую четыре года с другим мужчиной.

Тут в дверь деликатно постучали, и слуги внесли подносы с чаем, завтраком и пирогом. Я любезно принялась разливать чай, но едва герцог снял крышку с аппетитного заячьего паштета, вдруг прикрыла ладошкой рот и сдавленно прошептала:

– Простите, кажется мне придется Вас оставить!

Советник моментально накрыл паштет крышкой и смерил меня подозрительным взглядом. Побледнев, я жадно пила чай, смущенно глядя на свои колени. Бледность, впрочем, как и тошнота, удалась отлично – еще бы, – пришлось вспомнить целое корыто прокисших рыбьих потрохов, которыми на Севере удобряли поля.

– Сидите леди. В Вашей спальне дамы, пришедшие пожелать Вам доброго утра, обнаружили мужчину.

Я вновь хлопнула ресницами. «Дамы, пришедшие пожелать доброго утра»? Ее перепутали с Ее Величеством или Ее Высочеством? Всех остальных дам будили камеристки или горничные. Скорее всего, дамы должны были обнаружить мужчину в ее постели, чтобы, во избежание скандала, скоропалительно сыграть свадьбу с тем, кого для нее избрал король. Что ж, Лапка помог выиграть этот раунд, даже если он и загрыз несчастного. А советник раздражённо продолжил:

– Сначала дамы решили, что он мертв, ведь несчастный маркиз лежал в луже крови. Однако потом выяснилось, что он жив. Просто без сознания и немного рассек голову, ударившись при падении об угол ночного столика. Вероятно, Ваш пес напугал его!

– Милорд, – мой голос стал испуганно-укоризненным, – разве достойный мужчина придет в спальню незамужней девушки? Полагаю, мой пес даже не укусил того лорда, который решил вдруг попрать приличия. Согласитесь, Лапка воспитан гораздо лучше, чем тот неизвестный мне маркиз, которого Вы упомянули! – пылая праведным гневом, я перехватила смеющийся взгляд отца и чуть не потеряла апломб, однако быстро взяла себя в руки и закончила: – Полагаю, Его Величество уже знает об этом досадном происшествии и, оберегая честь всех девушек Двора, вышлет негодяя прочь!

Советник подозрительно косился на герцога, но отец поддержал дочь:

– Я негодую, милорд. Неужели мне придется обзавестись догом для каждой дочери?

Лапка зевнул, демонстрируя внушительную пасть, все возражения советника увяли, и тягостный завтрак был закончен.

Глава 31

Фарина

Радоваться своей удаче не Фарина не спешила. Она выиграла одну пробную атаку, а при дворе достаточно умелых интриганов, чтобы все ее попытки остаться незамужней разбились об их ловкость и опыт. Однако девушка не планировала сдаваться.

Для начала она продолжила разыгрывать дурноту и бледность. И под предлогом слабости почти не участвовала в разговорах, которые весь день велись в гостиной ее родителей. Сидела в уголке, гладила пса и слушала. А вечером весь Двор узнал, что маркиз, найденный в покоях воплотительницы, выслан в дальнее поместье.

Юный лорд мог бы остаться при Дворе, но придя в себя, он понес чушь, сообщая всем и каждому, что провел ночь в покоях леди Фарины, и теперь обязан на ней жениться. Когда его уверили, что леди не было в спальне, и это подтверждено придворным магом, оскорбленный маркиз обвинил всех во лжи и заявил, что занимался с девушкой супружескими забавами. Тогда разгневанная его поведением воплотительница уточнила, как ему понравился в постели ее пес, и демонстративно заглянула собаке в глаза:

– Лапка, этот невнимательный грубиян не сделал тебе больно?

Смех придворных был слышен даже в саду. Король проявил милосердие и отослал неудачника прочь.

Следующие дни леди Фарину окружали вниманием и лестью. Ее то и дело, будто случайно, просили создать какой-нибудь пустячок – розу для прически, пряжку для туфельки, заменить сломанный веер или смятый шарф. Цветок девушка создала легко и с улыбкой вручила его ровеснице, а потом перехватила расчетливый внимательный взгляд сбоку. Сделала вид, что не заметила ничего, но потянулась пальцами к вискам:

– Прошу прощения, леди Цинта, после использования магии ужасно болит голова. Давайте выпьем чая? Этот восхитительный напиток помогает мне восстановить силы.

Ее просили, умоляли, ловили в коридорах и углах, на встречу попадались то рыдающие служанки, разбившие вазы, то дети со сломанными лошадками. К вечеру Фарина просто сбежала в покои родителей и упала в кресло с настоящей мигренью – выдержать такое напряжение было непросто.

– Детка, – мама, как всегда солнечная и прекрасная, сидела в соседнем кресле и с интересом смотрела на корзину и несколько шкатулок. – Чем я могу тебе помочь?

– Просто побудь рядом, мама, – ответила с гримасой боли Фарина и начаровала несколько капель мятного масла на платок, чтобы приложить его к ноющим вискам.

– Взгляни, – матушка обвела рукой заставленный стол, – все это подарки от господина советника, Его Величества и Ее Величества.

– Подарки? – девушка удивленно посмотрела на шкатулки, – и что там?

– Везде чай, – герцогиня озадаченно развела руками. – разных сортов, с добавками ароматных масел и целебных трав!

Фарина сдержала смешок:

– Как обо мне заботятся Их Величества! Чай помогает мне восстанавливать силы после магии.

Солнечная фея с интересом взглянула на старшую дочь и понимающе кивнула:

– Чай помогает отлично. Значит, у нас всегда будет много чая.

Фарина еще немного посидела с матерью, болтая о пустяках, а потом все же ушла в спальню – нужно было отдохнуть и продумать дальнейшие шаги.

Ей было очевидно, раз жалость не помогла заставить воплотительницу создавать ценности, будут давить на другие чувства. Напугают? Или начнут угрожать близким? С женихом получилось плохо, но влюбленность в очередного светского красавца никто не отменял. Как же избавиться от этих испытаний? От тягостных мыслей голова разболелась еще сиьнее.

Ночь прошла быстро. Утром в покои герцогской семьи явились слуги, чтобы помочь дамам собраться на прогулку с Ее Величеством.

Хорошенько подумав, Фарина выбрала легкомысленное платье из легкой ткани. Белое кружево оттеняло ее кожу, высокая прическа делала чуть старше и кокетливей. Полупрозрачная накидка из вышитого газа дополняла образ. Фа хотела, чтобы ее не пугали, а соблазняли – соблазняли возможностями Двора, обещаниями сладкой, красивой жизни. Пока вокруг нее будет вертеться хоровод, она найдет Хранителя, и…

В двери постучали. Пора в парк. Главное, не забыть взять с собой Лапку, а для поддержания образа повязать псу на ошейник пышный алый бант.

Королевские сады и парки окружающие дворец славились своей удивительной красотой и строгим стилем. Ровные аллеи, посыпанные песком разного цвета, стриженные кусты, аккуратные клумбы строгой формы. Все идеально и скучно. Однако Фарина делала вид, что любуется ровными рядами кустов, нюхает розы и совсем не замечает косых взглядов и пустой болтовни.

Когда к ней начали подбираться девы – все, как одна, юные, свежие и болтливые, Фарина хлопнула ресницами, вспоминая южанок, больших искусниц в умении стрелять глазами. Девушки щебетали, делились восторгом от своего пребывания при дворе:

– Ах, столько любезных, галантных кавалеров!

– Такие красивые комнаты!

– Ее Величество невероятно добра!

– Это платье мне пошили здесь по милости Ее Величества!

Слушая это щебетание, Фарина едва сдерживала тоскливую усмешку. Рядом с лордом Натаном местные красавцы меркли. В ее памяти любая комната в таверне была лучше дворца, полного зависти и злобы. Платье она сама себе могла сотворить, какое пожелает, а в доброту королевы верилось слабо. Ее благоволение зависит от пользы государству.

Однако девушка делала восторженное лицо, кивала и улыбалась. Ее рука расслаблено лежала на голове замаскированного пустошного пса, а скромный пояс, расшитый горным хрусталем, на самом деле был накопителем, способным выстроить и поддержать щит.

Вскоре юные леди догнали Ее Величество со свитой и присоединились к толпе нарядных дам и кавалеров. Эти хищники были старше, крупнее и умнее. Фарина подавила дрожь и погладила Лапку по голове.

– Отличный пес, – рядом появился немолодой уже мужчина, самого мягкого и располагающего к себе облика, – Вы с ним не расстаетесь, леди Фарина?

Девушка мысленно сжалась, но ответила ровным голосом:

– Лапка спас мне жизнь, когда мы скрывались в Пустошах. К тому же, он тонко чувствует людей и не подпускает ко мне негодяев.

К ее удивлению, лорд Амрис (так был представлен располагающий к себе придворный) одобрительно кивнул:

– Для юной леди иметь такого защитника – большая удача.

Фа промолчала. Между тем мужчина продолжил беседу, со знанием дела вспоминая дорогу к Пустошам и гарнизон. Не удержавшись, девушка спросила:

– Вы так хорошо все описываете, милорд, Вы бывали в пустошах?

– Бывал, – тонкая горькая улыбка скользнула по тонким губам, – Его Величество разгневался и отправил меня туда служить на три года. Тогда я думал, что готов на все, чтобы вырваться из кольца стен, теперь же вспоминаю то время с редким удовольствием.

Их беседу прервала полная дама с недовольным лицом. Она подошла, шурша шелковыми юбками, и, словно не замечая Фарину, принялась выговаривать что-то лорду Амрису. Судя по парным кольцам и браслетам, эта дама была супругой лорда, а глядя на ее лицо, становилось понятно, что благородная леди любила покапризничать и поскандалить. Уж не свадьба ли стала камнем преткновения между Его Величеством и лордом? Задумавшись, Фарина чуть не налетела на другую даму. Извинилась, хотела обойти, но была остановлена нетерпеливым жестом:

– Вы знакомы с Клариссой, дитя? – дама была не молодая, весьма статная и высокомерная.

– С кем, миледи? – девушка подняла брови, изображая полное недоумение.

– На этом животном, – изящный веер указал на Лапку, – я чувствую след ее магии.

– Может быть, – пожала плечами Фа, не собираясь сдавать иллюзионистку.

Дама помолчала, сдерживая рвущиеся слова. Потом опустила аккуратно подкрашенные ресницы и сказала:

– Кларисса – моя дочь. Когда она поступила в Академию магии, мы надеялись, что это поможет ей выбрать более титулованного мужа. Наша семья не имеет громких титулов, мы всего добились верной службой Короне. Когда Клара сбежала со своим магом, – тут голос дамы стал печальным, – шансы ее сестер выбрать более удачную партию упали.

– Так зачем она Вам теперь? – довольно невежливо спросила Фарина, убедившись, что королева и свита идут дальше.

– Хотела узнать, как она, – леди сдерживалась, но явно переживала.

– Вы не пишете дочери? – это было жестоко, но девушке было важно знать.

– Нет. Сначала гневались, потом она перестала писать нам.

– У леди Клариссы все хорошо. Она счастливо замужем, ее муж и сын любят ее и заботятся. А еще она – лучший маг в том городе, где они живут.

– Вы давно ее видели? – голос дамы перехватил спазм.

– Довольно давно, однако мой Хранитель поддерживал переписку с леди Клариссой и, на сколько я знаю, у нее все хорошо.

– Благодарю Вас, леди Фарина! Вы принесли мне добрую весть.

– Была рада помочь, – девушка проводила взглядом даму, свернувшую на боковую тропинку, и медленно выдохнула.

Жаль, она не может поступить как леди Кларисса – просто исчезнуть на просторах королевства, сменив фамилию. Ее будут искать все, и в таком случае придется скрываться до конца жизни. Прогулка королевы подошла к концу. Свита разбрелась, лишь пяток дам отправились с Ее Величеством к покоям. Фарина недоуменно покрутила головой: бродя по парку, она потерялась, и теперь не знала, где находятся комнаты родителей. Выручил Лапка. Получив команду «обед», пес потрусил к боковой лестнице. Доверившись его инстинктам, девушка заспешила следом.

Они шустро пробежали несколько коридоров, поднялись на третий этаж, потом спустились и оказались перед дверью для слуг, ведущей в гардеробную. Фарина тихонько прошла через комнатку в спальню и остановилась отдышаться. Дверь, ведущая в гостиную, оказалась приоткрытой, и девушка вдруг услышала разговор. Отец беседовал с кем-то у камина. Звякали бокалы, интонации были выразительными и вескими. Странно, неужели благородные лорды не поставили магический полог? Этому простому заклинанию аристократов учат с детских лет, и оно прочно входит в привычку. В ладонь ткнулся носом Лапка, и Фарина поняла: пустошный пес не просто видит и чует магию, он умеет ее разрушать. Точнее, просто не замечать, обходить, а она все слышит потому, что касается напитанной магией шкуры.

Сотворив для любимца вместо привычного окорока огромный кусок филе, девушка продолжила подслушивать – главное, чтобы Лапка не начал чавкать и хрустеть костями. Впрочем, благородные лорды знают, что под пологом их никто не услышит, а значит, не станут осторожничать.

Разговор шел о ней, конечно. Отец осторожно интересовался планами Его Величества, а незнакомец отвечал, что воплотительниц холят и лелеют и нечего по этому поводу волноваться. Вот сейчас пообвыкнет леди Фарина после своих приключений к цивилизации, научится спать на кровати с шелковыми простынями и будет жить при дворе долго и счастливо.

– Ее Величество готова предложить твоей дочери место фрейлины, – рисовал перспективы голос. – Конечно, для этого ей придется выйти замуж, но при дворе столько достойных лордов!

Отец тяжело вздохнул. Фарина знала – почему. Он мечтал о том, чтобы она вышла замуж за достойного мужчину, такого, которому герцог мог бы передать управление землями. Если бы ее муж сумел доказать свои умения, отец мог бы просить у короля передачи титула не дальнему родственнику, а внуку. Придворных же шаркунов герцог не уважал.

– Ну же, Ирвин, неужели ты собирался держать малышку при себе всю жизнь? – в голосе говорящего слышалась легкая насмешка. – Дочери всегда уходят – кто замуж, кто в монастырь. К тому же, у тебя остается младшая, ей сможешь выбрать мужа сам.

Фа ощутила волну недовольства, идущую от отца, и поежилась. Ее желание стать супругой лорда Натана на миг показалось ей смешным и наивным. Кто она такая, чтобы рушить планы сильных мира сего? Но тут Лапка ткнул ее носом, выпрашивая добавку, она одним пассом создала ему любимый окорок и тут же тряхнула головой – нет уж, она будет сопротивляться до последнего! Она сама видела, как единственный камушек, попавший в колесо, ломает всю телегу. Она станет таким камушком и найдет своего Хранителя! – мысленно произнеся эти слова, как клятву, Фарина распахнула дверь и шагнула вперед:

– Здравствуйте, Ваше Величество, – сказала она негромко, – рада видеть Вас!

Глава 32

Поездка с выпускниками магакадемии была не так легка и приятна, как с леди Фариной. Конечно, пропала нужда скрываться от стражи и королевской службы, но молодые маги то и дело влипали в неприятности. То перепили и разнесли таверну, то пришлось прятать одного из них от разъярённого мужа легкомысленной красотки, а другого обобрали местные воришки.

Ежедневно ругая юнцов за ужином, лорд Натан с тоской вспоминал девчонку, способную за себя постоять и всегда вовремя нырявшую ему за спину. И пса ему тоже не хватало. За годы скитаний у них с Лапкой появились свои мужские ритуалы, сигналы и даже совместные шутки. Например, когда леди Фа сердилась и обиженно надувала губы, они с псом переглядывались, и пустошное страшилище устраивало маааленькую провокацию. Ластясь и играя. Если это не помогало, пес начинал озорничать – ронял стопку посуды, вымытой после ужина, или корзину белья, приготовленного для стирки. Фарина сердилась, ругалась, кидала в виновника мокрое полотенце или свежесотворенный окорок, зато переставала дуться и вскоре вновь улыбалась, словно солнышко, выглянувшее из-за туч.

Задумавшись, Натан опустил поводья, а конь внезапно захрапел, встал на дыбы и сбросил расслабленного всадника. Лорд ударился о пыльную землю так, что воздух выбило из груди, а в затылке противно закололо, намекая на сотрясение. Рядом раздались звонкие голоса юных магов, треск молний и запах горелого. Когда бывший Хранитель открыл глаза, на обочине уже лежали полдюжины мужиков звероватого вида и бурчали проклятия сквозь кляпы.

Выпускники Академии столпились рядом. Медленно привстав, Натан оценил нападавших – косматые, страшные, одежда кое-где обгорела, но спиртным от них не пахнет и магических «поводков» нет.

– Кто такие? – хрипло спросил он, прикладывая к гудящей голове фляжку с водой, недавно набранной у колодца.

Историю ему поведали невеселую. Оказывается, напали на их маленький караван жители недавно сгоревшей деревеньки.

– Убивали уже? – хмуро уточнил лорд, кивнув тощему парнишке-менталисту, которого его товарищи уговорили взять с собой в нагрузку.

Менталисты в королевстве ценились, но этот парнишка учился на бытовика и диплом имел соответствующий, а небольшие способности развивал сам. Оценить приобретение лорд сумел, когда собирался в дорогу и позже, когда продал несколько бриллиантов столичным ювелирам. Тихоня Магнус сразу сказал, где их собираются надуть, а где готовы купить камни по приличной цене, ведь воплотительница умудрялась создавать «стекляшки» старинной огранки и безупречной чистоты.

Разбойники уверили лорда, что никого не убивали, и вообще на большую дорогу их заставила выйти нужда, да не простая. Осень была в разгаре, урожай собран не весь и пусть впроголодь, но жители сгоревшей деревушки могли продержаться зиму, кабы не владелец земель.

– Барон наш прискакал и давай дурниной орать, что, коли налоги не заплатим, житья он нам не даст, – самый мелкий из нападавших упорно смотрел в затоптанную траву, – а какие налоги? Нам бы избу хоть общинную поставить к зиме, да огороды обобрать, чтобы было чего в горшок кинуть.

Натан посматривал на менталиста, а тот тихонько кивал головой, подтверждая слова «разбойников». Сдавать мужиков барону не хотелось – запорет и опять налоги затребует, хотя по Королевскому уложению крестьянину-погорельцу, сохранившему дом, давалось три года без налогов, а в случае потери жилья – пять. Написать в столицу? Там пришлют депешу хозяину земель с наказом разобраться, и все будет так же.

– А много вас? – со вздохом спросил лорд.

– Так полсотни душ, – выдохнул крестьянин и добавил: старики да дети малые погибли у всех почти, «красный петух» ночью прилетел, еще десяток обгорелые лежат, барон лекаря своего не дал, а травница наша не всем помочь может.

– Так, – Натан встал, опираясь на одного из молодых магов, мысленно себя обругал – вот зачем ему это надо? Потом повел плечом: – поедете со мной на новые земли?

– Куда? – хором спросили мужики.

– Король мне пожаловал земли и титул. Жилья там нет, но по Королевскому уложению крестьяне, осваивающие новые земли десять лет налоги не платят, а едой на первую зиму я вас обеспечу.

– А если не поедем? – осторожно спросил тот же невысокий, пристально разглядывая самого лорда и его невеликую свиту.

– Отпущу вас, но в столицу отпишу, чем вы здесь промышляете, – честно ответил Натан.

Убийства на дорогах лорд не одобрял и не хотел чувствовать за собой вину, оставляя погорельцев промышлять дальше.

Мужики почесали заросшие головы, побухтели между собой и отпросились в деревню – посоветоваться с женами. Лорд их не торопил. Он с молодыми магами устроил привал, разложил карту и прикидывал, где можно будет прикупить в дорогу припасы, инструменты и теплую одежду к зиме.

Они успели выстроить план, перекусить и подремать, когда на тропе, по которой ушли селяне появились люди. Натан напрягся, подал магам сигнал, быть готовыми, но это были все жители сгоревшей деревушки. Некоторых несли на носилках.

– Вот значит, лорд, бабы наши решили уходить! – подошел к нему тот самый мужик, который расспрашивал.

– Бабы? – звонко-насмешливо осведомился один из молодых магов.

Староста кинул на юнца тяжелый взгляд, но пояснил:

– Наше дело мужское – пахать, да сеять, а дом обиходить, да детей рожать – им. Если дома нет, надо новый строить, а где строить, им виднее.

– Принимаю вас под свою руку, – веско сказал Натан, а потом более спокойным голосом спросил: дорогу выдержите? Надо бы с земель вашего барона до ночи уйти.

– Выдержим, милорд, только бы обожженных подлечить, – просящим тоном ответил мужик, которого лорд определил уже в старосты.

Конечно, сразу тронуться с места не получилось. Сначала свалили скудные пожитки погорельцев на единственную телегу. Потом сделали волокуши для раненых. Молодые маги в меру сил и умений лечили, успокаивали, объясняли. Натан сразу выделил в толпе мрачную женщину, которую слушались все остальные и подошел к ней:

– Сколько у вас женщин и детей? – спросил он, глядя, как крестьянка ловко подвязывает малыша на спину его юной матери.

– Два десятка баб, восемь девок и пять детей, – ответила она. Потом горько добавила: тот, кто пал пускал, сеновалы сразу пожег, а летом ребятишки там спят.

– Поджог был?

В ответ женщина бросила на него тяжелый взгляд:

– Бывает ли так, милорд, что деревня без ветра сразу с четырех концов горит? Колодцы все заперты оказались, бочки под крышами пусты, и спали все так, что целые семьи живьем сгорели. Наша деревня тут не последняя была – сто двадцать дворов!

– Зачем? – лорд заледенел, услышав подробности.

– Барон наш с кем-то чего-то не поделил, – устало ответила женщина и представилась: Кристен. Я, благородный лорд, спаслась, потому что с мужем поругалась, да в баню ночевать ушла. Теперь одна осталась.

– Будешь, значит, старшей над женщинами и детьми, – принял решение Натан, сглатывая комок чужой горечи. – Посчитай, сколько чего купить надо, чтобы ели все сытно, работали дружно и не мерзли, осень уже.

– Денег много надо будет, – нахмурилась женщина.

– А ты головой думай, – внезапно развеселился лорд, – можем нестриженных овец купить – и шерсть будет, и мясо. Бычков живьем гнать. Сена нам на новом месте никто не заготовил, а вот подсвинков прокормить сможем, если припаса купим. Думай, Кристен.

Лорд отошел от женщин и двинулся к мужчинам. Тем было велено думать об инструментах, конях и припасах для строительства.

– Земли я не видел и не знаю, – говорил лорд, – но зима скоро. Первый год и в землянках перезимуем, а на второй уж надо хорошие дома ставить и землю пахать. Думайте.

Сам он собирался заглянуть в ближайший городок покрупнее, чтобы продать несколько камушков из зашитого в пояс запаса. А вот скотину и зерно намеревался брать на крестьянских ярмарках в селах – там подешевле, да и погорельцев всю дорогу надо кормить.

За пределы баронских владений выехать они успели. Даже ночлег нашли не в чистом поле, а в большом трактире у королевской дороги. Номера снимать не стали – ограничились навесом да парой котлов похлебки. Пока все устраивались, Натан потолковал с хозяином и узнал, что ярмарка будет через два дня, а пока вот собираются крестьяне и купцы, готовятся показать товар лицом.

Задерживаться бывший Хранитель не хотел, поэтому нашел в соседнем трактире барышника и сторговал у него два десятка лошадей и десяток телег, полных кореньев, капусты, каких-то холстов и мешков с шерстью. Кристина, которой он поручил разобраться с покупкой, только руками всплеснула и кинулась оценивать приобретение.

Ворчала, что он безбожно переплатил, ругалась, что у женщин погорели веретена и прясть почти некому, однако все перебрала, завязала и попросила запечатать его личной печатью, чтобы без дела никто к мешкам не лез. Маги похихикали и добавили к печатям неприятные сюрпризы в виде почесухи и прыщей.

И как выяснилось позже – не зря. Собаки, сторожащие двор, постоянных посетителей знали и пропускали без лая. Обнаружив пропажу почти десятка мешков, крестьянка хотела было бежать по селу, искать вора, но парни-маги уговорили ее обождать. К обеду красный от стыда и прыщей барышник пришел к Натану с «выкупом», вернув украденные мешки, добавив погорельцам «от щедрот» мешок соли, за что хозяйственная Кристина согласилась его простить.

Поразмыслив, лорд решил все же задержаться до ярмарки – прикупить мелочей, вроде ниток, иголок, ножей, котелков и прочих необходимых в пути вещей. По королевскому тракту они будут ехать недели две-три, а дальше дорога будет совсем пустынной, без трактиров и лавочек.

Проведя в селе еще два дня, караван погорельцев двинулся покорять новые земли.

Глава 33

Двор жил своей жизнью. Приезжали и уезжали гости и послы, устраивались танцевальные вечера и балы. Фарина была среди этой суеты и, все же, немного в стороне. Эта круговерть затягивала ее, понемногу, по капле. Утреннее приветствие Ее Величества, – «Вы непременно получите должность фрейлины, моя дорогая, нужно привыкать». Чаепитие с юными леди, жаждущими должности или недавно получившими желаемое. Прогулка в парке, если нет дождя, или игры в мяч в просторном зале. Лапка, смирно выходящий на «собачью площадку» с лакеем. Отец, хмуро сообщающий, что ему нужно вернуться в поместье – дела и урожай не ждут. Мама, вздрагивающая от порывов ветра, стучащих в окна. Здесь во дворце для нее слишком зябко и неуютно. Это в замке отец сразу после свадьбы устроил зимний сад для своей феечки, а здесь… Мю, задумчиво глядящая в окно, вспоминающая их соседа.

Фарина не была глупой, да и наивность уже подрастеряла. В один особенно мрачный дождливый день она поняла: пора! Пора отпустить родных. За завтраком она согласилась с отцом, что ему пора ехать в поместье. Спросила маму, нужна ли ей помощь, в упаковке багажа, пообещала сестре приехать на ее свадьбу и уже к обеду провожала их.

Комнаты менять не стала, хотя на двери напротив, по-прежнему, красовалось ее имя. Слуг родители тоже забрали с собой. Мама хотела оставить хотя бы камеристку, но ее уверили, что юной леди будет предоставлена служанка, и мама сдалась. Она ведь тоже все понимала. Обняла на прощание старшую дочь, попросила писать и села в карету к Мю.

Камеристка появилась в комнатах через час – молодая женщина в белоснежном переднике так внимательно рассматривала скромный запас личных вещей новой госпожи, что Фарина про себя хмыкнула – еще бы записывать начала! Впрочем, во всем остальном служанка оказалась расторопной и ловкой.

Несмотря на уверенность в способностях дочери, отец оставил ей кошелек с золотом, так что первым делом Фа собиралась обновить гардероб. Создать ткань – это одно, а вот пошить из нее платье – совсем другое. В запертый сундук, доставленный из предместья, камеристка еще не успела сунуть свой нос – на нем любит отдыхать Лапка, да и защитные заклинания вполне интересные и сложные.

Проводив родных, девушка ушла в спальню, сообщив, что желает отдохнуть после обеда:

– Завтра вечером будут танцы, а у меня не осталось новых платьев. Пожалуй, стоит пригласить модистку, – задумчиво произнесла Фарина, краем глаза отслеживая реакцию камеристки.

– О Вашем платье на осеннем балу до сих пор ходят легенды! – воодушевленно подхватила служанка, – такая восхитительная ткань, такой крой! Словно с портрета герцогини… – тут девица вспомнила, что, вообще-то, она – простая камеристка, и умолкла.

– Да, ткань удивительная, – подхватила ее речь Фарина, – мама рассказывала мне о ней, но я не думала, что найду такую роскошь в лавке на Юге. Золото, затканное шелком – это так необычно! Купец рассказал нам легенду об этой ткани, – девушка принялась снимать украшения и распускать прическу, действительно, собираясь отдохнуть, – якобы ее соткали одновременно с тем куском, из которого пошили платье с портрета, но убрали в сундук с приданым принцессы. Она вышла замуж и увезла драгоценную ткань в дом супруга, а потом разорившаяся семья стала тайно продавать приданое. Хранитель очень смеялся над этой сказкой, но купил мне несколько отрезов в той лавке…

Фарина болтала, подводя служанку к мысли, что ткани были куплены, а не созданы. В итоге, девушка открыла зачарованный сундук своим ключом и показала служанке, что он буквально набит кусками парчи, атласа, тонкого полотна и тисненного бархата.

– Ее Величество обещала пригласить меня на охоту, – бормотала девушка, поглаживая куски ткани, словно сокровища, – где-то здесь есть кусок тонкой замши и даже рыбья кожа, которую мы купили на севере.

– Рыбья кожа? – в глазах камеристки зажегся не шуточный интерес.

– Да, у больших морских рыб кожа толстая, с шипами и колючками. Рыбаки умеют снимать ее целиком, и обрабатывать так, что она становиться мягкой и гладкой. Лорду Натану понравились сапоги, которые из нее шьют, и он купил несколько кусков, собираясь пошить обувь. К сожалению, мы не успели найти сапожника, пришлось бежать, но думаю, в столице найдется искусный мастер…

Фа перебирала куски ткани, о каждом рассказывая какую-нибудь историю. На самом деле, почти все это она создала, собираясь на бал, а остальное – дурачась с сестренкой. Мюриэль припомнила, как они мечтали о «платьях принцессы», и старшая сестра не удержалась – попросила запереть дверь, навесить пологи и создала полдюжины кусков ткани, самого волшебного вида. Половина их уместилась в дорожном сундуке сестры – самые нежные, расшитые жемчугом и серебром, те, что подойдут невесте. Себе Фарина оставила другие – черный бархат, расшитый слезками-бриллиантами, вишневый шелк с золотыми арабесками и прочие фантазийные ткани, которые, конечно, никак не подходят незамужней девице.

Камеристка тоже это отметила.

– Значит, пошью себе костюм на карнавал, – пожала плечами девушка, – или поменяю у модистки на ткани, подходящие для девичьих платьев.

Служанка поморщилась. Разве можно менять драгоценные ткани, расшитые золотом и камнями, на светлый шелк, допустимый для девицы? Однако камеристка сдержалась, а Фарина ни словом не обмолвилась о том, что заметила ее гримасы.

На следующий день в покои герцога Мейстоуна прибыла известная столичная портниха и целый день провела в комнатах юной герцогини, словно готовила приданое для принцессы. На самом деле, почтенная дама отчаянно торговалась за каждый кусок аксамита и парчи, стараясь выгадать побольше, но Фарина прошедшая практику на базарах Юга не уступала ни на грош. Камеристка тихонько хихикала, подавая чай и сладости, а заодно убеждалась – не такая уж глупая курица, эта воплотительница и постоять за себя умеет.

Итогом остались довольны все. Модистка получила большую поставку дорогих редких тканей, Фарина – модные туалеты из светлого шелка, бархата и сукна, а камеристка смогла добавить несколько любопытных строчек к отчету, который ежедневно составляла, когда юная леди отходила ко сну.

На следующий день леди Фа внезапно вернулась с прогулки и обнаружила, что служанка идет к двери с корзинкой, полной ее мелочей.

– Что это? – девушка остановилась в дверях, положив ладонь на холку пса.

– Я нашла это старье на Вашем туалетном столике, – не смущаясь, ответила камеристка. – Ее Величество прислала Вам целую шкатулку лент и притираний. Зачем Вам эта ерунда?

– Поставь корзинку и убирайся, – ровным голосом сказала Фарина, стараясь скрыть одолевающую ее злость.

Королева, действительно, прислала «бедняжке» шкатулку с гребнями и шпильками, да только на каждой дешевенькой безделушке висело заклинание поиска. Духи отвратительно пахли, маскируя добавленный в них зелья, а ленты способны были удавить новую хозяйку по приказу того, кто чаровал на полоски шелка.

Служанка же сгребла со столика и шкатулок все, что имело следы магии, и было дорого девушке, как память. Тут был и мешочек маскировочных лент и зелье, меняющее голос, и южные духи, капелька которых пробуждала в мужчине интерес, и прочее. Даже кинжал из моржовой кости, которым Фарина открывала многочисленные конверты с приглашениями.

– Если ты еще раз появишься в моих комнатах, я натравлю на тебя своего пса, – продолжила юная леди, разглядывая то, что служанка собиралась вынести и кому-то передать. Если над этим поработают опытные маги – вся ее маскировка рассыплется. А потом сообщу мажордому, что ты меня обокрала.

Лапка потянулся к переднику поджавшей губы камеристки, и девушка не пропустила этот сигнал:

– Вытаскивай все из карманов! Похоже, ты поживилась не только моими шпильками.

Женщина попыталась прорваться в коридор, но угрожающий рык пустошного пса заставил ее передумать. Фарина же не стала терпеть – окликнула мелькнувшую в коридоре служанку и велела привести мажордома. В присутствии свидетелей камеристку раздели до нижней юбки, вытряхнув из потайных карманов половину украшений из шкатулки Фарины. Притом все, что сгребла служанка, несло легчайший отпечаток магии воплотительницы.

Сообразив, что камеристка – маг, юная леди демонстративно щелкнула пальцами, разглаживая ее передник, оставляя «личный след». Заметив, как вскинулись и служанка, и мажордом, и присланный королем следователь, девушка устало присела на диван:

– Я очень слабая воплотительница, – вздохнула она, – поэтому лорд Натан учил меня бытовой магии. Обычно этому не учат благородных леди, но я сама могу стирать и гладить одежду, чистить обувь и застилать постель. Поэтому все вокруг несет отпечаток моей ауры. Шпионки и воровки мне не нужны. Прошу Вас, господин Томбару, назначать мне только дежурных горничных. Постоянную служанку я не приму.

По тому, как вытянулись лица присутствующих, Фарина поняла, что угадала. Ее пытались спровоцировать на скандал, зная, что сильные эмоции помогают воплотительницам проявить свой дар.

Суета и уговоры продолжались до обеда, но дочь герцога держалась стойко.

Тогда Ее Величество прислала упрямице компаньонку, мотивируя свою заботу тем, что юной девице неприлично жить одной, пусть даже и в королевском дворце. Эту даму Фарине пришлось принять. Она даже поблагодарила Ее Величество за заботу и подарила компаньонке шкатулку, полную шпилек, заколок и лент. Духи и притирания, подаренные королевой, девушка раздала горничным и лакеям.

Некоторая нездоровая суета на кухне и в помещениях для прислуги благородную леди не касалась. Все остались живы и здоровы – за этим Фа проследила лично. А вот то, что горничная в порыве страсти соблазнила одного из претендентов в «женихи герцогини» прямо в коридоре – это мелочи. Пожилая кухарка, которая вместо мази от ревматизма получила флакончик любовного зелья и пришла ночью в спальню к мажордому, напугав его до заикания? Пустяк! Лакеи, подравшиеся из-за смазливой служанки? Любовь вечна, особенно когда приходит внезапно!

Благодаря некоторым усилиям, компаньонка сбежала из комнат герцогини уже на пятый день. Нет, девушка вела себя безупречно – скромно одевалась, пила чай с юными леди в гостиной, выходила на прогулки в сад и…ныла! Жаловалась! Стенала! Капризничала! И все это безупречно вежливо и тактично! А еще огромный пес юной дочери герцога не отходил от нее ни на шаг.

Когда леди Меллоун удалилась, приложив к вискам платочки, надушенные лавандовой водой, Фарина вздохнула и отправилась полоскать горло мятной водой. Пять дней бесконечной трескотни дались ей непросто. Этот раунд снова за ней. Интересно, как долго королевская семья будет пытаться выдать ее замуж?

Глава 34

Никто новоиспеченного виконта не ждал и не встречал. Когда фамильное кольцо слегка кольнуло пальцы возле покосившейся груды камней, Натан даже не сразу понял, что они прибыли. Груда булыжников обозначала границу его земель. За ней простирались заросшие поля, молодые рощи вместо лугов и еще одна груда камней, вместо замка. Оценив масштабы предстоящих работ, погорельцы понурились, но вперед вышла Кристин. Женщина всю дорогу скупала на ярмарках овчины, гвозди, веревки, скот и разные нужные в хозяйстве мелочи. К прибытию на место караван тянулся в полсотни телег. Теперь же молодая вдова уперла руки в бока и насмешливо глянула на мужчин:

– Чего встали? Леса полно, валить надо, камень есть, до холодов общинный дом поставим! Бабы, айда, место смотреть!

Уцелевшие женщины спрыгнули с телег и побрели знакомиться с новым местом жительства. Мужчины устыдились, похватали опоры и двинулись следом.

Реальность оказалась не так плоха, как им показалось вначале. Неподалеку от развалин замка нашлись остатки деревни. Дерево почти все сгнило, зато остался кирпич, черепица и удобные, хотя и заросшие, участки, на которых прежде стояли дома. Нашелся и трактир или общинный дом, в общем, какое-то большое строение с несколькими полуразрушенными печами, выгребной ямой и остатками сараев. Судя по виду всего этого, люди ушли отсюда лет двадцать назад, даже веревка на прикрытом камнем колодце сгнила.

Женщины не дали мужчинам времени страдать и чесать в затылках – сразу затребовали укрытие от ветра для детей и коней, чистки колодца, налаживания хотя бы одной печи для готовки и прочих бытовых удобств. Молодые маги подключились к расчистке территории, и только двух лорд Натан затребовал себе – дабы проверить развалины замка.

Тут все оказалось лучше, чем выглядело со стороны. Донжон, вероятно, горел, поэтому обрушилась крыша, и несколько перекрытий, но первый этаж и подвалы уцелели полностью, а на втором проросли деревья, поселились птицы и грызуны. Маги моментально разогнали живность, превратили в труху обломки крыши и, осмотрев просторный зал, согласились с лордом – зимовать можно и здесь. Каменное здание будет сложнее отапливать, да и народу приехало много, но зато здесь все будут защищены от ветра и зверья, колодец в замке есть свой, как и сараи, которые можно будет разбирать на дрова.

Оставив магов расчищать и укреплять, лорд вернулся к своим новым подданным и объявил им свое решение о зимовке в донжоне.

– Лес будем валить, поля расчищать, а жить пока в замке. Дома летом поставим, как посевная пройдет.

С этим решением все согласились – готовить к посеву поля сейчас было важнее, чем мастерить стены из обломков.

Пока Хранитель сражался с непогодой и дымящими каминами, леди Фарина вела свою битву. Поняв, что упрямицу не переубедить, ее начали отрезать от социальных благ. Дали почувствовать, что не так уж она и важна для Короны. Сначала перестали приглашать на завтраки и вечера, потом в комнаты стали подавать остывший чай, пригоревшую кашу и пересоленую говядину. Запретили гулять в парке, когда там находится кто-нибудь из королевской семьи, а сменявшие друг друга служанки начали работать спустя рукава, быстро превратив уютную гостиную в мрачный пыльный склеп.

Сообразив, к чему идет дело, Фарина заперла спальню и стала сама наводить в ней порядок парой заклинаний. Еду творила из того безобразия, что ей присылали, гулять выходила на балкон, или в огород – какая разница, где бродить – по раскисшим аллеям или между пустых грядок? Светлые платья девушка намеренно сменила на темно-серые, коричневые и мрачно-зеленые. Страдать, так страдать.

Примерно через неделю, когда вид воплотительницы окончательно стал забито-несчастным, к ней на прогулке в огороде подошел молодой человек в скромном камзоле, спросил дорогу, похвалил собаку и…вручил ароматную свежую булочку! Девушка и пес посмотрели на несчастного так плотоядно, что он поспешил ретироваться, пообещав непременно отблагодарить за помощь. С того дня майор Ситтерн ежедневно появлялся рядом с Фариной, принося то сочное яблоко, то ленту для волос, то несколько конфет, скромно завернутых в бумагу.

Девушка позволяла себе принимать милые мелочи и гулять с мужчиной по открытым аллеям. Удивительно, что в это время никто не попадался им на глаза. После бесед о погоде Фарина искренне признавалась майору, что скучает при Дворе и была бы не прочь уехать в родительский замок.

– Разве при Дворе может быть скучно? – удивлялся в ответ мужчина, – мне кажется, все леди мечтают попасть ко Двору и блистать на балах и праздниках.

– Поверьте, майор, не все об этом мечтают, – вздыхала Фа, – да и как блистать, если приходится менять любимую шаль на блюдо пирожков? Платья дороги, а отец оставил мне совсем немного денег, едва хватает на разные дамские мелочи…

Мужчина, вздыхая, деликатно сетовал, что прекрасно понимает юную леди. Он, конечно, гвардеец, офицер и получает содержание, но столичная жизнь дорога. На самом же деле, воплотительница уже подкупила парочку пажей и разузнала о своем спутнике побольше. Младший сын младшего сына. Служака. Живет на жалование, о выгодной партии и не мечтает. Скорее всего, со временем обольстит немолодую вдовушку, или жениться на деньгах с «довеском» в виде чужого ребенка.

Почему именно его выбрали для обольщения воплотительницы? Ответ был прост – внешне майор слегка напоминал лорда Натана. На самом деле, сходство между двумя мужчинами было минимальным, но вот цвет глаз и волос совпадал. Возможно, это была еще одна попытка намекнуть глупой девчонке, что ребенку можно подобрать отца, а строптивой невесте – мужа, если она будет послушной.

Фарина с трудом сдерживалась. Она привыкла использовать магию, почти так же легко, как дышать. Ей хотелось усыпать дворцовый паркет бриллиантами, чтобы от нее отстали. Только после такого ее истощенное тело запрут в подвале, и она не увидит никого и ничего. Поэтому она держалась, спуская магию в накопители.

С каждым днем сопротивляться искушению вернуться к «нормальной» жизни было все сложнее. Девушка уже начала склоняться к мысли о том, что с майором можно будет договориться. Устроить фиктивный брак, жить в разных комнатах, выполнять капризы королевской семьи, получать в награду немного свободы, точнее, слегка удлиненный поводок и…

Фарина вернулась с прогулки, села в кресло, потрепала по голове Лапку и задумалась. Пес был странно активен – прыгал, дергал ее за рукава платья, и, наконец, добился своего – девушка заметила одинокое письмо на подносе для корреспонденции. Протянула руку, вчиталась в слегка размытые строчки. «От кузины Милли», гласил обратный адрес. Сердце глухо стукнуло. Когда они с Хранителем путешествовали по дорогам королевства, у них была договоренность – говорить встречным, что ищут кузину Милли, или писать письма этой неведомой даме, или рассказывать истории от ее имени. В общем, персонаж был несуществующий, но весьма активный.

Покрутив в руках конверт, девушка поняла, что письмо вскрывали. Вздохнула, сломала печать и вчиталась в неровные строки.

– «Дорогая моя кузина Фарина, – написано было явно женской рукой и это заставило девушку насторожиться. Почерк Хранителя она прекрасно знала. – Спешу сообщить тебе, что я благополучно добралась до замка, и теперь готовлюсь к зиме. Здание старое, нуждается в ремонте, но надеюсь, продержится до весны.»

Прочитав практически два листа сетований на плохую погоду и нерадивых слуг, Фарина уже начала думать, что ее с кем-то спутали, но ближе к окончанию письма вдруг мелькнула строчка:

– Леди Натаниэлла велит кланяться и передает привет Лапке. Она уверяет, что этот пес навсегда останется в ее памяти. Писать ей можно на старый адрес… и рядом несколько абсолютно незнакомых строк.

Однако после этого пассажа сердце Фарины забилось сильнее. «Леди Натаниэлла» это несомненно лорд Натан! Именно так он представлялся, когда надевал маскировку с обликом почтенной дамы. Упоминание Лапки уверило девушку еще больше. Теперь нужно было исхитриться и написать ответ «кузине Милли», и «леди Натаниэлле», да так, чтобы тот, кто будет вскрывать ее почту ни о чем не догадался.

На ответное письмо у леди Фарины ушло почти два дня. Довольно сложно было написать, что она все еще не замужем, скрывает свои способности и ждет возвращения Хранителя ко Двору. Однако девушка справилась и приказала очередной горничной отправить письмо с оказией, молясь про себя, чтобы это скромное послание добралось до адресата.

Тоскливые серые дни внезапно сменились чередой праздников – выпал снег, начались гулянья, катания на санях, строительство снежных крепостей и прочие забавы. Фарина, вспомнив пребывание на севере приобрела коньки и стала часто выходить на замерзший пруд. Майор иногда приходил, но не стремился выходить на лед, а девушке нравилось это странное одиночество – когда ты в центре ледяного пространства, но точно знаешь, что рядом есть люди.

Лапка снег любил не особенно. В Пустошах его почти не бывает, так что пес сидел в комнатах, и наблюдал за хозяйкой из окна. Это его и сгубило. Фарина не знала, кто подкинул ее «догу» вкусняшку с битым стеклом. Отраву пес мог отрыгнуть, а это… Когда она вернулась в тепло, пес жалобно скулил, ползая на брюхе у камина, а поблизости не было никого из слуг. В отчаянии девушка залила псу в глотку почти бутылку масла и с криком выскочила в коридор, призывая лекаря.

Вальяжный старик появился неторопливо и весомо. Брезгливо взглянул на пса, и заявил, что лечение животных не входит в его обязанности. Этого Фарина не выдержала. Указала лекарю на дверь и взялась за дело сама. Сонная горничная получила золотой и пинок, чтобы шевелилась быстрее. Лакею было велено раздобыть травы и кипяток. Девушка немного знала о лечении внутренних повреждений, но помнила, что главную опасность представляет содержимое кишечника и внутреннее кровотечение. Поэтому она поила Лапку слабительным и кровоостанавливающим, напитывая магией, и предлагала травы, в надежде, что инстинкты не дадут магическому зверю пропасть.

К утру стало ясно, что у нее получилось – пес перестал, жалобно скуля, лизать ее руки, а просто положил голову на передние лапы и захрапел. Фа тихонько встала, оглядела разгромленную гостиную и поняла, что это была последняя капля. Больше она тут не останется.

Следующие несколько дней дочь герцога вела себя безупречно. Появлялась на всех вечерах и развлечениях, кокетничала с майором. Улыбалась безмозглым юным леди, щебечущим в гостиных и галереях. Махнув рукой на конспирацию, девушка создала для себя великолепный жемчужный комплект с бриллиантовой застежкой и появилась в нем на танцах. Принцесса милостиво отметила украшение и пожелала такое же для своей собачки. Вечером в покои Ее Высочества доставили шелковый мешочек с жемчужным ошейником.

Двор взбодрился и встрепенулся. Начались интриги, и парочка молодых красавцев устроила дуэль под окнами «прекрасной Фарины». Казалось, девушка смирилась и готова сотрудничать. Казначей уже потирал руки – ведь торговля жемчугом – весьма выгодное предприятие, и контролировать его не просто. Кто заметит, если воплотительница изготовит мерку-другую мимо казны?

А потом леди Фарина исчезла, вместе со своим огромным псом. Все ее вещи, одежда и украшения остались на месте. Огромная полынья в центре пруда, плед и подушка на скамейке подсказали страже, где нужно искать, но никто не рискнул ступить на хрустящий от напряжения лед. Весной, когда лед растаял, на поверхность всплыло сильно испорченное водой и рыбами тело молодой женщины, а рядом – труп собаки. Убитый горем герцог примчался в столицу и забрал дочь в замок, для захоронения в фамильном склепе.

Двор в очередной раз всколыхнулся, как ряска в пруду и затих. Девушка погибла, особых ценностей в ее покоях не нашли, проверили на всякий случай родных и бывшего Хранителя, да на том и успокоились. Перед смертью все равны, и никто не властен. Только принцесса искренне сокрушалась – такого жемчуга, как на ошейнике ее песика, не было больше ни у кого.

Глава 35

Лорд Натан справился. Зиму прожили в тесноте и некоторых обидах, зато весной, едва земля начала парить, засидевшиеся мужики рванули в поле. Пахали, боронили, сеяли. Женщины быстро поделили старые участки и занялись огородами. После посевной начали строить дома, класть печи, восстанавливать сараи и мельницы. Работали до седьмого пота. Ночевали в поле или прямо на стройке, среди стружек и комьев глины, зато осенью праздновали одновременно и новоселье, и сбор урожая.

Даже свадьбы играли. Один из магов умудрился закрутить лихой роман с милой вдовушкой по соседству, и когда та вдруг выскочила из-за стола, в приступе утренней тошноты не стал отказываться от отцовства. Кое-кто из мужчин привел невест из соседних деревень. Погорельцы показали себя хозяйственными и крепкими мужиками, и потому к ним охотно присматривались местные жители.

Удивлял местных только новый виконт – за зиму ни одну крестьянку не «помял», от вдовушек шарахался, даже в бордель в соседний городок не наведывался. Люди уж шутить начали на эту тему, но лорд отшучивался в ответ. Спал один, выматываясь до того, что иногда засыпал за столом, не донеся ложку до рта. Маги привычно левитировали лорда в постель и, вздыхая, подпитывали силой.

Еще осенью позвал милорд к себе в каморку Кристен и попросил помочь. Молодая вдовица долго не выходила, и кумушки-болтушки уже навострили язычки – расспросить, каков новый виконт в постели, да только вышла женщина из кабинета лорда задумчивая и тихая. Показала пальцы, перепачканные чернилами, да обронила, что писала письмо благородной леди, которой милорд хранит верность, и на том разговоры стихли.

По первому снегу пришло в донжон письмо, якобы для какой-то леди. Сначала даже подумали, что почта ошиблась, но лорд Натан схватил конверт дрожащими пальцами, ушел к себе и не появился в тот вечер даже за столом. Потом вел себя, как всегда, а к Новогодью в донжон пожаловали гости. Явился статный офицер в сопровождении солдат. Они довольно невежливо вошли в общий зал. Огляделись, отметили отсутствие отдельных помещений – только отгороженные занавесками спальные углы для семейных и, чуть смягчившись, остались стоять, ожидая виконта.

Лорд вышел навстречу гостям, удивился визиту, но и обрадовался тоже – новости из столицы доносились редко, а зима вообще превратила округу в сонное царство. Старший офицер приветствовал лорда Натана, как старого знакомого, а потом попросил приватного разговора. Хозяин башни пожал плечами и пригласил гостя в единственный выделенный закуток, в котором стояли его письменный стол и топчан. Разговор был коротким. Буквально через пять минут из-за невысокой деревянной стены раздался грохот, мучительный стон, скороговорка офицера. Солдаты насторожились, схватились было за оружие, но хлипкая дверь отворилась, и офицер закричал:

– Брэнди!

Кристин рыбкой поднырнула к шкафчику, достала заветную бутылку, понесла хозяину. Лорд Натан бледный, как полотно, лежал на своей постели, и даже зубы ему пришлось ножом разжимать, чтобы влить рюмку крепкого спиртного и восстановить сердечный ритм.

Незваные гости остались ночевать, и тогда уж маги потихоньку вытянули все столичные новости, в том числе и ту, что воплотительница, оставленная Хранителем во дворце утонула в пруду вместе со своим псом, а сюда офицера отправили проверить – вдруг все же сбежала к виконту?

Всю ночь лорд Натан и его старый знакомец жестоко пили. Потом еще неделю куролелсили так, что погорельцы испугались за своего господина. А потом солдатам настало время возвращаться, и маги протрезвили лорда, да еще и заклятье на него наложили. Кривенькое заклятье. Экспериментальное. Как подумает лорд о своей подопечной, так сразу его в сон клонит. И если думать не перестает – спит непробудно.

Первый месяц виконт спал всю ночь и большую часть дня. Потом узнал о заклятье, начал немного справляться с собой, но как затоскует – так сразу и падает. Ну, да мужики не в обиде, зимой особых дел нет, только лес для строительства заготовить, да поохотиться для котла. К весне лорду полегче стало. Там уж в поле вышел со всеми. Пахать виконт не обучен, но коня по борозде водить – нехитрая наука, да и сил мешки с зерном таскать у него в избытке. Выматывался лорд почище своих крестьян, а те его непременно в башню под вечер привозили, чтобы в тепле спал.

Лето промелькнуло зеленым сарафаном, а к осени стало ясно, что нужно ехать в ближайший городок – продать зерно и овощи, заплатить налоги, накупить мелочей, необходимых в хозяйстве. Лорд взял в поездку пару магов, отличившихся в полях, прихватил хозяйственную Кристин и пару крепких мужиков – ворочать мешки.

Шумная ярмарка развеселила всех, кроме Натана. Он зевал, разглядывая лотки со сладостями, кукольные балаганчики, ряды с тканями и лентами, куда их сразу затянула Кристен. С трудом, но держался, хотя каждая деталь ярмарки напоминала ему о Фарине. Даже эти дурацкие флажки на шатре гадалки… А еще эта дворняга – в точности такая, как замаскированный пустошный пес… Даже ошейник такой же!

Тут лорд вскочил, собираясь куда-то бежать – и кулем свалился в повозку. Перепуганные маги начали приводить виконта в чувство и обнаружили, что покровитель крепко спит. Поколебавшись и повздыхав, понукаемые Кристиной молодые маги все же сняли с лорда заклятье – правда, опять криво. Теперь при воспоминаниях о покойной леди, виконт всего лишь зевнет. Но это все же лучше, чем беспробудный сон.

Придя в себя, лорд Натан активно крутил головой, но пса нигде не было видно. Разочарованно отмахнувшись от взволнованных магов, виконт раздал всем задания: магам вместе с Кристен закупить все нужное, мужикам распродать привезенное, а он сам сейчас отправится в ратушу, чтобы заплатить налоги и получить официальные письма и бумаги.

– Встретимся в трактире, – решил лорд, оценив бурлящую площадь, – вон там, возле шатра гадалки, – и, наконец, избавившись от спутников, бывший Хранитель медленно отправился в ратушу, зевая на каждом шаге. Разве можно забыть девушку, невольно ставшую светом в его жизни?

Бумаги были. В том числе, письмо от отца. Лорд-советник в самых изысканных выражениях называл старшего сына идиотом, не умеющим ценить подарки судьбы, и звал в столицу, обещая место при дворе.

«Конечно, твое фиаско в качестве Хранителя все помнят, но девчонка погибла по собственной дурости», – эти слова высокого лорда буквально сочились ядом, и Натан кривился, читая их. – «Твоей вины тут нет, зато есть перспективная должность в свите младшей принцессы. Будешь сиволапым дурнем, если упустишь такой шанс приблизиться к королевской семье!»

Виконт с легким вздохом опустил письмо. Отец в своем репертуаре: ближе ко Двору, больше почестей и денег. Только ему, Натану, на деньги плевать. Того, что припрятали они с Фариной, хватит даже его внукам. А видеть тех, кто погубил его солнечную девочку, он просто не сможет. Сорвется. Что ж, сейчас он прочитает остальные послания, купит у секретаря чернильницу чернил и дурное перо, выберет самую серую и грубую бумагу и сядет писать ответы. Для всех он глупый провинциальный виконт, променявший блеск и роскошь Двора на отдаленное поместье, – так что надо соответствовать. Только мама рада его отъезду из столицы, да сестры радуют новостями о рождении племянников.

Справившись со всеми делами, виконт вышел на улицу. Смеркалось. Все чаще раздавались голоса подвыпивших крестьян, перебравших бражки в ярморочной забегаловке. Иногда из переулков ему подмигивали распутные девки, называя «сахарным красавчиком», предлагая воспользоваться услугой «по-быстрому» прямо у стены или у забора. Мужчина молча проходил мимо, удивляясь самому себе – ничего же не мешает скинуть напряжение. Разве что брезгливость и…зевота.

Возле трактира он остановился – показалось, что знакомый пес мелькнул среди беспородных дворняг, ночующих под телегами. Или не показалось? Маги и Кристен еще не подошли, торгующие с телег крестьяне уже паковали товар, не собираясь оставлять шансы воришкам, промышляющим на каждой ярмарке. Все затихало. Шумели корчмы и трактиры. Да шатер гадалки мерцал красноватым светом. И в этом слабом отблеске лорд Натан вдруг увидел, что странные закорючки на стенах шатра – это буквы. Немного измененные, свитые, покрашенные дешевой золотистой краской, но это буквы, которые складываются в слова «Где ты мой Хранитель?»

Не веря своим глазам, завороженный этим странным свечением, мужчина подошел ближе, откинул полу, не обратив внимания на порскнувшего из-под ног мелкого мальчишку, откинул еще одну занавесь и очутился в центральной секции шатра – небольшой квадратной комнатке, пропитанной пряным ароматом.

Здесь все было традиционно для таких мест – низенький столик с хрустальным шаром, подушки веером по ковру с южным узором и старуха с тлеющей в зубах трубкой за столиком. Карты, мешочки с травами, шкатулки с каким-то флаконами и мелочами. Ничего необычного, странного, даже легкого флера магии нет, обычное шарлатанство.

Натан скривил лицо, развернулся собираясь уйти, но хриплый старческий голос его остановил:

– Постой, красавчик! Неужели не желаешь узнать свою судьбу?

– Нет, – отрицательно кивнул он головой, – моя судьба умерла, а другой мне не надо.

– Вот как? Умерла? Небось, утонула в страшном черном пруду, вместе со своей собакой? – в хриплом голосе послышалась насмешка, но старуха повторила словами ту картину, что нарисовал ему Лидгар – старый приятель, гвардеец, закончивший Академию магии.

– Откуда Вы знаете? – лорд был поражен, но еще держал себя в руках, хотя больше всего на свете ему хотелось схватить старуху за шиворот ее пестрого платья, сжать хрупкое горло и вытрясти все, что она знает о Фарине и том ужасном дне.

– Садись красавчик, расскажу тебе сказку. Шарлатанка отложила трубку, взяла в руки карты, и начала тасовать их с ловкостью опытного игрока. – Жила-была на свете глупая девочка… Она обладала магическим даром, который хотели заполучить многие. Однажды девочка влюбилась в того, кто оставил ее, бросил во дворце, полном ядовитых змей. Девочка не забыла свою любовь и даже простила его, ведь он думал, что так будет лучше для всех. А потом змеи покусали собаку девочки и пообещали, что тоже самое станет с ее родными.

Размеренный старческий голос навевал ужас. Натан только сейчас понял, что действительно оставил Фа в змеином гнезде, не задумавшись о последствиях. Конечно, обычная девушка подчинилась бы воле короля или родителей, вышла бы замуж и была счастлива или несчастна, как все. Но его Фарина! Яркая, и, в тоже время, выдержанная и честная. Разве она могла выжить в таком месте, как королевский Двор? Могла, но какой ценой?

– Пришлось девочке шевелить глупой головушкой. – продолжала вещать старуха, – И собирать долги с тех, кого не принято замечать во дворце. Простые люди, трубочисты, слуги, золотари… Они, конечно, грязные и плохо пахнут, зато их никто не замечает. И золотарь в своей бочке вполне может привезти в королевский парк тело утонувшей по осени прачки, а трубочист притащить в своем саквояже крупного дохлого пса, найденного на улице. Лед проломить было сложно, но тут прекрасно справилась гладильщица из прачечной. Что такое лед, после сотни простыней в день? Тем более, за хорошие деньги.

Старуха все говорила, глядя на виконта, а у того волосы шевелились на голове – неужели, Фарина жива? Неужели, у его солнечной девочки получилось обмануть всех, даже королевскую тайную службу?

– Не сразу у девочки все получилось. Много времени и золота утекло. А потом в один холодный день из комнат леди вышла горничная с ведерком золы, унесла его на задний двор, туда, куда ни один благородный господин не сунется. А там уж и спряталась девочка в пустую бочку для воды и выехала в город. Столица большая, шумная, много в ней девочек бродит. Или старушек. Подумаешь, собралась пожилая дама дочку навестить, живущую в дальнем гордишке. С кем не бывает? – в голосе гадалки прорезалась усмешка.

За пологом послышался шум, и вскоре в пропитанное благовониями пространство просунулась кудлатая голова уличного мальчишки:

– Госпожа, там дамы пришли, погадать хотят!

Старуха подняла на лорда темные, как ночь, глаза и кивнула на боковую занавесь:

– Если желаешь услышать продолжение истории, красавчик, спрячься там. А если я тебе надоела своими разговорами – уходи!

Не секунды не колеблясь, мужчина шагнул за занавеску. Здесь находилась узкая постель, несколько ярких шалей, сундучок с какими-то мелочами на крышке – и все. Для дома дешевой шарлатанки здесь было слишком чисто. Даже ковер сиял свежими красками и пах обычной овечьей шерстью. Чтобы не выдать себя, лорд Натан опустился на длинный, необмятый ворс и прислушался. К гадалке явились три юные дамы. Хихикая и толкая друг друга, они пожелали узнать, когда каждая из них выйдет замуж, а еще правда ли, что сосед, виконт скоро женится?

Старуха, покряхтев, зажгла ароматические палочки и свечи, сняла кусок шелка с хрустального шара и замогильным голосом произнесла:

– Вижу, красавицы, что выйдите вы все замуж в ближайший год. Твой жених будет статный, с седыми висками, – ткнула она скрюченным пальцем в одну из девушек, – твой – молодой, да с усиками. А твой – не молодой и не старый, зато лысый.

Девушки, в которых лорд Натан с некоторым трудом опознал юных леди из соседних поместий, покраснели, надулись, чуть не заревели, но одна все же пискнула:

– А виконт?

– А виконт и, впрямь, женится, – сочувственно прошамкала старуха. – На красотке с глазами, как вишни, с кудрями черными, как шелк!

– Нет у нас таких! – хором заявили девицы, указывая на свои светлые и каштановые шевелюры.

– Будет, – уверила их гадалка, выцыганила за предсказание по серебряной монете и выпроводила, вручив каждой на прощание по мешочку трав «от мигреней».

Глава 36

Виконт так задумался над «предсказанием», что не заметил, что старуха уже вернулась, уселась на свое место за столиком и постучала колодой карт по лакированной поверхности:

– Выходи, красавчик, если еще интересно узнать, что дальше сотворила глупая девочка!

На этот призыв лорд Натан не мог не откликнуться. Он вышел из-за занавески и сел напротив шарлатанки, собираясь слушать.

– Так получилось, что городок, где жила родственница пожилой дамы, славился не только зерном и патокой, но и магичкой. Сильной магичкой, закончившей Академию…

– Кларисса! – выдохнул, прозревая Хранитель. Кто еще мог помочь Фарине замаскироваться так, чтобы ее не узнали?

– Верно, – старуха криво улыбнулась, – а уж старой немощной женщине да с ребенком не сложно устроиться в караван к циркачам или кукольникам.

– Ребенок? Откуда ребенок? – совершенно растерялся мужчина. Потом испугался – неужели при дворе кто-то осмелился?

– Мало ли детей болтается по дорогам? – отмахнулась гадалка. – Вот и все, красавчик. Хотела твоя краля на тебя посмотреть, узнать, как живешь. Посмотрела. Хочешь ли ей передать чего?

Лорд застыл, пытаясь уложить в голове всю полученную информацию и свои догадки – старуха – это Фарина или нет? Если нет, то где искать его подопечную? А если это она, то почему говорит с ним, как с чужим? Почему не смотрит, а лишь перебирает карты?

Он уже открыл рот, чтобы задать вопросы, но тут в шатер вихрем влетел кудлатый мальчишка, которого он видел у входа:

– Тетушка Фа, тетушка Фа! – зачастил пацаненок, сверкая черными цыганскими глазами, – там Лапка чью-то собаку съел!

Старуха подорвалась с пола, подхватила многочисленные юбки и шали, бренча браслетами и монистами, выбежала из шатра, оставив глупо улыбающегося и бесконечно зевающего виконта на месте.

– Это она… – шепнул он сам себе и тут же, вспомнив характер своей подопечной и ее «песика», выбежал в стылую осеннюю ночь вслед за ней.

На городской площади, между повозок и шатров разгорелся скандал: одна дворняга сожрала другую на глазах у пьяных возчиков. Теперь хозяин погибшей собаки вопил, тыкал в замаскированного Лапку кнутом и требовал компенсации или немедленной смерти «крокодила заморского». Старуха в ответ махала на мужика кривым пальцем и вопила своим пронзительным голосом на половину города, уверяя, что «кабыздоха твоего, сапом страдающего, ни одна приличная собака и взглядом не тронет»!

Вокруг участников перепалки потихоньку собиралась толпа, и неизвестно, чем бы все это закончилось, но Натан раздвинул толпу как волнорез, подошел к знакомой дворняге, положил ладонь на загривок и спросил, не повышая голоса:

– Кто-то хочет обидеть мою собачку?

Аристократа в нем опознали сразу и спорить не посмели. Толпа поредела, старуха успокоилась, одной рукой прижала к себе кудлатого мальчишку, другой – пса и смерила виконта тяжелым взглядом:

– Ладно, красавчик, спасибо, – потом отвернулась и поковыляла, опираясь на собаку.

Натан вздрогнул – Фарина хромает? Ей больно? Что случилось за то время, которое понадобилось чтобы добраться до окраин королевства? В несколько шагов мужчина догнал гадалку, закрыл глаза и обнял, чувствуя под многослойным одеянием узкую, гибкую спину молодой девушки. Старуха криво усмехнулась:

– Догадался, красавчик? Ну, пойдем в шатер, потолкуем.

Они вернулись к ярко расписанному шатру, и Лапка, довольно ухмыляющийся во весь рот, улегся поперек входа, чтобы никто не помешал беседе. Мальчишку «тетушка Фа» услала куда-то и повела виконта в ту самую комнатку со столиком и хрустальным шаром. Щелкнула пальцами, активируя амулеты, развешанные по углам, стянула с головы пестрый платок и монисто. Миг и перед Хранителем в гнезде из пестрых тряпок предстала Фарина. Его солнечная девочка… Или не его?

Какой взрослый и серьезный у нее взгляд… А эти беспокойно двигающиеся руки… Когда они путешествовали вместе, он заставлял ее при каждом случае носить перчатки, чтобы сберечь тонкую кожу. Теперь же тонкие пальцы потемнели. Натан не удержался – схватил узкую ладонь, прижал к щеке. Почему она прячет глаза? Ее кто-то обидел?

– Почему ты молчишь, – не выдержал виконт, любуясь упрямой линией подбородка.

– О чем говорить? – дернула плечом девушка. – Ты оставил меня во дворце, исчез. Я даже не знала, что с тобой. Ходила, как глупая курица, по закоулкам и спрашивала о тебе слуг и маминых знакомых.

Натан молчал. Что сказать? Он думал, так будет лучше. Вернуть девушку семье, прочитать в старых газетах о ее помолвке и свадьбе. Потом ловить короткие заметки о пополнении казны, обмундировании солдат или спасении от голода целой провинции. Он знал потенциал подопечной и верил, что такое ей под силу. А еще думал о том, что ей не пара мелкий виконт, бастард знатного рода, сын булочницы и герцога…

– Знаешь, какие задушевные беседы вели со мной во дворце? – мрачный огонь, разгоревшийся в глазах девушки пугал. – Прелестным леди не идут шрамы! Юных леди не красит траур! Меня шантажировали жизнью и здоровьем близких, мне намекали, что однажды под моим окном я увижу эшафот с твоим телом! Да мне Лапку отравили! – на последней, самой отчаянной фразе в голосе Фарины, наконец, пробились слезы, и Натан чуть слышно перевел дух.

Слезы – это хорошо, слезы очищают душу. Сколько же пришлось вынести этой хрупкой девочке только потому, что он желал выполнить свой долг до конца! Выполнил? Сбежал в глухомань, взвалил на себя чужие трудности, вместо того, чтобы помочь той, которую не смог забыть. Мужчина покаянно склонил голову:

– Прости меня, Фа. Я не подумал, оставляя тебя одну. Надеялся, что ты будешь счастлива…

– Счастлива! – девушка отбросила его ладонь, встала, заходила, нервно топая по ковру. – Дворец та еще клоака, узнать можно все и обо всех. Я и узнавала. Золото многим развязывало языки! Так вот, мой первый жених, представленный твоим отцом, был игроком и мотом. Красавчиком, правда, – этого не отнять. За золото он готов был на все, даже жениться на мне и сделать со мной ребенка, – тут лицо Фарины скривила такая злая насмешка, что у Хранителя вспыхнули уши.

– Прости, – сердце Натана сжималось от боли, но ничего больше он не мог сказать.

– Второго жениха мне представили, когда поиграли со мной в «бедную сиротку», – девушка обхватила себя руками и поежилась. – Ты знаешь, как холодно и страшно ночью во дворце? Когда родители уехали, Хранитель пропал, и, кажется, что во всем мире нет больше никого рядом? Милейший был мужчина этот майор. Искренний служака. Скучный, как сапог, зато верный. Королю. Когда я спросила, что он будет делать, если король велит мне клепать пушки до изнеможения? Он ответил, что будет держать меня за руку. За руку!

Фарина расхохоталась, потом остановилась у притулившегося в углу сундучка, вынула из него узкогорлый кувшинчик, попила, потерла ладони, успокаиваясь, и продолжила свой рассказ.

– В общем я поняла, что из дворца вынесут мой труп и никак иначе. Долго дурить Их Величеств у меня бы не вышло, а если уж воплотительница способна создать жемчужину или бриллиант, то и железо для пушек создать для нее – не проблема.

– Но как же ты выбралась из дворца? – сглотнув комок, вставший в горле, произнес лорд Натан, – тебя ведь, наверняка, охраняли, как королевскую сокровищницу!

– Охраняли, – усмехнулась девушка, – пришлось подумать головой.

Виконт молчал. Фарина вернулась за столик, перебрала связку монист, на миг снова став сморщенной старухой, потом вздохнула и призналась:

– Ко мне в спальню свалился мальчишка, помощник трубочиста. Вот через него я и договорилась с золотарем. Любопытные знакомства и золото, вот и все, что понадобилось. Модификация дается легче, чем полное воплощение.

Кому как. Виконт нахмурил брови. Насколько он помнил, изменить форму или цвет готового изделия для Фарины было весьма непростым делом. Проще создать заново.

– Золотарь привез в своей бочке тело и скинул в пруд. Я над ним слегка поработала, создала себе форму горничной и выехала из дворца в бочке для воды. Запах на заднем дворе конечно ужасный, но я очень хотела жить.

– Лапку тоже прятали в бочке? – мужчина отвел глаза, чтобы не смущать девушку своей реакцией на такие воспоминания. Сумел бы он сам выбраться из такой ситуации? Может быть, но он взрослый мужчина и маг, а не хрупкая, отчаявшаяся девушка!

– Нет, – усмехнулась Фа, – ему хватило ошейника от леди Клариссы.

– Но, как ты очутилась в ярмарочном балагане?

– Не сразу, – девушка поморщилась. – Сначала пришлось искать баню, куда меня согласились пустить за три золотых, потом недорогую гостиницу. Деньги у меня были, но требовалось скрыться от сыщиков, а без документов в столице это невозможно. Облик почтенной дамы, конечно, помог, как и золото, но с бумагами пришлось повозиться. Я их часто меняла, пересаживалась из дилижанса в дилижанс, а когда добралась до Клариссы, узнала, что у нее уже побывали.

– Она не отказала? – уточнил Натан, уже зная ответ.

– Не отказала. Представила меня кузиной и сделала отличную личину. Даже на ощупь трудно отличить, – девушка коснулась кончиками пальцев монист и тут же одернула руку. Старухе проще. На нее не обращают внимания, не пытаются ограбить или напасть. Те, кто проводят жизнь в дороге, уважают старость.

Виконт вздрогнул. Похоже, не так просто далось одинокое путешествие его подопечной!

– А дети?

– Мальчика, сына трубочиста, я забрала с собой. Он мне очень помог, а после ожогов не мог больше лазить в трубу, боялся. Потом на станции дилижансов подобрала девочку, а в деревне, на задворках пару младенцев, умирающих от голода… Я не добра и не стремлюсь заменить им родителей, – вздохнула Фарина, – просто даю им шанс выжить.

– Сколько с тобой сейчас детей?

– Восемнадцать, – вздохнула Фа.

Натан проглотил удивленный возглас и поделился:

– А я погорельцев у барона увел. Почти полсотни человек. Правда, там детей и стариков нет почти, погибли, зато мы уже дома отстроили. На ярмарку приехали зерно продать.

– Да, помню, «кузина» писала про замок. Он, действительно, есть?

– Пока только донжон, – смутился виконт, – но в нем уже можно жить, – заверил он девушку. – И еды у нас хватит. Детям же опасно ездить по дорогам, еще воровать научатся… – осторожно сказал он, боясь надеяться.

Зачем он этой храброй, решительной девушке, меняющей судьбы людей? Подобрать восемнадцать побирушек и сирот! Да ему и в голову не пришло бы такое.

Фарина слушала его внимательно. Положила подбородок на руки и слушала. Или просто смотрела на него своими удивительными глазами. А потом вдруг зевнула, встряхнулась и сказала:

– Прошу прощения, милорд, уже поздно. Вас, наверное, ищут. Давайте увидимся завтра. Я с удовольствием послушаю истории о Вашем поместье.

Лорду Натану стало стыдно – конечно, девушка устала! Она же целый день просидела в шатре, завлекая простаков, обещая им золотые горы, и его действительно ждут. Скомкано попрощавшись, виконт вышел из шатра и двинулся к трактиру.

Там, действительно, ждали и волновались. Мужчины моментально набросились с расспросами на лорда, показывая, сколько наторговали, привлекая внимание к закупленным товарам. Только мудрая Кристен поставила перед милордом кружку горячего глинтвейна и попросила:

– До дна.

Натан действительно выпил крепкое вино с сахаром, не заметив, как воду, и тут же упал спать.

– Что это? Почему? Зачем? – всполошились маги.

– Несите лорда спать, – невозмутимо ответила женщина, – завтра все расскажет.

– Да зачем ты ему самогону подлила? – ворча, спросил самый крепкий крестьянин, забрасывая лорда на плечо.

– Затем, что глаза у него были, словно привидение увидел, с такими только спать.

Возражений ни у кого не нашлось.

Глава 37

Спал виконт долго и беспокойно. Когда, наконец, открыл глаза, и припал к кувшину с ледяной водой, в голове прояснилось, и он понял, что идти сейчас на площадь в таком виде – значит, не уважать себя и леди Фарину. Проклиная коварство алкоголя, мужчина добрался до купальни и вылил на себя полдюжины ведер ледяной воды. Потом помылся, выбрил щеки, надел чистое белье и камзол, а после проглотил горячий перченый бульон, припасенный заботливой Кристен.

Когда он, сияя как медный грош, вышел на площадь, улыбка сползла с лица. Место, где накануне стояли повозки и шатры кукольников блестело промокшей брусчаткой. Балаган исчез. Ему показалось, что сердце в груди сначала остановилось, а потом разлетелось на тысячу кусков.

Примерно полминуты бывший Хранитель стоял, не в силах выдавить из себя ни слова, а потом вдруг увидел Лапку. И сердце снова застучало! Это, несомненно, был пустошный пес в привычной маскировке. А еще рядом с ним торчало вчерашнее лохматое недоразумение. Точнее, уже вполне постриженное и причесанное, но все равно недоразумение, потому как совать руки в карманы новеньких суконных брюк, игнорируя теплый жилет и плащ, это верх неразумия. Однако мальчишка явно кого-то ждал. Не задерживаясь, лорд Натан пересек площадь и подошел к странной парочке:

– Добрый день! Тетушка Фа просила мне что-нибудь передать?

Парнишка поднял голову, внимательно изучил лорда, потом нехотя кивнул:

– Сказала, что будет рада увидеть Вас, млорд, за чаем в ее новом доме на Хартли-сквер.

– Поблагодари от меня тетушку и передай, что я непременно буду, – с этими словами Хранитель едва не пустился в пляс – она осталась в городе! Она здесь, рядом!

Весьма довольный этим, виконт постоял немного, позволяя себе поверить в чудо, а потом торопливо двинулся к лавкам и магазинчикам – ему срочно нужно было найти подарок для воплотительницы. Непростая задача!

К обеду виконт изрядно устал, но нашел то, что хотел, и решил перекусить в одном из трактиров поприличнее, а заодно взглянуть поближе на дом, в который его пригласили. Это оказался большой запущенный особняк. Еще крепкий с виду, но явно нуждающийся в ремонте. Однако было видно, что кто-то уже приложил к дому руки.

У покосившихся ворот мастеровито крутился сухонький старичок в потрепанной куртке, рядом с унылым лицом стоял мальчишка, держа молоток. Из труб валил дым, толпа детей разной степени замурзанности таскала к черному ходу охапки дров, а полная пожилая женщина в чистом белом фартуке спорила у калитки с мясником, облаченным в солидный меховой жилет.

Во время обеда лорд услышал много интересного и про особняк, и про даму, которая его купила. Дом продавали давно. После смерти его хозяев от старости, родственникам он был не нужен, вот и выставили на продажу. Да только Хартли-сквер – это не Ратушная площадь, назначенная цена отпугивала потенциальных покупателей, а вот странную дамочку, прибывшую дилижансом, это не остановило.

– Купила! Золотом оплатила! Представляешь! – шипел не слишком опрятный горожанин на ухо своему приятелю так громко, что его слышала половина зала. – Сказала, что желает организовать приют для детей-сирот! Ха-ха-ха! Не успела она дом то купить, как ей парочку младенцев на крыльцо подбросили! Видать, девки гулящие от приплода избавились!

– И что? Приняла? – удивленно спросил его товарищ.

– Приняла! Сразу сторожа за молоком отправила и попросила поверенного найти ей кухарку добрую, горничную, камеристку и еще там кого-то. Тот, не будь дурак, всех своих родственников пристроил! А что, дамочка не местная, культурная, платить обещала хорошо. Только вот сирот этих сразу притащила, велела дом топить, мыть, чистить. Грудс-то думал, она денег оставит, да и поедет в гостиницу или дом себе на Ратушной смотреть. А она велела свои чемоданы занести, да за поденщицами послать. Уже неделю там хлопочут.

«Неделю»? Натан задумался. Ярмарка шла всего несколько дней, а значит, и старуха в шатре сидела столько же. Выходит, Фарина приехала в городок в одном облике, а изучала его в другом?

Вообще, каждый достойный правитель земель устраивал рядом с замком приют для детей и богадельню. Старики много помнят и знают, а из сирот вырастают отличные слуги, привязанные к господину, или ремесленники, обязанные отработать свой хлеб на родной земле. То, что в приют еще до открытия подкинули детей, говорит о том, что здесь ничего такого нет. Может быть, поэтому Фарина приехала сюда?

С трудом оторвавшись от своих мыслей, лорд Натан закончил обед и дошел до ярмарочной площади. Навестил своих крестьян, сообщил, что они задержатся на ярмарке еще на одну ночь, и со спокойной душой двинулся на Хартли-сквер, пить чай и говорить о погоде с той единственной, которой он отдал свое сердце.

У калитки его ждал знакомый мальчишка. Подозрительно глянул, открыл исправленную створку, впустил на заросшую дорожку и запер ее изнутри проворчав:

– Толку-то закрывать… С утра девчонку глухую в одном платье через забор перебросили. Она пока до крыльца добралась, чуть не околела.

Виконт обвел взглядом участок. Да, сад изрядно зарос травой, на дорожках валялись сломанные ветки, а кое-где и битая черепица. Проводник повел его не к центральному входу – тот все еще был заколочен, а к боковой двери, возле которой уже срезали траву и сложили небольшую поленницу дров.

Щелястые доски крыльца отчаянно скрипели, а вот дверь отворилась бесшумно – ее явно подправили, смазали маслом и даже обшили изнутри дешевой шерстяной тканью, набитой оческами. Короткий темный коридорчик быстро перешел в более солидный, и вскоре мальчишка предложил «млорду» оставить плащ на вешалке и распахнул дверь в гостиную.

Натан быстро выдохнул и шагнул вперед, словно в ледяную воду нырнул с головой. Из глубокого кресла с высокой спинкой ему навстречу поднялась незнакомая дама. Высокая, сухощавая брюнетка лет двадцати пяти. Темные волосы, белая кожа, не красавица, скорее, просто интересная. Только взгляд знакомый – пристальный, изучающий.

– Милорд, очень рада, что Вы приняли мое приглашение. Госпожа Файра Фокс к Вашим услугам.

– Виконт Данлоп, – склонил голову Хранитель, – очень рад знакомству!

– Прошу к столу, погода сегодня не радует…

Такие вежливые разговоры он и леди Фа могли вести часами, но лорд Натан не стал тянуть время. Кое-что иллюзия, даже самая качественная скрыть не способна. А именно, пластику движений. Привычные жесты, характерный наклон головы, подрагивание тонких пальцев, когда он схватил девушку за руку, поднес ее ладонь к губам.

– Милорд, Вы торопитесь, – Фарина решительно забрала у него руку и протянула взамен чашку чая.

Чтобы отвлечься и взять себя в руки, виконт начал рассматривать комнату. Когда-то это была очень модная гостиная, обставленная с большим вкусом. Увы, с той поры прошло лет тридцать, а то и больше. Деревянные части кресел и столиков потемнели и потерлись, ткань выцвела, и кое-где порвалась. Красивые полотняные обои с милой росписью из пастухов и пастушек превратились в нечто серое, подмоченное по углам.

Дом нуждался в серьезном ремонте и, конечно, провести его за неделю не было никакой возможности. Однако у камина лежал новый красивый ковер, огромные старые кресла накрывали наспех сшитые накидки, а потертости на мебели прикрывали вышитые подушки, остро пахнущие пряностями. Похоже, шатер старой гадалки частично переехал в этот дом. Фарина снова прячет свои способности?

Чай был крепкий и вкусный, бутерброды высились аппетитной горкой, тут же стояла вазочка с печеньем, тосты, джем, маленькие пирожки – много вкусно и красиво приготовленной выпечки. Виконт вспомнил разговор в трактире и попытался предупредить Фарину.

– Благодарю Вас за заботу, милорд. Я знаю, что поверенный прислал своих людей. Пока они хорошо работают, не вижу смысла их менять, одна я не справлюсь со всеми детьми. За несколько дней, что я провела в этом городе, количество детей увеличилось вдвое, – ровно ответила девушка. – Впрочем, если Вы хотите прислать в помощь кого-то из своего поместья, мы будем только рады.

Натан задумался – у него как раз не хватало людей.

– А есть ли среди Ваших воспитанников самостоятельные дети, умеющие выполнять хотя бы простую домашнюю работу? – осведомился он самым любезным тоном. Если Фарина желает показать всем, что они едва знакомы – кто он такой, чтобы ломать ее игру?

– Сейчас в пансионе находятся дети от новорожденных до десяти лет. Те, кто старше уже привыкли жить на улице, нашли свое ремесло и не желают учиться, принимая новые правила, – ровным тоном ответила «Файра Фокс».

Слушалось в этом простом объяснении что-то такое, что Хранитель понял – она пыталась. Хотела вытянуть из трясины юного воришку или малолетнюю проститутку, но у нее ничего не получилось. А человек уже вошел под кожу, стал близким, но…

Он снова протянул руку, взял ее бледную кисть, погладил, нащупывая незаметные под иллюзией мозоли и мелкие шрамики.

– Что это было? – спросил он, проводя большим пальцем по особенно рельефной «точке».

– Пожар в борделе, – тихо ответила Фарина, сжимаясь от воспоминаний, причиняющих ей боль. – Одинокая женщина в любом возрасте легкая добыча. Вот я и спряталась в борделе, гадала клиентам, развлекала девиц.

– Она погибла? Та, которую ты хотела спасти?

– Да, не успела выбежать, рухнула крыша.

– Значит этот приют…

– Все, что я могу сделать для таких, как она. Далена увидела меня на улице, восхитилась, привела в бордель, убедила мадам оставить меня там. Я тогда была потерянной, одинокой и странной для той дыры, куда меня занесло… Фарина выдернула ладонь и зябко обняла свои хрупкие плечи.

Натан подхватил плед и укутал ее, а потом, плюнув на приличия, усадил девушку к себе на колени и обнял, как иногда обнимал в первый год, после начала их путешествия. Взрослая и решительная молодая женщина нуждалась в любви и защите так же, как девочка, впервые покинувшая родительский дом.

Они, наверное, долго бы просидели так, плавая в своих воспоминаниях, но за дверью раздался топот босых ног, собачий лай, чьи-то крики, и дверь в гостиную распахнулась. Фарина к этому моменту уже была на ногах и весьма сурово поглядывала на двух мальчиков и девочку лет семи, ввалившихся в комнату клубком. Позади озорников возвышался Лапка рассматривая кучу-малу с весьма забавным выражением морды.

Пустошному псу виконт обрадовался, но обниматься с ним не спешил – не хотел портить “тетушке Фа” воспитательный момент. Между тем Фарина стояла, возвышаясь над ребятишками, с самым суровым выражением лица:

– Так-так, юная дама и господа, – сказала она.

Натану, знакомому с ее интонациями, в голосе явно слышался сдерживаемый смех, но малыши втянули головы в плечи и покаянно уставились на собственные ноги.

– Это так вы изучаете новую книжку с картинками, которую нам доставили только сегодня утром?

Один мальчик обиженно шмыгнул носом, вытирая его рукавом, второй сердито блестя глазами, вскинул голову, собираясь разразиться громкой речью, но их опередила девочка:

– Простите, тетушка Фа, – сказала она, – просто эти глупые мальчишки поспорили, сколько в книге страниц и сбились со счета. Я сказала, что много, и выиграла спор, а они не захотели отдавать мне свой сахар за обедом!

Тут уже и сам виконт с трудом сдержал улыбку. Однако девушка быстро навела порядок. Грустный мальчик был отправлен умываться, сердитый мальчик получил задание вымести крыльцо, а хитренькая девочка отправлялась в классную комнату учится считать.

Когда дети ушли, лорд Натан не сдержался – потрепал Лапку по загривку и широко улыбнулся Фарине:

– Это было великолепно!

– Это нудно, скучно и утомительно, милорд. С этими детьми редко разговаривают, еще реже их слушают. Первое время Селия болтала без перерыва, не веря, что я ее действительно слышу. Сейчас успокоилась и начинает точить коготки о мальчишек. Хорошо бы пристроить ее в добрую семью, она недолго жила на улице и не успела впитать дурные манеры, но в этом городишке слишком много ненужных детей.

– А знаете, “тетушка Фа”, в моем поместье есть несколько женщин, которые потеряли в пожаре не только родителей, но и детей. Думаю, они не откажутся взять помощников хозяйству, и будут заботиться о детях, как о родных.

– Прежде чем обещать такую помощь, милорд, следует спросить женщин, – нахмурилась Фарина. – Я не хочу, чтобы детей обижали, или заставляли работать с утра, до вечера. Дети должны учиться, и хорошо питаться.

– С едой у нас проблем нет, – качнул головой мужчина, – мы сняли богатый урожай, в хлевах довольно скота и птицы. Но если для Вас это важно, я спрошу, нет ли желающих принять в дом ребенка. Напишите мне список, какого возраста и пола дети у Вас есть, чему они научены, какие имеют недостатки. Думаю, так будет честно.

Девушка медленно кивнула, соглашаясь с аргументами виконта:

– Я приготовлю список к завтрашнему дню, милорд. А теперь прошу меня извинить, дела требуют моего участия.

Натан замялся:

– Госпожа Фокс, я приготовил для вас подарок по случаю нашей встречи, – виконт вынул из кармана мешочек и положил на стол. – Вы можете не принимать его, но мне будет очень приятно, если эта безделушка придется вам по вкусу.

Фарина поколебалась, но все же протянула руку к подарку. Распустила шелковую завязку и на ладонь ей выскользнула камея. На темном полированном камне красовался более светлый силуэт собаки. Символичный дар. Обещание дружбы и верности. Девушка погладила камень, подумала и… приколола брошь к строгому воротничку.

Виконт выдохнул, понимая, что задерживал дыхание, опасаясь отказа.

– Прошу меня извинить, милорд, меня ждут дела, – извиняющимся тоном сказала Фа.

Натан и сам слышал возню и вздохи под дверью, поэтому коротко простился, еще раз поцеловал девушке руку и вышел на улицу. Ледяной осенний ветер быстро привел его в чувство. Она приняла подарок! Значит продолжение отношений возможно!

Уже стемнело. Путь до трактира оказался не близким, зато внутри его ждало тепло и весьма довольные очередным торговым днем крестьяне:

– Все распродали, милорд, – доложила Кристина, придвигая ему миску с мясным рагу, – закупила все, что спрашивали наши: нитки, иголки, пуговицы перламутровые, инструмент разный, ткани тонкие невесте нашей да краски. Все что, в списке было и немножко сверху. Праздники впереди, будет, что подарить.

Лорд покивал, похвалил экономку за ловкость, а потом спросил:

– А скажи-ка мне, Кристен, примут ли наши жители в семьи чужих детей.

Женщина от неожиданного вопроса даже сбитнем поперхнулась, потом деликатно утерла платочком лицо и уверенно сказала:

– Если большенькие уже, лет по десять, возьмут. Это уже почти готовый помощник. Научится всему быстро и себя точно прокормит.

– А малышей не возьмут? – уточнил Натан, вспоминая разговор о подкидышах.

– Малыши – хлопотно, милорд, да и долго ждать, пока сами работать начнут.

– Понятно, – виконт не стал переубеждать женщину, понимая, что она права.

Крестьяне не умиляются младенцам в оборочках, они четко видят перспективу. Закончив ужин, лорд поднялся в свой номер, лег на комковатый соломенный матрас и полночи думал о том, как же теперь выглядит Фарина без личины?

Глава 38

После ухода сиятельного гостя, Фарина без сил опустилась в кресло. Она и не подозревала, что год, проведенный в разлуке, так скажется на ее чувствах!

Виконт изменился. Они оба изменились, если на то пошло. И, все же, оба остались прежними. Он похудел, и строгая морщинка, появилась у него между бровей. А еще слишком смуглая для аристократа кожа. Наверняка, он сам объезжал поля, присматривая за сенокосом и урожаем.

А его руки! Она успела забыть, какие они крепкие и нежные. Как он держал ее! На миг захотелось плакать, но Фарина отогнала это желание. Она взвалила на себя серьезную задачу и уже видела, что нужна здесь. Да, мальчишки, которые ушли с ней из балагана кукольников, прекрасно выросли бы среди ярких тряпок и ловких трюков. Научились бы понемногу воровать, менять голоса и лепить кукол из специально вываренной в клею тростниковой массы.

Те, у кого обнаружился талант к бродяжничеству и воровству процветали в балагане. Эти же дети потянулись к странной старухе, знающей сказки. А еще девочки – тонкие и гибкие, привычные к сальным взглядам мужчин. Ей хотелось укрыть их своими пестрыми шалями, когда юные акробатки и танцовщицы обходили после выступления круг зрителей, собирая положенную мзду.

Они тоже тянулись к ней. Мало у кого были родители. Многих подкинули к повозкам кукольников еще младенцами, и эти дети считали своей семьей всех, кто ехал в одном балагане с ними.

Прячась среди этих шумных и ярких людей, Фарина и подумать не могла, что все, что она слышала от дервиша на Юге и от скальда на Севере может пригодиться ей в пути. Сказки, истории, старинные баллады. Ее даже попросили разучить кое-что с актерами, чтобы разнообразить ярмарочный репертуар.

Девушка-старушка никому не отказывала в помощи. Шила куклам яркие платья из лоскутов, плела косы девочкам перед выступлениями, мыла посуду и готовила с женщинами постарше. Старуху, приносящую главе каравана деньги, старались не нагружать тяжелой и грязной работой, даже пару девчонок приставили – помогать и учится мастерству. Одной из них “тетушка Фа” и оставила свой шатер, хрустальный шар и пестрые шали. Личину вот не оставила. Незачем вечным бродягам знать, кого они скрывали.

В том, что кукольники догадываются о маскировке, Фарина не сомневалась. Никакая личина не способна спрятать манеры, осанку или речь. Магическая иллюзия лишь приглушала все это днем и вечером, а ночью, когда в балагане шла своя, скрытая от посторонних глаз жизнь, девушка становилась собой – яркой, интересной и абсолютно чуждой этому кричащему миру.

Идея с пансионом пришла ей давно. Однажды на кукольное представление привели детей из работного дома. Указом короля такие дома создавались в коронных городах. Туда приносили младенцев, спихивали сирот и “ненужных” детей. Часто туда же уходили старики, потерявшие семью. Там кормили раз в день горячей баландой, учили шить себе одежду и нагружали простой монотонной работой на благо короны.

Выживали там немногие, но те, кто прошел работный дом становились либо безвольными, на все готовыми “рабочими лошадками”, либо злобными зверятами, способными укусить за кусок хлеба. Поглядев, как ленивые няньки бьют малышей по рукам за попытку взять леденец, подаренный клоуном, Фарина решила, что постарается сделать хоть немного для таких детей.

Конечно, ее дар воплотительницы позволял не думать о деньгах, но печальный опыт быстро научил ее тому, что деньги проблему не решают. Слабых, ленивых, привыкших жить подаянием они только развращают, опуская на самое дно. Поэтому девушка потихоньку начала собирать в свою повозку тех, кто нуждался в помощи и готов был работать за шанс изменить свою жизнь. А потом остановилась в этом городе и купила дом, собираясь превратить его в убежище для тех, кому некуда больше идти.

Долго вспоминать и мечтать ей не дали – в гостиную заглянула расстроенная кормилица, которую девушка наняла для подброшенных младенцев:

– Роза? Что случилось?

– Малышка Тира, госпожа, у нее колики!

– Пошли Мейбл за доктором, – спокойно ответила Фа, беря в руки кричащего, изгибающегося младенца. – Я подержу Тиру, а ты покорми и уложи Дениса. Доктор придет и поможет. Не волнуйся. И непременно поешь сама.

Девушка, чуть старше самой Фарины с облегчением удалилась на кухню выполнять поручения, а хозяйка пансиона подозвала Лапку:

– Иди сюда, красавец, придется тебе помогать.

Пес, не возражая, улегся на ковер у камина и уставился в пламя, слово видел там что-то особенное. Крохотную новорожденную девочку, слишком маленькую для своевременных родов, Фарина уложила животом на живот зверя и принялась напевать колыбельную, поглаживая узкую спинку ребёнка. Вскоре тепло сделало свое дело – младенец расслабился и уснул.

– Охраняй! – строго сказала девушка, выходя из комнаты. Лапка повернул огромную голову и зевнул.

Доктор пришел довольно быстро. Скорее всего, его привело простое любопытство – про эксцентричную даму с Хартли-сквер болтали уже во всех трактирах. Поскольку малышка уже уснула, Фарина обрисовала высокому жизнерадостному мужчине проблему и наябедничала на кормилицу:

– Доктор, прошу Вас, объясните Розе, что кормящим матерям нельзя есть печеную репу, капусту и лук.

– Ни в коем случае! – аж подпрыгнул от возмущения эскулап, – от этих продуктов внутри кормилицы образуются газы, которые через молоко передаются младенцу. Ребенок может скончаться от колик!

Крепкая деревенская девушка, которой пришлось поголодать во время беременности, смущенно потупилась. Прошло еще слишком мало времени с той поры, как ее наняли, и она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что на кухне всегда есть еда, и не нужно лазить по котлам по ночам, чтобы найти хоть немного пригоревшей похлебки или каши. “Тетушка Фа” наняла ее, не спрашивая где ее муж, да еще позволила взять с собой ребенка и купила ему отдельную кроватку и пеленки. Роза чувствовала себя почти счастливой, но побороть привычку съедать ночью все, что не приколочено, не могла.

Доктор охотно отведал чаю, осмотрел кормилицу, попенял ей за неразумие и оставил порошки, снижающие газообразование. Заодно Фарина попросила его осмотреть остальных детей, в том числе, простуженную глухую девочку, которую перекинули через забор особняка. Ее доктор, оказывается, знал, видел побирушкой на рынке, и только головой качал, прослушивая булькающие легкие.

Выписав всем лекарства и хорошее питание, ученик Гиппократа простился, получив за работу полновесный золотой. Поразмыслив, в трактир после вызова он не пошел, и болтать о новой жительнице города не стал. Была у него надежда, что сдержанность обернется сторицей. “Тетушка Фа” болтунов не жаловала, а платила хорошо. Пусть он не станет звездой вечера среди любителей выпить, зато заработает еще пару монет, пока будет лечить глухую Милли Спарк, а там, глядишь, еще кто-нибудь приболеет, и будет у него постоянный доход.

Мечты доктора осуществились слишком быстро – той же ночью его снова вызвали в пансион, осмотреть еще парочку младенцев, оставленных на крыльце. Сонный мальчишка что-то бурчал себе под нос, провожая доктора в гостиную, где у огня в нагретых пеленках пищали два крохотных красных младенца. Рядом сидела расстроенная “тетушка Фа” и растирала крохотные ручки и ножки. Увидев лекаря, она обрадовалась:

– Доктор, скажите, неужели в Вашем городе так не любят малышей? За неделю нам подбросили уже пятерых.

Почтенный житель города тяжело вздохнул, вымыл руки в поданном тазу с теплой водой и пояснил ситуацию:

– Примерно семь месяцев назад в городе останавливался полк. Офицеры веселились на балах у мэра, а солдаты гуляли по ремесленным кварталам и трущобам. Вам достаются последствия. Но поверьте мне госпожа Файр, мне приятнее осматривать живых, хоть и замерзших младенцев, чем найденные на свалке обгрызенные трупики.

Хозяйка дома содрогнулась и промолчала. Дети оказались целыми, вполне здоровыми и голодными. Роза растерянно смотрела на них, не зная, что делать.

– Покорми их, пока наши малыши спят, – негромко попросила Фарина глупо хлопающую глазами кормилицу. Потом обратилась к доктору: господин Фалько, мне срочно нужны еще две кормилицы, можно со своими детьми. Если у Вас есть на примете женщины, остро нуждающиеся в работе, я их приму.

– Я наведу справки, – устало покивал доктор, – пару часов дети продержаться на сладкой воде, а потом я кого-нибудь пришлю. Или порекомендую молочницу с козами.

– Вы очень добры… – вяло улыбнулась в ответ девушка и, провожая доктора, вновь вручила ему золотую монету.

Несмотря на рассвет, и усталость, лекарь возвращался домой в отличном настроении. Теперь он искренне благодарил провидение за появление этой эксцентричной дамы. Приют, или пансион, как ни назови – дети выживут. А еще одинокие старики, которых она наймет получат свой шанс. Каждый городской лекарь одну неделю в месяц должен был исполнять обязанности судебного медика и работника морга. Мэтр, действительно, не желал видеть крошечные тела на холодном, обитом железом столе.

Медлить с поиском кормилицы он не стал – вернувшись домой, вызвал зевающую кухарку и спросил, нет ли у нее знакомых нуждающихся девиц с детьми. Женщина встрепенулась, подтянулась и пожаловалась на дурную племянницу, родившую от солдата:

– Папашка с полком ушел, так ее в храм не сводил и с собой не забрал, вот неделю уж, как родила, рыдает целыми днями.

– Вот и отлично! – приободрился доктор, – госпожа Файр с Хартли-стрит срочно ищет кормилицу. Спать, конечно, придется с детьми, зато на всем готовом и чистую одежду предоставят, и стирать самой не надо.

Кухарка просияла и пообещала тотчас отправить родственницу по нужному адресу. Однако две кормилицы на шестерых детей, это все же маловато, так что доктор вызвал еще и привратника. Старик делал в доме всю тяжелую работу, носил уголь, подметал дорожки, следил за толстым старым мерином, который служил доктору для выездов. А еще старый Притч знал все, что творилось на улице и парочке соседних.

Поскольку привратник уже встал и даже успел перехватить на кухне кружечку остывшего травяного чая, он был бодр и готов делиться информацией:

– Кормилицу? Так у сапожника на углу женка родила недавно.

– Не пойдет, – отмахнулся лекарь, – у них целый выводок своих, если она уйдет на службу, обязательно делов натворят.

– Так это, – старик понизил голос, – говорят, не Вайда родила, а дочь ее старшая. От солдатика нагуляла. Если девку из дома убрать, все потише станет.

– Годится, – одобрительно сказал доктор, – сходи до них, да скажи Вайде, что госпожа Файр с Хартли-стрит ищет кормилицу для подброшенных детей. Платит хорошо и берет на содержание с ребенком.

Привратник одобрительно покряхтел и заспешил к воротам, постукивая деревянными подошвами ботинок.

К обеду у Фарины были еще две кормилицы и еще два младенца вместе с ними. Комнаты второго этажа спешно белили, топили и мыли, чтобы устроить малышей в тепле и комфорте. Блюдя видимость экономии, Фарина велела разложить подкидышей в большие плетеные корзины, купленные на рынке. Вместо матрасиков, набитых ватой или шерстью, на дно каждой корзинки положили овчину и накрыли пеленкой из мягкой фланели.

Девушки, присланные доктором, держались настороженно. Одна даже пыталась возражать, когда Фарина приказала им вымыться в специально пристроенной к дому мыльне, полностью сменить одежду, проверить волосы на насекомых, спрятать их под чепцы и только после этого допустила новеньких к детям. Их собственных младенцев искупали, проверили на кожные высыпания, смазали кожицу маслом и завернули в новые чистые пеленки. Каждая “молочная мамка” получила сытный обед с куском мяса, кружку теплого молока и отдельную комнату с двумя детскими корзинками – одну для своего малыша, вторую для подкидыша.

Правила “тетушка Фа” озвучила жесткие. Точно такие, какие ее мать создала для кормилицы Мюриэль.

– Мыться каждый день. Руки мыть после уборной и перед тем, как взять ребенка. Есть ту еду, которую вам присылают с кухни. Не лакомиться ничем. Любой съеденный вами кусок может повредить малышу. Еды будете получать вдоволь, не сомневайтесь. Передники менять утром и после обеда. Платья отдавать в стирку раз в неделю, белье – каждый день. Ваша нижняя сорочка должна быть безупречно чистой. Гулять с младенцами в саду каждый день. В комнате должна быть чистота. Стирать пеленки вам не нужно, для этого у нас есть прачка, но грязного и мокрого белья в комнате быть не должно.

Девушки мерно кивали на эти слова, но было видно, что от волнения они половину пропускают мимо ушей. Вздохнув, Фарина припечатала:

– Если дети заболеют оттого, что вы их не купали, или слишком легко одели для прогулки, я вас выгоню. Желающих на ваше место найдется достаточно.

Вот теперь молодые матери переглянулись и покраснели. Незамужние, родившие, их не взяли бы в приличный дом даже горничными, а тут предоставили все условия, только бы они заботились о своем здоровье и здоровье детей. Потупившись, новенькие прошли в свои комнатки и принялись обживаться.

За хлопотами Фарина позабыла про виконта и очень удивилась, когда увидела его на пороге. Моргнула, вспомнила, что обещала пообедать с ним, вздохнула и развела руками, демонстрируя домашнее платье, прикрытое простым полотняным передником:

– Простите меня, милорд, боюсь, я не готова никуда идти.

Натан же смотрел и глаз отвести не мог от такой Фарины – уютной, домашней, слегка всклокоченной. Пусть волосы и глаза у нее теперь другого цвета. Все равно, это она!

– Мы можем пообедать у Вас, – сказал он, чуть улыбаясь, – я пошлю за корзинкой в трактир.

– Нет необходимости, ответила такой же улыбкой хозяйка дома, – обед уже готов.

Две девчонки лет по двенадцать быстро накрыли столик в знакомой потертой гостиной. Фарина сняла передник, умылась и вышла к столу вполне свежая. Еда была самая простая – овощной суп на мясном бульоне, отварная говядина с тушеной капустой и сладкий пирог с яблоками. Такой же простой и сытной пищей лорд Натан питался в своем поместье. Однако общество хозяйки дома добавляло к блюдам нечто невидимое, пробуждающее аппетит и интерес к жизни.

Они побеседовали о погоде и природе, отдали должное еде, а потом развернули кресла к огню, взяв в руки по бокальчику шерри.

– Я должен сегодня уехать, – с сожалением сказал виконт, глядя, как пляшет пламя. – Дела в поместье требуют моего внимания.

– Понимаю, – вежливо кивнула Фарина, – нашему приюту нужно готовиться к зиме, и хоть мы всегда рады гостям, наступает не самое удобное для визитов время.

– Постараюсь приехать к первому снегу, – сказал Натан и не удержавшись поймал тонкие девичьи пальцы: – я буду скучать…леди Фа…

Девушка вспыхнула, но руку не отняла:

– Я тоже… Не сочтите за труд, пишите, хоть иногда.

– Я непременно буду писать, – пообещал бывший Хранитель, – кстати, Вы составили список детей? Я бы хотел показать его своим людям.

– За последние сутки у нас прибавление, – вздохнула Фарина, вынимая из секретера лист бумаги плотно исписанный ровным округлым почерком. – Два младенца, две кормилицы и старик-бондарь.

– Вы принимаете стариков? – удивился виконт. Обычно, богадельни и приюты были все же разными учреждениями.

– Старик, сидя в кресле, вполне может рассказывать сказки и присматривать, чтобы малыши не лезли в камин, – пожала плечами “тетушка Фа”, – к тому же он был хорошим мастером и еще способен научить кое-чему старших мальчиков.

– Восхищен, – задумчиво ответил Натан, – я ведь часто вижу в деревне, что пожилые люди приглядывают за малышами, но не думал, что это можно устроить в пансионе.

Девушка протянула ему листок:

– Вот, здесь я записала всех наших детей, кроме двух младенцев. Если найдутся желающие их взять, Вы должны знать, милорд, что я отпущу в семьи только тех детей, которые пожелают этого сами.

Хранитель покачал головой:

– Я не собираюсь заставлять своих людей, госпожа Файр, мне это не выгодно. Но если кто-то пожелает скрасить свое одиночество, буду этому рад.

На этой не совсем ловкой ноте они простились.

Глава 39

Следующие недели тянулись бесконечно. Фарина каждый новый день встречала краткой молитвой: “зачем я это затеяла” и “когда же я высплюсь”? Однако, отбрасывая слабость, вставала с кровати, надевала строгое платье темного тона с белоснежным воротничком и шла проверять своих подопечных. Этот день выдался особенно хлопотным.

В комнате мальчиков протекла крыша – подставили тазик и пригласили кровельщика. В комнате девочек пробежала мышь, вызвав панику, оставив за собой кудель из шелков для вышивания. Подозревая, что шелк перепутался не просто так, “тетушка Фа” усадила озорниц распутывать мотки, предупредив, что обедать они не будут, пока нитки не станут пригодными для рукоделия. Под грустные стоны и вздохи владелица приюта двинулась к комнатам стариков. Тут все было привычно – ворчание и запах табака в “мужской” спальне, ворчание и запах мятных капель – в “женской”.

Кормилицы уже не спали. Одна кормила подкинутую на крыльцо малышку, вторая пеленала своего сына. Роза, как старожилка с опытом смазывала нежную кожу ребенка маслом с отваром ромашки и ворковала что-то веселое. Стоило девушкам успокоиться и привыкнуть к регулярному питанию, и дети перестали хныкать и капризничать, стали охотно брать грудь и в целом в доме стало поспокойнее.

После спален Фарина отправилась в классные комнаты. Они тоже были разные. Для мальчиков устроили мастерскую с кусками дерева, стамесками и молотками. Для девочек была рукодельная комната. Одна большая гостиная стала классом с грифельными досками, мелом и книгами. Сюда не все приемыши шли охотно, но самая старшая девочка – Мейбл быстро внушила остальным уважение к образованию:

– Если ты не умеешь читать, писать и считать, тебя обманет любой хозяин, – заявила она, – да и безграмотных только в поденную работу возьмут, а ученого человека – и в мастерскую, и в личные слуги.

Большая часть старшей ребятни прониклась и перестала отлынивать от ежедневных уроков грамоты.

Посчитав количество мелков, досок и чистых тетрадей, Фарина спустилась в кухню. Тут было жарко и суетно, приближалось время завтрака. На плите бурлил котелок с травяным отваром, рядом пыхтел большой горшок каши. Кухарка – крупная сильная женщина в белом переднике – вынимала из печи противень булочек.

Здесь хозяйка приюта была особенно внимательна – оценила чистоту фартуков поварят, сочла количество выпечки, проверила, как закрыт ларь с копченостями. Это были привычные и необходимые действия. Не знающие жизни в чистом доме, мальчишки забывали мыть руки, зато частенько вытирали их о фартуки, пачкая беленое полотно отпечатками муки, соусов или сажи.

Воришки, принятые в дом, норовили спереть окорок и слопать его на чердаке или в подвале, словно им не отрезали от того же окорока по куску каждый полдник. Когда же съесть похищенное не получилось – парочка самых диких, привычных к жизни в трущобах отправилась копчености продавать, собираясь потом забежать в трактир “погреться” кислым домашним вином. В общем, замки в этом доме были вполне надежными и даже слегка магическими.

После кухни Фарина навестила прачечную. Здесь тихонько бурлил котел с бельем, жарко топилась печка, а сонная прачка размешивала в горшке щелок, чтобы добавить его к кипящим пеленкам, для мягкости. Похвалив немолодую женщину за труд, “тетушка Фа” пообещала прислать к ней провинившихся девочек гладить пеленки и двинулась дальше – угольный сарай, дворницкая, свежеразметенные дорожки сада.

Обходить свои владения “госпожа Файр” научилась очень быстро. Это дисциплинировало всех живущих в доме, заставляло следить за временем и не забывать о делах. К тому же, именно на рассвете в дом пытались подкинуть детей и стариков.

Фарина уже обратилась к мэру города с просьбой о финансовой помощи. Нет, она могла бы купить все необходимое на свои деньги, но не считала нужным это делать. Город бросает этих людей, город должен помогать их содержать.

Убедившись, что вокруг все тихо, девушка уже повернула к дому, предвкушая горячий чай и тарелку вкусной каши, как вдруг за спиной раздался жалобный писк. Задержавшись всего на миг, Фарина развернулась и вздохнула с облегчением – не ребенок. На дорожке жалобно тыкался мордочкой котенок. Вполне большой, месяца три-четыре, с красивой полосатой шкуркой. Чем не угодил бывшим хозяевам? Вздохнув, девушка подхватила бедолагу с земли и понесла в прачечную – сначала купать и кормить, потом сушить, а там и с Лапкой можно знакомить. Малыша пустошный пес не тронет, зато присмотрит. Может, и мыши перестанут по спальням сновать!

После завтрака начались другие дела – пришел мясник, потом – молочник за еженедельной оплатой. Фа поругалась с хитроватым мужиком, который начал присылать в приют голые кости, вместо суповых, да еще норовил содрать за них, как за вырезку. Пообещав мяснику жалобу в магистрат, девушка расплатилась с молочником, который не жалел свежего молока для подкидышей, и села составлять список для белошвейки. Дети росли, им требовалась одежда, а нанятые работницы и старшие девочки не успевали шить все. Простые вещи – передники, накидки на стулья, или наволочки они шили довольно ловко, а вот корсеты, рубашки и куртки требовали более опытной руки. Намагичить было быстрее и проще, но если по городу пройдет слух, что приют не шьет и не покупает одежду, ее быстро найдут. Фарине приходилось быть осторожной в каждой мелочи.

После белошвейки пожаловала одна из дам-благотворительница. Почему-то, приют “тетушки Фа” в городе прославился, как богоугодное заведение, и скучающие дамы регулярно заглядывали на чай. Но, скорее всего, дело было в том, что из семерых подброшенных младенцев пара была завернута в тонкие батистовые простыни.

Чай с любопытствующей дамой затянулся. Дети ушли обедать в маленькую комнату рядом с кухней. Старики и кормилицы ели во вторую очередь. Фарине уже надоело прикладывать к губам полупустую чашку в надежде, что гостья уйдет, пересказав все городские сплетни, но тут в гостиную влетел Питер, мальчик, дежурящий у ворот и громко объявил:

– К Вам млорд, тетушка Фа!

– К Вам гость, госпожа Файр, – с великим терпением исправила гонца Фарина, и тут же нахмурилась: милорд? Кто именно?

– Я, – раздалось с порога.

Девушка радостно вспыхнула и тут же вспомнила, что рядом сидит первая сплетница округи.

– Виконт Данлоп, позвольте Вам представить госпожу Драйден, супруг заместителя мэра. Эта достойная дама является председательницей благотворительного комитета, окормляющего наш приют.

Натан сообразил, в чем дело и сделал нейтрально-вежливое лицо:

– Приятно познакомиться, сударыня! Госпожа Файр, я к Вам по делу. Вот список, – мужчина чинно вынул бумажник, сверкнув родовым перстнем, извлек лист с пометками, – хотелось бы обсудить его с Вами в приватной обстановке.

Сплетница тут же расплылась в улыбке и откланялась, бросая на пару любопытные взгляды. Едва она ушла, Фарина устало опустилась в кресло, понимая, что новость об интересе местного холостяка к приюту за час облетит весь город меньше, чем за час. Это она Хранителю и сообщила:

– Да еще и версии появятся, что за список. То ли Вы у меня девочек покупаете, то ли мальчиков, – вздохнула она, подвигая гостю тарелочку с пирожными.

Лорд поперхнулся глотком чая:

– Вы серьезно, Фарина?

– Более чем, – вздохнула девушка, – и не могу сказать, что эта дама выстроит свои предположения на пустом месте. Мне уже предлагали.

– Предлагали продать детей? – мужчине стало нехорошо, и он поставил чашку.

– Да. Чистые и ухоженные они стоят дороже, чем уличные оборванцы. К тому же, за ними не нужно бегать, всего лишь пригласить детишек на благотворительный обед или ужин. Никто не заметит, что приехала дюжина, а уехал лишь десяток. Тела мне пообещали вернуть и даже выделить средства для достойных похорон.

– И Вы еще живы? – у виконта не нашлось слов. Он немало знал о темной стороне мира, но старательно оберегал от этого знания подопечную.

– Я год скиталась по дорогам королевства, – усмехнулась Фарина, тоже ставя чашку. – Да, я еще жива, просто пообещала этому извращенцу, что отстрелю ему хм… то, что в штанах, если он приблизится к моим детям. А попробует вставлять палки в колеса, его голову найдут на заборе. Потому что один из моих мальчиков сын “короля нищих” этого города.

Тут девушка тяжело вздохнула и все же отломила кусочек меренги.

– Это так? – удивился виконт.

– Это так, – подтвердила девушка. – Он не знает, кто его отец, но этот господин пришел ко мне, когда ребенка подбросили. Сказал, что готов платить за его жизнь и здоровье. А я потребовала защиту.

– Очень разумно, – кивнул лорд Натан, поражаясь сметке и практичности Фарины. – А если бы встреча с этим господином не состоялась?

– Пригрозила бы Вами, милорд, – насмешливо отмахнулась Фарина, а потом вполне серьезно ответила: – у меня есть знакомства в мире нищих, милорд, но есть и среди состоятельных людей.

– Не буду задавать вопросов, – поднял руки, сдаваясь, виконт, – просто я тревожусь за Вас, Фарина, но не стану мешать Вашим трудам. Я вижу, что за эти два месяца Вы здесь неплохо устроились.

Старая гостиная, определенно, выглядела лучше, да и мебель уже отреставрировали. Поблагодарив за комплименты, Фа напомнила лорду Натану о списке.

– Да, я показал его своим крестьянам. Две женщины и семья приехали со мной, чтобы познакомиться вот с этими детьми.

Фарина взяла список, взглянула на пометки. Одна женщина хотела взять двух девочек лет пяти-шести, вторая крепкого мальчика и девочку. Семья готова была взять троих.

– Эта замена тем, кого они потеряли? – уточнила девушка, хотя и так все было ясно.

– Да, – подтвердил виконт, – но в семье остался один ребенок, а женщины совсем одиноки. Конечно, им всем нужны работники, но у детей будет дом, стол и возможность учиться.

– Я позволю встретиться, но решать будут дети, – напомнила “тетушка Фа” и предложила: хотите пообедать, милорд? По правде сказать, этот чай не заменит хороший кусок окорока и тушеные овощи.

– С удовольствием принимаю Ваше приглашение! – отозвался Натан.

Они пообедали тут же в гостиной, а к ужину виконт вернулся со своими крестьянами. Дети робко вошли в комнату, во все глаза глядя на высокого худого мужчину и трех принаряженных женщин.

– Познакомьтесь, – постаралась улыбнуться “тетушка Фа” – это Лиззи, Тейна, Мардж и Дрин. Девочек у нас больше, но все они умницы и красавицы.

Взрослые и дети какое-то время держались скованно, пытались что-то говорить, но тут в комнату просочился недавно спасенный котенок, а следом ворвался пес. Шум, крик, куча мала. Женщины оказались в углу, за спиной мужчины, в их юбках обнаружились девочки, а мальчишка – самый шустрый и смелый – запрыгнул на каминную полку и оттуда показывал Лапке язык. Пес гулко лаял, делая вид, что сейчас стянет мелкого паршивца за штанину.

Как ни странно, эта встряска всех привела в чувство. Виконт расхохотался и сам сдернул парнишку. Мужик выругался себе под нос и проверил, нет ли ран на девочках и женщинах. Все были слегка напуганы и помяты, но через минуту развеселились, и вскоре Лиззи уже сидела на коленях у Магды и показывала ей криво подрубленный носовой платок. Дрин же подтянул штаны и важно объяснял незнакомому мужчина, что Лапка не злой, просто строгий и смотрит за порядком, когда “тетушка Фа” занята. Крестьянин вцепился подрагивающими пальцами в свой пояс и поддакивал: конечно, он не испугался и сразу понял, что это игра. Подумаешь, ворвалась дворняга ростом с пони и попыталась съесть сразу всех.

Уловив настроение мужчин, Фарина распорядилась подать чай и по рюмочке ликера. За едой и разговорами все понемногу пришли в себя и договорились о следующей встрече.

Неделя ежедневных визитов привела к тому, что девочки и Дрин уехали вместе с виконтом в Данлоп. Фарина скучала по детям, скучала по милорду и немножко хандрила, глядя на осеннюю грязь. Легче ей стало, когда лег снег. Это означало, что почта будет доставляться быстрее, и письма из Данлопа будут приходить чаще.

До самого новогодья почтальон ежедневно приносил в приют грубые самоклееные конверты от детей и дорогие, гладкие пакеты от виконта. А потом они приехали. Собрались и приехали отмечать праздник в город.

Глава 40

Это было не первое Новогодье, которое Фарина и Натан встречали вместе. Только сейчас вокруг них было огромное множество людей, ловящих каждый шаг, каждый жест. Поэтому приличия и пристойность были превыше всего. А когда на улице раздался звон колоколов, и все начали поздравлять друг друга с праздником, а дети ринулись к своим кроватям, чтобы отыскать под подушками подарки, они, наконец, посмотрели друг другу в глаза и… выскользнули из украшенной хвойными ветками и сшитыми детьми игрушками комнаты.

Уголок под лестницей оказался очень удобным – темным, скрытым ото всех, и, в то же время, отсюда было видно и веселящихся стариков у огня, и восторженных детишек, хвастающихся подарками. Но главное – здесь можно было сколько угодно, держаться за руки и, поцеловаться, под веселое пение с ароматом пунша!

Фарина даже глаза прикрыла на миг и улыбнулась.

– Чему ты так таинственно улыбаешься? – спросил Натан, ласково обводя кончиком пальца контур ее лица, подбирая прядку волос, выпавшую из прически.

– Давно хотела узнать, как ты целуешься, – шепнула в ответ девушка и снова потянулась губами к его губам.

Это было восхитительно! Сладко, трепетно, и даже чуть-чуть страшно – вдруг их заметят?

– Узнала? – Хранитель с трудом оторвался от подопечной и крепче обнял ее за плечи, – будешь целоваться со мной всю жизнь?

– Что? – опешила Фарина.

– Госпожа Файра, я прошу Вас стать моей женой, – слегка отстранившись, но не разомкнув объятий сказал виконт.

– Натан! – минутка праздничного волшебства прошла, и в девушке включилась практичность госпожи Файры. Стервозной особы, владелицы приюта и весьма строгой дамы. – Ты же дворянин! С титулом! Разрешение на брак дает сам король!

Мужчина вгляделся в непривычно темные глаза любимой и жестом фокусника извлек из-за пазухи бумагу:

– Вот разрешение, подписанное королем. На брак виконта Данлопа и госпожи Фокс, скромной, но состоятельной горожанки.

– Как? – девушка все еще была в недоумении.

– Не знаю, кто делал тебе документы, но Файра Фокс дочь весьма уважаемого и состоятельного клана промышленников. То, что вы просто однофамилицы, никто не знает. Отец даже поздравил меня с выгодным браком.

Фарина негромко засмеялась:

– Фоксы были нашими соседями в столице. Файра та еще оторва. Рыжая и дикая, как лиса. Когда меня спросили, какое имя я хочу поставить в документах, я вспомнила ее и, видимо, не зря.

– В таком случае, нам стоит поспешить. Его Величество непременно решит поздравить невесту и будет очень удивлен.

– Прямо сейчас? – Фарина вдруг хитро улыбнулась.

– Можем сейчас, причт точно в храме! – с такой же улыбкой ответил Натан.

Они выскочили в прихожую, схватили теплые плащи и выбежали на улицу. Ближайший храм все еще разливался колокольным звоном, и до него было не более десяти минут быстрым шагом. Добежали, ловя лицами снежинки, ввалились в теплый, ароматный полумрак. Нашли настоятеля, отлично знавшего “госпожу Файру Фокс” – дети из приюта чинно являлись на все праздничные службы, а сама владелица богоугодного заведения не скупилась на пожертвования.

Сначала, конечно, служитель сопротивлялся:

– Как так, свадьба в праздничную ночь, без гостей и свидетелей? Да еще по специальному разрешению!

Но королевская печать и увесистый кошелек его убедили. Из маленькой комнатки был вызван служка, жениху и невесте вручили свечи, перекинули с плеча на плечо ленту и быстро провели ритуал.

Кольца Фарине пришлось создать самой – у Натана не было никаких фамильных украшений, а купить что-нибудь заранее он позабыл. На вопрос служки о кольцах, девушка фыркнула, полезла в карман плаща и вскоре с усилием вынула коробочку с двумя гладкими ободками.

Несколько слов, обмен кольцами, и все! Они – муж и жена!

– Можете поцеловать невесту, – с капелькой осуждения за торопливость сказал храмовник, гася свечи.

Не было ни покрова невесты, ни особо пошитого платья, ни хора, ни гостей, но был миг, когда они потянулись друг к другу, подтверждая, что все это им не приснилось.

Потом они вернулись в приют, и глазастые дети моментально заметили кольца и румяные щеки. Пришлось признаваться. Их дружно поздравили, накормили праздничным пирогом, и только уже довольно взрослая и серьезная Мейбл подобралась к Фарине поближе и шепотом спросила:

– Вы теперь нас бросите? Уедете с милордом?

– Не брошу, – пообещала “тетушка Фа”, – заберу с собой.

* * *

Конечно, пообещать оказалось проще, чем сделать. Крестьяне, приехавшие в город вместе с виконтом, на третий день праздников собрались обратно в Данлоп. Они везли с собой закупленные подарки, красивую посуду и яркие ткани, а еще весьма недовольного жизнью местного архитектора. Виктон пожелал сделать супруге свадебный подарок, и выстроить в поместье новый приют, а заодно и старый донжон превратить в полноценное жилище.

Сам хозяин земель остался в городе. Во-первых, он желал представить свою супругу всем влиятельным людям города и окрестностей, во-вторых, им нужно было найти новую начальницу приюта, и выстроить удобный детский дом в Данлопе. Все это требовало времени и сил, а лорд Натан ни за что не желал расставаться с молодой женой.

Дела и заботы растянулись до самой весны. В апреле до города добрался указ короля, отменяющий брак виконта и госпожи Фокс. В ответ Натан написал, что виконтесса Данлоп уже носит наследника фамилии, поэтому брак не может быть признан недействительным или аннулированным. В качестве извинения за дурную шутку он отправил Его Величеству координаты одной из ячеек, в которой они с Фариной прятали золото и бриллианты. Камней там должно было хватить на пару новых колье для Ее Величества и Ее Высочества. Так что вскоре пришло повторное разрешение на брак, и на этом Корона оставила бывшего Хранителя в покое.

Эпилог

Через месяц, после повторного разрешения короля на брак в Данлоп явился необычный гость – отец Натана. Герцог приехал без помпы и предупреждений, просто вышел из телепорта, и сморщил породистый нос, увидев царящий вокруг хаос и деревенскую простоту.

Да, виконт и виконтесса Данлоп проводили лето в деревенском доме, пока вокруг донжона строился замок, а рядом еще быстрее вырастал детский дом. Молодоженам было плевать, из какого дерева была изготовлена их кровать – лишь бы она была достаточно прочной и широкой для двоих. Они ели из керамических мисок и умывались над деревянной шайкой, зато вместе склонялись над планами замка и схемой посевов.

Деньги на строительство официально взяли в банке под будущий урожай. Работников наняли в городе вместе с архитектором. Даже камень закупили в местных каменоломнях. Подумаешь, ночами Фарина ходила к складу материалов и улучшала скромный песчаник до гранита, а дешевые кривенькие балки до мореного дуба высочайшего качества. Мелочи.

Герцог сухо поздоровался с сыном, а почтительного реверанса невестки предпочел не заметить. Прошелся по усадьбе, осмотрел стройку, где как муравьи сновали нанятые работники, оценил две комнаты в домике, обставленные по вкусу молодой виконтессы и внезапно не стал ничего предлагать или настаивать на возвращении отпрыска в столицу. Может, понял, что сын, наконец, счастлив, а, может, просто просчитал, что еще один нищий виконт на его чаше политических весов погоды не сделает.

Отбыл герцог так же стремительно, как и прибыл. Даже на обед не остался. Зато перед тем, как вошел в телепорт, мрачно глянул на Фарину и сказал:

– Поторопитесь с рождением наследника, дорогая невестка, Их Величество не любит бесхозные титулы.

– Постараюсь, Ваша Светлость, – скрывая улыбку, присела в реверансе Фарина.

Они с Натаном не зря тратили ночи, и, на самом деле, ее положение уже было заметно окружающим, но старый герцог либо плохо видел, либо не желал смотреть. Впрочем, этот короткий визит быстро забылся и больше не портил им настроения.

Приют в Данлопе вскоре построили, и “тетушка Фа” забрала туда всех своих подопечных. Однако городской приют не пустовал – туда, по-прежнему, приходили старики, оставшиеся без крова, а через девять месяцев после прохода полка или большого праздника на крыльцо непременно подкидывали несколько младенцев.

А осенью она сама родила юного наследника виконта. Праздновали три дня, и потом крестьяне еще долго вспоминали “рождение маленького лорда”.

Еще через год молодые супруги выбрались в столицу – за новостями, покупками и визитами. Натан преподнес Его Величеству старинные золотые монеты и украшения “из найденного в земле клада” и получил полное прощение за свой поспешный брак.

Леди Данлоп, холодно принятая столичными дамами, все же сумела получить приглашение на свадьбу Мюриэль и герцога Монмаута. Всю церемонию молодая виконтесса прикладывала платочек к глазам, уверяя супруга, что всегда плачет на свадьбах. Подарок от “виконта и виконтессы Данлоп” был весьма простым – невесте вручили резную шкатулку для украшений, а жениху хороший клинок. Только через месяц молодая маркиза Уэверли нашла в шкатулке второе дно, полное драгоценных камней. Среди бесцветных сверкающих ручейком бриллиантов, лежали скромные черные сапфиры, складывающиеся в букву “ФА”. Шкатулку молодая герцогиня показала родителям, порадовав немолодую чету. С той поры виконтесса и молодая герцогиня обменивались теплыми письмами.

Конец

Content

Юлия Ляпина
Хранитель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог