Юлия Ляпина

Второй шанс

Пролог

Небольшой городок неподалеку от границы почти уснул. Вязкую тишину захолустья лишь изредка разрывали лай собак да пьяная ругань припозднившихся гуляк.

Впрочем, тишина соблюдалась не везде. У самых ворот города расположилось крупное строение в два этажа. Единственное место в городе, где ночью бурно кипела жизнь. Стены здания, сложенные из толстых, кое-как обработанных бревен не могли полностью приглушить крики подгулявших гостей, стук кружек и бряцание мандолины. Над дверью заведения покачивалась скрипучая вывеска, кое-где пробитая болтами: «Приют наемника».

Этой ночью прокопченная дымная таверна из числа тех, которые посещают в основном грабители и скотогоны, была заполнена почти до отказа. Внутри стоял резкий запах перекисшего пива и копченой селедки.

Рослые агрессивные мужчины, бряцающие шпорами и оружием, сидели за столиками. Они пили пиво и сидр огромными кружками, закусывали раками и мелкой соленой рыбешкой, ели крутую кашу с салом и шумно переговаривались, иногда даже через весь зал.

– Инира! Тебя тут Старый Башмак спрашивает! – неожиданно раздался вопль у самой входной двери.

Крупный парень в потертом дублете обращался к стройной беловолосой женщине, которая стояла, небрежно опершись на стойку, и потягивала из кружки грог.

– Пошли его лесом, Пир! – лениво отозвалась наемница, рассматривая на свет камень в крупном перстне, украшающем ее руку. Во всем зале не нашлось смельчака, который попытался бы его отнять, а душа конкретно этой особы явно просила хорошей драки. Мужчины звериным нюхом чуяли грядущие неприятности и потому отводили взгляд, если белоголовая смотрела на них. Вот только один смельчак нашелся, да и то – племянник трактирщика, а задевать свою родню старый Череп не позволял никому.

– Сегодня я гуляю, – вновь отмахнулась от парнишки наемница. – У меня в кои-то веки выходной!

– Ини! Ну что тебе стоит? – стал канючить парнишка.

Наемница смерила настырного посланника пристальным взглядом и опять уткнулась в свою выпивку. Сокращать свое имя она не позволяла никому, но Пир совсем пацан, глупый и наивный, как щенок, да и Череп коситься, взвешивая в руке тяжелую кружку.

– Он сейчас сам подойдет. Сказал – в пятом нумере ждать будет, – снова тявкнул курносый глашатай. Видать, хорошие чаевые парню посулили.

«Нумерами» тут называли небольшие комнатки для приватных бесед. Наемница, пораженная необычной настойчивостью парня, все же оторвалась от напитка и задумалась.

– Так пойдешь? – Пир продолжал переминаться поблизости, но на расстояние удара благоразумно не приближался. Все знали Ледышку. Заедет в лоб тяжелой глиняной кружкой – и неделю потом с шишкой ходить придется.

– Ладно, уговорил! Но будешь мне должен пирог с зайчатиной и круг сыра! – прихватив кружку, Инира вошла в ближайшую дверь, украшенную цифрой «пять», оставив посланца разочарованно чесать в затылке – его гонорара как раз хватит на то, что потребовала наемница.

Инира

Привет от Башмака был откровенно некстати.

– Впрочем, – подумала девушка, – выпить можно и тут.

Трактирщик, бдительно замечавший все, что творилось в его заведении, тут же подослал в комнатку мальчишку с кувшином пива и блюдом закусок. Мелочь – угодить хмурой клиентке, а глядишь, стены будут целее и не только стены.

Вообще в трактир где кучковались наемники, ищущие заказов, с оружием приходить было запрещено, но покажите-ка Черепу опытного бойца, который не сумеет раскроить недругу голову табуретом или бутылкой? Так что лучше ублажить капризную Ледышку, и сохранить не только столы и кружки, но и репутацию!

Выцедив кружку холодного темного пива и закусив куском жареной колбасы Инира слегка расслабилась. И прадва, чего на парня взъелась? Башмак посредник и знает, кого и о чем можно попросить. И уж если ему понадобилась единственная в городе женщина-наемница, значит дело будет интересным. Опасным, но интересным.

Когда молодая женщина уже свободно откинулась на широкой лавке и взгромоздила ноги в мягких сапожках на скамеечку, дверь скрипнула, приоткрываясь.

– Бог с тобой, Башмак, заходи! Я на тебя почти не сержусь, – беловолосая отодвинула пустую кружку и развернулась навстречу незваному гостю.

– Кх-х-м-м-м… – В дверь опасливо просунулся мясистый нос, давший в свое время прозвище его обладателю. Вслед носу появились маленькие выпуклые глазки и румяные от избыточного пристрастия к спиртному щеки.

Наемница переменила позу и опять застыла, выжидая.

– Кх-м. Вечеряешь, Инира? – осторожно поинтересовался посредник.

– Собираюсь, Башмак. Быстро выкладывай, что тебе надо, и проваливай.

Невысокий упитанный старичок самого благообразного вида потоптался у порога, помял в руках коричневую суконную шапку и, наконец, пробормотал:

– Заказ есть, Инира. Как раз по тебе.

– Башмак, – наемница вновь взялась за кружку. – Я только что закрыла контракт и собираюсь надраться, как сапожник. Чтобы зеленые феи с нетопырями мерещились. А ты мне мешаешь. О найме начну думать не раньше следующей недели.

– Так, того… заказчик только согласия требует. Ехать как раз через три дня.

Инира резко встала, ласково, с голодным оскалом гиены посмотрела на посредника и очень четко сказала:

– Башмак, сколько лет ты меня знаешь?

– Де-десять, – старичок попятился под пристальным взглядом.

– И я хоть раз нарушила свои планы? – Губы девушки исказила не то усмешка, не то просто гримаса.

– Так-заказ-то какой! – завопил посредник, закатывая круглые глаза. – Клянусь подолом луноликой, такого еще никто у нас не получал! – затем Башмак снизил громкость и почти прошептал, приседая от благоговения: – Граф Бедфорд ищет наемника для сопровождения!

– Кто-о-о? – белоголовая поставила на стол недопитую кружку и уставилась на старика с недобрым прищуром. – Повтори!

– Г-граф Бедфорд… – пробормотал старик, приседая от ужаса.

– Бедфорд, значит, – блондинка прикусила губу.

Ее лицо сморщилось от сильной эмоции, но она сдержалась. Стремительно отвернулась от старика, выхватила из ножен кинжал, а из подсумка оселок, устроилась в глубокой тени и принялась мерно, с противным скрипом водить железом по камню.

Прошла минута ритмичного скрипа и скрежета, от которого сводило скулы. Другая. Наконец девушка подняла голову от оружия, проверила остроту кромки и, продолжая заточку, более спокойным тоном поинтересовалась:

– А что ему надо?

– Сопровождение, – зачастил Башмак. Он надеялся все же уговорить строптивицу и получить желаемый процент. – В столицу. Охранять его светлость, слуг и телегу с грузом.

– А груз какой? – наемница не прекращала своего дела, и это заставило посредника мечтать о побеге.

– Малый груз, карета и трое слуг, – почти прошептал он, натягивая поглубже свою войлочную шляпу.

– А наемник требуется один? – В ледяном голосе наемницы прозвучало все, что она думает о такой экономии.

– Сказал, троих можно, – жмурясь, как кот, пробормотал посредник и торопливо уточнил: – Но под одним командиром.

– А чего ко мне прибежал? – Инира отложила в сторону кинжал. В голосе послышалась несвойственная девушке сварливость: – В зале вон Сиг и Кварт сидят, давно найма ждут. Их бы осчастливил, небось еще и спасибо скажут.

– Дык… – Старик поморщился: вечно эта подлая девка наизнанку все вывернет! – Наниматель просил кого потолковее.

Инира взглянула повнимательней в блеклые водянисто-голубые глазки посредника и поняла, что Башмак брешет, как сивый мерин. Очевидно и то, что правду не скажет, хоть режь. Не зря же лучшим в этих краях считается. Репутацией дорожит, она в провинции порой дороже денег!

– Ладно, Башмак, повезло тебе… сегодня я гуляю, – наемница кивнула на заставленный блюдами и бутылками стол. – Послезавтра можешь привести нанимателя, познакомимся.

– Так, это… – забормотал радостный старик. – Наниматель просил к нему пожаловать, в дом губернатора, он там остановился. Говорят, по королевскому поручению!

Инира только хмыкнула: скорей всего, сиятельный граф велел прибыть «этому отребью» к его покоям в назначенный день, а посредник смягчил смысл послания, как мог.

Знает, шельма, с кем дело имеет – Инира подобного оскорбления не спустит. Что ж, Башмаку придется сделать это снова. Пусть и с ее стороны смягчает обороты и отбрехивается. Знать, судьба у старого пройдохи такая.

Сегодня Инира будет пить, а завтра болеть с похмелья. Вот послезавтра, когда душевная боль поутихнет, а злость выползет наружу, подстегиваемая тяжкой головной болью, она и пойдет на знаменательную встречу к барону Фредерику Константайну Эрику Бедсфорду. Есть у них одно общее старое дело…

Пятнадцать лет назад

Высокая для своих пятнадцати лет и очень худая девушка в светлом платьице, отделанном шитыми кружевами, осторожно выглядывала из-за перил балкона, увитого розами. Ее взгляд блуждал среди карет, лакеев и прибывающих гостей в поисках гербов графа Бедсфорда.

Через пару часов в доме ее отца начнется торжественный прием, и юная леди Аннелора хотела точно знать, что граф прибыл. Словно в ответ на ее молитвы, старинная резная карета темного дерева въехала на круг и остановилась у крыльца. Из глубины экипажа выбрался стройный молодой человек лет двадцати. Светловолосый и голубоглазый, в скромном сером камзоле, украшенном щеголеватыми кружевными манжетами и воротничком.

Встав на ровно уложенные камни подъездного круга, молодой человек надел шляпу с пышным плюмажем, поправил шейный платок и огляделся. Многочисленные лакеи бросились помочь новому гостю: принять багаж, проводить в комнаты, предложить напитки и легкие закуски перед торжественным ужином. Вся эта суета вокруг него доставляла юному графу огромное удовольствие.

Зажмурившись, он на миг представил себя владельцем этого богатого поместья: и высокого дома из белого камня, и неохватных садов, виноградников, оливковых рощ, и многочисленных стад и полей. Загородное поместье герцогов Керленских располагалось далеко от столицы, зато на самых плодородных землях. И воды тут достаточно – взгляд молодого аристократа зацепился за фонтан, разгоняющий своим пением дневную жару.

В это время один из лакеев уронил на ногу другому тяжелый саквояж с вещами молодого господина. Очнувшись от грез, юноша разразился бранью и даже замахнулся на неловкого паренька.

Увы, леди Аннелора этого уже не видела – за ней прибежала нянюшка и повела одеваться к встрече гостей.

Зато от герцога сцена во дворе не укрылась. Довольно молодой и сильный мужчина многого добился сам, без помощи именитых предков и потому ценил в людях не только внешний лоск, но и внутреннюю силу, умения держать себя в руках и разговаривать вежливо даже с прачкой. Впрочем, юный Бедфорд милорда Керленского не обеспокоил, и как оказалось в дальнейшем – совершенно напрасно!

* * *

Тем же вечером, пользуясь шумом и толкотней, юный граф утащил наследницу рода Керленских в узкое пространство между двумя колоннами. Отсекая спиной шум переполненного гостями зала, он признался сероглазой девчонке в любви, одарив заодно парой манерных поцелуев. А для гарантии успеха подкрепил свои слова изрядной порцией любовного зелья в кубке с легким вином.

Дела его семьи были совсем плохи. Устав бегать от кредиторов отца и деда, он стремился поправить положение удачным браком. Только вот, в отличие от многих наследников знатных, но обедневших родов, Фредерик Бедсфорд не желал брать в жены купчиху. Его честолюбие простиралось гораздо дальше: почему бы не обаять единственную дочь и наследницу знатнейшей в королевстве фамилии?

Аннелора, совсем недавно допущенная «во взрослое» общество, таяла от восторга. Ей хотелось петь от счастья! Отхлебнув из предложенного возлюбленным кубка, девочка спросила:

– Ты пойдешь просить моей руки прямо сейчас?

– Сейчас не смогу, любимая, – граф потупился и задержал дыхание, боясь, что рыбка сорвется с крючка. Умело надавил: – Кто я и, кто ты? – Трагично закатив голубые глаза, указал рукой на заполненный нарядно одетыми гостями зал. А теперь побольше отчаянья в голос! – Твой отец не станет даже слушать меня!

– Но ты можешь просить моей руки с отсрочкой брака, – подумав, выдала хорошо образованная девочка. – Папа не будет возражать, ведь ты сможешь поступить на службу к Его Величеству. Сейчас благоприятное время, – повторила девочка слышанные в разговоре мужчин слова.

– Ты права, мой сероглазый цветок, это так. – Фредерик провел пальцем по светлому, почти белому девичьему локону, потом коснулся тонкой кожи виска. Ответил громко и решительно: – Я попробую! – И тише: – Сегодня в вашем доме праздник, такие разговоры будут неуместны. Я подойду к твоему отцу завтра. Ты ведь поддержишь меня, любимая?

Несколько поцелуев, жаркий шепот на ушко – и юная леди пообещала сама подготовить почву для разговора. Она готова даже проводить графа в кабинет отца в самое благоприятное для беседы время, а потом умолять родителя разрешить помолвку с отсрочкой брака на три года, только бы эти ласковые голубые глаза смотрели на нее с такой же нежностью!

В своих мечтах Анни уже кружилась в танце со своим любимым, а легчайшая газовая фата летела за ее спиной по воздуху. И все вокруг желали им счастья. Мама утирала слезы радости, а отец прижимал к груди свою внезапно повзрослевшую дочурку и строго посматривал на счастливого жениха. Затем она махала рукой близким, уезжая в поместье мужа, а любимый Фредди обнимал ее талию и целовал так сладко, что кружилась голова!

А потом она, как мама! В красивом, но очень простом платье обходит дом, отдавая распоряжения экономке и повару. Следит за порядком в гостевых спальнях и приносит горячий кофе в кабинет супруга, который, несомненно, будет расположен в точности, как и рабочий кабинет отца – рядом с маленькой гостиной, в которой хозяйка дома принимает посетителей. Все, чтобы почаще видеть жену в ее дневных заботах.

У них будут такие же семейные вечера у камина и балы. Они будут приезжать в гости в Керлен, и папа будет сокрушаться, что она так быстро растет, и он не успевает увидеть все изменения, которые происходят с его девочкой… А если папа и Фредди подружатся, то они будут вместе ездить на охоту, а она с мамой будет ждать их в гостиной возле входа и взволнованно смотреть в окно…

Юный граф тоже позволил себе замечтаться, ведя в танце хрупкую фигурку: вот он получает от тестя огромное приданое и гасит все долги отца и деда. Отправляет маман и сестриц на модные морские купания и забывает о вечных требованиях денег от торговцев и посредников.

Вот король, прислушавшись к рекомендациям герцога Керленского, назначает его зятя на солидную должность, весь труд на которой заключается в подписании бумаг да придворных увеселениях.

Вот его юная жена отправляется в дальнее поместье – вынашивать и рожать наследника. А небывало возвысившегося графа окружают придворные опытные прелестницы, у которых на костях гораздо больше мяса, да и улыбаются они куда чаще. Бросив на «невесту» косой взгляд, Фредерик с трудом удержался от гримасы, однако мысли о грядущем благополучии позволили сохранить светскую улыбку и снова окунуться в танец.

Музыка кончилась, обрывая мечты, и граф проводил свою даму к ее матери. Потом затерялся в толпе, не смея вновь появиться перед грозными очами герцога, ее отца.

Мечты юного графа вполне могли стать реальностью, если бы в дело не вмешалась, потирая костлявые ручки, ехидная старушка-судьба.

Перебравшей любовного зелья малышке Аннелоре не спалось после бала. Она решила навестить отца в его кабинете, зная, что даже после долгих и утомительных приемов отец предпочитает лично проверить перед сном срочные депеши.

Если вечер завершался тихо, то в кабинет могла наведаться и герцогиня с подносом сладостей и горячим чаем. Те немногие часы, которые герцог и герцогиня проводили вместе, вдали от толпы просителей, родственников и слуг, они ценили больше всего остального.

Вот и теперь, неслышными шагами пробираясь по коридору, Анни уловила аромат любимых маминых духов. Осторожно, буквально на цыпочках девочка вошла в смежную с кабинетом гостиную.

Массивная темная дверь оказалось приоткрытой. Юная маркиза присела на корточки у стены и прислушалась. Сквозь узкую щель доносился звон чашек и голоса:

– Не нравится мне этот граф, – говорила мама, отпивая небольшой глоточек ягодного чая. – Крутится возле Анни, строит ей глазки, а за душой ни гроша.

Аннелора приникла любопытным глазом к щелке, разглядывая родителей в свете масляной лампы.

– Но род довольно древний и уважаемый, – возразил отец, отламывая кусок любимого лимонного кекса.

– Он добыл приглашение через леди Виору и, как мне кажется, расплатился не деньгами. – Мать многозначительно посмотрела на отца и поставила чашку на блюдце.

– Вот как? Шустрый малый, Ви своего не упускает и еще возьмет его за нежное место. – Отец рассеяно поставил чашку. Вздохнув, сказал: – Малея, мне поступило предложение… – герцог неожиданно замялся, потом вскочил и отошел к окну.

– Предложение? – голос герцогини звучал нежной музыкой, но струны напряглись в ожидании.

– Герцог Мирано предлагает обручение с его младшим сыном, – решительно сказал отец и, вернувшись к столику обнял супругу за плечи: – наша малышка растет и скоро ей самой предстоит вить гнездо.

За дверями Аннелора в ужасе закрыла себе рот, чтобы удержать крик. Юный лорд Мирано был неловким полноватым мальчиком года на четыре помладше нее. Анни он казался очень глупым и некрасивым. Совсем не таким, как граф Бедсфорд.

– Зиг, сын герцога Мерано, конечно, прекрасная партия, но одобрит ли такие планы Его Величество? – ответила, помолчав, герцогиня.

Герцог вернулся к столу и, заглядывая в грустные глаза жены, сказал:

– Это хорошая защита для нашей девочки, ты же понимаешь, Маля.

– Понимаю, – на глазах герцогини заблестели слезы.

Она не смогла подарить супругу сына-наследника и это заставляло ее страдать. Однако Малея Керленская была дочерью графа и неплохо разбиралась в политической ситуации. Единственную наследницу следовало защитить любым способом, даже помолвкой с сыном весьма могущественного соседа. Конечно свекр попытается убедить Анни подарить часть земель, да и сам залезет в управление, но ему будет выгодно надеть на сына герцогскую корону, и непременно дождаться наследника, а значит лет десять у них в запасе будет, как бы не сложились обстоятельства.

– Значит, завтра расскажем все Аннелоре, – припечатал герцог. – Она неглупая малышка, должна понять все выгоды этого союза.

– Да, расскажи ей сам… – Герцогиня Малея потерла изящными пальчиками висок и решительно добавила: – Я прослежу, чтобы граф здесь больше не появлялся. Репутация девушки – вещь хрупкая.

Обнявшись, герцог и герцогиня отправились в свои покои, а их дочь, давясь рыданиями, со всех ног неслась к себе. Почему любящие друг друга родители отказывают ей в праве на любовь? Ее мир начал рассыпаться как песочный куличик, долго простоявший на солнце. Что делать? Как жить дальше с такой болью в сердце?

* * *

Нарыдавшись в пышные подушки, Анни уселась за стол и принялась рассуждать так, как учил ее отец. Раз мама сказала, что граф не получит больше приглашения – значит, уже завтра он уедет. А ее ждет помолвка с мальчишкой, который приобретет право тянуть к ней пухлые, слишком мягкие губы, и держать ее за руку на каждом балу. А потом, возможно, и вовсе увезет в свой дом, к своим родителям и банде таких же пухлощеких братцев.

Что можно сделать? Медлить юная дочь герцога не привыкла: спустя всего час, переодетая в охотничий костюм, с котомкой за плечами она выбиралась из поместья через садовую калитку возле кухни.

Ее никто не заметил: серенький рассвет едва занимался, а утомленные гости и слуги видели второй сон. Старый пес сидящий на цепи у калитки ласково ткнулся ей в руки мокрым носом, и Анни привычно потянулась за лакомством, забыв, что вышитый кармашек остался на поясе платя.

– Прости, Скудо, – шепнула она потрепав вытертый загривок собаки и закрыла за собой простенький засов.

Мелькнувшую у ограды серую шляпу заметил поваренок. Он, зевая, нагребал щепки для растопки большой кухонной плиты. Паренек решил, что это кто-то из слуг торопится по поручению, и тут же выбросил увиденное из головы. Своих дел с утра довольно. Зевнув еще раз, парень потащил корзину щепы к едва успевшей остыть печи.

Через пять часов весь огромный дом стоял на ушах: леди Аннелора пропала!

Пропажу обнаружила няня, пришедшая будить девочку. Сначала она подумала, что юная леди привычно удрала на псарню либо на конюшню, но Анни не обнаружилась ни в одном привычном «секретном» уголке.

Переполох случился знатный! Перепуганные слуги обшарили все поместье. Протралили сетями цепочку мелких прудов в саду. Слазили в колодцы. Наведались с факелами в погреба и ледники. Проверили все псарни, овчарни и коровники на маленькой ферме.

Фрейлины, взявшись за руки и перекликаясь, прочесывали укромные уголки в садах и парках. Пажи забрались на крышу, распугав чердачную колонию летучих мышей, и, топая башмаками, носились с криками: «Ва-аша-а све-етлость!»

А на голубятне толпились заплаканные горничные в ожидании вестей «для госпожи герцогини».

Не нашли.

На третий день родители объявили вознаграждение тому, кто найдет юную маркизу ди Оранд или хотя бы сведения о ней.

Молодой король, тронутый горем одного из знатнейших людей в стране, прислал в поместье своих лучших дознавателей. Суровые мужчины в синих суконных мундирах опросили каждого, включая поваренка с кухни. И уверили постаревшего от горя герцога, что леди Аннелоры в поместье нет.

Тем временем Анни удалялась от родного дома все дальше. В голове бродили романтические истории, почерпнутые в рыцарских нравоучительных романах, а в крови гуляли остатки любовного зелья. Девочка решила сделать возлюбленному сюрприз: встретить графа в его собственном поместье, провести несколько часов с ним наедине и тем вынудить отца сыграть свадьбу.

Возможно, в целом идея была и неплохой: картой крошечная маркиза предусмотрительно запаслась и провизии в дорогу прихватила, но не учла того, что поместье графа располагалось довольно далеко от знакомых ей земель.

Хотя вокруг царило изобильное лето, путь ей предстоял непростой и неблизкий.

Через несколько часов, когда непривычные к длительным пешим прогулкам ноги запросили пощады, Анни впервые задумалась о благоразумности своего поступка.

Но логический ум и природное упрямство сделали свое дело: выйдя на тракт, девушка отыскала еле плетущуюся крестьянскую телегу и попросила ее хозяина подвезти. Крестьяне не поверили в сказку о павшей лошади и тетке, к которой она якобы добирается, но подсесть на телегу разрешили.

Болтая ногами и угощая чумазых ребятишек сушеным урюком, Анни выяснила, что семья из пяти взрослых и полудюжины ребятишек ехала на свадьбу к родственникам.

И направлялись они почти туда, куда ей было нужно, а потому девочка с радостью согласилась поучить детей азбуке за возможность добраться до графского поместья в большой и теплой компании.

Крестьяне особенно не спешили, часто останавливаясь, варили простой жиденький кулеш с ранними грибами и травами, заправляя жареным луком с салом. Дети собирали поздние ягоды, лекарственные травы и мох. Женщины, болтая и напевая, вышивали красной и зеленой шерстью подарок молодым – огромное покрывало, украшенное цветами и травами. Старуха вязали из грубой шерсти носки, варежки, теплые жилеты и платки.

Старик с изрезанным морщинами лицом, от старости почти не слезающий с телеги, плел из бересты лапти и туески. А однажды сплел из узких полосок ажурный венец, и водрузил его на совершенно выгоревшие на солнце волосы Анни.

Дети вокруг захлопали в ладоши, а девочка постарше завистливо вздохнула и принялась теребить деда:

– Деда, деда! А мне такой венок? А мне?

Погладив внучку по толстенькой косичке, старик пообещал непременно порадовать и внучку, а поутру младшая невестка не добудилась свекра. Это была первая смерть, увиденная Аннелорой, и она запомнилась навсегда. Берестяной венец, завернутый в чистое полотенце, стал ее последним детским сокровищем.

Потом к их телеге присоединилась повозка с циркачами и еще пара крестьянских семей. Все они ехали в направлении западных графств и предпочитали двигаться в большой компании.

Караван, однако, став солиднее, как ни странно, начал двигаться быстрее. Вечерами у костра уже не только рассказывали сказки, но и пели песни, загадывали загадки и даже немножко танцевали.

Однажды к костру подошла сморщенная, словно печеное яблоко, смуглая старуха. Она долго всматривалась в огонь, покуривая изогнутую трубку, а потом неожиданно поймала Аннелору за руку:

– Сядь, малышка, – попросила она, вглядываясь в наивные серые глазенки своими пронзительными черными очами. Покачала головой: – Ох, беда! Глупая девочка, давно ли ты сохнешь по парню со светлой головой и черным сердцем?

Анни дернулась, пугаясь и непонятных речей, и самого облика старой ведьмы.

Но старуха не отпускала, вцепившись в левую руку скрюченными пальцами. Бережно погладила извилистые линии на ладони, еще раз заглянула в глаза:

– Ты не знала? Его сердце черно, как безлунная ночь. Он мечтал о почестях и золоте, вот и совершил страшный грех, присушил тебя зельем.

– Неправда, не верю! – пискнула напуганная дочь герцога и отчаянно забилась, задергалась, будто пойманная птица.

Гадалка покачала головой и ткнула мундштуком в грудь девушки:

– Не хочешь – не верь! Но я сниму с тебя его грешные злые путы, сниму сейчас же, иначе через семь зим ты умрешь, и это так же верно, как солнце и луна в небе. Высохнешь, как эта трава… – старуха кинула в огонь пучок сушеной полыни и забормотала нечто ритмичное себе под нос.

Веки Аннелоры внезапно отяжелели, и она опустилась на кошму, неудержимо зевая.

– Спи, – строго сказал колдунья, и Анни уснула.

Поутру девочка проснулась возле погасшего огня и постаралась забыть ночной разговор как можно скорее.

Необычная встреча действительно вскоре забылась, но легкий привкус полынной горечи еще долго преследовал девушку в дыме каждого костра.

Между тем караван медленно полз по дорогам, пополняясь все новыми телегами и возами. Однажды на вечерних танцах у огня гибкую худощавую девочку и приметил метатель ножей. Сплясав вместе с нею заводную джигу, он оценил ее ловкость. И, вдохновленный бесшабашной улыбкой юной маркизы, показал присутствующим свое искусство на большом деревянном щите, втыкая ножи с завязанными глазами, веером, из-за спины.

Когда зрители уже начали улюлюкать от восторга, метатель поставил к щиту смущенную Аннелору и воткнул ножи вокруг ее головы, завершая выступление.

Приятно, когда тебя слушают, открыв рот, да еще наивно хлопают огромными серыми глазами! За ужином циркач разливался соловьем и к утру наобещал взять худышку в ученицы. Правда, то же самое пообещали сделать и гибкая невысокая акробатка, и довольно высокий, массивный канатоходец, и дрессировщик… и даже карлик, которого канатоходец во время выступлений носил на плечах. Правда утром никто из них своих обещаний не вспомнил – циркачи мрачно шатались между повозок, поливали головы ледяной водой и цыкали на мелюзгу, мельтешащую под ногами.

Еще в самом начале путешествия, обеспокоенная интересом незнакомых людей, девочка придумала себе новое имя, красивое и необычное как ей казалось: «Кайтанира». Взрослые таинственно улыбались, произнося его. И только спустя почти две недели, она узнала, что это имя означает «военный летний лагерь». Красная от смущения Аннелора, узнав о значении выбранного имени, сократила его до «Иниры», и постепенно это имя прижилось.

Убедившись, что вчерашние добрые знакомцы с утра больше напоминают злобных псов, маркиза забилась в дальний угол повозки и задремала под стук колес. Она не понимала, насколько ей повезло, встретить в старую ведьму. Сняв приворот, старуха заставила всех ее спутников поклясться, что никто не тронет ее и пальцем:

– Я вижу, что этой девочке суждено многое, а еще вижу, что свой путь она уже начала. Если кто из вас штаны на месте не удержит – все сдохните! – выпалила старая карга и плюнула в огонь, закрепляя свои слова.

Если кто и поглядывал на чистенькую миловидную девчонку, после той ночи все стали скромно отводить глаза – связываться с настоящей ведьмой никому не хотелось.

* * *

Итак, караван неспешно ехал, ехал, и… приехал в карантин. Суровые усачи в синих солдатских мундирах сгоняли путешественников с дороги на луг громко вопя:

– Карантин, карантин! Путь закрыт!

Ворчащие крестьяне и купцы получали бирки с датой въезда в карантин и вздыхая устраивали биваки, ссорясь из-за хвороста и сена на подстилки.

Сначала Аннелора расстроилась – свидание с женихом откладывалось на целый месяц! Потом рассердилась – она тут страдает, сгорает от желания быть рядом с ним, а Фредерик все еще не нашел ее! Потом девушка принялась плакать, ругать себя и оправдывать графа Бедфорда, но все было напрасно – солдаты никого не выпускали из карантина, пока не пройдет три недели, за которые становилось понятно – здоров путник или болен.

Условия жизни в карантине были самые спартанские. За водой выстраивались очереди к единственному ключику, обнаруженному поблизости от временного лагеря. Хворост из прозрачной рощи, окружающей луг выбрали в первые же сутки, а сырые деревья не желали гореть без искр и дыма.

От постоянных истерик Анни спасали только занятия с метателем ножей. Скучать и бездельничать она не привыкла, а потому быстро оценила новые возможности и принялась осваивать искусство метания ножей, не предполагая, что оно ей когда-нибудь пригодится.

Через две недели ее учитель заболел. Анни проводила с ним в фургоне долгие часы, обтирая горящее в лихорадке тело, подавая воду и поправляя повязку на лице – даже тусклый свет вызывал у больных резь в глазах.

Вокруг уже лежали вповалку его друзья, а поблизости на телегах стонали крестьяне, ехавшие на свадьбу. Через несколько дней заболел каждый второй, еще через пару дней в дальнем конце карантина начали копать ямы и засыпать их негашеной известью.

На глазах у юной маркизы огромная толпа людей, скопившихся в карантине, начала впадать в панику. Слова «переехал на тот конец карантина» стали синонимом смерти.

При появлении малейших признаков заболевания несчастный начинал искать помощь, хватать за руки всех, проходящих мимо: солдат, сиделок, докторов в просмоленных костюмах. С такими безумцами поступали довольно жестко: пеленали в простыни и поили успокоительным настоем. Если не было успокоительного, вливали стакан крепкого вина.

Увы, в этой пустынной местности для такого количества людей не хватало даже предметов первой необходимости: тюфяков, посуды, корыт для стирки грязного белья. Но еще больше не хватало людей, способных подать стакан воды и утереть лицо. Несколько женщин, потерявших в карантине близких, служили сиделками, за остальными практически никто не ухаживал.

Тут – то и пригодилось Аннелоре вбиваемое матушкой умение ухаживать за больными и ранеными. Как знатная дама, получившая отличное образование, Аннелора умела парить травяные отвары, унимающие лихорадку и боль, поить лежачих с помощью ложечки и перевязывать раны. Брезгливость и нервы отступили в первые же дни, когда вокруг все плакали, стонали, проклинали или молились. Все на что хватало сил – бродить с ведром воды и сомнительной чистоты тряпками, обтирая потные лица, подносить к обкусанным губам обгрызенную деревянную чашку, да иногда закрывать глаза тому, кому еще вчера подавала чашку.

Больше всего юной маркизе пригодилась хорошая память и любовь к литературе. Лежать в фургоне было скучно не только метателю ножей – рядом в телегах метались в бреду дети и взрослые, остановленные королевской заставой.

Аннелора, напоив всех теплым отваром, принималась вслух читать любимые древние легенды, петь старинные баллады и пересказывать сказки и пьесы, которые читали ей самой. Порой ее голос был единственным, звучащим над карантином, даже солдаты старались тише двигаться между рядами телег, выбирая из толпы трупы.

Через неделю метателю кинжалов и всем, кто ехал в караване, стало лучше. Оглядевшись вокруг путники припомнили слова старой ведьмы и с удивлением обнаружили, что выжили все, кто сидел тогда у костра! Забота девчонки не прошла даром! И хоть карантин до сих пор нельзя было покинуть, возвращение к жизни уже внушало оптимизм.

Убедившись, что люди, которым она обязана живы, юная маркиза свалилась с жесточайшей лихорадкой. Болезнь усугубило то, что циркач не сразу догадался пригласить лекаря, сваливая недомогание девочки на усталость. К тому же на лагерь упала последняя августовская жара и многие старались больше спать, чтобы не страдать от духоты и грязи.

На скудном дорожном тюфяке, в поту и горячке светлые волосы Аннелоры заполонили вши. Лекарь безжалостно велел отрезать длинные локоны, дабы не мучить больную. Метатель кинжалов Сигизмунд, сам уже сверкая чисто выбритой макушкой, вздыхая от сожаления, намылил светлые прядки щелочным мылом и срезал их своим лучшим кинжалом. Анни этого даже не заметила. Лихорадка только усиливалась с каждым часом.

Одна из пришедших в себя крестьянок подсказала растерянному циркачу, что нужна ледяная вода, лучше всего с уксусом и много травяного отвара. Мужчина решительно велел женщине присмотреть за больной и отправился искать в жару ледяную воду и травы.

Нашел. Просидев рядом с малышкой почти две недели, метатель ножей заставил болезнь отступить.

Однако, убегая, болезнь взяла с девочки немалую плату: худощавая фигурка стала еще более тощей, истратив на борьбу с жаром последние силы. А светлый пушок, появившийся на бритой голове, окончательно побелел. Нормально ходить и говорить Аннелора смогла только в начале осени.

Изможденная, с короткими, едва начавшими отрастать волосами, одетая в слишком просторные рубаху и штаны, она бродила среди телег и повозок. Поила больных, обтирала, меняла им одежду и варила кашу измотанным лекарям.

Метатель ножей и канатоходец ходили с ней – больше никто из цирковой группы не выжил. Мужчины не чурались любой работы – подносили ведра, переворачивали раненых, иногда напоминали девушке, что надо есть и спать, если сами от усталости не падали рядом, на затоптанную землю. Они оба считали Иниру своим талисманом и боялись отойти от нее хоть на шаг. По мнению этих мужчин, ад выглядел как бесконечный карантин.

* * *

Еду, одежду и лекарства выдавали присланные королевской школой медики. Они же платили по медяку в день за помощь. Солдаты, охранявшие карантин, обращали внимание на странную компанию из тощей девчонки и двух изможденных мужчин, но в самом карантине несчастным болящим было мало дела до окружающих.

Никому и в голову не могло прийти, что изящная, словно дорогая фарфоровая статуэтка, герцогская дочь и всклокоченное существо с покрасневшими руками и безумно горящими глазами – одно лицо.

За время, проведенное в карантине, Аннелора видела столько боли и смерти, что родной дом потускнел и воспоминания о нем отступили. Забылись родные стены и любимые люди, мягкие постели и фарфоровые блюда.

Ежедневный труд и ужасный запах, который она перестала замечать на третий или четвертый день; стоны и слезы, от которых ее сердце оледенело; беспросветно-серые дожди, накрывшие обитель скорби в сентябре, – они выбили остроту воспоминаний о близких.

Девочке уже казалось, что так было всегда – серый мир вокруг, тяжелая, но привычная работа, знакомая круговерть докторов, солдат и больных.

До бездорожья солдаты успели выстроить навесы, под которыми укладывали лежачих. Ледяные дождевые капли залетали под парусиновый полог и холодили тело. Щекотали шею, которую не прикрывали больше локоны изысканной прически, смачивали затоптанный пол, делая его еще грязнее.

Поддерживать чистоту в этом скопище тел было практически невозможно. Но Инира старалась. Мыла полы, раскладывала по углам пучки полыни, собирала грязное белье и уносила таким же усталым прачкам, с утра до ночи стоящим над корытами и дымящимися котлами.

Иногда она засыпала стоя, привалившись к опорному столбу навеса, тогда Сигизмунд укладывал ее в опустевшей повозке, укрывая плащами и куртками. Проснувшись от чьих-то стонов, она даже не успевала высказать метателю ножей благодарность – снова бежала к навесам.

Постепенно народу становилось меньше. Король распорядился близлежащим помещикам выделить часть урожая в пользу больных, и похлебка стала гуще. Все больше людей поднимались на ноги и бродили унылыми тенями, не зная, как им дальше жить.

Тогда на помощь вновь пришел королевский указ: солдаты и уцелевшие крестьяне принялись торопливо строить более теплые помещения, выкладывать печи, сколачивать нары – приближалась зима.

* * *

Из карантинного ада Аннелора вырвалась только с первым снегом. Однажды, выскочив из душной избы с ворохом белья в руках, увидела, что все вокруг укрывает тонкий слой белоснежной глазури. И в голове неизвестно откуда всплыли слова самого старого и опытного доктора: зараза уйдет с морозами.

И верно.

Вернувшись в дом, девушка огляделась: часть докторов уже уехала, потому что больные выздоравливали, а новые не появлялись. Освободились холодные лавки у дверей. За столом спокойно сидел старенький доктор и потягивал травяной отвар из большой глиняной кружки. Бросив белье в корзину, Аннелора присела рядом с ним и удивленно услышала:

– Очнулась, красавица? Куда ехала-то? Завтра сможешь дальше ехать, снег выпал, карантин закрывается.

– Все? – в голосе девушки прозвучало удивление.

– Все, – подтвердил доктор. – Я там тебе премию выписал, у писаря забери, да хоть платье себе купи, а то девушка, а вид, как у кошки бродячей.

Доктор сказал это все так отечески ласково, что Анни не обиделась, но сочла нужным глянуть в небольшое оклеенное бумагой зеркальце, стоящее на приступке: мужчины перед ним, брились, а она так ни разу и не заглянула.

Оттуда на нее взглянуло привидение: бледное, лохматое и неизвестного пола. Анни в ужасе отшатнулась, но, к счастью, в тот момент в дом зашел мужчина в потрепанном кафтане.

Его зовут Сигизмунд, вспомнила она, вглядываясь в спокойные карие глаза вроде бы знакомого мужчины. Циркач, должно быть, что-то заметил в ее взгляде и спросил:

– Инира?

«Я Аннелора!» – хотелось закричать девушке, но язык не поворачивался. И хорошо, что лавка была широкой и твердой – ноги явно тряслись.

Сигизмунд заметил эту дрожь и совсем растерялся. Благо, доктор, выслушав пульс побледневшей девушки, ласково посоветовал циркачу:

– Своди девочку в баню и купи ей платье, чтобы в себя пришла.

Циркач едва ли не на руках вытащил Иниру на белый снег. Оставляя в снежном полотне черные следы, привел в женскую баню и велел бывшим там селянкам вымыть ее и пропарить:

– Белье и платье сейчас принесу! – добавил он, закрывая за собой дверь предбанника.

Часа через два Аннелора снова смотрела в зеркальце и вздыхала. Добрые женщины помогли ей, чем могли: вымыли, смазали потемневшую кожу душистым маслом, облачили в принесенные Сигизмундом вещи, даже короткие волосы спрятали под кокетливый чепчик с оборками. Но она по-прежнему ничем не напоминала сероглазую куколку из отцовского поместья.

Впрочем, долго в бане сидеть не будешь, нужно идти. Герцогская дочь распахнула дверь и сделала шаг. В лицо дохнуло холодом, смывая сонную одурь последних месяцев. Кровь быстрее побежала по жилам.

Рядом раздалось вежливое покашливание. Инира оглянулась. На завалинке ее поджидали двое: Сигизмунд и его приятель, канатоходец по имени Кварт. Они молча подвинулись, уступая ей кусочек домотканого коврика, а потом Сиг заговорил:

– Инира, мы тебя не спрашивали о твоем прошлом и спрашивать не будем, не наше это дело. Но, благодаря тебе, мы выжили и готовы помочь. Прежде чем мы все тут оказались, ты же куда-то направлялась?

– Да, Сиг, я ехала к жениху, – Анни спрятала взгляд.

– Тогда мы тебя проводим. Все равно сейчас выступать здесь негде. Так, может, хоть на твоей свадьбе погуляем.

Анни бледно улыбнулась и согласилась:

– Спасибо, Сиг, Кварт! – на глазах девушки вскипели слезы благодарности и мужчины смущенно отвернулись.

– Идем? – Сигизмунд протянул девочке руку.

– Идем! – улыбнувшись, Инира приняла руку и шагнула вперед.

* * *

К вечеру они все вместе вычистили старый скрипучий фургон, покрытый расписной холстиной. Краски выцвели, дерево потемнело, в углах от осенней сырости завелась плесень, но в целом цирковой «домик» вполне годился для путешествия.

Лошади пережили время карантина вполне мирно – только наели себе «сенные животы» да обросли густой «зимней» шерстью. Смешные, похожие на медвежат жеребята дичились людей и прятались за маток, увидев решительно настроенного канатоходца.

Вооружившись ломтями ржаного хлеба с солью, Кварт все же привел упирающихся коней к фургону. Накинул на шеи веревки, а потом долго ласкал и уговаривал дичащихся животных. Добившись относительного спокойствия косматых, по-зимнему светлых лошадей, Кварт навесил им торбы с овсом и, пока Ини скребла деревянный пол и стены фургона щелоком, перебирал и натирал жиром покоробившуюся упряжь.

Все это заняло удивительно много времени потому что у всех тряслись от волнения руки. В конце концов, почти в обед, трое уцелевших сунули в фургон мешок с провизией, проутюженные от заразы одеяла, запас угля для походной жаровни и мешочек с заработанной мелочью. Потом простились с докторами и солдатами и тронулись в путь.

Глядя на заиндевевшие деревья вдоль дороги, Аннелора словно оживала, пропитываясь чистотой и покоем зимнего леса. Рядом хлюпал носом Кварт – парень уже позабыл ветер дорог и теперь ежился, и чихал, хлебнув свежего воздуха.

Сигизмунд, соскучившийся по новым лицам и событиям, едва ли не с умилением взирал на старые кострища, поломанные телеги и обрывки сбруи в придорожных канавах. Ему в отличие от Иниры хотелось увидеть людей, выпить кружку пива в трактире и узнать новости, не связанные с болезнью.

Ехали, впрочем, недолго – верст через пять остановились в трактире и долго озирались, привыкая к обилию незнакомых здоровых людей.

Хозяин быстро догадался, что посетители из карантина, но, получив серебряную монету, промолчал, только подал ужин в комнату, да в горячее вино сыпанул изрядно перцу, защищаясь от заразы.

Комнату циркачи сняли одну на всех: Анни, как единственная дама, улеглась на узкую кровать с бугристым соломенным тюфяком, а мужчинам достались точно такие же тюфяки, раскатанные на полу.

Ночью девушка несколько раз просыпалась от непривычной тишины: циркачи спали тихо. И стены в трактире были довольно толстыми, ей не хватало стонов, хрипов, кашля. Карантинная болячка часто осложнялась удушьем. При воспоминании об этом, из глаз медленно потекли слезы, и девочка подушкой заглушала всхлипы.

В тяжком ночном безмолвии опять навалились думы. Так все же: Инира или Аннелора? У нее появилась возможность рассказать о себе новым друзьям. Но как они примут такую новость? Тощая девчонка, едва не отправившаяся на Радужный Мост – знатная девица? Нет, пока рано, сначала нужно увидеть Фредди и попросить его наградить циркачей по-королевски!

Под утро Анни все же забылась тревожным коротким сном и увидела выплывшее из небытия лица родителей, графа. Сердце тревожно забилось: она вспомнила, что ее, скорее всего, ищут!

Мужчины проснулись только к завтраку и удивились – их спутница сидела за простым деревянным столом и с аппетитом ела кашу с салом. Рядом истекали паром еще две тарелки, накрытые ломтями серого деревенского хлеба, и кувшин с горячим сбитнем.

– Доброе утро! – Девушка строго посмотрела на мужчин, один из которых был старше ее почти вдвое. – Умывайтесь – и завтракать. Сегодня ветра нет, лучше выехать пораньше.

Сиг, удивляясь себе, едва не поклонился тощей пигалице. Подобрав снятый вечером колет, он устремился к общей умывальне, расположенной в конце коридора. Канатоходец же, ухмыльнувшись, подскочил к столу и попытался схватить миску с кашей, минуя неприятные утренние процедуры, за что и получил ложкой по руке:

– Умываться! – Анни нахмурила светлые брови. – Или на голову миску надену!

– Достань сначала, девчонка! – Парень, которому едва стукнуло восемнадцать, постарался вытянуть завтрак силой – и, действительно, получил миску на едва начавшие отрастать волосы.

Сиг, вернувшийся уже из умывальни, рассмеялся:

– Так тебе и надо, Кварт. С нашей малышкой лучше не спорить – завтрак она оплатила из своего кармана.

Канатоходец сбросил на пол пустую миску и поплелся в умывальню, бурча себе под нос, что капризные девчонки с тугим кошельком им командовать не будут.

Сигизмунд коротко поклонился леди, выбрал одну из двух уцелевших мисок, и стал есть. Шляпу для канатоходца Анни сотворила из собственной, уже опустевшей посуды, и сейчас неторопливо прихлебывала сбитень, поглядывая в щелочку между ставнями:

– Сиг, нам ехать еще почти неделю. Может, попутчиков возьмем?

– Попутчиков? – циркач тоже приник к узкой щелке. У ворот трактира топтались, бурно жестикулируя, несколько опрятно одетых гномов.

– Думаешь, они ищут транспорт? – с сомнением проговорил он, разглядывая добротную одежду коротышек.

Девушка в ответ пожала плечами:

– Гномы плохие наездники, а у этих, кажется, конь пал. Конюх все утро пробегал туда-сюда без шапки, и хозяин уже третий раз им пиво выносит.

– Хорошо. Двоих или троих мы взять можем. Если без груза. Пойду узнаю, – залпом выпив остывший сбитень, Сигизмунд вышел из комнаты, встретив по пути все еще бурчащего, но умытого Кварта.

Гномы действительно обрадовались возможности добраться до крупного села в фургоне циркачей и не поскупились с оплатой. Воспользовавшись оказией, трактирщик передал родичам мешок с гостинцами да несколько пакетов до ближайшей почтовой станции попросили закинуть постояльцы.

Пересчитывая полученные монетки, метатель ножей подумал, что они неплохо заработают. Даже если свадьба Иниры и не состоится.

Несмотря на задержку с расчетами и загрузку дополнительного провианта для пассажиров, они выехали, едва солнце вынырнуло из утренней дымки.

Кварт правил лошадьми. Сигизмунд помогал Инире прилаживать на маленькую походную жаровню котелок с водой для травяного отвара. Гномы мирно покуривали короткие трубочки и вели вежливую беседу о стоимости драгоценных камней на ярмарках и ювелирных лавках.

Девушка внимательно слушала и задавала вопросы.

Сиг бросал на нее короткие взгляды и удивлялся. Еще накануне Инира разобрала вещи, оставшиеся от умерших членов труппы: что-то, подшила, что-то выбросила. Теперь она ничем не напоминала бледную замученную тень, бегающую с тазами и корзинами по госпиталю.

Теплые брюки из мягкой серой шерсти и толстая вязаная фуфайка превратили девочку в мальчика. Длинный жилет с ватной подкладкой скрыл различия фигур окончательно. Вместо деревенского чепца короткие волосы прятал берет. На поясе разместился не только кинжал, но и подарок наставника – полдюжины метательных ножей.

Когда вода в котелке вскипела, Инира насыпала сухих трав, прикупленных в трактире и добавила щедрую ложку меда:

– Обедать только после полудня будем, а по морозу ехать силы нужны, – пояснила она Сигизмунду и, помешав отвар, налила первую кружку вознице.

Гномы одобрительно загудели и, пока Инира придерживала поводья, чтобы Кварт мог согреться первыми обжигающими глотками, потихоньку добавили в котелок хорошую порцию гномьей водки.

Вернувшаяся девушка зачерпнула отвар большой кружкой, поднесла старшему гному. Потом так же уважительно, но без поклона подала кружки младшим. А уж после налила Сигизмунду и себе.

Метатель ножей с интересом смотрел, как она подносит кружку ко рту и вдыхает сильный запах алкоголя. Гномы тоже отвлеклись от своих бокалов на это примечательное зрелище, но Инира спокойно отхлебнула, поежилась и сказала:

– Кашу сами варить будете! – И, не отрываясь, словно воду в жаркий день, выпила все, что было в кружке, до капли! Потом свалилась на свернутый тюфяк и уснула!

Гномы дружно засмеялись низким дробным смехом и чокнулись своими почти литровыми кружками:

– Смелая девочка, господин Сигизмунд, – сказал самый старший. – Не волнуйтесь, кашу Мартин сварит, а малышку лучше укрыть потеплее, не то простудится.

Сиг тотчас последовал совету: унес ученицу в конец фургона, уложил на развернутый тюфяк. Подумал и укрыл еще парой, бурча себе под нос, что глупых малолеток еще учить и учить, а «гномья водка» это не дешевое вино в заштатной таверне!

Гномы ухмылялись, слушая это ворчание, и прихлебывали свое пойло, от которого у самого Сигизмунда внутри полыхал настоящий костер. Однако пора было и кашу заваривать. Перелив отвар в укутанный платком горшок Сиг торжественно вручил котел младшему гному. Тот не растерялся и затребовал воду, крупу и сало. Потом, напевая что-то созвучное бряцанию топоров, захлопотал у жаровни.

К обеду в котелке запыхтела каша. В воздухе поплыл аппетитный аромат. Инира заворочалась под тюфяками, а потом поднялась, со стоном придерживая голову.

Ухмыляющийся гном произнес речь, восхваляющую доблесть человеческой женщины, во время которой Ини прилагала все усилия, чтобы не стонать очень громко. Пожалев ее, коротышка извлек небольшой флакон темного стекла и накапал несколько капель в подсунутую младшим кружку с водой;

– Выпей, госпожа, полегчает.

Инира с опаской принюхалась к лекарству и быстро выпила, борясь с тошнотой. Сиг усадил ее на свернутый тюфяк и вручил еще кружку воды:

– Пей. Сейчас все пройдет, обедать будем.

– Ой, – жалобный стон все же прорвался сквозь побледневшие губы, и девушка приникла к кружке.

Гномы все еще гудели, посмеиваясь, но вот молодой стукнул черпаком по крышке котелка и выставил на широкую доску стопку мисок. В воздухе поплыл заманчивый и волнующий запах еды. Гномы спрятали трубки, и вынули огромные клетчатые платки, которые постелили на колени вместо салфеток.

Кварт заерзал на своем месте, оглядываясь через плечо и нетерпеливо ожидая свою порцию. Ини чуть оживилась, но Сигу пришлось самому отнести кашу вознице и всунуть горячую миску в руки девушки. Впрочем, с каждым глотком она приходила в себя и вскоре уже стучала ложкой наравне со всеми.

Ехали не спеша целых четыре дня. Снег продолжал ложиться на прихваченную ночным морозцем грязь. К полудню с колес смачно шлепались пласты подтаявшей земли, перемешанной со снегом. Жаровня почти не давала тепла, поэтому все время путешественники проводили в теплой одежде.

Гномам хватало их кафтанов из толстого мягкого сукна, они лишь посмеивались временами над синеющими от холода циркачами. Да рассказывали о вечном холоде, царившем среди горных вершин Гномьего пика.

Сам Сигизмунд, морозы крайне не любивший, отпорол рукава овчинного тулупа, принадлежавшего раньше силачу Ярику. Теперь метатель ножей тачал из них теплые штанины, а из остатков тулупа – меховой жилет для более стойкого к холоду Кварта.

Инира отыскала в вещах перевязь с ножами и подогнала ее под себя. Так же поступила и с широким кожаным ремнем, внутри которого располагались потайные кармашки. Пассажиры только ухали сквозь кустистые бороды, глядя на ее рукоделие.

Очень странно, но приходя в себя после болезни и нервного истощения, она почему-то больше вспоминала не рецепты вкусных блюд или навыки тонкой вышивки, а практические приемы, подсмотренные в казармах гвардейцев отца.

Легко протягивая дратву зубами или прокалывая шилом дырку в толстой коже ремня, девушка улыбалась, представляя глаза наставницы по рукоделию и вышивке.

– Благородная леди должна изучить все виды изысканного рукоделия и вышивки! – говаривала сия достойная дама, воздевая исколотый иголкой палец к расписному потолку под тягостные вздохи ученицы.

* * *

Гномы, никогда не сидящие без дела, успели рассказать Инире, что едут на большую ярмарку в надежде скупить у заезжих охотников и селян необходимые им шкуры, редкие травы и барсучий жир.

Всю дорогу они аккуратно вырезывали из брусочков бриара коротенькие гномьи трубки, украшая их готовыми серебряными колечками с бирюзой, агатом и малахитом. А младший еще и кашеварил на всю компанию.

И, конечно, в столь далекое путешествие деньги гномы взяли в векселях гномьего банка. Бумаги, защищенные магией, для грабителей ценности не представляли, поскольку со смертью хозяина печати меняли цвет, а прочая защита не позволяла воспользоваться бумагами, просто стянув их из поясной сумки или тюка.

Инира кивала, ахала, спрашивала гномов про условия кредитования в их банке и проценты по закладным. Сиг тоже слушал. Он уже понял, что, хотя они и стали невольными наследниками вымершей труппы, но вернуться к цирковому ремеслу не получится. Значит, нужно выбирать другой путь. Может быть, заняться перевозкой особо ценных грузов?

На пятый день гномы дружелюбно распрощались с циркачами. Кварт даже обменялся с самым молодым адресом «долгой почты». Ею пользовались путешественники, бывающие в одних и тех же городах. Письмо отправлялось на имя получателя в главное здание почты, а лишь появившись в городе, получатель забирал всю корреспонденцию разом.

Расплатились пассажиры узкой полосой пергамента с вписанной вечными чернилами суммой гонорара. Чек украшала переливчатая зеленая печать. Сиг, приняв чек, тут же спрятал его в тайничок, сделанный в одной из стоек фургона. И одобрительно подмигнул юной напарнице.

Инира за эти дни немного отъелась. В дороге подогнала по фигуре еще несколько тряпочек из запасов труппы и выглядела почти хорошо. Только все время перескакивала с возбужденного ожидания встречи с женихом на уныние по поводу собственной внешности. Впрочем, мужчины охотно убеждали ее, что любой будет рад обнаружить свою невесту живой, пусть и немного похудевшей.

На шестой день они въехали в деревню, принадлежащую графству. К этому моменту маркиза вся извелась от нетерпения. Она готова была немедленно появиться в поместье и бросится на шею возлюбленному. Сигизмунд опасливо косился на нее, буквально не узнавая прежнюю спокойную и разумную девушку.

Посовещавшись между собой и поразмыслив, друзья решили оставить Кварта в этой самой деревушке вместе с фургоном. А Сигизмунд и Инира, одевшись потеплее, отправились к поместью пешком. По дороге им встречалось на удивление много крестьянских телег, карет и возков, и все они ехали в поместье.

– Странно, – удивлялась герцогиня вслух, – в поместье словно большой прием. А праздника сегодня нет. Разве что именины у матушки или кого-то из сестер?

– Я не знаю, – отвечал Сигизмунд и прятал глаза. Он догадывался, что нежное сердечко его ученицы вновь получит удар.

Аннелора не хотела привлекать всеобщее внимание к своему плачевному виду, а потому к дому они попали вместе с одной из крестьянских телег. Сиг подхватил тяжелый мешок, оставив хрупкой девушке корзину с яйцами, и потянул Анни в кухню:

– В кухне все обо всем самыми первыми узнают, да и в покои легче попасть, – объяснил он свой маневр, и его спутница согласилась.

* * *

В кухне было шумно и чадно. Кипели огромные котлы, пыхтело в кадках тесто, брызгало горячее масло и кровь свежезабитых животных. Все слуги и повара носились сломя голову, спеша выполнить множество дел одновременно. Сиг скинув мешок с плеч утянул ученицу в тихий уголок шепнув:

– Слушай! Сейчас все новости узнаем!

Анни замерла, едва не усевшись к нему на колени, и некоторое время прислушивалась к кухонному гаму, выделяя разговоры. Рядом остановились две зеленщицы, разбирающие пучки моркови:

– А невесту-то ты видела? – спросила молодая, но излишне полная женщина, у подруги.

– Видела-видела! Такая маленькая, темненькая, а голосок звонкий. Видать, привыкла командовать! – протараторила рыженькая в веснушках девушка и поправила сбившийся чепец.

– Говорят, купчиха она, – с сомнением протянула ее собеседница и, хекнув, опрокинула корзину в огромное корыто с водой.

– Купчиха – не купчиха, а сама видишь, сколько народу собралось! – рыжуха кивнула себе за спину и тут же перечислила: – Мяса пять туш завезли и живых перепелов дюжину корзин доставили. Сказали, невеста дюже любит перепелов с изюмом. И вообще… – рыженькая помотала грязной ладошкой в воздухе, обозначая жестом царящую вокруг суету.

– Так оно. И народу много и провианту, осенью одну капусту жевали. – Согласилась, отдуваясь, ее напарница. – А все ж не думала я, что граф наш вот так возьмет и жениться! – вдруг перевела она разговор, – прежнюю-то невесту месяц только как похоронили.

Глаза рыженькой мойщицы от любопытства едва не вылезли из орбит:

– Не слыхала, что другая невеста была! А кто? – рыжие кудряшки запрыгали по плечам, подчеркивая нетерпение своей хозяйки.

– Да камеристка госпожи Сибиллы пошептала, – толстуха понизила голос, но Анни хорошо ее слышала, – будто граф хотел на маркизе жениться, молоденькой да хорошенькой. – Тут мойщица многозначительно взглянула на товарку и добавила: – Мы уж и дальние комнаты чистить принялись. Вроде как все у них к сговору шло, а она вдруг раз – и пропала!

– Да ты что! Украли? – у рыжея даже рот приоткрылся от изумления, а многострадальные овощи выпали из ослабевших рук.

– Не знает никто, – толстуха, с рыком подняла корзину из воды и поставила ее обтекать на специальную решетку в полу. – Как пропала она, граф тут же сестре отписал, чтобы срочно другую невесту подыскала, вдруг не найдут. Кредиторы-то уже и земли забрать грозились.

Рыжая печально покачала головой и даже сочувственно шмыгнула носом:

– Эх! И не нашли?

– Нашли. Через месяц почти. В реке. – Женщина горестно вздохнула и хлюпнула, выражая не то сочувствие, не то недовольство. – Говорят, мать даже смотреть отказалась, а отец только по родовому медальону опознал!

Замершая за холщовой занавеской Инира схватилась за грудь и застонала сквозь закрывшую рот широкую ладонь метателя ножей. Медальон, который упомянула служанка, давно украли, еще в карантине. Там у многих пропадали мелкие, но ценные вещи. Воришку пытались поймать, устраивали ловушки, потом махнули рукой, когда кражи прекратились. Выходит, вором была девушка?

Послушав разговоры прислуги еще некоторое время, Анни узнала о своем женихе много нового и крайне нелицеприятного. Слуги легко болтают о господах, которых не уважают.

Ее невольно просветили и насчет скверного характера молодого наследника. Поведали, как он хватал служанок в темных углах. Нервным шепотком рассказали, о том, что юный граф увеличивал долги семьи, устраивая многодневные гулянки в столице, разбивая в процессе бутылки драгоценных вин о головы лакеев.

Особенно подробной оказалась информация про мегеру-мамашу и нервных, болезненных сестер графа Бедсфорда, изводящих малочисленных служанок истериками и капризами. Стоило кухаркам услышать звон побитого бронзового колокольчика, как они вздрагивали и, осенив лица знаком Светлых, бросали жребий – кому идти «в комнаты».

На кухне болтали даже про то, что отец нынешней невесты дал за ней приданого более миллиона! Закатывая глаза от восторга сухопарая, ключница перечисляла штуки дорогих тканей, связки мехов и серебряную посуду, которую молодая привезет в поместье по договору.

Правда, как негромко подхихикивая проболтался смазливый юнец, приходящийся графине троюродным племянником:

– По условиям контракта распоряжаться всеми деньгами будет жена. До рождения наследника граф не получит на руки ни монетки! Даже его векселя тесть не погасил, а только выкупил! – выпалив это юноша в потрепанной секретарской мантии залился злорадным смехом похоже графская семейка достала и его.

Услышав последнюю фразу, Сиг хмыкнул и шепнул:

– А папаша новой невесты не дурак. – Потом потянул Иниру на улицу и свернул к навесу, под которым лежало только что привезенное сено. – А ты, выходит, знатная дама?

– Ничего не выходит, – Инира устало опустилась на корточки, как привыкла делать в карантине, урывая минутку для отдыха. – Ты же слышал, знатную даму месяц назад выловили в реке.

На ее бледном, осунувшемся личике резко проступили скулы, и девушка неожиданно стала выглядеть значительно старше и горше. Посидела, потерла ладонями лицо, и сиплым голосом попросила:

– Давай здесь немного пройдемся. Сегодня свадьба, на нас и внимания не обратят.

– Хорошо, – Сиг встал и протянул Инире руку. – Только пообещай, что метать свое железо в невесту не будешь.

Девушка криво улыбнулась уголком губ и сказала:

– Обещаю. Если захочется метнуть – возьму твое.

Метатель ножей усмехнулся и под руку повел юную маркизу осматривать поместье. Инира шла, глядя по сторонам, и с каждым шагом наивные мечты маленькой девочки осыпались с тихим звоном к ее ногам. Она повидала достаточно больших домов, чтобы увидеть то, что старались скрыть недорогими украшениями из еловых ветвей, перевитых полосками яркого ситца.

Огромный дом пустовал, как выжженная холодом и ветрами пустошь. Его величие давно миновало. Кухня с ее огромным прожорливым очагом оказалась самым обитаемым и теплым местом в поместье. Плотно запечатанные ставни, покосившиеся двери и осыпавшиеся элементы декора спрятанные венками и гирляндами, выглядели, как замазанные косметикой морщины на лице пожилой прелестницы.

На крыше пустующего крыла росли кусты-самосейки. Наспех вычищенная подъездная аллея демонстрировала трещины и ямы, которые два деревенских увальня спешно засыпали песком, торопясь поспеть к приезду важных гостей.

В холле слышался чей-то истошный визг. Сигизмунд подвел спутницу к приоткрытому окну, чтобы послушать. Оказалось, это вопит графиня, требуя что-то срочно сделать в ее покоях.

Почтительный сын отвечал ей, дескать, с минуты на минуту приедет невеста, и лучше бы маменька оценила его жертву и перестала действовать на нервы.

В ответ графиня запустила в любящего сына медной вазой и разодрала в клочья носовой платок из тонкого батиста.

Разговор любящих родственников завершился взаимными проклятиями, разрушающими тишину старого дома.

Инира возблагодарила Светлых за то, что графиня вопила достаточно далеко от входной двери: звук резал уши даже на расстоянии.

Повидав несостоявшуюся свекровь, она решила посмотреть на купеческую дочку, для которой отец купил титул за миллион. Высказав идею Сигу, она нашла в его лице поддержку. Метатель ножей был рад, что девушка не воет от горя и вообще неожиданно отыскала в происходящем что-то забавное и смешное.

Поразмыслив, парочка взобралась на присыпанные снегом башенки, украшающие крыльцо, и затаилась в глубоких нишах. Вскоре от ворот прибежал мальчишка в слишком просторном тулупе и закричал, размахивая желтой тряпицей:

– Едут, едут!

Тотчас изо всех дверей громко переговариваясь повалили слуги. Женщины нетерпеливо поглядывали на подъездную аллею, а мужчины хмуро оглядывались на теплую кухню – колючий ветер раздувал потертые кафтаны и даже в овчинных жилетах было зябко.

Последним на крыльцо выполз чопорный старик в бордовом камзоле, расшитом посеченной золотой нитью. Он подслеповато оглядел суетящихся людей, громко хмыкнул, заставив окружающих посторониться. Потом, кряхтя, распахнул скрипучие потрескавшиеся двери.

Склонившись над объемным тюком, ветхий дворецкий продемонстрировал окружающим залатанные на стратегических местах штаны и несвежую рубаху. С помощью двух мальчишек он раскатал новенькую суконную «дорожку». Потом выпрямился и, не теряя достоинства, замер у дверей с видом если не самого графа, то уж точно его родственника.

Переговаривающиеся кухарки, конюхи и лакеи столпились у крыльца. Морщась от резкого ветра, лузгая семечки и орешки они обсуждали приближающуюся вереницу экипажей, не стесняясь в выражениях.

Рассматривая их, Инира окончательно убедилась, что графство переживает не лучшие времена: в доме ее отца лакеи и горничные каждые полгода получали единообразную форму из покупных тканей, а кухонные работники простые домотканые штаны и куртки.

Сейчас же перед ней предстали кое-как одетые люди, явно использующие каждый клочок ткани для тепла. Особенно отличилась крепкая старушенция с ореховой палкой в руках: каждая заплата на ее пестром одеянии была не только аккуратно пришита, но и простегана затейливым узором.

Ини даже увлеклась, рассматривая фигурную стежку, но тут раздался стук колес по обледеневшим камням. К дому приближался целый караван карет, телег и повозок.

Первой подкатила огромная цветастая карета, запряженная сразу восьмериком массивных тяжеловозов.

Холеные лакеи, спрыгнувшие с запяток, сморщили носы на окружающий пейзаж и раскатили собственную дорожку поверх уже постеленной.

Потом один опустил подножку, другой распахнул дверцу и помог выбраться среднего роста мужчине в сером дорожном плаще и бархатной шляпе с небольшим пером.

Мужчина оглядел жиденькую толпу встречающих и повернулся назад, помогая выбраться невысокой упитанной брюнетке с капризным личиком.

Инира, взглянув на нее, едва подавила нервный смех: купеческая дочка была старше графа лет на пять и, судя по ее виду, заранее все вокруг презирала за отсутствие позолоты.

В это время двери дома вновь распахнулись. На крыльцо пожаловал граф Бедфорд в сопровождении своей матушки и сестриц.

Инире вновь стало смешно: ее больше не очаровывали светлые локоны и голубые глаза. Зато тщательно скрываемое омерзение она рассмотрела. А уж вздернутые к серому ноябрьскому небу носы его сестриц и графини-матери не заметил бы только слепой.

Однако купец не стал разводить реверансов:

– Приветствую вас, граф. Дамы… – Он чуть поклонился и продолжил разговаривать с юным сребролюбцем, как с равным. – Мы устали с дороги и хотим отдохнуть. Жрец едет в следующей карете. – С определенным грубым намеком: – Полагаю, у вас найдется комната для служителя Светлых?

– Несомненно. Прошу вас, мэтр Фабьо, – Фредерик сложил губы в любезную улыбку и пригласил купца и его дочь войти в дом, стараясь не слышать стонов графини о том, что проклятая купчиха впервые ступает невестой в родовое жилище графов Бедсфордов.

Едва главные участники церемонии встречи скрылись, как из остальных карет и экипажей повалили гости, слуги, конюхи и Светлые Боги знают, кто еще. В поднявшейся суете Инира и Сигизмунд выскользнули из башенок и неторопливо удалились из поместья через поваленный забор, дабы не привлекать внимание челяди.

* * *

Часть пути до деревни Инира молчала, не отзываясь на попытки Сигизмунда разговорить ее, а потом вдруг спросила:

– Сигизмунд, значит, на мне правда был приворот?

– Правда, – вздохнув, ответил циркач.

Девушка некоторое время шла молча, роняя на лохматый мех полушубка крупные как горох слезы. Потом немного успокоившись, перевела разговор:

– Сиг, а сопровождающим караваны много платят?

– Смотря что везет караван, – пожал циркач широкими плечами, поглаживая усы, перетекающие в аккуратную бородку. – И смотря куда.

Инира закусила губу и выпалила:

– Например, если мы возьмемся сопровождать тех самых гномов, везущих шкуры?

– Очень мало. Гномы и сами отличные воины. – Сигизмунд понимающе посмотрел на девушку. – Кроме того товар не дорогой, и нападать на них большого смысла нет. Да и нас троих для полноценной команды мало. Оружия почти нет, обучения никто не прошел…

– Обучения? – Инира ухватилась за знакомое ей слово, как за спасательный канат.

Сигизмунд неторопливо и обстоятельно пояснил:

– В паре крупных городов есть школы наемников. Еще есть школы телохранителей и охранников – даже приказчику, сопровождающему груз, надо многое знать о ценах и качестве товаров, о пошлинах, – мужчина махнул рукой так отчаянно, что девушка догадалась – когда-то Сиг пытался стать приказчиком, но почему-то не получилось.

Не желая продолжать болезненную для друга тему, она тем не менее продолжила беседу, другого источника информации у нее сейчас не было:

– А дорого это – учиться в такой школе?

– Недешево, – шагая по дороге Сиг ухитрился отыскать на обочине несколько кистей подмороженных ягод. Теперь он тянулся за самой аппетитной гроздью и слова выходили слегка неразборчивыми. – Но для оплаты можно взять контракт.

– А что такое «взять контракт»? – спросила Инира, отщипывая твердую, как бусина, ягодку от предложенной циркачом ветки.

– Это значит договориться с будущим нанимателем: он оплатит учебу, а потом ты обязан отработать на него столько, сколько договорились. – Сигизмунд бросил в рот ледяную ягодку и прикрыл глаза от удовольствия. – Обычно три-четыре года.

– Без оплаты? – в голосе девушки прозвучало недовольство.

– Почему без оплаты? – Удивился циркач. – с оплатой и содержанием. Просто наниматель требует, чтобы ты учился лучше всех, например. Или знал секреты особого боя. Это как договоришься.

– Понятно, – Ини с облегчением кивнула и вновь плотно занялась зимним виноградом.

– Инира, а ты к родителям вернуться не хочешь? Ведь они будут рады, и ты вернешься к прежней жизни.

– Нет, Сиг, не вернусь, – девочка резко дернула плечом, словно сбрасывая что-то. – Я хочу все забыть, начать с чистого листа. – Девушка горько искривила обветренные губы: – невеста графа Бедсфорда умерла, пусть он наслаждается тем, что имеет.

– Да причем тут граф? – удивился метатель ножей. – Ты о родителях подумай!

– Подумала. – Резко ответила Инира, начиная трястись словно в лихорадке: – Они тоже хотели меня замуж выдать. За сына герцога.

– И что в этом плохого? – циркач все еще был в недоумении.

– Я просто не хочу, не хочу, не хочу! – девушка кричала так громко и так надрывно, что метатель ножей поспешил свернуть разговор и побыстрее напоить Иниру горячим настоем с кошачьей травой.

Позднее Сиг еще не раз пытался вернуться к этой теме, но Инира закрыла эту дверь и шагнула в другую, а оглядываться назад не хотела.

Инира

Едва за Старым Башмаком закрылась дверь, как Инира воткнула кинжал в стол. После короткой паузы хрустнула яблоком, следом стукнула скамьей… Потом вдруг длинным мягким прыжком переместилась к двери и резко ее распахнула. Двое мужчин свалились к ее ногам:

– Так-так, и что мы тут делаем? – раздавшийся в плечах Кварт приподнялся с пола и пихнул в бок все такого же стройного, но слегка постаревшего Сигизмунда.

Тот, спокойно улыбнувшись, сказал:

– Ждем обещанной гулянки.

– Под дверью? – Девушка вопросительно-удивленно подняла бровь.

– Тренируемся ползать на четвереньках. Если эль будет так же хорош, как в прошлый раз, это умение нам пригодится, – ухмыльнулся в ответ Кварт, отстраняя наемницу и устремляясь к накрытому столу.

– Нахал, – Инира покачала головой и тоже подошла к столу. – Все слышали?

– Половину, – жизнерадостно возвестил Кварт и впился зубами в свиную ножку.

– В общем, Башмак контракт предлагает. – Инира глубоко вздохнула и уточнила: – От графа Бедсфорда. Сопровождение кареты и малый груз, в столицу.

Сиг поднял голову от блюда с копчеными крылышками и пристально посмотрел на молодую напарницу. Тайну ее происхождения он сохранил, но по давней привычке наставник старался оберегать от любых напоминаний на эту тему.

Года три назад бывший циркач, а ныне наемник в солидной команде, Сигизмунд женился. Его избранницей стала на длиннокосая тихая женщина, овдовевшая вовремя провода командой большого каравана.

Юная и застенчивая, она покорила огрубевшего в походах циркача тем, что до последнего пыталась спасти мужа, умирающего от сильных болей в животе. Лекаря в караване по той поре не было, а все попытки опытных путешественников помочь ни к чему не привели.

Теперь его жена и маленький сын жили в этом самом городе у границы трех королевств. Здесь располагалась таверна, в которой работники меча ждали найма.

– А сколько предлагает? – спросил Кварт, не отрываясь от еды. Бывший канатоходец потерял гибкость и легкость фигуры, зато нарастил неплохие плечи и подкачал живот.

– Пока не знаю. – Девушка с хрустом откусила от яблока большой кусок. – Башмак сообщил, что Его Светлость ждет меня завтра в доме губернатора.

– Хочешь взять контракт? – Сиг был полон скептицизма.

Он, несмотря ни на что, регулярно собирал новости и слухи из столицы. Знал, что родители Иниры-Аннелоры живы и здоровы, готовят к наследованию титула племянника герцога, понимая, что большего им не осталось.

– Возможно, – наемница поморщилась. – Он меня не узнает, а мне любопытно посмотреть, с чего его вдруг занесло в эти края.

Бывшая невеста графа Бедсфорда все же не смогла отказать себе в удовольствии наблюдать издалека за жизнью бывшего возлюбленного.

Знала она и о рождении у него наследника. Знала, что тесть устроил его на королевскую службу. Не бумаги перебирать, а развозить ценные посылки и награды. Должность эта была хоть и хлопотная, но хлебная: дворяне, получившие королевскую милость, не скупятся на подарки гонцу.

И для охраны граф Бедфорд всегда имел взвод королевских гвардейцев. Спрашивается, зачем ему наемники?

Примерно такие соображения Инира изложила напарникам и вновь угрюмо замолчала. Легкомысленный Кварт попытался сделать вид, что размышляет, но телятина в остром соусе интересовала его гораздо больше.

А вот Сигизмунд начал вслух перебирать ближайшие события королевства, пытаясь понять, для чего королевскому порученцу понадобились наемники:

– Король у нас молод, жив – здоров и правит неплохо. Весна нынче дружная, и дороги уже обсохли. О болезнях не слышно. Мелкие стычки с хизардцами – как всегда…Что в таком случае загнало королевского посланника на границу трех королевств?

– Так это и загнало… – задумчиво сказала Инира, оживляясь. – Помнишь, зимой посол в Квариллию проезжал?

– Помню. Караван был впечатляющий, но охраняли все гвардейцы. Нашим парням только поглазеть осталось. – Сигизмунд вопросительно уставился на напарницу.

– А ехал посол с предложением от нашего короля к тамошней принцессе, – Пояснила Инира принимаясь играть своим любимым кинжалом.

– Думаешь, – Сиг взял кружку и отхлебнул пива, потом отер уголком платка свои щегольские усы: – граф везет официальное согласие?

– Нет. – Инира наколола на кинжал еще одно яблоко и задумчиво отрезала ломтик. Стоило наемнице задуматься, перестать себя контролировать и на свет Божий всплывали манеры, затверженные в детстве. – Бумаги, скорее всего, посол и привез. А вот нечто весьма необходимое для королевской свадьбы, но маленькое и легкое…

– Ты думаешь, он везет… – Сигизмунд привстал, страшась собственных предположений.

– Драгоценности для королевской короны, – кивнула девушка.

Сиг откинулся на спинку простой деревянной скамьи и задумался: получалось, что девочка права! По традиции, если женится не наследный принц, а король, для него и его супруги изготавливаются новые короны. Конечно, они как всякие коронные драгоценности, украшаются самыми удивительными и необычными самоцветами.

Самые лучшие ювелиры могут приехать в столицу и изготовить необходимое даже в королевском дворце, но вот камни? Редкие и необычные камни нужно где-то взять. Конечно, молодой король, делая политическое предложение принцессе соседней страны, не может вынуть камни из корон предков. Как же быть?

И тут Сигизмунд вспомнил, что буквально неделю назад он получил письмо от гнома, с которым познакомился в день выезда из карантина. Мартин писал, дескать, их команда отправляется в Пограничье. Люди, мол, нашли странное месторождение камней и, не справившись с разработкой, обрушили шахту. А ворчащие гномы пришли на помощь за процент в разработке!

– Инира, а Мартин, когда письмо прислал? – Сигизмунд, прищурившись глянул на девушку

– Дней шесть – семь назад, – ответила она, откидываясь на лавке.

– И шло оно дней десять, – Сигизмунд начал загибать пальцы пытаясь прикинуть время, – сначала спуск с горы, дня три-четыре. Потом еще караваном с неделю.

– Да. – Девушка помолчала, собирая известные ей концы. – Думаешь, они наткнулись на жилу в Пограничье?

– Скорее всего. И по традиции… – наемник выдержал паузу, давая девушке возможность вспомнить законы государства.

Инира закатила глаза и фыркнула. По традиции, выработка рудника за первый рабочий день шла в королевскую казну и обычно была мизерной.

Традиция блюлась скорее ради самой традиции: поработали часок – и праздновать. Но тут жила уже была открыта, изучена… значит, результатом стали камни, вполне достойные королевской короны.

Получается, именно граф Бедфорд должен был доставить их в столицу. Вот только почему один?!

В итоге, обнаружив банальную нехватку информации, наемники продолжили ужин. Отхватывая ножом очередной ломоть мяса, Сиг упорно размышлял, к кому можно обратиться за подсказками. Кварт прикидывал, где бы отыскать сговорчивую девчонку на пару дней до следующего найма. Инира же больше запивала горящую в душе боль.

* * *

Не раз и не два, когда жизнь припирала самоуверенную девчонку к стенке, ей хотелось вернуться в большой красивый дом, под крылышко горюющих родителей. Лишь гордость и стыд удерживали ее от последнего шага.

Появившись в школе телохранителей, девушка слишком поздно узнала, что не сможет ее покинуть в течение трех лет, пока не получит хотя бы начальное образование. А еще, наставник по любовной магии и приворотам на первом же занятии едва ли не за руку привел ее в храм:

– Тебе нужна помощь служителя Светлых, – пояснил он, – твоя аура опутана почти снятым приворотом.

– Наставник, – Инира растерялась, – разве вы не можете снять приворот сами?

– Он уже снят, – покачал головой еще не старый крепкий мужчина, – ты просто сама не отпускаешь его, а в этом я помочь не могу.

Инира давно не бывала в храме. Раньше она вместе с родителями присутствовала на торжественных службах в домовой часовне. Иногда ездила с ними же в большой храм в ближайший город, но эти поездки были редки.

Теперь же она стояла в наполненном светом храме и не знала – что ей говорить или что просить. В углу за колонной отодвинулась тонкая занавеска и в полосу света вступил пожилой жрец в простой желтой одежде:

– Приветствую тебя, дитя Света! – негромко сказал он.

Инира привычно сложила ладони «лодочкой» и приняла благословение знаком разделенного круга.

– Зачем ты пришла сюда? – спросил жрец, глядя на девушку кроткими голубыми глазами.

Эти глаза так напомнили ей Фредди, что девушка неожиданно разрыдалась и принялась взахлеб рассказывать жрецу о своей обиде:

– А потом он забыл меня…Совсем!

Жрец дал девушке выговориться и выплакать свое горе, а потом просто угостил традиционным храмовым подаянием – простой булочкой с сахарной глазурью.

Съев кусок пропеченного сдобного теста, Инира неожиданно успокоилась и поблагодарила жреца за помощь. Он ласково благословил ее и пригласил заходить в храм в любое время, когда ей понадобиться помощь.

Когда девушка, умывшись ледяной водой вернулась на занятие наставник удовлетворенно кивнул: здоровью его ученицы больше ничего не угрожало.

Потом Ини еще не раз заглядывала в храм, беседовала с добрым голубоглазым жрецом или просто стояла под взглядами Светлых напитываясь небесным покоем. Ей казалось, что они смотрят на нее с отеческой заботой и легкой насмешкой, как заботливые родители на расшалившееся дитя, а девушке не хватало родительской заботы и участия.

Тот же самый жрец провожал ее на первое задание, осенив знаком Светлых:

– Да пребудут с тобой Светлые, дитя, – сказал он, вручая строптивой подопечной традиционную булочку.

– Спасибо, – кивнула Ини в ответ, – но воинам покровительствует Звездосветный…

– Пусть все Светлые не оставят тебя, – добро улыбнулся старик и добавил с хитринкой: – даже Розосветная Эр!

Инира вспыхнула – Розосветная считалась покровительницей любви. Смущенно скомкав прощание молодая, телохранительница покинула школу, но черствую булочку долго возила с собой как память.

Когда имя Иниры стало что-то значить среди профессионалов она уже не желала возвращения домой по другой причине: ощутив себя нужной, способной, растеряв прежний лоск, она решила, что нашла свое место в этой жизни.

Лет через пять после побега, она случайно встретила на рынке бойкую молодуху с огромной корзиной и малышом, цепляющимся за материнскую юбку. В ней Инира узнала горничную леди Аннелоры и побоялась подходить. Зато попросила посмотреть за молодкой Сигизмунда.

Напарник и учитель просьбу начинающей телохранительницы выполнил. Проводил женщину до дома. Потолковал с соседями и мужем. Узнал, что после пропажи юной маркизы всю ее прислугу перевели в отдаленное поместье, либо рассчитали, выплатив хорошие отступные.

В тот день Инира впервые сознательно утопила воспоминания в крепком дешевом пойле из ближайшей таверны. Наутро головная боль, никуда не девшиеся воспоминания и чувство вины вразумили ее настолько, что девушка собралась написать родным. Увы, в этот момент ее отыскал учитель из школы телохранителей и сообщил, что для их команды есть контракт. Благие намерения были похоронены на месте.

* * *

Пирушка в отдельном кабинете продолжалась недолго. В густой темноте весенней ночи, друзья и компаньоны разошлись по своим домам. Утром они вновь собирались встретиться в этой таверне, чтобы обсудить новый заказ. Утро способно придать мрачным краскам ночи новый цвет. Возможно, Инира решит отказаться от заказа, а может граф найдет повод взять другую команду, а может… Так или иначе миру требовались его часы тишины и ночь благосклонно распахнула над городом свое покрывало.

Сигизмунд отправился в домик, купленный на скопленные за годы наемничества деньги, к жене и сыну.

Кварт свернул на улицу «красных фонарей» и, насвистывая, углубился в хитросплетение крылечек, галерей и садов.

Инира вышла на улицу, постояла немного, неторопливо натягивая перчатки, затем перешла улицу и приблизилась к крепкому трехэтажному дому, знававшему лучшие времена. Здесь она снимала две комнатки на чердаке, и за последние три года эта мансарда стала ее самым долговременным жилищем.

Войдя с прохладной улицы в теплый холл, Инира огляделась: хозяйка дома еще не спала. Сидела тихонько в старом кресле и позванивала спицами, вывязывая очередную пару теплых носков.

– Добрый вечер, мистрис Айн, – Инира вежливо поздоровалась, помня, что квартирные хозяйки трепетно относятся к любезностям.

– Добрый вечер Инирочка, ужинать будешь? – старушка приветливо закивала головой, опуская вязание в подол.

– Нет. Спасибо, мистрис Айн, я уже поела. Камил пришел? – если напарник задержался, придется ей самой заняться ужином.

– Наверху уже. Булочек с чаем спросил, да книжек целую стопку притащил. – сообщила хозяйка дома.

– Спасибо, – Инира устало поднималась по лестнице и думала о том, что сейчас, пожалуй, родители не приняли бы блудную дочь ни за какие коврижки.

Камил считался ее любовником уже больше семи лет. Иногда Кварт или Сиг с усмешкой спрашивали: когда же они пригласят друзей на свадьбу и нарожают маленьких Камилчиков? Оба телохранителя отшучивались и продолжали жить вместе.

Тогда, почти пятнадцать лет назад, приняв решение, Инира начала его воплощать. Получив деньги за доставку груза и гномов, отправилась в ближайший город, в котором была школа телохранителей.

Поросший крапивой, высоченный забор скрывал двор школы от посторонних взглядов. У ворот стоял огромный мужик в тяжелом даже на вид панцире. Сига и Кварта он легко пропустил внутрь. Зато Инире, выглядевшей, как растрепанный мальчишка, плюнул под ноги и посоветовал проваливать:

– Сопляков в этой школе не учат, шкет!

Слезы навернулись на глазах девушки, она сглотнула, пытаясь удержать горячие соленые капли, но неожиданно услышала за спиной:

– Сайрус, пропусти леди и учти, что я не забуду.

Здоровяк заметно спал с лица и пропустил в ворота Иниру вместе с идущим следом щуплым пареньком в красивой дорогой шубе.

– С-спасибо, – голос Иниры прерывался, нос хлюпал, но она чувствовала себя обязанной поблагодарить.

– На здоровье. Хочешь учиться? – паренек окинул девушку взглядом.

– Да, – хлюп удалось сдержать, но голос еще дрожал.

– Отец сейчас в конторе, – парень указал рукой на аккуратную пристройку к длинной каменной казарме. – Пойдем, провожу.

Так Инира познакомилась с Камилом и следующие два года виделась с ним едва ли не ежедневно. Хрупкий с виду мальчишка оказался сыном владельца школы телохранителей и кладезем всевозможных знаний.

В школу телохранителей приняли только ее. Кварту и Сигу посоветовали обратиться в школу наемников:

– Вы слишком стары для нас, ребята, – сказал им мэтр Сакр, усмехаясь в роскошную черную бороду.

Кварт было надулся, но Сиг хлопнул его по плечу, улыбнулся и поблагодарил мэтра за добрый совет. Через три часа циркачи обживали казарменные койки в школе наемников, обучение в которой занимало всего полгода.

А Инира в это время уже выслушивала первые комментарии от наставников, пробегая полосу препятствий. Ей предстояло три года ежедневных занятий и на выходе – контракт из рук того, кто пожелает нанять выпускника школы.

* * *

Через полгода Кварт и Сигизмунд получили свой первый контракт. Выполнив его, они смогли вернуть школе потраченные на их обучение деньги.

Инира скучала по друзьям. Ей не хватало дружеского общения, подколок, шуток, дружеской заботы. К тому же наставники быстро выработали в ней осторожность довольно жестокими методами: угощая пирожками с сильным слабительным во время дружеской беседы. Или утаскивая в угол с мешком на голове, чтобы окунуть пару раз в бочку ледяной воды.

Стоило чуть расслабиться, как немедленно следовал «урок осторожности». Через полгода Инира уже не удивлялась тому, что часть учащихся ест только вареные яйца и собственноручно сорванные яблоки. А некоторые выпаривают для питья колодезную воду, неотлучно находясь у аппарата.

Впрочем, через год «уроки осторожности» от наставников прекратились, зато их активно принялись организовывать однокурсники.

Школа телохранителей готовила одиночек. Подготовка у всех была разная. Групповых занятий почти не было, но казарма и широкий двор давали обширное поле для мелких пакостей.

Единственным неприкосновенным местом для «шуточек» становился сундучок с личными вещами и кровать, их специально зачаровывали наставники, иначе, пожалуй, школа не выпустила бы ни одного телохранителя в здравом уме и твердой памяти.

К исходу второго года обучения все чаще Инира приходила в маленький дворик, где занимался Камил.

– Кам, а почему ты не берешь контракты? – спросила она однажды, наблюдая, как парень бросает в колоду небольшие топорики, стараясь разбить обрубок бревна в щепу.

Камил хмуро глянул на нее, а потом неожиданно улыбнулся:

– Подслушивала?

– Вот еще, – Инира фыркнула и, в свою очередь, принялась метать небольшие острые стрелки в мешок, набитый опилками. – Просто твой отец так орал, что слышно было даже на улице.

– Все просто, я жду, – парень скривил губы в ухмылке и в три броска расколол несчастный чурбана мелкие полешки.

– Чего? – девушка искренне удивилась.

Приятелю недавно предлагали контракт на охрану весьма важной в городе персоны.

– Настоящего дела, – Камил сменил топорики на узкие стилеты, втыкая их в обозначенные красной краской точки на мишенях.

– Но мэтр Сакр… – Ини по-прежнему была в недоумении

– Пригрозил меня выгнать из дому, – Камил бесшабашно улыбнулся и махнул рукой показывая, что ему все равно.

– Что же ты будешь делать? – теперь в голосе девушки звучало озадаченное беспокойство.

– Уйду жить к тебе. Пустишь? – Парень лукаво подмигнул напарнице.

Инира промахнулась и поморщилась:

– Уже разболтали.

– А как же! – Камил широко улыбнулся и повторил вопрос. – Так пустишь?

Инира с сомнением покачала головой и попыталась его отговорить:

– У меня только одна комната.

Улыбка Камила стала еще шире:

– Не страшно. Приставать я не буду, а вот помочь тебе и твоим друзьям смогу.

– Помочь? – Инира удивилась.

– Давай не здесь, ладно? – Камил выпрямился и неожиданно запустил небольшой нож в забор. Металл тяжело стукнул в тонкую доску, и за преградой раздался короткий полустон-полувскрик.

– Ну вот, – Инира преувеличенно громко вздохнула мысленно хихикая. – Опять Жиар на одно ухо хромать будет.

– Ему полезно, вдруг совесть проснется, – сверкнул темными глазами Камил.

– Да ты что! Нет у него такой части в организме! – Инира сделала большие глаза и собрала из мешка стрелки. – Совесть ему только мешать будет, его контракт ведь главный судья выкупил.

Камил тихонько рассмеялся и сказал:

– Значит договорились? Загляну после занятий?

Инира пристально посмотрела на сына своего наставника и кивнула:

– Приходи. Можешь прямо с вещами, улица Серого Плаща, Сиреневый дом. – На том и простились.

Инира

В тот год будущей телохранительнице удалось наконец съехать из казармы. Для нее это стало важным событием: казарма есть казарма. Девушку смущали не столько общие банные дни и тонкие перегородки, сколько постоянное мужское внимание.

Иногда ей хотелось спрятаться в тихом углу от настойчивых подмигиваний, похлопываний и громких обсуждений ее стати. Но показать слабость было равносильно крупному просчету на тренировке – слабаков в школе не держали.

Старшие ученики Школы имели право подрабатывать вышибалами либо охранять купеческие лавки, вот она и нанялась в трактир. Условием оплаты стала комната под крышей и завтрак с ужином, без вина.

Комната, которую ей показал пройдошливый трактирщик, оказалось просторной, хоть и захламленной. Хлам девушка выбросила и заплатила служанке пару медных монет за помывку пола и стен.

Отстояв «смену» у двери, вечером Инира уже вселилась, радуясь свежему соломенному тюфяку и чистой простыне.

В казарме о переезде мало кто знал. Большая часть младших учеников едва доползала до узких коек после занятий. Остальные, перешедшие на более высокую ступень обучения, относились к соседям достаточно равнодушно. Интересоваться прошлым соучеников было не принято. Только Камил знал про обитателей казармы все. Или почти все.

Тем вечером она, как обычно, стояла у дверей в трактир и небрежно чистила ногти маленьким, очень острым ножиком.

Сегодня в зале было довольно спокойно: гуляла небольшая компания студентов. Степенно распивали большую бутыль «гномьей водки» отмечающие сделку бородачи. Несколько темных личностей скользили у стойки, да пара гулящих девиц скучающе болтала о модной в этом сезоне форме каблука. Все как обычно, и все же не совсем.

Ветхий старец тихо вошел в трактир, опираясь на посох. Его руки в старческих пятнах и согбенная спина, а, может, блеснувший на руке перстень с крупным красивым камнем заставили трактирщика выйти из-за стойки.

Старец, держась сухо и презрительно, затребовал еды и вина и был препровожден за самый дорогой стол заведения. Трактирщик даже лично обмахнул не слишком чистую столешницу и скомандовал разбитной служанке:

– Холстину подай!

Сверкнув черными блудливыми глазами, служанка принесла почти свежий кусок ткани и накрыла порезанную посетителями столешницу.

– Чего изволите откушать? – поинтересовался владелец заведения у необычного гостя.

– Чечевичную похлебку, – коротко ответствовал старик, обводя трактирный зал орлиным взором. – И вина подай.

Трактирщик тотчас повторил все служанке, подавая ей знак, что посетителя нужно принять по высшему разряду.

Девка шустро метнулась в кухню.

А когда вернулась, на подносе, кроме похлебки и вина, оказался свежий хлеб, кусок мягкого сыра, несколько ломтиков сала и мелко рубленая зелень, приправленная сметаной.

Старик одобрительно кивнул, кинул медяшку девке в передник и взялся за ложку.

Около получаса необычный посетитель ел и пил, тщательно, по-стариковски утирая рот полотенцем. Потом неожиданно отодвинул тарелку, положил на стол серебряную монету и направился к двери.

Темные личности у стойки оживились. Один из них, Лех Востроглазый, скользнул вперед, пытаясь выскочить во двор и встретить старца на спуске с крыльца.

Однако древний дедушка неожиданно ловко подставил свой посох под ноги слишком шустрому грабителю, и Лех шмякнулся в опилки, расквасив нос. Пока остальные темные личности не поняли, что произошло, Инира отворила дверь и проводила старца.

Расстроенный неудачей Востроглазый попытался на охранницу зашипеть, но она ласково приставила ему ножичек к горлу и спросила:

– Сколько стоит твоя поганая жизнь, за которую ты должен быть мне благодарен?

– С чего это? – опешил Лех.

– Этот дедушка – учитель в школе телохранителей! – Ини на миг замолчала, давая гопнику возможность осознать свою неправоту. И добавила, усиливая нажим: – Он Кейраном Медноголовым в свое время плац подметал, а ты решил его по голове ударить? Да завтра тут бы вся школа телохранителей пепел сеяла!

Трактирщик, услышав конец ее речи, вздрогнул и тотчас выставил Леха за порог, наказав не появляться неделю, а то и две. Обиженный кидала ушел, бурча себе под нос, а на скользнувшего навстречу ему худощавого парня с темными, как ночь, глазами никто уже и внимания не обратил.

Инира, увидев знакомца, поморщилась, но вручила Камилу ключ и кивнула на лестницу:

– Правая дверь на чердаке.

Парень кивнул, расцветая обаятельной улыбкой, и ушел, подмигнув на прощанье служанке у стойки так, что бедная девка споткнулась.

Охраннице еще предстояло через часок выталкивать в двери расшумевшихся студентов, утихомиривать разошедшихся «дам». Даже почтенным купцам, перебравшим «гномьей водки», она подсказала пеший маршрут, не включающий в себя ничего лишнего. Обычный вечер, рутина… кроме того, что в комнате ее ждал Камил.

Когда посетители разошлись – кто в клетушки на втором этаже, кто по домам – хозяин пересчитал выручку и спрятал в большой железный короб. Служанка и работник принялись убирать зал, выметая грязные опилки, собирая посуду и сгребая объедки в бадью.

Проводив трактирщика с деньгами до комнаты, Инира заглянула в кухню. Разжилась там у кухарки хлебом, холодным мясом, парой пирогов да кувшином остывшей медовухи и поднялась наверх.

Камил лежал на постели, скинув только сапоги, и сладко посапывал во сне. Девушка раздраженно взглянула на него и, подойдя к столу, громко стукнула тарелкой.

– Встаю, встаю, – с улыбкой в голосе мурлыкнул этот нахал и, потянувшись, вскочил. – Спасибо за ужин, – добавил он, разглядев миску с мясом, резную доску пирогов и медовуху.

– Это и мой ужин тоже, – буркнула она, снимая ремни и сапоги.

Хотелось в ванну, но где ж ее взять среди ночи? Хорошо, что за холщовой занавеской есть таз с водой и полотенце.

Парень захрустел хрящиком, откровенно ее рассматривая, а потом спросил:

– Инира, что ты делаешь в нашей школе?

– Учусь, – хозяйка комнаты пожала плечами и утопала за занавеску, прихватив старую рубаху Сига, которую он отдал в починку и забыл.

Когда она вернулась, одетая в длинную мужскую рубаху, вытирая влажные кончики коротких волос, Камил уже расправился с пирогом и половиной мяса. Откинувшись на скрипучую спинку стула, он прихлебывал из грубой глиняной кружки медовуху и пристально рассматривал ее, словно редкий клинок.

– Ты не похожа на деревенскую, слишком правильная речь и манеры, но и на купеческую дочку тоже не сойдешь.

– Это еще почему? – Ей стало любопытно.

В школу телохранителей принимали любого, не спрашивая о прежней жизни. Часто ученики носили даже не имена, а клички или прозвища.

Инира устало плюхнулась на лавку и потянулась к еде, слушая ответ.

– Твоя комната… В ней ничего лишнего: стол, кровать. Нет ни сундука, ни узлов с вещами…

– А, может, я еще ими не обзавелась? – предложила свежую версию телохранительница, выбирая пирожок порумяней.

– Все равно ты не купеческая дочь, – Камил упрямо мотнул головой и нацедил себе еще медовухи из крынки. Потом перевел взгляд на перевязь с ножами и кожаный жилет. – Ты ценишь хорошее оружие и качественные вещи, но не тащишь в свою жизнь хлам и тряпки.

– Ага, – Инира сложила руки на груди и, скептически хмыкая, пошла в атаку. – По – твоему выходит, что я есть похищенная в младенчестве принцесса! Нежно любящая оружие и доспехи! Должно быть, меня воспитали горные тролли. Я сбежала от них и теперь скитаюсь по свету в поисках своего суженого – принца!

В ее голосе присутствовало как раз необходимое количество сарказма и насмешки, но Камил лишь поморщился:

– Я не собираюсь выбивать из тебя правду, просто хочу знать.

– Хотеть не вредно. – Инира тоже умела быть неуступчивой. – Лучше скажи, зачем ты привел учителя Меледа?

Камил развалился на скамье и ехидно улыбался, поблескивая глазами в свете единственной свечи:

– Не скажу! Но ты можешь попробовать догадаться…

Девушка равнодушно пожала плечами, и потянулась за куском мяса.

– …Или выкупить знание за поцелуй, – добавил Камил.

Инира от возмущения едва не подавилась. Сдержалась, прищурившись, и так же ехидно выдала:

– Мой поцелуй, или той юной травницы, которая зачастила в школу?

Камил благосклонно кивнул:

– Квиты. Впрочем, я не сомневался в твоем уме и сообразительности. Наставник Мелед приходил посмотреть на тебя. Он хочет взять в свою группу нового ученика, точнее – ученицу.

Вот тут она оторвалась от смачного куска и уставилась на Камила, удивленно подняв бровь:

– Откуда такая щедрость?

В ответ Камил лишь аристократично поморщился и махнул рукой:

– Я ушел от отца, но это не значит, что я ушел из школы. Буду натаскивать пяток сонных рож и получать скромную зарплату наставника.

– И будешь в курсе всех новостей Школы, – не удержалась Ини.

Камил опять кивнул:

– И это тоже, – затем вернулся к прерванному разговору: – Вообще-то Мелед давно к тебе присматривается, вот и решил проверить сообразительность.

Девушка вновь начала медленно жевать, размышляя на досуге. Кажется, ей удалось подняться выше, чем она планировала. Женщин – телохранителей вообще мало. В основном они служат у богатых дворянок, желающих подчеркнуть свой статус. При этом мало кто верит в их эффективность.

Еще модно выкупать в диких землях рабынь из воинственных племен и, вооружив их традиционным оружием, ставить подле кареты хозяйки или ее ложи в театре. Но это все сплошная экзотика, толку от них действительно немного.

Но есть класс телохранителей, которых готовы нанять за любые деньги все правители. Речь идет о телохранителях «семи учителей».

Охрана сама по себе включает в себя семь ступеней: дальний круг, средний и ближний. Пища, одежда, постель и, наконец, – магическая защита.

Первый класс телохранителей специализируется на дальней защите: их учат видеть стрелков с арбалетами на крышах, треснувшие балки и готовую осыпаться черепицу, им чаще других приходиться закрывать подопечного своим телом, но и учеба на такого телохранителя длится год с небольшим.

Нанять телохранителя первого класса можно в любом городе, хотя это удовольствие недешевое.

Второй класс больше заточен под интриги, судейские разбирательства и вычисление спонтанных убийц. Телохранители второго класса чаще всего родом из мелкопоместных дворян или чиновников. Они добиваются большего личными связями и знанием законов, чем железом, хотя случается и мечом позвенеть.

Таких телохранителей любят нанимать престарелые дамы, запустившие хозяйство после смерти супруга, или молодые дворяне, обнаружившие что от их наследства, остались одни закладные. Обучение таких телохранителей часто оплачивают королевские кабинеты, дабы иметь под рукой свору крючкотворов и шпионов высокого класса.

Третий класс способен «просеять» ближний круг охраняемого, вычленить интересы и течения внутри семьи или клана. Здесь женщины встречаются чаще, особенно авантюристки с любовью к интригам и амурным приключениям.

Как слышала Инира, немало таких телохранительниц вращается в свете под видом воспитанниц, любовниц и дальних родственниц. Особенно ценятся шустрые старушки, способные незаметно проткнуть потенциального убийцу вязальной спицей.

Четвертый – знатоки ядов и их компонентов. Кроме ядов, безусловно знают и противоядия.

Искусный телохранитель четвертого класса может изготовить и применить более трехсот разновидностей «тихой смерти». А еще они владеют техниками защиты от основных видов ядов, способны диагностировать способ отравления и оказать простейшую медицинскую скорую помощь до прибытия мага-лекаря.

Четвертый класс очень популярен среди знати и богатых негоциантов, но столь же редок, как белый лев, ибо наниматели предпочитают молчаливых.

Пятый – мастера маскировки. Они чаще других служат у высокопоставленных особ, позволяя им покидать дворцы и парки под чужими именами. Кроме того, этот класс телохранителей – непревзойденные лицедеи и шпионы. По осторожным разговорам, по меньшей мере пара телохранителей этого класса служит в Королевском театре.

Шестой круг – специалисты по тайникам и ловушкам. Их обязательно приглашают на постройку домов и поместий, чтобы они указали уязвимые точки, придумали ловушки, секретные хранилища, спроектировали подземные ходы и колодцы.

Седьмой круг – самые дорогие и опасные телохранители. Все вышеперечисленное они знают и умеют, да еще и умело дополняют «соусом» из магии.

Инира проходила обучение на первую ступень, самую доступную для начинающих. Но со второго полугодия, поднабрав физической кондиции, стала посещать мастера ядов, мастера грима и мастера-механика.

Магические способности у нее были на уровне «открыть засов, если очень-очень нужно». Наставники школы морщились, глядя, как она пытается применить простенький «огненный круг» или «мыльный пузырь».

Однако наставник Мелед был телохранителем седьмого класса и брал себе учеников сам. И если он возьмет Иниру к себе, хотя бы формально, издали присматривая за тренировками – ее статус неудержимо поползет вверх.

Камил, воспользовавшись задумчивостью девушки, забрался под одеяло и уже взбивал подушку, устраиваясь поудобнее.

– Камил! У меня только одна кровать!

– Так я разве против? Ложись рядом! – Темноглазый парень усмехнулся, но слабый свет свечи неожиданно сделал его очень взрослым и печальным.

Инира впервые подумала, что быть сыном владельца лучшей школы телохранителей в стране совсем не просто. Кто знает, сколько скелетов таят шкафы в чистеньком домике на школьном дворе?

Однако вариантов нет, больше лечь в комнате некуда. Отряхнув руки и накрыв салфеткой остатки ужина, она дунула на свечу. Постояла, чтобы глаза привыкли к темноте, и двинулась к постели. Камил лежал тихо. Повозившись, устроилась с краю, потом полежала, вслушиваясь в его мерное дыхание, и услышала:

– Спи. Я же сказал, что приставать не буду.

– А если я к тебе пристану? – спросила она из любопытства, но честно стараясь скрыть свой интерес.

– Тогда уснешь принудительно, – Камил зевнул и отвернулся.

Ему стоило верить, он был мастером.

– Ясно. Доброй ночи! – Инира подтянула к себе одеяло и закрыла глаза.

– Доброй, – невнятно раздалось за спиной.

Почти задремав, девушка вдруг проснулась, пронзенная внезапной догадкой:

– Камил, – она сказала это шепотом, но в ночном здании шепот прозвучал как гром. – Камил, а где твоя мать?

В кровати повисла напряженная тишина. Потом телохранитель повернулся, с шумом сминая простыни, и все же ответил:

– Ушла. Давно. Я ее не помню. – он старался говорить сдержано, но в его речи пробивалась давняя боль.

– Совсем? – Инира удивилась.

– Совсем. – Камил был краток.

– А кем она была? – Ини старалась говорить сдержано.

Напряжение в голосе парня ощущалась как скрип ножа по тарелке:

– Дочерью барона Буржо.

– Так ты дворянин? – девушка искренне удивилась.

– Нет. – Камил ответил коротко и зло. – Отец был простым телохранителем. Мать сбежала с ним, родила меня, а потом вернулась к семье.

– Ты ее никогда не видел? – негромко спросила Инира, стараясь сдержать обычную женскую жалость.

– Нет. Через год ее выдали замуж за ровню, а еще через год она умерла родами вместе с ребенком. – Телохранитель излагал все кратко, словно стремился сократить разговор.

Инире было страшно даже представить, какую боль и разочарование носит в себе весельчак и балагур Камил, думая, что мать бросила его. Столько лет ходить по земле, не имея возможности спросить – почему? Такой камень способен раздавить или помочь накачать мышцы.

– Она любила тебя, – сказала девушка негромко. – Если бы не любила, забрала бы с собой. Бастарды дочерей в аристократических родах долго не живут. Чаще всего позор убивают вместе с матерью.

Тишина за спиной стала почти зловещей, но Ини продолжила:

– Скорее всего, она вернулась в семью, потому что ее нашли и угрожали убить твоего отца. Потому и замуж вышла. Наверняка твой отец тогда только открыл школу?

– Да. – Голос Камила стал сиплым.

– Значит, все так и было. – Ини пожала плечами, подчеркивая уверенность в своих словах. – Она потребовала выкуп за свое возвращение. И отдала его мэтру Сакру. Поэтому ты жив, у тебя всегда была крыша над головой, а твой отец смог начать свое дело.

Камил часто задышал, не в силах справиться с волнением. И даже попытался выбраться из кровати, чтобы выбежать из комнаты.

Инира быстро обернулась и обняла его, прижала к плечу лицом, позволяя выплакать жгучие мужские слезы.

О, Камил делал вид, что пытается вырваться! Но Ини прекрасно знала разницу между девчонкой-недоучкой и мужчиной, тренированным с детства. Поэтому просто гладила увлажнившиеся черные кудри и тихонько мурлыкала колыбельную без слов.

В этих объятиях не было тяги женщины к мужчине, была лишь извечная материнская нежность к сирым и обиженным. Где-то через полчаса рыдания затихли, и они уснули, спаянные расколотой наконец скорлупой многолетней боли и обид.

Утром Инира ушла на занятия еще до того, как Камил открыл глаза. К вечеру раскрытые секреты забылись, потускнели и стали историей, которую вспоминать так же больно, как шагать по острым осколкам мурранского стекла.

Королевский дворец

Монарх Вадеры сидел за длинным столом в зале совещаний и обсуждал с королевским советом важнейшие на данный момент вопросы: королевскую помолвку и королевскую свадьбу.

За окнами, прикрытыми слюдяными пластинами в частых переплетах, еще бушевал ледяной ветер. А в самом старинном зале дворца уже царила весна. Пылали два огромных камина. В вазах благоухали оранжерейные цветы и фрукты, а на стенах блестела резьба в виде цветочных гирлянд.

Верховные лорды, одетые в разноцветные камзолы с модной в этом сезоне отделкой из серебряных листьев и мелких каменных цветов, напоминали стайку юных вертопрахов, собравшихся на променад.

Но брови их были нахмурены, крепкие руки частенько сжимались в кулаки, а губы изгибались в самых зверских гримасах. Здесь ни много ни мало решалась судьба королевства!

Договор о помолвке с принцессой Квариллии королевский советник лорд Арккард привез еще в начале осени. Но официального объявления все еще не было, потому что стороны никак не могли договориться о мелочах.

И эти мелочи сводили с ума не только Его Величество, но и весь совет!

Например, традиционный подарок королевской невесте на помолвку – браслет с гербами двух стран, пришлось переделывать трижды. Принцесса настаивала на полном равноправии гербов в размере, стоимости и качестве.

В итоге, после очередной переделки ювелиры обоих королевств отказались вносить изменения в украшение. Они дружно заявили, что ничего больше сделать нельзя. Впереди были диадема, корона, и несколько положенных при коронации украшений с гербами. Мысли о них заранее вгоняли Его Величество в дрожь.

Большинство королевских советников склонялись к тому, что за капризами Квариллийской принцессы стояли политические мотивы. Как-то раньше не замечалось за Ее Высочеством Этиллией ан Шанстред пристрастия к украшениям и воистину детских капризов.

Но в чем подвох? Договор был перечитан столь пристально, что пергамент потерся, а края помялись и потрескались. Письма, присланные принцессой в процессе подготовки к бракосочетанию, веером рассыпались по парчовой скатерти стола, а лорды советники никак не могли найти ответа на загадку.

Политические выгоды им были понятны: две страны, имеющие кусочек общей границы, получали возможность жить в мире и свободно торговать. Оба короля эту выгоду принимали – более того, рассчитывали на нее!

И уж мудрые женщины, способные растолковать это не такой уж юной принцессе, при квариллийском дворе имелись. Но невеста с завидным упорством продолжала выставлять абсурдные условия.

Только сегодня гонец доставил очередной свиток. Прочитав его, король Вайнор и весь совет пришли в недоумение: невеста предлагала жениху прибыть в Квариллию и провести помолвку и свадьбу одновременно. Растянув празднества более чем на месяц!

Это означало, что Вайнор Эльмер Вадерский должен оставить свои границы без присмотра на неопределенно долгий срок; месяц участвовать в увеселениях в разгар летних работ и военных учений. Да еще и прибытие предлагалось с минимальной охраной, дабы не стеснять дворцовую гвардию!

Эти требования выглядели особенно неуместно потому, что для королевских браков существовала традиция: брачную церемонию проводили на границе. Дабы новобрачные ни на минуту не отвлекались от королевских дел.

Потом молодые отправлялись в дом супруга, изредка супруги, попутно проводя инспекции, королевские суды и пышные празднества на своей территории. Таким образом, королевская свадьба сочетала в себе сразу несколько знаковых событий и не являлась тяжким бременем для жителей страны.

– Ваше Величество! – прочитав послание принцессы, поднял голову лорд Мияр, седовласый высокий мужчина, отвечающий за стражу дворца. – Если вы согласитесь, мы сможем сделать только одно: молиться за вас!

– Взгляните на третий снизу абзац, лорд Мияр, – Вайнор указал на копию письма принцессы. – Не думаю, что девушка сама придумала такой тонкий политический шантаж. Он слишком продуман и серьезен.

Лорд еще раз перечел абзац, в котором Ее Высочество восторженно сообщала, что на свадьбу прибудет Верховный Жрец, дабы лично провести церемонию благословения молодых. Его согласием уже заручились.

Выругавшись, лорд-страж перевел взгляд на лорда Иана – главу королевской службы безопасности. Чернокудрый видный красавец, щеголь и любитель женщин в котором трудно было заподозрить одного из влиятельнейших людей королевства, уставился в одну точку, едва заметно шевеля губами. Потом вдруг сказал:

– Отказаться приехать на помолвку без существенной причины Его Величество не может. Причиной в нынешней политической ситуации может послужить только смерть. Значит, нам остается только одно… найти телохранителя седьмого круга и убедить его сопровождать ваше величество.

Остальные советники зашумели, зашептались. Наконец, молодой и горячий лорд Амтис воскликнул:

– Но телохранителей седьмого круга в королевстве нет! Это скорее легенда!

Лорд Иан выслушал все высказывания молча. Его опыт царедворца заставлял мужчину держать лицо даже перед ближайшими соратниками. А уж тем более перед королевским советом, в котором хватало лордов, не желающих думать ни о чем, кроме политических и торговых выгод.

– Легенда, значит легенда! – лорд обворожительно улыбнулся и примиряющее поднял руки. – Значит, будем искать другой выход.

Лорд Амтис посверлил герцога Вэй-Мора подозрительным взглядом: уж не смеется ли над ним титулованный красавец? Но безмятежный взор главы СБ не раз обманывал даже прожженных политиков. Так что юный лорд успокоился и внес предложение: изготовить Его Величеству особо тонкую и прочную кольчугу. Предложение было благосклонно принято и, совет покатился своим чередом.

Когда закончили разбирать наиболее важные вопросы, лорды начали неспешно покидать зал совета, негромко переговариваясь. Именно в этот момент лорд Иан условным знаком попросил аудиенции у его величества.

Вайнор Вадерский лишь на миг прикрыл глаза и так же условным знаком показал:

– В кабинете через двадцать минут.

Его Величество король Вадеры Вайнор Эльмер, хотя и был довольно молод для короля, правил более десяти лет и умел ценить сдержанность своих советников. Потому аудиенция была дана главе СБ незамедлительно.

Королевский кабинет располагался здесь же, в старейшей части королевского дворца. Мало кто знал, почему молодой и прогрессивный король предпочитает работать и жить среди столетних гобеленов и пятисотлетних стен. Секрет был прост – в старой части дворца были тайные ходы, каналы для подслушивания и тайники, которые за давностью лет помнил только древний хранитель дворца уже лет триста пребывающий в призрачном состоянии. К тому же все эти секреты были неуязвимы для магии, что было особенно важно в период повального увлечения амулетами, магическими игрушками и модными заклинаниям.

В целом исторический антураж был скорее декорацией к целой системе, с помощью которой король Вайнор был в курсе всех подводных течений двора и аристократии.

Герцог Вэй-Мор умел ценить разумность своего сюзерена, поэтому равнодушно взирал на волооких дев с золотыми локонами украшающих приемную королевского кабинета. Сейчас его волновало совсем другое: безопасность его величества.

Начальник службы безопасности Вадерии на память не жаловался. И мог утверждать, что даже большая королевская летопись не зафиксировала такого количества покушений на сиятельную особу, которое пережил король Вайнор за последний год. Только на этой неделе его люди предотвратили пару несчастных случаев в королевской резиденции.

Обеспокоенный лорд Иан прямо связывал повышенную активность мебели и штукатурки с помолвкой короля. И переубедить его не получалось даже у лорда-канцлера.

На данный момент герцог Вэй-Мор в ответ на вопросительный взгляд короля представил Его Величеству ежегодный отчет, составленный по результатам инспекции школ наемников и телохранителей. Когда Вайнор удивленно пожал плечами глава СБ мягко подсказал:

– Обратите внимание, сир. Вот эта школа в пограничье. Здесь служат только вышедшие в отставку телохранители всех семи кругов.

– Всех семи? – Вайнор удивленно приподнял брови.

– Да. Мастер седьмого круга только один, некто Мелед, и он уже стар. Но если есть мастер… – лорд склонился в поклоне позволяя Его Величеству самому озвучить вывод.

– Значит, есть ученики? – король одернул манжет, покрутил в руках нож для писем и задумчиво спросил – Справятся ли они?

– Думаю, стоит узнать у самого мастера Меледа. Не открывая, конечно, всех обстоятельств… – глава СБ изобразил жестом затруднительность ситуации, в которой он оказался.

Король помолчал, а потом отвернулся к окну:

– Действуйте, лорд Иан. Я полностью полагаюсь на вас. Найдите мастера. Спросите рекомендации. Отыщите надежных людей и максимально продумайте схему охраны ближнего круга в Квариллии. Не нравятся мне сюрпризы, случившиеся на этой неделе. Раньше было намного спокойнее. Кроме того, политические перспективы этого брака не так уж радужны. Этиллия – старшая дочь, но мать наследника для нее – всего лишь мачеха. Если покушения связаны с ней, я должен иметь возможность для… маневра.

Лорд Иан поклонился, постаравшись изобразить лицом и телом понимание. Он знал историю рождения и восшествия на престол нынешнего короля и не сомневался – Его Величество готов на многое для своей страны. Даже отдать жизнь. Но любовь неподвластна политическим расчетам.

Покинув королевские апартаменты, лорд Иан поспешил в отдельный мрачноватый флигель из серого камня. Это здание пользовалось при вадерском дворе дурной славой, ибо располагались кабинеты и кладовые СБ. Аристократы и слуги старались проскользнуть, мимо не привлекая к себе внимание обитателей флигеля.

Впрочем, сейчас главе СБ не было дела до страха обывателей. Ему нужно было немедленно отправить человека в пограничье – послание к наставнику Меледу не терпело отсрочки, свадебные торжества должны начаться через месяц!

Инира

На следующее утро после предложения Башмака наемники снова собрались в таверне. Сиг успел поговорить кое-с кем в городе. А Кварт сказал, что девки в веселом квартале в большой печали: перестали приходить «лапочки – гвардейцы», всегда сопровождающие в пути королевского посланника.

– А что с ними случилось? – негромко поинтересовалась Инира, осторожно придерживая голову.

Вчера Камил специально не стал ее лечить, чтобы сегодня девушке лучше думалось.

«Жестокий! Ничего! Напьется, я в следующий раз его тоже лечить не буду!» – мрачно думала телохранительница, осторожно отпивая рассол из кружки.

Беда даже самых сильных магов – исцелить себя от банальной простуды или похмелья они не в состоянии.

– Все гвардейцы свалились с жесточайшим приступом дизентерии, – ответил бывший канатоходец и ловко выцепил с блюда румяную куриную ножку.

– Все разом? – сильно удивилась Ини, нехотя пробуя горячий суп.

Все же ее образование включало вполне приличные лекарские навыки, хоть и несколько смещенные в сторону опасных ран, переломов, травм и ядов.

– Ага! Я к ним в казарму сходил, лежат болезные. Говорят, корзинку вкусных яблок купили и все слопали. – Сиг усмехнулся. – Даже графу этому ничего не дали. А теперь им сидеть в карантине месяц.

Девушка хмыкнула и потерла нижнюю губу указательным пальцем:

– Есть такой яд… В малых дозах вызывает внешнюю картину дизентерии, но применяется крайне редко, потому что имеет специфический аромат – яблочный.

Сиг погладил ухоженные усы и задумчиво ответил:

– Думаешь, хотели задержать графа?

– Кто знает? Если съели целую корзинку, а отделались поносом и рвотой – значит, концентрация была минимальной. – Инира похлопала кончиками пальцев по столу и отхлебнула еще рассола, – Похоже, добивались именно задержки.

Сигизмунд почесал редеющую макушку и вопросительно взглянул на напарницу:

– Есть впечатление, будто работал кто-то из наших, – ответила она. – Яд редкий, убивает не сразу и оставляет яблочный аромат на теле жертвы. Кроме того, его нужно правильно развести, иначе человека просто вырвет и отравления не получится.

– Телохранитель четвертого класса? Их мало, – друг выразил сомнение интонацией.

– Очень мало. – Подтвердила Инира, – И сейчас их в городе нет. Или уже нет. Этот состав быстро разлагается. Недели за две точно.

– А как же предложение графа? Ты решила согласиться? – Сигизмунд пристально посмотрел на воспитанницу и убедился – все уже решено.

– Мы возьмем контракт, – выделив голосом слово «мы», телохранительница дала напарнику достаточно информации.

Наставник насторожился и приготовился слушать. Ему нравилась манера Иниры раскладывать все по полочкам.

– Сигизмунд, контракт возьмем втроем, как наемники. Но где-то сзади, а, может, впереди или сбоку за нашей командой последует Камил. Последует как телохранитель, используя свои нетривиальные способности, прикрывая наши задницы.

– Отлично, – наемник успокоено потянулся к бокалу, в способности Камила он верил безоговорочно. Имел случай убедиться. – Встреча с графом сегодня?

– Пойду к полудню, – девушка лукаво улыбнулась, – раньше он после вчерашнего не проспится.

Напарник усмехнулся:

– С мэром погулял? Хех, тогда точно до полудня не проспится. Сходить с тобой?

– Нет, – пришедшая в себя телохранительница осторожно потянулась, проверяя свое самочувствие после вчерашнего возлияния. – Он меня не узнает, а проверить его на вшивость не помешает.

– Как знаешь. – Сигизмунд изобразил равнодушие. – Когда выезжаем?

– Завтра с утра. Потреплем немного нервы его светлости ранней побудкой, – Инира криво усмехнулась.

Сиг понял, что мстить мелочно и по-женски коварно его воспитанница графу не собирается, но пару невинных шуточек сыграет непременно. Закончив плотный завтрак бокалами горячего сбитня, наемники разошлись.

* * *

Привалившись к стене трактира, Инира прикрыла глаза, вспоминая учителя Меледа. Старик учил ее видеть целую картину. Составлять, как горшок из черепков. Во время учебы частенько подбрасывал особенные задания. Например, нужно было пройти мимо начальника школы и поздороваться так, чтобы он ее не узнал. Или выяснить у торговки на рынке, сколько она зарабатывает за день. Или получить бесплатно платье в самом дорогом ателье города.

Однажды во время выполнения урока девушка раскрыла заговор против губернатора провинции. И перепугалась. Силы там были задействованы очень могущественные. Девушку могли убить просто из мести, раскатать, как песчинку в жерновах. К счастью, учитель прикрыл ученицу, сообщив всем, что заговорщиков обнаружил он.

Старого мастера тронуть побоялись, хотя проверки в школу зачастили, из-за чего мэтр Сакр не раз поминал Иниру «добрым» словом.

– Телохранитель должен быть тенью, призраком, – приговаривал старик. – Единицы из нас выходят на свет, и это серьезно утяжеляет службу. Слышала о Кейране Медноголовом?

– Конечно, учитель, – девушка поклонилась, продолжая выплетать тонкую веревку, годную стать красивым поясом. Или удержать двух человек при спуске с крыши.

– Когда он стал знаменит тем, что спас нашего прежнего короля, дворянки начали вешаться ему на шею. Подкарауливали в темных углах, в тавернах, поджидали нагие в его постели. В результате, ему пришлось отойти от дел. Он просто стоял у трона, как мальчишка первого круга, а всю работу за него делали другие.

– Поэтому Кейран ушел? – осторожно спросила ученица, вывязывая пышную кисть.

– Не только, – старик вздохнул и пробежался чуткими пальцами по работе ученицы, проверяя плетение на прочность. – Из-за этих дамочек он едва не потерял любимую жену.

Инира была удивлена так, что даже рот приоткрыла, но тут же побыстрее и закрыла. Не зря учитель Мелед с девчонкой несмышленой о Кейране Медноголовом заговорил. Или предупредить хочет, или намекает на что-то. Интересно, на что?

Она бросила незаметный взгляд из-под ресниц на учителя, но тот сидел спокойно перебирая цветной шелк и молчал. Еще какое-то время девушка плела веревку, а потом до нее дошло: это намек на отношения с Камилом! Но ведь они просто друзья. Да и блюсти невинность телохранительнице не требуется.

Следующий взгляд на учителя был удивленным, а потом Инира решилась:

– Учитель, вы слышали, что Камил живет у меня?

– Слышал, но это не страшно. Камил хороший мальчик и далеко пойдет, – старый наставник всмотрелся в противоположный конец двора, где шумно возились младшие ученики, пытаясь освоить приемы борьбы. – Я вовсе не об этом хотел тебе рассказать. Кейран приедет в нашу школу, потому что я попросил его позаниматься с тобой.

Тут Ини едва не рухнула в пыль, но сдержалась и лишь широко улыбнулась:

– Спасибо, учитель!

– Не за что, – наставник огладил седую бороду. Уставился из-под нависших бровей: – Помни, Кейран женат!

Ученица тогда даже обиделась: неужели учитель Мелед может подозревать ее в чем-то нехорошем?

Но когда через день увидела Кейрана, поняла, почему ее предупредили: Медноголовый был хорош! Даже запыленный, пропотевший, заросший кучерявой рыжей бородой едва ли не до самых глаз, он притягивал женщин как магнит.

Все прачки и кухарки школы телохранителей срочно нашли себе дело во дворе, едва он появился. С улицы в распахнутые ворота заглядывали зеленщицы, цветочницы и торговки сладостями.

Все они хихикали, прикрывая рты передниками, строили глазки и размахивали лотками с товаром в максимальной близости от самого известного телохранителя королевства. Мужчина снисходительно улыбался в ответ, но приближаться к себе не позволял.

Начальник школы встретил его как старого друга. Громко велел женщинам разойтись по местам, а страже закрыть ворота. Потом мужчины принялись похлопывать друг друга по плечам, вспоминая былые успехи.

Они остановились поговорить у казармы, из которой как раз выходила Инира. Кейран бросил в ее сторону короткий взгляд не мужчины, но профессионала и, одобрительно улыбнувшись, подмигнул.

Ошеломленная девушка замерла от такой потрясающей улыбки, а потом вспомнила Камила и усмехнулась в ответ. Кажется, ее судьба с красивыми мужчинами только дружить.

* * *

– Эй! – Инира выплыла из воспоминаний и, посмотрев на солнечный луч, велела принести горячего чая. Когда разносчик подал глиняную кружку, фыркнула вновь, вспомнив наставника Кейрана.

Первый день в школе телохранителей новый наставник отдыхал: беседовал с мэтром Сакром за бутылкой вина, ел, спал и мылся с дороги. Потом дня два-три бродил по школе, присматриваясь к ученикам и другим наставникам. А затем, просмотрев планы занятий и переговорив с мэтром Сакром и наставниками, повел ее на первое занятие в бордель!

Вдоволь налюбовавшись шокированной физиономией девушки при входе на веселую улицу, пояснил:

– Инира, ты девушка. Но впоследствии, возможно, будешь охранять мужчин. Насколько я знаю, многие дворяне и купцы посещают эти заведения, и тебе придется сопровождать нанимателя. Так что лучше увидеть все сейчас.

Та призадумалась и вынуждена была согласиться: наставник прав.

– Кроме того, – продолжал Кейран, – есть болезни, которые можно подхватить только здесь. Многие из них смертельны. Есть яды, которые можно нанести на тело и, приняв противоядие, выжить. Да и просто сунуть нож в почку голому и расслабленному клиенту проще простого.

В его голосе появилась свойственная наставникам монотонность, это успокоило девушку, позволило ей собраться. Выдавив из себя улыбку, Ини встряхнулась и вошла следом за Медноголовым в ярко-алую дверь, украшенную выписанными золотом знаками «деньги» и «любовь».

Эх, веселое было времечко! То первое посещение юная телохранительница запомнила на всю жизнь. Наставник вел себя очень сдержанно, но ее регулярно отвисавшая челюсть его изрядно веселила.

Высокая приятно-округлая блондинка в шуршащем платье встретила их в полумраке крошечной прихожей. Расцеловалась с Кейраном, бросила на девушку любопытствующий взгляд и указала на дверь, из-за которой доносился смех и резкие голоса.

Ученица заметила, как наставник Кейран еще в прихожей почти незаметным движением стер с лица карминные отпечатки губ. А потом протер шею маленькой губкой, уничтожая резкий аромат духов. Прежде чем войти в салон, он вставил в ноздри два небольших тампона и протянул такие же Ини:

– Слишком сильные запахи, – натянул на лицо тонкую кожаную маску и шагнул за портьеры.

Тут и она вспомнила о своей маске: вынула из кармана, расправила. Потом спрятала в складках кожи и бархата любопытный взгляд.

Сделав первый шаг в зал, она остановилась – волна горячего душного воздуха повеяла в лицо. Потом увидела приглушенные светильники, низкие покойные диваны и уютные кресла с широкими подлокотниками. На диванах располагались мужчины в окружении девушек. Они пили вино, курили длинные трубки и откровенно лапали соседок.

Ученица отвлеклась, рассматривая одного весьма колоритного типа, обладателя огромного пуза, висячих усов и малинового кафтана. Подле него умостилась пара пышных селянок в расшнурованных корсетах. Они заливисто хохотали и чесали черные от грязи пятки клиента.

Кейран быстро утянул ее в уголок, на небольшой диванчик и, усадив так, что девушка полулежала на нем, шепнул:

– Не стоит выделяться в толпе. Наблюдать удобнее отсюда.

Приняв более подходящие обстановке позы, они занялись работой: ученица внимательно рассматривала помещение и ситуации на диванах. Изредка она склонялась и шептала на ухо наставнику, какие меры нужно принять для безопасности нанимателя. Кейран, зевая и покуривая трубку, поправлял или добавлял необходимую информацию.

– Тощий тип в лиловом камзоле, – шептала Инира, присматриваясь к «гостю заведения» и хохоча: – в сапоге нож. Можно вынуть, когда он кладет голову на колени брюнетки в малиновом корсете.

– Отлично, обрати внимание на его перстни, – шептал в ответ наставник, – они примерно одного размера и формы, считай готовый кастет.

Ученица покраснела – как же она ухитрилась пропустить такую деталь! А наставник продолжил, добивая ее самомнение:

– А у девицы веер нашпигован металлическими спицами!

Ини вскинулась, но атласная расписная безделушка не вызывала подозрений.

– Не дергайся, – строго шикнул Кейран, – это работа мастера своего дела, такие веера в этом заведении носят все девицы.

– А в соседнем? – Ини хотелось съязвить, но оказалось, что она попала в точку.

– В соседнем заведении, – Медноголовый ухмыльнулся, – девицы носят стилеты в корсетах, маскируют под броши.

Инира не смогла сдержать смешок:

– Наставник, вы знаете особенности всех заведений на этой улице?

– Я учился в этом городе пять лет и еще столько же работал, – с ответным смешком просветил ее Кейран.

Потом, когда большая часть клиентов и девиц разошлась по комнатам второго этажа, в зале появились другие мужчины. Почти обнаженные. Смазанные маслом тела блестели в свете ламп. Белоснежные набедренные повязки подчеркивали их грацию, гладкость кожи и крепость мышц.

Во рту Иниры стало жарко и сухо. Она рассматривала их, удивляясь своей реакции. А Кейран шептал ей на ухо, что ученица все делает правильно. Именно так женщины реагируют на большую группу привлекательных самцов: частое дыхание, расширенные зрачки, легкое потепление кожи.

Девушка почти не слушала. Она жадно смотрела.

Мужчин в повязках было немного, но они все были очень разными.

Молодой парнишка, лет шестнадцати на вид, тонкий, изящный, белокожий и беловолосый. Он сразу опустился на большую шелковую подушку, прикрыл глаза и заиграл на длинной тростниковой флейте.

Рядом с блондином расположился парень постарше, шатен с затейливой вязью татуировок на плечах. Он тихонько погромыхивал коробочками с горохом и поглядывал вокруг живыми синими глазами.

Еще один, не столь выразительный блондин, перебирал струны инструмента, похожего на лютню, и морщился, слыша громкий смех и вопли со второго этажа.

На диван неподалеку от телохранителей сели сразу трое: ширококостный приземистый бугай с абсолютно лысой головой, но изрядной растительностью на лице и теле. Мужчина лет тридцати на вид, очень смуглый и гибкий – на его спине белели тонкие шрамы, а запястья и лодыжки украшали кожаные браслеты. И еще один мальчик – черноволосый, коротко стриженый и очень худой.

– Сегодня они ждут знатную даму, поэтому спустились сюда. А вообще мужчины в зал не выходят, дабы не спугнуть случайных клиентов. Те, кто их заказывает, могут посмотреть на них наверху, – шепнул Кейран на ухо удивленной ученице.

– Дамы тоже посещают бордели? – изумилась Инира.

– Иногда… – Наставник усмехнулся. – Тебе важно знать, что мужчина может не только доставить женщине удовольствие, но и убить.

Далее последовала короткая лекция. В ходе, которой Инира узнала много нового о способах убийства и защиты. Теперь она по-новому смотрела на драпировки – они могли скрывать тайные ходы или прослушки. Каждая ниша могла служить укрытием потенциального убийцы, а массивная мебель послужить защитой.

Вскоре хозяйка борделя заглянула в комнату. По щелчку ее пальцев еще один паренек внес поднос с напитками и закусками. Двигаясь боком к оставшимся в салоне клиентам, стараясь не слишком наклоняться, он сервировал маленький столик.

– Кейран, а почему они такие молодые? – спросила Инира, бросив взгляд на едва пробивающийся пушок на щеках парня.

– Потому что иногда их заказывают не только женщины, – прошептал в ответ наставник. – Тсс, молчи, в школе дам почитать книгу.

Девушка молча поерзала. Диван казался удобным на первый взгляд, но за проведенные здесь пару часов она уже намозолила себе все, что можно.

Тут тихонько стукнула входная дверь, зашуршало платье хозяйки. Следом за блондинкой в арку вошла женщина в маске.

Телохранительница оценила ее наряд: темный плащ с глубоким капюшоном, широкие юбки, маска, перчатки. Полное отсутствие внешних примет: ни колец, ни запаха духов, просто размытая фигура в полумраке салона.

Ученица не могла угадать даже ее возраст, потому что дама почти не двигалась и не говорила. Рядом с нею шел мужчина, одетый, как опытный телохранитель: то есть в неброскую одежду без примет. Он тоже был в маске, а волосы прикрыты темным платком, но Кейран почему-то сжал Инире руку и притворился очень пьяным.

Мужчина и женщина постояли буквально пару минут неподвижно. Потом он наклонился к спутнице, выслушал что-то, сказанное очень тихим голосом. Хозяйка заведения подошла ближе, повинуясь его жесту.

Телохранитель ткнул пальцем в блондина с флейтой и в шатена в татуировках. Те по приказу хозяйки отложили инструменты и подошли ближе. Мужчина, не смущаясь, приподнял фартучки набедренников и провел по телам бордельных тружеников амулетами, определяющими яды и болезни. Особенно тщательно изучив волосы, подмышки и пах.

Потом кинул полуголым парням тонкие черные плащи с капюшонами и повелительно кивнул: надевайте!

Через минуту в салоне было пусто, а наставник расправил плечи и прокомментировал:

– Вот тебе пример безопасного посещения борделя нанимателем.

Инира хмуро кивнула: действительно, телохранитель был минимум четвертого круга, а может и выше. У него стоило поучиться.

Оставшиеся в комнате мужчины потянулись наверх, но мальчика-подавальщика перехватил один из недавно пришедших посетителей и потянул за собой к лестнице. Тот, опустив глаза, покорно шел за ним, сжав губы скорбной скобкой.

Девушка было дернулась следом, но наставник потянул ее к выходу:

– На сегодня все, в школе дам книги. Вообще, сколько тебе лет?

– Семнадцать, – Инира ответила честно все еще ошеломленная увиденным в борделе.

– Пора завести постоянного дружка и узнать все подробности самой, – усмехнулся наставник.

Она постаралась удержать дыхание:

– У меня живет Камил.

– Угу, а спит на полу, или уже кровать себе притащил? – в голосе Медноволосого слышалось столько ехидства, что Ини не выдержала и улыбнулась:

– Кровать. Роскошную, с балдахином.

Кейран усмехнулся еще шире:

– Девок еще к тебе не водит?

– Пока нет. Приведет – выгоню вместе с кроватью, – пообещала девушка, сама, не очень веря в это утверждение.

– Ну-ну, – сказал наставник, подводя ее к воротам школы.

Там они простились до следующего занятия – Кейран временно жил в школе и подыскивал жилье для своей семьи.

Утром девушку в казарме ждала стопка книг. «Цветок лотоса и нефрит», «Капли росы на листьях бамбука» и прочие творения подобного жанра. В сафьяновых переплетах, украшенных вставками из драгоценных металлов и камней. Великолепно напечатанные и написанные книги были снабжены гравюрами, подробными разъяснениями и словарями.

Увидев пару «картинок» Инира заполыхала маковым цветом, но помня распоряжение наставника уселась и принялась читать.

Кейран являлся в каморку каждый час и проверял, сколько страниц одолела ученица. Когда ее начало выворачивать от одного вида очередной иллюстрации, на которой мужчина в ремнях заносил кнут над согбенной фигурой, он принес девушке чаю. А потом успокоил и объяснил, что такие извращения редкость и строго осуждаются жрецами и чиновниками. Но знать о них необходимо, чтобы отмечать возможные угрозы.

Живые примеры и уточнения наставника немного примирили девушку с потоком информации, и все же после прочтения сих творений Инира неделю шарахалась от всего, что носило штаны. Даже от чучела в огороде.

За душевным состоянием учеников в школе следили так что наставник Мелед немедленно устроил ей пробежку со всем снаряжением, короткий бой с тремя соперниками и соревнование в решении задач со всем средним курсом. Ученица немного успокоилась, отвлеклась и больше наставники к этой теме на занятиях не возвращались.

Очнувшись от воспоминаний, Инира взглянула на солнечные лучи, теплыми квадратиками расчертившие пол: время подошло к полудню, пора идти в ратушу, на встречу с графом Бедсфордом.

Граф Бедсфорд

Фредерик Константайн Эрик Бедсфорд был в раздражении. Его план, тонко продуманный и согласованный с покровителем, был на грани срыва из-за упрямства наемницы!

– Чертова девка! – выпалил его светлость и приложился к бокалу с легким целебным вином.

Он специально потратил вечер, распивая неплохое местное вино со здешним градоправителем, чтобы побольше выяснить о самых известных наемниках. И несказанно обрадовался, узнав, что среди них – вот чудеса! – есть женщина.

Лучше не придумаешь! Обаять застенчивую провинциалку ему будет не впервой, а уж по прибытии в столицу вступит в действие его собственный план. Хитрый, коварный и весьма, весьма выгодный!

Пусть высокомерный покровитель ищет королевские побрякушки где угодно, а он, граф Бедсфорд наконец разбогатеет! Будет пить только лучшее вино и иметь лишь самых красивых женщин, которые сами выстроятся в его постель! Мужчина прикрыл глаза и облизнул яркие чувственные губы.

Из приятных видений его вырвал бой колокола на ратуше:

– Уже полдень, а наемницы все еще нет! – Граф брезгливо приподнял губу: за нынешнюю строптивость негодная девка получит плетей, едва ступит во двор его городского дома! А может он и сам будет не против наказать ее, если она окажется аппетитной штучкой и будет умолять его о пощаде самым нежным и страстным голоском!

Отхлебнув еще вина, граф Бедсфорд выглянул в окно на чистенькую городскую площадь: где же эта тварь? В двери деликатно постучал его личный камердинер и сообщил о прибытии госпожи Иниры.

«Госпожи»! – Фредерик фыркнул и недовольным голосом проскрипел: – Пусть войдет! – И вновь поморщился, когда в дверях показалась высокая сухощавая фигура.

Инира

Девушка с любопытством рассматривала Фредди: он погрузнел, постарел. Тщательно взбитые светлые кудри маскировали изрядные пролысины, а румяные щеки и нос сигнализировали о пристрастии к вину. Впрочем, серебряный кувшин, до краев наполненные вином кубки и сейчас красуются на столе, никуда не прячась, а ведь часы на ратуше едва пробили полдень!

– Добрый день, ваша светлость.

Пока она здоровалась, голубые глаза в сеточке покрасневших белков успели обшарить телохранительницу с ног до головы, и решить, что кусок она сухой, жесткий, но необходимый.

Выпятив нижнюю губу и брезгливо сморщив нос, Фредди буркнул:

– Добрый. Хотите ознакомиться с условиями контракта?

– Хочу, – Инира выбрала себе кресло на гнутых ножках и села, не дожидаясь приглашения.

Для повышения собственной значимости будущий наниматель прошуршал бумагами. Выдвинул и задвинул ящик стола и, наконец, бросил в сторону наемницы листочек бумаги с подписью градоправителя.

В документе значилось, что в связи с утратой личной охраны на территории города, королевский посыльный граф Бедсфорд, за счет города может нанять любую команду телохранителей, дабы без ущерба доставить в столицу его самого и груз…

Наемница прочла указ, проверила подпись и уставилась на Фредди. Он вальяжно приподнял брови – мол, что-то непонятно? Она уточнила:

– Какой груз? Сколько транспорта? Кого сопровождать, кроме вас?

– Груз легкий и тайный, – граф говорил высокомерно и презрительно, словно через силу общался с простолюдинкой, – Он поедет со мной. Транспорт – моя карета и повозка с припасами.

– Слуги? – Ини с трудом изображала равнодушие – Фредди раздражал ее чувствительное обоняние избытком ароматических шариков и масел. А противное постукивание перстней по столешнице могло вывести из себя и святого отшельника!

– Два кучера и камердинер, – все так же «через губу» бросил граф.

Слуг он людьми не считал. Привитое с молоком матери родовое высокомерие скрывалось лишь в присутствии высокопоставленных особ, способных и графа стереть как малозначащую пылинку.

Инира прищурилась и подвела итог:

– Пятьдесят золотых. Аванс в размере половины суммы. Харчи и ночлег за счет нанимателя.

Граф едва не подавился вином. Потом задрал к потолку свой сиятельный нос, и принялся торговаться, выгадывая каждый грош.

Наемница не уступала.

Он доказывал, что за такие деньги сможет нанять любую банду! В ответ девушка спрашивала:

– Уверен ли господин граф, что доедет до столицы живым с таким сопровождением?

В итоге оплату и аванс Инира отстояла, а вот питание и ночлег граф урезал до десяти грошей в день.

Из ратуши наемница вышла совершенно без сил. После разговора с сиятельством подозрения только окрепли. Договорившись об оплате, скупой граф внезапно обрел любезность и попытался куртуазно состроить глазки.

С сомнением посмотрев на преобразившегося скрягу, бывшая маркиза ди Оранд уронила ему на ногу кувшин с вином. Потом, открыв рот и хлопнув ресницами, принялась писклявым голосом звать камердинера.

Пожилой крепкий мужчина в графской ливрее появился тут же. Наверняка под дверью подслушивал! Подобрал кувшин и немедленно выставил посетительницу, успокаивая побагровевшего графа.

Выйдя из ратуши, девушка немного постояла, подставив лицо солнечным лучам. Мягкое тепло успокаивало, возвращало самообладание. В голове крутилось:

– Как? Как я могла влюбиться в это ничтожество?

Впрочем, Инира не привыкла долго размышлять о неприятном и утешила себя мыслями о том, что в пятнадцать лет золотистые локоны и голубые глаза привлекают внимание больше, чем низкая душа и черствое сердце.

Решив, что оставаться на площади перед ратушей неблагоразумно, Инира быстро свернула в сторону узкой кривой улочки ведущей в торговый квартал. Через десяток шагов девушка углубилась в тень, прижалась к выступу стены за аркой и затаилась, всматриваясь в прохожих.

Мимо проходили праздно шатающиеся щеголи и кокетливые дамы, чопорные старухи и школяры. Никто не обращал внимания на наемницу и она, постояв несколько минут двинулась в глубину квартала.

Ей требовалось отвлечься, успокоиться, обдумать контракт и свои дальнейшие планы. Лучшее место для этого как ни странно – веселая толпа покупающих и продающих. Оглядевшись, девушка медленно двинулась по брусчатке, покачивая бедрами, потряхивая светлыми волосами, останавливаясь у каждой лавки.

Вот украшенное плющом окно кондитерской лавки. Яркие ленточки, мешочки с изюмом, сушеными сливами и урюком. Тут же горой высились бумажные фунтики с ломтиками обсахаренных яблок и орехами. Сахарные конфеты, посыпанные пряными семенами, украшенные кусочками фольги и бусинками составляли милые букеты в горшочках.

Инира не удержалась – купила сладкую коричную палочку и гремящий горошинами сахарный пузырь. Вздохнув от удовольствия, облизнула конфету и перешла к следующему открытому окну.

Здесь торговали швейной мелочевкой: нитки, иголки, булавки, ленты и тесьма были развешены на длинных полотняных флагах. Шнурки, бусины, узкие полоски кружев и отрезы газа раскинулись на широком подоконнике, прячась в тени парусинового навеса. Инира и в этой лавке потратила пару медяков.

Погуляв еще полчасика, прикупив к сладостям и ниткам белил и румян, она заглянула в лавочку старьевщика. Здесь висел густой дух полыни и пижмы сберегающих одежду от моли. В углу погромыхивала утюгом краснощекая девица в белом чепце, а сам хозяин осматривал вещи только что доставленные от прачки.

Богатые нижние юбки и парчовые халаты явно пахли щелочным мылом, а суконные штаны еще и дратвой от свеженашитых кожаных заплат.

Инира любила такие обстоятельные лавки – здесь можно было прикупить за полцены совершенно новые вещи из гардеробов умерших людей, или совершенно новые залежавшиеся вещи из лавок портных.

Войдя внутрь девушка пропала почти на час. Зато всласть покопалась в чужих вещах. Ей нужно было несколько тряпок, способных создать образ.

Вскоре в ворохе «закладных» вещей отыскался чепчик горничной с вышитым гербом. Потом строгий головной убор престарелой дамы. Две шали, мантилья с потертыми коралловыми бусинками и потрепанная серая юбка. Оторвавшись от корзин и полок, Инира утерла пот и вспомнила о времени: пора идти к друзьям!

Старьевщик хорошо ее знал, а потому денег взял ровно столько, сколько стоили вещи. Наемница добавила пару монеток сверху, за молчаливость и, улыбнувшись, собралась уходить. Весомый узел покупок старик завернул в пыльную портьеру, из которой после чистки выйдет отличное платье небогатой барышни хорошего воспитания.

До своего жилища Инира добралась уже в сумерках. Камил сидел за столом, жуя пирожок и разглядывая небольшую книгу в засаленном переплете. Он только хмыкнул в ответ на рассказ о ее стараниях:

– Думаешь, пригодятся твои тряпки?

– Не знаю, Кам, – она бросила покупки в угол и подошла к столу, зная, что в камине припасен ужин, а в кувшине есть свежая вода. – По мне пусть будут. Сам знаешь, когда возникает необходимость найти даже женскую шляпку проблема.

Напарник пропустил эти рассуждения мимо ушей. Он давно знал, что каждой «маскарадной» вещью Инира пользовалась ровно один раз. Потом платье или шляпка возвращались в лавку старьевщика или дарились нуждающимся. В просторной комнате снимаемой наемницей по-прежнему не водилось сундуков.

Поэтому Камил перевел разговор на то, что его волновало больше:

– И какое впечатление произвел на тебя сиятельный граф?

– Самое отвратное. – Девушка поморщилась и откусила кусок пирога с ливером. – Сигизмунд узнал, что гвардейцы охраны заперты в карантине с диагнозом «дизентерия»… – Ини подержала паузу, давая Камилу время вспомнить симптомы и название яда.

Он уловил ее предположение и слегка присвистнул:

– Коллега?

– Может быть. – Инира кивнула, продолжая жевать. – Но что гораздо хуже – графу я не понравилась, а он, тем не менее, попытался меня обаять…

– Полагаешь, что-то противозаконное? – Камил отложил засаленный том и посмотрел на Иниру, отпивающую из простой кружки холодную воду.

– В высшей степени, – ответила она, выбирая кусок мяса на тарелке. – Он приказал заехать в его поместье за провизией, но, насколько я знаю, оно расположено в стороне от тракта.

– Встреча со вторым сообщником? – предположил Камил.

– Или нападение, – девушка пожала плечами, отодвигая тарелку. – Возможно, попытка захвата с обвинением в грабеже. Вариантов много, а Фредди с юности не отличается чистоплотностью. Поэтому я прошу тебя подстраховать нас.

Камил задумчиво потер подбородок и согласился:

– Подстрахую. Но, наверное, буду не один.

– Кого возьмешь? – поинтересовалась Ини.

– Подумаю. – Камил зевнул, – выезжаете завтра?

– Послезавтра. Его сиятельство спешит, – в ее голосе не было сарказма, только задумчивость. Она все еще пыталась подобрать варианты пути.

– Тогда доедай и ложись. Попробую узнать, что сейчас происходит в столице.

Погладив напарницу по плечу, Камил отворил окно и шагнул на плоскую крышу пристроенной к основному зданию кухни. Сразу как они сняли комнату в этом доходном доме, он устроил в маленьком дворе голубятню, но несколько самых ценных голубей жили в клетках прямо на крыше.

Присев на подоконник, телохранитель нацарапал восковым карандашом несколько записок на особо тонкой бумаге, упаковал в берестяные покрытые воском футляры и немедленно разослал наставникам школ телохранителей.

Утром третьего дня к ратуше наемники явились втроем: Инира Сиг и Кварт. Сиг был собран и подтянут. Кварт щурил глаза, словно кот, обожравшийся сметаны. Ини нервно похлопывала перчатками по кожаным штанам в раздумьях: все ли они предусмотрели. Оказалось, не все.

Карета графа оказалась не легким тарантасом, или, на худой конец, колымагой. Из распахнутых ворот внутреннего двора выкатился огромный дом на колесах! Украшено это сооружение было всем, чем можно украсить карету: от султанчиков на головах лошадей – до цветных вымпелов, развивающихся на крыше вокруг резного родового герба.

Кварт сложился пополам и едва не осел на брусчатку. Сиг протяжно присвистнул и сказал:

– Инира, я тебе заранее сочувствую! Уговорить этого индюка отказаться от своей клетки будет непросто.

Девушка только тяжко вздохнула. Между тем карета подкатила к наемникам и остановилась. В окно выглянул граф и, кривя лицо в любезной гримасе, пригласил Ини сесть в карету:

– Ваши подчиненные могут сесть рядом с кучерами, а мы отлично проведем время. – Он облизнул губы и уставился на нее выпуклыми голубыми глазами: – Здесь неплохой погребок.

Ини сдержалась. Вдохнула и выдохнула. Проглотила весь расширенный словарный запас наемницы, живущей в трактирах. Потом старательно откопала где-то в глубине осколки хорошего воспитания маркизы Аннелоры. Подняла глаза к небу и, лучезарно улыбнувшись, подмигнула Сигизмунду:

– Садитесь на козлы, ребята. Граф приглашает меня в карету.

Сиг сделал большие глаза.

Девушка в ответ скорчила ледяную физиономию и продолжила сюсюкать:

– Ах, какую честь вы мне оказали, милорд! Да я в жизни не видела такого великолепного экипажа! – продолжая разливать ведра сиропа, она проследила, чтобы напарники привязали коней к повозке и уселись на козлы.

Граф просиял. Он уверился в своей неотразимости и затянул девушку внутрь кареты, разливаясь соловьем.

– Ах, прекрасная Инира, вы так очаровательно суровы! Неужели эти бравые парни слушаются вас во всем?

В словах графа так явственно прозвучал грязный подтекст, что девушке стоило большого труда не двинуть нахальному аристократу в глаз. Она удержалась, расхваливая внутреннюю отделку кареты:

– Ах ваша светлость! Какая мягкая обивка! А какие широкие диваны! – кокетливо высунув язычок, Инира прошлась розовым кончиком по губам и глупо захихикала, старательно прикидывая, где в огромной карете можно спрятать небольшой, но ценный груз.

Наконец лакей захлопнул тяжелую дверь, поднял подножку и свистнул кучеру объявляя:

– Трогай!

Инира позволила себе несколько минут передышки. Сигизмунда она убедила заранее. Наемник не просто сидел на козлах рядом с кучером – он указывал графскому каравану путь. Сейчас карета неспешно проедет через город, минует тяжелые метровые ворота и выберется на дорогу. Только не на королевский тракт, а на разбитый проселок утопающий в грязи.

Девушка мысленно позлорадствовала: пусть графа слегка протрясет, побрызгает навозом на парчовые занавески и отмытые до полной прозрачности окна – а она постарается узнать, какие планы строит этот самоуверенный тип.

Сейчас ей нужен ответ на главный вопрос: для чего ему наемники вместо гвардии?

Долгая тишина в планы графа не входила. Беседу он начал тривиально:

– Госпожа Инира, скажите мне, вы давно служите наемницей?

Она капризно надула губки и честно ответила:

– Второй год, Ваша Светлость. Увы, это очень тяжелая работа: грязь, вонь, костры и насекомые… – Девушка постаралась как можно изящнее махнуть кистью руки и закатить глазки.

Сегодня она специально спрятала короткие волосы под бархатную шапочку, округляющую щеки и придающую довольно взрослой даме наивно – детский вид. Чуть-чуть малозаметного грима и вместо вчерашней стервы в кожаном колете перед графом сидит девчушка-простушка в серенькой курточке с белым воротничком.

– Впрочем, – тут Ини восхищенно улыбнулась и похлопала длинными ресницами, – я слышала, что вы королевский посланник! Ах, как это, должно быть, восхитительно – иметь должность при дворе! – Девушка восторженно закатила глаза и покусала губы, добавляя им яркости: – О-о-о! Видеть самого короля! Выполнять его поручения!

Глаза Фредди самозабвенно заблестели. Он начал вещать о прелестях королевского двора, попутно поглаживая руку наемницы своими влажными пальцами:

– Ах, Инира, если бы вы видели, как роскошно живут во дворце возлюбленные высокопоставленных особ! Герцог Моро позволил своей игрушке носить голубой жемчуг! А граф Паррей подарил леди Пуансон такие бриллианты, которые это милой даме не смог подарить ее рогоносный супруг!

Девушке стоило большого труда сидеть, расслабившись. Граф требовал восхищения, восторгов, алчного блеска в глазах и обычных женских глупостей.

Но поддакивая и закатывая глаза Инира чутко прислушивалась к качанию кареты: вот закончилась брусчатка. Вот карета, довольно тяжело плюхаясь, скатилась на проселок. А вот и родные кочки!

Сначала закачались пышные позолоченные кисти, развешанные повсюду. Затем тонко задребезжали стаканчики в предусмотрительно открытом графом погребце. Следом настало время падающих подушек и прыгающих бутылок, а уж когда из красивого плетеного блюда попытался сбежать окорок, Фредди не выдержал и дернул за сонетку:

– Останови! – выскочив из кареты, он почти по колени провалился в жидкую грязь с сильным запахом болота. – Где мы? Что это за дорога?

– Ах, граф, – девушка высунулась из кареты и обозрела окружающее безобразие: – Но это та дорога, которая ведет к вашему поместью!

– К моему поместью?! – взревел его светлость.

– Но вы же сами хотели туда заехать, – наемница скромно потупилась. – Мы лишь выполняем ваше распоряжение.

Граф побагровел и, присев на высокий пол кареты, принялся сдирать с себя дорогие шелковые чулки и башмаки. Потом зашвырнул все это в лужу и обернулся к даме:

– Госпожа Инира, вам придется ехать в повозке, – его лицо изрядно перекосило, но Фредди сохранил показную вежливость. – Мне нужен отдых.

– Конечно-конечно, Ваша светлость, всего доброго! – Приоткрыв противоположную дверцу, Инира успешно выбралась на поросшую осокой обочину и неторопливо отправилась к своей лошади.

Выполнять распоряжение графа Бедсфорда она не собиралась. Повозку трясло не меньше кареты, к тому же там сидел совершенно зеленый камердинер. Делить узкое, забитое вещами и провизией пространство с незнакомым нездоровым мужчиной Инира не хотела.

Однако, пока главные участники поездки совершали рокировку, карета просела в болотистую колею по ободья и не смогла сдвинуться с места. Кучер уже почти прыгал на передке кареты, каждые полминуты вздымая над гнедыми спинами тяжелый кнут.

Лошади трясли султанчиками, прядали ушами и жалобно ржали. Карета сидела плотно, не сдвигаясь и на ладонь.

В планы наемников не входило бросать этот гроб на колесах прямо сейчас, а потому, собрав все силы, Инира подтолкнула это сооружение магией и удовлетворенно послушала громкий аристократичный мат изнутри. Любит она народное творчество! Что поделаешь, и у благородных леди бывают низменные вкусы.

Карета тряслась по болотистой дороге до самого вечера.

Ко времени привала граф был зеленее своего камердинера и очень тих, что, собственно, и требовалось. Камердинер с кучером вынесли его светлость и разложили на травке, подстелив пушистый плед и горку подушек.

Пока Кварт и Сиг устраивали стоянку, Инира помогала второму кучеру распрягать и поить лошадей. Потом мужчины устраивали коней на ночь, спутав ноги и подвязав торбы с овсом, а девушка развешивала у огня влажные потники, раскладывала седла, развешивала сбрую.

Пока наемники всем этим занимались, граф немножко пришел в себя и начал стонать, хрипеть и возмущаться.

Пресекая безобразие, Ини подошла к нему. Присела рядом, посочувствовала, поахала и сунула под нос коробочку с зелеными конфетками, которые готовила для нее неизменный алхимик Школы телохранителей, мамаша Купа:

– Попробуйте, Ваша Светлость, это очень помогает от тошноты.

Фредди потянулся к коробочке и, вдруг позеленев еще больше, отвернулся. Его бурно вырвало. Удивленно хлопая ресницами, девушка дождалась, пока он повернется к ней, и отправила аппетитный зеленый глазик в рот. Ну что поделаешь, коли у мамаши Купы такое редкое чувство юмора?

Граф со стоном отполз на четвереньках в сторону. Камердинер, сам бледный и шатающийся, принялся хлопотать вокруг графа, подавая влажное полотенце и серебряный таз с водой. Кучер вернулся к лошадям, а Инира с чувством выполненного долга отправилась за хворостом – теперь граф будет занят только своим самочувствием, значит, исчезновения наемницы не заметит.

Зайдя за густые кусты, девушка свернула к дороге и сначала заглянула в накренившуюся на обочине карету.

Некогда роскошный экипаж превратился в комок грязи. От толчков и ударов пострадали не только цветные тряпочки, но и резьба. Свежие сколы украшали каждый угол кареты, а внутри царил незабываемый беспорядок.

Забравшись внутрь, девушка быстро оглядела все магическим зрением.

Мамаша Купа варила уникальные магические зелья для школы телохранителей и прятала их в безобидные на первый взгляд конфетки и печенье. Сейчас ее гостинец сработал безукоризненно – и пяти минут не прошло, а магическое зрение, позволяющее проникать внутрь предмета, раскрылось.

Осмотрев бегло сквозь обшивку все углы, Ини подтвердила для себя то, что увидела минуту назад: драгоценности для короны граф вез на себе.

Часть некрупных камней пряталась в пышных рукавах. Еще часть в затканном золотом поясе. А пара самых крупных камушков, зашитых в плечевые накладки камзола, придавали графу весьма мужественный вид.

Выбравшись из кареты и углубившись в лес, она задумалась над увиденным. Камзол графа был очень примечательным: не соответствовал он уровню придворного щеголя. Верх его отделан богато: галуны, цепочки и крупные броши, а вот сшит камзол словно у сельской портнихи – старательно, но не слишком умело. Да и ткань совсем простая: темно-серое, почти мышастое сукно.

Мысленно оборвав с камзола, страдающего Фредди мишуру, наемница ахнула: да он облачен в камзол небогатого купца или даже приказчика! Выходит, граф действительно замыслил недоброе и готов в любое время раствориться в толпе путешественников, заметая следы! Стоило предупредить Камила!

Набросав грифелем на носовом платке короткую записку, девушка сунула ее в карман: оставит на стоянке, когда будут уходить – и вышла из зарослей с охапкой хвороста.

Камил

План Иниры был немного подкорректирован: Камил пригласил в поездку пару выпускников школы. Парни, будучи родственниками, собирались потратить каникулы на отдых у друзей. Но наставник уговорил их проводить его до столицы, пообещав зачесть эту поездку как выпускную практику.

Теперь Тамон и Дидим в одежде небогатых путешественников неторопливо трюхали верхом по обочине, внимательно оглядываясь вокруг и тренируя навыки, которые могут им пригодится в ближайшее время. Их кожаные жилеты скрывали ножны с оружием и кошели с особыми зельями, а в седельных сумках прятались короткие арбалеты, болты и легкие кольчуги.

Пока карета его сиятельства, хрустя осями, катилась по дороге, Камил натаскивал парней, гоняя их по начальному курсу. Ошибались они нечасто, да и скрыть следы графской кареты не было возможности.

Всю дорогу до ночной стоянки Камил отчаянно волновался за напарницу. Ини предупредила, что постарается сама выяснить, для чего она понадобилась графу. Однако, когда Камил просмотрел донесения своих агентов, то предположил, в чем тут дело: граф просто ненавидел женщин!

Властная мать, истеричные сестры и рано ушедший из жизни гуляка-отец создали почву для ненависти. А уж богатая жена-купчиха высадила в эту почву целый букет запретов, страхов и мелких пакостей.

Наставники школ телохранителей из разных городов сумели прислать несколько историй из жизни графа, которые относились к городским сплетням, но были подтверждены телохранителями или наемниками.

Получалось, что граф вольно или невольно старался отомстить, подставить или наказать любую особу женского пола, попадающую в его поле зрения. Исключения составляли лишь высокопоставленные дамы среднего возраста, способные одарить любовника новым назначением или просто деньгами.

В присланных отчетах фигурировали несколько служанок и селянок, изгнанных из поместья за связь с графом. Пара бедных воспитанниц и мелких дворянок, потерявших репутацию с участием Бедсфорда. Красавчик Фредди не брезговал и городскими вдовами и даже маркитанками гвардейского полка, охранявшего королевскую резиденцию.

Все это заставляло Камила беспокоиться о подруге и постоянно проверять ее самочувствие с помощью парного амулета. Изобретением такой полезной вещицы молодой телохранитель заслужено гордился: он первый предположил, что можно настроить кусочек дерева на восприятие телесных соков человека.

Резная безделушка поливалась кровью или потом спокойного здорового человека. Потом накладывалось заклинание и при малейшем изменении параметров амулет подавал сигнал магу раскрашивая парную фигурку в различные цвета. Чем темнее цвет, тем больше угроза жизни носителя амулета.

Отвлекшись от невеселых мыслей, Камил одним движением плети указал стажеру на незамеченный им след, и парень поспешно свернул в лес – проверить.

Второй стажер ехал чуть впереди и сбоку от дороги, высматривая место для стоянки. Ночью нужно выспаться.

Камил не признался бы в этом никому, даже себе, но ему очень хотелось посмотреть, как его подруга будет усаживать его румяную светлость на лошадь. Уж очень гадливое чувство вызывал у него граф Бедсфорд.

Инира

Пока наемница подбирала сушняк и обламывала ветки с упавшего дерева, камердинер принес графу бутылку сухого вина. Его светлость, приняв внутрь пару стаканчиков, пришел в себя и принялся командовать. Слуги покорно кланялись, и делали вид, что носятся, выполняя распоряжения его светлости, но граф имел неосторожность переключится на телохранителей:

– Любезнейший! – хрипло прокричал он, увидев, как хмурый наемник с усами насыпает крупу в кипящую воду: – не слишком ли много крупы вы сыплете? Вам положено всего шесть грошей в день на еду!

Девушка, услышав эти сентенции, лишь усмехнулась: поучать Сигизмунда варить кашу – занятие бессмысленное, он невозмутим и обстоятелен. Не обращая внимание на вопли графа Сиг помешал варево в котелке и добавил немного сушеных трав.

Тогда граф переключился на Кварта:

– Милейший! Почему вы режете мясо такими огромными ломтями! Режьте тоньше, нас много!

Кварта хватило лишь на пару минут, потом визгливые нотки в голосе сиятельства его достали и наемник начал нервно поигрывать ножом, нарубая копченый свиной бок.

«Нужно срочно менять ситуацию!» – решила Инира.

Она мило похлопала на графа глазами и предложила конфетку, сделав вид, что тянется за коробочкой. Фредди тотчас замолчал и присосался к бутылке, минуя бокал. Кварт усмехнулся, оценил тишину на полянке и отложив нож отправился за хворостом.

Сигизмунд умел готовить на открытом огне дивно вкусно. Вскоре над полянкой разнесся такой аромат, что кучера стали поглядывать в сторону котелка, шумно сглатывая слюну.

Даже изрядно окосевший граф начал принюхиваться, морща свой аристократический нос. Это не мешало ему периодически отхлебывать подогретое камердинером вино из тяжелого серебряного кубка и тяжко вздыхать о том, как дорого нынче обходятся дорожные припасы.

Когда настала пора разливать кашу, щедро приправленную луком, салом и травами, граф пошатываясь подошел к огню. Остановился покачиваясь буквально в ладони от пылающих углей, невнятно булькнул и заговорил. Язык его явно подводил, но кое-что разобрать было можно:

– Стерва первостатейная! Грымза ершовая! Отправила в эту глушь!

Через некоторое время стало понятно, что столь лестными эпитетами его светлость награждает графиню. Слуги и наемники тотчас начали отводить глаза и делать вид, будто ужасно заняты.

Наконец Фредди совершенно разошелся, начал топать ногами, а речь стала совершенно бессвязной. Инира уже собиралась «утихомирить» графа каким-нибудь несложным заклинанием, но все решил голод собравшихся к огню людей.

Сигизмунд не стал разливать кулеш, многозначительно затыкая уши и поигрывая черпаком. Бурчащий камердинер быстро все понял и спровадил графа в карету, обещая принести еще одну бутылку.

Позднее верный слуга отнес ему тарелку с кашей и блюдце с копченым мясом, а сам захлопотал у дорожного серебряного чайника, подсыпая в емкость для нагрева угольки из костра.

Расслабившийся в наступившей тишине Кварт первый затребовал миску с кашей и, наевшись до отвала, блаженно подремывал, глядя на огонь, взбодренный охапкой толстых сучьев.

Инира, будучи командиром, дождалась, пока еду получат все остальные. Только убедившись, что все задорно стучат ложками, она взяла свою миску, накрытую ломтем серого хлеба и позволила себе расслабиться, вдыхая ароматы горячей пищи.

Хорошо, когда есть хлеб! Мягкий, душистый, с легкой кислинкой во вкусе, с парой угольков, прилипших к корке! Через пару дней, а то и раньше Сигизмунд распакует мешок сухарей или прикупит в деревенской пекарне простецких быстро черствеющих лепешек. А пока можно насладиться и этой малостью.

Тщательно вычистив свою миску, наемница спокойно сидела у огня, расслабившись и впитывая тепло.

Все-таки первый день пути всегда непростой. Оставляя за спиной привычное, окунаешься в движение. Вслушиваешься в себя и окружающих, выбираешь друзей и врагов…

Мысль, споткнувшись, вернулась и дернула девушку за ухо. Она наконец обратила внимание на то, что камердинер графа, заваривая чай, посматривает на нее с очень любопытным выражением лица. Словно ища приметы, подтверждающие узнавание.

Отворачиваться Инира не стала – ни к чему вызывать подозрения! Напротив, заговорила с камердинером, расспрашивая его о травах, которые он добавлял в чай для его светлости.

– Так всего понемногу, госпожа, – мужчина отвлекся от разглядывания собеседницы, начав засыпать в кипяток травы, а девушка вспомнила, где его видела.

– …И мелисса, и шиповник, и мятки чуток для спокойного сна…

Спокойный неторопливый голос напомнил наемнице дом родителей. Просторные покои, аромат чая с шиповником… И занудного лакея, вечно расставляющего чашки на подносе в строгом геометрическом порядке!

Так вот где довелось встретиться! Интересно, как он попал к графу?

Между тем камердинер ушел в карету, так и не решившись заговорить с ней о чем-то, кроме чая, а позже путники улеглись спать, оставив на дежурстве Сигизмунда.

Лежать на еще не прогревшейся болотистой земле было, конечно, неразумно, поэтому опытные наемники развернули придуманные Камилом походные койки. Круглые легкие палки, стянутые прочной веревкой в частую лесенку, защищали от холодной земли и сырой травы. Мешок из трех видов ткани служил постелью.

Камил придумал это сооружение, промотавшись однажды с выпускниками школы в сыром лесу больше двух недель.

Теперь он получал за изобретение неплохие деньги, продав разрешение на изготовление хорошей швейной мастерской. Школа же по договору получала десять комплектов в год бесплатно.

Раздевшись до нижнего белья и забравшись в мешок, Инира полежала, вслушиваясь: вот завозился в карете граф. Подглядывал, наверняка, как она снимала на ночь жилет! Вот засопел сонно Кварт. Ему весь день пришлось сидеть на облучке кареты, и он устал цепляться за узкое сидение. Вот задымили трубками кучера. Камердинер, недовольно фыркнул на запах табака, хлопнул плотным пологом повозки и зашуршал одеждой, готовясь ко сну…

Через час все спали, кроме Сигизмунда и его маркизы. Тихонько потрескивали сучья, добавленные в костер. Звенели комары. Наконец, не выдержав, девушка встала и жестом отправила старого друга и учителя спать.

Так неожиданно встреченный немолодой слуга вновь напомнил ей о доме. До слез захотелось повидать маму, коснуться ладонью волос отца, пробежать по длинной галерее, увешанной портретами предков, здороваясь и любуясь видом на сады и виноградники.

Она тихонечко всхлипнула. Нельзя раскисать, но приветы из прошлого так больно ранят сердце!

Граф

Утром его сиятельство еле открыл глаза. Голова болела. Во рту было гадко, а сильно измятый дорожный камзол пах отнюдь не розами.

Выйдя из кареты, он увидел, что лагерь уже свернут. Кони запряжены. Кучера допивают у костра травяной отвар, а камердинер нагребает уголья в походную жаровню.

– Доброе утро, ваша светлость! – проклятая девка улыбалась и хлопала ресницами.

Совершенно не хотелось с ней любезничать. Сжатые зубы скрипнули, добавляя отвратительных ощущений. Увы, нужно флиртовать с ней перед всеми. Еще лучше, если она будет вешаться на шею сама. Может, подсыпать ей травки в вино? Есть такие, от которых самая чопорная ведьма превращается в горячую штучку.

Скрывая мысли, граф принужденно улыбнулся и отправился умываться.

Инира

Помятый, похмельный граф улыбался так, что сводило скулы. Утреннее солнце превращало позолоту и брошки на камзоле в нелепые карнавальные одежды, а лицо в гротескную маску не то паяца, не то опустившегося бродяги.

Умывшись и выпив чаю, Фредди воспрял, поверил в свои силы и вновь пригласил наемницу в карету, нежно поглаживая ее огрубевшую от поводьев руку. Соблазнить собрался?

Она, хлопая ресницами, согласилась, мысленно придумывая ему кару. Будет руки распускать – конфеткой угостит, с начинкой из слабительного.

Сначала граф шумно ворочался на малиновых подушках. Сморкался, хлебал травяной чай с ликером для поправки здоровья. Потом раскраснелся, оживился и уставился голубыми сальными глазками в вырез рубашки наемницы.

Она взглядов упорно не замечала, зато обратила свое внимания на массивный брачный перстень:

– Ах, Ваша Светлость, какое красивое у вас брачное кольцо! Это фамильное? Увы, девушке-наемнице такой перстенек подарить некому, – Инира тяжко вздохнула и закатила глаза, одновременно облизнув нижнюю губу кончиком языка.

Граф вздрогнул, шумно задышал и запел приторным голоском:

– Дорогая Инира, вы же понимаете, как в мире мало ценителей настоящей красоты…

Наемница про себя давилась смехом – нашел красавицу! Но прилежно шептала:

– Конечно, Ваша Светлость, вокруг все такие грубияны! А вы, конечно, понимаете, что нужно девушке для счастья!

В итоге Фредди сгреб ее руку и начал слюняво целовать пальцы, зажав девушку своим телом в угол трясущейся кареты. Потом, разойдясь, попытался поцеловать в губы.

Вот тут она не выдержала и, выставив локоть, пропищала:

– Ах, граф, что если узнает ваша жена?

Упоминание купеческой дочки живо отрезвило раскатавшего губы сластолюбца. Откинувшись на подушки, он пожевал губу, а потом начал рассказывать трагическим и проникновенным голосом:

– Я был юным и совершенно неопытным, – Фредди тяжело вздохнул и попытался пустить слезу. – Этот брак устроила моя мать! Я не видел невесту до самой свадьбы и не знал, что она настоящая мегера! – Тут его голос патетически возвысился.

Инира заподозрила, что она не первая слушает тщательно составленную речь.

Поведав ей, как ужасно его истязают в лоне семьи, Фредди едва сам не разрыдался, закатывая глаза, как плохой актер в провинциальном театре. Девушке пришлось сочувственно ему поддакивать, предлагать платочки и остывший чай.

К обеду граф ободрился настолько, что попытался чмокнуть наемницу в шею.

Увы, его сиятельство напоролся на рукоять меча, предусмотрительно поставленного на диван. Выругавшись, он отпрянул и начал наливаться кровью, сжимая и разжимая крупные кулаки.

К счастью, карета вовремя остановилась: обед. В окно заглянул камердинер.

– Ваша светлость! Вам плохо?!

Фредди в ответ взревел раненым быком и сорвал свою злость на слуге:

– Пошел вон, болван! Не суйся куда не просят! – он еще долго бы орал, но привычный камердинер все понял и скрылся с глаз.

Инире тоже не было резона слушать вопли и оправдания. Она выскользнула из душной кареты и с наслаждением потянулась, делая вид, что расправляет одежду.

Парни разбивали временный лагерь, делая все привычно и легко. Что ж, сейчас ее помощь не требовалась, и девушка могла ненадолго уйти. Скрывшись за деревьями, она отыскала упавшее бревно на солнцепеке. Осмотрела, стукнула палкой и убедившись, что на теплом дереве не затаилась змея присела, закрыв глаза глубоко вдыхая запахи нагретой солнцем смолы, прелой хвои и мшистой влаги.

Неожиданно вновь накатили воспоминания. Пьяные глаза Фредди или запах перегара тому виной, но эту страничку своей жизни вспоминать Инира не любила.

Тогда ей исполнилось двадцать. По меркам королевства ученица-телохранитель была уже перезрелой девицей. Камил решил, что не иметь мужчины в этом возрасте вредно для здоровья.

Девушка отмахивалась, говоря ему, что в ее постели слишком мало места. Но друг взялся за дело всерьез: знакомил с наемниками, водил на студенческие вечеринки. Даже приглашал на чердак трактира своих знакомых. Ини хихикала и ловко отшивала всех, пока однажды он не заявил:

– Я понял, кто тебе нужен!

– Вот как? – уставшая после тренировки девушка посмотрела на него с вялым любопытством.

Камил продолжил свои рассуждения, словно ее тут не было:

– Студентов ты считаешь цыплятами. Городских щеголей презираешь. Наемников не желаешь подпускать близко – значит, не видишь в них равных. Когда мы заглянули в таверну к лесорубам, тебя чуть вывернуло, а уж они-то мужской статью не обижены…

Инира едва не расхохоталась в голос, слушая этот бред, и ответила:

– По-твоему получается, что мне нужен аристократ с хорошим образованием, воин и лесоруб? Не слишком ли много для одного? Ему ведь еще со мной справиться придется…

– Что ты сказала? – Камил вскинулся и уставился на подругу своими темными пронзительными глазами.

Она пожала плечами и повторила, глядя на него с самым скромным видом.

Он, к ее удивлению, не рассердился, а лишь засмеялся в ответ и сказал:

– В точку! Такого тебе и найдем!

Девушка покачала головой – мол, таких мужчин не существует. Но несколько дней была настороже: мало ли что задумал лучший телохранитель Школы? Потом навалились новые дела, знакомства, и она забыла о разговоре.

Спустя почти месяц Камил принес бутылку редкого сладкого вина и наполнил два кубка:

– Выпьем, Инира! – С широкой улыбкой провозгласил: – За удачное завершение дела!

Она охотно поддержала – только что они вместе закончили работу. Дело было нетрудное, но хлопотное. Юную леди необходимо было забрать из монастыря, где она жила последние лет восемь. И под охраной доставить к любящим родителям и жениху.

По дороге болтливая и романтичная барышня неожиданно решила, что без памяти влюбилась в Камила. Сначала она вздыхала и строила глазки. Потом рассказывала спутникам, как ее любят родители и какое огромное у нее приданое. Когда и это не помогло – решила просто забраться к телохранителю в постель.

К счастью, этот вариант они предвидели. Поменялись спальниками, и настойчивая барышня оказалась в мешке рядом с Инирой. Ее дикие вопли и острые ногти телохранительница до сих пор вспоминала с нервной дрожью.

Последние дни пути Камил просто бегал от слишком влюбчивой барышни, используя все имеющиеся в арсенале умения. Но взбалмошная девица не оставляла попыток оказаться в его постели. Отыскивала парня едва ли не по запаху.

Счастливым родителям чадушко возвращала Ини. Предварительно завернув юную леди в покрывало и обвязав веревкой. Телохранители банально боялись, что подопечная заявит о соблазнении и родственники не заплатят им за все мучения.

Сладкое вино неожиданно быстро ударило Инире в голову. Поймав себя на том, что в третий раз смеется над одной и той же шуткой Камила, девушка решительно отставила кубок. Добираться до кровати пришлось едва ли не ползком, что было весьма непросто сделать под пристальным взглядом абсолютно трезвых глаз напарника. Минуту покрутившись среди холодных простыней и плотнее укутавшись в одеяло, телохранительница провалилась в сон.

Утром девушка проснулась с жуткой головной болью и странным ощущением. Открыла глаза. Закрыла. И снова открыла: рядом с нею храпели Сиг и Кварт, в одних рубахах и подштанниках.

На самой девушке, кроме рубашки, ничего не было. Сквознячок обдувал голые ноги.

Шипя сквозь зубы, она приподнялась, закутывая нижнюю часть тела в одеяло. Потом осторожно сползла с кровати, стараясь не разбудить друзей.

Камил обнаружился за столом. Красноглазый, с мятым лицом, напарник смотрел на бутылку вина, очевидно собираясь с духом, чтобы сделать глоток.

– Камил, что это? – завопила Инира шепотом.

Пребывая в шоке, она просто распахнула одеяло, продемонстрировав голые ноги и едва прикрытые рубашкой бедра.

– Ини, – голос напарника был хрипл и едва слышен. – Откуда я могу знать, где твои панталоны?

– Камил! Очнись! – девушка торопливо запахнулась. – Кто меня раздел? Откуда в моей кровати взялись Кварт и Сигизмунд?

Посмотрев на нее очень мутными глазами, Камил наконец решился: поднес бутылку к губам и сделал несколько крупных глотков. Потом, вздрогнув, зажевал спиртное какой-то подозрительной зеленью с тарелки: – Ини! Еще раз, только медленно и тихо!

– Я спрашиваю, откуда в моей постели взялись Кварт и Сиг, и почему я без штанов? – голос девушки едва не сорвался на визг.

– Вчера мы пили… – меланхолично ответил Кварт.

– Это я помню. – Инира зябко переступила на холодном полу, и продолжила вспоминать: – ты вино какое-то принес, – руки сами потянулись почесать гудящую голову. – Я с одного бокала спать пошла.

Камил хмыкнул:

– Спать! Да ты вскочила через полчаса, как чертик из табакерки! Тут твои друзья явились, тоже работу закончили. Мы решила, что идти куда-то лень, и пить надо здесь.

– Это понятно, пришли они явно не с пустыми руками, – девушка вздохнула, – но почему я голая?

Камил пожал плечами:

– Не помню. Я вырубился прямо тут, – он стукнул по столешнице. – Последнее, что помню – ты танцевала с Квартом, а Сиг восхищался твоими ножками.

– Ужас! – Инира упала на лавку и тоже потянулась к вину. – Ты хочешь сказать, что меня раздели они?

– Не помню, – Камил порозовел то ли от вина, то ли от мыслей. – Но я тоже хотел. Ты была такая красивая!

– И как узнать, успел ли кто-нибудь?.. – вопрос повис в воздухе.

– М-м-м, – Камил постарался изобразить работу мысли: – ну если бы они были вдвоем, – предположил он, – то наверняка бы сначала подрались…

От каждого слова Камила волосы у наемницы норовили встать дыбом.

– Ты посмотри, пока спят, синяков на них нет? – предложил друг.

Девушка метнулась к кровати: синяков не обнаружила, а вот пару царапин на физиономиях нашла.

– Не-э, – продолжал комментировать Камил. – Царапины – это не то. А хм, они тоже без штанов?

– В подштанниках, – процедила она, возвращаясь к столу.

– О! Моя школа! – Камил уже откровенно ржал. – Сделал дело, вымой тело! Улики уничтожены, доказательств нет…

И тут Ини кое-что заметила: на умывальном столике стояла миска, в которой раньше лежали фрукты, а теперь из нее подозрительно торчала тряпочка, когда-то бывшая белой.

– А это что? – ткнула она в мисочку пальцем.

– Хм, не додумали, но! – Камил поднял палец. – Определить отцовство все равно невозможно!

– Ты идиот! Какое отцовство! – телохранительницу затрясло.

– Ну, Ини, – Камил уже пришел в себя и явно издевался. – Представь, с каким вниманием эти двое будут смотреть на твой живот следующие девять месяцев.

– А ты уверен, – девушка подпустила в голос ласки. – Что наблюдателей будет двое? Взгляни-ка на себя!

Напарник перевел взгляд на себя и обомлел: сверху он был одет обычно – рубаха, кожаный жилет, рядом на лавке валялся камзол, а вот под столом на нем были только подштанники и теплые носочки, связанные влюбчивой кухаркой.

Инира хохотала так, что разбудила друзей.

Кварт и Сигизмунд, узнав, в чем их обвиняют, спали с лица. К их чести, ни один не попытался смыться. Они морщили лбы, чесали в затылках и прикладывались к бутылке, пытаясь вспомнить, что вчера было.

Сама телохранительница тихо посмеивалась в кулачок. Едва объяснив напарникам кошмар, обнаруженный утром, она скрылась от них в трактирной мыльне. Там и ощутила обычное женское недомогание. Обрадовалась и вернулась вполне бодрая и довольная жизнью.

Выходило, что салфетку испачкала она сама, собираясь ложится спать, просто не хватило сил убрать за собой.

Камил уловил ее приподнятое состояние и облегченно набулькал себе целый бокал:

– Выяснила?

– Выяснила, – успокоила напарника Инира, – детей не будет.

– Уф-ф-ф! – Три стакана показали донышки потолку.

А уже вечером они все получили нагоняй от наставника Меледа: оказывается, вино, которое раздобыл Камил, еще называют «Вином обольстителя» из-за его способности вызывать желание и отбивать память поутру…

* * *

Сидя на бревне, Инира совершенно утонула в своих воспоминаниях. Сладко жмурясь, прикрыла глаза, глядя на полуденное солнце. Вдруг кто-то коснулся ее руки. Разворачиваясь, девушка выхватила кинжал. Попытка ударить провалилась. Перед ней, словно ответ на воспоминания, стоял Камил:

– О чем мечтаешь? – улыбнулся напарник, лукаво блестя глазами.

– О жестоком убийстве графа Бедсфорда, – усмехнулась в ответ она.

– Все так плохо? – осмотрев неохватный ствол Камил присел рядом с напарницей.

– Еще хуже, – наемница вздохнула и потянулась. – Ему зачем-то нужно меня соблазнить.

Камил присвистнул и рассказал все, что успел узнать о карьере графа. Оказалось, большинство опасных королевских поручений, которые позволили графу существенно продвинутся по служебной лестнице, выполнял вовсе не сам граф, а его незаконнорожденный брат. Его светлость лишь поджидал курьера у ворот, а потом торжественно вручал пакет Его Величеству.

– Значит, Фредди сделал карьеру чужими руками? Но почему его никто не раскрыл до сих пор? И с какого перепугу он сам поехал в пограничье?

– Подумай. – Взгляд друга стал укоризненным, – если графа заменял брат, значит они очень похожи внешне. А приезд Бедсфорда в пограничье… Ты ведь уже видела, что он везет?

– Камни, – кивнула Инира, – много отличных камней.

– Чиновникам в столице все равно кто доставляет пакеты, главное, чтобы это было сделано в срок. Привлекать внимание к драгоценностям нельзя, вот и посылают за ними обычный отряд с обычным посыльным. А дальше все зависит от самого графа. Очевидно он знал, зачем его отправляют.

Инира почесала макушку и сломала хрупкую сухую веточку:

– Но граф мог узнать это случайно, – предположила наемница, – королевский дворец место шумное, услышать можно многое.

– Даже если так, – Камил посмотрел на квадратные носки своих сапог, – Бедсфорд сделал выбор согласившись на это путешествие. Теперь, если камни пропадут, все шишки посыплются на него. – Камил встал, прошелся по полянке, разглядывая палую хвою. – А вот если вместе с камнями пропадет одна настырная девчонка, всю дорогу висящая на его шее, то он будет лишь невинной жертвой…

– Думаешь, его план таков? – Инира задумчиво покачала ногой, любуясь сапожком из отлично выделанной кожи. – Но когда он хочет избавиться от меня?

– Думаю, ближе к столице. – Напарник прицельно пнул шишку, угодив в лоб одному из плохо замаскировавшихся стажеров. – Все же он трус, а дороги здесь опасные.

– А в поместье? Зачем ему туда? – Инира все еще пыталась собрать в один пучок все известные ей ниточки.

Камил оборвал былинку и прикусил:

– Я слышал, в его землях делают самое тонкое и чистое стекло…

– Подменит камни? – Инира поймала намек, – или просто возьмет с собой замену в красивой коробке?

– Кто знает? – Камил пнул еще одну шишку, но стажера на месте уже не было. – В общем, будь осторожна, – попросил он названую сестру, – а я попробую собрать доказательства, королевским сыщикам нужны будут именно они.

Камил скрылся в лесу, а Инира неторопливо вернулась к стоянке.

Граф пронзил наемницу подозрительным взглядом, но она пришла с изрядной охапкой хвороста, набранной подручными Камила, так что долгое отсутствие было обоснованным.

Теперь, выяснив окончательно, что графу невыгодно оставлять наемников в живых, Ини предупредила напарников. Сигизмунд и Кварт повесили на пояса вместе с обычными скрамасаксами метательные ножи, шарики и стрелки. Они и раньше держались вместе, но теперь даже отлучаясь в кустики, шли вдвоем прикрывая друг другу спины.

Впрочем, кучера и камердинер поступали так же. В этих окраинных землях еще водилось довольно диких зверей и не менее диких разбойников, так что рук с оружия не убирали ни днем, ни ночью.

Два дня караван ехал вполне мирно. На третий день в сумерках карета выехала на хорошую дорогу, ведущую к поместью графа.

Буквально через пару миль трюханья по каменным плитам путники были атакованы! На карету и лошадей со всех сторон накинулись летучие мыши! Кучер дико закричал и начал отмахиваться от серой стаи кнутовищем.

Инира ехала верхом, рядом с каретой. Увидев, что кони вот-вот понесут, она быстро прыгнула на площадку рядом с перепуганным мужиком и перехватила поводья.

Спятивший от страха возница едва не устроил девушке контузию своим кнутом. Пришлось врезать ему в солнечное сплетение. Придерживая лошадей, наемница натянула поводья всем своим невеликим весом и позволила коням медленно двигаться по дороге.

Мыши бестолково метались еще несколько минут, а потом бессильно повисли на упряжи. Отдохнув, стали ползать по конским спинам, слизывая соленый пот.

Лошади дрожали и косились, но подчинялись поводьям.

Едущий впереди Сигизмунд подал сигнал. Подняв на него взгляд, Инира увидела полдюжины всадников, выметнувшихся из леса к кромке дороги. Похоже, их ждали, а в конские поилки добавили приманку для мышей, надеясь на панику.

Не добравшись до цели, всадники остановились.

Сиг снял с седла гномий, пятизарядный арбалет и две перевязи с ножами. Кварт демонстративно извлек такой же арбалет из повозки и вручил трясущемуся кучеру, а сам достал любимую игрушку: легкий степной лук.

Ини меч вынимать не стала, просто зажгла на ладони огненный шарик размером с крупную сливу, а продышавшийся кучер перехватил у нее поводья.

Всадники правильно оценили расстановку сил и вернулись в лес. Тут из кареты высунулся сонный и помятый граф:

– Уже подъезжаем? – скрипучим голосом поинтересовался он.

Сопровождающие не выдержали и засмеялись, сбрасывая нервное напряжение. Смеялись все: тоненько повизгивал камердинер, хрипел кучер, весело гоготал Кварт, а граф обводил слуг ошалелыми глазами и возмущенно верещал что-то малопонятное о порке и голодовке.

В поместье добрались уже в темноте. Последнюю версту ехали при свете факелов, которые запасливый камердинер вез в повозке. Приближаясь к поместью, кучер начал звонить в небольшой звонкий колокольчик, извещая слуг о прибытии господина.

Инира с любопытством поглядывала вокруг: поместье графа Бедсфорда разительно изменилось. Вместо поваленного забора из гнилых досок возвышалась красивая кирпичная ограда. Кованые ворота легко распахнул одетый в ливрею привратник. Да и подъездную аллею уже не требовалось посыпать песком, дабы скрыть ямы.

Услышав знакомый колокольчик, на крыльцо высыпали сонные лакеи и горничные. Зевающий дворецкий открыл тяжелую двустворчатую дверь и замер, вытаращив глаза от усердия, пока лакеи раскатывали скромную суконную «дорожку» и опускали ступени кареты.

Граф, кряхтя, выбрался из кареты и попал в объятия дорогой супруги. Графиня вынеслась на крыльцо встречать супруга в развевающемся атласном капоте и мохнатом от кружев чепце. Она что-то визгливо и возмущенно принялась выговаривать Фредди, подпрыгивая на месте от возбуждения, но тот лишь устало махнул рукой и поплелся в дом.

Инира наблюдала за сценой встречи с высокого облучка кареты. Низко надвинутая шляпа отлично скрывала ее ехидную улыбку. Рядом похмыкивал в усы кучер, очевидно норов графини знала вся дворня, ибо в покои за хозяевами дома никто не пошел.

Переждавший бурю дворецкий велел кучерам гнать карету в конюшню, а повозку сперва к заднему крыльцу. Усатый малый не стал спорить и посоветовал Инире:

– Сиди, девонька, сейчас карету дежурным сдадим, а сами на кухню к тетке Марисе пойдем. Уж у нее завсегда и похлебка найдется и наливочки стаканчик.

Инира горячо поблагодарила кучера, но испросила разрешения отлучится по женской надобности:

– А на кухню я потом подойду, освежусь немножко и буду.

– Как хочешь, девонька, – кучер разобрал поводья, – бочка для купания вон там, за кустами, а под краном горшочек с мылом стоит.

Инира еще раз горячо поблагодарила мужчину за совет и не раздумывая слезла с неудобной скамейки. Ей срочно требовалось проникнуть в дом, что бы проверить свои подозрения. На Сигизмунда и Кварта можно положиться: они за вещами проследят, и ночлег организуют, и ужин раздобудут.

Чтобы не открывать парадную дверь девушка поискала приоткрытое окно в галерее первого этажа. Нашла. Лето, вступающее в свои права, обещало быть жарким и рачительная хозяйка приказывала загодя проветривать комнаты. На цыпочках пройдя по галерее Инира вышла в холл.

В темной прихожей было тихо. Слуги уже погасили свечи и убрались в кухню, подальше от сердитой хозяйки. Издалека доносился уютный шум и звон посуды Вновь прибывших собирались накормить и расспросить.

Несколько маленьких ламп освещали лестницу, ведущую на второй этаж. Граф с женой явно поднялись туда – в хозяйские покои. В коридоре устланном кошмой горела еще одна масляная лампа, давая света ровно столько, чтобы знакомый с домом человек не заблудился среди вычурно украшенных поставцов и столиков.

Наемница осторожно сняла сапоги с металлическими носками и, оставшись в одних чулках, бесшумно подкралась к ближайшей двери.

Здесь тишину нарушали голоса, пробивавшиеся сквозь неплотно закрытую резную панель:

– Забирайся в ванну и рассказывай, – голос графини звучал подозрительно холодно и властно.

– Кисонька, может ты выйдешь? – просящий, поскуливающий тон графа рассмешил девушку, но она зажала себе рот рукой и продолжила слушать.

– Еще чего! Что я там не видела, – графиня брезгливо фыркнула и поторопила мужа: – Так ты нашел кого нужно?

– Нашел, кисонька, – в комнате зашуршала одежда, потом булькнула вода. – Наемница, никому не известная. Я ее нанял в пограничье и во всех трактирах приглашал за свой стол. В карету приглашал…

– Переспал уже? – перебила графа жена.

– Нет, кисонька, как ты могла подумать! – граф явно сменил интонацию, стараясь придать словам искренность.

– А что тут думать, – голос любящей супруги сочился ядом. – У тебя стоит на все, что шевелится. Всех служанок в доме перепортил. – зашуршало платье, а потом графиня спросила: – Как эта девка на тебя не повелась?

В голосе бывшей купчихи звучала расчетливая задумчивость. Инира поняла, что в деле появился новый неучтенный фактор и ей нужно срочно придумывать жалостливую историю в оправдание своей холодности.

– Так в дороге ведь, и мужики эти ее рядом всегда, – Фредди осекся.

Его женушка удовлетворенно хмыкнула:

– Так и говори – боялся, что яйца тебе отрежут.

Еще несколько минут наемница простояла у двери, вслушиваясь в перебранку супругов. Вдруг в противоположном конце коридора раздался шорох, заставляя Ини уйти. Но то, что ее интересовало, наемница уже узнала – графиня в курсе дел мужа и, очевидно, поддерживает аферу с камнями для королевской короны. Поэтому девушка быстро и бесшумно спустилась вниз, подобрала оставленные в нише сапоги и, обувшись, отправилась на кухню.

Король Вайнор

Свадебный поезд собирался медленно. Главный гофмейстер двора являлся к королю несколько раз в день, дабы утвердить новый список необходимого в пути. Королевский портной ловил Его Величество едва ли не в купальне, потрясая кусками тканей и отделки. Мажордом носился по дворцу с образцами обивки и портьер распространяя вокруг себя запахи штукатурки и клея.

Еще хуже королю было среди придворных. Дамы выпрашивали должности фрейлин будущей королевы. Мужчины боролись за места в свадебном поезде. Интриговали, в надежде обратить на себя августейшее внимание будущей владычицы. Маршрут следования молодых по королевству менялся едва ли не ежечасно.

Когда вся эта чехарда доставала Вайнора Вадерского более чем просто до печени он сбегал в малый кабинет работать с бумагами. Туда опытные знатоки придворной жизни не совались, ибо еще в прошлом году особенно настойчивый светский хлыщ свалился к дверям кабинета без головы, напоровшись на уникальную магическую защиту.

И король в этом случае был совершенно не причем. Просто помещение малого кабинета служило отделением Тайной канцелярии уже не одному поколению вадерских королей. И защиту на двери, окна, стены и каминные трубы ставили сильнейшие маги каждого поколения, добавляя свои плетения к прежним. А «замком» кабинета служила «всего лишь» королевская кровь!

Но и в кабинете Его Величество ждали дела, проблемы и заботы. Порою Вайнор сам себе напоминал сумасшедшего пожарника, готового загасить любой огонь еще до появления дыма.

Лорд Иан разделял тревогу короля и всемерно старался облегчить его бремя. Глава СБ, как и обещал Его Величеству на совете, отправил к наставнику Меледу своих людей. Ответ от лучшего телохранителя Школы пришел странный: двое его учеников сейчас двигаются к столице.

Герцог Вэй-Мор предположил, что искать их не нужно. Телохранители сами появятся в королевском дворце не позднее чем через неделю. Правда имен наставник не называл, но сообщил, что это будут мужчина и женщина.

Неопределенность волновала Вайнора Вадерского больше неизвестности. Король уже приказал готовить к поездке в Квариллию нескольких телохранителей четвертого класса, которых удалось отыскать в столице или отбить всеми правдами и неправдами у знатнейших семей королевства. Но увы, эти люди уже несли потери, а ведь свадебный поезд еще не покинул пределы дворца!

Лорд Мияр лично отбирал стражей в сопровождение его величества и, потряхивая седыми усами, как недовольный морж, требовал для них укрепленную броню и особо тяжелое оружие. Стражи ворчали, но сами точили свои тяжелые мечи, проверяли древки копий и алебард. В эту поездку они брали все виды церемониального оружия, которые могли использоваться во дворце и на параде.

Запершись в кабинете Его Величество предавался печальным размышлениям: он чувствовал, что его загоняют в ловушку, но отыскать охотника не получалось даже у службы безопасности.

Вчера в королевские покои влетел юркий магический голубь и устало плюхнулся прямо на стол.

Осмотрев птицу, Вайнор Эльмер Вадерский обнаружил тонкую трубочку, прикрепленную к лапке. Король развернул послание и покачал ногой пытаясь собраться с мыслями: старый знакомый предупреждал о появлении у границ Квариллии хизардцев. Потирая подбородок, Его Величество вызвал в кабинет маршала Фирто и, обрисовав ему предполагаемые сложности, распорядился представить план усиления обороны на границах.

Маршал удалился, пораженный проницательностью короля – он и сам подумывал об усилении гарнизонов в связи с королевской свадьбой. Но теперь получив на руки королевский указ он решительно разослал адъютантов с депешами и сам выдвинулся к границе в составе королевского полка.

А Вайнор Вадерский вновь принялся просматривать отчеты службы безопасности. Количество несчастных случаев во дворце с момента заключения королевского соглашения о помолвке возросло в разы.

Служанки ходили ошпаренные и исцарапанные. Пара молодых щеголей пострадала, когда в королевском зверинце вырвался на волю дикий степной кот, недавно подаренный правителем Хизардии. Несколько дам из фрейлинской дюжины получили серьезные ожоги, коснувшись красивых, но ядовитых растений, неведомо как появившихся в дворцовой оранжерее.

За прошедший месяц на кухне умерло около полусотни ручных крыс, которым по традиции давали пробовать все приготовленное для королевского стола. И многие зверьки скончались в таких кошмарных мучениях, что слуги из жалости предлагали королевские кушанья диким крысам, пойманным в крысоловки.

Во дворце нарастала паника. Взлетели цены на амулеты из рога единорога и определители ядов. Маги ходили с тяжелыми магическими посохами в руках и уже не раз поджигали молниями драпировки и мебель в темных углах пытаясь пожарить почудившегося им шпиона.

Маменьки спешно увозили в поместья дочерей, спасая уже не честь юных леди, а саму жизнь. Кавалеры всюду передвигались с тяжелыми мечами, заменившими парадные зубочистки, а под дорогими камзолами чуть слышно позвякивали не менее дорогие кольчуги.

Кулуарные разговоры и сплетни за чайными столиками теперь напоминали сводку с линии фронта: кто и как успел спастись от очередной «случайности», а кому и не повезло.

Раздумывая обо всем этом, король подобрал тонкий, легкий лист и черкнул несколько слов и цифр, обозначавших счет в гномьем банке. Потом прикрепил трубочку на лапку птице и выпустил отдохнувшего и подкрепившегося голубя на волю.

Информация всегда стоит дорого, а уж информация, способная спасти жизнь его подданных – вдвойне.

Однако не мог же король скрываться в малом кабинете все время? Никто не отменял дворцовые церемонии и встречи с министрами, прием посетителей и королевский суд. Вайнор передвигался в толпе охраны даже из кабинета в спальню, но это мало спасало ситуацию.

Охрана бдила. Охрана устраивала ловушки и засады, но неизвестные обходили их с завидным изяществом. Ночью в приоткрытое окно королевской спальни влетел пучок горящей травы, облитый черным минеральным маслом: пара минут – и начался бы пожар. Счастье, что в спальню пробралась жаждущая титула фрейлина и король еще не спал.

Закончив писать распоряжения, Вайнор Вадерский встал, прошелся по кабинету разминая ноги и подошел к висящему на стене гобелену. На красиво вытканном зеленом фоне была вышита прекрасная дева с распущенными светлыми волосами. Она дремала на берегу ручья, а из леса ею любовался рыцарь. Его лицо выражало не похоть, а изумление, восторг прекрасным творением Светлых. В облаках над ручьем парила пара певчих птиц, посланниц Розосветной Эр, предрекая молодым людям сильное и светлое чувство.

Взглянув на изображение, король проследил пальцем тонкие золотые нити, вплетенные в локоны девы, и отвернулся. Сердечная любовь королям недоступна. Вызвал слугу. Приказал принести свежие донесения да узнать, готова ли госпожа Тиора принять Его Величество в своих покоях через сорок минут. Если нет радости сердечной, пускай будет хотя бы телесная.

Инира

Подмену драгоценностей граф совершил в тот же вечер.

По дороге на кухню наемница заглянула к бочке с прогревшейся за день водой. У летней купальни горел махонький светильничек, собирающий к себе ночных бабочек и мотыльков. Девушка почти на ощупь отыскала горшочек с мылом и быстро вымылась используя вместо мочалки пучок травы.

Свежих полотенец в купальне никто не приготовил, но Инире хватило чистой рубахи и белья из прихваченной заранее сумки. Быстро закончив омовение, она явилась в кухню, благоухая свежестью и ароматом травяного мыла.

Ее встретили дружным гулом: кучера успели рассказать всем и каждому о смелой наемнице. Почти каждый слуга смотрел на нее с интересом, а служанки еще и с завистью. Уж они-то могли оценить и тонкое полотно сорочки и отлично выделанную кожу сапог.

Перекусив в душной от многолюдства кухне Инира демонстративно зевнула и вместе с напарниками удалилась на сеновал – спать. Там переодевшись в черное и сменив обувь, Инира объяснила Сигизмунду и Кварту, куда уходит, соорудила куклу из грязной одежды и выбралась из сарая через слуховое окно.

Пробежавшись через парк к господскому дому, девушка выбрала высокое дерево, которое росло у окон графской опочивальни. Осторожно, страхуя себя широким кожаным ремнем, она забралась вверх по толстым веткам и устроилась в развилке на уровне второго этажа.

Ждать пришлось недолго. Через час после ужина граф и графиня усевшись на широкой супружеской кровати уложили в резной сундучок бесформенные стеклянные слитки, назначенные изображать необработанные алмазы. Каждый слиток был бережно обернут в хлопок и уложен в замшевый мешочек.

Затворив сундучок супруги разогрели над свечой плотную бляшку алого сургуча и обвязав хранилище шелковой лентой сделали оттиск. Остывающий сургуч сильно пах в теплом летнем воздухе, вызывая у Иниры желание чихнуть.

Крепко вцепившись в ветки, девушка размышляла:

– Где графу удалось раздобыть копию гномьей печатки? А может, печать была королевской? – Новая информация порождала новые вопросы.

Настоящие камни из купеческого камзола доставать граф и графиня не стали, лишь укрепили истрепавшиеся в пути швы, да заменили блестящую шнуровку на плечах. Из чего наемница сделала вывод: подмену камней заказал кто-то третий, отнюдь не стесненный в средствах и возможностях.

Запомнив все подробности подмены, девушка соскользнула вниз. Уже поздно, нужно отдохнуть.

Да и графская чета, закончив свои дела, отправилась спать. Из разговоров в спальне Инире стало понятно, что утром графиня собиралась проводить мужа до границы земель. Похоже, наемнице предстояла словесная дуэль с этой неординарной дамой.

Король Вайнор

Послания от принцессы Этиллии приходили ежедневно. Надушенная бумага и целующиеся голубки на печати, вероятно, должны были смягчить впечатление от ее требований, но все эти украшения не помогали. Короля все чаще бросало в дрожь при одном виде изящного узкого конверта.

А ведь настойчивая принцесса требовала ответа на каждое письмо! Запершись в кабинете, скрывшись от глаз придворных болтунов, Вайнор выводил золотым пером ровные строки пустых любезностей и запечатав солидной малой печатью плотный лист дорогой гербовой бумаги отправлял в Квариллию очередную гарантию добрососедских отношений.

В то же время глава СБ, лорд Иан герцог Вэй-Мор, ежедневно проверял посты на всех дорогах, ведущих в столицу, ожидая курьера с драгоценностями. Его осведомители наводнили столицу и пригород. А сам лорд спал не более четырех часов в сутки, пугая окружающих красными глазами и серым лицом.

И все же на сердце его величества было неспокойно. Агенты докладывали, что у границ Квариллии тихо. Селяне пашут и сеют. Торговцы торгуют. Аристократы интригуют. В столице все спешно готовятся к королевской свадьбе.

Только один, самый старый и редко присылающий сообщения агент неожиданно прислал целый свиток. Сообщение было зашифровано сверхсложным кодом, на котором стояла пометка «лично начальнику канцелярии».

Лорд Иан впервые за несколько лет сам сел разбирать корявые буквы, выписанные дрожащей старческой рукой, а расшифровав, срочно попросил аудиенции в малом кабинете:

– Ваше величество, взгляните.

Король взял помятый лист из рук своего подданного и вгляделся в торопливые строки:

– Что это, – пораженно спросил он через минуту. – Список покупок?

– Нет, ваше величество. – Лорд Иан перешел на полушепот: – Это расшифровка донесения их Квариллии. Наш агент живет там много лет.

Король вновь склонился к листу расшифровки:

– Да?

Глава СБ подчеркнул:

– Сообщения агент присылает редко, но благодаря его донесениям мы получаем из соседней державы самые точные сведения.

Король еще раз внимательно прочел записи:

– Наши товары понемногу исчезают либо дорожают. Однако пошлины мы снизили, а после свадьбы купцы должны ожидать еще больше послаблений. Не понимаю.

– Совершенно верно, ваше величество, – лорд Иан позволил себе поклон. – Я сделал запрос в Торговую палату. Объемы продаж в Квалирию наших особенных товаров – таких, как каменный уголь, дорогие ткани и вина возросли.

– Все это может храниться долго и принести двойную прибыль в случае войны? – уточнил король.

– Совершенно верно, Ваше Величество! – лорд Иан вновь склонил голову.

– А вторая часть списка? – Вайнор ткнул пальцем в большой лист. – На рынках стало больше товаров из Хизардии и Умконата?

– И цены на них невысоки, ваше величество, – герцог поморщился, – нам удалось выяснить, что казна Квариллии поощряет закупки в этих странах, снижая пошлины.

– А что с красителями? – король продолжал изучать документ.

– Взгляните, – глава СБ протянул еще один лист, – сейчас королевский двор готовится к бракосочетанию. Дворец украшают флаги и вымпелы двух родовых цветов: алого и синего, но поставщик двора закупает пижму и целую телегу коры черной ольхи!

– Какие это цвета? – король нетерпеливо перебирал пальцами, ему эти названия ничего не говорили.

– Зеленый и…черный, Ваше Величество, – герцог Вай Мор гневно замолчал.

– Зеленый – цвет Хизардии, а черный?.. Неужели моя невеста собирается стать вдовой? – в голосе короля послышался гнев.

Герцог в ответ лишь пожал плечами стараясь не выдавать своего отношения:

– В конце сообщения агент предупредил, что на связь выходить не будет, но постарается остаться на прежней должности.

Король побарабанил пальцами по столу и поинтересовался:

– А кем он там служит?

– Смотрителем большого королевского рынка, ваше величество, – ответил лорд.

Король благодарно посмотрел на старого наставника:

– Благодарю за службу, герцог, – лорд Иан поклонился и шагнул к двери, но король остановил его: – Подождите! Приготовьте в Кваллирии пути быстрого отхода для небольшой команды из трех-четырех человек. А так же пришлите мне лучшего механика из ваших таинственных подвалов, у меня есть для него задание.

Высокий лорд поклонился и вышел, на ходу обдумывая новое поручение.

Оставшись в одиночестве, король поднес расшифровку послания к свече. Тонкая бумага немедленно свернулась в трубку и вскоре пыхнула языком пламени. Остатки свитка упали в камин, на тлеющие угли. Его Величество был достойным учеником лорда Вэй-Мора.

Инира

Утром Инира очень внимательно наблюдала за тем, как сонный, бурчащий граф усаживается в карету. Он демонстративно прижимал к груди сундучок из пробкового дерева, окованного серебром. В таких шкатулках состоятельные люди любили хранить украшения, драгоценности и ценные бумаги.

На тонкой металлической цепочке перевитой лентой покачивалась алая печать. Не гномья.

Сзади подошел мрачный Сигизмунд:

– Когда будешь вытряхивать его светлость из кареты?

– Как только съедем с тракта на проселок, – Инира ехидно улыбнулась, поглядывая на резной ящик на колесах. И понизила голос: – Подозреваю, что те добры молодцы, которые караулили нас у леса, никуда не делись.

– Предупрежу Кварта, – кивнул Сиг, – пусть приготовить парочку сюрпризов.

На том они и разошлись.

Графиня села в карету вместе с мужем и пригласила наемницу присоединиться к ним. Инира вежливо отказалась. Догадывалась, что маска наивной барышни с проницательной дамой не пройдет:

– Простите, ваша светлость, но мои люди нуждаются в руководстве.

Графиня недовольно сморщила нос, но не стала настаивать. Ини сдержанно усмехнулась, перед отправлением она постаралась старательно потоптаться у конюшни, теперь ее сапоги пахли достаточно сильно, чтобы заставить чувствительный нос графини сморщиться.

Заранее проглоченная конфетка мамаши Купы убедила Иниру, что алмазы на месте, в камзоле Фредди. Девушка плавно покачивалась в седле и размышляла: получалось, что настоящие камни все же привезут в столицу и заказчика стоит искать именно там. Последние сомнения в высоком положении неизвестного покровителя графа Бедсфорда отпали.

К западной границе владений Бедсфордов ехали больше двух часов. Отмытая за ночь карета мягко покачивалась на подтянутых рессорах. Замазанные воском сколы благородного темного дерева поблескивали на солнце, а сытые лошади бежали, красуясь свежими султанчиками, пряжками на сбруе и попонами фамильных цветов.

На границе граф с графиней церемонно распрощались. Едва двуколка с фамильным гербом укатила, как девушка подобрала повод и склонилась из седла к окну кареты:

– Ваша светлость, сейчас мы свернем на проселок, карета там не пройдет.

– Что? – Фредди вскинулся. Видимо, прощание с супругой вызвало в нем горячее желание поругаться.

Инира еще раз повторила про ужасы проселочной дороги, напоминая о попытке нападения грабителей.

– Ерунда! – делано легкомысленно отвечал граф. – Это были мелкие разбойники! И вообще, за что я плачу вам? – патетически возопил он, воздевая указательный палец. – Плачу огромные деньги!

– Что ж, я вас предупредила, – пожала плечами девушка и не стала напоминать Фредди, что платит наемникам не он, а город по поручению короны.

Не успели они отъехать от границы графских владений на четыре мили, как под копытами лошадей взвилась тонкая красноватая пыль. Кучер коротко вскрикнул и замахал руками, а несчастные лошади сорвались в галоп.

Сиг моментально прикрыл рот и нос шейным платком, его примеру последовали остальные наемники: на дороге рассыпали смолотые в пыль стручки жгуче-дерева. Прием старый, но действенный.

Кучер повозки успел спрыгнуть с облучка и вместе с Квартом перехватить поводья.

Карета умчалась уже далеко, но Инира жестом остановила Сигизмунда. Шепнула:

– Подождем. Сферу внутри кареты я поставила, Фредди не пострадает, но если мои подозрения верны, будет интересно.

И точно! Не успели путники успокоить коней и осторожно, обочиной провести их дальше красного пятна, как в той стороне, куда умчалась карета, раздались крики, свист и топот копыт. Амулет, с которого Инира запитывала сферу, нагрелся и дрогнул.

Побледневший камердинер заспешил по дороге в своих смешных туфлях с пряжками. Девушка с прищуром посмотрела на него: похоже, верный слуга имел амулет, помогающий отслеживать местонахождение и состояние хозяина.

Карету нашли в канаве. Оглушенный кучер тихо стонал, пытаясь подняться с земли. В одной лошади торчала короткая стрела, другая жалобно ржала, пытаясь встать. Уцелевшие четыре лошади стояли, мелко вздрагивая и прядая ушами.

Кварт запрыгнул на карету и заглянул внутрь:

– Живой, – с облегчением сказал наемник. – Ини, как доставать будем?

– Ранен? – девушка спешилась и потянулась к кошелю с лечебными заклинаниями.

– Вроде нет, но смердит сильно, – в голосе парня слышалась усмешка.

– Кинь ему веревку, пусть выбирается, – постановила наемница и уточнила: – мы пока кучеру поможем.

Сигизмунд уже склонился над лежащим дядькой и осторожно ощупывал его голову:

– Шапка спасла, – сказал он негромко. – Но о землю ударился сильно.

Девушка присела рядом на корточки и заглянула мужику в глаза. Его зрачки неравномерно реагировали на свет, белки покраснели. Пострадавший не мог двигаться, его мутило.

Пришлось срочно извлечь листочек с лечебным заклинанием и налепить его кучеру на лоб. Глаза бедняги закатились, но он задышал ровнее, а на листочке проступили красные точки: одна, две, три…семь!

– Неделю лежать мужику, – констатировал Сиг и, тяжело вздохнув, подошел к лошадям.

Пробитая стрелой гнедая с белыми чулками на бабках уже не шевелилась, а вот вторая кобыла, получившая, очевидно, удар каретой, все еще билась в агонии, вызывая у Иниры жалость.

Мучения животного следовало прервать и телохранительница молча кивнула напарнику. Сигизмунд не подвел: вынул длинный кинжал и вскрыл лошади яремную вену. Фонтан крови, хрип и жалобное ржание товарок и пострадавшая лошадь затихла.

Кварт к тому времени вытащил из кареты графа, сжимавшего в руках ручку от шкатулки с камнями.

– Ваша светлость, дальше придется ехать верхом. Карету нужно чинить, да и кучер ваш пострадал, – обратилась Инира к Фредди, стараясь не морщиться от специфического запаха. – Похоже, грабителям удалось напугать его всерьез. – Двигаться дальше можно только тайными тропами.

– Но мой груз! – вытаращив глаза, Фредди потряс зажатой в руке полоской кожи.

– Вам все равно нужно в столицу, – мягким тоном напомнила ему телохранительница, – необходимо срочно доложить о происшествии. Разве нет?

– А-а-а, да… Вы правы, – Фредерик Константэйн быстро приходил в себя и прокручивал в голове варианты.

Получалось, что телохранители – свидетели ограбления, и предательство покровителя лично ему, графу Бедсфорду, только на руку.

– Да-да, нужно ехать в столицу, и рассказать Его Величеству об ограблении! – Тут граф скорчил печальную рожу. – Возможно, он простит меня, своего верного слугу! – патетически восклицал Фредди и даже попытался пустить слезу, пока камердинер готовил для хозяина смену одежды.

Инира с Сигизмундом делали вид, что верят, попутно выбирая из повозки то, что понадобится в пути. Все жаровни, серебряные чайнички и бутыли вина оставили на месте. Взяли только одеяла и провиант.

Неделька сна на голой земле пойдет Фредди только на пользу!

К вечеру всадники наверстали потраченное время: верхом двигались гораздо быстрее. Конечно, графу и его камердинеру предстояла веселая ночь и еще более веселое утро, но наемница ощущала, что время стремительно ускользает сквозь пальцы. Таинственный покровитель очень быстро поймет, что алмазы в похищенной шкатулке – подделка. И, скорее всего, будет поджидать их компанию в столице, а, возможно, и во дворце. Так что основная работа для наемников еще впереди.

Королевский дворец Квариллии

Принцесса Этиллия восседала на уютном диванчике, оббитом бархатом жемчужного цвета, и покачивала модной остроносой туфелькой на высоком каблуке. Сидящий напротив кавалер в клюквенного цвета камзоле не сводил жадных глаз с тонкой лодыжки, мелькающей в кружеве нижних юбок:

– Итак, виконт, вы отправили мое письмо? – в голосе принцессы слышалось удовольствие и лукавство.

Она играла с беднягой виконтом, как кошка с мышкой, и получала от этого немало удовольствия.

– Да, ваше высочество, – сглотнув ответил придворный, – король Вайнор, получает ваши письма регулярно.

– А ответ? – Этилия взмахнула аккуратно подкрашенными ресницами и чуть приподняла уголки губ в усмешке.

Виконт растерялся, но, покраснев, тут же заговорил:

– В-в-возможно, Его Величество занят подготовкой к визиту? Или желает сказать вам все лично?

Принцесса чуть поморщилась: ну что за болван! Играть ей расхотелось. И вообще стало скучно.

– Благодарю вас, виконт. Ступайте!

После прямого приказа придворному оставалось лишь откланяться. Но перед глазами виконта еще покачивалась изящная ножка в невесомом шелковом чулке и он, облизнув губы, спросил:

– Ваше высочество позволит мне присутствовать на обеде?

Этиллия взглянула на него чуть удивленно – надо же, как осмелел! Но потом заметила горящие похотью глаза и милостиво разрешила:

– Хорошо, виконт, дозволяю, – молодой человек расцвел. – А сейчас ступайте!

Раскланявшись и еще раз скользнув взглядом по шелковым юбкам, кавалер вышел.

Этиллия, прикусив губу, встала с диванчика и подошла к окну. Во дворе царила привычная суета: приезжали и уезжали придворные, мелькали гонцы, носились с поручениями слуги. Принцессу больше интересовал небольшой увитый плющом домик в саду. Со стороны этот павильон изукрашенный каменной резьбой походил на легкомысленную игрушку. Модное увлечение последних десятилетий.

Казалось этот домик был доступен всем желающим передохнуть после длинной прогулки. Однако это было не совсем так: на красной черепичной крыше гордо реяли вымпелы, один с гербом королевского дома, другой с личным гербом принцессы. Это означало, что войти в домик могла только принцесса либо сам король.

Этиллия решительно отряхнула юбки, расправила примявшиеся воланы на рукавах, вздернула подбородок и вышла из гостиной в галерею.

Анфилада комнат с арочными окнами разделяла покои принцессы и комнаты ее венценосных родителей. Звонко цокая деревянными каблучками, принцесса добралась до приемной Ее Величества, после чего испросила аудиенции через дежурную даму.

Королева приняла падчерицу сразу.

– Доброе утро, Ваше Величество! – принцесса присела в изящном, исполненном достоинства реверансе.

– Доброе утро, Этиллия, – ее величество Ауретта сидела за маленьким рабочим столиком, на котором вились мотки разноцветного шелка. – Есть новости от короля Вайнора Вадерского?

– Нет, ваше величество, – принцесса скромно опустила глазки, мысленно втыкая в белую кожу мачехи все лежащие на столике иглы. – На этой неделе посланий от короля Вайнора я не получала.

Королева задумчиво сделала несколько стежков и подняла взгляд на падчерицу:

– Странно, осведомители сообщают, что король собирается в дорогу.

– Благодарю вас за добрую весть, – Этиллия присела перед мачехой в реверансе. Затем изобразила на лице сомнение и произнесла: – Возможно, их величество желает переговорить со мной лично?

Королева внимательно посмотрела на падчерицу и, склонив голову над шкатулкой с нитками, тихо произнесла:

– Отец хотел бы вас видеть, Этиллия. В саду.

Присев в положенном этикетом реверансе, принцесса вышла. Держа голову неестественно прямо, она пересекла приемную королевы, большую гостиную и солярий. Свернув к лестнице в сад, принцесса стала на ходу просчитывать варианты: отец желает встречи в саду – значит, опасается чужих ушей. Неужели пришел ответ от союзников?

Пока девушка бродила по садовым дорожкам в поисках короля-отца, за ней с верхней галереи наблюдали черные, как ночь, глаза. Нынешний посол Хизардии приходился принцессе кузеном со стороны матери.

– Ваше величество! – принцесса присела в реверансе перед крупным седовласым мужчиной в алом камзоле с золотой отделкой.

– Доброе утро, дочь, – король жестом отправил вперед сопровождавших его придворных и развернулся, чтобы идти рядом с дочерью. – Я слышал, Вайнор Вадерский пишет тебе? – осторожно поинтересовался он, искоса поглядывая на девушку.

– Да отец, я получила несколько писем, – Этиллия опустила глаза и постаралась придать себе вид скромной краснеющей девицы.

Получалось плохо. Яркие юбки из великолепного дюшеса[1], отделанное кружевом декольте и кокетливые бантики в прическе превращали принцессу в экзотическую птичку, но никак не в монашку.

Король с сомнением посмотрел на дочь: незаметно его маленькая девочка превратилась в кокетливую даму. Но… не слишком ли глубоко декольте? А такие украшения из ярких самоцветов разве дозволено носить незамужней леди?

Его Величество глубоко вздохнул: как бы он хотел оставить свою маленькую птичку жить во дворце, наблюдать, как за ней ухаживают и признаются в любви. Погулять на ее свадьбе утирая скупую слезу и видеть, как прежняя птичка-невеличка превращается в серьезную даму!

Но выбора нет. Ему нужны союзники. Союз с Вадерией – хороший союз. Нужный. И Вайнор сильный и умный правитель, с таким породниться будет честью и благом. Он сможет сберечь его кровиночку, сделать ее довольной и счастливой.

– Что ж, я надеюсь ты понимаешь важность этого брака, – король Шанстред постарался взглянуть в глаза повзрослевшей дочери.

– Да, отец, – Этиллии все же удалось покраснеть, вспомнив, как кузен зажал ее в оранжерее и забрался под юбки своим языком.

– Отлично, – король позволил себе слегка улыбнуться. – Я всегда поддержу тебя дочь, но не забывай, твой долг родить супругу наследника. Впрочем, об этом с тобой лучше поговорит леди Ауретта.

Еще некоторое время король и принцесса вместе гуляли по дорожкам сада, ведя тягостный для обоих разговор. Потом ко взаимному облегчению расстались. Его Величество поспешил на заседание совета, а принцесса осталась дышать свежим воздухом на прекрасной тисовой аллее.

Все время беседы, черноглазый хизардский посол наблюдал за прогулкой с галереи. Наконец, дождавшись, пока принцесса свернет в маленький тупичок, ведущий к игрушечному домику, мужчина перемахнул невысокие перила.

Мягкие войлочные сапоги смягчили прыжок на каменную садовую стену. Пригнувшись, посол пробежал несколько шагов и спустился по веревке у прикрытого ставнем окна «павильона принцессы» как высокопарно называли это садовое убежище при дворе.

Обдумав разговор с отцом, Этиллия свернула к своему любимому углку. Этот игрушечный домик был выстроен для ее матери и вот уже несколько лет он служил принцессе тайным местом для свиданий.

Ей требовалась разрядка. Руки до сих пор покалывали невидимые иглы страха и напряжения. Но нельзя просто так начать обрывать розы в саду или колотить вазы – по дворцу немедленно поползут слухи о несдержанности принцессы.

К счастью, Ачмес уже ждал ее в домике. Сильный, красивый мужчина поднялся навстречу возлюбленной раскрывая объятия.

Сегодня Этиллия не собиралась играть – смело шагнула вперед, подталкивая Ачмеса к кожаной кушетке усыпанной подушками. Усмехнувшись хизардец уступил – схватил девушку, прижался лицом к восхитительной, манящей своим совершенством груди, затем на миг отстранился, чтобы приспустить яркие шаровары, и, не теряя времени, задрал широкие юбки, усаживая кузину на себя:

– Скачи, моя кобылица!

– Ачи, – Этиллия застонала, принимая в себя нетерпеливого любовника, быстро заводясь от его резких движений.

Тот, уже зная ее предпочтения, был грубым, но не рвал кружева и не мял прическу. Зато жадно тискал бедра наездницы, оставляя красные метки, и хрипло стонал, терзая соски, подгоняя любовницу к оргазму.

Такая бурная любовная схватка не могла длиться долго. Стоило принцессе пережить пик, и посол в ту же минуту догнал ее. Некоторое время в домике стояла тишина, потом раздался плеск воды в маленьком фонтанчике, расположенном внутри павильона.

Через несколько минут в домике негромко зазвучали голоса: принцесса и посол обсуждали захват в плен Вадерского короля. Варианты, планы, выгоды и возможные потери, исполнителей и посредников – двум заговорщикам было что обсудить!

Расстались они минут через сорок. Отдельно вышли из домика, прикрытого виноградными лозами. Ачмес вновь воспользовался веревкой протянутой к стене, а Этиллия спокойно вышла томно улыбаясь:

– Ах, как я мило подремала сейчас, – сказала она встретившим ее в саду фрейлинам.

Девушки поздравили свою госпожу с приятным отдыхом и напомнили, что принцессу уже ждут к обеду их величества. Она двинулась по аллее, покачивая юбками и локонами, а посол, взобравшись на стену, спешил в свои покои – сообщить новости кагану.

Инира

Стоны графа не стихали всю ночь. Непривычные к скачке мышцы плюс холодная земля сделали свое дело. Поутру сесть в седло ни он, ни камердинер не смогли. Вяло стеная и призывая проклятия на головы телохранителей, мужчины тащились за наемниками пешком.

В ближайшей деревне Кварту удалось купить простую телегу да несколько тощих вязанок прошлогодней соломы.

Едва Фредди увидел возможность упасть и вытянуть ноги, как наплевал и на золоченый камзол, и на перспективу вычесывать солому из волос. На что и был расчет Иниры. Два укутанных одеялами стенающих кулька на телеге ничем не напоминали королевского посланника с охраной.

Встретивший путников при въезде в село патруль даже подсказал, где можно найти бабку повитуху для «рожающей родственницы». Благо длинные волосы Фредди и тягостные стоны не оставляли сомнений в страданиях закутанного тела. Просто одетый камердинер вполне сошел за будущего папашу. Стонал он потише, но при этом еще и очень выразительно страдальчески морщился.

В селе наемники с телегой задержались ненадолго: заехали к травнице за мазью от боли в мышцах, прикупили в трактире горячей еды и выехали через противоположные ворота.

До столицы по тракту оставалось три дня пути.

Королевский дворец Вадерии

Механиком лорда Иана оказался щуплый парнишка с белесыми ресницами и сонными голубыми глазами. Выслушав задание, он почесал макушку и полез в сундуки с деревянной планкой украшенной равномерными засечками. Закончив измерения, парнишка еще раз подергал волосы и выдал:

– Сделать можно. Послезавтра будет готово.

Король кивнул, и механика из гардеробной вывели двое крепких мужчин в неприметных коричневых камзолах.

Еще двое подхватили огромный королевский дорожный сундук и понесли его к черной лестнице. Пыхтящий камердинер нес следом несколько шкатулок и саквояж. По приказу короля на всех сундуках багажа следовало сменить замки и установить хитрые потайные отделения, в которых мог спрятаться человек.

Инира

Остальной путь до столицы проделали мирно. Граф непрерывно стонал и ругался, но на него уже никто не обращал внимания. Он не вызывал сочувствия даже у собственных слуг.

Когда до города оставалось не больше пяти миль, Сигизмунд высказал хорошую идею:

– Ини, графа надо маскировать иначе. Во дворец телегу с роженицей не пустят.

– Есть идеи? – наемница с сомнением посмотрела на растекшееся по соломе тело.

– В городской стене есть трактир, – предложил наемник, – там можно переночевать и прикупить парик и юбку…

Девушка фыркнула, представляя себе Фредди в женском платье, но вариантов действительно было маловато.

– Хорошо, – кивнула Ини, поглядывая на приближающиеся городские стены, – только уговаривать графа будем вместе, одну меня он не послушает точно.

Напарник не возражал. Сигизмунда очень беспокоила сама столица: в таком большом и шумном городе драгоценный груз могут просто украсть, а графа убить. Незакрытый контракт – это клеймо на наемнике, а уж потеря нанимателя и вовсе непростительное дело.

Столица неумолимо приближалась. Кареты, телеги, всадники и пешеходы устремлялись по широкой королевской дороге к высоченной (более шести саженей) городской стене. В этой толчее обычная крестьянская телега и несколько запыленных всадников растворились, как сахар в кипятке.

* * *

В городские ворота путники въехали почти в сумерках.

Фредди уже сидел верхом и цедил приказы через губу, ощутив себя в привычной среде.

– Ваша светлость, – окликнула его Инира, и Фредерик чуть кивнул, показывая, что слушает. – А вы уверены, что в доме вас никто не ждет?

– Слуги должны меня ждать. Я посылал весть, – высокомерно ответил граф презрительно поглядывая на разношерстную толпу.

– Хм, – Инира выразительно поцокала языком: – ваши слуги неподкупны и лягут костьми, не пуская в дом чужаков?

Лицо Фредди напряглось, изображая усиленную работу мысли.

«Ха, красавчик, а ты думал, что запрешь нас в подвале и доложишь королю, как жестокие наемники ограбили тебя по дороге?!» – пронеслось в голове девушки.

– Вы считаете, что нужно ехать во дворец прямо сейчас? – спросил, наконец, граф, едва сдерживая презрительный тон.

– Нет, ваша светлость, – ответила девушка. – Скорее всего, там вас тоже ждут. Убить посланника в воротах дворца ничего не стоит. А пропажу груза все равно спишут на вас.

Фредди начал кусать губы и крутиться в седле:

– Что же делать?

– Мы можем вас замаскировать, – предложила наемница.

– Опять роженицу изображать? – недовольство и сарказм так и сочились из четкой речи аристократа.

– Нет, пожилую вдову в густой вуали. – Инира опустила голову, чтобы Бедсфорд не заметил пляшущих в ее глазах мелких шаргов.

– Что? – голубые глаза красавчика Фредди натурально вылезли из орбит, а пухлые губы искривились едва ли не в истерике.

– В своем обычном виде вы даже не дойдете до ворот дворца, – напомнила ему девушка. – Возможно, убийцы поджидают вас на площади или у въезда в город.

Несколько минут граф молчал, а потом сдался:

– Хорошо, я согласен! Но вы идете со мной!

– Конечно, ваше сиятельство! Мы будем рядом, – заверила его наемница. – А сейчас нам лучше остановиться в трактире.

Фредди только махнул рукой, сдаваясь на милость наемников. Вспомнив ледяные глаза покровителя, он и сам не хотел рисковать. В конце концов, девку можно будет отловить и позже.

Граф прижмурился, представляя себе, как вернется в собственный уютный дом, выпьет рюмочку коллекционного ликера и, усевшись в кресло у камина неспешно полюбуется золотыми монетами припрятанными в тайном ящике. Помечтает о смерти горячо «любимой» женушки и ее бесцеремонного папаши.

Увы, жизнь в очередной раз разбила его мечты – резко закричали столкнувшиеся у ворот ослы. Заржал испуганный конь, хорошенько дернув расслабленного всадника. Костеря на чем свет стоит всех ослов и их погонщиков Фредди въехал в город, потеряв стремя и опасно кренясь к земле.

К счастью наемники не дремали – быстро отловили коня, помогли спешиться графу и занялись насущными делами.

В трактире было тесновато, пахло чадом масляных ламп и каменной пылью, но все искупала тишина редкая среди большого города: толстенные стены старинного укрепления скрадывали шум и гам привратной площади. Договорившись с хозяином, путешественники быстро разошлись по комнатам.

В номере Иниры кровать была упрятана в нишу и прикрыта деревянными щелястыми створками. Каменный стол и два табурета из тяжелого темного дерева располагались возле узенькой бойницы, заменяющей окно. Обилие камня смягчали многочисленные камышовые циновки. Похоже, у хозяина были родственники в Озерном крае.

Выглянув в оконце, девушка привычно отметила, что оно выходит в загон с лошадьми. А сбруя висит на специальной стойке под самой крышей. В случае необходимости побег будет быстрым.

Выбрав из кошеля амулет, Инира пробежалась вдоль стен, проверяя наличие ниш и полостей для подслушивания. Обнаружила только крысиные норы и чей-то тайничок с двумя серебрушками. Тайничок девушка не тронула, подозревая, что это клад мальчишки-конюха или кухонной девчонки.

Теперь можно передохнуть и узнать новости. Инира осторожно выглянула в коридор и стукнула в соседнюю дверь. Камил въехал в столицу еще вчера и многое успел подготовить, используя связи школы. Его стажеры растворились среди мелочных торговцев и попрошаек, собирая сплетни и слухи столицы. Полночи и сам телохранитель провел в местном трактире, прислушиваясь к разговорам, он умел выделять жемчужные зерна в любой навозной куче.

В комнате напарника уже исходила паром деревянная лохань, а рядом лежали чистая рубаха и бриджи.

– Ини! Приветствую! – Камил так обрадовался девушке, что позволил себе сжать ее в объятиях. – Забирайся ванну, а я расскажу тебе последние новости.

Наемница благодарно чмокнула напарника в щеку и спряталась за пестрой ситцевой занавеской, снимая пропыленную одежду. Камил подхватил вещи и скрылся за дверью:

– Отнесу прачке.

Девушка удивилась. Камил сам идет к прачке? Или он так откладывает разговор? Похоже, ничего приятного впереди их не ждет.

Полежать в горячей воде было очень приятно. Прежде чем взяться за душистое цветочное мыло, предусмотрительная девушка растворила в воде несколько кристалликов, похожих на соль. Это средство ей подарил наставник, для любого недоброжелателя, желающего подсмотреть за купанием приготовлен сюрприз.

Вернулся Камил нескоро, но вместе с ним в тихую комнатку ворвались крики и шум:

– Что там такое? – лениво спросила наемница, кутаясь в простыню.

Она ощущала себя чистой, расслабленной, а потому весьма снисходительно отнеслась к попытке напарника уйти от разговора о делах в столице.

– Граф твой бузит, – отмахнулся Камил. – Лохань ему мала, еда нехороша, и служанка почему-то не пожелала его ублажить.

Инира засмеялась:

– Значит, не ублажила? – девушка кокетливо повела глазами, – похоже, у меня ожидается ночной визит.

Камил припомнил то время, когда Инира еще жила в казарме, и засмеялся:

– Будешь пугать?

– А как же! – Инира злорадно усмехнулась, – Фредди понравится!

В пору обучения будущей телохранительницы некоторые молодчики пытались согреть ее постель, не обращая внимания на согласие дамы. Самые отважные потом ходили заиками два-три дня, а менее удачливые поклонники проводили два-три дня в лазарете.

Благодаря неплохим знаниям мужской психологии, пугала она всех по-разному, но так, что даже мысли забраться под ее одеяло больше не возникало. Одному претенденту ученица продемонстрировала живот, усыпанный извивающимися червями и обрывками кишок.

Другому хватило накладных «вампирских» зубов и нездорово светящихся глаз. Третий очнулся, вися на заборе, и, стуча зубами, отказывался признаваться, что его так напугало, а всего-то ту же самую вставную челюсть девушка натерла слегка фосфором и прикрепила чуть пониже пояса…

В общем, как позднее узнала Инира, Камил с некоторыми наставниками даже пари заключал! И регулярно выигрывал!

Но для графа следовало приготовить нечто особенное!

Граф Бедсфорд

«Проклятая наемница!» – думал он, влезая в корыто.

Из-за этой беловолосой загорелой девки где-то в его горле поселился страх. Он давил, заставляя ежеминутно сглатывать. Все вокруг раздражало и вызывало приступы гнева: узкие окна и толстые серые стены, быстро стынущая вода в темной от времени лохани и неуклюжая горничная, принесшая полотенца. Нахалка еще и посмела увернуться от смачного шлепка по заднице!

Бутылка вина немного примирила его светлость с окружающим его убожеством. Даже холодный голос покровителя отступил в тень. Вот теперь он может показать этой нахалке, кто здесь хозяин положения!

Камил

Стоило Инире уйти в свой номер за гребнем, как в коридоре раздались тяжелые шаги. Любопытствуя, телохранитель чуть-чуть приоткрыл свою дверь, наблюдая за графом Бедсфордом.

Расправив плечи и выпятив грудь, в одном исподнем Фредди торжественно топал по коридору, направляясь к номеру Иниры. Остановившись перед дверью, он облизнул губы, поправил длинный кинжал и постучал со словами:

– Госпожа Инира, предлагаю вам распить бутылочку вина за наше прибытие в столицу…

Напарница что-то ответила. Дверь приоткрылась, и настойчивый поклонник вошел сияя словно стосвечовая люстра!

Камил несколько обеспокоился, однако не прошло и минуты, как тонкие доски жалобно затрещали, дверь внезапно распахнулась, и граф, вытаращив глаза, начал медленно отступать в коридор. Из его распахнутого рта вырывались короткие икающие визги, ноги дрожали и подгибались.

Наконец он ударился всем телом о стену и сполз на пол, собирая рубахой серую от времени побелку. Потом, творя охранительные знаки, на четвереньках убежал в свою комнату.

Камил с любопытством заглянул в номер подруги и сам застыл: его глазам предстала сморщенная полуодетая старуха, кокетливо подмигивающая блудливым глазом. Ее растрепанные седые космы падали на отвисшую грудь, а щербатая улыбка наводила ужас!

– Ини! – Камил оторопел. – Как ты это сделала?

Старуха щелкнула по браслету на запястье, и вновь стала Инирой, закутанной в чистую простыню:

– Морок. С дополнениями…

– У тебя же магических сил нет!

Камил удивился совершенно искренне и, напарница не стала скрывать свой секрет.

– Наставник Мелед подарок сделал. – девушка довольно усмехнулась:– с пикантными мелочами.

– С какими мелочами? – друг с любопытством подошел ближе.

Улыбка девушки стала ехидной;

– Запах, например, – Камил отшатнулся зажимая нос, а насмешница его тут же утешила: – Сейчас развеется.

Инира пожалела напарника и пригласила его поужинать:

– Граф до утра будет лечить нервы вином, а здесь какое-то время будет держаться магический флер, так что он ко мне не сунется. Мы можем спокойно поесть у тебя, – Ини вопросительно взглянула на Камила.

– Согласен. Приглашаю вас, сударыня поужинать в моем номере! – торжественно провозгласил он и тут же испортил впечатление:– Чур, десерт выбираю я!

– Выбирай, сластена! – девушка вновь с удовольствием улыбнулась.

Камил подмигнул в ответ – о его любви к сладкому в школе телохранителей знали все. Дверь хлопнула, закрываясь.

Оставшись одна, девушка отбросила простыню, натянула удобную, без оборок и рюшей рубашку и столь же простую юбку. Подобрала влажные волосы лентой, полюбовалась собой в зеркальце и осталась довольна. Приняв обычный вид небогатой горожанки, улыбаясь и чуть пританцовывая на ходу, наемница отправилась в соседний номер. Намечался прекрасный вечер. Девушка знала – Камил умел устроить маленький праздник из банального жаркого и яблочного пирога.

Вечер действительно удался – горячее мясо, тушеные овощи, пирог с ранними яблоками и легкое вино позволили девушке расслабится и выслушать новости, принесенные стажерами:

– Парни успели побывать у дворца, – говорил Камил, потягивая вино. – Они нарисовали план дворца, пересчитали ворота, но это ничего не даст, придется смотреть самим.

– Согласна, – девушка всмотрелась в огненные блики на облицовке камина и поежилась: – боюсь, мы ввязались в очень скверную историю, Кам.

– Не переживай, прорвемся! – телохранитель подмигнул напарнице черным глазом и протянул ей блюдце с редким в этих краях лакомством, – попробуй! Это засахаренные цветы!

Инира осторожно взяла алый цветок, покрытый хрусткой карамельной корочкой:

– М-м-м, вкусно! Спасибо, Камил! Такого я еще не пробовала!

Приятель расцвел и немедленно перевел разговор на сладости принятые в разных местах, где он побывал. Девушка подозревала, что друг отвлекает ее специально, но ничего не имела против этого. Разошлись они уже к полуночи, отчаянно зевая и мечтая о мягкой чистой постели.

* * *

Поутру граф не вышел из своей комнатушки, и Сигизмунду пришлось вместе с камердинером долбиться в хлипкую дверцу, пока из-за нее не раздались хриплые проклятия.

Выглядел его сиятельство кошмарно: опухшая физиономия, смятый, словно изжеванный, камзол. Некогда ухоженные волосы слиплись от вина и объедков… Похоже, вконец перепуганный Фредди уснул прямо за столом.

Покачав головой, наемница дала камердинеру час на приведение его светлости в порядок, но оговорила, что ничего, кроме нижнего белья, надевать не нужно.

– Но мой камзол! – возопил граф. – Разве я могу предстать перед Их Величеством без мундира?

– Считаете появление перед королем без головы более тактичным? – ехидно вопросила Инира.

Фредди прикусил костяшку пальца и мучительно зажмурился, замотав головой.

– Можете отдать его слуге, – смилостивилась девушка, хотя ей просто не улыбалось искать потом этот камзол по всей столице. – Почтенная вдова не может явиться во дворец без слуги.

Просиявший Фредди, забывший при свете дня вчерашнее кошмарное видение, поплелся за ширму, собираться.

Инира

Пока граф отмокал в лохани, Инира и Сиг подбирали ему наряд на ближайшем базарчике. Поболтавшись в рядах готового платья, графу прикупили широкую темную юбку и строгую блузу, пошитую, вероятно, для небогатой лавочницы.

В лавке старьевщика обнаружили длинную, до пят, мантилью из штопанного кружева. На соседнем прилавке отыскался черный бархатный мешочек для рукоделия и черный веер с потертым серебряным вензелем.

Сложив все купленное в корзину, они заглянули в лавочку за нитками, иголками и черными лентами для прикрытия нищих тряпок.

К их возращению Фредди, чистый, гладко выбритый и причесанный, сидел за столом в своей комнате и, чуть морщась, прихлебывал бульон, а камердинер выплясывал вокруг.

Выставив хлопотуна за дверь, наемники критически осмотрели фигуру графа и начали его одевать. Кальсоны под юбкой спрятались легко, но Фредди постоянно сдергивал подол так, чтобы пояс юбки находился на привычном месте – то есть на бедрах, а это только подчеркивало несуразную для дамы ширину плеч.

Устав бороться, Инира пришила парой стежков широкие ленты к поясу юбки и перекинула их через плечи как мужские подтяжки:

– Руками не трогать! Пусть юбка висит так, лучше казаться полной дамой, чем неправильной!

Настала пора блузки. И возникла еще одна проблема: почтенной вдове таких объемов полагается бюст! Надевать корсет Фредди отказался категорически, но тут выход придумал Сигизмунд: свернув несколько раз запасные кальсоны, сунул их графу под рубаху и закрепил несколькими стежками.

Дальше наступила работа для девушки: на чистую кожу лица его светлости она нанесла немного белил, румян, туши и помады. Волосы закрутила в смешные букольки, модные лет двадцать назад, и прикрыла все мантильей, кокетливо спустив неровный край до самых подведенных глаз.

Черные башмаки, веер, сумочку и платок вручил графу Сиг. Инира критически оглядела свое творение со стороны. Юбка, перчатки и мантилья скрывали все, что можно было скрыть, но была во всей фигуре графа какая-то настораживающая неправильность.

– Пройдитесь, граф. Пожалуйста, – добавила она увидев его бешеные глаза.

Фредди потопал по узкому пространству между окном и дверью, и тут Ини поняла, в чем дело: походка! Мужчина совершенно иначе ставит ноги при ходьбе, даже на каблуках! Времени учить графа семенить, как благородная дама, нет. Как быть?

Поломав голову, она решила опробовать один вариант: порывшись в поясной сумке, вынула грузик, тяжелый свинцовый шарик на цепочке. Цепочку прикрепила к поясу, а потом закрепила его так, что бы грузик болтался между ног графа:

– Теперь, Ваша Светлость, пройдитесь еще раз!

Сверкнув очами, Фредди сделал несколько шагов, стараясь избежать неприятного касания свинца, и – о, чудо! Это было то самое движение, которое требовалось!

Через полчаса дружная компания покинула трактир. Впереди шагал граф, за ним семенила Инира в образе кроткой воспитанницы в штопаном сером платье. За ними ковылял слуга с набитым саквояжем.

Камил переоделся в форму королевского писца с чернильницей на поясе и шел в толпе с задумчиво – рассеянным видом влюбленного.

Кварт тащил корзину овощей, его слишком широкие для простого зеленщика плечи прикрывала мешковатая куртка из некрашеной шерсти. Сигизмунд выбрал вариант более аристократичный, натянув длиннополую мантию и плоскую шапочку – точь-в-точь учитель или домашний наставник.

Так, не спеша, они продвигались по городу к королевскому дворцу. Граф шел медленно, но выбирал самый короткий маршрут.

Инира неожиданно для себя узнала фонтан на площади: высокая чаша из белого мрамора заполненная фруктами в окружении танцующих фей! Она видела этот фонтан в детстве, потому что напротив него стояла столичная резиденция ее родителей!

Сердце глухо стукнуло и в груди больно кольнуло. Ини мысленно себя одернула и прошла мимо фонтана, не поднимая глаз. Но в голове бились плодовыми мушками надоедливые мысли: «А вдруг родители сейчас здесь, в столице? Мама сидит в солярии и пишет письмо, а отец ходит рядом, диктуя секретарю распоряжение. Интересно, она все еще одевает утром голубое платье, а вечером синее? А отец все так же закусывает ус, когда принимает важное решение?»

Не думать, не думать! Сначала нужно закончить авантюру с Фредди, а потом!.. Потом она со всех ног побежит в этот дом и будет просить прощения! Или хотя бы возможности иногда видеть их, если они сочтут ее недостойной их дома, их любви…

Камил

В секретаря Камил превратился легко.

Накидку и берет прикупил у пройдохи-трактирщика на границе студенческого квартала, в кабачке, где кисленькое вино и свиные ножки по карману бедным студентам да небогатым чиновникам.

Старик косил выцветшим карим глазом и уверял, что владелец одежды за ней совершенно точно не явится. Камил сделал вид, что поверил и, купив пару бутылок дешевого вина, угостил подгулявших студентов.

Те приняли дар с шумной благодарностью. Теперь трактирщику будет просто некогда разыскивать на улице городового, чтобы поделиться с ним своими знаниями о новоявленном писце.

Там же, на узких улочках, телохранитель разжился письменными принадлежностями и важными новостями: король готовится к отъезду.

– Говорят, за невестой поедет. Будет у нас новая королева! – вещал подвыпивший румянощекий старичок служанкам и прачкам.

– Так, поди, привезет себе кралю писаную и праздник устроит? – спрашивала лукавого старца румяная загорелая девка с корзиной белья у ног.

– Может, кралю, а может и не кралю. Вот матушка нынешнего короля красотка была. – Голубые глазки старика так масляно заблестели, словно он сам выбирал родительницу нынешнему королю. – А вам бы все гулянки да праздники! А тут политическое дело! – Старик наставительно поднял палец. – Откуда королева родом будет, с тем и дружба стало быть! А вам «краля» да «праздник»! Ух, болтушки1

Служанки смеялись, прикрывая рты передниками, а прачки заслонялись своими корзинами. Камил послушал их ядреные шуточки про прелести будущей королевы и поспешил дальше.

Множество снующих курьеров и карет вблизи ворот королевского дворца ясно говорили о спешных сборах. В толпе то и дело пробегали важные камердинеры, стучали каблучками изящно одетые камеристки с саквояжами, шкатулками и свертками.

Огромные телеги, запряженные тяжеловозами, заполняли боковую улочку, на которой располагались «черные» ворота.

Камил присвистнул, разглядывая все это столпотворение и пытаясь отыскать взглядом Иниру и графа.

Между тем его отвлекала веселая торговка жареной рыбой. Разбитная рыжая девица поплакалась, что ее дружок – лакей уехал за город вместе с хозяином, и стрельнула глазками, объясняя, где ее можно найти.

Когда Инира с графом добрались до ограды дворца, Камил последовал чуть впереди и сбоку, поглядывая на «вдову» со стороны. Ини виртуозно сливалась с толпой, а вот граф пытался изображать величие. В юбках это выглядело неуклюже и как раз сочеталось с обликом бедной, но знатной вдовы.

До парка дошли спокойно. Однако на площади у ворот телохранитель в последний момент заметил невзрачного человечка в неопределенно-буром кафтанчике и выцветшей рыжей шапке. Он делал вид, что прогуливается вдоль вычурной решетки королевского парка, но при этом пристально вглядывался в каждого входящего, порой едва не попадая под ноги проезжающим ломовикам.

Камил чуть поморщился: Ини оказалась права, графа тут ждали. И скорее всего, невзрачный тип был тут не один.

В это время соглядатая заметила и сама Инира. Она на минутку притормозила, словно поправляя сбившуюся соломенную шляпку, и быстро показала пальцами знаки напарникам.

Получив сигнал от Иниры, Кварт свернул к кухонной калитке, громко ругая главного повара и отвлекая на себя часть постоянных шпиков. Сигизмунд же подошел к «секретарю». Изображая вежливую беседу, «мудрец» спросил:

– Что будем делать?

– Позволим Инире устроить цирк и, если понадобится, – поддержим, – ответил Камил, чуть заметно пожимая плечами.

Сигизмунд бережно огладил небольшую приклеенную бородку и согласно кивнул.

А вот Инира решила прорываться через главные ворота. Шепнув что-то «вдове» в потрепанных башмаках, она вдруг завизжала, указывая в сторону:

– Там! Там! Смотрите, он та-ам! – от ее визга все стоящие у ворот вздрогнули и посмотрели в сторону дворца. Инира тут же ловко «поскользнулась» и сбила с ног стоящего наблюдателя, да так, что он упал под ноги стражнику. Пока девушка извинялась, «вдова» протиснулась за ворота и остановилась, обмахиваясь платочком.

– Кто там? – спросил стражник.

Инира покраснела и пробормотала:

– Их величество. Мне показалось, я увидела белый плюмаж в окне!

Стражи переглянулись и дружно заржали: до прошлого года белый плюмаж пышных перьев из крыльев цапли действительно полагался только королю.

Но примерно год назад некий торговец привез в столицу удивительных птиц, чьи перья не уступали в воздушности и белоснежности традиционным перьям королевского плюмажа. Новинка тотчас вошла в моду. И так как это были не перья цапли, закона, запрещающего их, не было. Теперь белый королевский плюмаж терялся в десятках ему подобных.

Тут уж не сплоховали Камил с Сигизмундом. Переглянувшись, протолкнули Ини в калитку и встали перед стражей, объясняя провинциалке последнюю столичную моду. Потом заспорили, кому по должности следует проходить в ворота первым.

– Любезнейший господин мой, ведь всем давно известно, что философия есть царица всех наук! А посему я как представитель философской школы кадумеев и хостикосов должен пройти в эту калитку первым! – провозгласил Сигизмунд закатывая глаза.

– Позвольте, милостивейший государь! Но искусство каллиграфии почитается древнейшим под этим небом! – Камил патетично вскинул палец к небу, заставляя уставиться вверх всех присутствующих. – Даже Светлые Боги оставили нам свои законы записанными! Так что без искусства каллиграфии мы остались бы темными неучами!

Сигизмунд затряс седенькой бороденкой, как сорвавшийся с привязи козел, и визгливо завопил, наступая на оппонента:

– Вы хотите сказать, сударь, что каллиграфия превосходит философию?!

Камил в ответ презрительно выпятил губы и загнусавил, стараясь посильнее раздуваться от важности и не лопнуть от смеха:

– Как может жалкий человек, объявший лишь свое чрево, пытаться объять искусство, недоступное простому смертному?

В ответ Сигизмунд взвился, размахивая потрепанным томиком, и начал перечислять родственников «подлого секретаришки» до седьмого колена. Причем, родичи росли исключительно на скотном дворе, под присмотром больных на голову скотниц.

Через пару минут, выведенные из себя их изысканной бранью, доблестные стражи вытолкнули спорщиков в калитку и занялись другими просителями. Помятый наблюдатель подозрительно косился на группу прикрытия, но они ничем не напоминали графа, и он отвлекся на круглолицего румяного булочника, топающего к «кухонной» калитке.

Инира

За ворота граф и наемница попали, ура! И даже ухитрились не потерять друг друга, еще плюсик! И легенда уцелела, что тоже хорошо.

Кварту хватило ума задержаться на кухне, прикрывая возможный отход. Следующая задача – обнаружить, где на самом деле сейчас король.

По-прежнему опуская глаза и семеня, Инира догнала Фредди и шепотом спросила:

– Где в это время можно найти короля?

Бросив взгляд на солнце и караулы у дверей, «вдова» ответила шепотом:

– Либо в оранжерее, либо в кабинете.

– Как туда попасть? – Инира расправила примятую юбку, делая вид, что любуется дворцом.

– Оранжерея в южном крыле, – ответил граф. И уточнил: – Там есть несколько дверок, ведущих в сад, на кухню и в хоздвор. В кабинет попасть очень сложно, только через приемную.

– Значит, сейчас идем к кабинету. – Приняла решение девушка. – Вы громко говорите, что прибыли с прошением к Его Величеству, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

Поправив мантилью и вздохнув, Фредди затопал башмаками к боковому входу во дворец. Как завсегдатай, он знал множество калиток и лазеек.

Пользуясь образом провинциалки Инира крутила головой запоминая путь. В парке дивно пахло нагретой солнцем травой и цветами, порхали бабочки, журчали пчелы, но грохот деревянной подошвы по каменным плиткам заглушал все звуки. Девушка облегченно вздохнула, лишь тогда, когда они ступили на узкую, извилистую дорожку, посыпанную песком.

Эта часть дворцового парка сильно отличалась от вылизанной «парадной». Дорожки, просто посыпанные песком или мелкими окатанными камушками, обрамляла густая трава и высокие лишь чуть обрезанные плодовые кусты.

Вместо выкошенных газонов и пышных клумб среди яблонь и шпалер красовались грядки с зеленью, овощами и пряными травами. Редкие скамейки располагались в укромных уголках и просто манили поплакать или поцеловаться.

Здесь не толпились нарядные, как бабочки, придворные дамы, не стучали ножнами записные щеголи, не вздыхали над чашками чая пожилые матроны. Чаще торопливо пробегали лакеи, проходили зеленщики и торговцы. Изредка появлялся важный мажордом, обходящий свои владения хозяйственным дозором.

Добравшись до дверей, Фредди с неожиданной ловкостью просочился мимо заспанных стражников и повел наемницу за собой по темным, пахнущим пылью и мышами переходам. Уверенной рукой отодвигая драпировки, пробираясь среди сундуков и корзин, граф вывел уставшую от попыток запомнить дорогу Иниру в большой приемный зал.

Зал дышал покоем и уютом: полукруглые высокие арки, напольные вазы и мягкие диванчики делили бесконечное пространство на небольшие альковы. Вдоль окон прогуливались придворные, позванивая шпагами. Кокетничали вокруг чайных столиков дамы, и вся атмосфера напоминала не то завтрак в летнем поместье, не то веранду модного салон.

Ближе к двери, на деревянных резных скамьях сидели совсем другие просители: старый полковник с изрубленным шрамами лицом и бледная девушка в поношенном платье.

В уголке тихонько всхлипывали две женщины в черных суконных капорах с густыми вуалями, а прямо на полу примостился длинноногий мальчишка в засаленной рубашке и деревянных башмаках.

Разительный контраст с разряженными придворными, но он говорил о многом: король служил опорой всем своим подданным.

Записавшись в огромную амбарную книгу, лежащую на столике, «вдова» и «воспитанница» пристроились в уголке среди просителей. К ним не подходили вежливые лакеи и не предлагали чай и сладости, но на столе была большая медная чаша с сухарями, кувшин с водой и несколько серебряных стаканчиков.

От нечего делать Ини утащила сухарь и грызла его, как мышка, разглядывая придворных и росписи на стенах.

Вскоре среди придворных поднялся гул. Откуда-то сбоку показались вооруженные люди в одинаковых темно-синих камзолах. Они торопливо оттеснили присутствующих, образовав коридор для свободного движения небольшой группы дворян в разноцветных камзолах, украшенных фамильными гербами.

Король шел впереди, разговаривая с молодым человеком в новеньком синем камзоле. Двигался Его Величество очень быстро, резко размахивая руками, но Инира успела, не привлекая постороннего внимания, метнуть маленькую магическую звездочку, которая намертво приклеилась к его штанам.

Спустя десять минут в кабинет пробежал королевский маг, а еще через десять из кабинета вышел юный придворный и пригласил на прием «вдову Амбаль с сопровождающими».

Король Вайнор Эльмер Вадерский

Время, оставшееся до поездки, то неслось с неслыханной скоростью, то ползло ленивой черепахой. Король Вайнор мысленно видел себя канатоходцем, идущим по натянутому, как струна, канату. Тяжелым неудобным шестом качались в руках традиции, вольности и обычаи: один неловкий шаг – и падение неминуемо.

Постоянное напряжение приводило к тому, что Его Величество начал совершать ошибки. Опасные ошибки!

Высокому лорду Корнелиусу забыли предложить кресло во время малого приема. Разгневанный лорд ушел с приема, хлопнув дверью, и теперь у его величества были проблемы с поставками элитной древесины. Семья лорда Корнелиуса контролировала корабельный рощи средней части страны.

Леди Деянире, первой статс-даме королевства, не поднесли традиционную коробку сладостей во время прогулки в саду. У леди была сахарная болезнь, но лишение привилегии вызвало у дамы истерику. Ее супруг воспринял ошибку как опалу и немедленно сократил торговые перевозки в пределах трех графств.

И это не считая продолжающихся обрушений карнизов, провалов на лестницах, падающих свечей и картин!

Вайнор Вадерский уже опасался за свой рассудок – оставаясь один в комнате, он метался, не в силах сбросить напряжение. Порою Его Величество представлял себя зверем, загнанным в клетку, раненым, измученным погоней, но так и не понимающим – зачем? Что нужно загонщикам в ярких плащах? Отчего в свете факелов до сих пор не видно охотника?

А жизнь требовало своего – король опора государства. Ему надлежит демонстрировать уверенность в завтрашнем дне, быть милостивым и великодушным. Если сдается правитель – рушатся слабые стены. На павшую страну налетают стервятники и растаскивают на куски ее земли, шахты, леса и самих людей.

И Вайнор, открыв поутру глаза, убеждался: король жив! Значит, он должен бороться. Бороться не ради себя – ради своего королевства, своих подданных, ради себя самого.

– Одеваться! – коротко приказывал он и отодвинув терзающее его беспокойство приступал к ежедневным делам.

* * *

С утра, как обычно, был назначен прием в малом кабинете. Шествие перед строем придворных и скромных просителей заставлял короля ежиться под камзолом – кто из них окажется убийцей? Кто метнет отравленный кинжал или плеснет из золоченого кубка смертельным ядом? А может с улыбкой поднесет прошение, пропитанное соком цикуты?

Вайнору хотелось скорее укрыться от всех в кабинете, а потому он почти не смотрел по сторонам. Сейчас довольно того что гвардейцы и приближенные оттесняют просителей, а любая бумага попадает в его руки через магический ларец.

Когда закрылась дверь, отсекая любопытных и свиту, в кабинете остались трое – король, секретарь и дежурный дворянин для поручений. Они уже готовы были начать вызов посетителей, как барон Бурго обратил внимание на золотистую звездочку, прилипшую к штанам его величества:

– Какое интересное украшение, сир. Вы хотите ввести новую моду?

Вайнор удивленно протянул пальцы к новой детали туалета и ощутил легкий укол: сработала защита от магии!

– Магистра сюда, быстро!

Испуганный барон тотчас вылетел за дверь.

Однако мэтр Фаллю, бессменный королевский секретарь, доставшийся Его Величеству от деда, совершенно не волнуясь, спокойно проглядывал книгу просителей.

– Почему вы не волнуетесь, Фаллю? – нервно спросил король, ожидая от непонятного украшения чего угодно – взрыва, яда, боли или невыносимой тяжести магического удара.

– Потому что знаю, что это, ваше величество. Или кто… – неспешно ответил секретарь.

– Вот как? – Фаллю был чудовищно медлителен, но знал больше, чем любая энциклопедия королевства. – Так поделитесь со мной, мэтр.

– Такими звездами представляются прибывшие в столицу члены гильдии телохранителей, – невозмутимо ответил секретарь, продолжая перебирать бумаги.

– Все? – Король был удивлен – такой знак он видел впервые, а телохранителей у знатных придворных было немало.

– Только высшие четыре круга – уточнил педантичный мэтр, – и, кстати, сир, у вас на спине еще одна звезда.

– Что? – Вайнор буквально подпрыгнул, разворачиваясь в попытке увидеть собственную спину.

К счастью, в это время в кабинет вбежал магистр, придерживая рукой меч в ножнах из акульей кожи:

– Ваше Величество, что случилось?

Король продемонстрировал звездочку на штанине. Успокоившийся магистр, очевидно знающий, что это такое, щелкнул пальцами. Звездочка мягко мигнула и представилась женским голосом:

– Телохранитель шести кругов Инира, сопровождаю вдову Амбаль.

– Уф-ф-ф! Ваше величество, это просто визитка телохранителя…

– Магистр, – Вайнор поднял руку, останавливая успокоительную речь мага. – Мэтр Фаллю утверждает, что такая же прелесть есть у меня на спине.

– Повернитесь, ваше величество.

Вайнор развернулся и услышал еще один щелчок пальцами, а следом зазвучал мужской голос:

– Телохранитель пяти кругов Камил, прибыл в столицу по внутреннему делу гильдии.

Король ощутил странное опустошение: обещанные телохранители здесь! Возможно, теперь он проживет несколько дольше, чем хотелось бы его врагам. Его мысленный зверь неожиданно развернулся и продемонстрировал загонщикам сабельно-острые когти.

Выдохнув и одернув камзол, Вайнор Вадерский кивнул посыльному дворянину:

– Пригласите вдову Амбаль с ее сопровождающими.

Барон понятливо кивнул и отправился к двери. Он работал в кабинете только второй день.

«Если не проболтается о звездах – останется на службе», – решил король.

Через пару минут в двери протиснулась крупная дама в черной мантилье, следом вошла скромная девушка – кажется, родственница или компаньонка. Потом шмыгнул слуга с саквояжем. Последним вошел барон и плотно закрыл дверь.

Его Величество и секретарь удивленно рассматривали вошедших дам, гадая, кто из них телохранительница. Но вдруг «вдова Амбаль» упала на колени и запричитала:

– Ваше величество, простите меня! Я недостоин ваших милостей, но я не виноват!

– Позвольте, сударыня, расскажите, что случилось? – король был озадачен, но предусмотрительно отступил в сторону.

Его уже не раз пытались ловить «на жалость». Внутренний зверь настороженно отступил и сморщил нос.

– Я граф Бедсфорд! – дама сдернула мантилью и все с удивлением и некоторым весельем узнали в даме королевского посыльного!

– Что случилось, граф? – удивленно спросил король. – И почему вы в таком виде?

– Я опасался, ваше величество, – ответил Фредди не поднимаясь с колен. – Вам известно, с каким поручением я отправился к границе?

– Конечно, – Вайнор Вадерский недовольно поджал губы.

– На обратном пути на карету напали и похитили сундучок с тем, что я должен был привезти во дворец, – боязливо проговорил граф.

Король рассердился – алмазы для новых корон! Король разгневался! А его внутренний зверь неожиданно нехорошо оскалился и глухо рыкнул. Очередная уловка охотника? Без короны нет коронации, а любой ущерб репутации правителя отразится на его стране.

О, конечно, можно поискать камни в старых, давно позабытых украшениях. Можно вообще использовать гораздо более дешевое стекло и фольгу, но если подобная информация всплывет – сам трон королевства Вадерия будет под угрозой!

Кроме того, всем известно, что гномы умеют договариваться с камнями. И если они сочли алмазы подходящими для королевских регалий, значит, камни будут защищать и оберегать своего владельца. В этом была особая ценность того груза, который вез граф.

– Рассказывайте, как все было! – строго шикнул король на провинившегося посыльного и поймал легкую улыбку приткнувшейся в углу девушки.

Инира

О, как граф развернулся! Если бы наемница сама не была свидетельницей всех событий, то несомненно восхитилась бы собственной храбростью и глубиной страданий Фредди! Но, увы, сидя в углу красиво отделанного деревом и камнем кабинета, Инира с трудом сдерживала смех.

Начал он издалека: напомнил окружающим, что верой и правдой много лет служил Его Величеству! Ни разу не потерял ценного пакета или свитка! А уж страдания брошенной в поместье супруги и пересказать нельзя! Бедная графиня не досыпала ночей и не доедала любимых куропаток с изюмом, поджидая мужа из очередной поездки.

Его Величество уже морщился так, словно у него была затяжная мигрень, но упорно позволял Фредди болтать в надежде все же получить ценную информацию о похищении камней.

Постепенно доведя себя до горьких рыданий, Бедсфорд поведал о болезни гвардейцев и своем ужасном существовании в маленьком приграничном городке. Особенно упирая на жестокость и жадность градоправителя, выделившего слишком мало денег на проживание и охрану сиятельного гостя.

Ини уже не хихикала – сцеживала зевки в кулачок и мечтала о хорошем обеде.

Наконец рассказ приблизился к ограблению. На патетическом восклицании графа:

– И тогда, ваше величество, я грудью кинулся на сундучок с камнями, но злодеи вырвали его из моих рук и унеслись в туманную даль! – дверь королевского кабинета распахнулась.

В помещение вошел вельможа, другого слова не подобрать. Высокий импозантный мужчина, одетый в роскошный ярко-синий камзол, расшитый бриллиантами, он производил гораздо более величественное впечатление, чем король. Кроме того, за его плечом маячил телохранитель в неприметном сером костюме.

– Добрый день, Вайнор! Принимаешь страждущих? – вопросил пришедший, откидывая длинную, едва не до пояса черную прядь. Приподняв выразительные черные брови, он уставился на Фредди.

– Почти, – Его Величество сдержал улыбку, а потом вновь стал серьезным: – Граф Бедсфорд только что доложил мне об исчезновении алмазов для моей короны. – Король устало потер переносицу и задумчиво посмотрел на вошедшего: – Скажи мне, Иан, неужели я так добр, что меня можно нагло ограбить, не боясь наказания?

Мужчина, названный Ианом, плюхнулся на мягкий стул и, глядя свысока на все еще облаченного во вдовий наряд Фредди, вопросил:

– А кто-то сомневается в твоей жестокости? Покажи мне этого недалекого типа и я тотчас велю повесить его на площади.

Король усмехнулся, и телохранительница с удивлением поняла, что одна лишь усмешка превратила Его Величество в опасного соперника. Куда девался уставший и немного растерянный мужчина терпеливо выслушивающий бред Фредди? У стола с небрежной грацией расположился тот, кто был рожден повелевать и готов защищать это право ценой своей жизни!

Фредди дрогнул и заскулив попытался спрятаться под королевский стол. Лорд Иан равнодушно проследил за этой попыткой и поинтересовался у короля:

– Ты веришь этому слизняку?

Король чуть приподнял уголки губ в саркастической усмешке. Лорд продолжил:

– Мне кажется, граф несколько запутался в показаниях. Неужели все гвардейцы заболели разом?

Притихший на полу Фредди истово закивал и попытался пустить слезу, а Инира поняла: он боится этого вельможу больше, чем короля.

– А кто сопровождал вас в дальнейшем путешествии? – поинтересовался лорд Иан, склоняясь к графу и заглядывая в выпуклые голубые глаза с покрасневшими от напряжения белками.

– Н-н-наемники, ваше сиятельство! Наемники! – Фредди так заикался, что удваивал все буквы в словах.

– Наемники? И где же они? – скучающе поинтересовался вельможа.

– В-в-в-вот их командир! – Фредди обвиняющее ткнул пальцем в девушку сидящую в углу.

Инира наконец подняла ресницы и встретилась взглядом с Ианом Вэй-Мором, герцогом, кузеном и правой рукой вадерского короля.

Одновременно она уловила краем глаза легкое дрожащее марево вокруг него: телохранитель поставил магическую защиту. Слабенькую, правда, самодельную, парень едва сдал экзамен на третий круг, но способности явно имел.

– Очень приятно, сударыня, – герцог Иан тоже ощутил пленку защиты и теперь пристально вглядывался в скромную барышню, притулившуюся в уголке, пытаясь понять, чего испугалась его тень. – Представитесь?

– Инира, наемница.

Девушка говорила кратко, но была в ее голосе спокойная уверенность не дворцовой барышни, но профессионала. А профессионалов герцог Иан ценил.

– Только наемница? – уточнил он, пытаясь разглядеть за мешковатым платьем и бесформенной шляпкой лицо и фигуру незнакомки.

– Не только, – Инира позволила себе чуть приподнять уголки губ в улыбке.

– Сколько кругов? – герцог был деловит и напорист – несколько жестов, выполненных девушкой легко и непринужденно, объяснили ему многое.

– Шесть! – Ини произнесла это с едва заметной гордостью – далеко не каждый мужчина мог достичь такого уровня.

– Хм, польщен, сударыня, – герцог продолжал всматриваться в ее лицо глубокими черными глазами. – Единственная женщина-наемница в городке?

– Да, милорд, – Ини подтверждающее кивнула, поражаясь способности герцога моментально схватывать суть.

– Насколько я помню, – герцог Вэй-Мор откровенно издевался, – в этом городке постоянно ждут найма три-четыре команды? Чем же они не устроили вас, граф?

Инира восхищенно улыбнулась – герцог уловил самую главную несообразность: граф не знал, что она телохранительница высокого уровня, так почему же при всем богатстве выбора взял женщину охранять себя и королевский груз?

– Что Вы можете рассказать о вашем путешествии? – обратился лорд Иан к Инире, выделив интонацией «Вы».

– Вам это действительно интересно, ваша светлость? – мило улыбаясь, уточнила девушка.

– Действительно, – лорд откинулся в кресле, давая понять, что готов слушать.

– Хотите сравнить наши версии? – Инира вновь приподняла уголки губ, но ее глаза совсем не улыбались.

– И это тоже. – Подтвердил ее опасения герцог.

Король молча стоял у огромного, заваленного бумагами стола, искоса поглядывая на герцога и телохранительницу, как взрослый на двух играющих детишек-хулиганов. А вот Фредди уставился на Иниру весьма злобно: о том, что она телохранитель шести кругов, он даже не подозревал.

– Что ж, ваша светлость, – Ини вздохнула: – рассказываю, то что известно мне. Граф Берсфорд отравил своих гвардейцев с помощью довольно редкого магического яда.

Лорд Иан поднял густую черную бровь, якобы выражая удивление, а девушка в ответ извлекла из прорезного кармана бумагу, привезенную Камилом, и разложила на столе:

– Вот результаты исследования наставников школы телохранителей. Затем, используя приказ его величества, курьер нанял группу наемников для сопровождения груза. Группа состояла всего из трех человек, кроме того, как вы уже заметили, командир столь скудной группы – женщина.

Лорд Иан бесшумно поаплодировал замершему на коленях графу, а наемница продолжила:

– По требованию Его Сиятельства, вместо прямого пути к столице, мы проложили маршрут к его поместью. По дороге туда на карету пытались напасть. К счастью, неудачно. – Рядом с первой бумагой легло несколько желтоватых листков, украшенных кляксами – показания слуг, снятые Камилом и его стажерами, навестивших поместье под видом королевских дознавателей.

– Неудачно? – интонацией герцог Иан просил расширить ответ.

– Не думаю, что нападавшие хизардцы оставили бы кого-нибудь в живых, – ответила Инира холодно.

– Хизардцы? – герцог и король переглянулись и помрачнели.

Теперь король выглядел не просто опасным, он выглядел опасно разгневанным. Старые политические счеты накладывались на личную неприязнь суверена.

– Они были переодеты в вадерскую одежду, но манера носить ее совсем другая. И оружие… – девушка говорила уверенно, не колеблясь, считая свои аргументы весомыми. – Мы прихватили образцы.

Герцог понял. Ни один воин не расстанется с привычным клинком. К нему привыкают порою больше, чем к жене. В бою некогда вспоминать наспех заученные приемы чужого боя. Все нападавшие были с саблями и луками, а это оружие хизардских степей.

Подождав немного Инира продолжила:

– В поместье граф и его супруга подменили алмазы стеклянными слитками… -

– Ложь! – перебил девушку очухавшийся Фредди. – Наглая ложь! Да эта девка подзаборная всю дорогу на меня вешалась! – граф почти кричал: – И слуги это подтвердят! А теперь из ревности она хочет меня оклеветать!

Камердинер превратился в углу в соляной столб и скорчил самую нейтральную физиономию. Он однажды уже имел дело с королевскими дознавателями, когда пропала дочь герцога Керенского, так что теперь не имел ни малейшего желания вновь попадать в их цепкие лапки.

Лорд Иан не стал отвлекаться. Обвинение в подлоге – вещь серьезная. Он лишь уточнил:

– Вы уверены сударыня?

Телохранительница не замедлила с ответом:

– Я сама наблюдала за подменой с ветки дерева у окна графской опочивальни. Могу описать, как выглядел сундучок изнутри, как были упакованы камни. Это не трудно проверить отправив гонца к гномам.

– Что ж, – герцог одобрительно кивнул, – продолжайте.

– Когда мы покинули земли семьи Бедсфорд, на нас действительно напали. Ранили кучера и лошадей, похитили сундучок, в котором лежали стеклянные слитки вместо алмазов, – девушка перевела дух. – Думаю похитители быстро поняли, что украли не то, что собирались. Опасаясь, что покровитель графа, узнав о краже, попытается убить его, дальше мы двигались очень скрытно. А увидев у ворот дворца посторонних наблюдателей, к Его Величеству прибыли под вымышленными именами.

Лорд Иан осторожно перебирал бумаги, в которые Инира добавила счета из трактиров и лавок, а также список людей, которые могли видеть путешественников.

– И вы знаете, кто покровитель графа, приказавший ему украсть алмазы королевской короны?

– Знаю, – уверено ответила девушка.

Фредди выдохнул и вдруг кинулся к герцогу Вэй-Мору и начал целовать его сапоги, причитая:

– Пощадите, ваша светлость, пощадите!

Лорд Иан брезгливо глянул на графа и вновь повернулся к телохранительнице:

– Итак, сударыня, вы можете назвать имя предателя?

– Нет, ваша светлость, – Инира отрицательно покачала головой, – но я могу вам рассказать, как его найти.

– А вы не боитесь, что это я? – прищурился глава королевской СБ.

– Увы, ваша светлость, – Инира пожала плечами, – я знаю точно, что это не вы.

– Вот как? Что ж, расскажите нам. А графа пока проводят в нашу особую гостиную. – Один короткий жест, и пара невзрачных с виду юношей вышли из неприметной дверцы, подошли к Фредди и начали его поднимать.

– Постойте, ваша светлость! – девушка жестом попросила стражей не торопиться. – Полагаю, Его Величеству все еще нужны алмазы для короны?

– Вот даже как, – в глазах лорда Иана разгорелся уже целый пожар любопытства. Он коротко притормозил своих служащих.

– Так где они, сударыня? – поинтересовался он.

– Здесь. – Девушка обвела жестом комнату.

– Здесь? – герцог недоуменно осмотрелся.

– Прикажите камердинеру графа вынуть из саквояжа камзол, – уточнила Инира.

Фредди заревел диким зверем и бросился на Иниру с кулаками. Очевидно, она убила его надежду выкупить за алмазы свою жизнь и свободу, ведь камердинера с вещами к нему наверняка бы допустили.

Телохранитель герцога ловко подставил графу подножку, и тот рухнул, путаясь в черных юбках и кружеве. Королевский помощник распахнул красивую резную дверь и охранники все же выволокли упирающегося Фредди.

Камердинер трясущимися сам руками вынул из саквояжа камзол, подал Инире. Она медленно расстегнула спрятанные за поясом ножны, извлекая короткий, острый нож.

Перед лицом герцога Вэй-Мора вновь замельтешила пленка защиты, а телохранитель ненавязчиво передвинулся так, чтобы встать между девушкой и начальником королевской службы безопасности.

Усмехнувшись, – а парень молодец! – девушка аккуратно вспорола плечевой шов и вынула несколько кусочков размером чуть крупнее лесного ореха, больше всего напоминающие мутное стекло.

– Вот, ваше величество, все камни спрятаны в камзоле.

Король вытряхнул из небольшой фарфоровой чаши какие-то мелочи и протянул ее телохранительнице:

– Извлекайте все, сударыня. Я знаю, сколько камней мне было отправлено.

Пожав плечами, Инира продолжила потрошить тайники Фредди под пристальными взглядами короля, герцога и телохранителя.

Камердинер, впрочем, тоже тянул свою любопытную физиономию к столу, как и помощник, стоящий у двери. Невозмутимым оставался только седовласый морщинистый секретарь, продолжая скрипеть пером по бумаге.

Распотрошив одеяние в клочья, но не доверяя своей старательности, девушка еще раз тщательно ощупала лохмотья камзола, однако камней больше не нашла, впрочем, чашка и так наполнилась доверху.

– Все, ваше величество, больше камней я не нашла.

– Благодарю вас, сударыня. – Король небрежно поставил чашу на стол и вновь обратил свой взор на Иниру: – Теперь вы расскажете нам о нанимателе графа Бедсфорда?

– Не думаю, что этот человек наниматель, – она слабо улыбнулась. Сказывались усталость и нервное напряжение. – Скорее покровитель. Это очень решительный человек, имеющий связи с Кварилией и Хизардией. Кроме того, он не остановится, проливая кровь, поэтому правильнее назвать его шантажистом. Думаю, графа он поймал на попытках украсть деньги из приданого супруги. Ее, скорее всего, подкупил сам граф. И не деньгами. Возможно, связями. Наследнику графа уже четырнадцать, вполне можно заключить помолвку.

– Так кто же это? – не выдержал король. – Шантажист с любовью к крови, связанный с Квариллией и…

Тут он замолчал, и взглянул на лорда Иана

– Имени я не знаю, его может назвать граф. Скорее всего, покровитель графа Бедсфорда имеет должность помощника посла, или еще кого-то, столь же официально незначительного. Имеет возможность уходить и приходить когда ему вздумается, а так же тратить крупные суммы и влиять на политику.

Лорд Иан вскочил. Резкими движениями отбросил в сторону широкое кружево манжет, подошел к потайной двери, отдал несколько распоряжений.

Драпировки на стене зашевелились, а король неожиданно поинтересовался у уставшей наемницы:

– Хотите перекусить, сударыня?

– С удовольствием, Ваше Величество, – девушка едва не застонала от предвкушения горячей пищи, нервное напряжение забрало у нее много сил. – Вам интересны доказательства, с помощью которых я сделала такие выводы?

– Конечно. – Король кивнул и, Инира с облегчением отметила, что он вновь превратился в обычного дворянина, изрядно замученного службой. Словно огромный царственный зверь втянул свои страшные когти и решил поиграть хвостом лежа на лужайке.

– Кое-что мы сможем узнать прямо сейчас. А пока вы обедаете, придет королевский ювелир и проверит найденные вами алмазы.

Инире оставалось только присесть в легком реверансе и перебраться к маленькому столику, который уже сервировали по распоряжению королевского секретаря на четыре персоны. Среди королевских особ нет наивных.

Она будет сидеть здесь, на глазах короля, герцога, телохранителя и стражи. Ее будут кормить и развлекать до тех пор, пока ювелир не подтвердит подлинность алмазов. А потом решат – не слишком ли много девушка знает?

К удивлению Иниры, король и лорд Иан тоже с аппетитом принялись за горячий суп и закуски, не забыв пригласить к трапезе мэтра секретаря.

За едой молчали, но едва съели горячее, как из потайной двери высунулась лохматая голова, подмигнула и скрылась. Лорд Иан, неслышно поднявшись, подошел к стене. Выслушав доклад, он вернулся к столу с каменным лицом и предложил:

– Сударыня, если вы уже поели, расскажите, что навело вас на мысли о Квариллии.

Инире пришлось с сожалением отодвинуть почти съеденное жаркое и предъявить доказательства:

– Компоненты яда очень нестойки, но именно в Квариллии существует замедлитель. Нашим алхимикам он незнаком, а в Хизардии нет алхимиков. Последние годы граф никогда не ездил в Квариллию и, значит, обнаружить и привезти компонент сам не мог.

– А вы наблюдаете за передвижениями графа? – герцог скептически поднял бровь.

– Нет, ваша светлость, но проверить это достаточно просто. Я поговорила с кучером и камердинером. Без преданных слуг граф Бедсфорд не покидает даже дом.

Лорд Иан склонил голову и посмотрел на телохранительницу с особенным любопытством:

– А еще?

Инира охотно пояснила:

– Оружие нападавших не имело клейм, да и одежда была очень простой, но сам набор оружия и манера подпоясывать одежду выдает хизардцев. Вот только маленькая деталь – самим хизардцам было бы очень трудно незаметно купить одежду и оружие. Они выделяются в любой толпе, тогда как квариллийцы – дело привычное.

– Можете показать? – герцог явно обиделся на уточнение.

– Легко. – Инира встала. – На ком?

Жестом подозвав к себе подчиненного, лорд Иан благосклонно кивнул.

Инира осмотрела парня: свободная серая рубашка, черные штаны, мягкие сапоги на шнуровке и длинный жилет. На поясе ножны с коротким мечом и кинжалом, еще парочка стилетов на плечах и пара метательных ножей в кармашках сапог.

Вопросительно посмотрев в глаза служащему тайной службы, она распустила его кушак и завязала иначе, поверх жилета, словно прижимая полы халата. Снятые с пояса ножны заткнула за пояс, а метательные ножи перевесила на грудь.

– Примерно так. – Инира отступила, любуясь получившимся обликом воина. – Плюс платки на головах и отсутствие стремян.

Герцог и король внимательно посмотрели на бойца и одновременно вздохнули:

– Степняки.

– Но это не Квариллия, – раздался недоумевающий голос барона от двери.

– Правильно, юноша, – нравоучительно проговорил лорд Иан. – Именно так привыкли носить одежду степняки из Хизардии. А их правители давно поддерживают Квариллию и даже имеют с королевским домом родственные связи. Что ж, сударыня… кажется, вы правы. Но, полагаю, это еще не все?

– Еще есть несколько бумаг, написанных графом для подстраховки. – Согласилась девушка. – Полагаю, вы найдете их в его поместье и в приграничном банке, его светлость не глуп и хотел подстраховаться. Кроме того, – Инира прикусила губу, – граф до дрожи боится своего покровителя, а когда человек боится он ищет способ избавится от страха.

Лорд Иан быстро раздал распоряжения и вернулся к столу, за которым мэтр Фаллю разливал чай:

– Что ж сударыня это немало, королевская служба безопасности вам очень благодарна. – Секретарь протянул лорду чашку и посмотрел на него поверх очков. Словно вспомнив что-то, герцог откинулся в кресле и вновь уставился на меня, – Могу я поинтересоваться вашими дальнейшими планами?

– Я закончила работу. – Телохранительница пожала плечами, – Хочу немного передохнуть и поискать найма в столице.

– А ваш друг? – не отставал герцог.

– Друг? – Инира обозначила голосом недоумение.

– На камзоле Его Величества было две звезды, – пояснил лорд Иан.

– Понятно. – Девушка опила глоточек огненного напитка, – Камил сейчас, скорее всего, находится в вашей приемной вместе с членами моей команды. Говорить что-либо за него я не имею права, все телохранители работают самостоятельно.

– Хорошо, – согласился герцог, – с вашим знакомым мы пообщаемся отдельно. Скажите, госпожа Инира, вы возьмете контракт на охрану его величества?

– Во дворце? – удивлению девушки не было предела.

– Нет во время поездки в Квариллию. – Хмуро заявил лорд Иан, постукивая ложечкой по блюдцу.

Инира отметила сей нервозный жест и призадумалась. Раз уж столь высокопоставленный вельможе позабыл о правилах этикета в сердце королевского дворца, значит дело настолько плохо? Стоит ли соглашаться на заведомо невыполнимую работу?

– Я могу подумать? – на лице телохранительницы обозначилось выражение сдержанного недоверия.

– Можете, – герцог перестал изображать «доброго дядюшку» и заговорил жестко: – мэтр Фаллю как раз нальет вам еще чашечку чаю, а я добавлю вам аргументов «за».

Инира только пожала плечами:

– Мое решение зависит от множества нюансов, и в том числе от ответа господина Камила. Налаживать связи в чужой враждебной стране в одиночку сложно.

А лорд Иан тем временем продолжал:

– Во-первых, как вы сами понимаете, такая работа будет хорошо оплачена. Сумму озвучивать не буду, но на небольшое поместье в уютной долинке хватит.

Девушка углубилась в выбор пирожного к чаю, но ушки держала на макушке. Лорд Иан чуть нахмурился – ее невнимание его удивило, а вот Его Величество, кажется, прятал за чайной чашкой улыбку.

– Во-вторых, в случае успешного возвращения Его Величества в страну вам будет пожалован титул… скажем, баронессы.

Тут уж Инира совсем отмахнулась – титул ее не интересовал, гораздо больше привлекло пирожное с клубничкой в шоколадных кружевах, но секретарь насторожился.

– В-третьих, – герцог тряхнул своими роскошными локонами и раздраженно поиграл чайной ложечкой, – это для вас хороший шанс сделать карьеру в столице.

Тут она не выдержала, со вздохом оторвалась от нежнейшего заварного крема и, потупив глазки, произнесла:

– Благодарю вас, Ваша Светлость, я непременно обдумаю ваше предложение.

Герцог, не услышавший криков восторга, отхлебнул горячего чаю, и тут, ко всеобщему удивлению, заговорил король:

– Немного добавлю и я, сударыня. – В его голосе Ини почудилось сдержанное, похожее на отдаленный гром урчание. – Вас рекомендовал ваш учитель, наставник Мелед, причем, именно в паре с господином Камилом. А еще, – король отставил чашку и пристально посмотрел своей подданной в глаза, – вас прошу о помощи лично я. В этой помолвке слишком много неожиданностей и случайностей, указующих на заговор против нашей страны. Если я погибну, замены мне нет. Я не женат и не имею наследников. Учтите, гражданская война не улучшит жизни подданных.

Отказать своему королю Инира не смогла. Может, оттого, что чувствовала его искренность. Может, потому, что слышала немало историй о его восшествии на трон. А может потому, что она меркантильная стерва? Или охрана короля – высший старт для телохранительницы, еще не проявившей себя в столице?

– Я согласна, Ваше Величество, – ее голос зазвучал словно издалека. – Но вместе со мной вы возьмете на службу мою команду.

– Согласен. – герцог был немногословен.

– С господином Камилом договаривайтесь сами, но без него нам придется туго, – уточнила Инира.

– Хорошо. Мы попробуем договориться с господином Камилом, – сказал король так спокойно и уверенно, что Инира поверила – договорятся!

Король Вайнор

Король наблюдал за девушкой, сидящей в уголке с чашкой чая в руках: неужели она – ответ на его молитвы? Телохранительница? Несколько необычно, но Вайнор рос не во дворце, и знал, что женщины могут быть умными и сильными. Перед его глазами возникло лицо матери, сосредоточенное, покрытое капельками пота. Взмахом руки отогнав призраки прошлого, он сосредоточился на беседе.

Вопросы герцога, уверенные ответы, приятно звучащий голос и вдруг почудившийся аромат горного меда. Нет ли здесь чар? Вайнор бросил взгляд на защитный амулет: хрустальная друза оставалась бесцветной. Понемногу к аромату меда добавилась нотка лимона, повеяло теплом, словно король сидел не в глубине кабинета, а на солнышке в летний день.

Невольно часть тревог отступила в сторону, а те, что остались, стали бесцветными, пустыми. Вайнор неосознанно потянулся к источнику аромата и наткнулся на пристальный взгляд мэтра Фаллю. Что ж, секретарь наверняка заметил необычное поведение сюзерена и проведет собственную проверку на магию и привороты.

Когда лорд Иан начал излагать госпоже Инире преимущества службы на короля, Вайнор заметил тень небрежения, мелькнувшую на ее лице, и понял, что должен заставить ее передумать! На чем же сыграть? На сребролюбии? Жажде славы? Гордости? И тут же мысленно себя одернул: «Прекрати, с этой леди так нельзя! – Мелькнувшая в голове мысль поставила все на место: – Леди? Именно!»

Фаллю подал Его Величеству знак, что у него есть важное сообщение. Время не ждет. Тогда король просто попросил даму о помощи. А она – согласилась помочь.

Заключив соглашение, телохранительница вышла, чтобы собрать свою команду и пригласить для беседы господина Камила, а секретарь спешно склонился к уху короля:

– Ваше величество, вы заметили, как госпожа Инира отмела предложенный ей титул?

– Да, Фаллю. Говорите быстрее, у вас есть предположения? – король нетерпеливо перебрал пальцами по столешнице.

– Есть. Если лорд Иан примет мой совет… – секретарь повернулся к герцогу.

Герцог кивнул. Не так часто Фаллю советовал, и всякий раз попадал в точку.

– Проверьте списки пропавших или погибших при невыясненных обстоятельствах благородных девиц, имеющих титул выше баронского, – сказал секретарь и отвернулся, словно считал свою работу выполненной.

Глава СБ сделал пометку в маленьком блокноте, который всегда носил с собой, и задал вполне закономерный вопрос:

– А, может, бастард?

– Нет, – мэтр Фаллю уверенно покачал головой. – В ее взгляде не было презрения, только скука. Вот если как вам, ваше сиятельство, прямо сейчас предложат титул барона в награду за вашу работу.

Иан чуть пожал плечами, а Фаллю немедленно продолжил указывая королю на герцога:

– Вот именно такое выражение лица было у леди, когда вы предложили ей титул! Деньги никогда не бывают лишними, а вот титул может стать и обузой…

– Вы хотите сказать, уважаемый мэтр, что эта телохранительница является леди по рождению? – переспросил Вайнор

– Ваше величество, я лишь высказал предположение, – морщинистое лицо Фаллю по-прежнему было невозмутимо, словно он переписывал бумаги. Затем в его взгляде мелькнула хитринка: – но если закрыть глаза, то как бы вы обратились к этой даме?

Секретарь в очередной раз удивил! Ведь король только что поймал себя на том, что мысленно назвал телохранительницу «леди»!

– Благодарю вас за внимательность, Фаллю! – Король чуть-чуть растянул губы в улыбке, показывая, что оценил внимательность секретаря, затем встал и подвел итоги беседы: – Лорд Иан, я жду результатов в ближайшие два дня. Барон, приглашайте просителей по списку, а вы, мэтр, подготовьте пока контракт на всю группу госпожи Иниры.

Поклонившись, герцог вышел, а барон ввел в двери заплаканную женщину в поношенном платье.

Инира

Уже вечером телохранительница бродила по комнатам королевского крыла и ругала себя нехорошими словами. Рядом бухтел Сигизмунд.

– Сиг, ты уж прости, что втянула вас в это… – покаялась она, заглядывая ему в глаза и проводя пальцем по тканым обоям, в таких легко спрятать иглу с наговором или ядом. – Но в поездке без вас мне не справиться.

– Я понимаю. Ини, но если бы я знал… – старший товарищ скорбно поджал губы.

Девушка опять похлопала ресницами, а потом, сбросив маску наивной куколки, жестко сказала:

– Сиг, даже если бы ты знал, везти сюда твою жену и малыша верх неразумия!

Напарник кивнул в ответ и, заглянув на высокую каминную полку, провел рукой по рельефу, выложенному глазурованным кирпичом.

– Сейчас просто напиши им письмо, а когда вернемся, сможешь без проблем уйти на покой.

– Да все я понимаю, – Сиг махнул рукой и ловко дернул балдахин, с которого посыпалась пыль. – Так, ворчу только. Надеюсь, ты получишь не только деньги?

Вот тут Инира могла только пожать плечами и пробормотать:

– Надеюсь. Кто знает, что на самом деле готов мне заплатить лорд Иан?

Камил ее решение принял сразу, но контракт заключил отдельный. Сейчас друг осматривал этаж, расположенный над королевскими покоями. По традиции, там размещались сокровищница для коронных драгоценностей и парадная оружейная комната.

Кварт осматривал карету и лошадей, готовил дополнительные пути отхода на случай нападения. Все при деле, но девушка все равно чувствовала себя неуютно в этих комнатах.

Они были такими чистыми и безликими, словно дорогие интерьеры в музее. Только ширма настоящей жизни. Ни уютных мелочей, ни бумаг, ни воспоминаний. Полное ощущение, что комнаты обставили в один день всем – от кресел до чернильницы.

Сиг окончил осмотр спальни, гардеробной и кабинета, а потом остановился недоуменно в маленькой гостиной:

– Ини, а где еще комнаты?

– Какие комнаты, Сиг?

– По фасаду этого крыла идет двадцать окон, в каждой комнате, которую мы прошли кроме гардеробной три окна, где еще одиннадцать?

– Одно окно в коридоре, но ты прав, сейчас поищем.

Проглотив конфетку мамаши Купы, телохранительница осмотрела стену магическим зрением. Впрочем, можно было и не стараться – чуть засаленный край драпировки и дорожка на ковре указывали на потайную дверь четко.

Отодвинув занавесь, спрятанную за ширмой, наемники вошли в обычную дверь, отличавшуюся от прочих только засовом вместо замка и тщательно смазанными петлями.

Перед ними оказалась совсем другая комната. Слева стояла вешалка, едва видимая под ворохом плащей и шляп. Справа выстроились сапоги, башмаки и ботфорты, а сверху на них покоилось седло с оборванной подпругой. На стене торчала голова лошади, искусно вырезанная из дерева, а под ней овальное зеркало в потертой золоченой раме.

Большое пространство у дальней стены занимал стол, накрытый вместо скатерти шерстяным деревенским платком с бордовыми розами, а над столом висела удивительная картина. Художник, написавший ее, был, несомненно, талантлив, но никогда не учился в столичной академии художеств: яркие краски и почти плоские силуэты, тщательно прописанные детали и слишком большие головы.

И все же от картины невозможно было оторвать глаз! Четверо юношей, изображенных на ней, казалось, жили своей жизнью посреди беззаботного лета, а женщина, сидящая у их ног, воплощала в себе доброту и материнскую снисходительность к их проказам. Инира отметила пейзаж, характерный для Пограничья и разложенную поверх бордовых роз немудреную, почти нищую снедь, когда за спиной раздался холодный голос:

– Что вы здесь делаете, сударыня?

Девушка обернулась – хорошо смазанные петли сыграли с ними злую шутку, в дверях стоял король Вайнор.

– Мы осматриваем рабочее место, ваше величество.

– Что ж, я понимаю, – король бросил в нашу сторону сдержанно-недовольный взгляд, – но впредь без меня сюда попрошу не входить.

Инира отвела взор, который упорно возвращался к картине, и спросила:

– Кто делает здесь уборку, ваше величество?

– Никто, – буркнул король, устало опускаясь на простой стул в плюшевом чехле.

– Хорошо, так нам можно осмотреть эти комнаты, или лучше зайти в другой раз?

– Другого раза может и не быть, – поморщился король. – Послезавтра мы уезжаем. Хорошо, можете осмотреть эти комнаты сейчас, только принесите из-за ширмы корзинку.

Он устало откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Сиг бесшумно ступая вернулся в гостиную, а Инира еще раз пробежалась взглядом по комнате, отмечая детали, скрывающие эти комнаты от посторонних. Тонкие плетеные шторы пропускали свет, но разглядеть за ними с улицы никого нельзя. Рядом висели тяжелые суконные портьеры, способные скрыть свет свечи и даже лампы.

Большой диван, накрытый толстым меховым покрывалом и пара пледов, явно служил иногда заменой пышной королевской кровати, а мятый камзол, брошенный на стуле, говорил о том, что здесь есть и сундук с одеждой.

Вернувшийся с добычей Сигизмунд достал из корзины мясо, хлеб, сыр, бутылку вина и кувшин с водой, приборы и салфетку. Потом аккуратно и быстро накрыл стол и отошел, поставив корзинку на пол.

Его Величество, кажется, задремал. Телохранительница уже собиралась так же бесшумно удалится, давая сюзерену возможность отдохнуть, но тут король вздрогнул, просыпаясь, и, благодарно улыбнувшись, пригласил свою охрану к столу.

Ни Сигизмунд, ни Инира не отказались. Вообще хороший наемник никогда не отказывается от еды, выпивки и сна в мягкой постели, ибо не знает, когда ему может перепасть все это в следующий раз.

И все же Инира исподтишка наблюдала за венценосным нанимателем: ел король аккуратно, но так завораживающе аппетитно, что девушка поспешно отвела взор. Давно ей не приходилось наблюдать королевскую трапезу. Скрывая смущение, она выбрала себе бутерброд и отвернулась к стене с лошадиной головой, делая вид, что любуется интерьером.

Оказалось, прямо над диваном висел портрет чернокосой голубоглазой девушки в крестьянской блузе. Телохранительница присмотрелась. Мелькнуло что-то знакомое в женском лице, потом девушка оглянулась на обедающего короля, а он, взглянув на то, что привлекло ее внимание, понимающе усмехнулся и сказал:

– Вы угадали, леди, это портрет моей матери. Как раз в этом возрасте ее увидел король.

Договаривать Вайнор Эльмер не стал, в королевстве все знали балладу о бастарде.

Прежний король слыл верным супругом. Во всяком случае, коронные земли фавориткам не дарил. Да и вообще в шумных сборищах и гульбищах после свадьбы замечен не был.

Королева благополучно родила ему двоих сыновей и дочь. Но, будучи почти на десять лет старше мужа, ушла в мир иной значительно раньше супруга, оставив Его Величество вдовцом, в возрасте всего сорока пяти лет.

Принцы подрастали, а принцесса и вовсе была уже замужем, когда встретил король на охоте прелестную и очень юную девушку. Всего пятнадцати лет отроду. Красавица оказалась баронессой, из весьма старинного и уважаемого рода, и почему-то не пожелала любви короля.

Почти неделю в дом ее родителей наведывались знатные дамы и кавалеры, маскируя достойным видом неприличные предложения, но девушка была непреклонна. Ее стойкость не смутили ни посулы королевских сводников, ни отцовский гнев. Даже хлеб и вода на завтрак обед и ужин не поколебали ее решительность.

Тогда ее просто украли. Родители получили письмо и титул, а недельки через две в королевском охотничьем домике поселилась новая фаворитка, черноволосая и голубоглазая. Как уж король ее уломал – неизвестно, но навещал он ее не реже трех раз в неделю не обращая внимание на дворцовые сплетни.

Спустя год «охотничья жена» родила королю сына, а еще через пять король умер. Принц, ожидающий коронации, не желал иметь под боком соперника, и выгнал женщину, не забыв отнять все подарки отца. Семья бывшую фаворитку не приняла, считая позором. Тогда синеглазая красавица исчезла. При дворе даже шептались, что погибла.

Однако с того самого времени королевскую семью начали преследовать несчастья. До коронации наследник не дожил – буквально накануне оступился на лестнице и пробил голову. Три дня бессвязного бреда и жесточайшая горячка унесла принца как осенний ветер былинку.

Младший брат принца был еще несовершеннолетним и до его коронации следующие пять лет страна жила под рукой Совета Лордов, направляемого супругом принцессы, герцогом Астоном.

Однако и второму принцу не суждено было надеть корону – жестокая болотная лихорадка, подхваченная на охоте, унесла его за двое суток.

Опечаленные подданные предложили корону принцессе Аделаиде, женщине разумной и красивой. Однако и она умерла, не успев короноваться, от родильной горячки. Испуганный герцог Астон, ее муж, отказался от всех претензий на трон и уехал в свое поместье.

Страна осталась без короля. Тогда отчаявшиеся лорды, не желающие гражданской войны, но страшащиеся проклятия королевского рода, вспомнили древний обычай: право близкой крови.

Все благородные, имеющие хоть отдаленное родство с династией, собрались во дворец, и каждый – от младенца до старика – капнул каплю крови на алтарь дворцового храма.

Когда капля крови скатилась с кожи синеглазого десятилетнего мальчика и алтарь засиял, кто-то вздохнул с облегчением, кто-то выругался, но большинство поспешили крикнуть о том, что это испытание – ложь!

По столице тотчас полетели слухи. В салонах обсуждали «право крови» и перебирали все, что было известно о королевском бастарде и его матери.

– Королевский бастард на троне? Фи милочка, это нонсенс! – то и дело доносилось из приоткрытых дверей.

– Но его мать была баронессой, старинный род, хорошая кровь… – поговаривали в среде мелкого дворянства.

– Да парень крепкий, но вы слышали? Она отказалась стать королевой! – судачили модистки и торговки.

– Ой, бросьте! Какая женщина откажется от возможности примерить корону? – не верили служанки и прачки.

Под эти слухи лорды пытались отыскать других претендентов, но все было напрасно – все королевские родственники были собраны в столице. Кровь капали на алтарь снова и снова, но сиял он лишь от крови королевского бастарда. Дворянам пришлось смириться, другого варианта у них не было.

Еще одиннадцать лет, до совершеннолетия короля, правил совет. Потом мальчик, со временем ставший воином и политиком, надел корону, и страна не содрогнулась, и даже не испугалась. А вот теперь королевский сорняк кому-то помешал.

– Ваша матушка еще здравствует? – спросила Инира.

– Да, – король улыбнулся, – она вышла замуж за человека, который ее полюбил, и теперь у меня есть младшая сестра. Здесь вы закончили?

– Почти, – девушка собрала в горсть разнообразные амулеты и уставилась на короля своими серебряными глазами.

Его Величество остался тверд. В его усталой после длинного дня голове мелькнула мысль, что взять в телохранители женщину, пожалуй, было безрассудством. Но эта личная блажь не будет угрожать королевству, а значит, вполне допустима.

Вайнор с трудом оторвался от своих размышлений, день выдался нелегким. Посмотрев на телохранителей сказал:

– Предлагаю взглянуть на другие комнаты и лечь спать. Завтра у меня заседание совета лордов и вообще очень хлопотный день.

Повинуясь королевской воле, телохранители пошли дальше. В дверях Инира оглянулась на необычную картину – ей показалось, что юноши проводили ее взглядом.

Следующая комната была кабинетом или хранилищем. Стопки бумаг, свитков и конвертов громоздились на полу и на полках, покрывали стол и длинные широкие скамьи под окнами. Тут же обнаружилась гора сломанных перьев, истыканная кинжалами мишень и корзина с яблочными огрызками. Король только пожал плечами, когда девушка обвела взглядом этот бардак, и прошел в третье помещение.

А вот третьим помещением ко всеобщему удивлению оказалась не спальня, и даже не гардеробная комната, а зимний сад. Огромные окна для маскировки располагались на потолке, а обычные фасадные не прятались за шторами и ставнями.

В больших мозаичных кадках росли не розы, не модные лилии и не орхидеи. Весь сад напоминал скорее кусочек обычного леса: невысокие кустики, деревца, скромные цветочки среди пластов мха.

Сказать, что телохранительница удивилась – значит, ничего не сказать.

Король отошел к окну и делал вид, что его не интересует вторжение посторонних в его тайну.

– Хм, Ваше Величество, мы не будем ничего трогать, только осмотрим стены и потолок магическим зрением. Можно?

Король благодарно помолчал и ответил:

– Да, конечно.

Ини проглотила еще одну конфетку и выдала такую же Сигизмунду. Ох, и разболится у нее ночью голова!

Стены были цельными, как и потолок. А вот в полу обнаружились полости: там проходили керамические трубы, подводящие воду в центр зимнего сада. Небольшой водопадик тихо журчал, увлажняя воздух для нежных влаголюбивых цветочков плакун-травы и незабудок. Вот в воде девушка и разглядела это:

– Ваше величество, откуда сюда поступает вода?

– Из дворцового водопровода. – Вайнор Вадерский недоуменно пожал плечами, – Водонапорная башня стоит в саду и служит маяком и голубятней.

– Вы сегодня еще не принимали ванну? – встревожено спросила девушка склоняясь над журчащей водой.

– Нет. – король был краток и собран, ощутив серьезность ситуации.

Телохранительница облегченно вздохнула и сказала:

– Пойдемте в купальню, нужно проверить. Этой водой растения лучше не поливать.

Глаза уже начали пульсировать, но остатками магического зрения она различила в воде ванной ту же сиреневую струю, которая играла в водопаде:

– Купаться нельзя. Пить воду нельзя, – резюмировала Инира, затем окликнула напарника: – Сигизмунд! Позови Камила, пусть проверит, чем отравили воду.

Король тут же позвонил в колокольчик и велел вошедшему лакею пригласить господина телохранителя с верхнего этажа. Камил пришел, когда девушка уже сидела в кресле и прихлебывала кисленькое вино из королевских запасов.

– Что-то нашли? – любезно поинтересовался он, изображая светского кавалера.

– В воде. – Инира раздраженно вырвала кисть из ладони Камила, не дав напарнику коснуться кожи поцелуем и уточнила проблему: – Четкая сиреневая струя.

Камил натянул перчатки и, зачерпнув бокалом воду, прошептал несколько слов: вода помутнела, потом над бокалом поднялась голубоватая дымка, а на дно опустилось несколько кристаллов цвета вишни.

– Что это? – не выдержал король.

– Минерал, растворенный в соке довольно популярной травки, – ответил Камил.

– Отдельно они почти безвредны, – пояснила Инира. – Траву используют как легкое успокоительное, а минералом, растертым в пыль, присыпают раны. Только в сочетании они сгущают кровь, а при длительном употреблении способны вызвать разрыв сердца.

– Вы хотите сказать, что воду во дворце отравляют уже некоторое время? – в голосе его величества слышался неприкрытый гнев.

– Возможно, – телохранитель поболтал пробирку, и вынес вердикт:– Ни минерал, ни трава редкостью не являются, хотя для такой концентрации их нужно много, очень много. – Камил задумался, а потом спросил, – Ваше величество, а кто отвечает за закупки трав и химикатов для дворца?

– Не помню, наверное, лорд-кухмистер, или мажордом… – король явно занервничал. Инире привиделся зверь хлещущий себя хвостом по ногам.

– Я проверю, – успокоительно сказал Камил. – Точнее, попрошу выяснить лорда Иана. Сейчас вам, ваше величество, стоит попить травы, разжижающие кровь. Список я отдам Кварту, он купит все нужное в городе, а Инира приготовит. Купаться в этой воде можно, через кожу яд почти не действует, а вот пить пока нельзя.

Прихватив Сигизмунда, Камил ушел разбираться с водой, а Инира предложила королю вымыться и лечь спать:

– Сегодня лучше спать здесь, ваше величество, – девушка потупилась, изображая скромницу-простушку. – И в одиночестве.

Король хмыкнул, показывая, что не слишком поверил в напускную скромность и прошел в купальню. «В одиночестве» – думал он сердясь. Если бы эта девчонка знала, сколько лет он уже спит в одиночестве. Ни одна любовница не провела ночь в королевской спальне. Даже в поездках благородные дамы призванные скрасить его вечер через пару часов отправлялись к себе.

Инира в этот момент тоже размышляла о короле. Особых слухов о королевских любовных похождениях не ходило. Может, потому, что он выбирал любовниц из обширного круга желающих и не скупился на дары? А может потому, что за годы правления король узнал свой двор достаточно хорошо и научился скрывать секреты?

Пока Его Величество купался, в спальню заглянул Камил:

– Так, с поставками я разобрался, – доложил он, – Оказывается, закупку минерала сделал мажордом для обработки сада от слизней, а траву закупил придворный лекарь и очень удивился прибывшему количеству. Угадай, кто помог избавиться от излишков?

– Садовник? – предположила Инира, незаметно прислушиваясь к плеску воды в купальне.

– Верно, башня стоит в саду. – Камил вздохнул: – Сейчас найти этого ловкого малого не могут, он уже скрылся.

Его Величество вышел из купальни, завернувшись в простыню, и прислушался к рассказу телохранителя.

– Впрочем, узел с зельем из резервуара уже извлекли. Завтра воду можно будет пить без опаски. Лорд Иан поставил на башне караул. А сегодня всем придется пить это, – Камил выставил на стол несколько бутылок молодого вина и флакончик с зельем.

– Камил, не надо! – Инира застонала.

– Надо, детка, надо! Ты сама это знаешь! – в голосе телохранителя слышалось некоторое злорадство.

– Что это? – спросил король, поглядывая то на наемников, то на бутылки.

– Молодое вино, – ответил Камил. – Зелье, выводящее из организма все лишнее, нужно растворить в вине, примерно двадцать капель на бутылку, и выпить не менее двух литров.

– А почему леди Инира так волнуется? – поинтересовался король.

– Потому что совершенно не умеет пить! – со смешком сдал ее напарник. – Но, с позволения вашего величества, мы поддержим леди Иниру в борьбе за чистоту организма!

Девушка только зубами заскрипела. Неужели Камил не видит, что король ее проверяет? Это его обращение «леди»! А напарник и рад подхватить!

– Согласен, – сдержано кивнул король. – Но раз мы будем пить, нужна закуска. Завтра непростой день.

– Остальное принесет Кварт. Эти бутылки уже заправлены зельем, советую понемногу начинать, – Камил щедрым жестом указал на бутыли и кубки.

В двери заглянул Сиг и доложил:

– Доктор вашего величества уже потчует вином всех пожилых придворных, а прочим раздает рекомендации и настойки.

– Заходи, – махнул ему рукой Камил, – всем нужно принять лекарство.

Оценив обстановку Сигизмунд пробормотал:

– Я сейчас – и закрыл дверь.

Иниру никто не спрашивал. Вдохновленные перспективой неожиданного вечера в приятной компании мужчины быстро договорились между собой. Ближе к огню большого камина выдвинули низкий столик. Собрали по комнате пуфы и большие подушки, заменяющие кресла.

Едва Камил с преувеличенным поклоном усадил Иниру в удобное «гнездо», как в двери деликатно поскреблись. Вынув кинжал Камил пошел открывать. Конечно, это был Кварт. Бывший канатоходец сгибался под тяжестью огромной бутыли, оплетенной лозой. Следом шел метатель ножей, в его руках весомо покачивалась корзинка, из которой выглядывали аппетитные куриные ножки.

Получив разрешение короля, наемники присели к столу, несколько стесняясь его величества. Отдав корзинку на растерзание Кварту Камил начал отсчитывать в бутыль капли:

– Одна, две, три… двадцать… сорок… – В итоге, на бутыль ушел весь флакон.

Дав зелью пару минут на растворение, вино разлили по кубкам. Право сказать первый тост принадлежало, конечно, Его Величеству.

Он, поднял простой серебряный кубок, вдохнул, ощущая на себе взгляды малознакомых глаз и произнеся тривиальное:

– За здоровье! – спокойно выпив вино, закусив легкую кислинку вяленой дыней.

Инира, не понаслышке знающая действие очищающего зелья, выбрала яблоко. Кварт, Сиг и Камил, еще не обедавшие, закусывали вино окороком и пирожками, их последствия не беспокоили.

Подумаешь, слегка позеленеют! Правда, вся выступающая на коже слизь легко смывалась водой, но пахла она тем, чем закусывали зелье.

Потом тосты пошли один за другим – сидеть за столом всю ночь никто не собирался. После третьего кубка у девушки зашумело в голове, а король начал расспрашивать единственную даму про учебу в школе телохранителей.

Еще через пару кубков она расслабилась и рассказала ему пару историй с участием Камила и наставников, хихикая, как сумасшедшая.

Камил, косясь на подругу черным глазом, разливал вино и подавал королю какие-то знаки. Ини гневно хмурилась поглядывая на обоих. Но Его Величество сидел с совершенно непроницаемым лицом и продолжал задавать свои хитрые вопросы.

Наверное, со стороны казалось, что за столом идет дружеская беседа, но на деле Вайнор ловко допрашивал наемницу, стараясь разузнать о ней побольше. Помимо обычного любопытство его глодало несоответствие сухощавой фигуры и прекрасных серых глаз с заявленным уровнем мастерства. Ини чувствовала подоплеку, но захмелевшая голова отказывалась ловить нюансы:

– А вы умеете танцевать, леди? В Квариллии будут балы, вам нельзя стоять у стенки.

– Умею, ваше величество, – отвечала девушка пытаясь наколоть куриную ножку на кинжал.

– Покажете свое умение, леди? – король поглядывал на телохранительницу весьма недоверчиво, словно не верил в ее способности.

Эх, Инира, Инира! Если бы не полтора кувшина молодого вина, обученный телохранитель ни за что не повелся бы на подначку, но звезды сошлись, а может Розосветная Эр, покровительница любви, решила пошутить. Ини обиделась и захотела доказать, как король неправ, почитая телохранителей кем-то вроде лесных медведей!

Остатки благоразумия что-то вопили издалека, но Инира нашла для отказа только одну причину:

– Здесь нет музыки, ваше величество.

– Пустяки! Господин Камил нам напоет что-нибудь легкое, – король взглянул на телохранителя и дождался верноподданнического поклона: – Разве вы никогда не танцевали под «раз-два – три»?

– Давно, – девушка тряхнула головой. Перед глазами почему-то качался бальный зал и худощавый, ярко одетый мужчина, скользящий над лакированным паркетом, отсчитывал:

– Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три!

– Попробуем? – Король встал перед телохранительницей, коротко поклонился, протянул руку и вывел на свободное пространство у двери.

Камил, блестя зубами, откинул в сторону ковер, открывая мраморную плитку, и, сделав приглашающий жест, запел старинную балладу, под которую танцевали парами.

Первые шаги девушки были неуклюжими. Но потом она забыла про смотрящих друзей, шум в голове и отсутствие музыки: как давно маркиза Аннелора не танцевала! Скольжение, поворот головы, изящный реверанс, разворот… Вот дама и кавалер слегка соприкасаются лопатками, касание рукава кончиком пальцев, поворот – и снова реверанс…

Ини качалась на волнах мелодии до тех пор, пока напарник не раскашлялся, сбивая волшебство. Король поклонился, коснулся поцелуем кончиков ее пальцев и проводил к столу. Восхищенно присвистнув, Кварт налил напарнице кубок до краев:

– Ну, сестренка, ты даешь! Не знал, что ты умеешь так порхать без кинжалов!

Сигизмунд улыбнулся одними губами, на него вино действовало слабо, и поставил перед девушкой плошку с нарезанными яблоками в меду:

– Поешь. Тебе нужно выпить еще немного – и можно будет ложиться спать.

Все дружно подняли кубки. Разговор на некоторое время прервался.

Неожиданно Его Величество рассказал, как в детстве бегал по лесам босоногим мальчишкой, как разорвал штаны, пытаясь забраться на особенно развесистую ель.

Инира в ответ вспомнила смешную историю, как забралась на шпалеру за виноградом и не могла слезть. Никто из слуг не решался забраться следом на хрупкую жердь. Тогда мама велела принести большую скатерть, и она свалилась в нее, еле отлепившись от тонких гибких веток.

Пока длился рассказ, все успели выпить еще по паре кубков, и зелье, наконец, начало действовать: из всех пор кожи проступили густые зеленые капли, а в воздухе поплыл резкий запах.

– Началось, – вздохнула Инира. Сказала погромче: – Парни, вам пора в купальню!

Наемники тут же поднялись и откланялись, девушка осталась наедине с королем:

– Простите, ваше величество, но вам тоже нужно смыть эту слизь, ей лучше не задерживаться на коже.

– А как же вы?

– Я после вас, в моем организме отравы гораздо меньше, – и это было правдой.

Во-первых, телохранительница ела во дворце всего дважды, а во-вторых, наставник Мелед заставлял учеников использовать это зелье после каждого дела, связанного с ядами.

Король послушно ушел в купальню – смывать обильную зелень с лица и тела, а Инира, опрокинув еще кубок, чутко прислушивалась к дворцовой жизни. В общем, было довольно тихо, только вода гудела в трубах.

Вот мягко стукнула дверь, Его Величество появился из купальни, закутанный в свежую простыню:

– Можно ложиться? – спросил он.

Девушка осторожно коснулась кончиком пальца его влажной кожи и попробовала собранную каплю на вкус. По рецепторам ударила горечь:

– Нет, ваше величество. Боюсь, вам нужно выпить еще вина и смыть зелье хотя бы дважды.

– Хорошо, – король вновь уселся за стол и наполнил кубок, а телохранительница прошла в купальню.

Король Вайнор

Когда черноволосый статный телохранитель сказал, что отраву нужно будет выводить вином, король едва не застонал: завтра заседание и окончательные сборы в дорогу! Смотреть на кислые физиономии благородных лордов, страдая от похмелья – лучше не придумаешь наказания за собственную глупость!

Но потом он добавил, что леди Инира не любит вино потому, что быстро пьянеет. Вайнору стало интересно: возможно, он сможет узнать о своей телохранительнице немного больше?

Она щекотала его самолюбие, даже лорд Иан не смог предоставить о ней никаких сведений. Она беспокоила его мужественность – еще ни одна женщина не проводила рядом с ним столько времени, не высказав свою глупость или вздорность. Исключением была мама, но такой, как она, король при дворе не встречал.

Сначала девушка никак не отреагировала на обращение «леди». Любая мещанка была бы польщена или обрадована. Купчиха испытала бы гордость, что король обратился к ней так, а для Иниры это обращение было простой констатацией факта.

Вайнор сделал себе мысленную пометку и продолжил свои наблюдения. В своих покоях он чувствовал себя свободно, как зверь в своем логове – теплом, уютном и защищенном. Присутствие телохранителей, к удивлению короля, не разбивало эту иллюзию.

Второй догадкой стали ее манеры – даже захмелев, она ловко пользовалась ножом и вилкой, изящно промакивала губы салфеткой и вообще держалась за столом с природной грацией настоящей аристократки.

Потом король решил спровоцировать девушку: немного рассказал о своем детстве, и услышал в ответ историю о слугах, маме и винограднике. Похоже, леди родом из южных провинций.

Последней проверкой стали танцы. Команда Иниры, похоже, догадалась о королевских маневрах, но все промолчали. Камил же, подмигнув королю, завел песню из традиционного репертуара, принятого на балах.

Вайнор давно не танцевал с такой партнершей: не задумываясь о неподходящем костюме, она просто погрузилась в танец. Плыла под импровизированную музыку, как дышала – легко, естественно и без капли кокетства. Жаль было прерывать эту сказку.

Когда у всех на коже проступила зеленая слизь, и мужчины ушли в отведенные им покои, король тоже отправился в мыльню.

Поочередно обливаясь горячей водой и намыливаясь, он думал, настоящее ли имя «Инира». Откуда оно вообще взялось? На вадерское непохоже, но и в Квариллии есть свои особенности – там в женском имени обязательно встречается удвоенная согласная. А в Умконате блондинок не бывает, все жители смуглые и черноволосые. И в Хизардии так же.

Потом Вайнор встряхнулся и понял – он в задумчивости вылил на себя едва ли не все мыло. Завтра Иан принесет бумаги по пропавшим или погибшим вне дома знатным леди, тогда будет ясно, кто она.

Спать устроились по этикету: король на своей огромной кровати с балдахином, а для леди пришедший раздеть его камердинер выдвинул кушетку, на которой иногда спал сам. Телохранительница предупредила, что утром белье нужно будет обязательно сменить и прокипятить. Камердинер важно покивал головой и удалился.

Потратив не более двух минут, леди натянула за ширмой просторную рубашку без воротника и свободные шальвары.

– Доброй ночи, ваше величество! – сказала она проверив запоры на окнах и задувая свечи.

– Доброй ночи, леди Инира! – король не спешил закрывать глаза, любуясь девушкой.

Лунный свет заливал комнату. Вайнор видел, как блестят ее серебристые волосы, как тонкая ткань прилипает к разогретому телу. По его жилам прокатилась волна желания.

Но тут же перед глазами появилось личико Этиллии с капризно закушенной губой. Вайнор Вадерский отвернулся к стене и постарался поскорей заснуть.

«Короли не женятся по любви, только по политическому расчету на благо своей страны», – повторил он как мантру, прежде чем погрузиться в сон.

* * *

Утром леди Инира скользнула в ванную, едва король открыл глаза.

В раздражении он дернул сонетку, объявляя слугам, что проснулся. И тут же вместе с камердинером в комнату вошел Камил.

Вот о его происхождении королю было известно все, глава СБ собрал необходимые бумаги еще вчера. Интересно, почему телохранитель столь высокого ранга никогда не работал в столице?

Пока Его Величество выбирал одежду для официального завтрака, Камил кратко доложил, что часть придворных и слуг вчера получили зелье в должном винном оформлении, после чего сегодня мучаются с похмелья. Остальным предстоит эта веселая процедура уже после отъезда его величества к невесте.

Инира переоделась в купальне. Рубашка, кожаные брюки и кожаный жилет, перевязь с оружием и невысокие мягкие сапожки, в которых наверняка что-то было спрятано, удивительно ей шли. Вайнор с усилием отвел взгляд и отправился в столовую.

В огромном зале собрались практически все придворные. Завтрак был единственной трапезой, на которой можно было увидеть короля в полуофициальной обстановке. Остальные трапезы могли проходить в чистом поле, в кабинете или среди официального приема.

Поэтому придворные спешили рано поутру узнать настроение его величества, преподнести прошения или поздравления, уточнить распоряжения либо последние указы.

Вайнор вошел как всегда стремительно. Охрана с трудом успевала расчистить среди толпы путь к королевскому столу. Король сел и тотчас ударил гонг возвещающий начало трапезы.

Телохранители встали по сторонам королевского кресла, зорко поглядывая по сторонам. В эту минуту они больше всего походили на ловчих соколов, сидящих на руке охотника.

Услышав сигнал, придворные спешно расселись за двумя длиннейшими столами согласно титулам и рангам. Им помогал мажордом, и два десятка пажей в ярких курточках. Усаживаясь, придворные поглядывали на трех мужчин и девушку с удивлением, и король счел необходимым официально объявить:

– Дамы и господа, с сегодняшнего дня корона приняла на службу группу телохранителей. Прошу вас не отвлекать их разговорами…

Лица многих дам выразили разочарование – черноглазый Камил им приглянулся.

Но больше всего вопросительных взглядом досталось леди Инире. Кое-кто уже начал понимающе улыбаться и делиться подробностями тех мест и поз, в которых она охраняет короля.

Шепотки и ухмылки летали над столами не долго: завтракали во дворце скромно и быстро. Пробежали вдоль столов слуги, разнося пироги и плюшки. Следом за лакеями прошли чашники, разливая горячий взвар и сбитень. Последними между столов важно протопали поварята, они подавали основное блюдо завтрака: густую овсяную кашу с различными добавками.

Однако шепотки за столами не утихали, а пуще всего телохранителей раздражали взгляды и записочки. Чтобы сбить этот настрой, король моментально завершил трапезу и, уходя, сказал:

– Сегодня я даю последние аудиенции перед отъездом. Список у секретаря.

Двор зашевелился. Многие бросились к мэтру Фаллю за уточнением списка, а телохранители разошлись в стороны, едва вышли из столовой.

Камил направился к кабинету. Сигизмунд вернулся к себе, он будет охранять короля ночью. А Кварт двинулся к сундукам и каретам.

В кабинете Его Величество уже ждал лорд Иан:

– Доброе утро, сир. Вот бумаги, которые вы просили, – он положил на стол довольно толстую папку и вопросительно посмотрел на телохранительницу.

– Леди, вы не могли бы выбрать себе место за пределами слышимости? – попросил Вайнор.

Инира кивнула и отошла в дальний угол у двери, а король открыл папку, слушая пояснения герцога:

– Баронесса Вайч, пропала в младенчестве около двадцати пяти лет назад. До сих пор не найдена. Полагающееся леди наследство получил дядя.

– Не подходит, – король кратко изложил герцогу то, что узнал вчера: – Обучалась танцам, жила на юге, возраст на момент пропажи или гибели не менее десяти лет.

Иан тотчас нырнул в папку и убрал несколько листов с прикрепленными набросками углем или миниатюрными портретами:

– Тогда остается только трое… Леди Мариса, дочь барона Гило, леди Эльжбета, виконтесса Папдур, и маркиза ди Оранд, единственная дочь герцога Керленского Аннелора…

Смуглая рука Иана разложила перед королем три листа и три портрета.

– Леди Мариса: пропала в двенадцать лет из отчего замка на окраине графства Сансет. Отец несколько дней искал дочку сам, потом обратился к графу. Девушку нашли в лесу, опознали по длинным светлым волосам и фамильным чертам лица. Ни украшений, ни амулетов на девушке не обнаружено.

С портрета смотрела симпатичная румяная блондинка с голубыми глазами и совершенно детским выражением лица.

Виконтесса Папдур Эльжбетта-Мария, четырнадцать лет: ее конь понес во время охоты и попал в болото. Когда прочие охотники отыскали следы, обнаружили только сломанный кнут и свежее окно в самом гиблом месте. Поиски с шестом ничего не дали.

Вайнор взглянул в надменное личико на миниатюре и отложил ее в сторону, взяв третий лист.

Аннелора, дочь герцога Керленского. Пропала из дворца в пятнадцать лет, спустя несколько недель из реки было выловлено тело с фамильным медальоном на шее. Мать опознавать тело отказалась, а отец никаких особых примет назвать не смог. Найденное тело похоронено в фамильном склепе, наследником считается племянник.

Негусто, но возраст подходящий, и поместья герцога в основном на юге. Осталось сравнить портрет. Король невольно бросил взгляд на сидящую в углу Иниру, а потом взял в руки миниатюру: красивая девочка в шляпке с розами, светлые волосы и серые глаза. Хм, на первый взгляд, ничего общего с тощей смуглой девицей, увешанной оружием.

Инира

Сидя в углу, девушка внимательно наблюдала за всеми, кто находился в кабинете. Мэтр Фаллю бросал на нее короткие взгляды и старательно писал в огромной тетради с кожаной обложкой. Король и герцог просматривали бумаги, обсуждая что-то шепотом, но иногда посматривали в ее сторону: то ли не привыкли к женщине телохранительнице, то ли просто оценивали ее реальные возможности

Наконец, закончив обсуждение, они разошлись – король отправился к ювелиру, а герцог исчез в одной из потайных дверей.

К ювелиру король и телохранительница шли через верхнюю галерею. Инира краем глаза наблюдала за суетой у карет, за неспешным фланированием придворных, но маленький поисковый импульс каждые две секунды вперед выпускала. И вдруг легкая вспышка отскочила от широкой каменной плиты. Девушка остановила короля, чуть придержав его за рукав:

– Остановитесь, ваше величество!

Присмотревшись к полу и стенам, она ничего не заметила, но импульс по – прежнему отскакивал! Тогда наемница вынула из поясной сумки яблоко, припрятанное на всякий случай за завтраком и, наложив на него слепок ауры короля, катнула вперед.

В ту же секунду со стены сорвалась молния, отразилась от пола и ударила в яблоко, потом вторая, третья. Закончилось мелькание только через полминуты. В воздухе сильно пахло грозой и немного печеным яблоком.

Король постоял немного, скрывая волнение, а потом негромко спросил:

– Можно идти дальше?

Инира запустила поисковый импульс и кивнула:

– Можно. Но о нападении должен знать герцог Иан.

– Думаю, ему уже докладывают, – поморщился король, – не будем задерживаться.

До мастерской королевского ювелира они дошли молча.

За окованной железом дубовой дверью сильно пахло углем, кислотами и клеем. Старый мастер был вовсе не стар и очень опрятен. А три его помощника оказались и вовсе безусыми юнцами в одинаковых синих рубашках.

Принюхавшись к облаку озона, которое мы принесли с собой, мастер предложил гостю вина. Король согласился, а Инира, проведя над кубком определяющим яды амулетом, добавила в рубиновую жидкость пару капель успокоительного зелья.

Прихлебывая вино у камина в просторной, светлой мастерской Вайнор Вадерский расслабился и вспомнил о деле, приведшем его сюда.

Повинуясь королевской просьбе, ювелир извлек из большого железного ящика шкатулку из алого сафьяна и продемонстрировал Его Величеству помолвочный браслет с гербами двух государств.

Телохранительница посматривала на украшение осторожно, не стоило выдавать свои знания геральдики и драгоценностей. Однако оценила тонкость работы: геральдические знаки были прописаны изумительными по яркости эмалями. К тому же застежки были выполнены в виде звезд из бриллиантов, а общее изящество вещицы радовало самый прихотливый вкус.

Король Вайнор сказал несколько хвалебных слов, а потом спросил:

– Как идет работа над коронами?

Мастер опять полез в железный ящик за сафьяновыми шкатулками. А потом бережно извлек из них плоды своих трудов.

Корона короля Инире очень понравилась: строгая, по-мужски лаконичная и в то же время торжественная. В центре, надо лбом, располагался огромный бриллиант. Обруч украшала гравировка с вкраплением мелких камушков и нескольких крупных самоцветов. Подкладка из алого бархата оттеняла тонкую, словно инеистую, бриллиантовую ленту, замыкавшую венец.

– А корона для будущей королевы? – спросил король, любуясь ювелирным шедевром.

Мастер замялся, а потом сказал:

– Ваше Величество, мне нужно видеть модель.

– Разве вам не прислали размеры принцессы Этиллии? – в голосе короля послышалось раздражение.

Ювелир только вздохнул:

– Размеры это еще не все, Ваше Величество. Мне нужно знать предпочтения леди.

Король нахмурил брови и неожиданно обратился к телохранительнице:

– А что вы думаете по этому поводу, леди Инира?

– Мастер прав, – девушка окинула коллекцию камней и драгоценных металлов небрежным взглядом, – украшения должны подходить человеку, или хотя бы нравиться.

– А как же фамильные драгоценности? – Его Величество вопрошал серьезно.

Уловив эту серьезность Инира ответила искренне:

– На них лежит отпечаток истории и человеческих судеб. К тому же, их одевают значительно реже, чем обычные украшения.

– Что ж, я вас услышал, леди, – король величественно кивнул и повернулся к мастеру: – Мастер Дортей! Вам придется взять с собой инструменты и помощников, чтобы изготовить корону в Квариллии. Обоз отправляется завтра рано утром, у вас есть вся ночь на сборы и, конечно, ваш труд будет хорошо оплачен.

Мастер поклонился, закрыл железный ящик и погнал помощников собираться. Король покинул мастерскую, прихватив корону и браслет в королевскую сокровищницу. Украшения он нес сам, а телохранительница продолжала проверять путь магией.

Король Вайнор

Вечером, когда суета дня немного отступила, король Вайнор позволил себе короткий отдых. Вместо пышного торжественного ужина в средней гостиной собрался малый круг приближенных, дабы послушать музыку.

Сидя в удобном кресле, Его Величество размышлял, делая вид, что слушает выступление небольшого струнного квартета:

– Итак, телохранительница Инира – дочь герцога Аннелора, маркиза ди Оранд?

Может ли это быть правдой? Столько лет тяжелого и безвестного существования в Пограничье вместо танцев, игр и беспечной жизни в отчем замке? А если все подстроено? Тогда какой смысл подводить к нему даму незнакомую с реалиями дворцовой жизни?

Хорошо бы расспросить предполагаемых родных леди. Однако сам герцог Керленский давно не бывал при дворе, наезжая в столицу лишь по необходимости. А вызывать его во дворец срочно – времени нет. Что ж, значит нужно оставить распоряжение мэтру Фаллю, чтобы тот пригласил герцога в столицу к его возвращению. Решено! Так и будет сделано!

Неожиданно Вайнор почувствовал, что строит планы на время после поездки! Значит, у него появилась надежда выжить? Неужели? Прислушавшись к себе король честно признал: да, надежда есть! Ведь сегодняшний день был отмечен сразу двумя покушениями, однако он жив и никто из преданных ему людей не пострадал!

Когда король и наемница шли обратно, по той самой галерее, там уже суетились люди герцога Иана. Они толпились у стены, изукрашенной подпалинами. Отраженные молнии оставили на камне не только копоть, кое-где бежевый камень стен вздулся и потрескался, словно человеческая кожа от ожогов.

Алхимики и маги в серых балахонах, со странными инструментами и колбами в руках негромко переговариваясь скребли стены, пол, оглядывали столбы и навесы галереи.

– Они ничего не найдут, ваше величество, – коротко бросила Инира, глядя на усилия коллег. – Ловушка магическая, установлена на слепок вашей ауры. Ее мог установить и ребенок… а вот изготовил маг. Очень хороший маг, знакомый с работой телохранителей младших кругов.

– Почему вы так считаете? – в голосе короля звучало любопытство.

– Младших телохранителей учат немного иначе, – ответила девушка. – Ловушка стояла на стене и была хорошо замаскирована. Я проверила пол и уловила лишь небольшое искажение. Телохранитель до пятого класса его бы не заметил.

– Значит, круг поисков довольно широк, – поморщился король, и тут же пояснил:– почти все дворяне берут на работу телохранителей младшего круга.

– Нужно искать мага, – не согласилась девушка, – его найти проще. Я сейчас передам остаточный след его воздействия людям герцога.

Инира на несколько секунд склонилась к одному из серых балахонов – и вновь пошла чуть сбоку, изображая не то незаметную тень на серых плитах, не то деталь интерьера.

Камил

Герцог Иан не стал дожидаться результатов проверки. Увидев, как новые наемники, светло-салатовые от зелья, трусят в баню, взял баклагу с вином и присоединился. А после вина и бани предложил Камилу поступить на службу в его ведомство с перспективой стать его заместителем.

– Но при условии, что Его Величество вернется из поездки живым и, желательно, невредимым! – уточнил герцог Иан.

Хмель с телохранителя уполз быстро:

– Ваша Светлость, но …

– Тебе еще учиться и учиться, – покачал головой герцог. – Лет десять на это уйдет, а к тому времени, я надеюсь, у короля будут дети, и обязанности придется делить. Так что перспективы у тебя хорошие.

– Но почему я? – молодой мужчина искренне недоумевал.

– Ты знаешь, чего хочешь, – уверенно заявил лорд Иан. – И это точно не теплое местечко с хорошим доходом, а мне нужны люди, умеющие думать.

– А почему не Инира? Ведь она обнаружила яд, это ее заслуга? – поинтересовался Камил.

– Она женщина, и если король прав – знатная женщина. – Герцог покачал головой. – Значит, рано или поздно захочет семью, а семьи на нашей работе не бывает.

– Совсем? – мурашки побежали по спине Камила.

– Совсем… – Герцог сказал это так, что у телохранителя пропало всякое желание расспрашивать о его семье. Но заметочку он себе сделал: нужно поговорить о герцоге в богадельне для старых слуг. Они часто помнят куда больше, чем вся королевская канцелярия.

На следующий день по поручению герцога Иана Камил еще раз проверял маршрут. Разложив на столе подробнейшие карты, он пытался представить, как и где можно организовать нападение на короля.

Голова ныла после вчерашнего, но брюнет упорно давил на глаза, тер виски, прихлебывал чай и писал, писал, писал, стараясь учесть все возможные варианты.

Рядом расхаживала пара опытных егерей с границы – они отмечали на картах то, что знали сами, и уточняли рельеф местности. Лорд Мияр, кусая седой ус, поглядывал на карты, стараясь выстроить схему стражи с учетом пути и идей Камила.

Прибегал взмыленный мажордом: сообщал количество карет, повозок и лошадей, приготовленных для путешествия. Заглядывали докторусы в синих мантиях с изображениями сов, рекомендуя дороги, минующие потенциальные очаги инфекций.

Просачивались сквозь закрытые двери любопытные дамы и кавалеры, сновали слуги, топали стражники! Вскоре Камил просто мечтал о тихом чердаке в трактире, куда лишь изредка доносились отголоски пьяной драки.

Однако работа шла. Маршрут постепенно вырисовывался вместе с запасными дорогами, ночевками и перегонами. Провозились до глубокой ночи и пришли только к одному выводу: спать телохранителям придется вполглаза, если вообще получится уснуть!

Король Вайнор

Последняя ночь перед отъездом прошла тихо. Осмотрев спальню, леди Инира обвела кровать серебристой шуршащей лентой, установила на окна и двери несколько магических сторожков и механическую ловушку.

Все слуги закончили приготовления его величества ко сну и тихо удалились. Пол был посыпан тонкой взвесью из рисовой пудры:

– Это на тот случай, если вас попытаются украсть, – пояснила девушка удивленному подопечному. Потом быстро погасила свечи и легла на кушетку в самом дальнем от королевской кровати углу.

Спал король некрепко, ночью ему казалось, что серебристая лента тихонечко шуршит. Утром в ленте обнаружились три тонких черных шнура. Инира осторожно присмотрелась и вынесла вердикт:

– Болотные гадюки, опаснейшие змеи… пары капель их яда хватает чтобы убить лошадь.

Телохранительница натянула кожаные перчатки, собрала змей и, сложив их в мешок, плотно стянула горловину веревкой.

– Леди, а почему вы не защитили такой лентой свою кровать? – поинтересовался король, наблюдая за процедурой.

– У меня иммунитет к большинству ядов, ваше величество, – ответила девушка. – Да и змейки эти искали конкретную цель.

– Снова маг? – король так сжал челюсти, что казалось, зубы вот-вот хрустнут.

«Да сколько ж можно! – подумал он. – Дайте мне врага, которого можно убить, и я справлюсь с ним даже не вызывая на помощь гвардию. Но змеи, яды, молнии!..»

Продышавшись, Его Величество неожиданно услышал слова телохранительницы:

– Обратите внимание, ваше величество, змеи не степные – болотные. Возможно, в игру вступил кто-то еще?

Инира

Телохранительницу волновала суета, которая возникает при любом перемещении большого количества людей и вещей. Сколько раз в подобные моменты ее подопечным пытались сунуть в бок кинжал, или уронить на макушку тяжелый дорожный сундук? А уж внезапно взбесившиеся лошади или паникующие люди затаптывающие жертву насмерть – излюбленный прием наемных убийц.

Однако королевские слуги большой суматохи почти избежали: в последний момент паковались лишь продукты и вода, а также ларцы с коронными драгоценностями. Все остальное было уложено и закреплено заранее.

На ужине девушку колотила мелкая дрожь, она молилась, чтобы окружающие ничего не заметили. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как дочь герцога Керленского маркиза ди Оранд бывала во дворце. Изменились люди, изменились интерьеры.

Никто не пытался угостить ее яблоком, называя «милой крошкой». Никто не гладил по голове, растрепывая завитые няней локоны. Придворные отводили взгляды, лакеи скользили взглядом мимо, но кое-что осталось прежним!

Запахи подаваемых блюд. Любимые ирисовые духи леди Лавлейн. Капризный голос лорда Даго и скрип деревянной ноги почтенного адмирала Гиарса. Инира словно вернулась в детство и с жадностью отыскивала на подоконнике отметину, которую оставил кронпринц, рубанув воздух только что подаренной саблей.

Наверное, благодаря такой экскурсии в детство она так легко согласилась танцевать с королем, ведь танцевала же маркиза Аннелора когда-то с его братом! А потом, лежа на постели камердинера, девушка едва сдерживала слезы: белье пахло апельсином! Так оно всегда пахло во дворце!

* * *

Утром король пожелал завтракать в своем тайном саду. Подносы с едой доставили в малую гостиную. Инира проверила все с помощью амулетов, а потом вместе с Его Величеством переносила еду в сад.

Там было удивительно хорошо. За окнами светило солнце, во всем чувствовалось приближение лета, а в саду негромко журчала вода, благоухали весенние цветы и травы.

Горячее консомэ и пирожки с сыром примирили короля с тяжкими мыслями об очередном покушении, а к десерту он уже оживленно объяснял, смеялся и показывал наемникам, как надо есть новомодное лакомство в виде длинных трубочек из твердого теста, отваренного в сливках.

Но все хорошее заканчивается. Собрав посуду, охранники вернулись в гостиную. Там они прихватили с собой шляпы и плащи. В большой приемной Его Величество ждали придворные, пожелавшие сопроводить королевский кортеж до границ страны или хотя бы до ворот столицы.

Шумная толпа почтительно приветствовала короля. Стражи выстроились в почетный караул и вскинули мечи, приветствуя сюзерена. Махнув рукой, затянутой в перчатку, под конвоем пышных камзолов и юбок Его Величество прошествовал к карете.

Телохранителей в толпе все еще обсуждали, правда, уже не шипели в спину, только глазели. Особенно доставалось Камилу, дамы упорно не отставали от него, обстреливая пристальными взглядами и томными вздохами.

– Ах, какой милый мальчик, леди Лавлейс! – громко сообщала яркая смуглянка стоящей рядом пожилой матроне.

– Весьма милый, моя дорогая! – Отзывалась та, приставляя к уху рожок из слоновой кости. – Он немного напоминает мне барона Видо, такой же был чернокудрый красавчик лет тридцать назад!

– Что вы, леди! – Возражала в ответ чопорная блондинка с избытком пудры на лице. – Барон уже лет пятнадцать как лыс, толст и весьма одышлив.

– И все же он был записным сердцеедом! – договорив это, дама весьма не юных лет села в карету и вздохнула, глядя на телохранителя.

Лакей поспешил поднять ступеньки: слуг не смущали откровенные речи господ, но кареты уже начали движение. Задерживать королевский поезд не стоило!

В королевскую карету, украшенную огромным синим с золотом гербом Вадерии, Инира забралась с большим облегчением. Огромный резной ящик хорошее укрытие от посторонних глаз и болезненных воспоминаний.

Королевский дворец Кварилии. Покои принцессы Этиллии

Рано утром на подоконник кабинета принцессы опустился магический голубок с красивой розовой ленточкой на лапке. Прочитав несколько слов, нацарапанных на невесомом листочке, Этиллия высказалась, как пьяный гвардеец, и выбежала из кабинета.

Однако уже в приемной она опомнилась. Вернулась за вычурный письменный стол красного дерева и позвонила в колокольчик. Через минуту вошла секретарь, пожилая женщина в строгом сером платье:

– Что вам угодно, Ваше Высочество?

– Сообщите Его Величеству, что король Вайнор Вадерский выехал из своей столицы в сторону границ Квариллии.

Дама, чопорно присев, вышла, а Этиллия забегала по кабинету: отравление не удалось! Задержать короля длительной болезнью или похищением коронных драгоценностей тоже не получилось! Если помолвку разорвет она, Вадерия вполне может наказать Квариллию поднятием пошлин, запретом на ввоз товаров, да и просто требованием компенсации за оскорбление!

Что делать? Что же делать?

Остается просить о помощи Ачмеса! Родич и любовник, он не откажет. К тому же, Хизардии выгоден союз с сильной и богатой Квариллией. Принцесса вспомнила, как всего год назад она со слезами на глазах умоляла отца выдать ее замуж за кузена, но отец отказал.

– Союз с Хизардией у нас есть, и он достаточно прочен, а вот Вадерия нужна нам как союзник и ближайший сосед! – король Шанстред засмотрелся в окно и пояснил: – ты принцесса, Этиллия, для тебя благополучие родной страны должно стоять на первом месте! – Потом король постарался подсластить пилюлю: – Вайнор молод и хорош собой, он будет щедрым и внимательным супругом. Ачмес же через год-два может погибнуть во время очередной смены власти, ты сама знаешь, его родичи грызутся за власть как волки.

Тогда Этиллия сдержалась, но выйдя из кабинета отца впервые задумалась о том, что король Вадерии тоже может погибнуть, например, отравившись грибами, как двоюродный дядя ее матери. Тогда в Хизардии и даже в Квариллии никто не удивился, хотя дядя Хабиз грибов никогда не ел, потому как вообще за еду не считал.

* * *

И все же когда из Вадерии прибыл посол на переговоры о помолвке, Этиллия переколотила кучу посуды в своих покоях, но против отца пойти не посмела. Теперь же принцесса была просто уверена, что не желает выходить замуж за кого-то другого, кроме Ачмеса.

Секретарь вскоре вернулась, сообщив, что во дворце начаты приготовления к скорому приезду правителя соседней державы. Этиллия уставилась на даму едва ли не с возмущением. Впрочем…

В голове принцессы промелькнула еще одна хитрая мысль: раз уж король Вайнор так глуп, что сам едет в ловушку, нужно приготовить ему достойную встречу! Он жаждет увидеть скромницу, которую сможет держать в спальне и рукодельной комнате? О, принцесса Квариллии не будет диванным украшением! Она покажет свою силу, но позже. А сейчас…

Через час в покоях принцессы толпились модистки: в срочном порядке шился новый гардероб. Вычурные диваны и намекающие на негу пуфы уносились в пустующую рукодельную комнату. Взамен ставились строгие стулья в простых полотняных чехлах и скамьи с деревянными спинками и жесткими кожаными подушками.

Посол Хизардии Ачмес наблюдал за этой суетой с маленькой башни, на которой располагалась голубятня. В зрительную трубу было отлично видно, как камеристки и швеи спешно меняют на королевской дочери платье.

Послание принцессы он получил буквально десять минут назад, прочел и поспешил на наблюдательный пост. Через час посол восхищенно цокнул языком, когда Этиллия в новом облике проследовала в кабинет отца.

На принцессе было надето скромное белое платье, без кружев и оборок, на самом узком из обнаруженных у портних кринолине. Белое полотно, изящно прикрытое бежевой юбкой из мягкой шерсти, корсаж украшен только почти незаметной бежевой вышивкой, без бусин и камней, а декольте скрывает кружевной воротник под горло.

Облик нетронутой голубки дополняла гладкая прическа без драгоценностей. Волосы скрепляла единственная лента, такая же украшала рукава и туфельки. Ачмес поднес к губам пальцы в жесте восхищения. Кажется, он не прогадал с выбором будущей жены, остальные кузины скромнице-Этиллии и в подметки не годятся.

Едва интрига с Вадерией закончится – он лично забросит ее в седло своего иноходца и привезет к матери! В мечтах посол прикрыл глаза, и на его полных, чувственных губах расцвела сладострастная улыбка.

* * *

Король – отец рассматривал дочь с недоверием: еще вчера кокетливые оборки и локоны дразнили всех его придворных. Он сам, обеспокоенный легкомыслием дочери, собирался к приезду короля Вайнора Вадерского убрать большую часть молодых оболтусов на границу. Дабы не порочили репутацию принцессы.

Но сегодня… Сегодня перед ним сидела кроткая, элегантная девица с высоким чистым лбом и ясными глазами. Чинно сложенные на коленях ручки и скромное платье наводили на мысль о монастыре, а тихая улыбка положительно радовала сердце.

– Отлично, дочь! Выглядишь достойно. Король Вайнор прибудет не раньше, чем через десять дней. Я распорядился начать украшение дворца. Кого из дам ты хочешь взять с собой в дом мужа?

Этиллия скромно опустила реснички, чтобы отец не заметил выражения глаз. Не собиралась она ехать в Вадерию, но дам выбрать следовало, дабы не привлекать внимания.

Брать с собой своих фрейлин Этиллия не хотела. Да и придворные дамы не больно рвались в дальний путь: ведь это и великая честь, и огромный убыток – ехать в чужую страну, пусть и в качестве фрейлины королевы.

– Я передам секретарю список, ваше величество, и велю уложить сундуки, – самым скромным голоском пролепетала принцесса.

– Отлично! – такая покорность дочери обрадовала короля, – зайди попозже к Ее Величеству, она приготовила для тебя шкатулку с украшениями, приличными для невесты.

– Благодарю, – Этиллия присела в реверансе и, получив милостивое разрешение удалиться, вышла в приемную.

Фрейлина мачехи ее уже поджидала и немедленно проводила в рукодельную комнату королевы.

Скрывая неприязнь, принцесса взглянула на разноцветные мотки шелка в руках леди Ауретты и подумала, что жена отца похожа на паучиху, плетущую свои тенета. Вот сейчас она заведет длинную нравоучительную речь, перебирая невесомые нити!

Но ее величество, окинув падчерицу пристальным взглядом, видимо, передумала вести долгую беседу, лишь вручила фрейлине большую шкатулку, украшенную накладками из янтаря, и простилась.

В шкатулке оказался неплохой набор: колье, серьги, шпильки и аграфы, но все из нежного розового жемчуга в белом золоте. Покрутив подарок в руках, Этилия согласилась, что для кроткой голубки это в самый раз, и тут же прикрепила на корсаж жемчужную брошку – цветок. Будем намекать на хрупкость и невинность!

Король Вайнор

Когда кареты тронулись с места, в груди короля словно что-то натянулось. Он ехал верхом, махал рукой горожанам, собравшимся проводить своего правителя в дальний путь, и ничего не видел глазами.

Душа рвалась, словно загнанный в угол зверь, ищущий выхода из проложенной загонщиками тропы. Но флажки уже развешены и даже королевский тигр не сможет свернуть. Если кто-то и заметил горькую усмешку на лице Вайнора Вадерского, этот кто-то скромно промолчал.

Король был уверен: он не просто уезжает из дворца на месяц, он делает шаг в неизвестность. А потому Его Величество невольно прощался и с дворцом и со всем, что было ему дорого.

Перед отъездом Вайнор выполнил все, что велел ему долг. Свиток с завещанием был оставлен в королевском кабинете. Секретарь знал, что специальную черную шкатулку можно будет открыть лишь в случае смерти владельца.

Любимое оружие, одежда, книги и безделушки собраны в один сундук с наказом отправить его матери, если король не вернется. Разобраны актуальные жалобы и прошения, подписаны указы. Даже если… страна доживет до выбора другого правителя, он сделал для этого все, что смог.

Буквально за час до отъезда король спустился по тайному ходу и прошел в маленькую часовню Светлых. О чем он просил богов не знали даже телохранители, но из часовни Вайнор Вадерский вышел более спокойным, чем вошел туда.

* * *

Первая часть королевского путешествия протекала обыденно: придворные соревновались за внимание его величества и косились на сменяющих друг друга телохранителей. Вайнор постепенно привыкал к новым мерам безопасности, продолжая анализировать ситуацию в Квариллии.

По всему выходило, что перед приездом жениха квариллийский двор претерпевал существенные изменения: большая группа молодых дворян в срочном порядке отправлялась в Хизардию, якобы по обмену опытом, а взамен прибыла элитная часть приграничного гарнизона степняков.

Заодно был объявлен набор дам, которые будут сопровождать будущую королеву в Вадерию.

Требования к кандидаткам были самые строгие: молодая, хорошенькая. Желательно, воспитанница монастыря или частной школы, еще лучше если сирота.

Необычный выбор для девушки, уезжающей жить в другую страну. Неужели ей не хочется видеть рядом с собой знакомые лица? Молодые, незнакомые, плохо обученные девушки в дальнем путешествии? Странно.

Тяжкие раздумья не мешали Его Величеству наблюдать за леди Инирой. Он уже почти убедился – его телохранительница и есть дочь герцога Керленского маркиза Аннелора ди Оранд. Оставалось лишь несколько вопросов: как ее медальон оказался на трупе? И почему она ушла из дома?

Герцог Иан раскопал, мол, перед исчезновением за леди увивался граф Бедсфорд. Его умники высказали скользкое предположение, что обвинения телохранительницы – банальная женская месть. Однако граф пел, как соловей, открывая столько махинаций с королевскими наградами и посылками, что Вайнору пришлось срочно начать чистку рядов по его доносам.

Когда королевский кортеж достиг границы королевства, Вайнор почувствовал в сердце некоторую робость. На своей земле он менее уязвим, короля защищают законы и обычаи, но, сделав шаг за черту, сможет ли Вайнор Вадерский вернуться? Сомнения сковывали язык, связывали тяжестью прежде ловкие руки.

В момент тяжких раздумий и хандры его неожиданно выручила телохранительница. Подойдя к королю сразу, едва кортеж остановился, Инира попросила суточную передышку для отдыха:

– Ваше величество, кучерам и слугам надо выспаться. В Квариллии нам понадобятся крепкие руки и зоркие глаза.

– Хорошо, леди Инира, – король едва сдержал облегчение. – Мы задержимся здесь до завтрашнего полудня. Я распоряжусь об отдыхе.

Девушка благодарно кивнула и привычно заскользила рядом, а Его Величеству стало спокойнее – не только он опасается ехать в Квариллию. Не только он.

Инира

Даже в пути король работал – читал письма, донесения и доклады, выслушивал инспекторов и губернаторов тех городов, через которые мы проезжали. Каждое селение готово было встретить короля торжественной речью и традиционным запеченным теленком.

Но Советом Лордов было решено распределить остановки в пути.

Сначала король посетит самые проблемные места в одиночестве. Проведет там суды и прием жалоб. А возвращаясь с молодой женой, будет останавливаться в больших городах, способных поднести королеве дорогой и красивый подарок. Ведь ее величество должна полюбить свою новую родину.

Во время пути покушения прекратились. Может, сработала служба безопасности; может – ограничение круга дворян, сопровождающих короля. А может быть, тот, кто пытался удержать Его Величество от поездки в Квариллию, просто не видел смысла останавливать его сейчас.

Наконец кареты прибыли на границу Вадерии и Квариллии. Здесь королю предстояло отдать последние распоряжения советникам и маршалам, подписать несколько доверительных бумаг и торжественно пересечь широкую полосу свежевспаханной земли.

Отдых в приграничной крепости был недолгим: пока слуги и кучера мылись в бане и отсыпались, Его Величество занимался тем же самым, но в более сложном варианте. Сопровождавший короля куафер оккупировал маленькую личную баню начальника гарнизона и увел туда короля под присмотром Камила.

Инира сопровождать Его Величество в баню отказалась. Король не настаивал, но посмотрел на нее очень внимательно. Камил за спиной Вайнора Вадерского тихо хихикал в кулачок и всем своим видом показывал, какая напарница дура.

А когда они ушли, девушка обнаружила в кармашке флакон настойки для предотвращения зачатия…

Сердясь, она убрала флакончик в багаж и выругалась сквозь зубы – такого отношения к себе она не допускала!

«К счастью, – думала телохранительница и благородная кровь в ней кипела, – у меня нет мужа, нет семьи, которая может пострадать от моего отказа королю».

Да и Вайнор Вадерский не казался ей жестоким сластолюбцем, готовым ради прихоти сломать новую игрушку.

«Если я удержу свой секрет, – думала она, – то мама и папа даже не узнают, что я жива. И я смогу их увидеть на королевской свадьбе. Хотя бы посмотрю из-за плеча сюзерена».

Король Вайнор

Его Величество собирался в баню. Комендант пограничной крепостицы уступил королю свои покои и личную мыльню. Отсутствие большей части придворных лизоблюдов позволяло обойтись без церемоний. Камил проверил доставленные королевским камердинером простыни и белье. Стражники сопроводили мужчин до купальни, довольно усмехаясь в усы – в другом конце двора, в офицерской бане, шло веселье хозяев и гостей.

В парную телохранитель принес бутыль молодого вина и флакончик с зельем:

– Лучше подстраховаться, Вайнор, это зелье поможет организму продержаться в случае попадания яда на кожу или при небольшой дозе внутрь.

Король и телохранители давно перешли на «ты», поняв, что «величество» затрудняет передачу информации.

– Хорошо. – Его Величество прищурил глаза. – Совместим полезное с приятным?

Телохранитель понимающе хмыкнул:

– Хочешь выяснить, что мне известно про Иниру?

– И это тоже. – Вайнор кивнул, – о чем еще говорить в бане?

– Об охоте? – лукаво улыбаясь, поинтересовался Камил.

Мужчины дружно заржали, как стоялые жеребцы.

Служба безопасности докладывала королю, что по черноглазому красавцу сохнет половина женского населения обоза. Вторая же половина просто облизывается. Но Камил был на удивление скромен, на свидание не ходил, а если и ходил, то своих секретов не открывал.

Приняв по паре кубков вина с зельем и прогревшись до зеленого пота, купальщики уселись в огромную лохань, заполненную горячей водой.

Несмотря на расслабляющие условия, Камил продолжал выполнять свои обязанности: проверял воду и все масла, которые куафер добавлял в лохань. Первым входил в любое помещение и внимательно следил за брадобреем, призванным подровнять королевскую шевелюру и усы.

Но вот все посторонние вышли, а вино в бутыли еще плескалось и разговор, наконец, завязался:

– Я знаю о ней меньше, чем ты, – сказал Камил, пригубив кубок. – Инира пришла в школу отца трогательной малышкой, прячущей в глазах вселенскую обиду, а потом постепенно выросла. – Помолчав, телохранитель неожиданно добавил: – Кейран Медноголовый убьет за нее любого, как за родную дочь.

Король помолчал, воспринимая новую информацию. Камилу даже показалось, что в его глазах промелькнула вселенская тоска. «Неужели у короля нет никого, готового просто встать рядом ради Вайнора-человека?» – подумал телохранитель.

– А наставник Мелед? – поинтересовался король. И уточнил:– Он прислал для нее рекомендательное письмо…

– Для него она внучка, если не правнучка, – парень тепло улыбнулся. – Будь его воля, она вообще бы из школы не вышла. Но наставник стар и мудр, он дает ей самой набивать шишки. Просто вовремя перевязывает раны. И, кстати наставник знает, что я с Ини не спал.

– Совсем? – в голосе Вайнора Вадерского явно прозвучало недоверчивое изумление.

– Почти, – Камил коротко хохотнул.

– Это как? – изумился король.

– Когда я к ней переехал, – пояснил телохранитель, – кровать была только одна, а на полу спать жестко…

Мужчины опять заржали и чокнулись кубками:

– А как же семья? – В голосе Его Величество вновь прорезался неподдельный интерес, – неужели ей не хотелось детей?

– Вайнор, девочку сильно обидели, но семью она хочет. Ты бы видел, как она смотрит иногда на детей… – Камил тяжко вздохнул. – Другое дело, что ей не каждый подойдет.

– При дворе большой выбор, – протянул король, прикрыв глаза ресницами, он пил глоток за глотком кисловатое вино и думал о том, что такая знатная леди в обычной ситуации уже давно была бы замужем. Да пожалуй, даже готовила бы дочь или сына к первому балу.

– Ха! – Камил тоже отхлебнул из кубка и отставил сосуд в сторону. – Думаешь, я не пытался найти ей пару? Всех холостых знакомых ей представил. Да и не только я – Кейран тоже пару раз друзей приводил. Не срослось… Послушай, что она сама для себя придумала!

И телохранитель кратко изложил придуманную Инирой формулу: «аристократ с хорошим образованием, воин и лесоруб».

– Как-как? Воин и лесоруб? Хм… Вот как, – Вайнор Вадерский задумчиво допил вино и потянулся к бутыли, в которой жидкость плескалась уже на дне, чуть бликуя сквозь толстое зеленое стекло. – А если к ней посватается герцог Иан?

Камил поперхнулся вином, откашлялся, а потом забрался в горячую воду по самые плечи:

– Ини герцогу не нужна – помешает работе.

– Откуда такие мысли? – король был искренне удивлен.

– От самого герцога. – Камил поежился, вспоминая то, что успел узнать в богадельне. – Ты в курсе, что случилось с его семьей?

– Вообще-то да, но откуда знаешь ты? – удивление короля переросло в подозрительность.

– Умею спрашивать. – Камил поморщился: – Его семья погибла, и он забывается в работе. Ини делает то же самое, но вместе им не станет лучше, две боли в одну радость не сложить.

– Не знаю, – теперь в воду задумчиво окунулся король. – Герцог говорит о ней с таким восторгом, а уж эта лента, которая поймала змей…

Камил махнул рукой:

– Герцог восхищается ей как профессионалом, а Ини нужно не это – вернее, не только это. Знаешь, почему она коротко стрижет волосы?

– Мешают? – предположил Вайнор, проводя рукой по своим только что аккуратно подстриженным волосам.

– Нет, с точки зрения телохранителя длинные волосы могут быть очень эффективным оружием. Или защитой. Просто она боится показаться женщиной. Она не готовит, не ставит в вазу цветы и вообще… – Камил поводил в воздухе ладонью, показывая то, что не мог объяснить словами. – Ини прячется от себя.

– Мда… Кажется, нам, мужчинам, этого не понять, – они переглянулись и вновь стукнули кубками, расплескав вино в воду.

А перед глазами короля пронеслись моменты, которые он прятал в самых дальних закоулках памяти: смеющаяся Инира стряхивает с уголка губ сырные крошки, а ее светлые, почти белые волосы блестят в свете солнца.

Вот она выходит из купальни в толстой льняной простыне, не замечая, как беззащитно-трогательно выглядит ее спина, и ныряет за ширму, чтобы одеться. А… Встряхнув головой, король отогнал наваждение. Разве это можно назвать неженственным? Нежеланным? Вайнор невольно облизнул губы и залпом допил вино.

Камил не отпускающий внимание спросил:

– Не пригласить ли в баню веселых девчонок из обслуги?

– Из обслуги – несолидно, я все же король… – попытался отшутиться Вайнор, понимая, что все же выдал свою потребность в женском теле.

– Зря, здешний комендант мужик с фантазией, таких цыпочек набрал! – Камил так лукаво блеснул глазами, что у его величества отпали все сомнения – качество телохранитель проверил лично!

– Что ж, делать глупости, так делать! – Вайнору неожиданно нестерпимо захотелось уйти в загул. Забыть на несколько мгновений бремя государственных дел и страха. Окунуться с головой в бесшабашное веселье и разврат. – Приглашай своих цыпочек! И вина вели еще подать!

Телохранитель просиял и, не выходя из мыльни, крикнул в приоткрытую дверь несколько слов. В ответ раздалось хихиканье и звон бутылок. Вайнор откинулся на бортик бадьи и на секунду прикрыл глаза, заставляя себя расслабиться – так надо. Иначе он не выдержит политических игр, сорвется и наломает дров, которые спалят его страну.

Открыв глаза, король выбрался из бадьи, накинул простыню и скрепя сердце шагнул навстречу входящим женщинам.

Инира

Из бани доносилось громкое пение, мужской смех и женский визг. Камил в своем репертуаре: клиент должен быть живым, здоровым и удовлетворенным.

В чем-то напарник прав: Его Величеству несколько недель придется выплясывать вокруг невесты, не смея бросить взгляд на придворных дам, а это плохо влияет на здравость мышления.

Вот смех в купальне смолк, раздались характерные стоны, мужские и женские, откровенно рассказывая всем вокруг, о том, как отдыхает король.

Ей давно следовало уйти, но девушка стояла и слушала, хотя в доме коменданта ждала мягкая постель. Только увидев, как из разбухшей деревянной двери выскользнули три полуодетые девицы, телохранительница ушла в спальню.

Камил

Король прислушался к совету телохранителя развлечься здесь и сейчас, дабы не провоцировать скандалы при чужом дворе.

Едва он высказал согласие, Камил вывел из кладовки разбитных девиц, которых заранее проверил амулетом на болезни и яды, и понеслось: вино, смех, блеск обнаженных прелестей и бутылей с вином.

Его Величеству удалось удивить и много повидавшего наемника: он принял блудниц, как лекарство, закрыв глаза и с полной самоотдачей процессу. Никогда еще Камил не встречал аристократа, не пресыщенного доступностью женского тела.

Когда все закончилось, девицы высыпали из мыльни, получив по золотому за молчание, а Вайнор вылил на себя бадью горячей воды и тщательно вымыл все, что использовал.

– Можно не беспокоиться, – сказал брюнет, делая тоже самое. – На болезни я их проверил, и амулет от зачатия каждой дал.

– Привычка, – буркнул король, всем своим видом показывая нежелание вступать в дискуссии.

Инира

Заснула девушка только тогда, когда мужчины вошли в дом и начали тихо переговариваться за тонкой стенкой, готовясь ко сну, поэтому утро наступило как-то очень быстро.

Едва она успела одеться и позавтракать, как в столовую спустился Камил:

– Что-то ты, сестренка, бледная с утра. Болеешь?

– Волнуюсь, – пожала плечами телохранительница. – Кто с Его Величеством?

– Сиг и Кварт, еду я проверил, придворные уже уехали. Остались только люди герцога Иана и лорда Мияра. – Ответил напарник принюхиваясь к ароматам расставленных на столе блюд.

– Едем когда? – спросила Инира, раздумывая: – «Успеет ли она воспользоваться оказией? Король сказал, что стоянка продлится сутки. Если все будет так, то она как раз успеет прикупить кое-что в дорогу».

– В полдень, – ответил Камил и усмехнулся, наливая себе суп. – После вчерашнего веселья половина стражников и возниц с похмелья мается.

Инира покивала, допивая жиденький сбитень, сваренный явно в расчете на похмельные головы, и вернулась в комнату. Говорить с другом о вчерашнем не хотелось. Камил не поймет. Значит, нечего тосковать – нужно работать!

На границе можно было кое-что продать и кое-что купить, причем, очень выгодно. Ей нужны были особые травы и грибы, которые используют в курильнях и борделях, а еще несколько мотков «паучьей нити» – особо прочного черного шелка.

Убедившись, что мужчины до сих пор громко страдают в своих комнатах, она переоделась в невзрачные юбки и выскользнула в окно.

Трактир, как ему и полагалось, стоял у дороги, но в стороне от глаз коменданта пограничной крепости. Внутри терлись сомнительные личности, прикрывая лица полями шляп и густой растительностью. Сильно пахло кислым пивом, горелым жиром и людским потом, щедро сдобренным луком.

Лук здесь употребляли все: в пирогах, в похлебках, в хлебе. Лакомкам на закуску подавали глазированные луковые колечки, либо сладкие блинцы с луковым припеком.

Такая любовь к этому овощу обуславливалась тем, что с одной стороны – лук здесь рос очень хорошо, и именно отсюда разъезжался по всем крупным и мелким базарам и ярмаркам. А с другой – лютовавшие здесь весной и осенью болезни, а летом и зимой – паразиты, требовали к себе уважительного отношения и надежного лекарства.

Телохранительница вошла как можно скромнее, склонив голову, замотанную платком. Обшарив глазами ее потертые, испещренные многочисленными заплатками юбки, серые личности вернулись к своим кружкам и мискам. А Инира начала осторожно оглядывать зал из-за тарелки с похлебкой.

Только через полчаса она обнаружила нужного ей торговца. Гильдейский знак, плоский серебряный перстень с черным камнем, он держал в тени, да и вообще прикрывал от посторонних взглядов руки с искалеченными пальцами.

Теперь нужно было найти предлог переговорить с ним без свидетелей. К счастью, это трудностей не представляло. Подозвав мальчишку-полового, девушка расплатилась за нетронутую похлебку и попросила пригласить «господина с бантом в косице» в каморку для приватных разговоров.

Еще через десять минут под пристальным взглядом торговца она прошла в каморку. Села за стол, расслабленно уложив кисти на столешницу, и уставилась на дверь.

Створка бесшумно открылась. Торговец приоткрыл ее тяжелой тростью, заглядывая внутрь:

– Вы хотели меня видеть, сударыня? – поинтересовался он не заходя.

– Да, сударь. Вам привет от вашего дядюшки, – говоря все громким четким голосом, Инира изобразила руками знак, которому ее обучил Кейран.

– Как старик поживает? – торговец сделал ответный знак, означающий, что их слушают.

– Боюсь, он совсем плох, – девушка вынула платочек и промокнула глаза, громко всхлипнув.

– Бедняга! – торговец расслабился и присел к столу.

– Вам от него записка, – пробормотала наемница, подсунув под изуродованную ладонь мужчины обрывок серой бумаги со списком необходимого. Торговец просмотрел аккуратные строчки и удивленно приподнял брови. Девушка сидела смирно, чувствуя, как под столешницей к ее животу прижимается длинный скрамасакс.

– Что ж, сударыня, я должен вас поблагодарить за весточку от дядюшки. Не уходите, у меня есть для него гостинец, – не останавливая гладкую речь и плавные жесты, он показал четыре пальца.

Наемница отрицательно покачала головой и показал два.

Торговец в ответ поморщился и несколько минут они отчаянно и безмолвно торговались. Наконец сошлись на трех с половиной золотых.

Сильно хромая, контрабандист вышел из каморки, а Инира осторожно встала, проверила целость серой блузки и выложила монеты на подоконник. Вскоре мужчина вернулся с корзинкой, показав знаком, что все спокойно. Прихрамывая, он уселся на потертый стул, наблюдая, как незнакомка осторожно приподнимает крышку кончиком ножа.

Беглый осмотр показал, что все заказанное в корзинке есть. С легким сердцем Инира вручила торговцу монеты и ушла в окно, под которым ерошился загодя кем-то уложенный стог сена.

Покупки стоили нынче слишком дорого, чтобы рисковать, выходя с ними через дверь. Одобрительное хмыканье контрабандиста она услышала уже внизу, как и стук его трости.

А теперь свернуть за угол, перевернуть юбки и шаль яркой изнанкой наружу, сменить пыльный чепец на кокетливую шапочку, расшитую крупными блестящими бусинами. А главное – исправить осанку и походку!

И вот на оживленную улицу вышла молоденькая кокетливая девушка, Ее легкий шаг обращал на себя внимание всех мужчин в округе, даже той угрюмой парочки, что, матерясь, выкатилась из трактира.

Мужики хмуро просеяли взглядами толпу и, не обнаружив покупательницу в пыльных юбках, сплюнув, вернулись в пропитанный испарениями пищи и вина зал.

– Нашли? – весело поинтересовался хромой торговец, прикладываясь к кружке с пивом.

– Нет, – буркнул тот, что был повыше, подавая знак трактирщику подать и ему пива.

– Как сквозь землю провалилась! – загорячился тот головорез, что был пониже, тоньше в кости и, кажется, младше. – Чертова ведьма!

– Не ведьма! – торговец вновь приложился к кружке, ухитряясь прятать изувеченные руки в тени длинных рукавов кафтана.

Потом прикрикнул на бухтевшего младшего:

– Уймись, Финнел! Не нашего была полета птичка! Я не сразу рассмотрел, у нее руки чистые были, ухоженные.

– Ледя, что ли? – буркнул старший, наконец получив вожделенное пиво и жадно присасываясь к кружке.

– Может, и леди, – не стал спорить контрабандист. – А может и Тень.

– Тень? – старший подельник закашлялся, пиво брызнуло на стол.

– Тень? – младший хлопал длиннющими ресницами и переводил взгляд с одного мужчины на другого.

– Тенями называют телохранителей высокого класса, – пояснил торговец. – Такая дамочка могла убить всех нас и не запыхаться. Так что вам повезло, парни, – ей просто был нужен товар.

– А что она купила? – младший едва не подпрыгивал на лавке от восторга!

– Много будешь знать – плохо будешь спать! – наставительно сказал торговец и поднялся, тяжело опираясь на свою трость. – Пойду я, ребята, доброй ночи!

– Доброй! – буркнул старший и схватил притихшего было Финела за ухо: – И чтобы молчал! Слыхал, что Грис сказал?

– Слыхал! – проблеял тот.

– Если жить хочешь – молчи! Тени птички редкие, но хищные. Если они здесь разборки устроят, нам несдобровать.

Допив пиво, старший бандит лично отвел младшего в каморку на втором этаже и, заперев дверь на засов, заснул. А Финел долго ворочался на колючем тюфяке, пытаясь вспомнить невзрачную незнакомку и понять – как брат и работодатель определили, что она тень?

* * *

В доме коменданта Ини еще не хватились, только Камил негромко стукнул в перегородку, давая понять, что заметил уход напарницы. Должно быть, теперь за покупками отправится он.

Что ж, девушка довольно улыбнулась, покупки стоили некоторого риска. Она неторопливо вынула из корзинки шелк и пропустила невесомую нить сквозь пальцы: товар хорош! Пакетики и горшочки с травами и грибами пришлось перепаковать, хрупкая тара в дороге не годится.

Несколько странно изогнутых корешков наемница затолкала во фляжку с водой – через несколько дней корешки разбухнут, превращая воду в студенистый кисель и, у нее появится универсальное противоядие, способное спасти жизнь.

Свои покупки Инира разбирала и пристраивала почти до сигнала к отъезду. У хорошего телохранителя всегда в запасе есть и яд и противоядие. Ини считала себя неплохим профессионалом и всегда старалась высоко держать планку.

К полудню сильно поредевший королевский караван тронулся в путь.

С дороги исчезли пышные фамильные кареты и паланкины. Растворились в дорожной пыли многочисленные повозки для слуг и багажа. Среди всадников больше не мелькали юбки и развевающиеся вуали, а звонкие голоса пажей не заглушали сдержанную солдатскую речь.

Инира ехала верхом, в королевской карете трясся Сигизмунд. Кварт ехал с другой стороны и бросал на нее странные сочувствующие взгляды. Вчера он неплохо повеселился в компании офицеров стражи. Выбегающие из королевской бани прелестницы все до единой попали в их загребущие руки. Да и разбитных маркитанток в гарнизоне хватало.

Девушка взгляды стойко игнорировала, а при случае подшучивала над «мартовскими котами». Кварт в ответ лишь ухмылялся, а вот Камил ухитрялся осуждающе покачивать головой. Он по-прежнему был сторонником того, что удовлетворенность лишь помогает работе телохранителя.

Буквально в трех милях от границы навстречу королевской карете выметнулась яркая волна всадников в халатах. Они улюлюкали и свистели, заставляя самых смирных коней нервно прядать ушами и грызть удила, а потом откатились назад, оставив на дороге трех всадников в обычной придворной одежде.

Первыми к незнакомцам подъехали начальник стражи и лорд-канцлер. Оказалось, король Квариллии отправил своего канцлера и двух советников встретить и проводить сиятельного соседа к летней резиденции. А оголтелая улюлюкающая толпа – это союзники. Из Хизардии. Что поделаешь, такие у них обычаи. Дикари-с.

Обсудив все нюансы передвижения, квариллийские придворные поехали впереди, указывая путь, а хизардцы, вновь заулюлюкав, скрылись за горизонтом. Оказывается, их задача в Приграничье – ловля контрабандистов, а встреча короля Вадерии – развлечение.

Следующие три дня вадерцы ехали довольно быстро. Ночевали в «королевских домах». Так назывались гостиницы для благородных, построенные короной вдоль крупнейших дорог.

Больше попыток убить короля не было, но все были настороже, потому что какая-то подозрительная деятельность вокруг все же велась. Инира доводила себя до паранойи проверяя не только пол и стены в комнатах, где Его Величество проводил хотя бы час, но и потолки, оконные рамы и крыши.

Король меры безопасности принимал, а иногда и невольно помогал своим телохранителям.

Особенно охрану насторожила фраза его величества, выходящего из ванной:

– В каждой гостинице мыло с новым запахом. Они, что, думают, у меня аллергия, как у Вайсана Третьего?

– А можно подробнее, ваше величество? – вежливо спросил Камил.

– Эти гостиницы принадлежат короне. По правилам, такие дома должны все снабжаться одинаково, чтобы в поездках по своей земле король чувствовал себя привычно и комфортно. А в этой гостинице мыло и постельное белье имеют другой запах, чем в предыдущих двух.

Инира тут же проверила мыло и постель амулетами, но все было в порядке:

– А что случилось с Вайсаном Третьим, ваше величество? – поинтересовалась она, пытаясь понять в чем тут подвох.

– Ничего особенного, – Вайнор пожал плечами, пытаясь безразличием прикрыть пробравшую его дрожь, – у него была аллергия на лаванду и, однажды он умер от удушья в постели с лавандовым саше под подушкой.

– Значит, кто-то знает эту историю, и пытается вам помешать приехать? – предположила девушка.

– Может быть, – король пожал плечами, – но по официальной версии Вайсан Третий умер от оспы. Правду могли знать лишь члены королевской семьи, а их не осталось в живых.

Инира, вновь обведя постель его величества защитным кругом, вышла.

Через полчаса стало известно, что мыло и белье в комнате поменяли перед приездом каравана. Сделала это жена хозяина лично, а почему постельное белье поменяло привычный аромат – не знает. Опять показал свои ловкие руки таинственный маг? Или охотник вновь пустил перед собой загонщика?

Мелкие неприятности сопровождали кортеж и дальше: не счесть было выскочивших на дорогу собак, сломанных ворот, продавленных ступеней и падающих шкафов. Если бы не количество происшествий, их легко можно было бы списать на обычные случайности.

А пока только бдительность всех телохранителей позволила Его Величеству без серьезных травм добраться до столицы Квариллии.

Въезд в город был назначен на полдень.

Телохранители загодя обговорили церемонию встречи с посланниками и стражами. Проверили карету с особыми большими окнами без стекол. Напоили коней успокоительным средством и убедили короля надеть под расшитый камзол кольчугу.

Камил долго размахивал руками, накладывая защитные заклинания на весь отряд, а потом предупредил, что защита сможет прикрыть карету только дважды, но от любого нападения. Инира обрадовалась – есть шанс добраться до дворца без жертв.

Король Вайнор

Дорога до столицы Квариллии запомнилась Его Величеству не только тяжелыми думами о загонщиках и охотнике. Гораздо больше она запомнилось чередой толчков, криков и ударов: однажды леди Инира оттолкнула его в сторону за секунду до падения с кареты огромного сундука с одеждой.

В другой раз крепыш Кварт закрыл короля собой, а потом шипел от боли, пока лекарь вынимал из его спины осколки хрустального фонаря неожиданно сорвавшегося с вычурного столба у «королевского дома».

По настоятельной просьбе телохранителей и стражи Вайнор не подходил к стенам домов, не стоял на галереях, балконах и крылечках с козырьками. Все столовые приборы заменили на мягкое серебро. Рыба и дичь подавались без костей и нарезались микроскопическими кусочками еще на кухне. Такие меры подачи блюд приняли все после того, как один из посланников квариллии подавился костью и, по словам лекаря, вынужден будет молчать неделю.

Его Величество мирился с неудобствами и продолжал получать доклады тайных осведомителей лорда Иана в Квариллии.

Некоторые действия короля Шанстреда заставляли задуматься – так ли он рад помолвке дочери? А другие указы и поездки, напротив, подтверждали его желание соблюсти соглашения.

Всю дорогу король ломал голову над этим, но так и не нашел внятного объяснения происходящему, а столица неумолимо приближалась.

Иногда, проснувшись ночью в незнакомом доме, Вайнор Вадерский наливал в бокал сгущенное белое вино, усаживался в самое мягкое, обволакивающее тело кресло и бездумно смотрел в огонь: это помогало отрешиться от жутких ощущений постороннего взгляда, чужой злобной воли способной раздавить хрупкую человеческую плоть.

Утром Инира без слов наливала ему средство от похмелья и никто более не подозревал о тайных мучениях короля.

Накануне торжественного появления во дворце Квариллийского короля, поздней ночью караван добрался до королевского дома у стен города. Этот «королевский дом» числился самым древним и управляли им исключительно дворяне одной единственной фамилии.

Короткая торжественная встреча на крыльце послужила репетицией будущего приема во дворце. Во дворе горели бочки, наполненные пропитанной маслом соломой.

Сам управляющий и вся его семья встречали вадерского короля по местному обычаю, во дворе, выказывая так свое особое уважение. Каждый член семьи держал в руках блюдо с едой или корзинку со сладостями и фруктами.

Его Величеству предстояло отведать по кусочку, показывая, что он полностью доверяет хозяевам дома.

Гвардейцы с факелами освещали все вокруг. Телохранителям пришлось изрядно напрячься, чтобы проверить все кушанья, не особенно маяча амулетами, не дергаясь на каждое движение вооруженной охраны..

К счастью, длительные славословия здесь были не в чести, и после ритуала приветствия гостей быстро проводили в дом. Предложили умывание и отдых.

Все быстро смыли дорожную пыль, переоделись в парадные костюмы и стали дожидаться сигнала к открытию городских ворот.

Квариллия всегда была богатым государством. Помимо полей и лесов, на ее территории располагались залежи меди и серебра. На юге находились карьеры с чистой синей и белой глиной. Местные мастера научились делать из нее звонкую посуду и красивые безделушки, которые приносили изрядный доход казне.

Вайнор бродил по комнатам, рассматривал украшения, рассчитанные на то, чтобы произвести впечатление на гостей. В малой гостиной ему на глаза попались миниатюры, искусно написанные на фарфоровых медальонах.

Подобный медальон привез в Вадерию посол Квариллии, когда Вайнору исполнилось двадцать лет. В хранилище дворца до сих пор стоял сундучок с портретами всех незамужних принцесс, достигших к тому моменту брачного возраста.

Миниатюры были подписаны и размещены в красивой открытой шкатулке, выложенной бархатом. Вот Его Величество Шанстред Пятый, еще довольно молодой и красивый мужчина с окладистой бородой и густыми бровями.

Вот его первая жена – черноглазая принцесса из Хизардии в национальном радужном шарфе. На портрете она выглядит сильной и дикой, как степная кобылица.

А вот вторая супруга, уроженка Квариллии – голубоглазая, с пышными каштановыми кудрями. Эта королева выглядела более домашней. Дети от первой жены: принц Атислав и принцесса Этиллия, милые пухленькие личики в окружении роз и птичек. Дети от второй супруги: тоже в младенчестве, среди похожих роз.

Изображений принца Атислава больше не было, он умер от заразной болезни, которая унесла и его мать. А вот принцесса Этиллия здесь была.

Король Вайнор полюбовался точеным личиком, кокетливыми локонами и черными глазами, но отметил твердый подбородок, чувственные губы и радужный шарф вместо кушака.

Кажется, принцесса Этиллия не чурается родства с Хизардией. Кто знает, какие милые обычаи степных варваров она переняла?

Традиционно в степи правил тот, кто сумел выжить среди многочисленной родни правителя. Нынешний каган приходился предыдущему двоюродным племянником. И свою власть охранял от посягательств всеми доступными способами – соперников травили, душили, разрывали конями и пронзали кинжалами с удивительной регулярностью. Пока уцелевшие не склонили покорно головы под руку нового кагана.

Тут в комнату вошел квариллийский посол и, увидев, что гость рассматривает миниатюры, начал нахваливать ему будущую супругу. Король же перевел разговор на фарфор и каменный уголь, который вадерцы добывали у южной границы Квариллии. Посол охотно поддержал беседу, показывая изысканные табакерки и конфетницы, которыми был уставлен чайный столик.

В беседе время пролетело незаметно. Прервались мужчины только тогда, когда за окнами запели трубы, возвещая открытие парадных ворот.

Возле кареты стояли Камил и Инира, оба в строгих серых костюмах с вышитым королевским гербом на левом плече, точно такие носили люди из ведомства лорда Иана.

– Прошу вас, ваше величество! – Камил помог королю войти в карету, следом села Инира. Еще раз все проверив, брюнет щелкнул по небольшому амулету, закрепленному на дверце, активируя защиту и сел на облучок рядом с кучером.

Карета покатилась, подскакивая на традиционных семи порогах, пресекающих путь в город всякому злу.

За воротами стояла толпа горожан: в первых рядах выделялись городские стражники в серых суконных куртках с алыми кантами. Второй ряд занимали почтенные торговцы вместе с женами, сзади толпились зеваки и крестьяне.

Когда карета приблизилась к центру города, под колеса полетели цветы, а в толпе замелькали зеленые мантии студиозусов, пышные шляпки с перьями и яркие камзолы молодых дворян и чиновников.

Город пестрел яркими красками, это было так красиво и шумно, что король доброжелательно улыбнулся маленькой девочке, пробившейся сквозь толпу.

Малышка улыбнулась в ответ и бросила в карету пучок бледных цветочков, перевязанных ленточкой. По глазам ударила беззвучная вспышка, стражники тотчас направили коней в стороны, отсекая толпу, а побледневшая девочка стояла, беззвучно открывая рот.

Потом в обретающий цвета мир ворвались звуки: крики, плач, стук копыт. Карета помчалась дальше, а Инира протянула Его Величеству платочек, смоченный в зелье:

– Протрите глаза, ваше величество.

Вайнор молча подчинился, а девушка пояснила:

– Это была звуковая волна. Если бы не защита, мы бы все оглохли… Хотите вина? Мы уже подъехали.

Действительно, за окном мелькнули ажурные металлические ворота. Король благодарно принял флягу, пока карета проезжала ряды подстриженных кустов.

Лошади, все еще горячась, вынесли карету на круг перед крыльцом дворца. Здесь толпились придворные рангом повыше, но, очевидно, Его Величество еще не ждали. Распахнулись двери, торопливо выбежал мажордом и встал, вытянувшись в струнку.

Вновь прибывшим церемоний не хотелось, но делать было нечего.

Натянув маску торжественной важности, Вайнор Вадерский дождался, пока лакеи откроют дверцу, Камил шагнет на отделанный гранитом подъезд и проверит путь амулетом. Только тогда он небрежно встал и шагнул на торопливо раскатанную дорожку:

– Король Вадерии Вайнор Эльмер дан Альтиг! – мажордом стукнул жезлом по медному диску и двери распахнулись, пропуская гостей во дворец.

К счастью, сейчас блюда пробовать не требовалось – просто на каждой ступени крыльца стояла корзина с фруктами и сладостями, украшенная цветами.

Король и королева ожидали в гостиной:

– Приветствую, Вайнор! – потянулся с традиционным объятием Шанстред.

Его королева, любезно улыбаясь, протянула руку для поцелуя:

– Этиллия сейчас спустится, не хотите ли вина с дороги?

Гость учтиво поклонился и присел в кресло, по которому Камил вновь скользнул амулетом.

Король Шанстред приподнял выразительные брови:

– Вайнор, ты считаешь это необходимым здесь? Или ты мне не доверяешь?

– Судите сами, ваше величество, нужна ли мне дополнительная охрана, – вадерский король коротко поведал обо всех своих злоключениях после въезда в страну. Стараясь говорить сдержанно, не высказывая свой страх, он лишь сухо перечислил факты, добавив в конце: – все эти происшествия случились на глазах ваших советников, Шанстред. Думаю других доказательств вам не нужно.

Король Квариллии нахмурился так, что брови утонули в глубокой складке на переносице, и тотчас обещал выяснить, кто это такой ловкий в его краях объявился.

Тут двери приоткрылись – в комнату вплыла принцесса Этиллия!

Ее сразу можно было узнать: выразительные черные глаза и светлые локоны, кокетливая родинка на щеке. Но больше ничего в этой девушке не напоминало миниатюру в королевском доме! Простое бежевое платье, хотя и сшитое из дорогой ткани и отделанное дорогим кружевом, выглядело очень скромно. Шелковая косынка прикрывала декольте, на тонких пальцах не было ни одного кольца или браслета, а волосы не сверкали драгоценным убором.

Вайнор всмотрелся в ее лицо: розовые губы улыбались ровно настолько, чтобы нельзя было сказать, что принцесса грустит. Полуопущенные ресницы, взгляд на кончики пальцев: его явно пытаются убедить, что принцесса робкая скромница, или все еще хуже? Этот вид призван убедить будущего мужа в невинности будущей жены?

Тут король получил легчайший толчок от леди Иниры и, вспомнив о внимательных зрителях, вернул лицу безмятежность с оттенком радости:

– Принцесса Этиллия! Доброго вам дня!

Видимо его прищур заметила не только Инира. Королева-мачеха попыталась предложить гостям еще вина и прогулку с принцессой, но Вайнор Вадерский, сославшись на усталость после долгого пути, простился.

– Увидимся на балу, принцесса. Надеюсь, вы там будете? – он старался говорить серьезно, но, кажется, Этиллия ощутила насмешку и вскинула свои черные глаза:

– Непременно, Ваше Величество! – принцесса метнула взглядом стрелу и вновь спрятала взор за густыми ресницами.

В покои гостей провожал мажордом. Пока он важно вышагивал по гладкому мрамору, король отметил, что поселили делегацию в том крыле, где проживала вся королевская семья. В прошлый приезд, визит был более официальным и комнаты располагались в гостевом крыле.

Среди придворных, попадавшихся им навстречу, было довольно много молоденьких простоватых девиц в скромных платьях:

– Кто эти дамы? – поинтересовался Камил, чтобы завязать разговор.

Слуги обычно знают больше, чем говорят.

– Это фрейлины, которые отправятся с принцессой в Вадерию, – просветил его мажордом.

Король озадачился: а как же красавицы, о которых докладывали шпионы? Девушки и в подметки не годились принцессе Этиллии, да и наряды превращали большую их часть в серых мышей.

И кавалеры были все, как один, в возрасте короля-отца. Многие тучны и одышливы, седы либо лысы – в общем, конкуренции Вайнору, такому молодому и красивому, нет. Леди Инира очевидно тоже уловила несообразность и чуть улыбнулась уголками губ, перехватив королевский взгляд.

Комнаты проверили стражники, потом телохранители и, убедившись, что неприятных сюрпризов нет, поинтересовались у почтенного слуги:

– Чьи покои расположены поблизости?

– Рядом с вами расположены покои короля Шанстреда. Далее по коридору – покои королевы и принцессы. Детские комнаты на третьем этаже.

Поблагодарив и отпустив мажордома, король оглядел своих телохранителей:

– Итак, господа и дамы, вечером будет дан бал в честь нашего прибытия. Согласно правилам, сначала будет ужин для избранного круга, потом танцы, и под конец – объявление о намерениях и вручение браслета.

Инира удивленно приподняла брови: такая торопливость в брачных делах была не принята. Вайнор ответил на безмолвный вопрос:

– Поскольку все уже обговорено, включая размеры приданого, свадьба должна состояться в течение месяца. На этом настаивают все от принцессы до моих советников. Мне не нравится такая торопливость, но политическая обстановка весьма натянута…

Неожиданно его прервал стук в дверь. Мгновенно насторожившийся Камил открыл створку, и все увидели робко улыбающуюся фрейлину с шифром[2] королевы-мачехи на плече.

– Прошу меня простить, – седовласая женщина лет сорока присела в реверансе, – Ее Величество прислала вам записку.

Камил светло улыбнулся и протянул руку к свитку:

– Это лично Его Величеству! – испуганно воскликнула дама.

– Я сейчас же передам письмо Его Величеству, только проверю на яды и любовную магию, – ответил телохранитель, пробегая по бумаге длинными чуткими пальцами.

Фрейлина, вспыхнув, протянула телохранителю свиток и внимательно наблюдала, как он проверил плотную бумагу амулетом и с поклоном передал венценосцу.

Король сломал печать:

«Ваше величество, – писала ему королева, – прошу у вас прощения, но моя падчерица просит отложить помолвку на неделю, дабы провести моление в храме Светлых. Если вы не откажете ей в просьбе, прикрепите к камзолу бирюзовую ленту».

Закончив читать послание, Вайнор постоял несколько секунд, покачиваясь с носка на пятку и вглядываясь в лист дорогой, украшенной вензелями бумаги. Потом вежливо отпустил посланницу:

– Вы свободны, леди, передайте вашей госпоже, что я получил ее сообщение.

Фрейлина, еще раз присев в реверансе вышла, а четверо телохранителей и глава стражи постарались сделать вид, будто их письмо от королевы нисколько не взволновало.

– Принцесса просит отложить помолвку на неделю, – мрачно изложил Вайнор суть послания и увидел, как сразу подобрался лорд Мияр. – Полагаю, это значит, что нас ждут провокации. Обращаюсь ко всем – сообщите подчиненным, что мы на осадном положении. Спиртное под запретом, выходить из казармы – не менее, чем втроем. Каждому действию – от танца до поцелуя, должны быть свидетели. Леди Инира, я прошу вас быть моей дамой на сегодняшний вечер.

Телохранительница вздрогнула. Король же тайно обрадовался: он не ошибся. Кто, кроме герцогини по рождению и воспитанию, может сразу понять соль этой просьбы?

Он не позволил принцессе отказать в помолвке и выставить себя обманутым женихом. Он сам появится на балу с другой дамой. Это можно счесть оскорблением, а можно и воспитательным моментом.

Однако, если король Шанстред намекнет на недостойное поведение, окажется, что дама – подданная и служащая двора. Да, он сделает эту глупость, чтобы предотвратить большую. Вдох, выдох, разжать сжавшиеся кулаки и вежливо обратиться к девушке:

– Вам потребуется камеристка? – Леди кивнула. – Лорд Мияр, срочно найдите даме камеристку и платье.

– Слушаюсь, Ваше Величество! – Лорд понял, почему эта просьба была обращена именно к нему и сдержал возмущение – король в своем праве не только миловать, но и карать.

– Благодарю вас, лорд, – Вайнор благосклонно кивнул, – я не забуду вашей помощи. А теперь прошу всех вернуться к своим обязанностям, пора готовится к балу.

Инира

Когда король Вайнор пригласил телохранительницу стать его дамой на балу, девушка растерялась и согласилась. А вот увидев, как понимающе он кивнул сам себе, чуть не стукнулась головой об стену: он ее вычислил! Точнее, убедился в своих подозрениях. Но метаться было поздно – нужно готовиться к балу.

Оставив с Его Величеством Камила, Инира догнала на лестнице лорда Мияра:

– Ваша светлость! – лорд недовольно обернулся, но сдержался, лишь слегка поджав уголки губ. – Ваша Светлость, я сама обращусь к дворцовой портнихе и выберу платье. Но мне нужны средства на подкуп и проверенная камеристка.

Лорд с некоторым облегчением кивнул и вручил ей плоский кошель, ловко спрятанный под баской камзола:

– Держите, леди. Надеюсь, тут хватит. Девушку проверят и пришлют в вашу комнату через час.

– Благодарю вас, Ваша Светлость! – Реверанс наемница делать не стала, в штанах это выглядит карикатурно и смешно, вместо этого коротко, по-военному кивнула и получила в ответ такой же короткий, но более небрежный кивок.

Портниху ей помогла найти первая же встреченная «дама принцессы». Она же, получив монету, подсказала, что в мастерской обычно имеются платья, которые легко подогнать по фигуре, но они не особенно нарядны. Так оно и оказалось: позвенев кошелем, Инира обрисовала свою проблему и одна из помощниц указала ей угол, заполненный разноцветными чехлами.

– Здесь все, что есть, леди. Выбирайте, а мы подгоним и накроем тюлем на булавках…

Похоже, она не единственная обратилась за нарядом срочно. Побродив среди модных в этом сезоне шелков в разноцветную полоску, телохранительница остановилась на скромном чехле алебастрового цвета. Более яркие ей, как незамужней, не полагались.

Мастерицы смотрели одобрительно. Девушка осторожно погладила матовую ткань и поняла в чем дело – она случайно выбрала очень дорогой и качественный материал. Вероятно, платье шилось для королевы или принцессы, но было отвергнуто из-за скромного оттенка.

Покрутившись у большого зеркала, Инира решилась его примерить. Наверное, зря. Она уже забыла тугую жесткость корсета, хруст накрахмаленных нижних юбок и тяжесть кринолина. Ткань чехла, казавшаяся на вешалке невесомой, на деле оказалась тяжелой и плотной, а девушка, появившаяся в мутноватом стекле, – незнакомой.

Вдохновившись ее новым обликом, мастерицы принесли на выбор несколько рулонов плетеных на вилке кружев, тканой сетки и лент.

Пока две девушки подгоняли лиф, еще две прикалывали булавками к юбке оборку из простого тюля с лентами и узким кружевом.

Пообещав, что платье будет готово через два часа, Ини выпустили из юбок и корсета, вручили ленты и кружево для прически и решительно выставили за дверь.

За последний час она устала больше, чем за предыдущую неделю. Вернувшись в привычную шкурку телохранительницы, девушка облегченно вздохнула и пошла в отведенную ей комнату – знакомиться с камеристкой и собираться на бал.

Камеристкой оказалась пожилая сумрачная женщина. Она часто моргала редкими светлыми ресницами и напомнила наемнице сову, очутившуюся на ярком солнце. Сдержав смешок, девушка обратилась к ней весьма почтительно:

– Матушка, Его Величество пригласил меня быть его дамой на балу, а я давно не носила платьев. Не знаю, какие прически в моде. – Растерянно скривив губки и дернув короткую прядь, Инира похлопала ресничками, напрашиваясь на сочувствие. – Очень, очень, рассчитываю на вашу помощь.

Камеристка хмуро посмотрела на нее и представилась:

– Меня зовут Катьяра, леди. Ванну принимать будете? – при этом женщина решительно разложила на диване купальную простыню и свежее белье:

– Пока полежите в теплой водичке, а я шпильки и заколки принесу, да посмотрю, что еще надо.

Телохранительница, довольная, пошла в ванну. Камил пока с охраной справится, а у нее другая задача – стать дамой, достойной стоять рядом с королем!

Через полчаса Катьяра явилась в маленькую купальню и принялась девушку тереть от макушки до пят. Ини хихикала, ежилась под жесткой мочалкой, но терпела.

Натирая кожу Иниры мягким мылом, Катьяра рассказывала, что ее поймал в коридоре камердинер его величества и вручил целую шкатулку женских притираний и масел, украшенную королевским гербом.

Наклоняя голову точь-в-точь, как любопытный совенок, женщина восторгалась подарком:

– Леди, взгляните, какая прелесть! Розовое масло! Духи из Вифара! Белый воск для прически и очищенное овечье масло для ног! Такую шкатулку не стыдно и принцессе иметь, и даже королеве!

Инира слушала эти восторги и думала о том, что ей перепал подарок настоящей принцессы. У ее мамы была очень похожая шкатулка, только украшенная не жемчугом и агатом, а редким на юге зубом морского зверя.

Закончив восторгаться, камеристка натерла подопечную почти всем, что нашла в шкатулке.

Наемница отказалась только от духов и мастики для лица, призванной скрыть недостатки кожи.

Завернувшись в простыню, девушка села сушить волосы у едва теплившегося камина – благо они короткие, сохли быстро, а Катьяра принялась раскладывать на туалетном столике щетки, гребни, шпильки, и прочую мелочь, необходимую для прически.

Когда волосы высохли, в дверь постучали: три мастерицы внесли напяленное на манекен платье. Именно напяленное, манекен оказался мужским и размеров на пять больше, чем платье.

До бала оставалось всего два часа и, получив свое вознаграждение, девушки убежали подгонять платья другим дамам.

Инира с любопытной «совушкой» приступили к церемонии облачения: нижняя сорочка, корсет, нижние юбки. Потом Катьяра закутала наемницу в простую полотняную накидку и принялась укладывать волосы.

Смазывая каждую прядь воском, она подняла волосы к макушке и, подложив небольшие валики из чесаного льна, закрепила все длинными шпильками без украшений.

Потом, полюбовавшись отделкой юбки, отыскала в ворохе обрезков кусок кружева и несколько лент, ловко скрутила из лент пышные розаны с жемчужными булавками в центре и спрятала кружевом и цветами неровные прядки на вершине прически.

Воздушная полоска сетки, еще несколько шпилек – и на голове королевской телохранительницы воцарился симпатичный холмик, украшенный распустившимися бутонами и кружевом в тон отделке платья. Лишь один локон, удлиненный парой узких лент, спадал на плечо и кокетливо заигрывал с припудренной кожей.

Теперь настала очередь кринолина и самого платья. Покрутив головой, Катьяра позвала на помощь пару горничных. Одна из них взобралась на высокий табурет, а вторая подцепила верхний обруч кринолина палкой, обтянутой мягкой тканью. Вдвоем, под руководством Катьяры они надели кринолин на поднятые вверх руки Иниры, тщательно оберегая прическу и уже припудренное лицо. Следом на кринолин надели стеганую юбку, смягчающую жесткие ребра обручей, потом еще три нижних юбки в цвет платья, само платье и лиф.

Шнуровка, затягивание всех крючков, лент и завязок заняли еще полчаса. Потом девушка встала на носочки, и одна из горничных поставила под юбку мягкие лайковые туфельки. Все! Инира готова была упасть, но не было никакой возможности.

Послушав звон дворцового колокола, камеристка велела горничной поставить для гостьи мягкий табурет, но она опустилась прямо на пол – ноги не держали.

В дверь постучали, одна из девушек открыла. В комнату вошел смущенный лорд Мияр:

– Леди, Его Величество просил вам передать это, дабы вы достойно представили нашу страну на этом вечере. На балу без украшений нельзя.

– Благодарю вас, ваша светлость, я постараюсь выглядеть достойно! – немного устало проговорила девушка, вставать с пола не хотелось.

Лорд Мияр странно посмотрел на наемницу, словно не узнавал, и торопливо вышел.

– Катьяра, откройте шкатулку, – попросила Инира камеристку, не желая менять свое положение в пространстве.

Женщина аккуратно щелкнула серебристым замочком и, охнув, протянула шкатулку девушке: на сливочном бархате покоились украшения из сверкающих желтых камней.

Полный набор: колье, браслеты, серьги и украшения для корсажа и волос. Особенно красивой была огромная брошь в виде сидящей на ветке птицы с длинным хвостом.

– Должно быть, топазы! – прошептала одна из горничных.

– Дура, – ткнула ее локтем другая. – Кто ж на королевский бал простые топазы надевает?! Наверное, рядом бриллианты есть!

Телохранительница пристально осмотрела украшения: бесцветных камней рядом с ярко-желтыми не наблюдалось. Хорошо! Значит, все же топазы. Их вполне может надеть и простая дама, не имеющая титула.

Надевать весь комплект было безумием, но Инира оценила длинную острую булавку броши и острые зубцы гребня.

– Я надену брошь и гребень. Для первого бала этого довольно, – камеристка одобрительно кивнула и протянула ей выбранные украшения. Брошь девушка приколола на плечо, а гребень Катьяра закрепила в прическе, взобравшись на табурет.

До выхода оставалось минут пятнадцать, служанки помогли Инире встать и подали прохладительный напиток из зеленоватых южных фруктов. Катьяра посоветовала добавить в него чуточку успокоительного настоя.

– Все юные леди волнуются перед выходом, а травки позволят сохранить спокойствие.

Наемница только хмыкнула. На «юную леди» она уже не тянула, но деваться было некуда – не замужем и не была – значит, «юная леди».

Пока горничных не было, она добавила к своему наряду кое-что из арсенала телохранителей. Увы, использовать все оружие было невозможно – ноги спутывали ярды материи, поэтому девушка ограничилась парой стилетов в специальных ножнах на предплечьях, иглами, смазанными зельями, в украшениях юбок, и маленькими серебряными звездочками в кошеле на поясе. Звезды тоже имели тонкий слой парализующего зелья – убить не убьет, но задержит практически любого.

Ровно в назначенное к началу бала время в дверь постучали. Лорд Мияр торжественно проводил Иниру к королю Вайнору.

Король Вайнор

Только теперь король оценил успокаивающее действие привычных движений. Одевание к балу – это почти ритуал. Костюм к предстоящему мероприятию был готов заранее. Камердинер подаст его вовремя. Пока же цирюльник хлопочет перед зеркалом, пытаясь уложить короткие волосы гостя в модный взбитый «кок». Воск, яичный белок и даже серебряная пудра – все бесполезно.

Однако Его Величество дает понять, что прической доволен и охрана провожает цирюльника прочь. Вдох, еще один. Король бросает в зеркало хмурый взгляд: расфрантили его как пуделя. Превратили в придворного шаркуна. И это его!

Усилием воли подавив желание сорвать тугой шейный платок Вайнор кивнул камердинеру:

– Подавайте камзол.

Тотчас слуга в ливрее квариллийского двора благоговейно поднес распахнутую одежду. Помог вдеть руки в модные узкие рукава. Расправил полы, застегнул, бархатной щеткой счистил невидимые пылинки. Затем отступил, любуясь королем словно произведением искусства.

Вайнор был уже одет и готов к выходу, но воплощение идеи появиться на балу со своей дамой требовало особой подготовки.

Предупредили о появлении новой гостьи только мажордома. Подкрепленная солидным кошельком просьба заключалась в том, чтобы рядом с его креслом стояло два меньшего размера. Одинаковых. Одно для принцессы Этиллии.

Об украшениях напомнил, как ни странно, лорд Мияр. Пока слуга раскладывал на постели королевский камзол, старый упрямец скривив губы, он заявил:

– Из сухой палки бутон не получится… – С намеком: – А ведь на королевском балу бутоны еще и блестят!

В наказание король самым холодным голосом велел лорду узнать, какого цвета платье выбрала леди Инира, а потом пригласить в покои королевского ювелира.

Старый мастер пришел даже раньше, чем вернулся командир стражей, поэтому Вайнор расспросил ювелира о выделенной ему мастерской. Стоило вернуться лорду Мияру, и шкатулка с украшениями из камней подходящего цвета через четверть часа появилась на столике рядом с королем.

Камни были из тех, что были приготовлены в подарок принцессе Этиллии, но ювелир сам охотно принес большую шкатулку с хитрым замочком. Приговаривая, что «леди, несомненно, понравятся альфапириты». Осмотрев великолепные украшения, король велел багровому от негодования лорду отнести коробку леди Инире.

И все время, пока его брили, укладывали волосы и повязывали на шею модный в этом году шелковый платок с узкой полоской вышивки, он посматривал на дверь в ожидании доклада от посланца.

Вернулся лорд Мияр буквально через десять минут: коротко доложил, что украшения передал и с самым решительным видом спрятался в небольшой толпе придворных, набившихся в комнату перед балом.

В процессе одевания король еще раз мысленно перебрал уступки, которые имел право требовать с короля Квариллии. А требовать было необходимо – отложенная помолвка, оговоренная ранее, давала ему такую возможность. Если же пропустишь момент – конкуренты сочтут простаком, и будут среди королей ходить легенды о правителе упустившем свою выгоду.

Король так погрузился в свои мысли, что даже поднял руку, в желании почесать затылок, едва не разрушив результат почти часовой работы цирюльника. Как же Его Величеству не хватало невозмутимости мэтра Фаллю! Секретарь привычно и незаметно сидел бы в уголочке и записывал все необходимое, а теперь приходилось полагаться только на королевскую память.

Выручил Его Величество Камил. Сделав знак Сигизмунду подойти ближе, он отошел в сторону на пару минут и, вернувшись, протянул королю небольшой бархатный кошель, словно отходил именно за ним.

Кошель подходил по цвету к королевскому камзолу. Внутри лежал небольшой свиток с основными требованиями Вадеры к Квариллии, записанные рукой мэтра Фаллю!

Встретившись взглядом с телохранителем, Вайнор чуть кивнул, выражая благодарность.

Тут зазвонил дворцовый колокол, все суетливо заспешили закончить сборы. Ко всеобщему удивлению, лорд Мияр сам вызвался пригласить даму короля.

Когда командир стражей вернулся из бокового коридора, ведя за руку незнакомую леди, король остановился.

Свита уставилась на сюзерена во все глаза, а он с трудом узнавал в этом светлом небесном создании привычную хмурую девицу в штанах, стоящую обычно у его левого локтя. Что ж, теперь сомнения в родовитости телохранительницы отпали сами собой. И королевское воспитание не подвело:

– Леди, позвольте предложить вам руку?

Дама грациозно присела и чуть улыбнулась уголками губ:

– Конечно, Ваше Величество!

Свитские за королевской спиной выдохнули и зашушукались с новой силой: король ведет к столу не принцессу!

Короткий путь до парадной столовой проделали в молчании. Король привыкал к новому облику Иниры, а она осматривала дворец. Архитектура Квариллии довольно сильно отличалась от традиционных зданий Вадерии. Пожалуй впервые девушка позволила себе рассматривать дворец как произведение искусства, а не бастион.

У двустворчатых позолоченных дверей их поджидал дворецкий.

Лорд Мияр, предвосхищая вопрос, проговорил:

– Его Величество прибыл на прием с леди Инирой.

– Леди Инира? – мажордом замер в священном ужасе, – И все?

– И все, – веско добавил король. Потом кивнул прерывая лепет: – Объявляйте.

Дворецкий побледнел: на закрытые королевские приемы допускались только титулованные дворяне или их наследники, но с королем не поспоришь. Он набрал в грудь воздуха и, распахнув двери, возгласил:

– Его Королевское Величество Вайнор Эльмер Вадерский! – Пауза. – Леди Инира.

К ним повернулись все: король Шанстред, его супруга, сиятельные гости и вошедшая в боковые двери принцесса Этиллия.

Принцесса входила, придерживая двумя пальчиками нежно-кремовый подол и скромно опустив глазки.

Заметив общую напряженность, она вскинула ресницы и увидела жениха, входящего в зал с другой женщиной. Секундная растерянность – и бешенство! Чистое. Как бриллиант. Вайнор тихонько вздохнул и повел свою даму к королевской чете – представить.

Шанстред поглядывал на Иниру удивленно, но с удовольствием скользил взглядом по элегантному декольте. А вот королева гневно прищурила глаза.

«Да-да, ваше величество, я сделал все по-своему! И бирюзовой ленты на моем камзоле не наблюдается. Впрочем, откуда взяться бирюзовой ленте на бакановом[3] бархате?» – подумал Вайнор.

Любезно улыбаясь, Инира рассматривала королевскую чету. Принцесса спешила подойти к ней ближе. Выглядела Этиллия вновь кроткой голубкой, но явно наточила коготки – веер в ее руках трещал, как хвост разгневанной змеи.

– Добрый вечер, Ваше Величество! – Этиллия присела в реверансе перед Вайнором Вадерским. Легко улыбнувшись, дева уверенно спросила: – Вы проводите меня к столу?

И получила отповедь:

– Простите, принцесса, но у меня уже есть дама на этот вечер. Впрочем, если кавалера у вас не будет, я могу проводить вас после того, как усажу леди Иниру.

– Вот как? – лицо квариллийской принцессы побелело от гнева. Но она сдержалась и вновь обратилась к жениху: – Вы нас представите?

– Увы, принцесса, нам пора идти.

Король увел Иниру в сторону, избегая других гостей. Но едва они остановились у резного поставца, к нам сразу подошел Шанстред:

– Вайнор, что произошло с Этиллией?

– Ничего особенного, Шанстред. – Вайнор спокойно посмотрел в глаза старому другу, почти наставнику. – Твоя дочь отложила помолвку, так что я веду себя как свободный человек.

– Моя дочь – что?.. – король Квариллии, очевидно, не подозревал о переданном в покои гостей письме. В несколько шагов он добрался до принцессы и, смерив ее тяжелым взглядом, негромко произнес несколько слов.

Отлично! Теперь Этиллия подберет свои коготки, а у короля Вайнора будет шанс разобраться в дворцовых течениях. Очень уж они необычны. И потребовать, да-да, потребовать от Шанстреда отыскать любителя ронять на головы королей хрустальные светильники.

Пока Вайнор знакомился с приближенными Шанстреда, Инира осторожно оглядывала приглашенных, проверяя наличие скрытого оружия, подозрительно крупных и необычных украшений и слишком внимательных взглядов в ее сторону.

Все это присутствовало в зале: острые шпильки в прическах и подозрительно гладкие шелковые пояса. Кинжалы в сапогах и на поясе. Наметанный взгляд видел и оружие, и тех, кто мог бы им воспользоваться. А привычное тело перекрывало путь к подопечному.

Королю Шанстреду казалось, что неизвестная гостья просто неловко топчется вокруг своего сюзерена, а на деле Инира прикрывала Вайнора Вадерского своим телом от тех придворных, которых считала опасными.

Когда приглашенные высокопоставленные гости вошли в столовую Вайнор усадил телохранительницу по левую руку от себя, как жену или любовницу. Этиллия сморщилась на это так, словно жевала лимон.

Инира скромно сидела рядом с сюзереном. С другой стороны королевского кресла, как и планировалось, сидела принцесса. Потом восседал Шанстред вместе с королевой Ауреттой.

Детей за столом не было, хотя наследнику короля Шанстреда было уже шестнадцать, а дочерям четырнадцать и двенадцать. И по традиции, даже младший сын короля десяти лет отроду присутствовал на всех официальных приемах.

Возможно, детей не взяли на ужин из-за последующего бала, а может, королева Ауретта мудро решила не создавать Этиллии конкуренции. По слухам, младшие принцессы были милы и хорошо воспитаны, а кроме того – отличались благоразумием, как и их венценосная матушка.

Прочие места за длинным столом занимали приближенные, но лишь самые титулованные, либо имеющие высокие должности. Из Вадерии присутствовали лорд Мияр и Камил.

Все с любопытством поглядывали на королевскую даму, но открыто вопросы задавать никто не решился. Инира… или Аннелора демонстрировала всем безупречные манеры, успевая проверять каждое блюдо. Неожиданно она неловко дернула рукой, и узкая вазочка с закуской опрокинула бокал короля. Легкое белое вино выплеснулось на стол и зашипело.

– Прошу меня простить, – девушка покаянно покачала головой и, привстав, отодвинулась от стола, пока лакеи ликвидировали безобразие.

Король Шанстред посмотрел на нее очень задумчиво, а Этиллия – злобно. Вайнор же сразу понял, что в вине было что-то лишнее, и еда для него сразу потеряла вкус.

К счастью, ужин не затянулся. После двух перемен подали десерт, и ее величество пригласила всех в бальный зал.

Инира

Вайнор Вадерский, пользуясь своим положением правящего короля, создал прецедент: он не представил свою спутницу никому! И в тоже время все, кто был в столовой, знали, как ее зовут, и считали телохранительницу его любовницей, выскочкой без титула, добившейся привилегий через постель.

Королева тоже так считала и буравила Иниру высокомерным взглядом, полагая, что ее падчерице нанесли смертельное оскорбление.

А вот король Шанстред заметил маневры Вайнора и призадумался. Он не спешил окатывать незнакомку ледяным взглядом, а уж когда узнал о выходке дочери – посмотрел на Вадерского короля одобрительно. Откладывать обговоренную помолвку было непринято. Но даже если такое случалось – беседовали с женихом родители невесты.

За столом Иниру и принцессу разделял король, поэтому друг друга они практически не видели. Зато наемница вовремя заметила небрежный жест принцессы над соседским бокалом. Что там – слабительное или яд, она выяснять не стала. Просто опрокинула кубок. Вайнор сразу потерял аппетит, припомнив, что он на враждебной территории.

По дороге в бальный зал гости искренне любовались анфиладой покоев, через которые проходили. Квариллийские мастера создали удивительно уютные комнаты, украшенные вместо фресок медальонами из белого и бежевого фарфора. Близость Хизардии и мягкие зимы позволяли использовать в обстановке комнат много легких шелков и цветных подушек.

Квариллийские дамы носили кринолины, туго затягивали корсеты и морщили носы при виде яркого солнца и румяных щек служанок.

В Вадерии нравы были значительно проще: корсет служил деталью туалета, но еще не превратился в орудие пытки. Кринолины даже в столице не отличались шириной, а румянец считался признаком здоровья.

Изящные интерьеры и легкая музыка, доносящаяся издалека, подняли Инире настроение. В бальный зал она вошла с намерением поддержать созданную королем легенду. Немного кокетства, пара улыбок – и незнакомку сочтут любовницей, а не телохранителем.

В зале уже собрались придворные. Звучала музыка, лакеи в коричневых ливреях выстроились вдоль стен, держа в руках подносы с напитками и сладостями.

Мажордом, раздуваясь от важности, громко объявлял входящих:

– Его Королевское Величество Шанстред Пятый! Ее Королевское Величество Ауретта Первая! Его Королевское Величество Вайнор Эльмер Вадерский! – тут мажордом поперхнулся.

Король согласно этикету оставил даму у двери на попечении лорда Мияра, но вошел один. Без принцессы.

– Ее Королевское Высочество принцесса Этиллия! Лорд Верцилиус Дрей! Лорд Мияр! Леди Инира!

Принцесса, конечно, могла бы найти себе пару среди знатнейших лордов королевства, присутствующих за столом. Но в ней взыграла гордость. Она вошла одна, и в зале сразу заговорили тише.

Король Вайнор продолжал нарушать традиции. Он не сел на приготовленный для него трон, чуть ниже которого стояло кресло принцессы Этилии, а непринужденно подошел к Инире и лорду Мияру:

– Благодарю вас, лорд, что вы проводили в зал мою даму. Прошу вас не оставлять ее, если я буду занят.

Лорд учтиво поклонился, но его взгляд стал озабоченным: если рядом с королем не будет телохранителя, ответственность ляжет на стражу! Но тут он вспомнил, что стража у трона ему не подчиняется, и нахмурился еще больше.

В это время затрубили трубы, возвещая начало королевской речи. Король Шанстред встал с красивого каменного трона и заговорил:

– Лорды и леди Квариллии и Вадерии! Послы соседних государств и иноземные гости! Сегодня мы празднуем приезд его величества Вайнора Вадерского! Мы рады приветствовать нашего ближайшего соседа и друга на нашей земле! Надеемся, визит будет приятным и плодотворным!

Король сел, а по залу, ожидавшему объявление о помолвке, пробежали шепотки. К счастью, распорядитель не дал времени на обсуждение, тут же подал сигнал к началу танцев. Причем, совершенно нетрадиционно первым стал танец, на который дамы приглашали кавалеров.

Обычно этот танец танцевали в день перелома зимы, и лишь самые смелые из незамужних леди решались принять в нем участие. Инира по-прежнему стояла рядом с Его Величеством и лордом Мияром, не собираясь никого приглашать.

Музыканты негромко наигрывали вступление, давая дамам возможность сделать выбор.

Инира с интересом смотрела, как некоторые леди из будущей свиты принцессы, робея, приглашают почтенных лордов из свиты королей.

Вдруг король Вайнор поморщился и передал руку своей дамы лорду Мияру. К нему подходил распорядитель бала, явно, чтобы передать приглашение принцессы.

Телохранительница осторожно отступила в сторону, не желая провоцировать конфликт, а потом решительно повернулась к начальнику стражи и присела в книксене:

– Вы позволите пригласить вас на танец, милорд?

– С удовольствием, леди! – лорд-страж и сам был рад отвлечь девушку от Его Величества.

Когда музыка зазвучала в полную силу, они встала в ряд с другими парами и про себя изумились – король Вайнор танцевал с королевой Ауреттой! А принцесса вполне чинно пригласила на танец отца.

Некоторое время Инира с лордом Мияром молча выводили на сияющем мраморном полу затейливые фигуры, наблюдая за танцем Его Величества и королевы. Потом их взгляды переместились на принцессу и короля-отца.

В танце трудно что-то скрыть, даже имея долгий навык, да и танец был особенным. Принцесса порхала по залу, и скромное платье лишь подчеркивало ее изящество и грацию.

– Леди, – неожиданно обратился к своей партнерше по танцу лорд Мияр, – что вы думаете о принцессе Этиллии?

– Как о нашей будущей королеве, или как о женщине? – поинтересовалась Инира.

Лорд задумчиво взглянул на принцессу и ответил:

– Как о нашей будущей королеве.

– Ее Высочество очень импульсивна, – Инира побоялась говорить больше. За прямые обвинения будущей королевы можно угодить на плаху.

– Например? – лорд выразительно блеснул голубыми глазами и тут же крутанул даму в сложном элементе танца.

– Чем досадил принцессе Его Величество? – спросила она в ответ.

– Сопровождал на бал вас, леди, – ответил командир стражи, изобразив лицом недоумение.

– Не думаю, что только этим, – ответила Инира, делая книксен и поворачиваясь к лорду спиной.

– Откуда такое впечатление? – тон лорда Мияра звучал так искренне и удивленно, что девушка бы непременно купилась, но краем глаза поймала гримаску принцессы.

– В опрокинутом мною бокале было слабительное, – Инира любезно улыбнулась партнеру по танцу и добавила: – А на руке принцессы есть красивый серебряный перстень с перламутром.

– Вы уверены? – лорд хмурился, но танцевал, не сбиваясь.

– Сбоку на перстне есть клеймо мастера. Этот человек делает сосуды для алхимических составов, в том числе и такие… необычные. – С этими словами она продемонстрировала главе стражи его собственную запонку.

К чести лорда, тот слегка смутился. На его запонке в изящных завитках цветка прятался значок снотворного.

После танца лорд Мияр отвел телохранительницу к окну, поцеловал руку и вручил изящную креманку с замороженным шербетом. Есть на балу она не собиралась, но под прикрытием вазочки продолжала наблюдать за королем Вайнором.

У соседнего окна остановились поболтать светские кумушки:

– Какой позор! – громким шепотом возвестила одна. – Украшения, положенные лишь герцогам и лицам королевской крови, носит простая фаворитка!

– Я впервые вижу столь крупные альфапириты! Это просто скандал! – Поддержала ее другая.

– Неужели нашей принцессе придется донашивать обноски королевской подстилки? – истерично возопила третья.

Такая беседа очень заинтересовала Иниру. Наблюдая за королем, она пыталась вспомнить зазубренный в ранней юности список камней и украшений, допустимых только для лиц королевской крови. Альфапириты, альфапириты…Как же вы жестоки, ваше величество!

* * *

Вежливо поцеловав руку ее величеству, Вайнор Вадерский проводил королеву к тронному возвышению. Леди Ауретта, однако, не спешила расставаться с галантным кавалером. Она завела с ним беседу, изредка поглядывая на принцессу, увлеченно беседующую с представителями дипломатических миссий.

Король хмурился и выразительно поднимал брови, бросая мрачные взгляды на придворных, осмеливающихся подойти ближе. Наконец неприятный разговор завершился, и Его Величество подошел к Инире. Камил не отступал от короля ни на шаг.

– Леди Инира, вы позволите мне пригласить вас на следующий танец?

– Конечно, Ваше Величество, – девушка присела в положенном книксене.

Они вышли в круг и протанцевали несколько па, когда телохранительница решилась спросить:

– Зачем вы сердите принцессу, ваше величество?

– Для меня не настолько важен союз с Квариллией, чтобы терпеть возле себя женщину, не имеющую понятий о чести и долге. – Коротко ответил Вайнор.

– Вы хотите вывести ее из себя, разрешив мне надеть камни, которые достойно носить только принцессе крови? – Инира показала голосом свое недовольство.

Король чуть улыбнулся, словно досадуя, что его шутку раскрыли слишком быстро.

– Не думал, что вы узнаете камни. Такой цвет для них нехарактерен. Обычно альфапирит пурпурный, как королевская мантия. Поэтому его прозвали камнем королей.

– Я и не узнала. Подсказали фрейлины королевы, – ответила Инира, делая положенный в танце пируэт.

– Надеюсь, они вас не огорчили? Эти камни теперь ваши. Я не ростовщик, чтобы давать украшения напрокат. – Король изящно раскланялся и продолжил: – Для будущей королевы важно владеть собой и не поддаваться на провокации. Если принцесса Этиллия не знает этого, ей придется научиться сдержанности. – Король сделал несколько положенных по танцу движений и неожиданно спросил: – Знаете, почему моя мать не стала королевой?

Инира лишь недоуменно подняла брови, недовольная предыдущей речью короля.

– Она была дворянкой, король уже вдовел, да и политически, имея трех взрослых наследников, он мог жениться на ком пожелает, – уточнил Вайнор Вадерский.

– Так почему? – Инире действительно стало любопытно.

– Она не любила короля, а потому не желала делить с ним бремя власти и ответственности.

Девушка опустила взгляд, обдумывая услышанное и признавая правоту синеглазой красавицы с портрета. С любовью, хотя бы к Богу, – человек может выполнять самые тяжелые и неприятные обязанности. Без любви самые роскошные покои станут тюрьмой, золотой клеткой.

Танец завершился. Наемница присела в глубоком реверансе:

– Благодарю вас, Ваше Величество.

– Встаньте, леди. Меня не за что благодарить.

Она всмотрелась в синие глаза короля, так похожие на бездонные очи его матери, и присела еще раз. Такое доверие стоит многого.

Принцесса Этиллия смотрела на них совершенно бешеными глазами, а ее дамы шушукались, предчувствуя скандал.

Король Вайнор Вадерский

Ее величество Ауретта пыталась выяснить, насколько серьезны взаимоотношения между королем и леди Инирой. Кажется, она действительно считала телохранительницу любовницей и пыталась убедить гостя отослать девушку до объявления помолвки.

– Ваше Величество, – жестко сказал в ответ король. – Леди Инира останется в моей свите. Я принял слишком много неудобных условий, стремясь заключить этот брак. А теперь вижу, что моя нежная невеста сама не желает его.

– Но Этиллия имеет право чувствовать себя оскорбленной… – в голосе королевы невольно прорвалась давняя обида.

Как было известно Вайнору, король Шанстред не всегда был верным мужем. Так что вадерский король сжал зубы и, всмотревшись в голубые глаза королевы, напомнил:

– Я не юный мальчик, не принц с туманными перспективами наследования, Ваше Величество. Мне нужна женщина, способная стать королевой. Вы верите в таланты вашей падчерицы? – Ее Величество отвела глаза.

Власти ей доставалось немного – король Шанстред, пережив одну строптивую принцессу, во второй супруге предпочел видеть женщину и мать своих детей, а не соправительницу. Так что хлопоты о замужестве Этиллии скорее говорили о желании королевы пристроить слишком яркую птичку в другую клетку. Поцеловав супруге кварилийского короля руку, Вайнор вернулся к своей даме, все еще обдумывая разговор с будущей тещей.

Инира спокойно сидела у окна, там, где ее оставил лорд Мияр. Она не выглядела скучающей или возбужденной, просто спокойной, как вода в озере. Драгоценные камни баснословной стоимости лишь добавляли ее облику утонченности. Королю захотелось окунуться в это спокойствие, и он пригласил леди на танец. Что-то в том, как она отставила креманку, улыбнувшись, шагнула к нему, напомнило ему маму.

Первые несколько тактов они молчали, а потом она спросила про Этиллию. Король ответил. Ответил неожиданно честно, ожидая от девушки бурной реакции. Не дождался. Тогда он рассказал ей то, чего не знал ни один человек в королевстве: его мать не любила короля.

Король, потеряв голову от страсти, угрожал ей гибелью всей ее семьи, и она смирилась. Поселилась в глуши, терпела прозвище «охотничья жена» и почти ежедневные визиты. Даже оправдывала его. Рассказывала сыну, как трудно быть королем, как много приходится себя ограничивать, старалась улыбаться и петь.

Когда кронпринц выгнал любовницу отца с малолетним сыном из дома, забрав все украшения и деньги, она, кажется, даже обрадовалась. Взяв сына за руку она шла по дороге и пела, расцветая на глазах.

На базарчике в ближайшей деревне продала свое домашнее платье из плотного голубого шелка. Купила взамен цыганскую юбку, белую блузку с черным суконным корсетом и плащ. И пошла. Пешком. Подальше от двора, напыщенных придворных и ненавидящих ее родственников.

* * *

Танец кончился. Король вернулся из воспоминаний и перехватил злобный взгляд Этиллии. Недоброе предчувствие кольнуло его грудь. Однако, завершился праздник мирно. Королевская чета всячески отвлекала принцессу, а Вайнор не отходил от своих телохранителей.

Лишь одного неловкого момента избежать не удалось – обмена подарками. Традиционно Вадерия поставляла в Квариллию каменный уголь, самоцветы и шерсть горных коз, получая взамен южные фрукты, тонкое полотно и фарфор. Но в этот раз король должен был преподнести помолвочный браслет и получить взамен корзинку сладостей от невесты. К счастью, мэтр Фаллю считал необходимым возить с собой небольшой запас традиционных подарков, и Вадерский король ими воспользовался.

Король Шанстред был рад получить кинжал редкой стали. Ее величеству досталась пуховая шаль, легко продеваемая сквозь кольцо, а принцессе Этиллии – северное лакомство, каленые орехи в меду.

В ответ квариллийцы преподнесли охотничий рожок, красиво вышитую шелком перевязь и книгу любовных стихов. Изображая любопытство и восторг, телохранители успели провести над всеми подарками амулетом, прежде чем лорд Мияр их принял.

Шанстред хмурил брови, Этиллию явно ожидал подробный допрос. Браслета не было в бальной зале, совсем. Вайнор не стал демонстрировать намерение, которое хотели отвергнуть. Зато, подарив принцессе сладости, как ребенку, он вновь болезненно задел ее самолюбие.

Вручая подарки король вспомнил деревенский обычай и загадал: если Этиллия сможет удержать норов и принесет извинения, хотя бы камерно – прислав письмо, вручит ей браслет, как и собирался, хотя бы ради сохранения добрососедских отношений. Если же извинений не будет – Этиллия не дождется предложения от вадерского короля.

* * *

Покидали бал на рассвете. В покои короля проводили Камил и лорд Мияр.

– Книгу не открывайте, ваше величество, – предупредил лорд, сгружая подарки на подоконник.

– Яд? – устало поинтересовался он, мечтая упасть в роскошную кровать, стоящую на возвышении.

– Любовное зелье, – вздохнул лорд. – Леди Инира меня предупредила.

Камил методично обходил комнату, бряцая амулетами и бормоча себе под нос:

– Глазки смотровые, три штуки. Потайные ходы – две штуки. Конфеты с приворотным зельем, одна коробка.

Вайнор рассвирепел:

– Камил, – строго сказал он. – Запечатай все, что сможешь, а вот конфеты…

Договорить он не успел – в дверь негромко постучали. По его разрешению Камил, держа в руках кинжал, отворил двери. На пороге стояла Инира – в привычном сером костюме, без украшений, но с оружием.

– Простите за поздний визит, ваше величество. Боюсь, сегодня нам всем лучше ночевать в одной комнате.

– Что-то случилось? – спросил король.

– В моих покоях очень тонкие стены, – серьезно ответила телохранительница, – и за ними бродит слишком много вооруженных мужчин.

– Сюда добрались спокойно? – встревожился лорд Мияр.

– Дошла в компании камеристки и горничной, – ответила девушка.

В двери вновь постучали, на сей раз к двери повернулись все. Вошел, переминаясь с ноги на ногу, старый ювелир.

– Ваше величество, – поклонился он, – я подготовил инструменты и материалы, теперь изготовить диадему смогу в течение недели. Но мне по-прежнему необходимо увидеть принцессу.

Король задумался. Идти сейчас к Этиллии будет верхом неразумия. Она сочтет визит извинением либо действием приворота. Оба варианта его не устраивали.

– Мастер, я прошу вас подойти ко мне, – когда ювелир приблизился, он шепнул ему на ухо несколько слов, а потом дозволил удалиться.

Дверь за ним заперли на засов и Камил бросил для себя поперек входа одеяло. Два потайных хода запечатали магией и хитрыми железками, извлеченными Инирой из поясного кошеля.

Лорд Мияр выбрал себе пару кресел, стоящих у камина, его подчиненные улеглись на пол у окон, а телохранительнице достался диванчик в углу, прямо под смотровыми глазками. Задули свечи, стало тихо.

Вскоре лорд Мияр, уставший за день, мирно захрапел в своих креслах, ему вторили подчиненные. Камил лежал неподвижно и тихо, как сама Инира, но Вайнор почему-то знал, что чернокудрый красавец спит, а вот белоголовая леди – нет.

– Ваше величество, – раздался в тишине шепот Иниры.

– Да, леди? – король ответил так же тихо.

– Ваше величество, вы позволите дать вам совет? – казалось, телохранительницу охватила робость.

– Если он касается моей безопасности или безопасности нашей страны. – Разрешил король, мысленно чертыхаясь.

– Сделайте завтра вид, что поддались привороту, – шепнула девушка.

Король даже привстал с кровати, но телохранительница, сделав несколько плавных шагов, опустилась на колени у изголовья и зашептала:

– Если принцесса уверится, что вы под приворотом, она перестанет скрывать свои намерения. Вы сможете узнать, насколько серьезен союз Квариллии и Хизардии.

Обдумав все последствия такого шага, он согласился:

– Хорошо, но мне нужно будет выпить успокоительное и закапать в глаза то, что капают придворные модницы, чтобы глаза блестели.

– Утром я дам вам эти зелья, – девушка тем же неслышным шагом вернулась к диванчику и затихла.

К собственному удивлению, после этого разговора Вайнор спокойно заснул. Все тягостные мысли и чувства оставили его, позволив отдохнуть так, как он не отдыхал уже несколько месяцев.

Глаза он открыл только от восхитительного аромата поджаренного хлеба, земляничного варенья и травяного чая.

Соратники собрались у накрытого стола и переговаривались тихим шепотом, хрустя аппетитными гренками. Вайнор быстро умылся и присоединился к завтраку. Правда, назвать его обильным не получалось: чай заваривала леди Инира, самостоятельно согрев чайник в камине. Гренки она жарила там же, а лорд Мияр нарезал деревенский каравай на тонкие ломтики. Варенье в простом горшочке тоже намекало на ближайший к дворцовой площади рынок.

У двери, накрытый колпаками и салфетками, остывал завтрак с дворцовой кухни.

– Что там? – спросил король Камила, любуясь руками леди в солнечном свете, падающем из окна.

– Приворот, снотворное, слабительное и трава из Хизардии, подавляющая волю. – перечислил телохранитель.

– Хм, и все принцесса? – король был изумлен.

– Пять разных человек, – уточнил Камил, – трое мужчин и две женщины.

Король поперхнулся гренком, который намазывал вареньем:

– И что все они от меня хотят?

– Принцесса – сильных чувств. Ее мачеха – влюбленности в падчерицу. Король Шанстред – крепкого сна, а вот кто добавил презент из Хизардии, мы не выяснили, но это два разных человека.

Настроение испортилось, но свою долю завтрака Его Величество доел с аппетитом.

Инира

Поутру, проверив завтрак амулетами, Камил поперхнулся голодной слюной и доложил лорду Мияру обстановку. К счастью опытный придворный соображал быстро: отправил пару стражников на ближайший рынок. И запретил всем покидать комнату:

– Его Величество должен сам решить, будем ли мы ставить в известность принимающую сторону. Политические игры иногда требуют тишины.

Телохранители не стали возражать. Камил сам сходил за водой для чая, напомнив лорду, что примеси в ней – не обязательно яд.

Когда король проснулся, уже был готов простой, но сытный завтрак. За которым придворные доложили о «приправах», а лорд Мияр еще и вручил Его Величеству приглашения от принцессы, короля Шанстреда и посла Хизардии.

За едой молчали. Король Вайнор хмурился, но гренки с вареньем ел с большим аппетитом. Потом отер губы салфеткой и уставился на Иниру строгим взглядом:

– Леди, мне понадобится амулет, позволяющий видеть яд или любовное зелье в еде.

Наемница кивнула и вручила сюзерену плоский брелок на короткой цепочке:

– Его можно приколоть за манжет или спрятать на груди, чтобы вы чувствовали его кожей. Обнаружив яд, он нагревается.

– Спасибо. Второе – я принимаю приглашение принцессы Этиллии, где буду вести себя как влюбленный, а вы поддержите мою игру. Поэтому со мной идет Камил. Вы, лорд Мияр, и вы, леди, передадите мои извинения королю и послу. Боюсь, здесь все обстоит несколько хуже, чем мы предполагали, – добавил он в задумчивости.

Одевались быстро – Его Величество облачал личный камердинер. Лорду Мияру помогал стражник. Инире помогал Камил, вызвать камеристку она не решилась. Но в ответ пришлось помочь ему со шнуровкой скрытого защитного нагрудника. Король и лорд Мияр наблюдали за ними со странным интересом, а потом, придя к каким-то выводам, отвернулись.

Когда все оделись и повернулись друг к другу, Инира отметила, что король оделся иначе. Яркий камзол, с большим количеством украшений, широчайшие манжеты, взбитые по местной моде волосы, перстни с крупными камнями на каждом пальце. Контрастом ему служил Камил – в строгом черном с серебром камзоле и белоснежной рубашке.

Король с таким же интересом рассматривал телохранительницу. Они с лордом Мияром решили, что сообщать об отклонении приглашений вадерцы пойдут вдвоем. Хизардцы не считают женщин людьми, а для короля визит любовницы соседа – оскорбление. Но и отпускать приближенного советника в одиночестве – верх безрассудства. Судя по всему, зельем здесь не угощали только дворцовые кошки, и только по личной лени.

Поэтому Ини оделась скромно: белая блузка, под горло, жакет из серого бархата и серая же юбка из плотного шелка с бархатной отделкой по краю. Волосы без камеристки уложить оказалось неожиданно сложно, но тут выручил король. По его приказу камердинер, косясь с опасливой недоверчивостью, распечатал шкатулочку из кости морского зверя и вручил девушке серебряную сетку, украшенную розовым жемчугом и такую же жемчужную брошь для воротника блузки.

Припомнив вечерние украшения Этиллии из такого же крупного розового жемчуга, Инира огорчилась – теперь все точно уверятся, что она любовница его величества. Однако король дал понять, что отказа не примет:

– Вы представляете свою страну, леди, и должны выглядеть соответственно. К вашему туалету этот жемчуг подходит идеально.

Пришлось смириться и поблагодарить за щедрый королевский комплимент. Лорд Мияр выглядел отлично. Его камзол, как всегда, слегка напоминал форму офицера королевской стражи. Он предложил Инире руку и они первыми вышли из комнаты, раздвигая толпу прихлебателей, дожидающихся пробуждения короля.

Уже отойдя на приличное расстояние, лорд и леди услышали сзади восторженные возгласы:

– Немедленно к прекраснейшей Этиллии! – кричал король.

– Сюда, ваше величество! – вторил ему Камил.

– И корзинку, Камил, корзинку! – королевский глас потрясал стекла в высоких окнах галереи.

Наемница с лордом-стражем переглянулись и, хихикнув, едва ли не бегом добрались до приемной короля Шанстреда.

Принцесса Этиллия

Вчерашний бал стал кошмаром! Король Вайнор привел на ужин свою подстилку! И ее усадили слева от него! Как законную супругу! В гневе принцесса не сдержалась и подсыпала ему в бокал слабительного. Говорят, испорченная ночь любви открывает мужчине глаза на других женщин! Увы, эта провинциальная корова опрокинула бокал.

До утра Этиллия вынуждена была наблюдать, как ее будущий муж любезничает с этой дрянью! И не просто любезничает! Фрейлины королевы быстро просветили принцессу о стоимости камней надетых на фаворитке. А потом изрядно поточили языки о самолюбие девушки.

Впрочем, несмотря на свое поведение, король Вайнор произвел на принцессу неожиданно приятное впечатление: высок, недурен собой, хорошо сложен. Когда он кружил вокруг своей девки, она злилась. Зато когда он строго посмотрел на Этиллию за столом, квариллийка неожиданно ощутила приятное волнение внутри. А ведь роскошный самец! Родить такому наследника будет даже приятно. Может, стоит пересмотреть свои планы?

Подумав, она отправила в покои, отведенные королю, камеристку с гостинцем. Возможно, быть королевой Вадерии не так страшно, как принцессой Квариллии?

После бала камеристка доложила, что конфеты отнесла, но камердинер только головой покачал – король не сладкоежка. Пришлось принцессе самой переодеваться в домашнее платье и ловить в коридоре тележку с королевским завтраком. Не выспалась жутко!

Хорошо, приглашение секретарь писала, Этиллия после бала просто с ног валилась от раздражения и усталости.

Кузен на балу все норовил назначить свидание за ближайшей портьерой! Совсем с ума сошел! Во дворце посторонние. Еще и немочи эти бледные, провинциальные, всюду шастают. Еле отбилась, напомнив, что ему нужно устроить еще несколько неприятностей на территории дворца.

Что-то последнее время Ачмес все чаще пренебрежительно отмахивается от ее желаний, поцелует и уходит, забывая, как сам соблазнял всего год назад. Может, и его зельем подпоить?

Бессвязные мысли успокоились. Сон навалился тяжелой подушкой, а слететь ему пришлось легким покрывалом – прибежала камеристка и сообщила, что король Вайнор принял предложение принцессы на чай.

– Пусть приходит вечером! – отмахнулась сонная девушка.

– Простите, ваше высочество, король Вайнор уже здесь, ждет вас в будуаре! – выпуклые голубые глазки камеристки готовы были вылезти из орбит от страха.

Этиллии стало даже любопытно: чем это Вайнор ухитрился напугать ее служанку?

– Подай платье. Желтое, с белыми цветами, и волосы подбери, как вчера, на ленту. А в будуар подай свежий морс, чай и булочки.

Уже через пятнадцать минут принцесса, опустив ресницы, медленно входила в будуар, предвкушая восхищение мужчин.

На скромном полотняном диване в центре комнаты восседал король Вайнор. В одной руке он держал булочку с кремом и, дирижируя ей, громким голосом что-то вещал чернокудрому красавчику, сидящему в кресле.

– Доброе утро, Ваше Высочество! – вскочил придворный и изящно поклонился.

Король лишь развернулся и завопил, оглушая Этиллию:

– А, принцесса, вот и вы! Рад вас видеть в добром здравии! Я как раз уверял шевалье, что вы самая быстрая принцесса на свете!

При этом король подмигнул ей и отсалютовал чашкой чая.

– Доброе утро, ваше величество, – сказала принцесса холодно и, опустив глаза, присела в кресло, скопировав поведение мачехи в те дни, когда она бывала недовольна отцом.

– Что вы, принцесса! Садитесь сюда! – Вадерский король хлопнул себя по колену. – В моем сердце поселилась страсть, и я хочу, чтобы вы были ко мне как можно ближе! – при этом он так размахивал чашкой, что залил горячим чаем половину дивана, а себя щедро усыпал крошками и измазал кремом.

От вчерашнего сдержанного щеголя не осталось и следа! Этиллия вновь попыталась изобразить кусок льда в юбке, но король схватил ее руку и начал покрывать ее слюнявыми поцелуями, заглядывая принцессе в глаза и шепча о своей страсти. При этом он всячески намекал шевалье оставить их одних, мял новое платье Этиллии и говорил, что влюблен без памяти!

А эта его корзинка! По обычаю, невеста дарила сладости жениху после вручения браслета, обещая быть сладкой и после свадьбы. В ответ жених дарил невесте корзинку сладостей после обряда, обещая что ее жизнь после замужества будет такой же сладкой, как и до него.

Вчера король Вайнор вручил принцессе орешки в меду, как капризному ребенку, а сегодня принес ей корзинку раньше помолвочного браслета! И лежал в корзинке только горный мед в сотах, от которого она покрывалась малиновой сыпью!

Когда «жених» начал настойчиво уговаривать Этиллию размазать этот мед «по восхитительной груди», она дрогнула!

При дворе отца водились нахалы, но принцессу всегда защищало ее положение, а король Вайнор, следуя своему статусу, мог обнимать и целовать свою невесту сколько ему вздумается!

Этиллия бежала из будуара в ужасе! Под громкое чтение скверных стихов и уверения в пылкой страсти.

Первым порывом было немедленно идти к отцу с жалобой, но уже в галерее она остановилась – король не превысил границ допустимого! Максимум, что сможет сделать отец, не разрывая помолвки – мягко попросить «не пугать девочку», а Вайнор может эту просьбу спокойно проигнорировать!

Стало как-то душно и волнительно. Принцесса подошла к окну и выглянула в сад, размышляя: как быть с влюбленным королем? Приворот наложен крепкий, на полгода. А если король не пожелает отказаться от помолвки?

Так ничего и не решив, она вернулась в комнату. Через три дня в королевскую часовню приезжает Верховный жрец, и можно будет попробовать разыграть последний козырь!

Вайнор Вадерский

После визита к Этиллии, королю пришлось вернуться в свои комнаты и переодеться. Камил давился смехом и торжественно поздравлял его:

– Ваше Величество, вы вполне можете сдать экзамен в школу актерусов! Принцесса в недоумении и страхе! Возможно, – добавил он, оглядывая поджидающих короля придворных, – ее секреты раскроются быстрее, чем мы думаем!

Вайнор устало откинулся в кресле: для него этот визит был весьма полезен. Конечно, не дело запугивать юную девушку, но алчный огонек, загоревшийся в ее глазах на балу, следовало погасить.

В это время вернулись лорд Мияр и леди Инира. Они рассказали свои новости.

– Его Величество король Шанстред Пятый приглашает вас на бокал красного силийского перед обедом, – сообщил начальник стражи.

– Его Величество обеспокоен, – добавила леди Инира. – Его расстроили признаки покушений, в одном он даже смог убедиться сам. Поэтому готов к переговорам и не будет возражать, если Камил придет в кабинет вместе с вами.

Король недоуменно поднял бровь, и лорд Мияр нехотя пояснил:

– Леди Инира обнаружила в приготовленном для вас кресле булавку с парализующим ядом гадюки из степей Хизардии. А в бокале – зелье, отнимающее разум.

– Так король Шанстред непричастен к этим сюрпризам? – уточнил Вайнор.

– Нет, кресло принесли, когда мы пришли, а напитки проверил личный врач Его Величества, – ответил лорд-страж. – Отрава была добавлена в бокал с вензелем Вадерии.

Вайнор устало потер переносицу:

– Кому же так нужна моя голова?

Леди Инира чуть присела, выражая желание говорить. Дождавшись разрешающего кивка, рассудительно сказала:

– Ваше Величество, мне кажется, что сейчас вас хотят не убить, а вернуть в Вадерию? Или подчинить? Это не смертельные яды. Но если бы они сработали, вы стали бы полностью зависимым от здешних придворных, ведь свита у вас небольшая.

Леди замолчала, но король понял недоговоренное: здесь не знают, что он привез с собой не любовницу и фаворита, а двух телохранителей высочайшего класса!

Что ж, это преимущество Вадерии. В который раз Вайнор поразился умению Иниры сказать нужное несколькими словами, благородной сдержанности и точности разящего кинжала. Вот повезет кому-то с супругой! Может, подыскать маркизе жениха среди высшей аристократии?

– А что посол Хизардии? – вспомнил он про вторую головную боль.

– Посол принял ваши извинения, – коротко отчитался лорд.

Его Величество вновь перевел взгляд на леди, понимая, что, скорее всего, ей пришлось у посла молчать, и это дало ей щедрую пищу для наблюдений.

– В его покоях слишком много вещиц, сделанных в Квариллии. – сказала Инира, – Очень хорошего качества, но… женских.

– Полагаете, у посла есть дама сердца среди придворных леди? – в голосе короля явно слышалось пренебрежение: мало ли кем из придворных кокеток увлечен посол?

Леди Инира сохраняя все то же невозмутимо-сдержанное выражение лица, отошла к окну. В задумчивости выглянула во двор. И вопросила:

– А вы встречали при дворе симпатичных юных дам во вкусе хизардцев?

Король с лордами переглянусь. А ведь верно! Дамы из провинции появились при дворе недавно. Их серенькие платья и постные физиономии пылкого посла привлечь не могли. Пожилые матроны из свиты королевы блюдут свою репутацию и дорожат местом. Так кто?

– Неужели?.. – лорд Мияр прикрыл ладонью рот, испуганно оборачиваясь к леди Инире.

Дама пожала плечами и уставилась на короля своими серыми глазами:

– Пробило полдень, ваше величество.

Король только глубоко вздохнул и отправился с камердинером за ширму, переодеваться. Мысли его были невеселыми. Получается, если посол увлекся не ее величеством – значит, принцесса Этиллия в сговоре с Хизардией? Версия требовала проверки, а времени катастрофически не хватало.

Пока вокруг кружит неведомый убийца, король не может мыслить здраво. А Шанстред быстро оправится от удивления и попробует настоять на своем – ведь ему тоже нужен союз. Снова это ощущение клетки, ловушки, узкой тропы на которой нельзя оступиться.

Переодевшись в камзол более спокойной расцветки, король Вадерии придал себе максимально беззаботный вид и отправился на бокал силийского к королю Шанстреду. Его сопровождал Камил.

В коридорах, к удивлению, почти не было придворных. Телохранитель пользовался своим способом обследования дороги – кидал мягко светящийся мячик в пол и стены. На гладком мраморном полу мячик вдруг скользнул вперед и покатился. Камил предостерегающе поднял руку и наклонился к блестящему мрамору:

– Масло.

– И только? – король удивился простоте ловушки. – Сменим маршрут?

– Не стоит, в другом коридоре может быть более опасная ловушка. – Брюнет отцепил от пояса кошель и, вздохнув, размотал узкую зеленую ленту: – ступайте за мной след в след, ваше величество.

Лента развернулась над полом в узкую тропинку, по которой мужчины благополучно перешли залитый изрядным количеством масла пол. Камил подобрал свой «мячик» и они продолжили путь.

До кабинета короля Шанстреда дошли без приключений. Вежливый дворецкий пригласил гостей в комнату, а король встал, приветствуя:

– Добрый день, Вайнор! Давай выпьем по бокальчику, пока дамы чистят перышки.

– С удовольствием! – король Вадерии улыбнулся в ответ и кивнул Камилу.

Телохранитель шустро проверил все своим мячиком. Шанстред молчал. Наконец Камил закончил проверку и, поклонившись, уселся на табурет в дальнем углу, буквально сливаясь с жемчужно-серой стеной.

– Вайнор, – Шанстред сделал глоток из красивого дымчатого бокала. – Я хочу принести извинения. Я получал донесения о происшествиях, но верил, что это просто цепь случайностей.

Вадерскому королю оставалось лишь пожать плечами:

– Шанстред, мы знакомы достаточно давно. Ты знаешь, что впадать в панику мне несвойственно.

– Помню, – квариллийский король усмехнулся.

Они познакомились с ним задолго до официальной встречи во дворце на коронации.

После изгнания из охотничьего домика, возлюбленная покойного короля Вадерии уехала сначала слишком далеко – почти на границу с Квариллией. Ее гнал страх за жизнь сына. Они вдвоем поселились в обычной деревне, сняв домик у молодой вдовы.

Старший принц тогда стремился укрепить свой будущий трон. Он организовал охоту в приграничье, пригласив Шанстреда, тогдашнего правителя Хизардии, хана Умконата и еще полдюжины правителей рангом помельче.

Все затевалось без большой помпы. Охрану обеспечивал отряд егерей. У шатров бдили гвардейцы, но придворных лизоблюдов не пригласили. Будущий король уже был женат, он искал лишь союзников своему будущему правлению.

Загонщики подняли стадо: секач, свиноматка и полдюжины подсвинков. Возможно, все кончилось бы хорошо, но один из сиятельных выстрелил из лука в подсвинков, а попал в секача.

Разгневанный кабан кинулся на всадников, игнорируя выставленные егерями колья. Под Шанстредом на этой охоте был довольно молодой и резвый конь. Спасая себя и всадника, он рванул с поляны, не разбирая пути.

Так король Квариллии очутился незнамо где, в чужом лесу на уставшем коне, без огнива и припасов.

Вайнор в этот день бродил по лесу с корзиной, полной желудей. Король Шанстред вывалился на него из зарослей и в два укуса умял скромный пирожок, выданный будущему королю на завтрак. Потом Вайнор проводил его до деревни.

На коронации Вайнора они вспомнили эту историю, посмеялись, и теперь у королей соседних была общая шутка, что иногда укрепляет мир больше совместных доходов и даже родственных связей:

– А это получше той кислятины, которой ты напоил меня в лесу, – подмигнул Вайнору будущий тесть, отпивая еще глоток силийского.

– Да и закуска не подкачала, – усмехнулся он в ответ, наслаждаясь вкусом кукурузной лепешки с острым сыром.

Короли посмеялись, расслабились и смогли обсудить существующее положение дел. Квариллийский король поддержал осторожность и дополнительную охрану. Вадерский король не стал говорить ему о подозрениях, связанных с его женой и дочерью. Только напомнил:

– Шанстред, мы с тобой друзья, но если Этиллия замешана в этих покушениях – в жены я ее не возьму.

Король потемнел лицом, с грустью признавая его правоту:

– Ты прав, Вайнор. Я слишком поздно понял, как важно иметь рядом верное сердце.

На этом и расстались.

Инира

В комнаты постучали. Скромная молодая леди в сером платье с белым воротничком передала приглашение от короля Вайнора:

– Его Величество ждет вас в верхней галерее, леди, – присела девушка в реверансе, глядя на телохранительницу бесхитростными голубыми глазами.

– Благодарю вас, леди, – чинно ответила та. – Сейчас же иду!

Застенчиво улыбнувшись, девушка в сером ушла. Если Инире не послышалось, под юбкой у нее звякнул кошелек с золотыми.

Лорд Мияр нахмурился:

– Позвольте, я провожу вас леди Инира.

– Не стоит, ваша светлость, – покачала она головой.

– Но вы сами сказали, что в одиночку ходить опасно! – разгорячился лорд- страж.

– Верно. Но нам нужно вывести убийц на чистую воду, а это значит – их нужно спровоцировать. – Объяснять достойному лорду свое полное понимание проблемы девушка не собиралась. Она укладывала в кармашки чисто женские вещички, способные послужить оружием самозащиты.

– Полагаете, вас хотят убить? – с сомнением протянул лорд.

– О, нет! Сегодня, скорее всего, только будут пугать. Хотя… – Инира задумчиво сунула в кармашки на поясе пару метательных ножей. – Это будет зависеть от того, кто на самом деле приглашает меня на прогулку.

Помахав лорду Мияру рукой, она покинула королевские покои. Все же слегка свербело между лопатками. Но, сделав пару медленных вдохов-выдохов, она припомнила бесшабашные глаза наставника Кейрана и плавной походкой двинулась к галерее.

Позже ей стало понятно, почему встречу назначили там.

Верхняя галерея располагалась под самой крышей основного здания дворца. Пожилые придворные, коих сейчас при дворе было большинство, не хотели подниматься туда даже ради великолепного вида на королевский парк.

Слуги жили в отдельном здании. Придворные дамы в этот час готовились к обеду, как и королевская семья.

Неторопливо шагая, девушка чутко прислушивалась к тому, что происходило впереди. Вдалеке хлопали двери, стучали каблучками горничные и камердинеры. Вот в шум дворца ворвалась гортанная хизардская речь. Похоже, в галерее ее поджидает не заклятие, а толпа нетрезвых и разнузданных мужчин.

Что ж, Инира быстро мысленно перебрала свой арсенал, прикидывая, хватит ли его, чтобы изобразить случайный отпор. Так вот и галерея. Она сделал большие испуганные глаза и прошептала:

– Ва-аше Вели-ичество-о, вы хотели меня видеть? – ответ в галерее раздались шорохи и смешки.

Инира осторожно сделала несколько шагов, стараясь не приближаться к огромным полукруглым аркам. Из дверей выступили хизардцы. Она оказалась права – от них явственно пахло бараньим жиром и молочной сивухой. Подарок с родины передали?

– Ой, – наемница скромно прикрыла лицо веером. – Простите, господа, мне передали приглашение, но, видимо, ошиблись. Я ухожу.

– Стойте, прелестная леди! – один из мужчин в ярком желто-красном халате перекрыл ей пути к отступлению.

Другой, изображая любезного кавалера, схватил даму за руку и тут же с воплем отдернул ладонь. Один есть!

Остальные в недоумении пытались выполнить задание – посмеиваясь и заигрывая, начали теснить барышню к широкому, незастекленному окну. Тем временем самый шустрый из них удивленно сунул оцарапанный палец в рот и, мягко опустившись на пол, захрапел.

Хорошее снотворное у матушки Купы!

– Ах, господа, ну что же вы! – продолжала она ломать комедию, хлопая глазами. – Меня ждет Его Величество!

Одновременно Инира наступила каблуком на мягкие войлочные сапоги ближайшего олуха, заставив его запрыгать на одной ножке. Потом царапнула острыми пластинками веера лицо другого, едва не угодив в глаз. Еще двое попытались ухватить ее за руки вдвоем и наткнулись на браслеты, усеянные мелкими металлическими шипами.

Хизардец в желто-красном халате, перекрывший выход, ошарашено смотрел, как его приятели отлетают от девушки, хватаясь за различные части тела, а она, наивно хлопая глазками, приближается к нему.

– Ой, вашим друзьям стало плохо! – придворный невольно попятился. С мурлыкающими интонациями: – А ваш посол знает, что вы подкарауливаете девушек в уединенных залах?

– Знает, он сам… – тут парень заткнул себе рот, понимая, что сболтнул лишнего.

А Инира решила проверить еще одну догадку:

– Так вас представили принцессе? – лицо хизардца перекосилось.

Что ж, она опять угадала.

Только вот, беседуя с предводителем, наемница упустила из виду остальных. Один крепко спал, двое вылавливали из ладоней обломки иголок, а вот тот, которому она наступила на ногу и поцарапанный веером уже пришли в себя.

Ухватив девушку за талию, и не обращая внимания на хруст втыкающихся в толстую ткань халатов иголок, они подтянули ее к окну и, наклонившись так, что женские ножки лишись опоры, зашипели в уши с сильным акцентом:

– Не оставишь короля в покое, слетишь с окна, словно птичка!

– Или мы ночью в спальню заглянем, с визитом! – шипел другой, больно щипая ее за грудь.

Времени демонстрировать изящество не было – эти нетрезвые бараны вполне могли телохранительницу просто уронить. Поэтому жалобно пискнув, она обмякла и сделала вид, что потеряла сознание.

Если бы руки хизардцев разжались, ее жизнь закончилась бы на плитах дорожки, обрамляющей королевский дворец. К счастью, приказ был только напугать, поэтому девушку втянули обратно и бросили в ворохе юбок на пол.

Она по-прежнему изображала обморок, а потому сильно приложилась спиной и головой о камни. Мужчины небрежно хлопнули ее по щекам, услышали легкий болезненный стон и, повторив свою угрозу, удалились.

Уходили они быстро. И, увы, больше ничего полезного Инира не услышала – только брань.

Едва топот стих, она осторожно встала, стараясь не поцарапаться своими приспособлениями. И медленно пошла назад, стараясь выглядеть невозмутимо. Не обращать внимание на боль в спине было трудновато.

Ожидаемо коридоры были пусты. Инира увидела лишь несколько служанок и лакеев, торопливо пробежавших с подносами в руках вдалеке, но ни одного придворного. Идти приходилось осторожно: начало потряхивать. Смерть вновь прошла улыбчивой тенью, погладив по коротким волосам своей костлявой ладонью.

Лорд Мияр взволнованно топтался у дверей, собираясь бежать ей на выручку. Заметив легкую растрепанность прически и помятые юбки, он вопросительно выгнул бровь.

– Все хорошо, лорд Мияр. – Ини сдержала легкий стон – несколько синяков на ребрах мешали дышать. – Меня только пугали. Хизардцы.

Начальник стражи нахмурился:

– Больше ничего не удалось узнать, леди? – Его взгляд уперся в проступающие на смуглой коже рук синие пятна.

– Все они были представлены принцессе. Одновременно, – ответила Инира, входя в комнату и осторожно вынимая свое оружие из кошелей и потайных карманов.

– Хм, – лорд потемнел лицом, разглядывая сломанные иглы, перекрученные пластинки веера и надломленные перья.

Инира не стала ничего объяснять – нужно было как можно быстрее приложить к синякам бодягу, наложить липучую мазь на пару царапин, расправить платье и успокоить нервы.

Жаль спиртное под запретом, но ведь есть и другие возможности! Позвякав пузырьками и горшочками, телохранительница ушла за ширму – приводить себя в порядок.

Лорд Мияр, оставшись в комнате, присел к столу, размышляя о том, как бы повела себя принцесса Этиллия, если бы ее жизни угрожали? Да не просто угрожали! – синяки на коже леди Иниры проступали весьма отчетливо. И, вздохнув, признался сам себе – квариллийская принцесса на такую выдержку не способна, ее ответом стала бы истерика.

Получается, телохранительница права? Этиллия хорошая принцесса, но никудышная королева? А раз так, король Вайнор не зря хмурит свои черные брови. Впрочем…

Лорд не успел завершить свои раздумья – Инира уже вышла из-за ширмы, аккуратно поправила прическу и благожелательно кивнула лорду-стражу:

– Мы сегодня еще куда-то идем?

* * *

Королевские эскапады принесли свои плоды – в этот же день принцесса Этиллия прислала королю Вайнору письмо с извинениями и предложением немедленно отправиться на границу двух государств для встречи Верховного Жреца.

«Там, на границе, расположена часовня, в которой государи веками заключали помолвки и браки. Мы можем воспользоваться благоприятным моментом и получить благословение Верховного, что, несомненно, укрепит нашу популярность в народе…» – писала каллиграфическим летящим почерком она.

Вайнору пришлось ответить согласием. Впрочем, принцессе продемонстрировала политическую грамотность и все же извинилась. Значит, помолвке быть.

Король Шанстред был рад согласию Вайнора: добрососедские отношения нужно укреплять родственными связями. Да и дочь пора пристраивать, уж больно часто видят возле ее покоев смазливых красавцев из придворных лизоблюдов.

Королева Ауретта просияла, услышав новости. Ее Величество немедленно отправилась руководить упаковкой багажа принцессы. Среди груды сундуков и корзин пряталось и приданое: гардероб, безделушки и парочка поистине королевских сервизов из квариллийского фарфора. Надо же показать вадерцам, насколько богата их будущая королева!

Двор, подстегнутый долгожданной вестью о поездке в Королевскую часовню, уже паковал сундуки для трехдневного вояжа. Слуги носились, как наскипидаренные, а дамы и кавалеры перемывали друг другу кости, надеясь на королевские милости и роскошное пиршество.

Королевская свадьба – дело важное, но основные торжества пройдут в Вадере, да и замуж выходит не наследница. Так что можно выбрать наряд поярче и насладиться поездкой: говорят, Пограничье весьма живописно. А уж визит в королевскую часовню – такая вещь, о которой и внукам рассказать не стыдно!

Нынешний король женился на квариллийке, так что свадьбу гуляли во дворце, скука смертная. Наследник еще молод, да и принцесс подходящих в Вадерии нет. А первая королевская супруга и вовсе их степнячек была – кумыс и войлок не пришлись по нутру изнеженным придворным.

Легенды о Королевской часовне передавались шепотом из уст в уста, поговаривали, что каждый посетивший ее обретает душевный покой и радость. Но попасть в знаменитую часовню можно было только на королевскую помолвку или свадьбу.

Вот и радовались придворные, предвкушая нечто особенное, небывалое. И слуги куда охотнее собирались в дорогу с господами, отказываясь от посиделок в теплой пустынной кухне и людской.

Вадерцы тоже собирали сундуки и корзины. Впрочем, их еще и не успели как следует распаковать, так что сборы продвигались быстро.

Лорд Мияр, неотступно приглядывающий за Инирой после инцидента с хизардцами, непринужденно поинтересовался:

– Вы уже уложили свои вещи, леди?

– Пока нет, – ответила Инира, поглядывая на крепких лакеев, выносящих королевский багаж. И поспешила добавить: – Пусть Его Величество решает сам. Возможно, мне лучше пропустить эту поездку?

Резная двустворчатая дверь гостиной распахнулась, вошел король Вайнор:

– Почему вы хотите пропустить поездку, леди? – спросил он старательно сдерживая недовольство в голосе.

– Сегодня двор отправляется к Королевской часовне – праздновать вашу помолвку. Там будет Верховный Жрец, – ответила телохранительница. – Не стоит раздражать духовенство открытым появлением любовницы за столом.

Король пристально посмотрел на нее и поинтересовался:

– Вы считаете себя моей любовницей?

Инира вспыхнула:

– Нет, сир, но ваша невеста и ее двор считают именно так.

Король усмехнулся, а в двери вошел Камил:

– Ваше Величество… – увидел подругу и замолчал.

Она бросила на напарника суровый взгляд, а он в ответ подмигнул.

– Через полчаса обед, – объявил Его Величество. – Леди Инира, вам стоит переодеться и собрать вещи, после трапезы мы выезжаем. Вопросы морали и этикета прошу вас предоставить мне.

Ини сцепила зубы – спорить с королем при посторонних себе дороже! Присела в реверансе и, сердясь, потопала к себе – менять платье.

Король долго смотрел ей в след. Возможно только эта странная женщина удерживает его от срыва. Пусть она будет рядом, так спокойнее, а уж заткнуть рты светским болтунам он сумеет.

Камеристка поджидала Иниру в комнате. Женщина успела принести от швей несколько платьев, которые можно было подогнать по фигуре прямо на леди. И уже уложила весь остальной багаж.

Поразмыслив, Инира выбрала платье в стиле провинциалок, прислуживающих сейчас принцессе. Серый шелк, отделанный узкими полосками кружев. Широкий воротник, простые рукава, полотняные манжеты. Из украшений позволила себе только брошь с розовым жемчугом, скрепляющую воротник. В таком платье можно будет отправиться в путь прямо из-за стола. А в том, что поесть спокойно ей не удастся – девушка не сомневалась.

Катрана, уловив стиль наряда, причесала волосы максимально просто, украсив их только розовой лентой.

В полчаса они уложились.

За дверью наемницу ожидал лорд Мияр. Он вежливо предложил руку и проводил в обеденный зал. На сей раз вадерцев усадили значительно дальше от высоких кресел с малиновыми подушками.

Их Величества вошли одновременно. Сели в кресла. Рядом с королем Шанстредом сидели королева и первый министр. Рядом с королем Вайнором принцесса и Камил.

Инира немного расслабилась – Его Величество под охраной. Есть надежда, что все кто хотел причинить королю вред, просто не успели приготовить ничего опасного.

С ее места за столом все еще были видны кресла и диваны, с изящной небрежностью расставленные на лужайке. По расписанию королевских развлечений сегодня планировался завтрак на траве и «дамские» игры. Слуги собирали в корзины нетронутые метательные кольца, пышные помпоны с острыми стрелками и колокольчики для игры в «жмурки».

Девушка даже немного пожалела, что развлечение не состоялось. Во всеобщей суете она могла бы …впрочем кто позволит наемнице развлекаться рядом с леди?

* * *

Обед в большой королевской столовой прошел вяло: Вайнор почти ничего не ел и не пил. Камил бдил, скромно расположившись слева от короля. Он тоже не шарил глазами по тарелкам, лишь небрежно помахивал над блюдами перстнем с крупным прозрачным камнем. А прочие вадерцы лишь делали вид, что наполняют свои тарелки. Ибо амулеты «опальной фаворитки» буквально шипели над каждым куском, поданным вадерским гостям.

Предвидя ситуацию еще до обеда, лорд Мияр лично закупил в дорогу копченый окорок, каравай хлеба и несколько бутылок медовухи на рынке. Так что ближний круг вадерского короля собирался в начале пути сесть в карету и подкрепиться.

Зато принцесса Этиллия вся светилась довольством. Она едва дождалась, пока ее отец объявит окончание трапезы – тут же повисла на короле Вайноре, расточая свои самые нежные улыбки.

Королева Вадерии – звучит замечательно! Если уж Вайнор дарит фаворитке бесценные альфапириты, то королеве полагается нечто большее! Этиллия аж зажмурилась в предвкушении всех радостей королевской жизни.

Король Вайнор вовсе не разделял энтузиазма принцессы: сцепив зубы, он любезно проводил ее до кареты и с облегчением забрался в свою. Там витал аппетитный запах копченостей, и лорд-страж пластал окорок щедрыми ломтями над корзинкой с огромными южными помидорами, огурцами-перестарками и сочными зелеными перцами.

Король даже немного удивился теплой атмосфере простого перекуса. Все шептали, передавали другу ломти хлеба, овощей и фляжки с вином. Искренне улыбались и вытирали жирные руки и губы платками с тонкой вышивкой.

Где-то в глубине души король даже позавидовал лорду Мияру, ведь пожилой придворный с отеческой заботой ухаживал за телохранительницей, а королю стоило блюсти равнодушие, дабы не компрометировать даму.

Однако удержать улыбку король не смог: Инира так непосредственно общалась с друзьями, так просто и аппетитно ела незамысловатую снедь, что невольно распространяла вокруг себя атмосферу естественности, живости.

Когда все насытились и расслаблено откинулись на сиденьях, в карете установилась благословенная тишина. Всех, несомненно, интересовало насколько твердо намерение Его Величества вручить браслет принцессе Этиллии, но никто не решался нарушить молчание. Вайнор же не спешил его прерывать.

Когда тишина стала давящей, король выглянул в окно и приказал ближайшему стражнику подать его коня. Приказ был исполнен немедленно. Дальнейший путь король и его свита проделали верхом.

Да это был побег, но королю надо было обдумать слишком многое: помолвка, угроза от Хизардии, странные выверты торговли все это ни на минуту не оставляло его мыслей. И пока впереди виделся только один выход: женитьба на Этиллии. Но этот выход был клеткой для него. Отказом от мечты, от любви, от того что давало ему силы жить и властвовать много лет.

За тяжкими думами день промелькнул незаметно. Огромное летнее солнце медленно опускалось за горизонт. В душистых травах стрекотали кузнечики, нежно пели цикады. Деревья мягко шелестели под легкими порывами свежего ветра. Несмотря на пыльную дорогу, летний вечер был удивительно хорош.

Напряжение, копившееся в сердце короля, постепенно утихло. Он все чаще смотрел на беловолосую женщину в сером платье и представлял ее в своем тайном саду – возможно, смеющуюся, а возможно – и с младенцем на руках… Эта мысль заставила его оторваться от дум и оглядеться: до часовни оставалось не более десяти минут скачки.

Когда хмурый король Вайнор увидел издалека Королевскую часовню, он невольно придержал коня. Высокое, широко раскинувшееся здание поражало своей гармоничностью и необычностью.

Последние лучи заката блестели на крытой драгоценной слюдой крыше, мягкие изгибы стен и многочисленные витражные окна превращали часовню в праздничный пудинг. Глазурью служили стаи белых птиц, прикорнувших на карнизах, а вазоны с цветами заменяли помадки и украшения из марципана.

Королевская часовня состояла из собственно часовни, двух флигелей, в которых хранилось все необходимое для службы, и большого «королевского дома», способного вместить едва ли не половину придворных квариллийского двора.

Когда кареты и всадники подъехали ближе, оказалось, что их уже встречают. На крыльце стояли управляющие и слуги, на окнах горели красивые масляные светильники и в воздухе разливался тонкий аромат ночных фиалок.

Король Шанстред с весьма довольным видом лично выслушал приветствие управляющего. Управляющий расцвел от похвалы Его Величества, быстро представил домочадцев и протянул королю традиционное угощение.

Шанстред отведал сладости, предложенные на золотом блюде, и проводил жену и дочь в приготовленные для них покои.

Короля Вайнора и его свиту провожал в комнаты старший сын управляющего. Худощавый долговязый парень, кланяясь, вел небольшую группу вадерцев следом за королевской четой. Пройдя лестницу, квариллийцы свернули налево, вадерцам предоставили правое крыло здания.

Лорд Мияр сразу расставил у поворота стражников, жестко напомнив им правила:

– Ничего не есть и не пить, пока не сменитесь со службы. Не разговаривать. Если кто-то попытается прорваться на этаж – сразу подавайте сигнал! Хоть кричите, хоть мечами стучите, но предупредите! – Еще раз оглядев усталых воинов лорд смягчился: – Через час сможете смениться, ужин и мыльню вам оставят.

Стражники благодарно закивали и перекрыли коридор.

Камил шел первым, отстранив проводника. Ему и досталась магическая ловушка. Когда он застыл, словно муха в янтаре, Инира шарахнулась назад, прикрывая собой короля.

Ветвистые молнии ударили в Камила, заставив его задергаться и протяжно застонать. Бьющееся в судорогах тело окружила тонкая слюдяная пленка, светящаяся в полумраке бледным оранжевым светом. Голос телохранителя доносился точно из огромной бочки – гулко и страшно.

– Назад! – громкий голос Иниры заставил всех попятиться. – Сиг, Кварт! Мой кошель и два меча!

Наемники немедленно подошли ближе и Сигизмунд вынул из заплечного мешка огромный кошель из толстой дубленой кожи. Два коротких меча телохранительница воткнула на границе слюдяного пузыря.

Ее напарник уже не кричал, лишь тихо стонал сквозь зубы, но этот звук заставлял подниматься волосы на шее у самых закаленных вояк, а более нервные слуги уже стучали зубами и тихонько подвывали.

Из кошеля Инира вынула два пузатых флакона из глазурованной глины, пучок коротких веточек и огарок свечи. Щелкнув пальцами, затеплила огонек, устанавливая свечку между мечей. Вадерцы попятились, давая ей больше пространства.

Из того же кошеля девушка вынула небольшую трубочку, набрала с ее помощью несколько капель из флакона с красной пробкой и брызнула на размытый силуэт Камила так, чтобы капли прошли над огнем.

Силуэт на миг стал четким, словно вырезанным из бумаги. Тогда в него полетел второй флакон. Стук удара, звон осколков и забористый мат выпавшего из ловушки телохранителя заставили всех прижавшихся к стенам людей вздохнуть с облегчением.

– Сиг, Кварт, помогите! – Инира разжала напарнику зубы кинжалом и влила в сведенный судорогой боли рот остатки зелья из флакона.

Мужчины тут же навалились, прижимая друга к полу, фиксируя конечности и само бьющееся тело. Они громко звали на помощь королевского мага.

Вайнор наблюдал за тем, как Ини спасает своего напарника и восхищался ее мужеством и стойкостью. Он заметил капли крови, капающие с искусанных губ девушки, нервную дрожь и расширившиеся от ужаса зрачки, когда она отвернулась от бьющегося тела. Окровавленные губы шептали молитву Светлым, а королевский маг, с опозданием добравшийся до покоев гостей, уже размахивал над пострадавшим руками.

– Леди Инира, что это было? – спросил Вайнор, когда девушка отошла к стене и медленно сползла на пол. Поза казалась необычной для женщины, но было понятно, что она готова вскочить в любой момент.

– Ловушка, вытягивающая жизнь, – почти шепотом ответила девушка, утирая крупные капли пота. – Я не маг, – всхлипнула она, – поэтому грубо ломала чужие плетения. Камил мог погибнуть.

– Маг уже здесь, и вы спасли своего друга, – твердо сказал король, присаживаясь рядом. – Пожалуйста, успокойтесь и скажите, можно ли идти дальше.

Ини утерла некстати набежавшие на глаза слезы, вынула из кармашка на поясе что-то маленькое и круглое, сунула в рот, с усилием разжевала и встала. Ее потряхивало и шатало, так что король молча прижал ее к себе, позволяя опереться.

Шаг, другой – и вот магическое зрение слегка размыло очертание предметов, позволяя проникнуть в их суть.

– До дверей все безопасно! – Инира махнула рукой, едва не врезавшись в подставку с красивой фарфоровой вазой.

Маг за их спинами уже закончил свои манипуляции и требовал для пострадавшего ванну и постель, так что девушке пришлось поторопиться.

Покои в «королевском доме» оказались роскошными и очень старинными. Каменные стены прикрывали полотна, расшитые грубыми шерстяными нитками. Деревянные полы потемнели от времени, а камины больше напоминали древние очаги, сложенные из дикого камня.

Впрочем, в комнатах хватало и новых вещей – тонких фарфоровых ваз и чаш, шелковых подушек и уютных кресел. Однако Инира с затаенным восторгом проводила рукой над резным столом, изготовленным еще до рождения ее прабабушки. Восхищенно вздыхала над мозаичным блюдом, украшающим каминную полку. Любовалась подсвечником из черного железа, выкованным столь искусно, что птичка, присевшая на корявую ветку, казалась живой.

Закончив осмотр покоев, телохранительница разрешила войти свите:

– Все спокойно, ваше величество. Если позволите, я помогу своему другу.

– Конечно, леди Инира. – Вайнор Вадерский устало опустился в глубокое кресло и попросил: – Загляните ко мне, когда господину Камилу станет лучше.

Присев в положенном этикетом реверансе, Инира вышла, торопясь в комнату напарника. Король проводил девушку усталым взглядом

Маг короля Квариллии оказался профессионалом – быстро ликвидировал последствия попадания в ловушку, усыпил пострадавшего и оставил на прикроватном столике снадобья, объяснив Сигизмунду что и как принимать.

Теперь Сиг и Кварт по солдатской привычке дремали в креслах у постели Камила, изредка меняя ему компресс и вливая в рот микстуры.

Ини, успев сменить дорожную одежду на привычные штаны и рубаху, неслышно вошла в затененную комнату и осторожно коснулась рукой плеча друга:

– Сиг, идите поешьте, я посижу.

– А ты? – метатель ножей озабочено заглянул ей в лицо, отмечая бледность и усталый вид.

– Мне пока спать нельзя, – вздохнула девушка, – магическое зрение использовала.

– Хорошо, – Сигизмунд знал особенности применения магии человеком, почти не имеющим своих сил. – Я тебе сейчас питательный суп принесу и вина с пряностями.

– Вина мне нельзя – усну, а надо за королем присмотреть, – виновато сказала Инира.

– Как хочешь, тогда сейчас огонь разведу, – не стал спорить Сиг.

Друг подошел к камину и покачал головой – очаг был вычищен, тут же лежала кочерга и растопка, но не было дров.

– Подождешь немного? – он вопросительно взглянул на зябнущую Иниру. – Схожу на кухню сам.

– Хорошо, – девушка не стала спорить.

Проводив наемника, села в кресло у кровати, укуталась в плед и благодарно посмотрела на Камила: он ее спас, ловушка ставилась на нее. Об этом просто кричала использованная магия.

У обычного человека или такого, как она, слабого мага не было шансов – жадный паразит, превращенный в пузырь, высасывал жизнь за считанные минуты. У друга оказалось куда больше магических сил, нежели предполагала сама Инира, только поэтому он смог дождаться помощи.

Однако основной ингредиент такой ловушки не встречался ни в Вадере, ни в Квариллии, ни даже в Хизардии. Питающиеся жизненной силой черви водились в Семидневной пустыне, странной магической аномалии расположенной на юге Умконата.

Выходит, игроков в этой истории больше, чем они предполагали? Или кто-то из посольства Хизардии недавно получал посылку «от тетушки»?

Отвлекаясь от дурных мыслей, телохранительница посмотрела вокруг, отмечая столь же старинный, но менее дорогой интерьер спальни. Перебрала мешочки и коробочки с зельями, сменила компресс на лбу друга и поежилась, стараясь избавиться от внутреннего холода. Магические штучки берут свою плату.

Сиг вернулся минут через сорок: принес вычурную фарфоровую супницу горячего супа, свежий хлеб и крепкий травяной настой с медом. Кварт тащил дрова и одеяла.

– Я тут лягу, пояснил он недоумевающей телохранительнице, – Сиг с королем переночует, а тебе велено идти спать.

– Кем велено? – Инира была недовольна.

– Его Величеством! – хором ответили мужчины.

Девушка только фыркнула в ответ. Все же ей пришлось плотно поужинать под пристальными взглядами друзей, а потом уйти в комнату рядом с королевской – отдыхать.

Прежде чем лечь, Инира передвинула к входной двери тяжелую скамеечку для ног. Потом умылась в большом медном тазу теплой, благоухающей розами водой. Короткие волосы заняли чуть больше времени, чем обычно. Ини недовольно поморщилась – отрасли, надо бы снова подстричь.

В комнате обнаружился ее багаж, поэтому впервые за все время путешествия она облачилась в мягкую и удобную ночную сорочку. Уделила некоторое внимание коже и ногтям, а потом с тихим вздохом довольства легла в постель. Интересно, а Его Величество уже лег?

Инира лежала в просторной кровати, и сон никак не хотел приходить. Она в очередной раз успокаивала свое непослушное сознание: все хорошо, Камил спит, за ним присматривает Кварт. В комнате короля ночует Сигизмунд, на серьезного и ответственного друга можно положиться. Да и комната, которую ей отвели – смежная с королевской. Тонкая филенчатая дверь не скрывает даже шорохи и звук шагов.

Неожиданно до нее дошло! Смежные покои! Предназначенные для жены или любовницы! И король сам определил эту комнату для нее!

Благоразумие тут же подало голос: ты же телохранительница! Значит, должна быть рядом! Даже самый большой «королевский дом» не может вместить всех придворных. Так что бездарно тратить большую красивую комнату король просто не смог.

Тогда зазвучал тоненький ехидный голосочек дочери герцога: а почему тогда в этой комнате не расположился лорд Мияр? Да и Камила могли положить на эту просторную кровать. «Молчать!» – мысленно рявкнула Инира внутреннему голосу и, закрыв глаза, приказала себе уснуть.

Король Вайнор

Вайнор Вадерский готовился ко сну, когда услышал в соседней комнате легкие звуки: кажется, двигали мебель? Сигизмунд, перехватив взгляд короля, подтвердил его предположение:

– Мы уговорили леди Иниру отправиться спать.

Вайнор кивнул, изображая равнодушие, принял от камердинера рубашку и лег в постель. Едва уловимые скрипы в соседней комнате стихли. Король прикрыл глаза, вслушиваясь в наступающую тишину.

В очаге с тихим шорохом рассыпались головни. За окнами еще доносились разговоры слуг и конюхов, ржание коней. Рядом посапывали наемник и уставший за день камердинер. Поскрипывали половицы, хлопали двери… Постепенно огромный дом затихал.

Вайнор только через некоторое время понял, что не спит, чутко прислушиваясь к малейшему звуку из соседней комнаты. Увы, слышно было плохо. Зато Сигизмунд и камердинер ровно выводили носами сонные рулады. А в душе росла тревога.

Стараясь двигаться как можно тише, Вайнор поднялся с кровати и шагнул к тонкой двери, разделяющей две комнаты. Кончиками пальцев толкнул легкую дверь и увидел отлетевшее в сторону привидение с кинжалом в руке!

К счастью дверь, остановилась приоткрытой. Удивленный мужчина рассмотрел девушку в длинном белом балахоне, отделанном красивыми лентами.

– Ваше величество! – раздался гневный шепот. – Что вы здесь делаете?

– Не спится, – король развел руками, сдерживая рвущийся смех. Потом, разглядев немаленький кинжал в твердой женской ручке, перестал смеяться и спросил:

– А почему не спите Вы?

– Колыбельную некому спеть! – огрызнулась Инира и тут же закрыла себе рот ладонью: – Простите, ваше величество! Мне тоже не спалось.

– Что ж, значит, мы вполне можем посидеть у камина вместе, – решил король, входя в ее спальню и закрывая за собой дверь. – Я бы извинился за урон, который могу нанести своим визитом вашей репутации, но, боюсь, урон уже нанесен.

– Пустяки, ваше величество, – Инира накинула на плечи шаль – «королевский дом» был каменным, ночью в стороне от камина и одеял было зябко. – С точки зрения придворных дам звание вашей любовницы даже почетно и прибыльно.

Король приподнял выразительную бровь в саркастическом удивлении, потом пожал плечами:

– Что ж, рад, если вы разделяете такую точку зрения, леди. – Затем спокойно шагнул к камину и опустился в кресло, а девушка присела на низкий пуф и подложила в умирающее пламя несколько поленьев.

– Хотите перекусить? – спросила она, обнаружив у очага корзинку с хлебом и супом.

– Пожалуй, – кивнул Вайнор, продолжая пристально рассматривать телохранительницу в неверном свете огня.

То, что раньше отталкивало его – выступающие скулы, загорелая кожа, острые локти и мозолистые ладошки с короткими ногтями – теперь в свете огня складывалось в единый образ, который вызывал в груди щемящую нежность.

Не юная девушка с ветром в голове, не товар на брачном рынке. Сильная, уверенная в себе женщина, способная встать рядом с мужчиной. В глубине ее серых глаз хранится секрет – мечта о семье и детях, но мало кому дано было о том догадаться.

Вайнор неожиданно вспомнил слова Камила: «аристократ, лесоруб и воин» и усмехнулся. Жаль, что он не доверяет никому, даже телохранителю настолько, чтобы рассказать, как зарабатывал будущий король Вадерии свой кусок серого деревенского хлеба.

С восьми лет будущий король Вайнор работал на расчистке вместе с лесорубами: собирал хворост, вырубал кусты и подрост, мешающий транспортировке огромных вязов. Правда это продолжалось недолго – мама узнала и со скандалом забрала сына с деляны. Потом будущий король работал конюхом, пастухом и батраком, но в итоге стал и воином и политиком и аристократом.

Между тем Инира подогрела на краю очага суп и хлеб:

– Простите, ваше величество, ложка только одна.

Вайнор привычно потянулся к поясу – за футляром, в котором воины носили ложку и столовый нож. Футляра на поясе не оказалось, ведь король явился с визитом в одной длинной белой рубахе. Перехватив быструю улыбку девушки он улыбнулся в ответ и предложил:

– Давайте есть по очереди.

– Хорошо, – Инира кивнула и улыбнулась уже в открытую.

Они поели в уютном тепле, передавая друг другу ложку и кусочки хлеба. Выпили согревающего настоя, а потом негромкими голосами вели неспешную беседу едва ли не до рассвета. Лишь отдаленные шумы кухни и конюшни заставили их разойтись по кроватям.

К удивлению вадерцев, покушений в эту ночь не было. Камил, проснувшийся к завтраку, проверил все поданные в покои блюда и недоверчиво покачал головой:

– Все чисто, можно есть.

Король не торопился вставать. Проснувшись, лежал под тяжелым одеялом из шкур, рассматривая вышитые фестоны балдахина. Ему казалось, что стоит встать и новый день навалится на него невыносимой тяжестью.

От решения короля зависит многое и далеко не всегда счастье самого сюзерена. Возможно, долг перед страной расплющит Вайнора Вадерского, превратит в механическую куклу, лишенную чувств и мыслей. Он перестанет быть живым и чувствующим человеком, мужчиной, останется лишь пустая оболочка способная есть и дышать, но не способная любить.

Странную хандру его величества заметили, но не посмели нарушить его покой. Слуги двигались неслышно, стараясь не тревожить короля. Сиг и Кварт безмолвно стояли у двери, ожидая результатов проверки завтрака, воды для умывания и чистого белья принесенного от прачки.

Когда Камил объявил, что ни отравы ни приворотного зелье в еде и воде нет, король позволил себе еще минуту тоскливых размышлений, потом нехотя отправился умываться. Новый день обещал стать если не худшим за последний год, то далеко не самым радужным. Значит, стоит встретить его во всеоружии. Или хотя бы в лучшем камзоле с лучшей шпагой на поясе!

Камердинер словно уловив настроение его величества подал самый роскошный камзол из всех имеющихся: васильково-синий бархат терялся в плотном золотом шитье. Сапфировые пуговицы, бриллиантовые розетки на обшлагах и вшитые в ряды канители кусочки черного янтаря превращали одеяние в парадный футляр.

Оценив внешний вид и настрой короля, лорд Мияр подал Его Величеству тяжелую фамильную шпагу вместо парадной зубочистки. Остальные участники вадерской делегации постарались придать себе не менее торжественный вид, хотя королевского блеска не достигли.

Инира хотела вновь прикинуться серой мышью, но ей не позволили. Лорд Мияр отловил в коридоре камеристку, приставленную к девушке и передал распоряжение короля:

– Только гербовые цвета Вадерии и альфапириты!

Телохранительнице пришлось покориться. Синее платье в ее скромном гардеробе было только одно, пошитое еще в Вадерии придворной портнихой. Синий бархат с золотой отделкой. Строго и торжественно одновременно. Сдержанным фасоном платье несколько напоминало мундир и это девушке очень нравилось.

«Это форма» – твердила она себе расправляя тяжелые юбки. Камеристка посоветовала надеть широкое «наплечное» ожерелье, напоминающее орденскую цепь:

– Сейчас это очень модно, леди. Возможно, у вас не будет случая вновь надеть такую красоту. – Служанка потупила глаза, но Инира не стал ничего уточнять.

Раз ее считают любовницей короля, то и предполагают, как может поступить будущая королева с бывшей фавориткой. Забрать все украшения и сослать в глушь – самое мягкое наказание в таких случаях.

Ожерелье девушка все же надела – оно идеально подошло к фасону платье и своим блеском добавило торжественности облику. Вот только сердце билось слишком сильно. Откуда такое волнение?

Тот же лорд Мияр объявил, что «госпожу Иниру» к столу проводит лично. Значит, с королем будет Камил, а ей остается роль зрительницы. Сделав несколько глубоких вдохов, Инира присела на специальный табурет, погружаясь в легкий полусон, так проще ждать.

* * *

Когда король Вайнор, облаченный в достойный самой коронации камзол, изволил спуститься вниз, слуги уже накрывали столы. В просторном холле толпились придворные, а за окном разливался чудесный солнечный день.

Что ж, Вайнор остановился у окна и незаметно прижал руку к сафьяновому футляру, спрятанному у сердца. Здесь, около старинной святыни, осененной благоволением Светлых, он может честно сказать – Этиллия никогда не станет для него любимой женщиной.

Возможно, с годами она станет соратницей или матерью наследника, это тоже неплохо. Но здесь и сейчас ему было горько осознавать это.

Он вспоминал лицо своей матери, увиденное в храме Светлых в тот день, когда она выходила замуж – спокойное, уверенное, озаренной внутренним светом. Ее супруг – барон Пограничья, нежно сжимал в своей привычной к мечу ладони тонкие пальцы будущей жены и клялся защищать, хранить, любить.

– Ваше Величество! – прозвучал рядом колокольчиком голос Этиллии, вырывая Вайнора из грустных мыслей. – Вы проводите меня к столу?

– Конечно, Ваше Высочество! – Ответил он, благословляя этикет, позволяющий держаться на некотором расстоянии от девушки.

Соблюдая традицию, король предложил принцессе руку и неспешно проводил ее в парадный зал.

Едва короли и их свита расположились за накрытым столом, как на улице затрубили трубы, зазвонили многочисленные колокольчики, объявляя о прибытии Верховного Жреца.

Некоторое время с улицы доносился шум, потом все стихло. Вскоре колокольчики зазвонили дружнее и двустворчатые двери зала распахнулись, впуская Верховного жреца со свитой.

Придворные дружно подскочили, складывая ладони лодочкой. Хизардцы просто стояли, соблюдая этикет. Последними встали короли. Королева и принцесса поднялись минутой раньше, следом за герцогами.

Верховный жрец вошел в сопровождении всего трех служителей. Он казался довольно молодым и полным сил. Высокий головной убор, украшенный колокольчиками, и широкий воротник придавали ему торжественный и величественный вид.

– Благословенны будут своды сии! – возгласил жрец, воздевая руки.

Раздался легкий треск, все с изумлением увидели, как старинные, потускневшие и потрескавшиеся фрески на потолке зала вновь обрели яркие краски и монолитность.

– Благословенна будь трапеза сия! – вновь возгласил Верховный.

Люди с любопытством уставились на столы.

Здесь благословение произвело странное действие: полопались некоторые бокалы, скрутились спиралями ножи, блюда изменили вид и свежесть… увы, не всегда в лучшую сторону.

Особенно досталось прибору короля Вайнора: в его тарелке расцвел колючий куст, вино в бокале вытекло через трещину вонючей зеленой жижей, а салфетка осыпалась пеплом.

– Благословенны будьте правители! Да осенят вас Светлые Боги мудростью и долголетием! – провозгласил жрец в третий раз, почти упав на руки сопровождающих.

Ему тотчас принесли глубокое удобное кресло и поставили на возвышении, рядом с королевскими тронами. Служители сами хлопотали над Верховным, а вот их величества смотрели друг на друга в изумлении.

Король Шанстред порос побегами сине-фиолетовых ядовитых вьюнков. Каждая гибкая веточка заканчивалась синим или пурпурным цветком с длинным алым языком ядовитых тычинок. Коснувшись дразнящей тычинки, король обжег палец.

Король Вайнор покрылся колючими побегами дикого шиповника. Его ветви оканчивались огромными розовыми цветами, источающими свежий и терпкий аромат.

Камил немного растерялся, но придворные Шанстреда уже ловко выпутывали сюзерена из гибких веток. А рядом с Вайнором появились Сиг и Кварт с кинжалами в руках. Через несколько минут активных действий их величества сели за прибранный стол, и дали сигнал к началу трапезы.

– Лорд Мияр, а вы уверены, что это можно есть? – Спросила Инира, искоса поглядывая на позеленевшую рыбу.

– Можно, леди. – Лорд-страж слегка улыбнулся, – Благословение Верховного Жреца сделало эту трапезу чрезвычайно полезной для здоровья.

Вокруг шустро стучали вилки и ножи, да и сам лорд с аппетитом начал есть раковый суп, но девушка еще не удовлетворила своего любопытства:

– А что означают побеги на королях?

– Обычно это подсказки или предупреждения царственным особам. Такой эффект благословение дает редко, не чаще раза в десять – пятнадцать лет. И не каждый Верховный имеет такую способность.

Лорд всем своим видом дал понять, что не хочет больше разговаривать. Телохранительница невольно переключилась на трапезу продолжая бросать внимательные взгляды на тот конец стола за которым расположились их величества и принцесса.

После ракового супа с пирожками подали телятину с грибами. Кусочки мяса почему-то пахли молоком, и по вкусу напоминали творожную запеканку с изюмом.

Запеченные в патоке перепела, напротив, имели вкус моря. Инира растерялась – вокруг все усердно работали челюстями, а она не могла проглотить больше ни кусочка. Салат из овощей воспринимался как дорогие экзотические фрукты, а вина переливались всеми цветами радуги.

Во время трапезы на королевском возвышении шли тихие разговоры. Инира и лорд Мияр косились туда, прокручивая в голове возможное развитие событий.

Все ожидают, что к прибытию Верховного приурочат объявление о помолвке. А может быть, объединят помолвку и свадьбу, дабы провести торжества в один день? Политическая история знавала и более необычные свадьбы, а тут есть прекрасный повод ускорить события.

Между тем подали десерт: великолепные свежие фрукты, прихотливо нарезанные и политые винным соусом. Едва лакеи разнесли тарелочки, как король Шанстред поднялся и вместе с ним встал король Вайнор:

– Подданные! – торжественно провозгласил король Квариллии, поглядывая на дочь с отеческой нежностью. – Сегодня у нас торжественный день! Мой друг, Его Величество король Вайнор Вадерский, объявляет о своей помолвке!

Все дружно зааплодировали и, отставив тарелки, повернулись к тронам. Этиллия, кусая губы, приподнялась над креслом, собираясь что-то сказать, но король Вадерии подняв руку, остановил праздничный шум:

– Здесь и сейчас, в присутствии лиц благородной крови и Верховного Жреца Светлых богов я вручаю свой браслет, – с этими словами Его Величество вынул из поданной Камилом шкатулки уже знакомое Инире украшение и взглянул на него. Побледнел. Взглянул еще раз.

Эта заминка не осталась незамеченной – дамы и кавалеры вытянули шеи пытаясь рассмотреть, что же так напугало вадерского короля.

Несколько минут между королями шел активный диалог: Вайнор чуть растерянно показывал Шанстреду помолвочный браслет, а король Квариллии наливался тяжелым гневом. Короткие отрывистые фразы не были слышны придворным, но сама остановка действия говорила о многом.

Прервал тягостные переговоры Верховный Жрец. На минуту приподнявшись в тяжелом кресле, он бросил несколько слов, которые тут же подхватили и передали вдоль стола:

– Воля Светлых. Другое не дано.

Лицо короля Шанстреда исказила такая мука, что придворные замерли в нерешительности. Казалось, немолодой король увидел у своих ног разбитые мечты, надежды, а может даже пошатнувшийся трон.

Лицо принцессы выражало такую гамму чувств, что Инира поспешно отвела глаза. Даже голодный леопард казался образцом милосердия рядом с этой разгневанной фурией. Оскорбленная гордость, ненависть, презрение, горячее желание отомстить – все это превратило прелестную юную девушку в отвратительную мегеру пугающую одним только видом.

В этот самый момент король Вайнор неожиданно увидел себя на распутье. Воля Светлых есть воля Светлых, но человек никогда не лишается права выбора. Сейчас он мог утешить гордость Этиллии и искреннее горе Шанстреда, но какой ценой?

На другой чаше весов лежала не просто его жизнь – его сердце. Будут ли долгими годы, проведенные рядом с нелюбимой женщиной? Принесет ли благоденствие своей стране несчастный король? Вайнор постоял, сглатывая вязкую слюну, посмотрел на Шанстреда, на Этиллию, на бессильно раскинувшегося в кресле жреца и решительным шагом направился к дальнему концу стола громко объявляя:

– Я вручаю свой браслет леди Аннелоре Керленской!

В зале повисла мертвая тишина. Этиллия захлебнулась криком и, медленно багровея, смотрела на Вайнора так, словно собиралась убить его взглядом на месте. Королева Ауретта прижала к губам платок, словно заглушая всхлип.

Шанстред выглядел подавленным и печальным, но Вайнор на минуту вернулся к нему и взглянув в глаза старого друга чуть улыбнулся:

– Прости, друг, – шепнул Вайнор. – Светлые Боги любят пошутить над людьми.

Шанстред чуть улыбнулся в ответ, хлопнул друга по плечу и подтолкнул, желая удачи.

Телохранительница растерянно вертела головой: кто такая леди Аннелора? Куда сейчас подойдет король Вайнор, и нет ли в том месте опасности?

Неожиданно, издалека, словно из неведомой дали к ней пришло понимание: леди Аннелора – это она! Это ей собирается вручить браслет король Вадерии!

Мысли заметались, она вскочила, намереваясь сбежать, но лорд Мияр был начеку. Ловко уцепив девушку под руку, он подхватил бокал вина и поднял в приветственном жесте. Следом за ним вскочили и другие придворные, желающие увидеть, как король большой и сильной державы вручит свой обручальный браслет подзаборной девке.

А Вайнор уже стоял рядом с девушкой, протягивая ей браслет на раскрытой ладони. В его глазах бились безумные искры не то смеха, не то ужаса, но внешне король был строг и серьезен, как палач:

– Леди, – сказал король, и его голос эхом разнесся в притихшем зале, – я прошу вас принять мой браслет в знак нашего будущего союза. – И протянул свою ладонь ближе.

Лорд Мияр, изображая старшего родственника, вложил ладонь Иниры в руку короля. Твердые мужские пальцы приподняли кисть, холодком скользнула полоска металла украшенного цветными эмалями и драгоценными камнями.

Телохранительница закрыла глаза, представляя, что все это только сон. И взбудораженное дыхание короля, и сдержанное сопение лорда Мияра лишь чудятся ей сквозь дрему.

Услышав щелчок застежки браслета, Инира вздрогнула как от удара и распахнула свои серые глаза навстречу серьезному синему взгляду короля. Все. Конец. В этих глазах она прочла неколебимую уверенность и спокойствие. Теперь ей осталось только бежать. Бежать на край света, спасаясь от короля-безумца разрушившего жизнь целого королевства! Разве может король жениться на телохранительнице?

Вайнор не дал девушке времени запаниковать, слишком долго в его груди раскручивался маховик сдерживаемых эмоций. Они требовали выхода, сейчас, немедленно! Склонившись к бледным розовым губам Иниры-Аннелоры, он прижался к ним поцелуем, скрепляя помолвку и, ладонью сжимающей тонкое запястье ощутил бешеное биение девичьего пульса.

Неожиданно кругом зааплодировали. Придворные заходились, просто захлебывались восторгом и отбивали ладони стремясь возвестить всему свету: король Вайнор Вадерский помолвлен!

Конец первой книги.

Примечания

1

Дюшес – сорт дорогой шелковой ткани.

2

Фрейлинский знак выполненный в виде инициалов правящей королевы. Служил знаком отличия дл придворных дам высокого ранга.

3

Старинное название ярко-красного оттенка.

Content

Юлия Ляпина
Второй шанс

Пролог

Инира

Пятнадцать лет назад

Инира

Инира

Королевский дворец

Инира

Граф Бедсфорд

Инира

Камил

Инира

Граф

Инира

Король Вайнор

Инира

Король Вайнор

Инира

Королевский дворец Квариллии

Инира

Королевский дворец Вадерии

Инира

Граф Бедсфорд

Камил

Инира

Камил

Инира

Король Вайнор Эльмер Вадерский

Инира

Король Вайнор

Инира

Король Вайнор

Инира

Король Вайнор

Камил

Король Вайнор

Инира

Королевский дворец Кварилии. Покои принцессы Этиллии

Король Вайнор

Инира

Король Вайнор

Инира

Камил

Инира

Король Вайнор

Инира

Король Вайнор

Инира

Король Вайнор Вадерский

Инира

Принцесса Этиллия

Вайнор Вадерский

Инира

Король Вайнор

Примечания