Наталия Антонова

Убийство по любви

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

© Антонова Н.Н., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Аромат отцветающего жасмина окутывал сад. Жара, установившаяся в области, чувствовалась даже под раскидистой кроной старой яблони. Детективы Мирослава и Морис сменили брюки на шорты, и лишь пушистый черный кот Дон поневоле продолжал и носить свою роскошную шубку, которая на солнце переливалась всеми оттенками шоколада.

Мирослава лежала на животе и лениво перелистывала страницы книги. Она с детских лет сохраняла верность именно бумажным фолиантам. Мориса порой умиляла ее привычка по-кошачьи обнюхивать страницы новых книг и зажмуривать от удовольствия глаза. Ему даже казалось, что еще немного, и она замурлычет, как большая довольная жизнью кошка. «Но до мурлыканья дело так ни разу и не дошло», – с некоторой долей сожаления констатировал Морис.

В данное время он сидел рядом на ковре и пытался рассмотреть спрятавшегося в листве певчего дрозда. Но ему это никак не удавалось, казалось, что птичка просто слилась с ветками и листьями, затерявшись среди отблесков солнца и наплывов теней. Вставать же и идти в дом за биноклем ему не хотелось, потому как за то время, которое он потратит на поиск оптики, птичка вполне могла упорхнуть.

– Морис, – донесся до него тем временем голос Мирославы, – посмотри, пожалуйста, мне на ноги комар не сел?

Миндаугас с удовольствием оглядел длинные стройные ноги Мирославы и ответил:

– Нет, никого не видно.

– Будь другом, почеши под коленкой, ужасно чешется, – попросила она, не отрываясь от книги.

Друг детства Шура Наполеонов непременно обозвал бы ее лентяйкой, но Морис безропотно выполнил ее просьбу, осторожно погладив рукой под левой коленкой. Почему под левой? Потому, что она была ближе к нему.

Но Мирослава после того, как он убрал руку, сказала:

– У меня чешется под правой коленкой.

Пытаясь дотянуться до правой ноги, Морис задел Дона, и тот недовольно мяукнул.

– Извини, – проговорил Миндаугас.

– Вот теперь хорошо, – сказала Мирослава и потянулась всем телом, а потом обратилась к коту:

– Слушай, Дон, будь другом, принеси попить чего-нибудь холодненького.

Кот, естественно, и ухом не повел. Вместо него с ковра поднялся Морис и направился в дом. Вскоре он вернулся с двумя кружками домашнего кваса. Среди радужной пены, пахнущей мятой, плавали крохотные айсберги льда.

– Ты просто чудо, – сказала Мирослава и села.

Он спрятал улыбку в уголках губ.

Она сделала пару глоточков.

– Красота! – и замерла, точно поймала за хвост какую-то мысль, пролетающую мимо. Выйдя из задумчивости, она спросила:

– Морис, как ты думаешь, удобно ли есть лежа?

– Что? – удивился он.

– Удобно ли, по-твоему, есть лежа? – терпеливо повторила она.

– Лично мне нет, – ответил он.

– А как же древние греки лежа пировали?

– Я не был на их пирах, и мне трудно об этом судить.

– Жаль…

Он не понял, чего именно ей было жаль: что не довелось участвовать в греческих пирах или что нет ответа на вопрос об удобстве приема пищи лежа. И тут он снова услышал ее голос:

– Надо Шуру спросить.

Морис на этот раз не сумел сдержать улыбки по той простой причине, что Шура мог есть в любом положении, лишь бы было чего есть. В это время зазвонил стационарный телефон в доме.

– Морис, надо протянуть провод до яблони и поставить телефон тут! – Мирослава шлепнула ладонью по краю ковра.

Морис махнул рукой и отправился в дом.

– Только не клиент! – жалобно крикнула она ему вслед.

Но это был клиент, о чем, вернувшись, ей и сообщил Миндаугас. И на ее решительно протестующий жест с улыбкой ответил:

– Я не мог отказать голосу, переполненному мольбой о помощи и невероятной болью.

– Голос, конечно, был женский, – не преминула отпустить ироничный комментарий Мирослава.

– Нет, мужской, – ответил Морис и добавил: – Кажется, звонил молодой парень.

– И когда он приедет?

– Договорились на семь вечера.

– Ты думаешь, надо будет одеться? – печально спросила она, приподнялась, подтянула ноги и положила на них подбородок.

– Я думаю, что надо, – едва заметно улыбнулся он.

– Так жарко!

– Я много раз говорил вам о кондиционере.

Она замахала на него руками, потом снова перевернулась на живот и уткнулась в книгу.

Морис тихо вздохнул, он знал, что если он начнет убеждать ее в преимуществах современных сплит-систем, то ему придется в который уже раз выслушать печальную историю о гибели 34 американских легионеров после 49-го ежегодного съезда Американского легиона, состоявшегося в 1976 году в гостинице в Филадельфии. Доводы о том, что сейчас уже ХХI век, кондиционеры стали иными и, если следить за их чистотой, они не представляют никакой опасности, на Мирославу не действовали. Она упорно твердила, что микробы и бактерии по-прежнему сидят в кондиционере и только и ждут случая, чтобы напасть на обитателей дома.

Морис пытался объяснить, что для размножения микроорганизмов нужна влажность, а в современных кондиционерах ее нет, зато есть очистительные фильтры. Но его слова не достигали цели. Мирослава поднимала глаза к небу и невинно спрашивала:

– А американские легионеры были протестантами?

Миндаугас вздыхал:

– Наверное, вернее, по большей своей части, скорее всего, да.

У него так и вертелось на языке: «Но вы же не собираетесь за них молиться», однако вслух он этого не произносил. Иначе дискуссия могла затянуться надолго. Друг детства Мирославы, Шура Наполеонов в таких случаях говорил, что спорить с ней себе дороже. Ты ей слово, она тебе десять. Поэтому Миндаугас и на этот раз промолчал. Вместо препирательств он, подняв голову, попытался догадаться, улетел дрозд или все еще скрывается в кроне яблони.

* * *

Время в семь часов в начале июля называется вечерним только теоретически. На самом же деле солнце и не думает скатываться на запад, а зной наслаждается своей безграничной властью над всем живым. В воздухе так и висит на ярких нитях лучей насмешливое – кто не спрятался, я не виновато.

И все, кто может, забиваются в щели, прячутся в норки, под кусты, в кондиционированные помещения, включают вентиляторы и выпивают море жидкости, большая часть из которой, если и помогает кому-то утолить жажду, то только жажду наживы производителям всяких бесполезных, а чаще вредных сладких газированных напитков. Детективам и их гостям в этом отношении повезло. Большую часть напитков Морис делал сам из ржаного хлеба, натуральных ягод и трав. Покупали они только местную минеральную воду.

Без десяти семь раздалась трель звонка. Клиент прибыл. Мирослава к этому времени уже перебралась в свой кабинет. В помещении почти бесшумно работал большой напольный вентилятор. Против него у Волгиной предубеждений не было, и он усердно махал лопастями, стараясь честно выполнять возложенную на него задачу.

Миндаугас открыл ворота и почему-то был удивлен, когда на подъездную дорожку въехала серебристая «Шкода». Он не мог объяснить причину своего удивления и спрашивал сам себя, ожидал ли он увидеть автомобиль из семейства «Лад» или ждал появления клиента на иномарке. Внутренний голос Мориса упорно молчал. Не иначе как заснул от жары…

Клиентом оказался совсем молодой человек. Выбравшись из салона автомобиля, он протянул Морису руку:

– Кораблев Сергей Владимирович, можно просто Сергей. Я вам сегодня звонил, – его васильковые глаза перехватили взгляд светло-голубых глаз Миндаугаса.

– Морис Миндаугас. Сегодня утром вы говорили со мной.

– Да, я догадался, – Кораблев хотел добавить: «по легкому акценту», но вовремя счел это замечание лишним и больше ничего не сказал.

Морис жестом пригласил его пройти в дом. В доме ощущалась приятная легкая прохлада. Наверное, сказывалось то, что здание было окружено деревьями и кустарниками.

Они прошли по коридору и оказались в приемной. Шторы были опущены, почти беззвучно крутился потолочный вентилятор. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта.

– Прошу, – сказал Морис и открыл ее полностью.

За столом Кораблев увидел девушку, как ему показалось с первого взгляда, очень молодую. Червячок сомнения коснулся его сердца, но он тотчас вспомнил отзывы о ней профессора Арнольда Степановича Мережковского и успокоился.

Девушка приподнялась из-за стола.

– Проходите, пожалуйста. Садитесь.

– Здравствуйте. Я Сергей Кораблев, – сказал он, расположившись на стуле напротив нее.

– А я Мирослава Волгина.

– Я знаю…

– Отлично. Тогда приступим к делу.

– Я хотел бы, чтобы вы нашли убийцу моей подруги Зоси Марковны Паниной.

Мирослава оглядела мужчину, и что-то заставило ее спросить его:

– Вы живете в этом городе?

– Нет. До того как отправиться учиться в столицу, я жил сначала в интернате под Лучанском, потом на съемной квартире в Лучанске. Это в 88 км от губернской столицы.

– А учились вы в Москве?

– Да, но решил вернуться в свой родной город. Мне предложили место преподавателя в местном университете.

– Как вам удалось после интерната поступить в столичный вуз? – на мгновение Мирославе показалось, что Кораблев скажет ей, что это к делу не относится.

Но он без ложной скромности проговорил:

– Просто я был очень способным ребенком, выигрывал олимпиады, закончил учебу в интернате с золотой медалью. Много занимался самостоятельно.

Она кивнула в знак того, что ответ принимается, и проговорила:

– Простите за еще один нескромный вопрос…

– Слушаю, – он уже понял, что все эти вопросы, вроде бы никак не относящиеся к делу, она задает для того, чтобы лучше узнать его как человека. И от его искренности зависит, согласится ли она искать убийцу Зоси.

– Что вас заставило бросить столицу и вернуться в Лучанск?

– Ничего не заставило, – открыто улыбнулся он, – просто я люблю свой город. А в столице мне хотелось только получить достойное образование.

– Кажется, я вас понимаю, – отозвалась она и посмотрела на его лицо, на котором уже не было и следа улыбки.

– Вы никогда не были в Лучанске? – спросил он неожиданно.

– Нет.

– Ну вот, – улыбка Сергея получилась грустной, – а ведь наш город из-за своей близости к заповеднику с редкими животными и реликтовыми растениями популярен не только у жителей бывшего Союза, но и у зарубежных туристов.

– Я слышала об этом. А теперь вернемся к вашей подруге, рассказывайте с самого начала.

– Я лучше начну с того, как я вернулся домой.

– Хорошо.

– Пока я учился, соцзащита помогла мне вернуть квартиру, которая принадлежала моим родителям, но потом была незаконно захвачена моими не очень близкими родственниками. О возвращении квартиры в мою собственность я узнал еще в Москве и летел домой, как на крыльях. Первым делом я планировал встретиться с Зосей. Ее телефон не отвечал уже несколько дней, и я беспокоился, что она заболела.

– Зося была вашей девушкой? – спросила Мирослава.

– Не в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие.

– То есть?

– Мы вместе учились в интернате. Она мне нравилась. Но она, как я догадывался, воспринимала меня только как друга. Когда она была еще ребенком, я опекал ее точно старший брат. Я был старше Зоси на четыре года, а в детском возрасте даже два года кажутся большим разрывом. Вы понимаете меня?

– Да.

– Поэтому я решил не навязываться и не рассказывать ей о моих чувствах, – Кораблев немного помолчал и продолжил: – Я надеялся, что по прошествии времени все изменится, и Зося полюбит меня. Все годы моей учебы мы обменивались с ней электронными письмами и время от времени созванивались.

– Когда вы разговаривали с ней в последний раз?

– Чуть больше двух недель назад.

– И позднее вы никак не пытались связаться с ней?

– Пытался, но телефон ее молчал, на письма она не отвечала.

– У нее нет родственников?

– Есть старая тетя.

– После интерната Зося жила с ней?

– Нет, у нее была своя небольшая квартирка. Видите ли, – Сергей замялся.

Мирослава терпеливо ждала, и он продолжил.

– Ее родители были алкоголиками. К тому времени, как Зося вышла из интерната, их уже не было. А за квартирой приглядывала тетя, – Кораблев снова замялся.

– Я слушаю, – подтолкнула его Мирослава.

– Татьяна Матвеевна, тетя Зоси, хотела сдать ее на время, чтобы у Зоси появились какие-никакие деньги. Но Зося была против.

– Почему?

– Не знаю, – пожал плечами Кораблев.

– Когда Зося вышла из стен интерната, она стала жить одна?

– Нет. Она пустила к себе одну девушку. Яну Шатрову.

– Сдала ей угол?

– Да нет же! – нетерпеливо воскликнул Кораблев. – Яна жила у Зоси совершенно бесплатно.

– Почему же вы, когда Зося перестала отвечать на ваши звонки, не позвонили тетке Зоси или Яне?

– Я не знал номеров их телефонов. И потом, – Сергей виновато вздохнул, – я так забегался со всеми этими делами, связанными с моим переездом из столицы домой, так закрутился, что не придавал слишком большого значения молчанию Зоси. К тому же я знал, что скоро вернусь в Лучанск и увижу ее, – Сергей замолчал и опустил голову.

Мирослава почти физически чувствовала, как ему трудно говорить и все-таки спросила:

– Когда вы вернулись домой?

– Четыре дня назад, – Кораблев пересилил себя и стал рассказывать дальше. – Я завез чемоданы в свою квартиру. Меня заранее предупредили, что ключи будут у соседки-старушки. Я вручил женщине торт, который купил в магазине в доме напротив. А потом кинулся к Зосе. Долго звонил в ее дверь, но мне никто не открывал. Я позвонил в квартиры соседей, но там тоже никто не отозвался. И лишь женщина с первого этажа сказала мне, что Зосю убили две недели назад. Я не мог в это поверить! Я был потрясен! Ошарашен! Сначала я просто сидел на лавочке у подъезда и никак не мог сообразить, что же мне теперь делать. А потом я поехал к ее тетке. И она рассказала мне, что Зосю убили в парке.

– Ее изнасиловали?

– Слава богу, нет, – покачал головой Сергей.

– Вы были в полиции?

– Был. Но они прямо дали мне понять, что преступление, скорее всего, не будет раскрыто.

– Почему?

Сергей пожал плечами.

– Кто ее обнаружил?

– Влюбленная парочка.

– Причина смерти?

– Ее ударили по голове тяжелым предметом.

– Каким именно?

– Неизвестно. Хотя там раскидано много природных камней.

– В парке? – усомнилась Мирослава.

– Да, Зосю нашли на холме, под ним течет ручеек. Камни разбросаны и на самом холме, и вдоль ручья. Обычно в этот уголок забредают именно влюбленные парочки, ищущие укромное местечко.

– Но Зося была там одна?

– Я думаю, что нет, – нахмурился Кораблев.

– А с кем?

– Неизвестно. Но я уверен, что тот, с кем она была, и убил ее.

– Почему вы так думаете?

– Я уверен в этом, – упрямо проговорил Сергей.

– Вам удалось найти девушку, которая жила у Зоси?

– Да. Оказывается, она никуда не пропадала. Просто днем Яна была на работе.

– Кем и где она работает?

– Я не спросил, – смутился Сергей.

– Говорили ли вы с парочкой, обнаружившей Зосю?

– Да, в полиции мне дали телефон парня, и я встречался с ними. Но они ничего не знают, – Сергей умоляюще посмотрел на детектива, – я готов отдать вам все свои сбережения! Если надо, то я продам свою квартиру, только, пожалуйста, поедемте со мной в Лучанск. Если не вы, то убийца Зоси останется безнаказанным.

Мирослава задумчиво посмотрела в окно. Кораблев терпеливо ждал.

– Хорошо, – наконец повернулась она к нему.

– Спасибо вам! – вскочил он с места.

– Пока не за что, – остудила она его пыл, – сядьте, вот вам ручка и лист бумаги. Напишите мне имена и фамилии девушки и парня, нашедших Зосю, телефон, по которому можно с ними связаться, адрес Зоси, по которому проживает девушка Яна, адрес тети Зоси, адрес интерната, в котором вы учились, адрес полицейского отделения, в которое вы обращались, а также укажите свой адрес и телефон.

Кораблев писал медленно, то и дело останавливаясь, словно сверял не только каждую букву, но и каждый штрих. Мирослава его не торопила. Когда же он подвинул к ней исписанный лист бумаги, она сказала:

– А теперь ступайте в приемную, там Морис поможет вам заключить договор с нашим агентством, внесете задаток и отправитесь в Лучанск.

– А вы? – вырвалось у него недоуменно.

– Мы приедем через два дня.

– Но почему?!

– Потому, что нам нужно уладить все свои дела здесь.

Она не стала говорить ему, что ей еще нужно решить вопрос с котом. Отдавать его кому-то на время ей не хотелось. Поэтому она прикидывала: попросить Шуру или тетю приезжать, давать Дону еду и выпускать его погулять или оставить открытым окно…

Шура, в связи с его занятостью и ненормированным рабочим днем, отпал сразу. Оставалась тетя, но, взвесив все за и против, Волгина решила тетю не нагружать. Ей пришло в голову, что лучшим вариантом была Клавдия Ивановна Рукавишникова, которая время от времени вместе с внучкой Ксюшей приходила наводить чистоту в их коттедже. Плюсов у этого варианта было два. И бабушка, и внучка любили Дона и жили почти рядом, в частном секторе, который начинался сразу за поселком. Был и третий плюс – детективы полностью доверяли Рукавишниковой и уже оставляли на ее попечение кота.

После того как автомобиль Кораблева выехал с их участка, прошло минут семь, в приемную вошел Морис и посмотрел на Мирославу вопросительным взглядом.

– Едем в Лучанск, – ответила она ему.

Морис сел на стул, стащил со стоящего неподалеку кресла кота и положил его себе на колени, ласково почесал ему за ухом и спросил:

– Когда?

– Ты у Дона спрашиваешь? – улыбнулась Мирослава.

– У вас.

– Через два дня.

– А на кого оставим его? – Морис кивнул на кота, развалившегося у него на коленях.

– Попросим Клавдию Ивановну.

– Хорошо, – одобрил он.

– Ты был когда-нибудь в Лучанске?

– Даже не знал о его существовании.

– Плохо мы еще знаем достопримечательности своей малой родины, – насмешливо, поддразнивая его, проговорила Мирослава.

– Я-то свою родину вдоль и поперек знаю, – отозвался он невозмутимо.

– Большую или малую? – не отставала она.

Предчувствуя подвох, он ответил:

– Я имел в виду Литву.

– А… – протянула она, – если мне не изменяет память, всей-то площади шестьдесят пять тысяч квадратных километров.

– Шестьдесят пять тысяч триста, – поправил он ее, не улыбнувшись.

– Извини, про триста километров я забыла.

– А площадь вашей малой области пятьдесят тысяч шестьсот квадратных километров.

– Откуда ты знаешь? – удивилась она.

– Посмотрел в интернете, прежде чем устраиваться к вам на работу.

– Туше! – рассмеялась она, посчитав излишним напоминать ему о площади своей большой родины.

Два дня пролетели незаметно. Все дела были улажены, обе тети и дядя были предупреждены, что их не будет в городе. И, конечно, в известность был поставлен Наполеонов. К удивлению Мирославы, именно Шура спросил:

– А как же Дон? – и предложил: – Хочешь, мы на время возьмем его пожить к себе? Мама за ним присмотрит.

– Спасибо, Шурочка, – растроганно проговорила Мирослава, – но Дону лучше остаться дома, он привык здесь чувствовать себя хозяином. А присмотрит за ним Клавдия Ивановна.

– Тогда ладно, – ответил Наполеонов, который был хорошо знаком с Рукавишниковой, – за кота можно не беспокоиться. Но вас-то куда несет?

– В Лучанск.

Наполеонов присвистнул:

– Вам что, тут дел не хватает?

– Так сложилось, Шурочка. Так что не скучай.

– Это уж как получится, – ответил он и отключился.

Глава 2

Утро третьего дня едва-едва пробуждалось ото сна, но уже чувствовалось, что день будет жарким. Именно поэтому детективы решили выехать пораньше, хотя в «БМВ» и был кондиционер. Этому автомобилю он полагался, и Мирослава, естественно, не стала калечить машину. Есть и есть, решила она.

На шоссе почти не было машин, и Морис увеличил скорость. Через некоторое время он спросил Волгину:

– Мы не слишком быстро едем?

В ответ она только усмехнулась.

– Что-то не так?

– Нет, просто вспомнила анекдот.

– Расскажите.

– Гаишник останавливает автоледи. Она испуганно спрашивает: «Ой, я слишком быстро ехала?» На что страж дорог отвечает вежливо: «Нет, мадам, вы слишком низко летели».

Морис улыбнулся. Остальную часть дороги они ехали молча. Мирослава с интересом рассматривала из окна пролетающие за окном пейзажи. Наконец Морис, слегка притормозив, предупредил:

– Поворот на Лучанск.

– Поворачивай и сбрось немного скорость.

– Хорошо.

Проехав по городу несколько километров, они не направились сразу к Кораблеву, а присмотрели себе временное пристанище. Для этой цели им приглянулась двухэтажная гостиница «Приют туриста».

– Что ж, придется остановиться здесь, – пошутил Морис, выруливая на стоянку, – так как я подозреваю, что гостиницы «Приют детектива» в этом городе нет.

– Скорее всего, твои догадки верны, – согласилась с улыбкой Мирослава.

– Вот только сейчас лето, вы уверены, что места в гостинице есть?

– Надеюсь, что да. Иначе прибегнем к помощи Кораблева.

Едва они вошли в гостиницу, как портье устремил зачарованный взгляд на Мориса.

«Чего это с ним? – подумала Мирослава. Парень не производил впечатления субъекта, интересующегося мужчинами. – Может, просто Морис произвел на него впечатление?»

Вскоре все разъяснилось. Едва они подошли к стойке, чтобы занять номера, портье спросил, не сводя глаз с Мориса:

– Вам один номер?

– Два, – ответил Миндаугас.

Выдав им ключи, парень обратился к Морису с просьбой:

– Дайте мне, пожалуйста, автограф.

– Автограф? – изумился тот и посмотрел на Мирославу.

– Вы тоже можете дать автограф, – великодушно разрешил портье и ей.

– Я что-то не понял? – недоуменно проговорил Миндаугас.

– Но вы же артисты!

– Вообще-то нет…

– А кто же?

– Туристы, – ответила Волгина.

– А… – недоверчиво протянул портье и, подумав полминуты, все-таки решился настоять на своем, – все равно распишитесь. – Он протянул Морису глянцевый лист бумаги в красивой рамочке.

Морис снова посмотрел на Мирославу.

– Напиши ему: «Морис Миндаугас с любовью», – хмыкнула она.

– Слушаюсь, шеф, – улыбнулся Морис и спросил: – Как вас зовут?

– Костя, – расплылся в улыбке портье.

Миндаугас написал то, что посоветовала ему Волгина, и расписался. Довольный портье придвинул лист к Мирославе:

– Вы тоже чего-нибудь черкните.

«С не меньшей любовью присоединяюсь, Мирослава Волгина», – написала она. Довольный парень тотчас спрятал полученный обратно лист.

– Вам это не кажется странным? – спросил Морис, пока они поднимались по лестнице на второй этаж.

– Ничуть, – улыбнулась она, – просто твоя красота начинает сводить с ума не только женщин, но и мужчин.

– Угу, – отозвался он полушутя-полусерьезно, – только вас она почему-то никак с ума не сведет.

– Откуда ты знаешь? – спросила она и лукаво подмигнула. – Может, я уже давно от тебя без ума.

Морис пытливо глянул в ее лицо, и она весело рассмеялась.

– Грешно смеяться над больным человеком, – проговорил он страдальческим голосом.

– И чем это, интересно, ты болен?

– Вам этого не понять.

– Ага. Ладно. Вот начнем работать, и здоровье к тебе вернется в полной мере.

Тем временем он открыл ее номер и поставил саквояж.

Мирослава бросила заинтересованный взгляд на огромную кровать:

– А, может быть, мы зря заказали два номера, – проговорила она с долей сомнения.

– Шутить изволите? – фыркнул он.

– Нет, просто смотри какая большая кровать, мы могли бы на ней спать валетом. А так просто выброс денег на ветер.

Он сердито посмотрел на нее в упор, и она расхохоталась. Морис молча взял свой саквояж и закрыл дверь. Вскоре она услышала шорох в соседнем номере. «Да, стены здесь довольно тонкие, – подумала Мирослава, – но при нашей профессии в этом есть определенное удобство». Она распаковала свои вещи, сходила в душ и позвонила Морису.

– Мне прийти? – отозвался он.

– Давай спустимся вниз и спросим у твоего почитателя, где тут у них есть приличное кафе.

Морис фыркнул и ответил:

– Хорошо. Встретимся внизу.

Увидев их, портье расплылся в улыбке. При этом смотрел он только на Мориса. Парень никак не хотел расставаться со своим заблуждением. Он был уверен, что Миндаугас какой-то заграничный артист, но скрывает это. Мирославу он принимал за сопровождающую гостя в заграничной поездке.

– Иди, – подтолкнула Мориса Мирослава, – спроси у него, где нам можно поесть.

Миндаугас еще и рот не успел открыть, как парень, бросившись ему навстречу, спросил:

– Вы, наверное, покушать хотите?

– Точно, – улыбнулся Морис.

– Так вот, у нас есть свое небольшое кафе. Я вас сейчас провожу. Миша! – крикнул он и помахал охраннику.

– Чего? – спросил тот, не приближаясь.

– Покарауль тут. Я быстро вернусь! Одна нога здесь, другая там.

– Ладно, иди, – флегматично ответил охранник Миша.

«По-видимому, Миша не разглядел в Морисе особу королевских кровей», – улыбнулась про себя Мирослава.

Вскоре они оказались в небольшом, но уютном зале, погруженном в приятную прохладу. На окнах висели голубые шторы, создавая полутень. Едва слышно жужжали кондиционеры. На голубых столиках были постелены кружевные салфетки. Мирославе даже показалось сначала, что они ручной работы и связаны крючком, но потом она в этом засомневалась. На каждой салфетке стояла синяя ваза, напоминающая формой горшочек, и в ней полевые цветы. «Оригинально и трогательно», – подумал Морис. «Весьма по-домашнему», – присоединились к его мнению мысли Мирославы.

Народу в зале почти не было.

– Выбирайте любой столик, – сказал портье. И, решив поднять престиж кафе в глазах приехавшей пары, проговорил: – Вы не смотрите, что сейчас здесь пусто. К обеду народу заметно прибавится, а к ужину зал будет полон.

Детективы кивнули, давая понять, что верят его словам. Костя улыбнулся, успокоившись, и махнул официанту. И сказал, когда тот подлетел:

– Обслужи по высшему разряду, – и многозначительно подмигнул.

Официант закивал, понял, мол.

– Чего изволите? – спросил он у Мирославы.

«Ну вот, наконец-то и я удостоилась мужского внимания», – улыбнулась она про себя и спросила:

– Можно меню?

– Для вас все что угодно! – воскликнул официант.

«Да парень, никак неправильно истолковал подмигивание Костика», – продолжала улыбаться про себя Мирослава.

– Морис, ты будешь, речную форель? – спросила она, повернувшись к Миндаугасу.

– Очень рекомендую! – вклинился официант.

– Тогда буду, – улыбнулся Морис и спросил: – а что вы нам еще посоветуете?

– Смею ли я? – официант вопросительно посмотрел на Мирославу.

– Дерзайте! – разрешила она.

Вскоре на их столике, кроме форели, уже стояли тарелки с похлебкой по-лучански из индейки с белой фасолью, два вида салатов из местных овощей, десерт из творога с клубникой, пирожки с вишневой и яблочной начинкой и ароматный чай по местному рецепту с добавлением трав.

– Мы не лопнем? – осторожно спросил Морис, оглядев все расставленное на столе.

– Постараемся, – улыбнулась Мирослава и, недолго думая, принялась за похлебку. – О! Вкусно! – искренне похвалила она.

Официант расплылся в довольной улыбке и испарился.

В конце обеда, прихлебывая чай из большой голубой чашки с изображенными на ней коричневыми курочками, Мирослава предположила:

– По-моему, здесь есть мята луговая, зверобой продырявленный и Иван-чай.

– А я еще улавливаю привкус мелиссы лимонной, – проговорил Морис.

– А это не может быть котовник?

– Навряд ли, – улыбнулся он.

Расплатившись, они поблагодарили официанта за добрый совет и, оставив щедрые чаевые, вышли на улицу.

– Ну и жарища! – вырвалось у Мирославы.

– Мне кажется, что мы, когда ехали к гостинице, видели крохотный пятачок с фонтанчиком и скамейками. Может, пойдем туда?

– Нет, – покачала она головой. – Надо позвонить Кораблеву и начинать работать.

Он согласно кивнул, признавая ее правоту. Все-таки они приехали сюда не для дегустации местной кухни и отдыха.

Мирослава достала сотовый и позвонила заказчику. Он не скрывал своей радости.

– Вы приехали? Я так волновался.

– Мы остановились в гостинице «Приют туриста» и сегодня же примемся за работу. Если узнаем что-то стоящее, то сразу вам сообщим. Вы сами, если захотите, можете звонить на мой телефон. А сейчас, если вы свободны, мы хотели бы, чтобы вы сопроводили нас на место преступления.

– Да, я сейчас приеду. В каком номере вы остановились?

– В двадцать восьмом. Но мы ждем вас на стоянке возле гостиницы.

– Уже лечу!

И в самом деле, у Мирославы создалось такое впечатление, что он летел. Кораблев не стал заезжать на стоянку. Приткнув свою «Шкоду» у бровки, Сергей заспешил к стоящим возле «БМВ» Мирославе и Морису.

– Здравствуйте, – приветливо кивнул он. И спросил: – Поедем на моей машине?

– Каждый на своей. Вы впереди, мы за вами.

– Хорошо, – проговорил он с сомнением в голосе.

– Вы опасаетесь, что наш кортеж привлечет внимание? – догадалась Мирослава и проговорила с долей сожаления: – Сергей, ваш городок такой маленький, что огласки нам в любом случае избежать не удастся.

– Не такой уж он и маленький, – почему-то обиделся Кораблев. Видя, что детективы ничего не собираются ему отвечать, он повернулся и зашагал к своей машине.

Детективы скользнули в салон, и Морис вывел «БМВ» на дорогу.

– Да, – проговорил он, – все хотел спросить у вас, а почему мы не поехали на «Волге»?

– Потому что, со слов Кораблева, я поняла, что полиция этого города не заинтересована в расследовании убийства Зоси.

– И что с того?

– Возможно, у них имеется богатый покровитель, который посоветовал им тормознуть дело, – задумчиво проговорила она.

– Вы думаете? – с сомнением в голосе спросил Морис.

– Предполагаю.

– И «БМВ» – способ давления? – усмехнулся Миндаугас.

– В некотором роде, – уклончиво ответила она.

«Шкода» Кораблева сначала ехала прямо, потом повернула налево и, по ощущениям детективов, теперь приближалась к окраине города. Наконец показались высокие белоснежные столбы, напоминающие древнегреческие колонны, а между ними ворота из узорных чугунных переплетений. Ворота были распахнуты настежь. На самом верху было написано «Городской парк города Лучанска». Не так далеко от ворот находилась довольно большая стоянка, на ней и остановилась «Шкода», из салона которой выбрался Сергей Кораблев и, поджидая детективов, крутил на пальце колечко с брелоком.

– Вот, – сказал он, когда Мирослава и Морис подошли к нему, – это и есть наш самый большой парк. Здесь и… – он оборвал себя на полуслове. Было видно, что он пытается справиться с обуревавшими его чувствами. Детективы не торопили его. Наконец он проговорил: – Все, пойдемте.

Начинался парк с небольшой площадки, на которой стоял фонтан, обрамленный газоном, который устилали низкорослые ароматные цветы. Заканчивалась площадка широкой аллеей. Направо и налево вели более узкие тропинки. Кораблев двинулся прямо. Середину аллеи также украшали клумбы с разными цветами, было много роз, которые изумительно пахли в жару. Вдоль аллеи стояли удобные скамейки, сделанные под старину. Над многими из них покачивались зонтики, защищая присевших отдохнуть от солнца.

Аллея казалась бесконечной, и они шли по ней довольно быстрым шагом минут пятнадцать, а затем Кораблев свернул за зеленую стену покрытой пылью акации. По ту сторону начинался лес, который казался настоящим. Вглубь него разбегалось несколько тропинок. Одна из них, на которую свернул Кораблев, привела их к зеленому пологому холму. Сергей поднялся на него и остановился.

– Вот здесь и нашли Зосю, – сказал он. И пояснил: – В таких укромных уголках любят встречаться парочки.

Мирослава огляделась. Место и впрямь было уютным, не считая камней, встречавшихся не только у подножия, но и на самом холме, где они прятались в густой траве. «Эдак недолго налететь на один из них и расшибить ногу», – подумала Мирослава.

А Кораблев сказал:

– Одним из таких камней, скорее всего, и стукнули Зосю.

– Полиция не нашла, каким именно? – спросила Мирослава.

Сергей покачал головой.

– Мне сказали, что они искали, но не нашли.

«Красивый парк, – подумал Морис, – но очень уж заброшенный».

Точно угадав его мысли, Кораблев пояснил:

– Здесь раньше был лес.

Узкая тропинка с холма вела вниз, к ручью. И смотреть на него было больно глазам, так как лучи солнца ослепительно отражались от поверхности воды.

Мирослава решила спуститься вниз. Морис и Сергей последовали ее примеру. Вдоль ручья также были разбросаны камни. Некоторые из них лежали и в удивительно прозрачной воде. Мирослава присела на корточки и, сложив ладонь лодочкой, зачерпнула прохладную воду. Видимо, где-то совсем рядом били родники. Над ручьем летали голубые и зеленые тоненькие стрекозы, которых Мирослава в детстве называла ниточки-иголочки. Время от времени подлетали и оранжевые жуки-пожарники. Крылья и тех, и других золотились на солнце.

Она почему-то подумала, что булыжник, которым ударили девушку, теперь находится в воде. Если орудием убийства на самом деле был камень, то логичнее всего для убийцы было бы бросить его в ручей. Как говорится – все концы в воду.

– Вы думаете, он здесь? – Кораблев, внимательно следивший за ее взглядом, кивнул в сторону ручья.

– Думаю, что да. Вот только который из этих камней. …

– Можно попробовать вытащить все их из воды. Возможно, нам повезет и мы найдем именно тот?

– Навряд ли на нем сохранились частицы крови, – тихо проговорил Морис, – и, тем более, отпечатки пальцев.

Мирослава согласно кивнула.

– Что же делать? – Сергей устремил на Мирославу умоляющий взгляд.

Она осторожно дотронулась до его плеча и сказала:

– Вам лучше поехать домой.

– А вы?

– А мы будем работать. Думаю, скоро люди начнут возвращаться с работы, мы созвонимся с влюбленной парочкой, которая нашла Зосю, и попросим их встретиться с нами.

Сергей хотел что-то сказать, но Мирослава опередила его.

– Нам лучше сделать это без вас.

– Но…

– Нет-нет. Вы не должны постоянно сопровождать нас. Если вы, конечно, хотите, чтобы мы раскрыли убийство вашей подруги.

– Да, я понял, – проговорил он сухо, повернулся и, не оглядываясь, стал подниматься на холм, чтобы спуститься с него с той стороны и уйти из парка.

– Не слишком ли мы жестоко с ним? – спросил Морис, провожая Сергея сочувствующим взглядом.

Мирослава покачала головой.

– Он не должен путаться у нас под ногами и стоять над душой. Его присутствие будет связывать нам руки.

– Это я понимаю.

– Пошли, – сказала она и тоже начала подниматься на холм, – нам придется сюда еще не раз вернуться. Но сейчас нам лучше поговорить со свидетелями.

– Вы хотите пригласить их сюда?

– Нет. По крайней мере, не сейчас. Я не хочу на них давить. В наших интересах расположить их к себе и ненавязчиво подтолкнуть к тому, чтобы они захотели помочь нам. Они должны думать, что делают это добровольно.

– Если они искренно влюблены друг в друга, то будет несложно вызвать у них сочувствие к молодой и, скорее всего, тоже влюбленной при жизни девушке.

– Да, она была влюблена, – согласилась Мирослава.

– У вас тоже сложилось впечатление, что Кораблев считает убийцей парня, с которым встречалась Зося?

– Да, мне тоже так показалось. Что она могла делать в парке одна?

– Однако Кораблеву неизвестно имя ее возлюбленного.

– Но кому-то же оно должно быть известно, – проговорила Мирослава задумчиво.

Глава 3

Несмотря на то, что было уже почти шесть часов вечера, жара и не думала спадать. Мирослава в надежде посмотрела на небо, стараясь отыскать там тучку, готовую пролиться освежающим дождем. Но небо точно в насмешку было упоительно голубым и чистым, на нем не было даже намека на облачко.

Детективы вернулись в гостиницу, где решили сначала поужинать и только потом звонить Александру Касаткину, телефон которого предоставил детективам Кораблев. Холл «Приюта туриста» встретил их упоительной прохладой.

– Как тут хорошо! – вырвалось у Мирославы.

– И это заслуга работающих кондиционеров, – не удержался Морис, но, встретив сердитый взгляд Мирославы, тут же прикусил язык.

– Пойдем в кафе, – предложила она. Но, как и предупреждал официант, во время ужина свободных мест там не было.

– Подождем? – спросил Морис.

Она покачала головой.

– Нет, давай поднимемся к себе и что-нибудь закажем в номер.

Они уже направились к выходу, когда их заметил и догнал официант.

– О! – воскликнул он, не сводя глаз с Мирославы. – Не уходите! У нас вот-вот освободятся два столика, и я вас накормлю. Присядьте пока на диван, я вам сейчас принесу минералку.

– Спасибо, – улыбнулась Волгина, – мы так и сделаем.

Пока они медленно пили принесенную официантом очень вкусную прохладную воду, столики, как он и обещал, освободились. Детективы заняли тот, что ближе к центру. Им хотелось получше рассмотреть собравшуюся в зале публику. Но ничего или вернее никого, достойного их внимания, они не обнаружили.

После весьма умеренного ужина детективы поднялись в номер к Мирославе. Большая стрелка приближалась к семи часам. Волгина села в кресло, кивнула Морису на соседнее и, взяв сотовый, набрала номер Касаткина. Александр отозвался так быстро, словно ждал ее звонка. И вскоре эта догадка подтвердилась. Едва она представилась, как Касаткин проинформировал ее, что ему звонил Кораблев и рассказал, что привез в Лучанск частных детективов из столицы губернии, и очень просил посодействовать расследованию.

– Мы с Леной со своей стороны готовы всячески помогать вам, – заверил ее Александр.

– Спасибо, – ответила Мирослава, – для начала мы хотели бы встретиться с вами и поговорить.

– Вы хотите сегодня?

– Желательно, – ответила Мирослава, не собираясь, однако, настаивать. Волгина включила громкую связь, чтобы потом не пересказывать разговор Морису.

– Ну что ж, у нас сейчас как раз есть время. Давайте встретимся у входа в городской парк. Вы знаете, где это? – спросил Касаткин.

– Да. А вы уверены, что хотите встретиться именно в парке? – осторожно спросила Мирослава.

– Абсолютно! – категорически заявил Касаткин. – Встреча в другом месте мало что может вам дать. А в парке мы покажем вам, где обнаружили убитую девушку.

– А ваша собственная девушка не будет возражать?

– Лена? – искренне удивился Александр. – С чего бы ей возражать?

– День близится к закату, и неприятные воспоминания ближе к ночи не все могут выдержать.

– Лену это не смущает, – заверил ее Касаткин, – к тому же мы часто летом задерживаемся в этом парке почти до полуночи.

– Хорошо. Во сколько мы встретимся?

– К восьми доберетесь?

– Вполне.

– Тогда до встречи.

– До встречи.

– Интересно, что они делают в парке ночью? – спросил Морис, с подозрением рассматривая узоры на ковре.

– Иголки собирают, – фыркнула Мирослава.

– Чего-чего? – изумился он.

– Песня есть такая на стихи Михаила Исаковского «Лучше нету того цвету». И там слова: «И такой на небе месяц – хоть иголки подбирай».

– Понятно, – буркнул Морис, – только я сомневаюсь, что наши влюбленные занимались сбором иголок.

– Ты знаешь, я тоже, – рассмеялась Мирослава, – я бы с удовольствием поговорила с тобой на эту тему подробнее, но нам уже пора ехать.

Детективы не знали, как выглядят парень и девушка и на какой машине они приедут. Может быть, вообще на автобусе или на трамвае. Поэтому, сразу же, выбравшись из автомобиля на стоянке, Мирослава набрала номер Касаткина и тотчас услышала звонок мобильного телефона где-то поблизости. Детективы оглянулись одновременно и увидели парня, достающего телефон. На лавочках возле входа в парк сидело несколько пар, в том числе две пары совсем юные.

– Мы здесь, – проговорила Мирослава в телефон и помахала парню, когда он поднял голову.

Морис закрыл машину и поспешил за Мирославой, которая уже шла навстречу юноше и девушке.

– Здравствуйте, – проговорил парень, – это вот моя Лена. – Он приобнял девушку.

– Здравствуйте. А мы частные детективы Мирослава Волгина и Морис Миндаугас.

– Крутая у вас тачка, – проговорил Александр, но в голосе его не было зависти, только восхищение.

– И у нас такая когда-нибудь будет, – улыбнулась девушка.

– Может, такая, может, другая, – оптимистично проговорил Касаткин, – но будет. А пока мы приехали на дедулиных «Жигулях», – и он кивнул в сторону старенькой «шестерки». – Ничего, бегает, – похвалил он автомобиль.

– Ну что, пойдемте, – сказала Лена и потянула Александра в сторону входа в парк.

Пока они шли по аллее, девушка не закрывала рта, рассказывая им об истории парка, о цветах, растущих на клумбе. Потом она перешла к истории города. Никто ее не прерывал. Но когда свернули на тропинку, Лена неожиданно, хотя, наверное, ожидаемо притихла. На холм они тоже поднялись молча. Только перед самым подъемом Александр предупредил детективов.

– Смотрите под ноги, здесь в траве камни.

Когда они почти добрались до пологого обрыва, Лена прошептала:

– Вон там она лежала, в траве.

– Мы даже сначала не поняли, что она неживая, – тихо проговорил Александр, – думали, что девушка просто спит.

– Было уже темно? – спросила Мирослава.

– Нет, еще и половины седьмого не было. А темнеть начинает в десятом часу.

– Тогда почему вы не заметили…

– Так голова ее была в траве. Мы только когда ближе подошли, увидели, в какой неудобной позе она лежит.

– В какой?

– Уткнувшись в землю лицом. А потом разглядели рану на затылке.

– Вы сразу позвонили в полицию?

– Да, и в полицию, и «Скорую» вызвали. Но врач ей уже не нужен был.

– Вы дотрагивались до нее?

– Да, я пощупал пульс. Его не было. И она была уже холодная, несмотря на жару, – ответил Касаткин.

– Так, может быть, ее убили не в этот день?

– Нет, не может такого быть. Тут вечером обязательно кто-то появляется. А вот днем здесь в это время года практически никого никогда нет.

– Почему?

– Потому что на этот усеянный камнями холм забираются только влюбленные парочки. Людям постарше не улыбается поразбивать себе ноги.

– Понятно. А если парочек приходит несколько, как же вы делите между собой этот холм?

– А никак. Мы сюда забираемся посмотреть на окрестности. Иногда просто сидим в траве и смотрим на ручей. А для уединения здесь множество интимных местечек. Выбирай – не хочу. Всем хватит.

– А почему власти не очистят холм от камней?

– Кому это надо, – пожал плечами парень.

– У них руки не доходят, – печально улыбнулась девушка.

– Да и вообще, – попытался объяснить Александр, – эта территория уже как бы не относится к парку. Вон видите колышки?

Детективы посмотрели в ту сторону, в которую он указывал рукой, и кивнули.

– Вот там и заканчивается парк. А тут уже начинается дикая природа. Если перебраться через ручей, пройти лугом, то начнется смешанный лес.

– И нам удобно, что власти не облагораживают это место.

– Да? – удивился Морис.

– Ну конечно, – неожиданно подмигнул ему Касаткин, – тут нас никто не трогает. А в самом парке в любую минуту можно нарваться на блюстителей нравственности.

– Некоторые старушки, – пожаловалась Лена, – за простой поцелуй готовы заклевать. А что в нем такого ужасного?

– Ничего, – утешил ее Морис, – мои родители до сих пор, не стесняясь, целуются при мне.

– Вот видите, – подхватила девушка, – нормальные люди. А тут ханжа сидит на ханже и ханжой погоняет.

– Не кипятись, – улыбнулся Саша. – Но в то же время, поймите нас правильно, – обратился он уже к детективам, – мы же молодые, нам и поцеловаться, и обняться хочется. Дома вечно то родители, то дедушки с бабушками, то сестры с братьями. Квартиру снимать пока не по карману. Нам с Ленкой только и остается мечтать – вот выучимся, устроимся на работу, найдем недорогую съемную квартиру и поженимся.

Морису невольно вспомнилась фраза, произнесенная Воландом в «Мастере и Маргарите» Булгакова, что москвичей испортил квартирный вопрос.

На самом деле он испортил не только москвичей, а почти все население страны. Скорее даже осложнил им жизнь.

– Полиция при вас не пыталась найти орудие убийства?

– Почему же не пыталась, – пожал плечами Александр, – как только их врач…

– Судмедэксперт, – поправила Лена.

– Ну да, – согласился Саша, – как только судмедэксперт сказал, что девушке была нанесена смертельная рана тупым предметом, они стали лазить в траве вокруг и стаскивать камни в кучку. Натаскали довольно много. Главный на них уже руками замахал.

– И что с камнями?

– Часть они осмотрели на месте, штуки три увезли с собой.

– А вниз к ручью они не спускались?

– Кто-то из них спускался. Но их майор сказал, что нереально, чтобы камень мог туда после удара скатиться.

– Майору не пришло в голову, что убийца мог специально его туда бросить?

– Видать, не пришло, – вздохнул Касаткин.

– Наверное, после того как нашли убитую девушку, желающих уединиться здесь заметно поубавилось? – спросила Мирослава.

– Это точно, – подтвердил ее предположение Касаткин, – особенно после того, как все это подробно расписали в газетах и напечатали фотографии с места убийства.

– А что, газетчики были здесь в тот день?

– Налетели сразу, откуда ни возьмись.

– Вы им ничего не сообщали?

– Конечно, нет! – в один голос воскликнули Александр и Елена.

– Вероятно, у них был свой человек среди медиков или полицейских.

Александр привычно пожал плечами. А Лена сказала:

– Лично я грешу на полицейских.

– Почему?

– Мне их майор сразу не понравился! – категорично заявила она.

– Вы думаете, что информацию об убийстве газетчикам слил майор?

– Нет, это точно не он, а кто-то из его подчиненных. Может, ему газетчики доплачивают, или он просто хотел насолить начальнику.

– Второе ближе к истине, – усмехнулся Касаткин.

– Почему?

– Потому что этот майор – противный тип.

– В смысле?

– Скользкий какой-то. И у меня сразу создалось впечатление, что ничего он расследовать не будет.

– Почему вы так подумали?

– Не знаю… Но ему даже информация о времени ее смерти была неинтересна.

– С чего вы взяли?

– Когда судмедэксперт сказал, что девушку убили еще утром, майор на него руками замахал.

– Может быть, он не хотел, чтобы слова судмедэксперта слышали посторонние?

Касаткин в ответ только скептически усмехнулся.

– Как вы думаете, убитая приходила сюда для интимной встречи?

– Для чего же она еще могла сюда прийти? – удивилась Лена.

– Но вы же говорили, что влюбленные приходят сюда ближе к вечеру?

– Это да, – на мгновение растерялась девушка, а потом предположила: – Может быть, он назначил ей здесь свидание утром, чтобы поговорить о чем-то важном и не попасться никому на глаза?

– Да дураку ясно, – не выдержал Александр, – он позвал ее сюда, чтобы убить!

– Но зачем?

– Как это зачем? Например, чтобы избавиться от ее притязаний.

– Он мог просто объявить ей о своем решении расстаться.

– Иногда расстаться не так просто, – усмехнулся парень, – даже в наше время.

– Почему же? Убитая была совершеннолетней и небеременной.

– Может быть, она его чем-то шантажировала, – предположил Касаткин.

– Эту версию исключать нельзя, – согласилась Мирослава.

– А что, если это была не девушка убийцы?

– То есть?

– Допустим, она ждала своего парня, а тут пришел этот, изнасиловал ее и убил! – Лена сделала огромные глаза.

– Кораблеву в полиции сказали, что следов насилия на теле девушки обнаружено не было.

– Они могли наврать! – горячо возразила Елена.

– Зачем?

– Мало ли…

– Послушай, успокойся, – попытался остудить подругу Касаткин, – а то ты сейчас договоришься до того, что ее изнасиловал сам майор на том основании, что он гнусный тип.

– А что? – воскликнула девушка. – Ты верно подметил, он гнусный тип!

– Экспертиза вообще не обнаружила следов полового акта, – тихо проговорила Мирослава.

– Ну, тогда я не знаю, – вздохнула Елена.

– Ее могли ограбить, – проговорил Александр и подергал себя за мочку уха, – но вроде у нее ничего не взяли. Полиция нашла и деньги, и телефон.

– И серьги на ней были дорогие, – быстро добавила Елена.

– Какие дорогие? – спросила Мирослава.

– Маленькие, в виде звездочек и с бриллиантиками.

Морис подумал, что на самом деле серьги были не такими уж дорогими…

Точно догадавшись о его мыслях, девушка сказала:

– Конечно, для какого-нибудь начальника среднего звена и даже рядового менеджера это не проблема. Он мог накопить деньги за какое-то время. Но их точно не мог подарить своей девушке студент.

Мирослава считала это заявление спорным. Студенты бывают разные. Кому-то помогают родители, кто-то, уже учась в вузе, находит подработку по будущей профессии. Но говорить вслух она ничего не стала. Поблагодарив добровольных помощников, детективы предложили им покинуть парк. Но Касаткин сказал, что они с Леной еще ненадолго здесь задержаться.

– В таком случае, до свидания, – сказали детективы.

– Вы звоните нам, если мы вам понадобимся! – крикнул им вдогонку Александр.

– Обязательно.

Глава 4

Время подходило к десяти вечера. Но за окном по-прежнему было жарко. В номере работал кондиционер, поэтому окна были закрыты. Мирослава несколько раз подходила к окну и, отодвинув шторы, смотрела сквозь стекло на улицу.

– Послушай, – спросила она Мориса, – почему они не посадят возле здания много-много деревьев? Тогда жара не будет так сильно ощущаться.

– Но здесь же прохладно, – сказал Морис и принялся за грушу, съев перед этим пару персиков.

Мирослава пила только воду. Фрукты они купили на местном рынке, а воду в небольшом магазине недалеко от гостиницы. Бросив взгляд на начавшую мерить шагами гостиничный номер Мирославу, Миндаугас вздохнул. Он понимал, что ее угнетают закрытые окна. «Все-таки в ней есть что-то кошачье», – подумал Миндаугас, вспомнив, что Дон терпеть не мог закрытых дверей и громким мяуканьем требовал, чтобы их открыли.

Но вот Мирослава опустилась в кресло напротив него и вытянула длинные ноги.

– Хорошо, что Касаткин и Золотницкая сами предложили нам встретиться в парке.

– И так удачно для них, что они смогли там остаться после нашего ухода…

– Думаешь, наше присутствие помогло им преодолеть психологический барьер?

– Типа того. Все-таки, по-моему, не слишком приятно миловаться, зная, что совсем недавно в этом месте убили девушку.

– Люди привыкают ко всему, – философски заметила Мирослава и неожиданно взяла сотовый с явным намерением позвонить кому-то.

Когда абонент ответил, Волгина включила громкую связь.

– Кто это? – спросил девичий голос.

– Частный детектив Мирослава Волгина.

– О!

– Сергей Кораблев, наверное, говорил вам?

– Да, но я сейчас не могу говорить, потому что я не дома.

– А где?

– На дежурстве. Я медсестра.

– Извините.

– Приезжайте завтра ко мне домой, вернее, на квартиру Зоси. Я пока живу у нее. Мне Татьяна Матвеевна разрешила. А других родственников у Зоси нет.

Детективы догадались, что Яна имела в виду Омельянову – тетю погибшей девушки.

– Во сколько нам подъехать? – спросила Мирослава.

– Если можно, часиков в одиннадцать.

– Хорошо. Доброй вам ночи.

– И вам, – отозвалась девушка и отключилась.

– Значит, завтра с утра едем к Шатровой? – уточнил Морис.

– Угу. А пока выметайся к себе.

– Вы ляжете спать?

– Нет, сначала немного почитаю.

– Что ж, я последую вашему примеру, – проговорил он, направляясь к двери, – спокойной ночи.

– Спокойной.

Как только за Морисом закрылась дверь, Мирослава сразу бросилась к окну и распахнула его. Горячий воздух вполз в номер. «И почему в июле всегда так жарко? – подумала Мирослава и сама себе ответила: – Потому что лето». Она мысленно перенеслась в свой коттедж. В доме, окруженном садом, жара не ощущалась сильно. «И что теперь делает Дон?» – подумала она. Но позвонить даже самому умному коту было нельзя, поэтому она набрала номер сотового своей тетки Виктории.

– Мирослава? – раздался расслабленный голос.

– Теть, извини, я, кажется, тебя разбудила.

– Нет, – рассмеялась Виктория и спросила: – Ты сегодня смотрела за окно?

– Здесь ужасная жара, кондиционер… – начала Мирослава.

– Ты в гостинице?

– Да.

– И что, там кондиционер гонит тепло? – удивилась тетка.

– Нет, просто я открыла окно.

– А… – протянула Виктория. – С тобой все понятно. Но если ты уже все равно открыла окно, то посмотри на небо.

– Смотрю.

– Что ты там видишь?

– Луну…

– Она ничего тебе не напоминает?

– Не знаю, тетя. Может, хрустальный розовый шар…

– А мне яблоневый лепесток, – тихо отозвалась Виктория.

– Ты написала стихотворение, – догадалась Мирослава.

– Да, только что закончила, перед твоим звонком.

– И дядя еще ничего не знает? – лукаво спросила Мирослава.

– Угу.

– Но раз уж я все равно позвонила, прочитай сначала мне, а потом ему.

Виктория не стала артачиться:

Точно яблони лепесток, Розовая луна. Ты б увидеть ее тоже смог, Если б выглянул из окна. Но не знаю я, чем ты занят И что в мыслях сейчас у тебя. И куда твое сердце тянет, Созерцая или любя. Но надеюсь я, что любовь, Пробудившаяся ото сна, Приведет тебя в дом мой вновь,И дорогу укажет луна.

– Теть, здорово, – тихо проговорила племянница, – так и обволакивает нежностью.

– Я рада, что тебе понравилось.

– Я сделала запись твоего прочтения. Сейчас пойду Морису дам послушать.

– Оставила бы ты парня в покое, он уже, наверное, спит, – рассмеялась Виктория.

– Я тихонько постучу ему в дверь. Если он спит, то будить не буду.

– Ну ладно, иди. Тебя ведь все равно не отговорить от того, что ты уже задумала.

– Передавай дяде привет.

– Передам.

– Пока.

– Пока.

Мирослава закрыла окно, потом вышла на балкон и, перебравшись на соседний, тихонько постучала в стеклянную дверь. Через некоторое время за стеклом появилась фигура Мориса. Он стоял и с удивлением смотрел на девичью фигуру в лунном свете. На всякий случай он протер глаза, потом все-таки открыл дверь и впустил ее в свой номер.

– Почему именно через балкон? – спросил он небрежно.

– Так ближе, – отозвалась она.

– А, что-то срочное?

– И да, и нет. Я не разбудила тебя?

– Нет. Но я как раз собирался ложиться спать.

– Как у тебя прохладно, – проговорила Мирослава. Он догадался, что она открывала окно. И спросил:

– И зачем?

– Что зачем?

– Окно открывали?

– Чтобы на луну посмотреть. А еще я тете звонила.

– И как она?

– Она тоже на луну смотрела.

Морис невольно улыбнулся.

– И чего ты усмехаешься? – рассердилась она.

– Я не усмехаюсь, а улыбаюсь.

– Не придирайся к словам!

– Я?!

– Ладно, проехали. Я чего пришла-то?

– Наверное, догадались, кто убил Зосю.

– Нет! Не порть мне настроение! Я хочу дать тебе послушать стих.

Морис указал ей жестом на кресло и присел сам.

– Слушаю.

Мирослава включила запись на воспроизведение, и в комнате зазвучал плавный голос Виктории Волгиной. Когда запись закончилась, Морис сказал:

– Спасибо, что дали послушать.

– Пожалуйста, – Мирослава поднялась и направилась к балконной двери, но Морис опередил ее, осторожно развернул за плечи и довел до двери.

– Лучше так, – напутствовал он.

– Какая ты скучная личность, – притворно огорчилась она.

– Ну что же тут поделаешь, – улыбнулся он и, подождав, пока она зайдет в свой номер, закрыл дверь. «Вот уж с кем не соскучишься», – пробормотал он себе под нос по-литовски.

На следующее утро он тихонько постучал в дверь Мирославы.

– Вы проснулись?

– Представь себе, – она открыла дверь и впустила его внутрь.

Он догадался, что она только что из душа. От нее приятно пахло лавандовым мылом, длинные русые волосы рассыпались по плечам и спине.

– Подождешь, пока я причешусь? – спросила она.

– Куда же я денусь, – улыбнулся он в ответ.

– К Шатровой ехать еще рано, и мы могли бы спуститься вниз и позавтракать.

– Только я подозреваю, что наши поклонники – портье и официант – сменились.

– Ничего, очаруем новых, – беззаботно отозвалась она.

– А то, с нашими-то способностями, – весело поддержал ее уверенность он.

Спустившись в кафе, они обнаружили сразу несколько свободных столиков. По-видимому, ранние пташки уже позавтракали и разлетелись по своим туристическим и иным делам, а те, кто любит спать подольше, еще не проснулись.

Дверь квартиры, принадлежавшей когда-то Зосе, им открыла худенькая светловолосая девушка, одетая, несмотря на жару, в черное трико и свободную светло-сиреневую блузку в крупную клеточку.

– Вы мне звонили вчера? – спросила она.

– Да, – подтвердила Мирослава.

А Морис добавил:

– Вообще-то вы должны были это спросить до того, как открыть нам дверь.

– Ладно, кому я нужна, – отмахнулась девушка, мимолетно улыбнувшись.

– Ваша подруга Зося, – начал Миндаугас, но Яна сразу прервала его.

– Зося – совсем другое дело, – сказала она, сразу погрустнев.

– Почему вы так считаете? – спросила Мирослава, усаживаясь на мягкий стул, предложенный Шатровой. Она уже успела окинуть комнату взглядом. Все здесь было не новым, но аккуратно отстиранным и отглаженным. И поэтому даже льняные чехлы, бывшие когда-то ярко-желтыми, сохраняли достоинство, став уже бледно-соломенными. В старой югославской стенке стояла на видном месте посуда, произведенная в бывших Чехословакии и ГДР. Отдельно располагались чашки и фужеры советского производства. В другой секции рядами теснились книги. Было видно, что их не просто читали, но и перечитывали.

Заметив интерес Мирославы, Яна пояснила:

– Дедушка Зоси был кадровым офицером, они с бабушкой несколько лет жили в разных странах, потом он ушел в отставку, и распада страны его сердце не выдержало. Мама Зоси, его дочь, вышла замуж не совсем удачно. Ее муж оказался пьющим человеком. Она сначала пыталась отучить мужа злоупотреблять, но после смерти своей матери запила вместе с ним. Зосю определили в интернат.

– Как же они не пропили все это? – спросила Мирослава.

– Не успели, – пояснила Яна, – отравились паленым алкоголем. И у Зоси осталась только двоюродная тетя.

– Она навещала Зосю в интернате?

– Да. А на каникулы брала к себе домой.

– И вы хорошо ее знаете?

– Татьяну Матвеевну? – слегка удивилась Шатрова и ответила: – Да, неплохо.

– Вы не знаете, почему Зося не стала жить с ней после интерната?

– Ну это же просто, – пожала плечами Яна, – Зося стала взрослой и хотела жить отдельно.

– То есть одна? – уточнила Мирослава.

– В некотором роде да, – не совсем уверенно подтвердила девушка.

– Почему же в таком случае Зося сдала вам комнату?

– Она ничего мне не сдавала! – возмутилась девушка.

– То есть?

– Я живу здесь совершенно бесплатно!

– То есть Зося занималась благотворительностью, – не поверила Мирослава.

– Это не совсем так, – вздохнула Шатрова и добавила: – лучше я расскажу вам с самого начала историю нашего знакомства.

– Расскажите.

– Я приехала сюда из другого города и устроилась работать медсестрой в местную больницу. Квартиру я заранее сняла по объявлению у одной женщины. И мы сначала отлично поладили. Я прожила у нее шесть месяцев, но вдруг она завела себе молодого любовника. Парень стал часто приходить ко мне, и вместо того, чтобы уделять все свое внимание хозяйке квартиры, он стал делить его между нами двоими.

– Вы позволяли ему это делать?

– Нет, конечно! – возмутилась Яна. – Я всячески отбивалась от его домогательств. А однажды хозяйка застала нас во время его приставаний ко мне на кухне. Она не стала разбираться, кто прав, кто виноват, просто выставила меня на ночь глядя на улицу.

– Сочувствую.

– И куда мне идти? – спросила девушка.

– На вокзал?

– На вокзал. Я сдала свои пожитки в камеру хранения. А днем мне на работу, моя смена. На работе я ничего не сказала. На следующий день попыталась найти комнату, но мне это не удалось. Либо хозяева заламывали цену, либо предлагали жилье за городской чертой.

– А гостиница? – спросил Морис.

– Шутите? – грустно улыбнулась Яна.

«Европеец еще не въехал, что гостиница не по карману медсестре из провинциального городка», – с иронией подумала Мирослава.

– Вы могли бы обратиться за помощью к коллегам, – сказала она.

– Наверное, могла бы. Но я боялась, что информация дойдет до начальства и меня, как бездомную, вышибут с работы.

– Разве это возможно? – удивился Морис.

– А то! – ответила ему Мирослава и спросила Шатрову: – Что же вы предприняли?

– Ничего, – вздохнула девушка, – я вернулась на вокзал, забилась в угол и стала реветь. И тут кто-то дотронулся до моей руки. У меня душа ушла в пятки. Я подумала, что это полиция, и чуть не умерла от страха. Подняла глаза, готовая уже ко всему, и увидела, что это никакая не полиция, а девушка примерно моего возраста. Она спросила: «Как тебя зовут?» И я ответила: «Яна». Она улыбнулась: «А я Зося. Ты чего ревешь?» И я сама не знаю, почему все ей рассказала. Тогда она и предложила пожить у нее. Я сразу предупредила, что не смогу много платить. Но Зося отмахнулась и привезла меня к себе. Сначала я думала, что останусь у нее на время, но потом как-то так вышло, что я продолжаю жить у нее до сих пор, – Яна закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Детективы не утешали ее, просто ждали, когда она выплачется. И Яна вскоре затихла. А потом сказала:

– Теперь-то мне придется отсюда съехать.

– Разве Омельянова гонит вас?

– Нет, Татьяна Матвеевна – добрая женщина, она разрешила мне здесь пожить.

– У нее есть дети?

– Нет, – покачала головой Яна, – у нее вообще нет никаких других родственников, кроме Зоси. – На глаза Яны снова набежали слезы.

– Вы могли бы предложить Омельяновой умеренную плату…

– Да, но теперь, когда Зоси нет, получается, что я снимаю не комнату, а целую квартиру, – погруженная в свои невеселые мысли девушка покачала головой.

– Насколько я понимаю, – спросила Мирослава, – пока вы жили с Яной, то, не оплачивая съем квартиры, все-таки вносили деньги за коммунальные услуги?

– Да, мы делили с Зосей расходы пополам. Мы и на продукты сбрасывались. Все у нас было поровну. А теперь, – Яна всхлипнула.

– Теперь вам придется полностью оплачивать коммунальные услуги. Но я бы на вашем месте не впадала в уныние и поговорила с Татьяной Матвеевной. Вы ведь даже понятия не имеете, как Омельянова смотрит на ваше проживание здесь, и не знаете, сколько она с вас запросит. Думаю, что сейчас тете Зоси вообще не до чего.

– Да, вы правы, – подтвердила девушка, – Татьяна Матвеевна очень переживает смерть Зоси. Она сразу постарела лет на десять, и глаза у нее все время на мокром месте.

– Тем более, вы могли бы поддержать пожилую женщину в ее горе. А через какое-то время можно будет поговорить с ней и о квартире.

Шатрова закивала.

– А теперь перейдем к другим вопросам, которые мы хотим вам задать.

– Я слушаю, – пролепетала девушка.

– У вас есть парень? – напрямую спросила Мирослава.

Девушка неожиданно покраснела до самых корней волос и спустя какое-то время покачала головой.

– Нет. – И спросила сама: – Почему вы об этом спрашиваете?

– Когда ведется расследование убийства, то свидетелям задают самые разные вопросы.

– Но какой же я свидетель? – удивилась Яна. – Я ведь не была на месте преступления.

– Однако вы лучше других знали убитую, так как жили с ней долгое время под одной крышей.

– Полтора года, – тихо обронила Шатрова.

– Ну вот видите, это приличный срок для того, чтобы узнать человека.

– Может быть, – согласилась Яна, – но Зося не очень-то любила откровенничать о своих личных делах.

– И все же что-то она вам говорила?

– Говорила, – согласилась Яна. – О работе в основном.

– А об интернате она когда-нибудь вспоминала?

– Да, бывало, – кивнула Шатрова.

– И как она отзывалась о времени, проведенном там? Отрицательно или положительно?

– В основном положительно. Помню, она даже как-то сказала: «Представляешь, как мне повезло с интернатом!» Я еще тогда удивилась и спросила: «Чем же?» А она ответила: «Вон посмотри и послушай, что о детских домах и интернатах по телевизору говорят! Такое впечатление, что там одни садисты работают! А у нас все учителя и директриса были добрые, внимательные». Я спросила: «А сами ребята?» Она сказала, что и ребята все были нормальные. Тогда я предположила, что их интернат такой благополучный, потому что расположен в глубинке и люди живут здесь неозлобленные.

– А что на это сказала Зося?

– Она подумала и согласилась.

– А кого-то из своих бывших однокашников она выделяла?

– Ну конечно! – воскликнула Шатрова, – Сергея Кораблева! Зося всегда говорила, что он ей как брат!

– А еще?

– Вроде бы у нее там была подружка, но она живет не в Лучанске. Зося к ней иногда в гости ездила.

– Вы не знаете ее адрес?

– Увы. Я не спрашивала.

– А как зовут подругу?

– Кажется, Маргарита, – неуверенно проговорила Яна.

– Почему кажется?

– Потому что, упоминая при мне свою подругу, Зося называла ее Маргоша.

– А теперь мы подошли к самому главному. – Мирослава заметила, что Шатрова вся напряглась: – Был ли у Зоси любимый человек?

Яна вздохнула так глубоко, словно ей не хватало воздуха, и прошептала побелевшими губами:

– Только не спрашивайте меня, кто он.

– Значит любимый человек имелся.

Яна молча, кивнула.

– А почему вы не хотите назвать его имя?

– Потому что я его не знаю.

– То есть? – удивились оба детектива.

– Зося никогда не называла его имени!

– Но почему?

– Я не знаю…

– Но у вас должны быть хотя бы догадки относительно странной скрытности вашей подруги.

– Зося говорила, что он из очень элитной семьи.

– Интересно, – Мирослава обернулась к Морису, – кого мы можем отнести к элите?

Он усмехнулся.

– Политиков, депутатов и бандитов.

– А я-то по простоте душевной думала, что это профессора вузов, медики, учителя, люди искусства и науки.

Морис снова фыркнул.

– Признаю, мои представления устарели, – и Мирослава спросила, обращаясь к девушке: – Яна, он сын депутата?

– Скорее всего, нет. Видите ли, у нас в последнее время разные богатые люди прямо за городом стали скупать землю и строить там коттеджи. Зося как-то намекнула, что родители ее избранника небогаты и живут в Лучанске.

– То есть родители парня простые смертные?

– Типа того. Но у него есть очень богатая тетя, и она может лишить единственного племянника наследства, если он вздумает жениться на воспитательнице из детского сада. Поэтому он не решался гневить свою тетю, и они скрывали свои отношения.

– Приехали! – вырвалось у Мирославы. – А вы сами верили в эту сказку?

Яна пожала плечами.

– И верила, и не верила. Но я думала, что она встречается с женатым мужчиной…

– Эта версия более правдоподобна, – согласилась Мирослава, – город маленький, и влюбленные не хотели огласки.

– Особенно если родители жены очень элитные, – проговорил Морис без тени улыбки.

– Да, – выдохнула Яна.

– Они часто встречались? – спросила Мирослава.

– Вначале да. – Шатрова на некоторое время замолчала, а потом неуверенно продолжила: – Мне кажется, что у Зоси с ее любимым что-то в последнее время пошло не так…

– Может быть, он бросил ее?

– Наверное, не совсем…

– То есть Зося могла его чем-то шантажировать, чтобы удержать?

– Нет, что вы! – испуганно воскликнула Яна. – Зося была не такая! Она бы не смогла.

– Почему?

– Она, она не так была воспитана.

«Ну да, – подумала Мирослава. – Даже если девушка воспитана в лучших пансионах, она может пойти на многое, если попала в ловушку любовной зависимости».

– Зося по-настоящему любила своего парня, – словно угадав ее мысли, проговорила Яна. Она закусила нижнюю губу почти до крови, а потом выпалила: – Если бы это нужно было для его счастья, то Зося отпустила бы его без упрека. Сама бы страдала, мучилась, а насильно удерживать бы не стала.

– Что ж, возможно, вы и правы. А у Зоси было в жизни еще что-то важное, кроме ее любви к неизвестному?

– Важное? – задумалась Яна, а потом обрадованно проговорила: – Зося готовилась поступать в институт, и с ней занимался ее школьный учитель, в которого она когда-то была влюблена. Она говорила, что он раньше преподавал в интернате, а потом ему предложили место в городе, и он переехал.

– Так, может быть, у нее любовь была именно с ним?

– Нет, что вы! – отмахнулась Яна. – Это в отрочестве Зося была им увлечена. Просто детская любовь.

– Говорят, что старая любовь не ржавеет, – обронила Мирослава.

– Да нет же, говорю я вам! Владимир Кириллович женат. И жена у него строгая, – добавила она.

– А как фамилия Владимира Кирилловича?

– Ашмарин. Только зря вы думаете, что между ним и Зосей хоть что-то было, кроме занятий.

– Хорошо. Спасибо вам, Яна. Мы учтем ваше мнение.

Шатрова грустно посмотрела сначала на Мирославу, потом на Мориса и жалобно проговорила:

– Только вы найдите настоящего убийцу Зоси, – Яна всхлипнула, – Зося была такой хорошей, такой чистой, как ангелочек. И я не хочу, чтобы он остался безнаказанным.

– Мы найдем его, – тихо, но твердо пообещала Мирослава.

Глава 5

Добравшись до гостиницы, детективы окунулись в приятную прохладу. Мирослава, к радости Мориса, больше не пыталась распахнуть окно. Есть им не хотелось, поэтому они, не надеясь особо на положительный результат, заказали в номер чай и мороженое. И очень удивились, что такая услуга существует в провинциальном отеле.

Мирослава окунула ложку сначала в горячий чай, а потом в вазочку с мороженым.

– О! Вкусно! – выдохнула она с наслаждением.

Морис улыбнулся. Зная, что Волгина вообще-то мороженое не жалует, можно было догадаться, что оно действительно вкусное.

– Вы всерьез подозреваете в убийстве Паниной школьного учителя? – осторожно спросил он, проглотив кусочек таящего во рту орехового мороженого.

Она пожала плечами.

– В принципе, сам знаешь, что мы должны подозревать всех. Но, если честно, школьный учитель в моем списке подозреваемых располагается во втором десятке.

«Ого, – подумал Морис, – она уже наметила себе больше десяти подозреваемых, а я держу в уме всего одного». Но потом он решил, что шефиня, как он звал про себя Мирославу, явно преувеличивает.

– Кто же у вас в первом десятке? – поинтересовался он не особо настойчиво.

– Меня заинтересовал поселок богатеев, притулившийся к Лучанску. Им что здесь, медом намазано?

– Можно сказать и так, – отозвался Миндаугас.

– Что ты имеешь в виду?

– Тишину, экологию. Здесь вам и река, и заповедник рядом, и горы, и никакого столичного шума, гама, суеты.

– Откуда ты все это знаешь, милый гастарбайтер, – улыбнулась она.

– Спасибо за то, что хотя бы милый, – с иронией ответил он, – вообще-то у меня вид на жительство. А женюсь – и гражданство получу.

– Ты что, еще и жениться здесь собираешься? – приподняла она брови.

– Собираюсь, – не моргнув глазом, подтвердил он, а потом добавил серьезно: – В интернете посмотрел. И надо заметить, окрестности здесь потрясающие!

– Морис, ты просто сокровище.

– Кстати, – оживился Миндаугас, – по-моему, песня «Из-за острова на стрежень» написана где-то здесь.

– С чего ты это взял? – прищурилась она, с удовольствием проглатывая очередную ложечку мороженого.

– Потому что ландшафт местности подходит.

– Это не доказательство!

Морис улыбнулся.

– И чему ты радуешься? – напустила она на себя сердитый вид. – Место он удобное нашел! – И сбавила тон: – А бабу жалко.

– Какую бабу? – не сразу понял Миндаугас.

– Княжну персидскую.

– Разве она баба?

– А что мужик?

– Нет, но…

– Короче, его самого надо было в Волгу спихнуть! Кат, он и есть кат, – подытожила Мирослава.

– Кат – это кто? – решил уточнить Морис.

– Стенька.

– Нет, я это понял. Я не знаю, что значит слово «кат».

– А, это. На Руси так называли заплечных дел мастеров, короче палачей и бандитов.

– Надо же. А я читал, что кат – это вечнозеленый кустарник из семейства бересклетовых.

– Про кустарник я ничего не знаю, – заявила Мирослава.

– Тогда будем считать, что мы расширили кругозор друг друга, – подмигнул ей Морис.

– Считай, что хочешь, – отозвалась она и вздохнула.

– Вы чем-то огорчены?

– И да, и нет.

– А нельзя ли поподробнее?

– Можно. Я вспомнила, тетя говорила, что в юности она думала, что нет ничего ужаснее партийной номенклатуры.

– Но потом тетя переменили свое мнение? – улыбнулся Морис.

– Нет, к большинству партийных боссов она и сейчас относится очень плохо. Но теперь появились, как грибы после дождя, всевозможные нувориши, мнящие себя элитой.

– Это потому, что дождь был токсичный, – невинно заметил Миндаугас.

– Нахватался бог весть каких словечек у… – она щелкнула пальцами, подбирая выражение поприличнее.

– У загнивающего Запада, – любезно подсказал он.

– Ох, Морис, и доведешь ты меня до греха своими подколами, – погрозила она.

– И вы меня уволите?

– Не сразу…

– Сначала поставите на вид или объявите выговор?

– Я пошлю тебя в эротическое путешествие в русском стиле.

– Все! – поднял он руки. – Я умолкаю.

– Очень разумное решение с твоей стороны.

– И какие у нас на сегодня планы?

– Посетить еще раз парк, точнее то место… – она не договорила.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Но сейчас на улице очень жарко, – напомнил он.

– В машине у нас кондиционер, а в парке, наверное, жара чувствуется не слишком сильно.

– Наверное, – согласился он неуверенно и спросил: – А нельзя перенести поездку на вечер?

– Нельзя! – отрезала она и пояснила: – Вечером там могут появиться влюбленные парочки. И их присутствие может нас стеснить.

Морис не стал спрашивать, как присутствие влюбленных может стеснить их. Логически рассуждая, можно прийти к заключению, что это они могут помешать парочкам. Но Мирослава всегда приспосабливала логику к своей интуиции, и переубеждать ее было бесполезно.

– Ну что ж, – сказал Морис, оторвавшись от своих мыслей, – раз вам приспичило ехать именно сейчас, поехали. Я человек подневольный.

– Бедненький ты мой, – поставив пустую вазочку на столик, сказала она и, подойдя к креслу, в котором сидел Морис, села на подлокотник.

Он опасливо покосился на нее. А потом спросил:

– Вы хотите еще мороженого?

Она покачала головой.

– Нет. Просто я думаю о тетушках…

– О каких тетушках?!

– Успокойся! Не о своих. Помнишь, Шатрова сказала, что возлюбленный Зоси Паниной вроде бы ожидал наследство от престарелой тетушки.

– Помню, но почему именно от престарелой?

– Потому что если от здоровой и цветущей, то ждать ему придется долго.

– Однако тетя может быть молодой, но не очень здоровой…

– Сейчас медицина будь здоров! – оптимистично заявила она. – Особенно если у болящего есть деньги.

– Допустим, – ответил он слегка охрипшим голосом. Ощущение ее близости даже в охлажденном кондиционированном воздухе бросало его в жар.

Мирослава едва заметно улыбнулась и, решив не изводить собственного сотрудника, вернулась в свое кресло. Морис облегченно перевел дыхание.

– Так вот опять же о тетушках, – вернулась она к теме разговора, – неплохо было бы узнать, сколько всего одиноких богатых дам проживает в элитном поселке и у кого из них имеется молодой племянник.

– Можно уточнение?

– Конечно!

– Тетушка не обязательно одинокая.

– Но если у нее есть дети, то она не оставит деньги племяннику.

– У нее может быть муж.

– Навряд ли… Если есть супруг, то у него могут иметься собственные родственники.

– Да, но ведь она могла сама получить наследство от первого мужа. В таком случае она может не считать себя обязанной брать в расчет родственников второго мужа.

– Ты прав, – согласилась она, – но давай сначала прошерстим одиноких теток.

– Давайте, – решил не спорить он. – Но где вы собираетесь взять список этих богатых дам?

– Есть у меня несколько вариантов…

Каких именно она не объяснила, а он не стал спрашивать, зная, что имена информаторов всегда держатся в тайне.

– Я подожду вас у себя, – сказал он и отправился к себе в номер.

Едва за Морисом закрылась дверь, Мирослава набрала номер сотового. Сначала она позвонила одному человеку, интересуясь, может ли он составить для нее список одиноких богатых женщин, живущих в элитном поселке возле Лучанска. Дамам должно быть за шестьдесят. Собеседник пообещал выполнить ее просьбу, но Мирославу не устроили сроки.

– Ладно, – сказала она, – не бери в голову, – и отключилась.

Второй набранный ею абонент заметно обрадовался ее звонку и обещал скинуть списки ей на электронную почту в ближайшее время.

Она поблагодарила его и для приличия спросила:

– Как жена, как дети?

– Все хорошо, – рассмеялся он, – стесняюсь спросить, как поживает ваш кот?

– Отлично поживает, – рассмеялась в ответ Мирослава и отключилась.

Идти и стучать в дверь Мориса ей было лень, поэтому она позвонила ему: «Едем!»

Через десять минут они уже выруливали со стоянки. Мирослава проинформировала Мориса, что списки одиноких богатых женщин из поселка возле Лучанска ей обещали скоро прислать. В ответ он только кивнул. Но когда они проехали уже почти половину пути, решился спросить:

– А вдруг богатая тетушка живет не в поселке, а в самом Лучанске?

– Я это учла и попросила, чтобы этих дам, если они имеются, тоже внесли в список.

Теперь Морис был удовлетворен.

Несмотря на то, что парк утопал в зелени, на аллее было очень жарко, и детективы поторопились преодолеть ее и достичь зеленого холма. Однако и нахождение там не принесло им желаемой прохлады. Скорее наоборот, детективам казалось, что солнце буквально зависло над центром возвышенности.

– Трава густая, но в нее все равно не спрячешься, – проговорила Мирослава, плюхаясь на землю.

– Осторожно! – воскликнул Морис. – Здесь же может быть в любом месте камень.

– Я не подумала об этом, – призналась она с виноватой улыбкой, – но фортуна уберегла мой зад.

Морис фыркнул и сказал:

– Поглядите, вокруг ни одной живой души, как вы и хотели.

– Угу. Тут сейчас шашлыки хорошо жарить без всякого костра.

– А что будем делать здесь мы?

– Думать!

– У меня такое впечатление, – пожаловался Морис, – что мои мозги уже запеклись.

– Ничего подобного, – утешила его она.

И вдруг, хотя еще мгновение назад на небе не было ни одного облачка, пошел дождь. Крупные капли, не обращая внимания на солнце, падали на траву и медленно сползали по листьям. Мирослава сначала смотрела зачарованно на этих серебряных улиток, но когда дождь усилился, скомандовала:

– Бежим!

– Куда?

– Вниз.

Они спустились, вернее, почти скатились с холма, и Мирослава, схватив Миндаугаса за руку, потащила его под сень деревьев.

– Во время дождя нельзя прятаться под деревьями, – предостерег он.

– Так молнии же нет, – беззаботно отозвалась она. И он, вздохнув, подчинился.

Деревья над их головами образовывали ветвями настолько плотный полог, что на детективов не упала ни одна капля.

– Как тут хорошо, правда? – тихо спросила она. И он кивнул.

Редкий дождь при ярко светившем солнце лениво падал на землю. И тенистый зеленый парк под золотистой сеткой солнца и дождя был похож на даму под вуалью.

«Романтика», – подумала Мирослава и покосилась на Мориса. На лице ее помощника лежала печать задумчивости и тихого восторга. «Умеет человек наслаждаться прекрасными моментами», – улыбнулась про себя Волгина.

Миндаугас то ли от того, что догадался о ее мыслях, то ли от переизбытка чувств, лаково потерся щекой о ее висок. Она тихо вздохнула. Ей было очень жаль разрушать идиллию, окутавшую их. Но дело есть дело, и она спросила:

– Морис, как ты думаешь, Яна пришла сюда на встречу со своим возлюбленным или с кем-то другим?

– Я не думаю, что девушка пришла сюда на деловую встречу. Даже если это случилось утром, – ответил он.

– Да, пожалуй…

– Только не говорите мне, что встречу здесь ей назначила старушка, пообещав свое благословение, а потом пристукнула бедную девушку камнем.

– Это был бы лихо закрученный сюжет. Но, думаю, ты прав, старушка тут ни при чем. В то же время, зачем парню убивать свою девушку, если она не беременна?

– Разве убивают только беременных? – удивился Морис.

– Будучи беременной, она могла его шантажировать.

– Как?

– Да очень просто! Например, пригрозить, что все расскажет его тетке.

– Но в этом случае деньги потерял бы не только парень, но и она сама.

– Тоже верно…

Однако через минуту она выдала новое предположение.

– Парень мог переметнуться к другой.

– Да, но Яна сказала, что в таком случае Зося бы отпустила любимого человека.

– Мало ли что сказала Яна.

– Но Шатрова взяла это не с потолка. Ясно же, что об этом ей сказала сама Панина.

– Морис! Никогда не нужно верить тому, что говорит девушка под наплывом чувств.

– А вам можно верить? – неожиданно спросил он.

– Смотря в чем, – честно ответила она.

– И в чем же можно?

– В работе и в дружбе.

– А в любви?

– Миндаугас! И откуда ты такой дотошный свалился на мою голову?!

– Не увиливайте, – твердо произнес он.

– Насколько мне известно, в античные времена клятвы, произнесенные на ложе любви, не принимались в расчет.

– Мы с вами не в античном мире, а в современном.

– Отстань!

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Мирослава вышла из-под крон укрывавших их деревьев и направилась в сторону аллеи, ведущей к выходу. Морис двинулся следом за ней. Он чувствовал легкую досаду и в то же время понимал, что не стоило говорить с ней на эту тему…

В гостиницу они вернулись не слишком довольные друг другом и самими собой. Разошлись, не сговариваясь, по своим номерам. Вечером Миндаугас тихо постучал в ее дверь.

– Да-да, – откликнулась она.

– Мы пойдем ужинать? – спросил он, едва приоткрыв дверь.

– Пойдем, но попозже. Зайди на минутку.

Он вошел и, сев в кресло напротив Мирославы, обратил на нее вопросительный взгляд. Она протянула ему свой телефон.

– Посмотри, мне прислали списки.

– Хорошо бы их распечатать, – пробормотал Миндаугас.

– Скинем на флешку и распечатаем. А пока так посмотри.

– Угу. Оказывается, богатых тетушек не так уж мало, – задумчиво обронил он. – Хорошо еще, что город маленький.

– Не так страшен черт, как его малютка, – пошутила она.

– Что? – не понял он.

– Это такая шутка. В оригинале – не так, как его малюют.

Он догадался.

– Вы уже отыскали, кого можно выбросить из списка?

– Да. У некоторых тетушек вместо племянников племянницы, есть те, у кого и племянник, и племянница или два племянника. Всех этих дам можно выбросить.

– Я бы не стал выбрасывать тех, у кого два племянника, – не согласился он.

– Хорошо, их пока оставим, но проверять будем во вторую очередь.

– Итак, – подвела она итог, – если мы вычеркнем тех, у кого племянницы, и отложим на потом тех, у кого несколько племянников, то останутся пятеро. Двое из них замужем, одна обручена, двое полностью свободны. Вот этой пятеркой и займемся.

Морис покачал головой.

– Ну чем ты опять недоволен?!

– Тем, что вы предлагаете вычеркнуть тетушек, у которых есть и племянник и племянница.

– Морис!

– Ну что Морис? Разве не могут претендовать на наследство и парень, и девушка?

– Могут. Но Панина в разговоре с Яной не говорила, что у ее возлюбленного есть соперники в вопросе наследования.

– Он мог вовсе не считать их соперниками, если они являются его сестрами или братьями.

– Тебе никто не говорил, что ты зануда?

– Нет, – улыбнулся он.

– В таком случае, тетушек, имеющих племянника и племянницу, будем отрабатывать в третью очередь.

– В третью, так в третью, – не стал спорить он и спросил: – Мы идем ужинать?

– Идем. Кстати, – она толкнула его в бок, – сегодня, кажется, дежурит твой обожатель.

– В таком случае в кафе нас накормит ваш обожатель, – не остался он в долгу.

Детективы переглянулись и рассмеялись. Они не ошиблись. Портье, выпросивший автограф, ослепил Мориса улыбкой сразу, как только увидел. А официант, увидев входящих в зал детективов, понесся им навстречу на всех парах и, преданно глядя в лицо Мирославы, предложил удобно расположенный столик и обслужил их в первую очередь.

– Все-таки блат – великое дело, – проговорила Мирослава, сохраняя серьезное лицо.

А Морис не выдержал и, покачав укоризненно головой, улыбнулся.

– Вы живете пережитками прошлого.

– Прошлым – не прошлым, – возразила она, – а ужин мы едим в настоящем.

После ужина, несмотря на неспавшую жару, они решили немного прогуляться. Заодно распечатали списки. А потом нашли небольшой, но уютный сквер с фонтаном и уселись возле него.

– Днем здесь, наверное, полно голубей, – сказала Мирослава.

– Наверное. А вы не заметили, что голуби, живущие в парках и скверах, отличаются от тех, что живут во дворах?

– Конечно, заметила! Они, как бы это точнее выразиться, более подтянутые. А дворовые мне напоминают неухоженных обленившихся коров.

– А вы не боитесь обидеть этим сравнением коров? – улыбнулся Миндаугас.

– Я об этом как-то не подумала, – призналась Мирослава. – Но мне их жаль. Они же не виноваты, что родились на чердаках «хрущевок» и вынуждены питаться отходами из контейнеров. А парковые голуби едят червячков всяких, семена злаков.

– А что мешает дворовым голубям поискать червячков на газонах?

– Лень, наверное, – вздохнула Мирослава.

– Вот-вот. Поднимайтесь, пройдемся по аллее и вернемся в гостиницу.

Вернувшись, они уединились в номере Мирославы и разделили полученные фамилии и адреса женщин на три списка. Только после этого Морис ушел к себе. А Мирослава, не открывая на этот раз окна, улеглась спать.

Глава 6

Утром Волгина позвонила тете убитой девушки, Омельяновой Татьяне Матвеевне, представилась и попросила разрешения немедленно приехать.

– Приезжайте, – вздохнула Татьяна Матвеевна, – мне Сережа о вас рассказал.

Мирослава тут же перезвонила Морису.

– Мы едем к тете девушки.

– Только после завтрака, – отозвался он.

Учитывая, что им придется находиться неизвестно сколько времени на жаре, детективы ограничились самым легким перекусом, какой только им смогло предложить кафе при гостинице. Минеральную воду они прихватили с собой.

Татьяна Матвеевна жила в «сталинке» почти в самом центре города. Новый шестнадцатиэтажный дом, возвышавшийся сзади, закрывал жильцам высотки свет.

– Точечная застройка, – прокомментировал Морис, паркуя автомобиль.

– Недавно фильм шел про времена Ивана Грозного, и вот я подумала, что бы сделал сей добрейший царь, столкнувшись с отцами точечных застроек.

– Знамо что, – подражая голосу Шуры Наполеонова, проговорил Морис, – на кол бы посадил.

– Боюсь, что я не стала бы его осуждать.

Жильцов «сталинки» могло утешить то, что двор был зеленым и даже клумбы с цветами имелись вместо привычных глазу прямоугольных газонов. Тетя девушки, не дожидаясь пока детективы поднимутся на этаж, открыла дверь. Из чего Мирослава сделала вывод, что окна квартиры Омельяновой выходят во двор. Едва Морис и Мирослава подошли к двери, Татьяна Матвеевна сообщила:

– А я сразу, как только увидела вас, догадалась, что это вы ко мне приехали.

– Здравствуйте, Татьяна Матвеевна!

– Здравствуйте, проходите.

Видя, что детективы снимают обувь, Омельянова засуетилась.

– Я сейчас вам тапочки гостевые достану.

– Не надо, – дружелюбно сказала Мирослава, – мы так пройдем, у нас хотя бы ноги от обуви отдохнут.

Хозяйка квартиры невольно задержала взгляд на ногах детективов, ей бросилось в глаза, что, хотя размер ноги девушки и был меньше, чем у парня, носки на них были одинакового цвета. Да и светлые брюки, кажется, были из одной и той же ткани. Мирослава заметила, что Омельянова рассматривает их, и подмигнула Морису. Он улыбнулся в ответ, подумав про себя: «Хорошо, что в шортах не заявились».

Хозяйка привела их в гостиную, жестом предложила сесть на старенький диван и спросила:

– Чай принести? Я и ватрушки испекла.

– Нет, – отказались детективы, – большое спасибо, но мы сыты. И жарко очень.

– Да, у меня окна круглые сутки открыты и портьеры опущены, но жара и ночью не отпускает.

– Мы постараемся не задержать вас надолго.

– Мне торопиться некуда, – печально вздохнула женщина и села на мягкий стул, такой же старенький, как и диван.

– У Зоси не было других родственников, кроме вас?

– Нет, – покачала головой Татьяна Матвеевна и добавила, словно оправдываясь, – умерли все. А теперь я и вовсе одна-одинешенька осталась, – тяжело вздохнула женщина.

Детективы промолчали. Что тут можно сказать.

После небольшой паузы Мирослава спросила:

– А Зося часто вас навещала?

– Да, – закивала Татьяна Матвеевна, – каждую неделю забегала моя девочка. Иногда и чаще. Хоть и работала, и в институт готовилась, а для меня время всегда находила. Иногда они вместе с Яной приходили, – и женщина поспешно пояснила: – Это девочка, которая у Зоси живет.

– Да, мы успели с ней познакомиться. Она ведь по-прежнему живет в Зосиной квартире. Хотя теперь она уже ваша, – добавила Мирослава.

– Да, конечно, живет. Не на улицу же мне ее гнать. Да и много ли мне радости с той квартиры, – вздохнула женщина.

– Я думаю, что, если вы договоритесь, Яна бы сняла ее у вас за приемлемую цену.

– Пусть так живет. Как при Зосе было, – твердо проговорила Омельянова, – лишь бы оплачивала коммуналку. А мне платить не надо.

«Удивительное бескорыстие в наше время», – с уважением и некоторой печалью подумал Морис. Женщина явно не была богачкой, и лишние деньги бы ей не помешали. Мирослава подумала о том же самом и проговорила:

– Вы могли бы перебраться в Зосину квартиру и жить вместе с Яной. Места там хватит. А эту квартиру сдавать и получать хоть какие-то деньги.

Омельянова посмотрела на нее озадаченно. Этот вариант, когда и овцы целы, и волки сыты, не приходил ей в голову.

– Я подумаю, – тихо сказала Татьяна Матвеевна, – и с Яной посоветуюсь. В глубине сердца ей очень хотелось иметь рядом с собой хоть одну родственную душу. А Яна Шатрова ей всегда нравилась. Вежливая, уважительная, дружелюбная и к тому же медсестра.

Мирослава, решив, что судьбу Яны она как бы устроила, перешла к главному вопросу.

– Татьяна Матвеевна, а Зося никогда не приходила к вам со своим парнем?

– Что вы, нет! – отмахнулась Омельянова. – Я вообще считала, что и парня у нее никакого нет.

– Откуда же вы узнали, что он был?

– Из газет, – тяжело вздохнула женщина, – это я уже потом стала Яну трясти, и она призналась мне, что у Зоси кто-то был. Но кто – и сама Яна не знает.

– А вас не удивляет, что ваша племянница так тщательно скрывала ото всех своего любимого человека?

– Еще как удивляет! – горячо воскликнула женщина. – Я вообще не могу понять, зачем она это делала.

– Наверное, он просил ее об этом, – осторожно предположила Мирослава.

– Он! А то кто же! – сразу подхватила Татьяна Матвеевна. – Сама Зосенька никогда бы на такое не пошла. Она была девочкой открытой, честной. Никогда меня не обманывала. А тут такое! – Женщина обхватила голову руками и стала раскачиваться из стороны в сторону.

– Татьяна Матвеевна, успокойтесь, пожалуйста. Нам нужна ваша ясная голова, иначе вы не сможете нам помочь разоблачить убийцу Зоси.

– Так я ведь ничего и не знаю! – с горечью воскликнула женщина.

– Может быть, и знаете, – тихо проговорила Мирослава и, видя, что Омельянова хочет ей возразить, быстро продолжила: – Нередко так бывает, что человек сам не осознает, что ему известны какие-то факты, которые кажутся ему незначительными. А на самом деле именно они могут привести к разгадке.

– Вы думаете? – недоверчиво спросила женщина.

Мирослава кивнула.

– Тогда спрашивайте.

– Родители Зоси скончались, когда она была ребенком?

– Да, Зосеньке было восемь лет.

– Это была ваша идея поместить ее в интернат?

– Не совсем. Мне посоветовали знающие люди. В этом интернате хорошие воспитатели и учителя. Мы поехали туда с Зосей вместе, и она сначала побыла там неделю. Если бы она не захотела оставаться, я бы взяла ее к себе. Но мы обе понимали, что я не смогу дать ей то, что она смогла получить в этом интернате.

– На каникулы Зося приезжала к вам?

– Да. И я каждый раз спрашивала, хочет ли она вернуться обратно.

– И она хотела?

– Да, хотела. После интерната она выучилась на воспитателя и пошла работать в детский сад.

– Татьяна Матвеевна, вы сказали, что в этом интернате были хорошие учителя, почему же Зося сразу не поступила в институт?

– Я тоже ее об этом спрашивала.

– И что же она ответила?

– Сначала она говорила мне, что хочет работать именно с маленькими детьми.

– А потом передумала?

– Да, она захотела получить высшее образование. Я сразу поддержала ее в этом.

– И с ней занимался ее бывший учитель?

– Да, Владимир Кириллович Ашмарин.

– Вы хорошо его знаете?

– Неплохо, – ответила Татьяна Матвеевна, – я же часто ездила в интернат, пока Зося там училась и общалась со всеми учителями.

– А вы не знаете, почему Ашмарин покинул интернат?

– Ему предложили работу в школе в Лучанске.

– Здесь выше зарплата? – прямо спросила Мирослава.

– Этого я не знаю, – ответила Омельянова и замолчала.

Мирослава почувствовала, что женщина что-то недоговаривает и решила заставить Омельянову высказаться до конца.

– Может быть, в интернате у него были проблемы с учениками?

– Да что вы! – возмутилась Татьяна Матвеевна. – Дети обожали Владимира Кирилловича!

– Тогда что же заставило его покинуть прежнее место работы?

– Понимаете, – вздохнула Омельянова, – жена Ашмарина, Виталина Леонидовна, ему всю плешь проела!

– То есть?

– Она хотела жить в городе. Тем более что родители и квартиру им помогли купить. Владимир Кириллович сопротивлялся-сопротивлялся, а потом все-таки уступил женушке. Будь она неладна! – вырвалось у Омельяновой.

– У Виталины Леонидовны сложный характер?

– Не то слово! Язва!

– Понятно, – Мирослава постаралась не улыбнуться и бросила пробный камень, – от такой жены не грех и загулять.

– Нет! – поджала губы женщина. – Никогда ничего подобного за Владимиром Кирилловичем замечено не было.

– Иногда прознать про чью-то измену весьма сложно. Люди соблюдают конспирацию.

– Да и некогда ему гулять-то по женщинам. – Работа в школе, дом, репетиторство.

– Вот репетиторство как раз и дает возможность ускользнуть из дома.

– Так-то оно так, – с сомнением проговорила тетя Зоси, – да только все его ученики и ученицы – дети.

– Кроме Зоси, – напомнила, как бы невзначай, Мирослава.

– Кроме Зоси, – повторила за Мирославой Татьяна Матвеевна, не вникая в скрытый смысл подброшенных детективом слов. Но вдруг опомнившись, спросила: – Что вы имеете в виду?!

– Мы узнали, что Владимир Кириллович был первой любовью Зоси.

– Да что за глупости такие! – сердито рассмеялась Татьяна Матвеевна. – И кто вам мог такое сказать?

– Говоривший лишь передал слова самой Зоси.

– Да мало ли что девчонка может ляпнуть, не подумавши!

– С одной стороны, вы правы, а с другой стороны, первая любовь, заснув на время, может пробудиться снова.

– Выбросите это из головы! Такое просто невозможно.

– Но этим можно было бы объяснить скрытность вашей племянницы, – гнула свое Мирослава.

– Нет! И еще раз нет! – закричала Омельянова.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Мирослава.

Женщина облегченно вздохнула. Этот вздох одновременно и насторожил детектива, и заставил задуматься.

– Татьяна Матвеевна, – осторожно начала Мирослава, – после того, как Зоси не стало и вы узнали, что причиной ее гибели, прямой или косвенной, мог быть человек, которого она любила и имя которого так тщательно скрывала от окружающих, вы не могли не задуматься о том, кто бы это мог быть.

– Конечно, я думала об этом все ночи напролет, – призналась Омельянова.

– И что?

– Я думаю, что в газетах написали правду.

– Разве там написано о том, кто мог ее убить?

– Не напрямую, – смутилась женщина, – но там сказано, что Зосю убил ее любовник.

– А…

– И, наверное, он из тех, – Омельянова указала пальцем на потолок.

– Но зачем ему убивать Зосю? Она не была беременна. И как говорит Яна, в силу своего характера не могла шантажировать любимого человека.

– Это так, – печально согласилась женщина. – Но ведь если он червивый, то он мог подумать, что и Зося такая и рано или поздно она расскажет, кто ее любимый. А тут, – Татьяна Матвеевна сделала многозначительную паузу, – ему и крышка.

– Вы хотите сказать, что он лишился бы наследства?

– Да, что-то в этом роде мне и приходит в голову.

– Ну что ж, – сказала Мирослава, поднимаясь с дивана, – большое спасибо, Татьяна Матвеевна, что вы разрешили нам прийти и поделились с нами вашими сомнениями.

– Я что, – махнула рукой женщина, – это все Сережа.

– Вы имеете в виду Кораблева?

– Его, конечно. Если бы не он, то никто и не стал бы искать убийц Зоси.

– А вы не знаете, почему местная полиция не заинтересована в расследовании?

– Да, они у нас вообще чох, мох, не дал бог, – в сердцах проговорила Омельянова, – им бы лишь ничего не делать.

– Странно… – проговорила Мирослава.

– А ничего странного тут и нет. В столицах и то они не очень шевелятся. А у нас в глубинке тем более.

Но Мирославу такой ответ не устраивал. Она считала, что должна быть какая-то причина, по которой полиция занималась расследованием спустя рукава. «Может быть, подкуп, – приходило ей в голову. – И в то же время навряд ли племянник богатой тетушки стал бы так откровенно светиться, подкупая полицейских. Наверное, что-то другое». Покинув квартиру тети Зои Паниной, детективы загрузились в свой автомобиль.

– Ты чего такой хмурый? – спросила Мирослава Миндаугаса.

– Я не хмурый, а задумчивый, – ответил он.

– И о чем же твои думы, добрый молодец?

– Мне кажется, что Татьяна Матвеевна не сказала нам ничего нового. И вообще у меня такое ощущение, что мы переливаем из пустого в порожнее.

– Да? – улыбнулась она. – А мне начинает казаться, что эстонцы все-таки удобнее в общении, чем литовцы. И добавила: – По крайней мере, в анекдотах.

– Это еще почему? – обиженно спросил Морис.

– Они не лезут вперед батьки в пекло. Все делают медленно и размеренно.

– А разве я лезу? – изумился Морис.

– Ты, милый друг, проявляешь нетерпение.

– Я не милый друг!

– Ну…

– Извините, просто это сочетание слов напомнило мне о Жорже Дюруа. Вы ведь помните, кто это?

– А как же! Прелестный персонаж одноименного романа Ги де Мопассана, – она снова улыбнулась и спросила: – Морис, а тебе не кажется, что царь Соломон был прав, когда говорил: «… во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

– Нет, я с этим не согласен. К тому же я почти уверен, что Соломон имел совсем не то, о чем думают современные его толкователи.

– Это камень в мой огород?

– Нет, вы же не толкуете, а только спрашиваете.

– И все-таки ты милый друг! – расхохоталась Мирослава. – Но не в том смысле, который Мопассан вложил в своего героя, – быстро добавила она.

Миндаугас махнул рукой, давая понять, что спорить с ней бесполезно.

– Лучше скажите, что нового вы почерпнули из разговора с Омельяновой.

– Я, например, поняла, что нам нужно поговорить с Владимиром Кирилловичем Ашмариным.

– С учителем?

– Да.

– А еще?

– А еще повидаться с представителями местной полиции. Но с этим мы спешить не будем.

– Почему?

– Потому что у меня такое ощущение, что они сами скоро нами заинтересуются.

– Вы думаете?

– Конечно, городок же маленький. А пока поедем в редакцию газеты «Лучанские новости».

– Думаете, что они сдадут вам своего информатора?

– На это я даже не надеюсь, просто хочу поговорить.

Глава 7

У первого попавшегося на пути прохожего детективы поинтересовались, где у них здесь находятся редакции газет. Им любезно ответили и даже подробно объяснили, как доехать.

К облегчению детективов, ехать им пришлось по дороге, на которой в этот час было довольно мало машин. А самое главное, по обеим сторонам дороги плотными рядами росли высокие вязы, березы, тополя и рябины, отбрасывающие густую тень. Они не заметили сами, как оказались у цели.

«Лучанские новости» располагались в здании под общей вывеской «Дом лучанской прессы». Название весьма громкое. Само же здание представляло собой двухэтажный особнячок со старинными балкончиками и скульптурой дамы, смотрящей в подзорную трубу. Здание явно было построено в позапрошлом веке. И, скорее всего, в нем изначально располагалась вовсе не пресса. Может быть, клуб любителей астрономии или еще что-то в этом роде. Прочитав вывеску перед входом, детективы узнали, что в настоящее время в здании нашли себе приют две городские газеты, один журнал, типография и библиотека.

– Интересно, сколько всего в городе газет? Как ты думаешь, Морис?

– Понятия не имею, но чутье мне подсказывает, что их ровно столько, сколько указано на этой вывеске.

– Так мало?

– А зачем им больше? Город же маленький.

Охраны на входе не было. За столом, покрытым старомодным зеленым сукном, сидел сухонький старичок и читал газету. Мирослава сразу догадалась, что это «Лучанские новости».

Старичок сдвинул очки с переносицы на лоб и спросил довольно равнодушно:

– Вы к кому?

– Нам нужна редакция «Лучанских новостей».

– На втором этаже, свернете налево и прямо. Там увидите табличку.

– Спасибо вам большое.

Детективы устремились к лестнице, которая оказалось… витой!

– Морис, как ты думаешь, зачем люди делали витые лестницы?

– Чтобы дольше подниматься и больше расходовать калорий.

Волгина фыркнула.

– Я думаю, что они тогда о калориях ничего не слышали.

– Но знали о пользе движения.

– Ну тебя! Выдумщик!

– Вы спросили, я ответил.

– Ты намекаешь на то, что каков вопрос, таков и ответ?

– Типа того.

Так, мило перебраниваясь, они поднялись на второй этаж и, как им и было велено, свернули налево. Идти им пришлось почти до конца коридора. Дверь «Лучанских новостей» была распахнута настежь. Но воспитанный Морис все равно постучал.

– Чего стучите? – ответил им рыжий конопатый парень. – Разве не видите, открыто.

– Извините, – улыбнулся Миндаугас.

– Мы просто хотели привлечь ваше внимание к нашим персонам, прежде чем вваливаться на вашу территорию.

– Вваливайтесь уже, – хмыкнул парень, – и выкладывайте, откуда вы такие деликатные прибыли и что вам надо.

– Вы главный редактор «Лучанских новостей»? – спросила Мирослава.

– Точно! А как вы догадались?

Волгина хотела сказать – «по конопатому носу», но вместо этого ответила:

– По вашему важному виду.

Он улыбнулся.

– Я Васин Илья Самсонович. А вы?

– А мы детективы.

Мирослава и Морис назвали каждый себя.

– Вы из Интерпола, что ли? – насторожившись, спросил Васин Миндаугаса.

– Нет, мы оба из детективного агентства «Мирослава».

– Она главная? – кивнул Васин на Мирославу.

– Типа того, – улыбнулся Морис.

– Вообще-то слух о том, что Серега Кораблев привез детективов аж из самой столицы губернии, по Лучанску ползет, – Илья присмотрелся к детективам повнимательнее, а потом неожиданно выбросил вперед правую руку, – ну здорово, что ли.

Морис и Мирослава по очереди пожали протянутую руку.

– Садитесь, – сказал главный редактор «Лучанских новостей» и, увидев, что присесть-то гостям и некуда, небрежно сбросил с пары стульев кипы громоздившихся там газет. Хорошо, что они были перевязаны, иначе разлетелись бы по всему полу.

Детективы присели, и Мирослава осторожно спросила:

– Илья Самсонович…

– Просто Илья, – прервал он ее.

– Хорошо, просто Илья, я хотела бы узнать, как вам так быстро удалось оказаться на месте убийства?

– У нас свои источники, – хмыкнул Васин и уже серьезно добавил: – Вообще-то и мы, и полиция оказались там слишком поздно.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что преступника и след простыл.

– Это точно. Но, вероятно, для того, чтобы у полиции не было недостатка в количестве версий, вы собрали все городские сплетни и, красочно упаковав их, опубликовали.

– А что нам еще оставалось делать? – пожал плечами Илья. – Мы газетчики. И наша планида такая – собирать все, что только можно ухватить.

– Вы упомянули о том, что Зося Панина работала в садике, в который водили детей местные шишки.

– Ну, тут мы ни на йоту не приврали, – заверил ее Васин.

– Нет, я просто хотела уточнить, что вы имеете в виду под словом «шишки»?

– А разве не понятно? – удивился редактор.

– Не очень, – призналась Мирослава.

– В этот садик, например, ходили и ходят внуки депутатов, полицейского начальства, главного архитектора и даже внук градоначальника.

– А дети бизнесменов?

– Хрен их знает! Ой, простите, – спохватился Васин и виновато посмотрел на Мирославу, – вроде нет, но можно уточнить.

– Буду вам благодарна, – улыбнулась она.

– А о самой Зосе Паниной вы что-нибудь знаете?

– У нас все про всех знают, – со знанием дела изрек главный редактор.

– И что же про нее известно?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Васин, – рано осталась сиротой, родных, кроме пожилой тетки, не было. Ей помогли пристроить девочку в интернат. Проучившись там, Зося выучилась на воспитателя и стала работать в детском саду.

– Вы знаете, что она готовилась к поступлению в институт?

– И что тут такого?

– Ничего… – неопределенно ответила Мирослава.

Васин подозрительно уставился на нее, а потом проговорил сердито:

– Если вы грешите на то, что к этой грязной истории причастен Ашмарин, то выбросите эту идею из своей хорошенькой головки.

– Это еще почему?

– По кочану! – внезапно огрызнулся Васин.

«Что это с ним?» – подумал Морис.

А Мирослава спросила:

– Никак Ашмарин вам сват, кум, брат?

– Никто он мне! Зарубите это на своем римском носу!

– Нос у меня, предположим, российский, – усмехнулась Мирослава, – но я ведь все равно докопаюсь, почему вы так рьяно защищаете учителя.

– Это у меня нос российский! – рявкнул редактор и указал на свой нос картошкой. И устало махнул рукой. В широко расставленных серых глазах Васина отчетливо читалось: «Ведь и впрямь докопается! Вонзится, как заноза в одно место!» – Ладно, – решился он, – никакой мне Владимир Кириллович не сват, не брат и не кум. Просто мы с женой с этой работой чертовой, выпустили из виду собственного сына. А тут как снег на голову – моего Темку хотят на второй год оставить. Мы с женой за голову схватились – что делать?! Забегали по родственникам, по знакомым. Нам и подсказали, что в интернате есть учитель просто супер. Мы к нему и ну в ножки кланяться. Так он пожалел нас и подтянул за лето сына. Тот пересдал все свои завалы и дальше стал ровно учиться.

– Когда Владимир Кириллович помогал вашему сыну, он еще в интернате работал?

– Ага. Так что мы нашего Темку спихнули туда на все лето. Дети из интерната кто куда разъехались, и мест свободных сколько угодно было. Естественно, мы с женой все оплатили. Но дело даже не в том, что Ашмарин нам помог.

– А в чем?

– Все в городе знают, что он человек кристальной честности.

– И на старуху бывает проруха, – обронила Мирослава.

– Я не знаю, что там бывает у старухи, но за Ашмарина вам кто угодно поручится! – заверил Васин.

– Хорошо, я тоже считаю, что Владимир Кириллович здесь ни при чем.

– Ну слава тебе господи! – Васин истово перекрестился.

– Но вы сами сказали, что история эта грязная.

– Ну не чистая же, если девушку среди бела дня любовник убил!

– Почему вы думаете, что ее убил любовник?

– Потому что всем известно, что в том закутке парка встречаются только любовные парочки, а нормальные люди туда и не заглядывают.

– То есть там не назначают деловых или дружеских встреч? – уточнила Мирослава.

– Обалдели вы, что ли? – фыркнул Васин, но тут же спохватился. – Прошу прощения, вы же не местные и не знаете про наши обычаи.

– Это точно, – улыбнулась Мирослава. Сама она думала, что в виде исключения Зося могла там встретиться и с кем-то другим…

На всякий случай она спросила Васина:

– Илья, скажите, а до вас случайно не доходили слухи, с кем могла встречаться Зося Панина?

Васин почесал свою рыжую макушку и, немного подумав, ответил:

– Нет, о его персоне никому ничего не известно. Но, скорее всего, этот тип был женат.

– Если даже это было так, зачем ему убивать девушку, которая даже не была от него беременна?

– А шут его знает! Может, ему моча в голову ударила?!

– Очень интересный мотив. Но он же не маньяк, поэтому ваша версия не катит.

– Еще он может быть из бедных родственников престарелых и богатых теток.

– И какой мотив?

– А что, если они пригрозили ему – или девчонка, или наследство?

– Он мог просто расстаться с девушкой. Какой смысл убивать ее?

– О! – воскликнул Васин и подскочил на стуле. – Может он ее приревновал?!

– К кому?

Илья пожал плечами.

– Не думаете же вы, что Зося могла встречаться с двумя мужчинами и имена обоих держать в секрете.

– Да, на нее это не похоже, – почесал Васин в затылке.

– Ладно, Илья, не будем гадать на кофейной гуще.

– Ах, да, – опомнился он и спросил: – хотите кофе? Но только у меня растворимый.

– Мы предпочитаем чай.

– Чаю нет, – вздохнул редактор и, видя, что детективы поднимаются со своих мест, тоже сорвался со стула и бросился пожимать им руки. – Давайте заключим договор, – предложил он на прощание.

– Какой?

– Если вы узнаете что-то, то сообщите мне. А если у нас появится что-то новое, я сразу сообщу вам.

– Хорошо, но с одним условием.

– С каким? – напрягся редактор.

– Вы сообщаете нам все новости, а мы после раскрытия дела даем вам полный материал.

– Не, я так не играю, – капризно протянул Васин.

– Жаль. Но, увы, во время ведения следствия мы не имеем права сливать материалы прессе.

– Понятно.

Детективы направились к двери. Редактор нагнал их уже в коридоре.

– Эй, ребята, погодите! Ладно! Ваша взяла. Но и у меня условие!

– Какое?

– Даже два!

– Выкладывайте!

– Вы не общаетесь с «Лучанскими известиями».

Мирослава сразу кивнула.

– И после завершения дела даете мне полный материал со всеми подробностями. Идет?

– Идет.

– Тогда по рукам! – и Васин снова принялся пожимать им руки.

Уже сидя в машине, Мирослава сказала:

– Фух! Насилу вырвались.

Морис весело рассмеялся и, тронув «БМВ» с места, спросил:

– Куда теперь?

– Давай остановимся возле какого-нибудь кафе и попьем чаю с мороженым и пирожными.

– Чего это вас на сладкое потянуло? – спросил он подозрительно.

– Скажи спасибо, что не на соленое, – отшутилась она.

А Морис тем временем подумал: «Ах, если бы у нас случились дети. Девочка и мальчик. Как бы это было здорово. Но мечтать об этом – пустая трата времени», – и он покосился на Мирославу.

Глава 8

– Морис, мне кажется, что с Владимиром Кирилловичем нам так и так придется поговорить.

– С учителем? – переспросил он и, не дожидаясь ответа Мирославы, сказал: – Да, пожалуй, поговорить с ним следует в любом случае.

– Вот и я так думаю. Ведь он немало времени проводил вместе с Зосей. Не все же время они задачки решали, наверное, и перерывы делали, разговаривали о чем-то.

Морис усмехнулся.

– Если он был ее репетитором, то она платила ему по часам. В таком случае посторонние разговоры исключаются.

– Не думаю, что у них были такие строго регламентированные отношения. Ведь Ашмарин знал Зосю с отрочества.

– Вы надеетесь, что до глубинки еще не докатился вал меркантильности?

– Надеюсь, – вздохнула она.

– Надо было телефон Ашмарина спросить у Васина.

– Нет, я не хотела бы спрашивать его у Ильи. А то он, пожалуй, опять впадет в буйство.

– Так уж и в буйство, – улыбнулся Морис.

– Думаю, что нам его предоставит Кораблев.

– Кораблев, так Кораблев, – не стал возражать Миндаугас.

И Мирослава сразу же позвонила клиенту, а когда он взял трубку, она спросила:

– Здравствуйте, Сергей! Вы знаете номер телефона Владимира Кирилловича Ашмарина? Может быть, у вас есть его адрес?

– Здравствуйте, вы имеете в виду бывшего учителя Зоси?

– Его самого. Но, как известно, он был не только бывшим учителем Паниной, но и в некотором роде нынешним, потому как она занималась с ним вплоть до своей гибели.

– Да. Но в последнее время Владимир Кириллович выступал лишь в роли репетитора.

– Хорошо. Пусть так. У вас есть…

– У меня есть и адрес, и телефон Ашмарина, – не дал ей договорить Кораблев, – но вам лучше ограничиться звонком на его сотовый.

– Почему?!

– Потому, что его жена, Виталина Леонидовна, женщина настолько ревнивая, что это известно не только его сослуживцам и знакомым, но и людям посторонним.

– Сочувствую Владимиру Кирилловичу. Вы продиктуете мне его телефон?

– Да, конечно, – Кораблев назвал номер телефона Ашмарина.

– Спасибо.

– Извините, у вас пока нет для меня новостей? – робко спросил Кораблев.

– Пока нет, – ответила Мирослава и отключилась.

– Представляешь, – сказала Мирослава Морису, – оказывается, у Ашмарина жена Отелло в юбке!

– Не повезло человеку, – вздохнул Морис и тут же спросил: – А вы ведь тоже ревнивая?

– Морис, – рассердилась она, – да что с тобой в последнее время происходит? Ты все стрелки на меня переводишь!

– Извините, я исправлюсь. И все же?

– Что и все же?

– Вы ревнивая?

– Не знаю. Не доводилось никого ревновать.

– А если бы вам изменил муж?

– У меня нет мужа.

– А если бы был? Представьте на минутку.

– Ладно, представлю, только давай работать.

– И что бы вы с ним сделали?

– Если бы застала на месте преступления, то пристрелила бы.

– Но ведь это…

– Сказала бы, что при попытке к бегству, как опасного преступника.

– Ну и шуточки у вас, – отмахнулся он.

– Какие вопросики, такие и шуточки, – она задумалась, – погоди. Если допустить, что у Ашмарина все-таки был роман с Зосей, то он вполне мог избавиться от девушки из-за страха быть разоблаченным перед женой.

– Вы верите в это?

– Вот когда увижу его воочию, тогда и скажу, верю или не верю.

Она набрала номер учителя, и тот сразу отозвался.

– Алло! Кто это?

Она нажала на громкую связь.

– Мирослава Волгина.

– Простите, вы говорите, Мирослава? Но…

– Мы с вами, Владимир Кириллович, пока не знакомы.

– Да… Чем могу быть полезен?

– Я детектив. Кораблев Сергей Владимирович обратился к нам с просьбой найти убийцу Зоси Марковны Паниной.

– Сережа? – удивился Ашмарин.

– Да. Вы ведь его знаете?

– Конечно! Кораблев учился в интернате, в котором я преподавал.

– Ну вот и хорошо. Мы хотели бы с вами поговорить.

– Вы сказали мы? – насторожился Ашмарин.

– Да. Со мной еще один детектив, Морис Миндаугас.

– Понятно, – упавшим голосом проговорил Владимир Кириллович и спросил: – И когда вы хотите со мной встретиться?

– Можно прямо сейчас.

– Где? – и быстро добавил, – только не у меня дома.

– Нет, конечно, – успокоила его Мирослава, – давайте встретимся у ворот городского парка.

Даже не видя его, Мирослава, почувствовала, насколько потрясен Ашмарин. Когда он заговорил, голос его дрожал.

– Но ведь там Зосю… – не сумел заставить себя договорить Владимир Кириллович.

– Именно поэтому.

– Хорошо, я приеду туда через час, – проговорил мужчина более спокойно. По-видимому, ему все-таки удалось взять себя в руки.

– Вы на какой машине приедете? – спросила Волгина.

– Я приеду на автобусе, – уныло ответил Ашмарин и добавил: – на мне будет серая шляпа.

У Мирославы чуть не сорвалось с языка: «И все?» Но она сдержалась. О том, что они приедут на «БМВ», тоже не стала говорить.

– Ну что, – обернулась Мирослава к Морису, – поехали, красавчик мой, кататься?

– Поехали, моя красавица, – в тон ей ответил он.

Когда «БМВ» остановился на стоянке перед парком, Мирослава сказала:

– Ашмарин, по-моему, еще не приехал.

– Почему вы так думаете?

– Во-первых, он бы поджидал нас у ворот. Во-вторых, даже если предположить, что он присел на лавочку, там нет ни одного мужчины среднего возраста в серой шляпе.

– Там в серой шляпе вообще никого нет, – уточнил Морис.

– Ну, вот видишь…

– Вижу! – неожиданно воскликнул он. – Господин в серой шляпе переходит дорогу.

– Угу. Давай выйдем и подойдем к воротам.

– Зачем? – не понял Морис.

– Я пока не хочу, чтобы ему попался на глаза наш автомобиль.

– Щадите его чувства или есть другая причина?

– Не знаю, есть ли другая причина… На данный момент мне о ней ничего не известно.

– Иногда у меня возникает такое чувство, что вы несколько лет были близко знакомы с Эзопом.

– Увы, только по письменным источникам.

Детективы быстро подошли к воротам и стали ждать, когда к ним подойдет Ашмарин. Сначала он их не замечал, глядя исключительно себе под ноги. Но вот учитель поднял глаза. Сначала он посмотрел на Мирославу, потом перевел взгляд на Мориса и неуверенно спросил:

– Вы?

– Мы, – подтвердили они. – Владимир Кириллович, давайте войдем в парк.

– Вы хотите, чтобы мы пошли на то место? – испуганно спросил Ашмарин.

– Пока я не вижу в этом необходимости, – ответила Мирослава, – давайте отыщем лавочку в тени и присядем.

– Здесь у пруда есть беседка, – проговорил учитель, – там редко кто бывает, особенно днем.

– Ну что ж, ведите.

Ашмарин прошел несколько метров по аллее, потом свернул на тропу, а дальше им пришлось пробираться буквально через бурелом. Потом показалась небольшая залитая солнцем и заросшая ромашками с колокольчиками полянка. Мирославе так захотелось остаться здесь! Но Владимир Кириллович уже снова свернул на какую-то узенькую извилистую тропинку, едва заметную в густой траве. Эта тропинка и привела их к озеру, на правом берегу которого, почти у самой кромки воды, притулилась беседка. На первый взгляд она казалась такой ветхой, что создавалось впечатление – стоит только налететь самому слабому ветру, и сооружение развалится. Но когда они вошли внутрь, Мирослава поняла, что первое впечатление было довольно обманчивым. Беседка была очень крепкой. Внутри по кругу с трех сторон располагались лавочки, а вход занавешивал полог из девичьего винограда и хмеля.

Волгина догадалась, отчего беседка часто пустует – сидеть возле цветущего хмеля себе дороже. Но она обратила внимание, что сейчас почти все расцветшие головки были оборваны.

– Вот здесь нас никто не потревожит, – выдохнул Ашмарин и первым опустился на скамью.

– Владимир Кириллович, вы ведь знали Зосю с отрочества?

– Можно сказать, с детства, – печально ответил учитель.

– Вы знали, что она была в вас влюблена?

– Когда? – удивился Ашмарин.

– Когда училась в интернате.

– О! Вот вы о чем подумали, – вздохнул он, – там в меня почти все девочки были влюблены. Сами подумайте, из молодых учителей был только я. А девочки учились в закрытом заведении, интернат покидали редко. Надо же им было чем-то занять свои детские головки, кроме учебы, разумеется.

Мирослава вспомнила свое детство, юность, свою школу. Она обожала высокого и красивого директора школы, поджарого красавца – учителя рисования, маленького доброго завуча и полного веселого военрука. Но ни в одного из них она не была влюблена. Просто восхищалась, была благодарна за тепло, заботу и знания.

Владимир Кириллович, вероятно, был опытным педагогом, потому что он догадался, о чем думает Мирослава, и сказал:

– Не сравнивайте обычную школу и интернат, – и, подумав, добавил: – вас неправильно информировали. Зося не была в меня влюблена так, как девочки влюбляются в своих сверстников. И я вовсе не был объектом ее желания. Это было что-то на уровне «Ах, какой Владимир Кириллович душка!»

Мирослава невольно улыбнулась.

– Я, кажется, вас поняла.

Ашмарин удовлетворенно кивнул.

– Зося в то время была влюблена в какого-нибудь мальчика?

– Не знаю. Не замечал.

– Но она дружила с Кораблевым?

– Сергей опекал ее до своего отъезда в столицу.

– Хорошо. Потом, когда вы снова встретились с Зосей и она попросила вас помочь ей подготовиться к институту, какие складывались у вас отношения во время занятий?

– Да, никаких, – развел руками Ашмарин, – мы просто занимались.

– И все?

– Все. Ведь Зося платила мне по часам, – проговорил он смущенно и добавил: – так что ни она, ни я не могли себе позволить тратить это время на пустые разговоры.

– А после того, как занятия заканчивались, что вы делали?

– Как правило, сразу разбегались. У меня либо были еще ученики, либо мне нужно было бежать в школу. Да и Зося была занятым человеком.

– Она никогда не намекала вам на свои сердечные дела?

– Что вы! – возмутился учитель. – Конечно, нет! Я же взрослый мужчина, а не девушка-подружка, с которой можно посекретничать.

– А как ваша жена относилась к вашим занятиям с Зосей?

Владимир Кириллович неожиданно побледнел, но все-таки ответил довольно спокойно:

– Да никак не относилась. Я же не с одной Зосей занимался.

– Но, насколько нам известно, другие ваши ученики были еще детьми. А Зося была молодой прелестной девушкой.

– Ну да, Виталине не очень нравилось, что я занимаюсь с Зосей, – вынужден был признать Ашмарин. – Но я объяснил ей, что не могу отказать Паниной, потому что она моя бывшая ученица. И потом Виталина сама хорошо знала Зосю. В общем, она поворчала и успокоилась. Тем более что наши занятия должны были скоро закончиться.

– Почему?

– Зося сама так решила.

– И вы не знаете причину?

– Скорее всего, – пожал плечами учитель, – она решила, что уже достаточно подкована, и ни к чему больше тратить деньги на репетитора.

– А может быть, она передумала поступать в институт?

– С чего бы это? – удивился учитель и даже, кажется, обиделся.

– Зося была способной девушкой? – спросила Мирослава.

– Весьма и весьма, – уверенно ответил Владимир Кириллович.

Больше спрашивать Ашмарина детективам было не о чем. По крайней мере пока.

И Мирослава предложила:

– Владимир Кириллович, давайте мы вас подвезем.

– Куда? – удивился он.

– Туда, куда вам нужно, – улыбнулась Волгина.

– Так вы на машине? – обрадовался Ашмарин.

– Да.

– Тогда отвезите меня, пожалуйста, домой.

Как только «БМВ» подъехал прямо к подъезду, в котором жил учитель, на один из балконов выскочила женщина и буквально чуть ли не перевесилась через перила, вероятно, желая рассмотреть, кто за рулем дорогого авто, доставившего домой ее мужа.

Выбравшийся из салона, Владимир Кириллович кивнул им на прощание и с гордо поднятой головой отправился к двери подъезда.

– А я почему-то подумал, – задумчиво проговорил Морис, – что Ашмарину нужно было ехать еще к одному ученику.

– Ты правильно подумал, – усмехнулась Мирослава, – просто Владимир Кириллович хочет показать собственной жене, на каких машинах его доставляют до дома.

– Да? – не поверил Морис.

– Хочешь убедиться?

Морис пожал плечами.

– Выруливай за угол. Оставим автомобиль в соседней арке, а сами сядем на лавочку вон под теми вязами, – она кивнула в сторону деревьев, тесно прижавшихся друг к другу.

Они так и сделали. Прошло минут десять, и из-за угла появился Ашмарин. Мирослава быстро обняла Мориса и зашипела ему в ухо:

– Обними меня за талию.

– С удовольствием, – тоже шепотом ответил он.

– А теперь в машину!

Они выехали на дорогу и увидели стоящего на остановке автобуса учителя.

– А ведь мы могли бы довезти его до нужного ему места, – с сожалением проговорил Морис.

– Так мы и довезли. Пойми, чудак-человек, ему нужно было именно предстать в лучшем свете перед женой.

– Но это же нерационально!

В ответ Волгина только рассмеялась.

Глава 9

– И куда теперь? – спросил Морис.

– В детский сад.

– Куда?

– В детский сад, в котором работала Зося.

Морис посмотрел на часы.

– Вы думаете, что детей еще не разобрали?

– По идее, как раз сейчас должны разбирать. Но я хочу поговорить с ее коллегами. Адрес у нас есть.

Морис достал телефон и сказал:

– Продиктуйте адрес, я посмотрю, как туда удобнее доехать.

Здание детского сада из красного кирпича они заметили издалека, так как оно стояло довольно далеко от жилых домов и благодаря своей яркости выделялось на фоне зелени высоких деревьев, высившихся позади него.

– Расположение выбрано удачно, – обронил Морис.

– Да, смотрится красиво, – согласилась Мирослава и добавила с некоторой грустью: – а в столице губернии почти все детские садики теряются в лабиринтах улиц. За редким исключением.

– Но зато в новых районах проектировщики и архитекторы постарались на славу.

– Это так, но большая часть населения области все-таки проживает в старых спальных районах.

– Когда-нибудь старые дома снесут, – начал Морис, но тут он увидел в зеркале лицо Мирославы и не стал продолжать. Ему показалось, что перспектива сноса микрорайонов ее не очень-то радует. Он вспомнил, как она переживала из-за сноса трех крупнейших заводов области. Он тогда попытался утешить ее тем, что на заводах устарело оборудование, цеха неудобные и людям там несладко.

– Вот и спросили бы этих людей, прежде чем ломать! – отрезала она.

– Многие цепляются за старое, – робко заметил он, – но ведь все меняется, и новое вытесняет устаревшее.

– Вот и построили бы сначала новое, прежде чем ломать старое!

Мориса так и подмывало сказать ей, что в начале прошлого века, когда к власти пришли большевики, они как раз и начали со слома старого. И ведь она не скрывает, что ее прадед был революционером и героем Гражданской войны, но вовремя заметил, как недобро сверкнули ее глаза, и быстро свернул спор. Так что и теперь не стоит начинать все с начала. Иногда ему казалось, что в умах россиян сражение между красными и белыми продолжается до сих пор. И он не знал, на чьей она стороне. Вроде бы она неплохо относилась к большей части аристократии и высших слоев купечества, к тем, кто старался ради державы. Но современных нуворишей называла буржуями и на дух не переносила. Для себя Морис сделал вывод, что если он хочет относительно спокойно жить в этой стране, то должен подальше находиться от политики и свое собственное мнение держать при себе.

Автомобиль детективов остановился недалеко от ворот детского сада. Им было хорошо видно, что в основном к воротам подъезжают иномарки. Значит, это правда, что Зося работала в элитном детском саду.

– Как вы думаете, – спросил Морис, – не могла ли Панина познакомиться с кем-то на работе?

– Ты хочешь сказать, что возлюбленный Зоси – один из отцов малышей, посещающих садик?

– Почему бы и нет.

– Эта версия не хуже других, – согласилась Мирослава. – Но я намерена в первую очередь отработать списки с племянниками. Как говорила одна мудрая обезьяна – не разорваться же мне.

Морис фыркнул.

Она подмигнула ему.

– Может быть, тебя больше устроит изречение Козьмы Пруткова: «Нельзя объять необъятное»?

– Я склонен согласиться с Кузьмой.

– С Козьмой, – поправила она.

– Хорошо, с Козьмой. Но я думаю, и предложенную мной версию не стоит совсем сбрасывать со счетов.

– Мы и не будем.

Когда от ворот детского садика отъехала последняя машина, детективы выбрались из салона и поспешили к входу.

На их звонок откликнулся охранник, он открыл дверь и, оглядев их цепким взглядом с головы до ног, поинтересовался:

– Вам кого?

Мирослава предъявила ему лицензию.

– Мы расследуем убийство Зоси Паниной и хотели бы поговорить с ее сослуживцами.

– Так полиция уже, – начал он, потом приподнял головной убор, задумчиво почесал макушку и сказал: – Ирины Петровны Беловой, это наша заведующая, сегодня нет. Но еще не ушла Верочка Пронина, наш музыкальный работник, и Галина Сафронова, воспитательница старшей группы. Я сейчас позвоню и спрошу, могут ли они с вами поговорить.

– Звоните, – согласилась Мирослава. Она уже решила, что если их не пропустят внутрь, они просто последуют за одной из женщин, выходящих с территории детского сада. А потом через Кораблева узнают адреса других сотрудников.

Охранник закрыл дверь, оставив их стоять снаружи. Снова он появился минут через пять и предложил им проследовать за ним. Что детективы с радостью и сделали. По длинному коридору мужчина довел их до одной из комнат и постучал в дверь.

– Да-да, войдите, – отозвался молодой женский голос.

– Ну вот, – пробухтел охранник, – вы идите, а я вернусь на вахту.

Мирослава поблагодарила его и открыла дверь. Морис шагнул за ней, и они оказались в небольшой светлой комнате. Вероятно, эта была комната отдыха для сотрудников. Две молодые женщины сидели за столом и пили чай. Одна из них сразу поднялась им навстречу и, обратившись к детективам, пригласила:

– Проходите. Присаживайтесь пить с нами чай.

– Спасибо, – отозвалась Мирослава и присела за стол. Морис последовал ее примеру.

Одна из девушек сразу налила им в чашки крепко заваренный чай и, сделав жест рукой в сторону стола, предложила:

– Берите мармелад, печенье, вафли.

– Спасибо большое.

– Федор Фомич сказал, что вы детективы? – спросила та, что помоложе.

– Да, я Мирослава Волгина, а это мой коллега Морис Миндаугас.

Миндаугас кивнул головой в знак приветствия, и так улыбнулся девушкам, что каждая решила, что он улыбнулся именно ей. Одна из них зарумянилась и опустила глаза, а другая подумала то ли с иронией, то ли с грустью: «Эх, рано я замуж выскочила! Не знала, что такие кадры по земле ходят». И тут же ее мысли потекли в другом направлении: «И зачем судьба дает мужикам такую красоту? Вероятно, нам, бабам, на погибель. Хотя этот выглядит благородным. Владела бы кистью, написала бы с него какого-нибудь князя».

– Я Вера, – сказала тем временем молодая голубоглазая блондинка. – Преподаю музыку. А Галя, – она кивнула на сероглазую шатенку с серьезным лицом, – воспитательница старшей группы. – И та выплыла из потока своих мыслей.

– Вы, наверное, пришли расспросить о нашей Зосеньке, – тихо спросила шатенка, не сводя с Мориса глаз.

Поэтому ответить пришлось именно ему.

– Да. Вы долго с ней работали?

– Я два с половиной года, а Верочка полтора.

– Получается, что вы ее неплохо знали? – вступила в разговор Мирослава.

– Конечно, – согласилась Вера.

– Зося хорошо ладила с детьми?

– Да, они ее просто обожали! Ходили за ней хвостом! До сих пор не могут прийти в себя. Некоторые, не верят, что Зоси больше нет, и спрашивают, когда она вернется к ним.

– У нее ведь была младшая группа, – пояснила Галина, – и малышне трудно объяснить, что именно случилось с Зосей, да и язык не поворачивается, – она печально вздохнула.

– А какие отношения складывались у Зоси с родителями ее воспитанников?

– Вроде бы неплохие, – уклончиво отозвалась шатенка Галя.

– Да чего уж там, – вмешалась Вера, – хорошие у нее отношения были почти со всеми родителями.

– Почти? – сразу же уточнила Мирослава.

– Вот именно что почти! – на глазах Веры выступили слезы, и она закусила нижнюю губу.

Галя тут же пододвинул ей стакан с водой. Девушка благодарно кивнула подруге и, сделав два глотка, успокоилась и вытерла набежавшие слезы тыльной стороной ладони.

– Кто-то был недоволен работой Зоси? – тихо спросила Мирослава.

– Не работой, – помотала головой Галина.

– Будем называть вещи своими именами, – снова горячо заговорила Вера, – этот бегемот Вахлаков ей прохода не давал! Подкатывал к ней. Так и клеился к Зосе боров лоснящийся! А Зося его отшила!

Морис никак не мог привыкнуть к тому, что русские называют неугодных им людей различными животными и при этом одного и того же человека сразу несколькими. И поэтому ему так и хотелось уточнить, кем является некто Вахлаков – бегемотом или боровом. Но в тоже время он подумал, что все же, наверное, лучше не уточнять, а то все может запутаться еще сильнее.

Мирослава между тем спросила:

– А Вахлаков – отец одного из воспитанников вашего детского сада?

– Да, сын его Миша был в группе Зоси.

– И грубо Зося его отшила?

– Не так чтобы, – почему-то загадочно улыбнулась Галина.

– Нет, – вмешалась Вера, – сначала она очень вежливо с ним разговаривала. Я бы даже сказала, пыталась его образумить.

– А потом?

– А потом он стал наглеть! Вот у Зоси и закончилось терпение.

– А что Вахлаков?

– Сказал ей, что она об этом еще пожалеет.

– Вы это узнали от Зоси?

– Какой там, – взмахнули руками обе женщины разом, – он при нас не постеснялся ей угрожать!

– И кем работает этот неуважаемый господин?

– Полицейский он! Майор! Именно он и должен был вести расследование убийства Зоси! Так он и мертвой ей мстит! Все на тормозах спустил.

– Вот как, – проговорила Мирослава задумчиво.

Женщины закивали головами. И Морис невольно вспомнил игрушку из детства его матери. Там на пластмассовом кружке, изображающем зеленый луг, полукругом стояли курочки, и стоило задействовать простенький механизм, как все курочки наклоняли головы вниз, точно клевали зернышки. Мама почему-то до сих пор хранит эту игрушку.

– А как его имя-отчество? – спросила тем временем Мирослава.

– Юрий Евгеньевич, – произнесла Вера с брезгливой гримасой на лице.

– Вы не представляете, – заговорила Галина, – как мы обрадовались, когда приехал Сергей Кораблев. Он пытался встряхнуть полицию. Но и ему ничего не удалось.

– Почему же не удалось? – поинтересовалась Мирослава.

– Так Вахлаков так и пальцем о палец не ударил.

– Ой! – Верочка прикрыла рот ладошкой, а потом сказала: – Как это я сразу не догадалась, что вас Сережа нанял. Он же говорил, что не оставит этого так.

– А к начальнику полиции никто не пробовал обращаться?

– По-моему, нет, – вздохнула Галина, – да и что толку-то!

– То есть начальство покрывает нерадивого майора?

– Он у них там на хорошем счету!

«Вероятно, рука руку моет», – подумала Мирослава и спросила:

– А вы еще нам могли бы что-нибудь рассказать?

– Мы бы с радостью, – сказала Галина, – но больше нам ничего не известно.

– Да, мы вне работы редко общались с Зосей, – вздохнула Вера, – особенно в последнее время…

– А что, в последнее время в жизни Зоси происходили какие-то изменения?

– Да, она готовилась к поступлению в институт и занималась с репетитором.

– Зося была с ним знакома раньше?

– Да, он работал учителем в интернате, в который Зосю отдала тетя после того, как она лишилась родителей.

– Зосе там не нравилось?

– Наоборот! – с воодушевлением отозвалась Вера. – Она чуть ли не оды пела своему интернату.

– А вы были знакомы с ее репетитором?

– Лично нет. Только слышали о нем, что он крепкий педагог и дети его уважают.

– А Зося говорила что-нибудь о нем?

– Да нет, – пожала плечами Вера.

– Только то, что после занятий с ним она обязательно поступит в вуз, – дополнила Галина, – у Зоси в этом даже сомнений не было.

– Значит, она собиралась увольняться из детского садика?

– Насколько нам известно, нет.

– Точно, нет! – воскликнула Вера. – Зося собиралась учиться на заочном. Она сама нам говорила.

– Почему?

– Что почему? – удивилась Галина.

– Почему не на очном?

– Потому что Зося не могла позволить себе бросить работу. Помогать ей было некому. Наоборот, она помогала своей старенькой тетке.

– А с теткой у Зоси были хорошие отношения?

– Замечательные! – заверили ее девушки в один голос.

– А на что или на кого Зося еще тратила свое свободное время? – как бы невзначай спросила Мирослава.

Женщины переглянулись. Потом Вера решилась и сказала:

– Вроде бы у нее был парень.

– Но кто он – никому не известно, – сказала Галя.

– А может, его и не было? – пожала плечами Вера.

– Был! Был! – не согласилась Галя и добавила: – Только он, скорее всего, женатый.

– Почему вы так думаете?

– Если он холостой, – пожала плечами Галина, – то зачем его скрывать?

– Тоже верно.

– А в газете вон написано, – проговорила Вера, – что он из богатеньких. Так что, может быть, ему маменька с папенькой не разрешали встречаться с простой девчонкой, – проговорила она, скорчив рожицу.

– И они убили Зосю? – накинулась на нее Галина.

– А что, все может быть, – топнула ногой Вера, – они же нас за людей не считают. Я сама слышала, как обзывают нищебродами.

– Ладно тебе! – отмахнулась Галина. – Дуры какие-нибудь ляпнули, что сами из грязи в князи вылезли, а ты уже и близко к сердцу приняла.

– Так обидно же! – отозвалась Вера.

– А ты наплюй на них. Вот и все дела.

«Добрый совет», – улыбнулась про себя Мирослава. Ее взгляд упал на широкий проем окна, не занавешенный шторами. Белые облака, плывшие в небе, были так похожи на перья белого павлина. И вдруг прямо на ее глазах их поджег первый отсвет вечерней зари, и почти тут же запылало все небо. Облака превратились в пепел, но не в простой, а в золотой и были куда-то унесены ветром. Именно налетевший ветер обрадовал Мирославу больше всего. Поняв, что больше ничего от девушек не добьются, детективы распрощались с ними.

Морис, ни о чем не спросив Мирославу, погнал машину к берегу Волги. Оставив «БМВ» на стоянке, детективы спустились на местную набережную.

Потом они стояли напротив друг друга. С реки веяло прохладой.

– Морис! Когда ты так смотришь на меня и на лицо падает свет, твои глаза сияют, как сапфиры, – сказала она тихо и прижала указательный палец к его губам. А потом обвела их по контуру.

Он, чувствуя, что она сейчас уберет руку, прижался губами к ее пальцу.

И оба они замерли на мгновение.

Глава 10

На следующее утро они оба проспали и проснулись почти одновременно.

Морис позвонил ей первым и признался:

– Я проспал.

– Так я тоже.

– А что вы делаете сейчас?

– Лежу в постели и разговариваю по сотовому с тобой, – улыбнулась она.

– Надо же какое совпадение, – хмыкнул он.

– Может быть, мы сегодня позавтракаем где-нибудь в другом месте? – предложила она.

– Ммм… – протянул он, – звучит заманчиво.

– Морис, кончай придуриваться. Я сейчас в душ. А через двадцать минут жду тебя у себя в номере.

– Ладно уж, уговорили, – отозвался он и отключился.

Однако, когда Морис вышел из своего номера, Мирослава уже закрывала свой. Они спустились вниз, быстро преодолели холл и поспешили на стоянку. Кафе они выбрали не сразу, а лишь проехав несколько кварталов, остановились возле приглянувшегося им небольшого здания, напоминавшего несколько слепленных вместе боровиков. И называлось кафе соответственно «Боровичок».

– Как ты относишься к грибам? – спросила Мирослава.

– Смотря к каким.

– Думаю, что в русской глубинке тебя навряд ли будут потчевать трюфелями.

– Я и во Франции их всего один раз попробовал.

– И как?

Он в ответ неопределенно пожал плечами.

– Тогда идем.

Оказалось, что в «Боровичке» действительно кухня в основном состояла из грибных блюд. Но можно было выбрать и что-то другое, что только имело вид грибов. Например, пирожные. Детективы же решили, что раз пришли в такое кафе, то и есть будут блюда из грибов. Посмотрев в меню, они заказали суп с грибами и вермишелью, картошку с грибами и пирог с грибами и рисом. И лишь съев все заказанное, они переглянулись и взглядами спросили друг друга: «Что это нашло на нас в такую жару».

– Чем мы сегодня займемся? – спросил Морис.

– Будем лениться, – ответила Мирослава.

– То есть? – удивился он.

Она улыбнулась и пожала плечами.

– Вы не собираетесь в отделение полиции?

– Зачем?

– Неужели у вас не возникло желания познакомиться с Юрием Евгеньевичем Вахлаковым?

– Возникло, – ответила она.

– Тогда в чем дело?

– Хочу, чтобы он нас сам нашел.

– С чего бы ему это делать?

– С того, что ему должно не понравиться, что какие-то там приезжие детективы суют нос в дело, которое он считает своим.

– Так он же его не расследует.

– Тем более, – улыбнулась Мирослава, – он не расследует, а мы хозяйничаем на его территории.

– Насколько я понимаю, – проговорил Морис, нам сейчас лучше всего вернуться в гостиницу?

– Совершенно верно. Нужно облегчить жизнь Юрию Евгеньевичу и не заставлять его мотаться в поисках по всему городу.

Они вернулись в «Приют туриста» как раз вовремя. Мирослава настояла на том, чтобы они расположились в номере Мориса по той простой причине, что сегодня внизу на ресепшен был его почитатель. И точно! Не прошло и получаса, как портье позвонил в номер Миндаугаса и сообщил, что к нему рвется полицейский.

– Так пропусти его, – как можно равнодушнее проговорил Морис, – не стоит препятствовать полиции.

Однако барабанить Вахлаков стал в номер Мирославы. Выждав минут пять, она выглянула в коридор и пропела:

– Эй, приятель, не вышибите дверь.

– Вы кто такая? – завопил тот.

– Детектив Мирослава Волгина.

– Вы мне как раз и нужны! Почему вы находитесь не в своем номере?

Морис, как они и договорились с Волгиной заранее, включил диктофон.

– Потому что мы с партнером снимаем два номера. А позвольте вас спросить, кто вы такой?

– Я кто такой? – казалось, что глаза Вахлакова сейчас вылезут из орбит. – Я Юрий Евгеньевич Вахлаков! Майор полиции!

– Не могу сказать, что мне очень приятно, – невинно улыбнулась Мирослава, – но раз уж вы все равно пришли, то заходите.

Вахлаков вломился в номер с грацией бегемота, и Морис понял, что музыкальный работник Вера была недалека от истины.

Майор тем временем уставился на Миндаугаса.

– А вы кто такой?!

– Я же вам только что объяснила, что это мой партнер, детектив Морис Миндаугас.

Вахлаков перевел свой тяжелый взгляд на Волгину.

– Он что, не понимает по-русски?

– Ну что вы! – игривым жестом лисы Алисы махнула на него Мирослава. – Словарный запас Миндаугаса превышает…

– Довольно! – рявкнул майор. – За каким чертом вы сюда приперлись?! И чего вы здесь вынюхиваете?

– Морис, ты только посмотри, какой невежа, а еще в полиции служит.

– Молчать!

– Молчим.

– Отвечайте на мой вопрос!

– Так мы не поняли, нам молчать или отвечать? – спросила Мирослава.

– Отвечайте немедленно! – лицо майора сделалось пунцовым, а лысина блестела, как зеркало.

«Так вот что значит – лоснящийся боров», – продолжал Морис вникать в смысл сказанного им Верой.

– Мы здесь работаем, – ровным голосом произнесла Мирослава, – и, кстати, за вас.

– За меня?! – майор затопал ногами.

– Да не волнуйтесь вы так, – сказала Мирослава, – лучше скажите нам, где вы были, – и Мирослава назвала день и приблизительное время убийства Зоси Паниной.

Майор открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Он хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Морис, дай майору водички, – сказала Мирослава.

Он тут же принес воду и протянул ее Вахлакову, но тот выбил стакан из его рук.

– Экий вы неловкий, Юрий Евгеньевич, – укорила его Мирослава.

Майор, наконец, обрел дар речи и завопил:

– Вы что же, у меня алиби спрашиваете?

– А почему бы и нет?

– На каком таком основании?

– Как на каком? – сделала вид, что удивилась Мирослава, – все знают, что вы были неравнодушны к Зосе Паниной.

– Кто все?! – вытаращил глаза майор.

– Да, практически весь город, – без зазрения совести преувеличила Мирослава.

– Это ложь! Наглая ложь!

– Да ладно, – отмахнулась детектив, – вы преследовали ее со своими настырными ухаживаниями, а когда она вас послала, вы стали ей угрожать.

– Да как вы смеете?!

– Разве это неправда? – спросила Мирослава.

– Это наглая ложь!

– Ай-яй-яй, Юрий Евгеньевич, – покачала головой Мирослава.

– Да что вы себя позволяете? Да я!

– Вместо того, чтобы угрожать нам, лучше бы предложили объединить усилия и найти убийцу Зоси.

– Она шлялась неизвестно с кем! – заорал майор.

– То есть, вам тоже неизвестно, с кем встречалась Зося Панина? – спокойно спросила Мирослава.

– Известно! Мне известно!

– Так с кем же? – искренне заинтересовались детективы.

– С бандитом.

– С каким таким бандитом? – Мирослава сделала вид, что опешила.

– С обыкновенным, – майор вытер пот со лба рукавом. По-видимому, он устал орать.

– То есть вы знаете имя и фамилию того, с кем встречалась Зося?

– Не знаю я его фамилии!

– Но вы же утверждаете, что она встречалась с бандитом.

– Вы бы, дамочка, логику включили!

– В смысле?

– В том смысле, что, если бы ухажером Паниной был порядочный гражданин, она бы не скрывала его личность.

– Интересная версия, – проговорила Мирослава и, посмотрев на майора, спросила: – То есть вы сейчас отрабатываете эту версию?

Вахлаков посмотрел на нее с нескрываемой ненавистью, сорвался с места и вынесся из номера.

– Вам не кажется, что майор теперь станет вставлять нам палки в колеса? – спросил Морис.

– Более того, – улыбнулась Мирослава, – он постарается выжить нас из города.

– И что же мы будем делать?

– Для начала пригласим отобедать с нами Васина.

– Илью Самсоновича?

– Угу.

– Вы что же думаете, что главный редактор «Лучанских новостей» обладает реальной властью в городе?

– Пресса везде обладает той или иной властью. А у Васина имеется столь необходимая в нашем положении задиристость и жажда сенсации.

Мирослава достала визитку журналиста и набрала номер его телефона.

– Алло! – заорал в трубку редактор.

– Да что же вы так все кричите? – спросила Мирослава.

– Ах, это вы, – узнал он ее голос, – извините и тут же спросил, – а кто все-то?

– Да вот только что нас покинул майор Юрий Евгеньевич Вахлаков, – с притворной грустью вздохнула Мирослава.

– В каком смысле покинул? – осторожно спросил Васин.

– В прямом.

– Вы что, довели его до ручки? – хмыкнул главный редактор.

– И не говорите, Илья, и до ручки, и до ножки. Мы вот тут хотели пригласить вас отобедать с нами.

– Где? – быстро спросил Васин.

– В гостинице, где мы остановились. Здесь такое чудесное кафе.

– Название гостиницы?

– «Приют туриста»

– Знаю, сейчас приеду, – ответил Васин и собрался отключиться, но Мирослава успела проговорить:

– Сначала поднимитесь к нам, – и она назвала номер комнаты Мориса. Они решили пока не перемещаться из одного номера в другой.

Главный редактор «Лучанских новостей» примчался так быстро, что Мирослава, встретив его, спросила с улыбкой:

– Вы случайно не на вертолете прилетели?

– От голубого вертолета я бы, конечно, не отказался, – ответил ей улыбкой на улыбку Васин, – но волшебник все не летит и не летит. Так что приходится «Ладой» обходиться, – и он перешел к делу, – ну что у вас там, выкладывайте.

Морис, не говоря ни слова, включил диктофон.

– Да это никак майор Вахлаков?!

– Он самый, – кивнула Мирослава.

Больше никто не проронил ни слова, пока запись не закончилась.

– Интересные дела, – проговорил Васин, – нет, я понимаю, что Вахлакова взбесило то, что Кораблев нанял частных детективов.

– А что, известно, что нас нанял именно Кораблев?

– Так он этого с самого начала не скрывал и даже грозил полиции, что если они не возьмутся за расследование, то найдет спецов, которые это дело раскроют и посадят в лужу местных.

– Ага, – удовлетворенно кивнула Мирослава, – но полиция словам Кораблева не поверила.

– Не знаю точно, но думаю, что нет.

– А после нашего ухода вы успели оповестить граждан, что Кораблев выполнил свою угрозу?

– Почему сразу угрозу, – улыбнулся Илья, – я выразился мягче – обещание. Вот, – он вытащил из сумки газету и развернул ее. На первой странице были изображены детективы.

– Когда вы успели нас сфотографировать? – удивился Морис.

– Для профи это дело нехитрое. Но меня удивляет другое, – озадаченно проговорил Васин.

– Что именно? – улыбнулась Мирослава.

– Почему вы не купили и не прочитали газету?

– А зачем? Когда мы проезжали мимо одной из городских досок объявлений, я заметила на ней страницу из «Лучанских новостей» с нашими фотками. О том, что там было написано, догадаться было не сложно.

– Поэтому вы и ждали майора? – запоздало догадался Морис.

– Не поэтому. Или, вернее, не совсем поэтому. Просто мы отправились в редакцию, чтобы подтолкнуть господина Васина к написанию статьи о нас, – она подмигнула главному редактору, – а потом все пошло как по маслу.

– Ух, хитрюга! – погрозил ей пальцем Илья и, не выдержав, расхохотался. Отсмеявшись, он спросил: – Вы хотели, чтобы майор задергался?

– Что-то в этом роде, – согласилась она.

Васин кивнул на диктофон.

– А откуда сведения, что Вахлаков волочился за Паниной?

– Илья, – укоризненно проговорила Мирослава, – вам ли не знать, что детективы, как и журналисты, не выдают своих информаторов.

– Ага, – кивнул главный редактор со значением и тут же добавил: – Не велика беда, мои мальчики разговорят персонал детского садика. Чую, что ваши дровишки оттуда.

Мирослава пожала плечами, а Илья, уже решив, что именно он будет делать, обратился к детективам:

– Вроде бы кто-то обещал меня здесь накормить? – он подмигнул Мирославе. – Или это была всего лишь морковка?

– Какая морковка? – удивленно спросил Морис.

– Для ослика, – ответил Васин, запутав Миндаугаса еще больше.

– Я тебе потом объясню, – шепнула ему Мирослава, – а пока и впрямь уже пора спускаться в кафе.

После вкусного обеда довольный Васин умчался претворять в жизнь свои планы. А детективы отправились на прогулку. На этот раз на такси, заранее попросив водителя показать им достопримечательности Лучанска. Обрадованный таксист возил их по городу почти до вечера, и был весьма доволен, получив не только деньги, которые он запросил, но и сверх того.

– А ведь я вас узнал, – сказал он на прощание.

– Да? – Мирослава сделала вид, что не поверила ему.

– Можете не сомневаться, – заверил водитель, – я видел ваши фотографии в газете. Вы детективы!

– Точно! Какой вы внимательный, – похвалила Мирослава.

– А то, – довольно отозвался таксист, – у меня память о-го-го!

Когда он укатил, Морис спросил:

– А что, нам может понадобиться алиби?

Волгина расхохоталась:

– Надеюсь, что нет.

Глава 11

Алиби понадобилось Владимиру Кирилловичу Ашмарину. Именно за учителя уцепился обозленный Вахлаков. Когда утром он пришел на работу, на его столе лежал свежий номер «Лучанских новостей». Видимо, кто-то из подчиненных постарался. И на первой же странице красовалось его фото. После прочтения статьи Юрия Евгеньевича едва удар не хватил. В газете черным по белому было написано, что он преследовал Зосю Панину, а она ему отказала, не слишком щадя его самолюбие. А дальше тонкой нитью, можно даже сказать штрихами, шли намеки, что не потому ли следствие и не продвинулось ни на шаг в расследовании убийства, что майор лично не заинтересован в задержании преступника. Вахлаков схватился за трубку, намереваясь позвонить Васину и пригрозить ему привлечением к ответу за клевету. Но тут же вспомнил, что домогался он Зоси, не таясь от окружающих, уверенный на тот момент в своей неуязвимости. А главный редактор «Лучанских новостей» был еще тем пронырой, он наверняка запасся видеозаписями разговоров со свидетелями. Вахлаков убрал руку от трубки. Ему стало ясно, что искать убийцу Паниной все-таки придется. У него не было сомнений в том, что убил ее человек, находившийся с ней в интимной близости. И раз он не хотел раскрытия тайны, то, следовательно, был женат. И тут он вспомнил, что Зося готовилась к поступлению в институт и до недавнего времени занималась с Ашмариным. То, что у учителя была не жена, а фурия, знали все. Так что мотив лежал на поверхности. Тот убил свою ученицу, чтобы заставить ее замолчать.

Юрий Евгеньевич поднял глаза к недавно отреставрированному потолку и прошептал: «Видит бог, я не хотел искать и карать убийцу этой потаскухи! – от злости он сплюнул на пол. – Но меня вынуждают!»

О том, что по подозрению в убийстве Зоси Паниной задержан ее бывший педагог Владимир Кириллович Ашмарин, детективы узнали практически сразу. Им позвонил Васин, у которого были свои источники и в полиции.

– Я никак не ожидал, что подозрение упадет на Владимира Кирилловича, – растерянно проговорил главный редактор, – я уверен, что он ни при чем. Этот пес Вахлаков просто с цепи сорвался.

– В этом есть и моя вина, – ответила Мирослава.

– Мне от этого не легче! – вырвалось у Васина. – А Владимиру Кирилловичу тем более.

– У Ашмарина что, нет алиби? – спросила Волгина.

– Это мне неведомо. Но нужно что-то делать.

– Васин! Дорогой! – умоляюще проговорила Мирослава. – Посидите пока тихо. Пожалуйста.

– Что значит тихо? – изумился главный редактор.

– Не поднимайте шума.

– Как то есть не поднимать шума?! – возмутился Илья. – Вы призываете меня смириться с полицейским произволом?! Да я такое устрою этому майору!

– Я говорю вам – посидите тихо! Своим шумом вы Ашмарину не поможете. Зато можете навредить.

– И сколько же времени я должен вести себя тише воды ниже травы? – спросил Васин. По его тону можно было понять, что он готов уступить.

– От двух дней до недели.

– Вы с ума сошли!!!!

– Илья Самсонович, – укоризненно проговорила Мирослава.

– Черт бы вас побрал! – заорал Васин и швырнул трубку.

– Ну чего он? – спросил Морис, который уже догадался, что главный редактор сообщил о задержании Ашмарина.

– Неистовствует, – со вздохом отозвалась Мирослава.

– Наш поиск убийцы откладывается? – спросил Морис.

– Не откладывается, а переносится на второй план. Пока в первую очередь мы должны доказать алиби Ашмарина.

Владимир Кириллович Ашмарин был человеком рассеянным во всем, что не касалось его профессии. И он не мог вспомнить, где именно он был в то время, когда убили Зосю. Если бы это случилось в любое другое время, когда в школе шли занятия, он бы мог ответить на вопрос майора. А тут, кто же его знает, где он был. Владимир Кириллович только растерянно пожимал плечами.

На что Вахлаков злорадно заявил:

– Вот и посидите в камере. Это освежит вашу память.

Но как Ашмарин не ломал голову, он не мог вспомнить по часам, а там более по минутам, как того требовал майор, где он был, с кем и что делал.

– Первым делом мы поедем к жене Ашмарина, – решила Мирослава.

Сказано – сделано. Но Виталина Леонидовна Ашмарина встретила их настороженно и поначалу просто хотела закрыть дверь у них перед носом, не желая разговаривать.

– Вы что, не хотите, чтобы ваш муж вернулся домой? – спросила Волгина.

– Да идите вы! – закричала Виталина Леонидовна и вдруг зарыдала.

Воспользовавшись этой слабостью хозяйки, детективы быстро вошли в квартиру и закрыли за собой дверь.

Морис подхватил плачущую хозяйку под локоть и повел по коридору. На ходу он тихо спросил женщину:

– А где у вас кухня?

– Там, – кивнула она, не переставая рыдать.

Мирослава быстро сориентировалась, нашла валерьянку, щедро накапала ее в стакан, долила воды и протянула Ашмариной.

– Пейте!

Виталина Леонидовна помотала головой, отталкивая руку Мирославы. Тогда Морис взял стакан у Мирославы, посадил Виталину Леонидовну на табурет и проговорил ласково:

– Выпейте, вам станет легче, – он погладил женщину по щеке тыльной стороной ладони. И она позволила ему влить ей в рот жидкость. После чего сразу закашлялась. Но Мирослава уже налила в стакан чистой воды и передала его Морису, а он Ашмариной. Посидев примерно минуту не шевелясь, Виталина Леонидовна успокоилась и подняла заплаканные глаза на Мориса. Он осторожно пригладил ее растрепавшиеся волосы.

– Муж изменял мне, – проговорила женщина жалобным голосом.

– Да с чего вы это взяли? – прикинулся Морис удивленным.

– Иначе бы его не арестовали.

– Глупости! – сказала Мирослава, но Морис сделал ей знак рукой и обратился к жене учителя.

– Виталина, милая девочка, как вы могли подумать, что ваш муж мог изменить вам? Вы же такая красавица! – голос его лился так проникновенно, что женщина внимала ему, затаив дыхание. А потом спросила:

– Вы думаете, что Володя не изменял мне?

– Конечно, нет, – сказал он ласково.

Она поверила ему, подумала немного и спросила:

– Но тогда почему?

– Потому что Вахлаков, спасая свою задницу, готов повесить убийство Паниной на кого угодно! – не выдержала Мирослава. – А ваш муж человек интеллигентный, деликатный и не может противостоять его наглому натиску.

Только тут до Ашмариной дошло, что они не одни с Морисом. Она вздохнула и сказала:

– Да, мой Володя бесхребетный.

– Если человек не может катить на другого катком, то это еще не говорит о том, что он бесхребетный.

– А о чем же это говорит?! – сверкнула глазами в сторону Мирославы Ашмарина.

– О том, что он слишком мягкий, – взял за руку хозяйку квартиры Морис.

И она снова обмякла и устремив на Мориса свои чуть раскосые зеленые глаза проговорила:

– Что же теперь делать?

– Спасать вашего мужа, – ответил он ласково.

– Но как?

– Очень просто, – снова раздался голос Мирославы, – мы должны по часам восстановить перемещения вашего мужа в тот день, когда была убита Панина.

– Разве это возможно?

– Еще как! – заверила ее Мирослава. – Итак, начнем с самого начала. Во сколько вы встали?

– Я полвосьмого, а Володя в восемь.

– Что делал Владимир Кириллович?

– Как всегда, после утренних процедур позавтракал. И занимался своими делами до 10 утра.

– Какими делами?

– Готовился к занятиям. У него несколько учеников, к которым он ездит.

– Прекрасно. В это время к вам кто-нибудь заходил?

– Да никто, – проговорила Ашмарина, – только соседка тетя Зина.

– Она видела в тот день вашего мужа?

– Конечно, как же ей его не видеть. Ведь она попросила заменить в коридоре лампочку, и Володя пошел с ней.

– Потом?

– Потом опять уткнулся… А! Вспомнила! Ему кто-то позвонил около десяти.

– Кто?

– Не знаю, – пожала плечами Ашмарина, – но после этого он сразу собрался и уехал.

– Не сказал, куда?

– Сказал, что на занятия.

– К звонившему?

– Скорее всего.

– Можно будет узнать, с какого номера звонили на его телефон.

Виталина Леонидовна перевела взгляд с Мирославы на Мориса и сказала:

– Около двенадцати пополудни Володя сказал мне, что он в «Карусели», но список того, что надо купить забыл на тумбочке в коридоре. Он часто забывает, – добавила женщина.

– И вы перечислили ему список продуктов?

– Да.

– Он принес покупки?

– Конечно! Не выбросил же он их.

– А чек у вас случайно не сохранился из «Карусели»?

– Сохранился, но не случайно. Я все чеки кладу в папку, а в конце месяца все подсчитываю и смотрю, без чего мы вполне могли бы обойтись.

– Вам цены нет! – обрадованно воскликнула Мирослава, чем весьма удивила хозяйку дома.

– Почему это? – спросила она.

– Потому что такие рачительные хозяйки представляют для следствия большую ценность. Давайте скорее сюда этот чек!

– Нет, – сказала Ашмарина, – я вам его не отдам.

– Почему? – настал черед удивляться детективу.

– Потому что он – часть моей бухгалтерии.

– А муж – часть вашей семьи! – рявкнула Мирослава. – Вам что дороже – муж или бумажка?

– Муж, конечно, – быстро ответила женщина.

– Тогда тащите чек сюда.

Ашмарина вышла в комнату и пропадала там несколько минут, потом вернулась на кухню и протянула чек Морису. При этом она смотрела на него, как на что-то очень ценное и с болью отрываемое от сердца.

– Мы потом обязательно вернем вам этот чек. А пока мы можем распечатать с него копию. И я ее сразу занесу вам.

– Да, занесите, пожалуйста, – проговорила женщина, преданно заглядывая ему в глаза.

В процессе дальнейшего разговора Виталина Леонидовна вспомнила имена и адреса учеников, к которым должен был заехать Владимир Кириллович. Когда они уже уходили, женщина выбежала следом за ними на лестничную площадку и схватила Миндаугаса за руку.

– Мне страшно! – воскликнула она, не отрывая своих глаз от его лица.

– Все будет хорошо, – мягко проговорил он, осторожно освобождая свою руку.

– Вы обещаете? – глаза женщины наполнились слезами.

– Обещаю, но с одним условием.

– С каким?

– Вы не будете плакать.

– Я постараюсь, – заверила она и, развернувшись на месте, пошла, не оглядываясь, к двери.

Когда Морис начал спускаться вниз, Мирослава уже дошла до машины.

– Почему вы ушли? – спросил он.

– Не хотела мешать тебе утешать женщину.

Он испуганно посмотрел на нее, но сразу же успокоился, увидев выражение ее лица – во фразе, которую она только что произнесла, не было скрытого смысла.

– По идее, – проговорил Морис, – ей бы сейчас выпить снотворное и поспать.

– Может быть, она так и сделает.

– Сомневаюсь.

– Ладно, у нас нет времени для сомнений. Нам нужно как можно скорее объехать всех ребят из этого списка.

Несмотря на то, что город был маленьким, им потребовалось более трех часов, чтобы побывать по всем адресам. Трое из списка подтвердили, что занимались в этот день с Ашмариным, другие утверждали, что их занятия выпадают на другие дни. В итоге у них осталось примерно полтора часа времени, когда Владимир Кириллович был предоставлен сам себе, и никто не мог сказать, где он был в это время.

– Так-так, – произнесла Мирослава, постукивая по крышке своего сотового.

Морис посмотрел на нее в зеркало и сказал:

– Я все-таки не могу взять в толк, как это человек не помнит, где он был!

– Это потому что ты не читал стихотворение Самуила Яковлевича Маршака, – ответила она.

– Какое еще стихотворение?

– «Жил человек рассеянный На улице Бассейной».

– Как же! Помню! – фыркнул Морис. – «Вместо шапки на ходу он надел сковороду».

– Вот видишь! – с уважением посмотрела на него Мирослава.

– Но вы же не хотите сказать, что Ашмарин такой же?!

– Подозреваю, что Владимир Кириллович недалеко ушел от героя стихотворения Маршака…

– Но он же учит детей!

– Ну и что? В своем деле он, по словам многих, ас. Что не мешает ему своей неприспособленностью вызывать раздражение даже у собственной жены.

– А мне кажется, что она его все-таки любит, – тихо проговорил Морис.

– Хочется надеяться на это.

– Как же нам найти ему алиби на потерянное время?

– Придумала! – Мирослава схватила телефон и набрала чей-то номер. Когда она заговорила, Морис понял, кому она позвонила.

– Илья Самсонович!

– Мы же договорились обходиться Ильей, – недовольно проворчал Васин.

– Илья, это я от избытка чувств-с!

– Вы что-то нашли?

– Да, мы выяснили, где и с кем находился Ашмарин в день убийства Зоси, за исключением полутора часов.

– Плохо…

– Все еще можно исправить.

– Как?

– Вы даете объявление. Составите его сами, но смысл должен быть такой – тому, кто укажет, где был Ашмарин в это время, будет выдано денежное вознаграждение.

– Да за денежное вознаграждение, знаете, сколько найдется лжесвидетелей!

– Ничего! Вы журналист, мы детективы, так что отсеем.

– Ну, хорошо, – пробурчал Васин и отключился.

Объявление было размещено в вечернем выпуске. А в десять вечера Васин уже стучал в дверь номера Мирославы.

– Вы? – проговорила она, открыв ему дверь.

– Я! Я! Где ваш напарник?

– У себя, – она подошла к двери в номер Миндаугаса и постучала. – Морис, зайди ко мне.

Васин плюхнулся в кресло.

– Дайте попить!

Мирослава налила в стакан минеральной воды, и Илья залпом осушил его, вытер губы и сказал:

– Значит так, Ашмарин был в это время в библиотеке!

– В какой?

– В центральной городской. Мне позвонила заведующая залом научной литературы. И еще это подтвердили два библиотекаря.

– Превосходно!

– С вас полторы тысячи!

Морис достал бумажник.

– Да пошутил я, – сказал Васин, – женщины отказались от премии. В городе все любят Владимира Кирилловича и переживают за него.

– В этом городе есть нормальный адвокат? – спросила Мирослава.

– Обижаете, – покачал головой главный редактор «Лучанских новостей», – есть, и даже не один.

– Тогда…

– Разборки с адвокатом и с Вахлаковым я беру на себя. А вы занимайтесь тем, за что вам платит Кораблев.

– Уговорили, – сказала Мирослава.

Васин взял под козырек и раскланялся.

Глава 12

На следующее утро после завтрака Мирослава спросила Мориса:

– Ты не думал о том, что пора бы тебе уже и развлечься?

– В каком смысле? – спросил он удивленно.

– В прямом. Сходить вечером в кафе-бар. Подцепить там девочку. Расслабиться.

Морис, не мигая, уставился на Мирославу.

– Не смотри так, дорогой, – сказала она, – дырку во мне просверлишь. Просто девочки нетяжелого поведения – это кладезь информации, и если правильно к ним подъехать, то можно узнать массу интересного.

– Почему подъезжать к ним должен я? – сердито спросил Морис.

– Ну не я же! – весело рассмеялась Мирослава. И добавила уже серьезно: – Ты детектив и должен уметь справляться с самыми разными заданиями.

– Хорошо, – буркнул он, – пойду, развлекусь.

– Ну, вот и чудненько. А пока давай сходим в их краеведческий музей.

– Давайте сходим, – вздохнул он.

В полдень зазвенел телефон Мирославы.

– Да, – отозвалась она.

Звонил Васин. Эмоции буквально переполняли главного редактора. Мирослава включила громкую связь, чтобы Морис тоже мог прослушать его рассказ об освобождении из узилища учителя Ашмарина.

Закончил свой рассказ Илья на оптимистичной ноте:

– Еще немного, и майора бы Кондрашка обнял!

– Пусть пока поживет, – улыбнулась Мирослава.

– Ага, пущай, – согласился Васин.

Мирослава перевела взгляд на Мориса – чем ближе был вечер, тем пасмурнее становилось лицо Миндаугаса. Она решила ничего ему не говорить. После посещения музея они пообедали в городе и отправились на пешую прогулку по городу.

– Ты не находишь, Морис, что в российских городах типа Лучанска есть особое очарование?

– Да, вы правы. Чего только стоит часовенка на берегу Волги и частные домики на окраине с кружевными ставнями и деревянными крылечками.

– И лавочки возле палисадников, – тихо проговорила Мирослава.

Морис кивнул. Так же пешком они вернулись в гостиницу. А после ужина в гостиничном кафе Морис сказал, что ему нужно побыть одному.

– Хорошо, – сказала Мирослава и добавила: – Теперь увидимся, наверное, уже утром.

Он хотел спросить: «А разве вы не будете меня ждать?» Но не стал, решив – утром так утром.

Он еще днем ознакомился с перечнем и характеристиками кафе-баров Лучанска. Прочитал отзывы и выбрал наиболее одиозное – «Оторва». Уже название говорило само за себя. Обладай он определенной властью, давно бы закрыл все эти сомнительные кафе и массажные салоны. Хотя Мирослава как-то сказала ему, что она за официальные бордели. Чему он немало удивился и спросил: «Почему?» Она ответила: «Потому что тогда они будут платить налоги в казну и за девицами будут следить доктора. А сейчас каждый енот-потаскун ищет себе девицу для сомнительного удовольствия неизвестно где. И потом приносит кучу болячек в семью». На его вопрос, а не кажется ли ей, что женатый мужчина не должен ходить на сторону, она рассмеялась и ответила, что от этого кажется ничего не изменится, и ходоков перевоспитать невозможно, так что уж лучше ходили бы они в проверенное место. Возразить ему было нечего, но он остался при своем мнении.

Теперь же ему самому придется свести знакомство с одной из местных проституток. Он очень надеялся, что ему повезет с первого раза и не придется знакомиться с несколькими девочками.

В «Оторву» он поехал на «БМВ». Поставив машину на платную стоянку, не спеша направился в кафе. Едва войдя вовнутрь, он понял, что народу здесь собирается много. Морису удалось отыскать свободный столик недалеко от бара. Он сразу заказал выпивку, хотя налегать на нее, естественно, не собирался. И буквально через несколько минут он ощутил себя лампой, на свет которой со всех сторон слетаются мотыльки. Вольно одетые девушки подмигивали ему и заигрывали, кто как мог. Одна из них сразу подошла к его столику и, не спрашивая разрешения, села рядом. Он ощутил сквозь тонкую ткань брюк всей своей кожей тугое горячее бедро. Ему захотелось отодвинуться, но вместо этого он улыбнулся и принялся осматривать ее оценивающим взглядом.

Она понимающе подмигнула и спросила сладким голосом:

– Скучаешь, красавчик?

– В некотором роде, – лениво протянул он.

– Меня зовут Матильда. А тебя?

– Аристарх.

– О! – закатила она глаза, демонстрируя восхищение, и быстро спросила: – Может быть, ты закажешь мне выпивку?

– Почему бы и нет, – ответил он и подозвал бармена.

– Что будет пить прекрасная Матильда? – спросил Морис, обволакивая девицу взглядом.

– Виски, – она облизала губы и тряхнула роскошной гривой каштановых волос.

Морис заметил, что у девушки гладкая кожа с легким золотистым оттенком. А в карих бархатных глазах при других обстоятельствах можно было бы и утонуть.

– Ты давно здесь? – спросил он.

– С семи вечера.

– Нет, я имею в виду не сегодня в зале, а вообще, – он пощелкал пальцами, – в заведении?

– Какой ты любопытный, – засмеялась она и откинула голову назад, чтобы он заметил ее красивую шею.

– Не хочешь, не говори, – отозвался он равнодушно.

Боясь, что клиент может потерять к ней интерес и соскочить с крючка, Матильда положила свою руку на его и проворковала голосом, полным соблазна и обещания:

– Мы могли бы отлично провести время.

– Где? – спросил он, стараясь не выдать своей заинтересованности.

– У меня. Я тут недалеко снимаю комнату.

– Виски! – крикнул Морис бармену, и тот тотчас принес выпивку.

– Даме, – сказал Морис. И не успел бармен моргнуть глазом, Матильда опрокинула содержимое в себя.

Бармен укоризненно посмотрел на Миндаугаса. Если бы тот сразу сказал, что выпивка предназначается девчонке, он бы налил совсем из другой бутылки… По уговору с мамой Розой девочкам наливали подкрашенную воду, но никак не чистый виски. Пьянеть полагалось не им, а клиентам.

«Но Матильда, видно, втюрилась в этого денди, – сердито подумал бармен и осудил Мориса, – грешно мужику быть таким красивым. Все девки на него уставились, забыв о других клиентах».

– Так ты снимаешь комнату? – тем временем спросил Морис.

– Не совсем снимаю, – захихикала она.

Миндаугас уже догадался, что Матильда хочет завлечь его в подпольный бордель, но продолжал гнуть свою линию.

– Что же там у тебя, общежитие?

– Типа того, – еще больше развеселилась девушка.

– Ну что же, пойдем, посмотрим твое жилище, – он бросил на столик деньги и поднялся.

Девица сразу же повисла на нем. И он обнял ее за талию. Так, покачиваясь, они вышли из «Оторвы» и направились к машине.

– Это твоя тачка? – восхищенно воскликнула Матильда, увидев «БМВ».

– Ну, – неопределенно пожал он плечами.

– Класс! – она подняла вверх большой палец.

– Забирайся в салон, – он открыл дверь со стороны пассажирского места.

Матильда с удовольствием плюхнулась на удобное сиденье. А когда Морис сел рядом, ве-лела:

– Езжай прямо до перекрестка, потом свернешь налево. И я скажу, куда дальше.

– Что, далече твое общежитие? – спросил он, улыбаясь.

– Ну что ты, – захихикала она, – близехонько. – Матильда положила руку ему на колено и стала его гладить.

– Эй, ты, – сказал Морис, – поосторожнее.

– Тебе не нравится? – надула она губы.

– Нравится. Но я чертовски возбудимый, и если увлекусь процессом, то не справлюсь с управлением. Ты ведь не торопишься на тот свет?

– Типун тебе на язык, – девушка убрала руку и тотчас закричала: – Эй, ты куда?!

– В смысле? – сделал он вид, что не понял.

– Мы проскочили перекресток! Сделай круг и возвращайся.

– Зачем?

– Как это зачем?

– Если мы поедем к тебе, то большую часть суммы тебе придется отдать коменданту твоего общежития, – он заговорщицки подмигнул ей.

– Может, и так, – ответила она, – но там есть гарантия.

– Чего?

– Что ты не изнасилуешь меня.

– Не знал, что таких, как ты, тоже насилуют, – сорвалось у него с языка.

– Что ты хочешь этим сказать? – ощетинилась она.

– Извини, я не хотел тебя обидеть, – тихо сказал он.

– Так куда ты меня везешь? – Матильда неожиданно для себя поняла, что ей не страшно. Свою уверенность в том, что клиент ничего не сделает ей плохого, она толком объяснить не могла. Парень, конечно, странный. Но не злой.

– На природу, – ответил Морис.

– И чего мы там забыли?

– Мне кажется, что провести время на свежем воздухе приятнее, чем в тесной комнатушке.

Матильда пожала плечами и предложила:

– А давай в машине.

– Здесь тоже простора мало.

– Если разложить сиденья.

– Сиди спокойно, – сказал он, – не ерзай. А то ты мне своим задом все сиденья протрешь.

– На мой зад еще никто не жаловался, – огрызнулась она. – И вообще, куда ты меня везешь? – снова забеспокоилась девушка.

– В парк.

– Убивать, что ли? – взвизгнула она.

– Дурочка, – почти ласково отозвался он.

– Я должна позвонить одному человеку, – проговорила она.

– Потом позвонишь, – Морис без особых усилий отобрал у нее телефон.

– Ты не имеешь права!

– Тихо, – он приложил указательный палец к губам, – позже я тебе его отдам.

Какое-то время они ехали молча, а потом он спросил:

– Сколько стоят твой вечер и ночь до утра?

– Тебе нужны весь мой вечер и ночь до утра? – удивилась она.

– Угу.

– Об этом надо договариваться с маман, – пробурчала девушка.

– А если без нее? – спросил Морис.

Матильда подумала и сказала:

– Если без нее, то это влетит тебе в копеечку!

– Ты хотела сказать – в рубль, – подумав, поправил он.

– Ты что, за рубль собрался меня до утра трахать?! – возмутилась она.

– Так ты же вообще за копеечку предложила, – рассмеялся он.

– Ты что, нерусский, что ли? – заподозрив неладное, спросила девушка.

– Есть немного, – признался он.

– Шпион! – ахнула она.

Морис покачал головой.

– А кто же?

– Интурист, – губы Мориса дрогнули в улыбке.

– Ври больше, – отозвалась она беззлобно.

Машина остановилась на стоянке городского парка.

– Куда ты меня привез? – испуганно спросила девушка. – Это же городской парк!

– А ты что, не любишь гулять в парке?

– Не ночью же!

– А я слышал, что влюбленные парочки уединяются здесь именно ночью.

– Мы не влюбленная парочка!

– Могли бы сойти за нее.

– Ты еще жениться на мне пообещай.

– Не могу, – честно ответил Морис.

– Брезгуешь?

– Нет, просто люблю другую.

– Любишь другую, а сам по сомнительным кабакам таскаешься и шлюх цепляешь!

– Разве ты шлюха?

– Дураком-то не прикидывайся!

– Ладно, пошли.

– Не пойду я!

– Почему?

– Там недавно девушку убили.

– Так я же тебя не собираюсь убивать.

– Откуда я это могу знать?!

– У меня нет мотива.

– Ишь, как он заговорил. А может, ты садист?

– Не говори глупостей. Идем.

– Не пойду.

– Тогда я тебя сам туда отнесу.

– Я буду кричать и брыкаться!

– Тогда мне придется сделать тебе больно… – Морис задумчиво посмотрел на девушку.

Матильда вздохнула, вылезла из салона и, позволив взять себя за руку, потопала к воротам парка. На аллее были люди, они гуляли, сидели на лавочках. И Матильда на время успокоилась. Но чем дальше они углублялись в дебри, тем беспокойнее билось ее сердце. Кричать она не решалась, успокаивая себя тем, что мотива убивать ее у него действительно нет. А на садиста он не похож. Может, оригинал какой…

Они остановились на полянке недалеко от склона.

– Давай посидим здесь, камни еще не успели остыть, – предложил он.

– Ну и местечко ты выбрал для секса, – проговорила Матильда, оглядываясь вокруг.

– А кто говорил о сексе, – невинно отозвался он.

– Ты что, голубой? – подозрительно спросила она.

Он покачал головой.

– Тогда извращенец?

Морис рассмеялся.

– Чего ты ржешь, как жеребец?! – разозлилась она.

– Извини. Не хотел тебя обидеть. Как тебя зовут?

– Снова-здорово! – фыркнула она. – Матильда я! Матильда!

– Я имел в виду твое настоящее имя.

– Зачем тебе?

– Чтобы легче было общаться.

– Алена я.

– Аленушка, – нежно проговорил он. – Красивое имя.

– А ты ведь тоже не Аристарх?!

– Я Морис.

– Опять врешь!

– Нет, честное слово, Морис.

– И откуда ты на мою голову свалился?!

– Вообще-то из Литвы. А так из столицы губернии.

– Ты гастарбайтер? – вытаращила она глаза.

– Наверное, можно сказать и так, – улыбнулся он.

– И кем ты у нас работаешь? – спросила она, прикидывая, видимо, в уме, в какой из иностранных фирм он мог трудиться.

– Я детектив, – произнес Морис с покаянным видом.

– Литовский?

– Российский.

– Заливаешь?

– Нет.

– Но ты совсем не похож на мента!

– Я частный детектив.

– А ты не врешь? – продолжала она выспрашивать подозрительно.

– Зачем мне, – пожал он плечами.

– И чего тебе от меня надо?

– Поговорить.

На этот раз рассмеялась она.

– Ты совсем как корова.

– Какая еще корова? – не понял он.

Она рассказала ему анекдот про ветеринара.

– Правда прикольно?

– Очень. Но давай поговорим о другом.

– О чем, например?

– Об убийстве.

– Фи!

– Ты ведь знаешь, что здесь убили девушку?

– Знаю. Все знают.

– Так вот, ее убили на этом самом месте.

Матильда вскочила с камня, на котором сидела.

– Ты с ума сошел?!

– Успокойся. Не на поляне, а на холме, – он кивнул в сторону холма. – Разве ты не читала в газетах?

– Я газеты не читаю. Просто слышала, что ее убил любовник в городском парке.

– В новостях на местном ТВ тоже показывали.

– Да не смотрю я новости!

– Однако ты не отрицаешь, что хотя бы слышала, что девушку убили в парке?

– Ну слышала, – неохотно призналась она. И тут же закричала: – Но я и предположить не могла, что ты привезешь меня на место убийства.

– Смотри, как здесь красиво! – он сделал жест, обводя окрестности.

Она испуганно оглянулась по сторонам.

– Здесь темно!

– И тихо, – вкрадчиво проговорил он.

Она с ужасом посмотрела на него.

– Так ты и впрямь извращенец!

Девушка бросилась бежать. Но Морис легко поймал ее и усадил на этот раз прямо на траву.

– Если хочешь насиловать, насилуй, только не убивай, – пискнула она.

– Я уже говорил тебе – очень мне нужно тебя насиловать, – проговорил он сердито.

– Чего же тебе надо от меня?!

– Мне нужно поговорить с тобой.

– О чем?!

– Об убитой девушке!

– Я не знала ее! Даже ни разу не видела!

– Расскажи все, что ты слышала об этом убийстве.

– Ничего я не слышала!

– А все же.

– Все говорят, что ее убил любовник.

– А имя любовника?

– Никто не знает! Говорят, она его скрывала! Наверное, был какой-нибудь женатый богатей.

– А ты знакома с начальником полиции?

– Не удостоилась такой чести, – хмыкнула девушка.

– А с майором Вахлаковым?

– Не так, чтобы…

– И все же?

– Переспали пару раз.

– Очень интересно.

– Обрюзгший боров!

– Согласен.

– Если ты не собираешься меня распять, то дай мне сесть, – попросила девушка.

Он отпустил ее руки и предупредил:

– Не вздумай бежать.

– Убежишь от тебя! – она стала растирать запястья.

– Так, значит, Вахлаков пришелся тебе не по вкусу.

– Кому он может быть по вкусу? – спросила она, скорчив гримасу отвращения.

– У тебя случайно нет компромата на него? – Морис достал деньги и вложил ей в руку.

– Это все мне? – пробормотала она удивленно.

– Да, а если скажешь что-то стоящее, получишь еще столько же.

– Компромат на него есть у маман.

– Я могу его получить?

– Можешь, если дашь два раза по стольку.

– Зачем тебе столько денег?

– Я уеду в деревню к сыну и к матери.

– У тебя есть сын? – удивился он.

– Чего ты удивляешься, я не человек, что ли?!

– Хорошо, ты получишь эти деньги.

– А ты не обманешь меня?

– Нет.

– Ладно, поверю тебе на слово и только потому, что ты отказался переспать со мной. А я бы с тобой согласилась и бесплатно.

– Благодарю покорно.

– Выходит, ты не кобель, – проговорила она с ноткой сожаления. И спросила: – А твоя девушка красивая?

– Очень. Но не будем о моей девушке. Я бы дал тебе свою визитку, но боюсь подвести тебя под монастырь. Поэтому запомни мой номер телефона. Когда добудешь материалы, позвонишь.

Он продиктовал ей цифры и заставил повторить несколько раз. После чего отвез девушку туда, куда она ему сказала. Высадил возле небольшого кафе, догадавшись, что до своего «общежития» она решила дойти пешком.

Она поняла, о чем он думает, и попросила:

– Ты только не следи за мной. Хорошо?

Он кивнул.

– Обещаешь? – уточнила Алена.

– Обещаю, – и, не дожидаясь, пока она пойдет своей дорогой, тронул автомобиль с места и умчался прочь.

Глава 13

В «Приют туриста» Морис вернулся около трех утра. Хорошо, что в гостинице не было правила не пускать припозднившихся постояльцев.

Он даже не стал стучать в номер Мирославы, сразу зашел к себе и минут пятнадцать стоял под душем, намыливая тело, смывая хлопья пены и снова намыливая. А потом обернулся в полотенце, дошел до постели, упал на нее и сразу заснул. Проснулся он в восемь часов. Мирослава не стучала в его номер и не позвонила ему на сотовый.

«Неужели она до сих пор спит?» – подумал он. И снова пошел в душ. Было полдевятого, когда он решил ей позвонить.

– Да, – сразу отозвалась она, и он догадался, что она все-таки беспокоилась и ждала его звонка.

– Это я, – улыбнулся он, – доброе утро.

И она, догадавшись, что он улыбается, хмыкнула:

– Ну и как провел ночь?

– Неплохо, – ответил он сдержанно. – Я вернулся около трех и не стал вас будить.

– Я не спала…

– Но я этого не знал…

– Морис, мы так и будем разговаривать по телефону?

– Надеюсь, что нет.

– Тогда приходи. Жду, – и отключилась.

Через десять минут он постучал в ее номер.

– Открыто.

И едва он переступил порог, проговорила насмешливо:

– Я подумала, что ты опять уснул.

– Как видите, нет. Я в вашем полном распоряжении.

– Тогда идем завтракать. Я ужасно проголодалась.

И Морис только теперь, после ее слов, почувствовал, как он голоден. Терпения Мирославе было не занимать, и за завтраком она его ни о чем не спросила. Лишь, когда они вернулись в ее номер, велела:

– Давай рассказывай о своих ночных приключениях.

– Вчера в «Оторве» я познакомился с симпатичной ночной бабочкой. Если быть точным, то это она со мной познакомилась.

– Представляю, как они на тебя налетели, – улыбнулась Волгина.

– А вам бы только позлорадствовать, – шутливо укорил ее он.

– Не отвлекайся. Она подошла к тебе, дальше.

– Дальше я взял инициативу в свои руки и отвез ее в городской парк.

– Она согласилась?

– Нет, сначала я схитрил, согласившись поехать к ней, а потом не оставил ей выбора.

– Умно, – похвалила Мирослава.

– Вот только о возлюбленном Зоси Паниной ни ей, ни ее подругам ничего не известно.

– Немудрено…

– Так вы и не надеялись, что я там что-то узнаю.

– Почему, надеялась, – неопределенно отозвалась она.

– И я узнал, но, наверное, не то, на что вы рассчитывали… – он заглянул ей в глаза и заметил проблеснувшие искорки.

– Морис, не томи! – она легонько стукнула его по коленке.

– У маман борделя есть компромат на Вахлакова, и девушка, с которой я свел знакомство, обещала мне его предоставить.

– Отлично, – промурлыкала Мирослава.

– Так вы охотились на майора? – догадался он.

Она улыбнулась, но ничего не ответила.

– Так да или нет? – решил настоять он.

– В общем, да, при его ненасытности я подозревала, что он и с проститутками путается. Этот компромат очень нам пригодится, потому что Вахлаков после того, как мы вытащили у него из пасти Ашмарина, не успокоится и будет вставлять нам палки в колеса, следя за каждым нашим шагом. И нам просто необходимо чем-то связать его по рукам и ногам.

– Шантажировать хотите? – подмигнул ей Морис.

– А что делать, – вздохнула она притворно.

– На сегодня у вас уже есть планы?

– Да, мы прямо сейчас едем в интернат, в котором учились Панина и Кораблев.

– И в котором преподавал Владимир Кириллович, – дополнил Морис.

– Точно. Я спросила у Кораблева, какие у него отношения с директором интерната, он сказал, что отличные. Кстати, директорствует там Антонина Павловна Голубкова. Я попросила Сергея, чтобы он ввел ее в курс дела и уговорил помочь нам. Он заверил, что выполнит мою просьбу в лучшем виде.

Дорога в интернат проходила через сосновый бор, и ехать по ней было одним сплошным удовольствием. Прохладно, тихо. В приоткрытое окно врывался опьяняющий аромат. Морис смотрел в зеркало на безмятежное лицо Мирославы, и крамольные мысли начинали роиться в его голове: «Если мы поженимся и у нас родятся дети, то навряд ли мы сможем носиться по всей области в поисках убийц… Я бы мог устроиться работать адвокатом. А Мирослава…» – на этом он споткнулся. Потому что понял, что Мирослава никогда ничем другим заниматься не захочет. А если он попытается переубедить ее, то она пошлет его… в лучшем случае в Литву.

– Морис, – услышал он ее голос, – там, кажется, перекресток и указатель.

– Да, вижу, дорога в интернат сворачивает направо.

Они проехали еще всего ничего и уткнулись в чугунные решетчатые ворота.

– Закрыто, – сказал Морис, – лето, дети на каникулах.

– Побибикай, – усмехнулась Мирослава, – и какой-нибудь детина появится.

И точно, после того как Морис посигналил, к воротам подошел молодой здоровый охранник и спросил:

– Вы к кому?

– К Антонине Павловне Голубковой.

– А вы кто?

– Мирослава Волгина и Морис Миндаугас. Ее предупреждали о нашем приезде.

– Сейчас позвоню и узнаю, – проговорил невозмутимый охранник. Он потыкал пальцем в кнопки своего телефона и пробасил:

– Антонина Павловна! Тут двое на «БМВ» приехали и утверждают, что к вам.

Детективы не знали, что ответила директор детине, только снова услышали его голос:

– Нет, они не говорили, что они детективы. Просто сказали, что она Мирослава Волгина, а он Морис Миндаугас. Ждете их? Тогда я пропускаю? Ну, смотрите сами, – и уже открывая ворота и обращаясь к детективам, проговорил: – Проезжайте. Машину тут оставьте, а сами идите внутрь. Там вас девушка встретит.

– Спасибо.

– Мне-то чего, – пожал плечами охранник, – я на службе.

Морис закрыл машину, и они с Мирославой вошли в большой слегка затемненный вестибюль, в котором было тихо и прохладно, как на сквозной дороге в сосновом бору. Только пахло здесь иначе.

Им навстречу вышла совсем юная девушка и, приветливо улыбнувшись, спросила:

– Это вы к Антонине Павловне? – ее взгляд как магнитом притянуло к Морису.

– Мы, – ответили детективы.

– Тогда идемте, – девушка направилась в сторону лестницы, и детективы последовали за ней. Чуть-чуть приотстав, Мирослава шепнула Миндаугасу:

– Я забыла измазать тебя сажей.

– Это еще зачем? – удивился он громче, чем следовало.

Девушка тотчас обернулась.

– Вы что-то сказали?

– Нет-нет, – ответила Мирослава и толкнула Мориса в бок, – ты чего вопишь?

– Я не понял вашей шутки, – проговорил он на этот раз чуть слышно.

– Это не шутка, – ответила она с серьезным видом и пояснила: – Твоя красота мешает работе.

– Ничего подобного, – не согласился он, – она очень даже помогает.

– Ладно, тогда не будем тебя мазать, ходи беленьким.

– Премного вам благодарен, благодетельница.

Мирослава едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. К тому же она заметила, как напряжена спина девушки. Ее явно напрягало, что прибывшие к директору посетители о чем-то шептались.

«Мне бы тоже это не понравилось», – подумала Мирослава и сочла нужным объяснить:

– Мы обсуждали дорогу, по которой добирались сюда. Она просто восхитительна.

– О да! – обрадованно согласилась девушка, и напряжение сразу покинуло ее. – У нас тут вообще великолепные места! Если у вас будет время, я очень советую вам проехаться по окрестностям. Тут и озеро совсем близко, а там такие кувшинки и кубышки! По краю берега водяные ирисы, в воде тростник и рогоз. И над всем этим великолепием огромное количество стрекоз!

– Спасибо большое! – поблагодарила Мирослава.

– Мы непременно туда заглянем, – добавил Морис.

И девушка сразу заулыбалась. К этому времени они оказались на третьем этаже. Их сопровождающая свернула направо и пошла по широкому коридору, в конце которого возле панорамных окон стояли в кадках настоящие пальмы, фикусы и розаны. Но до конца коридора они не дошли. Девушка резко остановилась и постучала в дверь.

– Антонина Павловна, можно?

– Заходи, Оленька, – донесся оттуда ласковый женский голос.

Девушка распахнула дверь и пропустила вперед себя детективов.

– Вот, Антонина Павловна, ваши гости.

– Спасибо, Оля.

– Не за что, – ответила девушка и не стала входить в кабинет, просто закрыла дверь за детективами, и до их слуха донеслось удаляющееся постукивание ее каблучков.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила хозяйка кабинета.

Детективы представились и услышали в ответ:

– Мне Сережа позвонил и рассказал о вас. А я, как вы уже, наверное, знаете, Антонина Павловна Голубкова, директор интерната.

Выглядела она лет на пятьдесят, но Мирослава знала, что женщине уже шестьдесят два года.

Волгина, усаживаясь в предложенное хозяйкой кресло, успела окинуть взглядом весь кабинет. Он был обставлен удобной, добротной мебелью, хотя и не слишком дорогой. Впечатляли шкафы с книгами, занимающие две стены от пола до потолка и солидный письменный стол с дорогим ноутбуком. Умиляли же кожаная обивка кресел и дивана. Она была кипенно-белой и выглядела беззащитной в кабинете руководителя образовательного учреждения.

Перехватив взгляд Мирославы, Антонина Павловна произнесла оправдывающимся тоном:

– Шефы недавно подарили. Мне самой кажется, что они пахнут не кожей, а черемухой, которая растет у дороги – того и гляди обломают. Мы тут между собой посоветовались, в смысле учителя, и решили заказать чехлы.

Мирослава одобрительно кивнула.

– Я знаю, вы из-за Зосеньки приехали, – Антонина Павловна глубоко вздохнула, – хорошая была девочка. И я не могу даже представить, у какого проходимца рука на нее поднялась.

– Нам рассказали, что у Зоси был любимый человек, которого она почему-то ото всех скрывала.

– Я ума не приложу, почему она так поступала, – развела руками Голубкова.

– Есть предположение, что этот мужчина был женат.

– Да не верьте вы этому! – горячо воскликнула директор интерната.

– Почему? – спросила Мирослава.

– Не могла Зосенька встречаться с женатым, – уверенно проговорила Антонина Павловна.

На этот раз вопрос «почему» задал Морис.

Голубкова посмотрела на него внимательно и ответила:

– Я вижу, что вы человек порядочный, несмотря на то что красивый, так вот скажите мне: могли бы вы встречаться с замужней женщиной?

– Не знаю, – честно ответил Морис, тут же представив, что, если бы Мирослава была замужем и обратила внимание на него, навряд ли бы он устоял. Хотя сразу же попросил бы ее развестись. Но как знать, как развивались бы события. Именно поэтому, хотя ему и хотелось ответить твердое «нет», он сказал «не знаю».

Антонина Павловна снова окинула его внимательным взглядом и проговорила:

– Что ж, вы ответили за себя. А Зоси больше нет, но я твердо знаю, что она не стала бы разбивать семью.

– Может быть, Зося и не надеялась на то, что ее любимый человек разведется и жениться на ней… – осторожно заметила Мирослава.

– Тогда зачем же ему было убивать ее? – резко спросила Голубкова.

– Возможно, его жена начала что-то подозревать и могла нагрянуть к Зосе и вытрясти из девушки правду.

– Нет! И еще раз нет! – воскликнула Антонина Павловна и добавила: – Если вы ухватитесь за эту ниточку, то только зря потеряете время и растранжирите Сережины деньги.

– Хорошо, а какова ваша версия? – поинтересовался Морис.

– Я думаю, что парень, которого полюбила Зося, был опутан по рукам и ногам какими-то семейными обязательствами. Но!.. – она сделала решительный жест рукой, увидев, что оба детектива готовы ей возразить, – эти обязательства не супружеские, а, например, сыновние. У нас тут под боком, – директор интерната поморщилась, как от зубной боли, – поселок элитный появился, расплодилось мажоров. Вот такой тип и мог Зосе голову заморочить.

– Ну что ж, – сказала Мирослава, – мы, если честно, тоже к этой версии склонялись.

– Мне Сережа сказал, что вроде бы полиция заподозрила в убийстве Зосеньки нашего бывшего учителя Владимира Кирилловича Ашмарина. И мы все очень вам благодарны, что вы сумели выстроить ему алиби. Ведь Владимир Кириллович весь в своей работе, в детях. И жену он свою, извините за честность, стервозу капризную, любит без памяти.

– А вы не сердитесь на него за то, что он оставил интернат и переехал в город? – поинтересовалась Мирослава.

– На Владимира Кирилловича сердиться? – искренне удивилась Голубкова. – Разве это возможно? Да и не переехал бы он ни в жизнь, если б его лярва не проела ему плешь. Ведь изо дня в день ныла – в город хочу, в город. Вот он, горемычный, и сдался.

– Мне кажется, что на новом месте Ашмарина ценят, – осторожно заметила Мирослава.

– Ну еще бы не ценить такого специалиста! – всплеснула руками Антонина Павловна.

– Хорошо. Вернемся к Зосе. Нам известно, что она дружила с Сергеем Кораблевым в интернате и даже, когда он уехал учиться, не прерывала с ним связь.

– Это так, – Антонина Павловна сокрушенно вздохнула, – Сережа любил Зосю.

– Вы знали об этом?

– Догадывалась. Но Зося тогда еще была почти ребенком, и Сережа, как мог, таил свои чувства.

– А как сама Зося к нему относилась?

– Как она могла к нему относиться, если он все время опекал ее, иной раз посмотришь на них, – женщина невольно улыбнулась своим воспоминаниям, – и кажется, будто курочка хлопочет над своим цыпленком. Зося и воспринимала его тогда как усатого няня. Хотя усов у Сережки не было. Или, если хотите точнее, как старшего брата.

– А потом?

– А что потом? Сережа уехал учиться. А Зося еще доучивалась у нас. Потом она поступила в педагогическое училище, а после него пошла работать в детский садик.

– В элитный детский садик, – заметила Мирослава.

– Скажите тоже, элитный, – отмахнулась Голубкова, – садик как садик.

– В который родители за детьми на иномарках приезжают.

– Ну и что ж, – не сдавалась директор интерната, – мне вон Толик сказал, что вы тоже на иномарке прибыли.

– А кто у нас Толик?

– Охранник наш.

– Это правда, мы приехали на «БМВ», но все наши доходы задекларированы.

– И вы чаще всего работаете на богатых людей?

– Мы работаем на людей с разным достатком. Например, того же Кораблева не назовешь олигархом.

– Это правда, – улыбнулась Антонина Павловна, давая понять, что признала их правоту. И добавила, – в этот детский садик действительно хотят дети известных в городе и обеспеченных людей. Но и детям учителей и врачей нет запрета посещать этот детсад.

Мирослава решила больше не тратить время на пререкания и прямо спросила:

– Это вы дали Зосе рекомендацию?

– Да, – не стала отрицать директор интерната, – мы дали Зосе хорошую характеристику и рекомендовали принять ее на работу.

– Именно это я и хотела услышать.

Директор интерната пожала плечами, показывая, что не чувствует за собой никакой вины. Ведь и впрямь она рекомендовала хорошего специалиста.

– А теперь, Антонина Павловна, скажите нам, пожалуйста, с кем еще здесь в интернате дружила Зося?

– С кем дружила, – задумалась Голубкова, и проговорила, – отношения у нее со всеми были ровные, особенно в старших классах. Но Зося никого особо не выделяла. Если только Рита…

– Рита?

– Да. Маргарита Игнатьевна Ткачук. Теперь-то она уже Потапова.

– Вышла замуж?

– Да, выскочила сразу после интерната. С Ритой Зося часто о чем-то секретничала. Наверное, о своем девичьем.

– Они в интернате жили в одной комнате?

– Да, в одной. И на занятиях сидели вместе и в столовой. Но вот продолжили ли они потом общаться, я не в курсе. Я дам вам адрес Риты, и вы сами у нее об этом спросите.

– Она живет в Лучанске?

– Нет, в поселке недалеко отсюда. Надо проехать озеро и там по грунтовой дороге следовать прямо, никуда не сворачивая. Так и упретесь в поселок. Он как бы градообразующий. Хотя, наверное, это сильно сказано.

– В смысле?

– Там недалеко от поселка расположен мебельный комбинат. На нем все местные и работают. В том числе и Ритин муж.

– Так мебель в вашем кабинете с того комбината?

– С него, родимого, – улыбнулась Антонина Павловна. Она достала лист бумаги, записала координаты бывшей ученицы и вручила листок Мирославе.

– Спасибо большое, – поблагодарили ее детективы и распрощались.

– Вы сами дорогу найдете или провожатого дать? – крикнула им вдогонку Голубкова.

– Сами найдем. Еще раз за все спасибо вам, Антонина Павловна.

– Тогда поезжайте с богом. Может, Рита и припомнит что-нибудь полезное для ваших розысков.

Глава 14

Доехав до озера, Морис остановил машину, и детективы, не сговариваясь, выбрались из салона.

– Как здесь хорошо, – выдохнула Мирослава.

– Девушка Оля не обманула, – согласился Морис.

Мирослава достала телефон и стала фотографировать озеро с разных сторон, стараясь выбрать лучший ракурс для того, чтобы запечатлеть само озеро, разные растения и летающих над водой стрекоз.

– Покажу тете, Шуре и Дону, – сказала она.

– Особенно Дону, – улыбнулся Морис.

– Дону в первую очередь, – передразнила его Мирослава.

Но что самое интересное, кот действительно с интересом смотрел на движущиеся картинки в интернете. Только Морис не верил в то, что и фотографии заинтересуют кота.

Вернувшись в машину, они достали прихваченные с собой в дорогу бутерброды, которые им заботливо упаковал официант из кафе в гостинице, и крепко заваренный чай. Закусив, детективы продолжили путь. И грунтовая дорога довольно скоро довела их до поселка. У первого встречного жителя они спросили, где находится дом Маргариты Потаповой. Пожилой мужчина, рассматривая их и автомобиль, с удовольствием показал им дорогу.

– Езжайте по этой улице, дом у них № 25, на правой стороне будет.

Поблагодарив отзывчивого сельчанина, детективы двинулись дальше. Возле двадцать пятого номера Морис остановил машину и закрыл ее. Они подошли к невысокой решетчатой калитке. За ней была дорожка, выложенная темно-зеленой плиткой, которая устремлялась к деревянному крылечку с изогнутыми волной перилами. Звонка на двери не было. Собаки не было видно. Мирослава постучала и крикнула:

– Хозяева, дома кто-нибудь есть?

Минуту спустя на крыльце появилась румяная молодая женщина. Она на ходу вытирала руки о фартук, а потом попыталась заправить под косынку прядь каштановых волос, упавших ей на лоб.

– Вы к нам? – спросила она. И улыбнувшись, добавила: – А я стряпать взялась. У меня там пирожки с капустой в печке. И на столе с изюмом и с рисом уже готовые.

– Вы Маргарита Игнатьевна Ткачук?

– Была Ткачук, да вся вышла, – рассмеялась женщина, – теперь я Потапова.

– А мы детективы, Мирослава Волгина и Морис Миндаугас, – Мирослава развернула лицензию.

– Детективы? – удивилась женщина и отворила калитку.

– Нас к вам прислала Антонина Павловна Голубкова.

– Так вы из интерната?

– Мы заезжали туда.

– Проходите, гостями будете.

Детективы не заставили себя упрашивать и проследовали за хозяйкой в дом. Она привела их на кухню, которая, вероятно, служила и гостиной.

– Вы посидите пока, – сказала женщина и поспешила к печи. Не прерывая своего занятия, она объяснила. – У меня свекровь сынишку взяла к себе на целый день. Вот я и решила заняться пирожками. У нас их все любят: и я сама, и муж, и свекор со свекровью.

«Стоять в такую жару у печи – занятие на любителя», – подумала Мирослава.

Печь была самая настоящая, русская. Ловко орудуя кочергой, Маргарита вытащила противень с готовыми пирожками и на его место поставила другой.

– Я думала, что сейчас уже и в селах пекут в духовке, – проговорила Мирослава тихо.

– А что ж, духовка у нас есть, вон за той шторкой газовая плита. Но пирожки из печки вкуснее. Я плитой пользуюсь только, когда у меня времени нет печь разжигать. Вы садитесь к столу, – пригласила хозяйка, – чай у меня готов, пирожки тоже. Будете гостями дорогими.

Детективы переглянулись. Кажется, Потапова не знала о смерти подруги.

– Боюсь, что мы принесли вам печальное известие, – проговорила Мирослава.

– С Антониной Павловной что-то случилось? – встревожилась Маргарита.

– Нет, с Голубковой все нормально. Мы приехали поговорить с вами о Зосе Паниной.

– О Зосе? – удивилась женщина. – А что о ней разговаривать? Не думаю, что Зося может быть интересна для детективов.

– Зосю убили.

– Что? – женщина прижала руки к пылающим щекам и тотчас уронила их бессильно вниз. – Что вы сказали?

– Вашу подругу убили в парке. Разве вы не читали газет?

– Нет, – Потапова покачала головой, – мы тут на отшибе живем. Можно сказать, прошлый век. У нас и телевизора нет.

«Действительно, прошлый век» – подумал Морис.

– А интернет? – тихо спросила Мирослава.

– Какой там, – отмахнулась Маргарита, – у нас и телефоны сотовые тут не ловят.

– А стационарный телефон?

– У нас на почте телефон есть, – живо откликнулась женщина. – Когда Зося собиралась приехать ко мне, она звонила на почту, и Калерия Ивановна, заведующая почтой, она живет в доме напротив, вечером мне говорила, когда приедет Зося.

Мирославе даже в голову никогда не приходило, что существуют не так уж далеко от мегаполиса такие заповедные места в России. Нет, в тайге, конечно, или еще где-то на Дальнем Востоке такое реально. Но вот здесь, прямо под боком у большой цивилизации… Раздумывать о том, хорошо это или плохо, ей было некогда, поэтому все философские думы она оставила на потом.

– А ваш муж работает на мебельном комбинате? – спросила Волгина.

– Да, – покорно кивнула Рита.

– И там тоже нет связи с внешним миром?

– Там есть. Но неужели вы думаете, что они интересуются городскими криминальными новостями, – печально проговорила Потапова. Она опустилась на табуретку и горько заплакала.

– Зося, – причитала она, – Зосенька! Да за что же это ее?! И кто?

– Об этом мы и хотели поговорить с вами, – тихо сказала Мирослава.

Маргарита вытерла лицо фартуком, высморкалась, налила себе воды в кружку и жадно ее осушила. Потом разлила чай, выложила пирожки на тарелку и пододвинула все это детективам.

– Давайте помянем Зосю, а после и поговорим.

Детективы не решились перечить. Горячие сочные пирожки были удивительно вкусными и ароматными. Но, ограничившись двумя, детективы предложили перейти к разговору.

– Ну что ж, – печально проговорила женщина, – спрашивайте. Только много ли я знаю.

– Маргарита, как давно вы виделись с Зосей Паниной?

– Да уже полмесяца прошло с нашей последней встречи.

– И где вы с ней встречались?

– Она, как всегда, приезжала ко мне на выходные. Сама-то я никуда из поселка не выезжаю, – точно извиняясь за несуществующую вину, проговорила молодая женщина, – у меня маленький ребенок, муж, хозяйство, огород.

– Мы не заметили у вас собаки.

– Да, собаки пока нет. Вот сынишка подрастет немного, тогда и заведем.

– А не страшно без охранника? – спросил Морис. – Все-таки собака в частном доме как живая сигнализация.

– Насчет сигнализации вы верно подметили, – у нас вон через два дома у соседей Тузик, вроде и невелик, а уж как начнет лаять, всю округу на ноги поднимет. Но у нас тут, – вздохнула Рита, – не только связь с внешним миром почти отсутствует, к нам и воры не приезжают. Так что опасаться за свое имущество не приходится.

– А свои?

– Ну что вы! – искренне возмутилась женщина. – Свои все друг друга знают.

– И соседи знали, что к вам приезжала время от времени подруга по интернату?

– Конечно, знали. Я же не делала из этого тайны.

– А Зося делилась с вами своими тайнами?

– Что вы имеете в виду?

– Например, что она собиралась поступать в педагогический институт?

– Да разве ж это тайна? – удивилась Маргарита. – Мы часто с ней это обсуждали.

– А вы знали, что она занималась с Владимиром Кирилловичем Ашмариным?

– Конечно, знала! С кем же ей еще заниматься? С Владимиром Кирилловичем она знакома, можно сказать, с детства. Он ведь сначала у нас в интернате преподавал.

– Значит, и вы его хорошо знаете?

– А как же иначе! – всплеснула Маргарита руками.

– И как он как педагог?

– Отличный! – ни минуты не задумываясь, ответила женщина.

– А как человек?

Рита улыбнулась какой-то мягкой улыбкой, какой обычно улыбаются матери, когда их расспрашивают об их детях.

– Он очень милый, только рассеянный слегка. Знаете, бывают такие люди, как бы ни от мира сего. Ему бы жить и жить при интернате. А городская среда ему мало подходит для жизни, – глаза женщины стали грустными.

– Почему же тогда он уволился и перевез семью в город?

– Вы шутите!

– ?!

– Это его перевезли, – пояснила свое восклицание Маргарита, – точно котенка в перевозке.

– Виталина Леонидовна?

– Она самая! – хмуро кивнула Рита и спросила. – Вы что, уже успели с ней познакомиться?

– Успели, – признались детективы, и Мирослава пояснила, при каких обстоятельствах произошло это знакомство, – Владимира Кирилловича задержали по подозрению в убийстве Зоси.

– С ума сошли! – воскликнула Рита.

– Типа того, – согласилась Мирослава и добавила, – в некоторой степени в этом виноваты и мы.

– То есть?

– Полиция, к сожалению, практически не занималась расследованием убийства Зоси. К тому моменту, когда мы, заключив договор с Кораблевым, взялись за дело, полицией не было сделано ничего. Мы узнали, что заниматься расследованием убийства должен майор Юрий Евгеньевич Вахлаков, но он не проявил служебного рвения. Нам удалось выяснить, что послужило причиной его нежелания расследовать убийство.

– Ой! Это я и сама знаю! – взмахнула руками Потапова, – Зося мне несколько раз на него жаловалась. А в последнее время он ей открытым текстом говорил, что она будет его любовницей. И что он добьется своего любой ценой.

– Почему же Зося не обратилась к начальству Вахлакова?

– Она не верила, что там отнесутся к ее жалобе серьезно. Боялась, что все станет только еще хуже.

– Насколько нам известно, у Зоси были свидетели, – осторожно проговорила Мирослава.

– Такие же девчонки, как она сама, – вздохнула Рита, – а Вахлаков с местными депутатами и прочими шишками вместе в бане парится.

– А это откуда известно?

– Так этот бесстыжий боров сам об этом рассказал Зосе! Типа хвастался!

– Зося могла бы записать угрозы Вахлакова на диктофон.

– Наверное, она до этого не додумалась или просто не хотела разводить всю эту грязь. Она рассказывала мне, что у этого борова порядочная жена, а сынишка просто прелесть! И умненький, и деликатный. Видимо, не в папашу уродился. Повезло мальчонке. Вот Зося, видно, и жалела жену и сына.

– Наверное, – согласилась Мирослава.

Вдруг глаза Маргариты округлились, и она спросила испуганно:

– Вы что же думаете, что ее Вахлаков и порешил?

– Нет, мы так не думаем, – попыталась успокоить ее Мирослава, но все-таки признала, – хотя исключать ничего нельзя.

– Вы сказали, что Зосю убили в парке?

– Да.

Рита покачала головой.

– Она бы ни за что не пошла туда с Вахлаковым.

– По доброй воле, – тихо произнес Морис.

– Вы что же думаете, что он ее похитил?

– Надеемся, что нет. Тем более похищать ее пришлось бы средь бела дня. А это рискованно даже для бандитов, не то что для майора полиции.

– Из слов Зоси я сделала вывод, что Вахлаков от бандитов отличается только занимаемой должностью.

– Возможно…

– А что же стало с Владимиром Кирилловичем? – спохватилась Рита.

– Мы проследили его день по часам и обеспечили ему алиби. Кстати, нам помог Илья Самсонович Васин, главный редактор «Лучанских новостей».

– Я его не знаю, – ответила с долей сожаления женщина.

– Может быть, еще когда-нибудь познакомитесь. Но для того, чтобы обнаружить убийцу Зоси, нам нужно знать имя ее возлюбленного. Вы ведь знали, что у Зоси есть любимый человек?

– Об этом я знала. Но Зося и мне никогда его имени не называла.

– Почему?

– Боялась, что я поделюсь этим с мужем. А там, как она говорила, пошло-поехало. Мне самой было очень интересно, с кем она встречается. К тому же ведь она знала, что я умею держать язык за зубами, но все равно ничего не говорила.

– И даже не намекала?

Рита покачала головой.

– Не говорила ли она хотя бы, где он жил?

Потапова подумала и сказала:

– У меня создалось такое впечатление, что жил он в Лучанске.

– А не в элитном поселке, расположившемся сразу за Лучанском?

– По-моему, нет, – ответила женщина.

– Но вы в этом не уверены? – уточнила Мирослава.

– На все сто процентов, конечно, нет, но где-то процентов на девяносто девять, – Рита неожиданно замолчала, а потом воскликнула: – Я вспомнила!

– Что?

– У него есть машина!

– Какая?

– Кажется, «Вольво».

– Цвет?

– Не знаю.

– А каким образом речь зашла о машине?

– Зося как-то вскользь упомянула, что хорошо, что у него есть «Вольво», хоть и не новая, так как на попутках за город не наездишься. Я ее спросила, зачем ему ездить за город. А она ответила, что у него там живут родственники, которых ему приходится часто навещать. Вот я и сделала из ее слов заключение, что сам он живет в го-роде.

– Зося не упоминала, кем ему доводятся эти родственники? Может быть, это его родители? А он сам учится или работает в Лучанске?

– Нет, я думаю, что это не родители, – неуверенно сказала Маргарита.

– Почему?

– Потому что Зося мне сказала: «Маргоша, как же я люблю лето!» Я ей ответила, кто же его не любит. Тогда она рассмеялась и сказала: «Ты не понимаешь! Летом мы можем встречаться в парке! А зимой нет». И она стала такой грустной, что, глядя на нее, у меня сжалось сердце. Я возьми и скажи: «Если он не хочет приходить к тебе, то вы могли бы встречаться у него на квартире». Она ответила, что это невозможно, так как он живет не один. Я подумала, что он живет с родителями.

– А может быть, он женат? – предположила Мирослава.

– Нет, – уверенно ответила Рита.

– Почему вы так думаете?

– Потому что он обещал жениться на Зосе.

– Он мог обещать развестись, а потом на ней жениться.

– Нет, – покачала головой женщина. – На пути к их браку стояли какие-то другие препятствия.

– Например?

– Например, он мог быть из семьи нуворишей, и им бы не понравилось, что сын встречается не с ровней, а с простой девушкой.

– А почему вы думаете, что его родители могут быть нуворишами? Может, они просто обеспеченные интеллигентные люди?

– Скажете тоже, – печально улыбнулась женщина, – люди, которые имеют достаток, приобретенный законным путем, ведут себя по-другому. Это только выбравшиеся из грязи в князи, начинают разговаривать с другими людьми через губу.

Мирослава улыбнулась.

– Не верите? – почему-то возмутилась Рита. – Вот у моей бабушки был сосед-профессор, из бывших аристократов. И жена его тоже дворян в роду имела. Так они с нашим дворником-таджиком на вы разговаривали! Со всеми здоровались, и никто не помнит, чтобы они хоть раз кому-то дали понять, что они выше их. Зато другой тип, который жил в соседнем подъезде, сначала был рэкетиром, потом открыл киоск, торговал всем подряд, а затем отхватил магазин на рынке. Так он со своими же соседями обращался, как с грязью! – горячо закончила женщина.

– Рита, а у вас была бабушка?

– Была, – нежно улыбнулась Рита, и тут же лицо ее стало печальным, – потом ее не стало, и я оказалась в интернате.

– Простите.

– Ничего, это давно было.

Мирослава, чтобы не тревожить старые раны, не стала спрашивать, где же родители Потаповой. Было и так ясно, что их давно нет на белом свете.

– Зося была уверена, – вместо этого спросила Волгина, – что ее возлюбленный жениться на ней?

– Да, Зося верила ему. Она очень любила детей и строила планы на будущее. Все время спрашивала меня, когда же я рожу второго ребенка. Сама она мечтала иметь троих малышей. А пока воспитывала чужих детей. Она очень любила свою работу. А уж как она играла с моим Митюней! Он еще кроха, но как же он любил Зосеньку. Бывало, вцепится в нее своими ручонками и отпускать не хочет. А она ему все что-то рассказывает. Митюня то заливается смехом, то лопочет что-то Зосеньке в ответ, – женщина не выдержала и всплакнула, а потом вытерла лицо подолом фартука.

Мирослава попыталась приободрить Риту. Но что она могла сказать ей в утешение? И поэтому только погладила ее по плечу и поблагодарила за откровенный разговор, чай и пирожки, сказав, что им пора уходить.

– Я провожу, – вздохнула женщина.

Когда они уже были за калиткой, она опомнилась и закричала:

– А вы скажете мне, кто Зосеньку порешил? – и слезы снова хлынули из ее глаз.

– Да, Рита, мы обязательно назовем вам имя преступника.

– Как жалко, – вырвалось у Потаповой, – что у нас этих гадов на электрический стул не сажают!

– Я тоже об этом иногда сожалею, – отозвалась Мирослава.

– Вы должны крепиться, – сказал Морис, – ради сына. – И добавил чуть тише: – И ради своего мужа.

Потапова ничего больше не сказала, только покивала головой и помахала им вслед рукой.

Глава 15

Покинув поселок, детективы направились в город. Всю дорогу до озера они проехали молча. Возле водоема Морис немного затормозил, но останавливать машину не стал. День потихоньку шел на убыль, предзакатные лучи роняли отблески на воду. И озеро, казавшееся днем зеленым, теперь выглядело золотым.

Когда они отъехали на приличное расстояние, Мирослава произнесла:

– Нашу поездку нельзя назвать абсолютно бесполезной.

– Пожалуй, – отозвался он.

– Мы кое-что имеем, – подвела итог Волгина, – Зося встречалась с холостым парнем, который имел богатую родственницу и часто навещал ее. Родители, а, скорее всего, все-таки эта родственница не одобрила бы его романа с Зосей и могла лишить наследства.

– Поэтому он и убил ее… – проговорил Миндаугас.

– Если верить Яне, то не поэтому.

– То есть?

– Яна сказала, что Зося не стала бы удерживать своего парня, если бы он решил расстаться с ней.

– Может быть, он ей не поверил? – предположил Морис.

– Мог. Или Зося изменила свое решение.

– То есть пригрозила рассказать все родственнице возлюбленного?

Мирослава пожала плечами.

– В самом деле, – тихо проговорил Морис, – женщины непредсказуемые существа. Я не говорю о присутствующих, – быстро добавил он.

– Мужчин тоже нельзя назвать последовательными в своих поступках. А уж в щедрости раздаривать обещания направо и налево им нет равных, – и добавила, тщетно скрывая улыбку, – это, конечно, не касается присутствующих.

– Счет равный, – фыркнул Морис и спросил. – Что же мы будем делать дальше?

– Нам остается только одно.

– Что же?

– Банальная слежка за фигурантами нашего списка. Начнем с тех, кто является у богатой одинокой тетки единственным племянником.

– Насколько я помню, таких у нас пятеро.

– Память тебя не подводит.

– Женатых и обрученного исключим из списка? – спросил Морис.

Мирослава думала меньше чем полминуты и сказала:

– Нет, никого исключать из этого коротенького списка не будем. Роман с Зосей мог завести и кто-то из женатых племянников, а обрученному тем более мало что мешало.

– Но начнем все-таки со свободных парней? – спросил Морис.

– А что, если начать с обрученного?– спросила она вкрадчивым голосом.

Морис понял, что она хочет поддразнить его, и посмотрел на нее в зеркало укоризненным взглядом. Но пронять Мирославу подобным было невозможно, и ему ничего не оставалось делать, как согласиться начать слежку с обрученного племянника.

Звали парня романтично – Юлий. Правда, не Цезарь, но все равно красиво. Судя по тому, что его тетушка – Ариадна Веренеева имела отчество Юльевна, парня назвали в честь дедушки.

Юлий Зиновьевич Проскуряков год назад обручился с дочерью директора фирмы, занимающейся выпуском и установкой пластиковых окон, Ильичом Александровичем Оконниковым. Фамилия будущего тестя, оконных дел мастера, соответствовала его роду занятий. Невеста пока тоже была Оконниковой. Марина Ильинична заканчивала институт в столице губернии. Видимо, поэтому и откладывали свадьбу. Сам Юлий Зиновьевич Проскуряков уже пять лет трудился в турфирме «Маяк» и жил в Лучанске. Тетушка жила в поселке. Детективы попытались проникнуть в поселок, чтобы полюбоваться ее домом, но им это не удалось.

– Как тут все серьезно, – вздохнула Мирослава.

Выручил их главный редактор «Лучанских новостей». Илья предоставил фотографии не только дома Ариадны Юльевны Веренеевой, но и остальных четырех тетушек. Как и ожидали детективы, все они проживали в этом элитном поселке, куда не желали пускать никого из посторонних.

– Живут же некоторые, – усмехнулся Морис, рассматривая фотографии.

– Несчастные люди, – пожалела их Мирослава.

– Почему? – удивился Васин.

– Потому что, по-моему, ужасно жить в копиях, хоть и уменьшенных, средневековых замков. У них ведь и внутри дома, наверное, подделка под Версаль и Лувр, вместе взятые.

Морис представил мысленно позолоту, хрусталь, тяжелую мебель, ковры, колонны, статуи и согласился с Мирославой.

– И впрямь нерадостно жить в такой обстановке. Дом все-таки должен быть уютным и наполненным индивидуальной аурой тех, кто в нем живет.

От Васина же детективы узнали, что тетушка Проскурякова сама из поселка выезжала редко, зато охотно принимала у себя гостей.

На следующий день детективы встали пораньше и к девяти подъехали к дому Проскурякова. На их счастье, Юлий Зиновьевич жил в двенадцатиэтажном доме новой застройки с родителями и старшей сестрой. Дом не охранялся, хотя домофон в нем имелся и камеры висели.

Морис поставил «БМВ» за старыми гаражами, которые принадлежали жильцам соседнего дома, построенного в конце прошлого века. Если повнимательнее приглядеться к ним, то может создаться впечатление, что современный дом и старая девятиэтажка старались не встречаться друг с другом окнами…

Точно так же, как бедный, но знающий себе цену интеллигент не желает иметь ничего общего с роскошно живущим нуворишем, прекрасно разбирающимся в курсах валюты и в зарубежных курортах, но не имеющим ни малейшего представления, о чем писали Лев Толстой, Иван Тургенев и иже с ними. Хотя при ближайшем рассмотрении, без сомнения, окажется, что умные культурные люди вне зависимости от материального достатка, живут как в новом, так и в старом домах. А если говорить о плохом, то нелегко решить, кто же хуже – мажор, с презрением относящийся ко всем, кто «не его уровня», или спившийся интеллигент, когда-то работавший в НИИ, а теперь собирающий старые вещи и бутылки на помойке.

Юлий Зиновьевич Проскуряков вышел из дома в девять часов, сел в серую «Ауди» и прямиком отправился в «Маяк». Он не отлучался оттуда до обеда. Потом посетил ближайшее кафе и снова вернулся на работу.

– Правду говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, – вздохнула Мирослава.

Морис тоже не любил сидеть в машине и следить за объектом, но, чтобы поднять Мирославе настроение, он проговорил:

– Мы должны быть благодарны Юлию Зиновьевичу.

– Это еще за что? – удивилась Мирослава.

– За то, что он сходил в кафе. Иначе бы сидеть нам голодными до вечера.

– Или до ночи.

«Еще лучше», – подумал Морис.

После работы Проскуряков направился не домой и не в поселок к любимой тетушке, он погнал свою машину, как вскоре догадались детективы, в столицу губернии. В двух кварталах от университета он свернул во двор и остановился возле здания из серого кирпича. Можно было предположить, что когда-то кирпич был белым. Но здание, видимо, построили еще до войны или сразу после нее. Заходить в подъезд Юлий Зиновьевич не стал. Скорее всего, он позвонил по телефону, так как минут через пятнадцать из подъезда выпорхнула стройная блондинка с длинными ногами и распущенными волосами. Проскуряков выбрался из машины и устремился ей навстречу. Парочка поцеловалась и загрузилась в «Ауди». Через некоторое время выяснилось, что Юлий Зиновьевич привез свою невесту в ресторан.

– Пойдем хотя бы поужинаем, – проговорила Мирослава и выбралась из «БМВ».

Им удалось занять столик недалеко от того, за которым сидели Проскуряков и девушка. Не было сомнений в том, что это его невеста Марина Оконникова.

– Интересно, как часто он ездит к ней после работы, – задумчиво проговорила Мирослава.

– Я думаю, что часто, – ответил Морис.

– С чего ты взял? – без особого интереса спросила Мирослава.

– Да ведь даже слепому ясно, что он в нее влюблен! – улыбнулся Морис.

– Это хорошо, когда люди влюблены, – ответила Мирослава, но энтузиазма в ее голосе Морис не расслышал.

– У них время встреч обговорено заранее, – сказал он.

– Почему ты так решил?

– Потому что девушка вышла через пятнадцать минут после того, как Юлий подъехал к подъезду.

– Ну и что?

– Вы много видели девушек, которые могут собраться для похода в ресторан за пятнадцать минут? – спросил он, улыбаясь.

– Ну…

– Я не имею в виду детективов, – улыбка Мориса стала шире.

– Хорошо, твоя взяла, – признала она, – девушка подготовилась к приходу жениха заранее.

– Я не сомневаюсь, что и завтра Юлий Зиновьевич после работы помчится к невесте.

– А ведь дорога не слишком близкая…

– Ради любви можно и на Луну слетать.

– Ага. Прилетишь, а там тебя поджидает лунный заяц.

Они тихо рассмеялись. На следующий день повторилось все то же самое. На третий день детективы подъехали к «Маяку» к окончанию рабочего дня Проскурякова и проводили его до выезда из Лучанска. Сопровождать «Ауди» до губернской столицы они не стали.

– Когда, интересно, Юлий Зиновьевич навещает свою тетушку, – обронила Мирослава.

– Скорее всего, в один из выходных дней.

– А мне почему-то кажется, что если тетя не была против его обручения с Мариной Оконниковой, то и навещать тетю он, по идее, должен вместе с невестой.

– Это мысль, – согласился Морис.

– И удобнее всего ему взять девушку с собой в пятницу. Сейчас нет занятий в институте, и если девушка не приехала на каникулы домой, то, следовательно, она где-то работает.

– Об этом я не подумал…

– Нам нет нужды выяснять, где именно трудится Марина. Нам это навряд ли понадобится. Но в пятницу нам придется прокатиться вместе с Проскуряковым в столицу губернии.

Они так и сделали. Мирослава не ошиблась, Юлий Зиновьевич посадил невесту в машину, и «Ауди» направилась в элитный поселок.

– Итак, – подытожила поздно вечером Мирослава, – Проскурякова мы отработали. Он не тот, кто нам нужен. Обрученный верен своей невесте.

– Кем займемся дальше?

– Давай для разнообразия займемся женатым племянником. Вот у нас тут есть Родион Эдуардович Литвинов, 35 лет. Работает в адвокатской конторе на Котовского, 25. Женат. Жена Светлана Маратовна. Работает завучем в школе.

– А тетя?

– Тетя Роза Львовна Кудашева нигде не работает, ей уже 58 лет. Впрочем, согласно новой пенсионной реформе она еще молодушка.

– Вероятно, у нее просто нет надобности зарабатывать себе на жизнь.

– Надо думать, ты прав, – улыбнулась она. – Живет Роза Львовна в том же поселке, что и тетя Проскурякова. Даже дома их находятся недалеко друг от друга.

– В общем-то, тетя у Родиона Эдуардовича еще довольно молодая. Она может и замуж выйти.

– Может, конечно, – согласилась Мирослава и тут же спросила: – Но зачем ей эта морока?

– Не понял.

Мирослава отмахнулась.

– Ладно, это к делу не относится. Завтра займемся Литвиновым.

– Вы рассчитываете поймать его на измене?

– Почему бы и нет?

– Но, если даже он изменял жене с Зосей, сейчас об этом узнать трудно.

– Проникнув в круг его знакомых, можно выведать многое.

Морис не стал спрашивать, как они туда попадут. Он знал, что Мирослава что-нибудь придумает. Но и на этот раз их выручил безотказный Васин. Он предложил Мирославе отправиться в салон красоты.

На что Волгина сказала:

– Уф!

– Вы не любите салоны красоты? – удивился Илья.

«Не любите – это мягко сказано, – подумал Морис, – она их терпеть не может». Но вслух, естественно, ничего не сказал.

А Мирослава, как истинно русская женщина, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, сказала:

– Хорошо, я пойду.

– Вот и прекрасно, вместе с моей женой. Таня вас там со всеми познакомит, и у людей язык развяжется.

– Илья, ваша жена там часто бывает?

– А как же?! – разыграв недоумение, всплеснул руками Васин. – Она же моя агентура и приносит мне оттуда кучу новостей.

– Так она ходит туда по необходимости… – обронила Мирослава.

– Не смотрите на меня так, словно я бросаю жену на баррикады. Таня совмещает полезное с приятным.

Морис ни секунды не сомневался в том, что жена редактора ходит в салон с удовольствием, как и большинство женщин. Так или иначе, на следующий день Мирослава Волгина и Татьяна Васина отправились в салон красоты, как две разведчицы в тыл врага. Естественно, салон красоты на самом деле не напоминал комнату ужасов. Наоборот, там помогали женщинам сохранить и приумножить красоту. Татьяна представила сотрудникам салона Мирославу как свою подругу. И Волгина из всех предложенных ей процедур выбрала массаж. А Татьяна отправилась к косметологу.

Массажистом оказался молодой парень. Очарованный Мирославой, он признался, что работает в салоне всего полтора года. Но ему здесь очень нравится. И оплата достойная, и, главное, ему разрешают здесь применять свои разработки и массажные масла, которые он готовит сам, подбирая для каждой клиентки подходящий именно ей состав.

– Здорово, – сказала Мирослава и спросила, – а для меня вы тоже что-нибудь подберете?

– Конечно! – заверил он ее и добавил: – Вы знаете, такое натренированное и в то же время женственное тело, как у вас, есть еще только у одной дамы, посещающей наш салон.

– Интересно, – проговорила Мирослава шутливо, – и кто же моя соперница?

– Вероника Поленова! Изумительная девушка! – вырвалось восхищенно у массажиста.

– Должно быть, она жена какого-нибудь бизнесмена.

– Если бы, – ответил парень.

– Неужели ее муж – простой инженер?

– У нее вообще нет мужа. Она встречается с одним типом, но он никогда на ней не женится.

– Почему? У него богатая жена?

– Да нет, – покачал головой массажист, – хотя, конечно, ее папа имеет какой-то вес. Господин Коконин – местный депутат. Но тут все гораздо сложнее и запутаннее. Раиса нравится Злате Сергеевне. Можно сказать, что они с ней подруги.

– А Злата Сергеевна тоже посещает ваш салон?

– Редко. Обычно она вызывает наших специалистов на дом.

Злата Сергеевна была в списке богатых тетушек. И ее племянник Савелий Филимонович Ломакин был женат на некой Раисе Михайловне. А тут еще и Вероника Поленова нарисовалась. «Выходит, у Савелия Филимоновича рыльце в пушку», – подумала Мирослава и, ловко переменив тему, стала расспрашивать массажиста, чем он занимается в свободное время. Парень оказался театралом. Волгина спросила, какие спектакли шли в местном театре в последнее время, и есть ли здесь интересные актеры.

– Конечно! – воодушевился массажист. И больше Мирославе ничего не пришлось говорить, он рассказывал до конца сеанса.

После массажа Волгина, сославшись на некоторую усталость, мягко отказалась от других процедур, намекнув, что заглянет в салон попозже. Татьяну Васину она дожидалась в машине, и ждать ей пришлось ни много ни мало – два с половиной часа. Волгину так и подмывало уехать. Но совесть не позволила ей бросить Татьяну, столь любезно рекомендовавшую ее сотрудникам салона.

Васина, выскочив на крыльцо, огляделась по сторонам с растерянным видом, но увидев на месте машину, на которой они с Мирославой приехали, обрадованно всплеснула руками точно так, как это делал ее муж, и поспешила к «БМВ».

– Ой, – сказала она, плюхаясь на сиденье рядом с Мирославой, – я уж думала, что вы меня не дождались и укатили.

– Как же я могла вас бросить, – улыбнулась Мирослава.

– А я так увлеклась процедурами, что на часы и не смотрела. – Она виновато улыбнулась, но сразу же добавила в свое оправдание: – Я не думала, что вы так скоро сбежите из салона. А когда спохватилась, что вас нет, подумала, ну все, муж меня прибьет!

– Не подозревала, что Васин такой кровожадный, – улыбнулась Мирослава.

– Да это я так, к слову, – махнула рукой Татьяна, – а вообще-то мой Илюша добрый, – проговорила она с нежностью. И спросила: – Мы сейчас куда?

– Вас я отвезу домой. А сама потом отправлюсь по делам.

– Хорошо, – покладисто согласилась Васина, – везите.

Глава 16

– Я уже не чаял вас дождаться, – такими словами встретил Мирославу Морис, поднявшись ей навстречу со скамейки возле «Приюта туриста».

– Извини, так получилось.

Он придирчиво рассмотрел ее и произнес с сомнением:

– Что-то я не нахожу в вашей внешности никаких изменений.

Она рассмеялась.

– Потому что ты не туда смотришь.

– Что?!

– Ничего неприличного я не имела в виду. Просто я была у массажиста.

– Им, конечно, оказался мужчина?

– Естественно, – подначила она его, – совсем еще молоденький.

– Понятно, – мрачно констатировал Морис.

– Но я обнаружила в нем одно очень ценное для детектива качество.

– И какое же? – проявил нескрываемый интерес Морис.

– Он оказался очень разговорчивым.

– О! И о чем же он вам поведал?

– Расскажу после ужина.

– Я смотрю, вы переняли у Шуры его принцип бабы Яги.

Принцип бабы Яги неизменно практиковал друг детства Мирославы, ныне следователь Александр Романович Наполеонов. Или попросту Шура. Принцип был очень простым – сначала накормить, напоить, банька пропускалась, «спать уложить» откладывалось на некоторое время, а потом уже расспрашивать.

Мирослава покаянно вздохнула.

– Переймешь, небось, не только у Шуры, но и у самой бабы Яги лично, если есть захочешь.

– Честно говоря, – признался Морис, – я и сам голодный. Не буду же я есть без вас, – добавил он.

– Мог бы и поесть, – беззаботно отозвалась она.

После ужина в гостиничном кафе они сразу поднялись в номер к Мирославе, захватив с собой две бутылки минеральной воды и упаковку галет.

– Теперь-то, – проговорил Морис, разливая воду по стаканам, – надеюсь, вы расскажете мне, что вам поведал юный массажист.

– Ты знаешь, – Мирослава улыбнулась, – я, пожалуй, не буду рассказывать тебе обо всех премьерах местного драматического театра и о его потрясающих артистах…

– Я что-то не понял…

– Что тут непонятного? – сделала вид, что удивилась Мирослава. – Просто юный массажист – фанат Лучанского театра драмы. Но я сразу перейду к информации, которая может нам пригодиться.

Морис озадаченно посмотрел на Волгину и кивнул.

– Мальчика восхитило мое тело, – улыбнулась Мирослава.

«Еще бы», – подумал Морис, которому часто приходилось видеть Мирославу, купающейся в озере, находившемся недалеко от их дома.

– Так вот, – продолжала между тем Волгина, – он сказал, что такое красивое тело есть еще только у одной из девушек, посещающих их салон. Мне удалось выяснить, что зовут мою соперницу, – Мирослава улыбнулась, – Вероникой…

– И что?

Мирослава снова улыбнулась.

– Чему вы все время улыбаетесь? – нетерпеливо спросил Морис.

– Да так, вспомнила, как Елена Степаненко в своей юмореске рассказывала о том, как героиня спросила – кто на свете всех милее, всех красивей и белее…

– По-моему, это из сказки о Белоснежке.

– Точно. Только в случае с героиней из юморески, зеркальце отвечало на ее вопрос двое суток.

– Зеркальце было заикающимся? – предположил Морис.

– Нет, нормальным, просто из красавиц, что расположились впереди героини, выстроилась целая очередь. Вот и пришлось зеркальцу их всех перечислять.

– Очень смешно, – отозвался Морис, не улыбнувшись.

– Кому как, – парировала Мирослава.

– А как фамилия этой Вероники?

– Поленова.

– Ни в одном из наших списков ее фамилии нет.

– Зато есть фамилия ее любовника.

– Так значит, Литвинов…

– Нет, – не дала ему договорить Мирослава. – Охотилась я на Литвинова, но в сети попался некто Ломакин.

– Ломакин?

– Да. И его тетушка Злата Сергеевна имеется в списке богатых тетушек. Фамилия ее Шпак.

– Шпак?

– Ну да, скворец по-украински.

Морис не понял, при чем здесь перевод фамилии тетушки, но перебивать не стал, заранее предполагая, что Мирослава ответит, мол, для расширения твоего кругозора.

– Племянник этого «скворца», Савелий Филимонович Ломакин, женат на некой Раисе Михайловне.

– Так это второй женатый из нашего списка? – обрадовался Морис и тут же спросил: – А что же делать с первым? Я имею в виду Литвинова.

– С первым потом разберемся. А пока нужно разобраться с тем, что попал в ловушку.

– И что же мы будем с ним делать? Ведь он встречается с Вероникой Поленовой и не мог встречаться с Зосей Паниной.

– Нужно узнать, как давно он встречается с Вероникой и не была ли раньше его подругой Зося.

– Неплохая мысль…

– А чтобы сэкономить время, ты пока проследишь за Максимом Свиридовым. Его тетушке, Клавдии Евгеньевне Фроловой, уже семьдесят восемь лет. Максиму Матвеевичу Свиридову всего девятнадцать. Он студент первого курса местного вуза. Известно также, что парень сирота и проживает вместе с тетушкой в ее доме.

– Насколько я помню, – проговорил Морис, – вид дома Фроловой довольно скромный.

– Да, – согласилась Мирослава, – на средневековый замок он не похож. Скорее напоминает русскую усадьбу позапрошлого века.

– Насколько я понял, в мою задачу входит сопровождение Свиридова и установление его контактов.

– Верно, – кивнула Мирослава, взяла со стола соломинку и опустила ее в стакан с водой.

Морис последовал ее примеру, сделал пару глотков и напомнил:

– Между прочим, машина у нас одна.

– Да, я помню. Так как тебе предстоит длительная слежка, ты поедешь на «БМВ».

– А вы?

– До дома Поленовой я прекрасно доберусь на такси.

– Вам уже известен ее адрес?

– Да, в Лучанске еще неплохо работает справочная.

– А как вы узнали возраст девушки?

– Массажист проговорился.

– А он откуда?

– Скорее всего, он положил на нее глаз и в надежде завязать приятное знакомство сунул нос сначала в ее данные, а потом, после полученного отказа, решил поинтересоваться, по какой причине был отвергнут. Тут-то он и узнал о женатом сопернике.

– Откуда вам все это известно?

– Логические размышления, – рассмеялась Мирослава.

– Но что-то же должно было натолкнуть вас на мысль о том, что массажист неравнодушен к Поленовой?

– Только то, что, рассказывая о ней, он был слишком пристрастен и даже заверил меня, что женатый любовник Веронику рано или поздно бросит.

– Да, тогда все яснее ясного, – согласился Морис.

Мирослава поднялась с кресла и переместилась на кровать.

– Если бы ты знал, как я скучаю, – жалобно произнесла она.

– Неужели по Шуре? – улыбнулся Морис.

Она укоризненно посмотрела на него.

– Все-все, – Миндаугас поднял руки, – сдаюсь. По Дону! Я и сам по нему скучаю. – И спросил: – Может быть, нам надо было взять его с собой?

– Еще чего, – не согласилась она, – мучить сокровище переездами и лишением комфорта.

– Я, пожалуй, пойду к себе, – сказал Морис, покидая свое кресло, – почитаю немного и буду спать. Завтра хочу выехать из дома пораньше.

– Сейчас занятий в вузе нет, – обронила Мирослава, – и студент, наверное, рано не встает.

– Кто его знает, – ответил Морис, – вдруг он жаворонок. К тому же мне нужно подыскать место для слежки, в котором моя машина никому не будет бросаться в глаза и откуда мне будут видны все выезжающие и въезжающие в поселок.

– Да, не забудь, что у парня «Шкода» кофейного цвета.

– Не забуду. Спокойной ночи.

– И тебе того же самого, – Мирослава сладко потянулась, – и по тому же самому месту.

Морис фыркнул. А она тем временем отвернулась к окну, а потом и вовсе свернулась калачиком.

«Не зря говорят, – подумал Морис, – с кем поведешься, от того и наберешься. Настоящая кошка! Только большая и всезнающая».

После ухода Мориса Мирослава поняла, что хочет спать. Отыскала среди прихваченных с собой туалетных принадлежностей лавандовое масло и отправилась в ванную комнату принимать расслабляющую ванну.

Утром детективы столкнулись друг с другом при выходе из номеров. Не сговариваясь, они решили позавтракать внизу. В кафе никого не было.

– О! Какие вы сегодня ранние пташки, – ахнул официант, симпатизирующий Мирославе, и добавил растерянно: – Но пока еще ничего существенного нет.

– А на кухне не могли бы по-быстрому соорудить нам яичницу?

– С беконом?

– С чем угодно, – махнула рукой Мирослава.

– Айн момент! – официант бросился в сторону кухни.

– И еще, пожалуйста, пару бутербродов с сыром и чай покрепче, – крикнул ему вдогонку Морис.

– Ага, я понял.

Мирослава прямо из кафе вызвала такси, и когда они вышли из гостиницы, машина уже дожидалась ее. Она помахала Морису и юркнула в салон.

– Куда едем? – спросил водитель, суровый мужчина лет пятидесяти на вид.

Мирослава вовсе не собиралась въезжать на такси во двор Поленовой, поэтому назвала перекресток за полквартала от дома Вероники.

– А что именно вам там нужно? – попытался уточнить таксист.

– Мясной магазин «Рога и копыта», – улыбнувшись, ответила Мирослава.

Суровый водитель тоже улыбнулся, оценив отговорку пассажирки, не желающей называть пункт назначения. Но это дело хозяйское и его абсолютно не касается, поэтому он высадил Мирославу там, где она попросила и, получив оплату, пожелал доброго дня.

– И вам счастливо! – отозвалась она.

Утро еще было ранним, но солнышко уже начало припекать. Поэтому Мирослава выискала для себя скамеечку под сенью плакучих ив и принялась ждать. Она вчера не только узнала адрес Вероники у массажиста, но и раздобыла у вездесущего Васина снимок девушки. Правда, фотография была групповой. На ней стояли рядом четыре улыбающиеся девушки на показе местного дома мод. Однако рассмотреть Веронику на фотографии не было проблемой. И Мирослава сразу узнала девушку, как только она в половине девятого выскользнула из подъезда и уверенно зашагала в сторону автостоянки.

– Вероника! – позвала ее Мирослава.

Девушка оглянулась и попыталась разглядеть, кто ее окликнул. Но солнце светило ей в лицо, и она, достав из сумочки темные очки, нацепила их на нос. К этому времени Мирослава уже успела подойти к Поленовой. Та и впрямь была хороша. Роскошные волосы каштанового цвета с медовым оттенком, золотистая кожа, маленький носик, соблазнительно пухлые губы. Об изяществе фигуры и говорить было нечего. Не было никаких сомнений в том, что Вероника вскружила голову не только массажисту и своему женатому любовнику, но и многим другим.

– Вы кто? – спросила девушка и добавила неуверенно, – по-моему, мы незнакомы.

– За этим дело не станет, – заверила ее Мирослава, – я частный детектив Мирослава Волгина.

– Кто вы? – изумилась Вероника.

– Частный детектив, – Волгина показала ей свою лицензию.

Вероника отстранила ее руку.

– Нет, я верю вам, только не понимаю.

– Давайте сядем к вам в машину, чтобы не привлекать внимание ваших соседей, – предложила Волгина, – и поговорим в салоне.

– Но о чем? – воскликнула Вероника, потом махнула рукой и открыла белую «Тойоту».

Девушки забрались в салон, и Поленова снова вопросительно посмотрела на детектива.

– Давайте уедем со двора.

Вероника кивнула и тронула машину с места. Выехав на дорогу, девушка доехала до первого переулка и свернула. Вскоре они оказались в небольшом тупичке.

– Так что же вы от меня хотите? – спросила Вероника, остановив машину и повернув голову к Мирославе. И не дожидаясь ответа, проговорила печально: – Хотя я и так догадываюсь, вас наняла Раиса.

Мирослава покачала головой.

Светло-карие глаза девушки расширились от ужаса.

– Неужели Злата Сергеевна?

– Нет, вы снова ошиблись, – сказала Мирослава.

– Тогда я не понимаю, – пролепетала Вероника.

– Я расследую совсем другое дело.

– Но при чем здесь мы?

– Кто мы?

– Я и Савелий, вернее наши отношения.

– Может быть, и ни при чем.

Вероника посмотрела вопросительно.

– Вы, наверное, слышали, что в парке убили девушку?

– Да, об этом знает весь город.

– Вы тоже с Ломакиным встречаетесь в этом парке?

– Да, иногда, – неожиданно для детектива Вероника покраснела.

– Савелий не рассказывал, что до вас он встречался с другой девушкой?

– Что вы такое говорите?! – воскликнула Вероника и сплела пальцы рук.

– Так говорил или нет?

Руки девушки разжались и упали на колени.

– Нет, конечно.

– А как долго вы с Савелием встречаетесь?

– Почти два года…

– И никто ни о чем не подозревает? – удивилась Мирослава.

– Нет, никто, – Вероника покачала головой и добавила испуганно, – вернее, никто не подозревал до последнего времени.

– Рассказывайте.

– Короче, подруга уговорила меня отправиться в салон красоты. У нее там работает родная сестра, и нам с ней все процедуры со скидками. И я, как какая-то дура, стала посещать почти все кабинеты. В массажном познакомилась с Вовой. Вернее, он со мной.

– Вова – это массажист?

– Да! И он решил приударить за мной. Я, конечно, ему отказала. Мне даже в голову не пришло, что он станет в свободное от работы время таскаться за мной по пятам. И так вышло, что он выследил нас с Савелием.

– Он стал шантажировать вас?

– Не то чтобы шантажировать, – вздохнула девушка, – просто сказал, что если я не перестану встречаться с женатиком, то он все расскажет Раисе Михайловне. Раиса – это жена Савелия, и она тоже посещает этот салон. Я, естественно, перепугалась.

– И перестали встречаться с Савелием?

Девушка покачала головой.

– Но вы хотя бы рассказали ему?

– Не сразу, – призналась Вероника, – сначала я очень боялась. А потом все-таки сказала.

– И он предложил вам перестать встречаться?

– Какой там! – отмахнулась Вероника.

– Но разве Савелий не понимает, чем это грозит ему?

– Понимает, конечно. Тем более что Раиса близка с его тетей Златой Сергеевной.

– Но все-таки он не верит, что тетя может лишить его наследства?

– Почему не верит, – Вероника вытерла крошечным платочком слезинку, выкатившуюся из левого глаза, – очень даже верит.

– Тогда почему же он не предложил вам расстаться?

– Неужели не понятно? – воскликнула Вероника. И буквально вперилась в Мирославу взглядом своих светло-карих глаз.

Мирослава покачала головой.

– Любит он меня! Любит! – воскликнула девушка, снова переплетя свои тонкие изящные пальчики. – И я его люблю! – она уронила руки на колени и заплакала, не сдерживая больше рвущихся из груди рыданий.

– Тихо-тихо, – проговорила Мирослава, пытаясь успокоить девушку. Но куда там! Плач только усилился.

Мирослава достала из сумки маленькую бутылку с минеральной водой и сунула ее в руки Поленовой

– Пейте.

Та послушно сделала несколько глотков и начала успокаиваться.

– Что же нам делать? – спросила она Мирославу.

– Я не знаю.

– Но вы же детектив! Придумайте что-нибудь!

– На вашем месте я бы прекратила пока встречаться с Савелием.

– Но мы умрем друг без друга! – вырвалось у Вероники с неподдельным отчаянием.

– Я не сказала навсегда. А лишь на время.

– Но Злата Сергеевна еще полна сил.

– Ну и что. Вам нужно поискать в настоящем или прошлом Раисы что-то такое, что может не понравиться тетушке вашего возлюбленного, и она даст добро на развод племянника.

– По-моему, это нереально, – задумчиво проговорила Вероника.

– Почему?

– Мне кажется, что Раиса кристально честна.

– А почему у них нет детей?

– У них есть сын!

– И где он?

– Учится в Англии.

«Опять в Англии», – подумала Мирослава и спросила:

– А почему они его туда отправили?

– Раиса настояла, и Шпак дала деньги.

– Понятно, – задумалась на какое-то время Мирослава, а потом спросила: – У вас случайно нет фотографии, где Савелий сфотографирован вместе с женой и сыном?

– Нет, – растерянно проговорила девушка, – а зачем вам?

– Надо, – отрезала Мирослава.

– Хорошо, я попытаюсь достать.

– А вы не знаете, Савелий женился на Раисе по любви?

– Какой там! – гневно вырвалось у Вероники.

– Зачем же он на ней женился?

– Понимаете, – осторожно проговорила Поленова, тщательно подбирая слова, чтобы ничем не бросить тень на любимого, – у них была институтская вечеринка. Там они выпили лишнего и…

– Спаривались, кто с кем мог, – закончила за нее Мирослава.

– Нет! – протестующее взмахнула рукой Вероника. – Савелий хорошо помнит, что он уединился с Раисой. А через какое-то время она сказала ему, что беременна. И он просто вынужден был на ней жениться.

– А проснулся наутро после ночной вечеринки Савелий в постели с Раисой?

– Я не знаю, я не спрашивала, – замялась Вероника.

– А вы спросите, – посоветовала Мирослава.

– Я спрошу, – пообещала девушка. – А вы поможете нам?

– Я могу попытаться это сделать, – уклончиво ответила Мирослава.

– Когда? – Поленова схватила ее за руку так жадно, как хватается утопающий за соломинку.

– Не сейчас.

– Почему? – глаза девушки снова наполнились слезами.

– Вероника! Я уже говорила вам, что сейчас я занимаюсь расследованием убийства.

– О, да! Я вспомнила. Но вы ведь найдете убийцу и освободитесь.

– Не все так быстро делается, – остудила ее пыл Мирослава.

Вероника задумалась.

– Вы пришли ко мне потому, что думали, что Савелий мог встречаться с этой девушкой?

– Приблизительно так.

– Но с ней встречался кто-то другой! – горячо проговорила девушка.

– Возможно…

– И вам надо найти этого другого.

– Разумно, – усмехнулась Мирослава.

– И вы ищете его среди парней, имеющих богатых тетушек, живущих в элитном поселке?

«Она не дурочка», – подумала Мирослава.

– Я ведь могу сказать Савелию, чтобы он присмотрелся там и поглядел, нет ли чего подозрительного.

– И вы думаете, что ваш Савелий согласится?

– Еще как согласится! – заверила ее Вероника.

– Времени у нас вагон и маленькая тележка, – пробормотала Мирослава.

– Что? – переспросила девушка.

– Ничего.

– Так вы согласны? – Вероника заглянула детективу в глаза.

– На что?

– Мы поможем вам, а вы поможете нам.

– Давайте только изменим формулировку, – предложила Мирослава.

– Как это? – не поняла Поленова.

– Вы постараетесь помочь мне, а я постараюсь помочь вам.

– Хорошо, – вздохнула Вероника, – пусть будет по-вашему.

– А пока отвезите меня, пожалуйста, к гостинице «Приют туриста».

Вероника кивнула и вывела «Тойоту» из тупичка.

Морис вернулся только поздно вечером. Усталый и голодный.

– Иди, прими душ, – сказала Мирослава, – потом спустимся, поужинаем и поговорим.

Он кивнул и развел руками.

– Вот только боюсь, что мне нечем вас порадовать.

– Когда все расскажешь, тогда и выводы будем делать.

– Шефу оно, конечно, виднее, – попытался пошутить Морис.

После ужина они расположились в номере Мирославы.

– Наверное, я начну первый, – неуверенно предложил Морис, – потому что мне рассказывать особо нечего.

– Давай, – согласилась Мирослава.

– В 10 часов утра Свиридов выехал из поселка и отправился в город. Я последовал за ним. Его машина остановилась на стоянке местного корта. Парень вошел в здание и вышел из него только три часа спустя. По-видимому, он кому-то позвонил из машины, так как, когда я рискнул сократить расстояние на несколько метров, услышал, как Свиридов с кем-то разговаривает, хотя в машине он был один. После предполагаемого разговора, он объехал кольцо на Славянской и, развернувшись, отправился в другую сторону. Так как не было пробок, то мы с ним довольно быстро добрались до стадиона, где его поджидали приятели.

– А девушки с ними были?

– Нет, одни парни. Но на стадионе он пробыл всего полтора часа. После чего он поехал в кондитерскую «Аленький цветочек». Я проскользнул за ним и, так как кондитерская довольно большая, то, наблюдая за тем, как парень выбирает затейливые пирожные с кремом и без, я купил себе пару пирожков с яблоками.

– И где они? – строго спросила Мирослава.

– Что? – удивился он.

– Где пирожки, спрашиваю!

– Я их съел, – признался он и добавил: – Кроме них у меня во рту целый день не было ни крошки.

– Бедненький, – посочувствовала Мирослава.

– Не сбивайте меня! – сделал вид, что рассердился Морис. – Я подумал, что Свиридов собирается к девушке, но, когда он прямиком отправился в поселок, понял, что пирожные были куплены для тетушки. В засаде возле поселка я прождал еще четыре часа. И тут меня засекли! К машине подошел какой-то нетрезвый тип и постучал в стекло. Когда я его опустил, он спросил: «Шеф, ты свободен?» Не знаю почему, но я ответил, что да.

– Это по наитию, – на полном серьезе заметила Мирослава.

– Наверное, – не стал спорить Морис. – Этот тип попросил отвезти его в ночной клуб «Малинка», что я и сделал. По дороге я узнал, что он живет в этом же поселке, где и Свиридов. Зовут его Егор Стрельнов. По его словам, он свободный художник. Днем придумывает комиксы, а вечера проводит в клубе. У него сломалась машина, и он заказал такси.

– Так, значит, он принял тебя за таксиста?

– Выходит, что так. А я сначала не понял, чего это он возмущался – ты не мог встать на виду?!

– А ты?

– Оправдался тем, что приехал раньше и не хотел никому мозолить глаза.

– Поверил?

– Я же говорю, что он уже был навеселе.

– Надо думать, что Свиридов сегодня из дома никуда не выйдет.

– Я тоже так думаю, потому что, когда Егор завел разговор об обитателях поселка, я сказал, что как-то вечером отвозил в город Максима Свиридова. Егора мое заявление изумило. Он сказал, что этот тетушкин мальчик вечером никогда не выбирается из поселка. А днем только в институт и на корт. Оказывается, парень серьезно занимается теннисом.

– А Егор случайно не говорил, нет ли у Свиридова девушки.

– Заверил, что нет и не было. Так и сказал, какая девушка? У него еще молоко на губах не обсохло.

– Да, пожалуй, он слишком молод, чтобы заинтересовать Зосю и, тем более, пробудить в ней чувства.

– Я уверен, что это не он, – поддержал ее Морис и спросил: – А что удалось узнать вам?

– То же, что и тебе.

– В смысле?

– Савелий Филимонович Ломакин не тот, кого мы ищем.

– А как же Вероника Поленова?

– У них с Савелием большая любовь.

– Но он женат!

– Женился по залету. И еще, я сомневаюсь, что залет был именно от него.

– То есть?

– В студенческие годы он переспал на одной из вечеринок со своей сокурсницей. А через некоторое время она заявила ему, что беременна.

– И он, как джентльмен, женился на ней?

– По-моему, ты Морис что-то путаешь.

– Я? – растерялся Миндаугас.

– Но не я же. Джентльмены уходят по-английски. А женятся Иванушки-дурачки.

Морис уставился на Мирославу, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно. Но по бесстрастному лицу невозможно было понять ее истинное мнение.

– Проехали, – сказала она ему, – не напрягайся. Короче, Савелий женился на Раисе, так звали его сокурсницу. У них родился ребенок.

– А где он сейчас?

– Жена на деньги тетушки отправила его учиться в Англию, хотя, как я поняла со слов Вероники, Савелий был против. Прошли годы, совместная жизнь не сблизила супругов, зато Раиса сумела сблизиться с теткой мужа, и теперь они не разлей вода.

– Как же это ей удалось?

– Вероника сказала, что Раиса умеет буквально обволакивать сладким сиропом речей, а тетушка оказалось падкой на лесть.

– Грустно, – проговорил Морис, – попал парень.

– Как кур в ощип, – добавила Мирослава. – И тут Савелий встретил Веронику и полюбил ее. Она ответила ему взаимностью. Развестись Савелий не мог.

– Почему?

– Морис, по-моему, ты ляпнул, не подумав, – укорила его Мирослава.

– Из-за денег?

– Из-за них, родимых.

– Но ведь любовь дороже!

– По-моему, отказ от денег Савелий отложил на крайний случай. А пока влюбленные решили просто встречаться. И все было шито-крыто до тех самых пор, пока Вероника не попалась на глаза и в руки к массажисту. Тот влюбился в нее, а после ее отказа встречаться с ним, стал следить за девушкой и узнал ее тайну.

– Теперь шантажирует ее?

– Требует, чтобы она порвала с Савелием.

– Получается, что Савелий не мог встречаться с Зосей.

– Получается.

– И мы можем забыть об этой паре?

– На время.

– То есть?

– Вероника попросила меня им помочь.

– Каким образом?

– Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю.

Немного помолчав, Морис спросил:

– И вам не жаль законную жену?

– Я против принуждения к браку.

– Но ведь девушка забеременела от него.

– Может быть, да, а может быть, и нет.

– То есть?

– Понимай, как хочешь. Но если она даже забеременела от Савелия, она не должна была заставлять его жениться на себе.

– За ребенка ответственность несут оба.

– Чтобы нести ответственность, не обязательно состоять в браке. И вообще! – неожиданно рассердилась Мирослава. – Случайно беременеют два типа женщин!

– Как два?!

– А так! Или идиотки, или хитрюги! А я не люблю ни тех, ни других.

Морис махнул рукой и заявил:

– Я иду спать.

– Иди.

Глава 17

Утром, после раннего завтрака, детективы отправились к дому адвоката Литвинова. Для начала они решили просто проследить за адвокатом. Из дома Родион Эдуардович вышел не один, а с симпатичной женщиной примерно своего возраста. Можно было догадаться, что это жена Литвинова, Светлана Маратовна. На женщине был легкий брючный костюм темно-синего цвета в мелкий белый горошек. Он отлично подчеркивал все достоинства ее худощавой, стройной фигуры. Каштановые волосы были стянуты в тугой узел на затылке. Сам Литвинов тоже был стройным, но, вероятно, из-за высокого роста слегка сутулился. Было заметно, что, несмотря на молодость, его светлые волосы на макушке начали заметно редеть.

Одинаковые темные очки закрывали их лица.

«Как в шпионском фильме», – усмехнулся про себя Морис и тихо проговорил:

– На мажора, как и на героя-любовника, он явно не тянет.

– Да, производит впечатление добропорядочного семьянина. Но надо все-таки убедиться, что первое впечатление не обманчиво.

После того, как «Ниссан» Литвиновых выехал за пределы двора, «БМВ» детективов пристроился ему в хвост. Через три квартала адвокат остановил машину на стоянке между детским садом и школой. Литвинов вышел из автомобиля и помог выбраться из него жене. Супруги поцеловались, и Светлана Маратовна зашагала в направлении школы. Родион Эдуардович остался стоять на месте, и когда жена обернулась, он помахал ей рукой. И только после этого забрался в салон и тронул «Ниссан» с места.

– Бедные педагоги, – выдохнула Мирослава, – и летом им нет покоя.

– Наверное, какая-то срочная работа, – пожал плечами Морис, – а так у них, по-моему, отпуск два месяца.

– Чего не знаю, того не знаю, – отозвалась Волгина.

У детективов не было сомнений, что теперь Литвинов едет в свою контору. Так оно и оказалось на самом деле.

– Будем ждать?

– А что нам еще остается делать…

– У меня создалось такое впечатление, что годы не остудили чувства супругов.

– Да, пожалуй, они не утратили привязанности друг к другу.

– Васин ничего не сообщил вам об их детях? – спросил Морис.

– Сообщил, – лениво отозвалась Мирослава, – у них сын и дочка. Мальчик учится в этой же школе, где работает Светлана Маратовна. А девочка учится в другой, но тоже в этом районе.

– А почему они учатся в разных школах?

– Васин сказал, что Алла, дочь Литвиновых, увлекается математикой, поэтому учится в школе с математическим уклоном.

– И что, есть достижения?

– Вроде бы, несмотря на свой юный возраст, девочка выигрывает почти все олимпиады.

– Молодец! – похвалил Миндаугас и спросил: – Интересно, почему Литвиновы не отправят дочь учиться за границу?

– Морис, – сердито проговорила Мирослава, – не знаю. Может быть, по той причине, что связывают свое будущее и будущее своих детей с родной страной.

– Но ведь учиться за границу посылал дворян еще ваш царь Петр I.

– Он и ваш царь! – рявкнула Мирослава.

Морис сделал вид, что удивился. А Мирослава подумала, не рассказать ли ему о договоре купли-продажи, заключенном царем Петром I с сестрой Карла XII Ульрикой Элеонорой – королевой Швеции, или лучше не надо…

Морис же в свою очередь, неплохо изучивший свою, как он выражался, шефиню, почувствовал опасность и сообразил, во что его собираются ткнуть носом, поэтому быстро проговорил:

– Не утруждайте себя. Я все это знаю. Спасибо царю-батюшке за дарованную свободу. И вообще, я не собирался с вами ссориться, – добавил он. А минуту спустя то ли укорил, то ли констатировал с тихим вздохом: – Имперское самосознание из вас ничем не изгнать.

– На том и стоим, – гордо вздернула она подбородок, а потом неожиданно лукаво подмигнула ему в зеркале.

Миндаугас в ответ только снова вздохнул.

Литвинов вышел из своей конторы только в обеденный перерыв. Он сел в машину и покатил в сторону Волги.

– Уж не купаться ли он собрался? – с иронией предположила Мирослава.

– Между прочим, – напомнил ей Морис, – городской парк тоже там находится.

– Ну, предположим, в парке ему сейчас делать абсолютно нечего.

– Может быть, у него там назначена встреча?

– Рабочий день еще не закончился.

– Мало ли что Литвинов мог наплести своему начальству. Адвокат – это…

– «Кролик это не только ценный мех, но и…» – поддразнила она его.

Автомобиль Литвинова в это время свернул и остановился возле кафе.

– Ну, – сказала Мирослава, – я оказалась права.

– Вы всегда правы, – усмехнулся Морис, – но только я не уверен, что в этом кафе подают блюда из кроликов.

– Кролики – это абстрактное понятие, а конкретное – еда, – не уступила Мирослава. И не давая Морису открыть рта, тут же добавила: – Нам тоже нужно подкрепиться, до вечера еще долго сидеть.

Они проследовали в кафе спустя пять с половиной минут после Литвинова. Официант уже принес ему заказ, и Родион Эдуардович, полностью сосредоточившись на еде, не смотрел по сторонам. Детективы заказали таратор, овощной салат, по кусочку жареной камбалы, чай и плюшки с маком. Чтобы не упустить клиента, им приходилось не только есть, но и поглядывать в сторону Литвинова. Закончив обедать и расплатившись с официантом, он попросил принести ему газету и тут же, не выходя из-за стола, погрузился в чтение.

– Интересно, чего это его на прессу потянуло? – проговорила Мирослава.

– Надеюсь, больше никого не убили, – встревожился Морис.

– Тьфу-тьфу, – Мирослава постучала по столу. – Интересно, что он читает?

– По-моему, «Лучанские новости».

– Если бы произошло что-то экстраординарное, Васин бы позвонил нам, – успокоилась Волгина.

– Вы так уверены в своем агенте? – улыбнулся Морис.

– После того, как мы вырвали из лап Вахлакова Владимира Кирилловича, Илья Самсонович и впрямь стал нашим ценным агентом, при том не за страх, а за совесть.

– Пресса всегда боролась за справедливость, – невинно заметил Морис.

– Ага, если только она не желтая.

– Кому-то и желтая нравится…

– Морис, скажи, но только честно, тебе интересно, с кем спала актриса Машутина?

– Мне? – поперхнулся плюшкой Миндаугас.

– А то еще кому же? – ехидно проговорила Мирослава и заботливо постучала партнера ладошкой по спине. – Ты чайком запей, – посоветовала она.

Морис откашлялся, выпил чай и сердито посмотрел на Мирославу. Его глаза, которые умели быть то небесно-голубыми, то бархатисто-серыми, теперь напоминали почти прозрачный лед, источающий холод.

– Ой, боюсь, боюсь, – сказала Волгина.

Он укоризненно покачал головой.

– Но ты же сам имел неосторожность заступиться за желтую прессу.

– Я имел в виду, что спрос рождает предложение. Если бы никто не читал этих газет и не смотрел таких передач, то их просто не было бы!

– Ах да, точно! Куда это запропастилась твоя прости… – она тотчас исправилась под его холодным взглядом, – ночная бабочка.

– Она не моя. Надеюсь, что скоро позвонит.

– Я тоже надеюсь, не могла же она продинамить такого душку, как ты.

Морис в ответ на это заявление, только тяжело вздохнул. И тут они заметили, что Литвинов поднялся из-за стола и направился к выходу. Вид у него, как показалось Мирославе, был слегка расстроенный.

Морис махнул официанту, и тот принес им счет.

– И, пожалуйста, свежий номер «Лучанских новостей», – попросила Мирослава.

В машине она развернула газету и стала просматривать ее страница за страницей. В «Лучанских новостях» на этот раз действительно не было ничего необычного. Мирослава ломала голову над тем, что могло огорчить Родиона Эдуардовича. Она остановилась на бегах в губернской столице. Но, подумав, отбросила известия с ипподрома. В номере было довольно много написано о гастролях столичного театра в Лучанске. И это, пожалуй, действительно было сенсацией. Не так уж часто столичные театры приезжают в глухую провинцию. «Видно, какой-то спонсор сильно постарался», – подумала Мирослава. Все остальные новости были местного разлива. Как всегда, ругали ЖКХ, сообщалось о благоустройстве сквера имени Котовского и об асфальтировании дороги в сторону села Новенькое. Волгина была уверена, что ничто из этого не могло взволновать адвоката и, тем более, огорчить его. Ее взгляд упал на последнюю страницу. На ней ничего не было, кроме погоды на неделю, сообщения о народных приметах и таблицы с денежными и вещевыми призами областной лотереи.

«Неужели Литвинов покупает лотерейные билеты? – с недоумением подумала Мирослава. – Это кажется странным, с учетом того, какое его впереди ожидает наследство. Хотя… Тетушка умирать не собирается. И может так случиться, что пока ему наконец достанется наследство, с его головы уже выпадут все волосы. А имеющиеся на груди и других местах поседеют».

– Морис, – обратилась она к Миндаугасу, – я кажется, догадалась, что огорчило Литвинова.

– Серьезно? – он глянул на нее в зеркало.

– Угу.

– И что же?

– Я думаю, что Родион Эдуардович играет в лотерею. Но ему не везет…

– Да ладно!

– Ничего не ладно! Я тоже сначала о наследстве тетушки подумала. Но ведь никому не известно, сколько еще проживет Роза Львовна. Васин говорил, что Кудашева выглядит хоть куда. Да и лет ей всего 58. Не дай бог еще замуж выскочит.

– Но не родит же, – равнодушно откликнулся Морис.

– Не скажи, в твоих желтых газетах всякое пишут.

Его глаза в зеркале сверкнули.

«Юпитер, ты сердишься – значит, ты не прав!» – ласково пропела Мирослава. И добавила: – А денег, как известно, хочется больше всего в молодости, пока есть силы и желания. Поторопить тетушку с уходом на тот свет Родион Эдуардович не может. Поэтому и надеется на лотерею.

– А что, вполне возможно, – согласился Морис, останавливая автомобиль недалеко от адвокатской конторы.

После завершения рабочего дня адвокат заехал за женой, и пара, ненадолго заехав домой, снова отправилась в путь. И муж, и жена переоделись. На Родионе Эдуардовиче был светло-серый костюм, а на Светлане Маратовне темно-розовое платье, которое еще больше подчеркивало ее своеобразную красоту. Образ дополняли распущенные каштановые волосы, которые волнами сбегали на плечи и спину молодой женщины.

Пара отправилась в довольно дорогой ресторан.

Проводив их взглядом до самой двери, Морис спросил:

– Проведем вечер в ресторане?

– Нет, – покачала она головой, – вернемся в гостиницу.

– Хозяин-барин, – пробормотал Морис. Хотя, если быть честным с собой, ему тоже не хотелось в ресторан. После целого дня, проведенного в машине, было желание прогуляться на свежем воздухе, поужинать в номере и лечь спать. Тем более, как догадывался Морис, Мирослава намеревалась завтра продолжить слежку.

Все вышло именно так, как он и предполагал. Несмотря на то, что Волгина была почти уверена, что Литвинов не тот, кто им нужен, они сопровождали пару на работу, в кафе и даже в кинотеатр еще два дня. После чего Родион Эдуардович Литвинов был вычеркнут из списка подозреваемых.

Глава 18

Миндаугас в глубине души радовался, что Мирослава больше не делала попыток открыть окно, и после уличной жары они могли отдохнуть в прохладном номере. Вот и сегодня, несмотря на то что день клонился к закату, на улице по-прежнему неистовствовал зной, а в «Приюте туриста» царила благодать. Детективы обсуждали последнего оставшегося в их списке кандидата на роль возлюбленного Зоси Паниной и подозреваемого в убийстве. Это был Арсений Филиппович Уланов. Не женат. Парню было 25 лет. Он всего два года назад окончил вуз и работал в конструкторском бюро. Морис сильно сомневался в том, что это тот, кто им нужен.

– Ты намекаешь на то, что нам придется брать в разработку второй список? – спросила Мирослава.

– А может быть, и третий, – ответил он.

– Самым грустным может оказаться то, что убийцы нет ни в одном из наших списков…

– Только не говорите мне, что ваша интуиция подсказывает, что это так и есть, – быстро проговорил Миндаугас.

Мирослава пожала плечами.

– Давай сначала разберемся с этим Арсением.

В это время у Мориса зазвенел телефон.

– Я слушаю, – проговорил он.

– Это Морис Миндаугас? – прозвучал взволнованный девичий голос в трубке.

– Да.

– Это Матильда, которая Алена.

Морис включил громкую связь.

– Да-да, Алена, я слушаю.

– Не по телефону. Я сделала то, о чем вы меня просили. Давайте встретимся в городском парке. Я буду ждать вас в девять сегодня на первой лавочке от входа. Только приходите один.

– Конечно, – проговорил он успокаивающе.

– И вы обещали билет!

– Сегодня?

– Да!

– Хорошо. До встречи. – Морис повернулся к Мирославе. – Мне придется уехать.

– Но билет до столицы ты купить не успеешь.

– Если очень постараться.

– Нет. Мы вместе поедем в парк, ты пойдешь на встречу с девушкой, а я буду ждать вас на стоянке в «БМВ».

Они приехали на место встречи раньше девушки, Морис сразу отправился к первой скамейке в парке. Матильду Морис узнал не сразу. Девушка была в парике и темных очках, да еще сверху набросила шарф. Она села рядом с Миндаугасом и прошептала:

– Это я.

– По-моему, нам лучше сидеть не здесь, а пойти к моей машине.

– Я боюсь, – прошептала она.

– Не бойся, мы сразу поедем на вокзал, и скоро ты будешь в безопасности.

Мирослава, сидя в салоне, думала о том, что Матильда-Алена очень странная. Как, по ее представлениям, Морис мог так быстро и билет купить, и к парку подъехать. Но потом она пришла к выводу, что девушка сильно перепугана и поэтому плохо ориентируется во времени.

Вскоре Морис подвел девушку к машине и помог ей сесть на заднее сиденье, где уже сидела Мирослава. Увидев ее, девушка хотела открыть дверь и выскочить из машины.

– Тихо, – Мирослава успела схватить ее за руку, – вы среди друзей. И мы сейчас же едем на вокзал. Где ваши вещи?

– Я вчера положила в камеру хранения свой чемодан.

– Тогда все в порядке. Расскажите, что вы принесли нам.

– Вам?

– Мы вместе работаем.

– Там фотографии, а негатив остался…

Мирослава не стала спрашивать, чьи фотографии и у кого остался негатив, просто кивнула.

– Я не могла забрать все. Если маман догадается, то она просто убьет меня.

– Не догадается.

Они довольно быстро доехали до вокзала. Мирослава повернулась к девушке.

– Давайте мне ключ от ячейки. Вы пока посидите здесь, а я куплю билет и возьму ваш чемодан.

Настя посмотрела на детектива как загипнотизированная, положила ей на ладонь ключ и откинулась на сиденье.

– Здесь деньги, – протянул ей Морис небольшой плотный пакет. Убери так, чтобы не потерять.

– Я не потеряю.

Морис постарался не смотреть в зеркало, чтобы не видеть, куда девушка рассовывает купюры из пачки.

– Все, – донесся до него голос Алены, – теперь они в надежных местах.

Пока Мирославы не было, Морис пытался поддерживать с девушкой разговор, чтобы время ожидания не казалось ей бесконечным. Время от времени он задавал ей вопросы о сыне, о деревне, в которой она родилась. Алена отвечала невпопад или просто отмалчивалась. Наконец вернулась Мирослава с купленным билетом и багажом.

– Надо торопиться, – сказала она. – Автобус отходит через двадцать минут.

Детективы посадили девушку в автобус.

– Вот держи, – сказала Мирослава.

– Что это?

– Телефон Александра Наполеонова.

– Он полицейский? – испуганно спросила Настя.

– Он мой друг, – спокойно ответила Мирослава.

Настя кивнула и всхлипнула. Морис тихонько хлопнул девушку по плечу, детективы едва успели выйти из салона, как двери закрылись и автобус тронулся с места.

– Надо позвонить Шуре, – напомнил Морис, – и все ему объяснить.

– Сейчас, – отозвалась Мирослава и достала сотовый.

Наполеонов отозвался не сразу.

– Чего тебе? – спросил он.

– Ты спишь, что ли?

– Не сплю, а засыпаю.

– Так рано же еще.

– Я уставши, – отозвался Наполеонов и с удовольствием зевнул.

– Шура, мы не виделись с тобой уже неделю, – укоризненно проговорила Мирослава.

– Ну и что?

– Ничего! Мне нужна твоя помощь.

– Вот с этого и начинала бы сразу.

– Я не могу тебе все объяснить по телефону, но когда встретимся, я тебе все расскажу подробно.

– Да уж, будь любезна.

– А пока слушай, я дала твой номер телефона одной девушке. Ее зовут Алена. Она сейчас едет в город в автобусе.

– Я понял. Она должна мне позвонить.

– По идее, да. Но я хочу, чтобы ты встретил ее на автовокзале. Я скину тебе сейчас ее фото.

– Скидывай, – обреченно разрешил Наполеонов.

– Шура, пожалуйста, посади ее на поезд.

– На какой?

– Она сама тебе скажет.

– Она от кого-то убегает?

– И да, и нет. Короче, она возвращается домой.

– Ладно. Я все понял. Потом перезвоню, а пока я хочу спать, бай-бай, детка, – Наполеонов отключился.

– Шура так рано собирается лечь спать? – удивился Морис.

– Ага. Скорее всего, после ночного дежурства. Если еще плюс к этому его не заставили и днем работать.

Морис кивнул, зная, что и такое вполне возможно. Он хотел сказать, что завтра суббота. Но вовремя вспомнил, что у правоохранительных органов в выходные может и не быть выходных.

Собственно, и самим детективам не удалось долго поспать. В девять утра они уже были возле дома, в котором вместе с матерью жил Арсений Уланов. Дом был построен не позднее чем лет десять назад и выглядел прилично. Но больше всего детективов порадовало озеленение двора. Либо сами жильцы, либо управляющая компания посадила во дворе много разных деревьев. При этом они не просто были посажены, а представляли собой своеобразные уголки отдыха с лавочками и клумбами. Детективы выбрали группу из нескольких берез и высокого вяза. За ними они поставили машину, а сами сели на лавочку возле давно отцветших кустов сирени и стали изображать влюбленную парочку. Глядя на них со стороны, можно было подумать, что молодые люди нежно воркуют о своих чувствах. Тем более что они часто склоняли друг к другу головы, ну точно как два голубка, и касались друг друга руками. На самом же деле детективы обсуждали свое расследование, признавая, что пока не продвинулись в деле ни на шаг. Все, кого они изначально подозревали, либо имели алиби, либо были незаинтересованы в смерти Зоси Паниной.

– Я бы с удовольствием повесила это убийство на майора, – вздохнула Мирослава и нежно заглянула Морису в глаза.

– Я бы тоже, – ответил он проникновенно и поправил прядку, упавшую ей на щеку.

Оба вспомнили импровизированную фотосессию с участием Юрия Евгеньевича Вахлакова и невольно улыбнулись.

– Меня так и подмывает послать его сослуживцам пару снимков Вахлакова, позирующего с девочками в бане.

– А мне он больше нравится на природе, – парировал Морис, – там его голый живот так надежно прикрывают заросли травы, что на фото можно смотреть, не испытывая приступов тошноты.

– Экий ты впечатлительный, – улыбнулась Мирослава и потерлась щекой о плечо Мориса.

Он погладил ее волосы рукой и, уткнувшись губами в макушку, сказал:

– На нас смотрит какая-то тетка.

– Пристально смотрит?

– Я бы сказал, не отрываясь.

– Тогда давай поцелуемся.

И они поцеловались, но в это самое время Мирослава краем глаза заметила выходящего из подъезда Уланова.

– Кажется, нам пора по коням, – сказала она.

– Угу, – пробормотал Морис, отрывая губы от краешка ее рта.

Арсений Уланов тем временем сел в светло-серый «Шевроле» и покатил в сторону дороги. Автомобиль детективов, пропустив впереди себя три машины, двинулся за ним. Через некоторое время Мирослава сказала:

– Интересно, куда он направляется?

– По-моему, собирается покинуть городскую черту…

– Да, но в элитный поселок к тетушке ему надо ехать по другой дороге.

– Может, он едет к дядюшке, – решил пошутить Морис.

– К дядюшке, – повторила Мирослава и добавила: – А в этом что-то есть.

Морис не успел спросить, что именно, так как «Шевроле» свернул на грунтовую дорогу. Преследовать его становилось довольно опасно. Стоило только Арсению Уланову обернуться, и он сразу бы засек «БМВ». Но тот почему-то не оборачивался. Его автомобиль замер на узкой улочке, уткнувшись в заросли сорняков.

– По-моему, он собирается выходить… – проговорила Мирослава.

Морис быстро сдал назад и свернул в первую попавшуюся лощину. Уланов тем временем действительно вышел из машины и направился к калитке довольно скромного, хотя и ухоженного домика.

– Так вот где живет наш дядюшка, – тихо присвистнула Мирослава.

– Хорошо бы узнать, кто живет там на самом деле, – отозвался Морис и добавил: – Когда я сдал назад, то успел заметить, что прямо напротив этого дома находятся заросли дикой вишни.

– Не дикой, а одичавшей, – поправила Мирослава.

– Мне без разницы. Главное, что мы можем расположиться за ними и посмотреть, не появится ли кто-то во дворе. Да и вообще, по-моему, оттуда можно будет неплохо рассмотреть весь участок. Забор, к счастью, невысокий…

Но договорить он не успел, так как Арсений Уланов вышел из калитки под ручку с девушкой. Первое, что бросалось в глаза, это волосы девушки. Они были буквально льняного цвета и в сочетании с ее голубым платьем производили неизгладимое впечатление. Глаза тоже, скорее всего, были голубыми. Но с того расстояния, на котором находились детективы, разглядеть это не удалось.

Мирослава и Морис спрятались за ветвями ивы, пологом нависающими у края лощины. Как только «Шевроле» проехал мимо них, они забрались в салон «БМВ» и не спеша покинули узкую улицу. Оба были уверены, что им еще придется вернуться сюда, хотя бы для того, чтобы узнать, кто же живет в этом домике. «Шевроле» тем временем двигался к центру города. Остановился он на площади Первомая. Молодые люди выбрались из машины и направились к одноэтажному зданию, которое, казалось, полностью состоит из стекла. После того, как они скрылись за дверью, детективы поспешили за ними.

– Морис, – прошептала Мирослава, – оказывается, это местная картинная галерея «Радуга». Интересно, что Уланов со своей дамой собираются там делать?

– Картины смотреть! – Морис указал на афишу, которая гласила: «Торопитесь! В нашей галерее только на два дня выставлены полотна известных художников. Экспозиция любезно предоставлена частными коллекционерами и областным художественным музеем».

– Интересно, много ли там народа, – обронила Мирослава.

– Давайте войдем и посмотрим, – предложил Морис.

– Не хотелось бы светиться…

– Если люди пришли смотреть картины, то навряд ли они будут глазеть на других посетителей.

– Тоже верно, – согласилась Мирослава и, подумав, решилась: – Давай рискнем.

Отстояв небольшую очередь, они взяли билеты в кассе и вошли в первый зал. На их счастье, народу в зале было более чем достаточно.

– Видишь, как провинциалы тянутся к культуре, – сказала Мирослава, – а в областном художественном музее от силы десяток посетителей наберется за целый день.

– Вы себе льстите, – с улыбкой проговорил Морис.

– В каком смысле? – удивилась Мирослава.

– В том, что не считаете жителей столицы области провинциальными жителями.

– А надо считать? – подмигнула Мирослава.

– Вы об этом спросите у гостей, что приезжают в город из столицы страны.

– А, в этом смысле, – улыбнулась она и прыснула со смеха.

– Что это вас так развеселило?

– Я анекдот вспомнила.

– Какой?

– Приезжему нужно узнать, где находится Большой театр, и, подойдя к прохожему, он спрашивает:

– Простите, а вы москвич?

– Ага. А шо?

Морис тоже тихо рассмеялся.

Арсения Уланова и его спутницу они увидели во втором зале. Здесь были вывешены картины дореволюционных художников с видами Волги, старых городских улочек и портреты представителей купечества.

– Какие раньше были колоритные люди, – сказал Морис, – посмотришь, и в каждом чувствуется личность.

– Это просто талант художника сотворил такое чудо.

– Я в этом не уверен. Если не из чего творить, то…

– Да ладно, – прервала она его, – бог вон из глины чего натворил.

– Вы еще про богиню Нюйву вспомните, – фыркнул Морис.

– А что? Она мне очень нравится.

– Я думал, что вы обожаете Баст…

Мирослава ткнула его локтем в ребра.

– Не спорь, а то пересчитаю.

– Вы сначала выйдите за меня замуж, а потом уже ребра пересчитывайте.

Она сделала вид, что пропустила его реплику мимо ушей, и поспешила за Улановым и его девушкой в третий зал. Из галереи детективы вышли через два с половиной часа, когда преследуемая ими парочка досматривала последние картины у самого выхода.

Забравшись в салон автомобиля, они стали ждать появления Уланова и его девушки. Но те, видимо, не слишком торопились и вышли только через полчаса. Наконец «Шевроле» тронулся с места. И машина детективов поехала на некотором расстоянии следом. Арсений остановил свой автомобиль возле кафе недалеко от набережной и помог своей девушки выйти.

– Последуем за ними? – спросил Морис.

– Пойдем, – согласилась Мирослава, – не сидеть же в машине.

Детективы выбрали столик недалеко от двери. С этого места им было отлично видно молодую пару, а тем, в свою очередь, и не приходило в голову смотреть на них.

Не успела Мирослава сказать Морису: «Знаешь, я бы поела рыбы», – как возле их столика появился официант и предложил посмотреть меню. Они уткнулись в него оба одновременно. На первое выбрали уху из речной рыбы по-русски, на второе запеченную в фольге щуку и на десерт чай рыбацкий и лепешки с корицей.

Когда официант уже принял заказ и собрался отойти, Мирослава спросила его:

– Юноша, скажите честно, этот ваш рыбацкий чай не слишком противный?

Официант улыбнулся и ответил:

– Он с добавлением Иван-чая. Я уверен, что вам понравится.

И действительно, все принесенное им оказалось очень вкусным.

После кафе Арсений и его девушка спустились к Волге и, взяв лодку, отправились кататься. Детективы решили дождаться их на берегу, присев на лавочке под разноцветным зонтом.

– Как же я не люблю это все, – вздохнула Мирослава.

– Что именно? – улыбнулся Морис.

– Все эти муси-пуси.

– Это потому что мы на работе. А если бы субботняя прогулка была ради получения удовольствия, вы воспринимали бы это иначе.

– Все равно, – заупрямилась она.

После катания на лодке, Арсений, наконец, отвез свою девушку домой, а сам поехал за город.

– Теперь уж он точно отправился к тетушке, – облегченно вздохнула Мирослава.

– Интересно, почему же он не взял с собой свою девушку?

– Морис! Ты наивный! Судя по домику, в котором живет эта белокурая нимфа, особого богатства у нее нет. А тетушка навряд ли одобрит отношения племянника с бедной девушкой.

– По Арсению тоже не скажешь, что он состоятельный.

– Пока небогатый. Но если будет себя правильно вести, то получит наследство.

– Все-таки не зря говорят, что деньги – зло.

– Я с тобой не согласна. Дело не в деньгах, а в том, у кого они находятся.

– Может быть, – не стал спорить Морис, – но я бы предпочел зарабатывать деньги сам и жить своим умом, не подчиняясь ради денег чьей-то воле.

– Что, собственно, ты и делаешь.

Глава 19

Когда детективы наконец-то добрались до «Приюта туриста» и собрались подняться в номер в предвкушении отдыха, заметивший их портье активно замахал рукой, привлекая внимание Мориса.

– Кажется, твой поклонник хочет тебе что-то сказать.

– Пойду подойду к нему.

Едва Морис приблизился к портье, как он жарко зашептал:

– Там вас полицейский ждет!

– Полицейский?

– Ну да, тот противный, что приходил в прошлый раз!

– Спасибо, друг, – благодарно улыбнулся Морис.

– Да не за что, – почему-то смутился портье и потупил взгляд.

Морис вернулся к Мирославе и сообщил, что их кажется, поджидает Вахлаков.

– Так, значит, портье тебя звал, чтобы предупредить? – улыбнулась она.

Морис кивнул.

– Хороший парень.

– Просто он по уши влюблен в тебя, – сказала Мирослава, продолжая улыбаться.

– Глупости!

– Не скажи. Ну пойдем скорее наверх. Я просто сгораю от нетерпения!

– Неужто вас так возбуждает встреча с Вахлаковым?

– А ты как думал! – воскликнула она и чуть ли не бегом заспешила к лестнице.

Толстый полицейский топтался возле номера Мирославы. На его лице были разлиты злость и нетерпение.

– О! У нас гость! – проговорила Мирослава шутливо.

– Вы еще не убрались из города?! – свирепо вращая глазами, прорычал майор.

– Ах, – воскликнула Мирослава и всплеснула руками, – Юрий Евгеньевич! Дорогой! Как я рада вас видеть!

Со стороны могло показаться, что Мирослава собирается броситься Вахлакову на шею. Неизвестно, что подумал по этому поводу сам майор, но он инстинктивно попятился назад. Однако, если он и хотел улизнуть, Волгина не дала ему этого сделать. Она схватила его за руку и буквально втащила к себе в номер.

– Юрий Евгеньевич! У нас для вас сюрприз! Можно даже сказать подарок!

– Какой еще сюрприз, что вы такое городите?! – вознегодовал пришедший в себя Вахлаков.

– Да вы садитесь, – она толкнула майора в кресло, – может, минералочки хотите? Или фруктов?

– Да как вы смеете?! Да я вас! – майор сделался красным, как помидор. И с угрожающим видом стал подниматься с кресла.

На этот раз рявкнула Мирослава.

– Сидеть!

У майора от такой дерзости на некоторое время отнялся язык. Он открывал и закрывал рот, но оттуда не вырывалось ни звука.

– Морис, – спросила Мирослава тоном скучающей особы, – как ты думаешь, его Кондратий не приобнимет?

– Надеюсь, что нет, – улыбнулся Морис безжалостно.

Вахлаков сжал кулаки и замахал ими в воздухе. Подняться с кресла ему не позволил Миндаугас.

– Да вы знаете, что вас ждет?!

– Ужин, – ответила Мирослава и бросила на колени майора пачку фотографий.

Увидев первую же из них, майор сполз с кресла.

– Где вы это взяли? – прошептал он побелевшими губами.

– Не буду вас обнадеживать, сообщая, что где взяли, там их больше нет.

– Они есть еще у кого-то? – холодея от ужаса, догадался майор.

Мирослава кивнула.

– У кого?!

– Понятия не имею, – не моргнув глазом, солгала Мирослава.

Вахлаков стал запихивать фотографии в свою сумку.

– Берите, не стесняйтесь, – разрешила Мирослава, – у нас еще есть.

Майор уронил сумку и схватился руками за голову.

– Что вы от меня хотите? – закричал он. – Денег?

– Как вы могли, Юрий Евгеньевич, так плохо о нас подумать, – укоризненно покачала головой Мирослава, – мы не настолько меркантильны, чтобы брать ваши грязные деньги.

– Тогда какого черта вам от меня надо?

– Нам от вас ничего не надо, кроме того, чтобы вы не лезли в наше расследование.

– Но это мое расследование!

– Разве?! – прищурилась Мирослава. – Насколько нам известно, вы пальцем о палец не ударили.

– Неправда!

– Правда. Вы были даже рады, что Зоси не стало. Ваше извращенное самолюбие не могло примириться с тем, что девушка вас послала вместе с вашими сальными домогательствами.

– Ложь! Вы за это ответите!

– Хватит орать! Закройте рот. И слушайте меня внимательно.

Вахлаков щелкнул зубами.

– Так вот, Юрий Евгеньевич, если вы будете вставлять нам палки в колеса, все эти фотографии будут посланы вашей жене!

– Вы меня шантажируете?!

– Да. Но вы меня не дослушали. Наиболее пикантные фото попадут на стол вашему начальству и будут опубликованы в газете.

– Я!

– И не вздумайте устраивать нам ловушки или, паче того, нападение на нас. Так как фото находятся у надежных людей, и при малейшем вашем нарушении наших условий отправятся туда, куда я перечислила.

– Вы хотите сказать, что кто-то еще видел эти фотографии и держал их в руках? – глаза майора вылезли из орбит.

– А вы как думаете, Юрий Евгеньевич?

Вахлаков рухнул на пол, забил по нему руками и ногами и завыл.

«Прямо, как истеричный ребенок», – пронеслось в голове Мирославы. И она обратилась к Морису:

– Дай ему валерьяночки.

Морис поднял майора за шкирку, усадил его в кресло, налил из маленькой бутылочки какой-то жидкости и протянул стакан. Тот послушно выпил, а потом спросил хриплым голосом:

– Что это?

– Виски, – спокойно ответил Морис.

– Она же, – он кивнул на Мирославу, – велела дать мне валерьянки.

– Извините, – улыбнулся Морис вежливо, – валерьянки под рукой не оказалось.

– Морис, выпроводи его отсюда, – попросила Мирослава.

– С удовольствием, – отозвался Миндаугас и шагнул к майору.

– Нет-нет, – замахал тот руками, – я сам.

– Сам так сам, – не стал возражать Миндаугас. И Вахлаков заторопился к выходу.

– Теперь мы можем отдохнуть от жары, слежки и непрошеных гостей, – проговорила Мирослава, разливая по высоким стаканам минеральную воду.

– А завтра все заново? – скорее констатировал, чем спросил Морис.

– Мне кажется, что Арсений приедет от тетушки только в понедельник.

– Значит, мы завтра будем отдыхать?

– Нет, мы навестим хозяйку маленького домика.

– Хотите узнать, как долго она встречается с Улановым?

– Да.

– Но по всему видно, что у них любовь, и навряд ли Уланов встречался еще и с Паниной.

– Я тоже так думаю. Но проверить все-таки стоит.

Зазвенел телефон Мирославы. Она глянула на высветившийся номер.

– Шурочка, привет!

– Привет, мой генерал! Ваше приказание выполнено!

– Какое приказание…

– Шутишь, что ли? – завелся Наполеонов с полуоборота. – Твою девчонку я встретил и на самолет посадил! Так вот, она уже долетела, там ее встретил мой знакомый оперативник, который уже отчитался, что посадил ее на автобус. Так что она уже, скорее всего, дома.

– Значит, на самолет?

– Угу. На поезде же долго…

– Не знала, что у тебя в том городе есть знакомые.

– У меня везде есть знакомые.

– Это я учту на будущее, – засмеялась Мирослава.

– Эй! Не раскатывай губы-то! Я тебе не бюро добрых услуг.

– Спасибо тебе за все, Шурочка! Ты просто чистое золото.

– Кто бы сомневался, – проворчал Наполеонов и спросил: – Ну как вы там?

– Топчемся на месте, – призналась Мирослава.

– Но ты обязательно что-нибудь придумаешь, – постарался следователь приободрить подругу детства.

– Я постараюсь, – ответила Мирослава.

На следующий день рано утром детективы поехали в домик на окраине Лучанска. Несмотря на то, что они надеялись, что Арсений Уланов проведет воскресный день с тетей, к девушке, с которой он вчера встречался, решили приехать с утра пораньше, то есть, даже если Уланов предпочтет времяпрепровождение с тетей общению с девушкой, все-таки опередить его и успеть поговорить с девушкой до его визита. Было восемь часов утра, когда Мирослава постучала в калитку. На ее стук никто не отозвался. Волгина толкнула дверцу и поняла, что она не заперта.

– Пошли, – сказала она Морису.

– А вы не боитесь, что во дворе бегает пес?

– Мы были здесь вчера и никакого пса не видели. Но даже если он и существует, я как-нибудь с ним договорюсь.

Морис принял ее заявление со всей серьезностью, так как сам не раз был свидетелем того, как Мирослава «договаривалась» с самыми агрессивными псами. Он даже подозревал, что она их гипнотизирует, сама того не подозревая. Миндаугас вспомнил, как однажды подруга Мирославы Люся предложила ей попробовать «договориться» с огромным медведем в зоопарке. Но Мирослава на провокацию не поддалась, заявив, что приближаться к клеткам с дикими животными запрещено законом. Но Морис почему-то был уверен на сто процентов, что в случае чего Волгина договориться и с медведем, и с тигром, и с другим представителем животного мира.

Они вошли во двор и прошли по дорожке, выложенной плитами до самого крылечка, поднялись по крашенным светло-коричневой краской ступеням и постучали. Через пару минут послышался какой-то шум, и дверь распахнулась. На пороге стояла девушка, которую они видели вчера. На ней было простенькое ситцевое платье, на светло-зеленом фоне которого были раскиданы охапки васильков. И глаза у девушки тоже были васильковые. Сейчас они были наполнены до самого края недоумением.

– Вы к кому? – тихо спросила девушка.

– К вам.

– Ко мне? А вы кто?

Мирослава развернула перед девушкой лицензию.

– Мы частные детективы.

Девушка неожиданно тонко ойкнула, как зайчонок, увидевший в поле надвигающуюся на него громаду комбайна, и стремительно убежала прочь.

Мирослава пожала плечами и проговорила:

– Как ты думаешь, этот поступок можно расценивать как приглашение войти?

– Без вариантов, – ответил Морис.

Они переступили порог и сразу оказались на застекленной утепленной веранде, обставленной как жилая комната – угловой диван, стол, стулья, два кресла, журнальный столик со стеклянной вазой, в которой стоял букетик из полевых цветов. Хозяйка домика была здесь же. Она стояла у окна спиной к детективам.

Внезапно из глубины дома раздался старческий женский голос.

– Настенька, к нам кто-то пришел?

Этот голос и привел девушку в чувство.

– Нет-нет, бабуля, – ответила она, – то есть, да. Но это ко мне.

– Арсенюшка?

– Нет, это по делу.

– Что же ты не зовешь гостей в дом?

– Уже позвала, – девушка вопросительно посмотрела на детективов.

Видя ее растерянность и не намереваясь пугать девушку еще больше, Мирослава сказала:

– Давайте поговорим здесь.

– Давайте, – вздохнула Настя и первой села на диван. Детективы разместились на стульях напротив.

– Вы не представитесь полностью? – высказала Мирослава полувопрос-полупросьбу.

– А разве вы не знаете, кто я? – удивилась девушка.

– Увы, нам известно только то, что вы проводите время с Арсением Улановым.

– Я Анастасия Хрусталева. А вас наняла Аглая Федотовна?

– Аглая Федотовна?

– Ну да, Наумова, чтобы следить за нами?

– Нет, нас нанял совсем другой человек и не для слежки, а для раскрытия убийства.

– Тогда я ничего не понимаю, – растерянно проговорила Анастасия.

– Вы, наверное, знаете, что в вашем городе в городском парке была убита девушка Зося Панина.

– Да, я читала об этом в газетах. Хотя запомнила только имя, потому что оно редкое для наших мест. Но при чем здесь я и Арсений, если вы расследуете убийство этой девушки?

– Зося, как и вы, встречалась с парнем, у которого имеется богатая тетушка, обещавшая оставить ему наследство.

– Да мало ли таких тетушек! – перебила Хрусталева.

– В элитном поселке под Лучанском их количество ограничено.

– И что?

– Вы давно встречаетесь с Улановым?

– Вообще-то год.

– У него до вас была другая девушка?

– Я не спрашивала, – пожала плечами Настя.

– А вам не кажется, что Арсений мог параллельно встречаться с двумя девушками?

– То есть? – искренне удивилась Настя.

– С вами и еще, например, с Зосей.

– Я уверена, что Арсений встречался только со мной! И ни о какой Зосе он не знает!

– Почему вы в этом так уверены?

– Потому что все свободное время мы проводим вместе!

– Но, наверное, все-таки не все, – сделала предположение Мирослава.

– Что вы хотите этим сказать?

– Например, сегодня вы, скорее всего, с Арсением не встретитесь.

– Встретимся!

– Когда?

– Он заедет ко мне в пять вечера.

– А почему не днем?

– Потому что в субботу вечером он обычно с ночевкой уезжает к своей тетке.

– Отчего же он вас с собой не берет? Ведь вы, как я понимаю, его невеста?

– Ничего вы не понимаете! – с горячностью воскликнула Хрусталева.

– Так поясните.

– Разве я обязана с вами разговаривать? – запальчиво спросила Анастасия.

– Нет, – честно ответила Мирослава, – но в таком случае мы будем вынуждены расспросить о вас, например, тетю Арсения…

– Нет! Только не это! – Анастасия закрыла лицо руками.

– Почему же? – как можно спокойнее поинтересовалась Мирослава.

Девушка отняла ладони от лица.

– Потому что для Арсения очень важно получить эти деньги.

– Вы имеете в виду наследство после смерти Аглаи Федотовны Наумовой?

– Да.

– А для вас это тоже важно?

– Мне ничего не нужно, кроме Арсения, – глаза девушки наполнились слезами.

– Похвально. Но вам не кажется, что в таком небольшом городе, как Лучанск, трудно скрывать свои отношения от посторонних глаз? Рано или поздно слухи о вашем романе дойдут и до ушей тетушки.

– Мы очень этого боимся, – по-детски доверчиво призналась Анастасия.

– А вам известно, что за человек тетя Уланова?

– Арсений говорит, что она хорошая.

– Тогда почему бы вам не рискнуть и не познакомиться с ней?

– Арсений говорит, что тетя хочет, чтобы он женился на Октябрине Шишовой.

– И кто это такая?

– Дочка хозяина сети продуктовых магазинов «Хоть тушкой, хоть чучелом».

– И чем же торгуют магазины под таким милым названием? – спросила Мирослава, стараясь не улыбаться.

– Они торгуют бараниной, полуфабрикатами из нее и шубами.

– Шубами?

– Да, каракулевыми.

– Слышишь, Морис, до чего не додумаются только буржуи.

Миндаугас кивнул в знак согласия и, обратившись к Анастасии, спросил:

– А что эта Октябрина так же хороша собой, как и вы?

Анастасия покрылась румянцем до самых корней волос и молча покачала головой.

– То есть она красотой не блещет? – бесцеремонно уточнила Мирослава.

– Ну почему же, если сделает прическу, макияж, то вполне… – тихо проговорила Хрусталева.

– А кем вы работаете? – спросил Морис.

– Я медсестра высшей категории, – гордо проговорила девушка и добавила: – Я очень люблю свою работу.

– Неплохо, – одобрил Морис, – учитывая все это, я бы на вашем месте рискнул познакомиться с тетушкой любимого человека.

– Настя, скажите, пожалуйста, ваш Арсений хорошо знает других мажоров из этого поселка?

– Мой Арсений не мажор! – обиделась Анастасия.

– Хорошо, пусть будет так. Но он знаком с другими племянниками богатых тетушек?

– Наверное, с кем-то знаком, – с сомнением в голосе ответила девушка.

– Вы не могли бы расспросить его об этом? А потом, в качестве одолжения, позвонить нам?

– Могла бы, наверное, – неуверенно проговорила Хрусталева.

И Мирослава, не давая ей опомниться, положила на стол перед ней свою визитку.

– Мы остановились в гостинице «Приют туриста». Будем ждать вашего звонка. А пока извините за беспокойство. И до свидания.

– До свидания, – растерянно отозвалась девушка и пошла следом за детективами к двери.

Мирослава неожиданно для Анастасии обернулась и спросила:

– А у вас нет собаки?

– Нет, – вздрогнув, ответила Хрусталева.

– В частном доме без собаки плохо.

– Арсений тоже так говорит, – тихо пролепетала Настя.

– Так пусть подарит вам щенка, – предложил Морис.

– Я никак не могу определиться с породой, – призналась Настя.

– Я бы на вашем месте выбрала дворянина.

– Кого?!

– Дворнягу. Неприхотлива, преданна и умна.

– Я подумаю над вашим советом, – ответила девушка, – только я хотела бы мальчика.

– Согласна, – Мирослава лукаво подмигнула ей, – я тоже предпочитают мальчиков.

Морис картинно закатил глаза, и они быстро покинули уютный домик на окраине Лучанска.

Когда они вернулись в «Приют туриста», Мирослава спросила:

– Тебе не кажется, что мы с тобой забыли сегодня позавтракать?

– Я ничего не забыл. Но вы так спешили, что напоминать вам о завтраке я просто не решился.

– Так пойдем и восполним этот пробел.

Уже знакомый официант, встретивший их в кафе, заявил огорченно:

– У нас в это время в наличии только вторые блюда.

– Отлично, – сказала Мирослава, – что вы нам можете предложить?

– Запеканку из пастернака, треску на гриле…

– Вот это и несите, – перебила его Мирослава.

– А еще вот-вот подоспеют кулебяки.

– Я бы стрескала с рыбой с рисом, если таковая имеется.

– Она на подходе. Пока вы едите запеканку и треску, кулебяка будет готова. Чай тоже принести?

– Да, покрепче и побольше.

– Мы, кажется, опять не узнали ничего нового, – сказал Морис, когда они расположились в номере Мирославы.

– Ну почему же не узнали, – не согласилась Мирослава.

– Я не понял.

– Мы узнали, что никто из первого списка не подходит на роль убийцы Зоси.

– Вы хотите сказать, что отрицательный результат – это тоже результат? – хмыкнул Морис.

– Типа того, – грустно согласилась Мирослава.

Около шести вечера у нее зазвонил телефон.

– Да, – откликнулась она.

– Это Настя Хрусталева. Мы с вами сегодня виделись, – голос девушки звучал настолько неуверенно, что Мирослава, опасаясь, как бы монолог не оборвался, быстро проговорила:

– Конечно, я прекрасно помню об этом.

– Так вот, я все рассказала Арсению.

– И что?

– Он сейчас рядом со мной и просит разрешения приехать к вам в гостиницу.

– Приезжайте, – разрешила заинтересованная диалогом Мирослава, – Морис встретит вас внизу.

– Тогда мы выезжаем прямо сейчас.

– До встречи.

– До встречи.

– Что там случилось? – спросил Морис.

– Надеюсь, что ничего. Настя сообщила, что они с Арсением сейчас подъедут к нам. Встреть их, пожалуйста, внизу и приведи сюда.

– Хорошо.

Спустя полчаса молодые люди вчетвером сидели в номере Мирославы.

– Настя мне рассказала о вашем визите к ней и о совете, который вы ей дали.

«Ага, – догадалась Мирослава, – они приехали к нам со своей проблемой». Но перебивать Арсения не стала.

– Понимаете, – сказал Уланов, – мы с Настей очень любим друг друга.

– Рада за вас.

– Но вы ведь знаете, что не все так безоблачно…

Детективы промолчали.

И Арсений решился на продолжение.

– У моей тети обнаружили неполадки в работе сердца и рекомендовали ей определенные медицинские процедуры. Ездить в клинику она не хочет. И было решено нанять квалифицированную медицинскую сестру, которая будет жить в ее доме. Заняться поиском медсестры тетя поручила мне. И я подумал, – Уланов нерешительно посмотрел сначала на одного детектива, потом на другого.

– Вы решили рекомендовать ей Настю?

– Да.

– По-моему, верное решение, – сказал Морис.

– Но Насте придется уволиться из клиники. А она очень дорожит своим местом.

– Может быть, Настя для начала могла бы взять отпуск или месяц за свой счет?

– Могла бы, – тихо ответила девушка.

– Ну вот, а там посмотрите. С вами, кажется, живет бабушка?

– Да, но я уверена, что с ней с удовольствием поживет моя двоюродная сестра. У нее два малыша и им полезен свежий воздух. Она и так собиралась пожить у нас два летних месяца, пока ее муж находится в командировке в Алжире.

– Ну что ж, приемлемый вариант.

– Мы благодарны вам, – сказал Арсений.

– За что? – удивилась Мирослава.

– За толчок! Если бы мы не получили его от вас, то, скорее всего, и не решились бы на предстоящую авантюру, – улыбнулся он не слишком весело.

– Это не авантюра, – не согласился Морис, – а реальный шанс устроить свою судьбу самым благоприятным образом.

– Надеюсь, вы окажетесь правы.

Арсений помолчал и проговорил:

– Настя сказала, что вы интересуетесь другими парнями, чьи тетушки живут в этом же поселке.

Мирослава кивнула.

– И если я правильно понял Настю, на предмет их причастности к убийству девушки в городском парке.

– Вы все правильно поняли.

– Тогда, может быть, вы назовете мне их имена?

– Людей, чьи имена у нас есть в списке, мы уже проверили. Но, может быть, вы знаете, кого-то, кто встречался с неподходящей, с точки зрения богатых родственников, девушкой?

– Из тех, у кого одинокие тетушки?

– Возможно.

– И они единственные наследники?

– Может быть, и не единственные. Например, у них есть брат или сестра.

– И обязательно одинокая тетушка?

– Желательно.

Арсений задумался. Через некоторое время он сказал:

– Так навскидку я никого не могу вспомнить. Разрешите мне подумать, а потом я вам позвоню. Хорошо?

– Да, конечно. Если что-то вспомните, будем весьма благодарны.

Молодые люди направились к двери. Но потом Уланов неожиданно остановился и посмотрел на детективов.

– Что-то еще? – спросила Мирослава.

– Да. Ради бога, не выдавайте нас тетушке раньше времени.

– Мы и не собирались.

– Понимаете, тетя – женщина добрая, но несколько своенравная. Мне бы не хотелось, чтобы она лишила меня наследства.

– На наш счет можете не сомневаться, – заверили его детективы.

И две молодые пары расстались почти друзьями.

Глава 20

Было уже совсем поздно, когда Мирослава позвонила Сергею Кораблеву. Может быть, она подсознательно надеялась, что клиент уже спит…

Но он сразу откликнулся.

– Мирослава! Это вы? Здравствуйте!

– Здравствуйте. К сожалению, ничем вас пока не могу порадовать.

– Но вы ведь не собираетесь бросить расследование? – спросил он встревоженно.

– Вообще-то это не в наших правилах – останавливаться на полпути.

– Спасибо, – прозвучало в трубке тихо.

– За что же? – удивилась она.

– За то, что не лишаете меня надежды.

– Мы с Морисом ездили в интернат, пообщались с директором. Очень милая женщина. Она посоветовала нам навестить Маргариту Ткачук, сказала, что это единственная девочка, с которой Зося близко общалась. Но, увы, от Риты мы тоже не узнали ничего нового. Отработали по списку мужчин, имеющих в элитном поселке богатых теток. Никто из них не встречался с Зосей. Теперь придется заняться теми, кто не является единственным наследником своей тети. Но сначала я хочу еще раз поговорить с Яной Шатровой. Может быть, она забыла нам о чем-то сказать.

– Я чувствую, что вы разочаровались в версии с тетями, – осторожно проговорил Сергей.

– Можно сказать и так, – согласилась Мирослава, – но в то же время я чувствую, что возлюбленный Зоси был как-то связан с получением наследства. Знать бы еще от кого.

– Я уверен, что вы найдете убийцу Зоси! – пылко проговорил Кораблев. – Я чувствую это!

– Ну что ж, – улыбнулась Мирослава. Он не мог видеть ее улыбку, но все-таки почувствовал, что она улыбается, и у него отлегло от сердца. Больше всего Сергей боялся, что детективы откажутся от дальнейшего расследования, уедут из Лучанска, и он один на один останется со своей неизбывной печалью.

Мирослава пожелала ему спокойной ночи и отключилась. У нее тоже в какой-то мере отлегло от сердца. Она давно уже должна была проинформировать клиента о ходе расследования, но все откладывала и откладывала звонок, так как информировать попросту было не о чем. И она была благодарна ему за его терпение.

Она подумывала о том, чтобы позвонить Яне Шатровой и спросить, когда она завтра будет свободна. Но, посмотрев на часы, решила отложить звонок на завтра. И тут она услышала, как что-то шлепнулось на ковер. Мирослава быстро повернулась и увидела, что это упала книга, выпавшая из рук Мориса. В ожидании, пока она переговорит с клиентом, Миндаугас прилег на диван с книгой и заснул. С минуту она смотрела на него и думала – разбудить или не надо. Потом решила оставить все как есть. Разделась, улеглась в постель и выключила свет. Она не слышала, как проснувшийся ночью Морис покинул ее номер. Просто увидела утром, что диван пуст. Книга лежала на столике. Дверь он, уходя, захлопнул.

Потянувшись до хруста, она опустила ноги с кровати и подумала с огорчением: «Жалко, что двери в номере здесь захлопываются. Вот если бы их надо было закрывать вручную, то Миндаугасу либо пришлось бы будить меня, на что он никогда не решился бы, либо спать на диване в одежде, и мучиться укорами совести». Она хихикнула и позвонила ему на сотовый.

Минуту спустя в трубке раздался его сонный голос.

– Что-то случилось?

– Случилось.

– Что?! – она почти воочию увидела, как он подскочил на кровати.

– Наступило утро, – проговорила она сонным голосом.

– Всего семь утра!

– Но я уже проснулась!

– Мне прийти? – спросил он покорно.

– Нет, поспи еще, – сжалилась она. А про себя подумала: «Хоть бы раз возмутился, обозвал эгоисткой, так нет же, терпит». В ее сердце шевельнулось что-то похожее на нежность. Но она тотчас прогнала это чувство.

Морис постучал в ее номер полдевятого.

– Открыто.

– Мне позвонил портье и сказал, что внизу нас ждет девушка, представившаяся Яной Шатровой.

– О! На ловца и зверь бежит! – обрадовалась Мирослава и пояснила: – Я только что хотела позвонить ей и попросить о встрече. Иди, приведи ее скорее.

Яна появилась на пороге ее номера смущенная и растерянная.

– Садитесь, – пригласила ее Мирослава.

Яна опустилась в кресло.

– Мне вчера звонил Кораблев.

– Зачем?

– Мне кажется, что он подозревает меня в утаивании информации.

– Вам это только показалось, – успокоила ее Мирослава.

– Но дело в том, что я и сама себя в этом подозреваю, – неожиданно призналась девушка.

– Вот как? – озадаченно спросила Мирослава.

Морис успел сходить вниз и принести поднос с бутербродами и чаем.

– Угощайтесь, девушки, – обратился он к обеим присутствующим.

Яна машинально взяла с подноса чашку с чаем и сделала пару глотков. А Мирослава выбрала бутерброд с сыром.

– Понимаете, – сказала Шатрова, – мне все время кажется, что ключ к раскрытию убийства где-то рядом. Но я не могу понять, в чем он. Я постоянно думаю о Зосе. Вспоминаю, как мы с ней вместе гуляли, ходили в кафе, в тот же парк. Правда, не забирались в чащобу.

– И что же?

– Я вспомнила, что однажды Зося проговорилась о дяде. И тогда я подумала, что если тетя замужем, то дядя будет вовсе не рад, если жена оставит наследство племяннику. В то же время, при чем тут Зося? Ведь, правда? – Яна вопросительно оглядела обоих детективов.

– Да, если имеется дядя, который рискует после смерти жены остаться без денег, то избавляться ему стоило бы от племянника, претендующего на наследство, – согласилась Мирослава.

– Но в таком случае подозрение сразу же упало бы на этого дядю, – возразил Морис.

– И ты считаешь, что он придумал многоходовку?

– А почему бы и нет. Он убивает девушку племянника и делает так, чтобы подозрение пало на племянника. Таким образом, он избавляется от претендента на наследство жены, в то время как сама жена жива-живехонька, и никто не подумает подозревать ее мужа.

– Интересная версия, хотя и сложная.

– Ну вот, подкинула я вам новую загадку, – вздохнула Яна, – а теперь я, наверное, пойду? – робко спросила девушка.

– Да уж, – пошутила Мирослава, – мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

– Так я ведь не нарочно, – грустно улыбнулась Шатрова, – просто мне больше ничего не приходит в голову. – И вдруг произнесла пылко: – Если бы вы знали, как мне плохо без Зоси!

– Мы догадываемся, – ответила Мирослава и попросила: – Яна, если вы еще что-нибудь вспомните, то звоните нам.

– Да, конечно.

– И что мы будем делать теперь? – спросил Морис после ухода Шатровой. – Искать замужних теть?

– Меня что-то не вдохновляет такая перспектива, – ответила Мирослава, задумчиво глядя на закрытое окно и работающий кондиционер.

«Только не это!» – хотелось выкрикнуть Морису, который заподозрил Волгину в желании распахнуть ставни. Не любит она кондиционеры! И что тут с ней поделаешь. Но, к облегчению Мориса, Мирослава не двинулась с места. Вместо этого она сказала:

– Я не верю, что тетя ни с того ни с сего решила лишить дядю наследства. Если она, конечно, не мужененавистница. Но если она принципиально не любит мужчин, то с какой стати ей лишать наследства мужа и награждать им племянника. По мнению мужененавистниц, все мужчины одинаковы.

– Может быть, на мужа она чем-то обижена? – предположил Морис. – Возможно, он ей часто изменял, тратил ее деньги направо и налево.

– Она могла бы просто не давать ему их. А если дело в изменах, что ей стоило выставить его из дома голым и босым? – спросила Волгина.

– У элиты не так все просто, – заметил Морис.

– У так называемой элиты! – поправила она резко.

– Хорошо, пусть у так называемой, – легко согласился Морис. – Но тем не менее обеспеченные семьи стараются не выносить сор из избы.

– Ладно, даже если это так, – нехотя согласилась Мирослава, – то откуда дяде стало известно, что все наследство достанется племяннику?

– Она могла сама ему об этом сказать.

– Зачем?! Ведь тогда не получится никакого сюрприза.

– Медленная пытка могла приносить ей не меньше удовольствия. Тем более что она при жизни могла наблюдать корчи мужа. К тому же это могло подтолкнуть его на путь исправления.

– Ты думаешь? – улыбнулась Мирослава.

– Несомненно! Чтобы вернуть расположение жены, а с ним и наследство, он мог постараться казаться таким, как хочет его супруга.

– Ага, – хмыкнула Мирослава, – а этот прохиндей вместо того, чтобы встать на путь исправления, убил девушку племянника?

– Может быть, и так.

– А, по-моему, ерунда какая-то получается.

– Значит, вы хотите заняться проверкой второго и третьего списка?

Мирослава покачала головой.

– Нет. Ими мы займемся только от полной безысходности. А сейчас у нас есть другие варианты, – сказала она и резко поменяла тему. – Вот как ты думаешь, что является лучшим видом отдыха после какой-то работы?

Морис пожал плечами.

– Прогулка, чтение, посещение театра, поездка на природу…

– Это все замечательно, но ученые говорят, что лучший отдых – это смена вида деятельности.

– Значит, мы будем, как говорит Шура, менять шило на мыло? – улыбнулся Морис.

– Не совсем так. Мне на телефон пришли некоторые данные…

– Данные?

– Да, фотографии Савелия Филимоновича Ломакина, его жены Раисы Михайловны и их сына Михаила.

– Откуда они у вас?

– Прислали.

– Кто?

– Неважно.

– Скорее всего, Вероника Поленова. Ведь в этом треугольнике именно она заинтересованное лицо.

– Не только.

– Кто же еще?

– Савелий Ломакин. И чтобы тебя успокоить, признаюсь, фотографии прислал именно он.

– Я все-таки не понимаю…

– Вот посмотри, у обоих родителей глаза карие, а у сына голубые.

– Это еще ничего не значит.

– Согласна. Но я велела Савелию прислать мне еще группу крови всей семьи.

– И он прислал?

– Да. У него и у жены группа крови первая, а у сына третья, резус отрицательный.

– Это ему ни о чем не сказало?

– До этого ему вообще не приходило в голову узнавать, какая группа крови у его жены и ребенка.

– И что теперь?

– Я посоветовала ему сделать тест на отцовство.

– И вам не жалко ребенка?

– Савелий уже пообещал мне не оставлять сына и заботиться о нем, даже если выяснится, что он не является биологическим отцом ребенка.

– И вы уверены, что он выполнит это обещание?

– Уверена. К тому же я не хочу, чтобы Савелий всю жизнь прожил с нелюбимой женщиной, заставляя страдать при этом ту, которую любит он и которая любит его.

– Так сложно решать подобные дела, – проговорил Морис и отвернулся.

– Верно. Но мы и не будем их решать. Однако люди имеют право сами распоряжаться своей жизнью, и ни у кого нет права превращать их в марионеток.

– Вы думаете, что Раиса обманула Савелия?

– Я почти уверена в этом. Но узнать точно поможет только тест.

– Зачем она это сделала?

Мирослава пожала плечами.

– Она сама могла не знать, от кого забеременела. Либо тот, кто стал биологическим отцом ребенка, не имел перспектив в глазах Раисы, либо она знала, что заставить жениться на себе легче Савелия в силу его природной порядочности.

– В любом случае, жена Ломакина так просто не даст ему развод.

– Получить развод все-таки не проблема.

– Но как на развод посмотрит тетя Савелия. Ведь известно, что Раиса пользуется благосклонностью Златы Сергеевны.

– Шпак может переменить свое отношение к ней, если узнает, что Раиса обманывала столько лет не только ее племянника, но и ее саму. К тому же, многие богатые хотят, чтобы наследником был человек одной с ним крови. Савелий родной племянник Шпак, но рано или поздно деньги должны перейти в руки детей Ломакина и желательно, чтобы они были пусть и двоюродными внуками Златы Сергеевны, но все-таки родственниками…

– Я подозреваю, что это безвозмездная помощь, которую вы оказываете понравившейся вам Веронике Поленовой.

– Не совсем так…

– ?!

– Я попросила Савелия присмотреться к племянникам одиноких обеспеченных людей из элитного поселка. Там им легче выяснить что-то, общаясь с себе подобными.

– Когда вы успели вести переговоры с Вероникой и Савелием?

– Рано по утрам и поздно по вечерам.

– Но почему за моей спиной?!

– Я пока не хотела тебя напрягать.

Миндаугас бросил на нее ледяной взгляд и отвернулся. Она поняла, что он обиделся.

Мирослава подошла к креслу, на котором он сидел, и сказала, ласково касаясь его плеча:

– Солнышко, не сердись.

Он повернулся и посмотрел на нее вопросительно.

– Ты же знаешь, что сердиться на меня бесполезно.

Ее глаза и голос были настолько искренними, что он невольно рассмеялся и спросил:

– Как же вам удалось заморочить им голову? Да еще и по телефону!

– Если ты помнишь, то с Вероникой я встречалась лично, и она прониклась ко мне доверием. Попросила меня о помощи.

– И вы решили воспользоваться ситуацией?

– Естественно, – кивнула она, – не упускать же представившуюся возможность.

– А окрутить Савелия через Веронику вам не составило труда, – констатировал он.

– Мне это удалось только потому, что он без памяти влюблен в Веронику и больше всего на свете желает воссоединиться с ней.

– Но при этом не потерять и тетушкино наследство, – саркастически добавил Морис.

– И это тоже, – согласилась Мирослава.

– У вас теперь два информатора в стане врага.

– Вторым ты числишь Уланова? – улыбнулась она.

Он кивнул.

– Я надеюсь, что кто-то из них натолкнет нас хоть на малюсенькую зацепочку.

– Ну что ж, – подумав, согласился Морис, – вполне возможно, что ваши невольные информаторы подбросят нам какую-нибудь идею.

Глава 21

Вероника позвонила утром на следующий день и поблагодарила за подаренную им надежду.

– Ерунда, – отозвалась Мирослава.

– Как вы можете так говорить! – возмутилась девушка. – А Савелий вообще летает как на крыльях. Нам теперь самое главное сравнить ДНК. Но вылететь в Англию он сможет только через месяц. К тому же все нужно проделать так, чтобы Раиса до поры до времени ничего не узнала.

– Милая, – сказала Мирослава, – это уже ваши проблемы.

– Конечно! Извините, что заболтала вас. Но, увы, Савелий пока ничего не смог узнать про других племянников. Но он очень старается! – горячо заверила Поленова.

– Очень стараться не надо, – остудила ее пыл Мирослава, – его расспросы должны быть ненавязчивыми, как бы между прочим. Чтобы интерес не бросался в глаза.

– Да вы не волнуйтесь! Это я болтаю тут! А Савелий очень умный и осторожный.

«Если бы он был таковым, – подумала Мирослава, – то не позволил бы себя захомутать. Хотя, может, за эти годы успел поумнеть».

– Вероника, – сказала Мирослава, – пусть Савелий еще присмотрится к бездетным парам. Особенно к тем, которые не слишком ладят между собой.

– Я, кажется, поняла, что вы имеете в виду, – через короткую паузу проговорила девушка, – я все передам Савелию сегодня же. И еще раз спасибо вам за то, что надоумили нас.

– Благодарить будете, если у вас все получится.

Морису показалось, что день тянулся бесконечно долго. Мирослава категорически отказывалась выходить из номера. Сначала она сидела в кресле и смотрела в окно, а потом улеглась на кровать и уставилась в потолок.

За все время работы Морису ни разу не приходилось видеть ее в таком состоянии, и он встревожился.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Отлично.

– Может, вам что-нибудь нужно?

– Отстань! Пожалуйста…

В обед она ничего не ела, только пила минеральную воду. Бутерброды, которые он принес из кафе, остались нетронутыми.

На ужин он рискнул принести ее любимую речную форель и поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью. Мирослава посмотрела на рыбу и перевернулась на другой бок. Морис переставил поднос и сел рядом.

– Миндаугас!

– Я за него, – отозвался он.

– Что ты трясешься надо мной, как курица над цыпленком?!

– Вы, конечно, не цыпленок, – вздохнул он.

– Ну вот видишь!

– Вы милый маленький тигренок с острыми коготками и зубками.

Она невольно расхохоталась.

– Так-то лучше, – сказал он, – съешьте кусочек рыбки.

«Скушай, доченька, яйцо диетическое», – передразнила она его. И спросила: – Если я съем твою рыбку, тебе что, легче станет?!

– Конечно, станет, – тотчас признался он.

Она вздохнула, опустила ноги с постели, взяла из его рук поднос и поставила на стол.

– Давай есть вместе.

– Давайте, – согласился он.

Когда они съели форель и выпили по чашке чая, Мирослава спросила:

– Тебе не кажется, что ты мешаешь мне?

– Если и кажется, то немножко, – признался он. – А без меня вы умрете с голоду.

– Как вредно на тебя влияет Наполеонов!

– Ничего подобного, – не согласился Морис, – Шура повышает мою самооценку.

– Да что ты говоришь?!

– Конечно! Он внушает мне мысль о том, что я незаменим.

– Мне надо позвонить Веронике.

– Вы разговаривали с ней утром, – напомнил он и добавил: – За это время Савелий еще ничего не мог узнать.

– Правильно. Я хочу отменить свою прежнюю просьбу.

– Какую?

– Не надо искать тетю с дядей, которые живут как кошка с собакой!

– Почему?!

– Потому что я поняла – никакой богатой тети не было!

– То есть?

– Я имею в виду у возлюбленного Зоси.

– Как это?

– Все дело в конспирации! Был дядя! Вот Зося ненароком и проговорилась.

– Дядя? – переспросил Морис.

– Представь себе!

– Но почему вам пришла в голову эта версия?

– Потому что в этом случае все сходится.

Морис так не думал, но спорить не стал. Мирослава же схватилась за сотовый и набрала номер Вероники Поленовой.

Та тотчас откликнулась и, поздоровавшись, проговорила виноватым голосом:

– Савелий еще ничего не успел узнать.

– Я догадываюсь. Но это и не важно. Я хотела изменить свою просьбу.

– В смысле? – удивилась Вероника.

– Не нужно ничего узнавать о супружеских парах. Пусть Савелий осторожно поинтересуется одинокими пожилыми мужчинами, имеющими племянников. Надеюсь, таких в поселке наберется не слишком много.

– Наверное, вы правы, – недоумевающим тоном проговорила девушка и поторопилась заверить детектива: – Я передам Савелию вашу просьбу. И позвоню, как только ему что-то удастся узнать.

– Спасибо, Вероника. Доброй ночи.

– Спокойной ночи, – ответила девушка.

Следующие два дня прошли без каких-либо новостей. Даже по телефону Мирослава ни с кем не разговаривала, если не считать, конечно, ее ритуальных звонков домой. Трубку снимала Клавдия Ивановна Рукавишникова, и крикнув: «Дон! Это тебя!» – клала ее на диван. И начиналась долгая беседа Мирославы с котом. Миндаугас полюбил Дона всей душой, но эти беседы были выше его понимания. Не сдержав любопытства, он пару раз позволил себе прислушаться к этому странному разговору, тем более что Мирослава и не думала таиться. Она рассказывала коту о том, как прошел день, к счастью, не вдаваясь в подробности и не раскрывая секретов расследования. Из трубки в ответ время от времени доносилось: м, мр, мяв, ррр, ур… Все эти звуки издавались с разной тональностью, громкостью и протяжностью. Морис уяснил только одно – кот и хозяйка, по-видимому, отлично понимали друг друга. И Миндаугас вспомнил русскую поговорку: «Сказка ложь, да в ней намек…», и посему выходило, что если в сказках существуют герои, которые понимают язык животных, то почему бы не поверить в то, что они существуют в реальной жизни. И одним из таких индивидуумов является Мирослава. На этом он и успокоился.

К тому же он был рад тому, что Мирослава перестала вести затворнический образ жизни, и они приходили в свои номера только ночевать, даже обедали и ужинали в городе, за что и получили нарекания от официанта гостиничного кафе. Мирослава, чтобы еще больше не огорчать парня, тотчас пообещала ему исправиться и ужинать в обязательном порядке в кафе при «Приюте туриста». Официант после ее заверений расцвел буквально на глазах и удвоил свои расторопность и любезность, хотя Морис считал, что это невозможно. Ведь парень и до этого только красную ковровую дорожку не расстилал перед Волгиной. Зато все обожание портье доставалось Миндаугасу, и Мирослава не уставала подшучивать над знаками внимания, которые тот оказывал Морису.

За два дня, свободные от расследования, детективы успели лучше ознакомиться с достопримечательностями города, побывали в краеведческом музее, послушали органную музыку в старинном католическом храме. Морис был растроган до глубины души тем, что он имелся в таком маленьком провинциальном городке. В один из дней детективы пригласили на ужин в кафе, недалеко от Волги, чету Васиных. Вечер удался. О работе не обмолвились и словом, говорили обо всем сразу и ни о чем конкретно. Мориса удивило, что жена Васина не задала Мирославе ни одного вопроса о продвижении расследования. Вероятно, муж ее заранее проинструктировал и, как говорится, строго-настрого наказал.

Небольшая неувязка возникла, когда пришло время оплачивать счет. Илья намеревался оплатить его половину, а Мирослава и Морис были категорически против. В итоге довод детективов одержал верх – мы вас пригласили, мы и платим. Но согласившийся с ними Илья все-таки заявил, что в следующий раз детективов пригласят в кафе Васины, и они же заплатят за ужин. На этом и порешили.

А на третий день раздался звонок от Вероники, которого Мирослава ждала, стараясь ничем внешне не выдавать своего нетерпения. Волгина включила громкую связь.

– Савелий кое-что узнал. Мы, конечно, не знаем, насколько эта информация пригодится вам, но нам лучше встретиться. Вы понимаете? Я не хочу говорить по телефону. И Савелий тоже.

– Хорошо, – прервала Мирослава долгие излияния девушки, – мы можем приехать в то место, которое вы выберете.

– Мы хотели бы приехать в гостиницу, в которой вы остановились, – робко проговорила девушка.

– Хорошо, – ответила Мирослава. Желание пары приехать к ним в гостиницу сначала удивило ее, но потом она догадалась, что осторожный Савелий хочет получше к ним присмотреться.

– Когда мы можем приехать? – спросила Вероника.

– Да хоть сейчас.

– Тогда мы прямо сейчас и приедем, – обрадовалась Поленова.

– Внизу вас встретит Морис.

– Но он…

– Он узнает вас, не беспокойтесь.

Миндаугас, внимательно прислушивающийся к разговору, улыбнулся. Вроде бы Ломакин и Поленова должны были бы смекнуть, что детективы, работающие вдвоем, оба знают их в лицо. Но, наверное, им не пришло это в голову. Через двадцать минут Морис спустился вниз, а через полчаса уже вернулся вместе с Савелием и Вероникой. В то время, как Вероника с интересом рассматривала Мориса, Савелий не сводил глаз с Мирославы.

– Садитесь, пожалуйста, Волгина указала им на кресла, – вы хотели что-то сказать нам.

– Да, – ответил Савелий, – но сначала я хочу узнать, почему мы с Вероникой попали в поле вашего зрения.

– Не совсем так, – ответила Мирослава, – в поле нашего зрения попали вы.

– Я? На каком основании?

– На том, что вы ожидаете наследства от тетушки.

– Моя тетушка еще может пережить меня, – улыбнулся Ломакин.

– В жизни все возможно, – кивнула Мирослава. – Но мы расследуем убийство девушки, которая, по словам свидетелей, встречалась с человеком, личность которого и имя тщательно скрывала.

– И что?

– Появилось предположение, что этот человек, скорее всего, женат и не хочет светиться рядом с любимой из-за опасения потерять расположение богатой тетушки.

– Значит, я попался на измене, – усмехнулся Савелий, – и вы решили, что раньше я встречался с убитой девушкой?

– Мы не решили, просто не исключали такой возможности. Но потом выяснили, что вы давно встречаетесь с Вероникой.

– По идее я должен был бы возмутиться, но логика подсказывает, что я еще, вполне вероятно, буду благодарить судьбу за то, что она столкнула меня с вами.

– Вы философ, – улыбнулась Мирослава.

– Может быть, с маленькой поправкой.

– С какой же?

– Философ-неудачник.

– Ничего, у вас еще все впереди. А теперь, может быть, расскажете нам о том, что у вас за информация?

– Можно мне задать еще один вопрос? – спросил Ломакин.

– Ну что ж, задавайте.

– Вы сами сказали, что интересовались мужчинами, у которых богатая тетушка, так?

– Так.

– Что же заставило вас переключиться на дядюшек?

– Оговорка свидетельницы, немного логики и интуиция, – честно ответила Мирослава.

– Понятно, – сказал Савелий, – в том смысле, что ничего не понятно. Ну да ладно. Вероника передала мне вашу просьбу насчет наследников богатых дядюшек. И чтобы выполнить ее, не знаю, частично или полностью, мне даже не пришлось особо напрягаться. Дело в том, что через дом от моей тети живет Лаврентий Гаврилович Кужель. Крутой, надо вам сказать, старик и неимоверно богатый.

– Откуда вам это известно?

– Это известно не мне, а моей тетушке Злате Сергеевне Шпак. В достоверности же ее знания можете не сомневаться, – хмыкнул Ломакин.

– И сколько лет этому крутому старику?

– Семьдесят восемь. Но это ничего не значит. Лаврентий Гаврилович до сих пор полон энергии, даже пытался ухлестывать за моей тетушкой. Но это так, для вида. А в молодости, говорят, он был заправским ловеласом.

– У него нет детей?

– У него даже жены нет и не было. Но есть племянник, сын его родной сестры, Иван Савельевич Лоскутов.

– Тоже ловелас?

– Этого я не знаю. Зато мне известно, что дядя сам выбрал для него невесту. Некую Валентину Макаровну Гурьянову.

– Не красавицу? – попробовала угадать Мирослава.

– Точно! – подтвердил ее предположение Ломакин. – Красотой девушка не блещет. Зато отец ее, Макар Иванович Гурьянов, владеет заводиком.

– Не свечным?

– Нет, – улыбнулся Ломакин, – на заводе Гурьянова производят яхты и лодки, стандартные и на заказ.

– Вы сказали, что Кужель человек богатый, так зачем же ему женить племянника на богатой, но некрасивой девушке?

– Деньги к деньгам, – грустно улыбнулся Ломакин.

– А Ивану Лоскутову девушка не по душе?

– Так говорят…

– А дядя об этом знает?

– Кужель настолько погружен в свое собственное видение мира и окружающих, что ничего не видит по той простой причине, что видеть не желает.

– То, что у Ивана есть девушка на стороне, вам сказала ваша тетя?

– Нет, прямо она не сказала, просто обронила пару месяцев назад что-то типа того, что Ванюшка весь в дядю и от Валентины воротит нос.

– Вы случайно не знаете, с кем Иван изменяет невесте?

– Понятия не имею, – признался Савелий и добавил, – детектив из меня никакой, да я и не интересовался никогда чужими делами.

– А ваша тетя не намекала, кто бы это мог быть?

– Нет.

– То есть, это могла быть и Зося Панина…

Савелий пожал плечами.

– Но потерять дядино наследство Иван боится?

– Тетя говорит, до коликов.

– Иван живет с дядей?

– Нет. У него квартира в городе.

– И дядя не против этого?

– Нет. Он считает, что до женитьбы племянник может жить там, где хочет.

– И с кем хочет? – улыбнулась Мирослава.

– Вот этого я не знаю.

– Лоскутов работает?

– Да, в компании «Комфорт», занимающейся продажей и установкой кондиционеров. Офис компании на Терпухова, 11, – ответил Ломакин и добавил небрежно, – я сфотографировал его на всякий случай, когда он садился в свою машину. Скинуть фотку на ваш телефон?

– Да, конечно! А сестра Лаврентия Гавриловича живет в Лучанске?

– Нет, она живет со своим вторым мужем в столице губернии.

– Она так же богата, как ее брат?

– По словам тети, она замужем за ректором университета.

– Понятно. Большое спасибо, Савелий.

– Буду рад, если эта информация поможет вашему расследованию.

«А уж как мы будем рады», – подумал Морис. Он, как и Вероника, не вмешивался в разговор Ломакина с Мирославой. Лишь когда они закончили разговор, предложил гостям выпить чаю. К его удивлению, они согласились. И вскоре все четверо пили чай с печеньем, пряниками и шоколадом и разговаривали на темы, никак не касающиеся расследования. Например, говорили о выставке в художественном музее. Савелий и Вероника были приятно удивлены, что детективы нашли время побывать на ней.

Глава 22

– Насколько я понимаю, – сказал Морис, – нам предстоит выяснить круг общения Ивана Савельевича Лоскутова.

– Совершенно верно. Но самое главное, выяснить личность девушки, с которой Лоскутов встречается. Кстати, надо иметь в виду, что девушка не одна.

– Вы настолько прониклись доверием к словам тети Савелия?

Мирослава посмотрела на закрытое окно таким тоскующим взглядом, каким смотрит свободолюбивая птица, оказавшаяся взаперти. Морису даже показалось, что она не слышала его вопроса, но Волгина ответила:

– Дело не в моем доверии. Проверить не помешает.

– У нас нет адреса Лоскутова, – напомнил Морис.

– Ничего, зато у нас есть его фотография. Поедем к офису и дождемся Ванюшу там. К своему дому он приведет нас сам.

Они так и сделали, приехав за полчаса до начала работы «Комфорта». Предварительно детективы долго рассматривали фотографию Лоскутова, на которой Иван садился в новую сверкающую белизной «Судзуки». Поэтому узнать его для них не составило большого труда.

Оба детектива самым нудным занятием в своей работе считали ожидание. Но при слежке без него было никак не обойтись. Лоскутов вышел из офиса только в обеденный перерыв, сел в свой автомобиль и покатил в кафе. Дав Ивану устроиться за выбранным столиком, они зашли следом и, не выпуская из виду объект своего наблюдения, тоже пообедали. Лоскутов после того, как расплатился, не сразу вышел из кафе, минут десять он говорил с кем-то по сотовому. Судя по его довольному виду, можно было предположить, что Иван беседовал с девушкой и, возможно, даже назначил ей свидание.

Перед детективами стала дилемма – наблюдать за «Комфортом» и всю вторую половину рабочего дня или заняться чем-то другим, вернувшись к офису только вечером. Но существовал риск, хоть и небольшой, упустить Лоскутова. Поэтому детективы решили разделиться. Морис остался следить за Иваном, а Мирослава взяла такси и поехала к главному редактору «Лучанских новостей».

– Какие люди! – воскликнул Васин, не скрывая своей радости от ее прихода. Он встал и вышел ей навстречу, широко разведя руки для объятий.

– Илья, – рассмеялась она, – привет. Вы что, слона, что ли, обнимать приготовились?

– Да ну вас, – Васин уронил руки, – весь кайф мне сломали. – Но он все-таки изловчился чмокнуть ее в щеку.

Мирослава не стала возражать, так как поцелуй был чисто дружеским и шутливым, как это принято среди творческих людей.

– Вы по делу, Мирослава Игоревна, или как? – Васин лукаво подмигнул ей, не сходя с шутливой ноты.

– По делу, Илья Самсонович, – притворно вздохнула Мирослава.

– И кто же на этот раз попался вам на зуб?

– Еще пока не попался.

– Но охота начата?

– Что-то в этом роде, – неопределенно ответила Мирослава.

– И чем я могу помочь?

– Илья, я хотела спросить вас, знаете ли вы Валентину Макаровну Гурьянову?

– Интересный вопрос, – прищурился главный редактор, – если вы имеете в виду ту серую мышку, которую выбрал в невесты для своего племянника Лаврентий Гаврилович Кужель, то не имею чести быть с ней знакомым.

– Но вы знаете о ее существовании. Это уже что-то…

– Я знаю ее отца, Макара Ивановича Гурьянова – владельца предприятия, которое выпускает первоклассные яхты и лодки. У него даже есть заказчики из-за рубежа. Мы несколько раз писали и о самом Гурьянове, и о его предприятии. Я сам лично два раза брал у него интервью.

– И что?

– А ничего. Отличный мужик! Идет на контакт, не зазнается.

– А про дочь вы ничего не знаете?

– Только то, что она обручена с племянником Лаврентия Гавриловича Кужеля.

– А как Кужель познакомился с Гурьяновым?

– Да очень просто, – пожал плечами главный редактор, – город у нас небольшой. Все про всех все знают. А Лаврентий Гаврилович в юности, говорят, был заядлым яхтсменом. Теперь он уже, конечно, не мальчик, возраст дает знать свое. Однако летом Кужель выходит на своей яхте. И заказывал он ее у Гурьянова.

– Выходит, там и дочку приметил, – задумчиво проговорила Мирослава.

– Старик, скорее всего, не дочку подметил, а самого Гурьянова, вернее его денежки. А наследница у Макара Ивановича одна. Так что все ей достанется, а, следовательно, и ее муженьку. У Лаврентия Гавриловича губа не дура.

– А вы хоть раз видели эту Валентину?

– Видеть я ее видел много раз.

– Где?

– Она на всех мероприятиях сопровождает своего отца. Но сама с журналистами никогда не разговаривает.

– Скромная?

– Может быть. Или ей так вести себя велел отец.

– Но она хоть симпатичная?

– Я сейчас вам покажу ее.

Васин уткнулся в компьютер и принялся щелкать мышкой. Через некоторое время он сказал:

– Вот, посмотрите, здесь Валентина с отцом в речном порту, а вот это на открытии конференции парусного спорта, а здесь на вечере яхтсменов.

Мирослава внимательно присмотрелась к девушке – она вроде ничего.

– Да, обычная серая мышка, – проговорил Васин, – если бы ей немного подкраситься, сделать прическу. Тем более, что деньги у отца имеются.

– Да, действительно. А племянник Кужеля – красивый малый.

– Я видела его. Ага. Так что, если он и не воротит нарочито от невесты нос, то, скорее всего, не в восторге от нее.

– Но дядя надеется на то, что стерпится-слюбится?

– Вообще-то Кужель тот еще самодур, и неизвестно на что он надеется. Просто решил соединить два капитала и точка.

– А Валентина, наверное, в жениха влюблена…

– Надо думать, – усмехнулся Васин и спросил, – а где Морис?

– При деле, – улыбнулась Мирослава.

– Все, понял, – Илья поднял руки вверх, – тайна следствия.

– Типа того. А до вас никакие слухи не доходили, может, Лоскутов с кем-то встречается?

– Если он и встречается, то шифруется. Рисковать и нарываться на гнев дяди парень не станет. – Вдруг Васин бросил испытующий взгляд на Мирославу. – Вы что же, думаете, что это он Зосю? – спросил он полуиспуганно-полузаинтригованно.

– Нет, Илья, ничего такого я не думаю. По крайней мере, пока. И вообще, я прошу вас держать язык за зубами.

– Нашли о чем просить журналиста, – фыркнул он.

– Но ты же не просто журналист, а главный редактор и ответственный порядочный человек.

– Вы льстите мне, Мирослава Игоревна.

Она укоризненно покачала головой.

– Да ладно, – отмахнулся он, – пошутил я. Обещаю, что буду молчать как рыба. Но до поры до времени! – он поднял указательный палец вверх. – А как раскроете преступление, мне первому выложите со всеми подробностями. Обещаете?

– Обещаю, куда же я от вас денусь, – проговорила Мирослава.

– Ну вот и лады. А я тут в свою очередь пошурую в своих кругах и жену настропалю. Не зря же я ей такие деньжищи на салон красоты каждый месяц отваливаю. Пусть уши развесит.

– Только осторожно.

– Не учите ученого!

На этой оптимистической ноте Волгина покинула кабинет главного редактора «Лучанских новостей» и отправилась обратно. Она отпустила такси за квартал до офиса «Комфорта» и до своего автомобиля прошлась пешком.

Морис обрадовался ее приходу и признался:

– Я тут чуть не уснул от скуки.

– Часовой, называется, на посту, – проговорила она шутливо.

– Так не уснул же. Как там поживает Илья Самсонович?

– Илья Самсонович поживает хорошо, но ничего полезного Васин сообщить мне не смог. Правда, теперь я знаю, как выглядит Валентина Гурьянова.

– И как же?

– Весьма обычно. Не красавица, но и не дурнушка.

– Хоть в этом повезло Ивану, – заключил Морис.

Сразу после работы Лоскутов отправился домой. Но пробыл в своей квартире он недолго. Уже через полчаса его «Судзуки» мчалась в сторону набережной. Оставив там машину, Иван отправился в небольшое, но дорогое кафе, в котором места заказывают за несколько дней. Поэтому детективам не удалось проникнуть внутрь вслед за Лоскутовым, и они остались ждать его снаружи, надеясь, что из кафе он выйдет не один. Так оно и случилось. Спускаясь по ступеням, Иван бережно поддерживал под локоть девушку с темно-русыми волосами в строгом темно-зеленом платье. К своему полному разочарованию, в даме Лоскутова Мирослава узнала Валентину Гурьянову. О чем она и поведала Морису.

Тот отнесся к вопросу философски.

– Ничего нет удивительного в том, что жених ужинает со своей невестой.

– Ты еще порадуй меня тем, что жених хранит невесте верность, – печально проговорила Мирослава, чем невольно рассмешила Мориса.

– Чему ты радуешься? – рассердилась она.

– Верности жениха. Разве это плохо?

– Вообще это отлично. Но не для нас. Мы-то опять остаемся у разбитого корыта.

– Еще не вечер, – решил обнадежить ее Морис.

Они уже хотели отказаться от слежки, как с удивлением заметили, что Иван повел девушку не к своей машине, а к «Опелю» оливкового цвета. Он помог ей забраться в салон, поцеловал на прощание руку. А когда «Опель» тронулся с места, помахал вслед рукой.

– Что все это значит? – удивленно спросила Мирослава.

– Думаю, только то, что девушку привез к кафе личный водитель.

– Или водитель ее отца.

– Тоже может быть. Давай за Лоскутовым.

Морис тронул «БМВ» с места, вскоре они влились в поток машин, направляющихся к выезду за пределы города. Однако, не доезжая несколько километров до шоссе, автомобиль Лоскутова резко свернул и помчался по относительно неширокой дороге, где машины шли всего в два ряда и обгон был проблематичен.

– Интересно, куда он едет… – тихо проговорила Мирослава.

– По-моему, это окраина города.

– Да уж точно не центр.

Они проехали последний спальный район и неожиданно увидели впереди чуть ли не море огней.

– Что это? – вырвалось у Мирославы.

– Если бы мы были в Москве или хотя бы в столице губернии, я бы предположил, что это стриптиз-клуб.

– По-моему, твои предположения верны…

– И что будем делать?

– Как что? Посмотрим, что у них тут за стриптиз. Надеюсь, не слишком вульгарный…

Морис фыркнул в ответ и припарковался на стоянке, которая оказалась платной. Они вошли в заведение и заплатили за вход приличную даже для столицы губернии сумму. Детективы выбрали столик, расположенный не слишком близко, но и недалеко от сцены. Лоскутов же уверенно прошествовал до столика, находившегося почти у самих подмосток, и вольготно развалился на единственном свободном стуле. Три других были заняты, и, судя по тому, как Лоскутов общался с теми, кто сидел рядом, все четверо были хорошо знакомы друг с другом.

– Странно, – шепнула Мирослава, – что Васин не рассказывал мне об этой достопримечательности Лучанска.

– Просто главный редактор приличной газеты, скорее всего, не предполагал, что вы интересуетесь подобными заведениями, – насмешливо проговорил Морис.

– Приличных газет не бывает, – парировала Мирослава.

– То есть?

– Не зря же говорят, что журналистика – это одна из древнейших профессий.

Миндаугас только хмыкнул. И тут был объявлен первый номер стриптиза. На сцену выбежала сначала одна девушка, потом другая и следом третья. Все они были одеты в нечто блестящее и струящееся.

– По-моему, они изображают стрекоз, – предположила Мирослава.

– А, по-моему, марсианок, – шепнул ей Морис.

– Ладно, пусть будут марсианками. Ты полюбуйся на девушек, а я сосредоточусь на Лоскутове.

В итоге стриптиз оказался вполне приличным, под конец танца на танцовщицах даже остались какие-то тоненькие тряпочки. Потом появилась девушка, изображающая гейшу, она играла на музыкальном щипковом инструменте и даже пела.

– Ты не знаешь, что это за инструмент? – спросила Мирослава.

– По-моему, кото, – предположил Морис.

– Кото?

– Типа японская цитра.

В ответ Волгина только вздохнула. Она продолжала наблюдать за Лоскутовым и заметила, что он избегал употреблять спиртное. Было хорошо за полночь, когда он распрощался с друзьями и покинул клуб. Детективы проводили его до дома и отправились в «Приют туриста», радуясь тому, что эта гостиница впускала своих постояльцев и ночью.

На следующее утро повторилось все то же самое – Лоскутов отправился на работу, офис покидал только в обед. А вечером, заехав ненадолго домой, Иван, покинув свой двор, остановился возле роскошного особняка, в котором и скрылся. Но через полчаса вышел вместе с Валентиной Гурьяновой в сопровождении еще не старого осанистого мужчины с посеребренными висками. Мирослава узнала в нем Макара Ивановича Гурьянова, отца невесты Лоскутова. Он проводил пару до машины Ивана и долго смотрел им вслед.

– На этот раз я думаю, – сказала Мирослава, – они поедут в элитный поселок к дяде Лоскутова.

И она не ошиблась.

Удача улыбнулась детективам только на третий вечер. Сразу после работы Иван заскочил ненадолго домой, вышел из дома с сумкой, кинул ее на заднее сиденье и помчался в сторону городского парка.

– Кажется, он отправился на свидание, – обронил Морис.

– Нам остается только узнать с кем.

– А что, если у Лоскутова романтическое свидание с собственной невестой, – предположил Морис и увидел в зеркале ироническую улыбку на губах Мирославы.

Иван оставил машину на стоянке и заспешил к воротам парка. Детективы, благо Лоскутов их не знал, решили изображать влюбленную парочку и тоже проследовали в парк, где и увидели Ивана под руку с девушкой, пара шла по аллее, но это была не Валентина Гурьянова, а совсем другая девушка.

– А что, если они застрянут здесь надолго? – тихо спросил Морис.

– Придется составить им компанию.

– У меня складывается такое впечатление, что он ведет ее к холму, на котором была убита Панина, – голос Мориса прозвучал тревожно.

– Похоже на то, – согласилась Мирослава.

– Надеюсь, он не замыслил новое убийство?

– Надеюсь, что нет.

Стало уже совсем темно. И детективы могли позволить себе двигаться, чуть ли не наступая на пятки Ивану и его девушке.

– Вань, – проговорила незнакомка, – куда мы идем? Я видела это место в газете…

– Тихо, – проговорил, Иван, – мы не будем подниматься на холм, посидим на лугу за березами.

– Я боюсь.

– Тебе нечего бояться, Женечка, – ответил он ласково, – ты же со мной.

– Не будем мешать им, – Мирослава придержала Мориса за локоть, – пусть идут за свои березы.

Детективы присели на траву у основания холма.

– И все-таки странно, что он ее сюда привел, – сказал Морис.

– По-моему, Лоскутову это место хорошо знакомо.

– Похоже на то.

Влюбленные показались на тропинке спустя полтора часа и направились по направлению к выходу.

– Можно считать, что нам повезло. Я боялась, что они останутся здесь до утра.

Лоскутов поступил как джентльмен и не только довез девушку до ее дома, но и вошел с ней в подъезд и поднялся в квартиру. Что дало детективам возможность по загоревшемуся в окне свету отследить точное место жительства девушки по имени Женя. Квартиру возлюбленной Лоскутов покинул под утро. Все это время детективы оставались в машине и спали по очереди. Провожать Ивана на работу они не стали, поехали отдыхать в гостиницу.

– Мне непонятно одно, – сказал Морис, – если у девушки есть свободная квартира, то зачем Иван возил девушку в парк.

– За романтикой, – усмехнулась Мирослава.

– Какая может быть романтика в свидании поблизости от места убийства?

– У каждого свои прибамбасы.

– Завтра он, скорее всего, встретится с невестой.

– Пусть. Я все равно собираюсь навестить эту Женю утром.

– А что, если Иван опять заночует у нее?

– Надеюсь, что нет. Лоскутову нельзя рисковать, надолго оставляя свою невесту без внимания. Иначе она может заподозрить что-то неладное.

– Но если Лоскутов встречается с этой Женей, то он не мог встречаться еще и с Зосей.

– Кто его знает. Морис, знаешь что?!

– Что?

– Иди спать! Я устала до чертиков!

– Уже иду.

Глава 23

На следующий день в восемь часов утра детективы уже были во дворе дома девушки по имени Женя. Они решили, что поговорить с ней Мирославе лучше всего будет наедине. Поэтому Морис остался в машине, а Волгина направилась к подъезду и набрала номер квартиры на втором этаже. Когда мужской сердитый голос спросил: «Кто там?», Мирослава ответила равнодушно: «Почта». Дверь подъезда открылась. После чего детектив поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру, где жила девушка, с которой провел вечер и ночь Иван Лоскутов. После пары звонков дверь квартиры приоткрылась. На пороге в белом смешном халатике с опушкой на рукавах и по подолу появилась босая заспанная девушка. При этом стояла она на одной ноге, а второй пыталась почесать икру другой.

«Точь-в-точь юная цапля ранним утром на болоте», – подумала про себя с улыбкой Мирослава.

– Ой, вы кто? – спросила девушка.

– Я детектив, Мирослава Волгина, – ответила Мирослава и, не давая девушке опомниться и рассмотреть как следует ее удостоверение, легко потеснила хозяйку, – вы Евгения.

– Да, но…

– Покажите, пожалуйста, ваш паспорт.

– Да, пожалуйста, – недовольно ответила уже проснувшаяся девушка и прошла по коридору в комнату. Мирослава прошла следом за ней. Женя открыла ящик стенки в комнате, которая представляла собой гостиную, вынула из него свой паспорт и протянула Мирославе.

– Евгения Игнатьевна Попова, – вслух прочитала Мирослава. И спросила: – Вам двадцать лет?

– Там же указано!

– Совершенно верно. А где вы работаете?

– Какое это имеет значение?! – с вызовом спросила девушка.

– Возможно, никакого, – ответила Мирослава.

– В чем меня обвиняют?!

– Боже упаси! – улыбнулась Мирослава. – Мы всего лишь выясняем некоторые обстоятельства.

– Какие обстоятельства?

– Вашей жизни. И не только.

– Например?!

– Вчера вы встречались с Иваном Савельевичем Лоскутовым.

– Ну и что! Я свободная девушка! И встречаюсь, с кем хочу!

– Совершенно верно. Но Иван Лоскутов… не свободен.

– Он не женат.

– И тем не менее у него есть невеста, Валентина Макаровна Гурьянова.

– Она что, написала заявление в полицию? – глаза девушки округлились.

– Нет, я частный детектив.

– Частный? Вас, что же, нанял отец Гурьяновой? – Но тут в голову ей, видимо, пришла другая мысль, и она испуганно спросила: – Вы работаете по заданию дяди Ивана?

Мирослава ничего не ответила, но потом сказала:

– Вы и сами знаете, что никто из перечисленных вами людей не одобрит ваш роман с Иваном.

– Но разве я виновата?! – воскликнула девушка.

– Смотря в чем.

– В том, что я влюбилась в Ивана!

– А он в вас?

– И он в меня! Но я не отбивала его у невесты, – заторопилась Евгения, – он ее не любит и не хочет на ней жениться. До меня Ваня встречался с другой девушкой. Но оставил ее ради меня.

– Как звали эту девушку?

– Ваня не говорил.

– Вы давно с ним встречаетесь?

– Нет, всего полтора месяца и только один раз в неделю.

– Где вы познакомились?

– В «Романтике».

– Что это?

– Кафе, которое вечером работает как ресторан. А я там работаю официанткой. У нас с Ваней любовь с первого взгляда, – добавила девушка, и щеки ее окрасились в розовый цвет. Ее румянец на фоне белого халатика с его кружевной пеной делал девушку необыкновенно трогательной и милой. Даже Мирослава ею залюбовалась, хотя была абсолютно равнодушна к женской красоте, если только это не было полотном одного из величайших мастеров кисти.

– Евгения, вы ведь уже не ребенок, – проговорила Мирослава, глядя в светло-голубые, почти прозрачные глаза девушки, – и должны понимать, что ваш роман с богатым наследником, имеющим официальную невесту, в лучшем случае закончится разбитым сердцем. А в худшем разбитой головой.

– Что вы хотите сказать? – испуганно спросила девушка.

– Только то, что уже сказала. Если вы не хотите неприятностей, то завязывайте с Иваном.

– Но я люблю его! – на этот раз голос девушки прозвучал жалобно.

Мирослава пожала плечами и вложила в ладонь Евгении свою визитку.

– Узнайте, как звали предыдущую девушку Ивана, и позвоните мне.

– А если я откажусь?

– То скоро Лаврентий Гаврилович Кужель будет знать не только ваше имя, отчество, фамилию, адрес…

– Вы ничего не докажете! – выкрикнула с прежней запальчивостью Евгения.

– Вы не дослушали меня, – проговорила Мирослава бесстрастно, – почтенный дядя вашего возлюбленного будет иметь возможность любоваться вот этими чудесными фотографиями, – Мирослава бросила на диван несколько снимков, на которых Евгения узнала себя в объятиях Ивана.

– Но там было темно, – прошептали губы девушки.

– У детективов имеются чувствительные камеры, поэтому нет проблем.

– Но ведь это шантаж!

Мирослава пожала плечами.

– Разве я вымогаю у вас деньги?

– Нет, но…

– Всего лишь имя прежней девушки вашего возлюбленного.

– И вы вернете и снимки, и негативы? – быстро спросила Попова.

– Да.

– И, пожалуйста, ничего не говорите никому. Иначе дядя лишит его наследства.

– Не скажем. Но только это вам не поможет.

– Я вас не понимаю, – растерялась Евгения.

– Да что тут понимать. Раз вас выследили мы, то это легко могут сделать и другие.

– Но ведь никто не знает о том, что мы встречаемся!

– Кроме вашей подруги, – наобум обронила Мирослава.

– Но Катя не в счет, – тотчас ответила Евгения.

– И его друзья тоже не в счет, – продолжала блефовать Мирослава.

– Вы имеете в виду Сашу и Олега? Но они ведь давно дружат!

– И работают вместе?

– Только Саша. А Олег работает в компьютерном магазине «Восток».

– Вот видите, ваш возлюбленный совершенно не умеет держать язык за зубами.

– Что вы имеете в виду?

– Вы встречаетесь всего полтора месяца, а он уже успел разболтать о вас своим друзьям, а вам о них.

– Но я не знаю, говорил ли Ваня обо мне своим друзьям. А мне рассказал о них, потому что доверяет мне!

– Ну да, а его друзья и ваша подруга ведь тоже могут кому-то доверять.

Глаза Евгении стали круглыми, а потом наполнились слезами. Было видно, что подобные мысли не приходили девушке в голову.

– А как фамилия Саши? – как бы невзначай спросила Мирослава.

– Горелов, – всхлипнула Евгения.

Мирослава дотронулась до плеча девушки.

– Женя, успокойтесь. Слезами горю не поможешь.

– А чем ему поможешь?

– Оглянитесь вокруг, и вы увидите немало парней, более достойных вашей любви, чем Иван Лоскутов. Если вы будете встречаться с кем-то из них, то вам не придется прятаться и жить в ожидании неминуемой грозы.

– Но люблю-то я Ивана! – упрямо воскликнула Евгения.

– Ну что же, вашей жизнью распоряжаться вам самой. Но не забудьте позвонить мне, когда узнаете имя той, с кем ваш Иван встречался раньше.

– Не забуду, – насупившись, ответила Попова.

– До свидания.

– Лучше прощайте! – выкрикнула Евгения. Она не пошла провожать детектива, только бросила вдогонку: – Дверь захлопните!

– Хорошо.

Забравшись в салон «БМВ» и опустившись на пассажирское сиденье рядом с Морисом, Мирослава сказала:

– Думаю, что скоро мы узнаем имя девушки, с которой был не так давно близок Лоскутов. Пока же я узнала имя одного из дружков Ивана – Олег, а также имя и фамилию второго – Александр Горелов. Кстати, этот Горелов работает вместе с Иваном.

– А Олег?

– По словам Евгении, в компьютерном магазине «Восток».

– Там может работать не один Олег, – заметил Морис.

– Пожалуй, но не думаю, что все Олеги из этого магазина дружат с Иваном Лоскутовым.

– В стриптиз-клубе, кроме Ивана, было трое парней, – напомнил Морис.

– Вероятно, один из них не является его близким другом, или Иван не рассказал о нем Евгении по какой-то другой причине.

– А у девушки есть подружки?

– Есть. Некая Катя.

– А фамилия?

– Не стала спрашивать, чтобы не сильно настораживать ее. Как я поняла, эта Катя, как и сама Евгения, работает официанткой в кафе «Романтика».

– Я, конечно, не сноб, – вздохнул Морис, – но если исходить из того, что Иван встречался с Зосей, то как-то странно, что он поменял культурную девушку на смазливую официантку.

– Ты что, не допускаешь, что официантка тоже может быть культурной? – рассмеялась Мирослава.

– Не то, чтобы, – смутился Морис, – но все-таки не тот уровень.

Мирослава развеселилась еще больше.

– А тот, который он, это он, он тоже человек, невченый, но… зачем же?! Это ж ведь очень и очень!.. Если человек ученый, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.

– Думаете, что я такой невченый, что не смотрел «За двумя зайцами»? – хмыкнул Морис.

– Кто вас, европейцев, знает, – сладко промурлыкала Мирослава и стрельнула своими серо-зелеными глазами, которые в те моменты, когда она озорничала, наполнялись почти изумрудной яркостью.

– Куда теперь? – спросил Морис.

– Куда хочешь.

– То есть, в ожидании сообщения от Евгении, мы будем отдыхать?

– Точно.

– Тогда я отвезу вас на набережную. Здесь она, конечно, не 4,5 км, как в столице губернии, но тоже не маленькая, а мы еще ни разу не прошлись по ней как следует.

– Интересно, у них здесь на набережной в кафе есть ореховое мороженое?

– А вот сейчас мы это и узнаем, – Морис вывел автомобиль со двора и прибавил скорость.

Ореховое мороженое на набережной в наличии имелось. Вот только вместо часовни под старину почти в самом конце набережной, буквально в нескольких метрах от воды, стояла маленькая старенькая деревянная церквушка.

– Интересно, сколько ей лет? – спросила почему-то шепотом Мирослава.

– Не знаю, наверное, много, – так же тихо ответил Морис.

Они сидели на скамейке возле церкви, любовались видами Волги, скользящими по глади моторными лодками и неспешно движущимися баржами. Прошли мимо два прогулочных теплохода, и проскользнуло несколько «Омиков».

– Пойдем, – сказала Мирослава, поднимаясь со скамьи.

– Куда?

– Я вспомнила, что сегодня в Лучанске на Центральной площади ярмарка. Хотелось бы посмотреть, чем на ней торгуют.

На ярмарке они провели не менее двух часов. Купили местный творог, брынзу, ветчину, вяленую воблу и липовый мед.

– Когда мы все это съедим? – спросил Морис, устанавливая сумки в машину.

– А мы поделимся, – отозвалась Мирослава.

– С кем?

– Как с кем? – сделала она вид, что удивилась. – Сегодня как раз дежурит твой портье и мой официант!

– Совсем из головы вылетело! – хлопнул себя по лбу Морис! – Вот только как-то очень забавно, что они стали нашими. Вы не находите? – спросил он.

– Что же поделаешь, – ответила она, – если они в нас влюбились. – При этом лицо ее оставалось абсолютно непроницаемым. – Не отталкивать же хороших людей. – Но тут она не выдержала и рассмеялась. Морис расхохотался следом за ней.

Вернувшись в гостиницу, они разделили все продукты на три части. Первую оставили себе. Вторую Морис отнес портье и потом рассказал Мирославе, что парень буквально прослезился и настоял на том, чтобы он расписался на всех упаковках, где это только было возможно.

Официант не требовал от Мирославы автографов, но было видно, что он растроган и даже где-то счастлив. И взял с нее слово, что сегодня они будут ужинать в кафе «Приюта туриста».

– Ну вот, – сказала Волгина Миндаугасу, – сегодня мы с тобой, кажется, осчастливили всех, кого могли.

– Это уж точно. Пора осчастливить самих себя.

– До ужина я буду читать у себя в номере.

– Можно, я тоже останусь в вашем номере? – спросил Морис.

– И что ты, интересно, собираешься здесь делать? – прищурила глаза Мирослава.

– Сяду вон в то кресло, удобно вытяну ноги и буду читать.

– А чего тебе в своем номере не читается?

– С вами мне уютнее.

– Ладно уж, читай, – сжалилась она.

Ровно в семь они спустились в кафе. Официант, едва увидев их, бросился навстречу.

– Я для вас попридержал самый удобный столик, вот усаживайтесь, – и он убрал табличку занято со стола возле ажурной пальмы.

На этот раз официант даже не стал спрашивать, он просто уставил стол любимыми блюдами Мирославы и Мориса, чьи вкусы он успел изучить.

– Я все правильно угадал? – спросил он, вглядываясь в их лица.

– Вы просто гений! – восхитилась Мирослава. И официант расплылся в широкой улыбке.

И тут кто-то включил телевизор, висящий в углу, почти под самым потолком. Шли местные новости.

И вдруг мирное освещение будничной жизни города было прервано срочным сообщением: «Красная «Лада Приора» на полном ходу наехала на девушку, переходившую дорогу по зебре. Водитель с места происшествия скрылся, потерпевшая в тяжелом состоянии доставлена в городскую больницу».

Мирослава встала и быстро направилась к выходу из кафе. Морис задержался на минуту, чтобы оплатить ужин и поспешил следом за ней. Догнал он ее уже на лестнице. Они молча вошли в ее номер, и Волгина сразу же позвонила главному редактору «Лучанских новостей».

– Илья, здравствуйте, вы смотрели телевизор?

– Да, но нам известно больше. Потерпевшую зовут Евгения Попова. Она работает официанткой.

– В кафе «Романтика», – выдохнула Мирослава.

– Вы знакомы с ней? – быстро спросил Васин.

– Познакомились сегодня утром.

– Вот черт!

– Илья, вы не знаете, полиция еще не установила владельца сбившей ее машины?

– Пока, как они говорят, нет. Но надо бы на них надавить. Сейчас я еду в больницу. Если подъедете туда, возможно, нам что-то удастся узнать про ее самочувствие.

– Хорошо, мы сейчас выезжаем.

Глава 24

Когда детективы подъехали к городской больнице, машина Васина уже была на больничной стоянке. Закрыв «БМВ», они поспешили к зданию. Главный редактор был еще в вестибюле.

– Дозвонился до заведующего отделением, сейчас нам разрешат пройти. Надевайте халаты и бахилы, – он бросил им битком набитый полиэтиленовый пакет.

– Вы предусмотрительны, – похвалила Мирослава.

– У нас иначе нельзя, – отозвался главный редактор и стал натягивать бахилы.

Тем временем приоткрылась стеклянная дверь, и блондинка в белоснежном халате и медицинской шапочке сделала им знак рукой. Все трое поспешили к ней.

– Идите за мной, – сказала девушка, – только тихо. Нам на второй этаж, поднимемся по лестнице.

Все трое согласно закивали и гуськом последовали за девушкой. Никто из них не надеялся, что их пропустят в палату, тем более что пострадавшая находилась в реанимации. Было большой удачей, что с прибывшими согласился поговорить лечащий врач. Правда, ничего существенного он сказать не мог. Девушка по-прежнему находилась без сознания. Заслугу в быстром установлении личности девушки приписали Васину. Именно главный редактор «Лучанских новостей» с подачи Мирославы позвонил в полицию и больницу. Источник информации Илья Самсонович раскрывать отказался. Собственно, никто на этом и не настаивал. Позднее приехали родители девушки, которые все это время были на даче, телевизор не смотрели и о трагедии, произошедшей с дочерью, узнали от соседей.

Врач сказал, что от неминуемой смерти Евгению Попову спасло только чудо. И пояснил, что оно заключалось в одновременном совпадении двух обстоятельств. Первое – девушка вовремя заметила летящий на нее автомобиль и попыталась отскочить. Но это не спасло бы ее, если бы наезд произошел на другом участке дороги. Здесь же дорога шла по краю зеленого склона. Ограждение недавно разобрали, чтобы укрепить сам склон. И после того, как машина ударила девушку бампером, она покатилась вниз по склону. У преступника не было возможности наехать на нее второй раз, если наезд был умышленным. Детективы были в этом уверены. До поры до времени посчитали уместным сохранить свою информацию в тайне.

После больницы в том же составе они поехали в полицию. Илья Самсонович Васин был не последним человеком в городе, и ссориться с главным редактором «Лучанских новостей» ни у кого охоты не было. В том числе и у правоохранительных органов. Начальник полиции сразу сообщил им, что машина была угнана. Есть заявление от владельца машины.

– А сам автомобиль найден? – допытывался Васин.

– Да, – подтвердил начальник полиции, его бросили недалеко от места наезда. Сейчас он тщательно исследуется. Но пока данных нет.

– Данных нет или они не подлежат разглашению, – продолжал допытываться Васин.

– Их пока нет, – ответили ему, – прошло слишком мало времени, и мы тут не на метле летаем, – сердито добавил полицейский.

Чтобы избавиться от уже доставших его посетителей, начальник полиции, скрипя зубами, дал им адрес владельца автомобиля и облегченно вздохнул, когда за ними закрылась дверь.

Васин, не теряя времени даром, направился к владельцу автомобиля. Он звал с собой и детективов. Но те решили, что навряд ли владелец машины сможет сообщить что-то полезное для их расследования. Договорившись созвониться, Мирослава и Морис расстались с главным редактором, которого уже нетерпеливо поджидала съемочная группа местного телевидения.

Когда детективы остались вдвоем, Мирослава сказала Морису:

– По-моему, самое время навестить Ивана Лоскутова.

– Я сомневаюсь, что он будет нам рад.

– Ничего не поделаешь. Попытка не пытка. К тому же я должна увидеть или хотя бы услышать по домофону, если он не откроет нам дверь, его реакцию на происшествие с Поповой.

– Ну что ж, наверное, вы правы, – согласился Морис.

– Знаешь, – проговорила Мирослава, – я понимаю, что это бред, но все-таки меня мучает мысль, не мог ли Иван узнать о моем посещении Жени.

– Вы что же, думаете, что парень мог так все оперативно разнюхать и решить избавиться от девушки? – удивился Морис.

– Я, конечно, понимаю, что это маловероятно, но червячок сомнения все-таки исподволь точит мое сердце.

– Лично я в это не верю.

– Спасибо.

– За что?!

– За то, что утешаешь.

– Пустяки, – пожал он плечами.

– Не скажи. К тому же я предупреждала Евгению, что ее связь с Лоскутовым может привести к печальным последствиям. И вот, как в воду глядела.

– В общем-то она сама должна была понять это.

– Как видишь, не поняла.

И после паузы заметила:

– Наверное, не зря говорят, что любовь слепа.

Он внимательно посмотрел на нее в зеркало, но не проронил в ответ ни звука. К дому Лоскутова детективы подъехали в первом часу ночи и убедились в том, что домофон Ивана отключен.

– Ты можешь допустить, что Лоскутов не смотрел новости и не знает, что случилось с Женей?

Морис подумал и ответил:

– Могу, но с натяжкой. Может, его вообще нет дома.

– Так, – сказала Мирослава, – я ложусь спать.

– Где?!

– Здесь, – она перебралась на заднее сиденье, устроилась поудобнее и сказала: – Разбудишь меня через два часа.

– Зачем?

– Что значит, зачем?! Я буду дежурить, ты будешь спать.

– А… – улыбнулся он.

Мирославу Морис разбудил около пяти часов утра. Она посмотрела на часы и проворчала:

– Ты чего меня так долго не будил?

– Мне не хотелось спать.

– Но теперь иди все-таки поспи.

Они поменялись местами. Мирослава разбудила Мориса в семь часов. В восемь из подъезда вышел Лоскутов, и Волгина кинулась к нему.

– Здравствуйте, Иван Савельевич!

– Кто вы? Я вас не знаю.

– Я Мирослава Волгина. Частный детектив.

– Чего вам от меня надо?

– Вчера была сбита на зебре Евгения Попова.

– Насмерть? – вырвалось у него прежде, чем он успел сообразить.

– Нет, она жива и лежит в реанимации городской больницы.

Успевший к этому времени взять себя в руки Лоскутов буркнул:

– Я не знаю никакой Евгении Поповой.

– Позавчера вы встретились с нею в городском парке, потом поехали к ней домой, и остались там до утра.

– Ложь!

– А раньше в этом парке вы встречались с Зосей Паниной.

Лоскутов обошел Волгину и стремглав бросился к своей машине.

– Я советую вам навестить Женю в больнице, – крикнула она ему вдогонку. Но он уже забрался в салон своего автомобиля и умчался прочь.

– А что, – сказал Морис, – у Лоскутова был мотив избавиться от обеих девушек.

– Это так и одновременно нет.

– Почему нет-то?

– Если Иван такой любвеобильный, то сколько же девушек ему придется ухлопать…

– Судя по всему, с Зосей он встречался долго…

– Скорее всего, если с ней встречался именно он. Ведь Шатрова не говорила, что Зося была накануне расстроена. Получается, что никто ее не бросал.

– В то же время она подозревала, что девушка рассталась с возлюбленным.

Мирослава вздохнула.

– А если Лоскутов, не сообщив Зосе о разрыве, начал встречаться с Женей?

– Как вариант, такое возможно.

– Вы думаете, что сейчас он отправился на работу?

– Я почти уверена в этом.

– Поедем за ним?

– Нет. Он нам пока не нужен. Давай заглянем в кафе «Романтика» и попробуем там отыскать подругу Евгении Катю.

Как и говорила Женя Попова, «Романтика» работала днем как обычное кафе. Хотя, может быть, и не совсем обычное. На окнах висели трехцветные занавески, сшитые из розовой, голубой и зеленой ткани. Такими же были скатерти на столиках. И на каждом из них в вазе в виде стеклянного кувшинчика стояли васильки и ромашки. Самым удивительным было то, что у противоположной бару стены находился огромный аквариум, в котором между водных растений и кудрявых водорослей плавали рыбки трех цветов: розового, голубого и зеленого.

– Хм, – издал Морис неопределенный звук, обозначающий то ли недоумение, то ли иронию.

– У каждого свой стиль, – заключила Мирослава.

Чтобы не привлекать внимания, детективы присели за столик и заказали еду. А когда пришло время расплачиваться, Мирослава невзначай спросила официанта:

– А где же Катя?

– Какая Катя?

– Ну, подружка Жени Поповой.

– А разве вы ничего не знаете? – удивился официант.

– А мы должны что-то знать?

– Конечно! Вчера во всех местных новостях показывали! Женьку сбила машина!

– Да. А при чем здесь Катя?

– Как при чем? Вы же сами сказали, что она Женькина подруга. Так Катька с утра отпросилась у директора и умчалась в больницу.

– Действительно, – обронила Мирослава, – я как-то об этом не подумала. Спасибо.

Официант в ответ снисходительно улыбнулся и почему-то подмигнул Морису, давая понять, мол, женщины, что с них возьмешь.

– И где мы теперь будем искать Катю? Почему вы не спросили ее фамилию?

– Начну отвечать на твои вопросы с конца – не спросила фамилию, чтобы не взбаламутить их пока еще тихий аквариум. А искать Катю мы будем в больнице.

– Не сердитесь, – едва заметно улыбнулся Морис, – я это просто к тому, что навряд ли девушку пропустят в реанимацию.

– Навряд ли, – согласилась Мирослава.

– Вы думаете, что она будет топтаться в вестибюле?

– Я бы на ее месте присела где-нибудь в больничном саду и попыталась прорваться к лечащему врачу в послеобеденное время, когда пойдет основной поток посетителей.

Мирослава оказалась права, недалеко от входа на лавочке под липой они увидели худенькую черноволосую девушку, которая тихо всхлипывала и то и дело подносила к носу белый батистовый платочек в красный горошек, не иначе как бабушкин подарок.

– Здравствуйте, Катя, – сказала Мирослава, когда они подошли к лавочке.

Девушка подняла на нее глаза и изумилась:

– Откуда вы меня знаете?

– Мне о вас Женя рассказывала.

– Женя? – повторила она, ничего не понимая. – Но когда и зачем?

– Вчера, – вздохнула Мирослава и спросила, – разрешите нам присесть?

– Лавочка-то не моя, – ответила она и только тут заметила Мориса, густо покраснев при этом. А уж когда Миндаугас сел возле нее, она вообще утратила дар речи.

– Катя, – перевела ее внимание на себя Мирослава, присевшая с другой стороны, – нам нужно с вами поговорить. Мы детективы. Я Мирослава Волгина, это мой партнер Морис Миндаугас.

– Морис Миндаугас? – пролепетала девушка. – Мне очень приятно. – И спохватилась: – Вы из полиции.

– Нет, мы частные детективы.

– Неужели вас Женя наняла? – вырвалось у Кати изумленно.

– Нет-нет. Мы работаем над другим делом, и просто так получилось, что человек, который нас заинтересовал, встречается с вашей подругой.

– Ванька!? – и не дожидаясь ответа на свой вопрос выкрикнула в сердцах. – Чтоб он провалился в тартарары!

– Отчего же вы с ним так сурово?

– А вы сами подумайте! Ведь он Женьке не пара! Заморочил ей голову и вьет из девчонки веревки! А ведь у этого гада невеста есть! Вы не знали?!

– Ну отчего же, мы о Валентине Гурьяновой осведомлены.

– Вот! Я сразу сказала Жене, что ее роман добром не кончится, – и слезы снова в два ручья потекли из глаз девушки.

Морис молча поднялся и куда-то ушел. Вернулся он с бутылкой минеральной воды и одноразовым стаканчиком.

– Вот, выпейте, – протянул он стаканчик, наполненный водой, девушке.

– Спасибо, – она снова покраснела, взяла из его рук воду, выпила ее и решительно тряхнула головой, видимо прогоняя исходившую от Миндаугаса опасность. Ведь, по мнению таких разумных девушек, как Катя, и Морис Миндаугас не мог быть им парой. И с этим заключением трудно поспорить.

– Значит, вы предупреждали Женю, а она вас не послушалась? – уточнила Мирослава.

– Не послушалась, – Катя покачала головой и вытерла глаза и нос платочком.

– Катя, а о том, что Женя встречается с богатым наследником, знали только вы?

– Какой там, – отмахнулась Катя, – Женька всем разболтала, хотя Ванька, по ее же словам, просил держать язык за зубами.

– Понятно. А вы не имеете предположения, кто мог умышленно сбить ее?

– Да что же тут неясного?! – удивилась девушка, – Ванька и сбил!

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы убить сразу двух зайцев!

– Двух?

– Ну да, заставить Женьку замолчать и избавиться от нее окончательно.

– Но ведь информация, по вашим словам, и так уже разошлась, – осторожно заметила Мирослава.

– Мало ли, что трепала официантка, – сказала Катя. – Если бы Женька исчезла, то все сразу бы забыли и о ней, и о ее словах. Тем более их и так-то практически никто всерьез не воспринимал.

– То есть Жене не верили?

– Нет, конечно. Одна я знала, что это правда.

– А почему вы поверили ей?

– Потому что я хорошо знаю Женьку. Она хоть и болтушка, но не врушка. И потом, я видела их вместе.

– Где?

– Возле парка. Женя специально меня взяла с собой, чтобы я увидела их вместе собственными глазами. Я даже сфоткала их, когда Лоскутов обнял Женьку и поцеловал.

– А он вас не заметил?

– Нет, я за деревом спряталась. А потом, как мы и договаривались с Женей, взяла такси и сразу уехала домой.

– Катя, – сказала Мирослава, – вам лучше пойти домой. Я сомневаюсь, что вас пустят в ближайшие дни к подруге.

– А что же мне делать? – жалобно спросила девушка.

– Вы знаете домашний адрес Жени?

– Конечно. Но там сейчас никого нет. Родители на даче. А дача у них в глухомани.

– Не в такой уж и глухомани, – невольно улыбнулась Мирослава, – они узнали о том, что случилось с их дочерью, и уже вчера были здесь. Сейчас, наверняка, кто-нибудь из них дома.

– Вы уверены? – недоверчиво спросила девушка.

– Гарантию я вам дать не могу, но, думаю, что кто-то из родителей дома. Скорее всего, отец. Вы с ним знакомы?

– С Игнатием Леонидовичем?

Мирослава не знала, как отчество отца Поповой, но на всякий случай кивнула.

– Конечно, я с ним хорошо знакома.

– Так вот и поезжайте. Впрочем, давайте мы вас довезем.

– Вы на машине? – простодушно спросила Катя.

Мирослава улыбнулась.

– Да мы приехали на машине.

То, как девушка проворно вскочила со скамейки, даже слегка удивило детективов. Но, дойдя до стоянки, она растерянно остановилась. А потом, неизвестно почему, направилась к серебристой, далеко не новой «Ладе».

– Вы куда? – окликнул ее Морис.

– А разве это не ваша, – начала она, но умолкла на полуфразе, заметно смутившись, – извините.

– Ничего, – Морис взял ее за руку и подвел к «БМВ» и открыл перед ней заднюю дверь, – садитесь, пожалуйста.

Она посмотрела на него удивленно и зачарованно одновременно и покорно скользнула в салон. Когда они выехали на шоссе, Катя тихо сказала:

– Я сейчас объясню вам, как добраться до дома Жени.

– Не надо, – мягко ответила Мирослава, – мы были там вчера.

– Ах, да, вы же говорили мне, что разговаривали с Женей, просто я не думала, что это было у нее дома.

Глава 25

Высадив девушку у подъезда, детективы подождали, пока Катя наберет номер квартиры на домофоне. Вскоре они услышали, что девушка с кем-то разговаривает, после чего дверь подъезда открылась. Затем автомобиль детективов попятился обратно, развернулся и выехал со двора.

– Итак, – сказала Мирослава, – о романе Кати с Иваном знали многие.

– Иван-то оказался дурак, – сердито проговорил Морис.

– Типа того, – согласилась Мирослава, – на этот раз он выбрал слишком разговорчивую девушку. В отличие от Зоси, она не стала скрывать своих отношений с ним.

– Вы все еще уверены, что Иван и с Зосей встречался?

Она кивнула.

– Но почему девушка никому о нем не рассказывала?

– Потому что Лоскутов попросил ее об этом.

– То есть вы не верите, что Евгению он просил держать язык за зубами?

– Думаю, что просил, тем более что об этом нам сказала Катя со слов Жени, – улыбнулась Мирослава.

– Но просчитался.

– Угу.

– Однако, если следовать вашей непонятной логике, Зосю он убил, несмотря на то, что она молчала.

– Я не говорила, что Зосю убил Иван.

– Кому же это еще, по-вашему, было нужно?

– Скоро мы это узнаем.

– Дай-то бог.

В это время зазвонил сотовый Мирославы.

– Да, Илья, – отозвалась она и включила громкую связь.

– Только что по подозрению в наезде на Евгению Попову задержан Иван Лоскутов, – прозвучал голос главного редактора «Лучанских новостей» Ильи Васина.

– С чего бы это? – осторожно спросила Мирослава.

– Им поступил анонимный звонок с наводкой на Лоскутова.

– С каких это пор полиция так внимательно стала относиться к анонимным звонкам?

– Не забывайте, что на их шее еще висит нераскрытое убийство Зоси Паниной.

– По-моему, оно их не слишком-то и беспокоило.

– Вероятно, что-то изменилось. Может быть, аноним сообщил им, что убийство одной девушки и наезд на другую связаны между собой.

– Интересно, кто это у нас такой осведомленный, – задумчиво обронила Мирослава.

– Чего не знаю, того не знаю, – с явным сожалением ответил Васин, – но мне самому кажется, что у Лоскутова был мотив избавиться от обеих девушек.

– Если даже Иван был знаком с обеими девушками, это еще не делает его убийцей.

– Угу. Но только они нашли в угнанной машине пачку сигарет с отпечатками Ивана и его волос на сиденье.

– Странно все это…

– Что именно?

– Анонимный звонок и оперативность вашей полиции.

Васин хмыкнул:

– Вот и Кружель брызгает слюной.

– Так и дядю успели оповестить?

– Только это сделала не полиция.

– Еще интереснее.

– А что говорит сам Иван?

– Он клянется, что был в это время дома, никакую машину не угонял и вообще он не курит. Но объяснить, как отпечатки его пальцев оказались на пачке с сигаретами, Лоскутов не может.

– И это все?

– Все. Расследованием занимается Михаил Савельевич Сотников. В Лучанске он слывет неподкупным служакой. И у меня нет к нему подходов, – вздохнул Васин.

– А дело Зоси Паниной заберут у Вахлакова и объединят с наездом на Попову?

– Пока такой информации нет.

– Илья, спасибо, что позвонили.

– Спасибо на хлеб не намажешь, – хмыкнул Васин. – Надеюсь, что и вы будете делиться со мной информацией.

– Мы постараемся…

– Если вы опасаетесь, что я раньше времени опубликую информацию, которая не должна просачиваться в прессу, то…

– Я вам полностью доверяю, – проговорила Мирослава.

– Дай-то бог, – отозвался Васин и отключился.

– И что все это значит? – спросил Морис.

– Ты знаешь, меня тоже интересует ответ на этот вопрос.

Морис хмыкнул.

– Больше всего меня озадачило, почему подбросили именно пачку с сигаретами, если известно, что Лоскутов не курит.

– Может быть, тот, кто подбросил пачку, не знал этого. Или подбросить что-то другое не удалось. Знаешь, надо бы встретиться с друзьями Лоскутова.

– Не мешало бы.

– Начнем с Александра Горелова, он работает вместе с Лоскутовым.

– А я бы начал с Олега Демьяненкова, – сказал Морис и пояснил: – До него в компьютерном магазине «Восток» нам добраться легче. Если нам удастся поладить с ним, то можно будет попросить его устроить встречу с остальными. Там ведь был еще и третий…

– Хорошо, давай сделаем так, как сказал ты, – согласилась Мирослава.

Если Олега Демьяненкова и удивил их приход, то он не подал вида и согласился выслушать их. Парень что-то тихо сказал своему напарнику и предложил выйти на улицу. Чтобы не светиться прямо перед магазином, они зашли в соседний дворик и сели на лавочку.

– Я весь во внимании, – тихо сказал Олег.

– Как вы уже поняли, мы частные детективы и не имеем отношения к полиции.

– Это я понял. Но почему вы интересуетесь Ваней?

– Вашему другу предъявлено обвинение в попытке убийства своей возлюбленной.

– Какой еще возлюбленной?

– Евгении Поповой.

Олег нахмурился и замолчал.

– Только не говорите, что друг ничего вам о ней не рассказывал.

– Ну, была у него такая официанточка, – нехотя признал парень.

– И Лоскутов решил ее убить?

– Бред какой-то!

– Так считаем не мы, а полиция.

– Он что ее застрелил, зарезал?

– Нет, сбил на угнанной машине. Об этом и в новостях говорили.

– Но это же чушь! Мало ли кто наехал на девушку на угнанной машине!

– Готова с вами согласиться. Но у полиции имеются доказательства.

– Какие?

– Его отпечатки на пачке сигарет, которую он забыл в угнанном автомобиле.

– Ванька не курит!

– Тем не менее, пачка сигарет в машине найдена и на ней отпечатки пальцев вашего друга.

Олег задумался, а потом сказал:

– Я ничего не понимаю.

– До официантки у вашего друга была другая девушка?

– Была, – нехотя признал Демьяненков.

– Он с ней расстался ради Евгении?

– Нет, конечно!

– Вы хотите сказать, что Лоскутов встречался с двумя девушками сразу?

– Не совсем так…

– То есть?

– Ту девушку звали Зосей, – вздохнул Олег. – Ванька был по-серьезному в нее влюблен. Это была очень порядочная девушка.

– Кто знал о романе Ивана с Зосей?

– Я и Сашка. Но мы никому!

– Однако ж…

– Да! – выкрикнул парень. – Ваньке показалось, что его официальная невеста стала догадываться, что он ей, как бы это помягче сказать, – Демьяненков защелкал пальцами в воздухе, – не верен ей. И тогда Иван и Зося решили прекратить на время встречи.

– И тут ему подвернулась Евгения? – усмехнулась Мирослава.

– Типа того, – вздохнул Олег, – Ванька ходок и не устоял. Но с Женькой у него ничего серьезного не намечалось.

– А с Зосей?

– Если честно, он хотел на ней жениться.

– А как же его невеста?

Демьяненков закатил глаза.

– Ваньку от нее тошнило! Но дядя уперся рогом и хотел во что бы то ни стало женить Ваньку на этой маньячке!

– Почему маньячке? – удивилась Волгина.

– Потому, что она ему прохода не давала. Просто душила своим вниманием. Будь ее воля, она бы заточила Ваньку в башню и насиловала двадцать четыре часа в сутки.

– И поделом ему! – вырвалось у Мирославы.

– Что? – удивился Демьяненков.

– Ничего! Мысли вслух.

– Но Ванька никого не убивал. Это явная подстава.

– Кто же мог его подставить?

– Да хоть бы отец Вальки. Он за свою доченьку готов порвать кого угодно в клочья и, если ему стало известно, что Иван не только воротит от нее нос, но и изменяет ей направо и налево, он мог захотеть отомстить ему по-крупному.

– Но полиция…

– Да ладно, – отмахнулся Демьяненков, не скрывая сарказма, – вы в первый раз, что ли, замужем…

– Вообще-то не была ни разу.

– Да? – Олег посмотрел на нее заинтересованным взглядом, но тут же заметил ледяной взгляд Мориса и продолжил: – Я гипотетически. В том смысле, что в полиции все замазано. Что стоило Гурьянову уронить там горшочек с топленым маслом…

Мирослава не стала уточнять, почему именно с топленым. Вместо этого она спросила:

– А что, у Лаврентия Гавриловича нет денег на масло? Он тоже мог его там уронить.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Если Кужель поверит, что Иван причастен к убийству и наезду, то отвернется от племянника.

– Даже так?

Демьяненков пожал плечами.

– А вы, значит, уверены, что Лоскутова подставили?

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

– Вы говорите, что Иван не курит?

Олег помотал головой.

– Но где-то же он дотронулся до пачки сигарет?

– Ума не приложу, где…

– А вы приложите, если, конечно, собираетесь спасти своего друга.

– Но как?!

– Вспоминайте, где Иван любил бывать.

– Мы везде ходили втроем.

– А в стриптиз-клубе вы были вчетвером.

Демьяненков посмотрел на нее с удивлением во взгляде, которое потом сменилось уважением, и пояснил:

– Четвертым был Сашкин брат. Он приезжал к нему на два дня в гости. Мы, собственно, ради него и потащились в этот клуб.

– Брат Александра тоже ходок? – спросила Мирослава насмешливо.

– Да нет, – отмахнулся Олег, – просто мы решили перед ним выпендриться.

– В этом клубе сигареты есть?

– Есть. Но на нашем столике их не было, и Сашка никуда не отходил.

– Где вы еще бывали?

Демьяненков начал вспоминать все увеселительные заведения, и всякий раз качал головой:

– Мы никогда не заказывали сигарет. Ведь никто из нас не курит.

– Ваш друг мог где-то случайно дотронуться до пачки с сигаретами.

– Чтобы случайно до чего-то дотронуться, это что-то должно быть в пределах досягаемости.

– Вы же не следили за ним!

– Не следил, но все равно заметил бы эту чертову пачку!

– Может, он ходил куда-то без вас?

– Может… Позвоню-ка я Сашке. Пусть приедет и тоже голову поломает.

– Звоните.

Горелов подкатил через полчаса. Олег встретил его возле входа в магазин и привел на лавочку, на которой остались сидеть детективы. Было видно, что по пути Демьяненков успел ввести своего друга в курс дела. Друзья еще некоторое время пытались вспомнить места, где мог бывать Лоскутов без них. Олег предположил, что такие могут находиться на окраине города или даже за его чертой, и в них Иван водил своих девушек в надежде не попасться на глаза знакомым.

– Нет, – покачал головой Александр, – риск напороться на кого-то из знакомых сохранялся и там, ведь наш городок невелик. Именно поэтому все встречи с возлюбленными у Ваньки проходили в укромных уголках парка.

– В парке не продают сигарет, – напомнила Мирослава.

– Это да, – согласился Горелов и вдруг закричал: – Вспомнил! Я вспомнил!

Взгляды остальных присутствующих сошлись на нем.

– В сотне метров от дома Ваньки есть маленький бар «Кукушонок». И он часто заходил в него выпить чего-нибудь, просто посидеть с чашечкой кофе.

– Там подают кофе?

– Да, и очень даже неплохой. Я в этом «Кукушонке» всего пару раз был.

– А почему так странно называется бар?

– Из-за здания. Оно неказистое, странной постройки, вытянутое вверх и покрыто пестрой облицовочной плиткой. Сначала название дали то ли в шутку, то ли в насмешку, а оно так и прижилось. Теперь на вывеске изображен кукушонок, только что вылупившийся из яйца.

– А кроме вас кто-нибудь знает о привычке Лоскутова туда заходить?

Горелов пожал плечами.

– Навряд ли… – прокомментировал Демьяненков, – ведь даже я об этом не знал.

– Хорошо, – сказала Мирослава, – в любом случае, нам надо побывать в этом баре. Назовите адрес.

– Я сейчас покажу вам на карте, – сказал Горелов и вытащил сотовый. Некоторое время детективы внимательно изучали расположение бара на карте.

– Найдете? – спросил Олег.

– Думаю, да, – ответил Морис.

– Сейчас бар работает? – спросила Мирослава.

– Да, «Кукушонок» открыт с десяти утра до полуночи. Но заполняется посетителями он после шести вечера.

Мирослава подумала, что им как раз и не надо, чтобы в баре была толпа. Распрощавшись с друзьями, детективы отправились в «Кукушонок». Правда, на стоянке произошла небольшая заминка, их окликнули друзья Лоскутова, и им пришлось остановиться.

– Тут такое дело, – сказал Горелов и почесал в затылке, – мы посоветовались с Олегом и, – он замолчал. Демьяненков толкнул друга в бок и продолжил сам:

– Короче, мы готовы нанять вас.

– У нас уже есть клиент.

– Ну, типа того, – опять заговорил Александр, – вы же будете и Ванькой попутно заниматься.

– Не попутно, а напрямую.

– Ну так вот, если вы его вытащите из этого, – он опомнился и заменил слово, которое уже готово было сорваться с его языка на более приличное, – дела, так мы готовы раскошелиться и выделить вам премию. Так ведь, Олег?

– Совершенно верно, – проговорил тот, силясь придать лицу солидность.

– Ладно, мы учтем ваше предложение, – улыбнулась Мирослава, и детективы сели в автомобиль.

– Нужна им наша премия, – успели они услышать, – смотри, какая у них крутая тачка.

– Может, Кужель раскошелится?

Глава 26

Бар «Кукушонок» детективы отыскали быстро. И к их удовлетворению, там находилось всего двое мужчин. Они сидели за столиком и пили пиво, время от времени перекидываясь несколькими словами.

Бармен скучал за стойкой, старательно протирая стаканы. Детективы подошли к стойке и к неудовольствию бармена заказали всего два безалкогольных коктейля. Но тут Мирослава достала крупную купюру и, задумчиво переводя взгляд с лица бармена на купюру и обратно, проговорила равнодушно:

– Поговорить бы надо…

– Всегда рад потолковать с красивой девушкой, – с готовностью ответил бармен.

Морис усмехнулся, и бармен, покосившись на него краем глаза, добавил:

– И с ее приятелем тоже.

– Скажите, вам знаком Иван Лоскутов?

– Мы вообще-то тут фамилиями не интересуемся… – осторожно ответил бармен.

Мирослава достала телефон и показала бармену изображение Лоскутова.

– Да, этот парень бывает у нас часто.

– Один?

– Практически всегда один.

– А вы не помните, был ли он у вас, – Мирослава назвала день и время наезда на Попову.

Бармен задумался, а потом покачал головой.

– Нет, не помню.

– Как я вижу, у вас большой выбор сигарет. Не скажете, как часто их покупал Иван?

– Он никогда их не покупал, – уверенно ответил бармен.

– Вы хорошо это помните?

– А что тут помнить-то, – усмехнулся бармен, – если он их не покупал. Он и не курит.

– Откуда вы знаете?

– Профессиональная наблюдательность.

– Может, он их покупал кому-то?

Бармен снова покачал головой.

– Сигарет он не покупал, хоть на кусочки меня режьте.

– Резать не будем, – улыбнулась Мирослава, поигрывая купюрой, – но, может быть, вы видели, как он брал пачки в руки.

Бармен снова задумался, подергал себя за мочку правого уха и проговорил:

– В один из вечеров он был какой-то странный.

– Странный?

– Да, рассеянный какой-то и встревоженный. Я обратил внимание, потому как он очень уж суетился, хватал все подряд – спички, сигареты – и бросал на место. Платил только за выпивку. Даже кофе не заказал. Хотя обычно он пил именно кофе.

– А после него кто-нибудь подходил к бару?

– Естественно.

– Вы, конечно, не помните, кто.

– Так тьма народу.

– А не было ли среди них женщин?

– И женщины были.

– Красивые?

– В основном да. Не очень была лишь одна. Она привлекла мое внимание тем, что у нее был сломанный ноготь.

– Это что запрещено в вашем баре?

– Нет, просто обычно дамы и девицы у нас ухоженные.

– Она что-то покупала?

– Колу.

– И все?

– Вроде все.

– А не могла она стащить у вас пачку сигарет, не заплатив?

– Исключено.

– А до или после нее, кто-нибудь покупал у вас сигареты?

– Иван Кудрявый.

– Кто это?

– Местный уличный музыкант.

– Где нам его найти?

– Он приходит сюда каждый вечер часов в восемь.

– Спасибо. Если мы придем, вы покажете нам его?

– Запросто.

Мирослава положила на стойку купюру, и бармен тотчас накрыл ее ладонью. Оставшийся день детективы провели в городском парке Лучанска. Они сидели под густыми ветвями деревьев и вслушивались в тишину, нарушаемую шумом листвы и редкими вскриками птиц. Им обоим почему-то казалось, что старый парк может о многом поведать и подсказать, как действовать дальше.

Пообедали они прихваченными с собой бутербродами, которые запили чаем из термоса. Мирославе хотелось попробовать воду из ручья, но Морис был категорически против. Его не убедило даже наличие тихо булькающих родничков. И Мирослава с улыбкой подчинилась. Уже позднее он подумал о том, что она вовсе и не собиралась пить воду из ручья, просто-напросто разыграла его, и он попался на удочку.

Вечером они вернулись в «Кукушонок». В баре уже было много народу, но бармен узнал их, едва они вошли, и подмигнул, мол, подождите.

Детективы сели за столик и через некоторое время к ним подошел официант, поставил перед ними две пивные кружки, которое они, естественно, не заказывали. Мирослава осторожно приподняла одну из них, там ничего не было. Зато ко дну второй кружки была прилеплена коротенькая записка: «Он сидит у окна за вторым столиком». Мирослава скатала записку в шарик и засунула в карман брюк. Потом приподняла кружку с пивом и сделала вид, что пьет. Краем глаза она посмотрела на парня, сидящего за вторым столиком у окна. Он был на самом деле кудрявым, как барашек. Вид у него был печальный. Он не сводил взгляда от своей опустевшей кружки. Мирослава взяла свою кружку и направилась к его столику.

– Добрый вечер, – сказала она, усаживаясь на свободный стул.

– С чего вы взяли, что он добрый? – невесело спросил парень.

– Хотя бы с того, что я решила угостить вас пивом.

– С чего бы? – осторожно спросил он, но, тем не менее, сразу заграбастал кружку и принялся жадно пить.

– С тайным умыслом, – проговорила она.

– Чего? – он захлебнулся пивом и закашлялся.

– Вы спросили, с чего бы я решила вас угостить пивом, а я ответила, что с тайным умыслом, – дружелюбно улыбнулась Мирослава.

– Ага, понял, – кивнул Кудрявый, – вам чего-то от меня нужно?

– Точно.

– И чего?

– Вспомнить.

– Вспомнить? – изумился он.

– Да, вспомнить недавний вечер в баре.

– Какой еще вечер?

– Ваня, вы нетерпеливы, прямо как Ванька мокрый.

– Какой еще Ванька? – окончательно запутался он.

– Цветок такой.

– Цветок?

– Ага. Но вы сосредоточьтесь на последних вечерах, во время которых вы посещали бар.

– Зачем?

– Чтобы заработать денежку, – Мирослава положила на стол купюру и по блеску, появившемуся в глазах Кудрявого, догадалась, что он подсчитывает, сколько кружек пива сможет купить на эти деньги.

– Говорите, чего вспомнить-то, – проговорил он и облизал губы.

– Кто-нибудь недавно в этом баре просил вас купить пачку сигарет?

– Ну, – ответил Иван, – просила одна девица.

– Какая девица?

– Которая стояла со мной рядом.

– Она стояла в очереди за вами?

– Нет, она стояла рядом с очередью, хотела влезть, но кто ее пустит.

– И она, чтобы не нарушать общественного спокойствия просто попросила вас сделать ей одолжение.

– Чего она попросила? – набычился Иван.

– Вот вы мне об этом и расскажите, – Мирослава пошелестела купюрой.

– Короче, ничего неприличного эта девица у меня не просила, и я не знаю, на что вы намекаете. Она просто попросила купить сигареты и указала, какую именно пачку.

– В этой пачке было что-то особенное?

– Ничего особенного в ней не было. Пачка, как пачка. К тому же слегка примятая, словно ее уже кто-то тискал в руках, но потом почему-то не купил.

– И вы выполнили ее просьбу?

– Выполнил, купил ей сигареты. Потом, когда мы отошли, она мне сунула деньги, там было вдвое больше, чем они стоили.

– И вас это не удивило?

– А чему удивлять-то, – пожал плечами Кудрявый, – просто девица, видно, балованная, стоять не захотела. А вечером в «Кукушонке» всегда много народу.

– И долго бы ей пришлось стоять?

– Минут десять.

– Не так уж и много.

– Я же вам говорю, что девица балованная. Таким надо все и сразу. Они и минуты ждать не хотят. Так я могу получить деньги? – спросил Кудрявый, не отрывая взгляда от купюры.

– Да, конечно. Только взгляните, пожалуйста, – Мирослава показала Ивану в телефоне фотографии разных девушек и спросила: – Той девушки среди них нет?

– Как, то есть, нет? – возмутился Кудрявый и ткнул пальцем в фотографию Валентины Гурьяновой.

– Вы уверены, что это она? – спросила Мирослава, отдавая парню деньги.

– Я еще в своем уме, – обиделся он и, зажав в руке купюру, добавил: – Она это, она, не сомневайтесь.

– Спасибо вам, Ваня.

В это время к столику подошел Морис и поставил перед Кудрявым кружку с пивом.

– О! – обрадовался парень. – А вечер-то сегодня и впрямь добрый, – и он дурашливо поклонился: – Спасибо, господа.

Детективы рассмеялись и покинули бар.

– И куда теперь? – спросил Морис.

– В полицию!

– Не рановато?

– В самый раз. Хотя сначала мне надо созвониться с Юрием Евгеньевичем Вахлаковым.

– С кем, с кем? – изумился Морис.

– Ты что, забыл, что дело Паниной по-прежнему висит на нем. И только он может свести меня с Михаилом Савельевичем Сотниковым, который занимается расследованием наезда на Попову.

– Вы хотите принудить Вахлакова к сотрудничеству?

– А что еще нам остается делать? – пожала плечами Мирослава.

– А если он…

– Не откажется, – перебила Мирослава.

И Вахлаков, который, увидев детективов, сначала чуть не лопнул от злости, выслушал их и согласился организовать им встречу с Сотниковым.

– Юрий Евгеньевич, зачем откладывать дело в долгий ящик, когда можно решить вопрос прямо сейчас.

Вахлаков ничего не ответил, только сверкнул на Волгину злым взглядом и взялся за телефон.

– Михаил Савельевич, – проговорил он через некоторое время в трубку, – тут неожиданно появились новые данные по твоему делу.

Собеседник, вероятно, не совсем понял Вахлакова и переспросил.

– Ну, по покушению на убийство Поповой. А. Да. Тут ко мне люди пришли, – Вахлаков покосился на детективов, – говорят, что у них есть что сказать. Мы подойдем сейчас к тебе? Сам придешь? Лады. Ждем.

Медленно потянулись напряженные минуты ожидания. Все трое молчали. У Вахлакова вырвался вздох облегчения, когда открылась дверь.

– Вот, – начал он.

Но Мирослава его перебила:

– Разрешите представиться, частные детективы Морис Миндаугас и Мирослава Волгина. Вот наша лицензия.

– Сотников Михаил Савельевич, – представился вошедший, не называя своей должности и звания.

Но детективам и так это было известно.

– Мы работаем на клиента, – проинформировала Волгина Сотникова и, не моргнув глазом, добавила: – И активно сотрудничаем с Юрием Евгеньевичем.

Вахлаков крякнул.

– Значит, вы занимаетесь убийством Паниной? – спросил Сотников.

– Да, – ответила Мирослава, – и мы вышли на Ивана Лоскутова.

– Вы подозреваете его в убийстве девушки?

– Подозревали. Но полученные нами данные изменили ситуацию.

– Что за данные?

– Как установлено, Лоскутов встречался и с Паниной, и с Поповой. Панина погибла. Попова жива.

– Пока жива, – поправил Сотников.

– Будем надеяться, что она поправится.

– Но навряд ли она сможет нам что-то сказать. Однако данные экспертизы говорят сами за себя. В угнанном автомобиле найдены волосы Лоскутова и пачка с сигаретами, на которой четкие отпечатки его пальцев.

– Лоскутов не курит, – напомнила Мирослава.

– Это нам известно. Но тем не менее…

– Лоскутов часто заходит в бар «Кукушонок». Бармен, который там работает, может подтвердить, что в один из недавних вечеров Иван сильно нервничал и хватал все, что лежало на стойке. А некто Иван Кудрявый, большой любитель пива, сообщил нам, что подошедшая к нему без очереди девушка, попросила его купить для нее сигареты.

– И что из этого?

– Ничего. Но она указала, какую именно взять пачку. Он выполнил ее просьбу, и она доплатила ему. Кудрявый заметил, что пачка была помята. Если вы нашли в машине именно эту пачку, то на ней должны остаться следы бармена, Кудрявого и девушки.

– Да, пальчиков на пачке много, – задумчиво почесал подбородок Сотников. – Но волосы девушка подбросить в машину не могла.

– Почему же это?

– Потому что Лоскутов заметил бы, что девушка выдирает у него волосы.

– Она могла взять их с расчески или с одежды.

– Еще одна любовница Лоскутова? – хмыкнул Вахлаков.

– Не совсем.

– Кто же эта таинственная незнакомка?

– Из поля нашего зрения почему-то совсем выпала официальная невеста Ивана Лоскутова.

– А что официальная невеста?

– Вот именно ничего. Она безмолвствует.

– Вы ее в чем-то подозреваете?

– Пока не знаю. Но она могла затаить обиду на жениха, если узнала о его похождениях. И именно ей легче всего было взять волосы Лоскутова.

– Зачем же ей понадобился такой сложный вариант с сигаретами?

– Скорее всего, потому что взять у него другую вещь она побоялась. Он сразу мог заподозрить ее. А так, Ивану известно, что невеста знает о том, что он не курит.

Сотников с сомнением покачал головой.

– Пальцы Лоскутов мог оставить, дотронувшись до уже лежащей в машине пачки.

– Хозяин автомобиля курит?

– Да.

– Он утверждает, что это его сигареты?

– Он вообще не помнит, оставлял ли в машине пачку сигарет.

– Значит, можно считать, что преступник достиг цели. Хотя и не совсем…

– Не совсем будет, если мы найдем на пачке отпечатки пальцев вашей невесты, – буркнул Вахлаков.

– Отпечатки пальцев невесты Лоскутова, – с улыбкой поправила его Мирослава.

Когда детективы вернулись в гостиницу, Морис спросил:

– Вы уверены, что на пачке обнаружатся отпечатки пальцев Гурьяновой?

– Почти на сто процентов.

– Но как она могла совершить такую глупость? Мало того, что даже не загримировалась, отправившись в «Кукушонок», так еще и подкинула пачку со своими отпечатками?!

– От отчаяния глупости совершают и зрелые люди, не то что не очень умная девушка. К тому же, она никак не могла предположить, что ее, дочь столь уважаемого человека, могут хоть в чем-то обвинить и сравнивать ее пальцы с отпечатками, оставленными на пачке, купленной обманом в баре.

Мирослава достала сотовый.

– Кому вы собираетесь звонить?

Она прижала палец к губам и набрала номер, а когда абонент отозвался, проговорила:

– Здравствуйте, Лаврентий Гаврилович!

Морис уже понял, кому она звонит, и Мирослава включила громкую связь.

– Кто это говорит? – запыхтел в трубке Кужель.

– Детектив Мирослава Волгина. Я хочу вам сообщить, что вашего племянника подставили. И вам стоило бы ему помочь.

– С чего бы это?

– Он – ваша кровь. И такой же бабник, как вы! То есть он – это вы в молодости, – резко проговорила Мирослава и добавила чуть тише, – но не убийца.

Не дожидаясь ответа, она отключилась и выключила телефон.

– И зачем это? – спросил Морис.

– Для ускорения расследования, – хмыкнула она.

И оказалась права. Кужель, который до этого не принимал в деле Ивана никакого участия, видимо, подключил и деньги, и связи. Скорее всего, Лаврентия Гавриловича задели слова Мирославы о том, что Иван чуть ли не его полная копия.

Детективам точно было неизвестно, под напором Кужеля или по собственной инициативе, но Сотников и Вахлаков развили бурную деятельность. В частности, ими были опрошены подруги Валентины Гурьяновой, и они рассказали, что девушка не раз жаловалась им на жениха и даже собиралась открыть дяде глаза на шашни Ивана, но почему-то не сделала этого. Скорее всего, боялась потерять и жениха, и деньги.

На пачке, найденной в угнанной машине, сбившей Попову, действительно оказались отпечатки пальцев и бармена, и Ивана Кудрявого, и Валентины Гурьяновой. Правда, Валентинины отпечатки были затерты. Сделать это она смогла, так как умудрилась держаться только за узкие боковины пачки. Однако девушка не заметила, что ее средний палец лег на широкую сторону. Видимо, девушка не учла, что он у нее заметно длиннее указательного пальца и перегнулся через узкий бок.

После этого у следствия не возникло проблем. Гурьянова сама все рассказала. Вероятно, сказалось стрессовое состояние, в которое она сама себя загнала. Все-таки убивать не так-то легко для психики обычного человека, тем более домашней девушки, которой была Валентина, пока ревность не превратила ее в чудовище. Она призналась, что увидела Ивана и Зосю совершенно случайно вместе полгода назад, и сразу в ее душе начало прорастать зерно подозрения. Она, как заправский сыщик, стала следить за Иваном. Когда было холодно, они запирались в машине Лоскутова, а потом она обнаружила место встречи влюбленных в городском парке. Наступил момент, когда выносить боль измен Гурьянова больше не смогла, она назначила Зосе Паниной встречу на месте, которое сама Валентина называла «проклятым», ударила ее камнем и бросила его в ручей.

Гурьянова была уверена, что навсегда избавилась от соперницы. Но тут она заметила его с другой девушкой, которую он повез в тот же парк. Валентина поняла, что Иван относится к тем мужчинам, которые гуляют всегда. И решила отомстить ему, убить новую пассию жениха, а убийство свалить на него. И это ей почти удалось. Полиции в голову не пришло изучать другие отпечатки пальцев и, тем более, узнавать, где и кем были куплены сигареты. Они были уверены, что пачка принадлежит хозяину машины, а угонщик просто случайно схватился за нее.

После разговора с Сергеем Кораблевым детективы пообедали в компании Ильи Васина. Мирослава, как и обещала, рассказала все или почти все главному редактору «Лучанских новостей». Расстались они довольные друг другом, договорившись не терять связь, созваниваться и встречаться.

Через полгода Волгиной позвонила Вероника Поленова и с радостью поведала, что Савелий Ломакин разводится со своей женой Раисой. Экспертиза по установлению отцовства подтвердила, что сын, которого он воспитывал в браке с ней, не его.

Тетя Савелия, Злата Сергеевна Шпак, от этой новости пришла в ярость и не пожелала даже выслушать оправдания жены племянника. Но удивительней была другая новость – Раиса Михайловна за энную сумму отказалась от сына в пользу бывшего мужа, и мальчик остался членом семьи Ломакиных.

– Я теперь ему вместо мамы, – растроганно проговорила Вероника.

– Вы сказали ему, что Савелий не его отец?

– Мы не решились. Договорились, что скажем, когда ему будет лет двадцать или немного больше. Мальчику просто объяснили, что родители разлюбили друг друга и расстались. И так получилось, что мама не может с ним видеться.

– Он не спросил, почему?

– Спросил, – вздохнула Вероника, – но тетушка объяснила, что у мамы стрессовое состояние, и ей надо подлечиться в закрытом учреждении.

Мирослава подумала, что во всем этом слишком много нагромождения лжи из лучших побуждений. Но все-таки это не ее дело, и Ломакины должны с этим справиться сами.

А через год детективы узнали из «Лучанских новостей», любезно присланных им Ильей Васиным, о свадьбе Анастасии Тихоновны Хрусталевой и Арсения Филипповича Уланова.

* * *

Пока же они были неописуемо рады, что вернулись домой.

О том, как этому был рад Дон, даже говорить не стоит. Он ни на шаг не отходил от хозяйки и возмущался, когда между ним и Мирославой пытался втиснуться Шура. Наполеонов тоже успел соскучиться и по еде, приготовленной Морисом, и по общению с друзьями.

После ужина, не дожидаясь, пока его попросят спеть и принесут гитару, он сам сходил за ней в свою комнату.

– Я вам сейчас песню спою про Татьяну, – объявил Наполеонов.

– Про какую Татьяну? – в один голос спросили детективы.

Шура пожал плечами и, пробежав пальцами по гитарным струнам, запел:

Таня, Танечка, Танюшка,

Ветер прошептал на ушко

Ей словечки о любви,

Подарил цветы – лови!

Рассмеялся, убежал,

Где-то долго пропадал;

Ближе к вечеру вернулся,

Точно серый кот свернулся

На коленях у нее,

Задремал…

«И это все?!» —

У него она спросила

А в ответ лишь тишина…

Утром ветер отпустила

На все стороны она.

Морис захлопал в ладоши. А Мирослава вцепилась в друга детства хваткой прирожденной ищейки.

– Шура! Признавайся, кто эта таинственная Татьяна?!

Наполеонов пожал плечами.

– Не знаю.

– То есть как – не знаю?! Фамилия, телефон и адрес! – шутя, притопнула она ногой.

– Да говорю же тебе, что не знаю! Просто прилетела песенка откуда-то.

– Ага, прилетела, – не поверила Волгина.

– Слушай, у тебя тетя писательница, вот попробуй спроси у нее, откуда ей что прилетает.

– Тетя – особый случай, – улыбнулась Мирослава.

– А я, значит, по-твоему, не пришей кобыле хвост?! – обиженно воскликнул Шура.

Детективы невольно рассмеялись, а потом Мирослава сказала:

– Ты у нас, Шурочка, вообще самородок.

– Вот! – выпятил он грудь и снизошел до объяснения. – Может я на ночь после своей собачьей работы для успокоения нервов «Евгения Онегина» перечитываю.

– Тогда я снимаю шляпу, – улыбнулась Мирослава.

– Ты ее сначала надень! – фыркнул Шура.

Личность Татьяны, которой Наполеонов посвятил свои стихи, так и осталась тайной. И не только для детективов, но и для самого автора.

Кто знает, может быть и впрямь Шуру вдохновил созданный гениальным воображением русского поэта образ Татьяны Лариной, этот не тускнеющий с веками идеал настоящей русской Женщины. Женщины с большой буквы.

Content

Наталия Антонова
Убийство по любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26