Ольга Гаврилина

Самый обычный день

Современный остросюжетный детектив с элементами психологической драмы.

Все совпадения с настоящими именами и реальными событиями случайны и являются фантазией автора.

Глава 1

Лола мчалась по автостраде, обгоняя тяжелые фуры, которые периодически гудели ей вслед, мешая размышлять. Машин было мало, и дальнобойщики с любопытством посматривали на девушку в несущемся «Ниссане», не забывая нажимать на сигнал. Она въезжала в Калабрию. По сторонам, как белые облака, замелькали цветущие мандариновые деревья. Листьев не было видно совсем, только белые грозди цветов покрывали разлапистые ветки. Она вдавила педаль газа, шапки деревьев слились и превратились в меловую стену.

Музыка в салоне соответствовала настроению и подстегивала – «трак-трак-перетрак», – чеканил ударник, «бла-бла-перебла», – вторили клавиши, «дзак-дзак-передзак», – звучал неведомый Лоле инструмент в общем ритмичном хоре.

Надо спешить! Первый раз за всю шестилетнюю работу на Пятом канале итальянского телевидения Лола подхватила простуду, да такую сильную, что, чтобы не перезаразить остальных, была вынуждена выехать на день позже на место происшествия. Правда, там уже были Дана и Стефано, которые довольно успешно сделали репортаж из города Ваццо, но «зритель ждал выхода любимой журналистки», как сказал директор канала, когда звонил и справлялся о ее здоровье. Конечно, Лола ни на минуту не сомневалась, что совсем не о здоровье он беспокоился, а волновался о рейтинге программы, который молниеносно поднимался с появлением ее на экране. И это было очень приятно, тем более если учесть, что выбиться на такой уровень иностранке в Италии было совсем не просто. Здесь много разглагольствовали о равноправии, демократии, но на самом деле ее принципы прикладывались с неохотой и не всегда, особенно если дело касалось продвижения по службе, где вечно находились родственники и знакомые, рассчитывающие на престижное место под итальянским солнцем.

Лола съехала с автострады, дорога сузилась, фуры выстроились одна за другой и замедлили ход, но она продолжала гнать машину. На этом отрезке камер наблюдения не было, что подтверждал навигатор, и Лола летела вперед, не обращая внимания на сигналы дальнобойщиков, уверенная, что никто из них не влезет в левую полосу, так как обгон грузовикам здесь был запрещен.

Но почему, почему большинство криминальных историй происходит где-то на периферии и каждый раз надо ехать в другой город или деревню? Может, потому, что в столице Италии полиция работает лучше и, кроме экономических преступлений, здесь ничего не происходит? «Ничего подобного! – сама себе ответила Лола. – Полно в Риме всякой гадости, но таких вопиющих дел, как пропажа ребенка, действительно не припоминается». А ведь третий день уже! Мальчика зовут Андреа, и ему всего десять лет. Мать привезла его в школу, и все на этом закончилось. Он испарился в здании! Как это могло случиться?! Если быть точным, впоследствии выяснилось, что и в классе его никто не видел, то есть, войдя в строение, он затерялся на этажах или пропал в туалете. Школу проверили всю – никаких следов!

Она понимала, что с каждым часом надежды найти ребенка живым становилось все меньше, и, может, поэтому давила на газ, как будто могла помочь и спасти.

Но были же случаи, когда дети падали в засохший колодец, застревали в яме на стройке или не могли вылезти из-под обвалившихся балок, и ведь ничего, находили на третий, четвертый и даже пятый день и живыми! Может, и здесь повезет – очень не хотелось думать о самом плохом.

Скорее всего, он просто сбежал из школы, как это часто случается, решил прогулять, и именно этой версии на сегодня придерживалась полиция. Но потом, куда он девался потом?!

Лола вспомнила фото Андреа, присланное Даной, которое впоследствии показали по всем программам: худенький светлоглазый мальчик, что являлось редкостью, особенно на юге Италии, короткие не густые волосы, тонкая беззащитная шея, почему-то грустный испуганный взгляд. Может быть, на этой фотографии он так получился? – тогда подумала Лола. Но выложенный другими каналами фильм, видимо, предоставленный семьей Андреа Стивали, на котором был заснят день рождения ребенка, проходящий у них в доме, только подтвердил постоянный печальный образ мальчика.

Лола свернула с автострады на однополосную дорогу и оказалась зажатой между двумя фурами, одна из которых пристроилась сзади впритирку так, что чуть не касалась бампером ее машины. Лола часто ездила по Италии и была знакома с «играми» дальнобойщиков, которые от скуки таким образом развлекались во время пути, поэтому среагировала спокойно. Единственное, что раздражало ее в этой ситуации – невозможность обогнать шедшую впереди машину. Она осторожно выдвинулась из-за прицепа – встречная полоса была пуста. Мотор «Ниссана» взревел, и автомобиль рванул вперед. Заметив ее маневр, идущая впереди фура молниеносно перестроилась влево, полностью загородив обзор и возможность объезда. Лола еле успела затормозить.

– Какого черта! Поиграли, и хватит! Мне торопиться надо! – возмутилась она, но чувство самосохранения взяло верх, и журналистка сдала назад. Ей стало не по себе. И что там за идиот в кабине сидит!

На встречке появилась длинная полоса машин, делать было нечего, и Лола вынужденно плелась за здоровенным прицепом. Когда поток поредел, она попробовала выглянуть из-за переднего грузовика, но он опять перекрыл обзор.

Ну это уже слишком!

Кое-как ей удалось посмотреть вперед – навстречу, дребезжа всем корпусом, двигался бензовоз.

«Так, может, мне шофер специально дорогу загородил, чтобы я в бензовоз не врезалась!» – облегченно догадалась Лола и, вернувшись на место, стала разглядывать номерной знак двигавшейся впереди машины: буквы указывали на то, что она была местная, из Италии. Необъятная темно-синяя двенадцатиметровая махина пыхтела перед самым носом «Ниссана», другая такая же напирала сзади.

Изнывая от монотонной езды, Лола опять пошла на обгон, но дальнобойщик повторил маневр. Лола подняла голову – в боковом зеркале фуры мелькнула ухмыляющаяся физиономия шофера.

Да он что, с ума сошел?! Это уже и шуткой не назовешь.

Лола здорово разозлилась, но тут из окна высунулась мускулистая волосатая рука и помахала – давай, давай обгоняй! Громадина прижалась вправо, пропуская «Ниссан».

Ну вот, давно бы так!

Лола надавила на педаль газа, автомобиль резко метнулся вперед, и тут же она увидела огромный оранжевый самосвал, летящий навстречу. Втиснуться назад между двумя фурами уже не было никакой возможности! Прямо перед ней возникли выпученные глаза водителя, раздался резкий визжащий звук тормозов, который прошелся по всему сердцу, и, вывернув руль влево, в миллиметре от бампера самосвала она вылетела на обочину, засев в кустах олеандра.

Оранжевый гигант остановился поодаль.

Руки, вцепившиеся в руль, как будто закостенели, голова сама опустилась на грудь, в салоне все так же играла музыка, которую Лола перестала слышать.

– Ты что, с ума сошла?! Совсем сдурела, твою мать!!! – в окно стукнул рыжеволосый мужчина.

– Да? – Она с трудом подняла голову и приспустила стекло. Помня, что она даже не задела самосвал, Лола все еще не могла выйти из шокового состояния и смотрела непонимающе. Пальцы, застывшие на руле, не хотели разжиматься, глаза не могли сфокусироваться.

– Ты как? В порядке? – уже участливо спросил он, с любопытством разглядывая Лолу. – Как же ты так рискованно на обгон пошла! Давай я тебя из кустов дерну.

Приходя в себя, Лола присмотрелась к мужчине – волосы его бронзовели на солнце, чересчур светлые глаза выражали сочувствие.

– Спасибо, я сама выберусь, у меня четыре ведущие.

– Ну как хочешь. – Он с недоверием оглядел «Ниссан». – Я поеду тогда. – Он вразвалку направился к оранжевой громадине, легко забрался в кузов и, мигнув на прощание задними габаритами, быстро скрылся из вида.

Дорога опустела.

«Боже мой! А что это было? – Лола все еще не могла сдвинуться с места. – Меня хотели столкнуть с грузовиком специально? Убить?! Или это была неудачная шутка дальнобойщика?»

Лола вспомнила пыхтящую фуру, повторяющую движения ее машины, и поежилась: «Как я еще жива осталась! Сообщить полиции? Тем более что номер машины я запомнила, но здесь обгон запрещен, так что как бы на штраф не нарваться».

Ей вдруг так захотелось пожаловаться, позвонить маме или Николе.

Нет, маме нельзя, она сразу же чрезмерно беспокоиться начнет, а вот Николе… Она покосилась на блестящий серебряный мобильник. Расскажу все, он же лучший сыщик страны, хоть и перешел в отдел к «террористам», но наверняка сообразит, что здесь и к чему. С другой стороны, не хочется лишний раз напоминать об опасности моей работы и давать повод для уговоров: «Лол, ну хорошая ты журналистка, этого у тебя не отнять, и программа твоя «Кто их видел?» гремит по всей Италии, но нельзя же так рисковать и лезть вечно на рожон и вперед полиции! Да и поездки эти постоянные по всей стране, надо же и о нас подумать!»

После того как Лола окончательно переехала на виллу к Николе Капелини, бывшему главному следователю по особо опасным делам, а теперь начальнику Международного отдела по борьбе с терроризмом, и журналисты всех мастей и каналов немного поуспокоились и перестали приставать к ним с вопросами, у них началась необыкновенная жизненная полоса простой семейной пары. Да-да, именно необыкновенная, так как для обоих будничная семейная рутина казалась чем-то настолько непривычным, в силу их профессиональной деятельности, переполненной напряженными чрезвычайными событиями. Те редкие спокойные дни, проведенные вместе в банальной домашней обстановке, наполнялись такой теплотой и нежностью, что, видимо, спасало их не только от привыкания, но и от скуки. Они искали эти дни! И время, проведенное вместе, поистине было для них драгоценным.

«Нет, не буду сейчас звонить Капелини, сделаю это, когда приеду в город, – решила Лола, – а теперь надо убираться отсюда, а то как бы еще чего не случилось».

Необъяснимое чувство тревоги подгоняло. Она вышла из машины и осмотрела ее – нос засел в кустах олеандра, розовые поломанные цветы облепили кузов, издавая сильный дурманящий аромат.

«Главное, чтобы голова теперь не заболела от этого запаха, – подумала Лола, заглядывая под капот и прикидывая, как лучше поставить колеса, чтобы было легче выбраться на дорогу. Она сделала это с первой же попытки и, довольная собой, быстро развернулась и сразу повеселела. Все хорошо, что хорошо кончается, как сказала бы мама в таком случае, но ощущение опасности не проходило.

«Ничего, ничего, – приговаривала Лола, въезжая в туннель, – мне уже немного до места осталось. А там разберемся все вместе с Даной и Стефано, что это было. А если удастся, то, может, и номер фуры пробьем по базе. Но сейчас надо думать о пропавшем ребенке».

Глава 2

На этот раз Первый канал уделал всех, начиная с семейного фильма, удачно добытого их конкуренткой Бобрихой у семьи Стивали, и заканчивая интервью с девушкой-полицейским, дежурившей в тот злополучный день у школы. Надо было наверстывать упущенное, и рассказ о происшествии на дороге Лола отложила на вечер.

Дана и Стефано должны были ждать Лолу в заранее приготовленном для нее номере гостиницы «Альбатрос». Это были ее высокопрофессиональные помощники, коллеги и друзья, которых в свое время она выбрала к себе в команду, которую на их Пятом канале очень скоро стали называть «группой захвата». Работая вместе уже три года, они научились удачно дополнять друг друга, понимать без слов и разруливать сложные ситуации, куда, правда, как правило, попадала одна Лола.

Втиснув машину перед самым входом довольно обшарпанной гостиницы, Лола прошла через бар к ресепшн. Симпатичная девушка за стойкой, не задавая лишних вопросов, выдала ей ключи. «Вас дожидаются в номере», – улыбнулась она.

Номерок был средненький, как и сам отель, но просторный, с окном в пол, которое выходило на приморскую площадь без обычного фонтана, но с большой клумбой, засаженной ярко-красными цветами. Из центра вырастали столбы, выкрашенные в зеленый цвет, имитировавшие деревья, на которых в форме огромных листьев висели солнечные батареи.

«Надо же, как симпатично сделано – вместо того чтобы заполонить весь круг прямоугольными пластинами, укрепили, как листья на металлических ветках. Не откажешь итальянцам в дизайнерской мысли». – Лола прикрыла занавески, преградив доступ майскому солнцу, которое успело нагреть всю комнату.

На низком столике стояли три чашечки с крепчайшим эспрессо и корзиночка с печеньем. Это было как раз то, что требовалось Лоле. «Молодцы, и об этом подумали», – оценила она старания ребят. Она всегда предпочитала работать с кофе, это здорово бодрило и помогало мыслительному процессу.

– Привет! Как мы тебя пропустили?! Наверное, когда на гостиничный балкон вышли. – Дана и Стефано ворвались в номер. – Первый канал в полном составе прибыл! Да и местное телевидение носом землю роет! – галдели помощники.

– Нагоним и перегоним! – убежденно заявила Лола своей команде, сразу вселив в них небывалую уверенность, и с удовольствием сделала глоток терпкого напитка. – Кто там у нас неохваченный остался? Отец мальчика Атилио и мать Патриция? Еще сестра есть у Патриции и брат у Атилио, так что работы непочатый край.

– Мать интервью не дает, отец тоже. Он только вчера смог с работы вернуться. Оба дома закрылись, с журналистами не общаются, – Дана несколько остудила пыл Лолы.

– Как – вчера?! Ребенок третий день как пропал, а он только вчера заявился? Это как, нормально, по-вашему?! – Лола отставила чашечку.

– Нормально, если он, когда известие о пропаже сына получил, в Австрии находился. Десять часов фуру гнал без остановки, – сказал Стефано и засунул в рот сразу два печенья.

– Как фуру?! – опешила Лола, вспомнив свой инцидент на дороге. – Так когда он вернулся?

– Вчера утром приехал. А что? Что-то не так? – удивилась Дана.

Стефано прекратил жевать.

– Или у тебя другие сведения есть?

– Нет, ничего. – Она все-таки решила не отвлекаться на свое происшествие, тем более что отец мальчика Атилио вернулся почти двадцать часов тому назад и, как сообщила Дана, с тех пор находится дома, а значит, уж никак не мог столкнуться с Лолой в пути.

«Таким образом, не может быть ничего общего между моим происшествием и отцом ребенка, – заключила Лола. – Или все-таки может?» – Здравый смысл затеял спор с чутьем, которое норовило зацепиться за утверждение, что «таких совпадений не бывает», и заставило ее выразить свои сомнения.

– А кто-нибудь узнавал про Атилио, где и когда его застало известие о пропаже сына? Какова была его реакция? Правда ли, что он находился в это время в Австрии?

Дана и Стефано пораженно уставились на Лолу.

– Ты что, отца подозреваешь?! – воскликнула Дана.

– Но по каким причинам?! – вторил ей Стефано.

– Нет у меня никаких причин, но мы же знаем, что проверять надо буквально все и что в таком деле важна каждая деталь, – уверенно заявила Лола.

Профессиональное чутье все еще не давало ей успокоиться.

– Какая деталь, Лол? Человек находился в Австрии, в небольшом городе Инсбрук. Насколько я знаю, это проверяла полиция. О его реакции мы можем только догадываться, но если человек гнал более десяти часов без передыха, то ты же понимаешь…

– Да и зачем ему сына куда-то прятать? – перебил Дану Стефано. – Жили они с женой, как говорят, дружно – молодая, вполне счастливая пара. У них еще и второй ребенок есть – девочка трех лет.

– Правда, любимцем отца был именно он, Андреа, – подчеркнула Дана.

Стефано сложил пустые чашки, с сожалением покрутил корзинку из-под печенья.

– Ладно, с этим все ясно. Давайте переходить к действию и быстренько набросаем план работы на сегодня, с учетом того, что Первый канал уже вырвался вперед, – подытожила Лола.

– Ну подумаешь, домашний фильм семьи Стивали показал, ну и что? – не согласился Стефано. – Не уверен, что зрители смотрели, не отрываясь, на обычный детский праздник.

Он подцепил несколько крошек и облизал палец.

– Ну что ты как маленький! – одернула его Лола. – А что ты мне скажешь насчет интервью с женщиной-полицейским? Кстати, я его еще не видела, есть у вас на компьютере?

– На компьютере нет, наш канал материал не запрашивал пока. Но я тебе и так расскажу. – Дана передвинула стул подальше от пучка солнца, пробивавшегося сквозь узор в занавесках, и уселась поудобнее. – Виджилесса[1] каждый день дежурила перед школой, на пешеходном переходе регулировала поток машин для школьников и их родителей, так как там нет светофора. Так вот, она рассказала, что в тот день, как всегда, Андреа с группой детей пересекал дорогу. Присутствие матери она не помнит, но и сама Патриция подтверждает, что высадила сына из своего автомобиля примерно за пятьдесят метров, так как ближе было невозможно подъехать, и проследила, чтобы он вошел в школу. Когда же Патриция вернулась забирать мальчика, обнаружилось, что в классе он не присутствовал. Родители бросились расспрашивать своих детей об Андреа, а потом, в недоумении, и друг у друга, преподаватели во главе с директором высыпали на улицу, и все бестолково метались по двору, не зная, что делать. Виджилесса сказала, что такого замешательства и неразберихи не припомнит за всю историю своей работы.

– Но послушайте, почему такая паника сразу? Что, десятилетний мальчишка не мог сбежать с уроков? Да это сплошь и рядом! А дети-то видели его? Заметил кто-то из них, куда он пошел? – засыпала вопросами Лола.

– Во-первых, матери Андреа Патриции сразу же стало плохо и она прямо там в обморок и свалилась, и это сразу же напрягло обстановку, а во-вторых, ты не забывай, что городок небольшой, здесь одна школа всего, да и та, прямо скажем, не ломится от количества детей, все друг друга знают или почти все, – убежденно заявила Дана.

– Да и уроки тут так просто не прогуляешь, обязательно на знакомого наткнешься, а тот тебя тут же к родителям и отправит, – добавил Стефано.

– Это верно, на юге Италии народ небезразличный, – согласилась Лола.

– Ну это как сказать, мы-то в Калабрии. Вот увидишь, какие они здесь скрытные и неразговорчивые, хотя это с посторонними, а к своим, наверное, по-другому относятся, – не согласилась Дана.

«Неразговорчивые итальянцы! Это что-то из области фантастики», – подумала Лола, но тут же вернулась к теме:

– А друзья Андреа что говорят?

– С детьми еще сложнее. Получилось так, что никто ничего толком и не помнит: был ли Андреа рядом, переходил ли с ними дорогу, сегодня это было или вчера.

– Школу обследовали уже, насколько я знаю, правда, безрезультатно. А осмотр местности начали уже? – уточнила Лола.

– Да, только журналистов близко не подпускают. По моим сведениям, и жители подключились, но пока новостей никаких, – сообщила Дана.

– Да, засада какая-то, – протянула Лола, – даже не пойму, с какой стороны подступиться, но родственников все равно надо прощупать, про семью Стивали расспросить получше.

– Когда будешь в эфир выходить? – поинтересовался Стефано. – Надо бы техников предупредить.

– А то зритель тебя ждет не дождется, – с ноткой зависти произнесла Дана.

Из коридора донесся топот бегущих ног, потом еще и еще. Звук перетек к лестничной площадке, и тут же с улицы послышалось хлопанье автомобильных дверей и шум заводимых моторов.

– Это что такое? Что мы опять прозевали? – всполошилась Лола, обращаясь к Дане, у которой по всей Италии были знакомые полицейские, успешно снабжавшие их группу последней информацией. Лола быстро подошла к окну.

– Смотрите, Бобриха с Первого канала к машине несется, а мы ничего не знаем!

– Подожди, вот… – Дана не успела закончить фразу, как дзинькнул ее мобильник, сигнализируя, что пришло сообщение по WhatsApp.

Лола и Стефано насторожились.

– В канале за городом, рядом со старой мельницей, обнаружен труп мальчика! Нашел его местный охотник Вальтер Мота, который уже арестован! – громко прочла Дана.

– Боже мой! Бедный ребенок! – выдохнула Лола. – Но мы-то все на свете проворонили! Теперь понятно, куда метнулись Бобриха и все остальные!

Не сговариваясь, они выбежали из номера. Лифт оказался занят, и они рванули бегом по лестнице.

– А откуда такая уверенность, что это Андреа? Тебе что, прямо его имя написали? – проговорила на ходу Лола и налетела на затормозившую Дану.

– Вальтер знал мальчика, а опознание его родителями уже чистая формальность, – пояснила Дана, освобождая длинную ручку сумки, зацепившуюся за перила, и пропуская вперед Лолу.

– Но почему охотника арестовали, не пойму, – проговорил Стефано, крепко держа камеру и прыгая через две ступеньки.

– Когда дело детей касается, метут всех подряд, а потом уже разбираются. – Лола прошмыгнула перед самым носом оператора.

– Эй-эй, потише! Аппаратуру мне грохнешь! – Стефано следом выскочил на улицу.

– А по поводу того, что всех метут, это неправда, – заступилась за полицию Дана, подбегая к автомобилю. – Значит, подозревают этого Вальтера Мото в чем-то!

Молоденькая девушка за барной стойкой только успевала крутить головой, наблюдая за бросившимися к выходу журналистами. Многие оставили свой кофе и бриоши прямо на столиках, и барменша растерянно смотрела им вслед, не зная, что делать. Автомобили отъезжали один за другим, распугивая воробьев, привыкших к тихой спокойной жизни провинциального городка.

Лола с командой молниеносно забралась в «Ниссан» и рванула с места.

– Как к этому каналу проехать, кто знает?! – быстро спросила Лола, выворачивая со стоянки.

– Никто! Давай сразу налево, на центральную улицу! А там решим, куда дальше!

– Вон смотрите, «Фиат» наших коллег чешет! Гони за ним! – крикнул Стефано.

Лола пристроилась в хвост «Фиату», старательно выруливая по узким улочкам.

И все равно они оказались последними! Машины журналистов перегородили весь переулок, из домов выходили жители, кто-то смотрел из окон, кто-то стоял на крыльце, тихо переговариваясь, совсем далеко в поле виднелись три полицейские машины, четверо стражей порядка полностью перекрыли улицу на выезд из города, не подпуская любопытных.

– Что делать будем? Можно с другой стороны подобраться? – с надеждой спросила Лола.

– Не думаю. Хотя, подожди, мне еще сообщение пришло, – Дана схватилась за мобильник. – Вот, теперь понятно, почему охотника забрали! – Дана оторвалась от текста. – Он только сегодня впервые пошел разыскивать мальчика, причем один, и обнаружил его труп меньше чем через час поиска! По мнению полиции, такое могло произойти, если только Вальтер шел целенаправленно и знал, где искать!

– Кто-нибудь в курсе, где этот охотник живет?!

– Никто! – подал голос Стефано.

– Достали вы со своим «никто»! – разозлилась Лола. – Быстро ищите его адрес! Вон, у местных спроси! – повернулась она к оператору.

Стефано выдвинулся из машины и, смешно перебирая худощавыми ногами, потрусил к женщине в зеленом фартуке, стоявшей поодаль.

Дальнейшая картина привела Лолу в полное потрясение: завидя приближающегося постороннего мужчину, женщина тут же ретировалась за ограду, последующая группа людей, сидевшая на длинной лавке, моментально рассыпалась по своим дворам, так что Стефано не успел и рта разинуть. Кто-то захлопнул дверь калитки перед самым его носом, кто-то откровенно повернулся спиной, скрывшись за живой изгородью, и так все, кто попадался ему на пути, растворялись и прятались за стенами своих домов, оставив его в одиночестве у пустой скамейки на утоптанной круглой площадке.

– Что я тебе говорила?! – спросила Дана, тоже наблюдавшая эту сцену. – Видишь, что творится? Тяжело будет здесь работать не только нам, но и полиции. Поехали, нашла я адрес охотника.

– Давай назад! – крикнула Лола озиравшемуся по сторонам Стефано.

Тот запрыгнул в машину, Лола пошла на разворот.

«Нечего здесь толкаться, заснять ничего не получится, и только время потеряем, – решила Лола, – а у дома охотника больше шансов, пока наши друзья с Первого канала не очухались».

В зеркало заднего вида Лола увидела, какое замешательство в рядах коллег произвел их быстрый отъезд.

Глава 3

Патриция не понимала, что происходит, и, находясь в полном смятении, не могла выудить из своей памяти нужные отрезки времени. В мозгу все путалось и переплеталось, и те самые обычные действия, которые она совершала каждый день: завтрак, отправка маленькой дочки в детский сад, а Андреа в школу, уборка в доме, необходимые покупки два раза в неделю, посещение кулинарного кружка, все это вдруг смешалось и по частям выпало из ее сознания.

Андреа пропал! И ощущение горя, поселившееся в ней с того самого дня, превратилось в тупое заледенелое безразличие. Она уже не пыталась восстановить все по минутам, как ее просила полиция, а потом и муж, а просто повторяла как заведенная: «Это был самый обыкновенный день. Куда мог деваться Андреа? Куда пойти?»

Патриция рано вышла замуж и тут же переехала к Атилио, а очень скоро они купили в кредит квартиру, в которой и жили до сих пор. Атилио считался завидным женихом, несмотря на то, что отец и мать его не были богатыми, а, как говорится, только benestante, что означало среднего достатка, но семья его слыла работящей, а главное – вполне современных взглядов, что в маленьком городке Калабрии встречалось не так часто и было важно для девушки, пришедшей к ним в дом от разведенных родителей, прославившихся скандалами на весь Ваццо.

Патриция всегда не очень ладила со своей матерью, а когда та разошлась с отцом и привела к ним другого мужчину, от одного присутствия которого ее бросало в дрожь, и вовсе ожесточилась. Ее всегда удивляла сестра Манола, которая была старше и могла бы давно, по мнению Патриции, уйти из семьи, однако терпела выходки матери, стараясь угодить и вашим, и нашим.

Манола представляла из себя потерто-невзрачную копию самой Патриции. Она хоть и казалась чересчур худой по южно-итальянским меркам, имела классический овал лица с идеальным прямым носом, огромные бездонные глаза, а главное, необъяснимую чувственность во всех движениях. Что бы она ни делала: шла за покупками, не спеша переставляя длинные ноги, или гладила белье, медленно водя утюгом по распластанной простыне, старательно полола артишоки на грядке или собирала оливки, грациозно нагибая ветки деревьев, неторопливо резала овощи или расставляла тарелки для ужина, легким взмахом поправляя скатерть, – все это затягивало, взывало к желанию. Каждый поворот тела, рук, головы неумолимо производил впечатление нескончаемого эротического танца.

Когда родители разошлись, а пребывание постороннего мужчины стало в доме постоянным, Патриции не исполнилось еще и шестнадцати лет. Мать, и до этого не баловавшая дочерей своим вниманием, теперь окончательно забыла об их присутствии.

Это было такое тяжелое время для Патриции! Ненависть, ярость и отчаянная безвыходность смешались в ее маленькой головке: «Я не нужна никому! Никто не вспомнит обо мне, даже если я завтра умру! А может, это и есть выход – умереть…»

Мать часто посылала дочерей к фонтану за питьевой водой, но сестра раздражала Патрицию своим кудахтаньем, и она старалась уйти одна. Подставив ладошку под тугую ледяную струю, она смотрела, как брызги, искрясь и играя на солнце, отскакивают, разбиваясь о руку, и маленькими брильянтиками падают обратно в чашу фонтана. Наполнив пластмассовые бутылки, ставила их в тень и шла через сад к мельнице, останавливалась по дороге, срывала матовые виноградные грозди, бросала в рот по одной ягоде, с хрустом давила зубами, впитывая винно-сладкую вязкость. Заглядывала в цементный канал, где тогда еще шумела вода, любовалась корявой дикой яблоней, возвышавшейся сбоку от виноградника и, как ни странно, еще не спиленной. Обнимала одинокое дерево, поглаживая шершавую кору, шептала горькие безнадежные слова: «Я совсем одна, как и ты… не могу так больше, не могу… да и тебя скоро срубят, и мне совсем не с кем будет поговорить… но что делать, что?..»

Однажды, в последний раз посмотрев на старую яблоню, решилась – развязала поясок на сарафане, обвила вокруг толстой ветки, приладила узел и просунула было голову. И тут услышала отчетливый звук приближающихся шагов. Еле успела освободиться из петли и даже отскочить.

– Привет! Так это ты бутылки у фонтана оставила? – перед Патрицией стоял Вальтер Мота, друг отчима и известный в районе охотник.

– Да, – Патриция сделала шаг в сторону от дерева, оставив поясок безвольно болтаться на суку, но, по-видимому, Вальтер уже догадался обо всем.

– Давай мне руку, и пошли отсюда, – строго сказал он ей, ни о чем не спрашивая, и крепко взял ее за локоть.

Патриция вдруг обмякла, ноги не слушались, горло сдавил внезапный спазм, а глаза наполнились слезами.

– Ничего, ничего! – обнял ее Вальтер. – Все пройдет, все пройдет.

Она недолюбливала этого друга отчима – ей совсем не нравилось, когда он хвалился своими охотничьими подвигами, показывая фотографии убитых животных. А как-то даже притащил двух уток с болтающимися головами и перепончатыми красными лапами, и мать заставила их с сестрой ощипывать мертвых птиц, чего Патриция не забудет никогда-никогда! А как он смотрел на нее и Манолу, когда они чуть было не подрались из-за того, кому мыть посуду, и уже начали толкать друг друга. Злясь и сопя, стукнувшаяся головой об косяк Патриция так заехала Маноле в пах, что та, охнув, скрючилась, а Патриция отпрыгнула к дивану, где как раз и сидел Вальтер, который и не думал их разнимать.

– Ну и чего вы остановились? – проговорил он и вытащил Патрицию из-за угла, поставив ее напротив Манолы, как на ринге.

– А тебе чего надо? Ты чего подстрекаешь? – перевела на него свой гнев Манола.

– Отпусти! – вывернулась из его рук Патриция. – Без тебя разберемся!

– Что здесь происходит?! – в комнату вошел отчим, Вальтер тут же вернулся к дивану.

Патриция никогда не понимала этого странного поведения охотника, но теперь, забыв обо всем, она уткнулась носом в пропахшую грубым потом рубаху Вальтера Моты, комок в горле распался на кусочки и вышел освобождающими слезами. Не отпуская ее руки, Вальтер довел ее до дома, сдал матери и рассказал, что произошло.

После того случая она поставила себе целью выйти замуж и оставить наконец свой дом. Полностью занятая поисками жениха, она даже забыла об одиночестве.

Атилио подвернулся очень быстро. С незаметной простой внешностью, не особо богатый, но совсем не это беспокоило Патрицию, хотя и не хотелось прозябать в бедности. Забота и обожание – вот что светилось в глазах Атилио, смотрящих на Патрицию, и именно этого внимания и мужской опеки не хватало ей, чтобы окончательно покончить со своими страхами.

Никого из родных, кроме сестры, не было на ее свадьбе – отец уехал на заработки на север Италии, а мать Патриция не пригласила.

Манола, накрашенная так, что глаза казались двумя черными дырами, а губы занимали оставшиеся пол-лица, затянутая в кремовое противно шуршащее платье, складки которого на талии особенно выделялись, изображала нелепую карикатуру на саму Патрицию. Прохаживаясь между столиками с закусками, оттопырив мизинец, она подносила бокал с шампанским к малиновому рту и откровенно рассматривала гостей. «Надо же, и мэр приехал! А вон и семья Соати! Уж никак не думала, что Стивали с ними так близко знакомы! Вроде и не слыли богатыми, а такую свадьбу отгрохали! И как только Патриция разглядела этого Атилио! Ведь совсем невзрачный. Повезло сестренке…»

– Привет! – прервал ее размышления высокий загорелый мужчина. – Ну, вот и породнились мы, значит. Ты мне теперь кто? Невестка или свояченица?

– А, так ты – брат Атилио, Валерио! – догадалась Манола и тут же томно повела глазами, прогнулась, как смогла, и отклячила зад. Платье неприятно зашуршало.

Он не обратил на ее телодвижения никакого внимания.

– Давай за жениха и невесту! – и чокнулся с Манолой.

«А Валерио-то совсем ничего! – прикидывала Манола. – Внешне поинтереснее Атилио будет, и как это его Патриция упустила! Или он женат уже? Надо бы разузнать».

Распахнулись двухстворчатые двери, всех пригласили в зал, гости плавно начали перетекать к сервированным столам.

– Увидимся еще, – быстро проговорил Валерио и отошел к темноволосой женщине.

«Вот, что и требовалось доказать, – жена, наверное, или сожительница, – расстроилась Манола, уже наметившая Валерио себе в жертву. – Ну ничего, ничего, мужчин здесь много, да и праздновать только начали», – и она закрутила головой, как галка на заборе. Помимо всего ее сильно терзало то, что младшая – Патриция первая вышла замуж, и, чувствуя себя в какой-то мере униженной, Манола пыталась наверстать упущенное.

Не успела Манола найти карточку со своим именем и усесться на указанное место, как заиграла музыка и на широкой мраморной лестнице показались жених и невеста.

– Поприветствуем новую семью Стивали! Атилио и Патрицию! – крикнул ведущий в микрофон, стараясь перекрыть оркестр.

Патриция, поразительно похорошевшая, в кипенно-белом платье, струящемся мерцающими складками, и длинной ниспадающей фате, придававшей ее лицу необыкновенную чистоту и нетронутость, притягивала взоры. Атилио стоял невидимой тенью. Они двинулись вниз по лестнице, и плывущие шаги Патриции, ее чарующее тело, взмахи ее рук превратились в сексуальный танец и полностью заворожили присутствующих.

– Вот это да! Черт побери! – восхищенно произнесли рядом.

Манола повернулась – брат Атилио Валерио смотрел с сумрачным восторгом и только что не вытирал слюни.

– Вот это краля!

– С каких это пор тебе стали стиральные доски нравиться? – с сарказмом поинтересовалась темноволосая женщина, стоявшая рядом, но Валерио даже не удостоил ее ответом.

Патриция смотрела на улицу и беззвучно шевелила губами: «Это был самый обычный день… такой же, как всегда…»

Рядом сидел сникший Атилио.

Они оба увидели, как перед их калиткой остановилась полицейская машина, но не двинулись с места – дверь в доме была открыта.

На пороге возникли два полицейских, они стояли молча. Наконец один не выдержал:

– Вам придется с нами проехать, к старой мельнице. Нашли… – он запнулся, – тело мальчика. Опознать надо.

Глава 4

Лола решила рискнуть и выйти в эфир от жилища охотника, тем более что, как сказала Дана, тело ребенка, скорее всего, уже увезли, а толкаться вдали от места происшествия в общей массе людей, ничего толком не засняв, представлялось ей совершенно никчемным.

Неимоверная жалость к бедному мальчику подкатывала к горлу, в памяти всплыло бледное личико. Несмотря на то что он жил в полной семье, на ум приходило слово «покинутый». Именно оно наиболее всего соответствовало сиротливому взгляду, сочившемуся грустью.

Они подъезжали к аккуратному дому из беленого камня, окруженному таким же забором, из-за которого торчали подстриженные кусты лавра. Техники, предупрежденные Даной, были уже наготове, выход в эфир был назначен на четырнадцать двадцать, как приложение к новостям.

Лола набрасывала текст, изредка посматривая на шевелящиеся занавески одного из окон в надежде, что кто-нибудь все-таки появится на улице.

– Ну чего там подглядывать, давай, давай, выходи уже! – приговаривала Лола, не отрываясь от текста. Конечно, о том, что ребенок был найден мертвым, знали уже все журналисты, но удачей стало бы интервью с кем-нибудь из близких Вальтера Моты, арест которого, как они все надеялись, являлся их эксклюзивной новостью.

Заняв позицию перед домом охотника, так, чтобы была видна входная дверь, Лола посмотрела на часы – оставались какие-то пять минут. Она поправила волосы, нанесла блеск на губы.

У автобуса техников изнывала гримерша, с недавних пор положенная ей по штату на выездных эфирах, которую Лола сильно недолюбливала за полную бестолковость и вечное желание влезть с бессмысленными советами и поэтому предпочитала «не подпускать к телу».

– Начинаем! – отчеканил Стефано и наставил камеру.

Лола не стала улыбаться, даже приветствуя зрителей, и, серьезно напомнив обстоятельства дела, перешла к главному:

– Тело мальчика обнаружено час тому назад в заброшенном канале местным охотником Вальтером Мота, перед домом которого мы находимся. Причина и время смерти выясняются криминалистами. Сам Вальтер в данный момент дает показания в полиции. Каким образом охотнику удалось так быстро найти труп ребенка? Какое отношение он имеет к смерти мальчика? И что могло произойти с Андреа? Почему и как Андреа сбежал из школы? Свалился ли он сам в заброшенный канал и, ударившись, просто не смог оттуда выбраться или был убит? Пока на эти вопросы нет ответов, но мы приглашаем всех, кто видел в тот день Андреа, срочно сообщить об этом в полицию или позвонить в нашу программу. – Она знала, что нижней строкой пустят нужные телефоны, но догадываясь, что с такими закрытыми людьми, как здесь, этого будет недостаточно, и добавила: – Родителей детей, с которыми ходил в школу Андреа Стивали, мы настоятельно просим разузнать у ребят все, что возможно, о последнем школьном дне Андреа, это очень поможет расследованию.

Не успела она закончить, как на высоком крыльце появилась усталая, но разъяренная женщина.

– Эй, вы! Ну-ка давайте отсюда! А то полицию вызову! Нечего здесь с камерой шнырять!

Лола прекрасно знала, что полиция могла вмешаться только в том случае, если журналисты со своими вопросами приставали к человеку на его собственной территории, что никак не соответствовало их съемкам, которые велись на середине проезжей части, хотя и захватывали в кадре дом Вальтера, что тоже не запрещалось.

– Может быть, вы подойдете? Я хотела бы задать вам несколько вопросов! – громко проговорила Лола, делая вид, что не слышит хамского тона хозяйки дома, и заглянула за ограду. – Вальтер Мота – ваш муж?! Как ему удалось в течение часа найти мертвого ребенка, которого третий день безуспешно ищет полиция?! Он что, уже знал, где находится тело?

Последний вопрос, видимо, добил женщину, на что и рассчитывала Лола. Та скатилась с крыльца и, открыв калитку, гаркнула:

– Вон отсюда! Вон, я сказала!!!

Стефано лихорадочно снимал, беря крупным планом искаженное лицо.

– Не хотите помогать следствию, и не надо! – уверенно сказала Лола, понимая, что следственные органы и журналисты – это совсем разные вещи, но продолжала гнуть свою линию. – А нервничать-то так зачем?

– Черт бы вас всех побрал! В том-то и дело, что хотели помочь, а вон что получилось!

– А что такое получилось? – тут же подсуетилась Лола и подошла ближе.

– Так забрали же Вальтера! Вместо того чтобы спасибо сказать, а то бы еще год искали! – проговорила жена охотника и чуть успокоилась.

Лола присмотрелась к женщине – достаточно молодая и не толстая, она имела вид одутловатый и какой-то потасканный.

– Так вашего мужа в убийстве подозревают? – надавила Лола на оголенные нервы хозяйки дома.

– Да что вы такое лепите! Совсем обалдели! – Она задохнулась от возмущения.

– Так вы бы рассказали лучше все по порядку, как и когда Вальтер на поиски пошел, где тело обнаружил, чтобы все мы могли понять, что ваш муж ни в чем не виновен. – Лола несколько сбилась во времени и не знала, идет ли прямой эфир или их уже отключили, но интервью с женой подозреваемого являлось тем исключительным штрихом, который заинтересовывал и приобщал зрителя к процессу расследования.

– Так третий день ведь сегодня, как Андреа пропал, а муж здесь все места до последней кочечки знает. Вот сегодня утром и говорит: «Пойду и я поищу, куда мог этот сорванец забрести». Вот и пошел… – Она вытерла вспотевшие руки о серую юбку. – А дальше и я толком не знаю. Мне из полиции позвонили, сообщили, что муж на допросе, а сколько продержат – не ответили. «Сколько потребуется для выяснения всех обстоятельств», – повторила она слова полицейского, – и попросили, чтобы я к ним в участок пока зря не подъезжала.

– То есть, когда Вальтер тело нашел, вам не звонил?

– Нет, я от полиции все узнала. Вот сижу, жду новостей, – обреченно добавила женщина.

– А почему он именно в то место пошел, догадываетесь? – Лола увидела, как Дана накручивает рукой, как вентилятором – «Давай, давай! Расспрашивай!» – и поняла, что она еще в эфире.

– Точно не могу сказать, он как-то сразу решил к старой мельнице идти, а там и канал этот заброшенный… – Она затихла.

– Какие обстоятельства погнали Вальтера Моту к старой мельнице? Почему он вздумал осмотреть канал? Он что-то знал или интуиция привела его именно в это место? – С каждой сказанной Лолой фразой лицо женщины суровело и вытягивалось, но Лола как гвозди забивала сомнения в недалекие умы так падкой на сенсации итальянской публики. Наконец, она подвела черту: – Наша группа программы «Кто их видел» продолжает вести расследование и вместе с вами, дорогие телезрители, будет искать ответы на все вопросы этого трагического дела.

– Ну что? По-моему, живенько получилось, – сказал Стефано, упаковывая аппаратуру. – Очень вовремя жена Вальтера выскочила, поддала эффекта сиюминутности происходящего.

– А мне не до шуток совсем, – отозвалась Лола, – ребенка же убили.

– А я и не шутил вовсе, а просто попытался дать оценку нашего репортажа, – расстроился Стефано.

– Лол, я, с одной стороны, с тобой согласна, что веселиться здесь нечего, чего Стефано, кстати, и не делал, – заступилась Дана за друга, – но, с другой стороны, если у нас работа такая – докапываться до истины? А ты сама знаешь, что в процессе этого самого копания может произойти всякое и… – Она недоговорила и выхватила мобильник, трещавший у нее в кармане.

Лола и Стефано застыли в ожидании.

– Отца и мать мальчика везут на опознание! – быстро проговорила Дана.

– Куда?! – Лола сделала стойку.

– К каналу!

– Как?! Разве тело не увезли уже?!

– Выходит, что нет, – виновато пробурчала Дана.

– Здорово мы рисковали, уехав! Теперь главное не опоздать! Быстро к каналу! – Лола первая рванула к машине, легонько подтолкнув закопавшегося на месте Стефано. Дана последовала их примеру.

– Разобьешь ты мне камеру когда-нибудь, ох разобьешь! – бормотал оператор, до которого наконец дошло, что надо двигать вперед.

– Вы куда? Я вам понадоблюсь еще? – крикнула им вслед гримерша.

– Нет-нет, спасибо! – бросила из машины Лола и газанула с места. Камешки и песок, вылетевшие из-под колес, гулко забарабанили по днищу автомобиля.

Глава 5

Патриция двигалась как сомнамбула, опираясь на руку мужа и запрокинув голову, которая, казалось, уже не удержится на хрупкой шее. Волосы, собранные в конский хвост, болтались из стороны в сторону, и один из полицейских поддержал ей затылок. Взгляд ее был обращен в синее бездонное небо, а нещадное солнце слепило невидящие глаза.

Еще шаг, и она упадет, подумала Лола. Атилио взял Патрицию за подбородок и тихо хлопнул по бледной щеке, но это не произвело видимого действия, и для страховки сзади подошел еще полицейский. Они еле добрели до машины, а когда забрались внутрь, все увидели, как Патриция безвольно повалилась на плечо мужа и медленно сползла ему на колени.

Толпа журналистов сочувственно молчала, никто не посмел сунуться с микрофоном, и только операторы беззвучно снимали происходящее.

– Да-а-а, – протянул Стефано, закончив съемку, – родителей жалко. Неужели убийство? Канал-то этот не природный, он цементом покрыт, так что, свалившись, можно убиться насмерть.

– А это вопрос к криминалистам, думаю, что даже без вскрытия что-то уже будет понятно. Так что подождем экспертизы, – заключила Дана.

Все смотрели, как удаляются полицейские автомобили. Толпа постепенно начала рассасываться: журналисты, переговариваясь, разбредались по машинам, местные кое-где еще стояли мелкими группами, негромко о чем-то спорили, но большинство уже юркнуло за свои ограды. Только стражи порядка так и остались стоять, перегораживая подъезд к виноградному полю.

– А сколько лет Патриции и Атилио? – поинтересовалась Лола. – Я бы ей больше двадцати двух не дала. Но не могла же она в двенадцать Андреа родить.

– Да нет, ей двадцать семь уже, а мужу тридцать. Хотя согласна, что выглядят оба гораздо моложе. Насколько мне известно, в шестнадцать лет Патриция ушла из дома, так как не ладила с отчимом, а мать ее и не останавливала, а в семнадцать уже вышла замуж, а через полгода родила Андреа.

– У них ведь дочка еще маленькая. Наверное, непросто с двумя детьми управляться в двадцать семь лет.

– Совсем непросто, особенно если учесть, что помочь некому – со своей матерью у Патриции так и остались натянутые отношения, родители мужа оба еще работают, а сам Атилио постоянно в разъездах. – Дана, как всегда, уже обладала всей необходимой информацией.

– Молодец! – Лола никогда не упускала момента, чтобы похвалить подчиненных, зная, что это удваивало их силы в работе. – Столько уже накопала!

– А дочка сейчас где находится, интересно? Она же маленькая совсем, одну не оставишь. Как бы и с ней чего не случилось, – брякнул Стефано.

– Ты что! Не каркай!!! – в один голос воскликнули Лола и Дана.

– У родителей мужа, наверное, оставили, в такой ситуации уже не до работы, – предположила Лола.

– Поужинать бы не мешало, – заметил Стефано, продвигаясь к машине, – заодно и обсудим все.

– Господи, как ты можешь о еде думать. Мне есть совсем не хочется, а наметить план действий нужно, это точно. – Лола щелкнула ключом и открыла «Ниссан». – Но я бы сначала к полицейскому участку подъехала, посмотрела бы, что там творится.

– Я не против, – поддержала ее Дана, – мне предварительное заключение криминалистов еще не выслали, а там, глядишь, может, кого-нибудь из стражей порядка удастся разговорить.

– Ну да, это если они на улицу сунутся из участка. А кто сейчас попрется на выход, зная, что кругом журналисты вьются, как акулы голодные. Давайте в ресторанчик…

– Все! С голода не помрешь! Едем к отделу полиции! – прервала его излияния Лола.

Домик, к которому они приближались, был увит плющом, выкрашен в легкомысленный розовый цвет и совсем не походил на административное строение. И только парковка, уставленная синими казенными машинами, говорила о том, что это не гостиница и не детский сад.

– Это что такое?! Мы правильно приехали? – недоуменно спросила Лола.

– Да, представь себе, в городе таких замкнутых и хмурых людей такой веселенький полицейский участок, – сняла сомнения Дана.

– Ничего подобного нигде не видела! – Лола припарковала автомобиль прямо у самой стены.

– Мне рассказали, что полиция переехала сюда, как предполагалось, на время, чтобы можно было отремонтировать основное здание, но вот уже почти год, как все работы закончены, но обратно так никто и не перебрался.

– Вот чего мы сюда приперлись, даже наших нет никого! – заныл Стефано.

– Вот и хорошо, что нет, – урезонила его Лола, – никто не помешает.

– Не помешает чему? На дверь полицейского отделения смотреть? – не унимался Стефано.

Вот стоит оставить одних на три дня, и все, сразу разброд и шатание, а Стефано, если голодный, становится просто невыносимым. Скрип открывающейся оконной рамы прервал Лолины размышления.

Округлая женская рука сдвинула плющ и приоткрыла окно.

– А на улице-то и не жарко совсем, а мы здесь задыхаемся!

– И когда только обратно переедем, – послышался мужской голос, – там и отремонтировано все, и кондиционеры есть везде, а не только у начальства.

Лола высунулась из машины, но люди удалились в глубь комнаты.

– Пойду-ка я попытаюсь послушать, о чем там они болтают, а вы пока здесь сторожите. Если появится кто на улице – твой выход, Дан, попробуй разговорить, – Лола выбралась из «Ниссана».

– Но там же наверняка камеры везде! Засекут тебя! – крикнул ей вслед Стефано.

– Не думаю, что они онлайн, скорее всего, просто записывающие, как на дорогах. – Лола на секунду остановилась. – А потом, что мне могут сделать? Может, я отдыхаю в тени плюща?

– Ну смотри, – с сомнением произнес Стефано.

Лола вплотную приблизилась к окну, прячась за зеленью, и приняла независимый вид. Простояв так минут пять и ничего не услышав, она раздвинула стебли вьюна и осторожно заглянула внутрь – это была комната отдыха. В центре стоял широкий стол, накрытый чистой скатертью, за которым спиной сидел крупный мужчина в гражданской одежде, вокруг было несколько стульев, у дальней стены мягкий диван, тихо работал телевизор, пахло кофе.

Из непросматриваемого угла раздалось громкое урчание, Лола отпрянула назад, чуть было не споткнувшись о корни растений.

– Вот вам и кофе готов! – нараспев произнес женский голос.

«Так это кофемашина такой звук издавала!» – догадалась Лола и опять придвинулась к окну.

– Бедный, бедный ребенок! – Женщина присела на краешек стула. – А на вас ответственность какая навалилась! Да и, конечно, без криминалистов-то никуда. Все ведь от вас зависит, от вашего заключения, – услужливо продолжала женщина. – Удалось что-то распознать?

Так это криминалист, значит. Здорово! Вот если бы она его разговорила! А женщина, кажется, к полиции никакого отношения не имеет, и акцент у нее какой-то знакомый, неужели русская?!

– Да, теперь ни есть, ни спать не будем, пока преступника не найдем, – страж порядка опустошил чашку и вздохнул.

Женщина поняла его вздох по-своему

– Сейчас, сейчас, я вам еще сделаю! – схватила посуду и смахнула крошки в ладошку.

«Точно, русская, – подумала Лола. – Интересно, как она здесь оказалась?»

Из угла буркнула кофемашина, и мужчина продолжил:

– Сложный случай очень, переломов костей небывалое количество!

– Господи спаси! – прошептала женщина и перекрестилась.

– А переломы-то и по времени разные. Не могу этого понять, не могу! Почему такой садизм?! Зачем? Изнасилован не был, но вещи с него или снимали, а потом, как будто в спешке, одели заново, или пытались снять, да не успели. Рубашечка плохо застегнута, кроссовки кое-как одеты. – Лоле показалось, что в горле у него что-то заклокотало. – Все чистое, только сверху грязь и цемент из канавы.

Лола зашевелилась, ей не хватало воздуха.

– Не иначе, психически больной, не может нормальный человек такое проделать!

Дверь комнаты отдыха резко открылась. На пороге стоял высокий полицейский в форме.

– Вот ты где! Кофе распиваешь! А тебя ищут все! Давай, давай! Все заключения ждут, не заставляй начальство нервничать!

Мужчина в гражданском одним глотком осушил чашку.

– Иду, иду! Хотел в тишине подумать, что-то не складывается тут, что-то упущено, – пробормотал он, поднимаясь из-за стола.

– Пошли, пошли, там подумали уже! Очень подходящая версия есть, только твоего мнения ждут, – проговорил полицейский, пропуская на выход криминалиста.

– Подходящая к чему? – недовольно буркнул тот.

– Да не придирайся к словам… – Они затопали по коридору, голоса затихли.

Лола услышала звук льющейся воды и звяканье посуды: кофейные чашки моет, сообразила Лола и опять пошевелилась.

Женщина как будто что-то почувствовала и подошла к окну. Лола прижалась к стене – ну, если высунется, так и столкнемся носом к носу. Она не успела додумать, как ловкие пальцы захватили оконную раму, а за ней показался миловидный профиль краснощекой девушки.

Вблизи она выглядела гораздо моложе – здоровый румянец разливался на пол-лица, светлые волосы обрамляли мягкий овал.

– Ой! – повернулась она к Лоле. – А вы что здесь делаете?! – видимо, от испуга сказала она по-русски.

Боковым зрением Лола заметила, как на подмогу из машины выдвинулся Стефано.

– Ой! – опять ойкнула девушка как заведенная, не давая ответить Лоле. – Да я вас по телевизору видела! Вы же русская вроде по национальности? Я ваши передачи всегда смотрю, когда время есть! Здорово у вас получается, особенно это…

– Все в порядке? – почему-то грозным голосом перебил ее подошедший Стефано.

– Да! Да! – совершенно забыв про странное местонахождение Лолы, радостно протарахтела девушка. – Я сейчас выйду к вам! Не уходите только! – Она захлопнула оконную раму.

Лола и Стефано перешли на дорогу.

– Кто это у них тут работает? Она же не итальянка?

– Нет, русская, скорее всего, убирается в отделении, ну и кофе готовит по совместительству.

– Миловидная, – оценил Стефано, – только зачем она тебе? Соотечественников ты недолюбливаешь, если только они не обладают какой-нибудь нужной тебе информацией.

– Вот-вот, а это именно такой случай! Она знает все, что происходит в полиции! Все разговоры, которые ведутся в комнате отдыха, в коридорах, в курилке, она слышит все! А потом, как мне показалось, она по натуре своей любопытна, так что… – Лола не успела договорить, как с крыльца соскочила девушка.

– Дадите автограф? – Она сунула Лоле открытку с видом побережья Калабрии. – Меня Света зовут. Лучше, если на итальянском напишешь. – Она перешла на «ты», чему Лола даже порадовалась, – ненамного же я ее старше, на каких-то пять-шесть лет, не больше.

Автографы у Лолы брали совсем нечасто, возможно, еще потому, что она имела имидж одной из самых агрессивных журналисток и телеведущих в Италии, но сейчас это была идеальная возможность завязать нужное знакомство, тем более что Света, скорее всего, даже не поняла, что Лола откровенно подслушивала под окном.

Лола поставила размашистую подпись.

– Ой, может, напишете что-нибудь типа «Свете от телеведущей и журналистки Пятого канала» или хотя бы «Свете от Лолы с Пятого»? – Увидев сомнения Лолы, девушка закудахтала: – Ну пожалуйста, пожалуйста, ну хоть два словечка!

«Да она настырная какая, – отметила Лола, – а это совсем неплохо». Она приняла решение.

«Свете, с благодарностью за помощь в розыске преступника от автора и телеведущей программы “Кто их видел”», – вывела Лола на итальянском и отдала открытку девушке.

– Ой! – в очередной раз ойкнула Света. – С благодарностью?.. В розыске?.. А чем я вам помочь успела? Или?.. Я, конечно, чем смогу… только я ведь не местная, а народ здесь сами видели какой… – уже с меньшим энтузиазмом закончила Света.

Стефано стоял рядом и смотрел непонимающе.

– С народом мы сами разберемся, ты мне лучше вот что скажи, ты здесь работаешь в отделении полиции? – поинтересовалась журналистка.

– Да.

– Каждый день приходишь?

– Да. – Света начала догадываться, куда она клонит.

– Вот и отлично. Если сможешь передавать нам все сведения, что услышишь по делу убийства Андреа, мы тебе будем очень благодарны. И на передачу пригласим в студию, – подбодрила ее Лола.

Стефано мотнул головой в знак согласия.

– Ну я не знаю даже… – заколебалась девушка.

– У нас и свои источники есть, ты, если передачу смотришь, должна знать. Но всегда лучше, когда больше информации. Ты, когда сюда на работу поступала, ничего не подписывала о неразглашении или чего-нибудь в этом роде?

– Нет.

– Ну вот и отлично! Ты же хочешь, чтобы преступника быстрее нашли? – попробовала подойти с другой стороны Лола.

– Ну да. Конечно, – нерешительно произнесла Света.

– Ну вот, значит, будем искать вместе, – убежденно проговорила Лола.

– Да ты не волнуйся, это же не какие-то суперсекретные сведения, раньше или позже о ходе расследования узнают все, а нам надо, чтобы мы были первые, вот и все, – успокоил ее Стефано.

– И на основе полученных сведений вывели свои заключения, которые, как ты знаешь, иногда бывают очень верными и наводят на след преступника быстрее, чем на него выйдет полиция, – разъяснила Лола.

– Прямо и искать будем вместе? – уже с любопытством сказала Света. – Вряд ли у меня на розыск время найдется, а вот разговоры о расследованиях действительно в комнате отдыха, не переставая, ведутся. Но обычно это кражи да драки, а сейчас вот какой ужас!

– Короче, договорились, – утвердительно заявила Лола.

– Договорились, – согласилась Светлана, – только последние новости ты уже все и так слышала.

«Вот оно как! Совсем она не глупа, эта Светлана».

– Сегодня еще много чего может случиться, еще полдня не прошло, – вовремя встрял Стефано и почему-то вытянулся и распрямил плечи.

– Это точно, – согласилась Лола. – Ты телефон нам свой оставь и в гости приходи. Мы в гостинице «Альбатрос» живем.

– Ой! Спасибо! Может, и правда приду, – радостно ответила Света. – Давай я тебе на мобильник наберу, чтобы у тебя мой номер остался. – Она вытащила из кармана айфон последней модели, который совсем не вязался с ее хлопчатобумажным фартучком и простоватой внешностью.

Лола и Стефано переглянулись.

Лола заметила, что Стефано не спускал глаз со Светы и стал похож на замороженную треску, что являлось первым признаком того, что женщина, находящаяся рядом, ему очень нравится.

Лола продиктовала номер. Света ввела цифры, дотронулась до красной точки, и в руках журналистки задрожал телефон, раздалась полифоническая мелодия. Девушка сбросила звонок и заспешила: «Заболталась я совсем, как бы меня не хватились. А при нашей договоренности лучше, чтобы нас вместе не видели». Они попрощались, и через минуту Света показалась в окне и многозначительно махнула рукой, подтверждая, что все в порядке.

– У тебя прямо нюх на нужных людей! А главное, шустрая какая эта Света, – сказал Стефано и добавил задумчиво: – И на вид приятная.

– А ты, как ее увидел, даже про еду забыл! – подколола его Лола.

– Симпатичная и умненькая к тому же, – продолжал Стефано, не обратив внимания на слова Лолы.

– А ты что, с Джеммой поссорился?

– Это еще почему? Ты так спрашиваешь, как будто я жениться на Свете собрался, – возмутился оператор.

– Да ладно, успокойся, – примирительно проговорила Лола, подходя к машине.

Джемма была невестой Стефано, они жили вместе уже лет восемь и, кажется, не собирались узаконивать свои отношения. Она была на несколько лет старше Стефано, «голубых кровей», как говорила она сама, наличие которых, правда, никто не проверял, слыла занудой и снобом и недолюбливала Лолу, считая, что та, будучи иностранкой, занимает чужое место под итальянским солнцем. Но благодаря легкому и податливому характеру Стефано они умудрялись вполне гармонично сосуществовать вместе и даже дружить с Лолой.

Они залезли в автомобиль.

– Можем теперь в ресторан поехать? – тут же спросил Стефано. – Осведомителя ты завербовала, так что можно и пообедать спокойно.

– Как завербовала? Какого осведомителя? – заволновалась Дана.

– Девушку видела в окне? И как она потом к нам вышла?

– Ну да. Свеженькая такая.

– Вот видишь, и не только я… – встрял было Стефано, но Лола не дала ему закончить.

– Она русская, работает в этом отделении, скорее всего уборщицей или буфетчицей, согласилась все, что по делу Андреа услышит, нам передавать.

– Совсем неплохо! Лишние сведения никогда не помешают, – обрадованно заметила Дана и повернула ключ зажигания.

– В ресторан, на обед! – бросил клич Стефано.

– Ну ладно, поехали обедать, – согласилась наконец Лола, – там и план наметим, и все, что под окном услышала, вам расскажу.

– Так удалось что-то еще разузнать? – поинтересовалась Дана, подруливая к ресторану с просторным патио.

– Да, – кратко ответила Лола, – и очень надеюсь на Свету, что она еще информации подбросит.

Глава 6

После обеда жара спала, и они вышли на террасу выпить кофе.

– Пятый час уже! – проговорил Стефано, усаживаясь в тени оливкового дерева, свисающего узловатыми ветками над столиком. – Вот во сколько приходится обедать! А ужинать когда будем? В двенадцать ночи?

– Прекрати наконец! Еще кофе не допили, а ты уже про ужин!

«Кто про что, а вшивый про баню», – наверняка выдала бы мама русскую пословицу в этом случае, подумала Лола, и ей сразу захотелось увидеть родное лицо, прильнуть к теплому плечу и даже поспорить о демократии. «Такой свободы нам не надо!» – вспомнила она слова мамы и улыбнулась. «Только не расслабляться, – осадила она себя, – это на меня так убийство подействовало. А почему, собственно, убийство? А если он сам упал? Но ведь сказал же криминалист: «Множественные переломы, да еще произошедшие в разное время» и добавил тут же, что что-то тут не складывается. Что он имел в виду?»

Они наметили план дальнейших действий, и Лола рассказала все, что услышала у полицейского участка, но никаких стоящих версий у них не возникло. Чем мог вызвать ребенок такую жестокость? Почему одежда была плохо застегнута? Случайно или нет охотник так быстро нашел тело мальчика?

Все эти вопросы они обсудили за обедом. Привыкшие к подобным темам, как патологоанатомы к трупам, они на этот раз не вдавались в подробности, и только выйдя на террасу, Лола сказала: «И все-таки первое, что приходит в голову, это что какой-то педофил смог затащить Андреа к старой мельнице».

– Но изнасилован не был! – тут же вставила Дана.

– Не успел, – предположила Лола, – кто-то помешал.

– Тогда этот кто-то должен прийти в полицию и все рассказать, но…

– Но в этом случае его тоже убьют! – закончила Лола.

– Черт побери! Точно! – ахнул Стефано. – А если это и есть охотник, поэтому он и нашел ребенка так быстро! Потому что знал, где искать!

– Похоже на правду, – отозвалась Дана.

– Но убийца-то кто?

– Тот, кто с ребенка одежду пытался снять! – пронзило Лолу.

– Верно! – воскликнула Дана. – Как же мы сразу не догадались!

«И как только эта русская из разнообразных событий умеет вытащить нужное и дать ему правильную оценку», – с легкой завистью подумала Дана.

– Возможно, переодели в чистое, чтобы никаких следов не осталось! – встрепенулся Стефано.

– Только сложно это – не оставить следов, – соображала Лола, – при современных технологиях даже по капельке пота или волосу могут определить ДНК человека.

– А по ДНК выйти на убийцу! – добавил Стефано.

– Тихо! – подняла руку Лола. – Для этого у убийцы должны быть запасные вещи мальчика. А это значит, что убийство было подготовлено заранее!

– Но кто мог знать, что ребенок сбежит в этот день с уроков?!

– Видимо, Андреа ушел целенаправленно и, возможно, для того, чтобы встретиться с кем-то, – заявила Дана.

– Молодец! – согласилась Лола. – Но тогда вырисовывается совершенно другая картина! Он был знаком с убийцей!

– Д-а-а, – нахмурилась Дана, – а полиция, как я поняла, думает, что это чистая случайность.

– Только мать сможет сказать, та ли одежда была на сыне, – заключила Лола.

Они были одни на ресторанной террасе и, не заботясь, что их услышат коллеги, во весь голос высказывали свои предположения. Жара окончательно ушла, легкий приятный ветерок колыхал углы клетчатых скатертей. Официант, принесший им кофе, все крутился поодаль, то стряхивая со столов несуществующие крошки, то переставляя чистые бокалы.

Его передвижения заметила и Дана.

– Что это он все вертится рядом? – спросила она, на этот раз совсем тихо.

– Да и я тоже смотрю, что не уходит? – шепотом ответила Лола.

– Да, да, – присоединился к ним Стефано, – все круги вокруг нас наматывает!

Официант, как будто услышав последнее замечание Стефано, разгладил салфетку, перевернул на нее пузатый бокал, еще раз бросил стремительный взгляд на их столик и поспешно удалился.

– Чудной здесь народ, непонятный, то разбегаются врассыпную, а то норовят подслушать, – Дана развернулась в сторону кухни.

– Ты прямо уверена, что он подслушивал? – не поверил Стефано. – Косился на нас, но это как обычно: Лолу узнал, вот любопытство и разыгралось, решил поближе известную журналистку рассмотреть.

– Может, и так, – согласилась Дана.

Все на минуту затихли – слабо шелестели ветви оливкового дерева, со стороны кухни доносились приглушенные голоса и позвякивание посуды.

– Уже ужин готовят… – мечтательно проговорил Стефано.

Лола и Дана посмотрели укоризненно, но промолчали.

– Итак, каждый по своим делам, как наметили, – подытожила Лола и встала из-за стола, – в двадцать один пятнадцать выходим в эфир.

Глава 7

Лола подходила к гостинице и только теперь заметила, что море находилось совсем близко. Крутой берег обрывом уходил в набегающие искрящиеся на солнце волны. Стаи ласточек кружились и верещали.

Но почему ласточки?

Чаек не было видно ни одной. Удивительно, а где же жирные толстоклювые птицы?

С некоторых пор Лола невзлюбила чаек. Отхожие места предместий Рима были заполнены воронами, а теперь и конкурирующими с ними чайками, понявшими, что на дармовых помоечных харчах насытиться гораздо быстрее и проще, чем охотясь за уже исчезающей рыбой. Они усердно разрывали пластиковые мешки с протухшими остатками еды, долбили картонные ящики с подгнившими фруктами, отгоняя ворон и голубей, и, по всей видимости, окончательно забыли, как это – гордо парить над бушующим морем, расправив сильные крылья.

Облокотившись на отполированный временем парапет, Лола заглянула вниз – множество отверстий, служивших пристанищем для ласточек, виднелось по всему каменистому откосу.

Никогда такого не видела!

Легкие и стремительные, они разрезали прозрачный воздух над морем и набережной, то сбиваясь в темный клубок стаи, а то растворяясь поодиночке, выписывая замысловатые петли.

Лола задумалась, и мысли, так же как и птицы, кружились и кружились в голове.

Почему Андреа сбежал из школы? Как случилось, что этого никто не заметил? Почему ребенок был неаккуратно одет и были ли это вещи Андреа или специально купленная новая одежда? Кто мог это сделать и, главное, зачем?

Но, насколько известно, мать мальчика ничего не сказала на этот счет. Но это первое, что должно было броситься ей в глаза, если надетые вещи были не ее сына. Значит, Андреа пытались раздеть и не успели… Пока нельзя отмести ни одну из версий. Ну а охотник тогда при чем? Скорее всего, он действительно что-то видел… А если Вальтер Мота был близким другом семьи Стивали? Вот это надо выяснить, отметила для себя Лола. Да и имя какое-то не итальянское – Вальтер Мота, повторила она вслух.

Но об этом должна разузнать Дана.

По их сведениям, в данный момент основные лица этой трагедии находились в полицейском участке – охотника еще не отпустили с допроса, мать и отец Андреа после опознания тела поехали туда же, сестра Патриции Манола и брат отца мальчика ждали на улице у отделения, и только бабушка с дедушкой сидели дома с внучкой.

Лола достала блокнот и отметила местонахождение всех фигурантов, зная, что иногда это помогает в дальнейшем расследовании.

В гостиницу идти не хотелось – на набережной было так приятно!

Легкий бриз шевельнул чистые листочки блокнота, Лола улыбнулась ласточкам и с сожалением двинулась к «Альбатросу».

«Ничего я здесь не наработаю, надо нормально сесть за стол, как говорит мама, открыть компьютер и сосредоточиться. Надеюсь, что Дана ничего не упустит, а если что, я подъеду очень быстро, благо здесь все рядом».

За обедом они разработали план действий: Дана была направлена к полицейскому участку, Стефано к техникам, а Лола должна была скомпоновать вечерний репортаж, в котором они надеялись громыхнуть эксклюзивной информацией, подслушанной Лолой у окна полиции.

«Альбатрос» был совершенно пуст, даже у ресепшн не было никого, только солнечные зайчики подрагивали на блестящей поверхности гранитной стойки да пряно пахло цветами, стоящими тут же в высокой вазе. Ключи от всех номеров спокойно висели на гвоздиках шкафчика с прозрачной открытой дверкой.

Лола порадовалась, что не сдавала свой, – все нараспашку, бери что хочешь!

– Добрый день! – раздался женский голос откуда-то сзади.

– Добрый! – ответила Лола и повернулась.

К ресепшн подошла остроносая девушка с пластиковым стаканом граниты[2] и тут же затарахтела:

– А я на минутку отошла всего, уж больно жарко, холодненького захотелось. – Через трубочку она потянула граниту, раздался хлюпающий звук. – А вы поселились у нас уже?

– Да, да, – Лоле не хотелось разговаривать, тишина в гостинице сопутствовала рабочему настроению, она быстро поднялась к себе.

А там, может, и Света что новенькое подкинет, размышляла Лола, открывая дверь своего номера.

На лестнице послышались быстрые шаги, Лола прислушалась – кто-то бежал наверх. Не успела она войти в номер, как перед ней предстала запыхавшаяся Света.

– Ой! – как всегда, ойкнула она. – Сразу на тебя наткнулась! Решила воспользоваться приглашением!

Вот это да! Не успела подумать, а она уже здесь!

– Проходи, проходи, – пропустила ее в номер Лола, – что-то узнала?

– Проверили одежду Андреа, лампой какой-то специальной светили на пятна всякие, кусочки отрезали и сравнительное ДНК уже сделали! – выпалила Света.

– Ну и?!

– Не нашли ничего!

– Но как же так? – растерялась Лола. – Что, все настолько стерильно?

– Нет, только микрочастицы, принадлежащие матери Андреа Патриции, и еще какие-то нитки на штанишках, которые должны проверить, а остальное все цемент из канала.

Слово «микрочастицы» Светлана выговорила по слогам, видимо, оно для нее было новым.

– Но материнские следы – это понятно, хотя… Патрицию что-то про одежду сына спрашивали?

– Да! – Света отвечала с энтузиазмом, и было заметно, что заинтересованность Лолы ей очень льстила. – Она сказала, что перед школой дала сыну смену белья, чистые шорты и белую рубашечку, в которых он и был найден.

«Конечно, а как же по-другому? Все добропорядочные матери переодевают детей по утрам, как я это упустила, но почему это удивило криминалиста? Значит, остается одна версия – убийца пытался раздеть мальчика, и еще эти нитки на штанишках, про которые пока ничего не известно! Вот и пропал эксклюзив, рассказывать зрителям не о чем! – расстроилась Лола. – Что-то здесь не так… Мальчик шустрый, непоседливый, мог он ни до чего не дотронуться, ни к чему не прислониться? А сейчас такая сверхчувствительная аппаратура, и ничего! Если только его не убили сразу же… Но от школы до канала, как говорила Дана, за пять минут не добежишь…»

– И еще полиция забуксовала с определением причины смерти, – продолжала Света. – Возможно, был зверски избит, но чего-то там не складывается, кости как-то не так поломаны, – она ойкнула, как икнула. – Жалко очень ребенка, прямо сердце рвется, я хоть его и не знала, но видела несколько раз. Грустный такой… Я поэтому и помогать вам взялась, а вдруг и правда мы вперед полиции убийцу найдем. Ну, то есть вы со своей группой найдете, – поправилась Света.

– Почему же «вы»? Если ты с нами уже работаешь, значит, «мы», – подбодрила ее Лола.

– Работаю?.. – неуверенно произнесла Света.

– Но если хочешь, я могу по-другому назвать – оказываешь помощь в получении новых сведений.

– Ну да, так и есть, – угомонилась Света и тут же спросила: – А когда репортаж будете давать?

– В двадцать один пятнадцать, в приложении к вечерним новостям. – Лола переваривала услышанное. Мысли скакали «кто выше» и не хотели складываться хоть в какую-то версию.

– Вы же в прямом эфире выйдете, как всегда, а можно мне поприсутствовать?

– Конечно, можно, только на экран мы тебя не выпустим, – назидательно произнесла журналистка.

– Да нет, при чем тут экран, я же понимаю, что мне надо по-тихому работать, – тут же согласилась девушка.

– Молодец. Именно так, – похвалила ее Лола.

– Ну тогда я пойду, у меня хоть рабочий день и закончился, я, пожалуй, вернусь на место, тем более что полицейские все в участке сидят, буду кофе поить да расспрашивать.

«Здорово! – подумала Лола. – И просить не надо, сама обо всем догадалась. Повезло нам с помощницей».

– Я-то прибежала, думала, может, срочно надо, – тем временем продолжала Света, почему-то виновато, – да…

– Всем привет! – на пороге стоял Стефано.

Щеки Светы, и так алые, приобрели бордовый оттенок. Стефано застыл и стал похож на забальзамированного орангутанга.

«Так вот откуда такое усердие! Она просто хотела увидеть нашего друга Стефано!» – сообразила Лола.

– Ничего там с эфиром не поменялось? – она прервала немую сцену.

– Нет-нет, все нормально. – Казалось, Стефано не понял вопроса и ответил автоматически.

– Эй?! Ты меня слышишь?! – Лола поводила ладошкой перед его лицом.

– Конечно, слышу, что ты придумываешь? Техники будут готовы к двадцати одному часу, а наш выход ровно через пятнадцать минут. Может, по мороженому ударим? – обратился он к Свете.

– Я, правда, хотела в участок вернуться, – неуверенно промямлила она и покосилась на Лолу. Та держала паузу.

– Но если быстренько…

– Конечно, быстренько, чего там есть-то? Это же мороженое! – подсуетился Стефано и вытащил Свету из комнаты.

– Про работу только не забудьте, – крикнула им вслед Лола.

«Ну вот и хорошо, что все выкатились наконец». – Лола уселась в кресло, открыла компьютер, рядом положила блокнот. Попыталась набросать текст, но мысли так и продолжали скакать, перекрывая одна другую. Фразы получались корявые, а главное – бессмысленные.

Она заерзала – кресло слишком мягкое, журнальный столик чересчур низкий, в комнате душновато.

Ну что это происходит, в конце концов?! Убит ребенок, и журналистское расследование должно наступать на пятки полицейским, а то и нестись впереди, что им часто удавалось сделать, приводя в бешенство копов, а то и самого министра внутренних дел. Но в этом деле, от которого сжималось сердце, а желание помочь подступало к самому горлу, они потеряли последнюю зацепку – мать просто переодела ребенка перед школой, и ничего удивительного, что одежда была чистой. А эти странные переломы, в которых криминалисты толком разобраться не могут? А эти…

«Все! – Она прервала свои размышления. – Нечего медитировать над компьютером, пойду-ка я пройдусь той же дорогой, которую мог проделать Андреа, сбежав из школы, и которая привела его к старой мельнице рядом с каналом».

Лола так делала всегда – начиная новый розыск, лично повторяла предположительный путь пропавшего и проверяла все на месте исчезновения или убийства. Иногда это здорово помогало в выдвижении неординарной версии и давало приток свежих мыслей.

Глава 8

Через пятнадцать минут она уже стояла перед грязно-желтым зданием с облупленной лестницей и потертым фасадом.

Действительно, здесь все так близко, и почему только родители возят в школу детей на машине? Привела бы мать сына за руку, проследила бы, как он вошел, может, и не случилось бы ничего.

Сам городок радовал глаз приморскими цветами, раскидистыми каштанами и толстоствольными волосистыми пальмами, но школьный двор, полностью лишенный какой бы то ни было растительности, а только закованный цементным забором, расписанным страшноватыми граффити, выглядел унылым и мрачным.

«И как здесь дети учатся? У них даже полицейский участок розовый и обвит вьюном, а тут первое впечатление – чудовищная безнадега, – удивилась про себя Лола. – Я бы тоже с уроков сбегала из такого неприятного заведения». Она огляделась – даже сейчас, когда школа была пуста, ни на маленькой стоянке, ни вдоль тротуара не было ни одного свободного места для автомобиля. Решив обойти здание, она двинулась вдоль ограждения.

Забор был с высоким основанием и широкими колоннами, перемежавшимися длинными и частыми железными прутьями. «Ни одного погнутого, – заметила Лола, – значит, между ними не пролезешь». Зайдя за угол, она остолбенела: за школой открылось футбольное поле с ухоженной зеленой травой, вдоль кромки росли подстриженные кусты олеандра, в тени растений стояли лавки для болельщиков, где-то журчала вода.

Это же совсем другое дело! Лола даже повеселела. Футбол в Италии поистине национальная игра, недаром их сборная команда четырежды завоевывала первенство мира. Существенная разница между запущенностью самой школы и идеальным состоянием футбольного поля только подтверждала трепетное отношение итальянцев к футболу.

Взрослые и дети в этой стране самозабвенно гоняли мяч повсюду – на специально оборудованных местах и на дворовых пятачках, на старинных площадях и в узких переулках, на пляже и на проезжей части, не замечая ничего вокруг, вкладывая свой итальянский пыл в желание одолеть противника. И тут же находились болельщики, останавливались, если игра шла на дороге, выдавали советы и выкрикивали замечания, совершенно не обращая внимания на проезжающие машины, из которых, кстати сказать, вместо ожидаемых чертыханий раздавалось гиканье, подбадривающее игроков. Если игра шла на поле, орали упоенно и рьяно, часто дрались, а потом все вместе обсуждали матч, долго ругая судью и тренера.

Не было ни одного мальчика в итальянских семьях, который хоть какое-то время не занимался футболом. Лола прекрасно помнила, как, придя с Николой в дом к семейной паре приятелей, они застали в гостиной сына хозяев, который с воплями гонял мяч по комнате. Гости реагировали стоически, стараясь не мешать ребенку, хозяева же своими телами загораживали огромный телевизор, который купили накануне, оставив присутствующим возможность уклоняться от мяча по собственному усмотрению.

В следующее посещение этого дома муж и жена встретили их удовлетворенной улыбкой: «Вот, когда гости приходят, даем ребенку легкий мячик!»

«Видите, какие мы молодцы, позаботились о вас», – говорили их лица.

Мальчишка так же носился по комнате, полностью игнорируя окружающих, синий надутый мяч летал над головами, отскакивал от стен, влетая в импровизированные ворота, составленные из стульев. Кто-то из приглашенных мужчин не выдержал и поддал мяч ногой: «Давай я за вратаря постою!»

Лола посидела на лавке, последний раз оглядела зеленое поле и развернулась к школе.

А вот и еще одна дверь, отсюда при желании можно выйти и за кустами пробраться незамеченным! Вот откуда мы дадим прямой эфир, пусть зритель поучаствует в расследовании, выскажем наши предположения, проведем его через двор, обойдем школу, и вот он, еще один выход.

Это не потайная дверь, и наверняка полиция уже все проверила и всех опросила… А если не всех… А если никто не заметил, не обратил внимания, как Андреа прошмыгнул в одну дверь и тут же выскочил из другой. Кому могло в голову прийти, что такое может случиться? Это же был обычный учебный день. Да и олеандр растет так, что через два шага ты уже скрыт в его зарослях. А дальше можно пройти на дорогу, а можно и на виноградное поле. Ровные ряды виноградников простирались далеко под горизонт… а что же за ними?.. А за ними старая мельница, а рядом с ней и канал! «Черт побери! – Лола опешила. – Так Андреа, наверное, именно так и шел!» А почему же до этого никто не додумался?.. Конечно, это теперь легко рассуждать, а тогда кто мог допустить, что ребенок пересечет все виноградное поле и дойдет до мельницы, а не побежит в парк кататься на аттракционах или к морю купаться. Возможно, его заманили в ту сторону… а если убили в другом месте, а потом привезли? Но, кажется, полиция считает, что преступление произошло на дне высохшего канала, причем поначалу высказывалось предположение, что Андреа упал туда сам. Видимо, для этого у них есть определенные основания… А это жуткое избиение ребенка, о котором упоминал криминалист… стоит ли давать эти сведения в репортаже?

Размышляя, Лола обошла школу и тут же увидела машину полицейских.

– Так, здесь все ясно, а вон там еще одна частная камера, у нас не зарегистрированная, – говорил один полицейский, указывая на столб, примыкавший к углу школьного забора, и промокая салфеткой пот.

– Да, ее-то мы и упустили из виду, – вторил другой, – это к чему она относится? – Он открыл прозрачную папку, которую нес под мышкой. – Вот, транспортная фирма «АвтоКалабрия», здесь у них стоянка и склад.

Не обращая никакого внимания на Лолу и продолжая разговор, они запрокинули головы, рассматривая камеру.

– Но она на школьный двор не смотрит, направлена в другую сторону.

– Ну и что, часть дороги берет, и уже хорошо. Все надо проверять. С этой стороны, кажется, мать Андреа подъехала, значит, должны увидеть ее машину, а возможно, и как мальчик вышел. Проверим все остальные автомобили, может, следил кто за ними, – он опять сверился с документами в папке.

Они подошли к воротам транспортной фирмы, один из них нажал на кнопку звонка, закрепленного на столбе.

– Да? – раздался женский голос из домофона.

– Это полиция, по поводу камеры видеонаблюдения.

Что-то щелкнуло, ворота дернулись и стали разъезжаться со скрипом.

Лола стояла довольно близко, полицейские мазнули по ней взглядом и вошли внутрь.

Лола быстро проскользнула за ними.

Дойдя до середины двора, они обернулись.

– А вам что здесь надо? – строго спросил тот, что с папкой.

– Мне? Машину заказать, – не очень уверенно ответила Лола и притормозила.

– Ну да, конечно, машину! Это же журналистка с Пятого канала! – узнал ее полицейский.

– Ну и черт с ней! Пока она к нам не пристает – и ладно, а мы записи заберем, и в участок. А начнем выпроваживать, только время потеряем. – Он похлопал по плечу коллегу. – Это пусть хозяева разбираются, зачем она на их территорию пожаловала.

Дождавшись, когда они скроются в офисе, Лола стала осматриваться.

День клонился к вечеру, и на стоянке было пусто. «А открыла нам, наверное, дежурная диспетчер», – сообразила Лола. Несколько небольших стареньких грузовичков стояли слева, две фуры, припаркованные впритирку, возвышались в центре, остальное пространство пустовало.

Сейчас подслушивать бесполезно, размышляла Лола, полицейские меня засекли и, соответственно, будут начеку, так что подожду, когда уйдут, и попробую у диспетчера какую-нибудь информацию получить. А, собственно, что можно здесь разузнать? Полиция пришла забрать записи, только и всего.

Но, раз удалось пролезть на парковку, надо выжать отсюда все, что возможно. Дежурная скорее всего местная, работает рядом со школой, откуда и пропал Андреа, так что наверняка что-то видела или слышала. Другое дело, захочет ли разговаривать, здесь народ странно молчаливый.

Шаги полицейских раздались в направлении выхода. Лола на всякий случай зашла за фуры и затаилась.

– Быстро управились, это последняя камера.

– А что толку-то? Все равно домой не отпустят.

– Да. Наверное, до ночи будем работать.

Переговариваясь, они подошли к выходу, что-то звякнуло, трясущиеся ворота поехали в сторону, полицейские удалились.

Лола зачем-то потрогала один из прицепов и тут же отдернула руку – он был гладкий и неприятно скользкий, цвет его полностью соответствовал тому, что перекрывал ей обгон на подъезде к городу Ваццо. Голоса полицейских окончательно затихли, на стоянке зависла полная тишина, изредка прерываемая стрекотанием цикад. Лола насторожилась, необъяснимый озноб поднялся снизу и прокатился по позвоночнику.

Она быстро вышла из-за фур. «Да таких прицепов тысячи на дорогах Италии!» – успокоила она себя и уставилась на номерной знак. Это был номер машины, из-за которой она чуть не столкнулась с грузовиком!

Глава 9

После опознания тела сына Патриция не могла и не хотела ехать в участок, но Атилио сказал:

– Надо еще раз вспомнить все детали, только тогда полиция сможет найти след убийцы. Мы должны сделать все, чтобы его взяли… чего бы нам это ни стоило.

– Но это же был самый обычный день, – тихо прошептала она, но смирилась и села в машину к полицейским.

Патрицию с мужем привели в кабинет замначальника полиции. Ей тут же подставили кресло с высокой спинкой, и она, приладив затылок на прохладный кожаный валик, закрыла глаза. После заполнения протокола все куда-то исчезли, и супруги остались одни в помещении наедине с еще не подписанными бумагами. Атилио взял ее руку в свою ладонь и тихо поглаживал холодные подрагивающие пальцы.

Атилио не мог надышаться на сына, и даже когда Патриция родила девочку, Андреа продолжал оставаться его приоритетом. Возвращаясь из дальних поездок, Атилио с порога бросался к мальчику и только потом целовал жену, забирал в охапку и кружил дочку. Андреа боготворил отца и платил ему бескрайним обожанием своей детской безгрешной души. Ребенок рос не по годам смышленым, любопытным и очень подвижным, что тоже выводило из себя Патрицию, сделавшую любимицей тихую и спокойную дочку Марту.

Несмотря на возражения Патриции, Атилио подарил сыну мобильник, и тот забрасывал отца сообщениями и фотографиями, докладывая все, что произошло за день.

Когда Атилио и Андреа хохотали вместе, смотря очередную мультяшку, гоняли мяч перед домом или шептались, как два заговорщика, Патриция необъяснимо раздражалась, пытаясь прекратить их идиллию, подозвав мужа или дав срочное задание сыну. Когда же Атилио укладывал спать мальчика, присаживаясь рядом на узкую кроватку, рассказывал нескончаемую историю, продолжение которой придумывал сам, Патрицию кололо что-то, напоминающее ревность, а непонятная злость просачивалась в сердце, заполняя душу, как дождевая вода высохшие лужи.

Несмотря на то что она добилась чего хотела – у нее была своя семья, дом, дети, она не чувствовала себя счастливой. Первые роды были тяжелыми, да и потом Андреа болел постоянно, совершенно вымотав своим плачем Патрицию. Здоровье его выровнялось только к пяти годам, и не успела Патриция вздохнуть, как забеременела снова. Помочь было совершенно некому – Атилио постоянно находился в разъездах, его родители сами работали и сильно уставали, а со своими Патриция предпочитала не общаться. Единственно, что успокаивало ее, это то, что так жили почти все, но грусть одиночества, замешанная на постоянном утомлении, превращалась постепенно в ядовитую жидкость, отравляя настоящее и закрывая доступ к будущему.

Шли годы, и постепенно она нашла некоторые преимущества своего положения: она сама планировала свои дни, принимала бытовые решения и была полной хозяйкой своего свободного времени и передвижений. Хотя Патриция и рассказывала мужу, что она делала без него, это была всего лишь передача простых событий, которые происходили ежедневно, а вовсе не доверительные излияния ее душевного состояния, порой становившегося настолько удручающим, что она полдня лежала на кровати, уставившись в белую стенку спальни, полностью забыв о детях, тихо игравших в гостиной. Отправив Андреа в школу, а дочку в детский сад, Патриция возвращалась домой и приступала к повседневным унылым делам, а в мозгу неотрывным, назойливым клювиком стучало: «Жизнь проходит, жизнь проходит».

«Разве для этого я ушла от матери? Чтобы возиться на кухне, приводить в порядок квартиру и стирать белье? Но чего, чего мне не хватает?» Неясные, неопределенные мысли проносились в тяжелой голове, разрезая мозг, лоб начинал гореть, а перед глазами, как в жутком аттракционе, кружились стены квартиры. Включив телевизор на полную громкость, она валилась на диван, оставив разбросанной детскую одежду и немытую посуду, глядела на взрывающийся криком разноцветный экран, стараясь унять смутные чувства и забыться в мире белозубых удачливых людей. Дети мало радовали ее, а чаще раздражали своими надоедливыми вопросами и шумным гвалтом, а муж действовал на нервы еще больше. Чтобы хоть как-то отвлечься от постоянно повторяющихся дел и забот, она стала ходить на кулинарные курсы, тем более что Атилио был совсем не против и даже как-то сказал: «Вот выучится у нас мама высокой кухне, ресторан откроем. А то что-то дела у меня не очень идут на работе!» Чем только напугал Патрицию – она совсем не хотела возвращаться к бедному существованию, но, быстро поняв, что страхи мужа сильно преувеличены, постепенно успокоилась.

Полная неясность причин ее депрессии сильно удручала и сказывалась на ее характере, который и так никогда не был открытым и легким, а сейчас превратился в тяжелый и истеричный. «Так живут все, – часто повторяла она, – мало того, мне еще повезло. Ну и что, что маленький городок, ну и что, что все дни похожи один на другой, это все равно лучше, чем тогда у матери», – пыталась урезонить она себя. Но чувство неудовлетворенности и одиночества было непобедимо. «Чего, чего не хватает мне? Что не устраивает? Многим еще хуже, да и чего далеко ходить, даже моя сестра тайно завидует моему положению». Но никакие самоуговоры не помогали. Патриция жила в ожидании необъяснимого чуда, которое произойдет вдруг само собой, освободит ее душу от оков обыденности и вырвет из-под обрушившейся на нее рутины.

– Все прочитали? Ничего нового не удалось вспомнить? – в помещение вошел замначальника полиции.

Атилио сжал запястье Патриции, посмотрел умоляюще.

Она не могла оторвать затылок от валика кресла.

– Нет, все было как обычно. Все записано правильно.

Голова тяжелела, наливалась свинцом.

– Тогда подписывайте, – вздохнул полицейский.

Атилио вставил ручку в вялые пальцы Патриции, помог отлепиться от спинки. Она медленно вывела свою фамилию.

– А вы вчера рано утром из Австрии приехали? – Начальник взглянул на Атилио и перевернул страницу. – Вот, здесь и время стоит. Все указано верно? Проверили?

– Да. – Атилио подписал протокол и поддержал жену, поднимающуюся из кресла.

Движения ее, всегда удивляющие притягательной гармонией, вдруг стали несуразными, угловатыми и напоминали передвижения заржавелого трансформера, казалось, что вот-вот раздастся скрип и треск падающих и ломающихся деталей и ее тело начнет разваливаться на части.

Полицейский, побоявшись, что ей станет совсем плохо, подскочил и с другой стороны подхватил за локоть. И так, натужно, еле переставляя ноги, Патриция в сопровождении мужа и замначальника полиции вышла из участка.

Когда замначальника вернулся в кабинет, за окнами почти стемнело. Он закрыл жалюзи, которые противно пискнули, но задвинулись полностью, не оставив щели, вернулся к столу, сел и включил запись. Он делал так всегда в сложных запутанных случаях, сначала просматривал видеозаписи допросов, пытаясь вникнуть в язык знаков тела и интонаций, уловить необычные жесты и нотки голоса, а потом перечитывал протоколы. Как правило, это помогало понять психологический тип допрашиваемого, разобраться в деталях, а иногда и выработать единую следственную линию. Но этот голос задавленной горем Патриции, иногда переходящий в измученный шепот, в глубь клокочущей отчаяньем материнской души, повторявший как заклинание: «Это был самый обыкновенный день, это был самый обыкновенный день», не имел ничего общего с обычным допросом. Что здесь можно найти, что услышать, что распознать? Если она сама вспомнила все свои перемещения и пересказала все по часам? И это действительно был самый обыкновенный день – встала, одела, умыла и покормила детей. Девочку отвезла в детский сад, а Андреа в школу. Вернулась домой, переделала домашние дела и поехала на кулинарные курсы, а оттуда в школу забрать сына. И все! Андреа из школы не вышел и, как оказалось, на занятиях не присутствовал. Следить за ними, когда она детей развозила, говорит, вроде никто не следил, а там кто их знает, могло ей в голову прийти проверять, кто за ней едет или идет?

А рюкзачок ребенка куда мог деваться? Рядом с телом ничего не нашли, а ведь в школу с книгами и тетрадками ходят. Где его Андреа оставил и почему? Рюкзак яркий, синий с желтым, Патриция сказала, с изображением медведя на большом кармане. Где он его потерял?

Полицейский забарабанил пальцами по столу – да и у криминалистов тоже проблемы с предварительным заключением, уже час тому назад должны были с рапортом прийти, а никого и близко нет. И действительно, тишина стояла в участке мертвая, как будто все уже по домам сидят, а на самом деле – все на работе, никого не отпускали. Замначальника прислушался. Где-то глухо хлопнула дверь, раздались быстрые шаги, и опять все стихло.

Значит, работают ребятки, шевелят мозгами, а не как обычно – в коридоре от народу не протолкнешься, а в комнате отдыха кофемашина тарахтит не переставая.

«Группу криминалистов прислали на помощь из соседнего округа, и все равно разобраться не могут! Журналисты понаехали со всей Италии, в городе машину воткнуть негде стало, у начальника участка вовремя сердце прихватило, в больнице отдыхает, а мне теперь за всех отдуваться, – зам начинал раздражаться, – наверняка из центра кто-нибудь из главных припрется по такому делу.

Ну ничего, ничего, во всем есть свои положительные стороны – если удастся по горячим следам убийцу поймать, шефу можно будет из больницы не возвращаться, даже несмотря на его связи, на пенсию ушлют. Давно она по нему плачет, ох давно!»

Он достал бумажный платок, вытер вспотевший лоб, провел рукой по совсем коротко остриженным волосам, – залысины увеличивались с каждым днем. Он расстроился, помассировал голову, открыл запись протокола отца мальчика. Смотрел внимательно, делая заметки по старинке, ручкой на отдельном листке.

Сразу выплыло несколько серьезных вопросов – как получилось, что Атилио за такое короткое время приехал из Австрии? Даже если он не ел и не спал, что можно предположить, учитывая состояние отца, у которого пропал сын, как он смог по приезде тут же включиться в поиски Андреа, не отдохнув ни минуты?

Полицейский проверил километраж от австрийского городка до Ваццы.

Да… Что-то не складывается – даже без единой остановки на тяжелой фуре невозможно добраться так быстро, особенно если учесть, что часть пути проходит по горным и проселочным дорогам.

И о чем это говорит? Что отец находился где-то близко? И что дальше? А что, если Атилио вернулся в Ваццо, убил ребенка и потом сделал вид, что приехал из Австрии. Надо уточнить, ребята проверяли его транспортные накладные?.. Он открыл один из отчетов – вот здесь все со слов Атилио, и непонятно, полицейские смотрели документы или нет. А границ-то сейчас никаких нет, так что и отметок о въезде в страну тоже нет. А сфотографировать бумаги как положено и приложить к отчету – этому их никто не учил, видимо.

Значит, пусть заново проконтролируют, – он сделал себе пометку, – не могла фура за такое время до места добраться. Какие-то пять – семь лет назад и в голову бы не пришло отца подозревать, а сейчас каких только случаев не бывает… Он опять промокнул лоб и только теперь заметил, что кондиционер не работает. Безрезультатно понажимал кнопки на пульте.

Сейчас уже некогда разбираться, а на завтра надо мастера вызвать. Он посмотрел на часы – да и это уже поздно.

В дверь постучали – на пороге стоял главный криминалист.

– Предварительное заключение готово!

Глава 10

«Я ничего не могла перепутать! Это именно тот номер!»

Лоле вдруг стало очень страшно – вытянутые тени грузовиков на серой брусчатке показались зловещими, морды фур, готовые смять и раздавить, угрожающе блестели круглыми фарами. И ей вдруг представилось, что пустые машины заводятся все одновременно и, громыхая и фыркая, двигаются на нее, как в давно виденном фильме ужасов. Она напряглась от воображаемого кошмара, всерьез ожидая звука тарахтящего мотора. Даже цикады прекратили свое стрекотание, а закрытые ворота добавляли чувства полностью замкнутого пространства, из которого невозможно выбраться.

Лола вспомнила волосатую руку, высунувшуюся из окна синей фуры, показывающую, что путь свободен, уступая место для обгона, и огромный оранжевый самосвал, несущийся навстречу, и свой полет в заросли олеандра.

Она подбежала к воротам, нажала кнопку, прилепленную на столбе, забыв напрочь, что хотела тут разузнать. «Бегом отсюда! Только бы выйти, оказаться там, по ту сторону!»

Железные прутья даже не дернулись. Морды машин угрюмо усмехались.

«Черт побери! Что происходит?!» – Лола вдавила клавишу, долго безрезультатно держала, потом ударила кулаком, посмотрела наверх. Прутья ворот были не просто длиннющими, но и заканчивались остроконечными копьями, как стрелами, направленными вверх.

«Через них и перелезать опасно! Обязательно засядешь на одном из заточенных наконечников!»

Перебраться через здоровенную гладкую цементную стену, окружающую склад и гараж, не могло быть и речи.

Она заметалась, не зная, что делать, в сердцах опять ударила кнопку.

– Что вы звоните, надрываетесь, отойти на минуту нельзя! Как вы вообще здесь оказались?! – разорвал тишину женский голос, идущий из неприметной пластмассовой решетки, висящей на том же столбе.

Лола опешила: «Так это тетка из офиса! Как я про нее забыла?! А если она тоже заодно? Заодно с кем? С тем, кто подстроил, чтобы я влетела в грузовик?»

– Да я просто выйти хотела! – крикнула журналистка.

– А чего вы звонок жмете диспетчерский? К другому столбу подойдите, там клавиша ворота открывает.

«И всего-то? А я в панику ударилась! После этого ДТП совсем нервы ни к черту! – Лола начала успокаиваться. – А номерной знак на машине-то тот же!»

Она подошла к противоположному столбу. Ворота задребезжали, и створки поехали в разные стороны. Открывшийся вид на дорогу с маячившими вдали людьми и автомобилями придал ей храбрости, и профессиональное чутье взяло верх: «Нельзя это так оставлять!» Она вернулась и нажала звонок.

– Ну что вам опять? – откликнулся недовольный голос.

– Я журналистка с Пятого канала, хотела бы пару вопросов вам задать, – неуверенно проговорила Лола, не зная, с какой стороны лучше подобраться к местной женщине.

– Ну что ж, подходите, задавайте свои вопросы, только сказать-то мне нечего, – отозвалась диспетчер.

«Наверное, скучно ей одной сидеть, вот и соблаговолила поговорить», – подумала Лола, пересекая двор и все еще опасливо косясь на неподвижные машины.

«А спрашивать начну про Андреа, школа-то рядом, а потом как-нибудь на эту фуру переключусь с известным номером».

Войдя в небольшую, но светлую диспетчерскую, Лола увидела полную женщину неопределенного возраста с короткой стрижкой и кистями рук, увешанными толстыми золотыми кольцами. Она сидела за довольно обшарпанной конторкой, перед ней красовался вполне приличный компьютер, а из-за перегородки выглядывала кровать, накрытая шерстяным клетчатым пледом.

«Так они здесь и ночью дежурят! Очень интересно…»

– Добрый день! – Лола постаралась улыбнуться как можно приветливее.

– Добрый! – благосклонно ответила диспетчер и зачем-то растопырила пальцы. Золото на кистях тускло блеснуло, а от камней зайчики запрыгали по стенам.

– Ой! Какие изумительные кольца! – заставила себя выдавить Лола.

Тетка выжидательно молчала, но Лола поняла, что она на верном пути.

– Действительно, красота неописуемая! Я даже про что хотела спросить забыла! – фальшиво добавила она.

– Да спрашивайте, чего уж, вспоминайте, – вполне доброжелательно ответила диспетчер и повела руками, лучики переметнулись на другую стену. – Вы же, наверное, по поводу Андреа Стивали разузнать пришли? – помогла она Лоле. – Я хоть и дежурила тогда сутки, не видела ничего, а что видела, полиции рассказала. Да, жалко ребенка. Никогда у нас ничего подобного не было!

«Значит, что-то она все-таки знает, раз нашла, что поведать полиции», – тут же насторожилась Лола.

– А не могли бы вы мне еще раз все повторить про тот день? Главное, не спешите, может, по ходу что-то еще вспомните. – Лола уселась без приглашения за конторку, сумку с заряженной скрытой камерой поставила сверху. Достала блокнот и ручку. Приготовилась слушать.

Тетка с любопытством наблюдала за ее приготовлениями.

– Так вот, – она и вправду задумалась, как будто хотела выудить из памяти забытые моменты, – жаль мальчика, очень жаль, – повторила она и опять затихла.

«Ну давай же, давай, рожай уже», – мысленно подогнала ее Лола.

– Много работы навалилось в тот день, – наконец начала диспетчер, – и, как нарочно, ребятам грузы везти, а мамаши автомобилями проезд закрыли. Но это вечная история, мы хоть и не очень близко от школьного входа находимся, но здесь единственное место, где почти всегда можно машину остановить и ребенка высадить, а то перед самой школой родители в три ряда паркуются. Ни проехать, ни пройти. Девушка-регулировщица на дороге прямо изводится вся, да что сделаешь-то, если все хотят проследить, как ребенок внутрь войдет. А теперь-то уж и подавно весь переулок запрудят, но детей учителям из рук в руки сдадут. Да уж. После того, что случилось… – Она опять замолчала.

«Так она мне и до ночи всего не перескажет», – подумала Лола, но торопить женщину не стала.

– Вот сижу я тогда, накладную заполняю, а сама слышу крики какие-то у ворот наших, ну, думаю, опять какая-нибудь мамаша проезд загородила. Вышла я на крыльцо – да, так и есть, – она укоризненно взглянула на Лолу, как будто она и была той мамашей. – Фура наша впритирку к белому «Фиату» стоит, но заметно, что проехать не сможет. Да и Нино, шофер, уже на дорогу выскочил и орет что есть мочи. Тут, значит, я и подошла, чтобы успокоить и разобраться. А то ребята у нас молодые, горячие, у них время – деньги, как бы не наподдали кому. Ну, если женщина за рулем – ясное дело, поорут и перестанут, а вот если мужчина, тут все может быть.

«И зачем она мне все это рассказывает?» – уныло отметила Лола, но опять не стала перебивать диспетчера.

– Ну мы разобрались, значит, с моей помощью, и автомобиль как раз отъезжать начал, да и наш Нино в кабину забрался, а тут Патриция идет, что это, говорит, за ор тут у вас стоит – от самой школы слышно!

– Патриция?! – не удержалась Лола.

– Ну да, Патриция. У нее машина чуть дальше была припаркована. Ну, поболтали мы с ней чуть-чуть, и я работать пошла.

– Как поболтали?! О чем поболтали?! – завелась Лола.

– Да так, ни о чем. О том, что все нервные стали, чуть что – сразу скандал норовят затеять, а потом на погоду перешли, что, мол, уж больно сухо и жарко, а ветер африканский все не меняется. А потом что-то о муже ее заговорили, что тяжеловато ей, когда он часто в отъезде, да и вообще о ценах, о кризисе. Он-то у нас хозяин складов и гаража напополам с братом своим, так что…

– Хозяин?! Муж?! Атилио!!! – Лола так и не смогла закрыть рот.

– Ну да, а что тут такого? – удивилась тетка и зашевелила пальцами; солнце за окном уже село, и игры зайчиков на стене не получилось.

– Хозяин чего? Если можно, поподробнее, – уточнила совершенно обалдевшая Лола.

Конечно, для полиции не новость, кто здесь является собственником, но они совсем не в курсе, что благодаря водителю синей фуры из этого гаража я чуть было не осталась лежать в зарослях олеандра.

– Насколько я знаю, Стивали все здесь в аренду взяли, кроме вот тех двух грузовиков с прицепами. Только они купленные. На одном Атилио ездит, а на другом брат его, Валерио, – диспетчер повернулась к окну и показала рукой на стоящие в центре площадки фуры.

– А вот на той кто? – тревожно спросила Лола. – С номером, который на тридцать три заканчивается?

– На той – Атилио, отец мальчика. Он на ней и последнюю ездку делал, в Австрию.

«Вот это да!!! Значит, все-таки отец! Но как это может быть?!»

Тетка, довольная произведенным эффектом, забыла про свои кольца.

– А я вас узнала, вот! Хоть вы и представились сразу, да на Пятом канале много кто работает, я и не сообразила поначалу. А когда увидела прямо перед собой, сразу поняла, что вы та ведущая, которая с криминальной программы «Кто их видел».

Лола, сраженная последним известием, не слушала женщину.

«Итак, фуру, которая чуть было меня не угробила, вел отец мальчика! Диспетчер ошибиться не может. – Мысли кружились, толкаясь и перекрывая одна другую, но все не складывались в ясную картину. – И была ли это неудачная шутка или целенаправленная акция, имеющая целью создать аварийную ситуацию? Но впередиидущая фура больше восьмидесяти километров не шла, поэтому я и пыталась ее обогнать. Как он мог при такой скорости за это время успеть? Но, с другой стороны, весь город гудел, что Атилио из Австрии чуть не за десять часов долетел! Это тоже надо бы проверить и просчитать… Но когда я приехала в город, Атилио был уже здесь и даже на обследование местности успел!»

– А вы Атилио хорошо знаете, давно у них работаете? – Лола вернула женщину к нужной ей теме.

– Да четвертый год уже. Нормальный мужик, только тихий очень, весь в себе какой-то. На нашей работе таким нельзя быть, тем более хозяином. Да, правда, брат его дополняет, так что вполне управляются вдвоем.

«Тихий?! Весь в себе?! Что-то совсем эта характеристика не совпадает с тем нахальным водилой. Вот как люди меняются, стоит только от порога отъехать! Человек с двойным дном! А если у него и жизнь двойная? Много сложностей в этом деле, да и полиции придется попыхтеть!»

Поняв, что тетка постаралась вспомнить и рассказать все про тот злополучный день и опять норовит поговорить про Лолину программу на телевидении, журналистка заспешила.

– Ну, спасибо вам. – Ей хотелось поскорее остаться одной, хорошенько обдумать и разобраться в услышанном, но для успокоения души задала заключительный вопрос: – А Андреа вы когда последний раз видели? – Она закрыла блокнот и положила ручку в кармашек сумки.

– Да, знаете ли, – вдруг замялась тетка, – не уверена я, поэтому и полиции не сказала, чтобы людей не путать, а вот сейчас подумала, а вдруг это и правда Андреа был?

– Господи! Да где был-то?! – Лола так и застыла с прижатой сумкой, чтобы не вспугнуть теткину память.

– Да за машиной! Я когда с Патрицией разговаривала, смотрю, какой-то мальчишка между припаркованными автомобилями пробирается, да так пригнувшись, как будто прячется от кого. А мы-то с Патрицией как раз к кризисным ценам перешли, ну я и забыла даже, что промелькнул кто-то вдали. Кто же знал, что такое несчастье приключится потом!

«Да эта диспетчер кладезь новостей!» – воскликнула про себя Лола, а вслух поинтересовалась:

– А вы хорошо его разглядели?

– Да в том-то и дело, что не очень, да и вообще внимания особо не обратила. Это потом уже, когда стала тот день по порядку вспоминать, вот и вылез этот момент. Я и подумала – не Андреа ли это от кого-то хоронился.

– А кроме вас его кто-то видел?

– Скорее всего, нет. Хотя, кто его знает… – женщина выглядела сконфуженной, – может, и видел кто, да внимания тоже не обратил, в это время здесь детей пруд пруди, и с родителями, и без, кто в школу спешит, кто в машине забыл что и обратно бежит, кто хохочет, кто кричит – неразбериха полная.

– А в какую сторону он двигался, не вспомните?

– Да вроде в противоположную от школы.

«Скорее всего, сбежал сразу же, даже до класса не дошел. Если, конечно, это был действительно Андреа и женщина ничего не напутала. Но почему он выбрал это направление, а не вышел через футбольное поле, где наверняка никого не было? Да уж, здесь есть над чем голову поломать… А главное, что тетка ничего полиции об этом не рассказала, видно, сомневалась сильно, что именно Андреа увидела, так что и нам нельзя будет в репортаже ставку на этот случай делать, но информацию к размышлению кинем итальянской публике, а там пусть сами додумывают… Да и полиция наверняка заинтересуется, прошерстит всех родителей по новой, не исключая диспетчера».

Лоле жутко захотелось успокоить метущиеся мысли, просмотреть сегодняшнюю запись, перечитать наброски в блокноте и, может быть, прийти к какой-то реальной гипотезе.

– Спасибо вам еще раз и до свидания, – опять засобиралась Лола.

– До свидания, – отозвалась диспетчер.

Журналистка вышла во двор, без приключений открыла ворота и оказалась на улице, заставленной машинами.

«День можно назвать удачным, будет что выдать в эфире! – Лола прибавила шагу. – Но мое предположение, что парнишка вошел в школу и выскочил через другой выход, теперь выглядит безосновательно. Но мы дадим и покажем все версии!»

Лоле не хотелось отказываться от съемки засаженного олеандрами заднего двора школы с футбольным полем – единственного зеленого островка рядом с затянутыми в цемент зданиями, через который, подчиняясь логике, должен был пройти Андреа. «Но почему, почему он побежал навстречу толпе одноклассников, в сторону, где, кстати, его могла увидеть его собственная мать?»

Солнце окончательно скрылось за черепичными крышами домов, Лола заторопилась.

Глава 11

Придя в гостиницу, Лола застала всех в сборе и быстро передала все, что поведала ей диспетчер, но, когда она перешла к случаю на дороге, обескураженные поначалу Дана и Стефано возмутились.

– Почему ты сразу все не рассказала?!! – кричал Стефано, подпрыгивая на стуле.

– Ты же понимаешь, что так не шутят! – вторила ему Дана.

А когда Лола заявила, что прижавшая ее фура принадлежала отцу мальчика, Дана и Стефано, пораженные известием, обескураженно застыли, а через секунду, взорвавшись, завопили в один голос: «Как ты могла так рисковать?! Надо срочно сообщить в полицию! Это не совпадение!»

– Спокойно! Это моя история, и я ее доведу до конца! – прервала их возгласы Лола.

– Тихо! – Дана выскочила из кресла и встала в центре комнаты. – Лола еще не приехала, а отец Андреа уже был здесь и ходил на поиски сына вместе с полицией и волонтерами! Как это могло произойти?! Получается, что он тебя на несколько часов обогнал!

– Черт побери! Ничего не понимаю! Как такое возможно? – возмутился Стефано.

– Я над этим голову сломала уже. В том-то и дело, что невозможно. Я только кофе остановилась выпить на заправке, это пятнадцать минут, не больше.

– Да при чем тут заправка?! Ты еще дома должна была сидеть и завтракать перед отъездом, чтобы такая разница во времени получилась! – воскликнула Дана.

– А тебя, Дан, я попрошу узнать все про этого Атилио Стивали, – она остановила пытающегося что-то вставить Стефано. – Пока все про него не уточним, давать в эфир не будем, тем более что мы так и не разобрались, каким образом Атилио мог находиться в двух местах одновременно. А вот про то, что дежурная-диспетчер видела Андреа в тот день за машинами у школы, я скажу обязательно. Стефано, предупреждаю, что придется за мной камеру к дороге провести, так как хочу то место показать, где, по мнению тетки, прятался ребенок. Понятно?

– Понятно, – растерянно ответил Стефано. – А ты лицо шофера видела, когда он тебя с дороги выдавливал?

– Практически нет. Помню, как в зеркале ухмылка мелькнула, и руку мускулистую. Но диспетчер-то четко сказала, что Атилио на той фуре из Австрии вернулся.

– Я даже не понимаю, с какой стороны здесь подступиться, если, конечно, у Атилио нет двойника. Помнишь, когда весь город на поиски мальчика пошел и отец вместе со всеми, а Лола-то еще не приехала! – Стефано схватился за лоб и зашагал по комнате.

– Господи! Мы об этом уже битый час долдоним, а до тебя дошло только что! – рассердилась Дана.

– Значит, так, с этой информацией, пока все не проверим, выходить все равно нельзя, так что предлагаю отложить на потом, а сейчас давайте решать, что в сегодняшнем репортаже дадим, – Лола открыла блокнот.

– Я по Вальтеру Мота узнала кое-что, – Дана подняла руку, как на уроке.

– Да? – Лола оторвалась от блокнота.

– Фамилию и имя он получил по линии отца, так как тот был немцем из Альто Адидже[3], и приехал сюда в шестидесятых годах вместе с женой, которая как раз из этих краев.

– Интересно, а как они познакомились? Альто Адидже – это другой край Италии, – задумчиво произнесла Лола, зная, что иногда корни преступления тянутся из далекого и забытого прошлого.

– Познакомились в Риме, куда Вальтер прибыл в командировку по работе, а будущая жена там училась в университете. Но так и не доучилась, вышла за него замуж, а так как на собственное жилье денег они не накопили, переехали жить в Ваццо, где родители жены оставили им небольшой домик.

– Да ты незаменима, Дан! – оценила Лола.

– А что это дает, не пойму? – проговорил Стефано, складывая аппаратуру. – И зачем так глубоко копать?

– А вот самое главное – Вальтер Мота был хорошим другом отчима Патриции и, соответственно, знал ее с детства. Правда, сама она, как вышла замуж, с Вальтером отношения не поддерживала, но на улице их видели болтающими.

– Так-так… – Лола отложила блокнот. – А вот это уже заслуживает особого внимания. Хороший друг отчима… – повторила Лола, – значит, был вхож в семью, знал их привычки…

– Ну и что? Так это другая семья уже – Патриции и Атилио – и другие привычки. А с Вальтером Мота только «здрасте и до свидания», – уверенно заявил Стефано.

– Ты прямо порассуждать не даешь, все предположения зарубил на корню, – отозвалась Лола.

– Да времени нет рассуждать, давайте уже к общему знаменателю приходить! – изрек Стефано, закручивая крышку на объективе. – А то мне техники опять по шее дадут за опоздание.

Они окончательно подбили план вечернего выхода в эфир, так как, несмотря на то, что Света дополнительных новостей не принесла, материала у них набралось много, а перегружать программу не хотелось, и поехали на место съемки.

Как ни отнекивалась Лола, гримерша все-таки дорвалась «до тела» и наяривала кисточкой по щеке.

– Конечно, вы красивая женщина, – приговаривала она, неприятно дыша перед самым Лолиным носом и наклоняясь так, что открывался глубокий вырез, в котором плескалась студнеобразная грудь. – Но игра теней должна быть прорисована, и только тогда черты лица на экране смотрятся симметрично и четко.

«Господи, что она лепит?! Какая игра?! Каких теней? Мне же не пятьдесят, когда на грим и выставление света уходят часы. Правда, потраченное время того стоит, – она вспомнила, как возрастные ведущие превращались в цветущих девушек. – А потом, моя программа имеет совсем другую направленность». Расследование в прямом эфире обязано убивать реальностью происходящего и заставлять сопереживать зрителя, понимающего, что он является очевидцем событий. «У почитателей «Кто их видел» нерв должен играть, когда они смотрят твою программу!» – говорил директор канала, и это был тот редкий случай, когда Лола с ним соглашалась. А такая подача материала, по мнению Лолы, не требовала конфетной внешности, к которой изо всех сил хотела приблизить ее гримерша. Образ острой неуживчивой журналистки, часто идущей в своих расследованиях наперекор официальному следствию, укладывающей на лопатки язвительными комментариями одного за другим начальников полиции и попадающей в самые неимоверные переплеты и ситуации, – вот тот живой и естественный образ, который полностью соответствовал ее характеру и который завоевал зрительскую любовь всей Италии.

– Все, спасибо, – Лола легонько отодвинула гримершу, – достаточно.

– Как «спасибо»?! Как «достаточно»?! Я же начала только! – Пораженная в самое сердце, она перестала возить кисточкой под бровью и выпрямилась, грудь ее пошла волнами. Это дало возможность Лоле подняться из кресла.

– Начинаем! – Она хлопнула в ладоши.

До эфира оставалось еще пятнадцать минут, но все встрепенулись и забегали с удвоенной силой.

Представителей других телевизионных каналов было полно в маленьком городке, но на этот раз все как-то смогли рассредоточиться и не мешать друг другу. Основные группы журналистов расположились вдоль цементного канала, где было найдено тело мальчика. Кто-то вел эфир перед домом Стивали, а конкуренты с Первого во главе с Бобрихой, несмотря на ограждение и заслон полицейских, умудрились подобраться ближе всех к месту, где был обнаружен Андреа, пытаясь заглянуть камерой на самое дно и показать ту его часть, где лежал ребенок. Лола последний раз посмотрела на мигающие экраны, занимающие полстены в их техническом автобусе. «Ничего-ничего, пусть покуражатся, покрутятся возле ограждения, только все это уже было показано-перепоказано и сказано-пересказано, а то, что передадим мы, убеждена, всколыхнет и заденет зрителя, а может, и испугает преступника». Лола взяла микрофон и уверенно направилась на исходную позицию перед школой.

Она коротко повторила все, что уже было известно, указав на незаметный выход из здания к футбольному полю, сразу вложив сомнения в умы итальянского зрителя предположением, что мальчик мог убежать прямо отсюда. Рассказала, как Вальтер Мота появился в Ваццо, о том, что он был хорошо знаком с родителями Патриции, напомнила, что, по последним данным, охотник отпущен после допроса, так что полиция осталась без подозреваемых. С некоторой долей сарказма сообщила, что криминалисты так и не определились с заключением и что до сих пор доподлинно неизвестно не только происхождение некоторых переломов на теле ребенка, но и само место преступления. Обрисовывая заготовленные версии, Лола стала двигаться в сторону припаркованных вдоль дороги машин к железным воротам гаража, где совсем недавно общалась с диспетчером. Передав весь разговор с женщиной, умолчав, правда, о своих вопросах по поводу номера фуры и происшествии по дороге в Ваццо, Лола подошла к одному из автомобилей и указала примерное место, где, по словам диспетчера, прятался мальчик. Окончательно заинтриговав публику, Лола закончила эфир.

Не успела она отдать микрофон подбежавшей администраторше и включить свой мобильник, как он зазвонил.

– Привет! – телефон чуть было не выскользнул из рук Лолы. Это был Капелини! – Только что видел твой репортаж. Да… сложностей много в этом деле, тяжело местной полиции придется. А ты, как всегда, хороша на экране.

Ну вот, не успела она обрадоваться, услышав его голос, как тут же наступило разочарование – ну почему он волнуется о каких-то местных полицейских и ничего не говорит по поводу выданных ею версий и предположений, почему не интересуется ее настроением, состоянием, наконец. Ведь вести передачу об убийстве – это значит вариться в отрицательных эмоциях, а он это знает лучше, чем кто-либо. И этот жалкий комплимент – «ты, как всегда, хороша на экране», как будто в жизни она была страшноватой, а тут вот, пожалуйста, вроде и ничего совсем! – Лола начала заводиться.

С тех пор как Лола встретила Капелини, главного и самого грозного сыщика страны, а сейчас начальника центра по борьбе с терроризмом, она – необыкновенно популярная и своенравная журналистка, известная своим упрямством, все еще находилась под невероятным влиянием Николы. Удивляясь самой себе, полностью подчиненная Капелини, она все еще ощущала необъяснимую сладость его власти, но временами уже начала «взбрыкивать и трепыхаться», особенно если дело касалось ее работы.

Она напряженно молчала, а Никола продолжил:

– Знаешь, не нравится мне это дело, и чует мое сердце, что ты не все в репортаже рассказала.

«Господи, ну ничего от него не скроешь! А ведь я как раз хотела посоветоваться по поводу этого происшествия на дороге».

– У меня здесь несколько свободных дней должно образоваться, – продолжал Капелини, – вот я к тебе и подъеду, посмотрим, что там у вас происходит. Да и волнуюсь я, как бы ты опять в какую историю не вляпалась. – Последние слова были сказаны совсем другим, нежным тоном, и сразу стало понятно, что он действительно переживает.

– Здорово! – растаяла Лола, сразу забыв все свое недовольство и оценив замаскированное, но все же предложение о помощи от самого Капелини.

Как хорошо, что он в отдел к «террористам» перешел и теперь сможет без оглядки на официальное следствие дать совет по расследованию.

– А когда предполагаешь приехать? – Лола знала, что Капелини не будет носиться за ней по городу в надежде на эксклюзивное интервью или новую информацию, поэтому даже не представляла, как сможет объединить работу с присутствием Николы.

– Пока точно не знаю, возможно, дня через два, если вы там убийцу к этому времени не найдете и следствие не закончится.

– Да нет, какой там! Даже подозреваемого нет у полиции.

Сердце заколотилось часто-часто. «Через два дня я увижу Николу!» – Она только теперь почувствовала, как соскучилась по нему.

– Жду, – сказала она непонятно откуда появившимся грудным голосом и добавила совсем тихо: – Очень.

Она услышала, как Капелини протяжно вздохнул: «Очень хочется взять и приехать прямо сейчас!»

– Так давай! – спровоцировала Лола, уверенная, что, пока он не закончит свою работу, никуда не двинется. Это было чуть-чуть обидно, но, перекладывая ситуацию на себя, она понимала, что поступила бы точно так же, что в этом их характеры с Капелини полностью совпадают.

– Сделаю все, чтобы побыстрее вырваться! – не поддался он на подстрекательство. – Целую!

– Жду! – не удержавшись, опять повторила Лола и опустила руку с телефоном.

– Ты чего такая красная? – подлетел к ней Стефано. – Все в порядке? Не заболела?

Только теперь Лола почувствовала, как пылают щеки после разговора с Николой.

– Да нет, все хорошо. – Она приняла независимый вид и опустила глаза, предполагая, что и они блестят чрезмерно и возбужденно.

– А! С Николой говорила! – догадался Стефано и понимающе подмигнул.

– А вот тебе бы как раз и не мешало с Джеммой пообщаться, вместо того чтобы на Свету таращиться! – вдруг рассердилась Лола.

– Лол, ты что? – удивился Стефано. – А Джемма-то тут при чем?

«И чего это я, действительно, завелась на пустом месте?»

Но радость от приезда Капелини смешалась с волнением за невозможное планирование своих действий в дни его пребывания, превращаясь в желание оставить расследование и переложить его на плечи Даны и Стефано. Это новое чувство полной безответственности ради присутствия Капелини вдруг разозлило и вылилось в несправедливый наезд на Стефано, вот в чем дело!

– Да это я так, – попыталась загладить неловкость Лола. – Никола обещал подъехать, вот я и задергалась. Что он здесь будет один делать, когда мы за сенсациями станем охотиться и вести репортажи? Может, тебе Джемму вызвать, по крайней мере, будут нас вдвоем дожидаться.

– Даже не знаю, стоит ли? – заюлил Стефано. – Найдем мы тебе свободное время для развлечения Капелини. А Джемму ты знаешь, как она умеет мозг вынимать, и не только мне, так что не вижу серьезных причин ее присутствия, тем более что скоро должны программу выпускать и все равно все на студию в Рим поедем.

Лола и сама недолюбливала Джемму, зная, насколько она может быть невыносимо капризной, но достаточно резкий тон Стефано, всегда защищавшего Джемму, с которой прожил уже более семи лет, насторожил – неужели и правда что-то у них завязывается с этой русской девушкой из полиции? Уж больно он категорично отказался приглашать Джемму.

Ее волновали отношения своих подчиненных, так как любые проблемы в личной жизни отражались на работе и вели к неизбежной нервозности в их маленькой группе.

«Нечего раньше времени дергаться, возможно, впереди нас ожидает долгое затишье в расследовании, – уговаривала Лола сама себя, – тем более что на горизонте не видно подозреваемых, и мы с Николой сможем спокойно отдохнуть и побыть вместе, и никакой Джеммы не понадобится». Но в глубине души она знала, что, скорее всего, случится как раз наоборот и развитие событий по закону подлости придется именно на время приезда Капелини.

Глава 12

Патриция лежала на кровати, перед глазами невыносимо белел потолок их спальни. Казалось, что он опускается все ниже, ниже и готов раздавить, надо бежать, но сил нет никаких, тело ноет, как после побоев, отдаваясь в костях щемящей болью.

«Это те страдания, которые ощутил мой сын перед смертью». – Она где-то слышала, что такое бывает, и мать может почувствовать все, что испытал ее ребенок, что существуют еще малоизученные связи, которые, по мнению ученых, работают именно между матерью и детьми. Она попыталась повернуться, но голова закружилась, а потолок качнулся и поехал вниз.

Атилио все же пошел на работу, брат сказал, что есть какое-то неотложное дело и требуется его подпись, дочь Марта так и осталась у родителей мужа. «Как хорошо, что никого нет и не надо отвечать на вопросы, вспоминать все детали того страшного дня, возвращаться к его началу и опять вспоминать по минутам».

Боль ударила в грудь, мучительной волной отдалась в спине, разлилась по всему телу, захватив ноги до ступней. Пальцы свело, и, подогнув колени, она свернулась калачиком и закрыла глаза. «Это был самый обычный день», – как заклинание повторили ее губы, и сознание ушло в забытье.

– Эй! Патриция! Патриция! Ты спишь?

Патриция пришла в себя, не узнавая, посмотрела на сестру, которая трясла ее за плечо.

– Да? Что?

– Это я, Манола! – Она распрямилась и сделала шаг назад. – Это я, сестра твоя!

Взгляд Патриции наконец сфокусировался.

– Ну как ты? Давай подушку подоткну, – она помогла Патриции сесть. – Напугала ты меня! Окликнула тебя – тишина. Трясу, а ты не реагируешь! Так не спят. Видно, давление у тебя упало сильно, вон ты какая, зеленая прямо! – Она засунула подушку за спину Патриции.

– Да нормально все со мной, – произнесла Патриция. – Новости есть? – Она не понимала, как Манола оказалась у них дома, и стала оглядываться, ища кого-нибудь, кто мог впустить ее.

«Или Атилио дверь не закрыл, когда на работу пошел?»

Они никогда не были близки с сестрой, но в этот тяжелый для всей их семьи момент Манола проявляла необыкновенную неожиданную заботу, которая удивляла и даже настораживала Патрицию.

Манола как будто прочла сомнение в глазах Патриции.

– Мужа твоего по дороге встретила, возьми, говорит, ключи, не буди Патрицию звонком, может, заснула она. Посиди у нас, лучше ее одну сейчас не оставлять. А новостей особых нет, застряла полиция на одном месте, – вернулась она к вопросу Патриции. – А ты телевизор включи, сразу все и узнаем, а там, может, и мое интервью покажут.

– Твое?! – поразилась Патриция.

– Да, мое, Первому каналу дала, – самодовольно сообщила Манола.

«Вот оно! Вся она в этом! Интервью умудрилась дать! Такое впечатление, что она даже горю моему завидует, если такое вообще возможно! Да и держится ближе, и помогает, чтобы на экране засветиться!»

– Зачем тебе это надо? Ты что, Андреа в тот день где-то видела? А что мне не сказала в первую очередь?! – возмутилась Патриция.

– Да не о том была речь, – вдруг замялась Манола. – Про наше детство спрашивали, про наши отношения…

«Час от часу не легче, при чем тут детство-то наше, и чего она там наговорила?» – Патриция включила телевизор, тело не переставало ломить, и она задвигалась, пристраиваясь к подушке.

Экран распахнулся мгновенно. Длинноволосая бойкая журналистка пробиралась между машинами, стоящими на улице, ведущей к школе, остановилась у припаркованной «Ланчи» и, указывая на проход напротив ворот склада, уверенно заявила: «Вот здесь, по словам диспетчера, прятался Андреа в последний день своей жизни».

– Господи! – одними губами прошептала Патриция.

– Но как это могло случиться? Перепутала чего-то диспетчер! – почему-то возмутилась Манола.

– Почему перепутала? – тихо поинтересовалась Патриция.

– А зачем ему в ту сторону бежать, если его в канале нашли, в другой части города? – убежденно произнесла Манола. – Да вообще дают непроверенную информацию, давай лучше на другой канал переключим.

«Все-то она знает», – раздраженно подумала Патриция, но программу поменяла.

На экране выплыло лицо Манолы, длинный нос с горбинкой занимал полтелевизора.

– Нас туда мама посылала за водой к фонтану, такие бутыли носили с плетеными ручками, – она показала величину бутылок, скосила глаза и посмотрела на камеру.

– Значит, вам хорошо знакомо это место? – полнощекая журналистка с крупными передними зубами, как у бобра, поднесла микрофон поближе к лицу Манолы.

– Да как сказать, – замялась та, – это же в детстве было, когда еще фонтан у той мельницы работал, я лет пятнадцать туда не хожу, если не больше.

– А не существовало ли каких-либо врагов у семьи вашей сестры, которые могли бы отомстить им таким образом?

– Да нет. Не думаю. – Манола опять посмотрела на камеру и повела глазами. – А потом, скорее бы выкуп запросили, а здесь убили практически сразу и с такой жестокостью… Бедный, бедный ребенок! – на этот раз она закатила глаза к небу.

– В общем, вы правильно рассуждаете, – согласилась журналистка.

Манола важно кивнула.

«Вот зачем она это рассказывает, зачем? – кружилось в голове у Патриции. – Да и наврала зачем-то, что у мельницы пятнадцать лет не была, когда мне недавно говорила, что видела, как ту яблоню наконец спилили. А если она и правда что-то скрывает? Иначе зачем обманывать?.. А если и правда видела что-то у мельницы?.. Но почему молчит тогда?» – Она пригляделась к сестре – Манола выглядела напряженной, не отводя взгляда от экрана, она крутила угол цветастого шарфика, который был повязан на короткой шее.

Интервью закончилось, журналистка, похожая на бобриху, попрощалась со зрителями, пообещав держать зрителей в курсе последующих событий. Манола поуспокоилась, отпустила шарфик.

– Послушай, но ты же вроде недавно была там, у фонтана? Помнишь, еще сказала, что от дерева один пень остался? – Патриция медленно выговаривала слова, как будто боялась услышать откровенный ответ.

– Я?.. – Манола запнулась.

– А вот и мы! – в спальню вошли Атилио с братом. – Как вы тут? Как себя чувствуешь? – он подошел к Патриции.

– Ну зачем ты брата еще притащил, – тихо прошептала Патриция, вжавшись в подушку.

– Ну что ты? Все хотят нам помочь, как-то тебя успокоить, – он погладил жену по голове, потрогал лоб. – Слышали последнюю новость о том, что Андреа видели на улице за машинами? Я ничего понять не могу: получается, он в ту же сторону побежал, откуда с тобой приехал. – Он сел на кровать рядом с женой.

– Это если они не перепутали ничего, – засомневался Валерио.

– Вот и я говорю, что-то не разглядела эта тетка-диспетчер, – встряла Манола.

– Господи, какая же это мука! – Патриция закрылась одеялом.

– Хочешь, мы все уйдем, а ты постараешься успокоиться. – Манола подтолкнула Валерио к выходу.

– Наверное, так будет лучше, идите в гостиную. – Атилио помог лечь Патриции.

– Ты бы лучше Марту у родителей забрал, – единственно, кого ей хотелось чувствовать рядом, – это дочку. Крепко прижать к себе, ощутить тепло ее детского тельца, слушать родной щебет неразборчивых слов.

– Хорошо, хорошо, родители к вечеру привезут.

– Мамма мия! Родители! Видеть никого не хочу!

– Давай от давления тебе что-нибудь дам, – он тихо провел по серой щеке Патриции.

– Господи, да не надо ничего! – Она отвернулась.

– Тогда выпей воды и постарайся заснуть. – Он налил ей полный стакан из стоявшей на тумбочке бутылки. – Полиция работает днем и ночью. Как только появятся новости, я тебе сразу сообщу. – Атилио вышел вслед за Манолой и братом.

Патриция сделала несколько глотков и закрыла глаза.

– Почему эта диспетчер журналистке все выложила, а полицейским ничего не стала рассказывать? Не кажется вам это странным? – доносились приглушенные голоса из гостиной. – Надо с этой теткой поговорить, выведать, что и как, – своими бы руками подонка удушил, кто это сделал!

– Ну-ну, не горячись, полиция сложа руки не сидит!

Перед взором Патриции встал укоризненный взгляд маленького Андреа, и она опять ушла в забытье.

Глава 13

Лола была вне себя. «Опять эта Бобриха с Первого канала! – Она так расстроилась, что даже кофе пить расхотелось. – И как умело бросила наживку зрителю! Расспросила все про детство двух сестер, про отношения в семье, и вот она, зацепка! Раньше все они жили недалеко от старой мельницы и, соответственно, канала, куда маленькая Патриция с сестрой Манолой ходили за водой к фонтану, который находился там же. Значит, вывод напрашивался сам собой: все они хорошо знали это место. Совпадение или нет?» – Лола обвела взглядом понурых Дану и Стефано и покосилась на дымящийся кофе.

Завтрак они заказали в номер к Лоле, чтобы спокойно, без снующих в баре коллег, обсудить все новости. Солнце еще не успело прогреть комнату и, падая только на крайний угол стены, захватывало картину с видом очаровательной церкви, стоящей у моря и вырубленной прямо в скале.

– Вот теперь начинаешь понимать, как умело поданный репортаж внедряет в мозг определенные заключения. А если хорошенько подумать, все это полная ерунда! – запальчиво заявила Дана и с удовольствием сделала глоток.

– Почему это? – не согласилась Лола и взяла чашечку.

– Повезло Бобрихе, что Манола вспомнила эту деталь про походы к фонтану, вот и все, а остальное добавила она сама. Да и ты так делаешь, когда материала не хватает. А на самом деле, если разобраться, городок маленький, большинство жителей здесь родились, наверняка все они знали этот фонтан, мельницу и канал. А Бобриха заострила внимание зрителя, и получилось так, как будто, кроме этой семьи, туда больше вообще никто не ходил.

Стефано тихо поедал булки и в разговор не вступал, крошки от поджаристой корочки засыпали полстола.

– Ну каждый раз одно и то же, в самом деле, хоть бы салфетку подложил, – раздраженно заметила Лола. – А по поводу того, что все жители знали это место, возможно, ты и права, – нехотя согласилась она. – А что у нас там по отцу мальчика? – обратилась она к Дане.

Та допила кофе, расчистила место от крошек, поставила и открыла компьютер.

– Вот, – кликнула на закладке. – Атилио Стивали, тридцать лет, родился в Ваццо, здесь же закончил школу, имеет диплом слесаря-механика, в настоящее время занимается перевозками грузов по Европе, у него фирма, организованная вместе с братом Валерио Пачани. Женат, двое детей.

– Стоп! – воскликнула Лола. – А почему у брата другая фамилия?

– Действительно, – поддакнул Стефано и хрустнул очередной булкой, – почему это?

– Они не родные братья. Когда мать Атилио вышла второй раз замуж, у нее уже был ребенок от первого брака – Валерио. И они, – Дана подняла палец, опережая вопросы, – они прекрасно ладят. Этим аспектом я лично занималась, опросила народ. И буквально все подтвердили, что у них очень хорошие дружеские отношения. У Валерио более твердый, напористый характер, даже взрывной, Атилио спокойный, иногда растерянно-боязливый, и все считают, что они прекрасно дополняют друг друга.

– И как это, по-твоему, можно сопоставить с тем, что он меня чуть под самосвал не подставил? Если, конечно, он умудрился быть в двух местах одновременно.

– Во-первых, для этого особой храбрости не требуется, а во-вторых, он тоже может быть очень упрямым. Мне тут местные рассказали, как он уперся, когда родители изначально были против его женитьбы.

– Но зачем это ему понадобилось, с дороги меня выжимать?! И потом, это определенного рода риск! Ведь если бы я в грузовик врезалась, полиция начала бы разбираться, провела бы расчеты тормозного пути, восстановила бы полную картину произошедшего.

– Да там хоть восстанавливай, хоть нет, с твоих же слов получается, что ты на обгон пошла там, где этого делать было никак нельзя. А то, что он тебе рукой показал «Давай! Проезжай!», ты бы никогда не доказала, так как, кроме тебя, этого никто не видел. Вот и все. – Стефано с сожалением посмотрел на пустую хлебную плетенку и начал налеплять крошки на палец.

– Не вздумай в рот потянуть, – осадила его Лола, и он вытер руку о салфетку. – Наверное, ты прав. Только вопрос не закрыт – зачем это ему?!

– Варианта два, как мне кажется, – или ты что-то видела по дороге, что для Атилио могло представлять опасность, или, зная твою смышленость, решил, что ты для него страшнее полиции.

– Ты мне льстишь, – хмыкнула Лола, – а вот что мне могло попасться на дороге, постараюсь вспомнить. – Лола задумалась. – На первый взгляд ничего странного.

– Да это не обязательно должно быть что-то необычное, просто попробуй восстановить события, – подсказала Дана.

– Ничего в голову не лезет, весь путь сидела в машине, один раз остановилась на заправке выпить кофе. Никого не видела и ни с кем не общалась, – Лола провела по лбу, пытаясь собрать мысли.

– Вы это так всерьез обсуждаете или забыли, что отец мальчика в это время участвовал в поиске сына? Или все-таки полиции сообщить об этом случае, пусть разбирается, – не очень уверенно произнес Стефано.

– Кстати, а за тобой никто не следит, не замечала? – добавила Дана, оставив предложение Стефано без ответа.

– Не знаю, – удивилась Лола, – не обращала внимания. Кажется, нет…

– А ты обрати! Я понимаю, что это из области фантастики, но получается, что у Атилио есть двойник. Или и правда надо в участок идти. А то не дай бог…

– Ко мне на днях Никола приедет, – перебила ее Лола, – так что будет у меня личный телохранитель и не надо никаких полиций. Сами разберемся!

– Надо бы к тетке-диспетчеру еще раз сходить, – задумчиво произнесла Дана, – накладные бы посмотреть.

– Не факт, что она нам документы покажет, – засомневалась Лола, – но, рассуждая логически и без мистики, получается, что если Атилио меня подставил на дороге, то кто-то другой приехал из Австрии и уже находился в городе.

– С одной стороны, как могла жена перепутать мужа с кем-то еще, да и остальные родственники…

– Но нельзя забывать, что как раз родственники могут договориться между собой и прикрыть Атилио, а посторонняя тетка-диспетчер вряд ли станет врать.

– Тоже верно.

– А чего прикрывать-то, если отца все равно не было в Ваццо, когда ребенка убили!

– Вот черт! И правда, совсем запутались!

Все на минуту затихли.

– А подозреваемых-то нет у полиции до сих пор! – изрек Стефано.

– Или мы пока о них ничего не знаем! – дополнила Дана.

У Стефано резко зазвонил мобильник, все повернули головы в его сторону.

– Да! – Он послушал одну секунду. – Договорились! Это Света, – сказал совершенно другим, приглушенным голосом, – просит на набережную подойти, есть новости.

– А вот это очень хорошо, а то мы забуксовали совсем. – Лола схватила сумку, распахнула дверь номера. – Ну что, пошли?

Стефано не двинулся с места.

– Ты что застыл, как замороженная селедка?

– Так она меня одного пригласила.

– Что, так и сказала «приходи только один»? – не преминула съязвить Дана.

– Ну не так… но все-таки… я так понял, – он затоптался у выхода.

– Ладно, пусть один идет, – предложила Лола, – главное, не забудь, что цель у тебя – выведать как можно больше информации. А мы через полчасика подтянемся.

– Зачем через полчасика? – замялся Стефано.

– Затем, что, как я поняла, она хочет что-то по делу сообщить, а нам свежие новости ой как нужны! Или дождемся, когда Бобриха опять вперед нас все узнает?! – отчеканила Лола.

– Нет, не хотелось бы, – согласился Стефано.

– Вперед! – Лола подтолкнула его к двери.

Они выкатились на улицу. День был в самом разгаре, солнце брызнуло в лицо, весело ослепило глаза. Стефано и Дана как по команде нацепили очки, Лола засунула руку в обширную сумку, так и не нащупала футляра и прищурилась, чтобы не ослепнуть. Площадь, еще недавно такая сонная и пустая, как во всех маленьких городках юга Италии, была заставлена блестящими машинами явно не местного происхождения, в стороне виднелись автобусы с антеннами, между которыми сновали техники. Жители Ваццо молчаливо сидели в кафе напротив, глазея на все происходящее, не смешиваясь с журналистами, которые высыпали на улицу перед отелем, заняв все столы гостиничного бара.

Что-то никуда наши коллеги не спешат, успокоенно отметила про себя Лола, отвернувшись от солнца и наблюдая, как, лениво переговариваясь, представители СМИ потягивали напитки, не забывая, правда, заглядывать в телефоны и постукивать на ноутбуках.

– Ну я пошел, – Стефано потопал к набережной.

Лола и Дана остановились в раздумье.

– Может, к диспетчеру наведаемся? – предложила Лола.

– А успеем ли? – засомневалась Дана.

– Боже, кого я вижу! – К ним приближался администратор с Первого канала. – Вы сегодня неотразимы! – Он раскинул руки, готовый сгрести обеих в объятья. – Как дела? Много эксклюзива нарыли?

– Не жалуемся, – коротко ответила Лола.

– А вы? – кокетливо поинтересовалась Дана.

– Отлично! Мы с сестрой Патриции Манолой задружились, так что все новости будем из первых рук получать.

– Очень за вас рада, – буркнула Лола и потянула в сторону Дану.

– Присаживайтесь к нам, – он указал на дальний столик с компанией журналистов с Первого, за которым сразу же загалдели и замахали руками. – Полиция на сегодня даже никого на допрос не вызвала, так что можно спокойно «оглядеться на местности».

Лола слышала, что «оглядеться на местности» на языке сослуживцев с Первого означало приударить за местными девушками, но Дана как завороженная двинулась за администратором.

Ну как же так можно дуреть на глазах! Лола знала за Даной эту непростительную манеру расслабляться в присутствии коллег мужского пола и старалась, как могла, повлиять на ситуацию, что, к сожалению, не всегда удавалось. Вот и сейчас Дана как под гипнозом уже усаживалась на заботливо подвинутый для нее стул.

– Хорошо, – Лола решила не разыгрывать строгую начальницу, тем более что после приезда Николы Дане придется взять на себя большую часть работы, – ты поболтай с друзьями, а я к набережной двинусь.

Она очень надеялась, что время, проведенное с телевизионщиками с Первого, не будет потеряно и Дане что-то удастся выведать.

«А что, если еще раз к месту преступления сходить, пока все при деле? Я ведь тогда так до канала и не дошла, – прикидывала Лола, приближаясь к морю. – Времени до эфира полно еще». Она развернулась, пересекла площадь и зашагала из города.

Глава 14

Обсуждение закончилось, и все постепенно потянулись к выходу, последним оказался главный патологоанатом. Остановившись в дверях, он тяжело вздохнул и открыл было рот, чтобы что-то добавить.

– Иди уже! – махнул на него замначальника. – Все равно ничего нового мне не придумаешь! Вы свою работу сделали, как смогли, а окончательные выводы все равно за нами остаются.

– Я в кабинете, если что, – патологоанатом вышел и прикрыл дверь.

«Да уж, конечно, в кабинете, где же ты еще можешь быть, не домой же пойдешь после того, что ваш отдел здесь наворотил. – Он открыл заключение, еще раз прочитал спокойно, стараясь не поддаваться эмоциям и шевеля губами. – Только время смерти определено более-менее точно – с десяти до десяти тридцати утра, а остальное… черт ногу сломит! Черепно-мозговая травма, умер мгновенно, и дальше начинается полная неразбериха. Непонятно ни где убит, ни как. – Он прокрутил текст на компьютере. – Да уж… лучше бы они выводы вообще не делали».

А криминалисты чем отличились? – полицейский даже поморщился. – Обнаружили ДНК матери мальчика на его одежде, и это понятно и неудивительно, а странные нитки на штанишках откуда? И даже не нитки, а скорее пух разноцветный, – он повернул приложенную фотографию. – Следы цемента, отпечатавшиеся по всей спине майки, полностью соответствуют составу цемента в канале, и среди его крошек нашли мизерное количество ДНК человека. – Он задумался. – А ведь эти остатки материала выплыли только при повторной проверке. Вот это как называется, если с первого раза даже определить не смогли! – Зам начинал заводиться. – Хорошо хоть совсем не проворонили! Теперь главное, чтобы анализ сделали так, как надо, без упущений и проволочек. Аппаратуру американскую привезли в центр, вот и посмотрим, на что она способна. Рассказывают, что могут идентифицировать не только этническое и географическое происхождение генетического профиля, но и цвет кожи и глаз человека.

А вот все по камерам наблюдения того злополучного дня – доклад четкий и ясный, все разложено по полочкам: как Патриция вышла с детьми из подъезда, как села в машину, отвезла девочку в детский сад, а затем Андреа в школу, какой дорогой ехала, на каких светофорах останавливалась. Никакой слежки за ними не обнаружено. Вот автомобиль заехал в гараж, на переднем сиденье одна Патриция. Примерно через час направилась в местечко Кастель дель Франко, в отель «Принцесса» на кулинарные курсы. Здесь, правда, на проселочных дорогах видеонаблюдения совсем мало, но все равно все камеры проверили, все подсчитали по минутам – молодцы ребята, – и опять никакой слежки. Дальше – домой, а потом в детский сад и в школу, откуда Андреа так и не вышел. На память пришли слова Патриции: «Это был самый обыкновенный день!»

Он погладил залысины – все процедуры пропущу с такой работой, а что делать, ребенка убили! С подачи жены он записался в маленький косметический центр, который открыли у них в городе совсем недавно, где клятвенно обещали, что после десяти грязевых массажей волосы на его голове полезут, как весенняя трава на лугу. «Только цветочки не зацветут!» – пошутила миловидная женщина-косметолог. «Без цветочков как-нибудь обойдусь», – в тон ей ответил полицейский. И правда, после того как безволосые места ему обмазали тошнотворно пахнущей жижей, потом долго массировали, оставив впоследствии засыхать примерно на полчаса, когда он чуть было не заснул под тихую музыку, разливавшуюся по кабинету, он начал чувствовать приятное покалывание на залысинах, которое усилилось после второй процедуры. Он дотронулся пальцами до лба, провел рукой к затылку – никакого намека на поросль волос не наблюдалось. Он нажал нужную клавишу на компьютере. «Да, много закавык в этом деле, один Вальтер Мота чего стоит! Обнаружил тело Андреа через час после выхода. А канал тот как раз в сорока минутах ходьбы от его дома и находится! Получается, что целенаправленно шел. Говорит, что на охоту в те места часто ходит. Проверили, так и есть, подтвердили друзья-охотники, что вдоль канала и за мельницей их места любимые. Да и алиби вроде есть у него, на овощной рынок с утра ходил, и народ его видел, и продавцы. А точное время стали спрашивать, никто и не помнит, а в городе-то все рядом, может, он мальчика убил и опять на базар вернулся. Только зачем тогда к телу привел? Мы бы Андреа еще неделю искали, если бы не Вальтер.

А рюкзачок ребенка так и не нашли, весь канал облазили и вокруг осмотрели. Сошлись на том, что он его спрятал куда-то, чтобы с собой не таскать, раз уж решил школу прогулять. А если все-таки нет, а если убийца его выбросил просто? Да и это пытались проверить, как могли, осмотрели ближайшие контейнеры с мусором – ничего. Правда, некоторые были уже пустые, поменять успели. А обнаружение рюкзака здорово смогло бы помочь следствию, однако даже этого нет.

Да уж, – он взглянул на монитор, буквы смазались и поплыли, усталость давала о себе знать. – Пятый день с утра и до поздней ночи, без обеда, на одном кофе. Чего уж здесь наработаешь, если глаза не видят и голова не соображает. А начальник в больнице полеживает и не выйдет, пока не разгребем это дело. А вот как разгребем, так и шеф тут как тут – в центр отрапортовать да с журналистами общаться! Подсуетится, как пить дать, на все готовое и опять на пенсию не выпрешь его!

А тетка-диспетчер эта! Побоялась, видите ли, полицию в сомнения ввести! Зато журналистке все выложила!» Он вспомнил, как заорал на подчиненных, чего никогда не позволял себе раньше. Диспетчеру позвонили сразу же из участка, и что? Стала отнекиваться, сказала, что совсем не уверена, что именно Андреа прятался за машинами. Конечно, он послал к ней тех же полицейских, чтобы уже под протокол допросили, тем более что все равно надо еще раз проконтролировать накладные, так как время возвращения отца мальчика после всех расчетов скорости на дорогах, ведущих из Австрии, выглядело совсем нереально.

Мобильный телефон, который имелся у ребенка и на который была такая надежда, тоже ничем не помог, так как Патриция по просьбе учительницы не разрешала Андреа брать его в школу, и он так и пролежал дома, а на один звонок, пришедший от отца, ответила она сама.

Понятное дело, что все эти современные мобильники, на которых ученики играют и лазают по интернету во время уроков, у преподавателей, кроме раздражения, ничего не вызывают, но, если бы на звонок от Атилио ответил сам Андреа, была бы хоть какая-то точка отсчета его местонахождения. Да чего уж там «если бы да кабы», передразнил сам себя полицейский. Подробное изучение сообщений мальчика тоже ничего не дало – в основном это была детская переписка с отцом, находящимся в рейсе, и контакты с ровесниками. Никаких сомнительных фраз от взрослых мужчин или с приватных, неопределенных номеров выявлено не было. Подозрительных посторонних в городе тоже не замечено. Пришло, правда, два анонимных звонка, которые тут же были проверены, но и они оказались выдумками испуганных обитателей Ваццо. Совсем небольшое количество туристов, которым могло похвастаться это местечко, приезжало только в высокий сезон и уж никак не сейчас, в мае. Лагерь мигрантов находился более чем в сорока километрах, пешком не дойдешь, а приезжать в городок, где нет ни работы, ни жилья, смысла нет, а после всех террористических актов, которые прокатились по миру, этих несчастных практически заперли в старой казарме, где и был организован их пересыльный центр.

Версия уже изначально слабая, но взятая за основу – ребенка похитил педофил, – не находила своего подтверждения, а остальных, хоть сколько-то стоящих, пока высказано не было.

К сожалению, случаи изнасилований и убийств приезжими участились по всей Италии, но только представив нечто подобное, у зама вставали дыбом несуществующие волосы, так как дело перешло бы еще и в разряд политических. Он хорошо знал молчаливых и на первый взгляд тихих жителей своего городка, но данное происшествие вряд ли остановило бы людей, и он представил, как местный народ, заведенный визгом журналистов и ультраправых политиков, несется разносить лагерь мигрантов.

А ведь работали у нас двое темнокожих на сборе винограда! – пронзило зама. – Черт, черт, когда это было?.. – Он совсем разволновался. – Так в том году, в сентябре! Кампьони их официально оформил на два месяца, и все. Урожай сняли и больше не показывались, – зам чуть успокоился, – да и временное разрешение на проживание у них уже было. Сказали еще, мол, денег на дорогу заработаем и во Францию уедем. Семь месяцев уже прошло, не могли они здесь незамеченными зависнуть, но уточнить надо.

Да уж, здесь не только начальника на пенсию не выпихнешь, а как бы самому выговор не заработать.

Алиби проверяли у всех родственников семьи Андреа, вплоть до сестры Патриции Манолы и брата Атилио Валерио Пачани, который почему-то очень не нравился заму. Он всегда старался объективно подходить ко всем свидетелям и пострадавшим, мало доверяя своей интуиции, которая, надо сказать, подводила его часто. Так и на этот раз осадил свое отрицательное впечатление в отношении Валерио.

В дверь резко постучали.

– Вот! – к столу подлетел стажер, назначенный к ним из центра. – Пересчитали время в пути от Кернтерна до Ваццо, проверили накладные!

– И что?

– Отец мальчика приехал на другой день утром!

– На какой другой, дату мне можешь назвать?

– Конечно! Я, правда, рапорт еще не составил, но вот здесь все написано! – стажер протянул документы.

– Так, так… – зам перевернул листок, – шестнадцатого поступило заявление от Патриции о пропаже сына, а уже семнадцатого числа был организован прочес местности в районе Дальних холмов, в котором участвовал и Атилио, а по накладным фура прибыла в гараж на следующий день утром. А как же вы, дорогие мои, такое пропустили, если уже с диспетчером общались?! Это как называется? Это даже не халатность, а саботаж какой-то! – Он хотел стукнуть по столу, но удержался и сжал пальцы в кулак. – Да и сейчас, что ты мне говоришь – «Атилио приехал на другой день утром», – ты сам-то себя слышишь? Это не Атилио приехал, а его фура!

А если он машину на стоянке бросил, не оформляя накладную, чтобы время не тратить, и прочесывать местность рванул? – рассуждал про себя полицейский. – Все равно не складывается, за такой короткий срок доехать на тяжелом грузовике невозможно. Да и отдыхать им положено, а то штраф можно заработать.

– Так мы первый раз к диспетчеру заскочили, только чтобы записи с камеры забрать! Ну расспросили, конечно, заодно, что и как, гараж-то рядом со школой находится, а про Атилио что, если весь город знал, как он сразу на поиски сына бросился! А теперь, при повторной проверке, подтверждается, что он фуру вел. И подпись его по прибытии имеется, только не через 10 часов, а через все 20 из Австрии приехал, вот в чем дело-то! – Стажер перегнулся через стол, вытащил нужный лист из пачки принесенных бумаг.

Зам посмотрел путевой лист – в графе «Прибытие» стояло четкое 18.

– Ну и что это значит, по-твоему? – строго поинтересовался начальник, явно не имевший определенной мысли на этот счет и прикидывавший, стоит ли сразу спрашивать об этом отца мальчика или срочно взять разрешение на прослушку, чтобы поднабрать доказательств, если он и правда в чем-то замешан.

– Наверное, только то, что грузовик появился в городе через десять часов после самого Атилио, – бойко отрапортовал полицейский.

– А как это он появился, по воздуху, что ли, прилетел? – зам нахмурился, раздражаясь, что не может уловить главного.

– Пока не знаю, – уже не так резво проговорил стажер. – А имеет ли это отношение к убийству Андреа?

Эта путаница с датами прибытия и присутствием в городе Атилио все больше нервировала зама.

– А как ты думаешь, если алиби самого отца теперь коту под хвост! Может, он и в Австрии-то не был вовсе.

– Или диспетчер что-то…

– Проверяли алиби у диспетчера? – перебил его зам.

– Вроде… – растерялся стажер.

– Вот именно, что «вроде»! А ведь получается, что на этой тетке все сходится! – Мысли вдруг начали проявляться, приобретая четкие формы. – Это она знала, куда поехал Атилио и когда вернулся, но, скорее всего, пустила слух, что он гнал машину и приехал за восемь часов! Это ее офис и гараж граничит со школой, откуда пропал мальчик! И это она видела его последним! – Он передохнул на секунду, глядя на обескураженного стажера. – В участок ее, быстро!

– Мы-то ее уже допросили под протокол, я тут как раз хотел выяснить кое-что, – стажер выложил перед замом два исписанных листа.

– Знаешь что, везите ее сюда! Здесь все и выясним. Пока она не испарилась ненароком!

– Так ведь… – замялся полицейский.

– Это всего лишь еще один разговор со свидетелем и уточнение некоторых деталей. Ну что я тебе объясняю? Ты не знаешь, как это делается?

Слава богу, что народ здесь вполне адекватный. Несмотря на все эти криминальные телевизионные программы, не научился еще при каждом удобном случае вспоминать о своих правах и требовать адвоката. Зам открыл протокол, принесенный подчиненным, и углубился в чтение.

Глава 15

Манола с наслаждением вдыхала терпкий запах сухой травы. Маленькие пылинки, просочившиеся через крупные щели дощатой стены, медленно парили в нагретом воздухе. Стояла полуденная тишина, изредка прерываемая стрекотанием кузнечика да жужжанием пчелы, залетевшей в сарай.

«Зачем я пришла сюда опять?» – У нее не было ответа на этот вопрос. Совсем давно, когда Патриция вышла замуж и уехала из их семьи, Манола, оставшаяся без поддержки сестры, повадилась ходить в здание старой мельницы. Хозяева каменистого куска земли со стоявшим на нем полуразвалившимся строением с поломанными мельничными жерновами, так и не продав его, уехали куда-то на север, оставив ключи их матери, а та очень быстро забыла об их существовании. Стащив связку ржавых ключей, из которых только один открывал покосившуюся дверь мельницы, а предназначение других так и осталось для Манолы загадкой, она часто убегала туда, спасаясь от обстановки безразличного отчуждения, которая поселилась в их доме. Мать напрочь забыла о ее существовании, а отчим доводил окриками: «Вон сестренка, хоть и младшая, а уже улетела из гнезда! А ты долго здесь будешь под ногами болтаться? Давай пошевеливайся, обедать пора, а стол не накрыт еще!» Взгляд его, тяжелый и бесцеремонный, теперь был направлен только в сторону Манолы, отчего она съеживалась, желая стать невидимой. Проблемой было еще и то, что она никак не могла найти постоянную работу, а всего лишь сезонные предложения по сбору винограда или оливок. Деньги быстро заканчивались, и о том, чтобы снять комнату или тем более квартиру и жить отдельно, нечего было и мечтать. Она только теперь поняла, как права была Патриция, поставив целью найти жениха и мужа, и только теперь в полной мере ощутила состояние муторного одиночества в родном доме.

Ей сразу приглянулся брат Атилио Валерио, но, поразузнав о нем больше, поняла, что затевать с ним какие-либо игры бесполезно. Постоянно его видели с разными женщинами – высокими, полногрудыми, с похотливой походкой и бесстыдным взором, не имевшим ничего общего с заискивающим взглядом самой Манолы.

И все же ей удалось выйти замуж! Быстро сообразив, что ей не стоит делать ставку на взрослых мужчин, которые если и не женаты, то только потому, что чересчур доверяют своему холодному разуму и будут рассчитывать все «за» и «против», прежде чем сделать заключительный шаг в отношениях, она скоро нашла парнишку из хорошей семьи и с зашкаливающими донельзя гормонами. Заманив его к старой мельнице, она отдалась ему тут же на сене, которое предусмотрительно притащила сама, представив все так, как будто он был главным инициатором начала их близости. Занимаясь любовью по несколько раз в день, она окончательно привязала к себе Джанни и даже несколько угомонила его взрывные гормоны, а когда выяснилось, что она беременна, он даже не воспротивился женитьбе, настолько привык получать свою порцию секса при первом желании. Он был на два года младше Манолы и тоже жил с родителями, но они тут же организовали им небольшую квартиру в старом центре городка, и Манола наконец-то перебралась от матери с отчимом. Но удача так и не подмигнула ей изумрудным глазом: не прошло и двух месяцев после их свадьбы, как у нее случился выкидыш. Ей совсем не было жалко того маленького, так и не родившегося существа, а только себя, измученную тянущими болями внизу живота и требованиями приученного к ежедневному сексу неудовлетворенного Джанни. Кое-как они протянули год, и вскоре Джанни, не выдержавший непредвиденного воздержания, пошел «налево». Манола же, почитав итальянское законодательство и сделав вид, что дает ему полную свободу, однажды застала его в супружеской постели с любовницей, не преминув тут же позвать соседей в свидетели. Результатом скандала стал развод, после которого ей осталась эта квартирка и даже небольшое ежемесячное содержание.

Она все так же работала посезонно, но теперь это не тяготило – у нее было свое жилище! Конечно, не такое, как у Патриции, она все еще завидовала сестре, но все же…

Манола заерзала, за воротник попала сухая травинка и щекотала между лопатками. «И чего меня опять принесло сюда? Тем более сейчас, когда это стало опасно». Она прильнула к щели между досками – совсем рядом трепыхалась от легкого ветра желтая лента, огораживающая место, где нашли тело Андреа. И заслон из полицейских сняли, только ограждение оставили. Надо же! Значит, все вычислили уже… Манола вытащила травинку, повела плечами – вроде ничего больше не мешает. Она вернулась на импровизированную постель, вытянула затекшие ноги. Двигаться не хотелось. «Дождусь вечера, тогда и уйду отсюда, а то не дай бог еще кто из шныряющих повсюду журналистов увидит меня рядом с местом преступления».

Именно потому, что полицейские были все свои, знакомые, она гораздо больше боялась встретиться с кем-нибудь из журналистской братии. Манола уже третий раз после убийства приходила сюда. Первый – со всеми жителями стояла вдалеке, так как полиция загородила весь проход, второй – когда все чуть успокоилось, и она не выдержала, подалась к месту происшествия и даже чуть было не подобралась к самой ленте, за которой все еще копошились криминалисты, но вовремя остановилась. Ноги сами повели ее мимо канала, где она тут же наткнулась на стража порядка. К счастью, это не вызвало подозрения, так как полгорода уже побывало здесь.

– Привет, Манола! – окликнул он ее. – Зря ты сюда пришла, только расстроишься еще больше. Ладно уж жители Ваццо наладились глазеть на канал, не успеваю отгонять! Многие и Андреа-то не помнили, мальчишка, как и все в городе, а тебе-то племянник. Кстати, как Патриция и Атилио себя чувствуют?

Манола судорожно пыталась вспомнить, как зовут полицейского.

– Да как они могут чувствовать? Плохо! Патриция, кажется, вообще не в себе, лежит целыми днями, а Атилио поддерживает, конечно, да версии с братом строит. Убийца-то на свободе!

– Главное, чтобы они сами расследованием не занялись. Криминалисты наши вроде нарыли что-то, так что картина вырисовывается. Недаром после моей смены в оцепление никто не выходит.

Манола так и не вспомнила его имени, но располагать к себе уже никого не понадобилось, он сказал все, что ей было нужно.

Она закинула руки за голову, потревоженные пылинки всколыхнулись в солнечных столбцах и снова затихли.

После прогремевшего по всему городу скандального развода она поняла, что о местных мужчинах надо попросту забыть, а где их найти, чужих-то, если она из Ваццо и не выезжала никуда. Но Его Величество случай помог ей.

Она познакомилась с ним на сезонной работе. Их было двое – мигрантов, приехавших к ним в Ваццо на сбор винограда и разбивших временную палатку прямо здесь, рядом с виноградниками. Одного из них звали Демба. Мускулистый, на голову выше всех итальянцев, с иссиня-черным лицом, он сразу поразил ее удивительными глазами, где на огромных белках с красными прожилками сияли удивленные немигающие зрачки, приводящие Манолу в эротический трепет. На перекладных он добрался из Сенегала в Италию и был поселен, как и все мигранты, в старой казарме в сорока километрах от Ваццо. Рассчитывать на политическое убежище ему не приходилось, так как Сенегал не входил в список стран, где велись военные действия, и, получив временное разрешение на проживание, он со страхом ждал, что его могут попросту отправить обратно.

Манола не могла поверить, что она влюбилась, и страшилась дать точное определение своему чувству. Она поселила Дембу здесь, в убежище на мельнице, боясь привести его в свою квартирку в самом центре города, окруженную барами и сидящими там вездесущими жителями городка. По окончании сбора винограда он задержался еще надолго, благо погода стояла теплая даже ночами. Но когда его друг из Марокко сообщил, что его разыскивают в пересылочном центре, Демба был вынужден вернуться.

Манола пошевелилась, трава приятно зашуршала.

Господи, что она будет делать без него! А если и правда его вышлют на родину?! Главное, чтобы никто не вспомнил, что он работал здесь на полях, а в том, что его никто не засек на мельнице, Манола была уверена. Они старались быть очень и очень осторожны. Она вспомнила, как они сдерживали рвущиеся стоны, исходящие из самых недр их влюбленных душ. Как ей нравилось класть его огромную черную руку себе на живот и смотреть на шевелящиеся пальцы, мнущие ее белую кожу! А губы! Крупные, толстые! Она никогда не забудет их удивительную мягкость! Он немного выучил итальянский, но рассказывал мало, все больше говорила она, заведенная его близостью, болтала, не останавливаясь, и, когда его первобытные ласки достигали апогея, переходила на хриплый шепот и уже где-то там, на самой-самой вершине, она замолкала, и они обрушивались вместе и летели, летели в бесконечную любовную пропасть.

Она боялась позвонить ему – а вдруг ее поставили на прослушку? Пока подозрений никаких, но лучше перестраховаться. Услышав где-то, что наиболее защищенный мессенджер – WhatsApp, использовала его, написав Дембе несколько сообщений с предупреждением здесь не появляться, хотя и предполагала, что уехать из лагеря мигрантов он пока не может.

Манола встала, стряхнула травинки, поправила волосы. Пора идти, незаметно стемнело, стало прохладно. Она осторожно выскользнула из помещения, без скрипа закрыла дверь, навесила замок. Странный хруст раздался от дальней виноградной лозы. Манола застыла, оглянулась по сторонам. Свежие листья винограда дернулись, задрожали. «Кто там?!» – произнесла Манола, не узнавая собственного голоса. Кто-то явно прятался за кустом. Или подойти посмотреть? Может, кабан забежал или овца? Нет уж, нечего в этой темноте шарахаться – ноги сами понесли к дороге. Манола выскочила на проезжую часть и только тогда посмотрела в сторону мельницы – длинные ряды виноградника настороженно чернели в надвигающихся сумерках, убегая под потемневший далекий горизонт, подкрашенный тревожным заревом заходящего солнца. «Скорее домой!» – она быстро направилась к центру города.

Глава 16

Когда Лола добралась до набережной, уже совсем стемнело. Море тихо плескалось внизу под обрывом, наводя тоску, как будто напоминая, что преступник еще не найден. Стефано мурлыкал со Светой на каменной лавке. Даны еще не наблюдалось. Лола пересекла газон и, подходя сзади к воркующей паре, поняла, что ни о какой работе речи не идет – Светлана с увлечением описывала блюда русской кухни, а Стефано внимал с видом оголодавшего. Эмоции захлестывали Лолу, ей надо было срочно поделиться увиденным, но она сомневалась, можно ли это делать при Свете. «Конечно, она помогает в расследовании, приносит интересные сведения и не была замечена в разбалтывании их другим каналам, но то, что я собираюсь сообщить, исключительная информация». Журналистка остановилась, раздумывая. Она вспомнила историю приезда Светы в Италию, которую по секрету поведал Стефано. Девушка родилась в маленькой деревеньке в Тульской области, институт закончила в Туле, но приличной работы не нашла и устроилась временно на машиностроительный завод в коммерческий отдел. Как раз в это время в цеха завезли итальянское оборудование, а с ним приехало несколько наладчиков из Милана, с одним из которых у Светы завязался бурный роман. Страстные отношения с букетами роз, подарками и клятвами в вечной любви, на которые так горазды бесшабашные итальянские мужчины и которым так завидовали подруги Светы, продлились ровно до конца пребывания в городе Джакомо (так звали наладчика). Заверив в очередной раз в серьезности своих намерений и пообещав вызвать свою любимую в Италию, он отбыл на родину. Каждый вечер они созванивались по WhatsApp с телефона, который перед отъездом ей подарил Джакомо. Он рассказывал о постоянных проблемах на работе, о болезни матери, а потом и сестры, не забывая, правда, приправить свои стенания о тяжелой жизни воспоминаниями об их встречах и уверениями в любви. Джакомо все никак не мог найти время добраться до посольства, чтобы сделать ей приглашение, и Света, измученная ожиданием и горячим желанием «помочь и спасти», решила действовать самостоятельно. Собрав все свои сбережения и заняв немного денег у подружек, она купила путевку в Милан, попутно выяснив, что для того, чтобы сделать приглашение для визы, посещение посольства не требуется, но не придала этой новости никакого значения. Отец с матерью, жившие под Тулой, никакими уговорами не смогли остановить дочь, и она вылетела в Италию. Она сразу замыслила сделать сюрприз любимому, тем более что к тому времени научилась вполне бойко общаться на итальянском. «Что я, его в деревне не найду?» – у нее была только визитная карточка с должностью и адресом места работы, а название своего маленького местечка под Миланом, без улицы и номера дома, он написал ей на другой стороне визитки. «Там же, наверное, как у нас в России, по фамилии все друг друга знают», – уверяла она себя, сидя в автобусе, ехавшем в направлении Сеграте. И оказалась права. Первый же человек, у которого она спросила про Джакомо Нунно, тут же направил Свету в конец улицы, засаженной магнолиями. Подойдя к невысокой калитке, Света увидела двух черноглазых детишек, мирно играющих на небольшом пятачке подстриженной травы, и женщину с длинными волосами и бровями вразлет, которая сидела здесь же на плетеной скамейке и тихо разговаривала с кем-то по телефону.

Света, безоговорочно верившая Джакомо, остановилась как вкопанная и во все глаза уставилась на детей.

Наконец итальянка заметила девушку.

– Добрый день! Вы к кому?

– Джакомо Нунно здесь живет? – спросила Света по-итальянски, стараясь унять дрожь в коленях.

– Да. Только он сейчас еще на работе, – женщина подошла ближе. – Я его сестра, чем могу помочь? – Она покосилась на Светин чемодан.

«Это сестра! А это, скорее всего, ее дети!» – Выкорчевать чудесные мечты из наивной души Светы, поливаемые ежедневно журчащим ручейком ласковых итальянских слов, было почти невозможно.

– Меня зовут Света, – представилась девушка, – может быть, вам Джакомо обо мне рассказывал, – радостно сообщила она.

– Что-то не припомню, – ответила итальянка, не торопясь впускать Свету.

– Из России, – уточнила девушка, стараясь освежить память сестры Джакомо.

Та свела брови к переносице, как будто о чем-то догадываясь.

– Это, случайно, не там, куда Джакомо последние поставки оборудования ездил устанавливать?

– Да, да! – Света обрадовалась тому, что что-то проясняется.

– Так-так. – Женщина открыла калитку и почему-то огляделась по сторонам. – Проходите. – Усадила девушку рядом и посмотрела жалостливо, как будто что-то прикидывая. – Хорошо, что вы меня встретили, а не на жену Джакомо нарвались, – сказала она, взглянув на часы.

– Жену? Какую жену?! – пролепетала Света, начиная понимать сочувственный взгляд итальянки.

– Это его дети, – женщина указала на играющих на траве ребятишек, – а жена тоже вот-вот появится. Она меня попросила на часик зайти за детьми присмотреть.

Светлане показалось, что она сорвалась с обрыва и, крутясь, как волчок, летит в пропасть. Сердце зашлось, а перед глазами как в хороводе завертелись строгие лица родителей вперемежку с завистливыми физиономиями подруг.

– Я вам правду скажу, к сожалению, у моего брата с женщинами большие проблемы. Его жена уже из последних сил держится, так что лучше для всех, если вы с ней не встретитесь.

С этого момента события, захлестывая друг друга и ломая все представления девушки о дальнейшей жизни в Италии, понеслись, как сумасшедшие кони, круша и ломая все на своем пути.

Где только не пыталась устроиться на работу Светлана! Первой попыткой был ночной клуб, откуда она очень быстро сбежала, никак не поверив, что за простое общение с клиентом за столиком ей будут платить совсем не малые для нее деньги. Несмотря на то что все складывалось именно так, как обещал ее новый знакомый и само заведение произвело на девушку неизгладимое впечатление богатой мягкой мебелью, белыми шапками живых цветов и блестящим диском крутящейся сцены, сомнения и страх не оставляли ее в покое.

А что, если мужчина не ограничится одним разговором и захочет чего-то большего?! Понятно, что насиловать здесь никто не будет, но и в неприятную ситуацию попадать ей тоже не хотелось. Она слышала, как хозяин отчитывал одну из девушек: «Что ты скромницу из себя строишь?! Ну, потрогал за колено, и что здесь такого?! Сколько можно тебя отмазывать?! Тогда за столик гостей не бери, если не умеешь дистанцию сохранять, а тащи сразу на приватный танец, там и деньги другие!» Что из себя представляет приватный танец, Светлана догадывалась, вспоминая иностранные художественные фильмы, но сама бы никогда ничего подобного не смогла исполнить. Это действо происходило в отдельных, специально оборудованных комнатах, и заглянуть туда было невозможно. Выходящие после такого сеанса пары поправляли на себе одежду и имели вид потрепанный и опустошенный, что приводило Свету в неописуемый ужас. Она сообщила сразу же, что у нее нет никакой профессиональной подготовки и что она не сможет исполнять приватный танец и тем более выступать на сцене, но здесь не было ни одной русской девушки, и ее взяли попробовать. Мужчины покупались на ее детский румянец во всю щеку, голубые с поволокой глаза и заразительную улыбку. Но перебросившись с ней несколькими фразами, понимали, что девушка не умеет поддерживать необходимую в таких ситуациях беззаботную игривую беседу и вовсе не думает подбадривать клиента зазывным смехом или легкими прикосновениями. Какое-то время она продержалась на искренних вздохах и периодическом ойканьи, от которого не могла удержаться, слушая рассказы гостей.

Как правило, они делились на два типажа – «посмотри, как я крут и богат» или «пойми, как я несчастен». Ей помогло то, что она простодушно верила каждой байке этих мужчин, и эта вера настолько явно отражалась в ее распахнутых глазах, что те были готовы платить за ее присутствие за их столиком.

Второй попыткой стала работа приходящей уборщицей, и то только благодаря тому, что у Светы появились знакомые, такие же приезжие, как она, которые порекомендовали ее в две семьи. Но почасовой труд приносил совсем мало денег, а хозяева приглашали ее, только когда сами находились дома, боясь, что мигрантка без них может утянуть что-то из квартиры. К тому же дело чуть не закончилось скандалом, когда совсем пожилой хозяин одной из квартир, сказавшись больным, потребовал подать лекарство в постель, и сердобольная девушка тут же накапала ему капель. Поддерживая старичка за голову, она поднесла стакан с лекарством к его рту, а он вдруг цепко обнял ее, притянув к себе и, сунул нос между ее грудей. Лекарство разлилось по постели, стакан покатился по полу. Света застыла, чувствуя кожей, как сопит дедок, и не понимая, что происходит. Именно в этот момент в квартиру вошла дочь хозяина и, заглянув в спальню отца, застала домработницу, навалившуюся грудью на ее драгоценного папашу.

– Боже! Это что такое? – возмутилась женщина.

Совершенно обалдевшая Света еле высвободилась из старческих, но хватких объятий и была поражена настолько, что совершенно не знала, что ответить.

– Вы понимаете, что мы вас в этом доме больше держать не будем? – холодно произнесла дочь хозяина.

– Да я и сама не останусь ни минуточки! – наконец пришла в себя Света.

Глаза старичка довольно блестели из-под натянутого до подбородка одеяла.

Почему-то девушка была уверена, что эти трюки он проделывает далеко не в первый раз.

Иногда позванивала сестра Джакомо, видимо, чувствуя вину за брата, интересовалась, как дела, давала вполне дельные советы. Светлана все еще цеплялась за эту удивительную страну, в которую она постепенно влюблялась. Больше всего ее удивляла доброжелательность итальянского народа, к которой она все никак не могла привыкнуть, хотя и начала догадываться, что, возможно, такое впечатление связано с плохим знанием итальянского языка, а еще с тем, что определенные вещи она додумывала на свой лад. Но так или иначе улыбчивые лица и вечное горячее солнце повлияли на ее характер и почти помогли забыть обман Джакомо.

Намаявшись с уборкой чужих домов, Светлана попробовала себя и за барной стойкой в качестве стажерки баристы, но так и не смогла подняться на следующую ступень служебной лестницы. Несмотря на то что клиенты повалили валом в бар небольшого заштатного городка, чтобы полюбоваться на русскую голубоглазую красавицу, неловко подающую эспрессо и неумело смешивающую коктейли, ее очень быстро рассчитали. Причиной явилась ее неуклюжесть за тесной стойкой – она постоянно била посуду и проливала напитки, и это не мог компенсировать даже приток гостей. Ей не хватило совсем чуть-чуть, ведь это была та работа, которую, подучившись, она смогла бы выполнять довольно сносно! Но, к сожалению, ей платили копейки, ведь у нее была всего лишь туристическая виза, и работодатели рисковали, приняв ее в свое заведение.

Последняя работа – выгуливание собак – ей нравилась больше всех. Рано утром она обходила нужные квартиры, забирала четвероногих и вела их в ближайший парк, где было отведено специальное место для прогулок с животными. Не разбираясь в мастях и породах, она старалась просто держать мелких, визгливо тявкающих, в стороне от более крупных, снисходительно рыкающих на плюгавую мелочь. К своему удивлению, она очень быстро поняла, что и те и другие совсем не агрессивны и вполне мирно соседствуют, и ей никого не придется разнимать. Наверное, они от хорошей жизни такие спокойные, размышляла Света, наблюдая, как лопоухие пучеглазые козявки на трясущихся ножках путаются в высокой траве, бегая вокруг деревьев, изредка натыкаясь на лапы незлобно гавкающих крупных сородичей. Вспоминалось, как на улицах родного города заливались оглушительным лаем, натягивая поводки, рвались в драку собаки, встретившиеся на дороге, а потом и хозяева продолжали начатое их подопечными и часто вступали в перепалку друг с другом.

Света расстилала подстилку, ложилась, закладывая руки под затылок, смотрела в бесконечное чужое сапфировое небо и думала о родителях и о подругах, оставшихся в России. Срок визы подходил к концу, и, окончательно отчаявшись, Света решила позвонить сестре Джакомо, ведь по итальянским меркам они почти подружились. И она помогла! По великому знакомству, без которого в Италии вообще невозможно и шагу ступить, а уж на юге тем более, девушку устроили в южный городок Ваццо, в полицейский участок, и даже сделали разрешение на проживание!

В ее обязанности входила уборка всех помещений, причем рано утром, что она и проделывала с большим старанием. Но вскоре, применив навыки, полученные при работе в баре, она стала бессменной величиной в комнате отдыха, где лихо управлялась с кофемашиной, разогревала в микроволновке обеды, принесенные полицейскими из дома, а иногда, по общей просьбе, готовила спагетти для всего отдела на маленькой плитке, приткнувшейся здесь же за холодильником.

Комнату отдыха уже никто не представлял без улыбчивой, доброжелательной, готовой выслушать о любых проблемах русской розовощекой девушки.

– Я такой вкусный кофе даже в Неаполе не пил! – нахваливал приготовленный Светой напиток зам полиции.

– Это точно! – поддакивал кто-нибудь из присутствующих.

– Когда нам спагетти заделаешь опять? – интересовался один из дознавателей.

– Да когда скажете! – весело улыбалась Света. – С каким соусом хотите?

Испытательный срок она прошла легко и уже совершенно официально числилась на работе, что переполняло ее гордостью и наконец принесло долгожданное успокоение.

– Привет! – Света заметила подошедшую Лолу. – А я вот наши рецепты описываю, – проговорила она, смущаясь.

– Ну рассказывайте, что там в полиции выяснили? – Как ни хотелось Лоле поделиться тем, что она увидела у мельницы, как ни горела душа, она охладила свой пыл и решила сделать это чуть позже, когда подойдет и Дана.

– Наши спецы-патологоанатомы все никак не могли с выводами определиться, – Света сразу взяла деловой тон, – а все отчего? Вот это-то я наконец и разузнала! – Она выдержала паузу, как будто собираясь с силами. – А оттого, что причиной части ран и переломов послужило, возможно, избиение, что и привело к смерти. А остальные травмы были нанесены через какие-то 20–30 минут, уже после того, как мальчик умер.

– Значит, все-таки умер ребенок от побоев, а через полчаса максимум его уже мертвого бросают на цемент, и это уже другой тип переломов? Правильно я понимаю? – Лола пыталась удержать деловой тон, но это давалось ей с трудом, перед глазами стоял грустный взгляд и худая шейка ребенка. Она отвернулась, чтобы как-то прийти в себя и утихомирить набежавшую жалость.

– Ну да, как-то так, – отозвалась Света, – если эксперты за это время еще чего не надумали.

Последние слова Светы потонули в общих возгласах.

– Избили до смерти и в канал скинули. Даже представить себе не могу!

– Хуже зверей!

– А если это какой-то больной из психбольницы сбежал? Нормальный человек на такое неспособен! – подхватил Стефано.

– У нас и больниц-то таких поблизости нет, – не согласилась Света, – да и потом, если такой больной убегает, о нем тут же сообщают во все полицейские участки, не могли наши этого пропустить.

– Значит, что у нас получается? Ребенка могли убить в любом другом месте, о котором полиция пока ничего не знает, – заявил Стефано.

– И все же оно располагается в городе или его окрестностях, – медленно выговорила Лола.

– Почему ты так думаешь? – засомневалась Света.

– Потому что оно должно находиться в пятнадцати минутах езды от самого канала. А если учесть, что тело должны были принести и погрузить в машину, добавляется еще семь-восемь минут, вот и получается, что само убийство все равно произошло где-то здесь рядом.

– Да-а-а, точно, – протянул Стефано.

– И еще, – продолжила Света, – тетку диспетчера в полицию должны забрать. Сначала к ней в контору приехали, взяли показания, а потом начальник приказал ее в участок доставить. Наверное, что-то нашли подозрительное в ее ответах.

– Когда?! – всполошилась Лола, даже забыв о своем сообщении, которым хотела ошарашить присутствующих.

– Может, везут уже, не знаю, – спокойно ответила Света.

– Ну вы даете! А чего мне не позвонили?! Опять все упустили! – возмущению Лолы не было предела. Она быстро соединилась с Даной. – Дана! Ты где, все еще в баре сидишь?! А Первый канал тоже с тобой, не двигались никуда? – Лола чуть успокоилась. – Бери машину, давай к нам на набережную! Хватит там рассиживаться!

Света и Стефано виновато притихли.

– Я могу нашему стажеру звякнуть, узнать, забрали диспетчера или нет, – проявила готовность Света.

– Давай, давай! Делай что-нибудь! – Лола совсем забыла, что Света не находится у нее в подчинении.

Света взяла телефон.

– Алло! Привет! Как ты там, голова прошла? – Света говорила заботливо, Стефано скорчил недовольную физиономию. – Опять до ночи… понятно… тетку-то диспетчера привезли уже? А… ну ясненько… Я-то? Может, и подойду, чтобы за вами поухаживать, вот отдохну чуть-чуть, вы же раньше одиннадцати все равно не уйдете никто… Ну пока.

Слушая, как общается Света, Лола лишний раз убедилась, что она обладает той естественной женской хитростью, про которую говорят, что она врожденная, – не стала задавать нужный вопрос в лоб, чтобы никто не догадался о ее заинтересованности, а сначала поприветствовала, справилась о здоровье и только потом, между прочим, спросила и про диспетчера, молодец, ничего не скажешь!

– Она в участке уже, – Света отключила телефон, – но журналистов не было никого, смогли втихую доставить.

– Надо об эфире договариваться, – изрек Стефано, – хоть мы на теткином захвате и не присутствовали, но об этом никто не знает, да плюс подтверждение того, что мальчик уже убитым был привезен к каналу.

– Молодец, проснулся! Час со Светой любезничал, встряхнулся наконец и вспомнил, что он на работе находится. – Лола разошлась не на шутку. – А если учесть, что я только что видела, как Манола выходила из помещения мельницы, то нам много что есть рассказать нашим дорогим зрителям!

– Да ты что?! Манола! А что она там делала?! – хором вскрикнули Света и Стефано. – А ты-то как там оказалась? – уже тише добавил Стефано.

– Что-то случилось? – их перебила подошедшая Дана. – А Первый канал в полном составе сидит в баре и накачивается аперитивами.

– Да у нас здесь такое закручивается, не знаешь, с какой стороны подступиться! – бросил Стефано.

– Я ведь в прошлый раз до места происшествия так и не дошла, – Лола указала Дане на лавку, – садись, не маячь, пожалуйста. В гараже у диспетчера застряла. А теперь решила наконец посетить канал, надеялась, что какие-нибудь мысли свежие появятся. Так вот, ограждение ленточное там еще висит, а полиции уже нет никого. Прошлась я туда-сюда, канал этот страшный осмотрела. Если честно, ничего необычного не увидела и ничего в голову не пришло, ну и подумала к мельнице подойти. Кстати, – она повернулась к Свете, – проверяли мельничное строение?

– Проверяли, да. Только ведь тело было со стороны дороги брошено, это криминалисты определили как-то, по направлению ссадин и сломов, так что, когда все вокруг осматривали, ну и мельницу заодно, правда, не уделяли этой постройке особого внимания. По их мнению получается, что убийца ребенка бросил и к дороге вернулся, а мельница в другой стороне, напротив, зачем к ней лезть и через канал перебираться, когда надо ноги уносить быстро.

– Молодец! – похвалила ее Лола. – Четко все разложила.

Стефано расплылся в улыбке, как будто похвала относилась к нему.

– Это не я разложила, а криминалисты, а я только слушала и запоминала. А точнее, подслушивала, – призналась Света.

– Так вот, – Лола вернулась к теме, – иду я по винограднику, темнота опускается, строение это полуразвалившееся чернеет, шорохи какие-то неприятные…

– Ну ты как всегда! Сколько раз мы тебя просили одной на такие мероприятия не ходить! – встряла Дана.

– А кого с собой прикажете пригласить, если один про рецепты завороженно слушает, а другая с первоканальниками тусуется!

– Так ты нас сама отпустила! – обиделась Дана.

– Ну да, это я так преувеличила, конечно, – пошла на попятную Лола, поняв, что погорячилась. – Так вот, – повторила она, – и вдруг вижу, дверь мельницы беззвучно открывается и оттуда появляется, кто бы вы думали?

– Кто?! – не выдержала Дана.

– Манола! Я за виноградной лозой спряталась, благо уже сумерки сгустились, и притаилась не дыша, а Манола дверь на ключ закрыла и в сторону города подалась. А главное, что меня больше всего удивило, что дверь эта, старая и кривая, открылась без единого звука!

– Смазанная! – тут же сказала Света.

– Не поняла? – переспросила Дана.

– Точно! Дверь чем-то смазали! Не может в таком перекосившемся строении дверь открываться настолько неслышно.

– Зачем?! Когда поля кругом и ни души?! – удивился Стефано.

– Значит, есть зачем! – утвердительно проговорила Света. – Просто так ничего не делается.

– Чтобы даже редкие прохожие или охотники не могли ничего услышать! – заключила Лола.

– Черт побери! А если это Манола! Заманила Андреа на мельницу, избила и в канал сбросила! – Дана в волнении вскочила с лавки. – Помнишь, как в деле Авераны? Там тоже сестра была замешана! Могли же и криминалисты ошибиться, что тело со стороны дороги было брошено!

– Вот и я думаю. Уж больно долго они с заключением возились, да и сейчас вижу, что какая-то неуверенность есть у них, – вторила Света.

– Да уж, это у полиции нет подозреваемых, а у нас целая куча набралась: Манола, тетка-диспетчер, охотник и отец ребенка! Выбирай любого! – Лола невесело усмехнулась.

– А ты не считаешь, что про то, что ты встретила Манолу рядом с местом преступления на мельнице, надо полиции сообщить? – поинтересовалась Дана.

– Считаю! Только сначала дадим в эфир, а потом прямиком в полицию.

– А если она репортаж увидит и убежать успеет? – не унималась Дана.

– Тоже верно, – заметил Стефано. – А если учесть, что ты и про инцидент на дороге умолчала…

– Дан, у тебя же есть кто-то знакомый в местном участке? Давай мне его номер, я по телефону все расскажу, а если захотят со мной лично встретиться, то это уже после эфира.

– Вот это правильное решение! – успокоилась Дана.

– Да, нервная у вас работа, – проговорила Света, задумавшись, – нервная и интересная. А я, пожалуй, тоже в участок вернусь, может, еще вызнаю что, оттуда и репортаж ваш посмотрю.

– Хорошо, Свет, я именно об этом и хотела тебя попросить. Вперед, по коням!

Они направились к машине, которую Дана оставила совсем рядом с парапетом.

Глава 17

Вечером приехали родители мужа и привезли дочку. Патриция принесла игрушки из детской и усадила Марту играть у себя в спальне. Ей не хотелось не только двигаться, но и видеть никого, кроме дочери. Тихий разговор присутствующих, слившись в невыносимое «бу-бу-бу», раздражающе шумел в ушах, подступал к самому горлу, грозил тошнотой. «Ну зачем опять все притащились? Зачем?» Она прислушалась, из гостиной доносился нескончаемый гул голосов. «Господи, только чтобы не позвали телевизор смотреть, где журналисты на всех каналах обсуждают несчастье, произошедшее в моей семье». После того как Патриция увидела интервью Манолы, где она рассказала про фонтан их детства, «Самсунг» в своей комнате она отключила. «Надо же, вспомнила про то, как за водой ходили! Хорошо, что ей на ум не пришло выложить про то, как меня от той яблони Вальтер Мота привел и матери сдал», – она натянула одеяло повыше и повернулась к дочери. Марта рассаживала кукол за чайный столик. Звук перебираемых игрушек успокаивал. Пустой экран нависал непривычным черным глазом и тоже действовал на нервы. «Или включить все-таки? Нет, лучше не надо». Страх от того, что она может увидеть, пересилил желание узнать, как ведется расследование. Она посмотрела на дочку. «Все пройдет, все обойдется…» – тихо прошептали ее губы. Девочка поднялась, улыбнулась, бросила на пол игрушку. Пластмассовый заяц покатился, подпрыгивая, отскочил от стены. «Иди ко мне!» – позвала Патриция. Осторожно переставляя ножки, Марта подошла к кровати, приложила голову рядом, Патриция погладила пушистые густые волосы. «А у Андреа волосы были гораздо светлее и мягче… Нет, лучше не вспоминать и не думать. Это был самый обычный день», – автоматически выговорила Патриция.

– Как ты? – в спальню вошел Атилио. – Там эта журналистка с Пятого выступает, включить тебе телевизор? Или к нам в гостиную подойдешь?

«Ну вот, началось, глаза бы мои ни на кого не глядели! – подумала Патриция, не отвечая. – Ведь просила же никого домой не приводить. Ну ладно мать с отцом, они Марту привезли… А Валерио-то зачем?»

– Ну, как хочешь, – муж вышел, прикрыв дверь. Створка медленно двинулась, открываясь, пока не распахнулась полностью. Через коридорную арку виднелась часть углового дивана и сидящие на нем Валерио и свекр. К ним тихо присоединился Атилио. Патриция натужно сглотнула и сжала зубы.

– …ребенок, скорее всего, был избит и уже мертвым сброшен в канал, – донесся звонкий голос ведущей, идущий из телевизора в гостиной. Было слышно, как охнула мать Атилио, как задвигался муж. Валерио резко скрестил руки, набычась, опустил голову. – С женщиной-диспетчером работают дознаватели, – продолжала журналистка. – По последним сведениям и после проверки показаний на месте, полиция склоняется к мнению, что перед школой она видела именно Андреа.

Пальцы Патриции, перебирающие пряди волос дочери, импульсивно сжались. «Ой, мама! Бо-о-о-льно», – протянула Марта. Патриция убрала руку. Девочка обиженно затопала к папе в большую комнату.

Из телевизора несся рассказ о ее семье – когда поженились, кто был на свадьбе. «Надо же, даже гостей не забыли», – удивилась Патриция… Где родился Андреа, где Марта. «А ведь и правда, я Андреа в районном центре рожала», – вспомнила Патриция. …Про то, где работал Атилио и чем ежедневно занималась Патриция. «И где они это все выкапывают? А главное, что народ-то смотрит! Вот и Манола примазалась к несчастью, дала интервью, засветилась на экране. И зачем только вылезла?» Патриция слышала, как Валерио сообщил, что Манолу увезли на допрос. «Неужели из-за этого интервью? Что там могли подозрительного найти, о чем догадаться?» Бойкая журналистка перешла к отношениям в их паре, вспомнила, что родители Атилио изначально не горели радостью от желания сына жениться, но скоро пошли навстречу и смирились. «Вот это зачем ей надо, непонятно?! Что она этим сказать хочет? Психолога из себя строит, ищет корни произошедшего в далеком прошлом? Представляю, что она на своей программе выдаст!» Обычно Патриция старалась всегда посмотреть «Кто их видел?» и даже симпатизировала этой Лоле, так лихо она раскручивала клубки событий, подбираясь к преступникам иногда быстрее, чем сама полиция! Но в данном случае, хлебнув по полной бесцеремонных предположений и версий со всех каналов, не только связанных со смертью Андреа, но и с ее семейной жизнью, она с ужасом ждала неотвратимого развития беспощадного сценария.

«А ведь говорили, что болеет она, эта Лола, и даже первые репортажи, если я ничего не путаю, делала ее коллега с Пятого. И вот тебе, пожалуйста, выздоровела, примчалась в Ваццо и колупается в моей жизни».

– …Обратите внимание, как близко находится мельница от места, где было найдено тело Андреа, да и фонтан, о котором упоминала в своем интервью сестра Патриции, тоже рядом. – Камера взяла общий план, яркий свет пронзил ровные ряды насаждений, вдали высветился покосившийся сруб дерева. – Через какие-то двадцать метров за этим пнем находится и фонтан, к которому в детстве сестры ходили за водой.

– Опять журналисты здесь крутятся! А полиция-то что, уже канал не охраняет, одна лента заградительная осталась! – заметил отец.

– … Увидев, как открывается дверь мельницы, я прижалась к виноградному кусту, – в метавшемся свете софита Лола пригнулась, показав, где она пряталась. – Раздвинув листья, я четко увидела появившуюся в проеме Манолу, – Лола подошла к старому строению, потрогала запор, камера наехала, дала крупный план блестящего замка. – Отсюда Манола направилась в сторону центра. Зачем она приходила на мельницу и что делала совсем рядом с местом преступления, будет уточнять полиция, которая уже вызвала Манолу в участок, – заключила журналистка.

– Вот это да! – донесся голос Валерио. – А мы-то гадали, чего от Манолы так срочно полиции понадобилось!

«Так она не один раз туда приходила! – Патриция тут же вспомнила, что ее вопрос о срубленной яблоне Манола так и оставила без ответа. – И что ей там нужно было?! – Сердце вдруг гулко бухнуло, отдалось болью по всему телу, дыхание перехватило. – Что там делала Манола? Что-то искала? Что-то видела и хотела проверить?»

– Не там они роют, ох не там! – проговорил отец.

– А чего ее туда понесло, мне кто-нибудь может сказать? – спросил Валерио. – Да еще к вечеру!

– Действительно, зачем? – задумчиво сказал Атилио.

– Ну пошла и пошла, не знаю зачем! Только какое это отношение к убийству имеет?! Лучше бы преступника искали! – возмутилась мать Атилио.

– Ну не скажи, – не согласился Валерио и хотел было что-то добавить, но промолчал.

– Тихо, дайте послушать! – свекр увеличил звук.

– …Как выяснилось, диспетчера не было на месте, когда отец мальчика вернулся из Австрии в город, но дата и время его прибытия на транспортной накладной никак не совпадают со временем его появления в Ваццо, таким образом, алиби Атилио находится под сомнением.

– Час от часу не легче! – Валерио вскочил с дивана.

Патриция поднялась с кровати, с трудом подошла к двери, а услышав возглас Валерио, схватилась за стену и побледнела.

Входной звонок затрезвонил на всю квартиру. Все затихли и молча переглянулись.

– Кто это может быть?! – настороженно спросила мать.

Повторный звон привел всех в чувство.

– Кто?! Кто?! – к двери побежала Марта. – Манола!

– Так это Манолу отпустили! – облегченно проговорил отец.

– Стоп! – Валерио перехватил девочку и посмотрел в глазок. – Полиция!

– Добрый день! – В дверях стояла целая группа полицейских. – Мы просим проехать с нами. – Один из них подошел к Атилио и взял его за локоть. Тот беспомощно стал оглядываться, ища поддержки у родных. Полицейский понял его движения по-своему: – С собой ничего брать не надо, это просто разговор с подозреваемым.

– С подозреваемым!!! – отец Атилио попятился и сел на диван.

– Как так с подозреваемым?! – не поняла мать.

– А в чем вы подозреваете моего мужа?! – в комнате появилась Патриция.

Полицейский, не отвечая, повел Атилио к выходу, Патриция шагнула за ними.

– Мы всего лишь хотим проверить его алиби, – ответил кто-то из группы.

Валерио остановил Патрицию, взяв за плечи. Она резко скинула его руки, но не двинулась с места, продолжая смотреть вслед полицейским, уводящим мужа.

Глава 18

Лола вытащила ноги из-под одеяла и поставила в теплый треугольник пола, нагретого солнцем, льющимся из окна. Блаженно потянулась, что-то небольно хрустнуло.

«Пора бы уже и Николе подъехать, а то соберется, когда и мне надо будет в Рим возвращаться».

Вполне довольная проделанной работой и вчерашним вечерним репортажем, сегодня она чувствовала себя расслабленно и умиротворенно.

Журналисты с Первого во главе с Бобрихой были уверены, что Дана специально отвлекала их разговорами в баре, пока Лола ходила на разведку за новой информацией.

Да еще какой! Лола даже зажмурилась от удовольствия и только не замурлыкала. Конечно, разве можно сравнить их искрометный вчерашний репортаж, состоящий из одних эксклюзивных новостей, с умозаключениями, выдаваемыми Манолой, или домашним фильмом семьи Стивали, который в свое время где-то выцарапала Бобриха.

Да и полиция практически с подачи их Пятого канала вызвала Манолу и забрала Атилио!

И несмотря на то что мы были в прямом эфире, Дана сообразила послать второго оператора к дому Манолы, а потом и Стивали, так что удалось заснять, как их увозили в участок. А зритель, как говорит наш директор, ох как любит движуху такого рода!

«Так кто ж все-таки убил мальчика?» – посерьезнела Лола. Почему-то она надеялась, что Никола поможет им разгадать этот ребус. Главное – не просить ни о чем, а тихо и незаметно ввести его в курс расследования, а дальше все будет зависеть от его настроения и желания помочь. Убили-то все-таки ребенка! Неужели ему недостанет милосердия включить свои необыкновенные способности, недаром же он был главным сыщиком страны, практически с неограниченными полномочиями. Да и местным полицейским пора бы уже активизироваться, а то позабирали всех, а дальше что?

В дверь постучали.

– Лол, это я! – раздался почему-то болезненный голос Стефано.

– Заходи! – Лола натянула спортивные штаны.

Стефано тут же отвернулся и покраснел.

«Вот что он увидел, что? – Лола одернула майку. – Ну, может, кусок моего бедра, а зарделся, как будто голой меня застал, и это после всех перипетий и передряг, которые приходилось проходить вместе!»

Стефано понуро опустился в кресло.

– Что-то случилось?

Он выглядел бледным, покрасневшие глаза смотрели страдальчески, сделав глотательное движение, поморщился.

– Что такое? – участливо спросила Лола и подошла к креслу.

– Всю ночь не спал, кость в горле застряла, – проговорил он мученическим голосом, опять сглотнул и схватился за горло.

– И когда же ты успел кость в горло засадить? – не удержалась от вредности Лола.

– Ну что ты говоришь, «засадить»! И не стыдно тебе? Вот не смогу работать, что будешь без меня делать?

– А это верно, без тебя – никуда! – успокоила его Лола. – Так когда успел-то?

– Вчера за ужином. – Он не переставал сглатывать и мять горло пальцами.

– Так мы вроде вместе ужинали? Что-то я ничего такого не помню…

– Конечно, не помнишь, так тебе моя личность неинтересна.

«Это он подразумевает, что есть кто-то, кому его личность интересна», – тут же сообразила Лола.

– Да и потом, это случилось, когда вы с Даной спать пошли.

– Ну и? – поторопила его Лола.

– Ну, и я еще рыбу заказал и пиццу для Светы, вот тогда и случилось. Не заметил кость, видимо, за разговором и проглотил, а она и впилась в горло.

– Со Светой, значит, заказали. А ничего, что перед этим ты отужинал по полной программе! Твой постоянный голод – это уже патология какая-то!

– Рыбка – легкая пища, – прогундосил Стефано и заерзал на кресле, – да и Света сказала, что одна есть не будет. Чего только не делал, чтобы вытащить, – и сухую корку глотал, и воду пил, ничего не помогло! Надо к врачу ехать! Прямо сил моих нету больше!

– А Света что говорит? – поинтересовалась Лола.

– Да и она говорит, что к врачу надо, чего такие мучения принимать. Она и отвезти меня хотела. Да не успела до работы.

«Так, так, – прикинула Лола, – неужели они провели ночь вместе? Если Света вчера находилась на ужине, а сегодня утром уже готова отвезти Стефано к врачу, то логично предположить, что она осталась у Стефано. И что я его Джемме скажу? – чувство неловкости стало неприятно подтачивать. – А что, я должна отчитываться перед ней, все люди взрослые, в конце концов, пусть сами разбираются, главное, чтобы на работе не отразилось».

– А ты сам-то что, не в состоянии доехать? – подозрительно спросила Лола.

– Да как сказать… – замялся Стефано. – Доехать я, конечно, смогу… только там как-то…

– Да что, что там такое?! – не выдержала Лола этой тягомотины.

– Да боюсь я один! Вот что! – наконец выпалил он. – Да и Дана разболелась.

– А с ней что такое? – крикнула Лола уже из ванной.

– Так у нее еще вчера голова болела, а сегодня и насморк подоспел. Я ей терафлю сбегал купил.

«Совсем эти болезни не к месту, – думала Лола, чистя зубы. – Стефано придется в больницу везти, и чем быстрее, тем лучше».

Предположительно, Капелини собирался приехать именно сегодня, а Лола будет вынуждена, оставив Николу, носиться по городу, выискивая сенсации, а ее помощники охать в постели. Она расстроилась. «Ну уж нет! Всех вылечу и расставлю по местам. Мы с ним почти неделю не виделись! Вчерашний репортаж прошел на ура и сильно поднял количество просмотров, что тоже давало относительную свободу действий, так что все будет нормально, нечего заводиться раньше времени, – успокоила она себя, – главное, чтобы Никола приехал!»

– Собирайся, поедем кость тащить! – Лола полностью привела себя в порядок и вышла к Стефано.

– Ой! – ойкнул он, почти как Света. – Да я готов вроде! А ты что, даже кофе не выпьешь?

– Кофе выпью. Кстати, иди в бар, закажи мне макьято (кофе с каплей молока), пока я сумку собираю.

Стефано тут же послушался, выскочил в коридор и запрыгал по лестнице.

Лола положила телефон в предназначенный для него кармашек, на всякий случай бросила внутрь блокнот, запустила руку в главное отделение, нащупала маленькую косметичку и кошелек – все на месте, можно идти.

В баре было шумно и душно. Ей показалось, что при ее появлении народ притих.

Выпив кофе прямо у стойки, Лола потянула за рукав Стефано.

– Пошли!

– А? Ну да, ну да… – Он нехотя слез с высокого стула.

– Знаешь, где больница находится? – спросила Лола, подталкивая его к выходу.

– Да, Света объяснила. – Перед дверью он тормознул, прощальным взглядом окинул зал. – Или бриош взять на дорожку? А то теперь неизвестно, когда я поесть смогу.

– Не советую, – строго сказала Лола, – стошнить может, когда кость доставать будут, – и потянула его к машине, заметив угловым зрением, как коллеги заволновались и кто-то ринулся за ними на улицу.

Выехав со стоянки, она посмотрела в зеркало заднего вида – журналисты с Первого садились в машину и явно направлялись в их сторону.

«Очень хорошо! – смекнула Лола. – Пусть вместе с нами в больницу проедутся», – и она поддала газу, делая вид, что пытается оторваться от своих собратьев.

В просторной приемной находилось довольно много народу, и все «по срочному». Стефано выдали талончик с номером и пригласили присесть.

– Вот сколько мы здесь прождем? – начала нервничать Лола. – Ты Дану предупредил, что мы поехали кость вынимать?

– Да-да, не волнуйся. Да ей уже лучше, если что, подстрахует.

Кто-то из журналистов заглянул в приемную.

«Отлично! Пусть думают, что мы сюда приехали за эксклюзивом». – Через окно Лола увидела, как коллеги с Первого названивают по мобильникам и недоуменно пожимают плечами.

На табло появился нужный номер.

– Вперед! – Лола легонько хлопнула Стефано по плечу.

– Как?! Я один не пойду! – Он схватил Лолу за руку.

– Ну ты же не маленький! Да и меня, наверное, с тобой не пустят.

– Если не пустят, вернешься, а пока пошли вместе! – Он продолжал держать ее руку.

Плечом к плечу они вошли в кабинет.

Женщину в белом халате совсем не заинтересовало присутствие Лолы. Она задала несколько вопросов, попросила страховой полис и, заполнив какие-то бумаги, отправила в другой кабинет. Путаясь в нескончаемых коридорах, наконец они нашли нужную дверь.

Стефано остановился, посмотрел жалостливо.

– Хуже маленького! – Она постучала настойчиво, дверь тут же открылась.

– Заходите! – сказал приятный мужчина, пропуская их внутрь. – Так что у нас случилось? – спросил доктор, переводя взгляд с одного на другого, стараясь понять, кто больной.

– Кость в горле застряла! – Лола вытолкнула вперед упирающегося Стефано и отошла к стенке.

– И когда это произошло? – спросил врач, раскрывая бумаги, принесенные ими. – Да вы садитесь на кресло, садитесь!

– Вчера вечером! – пропищал Стефано, косясь на блестящие инструменты, разложенные здесь же на столике.

– И что же вы всю ночь терпели?! Будем надеяться, что горло не распухло. – Он распаковал пластмассовую лопаточку и придвинулся ближе. – А вы располагайтесь, вон там в углу стул стоит, – обратился он к Лоле. – Жена?

– Хуже, – проверещал Стефано, – начальница.

– Начальница! – изумился доктор. – Первый раз вижу, чтобы начальник подчиненного к врачу приводил. Наверное, вы очень ценный работник, если о вас так руководитель заботится. Рот откройте пошире! – Он надел круглое зеркало с дырочкой для глаза и стал шуровать лопаткой в горле у Стефано. – Покажите, где у вас кость находится, я что-то ничего не вижу.

Стефано полез пальцем в рот.

– Да нет, не надо внутрь лезть! С внешней стороны укажите! Справа? Слева? – Доктор отодвинул со лба зеркало и навис над креслом. – Я не нахожу ничего, значит, совсем глубоко засела. Вы посидите пока, я за камерой схожу, да и медсестру приглашу.

Стефано побелел. «Господи! Зачем это камеру и медсестру?!»

– Только не волнуйтесь, пожалуйста, – он вышел из кабинета.

– Мамма миа! Мамма миа! – надрывался Стефано, крутясь на кресле и ощупывая шею.

– Да оставь ты горло в покое! Пока и правда окончательно не распухло, а то резать придется, – припугнула Лола.

– Что?! Резать?! – возопил он и вскочил на ноги. – Если так, то я в Рим поеду! – и он рванул к двери.

Лола пожалела, что ляпнула про «резать», тем более что не имела никакого понятия, что на самом деле делают в таких случаях.

– Что здесь происходит? Зачем вы с кресла встали? – вернувшийся врач с молоденькой медсестрой перегородили ему дорогу.

– Нет-нет, ничего, – стушевался он и забрался обратно.

– Сейчас вам сестра камеру через нос введет. Это не больно, только неприятно. Выдержите или хотите все-таки укол обезболивающий?

– Не знаю прямо, – Стефано умоляюще посмотрел на Лолу, – сначала укол терпеть, а потом и саму процедуру.

– Так сказали же, что не больно совсем, – проговорила из угла Лола.

Медсестра, которая взяла было шприц и уже хотела разорвать упаковку, положила его на место.

– Не волнуйтесь вы так, у меня даже дети не плачут, – она понимающе посмотрела на Лолу и вдруг улыбнулась. – А ваше лицо мне очень знакомо! Лола с Пятого канала?! Правильно? – догадалась она.

– Да ты что! – по-мальчишески удивился доктор. – И как же я вас не узнал сразу?! – Он повернулся к Лоле. – Какой вы вчера репортаж дали вечером! Я бы сказал, – он пытался подобрать слово, – напряженный! Мы с женой оторваться не могли! И как вам удается оказываться в нужном месте!

– А и правда, зачем Манола к мельнице потащилась? Недаром же говорят, что преступника тянет на место преступления! – встряла медсестра. – А Атилио где был во время убийства? Тоже неясно теперь! А Вальтер Мота!

– А главное, местные все! Уж никак мы не думали, что здесь кто-то из жителей может быть замешан в таком страшном деле! – вторил доктор.

Лола растерялась, никак не ожидая такого напора от медицинских работников, а Стефано завозился в кресле, напоминая о себе.

– Все, приступаем, – вспомнил про кость доктор, – дышите свободно.

Сестра наклонилась над пациентом и в одну из ноздрей ловко ввела камеру, врач застыл с длиннющими закругленными щипцами в руках.

«Господи, только бы Стефано этот жуткий инструмент не увидел!» – спохватилась Лола.

Но было уже поздно – в глазах у него отразился холодный металл кривых щипцов, занесенных над его раскрытым ртом, зрачки закатились, блеснув белками.

– Стефано! Тебе плохо?! Стефано! – Лола подлетела к креслу.

– Не мешайте, пожалуйста! Отойдите! – строго произнес доктор. – Вот она, кость, вижу! – сказал он, глядя на небольшой дисплей. – Так и держи! – обратился он к медсестре и медленно вынул щипцы из горла, в зажатых плоских концах торчала большая острая кость.

– Все? – Стефано приходил в себя.

– Ну и напугал ты меня! Ты зачем глаза закатил?! Я подумала, ты в обморок упал! – бросилась к нему Лола.

– Это чтобы инструмент этот кошмарный не видеть, – он развернул бумажный платок, вытер нос и сглотнул. – Нет, боли нет! Все прошло!

– Это что за рыбу вы ели? – спросил доктор, заполняя бумаги.

– Дорадо, – виновато сказал Стефано.

– Будьте осторожны в следующий раз и, если что, не тяните, идите сразу ко врачу. Вот этот листок для вас, а вот этот на выходе отдадите, – он протянул бумаги Стефано.

– Спасибо вам большое! – от всей души поблагодарил Стефано.

– А вам удачных репортажей и скорого расследования! Ждем вас на экране! – в два голоса откликнулись врач и медсестра.

Возвращаясь, они опять чуть было не заблудились в длинных коридорах больницы и перед выходом зашли в тот же кабинет, где уже были вначале. На этот раз там сидели уже две женщины и мирно беседовали.

– Вот это для вас, кажется, – Стефано положил заполненный доктором листок перед одной из них. – Мы можем идти?

– Сейчас, секунду, – она читала написанное. – Вот здесь распишитесь, – она указала пальцем на нужную строчку и вдруг засмеялась. – Надо же! Даже вид рыбы определил, от которой кость! Вот посмотри! В свете происходящих событий в криминалиста поиграть захотелось, не иначе. – Она подвинула листок коллеге. – Кому рассказать, не поверят. «Реберная кость от дорады», – прочла она вслух.

– То не заставишь диагноз внятно написать, а тут не поленился целую фразу нацарапать! – фыркнула врач.

Стефано чиркнул свою подпись, и они вышли на улицу, оставив подруг обсуждать необъяснимые странности доктора.

– А что ты им не сказал, что тип рыбы ты ему сам назвал? – осведомилась Лола.

– Да зачем? Только время терять. Не все ли равно?

– Тоже верно, – согласилась Лола.

На улице их ждала непонятно откуда взявшаяся Света.

– Ну как ты?! Как?! – кинулась она к Стефано, схватила его за плечи, заглядывая в глаза так, как будто он был, по крайней мере, серьезно ранен. – Вытащили?! Все нормально?!

Стефано напыжился, как индюк, приняв вид человека, только что перенесшего тяжелую операцию.

– Бедный! Больно было? – приговаривала она, гладя его по голове. Стефано невозмутимо принимал неожиданные ласки.

Конечно, размышляла Лола, разве можно сравнить застывшую эгоистичную Джемму, старающуюся изо всех сил выглядеть аристократично, с безграничной теплотой и открытостью естественной во всех ее проявлениях Светы. И как он теперь с Джеммой в Риме будет разбираться? Или не будет? Уедет из Ваццо и все, а Свете – «arrivederci e grazie» (спасибо, и до свидания).

– У вас далеко машина стоит? Ты дойдешь? – тарахтела Света, поддерживая Стефано, который облокотился ей на плечи, изображая подстреленного.

А ведь она, скорее всего, и не знает о существовании Джеммы! – смекнула Лола. – Ну мужики! Ну плуты! Скорее бы Никола приехал, – с тоской подумала Лола и вдруг вспомнила, что мобильник, в котором она отключила звук в больнице, так и безмолвствует в сумке.

Она вынула телефон из кармашка – два неотвеченных звонка от Николы!

– Все, быстро в машину! – заспешила Лола, нажав его номер. – Привет! Ты где?! В «Альбатросе», в баре?.. А давно ждешь?!.. Я через пять минут буду. Стефано в больницу возила, приеду, все расскажу.

Журналистов с Первого нигде не было видно. Они моментально залезли в машину, Лола рванула к гостинице.

Глава 19

Влетев в гостиничный бар, Лола тут же увидела Бобриху, которая сидела лицом к входу и заискивающе что-то выспрашивала у Николы.

Бобриха усиленно делала вид, что не заметила вошедшую журналистку, и Лола, подкравшись сзади, закрыла Николе глаза ладошками. Он приложил свои руки к ее и погладил, не отнимая от лица.

– Ну кто это может быть? Конечно, самая успешная и красивая журналистка Италии и моя любимая девочка!

Лицо Бобрихи превратилось в удивленную маску, рот приоткрылся, обнажились два крупных передних зуба, глаза округлились. «Взять бы ее крупным планом!» – промелькнуло в голове у Лолы. Она и сама до сих пор не могла привыкнуть к необыкновенному сочетанию в характере Николы строгости и твердой принципиальной неуживчивости с невероятной нежностью, которой он совсем не стеснялся и которая, как ей хотелось думать, касалась только их отношений.

– Пойдем в номер или выпьешь что-нибудь? – сказал Никола таким голосом, от которого у Бобрихи покраснели уши.

– Сейчас задание дам своим и пойдем, – Лола закрутила головой, ища Стефано. – Ну конечно, где же он еще может быть!

Стефано уже примостился у стойки, жуя очередную булку и держа следующую наготове. Света смотрела завороженно.

А ведь худой, как гвоздь, и как ему это удается! – улыбнулась про себя Лола. Ей не хотелось говорить о работе при Бобрихе, и она подошла к своей команде, к которой с некоторых пор причисляла и Свету.

– Так это что, Никола приехал?! – проговорил Стефано, не переставая жевать. – А я и не узнал его! Чао! – Он помахал в знак приветствия, не двигаясь с места. Отойти от булок после всех перенесенных испытаний было выше его сил.

– Есть новости? – спросила Лола, опасаясь, что, если и вправду появилось что-то срочное, не придется ей обнять Николу, как она мечтала.

– А я и не знаю ничего, – виновато произнесла Света, – отпросилась на полдня Стефано из больницы встретить.

– Справитесь без меня? – задала риторический вопрос Лола.

– Постараемся. – Тарелка с булками, стоящая перед Стефано, опустела. Он удрученно вздохнул. – Но к вечернему репортажу ты должна быть в форме! – Он погладил блестящую поверхность блюда.

– Конечно! А Дана как себя чувствует, кто-нибудь в курсе?

– Дана выздоровела практически, я с ней час тому назад разговаривала, – отозвалась Света.

Вроде все складывается, повеселела Лола.

– Вы только не расслабляйтесь, пожалуйста. Свет, ты же на работу вернешься?

– Ну да, – с сожалением протянула Света.

– Если что, сообщай сразу же. Я на связи.

К ним подошел Никола.

– Ну что, бойцы? Взяли след? – Он обнял Лолу за талию.

– Взяли, как же. Подозреваемых много, а толку пока нету, – ответил Стефано.

– Очень запутанное дело, – встряла Света.

– А вы кто такая? Новая костюмерша? – спросил Никола.

Вот как он сразу определил, что к журналистской братии Света отношения не имеет? Тем более что сегодня ее выдавал только румянец. Одета она была в узкие джинсы и легкую белую кофту с воротничком стоечкой, выглядела вполне стильно. Наверное, все-таки не бывает с такими пылающими щеками журналистов, вот не бывает, и все, а Николу не проведешь.

– Нет, что вы! Я просто помогаю по возможности, – застеснялась Света.

– Помогаете – это хорошо. – Никола развернул Лолу к выходу. – Все, мы ушли!

– Да и мне пора, – засобиралась Света.

– Пойдем, провожу тебя. – Было заметно, что Стефано не хочется ее отпускать.

Они слезли с высоких стульев и направились к выходу. Стефано галантно распахнул перед девушкой дверь.

Вечерело, но Лоле так не хотелось двигаться! Она тихо провела пальцами по профилю Николы, погладила брови, поднесла руку к его губам. Он тут же поцеловал их кончики, взял ее ладонь и потерся щекой. Необъятная нескончаемая нежность пришла на смену необузданному испепеляющему желанию.

Капелини, наводящий ужас на подчиненных одним своим взглядом, вгонявший в трепет даже тертых журналистов и дискутировавший на равных с самим министром, таинственный и грозный Капелини принадлежал ей полностью и бесповоротно! Она собственнически улыбнулась. Возможно, привыкнув к необычному состоянию подчинения, она вдруг неожиданно для себя нашла в нем необъяснимое наслаждение, взбрыкивая иногда по мелочам, как бы напоминая самой себе о той стойкой и несгибаемой Лоле, которой она была до встречи с Николой.

И все же, все же…

– Ты же мои репортажи видел? – начала издалека Лола, взяв с тарелки крупную клубничину, предусмотрительно заказанную Николой в номер еще до ее приезда из больницы.

– Да, а что такое? – Он обнял Лолу, зарылся в ее волосах.

Выглядит вполне расслабленным, можно попробовать, решила Лола.

– И что ты насчет убийства ребенка думаешь?

Он вынырнул из волос, прищурился, отодвинувшись.

– Не иначе как меня хочешь в это дело втянуть?

Ну вот и все, ничего от него не скроешь, не удалось «подкрасться незаметно», приуныла Лола, зная, как он не любит влезать в чужие расследования.

– Знаешь что, дай мне записи твои, я посмотрю, освежу память. – Он уже знал Лолину систему работы, неоднократно наблюдая, как она, помимо текста на компьютере, ведет и блокнот, который постоянно носит с собой.

Лола не заставила себя долго ждать, спрыгнув с кровати, прошлепала босиком к сумке, вытащила блокнот, бросила через столик Капелини.

– Держи.

«Повезло мне! Надо же, сразу согласился!» – Лола покосилась на Николу, который, поймав блокнот, не спешил открывать его.

– Я в душ! – заторопилась Лола и юркнула в ванную, оставив Николу наедине с записями.

Горячие струйки брызнули на макушку, приятно забили по спине. Лола подняла голову и зажмурилась – тугие капли омыли лицо.

Стоя под душем, Лола приходила в себя, мысли о работе начинали возвращаться. «Как там моя команда? Ничего не проворонили? А ведь мы даже телевизор не включали, так что вообще ничего не знаем. А что, если там уже преступника поймали! Нет, мне бы ребята позвонили. А в вечернем репортаже давать просто нечего, если только Света что принесет…» Она быстро завернулась в полотенце, загудела феном и, не досушив волосы, выскочила из ванной.

– Ну что? Что-то можешь сказать по делу?!

Никола посмотрел на Лолу, поддразнивая.

– Могу, – он отложил блокнот. – Иди ко мне!

Все размышления улетучились в один миг, душа дрогнула и заполнилась страстью, полотенце упало на пол.

Они все еще лежали обнявшись, когда вечернюю тишину разрезал звонок телефона.

– Боже мой, сколько же сейчас времени!? – Лола схватила мобильник.

– Лол! Все сроки вышли! Надо что-то с репортажем решать! Эфир удалось сдвинуть немного, но через час мы должны быть готовы! – без пауз затарахтела Дана.

– Дай мне десять минут! – Лола металась по комнате в поисках джинсов, Капелини закинул руки за голову и весело наблюдал за ней.

– Ты как? Останешься или вместе пойдем? – повернулась она к неподвижно лежащему Николе.

– Что? – отозвалась Дана.

– Это я не тебе, – Лола прыгала на одной ноге, натягивая джинсы, – новости есть? – Лола включила на громкую связь.

– По данным Светы, полиция поехала в лагерь беженцев в сорока километрах от Ваццо забирать одного из рабочих, который здесь убирал виноград прошлым летом. Но, к сожалению, об этом каким-то образом прознали в городе, местный народ сразу уверовал, что убийца мальчика кто-то из мигрантов, и возбудился так, что полиция дополнительные наряды выставила вокруг лагеря и на всякий случай – в самом городе.

– Короче, это уже не новость, если все об этом знают! А в центр беженцев никто не догадался вслед за полицией рвануть, заснять хоть что-то?!

– Стефано помчался со вторым оператором!

– Уже неплохо! – Лола, полностью одетая, стояла в боевой готовности. – Я спускаюсь, потом договорим!

Она чмокнула в щеку Николу.

– Блокнот оставлю тебе, ладно?

– Оставляй, – благодушно согласился он, – я подойду к вам минут через двадцать. Где у вас съемки?

– Наверное, опять к мельнице поедем, это на окраине города, – Лола махнула рукой в нужную сторону, – уточнишь тогда у кого-нибудь. Все, я побежала!

Глава 20

Сильвия тюкнула тяпкой по земле, попала по камню, раздавшийся неприятный скрежет прошелся по сердцу.

Конечно, муж прав, поздно что-либо сажать, но работа в саду успокаивала. Большинство фруктовых деревьев уже отцвело, а растения и многолетние цветы зеленели в полную силу. Но она с калабрийским упорством врезалась в еще мягкую, податливую после весенних дождей почву.

На крыльцо вышел Вальтер, молча закурил сигарету.

Сильвия отложила тяпку, взяла железный совок, сделала ямку и распрямилась.

– С полицией все закончилось или опять могут вызвать?

Охотник неопределенно пожал плечами.

Когда Вальтера отпустили, а случилось это только на следующий день, изволновавшаяся Сильвия набросилась на него с вопросами, но он угрюмо молчал. И только за обедом ей удалось вытянуть из мужа, что помимо объяснений о том, почему он отправился прямиком к мельнице и фонтану, где в канале сразу же обнаружил труп ребенка, ему пришлось подтвердить свое местонахождение в момент убийства Андреа.

Несмотря на то что Вальтер, как она знала, иногда охотился в той стороне, такая быстрая находка тела удивила и ее, а когда он сказал про алиби, она окончательно разнервничалась.

Они почти не разговаривали эти дни, и, замкнувшись как в одеревенелых коконах, каждый размышлял о своем.

Такое положение дел напомнило ей долгое время кризиса их отношений, когда неделями они могли не проронить ни слова. Вальтер пропадал у своего друга, который недавно сошелся с Донателлой, что не только заливало женщину бешеной ревностью, но и по-своему унижало – у Донателлы было две дочки от первого брака, Манола и Патриция, а Сильвия даже после цикла дорогостоящего лечения так и осталась бесплодной. С тоской подозревая, что в полной семье с детским щебетом в доме Вальтер ищет то, чего не смогла дать ему она сама, Сильвия горько плакала по ночам, а иногда даже строила планы мести.

Она забывалась в мелких делах, в которых муж совершенно перестал помогать, но мучительные думы не оставляли ее. «А не выпроводить ли Вальтера «третьим лишним» в дом к другу? Вот и посмотрим, как он попляшет! А лучше отправить на родину, в Австрию, чтобы вообще не видеть…» – размышляла она, прилаживая новую ножку к уличному столу. Старая окончательно подгнила и валялась тут же, и женщина вдруг подумала, что она стала похожа на этот кусок дерева, изъеденный муравьями, как она – тяжкими мыслями…

– Не так! Давай мы сначала получше к крышке прикрепим, а потом вкопаем! – рядом стоял Вальтер.

Она вспомнила, как вздрогнула тогда и поняла, что он наблюдал за ней. Местоимение «мы», которое давно уже не произносилось в этом доме, резануло слух.

Они долго возились с крышкой, которая была инкрустирована мелкой мозаикой и поэтому весила прилично, потом вырыли яму в новом месте, решив, что под гранатом лучше, потом нанесли на толстую ножку специальное покрытие «в две кисточки», чтобы не ели насекомые, и только в сумерках Сильвия протерла поверхность и залюбовалась – так ровно и удачно стоял стол на новом месте. Не сговариваясь, Вальтер принес из дома бутылку вина, а Сильвия стаканы и свечу. Они выпили и закусили гранатом с дерева. Кожица его лопнула, и Вальтер легко разломил плод пополам, правда, запачкав все пальцы бордовым тягучим соком. Сильвия захмелела сразу же и, чтобы окончательно не опьянеть, побежала в дом, принесла немного прошутто, быстро нарезала салями, схватила домашний хлеб с толстой хрустящей коркой и несколько салфеток. Они вдыхали прохладный ночной воздух и разговаривали, как раньше. А когда стало совсем холодно, они ушли прямиком в спальню, так и оставив на столе остатки еды, стаканы и догоравшую свечку. В ту ночь они занимались любовью, как в молодости, отчаянно и радостно.

На другой день утром Сильвия проснулась от умопомрачительного птичьего гвалта. Она выглянула в окно – в саду пировали воробьи, верещали, дрались, вытаскивали из-под носа у неуклюжих голубей куски хлебной корки, разрывали остатки прошутто. Неповоротливая чайка стояла в центре, выдалбливая сильным клювом середину горбушки, изредка тюкая по темечку близко подскакивающих птах, которые тут же упархивали с истошным криком.

С той ночи все стало налаживаться, и очень скоро их жизнь вошла в обычную спокойную колею. Вальтер все реже заглядывал к другу, а Сильвия, не задавая вопросов, ждала его к ужину.

Мало кто знал, что они не были официально женаты (в Италии после замужества у женщины остается своя фамилия, и только дети получают фамилию отца), так как внешне они представляли из себя самую нормальную семейную пару, но Сильвия даже после двадцатилетнего совместного проживания надеялась, что когда-нибудь Вальтер ей сделает предложение по всем правилам.

Чувствуя себя виноватой и даже ущербной из-за того, что не может родить детей, она не настаивала и давно отпустила эту сторону своей жизни, а Вальтер, казалось, совсем забыл о том, что они не состояли в браке. И все же, когда она смотрела свою любимую телевизионную передачу с Марией де Филиппи «Есть почта для вас», где когда-то расставшиеся люди разыскивали друг друга, просили прощения, признавались в любви, а иногда дарили обручальные кольца в прямом эфире, а вся Италия плакала навзрыд, сопереживая и сочувствуя, Сильвия тоже не могла сдержать слез.

– Подойди, посмотри! – звала она Вальтера. – Столько лет прошло! У нее умер муж, а он развелся с женой, и, видимо, поняли, что все это время любили только друг друга!

– Чего было всем голову морочить! – равнодушно отзывался охотник, как будто с размаху разбивал о землю романтический настрой Сильвии.

– Взгляни-ка! Она его не помнит совсем или делает вид? – окликала она Вальтера во время следующей истории.

– Как может такая галиматья нравиться? – с усмешкой говорил Мота, бросая взгляд на экран. – У нее уже давно своя жизнь, а он все «помнишь, как танцевали, да помнишь, как целовались под фикусом».

Сильвия обиженно замолкала.

Но как-то, не выдержав, опять обратилась к Вальтеру:

– Как красиво! На колено встал! А слова-то, слова какие говорит! Подготовился, наверное, такое сразу не придумаешь! Молодец!

Уже немолодой мужчина стоял на одном колене, держа коробочку с обручальным кольцом на вытянутой руке. Зал застыл вместе с телезрителями.

– Хорошо бы она ему отказала. Вот посмеялись бы! – хохотнул Вальтер, но остановился перед телевизором.

Огромный конверт перегораживал студию и поднимался только в том случае, если на то давал одобрение человек, которого приглашал бывший друг или возлюбленный, после чего они могли воссоединиться. Если согласия не было, люди расходились в разные стороны, а конверт оставался на прежнем месте.

Ведущая, которая так нравилась Сильвии (не то что эта выскочка из криминальной программы), прервала затянувшуюся паузу, заговорила мягко и доброжелательно. Женщина по ту сторону конверта не произносила ни слова. Все затихли в ожидании.

– Да, я согласна, – негромко проговорила женщина.

Зал радостно зааплодировал. Перегородка поехала вверх. Мужчина перешел на другую сторону студии и обнял возлюбленную.

Сильвия смотрела во все глаза и представляла себя на месте женщины. «Этого никогда не произойдет, так и проживем в грехе всю жизнь», – с грустью констатировала она.

– Любит итальянский народ душещипательные истории, – как будто подтверждая ее мысли, с иронией проронил Вальтер.

Сильвия утоптала землю вокруг растения, полила образовавшуюся лунку, исподлобья посмотрела на дымившего сигаретой охотника.

Над калиткой показалась голова мужа Донателлы.

– Добрый день! Впустите меня?

Вальтер зашел в дом, нажал кнопку домофона, крикнул: «Заходи!»

«С чего это он к нам пожаловал? Обычно Мота к ним ходит, что за срочность такая?» – раздумывала Сильвия, косясь на поднимающегося по ступенькам мужчину и неприязненно отвечая на приветствие.

Она все еще ковырялась в саду, когда друзья, тихо переговариваясь, вышли на улицу.

Вальтер опять достал сигарету, и Сильвия тут же подумала, что он стал слишком много курить в последнее время. Муж Донателлы совсем приблизился к уху охотника и говорил эмоционально и с присвистом, явно стараясь, чтобы слова не донеслись до женщины. Вальтер отвечал тихо и сдержанно.

– Я в бар ненадолго пойду, который на площади, напротив гостиницы, – сказал Мота, пропуская к калитке друга.

Сильвия сняла запачканные землей перчатки, вытерла вспотевшие руки фартуком. Нехорошие думы ломили голову и отдавались болью в сердце.

Ее тоже вызывали в полицию, но задали всего лишь один вопрос – находился ли рядом с ней Вальтер, когда они ходили за покупками на рынок. Она уже знала из телевизионных репортажей, что как раз в это время был убит Андреа.

– Конечно, – быстро ответила она, – больше чем на десять минут не отлучался, только когда я с подругами болтала.

Ее сразу же отпустили, предложив не сообщать мужу об этом разговоре.

«Где он мог пропадать, где? И что делать так долго?» – Она прекрасно помнила, что Вальтер пропадал больше часа, а когда вернулся, имел вид сконфуженный и странный. Тогда еще ничего не было известно о мальчике, и Сильвия не придала отсутствию мужа большого значения. Но теперь мысли ее все чаще и чаще застревали на том дне и, не давая покоя, выливались в самые страшные и неимоверные версии.

Глава 21

Дана ждала ее у машины перед гостиницей. В баре за столиками не было ни одного журналиста.

Лола заволновалась еще больше.

– А коллеги наши где?

– Все за полицией рванули, к лагерю мигрантов, даже местные присоединились. Толчея там будет несусветная! И как это всем узнать удалось, не понимаю!

– Утечка информации, – констатировала Лола. – Давай работать с тем, что есть. Что и где будем давать в эфир?

– Скорее всего, опять к мельнице надо ехать, где эти мигранты в поле работали, которое как раз простирается от дороги рядом с каналом и захватывает старое строение и фонтан.

– Я почему-то так и подумала, что именно там они виноград собирали.

Они забрались в машину, продолжая намечать план эфира.

– Не кажется тебе, что полиция в каком-то недоумении находится? В участке сидят тетка-диспетчер, Манола, Вальтер Мота и отец ребенка, а они опять забирают человека, казалось бы, никак не связанного со всеми остальными!

– Вальтера выпустили уже, – напомнила Дана и завела мотор.

– А что там с отцом мальчика, Атилио, не знаешь? – Лола вспомнила, что так и не рассказала Николе о том, что случилось с ней на дороге. Ну ничего, в блокноте об этом есть, да и номер фуры записан. Она представила, как Никола натыкается на эти записи, как в возмущении захлопывает блокнот, и тихо вздохнула. Видимо, не так все просто с Атилио, если до сих пор его не отпустили.

– Из моих источников ничего нет, а Света обещала позвонить или подойти, если что новое узнает.

– Хорошо бы до эфира успела, а то про то, что мигранта взяли, уже всем известно. О чем говорить будем?! Эксклюзива-то нет!

– Ну ты уж привыкла в каждом репортаже эксклюзивные новости выдавать, а так не бывает. – Дана сдала назад, коснувшись бампера стоящего сзади «Фиата», полностью вывернула руль вправо и попыталась выбраться из длинной очереди машин, припаркованных вдоль дороги.

– Это не я привыкла, а зрители и наше начальство, так что никуда не денешься, надо держать планку.

– Тоже верно, – согласилась Дана, выезжая с центральной площади.

Лола заметила, что местный народ, который целыми днями вполне спокойно сидел в баре напротив гостиницы, наблюдая издали за журналистами и переговариваясь, теперь неимоверно возбудился – кто-то, сильно жестикулируя, говорил громко, срываясь на крик; кто-то бегал между столиками, обращаясь ко всем одновременно; двое крепких мужчин стояли в центре, раздвинув стулья, и, размахивая руками, доказывали что-то присутствующим; большая группа жителей скучковалась вокруг Вальтера Моты, выкрикивая короткие фразы; официанты полностью забыли про свои обязанности, и даже хозяин бара вышел на улицу. До Лолы донеслись слова: «гнать взашей», «куда полиция смотрела» и «вонючие мигранты».

– Стой! – скомандовала Лола.

Дана дернулась, взвизгнула тормозами.

– Да что случилось?!

– Не поедем мы к мельнице! Нечего нам там делать! Прямо отсюда дадим репортаж, затешемся среди местных людей! Спросим их мнение!

– Ты что, забыла, как они от журналистов шарахаются?

– Сейчас все по-другому, посмотри, какие они заведенные и взбудораженные. Им надо выговориться, а здесь такая возможность – обратиться через экран к общественности.

– Ты понимаешь, что рискуем мы здорово. А если они опять разбегутся все? Что будем делать, что покажем? – возразила Дана.

– На этот раз не разбегутся! – уверенно заявила Лола.

Она уткнулась в телефон, набирая сообщения для Стефано, техников и Николы.

– Всем распоряжения раздала, все к месту эфира должны явиться вовремя, – сообщила она, отложив мобильник.

Первым примчался Стефано, оставив второго оператора у лагеря мигрантов.

– Вы даже не представляете себе, что там творится! – говорил он взволнованно. – Четыре машины из Ваццо приехало с мужиками! Пока я у них в руках ничего не видел, а там кто их знает, может, в багажниках ружья запрятаны!

– Да нет, вряд ли, – не согласилась Дана, – скорее всего, биты да цепи.

– Тоже не легче. Хотя я здесь Вальтера Моту видела, он же охотник, и оружие у него наверняка имеется, так что неизвестно, чем дело кончится, – отозвалась Лола.

– А главное, этого Дембу из Сенегала найти никто не может! – выпалил Стефано.

– То есть как не может?! – хором ахнули Дана и Лола.

– А так! Скорее всего, сбежал он!

– Да-а-а, прибавится дел у полиции, – протянула Дана.

– Конечно, прибавится! Сами виноваты, допустили утечку информации, всколыхнули весь город, а теперь наверняка еще и подмогу просят, чтобы сенегальца отыскать да и заслоны у лагеря поставить! – отчеканила Лола.

– Да уж, не чета твоему Капелини. Помнишь, как у него в Кампо Императоре все засекречено было? Если бы не твоя интуиция, мы, даже находясь в центре событий, ничего бы толком не знали! – заметил Стефано.

– Это точно! – улыбнулась Лола приятным воспоминаниям.

Задыхаясь от быстрого шага, к ним приблизилась гримерша, обхватив чемоданчик с косметикой двумя руками, как драгоценный ларец, и вступила в разговор:

– Не пойму, что в городе происходит, все на улицу повыскакивали, обезумевшие какие-то! Еле-еле до вас добралась! Хорошо, техники подсказали, что вы здесь, на площади!

«Откажусь я от гримерши, обязательно откажусь! Опять полчаса заберет перед началом эфира и сделает из меня чудище!» – раздраженно подумала Лола, покосившись на увесистый чемоданчик.

Гримерша по-своему поняла ее взгляд.

– Я так вижу, прямо отсюда будем в эфир выходить, так что пойду-ка я место найду и подготовлю, где можно загримироваться. – Она направилась к бару, раздвигая грудью народ и прижимая к животу багаж с косметикой.

С тоской Лола посмотрела ей вслед. «Час от часу не легче, и где это она собирается мне гримерку устроить?»

Импровизировать по тексту, намеченному перед самым прямым эфиром, не являлось для Лолы трудностью, а скорее нормальными буднями журналистки и ведущей криминальной программы, но в данном случае рукам не хватало блокнота. Она попробовала представить себя перед камерой и тут же почувствовала неловкость и неуклюжесть жестов и передвижений без этого привычного предмета, который не только хранил нужные записи и подсказки, но и, как оказалось, придавал уверенность и успокаивал.

«Надо Николе звонить, чтобы быстрее подходил и блокнот захватил, – сообразила Лола, – не смогу я без него работать. Надо же, казалось бы, такая мелочь, а тело не слушается, а отсюда и мозг не может включиться».

– Ты что это на месте топчешься и руками машешь? – поинтересовалась Дана.

Лола не успела ответить.

– Привет! – к ним подошла Света.

Стефано расплылся в улыбке и стал похож на масляный блин.

– Как себя чувствуешь? – спросила Света участливо.

– Да ничего вроде, – на всякий случай Стефано потрогал горло.

Да уж, эти сердобольные русские женщины! После них любая итальянка покажется мегерой, пронеслось в голове у Лолы.

– Прямо перед баром репортаж начнешь или где? – перешла к делу Дана.

– Ну да, – Лола продвинулась вперед, – вот здесь, чтобы на заднем плане был народ виден. – Она обратила внимание, что людей прибавилось. Подъехала машина, остановившись прямо на дороге, загородила часть уличных столиков. Сидевшие в ней не выходили, а горланили прямо из открытых окон, к ним приблизился охотник и, нагнувшись к автомобилю, начал что-то ожесточенно излагать. Со стороны подошла семья: женщина с коляской, которая только слушала и нервно качала ребенка, и крупный мужчина, который тут же вклинился в гущу и стал перебивать остальных. – А потом к людям подойду, дам выговориться, – заключила Лола.

– Ха-ха-ха! Насмешила! Да они брызнут все от камер, только их и видели! – заявил Стефано, наблюдая за происходящим.

– Вот и я говорю! – подтвердила Дана.

– Посмотрим! – стояла на своем Лола.

– Сейчас надо смотреть, потом поздно будет. Останемся без завершающей концовки! – буркнул Стефано, готовя аппаратуру. – И так чрезвычайных новостей нет никаких.

– Ой! – как всегда, ойкнула Света. – Забыла совсем! Атилио, отец мальчика, действительно на следующий день после пропажи сына приехал. Фуру на заправке оставил и в машину пересел к знакомому из Вибо Марино, которого там же случайно встретил. А Вибо Марино – как раз следующий городок за Ваццо. Так что Атилио даже поспать успел во время пути, поэтому сразу по приезде к поиску сына подключился. А на автомобиле, сами понимаете, что в два раза быстрее. А фуру позже пригнали. Да и тетка-диспетчер ни при чем оказалась.

– А вот и эксклюзив подоспел! – подытожила Лола. – Не подвела Света!

– Мы в тебе не ошиблись! – пошутил Стефано и поцеловал Свету в макушку. Лицо девушки излучало счастье.

– Техники отмашку дали, через полчаса начинаем! – проговорил Стефано.

Лола достала из сумки пудреницу, на ходу посмотрела в зеркало, чуть подрумянила скулы, подправила брови. Светло-серые тени, наложенные еще в номере, выглядели вполне прилично.

– Это что такое?! Я вас в баре жду, нам там комнату выделили! – откуда ни возьмись появилась гримерша.

– Спасибо, но мы уже не успеем! – сдерживая раздражение, ответила Лола.

– Как не успеем?! – засуетилась гримерша, всплеснув полными руками. – У меня все готово!

– Грим отменяется! – раздался начальственный голос Капелини.

– Наконец-то! – Лола выхватила долгожданный блокнот прямо из рук Николы, начала судорожно листать и, пристроившись к спине Стефано, вписала несколько фраз.

Они все еще держались в стороне от бара, чтобы раньше времени не испугать народ.

Капелини недовольно хмыкнул и, приняв свою излюбленную позу со скрещенными на груди руками, стал наблюдать за происходящим.

Глава 22

Лола открыла репортаж новостью, которую еще никто не успел узнать – Атилио приехал в Ваццо на автомобиле со своим приятелем, оставив фуру на стоянке, что дало возможность сэкономить кучу времени! С радостью отметила, что, таким образом, все подозрения с отца мальчика снимаются. Коротко прошлась по событиям этого дела, напомнив зрителям суть произошедшего. Заметив, что местные не только не разбегаются, а прислушиваются к ее речи, не спеша продвинулась в их сторону и затронула тему мигрантов и сбежавшего от полиции Дембу. Увидела, как заволновался народ, услышав о побеге сенегальца, рассудила, что можно приступать к интервью.

Боковым зрением она заметила, как Никола что-то выспрашивает у Светы. «А ведь я его версию убийства так и не узнала», – промелькнуло в мозгу, но тут же привычно сосредоточившись, она вернулась к сути.

Она решила не наезжать с острыми вопросами, а начать издалека.

– Вы знаете семью Стивали? – поинтересовалась доверительно и поднесла микрофон к стоящему рядом мужчине.

Он промычал что-то невнятное и отодвинулся.

«Вот черт! – Лола оторопела. – А если и правда никто не захочет разговаривать! Вот тебе и «жизнь, застигнутая врасплох», вот тебе и «вовлечение зрителя в непредсказуемость», как говорит о прямом эфире директор канала, только в данном случае врасплох и в непредсказуемость вовлекла я сама себя!»

Она сделала еще попытку и, врезавшись в толпу и чуть не опрокинув стул, ткнула микрофон хозяину бара:

– Что вы думаете об убийстве мальчика, которое произошло в вашем городе?

– Ну что?.. Очень все это печально, мои соболезнования родителям, – он отступил к двери, готовый нырнуть в подсобку.

Люди толкались в баре, продолжая общаться между собой и стараясь не приближаться к журналистке.

– Я надеюсь, что все знают мою программу и осознают, что мы не играем в игрушки, а так же, как и полиция, стараемся найти преступника, что нам неоднократно удавалось и в чем, как правило, нам помогали близкие и знакомые потерпевших. Кто хочет высказаться? У кого есть свежие догадки и предположения? Ведь никто, кроме вас, так хорошо не знал семью Стивали и их сына! Ведь это ваши дети ходили с ним в школу и играли в футбол! Ведь это вы на День города и Праздник урожая выпивали вместе с отцом ребенка! – Она обращалась ко всем сразу.

Народ безмолвствовал, но не расходился, а только отступил, образовав вокруг Лолы свободное пространство, и напряженно слушал.

Лола видела растерянное лицо Даны, Стефано, обескураженно пытающегося выхватить хоть какие-то живые кадры, Светлану, как будто страдающую от такой бесстыдности горожан, и невозмутимого Николу cо скрещенными на груди руками.

– Ну что же, – Лола разозлилась не на шутку, – не хотите говорить, и не надо, я сама все за вас скажу. Как вы заметили, жители Ваццо не спешат помочь следствию, взяв линию полного безразличия! – Она понимала, что между «помочь следствию» и «дать интервью журналистке» существует огромная разница, но умело «перевернула яичницу», как говорят в Италии, и заложила в умы людей сомнение в правильности их действий. – Полиция делает все возможное, но без жителей Ваццо, которым совершенно все равно…

– Ничего подобного! – не выдержала женщина, качавшая ребенка в коляске, перебив Лолу. – Наши мужчины уже у лагеря беженцев находятся! Но если преступник сбежал, то это не наша вина!

– Далеко не убежит! – вступил стоявший рядом мужчина и сам подвинулся к микрофону. – Не дадим!

– Не дадим! – поддержали голоса сзади.

– Давно пора этот центр мигрантов – рассадник уголовщины – разнести! – откликнулся хозяин бара, так и не спрятавшийся в подсобку.

Лола выдохнула и только успевала подставлять микрофон.

– Так что, все уверены, что убийца сенегалец? – Толпа согласно зашумела. – Но я вам хочу напомнить, что Дембу всего лишь должны забрать на допрос, так же, как допрашивали Вальтера Моту, Манолу и Атилио!

– Во чего придумали, «всего лишь», – передразнила Лолу женщина и тряхнула коляску так, что ребенок, подпрыгнув внутри, заплакал. – Мы их всех сто лет знаем! А этот-то кто такой? Зачем к нам пожаловал? У них и войны-то нет в Сенегале!

– Вот именно! Все прутся, кому не лень! И когда это безобразие только закончится! – раздались голоса из толпы.

– А главное, видели же его потом здесь, в Ваццо, спустя два месяца после того, как весь урожай собрали! Зачем он остался?! Может, он уже тогда к Андреа подбираться начал. Мальчишка-то уж больно любопытный был. Увидел негра и заинтересовался! – громко произнес пожилой мужчина.

– Ну да! Точно! – донеслось от барной стойки.

– Так это вы про начало года говорите?! А сейчас-то уже май месяц! – попыталась урезонить людей Лола, видя, что народ распаляется все больше и больше.

– Ну и что? Мы же тоже не следили, могли и не заметить, если он здесь и дальше прятался! – возразил Вальтер Мота. – Про второго рабочего ничего не можем сказать, никто его после сбора винограда здесь не встречал ни разу.

– Есть ли у кого-нибудь другие версии? – Лола попробовала перевести разговор в другое русло.

Толпа возмущенно загудела:

– Какие другие, когда все ясно!

– Есть! – вышел вперед Капелини.

Лола остолбенела.

Глава 23

Замначальника подскочил на стуле и чуть не разлил кофе: «Капелини! Что он здесь делает!»

Капелини со скрещенными на груди руками стоял в полный рост во весь экран.

Первый раз за весь день заместитель зашел в комнату отдыха выпить кофе и хоть что-то перекусить и тут же наткнулся на репортаж Пятого канала.

– А разве он в отдел международного терроризма не перешел? – спросил стажер и увеличил звук.

– Ничего не понимаю! Зачем Капелини к нам пожаловал?!

«А что, если его на это дело бросили по старой памяти, только почему меня в известность не поставили?! Ничего не понимаю! – Полицейский был вне себя. – Мало того что мы позабирали всех подряд, и все зря, так сенегальца-то как раз умудрились упустить».

Все, чего он так опасался, начинало сбываться. «А если выяснится, что убийца на самом деле Демба, здесь внутренние войска придется вызывать, по-другому уже народ не успокоишь, разнесут к чертовой матери лагерь беженцев!» Зам вынырнул из тяжелых дум, посмотрел на экран.

– Всех попрошу замолчать! – твердо проговорил Капелини.

Народ тут же затих, сразу признав в нем главного. «Вот как у него так получается? Моментально всех успокоил».

– С полной ответственностью заявляю, что Демба здесь ни при чем! – громко сообщил Капелини. Люди заволновались. – Полиция делает все возможное, а вам настоятельно рекомендую не заниматься самоуправством! – Толпа недовольно загудела, двое накачанных мужчин с грозным видом выдвинулись вперед, плечом к плечу к ним встал Вальтер Мота. – Подчеркиваю, на то, чем вы собираетесь заняться, есть несколько статей в Уголовном кодексе, – продолжил Капелини, не шелохнувшись, – перечислять не буду, сейчас все грамотные. Но сроки напомню – от двух до шести лет. Так что быстро звоните своим друзьям, которые у лагеря беженцев караулят, и молите Бога, чтобы они еще никуда не вляпались! – сказал Капелини и в упор посмотрел на мужчин, не меняя позы.

Два качка как будто осели и, согласно кивнув, достали мобильники из карманов, Вальтер Мота шагнул назад.

– Круто! – восхитился стажер.

– Тихо! – остановил его зам.

Сомнения еще витали в воздухе, но общий негодующий тон поменялся на более спокойный. «А если и правда не сенегалец, а наши там погром устроят?! Под суд ни за что пойдут! А кому же еще быть-то?! Здесь чужих и нет никого!»

– Вот откуда у Капелини уверенность эта, что убийца не Демба? Откуда?!! – поразился замначальника. – Мы, конечно, мотива пока не знаем, но мельницу перепроверили, а там, как ты знаешь, следы сенегальца повсюду наляпаны. Хорошо, что теперь у всех беженцев отпечатки пальцев берут. Вот тебе и пожалуйста, его пальчики, стопроцентное совпадение! Что он там делал, если у них своя палатка с другом была на другом конце поля?

– А мне кажется, что Капелини не уверен ни в чем, но понимает прекрасно, что народ срочно остановить надо, а вариант один – сказать, что Демба не убивал!

– Может, и верно, – согласился полицейский, – вот еще анализ ДНК подоспеет с субстанции, отобранной из цементного песка на майке ребенка, возможно, еще что-то выяснится.

– Надо бы еще образцы, взятые с места, где тело мальчика нашли, с ДНК Дембы сравнить, – проговорил стажер.

– Так отправили уже все в центр, срочно сделают. Надеюсь, что сенегалец права качать не станет, не потребует тут же адвоката и так далее.

– А вы что, без адвоката все провернуть хотите, – удивился стажер, – так потом и результаты могут не признать.

– Все ему дадим, что положено, куда же деться-то. Найдем кого поспокойнее и дадим, – заверил заместитель, – только его самого надо сначала поймать.

Да, работы невпроворот, размышлял замначальника, успеет лаборатория быстро сравнительные анализы сделать? А на дне канала много чего нашли – и бутылки, и бумагу, и банки консервные, да и со стен соскребли материала, надо бы что-то выбрать, если за все предметы возьмемся, до конца года не закончим. Ну а если ДНК с майки мальчика с сенегальским совпадет, то и напрягаться особенно не надо будет, сопоставим еще парочку образцов из канала для очистки совести с биоматериалом Дембы, но даже если эти пробы не окажутся идентичными, никакой адвокат все равно пикнуть не сможет.

Старые шорты и зубную щетку сенегальца уже везут в центр для забора молекул ДНК, так что, пока Дембу разыскивать будут, здесь еще что-то прояснится, да и с его друга из Марокко показания снимут. Правда, марокканец не наследил нигде, но что-то рассказать он сможет про их работу этим летом. Зам погладил гладкий затылок – никаких волос, обманула тетка-косметолог, даже покалывание, которое он чувствовал первое время после процедур, больше не проявлялось. Он провел по лбу, собираясь с мыслями, – немного странным казалось, что Манола, которая достаточно просто объяснила свое присутствие на мельнице – мать давно доверила ей ключи, и она, еще с детства полюбив это место, ходила сюда иногда, поваляться на сене, полистать старые журналы, – совершенно точно подтвердила, что никогда не видела Дембу, добавив, правда, что, повзрослев, появлялась она здесь редко.

То, что они быстро найдут сенегальца, полицейский не сомневался – ни денег, ни друзей у Дембы нет, машины тоже, а если учесть, что и местные взялись помогать следствию, это дело нескольких часов. Оставалось неясным и не давало покоя присутствие Капелини. Или он здесь случайно оказался и просто утихомирил людей, понимая сложившуюся ситуацию? Или… или что?

– А Капелини этот, великий сыщик, вроде с журналисткой живет с Пятого канала, если не разошлись, конечно. Год назад где-то, если не ошибаюсь, все газеты о них кричали, – вспомнил стажер.

– Неужели к ней на подмогу пожаловал! – удивился зам. – Да нет, он же профессионал, не станет в официальное следствие вмешиваться, – ответил он сам себе, чуть успокоившись, – скорее всего, просто так к журналистке подъехал. У нас здесь теплее, чем в столице, да и море чище.

То, что Капелини не прислали из Рима для проверки и управления следствием, утешало, оставалось совсем немногое – найти преступника.

– Да! – полицейский взял мобильник, вибрирующий рядом с кофейной чашкой.

– Ну что там, что?! – к нему подлетел стажер.

– Вчера вечером?! Может, в темноте не разглядели?.. Оставьте заслоны и возвращайтесь в участок. – Зам положил трубку. – Час от часу не легче! Дембу видели едущим на велосипеде в сторону Ваццо! Причем вчера вечером!

– Ничего не могли перепутать?! Тем более в темноте? – засомневался стажер.

– Нет, видели два молодых парня, когда из кино возвращались. Высветили негра фарами, говорят, нажимал на педали, как из последних сил, а от их света чуть в кювет не свалился. Один из парней на тракторе прошлым летом тару с виноградом с поля возил, так что Дембу в лицо знает.

– Мы еще только начали пальчики с мельницы с его отпечатками, пришедшими из лагеря, сравнивать, а он уже на велике драпанул!

– Есть одна вещь, которая изумляет больше всего – зачем сенегалец рванул в сторону Ваццо?! Когда по логике должен бы убегать прямо в противоположную!

– Точно! Зачем его понесло туда, где его могут узнать! – стажер собрал кофейные чашки, поставил в мойку. – Может, еще по кофе? Чувствую я, что нам всю ночь не спать.

– Давай, – согласился начальник. – А Света-то наша где? Могла бы и поухаживать.

– Так время-то одиннадцатый час уже! Света и так до девяти проработала. – Стажер нажал нужную кнопку, и кофемашина затарахтела.

– Ишь ты, защитник нашелся! – усмехнулся полицейский.

Стажер смешался и промолчал. Две черные струйки полились в толстопузые чашки.

Глава 24

Лола промокнула холодные капли пота, проступившие под челкой:

– Ну ты даешь, Капелини! Поседеешь тут с тобой! И не предупредил даже!

– А как же сиюминутность зрелища?! А непрепарированная реальность? Или как там говорит ваш шеф? – весело отозвался Никола.

– Вовлечение зрителя в непредсказуемость, – угрюмо подсказала Лола.

– Вот это выход! Отлично получилось! – восторженно произнесла Дана.

– Может, вы с Лолой репортажи будете вместе вести? – радостно заявил Стефано. – Вот рейтинг оторвем! Такого, кажется, не было в истории телевидения! Главный сыщик страны и самая известная журналистка!

– А получилось и правда здорово! Все прямо обалдели, когда вы вперед вышли и сказали: «Есть версия!» Так у всех челюсти и поотвалились! А как вы их на место поставили! – восхитилась Света. – Но откуда вы знаете, что сенегалец ни при чем?

– На девяносто процентов уверен, совершенно ни при чем. Но кое-что надо еще проверить.

– А кто же тогда? – не удержалась Света.

– Пока точно не знаю.

– А с десятью процентами что будем делать? – осведомилась Лола.

– Лол, давай я тебе потом объясню, поздно уже.

– Вот именно, а мы еще не ужинали! – встрял Стефано. – Пойдемте в тот ресторанчик с просторным патио, где мы в первый день обедали.

– Лол, ты замечательно поработала, пора и расслабиться, – сказал Капелини, обнимая ее за талию. – Все на ужин! Вези, где твой ресторан? – повернулся он к оператору.

Призыв Капелини сразу был принят как руководство к действию – они двинулись к машине. Толпа горожан у бара почти разошлась. Оставшиеся за столиками говорили негромко и вполне мирно. Лола заметила, что охотник сел в автомобиль к мужчинам и, судя по всему, тоже собрался уезжать.

Подъехав к месту, они увидели, что ресторан почти пуст, – два посетителя за крайним столиком доедали мороженое, официант уносил посуду.

– Ну вот, дотянули до последнего! Наверное, у них и кухня уже закрыта! – загудел Стефано.

– Откроют! Никуда не денутся, с нами самая популярная журналистка Италии! – уверенно заявил Капелини.

На входе их встретил усталый официант: «Мы закрываемся, к сожалению!»

Лола почему-то была довольна, что их не накормят и что чрезмерная самоуверенность Николы на этот раз потерпела поражение.

Они остановились в дверном проеме, не зная, что делать, как в зале показался мужчина в белом халате и колпаке.

– Добро пожаловать! Заходите, не стесняйтесь! – Он радостно заулыбался, почему-то бросился к Николе и затряс его руку. – Прошу! – и отодвинулся, пропуская вперед гостей.

Хозяин и он же повар, догадалась Лола.

– Вы же были у нас уже? А что не приходили так долго? Или не понравилось что-то? – услужливо продолжал мужчина. – Хотите под деревом накроем? Вечера наступают теплые, сейчас хорошо на улице, – он выдвинул стул для Лолы. – Присаживайтесь!

Все расселись, Света неловко примостилась на краешек.

Официант тоже засуетился и уже расставлял бокалы на чистую скатерть.

– Давайте я вам закуски по собственному усмотрению подам, так, чтобы вы всего понемногу попробовали? А дальше по меню выберете.

– Конечно! – отозвался за всех Капелини.

– Если можно, вина белого сразу принесите! – Только теперь Лола почувствовала усталость. Она знала, что глоток холодного Valdamato frizzante[4] сразу приведет ее в чувство.

– Ты что, ослеп совсем! Это же Лола с Пятого канала! Или ты телевизор не смотришь? – тихо отчитывал официанта хозяин по дороге на кухню. – А этот строгий с ними из полиции, что ли, непонятно. Сегодня в репортаже как выступил! Как он их… – последних слов они не расслышали.

– Я же сказал, что все будет нормально! – авторитетно изрек Капелини.

Им принесли вино, официант разлил его по бокалам. Хозяин торжественно притащил серебряное ведерко со льдом, поставил бутылку внутрь, накрыл белым полотенцем.

– Отдыхайте, через минуту закуски прибудут!

– Ну что, за Ее Величество удачу! – поднял бокал Стефано и пояснил: – Лола приучила по русскому обычаю тосты говорить, просто так выпить не разрешает, вот до чего дошло!

– Не преувеличивай! – сказала Лола и пригубила вино. Игристый напиток побежал по пищеводу, разлился в пустом желудке и отозвался легким головокружением. Хорошо! А ведь и правда, чего я переживаю, удачный репортаж получился, да и Никола выступил неожиданно, но по делу и, надо признать, поднял планку всего эфира! – Следующий глоток окончательно привел Лолу в радужное настроение.

– Ну что, Никол! Расскажи нам о своих умозаключениях по поводу того, что Демба никак не может быть убийцей!

Было заметно, что Капелини тоже размяк.

– Если никто не против, я поделюсь, только невесело это все. – Он вынул бутылку из ведерка, начал разливать вино всем присутствующим. – А ты что не пьешь совсем? – обратился он к Свете. – Стесняться здесь нечего и некого, да и сядь поудобнее, что ты на кончике стула висишь.

Света порозовела, а Стефано, подвинувшись к ней поближе, посмотрел заискивающе.

– Что-то не так? Все же свои. Это Капелини на тебя так действует, не иначе. Знаешь, как его подчиненные боятся! – Он вытаращил глаза, видимо, изображая испуганных подчиненных.

На сервировочном дребезжащем столике им привезли закуски, официант стал выставлять многочисленные тарелки. Стефано выхватил одну из них, поднес Свете.

– Кусочек полипа положить? А вот эти помидорчики вяленые? Вкуснотища!

«Да, это любовь, – подумала Лола, – если он даже еду в первую очередь Свете накладывает».

Ненадолго воцарилась тишина, все с удовольствием пережевывали пищу.

– Ну так что? – напомнила Лола Капелини. – Выкладывай свою версию!

– Начнем с того, что сама опасность, исходящая от мигрантов, сильно преувеличена. Да, они могут побуянить, напившись, подраться, в крайнем случае стащить что-то от отчаяния, но убить ребенка! Они едут сюда за счастьем и лучшей жизнью, зная, что за любые противоправные действия их посадят в тюрьму или выпроводят обратно. – Капелини легко разделался с маццанколле[5] и обмакнул белое мясо в соус. – Но это так, вступление, чтобы вам была ясна цепочка моих рассуждений, которая, как вы понимаете, не голословна и базируется на моем немалом опыте работы, и с мигрантами в том числе.

– А как же террористы, которые приезжают в Италию пачками, затесавшись среди беженцев? – спросила Света и, как будто испугавшись вопроса, опустила глаза и уставилась в тарелку.

– Это где вы такого наслушались? – строго изрек Капелини. – Террористы – это другая тема, и она никак не касается убийства мальчика. Давайте по порядку. Почему, по-вашему, решили арестовать Дембу, который работал здесь больше полугода тому назад?

– Ну как же, отпечатки его пальцев были обнаружены по всему мельничному строению, – сказала Дана, – которое, как вы знаете, находится рядом с каналом, где было найдено тело.

– А еще его видели здесь, в Ваццо, спустя два месяца, когда все работы на полях закончились! Зачем он остался? Что он здесь делал? – бросила Лола.

– В принципе, именно так и рассуждала полиция, вместо того чтобы напрячься и включить мозг. Почему-то никого не удивило, что Манола, которую ты, Лол, видела у той же мельницы, заявила, что никогда не встречала Дембу, хотя получается, что он там прятался довольно долго. – Никола разлил оставшееся вино.

– Манола заходила туда очень редко, иногда оставалась, мечтала. У нее просто вошло в привычку проверять, все ли там в порядке, как когда-то просила ее мать, доверив ключи, которые ей оставила хозяйка строения. Вот так выглядело ее объяснение, – заметила Лола.

– А зачем она туда прямо после убийства пошла? Другого времени не нашла? – не согласился Никола.

– Как я помню, она пояснила, – вступила Света, – что волновалась, как бы местные мальчишки окно или дверь не сломали, не попортили что, так как народу там толкалось много около места преступления.

– Чего там портить-то?! Что ломать в этом старом сарае? Вам самим не смешно? – проговорил Никола.

– А и правда… Хотя… – засомневалась Света.

– А если учесть, что в Сенегале полно беспризорных бездомных мальчишек, сколько не найти во всей Италии, и прибавить к этому, что внешний и психологический портрет Дембы не имеет ничего общего с педофилом, все становится ясно! – уверенно заявил Никола.

«Интересно, а как он его психологический портрет составил, – прикинула Лола, – на основании чего?»

Никола как будто услышал ее мысли.

– А педофилов я на своем веку пересажал, поверьте, очень много, так что знаю, о чем говорю. Да и фотографии Дембы уже в интернете выложены. Здоровенный мускулистый негр, тару с виноградом одним пальцем двигал, один по четыре ящика зараз грузил.

– И что же?

– Я тоже ничего не понял!

– Все очень просто. Манола и Демба – любовники и встречались на мельнице! – окончательно поразил всех Никола.

– Ух ты! – совсем освоилась Света. – Все сходится, как под копирку!

– Вот почему сенегалец в сторону Ваццо на велосипеде ехал! К Маноле! – выдала Лола. – Ситуация становилась опасной, кому, как не беженцу, знать, как к иммигрантам относятся. Догадывался, что на него могут убийство повесить. Только Манола ему могла помочь и спрятать на время!

– Вот, ты уже на правильном пути! – заметил Никола.

– Точно! Не на мельнице же опять хорониться?! – подтвердил Стефано, не отрываясь от еды.

– У нее квартирка есть в центре города! – вспомнила Света.

– И там его не найдут никогда! – уверила Дана.

– Если она его в дом незаметно провести смогла, уж больно место центральное, вход между двух баров находится, – засомневалась Света.

– Но это уже совсем легко, существует миллион способов, начиная с полного переодевания и заканчивая элементарным капюшоном, наброшенным на голову, особенно если дело происходило поздно вечером или ночью, – пояснил Никола.

– А можно еще мотоциклетный шлем надеть – может, ты мотоцикл за углом оставил. Ему же не по улицам гулять, а только в дом надо было войти, – бросила еще одно предположение Лола.

– А руки! Он же черный совсем! – вскрикнула Света.

– А к мотоциклетному шлему и перчатки положены! – добавила Лола.

– Вот смотрите, вы за две минуты столько разных вариантов представили, так что совершенно ясно, что для них это не было проблемой, – подытожил Никола.

К ним подошел официант:

– Выбрали что-нибудь?

– Так еще закусок полно! – Света оглядела тарелки.

– А я уже и не хочу ничего, – протянула Лола, ковыряя вилкой жареный баклажан с расплавленным на нем сыром. Усталость вместе с выпитым вином начинала разливаться по телу.

– Да и я тоже, – поддержала ее Дана.

– Это ваши проблемы, а я пасту закажу, для меня это только разминка была, – сказал Стефано, допивая вино.

– Значит, так, – Капелини взял решение на себя и повернулся к официанту, – нам со Стефано ваше фирменное первое блюдо (первым в Италии считается блюдо на основе пасты или риса). Не возражаешь? – обратился он к Стефано.

– Чего же тут возражать! – радостно откликнулся Стефано. – Еще бутылку вина, пожалуйста, и фрукты сразу несите. Все довольны или еще есть предложения?

– Все довольны! – откликнулась за всех Лола.

– А ведь это тот парень, который нас в первый раз обслуживал и к нашим разговорам прислушивался, – сказал Стефано и посмотрел вслед удалявшемуся официанту.

– Да, точно! – подтвердила Лола. – Только сейчас он к нам особого интереса не проявляет.

– А я его знаю, – проговорила Света, – это брат нашего стажера. Они вместе в полицейскую академию поступали, только наш прошел, а этот на экзаменах провалился.

– А интерес к расследованиям у него, наверное, остался, – заметила Лола.

– Вот именно! Как ты угадала! – удивилась Света. – Он за братом в полицию часто заходит, с вопросами, а то и с советами пристает ко всем.

Мужчинам принесли толстую пасту с помидорным соусом и рагу из козленка.

Стефано быстро накрутил макароны на вилку и отправил их в рот.

– Никол, так ты свою версию о любовных отношениях Манолы и Дембы полиции собираешься сообщать или как? – спросил он, жуя.

– Не подавись опять! – предупредила его Лола. – Ешь спокойно, мы без тебя не уйдем, не волнуйся.

– Думаю, да, если они своим умом не дойдут, – ответил Капелини и налил женщинам из принесенной бутылки.

– Ты, главное, про нас не забудь, когда к Маноле на квартиру поедут Дембу брать, – вставила Дана.

– Я смотрю, даже сомнений нет ни у кого в верности версии. Как ты умеешь народ убеждать, – сказала Лола, отпив вино.

– Это не я убеждаю, а факты, – возразил Никола.

– В то, что убил не сенегалец, мы уже поверили, но кто же тогда? – спросила Дана, обращаясь к Николе.

– А это я вам завтра скажу, – невозмутимо проговорил Капелини, стараясь подцепить на пасту побольше соуса. – Кое-что проверю и назову убийцу.

– Ну ты силен, Капелини! Как это тебя в террористический отдел отпустили и что они теперь без тебя делают? – Стефано закончил с макаронами и с сожалением посмотрел на пустую тарелку.

– А меня и не отпускал никто, я сам ушел. Надо же кому-то из нас дома находиться, а то я на расследование на север уезжаю, а Лола на репортаж на юг. Так можно месяцами друг друга не видеть. Да, Лол? – Он заглянул ей в глаза.

– Вот это любовь! – подала голос Света. – Даже работу поменяли!

– Поменял – это громко сказано, так как занимаюсь я практически тем же, только из Рима почти не выезжаю. А по поводу того, что любовь, – да, это она и есть! – Он вытер губы салфеткой и чмокнул Лолу в щеку.

Все посмотрели с удивлением, так не вязался суровый вид Капелини с его романтическими жестами.

Потянуло ночной прохладой и запахом цветущего миндаля. Света поежилась, а Дана достала из сумки и накинула легкий шарф.

– Ну что, закругляться пора! – сказал Капелини и поднял бокал. – Раз Лола не разрешает без тоста пить, скажем последний тост – «За великую и могучую силу любви!»

– Ура! – гаркнул Стефано и покосился на Свету.

Глава 25

Лола пила кофе в полном одиночестве и смотрела, как бойкие воробьи склевывают крошки с асфальта, прыгая у ног сидящих на улице коллег, как взлетают прямо на столики и, вереща, выхватывают кусочки хлеба со скатерти, устраивая драку в воздухе.

Стефано ушел поработать с техниками, у Даны, которая весь предыдущий день продержалась на лекарствах, опять поднялась температура, а телефон Николы не просто не отвечал, а был отключен!

Лола могла только догадываться, что Никола пошел в полицейский участок, так как, когда проснулась, его уже не было в номере.

Все рассуждения Капелини о невиновности Дембы сегодня уже не казались ей такими явными. «А что, если ребенка убил сенегалец вместе с Манолой? Ну и что, что она тетя Андреа, бывает, и еще более близкие родственники убивают! Очень похоже на правду, что Манола и Демба были любовниками, но почему это снимает с них подозрения? Мотив? – здесь Лола запнулась. – Андреа увидел что-то, что не должен был видеть? Но что?! Единственно, что приходит в голову, это манипуляции с наркотиками, которыми славилась именно сенегальская диаспора, но если Манола вполне могла быть втянута в это грязное дело по продаже «дури», то каким образом маленький мальчик мог распознать, что это наркотики? Но догадаться-то мог, конечно, – сама себе ответила Лола, – сейчас и в десять лет дети знают все, что надо и что не надо. Но больше, конечно, что не надо», – произнесла она вслух.

Лола допила кофе и прикидывала, не заказать ли еще, как неожиданно пискнул мобильник. Это было сообщение от Светы: «Геном ДНК, отобранный из цементного песка с майки Андреа и со дна канала рядом с трупом ребенка, полностью совпал с ДНК Дембы».

«Так!.. Это уже не отпечатки на стенах мельничного строения, которые Никола объяснил любовными отношениями Манолы и Дембы, а биологические следы рядом с телом и на самой одежде мальчика!» Лола осторожно оглянулась – за столиком у самого выхода сидели журналисты местного телевидения «Риеджо Калабрия», на улице на самом солнцепеке поджаривалось несколько человек с Первого канала, все выглядели спокойно и никуда бежать пока не собирались. «Так… – повторила она про себя. – Судя по безмятежной тишине в баре, среди коллег об этом никто еще не знает. Значит, все-таки Демба! Ошибся Капелини, да еще как! Надо срочно договариваться о прямом эфире, пока кто-то еще не перехватил эксклюзив!»

Она медленно поднялась, тихо отодвинула барный стул, сладко улыбнулась сослуживцам и, только оказавшись на лестнице, рванула к себе через две ступеньки, изо всех сил стараясь не топать.

– Стефано! – прошипела она в телефон, открывая дверь номера. – Звони на студию, проси эфир срочно!.. А вот и нет, не прав оказался Капелини!.. Сделай мне подборку из вчерашних интервью с местными!.. Да, я помню, что там кот наплакал, ну что есть!.. И готовьтесь к выходу, на этот раз к мельнице поедем!

Лола заметалась по комнате, схватила сумку, кинула ее обратно, вбежала в ванную, нанесла серые тени на веки, чтобы не терять время потом с гримершей, быстро расчесала волосы, тряхнула головой, чтобы легли естественно, услышав шум с улицы, подскочила к окну – журналисты, громко переговариваясь, торопливо выходили из бара, кто-то уже сел в машины, кто-то на ходу готовил аппаратуру.

«Черт! Неужели опять утечка информации?!» Лола хлопнула дверью, скатилась вниз по лестнице, в холле встретила негромко беседующих коллег.

– Это что за переполох, не знаешь?

– Да местный народ опять лагерь беженцев громить собирается, вчера их как-то сумели успокоить, а сегодня снова встрепенулись! Полиция на месте топчется, никакого шевеления, вот все и побежали «движуху» снимать.

– Я бы сказал, что всех подряд в застенки метут, а толку никакого!

– Они вышли на улицу.

Значит, не знают еще про ДНК, отметила Лола, но счет идет на минуты, так как, скорее всего, это журналисты не знают, а местных уже осведомил кто-то, недаром они на погром поехали! Нет времени, совсем нет!

Идея пришла мгновенно. Она вытащила телефон, поставила на значок «камера», вошла в переулок. «Пусть будут обычные стены по сторонам». Чуть растрепала волосы – «вид должен быть естественный и чуть усталый, чтобы было понятно, что новости добываются с трудом». Она прибавила шаг, включила видео, вытянула перед собой руку. С дисплея мобильника на нее смотрела решительная, дерзкая и потрясающе красивая девушка, рука чуть подергивалась от движения, отчего лицо прыгало на экране, но проплывающие по бокам неровные стены домов, длинный луч солнца, пронизывающий кадр сзади, и развевающиеся от движения волосы давали неповторимую динамику и нагнетали напряженное ожидание. «Вот так! – сказала вслух Лола, все еще приноравливаясь, как лучше взять ракурс. – За пять минут наговорю всю информацию, отошлю на студию, и пусть показывают! Выиграю как минимум целый час! Да, съемки не будут высококачественными, ну и что?! Это только подчеркнет эксклюзивность и документальность репортажа! Только таким образом удастся обскакать нашу братию с других каналов. Затем выйдем спокойно в прямой эфир, и я все обстоятельно расскажу, а к тому времени, возможно, что-то еще прояснится. Главное, чтобы не помешал никто». Она заняла позицию, энергично пошла вдоль переулка, вдохнула воздух, чтобы начать рассказ…

– Лола! Ты что здесь делаешь?! – В кадре за своей головой она увидела мечущегося Капелини.

– Никол, пожалуйста! Дай мне десять минут всего, и я закончу. Подожди в баре, я подойду сейчас!

– Ни минуты я тебе не дам, а то опять дров наломаешь! – выкрикнул Капелини, подбегая.

– Да ты что это разошелся! Мне же надо зрителю объявить, что вчерашнее заявление о невиновности Дембы полностью не оправдалось и что сравнительный анализ субстанции ДНК, взятый с майки ребенка и рядом с телом, на девяносто девять и девять десятых процента совпал с биоматериалом сенегальца! – не выдержала и съязвила Лола.

– Лол, ну о чем ты говоришь! Вместо того чтобы народ успокоить, ты еще больше нагнетаешь обстановку! – вполне миролюбиво произнес Никола, не обращая внимания на саркастический тон Лолы.

– А моя работа заключается не в том, чтобы народ успокаивать! А в том, чтобы давать людям правдивую информацию! – вспылила журналистка.

– Вот именно, правдивую! – с ударением на последнем слове произнес Капелини.

– Но ты ж понимаешь, что отпечатки Дембы, найденные на мельнице, – это одно, а идентичность генома сенегальца с ДНК с места преступления – это уже совсем другое! Или ты хочешь сказать, что они с анализом ошиблись?! – возмутилась Лола.

– Нет, не ошиблись, все правильно, только это не значит, что Демба – убийца! – сдержанно ответил Никола.

– А что это, по-твоему, значит?! Что?! – опешила журналистка.

– Пойдем, я тебе все объясню. – Капелини вывел упирающуюся Лолу из переулка и молча повел на набережную.

– Ну, если ты мне не дашь четких доказательств, из-за которых стоило прервать репортаж, я прямо не знаю, что с тобой сделаю! – негодующе произнесла Лола.

– И что же? – весело усмехнулся он и посмотрел на нее таким взглядом, как будто представил, что его ожидает.

– Ладно, говори уже! – раздосадованно буркнула Лола.

– Все пошло от предвзятости отношения к мигрантам. Никому не хотелось, чтобы убийцей ребенка был местный, ни горожанам, ни полиции. Тем более что и факты в какой-то мере сходились на Дембе. Если даже ты, криминальная журналистка, раскрутившая не одно дело, поверила и попалась.

– Да не тяни уже, давай по сути! – Последнее замечание совсем не понравилось Лоле.

Они вышли на набережную, яркое солнце ослепило глаза, прозрачный йодистый воздух приятно защекотал ноздри. Ласточки кружились и цокали, проносясь над самой поверхностью бирюзового моря. Но вся эта чудесная картина совсем не радовала. Чувствуя, что надвигается развязка, Лола ощущала удручающее тревожное беспокойство.

– Знаешь что, Лол, я сейчас сделаю один звонок, чтобы долго огород не городить, и тебе станет все ясно.

Он достал мобильник, быстро понажимал на кнопки и поставил на громкую связь.

Этого номера нет в памяти его телефона, отметила Лола.

Длинные гудки прервал женский голос: «Пронто!»

Лола напряглась.

– Добрый день, Манола! Это Никола Капелини. Я только что общался с начальником полиции и могу подтвердить, что все уже в курсе, что Демба находится у тебя в квартире, поэтому я предлагаю вам обоим срочно явиться в участок и не ждать, когда за вами приедут!

– Но!.. – попыталась возразить та.

– Полиция знает, что Демба не убивал ребенка, это я тоже подтверждаю со всей ответственностью. Но дать показания вам придется, чтобы рассеять последние сомнения. Ты меня поняла?

– Да, – тихо сказала Манола.

Лола слушала завороженно и не могла выстроить хоть какое-то предположение.

– Так что же тогда с ДНК?!

– Все очень просто. После окончания виноградного сезона Демба остался жить на мельнице, куда и приходила Манола. Они действительно соблюдали осторожность, да и все поля были убраны к тому времени, кругом никого, так что прятаться им не составляло особого труда. Только один раз Дембу засекли в городе, зачем он туда пошел, мы точно не знаем, но это и не важно. Важно то, что он находился на мельнице больше двух месяцев, ел, пил и все остальное, а из канала сделал отхожую яму. Вот тебе и ДНК во всех его проявлениях. – Никола остановился, с силой втянул воздух ноздрями, как будто хотел очистить легкие. – Когда тело мальчика было брошено в эту цементную канаву, на его одежде отпечатались биологические субстанции, уже присутствующие там.

– Так, понятно, – протянула Лола, задумавшись.

«Хорошо, что я не вылезла с эксклюзивом, вовремя меня остановил Капелини. Но сейчас, а может, уже в это самое время, Манола и Демба выходят из дома, чтобы поехать в полицию, и этого никто не знает! Как не вовремя заболела Дана! Ну ничего, решим этот вопрос». Резко зазвонил мобильник, прервав ее размышления.

– Лола, куда ты пропала, какие дальнейшие указания?! – громко проговорил Стефано.

– План меняется! Быстро езжай к дому Манолы, она должна с Дембой оттуда в полицейский участок поехать! Если я не успею вовремя, просто снимайте ее выход, отъезд, а если получится, и заход в полицию! – Лола оглянулась торопливо.

– У тебя где машина стоит?

– Ты куда это собралась, дорогая? Опять я забыл, что на каждое мое сообщение ты реагируешь своим действием! Никуда я тебя не пущу!

– То есть как не пустишь! – взвилась Лола.

– А так! А скорее всего, ты и сама никуда не уйдешь, если захочешь знать, кто же убил ребенка.

– Так что, известно уже?! – ахнула Лола.

– Да. Я, честно говоря, на этот счет еще с тобой посоветоваться хотел.

Лола сразу смягчилась – Капелини просит совета! Это было приятно и повышало самооценку.

– Ну что же, рассказывай! – произнесла она так, как говорят обычно профессора с непутевыми учениками.

Они вышли с набережной, спустились по отшлифованным бризом белым ступенькам прямо на песчаный пляж. Хорошо, что я кроссовки надела, тут же подумала Лола, оставляя четкие вмятины на влажном песке. Капелини шел впереди и, казалось, забыл о Лолином присутствии.

Хрустальные волны с белой кромкой пузырчатой пены как будто нашептывали что-то, набегали на берег и, тихо шурша, возвращались в море, утаскивая за собой мелкие ракушки и округлые камешки. Солнце светило совсем по-летнему, и Лола, отыскав наконец в обширной сумке футляр, натянула на нос солнечные очки.

Несмотря на всю эту безмятежную картину, чувство тревоги не только не проходило, а скорее усиливалось.

Капелини остановился.

– Помнишь, у тебя в блокноте было записано про непонятные нитки, найденные на одежде ребенка?

– Если по правде, то совсем не помню. А что с ними такое?

– Они мне сразу покоя не давали. Я когда к тебе на эфир из гостиницы подошел, сразу у Светы спросил, выяснено, откуда эти нитки взялись, или нет? И она ответила, что это текстиль с сидений машины Патриции, матери мальчика.

– Ну так это естественно, она же его в школу возила!

– Естественно, да не совсем. Одежда Андреа хранила частичные, почти бескровные отпечатки ссадин и переломов, пятен, принадлежащих цементному каналу, и сзади эти несчастные микрочастицы ниток. Что после долгих споров и повторных обследований дало возможность сделать заключение, что ребенок был переодет после смерти, вывезен из города на машине и уже потом сброшен в канал. – Последние слова Капелини выговорил с трудом.

– Так его мать переодела!

– Ну да! После смерти!

Язык приклеился к небу и не хотел произносить то, что уже сложилось в мозгу. Волны вдруг вздыбились и зашипели, как змеи, Лола отшатнулась от моря.

– Этого не может быть! – Лола еще пыталась противостоять услышанному.

– Может, к сожалению. И она была не одна, – уже буднично произнес Никола.

Глава 26

Когда брат познакомил его с Патрицией, она не произвела на него никакого впечатления, и только на свадьбе, увидев ее спускающуюся по лестнице, как будто танцующую волшебный танец, пронизанный желанием, и отстраненно улыбающуюся, он как будто очнулся, увидел ее другими глазами и первый раз в жизни позавидовал Атилио. Огромное количество женщин, водивших хоровод вокруг Валерио, не дали ему зациклиться на невестке и быстро вытеснили из его сознания ее образ. У Атилио разрасталась семья, детей было уже двое, а Валерио и не думал о женитьбе. Они с братом взяли кредит под новые фуры и вкалывали вовсю, а родители, у которых были хорошие связи в предпринимательской среде, помогали с клиентами. Валерио жестко разбирался с рабочими и шоферами, вырывал заказы из-под носа у других транспортников, а мягкий покладистый Атилио занимался самими перевозками, проверял бухгалтерию. Валерио редко встречался с Патрицией, в основном на семейных праздниках, и казалось, что его влечение, рожденное тем видением на свадьбе, окончательно забыто.

Как-то Атилио был в очередной поездке, и Валерио зашел к ним за документом, который, по словам брата, лежал у него в столе, и застал дверь незапертой. Патриция валялась на диване с нечесаными волосами и с горой немытой посуды в кухне. Он вдруг разозлился. «Ты что себе тут каникулы устроила? Детей в школу и в детский сад раскидала, и отдыхать?» Она и не думала двигаться, а только поправила растрепанные волосы, блеснув темной ямкой подмышки. «Эй?! Давай поднимайся! Мне прошлогодний отчет нужен, он у Атилио в ящике письменного стола лежит!» Она нехотя распрямила ноги и потянулась. Ее медленные движения выбешивали. Валерио не мог понять, что его так разъярило, но вдруг почувствовал, что его озлобленность переходит в вожделение.

«Отчего здесь можно распалиться?! – уговаривал он себя. – От этих острых локтей и торчащих плеч? А эта незаметная детская грудь? Эти тусклые волосы?» Но тело его не слушалось, наполняясь страстным желанием, а глаза неотрывно и завороженно глядели на то, как Патриция медленно и неотвратимо вытанцовывает свой «похотливый танец». Когда она наконец встала с дивана и сделала несколько волнующих шагов, приблизившись до неприличия и не отводя взгляда от его лица, он бросил ее обратно – безрассудная страсть выскочила, рыча, как дремучий зверь, ломая все преграды. Патриция не только не оттолкнула его, а как будто только и ждала этого жеста, чтобы принять сразу же навалившегося на нее Валерио, отдаваясь яростно и безоглядно.

Его не мучила совесть в отношении брата, тем более что он был уверен – это первый и последний раз. Но он ошибся.

Патриция была совсем не в его вкусе – слишком худая, слишком тихая и на первый взгляд чересчур послушная, но, узнав ее ближе, он понял, какая необузданная страсть скрывается в этом невесомом теле и какие лицемерные, а порой коварные мысли бродят в этой недалекой головке.

Она никогда не отдавалась ему сразу, несмотря на то, что места их свиданий и время были обговорены заранее. Каждый раз, округлив глаза и неискренне удивляясь его появлению, Патриция делала вид, что ни о каких встречах она и не помышляла. Она вела эту странную игру, отнекивалась простыми фразами, крутилась вокруг него, задевая бедрами и поигрывая плечами. «Некогда мне, видишь, посуду мою», – говорила она, беря кофейную чашку двумя пальцами и подставляя ее под струю воды так, что капли, ударяясь о донышко, падали ей на грудь, попадали в вырез хлопчатобумажной майки. И когда она поворачивалась к нему, влажная и такая лживая, он еле сдерживался из последних сил, чтобы не наброситься на нее сразу же.

Когда они встречались за городом, она так же оттягивала момент близости. «Что-то голова побаливает, не до этого мне сейчас», – придумывала она несуществующую причину и, открыв дверь машины, выскальзывала в высокую траву, и он очумело бежал за ней, а длинные стебли цеплялись за ноги, и ветки кустов били наотмашь. Необъяснимо, но каждый раз он верил ее уловкам, и мысль о том, что он не получит ее сейчас же, вводила его в животное необузданное бешенство. Страсть его доходила до высшей точки кипения, и тогда, задыхаясь и хрипя, он толкал ее к стволу, рывком задирал на ней короткую юбку (Патриция всегда предусмотрительно приходила в ней) и брал почти силой. В ушах у него начинало нестерпимо потрескивать, как от электрического заряда, тонкий позвоночник ходил под его рукой, а волосы, собранные в «конский хвост», дергались перед глазами все быстрее и быстрее, касаясь его лица и доводя до исступления. И тогда он хватал этот невыносимый качающийся хвост, накручивал его на руку, поворачивал ее голову к себе и впивался в губы, передавая всю силу своей разрушающей страсти, и потом отпускал резко, и блестящий клубок раскучивался, последний раз прощально мазнув его по щеке. Позвонки ее судорожно дергались, и из самой глубины его души вырывался хриплый победоносный стон.

В тот злополучный день Валерио уже подъезжал к дому Патриции, когда она позвонила: «Не получится ничего сегодня! Андреа из школы сбежал и ко мне в машину обратно спрятался. Вот только что его на заднем сиденье обнаружила».

Валерио не поверил ни единому слову и только возбудился. Нечего чепуху молоть, думал он, паркуя машину на соседней улице и чувствуя, как потеют ладони от приходящего желания. Они редко встречались у Патриции дома, но почему-то именно там его вожделение достигало апогея. Когда он открыл дверь своим ключом, как и предполагал, обнаружил одну Патрицию.

– Я же тебе сказала не приходить! – прошипела она.

– Ну не начинай, Патриция, не начинай! – двинулся на нее Валерио, схватив и прижав ее бедра к своим.

– Да тихо ты, придурок! Не шучу я! Андреа здесь!

Ничего не удивило его в тоне Патриции, в ушах начало негромко потрескивать, низ живота сдавило тугим жаром, он заграбастал ее худое сопротивляющееся тело и плюхнул на кухонный стол, задрав платье.

– Вот оно что! Вот вы чем занимаетесь, когда никого дома нет! – В дверях стоял маленький Андреа. – Все отцу расскажу, все!

– Ты что, сынок? – засюсюкала Патриция, в один прыжок соскакивая со стола. – При чем тут наш папа?

– Ты что думаешь, я маленький, не понимаю ничего? – Он готов был заплакать, но мужественно сдерживался. – Вот сейчас прямо отцу и позвоню! – Он повернулся, чтобы выйти из кухни.

– Ты что, пацан?! – схватил его за руку Валерио. – Чего ябедничать-то?

Инстинкт Валерио встал на дыбы – он давно ловил на себе пытливые взгляды Андреа. «Неужели этот лягушонок подозревал что-то? А если специально в школу не пошел, подловить нас хотел? Да нет, Патриция же предупредила, что он дома, это я сам не поверил».

Андреа вырвался, побежал в детскую, за ним, толкая друг друга, Патриция и Валерио.

– Стой! – рявкнул Валерио.

Мальчик схватил мобильник, покрутил перед носом матери.

– Вот сейчас и позвоню! – Слезы уже не стояли у него в глазах, а только гнев и ожесточившееся отчаяние.

– Отец машину ведет, зачем его от дороги отвлекать? – попыталась вразумить сына Патриция.

– Значит, сообщение напишу! Или вы думаете, я писать не умею?! – Детские пальцы крепко сжимали телефон.

Лицо Патриции залила мертвенная белизна – выстроенная и налаженная с таким трудом жизнь и уважение горожан, все это держалось на волоске.

– Отдай мобильник и встань в угол! – с ненавистью сказала она.

Они придвинулись к мальчику, следя за его движениями, Андреа вскочил на подоконник, высоко поднял руку с телефоном.

– Сейчас я папе наберу! Сейчас я папе наберу! – приплясывая на окне, как на сцене, пропел он.

– Вот свиненок! Ты еще и кривляться будешь! – Валерио размахнулся – в глазах ребенка блеснуло недоумение, – тяжелая ладонь прошлась по щеке, голова Андреа дернулась, как у марионетки, он покачнулся, взмахнул руками, мобильник стукнулся об пол. Незапертые рамы распахнулись одновременно. За окном послышался звук ломающихся веток и наконец глухой стук упавшего тела.

Дикий вопль вырвался из горла Патриции, но Валерио тут же зажал ей рот.

– Тихо, не ори!

Они перегнулись и посмотрели вниз из окна – там на земле между стволов деревьев с неестественно повернутой головой лежал маленький Андреа.

– Четвертый этаж, – зачем-то проговорила Патриция. – Господи, и что же теперь будет!

Она не бросилась с кулаками на Валерио, как он ожидал вначале, а как-то обмякла в полном бездействии и вдруг медленно села на пол.

– А будет вот что, – сказал Валерио. – Если Андреа мертв, то посадят и тебя, и меня. Меня лет на двадцать, а тебя, скорее всего, пожизненно. Муж от тебя откажется, родительских прав лишат, дочку отберут, а общество заклеймит на всю жизнь.

Патриция как будто не слышала, о чем говорил Валерио. Привалившись к стене спиной, она переводила обезумевшие глаза с предмета на предмет. Казалось, что прошла вечность, а она все сидела, превратившись в застывшего истукана. «Да она не соображает ничего», – понял Валерио.

– Пошли быстро вниз! Может, его еще можно спасти! – вдруг очнулась она.

Стараясь не шуметь, они спустились, не встретив никого, обогнули здание дома – у кряжистого дуба на каменистой почве, прямо напротив гаражного окна, раскинулось безжизненное тело ребенка. Земля, как будто оголодавши, молниеносно впитала растекшуюся лужицу крови. Глаза Андреа были закрыты. «Слава богу, – подумал Валерио, – зажмурился, наверное, когда падал».

Патриция присела, потрогала пульс на худенькой шее.

– Нет, ничего не чувствую!

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что мальчик мертв.

– Соседей знаешь, у которых окна сюда смотрят? – одними губами спросил Валерио и оглянулся – эта сторона дома выходила на разросшийся и малоухоженный сад. Бликуя яркими пятнами на зеленой блестящей траве, сквозь свежую листву пробивалось весеннее солнце, от легкого ветерка, залетавшего с моря, тихо шелестели деревья, ничто не напоминало о трагедии.

– Знаю, – апатично произнесла Патриция, странно покачиваясь.

– Ну?! – вернул ее к действительности Валерио.

– В основном сейчас все на работе… Габриелу, которая под нами, я, когда из школы возвращалась, у коммерческого центра видела, дед с первого этажа совершенно глухой, остается только женщина с грудным ребенком.

– Так… – задумался Валерио. – Дом небольшой, одноподъездный, надо предусмотреть все варианты. Возвращайся домой, возьми чистую одежду Андреа, его рюкзак школьный и ключи от машины и сразу спускайся в гараж[6]. Я тебе Андреа через гаражное окно подам, ты его в машину положи, я сразу подойду помогу.

– Зачем? – безразлично спросила Патриция.

– Делай, что сказано, – грубо шикнул Валерио. Он судорожно соображал, вспоминая криминальные программы, которые он не любил и во время которых, как правило, засыпал, предпочитая спортивные передачи. Но память не подвела и на этот раз. Отпечатки пальцев и анализы ДНК не дадут ничего, так как это одна семья, и даже если найдут мои, тоже ничего удивительного, я же дядя, не один раз я приходил к ним в дом, играл с Андреа и ездил на одной машине. Дом практически пустой, он это знал, не зря для встреч они выбирали это время, когда дети были в школе, родители работали, а немногочисленные пожилые люди ходили по магазинам. Конечно, эта женщина с ребенком, о которой сказала Патриция… но будем надеяться на лучшее… Одежду на Андреа поменяем, так, чтобы уже никаких догадок. Может, и пронесет… Его удивляла реакция Патриции, до которой, казалось, не доходила суть происходящего. Или опять притворяется? – лихорадочно рассудил он, наблюдая, как Патриция заворачивает за угол здания.

Оставшись один, он прижался к стене, да так сильно, как будто хотел проломить ее и оказаться с другой стороны. Ладони покрылись испариной, только не от вожделения, как это случилось совсем недавно, а от непроходящего страха. Зубы выстукивали затравленно: «Только бы никто не увидел, только бы никто не увидел!»

Прошло уже много времени, но Патриция не появлялась, в голову полезли жуткие пугающие мысли. «А если она полицию сюда приведет, скажет, что я ее ребенка убил?! А что, с нее станется!» Он вцепился в прохладные кирпичи. «Или бросить все! Уйти, убежать подальше отсюда!»

– Давай! – раздался голос Патриции из гаража.

«Кажется, она даже пришла в себя», – подумал Валерио. Он быстро посмотрел по сторонам и наверх. На третьем этаже хлопнула оконная рама, Валерио вжался в стену, застыл на минуту. «Тянуть нельзя», – поторопил он себя.

Он обхватил невесомое тело мальчика, поднял к продолговатому гаражному окну. «Бери!» – передал его в руки Патриции. Темную кровь, уже и так впитавшуюся в землю, забросал прошлогодней листвой и, не выдержав, побежал, остановился перед углом дома, посмотрел на свитер и джинсы. На синей вязке виднелось несколько бурых пятен. Снял свитер, оставшись в одной майке, набросил его на плечи, завязал рукава на груди – вот так незаметно ничего – и неторопливо вошел в подъезд. Спустившись в гараж, он обнаружил Патрицию с телом Андреа в машине на заднем сиденье.

– Все взяла, что я тебе сказал?

– Да.

– Переодевай ребенка в чистое! Быстро!

Он помнил по криминальным передачам, как по комочкам земли и грязи, оставшимся на одежде, определяют место, где находилось тело и где произошло убийство. Хорошо, что не все программы проспал, лихорадочно отметил он про себя, что-то осталось в голове.

Он не смотрел на происходящее и, тормознув у входа, прислушивался, не спускается ли кто по лестнице. Зубы продолжали отстукивать: «Только бы никто не увидел, только бы никто не увидел!»

Патриция приоткрыла дверь. «Все!» – ее голос гулко разнесся под гаражным сводом.

Валерио вздрогнул.

– Одежду в рюкзак складывай! – Он подошел к машине. – Это что у тебя в багажнике? – рыкнул Валерио, увидев, что внутри нет места.

– Это я тумбочку обещала Маноле завезти. Мы же новую спальню купили, а эту раздаем потихоньку, – безразлично проговорила Патриция.

– Вот черт! – Он сорвал тряпку, прикрывавшую тумбу. – Как будто нарочно! Именно сегодня понадобилось развозить мебель! – прохрипел Валерио, отыскивая и быстро надевая перчатки, которые, как он знал, Патриция держала в машине. «Чем меньше моих следов, тем лучше, даже если учесть, что я, как родственник, много раз ездил в этом автомобиле».

Они уложили маленькое тело на заднее сиденье, голову, откуда еще вяло сочилась кровь, замотали куском материи, взятой из багажника, труп накрыли тряпкой, сорванной с тумбочки, вниз бросили школьный рюкзак.

– На место водителя садись! Нам показываться вместе нельзя, в городе камер понатыкали, я сзади спрячусь.

Патриция завела мотор. Нажала кнопку на брелоке, гаражная дверь медленно поехала вверх.

– Ты что сегодня делать собиралась? – прошептал Валерио, скрючившись на полу и стараясь не дотрагиваться до мертвого Андреа.

– На кулинарные курсы должна поехать к двенадцати в Кастель дель Франко.

Валерио посмотрел на часы.

– Как раз успеваешь! Ты должна зарубить себе на носу, что это самый обычный день! И должна делать все, что проделываешь всегда! Что у нас по дороге подходящее есть? – ему не хотелось уточнять, что он имеет в виду, но Патриция поняла его тут же.

– Канал засохший, между фонтаном и старой мельницей проходит.

– Точно! – согласился он сразу же. – Машину веди спокойно! – проговорил он тихо, почувствовав, как взвизгнули тормоза при развороте.

– Посмотри, там сзади куртка джинсовая должна быть, – сказала Патриция, петляя по маленьким улочкам, – а то я испачкалась, куртку надену, пятна прикрыть.

Валерио поражался полному безразличию Патриции к смерти сына. «Или это самообладание такое, или желание спастись любой ценой, учитывая, что ребенку уже не поможешь? А ведь только что была как сомнамбула!»

– А что ты так долго в квартире делала? – не удержался и спросил Валерио.

– С Атилио разговаривала.

– Что?!! – заревел сзади Валерио.

– Он Андреа на мобильник позвонил, а я ответила. Я всегда отвечаю, когда сын в школе. Учителя просят младшеклассникам телефоны в школу не давать.

– Так что?! О чем говорили?!

– Да ни о чем. Я сказала, что все нормально, Андреа в школе, а я стирку завела, а он – что на заправке стоит и что через день к вечеру должен вернуться.

Валерио облегченно выдохнул.

«Да она мне еще сто очков вперед даст! – размышлял он, пытаясь распрямить затекшую ногу. – Неплохое алиби получилось из этого разговора. Кому же в голову придет, что у нее сын только что умер, а она и словом не обмолвилась. А канал этот действительно удачное место, да еще по дороге».

Валерио почувствовал, как машина въехала на мягкую почву.

– Не подъезжай вплотную к каналу, просто прижмись к обочине! А то найдут отпечатки протектора, что объяснять будешь?

Патриция молча остановилась.

«Последний рывок», – сказал сам себе Валерио и, пригнувшись, вышел из автомобиля. Пронося тело мальчика мимо застывшей у руля Патриции, он заметил, как она напряглась и закрыла глаза, став похожей на каменного сфинкса.

Подойдя к краю канала, он опустил Андреа и отвернулся – чудовищный звук ломающихся о цемент костей ударил по ушам. Бегом он вернулся в машину, посмотрел на часы – жуткая операция заняла не более трех минут. Кажется, камер здесь нет, а дальше время нагоним, успокоил себя Валерио, при расчетах пути полиция всегда поправку на несколько минут делает.

– Давай побыстрее, – приказал он Патриции, заваливаясь назад и только теперь снимая перчатки, – я тебе скажу, где меня высадишь.

Оставалось только запихать оставшиеся тряпки в рюкзак, выбросить его подальше в мусорный контейнер и по полям незамеченным вернуться в город.

– Не забудь машину помыть и за Андреа, как всегда, в школу заехать. Да и тумбочку эту несчастную было бы неплохо Маноле отдать. Это самый обычный день, поняла? – на прощание повторил Валерио и, захватив школьный рюкзак Андреа, шагнул в оливковый сад, начинавшийся у самой дороги и длившийся до другой стороны города.

В знак согласия Патриция наклонила голову.

Глава 27

Лола и Капелини молча шли по пляжу, мелкие ракушки крошились под ногами и неприятно скрипели.

Несмотря на кошмарное в своей неожиданности заявление Капелини, Лола поверила ему сразу же, но внутренне сопротивлялась из последних сил, настолько произошедшая драма не поддавалась ни одному закону природы.

– Криминалисты всю ночь проработали, были у них определенные сложности, но пришли, наконец, к консенсусу. – Никола остановился, глубоко вдохнул морской воздух, как будто освобождаясь от тяжелых мыслей. – Я тебе детали нового заключения не буду пересказывать, но, поверь мне, там есть все основания для того, о чем я тебе уже заявил, – ему не хотелось повторять страшные подробности.

– Так диспетчер оказалась права? Она видела Андреа?

– Да. Мальчик перешел дорогу, помахал маме рукой и, как только она отвернулась, тут же повернул обратно. Никто на него не обратил внимания, дети часто к родителям возвращаются, если что-то забудут.

– То есть он вернулся в машину к матери?

– Да, прибежал обратно и на заднем сиденье спрятался. Ты же знаешь, что там никто автомобили не закрывает, когда на две минуты останавливается. – Никола нагнулся, поднял отполированный камешек и задумчиво повертел его в руках. – Скорее всего, Андреа уже просил Патрицию не отправлять его в школу, может, насморк себе придумал, но она догадалась, что он притворялся, чтобы прогулять уроки, да и планы на день у нее были совсем другие.

– А почему Андреа не побежал к морю или в парк, наконец?

– Думаю, что не хотел рассердить отца, которого боготворил. Одно дело прогулять уроки, катаясь на аттракционах, а другое – просто остаться дома, – Никола отбросил камень, тот глухо шлепнулся на песок.

Лола совсем близко подошла к морю, потрогала воду, отпрыгнула от накатившей волны, чуть подмочив кроссовок. Казалось, привыкшая ко всему на своей работе, она все тянула с последним вопросом и наконец тихо произнесла:

– Вот ты сказал, Патриция была не одна, а кто же второй?

– Валерио.

– Дядя мальчика?!!

– Да, он. – Никола внимательно посмотрел на Лолу, как будто сомневаясь, говорить все или нет. – Полицейские очень хорошо отследили все передвижения Патриции в тот злополучный день, а вот что Валерио входил в подъезд дома Стивали, не заметили, а точнее, не придали значения.

– Я бы тоже ничего подозрительного здесь не увидела, разве Валерио не мог к Патриции зайти, они родственники как-никак, да и с Атилио вместе работают, – откликнулась Лола.

– Дело в том, что он заявился к Патриции почти сразу, как она приехала из школы, потом они вышли вместе, через полчаса примерно. Куда направились – непонятно, камера над входом в магазинчик напротив имеет не очень большой обзор и захватывает только левую сторону от подъезда. Далее вернулись по одному с перерывом минут в 15, и все, Патриция одна из гаража выехала. То есть получается, что он из дома так и не выходил!

– В квартире спрятался? Но зачем?

– Да нет, что ему в доме одному делать, его Патриция вывезла на заднем сиденье машины, а в той же машине в багажнике находилось тело ребенка. – Никола поднял камень побольше, размахнулся, с силой бухнул им в воду, как будто поставил тяжелую точку. – Видимо, они просто не знали, что камера напротив над входом в магазин висит, а она действительно незаметная, в кирпич вмонтирована. Ну, это на допросе выяснится.

Все оставшиеся сомнения рассыпались, разлетелись, как эта сверкающая вихрастая пена на вздыбленных волнах, бьющих в береговые зубастые камни.

– Боже мой, до чего же люди могут дойти! До чего докатиться! Не дам итальянцам перед телевизором заснуть ни за что! – негодующе определила Лола. – Заставлю их своим репортажем, посвященным этому делу, «рыдать и плакать», как говорит наш директор. Но не столько рыдать и плакать, сколько включить мозг и задуматься, что же происходит с нашим миром?!!

– Очень долго подозревали Вальтера Моту, – продолжил Капелини, – рылись в его родословной, выяснили, что отец его – чистокровный немец, отсюда и имя с фамилией не итальянские, на прослушку его поставили, но кроме того, что он с детства знал Патрицию, ничего не нашли. Да и следов его в квартире Стивали нет никаких.

– Следов в квартире Стивали?!! Это как?! Это что?! – Лола задохнулась от возмущения. – Это когда же там обыск успели сделать!!!

– Обыск проводят сейчас, – спокойно ответил Капелини.

– Ну как ты мог мне ничего не сказать!

– Не волнуйся, там нет твоих конкурентов, они все уехали к лагерю беженцев. А мы на этот раз даже помогли это сделать.

– Как же вы умудрились? – недоверчиво спросила Лола.

– Да очень просто. Пустили полицейскую машину с сиреной к лагерю, ну и вся ваша братия за ней рванула, а мы в это время спокойно поработали.

Узнаю почерк Капелини, догадалась Лола, местная полиция навряд ли сама до таких ухищрений додумалась бы, но теперь надо наверстывать упущенное. Она схватилась за мобильник.

– Э, нет, достаточно того, что вы Манолу с Дембой заснимете, – он крепко взял ее за локоть и вынул из рук телефон.

– Да ты что?! Не пустишь меня?!

– Не пущу! – нагло, как показалось Лоле, сказал Никола.

– Так ты меня к морю специально утащил, чтобы я полиции не мешала! И никаких советов тебе не нужно было! – вдруг дошло до Лолы.

– Не совсем так, – он не отпускал ее локоть, – я действительно хотел увидеть твою живую реакцию и по ходу выслушать твои идеи. Допросы еще только начались, и многие подробности еще неясны.

– Это что еще за допросы?! Вы что, уже и Патрицию с Валерио взять успели?!!

– Представь себе, да!

– Наш пострел везде поспел! – сказала по-русски Лола одну из маминых поговорок.

– Ну и что это значит? – поинтересовался Никола.

– Это значит, это значит… – она не знала, как перевести «пострел», – что ты везде успел, а меня подвел, вот что! Не ожидала я от тебя такого!

– А чего ожидала, Лол? Не могла же ты думать, что я тебя с собой в полицейский участок возьму. Ты же меня знаешь, как-никак, – он обнял Лолу, вдохнул запах ее длинных, уже пропахших морем волос. – Да и встал я сегодня в пять утра, зачем тебя было будить.

Его телефон тихо звякнул.

– Посмотрим, что здесь пришло. – Он достал мобильник и углубился в чтение. – Не спеши ты со своим репортажем, – сказал он, каким-то образом увидев, что Лола нажала кнопку на телефоне. – Я тебе обещаю, что ты первая получишь самую эксклюзивную, а главное, достоверную информацию. – Вот, что и следовало доказать! – Он поднял глаза от текста. – Ты еще не забыла свое ДТП на дороге?

– Нет, – непонимающе протянула Лола.

– Так вот, в фуре сидел Валерио!

– Вот подонок! Но как он там оказался?!

– Ты же помнишь, что Атилио машину на полдороге бросил и его знакомый на легковушке до Ваццо доставил?

– Конечно, помню.

– Так Валерио вызвался фуру назад пригнать, скорее всего, чтобы просто уехать хоть ненадолго из города, где уже начались поиски маленького Андреа.

– Но я-то ему зачем понадобилась?

– Оказалось, что ты не хуже хорошего полицейского наводишь страх на преступников. И представь себе, я не шучу! – улыбнулся Никола. – Валерио сначала сильно обрадовался, что ты здесь со всеми журналистами в первые дни не обозначилась. А когда увидел тебя на заправке, понял, что ты к ним в город едешь, вот и решил остановить тебя по возможности.

– Так это покушение на убийство?!

– Не совсем. Просто уж больно легкая появилась возможность завернуть тебя обратно. Дорога узкая, однополосная, ну и ты там сзади все высовываешься, все обогнать фуру пытаешься. Отчего же не попробовать, тем более что он не рисковал ничем. Нарушала-то ты!

– Это точно! – подтвердила Лола.

– И еще последнее сообщение. Вальтера Моту все-таки забрали в полицию, – устало проговорил Никола.

– Неужели еще один сообщник?! – удивленно остановилась Лола.

– Да нет. Охотника и двух местных качков взяли только что у лагеря мигрантов, чисто для профилактики, чтобы дел не наворотили, особенно если учесть, что Вальтер Мота имел при себе ружье, хотя и официально зарегистрированное.

Волны немного успокоились и почти беззвучно плескались у берега, песок под ногами начался совсем мелкий, мучнистый, без ракушек и уже не скрипел так противно.

Они подошли к церкви, которая смотрела прямо на море. Это строение, словно вырастающее из высокого прибрежного холма, Лола заметила еще издали, но только теперь поняла, что это церковь.

– Удивительно! – произнесла она, разглядывая обветренные старинные кирпичи, решетчатые окна и небольшой крест, возвышающийся сверху на невысоком ослепительно-белом от солнца постаменте. Длинный, нескончаемый пляж уперся в скалу и был совершенно безлюден, и эта одинокая чудесная церковь, выросшая перед ними, вдруг вытеснила нереальное напряжение последних дней и заполнила их души восхищением.

Капелини уже не сжимал локоть, а взял ее пальцы в свою ладонь. Держась за руки, они поднялись по ступенькам и вошли внутрь.

Их обдало прохладой и приятным запахом влажного известняка.

Солнечный свет пучками падал через отверстия в потолке, освещая библейские скульптурные сцены, вырубленные из самого грота. В дальнем конце зала виднелся маленький алтарь с изображением Мадонны. Скульптуры располагались повсюду – вырастали из стен и стояли по кругу, возвышались под арками и в углублениях. Лола пожалела, что мало интересовалась историей религии и не знала смысла фрагментов, запечатленных мастером.

– Когда-то очень давно, кажется, в Средние века, здесь была просто пещера, – негромко заговорил Никола. – Моряки, потерпевшие крушение неподалеку во время страшной бури, смогли спастись. И восприняв свое спасение как чудо, в знак благодарности установили здесь икону Мадонны, которой молились во время шторма, – слова Капелини раскатисто разносились под сводами зала, – и только потом художник из Ваццо, Анжело Бароне, вдохновленный этой историей, потратил много-много лет, чтобы создать эти композиции и превратить пещеру в настоящий храм.

– Да, я что-то слышала про художника, – Лола тут же вспомнила наказ мамы посетить известную в Калабрии церковь Мадонна дель Маре, которая, как она сказала, находится как раз в Ваццо, и обязательно – «музей двух воинов»[7]. «Ну до воинов мы уже не доберемся, – подумала Лола, – это в региональном центре находится, а Пьедигротта, вот она, и действительно замечательная».

– Здесь еще корабельный колокол должен быть, – задрала голову Лола, – когда художник умер, он зазвонил.

– Ну это уже легенда, – не согласился Никола.

– Не знаю… – Ей почему-то хотелось верить, что, когда умер мастер, который приходил сюда каждый день вырезать из туфа эти невиданные чарующие скульптуры, колокол на самом деле проснулся и огласил печальным звоном окрестности Ваццо.

Не шевелясь, они стояли в центре главного зала, полностью забыв о реальном времени.

Глава 28

Лола выскочила из кабинета директора, который, как всегда, говорил долго и нудно, но похвалил, напоследок напомнив: «Сегодня заключительная передача, ты должна быть на высоте».

«А то я без тебя не знаю, – подумала Лола, закрыла за собой дверь и быстро пошла к своей студии, – столько времени здесь потеряла!»

А гостей ожидается огромное количество! Даже Вальтер Мота настойчиво попросился на передачу, чего она никак не ожидала, уверенная, что местные, растратив свой пыл на поисках Дембы, опять уйдут в подполье. Это хорошо, что будет представитель от города Ваццо, который к тому же знает семью Стивали и сможет ответить на многие вопросы, соображала журналистка, постукивая каблуками по коридору. Но странное чувство удивления так и осталось с Лолой после того, как Вальтер заявился к ней в гостиницу перед отъездом. «Я бы хотел к вам на программу подойти, если можно, конечно», – сказал он, ничего не объясняя и твердо смотря ей в глаза, как будто принял серьезное решение.

Она сразу же согласилась и тут же взяла его данные для пропуска на телевидение.

Кроме криминалиста и психолога, ставших постоянными представителями «Их кто-то видел?», ожидалось присутствие писательницы – автора детективов, которая разбавляла программу интеллигентной легкостью рассуждений; начальника полиции города Ваццо, который только что вышел из больницы и даже не вел следствие, поэтому Лола с сомнением отнеслась к его приходу и чуть было не запросила его зама, но вовремя опомнилась и решила оставить как есть; государственного обвинителя собственной персоной, что было большой редкостью на таких передачах и чем Лола гордилась, подозревая, правда, что к этому приложил руку Капелини, и, наконец, Вальтера Моты. В последний момент позвонил адвокат защиты, и Лола с радостью пригласила его на программу, с долей сарказма представляя, как он схлестнется с обвинителем, которого, как она предполагала, никто не ожидал увидеть. Появление известного политика Лола с мягкостью отклонила, помня, какой цирк он устроил из ее передачи последний раз, не давая высказаться никому из присутствующих и уводя тему обсуждения в другую сторону.

Перед входом в студию уже маячил Вальтер, что опять показалось немного странным, так как до начала оставалось более двух часов и всех вызывали гораздо позже.

Интересно, наверное, человеку, как у нас тут на телевидении, сообразила Лола, вот и приехал пораньше. Но охотник, не обратив на нее никакого внимания и полностью погруженный в свои размышления, тяжелой поступью прохаживался по коридору.

Журналистское чутье тревожно подсказывало: «Что-то здесь не так, как бы Вальтер не выкинул чего в прямом эфире», но дел оставалось очень много, и, отогнав беспокойные мысли, Лола пошла к техникам согласовать план работы.

Увязав все вопросы, скоординировав совместные действия так, чтобы застраховать себя от возможных непредвиденных обстоятельств, которые могут возникнуть во время прямой трансляции, Лола направилась в студию. Навстречу, держась за руки, шли Стефано и Света, которую, как и было обещано, пригласили в качестве зрителя. Вдали коридора все так же понуро вышагивал Вальтер Мота. Неприятное чувство тревоги опять напомнило о себе.

– Привет! – сказал Стефано и расплылся в улыбке.

– Здравствуйте! – эхом поприветствовала Света.

– Мы же давно на «ты» перешли, – удивилась Лола.

– Ой! – как всегда, ойкнула девушка. – Только здесь обстановка такая… – она не смогла подобрать слова, – и вы, то есть ты, совсем новая!

– Другая, – подсказал Стефано.

– Да-да, другая и официальная, – сразу согласилась Света.

– Я ее в центр посажу на первый ряд, ничего?

– Конечно, сажай. Может, пару вопросов ей задам. Договорились? – Лола оглядела девушку – «вполне цивильный вид, напоминает чем-то учительницу младших классов, но это совсем неплохо».

– Может, не надо… да еще вопросы… – засомневалась Света.

– Надо, надо! Тебя будет знать вся страна! – Стефано развернул Свету и повел к студии.

– Ну-ну… – произнесла им вслед Лола, наблюдая, как длинноногий Стефано комично забегает с разных сторон к девушке, согнувшись заглядывает в глаза, упоенно рассказывая что-то о своей работе. На ум сразу пришло сравнение «как фазан на току». Она улыбнулась.

Целые полчаса пришлось потратить на грим, а точнее, на его переделку. На этот раз Лола была неумолима. «Что это за черные щеки? А тени? Зачем этот неимоверный блеск, превращающий глаза в два новогодних шара?!» Она понимала, что чрезмерно преувеличивает, но ничего не могла с собой поделать. Лицо ее после нанесенного грима вызывало явное отторжение. И только после полного исполнения всех своих замечаний она успокоилась, поправила светлый короткий пиджак в тонкую темную полоску, одернула расклешенные брюки и белую классическую блузку, тряхнула головой, чтобы волосы легли естественно, взяла блокнот и, цокая пятнадцатисантиметровыми каблуками, вошла в студию.

Все уже были на месте, что сразу же привело ее в боевое расположение духа. Она еще раз напомнила гостям основные тезисы программы и попросила не вдаваться в страшные подробности самого убийства.

Отсчитались последние секунды на табло, эфир пошел.

Лола кратко передала всю историю дела для тех телезрителей, которые могли не видеть ее репортажей, и перешла к показу записей, отобранных предварительно.

Микрофоны еще не были выключены, и гости тихо переговаривались в полутьме студии.

Первым Лола предложила высказаться начальнику полиции, и сразу же стало ясно, что он мало знаком с материалами следствия. Отделываясь общими фразами и не забыв поблагодарить какого-то чина из Рима за помощь, он вдруг перескочил на проблему мигрантов, но тут встрял криминалист и не дал ему уйти в сторону.

– Я так понимаю, что больше всего вопросов было по заключению аутопсии? Да и по сравнительным анализам ДНК тоже очень долго возились. Можно узнать, что явилось основной точкой отсчета, которая дала толчок для определения преступников?

– Так нельзя рассуждать, так как было несколько точек, которые навели на след, – промямлил полицейский.

– Какие же? – уточнил криминалист.

– Следствие еще продолжается, – государственный обвинитель пришел на выручку своему коллеге, – и есть аспекты, которые мы не можем разглашать. А выводы можно сделать из прекрасного объемного репортажа, показанного вначале. Я уверен, что на этот раз преступникам не удастся избежать наказания, несмотря на то, что признался один Валерио, а роль Патриции до сих пор устанавливается, и, насколько я знаю, ее отправили на психиатрическую экспертизу.

– Экспертиза уже проведена, и Патриция признана полностью вменяемой, – проговорил адвокат, – но это не значит, что она замешана в убийстве.

– То есть как?! – поразилась писательница. – Вся Италия негодует по поводу преступления, совершенного матерью, и вдруг выясняется, что Патриция ни при чем!

– Она находилась в другой комнате и ничего не видела!

Лола привыкла к фортелям адвокатов в этой стране, но такого бесстыдства не ожидала даже она.

– Как она объяснит, что вывезла тело к каналу, что поехала как ни в чем не бывало на кулинарные курсы и устроила спектакль перед школой, зная, что мертвый сын валяется на цементе?! – возмутился прокурор.

Лоле не понравилось «валяется на цементе», и она сделала знак обвинителю, чтобы он осадил эмоции.

– А микрочастицы с кресла ее машины на штанишках Андреа! – выкрикнул криминалист. – Только Патриция могла переодеть ребенка в его же чистую одежду!

– А кто вам сказал, что обивка в ее автомобиле сделана на заказ?! Знаете, в скольких «Фиатах» салон обтянут этим материалом?! – Адвокат выдвинул еще один аргумент: – Она находилась в совершенно подавленном состоянии и не понимала…

– Не понимала что? Если она признана полностью вменяемой! Вы сами себе не противоречьте! – негодовал прокурор.

– Да и следы эти от обивки наверняка своей спецификой обладают, так что нечего нам про остальные «Фиаты» рассказывать! – не сдавался криминалист.

Обстановка начала выходить из-под контроля, присутствующие перестали слушать друг друга, и Лола ушла на рекламу.

После паузы все немного успокоились и продолжили дискуссию цивилизованно.

Писательница, как всегда удачно, высказалась об истинной материнской любви и привела примеры из классической литературы, чем примирила все стороны.

Лола несколько раз пыталась привлечь к разговору Вальтера, но все безуспешно. Он маялся, вяло отвечал на вопросы и явно думал о чем-то другом. «А ведь сам напросился, никто его и не собирался приглашать, – возмутилась про себя Лола, – а сидит полностью отстраненный, как лунатик».

До конца программы оставалось совсем немного, когда Вальтер вдруг встал в полный рост.

– Я вот хотел тут сказать… может, не совсем по теме… э-э… но меня Сильвия, наверное, до сих пор подозревает в нехорошем…

– Вы можете говорить сидя, – ничего лучшего не придумала Лола, с беспокойством наблюдая, как он роется у себя в карманах. «В чем это его жена подозревает, уж не в соучастии ли? А что, если сейчас признается и гранату вытащит, да и рванет себя в прямом эфире!» – перед глазами встали жуткие кадры недавнего теракта в музее.

Наконец он нашел, что искал, но Лола так и не смогла разобрать, что за предмет сжимали его пальцы.

– Я тогда не объяснил ничего, да и не до этого было… это когда она меня на рынке почти на час потеряла… – Вальтер все так же стоял переминаясь. Гости, не предчувствуя ничего плохого, с любопытством наблюдали. И только государственный обвинитель подозрительно вжался в кресло, – а я всего лишь в другой город поехал, у нас-то таких магазинов нет в Ваццо.

«Это что за магазины такие? Уж не составляющие ли для взрывчатки ему понадобились?» – Скверные предчувствия окончательно взяли верх.

– Уходи на рекламу, – гаркнул режиссер в наушник, – видишь, что он несет!

Но профессиональная интуиция велела ей ждать, и Лола молчала.

Охотник шагнул вперед, зачем-то поддернул левую брючину и вдруг стал садиться прямо на пол.

– Лола, что с тобой?!! Очнись!! – режиссер перешел на визг.

В это время Вальтер не плюхнулся на пол, как подумала Лола, а встал на одно колено и вытянул вперед руку, на которой лежала синяя коробочка, и беспомощно огляделся, не зная, что делать. Потом опомнился, открыл крышку – в свете софитов блеснуло золотое кольцо, искрясь, заиграл маленький бриллиант.

Режиссер затих. Гости вытянули шеи, стараясь получше рассмотреть предмет.

– Сильвия, я очень люблю тебя! – на весь зал произнес Вальтер. – И прошу, чтобы ты вышла за меня замуж!

Все мгновенно замерли, наушник молчал, потрескивая.

– Звонок в студию! – крикнули в ухо.

– Звонок в студию! – автоматически повторила Лола.

– Да-а-а!!! – взвился и полетел к потолку высокий женский голос. – Да-а-а! Вальтер, я согласна!

Глаза Лолы вмиг увлажнились, писательница захлюпала носом, криминалист незаметно смахнул слезу, прокурор отвернулся и полез за платком, а адвокат задышал часто и хрипло. Девушки, принимающие телефонные звонки за прозрачной перегородкой, откровенно плакали, режиссер тихо сопел в наушник.

Лола знала, что итальянские мужчины, совершенно не стесняясь, часто и с удовольствием льют слезы, но все же не ожидала такого продолжительного плача.

– Поздравляем от имени всего Пятого канала! – прервала она всхлипы и помогла Вальтеру подняться с колен.

– Поздравляем! Поздравляем! – гости встали со своих мест и по очереди пожимали руку охотнику.

– А теперь немного рекламы! Не переключайтесь! – с облегчением проговорила Лола.

Состояние после эфира было неопределенное, Лола не понимала, радоваться ей или злиться на саму себя. Выходка охотника явно не относилась к теме ее программы, и это напрягало. «Обязательно просмотрю потом запись и в следующий раз уделю больше внимания разговору с гостями перед началом, чтобы не было больше таких казусов», – решила она и немного успокоилась.

Как нарочно, в дверях студии она столкнулась с директором, хотела юркнуть обратно, но не успела, тот живо перегородил ей дорогу.

– Создаем конкуренцию Первому каналу? Не пошел же этот охотник к Марии де Филиппи на ее передачу «Есть почта для тебя», а заявился к нам на Пятый, значит, ты ему как ведущая нравишься больше. Совсем неплохо! А про количество просмотров я тебе говорить не буду, а то ты у нас совсем зазнаешься, – произнес он удовлетворенно и наконец пропустил Лолу к выходу.

Лола догадывалась, почему Вальтер не стал возиться с запросом к Марии, и, как всегда, была не согласна с директором канала – если каждый будет устраивать комедию из криминальных и политических передач, пользуясь, что они идут в прямом эфире, что же тогда получится? – размышляла она, уже подруливая к дому.

В зале за накрытым столом ее ждал Капелини.

– Молодец, правильно сориентировалась, дала Вальтеру высказаться. Я всегда говорил, что ты обладаешь уникальным чутьем. Даже я чуть не прослезился! – Никола налил ей и себе. – За тебя!

– А вот это меня как раз и не удивляет, я знаю, что ты настоящий романтик! – сказала Лола и, представив, как Никола, сидя у телевизора, переживает за Вальтера, чмокнула его в щеку.

1

Vigili urbani – соответствует городской полиции, следящей за порядком в городе.

2

Напиток, сделанный на основе кусочков льда и фруктового сока.

3

Провинция на севере Италии, которая до Первой мировой войны принадлежала Австрии.

4

Игристое белое вино, производящееся в районе Калабрия. В Италии принято пробовать вина и продукты производства той местности, в которой находишься.

5

Вид креветки.

6

В большинстве домов в Италии общий гараж находится в подвальном этаже дома и соединяется с квартирами напрямую лестницей и лифтом.

7

Так называют музей в Реджио Калабрии, где находятся поднятые со дна моря в 1972 году скульптуры двух греческих воинов, относящиеся к пятому веку до нашей эры.

Content

Ольга Гаврилина
Самый обычный день

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

1