Наталия Антонова

Смерть в начале весны

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Глава 1

Март…

Как удивительно быстро пролетела зима – малоснежная и тёплая.

Сергей вспомнил, что в начале ноября всевозможные предсказатели и синоптики пугали лютыми морозами тогда ещё только предстоящей зимы, и хмыкнул.

На самом деле даже рождественские и крещенские морозы ленились удивлять граждан в полную силу. Да и падчерица, похоже, в этом году не роняла в колодец веретено и не ныряла за ним, иначе чем объяснить, что никто как следует не взбивал перину у Матушки Зимы и снега было мало, как никогда.

И вот на тебе пожалуйста, уже весна… Под яркой улыбкой солнца заплакали сосульки… А люди заулыбались солнцу в ответ. Как хорошо-то!

Сергей не торопясь вёл автомобиль к дому своего шефа.

Хотя называть Олега шефом было немножко смешно. Они дружили с детских лет, потом сидели за одной партой, ухаживали за одной девушкой, окончили один вуз в областном центре и вместе уехали из маленького уральского городка искать жар-птицу по имени Счастье. Сначала подались в столицу, но там не сложилось, и они обосновались весьма удачно в большом старинном городе на Волге.

Впрочем, Олег оказался более удачливым или зубастым, чем Сергей, и организовал свой бизнес. А Сергея взял к себе, но не партнёром, а шофёром.

Впрочем, Серёга и не возражал. Не было у него никаких особых амбиций, карьерный рост его не интересовал, до денег жадным он тоже не был. Главное, чтобы хватало на безбедную сытую жизнь. И ему хватало. Он купил себе квартиру, конечно, не такие хоромы в пол-этажа, как у Олега, но ему и его двухкомнатной квартиры за глаза хватало. Тем более и месторасположение было удобным, всего в двух кварталах от жилища шефа, за которым он всегда заезжал в девять утра, чтобы отвезти его в офис.

Вот и теперь он направлялся к дому Олега. Но в запасе оставался ещё приличный отрезок времени, поэтому Сергей, открыв окно, наслаждался звуками и видами пробуждающейся природы. И как давно замечено не нами, весной расцветает не только природа, но и девушки.

Впрочем, разве девушки – это не часть природы? И притом не самая худшая… Вот, например, та, что только что вылетела из подворотни, судорожно прижимая к себе маленькую сумочку.

«Наверное, на работу опаздывает», – подумал Сергей.

Девушка явно не из обеспеченной семьи, одета скромно, и сумочка дешёвая. Но сама она красотка.

Думая о промелькнувшей девушке, Сергей невольно вспомнил свою первую любовь. Ольгу Куприянову, Оленьку.

Как же он любил её! По молодости лет бросился в своё чувство, как в омут с головой.

А Ольга предпочла ему другого… И не кого-нибудь постороннего, а единственного друга Серёги Олега. И Сергей ради счастья любимой и друга ушёл в сторону. Никто не знал о мучительной боли, терзающей его душу, о бессонных ночах.

– Эх! – невольно вырвалось у Сергея.

Только жертва его была напрасной. Олег и Ольга довольно скоро разбежались, не сошлись характерами, как объяснил ему друг, а потом они с Олежкой уехали.

«Интересно, – думал Сергей, – как сложилась судьба Ольги». Ведь он ничего не знал о ней с тех пор, как уехал из родного городка. Наверное, вышла замуж за местного Данилу-мастера, нарожала детишек, скорее всего, располнела и давно забыла свою первую любовь. А уж о нём, о Серёге, и не помнила никогда.

Из-за всех этих мыслей о прошлом ему стало немного грустно. Но, заехав во двор шефа и припарковавшись на небольшой стоянке, он выбросил из головы мысли об Ольге и тем более уже думать забыл о девушке, напомнившей ему о первой любви.

Выбравшись из салона автомобиля, он поздоровался с молодой мамой, выгуливающей своего забавного карапуза. Молодую женщину звали Верой, и Серёга симпатизировал ей. Нет, ничего романтического. Просто Вера была милой и умной женщиной. Приехала она из области, работала секретарём и вышла замуж за своего шефа Анатолия Ивановича Свиридова, владельца небольшой риелторской фирмы.

С мужем Вере, можно сказать, повезло, Анатолий Иванович относился к жене по-доброму, а с появлением сына удвоил свои внимание и заботу.

Чего нельзя было сказать о свекрови Верочки Аделаиде Петровне Свиридовой. Старая грымза, как звало её за глаза большинство родственников и знакомых, возненавидела невестку с первого взгляда. Прямо на свадьбе в присутствии гостей она заявила растерявшейся Вере: «Ты украла у меня сына, и я тебе этого никогда не прощу».

Все, кто слышал слова старухи, были буквально шокированы. Хотя среди присутствующих были дамы, недолюбливающие своих собственных снох. Но признаться в этом при народе?! Нонсенс!

Жених всячески старался смягчить эффект от слов матушки, но ему это плохо удавалось.

Чтобы защитить молодую жену, сразу после свадьбы Анатолий Иванович поселил мать отдельно. Что не мешало той почти ежедневно приезжать на квартиру сына и есть поедом сноху.

Сам Свиридов посоветовал жене не обращать на свекровь внимания, мама, мол, нездорова и всё прочее. Но легко сказать, не обращай внимания!

Надо заметить, что и соседи невзлюбили Аделаиду Петровну и иначе как старой ведьмой и вампиром за глаза её не звали.

Пока Сергей разговаривал с Верой, подошёл собачник Степан Максимович Харитонов.

– Привет, Серёга! – поздоровался дед.

– Здравствуйте, Степан Максимович! – Сергей пожал старику руку и ласково потрепал подбежавших псов. У собак была шелковистая шерсть, умные глаза и добродушный характер.

Никто не знал, какой они породы, Харитонов тоже об этом не распространялся. Только утверждал, что псы представляют собой большую ценность. Никто ему не возражал, а за глаза злые языки утверждали, что своих питомцев старик выловил из реки, когда два года назад поехал с другом на рыбалку.

Но многие считали, что собаки и впрямь милые, любят детей, стариков и своим интеллигентным поведением дадут фору многим людям.

Анатолий Иванович любил поговорить с молодым шофёром и был благодарен ему за то, что Сергей терпеливо выслушивает его рассказы об армейских подвигах, о перипетиях футбольных матчей и о рыбной ловле. Парень ни разу не усмехнулся, даже если Иваныч, рассказывая ему о пойманной рыбе, превышал все допустимые размеры щуки или леща. Только согласно кивал. И даже пару раз согласился подняться к старику и отведать ушицы.

Анатолий Иванович жил один и ценил общение на вес золота. Сын, купивший ему квартиру в новом доме, навещал его редко, только деньги не забывал переводить на карточку и отзванивался раза два в неделю. И на том спасибо.

А внуков, о которых старик так мечтал, он почти не видел. Как ни позвонишь, ответ один: «Извини, дед, у нас дела».

«Ну, ладно, – думал Иваныч, – не буду обижаться – дело молодое, недосуг им старика развлекать».

Так что собаки, старые приятели и соседи были его отрадой.

Вот и на этот раз он увлечённо рассказывал Сергею об удачной игре любимой команды. Тот слушал и согласно кивал.

И только минут через десять посмотрел на часы и проговорил с мягкой улыбкой: «Извините, Анатолий Иванович, пора к шефу подниматься».

– Я понимаю, – вздохнул старик, – служба есть служба. Забегай ко мне, как время будет. Я новую удочку купил. Уверен, что она тебе понравится.

Сергей кивнул и скрылся в подъезде. Поднявшись на площадку, он позвонил в квартиру, никто не открыл, прислушался – никаких шагов, хотел открыть своим ключом, но тут заметил, что дверь приоткрыта.

– Странно, – пробормотал Сергей себе под нос, – наверное, ушёл к Юле и забыл закрыть дверь.

Юля жила двумя этажами выше, она была начинающей фотомоделью, и квартиру ей снимала фирма. Сергей грешным делом поначалу подумал, что тут замешан какой-то спонсор, с которым Юля и живёт. Но как ни странно, спонсора не оказалось, зато сама Юля оказалась вполне приличной девушкой.

Олег довольно скоро положил на неё глаз, и Юля не смогла устоять перед его обаянием, которое он умел источать, если задумывал кого-то покорить.

Сергей по доброте душевной слегка сочувствовал девушке: не будучи уверенным в чувствах друга, он боялся, что Олег испортит наивной барышне жизнь, как говорится, поматросит и бросит. Но вмешиваться в личную жизнь друга и начальника не считал для себя возможным.

Сергей переступил порог, включил свет, снял куртку, сбросил ботинки, обулся в тапочки, которые были его личной домашней обувью в квартире Олега, и прошёл на кухню, чтобы приготовить себе кофе.

Он решил, что чашечка кофе скрасит ему ожидание. В шкафу он нашёл пачку печенья. Вынул из холодильника сыр, ветчину, масло. Отрезал толстый кусок хлеба и сделал себе бутерброд.

Дома сегодня он завтракать не стал, сам не зная почему. Впрочем, это случалось часто, он приезжал к шефу, и они по старой студенческой привычке завтракали вместе.

Неожиданно Сергей услышал, как хлопнуло окно, судя по звуку, в гостиной. Его шеф по утрам открывал окна, но в холодную погоду ненадолго.

«Закрыть забыл, что ли?» – подумал Сергей и отправился в гостиную.

Окно действительно было открыто, и налетевший ветер раскачивал створку, и она громко хлопала.

Сергей закрыл окно и уже хотел покинуть комнату, как что-то его напрягло. Он ещё не мог понять, что именно, обвёл взглядом мебель и заметил, что скатерть на столе наполовину сползла, тяжёлая мраморная пепельница валялась на полу.

Сергей наклонился, чтобы поднять её, но, вероятно, у него был сильный ангел-хранитель, который громко шепнул ему: «Не делай этого!»

Сергей дёрнулся, и тут взгляд его упал на то, что лежало прямо за столом возле широкого дивана. Это был его друг и босс Олег Савельевич Чекуров.

Сергей в ужасе покачнулся и отступил назад. Потом нашёл в себе силы, подошёл к Олегу и попытался нащупать пульс. Пульса не было…

Но он продолжал надеяться, что друг, несмотря на страшную рану на виске, жив. Он вытащил телефон и торопливо нажал на 03, вызвав «Скорую», потом немного подумал и набрал 02.

Сергей оставался стоять рядом, хотя ужас пробегал по его телу и шевелил волосы. Особенно страшно было смотреть на глаза Олега, которые были широко распахнуты и прикованы к потолку.

Он даже поднял голову и посмотрел наверх, может быть, там что-то есть. Но потолок был в идеальном состоянии, на нём не было ни пятнышка, ни трещинки и уж тем более никаких знаков свыше.

Сергей невольно сглотнул слюну и отвернулся. Через пару минут он переступил с ноги на ногу и вытер рукавом выступивший пот со лба.

В квартире было так тихо, что отчётливо слышалось тиканье всех часов, находящихся в доме.

Ему казалось, что после его звонков уже миновала целая вечность, и никто до сих пор не спешит на помощь. Хотя прошло на самом деле не более пятнадцати минут.

– Успокойся, – сказал ему внутренний голос, – соберись и успокойся.

Обе машины приехали одновременно и были с любопытством встречены аборигенами двора. Сергей, услышав шум автомобилей, кинулся к окну, снова распахнул его и, высунувшись из окна почти наполовину, замахал руками – сюда, скорее сюда!

Ему показалось, что если они поспешат, то спасут Олега.

Глава 2

И они действительно поспешили. Первыми вошли врач «Скорой» и фельдшер.

Врач – ещё совсем молодая женщина – склонилась над телом распростёртого на полу мужчины, что-то сокрушённо пробормотала себе под нос. Поднялась и сказала, обращаясь к стоявшему рядом следователю:

– Наша помощь ему, увы, не требуется.

Сергей сорвался с места и бросился наперерез уходившей бригаде «Скорой помощи».

– Как же так?! – закричал он. – Вы не можете!

– Вы правы, – ответил круглолицый худой фельдшер, – мы не можем вдохнуть жизнь в умершего, мы не боги.

– Он не мог! Не мог умереть! – не успокаивался Сергей.

Участковый взял его под руку и усадил на диван.

– Артём, накапайте ему валерьянки, – обратилась к фельдшеру врач.

Тот раскрыл чемоданчик, достал пластмассовый стаканчик и щедро налил в него пахучую жидкость из тёмной склянки. Участковый взял графин с водой, стоявший на тумбочке, и налил воды.

– Выпейте.

– Я не хочу!

– Пейте, пейте, – подал голос толстый усатый следователь, – нам с вами ещё работать и работать. Так что не капризничайте, голубчик.

Сергей смирился и выпил.

– Какая дрянь! – вырвалось у него.

– Кто? – тотчас заинтересовался следователь, но тут же понял, что свидетель имел в виду валерьянку.

Судмедэксперт, осмотревший тело, сказал:

– Мёртв примерно 30–60 минут. Ударили чем-то тяжёлым по виску.

– Не чем-то, – встрял эксперт-криминалист, – а пепельницей, что на полу валяется.

– Ну, это уже по твоей части, – пробурчал медик.

В понятые взяли Степана Максимовича Харитонова и Аделаиду Петровну Свиридову, которая оказалась возле подъезда за пять минут до приезда «Скорой» и полиции.

Она пыталась привлечь к себе внимание следователя, но тот отмахнулся: «Потом, потом».

Степан Максимович молча сидел на стуле, который пододвинул ему молоденький оперативник. Ему было жаль Олега Чекурова, но больше всего в душе он переживал за Сергея.

«Вот попал в передрягу парень», – думал Харитонов с грустью.

Эксперт-криминалист обрабатывал поверхности мебели, надеясь обнаружить следы пальцев преступника.

В руках долговязого лейтенанта с безразличным лицом щёлкал фотоаппарат, запечатлевая картину преступления.

– Никакой патетики, – пробормотал криминалист.

– Что? – спросил фотограф.

– Без вдохновения ты к работе относишься, Боря.

– Я ж не Легкоступов, – фыркнул лейтенант.

– Это точно, – кивнул эксперт.

Полицейский фотограф Валерьян Легкоступов был притчей во языцех всего управления. Кто не знал его завораживающих и одновременно шокирующих фотографий с места преступления?! Следователи и опера хватались за голову. И все в один голос твердили, что ему следует работать не в полиции, а в модельном бизнесе.

Но интересная получалась картина – Легкоступова журили, однако именно с ним сравнивали всех остальных и откровенно сожалели, что не он на их месте.

Вот и теперь следователь, слушая перебранку криминалиста и фотографа, думал о том, что уж Легкоступов точно не снимал бы место преступления с таким постным выражением лица, как лейтенант.

– Да, Боря, вдохновения тебе не хватает, – тихо проговорил он.

Лейтенант не решился пререкаться со следователем и сделал вид, что не услышал сказанного.

Следователь присел на углу дивана и стал писать протокол.

– Ваше имя, отчество, фамилия, – обратился он к Сергею.

– Сергей Яковлевич Юргенев.

– Кем вам приходился убитый?

– Работодатель…

– Так, значит, хозяин.

Сергей хотел что-то сказать, но промолчал.

– Давно вы у него работаете?

– Личным водителем десять лет.

– Когда и в какое время вы обычно заезжали за шефом?

– Каждый день в девять утра.

– И сегодня вы приехали в это же время?

– Немного раньше.

– Сразу поднялись наверх?

– Нет, поговорил с Верой…

– Кто это?

– Соседка.

– Это моя сноха, – подала голос Аделаида Петровна.

– Потом?

– Потом подошёл Степан Максимович, и мы немного поговорили.

– Да, да, подтверждаю, – быстро проговорил старик.

– Я так понимаю, что соседи вас хорошо знают? – прищурил глаза следователь.

– Думаю, что да, – кивнул Сергей.

– Конечно, знаем! – воскликнул Харитонов.

– Когда вы вошли в подъезд?

– Без десяти девять.

– Никого не встретили на лестнице?

– Нет.

– Вы позвонили в квартиру?

– Да, но мне никто не открыл, я хотел открыть дверь…

– У вас был ключ?

– Да, конечно.

– Дальше.

– Я хотел открыть дверь, но она оказалась не заперта.

– Это вас не насторожило?

– Удивило, но не особо.

– Почему?

– Я подумал, что Олег поднялся к Юле, а дверь закрыть забыл.

– Кто такая Юля?

– Юлия Вешнякова, подруга Олега. Она живёт этажом выше.

– Любовница она ему, – прокаркала Аделаида Петровна и зашлась скрипучим смехом.

– Так подруга или любовница? – решил уточнить следователь.

Сергей облизал пересохшие губы и молча посмотрел в пол.

– У Олега с Юленькой были романтические отношения, – пришёл ему на помощь Степан Максимович.

– Знаем мы эту постельную романтику, – недовольно проворчала Аделаида Петровна.

– Так, – подытожил следователь, – у убитого были близкие отношения с Юлией Вешняковой?

Сергей кивнул.

– Чем занимается гражданка?

– Какая гражданка? – не понял Сергей.

– Вешнякова, – нетерпеливо дополнил следователь.

– Она модель.

– Мамзель! – гаркнула старуха.

Все присутствующие поморщились.

Следователя явно начинала раздражать циничность старой женщины. «Накачается такая тёща», – неприязненно подумал он.

Следователь не знал, что Аделаида Петровна уже накачалась, но только не в качестве тёщи, а в качестве свекрови бедной Верочки.

– Вы вошли в квартиру, – следователь повернулся к Сергею, – и, пройдя в гостиную, обнаружили убитого?

– Нет, я сначала пошёл на кухню.

– Зачем?!

– Кофе сварить. Я ведь думал, что Олега нет дома, и в гостиную идти не собирался.

– Но всё-таки пошли?

– Да, потому что услышал, как хлопает окно.

– Вы сразу увидели его?

– Не совсем сразу. Сначала мне показалось странным, что скатерть съехала. И уже потом…

– Что вы сделали?

– Подошёл к Олегу, пощупал пульс, не нашёл его, испугался и вызвал «Скорую» и вас.

– Вы к чему-нибудь прикасались? – спросил следователь Сергея и уставился на него своими тускло-серыми, точно припорошенными пылью, глазами.

– Я? – Сергей растерянно оглянулся вокруг. – Я не знаю…

– То есть?

– В коридоре прикасался, на кухне, а здесь… Да, – вспомнил он, – я закрывал и открывал окно.

– Зачем?

– Сначала потому, что оно хлопало от ветра, а потом, чтобы позвать вас.

– Так, понятно. Что ещё?

– Больше, кажется, ничего.

– Хорошо.

– Но если вы имеете в виду отпечатки моих пальцев, то они здесь повсюду. Ведь я часто бывал в этой гостиной.

– Какие отношения у вас были с хозяином?

– Хорошие. То есть он мне не только, как вы выразились, хозяин, но и друг.

– В смысле?

– Мы дружили с Олегом с детства.

– Так… Теперь подробнее.

И Сергей начал рассказывать, торопясь и проглатывая слова.

– Почему же он не сделал вас своим партнёром?

Сергей пожал плечами.

– И это не обидело вас?

– Нисколько.

– Почему?

– Ну, как вам сказать, посмотрите на меня, какой из меня бизнесмен?

– Вы сказали, что закончили вуз вместе с убитым.

– Да.

– Почему не пошли работать по специальности?

– Не получилось. Да я, честно говоря, не очень и искал…

– Почему?

– Привык быть рядом с Олегом. Куда он, туда и я.

– Как нитка за иголкой…

– Типа того.

– Он хорошо платил вам?

– Да уж не обижал. – Следователь расслышал нотки гордости в голосе Сергея.

– А в выходные вы отдыхали, надеюсь, отдельно от шефа?

– Когда как.

– То есть?

– Когда Олег был женат, особенно первое время, он предпочитал проводить время с женой.

– Как давно он развёлся?

– Официально они не развелись, но жили отдельно.

– Чекуров собирался жениться на Вешняковой?

– Этого я не знаю, – честно ответил Сергей.

– А как вы относились к ней?

– Нормально.

– Она вам нравилась?

– В каком смысле?

– Как девушка, как человек.

– Да, Юлия симпатичная, умная, воспитанная. Но ничего личного…

– Понимаю.

– Вы знаете адрес жены Чекурова?

– Конечно.

– Назовите его, а также её имя и отчество.

– Пожалуйста, – пожал плечами Сергей, – Чекурова Анна Владимировна, – после чего он продиктовал следователю адрес.

– Как часто виделись супруги в последнее время?

– Не знаю.

– То есть вы не присутствовали при встречах шефа с женой?

– Я даже не знаю, были ли они, эти встречи. Скорее всего, их не было.

– Почему?

– Подумайте сами, зачем им встречаться, если они решили развестись? – ответил вопросом на вопрос Сергей.

– Надо же обговорить условия.

– У них для этого имелись адвокаты.

– А перед тем как разъехаться, супруги сильно ссорились?

– Не знаю. Я не подслушивал.

– То есть при вас они не ссорились?

– Если и ссорились, то я не помню.

– То есть как не помните?

– Я не обращал внимания и не вникал. Это не моё дело.

– Но Чекуров был вашим другом.

– Вот особенно поэтому я и не лез в семейные дела Олега. Он не спрашивал моего совета и не жаловался на жену.

Здесь Сергей немного лукавил. Он отлично помнил, что Олег называл жену не иначе как ненасытной паучихой и, упоминая её имя, корчился, как от зубной боли.

Но Олега нет, и Анна просто не может быть причастна к его гибели, поэтому топить её он не собирался. Лично ему Анна не сделала ничего плохого.

– У супругов есть дети?

– Нет.

– Почему?

Сергей пожал плечами.

– Были ли у Чекурова любовницы, кроме Вешняковой?

– Случались иногда, – нехотя ответил Сергей, – но до знакомства с Юлей.

– А после нет? – недоверчиво спросил следователь.

Сергей покачал головой.

– Вы уверены?

– Конечно, я не могу дать вам гарантии, но мне о них ничего не известно.

Когда приехала машина за телом Чекурова, Сергей напрягся и спросил:

– Его что, увезут?

– Конечно, – удивился следователь, – что-то не так?

– Я не знаю…

– Квартиру опечатают, а вы пока можете ехать домой. Потом мы вас вызовем.

Понятые уже ушли, подписав протокол.

Старлей и участковый делали поквартирный опрос.

А к Юлии Вешняковой следователь решил подняться сам. Конечно, дело передадут другому следователю, он всего лишь дежурит сегодня, но работу свою он старался делать как положено, чтобы потом не краснеть перед коллегой, которому придётся вести расследование.

А ещё следователь неожиданно подумал о пенсии, маячившей на горизонте, и улыбнулся. Ещё полтора года, и он свободен, как птица. Пять лет назад они с женой купили дачный участок с маленьким домиком, и жена мечтала о том, что, выйдя на пенсию, они круглый год будут жить на даче. Заведут кур, уточек, посадят огород. Красота!

«И правда красота, – думал следователь, – главное, продержаться эти полтора года».

Эх, не зря его старая бабка говорила, что поскребыши самые трудные…

Он и сам был в какой-то мере поскребышем – родился нежданно-негаданно, когда родителям уже к сорока пяти подкатывало. На семейном совете долго решали, как быть. Старший сын из армии вот-вот придёт, дочь в десятый класс перешла, а тут на тебе – счастье привалило! Опять пелёнки и бессонные ночи, а здоровье уже не то.

Но бабка сказала, как отрезала: «Избавитесь от дитяти, прокляну!»

И он появился на свет, оглашая раннее утро торжествующим рёвом. Потом он почти никогда не плакал, рос крепышом. А для родителей он и впрямь оказался счастьем – в детстве не доставлял особых хлопот, в старости поддерживал добрым словом и вниманием. Деньги брать родители категорически отказывались, говорили, что за сорок с лишним лет трудовой деятельности заработали себе пенсию и ни на что не жалуются.

И бабка его, царство ей небесное, тоже никогда ни на что не жаловалась. А как же он её любил! Впрочем, и сейчас любит. И с женой ему повезло. Не жена, а клад, хоть бы раз попрекнула его работой или маленьким окладом. Никогда. И дети выросли хорошие. Только и осталось выйти на пенсию и внуков дожидаться. Счастливый он человек.

Одно плохо, каждый день приходится с чужой бедой соприкасаться. Но работу свою он сам выбрал, никто его не неволил, так что грех жаловаться.

Поднявшись по лестнице, Семён Васильевич нажал на кнопку звонка и услышал за дверью торопливые шаги.

Глава 3

Юля никого не ждала, она сидела на диване, поджав ноги.

За окном неожиданно пошёл весенний дождь, его капли с таким задором отбивали чечётку на крыше, подоконнике и асфальте, что ей невольно вспомнился молодой задорный Николай Гнатюк с его песней «Танец на барабане».

Когда Юля услышала эту песню впервые, она была совсем крохой. Они сидели всей семьёй в кафе-мороженом. Родители были молодыми и счастливыми. И папа, её любимый папочка, баловал Юлю, практически ни в чём ей не отказывая. В тот вечер Юля захотела танцевать на барабане, и папа отвалил музыкантам огромную сумму, лишь бы желание его любимой доченьки было исполнено.

И так было всегда, пока папа был жив. Но однажды его не стало. Мама сказала, что папа ушёл на небо. Немного позже, подслушав разговор соседок, Юля узнала, что папу застрелили в машине, когда он собирался ехать на свою фирму. Ни заказчиков, ни исполнителей тогда не нашли. Зато папин бизнес у семьи отняли.

Мама сломалась, начала пить, сначала по рюмочке, потом по стакану, а вскоре ей не стало хватать бутылки на день. Через год она пропала. Её так и не нашли. А Юля осталась со старенькими бабушкой и дедушкой.

Дедушка старался подрабатывать где только можно. Бабушка, несмотря на преклонный возраст, стала брать переводы и сидела за ними допоздна.

Так они сводили концы с концами. И Юля рано поняла, что нужно хорошо учиться, чтобы стать самостоятельной.

На третьем курсе института ей предложили сняться в рекламе. Она сначала не поверила, на съёмки пошла вместе с дедушкой. Над ней посмеялись, но не обманули. И вскоре она стала прилично зарабатывающей моделью. Институт Юля не бросила, доучилась до конца, защитила диплом.

Ей сняли хорошую квартиру в элитном доме, правда, предупредили, что жить она в ней будет до тех пор, пока действует заключённый договор. Юля не возражала. Здесь она и познакомилась с Олегом.

Чекуров приметил девушку во дворе. А потом и зашёл по-соседски.

Юля поначалу относилась к вниманию симпатичного нестарого ещё бизнесмена настороженно. Но Олег не позволял себе никаких вольностей, был галантен и предельно вежлив.

Сердце девушки растаяло, и она сама не поняла, как так случилось, что они оказались в одной постели.

Он не скрывал, что женат, но объяснил, что развод – дело решённое. Осталось только уладить некоторые проблемы, в основном материальные. И Юля, которая уже успела влюбиться, поверила ему и терпеливо ждала. Её не особо настораживало, что разводиться Олег не торопился…

Она старалась войти в его положение. Их отношения длились уже год. И две недели назад Юля позволила себе осторожно намекнуть, что хотела бы стать его законной женой. Олег добродушно рассмеялся, взъерошил ей волосы и сказал, что не видит смысла торопить события. Всё произойдёт в положенное время.

Юля закусила губу и отвернулась.

– Ты что, обиделась, малыш, – стал он весело тормошить её, – ты ведь знаешь, как я люблю тебя! Только тебя одну! Потерпи ещё немножко.

Она быстро опьянела от горячего касания его губ и рук и, отдаваясь ему, наслаждалась эхом его слов, остававшихся в её памяти: «Я люблю тебя! Только тебя одну!»

У неё даже закралась шальная мысль – вот взять и забеременеть от него! Но она тотчас отогнала её. Негоже начинать совместную жизнь с обмана.

Раздавшийся звонок заставил её вернуться из воспоминаний в реальность. Сначала она машинально взяла трубку телефона, но тотчас сообразила, что звонят в дверь.

Звонил явно не Олег. Да он и не обещал прийти сегодня с утра. Он, наверное, давно на работе.

Звонок снова принялся надрываться, кажется, звонивший хотел видеть её немедленно и во что бы то ни стало.

– Кто там? – спросила Юлия, рассмотрев в глазок кряжистого усатого мужчину. Такой не жил в их подъезде.

– Открывайте, полиция. – К глазку приложили удостоверение.

Растерянная Юлия открыла:

– Полиция? Кого-то обокрали?

– Вы – Юлия Вешнякова? – вместо ответа спросил мужчина.

– Да…

– Следователь по особо важным делам Гаврилов Семён Васильевич.

– По особо важным? – переспросила в замешательстве Юлия.

– Мы войдём в квартиру или будем развлекать соседей на площадке?

– Проходите, пожалуйста, – отстранилась Юлия, пропуская следователя.

Он прошёл в её уютную гостиную, быстро огляделся и сел на стул, приглашая её сесть напротив.

– Где вы были сегодня с семи до девяти утра? – спросил он.

– Как где? – округлила она глаза. – Дома.

– И на лестничную площадку не выходили?

– Нет, а зачем?

– Мало ли, – проговорил он неопределённо.

– Я не понимаю, что случилось? Зачем вы пришли?

– Вам знаком гражданин Олег Савельевич Чекуров?

Юлия залилась краской.

– Да, он мой сосед.

– Всего лишь? – уточнил следователь.

– Я не понимаю…

– Гражданин Чекуров был сегодня убит в своей квартире.

– То есть как убит? Вы шутите?! – невольно закричала Юлия.

– Какие уж тут шутки. Сегодня без десяти девять к нему поднялся водитель Сергей Яковлевич Юргенев и обнаружил его с разбитой головой.

– Его застрелили? – упавшим голосом проговорила девушка.

– Нет, я же говорю, разбили голову.

Юлия прижала ладонь ко рту и застыла. Она не плакала, не билась в истерике, просто сидела, как мраморное изваяние, и не двигалась. На миг следователю показалось, что она и дышать перестала.

– Он ведь был вашим любовником? – тихо спросил он.

Она кивнула, потом убрала руку и проговорила:

– Это неправильно.

– Что неправильно?

– Что его убили…

В это время Юлия думала о своём отце-бизнесмене, когда-то застреленном в машине. Но следователь этого не знал. Он продолжал смотреть на девушку, пытаясь угадать ход её мыслей.

– Вы не ссорились с ним в последнее время?

– Нет, – проговорила она обречённо.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Два дня назад. Но вчера вечером он мне позвонил и сказал, что завтра, – она запнулась, – то есть сегодня, мы пойдём в ресторан.

– По какому поводу?

– Не знаю. Но вообще-то Олег часто меня куда-нибудь водил.

– Вы дали своё согласие?

– Да, естественно.

– У вас были какие-то ожидания по поводу сегодняшнего вечера? – спросил он небрежно.

Её ресницы стремительно взмыли вверх, и он увидел испуг в её глазах абрикосового цвета.

– Нет, – проговорила она поспешно, – какие могут быть ожидания?

– Возможно, вы ждали от него предложения руки и сердца?

– Нет. – Она ухватилась за край скатерти и стала комкать её. Скатерть медленно поползла со стола.

Следователь вспомнил, что со стола в квартире жертвы скатерть была так же сдвинута.

– Вы не понимаете, – проговорила тем временем девушка.

– Чего именно?

– Олег всё ещё был женат!

– Но он же обещал вам развестись?

– Обещал. – И тут долго сдерживаемые слёзы хлынули из её глаз.

Не найдя ничего, что можно было бы дать девушке для утирания слёз, следователь крякнул и достал из кармана свой старенький, но чистый платок, пропахший «Шипром».

Она покорно взяла его и стала промокать слёзы.

Других вопросов у него пока к ней больше не было, поэтому он спросил: «У вас есть кто-то, кому вы могли бы позвонить?»

– Зачем? – не поняла она.

– Чтобы не оставаться одной.

– У меня есть бабушка и дедушка, но они совсем старенькие, – вздохнула она.

– Ну, стариков-то беспокоить не надо, – проговорил следователь, вспомнив о своих родителях, – должна же у вас быть какая-нибудь подружка.

– Лена…

– Ну, вот Лене и позвоните. А сами пока свою квартиру не покидайте и дайте мне номер вашего сотового и домашнего телефонов.

Она послушно продиктовала ему оба номера.

И обессиленно упала на диван, едва за следователем захлопнулась дверь. У неё не было сил плакать, не было сил шевелиться.

«Позвонить Лене…» – промелькнуло в голове.

Нет, звонить тоже никому не хотелось. Юля так и лежала неподвижно, пока незаметно для себя не заснула.

Глава 4

Сергей отправился домой, как ему и посоветовал следователь, хотя сначала хотел поехать в контору, но махнул на эту затею рукой – что ему там делать без Олега. Он теперь, по всему видно, безработный, хорошо, что хоть успел купить квартиру и поднакопить немного денег. На первое время хватит, а там нужно будет искать работу. Вот только какую… Идти шоферить к чужому человеку Сергею совсем не хотелось.

Он пошёл на кухню и заварил себе крепкий чай. Потом подумал и достал из шкафа бутылку импортного коньяка. Олег подарил ему её по случаю, заметив: «Настоящий французский».

Сам же Сергей если и покупал коньяк, то хранил верность армянскому.

Ни коньяк, ни крепкий чай не помогли заглушить острую боль в сердце. Сергей отодвинул бутылку, напиваться ему не хотелось. Он стал думать о том, кто и зачем мог убить Олега.

Конечно, у него были конкуренты, но навряд ли они могли захотеть убить его. Теперь счёты сводят иначе. А больше ни у кого не было причин убивать его. Или он, Сергей, далеко не всё знал о своём единственном друге.

При слове «друг» сердце заныло ещё сильнее, и память увела в детство. Маленький городок, в котором они оба родились, встал перед глазами, как наяву. Почему-то вспомнился далёкий март месяц. Да, тогда тоже был март, но мело сильнее, чем в феврале. А им с Олежкой не сиделось дома, и они улизнули от присматривающей за ними престарелой прабабки и умчались кататься с горки.

Им было не больше пяти лет, и они заблудились в метели. Сидели на одних санках, прижавшись друг к другу спинами, как два нахохлившихся воробья, и старались изо всех сил не заплакать от страха.

– Как ты думаешь, нас найдут? – тихо спросил Серёжа.

– Найдут, обязательно найдут, – заверил его Олег и добавил оптимистично: – Найдут и отлупят, можешь не сомневаться.

Сергей шмыгнул носом.

А их матери тем временем метались в отделении милиции, заламывая руки и причитая: «На час, всего на один час оставили, а бабушка старенькая недоглядела».

Их действительно нашли и не отлупили…

Сначала отогревали, отпаивали чаем с малиновым вареньем, потом уложили в тёплую постель. А когда поняли, что обошлось и мальчики не простудились, момент, подходящий для наказания, был родителями безвозвратно упущен. Правда, обоим пригрозили, что если это повторится ещё раз!..

– Нет, нет, – поспешно заверили они, – больше ни в жизнь.

Из дома в метель они больше не уходили, но всего прочего натворили за детство и отрочество ещё немало. Заводилой всегда был Олег. А отдуваться приходилось обоим. Сергей никогда не сваливал вину на друга, деля с ним поровну и хорошее и плохое.

Олег, несмотря на то что они были ровесниками, всегда выглядел старше, он был напористым и уверенным и опекал Сергея с детства.

Вот только Олю у него увёл…

Хотя разве Олег виноват в том, что Ольга выбрала его. Выбрала и выбрала, чего теперь об этом вспоминать, столько лет прошло, всё быльём поросло.

И всё-таки нет-нет да вспоминалась ему его первая любовь, то во сне придёт, то проглянет в облике случайно попавшейся на глаза девушки.

И на других его не тянуло. Хотя Олег не раз пытался его с кем-нибудь познакомить, да и сами девушки на Сергея заглядывались. Парень он видный, рост метр семьдесят восемь, высокие скулы, чуть раскосые карие глаза, тёмно-русые волосы, всегда спокойный, может, немного молчаливый.

Но нет, никто не смог вытеснить из его сердца далёкий образ девушки из провинциального уральского городка.

«Знать, такова судьба», – решил сам Сергей.

И так вышло по жизни, что все его интересы вращались вокруг Олега. Он обрадовался, когда друг женился. Анна показалась ему милой девушкой, с которой Олег будет счастлив. Он мечтал, что у них родятся дети и ему предложат стать крёстным отцом.

Сергей был уверен, что крёстный из него получится замечательный, всё своё свободное время он готов был посвящать малышам.

Но, увы, детей у Олега с Анной так и не получилось. Олег говорил, что ещё рано и надо пожить для себя. А говорить с Анной на эту тему он не мог себе позволить. Просто ждал…

Первый год у молодых супругов протекал вполне счастливо. А потом Олег начал, не скрываясь от жены, жить для себя… То есть менял любовниц, проводил время с красотками в саунах и на вечеринках.

Супруги стали ссориться. Пару раз даже подрались. А после того как Анна швырнула в мужа чашку с горячим чаем, они разъехались и стали жить раздельно.

У Олега осталась метка в виде небольшого пятна от ожога. Но можно сказать, что ему повезло, Анна метила в лицо, а попала в плечо. Простить жене этой выходки Олег не мог, но развод стоил бы больших денег, и он тянул.

Как-то раз он проговорился Сергею, что у Анны есть на него компромат, и если они разведутся официально, он лишится половины своего бизнеса, если не больше.

Однажды, в сильно нетрезвом состоянии, он даже обронил как бы между прочим: «Может, заказать её?»

– Что ты, что ты! – испуганно замахал на него руками Сергей.

Тот в ответ только пьяно усмехнулся. И вот не стало самого Олега. Только Анне не было смысла его заказывать, каждый месяц она получала от мужа такую сумму, которая с лихвой покрывала все её потребности.

Неожиданно зазвонил телефон. Сергей нехотя поднял трубку.

– Алло.

– Это я, Анна.

«Легка на помине», – подумал Сергей.

– С утра звоню Олегу, а он трубку не берёт! – раздражённо проговорила женщина. – Он что, опять в сауну с девочками среди бела дня закатился?!

– Нет, понимаешь…

– Ничего не хочу понимать! Мне нужно срочно с ним переговорить!

– Это невозможно!

– А мне плевать! Скажи ему, что если он не перезвонит мне в течение часа, то пожалеет!

– Он уже ни о чём не сможет пожалеть…

Но женщина уже швырнула трубку.

Сергей подумал и отключил стационарный телефон. Он больше ни с кем не хотел говорить. Номер его сотового практически никто не знал, в том числе и Анна. Зато у следователя он был, так что, если правоохранительные органы захотят с ним связаться, смогут это сделать. Он подумал о том, что Анне всё ещё не сообщили о гибели Олега.

Интересно, почему они тянут? Впрочем, у полиции свои заморочки. Но его это не касается…

Ему же теперь нужно думать о том, как организовать похороны. Больше заниматься ими некому, Анна навряд ли захочет, так что их придётся проводить ему.

Сергей вздохнул, и память снова увлекла его в прошлое. Вот они с Олегом стоят на перроне. Оба молодые, полные надежд. За плечами институт, впереди, как оба они тогда верили, успех, деньги, слава. Строили грандиозные планы.

Когда они уже зашли в вагон, Сергей выглянул в окно, и ему показалось, что он заметил промелькнувший в толпе знакомый силуэт.

– У тебя никаких известий нет от Оли? – осторожно спросил он друга.

– Какие у меня могут быть от неё известия? – удивился тот искренне. – Сто лет прошло.

– Вы что, больше не виделись?

– Шутишь, старик? Мы же всё время были с тобой вместе.

– Ну, может быть…

– Никаких может быть, Ольга пройденный этап нашей жизни.

Так и сказал – нашей. Сергей опустил голову.

– Что пригорюнился? – спросил его Олег.

– Так…

– Никаких так. Мы едем покорять столицу!

Но столица встретила их неприветливо. Видала она таких покорителей каждый день и в большом количестве. Короче, не заладилась у них жизнь в столице. Они снимали угол в ветхом доме, хватались за любую работу. Оптимизм Олега постепенно таял, и Сергей всё чаще стал видеть друга молчаливым и мрачным.

А однажды, смяв пустую пачку от сигарет и швырнув её злобно мимо урны, Олег процедил сквозь зубы: «Уезжать нам надо отсюда».

– Куда? – спросил Сергей.

– К чертям собачьим! – выкрикнул друг и тут же осёкся: – Прости, Серёга.

Сергей пожал плечами:

– Тебе решать. Ты же знаешь, куда ты, туда и я.

– Знаю, знаю. – Олег шутливо шлёпнул его по плечу, и больше они к этому разговору не возвращались.

А через две недели друг велел паковать вещи. Сергей даже не стал спрашивать, куда они направятся. Они сели в поезд и меньше чем через сутки вышли на перрон в городе, который был, конечно, меньше столицы, но более приветлив к тем, кто хотел начать жить с нуля.

Они начали так же, как и в столице, с того, что сняли скромную квартирку. Но вскоре Олегу удалось ухватиться за хвост удачи. Он организовал свой бизнес и стал быстро вставать на ноги.

Сергею он предложил место личного водителя, и тот легко согласился. Ни тогда, ни позднее он не задавал себе, а тем более Олегу, вопрос, почему тот не сделал его своим партнёром, ведь они окончили один и тот же вуз и всегда были вместе.

Сам Сергей считал, что у него нет ни малейших способностей к бизнесу, так зачем же путаться под ногами.

Каждый должен заниматься тем, что у него хорошо получается. Вот, например, у Сергея были способности водить автомобиль. Да что там водить! Он мог разобрать и собрать почти любую из машин с закрытыми глазами. А как он их чувствовал! Как любил! Они были для него живыми существами, каждый со своим характером, а то и с норовом. Но он умел их укрощать, и укрощать нежно…

А ещё Сергей любил рыбачить. Он мог часами сидеть на берегу озера или речушки в полном одиночестве и смотреть на водную гладь, прислушиваясь к шорохам и всплескам.

Жаль только, что ему нечасто выпадала возможность уехать за город одному. Олегу почти постоянно требовалось его присутствие.

Сам Олег рыбаком не был. Если он и ловил что-то, так только деньги и женщин… Много денег и много женщин. И то и то было его страстью, полной азарта.

Правда, после знакомства с Юлей Олег вроде бы остепенился… Он уже не ездил в сауну с девочками, не устраивал шумные вечеринки.

Сергей начал надеяться, что всё как-то утрясётся, друг разведётся с женой и женится на Юле.

Юля была неплохой девушкой, и было заметно, что Олег ей по душе.

Неожиданно мысли Сергея потекли в другом направлении. Скорее всего, теперь весь бизнес перейдёт к Анне. Что она будет делать с ним, ей решать. На первое время удержать фирму на плаву ей поможет Кирилл Наумович, заместитель Олега. Но он, Сергей, в фирме точно не останется.

И что же получается? А то, что он свободен! Полностью свободен. И в этом городе его ничто теперь не держит. Он может вернуться домой. В свой маленький городок. Квартира матери цела. Стоит себе закрытая и тоскует в запустении. Вот и дождётся возвращения хозяина. И точно ветер свободы овеял лицо Сергея. Ветер…

– Ну, точно, – сообразил он, – открылась форточка.

Тут он вспомнил об открытом окне в гостиной Олега и снова не смог понять, кто и зачем его открыл. Убийца не мог влезть в окно, и уйти через окно он тоже не мог.

То есть он вошёл в подъезд, поднялся по лестнице, позвонил в дверь, и Олег открыл ему? Но Олег был недоверчивым человеком. Он не стал бы открывать незнакомому человеку. Это абсолютно точно! Значит, его убил тот, кого он хорошо знал…

Но войти в подъезд незамеченным тоже никто не мог… Во дворе была Вера, она сказала, что гуляет уже полтора часа…

Выходит, что убить Олега мог только тот, кому не надо входить в подъезд!

– О господи! – Сергей вытер пот со лба. Он вскочил с дивана и забегал по комнате, твердя, как заклинание: «Нет, это невозможно, просто невозможно».

Снова сильно захлопала форточка. И ему показалось, что в неё вцепилась когтями с той стороны огромная птица и раскачивает туда-сюда, словно хочет оторвать её и впустить внутрь холодный порывистый ветер, который выстудит не только комнату, но и душу её хозяина.

– Нет, это невозможно, – снова повторил Сергей, полностью погружённый в свои мысли, на автомате подошёл к окну и закрыл форточку.

Глава 5

Весна ступала неуверенно и робко, точно так, как ступает ребёнок, делающий первые шаги. Стояли первые числа марта и, несмотря на то что в небе ярко светило солнце, на земле лежал снег и морозный воздух румянил лица прохожих.

И только тополя с уже заметными почками ликующе расчерчивали голубое небо бронзовыми иероглифами своих ветвей, заставляя жить предвкушениями и упоительными надеждами.

О, эта сладость призрачных обещаний…

– Чик-чирик! Верить или не верить? – спрашивали друг друга воробьи тонкими голосами.

– Верить! Верить! – отвечали им синички.

А голуби, не обращая внимания на пересвистывание малых птах, усердно обхаживали своих подруг, обволакивая их сладким воркованием, точно мурлыканьем.

«Интересное дело, – подумал следователь Александр Романович Наполеонов, – почему есть мартовские коты, и нет мартовских голубей? Надо спросить у Мирославы».

– О! – дёрнул он себя за рыжевато-русые коротко остриженные волосы. – Ведь скоро Восьмое марта! Славка хоть и называет этот праздник бабским, мимозу любит.

Шура улыбнулся – у прелестных амазонок тоже имеются свои слабости, и как ни крути, мужчинам знать о них полезно.

Но лично у него по празднованию Международного женского дня намечались совсем другие планы.

Частный детектив Мирослава Волгина была подругой детства следователя, Наполеонов даже не помнил тот период жизни, когда не было в ней Мирославы.

– Александр Романович! – в приоткрывшуюся дверь просунулась голова секретарши Эллы Русаковой.

– Чего тебе? – отозвался следователь, недовольный тем, что его оторвали от мечтаний.

– Вас Фёдор Поликарпович к себе зовёт.

– По телефону не могла сказать?

– Так я хотела на вас посмотреть, – хихикнула Элла и поправила свою пышную чёлку, закрывающую её лоб почти до самых глаз.

– Подстригла бы ты её, что ли, – проворчал Наполеонов, – а то ходишь как пудель.

– А мне нравится, – ответила девушка и закрыла дверь.

Следователь со вздохом поднялся с кресла и отправился к начальству. Начальство в лице полковника Фёдора Поликарповича Солодовникова его приходу несказанно обрадовалось.

– Наконец-то! А я уже и заждался вас, Александр Романович, присаживайтесь.

Наполеонов молча сел.

– Как идут дела? – спросил полковник.

– Дела идут нормально, расследуются, четыре закрыли, передаём в суд, два ещё не сегодня завтра закроем, остались мелкие детали.

– Вот и превосходно! – воскликнул Фёдор Поликарпович. – Вот вам ещё одно новое дело.

Солодовников протянул Наполеонову тоненькую папку: – Вы посмотрите, Александр Романович, посмотрите.

– Олег Савельевич Чекуров, бизнесмен, убит в своей квартире, – прочитал вслух следователь.

– Вот видите, бизнесмен! А у нас не девяностые годы прошлого века, чтобы вот так запросто среди бела дня убивать бизнесменов! Вы ведь согласны?

– Угу, – вздохнул Наполеонов.

– Вот и хорошо! Преступники должны быть найдены в самые кратчайшие сроки и наказаны по всей строгости закона.

– Есть! Прикажете выполнять?

– Ну зачем так официально, Александр Романович, – улыбнулся полковник, – конечно, выполняйте.

Кабинет начальства Наполеонов покинул не в лучшем расположении духа. Что тут скрывать, бизнесменов он не любил. Будь его воля, он бы каждого из них с пристрастием расспросил, откуда дровишки? В смысле деньги на открытие бизнеса.

Нет, он, конечно, допускал, что честный человек может открыть свой небольшой, ну совсем небольшой бизнес. Но чтобы ворочать такими деньжищами, чтобы виллы и яхты покупать да гарем девок возить на курорты, это уж извините!

Начальник же, наоборот, облегчённо вздохнул, он был уверен, что на следователя Наполеонова можно было положиться, несмотря на то что тот был молод, за его плечами был успешный опыт раскрытия немалого количества не просто сложных, но и безнадёжных дел.

Про него говорили – «Мал золотник, да дорог», имея в виду небольшой рост Наполеонова.

К чести следователя, он не переживал из-за этого и мог даже щегольнуть, сославшись на то, что многие гении были невысокого роста.

Его внешность так же импонировала многим, особенно желтовато-зелёные глаза мудрого лиса, которые могли приобретать и коричневатый оттенок.

Острый нос ничуть его не портил, разве что у некоторых особенно впечатлительных людей вызывал желание положить на этот нос колобок.

И тут стоит заметить, что Наполеонов против этого никогда не стал бы возражать.

Рыжевато-русые волосы делали его внешний образ завершённым.

Он был неплохим психологом. И как шутила Мирослава, в широком кармане его души всегда можно было отыскать ключик, который подойдёт к тому или иному подследственному или свидетелю.

К тому же Наполеонов был образован, начитан, хорошо воспитан.

Его мать, в прошлом известная пианистка, продолжала заниматься музыкой, заменив сольные выступления преподаванием студентам, школьникам и молодым исполнителям.

Отца Шура, к сожалению, лишился рано, молодой учёный, вылетев на симпозиум в Японию, до Токио не долетел и погиб вместе со всеми пассажирами разбившегося самолёта.

Мать Шуры, конечно, мечтала, что сын станет музыкантом, тем более что он с отличием окончил музыкальную школу.

Но как потом признавался сам Наполеонов, сделал он это, исключительно чтобы не расстраивать маму.

На самом же деле самым близким ему музыкальным инструментом был вовсе не рояль, а гитара. С юности Шура сочинял песни и сам их исполнял.

О том, почему он выбрал юридический институт, Наполеонов не распространялся. Но именно туда поступила и подруга детства Мирослава Волгина. Оба они стали следователями. Но Волгина не смогла вписаться в систему со своим характером своенравной кошки, уволилась из органов и ушла на вольные хлеба. Теперь она довольно известный в определённых кругах детектив.

Почему в определённых? Потому что не нуждалась в рекламе и бралась только за дела тех, кто приходил к ней с рекомендацией.

Нередко Мирослава подкидывала следователю интересные идеи, а порой и работала параллельно с ним, а после раскрытия дела с удовольствием отдавала ему лавры, довольствуясь немалым гонораром.

Вернувшись в свой кабинет, Наполеонов уткнулся в имеющиеся материалы дела. Его успокоило то, что на труп выезжал следователь Семён Васильевич Гаврилов, которого он знал как ответственного и дотошного служаку.

Убиенный Олег Савельевич Чекуров нравился ему гораздо меньше. Хотя кто сказал, что жертвы преступлений должны нравиться правоохранительным органам? Правильно, никто.

Бизнес у Чекурова, по всей видимости, был средним. Где он деньги на него взял, теперь у него не спросишь. На акулу он явно не тянул, но конкуренты наверняка имелись.

– Чёрт бы их побрал, всех этих буржуев, – выругался Наполеонов.

– Может, чаю? – спросила снова сунувшая голову в дверь Элла.

– Давай, – вздохнул следователь, – а печенье у нас есть?

– Пачка вафель завалялась.

– Ладно, давай вафли.

После сладкого чая с вафлями настроение следователя поднялось. Версий вырисовывалось несколько. Но основная – бытовая. Трудно поверить, что конкуренты прикончили Чекурова пепельницей. Сделать это могла, скорее всего, разгневанная женщина – любовница, жена или собутыльник. Но следов пирушки в квартире бизнесмена не было. Тело обнаружил водитель жертвы.

Наполеонов внимательно рассматривал фотографии с места преступления.

Снимки как снимки, но следователь поморщился и невольно подумал о том, что если бы их делал Валерьян Легкоступов, тот самый, которого он постоянно ругал за художественное отступление, на них можно было бы увидеть нечто, что дало бы зацепку. Хотя, пожалуй, он фантазирует, – одёрнул сам себя Наполеонов и снова стал перебирать фотографии.

Следов борьбы заметно не было. Только скатерть слегка съехала. Такое впечатление, что убитый не только не защищался, но и не ожидал нападения.

Экспертиза говорила о том, что замки взломаны не были, значит, Чекуров сам открыл дверь убийце. Личный водитель, обнаруживший труп, утверждает, что дверь была открыта.

Пальчики найдены на пепельнице, двери и других поверхностях, но в картотеке их нет и сравнить не с чем. Надо взять отпечатки пальцев у всех лиц, посещавших квартиру бизнесмена.

Пока же отпечатки взяли только у водителя. И он наследил повсюду, кроме пепельницы…

Хотя в том, что отпечатки водителя были повсюду, не было ничего удивительного, так как в деле чёрным по белому написано, что Сергей Яковлевич Юргенев был не только водителем бизнесмена, но и близким другом.

«А вот это интересно, – подумал Наполеонов, – не просто водитель, но и друг…»

Неожиданно ему пришёл в голову вопрос – смог бы он работать водителем у Мирославы Волгиной, своей подруги детства. Ответ однозначный – нет и ещё раз нет. Да и она никогда не предложила бы ему подобного. Если бы у него дела были совсем плохи, накормила, напоила, предоставила жильё и приложила бы все усилия, чтобы помочь ему встать на ноги. Он сделал бы для неё то же самое. Но держать друга на должности личного шофёра, можно сказать, обслуги, это, с точки зрения Наполеонова, безнравственно. Конечно, не Наполеонову его судить, но для характеристики жертвы этот факт пригодится. Следователь придерживался теории – чтобы найти преступника, нужно изучить характер жертвы.

Работа предстоит немалая – опрос свидетелей, сотрудников, родственников и всё такое прочее.

Увлёкшись делом, Наполеонов не заметил, как яркий солнечный день медленно посерел, приближаясь к вечеру, и теперь, точно серый кот, топтался на крыше, выгнув хвост трубой.

Элла уже давно ушла, и в приёмной было тихо.

«Надо думать, что уже все разошлись», – подумал Наполеонов и набрал номер со служебного телефона.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает, – отозвался приятный мужской голос.

– Морис, привет, я минут через сорок буду у вас.

– Хорошо, – невозмутимо произнёс в трубку Морис Миндаугас и отключился.

Наполеонов, как почти всегда, позвонил в дом подруги на стационарный телефон, поэтому трубку взял её помощник.

Звонить же ей на сотовый, если она дома, пустой номер. Телефон мог валяться в спальне, в гостиной, на кухне и даже в саду.

Интересно, как она его находит, когда ей нужно выезжать из дома? Скорее всего, звонит со стационарного себе на сотовый и ищет аппарат по звуку.

Когда он вышел на улицу, уже смеркалось. Усевшись за руль своей белой «Лады Калины», Наполеонов двинулся в сторону шоссе.

«Только бы не застрять в пробке», – подумал он. Ему повезло, на шоссе он оказался довольно быстро, а за городом движение было не таким интенсивным.

* * *

Сидя в тёплой гостиной Мирославиного дома, Наполеонов расслабился.

Шура был отличным парнем. Недостаток у него был, пожалуй, только один. Он любил вкусно поесть.

Хотя кто сказал, что это недостаток. Многие его друзья и знакомые считали это особенностью его характера, как, например, изюм в булочке.

Разве что дорогая подруга любила время от времени подначить его на эту тему. Шура платил ей той же монетой, жалуясь на то, что не так уж давно она держала его на голодном пайке.

И на этот раз он оседлал своего любимого конька.

– Вот когда тебя ещё не было, – проговорил Шура и, поймав недоумённый взгляд Мориса, быстро поправился, – с нами, мы ходили голодными. – Он опасливо оглянулся на подругу. – Почти.

Мирослава под столом больно пнула Наполеонова в лодыжку, он ойкнул, моргнул и скорректировал:

– В смысле, мы питались чем ни попадя.

Второй удар туфлей был более ощутимым, Наполеонов попытался отодвинуться вместе со стулом, но не рассчитал и свалился.

Морис бросился на помощь, но Шура уже выбрался из-под стола и заявил:

– Одна сплошная сухомятка и ведро чая.

После чего он отскочил от стола и почесал ушибленную лодыжку.

– Если ты будешь лягаться, – проговорил он обиженно, – то я не спою песню.

– А ты сочинил новую песню? – сразу заинтересовалась Мирослава.

Он кивнул.

– Тогда я быстренько сбегаю за гитарой.

Она вернулась почти мгновенно.

– И даже не запыхалась, – вздохнул Шура, беря из её рук гитару. Уселся поудобнее, пробежал пальцами по струнам, едва касаясь их. Остался доволен звучанием и запел вполголоса:

В марте очи с поволокой…

В марте золото мимоз.

И не кажется далёким

Привкус первых вешних гроз.

В марте верится, что скоро

Будет полон мир чудес!

И раскинется, как море,

В зелени весенней лес.

И любви хмельная брага

Прикоснётся вдруг к устам,

Мира божьего все блага

Отдадутся щедро нам.

В марте очи с поволокой…

В марте золото мимоз.

В марте верится, что скоро

Будет полон мир чудес!

Глава 6

У Маши болела голова, вчера она долго не могла уснуть и выпила чуть ли не полпачки снотворных таблеток. Делать этого, скорее всего, не стоило. В голове гудело, и была она непомерно тяжёлой. Машина бабушка Вера Петровна Версеньева в подобных случаях говорила – голова, как пивной котёл.

Вспомнив любимую бабушку, Маша слегка повеселела. И тут же её мысли перескочили на маму. Мама Маши болела уже больше года. Врачи не говорили ничего определённого, только как-то странно жались и прятали глаза.

Машу это очень пугало. Едва окончив школу, она, одержимая идеей найти достойную работу, приехала в этот город. Девушка была уверена, что сможет заработать на самые дорогие лекарства для мамы, хорошее питание и постарается отправить её на лечение за границу.

Но вот она здесь уже второй месяц – и никакой высокооплачиваемой работы. Предлагают работу курьера, разносчика рекламы, уборщицы, приёмщицы в химчистке и прочие вакансии, на которые не хотят идти местные жители.

Вчера она ходила на кастинг в модельное агентство, но её даже до просмотра не допустили, отказали сразу на собеседовании. Почему – не объяснили.

А охранник намекнул, что такие молоденькие девчонки, как она, приезжие и без образования, зарабатывать могут только в массажных салонах.

Маша по простоте душевной сказала, что она не умеет делать массаж, а он засмеялся и объяснил ей, что к чему. После чего Маша убежала оттуда без оглядки.

«Какой ужас, – думала она, содрогаясь от отвращения, – стать проституткой, лучше уж в Волге утопиться».

Придя домой, она долго плакала, а потом напилась снотворного.

Раздались тихое постукивание по стеклу с той стороны и воркование. Это голуби прилетели на завтрак. Маша сама приручила их, томясь от одиночества в чужом городе. А так хоть живые существа рядом.

Она достала из целлофанового мешочка городскую булку, купленную накануне, раскрошила её, открыла окно и высыпала крошки в деревянный ящичек, который прикрутила проволокой к окну. Птицы сразу же накинулись на угощение, толкаясь и громко воркуя.

«Вот и все мои друзья в этом городе», – подумала Маша, разглядывая голубей.

Она подошла к столу, взяла свой старенький сотовый телефон и уже начала набирать свой домашний номер, но передумала.

Нет, денег на телефоне мало, она позвонит попозже. А сейчас ей лучше всего поесть и пойти поискать хоть какую-то работу. О той, за которую много платят, на время придётся забыть.

Девушка размочила в тарелке несколько ложек овсянки, посыпала её сахаром. Хотела добавить яблоко. Но яблоко у неё было только одно, и она решила, что съест его на ужин с хлебом.

В чайнике оставалась старая заварка, и Маша снова залила её кипятком. Вкус у чая бы не очень…

«Но ничего, сойдёт», – думала Маша.

В девять часов она вышла из дома и отправилась в химчистку, место приёмщицы в которой ей предлагали полторы недели назад. Но увы! Кадровик сказал: «Девушка, вы бы ещё дольше спали. У нас уже неделю как работает человек».

Маша, не удержавшись, решила заглянуть в зал и посмотреть, кто же польстился на это место. Новой приёмщицей оказалась бабулька лет семидесяти с гаком.

«Ну да, – уныло подумала Маша, – в виде прибавки к пенсии зарплата приёмщицы может и сойти».

На улице ярко светило солнце, стучала капель и отваливались с крыши сосульки. Возле многих зданий были натянуты ленты в виде заграждений, чтобы люди не ходили под балконами и козырьками.

На тротуарах сверкали лужи. Маша вспомнила, что, когда она была совсем маленькой, они с мамой пускали в лужах кораблики, которые мастерили из бумаги. Каждому кораблику присваивалось имя, и ещё загадывали желание.

Они с мамой считали, что исполнится то желание, которое написано на кораблике, дольше всех продержавшемся на плаву.

А теперь никто не пускает кораблики, мальчишки не носятся по лужам, разбрызгивая снопы брызг, и не визжат девчонки, которых они успели окатить с головы до ног. Хорошо это или плохо – неизвестно, просто жизнь стала другой.

– Я рассуждаю, как старушка, – сказала сама себе Маша и невольно улыбнулась.

Всё-таки весна! И в этом году она такая тёплая и солнечная, того и гляди травка зазеленеет не в апреле, а в марте.

– Девушка, купите мимозы! – услышала она голос с приятным акцентом, обернулась, мимозы и впрямь были соблазнительными. А карие глаза молодого продавца лучились лукавством.

– Спасибо, но у меня денег нет, – честно призналась Маша.

– Как то есть нет? – удивился он.

– Так вот и нет, – улыбнулась она виновато.

– Ты не местная? – перешёл он на «ты».

– Приезжая.

– Ты, наверное, работу ищешь?

Она кивнула.

– Моему земляку официантка нужна в закусочную. – И, увидев её испуганно расширившиеся глаза, быстро добавил: – Ты не бойся, Карен без глупостей, не обидит и платить по-честному будет. Сейчас я тебе адрес дам, а ему позвоню, предупрежу.

– Я подумаю, – тихо сказала Маша, опуская глаза.

– Думай, но если придёшь, то жалеть не будешь, это я тебе обещаю.

– Спасибо.

Она хотела уже уйти, но он окликнул её:

– Погоди.

Маша обернулась.

– На вот, возьми, – он протянул ей пушистую ветку мимозы и ободряюще улыбнулся.

– Спасибо, – тихо сказала она, прижала веточку к груди и быстро пошла прочь.

А он ещё долго смотрел ей вслед и думал о том, что ни за что на свете не отпустил бы одну в чужой город свою семнадцатилетнюю сестру.

А Маша так и шла по улице, держа в одной руке мимозу, а в другой сжимая бумажку с адресом, который наскоро написал ей продавец мимозы.

Дойдя до квартиры и поставив мимозу в большую банку с водой, она подумала, что надо, наверное, всё-таки найти этого Карена и посмотреть, что за работу он предложит ей в закусочной. Не съест же он её среди бела дня. Если только с деньгами обманет…

Но может быть, и не обманет. Ей всё равно нужно на что-то жить. Её запасы на исходе. А в конце месяца ещё и квартирная хозяйка придёт за деньгами.

В закусочной, наверное, нужны официантки и посудомойки. Она вполне с этим справится. А потом постарается найти другое место. Успокоившись тем, что найдено хоть какое-то решение, она прилегла, не раздеваясь, на диван и заснула.

Ей снился родной город, их домик с резными наличниками, старая яблоня возле самого окна её комнаты. Снился огонь в печи и бабушка, разрезающая острым ножом вкусно пахнущий пирог с рисом и грибами, которые они все вместе собирали летом в лесу.

А мама почему-то не снилась. Маша беспокойно ворочалась во сне и думала: «Где же мама? Она, наверное, вышла куда-то на минутку. Только на одну минуточку».

Из Машиных глаз потекли слёзы, но она так и не проснулась, проспав почти до самого вечера. Вечером, жуя на кухне яблоко с чёрствым хлебом, она решила, что обязательно завтра пойдёт к Карену.

Развернула записку, там был номер телефона. А у Маши денег на сотовом кот наплакал. Она встала и крадучись направилась в прихожую, где стоял стационарный хозяйский телефон.

Маша оглянулась несколько раз, точно кто-то мог увидеть её, и остановить. Она постояла несколько минут возле висевшего на стене телефона, сняла трубку и, решившись, набрала номер.

– Але, – ответили ей.

– Я – Маша.

– Маша? Какая такая Маша?

– Мне ваш телефон дал парень, продающий мимозу, и сказал, что вам требуются работники в закусочную.

– А, Маша! – радостно донеслось из трубки. – Да, Георгий мне звонил. Приходи завтра к восьми утра. Адрес ведь у тебя есть.

– Да, есть. Спасибо, я приду.

– Ну, бывай. – Трубка разразилась короткими гудками.

Маша положила её на место и подумала о том, что, как только получит деньги, сразу заплатит хозяйке за телефон.

Глава 7

Юлия Вешнякова проснулась от ночного кошмара, вернее, от собственного крика. Она не помнила, что именно ей приснилось. Просто было страшно, очень страшно. Она опустила босые ноги на пол, не заметила, что не попала в тапочки, и босиком прошла на кухню. Налила себе стакан холодной воды и стала жадно пить. Её зубы задевали за край стакана, выбивая дробь, но она не обращала на это внимания.

Потом раскрыла окно и стала жадно вдыхать обжигающий холодный воздух. Стояла глубокая ночь. Небо было заполнено яркими звёздами, их острые лучи неровными линиями расчерчивали тёмное небо. Юле почему-то показалось, что звёзды сделаны изо льда и с приходом утра они начнут таять, как сосульки на крыше.

Немного успокоившись, девушка попыталась припомнить, что же именно ей приснилось. Но сон, спрятавшись в джунглях подсознания, не желал возвращаться к ней даже смазанной тенью воспоминания. Юля отчётливо помнила только одно – было страшно. Очень страшно.

Зато она вспомнила, что больше нет Олега. Её Олега. Да, она считала его своим и верила, что они поженятся, как только ему удастся выпутаться из паутины, которой его опутала бывшая жена. Не совсем, конечно, бывшая, но чужая и недобрая женщина.

Так думала Юля. И думала довольно долго, пока два месяца назад нехороший случай не запустил чёрный камень, разбивший чистую гладь её озера надежды и любви.

В тот день Олег утром позвонил ей и спросил, какие у неё планы на вечер. Она честно ответила – отоспаться. Она и впрямь переработала в последние дни и чувствовала себя измождённой.

Он засмеялся и сказал, что не будет ей мешать. На том и расстались. Но судьба решила подставить подножку им обоим.

Юля утром совершенно случайно и банально встретила в булочной подругу Киру, которую не видела сто лет. Та с радостным воплем кинулась ей на шею.

– Юлечка! Ты не представляешь, как это здорово, что я тебя встретила! Ура! Ура!

– Что случилось? – спросила улыбающаяся Юля.

– Как что?! У меня сегодня день рождения!

– Поздравляю, конечно, но при чём здесь я?

– Ты послана мне судьбой! Ты мой подарок!

– Шутишь?

– Какие уж тут шутки! Подумай сама! У меня день рождения! Благоверный в командировке, маман с папа́ в санатории, сестра Клавка в свадебном путешествии.

– Клава вышла замуж? – перебила её Юлия.

– В том-то и дело! Любимая подружка Зинка в роддоме! И что ты на это скажешь?!

– Ну что я могу сказать, – засмеялась Юля, – действительно тяжёлый случай. Сочувствую.

– Нужно мне твоё сочувствие! – завопила Кира, чуть ли не на весь магазин. – Знаешь, куда его засунь.

– Догадываюсь, – хмыкнула Юля, – но от меня-то ты что хочешь?

– Юлька, ты что, до сих пор не въехала? – искренне удивилась Кира.

– Представь себе, нет.

– Ты прямо как Джейн Псаки!

– Ты ещё помнишь её?

– О да!

Обе весело рассмеялись.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной сегодня вечером в ресторан.

– Ой, Кира, я такая уставшая и не в форме.

– Ничего, сейчас пойдёшь отдохнёшь, потом почистишь пёрышки и вечером будешь краше Василисы Прекрасной!

Юле стало жаль подругу, и она согласилась.

– Я подъеду за тобой на такси. Свою тачку брать не буду, так как, надеюсь, мы там с тобой немного выпьем.

Вернувшись домой, Юля полежала в тёплой ванне и легла спать. Проспала она до четырёх вечера. Выпила кофе с гренками и начала чистить пёрышки. Процедура эта заняла довольно много времени. Но когда в семь вечера за ней заехала Кира, она была при полном параде.

– О! – воскликнула Кира, увидев её. – Я же говорила, что ты затмишь любую Василису Прекрасную.

– А по-моему, лучше быть Василисой Премудрой, – притворно вздохнула Юлия. И они обе рассмеялись. – И где будет проходить праздник? – спросила Юлия, когда она двинулась в сторону Старого города.

– В «Нептуне».

– В «Нептуне»?! – присвистнула Юлия. – И кто у нас муж, если не секрет? – ненавязчиво поинтересовалась она.

– Да так, один бизнесмен, ты его не знаешь, – отмахнулась подруга.

Юля пожала плечами и не стала настаивать. Ей и в самом деле не очень-то хотелось знать, чем занимается муж подруги. Но, по всей видимости, зарабатывает он неплохо, так как «Нептун» – ресторан не только престижный, но и дорогой, а если точнее, то дорогущий. Но, несмотря на это, недостатка в посетителях у ресторана не было.

Юля была в ресторане «Нептун» несколько раз. В первый раз она попала туда на юбилей директора их агентства. Второй раз там отмечали успешное завершение фотосессии. По масштабу торжества сотрудники могли догадываться, какие барыши их труд принёс владельцам агентства. Хотя и говорится, что считать деньги в чужом кармане неприлично, всё равно обидно.

В третий раз в «Нептуне» Юля побывала с Олегом. Это было в самом начале их знакомства. Несомненно, он пригласил её туда, чтобы поразить воображение девушки. Но сногсшибательного эффекта не произошло, и было заметно, что Олег несколько разочарован.

– Ты что, уже была здесь? – спросил он делано небрежно.

Она кивнула.

– С кем? – В его голосе прозвучали нотки собственника.

– С работодателями, – усмехнулась она.

– А…

– Вообще здесь прикольно, – улыбнулась Юлия.

– Ты хотела сказать шикарно? – поправил он с улыбкой.

– Ну… – согласилась она.

Интерьер ресторана был выдержан в цветах и оттенках, передающих атмосферу морского берега.

Стены, тёмно-зелёные книзу, постепенно становились синими, потом голубыми. Немалую роль играла искусно запрятанная подсветка. Столики и стулья были сделаны из сосны или искусно имитировали её текстуру и цвет. В центре главного зала располагался большой бассейн с фонтаном, услаждающим своим журчанием слух посетителей. По краю чаши были расположены улыбающиеся дельфины с гладкими блестящими чёрными спинами и живыми глазами, которые, казалось, с интересом изучают всех приблизившихся к ним.

Куполообразный потолок зала усеивали светильники, расположенные в виде созвездий и изливающие мягкий рассеянный свет.

Но основной фишкой «Нептуна» являлись живая скрипичная музыка и, конечно, сам скрипач, который выплывал на поверхность из развернувшейся сцены в большой полуоткрытой раковине. Она медленно открывалась, и зрители видели стоявшего в ней юношу в белом костюме со скрипкой в руках. Откуда-то сверху раздавался голос: «Многоуважаемые судари и сударыни, перед вами наиценнейшая жемчужина «Нептуна» – скрипач Орфей!»

Скрипач начинал играть и действительно не хуже легендарного Орфея зачаровывал публику, перестававшую жевать и переговариваться.

В наступившей тишине был слышен только голос скрипки и тихий плеск фонтана. Как скрипачу удаётся так властвовать над публикой, оставалось загадкой.

О появлении скрипача оповещал колокол. Юля была рада, что они пришли заранее и у них ещё есть время просто посидеть и поболтать. Официант снял колпачок со свечи и зажёг её.

Кухня «Нептуна» состояла в основном из морепродуктов, но еда была приготовлена настолько искусно, что пока ещё никому не удалось разгадать ингредиенты блюд местных поваров.

Девушки заказали коктейли, лёгкие салаты, тушённую под соусом камбалу и стали думать, что бы заказать на десерт…

И тут Юлю точно кто-то толкнул, и она машинально обернулась. Сердце её замерло и, кажется, оборвалось.

– Ты чего? – спросила её подруга, заметив изменившееся выражение её лица.

– Нет, ничего.

– Тебе точно не плохо, а то у меня в сумочке таблетки от боли есть?

– Нет, Кира, не надо, спасибо.

– Ну как хочешь.

Юля собрала все свои силы, чтобы держать себя в руках. Хотя она сказала Кире правду – от той боли, что пронзила её, лекарств нет. Через два столика от них сидел Олег и обнимал за плечи симпатичную, совсем молоденькую девушку, которая не переставая хихикала.

«Господи, его, кажется, потянуло на дурочек», – машинально подумала Юля.

Через некоторое время забилось в висках: «Зачем, зачем он обманывает меня? Как он может так поступать со мной?! Подойти к нему? Ударить? Нет, это не выход. И приличная девушка не должна устраивать публичных скандалов».

«А что должна сделать приличная девушка?» – спросила она сама себя, и кто-то неведомый, сидящий в глубинах её подсознания, ответил: «Придушить по-тихому».

Может, в ней говорила обида? Оскорблённое самолюбие? Кто знает…

Она больше не обернулась ни разу и, чтобы не испортить праздник подруге, старалась быть весёлой и раскрепощённой. И лишь когда прозвучал колокол, предвещающий появление скрипача, она приняла решение. Окончательное и бесповоротное.

* * *

Оперативник Ринат Ахметов проснулся оттого, что с неба упало лёгкое пёрышко диковинной птицы и коснулось его щеки. Но когда он открыл глаза, никакого пёрышка не увидел. Зато увидел озорные глаза своей пятилетней дочки Гули.

– Гулька! – воскликнул он, подхватил дочку и посадил себе на грудь поверх одеяла. – Признавайся, чем ты меня щекотала!

Она показала ему кончик своей косички, озорно рассмеялась и спрыгнула на пол.

– Где мама? – спросил Ринат вслед убегающей дочери.

– Завтрак готовит, а ты вставай, соня! Сегодня твоя очередь вести меня в садик. Ты забыл?! – донеслось до него с укором уже из коридора.

– Шутишь?! Как я могу забыть о таком важном мероприятии, – возмутился он, стараясь придать лицу торжественное выражение.

Гуля звонко рассмеялась и снова заглянула в родительскую спальню.

– Так ты скоро? – спросила она.

– Уже иду в душ!

Войдя на кухню, он с удовольствием чмокнул в щёку любимую жену и спросил:

– Чем это ты таким вкусным пахнешь?

– Корицей, – улыбнулась ему Гузель.

Позавтракали они все вместе. А потом жена убежала в университет, где она преподавала романо-германские языки и литературу. А Ринату перед работой предстояло завести Гулю в садик.

По дороге дочка то подпрыгивала на одной ножке, то забегала вперёд, и Ринат смотрел во все глаза, чтобы она не поскользнулась на кусочке льда или не угодила в лужу. Больше всего на свете ему хотелось подхватить дочь на руки, посадить себе на шею и таким безопасным и быстрым способом доставить её до места.

Но Гуля уже в три года заявила ему, что она большая и у неё есть ножки, которыми она и будет ходить. Ринат решил не спорить с дочкой, конечно, он обожал обеих своих девочек, но мешать им быть самостоятельными считал неправильным.

– Папа, – внезапно остановилась Гуля, – как ты думаешь, когда я буду большая, то буду, как мама, учить студентов или, как ты, – ловить преступников?

Ринат хотел отшутиться, но, увидев серьёзное лицо дочери, присел перед ней на корточки.

– Понимаешь, птичка, пока этого никто не знает.

– И ты? – недоверчиво переспросила дочь, уверенная в том, что папа знает всё.

– И я, – улыбнулся он, – кем тебе быть, можешь решить только ты сама. И совсем необязательно, что ты пойдёшь по моим или маминым стопам.

– По стопам? – заинтересовалась Гуля.

– По следам, – поспешил объяснить он.

– Ага. Значит, я могу стать артисткой? – спросила она.

– Можешь, – вздохнул Ринат.

Гуля дёрнула его за руку.

– Я просто так спросила, – в её глазах светилось лукавство, – я не хочу быть артисткой.

«Значит, это была проверка папы на вшивость, как говорит Наполеонов», – подумал про себя Ахметов и улыбнулся.

– А что, есть ещё какие-то варианты?

– Я пока не знаю, – вздохнула Гуля, – может, я стану поваром, как тётя Дуся. Знаешь, какой она вкусный компот варит?

– Знаю, – кивнул он.

– Откуда?

– Она давала мне попробовать.

– Значит, ты ей понравился, – со значением проговорила дочь.

И он согласно кивнул. Детсадовская повариха Евдокия Васильевна и впрямь была к нему добра и всё время пыталась чем-нибудь угостить. И он, чтобы не обидеть пожилую женщину, не отказывался и хвалил её.

Незаметно они дошли до детсада и вошли внутрь.

– Ладно, – важно сказала Гуля, – я сама разденусь, а ты беги, а то опоздаешь.

Он наклонился, и она обвила его шею руками и жарко зашептала в ухо:

– Как я люблю тебя, папочка!

– И я тебя сильно-сильно, – отозвался он, чмокая её в щёку.

И тотчас выскочил за дверь. Ещё не хватало, чтобы кто-то заметил, как он, бравый капитан полиции, расчувствовался, прощаясь с дочерью в детсаду.

На сегодня у Рината был запланирован поквартирный опрос жильцов в доме убитого бизнесмена, который мало что дал. Соседи по площадке ничего не видели и не слышали, хотя во время убийства в квартире напротив был дома молодой художник, а в квартире рядом – старушка. Вот она как раз и могла ничего не слышать, так как пользовалась слуховым аппаратом, который, будучи дома одна, не надевала.

Ринат поднялся на один этаж, на площадку, где располагалась квартира Юлии Вешняковой. Оперативник нажал на кнопку звонка. Дверь ему открыли, не спрашивая, кто там.

На пороге стояла худенькая, довольно высокая девушка. Он почему-то в первую очередь обратил внимание на то, что она босая. И непричёсанная. Каштановые волосы непослушными прядками падали на плечи, грудь, закрывали часть лица. Девушка поправила их скорее заторможенным, чем ленивым жестом.

– Вам кого? – наконец спросила она.

– Юлию Вешнякову.

– Так вот я стою перед вами, – грустно усмехнулась она.

«Простая русская баба», – хотелось про себя добавить Ринату, но он воздержался и протянул ей своё удостоверение.

– Проходите, – кивнула она.

Он надел бахилы и вошёл за ней в небольшую, но уютную гостиную, выдержанную в терракотовых тонах.

– Я понимаю, что вам сейчас не до разговоров… – осторожно начал он.

– Спрашивайте, – перебила она.

– Вы давно знакомы с Олегом Савельевичем Чекуровым?

– Более полутора лет.

– А точнее?

– Не помню, – безразлично ответила она.

– Вы состояли с ним в близких отношениях?

– Состояла.

– Как долго длилась ваша связь?

– Не помню.

– Разрешите вам не поверить. Женщины, как правило, хорошо помнят такие вещи.

– Значит, я исключение из правил, – грустно улыбнулась она.

О да, Юлия прекрасно помнила тот вечер, когда всё началось. Но разве она обязана откровенничать с этим полицейским?

«Чего они все лезут в мою постель?! – начинала раздражаться она. – Это наше с Олегом дело. А теперь вот только её дело…»

Ринат внимательно следил за меняющимся выражением лица девушки.

«Ну что ж, – подумал он, – не хочешь откровенничать – не надо».

– Во сколько вы спустились и подошли к двери убитого? – внезапно спросил он.

– Что? – Юлия подпрыгнула в кресле. – Я никуда не спускалась!

– Вообще никогда?

– Что – никогда?

– Вы никогда не были у Олега Савельевича дома?

– Почему не была? Была, – ответила она растерянно.

– И не раз.

– И не раз, – эхом отозвалась она.

– А в день убийства Чекурова вы подходили к его двери?

– Нет!

– А если хорошо подумать?

– Нет!

– На двери остались отпечатки ваших пальцев.

– Что тут удивительного?! Я была у него накануне.

– Когда?

– Дня за два до случившегося.

– И что вы делали в квартире убитого?

– Вы что, издеваетесь? – Она резким движением отбросила волосы назад.

– Ни в коем случае, – ровным голосом отозвался он, – просто хочу подобраться как можно ближе к истине.

– Вы что же думаете, что это я его убила?!

– Не знаю.

– Я не могла убить Олега!

– Почему?

– Потому что любила его, – пролепетала она еле слышно.

– А кто мог?

– Не знаю.

– Сергей Юргенев мог?

– Серёжа? – переспросила она удивлённо. – Конечно, нет, он, скорее всего, убил бы любого, кто вознамерился нанести вред Олегу.

– Они так крепко были связаны?

– Сергей ради Олега был готов и в огонь, и в воду, – проговорила она уверенно.

– А Олег ради Сергея?

– Не знаю, – тихо ответила она.

– Почему?

– Понимаете, Олег всегда был вещью в себе и зациклен на себе, своих делах.

– То есть Олег Савельевич Чекуров был отпетым эгоистом?

– Ну…

– Сергей Яковлевич Юргенев догадывался об этом?

– Откуда мне знать? – снова начала заводиться Юлия. – Спросите у него!

– Кто, по-вашему, мог желать смерти Чекурову?

– Не знаю…

– А если подумать.

– Его жена.

– Вот как? И по какой же причине?

– По банальной, – усмехнулась девушка, – пока они не были разведены, но Олег был настроен на развод. И тогда его жена осталась бы с носом!

– А сейчас?

– А сейчас она получит всё!

– У Олега Савельевича Чекурова нет других близких родственников?

– Никого у него не было, кроме Сергея. Но Сергей не родственник. Поэтому всё достанется жене.

– Возможно, Чекуров написал завещание, в котором всё оставил вам?

– Мне? – удивилась она и рассмеялась. – Весёлая шутка! Если хотите знать, то у Олега вообще не было завещания.

– Откуда вы знаете?

– Он сам мне как-то сказал, что никогда не впадёт в такое занудство, как написание завещания.

– Странно…

– Что тут странного?! Олегу было всего тридцать пять лет, и он не собирался умирать!

– Не собирался, – согласился с ней Ринат.

– Вот видите, ещё классики говорили – ищите, кому выгодно!

– Вы считаете, что смерть Олега выгодна его жене?

– Конечно!

– Но свидетели утверждают, что в это время в подъезд она не входила.

– Она что, дура, сама его убивать? Наняла киллера.

– Киллеры пепельницами не убивают.

– Может, это был умный киллер, который замаскировал убийство под бытовое.

– Вы увлекаетесь детективами? – спросил оперативник.

– Читаю время от времени и фильмы смотрю, – отозвалась она снисходительно.

– Понятно.

– Ничего вам не понятно! Анна получит деньги и будет жить на них припеваючи со своим любовником.

– Откуда вы знаете, что у неё есть любовник?

– Олег как-то проговорился, – нехотя призналась девушка.

– А вы не знаете, почему Чекуров так тянул с разводом?

– Не знаю. Вроде бы у них были какие-то спорные вопросы относительно имущества.

– Какие?

– Не знаю. Олег мне об этом не рассказывал, спросите у его адвоката.

– Спросим. Юлия, а вы не звонили его жене после случившегося? – поинтересовался он осторожно.

– Смеётесь, что ли? У меня даже телефона её нет. А если бы и был, ни за что не стала бы звонить этой мегере.

– Почему мегере?

– Потому что Олег говорил, что она не только кровь из него пила, но ещё и яд в раны впрыскивала.

– Это уже не мегера, а змея какая-то получается.

– Вот-вот, змея подколодная, – подхватила Юлия. – Согрел Олежка на груди своей змею. А каким ангелом поначалу притворялась, – со злостью проговорила девушка.

– Об этом вам тоже Олег говорил?

– И Олег, и Сергей.

– Сергей что же, тоже ругал супругу друга?

– Нет, Сергей не ругал, – вынуждена была признать Юлия, – просто он говорил, что Аня сама по себе неплохая девушка, но так сложились обстоятельства…

– Какие обстоятельства?

– Об этом он не распространялся. Сергей вообще не любит других обсуждать. О ком ни спросишь его, все у него хорошие.

– Может, он сам хороший человек, поэтому к нему и сам шайтан хорошей стороной поворачивается, – предположил Ринат.

– Дьявол, что ли? – невольно улыбнулась девушка. – Разве у него бывают хорошие стороны?

– Не знаю, не видел. Но читал легенду о том, что когда-то и он был ангелом, пока его гордыня не одолела.

– Гордыня… – как-то странно повторила девушка и задумалась.

Ринат немного подождал, а потом спросил осторожно:

– Вы что-то вспомнили?

– Нет, ничего важного.

– Хорошо, если вспомните, то вот моя визитка, позвоните.

– Непременно позвоню, – пообещала она, машинально протянула руку за его визиткой и положила её на стол.

«Странная девушка», – подумал Ринат.

У оперативника было такое впечатление, что Вешнякова явно чего-то недоговаривает. Он даже предположил, что, может, она своего любовника сама и убила. А что, стукнуть тяжёлым предметом в пылу гнева или, как говорят, аффекта – вполне женский способ убийства.

Больше всего Ринат рассчитывал на разговор с Верой Свиридовой, которая, судя по записям следователя, с утра каждый день подолгу гуляла во дворе с ребёнком и вполне могла видеть посторонних, заходивших в подъезд или выходивших из него.

Но Веры дома не оказалось, муж увёз их с ребёнком на профилактический осмотр в клинику.

Дома была свекровь Веры, которая заверила оперативника, что невестка не видела посторонних, иначе обязательно рассказала бы ей. Оперативник, бросивший внимательный взгляд на пожилую женщину, в этом усомнился.

Но гуляющий, вернее, выгуливающий в то утро своих собак пенсионер Степан Максимович Харитонов тоже подтвердил, что посторонних лично он не заметил. Хотя Ринату показалось, что старик не уверен в своих показаниях.

Он позвонил Наполеонову и доложил об отсутствии результатов, спросил, обходить ли квартиры жильцов из дома напротив. Следователь сказал, что пока не надо, и велел ехать в управление.

– В управление так в управление, – пробормотал Ринат себе под нос, – начальству виднее.

А начальство тем временем в лице следователя Наполеонова нагрянуло к жене жертвы. Анна Владимировна Чекурова жила в собственном небольшом, но уютном особняке.

«Неплохо бизнесмены обустраивают брошенных жён», – подумал следователь, поднося своё удостоверение к самому носу заартачившегося охранника.

– Я сейчас позвоню Анне Владимировне и спрошу у неё, – бурчал упрямый парень.

– Значит, так, – разозлился Наполеонов, – сейчас я тебе и твоей хозяйке устрою маски-шоу, а тебя лично за оказание сопротивления благоустрою в обезьянник на двое суток.

– Чего сразу-то маски-шоу, обезьянник, – скорчив обиженную мину, пробормотал охранник и нехотя пропустил следователя на территорию, после чего сразу же позвонил и предупредил Чекурову о непрошеном госте. Та заметалась, поспешно приводя себя в порядок и ломая голову над тем, зачем она понадобилась правоохранительным органам.

Дверь перед следователем распахнулась, едва он коснулся звонка. На пороге стояла миловидная женщина лет тридцати и приветливо улыбалась ему.

– Вы бы позвонили, предупредили заранее, – проворковала она.

– Так я не в гости, – несколько растерялся следователь от столь тёплого приёма.

– Проходите, пожалуйста, – продолжая улыбаться, пригласила она.

Всем своим видом женщина напоминала Наполеонову цветущую черешню. Несмотря на тёмные глаза и волосы, вся она так и светилась, а белоснежный пеньюар так и норовил сползти с её наливного округлого плеча.

«И чего она не оделась поприличнее, – подумал следователь и спохватился: – Я же заранее её не предупредил».

И тут же нашёл себе оправдание: «Кто же знал, что она спит до обеда».

Насчёт обеда Наполеонов преувеличивал. На часах было всего одиннадцать часов.

Хотя работающие барышни в это время уже давно сидят в конторах, уткнувшись носом в монитор компьютера. Или, например, булочки пекут, – вздохнул про себя Наполеонов, – или даже коров доят.

Представив вкус парного молока, он невольно сглотнул слюну.

– Я как раз завтракать собиралась, – пропела Анна сладким голосом, – не составите мне компанию?

– Нет, спасибо, я сыт, – героически отказался следователь. Не в его правилах было делить трапезу с подозреваемыми. А Анна Владимировна Чекурова как раз и была подозреваемой номер один, являясь единственной наследницей убитого бизнесмена.

– Ну, как хотите, – слегка обиженно проговорила она.

– Где мы можем поговорить?

– Проходите в гостиную. – Она сделала плавный жест, указывая направление, и пеньюар снова предательски заскользил, на этот раз обнажив и часть её белоснежной груди.

Наполеонов с каменным выражением лица проследовал в указанном направлении и сразу же занял коричневое бархатное кресло.

Анна опустилась напротив него в точно такое же кресло. Она смотрелась в нём, как роскошная бабочка на цветке орхидеи.

– Я принёс вам неприятное известие, – откашлявшись, произнёс следователь и сам себя одёрнул: «Чего это я вдруг, как в театре, заговорил». – Ваш муж был убит вчера утром.

Вдова изменилась в лице, охнула, схватилась за сердце и начала сползать с кресла.

Наполеонову спектакль начинал надоедать, он решил, что Чекурова явно переигрывает. Следователь поднялся с кресла, подошёл к столу, взял вазу с лилиями, аккуратно вынул цветы и вылил половину воды из вазы на женщину.

Потом, не обращая внимания на её возмущённый визг, снова поставил цветы в вазу, водрузил её на прежнее место, а затем обернулся к хозяйке дома.

– Ну, вот, Анна Владимировна, я вижу, что теперь вам лучше.

Пеньюар прилип к телу женщины, и теперь было хорошо видно, что под ним ничего нет.

– Что вы себе позволяете?! – прошипела вдова.

– Как что? – удивился следователь. – Я же был обязан оказать вам первую помощь.

– Идите вы знаете куда со своей помощью, – не сдержалась она.

– Куда? – живо поинтересовался Наполеонов.

– И чему вас только учат! Я пойду переоденусь.

– Да, конечно.

Она вернулась через пятнадцать минут, одетая в строгое тёмно-синее платье, села на диван подальше от следователя и сухо попросила:

– Рассказывайте.

– Да, собственно, пока и рассказывать нечего, – пожал он плечами, – вчера утром водитель вашего мужа обнаружил его убитым.

– И это всё?!

– Пока всё, я больше пришёл спрашивать, чем рассказывать.

– И что же вы хотите у меня спросить?

– Почему вы стали жить отдельно?

– Не сошлись характерами… – Она потупила глаза.

– А поточнее.

– Мы постоянно ссорились.

– Из-за чего?

– Из-за чего, из-за чего, – зло передразнила она. – Олег постоянно изменял мне и даже не считал нужным скрывать это.

– Понятно.

– Что вам может быть понятно, – отмахнулась она, – все вы, мужики, одинаковые.

– Разрешите с вами не согласиться, хотя это не относится к делу. Почему вы не оформили развод?

– Никак не могли поделить имущество. Вернее, Олег отказывался назначать мне достойное содержание.

– Но, насколько мне известно, он продолжал вас содержать и оплачивал все ваши траты, включая дом и машину.

Она махнула рукой.

– Куда же ему было деваться? Не мог же он жену содержать как нищенку?!

– То есть вас устраивало такое положение?

– Вполне.

– И как долго это могло продолжаться?

Она пожала плечами.

– Кому теперь достанется бизнес и имущество вашего мужа?

– Естественно, мне, других наследников у него нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Может, у него есть какие-то родственники?

– Нет. По крайней мере, тех, кто мог бы претендовать на наследство, нет.

– Тогда получается, Анна Владимировна, что вы у нас подозреваемая номер один, – лениво проговорил следователь.

– Это ещё почему? – удивилась она вполне искренне.

– Так это же азбучная истина – ищи, кому выгодно. А выгодна смерть вашего мужа, получается, только вам.

– Но! Но горничная и охранник могут подтвердить, что я никуда не выходила в это время из дома! – Женщина побледнела и нервно ломала руки. По-видимому, такого поворота событий она не ожидала.

– Хорошо, мы поговорим с вашей горничной и охранником.

Она кивнула

– Поговорите.

– Анна Владимировна, а кто мог желать смерти вашему мужу?

– Ну, я не знаю

– Например, водитель вашего мужа?

– Серёжа, что ли? – скривила она губы. – Не смешите меня, этот телёнок и мухи не обидит. А Олега он вообще обожал и пылинки с него сдувал.

– Может, у вашего мужа были враги?

– Какие враги?

– Допустим, конкуренты?

– Конкуренты, наверное, были, муж не посвящал меня в свои дела. Но навряд ли они стали бы его убивать.

Чекурова задумалась или сделала вид, что задумалась, потом медленно произнесла:

– Есть одна подозреваемая.

– Кто же? – заинтересовался Наполеонов.

– Некая Юлия Вешнякова, – Анна усмехнулась, – соседушка.

– Насколько мне известно, у вашего мужа не одна она была соседкой.

Чекурова посмотрела на следователя, как на умственно неполноценного, и снизошла до разъяснения:

– Юленька была любовницей моего мужа.

– Откуда вам это известно?

– Добрые люди сказали.

– Имена, фамилии.

– Кого?

– Добрых людей.

– Не помню, – усмехнулась она.

– Значит, вы подозреваете Вешнякову?

– Кого же ещё?!

– И с чего же ей его убивать?

– Он обещал на ней жениться.

– Тем более.

– Обещать – ещё не значит жениться, – усмехнулась Анна.

– Но рано или поздно ваш муж оформил бы с вами развод и повёл бы под венец эту девушку.

– Они уже больше года вместе, и Юлька стала ему надоедать.

– Откуда вы знаете?

– Одна бабушка сказала.

– Какая бабушка?

– Вы что, не понимаете?! – Она капризно топнула ногой.

– Нет, не понимаю. То вы ссылаетесь на мифических добрых людей, то на бабушку. Поэтому уточняю: откуда вам известно, что ваш муж собирался разорвать отношения с Юлией Вешняковой?

– Я не говорю, что он собирался разрывать отношения. Просто он начал от неё гулять, так же, как когда-то от меня.

– Откуда вы это можете знать?

– Слухами земля полнится.

– Сергей Яковлевич Юргенев – его водитель и близкий друг – ничего подобного не говорил нам.

– Я же вам уже объясняла, что Серёжа – олух, – презрительно фыркнула она.

– Во всяком случае, он не слепой, – не сдавался следователь.

– Не совсем слепой, – согласилась, не переставая улыбаться, Анна, – он просто смотрит на мир сквозь розовые очки и видит только то, что хочет видеть.

– Значит, вы утверждаете, что вашего мужа убила Юлия Вешнякова?

– Ничего я не утверждаю, – скривила губы вдова, – я просто работаю за вас, выстраиваю версию.

– Ну спасибо, – усмехнулся Наполеонов.

Ему почему-то вспомнился Антон Павлович Чехов. В одном из его рассказов речь шла о человеке, который сюсюкал: «Маша, Маша». А будь его воля, он бы эту Машу в мешок и в прорубь.

Если бы была убита Анна Чекурова, а не её муж, следователь сразу же заподозрил бы Олега Чекурова и нашёл бы ему оправдание.

Распрощавшись с хозяйкой, Наполеонов направился в управление. К этому времени на улице начало мести.

«Что за погода, – недовольно подумал следователь, – то лужи, хоть садись на корточки и, вспомнив детство, пускай кораблики, то опять доставай тулуп и валенки».

Наполеонов, конечно, преувеличивал, но погода действительно испортилась не на шутку.

Пока он вёл автомобиль, его не отпускала мысль о том, что смерть Чекурова была выгодна только его жене.

Хотя Юлия… Ревность… Но она же, в конце концов, не Отелло. Поссорились бы, разбежались. Работает моделью, от ухажёров, наверное, отбоя нет. Нашла бы себе другой кошелёк на ножках.

Впрочем, убитого не назовёшь просто кошельком на ножках, по всему видно, симпатичный был мужчина и на первый взгляд не слишком потрёпанный жизнью, особенно судя по его прижизненным фотографиям, которые на всякий случай приложила к делу следственная группа, побывавшая на выезде.

В управлении его уже ждал оперативник Ринат Ахметов. Отложив прочтение протоколов на потом, Наполеонов стал расспрашивать оперативника, какое впечатление на него произвела возлюбленная Чекурова.

Ринат старался быть объективным, передавая следователю разговор с девушкой.

– Ну и какие ты сделал выводы? – допытывался Наполеонов.

– Противоречивые, – признался оперативник.

– То есть?

– По-моему, её что-то мучает.

– Раскаяние?

– Может быть, – задумчиво проговорил Ринат, – но я не стал бы утверждать так однозначно.

– Может, переживает потерю близкого человека?

– Это тоже есть.

– Ринат! Ну что же ещё?

– У меня такое ощущение, что у неё в сердце заноза сидит…

– Ах, это. Подозреваю, что эта заноза – измена Чекурова.

– А что, он ей изменял?

– Мне-то откуда знать? – всплеснул руками следователь.

– Юргенев ни о чём таком не говорил…

– А вдова уверена в этом.

– Она что, следила за ним?

– Не знаю… А что, это мысль. Может, она наняла детектива, чтобы накопать на мужа компромат и выторговать выгодные условия развода.

– Если ей нужны доказательства супружеской измены, то, по-моему, одной Юлии довольно.

– Не скажи…

– Вдова может наводить тень на плетень. Ведь теперь всё имущество мужа достанется ей. И потом, у неё у самой, может быть, рыльце в пушку?

– Думаешь, у дамочки имелся друг сердечный?

Ринат пожал плечами:

– Вполне возможно, должен же был её кто-то утешать.

– Да, над этим надо поработать. Если муж знал о её любовнике, то компромат на мужа у неё в суде не прокатил бы.

– Если он касался только любовниц…

– А что ещё может быть?

– Бизнес.

– В делах бизнеса она, я думаю, не сильна.

– Ей необязательно в нём разбираться, главное, иметь какую-нибудь бяку на мужа, например, Чекуров скрывался от долгов.

– Это легко выяснить, и, скорее всего, каких-то глобальных долгов у него не было.

– Подставил клиента…

– Надо поговорить с его заместителем.

– Поехать?

– Нет, я сам с ним побеседую.

– Можно вызвать в управление.

– Нет, я хочу взглянуть на их контору изнутри.

– Я тогда пойду?

– Иди.

Когда за оперативником закрылась дверь, Наполеонов подумал о том, что неплохо было бы посмотреть на завещание собственными глазами. Оглашать его будут только через полгода, так что придётся затребовать ордер.

Наполеонов набрал номер сотового своей подруги, и – о чудо! Она отозвалась.

– Шур…

– Слава, привет! Чем занимаешься?

– Валяюсь на диване в обществе Дона и читаю.

– А что, у вас работы нет?

– Мы решили пока отдохнуть.

– А где Морис?

– Уехал в магазин и на рынок. Сказал, что пора затариваться, продукты в доме на исходе.

– А чего ты с ним не поехала? – решил он поддеть подругу.

– Ты же знаешь, я это дело не люблю. К тому же Морис говорит, что я ему только мешаю!

– Ладно, не выпускай когти. Я чего звоню-то.

– Проголодался, – поддела она его в свою очередь.

– Не без этого, – легко согласился он. – Так что ждите на ужин.

И быстро отключился, не попрощавшись.

Телефон тотчас зазвонил.

Наполеонов знал, что Мирослава перезванивать не станет, не в её это правилах.

Звонили из лаборатории.

– На пепельнице обнаружены чёткие отпечатки пальцев, подробности в отчёте, – пробасил в трубку эксперт Незовибатько.

– Скажи хотя бы, они совпадают с отпечатками Юргенева?

– Однозначно нет.

– Впрочем, он сразу сказал, что до пепельницы не дотрагивался.

«Теперь не мешало бы сравнить отпечатки с пальчиками любовницы и вдовы, – подумал Наполеонов и возмутился про себя. Зачем вообще держать в доме пепельницу, если сам не куришь?!»

Он уже знал, что ни хозяин, ни водитель, ни Юлия Вешнякова не курили.

Глава 8

Едва за следователем закрылась дверь, как Анна схватила сотовый и стала набирать номер. На её звонок долго никто не отзывался.

Потом мужской голос спросил:

– Ты чего звонишь?

– Может, я соскучилась, – обиделась она. – Чего ты так долго не брал трубку?

– Я в ванной был. Что у тебя случилось?

– Олега убили.

– Шутишь? – присвистнули в трубке.

– Нет, не шучу, у меня только что следователь был.

– Так это здорово!

– Здорово-то здорово, но я теперь у них главная подозреваемая.

– Это ещё с какого перепугу? – удивился голос в трубке.

– С какого, с какого, – передразнила она. – Сам подумай! Я единственная наследница.

– Ну и…

– Так полиция в первую очередь подозревает тех, кому выгодно.

– Так у тебя алиби.

– Всё равно, говорят, что нанять могла.

– Но ты же не дура!

– Полиции о моих умственных способностях ничего не известно, – усмехнулась она.

– Ты бы сказала, что он тебя полностью обеспечивал.

– Сказала, – её голос погрустнел, – но это могло скоро прекратиться.

– Почему это?

– Я не говорила тебе, – замялась она, – но Олег сорвался с крючка.

– То есть?

– Потом расскажу. Я чего звоню-то.

– Чтобы порадовать меня, – хмыкнул он.

– Нет, чтобы сказать, что на время нам нужно затаиться.

– То есть? – не понял или сделал вид, что не понял, он.

– Какое-то время нам нельзя встречаться.

– И какое именно время? – уточнил он.

– Пока не получу наследство.

– Так это шесть месяцев будет тянуться.

– Да.

– А на что я буду жить, ты подумала?

– Устройся на работу.

– С ума сошла! – искренне возмутился он.

– Хорошо, я буду класть деньги тебе на карточку.

– Лады.

Абонент отключился.

– Кто тебе звонил, пупсик? – спросила Виталия Лукьянова, миниатюрная брюнетка с живыми карими глазами.

– Моя будущая жена, – хмыкнул он.

– Ты ничего не говорил о том, что собираешься жениться, – надула она капризно и без того пухлые губки.

– Не надо сердиться, киска. Я и сам не знал этого.

– Что, ты за одну минуту решил жениться?

– Можно и так сказать. Анькиного мужа убили.

– Фи! И ты хочешь жениться из-за денег?

– Да, моя радость.

– Это пошло, – наморщила она носик.

– Ещё как пошло, – хохотнул он, – но для того, чтобы купить киске новую шубку, нужны деньги, и в тёплые края без них не съездишь…

– Ах, пупсик, ты мне ещё обещал колечко купить с бриллиантиком. Видишь, у меня как раз для него есть местечко. – И она протянула ему свой безымянный пальчик.

Он засмеялся.

– Купим тебе колечко. А сейчас идём в постельку, я пощекочу моей киске животик.

– Ты озорник, пупсик, – засмеялась она, обвивая его шею.

– Ещё какой, – охотно согласился он, прежде чем впиться в её губы.

Анна подошла к большому зеркалу и молча долго рассматривала себя, после чего пришла к выводу, что выглядит она отлично, никто не даст ей её тридцати двух лет.

Она вспомнила, как впервые встретила Олега в ночном клубе и влюбилась в него без памяти. И он в неё тоже. Они даже спорили тогда, пытаясь в шутку выяснить, кто же из них влюбился первым.

Олег заваливал её цветами и конфетами, носил на руках, потом был круиз по ночной реке. Именно там, в каюте, у них и случилась первая близость.

До Олега у Анны были парни, но секс с ними не шёл ни в какое сравнение с тем, что произошло у них с Олегом. Она была тогда безумно счастлива и готова ради него на всё. Сказал бы он ей прыгнуть ночью за борт, она бы прыгнула.

Утром она была разбужена его поцелуями.

– Проснись, соня, – шептал он, подминая её под себя.

Она тихо застонала, приоткрыла глаза и снова закрыла их. А потом выгнулась под ним дугой и вскрикнула так громко, что он закрыл ей ладонью рот.

– Тише, всех пассажиров перебудишь.

– И пусть! – счастливо засмеялась она.

Через неделю в ресторане он сделал ей предложение, подарив кольцо с крупным бриллиантом. Она сразу согласилась и прямо в ресторане бросилась ему на шею.

– Какая ты непосредственная, Анька! – улыбнулся он. Потом Олег повёз её к себе, и до свадьбы они жили вместе.

Старенькая мать Анны ворчала и говорила, что надо бы соблюсти приличия.

– Какие приличия, мама! Ты прямо из каменного века, – весело отмахивалась Анна.

Она была у родителей поздним ребёнком, отца уже не было в живых. А мама как-то не очень сильно радовалась, что Анна не просто выходит замуж за обеспеченного человека, но ещё и по любви.

– Тот ещё котяра, – ворчала она по-стариковски.

– Мама, ну откуда ты можешь знать?

– Не монахом же он до тебя жил.

– Я тоже не была девственницей.

– Бесстыжая пошла молодёжь, – вздохнула мать.

– Мама, но говорят, что раньше…

– Раньше себя блюли, – перебила её мать, – берегли для мужа.

– Ага, оценит он это сокровище, – хмыкнула дочь.

– Твой отец оценил.

– Ну, он тоже был из каменного века, – отозвалась Анна лениво.

– Анька, не смей так про отца!

– Ладно, молчу, молчу. Но вот я читала в интернете, что в древности выходить замуж девушкой было неприлично.

– Как это неприлично? Что ты такое несёшь? – удивилась мать.

– А то. Если девушка, то, значит, никому не нужна была. И даже были специальные волхвы, что избавляли несчастных девушек от этой напасти.

– Мели, Емеля, твоя неделя.

– Кстати, блудница раньше было необидным словом и обозначало девушку, которая находится в поиске мужа.

– И ищет его одним местом, – рассердилась мать.

– Но без примерки тоже не обойтись, – пошутила Анна, – выйдешь замуж, а параметры не совпадают!

– Какие ещё параметры?

– Физические.

– Тьфу!

Свадьба была довольно пышной. Отмечали в ресторане. Правда, родных у Анны было немного, но она созвала всех родственников, даже дальних, и подруг тоже. А со стороны Олега был только Сергей и сотрудники его фирмы.

Первый год Анна прожила с мужем, как в раю.

На второй они стали ссориться по пустякам. А вскоре она догадалась, что он ей изменяет. Скандалы становились всё более бурными и нередко заканчивались дикими сценами взаимного мордобоя.

Матери Анна ничего не рассказывала, не хотела расстраивать её, да и стыдно было. Пришлось признаться, лишь когда разъехались и стали жить отдельно. Дом Олег пока оставил жене, а себе купил квартиру.

Прошло некоторое время, и она узнала, что у мужа появилась постоянная любовница. Вот когда она пожалела, что не родила от Олега ребёнка. Был бы малыш, он содержал бы её всю жизнь. А теперь…

В то же время Анна похвалила себя за предусмотрительность. Сразу после того, как Олег поселился отдельно, она наняла детектива, который не спускал с него глаз. Конечно, это стоило немалых денег, но, как стало ясно потом, затраты оправдали себя. В руках Анны появился компромат на мужа. Целые вереницы его девочек – супружеская измена налицо. Правда, появление в её жизни Виталика свело на нет ценность этих снимков.

Но в запасе у Анны оставался ещё один самый весомый аргумент, склонивший мужа не торопиться с разводом и платить ей, платить. Если бы об этом эпизоде из жизни Олега стало известно, он потерял бы многое. Поэтому он, скрипя зубами, терпел Аннины требования и давал ей столько денег, сколько она просила. Хотя, может быть, и мечтал избавиться от жены.

Анне даже как-то пришло в голову, что муж может подослать к ней наёмного убийцу. Но потом она отбросила эту мысль, уговорив себя, что муж на убийство не способен.

И вот не так давно Анна обнаружила, что ценный компромат на Олега пропал. Она обшарила сто раз тайник, а потом и весь дом. Компромат пропал. Если бы муж узнал об этом, он сразу бы натравил на неё своих адвокатов и затеял бракоразводный процесс, в результате которого обобрал бы её до нитки.

Но Олег, к её счастью, ни о чём не догадался и продолжал платить. Хотя никто не мог знать, как долго это продлится.

Виталик даже как-то в шутку предложил ей устроить для мужа несчастный случай, тогда, намекнул он, разрешились бы все её финансовые проблемы. Но Анна никогда не пошла бы на убийство Олега, несмотря на вызревшую за эти годы ненависть к некогда обожаемому мужу.

«А вдруг это Виталик?» – неожиданно подумала она и уронила бокал с вином, который держала в руках. Красное пятно, точно кровь, быстро растекалось на светлом ковре.

«Нет, он не мог», – попробовала она успокоить себя. Однако внутренний голос нашёптывал: «Мог, ещё как мог».

Виталик давно нигде не работал, зато любил жить в достатке, ни в чём себя не ограничивая. Последнее время он часто приходил навеселе, и от него пахло не её парфюмом.

«А что, если он тоже изменяет мне?» – подумала Анна. До этого подобные мысли не приходили ей в голову. Она была уверена в его верности на том основании, что он жил на её деньги. Вернее, на деньги Олега.

Закравшееся сомнение всё больше терзало женщину. Может, снова нанять детектива, чтобы теперь он последил за Виталиком, впрочем, зачем…

Да, зачем? Она стала вспоминать, как познакомилась с ним совершенно случайно в Турции. И он довольно быстро обаял её своей галантностью. Виталик жаловался на одиночество, читал ей Есенина и Рубцова. Она нашла его романтичным и милым.

Вернувшись в свой город, они продолжали встречаться, и как-то так незаметно Виталик перешёл на её полное содержание. Она не сразу сообразила, что запуталась в липкой паутине альфонса. Сообразив, удивилась сама себе, а потом почему-то решила, что этот вариант её вполне устраивает.

И вот теперь Олега нет, она скоро станет более чем обеспеченной дамой. Так зачем ей Виталик?

Надо от него избавиться, только как? Дать денег?

Нет, пожалуй, лучше просто выгнать его. Он ничем не может её шантажировать, да, был её любовником, вернее, был у неё на содержании, но теперь она одумалась и решила начать новую жизнь, в которой места альфонсу нет.

Глава 9

Наполеонов сидел в своём кабинете и с грустью думал о том, что алиби вдовы подтвердилось.

Проверка деловых связей Чекурова не дала ничего нового. Да, были небольшие шероховатости с конкурентами, но ничего серьёзного, за что могли бы убить.

Наполеонов решил лично съездить в фирму убитого. В приёмной сидела милая девушка, выглядевшая лет на восемнадцать. Следователь подумал, что она не так давно закончила школу.

Он положил перед ней на стол удостоверение.

– Мне бы поговорить с руководством вашей фирмы.

Девушка побледнела и пролепетала:

– Но Олега Савельевича убили.

– Я как раз по этому поводу. Кто его замещает?

– Его зам Кирилл Наумович.

– А фамилия у Кирилла Наумовича имеется? – ободряюще улыбнулся следователь девушке.

– Бумазейкин.

– Ну вот и хорошо, доложите ему.

Девушка не стала докладывать по переговорному устройству, она соскользнула со стула и юркнула в кабинет начальника.

«Так, – подумал Наполеонов, – зам уже занял освободившееся кресло руководителя. Интересно, что скажет на это его вдова».

Тут из кабинета появилась девушка.

– Кирилл Наумович вас примет, заходите.

«Ещё бы он меня не принял», – подумал про себя следователь, но вслух поблагодарил девушку.

Едва он переступил порог кабинета, навстречу ему бросился крепыш небольшого роста с висками, припорошенными сединой. Его круглые карие глаза смотрели настороженно, но на лице цвела добродушная улыбка.

– Проходите, пожалуйста, располагайтесь.

Наполеонов воспользовался предложением зама, заняв кресло напротив него.

– Насколько я понимаю, теперь вы занимаетесь делами фирмы?

– Временно, что будет дальше, один господь бог ведает, – развёл руками Бумазейкин.

– Ну, я думаю, что богу нет дела до российского бизнеса.

– Так это к слову пришлось, – слегка растерялся зам.

– Решать судьбу фирмы, как я предполагаю, будут наследники убитого, скорее всего в лице его вдовы.

– Скорее всего, – сокрушённо вздохнул Бумазейкин.

– Думаю, что это совсем неплохо для вас.

– Как сказать…

– Вдова, вероятно, мало что смыслит в бизнесе и передаст управление вам.

– Кто знает, кто знает, – завздыхал заместитель, – ведь у Анны Владимировны могут быть совсем другие планы.

– Может быть и так, – согласился следователь, – но навряд ли. Вы ведь её хорошо знаете?

– Да, мы знакомы. Но сказать, что я знаю её хорошо, можно с натяжкой. Последние годы мы и вовсе с ней не виделись.

– Анна Владимировна никогда не приходила сюда?

– Ну почему же, приходила, когда была замужем за Олегом Савельевичем.

– Так они и сейчас вроде не разведены…

– Я имел в виду то время, когда они вместе жили. А последнее время они были мужем и женой только на бумаге.

– Но бумажка-то оказалась на вес золота? – спросил следователь.

– Золота – не золота, но теперь Анна Владимировна до конца своих дней обеспечена.

– Могла она из-за этого убить своего мужа?

– Аня? Убить Олега? – искренне удивился Бумазейкин. – Да что вы такое говорите?! Господь с вами!

«Надо же, какой верующий бизнесмен попался», – хмыкнул про себя следователь и перевёл разговор на другую тему.

– Вы хорошо знали возлюбленную Чекурова?

– Вы имеете в виду Юлю? – ответил вопросом на вопрос Кирилл Наумович.

– А что, у него были и другие?

– Да как вам сказать… – замялся заместитель.

– Скажите так, как есть.

Заместитель, прежде чем говорить, выдержал паузу, вероятнее всего, обдумывая, как ответить на вопрос следователя. Потом заговорил:

– Да, Олег Савельевич был неравнодушен к женскому полу. И женщины тоже к нему благоволили. Так что пассий он менял часто. Но, насколько мне известно, после знакомства с Юлией он перестал увлекаться другими женщинами.

– Вы уверены в этом?

– Гарантий я вам, конечно, дать не могу, – точно так, как Сергей, ответил зам, – но слухов о его измене Юлии не было.

– Интересно. У вас что же, в фирме обсуждали романы начальника?

– Не без этого, – замялся зам и тут же заговорил более уверенно: – О личной жизни Олега лучше всех знает его водитель Сергей Яковлевич Юргенев. Вот с ним вам и надо поговорить.

– Спасибо за совет. Кстати, чем он занимается сейчас? Возит вас?

– Ну что вы, – отмахнулся Кирилл Наумович, – свою машину я вожу сам. А чем занимается ныне Сергей, мне неизвестно.

– Вот как? Разве теперь он не вам подчиняется?

– Не знаю я, кому он теперь подчиняется, скорее всего, только самому себе, так как Юргенев уволился.

– Когда?

– На следующий день после убийства Олега.

– Интересно…

Бумазейкин пожал плечами, в смысле, что мне, мол, ничего неведомо.

– Адрес у вас его есть?

– Да, конечно, Танечка вам всё предоставит.

– Спасибо.

Адрес и телефон Юргенева Наполеонову был известен из протокола. Но он решил подстраховаться.

– И последний вопрос, Кирилл Наумович, – сказал следователь, пристально глядя на Бумазейкина, – наезды на вашу фирму были?

– Бог миловал, – отозвался тот.

– А как с крышей?

– Не течёт, – улыбнулся зам.

– Никто не угрожал фирме и лично Олегу Савельевичу?

– На адрес фирмы угроз не приходило.

– Конкуренты не беспокоили?

– Конкуренты беспокоят всегда, – вздохнул Бумазейкин, – но всё в пределах нормы, только в виде соревновательного процесса, кто кому нос утрёт.

– И всё?

– И всё, – заверил зам, и Наполеонов почему-то ему поверил.

Он поднялся с кресла и, прощаясь, сказал:

– Так, значит, ваш секретарь мне предоставит адрес Юргенева?

– Конечно, конечно, – заверил Бумазейкин и сам, выйдя вслед за следователем в приёмную, обратился к секретарше: – Танечка, найди для товарища координаты Серёжи Юргенева.

– Хорошо, Кирилл Наумович, – отозвалась девушка.

Она быстро нашла требуемую информацию и, записав, протянула листок следователю.

«Какая расторопная девушка», – подумал Наполеонов и, заметив, что она, прихватив сумочку, поднимается из-за стола, спросил:

– Вы уходите?

– Да, у нас обед.

– А где вы обедаете, если не секрет?

– Не секрет, в закусочной на углу.

– Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию?

Она удивлённо посмотрела на него.

– Просто умираю с голоду, – как бы оправдываясь, улыбнулся следователь.

– Ну, идёмте, – неуверенно проговорила она, – туда вход никому не запрещён.

– Вот и отлично! – обрадовался Наполеонов и, подхватив оторопевшую девушку под руку, быстро потащил её из приёмной к выходу.

Он отпустил её руку, когда они уже были на улице.

– А теперь ведите меня туда, где обогреют и вкусно накормят.

– Разве вы замёрзли? – засмеялась девушка.

– Если будем стоять на месте, то обязательно замёрзну. Вы вот предусмотрительно шубку надели и тёплую шапку. А я расслабился – март, март, весна – и в тонкой куртке из дома выскочил.

– А это ваша машина? – девушка кивнула на белую «Ладу Калину».

– Моя.

– Тогда поедем на ней.

– Так далеко ехать? – лукаво подмигнул он.

– Близко, но на машине лучше, подъедем с шиком.

– Какой же шик на «Ладе Калине»? Это не «мерс» и не «БМВ».

– Всё равно, – заупрямилась она.

– Тогда садитесь. – Наполеонов открыл машину.

Девушка забралась на сиденье рядом с водителем.

– Конечно, хорошо кататься на иномарке, – вздохнула она и тут же простодушно призналась: – Но у меня ни одного ухажёра нет, так что хоть с вами на отечественной машине прокатиться.

– Какие ваши годы, – улыбнулся Наполеонов.

– Мне уже скоро двадцать, – вздохнула она.

– Да, вы почти что старушка, – подмигнул он ей лукаво.

– Вы вот смеётесь, а девичий век недолог.

– Дорогая Танечка, хочу вас утешить. Не так давно учёные выяснили, что мужчины стареют быстрее женщин.

– Да ладно, – не поверила она.

– Честно, честно.

– Ой, вот мы и приехали.

Наполеонов посмотрел в окно и увидел вывеску «У Карена». Они зашли в закусочную и уселись за свободный столик.

– И что здесь есть из съедобного? – спросил Наполеонов у девушки.

– Вы не думайте, что если это закусочная, то здесь плохо кормят. У Карена отличные повара. Я, например, буду картофельное пюре с тушёной куриной печенью, салат из свежих овощей, хачапури с сыром и кофе.

– Я то же самое, – сказал следователь и подозвал официантку.

Симпатичная девушка, на вид ещё моложе секретарши, приняла заказ и быстро отошла от их столика.

– Новенькая, – обронила Татьяна.

– Что?

– Я говорю, что эта девушка у них недавно работает.

– Здесь часто меняются официанты?

– Не сказала бы. Я слышала, что здесь работала племянница Карена, но она собиралась замуж. Наверное, вышла и уволилась, а эту девушку взяли на её место.

– Наверное, так и есть, – согласился следователь.

Им принесли заказ, и на какое-то время для Наполеонова всё, кроме еды, перестало существовать.

Только приступив к кофе, он спросил:

– А вы давно работаете в фирме Чекурова?

– Второй год.

– Сразу после школы?

– Нет, ещё курсы окончила.

– А почему не пошли дальше?

– Я поступала на информатику, но провалилась, – призналась она сокрушённо.

– Не печальтесь, поступите на следующий год.

– Надеюсь…

– Работа не мешает готовиться к вузу?

– Нет, не очень, – она наморщила носик, – к тому же Олег Савельич хорошо платил, я надеялась, что если на бюджетный опять провалюсь, поднакопить денег и поступить на платный.

– Поднакопили?

– Пока не получилось…

– Ещё есть время.

– Если только новый начальник меня не уволит.

– Скорее всего, всё на вашей фирме останется по-прежнему. Уверен, что вдова нос в дела не будет совать, а только получать дивиденды.

– Хорошо бы…

– Бумазейкин-то вас не уволит? – улыбнулся следователь.

– Кирилл Наумович, – улыбнулась она, – надеюсь, что нет.

– Танечка, а вы хорошо знаете Анну Владимировну?

– Анну Владимировну?

– Жену вашего шефа.

– Ах да, жену. Нет, я её не знаю. Олег Савельевич с ней уже не жил, когда я устроилась в фирму. Вот Юлю я видела несколько раз.

– Юлю – любовницу Чекурова?

– Почему же сразу любовницу, – обиделась за Юлю девушка.

– Ну а кто же она ему, по-вашему? – невольно улыбнулся следователь.

– Любимая девушка, можно даже сказать, гражданская жена, – с вызовом проговорила Татьяна.

Наполеонов решил не спорить.

– Хорошо, пусть будет любимой девушкой. И какое она на вас произвела впечатление?

– Хорошее, – кивнула Татьяна.

– Как вы думаете, ваш шеф изменял своей любимой девушке?

– Ну что вы! – возмутилась Татьяна. – Конечно, нет!

– Почему вы так решили?

– Да они ворковали, как два голубка! Если бы вы их видели вместе, то не задавали бы такие глупые вопросы! – выпалила она.

– Ну вообще-то я не совсем дурак, – улыбнулся следователь.

– Ой, простите, – спохватилась девушка, – я не это хотела сказать.

– Я так и понял.

– А вы точно не сердитесь? Вы простили меня?

– Простил, – ответил он примирительно.

– Просто я уверена, что они любили друг друга и обязательно бы поженились.

– А как Сергей Яковлевич относился к Юлии?

– Как обычно, то есть хорошо, ровно.

– А вы не знаете, почему Юргенев уволился? Ему предложили?

– Ну что вы! Сергей Яковлевич сам написал заявление.

– Вы не знаете, что его к этому подтолкнуло?

Она пожала плечами и проговорила:

– Мне кажется, что он только из-за Олега Савельевича здесь работал.

– А что за человек Сергей Яковлевич? – небрежно спросил следователь.

– Хороший человек, – серьёзно ответила девушка.

– Чем же он так хорош? – с улыбкой поддел её Наполеонов.

Но Татьяна не поддержала его шутливого тона.

– Он честный, порядочный, добрый, – ответила она.

– И откуда вам всё это известно?

– По нему видно. Вы хоть тысячу человек опросите, и никто вам о нём плохого слова не скажет.

– Прямо никто?

– Никто, – уверенно ответила она.

Наполеонов расплатился за обед, и они пошли к выходу.

Татьяна попыталась протестовать и оплатить свой обед сама, но следователь пресёк её попытку на корню.

– Я мужчина или кто? – строго спросил он.

– Мужчина, – заверила она.

– Вот то-то же.

Он посадил её в машину и отвёз до работы, после чего вернулся в управление, где его ждали удивительные новости.

Оказывается, всё своё состояние, движимое и недвижимое, Олег Савельевич Чекуров завещал своему другу Сергею Яковлевичу Юргеневу.

Нотариус заверил, что завещание составлено так, что не подкопаешься.

Кроме того, в личной ячейке Чекурова был обнаружен компромат на жену. Оказывается, весёлая вдова до гибели мужа жила с неким Виталием Лукьяновым, профессиональным альфонсом, и содержала его на деньги мужа.

– Вот это да! – воскликнул Наполеонов. – Почему же Олег Савельевич не воспользовался компроматом на жену и не развёлся с ней, оставив её голой и босой при жизни? Загадка…

Но теперь получается, что у вдовы не было мотива для убийства мужа. Так-то оно так, но не совсем. Анна Владимировна ничего не знала о составленном мужем завещании. В этом Наполеонов был уверен.

Но возникает новый вопрос – знал ли о завещании Юргенев? Если да, то кому, как не ему, быть заинтересованным в устранении друга.

К тому же именно он его нашёл. И, как уверяют свидетели, никто до него в подъезд не заходил.

Наполеонов задумался. Брать Юргенева сейчас, имея только косвенные доказательства, неразумно, любой адвокат тут же высвободит его под залог. А вот подписку о невыезде взять следует.

О Виталии Лукьянове тоже нужно на всякий случай узнать поподробнее. Он-то точно был заинтересован в смерти мужа любовницы. Окажись она богатой вдовой, ему бы ничего не стоило прибрать её денежки к рукам.

Глава 10

За окном завывал ветер – вчера передали штормовое предупреждение – раскачивались вершины деревьев, и было слышно, как ветки, шурша, цепляются друг за друга, стремясь то ли удержаться, то ли поддержать.

А ещё всего несколько дней назад было тепло и весело, и казалось, что зима уже не вернётся назад, по крайней мере, до следующего декабря. Но она вернулась.

И теперь цеплялась ледяными пальцами за края серых облаков, пытаясь затянуть ими всё небо так, чтобы не пробился ни один лучик солнца.

После похорон друга Сергей точно впал в летаргический сон, он почти не выходил из дома, либо сидел на кухне, листая страницы старых книг и не улавливая сути написанного, либо спал.

С работы он уволился сразу же и попросил отпустить его без отработки.

Зам Бумазейкин пожал плечами и пошёл ему навстречу. Собственно, в услугах Сергея фирма теперь, после гибели шефа, и не нуждалась. Кого ему возить?

Бумазейкин водил свою машину сам и так трясся над ней, что и под дулом пистолета никого не пустил бы за её руль.

Юргенев уже решил, что уедет из города на свою малую родину. Вот закончится расследование, и он уедет. Сергей был почему-то уверен в том, что убийцу найдут.

Его мысли переключились на Юлию.

Он не видел её со дня похорон, и ему было искренне жаль девушку, она держалась в стороне, жалась к чужой ограде испуганной мышкой.

Зато Анна чувствовала себя хозяйкой положения, и когда Сергей понял, что она готова устроить скандал, поспешно схватил её за руку.

– Анна, ты что! Опомнись! Ведь похороны.

– Пусти, – прошипела вдова, вырывая свою руку, – видеть эту гадину не могу.

– Ладно, будет тебе, – прошептал он, – не так уж она и виновата перед тобой.

– Не так уж?! – повысила голос вдова.

– Сама подумай, – пытался он образумить её, – не она, так другая.

– Но ведь она! Она!

– Тише!

На счастье Сергея, подоспела мать Анны и сумела угомонить взвинченную дочь. Сергей смотрел вслед медленно уходящим женщинам и видел, как пожилая склонилась к молодой и что-то шепчет ей успокаивающее.

«Слова матери нередко успокаивают лучше сердечных капель», – с благодарностью подумал он и оглянулся. Юлии уже нигде не было. По-видимому, девушка ушла, пока он уговаривал Анну. Может, и правильно сделала.

На поминки не пришли ни жена, ни возлюбленная. В основном были сотрудники фирмы и соседи.

К Юлии Сергей поднялся поздним вечером и, когда она открыла дверь, спросил:

– Ты как?

– Ничего, – ответила девушка. Но он заметил даже при рассеянном освещении прихожей, что она плакала.

– А ты как? – спросила Юлия.

– Держусь, – отозвался он.

– Заходи, – она отступила назад.

– Нет, извини, не могу.

– Почему?

– Мне ещё прибраться надо, – отозвался он, почему-то смутившись.

– Я помогу тебе.

– Не стоит, я сам.

– Нет-нет, я сейчас спущусь. Мне одной тут так тошно.

– Тогда спускайся.

В четыре руки они довольно быстро перемыли груду посуды и прибрались в комнате.

– Я думала, что квартира будет долго стоять опечатанная, – вздохнула Юлия.

– Я тоже так думал, – отозвался Сергей, – но, как видишь, полиция уже не надеется найти здесь что-то новое.

– А ключи?

– Пока у меня. Но завтра отдам их следователю, а он, наверное, Анне…

– Господи! – Юлия сжала руки. – Мне придётся теперь отсюда съехать!

– Почему?

– Ну как ты не понимаешь! Не могу же я жить в одном подъезде с женой Олега!

– С вдовой.

– Какая разница! – воскликнула она.

Он не стал говорить, что разница большая, вместо этого проговорил успокаивающе:

– Я уверен, что Анна не станет здесь жить.

– Почему?

– Потому что у неё прекрасный дом.

– Ах да, Олег говорил. А что же будет с квартирой?

– Вступит в права наследования и, скорее всего, выставит на продажу.

– Если бы. Хотя я всё равно не смогу тут жить. Каждый день всё вокруг будет напоминать мне об Олеге.

Она тихо заплакала, и он осторожно приобнял её за плечи.

– Не плачь, Юленька, всё у тебя наладится. Ты ещё такая молодая.

Как ни странно, но эти банальные слова успокоили её.

– Да, – проговорила она, вытирая слёзы тыльной стороной руки, – я должна привыкать жить без него.

Он проводил её до квартиры и, не устояв перед её умоляющим взглядом, согласился выпить с ней на кухне чаю.

Потом спустился в квартиру Олега, переночевал в ней, а рано утром закрыл дверь и уехал домой. Он всё никак не мог собраться с силами, чтобы пойти к следователю и отдать ключи. Зато он узнал, что дело теперь ведёт другой следователь, совсем не тот, который был в тот день в квартире Олега.

От размышлений его оторвал настойчивый звонок в дверь.

– Кто там? – спросил он, прежде чем открыть.

– Следователь Александр Романович Наполеонов.

«Лёгок, однако, на помине», – подумал Сергей, открывая дверь.

– А я как раз собирался к вам идти, – проговорил он, пропуская следователя в квартиру.

– И зачем это, интересно? – спросил тот, внимательно разглядывая Сергея.

– Как зачем?! А ключи?!

– Какие ключи?

– От квартиры Олега.

– Мне-то они зачем? – пожал плечами следователь.

– Чтобы вы передали их Анне.

– А сами почему не отдали?

– Так я думал, что нужно действовать официально.

– В общем-то, правильно думали. Но теперь ничего уже передавать не нужно.

– Почему? – совсем растерялся Сергей.

– Потому что они скоро, эдак через полгодика, будут вашими.

– Что-то я вас не понимаю.

– А чего тут, Сергей Яковлевич, не понимать, – прищурился следователь.

– Вы могли бы объяснить по-человечески, – начал сердиться Сергей, – почему они будут моими?

– Потому что ваш покойный друг Олег Савельевич Чекуров всё движимое и недвижимое имущество завещал вам, как единственному наследнику.

– А Анна? – вырвалось у Сергея.

Следователь пожал плечами.

– Вот об этом я как раз и хотел поговорить с вами.

Сергей с искренним изумлением взирал на следователя.

– Вы ничего не знали о завещании своего друга?

– Понятия не имел! – Сергей сорвался с места, бросился к раковине и, налив себе прямо из-под крана полный стакан холодной воды, залпом выпил его.

Опустился на стул и спросил:

– И чего же теперь делать-то?

– Не спешить.

– В смысле?!

– В смысле, не совершать поспешных опрометчивых поступков. Хорошо и то, что у вас будет время обо всём подумать.

– Время?

– Ну да, вступать в права наследования можно только через шесть месяцев. Вы что, не знали об этом?

– Знал, наверное, – попытался что-то вспомнить Сергей, – просто я не думал об этом.

– Понятно. А теперь расскажите мне, как давно вы знакомы с Олегом Савельевичем Чекуровым.

– С Олегом? – переспросил Юргенев. – Не помню…

– В смысле?

– В том смысле, что с раннего детства. Мне кажется, что мы всегда были вместе. Вам, наверное, это трудно понять…

– Понять мне это нетрудно, – заверил следователь, который сам дружил со своими приятелями с самого раннего детства. Взять хотя бы Мирославу.

Но тут же оборвал сам себя и вернулся к разговору с Юргеневым.

– Значит, вы так с детства и держались друг за друга?

– Если быть точнее, то больше я держался за Олега, – грустно проговорил Сергей.

– А как к этому относился ваш друг?

– Мне кажется, что Олег ценил мою преданность.

– Судя по завещанию, да, – тихо проговорил следователь.

– Разве дело в деньгах? – отмахнулся Сергей.

– Нередко именно в них. Вот, например, теперь вы, как никто другой, подходите на роль главного подозреваемого.

– Вы это серьёзно? – удивился Юргенев.

– Да какие уж тут могут быть шутки, – вздохнул следователь.

– Но я ни сном ни духом. Мне это даже в голову не могло прийти!

– Любой на вашем месте ответил бы точно так. На самом же деле ваш друг мог проговориться вам о составленном завещании.

– Но он ничего не говорил мне!

– Это надо доказать.

– Значит, вы мне не верите, – вздохнул Сергей.

– Работа у меня такая – никому не верить.

– Да, я понимаю. – Сергей опустил голову.

– К тому же свидетели говорят, что никто в подъезд из чужих не заходил.

– Они ведь могли и просмотреть!

– Возможно, однако получается, что именно вам была выгодна смерть Олега Савельевича.

– Вы меня арестуете?

Наполеонов внимательно посмотрел на сидящего напротив него мужчину и проговорил:

– Пока нет. Достаточно и подписки о невыезде. Вы ведь никуда не собираетесь уезжать?

– Пока нет.

– То есть?

– После того как найдут убийцу Олега, я собирался вернуться домой, в город, в котором родился.

– Понятно. Ну что ж, пока у меня к вам больше нет вопросов. Если появятся, я вас вызову.

– Хорошо.

Закрыв дверь за следователем, Сергей глубоко задумался. Он никак не ожидал, что Олег оставит ему всё своё состояние. И, если честно, больше полиции он боялся реакции Анны. Она просто с ума сойдёт от ярости, как только узнает о том, что не она наследница.

«Может, уступить всё ей без боя? – мелькнула трусливая мысль, но он тут же одёрнул себя: – Сказал же следователь, что есть целых шесть месяцев, чтобы всё обдумать и взвесить».

Спать Сергей лёг в этот день рано. Проспал несколько часов и неожиданно проснулся среди ночи. Он подумал о том, что его разбудил лунный свет. Он забыл задвинуть с вечера портьеры, и холодный лунный свет заливал комнату.

Сергей поёжился. Встал и, шаркая ногами, как старик, побрёл на кухню. Заварил себе крепкий горячий чай, бросил в чашку два куска сахара.

И тут он понял, что лунный свет, пожалуй, ни при чём, разбудила его тревога, засевшая в подсознании и теперь грызущая маленьким червячком сомнения – а что, если полиция не станет искать настоящего преступника. Уцепится за него. Ведь вот он, Серёга, у них как на ладони вместе со своим мотивом, нежданно-негаданно свалившимся ему на голову.

А он сидит ночью на кухне, пьёт чай и даже не радуется этим деньгам.

«Что же делать? – подумал он. – С кем бы посоветоваться?»

Близких друзей у него нет, всех заменял Олег. Любимой девушки тоже нет. Не получилось у него после неудачной первой любви найти другую.

Сам того не осознавая до конца, он был верен ей Ольге, Олюшке.

Хотя и не нужна вовсе ей была его верность. У неё, должно быть, счастливая семья, дети подрастают.

И тут он подумал о Степане Максимовиче Харитонове. Он прожил долгую жизнь, повидал немало.

«Авось чего-то и посоветует, – думал Сергей, – всё решено, завтра с утра и наведаюсь к старику».

Принятое решение успокоило его, он допил чай, вымыл чашку, выключил на кухне свет, вернулся в спальню, задвинул портьеры, улёгся в неуспевшую остыть постель и тотчас заснул.

Проснулся он, как всегда, без будильника, в то самое время, в которое привык вставать, работая личным водителем Олега.

* * *

Старик если и удивился его приезду, то виду не подал, скорее обрадовался.

– Молодец, Серёга, что приехал! Как ты? Молодцом? – спрашивал он, вглядываясь в лицо Сергея.

– Тут, Степан Максимович, понимаете, какое дело, – проговорил Сергей, проходя на уютную кухню старика.

– Ты садись, Серёга, садись, – засуетился тот, – я сейчас чаёк свежий заварю. Сноха мне знатный рулет прислала. С маком! Ты любишь с маком?

– Люблю, но только, Степан Максимович, выслушайте меня, пожалуйста, мне очень нужен ваш совет.

– Совет? – повернулся к нему лицом Харитонов.

– Понимаете, Степан Максимович, я наследство получил. Большое наследство.

– Ну что ж, это дело хорошее…

– Совсем не хорошее! – перебил его Сергей. – Мне Олег завещал все свои деньги, бизнес и всё такое прочее.

– Вот так штука! – крякнул старик и опустился на табуретку.

– Вот и я о том же! Вчера следователь приходил и сказал, что я теперь главный подозреваемый.

– Вот тебе на! – всплеснул руками Харитонов. – Так он же не наверняка говорил тебе об этом?!

– Не наверняка, – вздохнул Сергей, – но следователь сказал, что это ещё доказать надо. А как я докажу, что не виновен?!

– Эка незадача.

– Боюсь я, Степан Максимович, ухватятся они за меня и настоящего преступника не станут искать.

– Шалишь, брат! – погрозил кому-то неведомому пальцем старик. – Сейчас времена не те.

– Те, не те, – понуро опустил голову Сергей, – а мотив у меня есть, свидетели говорят, что никто в подъезд не заходил.

– Ну, мало ли… – задумался старик.

– Вот вы видели кого-нибудь, Степан Максимович?

– Не видел, но я же гулял со своими дружками, собаки на месте стоять не дают.

– И Вера не видела.

– Она тоже коляску туда-сюда по двору катала.

– Так-то оно, может, и так, но следователь ясно мне дал понять…

– Погодь ты со своим следователем! – оборвал его старик. – Это тот дядечка, что нас всех тут опрашивал?

– Нет, – покачал головой Сергей, – молодой, невысокий, но глазами так насквозь и пронзает, того и гляди душу вынет.

– Ничего никто из тебя не вынет. Ты, значит, посиди тут, а я сыну позвоню. Он у меня тоже, понимаешь ли, бизнесмен. Может, чего дельное и присоветует.

– Степан Максимович!

– Цыц! Я сказал – сиди, значит, сиди. Мне с сыном надо, как теперь говорят, тет-а-тет поговорить.

Старик вышел из кухни, Сергей думал, что он пойдёт в комнату. Но не тут-то было, по-видимому, дед решил соблюсти полную конспирацию. Он закрылся в ванной и открыл кран с водой.

Сергей невольно улыбнулся, хоть и не до веселья ему было.

Степан Максимович появился на кухне с маленькой бумажкой, которую оторвал от уголка газеты, он положил её на кухонный стол и придвинул к Сергею.

– Вот.

На бумажке были записаны размашистым почерком цифры, и Сергей догадался, что это номер телефона.

– Что это? – спросил он осторожно.

– Это телефон детектива, – ответил Харитонов, – зовут её Мирослава.

– Женщина?

– Насколько я понял, девушка, – улыбнулся Степан Максимович, – но ты не переживай, Серёга, сын сказал, что, если есть чего искать, она найдёт непременно. Позвони ей и скажи, что ты от Геннадия Викторовича Соколова.

– Кто это?!

– Друг и компаньон моего сына. Она ему очень помогла два года назад.

– Спасибо, Степан Максимович, – поблагодарил Сергей и откланялся.

* * *

Тем временем дела развивались по нарастающей. К следователю Наполеонову прибыл зам покойного Чекурова и попросился на приём. Наполеонов удивился, но виду не подал и принял Бумазейкина радушно.

– Присаживайтесь, Кирилл Наумович.

– Я чего пришёл-то, – проговорил тот. По лицу Бумазейкина пошли красные пятна. – Я каяться пришёл.

– Вы, что ли, своего шефа убили? – спросил следователь.

– Господь с вами! – испуганно замахал обеими руками зам.

– В чём же каяться решили? Я не поп, грехи не отпускаю.

– Этот отпустите, – заверил его Бумазейкин, – я, грешным делом, утаил от вас, что Чекуров с Юргеневым последнее время были на ножах.

– Вот как?! – удивился следователь. – И из-за чего же?

– Сие мне неведомо, – развёл руками зам, и на лице его расцвела подобострастная улыбка, – но только ругались они постоянно, чуть ли до драки не доходило.

– И кто это может подтвердить?

– Ну, я не знаю. Ищите, свидетели непременно найдутся.

– Что же вы сразу об этом не сказали? – укорил его следователь.

– Серёгу пожалел. А как вы ушли, опомнился я, и совесть меня замучила. Ведь дело-то серьёзное! Убийство! А не кража носового платка.

– Это вы верно заметили, дело серьёзное. Может, ещё чего вспомнили, Кирилл Наумович?

– Нет, больше ничего, – заверил Бумазейкин и после того, как следователь подписал ему пропуск, поспешно удалился.

После его ухода Наполеонов задумался, невольно ему вспомнился разговор с секретарём, девушка так горячо заверяла его, что никто про Юргенева и слова плохого не скажет, а тут выясняется, что друзья последнее время сильно ссорились.

Отчего же тогда Чекуров не переписал завещание? Может, собирался, но не успел…

Его раздумья были прерваны звонком стационарного телефона.

– Да, – поднял трубку Наполеонов.

Звонил оперативник Ринат Ахметов.

– Тут такое дело, – заговорил он, – мне позвонила Аделаида Петровна Свиридова, свекровь Веры Свиридовой, молодой мамочки, что в утро убийства находилась возле подъезда с коляской.

– Вера что-то вспомнила? – поспешно перебил его Наполеонов.

– Про Веру мне ничего не известно, зато вспомнила сама Аделаида Петровна.

– Но ведь её не было в то утро возле подъезда, вернее, она прибыла после обнаружения трупа.

– Так-то оно так, но Свиридова уверяет, что накануне убийства слышала ссору Олега и Сергея.

– Почему же она об этом сразу не сказала?

– Я тоже задал ей этот вопрос, но гражданка Свиридова сослалась на склероз.

– Так, Ринат, поезжай к ней домой, допроси её под протокол. Может, она ещё чего вспомнит. Потряси её как следует. И саму Веру опроси.

– Хорошо.

Только Веры снова не оказалось дома. Теперь выяснилось, что муж отправил её вместе с ребёнком в дом отдыха.

Ринату это не понравилось, но делать нечего.

Зато сама Аделаида Петровна вспомнила, что Сергей был неравнодушен к Юлии Вешняковой.

– С чего вы это взяли? – поинтересовался оперативник.

– Он всегда на неё глядел маслеными глазками, прямо как кот на сметану, и в отсутствие Олега нередко к ней наведывался.

– Чекуров об этом знал?

– Наверное, догадывался, или добрые люди подсказали, – ответила Свиридова, сопровождая свои слова многозначительным взглядом.

После разговора с Аделаидой Петровной Ахметов решил ещё раз поговорить с Юлией, но девушки не оказалось дома.

Зато из квартиры рядом выглянул долговязый парень и спросил Рината:

– Ты не мастер?

– Мастер?

– Ну, телефонный. Я с работы отпросился, а его всё нет.

– Нет, я из полиции.

– Опять по Юлькину душу? – усмехнулся парень.

– Надо бы кое-что уточнить.

– Так она сегодня на работе.

– А вы не знаете, какие отношения у неё были с Сергеем Юргеневым?

– Нормальные были отношения, дружеские.

– Они не ссорились?

– С чего бы это? – удивился парень.

– Мало ли, – уклончиво проговорил Ринат.

– Нет, не ссорились. Серёга был к ней расположен.

– В смысле?

– В том смысле, что хорошо относился.

– А со своим шефом Сергей не ссорился?

– Не слышал.

– Есть свидетели, которые говорят, что не всё между ними было ладно.

– Слышь, командир, всё ладно никогда ни у кого не бывает. Все время от времени цапаются. Дело житейское, как говорил Карлсон.

– Какой Карлсон?

– Тот, который живёт на крыше, – улыбнулся парень.

– А… – протянул оперативник и уточнил: – Но лично вы ни разу не видели их ссорящимися?

– Нет, ни разу, – заверил парень и, услышав, как в его квартире звонит домофон, бросился в прихожую.

Через какое-то время до слуха Рината донеслось: «Наконец-то!»

Затем мужчина снова высунулся из-за двери.

– Если хотите что-то спросить, спрашивайте, а то ко мне мастер поднимается.

– Нет, пока это всё, – улыбнулся Ринат и поспешил вниз.

Наполеонов долго смотрел на протокол допроса, думая, задержать Юргенева или подождать. Наконец он решил, что неплохо было бы взять его под наблюдение.

* * *

Морис привычным движением снял трубку:

– Детективное агентство «Мирослава» слушает.

– Привет, – прозвучал голос, от которого у Миндаугаса сразу встали волосы на загривке. – Ты что, не узнаёшь меня?

– Узнаю.

– А почему не радуешься? – Трубка весело расхохоталась.

Морис промолчал.

– Ладно, не злись. Мирослава далеко?

– Сейчас позову.

Он отыскал Мирославу в библиотеке. Она внимательно рассматривала полки, выискивая, по-видимому, какую-то книгу.

– Вам помочь? – спросил он.

– Нет, спасибо, – отозвалась она рассеянно.

– Тогда помогите мне.

Волгина повернулась и посмотрела ему в лицо.

– Там Люся звонит.

– А, уже иду.

Мирослава знала, что отношения у её подруги Людмилы с Морисом, мягко говоря, не сложились.

Хотя Люся к Миндаугасу была расположена и стремилась к нему всей душой, точнее всем телом.

Зато он невзлюбил её с первого взгляда. Её визиты были для него испытанием, хотя он всячески убеждал себя в том, что относиться по-доброму к подруге Мирославы он просто обязан.

И он старался изо всех сил, вот только получалось это у него не очень…

Мирослава взяла трубку.

– Люсь, привет!

– Привет.

– Ты чего звонишь?

– Соскучилась. Ты свободна?

– В ближайшее время да.

– Давай встретимся в кафешке на набережной.

– У тебя точно всё нормально?

– И даже более того. Через час сможешь приехать?

– Договорились.

Забыв попрощаться, подруга отключилась.

Мирослава обернулась к Морису, входившему в приёмную.

– Я отлучусь часика на три-четыре.

– Хорошо, – отозвался он. Хотя по лицу его было видно, что ничего хорошего он в этом не видит.

Мирослава постаралась скрыть улыбку.

Когда она вошла в кафе, Люси ещё не было, как, впрочем, и её машины на стоянке.

Волгина заняла свободный столик. Заказала чашку зелёного чая с жасмином, слойку с сыром. Достала книгу и углубилась в чтение.

Оторвала её от увлекательного занятия подлетевшая запыхавшаяся подруга.

– Извини.

– Ничего страшного.

– Что читаешь? – Люся бесцеремонно потянула книгу из рук Мирославы. – А, «Мария Кровавая». Занимательное чтение? – хмыкнула она.

– Вполне, – отозвалась Мирослава, – думаю, тебе бы понравилось.

– Ну да, – отмахнулась подруга, – насколько я помню, замуж она вышла поздно, у неё даже любовников не было! Тоже мне королева!

– Зато красивый и молодой муж…

– Но недолго!

– Да, не повезло Марии.

– Будь я королевой, – Люся прищурила правый глаз, – я бы воспользовалась своим положением на полную катушку!

– Ты, по-моему, и сейчас пользуешься, – усмехнулась Мирослава.

– Ага, – не стала отрицать Люся, – но тогда!..

– Да, представляешь, в Англии в XVI веке, да и раньше, существовал очень интересный обычай посвящения дворян в рыцари.

– Ой! Рассказывай скорее!

– По обычаю того времени, посвящённые рыцари забирались голыми в ванну вместе с монархом и целовали его плечо.

– Кайф! – Люся даже подпрыгнула на стуле.

– Но вместо Марии эту церемонию провёл граф Арундел, который стал главным королевским шталмейстером.

– Почему?! – взвыла Люся.

– Что почему?

– Почему не она сама?!

– Видишь ли, она была воспитана иначе…

– Упустить такую возможность! – Люся не скрывала своего разочарования.

– Извини, что огорчила тебя, – усмехнулась Мирослава.

– Да ладно, чего уж там, – отозвалась подруга, – ты же не виновата.

Мирослава не удержалась и хмыкнула:

– Её воспитывали в церкви?

– Не совсем. План по воспитанию принцессы составил некий испанский гуманист Вивес, который в своём труде «Наставление женщине-христианке» утверждал, что каждая девушка, женщина – «инструмент не Христа, а дьявола», то есть изначально греховна.

– А ты ничего не путаешь?

– В смысле?

– Этот Вивес точно был гуманистом?

– Так считали в то время. Кстати, небезызвестный Эразм Роттердамский считал, что женщинам в Англии вообще не нужно давать образование.

– Оборзел! – возмутилась Людмила.

– Но потом он передумал и пришёл к мнению, что образование поможет сохранить девушке скромность.

– А дулю с мартыновского сада он не видел?

– Точно не видел, – заверила подругу Мирослава.

– Как хорошо, что мы живём не в XVI веке и не в Англии, – подытожила Люся.

– Да, хорошо, – согласилась с ней Мирослава.

– Ой! Представляешь! Мы вчера с Санькой забежали Лиду с именинами поздравить. А у неё всё, как в рекламе, новое – квартира, мебель, муж…

– Лида – это та, которая с тобой в прошлом году в Жигули ездила?

– Она, – кивнула Люся, – мужа её дома не было, и она решила похвалиться. Говорит, хотите, я вам покажу, что мне муж на именины подарил? Мы закивали: конечно, хотим!

– Кивала, конечно, ты, – улыбнулась Мирослава.

– Угадала, – хмыкнула Люся и продолжила рассказ: – Так вот, Лидка достаёт небольшой красивый сундучок, вынимает из него приличных размеров бархатную красную коробочку. Открывает её. А там!!!

– А там?

– Фаллос!!! – Люся округлила глаза. – Да такой огромный, что у меня невольно вырывается: неужели у тебя такая… что в неё влезет эта штука?! Саня чуть не упал со стула на ковёр. А Лида гордо заявляет – такая, не такая, важен сам подарок! Нежно поглаживает его и убирает на место. Когда мы вышли на улицу, Саня сказал: «Только не говори, что ты хочешь такой же!» – «Нет, конечно, – ласково успокаиваю я его, – мне твой нравится».

Мирослава расхохоталась, а потом спросила:

– Надеюсь, ты позвала меня в кафе не только затем, чтобы порадовать этим сообщением?

– Не только. Во-первых, я соскучилась. Мы с тобой редко стали видеться. С Шурой вы часто встречаетесь, – добавила она ревниво.

– И ты приходи, кто тебе запрещает.

– Угу. – Люся хотела что-то сказать, но передумала.

– А во-вторых, где мы будем праздновать Восьмое марта?

– А ты собираешься его праздновать?

– А то!

– Тогда восьмого вечером у меня. Днём я еду к тёте Вике. Там и тётя Зоя будет.

– Возьми меня с собой!

– Ладно, заеду за тобой.

Вскоре подруги расстались.

Люся вдвоём с отцом Павлом Степановичем Стефановичем держали автосервис, который был не совсем обычным. Механиками в сервисе работали женщины, администратор, служащие кафе тоже были женщинами. Хотя Стефанович-старший не раз говорил дочери, что надо бы этот женский цветник расцветить мужскими лицами. Но Люся упиралась.

Глава 11

Сергей, вернувшись домой, долго думал, звонить детективу или нет. О частных детективах он читал только в книгах и если и представлял их, то только в образе Ниро Вульфа, Эркюля Пуаро или Шерлока Холмса.

Ему никогда не приходило в голову, что жизнь когда-нибудь столкнёт его с одним из них, тем более с детективом-девушкой. Ближе к вечеру он всё-таки решился и набрал номер данного ему Харитоновым телефона.

К величайшему облегчению Сергея, голос, отозвавшийся в трубке, оказался мужским.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает.

«Мирослава» – это, вероятно, только название агентства, а работает там мужчина», – подумал Юргенев. Он перевёл дух и проговорил:

– Мне нужна помощь. – И добавил: – Срочно.

– По чьей рекомендации? – спросил приятный голос с едва уловимым акцентом.

– Простите…

– Кто вам посоветовал обратиться к нам, – терпеливо объяснили ему.

– Ах да, простите, я так волнуюсь! Геннадий Викторович Соколов.

– Подождите минуточку.

Голос куда-то исчез. Сергею показалось, что трубку положили на стол. Через некоторое время всё тот же голос вежливо спросил:

– Вы можете приехать к нам сегодня в семь вечера?

– Да, смогу, – быстро проговорил Сергей, облизывая пересохшие губы.

Ему назвали адрес. Ехать нужно было за город. Но на часах было только четыре, и он надеялся, что до семи доберётся до нужного места. Голос подробно объяснил ему, как доехать до коттеджного посёлка на автомобиле, и отключился.

Положив трубку, Сергей сразу стал собираться.

Приехал он раньше на целых полтора часа. Остановив машину недалеко от нужного ему коттеджа, он решил подождать в салоне.

Минут через двадцать к нему подошли два парня в камуфляже. Как догадался Сергей, это была охрана посёлка, и спросили, что он здесь делает. Сергей протянул им документы и объяснил, что приехал в детективное агентство, но так получилось, что до назначенного ему времени ещё более часа.

Один из охранников достал телефон и, набрав номер, проговорил:

– Морис, привет! Вы ждёте некоего Сергея Яковлевича Юргенева?

Сергею не было слышно, что ответил неведомый ему Морис, только охранник оглянулся на него и сказал абоненту:

– Ничего с ним не случилось, сидит в машине недалеко от вас, говорит, что не рассчитал время.

В трубке снова что-то ответили, охранник проговорил: «Лады» и отключился.

Через несколько минут разъехались ворота, за которыми скрывалось агентство, на улицу вышел высокий широкоплечий блондин в джинсах и толстом вязаном свитере, поверх которого была накинута лёгкая кожаная куртка.

– Ваш клиент? – улыбнулся охранник, кивнув на машину.

– Сейчас посмотрим, – проговорил парень, подойдя к машине.

Сергей распахнул дверь и проговорил:

– Простите, я не рассчитал время.

Подошедший окинул его внимательным взглядом и ответил:

– Заводите машину вовнутрь, подождёте там.

И обратился к охранникам:

– Спасибо, ребята.

– Служба, – улыбнулись те и развернулись, чтобы уйти.

– Вы – Мирослава? – ляпнул Сергей, когда блондин велел ему закрыть машину и идти в дом.

Голубые глаза парня заискрились, и он весело расхохотался.

– Простите, – пробормотал Сергей, – просто я подумал…

– Что это название агентства.

– Да, то есть…

– Меня зовут Морис Миндаугас. А Мирославу Волгину вы увидите чуть позже.

Они вошли в дом и вскоре оказались в уютной приёмной. Морис усадил Юргенева в удобное кресло рядом с журнальным столиком и поставил перед ним поднос с чашкой чая, сахаром и дольками шоколада.

– Угощайтесь.

– Спасибо, я не…

– Чай вам не повредит, – ободряюще улыбнулся Морис.

Сергей и сам почувствовал, что несколько глотков крепкого чая сейчас, как никогда, кстати. От шоколада и сахара он отказался, а чай выпил почти весь.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – прожурчал приятный голос с лёгким акцентом.

Прошло ещё примерно полчаса, прежде чем его пригласили в кабинет. Навстречу ему поднялась из-за стола высокая девушка с русыми волосами и серовато-зелёными глазами. Она моментально окинула его взглядом с ног до головы и представилась:

– Мирослава Волгина. Садитесь.

– Сергей Юргенев.

– Прежде чем я решу, браться мне за ваше дело или нет, вы должны изложить мне суть проблемы. Информация не выйдет за пределы этих стен.

– Да, я понимаю, – он посмотрел на свои руки, – видите ли, меня обвиняют в убийстве моего друга.

– Кто обвиняет?

– Полиция говорит, что у меня был мотив. Но я ничего не знал о завещании. Клянусь вам!

– Давайте с самого начала, – сказала она.

– С детства? – спросил он растерянно.

Она, кажется, поняла, что он имел в виду, и проговорила:

– Если ниточка тянется с детства, то начинайте излагать с той поры.

И он начал. Сколько времени он говорил, Сергей не помнил. Она его не перебивала, и он рассказал ей обо всём. Теперь она знала об их дружбе, годах учёбы, первой любви, скитаниях и поиске стабильной жизни.

Дойдя до разрыва Олега с Анной, он запнулся и проговорил:

– Они уже давно не жили вместе, но развода не было, поэтому я был уверен, что Анна и будет его единственной наследницей.

Она кивнула. И он стал рассказывать ей о Юлии.

Наконец добрался до самого ужасного дня в своей жизни и замолчал. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами и чувствовал, как спазмы сжимают горло.

Она поднялась, налила в стакан минеральной воды и поставила его перед ним, он выпил залпом и благодарно кивнул. Теперь он почувствовал, что может говорить дальше.

И она снова слушала его, не перебивая.

Когда он закончил, спросила:

– Кто ведёт это дело?

– Следователь Наполеонов.

Ему показалось, что её брови немного приподнялись. Он не был до конца уверен, так ли это было на самом деле или ему только показалось.

– У вас нет предположений о том, кому выгодна смерть вашего друга?

– Нет, – покачал он головой.

Но в глубине души он почувствовал облегчение, так как догадывался каким-то шестым чувством, что она возьмётся за это дело и распутает клубок до конца. Что-то было в ней такое, чего не объяснить словами.

– Вы ведь не знакомы лично с Соколовым? – неожиданно спросила она.

– Нет, – тотчас признался он, – ваш телефон мне дал отец компаньона Соколова Степан Максимович Харитонов.

Она кивнула. И сказала:

– Сейчас вы пройдёте в приёмную, заключите с агентством договор. Дадите Морису координаты всех причастных к делу лиц – жены, любовницы, соседей, фирмы, того, кто теперь занимается делами фирмы. Если что-то мне ещё понадобится, я вам позвоню.

– Хорошо, – только и смог он выдавить из себя.

Сергею хотелось покинуть её кабинет, пятясь, чтобы всё время быть к ней лицом. Но увидев её улыбку, он понял, что это будет выглядеть глупо, пересилил себя, попрощался и пошёл к двери.

* * *

Высоко-высоко в сизом небе стыли белые облака. Они стояли на одном месте, как парусники, ждущие попутного ветра, который задержался в пути…

Маша вдохнула прохладный утренний воздух и подумала о том, что совсем скоро наступит не календарная, а настоящая весна. Она села в троллейбус, который, лениво шевеля усами, доставил её до места работы. Войдя в закусочную, она наткнулась на самого хозяина и смущённо поздоровалась с ним.

– Ты молодец, – похвалил он девушку, ответив с улыбкой на её приветствие, – никогда не опаздываешь, работаешь добросовестно. Я решил с сегодняшнего дня прибавить тебе зарплату.

– Спасибо большое, Карен Георгиевич, – смущённо поблагодарила она, – я пойду переодеваться.

– Иди, иди. – Он тепло, по-отечески посмотрел ей вслед и сказал, обращаясь к бармену: – Очень хорошая девочка, но какая-то всегда печальная, точно потерянная. Хотел бы я знать, что у неё на душе.

Бармен, молодой мужчина лет тридцати, у которого только что родилась девочка, повёл плечами и ответил:

– Я бы ни за что не отпустил свою дочку в таком возрасте жить одну в чужом городе.

– Это ты правильно говоришь, но кто знает, какие обстоятельства сложились в её семье.

Маша переоделась и приступила к своим обязанностям. Она была довольна местом своей работы. Сначала она очень боялась идти устраиваться на работу в закусочную, да ещё и к нерусскому хозяину.

Но вскоре она поняла, что Карен просто золотой человек. Никого из его работников отсюда и кнутом не выгонишь. И коллектив подобрался дружный. Никто её не обижал, наоборот, на первых порах все старались помочь. И теперь Маша почти каждый день благодарила судьбу за это необыкновенное везение.

Ей никому не хотелось рассказывать, почему она оказалась одна в чужом городе. И когда кто-то пытался её об этом расспрашивать, она замыкалась в себе.

Сколько она себя помнила, всегда они жили втроём – мама, бабушка и она, Маша. И они были счастливы втроём. Бабушка сначала работала бухгалтером на большом заводе, но потом завода не стало… Хорошо, что бабушка к этому времени уже была пенсионеркой.

А мама работала воспитателем в детском саду. В нём выросла и Маша. А когда ей пришло время идти в школу, бабушка уже сидела дома и занималась хозяйством и ею, Машей.

Об отце она ничего не знала и не спрашивала о нём с тех пор, как бабушка рассказала в раннем детстве, что отец её был героем и мама его очень любила. Но он погиб. Почему погиб? Как? Где? Маша не задумывалась об этом.

Её мама, такая красивая, совсем молодая и всегда весёлая. За ней ухаживали мужчины. Особенно Жорик…

Дядя Георгий. Маше он очень нравился. Добрый, с золотыми руками, всегда готовый подставить надёжное мужское плечо. Маша не отказалась бы иметь такого папу. Но мама сказала Жорику, что они могут быть только друзьями.

Он попробовал ещё какое-то время завоевать сердце мамы, но, увы, у него ничего не получилось. Хотя сердца Маши и бабушки он покорил.

Маша слышала, как бабушка по вечерам уговаривала дочь: «Оленька, не отталкивай Георгия. Такие парни на дороге не валяются. Тем более что он не только любит тебя, но и к Машеньке привязался, и она в нём души не чает, ждёт его, бежит навстречу».

Но бабушкины слова оказали на дочь влияние противоположное тому, на которое она рассчитывала. Мама окончательно и бесповоротно отказала Жорику и не велела ему больше приходить, сославшись на то, что он своими посещениями ранит ребёнка.

Жорик обиделся и сказал, что это она сама лишает своего ребёнка нормальной семьи и любящего отца. Больше он к ним не приходил.

А потом Машенька, подслушав разговор мамы и бабушки, узнала, что дядя Георгий уехал из города насовсем. Маша тогда сильно опечалилась и некоторое время надеялась, что он вернётся, снова подхватит её на руки, закружит, изображая вертолёт, и будет смеяться вместе с ней.

Ложась в постель вечером, она прижимала к себе большого плюшевого зайца, которого он подарил ей на день рождения, и делилась с ним своими печалями, время от времени роняя редкие чистые слёзы. Но время шло, и Маша стала забывать о дяде Жоре.

Она оканчивала школу, готовилась к экзаменам и мечтала о поступлении в институт. Маша была так занята своими делами, мыслями и переполнявшими её чувствами, что не замечала изменившуюся ауру в доме.

Узнала она о беде, когда её уже невозможно было скрывать, маму увезли в больницу. И плачущая бабушка призналась, что мама серьёзно больна уже несколько месяцев. Просто они надеялись на лучшее и не хотели тревожить Машу, пугать её и отвлекать от учёбы.

Маша впала в ступор. Ей даже в голову никогда не приходило, что её мама может заболеть. Неизвестно каким образом ей удалось хорошо сдать ЕГЭ и получить аттестат.

Но вскоре её ждало ещё одно открытие. В одну из ночей, ворочаясь с боку на бок и не в силах заснуть, она подслушала разговор бабушки с двоюродной тёткой… Так Маша узнала, что её отец не герой.

Он жив.

Тётка советовала написать отцу и попросить у него денег на лечение мамы. А бабушка отвечала, плача, что дочь ей этого никогда не простит.

– Тебе важнее её жизнь или прощение?! – сердито возражала тётя.

Маша тогда вскочила с постели и убежала из дома. Вернулась она только на рассвете. Её встретила расстроенная бабушка.

– Маша! Где ты была? Я чуть с ума не сошла от беспокойства!

– Я гуляла, – ответила Маша и закрылась в своей комнате.

Бабушка, наверное, догадалась, что Маша подслушала разговор, не предназначавшийся для её ушей. Но ни о чём не спросила внучку.

А Маша стала думать, как и где заработать денег на лечение мамы. Вскоре она поняла, что в их маленьком городке больших денег ей за всю жизнь не заработать. И она решила уехать. Зная, что бабушка постарается её не отпустить, Маша тайно купила билет заранее, когда бабушки не было дома, отнесла чемодан и сумку с необходимым набором вещей к подруге. А потом уехала, оставив бабушке письмо, в котором объясняла свой поступок, просила прощения и обещала звонить.

Глава 12

Наполеонову пришла в голову мысль, что Юлия Вешнякова могла быть в сговоре с Сергеем Юргеневым. Допустим, Юргенев неровно дышал к Юлии, но шансов у него никаких не было, пока он не узнал две вещи. Первая – Олег Чекуров изменяет своей любовнице. Вторая – все капиталы в случае смерти Чекурова достаются Юргеневу. Таким образом, женившись на Юлии, он обеспечит девушку на всю жизнь.

Всё это поздним вечером он выложил своей подруге детективу Мирославе Волгиной, сообщив ей предварительно, что ему известно, что Юргенев её клиент.

– Откуда? – спросила она безразлично.

– Его пасли. Довели до коттеджного посёлка. Охрана сначала категорически отказывалась пропускать его на территорию, но после созвонов с начальством дело сдвинулось, и наш сотрудник видел, как машина Юргенева выехала из ваших ворот.

– Браво. – Мирослава похлопала в ладоши, обволакивая Наполеонова насмешливым взглядом.

– Слушай, имей совесть, перестань иронизировать, – жалобно проговорил Шура.

– Чего ты хочешь? – спросила она, став серьёзной.

– Я же только что изложил тебе версию!

– Насколько я понимаю, ты предлагаешь мне работать против своего клиента за его же деньги? – хмыкнула она.

– Но ты же не будешь выгораживать преступника?! – возмутился он.

– Не буду, – согласилась она, – но я не разделяю твою точку зрения и не считаю Юргенева виновным.

– Так вот тебе и карты в руки, – воодушевился следователь, – поговори с Юлией, выведи её на чистую воду.

– Почему бы этим не заняться твоим оперативникам?

– Слав, ты ведь знаешь, что у нас вечно людей не хватает, потом, ты умная, тонкий психолог, – проговорил он вкрадчиво.

– Не подлизывайся, ведь прекрасно знаешь, что со мной твои штучки не пройдут.

– Знаю, – со вздохом согласился он, – но будь другом!

– Хорошо, но ты за это выложишь мне всё, что полиции известно по этому делу.

– Уговорила, – подумав, согласился Наполеонов.

– Тогда скажи мне, почему подозрение пало именно на Юргенева?

– Завещание, – начал перечислять Наполеонов, – заместитель Олега утверждает, что они часто ссорились. Гражданка Свиридова также слышала их ссору.

– Кто это?

– Мать Свиридова, который проживает в этом подъезде. Его жена Вера в тот роковой день находилась возле подъезда, гуляла с ребёнком. Никто не видел, чтобы до Юргенева кто-то входил в подъезд. Именно он нашёл убитого.

– На пепельнице отпечатки не Сергея.

– Откуда ты знаешь?

– Клиент сказал, что он не касался её…

– Он мог взять её в перчатках.

– То есть убийство было спланированным?

– Ну…

– Что ты нукаешь?

– Он мог не снять перчатки, придя с улицы.

– Шура! Теперь март не такой, как в нашем детстве! Теплынь! Какие перчатки?!

– Может, у него привычка.

– Летом ходить в перчатках?

– Не летом.

– Его видели в тот день. Ты опросил свидетелей?

– Опросили оперативники. Но не о перчатках.

Мирослава хмыкнула.

– Так спроси и о перчатках. И кстати, с чего ты взял, что Чекуров изменял Вешняковой?

– Ну, – замялся Шура, – есть сведения, что он кобель!

– Как интересно, я думала, что человек.

– Не издевайся! Ты же поняла, что я хотел сказать.

– А то! Однако доказательств измены у тебя нет.

– Неужели ты думаешь, что гулящий мужчина может изменить своим привычкам?

– Неважно, что я думаю, но ты сам постоянно говоришь, что раздумья к делу не пришьёшь. Нужны факты!

Шура напыжился и стал похож на воробья, намокшего под дождём.

Мирослава была права, но ему не хотелось отказываться от своей версии. Во всяком случае, пока точно не хотелось.

Морис Миндаугас, старательно пряча улыбку, переводил взгляд с одного на другого. Потом наклонился к лежащему на его коленях коту и что-то прошептал ему в ухо. Дон коротко мяукнул в ответ.

– Эй, о чём это вы там с хвостатым шепчетесь? – возмутился Шура.

– Так, – с улыбкой отозвался Морис, – обмениваемся мнениями о битве титанов, развернувшейся у нас на глазах.

– И ты туда же, – возмутился Шура, – научился насмешничать от Славки и кота учишь.

– Он сам учёный, – улыбнулась Мирослава.

– Если вы мне не нальёте ещё чаю и не дадите пару пирожных, то я просто не знаю, что сделаю! – притворно обиженно воскликнул Наполеонов.

* * *

Сергей долго думал о том, правильно ли он поступил, обратившись к детективу. Но разве у него был выбор? Допоздна он сидел на кухне и в одиночестве пил чай, потом вспомнил, что не позвонил Степану Максимовичу, но, взглянув на часы, решил отложить звонок на утро. Вздохнув, он отправился в спальню, спать ему не хотелось, но не сидеть же всю ночь на кухне.

Однако едва он закрыл глаза, как сразу погрузился в сон. Ему снилось, что он находится в каком-то длинном коридоре, который наполнен то ли туманом, то ли дымом, не имеющим запаха. Почти ничего не было видно, и вдруг кто-то невидимый взял его за руку и куда-то повёл.

Самое удивительное, что Сергей не испытывал страха и у него не было желания вырвать свою руку из бесстрастной руки неведомого поводыря.

Ему показалось, что по коридору они шли довольно долго, но вот перед ними возникли две развилки, и поводырь повёл его по одной из них. Почти мгновенно они оказались на поляне, залитой светом. Вокруг цвели неведомые цветы, щебетали диковинные птицы. Сергей почувствовал, что его никто больше не держит за руку, и оглянулся. Но возле него никого не оказалось. Зато из-за деревьев вышел Олег – живой и невредимый. Улыбаясь, он поспешил навстречу Сергею.

– Ты жив?! – вырвался у Юргенева удивлённый возглас.

– Как видишь, – ответил Олег.

– Но как же так…

– Не заморачивайся. Я сам ещё не всё понял.

– Ты вернёшься домой?

– Теперь мой дом здесь, – отозвался друг, – мне позволили поговорить с тобой…

– О чём?

– Я хотел попросить тебя позаботиться о ней.

– О ком – о ней?!

– Ты скоро сам поймёшь. – Олег отступил на шаг.

– Подожди! – Сергей попытался схватить друга за руку, но его рука ухватила пустоту. – Олег…

– Наше время вышло, – продолжая отступать, отозвался тот.

– Но скажи хотя бы, кто тебя убил?! – не помня себя, закричал Сергей.

– Не могу.

– Почему?

– Не велено.

– Кем?!

И тут Сергей почувствовал, как в лицо ему подул странный ветер, сильный и в то же время тёплый, он настойчиво оттеснял его обратно туда, откуда он пришёл. И снова неведомый проводник взял его за руку и повёл в обратную сторону.

А когда Сергей оказался в самом начале коридора, всё закружилось перед его глазами, и он проснулся в своей постели. Одеяло было сбито, подушка валялась на полу.

– Что это было?! – спросил Сергей сам себя. И сам себе ответил: – Сон…

Но очень странный. О ком его просил позаботиться Олег? Наверное, о Юлии, не об Анне же. И почему он не сказал, кто виновен в его гибели?

– Да, – Сергей хлопнул себя по лбу, – я же совсем забыл спросить его, почему он отдал мне все свои деньги.

И тут же, опомнившись, сам себя урезонил: «Как можно что-то спросить во сне…» Но ведь Олег просил его…

Атеизм, привитый в ходе учебы, и врождённая подсознательная вера в необъяснимое боролись в его душе. Ему хотелось поделиться с кем-нибудь своими сомнениями, но с кем? Не было рядом с ним ни одного человека, которому он мог бы довериться. И он не нашёл ничего лучшего, как позвонить детективу.

Мирослава проснулась от тихого поскуливания рабочего сотового. Он лежал на прикроватной тумбочке и тихонько выл. Её иногда спрашивали, почему она выбрала для рабочего телефона такой звонок, но она только отмахивалась.

Надо сказать, что Дон тоже не одобрял её выбора, и если мог дотянуться до аппарата, то трогал его лапой и неприязненно рассматривал своими большими глазами янтарного цвета.

Мирослава дотянулась до телефона, предварительно взглянув на светящиеся часики, три часа ночи. Звонить по этому номеру могли только клиенты, если у них что-то срочное.

– Что случилось? – спросила Мирослава, устраиваясь поудобнее.

– Мне сон приснился… – ответили ей.

– Вы пили?

– Только чай, – вздохнул голос в трубке и добавил: – Простите меня, пожалуйста, я болван.

– Да нет уж, – окончательно проснувшись, проговорила детектив, – рассказывайте мне свой сон.

И он начал рассказывать, опасаясь каждый миг, что она оборвёт его, высмеет и пошлёт к чёрту. Но она этого не сделала.

– Знаете что, – сказала она, – давайте подождём утра, я обдумаю то, что вы мне рассказали, и позвоню вам.

– Спасибо, – выдохнул он облегчённо.

– Не за что.

Отключив связь, Мирослава тотчас заснула. Чего не скажешь о Сергее, который до утра не сомкнул глаз.

Но на душе у него стало спокойнее, он поверил, что такая девушка, как Мирослава, обязательно не только вытащит его из беды, но и распутает дело.

А может быть, она ещё и объяснит ему, о ком именно просил его позаботиться Олег. Хотя надеяться на это, конечно, глупо. Но он почему-то надеялся и даже уже верил.

Рассвет на цыпочках подкрался к задремавшей ночи и сдёрнул с её плеч тёмную шаль, затканную звёздами и нитями лунного света. Ночь тихо ойкнула, выхватила из его рук свою шаль и стала поспешно отступать прочь.

Утром Мирослава была задумчива и на вопрос Мориса, что она будет есть, яичницу или сырники, ответила: «Да».

– Что да? – не понял он и пошутил: – Или вы решили пойти по стопам Шуры и съедите и то и другое.

Она вздохнула.

– Морис, я съем то, что ты приготовишь.

– Хорошо, тогда сырники, – решил он.

Пока Миндаугас готовил, Мирослава заварила зелёный чай с жасмином, расставила на столе приборы. Вид у неё по-прежнему был рассеянный.

Когда она отодвинула опустевшую тарелку, Морис не выдержал и спросил:

– Что случилось?

Хотя что могло случиться за ночь…

– Мне звонил клиент, – ответила она.

– Ночью?!

Мирослава кивнула.

– Случилось что-то важное?

Она пожала плечами.

– Ему приснился сон.

– Сон?!

– Да, вот послушай. – И она пересказала ему сон Сергея, стараясь не пропустить детали.

– С каких это пор вы верите в сны? – осторожно спросил Морис, когда она закончила рассказ.

– Понимаешь, никто не доказал ещё, что сны не могут что-то подсказывать.

– Шура бы предложил принести вам сонник, – улыбнулся Морис.

– Шура да, – согласилась Мирослава, – но что, если в этом сне содержится какая-то подсказка.

– Какая?

– Пока не знаю. Но подсознание Сергея могло что-то заметить…

– Что?

– То, чему сознание не придало значения…

– Интересно, конечно, но навряд ли нам удастся догадаться, что это.

– Как сказать… – неопределённо отозвалась она.

– У вас есть версии?

– Во сне Олег настойчиво попросил Сергея позаботиться о ком-то. О ком?

– Наверное, о Юлии, – пожал плечами Морис.

– Чего о ней заботиться, – не согласилась Мирослава, – она взрослая работающая девушка, вполне способна сама о себе позаботиться.

– Может, об Анне? – предположил Морис. – Ведь если Олег всё оставил Сергею, то Анна осталась без средств к существованию.

– Не смеши меня! – отмахнулась Мирослава. – С чего бы это ему заботиться, да ещё с того света, о жене, зная, что у неё есть любовник.

– Ну, мало ли…

– Это тебе мало ли, а Чекуров был не таким человеком. К тому же подозреваю, что жёнушка его шантажировала.

– С чего вы взяли?

– С того, что он тянул с разводом.

– Может быть, ему просто это было удобно. Он женат и, следовательно, защищён от притязаний других женщин.

– Такое возможно, – легко согласилась Мирослава и полминуты спустя добавила: – Но, по-моему, Олег хотел жениться на Юлии, особенно поначалу.

– Но не развёлся и не женился.

– Вот именно! Что-то ему помешало. Я думаю, что шантаж со стороны жены.

– Чем она могла его шантажировать? Женщинами?

– После того как у Анны появился любовник, это перестало бы срабатывать.

– Значит, она что-то знала о его бизнесе?

– Насколько известно следствию и мне со слов Сергея, Олег не посвящал жену в вопросы бизнеса.

– Может быть, у неё были близкие отношения с его замом?

– Может, – Мирослава заинтересованно посмотрела на Мориса, – тем более что после оглашения завещания Бумазейкин стал топить Юргенева.

– Надо проверить эту версию.

– Надо, хотя…

– Что хотя?

– Если бы Олег узнал о связи зама с его женой, Бумазейкин сразу лишился бы своей должности. Стоит ли рисковать карьерой и деньгами из-за сомнительной связи с женщиной?

– Почему сомнительной?

– Потому что она была на содержании мужа, и своих денег у неё нет.

– Дело может быть не в деньгах…

Мирослава вместо ответа рассмеялась, и Мориса царапнул её смех.

– Вы не верите в настоящую любовь? – спросил он холодно.

– Ну, возможно, что она ещё встречается в этом мире, – протянула Волгина насмешливо, – но думаю, что в этом случае ею и не пахнет.

Миндаугас решил не спорить и вернулся к началу их разговора.

– Так что вы собираетесь извлечь из сна Сергея?

– Хочу понять, кто тот неизвестный нам или, скорее всего, неизвестная, о которой просил позаботиться друга Олег.

– Но это может быть и он, – неуверенно предположил Морис.

– Допускаю…

– Сергею этот человек, скорее всего, тоже неизвестен?

– Может, и так. А возможно, что Юргенев знает этого человека, но не придаёт своему знанию значения. Или хотя бы видел его краем глаза…

– Какие дебри! – воскликнул Морис. – Тут сам Фрейд ногу сломит!

– Ну, у Фрейда всё было проще, – усмехнулась Волгина, – он бы увязал всё с сексом, и все дела.

– С сексом?

– Ну да.

– А что, если у Олега была другая любовница, кроме Юлии?

– И что?

– Может быть, она беременна! – воскликнул Морис.

– Беременная любовница… – с сомнением проговорила Мирослава.

– Конечно! Подумайте сами, о ком ещё станет беспокоиться мужчина с того света?!

Мирослава невольно хмыкнула.

– Ничего смешного!

– Извини.

– Но вы принимаете эту версию?

– Версия интересная, – согласилась Мирослава, – однако Сергей уверен, что Олег не изменял Юлии.

– Он же свечку не держал, – резонно заметил Морис.

– Не держал…

– И может, Юлия убила его из ревности?!

– Такое тоже нельзя исключать.

– Значит, что?

– Значит, нам с тобой нужно поговорить с Юлией и внимательно к ней присмотреться. Я бы даже сказала принюхаться.

– Принюхаться? – растерялся Морис. – Это как?

– Я имела в виду внутреннее чутьё, – улыбнулась Мирослава.

– Понятно. Когда поедем?

– Сегодня.

– Я поеду с вами?

– Да, без тебя в этом вопросе мне будет трудно обойтись.

Морис заподозрил, что она иронизирует, но лицо Мирославы было серьёзным, и он догадался, что она уже обдумывает темы разговора с Вешняковой и просчитывает ходы.

Они быстро прибрались на кухне и договорились через полчаса встретиться во дворе.

– На чём поедем? – спросил Морис Мирославу, как только она появилась на крыльце.

– На «БМВ». Поведёшь ты.

Он молча кивнул.

Дон равнодушным взглядом проводил выехавшую за ворота машину. Пусть не думают, что он будет очень сильно скучать. Подумаешь, оба уехали.

Но когда ворота закрылись, он лёг на холодное крыльцо, положил мудрую голову на лапы и тихонько вздохнул. Однако вскоре лежать на крыльце коту стало холодно, и он, открыв лапой дверь, отправился на дышащую теплом кухню, запрыгнул на диван и задремал.

Юлия с утра слонялась по квартире из угла в угол, думая о том, что нужно привести себя в порядок.

Но зачем? Сегодня ей не идти на работу. В гости она никого не ждала. Может, прибраться в квартире? Она даже вытащила пылесос, но потом поставила его обратно. Нет, делать ничего не хотелось.

Утром ей позвонила подруга Лена и предложила куда-нибудь сходить. Но Юлия глянула в окно и покачала головой. Потом, сообразив, что подруга не может видеть её покачиваний, проговорила:

– Нет, Лен, только не сегодня.

– Но ведь ты так совсем закиснешь! – возмутилась подруга.

– Нет, Ленуль, не волнуйся за меня. Я лучше отосплюсь.

– Хорошо, – вздохнула та, – но если что, звони, я сразу примчусь.

– Спасибо тебе, – улыбнулась Юля.

– За что?!

– За то, что ты у меня есть, – ответила Юлия и сразу отключилась. Некоторое время она стояла с трубкой в руке, глядя на то, как за окном кружатся крупные хлопья снега.

«И что ты не шёл в феврале?» – мысленно спросила она у него.

Снег ничего не ответил… Зато в дверь кто-то позвонил.

Юлия нехотя вышла в прихожую и спросила: «Кто там?»

– Детектив Мирослава Волгина.

Юлия открыла дверь и увидела высокую девушку и обалденно красивого парня.

– Я Мирослава Волгина, частный детектив. А это, – кивнула она на парня, – Морис Миндаугас.

– Так вы не из полиции? – изумлённо выдохнула Юлия.

Ей ни разу в жизни не приходилось видеть частных детективов, разве только в зарубежных фильмах. Она посмотрела на их удостоверения, но пропускать их в квартиру не спешила.

– Нас нанял Сергей Яковлевич Юргенев, – решила раскрыть карты Мирослава, – для поиска преступника, убившего его друга.

– Серёжа? – удивлённо переспросила девушка.

Мирослава кивнула.

– Ну тогда проходите, – растерянно проговорила Юлия, – а разве полиция этим не занимается?

– Занимается, конечно, – отозвалась Волгина.

– У меня не прибрано, извините, – пробормотала смущённо Вешнякова, когда детективы оказались в гостиной.

– Ничего страшного, – дружелюбная улыбка тронула губы девушки-детектива, – мы могли бы расположиться на кухне.

– Да, если вас это устроит, – проговорила Юлия поспешно.

– Конечно, устроит, – отозвалась Волгина.

Хозяйка квартиры усадила их у окна за стеклянный столик, на котором стояли в вазе белые гвоздики. Присела сама и тотчас вскочила.

– Я сейчас согрею чай.

– Нет-нет, сидите, – сказала Мирослава, – спасибо, мы не задержим вас надолго.

– Ну хорошо. – Юлия посмотрела на свои руки, сжала их в замок и подняла голову.

Возникла пауза, которую детективы не спешили нарушать.

– Почему Серёжа обратился к частным детективам? – спросила, не выдержав, Юлия.

– Потому что подозрение пало на него, – отозвалась бесстрастно Мирослава.

– На Серёжу? – искренне изумилась Вешнякова.

– По-вашему, он не мог этого сделать? – спросил Морис.

– Нет, конечно! – возмутилась Юлия. – Серёжа скорее бы себя убил, чем причинил хоть малейший вред Олегу!

Обычно женщины и девушки не сводят с Мориса глаз, а Юлия смотрела на Мориса с неприязнью. Это заинтересовало Мирославу, и она попросила Мориса выйти.

Юлия помолчала некоторое время, а потом спросила:

– А вы уверены, что ваш красавчик вам не изменяет?

Мирослава пожала плечами.

– Я вот тоже была уверена, пока не увидела собственными глазами.

– Олега?

– Да.

– С другой?

Юля кивнула.

– Может, просто знакомая?

– Нет, я сама видела, как они сидели обнявшись в ресторане и он целовал её.

– Сочувствую…

– А что бы вы сделали, если бы красавчик вам изменил?

– Ну, наверное, напоила бы и столкнула с лестницы, – проговорила Волгина.

Девушка с интересом посмотрела на неё, пытаясь понять, шутит детектив или говорит серьёзно.

– И сказали бы, что так и было? – фыркнула Юлия.

– Типа того.

– А я не смогла… Я не убивала его! Вы верите мне?! – сверкнула она глазами.

– Почти.

– Почему почти?

– Детективы никогда никому не верят на сто процентов.

– Понятно.

– А ту девушку вы видели с Олегом только один раз?

Юлия кивнула.

– Так, может быть, он больше и не встречался с ней?

– Думаю, что встречался, – тихо всхлипнула Юлия, – но я же не следила за ним, как Анька.

– Анька – это кто?

– Жена Олега Анна.

– Почему вы думаете, что она следила за мужем?

– Олег мне сам говорил.

– Как долго?

– Не знаю, – девушка апатично пожала плечами.

– А сама Анна изменяла мужу?

– Олег как-то намекнул, что у жёнушки любовник и теперь дело с разводом пойдёт быстрее.

– Но он так и не развёлся…

– Не успел.

– Скорее всего. Вы не знаете, есть ли у Олега какие-либо родственники?

– Насколько мне известно, никого.

– Значит, Анна могла считать, что наследство достанется в случае чего ей?

– Думаю, что она была в этом уверена.

– Юлия, как вы думаете, Анна могла убить мужа?

– Убить? – Глаза Юлии округлились. – Ну что вы! Нет, конечно!

– Не собственноручно, а нанять кого-то?

– Не думаю, – покачала головой девушка.

– Может, её любовник мог приложить к этому руку?

– Без ведома Анны?

Мирослава пожала плечами.

– Затрудняюсь ответить, но мало в это верю.

– Почему?

– Олег отзывался о нём как об альфонсе.

– Но альфонсам-то как раз и нужны всегда деньги.

– Олежка говорил, что любовник его жены слабак по натуре.

– А в связи с чем у вас возник разговор о нём?

Юлия задумалась, потом сказала:

– Даже не знаю, вроде и повода говорить о нём не было, если только в связи с разводом. Хотя погодите, Олег тогда очень весёлый был.

– Весёлый?

– Да!

– Чем же мог его порадовать любовник жены?

– Понятия не имею. Но точно помню, что порадовал.

– Интересно… Спасибо.

– Не за что.

– Юлия, а вы не знаете, в каких отношениях Анна была с замом Олега Бумазейкиным?

– Насколько мне известно, ни в каких. Но вы ещё у Сергея спросите, он лучше знает.

– А Олег был доволен своим замом?

– В общем, был, – Юлия наморщила лоб, – но последнее время они ссорились.

– Олег с Бумазейкиным?!

– Да.

– Из-за чего?

– Вроде бы знакомые сказали Олегу, что Кирилл Наумович часто, как выразился Олег, ошивается в казино.

– Бумазейкин игрок?!

– Типа того, но я точно не знаю.

– Юлия, вы очень нам помогли, спасибо вам, – проговорила Мирослава, поднимаясь со стула.

– Звоните, если что, – отозвалась девушка, – я помогу, чем могу. Очень хочу узнать, кто убил Олега.

Мирослава вышла из подъезда и увидела Мориса, весело болтающего с какой-то совсем юной девицей. Она решила им не мешать и села на лавочку так, чтобы Миндаугас мог её заметить. Он и заметил.

Однако разговор свой свернул лишь через восемь минут. Миндаугас кивнул Мирославе в сторону машины, и она сразу его поняла. Морис присоединился к ней несколькими минутами позже.

Будучи уверенным, что Мирослава его ни о чём не спросит, Миндаугас начал сам:

– Эта девушка в доме не проживает, но часто приходит к своей бабушке, знает она и Веру Свиридову, и её свекровь. Кстати, об Аделаиде Петровне Свиридовой сказала, что эта, – Морис запнулся, подбирая русское слово, наконец нашёл, – недобрая старая женщина может оговорить любого человека просто ради собственного удовольствия.

– Интересно, – улыбнулась Мирослава и спросила: – Девчонка назвала её ведьмой или грымзой?

– Второе, – вздохнул Морис.

– Видно, подслушала разговор взрослых, – задумчиво проговорила Мирослава.

– Почему?

– Словечко не из лексикона юных девиц.

– А…

– А что она сказала о Сергее?

– Сказала, что хороший он человек.

– Ага…

– А ещё она посоветовала поговорить с почтальоном.

– С почтальоном?

– Да, сказала, что она каждое утро разносит почту, хоть её теперь и мало. Но ведь никто из свидетелей не упомянул почтальона.

– Да, это так. Я и сама о почтальоне не подумала. А ты молодец!

– Стараюсь. А теперь скажите мне, почему вы меня выставили из квартиры Юлии?

– Ты ей не понравился…

– Да?! – искренне изумился Морис. – И интересно, почему?

– Красивый слишком. Заподозрила тебя в измене.

– И кому я изменил, если не секрет?

– Мне.

– Шутите?! – удивился он.

– Юлия решила, что нас связывают не только рабочие, но и интимные отношения.

– Вы её разубедили?

– Нет, зачем.

– И что дальше?

– Она спросила, что бы я сделала, если б узнала о твоей измене.

– И что вы ответили? – спросил он с нескрываемым интересом.

– Сказала, что напоила бы и столкнула с лестницы.

– Я вам не предоставлю такого удовольствия.

– Знаю, ты же не мой парень.

– Если бы был вашим, то хранил бы верность.

– Как интересно, – зевнула Мирослава.

– А вы? – спросил он.

– Что я?

– Вы бы хранили мне верность?

Она внимательно посмотрела на него и весело расхохоталась.

– Значит, нет, – тихо обронил он, – но я бы вас простил…

– Морис, спасибо тебе, конечно, но давай переменим тему.

– Что там делает Дон? – проговорил Миндаугас, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

– И впрямь, – подыграла ему Мирослава, – все свои янтарные глазки проглядел, глядя на дорогу, и утирает лапкой набежавшие слёзы.

Морис расхохотался.

– Я вот думаю о Шуре, – проговорила Мирослава.

– Вы всегда о нём думаете, – съязвил Морис.

Но Мирослава, не обратив внимания на его колкость, продолжила:

– У меня есть для него работёнка.

– Вот как? Так позвоните ему.

– Нет, по телефону не хочу.

– Что именно вы хотите ему поручить?

– Чтобы он плотнее занялся Бумазейкиным. Мне кажется странным, что он сначала отзывался о Юргеневе положительно и вдруг переменил мнение на противоположное именно тогда, когда Анне стало известно о завещании.

– Вы думаете, что они любовники?!

– Нет, я так не думаю. Но возможно, зам запустил руку в кошелёк фирмы, и Анне стало об этом известно.

– Зачем Бумазейкину так рисковать?

– Юлия слышала от Олега, что он игрок.

– Вот как?! Почему же она не сказала этого полиции?

– Потому что они её об этом не спрашивали…

– Понятно…

– Нам с тобой надо бы ещё пройтись по квартирам и спросить, не видел ли кто кого или не заметил ли чего подозрительного.

– Чего же мы тогда сидим в машине? – спросил Морис.

– Ты сам меня сюда зазвал, – подмигнула ему лукаво Мирослава.

Морис вздохнул и выбрался из салона.

Опрос свидетелей ничего не дал. По-видимому, полиция отработала здесь чётко и с тем же нулевым результатом. И только старушка с первого этажа вспомнила, что приходила почтальон. Мирослава бросила быстрый взгляд на Мориса.

– А вы уверены, что это была именно почтальон? – осторожно спросила Мирослава пожилую женщину.

– Конечно, уверена, это Валя, я хорошо знаю её голос и уверена, что это была она.

– А как фамилия почтальона?

– Фамилию не спрашивала. Зачем мне? А вы зайдите в отделение, вам и скажут, кто наш дом обслуживает, – посоветовала она.

– Спасибо, мы так и сделаем.

Когда они вышли из подъезда, Мирослава сказала:

– Не зря девочка посоветовала тебе поговорить с почтальоном.

– В который раз вы убедились, что я не зря получаю еду, кров и зарплату в агентстве, – пошутил он.

– Точно не зря, – с улыбкой согласилась она – и тут же добавила: – Давай заедем к Шуре.

– То-то он обрадуется!

– Тут ты прав, надо остановиться возле какой-нибудь кулинарии и купить ему пирожков и пирожных.

Шура пребывал не в лучшем настроении, когда Элла сообщила, что к нему хочет подняться Мирослава.

– Без звонка, – пробурчал он.

– Так что? В приёме отказать? – спросила Элла, делая большие глаза и изо всех сил стараясь не расхохотаться.

– С ума сошла! – воскликнул Шура. – Конечно, пусть поднимается – две чашечки чая не в службу, а в дружбу организуй, пожалуйста.

– Для вас всё что угодно, – хмыкнула девушка.

Минуты через три в приёмную вошла Волгина, сунула на ходу Элле пирожок и пирожное.

– Ой, – воскликнула радостно девушка, – располнею! Спасибочки!

– Не за что! Поэксплуатируй милого дружка лишних два разочка, и лишние килограммы слетят.

– Я так и сделаю, – хихикнула Элла.

– Кого я вижу! – Шура встал из-за стола, раскинул руки для объятий и двинулся навстречу Мирославе.

– Сиди, сиди, – сказала она, – я на минуточку.

– Почему? – Он сделал вид, что страшно огорчился.

– Морис внизу в машине ждёт.

– И чего тогда приехала?

– Покормить тебя решила. – Мирослава положила на стол пирожки и пирожные.

Тут же вошла Элла и поставила две чашки чая.

– Спасибо, – проговорили они, чуть ли не хором.

Девушка улыбнулась и тут же испарилась.

– Шура, – сказала Мирослава, сделав глоток крепкого чая, – у меня появилась информация, что твой Бумазейкин игрок.

– Он не мой.

– Тем не менее его нужно прощупать.

– Ты думаешь, что его изменившиеся показания связаны с его долгами? – тотчас ухватил суть Наполеонов.

– Предполагаю, – осторожно высказалась Мирослава, – может быть, он взял деньги, принадлежащие фирме, и вдова об этом пронюхала, либо напрямую занял деньги у неё. Что маловероятно.

– Думаешь, что Чекурова шантажирует Бумазейкина?

– Думаю.

– Зачем ей?

– Хотя бы из мести…

– Возможно…

– Я бы на твоём месте организовала финансовую проверку фирмы.

– Это сложно.

– Потряси главного бухгалтера.

– Неплохая идея.

– Как зовут секретаря Чекурова?

– Татьяна… – машинально ответил следователь.

– Дай мне её телефон.

– Я уже говорил с ней, – насупился Наполеонов.

– Там могло появиться что-то новое.

– Что?

– Не знаю. Поговорю, выясню.

Видя, что Наполеонов медлит, добавила насмешливо:

– Не вредничай, я всё равно узнаю у того же Юргенева.

– Вымогательница.

– Заберу пирожки!

– Нет уж. – Наполеонов быстро потянул к себе пакеты, источающиеся вкусный аромат, откусил чуть ли не половину первого попавшегося пирожка и с набитым ртом сказал: – Пиши.

– Диктуй, я так запомню.

Глава 13

Маша посмотрела на выглянувшее из-за облака солнце и улыбнулась.

На душе у неё было радостно, она наконец-то смогла отослать бабушке деньги, которые сумела скопить, работая в закусочной, и Карен разрешил ей задержаться с утра, чтобы отправить перевод.

Она представляла лица бабушки и мамы, когда они получат эти деньги. Конечно, они обрадуются и станут гордиться Машей.

А ещё она вспомнила лицо водителя старого «Москвича», который остановил автомобиль перед огромной лужей на перекрёстке. Маше надо было переходить на противоположную сторону, и горел зелёный свет, но она боялась, что автомобиль начнёт сворачивать и окатит её грязной водой с головы до ног. Видя её нерешительность, водитель опустил стекло и, улыбнувшись, сказал: «Иди скорее, красавица, а то так до вечера стоять будешь». А потом подмигнул ей и напутствовал: «Не робей, и будет тебе всегда зелёный свет».

Маша от его слов совсем растерялась, но потом опомнилась и чуть ли не бегом перешла дорогу. Потом она всё время вспоминала о зелёном свете, который пообещал ей водитель. Так, с улыбкой, она вошла в закусочную и стала обслуживать клиентов.

– Молодец девчонка, – сказал Карену бармен, – по-моему, она нравится посетителям.

Хозяин одобрительно закивал.

– Я где-то читал, – продолжил бармен, – что китайцы человеку, который не способен удерживать на лице доброжелательную улыбку, вообще не советуют открывать магазин.

– И закусочную, – добавил Карен.

– Скорее всего, – не стал спорить бармен.

– Маша ничего тебе не говорила про своих родных?

– Нет, – покачал головой бармен, – Света как-то спросила её, мол, откуда ты, где папа, мама, так Маша сразу замкнулась и лицом угасла, точно в её душе кто-то лампочку выключил.

– Вот это меня и смущает, – пробормотал хозяин и отправился по своим делам.

– А нам-то что за дело, оттуда она и кто её родители, – сказал ему вслед бармен.

Ничего не замечающая Маша продолжала мечтать, что пока она будет отсылать маме на лечение деньги, которые зарабатывает у Карена, а потом найдёт работу, где платят много. Очень много. И тогда она сможет отправить маму на лечение за границу. Попросить денег в долг у Карена ей не приходило в голову.

А ведь не так давно она пыталась попросить, даже вымолить деньги, но над ней жестоко посмеялись. К Машиным глазам подступили слёзы, и она, остановившись, стала вытирать их тыльной стороной руки.

Заметивший перемену в настроении девушки бармен пробурчал себе под нос:

– Всё-таки Карен прав, не поймёшь, что у неё внутри, не девушка, а вещь в себе.

Мирослава решила поговорить с клиентом в городе. Приглашать Сергея к себе или встречаться у него она не захотела по каким-то неосознанным внутренним ощущениям.

Поэтому встреча была назначена в кофейне «Старая мельница». Заведение это вполне демократичное по ценам, к тому же весьма уютное.

Мирослава планировала прийти раньше Сергея. Но он всё-таки опередил её, поняла она, заметив на стоянке его автомобиль.

«Не иначе как за час до встречи приехал», – улыбнулась она невольно про себя.

Зайдя в кофейню с ясного морозного и светлого дня, она постояла пару минут, давая привыкнуть глазам к лёгкому полумраку помещения.

На столиках горели разноцветные свечи, шевеля маленькими язычками огня. На стенах колыхались большие языки пламени, правда, были они нарисованными, а иллюзию их движения создавала искусно запрятанная подсветка.

Сергея она заметила сидящим за столиком совсем недалеко от входа. Вероятно, он боялся не увидеть детектива и поэтому выбрал именно этот столик. Перед Юргеневым стояла полупустая чашка кофе, на тарелке лежали крошки от пирожного.

– Привет, – сказала Мирослава, усаживаясь за столик напротив него.

– Ой, простите! Здравствуйте. – Он приподнялся со стула.

– Сидите, пожалуйста, – улыбнулась она.

– Простите, я задумался.

– Я так и поняла.

– Вы разгадали мой сон?! – спросил Сергей, с пылким нетерпением заглядывая ей в глаза.

Мирослава улыбнулась.

– Отгадывание снов не входит в круг обязанностей детектива.

– Я понимаю… – уныло проговорил он.

– Всё, что мне пришло в голову, это то, что где-то недалеко от вас находится человек, который небезразличен Олегу.

– Но я не знаю, кто это может быть. Разве только Юлия?

– Я тоже думала об этом. Но мне кажется, что это не она.

– Ну уж точно не Анна, – горько улыбнулся Сергей.

– Тут я соглашусь с вами.

– Но больше и нет никого! – Сергей развёл руками.

– Возможно, это одна из пассий вашего друга.

– С чего бы ему о бывших пассиях беспокоиться?

– Может быть, одна из них беременна?

– Не может этого быть!

– Почему?

– Во-первых, потому, что Олег был всегда предельно осторожен. Во-вторых, у них с Анной не было детей.

– Может, это была не его вина? – перебила Мирослава.

– Может, – легко согласился Юргенев. – Но тогда, в-третьих, Олег не имел пассий с тех пор, как стал жить с Юлей.

– А Юля говорит другое.

– Что?!

– Вешнякова утверждает, что собственными глазами видела, как её возлюбленный обнимал в ресторане другую девушку.

– Но этого не может быть, – растерянно пробормотал Сергей.

– Я думаю, что Юлии можно верить, – заметила Мирослава.

– И что вы теперь хотите?

– Найти эту девушку.

– Каким образом?!

– Есть у меня одна идея…

– Всё равно, я не верю, что кто-то забеременел от Олега.

– Верю или не верю, не имеет значения. Мы должны прояснить ситуацию.

– Если бы была девушка, носящая ребёнка Олега, она, узнав о его гибели, непременно объявилась бы! – горячо заговорил Сергей.

– Не факт.

Мужчина опустил голову, и создавалось такое впечатление, что он внимательно изучает крошки на своей тарелке.

Мирослава оторвала его от этого занятия.

– Скажите мне лучше, в каких отношениях были Анна Владимировна Чекурова и Кирилл Наумович Бумазейкин?

Сергей поднял на детектива изумлённый взгляд.

– Анна и Бумазейкин? – переспросил он.

Мирослава кивнула.

– Да ни в каких они не были отношениях!

– В таком случае вам не кажется странным, что именно тогда, когда Анна узнала, что осталась с носом, Бумазейкин приложил массу усилий, чтобы навести подозрение на вас?

Сергей пожал плечами.

– Я представления не имею, что за затмение нашло на Кирилла Наумовича! Может, съел чего-то?!

– Может, и съел… А вы не слышали о том, что Бумазейкин игрок?

– Краем уха, – нехотя отозвался Юргенев.

– От кого?

– От Олега.

– А он не говорил вам, что появились какие-либо финансовые проблемы?

– Не припомню такого.

– Напрягите свою память! – настаивала Мирослава.

Юргенев задумался, потом тряхнул головой.

– Нет, мне Олег ничего об этом не говорил.

Несмотря на то что световой день прибавился, небо всё-таки ещё довольно рано покрывалось румянцем вечерней зари.

Мирослава понимала, что навряд ли Наполеонову так быстро удалось узнать что-то о финансовом состоянии фирмы. И всё-таки в этот вечер она ждала его с нетерпением.

Но Шура явился явно не в духе, начальство требовало скорейшего раскрытия преступления, а крепкой ниточки, за которую можно было бы потянуть, не находилось. Единственным подозреваемым оставался Сергей Яковлевич Юргенев. Но Наполеонов и сам уже не верил в его виновность.

Морис приготовил на ужин утку с яблоками, салат из свежих, хотя и тепличных, но местных овощей и любимые пирожные Шуры – «Наполеон».

Глядя на накрытый стол, Наполеонов повеселел.

Мирослава пересказала свою встречу с Юргеневым, с улыбкой поведав, что причиной наговора на него Бумазейкина Сергей считает, что тот что-то съел.

– Это всё потому, что он ест не пищу, приготовленную Морисом, – проговорил Наполеонов.

– Это точно, – согласилась Мирослава, глядя на улыбающегося Миндаугаса. – Кстати, – продолжила она, – мы с Морисом навестили Юлию Вешнякову.

– Увидев Мориса, она потеряла голову и тотчас раскрыла перед вами все карты, – хмыкнул Наполеонов.

– Нет, – вздохнул Морис, – я ей не понравился.

– Не верю!

– И притом до такой степени, что меня выставили за дверь. – Морис придал лицу скорбное выражение.

– Да иди ты! – воскликнул Шура.

– Правда-правда, – подтвердила Мирослава, – Юлия решила, что Морис мне изменяет.

– Ребята! Вы чокнулись или разыгрываете меня?

– Ни то ни другое.

– Тогда объясните мне!

– Понимаешь, Морис слишком красивый парень, а у Юлии, как я предполагаю, на красавцев появилась аллергия.

– С чего бы это?

– С того, что она увидела своего любимого человека с другой девушкой.

– Сергея?!

– Наполеонов! Очнись! Любимым человеком Юлии был Олег Чекуров.

– Но он умер!

– И что с того?! Она видела его некоторое время до его гибели в «Нептуне» обнимающим другую девушку.

– Ага, значит, ты думаешь, что она его и убила из ревности!

– Нет! Я думаю, что, если ты не начнёшь вникать в то, что я тебе говорю, произойдёт ещё одно убийство!

– И кто кого убьёт?

– Я тебя!

– Шутишь?! За что?

– Шура!!!

– Всё, всё! Весь во внимании!

– Необходимо найти эту девушку.

– Зачем?! – вытаращил глаза Наполеонов.

– Она может быть беременной от Олега.

– Ну и на здоровье! Нам-то что?

– Ты поможешь мне найти девушку, я помогу тебе найти убийцу!

– Это шантаж!

– Ничего подобного! Это партнёрство.

– Но как я могу её найти?!

– Дело в том, что Анна Чекурова почти постоянно следила за своим мужем.

– И что?

– Ты найдёшь через свои связи детектива, который на неё работал, и узнаешь у него адрес девушки.

– Скоро сказка сказывается, но долго дело делается, – недовольно забухтел Наполеонов.

– Постарайся.

Шура вздохнул.

– Я так понимаю, что к убийству эта девица отношения не имеет.

– Скорее всего, нет…

– Тогда зачем она тебе сдалась?!

– Пока не знаю.

– То-то твой клиент обрадуется, если у Чекурова объявится законный наследник, – ехидно проговорил Наполеонов.

– Обрадуется, не обрадуется, там посмотрим…

На следующее утро Мирослава отправилась в почтовое отделение, обслуживающее дом, в котором жил не так давно Олег Чекуров.

Заведующая оказалась милой полноватой женщиной предпенсионного возраста.

Она выслушала Мирославу, мельком взглянула на удостоверение и, не особо вникая в различие между детективом из полиции и из частного агентства, сообщила, что этот район обслуживает Валечка Иванова.

На вопрос Мирославы, где можно поговорить с почтальоном Валей, она ответила:

– Так Валечка скоро придёт. Подождите её вон там, на стульчике, как она подойдёт, я сразу пришлю её к вам.

– Спасибо, – улыбнулась Мирослава.

И действительно, через пятнадцать минут к ней подошла высокая женщина лет сорока с пышной причёской и спросила:

– Это вы меня ждёте? Я Валентина Иванова, почтальон.

– Да, я детектив Мирослава Волгина, мне нужно с вами поговорить, и думаю, что это удобнее будет сделать на улице.

Та согласно кивнула.

– Хорошо, я как раз иду домой.

– Вы далеко живёте?

– Две остановки на метро.

– Тогда я подвезу вас, я на машине.

Валентина Иванова молча вышла из здания почты и села в автомобиль, когда Мирослава открыла перед ней дверцу. Возле сквера Волгина остановила машину и сказала:

– Я задам вам несколько вопросов и отвезу вас домой.

Валентина согласно кивнула.

– Вы обслуживаете дом… – Мирослава назвала адрес.

Женщина кивнула.

– Я хотела бы узнать, как вы вошли во второй подъезд второго марта.

– Обычно вошла, – пожала плечами почтальон.

– То есть у вас есть ключ от подъезда?

Валентина выглядела удивлённой.

– Нет, разумеется, у меня нет никакого ключа!

– Кто же открывает вам дверь?

– Обычно я звоню старушке на первом этаже, и она пускает меня в подъезд.

– Второго марта было так же?

– Ну да.

– Вы не помните, в тот день был у подъезда кто-нибудь?

– Возле никого, но я видела в отдалении мужчину с двумя собаками и возле угла дома молодую маму с коляской.

– Вы их знаете?

– Не совсем, но часто вижу в этом дворе.

– А из тех, кого вы не видели там раньше, кто-то был?

– Если только девушка…

– Какая девушка?

– Ну я не знаю… В тот день вместе со мной в подъезд вошла молоденькая девушка, очень спешила, сказала, что у неё срочное сообщение.

– Для кого?

– Я не спросила. Она быстро поднялась по лестнице. И вообще, это не моё дело следить, кто к кому из жильцов приходит. Моё дело почта.

– Может быть, вы впустили убийцу?

Почтальон фыркнула.

– Эта девчонка – убийца? Не смешите меня.

– Хорошо, теперь вспомните, когда вы подошли, девушка уже стояла возле подъезда?

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Она подбежала, когда я уже взялась за дверь.

– Подбежала?

– Ну да, запыхалась, видно, спешила, чтобы дверь не успела закрыться.

– Вы могли бы описать девушку?

– Я её хорошо не разглядела…

– И всё-таки.

– Белобрысенькая, среднего возраста, совсем ещё молоденькая. Одета скромно.

– Бедно? – уточнила Мирослава.

Валентина поджала губы.

– Да уж не богато, куда нам до этих, что вихляются в телевизоре с утра до ночи! Мы люди простые, своим трудом зарабатываем на хлеб с молоком. Ни перед кем ляжками не сверкаем, титьками не трясём. Совсем уже обнаглели! Вот была на днях передача, там деваха на содержании у одного спортсмена, сама призналась, что ни дня не работала! Так все сидящие в студии ею восхищались, мол, умница она и красавица! Тьфу! А другую, что работает с утра до вечера и ребёнка одна растит, клевали все кому не лень! Куда мы прикатились?! Значит, получается, что работать это плохо, а ноги раздвигать хорошо? И этому учат молодёжь по телевизору!

– То есть вы хотите сказать, что девушка эта из порядочных? – решительно прервала Мирослава лавину неожиданного красноречия почтальона.

Волгина ей сочувствовала – накопилось у женщины за годы социальной несправедливости, но пускаться в обсуждение данной темы не собиралась.

– Да, – кивнула Валентина, – я уверена, что девушка не из гулящих.

– Как вы думаете, она могла быть медсестрой?

– Может быть. Но не думаю, что она пришла кому-то уколы делать.

– Почему?

– Сумочка у неё была обычная, девичья.

– Понятно.

– Скорее всего, она просто к кому-то приходила в гости, – предположила Валентина.

– Спасибо. Куда вас отвезти?

Почтальон назвала адрес, и Мирослава тронула автомобиль с места.

Глава 14

На улице было тихо и морозно. Морис смотрел в окно. Сад ещё утопал в снегу, деревья поёживались, еле-еле шевеля ветвями. Высоко в небе сплошным караваном плыли светло-серые облака. Несмотря на календарную весну, март в России всё ещё зима…

Но тем не менее сегодня праздник! Восьмое марта!

Мирослава с утра уехала к тёте. А вечером обещала привезти с собой Люсю. Морис от подруги Мирославы был не в восторге.

Но, как говорил Наполеонов, друзья детства – это святое.

Морис вздохнул. И тут кто-то стал ломиться в ворота, колотя по ним изо всех сил и вопя:

– Откройте! Полиция!

– Лёгок на помине, – улыбнулся Миндаугас.

– Ты позвонить не мог? – спросил он Шуру, въехавшего во двор и выбиравшегося, пыхтя, из машины.

– Не мог!

– Почему?

– Хотел тебя развеселить, пойдём скорее. – Он подтолкнул Миндаугаса к крыльцу.

В руках Шура держал огромную охапку красных гвоздик и свёрнутые рулоны бумаги.

– Сегодня Седьмое ноября? – холодно поинтересовался Миндаугас.

– Шутишь! Восьмое марта!

Шура ввалился в дом и ринулся с ходу в столовую.

– Вот! – радостно выдохнул он, свалил на диван гвоздики и стал раскручивать рулоны.

У Миндаугаса глаза полезли на лоб.

– Что это?! – ужаснулся Морис.

– Не узнаёшь? – ухмыльнулся Шура. – Это хозяйки праздника!

– Не понимаю…

– Правильно про вас говорят, что вы тормоза, – беспечно отозвался Наполеонов.

– Это не про нас, – нахмурился Морис, – а про эстонцев.

– Какая разница, – махнул Шура рукой, – все вы прибалты.

– Нет такой национальности! – возмутился Морис. – И вообще, я же не говорю, что русские, украинцы, белорусы – это одно и то же.

– Говори, я не возражаю, – улыбнулся Шура.

Морис сердито фыркнул.

– Он тебе уроки бесплатно даёт? – поинтересовался Наполеонов.

– Кто? Какие уроки? – растерялся Морис.

– Дон, конечно. Ты так классно научился у него фыркать.

Морис снисходительно улыбнулся.

– Тебе идёт, – обронил Шура и продолжил: – Розу мы повесим сюда, а Клару.

– Я против! – не выдержал Миндаугас.

– Баба-яга всегда против! – парировал Наполеонов.

– Я не позволю тебе превращать дом в бог весть что!

– Викинг, ведь это не твой дом, – подмигнул ему Шура.

Глаза Мориса превратились в лёд.

Шура притворно поёжился.

– Ой, я замерзаю!

– Не кривляйся!

– Ладно! Я не хочу с тобой ссориться. Кстати, что у нас на ужин?

Морис открыл рот. Шура бросился к нему с распростёртыми объятиями и крепко обнял опешившего Миндаугаса. Потом он поднял глаза и ласково посмотрел в глаза Мориса.

– Но ведь ты тоже в свою очередь должен хотеть сделать мне приятное, – лукаво подмигнул он.

– Я? Тебе? Ты сошёл с ума?! – Морис освободился от объятий Наполеонова.

– С вами сойдёшь, – Шура сделал вид, что обиделся, – но каждый думает в меру своей испорченности. Я говорил о другом!

– О чём?!

– Что мы должны идти навстречу друг другу!

– В смысле?!

– Ты хочешь сделать Мирославе сюрприз, я тоже.

– Ну и?

– Давай разделим территорию.

– Как это?

– Ты украшаешь гостиную, как твоей душе угодно, а я столовую! Только не спеши говорить нет! Я дружу с Мирославой с детства!

– Да помню я! – отмахнулся Миндаугас.

– Значит, да?

– Значит, да, – сдался Морис.

– Ура! – завопил Шура. – Март! Мир! Дружба! – И снова кинулся на шею Миндаугаса.

– Мой бог! – воскликнул тот. – Ты надоел мне сегодня хуже горькой редиски!

– Не редиски, а редьки, – поправил Шура, – но ты прав, наша редиска ядрёная! Не то что их!

Морис решил не выяснять, кого Наполеонов обозначил словом «их», чтобы не увязнуть в новом споре. Он пробормотал себе под нос что-то по-литовски и удалился.

– Чудак человек, – вздохнул Шура, – счастья своего не понимает, его в воду толкают, а он на берег лезет.

Наполеонов заметался по комнате, выбирая место на стене для портретов, вздыхая и причитая. Часа через полтора он управился и остался доволен своими трудами.

– Тебе помочь? – просунул он голову в гостиную.

– Нет, не надо, – отозвался Миндаугас.

– Как хочешь, я тогда пойду подремлю.

– Угу.

– А можно я перед этим чашку чая выпью? – спросил он вкрадчиво.

– Да, там на подносе пирожки. Чай нальёшь сам.

– Я обожаю тебя, детка! – обрадовался Наполеонов и ринулся на кухню, не слыша, как хмыкнул Миндаугас.

Мирослава позвонила около шести часов вечера. Морис снял трубку.

– Мы скоро приедем, – прозвучал голос Волгиной.

– Ждём.

– Шура приехал?

– Да.

– Что он делает?

– Спит.

– О! Ты на нём пахал?

– Нет, – улыбнулся Морис, – но он потрудился в меру своих возможностей.

– Тогда разбуди его и придай ему светский вид.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа.

В трубке зазвучали короткие гудки.

– Мр? – спросил запрыгнувший ему на колени Дон.

– Да, твоя хозяйка звонила.

– Мяв? В смысле чего сказала? – уточнил кот.

– Скоро приедет. С Люсей.

Дон замахал хвостом.

– Я тоже не в восторге, – вздохнул Морис, – но что поделаешь, друзья детства – это святое.

– Фух! – сказал кот.

– Согласен. Пойдём Шуру разбудим.

Кот взмахнул пару раз хвостом и перебрался на кресло.

– Ну как хочешь.

Шура был разбужен, он моргнул несколько раз рыжеватыми ресницами, потом сощурил свои глаза, казавшиеся зеленовато-коричневыми в полумраке комнаты.

– Чего ты меня так разглядываешь? – спросил он Мориса с подозрением.

– Мирослава велела придать тебе светский вид.

– Э! Чего вы там удумали?! Ничего не надо! Я вам не лорд какой-то завалящий! Пойду приму душ! – Шура поспешно выскользнул из комнаты под аккомпанемент весёлого смеха Мориса.

Когда приехали Мирослава и Люся, у мужчин всё было готово, и они втроём встретили их на крыльце.

Морис в светло-сером костюме, Шура в светло-коричневом, а Дон в чёрной шубке, отливающей всеми оттенками шоколада.

– Как торжественно, – не смогла сдержать улыбки Мирослава.

– Надеюсь, подарки готовы, – подмигнула Люся всем троим сразу.

– Да, проходите, заждались уже, – поприветствовал их Наполеонов.

Через полчаса умытые и переодевшиеся девушки были приглашены в столовую.

– О! Сколько красного! – воскликнула Люся. – Кто это постарался?

– Я! – гордо выпятил грудь Шура. – Проходите.

Мирослава с улыбкой разглядывала портреты на стене.

– А сейчас, – торжественно возвестил Наполеонов, – я зачитаю благодарственное послание и вручу подарки лучшим работницам, ударницам коммунистического, тьфу ты, капиталистического труда.

– Послание можешь пропустить, – пренебрежительно заметила Люся, – давай подарок.

– Какая ты, однако, – проворчал Шура.

Мирослава расхохоталась, а Наполеонов сказал:

– Ладно, не хотите посланий, получайте подарки. – И он поставил перед ними пакеты.

– Какой большой! – обрадовалась Люся. – И тяжёлый!

Она нетерпеливо растеребила упаковку и достала свой подарок.

– Что это? – изумилась она.

– Насколько я понимаю, – фыркнула Мирослава, – это бюст Клары Цеткин, а у меня соответственно, – проговорила она, рассматривая свой подарок, – бюст Розы Люксембург.

– Вот так подарок! – скривилась Люся. – Ты ничего лучше не мог придумать?! Мне что им теперь, орехи колоть?

Шура напустил на лицо мрачность.

– А по-моему, оригинально, – заступилась за друга Мирослава.

– Может, это, конечно, оригинально, – не сдавалась Люся, – но где праздничный стол?! Одни гвоздики красные! Прямо как приглашение на корриду!

– Много ты понимаешь! – обиделся Шура. – А стол накрыт в гостиной, – это по его части. – Он кивнул на молча наблюдавшего за представлением Мориса.

Мирослава поднялась с дивана, на который только что опустилась, и сказала:

– Морис, уже можно в гостиную?

– Да, конечно, – отозвался он.

Гостиную Миндаугас украсил мимозами, зная, что их любит Мирослава. На столе была красиво расставлена посуда, бутылки с шампанским, фрукты в вазах, закуски и свечи. Люся довольно улыбнулась.

– Я не буду много говорить, – сказал Морис, – просто дорогие Мирослава и Людмила! Поздравляю вас с прекрасным праздником весны! И пусть исполнятся ваши желания и мечты. Разрешите преподнести вам по случаю праздника подарки, – он поставил перед каждой по красивой плетёной корзиночке и обратился к Шуре: – Пойдём на кухню, поможешь мне принести горячее.

– Опять эксплуатация человека человеком, – проворчал Шура и поплёлся за Миндаугасом.

Люся обнаружила в своей корзинке, кроме большой коробки дорогих конфет и ликёра, который она обожала, длинные бусы, браслет и серьги из янтаря, от которых пришла в полный восторг.

Мирослава же, которая не носила украшений, извлекла из нежно пахнущих глубин своей корзины кошечку в древнеегипетском стиле, выточенную из янтаря, и красивую бабочку, которую можно было прицепить хоть на волосы, хоть на штору.

Свою коробку шоколада она сразу открыла и поставила на стол. Когда парни вернулись с кухни, Волгина ласково гладила кошку и, улыбнувшись, сказала:

– Спасибо тебе, Морис, я очарована ею.

Люся же вскочила со стула и бросилась Морису на шею, громко визжа. Шура с довольной улыбкой наблюдал, как Миндаугас пытается освободиться от её объятий.

– Между прочим, сюси-муси тут ни при чём, – заметил Шура насмешливо, рассматривая дары Мориса, так понравившиеся девушкам. – Это революционный праздник! – известил он. – Так 8 марта 1857 года членами профсоюзов впервые стали женщины. И сразу же они потребовали предоставления им избирательного права.

И тогда же, 8 марта 1857 года, в Нью-Йорке впервые прошёл крупный марш протеста, во время которого работницы текстильной промышленности протестовали против низкой заработной платы, невыносимых условий труда и десятичасового рабочего дня. Но только в 1910 году женские митинги и протесты прокатились по всему миру.

В этом же году в Копенгагене на II Международной конференции женщин-социалисток Клара Цеткин предложила праздновать Международный женский день 8 марта, это было призывом к женщинам всего мира включиться в борьбу за свои права.

И между прочим, ООН в 1977 году официально признала праздник и провозгласила 8 марта днём борьбы за женские права – Международным. Так что праздник это революционный и отмечать его надо по-пролетарски.

– Уплетая буржуйские закуски, – хмыкнула Люся.

– Буржуйские, не буржуйские, но ем я их с чувством солидарности с трудящимися женщинами, – проговорил Наполеонов важно.

– Молодец! – похвалила Мирослава.

– А я думаю, что изначально праздник Восьмое марта был именно праздником любви и уюта, – тихо сказал Морис.

– Аргументируй! – горячо воскликнул Шура.

– Пожалуйста, – пожал плечами Морис, – праздник существовал ещё в Древнем Вавилоне, когда люди поклонялись богине Иштар, день 8 марта был днём этой богини.

А как известно, богиня Иштар покровительствовала женщинам, плодородию и любви. Свой день 8 Марта был и в Древнем Риме. Он считался праздником свободнорождённых женщин.

Древнеримские матроны получали в этот день подарки от своих мужчин. После чего, надев на голову венки, они шли в храм Весты – богини, которая покровительствовала домашнему очагу.

– Домостройщик, – хмыкнул Шура.

– Ничего подобного! – возмутилась Людмила, уже надевшая на себя все украшения. – Это тебе, Шурик, только бы пахать на женщинах!

– Ага, на вас попашешь, – проговорил Шура, уплетая печёночный паштет, – на вас где сядешь, там и слезешь.

Мирослава вытащила из вазы веточку мимозы и уткнула в неё нос.

– Как я люблю мимозы, – вздохнула она.

– Между прочим, это никакая не мимоза, – фыркнул Наполеонов.

– Ага, – сказала Люся, – это одуванчики, ты, Шура, давно у окулиста был?

– Давно. Это акация серебристая.

– Нам всё равно, как эти веточки называются, главное, они очень милые и пахнут приятно.

– Люся! А давай ты у нас будешь мимозой! – оживился Шура.

– Какой ещё мимозой?!

– Стыдливой, например. Представляешь, если до неё дотронуться, она листики опускает.

– У меня нет листиков, – отмахнулась Люся.

– А ты будешь ресницы опускать.

– Щас! Только валенки 45-го размера сниму!

– У тебя же 38-й? – не понял Шура.

– Так для тебя специально растоптала.

– Нет в тебе ничего от тургеневской девушки, – вздохнул Наполеонов притворно и перевёл взгляд на Мирославу.

Та смотрела на него и улыбалась.

– Нет, – вздохнул он тяжело, – в тебе тоже никакой трепетности, если на кого и тянешь, то только на королеву амазонок.

– Геракла жалко! – Люся сделала вид, что смахивает непрошеную слезу.

– При чём тут Геракл? – не понял Шура.

– Как при чём? – всплеснула обеими руками Люся. – Если королевой амазонок будет Мирослава, то она разделает его под орех! И всё! Не дождётся мир от него больше никаких подвигов!

– Ну, знаешь ли! – возмутился Шура, глядя на ухмыляющуюся Люсю.

– Предлагаю перейти на более романтичные темы, – прервала их препирательства Мирослава и обратилась к Морису: – Сыграй, пожалуйста, что-нибудь.

Миндаугас не заставил себя упрашивать, сел за рояль и опустил пальцы на клавиши. Одно мгновение они были неподвижны, а потом взлетели, как две белые птицы! И снова опустились, и в тот же миг прекрасная мелодия заполнила собой всё вокруг.

Глава 15

Морис медленно открыл глаза… В комнате было светло от света луны, льющегося сквозь незакрытое окно. Он быстро вздохнул от удивления и приподнялся. Фигура Мирославы наклонилась над ним.

– Что вы здесь делаете? – спросил он шёпотом и непроизвольно отодвинулся от одного края кровати к другому.

Она ничего не ответила, наклонилась к его лицу, а когда он отпрянул, обхватила его голову обеими руками и жадно прильнула к губам. Морис чувствовал, что силы оставляют его. Ему стало жарко от её дыхания. Он почувствовал её язык на своих губах и невольно стал отвечать на её поцелуй. От её аромата и тепла губ его сознание помрачилось. А поцелуй всё длился и длился.

Морис застонал и отпрянул.

– Что вы делаете? – вырвалось у него.

Она снова не произнесла ни слова в ответ, только протянула к нему руки, требуя большего. Морис снова отодвинулся и упал на пол. Ему показалось, что она рассмеялась.

И тут он проснулся – то ли от грохота, то ли от ушиба. В комнате звонил телефон. И не было никакой Мирославы. Морис стёр пот со лба и выпутался из простыни.

– Приснится же такое, – пробормотал он. Когда Миндаугас добрался до телефона, тот уже замолчал.

Морис задвинул штору. В комнате воцарился полумрак. Было слышно, как тикают часы и ветер приподнимает край ткани, просачиваясь сквозь маленькую щель приоткрытого для проветривания окна.

Спать расхотелось. Он дотянулся до ночника, взял книгу и попытался читать. Но внимание рассеивалось. Он смотрел на страницу и ничего не видел.

Мирослава… Она была так близко и в то же время так далеко.

Уж самому-то себе он мог признаться, что любит её. Полюбил в то самое мгновение, когда увидел. Но может ли он рассчитывать на взаимность?

Порой он ощущал на себе её взгляды. Но эти взгляды ему совсем не нравились. Он так не хотел. Морис надеялся войти в её душу. Конечно, он был реалистом и понимал, что никогда не сможет завладеть всей её душой, но хотя бы частью! Близость на основе одного лишь желания претила ему.

Миндаугас не желал быть источником наслаждения. Он хотел быть источником счастья. И почему-то был уверен, что сможет добиться своего.

Морис посмотрел на часы. Всего три часа ночи. Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

Вскоре ему приснилось море, волны которого набегали на песок и пригоршнями выносили янтарь. Камни светились на солнце и были похожи на глаза… Дона. Когда Морис проснулся снова, было уже около семи утра. Он решил, что самое лучшее – спуститься вниз, накормить кота и приготовить завтрак на двоих.

Малиновый рассвет пытался просочиться сквозь тонкую ткань занавески, но скапливался в складках невесомыми отблесками пурпура, а потом падал на стены лёгкими пёрышками снегирей…

Мирослава расчёсывала свои русые волосы, позволив им легко сбегать на плечи, и думала о том, что лучше сделать – позвонить секретарше Татьяне или нагрянуть в контору и застать Бумазейкина врасплох. В конце концов она решила, что одно другому не мешает.

После завтрака Волгина сказала Миндаугасу, чтобы он не ждал её к обеду. И, поймав его вопросительный взгляд, объяснила:

– Я собираюсь поговорить с секретаршей фирмы, принадлежавшей Олегу Чекурову.

– Шура вроде бы с ней разговаривал, – вскользь заметил Морис.

Мирослава кивнула.

– Да, но я надеюсь извлечь из нашей беседы ответы на некоторые вопросы.

– Хорошо.

Набрав номер секретаря, Мирослава объяснила девушке, что она частный детектив и работает по поручению Сергея Юргенева. Услышав об этом, девушка сразу согласилась с ней поговорить и назначила встречу в обеденный перерыв в закусочной «У Карена».

– Понимаете, я привыкла там обедать, – несколько смущённо объяснила она.

– Закусочная вполне подходит, – приободрила её Мирослава, – я буду ждать вас на крыльце.

– Хорошо.

Волгина подъехала к закусочной чуть раньше назначенного времени. Осмотрелась. Ей понравился маленький скверик поодаль.

«Уже в мае там будет прелестно, – подумала она, – особенно когда забьёт крошечный фонтанчик и зацветут кусты сирени».

Минут через десять она заметила запыхавшуюся девушку, которая, подбежав к ступеням закусочной, стала оглядываться. Мирослава выбралась из салона и заспешила к ней. Подойдя, спросила с улыбкой:

– Вы, наверное, Татьяна?

Девушка кивнула.

– А я – детектив Мирослава Волгина.

– Хорошо…

Мирослава заметила, что девушка недавно плакала. Наложенная в спешке косметика не могла обмануть внимательный взгляд детектива.

– Зайдём? – спросила Волгина, кивнув на закусочную.

– Да, – вздохнула девушка, – хотя есть, честно говоря, совсем не хочется.

– Неприятности на работе? – спросила Мирослава участливо.

– Можно сказать и так, – вздохнула Татьяна.

Волгина позволила выбрать столик девушке. Они сделали заказ, и секретарь заговорила первой:

– Не так давно я была здесь со следователем. Он тоже интересовался нашей фирмой, и я ему всё рассказала.

– Да, я знаю, – тихо проговорила Мирослава, – но ведь обстоятельства изменились.

Татьяна кивнула, поковыряла вилкой салат и выдохнула:

– Наш зам Бумазейкин просто умом тронулся!

– Вот как? С чего вы взяли?

– Он нам всем велел говорить, что Сергей часто ссорился с Олегом, и грозил увольнением тем, кто не последует его приказу.

– Никто вас не уволит, не беспокойтесь.

– Я тоже так думаю, ведь теперь командовать у нас станет не Анна Владимировна, а Сергей.

– Скорее всего, – согласилась Мирослава.

– Вы думаете, что вдова не сможет оспорить завещание? – встревожилась Татьяна.

– Нет, это ей не удастся.

– Тогда что?

– Может найтись законный наследник…

– Какой ещё наследник? – удивилась девушка.

– Например, незаконнорожденный ребёнок Олега.

– Ах, вы об этом? Ерунда, – отмахнулась она.

– Почему?

– Не думаю, что он обзавёлся наследниками на стороне, если не завёл их в браке с родной женой.

– Всякое бывает.

– Конечно, бывает, но это не тот случай. Я беспокоюсь о другом!

– О чём?

– Чтобы полиция не поверила наговорам! Поэтому и согласилась с вами встретиться.

– А другие работники согласились поддержать версию Бумазейкина?

– Насколько мне известно, нет.

– Вы не знаете, почему Кирилл Наумович, который сначала отзывался о Юргеневе положительно, решил изменить свои показания?

– Представления не имею!

– Может быть, вы догадываетесь, что могло этому предшествовать?

– Не знаю… Хотя, вы знаете, ему звонила Анна Владимировна!

– Вы уверены?

– Абсолютно! Я знаю её голос.

– О чём они говорили?

– Простите, но я соединила их, и всё.

– А разговор продолжался долго?

– Думаю, нет, потому что буквально минут через пять Бумазейкин выскочил из своего кабинета.

– Куда он отправился, вы не знаете?

Девушка отрицательно покачала головой.

– А как скоро он вернулся?

– Кирилл Наумович появился только на следующее утро.

– Интересно…

– Я ещё подумала, может, наш Бумазейкин отправился на свидание к вдове? – фыркнула девушка.

– Такое возможно, – задумчиво проговорила Мирослава.

– Навряд ли, – не согласилась Татьяна. – Зачем Кирилл Наумович нужен красавице Анне?!

– У них могут быть деловые отношения.

– Какие, если она не наследница?

– Скажите, а у Кирилла Наумовича были ссоры с Олегом Чекуровым?

– Не замечала, – с сожалением отозвалась девушка.

– А могли у Кирилла Наумовича быть долги?

– Долги?!

– Я краем уха слышала, что он игрок.

– Да, – задумчиво проговорила Татьяна, – я тоже что-то такое слышала. – И вдруг буквально подпрыгнула на стуле. – Вы думаете, он крал деньги у фирмы?

– Не знаю.

– Тогда ему выгодно избавиться от Сергея…

– Получается, что так. Но в то же время другой наследник тоже раскопает эту историю…

– Да, тут что-то не вяжется.

– Спасибо вам, – сказала Мирослава, – вы мне помогли.

– Чем? – удивилась девушка.

– Для меня было главным установить, что Кирилл Наумович по какой-то причине клевещет на Юргенева.

– Ну, если только это…

Сама же она в это время думала о том, что есть ещё один человек, который хотел бы утопить Сергея. Это свекровь соседки по подъезду Аделаида Петровна Свиридова. И вроде бы она никак не могла быть связана с Анной Чекуровой. Да и какую выгоду ей может принести очернение Сергея. Большой вопрос!

– Вы что-нибудь ещё будете заказывать? – К их столу снова подошла симпатичная молоденькая официантка.

«Милая провинциалка», – пронеслось в голове Волгиной, а вслух она сказала:

– Слойку с сыром и ещё одну чашку зелёного чая с жасмином без сахара.

– И мне тоже, – проговорила Татьяна.

Девушка вернулась очень быстро и с вежливой улыбкой поставила на стол заказанное.

– Милая девушка, – сказала Мирослава.

– О да, – согласилась Татьяна, – она здесь недавно, но уже полюбилась многим.

– Наверное, у неё здесь не счесть поклонников, – предположила Волгина.

– Не думаю…

– Почему?

– Нет, может, она и нравится некоторым мужчинам, но приударить они за ней не решатся.

– Вот как?

– Да вы не знаете Карена, – улыбнулась Татьяна, – он о своих служащих печётся, как о родных детях. И обидеть девочку точно не позволит.

– Побольше бы таких работодателей нашему городу, – улыбнулась Волгина.

И Татьяна согласно кивнула.

– Вечером я собираюсь переговорить с Бумазейкиным. Как вы думаете, он не откажется от разговора со мной? – спросила Мирослава.

– Откажется, – уверенно заявила Татьяна и добавила: – Тем более если вы скажете ему, что являетесь частным детективом и нанял вас Сергей.

Волгина была вынуждена согласиться с мнением девушки и задумалась.

– К тому же сегодня вы навряд ли достанете Кирилла Наумовича на работе.

– Почему?

– Его следователь вызвал к себе повесткой. А после такой встряски Бумазейкин точно на работу не вернётся. Будет восстанавливать душевное равновесие дома.

– А вы не помните, на какое время его пригласили к следователю?

– На четыре часа.

– Угу, – Мирослава посмотрела на часы, – спасибо вам большое!

Детектив вытащила деньги из кармана и положила их на столик.

– Мне очень приятно и полезно было с вами побеседовать.

– Взаимно, – отозвалась Татьяна, – вы только помогите, пожалуйста, Серёже.

– Я очень постараюсь.

Быстро добравшись до управления, Мирослава позвонила Шуре, услышала в ответ глухое ворчание, но через несколько минут спустилась Элла с пропуском.

– Я не вовремя? – спросила Мирослава.

– Думаю, вы лучше об этом знаете, – подмигнула ей девушка.

– Шура, ты, кажется, не в духе, – улыбнулась Волгина, войдя в кабинет следователя, – к тому же я без снеди…

– Вижу. У меня вызван человек.

– Знаю, Бумазейкин Кирилл Наумович.

– Тогда чего пришла?!

– Как раз из-за него.

– Результата беседы подождёшь в приёмной.

– Шура! Свет души моей! Дозволь остаться! Буду сидеть тихо-тихо.

– Как мышка? – усмехнулся он.

– Типа того… – пробормотала она невнятно.

– Так я тебе и поверил, – проворчал следователь и вздохнул. – Ладно, оставайся.

Приглашённый Бумазейкин проскользнул в кабинет следователя робко, бочком.

– Присаживайтесь, – указал жестом на стул Наполеонов.

– Спасибо, – испуганно ответил зам фирмы.

– Кирилл Наумович, я пригласил вас для того, чтобы уточнить некоторые детали.

– Я к вашим услугам.

– Во время первой нашей беседы вы отзывались о Сергее Яковлевиче Юргеневе положительно и только что дифирамбы ему не пели. Но позднее изменили свои показания.

– Я же объяснял! – воскликнул Бумазейкин.

– Да, я помню, вы ссылались на замучившую вас совесть. Но дело в том, что больше никто из служащих фирмы не подтвердил ваши слова. И никто не слышал, чтобы Юргенев ссорился с Чекуровым.

– Он их запугал!

– Вы думаете?

– Или подкупил.

– Кирилл Наумович, а в каких отношениях вы с Анной Владимировной?

– С кем? – испуганно переспросил Бумазейкин.

– С вдовой вашего бывшего шефа?

– Я вас не понимаю!

– Чего ж тут непонятного. Какие отношения у вас с Анной Владимировной Чекуровой? Отвечайте прямо и не виляйте.

– Да какие у нас с ней могут быть отношения! – неожиданно громко завопил зам. – Мы едва знакомы с ней! Вздорная бабёнка! – вырвалось у него.

– Надо же, а на вид такая красавица, – улыбнулся следователь.

– Внешность бывает обманчива.

– Бывает, – не стал спорить с ним следователь. – А когда вы виделись с ней в последний раз?

– Виделись с ней? – растерянно пробормотал Бумазейкин. – Я и не помню…

– Что же вы так, Кирилл Наумович, вроде и не девушка, а страдаете от девичьей памяти, – улыбнулся следователь.

– Ни от чего я не страдаю, – огрызнулся Бумазейкин.

– Тогда вы должны помнить, что Анна Владимировна звонила вам вчера и назначила встречу.

– Вот дура! – вырвалось у зама.

– Это вы о ком? – невинно поинтересовался следователь.

– Ни о ком! Да, она звонила мне вчера. Хотела узнать, нельзя ли повернуть дело так, чтобы наследство перешло ей, а не Сергею!

– Ая-яй-яй, не ожидал я такой неопытности от Анны Владимировны. Разве она не знает, что задавать такие вопросы следует юристу?

– Не знаю я, что она знает, а чего не знает! Я абсолютно не понимаю, чего вы от меня хотите!

– Вашего признания в том, что Анна Чекурова вас шантажирует, – тихо проговорила Мирослава.

– Что?! – подскочил, как ужаленный гремучей змеёй, зам.

– Ей каким-то образом стало известно, что вы запускаете руку в финансы фирмы…

– Ничего ей не может быть известно! – завопил Бумазейкин. – Тем более что денег в фирме я не воровал!

– Вот как?

– Да, можете устроить проверку! Всё в целости и сохранности.

– Тогда на какой крючок подцепила вас Анна Владимировна?

Бумазейкин молчал.

– Кирилл Наумович, вы человек нервный, пожалейте себя, мы же всё равно докопаемся, – вздохнул следователь.

– Ладно, – махнул рукой зам, – повторяю, денег я не брал. Думал обратиться к Олегу, но его так некстати убили.

– Можно подумать, что кого-то убивают кстати, – пробормотал следователь.

– Я не в этом смысле, – нервно облизал губы Бумазейкин, – просто Олег дал бы мне денег.

– А Сергей?

– Не знаю.

– Деньги вам нужны на погашение долгов?

Бумазейкин кивнул.

– Да, понимаете, мне угрожают…

– Чекурова обещала дать вам деньги?

– Да. Она просто взбесилась, когда узнала, что Олег всё оставил Сергею, и попросила… – Бумазейкин запнулся.

– Оклеветать Юргенева?

– Да, чтобы его обвинили в убийстве. Тогда деньги бы перешли к ней.

– Понятно…

– Откуда Анна узнала, что вы игрок с огромными долгами? – спросила Мирослава.

– Я не знаю, правда, не знаю.

– Сколько она дала вам денег?

– Пока нисколько, – в отчаянии проговорил он.

– То есть кормит обещаниями?

– Типа того. Сказала, когда будет результат, тогда и деньги. А я не могу ждать!

– Как вы думаете, почему Чекуров ничего не оставил жене?

– Скорее всего, потому, что у Анны был любовник.

– Откуда вы знаете?

– Сам Олег говорил. Он нанял детектива, и тот следил сначала за Анной, потом за ним. Компромат Олег хранил в банковской ячейке.

– Номер ячейки?

– Откуда же мне знать? – нервно пожал плечами Бумазейкин.

– Значит, насколько я понял, – подвёл итог следователь, – вы отказываетесь от показаний против Юргенева?

– Отказываюсь, – вздохнул зам.

– Распишитесь на каждой странице.

Бумазейкин послушно расписался, а потом неожиданно рухнул на колени.

– О господи! – вырвалось у Наполеонова. – Что за трагикомедия?!

– Пожалуйста, заклинаю вас, выделите мне охрану.

– Это не в моей власти.

Мирослава и Александр подняли и усадили на стул совсем раскисшего зама.

Он закрыл лицо руками и зарыдал, как ребёнок.

– Меня убьют.

– Кирилл Наумович, – спросила Мирослава, – у вас есть акции фирмы?

Он кивнул.

– Так продайте их.

– Кто их теперь купит?

– Разве дела фирмы так плохи, что никто не заинтересуется?

– Нет, дела идут хорошо, но ведь руководитель убит…

– И тем не менее деловые люди вполне могут ими заинтересоваться. Или заложите акции в банке и возьмите под них деньги. Конечно, они обдерут вас как липку, но вам удастся сохранить жизнь.

Бумазейкин впал в задумчивость, а потом подбежал к Мирославе, схватил её за руку и принялся трясти.

– Спасибо вам, спасибо! Вы указали мне путь к спасению.

– Да не за что, – освободила та свою руку.

– Я так и сделаю, а потом уеду к матери в село, вот вам крест, уеду, – он истово перекрестился, – там мне будет спокойно. И трудом на земле…

– Вы искупите свои грехи, – усмехнулся Наполеонов.

– Вот-вот! – радостно подхватил Бумазейкин и кинулся к двери.

– Эй, вы куда? – окликнул его следователь. – Пропуск возьмите.

Когда зам фирмы наконец покинул их, Мирослава и Шура облегчённо вздохнули.

Дверь приоткрылась, оба вздрогнули.

– Вам, может, чайку? – заботливо спросила Элла.

– Чайку не помешало бы, – согласился следователь.

– Нам нужно узнать номер банковской ячейки Олега Чекурова и выяснить, что за тайны связаны с любовником его вдовы.

– Да, – согласился следователь, – выяснить личность любовника не мешало бы…

– Шур, а ведь он вполне мог убить Чекурова.

– Ты думаешь?

– Предполагаю. – Она поднялась с кресла и направилась к двери.

– Ты куда? – удивился следователь.

– Мне нужно срочно повидаться со своим клиентом. Он мог знать о ячейке друга.

– Могла знать и Юлия.

– Навряд ли. Лично я не стала бы трепать об этом любовнице.

– Это потому, что ты никогда не была в постели с красивой женщиной!

– И слава богу, – усмехнулась Мирослава и закрыла за собой дверь.

Мирослава решила не откладывать разговор с Юргеневым.

Она позвонила ему, почти доехав до его дома, что-то подсказывало ей, что Сергей дома.

Он сразу взял трубку и на её короткое: «Нужно встретиться» ответил таким же коротким вопросом:

– Где и когда?

– Я возле вашего дома, сейчас поднимусь.

Едва она дотронулась до кнопки домофона, как дверь отворилась. А когда поднялась по лестнице, то увидела его стоящим на пороге квартиры.

– Что-то случилось? – спросил он.

Она прошла мимо него в квартиру, сняла куртку и сапоги. Он бросился ей помогать, когда помощь уже не требовалась.

– Простите, – пробормотал он, смутившись.

– Ничего страшного.

Он пригласил её в гостиную, усадил в удобное кресло, принёс с кухни чай и сладости. От чая Мирослава не отказалась, а на сладости даже не посмотрела.

– Сергей, – проговорила она, поставив на столик опустевшую чашку, – вы знаете, что у Олега была банковская ячейка?

Он кивнул.

– Вы знаете её номер?

Он снова кивнул.

– Назовите мне его.

– Зачем?

– Следователь поедет и посмотрит, что там находится.

– Следователь?! – изумился Сергей.

– Да, следователь, который ведёт это дело.

– Почему не вы?

– Я лицо неофициальное.

– Что ваш следователь надеется там найти? – грустно улыбнулся Юргенев.

– Всё, что там есть! – отчеканила Мирослава и спросила: – Надеюсь, вы не думаете, что я играю не за вас, а против?

– Нет, я так не думаю, – вздохнул он и назвал ей номер ячейки.

Мирослава распрощалась и покинула квартиру Сергея. На этот раз он успел подать ей куртку, и она поблагодарила, постаравшись скрыть улыбку.

Вскрытие ячейки Олега Чекурова показало, что Бумазейкин не солгал. У вдовы действительно имелся любовник, некий Виталий Константинович Лукьянов. Из того, что насобирало на него детективное агентство по заданию Чекурова, выходило, что Лукьянов не просто временно безработный, живущий на широкую ногу, но и профессиональный альфонс.

– Навряд ли Чекурову понравилось то, что жена содержит любовника на его деньги.

– Это точно, – согласился Наполеонов.

– Узнав об этом, он запросто мог лишить её вспоможения.

– Но не лишил. Не хотел или не успел?

– Лишить наследства он её успел, – резонно заметила Мирослава.

– Значит, думаешь, что не хотел? Но почему?

– Наверное, у неё был на него компромат…

– Бабы его, что ли?! – усмехнулся Шура. – Но если у неё у самой рыльце в пушку?!

– Значит, дело не в бабах!

– В мужиках, – хмыкнул Наполеонов.

– Может быть, и так.

– Шутишь?

– Нет.

– Но он же любил женщин!

– Надо бы, Шура, потрясти любовника Анны.

– Думаешь, он что-то знает?

– Возможно. Женщины часто доверяют любовникам свои тайны.

– Как его заставить говорить…

– Скажи ему, что он подозревается в убийстве мужа своей любовницы.

– Доказательств у нас нет.

– Будем искать. А пока блефуй! Поспрашивай его об алиби.

– Ладно, этим я и займусь. А ты?

Но не успела она ответить, как следователь хлопнул себя по лбу.

– Вот балда! Я же совсем забыл, что узнал для тебя адрес той девицы!

– Какой девицы, о наимудрейший?!

– Которая встречалась с Олегом Чекуровым.

– Шура! Ты гений! – радостно воскликнула она, выхватила из его рук листок с адресом и телефоном, чмокнула в макушку и заспешила из кабинета.

– Кто бы сомневался, – довольно пробормотал он ей вслед.

Мирослава набрала номер телефона, и ей ответил заспанный женский голос:

– Слушаю!

– Добрый день, я Мирослава Волгина, мне нужно поговорить с Екатериной Капитоновой.

– Я вас слушаю, но ваше имя мне ничего не говорит. Кто вы?

– Частный детектив.

– Частный детектив?!

– Да.

– И о чём же, интересно, хочет со мной поговорить частный детектив? – хмыкнул голос в трубке.

– Об Олеге Савельевиче Чекурове.

– Прямо об Олеге Савельевиче? – продолжал насмехаться голос. – Передайте ему, чтобы он шёл, – дальше последовало нецензурное выражение.

– Я не могу ему этого передать.

– Что, больно воспитанная, что ли?

– Олег Чекуров умер.

– Царство ему небесное.

– Пусть будет так. Но поговорить нам с вами придётся.

– Не собираюсь.

Мирослава поняла, что девица собралась отключиться, и быстро проговорила:

– Тогда с полицией.

– С какой ещё полицией? С какого перепугу?

– Олег Чекуров убит. Вы были его близкой знакомой.

– Никакой не близкой! Переспали пару раз! И давно расстались! – завопила девица.

– Я могу к вам подняться? – спокойно спросила Мирослава.

– Где вы?

– Возле вашего подъезда.

– Вы что, и адрес мой знаете?

– Да.

– А полиция?! – испуганно спросил голос.

– Естественно.

– Чёрт!

– Так вы впустите меня?

– Да, поднимайтесь!

Мирослава поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру Екатерины Капитоновой.

– Сейчас иду, – донеслось из-за двери, и она почти сразу распахнулась.

Мирослава увидела кудрявую блондинку с наскоро причёсанными волосами. На девушке был розовый полупрозрачный халатик, накинутый на обнажённое тело.

Она переминалась с ноги на ногу, умудряясь при этом почёсывать одну босую ногу другой.

«Прямо розовый фламинго», – усмехнулась про себя Мирослава и пожалела, что не захватила с собой Мориса.

– Я никого не ждала, – фыркнула девица, в свою очередь с головы до ног оглядывая Мирославу.

– А я боялась не застать вас дома, – проговорила Волгина.

– Вот как?

– Думала, что вы ушли на работу.

Губы девушки тронула ироничная улыбка.

– Я работаю по ночам и по вечерам.

Поймав взгляд Мирославы, она тут же добавила:

– Только не думайте, что я какая-то там ночная бабочка.

Волгина не проронила ни слова, проследовав за хозяйкой в гостиную.

– Просто я сопровождаю деловых людей на презентации, встречи и так далее.

– Так Олега вы тоже сопровождали?

– Нет, с ним у меня был кратковременный роман, – объяснила она, – сначала я, честно говоря, надеялась на большее, но он сразу сказал мне, что у него имеется постоянная подруга и ещё жена.

Екатерина усмехнулась.

– Представляете, какой гад, сразу двум козам рога наставлял.

– Да, такое поведение заслуживает порицания, – согласилась Мирослава, и Екатерина внимательно посмотрела на неё, не прикалывается ли она.

– И кто его убил? – спросила девушка.

– Полиция ищет.

– И вы тоже ищете?

Мирослава кивнула.

– Только ко мне вы зря пришли. Я его не убивала. Да и расстались мы два месяца назад.

– Я уже и сама думаю, что зря, – вздохнула Мирослава.

– Не поняла!

– Просто я предполагала, что вы…

– Что я?

– Что вы беременны от него.

– Я беременна?! Я что, похожа на дуру?!

– Нет, не похожи, – вздохнула Мирослава.

– А зачем вам моя беременность понадобилась? – заинтересовалась Екатерина. – Олег что, оставил мне кучу денег при условии моей беременности?

Мирослава молчала.

– Нет, вы скажите! Если это так, то я подсуечусь, забеременею, если сумма, конечно, того стоит.

– Подобных распоряжений в его завещании нет.

– Тю!

– Скажите, вы случайно не знаете, были ли у Олега связи с другими девушками?

– Честно говоря, не думаю, – ответила Екатерина.

– Почему?

– Ну как вам объяснить… Первый раз мне с ним было как с девственником! – выпалила она.

– Да вы что?

– Да-да, может, я неточно выразилась, но такое впечатление, что мужик долгое время жил с одной женщиной.

– Кажется, я вас поняла.

Мирослава подумала о том, что если бы у Чекурова были ещё женщины, то следивший за ним детектив дал бы и их координаты.

Попрощавшись с Катериной, детектив села за руль своей «Волги» и не спеша поехала в направлении Старого города. Но через некоторое время передумала и свернула на шоссе, ведущее в коттеджный посёлок.

* * *

– Представляете, Морис, – рассказывала Виктория Волгина, родная тётка Мирославы, Морису за чашкой чая, – какой-то шалопай, когда я проходила мимо стоянки, воскликнул: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!»

– Наверное, он хотел сделать вам комплимент, – заметил Миндаугас.

– Возможно, но не люблю, когда люди произносят то, о чём не имеют понятия.

Морис имел понятие, поэтому улыбнулся.

– Я остановилась и смотрю на него, – продолжила Виктория, – тут он всполошился!

– Надо думать.

– Вот-вот и возопил: «Почему вы на меня так странно смотрите?!»

«Жду…»

«Чего?!»

«Когда вы в преисподнюю провалитесь».

«Что?!» – заорал он.

– Да, действительно, Фауст у Гёте воскликнул: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!» Хотя, наверное, восклицать не стоило бы…

– Ну ещё бы! Ведь в трагедии Гёте Мефистофель должен остановить земную жизнь Фауста и забрать его с собою в преисподнюю. Так что я никогда не понимала, зачем люди к месту и не к месту повторяют эту фразу.

– Всем нам хочется, чтобы жизнь состояла только из прекрасных мгновений, и было бы их бесконечно много, – вздохнул Морис.

Виктория внимательно посмотрела на парня и зацокала языком. Дымка печали растаяла в глазах Мориса, в них блеснули искорки, и он спросил:

– Чем же закончилось ваше маленькое происшествие?

– А ничем, – махнула рукой Виктория, – так некстати подошёл Игорь и всё разрулил.

– Сочувствую.

– Ага, вник в ситуацию, объяснил вконец обалдевшему мужику суть слов Гёте, добавив при этом, что я большая юмористка, и затащил меня в салон автомобиля. Короче, поломал весь кайф, – подвела она итог.

Морис старался сохранить серьёзное выражение лица, хотя ему хотелось хохотать. Молодой супруг тётки Мирославы Игорь Коломейцев вызывал у него глубокую симпатию. Порой он удивлялся его спокойствию и здравомыслию.

Благо воображением Морис был не обделён и довольно ярко представил себе, какую трагикомедию разыграла Виктория перед незадачливым мужчиной, имевшим неосторожность отпустить комплимент.

Лежащий на коленях Виктории Дон навострил уши, и Морис услышал шум въехавшего во двор автомобиля.

– А вот и наша Слава приехала, – обрадовалась тётя.

Дон спрыгнул с её коленей и помчался к двери. Морис сдержался, чтобы не последовать примеру кота, хотя сердце в его груди проявило не меньше прыти.

– О! Тётя! – воскликнула вошедшая Мирослава и приобняла тётку. – Почему не позвонила, что приедешь?

– Хотела сделать тебе сюрприз!

– На это ты мастерица. А почему одна? Где ты потеряла дядю?

Тётя отмахнулась.

– Он приедет позже.

Племянница не стала больше задавать вопросов. Она знала, что всеми делами тёти и хозяйственными проблемами занимается именно Игорь, считая, что жена должна только писать книжки и наслаждаться жизнью. Виктория не возражала…

Коломейцев приехал, когда за окном уже стемнело. Он чмокнул в щёку Мирославу, пожал руку Морису, погладил кота и, усевшись рядом с женой, поцеловал её руку.

– До меня добрался, как всегда, в последнюю очередь, – скорчила она ему рожицу.

– Это только потому, дорогая, что, добравшись до тебя, я бы уже не смог оторваться и поприветствовать других.

Она одарила его взглядом, в котором уместились и нежность, и насмешка, и благодарность.

Пока мужчины накрывали на стол, подоспел Шура Наполеонов. Ввалившись в гостиную, он первым делом оглядел стоявшие на столе блюда и, убедившись, что без него не начинали, бросился обниматься с Викторией.

На ходу он шепнул Мирославе:

– На завтра вызвал повесткой Виталия Лукьянова.

– Думаешь, придёт? – так же тихо спросила Мирослава.

– Куда он денется. – И добавил: – Вообще-то мы за ним присматриваем.

Волгина кивнула.

После ужина Виктория прочитала пару своих новых стихотворений, а потом попросили спеть Шуру, и он, конечно, не отказался.

Она говорит: шито-крыто,

Она говорит: это всё!

А сердце моё разбито,

Сердце разбито моё!

Она говорит: на ложе

Тобою я увлеклась!

Она говорит: ну что же,

Чувства прошли сейчас.

Она говорит: ты знаешь,

Случается так, увы!

И глупо, что ты страдаешь

В наш век от нежной любви!

Забудь, успокойся! Полно!

Полюбишь кого-нибудь вновь!

А сердцу по-прежнему больно,

А в сердце живёт любовь!

И для любви настоящей

Неважно, что нынче век

Для чувства неподходящий.

Любовью жив человек!

И ты, дорогая, тоже,

Когда-нибудь это поймёшь.

И чувством проникнувшись, может,

Любимым меня назовёшь.

И верность мою оценишь,

Мужскую верность мою.

Лишь постоянство бесценно.

А я тебя очень люблю!

Виктория и Игорь уехали домой довольно поздно. Шура остался ночевать. Мирослава зашла к нему в комнату, присела на край постели и осторожно спросила:

– Шур, ты случайно не влюбился?

– Случайно нет, – рассмеялся он. – А ты никак за меня переживаешь?

– Ещё бы!

– Спасибо, сестрёнка. Но сердце моё пока свободно.

– Тогда ладно. – Она поднялась и направилась к двери.

– Спокойной ночи, – проговорил Шура ей вслед.

– Спокойной, – ответила она, не оборачиваясь, и выскользнула в коридор.

К десяти утра к следователю был вызван повесткой Виталий Константинович Лукьянов, но он соизволил опоздать. Лишь спустя пятнадцать минут после назначенного времени в кабинет Наполеонова постучали, дверь приоткрылась, и в её проёме нарисовался вальяжный блондин лет тридцати пяти с бегающими глазками серовато-коричневого цвета. Наполеонов сразу окрестил их серо-буро-малиновыми, хотя малиновым был только галстук мужчины.

– Меня вызывали, – проговорил он, старательно маскируя под развязностью снедавшее его беспокойство.

– Лукьянов Виталий Константинович? – сурово спросил следователь.

– Ну.

– Лапти гну! Почему опаздываете? – решил не церемониться Наполеонов.

– Так получилось, – замялся Лукьянов.

– Входите. Садитесь.

Посетитель сел на указанный ему следователем стул. Не давая опомниться, Наполеонов спросил:

– В каких отношениях вы находитесь с гражданкой Анной Владимировной Чекуровой?

– Я? – хватанул воздух ртом Лукьянов.

– Ну не я же!

– Не знаю я никакой Чекуровой!

– Неужели?

– Я не понимаю, зачем меня сюда пригласили!

– Не пригласили, а вызвали.

– Тем более. – На лице блондина нарисовалось обиженное выражение.

– Виталий Константинович, прекращайте придуриваться.

– Но позвольте. – Посетитель попытался приподняться со стула.

– Сидеть! – рявкнул Наполеонов.

Зад Лукьянова звучно шлёпнулся обратно.

– Отрицать связь с Чекуровой глупо. Нам доподлинно известно, что вы не только были её любовником, но и находились длительное время на её содержании. А если точнее, то на содержании её покойного мужа Олега Савельевича Чекурова.

– Не знаю я никакого мужа, – пробормотал блондин. Теперь его лицо приобрело помятый вид.

– Папу римского вы тоже не знаете?

– Кого? – растерянно переспросил Лукьянов.

– Папу, – охотно ответил следователь.

– Папу? Нет, я не понимаю…

– За что вы убили Олега Чекурова?

– Кого? Я никого не убивал! У меня и причины не было!

– Ну почему не было, причина была.

– Какая же?

– Вы узнали, что Чекуров решил прекратить выплачивать содержание своей жене.

– Об этом и речи не было! – сорвался на крик Лукьянов.

– О чём? – быстро поинтересовался следователь.

– О том, чтобы Олег перестал давать Аньке деньги.

– Вот как? Интересно. Это он вам сам сказал?

– Мне? Нет, мне он ничего не говорил. – Виталий облизал пересохшие губы.

– Где вы были в утро убийства Олега Савельевича Чекурова?

– Дома был! – быстро проговорил Виталий.

– Кто это может подтвердить?

– Моя мать.

– Моя мать, если потребуется, подтвердит, что я общался с инопланетянами, – хмыкнул следователь.

– Но…

– Откуда вы узнали об убийстве мужа вашей любовницы?

– Так Анька и сказала.

– Когда?

– Когда? – Лукьянов почесал затылок. – Наверное, на следующий день…

– Вы пришли к ней?

– Нет! Она сказала по телефону.

– Что именно?

– Точно не помню, но в том смысле, что Олега больше нет.

– И вы решили, что она стала богатой вдовой?

– Решил, – хмыкнул Виталий, – а что я ещё должен был решать.

– То есть вы обрадовались смерти Олега Чекурова?

– Не то чтобы сильно обрадовался…

– А вы не подумали о том, что подозрение падёт на вашу любовницу?

– Нет, зачем ей его убивать?!

– Или на вас?

– Так я уже объяснял вам!

– Хорошо, мы проверим.

– Что проверите?

– Ваше алиби.

– Проверяйте.

– Пока можете быть свободны.

– Почему пока?

– Потому, что я уверен, что вы не ночевали дома и, следовательно, ваше алиби рассыплется.

– Это мы ещё посмотрим, – ухмыльнулся Лукьянов, уверенный в том, что и его мать не хуже матери следователя ради него пойдёт на всё, а уж соврать полиции для неё раз плюнуть. Она им хоть на Библии поклянётся.

Однако следователь и не собирался довольствоваться показаниями матери Виталия Лукьянова. У него были совсем другие планы.

Глава 16

Раннее утро было морозным.

В начинающих осторожно светлеть небесах перемигивались звёзды, как крохотные маячки, пока наконец не всплыло солнце и не осветило золотистым светом молочно-голубой снег в саду.

– Как хочется тепла, – тихо выдохнул Морис.

– Скоро оно наступит, – услышал он голос Мирославы.

Она, как всегда, появилась по-кошачьи неслышно.

– Вы выучили литовский? – усмехнулся он.

– Нет, я научилась читать твои мысли, – так же с улыбкой ответила она.

– А подкрадываться неслышно вы научились у Дона?

– Нет, Витька научил.

– Витька…

– Мой брат. Думаю, что ты с ним рано или поздно познакомишься.

– А его кто научил?

– Спецназ.

– Ах, да. – Миндаугас всё время забывал, где служит её таинственный брат, и совсем не испытывал жгучего желания познакомиться с ним побыстрее. Почему, он сам не знал. Может, интуиция…

– Мы сегодня едем в дом отдыха.

– Да?!

– Ага, там красиво. Волга. Тебе понравится.

Издевается, решил Морис, и ответил:

– На природу я предпочитаю выезжать летом.

– Ишь ты, – усмехнулась она, утаскивая с тарелки горячий сырник.

– Давайте сядем за стол, – окинул он её неодобрительным взглядом.

– Давайте, – покладисто согласилась она, принимая из его рук чашку с чаем, – вообще-то мы по делу поедем, к Вере.

Он тут же вспомнил свидетельницу Веру Свиридову и кивнул.

– На чём поедем? – спросил он по привычке.

– На «БМВ».

– Понятно. – Значит, за рулём будет он.

Дорога гладкой широкой лентой разматывалась в сторону горизонта. По бокам стояли ещё серые деревья без листвы, и только сосны и ели умиротворяли взгляд насыщенной зеленью.

– О чём вы думаете? – тихо спросил он.

– О том, как быстро летит время…

Он вопросительно поднял бровь, она улыбнулась и пояснила:

– Ведь кажется, что совсем недавно был Новый год…

– А…

– Я тут поинтересовалась, действительно ли Вера нуждается в отдыхе, или Свиридов просто захотел спрятать её от расспросов полиции…

– По-моему, полиция уже обо всём её расспросила и не имеет больше вопросов, – обронил Миндаугас.

– Сейчас не имеет, но ведь они могут появиться в любое время.

– И что же вы узнали?

– То, что никаких особых проблем со здоровьем ни у Веры, ни у ребёнка нет. Но отдых молодой маме никогда не помешает, заверил доктор.

– В общем-то, он прав, – улыбнулся Морис.

– Прав, но я всё-таки думаю, что Свиридов решил спрятать жену с ребёнком от всех любопытных до закрытия дела.

– Надеюсь, вы ни в чём их не подозреваете?

– Свиридова с женой нет, а вот матушку его подозреваю.

– В чём?

– В клевете, и очень хочу узнать, зачем ей это.

– Тогда почему мы едем к Вере?

– Потому что Вера может владеть информацией, о которой и сама не подозревает.

Морис кивнул.

Остальное расстояние до дома отдыха они проехали молча. Каждый из них думал о своём.

Мирославе, как это не покажется странным, не давал покоя сон Сергея. Она всё пыталась понять, о ком Олег просил друга позаботиться.

В толкование снов сонниками Волгина, конечно, не верила. Но была уверена, что сны, как ловцы жемчуга со дна моря, могут извлекать из глубин подсознания глубоко запрятанную информацию в виде догадок и предчувствий.

А Морис думал о Мирославе.

Боковым зрением он видел её профиль, выписанный одной линией. И ему почему-то в голову пришёл миф об Афине Палладе.

Он вспомнил, как однажды, ещё в самом начале знакомства, Шура Наполеонов, желая сподвигнуть его на внеочередную выпечку торта «Наполеон», предложил Миндаугасу угадать, кому из древнегреческих богинь симпатизирует Мирослава. Сам Шура был уверен, что Морис выберет или Афродиту, или Артемиду.

Морис же осторожно спросил:

– А если я угадаю правильно, то что сделаешь ты?

– Что хочешь, – беззаботно отозвался Шура.

Из предосторожности Миндаугас предложил ему написать имя богини на бумажке.

– Ты что, мне не веришь? – попробовал обидеться Шура.

– Почему не верю, очень даже верю, братец Лис…

Шура что-то пробубнил под нос и написал имя богини на листочке.

– Предупреждаю, если я правильно угадаю её имя, ты нарубишь дрова для камина и для бани.

– Ладно, – усмехнулся Наполеонов, – давай отгадывай.

И Морис сразу назвал имя Афины. Шура аж подпрыгнул от неожиданности.

Вернувшаяся из города Мирослава застала друга детства усердно размахивающим топором и время от времени вытирающим пот со лба.

А Морис стоял рядом с книгой в руках. На плече у него сидел Дон и не сводил янтарных глаз с Шуры. Мурлыканье кота было уж слишком довольным.

– Что тут у вас происходит? – спросила удивлённая Мирослава.

– Эксплуатация человека вот этими двумя, – кивнул Шура в сторону Мориса и кота.

– Можешь заканчивать, – проговорил Миндаугас, – пока хватит.

И отправился в дом.

– Премного вам благодарны, барин, – дурашливо поклонился Шура чуть ли не до земли.

– Шура что, переквалифицировался из следователей в батраки? – не отставала от Мориса Мирослава.

Тот пожал плечами и рассказал ей о споре. Мирослава весело расхохоталась.

– Никакого сочувствия! – возмутился ввалившийся в дом Шура.

– Иди искупайся, – сказал Морис, – ужинать будем.

Упрашивать Шуру дважды не пришлось, но после ужина он весь вечер ворчал, что у него ломит все кости и спину он не может разогнуть. Как, спрашивается, он теперь будет ловить преступников.

Но Мирослава и Морис делали вид, что жалоб его не слышат. Хотя у Волгиной и вертелся на языке вопрос – а хвост у тебя не отваливается? Но она решила, что издеваться над и без того расстроенным донельзя другом детства не следует.

Награда ожидала героя в воскресенье. Морис испёк торт, и Наполеонов был наверху блаженства, пока последняя крошка не растаяла у него во рту.

– Ну вот, мы, кажется, и приехали, – проговорила Мирослава.

Морис остановил автомобиль на стоянке. К ним тут же подошёл охранник и спросил, кто они и чего хотят, сразу предупредив, что свободные номера появятся только завтра.

– Должно быть, у вас хороший дом отдыха, если так заполнен? – поинтересовалась Волгина.

– Да уж, не жалуемся, – гордо произнёс мужчина, – заранее люди бронируют у нас места.

Детективы предъявили свои удостоверения.

– Вы не из полиции, – уточнил охранник.

– Нет, мы частные детективы, расследование ведём по поручению клиента. И нам нужно поговорить с Верой Свиридовой.

– Я сейчас позвоню, и ей передадут, что вы её ждёте. Но если она не пожелает с вами разговаривать, то извините. – Он развёл руками.

– Да, конечно. Но скажите ей, что мы от Сергея Юргенева.

Они ждали минут десять, с интересом рассматривая окрестности. Потом зазвонил сотовый охранника, он выслушал звонившего и обратился к детективам:

– Вас просят подняться в двадцать шестой номер. Это на втором этаже.

– Спасибо.

Вера Свиридова ждала их возле открытой двери.

– Вы от Серёжи? – спросила она, вглядываясь в их лица.

– Да, мы работаем по его поручению. Я – Мирослава Волгина. А это Морис Миндаугас.

– Очень приятно, Вера Свиридова.

Взглянув на Миндаугаса, молодая женщина вспыхнула и тотчас отвела глаза.

– Вы проходите, – пригласила она.

Увидев, что девушка-детектив оглядывает комнату, Вера пояснила:

– Малыш сейчас в игровой комнате. Присаживайтесь. Так чем я могу вам помочь?

– Вы хорошо знали Олега Чекурова?

– Не так чтобы очень, – замялась она, – обычно просто здоровались.

– А Сергея Юргенева вы знаете хорошо?

– Опять же не могу сказать, что знаю хорошо. Но Серёжа общительный, добрый. Он охотно помогал, если кому-то требовалась помощь.

– Например?

– Как-то в свой выходной помог перевезти вещи молодой семье из соседнего подъезда. Старушке с первого этажа часто покупал лекарства, продукты. И другим по мелочи, я уже не помню.

– То есть никто ничего плохого сказать о нём не может?

Молодая женщина покачала головой.

– За исключением вашей свекрови…

– Ой, да не слушайте вы её! – перебила Свиридова. – Она если кому гадость не сделает с утра, то весь день маяться будет.

– То есть вы считаете, что доверять словам Аделаиды Петровны нельзя?

– Ни в коем случае! – искренне заверила молодая женщина.

– Вера! Вы были во дворе в тот день, когда был убит Олег Чекуров, и должны были видеть, кто входил и выходил из подъезда? – спросила Мирослава.

– Я не стояла неотлучно у подъезда, возила коляску по двору, – вздохнула Свиридова.

– И никого не видели хоть краем глаза?

– Нет… Хотя погодите, Марья Михайловна шла за хлебом.

– Откуда вы знаете, что за хлебом?

– Она всегда в это время ходит.

– А ещё?

– Когда подходила к детской площадке, увидела Сеньку.

– Какого Сеньку?

– Мальчик из нашего подъезда. Он в школу бежал.

– А ещё?

– Из знакомых никого.

– А из незнакомых?

– Какая-то девушка спешила в направлении дороги.

– Что за девушка?

– Не знаю. Молоденькая. Может, старшеклассница или студентка. Хотя у неё в руке была сумочка.

– И что?

– Наверное, на работу спешила. Может, курьером работает или объявления расклеивает. У нас во дворе есть доска, и на неё часто наклеивают.

– Она могла выйти из подъезда?

– Я этого не видела. У нас она точно не живёт. Если только рекламу в ящики закидывала…

– А где живёт Марья Михайловна?

– В первом подъезде на втором этаже, номер квартиры я не знаю, но она расположена прямо напротив лестницы.

– Спасибо, мы найдём. А мальчик Сеня?

– В нашем подъезде на четвёртом этаже в 36-й квартире

– Спасибо, Вера, если что-то ещё вспомните, вот моя визитка.

– Да, конечно, я обязательно вам позвоню, если что.

Вернувшись в город, детективы не поехали в коттеджный посёлок, а остановили автомобиль возле дома, в котором до недавнего времени жил Олег Чекуров.

Марья Михайловна была дома и, выслушав Мирославу по домофону, впустила их в подъезд. Она не стала выяснять, из полиции они или нет, сразу пригласила их пройти на кухню, где на плите уже закипал чайник.

– Выпейте со мной чаю, – предложила старушка.

И Волгина поняла, что чаепития, если они хотят что-то узнать, им не избежать.

Впрочем, о своём согласии они не пожалели, Марья Михайловна угощала их вкусными пирожками с яблоками и творогом.

– Только недавно из духовки, – добродушно приговаривала она, разливая по чашкам чай.

– Какие у вас красивые чашки, – заметила Мирослава, – у моей бабушки тоже такие были с красными маками. А если посмотреть на свет, то стенки просвечивают, такие тонкие.

– Да, это китайский фарфор. Эти чашки ещё мой папа привёз из своей поездки в Китай. Давно это было. – Глаза женщины затуманились от воспоминаний и ностальгической грусти.

От сахара детективы отказались, а варенье из облепихи попробовали с удовольствием и оценили по достоинству.

Мирослава решила, что можно перейти к делу, и спросила:

– Марья Михайловна, а вы за хлебом каждый день ходите?

– Почти, – кивнула старушка, не выдавая своего удивления.

– Всегда в одно и то же время?

Марья Михайловна снова кивнула.

– И в день гибели Олега Чекурова тоже ходили?

– Ходила. Я ещё в тот день на почту ходила, поэтому задержалась. Возвращаюсь домой, а возле подъезда соседнего стоит полиция и «Скорая».

– Вы удивились?

– Да, конечно. Если бы только «Скорая» была, я бы подумала, что просто кому-то из стариков плохо. А тут полиция! Значит, что-то случилось.

– А когда вы шли от своего дома через двор, вам кто-то попался навстречу?

– Навстречу нет. Во дворе гуляла Вера Свиридова. Был слышен лай собак Степана Максимовича. Потом мимо меня промчался Сенька, и прошла какая-то девушка.

– Вы её разглядели?

– Нет. Только со спины.

– А мальчика?

– Сеньку? А чего мне его разглядывать, я его и так знаю. Он поздоровался со мной на бегу и был таков.

– А девушку вы смогли бы узнать, если бы снова увидели?

– Нет, милая, я же её только со спины видела.

– Скажите, Марья Михайловна, а Олега Чекурова вы знали?

– Видела иногда, как он в машину садится. Он особо ни с кем не разговаривал.

– Но, наверное, между собой его обсуждали?

– Было дело, – нехотя согласилась женщина.

– И что же было основной темой этих обсуждений?

– Да его роман с Юлькой! Всем было интересно, серьёзно это у них или нет.

– И к чему же склонялось большинство?

Марья Михайловна хитро прищурилась.

– Большинство ожидало свадьбы!

– Так жених же состоял в законном браке?

– Ну так что, слух прошёл, что бизнесмен скоро разведётся да и на Юленьке женится.

– А слух этот случайно не Сергей Юргенев пустил?

– Нет, – отмахнулась Марья Михайловна. – Сергей не из таких!

– Не из каких? – уточнила Мирослава.

– Не из болтливых. Языком не метёт, как помелом. А об Олеге из него слова и клещами не вытащишь.

– А что, кто-то пытался тащить?

– Ещё бы! Народ-то у нас любопытный!

– А как относилась к Олегу свекровь Веры Свиридовой?

– Эта ведьма ко всем одинаково относится! Ядом брызжет!

– И Сергея Юргенева она не любит?

– Она и себя саму любит только по великим праздникам.

– Понятно. А вы не знаете, она не ссорилась с Сергеем?

– По-моему, нет, – задумалась женщина, – по крайней мере, никто об их ссоре не упоминал.

– А Сергей с Олегом не разговаривали во дворе на повышенных тонах?

– Да господь с вами! – возмутилась Марья Михайловна. – Они же не без головы! К тому же я думаю, что они и вообще не ссорились. С Сергеем-то не поругаешься.

– Почему?

– Характер у него не склонный к ругани.

– А вот Аделаида Петровна утверждает, что слышала, как Олег и Сергей ссорились.

– Врёт она, – не задумываясь, ответила женщина.

– Зачем?

– Да кто ж её знает? Может, хочет внимание к себе привлечь, а скорее всего, просто чтоб нагадить.

– Трудно поверить…

– Ой ли! – всплеснула руками Марья Михайловна. – Мне вот, например, нетрудно поверить в то, что Аделаида на Лысую гору на шабаш летает.

– Даже так, – улыбнулась Мирослава.

– Так, так, не сомневайтесь! – заверила старушка.

– Спасибо вам, Марья Михайловна! Вы нам очень помогли. И за угощение спасибо!

– Всё у вас очень вкусно, – проговорил Морис, до этого не вмешивавшийся в разговор, и поцеловал руку женщине.

Она неожиданно смутилась.

– Ну что вы! – посмотрела на Мориса и добавила: – Мне, сынок, и в молодости никто рук не целовал.

– Зря, – тихо ответил он, уверенный в том, что натруженные руки старых женщин заслуживают поцелуев гораздо больше, чем холеные ручки юных красоток, не особо утруждающих себя работой.

Когда они вышли из подъезда, Мирослава замерла на крыльце в задумчивости, а потом направилась к машине.

– Мы не зайдём к Свиридовым? – удивился Морис.

– Нет.

– Но…

– Что мы скажем Аделаиде Петровне? Что лгать нехорошо?

– Ну…

– Она упрётся рогом. А может, и нахамит.

– Но нельзя же всё оставить так, как есть!

– Нельзя.

– Не понимаю…

– Сейчас поймёшь.

Сидя в салоне автомобиля, Мирослава набрала номер Наполеонова, и он сразу отозвался.

– Шура! Для тебя есть работа.

– Опять?!

– Не опять, а снова, – передразнила она.

– Надеюсь, работёнку ты мне приготовила непыльную? – притворно вздохнул он.

– Угадал. Вызови к себе повесткой Аделаиду Петровну Свиридову.

– На фиг она мне нужна?! – фыркнул Наполеонов.

– Допросишь её под протокол. Потом зачитаешь статью об ответственности о даче ложных показаний. Распишешь условия проживания в тюрьме и попросишь подписать протокол.

– Понял, – хмыкнул Наполеонов, – уверена, что мадам лжёт?

– На сто процентов.

– Сделаю. Пока.

– Пока.

– Это единственное, что может подействовать на гражданку Свиридову, – объяснила Морису Мирослава.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

* * *

У Маши сегодня был выходной, и она просто бродила по городу, наслаждаясь свежестью весеннего воздуха. Ей нравилось всё вокруг! И перезвоны трамваев, и пофыркивания автомобилей, и даже огромное количество луж.

В то время как другие прохожие поругивали их, а один дядька даже громко возмутился: «Мы что, водоплавающими теперь должны заделаться?! Не могли весь снег за город вывезти, блин!»

Но особенно Маше нравились нарядные манекены в витринах магазинов. Она с удовольствием их рассматривала, но внутрь магазинов не заходила. Зачем? Денег у неё на покупки нарядов всё равно не осталось.

Она тихо вздохнула. Как и всякой девушке, ей хотелось красиво одеться, хотя особо по поводу модной одежды она никогда не убивалась. Носила то, что покупала мама или бабушка. Лишних денег у них в семье никогда не было.

Маша невольно вспомнила школу и улыбнулась.

Она училась тогда, кажется, в 5-м классе. Шёл урок математики, и Маша старалась вникнуть в то, что говорит учитель, как вдруг соседка по парте толкнула её локтем в бок и зашептала, приникнув губами к самому Машиному уху:

– Как прозвенит звонок, сразу бежим в туалет.

– Зачем? – так же шёпотом спросила Маша.

– Нинке Чувякиной родители купили французские трусы.

– Чего? – не поняла Маша.

– Трусы французские, – сердито повторила одноклассница.

– Купили и купили, – отодвинулась от неё Маша.

– Так она на перемене их всем показывать будет!

У Маши глаза чуть не полезли на лоб, она хотела ответить, но тут учитель постучал карандашом по столу, и, повернувшись, Маша поймала его сердитый взгляд. Она вздохнула и снова погрузилась в мир цифр.

К тому времени, как прозвенел звонок, она напрочь забыла о Нинке Чувякиной и её французских трусах. Но её соседка по парте и не думала об этом забывать, она схватила Машу за руку и потащила в сторону девчачьего туалета.

К искреннему удивлению Маши, желающих посмотреть на французские трусы оказалось так много, что в предбаннике туалета уместились не все. Большая часть нетерпеливо переступала с ноги на ногу возле двери, ожидая своей очереди. Наконец подошла очередь Маши и её подруги. Они скользнули внутрь и увидели Нину Чувякину, стоявшую посредине небольшого помещения с поднятой юбкой.

Трусы на ней действительно были… Простенькие, белого цвета.

Маша невольно фыркнула.

– И чего в них особенного? – спросила она насмешливо.

– Они французские! – ответила Нина и со значением посмотрела на Машу.

– И чего из этого?

– Ты чего, дура? – обиделась Чувякина.

– Сама ты дура! И притом набитая! – не осталась в долгу Маша и, не давая Нине времени для ответа, выскользнула за дверь.

Вскоре её догнала одноклассница.

– Ты чего? – спросила она.

– Ничего.

– Тебе трусы не понравились? – засопела та.

– А чему там нравиться?

– Ну они же французские!

– И что с того? На мне наши, но симпатичнее в сто раз.

– Покажи, – попросила подруга.

– Глупая ты, – отмахнулась Маша.

– Нет, правда.

– Пошли после уроков в магазин, и там увидишь.

Соседка по парте подумала и согласилась. В магазине в тот день они на самом деле увидели огромное количество трусов самых различных расцветок и размеров, и все они были уж точно не хуже Чувякиных.

– Вот, теперь ты убедилась? – спросила Маша.

Та утвердительно мотнула головой, а потом всё-таки протянула неуверенно:

– Но они же не французские.

Маша посмотрела на неё с сожалением и поспешила к выходу.

Теперь уже никого не удивишь французскими трусами. Маша невольно улыбнулась.

* * *

Получив повестку от следователя, Аделаида Петровна Свиридова ощутила подтверждение своей значительности. Ещё бы! Сам следователь хочет с ней поговорить! Без неё не может справиться. Она потребовала, чтобы сын отвёз её на своей крутой иномарке. Тот не стал спорить, только посоветовал поменьше рассказывать следователю небылиц, так как за это и загреметь можно.

– Чем загреметь? – не поняла Аделаида Петровна.

– Не чем, а куда, – туманно отозвался сын.

Свиридова презрительно фыркнула и выбралась из салона.

В кабинете следователя она долго выбирала место, куда бы ей сесть, и выбрала диванчик возле открытого окна. Но следователь, подождав, пока она устроится с комфортом на диване, предложил ей пересесть для удобства беседы и указал на кресло напротив себя.

– А вы не могли бы… – начала Аделаида Петровна.

– Не мог! – отрезал следователь.

И Свиридова, поджав губы, с недовольным видом перебралась на кресло, указанное Наполеоновым.

Он попросил её рассказать о своём знакомстве с Чекуровым и Юргеневым. И добавил, что это очень важно для следствия. Слово «важно» подействовало на Свиридову магически, и она начала заливаться соловьём. По словам Аделаиды Петровны выходило, что она была с Олегом Савельевичем на дружеской ноге и он доверял ей чуть ли не все свои тайны.

Наполеонов попросил рассказать её об этом подробнее и, к своему изумлению, узнал, что Олег очень сожалел о разрыве с женой и собирался сойтись с Анной Владимировной, вымолив у неё прощение.

– Вы уверены? – решил уточнить он.

– В чём? – встрепенулась Свиридова, как боевой конь при звуках трубы.

– В том, что Чекуров собирался вернуться к жене?

– Ну как же! – всплеснула та руками. – Он мне так и сказал: «Дорогая Аделаида Петровна, я брошусь в ноги Анечке и не встану, пока она меня не простит».

Наполеонов состроил серьёзную мину, изо всех сил сдерживая смех. Да что там смех! Ржание, как не преминула бы заметить его подруга.

– И что же ему помешало выполнить своё намерение? – спросил следователь.

– Какое намерение? – приподняла брови Аделаида Петровна.

– Упасть в ноги.

– Ах, это. – Она взмахнула рукой, и у Наполеонова создалось такое впечатление, что она ему скажет: «Какой вы, однако, шалунишка».

Но Свиридова печально вздохнула и, прижав к глазам надушенный носовой платок, произнесла:

– Он не успел! Его сразила пуля вероломного друга!

– Стоп! Стоп! – прикрикнул следователь. – Какая пуля?! Что вы несёте?

– Это выражаясь фигурально. Конечно, пепельница. Как отвратительна проза жизни.

«Тебе бы бульварные романы строчить», – со злостью подумал Наполеонов, а вслух спросил:

– А как же его отношения с Вешняковой?

– О каких отношениях вы говорите! – возмутилась Свиридова. – Эта девица присосалась к нему как пиявка и пила из него жизненные соки!

– Какие соки? – уточнил следователь.

– Я имею в виду деньги.

– Он сам вам говорил об этом?

– Ну конечно!

– Как вы думаете, почему Чекуров не составил завещание в пользу своей жены?

– И вы ещё спрашиваете?! – возмутилась Аделаида Петровна.

– Да, спрашиваю. Именно за этим я и пригласил вас сюда.

– Ну хорошо, я думаю, что Юргенев и Вешнякова опутали его своей паутиной.

– Какой ещё паутиной?!

– Лжи и угроз.

– Вы считаете, что они были в сговоре?

– Естественно! Разве вы не знаете, что они были любовниками?

– Понятия не имею!

– Ну, так вот я вам говорю!

– Кто может подтвердить ваши слова?

– Этого я не знаю. Навряд ли Олег был ещё с кем-то так откровенен, как со мной.

Наполеонов подумал, что бал-маскарад, пожалуй, пора завершать.

– Ну что ж, Аделаида Петровна, вы очень помогли следствию. Теперь распишитесь на каждой странице и можете быть свободны. Пока! – добавил он многозначительно.

– Что значит «пока»? – насторожилась Свиридова.

– Пока и значит пока. Если выяснится, что вы ввели следствие в заблуждение, то вас привлекут к ответственности и будут судить.

– За что судить?! – изумилась Свиридова.

– За дачу ложных показаний, вот и статья соответствующая имеется, почитайте.

Оторвавшись от текста, Аделаида Петровна издала вопль, от которого зазвенели стёкла в кабинете.

– Аборигены ранили слона? – сунула голову в кабинет секретарь Элла Русакова.

– Нет-нет, Эллочка, Всё в порядке. Накапай в стопочку валерьянки и принеси.

– Будет сделано! – отозвалась неунывающая Элла и через минуту уже сунула стаканчик с пахучей жидкостью в руки Свиридовой. Та залпом выпила и залилась слезами.

– Я не виновата! – причитала она. – Я только хотела помочь бедной девочке.

– Какой ещё бедной девочке?

– Анечке! У-у-у!

– Вдове, что ли?

– Ну да, – закивала Свиридова.

– Вы виделись с ней?

– Виделась! Она позвонила и хотела поговорить с Верой.

– А Вера что?

– Её не было в то время дома.

– А потом?

– А потом я ей не сказала. Решила, что мне самой лучше поговорить с Анечкой.

– И о чём же вы говорили?

– Она рассказала мне о своей любви к Олегу, о том, как он её бросил, и она теперь осталась нагая и босая.

– А про своего любовника она случайно не упоминала?

– Про какого любовника? – навострила уши Свиридова.

– Это я так, к слову. Значит, Анна Владимировна просила вас оклеветать Сергея Юргенева?

– Ну зачем так грубо? – обиделась Свиридова. – Она просто просила посодействовать.

– Каким образом?!

– Открыть следствию глаза!

– На что?!

– Ну… вы же сами понимаете, что Анечка имела больше прав на эти деньги.

– Нет, не понимаю! Сколько Анна Владимировна Чекурова заплатила вам за вашу гнусную клевету?

– Нисколько! – искренне возмутилась Свиридова. – У меня сын бизнесмен! И я ни в чём не нуждаюсь!

– Выходит, что вы всё это проделали из чистой любви к искусству?

– К какому ещё искусству?

– Искусству подлости! – отрезал следователь.

– Вы оскорбляете меня!

– Вернёмся к нашим баранам. Анна Владимировна предлагала вам деньги?

– Да.

– Сколько?

– Сто тысяч, – презрительно сморщилась Свиридова.

– И вы отказались?

– Естественно!

– Так, вот вам лист бумаги, ручка и пишите всё подробно.

– Что писать?

– Правду!

– Но…

– Или подписывайте эту галиматью, что вы мне тут наговорили, и ваш сын насушит вам сухари.

– Я не люблю сухари!

– Если и дальше будете давать ложные показания, то обещаю вам, что вы не только сухари полюбите, но и многое другое.

– Я хочу позвонить сыну!

– Звоните, – согласился следователь.

Аделаида Петровна набрала номер телефона сына и стала быстро тарахтеть в трубку, а потом вдруг резко замолчала, точно прикусила язык.

А следователю оставалось только наблюдать чудную картину – сначала лицо Аделаиды Петровны стало пунцовым, потом побледнело, затем стало смахивать на картины Пабло Пикассо.

«Эко, однако, её перекосило, – подумал Наполеонов, – интересно, чего это ей сыночек сказал».

А когда лик Свиридовой вытянулся и приобрёл зелёные оттенки, она положила трубку, взяла ручку и стала молча писать.

Строчила она, не отрываясь, минут двадцать, потом пододвинула исписанные листы бумаги следователю и голосом умирающей попросила воды.

Наполеонов щедрой рукой налил из графина стакан до краёв и протянул его Аделаиде Петровне. Та стала жадно пить, не замечая, что вода льётся ей на блузку и на колени.

Следователь остался доволен написанным, проверил, все ли подписи на месте, и отпустил Свиридову восвояси.

– Шапокляк отдыхает, – пробурчал он, когда дверь за посетительницей закрылась.

Оперативники тем временем, выполняя поручение Наполеонова, опрашивали всех соседей любовника Анны Чекуровой Виталия Константиновича Лукьянова, надеясь отыскать среди них того, кто видел Виталия в тот день.

Видеть его никто не видел. Сосед за стенкой справа сказал в сердцах, что он Виталика не только не видел, но и не слышал.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался оперативник.

– То, что, когда он дома, у него постоянно горланит музыка! Уже сколько раз просил этого паразита не врубать на всю катушку. У нас ребёнок маленький, – пояснил сосед, – а ему всё до лампочки. В этот же день за стенкой было тихо. Поэтому, думаю, что дома его не было.

– Его мать говорит, что Лукьянов весь день был дома.

– Мать, – усмехнулся сосед, – да у меня тёща и та всегда говорит: «Сынок, если что, я тебя юбкой прикрою».

– Хорошая у вас тёща, – усмехнулся Ринат.

И тут же послышалось:

– Кто это тут меня упоминает всуе?

Рядом с соседом нарисовалась женщина лет пятидесяти с весомым бюстом и крутыми бёдрами.

– Да вот, мама, полиция интересуется, был ли Виталий дома.

– Не было его! – решительно заявила женщина. – Музон его молчал целый день.

– Так и я им о том же, – поддакнул зять, – а они, видите ли, верят матери этого паразита.

– А почему вы его называете паразитом?

– А кто же он?! – встряла тёща. – Нигде не работает, а живёт в своё удовольствие.

– Откуда же деньги у него?

– Баб доит! Так что вам его мать сказала?

– Она говорит, что Виталий был болен и лежал с высокой температурой. Кроме того, Лукьянов предоставил адреса своих друзей, которые звонили ему в этот день.

– И он с ними говорил, несмотря на высокую температуру, – хмыкнула тёща.

– Нет, к телефону подходила мать Лукьянова и говорила, что он заснул после приёма лекарств.

– Заснул он, – усмехнулась тёща, – только не на своей подушке и после приёма чего угодно, но не лекарств. Я его в этот день не видела, но видела на следующий после обеда, и был он абсолютно здоровым.

– А ещё может это кто-то подтвердить?

– А то! Галина Вадимовна из 11-й квартиры, Лидия Спиридоновна из 2-й, Олег Степанович из дома напротив, Кузьма Васильевич, его дружок, и Люда из 18-й квартиры дома, что наискосок стоит.

– У вас что, собрание было какое-то? – попытался пошутить оперативник.

– Типа того. Мы перемывали кости лидерам семёрки.

– Какой семёрки? – не понял оперативник.

– Ну той, что бочку на нашу страну катят.

– Ага, понял.

А про себя подумал: «Круто! А я и забыл про их существование…»

– Значит, вы утверждаете, что Лукьянов выглядел здоровым?

– Как огурчик!

– Он мог ведь и поправиться.

– За один день?

– Всякое бывает.

– Это точно! – согласился сосед. – Но вы полиция, вам и думать.

– Спасибо большое.

– Не за что. Заходите, если что.

Тем временем Ринату удалось отыскать соседку, которая видела, как Лукьянов возвращался домой утром.

– Вы уверены, что это был он?

– Я что, похожа на слепую? – обиделась женщина.

– Нет, – смутился оперативник, – но мало ли…

– Это у вас, мужиков, бывает мало, а у нас, у женщин, такого быть не может. Сказала, видела, значит, видела.

– А как он выглядел?

– Обычно. Две руки, две ноги, одна голова.

– Я имел в виду, может, было заметно, что он болен?

– Болен?! – изумилась женщина. – Да он здоровее колхозного быка. На нём только пахать!

– Видите ли, его мать утверждает, что накануне он лежал в постели с высокой температурой.

– Врёт! – безапелляционно заявила женщина. – Если он и лежал накануне в постели с высокой, то не с температурой, а с бабой.

– Вы так думаете…

– Тут и думать нечего! Виталик бабник и лодырь.

– А вы могли бы подтвердить свои слова, если понадобится, под протокол.

– Да сколь угодно раз.

– Благодарю вас, Евдокия Петровна.

Получив эти сведения, Наполеонов уже не сомневался, что алиби себе Лукьянов состряпал, и притом весьма неуклюже. Он решил вызвать его повесткой и расколоть.

Мирослава тоже предполагала, что Виталий, заинтересованный в получении Анной наследства, мог приложить руку к пепельнице, ставшей причиной гибели Чекурова. Однако никто из свидетелей не видел его возле дома бизнесмена не только в день его убийства, но и вообще никогда. Взглянув на предъявленное фото, все более-менее постоянные обитатели двора качали головой и говорили: «Нет, не видели, не знаем».

Но Наполеонова это не смущало.

На следующее утро он взирал на сидящего перед ним Лукьянова голодными глазами тигра-людоеда так искренне, что у Виталия по телу забегали мурашки. Ему хотелось вскочить с кресла и бежать прочь без оглядки.

Но он понимал, что убежать ему не дадут.

Недолго поразмыслив над ситуацией, в которой он оказался, Лукьянов решил признаться во всём. Убийство Чекурова он, разумеется, решил свалить на Анну. Ведь если не он, то, значит, его убила она, подсказывала ему его убогая логика.

– Вы были заинтересованы в убийстве Чекурова, – напирал следователь.

– Ни-ни, – выставил впереди себя руки Виталий, – я сейчас вам всё расскажу, и вы поймёте, что я не имею никакого отношения к убийству. Это Анна!

– Почему вы так думаете?

– Я в этом просто уверен!

– Где вы были в день убийства Чекурова?

– У Катюхи я был! У Катюхи!

– У какой Катюхи?

– Фамилию я не спрашивал, – затараторил Лукьянов, – но живёт она на Чибисова, дом 113, квартира 41. И телефоны домашний и сотовый, – он продиктовал цифры.

– Квартиру снимает?

– Нет, в том-то и дело! Квартира Катьке от тётки досталась. Неплохая, между прочим, квартирка. – Он зацокал языком.

– Чем она занимается?

– Сказала, что модель, а может, мамзель. – Виталий хмыкнул.

– Как и где вы с ней познакомились?

– Обычно, – Виталий пожал плечами, – на вечеринке два месяца назад.

– Зачем вы заставили врать мать?

– Затем, что Аньке я сказал, что заболел и прийти к ней не могу.

– Зачем вам это понадобилось?

– Да потому, что я хотел заночевать у Катьки. Анька мне приелась. Но бросать-то мне её нельзя, вот я и соврал, что простыл.

– Почему же вам её бросать нельзя? – поинтересовался следователь.

– Ну, мало ли… – ответил тот неопределённо.

– Кто-то ещё, кроме этой Кати, может подтвердить, что вы находились у неё?

– Зачем? – искренне удивился Виталий.

– Затем, что, состряпав одно алиби, вы могли и второе тем же способом организовать.

– Так вы что, не верите, что ли, мне, – обиделся Лукьянов, – ну я не знаю… Хотя! – Он прищёлкнул пальцами. – Точно, прямо с утра к Катьке Светка с Борькой завалились! Я прямо из себя вышел!

– И долго они пробыли?

– Да уж часов до одиннадцати точно. Как с голодного острова, завтракать они, видите ли, пожелали!

– Они друзья Екатерины?

– Светка – подруга, а Борька – Светкин парень.

– Имена, фамилии, где живут.

– Вы издеваетесь, что ли? – возмутился Лукьянов. – Я не спрашивал их. И они мне сами не докладывали.

– Понятно…

– Да ничего вам не понятно! У Катьки спросите! Она же знает, где живёт её подруга. А потом ещё эта толстомясая припёрлась!

– Какая толстомясая?

– Да соседка Катькина Райка! То за солью придёт, то за морковью!

– А на этот раз зачем пришла?

– Вы не поверите, – хихикнул Виталий, – за яйцами!

– И когда это было?

– Мы как раз завтракать сели.

– Хорошо, мы проверим.

– Проверяйте.

– А теперь расскажите, почему вы уверены, что Анна Чекурова убила мужа?

– Так больше, кроме неё, и некому. А Анне деньги нужны были позарез.

– Насколько нам известно, муж выплачивал ей солидное ежемесячное пособие.

– Выплачивал. Но скоро перестал бы.

– С чего вы это взяли?

– Потому что он получил от меня то, что хотел!

– От вас?! – удивился следователь.

Виталий кивнул и нехотя продолжил:

– Тут такое дело… Анна держала мужа одной записью.

– И чем же записи с любовницами могли навредить Чекурову? Особенно после того, как он узнал, что у Анны есть любовник, то есть вы.

– С любовницами ничем, – проговорил Лукьянов и многозначительно замолчал.

– Были серьёзные нарушения в бизнесе?

– Про бизнес мне ничего не известно…

– Про что же вам известно?

– Ладно, скажу, всё равно прознаете.

– Я вас внимательно слушаю.

– Как-то раз у нас с Анной был чудесный вечер, мы выпили, расслабились, и она со мной разоткровенничалась, рассказала, что муж будет содержать её вечно, так как находится у неё на большущем крючке. Я, помню, тогда ещё посмеялся тоже про баб. И тут она загорелась и показала мне один фильм.

– Какой фильм?

– Такой, что любой мужик в нашей стране век от него не отмоется.

– Что вы имеете в виду?

– Вот-вот! Верно вы мыслите. Как-то раз Олежек по пьяни решил попробовать горяченькое. А кто-то возьми его и сними!

– Так что же, Чекуров на записи с мужчиной?

– С двумя прехорошенькими мальчиками!

– А Сергей Юргенев там присутствует?

– Нет, – покачал с сожалением головой Лукьянов.

– Хорошо. Но если у Анны есть запись, то почему вы решили, что Чекуров перестанет ей платить?

– Потому, что я выкрал у неё эту запись и продал ему за очень хорошие деньги.

– То есть теперь этой записи нет?

– Той, что продал Чекурову, думаю, нет. Но я оставил себе копию.

– Чтобы шантажировать его?

– Нет. Для гарантии своей безопасности.

– Чекуров догадывался о копии?

– Нет, – уверенно проговорил Лукьянов, – если бы заподозрил, то размазал бы меня по стенке. Так что я не дурак высовываться.

– Где эта запись?

– У меня дома.

– Так подписывайте протокол, и поедем к вам.

– Зачем?

– Изымать в присутствии понятых кассету.

– Блин, и Анька узнает об этом?

– Скорее всего.

– Жаль! Хотя она мне теперь и не нужна, всё равно наследство не ей достанется.

– Эх! Если б Серёга бабой был! – выдохнул Виталий.

– Это ещё зачем?

– Я бы его охмурил и денежки прибрал к рукам. А мужики не по моей части. Придётся мне новую корову искать.

– Так у вас Катя есть?

– Из этой тёлки выдоить нечего, – проговорил он с сожалением.

В гостиной Мирославы Волгиной горел камин.

Свет почему-то никому включать не хотелось, хотя за окном уже почти отгорел закат, и только отдельные его оранжевые пёрышки с зелёным и фиолетовым окаймлением всё ещё трепетали на небе.

Поужинав, ещё засветло убрали со стола. А теперь Мирослава зажгла свечи, и Морис расставил чашки для чая.

– Хорошо у вас, ребята, – вздохнул Шура, – я, пожалуй, согласен на усыновление.

– Какое усыновление? – не понял Морис русского юмора.

– Обыкновенное! Вы меня с Мирославой усыновите, и я буду жить у вас на всём готовом. Кататься, как сыр в масле.

– Ты и так катаешься, – фыркнула Мирослава.

А Морис упрямо уточнил:

– Мы не можем тебя усыновить, потому что не являемся семейной парой.

– Эка проблема, – отмахнулся от него Шура, – по этому случаю могли бы и расписаться.

Морис не нашёл что ответить и посмотрел на Мирославу.

Но она не собиралась продолжать предложенную Шурой игру.

– Давай пей чай и рассказывай, что у тебя новенького, – приказала она.

– Всегда я рассказывай, – закапризничал Наполеонов, – а когда мне будут рассказывать?

– Скоро! – отрезала Мирослава.

И Наполеонов, вздохнув, послушно изложил свои беседы со Свиридовой и Лукьяновым.

– Вы проверили показания Виталия?

– Обижаешь, подруга!

– И что, Катя всё подтвердила?

– И Катя, и её подружка с дружком, и соседка.

– А что с дискетой?

– Изъяли, просмотрели, – вздохнул Наполеонов.

– Там действительно?

– Ага. Отвратно. – Наполеонов сморщился.

– Тебе не кажется подозрительным, что Лукьянов согласился выкрасть у любовницы компромат на мужа?

– Нет, не кажется. Чекуров не поскупился. А Лукьянов алчный и недалёкий субъект. К тому же Анна, по его словам, ему надоела.

– Шур, а Чекуровой у вас нечего предъявить?

– Только подкуп свидетелей.

– Будешь с ней говорить?

– Обязательно. Уже вызвал красавицу повесткой.

– А ты что собираешься делать?

– Я хочу завтра встретиться с некоторыми обитателями чекуровского двора.

– Ты думаешь, что мы что-то упустили?

– Извини, но мне кажется, да.

– Ну что ж, действуй. Скажу тебе честно, мы блуждаем в потёмках. У меня даже версии нет.

– Значит, подозрение с Юргенева снято?

– Почти…

– А если вдова хватилась, что исчез компромат на мужа, или он позвонил ей и сказал, что больше не станет её содержать? – тихо спросил Морис.

– Как рабочая версия годится. Но навряд ли Анна приложила руку к убийству мужа, – вздохнул Наполеонов.

– По-моему, она покорила тебя своими телесами, – поддела его Мирослава.

– Ага, и не таких видали.

– Но согласись, – не отставала Мирослава, – она красивая.

– Вполне, – не стал спорить Шура, – думаю, у неё есть шанс подцепить ещё какого-нибудь бизнесмена. И даже предполагаю, что на этот раз она не будет дурочкой.

– В смысле?

– В смысле, что родит ребёнка и тем самым обеспечит себе безбедное будущее, если и этот муж охладеет.

– Скорее всего, так и будет, – согласилась Мирослава.

Морис ничего не сказал, твёрдо уверенный, что детей нужно рожать только по любви и для того, чтобы вырастить из них счастливых людей. Однако выскажи он свою мысль вслух, эти двое фыркнут и назовут его идеалистом.

Шура лениво протянул руку и легонько дёрнул Дона за хвост. Тот одарил его презрительным взглядом своих янтарных глаз.

– Ох, какие мы все из себя полные чувства собственного достоинства.

– Шура, отстань от кота.

– А что, – отозвался тот, – девочек дёргают за косы, а котиков за хвостики. Правда, некоторых девочек не очень-то подёргаешь, – он покосился на Мирославу, – травмы потом не залечишь.

Наполеонов снова беспечно протянул руку, и тут Дон изо всей силы ударил по ней лапой. Шура от неожиданности подпрыгнул в кресле и быстро поднёс руку к глазам. На ней не было ни одной царапинки. Умный деликатный кот шлёпнул его лапой, не выпустив когти.

– А в другой раз, если ты продолжишь испытывать терпение кота, дело может закончиться для тебя гораздо печальнее.

– Да, пожалуй, ты права, – согласился Шура, – что кот, что хозяйка – одного поля ягоды.

Глава 17

На следующее утро Мирослава вошла на кухню, когда Шура уже уехал на работу, накормленный Дон дремал на диване и лишь тихо проскрипел, приветствуя хозяйку.

Морис оторвался от книги, которую читал, и спросил:

– Будем завтракать?

Она кивнула и спросила:

– Что читаешь?

– «Военную тайну».

– Гайдара, что ли? – изумилась она.

– Да, Аркадия Гайдара, – уточнил он.

– А где ты её взял?

– Шура вчера подарил, сказал, что тут очень душевно про буржуинов написано.

– Ага, теперь Мальчиша-Кибальчиша мало кто вспоминает, – растерянно обронила Мирослава.

Позавтракали они молча, каждый был занят своими мыслями.

Помогая Морису мыть чашки, Мирослава спросила.

– Поедешь со мной?

– Да.

Заехав во двор, Морис припарковал автомобиль.

Едва они выбрались из салона, как подлетели две молодые собаки и принялись весело скакать возле них.

– Признали, – добродушно проговорил появившийся следом за питомцами хозяин.

– Здравствуйте, Степан Максимович, – поприветствовала его Мирослава.

– Здравствуйте, здравствуйте, голубушка, зачастили вы к нам, – ответил Харитонов и обменялся рукопожатиями с Морисом.

– Степан Максимович, вы не подскажете, где можно найти вашего дворника?

– А Матвеич только сейчас лопату понёс в подвал, – Свиридов обернулся к подъезду, – да вон он идёт.

– Спасибо! – Мирослава заспешила навстречу седоусому мужчине в ватнике и чёсанках.

«Где он их только раздобыл», – на ходу подумала она, не в силах припомнить, видела ли их хотя бы в глубоком детстве. Нет, пожалуй, только на картинках.

Она поздоровалась с дворником и протянула ему удостоверение частного детектива.

Тот нахмурился.

На помощь пришёл Харитонов.

– Матвеевич, – прокричал он, – это свои люди! Помочь надо!

– Да чем же я могу помочь? – удивился старик.

– Скажите, пожалуйста, как вас зовут? – спросила Мирослава.

– Матвеич!

– А по имени?

– Просто Матвеич.

– Хорошо, Матвеич, скажите, пожалуйста, вы убирали во дворе в день убийства Олега Чекурова?

– Конечно!

– Почему вы так в этом уверены?

– Да потому что, во-первых, я убираюсь каждый день, а во-вторых, потому, что ко мне милиция приставала с расспросами.

– Полиция, – машинально поправила Мирослава.

– Один леший, – отмахнулся Матвеич.

– И о чём они вас спрашивали?

– Не видел ли я кого-нибудь подозрительного.

– А вы?

– А я как на духу – никого подозрительного не видел.

– То есть вы видели только тех, кто живёт в этом дворе?

Матвеич задумался, потом выдал:

– В дом напротив приходила врачиха, но я её знаю.

– А в этот дом?

– Почтальонша была…

– А ещё?

– Больше никого не видел.

– Вы хотите сказать, что не видели, чтобы кто-то входил в подъезд и выходил из него.

– Так об чём я вам и толкую! Не видел. Но я мог и задом стоять!

– Задом?

– Конечно! Я же тут не гуляю! Работаю! Снег чищу, мету.

– Да-да, конечно. А прохожие были в этот день?

– Может, и были, не стану врать, не смотрел я на них.

Поблагодарив дворника, Мирослава подошла к разговаривающему с Морисом Харитонову и спросила, как бы ей увидеть мальчика по имени Сеня.

– Сеня уже в школу убежал, – улыбнулся Степан Максимович, – но если вы поторопитесь и проедете два квартала, то увидите школу. На большой перемене мальчишки там играют на спортивной площадке. Вот там вы сможете с ним поговорить.

– Спасибо большое, – улыбнулась Мирослава.

Детективы доехали до школы, отыскали спортивную площадку. На ней носилось десятка два мальчишек.

– И как мы узнаем, кто из них Сеня? – спросил Морис.

– Очень просто, мы его позовём, – ответила Мирослава и крикнула: – Сеня!

Один из мальчиков оглянулся. Мирослава помахала ему рукой, и он, подбежав к ним, оглядел их удивлёнными глазами.

– Вы кто?

– Детективы.

– Заливаете!

Волгина и Миндаугас показали удостоверения.

– Круто! Частные! Прямо как Мейсон у Гарднера! – проявил мальчик познания, не очень свойственные современному ребёнку.

– Не совсем. Мейсон был адвокатом, – осторожно поправила Мирослава.

– Ну, тогда как Пуаро!

– Типа того, – решила больше не спорить Волгина, – нам нужна твоя помощь.

– Моя? – удивился мальчик.

– Да, понимаешь, мы хотим помочь одному очень хорошему человеку… – осторожно сказала Мирослава.

– Знаю, дяде Серёге.

– Кто это тебе сказал?

– Неважно. Главное, что сказали. И вам повезло!

– В чём? – несколько опешила Мирослава.

– В том, что я тоже хочу ему помочь. Но не знаю как.

– Мы будем задавать тебе вопросы, а ты постараешься ответить на них как можно точнее.

– Спрашивайте.

– В день убийства Олега Чекурова ты шёл в школу?

– Как всегда. Но в этот день я немного торопился, так как задержался дома, искал тетрадку.

– Когда ты спускался по лестнице, то не заметил ничего подозрительного?

– Вроде нет, – замешкался на мгновение мальчик.

– Ты никого не видел в подъезде?

– Видел какую-то девушку. Наверное, она разносила рекламу или какие-то рассылки, – предположил мальчик.

– Ты встретил её на лестнице?

– Она стояла возле двери дяди Олега. А я пробежал мимо.

– У неё было что-то в руках?

Мальчик задумался, потом ответил:

– Сумочка.

– Ты не видел, что она делала дальше?

– Нет, я просто пробежал мимо, я уже опаздывал, – смущённо проговорил он.

– Сеня, спасибо тебе. Ты нам очень помог.

– Вы не шутите?

– Нет, конечно.

– Тогда ладно. – Сеня развернулся и побежал на спортивную площадку.

– Никому не говори о нашем разговоре, – крикнула ему вслед Мирослава.

– Не беспокойтесь. Я же не дурак.

– Будем надеяться, что это так и есть, – тихо вздохнула Мирослава, зная о склонности подростков похвастать общением с необычными людьми. Коими и являлись для мальчика детективы.

– Он не проболтается, – уверенно сказал Морис, – но только что нам даёт его рассказ?

– Нам с тобой во что бы то ни стало нужно найти эту неизвестную девушку. Вполне возможно, что она прольёт свет на это убийство.

– Вы думаете, что она видела убийцу?

– По идее должна, так как убийство произошло именно в это время, может, чуть раньше.

– Если бы убийца заметил девушку, то не оставил бы в живых свидетеля, – усомнился Морис.

– Вполне может быть, что девушке просто не открыли дверь, а то, что дверь открыта, она могла и не заметить.

– Или просто не войти…

– Или просто не войти, – согласилась Мирослава, – но найти нам её всё равно нужно.

Они быстро спустились по лестнице и, выйдя из подъезда, нос к носу столкнулись со своим клиентом.

– Здравствуйте, – поздоровался Сергей.

– Здравствуйте. А что вы здесь делаете? – строго спросила Мирослава.

– Да вот Степана Максимовича пришёл навестить, – смущённо проговорил он.

– То есть Харитонов позвонил вам и сказал, что мы здесь? – уточнила Волгина.

– Ну да, – не стал отпираться Юргенев. – Понимаете, я очень нервничаю, – добавил он, – места себе не нахожу.

– Понимаю вас. Полиция уже установила, что Бумазейкин и Свиридова оговорили вас.

– Зачем?

– Их Анна Владимировна попросила…

– Аня?! Не может быть! Что я ей сделал?

– Наследство увели, – улыбнулась Мирослава.

– Но…

– Только пока об этом помалкивайте.

Он хотел что-то сказать, но передумал и молча кивнул.

– Вы без машины? – спросила Мирослава, оглядывая двор.

– Да, пришёл пешком, здесь недалеко. Но теперь думаю, что зря не взял машину. Ничего, остановлю такси или частника.

– Мы можем вас подвезти.

– Что вы, это неудобно!

– Старушка, соседка моей тёти, говорит, что неудобно штаны через голову надевать.

Сергей улыбнулся.

– Знаете, моя бабушка тоже когда-то так говорила.

– Ну вот и договорились, садитесь. Вас домой отвезти?

– Нет, мне нужно в банк на Семёновской.

– Хорошо, – Морис тронул машину.

Мирослава тихо радовалась весне. Тому, что даже в городе на первых проталинках зазолотились цветки мать-и-мачехи.

«Как хорошо», – думала она, и в это время ей вдруг показалось, что судьба попросила её разжать ладонь и, улыбаясь, положила на неё маленький неброский ключик. Волгина ещё не успела разобраться в своих ощущениях и понять, что бы это значило, как автомобиль остановился.

– Приехали, – сказал Морис.

Сергей поблагодарил, выбрался из салона и замер…

Мирослава поспешила оказаться рядом с ним. Она внимательно проследила за направлением его взгляда и теперь пыталась понять, куда это он засмотрелся.

Всё указывало на то, что Юргенев не отрывает глаз от молоденькой, очень симпатичной девушки.

– Понравилась? – спросила она, улыбнувшись.

– А? Что?

– Девушка, спрашиваю, понравилась?

– Нет, не в этом дело, просто я её где-то видел.

Мирослава тоже узнала девушку и сказала:

– В закусочной «У Карена».

– В закусочной? Нет, я там ни разу не был. А что она там делала?

– Она там работает официанткой.

– Нет, я видел её не там. Вспомнил! – Он хлопнул себя по лбу. – Она попалась мне навстречу в то утро.

– В какое? – осторожно спросила Мирослава, чувствуя, что сердце её замерло.

– Когда убили Олега. Я обратил на неё внимание, потому что она мне очень напомнила другую девушку.

– Какую девушку?

– Неважно.

– Важным может оказаться всё.

Он разволновался.

– Понимаете, это было давно, в ранней юности. Я тогда жил в маленьком городке на Урале, где, собственно, и родился.

– Вы были в неё влюблены?

– До беспамятства, – признался он с грустной улыбкой.

– Вы признались ей в этом?

– Да, только она выбрала другого.

– Кого, если не секрет?

– Олега.

– Олега?

Сергей кивнул.

– Они встречались?

– Да.

– Как долго?

– Не помню, месяц, два. Это важно?

Волгина не ответила на его вопрос и спросила:

– Что же не срослось?

– Не знаю. Но так ведь у многих случается.

– Вы правы.

Мирослава решила выяснить, откуда эта девушка.

Она больше ни о чём не стала спрашивать клиента, просто попрощалась с ним, оставив мужчину в минорном настроении.

– Что-то произошло? – тихо спросил Морис, когда она села рядом.

– Может быть…

– Не хотите говорить, не говорите.

– Просто я не знаю, что сказать, – ответила она, но, посмотрев на его ставший суровым профиль, решила объяснить: – Сергею показалось, что он узнал девушку, которую видел в то утро, когда убили Олега. Она попалась ему навстречу.

– Но вышла она из подъезда Олега или нет, никто не видел.

– Почти.

– Что значит почти?

– Поезжай, пожалуйста, за ней.

– Зачем?

– Я хочу её сфотографировать и показать мальчику Сене.

– Понял. Вы думаете, что в подъезде он видел её?

– Предполагаю. А ещё фото нужно показать почтальону. Она впускала девушку в подъезд.

– А если это та самая девушка?

Мирослава высунулась из окна и сделала несколько снимков девушки на телефон.

– Если это та самая девушка, то наверняка у неё есть что рассказать полиции.

– Не думаете ли вы, – усмехнулся Морис, – что это хрупкое создание могло убить здорового мужчину?

– Для того чтобы треснуть пепельницей по башке, необязательно быть Гераклом, можно проделать это, будучи эфемерным созданием.

– Но зачем?!

Мирослава пожала плечами.

– Вы думаете, что она была его любовницей?!

– Сомневаюсь…

– Я тоже. Грабительницей?

– Навряд ли.

– Какие ещё варианты?

– Не будем гадать. Просто покажем свидетелям фотографии девушки.

– Потом?

– Видишь ли, я тоже видела эту девушку.

– Где?

– В закусочной «У Карена».

– Она была одна?

– Она работала там официанткой.

– Понятно…

– А мне не совсем, – улыбнулась Мирослава.

– Куда теперь?

– На почту. Может быть, нам повезёт, и мы застанем почтальона на месте.

Мирослава показала, куда ехать. Но им не повезло, женщина уже ушла домой. Зато заведующая, видевшая Мирославу в прошлый раз, без пререканий продиктовала ей сотовый почтальона.

А та, в свою очередь, сразу отозвалась и согласилась встретиться, предложив приехать к ней домой. Когда они вошли в квартиру, то почувствовали аппетитные запахи мяса, гречки и ещё чего-то вкусного.

– Я детей кормлю обедом, – объяснила женщина, – не хотите к нам присоединиться?

– Нет-нет, спасибо, – улыбнулась Мирослава, – мы на минуточку. Нам нужна ваша помощь.

– Да? – спросила женщина растерянно.

– Вы не волнуйтесь. Просто посмотрите, вы знаете эту девушку? – Волгина придвинул женщине фото на телефоне.

– Да, знаю, – сразу сказала почтальон, – она вошла вместе со мной в подъезд. – И испуганно добавила: – В тот самый день.

– Спасибо вам.

– И это всё? – недоверчиво спросила она.

– Да, всё. До свидания.

– До свидания. – В голосе женщины послышалось явное облегчение.

– Что теперь? – спросил Морис.

– Теперь поедем ловить Сеню, надеюсь, нам повезёт, и он скоро выбежит из школы.

На этот раз им действительно повезло.

Мирослава первой увидела мальчика и окликнула его:

– Сеня.

Он оглянулся в их сторону, узнал машущую ему Мирославу и подбежал к машине.

– Ух ты, круто! – оценил он автомобиль.

– Сеня, нам нужна твоя помощь.

– А до дома подвезёте?

– Да, конечно, садись. – Мирослава распахнула дверцу.

– Я хочу рядом с водителем!

– Сядешь рядом с водителем через пять минут.

Мальчик уселся рядом с Мирославой на заднее сиденье, и она показала ему фото.

– Ты знаешь эту девушку.

– Знаю, – уверенно заявил он, – эта девчонка попалась мне на лестнице.

– Ты уверен?

– Обижаете!

– Ладно, иди, садись рядом с водителем.

– Спасибо! – воскликнул Семён.

– Только не вздумай бросаться мне на шею, – с улыбкой предупредила Мирослава.

– Вот ещё, – хмыкнул мальчик и уже через минуту сидел рядом с Морисом.

– Хочешь, проедем по бульвару? – спросил Миндаугас.

– Ещё спрашиваете! – радостно отозвался Сеня.

– Я что-то проголодалась, – проговорила Мирослава. – Не заехать ли нам в какое-нибудь кафе?

Мальчик отвернулся к окну.

– Сень, ты против?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Я лучше подожду вас на улице.

Мирослава догадалась, что проблема в деньгах.

– Сень, ты позвони домой, что немного задержишься. А остальное не бери в голову.

– Да?

– Ага. С одним условием.

– С каким?

– После первой же своей зарплаты ты пригласишь нас на кофе.

– Идёт! – улыбнулся он облегчённо.

Они выбрали небольшое уютное кафе на краю городской площади. И так как все трое были голодны, то заказали себе и первое, и второе, и десерт. Мирослава, правда, заменила десерт зелёным чаем с одной мармеладкой.

А мужчины отдали дань уважения и яблочному пирогу, и пирожным, и мороженому.

После вкусного обеда все трое пребывали в отличном настроении.

Мирослава – от предвкушения скорого раскрытия дела. Морис был доволен, что почти весь день был рядом с ней. К тому же он обожал общаться с детьми.

А Сеня вообще чувствовал себя героем дня.

Когда детективы подвезли его на «БМВ» к самому подъезду, он важно выбрался из салона и, стараясь сохранить солидный вид, попрощался с Морисом и Мирославой под завистливыми взглядами дворовой ребятни.

Он уже представлял, что завтра его завалят вопросами, но он будет отвечать, как в зарубежных фильмах: «Без комментариев!»

Ведь детективы попросили его пока ничего никому не рассказывать. Даже родителям! Просто сказать, что задавали всякие вопросы и подвезли до дома.

«Что спрашивали? Да так, всякую ерунду. Что он отвечал. Да, собственно, ничего, рассказал, как спешил в школу. Что он ещё может рассказать…»

Проигрывая всё это в своём воображении, мальчик счастливо улыбался.

Ещё бы! Детективы сказали, что информация, которую он им предоставил, является очень важной для следствия.

– Что дальше? – спросил Морис.

– Дальше нам придётся заехать к Шуре. Я должна поставить его в известность.

– Опять преподнесёте всё на голубом блюдечке с золотой каёмочкой?

– Морис! Девушку нужно будет допрашивать серьёзно, может быть, даже задерживать. А у нас с тобой таких полномочий нет.

– Поступайте так, как считаете нужным, – вздохнул Морис.

Мирослава набрала номер сотового Наполеонова. Но он был отключен.

– Странно, – пробормотала она и позвонила Элле.

– Эллочка, солнышко, это я, Мирослава Волгина, ты не знаешь, где Шура?

– Не знаю, где именно, – вздохнула Элла. И по тому, что говорит девушка шёпотом, Мирослава догадалась, что она прикрывает трубку.

– Что-то случилось?

– Да, задерживают каких-то особо опасных преступников. Начальство на ушах. Говорить больше не могу.

– Спасибо, пока.

– Пока-пока.

– Ну что? – спросил Морис.

– У них переполох какой-то. Отложим наше сообщение Наполеонову до завтра.

– Может, он ещё сегодня приедет, – проговорил Морис.

И как в воду глядел. Наполеонов позвонил в двенадцатом часу и усталым голосом спросил:

– Ребята, ничего, если я к вам сейчас завалюсь? Мать пугать не хочу, она, наверное, легла спать.

– Приезжай, – коротко сказал Морис.

Они с Мирославой уже собирались укладываться спать, но решили подождать друга.

Приехал он, можно сказать, никакой.

– Я искупаюсь и спать, – проговорил Наполеонов вместо приветствия.

– А ужинать? – робко спросил Миндаугас.

Шура покачал головой. Но на всякий случай Морис налил ему стакан тёплого молока и положил на тарелку пару хрустящих печений.

Наполеонов благодарно кивнул, съел печенье и запил его молоком.

Вскоре по дому лёгкими шагами прокралась дрёма. Но в глубокий сон погрузился лишь Шура.

Мирослава ворочалась с боку на бок, гладила прижавшегося к ней и сладко мурлыкавшего кота.

Миндаугас вообще не ложился спать до полвторого. Сидел в кресле и читал книгу.

* * *

А в городе, далеко от коттеджного посёлка, беспокойно ворочался в постели Сергей Юргенев. Он думал о том, что стоило бы подробнее расспросить детектива о продвижении расследования.

И ещё ему не давала покоя та девушка…

Он старался выбросить её из головы и никак не мог. Ему казалось, что он встретился со своей юностью, и стоит только протянуть руку, как вернутся те далёкие светлые дни, когда он верил в любовь единственную и неповторимую. Был уверен, что они поженятся с Ольгой, проживут долгую счастливую жизнь, родят детей, помогут поднять внуков и умрут в один день. Но чуда не случилось, Ольга влюбилась в Олега и тем самым перечеркнула все мечты Сергея навсегда.

Навсегда! Это тяжёлое слово было подобно камню. И Сергею казалось, что этот камень, некогда брошенный в него судьбой или любимой девушкой, и по сию пору лежит в его душе и придавливает любую возможность пробуждения новой любви.

И вот теперь эта девушка…

А что, если взять и спросить, как её зовут? Она, кажется, работает в закусочной «У Карена», по крайней мере, так сказала детектив. Вот завтра утром он и пойдёт туда. Зачем? На этот вопрос у него не было ответа…

Юлия Вешнякова вроде бы уснула сразу, но если бы кто-то был в это время в комнате, то заметил бы, как трепещут её ресницы и как пару раз из-под них скатились по щеке слезинки и побежали, догоняя друг друга в неторопливой гонке, полной уходящей грусти.

Юле снилось, что она сидит на новеньких каруселях ясным солнечным днём, вокруг поют птицы, трепещет лёгкий ветерок. А за каруселями бежит по кругу Олег. Он запыхался, устал, с него льёт пот, и лицо его становится мрачнее с каждой минутой. И вдруг он останавливается. Морщинки на его лице разглаживаются, на нём появляется выражение недоумения, растерянности. А потом он машет рукой и широко улыбается ей.

– Юля! – слышит она его голос. – Ты прости меня! Нам не суждено быть вместе. Но я любил тебя! Хотя и не был идеальным возлюбленным. Но ты всё равно прости меня и отпусти! – Он протягивает руки в её сторону.

И неожиданно для самой себя, она произносит:

– Я прощаю тебя! И отпускаю!

Юля чувствует, что ей сразу стало так легко, что она готова взлететь! Она смотрит на Олега и видит, как его фигура бледнеет и буквально тает у неё на глазах.

Она проснулась, села в постели и увидела, что забыла на ночь зашторить окно. Лунный свет, бледный и печальный, залил всю комнату, и она напоминала теперь «Лебединое озеро».

– Я простила его, – произнесла Юлия вслух, – я действительно простила его и отпустила. Теперь у меня своя, совсем другая жизнь. И я больше никогда и ни за что не свяжусь с женатым мужчиной, что бы он мне ни сулил.

Она встала с постели, прошлёпала босыми ногами на кухню, налила себе полный стакан холодной воды, медленно выпила его, вернулась в спальню, опустила портьеры, легла и заснула до утра без всяких сновидений.

Глава 18

Мирослава встала в это утро рано, чтобы перехватить Наполеонова, пока он не уехал на работу.

Когда она спустилась на кухню, застала Шуру уплетающим завтрак, который ему предложил Морис.

Сам Миндаугас завтракал, как правило, вместе с Мирославой. А сейчас просто прихлёбывал несладкий чай из маленькой фарфоровой чашечки.

– Ты чего так рано? – буркнул Шура, увидев Мирославу.

– Ты хоть бы «доброе утро» сказал, – усмехнулась она.

– А ты уверена, что оно доброе? – хмыкнул Наполеонов.

– Судя по твоему аппетиту, очень даже неплохое утро, – улыбнулась Мирослава.

– Ну если ты так считаешь, – решил согласиться он, – утро доброе!

– Вот, другое дело, доброе утро, Шурочка!

– А поцеловать? – спросил он капризно.

Мирослава подошла и чмокнула его в макушку.

Морис, пряча улыбку, поставил перед ней такую же маленькую чашку с чаем.

– Спасибо, Морис, – улыбнулась она.

Подождав, пока Наполеонов закончит с завтраком, она выложила ему всё, что им с Морисом удалось узнать.

– Ты что, подозреваешь девчонку? – уныло спросил Наполеонов.

– Шура, на данном этапе я никого не подозреваю. Но согласись, уж больно часто мелькает упоминание о ней разными людьми.

– Ну…

– Не ну, а с девочкой нужно поговорить.

– Не возражаю! – Наполеонов поднялся из-за стола. – Спасибо.

– Что значит, не возражаю?! – возмутилась Мирослава.

– Не возражаю против того, чтобы ты с ней поговорила.

Мирослава прищурилась.

– А ты уверен, что поговорить с ней следует мне?

– А то ещё кому же? – всплеснул руками Шура и заторопился к выходу.

– А не пора ли, друг мой ситный, – проговорила ему вслед Мирослава, – подключаться полиции?

– Не пора! В твоей версии всё вилами по воде писано, а я стану оперативников гонять! Сама нашла, сама и разговаривай.

– Ладно, – сквозь зубы прошипела она.

– Вы похожи на сердитую кошку, – улыбнулся Морис, осторожно касаясь её руки.

– Ты ошибаешься, – сказала она.

– Да?!

– Не на сердитую, а на разъярённую!

– Даже так?

Она кивнула.

– Ну что ж, придётся лишить Шуру сладкого на сегодняшний вечер.

– На месяц! – рявкнула Мирослава.

– Слушаюсь, ваше величество! – вытянулся по стойке «смирно» Миндаугас.

Волгина выскочила из гостиной.

– Вы куда? – воскликнул он.

– В закусочную «У Карена».

– Ради всего святого! Ещё рано! Там закрыто! Позавтракайте!

– Я не хочу!

– Хотя бы чай с кусочком сыра.

– Ладно, давай.

Морис облегчённо перевёл дыхание, ловко нарезал маленькие бутерброды с ветчиной и сыром, подсунул Мирославе и разлил по чашкам ароматный чай.

Она ела, не обращая внимания на то, что жуёт, полностью сосредоточенная на своих мыслях.

Когда она поднялась из-за стола, обронив «спасибо», он сказал:

– Я с вами.

Волгина ничего не ответила, но он и не ожидал ответа. Спустился вниз и вывел из гаража «БМВ».

– Может, нам сменить машину? – неожиданно спросила она.

– Машину? – не понял он.

– Ну, купить, например, «Ниву».

– Зачем?!

– Потому что это будет выглядеть патриотично.

– У нас же есть «Волга», – напомнил он.

– Тоже верно, – согласилась она.

Шоссе было незагруженным, и они довольно быстро добрались до города, в закусочную «У Карена» зашли спустя несколько минут после открытия. Заказали овощной салат и чай.

Официантки, которая их интересовала, не было видно.

– А где Маша? – ласково улыбнувшись, спросила Мирослава у паренька, который убирал со стола тарелки.

– Маши нет, – отозвался тот.

– Что значит нет?

– В том смысле, что она здесь больше не работает.

– А хозяин у себя? – спросила Волгина.

– У себя, но он вам всё равно ничего не скажет.

Не дослушав официанта, детективы отправились на поиски хозяина.

Администратор, взглянув на их удостоверения, провёл их в небольшую уютную комнату, которую даже сложно было назвать кабинетом, настолько она дышала домашним уютом.

Навстречу им из-за стола поднялся высокий коренастый брюнет, почти весь седой. О том, что его шевелюра была когда-то чёрной, говорили усы и отдельные пряди, сохранившие естественный цвет в белом море густых волос.

Детективы представились.

– Очень приятно, – проговорил мужчина гортанным голосом, – Карен Георгиевич Галустян – хозяин этой закусочной. Чем могу вам помочь?

– Нам очень нужно поговорить с вашей официанткой по имени Маша.

– Была Маша, – вздохнул Карен, – но вся вышла.

– Где она?

– Уволилась.

– Почему?

– У неё умерла мама…

– Вот как?

Видя недоверие на лицах детективов, он вздохнул:

– Телеграмма ей пришла.

– Вы её видели?

– Видел.

– Почему ей просто не позвонили по сотовому?

– Я не знаю.

Подумав, Карен сказал:

– Наверное, боялись, что могут не поверить и с работы не отпустят.

– Вы знаете её адрес?

– Какой?

– Здешний.

– Да, конечно. Но это съёмная квартира. Маша не местная.

– Адрес! И поскорее!

– Да, пожалуйста.

– А как фамилия Маши? – спросила Мирослава.

– Куприянова, – удивлённо ответил Карен.

– Спасибо!

Выскочив из закусочной, Мирослава на ходу набрала номер сотового Наполеонова.

– Ну, – отозвался он.

– Я тебе сейчас продиктую адрес, и ты быстро вышлешь по нему группу.

– Это ещё зачем?!

– Официантка Маша уволилась из закусочной. Работодателю она сказала, что у неё умерла мать.

– Ты не веришь?

– Верю или не верю, это не имеет значения.

– Может, она действительно уехала домой…

– Шура, не будь идиотом! – рявкнула Мирослава и отключилась.

Наполеонов пытался ей перезвонить, но она, видя высвечивающийся номер, не отзывалась. Вскоре заиграл телефон Миндаугаса.

– Не трогай телефон! – приказала она.

Морис кивнул.

К дому, где до недавнего времени проживала Маша Куприянова, детективы прибыли раньше полиции.

– Вам кого? – удивлённо спросила пожилая женщина, открывшая им дверь.

– Марию Куприянову.

– Но Машеньки нет дома. Она уехала рано утром.

Мирослава поклялась себе, что, если оперативная группа не прибудет, она снимет отпечатки, за свой счёт оплатит экспертизу, а потом устроит Наполеонову такую выволочку, что он запомнит её на всю жизнь.

Но следователь не подвёл её и явился сам вместе с группой. Вид у него был довольно сердитый, он едва кивнул детективам и протянул хозяйке официальную бумагу.

– Мы, конечно, не собираемся обыскивать вашу квартиру, – успокоил он всполошившуюся хозяйку, – но нам нужно тщательно осмотреть комнату, где проживала ваша квартирантка.

– Ну что ж, раз нужно, осматривайте, – вздохнув, покорилась женщина.

Пока эксперты снимали отпечатки, потом оперативники осматривали комнату, следователь разговаривал с хозяйкой, расспрашивая её, как давно она знает Машу, из какого города приехала Куприянова, работала ли она где-то до того, как устроиться к Карену.

Хозяйка охотно отвечала на вопросы. Машу она охарактеризовала как скромную, трудолюбивую девушку. До того как она устроилась в закусочную, с работой ей не везло. Но работа официанткой, со слов девушки, её устраивала, хозяин хорошо относился и платил справедливо.

Конечно, Маша мечтала в дальнейшем найти другую работу, хотела пойти учиться. Приехала она из маленького городка с Урала. Но названия города вроде бы никогда не называла. По крайней мере, хозяйка вспомнить его не могла. Жила Маша, кажется, с мамой и бабушкой. Об отце не говорила. Братьев и сестёр, судя по всему, у неё не было.

На вопрос следователя, были ли знакомые у Куприяновой в этом городе, хозяйка ответить затруднилась. Но предположила, что не было, так как девушка редко отлучалась из дома, кроме как на работу. И обычно говорила хозяйке, что идёт в магазин или погулять.

– Может быть, к ней кто-то приходил? – спросил Наполеонов.

– Нет, никто.

– Может, звонил хоть кто-то?

– Нет. Сама она звонила по сотовому родным и несколько раз просила разрешения позвонить им же по городскому. И всегда оплачивала время разговора.

Так что можно было считать, что разговор с хозяйкой практически ничего не дал. К счастью, квартиру ещё не сдали и даже не убирали. Так что отпечатки пальцев были сняты.

Тем не менее Наполеонов злился на Мирославу, считая, что на этот раз интуиция её подвела и получат они в результате затеянной проверки дырку от бублика.

Каково же было изумление следователя, когда снятые в квартире отпечатки совпали с отпечатками на пепельнице.

Прочитав заключение, он онемел. Не поверил своим глазам, потом вскочил со стула и принялся бегать по кабинету. Элла долго прислушивалась к шуму, потом не выдержала и заглянула.

– Чего тебе? – сердито спросил секретаря Наполеонов.

– Да вот, думала, что у вас тут гонки гномов на кроличьих упряжках.

– Брысь!

Голова Эллы исчезла.

Наполеонов сел за стол и стал гипнотизировать телефон. Он смотрел на него минут двадцать, но аппарат молчал. Тогда, тяжело вздохнув, следователь снял трубку и набрал номер агентства.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает, – прозвучал ровный голос Мориса Миндаугаса.

– Привет, это я…

– Позвать Мирославу?

– Да.

Морис вошёл в библиотеку и сказал, обращаясь к Волгиной:

– Вас Шура спрашивает.

И, подумав немного, добавил:

– Голос у него какой-то странный.

– Что значит странный?

– Словно у невольника, которого только что сняли с галёр.

– А, – хмыкнула Мирослава, – не иначе как результаты экспертизы пришли.

– И что?

– Не совпали они с его ожиданиями, и теперь он не знает, что делать.

– А вы знаете?

– Догадываюсь, – ответила она туманно и наконец-то соизволила подойти к лежавшей на столе трубке.

– Да.

– Ты что, из Австралии добиралась?! – взъярился Шура.

– Нет, а почему из Австралии?

– Потому что, во-первых, долго, а во-вторых, мне не нравится их климат!

– Не из Австралии. Но вкусы у нас с тобой совпадают.

– Издеваешься?!

– Нет, что ты.

– Отпечатки совпали!

– Как я и предполагала.

– Смотрела в магический кристалл?!

– Ну что ты, просто включила мозги.

– Значит, ты считаешь, что у меня мозгов нет?!

– Я этого не говорила, – отозвалась она спокойно.

– Прости, – вовремя спохватился он, – чего будем делать?

– Искать девушку.

– Где?

– В её родном городе.

– Ещё знать бы, что это за город, не прочёсывать же густым гребнем весь Урал.

– Нет, конечно. Ты будь на связи, а я постараюсь узнать.

– Шутишь?

– По-моему, нам сейчас не до шуток. Будь на связи. – И она положила трубку.

– Морис, мне нужно съездить к клиенту.

– Может, пригласить его к нам?

– Нет, лучше поехать к нему.

– Я с вами.

– Не возражаю.

Сергей явно обрадовался приезду детективов, несмотря на то, что они свалились как снег на голову, даже не предупредив его.

Он провёл их на кухню и засуетился, выставляя на стол чайные чашки, печенье, мармелад, джем и нарезанную сдобную булку.

Мирослава не пыталась помешать его приготовлениям, и лишь когда он накрыл на стол и сел, она спросила:

– Сергей, в каком городе вы родились?

– В Еловске, – удивлённо ответил он, – а что?

– Ничего, – улыбнулась она, – красивый, наверное, город?

– О да! – улыбнулся он. – Недалеко тайга. Можно сказать, что начинается она прямо на окраине города.

– Вы, должно быть, скучаете по малой родине?

– Скучаю, – кивнул он и погрустнел, – только у нас с Олегом, – и тут же поправился, – у меня там никого не осталось.

– А как же ваша девушка? – тихо спросила она.

– Оля?

– Оля…

– Она, должно быть, давно замужем и у неё взрослые дети.

– Оля жила с родителями?

– С мамой Верой Петровной.

– А как её девичья фамилия?

– Веры Петровны?

– Нет, вашей Оли.

– Куприянова. Но я не понимаю, почему вы меня о ней расспрашиваете.

– Я и сама пока не очень понимаю, – призналась Мирослава, – но дайте мне, пожалуйста, адрес Оли Куприяновой.

– У меня только старый. Она могла переехать.

– Давайте старый.

– Пожалуйста, – раздражённо пожал он плечами и не сдержался: – Я вообще-то обратился к вам, чтобы вы нашли убийцу Олега.

– Я помню, – отозвалась она кротко и спросила. – А сколько Оле лет?

– Столько же, сколько и мне! Мы одногодки.

– Хорошо. Сергей, а вы уверены, что после того, как уехали в столицу, больше не виделись с ней?

– Уверен! У меня хорошая память.

– А Олег?

– И Олег!

– Вы не знаете, насколько близкими были отношения Олега и Ольги перед тем, как они расстались?

– Понятия не имею! Какое это имеет вообще значение?

– Вот вам показалось, что девушка, которую вы увидели сначала в день убийства Олега, а потом недавно возле банка, похожа на вашу первую любовь, а на вашего друга она ничем не похожа?

– К чему вы клоните?! – удивился он.

– К тому, что у Ольги мог быть ребёнок от вашего друга.

– Им тогда ещё семнадцати не было!

– Ну и что?

– Она бы написала ему об этом!

– Так, может, и писала, – предположила Мирослава, не сводя глаз с лица Юргенева.

– Нет, не писала, – решительно покачал он головой, – Олег бы обязательно мне сказал.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Ну что ж, она могла и не захотеть информировать вашего друга о рождении ребёнка.

– Но почему?!

Мирослава пожала плечами.

– Может быть, она думала, что это известие не обрадует его.

– Он бы помогал ей!

– Деньгами?

– Деньгами.

– Она этого, наверное, не хотела…

– Но я бы! – воскликнул он порывисто и замолчал.

– Вы бы готовы были помочь ей всем, чем только возможно и невозможно, – закончила за него Мирослава.

Он кивнул.

– Так вы думаете, что эта девочка выросла и приехала искать отца?

– Этого я не знаю. Но есть свидетель, который видел её возле двери квартиры вашего друга.

– Кто это?

– Пока я не могу вам этого сказать.

– И он уверен?

– Да?

– И эта девушка могла видеть убийцу?

– Возможно. Поэтому её нужно обязательно найти и поговорить с ней.

– Но, простите, я ничего не понимаю, зачем вам адрес Оли, вы же сами говорили, что девушка работает в закусочной «У Карена»?!

– Она уволилась оттуда.

– Почему?

– Хозяину она сказала, что по семейным обстоятельствам. – Мирославе не хотелось заранее пугать клиента.

– Так, может быть, ей нужна помощь? – заволновался Сергей.

– Может быть.

– Я поеду туда! – вскочил он на ноги.

– У вас подписка о невыезде, – напомнила Мирослава.

– Но как же?!

– Правоохранительные органы найдут её сами и всё выяснят.

– Знаю я ваши правоохранительные органы, – скептически фыркнул он.

– Вам только кажется, что вы их знаете. На самом деле всё не так плохо, как вам представляется.

– Что же мне делать?

– Набраться терпения и просто ждать.

– Вы расскажете мне, если…

– Да, если эта девочка – дочь вашего друга и Ольги, я непременно вам расскажу.

– Не слишком ли мы ему много сказали? – спросил Морис, когда они сели в машину.

– Не слишком. У него будет время осознать и подготовиться морально.

– А если он не выдержит, сорвётся и поедет туда?

– Не сорвётся. Он человек неглупый.

– Остаётся только надеяться, что девочка видела убийцу. И что мать Ольги обрадуется Сергею, как своей первой любви, и…

– Перестань фантазировать! Думаю, что на самом деле не всё так романтично, как тебе хочется.

– Да?

– Да. Во-первых, девочка не стала бы искать отца из простого любопытства, значит, произошло что-то серьёзное.

– Почему не стала бы?

– Потому что если Ольга скрывала от Олега существование ребёнка, то и дочери ничего об отце не говорила.

– Но как же?

– А так же! Она могла подслушать разговор взрослых.

– А что во-вторых?

– Во-вторых, отпечатки, найденные в комнате, которую снимала Маша Куприянова, совпадают с отпечатками на пепельнице. Она могла прийти в гости к отцу…

– И схватить пепельницу.

– Он мог сам попросить девушку подать ему её.

– Зачем?! Олег Чекуров не курил. Я вообще не понимаю, зачем он держал в доме эту пепельницу.

– Ну, вот видите, – проговорил Морис.

– Что я должна видеть?

– Люди часто совершают непонятные поступки, необъяснимые с точки зрения других. И если некурящий человек держал в своей квартире пепельницу, то он мог бы с таким же успехом попросить свою гостью передать её ему.

– Зачем?!

– Может быть, он хотел рассказать что-то о ней.

– Пепельница самая обычная и не представляет никакой исторической и другой ценности.

– Она могла представлять ценность именно для владельца.

– Чем?

– Например, тем, что была связана с какой-то вехой в его жизни.

– Ну да, она стала заключительным аккордом.

– Без вариантов? – спросил он.

Мирослава пожала плечами.

– Мне кажется, что без, а как на самом деле – гадать не буду.

Волгина позвонила Наполеонову и продиктовала адрес матери девушки.

– Понял, спасибо, – проговорил следователь и отключился.

– Что теперь будем делать? – спросил Морис.

– Ждать.

И оба вздохнули.

Самолёты летают быстро. И оперативники были на месте в тот же день. Хотя от столицы Урала им пришлось ехать на служебной машине местных оперов.

Маша стояла одна возле свежего холмика, заваленного венками из еловых веток и цветов. Слёзы текли по её щекам и превращались в льдинки. Здесь ещё и не чувствовалось дыхание весны.

Небо было затянуто тёмными облаками, неторопливо падал снег. Он то замедлял своё скольжение, то убыстрял его, точно никак не мог решить – завалить городок снегом или не стоит, всё-таки по календарю уже наступила весна.

– Мамочка, – прошептала Маша и, сняв варежку, осторожно погладила маленькой ладошкой памятник.

Снежинки таяли от её тепла, и казалось, что они плачут вместе с ней.

– Я приехала, – проговорила девочка и горько укорила, – а ты меня не дождалась.

Маша прислушалась к стоящей вокруг тишине и продолжила:

– Я бы обязательно накопила денег столько, сколько надо. Мамочка, если бы ты только ещё немного подождала…

Ветер подул сильнее, но Маша не замечала этого. Она стояла и вспоминала, как перечитывала письмо тёти, и плакала.

Да, она не утерпела и написала тётке, рассказала, что нечаянно подслушала их с бабушкой разговор, умоляла сказать, кто её отец.

И тётка ответила Маше, расписав про любовь её матери к Олегу Чекурову, про то, как он её бросил, даже не узнав о рождении дочери, и что проживает он теперь, кстати, в том же городе, где обосновалась Машенька.

Кстати? Маша горько заплакала.

Девушка вспомнила, как, отчаявшись заработать деньги, необходимые для лечения матери, она решилась разыскать отца. Маша получила его адрес, но оказалось, что он там больше не живёт.

Охранник посоветовал ей не искать Чекурова, так как у него таких, как она, пруд пруди.

Маша не поняла и наивно спросила:

– Каких таких?

Охранник сначала пошло хмыкнул, а потом задумчиво посмотрел на Машу и спросил:

– А зачем ты его, девонька, ищешь?

– По делу, – ответила Маша.

– Понравился он тебе, что ли, очень?

– Как он может мне понравиться или не понравиться, – искренне возмутилась Маша, – если я его ни разу не видела, а сам он и не подозревает о моём существовании?!

– Гм, – сказал охранник, почесал подбородок и сам потом не мог понять, почему назвал ей адрес, по которому проживал теперь Олег Чекуров.

Маша поблагодарила его, всю ночь она не спала, думая о том, как её встретит отец и что она ему скажет.

«Он, конечно, обрадуется, – думала девушка, – и подхватит её на руки, как когда-то дядя Жора. Хотя нет, наверное, просто обрадуется, ведь она теперь большая… И главное, отец поможет маме».

Так думала наивная девушка, а на следующий день рано утром она отправилась по полученному от охранника адресу.

Как ни странно, но она быстро нашла нужный дом, Маша оглянулась, в отдалении гуляла молодая женщина с коляской, где-то недалеко заливисто лаяли собаки. Она вошла в подъезд вместе с почтальоном, стала подниматься по лестнице. Спешивший мальчик едва не сбил её с ног.

– Извините, тётенька, – быстро проговорил он и помчался дальше.

Маша даже не успела ничего ответить, оказавшись на нужной лестничной площадке, она не сразу позвонила в квартиру. Несколько минут просто стояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам мальчика, потом всё-таки решилась и нажала на кнопку звонка.

Дверь ей открыл симпатичный мужчина в дорогом шёлковом халате, расшитом восточными узорами. Разглядывая неожиданную посетительницу, он заинтересованно улыбался.

– Мне нужен Олег Савельевич Чекуров, – сказала Маша внезапно охрипшим голосом.

– Это я, – улыбнулся мужчина ещё шире.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Ну что ж, проходите в квартиру.

И она прошла. Он проводил её в гостиную.

И Маша не нашла ничего лучшего, как сразу ему всё выложить.

– Аферистка! – неожиданно зло фыркнул он, когда она замолчала.

Изумлённая Маша подняла на него свои бездонные глаза и тихо прошептала:

– Что вы такое говорите?! Я ваша дочь.

Он подошёл вплотную и навис над ней, а потом, одновременно расстегивая её блузку, стал заваливать на диван.

– Что вы делаете?! – испуганно закричала она, пытаясь ухватиться за скатерть.

– Сейчас посмотрим, какая ты дочь, – процедил он.

Маша тем временем нащупала пепельницу и ударила ей мужчину. Он покачнулся.

Что было потом, она не видела, так как стремглав выскочила из кошмарной квартиры. Она почему-то была уверена, что он кинется следом за ней, и сердце её от этой мысли бешено колотилось.

Но погони не было, и она постепенно успокоилась.

Лишь придя на съёмную квартиру, она отошла от шока и горько разрыдалась, благодаря бога за то, что хозяйки в это время не было дома.

Несколько дней она тем не менее жила в страхе, что он станет искать её, и вздрагивала не только от каждого звонка в дверь, но и от телефонного. Даже шаги на лестничной клетке и шуршание котов пугали её.

Но постепенно всё прошло. Она поняла, что он её разыскивать не будет. Да и как, он не знает её имени и фамилии. Даже если он помнит мамину фамилию, мама могла выйти замуж, и отчим бы удочерил её, дав свою фамилию. Маша вспомнила о добром и таком домашнем дяде Жоре, и слёзы полились из её глаз с новой силой.

– Мамочка, – тихо спросила она, – зачем ты прогнала Жору? Мы были бы так счастливы все вместе.

Постепенно начало темнеть, и Маша могла различать только смутные силуэты деревьев и чужих памятников. Она тихонько отступила от холмика.

– Я завтра опять приду, – пообещала она.

Маша шла пешком до автобусной остановки, снежный ветер уже превращался в метель. Девушка стала притоптывать на месте. Её ноги сковывало холодом, а автобуса всё не было. Дойти до дома пешком можно, но далеко, и Маше, пожалуй, в её состоянии было не одолеть пути.

Неожиданно на остановке притормозила полицейская машина. Высунувшийся из машины мужчина оглядел девушку и тихо позвал:

– Маша…

Она вздрогнула.

– Вы кто?

– Ты ведь Маша Куприянова?

– Да.

– Садись, – он открыл дверь кабины.

– Куда вы хотите меня отвезти?

– Пока к твоей бабушке, я ваш участковый. Вера Петровна беспокоится.

Маша села в машину, и они поехали. Она следила за дорогой. Всё правильно, ехали они к её дому. Маша не знала, что дома её уже давно ждут сотрудники полиции, чтобы увезти в город, из которого она недавно приехала.

Когда они ближе к полудню появились на пороге квартиры Куприяновых, Вера Петровна заявила, что Маши нет дома, и не хотела пускать в квартиру непрошеных гостей. Но пришедший с приезжими участковый разъяснил ей, что пустить полицейских придётся.

На их настойчивый вопрос, где Маша, она нехотя произнесла:

– У матери.

– Так её мать… – заговорил один из них.

– Вот и Маша там.

– На кладбище?

Вера Петровна кивнула.

– Так метёт же?

– Я не могла её удержать.

Оперативники хотели немедленно поехать за девушкой, но бабушка, всхлипывая, попросила:

– Дайте ей с матерью проститься, ироды!

«Ироды» решили подождать, но чем сильнее разыгрывался ветер, тем больше они начинали проявлять беспокойство. В конце концов забеспокоилась и бабушка.

И если полицейские думали, не сбежала бы, бабушка опасалась, как бы не замёрзла.

Было решено послать за Машей участкового, он человек местный, всё здесь знает. Участковый оправдал ожидания, доставив девушку домой.

Бабушка решительно отпихнула в сторону ринувшихся к внучке мужчин и посадила её на кухне отпаивать чаем. Через некоторое время на кухню вошёл и участковый, вернулся он с горячим чайником и кружками.

– Закусить надо, – сказал он, достал из своей сумки бутерброды и поделил на всех.

А потом Маша узнала, что её подозревают в убийстве Олега Савельевича Чекурова.

– Как это в убийстве? – спросила она растерянно.

– Следователь объяснит, – ответил один из полицейских.

Маша поняла, что вопросы задавать бесполезно, и замолчала. Она молчала всю дорогу, с ужасом думая, неужели она его и впрямь убила. Ведь она этого не хотела! Она пришла умолять его о помощи! А в результате…

Наполеонов увидел перед собой белокурую голубоглазую девушку с запавшими щеками и плотно сжатыми губами.

– Садитесь, – сказал он, – я следователь Александр Романович Наполеонов.

– Мария Александровна Куприянова, – произнесла она так просто, словно он знакомился с ней в парке на скамейке.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Задавайте, – разрешила она.

Но едва он открыл рот, перебила его:

– Нет, подождите, лучше я сама вам всё расскажу.

И она рассказала ему всю свою историю с самого начала и до конца. Он не перебивал её, и только когда девушка завершила свой рассказ, следователь спросил:

– И вам даже в голову не пришло, что вы его убили?

– Нет, – покачала она головой. – Я боялась, что он побежит за мной, потом опасалась, как бы он не стал искать меня.

– И вы ничего не слышали об убийстве бизнесмена Олега Савельевича Чекурова?

– Нет, откуда? Телевизора у меня нет, газет я не читала, на работе об этом никто не упоминал.

– Хорошо, подпишите протокол на каждой странице.

Маша послушно и аккуратно поставила свою подпись везде, где требовалось.

– Ваша бабушка приехала и просит о свидании с вами.

– Бабушка? – встрепенулась девушка.

– Да, вам будет разрешено короткое свидание.

На самом деле Вера Петровна в этот же день, как увезли Машу, взяла билет на поезд, денег на самолёт не хватало.

Добравшись до места, пришла добиваться приёма у следователя, и там, в коридоре, её окликнул хорошо одетый высокий мужчина с тёмно-русыми волосами и карими, слегка раскосыми глазами:

– Вера Петровна!

Она молча разглядывала его минуту или больше.

– Вы не узнаёте меня? – спросил он тихо, и губы его тронула грустная улыбка.

– Серёжа! – вскрикнула Куприянова.

– Он самый.

– А ты зачем здесь?

– Следователя жду.

– Я тоже хочу спросить его, что с моей Машей. – Вера Петровна тихо заплакала.

– Вы посидите здесь, – сказал ей Юргенев, – мне уже назначено. Я всё узнаю, и мы с вами поедем.

– Куда?

– Ко мне. Вы где остановились?

– Пока нигде.

– Ну вот и хорошо, будете пока жить у меня.

– Машу посадят! – всхлипнула Куприянова.

– Не факт, – сурово ответил Юргенев, – мы наймём адвоката.

– Я продам квартиру, – прошептала Вера Петровна.

– Не надо ничего продавать. У меня есть деньги.

– Юргенев, войдите! – крикнули из-за приоткрывшейся двери кабинета.

– Сидите и ждите меня, – велел Сергей пожилой женщине, и она послушно опустилась на стул.

Юргенев уже имел до этого разговор с Мирославой Волгиной и чуть ли не на коленях умолял её спасти от тюрьмы единственную дочь его единственного друга.

– Я этого сделать не могу, – отрезала Волгина.

– Я прошу вас!

– Помочь может только хороший адвокат, который будет стоить немалых денег.

– Я согласен на всё.

– Хорошо, я переговорю с одним адвокатом, и, если он согласится взяться за ваше дело, я дам вам его телефон.

Адвокатом, с которым собиралась поговорить Мирослава, был Ян Белозёрский. Они были знакомы ещё со студенческих времён. Яна и его жену Магду Волгина считала своими хорошими друзьями. Иногда Мирослава рекомендовала его своим клиентам.

В адвокатской среде Ян был известен тем, что время от времени брался защищать тех, кто не мог оплатить его услуги. Правда, за дело он брался только в том случае, если родственникам или самому обвиняемому удавалось убедить Белозёрского в своей невиновности или непреднамеренности. Обвести его вокруг пальца ещё не удалось никому.

Славился он и тем, что дела почти всегда выигрывал или добивался минимального наказания.

Как и обещала, Мирослава позвонила Белозёрскому домой и спросила, не выберут ли они с Магдой время в один из ближайших вечеров, чтобы приехать к ней в гости.

– Это будет просто дружеская вечеринка? – уточнил дотошный Ян.

– Не просто, мне нужно с тобой поговорить.

– Хорошо, я сейчас посмотрю свой график, созвонюсь с Магдой и перезвоню тебе.

Собственно, так он и сделал. Перезвонил и спросил:

– Послезавтра в восемь вечера подойдёт?

– Вполне.

– Кто будет на вечеринке?

– Я и Морис…

– И мы с Магдой, – усмехнулся он в трубку.

– И ещё Дон.

– Отлично. Паулину мы оставим с тёщей.

– Жаль, – улыбнулась на этот раз Мирослава, так как Паулина была здоровенной и умильно любвеобильной собакой породы боксёр. Вместо того чтобы охранять дом, она норовила облобызать всех переступавших порог дома адвоката.

Договорившись о встрече с адвокатом, Мирослава перевела взгляд на Мориса.

– Может, нам пожарить курицу и… – проговорила она осторожно.

Он улыбнулся.

– И купить в ближайшем хлебном киоске мятных пряников.

– Скажешь тоже.

– Не беспокойтесь, я приготовлю ужин на уровне.

– Спасибо! – обрадовалась она и, чмокнув его в щёку, выскользнула из комнаты.

Морис прижал руку к тому месту, которого коснулись её губы, и сидел не шевелясь несколько минут. На губах его светилась улыбка.

Ужин он и впрямь приготовил замечательный. Ян и его жена Магда не скрывали восхищения.

Хотя восторг в первую очередь вызывала сама Магда. Высокая, стройная, со сложной причёской из волос цвета червонного золота, с мягко светящимися карими глазами, в вишнёвом платье, с нитью жемчуга, стекающего в декольте, и жемчужными же серьгами, она притягивала взгляд и не отпускала…

Морис видел её не в первый раз, и всякий раз она казалась ему дамой, оставившей по собственному капризу королевский двор, чтобы одарить милостью своего присутствия простых людей.

Но Мирослава абсолютно не церемонилась ни с адвокатом, ни с его очаровательной женой. И те, в свою очередь, вели себя легко и непринуждённо.

После ужина Мирослава увела Яна в кабинет, заявив, что принцип Бабы-яги почти полностью соблюдён, то есть гостей напоили, накормили, в бане, правда, не попарили и спать класть не будут, а поговорить надо.

Магда расхохоталась, а потом изящными наманикюренными пальчиками стряхивала слезинки с ресниц. Когда Мирослава и Ян ушли, Морис предложил ей показать библиотеку, которой он гордился, хоть и была она Мирославиной.

– Нет, библиотеку потом, – решительно заявила Магда, – пойдёмте лучше на кухню, вы нальёте мне чашечку вашего фирменного чая, и я выпрошу у вас рецепты блюд, которыми вы нас сегодня потчевали.

– О, это запросто, – отозвался Морис с улыбкой, – пока вы пьёте чай, я отсканирую рецепты.

– Я буду пить стоя! – заявила Магда.

– Почему? – удивился он.

– Потому что я буду стоять рядом и смотреть, как вы сканируете, – весело рассмеялась она.

– О, это пожалуйста, – ответил он с дружелюбной улыбкой.

И потом, чувствуя совсем рядом с собой головокружительный аромат её духов, он думал о том, что, как бы ни была хороша эта женщина, самая красивая и желанная из всех для него Мирослава. Его Мирослава!

И если бы он был волшебным сказочным зеркалом, то на вопрос, кто на свете всех милее, всех прекрасней, всех белее, всегда бы отвечал: Мирослава Волгина. А ещё она самая смелая, самая мудрая и вообще самая-самая.

– Простите, вы о чём-то задумались, – услышал он струящийся, как шёлк, голос Магды.

– Да, немного, – улыбнулся он, – извините.

– Не за что.

Она взяла из его рук отсканированные рецепты и предложила:

– Пойдёмте поищем вашего кота, мне очень хочется его потрогать.

– Пойдёмте, – улыбнулся Морис, которому было приятно, что Магда сказала не Мирославиного, а вашего кота. – А насчёт потрогать, это нужно спросить у него, – добавил Миндаугас.

– Кот под стать хозяйке, – рассмеялась Магда.

Морис согласно кивнул.

Они нашли Дона в гостиной на диване. Кот сегодня был в хорошем расположении духа и не возражал против того, чтобы красивая гостья немного погладила его. Он даже помурлыкал ей несколько минут, выказал своё гостеприимство.

– А у нас собака, – сказала Магда.

Дон презрительно фыркнул. Морис покосился на кота, но всё равно сказал:

– Я люблю собак и надеюсь, что когда-нибудь она у нас появится.

Кот спрыгнул с дивана и гордо покинул гостиную.

– Мне кажется, он обиделся, – тихо проговорила Магда.

– Ничего, он отходчивый, быстро забывает.

В это самое время Мирослава привела Яна в свой кабинет и попросила взяться за защиту Марии Куприяновой.

– У тебя есть в этом свой интерес? – сразу спросил Ян.

– Нет, – честно ответила она.

– Тогда почему?

– Клиент, по поручению которого я расследовала дело, попросил найти хорошего адвоката.

– Кто будет платить?

– Он.

– Кто она ему?

– Дочь умершей любимой женщины и его убитого друга.

– Убитого Куприяновой?

Мирослава грустно кивнула.

– Давай в двух словах.

Она коротко изложила ему суть дела.

Он задумался, потом сказал:

– Мне нужно поговорить с твоим клиентом, Сергеем Юргеневым, если я правильно понял.

– Да, правильно.

– Пусть позвонит мне завтра в десять утра.

– Хорошо.

Мирослава больше ни о чём не стала спрашивать Яна, и они вернулись в гостиную, где обнаружили Мориса и Магду, горячо обсуждающих преимущества и недостатки кошек и собак.

Через некоторое время супруги уехали домой.

А через два дня Мирославе позвонил Сергей Юргенев и поблагодарил. Ян Белозёрский взялся за защиту Марии Куприяновой.

В первое воскресенье апреля Мирослава, Морис и Шура сидели на кухне, пили чай с яблочным пирогом. И их разговор как-то сам собой, незаметно для беседующих, скатился к вопросу справедливости и несправедливости бытия, смысла жизни. У каждого из них была своя версия.

А под конец Наполеонов неожиданно выпалил:

– А знаете что, ребята, я думаю, что вся наша жизнь здесь и сейчас не что иное, как проверка на вшивость.

Морис и Мирослава сначала оторопели.

– Проверка на вшивость?! – спросили в один голос.

– Ну да!

Но, немного подумав, они с ним согласились.

Ведь и впрямь в итоге ничто не будет иметь значения – ни накопленные трудом праведным, а чаще неправедным, богатства, ни полученные почести, ни завоёванные, часто огромной ценой, карьерные вершины, а только следы, оставленные нашими помыслами, деяниями и поступками, только свет или тьма души.

Так что вся жизнь наша и впрямь не что иное, как проверка на вшивость.

Content

Наталия Антонова
Смерть в начале весны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18