NeTa

А ты не такой? (СИ)

А ты не такой?

NeTa

Глава 1.

Весна не торопилась взглянуть на календарь, хотя там весело сияло седьмое марта. Да еще и пятница! Пасмурное небо, готовое разразиться колючим снегом, навевало желание не высовываться из дома. Но! Есть такое слово – надо!

С утра на мужчин было больно смотреть – в поисках подарков прекрасной половине человечества они выглядели потерянными и злыми. Мало, кто из них улыбался или просто не был нахмуренным. Конечно! Все, как обычно! Опять этот праздник подкрался незаметно…

И на фоне этой сырости, плохого настроения, нервозной обстановки вдруг появилась девушка, выскочившая из салона автобуса. Чем она привлекла внимание раздраконенной предстоящим забегом по магазинам сильной половины общества? Скорее всего, стремительностью своего передвижения по холодной промерзшей улице.

Она, наверное, не была высокой, но на каблуках-шпильках выглядела явно под метр восемьдесят. Норковая шубка-колокольчик, длиной до колена, свободно плескалась вокруг нее, пока она резво перебирала ногами в полусапожках на этих устрашающих каблуках. Капюшон съехал с головы, открывая короткую стрижку серо-пепельных волос, торчащих в разные стороны.

«Кой черт меня дернул вчера смотреть «лейтенанта Коломбо»? Из какого века это воспоминание? Ведь пока не досмотрела «Идеальное преступление», так и не уснула! Как она там говорила перед убийством своего любовника – у тебя две минуты и сорок секунд… У тебя две минуты и тридцать секунд… Как у меня сейчас. Если я опоздаю!.. Пипец котенку!»

Эти мысли подталкивали ее мчаться к дверям здания из стекла и бетона. Как только она проскакала по ступенькам, двери перед ней разъехались в разные стороны. Девушка, не снижая скорости, заскользила по намытому полу на своих оледеневших подошвах, балансируя, как серфер. Именно так и летела – как на волне. Она достала из кармана шубки магнитный пропуск. «У тебя одна минута и десять секунд… Тьфу, ты! Вот прицепился этот фильм!»

– Привет, мальчики-зайчики! – кивнула она охране. – Федечка! У тебя новый зайчик?

Наконец-то! Она приложила пропуск к считывателю и просочилась через «челюсти».

– Ух! Успела! Так как зовут зайчика?

Она уже спокойно подошла к двум амбалам в форме службы безопасности. У одного был бейдж с именем «Федор», у второго… пока не было.

– Упс… Ты еще не дал имя своей крошке?

– Янка, привет. Хорош хохмить и пугать новые кадры. Иди уже, а то твой отдел заждался тебя. На корпоратив идешь?

– А то! Конечно! Шефы расстарались. Говорят, программа классная. И шишки какие-то по бизнесу прибудут. Посмотрим, потанцуем, побесимся. Пока, голубки!

Она послала им воздушный поцелуй, махнула рукой и умчалась на лестницу, выход на которую был за постом СБ. Лифтом она уже не успевала воспользоваться.

– До вечера, Янка-обезьянка! – крикнул ей вслед Федор.

¬Он улыбался, глядя на пустой холл, запутавшись в своих мыслях.

– Что это было? – обалдевшим голосом спросил второй.

– Это? Янка. Вернее, Яна Яновна Ковальская, заместитель начальника отдела…

– Лет ей сколько?

– Да не знаю я! Чего ты завелся так? – Федор с интересом взирал на новенького. – Зацепила, что ли?

– Языком своим метет не по делу.

– Не понял.

– Что это: зайчик, голубки, крошка? Какой-то бордель!

– Привыкай, Илюха, она так шутит. Со всеми и всегда.

– Со мной не будет!

– Как страшно! – Федя не понимал Илью. – И что ты сделаешь, если она продолжит? А она продолжит – уверяю тебя!

– Да завалю ее. И делов-то. Опозорю!

Федор заржал во всю глотку.

– Напугал ежа голой *опой! Ты в очередь встань. Чтобы ее завалить, одного желания мало. Или делай, как все в этом «прекрасном» обществе.

– Как?

– Ври. Ври, что у тебя с ней все было. И тебе больше не хочется… Янке все равно. Она знает, что про нее такую хрень говорят. И не обижается на дураков. В том числе и на меня.

– А ты ее..?

– Нет. И вообще никто. По крайней мере, в этом здании. А работает она здесь почти семь лет, сразу после института пришла.

– И уже зам. начальника? Как успела-то? Насо**ла, что ли?

Федор вздохнул.

– Вот скажи мне, Илюша, ты тупой? Я про кого тебе сейчас рассказывал?

– Про Яну-обезьяну.

– Так. И что я сказал про ее сексуальные интересы?

– Ничего. Сказал, что она ни с кем.

– Вот именно. А должность эту она за-ра-бо-та-ла. Своим трудом. Понял?

– Понял. Но если она еще раз…

– Обязательно! И не один раз, – с удовольствием заткнул его Федор.

Что-то разонравился ему новый сотрудник. Надо посмотреть, что за птица такая залетела к ним в коллектив.

А объект их разговора уже вовсю сражался с процессором, который никак не хотел включаться.

– Девчонки! У всех этот металлолом работает?

– Да, – дружно ответили ей.

– Ну, почему опять мой сбоит? Что не так со мной? Вся техника от меня гибнет!

И она демонстративно рухнула на сложенные на столе руки.

– Кто-нибудь спасет меня конфетой, пока я вызываю лиходеев? – пробубнила Янка.

Девчонки любили свою начальницу за ее веселый нрав, справедливость, готовность помочь всегда и во всем… По сути, она и была начальником, так как Ираида Дмитриевна, номинальный руководитель, уже собиралась на заслуженный отдых.

Яне налили кофе из общей «казны», дали конфету и вернулись к работе.

Она вздохнула, выпрямилась и решительно взяла трубку телефонного аппарата.

– Привет, рыба мОя пушистая, – начала она издалека заманивать программиста. – А не хочешь ли ты в сто сорок пятый раз проверить, почему не работает мой сундук?.. Да, мышку дергала… Да, сундук пинала… Да, проводки проверяла… Хватит меня экзаменовать! Тащи свою тушку на расправу… Иди, короче, сюда. Быстро!

– Яна, доброе утро. Совещание у Главного перенесли на двенадцать часов, – сказала вошедшая Ираида Дмитриевна. – Придется без обеда сегодня обойтись. Подготовь вопросы к закупщикам, будем их мутузить сегодня.

– Договорились! С удовольствием! – хищный тон не предвещал ничего хорошего дружественной структуре. – Вот только сейчас кит приплывет, спасет мою технику, и я все подготовлю.

Дверь медленно открылась, и в нее бочком протиснулся молодой мужчина, несколько странно одетый для офиса. На нем был необъятный свитер крупной вязки болотного цвета, камуфляжные брюки на несколько размеров больше и высокие ботинки на шнуровке. Этот образ дополняли длинные неопрятные волосы, почти полностью закрывающие лицо. И самое главное – он был огромный… И ростом, и весом. Да чего уж скрывать - просто толстый…

Яна опять вздохнула. Ей было жалко программиста. Ведь ему снова придется лезть под стол, сгибаться в три погибели. Он, бедный, так пыхтит!

– Привет, Билл Гейтс. Моя техника по тебе соскучилась.

– Привет, Яя… «Оставь надежду всяк, сюда входящий…» – ответил ей гнусавым голосом программист. – Может, тебе попробовать на счетах работать и гусиным пером писать? Меньше вреда будет.

– Лезь под стол, остряк! Регулярно, два раза в неделю ты что-то делаешь с этой железякой, а она все равно не работает! Ты под моим столом что-то спрятал? Ничего другого просто в голову не приходит!

– Вот еще… Уже лезу.

Яна отвернулась. До того неудобно было наблюдать, как эта махина пытается компактно сложиться. И только по его глухому пыхтению она поняла, что он уже под столом… А на ней юбка до колена. Еще не хватало, чтобы и Билл Гейтс про нее басни начал сочинять!

– Что там? Жить будет?

– Будет… если не дрыгать ногами и не выбивать вилку из розетки.

Он начал «сдавать назад», пятясь на коленях. Его свитер чуть задрался, и Яна заметила синяк и … кусочек замысловатой татуировки? «Мир сошел с ума, – подумала она. – Если уж на такое тело набивают тату, то нормальных мужиков не осталось. Грустно…»

– Могла бы и подвинуться. Неудобно же! – возмущался противным голосом лиходей, показавшийся полностью из-под стола.

Янка смотрела на него и сдерживалась из последних сил: как можно до такой степени не следить за собой молодому мужчине?! «Ну, не хватает тебе денег на нормальную одежду – это ладно, понятно. Но волосы-то нужно мыть! А умываться, чтобы физиономия не блестела, надо? Брр…»

– Спасибо, ты спас мой мир! – спокойно ответила на его «наезд». – Иди восвояси. На корпоративе-то будешь?

– Буду. Обязаловка.

Он вздохнул и вышел из кабинета. Девчонки переглянулись. Комментарии излишни.

– Вот! А вы говорите «замуж»! – все-таки не выдержала Яна. – За кого? Кругом или качки непроходимые, или … такие экземпляры. Всех хороших мужчин давно разобрали такие же хорошие женщины или еще более прекрасные мужчины.

Она осторожно нажала на кнопку включения компьютера и, услышав шум заработавшего процессора, сразу успокоилась.

– Так, концерт окончен. Поехали, девочки.

Рабочий день закружился в обычных заботах: совещания, споры до хрипоты с опостылевшими закупщиками, планы, звонки, нескончаемый бег по этажам.

Когда весь женский состав пригласили в конференц-зал для поздравления, Янке уже не хотелось ни праздника, ни трех тюльпанов, ни вечерних танцев. Ей бы домой, в свою тихую келью.

Но выбора не было.

Получив от руководства заученные к празднику слова, шутки и цветы, дамы разбрелись по кабинетам с тем, чтобы собраться и отчалить по домам – чистить перышки к корпоративному мероприятию. Яна тоже, не спеша, оделась и направилась к выходу из кабинета, а потом и из здания.

В холле уже никого не было, кроме охраны. Федор посмотрел на подходившую к посту Яну.

– Что? Затрепали сегодня?

– Есть такой момент, – устало ответила она, проплывая через «челюсти». – До вечера, мальчики.

– Пока, Яя.

Она шла к выходу и чувствовала на себе чей-то нехороший, тяжелый взгляд. Мурашки прошлого поползли по спине… Казалось, голова постепенно накачивается вакуумом, и дыхание замирает. Страх… Панический, сковывающий все существо…

Яна еле дошла до дверей, которые начали разъезжаться в стороны, и оглянулась – кто смотрит на нее так? Чей взгляд прожигает затылок?

Позади нее в холле были шесть человек: два охранника, программист, Главный, его заместитель и … Нет! Откуда? В их городе?

Московская личность. Человек из ее грусти.

Яна медленно брела по морозно-весенним улицам, пытаясь этим холодом выбить из головы воспоминания. «Может, маме позвонить? Просто голос ее услышать. Или папин».

Сейчас она уже не чувствовала того панического ужаса, что несколько минут назад. Он остался там, в холле здания, зацепившись за его двери. Постепенно отпускали тени далекого-далекого прошлого, на их место вломился он…

Яна все-таки достала телефон.

– Мам, привет. У вас с папой сегодня годовщина свадьбы – поздравляю! Голос дрожит? Да я на улице. Иду домой. Ну, конечно, без шапки. У меня ее просто нет, ты же знаешь. Капюшона вполне хватает. Ладно, не заболею. Вечером иду в «Мегаполис» с коллективом. Не теряйте меня. Все, пока.

«Эх, мама… Наши грехи, наши ошибки… Что же делать? Как не поддаться этому настроению? Буду надеяться, что он здесь случайно. Черт! Главный же сегодня разговаривал с кем-то по телефону, приглашал к нам на сходку. Что он говорил потом? Сослуживец армейский, вроде, придет. Вот когда я научусь слушать все, а не только то, что касается меня! Ворона…»

Так, разговаривая сама с собой обрывками мыслей, она и пришла «на базу». Двухкомнатная квартира на восьмом этаже старого панельного дома досталась ей от родителей в подарок. Себе они купили «трешку». Домофон, лифт, дверь. Дома. Именно дома. С этой квартирой связаны только хорошие воспоминания.

В распоряжении Яны был всего час, чтобы собраться для празднования и доехать до него. Выбор нарядов был невелик. В ее гардеробе было пополам офисной и спортивно-джинсовой одежды. Зарплата была не очень-то большая, и тратить ее на тряпки ни к чему. Родители делали ей подарки, но только на дни рождения и праздники. Яна не принимала помощи даже от них. Шуба, подаренная на двадцатипятилетие, носилась уже четвертый сезон с большой аккуратностью.

Вдруг в самом углу шкафа она увидела платье, которое до сих пор висело в футляре. Яна купила его, находясь в полном «раздрае чувств», в прошлом году. Тогда были проблемы общения с заместителем Главного. Чтобы поднять себе настроение, она и приобрела такую обновку. А к нему еще и полусапожки в тему.

«Решено. Выбора-то нет. Не в джинсах же или в синем костюме школьницы идти. Лосины или колготки? Лосины!» Вот и наряд.

Минимум косметики, только тушь для ресниц и чуть помады. Аромат «Amethyst», встрепанные волосы.

Добавила серебряные сережки, кольцо с черным агатом и часы. Все. Хватит.

Янка надеялась, что в таком виде она не будет заметной. Ей не хотелось привлекать внимание. Ничье. Она приблизительно знала, как будут одеты другие дамы. На их фоне Яя будет черно-серой мышкой. И хорошо!

Вызванное такси доставило ее к «Мегаполису» вовремя. На улице уже курили мужчины, которые приехали прямо с работы. Среди них был и Федор, стоявший здесь просто за компанию. Нового представителя службы безопасности не было видно поблизости.

– Привет, зайчик, – сказала с улыбкой Яна. – Ты один? Без своей второй половины? Или ты его не взял с собой?

– Уймись уже, болтушка. Ведь нарвешься когда-нибудь, – с нежным укором пробурчал охранник.

– Что ты, Федечка? Я же с любовью и дружбой в ваш дом!

Яна похлопала его по груди и вдруг отдернула руку. С удивлением приподняла бровь и спросила:

– Ты в бронежилете, что ли?

– Нет. С чего ты взяла?

– А почему такой твердый?

Она потыкала его пальчиком. Казалось, перед ней каменная стена.

– Яночка, – ласково проурчал Федор. – Это просто мышцы. Но, если что, я везде такой.

– Вот ты и есть болтун, – тут же оборвала его Яя. – Если верить твоим рассказам мужскому населению нашего ООО, мне же это должно быть известно. Ты же, вроде бы, оприходовал меня? А? Молчишь, Федечка?

Вокруг раздался гогот тех, кто стоял на улице. Она обернулась, сверкнула зелеными глазами – как трассирующие пули прошили всех. Смех замерз в горле.

– А вы лучше? Так же плетете небылицы. Коз… – она вовремя остановилась, выдохнула, улыбнулась одними губами. – Ладно, мужики, проехали. Я же знаю, что ничего не изменится. С праздником вас! Ай, нет – это же девчачий праздник.

Яна снова повернулась к Федору и уже без улыбки сказала:

– Иногда болтовня делает больно, а моя – только пощипывает. Не парься, Федечка.

Он молчал в ответ, взирая на безудержно смелую одинокую девчонку, задравшую подбородок вверх, чтобы не выглядеть крохой рядом с ним, двухметровым идиотом.

– Прости, Яна, – прошептал он только для нее.

Она сузила глаза, глядя на него. Потом просто кивнула и пошла внутрь. Тишина позади нее больно толкала в спину.

Яна сдала верхнюю одежду в гардероб, спрятала номерок в сумочку и подошла к большому зеркалу, чтобы посмотреть на себя в полный рост, да и вечно торчащие волосы попытаться пригладить. Она увидела в отражении, как из дверей зала вышел Главный со своим гостем. Захотелось стать невидимой…

– Яна Яновна, добрый вечер, – услышала она за спиной.

Пришлось поворачиваться лицом к лицу. Вот он – пришелец из студенческой жизни, сослуживец Главного.

– Добрый вечер, Сергей Олегович.

– Яна, ты мою Ленку не видела? – тут же перешел директор на обычную неофициальную речь.

– Нет. Когда я приехала, на улице были только мужчины.

– Все! Она мне голову откусит. Я опять забыл за ней машину отправить, – сокрушался Главный. – Да, кстати. Позволь представить тебе моего армейского друга. Нашел же меня, спустя столько лет! Томленов Михаил Борисович.

– Очень приятно, Яна, – чуть склонив голову, поприветствовал ее столичный гость.

– Здравствуйте, – ответила она без эмоций, глядя снизу вверх на старого знакомого.

Сергей Олегович нервничал в ожидании головомойки от жены, поэтому, когда его телефон подал сигнал, он, закатив глаза, отошел в сторону для получения приговора.

– Ты даже не сказала «взаимно» на мое приветствие, – сказал Михаил.

– Зачем врать? Нет в этом ничего приятного. Но уж, если ты гость Главного, придется терпеть твое пребывание здесь. Надеюсь, мы не увидимся больше.

– У тебя странный наряд для Восьмого марта. Это протест?

– Слушай, Миш, – она не хотела стоять тут с ним, отсвечивать, – считай, что меня здесь нет. Наслаждайся жизнью, своим другом, женщ…

– Я тебя искал. К тебе приехал.

– Не опоздал? Нет? Мы с тобой все выяснили девять лет назад… Кстати, мамочка знает, что ты приехал в провинцию, к лимите нецарственных кровей? Она может быть очень не довольна твоим поведением.

– Ты стала совсем другой, – задумчиво глядя на Яну, сказал он. – Где та милая добрая девочка?

– Не ты ли ее убил? Вместе с… Пока, Михаил Борисович. Удачного отдыха в нашем прекрасном, душевном коллективе.

Яна отвернулась и пошла в сторону зала. «Снова это жуткое ощущение, что на меня кто-то смотрит ледяным взглядом. Боже, нечем дышать!» Ее скрутил страх, но она нашла в себе силы оглянуться назад. Никакого толку – в холле было слишком много людей. Михаил тоже смотрел в ее сторону. Но не его взгляд буравил ей спину и затылок.

Она прибавила скорости и скрылась за дверями банкетного зала. Столичный гость, казалось, замерз, вернувшись в прошлое.

Правильно ли он сделал тогда, прислушавшись к матери. А что он мог? Только отслужил, поступил в институт, был на полном обеспечении родителей. Не хотелось ворошить то время, где он смалодушничал. Мягко говоря. «Надо добиться от нее прощения», – думал он, не обращая внимания ни на что вокруг. Но ее имя, прозвучавшее совсем рядом, заставило прислушаться к разговору двух молодых мужчин.

– Вот это Янка врезала всем по яйцам. Хоть вали отсюда к хренам собачьим. Убила все настроение.

– И чего она завелась? Знала же, что все болтают про нее.

– Кстати, все хочу спросить, почему про нее такие слухи ходят? Я здесь два года работаю. Так можно подумать, что все ее… Ну, и я в том числе.

– Ты к ней подкатывал?

– Да.

– И что? Она тебя мигом отшила? Да еще и обсмеяла, наверное, и размер, и время, да? Вот ты позволил себе что-то в ее адрес, и мгновенно получил отдачу – с жесткими насмешками. За это ей и прилетает. И спорили на нее, и ставки делали – бесполезно. Никому не дает, ни на кого не смотрит и послать может, только что не матом. Ведь ни один не добился ничего! Она, как заговоренная. Или обидел кто ее? А теперь и мы, такие же сволочи…

Дальше разговора не было слышно, потому что мужчины ушли в том же направлении, что и Яна до этого. «А мне понятно, откуда у нее такое отношение. Сам ей тогда сказал, что у нее не я один был, хотя точно знал, что я – первый. Идиот. Послушал мамочку – она же лучше знает этих провинциалок. А мы сами-то всего год жили в Москве к тому времени. Это мы были глухими провинциалами, а не Янка… Неужели у нее никого не было после меня? Да и мне особо нечем похвастать. Я ее так и не сделал женщиной. А наследить успел. Правильно она сказала – убил и ее, и … А ведь она любила меня… Дурака трусливого. Так любила, как никто ни до нее, ни после».

Он вместе с последними гостями зашел в большое помещение, украшенное воздушными шариками и цветами. «Боже! Какой колхоз…» – промелькнула мысль у Михаила, но он придал лицу приветливое выражение и двинулся в сторону махавшего ему рукой заместителя Главного. По пути рассматривая присутствующих, он заметил Яну, хотя это было трудно. За ее столом сидели дамы в шикарных платьях всевозможных расцветок. На их фоне Янка казалась просто предметом интерьера. Видимо, этого и добивалась.

Она что-то им рассказывала, наклонившись к центру. Девчонки вытянули шеи, прислушиваясь к ее словам. А потом раздался взрыв хохота и хлопки ладонями друг о друга. Яне показывали поднятый вверх большой палец. «Опять сказала какую-нибудь правдивую гадость» – ничего другого просто не приходило в голову.

– Присаживайтесь, Михаил, – обратился к нему зам.

– Весело тут у вас.

– Это плановый отдел развлекается во главе со своей ядовитой гюрзой.

Стало ясно, что и заместитель тоже получил отворот-поворот.

Глава 2.

Народ веселился на полную катушку. Вечер пятницы, впереди три выходных дня! Можно будет прийти в себя после такого празднования.

Яна тоже не сидела: она и танцевала, и в конкурсах участвовала, и ведущему помогала… Лишь бы не оставаться наедине с собой, не открывать воспоминаниям все двери. Она почти не ела и совсем не пила спиртное. Даже сок не пила, наученная горьким опытом. А вот в воду незаметно добавить какую-нибудь гадость вряд ли удастся. Поэтому – только вода!

Наконец, зазвучала медленная композиция, освещение слегка приглушили. Парочки потянулись на танцпол.

Яна бывала здесь раньше и знала, где можно «спрятаться». В полутьме зала, незаметная в своем черном одеянии, она проскользнула к самому концу барной стойки. Там был маленький, закрытый с трех сторон уголок. Янку видел только бармен, который знал ее тысячу лет и разрешал там сидеть. Пьющие гости не обращают внимания на этот темный отсек.

Она села на высокий барный стул и привалилась плечом к стене. Вздохнула. Закрыла глаза и все-таки вернулась в прошлое…

Конец октября. Второй курс.

С Мишкой они познакомились в ее общежитии, куда он приехал в гости к своим бывшим одноклассникам. Это была суббота, прямо в общаге студенты устраивали «дискотеку» в огромной комнате второго этажа. Его друзья жили на шестнадцатом, а Янка с подружками на седьмом. Этажи делились по факультетам: шестнадцатый – экономической кибернетики, седьмой – химико-металлургический.

Девчонки уже вовсю веселились, когда Янка обратила внимание на только что вошедших парней. Один из них выделялся внешне: высокий, красивый… Как так получилось, что их взгляды встретились в полутемном помещении среди толпы? Лучше бы этого никогда не было!.. Но это было.

Они смотрели друг на друга, не отрываясь. Яна забыла о времени и месте, не слышала музыку, не видела никого вокруг. Только его. И он смотрел так же – не отводил глаз, словно боялся, что она вдруг исчезнет. И медленно двинулся к ней. Янка не дышала – неужели к ней идет это божество?!

Знакомство, танцы, восторженные взгляды. Потом он поднялся в ее комнату, где она жила с двумя сокурсницами. Чай, скудное угощение. И разговоры, разговоры. Михаилу было почти двадцать четыре, ей почти двадцать.

В следующий выходной он привел для соседки Яны своего друга Олега, они вместе учились. Оба были москвичами. Но до его прописки Янке не было дела! Она влюбилась…

Первая любовь, такая возвышенная и прекрасная!

Несмотря на очень жесткое воспитание мамы, она решила позволить себе то, чего от нее хотел Мишка. Ей бы, дурочке, приглядеться к тому, как на нее смотрел Олег, тот самый друг – с жалостью… Но любовь слепа!

Однако, когда Михаил узнал, что у Яны не было мужчин до него, он «дал заднюю».

– Не хочу брать на себя такую ответственность, – сказал он.

Янка не знала, радоваться ей или расстроиться… Ошибки не имеют конечной станции…

Надо было сразу завершать бесполезность этого знакомства. На что надеялась глупая птаха?

И все-таки Михаил не удержал себя в узде. Он был заметно пьян, когда пришел к Яне в комнату. Девчонок не было. Одна уехала на выходные домой, вторая ушла ночевать к Олегу – у них уже были полноценные отношения.

Что дальше? Известная схема: поцелуи, объятия, легкие касания, жар желания. Яна в пылу своей любви такие слова говорила ему, что он протрезвел. Неужели так можно любить? Его?

Самое интересное – когда они все-таки дошли до…, у него не оказалось «защиты». Но дуракам море по колено! Попытка сделать из Яны женщину не увенчалась успехом – она не смогла выдержать болезненных ощущений. Зато он успел кончить…

Мишка заверил ее, что он здоров, и «залета» не будет, потому что он не сделал главного – не преодолел преграду. Идиот… Да и она тоже недалекого ума. Но откуда ей было знать особенности всех этих процессов, с ее-то воспитанием? Мама заставляла отворачиваться от телевизора, если там показывали вполне невинный поцелуй.

Вся эта эйфория длилась до новогодних праздников. И, видимо, маме Михаила не понравилось, что сын увлекся кем-то, кто живет в общежитии.

Как-то вечером у них в комнате сидел Олег с ее соседкой. Он долго мялся, но все-таки начал сложный разговор.

– Яна, ты бы поосторожнее с Мишкой.

– Почему? – удивленно спросила она.

– Он бабник. Нет, по-другому. Он б*ядун.

Янка покраснела.

– Это ты меня сейчас так назвал? Так у меня с ним ничего не было. Почти…

– Глупая ты. Совсем ребенок. Он до тебя шлялся по таким бабам, что ты там и рядом не видна. Сейчас-то нет, он только с тобой. Но надолго ли? Да и это – не главное.

– А что главное? – с замиранием сердца спросила она.

Олег помолчал, набираясь сил, и выпалил:

– Тебя никогда не примут в его семье. Ни по положению, ни по достатку, ни по … нации. Ему мама уже присмотрела невесту, во всем достойную ее сыночка. И ты далека от их идеала.

В комнате повисло молчание. Яна посмотрела на соседку, та отвела глаза.

– Ты это давно знала?.. И почему молчала? Хотя, некого винить, я же сама влюбилась. Но спасибо за предостережение.

Янка не поверила этим словам.

Но не прошло и недели, как Михаил, с видом побитой собаки, сообщил, что им надо расстаться. Казалось, что остановилось сердце. В голове зашумело, затошнило.

Янка рванула в туалет… Когда она вышла, ее встретил перепуганный насмерть «герой».

– Это же у тебя не то, что я подумал?

– Не знаю. Но у меня задержка уже десять дней. Ты же говорил, что ничего такого не случится.

– Мне пора домой. У меня экзамен завтра. Мать ругается – я на грани вылета из института. Пока.

И он исчез… Оставил ее одну разбираться в том, чего она не понимает.

Время шло. Яна все надеялась, что это у нее из-за переживаний. Просто какой-то сбой!.. Поход к гинекологу, анализы, подтверждение беременности. И удивленные глаза врача.

¬– Не повезло тебе, деточка.

– Разве бывает такое? – все еще не верила Янка.

– Бывает, что и в родильном отделении выясняется, что девственная плева еще сохранена. Тогда акушерка удаляет ее, чтобы не мешала родам… Так куда мне тебя: к беременным или на аборт?

Яна еле сдержалась, чтобы не зареветь.

– Я подумаю…

– Думай быстрее. У тебя уже десять недель. Неделя-две от силы, а потом уже только роды…

Мишка не появлялся. Яна, сгорая от стыда, попросила Олега передать ему о необходимости встречи.

– Яна, он вряд ли приедет. У него проблемы с учебой. Сессию не может сдать, родители в бешенстве. Мать кроет тебя, на чем свет стоит. Но я ему скажу.

Удивительно, но будущий отец приехал. Янка его ждала. Думала, они вместе будут – все-таки ребенок. Дура.

Эх, кому-то ошибки обходятся слишком дорого…

Михаил приехал только для того, чтобы обвинить ее в том, что она «дрянь, лимита подзаборная, хочет московскую прописку, и вообще не известно, скольких она так пыталась надурить». Вывалив на нее весь этот ушат грязи, как по заученному тексту, он снова сбежал.

Вот теперь все. Один на один с проблемой… И с семьей, которая не ждет от нее такого поступка. Никак не ждет…

Мама приехала на следующий день. Она из поезда вышла, уже вся опухшая от слез. Она попыталась поговорить с матерью Михаила. Но выслушала снова потоки грязи в адрес Яны.

– Где у тебя глаза были? – спрашивала она позже у дочери. – Ты не видела, что он из себя представляет? Маменькин сынок. А его мать… Пусть ей отольются мои слезы.

Яна молчала в надежде, что ее не заставят делать аборт. Зря… Мама настаивала, плакала, уговаривала, снова плакала, говорила о позоре, о возможности появления больного ребенка из-за алкоголя в крови осеменителя… Яна хотела протянуть дни, чтобы дать жизнь ни в чем неповинному ребенку!

Судьба все решила за нее.

На прием к врачу пошли вместе с мамой, которая была настроена очень решительно. Яна была на грани нервного срыва уже долгое время. Силы иссякали.

– У плода не бьется сердце. Похоже на замершую беременность.

Страшный приговор. Янка зарыдала.

– Нет! Он не мог умереть! Нет! Пожалуйста, послушайте еще, – умоляла она.

Результат был тот же.

– Неизвестно, когда это случилось. Может, там уже разложение началось. Срочно в больницу. Температура есть?

– 37,5.

– Срочно! Я напишу направление к своему знакомому. Он не в Москве работает. Зато специалист – золотые руки. К нему студентки только так мотаются. За определенную сумму, конечно. Завтра утром сделает чистку, к вечеру уже дома будешь. В институте никто и не узнает.

Дальше Янка ничего не слышала: адрес, как доехать, какая больница. Только фамилию врача запомнила – Деревянко.

– И кое-что еще, Яна. Он делает все без анестезии. Придется потерпеть.

У мамы округлились глаза. Она побледнела, но промолчала.

Рана утром Яна была уже в приемном покое: обработка, заполнение карты, осмотр. И тут удивление врачей на «недоделки» по части лишения девственности. И все это при маме.

А Янка, как вчера в кабинете «выключилась», так и не пришла в норму.

Ей стало страшно только, когда она уже была на кресле и увидела врача – пожилого худого мужчину, который смотрел на нее почему-то с презрением и злостью. Так показалось Яне. А дальше…

Она отвернулась, чтобы не смотреть ему в лицо. «Вот он – мой первый раз» – только успела поймать свою мысль, как тут же взвыла от адской боли, когда просто пальцами доктор сделал то, что не смог ее когда-то любимый человек…

– Будешь орать, я тебя так выпотрошу, что не захочешь больше вообще ничего и никогда, – абсолютно спокойно сказал ей врач, беря инструмент рукой в окровавленной перчатке.

– Но мне больно! – заливаясь слезами, кусая губы, проскулила Яна.

– Больно? Разве это больно? Вот больно!..

Сколько продолжался этот кошмар Яна не помнила. Она, конечно, кричала, плакала, умоляла. О чем? Кого?

Когда все закончилось, доктор, вздохнув, сказал ей тихо:

– Теперь ты тысячу раз подумаешь о предохранении и своем умершем ребенке.

Просто раздавил, почти добил…

Яна пролежала в общей палате два часа, отвернувшись к стене, и все это время тихо плакала. Слезы просто лились сами. Как дождь. За спиной находились другие пациентки, которые были в прекрасном расположении духа. Где-то на задворках сознания оседали их слова про то, что врач – классный дядька, делает быстро и аккуратно, совсем не больно. Про то, что мужу надо дать по шее за очередной «залет» и отлучить его от тела на пару недель… Яна ни на что не реагировала, хотя ее пытались втянуть в разговор.

Когда, наконец, стало можно уйти из этого каземата, она еле встала с кровати. Держась тоненькой дрожащей рукой за ее спинку, потихоньку двинулась к выходу. Соседки по палате молчали, глядя, как она ползет к дверям.

– Всего доброго, – прошелестела Яна, уходя.

– И тебе, задохлик. Ты этого козла не подпускай к себе, а лучше пошли его на х**.

Она кивнула и вышла. Так хотелось прибавить скорость, чтобы быстрее вырваться из этих застенков, но внутри все жгло огнем и казалось, что каждый шаг она делает по горячим углям.

Мама ждала ее в холле больницы. Когда она увидела дочь, вздрогнула от ужаса. Янка была серо-черного цвета, с провалившимися глазами, повисшими мокрыми волосами и пустым взглядом. Она переставляла ноги, опираясь на стену, и смотрела только на мать, к которой шла. Та бросилась к Яне, подхватила ее под руку и усадила на скамейку у стены.

– Мама, это так больно! – прошептала сквозь слезы Яна.

– Хватит! Я тебе говорила, что нельзя до свадьбы? Говорила. Вини только себя. Одевайся. Поехали отсюда. Электричка ждать не будет. Мне еще на поезд надо успеть…

Она помогла Яне одеться. Когда вышли на улицу, закружилась голова от свежего воздуха. Весна… Жизнь… Мир мчался дальше, несмотря на чью-то трагедию… «Что же? Пусть так. Каждый платит за свои ошибки. Но я справлюсь. Никому больше не скажу, как мне больно. Больно везде!»

Молча, все молча – такси, электричка, метро. И только там, в подземном поезде, мама Яны заплакала.

– Прости меня, доченька. Я не могла по-другому… Но я успела поговорить с врачом. Он заверил, что дети у тебя будут. Только надо себя беречь.

– Какие дети, мама?.. О чем ты?.. Ты прости меня. Пожалуйста, прости.

Янка гладила мамину ладонь и понимала, что ей тоже пришлось не сладко.

– Ты папе ничего не говори. Не надо его волновать.

– Конечно, не скажу…

Они попрощались в метро – дальше им на разные ветки, время уже поджимало. Мама торопилась на вокзал.

Янка притерпелась к адской боли внизу живота и даже смогла как-то доехать до общежития. В комнате никого не было. Снова одна соседка уехала домой, а вторая была со своим парнем, Олегом.

«Хорошо, что никого нет». Яна приняла душ, смывая с себя запахи ненавистного медицинского учреждения, кровь и слезы. Одела пижаму и легла спать, хотя было всего восемь вечера. Ее приняла в свои зыбкие объятия темнота. Без снов, воспоминаний, красок, надежд.

Всю следующую неделю она старалась не нагружать себя физически. Но потом началось ее дежурство по комнате. Она мыла пол, когда ощутила, что низ живота словно ножом режет. Согнувшись и дергаясь от постоянных спазмов, она все же доделала уборку и легла. Ее трясло. Оказалось, температура 39.9… И снова дома никого.

«Такое ощущение, что я снова в том кресле мясника. Как же больно!» Янка искусала себе губы, чтобы не заорать. Потом, не выдержав, накрыла лицо подушкой и тихонько завыла. Или зарычала, как раненый зверь.

Она выпила какие-то таблетки и уснула. Утром все повторилось. Яна не хотела идти к врачу. Она их теперь просто панически боялась. «Потерплю…»

Температура упала на четвертый день, а боли в животе давали о себе знать еще три недели. Она знала, как выдержать этот ад. Уже научилась… Потом все прошло. Даже цикл восстановился.

Яна жила, как заведенная кукла: учеба – общежитие, учеба – общежитие, учеба – общежитие. Она мало с кем общалась, но со стороны никто не заметил в ней перемен. Ее и так считали замкнутой провинциалкой.

Вдруг, как-то неожиданно закончился май, и время все стремительнее бежало к сессии. Приходилось нагонять пропуски за время ее отсутствия на занятиях.

Взяв лекции, Яна решила посидеть на скамейке, недалеко от общежития, перед центральным входом в институт. В это время здесь уже никого не было, лишь редкие прохожие, идущие под аркой их главного корпуса.

Углубившись в лекции, Яна не заметила, как к ней кто-то подошел. И только знакомый голос вернул ее из мира химии.

– Ну, здравствуй, Яна.

Мурашки, вздыбившиеся на коже, тут же сдохли в конвульсиях. Тело оказалось в ледяном панцире. Но она взяла себя в руки и подняла голову от тетради в сторону говорившего. Отвечать на приветствие не стала. Просто смотрела. Яна знала, что изменилась внешне – сильно похудела, глаза перестали улыбаться. В свои двадцать она выглядела намного старше.

Она ждала, что же он скажет. И дождалась…

– Где же твоя беременность? А? Значит, права мама – тебе нужна была только прописка!

Презрение в его глазах и высокомерие в голосе могли бы раньше задеть или обидеть ее. Но не сейчас. Теперь Яне было все равно.

– Что же ты молчишь? Расскажи, как ты потеряла ребенка, или еще какую-нибудь ерунду. Кстати, никто так и не трахнул тебя? Может, мне доделать свою работу?

Внутри, внизу живота снова резануло так, что в глазах потемнело. Яна хотела уйти, но понимала, что не сможет встать нормально – слишком ее скрутило. «Что же сказать ему, чтобы отвалил и забыл о моем существовании? Правду? Всю?»

Она продолжала молчать, глядя ему прямо в глаза. Яна забыла, что он говорил когда-то, как ему нравятся ее зеленые глаза. Нравится то, что они меняют цвет в зависимости от настроения или здоровья. Сейчас у нее были болотно-зеленые глаза. Значит, ей или больно, или плохо.

Не захотела Яна ничего говорить ему. Начала неловко вставать, закусив губу. Но Миша сел рядом с ней и взял за руку.

– Посиди. Не уходи. Я знаю, что я сволочь. Гад последний. Трус и предатель. Знаю, и мне с этим жить. Но я не мог поступить иначе. Это – моя семья. У нас все решает мама… Яна, я знаю, что ты была беременна. Что ты сделала? Аборт?

Яна молчала долго, он ее не торопил. Просто держал за руку. А она этого не замечала, окунувшись опять в тот кошмар.

– Я бы не смогла его убить. Он умер сам.

Мишка отдернул руку. Яна перевела на него почти черный пустой взгляд – взгляд неживого человека.

– Он умер, потому что никому не был нужен, кроме меня. А я оказалась слабой, не способной его защитить. От всех вас. Вы не хотели, чтобы он был. Он вам мешал. Вы победили.

Она резко встала и, превозмогая боль, пошла к общежитию. Не оглядываясь на свое прошлое…

Рядом кто-то чихнул, выдернув Яну из воспоминаний. Она выглянула из своего уголка и нос к носу столкнулась с лиходеем из IT-отдела.

– Блин! Янка! Ты чего тут прячешься? Напугала меня, зараза такая. Я же заикой останусь!

Лохматое чудище, глаз которого никто не видел уже несколько лет, стучал себя кулаком в грудь, будто он задыхается.

– Ты себя-то когда последний раз лицезрел в зеркале? А я не заикаюсь до сих пор, хотя знаю тебя со школы.

– Ой, ладно, малёк! Ты в каком классе в нашу школу перешла? В пятом? А я ее уже заканчивал! Что ты там знаешь?

– Но ты почему-то помнишь, когда я в школу пришла. Подозрительно это! – Янка начала веселиться и подкалывать его. – Скажи, как одиннадцатиклассник мог запомнить пятиклашку? А? Ты был тайно в меня влюблен?

– Скажешь тоже! – фыркнул программист. – Просто помню, как ты, самая маленькая из всех, кто был в коридоре, встала на защиту какого-то длинного пацана, которого долбили мелкие шакалы. И тебе тогда крепко досталось, но ты не ушла.

Яна удивленно посмотрела на него.

– Это ты их разогнал? Слушай! Спасибо тебе, столько лет спустя. А то они нас с Женьком конкретно бы отдубасили.

– Вот поэтому и запомнил тебя, чудо с косичками.

– А я помню только кого-то огромного, кто раскидал этих придурков. Какой у тебя рост?

– Это секретная информация.

– А вес?

– Еще более секретная. Не борзей, Янка-обезьянка.

– Вот! Сам первый меня обозвал тысячу лет назад. За тобой стали все повторять. И здесь тоже. Поэтому ты – кит!

– Ладно, я не обижаюсь. Слушай, ты долго еще здесь торчать будешь? Может, по домам? Нам в одну сторону. Я бы тебя подвез.

– Договорились. Мне тоже тут надоело. Давай, еще минут десять-пятнадцать посидим, покрутимся и тихонько свалим. Я только девчонкам скажу. И руки ополосну после всех этих конкурсов.

– Ладно. Я рядом за столом. Махнешь тогда.

Глава 3.

Яна пошла вдоль стены, обходя беснующийся в танце народ. Она преодолела уже половину пути до своего места, когда зазвучала медленная мелодия. Свет почти погас, продвигаться стало сложнее.

Вдруг Яна на кого-то натолкнулась, чьи-то руки придержали ее под локти.

– Янка, ты чего, как слепыш, тычешься в людей, – пробасил сверху Федор.

– В тебя ткнешься – сразу без конечностей останешься. Или, в лучшем случае, с фингалом под глазом.

Она попыталась обойти его. Но он не отпускал.

– Яна, пошли потанцуем?

Она замерла, повернула к нему голову, силясь рассмотреть в темноте его глаза. Но мерцание световых эффектов лишало ее этой возможности.

– Федечка, ты же спортсмен, не пьешь совсем. Так что с тобой приключилось, что ты до меня снизошел? Тебе подсыпали отраву? Или всех хороших разобрали, остался «пользованный» товар?

Он не стал ее дальше слушать, просто за локоть вытащил к танцующим. Яна не особо сопротивлялась. А зачем привлекать лишнее внимание?

– Ну, ладно. Давай потанцуем. Только потом слишком много не ври про свои боевые успехи.

Рука Федора легла ей на спину, точно на поясницу. Яна думала, что второй рукой он возьмет ее ладонь. Но нет. Федор ее просто обнял, слегка прижал к себе и начал двигаться в такт мелодии, вовлекая Янку в танец.

Она поняла, что Федечкин настрой слегка превышает допустимую долю романтизма, а для нее это – табу. Дыхание мужчины попадало ей на волосы. Что-то неприятное, чужое завозилось в груди – это не ее мужчина. Яна чуть отстранилась.

– Слушай, Федя. У меня стойкое ощущение, что ты с кем-то поспорил в очередной раз. Или вообще надеешься на невозможное.

Она почувствовала, как он губами касается ее виска.

– Почему «невозможное»? Ты нравишься мне уже давно. Но ты, как ежик – ни головы, ни ножек. Не знаю, за что тебя схватить.

Она еще дальше от него отодвинулась. Даже не пробовала вырываться и убегать, чтобы не стать центром пересудов.

Федор начал тянуть ее к себе. Она подняла на него холодный взгляд, безразличие которого было видно даже в темноте.

– Если не успокоишь свои хотелки, можешь остаться без яиц. Дважды предупреждать не буду.

– Не дергайся. Я просто сказать тебе хотел, чтобы ты была осторожной.

– С кем? С тобой?

– И со мной тоже.

Яна закатила глаза, покачала головой и сказала тихо:

– Придурки. Какие же вы придурки…

Музыка закончилась, Федор повел Яну к ее столу. В это время зазвучала другая, которую довольно часто крутили в последнее время по всем каналам. Федя снова ее пригласил.

– Нет, Федечка, хорошего по капельке. Иди других «потанцуй». Такой экземпляр не должен простаивать без работы.

– Заноза.

Федор усмехнулся и отошел.

– Позвольте пригласить, Яна? – голос был до тошноты знаком.

Московский гость.

Первым порывом было отказать, но она заметила, как в их сторону смотрит половина зала… Не надо еще больше притягивать к себе интерес.

– Хорошо.

Михаил взял ее за руку и повел к танцующим парам.

https://vk.com/video539736753_456239072

Сердце в груди Яны грохотало, как канонада. Естественно, обняв ее, Михаил это «услышал» своими пальцами. И прижал к своему телу. Она уперлась ему в грудь локтями, не подпуская близко. Он не настаивал. Отодвинулся.

– Ян, я же слышу твое сердце. Оно колотится, как пойманная птичка.

– А знаешь, почему? Потому что не хочу, чтобы ты меня трогал.

– Боишься не удержать лицо?

– Боюсь не удержаться и дать тебе по лицу.

– Не сдерживайся – врежь мне.

– Пачкаться не хочу. Не отмоешься от тебя потом.

– Прости меня, Яна.

– Бог простит. А ко мне не надо с такими вопросами. Я не священник… Когда же эта музыка кончится?

– Ян…

– Да что тебе от меня надо? Ты все мне сказал девять лет назад. Я тебе тоже. В чем проблема? Что-то еще забыл навесить на меня? Или мама привет решила добавить?

– Я тебя люблю.

– Ой, не смеши мои сапожки. Кто тебе поверит? Ты не способен любить никого, кроме себя. Вот и живи себе в удовольствие.

– Я всегда тебя любил. Смалодушничал. Испугался. Выбрал, как казалось, легкий путь. Но я не могу так жить. Мне нужна только ты. Меня никто так не любил, как ты.

– Так вот, в чем проблема! Тебя не сильно любят! Не хватает внимания к себе, любимому! А как же мамочка? Она ведь нашла тебе жену – такую, как надо.

– Я не люблю ее, а она меня… Янка, не могу тебя забыть.

– Меня сейчас стошнит. Прямо на тебя. Я серьезно.

– Откуда в тебе столько цинизма? Ты же носила моего…

– Не смей! – Яна остановилась посреди танца и загробным голосом продолжила. – Никогда не смей касаться ни словом, ни мыслью – ничем – памяти моего малыша. Понял?

Она сбросила с себя его руки, отошла на шаг, выдохнула и, обойдя Михаила по полукругу, направилась к выходу из зала.

Мелодия закончилась, в зале сразу стало светлее, все потянулись к столам. Боковым зрением Яна заметила, как программист стучит по запястью с часами. Она показала ему раскрытую ладонь – пять минут на водные процедуры – и вышла в холл. Здесь никого не было, кроме дремлющей в гардеробе бабульки.

«Что за день сегодня поганый? Откуда эти тени прошлого полезли? Что ему надо? И ощущение, что на меня все время кто-то смотрит. Не по-доброму. Быстрей бы домой».

Яна прошла до самого конца коридора, где были обозначены две комнаты: мужская поближе, женская в самом углу. И снова страх забился где-то в горле… Она резко повернулась назад – никого.

«Не ходи в туалет! Дома руки вымоешь! Иди назад!» – кричали ей все ощущения.

Яна потопталась немного перед дверью, потом нажала выключатель, медленно открыла дверь и оглядела все помещение. На редкость чистое, без «ароматов», просторное и … пустое.

Откуда же этот подкатывающий к горлу панический ужас?! Или это появление забытого призрака разбудило другие кошмары? Нет!

Янка часто и коротко задышала, но все же пересилила свой страх и зашла.

Дверь за ней бесшумно захлопнулась, отсекая все звуки. Стало слышно, как воет на улице ветер. Маленькое окошко под самым потолком, видимо, выходила в какой-то темный переулок – за стеклом была чернота. В этой тишине бело-кафельного помещения стало совсем неуютно. Яна смотрела на себя в зеркало и видела уставшее лицо, грустно опущенные уголки губ, испуганные глаза. Она включила холодную воду и сунула в нее руки, чтобы немного привести в норму свои дрожащие нервы.

От ледяной воды быстро онемела и посинела кожа, Яна закрыла кран и направилась в угол санузла, чтобы оторвать бумажное полотенце. Она стояла спиной к входной двери, когда услышала ворвавшийся в помещение приглушенный звук музыки, и даже не успела оглянуться – свет погас…

Снова стало тихо: тот, кто выключил свет, закрыл дверь. Только где он сам – снаружи остался или все же зашел? Сердце не просто билось – оно мельтешило так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть Яна не могла. Ее словно парализовало. Кромешная тьма, ни звука в туалете и еле слышная музыка в отдалении.

Когда от недостатка кислорода, перед глазами все покраснело, она вспомнила, что надо дышать. По капле часто-часто начала вдыхать воздух, приходя в себя. «Вот дура! Здесь, может, никого и нет, а я уже чуть не умерла!»

Вытянув руки перед собой, Яна начала делать острожные шаги по направлению к двери.

Ей казалось, что она идет уже очень долго. Вдруг немного привыкшие к темноте глаза различили высокую темную фигуру у двери… До которой оставался всего метр…

«Все. Вот оно. Ведь чувствовала же!..» Она даже закричать не могла, спазм сжал горло, по телу пробегали волны ужаса, накатывая все чаще и сильнее, в считанные доли секунды – ее уже трясло.

Яна рванула назад, пытаясь найти в темноте кабинку, в которой, думала, сможет закрыться! Но стоило ей повернуться спиной к этой безмолвной махине у стены, как она тут же почувствовала огромную лапищу, закрывшую ей рот и нос одновременно.

Янка вцепилась обеими руками в его ладонь, пытаясь отодвинуть ее от лица. В легких и так не хватало кислорода! Но она чувствовала, что человек, схвативший ее, очень силен, и у нее нет возможности вырваться. Чем больше она будет биться, тем меньше шансов у нее останется.

Он прижал ее спиной к своему твердому телу, по-прежнему закрывая дыхательные пути. Янка тоже не отпускала его руку, вцепившись в нее пальцами, но даже не царапалась. Человек обхватил ее за талию, приподнял и сделал два шага. Потом опустил на пол и буквально впечатал в стену. Западня! Яна ускользающим сознанием понимала, что она и ногу не сможет поднять – тело зажато между ним и стеной.

«Господи! Это – просто страшный сон. Это сон! Я сейчас проснусь. Господи, мне нечем дышать! Боже, помоги мне! Как семнадцать лет назад…» Ужас сковал ее тело, легкие жгло, в голове, будто вакуум образовывался, тошнота пустого желудка дергала его спазмами.

Ей было все равно, что надо этому придурку – паника поглотила ее полностью.

– Стой смирно, – шепот заставил ее вздрогнуть.

Яна повиновалась.

– Я сейчас приоткрою тебе дыхание. Ненадолго. Не вздумай брыкаться, – снова шепот. – Ну? Кивни хоть, с*ка.

Столько ненависти было в его свистящем шепоте, что Яна каждой клеточкой и волосинкой ее почувствовала. Она слегка кивнула.

Он чуть сдвинул ладонь, открывая ей возможность дышать носом. Она втягивала воздух судорожно, дергаясь всем телом.

Он дал только три глотка. Потом снова перекрыл дыхание. У Яны перед глазами поплыли красные шары, сознание отключалось. А этот урод начал шарить левой рукой по ее груди, пытаясь расстегнуть молнию. И тут – спасибо новому платью – он понял, что не сможет добраться до ее тела. Все запечатано и застегнуто на триста замков. От злости он тряхнул ее, как былинку – в голове все зазвенело.

– Ну ладно, тварь… – снова опаляющий шепот у виска.

Он поднял ее, схватив рукой поперек тела, и потащил к тумбам с умывальниками. Там поставил на пол и наклонил лицом в раковину. Янка все еще держалась за его ладонь, но уже все слабее и слабее. Она понимала, что он хочет сделать. Но, представив эту мерзость, закрутилась в его руках, как уж, пытаясь выскользнуть или хотя бы вдохнуть воздух. Бесполезно! Правая рука этого гада перекрывала возможность дышать.

Яна услышала, как он расстегивает бляху ремня, потом звук молнии… «Лучше пусть убьет…»

Она начала поднимать правое колено, пока оно не уперлось в раковину, а потом резко опустила его вниз, надеясь, что попадет каблуком ему по пальцам, подъему ноги – все равно куда! Если нет, он ее просто изобьет от бешенства… Попала!

– Ааа!!! – взвыл гад.

Яна, стоя на его ноге, другой ногой лягнула назад, наудачу, и тоже попала, наверное, по голени.

– Сука! Б**дь, – зашипел он и легко отшвырнул ее в сторону кабинок.

Одна из дверей была приоткрыта, и Янка налетела затылком на ее ребро. Она глухо застонала и растеклась лужей по полу. Но сознание не потеряла, как и тогда, много лет назад… Она слышала, как это ничтожество, матерясь и охая, выскочило за дверь. «Все, сейчас-то он точно не вернется».

Лежа на ледяной плитке, вдыхая по капле горящими легкими кислород, глотая слезы и заталкивая тошноту куда-то внутрь, Янка снова и снова благодарила высшие силы, что уберегли ее от такого кошмара. Уж в который раз…

«Бедный мой ангел-хранитель! Ты уже измучился, наверное, с такой подопечной. Прости меня за постоянное беспокойство…»

Она привстала на локте. Казалось, что в шторм на палубе ровнее и легче стоять, чем сейчас, полулежа на полу. Потихоньку села и привалилась спиной к закрытой двери, той самой, которая наварила ей шишку на затылке.

«Кит, ну где ты? Давай уже, крути хвостом, плавниками – чем хочешь, крути. Сюда…»

Глава 4.

Программист сидел за столом с коллегами из своего отдела и с беспокойством поглядывал на часы. Прошло уже десять минут, а Яна не возвращалась в зал. Может, он ее не так понял? И она ждет его в холле?

Пока все общались между собой, уже сильно подогретые горячительными напитками, он встал и направился к столу планового отдела, где на спинке стула висела сумочка Яны. Девчонки отвлеклись от своих секретов только на мгновение, ведь Яна их предупредила, что она скоро уйдет с китом.

Он взял ее сумку, буркнул что-то на прощание и пошел на выход.

Так же, как и Яна десятью минутами ранее, он поразился тому, что в холле никого нет, кроме храпящей бабульки.

Он пошел в сторону туалетов. «Странно. Свет выключен. Где же она?» Все-таки приоткрыв дверь, он замер…

В полосе тусклого света, падающего из коридора, он увидел ноги в черных лосинах и запоминающихся сапожках. Кит рванул дверь, бахнул рукой по выключателю и вломился в «дамскую комнату».

– Янка! Что с тобой?

– Уснула на минуточку. Притомилась… Шучу я. Головой приложилась прямо в дверь!

– Ян, ты… это… Только не пугайся! У тебя кровь в волосах.

– Ты сам в обморок не упади, маленький китенок, – ее голос звучал все тише и тише.

Его она не боялась. Нервная система сразу отпустила тормоза. И «поплыла»…

Яна начала сильно дрожать и задыхаться. Кит поднял ее на ноги.

– Надо валить отсюда. Давай промокну тебе рану.

Он приложил к ее затылку оторванное бумажное полотенце, надел капюшон на голову, обнял за талию и повел к выходу.

– Яя, соберись! Где номерок?

– В сумке, – все еще вздрагивая, ответила Яна. – Холодно…

– Сейчас…

Они вдвоем дошли до гардероба, где бабуля спала «громче всех». Кит привалил Яну к стене, быстро нашел их одежду и вернулся.

– Давай-ка, одевайся…

Он помог ей, свою куртку сунул подмышку и, снова обняв девушку, потащил на улицу.

За дверями развлекательного комплекса бушевала весенняя метель: секущий ветер, колючий снег, замерзающие лужи в осколках льда под ногами. Осторожно спустившись по лестнице, они направились на автостоянку. Яне стало лучше. Она быстро приходила в нормальное состояние. Видимо, холодный воздух действовал лучше всего.

– Кит, ты обнимаешься просто профессионально! Будто каждый день это делаешь, – чуть хриплым голосом проговорила она.

– Ясно. Вернулась обезьянка. Очухалась, – не выпуская Яну из рук, беззлобно проворчал программист. – Тебя куда везти? Может, лучше ко мне – рану обработаем.

– Нет, не могу. Мама будет звонить на домашний номер. Если не отвечу, всех на уши поднимет.

– Тогда садись, поехали к тебе. Живешь в старом дворе, недалеко от школы?

– Ага.

Яна не обратила внимания на машину, к которой они подошли. Кит просто открыл перед ней дверь, помог сесть и закинул свою куртку на заднее сидение. Потом обошел авто и сел на водительское место.

– Дай ремень, я тебя пристегну.

– Я сама.

Она все делала с закрытыми глазами. В голове потихоньку оседал шум, переставали летать серебряные звездочки. «Что нас не убивает, делает нас сильнее. Прав был Ницше! Так и живем» – улыбнулась своим мыслям.

– Ян, ты расскажешь, что с тобой произошло за эти десять минут?

– Если бы только за десять минут… Ночи не хватит, чтобы все рассказать.

– А мне спешить некуда. Время-то всего десять вечера.

Она открыла глаза и скосила на него.

– Ладно, кит, посмотрим. Поехали уже из этого чертова места.

Но так получилось, что Яна, того не замечая, ответила на все его вопросы об этих десяти минутах ее отсутствия. Кит вытащил из нее все подробности. Слушал спокойно, не дергался от злости, хотя внутри все кипело.

– Не переживай, Яя. Он больше тебя не тронет. Урод.

– Забьешь его хвостом? – устало улыбнувшись, пошутила она. – У тебя вон тоже синяки есть. Я видела сегодня. Извини уж, и кусочек татухи видела. Что у тебя набито?

– Это секретная информация.

– Подумаешь! Важный какой! … И как ты его найдешь?

– Это уж мое дело… Приехали.

Он вышел, помог Яне выбраться, достал из багажника какую-то сумку и закрыл машину. Потом взял девушку под руку и направился к подъездам.

– Указывай путь, болезная.

– Сам такой. И как ты ходишь без верхней одежды? Холодно же!

– Мне не холодно. Под китовым-то жиром.

– Не обижайся…

Так они и дошли до ее подъезда, а потом и до квартиры. Яна открыла дверь, и вовремя, потому что старый телефонный аппарат уже разрывался. Яна, вздохнув, взяла трубку.

– Да. Все нормально. Я уже дома. Мам, всего-то одиннадцать. Ладно, успокойся, ложись спать. Да, завтра приду. В шесть, как договаривались. Спокойной ночи.

Она положила трубку, обернулась на кита.

– Чего ты замер. Проходи, не бойся меня. Я не пристаю к мужчинам.

– Я знаю. Ты вообще одиночка, и тебе никто не нужен.

Она просто кивнула на его слова и пошла в спальню, чтобы снять с себя спасший ее сегодня наряд. Переоделась в спортивный костюм и вернулась в большую комнату. Кит колдовал над своей сумкой.

– Чай будешь? – спросила Яна.

– Давай. Я не люблю всю эту общепитовскую еду. А чай – это хорошо. Сейчас я тебе рану обработаю. Заодно посмотрим, нужен ли врач.

– Лучше без врачей.

Янка передернула плечами и прошла на кухню. Зашумела вода, загремели чашки…

– Я руки вымою? – повысил он голос.

– Ага! Только не пропадай надолго, как я, – хмыкнула девушка.

Дома ее совсем отпустило. Можно уже и пошутить. Тем более, с безобидным китом. Он быстро вернулся, вооруженный каким-то подобием аптечки.

– Кит, теперь я в ванную – надо смыть с себя кровь врага!.. Чайник на плите. Располагайся.

– Иди, драчун боёв без правил. Я пока заварю чай – по-своему.

Она быстро вернулась, слегка бледная без косметики, больше похожая на двадцатилетнюю девчонку.

Вся эта мирная возня совсем расслабила Янку. Кит осмотрел ей голову и вынес вердикт:

– Жить будешь. Ничего страшного – кожа чуть лопнула. Потерпишь, пока я заклею?

– Клей меня, безобразник.

– Договоришься! Лучше расскажи еще что-нибудь из своей бурной жизни. Как тебе так везет на уродов?

Он обрабатывал ей рану – чуть жгло, запахло каким-то медицинским препаратом. В целом, терпимо.

– Первый раз мне «повезло» в одиннадцать лет, – руки кита дрогнули, но Яна не заметила и продолжила рассказ. – Февраль, я возвращалась из школы после четвертого урока первой смены, а ученики второй еще и не собрались на занятия. Наверное, около часа дня было. Дом, где мы раньше жили, в центре города. Казалось бы, что может случиться? От школы по времени всего пятнадцать минут идти до дома. Где-то на полпути показалось, что за мной кто-то следит. Я оглянулась – действительно, чуть поодаль шел некто, одетый в зимнюю куртку летчика с поднятым воротником, в шапке, надвинутой на самые глаза… Но я увидела эти глаза – голубые, холодные, не мигающие. Он смотрел, будто вынес приговор. Мне стало страшно. Я прибавила ходу. Но он не отставал… Если бы у меня был телефон! Но нет, еще не было… Так мы и зашли во двор вдвоем. Четыре подъезда «хрущевки». Мой первый, а идти к нему через весь двор. Пустой двор в это время дня. Я, совсем ребенок, и все же почувствовала опасность от этого человека. Остановилась у второго подъезда, поставила портфель на скамейку. Он прошел мимо меня, зашел и поднялся на второй этаж. Он смотрел из окна таким же немигающим взглядом. Да, забыла сказать: на первом этаже не было квартир, потому что с другой стороны дома были магазины… Я стояла, ждала, чтобы хоть кто-нибудь прошел по двору! Никого. Я стала замерзать. Но ведь понимала, что он не просто так смотрит! Чего он ждал? Чтобы я, дурочка, зашла внутрь… В конце концов я решила идти к своему подъезду. Прошагала восемь ступенек до двери подъезда, когда почувствовала его за своей спиной. Животный ужас… Вот что напоминали мои ощущения… Я уже открыла деревянную дверь… и в последний момент отошла в сторону, уступая ему дорогу. И закрыла за ним. И снова спустилась к скамейке и поставила на нее портфель. И все повторилось – он смотрел на меня из окна второго этажа, а я мерзла на улице. Жуткое чувство, когда по тебе ползает тяжелый взгляд человека, который хочет сделать тебе плохо. Я почему-то была одета в осеннее пальто и вязаную шапку. И все на мне было малиново-красного цвета: шапка, пальто, сапоги, даже портфель был вишневый! Может, этот цвет ему бросился в глаза тем серым февральским днем? Я к тому времени была такого же роста, что и сейчас, метр шестьдесят четыре. Все из-за плавания и баскетбола – я любила спорт… Минут пятнадцать стояния на улице привели к тому, что я уже дрожала от холода. В это время открылась дверь, и из подъезда вышла молодая женщина, соседка с третьего этажа. Мы поздоровались, и она ушла. Попросить ее о помощи я постеснялась… Моя мысль – ну, если он ничего не сделал такой красивой тетеньке, то что он сделает мне? Ошибка, наивная ошибка!.. Я взяла портфель со скамейки и пошла в подъезд.

Яна замолчала, полностью погрузившись в воспоминания далекого детства. Она начала задыхаться, грудь часто поднималась, но кит ей не мешал – пусть выльет эту боль. Может, она этого никому не говорила?

Янка выпрямилась, сидя на стуле, как будто приготовилась к атаке.

– Снова восемь ступенек уличной лестницы. Дверь подъезда. Семь ступенек первого марша. Я поднялась уже на самую верхнюю, а он как раз в это время спустился со второго, и оказался слева от меня, как бы проходя мимо. Мы поравнялись с ним, идя навстречу друг другу, левое плечо к левому плечу. «Все, – думаю, – прошла!» Нет. Он резко схватил меня за лицо и толкнул назад, вниз со ступенек. Я выронила портфель и пролетела все семь ступенек до самого входа в подъезд, припечатав головой чугунную батарею. Но вырубилась всего на несколько секунд, чтобы, придя в себя ощутить на своем лице его руку в колючей перчатке. Я пыталась вырваться, крутилась, мычала… Он просто зажал мне нос и рот, и через какое-то время я стала задыхаться. Страшно, когда тебе нечем дышать… – Янка снова передернула плечами, пытаясь вдохнуть как можно глубже, словно воздух для нее на вес золота. – Он прошипел мне, чтобы я не дергалась. Я кивнула. Он чуть ослабил хватку на моем лице. Я была рада этим микронам воздуха, у меня уж в глазах все почернело. А этот ублюдок времени даром не терял – он пошарил прямо по пальто, в поисках моей груди, которую и сейчас-то с трудом найдешь, чего уж про тот возраст говорить. Он замер, видимо понимая, что перед ним ребенок, а не девушка. «Ты в каком классе учишься?» – спросил меня. Я подняла руку в перчатке с прижатым большим пальцем. Но на первом этаже не было света. Он схватил меня за руку. Сжал ее, как тисками, аж пальцы хрустнули. И ручонка-то была цыплячья. «В четвертом, что ли?» – спросил. Я покивала. Родители меня на год позже в школу отдали. Я самая старшая и рослая была в классе.

В общем, он мне сказал, чтобы я не кричала, когда он уйдет, а то он меня потом найдет и зарежет. Я снова покивала. Он оттолкнулся от моего лица, резко встал и выскочил из подъезда. А я, как говорится, теряя тапки, понеслась домой на четвертый этаж. Забарабанила в дверь, что было силы. У нас в то время бабушка парализованная жила, мамина мама. За ней ухаживали по очереди то мамина сестра, то мама. В этот день дома была моя тетя. Она открыла дверь и уж начала меня ругать, что я стучу, как сумасшедшая. Но потом сразу замолчала и в испуге заревела. Она затащила меня в квартиру. Не знаю, какой она меня увидела, но, наверное, очень плохо все выглядело, если у нее была такая реакция. Я находилась в шоковом состоянии. Объяснить, что случилось смогла только минут через двадцать. И все твердила, что мой портфель внизу остался, а я же отличница была - дневник, уроки… Тетушка, вооружившись ручкой от сковородки, спустилась на первый этаж. Там, конечно, никого не было. А мой красивый портфель был ободран при падении с лестницы. Я же его сразу выронила, но, скорее всего, протащила вместе с собой… Я до вечера лежала на диване, не шевелясь. Я боялась закрыть глаза, потому что этот ужас начинал вставать перед глазами, и сразу же я задыхалась. Мама пришла с работы, они плакали с тетей вдвоем. И будто боялись до меня дотронуться. Может, истерики моей боялись? А я просто не хотела шевелиться. Мне казалось, что он на меня смотрит… Все же я дошла до ванной и посмотрела на себя в зеркало. Мама дорогая, ты бы видел меня! Все лицо в царапинах, грязное, а в глазах полопались сосуды. Вампир! А завтра в школу… И каких только слухов про меня не ходило! Так что, я привычная к человеческому любопытству и безразличию к беде. Меня потом встречали со школы то мама, то тетя, пока бабушка не умерла. Дальше снова сама. И каждый день проходя через этот подъезд, я сходила с ума от страха. В конце концов, мы переехали вот в эту квартиру. А в пятом классе ты меня уже видел… Знаешь, а этот гад так и не успокоился. Он ведь нападал в каждом подъезде нашего дома. Учитывая меня, было четыре таких случая. И только мне повезло. Почему он меня пожалел? Тем, другим было 16, 18 и 26. Вот здесь его и поймали. Дальше не знаю, мы переехали.

Янка замолчала. Она успокоилась. Подняла взгляд на молчавшее лохматое чудовище, которое уже давно сидело напротив и слушало ее исповедь.

– Ну, кит, вот тебе и вся правда. Ой нет, не вся! Еще в общаге, уж на четвертом курсе, пытался один пристроиться, пока я спала. Пришел в гости к соседкам, а я в своей комнате была. У нас блоки состояли из двух отдельных комнат, санузла и общего коридорчика. Так вот он, вроде, вышел в туалет, а сам нырнул в мою комнату. И та же песня: рот зажал, а я-то в пижаме, раздевать недолго. Но и тут облом вышел – его девчонки спохватились, пошли искать и услышали мое мычание. Он, идиот, и дверь не закрыл. Ну они ему и вломили от души. Вот такая насыщенная уродами жизнь, но это не помешало получить мне золотую медаль, красный диплом. Родители гордятся… А еще говорят, что снаряд не падает дважды в одну воронку! Вот ко мне почему-то прилетает, как будто медом намазано! Ладно. Закончим вечер воспоминаний. В сон клонит.

– Ты, Яя, ложись. Я подожду, пока ты не уснешь. Побуду здесь. Меня-то ты не боишься?

– Нет. Не знаю, почему. Вот сегодня я почувствовала этот мерзкий взгляд на себе, когда с работы уходила, и потом – весь вечер здесь. Но от тебя угрозы нет. Да ты не волнуйся, я не задохнусь… Может быть, – добавила она шепотом.

– Вот именно – может быть. Иди, ложись. Я буду охранять твой сон. Чисто по-братски.

Глава 5.

Яна ушла в спальню, переоделась, залезла под одеяло и под мелькание разноцветных звезд уплыла в космическое пространство.

В чае, который заваривал кит, было успокоительное. Он понимал, что ей это поможет расслабиться. И не ошибся.

Спустя некоторое время, кит заглянул в комнату к Яне – она глубоко и спокойно дышала. Лицо выглядело расслабленным, будто и не было вечером нападения, а позже жутких воспоминаний.

Кит вернулся в большую комнату, сел на диван и задумался.

Вспоминал свое детство – маму, отчима, младших сестру и брата, потом школа, институт, армия… Ему тоже было не сладко, были и издевки, но он быстро нашел свой путь решения проблем. И ему это очень помогло по жизни. А вот Яя…

«Кто мог напасть и как его вычислить? Яна говорила, что отдавила ему ногу каблуком, а у нее страшные шпильки. Так что могла и сломать, если попала по пальцам. Второй ногой ударила по надкостнице – это очень болезненное место. В любом случае, на одну ногу этот урод будет хромать. Надо, значит …»

Из спальни послышался вздох Яны. Кит подорвался с места и метнулся к ней. Но девушка спала, просто повернулась на спину и скинула с себя одеяло. Он подошел ближе. Глядя на Яну, он видел перед собой то испуганную, всю в царапинах и кровоподтеках, девчонку; то храбрую кроху, вставшую на защиту слабого одноклассника против своры беснующихся щенков; то нынешнюю Янку, сумевшую отбиться от придурка.

Что не так с ней? Ведь добрейшее создание! Никогда сама, первая не полезет в бутылку. Но уж если ее тронуть, мало не покажется. Не забьется в ракушку, тут же даст отпор. И не боится никого.

Янка снова вздохнуло во сне, передернула плечами, и лямка совсем сползла, открывая вид на тонкие ключицы и грудные косточки. Кит осторожно накрыл ее одеялом. Она тут же опять его сбросила. Он повторил свои действия. Яна снова раскрылась.

Кит покачал головой: «Не подчиняется ничьему давлению. Привыкла сама все решать. Только почему разрешает такой контроль родителям?»

Он пошел в коридор, где оставил свою сумку. Долго в ней что-то искал. Наконец, обнаружив необходимое, оставил сумку там же, а сам пошел в спальню. Он сел на пол рядом с кроватью Яны. Его поза была похожа на медитацию. Перед ним лежал кулон, чем-то напоминавший оберег. Кит несколько минут сидел неподвижно с закрытыми глазами. Потом взял предмет в руку, встал, подошел к Яне и, держа амулет за шнурок, покачал его над головой девушки. Его губы беззвучно шевелились. Прочитав что-то, только ему ведомое, он аккуратно приложил эту вещь ко лбу Яны. Она улыбнулась во сне.

«Все… Теперь все у тебя будет хорошо».

Кит снова укрыл ее, и Яна не сбросила одеяло.

Он не спал всю ночь. И не хотел.

Он вспомнил, что завтра восьмое Марта. Надо поздравить маму, сестру. Да теперь еще и Янку порадовать.

Рано утром он ушел, взяв ее ключи. Вернулся через два часа, было уже десять. В ванной шумела вода – значит, проснулась. На кухне гудела кофеварка… Кит положил на пол в коридоре принесенные вещи, и прошел на кухню.

Через пять минут Яна вышла, с мокрой головой, в махровом халатике.

Она вздрогнула, увидев кита.

– Блин! Напугал! Где ты был-то?

– С праздником!

Он вытащил из-за спины букет тюльпанов и протянул ей.

– Ой… Спасибо! Красивые! Люблю тюльпаны! Мне папа их всегда дарит.

Она подошла к киту и поцеловала его в щеку, закрытую, как ширмой, волосами.

– Твоей гриве любая девчонка позавидует. Может, хвост будешь делать?

– Подумаю… Там, в коридоре, тебя еще кто-то ждет.

– Да ты что! Кто же?

Она направилась в коридор, включила свет…

– Мяу! Мяу!..

– Мамочка! Какой маленький!

– Это – дикий зверь из дикого леса.

Яна с недоверием посмотрела на кита, потом на котенка.

– Наговариваешь на ребенка.

Она присела на корточки и протянула руку, чтобы погладить его, но котенок зашипел и выгнулся дугой.

– Опа… – удовлетворенно сказа кит.

– Ты где взял этого бойцового кота?

– По объявлению нашел. Тебе такой и нужен – защитник и дикарь.

– Думаешь? А чем кормить?

– Я все купил: еду, витамины, туалет, переноску … Ну, сама посмотришь. И лекарства для глазика, лечить надо.

– Спасибо! А я справлюсь? У меня никогда не было животных! Не разрешали…

- Понятно. Ну, теперь, есть. И, конечно, справишься! Только имя придумай.

- А может?.. Кит?

Котенок истошно заорал.

– Отзывается! – с хитрой улыбкой сказала Яна.

– Как скажешь, пусть будет Кит.

Яна уже привыкла к его гнусавому голосу, но порой ей казалось, что он специально так говорит.

– Ян, мне пора. Давай, я тебя вечером к родителям отвезу, а потом домой верну.

– Так и будешь меня охранять?

– Пока не найду этого урода – да, буду охранять.

– Ладно! К половине шестого подъезжай. Я выйду.

– Нет. Я сам поднимусь за тобой.

Яна весь день была занята котенком. Сама удивлялась, почему в голову не приходят воспоминания прошедшего вечера. Как будто это было с кем-то другим, или кто-то ей рассказал эту историю.

Изредка ломило голову в районе затылка, но заботы о маленьком Ките не оставили боли не единого шанса. Яне пришлось побегать за ним по квартире, чтобы все-таки показать, где лоток. Потом изловчиться и закапать ему в глаза, что вызвало бурю негодования от мелкого бесенка – он царапался, кусался, мяукал, вырывался.

Все-таки лечение удалось. Но Кит по шторам залез под потолок, а слезть не смог. Пришлось ставить стул, на него табурет и, балансируя, отдирать котенка от штор вместе с нитками и петлями.

В общем, к вечеру, когда за ней приехал кит, Яна была готова его поколотить за такой подарок. Но она была счастлива! Котенок-оторва! С ним не заскучаешь.

Звонок в дверь. Яна посмотрела в «глазок» - ага, свои.

Можно открывать.

– Привет! Вот это бандита ты мне притащил! – с восторгом начала она. – Ни минуты покоя!

– Ничего, привыкнешь. Ты готова?

Он оглядел Яну с ног до головы: джинсы, свитер. Все по-домашнему.

– Да! Только надо этого мелкого прохвоста в переноску засунуть. Повезу его знакомиться с родителями. Поможешь его найти и поймать? Я закрыла дверь в спальню, это исчадие там.

– Пошли.

Кит тихонько приоткрыл дверь…

– Яя, как тебе не стыдно?! Милейшее создание, а ты про него такие слова!

Котенок спал на покрывале, свернувшись клубочком.

– Вот ведь! Меня вымотал, и посапывает! Бери его, и в домик! Глянь-ка! Он не черный! А в полосочку! У меня кот-хамелеон. Он меняет цвет!

Осторожно подняв Кита, его тезка переложил малыша в голубой домик. Проказник так и не проснулся.

Янка свалилась на стул, измученная, но довольная.

– Спасибо тебе, Орка, – с хитринкой в глазах сказала она.

Слегка вздрогнув, кит скосил на нее глаза.

– Почему «орка»? Был же кит?

– Орка – это косатка, кит-убийца. Латинское название: Orcinus orca. Ты же собрался найти и наказать придурка. Вот! Теперь ты Орка!

– Скажи честно, ты просто не знаешь моего имени. Вот и придумываешь всякие прозвища.

– Знаю! Мартин тебя зовут. В школе за спиной называли Мартом. А я тебя китом называю, потому что ты …

– Я толстый, огромный, неповоротливый. Всем известные факты. Ладно, Орка, кит, Март – как хочешь. Поехали уже. Твой злодей проснулся, вон – глазенками хлопает, зевает во всю пасть.

Янка засмеялась:

– Поехали. Только пакет с орхидеей возьму – мама их разводит.

Оделась быстренько и выскочила в подъезд, кит нес переноску с орущим котенком.

– Ну, и характер у твоего питомца, – тихое бурчание веселило Яну все больше.

– Слушай, Орка! Как здорово, что ты меня вытащил оттуда вчера – подарок мне такой сделал! … Вот моим сейчас дурно станет от такого гостя!

Они вышли на улицу, направились к огромной черной машине.

– Это твоя машина?!

– Да, моя. «UAZ Patriot». Тебя что-то смущает?

– Нет. Она тебе … очень идет, – Янка быстро закивала головой. – Очень идет! Как в нее забираться?

– На ступеньку встаешь, и ты уже в машине.

Они расселись, переноска с котом на заднем сидении, Яна рядом со своим подопечным.

– Готовы? Адрес? … Поехали!

Где-то на полпути, Мартин заговорил:

– Ян, у меня есть знакомые в силовых структурах. После твоего рассказа … Короче, я сегодня «пробил» ту, старую историю. Недолго прожил после суда тот гад: или сам, или ему помогли. Полгода всего. В общем, забудь. Поняла?

– Ага, – тихо ответила она. – И снова спасибо.

– Не за что… Почти приехали. Я тебя до дверей провожу с этим обормотом.

– Ладно.

– Во сколько приехать?

– Часов в десять. Позвоню?

– Договорились.

Он помог Яне вылезти из машины, взял переноску и пошел за ней. Доставив до дверей, просто махнул на прощание и сбежал по лестнице вниз.

Она нажала на звонок, дверь почти сразу открылась.

– Пап, привет!

– Здравствуй, доченька, – папа всегда так ее называл. – Проходи. Мать на кухне с утра крутится. Как будто у нас тут целый полк соберется. Всего-то трое… А что это у тебя?

– Это мой бойцовый кот! Защитник! Кликуха Кит!

Услышав свое имя, котенок опять громко замяукал. На этот звук из кухни выглянула мама.

– Что у вас происходит? Ой, киска!

Яна думала, что родители не примут ее воспитанника, но он им понравился. Его тут же выпустили, попытались погладить – увы, безуспешно. Он зашипел, вывернулся из рук, пошел боком-боком на хозяев, растопырив свой крысиный хвостик мелкими ворсинками.

Кит очень забавно старался всех напугать. Но мало, что у него вышло. Его оставили в покое – пусть резвится!

Поцеловались, обнялись, папа подарил тюльпаны Яне, мимозу супруге – ежегодная традиция. Янка вручила маме орхидею и красивые серебряные серьги. А ей подарили сертификат на много-много-много в ювелирный магазин, чтобы она сама выбрала то, что ей по нраву.

Наконец, уселись за стол: не успели произнести тост, как зазвонил телефон – аварийная ситуация на предприятии, необходимо присутствие специалиста и его инженерное решение … Папе пришлось уехать.

– Празднуйте без меня. Устройте девичник.

Папа поцеловал Яну и заспешил на выход. За ним уже выехала машина.

– Как у тебя на работе? – спросила мама.

– Нормально все. Работаем. Развиваемся.

– Как вчера погуляли?

– Да все хорошо… Вспомнила сейчас, как ты меня спрашивала в школьные годы: «Что получила?» Я – «Четыре». Ты – «А кто-нибудь получил пять?». И я даже соврать тебе не могла! Честно отвечала.

– Я же знала, что ты можешь учиться только на пятерки. А ты ленилась.

– Да-да, мама. Все так и есть. Просто вспомнила.

– Ты же самая умная девочка!

Мама обняла Яну, погладила ее по голове. Вздохнула.

– Если бы ты знала, как я себя корю – не надо было тебе в Москве учиться.

– Опять ты за свое! Мам, ну при чем тут ты? Меня же насильно никто не тащил, я сама все сделала. И сама виновата в том, что малыш не выжил.

– Прекрати! Нет тут твоей вины. Слабая была, молодая, нервничала много – вот и результат. А ты представь, что было бы с папой, если бы ты стала матерью-одиночкой?

– Да ничего бы не случилось. Не те времена уже.

– Нет-нет. И не говори мне об этом. Все произошло так, как должно быть. Господи! Я всю жизнь трясусь – как бы с тобой чего не вышло. И обязательно выходит!

– Может, не надо представлять все эти ужасы? Наши мысли материальны…

– Но я ничего не могу с собой поделать! Только и делаю, что боюсь за тебя. Сколько лет прошло, а ты так ни с кем и не… начала.

– Не было человека, чтобы понравился. Да и боюсь я.

– Чего, Яночка?

– Ну, уж если такой у нас разговор пошел… Боли я боюсь, мама. Тот врач… он такой ужас во мне оставил! Ты не представляешь.

– Очень даже представляю. Я же с ним говорила после операции. Срок у тебя был большой. Плод крупный.

– Не надо медицины. Почему так жестоко поступил именно со мной?

– Могу только догадываться. Там болтали гардеробщицы, что его дочь снова «залетела». Опять ему самому пришлось ее … Ничего с ней, дескать, поделать не может. Может, ты на нее похожа была… А я ведь уговорила тогда и заплатила за обезболивание. Деньги взяли и … обманули. Он шел мимо меня, я и спросила, как все прошло, рекомендации какие. Он сказал – все нормально прошло, дети у тебя еще будут, а вот … дальше матом сказал … – тебе не скоро захочется. «Чтобы не шлялась», – почти шепотом добавила его слова.

– Ясно все. Не хочется ничего и никого. Тут он сделал работу на все сто!

– Ты прости меня, я тогда на тебя накричала. Нервы сдали. Такое напряжение! Эту … мать козла не могу вспоминать без содрогания. Пусть не будет ему счастья!

– Мама, нельзя так! Твои слова и мысли опасны для людей, – с грустью проговорила Янка. – И мне не за что тебя прощать. Это я заставила тебя столько пережить. Для тебя это такой позор.

– Ты же знаешь, я выросла в деревне. Такие случаи у нас были – к этим девушкам и их семьям относились с презрением. Они потом уезжали.

– И правильно делали! Какой-то пещерный век!

– Что поделать? Я в этом росла, впитала в себя. По-другому не могу.

– Мам, а вот тот случай, когда мне было одиннадцать…

– Боже! Только не это!

– Скажи, почему вы плакали с тетей Валей? Почему не вызвали милицию? Почему вообще не говорили со мной? А папа знал?

– Конечно, я рассказала папе, когда он пришел с работы. И он ходил, и написал заявление. Почему ты решила, что мы ничего не делали? Ему там сказали, что обязательно придет следователь. Но, так как ты была несовершеннолетней, тебя не привлекали к следствию, потому что почти сразу он напал на девушку из другого подъезда. Потом, сама знаешь, накопилось много случаев, а твой был «без последствий». Вот и решили не травмировать психику еще больше расспросами и деталями… Плакали мы с Валентиной от страха, что такая сволочь напала на ребенка – он же мог … Мне и сейчас сердце рвет от ужаса! Ты лежала с открытыми кровяными глазами и не двигалась. Я боялась тебя трогать, потому что ты могла испугаться любого касания. Потом я подошла, села рядом с тобой, гладила тебя по волосам. Но, наверное, сделала больно – ты встала и пошла в ванную. Словно меня и нет рядом.

– Я не помню этого совсем…

– И еще. Мы просто решили не напоминать тебе об этом, чтобы быстрее забылось. Переехали из того района… А почему ты спрашиваешь?

– Хочу забыть, выкинуть из сердца. А для этого собрать недостающие детали. Ладно, мамочка, хватит о прошлом… Где этот жук затихорился?

Яна хотела встать, но мать взяла ее за руку и усадила обратно.

– Последнее, чтобы закрыть вечер воспоминаний… Когда ты заканчивала тот второй курс, я узнала кое-что из новостей по телевизору. Вряд ли ты смотрела этот канал – что-то там про аварии на дорогах. В общем, погиб тот доктор в автокатастрофе вместе с дочерью. И на дороге-то никого не было, а машина на огромной скорости вылетела с трассы, врезалась в деревья и загорелась… Вот так…

Яна сидела, не шевелясь. Сегодня она узнала и про того, кто напал на нее семнадцать лет назад, и про «врача». Бумеранг нашел своих «героев»? Не хотелось об этом больше думать.

Вдруг на кухне что-то упало, разбилось и послышалось поспешное бегство.

Яна подскочила, бросилась на поиски. За ней мама.

На полу, около кухонного стола лежали осколки тарелки и слегка покусанная куриная ножка. Самого воришки и дебошира не было ни видно, ни слышно.

– Ах, ты маленький шкодник! – возмущалась Яна. – Куда спрятался? Выходи. Скоро домой поедем.

Из-за кухонного диванчика показалось сначала черное ухо, потом глаз, потом вся мордочка.

– Мяу! – очень жалобно провозгласил кот о своей беде.

– Еще и жалуется! Ты зачем ногу схватил? Она же больше тебя!

Яна сходила за кошачьим домиком, открыла дверцу и положила туда кусочек корма. Котенок сразу же помчался за едой. Тут его и захлопнули.

– Посиди немного под арестом. Дай мне все убрать. А потом домой поедем.

– Яночка, я сама все сделаю.

– Да ладно, мам. Разогревай еду. Папа же скоро приедет.

Она убрала последствия нападения кота на курицу. Потом написала что-то в телефоне, тут же пришло ответное сообщение. Яна проверила его и начала собираться.

– Мама, мы пойдем уже.

– А как же ты с этим ящиком доедешь? Такси?

– Нет, за мной уже приехал коллега по работе.

Мать тут же повернулась от плиты к дочери.

– Кто он? Почему ты ничего не рассказала про него? – тон сразу стал взволнованно-требовательным.

– Давай сделаем так, мама. Если будет в моей жизни кто-то важный, я сообщу об этом. А сейчас – это просто коллега по работе. По доброте душевной к животным. И все. Не придумывай ничего себе.

– Жаль.

– Угу… Все, мы пошли.

Они обнялись, поцеловались. Яна погладила маму по плечу.

– Не волнуйся, все будет хорошо. Я постараюсь.

– Хорошо, Яночка, береги себя. Позвони мне из дома, когда придешь!

– Ладно, – со вздохом согласилась дочь, понимая, что маму не изменить.

Бежать по лестнице с домиком кота Яна не решилась, поэтому постояла с мамой, пока ждала лифт. Потом попрощалась и уехала. Несмотря на события предыдущего дня и тяжелые воспоминания, настроение было хорошее. Даже весенне-веселое.

Двери лифта разъехались в стороны, и Яна увидела Мартина, который стоял, привалившись плечом к стене. Вид у него был очень уставший, как будто он вагоны разгружал.

– Как можно за четыре часа так себя умотать? – спросила она.

– Это секретная информация.

– Ты случайно не супермен? Не спасаешь ли людей под покровом ночи?

– Нет, я обычный программист. Давай сюда бандита.

Он взял из рук Яны домик и пошел к дверям подъезда…

– Сейчас мой папа подъедет, – сообщила она.

– И? Мне почти тридцать три. Как-то поздно пап бояться.

– Да? Хорошо. Мне-то вообще ничего не страшно.

– Это точно. Тебе же сам черт не брат.

Они вышли из подъезда и нос к носу столкнулись с папой Яны. Это была немая сцена. Кот спас ситуацию, завозившись в домике. Видно, почувствовал холодный воздух. Янка «отмерла».

– Папа, познакомься, это мой коллега по работе, Мартин. Вызвался помочь нам с Китом.

Котенок, как всегда подал голос, услышав свое имя.

– Добрый вечер, Мартин, – папа подал руку для рукопожатия. – Меня зовут Ян Андреевич.

Мартин коротко и твердо пожал руку отцу Яны и представился:

– Добрый вечер. Будем знакомы – Мартин Модервал.

– Интересное имя. И фамилия необычная. Запоминается.

– Пап, нам пора, а то котенок замерзнет.

– Да-да, конечно… Яна, ты хоть почаще звони. А то мы волнуемся.

– Хорошо, пап. Ну, пока!

Она поцеловала отца в щеку, обняла его, прижавшись к родному плечу.

– Все будет хорошо, папочка. Не переживай!

Мартин и отец кивнули друг другу. Молодые люди погрузились в машину и уехали. Ян Андреевич ушел раньше, чтобы не быть назойливым.

– Хороший у тебя папа, – задумчиво протянул Мартин.

– Да! Самый лучший. Я их очень люблю. Они поженились, когда маме было двадцать пять, папа на год старше. Кстати, вчера было двадцать девять лет их совместной жизни. Я родилась через девять месяцев после их свадьбы, – с улыбкой вспоминала мамины рассказы Яна. – Они всю жизнь любят друг друга. Просто папа, как любой мужчина, не так ярко выражает свои эмоции и чувства. А мама его ревнует! Ко всем и всему. А ты расскажешь что-нибудь о себе, или это «секретная информация»?

– Да особо и нечего рассказывать. Я – дитя студенческой любви. Мама после третьего курса поехала в США, в какой-то лагерь, работать с детьми. Что-то типа воспитателя. Там же работал мой отец. Плотником. Он индеец…

– Да ты что! – оживилась Янка. – Настоящий? С перьями?

– Не знаю подробностей, – с опаской скосил на нее глаза потомок краснокожих воинов. – Короче, случился я. Как рассказывала мама, отец умолял ее остаться. Очень любил ее. Но она не захотела жить в тех условиях, в каком-то их поселке. Он так и не женился… Когда мне исполнилось восемнадцать лет, мама вручила мне подарок от него. Амулет племени моего отца, она хранила его все эти годы.. А мама вышла замуж, родила еще сына и дочь… У меня хороший отчим, нормально ко мне относился. Но я давно с ними не живу. Сегодня съездил, поздравил маму и сестру.

– А родного отца ты видел?

У Яны почему-то сжалось сердце. Она вспомнила вечно одинокого высокого старшеклассника. Он мало, с кем общался. И не был тогда таким … упитанным.

– Да, мы общаемся с ним по скайпу. Редко, правда. Он в гости зовет на лето. Рыбалка, охота, горы… Может, и поеду.

– Надо поехать! – активно закивала головой Яна. – Это же родная кровь, твои корни. Надо ехать!

– Да. Обязательно. Слушаюсь.

Она тут же вернулась из горячих прерий в холодный салон «UAZ Patriot».

– Вот можешь ты зацепить. А говоришь, я кусачая. Сам такой.

– Не спорю… Приехали. Выгружаемся.

Он помог донести злющего Кита домой. Как только его выпустили из домика, он тут же принял боевую стойку, чтобы напасть на обидчиков. Яна, глядя, на вздыбленную шерстку, усмехнулась.

– Интересно, как мы с ним переночуем? Не загрызет ли он меня?

– Он сам найдет место для сна. Дикие животные очень самостоятельные.

При свете лампы в коридоре Яна заметила ссадины на руках и скуле Мартина. Она подняла на него вопросительный взгляд.

– Нет, это не по твоему вопросу, – ответил ей он. – Это мои дела. Ты собираешься куда-нибудь в эти два дня? Приехать?

– Не надо. Я дома побуду. Дел накопилось много. Тебе и так забот прибавила. Спасибо большое за помощь. И вообще – за все.

– Угу. Ладно. Тогда до вторника? Заехать утром за тобой?

– Нет. Я сама.

Она подошла к нему, взяла за руку. Под пальцами ощутила свежие ссадины, но не стала больше задавать вопросов – все равно не скажет.

Яна была на голову ниже. Но это не помешало ей встать на носочки и чмокнуть его в щеку, полузакрытую волной волос.

– Пока, Мартин.

– Пока, Яна.

Он вышел за дверь и привычно сбежал по лестнице. До вторника можно отложить мысли о наказании негодяя. План его обнаружения уже был готов. Осталось дождаться начала трудовой недели.

Глава 6.

Всегда кажется, что впереди еще много свободного времени, и можно все успеть, но – увы! Оно пролетает пулей. Так и эти два выходных дня проскочили мигом. Домашние незаметные хлопоты забирает много сил и времени. А если здесь еще поселился бесчинствующий котенок, то сутки проскакивает со взмахом ресниц. Не один раз вспомнила Яна дарителя этого мелкого разбойника. Только почему-то перед глазами вставал тот парень-выпускник, которого она помнила еще со школы из-за его необычной внешности.

«Да… Что делает жизнь с людьми?..» – крутились грустные мысли у нее в голове.

И снова утро, и снова все бегом. Только теперь прибавилось хлопот – ведь у нее малыш на руках! Надо помыть его туалет, поменять водичку, дать детскую еду, поймать сорванца и закапать капельки в глаза.

В общем, Янка снова опаздывала.

Погода мало изменилась за эти дни – холодно, скользко, ветрено. Опять народ наблюдал бегущую на каблуках-шпильках девушку, отчего хотелось закрыть глаза – до того травмоопасно это выглядело.

Прыжки по скользким ступенькам, разъезжающиеся двери, скольжение по мокрому полу до «челюстей»…

Янка махала над головой пропуском и выдавала на ходу:

– Мультипаспорт! Лилу! Мультипаспорт! Лилу Даллас!

Она приложила корочку к считывателю и проехала через проходную.

– Уух! Успела. Что вы на меня так смотрите? «Пятый элемент» с Брюсом Уиллисом. Не смотрели, что ли? Темнота! Что вы, как неживые? Привет, малыши-переростки!

На вахте были те же: Федор и Илья.

Последний закипел сразу же.

– Слушай, мелюзга! Я тебе не позволю…

– Ой-ой! Как страшно! – она сделала круглые глаза и быстро-быстро заморгала ресницами. – Ладно, не парься. Не буду тебя трогать. Уж больно ты нервный. Чувством юмора природа не наградила. Да, Федечка? Пусть дуется, как мышь на крупу. А тебе, большому доброму дяденьке, я скажу по секрету, что у меня теперь есть бойцовый кот!

– Кто?! Бойцовый кот?

– Да! И если ты будешь хорошо себя вести, я когда-нибудь покажу тебе фотку. Так хочется похвастаться!

И пока Федор приходил в себя от обилия информации, Яна умчалась на лестницу.

– И почему она меня так бесит? – спросил себя вслух Илья.

– Не знаю. Меня она смешит и удивляет. Ну, и нравится, конечно. Только к ней не подберешься. Все уже пробовали. Кроме Главного, его зама и программиста. Ну, с этим все понятно. Может, и тебя она зацепила?

Илья пораженно смотрел на Федора, осознавая, что он … прав! Ему действительно нравилась Яна. Мало того – он хотел быть тем, на кого она посмотрит без усмешки или равнодушия. Только с его «бычьим» поведением он, похоже, отодвинул ее от себя.

Яна забежала в кабинет:

– Всем привет! Со вторником вас! Это неделя на день короче!

Пока она раздевалась, ее взгляд упал на стол, посередине которого красовалось:

Девчонки тихо посмеивались.

– Это что? Квест? А кто это сделал?

– Кто знает? Мы пришли, здесь уже все было так разложено. Ищи, Яна, секретики.

– Да. Конечно. Больше делать мне нечего.

Она наклонилась к процессору и отдернула руку назад, спрятав ее за спину: на вставленных флешках красовалась еще одна конфета.

– Ага, уже две нашлись. Ну, и ладненько, как раз к кофе.

Яна взяла конфету и нажала на кнопку включения компьютера… Тишина, никакого гудения, работы вентилятора, вообще шума – НИЧЕГО… Она мгновенно «завелась»:

– Я этого программиста..!

Бросила конфету на стол, взяла телефон и набрала знакомый номер:

– Привет! Это Ковальская… Да, не работает. Ничего я не дергала и не буду! Иди сюда и сам убей эту рухлядь!

Яна аккуратно положила телефонную трубку на место, чтобы от злости не шарахнуть ее обо что-нибудь.

– Когда же это закончится? Почему только у меня не работает это адское устройство?

– Оно ждет утреннего визита лечащего врача, – подала версию Настя, самая молоденькая девчонка из их коллектива.

– Думаешь так, да? Без него не будет работать?

Настя пожала плечами.

– Если Билл Гейтс к нам не зайдет, мне кажется, день будет прожит зря! Без вашего беззлобного юмора тут сдохнуть можно от тоски: одни цифры с утра до ночи. Ян, а можно я вместо тебя к заму схожу?

– Да с удовольствием! Иди, конечно!

В этот момент дверь приоткрылась и в нее, опустив лохматую голову, зашел Мартин.

– Всем привет, – пробурчал он и направился к Яне. – Что опять случилось? По мне соскучилась? Ищешь повод для встреч? Ух, ты! Конфетка!

И пока Яна приходила в себя от его слов, взял с ее стола конфету, развернул ее и закинул в рот.

– Отомри уже. Зачем звала-то?

– Ну, ты наглец! – восхищенно проговорила Янка. – Сочтемся… Лечи, доктор, мою технику.

Он вздохнул, покачал головой и полез под стол – сразу к проводам. Для такого крупного мужчины там было очень мало места. Яна стояла над ним, скрестив руки. И снова его свитер чуть съехал, обнажая кусочек татуировки. «Что же у него там набито?»

Ее распирало от любопытства, она сделала шаг к нему, но он начал свое движение из-под стола и Яне пришлось отступить.

– Уборщица, наверно, зацепила удлинитель и выдернула его из розетки. Все нормально с твоим сундуком. Гоняешь меня туда-сюда.

Она хотела огрызнуться по поводу полезности пробежек для него, но смолчала, чем вызвала изумление всего коллектива и самого Мартина.

Он покинул кабинет, прихватив с собой и вторую конфету, пока Яна задумалась о чем-то.

– Ловок, ничего не скажешь, – хохотнула Настя. – Ему вообще сладкое нельзя, а он трескает за обе щеки.

Дверь снова открылась, но теперь это была секретарь Главного.

– Яна, к заму на ковер. Он сбесился там: звонит тебе, а ты не берешь телефон.

Яна повернулась к девчонкам.

– Были звонки в мое отсутствие или сейчас?

– Нет, телефон молчал.

Секретарь снова сказала:

– Давай быстрее, сама ему все объяснишь.

Яна посмотрела на Настю – хочет ли она пойти вместо нее? Та замотала головой – ни за что!

Визит к Станиславу не сулил ничего хорошего. Он всегда цеплялся к точкам-запятым. А если оказывался не прав, что и было в подавляющем большинстве случаев, то никогда не извинялся. Вот и сейчас Яна постучала и зашла в его кабинет:

– Доброе утро. Вызывали?

– Ты проститутка, чтобы тебя вызывать? Какого черта ты не отвечаешь на звонки?

Яна сузила глаза, от хорошего настроения осталось лишь воспоминание.

– Кто дал Вам право так разговаривать с людьми? – ее голос звенел от напряжения. – Я не нахожусь в Вашем подчинении. У меня есть мой непосредственный руководитель. Впредь все задания и вопросы только через Ираиду Дмитриевну.

Яна повернулась к двери.

– Стоять! Иди сюда! Сколько раз говорить – все данные должны быть с НДС! Тут твоя виза стоит. Вылетишь на хе* отсюда!

Она медленно повернулась, слегка улыбнулась.

– Опускаться до Вашего уровня – все равно, что себя нечистотами замарать. А теперь по делу: в таблице предпоследняя колонка «Сумма НДС», последняя «Сумма с НДС». Учтены все ваши пожелания и замечания. Хотя ни одного из них не было по делу, и в Холдинг все равно уйдет другая таблица. Эта – персонально для Вас. Наслаждайтесь.

Она развернулась, как по команде «Кругом» и нажала на дверную ручку.

– С*ка! – услышала шипение зама.

– Всего доброго.

И вышла за дверь, плотно прикрыв ее. С той стороны послышался удар, и что-то разлетелось на осколки. Яна вздрогнула, оглянулась назад и покачала головой.

– Псих. Лечиться надо.

Она пришла в свой кабинет с совершенно испорченным настроением. Девчонки вопросительно подняли головы.

– Все нормально, надо было пояснения по таблице дать. Работаем…

Без пяти пять пришло сообщение от Мартина: «Отвезу домой». Яна ответила: «Ок». Кто же будет отказываться от такого счастья? Не надо трястись в автобусе и потом еще сколько топать от остановки.

– Так! Все помнят, что в пятницу идем в «Фараон»? – спросила Настя. – Никаких отказов не принимаю. Только в случае смерти разрешаю не прийти. Родители оплатили весь день рождения. Так что, нас ждет жаркий ночной клуб!

Девчонки, довольные завизжали. Яна бы лучше не пошла, но выбора не было. Надо хоть Мартину сказать.

– Настя, дорогая, я приду, но ненадолго. У меня котенок маленький, нельзя его так бросать.

– Котенок?! И ты молчала?

Все были возмущены.

– Я вам фотки завтра покажу. А пока мчусь к неизвестности – что он там устроил за целый день?

Она, как всегда, последняя вышла из кабинета, закрыла его и пошла на лестницу. Медленно спускаясь по ступенькам, вспоминала утреннюю стычку с замом. Почему он так на нее реагирует? По сути дела, они по работе никак не связаны, и их данные он требует только из вредности – чтобы был повод наорать, как сегодня.

Проходя в задумчивости мимо охраны, она попрощалась, помахала рукой и вдруг…

– Яна, с прошедшим праздником тебя, – снова голос из прошлого.

Михаил. С букетом красных роз. Красивый, самоуверенный, богатый…

– Супруге подари, – не останавливаясь ни на миг, она прошла к дверям.

– Яна!

– Прощай.

– Яна! Я не могу без тебя!

Она громко рассмеялась.

– Кто тебе поверит, Михаил Борисович! И вообще, тебя столица заждалась. Пора отчаливать!

Она набросила капюшон и вышла на улицу.

Московский гость ринулся за ней. Федор и Илья переглянулись. Соперник нарисовался?

Мартин из машины наблюдал за происходящим перед входом в здание и удивлялся: «Чего надо этому «однополчанину» Главного от Янки? Старый знакомый? Гляньте-ка, с цветами приполз! А она не берет. Руку выдергивает из его захвата. Так дело не пойдет!»

Мартин откинул волосы назад, собрал их в хвост, вылез из машины и направился к Яне. Подходя, услышал:

– Нет, никогда, ни за что. Уезжай к жене и маме.

– Но у тебя же никого не было после меня!

– У меня и тебя не было…

Она заметила Мартина и сбежала к нему по ступенькам.

– Прости, я тебя задержала.

– Нет, у меня есть время до восьми. Поехали?

Яна кивнула и взяла его под руку. Они пошли к машине.

– Вот ЭТО – и есть твой выбор? – язвительным тоном прозвучал вопрос за спиной.

Мартин напрягся, но в долю секунды взял себя в руки. Янка чуть сжала его локоть, потом, не оборачивая головы, бросила через плечо:

– Да он золото. А ты … ну ты и сам знаешь, кто ты. Трус, предатель, слабак. Пока. Беги к мамке.

Мартин ухмыльнулся, снял ее руку и шепнул:

– Подожди.

Он повернулся к ступенькам, вздохнул и спокойно спросил:

– Что-то есть сказать по делу? Девушка указала тебе направление движения. Еще раз увижу рядом с ней, сломаю что-нибудь – на свой выбор.

Михаил спустился по лестнице с королевским достоинством и подошел нос к носу к Мартину…

– Пошел ты… Слышь, немытая обезьяна. Не смей прикасаться к ней своими лапами. Она моя.

Яна впервые после школы увидела прямую спину Мартина. Он был всего на пару сантиметров выше Михаила, но из-за своих размеров казался махиной. Она, хоть и была напугана поведением двух бабуинов, но от таких слов залетного москвича возмутилась:

– Ты ничего не напутал? Последний раз говорю – отвали от меня.

Довольная ухмылка на лице индейца спровоцировала Михаила на действия: он неумело замахнулся, кит легко уклонился от удара и нанес ответный – в живот. Краем глаза увидел удовлетворенные лица охранников, наблюдавших за ними через стекло. Потом Илья жестами показал, что они камеру отключили, и сами ничего не видели.

Ни слова не говоря, Мартин отошел от упавшего на колени наглеца к Яне, просто взял ее за руку и повел к машине. Она ни разу не оглянулась.

Помог ей забраться в салон, обошел свой «танк» и уселся основательно в водительское кресло. Вздохнул, завел двигатель и …

– Как прошел твой день, Яя?

– Все в норме – упахались, как всегда. Всем все надо, всем все дай, и желательно – уже вчера! Да все, как обычно. И рассказать-то нечего.

– Так уж и нечего? А про Стаса?

– А что про него говорить? Как всегда, придурок. Оскорбил, наорал, пригрозил увольнением. Да он всегда так. Только не знаю, со всеми ли?

– Нет, он только тебя так «любит».

– Фиг с ним. Ты поднимешься ко мне проведать это исчадие?

– Что, все так плохо? – с сомнением спросил Мартин.

– Я думаю, что намного хуже, чем мы можем себе представить.

– Я не сильно твоего поклонника приложил?

– Совсем не сильно.

– Ты кровожадная.

– Ага.

Так, в незатейливом разговоре и доехали до ее дома.

Яна открывала дверь своей квартиры очень осторожно. Боялась, что котенок выскочит в подъезд и убежит куда-нибудь. Но Кит не вышел навстречу. Зато результат его хозяйствования был виден с порога.

– Вот! Посмотри! Ужас… Весь вечер убирать придется. Признайся, Мартин: его выгнали из ада, а ты его пожалел? Где еще можно было найти это чудовище?

Все, что было на угловой этажерке – помада, расческа, записная книжка, ключи от почтового ящика –валялось на полу. Там же шарф, перчатки, брошка. Осторожно переступая через разбросанные вещи, Яна прошла дальше, чтобы оценить размеры катастрофы. В большой комнате на ковре высыхала лужа – от разбитой вазы с подаренными тюльпанами остались только осколки и покусанные цветы. Ни одна фотография в рамочке не осталась незамеченной – или валялись на полу, или были повалены. Книга, оставленная на диване, тоже была «прочитана» – отпечатки маленьких зубов почти на каждой странице.

– Яя, иди на кухню, – позвал ее Мартин.

И там царила разруха: с плиты сброшена пустая сковородка, которая от удара погнулась и вряд ли теперь закроется крышкой. Мыло и моющие средства, поверженные, прятались в раковине, истекая жидкостью для мытья посуды. Тряпки и губки нигде не было видно. Наверное, утащил куда-то.

– Как? Как, скажи, такое маленькое существо провернуло все это? Хорошо хоть шкафы еще не открыл. И где он сам? Что-то совсем уж тихо.

– Мы еще спальню не видели.

– Вряд ли там что-то другое. Это не Кит, а Бандит!

В целом, и в спальне было то же самое: все, что лежало на поверхностях, переместилось на пол. Хорошо, что не было горшков с цветами. Однако шкаф с бельем не смог отразить атаки – дверцы были закрыты, но полотенца разбросались по всей территории. Само исчадие мирно спало на покрывале, свернувшись калачиком. Подумать, что такую огромную работу проделал именно он, было невозможно. Кит олицетворял собой саму невинность и непричастность к преступлениям.

– Так бы и оттрепала за уши негодника, – совершенно беззлобно сказала Яна.

– Давай помогу убрать? – предложил Мартин.

– Что ты! Не надо. Я сама все сделаю. Тут надо еще подумать, куда от него прятать вещи. Дверцы шкафов связать между собой… Но спасибо за предложение. Ты же спешил куда-то?

– Да мне надо на работу вернуться, доделать кое-что.

– Тогда пока?

– Пока.

– И спасибо, что помог сегодня. Это уже становится закономерностью.

– Мне не сложно.

Как только дверь за Мартином закрылась, Яна оглянулась назад и увидела вздыбленного котенка, который шел на нее боком, распушив свой хвостик-метелку. И при этом еще подпрыгивал.

Не рассмеяться было невозможно. Эти устрашающие атаки бойцового кота поднимали настроение в один момент!

Вечер Яны прошел в заботах о скучавшем весь день маленьком Ките.

А Мартин вернулся на работу. Но в здание не пошел. Припарковался даже не на автостоянке, а чуть поодаль, и стал ждать. Свет горел в нескольких окнах: у Главного, его зама и на первом этаже охраны.

Вспомнилось сегодняшнее раннее утро: Мартин приехал ни свет-ни заря. Кое-что сделал в своей серверной, потом взял у уборщицы ключ и пошел в кабинет планового отдела. Там выдернул удлинитель из розетки и вернул ключ. Уборщица знала, что этот лохматый парень работает с компьютерами и ему может потребоваться доступ в любой кабинет. Поэтому она даже не заострила на этом внимание. Затем он вышел на улицу, чтобы «встречать» мужчин их предприятия – тех, кто был на корпоративе седьмого марта.

И один из них приехал раньше остальных. Глядя, как он корячится, вылезая из машины, можно было бы посочувствовать… Но Мартин знал все из первых рук. Он продолжал наблюдать. Мужчина дошел до лестницы и, переступая обеими ногами по каждой ступеньке, поднялся до самой верхней. Даже издалека было видно, как он морщится от боли. Прошел, хромая, внутрь. Через некоторое время в его окне загорелся свет. Судя по всему, Янка все-таки славно приложилась каблуком.

Ради чистоты эксперимента Мартин дождался прихода на работу всех особей мужского пола. Хромой был только один. На часах было без пяти восемь, а Яна так и не появилась. «Опять опаздывает», – подумал тогда Мартин…

Наконец, свет в одном из окон верхних этажей выключился. На улице к этому времени совсем стемнело и машину Мартина не было видно. А вот холл первого этажа освещался прекрасно. И было видно, как озирается это ничтожество, выходя на улицу.

«Ну, что же, поехали»…

Глава 7

На следующее утро программист снова приехал на работу пораньше. На это никто не обращал внимания, так как все давно привыкли. Мартин, не спеша, поднялся на этаж руководства. И пока уборщица находилась у Главного, он открыл ключом Стаса его кабинет, положил на стол какой-то лист и ушел, снова закрыв дверь. Потом «навестил» плановый отдел, проверил конфеты номер два, три, четыре – те оказались нетронутыми. Почесал затылок и перепрятал их в другие места. И самое главное – отключил питание Янкиного монитора. Довольный тем, что все успел, Мартин ушел к себе в серверную.

Как ни странно, сегодня Яна не опаздывала. Спокойно зашла в холл, поздоровалась с охраной, никого не цепляла. Отметив вход пропуском, направилась на лестницу.

– Ян, как там твой бойцовый кот? – спросил Федор.

– Не говори мне про него. Я еще не готова разговаривать с людьми, – как зомби, на одной ноте, проворчала она в ответ и ушла.

Охранники переглянулись. Такой занозу еще не видели.

– Похоже, кот у нее действительно монстр, раз так умотал девчонку, – сделал вывод Илья.

А Кит просто выспался вечером и всю ночь потом играл, прыгал, загребал в своем туалете, ел, лазил по Яне и … все время разговаривал. Мяукал. Одним словом – весело…

Она зашла в кабинет в момент бурного обсуждения какой-то новости.

– Привет, девчонки. Что случилось-то? Такой у вас шум стоит!

– Яна! Стас написал заявление! Оказывается, вчера допоздна работал, и что-то ему стегануло в голову – решил уволиться! – Настя рассказывала все это на повышенных тонах. – А потом поехал домой, и что уж у него там случилось, никто не знает, но он свалился с лестницы второго этажа своей шикарной квартиры. Сломал оба запястья, ноги и нос!

– Да… Не повезло. Но Главный вряд ли подпишет ему заявление. Стас в больнице отлежится, а потом вернется к нам.

– Главный уже подписал. Правда, не увольнение, а перевод в филиал в Подмосковье.

– Да? Господи! Спасибо! – воскликнула Яна. – Надеюсь, больше не увижу его рож… лицо.

Она разделась, повесила одежду в шкаф и прошла к своему столу. Осторожно включила компьютер и, услышав шум, успокоилась.

А Настя не могла остановиться, ее просто распирало от желания «все обсудить».

– Мне ночью звонила подружка, она дежурила вчера в приемном покое «Сокольской больницы», когда туда привезли по «Скорой» Стаса. Ну, она там работает медсестрой. Так вот: по версии врачей, его избили – уж очень аккуратно все сломано. Но Стас не подтвердил их версию. А еще оказалось, что у него сломаны пальцы на правой ноге. Косточки разбиты. Восстановят, конечно. Но хромать будет долго.

Яна вздрогнула. «Неужели это был Стас?» Но она тут же отвлеклась от нити разговора и своих мыслей, потому что не включался экран компьютера. Она вскочила, проверила все провода, наклонилась к удлинителю.

– Опа! Еще одна конфета! Надо спрятать, а то опять кто-нибудь слопает. Но эта фигня опять не работает!

Девчонки расположились поудобнее в ожидании утреннего шоу.

Яна позвонила по известному номеру.

– Привет, солнце мое… Нет, я не ошиблась! Именно ты мне и нужен. Я не знаю, что ты делаешь с моей техникой, но теперь у меня не работает монитор! Ну, сколько можно?! Что? Да все проверила! И розетку, и удлинитель, и черта лысого – все равно не работает. Кнопку? Блин, какую еще кнопку посмотреть? Мааартииин! Ну, спаси! Конфету? Дам, конечно!

Она положила трубку на место, достала из ящика конфету, вздохнула и бросила на стол.

– Вымогатель.

– Так не интересно, – протянула Настя. – Даже не обзывались…

– С тебя новостей и про Стаса хватит. Теперь ищи себе другой объект обожания.

Яна знала, как переключить любопытную сотрудницу от своей персоны на нее саму.

– А я уже нашла! Вы видели нового охранника, того, что с Федором дежурит? Красавчик! Большой! Суровый!

– Настя, тебе сколько лет? – спросила Яна.

– Двадцать два будет в пятницу.

– А ему лет тридцать пять. Он уж не один раз женат, наверное. Да и стар он для тебя. Найди помоложе. И с чувством юмора.

– А мне этот понравился. Или тебе тоже?

– Спаси и сохрани! – возмутилась Янка. – Мне такого счастья не надо – амбал здоровенный, и смеяться не умеет.

Ее фразу услышал вошедший Мартин. Глядя на него, казалось, что он домой вообще не уходит – та же одежда, волосы … висят.

– Всем привет, – прогундел он и направился к столу Яны. – Конфету давай.

– Сначала сделай.

Она схватила лакомство со стола и завела руку за спину. От этого движения полы застегнутого пиджака чуть поехали в стороны и оголилась грудная клетка до того места, где должны появиться выпуклости под названием грудь. Если «это» вообще можно было назвать таким словом. Мартин покачал головой, но ничего не сказал. Он обошел стол, наклонился, еще раз все проверяя, а потом нажал кнопку включения экрана, который тут же засветился.

Яна округлила глаза.

– А кто его выключил? Я точно не делала этого – и не знала, что есть такая волшебная кнопка.

– Конфету.

– На. Вообще, мне их подарил тайный поклонник, а ты почти все съел, – обиженно сказала Яна, уже вовсю орудуя мышкой.

– Поклонник? Ну надо же! – изумился Мартин. – Конфеты вкусные, если что.

– Мне так и не досталось ни одной.

Мартин пожал плечами и пошел к двери.

– Девочки, на пятницу никаких отмазок! – не обращая внимания на программиста, напомнила Настя. – Всем составом в «Фа-ра-он».

Слово, произнесенное по слогам, казалось, толкнуло Мартина в спину. Но он быстро, пока никто не засек, зыркнул на Яну и вышел. Она не заметила его взгляда, полностью погруженная в разбор сообщений электронной почты.

Все кивнули Насте и тоже углубились в работу.

Мартин вернулся на свое рабочее место, закрылся изнутри, как он часто делал, и задумался. Что-то события выходят из-под контроля. Он вспомнил, как вчера следовал в отдалении за машиной Стаса, как дожидался, пока кто-нибудь не пойдет выгуливать свою собаку, и он сможет зайти в подъезд.

Дальше все, как по нотам. Как обычно, собрал волосы в хвост, пешком поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь. Он был уверен, что Стас не будет спрашивать: «Кто там?», а просто откроет дверь. И в том, что там нет глазка, он тоже был уверен. Не ошибся.

– Какого черта тебе надо? – спросил Стас, уже переодевшийся в домашний халат.

Мартин просто толкнул его с дороги и зашел в квартиру. Стас неловко отступил, опираясь на больную ногу. Тут же поморщился.

– Ты не оборзел ли, Модервал?

– Я? Нет. А вот ты? Что у тебя с ногой?

– Я не разрешал обращаться ко мне на «ты»!

Первый резкий удар в нос охладил его пыл и снизил уровень высокомерия. Кровь потекла из двух ноздрей сразу, а звездочки, летевшие из глаз, были в них и видны.

Стас, рухнувший на коридорный диванчик, побоялся встать.

– Что ты хочешь?

– Пиши заявление об увольнении.

Стас замотал головой – ни за что!

– Зря. Тебя ведь никто не услышит. И долго не найдет, если ты вдруг неосторожно пойдешь по лестнице… Ну? Понял? Пиши.

Стас, хромая, пошел на кухню. Драться он не умел, в армии не служил, выглядел нормально только из-за занятий в тренажерке да спортивного питания. И еще он понял – программисту известно, что у него с ногой. Стас не был дураком.

Он написал заявление и подвинул его к Мартину.

– Все?

– Нет. Теперь умойся. Будем кино про тебя снимать.

– Какое кино? – с ужасом представил самое худшее Стас.

– Ну, не порно же. Ты мне не интересен. Документальное признательное кино.

– Чего???

– Ты все понял. Не тяни время. Умойся вон в раковине.

Мартин достал телефон, навел камеру.

– Не заставляй меня злиться.

Стас умывался медленно и тщательно, пытаясь найти варианты решения непредвиденной проблемы, но в голову ничего не приходило.

– Хорош плескаться. Садись. Мне не терпится узнать, за что ты так ненавидишь Ковальскую.

А ведь все свелось к обычной карьерной зависти: похвала Главного в адрес Яны и ее отдела привела к неконтролируемой злости, а потом и ненависти. Напал он на нее, потому что хотел опозорить перед всем коллективом сразу. И остаться при этом неузнанным. Мартин слушал его и понимал, что Стаса надо изолировать, хотя бы на несколько месяцев. А там, в больнице он найдет этому козлу доктора-психиатра. Полечат…

Закончив запись, прокрутил ее еще раз, чтобы Стас понял – никакого блефа. Не в его интересах еще раз где-нибудь попасть с той же темой.

А дальше… Мартин не любил «учить» уму-разуму, но здесь по-другому никак нельзя…

Его мысли вернулись в сегодняшнее утро. «Почему они выбрали именно «Фараон»? А чего я, собственно, беспокоюсь? Все равно она «туда» не пройдет, у нее нет карты клуба. Так, побесятся чуток и по домам. Тем более, у нее Кит под присмотром. И все-таки надо быть внимательнее».

Он услышал звук входящего сообщения. Открыл. От Яны: «Это был он? Ты его «уволил»?» Мартин усмехнулся и ответил: «Да. Да». В ответ тут же прилетел подмигивающая рожица с поцелуйчиком.

«Отлично! Мне почти тридцать три, Янке двадцать восемь – я получаю поцелуй смайликом. Кому из своих рассказать – засмеют!»

Ни в четверг, ни в пятницу компьютерная техника Яну не подводила. Ей даже стало скучно. Она привыкла по утрам «беседовать» с Мартином. Но он, как будто, ее избегал. Зато Илья стал всячески проявлять внимание: то шоколадку подарит перед работой, то цветочек уже на выходе из здания. Причем в пятницу он появился даже в свой выходной!

Это не нравилось ни Яне, ни Насте, ни Федору! Вот еще один неожиданный воздыхатель, которому Яна не верила совсем. Зная его азартные наклонности, она была уверена, что охранники поспорили на нее. «Взрослые же люди! А ведут себя – первый класс, вторая четверть!»

Не доверяла он и Мише – ни на йоту. Он не оставлял попыток поговорить с ней.

«Когда же он уедет? У него отпуск, что ли?» – думала Яна, пытаясь пробраться незамеченной к своему подъезду. Михаил уже знал, где она живет, и поджидал ее там. И каждый раз она проходила мимо, не реагируя на его слова. Просить Мартина о помощи ей было неудобно. Да и не боялась она Мишку. Скорее, он ее раздражал.

С котом продолжались бои местного масштаба. Отдать ему должное – в туалет он ходил только в отведенное место. И на этом его положительные качества заканчивались. Ел он очень много для такого щуплого тельца. Каждый день встречал Яну истошным мяуканием, бросался на ноги, рвал колготки, царапался и даже пытался кусаться. Было ощущение, что он постоянно чувствует себя на баррикадах, отвоевывает что-то для себя. Но Яна терпеливо переносила его скверный характер – рано делать выводы. Ведь для малыша изменилось гораздо больше в жизни, чем для нее. Хотя брешь в ее бюджете уже стала значительной…

В «Фараоне» в пятницу вечером было, как всегда многолюдно. Громкая музыка, хорошая кухня, только свои за столом – нормальный отдых в конце рабочей недели. Правда, пришлось приобрести «выходной наряд» и тащить его на работу, так как Настя требовала от всех «праздничную униформу». Но зато даже внешний вид придавал легкости их совместному мероприятию.

Как это обычно бывает, за час были сказаны все тосты, выпито более половины заказанного алкоголя, и друг за другом уже никто не следил. Яна не пила вовсе, и ее никто не заставлял – знали категорическое «нет». Она уже подумывала смыться домой, так как Кита надолго одного оставлять нельзя. Что он там натворит от обиды? Но пока решила посидеть еще минут двадцать.

Ее внимание привлекла сначала одна парочка, прошедшая через их зал куда-то в сторону административных комнат, потом, вторая, третья. Люди явно торопились… «Что у них там, интересно? Ну, не бордель же. Любопытство сгубило кошку, Яна! Не ходи туда!»

Когда очередная парочка, лавируя между столами и танцующими, ушла в том же направлении, Янка не выдержала. Она взяла свою сумочку, помахала девчонкам, прыгающим на танцполе, и пошла… в ту же сторону, что и непонятные гости. Постояв какое-то время в стороне, она увидела, что визитеры пользуются какой-то карточкой, которую прикладывают к кнопке на стене: панель отъезжает в сторону и почти сразу же задвигается. Проскочить без такой карточки не удастся. Но у Яны уже «загорелось». Еще бы! Это же целое приключение! И она уже не слышала голоса разума, какого-то страха или инстинкта самосохранения.

Она простояла за колонной с полчаса, прежде чем ей повезло: какая-то парочка вздумала целоваться, проходя через эту панель, и в порыве страсти мужчина не заметил, как положил карту мимо кармана. То есть и они прошли, и волшебная корочка осталась за порогом. А уж как они выходить будут, это Янку не волновало. Главное, у нее есть заветный пропуск! Она подхватила его, но сразу не пошла. Пропустила еще несколько человек и, наконец, решилась!

Приложив заветную карточку к волшебной кнопке, Яна прошла в открывшийся проем. Панель почти сразу за ее спиной бесшумно встала на место. Полуосвещенный коридор уходил куда-то влево. Другого пути не было. Яна пошла вперед – не стоять же на месте.

«Интересное сооружение. Папа сразу бы сказал, сколько сюда вложено средств, надежно ли, долго ли строили, и соответствует ли всем СНиПам, ТБ и прочей фигне. Вряд ли он знает, что такое есть у нас в городе». Так, разговаривая сама с собой, она дошла до большого зала с высокими потолками. Легкая музыка была слышна уже на подходе к нему.

Очень много красиво одетых людей. Тут Яна не особо выделялась своим красным платьем. Скорее, наоборот – смотрелась скромно. Но ей было все равно. Любопытство терзало душу – что же это? Тайное общество? Шабаш нечистой силы? Высший свет?

Она пошла по периметру, вдоль стены. Первый же открывшийся ее взору «салон» оказался игорным заведением. Несколько столов с зеленым сукном и серьезные лица не привлекли ее внимания. Азартные игры Яна не любила и даже побаивалась людей, ими увлеченных. Однако она была в явном меньшинстве, так как здесь все места были заняты. Рядом с мужчинами или чуть поодаль ворковали сопровождающие их дамы.

Не спеша, любопытная особа двинулась дальше.

Следующее большое помещение было отдано любителям бильярда. И здесь тоже было многолюдно. В дальнем углу Яна заметила барную стойку. «И что здесь такого, что надо делать какие-то тайные пропуска? Понятно, что казино не везде разрешено, но ведь не из-за нескольких столов строить эти катакомбы! Должно еще что-то быть»

К ней незаметно подошел официант, больше похожий на супермодель. На его подносе стояли бокалы с шампанским. Яна поблагодарила, отказалась. Он также незаметно исчез.

Вход в третье помещение был закрыт. Рядом стояли мужчины, будто из службы охраны президента. «Федору с Ильей до них, как до Солнца, – подумала Яна, проходя мимо с задумчивым видом. – Значит, что-то интересное будет именно здесь. Но что? Вообще, все это похоже на мужской клуб. Наверное, поэтому девушки были только в сопровождении мужчин. Тогда я привлекаю внимание, шастая тут в одиночестве. Надо где-нибудь притаиться и понаблюдать, а потом уж и домой».

Она ожидала чего-то большего и поэтому была слегка разочарована. Все эти мужские забавы не для нее. Решила остаться, чтобы уж до конца выяснить назначение этого странного помещения. Янку начинал терзать стыд перед одиноким маленьким Китом, ждущим ее на развалинах квартиры. Пообещала себе еще пятнадцать минут присутствия.

– А сегодня здесь столько народу! – услышала рядом восторженный женский голос. – Неужели он сам сегодня будет? Он все реже и реже появляется.

– А зачем ему? – ответил ей мужчина. – Как совладелец этого клуба, он может вообще не выходить из дома или жить где-нибудь в Европе. Так, для собственного удовольствия. Хотя, насколько мне известно, он по-прежнему чемпион, никем не поверженный. И всегда новых приветствует лично. Или гостей из других клубов. Нам повезло, что получили приглашение…

Голоса затихали, отдаляясь от Яны. Здесь, в большом общем зале стоял постоянный гул – от разговоров, музыки, передвижения людей, обслуживающего персонала.

Вдруг открылись те самые двери, и все ринулись туда. Яна, подхваченная толпой, тоже перемещалась в том же направлении. Хотела она или нет, но теперь уже не выбраться из этого потока.

В полутемном помещении все как-то быстро рассредоточились, заняли выгодные места поближе к … рингу, похожему на боксерский, но значительно больше по размерам. Располагался он значительно выше уровня зала. «Да ё-моё! Стоило оно того? Вот это мне вообще не интересно. Ворона. Столько времени потеряла!» Яна ругала себя, на чем свет стоит. Она вообще не любила драки, жестокость, рукоприкладство, даже в спорте. Могла понять только в качестве самообороны или защиты слабого.

Хорошо, что она даже на каблуках все равно ниже большинства здесь – не так заметно будет ее движение на выход. Яна озиралась тихонько, высматривая, как лучше ей пробраться назад. В это время начал нарастать гул, а зрители все заходили и заходили, перекрывая пути к отступлению. Где-то на другом конце этого помещения загорелся желтоватый свет, и публика взревела, приветствуя кого-то. Яна посмотрела на ринг – там уже крутился какой-то мужичок, размахивая руками и микрофоном. К нему запрыгнул – мама дорогая! – огромный человек в странной одежде. На нем были какие-то солдатские штаны и тяжелые ботинки со шнуровкой. На стене, почти под потолком, возникла голограмма с его изображением.

«Монстр!» Янка от страха зажмурила глаза. А толпа вокруг бесновалась, скандируя «Зверь! Зверь! Зверь!»

Казалось, что лопнут перепонки. А этот, на ринге, бил себя в грудь, выл, напрягая связки, до надувшихся на лбу вен. На какой-то миг стало тише, и мужичок что-то проорал в микрофон, показывая рукой на противоположный угол, который загорелся белым-синим переливающимся светом, и зрители заорали, засвистели, затопали ногами… Яне казалось, что она попала в какой-то фильм ужасов – кого можно так приветствовать?

Что они орали, было не разобрать. Что-то похожее на «Окка! Окка!»

«Черт! Что я здесь делаю? Идиотка!»

Рядом с голограммой первого бойца появилась картинка второго.

«Этот еще страшнее!»

На ринг запрыгнул высокий стройный мужчина, тоже обнаженный по пояс, в черных брюках и босиком. Яна видела его лицо, разукрашенное цветными полосами, и волосы, собранные в хвост. Рядом с ней завизжала какая-то женщина. Янка подпрыгнула от неожиданности и, наверное, оглохла на одно ухо. «Чокнутая баба! Сейчас кончит от восторга!» Наконец, ее утихомирил мужчина, что был рядом с ней. Та, все еще задыхаясь, с вылупленными глазами, шептала: «Орка… орка…»

Яна в изумлении перевела взгляд на ринг. Кто это похитил прозвище ее кита? Тот, кто был с длинными волосами все еще стоял к ней лицом, слушая вместе со Зверем маленького мужичка. Тот закончил свою речь, они ему кивнули, и «малыша» сдуло с ринга. Прозвучал удар гонга.

Яна замерла. Она впервые в жизни смотрела на такое. Иногда ей доводилось на несколько секунд задержать свой взгляд на боксе, который смотрел папа. Но не больше. Бои без правил и он не смотрел. А тут – вообще не понятно, что. Показательная драка, что ли?

Первым кинулся на соперника здоровяк, но атака не удалась, потому что «разукрашенный» легко увернулся от нападения. Вообще, казалось, что он танцует! Он слегка подпрыгивал все время, перенося вес тела с одной ноги на другую, и было не понятно, какое действие начнется и с какой стороны.

Толпа ревела «ОРКА!» – теперь Яна четко различила прозвище второго бойца. И снова Зверь бросился первым, пытаясь нанести удар своим пудовым кулаком. Орка «ушел» вниз, почти на шпагат и оттуда нанес удар по ребрам Зверя. Монстр захлебнулся и, пошатываясь, отошел назад, держась за место боли. Орка вскочил на ноги, как пружина, и снова, танцуя, закружил вокруг рычащего Зверя.

Он повернулся спиной к тому месту, где стояла в толпе Яна. Хвост черных волос перекинулся вперед во время его прыжка. Во всю спину шла татуировка кита…

Больше Яна не успела разглядеть, боец снова уворачивался от атаки, нанося удары в ответ.

Она не могла смотреть на этот мордобой. Как бы Орка не уходил от ударов, но и у него была рассечена губа, а Зверь вообще был похож на мясной прилавок.

Яна начала пробираться потихоньку на выход. На нее никто не обращал внимания. Проходя сквозь зрителей, она слышала, что будет еще четыре боя. Этот – только первый и, похоже, Зверь повержен: так заорали «Орка!», что стало ясно, кто победил.

Яна вышла в полупустой зал. Ее слегка тошнило от вида крови, и она поплелась к барной стойке.

Парень-бармен тут же спросил, что она желает.

– Воды, просто воды.

– Первый раз здесь? – спросил он, передавая ей стакан.

Она кивнула, глотая воду.

– Где Ваше сопровождение? А то Вы очень бледная.

Яна махнула рукой в сторону зала. Бармен кивнул и отвернулся. Она допила воду, посидела еще немного и пошла к выходу, но отвлеклась опять на шум и прошла нужные двери. Зашла в другие и, еле переставляя ноги, ползла в задумчивости все дальше. Не по тому коридору…

Когда она уперлась в глухую стену, она пришла в себя. Огляделась, поняла, что забрела в какие-то подсобные или частные помещения. Где-то шумела вода – душ, наверное. Где-то приглушенно играла музыка. Где-то раздался хлопок – похоже на шампанское. Стихла вода. Яна пошла потихоньку назад. Главное, не ошибиться с поворотом.

Проходя мимо какой-то двери, она услышала:

– Давай, милая, глубже… – послышался протяжный мужской стон. – Еще глубже. Горло расслабь.

Черт дернул Яну за руку… Она аккуратно нажала на ручку и приоткрыла маленькую щелочку.

То, что она увидела, опалило ее. Оплавило…

Сама она такого никогда не делала, да и не видела. Только слышала краем уха разговоры девчонок…

Лицом к ней, широко расставив ноги, стоял обнаженный мужчина, укрытый только своими длинными волосами. На его теле кое-где поблескивали капельки воды. Видимо, это он принимал душ. Его голова была полуоткинута назад, глаза закрыты.

Перед ним на коленях – девушка в «леопардовом» платье. «Таких в зале точно не было. И это не обслуга». Мысли Яны собрались в кучку и толкали друг друга, мешая понять, что перед ней происходит: мужская ладонь на затылке девушки, он направлял ее движения. Она держала руки за спиной. Те звуки, которые она издавала, напоминали приглушенные стоны. Ее тело вздрагивало и тянулось к мужчине. Но он не приближал ее, просто пользовался. Его размеренные поступательные движения уже не оставляли сомнений в их совместном процессе.

Это было так горячо!.. Яна задохнулась от ощущений. Она вдруг представила себя на месте этой девушки и покраснела. Схватила себя за горло. Из-за этого дернула ручку. Мужчина резко открыл глаза и перевел взгляд в ее сторону.

Янка прикрыла дверь. Уперлась в нее лбом. Она понимала, что это действо не прервется из-за того, что кто-то заглянул к ним. Частое дыхание мешало думать, в груди что-то жгло, низ живота непривычно тянуло.

«Господи, зачем я пошла сюда?..»

Она оторвалась от двери, помотала головой, схватила какой-то журнал с полки на стене и, обмахиваясь им, решительно пошла по коридору в сторону зала. В поисках выхода.

Мозг не подчинялся командам. Голова была пустая. Она ничего не понимала: внешне «Орка» был похож на Мартина, но фигура! Татуировку в нижней части спины она не успела разглядеть… Все, никаких других данных не могла вспомнить. Не готова! Словно мозг блокировал что-то.

Все-таки она нашла нужный коридор, но тормознула, потому что впереди кто-то выходил. Яна подождала минуту и тоже подошла к заветной кнопке, приложила карточку, юрнкула за порог, а карту бросила назад. Пусть найдут и передадут хозяину.

Она старалась пройти так, чтобы ее не заметили девчонки, которые все еще отжигали в клубе. Заглянула в гардероб, оделась, все еще под впечатлением от событий вечера. Так и вышла на улицу, прижимая к себе журнал… На обложке которого был он, Орка, но это Яна увидит только дома.

(Картинки из журнала https://vk.com/video539736753_456239081 )

Глава 8.

Все, произошедшее за сегодняшний вечер, не укладывалось в рамки обычной повседневной жизни. Больше смахивало на какое-то кино. Хотя, что уж там говорить, жизнь Яны ей самой напоминала фильм-драму с открытым финалом. Она так сильно погрузилась в свои ощущения и впечатления, что не заметила, как впереди идущий человек остановился, и она воткнулась в его спину. Толчок не был сильным для крупного мужчины, а Яна потирала себе лоб.

– Яна? – совершенно неожиданно прозвучало ее имя.

Она подняла взгляд на стоящего перед ней… Илью.

«Господи! Только этого и не хватало мне в довершении всего».

– Привет, Илья. Что ты здесь делаешь?

– По делу приходил. А ты?

– Всем отделом отмечали день рождения Насти. Девчонки еще там, а мне домой пора. Присоединяйся к ним, они будут рады.

– Нет, не хочу. Как ты домой доберешься?

– На такси.

– Может, лучше я тебя подвезу?

Яна не чувствовала от него прежней агрессии. Скорее, наоборот – явный интерес. Но это ее тоже не пугало. Она ему уже не раз давала понять, что его ухаживания «мимо кассы». Не грубила, конечно, помня, что Илья и юмор параллельны друг другу.

– Подвези, – просто сказала Яна. – Устала я сегодня.

Они направились на стоянку. Илья «пиликнул сигналкой», ему отозвался какой-то черный внедорожник. В свете фар Яна не увидела марку машины, да ей это было и не интересно.

Илья открыл ей переднюю дверь, помог сесть. В общем, вел себя нормально, чисто по-мужски.

Когда тихо заурчал двигатель, включил обогрев, заметив, что девушка немного дрожит.

– Сейчас согреешься.

Яна кивнула.

– Извини, я сегодня плохой собеседник. Совсем нет настроения. Да еще дома этот прохвост, наверное, разнес все, что ему не нравится.

– На самом деле такой черт?

– Малюсенький чертенок. Но вреда от него!.. А все равно хороший.

– Адрес говори.

Она сказала и отвернулась к окну, за которым проносился светящийся огнями город. На улицах уже было мало людей. Хотя их полумиллионный промышленный город никогда не отличался оживленным передвижением народа. Даже вечерами, в выходные дни.

– Яна, ты всегда такая разная: то смеешься, то выпадаешь из общения напрочь.

– Все, наверное, такие. Нельзя же все время изображать радость, а то примут за придурка.

– Изображать радость? Странно… Никогда бы не подумал…

Они снова помолчали.

– У тебя есть любимый человек? – неожиданно спросил Илья и повернул к ней голову.

– Илья, – вздохнула Яна, – я не хочу грубить, но это не твое дело. Если ты имеешь какие-то виды, не трать зря время. И это не зависит от наличия у меня кого-то.

– Вообще без шансов?

– Честно? Да. Ты очень привлекательный мужчина – внешне точно. И может быть, даже надежный. Не знаю. Но «химия» – она или есть, или ее нет. Вот я ее не чувствую. Без обид!

– Да чего уж там обижаться… Приехали. Проводить до дверей?

– Нет, спасибо. Ты и так мне помог. Все. Пока!

Яна остановила его желание снова за ней поухаживать, открыла дверь и вышла. Илья подождал, пока она не скрылась в подъезде, и уехал. Слова Яны не убедили его – слишком нравилась ему эта печально-неугомонная девушка.

Как ни странно, в квартире почти не было заметно деятельности котенка. И его самого тоже не наблюдалось. Яна сняла верхнюю одежду, обувь и прошла в кухню. Там бросила журнал на стол и пошла искать Кита. Обнаружила его спящим.

Как сладко спал малыш! Казалось, что он улыбается во сне. Таким тихим редко его удавалось увидеть. Правда, натащил на кровать разных вещей, которые считал своими игрушками. Яна решила пока не трогать Кита. Посидеть с чашкой чая наедине. Обдумать увиденное.

Хотя она понимала, что слишком мало у нее информации, чтобы делать выводы.

Яна вздохнула. Спасительный чай просто необходим организму! Так и не переодевшись, пошла на кухню, почти включила чайник… Ее взгляд упал на журнал, которым она обмахивалась, покидая место «горячей сцены». С обложки на нее смотрел Орка в образе индейца. «Да что ж такое?! Почему столько совпадений? Он отдаленно похож на Мартина. Но это точно не он».

Яна уже забыла про чай, взяла журнал и отправилась с ним в большую комнату. Уселась, поджав ноги, на диван, натянула на себя плед и открыла первую страницу.

«Черт! На немецком языке! Стоп? Как?» Не понимая ни слова, она листала страницы, с которых на нее смотрел Орка в разных образах. Почему ему посвящена огромная статья? И столько красивых фоток!

Яна подолгу рассматривала каждую из них, все больше убеждая себя, что это не Мартин.

И не заметила, как уснула…

Она увидела себя в незнакомой комнате, с большими окнами, на которых не было штор. Что она здесь делает? И почему почти раздета? Яна повертела головой, но никого не увидела. Ей захотелось прикрыть свою грудь… Вдруг она ощутила кожей чье-то присутствие позади нее. Надо бы оглянуться, но, как это бывает во сне, не смогла. Дыхание участилось, сердце затрепетало. Был ли это страх, такой привычный для нее? Нет! Это что-то новое, заставляющее пылать. И ждать… Чего ждать? Она не знала, потому что ничего подобного в ее жизни не было.

Она стояла, не шевелясь. Этот кто-то приблизился к ней – от него шло тепло, его дыхание гладило ее шею.

Яна хотела оглянуться, но почему-то наоборот – закрыла глаза. И ощущения стали еще острее.

Она почувствовала касание его губ на своем плече. Легкие поцелуи медленно оживали на спине, между лопатками, вызывая дрожь тела. И снова – эти непонятные тянущие ощущения внизу живота.

Хотелось прижаться спиной к этому человеку, даже не видя его, но она не смела шевельнуться. Казалось, все растает, как утренняя дымка, стоит ей чуть громче вздохнуть. А незнакомец продолжал отмечать ее тело горячими губами. Где-то на шее чуть кольнуло, словно иголочкой. Что это? Почему губа колется? Но мысли разбежались в стороны, когда она ощутила жар рядом со своей грудью. Неужели он дотронется до нее? Она же взорвется, разлетится на атомы! Вершинки ее совсем маленькой груди напряглись, в ожидании прикосновения… Но его не последовало. Только горячая волна прошла по ним, и томление какое-то… Непонятное, неизведанное, желанное…

Огненная волна поползла ниже, вызывая безотчетное стремление двигаться навстречу его рукам, телу. Как? Как такое возможно? Кто это? Ведь он не дотронулся до нее ни разу, только губами слегка, а она уже тянется к нему, не может спокойно стоять, дышать… Не хватает воздуха… Хочется увидеть его! Она силится повернуться к нему… Чувствует, как он прижался сзади своим сильным телом к ней – и снова ее оплавило, как там, в коридоре, когда она увидела его… Кого? Руки обняли ее за плечи, прижимая все сильнее к себе. Влажный поцелуй чуть ниже уха, шелк гладких длинных волос, коснувшихся ее заострившейся груди… Рваный вздох!.. И Яна проснулась…

Сердце стучало в горле, на висках выступила испарина, дыхание – как у спринтера. «Что это было? Я никогда так не чувствовала. Хотя мне и сравнить-то не с чем». Она выпуталась из пледа, журнал съехал на пол. Яна посмотрела на обложку, подумала о чем-то и убрала глянец в полку журнального столика.

Организм никак не хотел успокаиваться: щеки горели как-то изнутри, уши вообще пылали, словно она что-то где-то стащила.

Яна решила охладить себя в душе. И хотя она не любила даже прохладную воду, не говоря уж о холодной, настроилась все же на ледяную экзекуцию… Но выдержала только, дотронувшись пальчиками ноги до водопада. «Да пошло оно все! Еще заболеть не хватало!» И сделала себе тепленький душ.

Вода немного ее успокоила. Со времен тренировок в бассейне Янка больше любила душ, чем отмокание в ванной. Сейчас струйки воды сбегали по ее худому телу, лаская и нежа. Она закрыла глаза и попробовала вспомнить свой странный сон. И тут же ее спину опалило сильное мужское тело – настолько живы еще были ощущения. Янка схватила губку, налила на нее гель и начала себя тереть, пытаясь отогнать непонятные, даже пугающие воспоминания. Но ей не давало покоя – кто это был за спиной? Почему не было страха? Значит ли это, что она знакома с ним? Или просто видела?

Наконец, она вышла из душа и вздрогнула – на нее с укором смотрел малыш Кит.

– Опять есть хочешь? Ну, пойдем. Только не кусайся!

Поздно. Он уже изловчился и тяпнул ее своими остренькими зубками за голую ногу.

– Ай! Хорошо-хорошо, сейчас оденусь.

Почему-то котенок не выносил ног в колготках или, тем более, голых.

Янка надела пижамные брюки, насыпала Киту корм, долила водички и пошла отвоевывать свое спальное место, пока кот принимал поздний ужин. Как только голова коснулась подушки, тут же подступил спасительный сон. Яна уже не слышала, как рядом с ней пристроился котенок, и тоже засопел.

Хитрюги спали…

Видимо, кто-то на небесах пожалел Яну и дал ей выспаться.

Проснулась она только в десять утра, и то, если бы не телефон, спала бы дольше. Конечно, мама. Спрашивала, как она сходила с подружками, какие у нее планы и разные прочие новости. Дочь отчиталась перед родительницей, пообещала приехать в следующие выходные и, закончив разговор, решила уже подниматься. И тут на нее нахлынули воспоминания прошедшего вечера. И сна…

«Так. Надо выпить кофе и заставить мозг работать – отсечь все лишнее и попробовать понять, что же происходит вокруг и со мной». Снова душ, зарядка, кофеварка… Кит бегал за ней хвостиком, наблюдая, нет ли возможности вцепиться в ногу. Но ничего не получалось – пижамные брюки все закрывали. Яна обновила ему воду, положила еду, и сама села завтракать. Она смотрела в окно. Мысли разбежались и никак не хотели складываться воедино.

Почувствовала, как жарко стало ногам.

Вот он – уже насытился и снова спать, только теперь на хозяйке. Яна улыбнулась – что же, будем думать вместе.

Вспоминая вчерашний вечер при свете белого дня, ей уже не так было неуютно.

Да, она не любила мордобой. Но какое дело ей до этого клуба? Ее туда никто не звал. И то, что она там увидела, надо забыть – ее это никак не касается.

Да, Орка напомнил ей Мартина. Но у них просто похожие клички и длинные волосы. И еще почему-то Орка в журнале в образе индейца. И что? Просто немного похож типаж. А если еще там подмазали, тут подрисовали…

В общем, Яна не хотела, чтобы Орка оказался Мартином, или наоборот. Мартин – ее друг, хоть и не объявлял себя таковым. А Орка – опасный боец, любитель … женщин пониженной социальной ответственности. Нет! Пусть Орка остается в своем клубе, а Мартин останется программистом. Это же два совершенно разных человека! Мартину она доверяет. Он ей даже нравится…

Яну несколько беспокоили сбитые руки Мартина. Но он же мог и просто за что-то зацепиться. Ну, какой из него боец? Он и ростом ниже, и комплекция не та. Хотя смог же он и Мишке врезать, и Стаса проучить.

Эти мысли и рассуждения не оставляли ее все выходные. Она уже и с котом все обсудила, за что была оцарапана неоднократно.

И все-таки она не хотела «отдавать своего» Мартина… Он уже родной, с ним она многим поделилась. А Орка совсем чужой, опасный, ну и кое-что еще…

Едва дождавшись утра понедельника, Яна пришла на работу в семь-тридцать утра, чем вызвала столбняк у службы охраны. Она деловито поздоровалась и прошла на лестницу, не дожидаясь лифта. Открыла кабинет своим ключом, так как никого из коллег еще не было. Сняла пальто, оставила сумку, закрыла дверь и пошла в серверную. Она знала, что Мартин приходит на работу раньше всех. Подходя к его двери, она почувствовала аромат кофе. «Ага, есть повод…»

Стукнув по двери два раза для приличия, она тут же ее открыла и заметила, как мгновенно сгорбился, словно втянул голову в плечи, Мартин.

– Привет, – обратилась она к нему.

– Привет. Чего это так рано? – прогундел он.

– Кое-что по работе надо сделать до восьми. Да успею еще! Угостишь кофе, а то я позавтракать не успела. У тебя и кружечка еще одна есть – вон у стены стоит.

– Чего это вдруг я должен тебя угощать?

– Не будь жадиной! Я и конфетки притащила – оставались две, не найденные. А я их сегодня в нижнем ящике стола нашла. В обмен на кофе возьмешь?

– Ладно. Давай.

Она подошла к столу и положила конфеты. Мартин встал с кресла и потянулся за чашкой, которая стояла на дальнем углу, у стены. Свитер его снова задрался, и показалась татуировка…

Янка, не отдавая отчет своим действиям, совсем не планируя этого, схватила его за край свитера и резко потянула его вверх, выворачивая наизнанку…

Как молнией пронзило…

Свитер изнутри был утеплен не хуже пуховика. Причем аккуратно пришит по низу, чтобы не выехал при движениях. На спине красовался уже знакомый кит, синяки, мышцы…

Мартин выпрямился, посмотрел с высоты своего роста на замершую Янку. Отошел в сторону, собрал волосы в хвост и навалился плечом на стену. Она повернулась к нему, не выражая ничего своим взглядом. Просто смотрела на него, не мигая.

Мартин поднял руку и вынул из-за щек какие-то штучки – лицо сразу стало другим.

Она отвернулась снова к столу, на глаза попался измятый листок со знакомыми словами и страшненьким велосипедистом: «Я хочу сыграть с тобой в одну игру…»

Яна взяла его в руки, снова повернулась к молчавшему Мартину.

– Значит, игра, – утвердительным голосом сказала она, ничем не выдавая своего разочарования.

– Я тебе ничего не обещал, – незнакомым голосом произнес Мартин.

Она покачала головой.

– Я тебе доверилась, рассказала про себя… Я думала, ты не такой, как все… А ты не такой? – спросила она с угасающей надеждой в голосе.

– Я обычный.

Она кивнула.

– Да, ты обычный… Илья хотя бы честно не прикидывался другим… Значит, ты – Орка? И как я угадала?

Яна положила картинку на стол и пошла к двери. Мартин перекрыл ей дорогу.

– Ты все-таки пробралась в клуб? Может, ты еще и подглядывала за мной?

Она почувствовала, как румянец заливает ее щеки. И промолчала.

– Ясно. Так что? Всем растрещишь про меня?

– Что?! – она задохнулась от возмущения. – Что ты сказал?! Да пошел ты!

Она, что было силы, толкнула его в грудь, но Мартин даже не шелохнулся.

– Уйди с дороги, – едва сдерживая слезы, прошептала Яна.

– Прости, я не то сказал.

– Уйди.

– Нет.

– Уйди… – зашипела она.

Сейчас Яя напоминала ему того самого злющего растрепанного котенка, которого он ей принес.

«И никто его не выгонял из ада. Он честно купленный кот, за пятьдесят рублей в кафе «Буфет», рядом с зоопарком… У нее сейчас начнется истерика, надо как-то остановить, отвлечь…» Обрывки мыслей проносились в голове, прежде чем Мартин сгреб Яну одной рукой, притянул к себе, глядя почти черными глазами в ее искрящиеся слезами обиды зеленущие глаза.

Все крепче прижимая сопротивляющуюся девушку к себе, не давая ей возможности вырваться, левой рукой он слегка прихватил ее волосы и приподнял голову…

Яна захлебнулась словами, сбитым дыханием, когда почувствовала легкий укол на губах – такое же покалывание, как во сне. «У него же разбита губа»… И это была последняя осознанная мысль, потому что поцелуй смел все остатки разума. Когда она целовалась последний раз? Да с Мишкой, и тогда ей это очень нравилось. Но разве то – были поцелуи?! Вот сейчас!..

А Мартин сам не понимал, почему его так повело. Он вообще не любил целоваться в губы – слишком это интимно. Или кровь предков не принимала этот процесс? Он больше любил прикосновения. Но с Яной утонул в водовороте ощущений: тело мгновенно ожило, задрожало, руки все сильнее прижимали девушку. Он расставил ноги пошире и вдавил ее в себя, чувствуя, как желание огнем прошлось по внутренней стороне кожи, выжигая на ней странный рисунок.

«Что со мной? Это же просто Янка! Пятиклашка со смешными косичками! Худая, как жеребенок! Девчонка, совсем неопытная – сразу видно! Надо остановиться!»

И не мог… левая рука все еще держала волосы, не длинные – мягкие на ощупь и такие непокорные на вид. Правая рука медленно ползла вниз со спины на талию, и ниже… Мартин, следуя животному желанию, потерся своим возбуждением о ее бедра и почувствовал, как дернулась Яна, пытаясь отодвинуться. А выпускать ее он не хотел. Наоборот…

Губами пробуя ее губы, удивился, что они без блеска или помады, такие упругие, слегка пухлые. Приятно было ощущать, как она вздыхает, когда он языком ныряет внутрь, проводит по зубам, по внутренней стороне ее рта. Господи, он сам такого никогда не делал! А тут… Хотелось коснуться ее языка.

Он переместил обе руки на пояс ее юбки и «пополз» пальцами вверх, под водолазку. Нежная бархатная кожа спины… Янка беззвучно ахнула, чего и добивался Мартин – она открыла в немом вскрике рот, его язык тут же проник на завоеванную территорию, обводя и дразня ее язычок, вызывая его на поединок. Но Яна не понимала, чего он хочет. Она просто слегка пососала, как леденец, его язык… Стон или рык, вырвавшийся из его груди, окончательно подломил ее ноги. Ей пришлось вцепиться в его свитер, чтобы не упасть.

Поддерживая Янку за спину другой рукой, уже не соображая, что делает, Мартин гладил ее ребра, постепенно переходя все выше и выше – к груди. Наконец, он осторожно провел пальцами поверх кружева бюстгальтера, едва касаясь возбужденного соска. Она вскрикнула ему в рот, снова хотела оттолкнуть, и опять он ее не отпустил. Мартин чувствовал жжение в ранке разбитой губы. Он не хотел пачкать девушку кровью и поэтому отстранился немного, продолжая целовать ее в висок, ухо, спускаясь к шее.

– Мартин, Мартин, хватит, я сейчас упаду, – зашептала она прерывисто.

– Я держу тебя.

В коридоре послышался звук захлопывающейся двери какого-то кабинета, и это привело их в чувство. Яна отступила назад, покачнулась, он молниеносно подхватил ее снова.

– Нет-нет, все нормально, – пробормотала она, упираясь в его грудь. – Мне пора.

Она помотала головой, собирая свои мысли в кучу.

– Я никому ничего не скажу, можешь не волноваться, – он хотел что-то сказать, но Яна не позволила себя перебить. – Это твоя жизнь, и я не имею никакого права говорить о ней ни с кем… Мне не надо дважды объяснять: я все поняла. Ты действительно ничего не обещал. Я приняла твою заботу и … жалость за симпатию к себе. Ошиблась. Больше тебя не побеспокою.

Она уже твердо посмотрела на продолжавшего молчать Мартина и усмехнулась своим мыслям.

Потом освободилась из его объятий и шагнула к двери. Там остановилась, оглянулась и отрешенно сказала:

– Орка, ты не забудь в Мартина перевоплотиться. А то мало ли – увидит кто, а ты подумаешь, что я растрещала.

Он вздрогнул, когда она назвала его бойцовской кличкой. Пока проморгался, ее и след простыл.

Мартин постоял, пытаясь скинуть возбуждение, но ничего не выходило, хоть в холодильник засовывай свое хозяйство. Он медленно снял резинку с волос, перебросил часть их вперед, на глаза, уперся руками в колени, постоял пару минут. Потом засунул в рот мешающие говорить валики и вышел из серверной. Направился в сторону туалета. Шел, как обычно на работе, чуть сгорбившись.

Навстречу ему из женской комнаты вышла Яна. Ее взгляд был пуст, глаза слегка покраснели, но в целом она выглядела, как обычно.

– Привет, – кивнула ему и пошла дальше.

– Привет, – еле слышно ответил он.

«Ну вот, все само собой и решилось. Отчего же так мерзко на душе, словно котенка задавил?» Такие мысли не оставляли Мартина весь день.

А Яна вполне спокойно и уравновешенно отработала весь день, заканчивая годовой отчет. Девчонки ее не отвлекали, шепотом обсуждая события пятницы. Спросили только, не заболела ли, потому что намотала шарф на шею, да периодически передергивалась. Яна ответила, что знобит немного, но это не критично. Закончила проверку без пятнадцати пять, поставила свою визу и положила отчет на стол Ираиде.

По окончании рабочего дня всех, как смерчем, вынесло из кабинетов. Яна посидела, как обычно, минут десять, убирая все в шкафчики. Потом, не спеша, оделась и пошла на лестницу. Уже прошла вахту, как Илья ее окликнул:

– Яна! Пошли завтра в кино.

Она оглянулась, увидела округлившиеся глаза Федора и спокойную улыбку Ильи.

– Пойдем, – согласилась она. – Если только не заболею – знобит что-то. Пока, мальчики!

Помахав рукой на прощание, поправив шарф, она вышла на улицу и вздохнула полной грудью. Весна…

Чертова весна…

Спустилась по ступенькам и направилась в сторону автобусной остановки. На улице уже не было снега и льда, хотя все еще было холодно и сыро. Янка решила прогуляться до дома пешком.

Тут недалеко. Не успеет замерзнуть. А заодно надо горячие мысли остудить.

С чего она вдруг решила, что Мартин к ней стал относиться как-то иначе, не так, как раньше. С этими конфетами цирк устроил… Что хотел сказать? Да ничего! Просто пожалел после ее откровений. «Дура! Ворона! Чтоб я еще кому-то сказала про себя хоть слово! Да ни за что! И компьютер все время ломался – тоже его рук дело. Просто издевался надо мной. Ему так весело было. За дразнилки, что ли? Так ведь он первый меня обезьяной назвал, еще в школе. Да ну его… Все ясно. Спасибо, что защитил, но на этом все, – она даже не замечала, что слеза тонкой змейкой бежит по щеке. – Не вышло, как в сказке про Аленький Цветочек – полюбила ты меня в образе чудища безобразного, полюби же теперь в образе человеческом! Три ха-ха! Меня саму кто бы полюбил…»

Так и дошла до дома, разговаривая сама с собой.

А там ее встретил Кит, ожидающий ужина, игры, баловства. Ну, хотя бы сегодня он не нашел ничего, что можно раскидать. Это значит – точно что-нибудь спрятал где-то за диваном, под ковром, под ванной. Потом найдется.

Присев перед ним на корточки, Яна сказала:

– Хоть ты не обманщик. Не прикидываешься другим котенком, не жалеешь… Ты честный разбойник. За это получишь добавки.

Она делала все на автопилоте. Не позволяла себе ни задуматься о ком-то, ни вспоминать, ни тосковать. Даже есть не стала. Просто умылась, проверила будильник и легла спать. Кот улегся рядом поверх одеяла. Он не вредничал, наверное, чувствовал, что хозяйка не в настроении.

Яна сразу уснула, чтобы во сне оказаться там же, откуда сегодня бежала – рядом с Мартином, именно с ним.

Глава 9.

Программист уже спустился по лестнице и выходил в холл, когда услышал слова Ильи о походе в кино с Яной. И ее согласие, с некоторыми оговорками. Мартин грустно усмехнулся – не сам ли ее подтолкнул к Илье? Только Яна и про него ничего не знает, а там много интересного…

– Пока, Билл Гейтс, – попрощался с ним Федор.

Илья тоже кивнул и поднял кверху ладонь, типа, он присоединяется к прощанию.

– Пока, мужики, – пробубнил Мартин.

Он обратил внимание, как пристально к нему приглядывается Илья. Но сделал вид, что ничего не заметил.

Вышел на улицу, сквозь волосы глянул по сторонам: вдалеке заметил бредущую с непокрытой головой Яну. «Почему не поехала на автобусе? Ведь простынет! Какая же она…»

Мартин подошел к своей машине, завел движок для прогрева и достал телефон. Подумал и набрал чей-то номер.

– Привет, милая. Как настроение? Хотел заехать к тебе. Пустишь? Тогда еду.

Грустная улыбка не покидала его лицо, когда он садился в свой танк, делал хвост и выезжал с парковки в противоположную от Яны сторону. Через некоторое время его машина остановилась в коттеджном поселке, что был на окраине города, в самом экологически чистом районе их промышленного монстра. Мартин вышел, вдохнул полной грудью и посмотрел на одноэтажный, довольно-таки большой по площади дом. Из окна ему махала рукой симпатичная девушка. Он широко улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй и направился по тропинке в дом. Своим ключом открыл дверь и прошел внутрь. Навстречу ему бросилась собака, хаски. Она всем видом показывала радость от встречи с ним.

– Привет, Март! – послышался девичий голос. – Иди на кухню. Будем чай пить с вишневым пирогом.

– Иду, Марина, иду.

Он снял обувь, куртку и пошел на голос.

– Сними ты свою фуфайку! Запаришься же. У меня жарко.

Мартин послушался и снял свой суперутепленный свитер. На нем была обычная футболка с эмблемой какого-то заморского городка. Наконец, он прошел на кухню, где у окна сидела девушка. Одна нога ее находилась в гипсе от стопы и выше колена, вторая была в каком-то каркасе. Собака тут же улеглась рядом с ее ногами. Девушка потянулась к Мартину руками, он присел на корточки перед ней и дал себя обнять. Погладил собаку по голове, за что получил облизывание ладони.

– Что приключилось с тобой, старший-старший брат? Вдруг, среди недели решил ко мне заехать, – с интересом, граничащим с любопытством, спросила сестра.

– Хотел рассказать тебе кое-что и получить плохую оценку.

– Если ты знаешь, что оценка будет плохая, значит, ты где-то накосячил.

– Так и есть. Наверное. Не уверен.

– Мой руки, садись за стол и рассказывай. А я за тобой поухаживаю.

– Сначала скажи, как твои успехи?

– Все по графику. Теперь я твердо знаю, что нельзя делать то, что опасно. Тем более, без разминки и в одиночестве.

– Хорошо, что ты это поняла. Не прошло и …

– Мартин, сколько раз можно говорить, ты не виноват! Никто так не думает, кроме тебя. Мне же не десять лет было, и даже не двадцать!

Девчонка сделала удивленные глаза и покачала головой, словно не веря, что ей столько лет. Мартин засмеялся.

– Это тебя надо было назвать Мартой-мартышкой.

– Если бы я раньше родилась, так и было бы. Но у нас – Мартин, Марат, Марина. У меня есть старший-старший брат и старший брат. Кстати, Марат вчера звонил: они с папой в Германии сейчас по делам.

– Да, знаю, отец звонил. Ладно, угощай меня.

Он сел за стол, на котором все уже было готово для чаепития.

– Значит, скоро побежишь снова? – спросил он сестру.

– Ну, скоро только сказка сказывается. К середине лета надеюсь забыть про костыли. Тогда уж и вернусь в строй.

– Посмотрим, что врачи скажут.

Она кивнула. Налила чай, отрезала большой кусок пирога и все это подвинула Мартину.

– А ты?

– Я уже ела. Ты рассказывай, что натворил.

– Ох, Маринка… Ты помнишь Яну Ковальскую? Она на три года старше тебя, в одной же школе все учились.

– Конечно, помню. Ты с ней, кажется, сейчас вместе работаешь? … Или не только работаешь?

– Ты сразу – быка за рога. Пока только работаю.

– Пока??? Ой… Мне плохо. Плохо мне. Водички налей.

– Хватит дурачиться. Слушай…

И он рассказал сестре кое-что из событий прошедшей недели, опуская те секреты, что поведала ему Яна. Говорил только о себе и о ней. Марина внимательно слушала, иногда качала головой, удивленно поднимала брови, смеялась.

– А зачем ты ее комп из строя выводил? Увидеть, что ли, хотел?

– Нет. Просто нравилось, как она вычурно обзывается, намекая на мои формы. Прикольно с ней поругиваться!

– Блин! Тебе точно тридцать с хвостиком? Не тринадцать? Как ты докатился-то? … Так, а с конфетами что?

– Хотелось отвлечь ее от грустных мыслей. Чтобы не думала о том, кто на нее напал, почему, как от него спастись? Хотел направить ее энергию в мирное русло.

– Направил?

– Похоже, нет. Она еще и в клуб пробралась!

– То есть, теперь она знает, что Орка и ты – один и тот же человек. Конечно, у нее возник вопрос, почему ты скрываешь все. Не хочешь ей рассказать?

– Сейчас уже поздно, наверное. А еще вчера я и вовсе не думал, что надо кому-то что-то объяснять.

– Да уж, ситуация… – протянула девушка. – Она тебе нравится?

– Понимаешь, я никогда не воспринимал ее, как женщину. Для меня она почему-то осталась в том же пятом классе. А ведь она очень красивая девушка… Не знаю, может, и нравится.

– Ну тебя! Как можно не знать, нравится или нет?! Ты мне не все говоришь просто.

– А вот ты лучше скажи: может ли понравиться Мартин, и не понравиться Орка?

– Бред какой-то… Ты хочешь сказать, что ей понравился программист и не понравился боец?!

– Похоже на то.

– Я – пас. Ничего не понимаю. По мне, и выбора-то нет. Тем более, что ты все равно Орка.

– Ладно, жизнь покажет. Слушай, к нам в клуб скоро придет новый боец. Ты бы его прогнала по базам? А то мне совсем не до этого. Ты его знаешь – Белый Тигр.

– Ух ты! Познакомишь? Будешь с ним биться? А какой он? Большой?

– Что это с тобой? Чуть из гипса не выпрыгиваешь… Не планировал с ним биться. Его не надо представлять, вводить. Он уже известен. И да – большой… Посмотрим, в общем. Ну, мне пора. А то завтра на работу. У тебя все есть? Может, смотаться в магазин?

– Не надо. Мама все привезла. Ты дверь сам закрой. Я тут посижу, а потом уж и спать пойду.

Мартин наклонился, чмокнул ее в щеку. Присел к собаке, потрепал ее за уши и вышел на улицу. Было уже совсем темно.

К дому он подъезжал, так и не зная, что делать дальше. Но уже точно чувствовал, что Янка зацепила его. Поднялся в квартиру – тихо, одиноко. Раньше его это не напрягало. А сейчас? Что изменилось?

Спать не хотелось, просто тупо сидел в комнате с выключенным светом.

Как только в памяти возникал их спонтанный утренний поцелуй, так у него сразу сбивало дыхание. Мартин и отжимался, и подтягивался, и душ холодный принимал – бесполезно, Яна не выходила из головы. После очередной сотни приседаний он не выдержал и просто лег на пол, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Он позволил воспоминаниям и ощущениям вернуться.

«Она такая худенькая. Все косточки ощущаются под кожей. А пальцы до сих пор горят от ее кружева. Волосы пахнут словно летним дождем и какими-то цветами. Может, пионами? Губы… – у него снова вдох застрял в горле, сердце подпрыгнуло и замерло, чтобы потом забиться о ребра сильно-сильно, – губы не мягкие и податливые, они упругие, как будто упрямые. Так и хочется сделать их послушными, пройтись языком от ее рта вниз, по шее, к груди и еще ниже… ниже… Никогда не делал ничего подобного, а с ней хочу. Я хочу ее всю!»

В штанах давно все ожило, но теперь просто жаждало разрядки.

«Какого черта? Почему ты застряла в моей голове?.. Пальцами провел бы по ее ногам, медленно поднимая узкую юбку. А потом на внутреннюю сторону бедра – у нее, наверное, такая нежная кожа. И выше… ближе… А там уже все влажно, горячо, тесно, сжимается само, непроизвольно – ждет меня. Сначала мои пальцы, потом я сам… чувствую всем телом, как она стонет тихо, будто не хочет быть услышанной. Нет, моя хорошая, я хочу тебя слушать! Громче… громче… вместе, перемешивая наши стоны, вздохи, содрогания. Нечем дышать… ни мне, ни тебе. Зацелую – везде! Хочу, чтобы извивалась, горела, отдавалась сама…»

Его накрывало горячей волной, что ползла по спине от затылка вниз, обжигая кожу, рождая неуправляемые импульсы и дикое желание. Стиснутые зубы скрипели, вены на шее напряглись… Казалось, что сейчас вырвется вой или крик из саднящего горла.

«Нет, милая, не пойдешь ты завтра в кино… Не пойдешь».

Яна очень плохо спала ночью: ей было то жарко, то холодно. И еще мешал котенок – он вдруг решил спать прямо на ней! Если она переворачивалась на живот, Кит ложился ей на лопатки. Если Яна укладывалась на спину, кот, перебирая по ней лапами, как по катящемуся бревну, залезал ей на грудь. И все бы ничего, но он по пути следования обязательно выпускал коготки, а это было весьма ощутимо. Когда он, угнездившись, все же засыпал, то становился тяжелым и давил на Янкины кости. Отказаться от его услуг было невозможно – Яна пыталась его сбросить, но он приходил снова.

Промучившись до пяти утра, она все-таки встала и поняла, почему кот так себя вел: он ее лечил! Потому что температура было около тридцати восьми, и жутко болела голова. Тем не менее, Яна умылась, наелась всяких таблеток и, периодически вздрагивая, начала собираться на работу. Наверное, от таблеток или от самовнушения, но ей стало легче. Она убрала за котом, покормила его и пошла на работу.

Яна не спешила, потому что вышла с запасом по времени. Спокойно доехала на автобусе, без скачек дошла до проходной. Там дежурил только Федор, Ильи не было. Но это и хорошо, потому что вдруг Яне вспомнилось, что сегодня в планах у нее какой-то кинопросмотр. А ей так хотелось снова лечь, укрыться с головой, чтобы никого и ничего не слышать. И не видеть…

– Привет, Яна. Ты чего-то выглядишь не айс. Заболела?

– Федечка, ты всегда прям в своих изысках. Да и правильно! Чего зря лапшу переводить.

– Какую лапшу? – Федя не уловил полета мысли. – Ты не бредишь?

– Лапшу, которую на уши вешают. Что ты, Федя, совсем уж мышей не ловишь, – проворчала Яна.

Она отметила свой пропуск и пошла на лестницу, чувствуя, как озноб снова пробирает до основания.

В кабинете никого не было. Яне не хотелось снимать пальто, в нем так тепло. «Странно! Когда я заболеваю, у меня сразу прихватывает горло. А сейчас этого нет. Может, это нервы? Здравствуй, старость?»

Так и не сняв верхнюю одежду, она нажала кнопку включения компьютера. Тишина.

«Плавали. Знаем». Пришлось встать, обойти стол, проверить все розетки, вилки, кнопки. Компьютер заработал. «Что, Орка? Фантазии не хватает? А вот у Мартина хватило бы! Что за чушь я несу… Это – один и тот же человек. Ой, что ж так плохо-то, а?» Она снова обошла стол и села, кутаясь в пальто и шарф. Загрузила электронную почту. Непрочитанным висело только одно, пришедшее в семь утра от отдела программного обеспечения. Яна поняла, от кого это, но все же открыла его:

Она грустно усмехнулась и ничего не ответила, удалив письмо в «корзину».

– Яна, здравствуй, – обратилась к ней Ираида Дмитриевна, вошедшая в кабинет.

– Доброе утро.

Яна кивнула вдобавок в знак приветствия. Но начальница заметила, что Янка сидит одетая и какая-то сгорбленная.

– Ты не заболела? Может, домой пойдешь? У тебя отгулов больше, чем дней отпуска. Или врача вызовешь. А то здесь всех заразишь.

Яна поняла, что это шанс отлежаться и не свалиться совсем.

– Да, наверное, лучше домой. Я сейчас заявление напишу. Отчет у Вас на столе. Я вчера доделала, визу поставила.

– Хорошо, я посмотрю. Если будут вопросы, позвоню. Давай-ка, чеши домой. А как ты доберешься?

– На такси.

– Нет, подожди. Я сейчас машину попрошу у Главного.

– Что Вы! Не надо!

– Тихо.

У Яны не было сил спорить. Она написала заявление и оставила на столе, кто-нибудь из девочек отнесет потом «трудовикам». Ираида о чем-то договорилась и сказала:

– Выходи, там тебя встретит шофер и отвезет домой. Если надо в аптеку, по дороге остановишь его… Все, иди, пока народ не повалил.

Яна кивнула, выключила питание в компьютере, встала и пошла к выходу.

– До свидания, – сказала Ираиде, все больше содрогаясь от озноба.

– Лечись! – напоследок приказала начальница.

Она шла по коридору в сторону лестницы. Прошла серверную, где обитал Мартин. Дверь у него была плотно закрыта.

Яна спустилась вниз, подошла к проходной, пропуская спешащих на работу людей, здороваясь со всеми. Илья, увидев ее, сначала заулыбался, а потом настороженно пригляделся:

– Привет! Ты заболела?

– Привет, Илья. Да, что-то нездоровится. Написала заявление, пока на пару отгулов. Надеюсь, все нормализуется. Ты извини, что подвела тебя с кино.

– Не переживай. Поправляйся! Сходим еще, какие наши годы!

Яна улыбнулась вымученной улыбкой и кивнула. Она отметила пропуском выход и, махнув охране рукой, вышла на улицу. Покрутила головой в поисках рабочей машины Главного, но к ступенькам подъехала «Audi Q7» черного цвета. И это была явно не машина для разъездов по объектам строительства…

Яна не двигалась с места, надеясь, что за рулем не тот человек, который… вышел из машины.

– Доброе утро, Яна Яновна. Готов поработать твоим шофером, – произнес Михаил с улыбкой.

Она хотела оглянуться на вахту, но потом решила не вмешивать ни Илью, ни Федора. Спустилась по ступенькам и подошла к машине.

– Я с тобой не поеду. Лучше сдохну.

Развернувшись резко в сторону остановки, чуть не рухнула, но вовремя оперлась на машину.

– Не дури! – повысил голос Миша. – У тебя уже истощение, а ты все не замечаешь.

– Не твое дело! – огрызнулась Янка, доставая телефон и набирая чей-то номер. – Пап, привет! Ты далеко от моей работы? Ой, как хорошо! Можешь за мной заехать? Все объясню. Жду!

Положив телефон в карман, она оглянулась на свое страшное прошлое.

– Я не знаю, зачем ты торчишь в нашем городе, но вполне серьезно тебе говорю: если из-за меня, то это – глупая затея.

– Ян, сядь в машину, давай поговорим.

– Не о чем. Как ты не понимаешь? Я не могу сказать, что ненавижу тебя, но ты – пустое место для меня. Навсегда. Ведь у тебя есть жена, дочь, семья. Что ты от меня хочешь?

– Чтобы было все, как тогда. Я хочу той твоей любви. Мне никто не нужен, кроме тебя.

– Миш, ты меня не считай за дуру. Я повзрослела – с помощью тебя и твоей мамы. Ты никого не любишь, кроме себя. А «та моя любовь» тебе нужна для самолюбования. Жена и дочь тебя не любят? Так и ты их не любишь. Вы квиты. Все. Уезжай. Тебе нечего здесь делать.

– Но у тебя же никого нет!

Она оглянулась на него, смерила взглядом с головы до ног и жестко влепила:

– Нет сейчас, будет потом. И это точно будешь не ты. Не доводи все до ненависти. Тебе презрения мало?

Он что-то хотел еще сказать, но поперхнулся от ее слов. А Яна увидела машину отца, показавшуюся на повороте, и пошла к ней, ускоряя ход.

Здесь и сейчас Михаил понял, что когда-то давно он отказался от чего-то огромного, настоящего, сильного. Имея семью, хороший достаток, перспективы в бизнесе, он не имел счастья. И виноват в этом сам. За все надо платить…

Яна подошла к машине, села в нее, поцеловала отца в щеку.

– Спасибо, пап. Я переработала, наверное. Взяла пару дней отгулов. Ты маме не говори, а то она примчится сразу же. Не надо ее волновать.

– Не скажу, конечно! Только – ты точно не заболела? Совсем синяя стала, как куренок в отделе «птица» времен моего детства.

Янка засмеялась. С папой было тепло и уютно. Весь ее юмор точно в него.

– Не заболела. Просто устала. Поехали, пап.

Он завел машину и аккуратно вырулил на дорогу.

– Что за хмырь крутился рядом с тобой сейчас?

– Как всегда, в точку – именно хмырь, и нечего о нем говорить. Лучше скажи, ты с объекта ехал? Авторский надзор?

Яна знала, как отвлечь отца от любой темы – надо говорить о работе. Так и доехали до ее дома: он говорил, Яна слушала.

– Спасибо, папа. Вечером позвоню маме, вроде, как после работы.

Она снова чмокнула его в щеку, вылезла из родного «Chevrolet Lacceti» с ласковым названием “ласточка” и пошла в подъезд.

Дома ее встретил заспанный Кит, который даже не успел принять устрашающую позу. Яна проверила его туалет, мисочки – видимо, он еще никуда не уходил с ее кровати. Пока она снимала пальто, обувь, кот с недоумением выглядывал из спальни. Никак не предполагал, что хозяйка вернется, а он еще ничего не успел сделать!

Яна проверила телефон на входящие звонки и сообщения – ничего. Перевела в беззвучный режим и отправилась спать. Она чувствовала какое-то лихорадочное состояние, но сил на проверку температуры не было. На кровати ее встретил возмущенный Кит.

– Не ругайся. Это, вообще-то, моя кровать. Так что, или двигайся, или иди спать в другое место.

Янка залезла с головой под одеяло и «выключилась». Просто организм устал подавлять и прятать стресс, ему требовался обычный отдых…

Она проспала весь день, ничего не видя во сне. Полное обнуление программы.

Проснулась оттого, что кот трогал ее лапкой за нос. Проверял или будил?

Яна села в кровати, растрепанная, как старая метелка, с трудом вспоминая, почему она дома. Взяла телефон: удивилась – почти шесть вечера! А сколько пропущенных звонков и сообщений от… Мартина. Ого! От Мартина?

Она прочитала их все. Основная мысль: что с тобой, как себя чувствуешь, ответь, хватит обижаться, я приеду в восемь… «Что? Зачем? Нет!»

Пока она соображала, что ответить ему, телефон завибрировал вместо звонка. Яна ответила, не глядя:

– Слушаю.

– Почему ты ничего не отвечаешь?

Она посмотрела на контакт, потому что не узнала голос. Мартин?

– Я спала. А ты хочешь…

– Я приеду в восемь.

– Почему именно в восемь?

– Я звонил весь день, ты не отвечала. Сейчас уже на тренировке, освобожусь и приеду.

– Зачем? И кто из вас приедет: Мартин или Орка?

Он помолчал, а потом спросил:

– У тебя еда есть?

– У меня чай есть. И лимон.

– Ясно.

– Зачем ты приедешь?

– Надо поговорить. Я расскажу тебе все, о чем ты спросишь. Лечить буду, если надо. Массаж сделаю. Приготовлю ужин. Накормлю тебя…

Глава 10.

Ровно в восемь запиликал домофон, Яна открыла, не спрашивая. Все равно ждать некого, кроме Мартина. С мамой поговорила – она ничего не заподозрила. С папой тоже пообщались – ему Яна сказала, что все нормализуется, просто надо выспаться.

Кит затаился в углу, что-то или кого-то сторожил. Охотник. Добытчик!

Яна не особо напрягалась с нарядом: белая футболка и спортивные брюки. Посмотрела на себя в зеркало:

«Краше в гроб кладут. Но пусть Орка видит меня во всей красе! Нервы проверим заодно».

Раздался дверной звонок. Яна глянула в глазок и удивилась – это что-то новенькое!

Открыла дверь, посторонилась, пропуская Мартина в квартиру. Кот уже примчался из своего насиженного угла и с возмущением рассматривал оккупанта: кто это пожаловал без его ведома?!

Мартин зашел, с большим пакетом в руках, поставил его на пол, снял куртку, обувь и повернулся к коту:

– Привет, Кит.

Почему котенок так реагировал на имя, кто знает, но он опять громко что-то высказал и умчался в свой наблюдательный угол.

– Привет, Яя, – тихо, полувопросительно произнес он.

– Привет… – никак не обращаясь к нему, сказала Янка. – Проходи.

Она пошла в кухню, оглядываясь на гостя. Мартин взял пакет и сказал:

– Меня все еще зовут Мартин.

Яна остановилась, оглянулась, но промолчала. Он вздохнул, но спокойно проследовал мимо нее и начал разгружать сумку. Яна стояла у стены и смотрела, как ее стол заполняют продукты: фрукты, овощи, куриное мясо, специи, молочные продукты, мед, шоколад… Глаза становились все шире.

– Куда столько? И зачем? Я мало ем.

– Это хорошо. Мне иногда кажется, что ты вообще не ешь. Сейчас апельсиновый сок сделаю, выпьешь – для тонуса.

Он вымыл руки, апельсин, разрезал его пополам и выдавил в стакан, который стоял на раковине. Готовый напиток протянул Яне.

Она взяла его в руку, отхлебнула глоточек и зажмурилась от удовольствия.

– Вкусно! Прохладненький, с мякотью. Спасибо, Мартин…

Он кивнул в ответ.

– Так. Рассказывай – температура, горло, кашель?

– Ничего. Видимо, стресс сказался. Или просто усталость.

– Я так и подумал. В этом есть и моя вина… Давай сделаем так: расслабляющий массаж, потом ты отдохнешь, а я пока приготовлю ужин. И все тебе расскажу. Как тебе такой расклад?

– Как посчитаешь нужным, я в этом ничего не понимаю.

Мартин забрал у нее стакан и повел в спальню.

– Снимай футболку, ложись на живот. Я пока крем возьму.

Яна послушно выполнила указание: легла и сразу почувствовала усталость и ломоту в спине. Закрыла глаза.

– Если руки покажутся холодными, потерпи немножко, они быстро согреются.

– Угу. Мартин, расскажи сам, что считаешь нужным.

– Хорошо… Я без подробностей, схематично. Ничего особо интересного и нет.

Он смотрел на ее узкую спину, по которой можно изучать анатомию, строение человеческого скелета. Придется очень осторожно ее трогать, а то синяки останутся. Но хотелось не массажем заняться…

Мартин осторожно положил руку Яне на спину. Она вздрогнула. Кожа теплая, нежная, манящая…

– Ты боишься?

– Нет, наверное. Просто… Не привыкла, чтобы меня кто-то трогал вот так…

Он не стал задавать вопросов. Не для этого он здесь…

– Как ты думаешь, Яна, легко ли живется человеку с такой экзотической внешностью? Я с раннего детства понял свое отличие от основной массы населения. Сначала мы с мамой жили одни. Потом она познакомилась с отчимом. Нормальный, ответственный, добрый человек. Он немец. С Поволжья. Тоже непростая судьба у него и его родни. В общем, когда мне исполнилось пять, у меня появился брат, а еще через три года сестра. Марат и Марина.

Я никогда не чувствовал разницу в отношении родителей к детям. Просто я был старшим. На мне и ответственности больше. Как-то раз я пришел с улицы с очередными синяками. Мама все вздыхала, глядя на мои постоянные ссадины и шрамы. А отец (я отчима так называю) сказал, что хватит это терпеть. И отвел меня к своему другу в секцию бокса. Так, в десять лет я начал заниматься спортом. Собственно, и до сих пор. То ли я устал от побоев и стремился всему быстро научиться, то ли от природы это, но мне легко все давалось. Через полгода занятий я забыл, что такое быть избитым. Нет, сам я никогда в драку не лез. Но отбиваться научился. Я занимался всеми доступными видами борьбы. Мне это нравилось: развивать свое тело, дух. Я ведь все равно всегда и везде ощущал себя чужим, кроме своей семьи… В выпускном классе ты меня видела. Потом был институт без военной кафедры, а значит два года армии… Там тоже «весело» было. Но справился. Когда я получил диплом… Нет, это потом. Мои брат и сестра тоже увлеклись силовыми занятиями вместе со мной. Я предупреждал… Но Маринка не послушная. Она начала нагружать себя тайком от нас. Короче, около восьми лет назад у нее начались проблемы со здоровьем. Серьезные… Изменения в составе крови. Когда спохватились, чуть поздно не оказалось. Ей потребовалось дорогостоящее лечение. Нашли клинику в Германии. Отец связался с родственниками, чтобы ускорить процесс, они помогли. Но все финансы были на наших плечах. Так, в двадцать четыре я впервые попал на закрытые бои.

– То есть, карьера бойца ради сестры?

– Ну, получается так. Вся семья жилы вытягивала, чтобы … спасти ее. Марат уже заканчивал учебу в институте, он взял на себя организацию моих встреч в разных клубах. Нагрузка была большая, мягко говоря. Отец с мамой жили тогда в Германии у его родственников, пока Марину лечили. Кто-то увидел мои фотки, показал кому-то. В общем, предложили хорошие деньги за несколько фотосессий. Экзотическая внешность… Я единственное условие прописал – чтобы журналы не продавались в Россию. Конечно, понимал, что их могут купить в киосках, на вокзалах, да где угодно. Но все равно – это единицы, не тираж. Так я еще и моделью стал. Раз в год я весь отпуск проводил в Германии, с утра до ночи участвуя в фотосессиях. Спал по два-три часа. Но это ерунда! Зато Маринку мы «вытащили». Здесь дела тоже шли в гору. Марат нашел то здание, где ты была, «Фараон» потом там появился. В общем, это его детище полностью. Я только, как приманка. Но все же два-три раза в месяц я в боях участвую и сейчас… Что касается моего маскарада. В самом начале, как только я получил диплом, не хотел, чтобы знали, чем занимается программист крупного предприятия: бои, модельный бизнес. Это не серьезно. Меня бы просто не взяли на работу. Ясное дело, что зарплата, которую я получаю на работе, это копейки в сравнении с боями и семейным бизнесом. Но я просто не хотел светиться, и так уж от природы заметная физиономия. Поэтому и стал так кардинально менять внешность. А потом уже привык. Зато сразу видно, кто чего стоит – такого урода никто за человека не считает и можно при нем говорить, что в голову придет… По сути «Фараоном» владеет моя семья: на маме финансы, бухгалтерия, налоги. Отец – по хозяйственным вопросам, Марат – переговоры, организация, реклама.

– А сестра?

– Марина – физиотерапевт, массажист… Она опять дел натворила, – вздохнул Мартин. – И тут уж точно я виноват.

Он накрыл Яну полотенцем, потом покрывалом. Очень хотелось волосы погладить, но он сдержался – спасло то, что руки в креме.

– А в чем ты виноват? – Яна тут же попыталась сесть.

– Лежи тихо, можешь голову повернуть только… Я показал ей и Марату некоторые упражнения с подручными средствами, когда мы ездили на дачу к их друзьям. Просто дурачились! Мне-то это знакомо. Показал все, дурак набитый, рассказал, как и сколько я делаю подходов и прочее. Эта мартышка опять решила в одиночку позаниматься. Ночью! Мы ее нашли утром, без сознания, на улице, рядом с этими самыми подручными средствами! Она порвала себе ахиллово сухожилие на одной ноге, а на второй повредила колено.

– Может, ее проще связать? – предложила Яна.

– Кто бы говорил!.. Но отец ей так и сказал. Она уже полгода лечит ноги. Поэтому – снова напряжение по всем фронтам. Я ей свою собаку отдал – скучно одной дома, даже поговорить не с кем. Все работают, только в выходные навещаем, а Марина отдельно живет, почти на природе. Вот и выпросила… Ты отдохни полчасика. Я пока придумаю ужин. Если тебя еще что-то интересует, задашь свои вопросы позже.

Мартин встал, направился в ванную – мыть руки. Но можно было бы и еще кое-что засунуть под струю ледяной воды… Нельзя пока дать волю своим желаниям. Янка слабая, как мышонок.

На кухне Мартин чувствовал себя уверенно. Быстренько: куриный суп для бессильных и слабых, овощной салат, картошку помыл, высушил, разрезал пополам, насыпал специй и – в микроволновку. Вот и хватит. Незачем на ночь наедаться. Время неуклонно приближалось к десяти вечера.

Все было готово, и он отправился за Яной. Кот продолжал сидеть в углу.

– Да что же ты там нашел, бандит?

Никакой ответной реакции – Кит охотился.

Мартин зашел в спальню и застыл…

VariableJoyfulFruitbat-size_restricted.gif

Он боялся шевелиться. Дышать. Смотреть. Да, и смотреть боялся. Перед ним на кровати лежала девушка, которую он знал шестнадцать лет, … и не знал вовсе.

Яна спала, и скорее всего, не глубоко. Дыхание было размеренным. Оно поднимало грудь, которая была полностью открыта мужскому взору. Если бы Мартин не знал, сколько лет Янке, мог бы обвинить себя в вожделении подростка, потому что грудь не дотягивала до «единички». Но даже такая маленькая, она была совершенна!

Небольшие, нежно-розовые соски не были возбуждены. Казалось, что их вообще никогда не трогали руки мужчины. Мартин сглотнул… Он не мог оторвать взгляда от Яны. Прошлогодний след от купальника был едва заметен. Кожа настолько просвечивала, что видны были голубые венки. И родинки… Маленькие, россыпью раскинувшиеся на коже и уснувшие там навсегда.

У него пересохли губы от желания дотронуться, поцеловать, возбудить эти скромно спящие, но так заманчиво вздымающиеся вершинки. Он уже ощутил на языке нежную кожу соска, почувствовал, как он твердеет под его напором, как хочет все больше ласки и внимания…

Мартин намотал косы на руки и потянул их, приводя себя в норму. Перед глазами поплыли красные круги.

– Мартин? Ты давно здесь стоишь? – ее голос прозвучал немного хрипловато.

Оказывается, он закрыл глаза, и это, наверное, спасло его от встречи взглядами с Яной. Отвернувшись, он ответил:

– Я только зашел. Ты задремала. Одевайся, надо поужинать. А потом я поеду домой, завтра мне на работу.

– Сейчас, я сейчас.

Слышно было, как она возится сзади. Мартин всеми силами пытался отогнать от себя образ полуобнаженной Яны. Получалось с трудом. «Ночь воспоминаний и желаний я себе обеспечил».

– Я готова.

Она подошла к нему сзади, дотронулась до руки. Ладошка была теплая, пугливая. Мартин медленно и осторожно прижал ее сверху своей рукой, повернулся к Яне и удивился, когда понял, что без каблуков она совсем маленькая рядом с ним: ее макушка не касалась его подбородка.

– Мой рост метр девяносто два, вес восемьдесят восемь – больше не секретная информация.

Его голос звучал тихо и спокойно. Яна не заметила никакого возбуждения или беспокойства.

– А мой рост метр шестьдесят четыре… Вес не знаю.

– В любом случае, тебе надо поесть. Ты же голодная?

Яна просто кивнула, глядя снизу вверх в темно-карие глаза с густыми черными ресницами.

Мартин, не выпуская ее руки, пошел на кухню. Мельком глянул на кота, который черной кляксой просочился на кровать своей хозяйки, заняв тепленькое после нее местечко. «Жулик…» – только такое слово пришло на ум.

На кухне Мартин выпустил руку Яны и указал ей на стул, приглашая присесть.

– Куриный суп – обязательно. Остальное на твое усмотрение.

Яна глотала слюнки от запаха, вида еды и … вида мужчины, который все это приготовил. Потому что Мартин – именно мужчина. Пока он отвернулся к плите, она прошлась взглядом по его телу. Господи! Как хотелось до него дотронуться! Таких желаний у нее раньше не было. А тут – какие-то легкие волны внизу живота, уходящие еще ниже…

Яна обратила внимание сразу, как только Мартин пришел, на приятный аромат, который его окружал. Ясно, что после тренировки он принял душ. Может, поэтому косы и заплел, чтобы не ходить с мокрыми волосами.

Появившаяся перед ней тарелка вернула ее из области грез.

– Ешь, – спокойно сказал Мартин и сел напротив.

Они ужинали, поглядывая друг на друга, не разговаривая. В квартире не было слышно никаких других звуков, кроме сопровождавших их трапезу. И это было по-домашнему тепло… Яна давно так не сидела за столом. Визиты к родителям не в счет. Значит, последний раз был еще до института, когда она жила в семье.

– Спасибо, я наелась. Даже устала немного.

– Я сейчас все уберу и поеду домой, – сказал Мартин, вставая из-за стола. – Завтра достанешь из холодильника и разогреешь. Тебе тут на целый день хватит. После работы приеду, проверю.

– А ты приедешь? – тихо спросила Яна.

– Да. И даже если ты будешь спорить, я все равно приеду.

– Просто из-за того, что ты заботишься обо мне? Как о младшей сестре? О друге?

– Нет. Потому что я так хочу. И целовались мы с тобой, явно не по-братски или дружески.

Янка почувствовала, как румянец заливает щеки и уползает по шее к груди. Она даже ощутила кожей ткань футболки.

Мартин домыл посуду, вытер руки полотенцем и повернулся к Яне.

– Я хочу к тебе приехать. Потому что ты мне нравишься. Очень.

Его почти черные глаза заглянули ей прямо в душу. Янка вдохнула и задержала воздух, замерев под его взглядом.

«Почему я не боюсь его? Почему доверяю? Я ведь понимаю, что будет дальше… Я этого хочу? Не знаю… Я не знаю, как и что делать. У него были такие девушки! Куда уж мне …»

Мартин все читал по ее лицу. Он сделал к ней шаг, чуть наклонился и прижался своими пухлыми губами к ее рту, не давя, не наседая, не требуя – просто, чтобы коснуться ее, почувствовать тепло тела. Она тихо вздохнула, потянулась к нему и… Он отодвинулся.

– Все, мне пора. Иначе я не сдержусь. А ты слабенькая сейчас. Ложись спать. Завтра приеду.

Яна кивнула головой, глядя как бы со стороны на его быстрые сборы. Уже в коридоре он оглянулся, обжег взглядом ее всю…

Потом улыбнулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 11.

Всю дорогу до дома и оставшуюся ночь Мартин думал, вспоминал, проживал свою жизнь заново. То, что он рассказал Яне – простая констатация фактов, без эмоций, слез, ужаса потери и страха надежды. Именно страха, потому что надеялись до последней капли крови. Той крови, которая по странной игре судьбы, подходила Марине – его крови.

Он давно жил отдельно, купив себе квартиру сразу, как только появились «свободные» от лечения деньги. Никто не знает, сколько непролитых слез выжгли ему сердце. Мартин любил свою семью, даже родного отца, которого никогда не видел, не считая редкого общения по скайпу. Но сестра и брат были для него равными частями его души и сердца.

То, что случилось с Мариной, навсегда поселило страх потери. Может, еще и поэтому никого не хотел пускать Мартин в свою жизнь. Как, собственно, и Марат с Маринкой. Родители отчаялись дождаться внуков. И вот … Яна, маленькая смелая девчонка-пятиклашка, выросшая в привлекательную несгибаемую девушку. А он и не заметил, как она выросла.

Зато сегодня увидел… Перед глазами снова и снова появлялась картинка ее расслабленного состояния после массажа. Руки сразу же становились горячими, дыхание учащалось.

«Когда же рассвет? Все равно не уснуть. Но что-то не дает покоя. Я упустил какую-то деталь. Кожей чувствую – впереди опасность. Надо сосредоточиться, чтобы быть готовым». Но желание застилало глаза, усыпляя чувство самосохранения. Как ни пытался Мартин поймать нечто, терзавшее его подозрениями, так и не смог.

Утро встретило его ярким солнышком. Хотелось позвонить Яне, чтобы узнать о ее самочувствии, но все-таки не стал этого делать. Скорее всего, она еще спит. И снова в памяти то, как она лежит, раскрывшись…

Отчаявшись отвлечься от этих картинок, Мартин вошел в привычный ритм «вместе с Яной» – в душ, зарядка, завтрак, дорога… И – вот оно! То, что не давало ему покоя – у ступенек лестницы, что ведет в рабочие пенаты, стояла «Audi Q7» черного цвета с московскими номерами. Почти перегородив остальным машинам въезд на парковку. Мартину на его «танке» вообще не проехать. Пришлось разворачиваться и ехать к другому шлагбауму. Благо, было еще раннее время.

Но он уже понял, что разборок не избежать.

Прошел через вахту, на которой сегодня не было ни Федора, ни Ильи. Поздоровался и поднялся к себе. Он просто ждал.

В девять утра ему позвонила секретарь Главного и пригласила на аудиенцию в шестнадцать сорок пять. «Пятнадцать минут на мое увольнение? Долго что-то. Ладно, придется другое место искать».

Новость о том, что Билл Гейтс «жестоко избил» армейского друга Главного, быстро облетела все этажи. Вездесущая Настя из планового отдела не смогла усидеть спокойно, она скинула возмущенное сообщение Яне. А то ведь она выйдет на работу, а цапаться по-доброму будет не с кем.

Всем нравился смешной программист, и никто не верил в россказни московского хрена. Неужели Главный позволит собой манипулировать?

Не считая этого, не сулящего ничего хорошего, приглашения, рабочий день у Мартина прошел спокойно. Заявок было много, отдыхать – чай пить некогда. Да и мысли его были устремлены в вечер, где его ждала встреча с Яной. Он надеялся, что она выспалась и набралась сил, хоть немного…

Часа в три Мартину позвонила сестра:

– Без предисловий, Март. Белый Тигр больше не боец. У него была серьезная травма полгода назад. Удивляюсь, как он вообще встает каждое утро и ходит! Короче, он потерял все: рекламу, агентов, друзей, девушку-модельку. Не нужен стал никому. Куча операций, восстановление, полный крах карьеры. Так что, зачем он мог в клуб приходить, я не представляю.

– Спасибо, Маришка. Скоро Марат вернется. Он и переговорит, тогда все узнаем. Сама как? В субботу заехать к тебе?

– Позже позвоню. Пока не знаю, где буду.

– Хорошо, звони тогда. Пока!

«Интересная информация. Очень интересная»…

В означенное время Мартин собрал волосы в хвост, как перед боем, и через минуту стоял в приемной Главного, ожидая приглашения.

– Пройди, можно, – сказала с сочувствием секретарь.

Он кивнул, прошел к двери, нажал ручку и зашел…

За брифинг-приставкой сидела Яна, напротив нее московский гость. Главный смотрел то на них, то на вошедшего программиста. Он отлично знал своих работников и совсем не знал того, с кем когда-то служил в армии. Но разобраться надо.

– Здравствуйте, – обращаясь ко всем, сказал Мартин.

Яна кивнула, не отрывая взгляда от Михаила. Тот смотрел, ухмыляясь, на нее.

– Здравствуй, Мартин, – обратился к нему по-свойски Главный, чем вызвал удивление у сослуживца. – Тут на тебя жалоба созрела. Пока только жалоба. А то есть желание и в полицию написать заявление.

– Жалоба кого и на что? – спокойно спросил Мартин.

– Да вот, наш потенциальный клиент говорит, что ты его избил на глазах Яны Ковальской, чем унизил его честь и достоинство.

– Даже так?

– Молчи, неандерталец! – рявкнул Михаил.

Этого Янка не смогла выдержать.

– Так! Мне надоел этот цирк! Сергей Олегович, попросите службу безопасности предоставить Вам записи с камер наблюдения. Вы увидите, что Ваш гость сам домогался моего внимания, а Модервал просто вступился за меня!

Она все это говорила, повернувшись к главному. А потом снова посмотрела на Михаила и спросила ледяным тоном:

– Или, может, ты сам хочешь рассказать, почему я не хочу с тобой общаться? Начни с самого начала! Ничего не скрывай. Скажи все слова, что говорил раньше, и те, которые льешь мне в уши сейчас, будучи женатым. Ну! Давай! Ты же можешь!

– Яна Яновна, вы знакомы? – с удивлением спросил Главный.

– Да. К сожалению.

– Наше прошлое знакомство никак не отменяет того, что этот ублю… ваш работник напал на меня.

– Да что ты?! Он просто так подошел и врезал тебе? Хватит врать!

Яна раскраснелась, глаза сверкали. Мишка был восхищен ее силой духа. Но он был уверен в своей правоте. А Мартин спокойно стоял и смотрел в окно.

– Я уже видел записи, – сказал Главный.

– Ну и? Ты его уволишь? Или мне писать заявление?

Сергей Олегович повернул ко всем монитор и включил просмотр видео, на котором Михаил хватал за руку Яну, она вырывалась, потом она спустилась по лестнице, и на следующем кадре Мартин уходил вместе с ней к своей машине.

– Это не все! – повысил голос московский визитер. – Здесь нет его нападения!

– Зато хорошо видно, что ты пристаешь к Ковальской! – жестко осадил его Главный. – И вот еще, что хотел тебе сказать, Миш. Я не знаю, когда ты успел скурвиться, был же нормальным мужиком в армии! Но я тебе заявляю открыто: никаких договорных отношений с твоей компанией не будет. Они и не были мне интересны, но я готов был тебе помочь. Однако, … Ковальская, Модервал, вы свободны. Я тут сам дальше разберусь. Мартин, благодарю. И всего доброго.

Яна встала из-за стола, оперлась руками на него и, наклонившись вперед, ближе к Михаилу, сказала ему тихо:

– А ты беги, маме пожалуйся, что тебя лимита подзаборная обижает. Она снова тебя спасет, еще счастливее будешь… Еще раз увижу тебя в обозримом пространстве, я тебе всю твою холеную физиономию разукрашу. Пиши на меня заявление! Ты же мужик! По документам. Я тебя предупреждала – не доводи до ненависти, хватит и того презрения, что уже есть. Теперь все уяснил?

Она выпрямилась так резко, что Миша автоматически дернулся и прикрыл лицо руками. Главный хохотнул, Мартин улыбнулся уголком рта.

– Прошу прощения, Сергей Олегович, – спокойно сказала она Главному.

– Ничего-ничего, мне даже понравилось. Надеюсь увидеть завтра на работе.

– Да, конечно, до завтра.

Яна пошла к дверям, где стоял Мартин. Он так и не понял, зачем его приглашали, если Главный все знал. Открыв дверь, пропустил Яну вперед. Потом вышел сам. В приемной уже никого не было.

– Яна, подожди, – тихо позвал ее Мартин.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза и сделала шаг, другой, третий. Подошла вплотную, вздохнула и положила голову ему на грудь. Мартин прижал ее к себе.

– Ты – маленький мышонок, который размахивает цветочком, защищая медведя, и пищит: «Не подходи!»

– И пусть. Пусть я мышонок, но не позволю никому говорить гадости про тебя. Тем более…

– Я понял. Пойдем отсюда?

– Пойдем. Ты меня отвезешь?

– Конечно. Я же обещал проверить, как ты поела, – он наклонился к ней и нежно поцеловал в губы.

Когда проходили через «вахту», охранник спросил:

– Яна Яновна, как там? Никого … не уволили?

– Нет, все нормально, – улыбнулась он ребятам, – враг разбит по всем фронтам и бежит восвояси.

– Вот и пусть валит! Нечего тут воду мутить. Еще не хватало нашего программиста наказывать из-за какого-то хлыща.

Охранники уже отвлеклись от Мартина и Яны и с увлечением обсуждали, как надо бы еще врезать этому «сослуживцу».

– А если бы они знали, как ты меня защитила, тебя вообще на руках несли бы до машины. Я же и им, и всем их родственникам ремонтирую всю электронику за «спасибо», – усмехнулся Мартин. – Очень ценный кадр.

До машины, которая находилась на другом конце парковки, дошли молча. Яна чувствовала, как адреналин еще гонит кровь по венам в ускоренном режиме, как колотится сердце испуганной птахой. Злость на Мишку и страх за Мартина – чего больше сейчас в душе?

– Яна, садись, о чем ты задумалась?

Мартин держал открытой дверь машины и протягивал ей руку. Янка улыбнулась, позволила ему подсадить себя и почувствовала, что он чуть дольше, чем это было необходимо, сжимал ее ладонь. От этого мужского прикосновения, словно горячие искорки побежали под кожей, вызывая легкую дрожь и… предвкушение… Чего? Она даже не представляла.

Мартин сел на водительское место, пристегнул ремень и сказал:

– Если бы ты знала, как мне уже надоела эта утепленная форма одежды! Но зато очень действенно – никто не видит во мне Орку. Даже ты.

– Это точно. Если бы не тату, я бы и не узнала. Слушай, а ты можешь у меня душ принять… – сказала и покраснела, представив, как Мартин выходит в капельках воды.

Она отвернулась к окну, чтобы он не заметил ее состояния. Но Мартин все понял и чуть улыбнулся уже своим мыслям.

– Посмотрим. Может, и воспользуюсь твоим предложением.

Его слова еще больше заставили Яну волноваться…

Потом ее мысли вернулись к Мише. Мартин заметил, что она нахмурилась, и не стал ей мешать – пусть еще раз пройдет внутри себя некоторые моменты, чтобы потом их похоронить навечно.

Яна сложила все кусочки паззла, и перед ней предстала целостная картина. В любовь Мишки она не верила. Он любил и ценил только себя. Для нее навсегда останется загадкой, почему он тогда «залип» на нее и вполне был счастлив, светился просто от восторга, когда видел ее. Сбегал из института, ехал через всю Москву на метро, чтобы встретить с последней пары, погулять в парке… Куда все это тогда ушло? А оно было уничтожено, сожжено напалмом ненависти его матери.

Яна вернулась в сегодняшний день: «Получается, он хотел заключить договор с нами о поставке своих чертовых котлов. А тут, оказывается, я: до сих пор «не при делах, потому что он – единственная любовь моей жизни». Решил, наверное, снова осчастливить? Вот же… неужели так уверен в себе? С другой стороны, чему удивляться: он всегда без труда получал желаемое. Только вот с Мартином получил не желаемое, да и я не повелась на его треп. Надеюсь, окончательно и бесповоротно перевернута эта грустная страница моей жизни».

Она вздохнула и повернулась к Мартину.

– А когда у тебя следующий бой? – с замиранием сердца спросила его.

– В пятницу вечером.

Яна снова отвернулась к окну.

Она боялась. Ей страшно было, когда она увидела начало боя. Еще ужаснее ей было сейчас, зная, что на ринге будет Мартин.

– Не бойся, – тихо и ласково сказал он и взял ее за руку, продолжая «рулить» только левой. – Со мной ничего не случится. Обещаю тебе.

– Как ты узнал, о чем я думаю?

– Просто почувствовал твое беспокойство.

Он уже остановил машину во дворе ее дома и теперь спокойно смотрел на Яну. Его взгляд не выражал никакого волнения.

– Пошли? – спросила Яна.

Он кивнул, и они вышли из машины. Подъезд, лифт, квартира… С каждым шагом Яна чувствовала возрастающее напряжение. При том, что Мартин оставался спокойным и расслабленным.

– Ты заходи первый. А то Кит сейчас бросится мне на ноги и порвет очередные колготки, да и ноги раздерет заодно.

Стоило ключу завозиться в замке, как с той стороны двери раздались кошачьи жалобы и возмущение, это мяукание звучало безостановочно. Когда только котенок успевал воздух вдохнуть!

В приоткрытую дверь тут же показалась его любопытная мордочка с круглыми глазами и оскаленными зубками. Увидев ноги в брюках и ботинках, он попятился назад, присел на все четыре лапы и начал готовиться к атаке. Он перебирал лапками, крутил попой, двигал ушами – все сразу! Оставалось только с криком «Банзай!» кинуться на противника. Но Мартин опередил Кита и присел перед ним на корточки: тот от неожиданности перевернулся на спину, нелепо «отталкиваясь» от воздуха. В конце концов, он вскочил на лапки и бросился наутек – в спальню, проскальзывая по полу на повороте.

– Да… Интересного кота я тебе принес, – изрек Мартин. – Он своими повадками больше похож на рысь. Может, его матушка согрешила с каким-то диким зверем? Зоопарк-то там рядом.

– Уж не знаю! Но он всегда такой – готовый атаковать или защищаться. Даже во сне с кем-то дерется, все время дергается.

Яна разулась, Мартин выпрямился, … и они оказались лицом к лицу.

Она сразу почувствовала жар, исходивший от него. Как будто в пустыне, когда одновременно с твоим вдохом горячий ветер бьет в лицо. И нечем дышать… Только раскаленный зной, опаливший губы и легкие.

Яна смотрела в глаза Мартину и ощущала себя капелькой росы, которая вот-вот упадет от легкого прикосновения к стебельку, на котором она застыла в своем последнем миге.

Он сделал к ней шаг и прижал к стене – всем телом сразу. Мгновенный огонь полыхнул под кожей, сбивая все к черту: голова закружилась, внутри все тянулось к нему навстречу, а он все сильнее прижимал ее к себе. Яна оказалась в плену между стеной и мужчиной.

Они даже не успели скинуть верхнюю одежду! Но этого никто из них не помнил.

Мартин пытался изо всех сил сдерживать участившееся дыхание, он не хотел напугать ее своим напором. Но понимал, что это ненадолго – слишком сильным было желание обладать этой женщиной. Только ей!

Его возбуждение нашло необходимую точку соприкосновения, и как только он шевельнулся вперед, не контролируя своих движений, Янка тихо застонала, вцепившись в его куртку обеими руками. Его ответный стон больше напоминал тихое рычание. Он снова толкнулся вперед, Янка резко вдохнула, приоткрыв рот. И это, как магнит, притянуло Мартина. Его губы нашли ее, язык прошелся по контуру и осторожно погладил ее язык. Все… Это невозможно остановить! Все равно, что пытаться встать на пути гигантской волны. Бесполезно…

Яна чувствовала в полной мере его все возрастающее желание. Дыхание было горячим, частым, это выбивало ее из равновесия. Ей так хотелось… тоже лизнуть его губы. Теряя остатки самообладания, она сделала это. Мартин тут же запустил руку ей в волосы, легонько сжал их, поворачивая ее голову так, как ему удобно для полного контроля их движений. Он то целовал ее губы, то посасывал язык… Но ему этого было мало!

– Янка, какая ты вкусная… Не могу оторваться!

– Не отрывайся…

Она прошептала это, едва слышно, но он понял все, до последней буквы. Отклонившись назад, но не отодвигаясь совсем, словно боялся ее отпустить, он расстегнул куртку и скинул на пол. Так же стремительно стащил через голову свой утепленный свитер и отправил его к куртке. Потом, глядя в глаза, взялся за ее шарф, разматывая его… Он полетел туда же. Медленный танец его пальцев не ускорялся, давая Яне возможность остановить, но она молчала, полуприкрыв глаза и ловя каждое мгновение их близости. Пуговицы пальто сдались под напором и ловкостью рук Мартина, полы разошлись в стороны.

– Дай мне силы и выдержки, – прошептал Мартин.

Пальто аккуратно съехало вниз и легло туда же, к вещам на полу.

– Обними меня, – его шепот действовал, как гипноз.

Яна вскинула руки ему на плечи, ощутив напряженность мышц. От ее прикосновения они подрагивали, словно Мартин вот-вот сорвется… Но – нет, он мягко целовал уголок ее рта, осторожно уводя чуть влажный след к тонкой шее, на которой в бешеном ритме пульсировала голубая венка. Мартин поймал ее губами, понимая, что целует саму жизнь.

Как хотелось Яне дотронуться до его кожи! Но она, даже в близком к эйфории состоянии, все равно стеснялась.

Она почему-то была уверена, что у него гладкая смуглая кожа… Из глубин памяти всплывали картинки – фильмы про индейцев. Она их очень любила, всегда с замиранием смотрела. И мама была не против, потому что там не целовались. А если и снимали скальп – ну, так «это же кино!». Конечно, у тех индейцев были разрисованные лица и не было татуировок. Зато обязательно красивое безволосое тело и смуглая кожа…

Янка не удержалась и засунула пальцы за ворот футболки, на спине… «Боже! Атласная горячая кожа… Ой…» она почувствовала, как рука Мартина делает то же самое… А потом переходит вперед, лаская кожу шеи, ключиц…

– Ай! Черт! – вскрикнула Янка, разом выскакивая из непривычного дурмана.

– Что?!

Мартин отодвинулся и увидел, как она поморщилась и опустила глаза вниз. Он посмотрел туда же и увидел вцепившегося Яне в ногу котенка. Кит «закогтился» и еще зубы пустил в ход. Как его оторвать от хозяйки?

– Его надо было сразу кормить. Он ест, как бегемот! Наверное, до крови подрал, – с сомнением в голосе сказала она. – А когда он вырастет? Что тогда? Мартин, возьми на кухне, в нижнем ящике корм в пакетике, насыпь ему, иначе мне идти с ним на ноге – его сейчас не сбросить.

Как только Мартин зашуршал кошачьей едой, мелкий бандит оттолкнулся от Янки и помчался на звук сыплющегося в миску корма.

– Ты разбойник. Разве можно девочек обижать? Тем более, такую красивую и добрую.

Яна слушала увещевания Мартина и улыбалась. Он возник рядом совершенно неожиданно:

– Давай-ка посмотрим, что натворил этот людоед?

Он включил в коридоре свет и присел на корточки перед Яной.

– Ну да, прокусил кожу и оцарапал. Надо обработать. Где аптечка?

– Я сама. Ты же в душ хотел…

Опять у нее слова вырвались раньше, чем она подумала. Щеки тут же залил румянец.

– А я не откажусь, – тихо проговорил Мартин.

– Только у меня нет футболки твоего размера.

– И не надо. У меня запасная одежда всегда есть в сумке.

– А зачем? – с любопытством спросила Яна.

– Я иногда хожу на тренировки каждый день, поэтому сменная одежда обязательно при мне.

– Ясно. Иди тогда, чистое полотенце возьми там, в шкафчике. А я пока разогрею все и приведу себя в порядок.

Она кивнула вниз, указывая на испорченную одежду. Мартин согласился.

Яна прошла в комнату, слыша, как за спиной закрылась дверь в ванную. Она, обессиленная, села на диван. Ее все еще трясло от эмоций и ощущений, и даже нападение кота не сбило этот настрой. Такое поведение Кита не было для нее чем-то необычным, обрабатывать раны она и не думала. Вдобавок к этому ее фантазия рисовала Мартина под душем, и … где-то внутри, внизу живота что-то ныло и тянуло.

Наконец, выдохнув, Яна встала и направилась в спальню, быстро переоделась в домашнюю одежду: брюки и майку. Взяла с собой кофту и вернулась на кухню. Там довольный Кит умывался, надраивая лапкой мордочку и ушки.

– Ты бандит. Дикарь. Пират. Портишь мне вещи. А я за тобой хожу, кормлю, спать с собой разрешаю.

Она ворчала, кот занимался своим делом. Яна разогрела еду, достала тарелки… Вода в ванной перестала шуметь. «Вот бы мама сейчас увидела эту картину – из моей ванной комнаты выходит мужчина, после душа! Нет, лучше ей этого не знать».

Сзади послышался шорох, Яна оглянулась и замерла…

«К черту бы этот ужин!..» – подумала она. Мартин был в спортивных штанах, футболку держал в руке. Его кожа была гладкая, смуглая, как и предполагала Яна. Влажная, после душа, она притягивала…

– К черту ужин, – поедая ее взглядом, тихо сказал Мартин, повторяя ее мысли-мечты.

Яна забыла надеть кофту и стояла перед разгоряченным мужчиной в маечке на тонких бретельках и в домашних брюках, которые из-за ее худобы съезжали постоянно, обнажая все косточки. Сама девушка своей «стройности» не замечала, она к ней просто привыкла.

Мартин сделал к ней один большой шаг и сразу оказался рядом. Яна смотрела на него, не отрывая взгляда.

– Если тебя что-то напугает, или будет не по себе, просто скажи мне об этом. Не молчи, хорошо? – попросил он.

– Хорошо…

Он подхватил ее на руки, Яна обняла его за шею. Так много соприкосновения кожи к коже!

Осторожно проходя дверные проемы, Мартин отнес Яну в спальню. Посадил на край кровати, а сам присел на корточки перед ней.

– Ты такая худенькая, боюсь сделать тебе больно.

– Не теряй время на разговоры, Орка…

Услышав из ее уст свое бойцовое имя, произнесенное шепотом, Мартин напрягся. Не надо бы ей будить в нем зверя. Рано еще.

Аккуратно взяв ее за плечи, уложил спиной на кровать. Сам лег рядом, опираясь на локоть. Яна смотрела на него, взгляд был чуть-чуть настороженный. Мартин, едва касаясь, провел пальцами по контуру ее губ, подбородку, скулам, и дальше – вниз, выводя на шее какие-то замысловатые узоры. … Казалось, он рисует ее в своей памяти.

– Ты такая красивая, Яна, – еле слышно сказал он. – Хочу трогать тебя всю…

– Трогай…

Она подняла руку и погладила его волосы, опускаясь пальчиком по гордому профилю, переходя на шею, грудь, и чувствуя литые мышцы. Мартин не был качком. Все в нем было гармонично.

Он поймал ее руку и прижал к своим мягким большим губам. Яна задышала чаще.

Продолжая держать ее за ладошку, он наклонился к губам, мягко прижался к ним, вызвав тихий стон, и … самообладание начало отступать. Но тут Яна сама прихватила его нижнюю губу, высвободила руку и обняла за шею. Больше намеков Мартину не требовалось. Он углубил поцелуй, язык уже хозяйничал во рту Янки, сплетаясь с ее языком.

Они не замечали ничего вокруг – были только их жаждущие тела.

Ладонь Мартина легла сначала на живот, потом начала медленно перемещаться вверх, к груди… Яна ждала этого, ей хотелось ощутить снова его касание там, как было тогда в серверной. Она уже задыхалась от поцелуя! Мартин выпустил ее губы, продолжая целовать скулы, шею, ключицы, опускаясь все ближе к жаждущей груди. Он не мог больше терпеть – так хотелось попробовать на вкус эти маленькие напряженные бусинки.

Рука оттянула край майки, и горячие губы накрыли нежно-розовый сосок. Янка вскрикнула от обжигающего удовольствия, вцепилась ему в волосы.

– Мартииин… как хорошо, горячо…

Он сам не мог остановиться, словно никогда не делал этого раньше. Но ее маленькая грудь вызывала в нем дикие желания. Мартин переместился к другой груди… и снова тихий вздох-вскрик и шепот сквозь пересохшие губы:

– Мартин…

Ему мешала ее майка, но приходилось изворачиваться, а хотелось зацеловать ее до полной потери ориентации и сознания. Янка крутила головой, стонала, сжимала ноги. Мартин видел и понимал, чего она хочет.

Он снова впился в ее рот, а рука хозяйничала, поглаживая, прищипывая, лаская… Потом его ладонь поползла ниже, забралась под ее брюки и слегка прижала живот… Яна приподнимала бедра ему навстречу, цеплялась руками, за что придется. Мартин не смог себя сдержать: его палец дотронулся до того самого места, что разжигало в Янке огонь. Она была очень горячей… Он нажал на клитор и чуть потер его…

То, что случилось дальше, стало даже для него, с его немалым опытом, полной неожиданностью: она распахнула глаза, в них плескалось непонимание. Янка бы и закричала, но Мартин все еще целовал ее, не выпуская из захвата.

А тело жило своей жизнью… Оно содрогалось, скручивалось, Яна сжимала ноги все сильнее. Мартин уже не мог шевельнуть пальцем. Наконец, он выпустил ее губы, и она испуганно всхлипнула, вцепившись в него ногтями и все еще вздрагивая. Слезы выступили у нее на глазах:

– Что это было? Что это было? Я так испугалась…

Мартин смотрел на нее и улыбался.

– Чего ты испугалась?

– Такие необычные ощущения…

– Тебе было плохо?

– Не знаю. Я никогда такого не испытывала. Что ты сделал со мной? Что это было?

– По-моему, это был … оргазм.

– Что?

– Ты не знаешь, что такое оргазм?

– Слышала… – прошептала она.

Мартин поправил на ней одежду, обнял, пристроив ее голову себе на плечо. Яна вздохнула, завозилась и все-таки спросила:

– Это всегда так происходит?

– Как?

– Как взрыв, как смерть, как глоток жизни.

Он повернул ее лицо к себе: в глазах все то же непонимание и настороженность. Мартин улыбнулся.

– Обещаю – тебе будет не страшно, а запредельно хорошо. Нам будет хорошо.

Глава 12.

Когда чего-то очень ждешь, время ползет, как трехсотлетняя черепаха. Мартин по своей сути был очень терпеливым и выносливым человеком. Но в этой ситуации весь самоконтроль летел к черту. Он сам себя не понимал: ведь не пацан же! Да, ему очень нравилась Яна. Очень! Но не вот так же – чтобы хотеть видеть ее каждую минуту, трогать, слушать, дышать вместе с ней. Когда и как она пробралась в его сердце?

Он никогда не доверял женщинам. Было ли это связано с тем, что к нему относились, как к экзотике, или это была его природная устойчивость к женским чарам? Теперь это было не важно. У Мартина был опыт, и никакой-то любви в прошлом. Он открыт для начала отношений. А Яна?

У нее все наоборот: опыта ноль, но что-то нехорошее, связанное с этим … из столицы, она пережила. Мартин и так, и сяк пытался представить, что же было у Яны, но потом бросил эту затею. Есть только – здесь и сейчас, он и Янка. И никто им не помешает, если они сами этого не позволят.

Тогда, в среду вечером, Яна уснула у него на плече. Она так сладко спала, получив свое первое в жизни наслаждение, что Мартин решил ее не будить. Конечно, он испытывал дискомфорт – и это мягко сказано. Но – пережить можно. Зато его радости не было предела от осознания того, что это был ее первый фейерверк в жизни. Он не мог стереть улыбку с лица, пока собирался домой. Оставив ей записку на прикроватной тумбочке о том, что второе послание (если первое прочитает кот) лежит на кухонном столе, он уехал. Мог, конечно, и остаться. И все же… Она проснется, вспомнит, как все было, засмущается, а тут он. Нет, пусть побудет одна и тоже поразмышляет.

Кит сидел в коридоре на его ботинке, в очередной раз доказывая, что он здесь главный, и эта женщина его. Мартин не стал ему ничего выговаривать, просто пересадил на пол, проверил свою обувь и сказал:

– Иди спать. Но Яну не обижай.

И погрозил ему пальцем. Бесстрашный взгляд кота говорил о том, что все беседы бесполезны, и он сам все знает.

Тихо закрыв дверь, Мартин закинул сумку за плечо и сбежал, как обычно, по ступенькам вниз. Настроение было отличное!

В четверг утром, проходя через вахту, он вспомнил о предложении Ильи пойти в кино с Яной. Внутри скрутился тугой узел – ревность… Он пробубнил приветствие и пошел к себе, спиной чувствуя взгляд Ильи. Но выдавать своя второе «я» Мартин не собирался.

Он не стал ничего «портить» в кабинете Яны: ее два дня не было на работе, там и так завал. Не до баловства. Включил электрический чайник, использование которого на рабочем месте было нарушением. Все это знали, но делали. Вынул из-за щек валики и только собрался налить себе утренний кофе, как дверь резко открылась и тут же захлопнулась…

– Привет, Мартин.

– Привет. Ты чего с утра такая кипучая?

Он смотрел на нее и чувствовал прилив крови к неудовлетворенному вчерашним вечером месту. Но все равно встал и сделал шаги навстречу, видя ее смущение и озорной блеск в глазах. И как она умудряется все это совместить? Янка сейчас была похожа на ту самую отважную пятиклашку.

– Ты нашла мои записки? – спросил он, проводя кончиками пальцев по ее щеке.

Она потянулась за его рукой, как котенок за лаской. Даже глаза прикрыла от удовольствия.

– От первой осталось лишь воспоминание, Кит ее «прочитал» от края до края. Но я с боем успела отобрать у него клочок, на котором были какие-то буквы, почти изглоданные. Просто решила, что ты не мог уйти, не оставив мне ни словечка. Пошла на кухню и нашла то, что было благоразумно спрятано в бутылку. «Послание от Мартина» прочитано. Прости, что я уснула…

– Ты еще не восстановилась после всех потрясений, поэтому, как я тебе и написал, отдых – прежде всего!

Он наклонился и слегка прижался к ее губам, Янка вдохнула, готовясь к глубокому поцелую, но его не последовало.

– Мы все успеем… – шепнул ей Мартин в губы и отодвинулся от нее.

Она навела резкость, поджала губы и изрекла:

– Так-так-так. Кажется, я поняла – ожидание плюс воздержание, потом взрыв?

– Ты не забыла, что мы на работе? Через пять минут сюда повалит народ. Ты хочешь, чтобы все..?

– Нет, не хочу. Пусть хоть твоя репутация останется незапятнанной.

Она улыбнулась, повернулась на каблуках, готовая уйти, но все же спросила:

– У тебя сегодня тренировка, наверное, перед боем?

– Да, допоздна. А завтра, Яна, ты придешь в клуб?

Она посмотрела на него и кивнула, но глаза были грустные.

– Только я не буду смотреть, ладно? Я не смогу… Вдруг тебя ударят.

– Ударят. И не один раз. Но я ударю больше.

Она покачала головой.

– Я пойду, но смотреть не буду. Просто тебя подожду. Погуляю там, посижу где-нибудь в уголке.

Мартин достал из кармана карточку клуба с отметкой «VIP» и отдал Яне.

– Если ты не хочешь смотреть бой, приходи к девяти – наверное, я уже освобожусь к этому времени.

– Хорошо, – прошептала Яна, поднялась на носочки и поцеловала его в уголок рта.

Мартин тут же поймал ее и прижал к себе, давая понять, как он ее хочет. У Янки вырвался тихий стон.

– Что ты со мной делаешь, Яя?.. Иди. До завтра.

Это прозвучало так, что она поняла – все случится в пятницу…

Как долго тянутся дни, часы, минуты, секунды!..

Яна еще в четверг сказала Илье, что никуда с ним не пойдет, потому что в этом нет никакого смысла. Похоже, он этому не удивился. Единственное, что попросил, не вычеркивать его из списка потенциальных друзей без чувства юмора. Должны же быть и такие. Она согласилась, тем более, что задатки к шуткам у него есть.

Федор взирал на их общение с легкой грустью и завистью – почему он не смог вовремя себя остановить и ввязался в эти дурацкие сплетни о Яне? Идиот…

В пятницу после работы Яна заехала домой, покормила злодея, позвонила родителям и начала собираться в клуб… Как же у нее дрожало все внутри! Почему она так боялась за Мартина? Ведь он успокоил ее, что противник не силен, и бой будет скоротечным. Только на потребу зрителям надо подольше «потанцевать» на ринге. Но Янке все равно было не по себе.

Она приехала в клуб без пятнадцати девять. Незаметной тенью проскользнула к тайному входу и воспользовалась картой. Куда идти, она уже знала.

Шум толпы был слышен задолго до подхода к залу. «Значит, его бой еще не закончен. Господи, поскорей бы!» В залах было много людей. Видимо, не все интересовались кровопролитием, кто-то просто пришел отдохнуть в закрытом клубе.

Яна медленно шла к бару, где работал все тот же парень-бармен. В это время послышалось громкое «ах» из зала, потом чей-то визг и через несколько секунд скандирование «Орка! Орка!»

Янка оглянулась на вход в «бойню», но не пошла туда. Они с Мартином договорились, что он ей напишет уже с улицы. Поэтому она присела на высокий стул в ожидании сигнала.

– Воды? – спросил бармен.

– А давайте! Гулять, так гулять! – с улыбкой ответила ему.

– Вы снова скажете, что не одна, и Ваше сопровождение в зале?

– Вы запомнили? – удивилась Яна. – Но это правда!

– Как скажете. Это не мое дело.

Мартин предупредил Яну, что такие вопросы ей могут задать ребята из обслуги. Научил, что отвечать. И больше ни с кем не разговаривать.

– Добрый вечер, – прозвучал рядом с ней приятный мужской голос.

От неожиданности она вздрогнула и резко повернула голову в сторону говорящего. Мужчина был молод, хорош собой и, безусловно, богат. Весь его облик кричал об этом.

А взгляд говорил о том, что Яна ему очень понравилась: глаза блестели, обольстительная самоуверенная улыбка играла на губах. Да он просто нагло ее разглядывал!

Она выдавила из себя, хотя и не хотела этого делать:

– Добрый вечер.

– Вы здесь одна?

– Нет.

– А где же Ваше сопровождение? – по голосу было ясно, что он не верит Яне.

– В зале, где проходят бои.

– А Вы?

– Я иду туда сейчас.

– Тогда пойдем вместе, – сказал, как отрезал.

Она не хотела затевать скандал, который может привести к неожиданным результатам. Встала со стула и пошла к дверям, ведущим в «ад». Мужчина шел рядом.

Оставалось несколько шагов, когда его кто-то задержал, прихватив за локоть. Он отвернулся от нее. Яна этим воспользовалась и, изменив направление, пошла в сторону коридора, ведущего на выход из клуба. Лавируя между гостями, она добралась до последних дверей и оглянулась: мужчина крутил головой, злился и ругался на того, кто его отвлек, но Яну не заметил. Она вышла из зала и ускорила шаг, доставая заветную карточку. Еще чуть-чуть, и свобода! Телефон пискнул, информируя о сообщении: «Я на улице».

Быстрее! Карту приложила, выскочила за отъехавшую панель и почти бегом в гардероб. Потом на улицу – к нему в руки, под защиту…

Мартин заметил ее, когда она выскочила на ступеньки, и пошел ей навстречу. Ему всегда было не по себе, наблюдая со стороны, как она несется на своих высоченных шпильках. Освещение перед клубом было хорошее, поэтому Яна сразу увидела Мартина, раскрывшего ей объятия.

Лестница… три шага… и она спряталась у него на груди, закрыла глаза от удовольствия и улыбнулась.

Мартин чувствовал, как бьется ее сердце, словно сейчас выпрыгнет. Он гладил ее спину, целовал волосы, просто дышал ею.

– Поехали отсюда?

Она кивнула на его вопрос и подняла голову, глядя в глаза с улыбкой

– К тебе? Ко мне? – уточнил Мартин.

– Ко мне. Или от квартиры ничего не останется. Я его покормила перед выходом, но там уже наверняка чистые миски.

– Тогда – вперед. Я так соскучился…

Пока ехали в машине, Мартин взял ее за руку, чуть сжал пальцы, разгоняя мысли Янки в нужном направлении. Она не стала рассказывать ему о неприятном инциденте в клубе – зачем? Вряд ли они еще когда-либо увидятся с тем самоуверенным типом. Яна решила больше не ходить по залам: если Мартин позовет ее снова, то она будет ждать в его комнате. Там-то точно безопасно.

Она старалась не думать о том, что будет сегодня ночью. А в том, что это будет, она не сомневалась. Вот только побаивалась боли. В вопросах интимных отношений ей и вспомнить-то особо нечего. Зато последствия были ужасными и адски жестокими.

Мартин не задавал вопросов, он видел, что волнение Яны все возрастает. Но как отвлечь ее, не знал. Потом вдруг вспомнил:

– Мне завтра к сестре нужно. Проведать, по дому помочь, да и просто пообщаться. Поедешь со мной?

– А удобно? Она же меня не знает.

– Знает. Мы все в одной школе учились, она на три года младше тебя. Так что, заочно вы знакомы, хотя ты вряд ли ее помнишь.

– Но такая фамилия была только у тебя в школе.

– Это фамилия отчима. Он меня усыновил, когда женился на маме. И у брата такая же, но он учился в спецшколе с углубленным знание иностранных языков. А вот Маринку мама записала на свою фамилию – девочке не очень подходит «кит-убийца».

– Как это? – удивилась Яна.

Мартин улыбнулся. Он выбрал верную тактику: она отвлеклась от мыслей, которые не давали ей покоя. Ее природное любопытство взяло верх над волнением.

– С немецкого переводится, как «убийца-кит». Отсюда и мое прозвище Орка. Когда ты дразнила меня на работе китом, это было весело – соответствовало моему облику. Но ты угадала и остальное.

– Просто совпадение, – улыбнулась Янка на его откровения. – Ой, а мы уже приехали.

– Да. Подожди, руку тебе подам. Все время боюсь, что ты зацепишься каблуком и рухнешь под колеса моего танка.

Он вылез из машины, обошел ее и подал руку Яне. Потом закрыл дверцу, поставил на сигнализацию и повернулся к притихшей девушке:

– Пошли кормить разбойника?

Его голос звучал спокойно и тихо. Она кивнула.

Дома их встречал возмущенный котенок, но увидев большого мужчину, дал деру в спальню.

– Он тебя боится! – с восхищением прошептала Яна, одновременно снимая обувь. – Меня все время загрызает. Ругается. Все разбрасывает, прячет.

Пока Мартин снимал куртку и разувался, она быстренько убрала «кошкины туалетные дела», налила водички, положила еды и еле успела увернуться от летящего пулей Кита.

– Ты когда-нибудь наешься? Все время голодный. Так ведь вырастешь бегемотом. Тогда будешь спать на полу, а не на моей кровати, потому что не сможешь запрыгнуть.

Неожиданно она почувствовала руки Мартина на своих плечах. Он обнял ее со спины и прижал к себе.

– Все? Бандит занят?

– Да…

Она повернулась к нему лицом. Хоть и дрожало что-то внутри, как заячий хвостик, но тяга к Мартину была сильнее. Янка не могла на него насмотреться, а он также гладил ее взглядом.

– Ты такая красивая…

Он наклонился к ее губам, и она с готовностью потянулась навстречу. Поначалу нежный поцелуй быстро перерастал в страстный, с прерывистым дыханием. Мартин хотел прочувствовать каждый изгиб ее тела, но мешало пальто. Чтобы не напугать Яну своим желанием, он чуть отодвинулся и, глядя в ее расфокусированные глаза, начал расстегивать пуговицы. Сняв пальто, положил его на спинку стула.

Янка слегка дрожала: после тепла верхней одежды тоненькое платье сразу пропустило прохладу к телу… Грудь напряглась, и ее вершинки заметно проступили через светлую ткань.

Мартин поднял руку и протянул ее к этому маленькому совершенству…

Телефонный звонок заставил их обоих вздрогнуть. Яна посмотрела на часы – было около одиннадцати.

– Это мама, наверное, – покраснев, сказала она и пошла за телефоном, который разрывался трелями где-то в глубине квартиры.

Мартин вздохнул, посмотрел на облизывающегося кота и прошептал ему:

– Хоть ты не вздумай помешать. Будь мужиком!

Кит перестал двигаться и смотрел пару секунд на говорившего, но потом снова вернулся к своему важному занятию.

– Значит, договорились.

Он пошел на голос Яны:

– Мам, телефон лежал в спальне. Пока нашла его… Да котенок сбрасывает его на пол все время. Вот и взяла с собой вчера, а положить на базу забыла… Все нормально, спать собираюсь. Ага, спокойной ночи! Папе привет.

Она нажала «отбой» и вдруг… словно вернулась в свой сон, когда кто-то стоял позади нее и целовал…

Мартин, едва касаясь губами, изучал ее шею. Потом послышался звук расстегиваемой молнии ее платья. Яна закрыла глаза и глубоко вдохнула воздух, задержав его…

Платье скользнуло вниз, оставляя хозяйку в одних чулках и стрингах.

Больше ничего на Яне не было.

Видимо, почувствовав потребность в кислороде, она выдохнула и снова вдохнула. Получилось как-то со всхлипом.

– Яна, ты не хочешь? Или боишься? – обняв ее сзади, тихо спросил Мартин.

– Я чуть-чуть боюсь. Боли…

Такое откровение он не ожидал услышать. «Боли? Но это же не первый раз?»

– У тебя давно не было этого?

– Давно, очень давно…

– Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

Она так и стояла с телефоном в руке, а он целовал ей плечи, спину, каждый выступающий позвонок, опускаясь все ниже. Яна часто дышала, во рту пересохло.

Она чуть не вскрикнула, когда почувствовала его губы на пояснице, а потом ниже, ниже…

Похвастаться пышными формами она не могла. Собственно, вообще формами. Как говорил папа, побаиваясь за ее здоровье: «У тебя не телоСЛОЖЕНИЕ, а телоВЫЧИТАНИЕ».

Что там Мартин находит для поцелуев?

Голова шла кругом. Яна все еще стояла спиной к нему: одновременно оба чулка поползли вниз, а горячие ладони Мартина касались ее прохладной кожи. От этого контраста казалось, что огонь бежит по ней. Как летом горит тополиный пух, если бросаешь на него зажженную спичку: разбегается трескучий огонек во все стороны, пока не поглотит все, что попадется на его пути.

– Ты такая тоненькая…

Его шепот – вдруг у самого уха добавил ощущений. Яна уронила телефон, закинула руки назад, хватая его за волосы… Стон наслаждения вырвался у него. Мартин прикусил ей мочку и чуть лизнул ее, одновременно положив руки на грудь. В таком положении у него был полный доступ: он чуть прижал соски, а потом потянул, покрутил, вызывая непрерывные стоны. Вообще, Яна была очень отзывчивой, и Мартину это нравилось. Его заводило еще сильнее ее полное погружение в ощущения. Он не мешал ей делать то, что хочется. Но может, чуть подсказать?

Он отпустил ее и развернул лицом к себе…

Перед ним стояла вроде бы та же Янка, но и не она… Глаза потемнели и стали еще зеленее, румянец слегка тронул кожу, а губы! Они были красными, припухшими.

– Раздень меня, Яна, – голос Мартина звучал тихо, требовательно.

Она смотрела на него снизу вверх, облизывая губы. Потянулась к кнопкам его рубашки и расстегнула одну, потом вторую. И резко дернула полы в разные стороны – кнопки все выдержат.

– Можно я тебя поцелую? – спросила, не отрывая взгляда от его тела.

– Да.

Яне не надо было приноравливаться к росту: она просто прижалась губами к его груди, делая то, что давно хотела – его кожа была гладкой, упругой, горячей. Она лизнула, а потом втянула сосок… И не поняла, как оказалась лежащей спиной на кровати.

– Яна, нет, не возбуждай меня раньше времени до края. Сегодня все – для тебя.

– Но я и хотела…

– Нет. Наслаждайся.

– Тогда снимай с себя одежду. Всю.

– С удовольствием.

Расстегнутая рубашка полетела на пол, туда же брюки, носки… Он взялся за нижнее белье и остановился, вопросительно глядя на Яну. Она кивнула, прикусив губу.

Когда он разделся, Янка зажмурила глаза.

– Прости, я так близко никогда не видела…

– Да ладно тебе. Он не кусается.

Мартин быстро закрутил волосы в хвост и лег рядом с Яной.

Она все еще не открыла глаза.

Он оперся на локоть и привстал над ней. «Маленькая смелая девчонка… Ты моя».

Яна почувствовала, как он, едва касаясь губами, целует ее глаза, брови, кончик носа… Улыбка сама по себе подняла уголки ее рта.

– Ты улыбаешься, – прошептал Мартин, нежно целуя губы, скулы, шею.

– Да… – выдохнула она.

Яна открыла глаза и повернула голову к нему.

– Мартии… – последняя буква утонула в поцелуе.

Страсть взорвалась: они часто дышали, стоны прорывались то у Яны, то у него. Мартин пытался себя контролировать, но ее тело срывало к черту все его собственные запреты.

Рука ласкала все, до чего бы не дотрагивалась. Яна все еще стеснялась таких откровенных прикосновений, но ее желание разгоралось ярче, сильнее. Наконец, он оторвался от ее рта и жаркими влажными губами прихватил маленький возбужденный сосок. Янка всхлипнула и выгнулась дугой, пальцы судорожно скомкали покрывало.

Мартин слегка прикусил розовую ягодку и покатал ее между зубами и языком. Он следил за реакцией Яны на каждое свое движение, улавливая любую ее эмоцию. Она помотала головой из стороны в сторону от избытка ощущений, закусила губу, чтобы не закричать… Мартин медленно выпустил свою добычу. Потом сразу же переключился на другую, такую же красивую жаждущую внимания вершинку.

Продолжая целовать и ласкать рукой ее грудь, он доводил Яну до исступления – ей незнакомы были такие ощущения. Она потерялась в сиянии звезд, которые то вспыхивали где-то под веками, то стремительно удалялись. Внутри, внизу живота что-то сокращалось, толкая тело вперед, заставляя его что-то искать: она то упиралась пятками, то разводила колени. Так хотелось чего-то!..

Вдруг Мартин встал с кровати, поднял с пола брюки, вынул из кармана «блестяшку» и положил на покрывало, в досягаемости руки. Яна на какой-то миг отдышалась, чтобы тут же опять застонать – Мартин целовал ее щиколотку, переходя губами все выше и выше.

Кожа с внутренней стороны колена и бедер такая нежная чувствительная! Любое, еле ощутимое прикосновение, даже перышком, вызывает вздрагивания и неконтролируемые движения.

Яна приподнялась на локтях и посмотрела на Мартина, который, лаская ее тело и находясь в «полной боевой готовности», ничем, кроме этого, не выдавал своего нетерпения. Его губы были уже совсем близко к тому месту, которое изнывало от желания.

Он глянул на Яну и увидел испуг в ее глазах. «Ладно… Видимо, это еще рано». Осторожно подцепив веревочки нижнего белья, потянул их вниз по ногам и отбросил на общую кучу одежды.

– Не бойся, я не сделаю ничего против твоего желания, – тихо сказал Мартин, перемежая слова поцелуями, поднимаясь все выше и выше.

Янке казалось, что ее кожа превратилась в один оголенный нерв. Подбрасывало уже от простого дыхания.

– Мартин, сделай что-нибудь! Мне кажется, я сейчас умру…

Он сам находился на последнем микроне терпения, поэтому ее призыв подействовал на него, как удар плети.

– Сейчас, все сделаю… Я не дам тебе умереть – только со мной вместе!

Он отодвинулся, быстро нашел и вскрыл «фольгу», облачился под горящим взглядом Яны в «резинку» и двинулся к ней.

Страх плескался у нее в глазах, перемешанный с желанием…

– С первым разом не будем экспериментировать? – спросил он, чтобы хоть как-то отвлечь ее от ожидания неизвестного.

Она покачала головой и протянула к нему руку.

– Иди ко мне.

Ее шепот, с придыханием, отпустил последние тормоза… Мартин встал на одно колено на кровать, рукой провел по ноге Янки, чуть нажимая. Опустился над ней на локти. Она чуть изменила положение, давая ему больше места. Дотронулась до его спины, потом провела руками ниже, до самой поясницы и чуть подтолкнула его. Мартин обхватил ладонями ее лицо, стараясь изо всех сил не напугать своим дыханием, хотя сердце колотило в ребра с бешеной скоростью. В висках стучало, красные волны шли перед глазами.

Не отрывая взгляда от Яны, он толкнулся вперед, прижав член к ее изнывающему лону. Она ахнула, задышала часто, и вся как-то зажалась.

Он понял, что так будет неудобно и сложно – ей же. Но Мартин хотел именно «глаза в глаза», чтобы она видела только его, чтобы стереть навсегда другие воспоминания, чтобы начала жить заново – с этого момента!

Он встал на колени, положил ее ногу себе на грудь и поцеловал влажно, горячо нежную кожу, чуть играя языком, чем вызвал непроизвольное судорожное движение тела ему навстречу. И в этот момент его орган нашел «дорогу»… – двойной стон, похожий у него на рык зверя, а у Яны на вскрик! Мартин остановился, скрипя зубами, прижимая губы к ее гладкой нежной коже. Несколько секунд и он повторил толчок – глубже, потом еще… Так тесно! Но как хотелось почувствовать ей собой, без этих чертовых резинок! Ее силу, жар, узость!..

– Мне не больно, не больно, – шептала она, хватая его за руки, пытаясь притянуть к себе. – Хочу тебя, Мартииин…

Лучших слов он не слышал в своей жизни! Еще – вперед, вперед… дал привыкнуть, потому что Яна так его сжала, что он боялся раньше времени закончить этот танец.

– Как хорошо… Мне хорошо… Сделай, как ты хочешь, Орка!

Как выстрел прозвучавшее имя чуть не выбило последние предохранители его сдержанности. Он опустил ее ногу, отводя ее себе за спину, вторую – так же. И насадил Янку на себя…

Она вскрикнула, замотала головой, зажала его внутренними мышцами, казалось, намертво! Но Мартин крепко держал ее за бедра, не давая командовать их наслаждением.

– Яна, посмотри на меня! – его голос звучал глухо, чуть срываясь. – В глаза мне смотри. Есть только я. Никого больше нет. Слышишь? Только я.

Она перестала крутить головой, распахнула глаза и смотрела на него, почти не дыша: пряди волос выбились из-под его резинки, кожа чуть покраснела. Точно – индеец… Янка просто любовалась на мужчину, который держал ее в руках.

– Да, Мартин, есть только ты…

Она не успела закончить, как почувствовала толчок где-то глубоко внутри, который пустил огненные импульсы под кожей, выбивая воздух из легких. Стон так и остался в горле, потому что следующий толчок не дал ему вырваться. Она закрыла глаза…

– Смотри на меня, Яна, – прозвучало уже, как приказ.

Она подчинилась.

Мартин все ускорял и усиливал движения. Янка чувствовала приближение той волны, что напугала ее недавно. Внутри все раскалилось до бела!.. И вдруг Мартин остановился. Совсем… На самом пике!..

А потом взял ее за руку и потянул на себя.

Лицом к лицу, глаза в глаза. Его черно-карие горели какими-то отблесками, гипнотизируя ее зеленые. Яна не могла оторвать взгляда от мужчины, которого так долго ждала… или уже не ждала вовсе?

Мартин обнял ее крепко за талию одной рукой, вторую запустил в волосы и приказал:

– Держись за меня…

И она ощутила его движение внутри себя, ударяющее в какую-то точку, из которой искрами рассыпались электрические разряды по телу. А он так жестко прижимал ее к себе, что не давал даже дрожать!

– Мартииин….

Она дышала то медленно, то часто, сбиваясь на стоны.

– Давай, Янка, я с тобой…

Его сильные порывистые движения толкали ее все ближе к краю.., с которого она, наконец, сорвалась и, содрогаясь всем телом, выдохнула:

– Да!.. Да!

Всполохи северного сияния? Летняя гроза? Полет в космосе? «Что со мной? Где я? Мартин!» Ее кружило, уносило куда-то… И только его руки, обнимающие ее, не давали забыть – больше не одна! Он рядом! Только он!

– МАРТИН!!!

– Здесь. С тобой. Всегда…

Глава 13.

Утро подкралось незаметно. Мартин так и не смог уснуть. А Яна спала, уютно устроившись у него на груди. Он обнимал ее, нежно прижимая к себе. Вспоминал каждый день, прошедший после того запоминающегося корпоратива. Ведь он совсем не предполагал тогда, что его предложение подвезти Янку домой обернется таким близким знакомством. Жалко только, что так долго они шли друг к другу. Ведь почти семь лет работают на одном предприятии! Ладно, она на него не смотрела – толстый кит! Но почему он «не видел» ее? Идиотские сплетни, ходившие о ней, Мартина не волновали, потому что он знал всю внутреннюю кухню их «доброго» мужского коллектива. Что взять с придурков?

Нет, скорее всего, Яна так и осталась для него той бесстрашной пятиклашкой, которая встала между мелкими шакалами и пареньком, «не от мира сего». Мартин не видел в ней взрослую одинокую девушку.

А теперь увидел. И влюбился… Нет, не то слово. Какое-то детское, несерьезное!

Яна стала для него частью его самого. Он уже не видел никого другого рядом с собой. Нет, и снова не так: раньше он вообще никого не хотел видеть в своей жизни, кроме семьи. А Яну он хочет не просто видеть – она должна быть его вся, целиком, навсегда, днем и ночью.

Стоило вспомнить про ночь, как тут же начался боевой подъем. Хотелось еще и еще, как будто он – малолетний юноша, ни разу не вкусивший женских прелестей. Но ведь так, как с Яной, у него не было – полное единение! «Хорошо, что она такая неопытная, – улыбнулся своим мыслям Мартин. – Вместе будем постигать азы… По сути, у меня тоже таких ощущений никогда не было. Как будто я всю жизнь ждал только ее, а до этого – просто спал».

Яна завозилась у него под боком, обняла левой рукой и закинула колено прямо на … стратегически важный и уже готовый к деятельности объект. Мартин вздохнул поглубже, пытаясь остановить этот «подъем», но не очень у него получалось. Скорее, наоборот.

– Мартин, ты не спишь? – чуть хрипловатым голосом спросила Яна.

– Нет, не сплю. Я не смог уснуть в твоей маленькой кроватке принцессы.

Она прыснула смехом. Ее дыхание пощекотало его грудь, погнав мурашки вниз…

– Хорошая у меня кроватка, метр двадцать на два. Ты же поместился в длину?

– Только потому поместился, что тут нет второй спинки.

Мартин одним броском перевернулся и оказался сверху на Янке, упираясь своим возбуждением в нее.

Зеленые глаза расширились, румянец начал медленно окрашивать кожу.

– Мартин, – шепотом заговорила она. – Он опять хочет ко мне?

– И не только он, – тоже шепотом ответил он. – Я тоже хочу к тебе.

– А душ?

– Вместе.

– Как это?

Ее удивлению не было предела.

– Вчера ты сбежала от меня, а сегодня пойдем вместе. Я тебе покажу, как это… Не волнуйся – просто душ.

– А я и не волнуюсь. А почему «просто душ»?

– Потому что тебе, наверное, будет больно. Сама поймешь, когда сядешь…

– Как скажешь, ты же главный. Только сначала надо кота накормить.

– Само собой.

Однако Мартин не собирался выпускать Яну, а она и не сильно рвалась. Не хотелось даже на несколько минут быть друг без друга. Глаза в глаза…

– Мяу! – послышался требовательный клич из большой комнаты.

– Надо идти, – целуя Мартина в шею, сказала Янка. – А почему он всю ночь молчал и не лез на кровать?

– Мы с ним договорились по-мужски.

– Да ладно! Пошли, посмотрим, что нам за это разгребать придется.

Пришлось выбираться из объятий…

Кит сидел на кухне, рядом с пустыми мисками. Всем видом показывая свой воинственный настрой. Но ничего и нигде не было разбросано.

– Чудеса! – сказала в восхищении Яна.

А потом был душ… Как и обещал Мартин – просто душ. Но Яна узнала много нового…

Поцелуи, объятия, легкие касания, шепот, стоны, вздохи – и все это под струями воды.

Впервые Янка «мыла» мужское тело: Мартин налил несколько капель ароматного геля на губку и отдал ей. Она непонимающе смотрела в глаза. Он улыбнулся, взял ее руку и начал водить ею себе по груди, торсу, чуть опускаясь ниже.

Яна прикусила губу, чаще задышала… Мартин повернулся к ней спиной, подставляя ей своих тату-китов. Она уже смелее провела губкой по его красивому телу, замечая проступающие синяки… Это несколько сбило ее настрой.

– Тебе больно же, наверное?

– Ты о чем? – спросил он, не поворачиваясь к ней.

– О синяках.

– А, это. Нет, скорее, привычно. Ничего там особенного и нет. Кит все скрывает.

– Нет, не все, – тихо сказала Яна. – Я, пожалуй, закончу водные процедуры.

– Ладно. Я через минутку тебя догоню, – все так же, лицом к стене, сказал Мартин.

Яна выбралась из душевой кабины, завернулась в полотенце и вышла из ванной. Какая-то грусть навалилась вдруг на плечи.

В спальне она села на кровать, не проявляя интереса к котенку, который изучал кучу их одежды на полу. По большей части, все вещи уже были «рассортированы» по разным углам, но оставались еще брюки Мартина. Учитывая их размер, Кит никак не мог с ними справиться. Безучастно глядя на борьбу кота, Яна вздрогнула, когда зазвонил телефон где-то на полу. В такую рань? В субботу? Кто же это?

– Слушаю. Мам, привет! Что-то случилось? … Не поняла. О чем ты вообще говоришь? … Ты позвонила мне в восемь утра, чтобы сказать, что тетя Вера с первого этажа увидела чужую машину во дворе, которая уже второй раз здесь «ночует»? А я здесь при…

Дальше Яна только молчала и слушала. Уже Мартин вышел из ванной и чем-то шуршал на кухне, котенок с ремнем в зубах замер в куче из брюк, а мама все говорила. Яна уже отвлеклась от ее пылкой речи, пытаясь понять, что там делает Мартин.

– …Слушаю, слушаю тебя, мам. Молчу? А что я должна сказать на чьи-то домыслы? Я не слежу ни за кем. Это тете Вере делать нечего, вот она и сует нос в чужие жизни. Но основную мысль я поняла – у нее возникли подозрения, что это именно ко мне относится та самая машина. Так? … Мам, как ты до восьми утра-то выдержала и не позвонила раньше? А, тетя Вера только сейчас сообщила! Вот ведь – крыса длинноносая. … Да не ругаюсь я. Ладно, мам, я не знаю, про какую машину ты говоришь. Я, пожалуй, пойду завтракать. Нет, сегодня не приеду. И завтра тоже. Ну, так получается. Потом объясню. Все, мам. Пока.

Так, с телефоном в руке, все еще в полотенце она и пришла на кухню, где Мартин, тоже в полотенце на бедрах, уже заканчивал приготовление завтрака. Янка замерла на пороге – образец мужской красоты заботливо выкладывал на тарелки омлет и вопросительно поглядывал в ее сторону.

– Что будешь: чай или кофе? Я тут похозяйничал немного, пока вы с мамой выясняли что-то про мою машину.

Яна округлила глаза.

– Точно! Она же твою машину выследила. А я и забыла, что «Патриот» здесь стоит… Я, честно говоря, про все забыла, – она засмеялась. – Во дает тетя Вера! Спалила уже нас! Она теперь от окна не отойдет, пока не увидит, кто сядет в это авто. А потом начнется допрос с пристрастием. Хорошо, что мы уедем к твоей сестре. Ничего не изменилось? Поедем?

– Конечно, поедем. Сейчас восстановим силы и рванем. До вечера. Ты как раз успеешь отдохнуть…

Яна почувствовала, как опять предательски краснеет. Мартин подошел к ней, прижал к себе и тихо спросил:

– Ты ни о чем не жалеешь? После разговора с мамой ты какая-то расстроенная.

– Ни о чем не жалею, кроме того, что долго не замечала тебя… А расстроенная я не из-за мамы. Твои синяки…

– Ерунда. Не думай об этом.

Он поцеловал ее в кончик носа, и Янка сразу заулыбалась.

– Я уже понял, где у тебя волшебная кнопка, отвечающая за настроение. А тебе не скажу. Кстати, где наш бандит?

И стало так тепло от этого простого слова «наш». Так тепло!

– Он пытается мерить твои брюки. Все остальное уже разложено по его местам. Только брюки никак не слушаются.

Так, уютно и по-домашнему, они позавтракали, поглядывая на полуобнаженные тела друг друга, в предвкушении вечера.

Потом Мартин позвонил Марине, выяснил, что ей надо привезти, и сказал, что приедет с Яной. Сестра пищала от радости – она обожала своего старшего-старшего брата и ждала, когда же он встретит ту самую…

Когда они вышли из подъезда, держась за руки, и подошли к машине, Яна оглянулась на окна первого этажа – тетя Вера была на посту.

Все! Маховик сплетен запущен.

Мартин помог Яне сесть в машину, подождал, пока она к нему повернется, и поцеловал ее в кончик носа. Она сразу заулыбалась.

– Вот! Теперь можем ехать!

Он, радуясь, как мальчишка, обошел авто и сел за руль.

– Сейчас минутку прогреется наш танк, и поедем.

И снова это слово «наш», от которого сердце Яны подпрыгивало и ускоряло бег. Она смотрела на него, как на чудо, которого никогда не встречала в своей жизни.

– Так хорошо! – вторя ее мыслям, сказал Мартин. – Вперед!

Машина аккуратно выехала из зоны видимости тети Веры. Она задумчиво смотрела во двор, размышляя, сейчас ли позвонить Янкиной матери, или до вечера подождать?

«Нет, все-таки посмотрю, когда эта шлёндра домой вернется. Одна или с волосатым».

И довольная собой, она приготовила печенье, пряники, конфеты для постоянного чаепития и наблюдения за двором. Но Яна не шла у нее из головы: «Ишь ты, тихоней прикидывалась! А сама с каким-то лохматым чудовищем… Ведь не раскрасками они занимались всю ночь! И куда мать смотрит?!»

А Мартин с Яной в это время уже бродили по супермаркету, нагружая тележку по списку, выданному Мариной. Даже если бы сейчас им надо было добираться пешком до Луны, они и не заметили бы – главное, что вместе. Они вспоминали что-то из своей школьной жизни, института, армии, работы.

Говорили и говорили, словно тысячу лет не виделись. Мартин удивлялся сам на себя – он никогда там много ни с кем не общался. А тут!.. И все равно мало!

Загрузив все покупки в багажник машины, они решили заехать за цветами для Марины.

– А какие любят твоя сестра?

– Я всегда ей дарю пионы, но сейчас не сезон.

– Тогда можно подарить пионовидные розы.

– Выбирай сама.

К полудню они, наконец, добрались до места, где жила Марина. Она ждала их на веранде, сидя в кресле. Рядом стояли костыли.

Собака, лежавшая у ее ног, завидев знакомую машину, вскочила, завиляла хвостом, но от Марины не отходила. Мартин вышел и направился к пассажирской двери, открыл ее и помог Яне выбраться. Собака все это время металась, поглядывая то на одного хозяина, то на другого.

Марина что-то сказала ей, и собака понеслась к калитке, запрыгала у входа, «запевая» свою песню.

Мартин открыл багажник, взял сумки, букет и, кивнув Яне, пошел к дому.

– Яна, открой калитку, только не заходи пока, а то Динка тебя собьет с ног. Не устоишь.

Собачьей радости не было границ!

– Дина! Маленькая моя, привет-привет!

Мартин опустил сумки и потрепал собаку по ушкам, потом обнял ее. У Янки защемило сердце, глядя на эту встречу. Так они простояли некоторое время, потом хозяин сказал Дине:

– Это Яна. Она – друг. Не обижай ее.

Собака подбежала к Янке, ткнулась носом в ладонь, приглашая ее погладить.

– Конечно, Диночка! Хорошая девочка…

– Вот и подружились, – сказал довольный Мартин. – Идите сюда. Будем знакомиться с хозяйкой. Держи, Маришка, это тебе – от нас.

Девушка приняла цветы, погладила их рукой и чмокнула воздух, посылая брату воздушный поцелуй.

Яна с улыбкой шла к дому и смотрела на своего мужчину сияющими глазами. Марина наблюдала со стороны за влюбленными и завидовала!!! Конечно, белой завистью. Она была безмерно рада за своего брата.

У того ни разу не было постоянной девушки! А тут… Мартин спокоен и счастлив одновременно. Когда такое было?

– Привет! Меня зовут Яна.

– Марина. А я тебя еще со школы помню: олимпиады, конкурсы, соревнования – ты была везде. Как ты все успевала?

– Ой, не ожидала, что кто-то вообще меня замечал. Да, времени всегда не хватало.

– Так, девочки, пойдем в дом, – предложил Мартин.

Он помог Марине подняться, подал костыли, и они все вместе прошли внутрь. Динка осталась на улице.

Яна зашла и начала сразу озираться – со всех стен на нее смотрела какая-то девушка-супергерой. К своему стыду, Янка не знала, кто это. О чем и сказала вслух.

– Мама дорогая! – воскликнула Маринка. – Ты не знаешь Электру?!

– А кто это? – шепотом, с круглыми глазами, спросила Яна.

Мартин чуть не хохотал, наблюдая возмущение одной девочки и недоумение другой.

– Прости, Яна, я не предупредил тебя об идоле моей сестры. Она помешана на этой даме.

– Марин, прости, – с сожалением сказала Янка, – я в кино не хожу, телевизор почти не смотрю и знать-не знаю, о ком речь. Расскажешь?

– Ладно, расскажу. Даже хорошо, что не знаешь: я тебе фотки, видео покажу!

– Все, Янка! Ты попала! – Мартин покачал головой и пошел разбирать сумки.

Марина с воодушевлением начала свой экскурс в историю Электры. Яна терпеливо слушала, восхищалась, а потом сказала:

– А зачем жить чужой жизнью? Ты же другая, не Электра. Тем более, она – выдуманный герой, а ты, пытаясь повторить ее трюки, уже травмировала себя. Может, я не права, не знаю. Но у меня никогда не было идолов. Да, я хочу быть похожей на папу, но не возвожу кумира из него. На что-то можно равняться, но подражать полностью…

(видео о Марине https://vk.com/video539736753_456239092 )

Она замолчала, задумавшись о чем-то своем. Марина тоже ушла в себя. Она была удивлена – то же самое говорили и родители, и братья. Яна ничего не знала об Электре. Значит, Мартин ничего ей не говорил об увлечении сестры, но сказала то же самое.

– Опа! – Мартин изумился молчанию девчонок. – Вы не поссорились?

– Нет, – ответила хозяйка дома. – Яна сказала мне что-то важное. Мне надо об этом подумать. Позже. А сейчас – за стол?

– Пошли. Яна, можешь Динку позвать? Я пока тут Марину перебазирую.

– Конечно!

Яна вышла на улицу и наблюдала, как собака гоняла по участку, вдоль забора. Простора здесь хватало для забегов. Янка спустилась по ступенькам и пошла к Дине.

В это время по дороге ехала какая-то крутая машина. Вдруг она резко затормозила, из нее стремительно вышел мужчина, бросив авто прямо на дороге.

Он, не мигая смотрел, как девушка играла с собакой. Глаза сузились, желваки ходили ходуном…

«Попалась, милая. Никуда теперь не убежишь. Такая хорошенькая, тоненькая! Только непослушная. Интересно, к кому приехала?» – мысли неслись в голове наблюдавшего за Яной человека, и уже яркие картинки обладания замелькали в воображении.

А девушка смеялась, убегала от собаки, которая, радостно повизгивая, прыгала около нее и носилась по участку. Запыхавшись от беготни, незнакомка размотала шарф, и в отвороте пальто стала видна ее тонкая длинная шея. Мужчина, смотревший на нее, резко вдохнул воздух, словно его что-то ударило в грудь… «Ты будешь моей!»

– Яна! Мы тебя ждем! Дина, ко мне.

Девушка бросилась бегом к позвавшему ее, обняла за шею и потянулась к губам…

Наблюдатель закрыл глаза, выдохнул и вернулся к машине. Он сел на водительское место и смотрел через лобовое стекло, как его старший брат страстно целует женщину, которая понравилась ему самому. Не просто понравилась – пронзила сердце еще там, в клубе. Она, как будто была не из этого мира. Отрешенная, грустная, одинокая. Хотелось спрятать ее, защитить… Оказывается уже есть такой защитник. И это – его брат. Мартин.

Дышать становилось все тяжелее. «Черт! Как так?! Кто эта девушка? Где они познакомились? Может, у них только начало? Не серьезно? Есть еще шанс, что она, увидев меня, откажется от Мартина?.. Идиот я. Кто, в здравом уме, выберет меня, а не его? Он – лучший…»

Медленно тронувшись с места, он припарковал свой «Мерс» позади «Патриота», но продолжал сидеть в машине. «Яна. Ее зовут Яна. С*ка-судьба! Ну почему?! Когда у тебя есть сотни баб, а ты хочешь именно ту, что выбрала твоего брата… Бля**! Какого …»

Пересилив себя, он успокоился, вышел из машины, заблокировал ее и направился в дом сестры. Его никто не ждал, думали, что он с отцом приедет только завтра. А они вернулись раньше.

Он открыл дверь своим ключом и прошел в коридор. Стало слышно, как весело на кухне у Маринки. И когда успели так сдружиться?

– Всем привет! – сказал он, заходя в компанию.

Он сразу обратил внимание, как Мартин нежно обнимает Яну за плечо. А она смотрит на него глазами-лампочками… Перевела взгляд на говорившего, и улыбка застыла только на губах. Глаза перестали гореть.

– Марат! Привет! – радостно воскликнула Марина и потянулась к брату.

Он заулыбался, и это совершенно изменило его лицо – любовь и забота о сестре. Потом он повернулся к Мартину: тот встал, обнял младшего брата и сказал:

– Здравствуй, Марат. О делах потом. Знакомься – это моя девушка Яна. Яна, это мой младший брат Марат.

Она кивнула ему, чуть настороженно вглядываясь в человека, который вчера напугал ее своим давлением. Узнал ли он ее? Надо ли говорить Мартину о своих неприятных ощущениях рядом с его братом?

– Очень приятно, Яна.

Марат смотрел ей в глаза из-под своей вихрастой челки, и она поняла, что он хочет скрыть их «знакомство» от всех.

Ну уж нет!

– А мне кажется, что я вчера видела Вас в клубе. Это же Вы допытывались у меня, одна я пришла или в сопровождении?

– Да? Это была ты? – удивленно подняв брови, обратился к ней Марат. – Никогда не узнал бы. Давай на «ты»? Ведь ты уже почти член семьи.

Яна покраснела и в растерянности посмотрела на Мартина. Он снова сел рядом с ней, обнял и сказал тихо:

– Не смущайся так. Марат прав.

А потом поцеловал ее в кончик носа, и Янка снова засияла. Марина засмеялась, глядя на них.

– Если бы сама не видела, ни за что не поверила бы: мой старший-старший брат влюбился! Вы такие … невозможные!

Может, Марат и хотел как-то выбить Яну из колеи, но получилось все наоборот. Он уже тысячу раз пожалел, что приехал без предупреждения, потому что смотреть на счастливые глаза Яны, обращенные не к нему, было очень больно. Поэтому, как только завершился обед, Марат, сославшись на другие неотложные дела, откланялся. Мартин вышел его проводить.

– Повезло тебе, Яна, выбрать именно Мартина, а не такого, как наш Маратик.

– А что с ним не так?

– Бабник он. Просто бабник, – со вздохом ответила Марина.

– Это – не смертельная болезнь. Найдет ту самую, единственную, и успокоится.

– Пора бы уже. Двадцать восемь лет.

– И мне двадцать восемь.

– Ты уже не в счет. Ты определилась. А вот Марат…

Вернулся задумчивый Мартин. Он налил всем кофе и продолжал молчать.

– Что-то случилась? – Яна спросила, потому что не хотелось терять того солнечного настроения, которое было у нее до появления Марата.

– Нет. Просто Марат рассказал о результатах встречи с одним бойцом, и я задумался… Так, Мариш, я сейчас все приберу здесь, а вы идите, кино какое-нибудь посмотрите.

Яна хотела помочь, но поняла, что спорить – это лишнее. Лучше с сестрой Мартина пообщаться. Они не стали смотреть фильмы, а достали фотоальбомы и углубились в прошлое. Вот это гораздо интереснее!

Потом к ним присоединился Мартин. Он уселся на пол, перетащил к себе Янку и до конца вечера не выпускал ее.

Когда время перевалило восьмичасовую отметку, они засобирались домой.

– Приезжайте ко мне еще, – попросила Марина. – Скучно одной целый день. От Динки не дождешься ни слова.

– Ладно, созвонимся.

Попрощавшись, Мартин с Яной вышли на улицу.

– Холодно! – зябко поежившись, сказала она.

Мартин распахнул куртку, притянул девушку к себе и укрыл. Она спряталась у него на груди и почувствовала себя маленькой девочкой, защищенной от всего мира… Как давно это было!

Яна обняла Мартина за талию, подняла голову и поцеловала его в шею.

– Нам еще домой ехать. Не заводи меня.

– Так поехали!

Они так и дошли до машины: он обнимал ее своей курткой и рукой. Через некоторое время они отъехали от дома Марины и направились в город. Увлеченные друг другом, они не заметили в темноте, что за ними следует машина с выключенными фарами вплоть до выезда на основную дорогу. Она сопровождала их до самого двора, проехав через который, вывернула на проезжую часть.

Как только «Патриот» заехал во двор, свет на первом этаже в НП тети Веры погас. Видимо, длинноносое чучело не хотело, чтобы заметили ее интерес. Но влюбленные ни на что и не обращали внимания. Они прошли в подъезд, держась за руки.

«Так-так. Время почти десять вечера. Она только явилась! Где весь день кувыркалась? Но посмотрю еще – а вдруг он уедет? Что я тогда скажу? Где доказательства?»

Просидев у окна до полуночи и переключившись на других соседей, тетя Вера и забыла о времени. Когда же вспомнила, звонить матери Яны было уже поздно. Кляня себя на чем свет, она завела будильник на семь утра. И все равно, что это воскресенье!

В девять часов во дворе появился «Chevrolet» светло-бирюзового цвета, принадлежавший семье Ковальских. «О! Сам Ян Андреевич пожаловал на разборки! Это очень интересно!»

Тетя Вера чуть не разбила лбом окно, так ей хотелось разглядеть выражение лица папочки этой вертихвостки.

А он вышел из машины и остановился перед «Патриотом». Эту машину он видел, когда Янка со своим котенком приезжала. И ее тогда встречал молодой мужчина экзотической наружности. Серьезный, спокойный… Да неужели?..

Ян Андреевич медленно пошел к подъезду. В окне первого этажа он увидел самую известную сплетницу всего двора Веру, прилипшую к стеклу.

«Так вот откуда ветер дует! Теперь все встало на свои места. Вчера утром кто-то позвонил, и Света вся изметалась. А после сегодняшнего телефонного известия ее уже трясло. Вот она меня и отправила проведать Яну. Ну-ну, посмотрим».

Он зашел в дом… и через пять минут вышел обратно. Тетя Вера, мягко сказать, офигела – как так? А где разборки, ругань, позор всего рода? И вдруг отец повернул обратно в подъезд.

Тетя Вера от нетерпения уже потирала руки…

Звонок в ее квартиру стал полной неожиданностью. Она с разбегу, не глядя в глазок, открыла дверь и попятилась под жестким взглядом Ковальского.

Он зашел и закрыл за собой дверь. Верочка замерла, теребя в руках кухонное полотенце.

– Даже здороваться не буду, – тихо начал Ян Андреевич, но видно было, что спокойствие ему дается титаническими усилиями. – Если ты, старая Шушара, еще раз посмеешь что-то сказать в адрес моей дочери, я тебя засужу – за клевету и оскорбление чести и достоинства нашей семьи. Не буду дважды повторять. Таких, как ты, только рублем бить надо. Другого разговора вы не поймете. И не звони моей жене. Никогда. Ясно?

– Так я .. это.. а она… а этот… – пыталась что-то сказать Вера, но под взглядом всегда спокойного и уравновешенного мужчины совсем онемела.

– Я спрашиваю: ясно?

Она быстро закивала. Ян Андреевич развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Тетя Вера сильно захотела в туалет, но двинуться с места боялась – вдруг не добежит? И еще ее терзал вопрос: Шушара – это кто?

Яна смотрела из окна вниз. Она видела, как отец вышел из подъезда, потом вернулся туда. Через несколько минут снова вышел.

И теперь он стоял у своей машины и курил, глядя на «Патриота». У Яны сердце кровью обливалось: «Папочка, прости! Я же не знала, что ты приедешь! Выскочила открывать дверь в футболке Мартина…»

А отец повернулся к дому, посмотрел на НП тети Веры и погрозил кулаком. Потом поднял голову вверх, увидел Янку у окна, улыбнулся и помахал ей рукой. Она сделала то же самое.

Ян Андреевич послал дочери воздушный поцелуй, показал жестами, что все отлично, сел в машину и отправился к жене – разговор предстоял сложный и долгий.

А Яна вернулась воспоминаниями в прошедшую ночь… и утро…

Глава 14.

Мартин спал, раскинувшись на всю «кроватку принцессы». Понятное дело – вымотался за прошедшие несколько дней. Сам признался, что не спал уже две ночи. Но это не помешало ему…

Вчера, как только они вошли в лифт, начали целоваться, как в последний миг своей жизни. Ведь у Марины они не могли себе позволить лишнего – это ни к чему. Не считая объятий и страстных поцелуев на улице, они вполне корректно себя вели. Но теперь!..

Яна пробралась руками под футболку Мартина и провела по спине снизу-вверх, слегка нажимая пальцами на напрягшиеся мышцы. Он повернул ее спиной к стенке лифта и прижал своим мощным телом. Накал все возрастал! Они уже забыли, что находятся в лифте, когда звуковой сигнал оповестил о прибытии на нужный этаж. Хорошо, что на площадке не было соседей, а то разговоров было бы на весь двор.

Кое-как придя в себя, посмеиваясь тихонько, Яна достала ключ и вставила в замок, и сразу же с той стороны двери раздался возмущенный писк котенка.

– Мартин, готовься к атаке. Его сейчас ничто не остановит. Он, наверное, уже все миски вылизал.

– Не бойся, я смогу тебя защитить от людоеда-разбойника.

Если бы можно было представить кота со скалкой или сковородкой в лапе, то это точно был бы Кит. Весь его облик выражал последнюю стадию злости и агрессии в ожидании еды.

– Мартин, прикрывай меня, пока я доберусь до шкафа с его едой. Вот же проглот! Он все время голодный. Даже во сне есть хочет.

Котенок на руки не шел, шипел, выгибался дугой и полубоком приближался к обидчикам. Он бесстрашно бросился на ноги Мартина, пытаясь укусить его.

– Ого! Разошелся-то как! – возмутилась Яна.

Она уже заполнила его миски и этим отвлекла Кита от драки с человеком за свою территорию и женщину.

– Ну все, мы спасены – сейчас он поест и подобреет, – глядя на Мартина, сказала Янка.

Мартин уже снял куртку, свитер, обувь и выглядел таким домашним… Если не смотреть в глаза, которые не скрывали его желания.

– Иди ко мне, – позвал он, – я помогу тебе раздеться.

– Звучит как-то двусмысленно.

– И это хорошо! Знаешь, я уже две ночи не спал. Думал, сейчас рухну и усну. Но нет – вижу тебя и про все забываю. Про усталость, проблемы, бои. Только ты. Где ты пряталась столько лет?

– На твоем этаже, через три кабинета. А прятался ты – под обликом большого спокойного кита.

Яна подошла к нему: он расстегнул и снял с нее пальто, потом шарф, обувь. Сидя перед ней на корточках, медленно перебирая пальцами по ее ноге, провел от щиколотки до колена, вызывая учащенное дыхание.

– Мне надо в душ, – едва дыша, проговорила она.

– Мне тоже… Вот теперь идем вместе.

– Мартин, я боюсь…

– Чего? – спросил он, выпрямляясь и заглядывая в зеленые, почти всегда грустные, глаза.

– Все так стремительно бежит. Кажется, что за эти несколько дней я прожила половину своей жизни.

Мартин прижал Яну к груди, погладил по голове, поцеловал. Немножко покачал, как маленького ребенка.

– Так и есть. Я не знаю, что связывало тебя с этим столичным хлыщом, но это – часть твоей жизни. Потом – воспоминания детства, неудачный корпоратив… Вот отсюда и кажется, что прошел большой временной промежуток. Или у тебя все-таки есть сожаления?

– Нет. Я счастлива! Но боюсь…

– Не надо бояться. Я не позволю никому обидеть тебя. Слишком долго я был слеп, чтобы и сейчас закрывать глаза на все, что касается нас.

– Мне так нравится – «нас», «наш». Разве бывает так быстро?

– А кто устанавливал какие-то рамки или правила? Не слушай никого, живи своим сердцем.

Их слова становились все тише, губы ближе, дыхание чаще – одно на двоих.

– Яна…

– Мартин…

Почти одновременно прозвучали имена, руки начали снимать одежду: футболка Мартина, снятая Яной, полетела на пол.

– Мяу! – возмутился Кит, оказавшийся под одеждой.

– Пойдем в ванную. Пусть он здесь займется уборкой, – предложил Мартин.

«Ты выбиваешь меня из равновесия, Яя… Так хочется сказать уже… Но рано! Кто поверит в чувства после нескольких дней? Только напугаю… Терпение…» – мысли о ней проносились молнией в голове, заставляя сдерживать себя. Это стоило Мартину усилий – постоянно контролировать каждое слово, каждое движение, каждый стон…

Хорошо, что в свое время Ян Андреевич переделал ванную комнату, прихватив площадь кладовки. Теперь здесь была вместительная душевая кабина, тумба для полотенец и много других полезных вещей. А главное – вдвоем было не тесно.

– Я почему-то дрожу, – сказала Янка, – зубы стучат от холода.

– Сейчас согреешься, – сказал Мартин, настраивая воду. – А вообще, завтра ко мне поедем, если ты не против. Ты не против?

– Я за. Потому что вместе.

– Вместе, только вместе. Я тебя теперь никуда не отпущу. Никому не отдам.

– А я и не уйду, не надейся.

Мартин повернулся к сжавшейся от озноба девушке.

– Давай-ка, разденем тебя и согреем.

Он, глядя ей в глаза, начал снимать с нее одежду. И с каждой снятой вещью его взгляд темнел, ноздри подрагивали. Он напомнил сейчас Янке красивого дикого мустанга, подбирающегося к понравившейся ему «девочке». Сама же она, в ее представлении, больше походила на маленького нескладного жеребенка, с тонкими ножками и проступающими ребрами и позвонками. Но Мартина нисколько не смущала ее худоба.

Он раздел ее полностью и помог зайти в кабинку, под струи теплой воды. Яна закрыла глаза и подставила лицо под «дождь», ловя его ртом и руками.

Мартин снимал остатки одежды, наблюдая за каждым ее движением, и уже в полной готовности шагнул к Яне. Прижал ее спиной к груди, обнял, согревая своим телом.

– Тепло?

– Да…

Так они простояли несколько минут, чувствуя друг друга.

Мартин взял с полки флакон с какой-то цветочной картинкой, вылил в ладонь несколько капель и провел рукой по плечам, спине, шее Яны, переходя вперед. Он осторожно обводил скользящими движениями по контурам груди, сужая круги и приближаясь к уже заострившимся кончикам. Он слегка провел по ним ладонями. Яна застонала, опустила руки вниз, обнимая его сзади и притягивая к себе. Но Мартин продолжал ласкать ее тело, не поддаваясь на зовущие движения.

Она дрожала, как натянутая струна, стоны лились сквозь прикушенные губы. Мартин повернул ее к себе лицом и, поддерживая под спину, осторожно подвинул к стене. Потом поднял с пола свои брюки, достал «конвертик» и облачился в «форму».

Шагнул к Яне, прижал к себе, разгоняя кровь до невыносимой скачки сердца, обеими руками обхватил ее лицо и со всей сжигающей его страстью поцеловал, глубоко проникая языком. Он так долго сдерживал себя, чтобы не напугать ее своей дикой сущностью! И сейчас он готов был уже совсем отпустить тормоза… Но в последний момент все же остановился, как в железные тиски инквизиторских пыток загоняя свой нрав.

Казалось, кровь продавит грудную клетку и выкинет оттуда сердце, но Мартин терпел, понимая, что Яна пока не готова ко всем проявлениям его натуры.

Прерывая поцелуй, он сказал:

– Подними ногу, положи колено мне на бедро, держи меня за плечи. Или как… тебе… удобно…

С каждым словом, проникая в нее все глубже, костеря про себя чертову резинку, он чувствовал, что долго сегодня это не продлится.

Янка сначала держалась за плечи, но потом руки сползли ниже, обняли Мартина за талию… И он ощутил, как она слегка подталкивает его. «Пытается ускорить меня? Или ей больно и она хочет быстрее закончить?»

– Как хорошо, – вдруг, словно отвечая на его вопрос, зашептала она. – Хочется еще, дольше, сильнее…

Ему было достаточно этих слов, сказанных полушепотом, полустоном. Он выполнил все ее желания, доводя до экстаза своими точными ударами-толчками, от которых Янка просто теряла себя во времени и пространстве.

И снова – разряды тока по всему телу, содрогания, конвульсии … и полет! В каком-то неизвестном измерении, без ощущения своего тела и мыслей, и только рука Мартина держала ее, не давая потеряться окончательно.

Потом он отнес ее на кровать, вытер полотенцем и укрыл одеялом. Как долго он не ложился, Яна не знала, потому что почти сразу же уснула.

А утром она подскочила от звонка в дверь, не соображая, почему она голая, и кто вообще мог прийти так рано. Янка схватила футболку Мартина, доходившую ей почти до колен, и помчалась открывать…

– Папа???

– Привет, Ян… – он замер, разглядывая ее одежду и заспанный вид. – Ты не одна?

– Да, – еле слышно, краснея как свекла, проговорила Яна.

– Я машину во дворе видел…

– Да, – еще тише сказала она и как-то вся поникла.

– Яна, ты что? Боишься меня? – спросил отец в недоумении, не переступая порога.

– Нет, что ты! Просто мне неудобно, что я в таком виде….

– Это я не прав, послушался мать, – Яна понимающе кивнула головой. – Ты уже большая девочка, и мы не имеем права вмешиваться… Прости, я поеду домой.

– Пап!

– Потом поговорим. Мне надо домой.

Яна вернулась из воспоминаний, когда ее голую ногу кто-то цепко схватил зубами и коготками.

– Ай… – зашипела она. – Что ты делаешь, а?

Она пыталась оторвать котенка от ноги, но получила лапой по руке. Так, с котом на ноге, она и доковыляла до шкафчика, где хранилась его еда. Как только он услышал знакомое шуршание, тут же забыл о своих воспитательных методах и крутился вокруг своей оси, глядя на руки Яны. Он даже не давал накладывать ему еду – его голова уже целиком была в миске. Кое-как отодвинув его и положив еду, Янка начала каждодневный кошачий ритуал: еда-вода-туалет… Все, что угодно, лишь бы не оставаться со своими мыслями наедине.

«Папа был какой-то спокойный. И в то же время напряженный. Как бы не досталось потом «на орехи». Чего теперь ждать?» С такими мыслями она направилась в ванную. Теперь посещение этой маленькой комнаты вгоняло ее в краску, потому что воспоминания были очень яркими… И они вытеснили из головы мысли о родителях. Хоть на какое-то время.

Потом она вернулась на кухню. Кита уже не было, и миски были чистыми. Все съел.

Яна чувствовала, как сердце сжимают невидимые тиски, возвращая ее в далекое прошлое. Она то смотрела в окно, то брала телефон в руки, а потом села за стол и замерла, уставившись в одну точку на стекле. Она не видела, как мимо кухни прошел Мартин, не слышала, как шумела вода в ванной, не заметила, как он подошел к ней.

Она вздрогнула, когда почувствовала его руки на своих плечах, перевела на него взгляд, и сразу же грустные зеленые глаза превратились в сверкающие и улыбающиеся. Яна встала и потянулась, расправляя затекшие от долгого сидения мышцы. Мартин подхватил ее на руки и чмокнул в нос, чем вызвал смех.

– Почему ты улыбаешься или смеешься, когда я тебя так целую?

– Не знаю. Само как-то получается.

– Значит, я угадал – волшебная кнопка… Доброе утро!

Мартин нежно обнял ее, словно не мог поверить, что держит в руках ту, что и не чаял найти.

– Садись. Я приготовлю тебе завтрак, – сказала Яна, хотя ей жутко не хотелось от него отрываться.

– Нет, будем готовить вместе. У тебя очень сложная задача: встать впереди меня, прижаться спиной к моей груди и руководить моими действиями.

– Так не получится!

– Посмотрим. А если будешь отрываться от коллектива, я тебя привяжу к себе, и ты уже никуда и никогда от меня не вырвешься.

– Но я и не хочу ни отрываться, ни вырываться!

– И правильно! Молодец! Понимаешь, что это бесполезно, раз ты попала в плен к индейцу.

Так, легко и просто говоря о чем-то важном, Яна встала, как ей сказал Мартин. Он подсунул свои руки под ее и показал, как ими пользоваться. Получилось нечто, похожее на управляемый манипулятор. Но в целом приготовление завтрака свелось к поцелуям, объятиям и смеху.

Мартин видел, что Янка расстроенная и грустная, поэтому решил немного вернуться в детство и пошалить. Он не стал ее ни о чем расспрашивать – если захочет, то расскажет сама.

После завтрака они начали собираться к Мартину. Котенок вертелся под ногами, словно понимал, что его опять хотят оставить одного. Но когда увидел свою переноску, попытался удрать. Не вышло – Мартин ловко его поймал и посадил в «домик».

– Все, кисонька, попался! Сейчас поедем на машине кататься, в индейское поселение. А скоро я тебя научу на поводке ходить, вообще станешь местной знаменитостью.

Яна удивилась его словам о будущем – не верилось в такую безоблачную перспективу.

Около полудня они втроем выбрались из дома. Когда грузили кота в машину, Яна оглянулась на окна первого этажа, но увидела не тетю Веру, а плотно сдвинутые шторы… Такого не было НИКОГДА!

«Чудеса! Тетя Вера покинула наблюдательный пункт! Что же случилось?»

Но выглянувшее солнце так ласково пригревало через одежду, что печальные мысли окончательно рассеялись. Мартин открыл перед ней дверь, подсадил ее и теперь смотрел в глаза, находясь близко-близко.

– Ты самая красивая и нежная, Янка… Как хорошо, что ты нашлась, потеряшка моя.

Это было очень необычно – говорить «моя». Но Мартину хотелось все время напоминать ей и всему миру о том, что он больше не одинок, и его сердце занято этой необыкновенной девушкой.

Он поправил ей шарф на шее и хотел уже закрыть дверь, но она схватила его за куртку и притянула назад, чтобы быстро и дерзко поцеловать.

– Ты сам потеряшка. И если бы не мое любопытство, мы бы так ничего и не узнали друг о друге.

– Верно, – целуя ее в ответ, сказал Мартин. – Надо уезжать, а то мы устроили здесь просмотр видео, для тех, кому за…

– Это точно! Тетя Вера в изнеможении нос сквозь шторы просовывает. Хорошо хоть не фотографирует!

– Любопытная женщина с первого этажа?

– Она самая.

– Блюститель нравственности всегда на посту. Я это заметил с первого раза, еще с корпоратива. Когда она вообще спит?

Он сел в машину, завел ее, и они потихоньку, не пугая голубей, выехали со двора.

– Хочешь я тебе стихи почитаю? Не мои, конечно, но они мне нравятся, – предложил Мартин.

Он не хотел, чтобы она в дороге опять задумалась о чем-то, чего он не знает.

– Хочу.

– Автор Ирина Майская:

Как страшно одному среди людей!..

И вроде бы вокруг полно народу,

Но ты так одинок, и ты - ничей,

И каждый день клянёшь свою свободу…

Как страшно одиночество вдвоём!..

Холодный плен супружеской постели,

Сгоревших чувств руины подо льдом,

Что сохранить надолго не сумели…

Как страшно одиночество в семье,

Когда среди родных живёшь безродным,

И жизнь проходит, как в кошмарном сне,

С мечтой об одиночестве свободном…

Любое одиночество - есть боль,

Унять её не сможет даже время…

И только лишь любовь!.. Одна ЛЮБОВЬ

Способна снять с души такое бремя.

– Как все верно сказано, – прошептала Яна. – Все, до последней буквы… Я сейчас заплачу!

– Еще чего не хватало! Мы уже почти приехали. Смотри вперед – вот он дом, в котором я живу.

– Ничего себе!

Перед ней был пятиэтажный двухподъездный дом с охраняемой благоустроенной территорией и въездом на подземную парковку.

– Давно ты здесь живешь? – спросила Яна.

– Нет, недавно купил, ремонт не делал. Какой она была, в такой и живу. Пошли? Твой «тихоня» уснул? Что-то его не слышно.

Она посмотрела на переноску, откуда злобно поглядывал Кит.

– Не спит. Точно что-то замышляет. Смотри, Мартин, устроит он тебе «уборку».

– А там особо и нечего разбрасывать.

Поставив машину на отдых, они пошли пешком на третий этаж, где была квартира Мартина. Еще на первом стало слышно какие-то разборки на повышенных тонах: в основном, визгливый женский голос.

– Что происходит?

Яна взяла за руку Мартина и настороженно смотрела на него. Он пожал плечами.

– Сейчас узнаем. Шумят на втором, и я догадываюсь, из-за кого весь сыр-бор.

В это время послышался цокот каблуков на лестнице, и мимо них пронеслась злющая девушка, которая посылала кого-то по всем непроизносимым адресам. Единственное, что в этой речи было цензурным, так это «Марат».

Мартин шел первым по лестнице, неся в руке переноску, Яна шла за ним. Ее не сразу было видно за его широкой спиной.

– Здорово, старший брат. Ты решил живностью украсить свой быт?

– Привет, Марат. Не одному тебе доступно такое счастье.

В это время послышалось шипение Кита из «домика» и одновременно веселый лай какой-то мелкой собачки.

Янка выглянула из-за спины Мартина и увидела Марата, наклонившегося к симпатичному, почти игрушечному песику. На нее нашло какое-то оцепенение, словно сейчас на нее посмотрит удав…

Мартин уже поднялся на площадку, Янка, споткнувшись, догнала его, и в этот момент Марат выпрямился. Он замер – никак не ожидал увидеть ту, что не шла из головы ни на минуту. Внутри все зажглось, даже мышцы дернулись.

– Здравствуй, Марат, – тихо сказала она и опустила глаза.

Почему так неуютно смотреть на него, ему в глаза? Не потому ли, что она видит в них огонь? Словно магма, поднимающаяся по жерлу вулкана, готова в любой момент вырваться, чтобы разрушить мир и покой.

– Привет. Яна, кажется? В гости? – его голос вернул девушку в реальность.

– Да, посидим у меня, – заговорил Мартин.

Он видел смущение Яны и жестом показал Марату, чтобы он оделся.

Тот кивнул и ушел вглубь квартиры, но через несколько секунд вернулся в футболке.

– Нам надо обсудить предложение Тигра, – сказал младший брат.

– Я уже думал об этом. И я согласен.

– Хорошо. Тогда я подготовлю договор и скину тебе на почту. Сам все посмотришь.

Котенку надоело шипеть на собаку, и он истошно замяукал. Песик испугался и бросился вниз по лестнице, Марат за ним. Янка захихикала.

– Вот бандит! Все вопросы разом решил.

– И он прав, – сказал Мартин. – Пошли, нам еще один этаж пройти.

Глава 15.

– Заходите в мой вигвам.

Мартин зашел в квартиру и пропустил Яну. Поставил на пол переноску и открыл дверцу: Кит выскочил сразу же, растопырился весь, попрыгал на одном месте и помчался на разведку территории. А площадь для открытий была большая.

Яна пока стояла на месте, разглядывая открывшееся пространство: стен, казалось, не было вовсе. Так, какие-то небольшие перегородки. И коридора не было, сбоку был едва заметный вход в гардеробную. Туда она и направилась. Мартин улыбнулся и пошел за ней.

– Давай я тебе помогу.

Она опять замерла на пороге и шепотом спросила:

– Сколько квадратных метров в твоем индейском поселении? Двести?

– Чуть меньше. Что ты растерялась? Яя? Ты же смелая девочка!

Яна оглянулась на него, кивнула и начала расстегивать пальто. Мартин забрал его и устроил на вешалке.

– Тебе тапочки нужны?

– А откуда у тебя женские тапочки? – с шутливым подозрением спросила она.

– С Аляски – для мамы и сестры. Отец прислал. От его мамы, моей бабушки.

Он подал ей расшитые какими-то камушками тапки без пяток. Яна примерила – оказались очень велики. Она с виноватым видом сказала ему:

– У меня тридцать шестой размер, а это точно больше. Я могу шлепнуться.

– Тогда вот тебе вязаные носочки, тоже бабушка старалась.

Яна не сопротивлялась, хотя носочки больше напоминали угги. Приходилось тащить их за собой, как лыжи.

– Так, – начал Мартин. – Все, как у тебя, только чуть побольше. Ванная, кухня, спальня, большая комната и мастерская, она же иногда тренажерка. Ну, и балкон-веранда. Все.

– А мебель где? На чем сидеть?

Она смотрела на почти пустое помещение, где на стене висела огромная плазма. Напротив нее на полу в каком-то хаотичном порядке находились огромные подушки. В углу сего минимализма был камин, очень похожий на настоящий. Яна обошла его сбоку и хотела заглянуть за заднюю стенку.

– Это электрический камин, – пояснил Мартин, чтобы гостья не мучилась догадками.

Он пультом включил «огонь и потрескивание». Янка автоматически протянула руки к «огню».

– Здорово! Можно прямо здесь лечь и смотреть на огонь.

– Мы так и сделаем. Попозже.

Дальше была экскурсия по кухне и мастерской, где и нашелся Кит, усердно «ремонтирующий» старинный компьютер. Он был очень недоволен тем, что ему помешали.

Затем ванная с джакузи и душевой кабиной. И спальня, в которой на полу расположился огромный матрас, сбоку – встроенный в стену шкаф и кресло в углу.

– Вот и все. Осталась только веранда, но там сейчас холодно. Когда станет теплее, будем с тобой там сидеть.

В целом все было в бежевых и белых тонах. Светло и просторно.

Больше всего Яну поразили размеры квартиры, ее незахламленность и фотографии на стенах.

– Расскажешь, кто тут изображен?

– Это мой родной отец – в молодости и сейчас.

– Вы чуть-чуть похожи… Наверное…

– Да ладно тебе! Не похож я ни на кого. Даже мама так говорит.

Он взял Яну за руку и повел к камину.

– Садись или ложись на покрывало, грейся и мечтай. А я пока что-нибудь приготовлю.

День медленно угасал. Мартин и Янка сидели у камина, рассказывая друг другу истории из детства, юности или просто молчали. Им было хорошо вместе. Не хотелось думать о начале новой трудовой недели, и как себя вести на работе… Да много вопросов крутилось в голове. Но … не сейчас.

Зато у других людей, имеющих прямое отношение к ним, было совсем не радужное настроение.

Этажом ниже метался, как лев в клетке, Марат. Хорошо, что его квартира находилась в другой стороне подъезда, иначе бы он так и прислушивался, к тому, что происходит наверху. Хотя он понимал, что там может происходить. И от этого его всего выворачивало. И еще – он видел, как Яна смотрела на Мартина, а он на нее. Не хотел в это верить, но и глупцом не был. Не зря все родные называли его «мозгом семьи». Все он понимал и видел, но не хотел этого принимать.

«Как? Как могло случиться, что в одно мгновение моя жизнь стала другой? Все равно, что на огромной скорости въехать в ледяную стену: ей ничего не будет, а ты разорвешься на куски, и их обдаст лютым морозом… Им бы в пору замерзнуть и умереть, но они хотят жить! И сопротивляются – ищут, как растопить эту стену… Бесполезно».

Хотелось выть от бессилия! А перед глазами так и стояла она, одинокая и потерянная, у барной стойки клуба со стаканом воды в руке. Даже тогда уже было поздно! Но Марат же этого не знал! Взгляд ее светло-зеленых глаз, обращенных к нему, выражал лишь недоверие и обеспокоенность. Безмерную грусть…

А он … он стал ее рабом. Сразу, бесповоротно и окончательно.

Около девяти вечера он услышал, как заорал котенок в подъезде. Значит, Мартин повез их домой. Как-то легче стало дышать. «А вдруг он останется у нее? Нет, не должен. Завтра у него тренировка. Ему надо быть в клубе допоздна. Много вопросов ждут своего решения».

Кое-как Марату удалось взять себя в руки. Он вспомнил, что сегодня расстался с очередной «своей» девушкой, даже не пустив ее на порог. Не хотел, чтобы к нему кто-то заходил и мешал ему представлять, как бы ЭТО было с Яной… И в то же время, он гнал от себя эти образы и желания, потому что чувствовал себя виноватым перед Мартином. А своего старшего брата он обожал. Мартин – лучший! И этим все сказано.

Но мозг работал сам по себе, вспоминая, сортируя, фильтруя и собирая на выходе нужную информацию: «Она была очень грустная в клубе, находилась не в зале – значит, она не может смотреть на бой. Ей не нравится то, чем Мартин занимается. Понятно, что она боится за него. И зря, конечно, боится. Его никому не побить… Так, дальше… Была она там не первый паз, потому что легко от меня сбежала. Но теперь она точно в зале сидеть не будет. Скорее, останется ждать в его комнате. Значит… Нет, нельзя! Не надо мешать. Но я всегда буду рядом. Вдруг ей надоест бояться за него? Там не за горами еще кое-что… Надо просто ждать. Я подожду».

Этот конфликт раздирал ему сердце: с одной стороны Мартин, с другой Яна.

Маринка его загрызет за такие мысли, если узнает! Значит, надо сделать так, чтобы она не узнала. И вся семья тоже. Никто, кроме Яны…

(видео «Яна+Мартин+Кит» https://vk.com/video539736753_456239096)

В это же время мама Яны, заламывая руки, слонялась по квартире. Ян Андреевич после возвращения от дочери долго молчал, разглядывая жену. Она не понимала его поведения, несколько раз спрашивала, что он увидел у нее дома. Но он ничего не отвечал. Света начала злиться! Как вытрясти из него правду?

И тут его снова вызвали на работу – пожар в каком-то цехе. Если срочно не восстановить разрушенные и покореженные металлоконструкции, будут большие потери производства, а значит, и прибыли – все это она уже знала наизусть. Никогда не задавала лишних вопросов: работа не обсуждается.

Но сейчас он уходил и оставлял ее в неведении о том, что же ему известно о Янке.

– Света, я вернусь с работы, и мы серьезно поговорим, – уже в дверях спокойно сказал Ян Андреевич. – Так дальше продолжаться не может. И не смей звонить ни Яне, ни этой крысе Верочке. Все поняла?

Муж никогда так строго с ней не разговаривал!.. Внутри все задрожало, слезы защипали глаза, но она кивнула, надеясь, что он смягчится и хоть что-то еще скажет.

Нет. Ян Андреевич вышел из квартиры, ни слова не говоря.

Только в десять вечера он вернулся домой, уставший и весь какой-то посеревший.

– Серьезный пожар был. Убытки большие от потери производства, подрядчика задушат штрафами. Но хорошо, что без жертв и травм обошлось, – с порога начал рассказывать о случившемся.

Муж с женой работали на одном предприятии уже около тридцати лет, но совершенно в разных сферах. Тем не менее, вопросы производства всегда обсуждались совместно.

– Свет, собери чего-нибудь полегче на ужин.

– Уже все на столе, – тихо сказала она.

Ян Андреевич вымыл руки и прошел на кухню. Сел за стол, начал есть, но остановился, отложил вилку и посмотрел на сидевшую напротив жену.

– Давай начну я… Ты знаешь, что я всегда хотел сына. Но когда родилась Яна, понял, что она – лучшее, созданное мной на этом свете. Ты настояла, чтобы у нее было то же имя, что и у меня. Я не спорил. Все, что зависело от меня, я делал. Вы не нуждались ни в чем. Не через край, конечно, но и не бедствовали… Сегодня я впервые задумался – а правильно ли я сделал, что доверил тебе полностью воспитание дочери? По сути, я устранился. Взвалил на твои плечи домашние дела, заботы о себе, о ней. Хотя ты тоже руководитель, начальник лаборатории… Прав ли я был? Нет. Да, я помогал Янке в школьных делах, если что-то ей было не понятно. Но ведь этих случаев было – всего пару раз за всю школу… Ты вспомни, Свет – мы с тобой оба учились и работали, помогать нам было некому. И она, как будто это понимала прямо с рождения! По ночам давала выспаться: даже в мокрых пеленках не ревела, а просто кряхтела. Она же у нас с полутора лет – самостоятельный ребенок: ела сама, книжки рассматривала сама, спать укладывалась сама – помнишь, как? Я ей нарисовал на кассетах картинки, про что сказка: «Колобок», «Аленький цветочек», «Конек-горбунок». И она сама выбирала, включала, ложилась и слушала. Потом только надо было выключить магнитофон. Она никогда не ныла: «Поиграй со мной!» Всегда сама себе найдет занятие, молчаливая была, серьезная. А весной? Ей чуть больше двух лет было? Горку во дворе поставили. Не струганая еще, не крашеная. Ты ей из окна пальцем грозишь – нельзя на горку! Она постоит-потопчется и отходит. Но не удержалась, съехала с этой горки! И что? Молчала, пока с нее штанишки рваные стаскивали, только попу почесывала. Помню, ходит по квартире и попенку свою чешет, в глаза посмотрит и молчит. В конце концов, проверили, что у нее там? Заноза! Огромная заноза вошла вертикально, и только кончик сверху торчал! Но Янка молчала! А почему? Потому что чувствовала себя виноватой – не послушалась, пошла на горку… Эх!.. За все школьные годы ни одной четверки в четверти! Медаль, красный диплом, разряды по трем видам спорта, машину водит, на даче работает, шьет, вяжет… Господи! Света! Что с Яной не так? Почему ты всю жизнь за ней следишь, как будто ждешь, что с ней случится беда, или она тебя опозорит? ПОЧЕМУ??? Я горжусь своей дочерью!

Он замолчал, переводя дух и собираясь с мыслями. Да, понятное дело, что для любого отца представить, что его маленькая доченька… и какой-то мужик… Но это – жизнь! Лишь бы ребенок был счастлив!

– Ты зачем сегодня меня к ней отправила с утра пораньше? Тебе позвонила старая сплетница, и ты поверила, что Янка там – что? Притон устроила? С кучей мужиков кувыркается?

– Ян! Что ты говоришь?

– Молчи! Яне двадцать восемь лет. Она не замужем. Я вообще не помню, чтобы она с кем-то встречалась! Даже в кино не ходила! На дискотеки, или куда там сейчас ходят? Она всегда одна… Тебя это не пугает? Нет, тебя пугает, что какие-то старые грымзы что-то скажут про твою дочь? Про Янку??? Так дай в нос этим клушам, чтоб не смели даже заикаться о плохом! А ты? Ты веришь им. Посылаешь меня к ней, даже не предупредив, что у тебя на уме. Света, почему?

Она молчала, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего.

– Я тебя всегда любила, с первого дня, как увидела. А сейчас еще больше люблю.

– Это здесь каким боком?

– Не перебивай. Я же тебя слушала, молчала. Когда ты сделал мне предложение, не могла поверить своему счастью – такой невероятный мужчина выбрал меня! Меня – деревенскую девчонку. Я была невинна, и для тебя это было важно. Ты сам так говорил. Поэтому, да и в силу моего воспитания, я не позволяла Яне никаких намеков на знакомство с мальчиками. Еще тот случай… Когда на нее напали в подъезде, ей было всего одиннадцать лет! Но она уже тогда чем-то привлекла внимание больного урода… Я боялась, дрожала каждый день, как она дойдет домой, не повторится ли это снова? Объясняла, что не надо стесняться позвать на помощь. Да ты и сам все это знаешь… Понимаешь, Ян, мне всегда казалось, что ты скажешь мне, что я плохо воспитала ребенка, если с ней случаются такие истории. Я окажусь никчемной матерью, несостоявшейся женой, и ты бросишь меня… Я вытягивала из нее и себя все жилы, заполняла все ее свободное время – учеба, спорт, участие во всех школьных мероприятиях, где можно показать себя. Не просто впустую растрачивание времени.

– Стоп. Ты сказала «с ней случаются такие истории». Было еще что-то подобное? Я чего-то не знаю?

– Нет-нет! Просто так прозвучало.

– И еще хотел спросить. Ты в своей деревне в клуб на танцы бегала? В кино ходила? С горки каталась?

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– То есть тебе все это можно было, а Янке нет? Почему? Ответа на вопрос я не получил.

– Я хотела быть достойной тебя. Ты – что-то недосягаемое. Я каждую минуту живу с мыслью, что я занимаю чье-то место рядом с тобой. Что у тебя просто временное затмение, и скоро ты очнешься и уйдешь, поняв, что я совсем не твой уровень.

Ян Андреевич с изумлением рассматривал свою жену, как будто впервые ее видел. Слезы катились по ее щекам, она их уже и не вытирала.

– Света, с чего ты берешь такую ерунду?! Мы почти тридцать лет вместе, и вдруг оказывается, что все это время ты мне не доверяла и ждала предательства? И этим ты объясняешь такие метода давления на единственную дочь? Ты еще проследи, с кем она в постель ложится!

– Ни с кем!

– Ошибаешься! Ей двадцать восемь лет! Она имеет право жить, как хочет. И заметь – она ничего плохого не делает. Живет самостоятельно, денег не просит, на прекрасном счету на работе. Шубу ей еле-еле впихнули в подарок! Да я взорвусь сейчас от непонимания!

– Ты сказал, что у нее кто-то есть? – с ужасом глядя на мужа, спросила Света. – Но как же так? Ведь нельзя до свадьбы!..

– Да твою ж!.. Нет! Пусть она это делает, когда и где захочет, чтобы потом не выключать свет, не прятаться за ширму, не укрываться до самого подбородка одеялом – и только в темноте!!! Сейчас другое время, пойми ты, наконец! Ее мужчина, надеюсь, научит всему до свадьбы. Да и хрен с ней, с этой свадьбой! Пусть живут, как хотят!

Он грохнул кулаком по столу. Лицо стало бледным, на щеках проступили красные пятна – последствия обморожения в далекие армейские годы. Света вздрогнула, схватилась рукой за блузку у горла, затеребила ее пальцами, во все глаза глядя на мужа.

– Ты слышишь меня? Не лезь к ней больше. Захочет, сама расскажет, познакомит, введет в дом. А если ты продолжишь свое «воспитание», ты потеряешь ее навсегда. Мы потеряем ее. Мы, понимаешь? Она уйдет в другую семью, к своему мужчине… У меня и в мыслях не было, что ты живешь и не веришь мне. Это ужасно, Света.

Ян Андреевич вышел из кухни, так и не поужинав. Его жена сидела, не шевелясь. «Вот и поговорили. Не смогла, да и не смогу никогда рассказать ему весь тот ужас, что пережили с Яной тогда. Нет. Посчитает нужным, сама и расскажет. Это – не моя тайна. А то еще буду выглядеть сплетницей. Нет. Пусть Яна решает».

В коридоре зазвонил домашний телефон. Света посмотрела на часы – одиннадцать ровно. «Янка, наверное, больше некому нам звонить. И где болталась целый день? С кем? Стоп! Это не мое дело. Это не мое дело».

– Да… – голос мужа вернул ее в реальность. – Ага, привет. Ну, и хорошо, что дома. Как день прошел?.. Замечательно. Отдыхай. Завтра снова работа-работа. Мама? На кухне, убирает со стола. Все нормально… Передам привет от тебя. Спокойной ночи, доченька.

Он положил трубку на аппарат. Уголки губ медленно поднялись – он улыбался, представляя и вспоминая Янку, маленький моторчик. Свою самую любимую девочку.

С этой улыбкой и повернулся к жене.

– Света, я тебя любил и люблю. Перестань жить-дрожать-бояться. Просто радуйся миру! Я надеюсь, ты все поняла и больше не станешь лезть в жизнь Яны. У нас замечательная дочь. Если она делает ошибки, то это – ее ошибки. Мы можем ей помочь справиться с чем-то, но только, если она попросит. Все. Закончили разговор.

Глава 16.

Марат так и не дождался возвращения брата в воскресенье. И почему он был уверен, что Мартин вернется домой ночевать? Тренировка? Дела клуба? И что? Можно просто взять с собой сумку со спортивными вещами… Видимо, Мартин так и сделал.

Марат места себе не находил. Надо завтрашний день планировать, а у него в голове только Яна, ее худенькие плечи, тонкие руки и глаза… Светло-зеленые, грустные, красивые…

И тут же вспомнилось, как меняется ее взгляд, когда она смотрит на Мартина: словно мгновенно расцветает, как стебелек тянется к солнцу! И он так же смотрит на нее – в ней теперь весь его мир.

Марат опустил голову на руки, помотал ею, подергал себя за кудри – может, это поможет изгнать Яну?

«Душ! Холодный душ! Всегда помогает. Завтра серьезный сложный день, а я раскис, как нюня».

С этими мыслями он направился в ванную.

Но и там, под ледяной водой, перед ним мелькал грустный и потерянный взгляд Яны, любимой девушки любимого брата.

Марат до боли стиснул зубы, сердце внутри прыгало, как сумасшедшее, выдавливая горячие слезы… «Господи! За что?»

И тут же сам себя спросил: «А не за что? Разве не за что?»

Сколько их было? Порой, даже имен не знал. Его никогда не беспокоило наличие или отсутствие девушки. Потому что они всегда были. Не вызывая никаких эмоций – ни жалости, когда рыдали, ни злости, когда кричали, ни симпатии, когда вились бабочками и пчелками. Ничего.

Да хоть вспомнить сегодняшний день, когда он не пустил на порог очередную пассию. Но, справедливости ради – он никого не тащил к себе в постель. Девушки сами рвались туда, в надежде привязать его своими ухищрениями в сексе. Что он там не видел? Все одно и то же – если нет чувств. Механика сплошная. В этом он тоже равнялся на брата: ни у старшего, ни у младшего не было серьезных отношений. В основном, разовые акции. Редко, когда какая-нибудь барышня задерживалась на несколько дней. Но Мартин не афишировал свою личную жизнь, он вообще очень закрытый человек. А Марату безразлично мнение окружающих. Лишь бы с родными людьми все было хорошо – ни болезней, ни проблем. За семью Марат голову положил бы на плаху.

А сейчас, стоя под водопадом из морозных иголок, он мечтал просто прикоснуться к руке девушки, которая запретна для него. Дотронуться до ее кожи, убрать волосы от глаз, увидеть ее улыбку, обращенную к нему…

Пустое… Не его она видит… Ему до Мартина, как до Сатурна мелкими шагами.

Уже трясло от холода, но он терпел. Потом все-таки выключил воду и просто стоял, глядя, как вода убегает в слив. Так же, как в его голове все мысли очистились от прошлого, уплыли с жалящим потоком, оставившим только те, что упорно возвращались к Яне.

Марат вышел из ванной, растерся полотенцем и лег в постель. Позвал свою собачку, которая терпеливо ждала, когда обожаемый хозяин обратит на нее внимание.

– Дуся, иди ко мне, будем спать. Запрыгивай на руку. Вот так. Почти на лифте прокатилась.

Он положил собачку рядом с собой. Она своими глазами-бусинками словно в душу ему заглядывала, и такая вселенская грусть была в ее взгляде!

– Да, Дуся, хреново мне. Угораздило же! Но даже тебе не могу сказать правду. А то сговоришься с ее котом, и донесете на меня…

Марат закрыл глаза, пытаясь уснуть. Тело постепенно расслаблялось, сознание уплывало в страну Морфея.

Всю ночь перед ним мелькала она, но четко увидеть ее не получалось – Яна была в каком-то тумане. И смотрела мимо него.

Он даже подошел к ней во сне, взял за руку, заглянул в глаза, а она сквозь него смотрит – не видит его. Он не удержался: схватил, прижал к себе, поцеловал ее… Но так и не ощутил никакого отклика, как будто она даже не заметила, что Марат ее трогает. Лишь, когда прервался поцелуй, от которого он сам чуть не умер, Яна посмотрела на него… с жалостью и отвернулась.

Она искала Мартина во сне.

Марат вздрогнул и проснулся. Дотронулся до своих губ – он все еще ощущал тот украденный поцелуй. Хотелось снова вернуться туда и пить ее дыхание, ощущать тонкий стан, видеть близко глаза. И пусть она не его любит! Пусть! Но он поцеловал ее ночью. И об этом никто не узнает…

Марат больше не сопротивлялся этому странному чувству, поселившемуся у него в сердце. Он его спрятал, закрыл, заточил. Потому что знал – никто не поймет такой тяги к девушке Мартина.

Что же! Надо жить… Но как???

(видео о Марате https://vk.com/video539736753_456239098 )

Утро понедельника началось в суматохе. Мартин с Яной собирались на работу…

Они мало спали этой ночью. Оно и понятно – никак не могли насытиться друг другом. Иногда казалось, что вся его выдержка полетит к черту, и он возьмет ее так, как хочет. Но потом усилием воли останавливал себя – только с нежностью и осторожностью, нельзя с ней быстро. Она, как капелька росы…

Он почти не спал, прижимая к себе уставшую, но счастливую Яну. Перебирал ее волосы, целовал, еле касаясь. А она закинула на него ногу, обняла за талию, голову на плечо положила и своим легким дыханием не давала даже задремать. Хотелось еще того самого, что началось на кухне, а закончилось на диване в комнате.

Мартин улыбнулся своим мыслям: «Бедный кот! Научится плохому, подглядывая за нами. Но хоть спать на «кроватку принцессы» не приходит, и так-то тесно». Мартин слышал, как Кит наводит порядок в большой комнате. Что-то упало, но не разбилось. Потом котенок долго играл в футбол, наверное, старой деревянной катушкой от ниток. И откуда у Яны такой раритет? Зато – любимая забава котенка. По ночам.

Янка спала, а Мартин прокручивал в голове прошедшее воскресенье: поникшая, напуганная Яна, соседка, подглядывающая за ними, горящий взгляд Марата, которым он прожигал его девушку. «Что с ним случилось? Он делает вид, что ему все равно на изменения в моей жизни, а сам просто кипит. Думает, что мне это не видно? Я его с пеленок знаю. Очень упертый, собранный, умный, жесткий парень. Какая девушка ему подойдет? Такая, как Яна, подошла бы. Но она одна, и она моя. Только моя!.. Понаблюдаю пока».

Вчера, пока ехали домой к Яне, поговорили, стоит ли обнародовать на работе их отношения. Вместе решили, что пока не стоит. Никто не поверит, что красивая девушка смогла бы увлечься толстым неухоженным мужиком. Никому невдомек, как жарко Мартину ходить в теплом помещении в «пуховике». Да с него каждый день «семь потов» сходит! Будешь тут ухоженным…

А потом, после их отпусков, можно и явить миру «похудевшего» изменившегося Мартина. Хоть не так сильно будут кости мыть.

Удастся ли скрыть блеск в ее глазах, дикое желание – в его взглядах?

Ну, ему-то легче: волосами завесился, и никто не увидит, куда он смотрит. Хотя придется сидеть в серверной, не выходя вообще. Иначе, если он встретит Янку, утащит ее к себе и … все! В обеденное время они точно не уложатся.

Да еще и Илья с его интересом напрягает. Яна сказала, что они все уже обговорили с ним, но Мартин не верил. Илье не верил. И за этим тоже надо понаблюдать.

А еще он ловил себя на мысли, что стал чаще улыбаться. Это для него такое редкое явление, что его самого удивляет. Но Мартину нравилось это.

Маленькая капелька росы не сорвалась со стебелька и не пропала где-то в мире, она была теперь на его ладони.

Мартин высадил Яну с одной стороны парковки, а сам въехал с другой. Оставил машину там, где обычно, и, выждав еще две минуты, медленно пошел к проходным. «Так мы долго тайну не сохраним. Хотя, кому какое дело, как Яна добирается на работу. В наш роман все равно никто не поверит».

Пятью минутами раньше Янка прошла пропускной контроль и, поздоровавшись с охраной, направилась на лестницу, как всегда. Но ее остановил удивленный возглас Федора:

– В лесу точно кто-то сдох! Слышь, Илья – ни тебе «мальчики-зайчики», ни «крошки-куколки». Я в недоумении! Яна Яновна, где твоя ежиная шубка?!

Илья тоже с интересом поглядывал на нее. А она растерялась, не знала, что и ответить, потому что все мысли были там, в воспоминаниях вчерашней ночи и сегодняшнего утра. Она моргала глазами и никак не могла понять, чего от нее хотят.

– Яна, ты не выспалась? Странная такая…

Федор, прищурив глаз, наблюдал за ней. Она почувствовала, что начала краснеть, повернулась к лестнице и, уходя, сказала:

– Кот не давал спать, шкодничал всю ночь.

Охранники переглянулись, но пошел поток людей через «вертушку» – тут только следи за порядком. Мартин с этой волной и прошел. И тоже сразу на лестницу.

Рабочий день полетел, таща за собой всю неделю.

В кабинете Яны полным ходом шло обсуждение прошедших выходных: кто, с кем, куда, когда, купили, посетили… Обычный утренний шум. Только она молчала и сидела с отсутствующим видом. Когда до нее дошла очередь отчитаться о выходных, она сказала:

– Да все, как обычно. Ничего нового.

А внутри разливалось что-то жаркое, отчего мурашки сами в стеснении покрывались мурашками.

Яна отвернулась к компьютеру, нажала кнопку включения – техника исправно заработала. И это было маленьким облегчением – увидеть сейчас Мартина стало бы для нее испытанием, с которым она вряд ли справилась.

До обеда просидела, не поднимая головы. После выходных всегда так – непрерывное производство требует постоянного контроля нагрузки, простоев, объемов и много, чего еще, и дни отдыха надо «догнать» уже к одиннадцати утра, к оперативке у Главного.

Во время перерыва все умчались по своим делам: кто просто гулять, кто по магазинам, а кто и обедать, как положено. Яна тоже взяла пальто, закрыла кабинет и пошла по пустому коридору в сторону лестницы. Но не удалось ей пройти мимо серверной – дверь открылась и ее за руку дернули внутрь…

– Янка, как я соскучился! – шепот Мартина, его частое дыхание в один миг разрушили хрупкое равновесие.

Она уронила пальто, краем уха услышав, как поворачивается ключ в замке, прикрыла глаза и отдалась вихрю эмоций, закружившему ее. Мартин стащил с нее пиджак и бросил на пальто, обнял, прижал… Яна обхватила его за талию – он был в одной футболке, без своего пуховичка.

– А я как соскучилась!

Последний звук утонул в поцелуе, Мартин совсем не нежно держал ее за волосы, оттягивая голову назад и двигая языком так, что не оставляло никаких сомнений в его желании. Тело было напряжено, все мышцы застыли. Он буквально вдавил Янку в дверь. Все меньше мог себя контролировать… Ее тихий стон и руки, вцепившиеся в футболку, чуть приостановили его порыв. Только не напугать!

Он оторвался от ее губ, давая возможность вдохнуть воздух, но поцелуи побежали по шее к ключицам, едва прикрытым топом. Вдруг он почувствовал, как она дергает футболку из его брюк.

– Мартин! Мартин! Хочу дотронуться до твоей кожи.

Не помня себя, он стянул футболку. И замер, глядя, как она на него смотрит. Светло-зеленые глаза потемнели, губы припухли. Яна коснулась его груди и резко выдохнула. А потом спросила:

– Разрешишь мне чуть похозяйничать?

– Все, что пожелаешь.

Она отошла от двери, встала позади него, перекинула вперед его волосы, собранные в хвост,… и дотронулась губами до его спины, между лопатками. Мартин дернулся, как от ожога.

– Что ты делаешь? – шепот с трудом проходил сквозь стиснутые зубы.

– Целую тебя, Орка, – ответила она, продолжая свое путешествие по его вздрагивающим мышцам.

Он опустил голову, глубоко дыша, уперся руками в дверь, но не повернулся к ней и ни слова не сказал. Индеец он или кто? Выдержка! Обещал же – все, что пожелает. Но внутри бушевало пламя, готовое вырваться и испепелить маленькую капельку-росинку. Влажный след на спине от ее губ, руки гладящие его торс… Все это подталкивало к неуправляемым действиям.

Их привел в чувство и вернул из космоса в рабочий кабинет чей-то разговор по телефону: человек шел по коридору мимо серверной и громко что-то доказывал.

Яна отошла от Мартина, подняла свой пиджак, оделась. Щеки и шея горели, дыхание частило. Мартин все еще стоял у двери.

– И как теперь работать? – усмехнулся он, поворачиваясь к ней.

Возбуждение, очень заметное, через брюки, еще сильнее вогнало Яну в краску.

– Ага! Теперь ты стесняешься? – спросил, одеваясь в свои доспехи.

– Нет! Хочу еще! До конца!

– Яя, не доводи меня… Вечером после тренировки я в полном твоем распоряжении.

– Да? Я буду ждать. А как ты узнал, что это я иду по коридору? Вдруг схватил бы Ираиду Дмитриевну.

– Я твою походку и стук каблучков узнаю из всех. Тем более, я стоял там, когда народ мчался на перерыв. А тебя среди них не было. Вот и все – легко и просто.

– А как мне выбраться не замеченной?

– Я проверю, есть ли кто поблизости… Да разберемся! Что ты беспокоишься!

Как Мартин и говорил, она вышла из серверной, когда коридор был пуст. И вернулась к себе. Голодная…

До конца рабочего дня ее спасал только кофе с парой печенек.

«Такими темпами я дойду до состояния невидимости. Папа опять будет волноваться, не скрываю ли я какой-то болезни, – ее мысли медленно ворочались в голове, пытаясь убежать от горячих воспоминаний. – Как долго мы выдержим? Вот так, украдкой… А, с другой стороны, даже если все узнают, не буду же я к нему открыто бегать. Так что таинственность здесь не причем. Это все от распущенности, как сказала бы мама. А я скажу честно – от желания близости с любимым человеком, которого ждала всю свою сознательную жизнь».

В пять вечера всех смело. Все-таки понедельник – день тяжелый.

Яна уходила последней, как обычно. Она знала, что Мартин уже уехал. Они заранее обо всем договорились. Теперь он приедет только около девяти-десяти. Будет время приготовить ужин, если до него дойдет ход.

Она прошла «вертушку», попрощалась без привычных колкостей и под изумленные взгляды охраны вышла на улицу.

С легкой улыбкой, не спеша двинулась в сторону остановки.

– Яна, здравствуй, – голос ударил в спину, разметав то прекрасное, что цвело в ее душе. – Ты сегодня без своего цербера? Может, все-таки поговорим?

Она остановилась, вздохнула и повернулась к Михаилу.

Яна не хотела даже здороваться с ним. Нет, язык не поворачивался.

– Что тебе надо? – с расстановкой задала она вопрос, чувствуя, как в ней поднимается что-то мерзкое, жаждущее врезать Мишке по его сытой мор.. физиономии.

– Я хочу поговорить.

– Да нам не о чем говорить!

Яна вдруг заметила довольный блеск в его глазах. «Ах, вот оно что! Нравятся мои эмоции? Неважно, какие? Но если я злюсь, значит, он вызывает у меня эмоции!» И она успокоилась моментально – кто он такой, чтобы тратить на него свои нервные клетки? Трус и слюнтяй.

– Уйди из моей жизни, – твердо сказала Яна.

– Нет.

Она смотрела на него с сомнением в его адекватности. Если раньше он жил в памяти, как что-то невыносимо печальное, то своим возвращением и поведением он почти довел ее до ненависти. До презрения точно.

– Шел бы ты, Миша, … к маме под юбку и не высовывался оттуда.

Янка прямо почувствовала, как иголки не ежа, а дикобраза разрывают ей кожу и лезут на свет божий. И их разбудил вот этот самый человек, стоящий перед ней. На улице резко потемнело, поднялся ветер, и низкие темные тучи заволокли небо, грозясь пролиться дождем. Или погода и была такой, а Яна просто ничего не видела, купаясь в своем счастливом состоянии.

– Сейчас вольет, – не обращая внимания на ее слова, сказал Михаил. – Поехали, посидим в каком-нибудь кафе. Договоримся обо всем.

– Ты в себе? Я никуда с тобой не поеду, не пойду и разговаривать не буду.

– Да пойми ты, наконец! Мне нужна только ты! Я хочу твоей любви, хочу все вернуть. Хочешь, я разведусь, сюда перееду, а хочешь – буду приезжать к тебе на выходные и праздники. Давай вместе все вернем, у нас будут дети!

Если в начале его речи, Янка оторопела и смотрела на него во все глаза, то слова о детях показались кощунством. Она замотала головой, схватила себя за отворот пальто, пытаясь освободить шею, словно задыхалась. Наконец, она взяла себя в руки.

Первые капли дождя, холодного, серого, тяжелого… Вместо солнца в душе слякоть и грязь…

– Не смей… никогда касаться детей. У тебя есть дочь, воспитывай ее. А про меня… нет, просто уйди. Человек ты или нелюдь??? Отстань от меня!

– Нет!

В груди у Яны образовалась огромная дыра, прорванная его мерзостью, липкостью, самовлюбленностью.

Янка посмотрела в сторону. Ей не хватало воздуха, слезы жгли глаза, но она не давала им пролиться. Боковым зрением заметила шикарный «Мерс», остановившийся у лестницы в их здание. Из него вышел кто-то знакомый и направился внутрь.

– Яна…

– Замолкни. Говорю последний раз. Дальше – как хочешь. Я никогда с тобой не буду. Никогда. Тебе нужно со мной переспать? Отвечаю – только с мертвой. Все ясно? До живой ты не дотронешься. У меня есть любимый человек и даже просто стоять рядом с тобой – осквернять воздух, которым он дышит.

– Да сколько можно! Что ты ломаешься? Цену набиваешь? Нет у тебя никого! И любишь ты только меня! А если продолжишь нести эту хрень, я всем расскажу, как ты хотела меня на себе женить, прописку московскую, придумав эту историю про ребенка, потом, типа, сделала аборт и…

Яна из последних сил замахнулась, чтобы влепить ему пощечину – да так, чтобы голова мотнулась, и зубы клацнули… но не смогла. Не захотела даже касаться его.

– Пачкаться о тебя нет желания, – с горечью прошептала она. – Я тебе только что сказала, не смей касаться детей! Ты моральный урод. Хоть на весь мир кричи – иди, опозорь себя до конца. Мне все равно.

Из здания вышел … Марат и бегом спустился по ступенькам, направляясь к ним.

– Яна, привет. Что случилось?

Да… Марат – это не Мартин. У него эмоции зашкаливали, и он не пытался их скрыть. Он понял, что Янка взвинчена до предела общением с незнакомцем. А за нее он мог просто уничтожить.

– Ничего, Марат, мы закончили, – и, обращаясь к Михаилу, добавила, – или ты все же хочешь рискнуть здоровьем?

– Это твой очередной ё***ь? – с косой ухмылкой спросил он. – Никак не определишься, кто лучше трахает?

Его оскорбления напомнили о том, что он говорил девять лет назад, когда отказывался от отцовства. Снова в груди что-то взорвалось, выбивая последний воздух. Никак не могла вдохнуть… Посмотрела сквозь слезы на Марата – ей было стыдно перед ним за это представление.

И тут Яна поняла, что Армагеддон близок…

Она видела своего Мартина – на ринге, в небольшой уличной схватке, но он всегда был спокоен и сдержан, даже безразличен к происходящему.

Марат же напоминал взбесившегося демона…

Он молниеносно схватил Михаила за отвороты пальто и дернул на себя:

– Что ты сказал?

Мишка испугался. Сейчас он точно испугался. Он скосил глаза в сторону Яны.

– Прости меня. Вырвалось. Я не то хотел… Прости. Я уеду. Обещаю – уеду.

– С*ка! Если ты еще раз подойдешь к девушке моего брата, я тебя убью. Понял, падаль? Убью.

Марат резко оттолкнул его от себя, Михаил не удержался на ногах и грохнулся в вечно не просыхающую лужу. Апофеозом всему стал ливень…

Яна стояла, не шевелясь – она испугалась. За Марата. Не хватало еще, чтобы из-за нее он пострадал.

А он наклонился к сидящему на земле Мишке и процедил сквозь зубы:

– Вали отсюда. У нас здесь свои порядки. Я предупредил.

Он выпрямился и протянул Яне руку.

– Пошли, домой тебя отвезу, до клуба успею.

Она, как под гипнозом, протянула ему руку и почувствовала, как его большая горячая ладонь накрыла ее «ледышку». Он спокойно повел ее к своему «Мерсу», помог сесть и, обходя машину, глянул на поверженного врага. Тот стоял под дождем, кутаясь в воротник. Он был раздавлен, стерт.

Марат сел в машину, завел и лихо развернулся. Он не стал пижонить и обдавать грязной водой униженного мужика. Проехал мимо, искоса поглядывая на бледную Яну. Время от времени она как-то судорожно передергивалась, будто хотела стряхнуть с себя нечто невидимое.

– Ты в порядке? – спросил Марат.

– Нет, наверное. Но это пройдет. Я почти успокоилась. А что ты здесь делал?

– Надо было документы передать кое-кому. Думал, Мартин это сделает, но … не застал его. Пришлось самому ехать. Как оказалось, не зря… Говори, куда ехать, – он знал ее адрес, проследив за ними в прошлые выходные, но для виду надо спросить. – Или в клуб со мной поедешь?

– Нет! Только не туда. И спасибо тебе, Марат. Ты выручил меня.

Она тихо назвала адрес и отвернулась, глядя на мокрые улицы.

– Не за что. Обращайся, если что.

Молча доехали до ее двора. Яна заметила мелькнувшую в окне тетю Веру. И кажется с телефоном. Неужели в фотокорреспонденты подалась?

В это время Марат протянул руку ладонью вверх. Яна помедлила некоторое время, но подала левую руку. Марат слегка пожал ее, улыбнулся и сказал:

– Я совсем не страшный, поверь. Извини, если напугал…

– Угу. Спасибо, что помог и подвез. Я пойду. Пока.

– Пока, Яна.

Она сама открыла дверь, вышла из машины и легко побежала к подъезду, не обращая внимания на сильный дождь. Марат смотрел ей вслед и думал: «Только бы не упала! Как она скачет на этих ходулях?» А сердце ныло и сжималось, надрывно проталкивая кровь. Ком, вставший в горле, никак не сглатывался.

Он опустил голову на руки, сжимавшие руль. Из груди рвался не то рев, не то вой, не то рыдание, но Марат не издал ни звука, превозмогая эту режущую боль.

Видеть ее так близко! Держать за руку, разговаривать, дышать одним воздухом!.. И понимать, что это – единственное, что он может себе позволить. Ни на йоту больше.

Потом поднял голову и посмотрел на окна ее подъезда: как раз на восьмом этаже загорелся свет, и было видно, как силуэт Яны быстро мечется, скорее всего, по кухне. Он узнал ее даже на таком расстоянии. В салоне автомобиля до сих пор витал ее аромат, напоминавший какие-то летние цветы. Понимая, что еще и из-за этого ему тяжело, Марат открыл окна, несмотря на дождь, завел машину и выехал со двора.

Тетя Вера рассматривала фотографии, сделанные телефоном. Не очень четко видно, все-таки дождь сильный шел, но марка авто четко видна. Следующая фотка зафиксировала Янку, выходившую из машины. Так-то вроде ничего предосудительного нет, но это уже второй транспорт, доставляющий ее домой. А еще во дворе ошивалась машина с московскими номерами. Правда, давно не появлялась. «Надо еще того волосатого застукать. Потом Светлане фотки перекину, пусть полюбуется своей доченькой. Жаль, этот не вышел из машины. Но номера видны, теперь я за ним послежу». И она, довольная собой, уселась снова за стол, на котором все съестные боеприпасы были готовы к уничтожению. Впереди вечер…

Яна действительно металась по кухне, пытаясь увернуться от нападавшего котенка. А ему очень нравилась это игра: надо сцапать хозяйку за голую ногу, тогда день прожит не зря! Наконец, Кит угомонился и отвлекся на еду. Яна выдохнула, но потом снова забегала – надо готовить ужин…

Просто мерзко было на душе. Так обидно! Неужели Мишка всегда таким был? А она этого просто не видела? Тогда она слепая курица!.. Нет, он не был таким. Она же помнила его с начала их знакомства. Все изменилось после Нового года, когда вмешалась его мать.

«Так! Все! Хватит! Надеюсь, после грязевых ванн, устроенных ему Маратом, мы больше не увидимся. Не камикадзе же он все-таки! Уже обоих братьев разозлил». Мысли Яны постепенно убегали в другое русло, улыбка все чаще появлялась на губах. Стоило вспомнить Мартина в серверной, как тут же слабели ноги, и фантазии уносили … далеко.

Ни разу она не вспомнила Марата, не привязываясь к событиям вечера. Он был просто младшим братом ее любимого мужчины.

Глава 17.

Марат приехал в клуб, когда брат уже тренировался. Мартин работал сосредоточенно, не отвлекаясь ни на что вокруг. Он знал, что к девяти соберутся все задействованные в процессе люди, к этому времени надо закончить и привести себя в порядок. Хотя, в общем-то, он не занят в обсуждении. Необходимо лишь его присутствие – в соседней комнате, на всякий случай.

Марат переоделся и встал в спарринг к Мартину, чем нимало его удивил. Да, Марат очень хорошо дрался, но никогда не выходил на ринг: «Достаточно одного бойца в семье, а то нас бояться начнут – мафия!»

Старший брат вопросительно посмотрел на младшего. Тот ответил:

– Да гниду одну не раздавил, а так хотелось! Все кипит внутри. Так что, держись, братец!

Мартин пожал плечами, он не собирался биться с Маратом в полную силу. Только чуть, чтобы парень расслабился и поговорил. Но он никак не ожидал такого агрессивно-точного боя от младшего брата. Пришлось включаться, чтобы не получить синяков и травм.

Когда они уж сильно увлеклись, послышался свист, пронзительный и длинный. Оба повернулись на звук: в дверях стояла Марина на костылях. Она качала головой, осуждая поведение братьев и постукивая указательным пальчиком по циферблату часов.

– Пора! Осталось пятнадцать минут до встречи, а вы, как две мокрые курицы! В душ – оба! Марат, а ты вообще должен быть при параде.

– Все успеем, – уже спокойно сказал Марат.

Марина развернулась и медленно пошла в сторону административных комнат. Братья спустились с ринга и пошли в душевые.

– Расскажешь, что довело тебя до такой агрессии? – спросил Мартин.

Марат вздохнул и уже спокойно начал говорить о том, что видел и в чем поучаствовал.

– Вот такие дела, брат. Не знаю, что за тип к твоей Яне приставал, но уж очень выпрашивал.

– Я его знаю. Он от меня уже получал. Видно, не усвоил. Или дождался, когда она одна будет. Козел…

– Точно.

Марату стало легче, что он выговорился, а Мартину беспокойно – потому что он должен был отвезти ее домой, а потом заниматься своими делами. Есть, над чем подумать.

Для него были привычными такие нагрузки, а вот младший брат чувствовал, как ноет все тело. Марат встал под душ, и прохладная вода, напомнившая ему ледяные пальцы Яны, показалась раем, лаской, которую он ждет! И не дождется. Та минута, когда он вел ее к своей машине, держал за руку, слышал ее дыхание за спиной… Хотелось, чтобы она длилась и длилась.

«Ну, хоть вода меня обнимет…» Подставив лицо струям воды, Марат испытал блаженство, словно это ЕЕ руки гладят разгоряченные от непролитых слез веки, трогают волосы, сползают по плечам вниз…

Мартин постучал по стене душевой кабинки, напоминая о времени. Сам он уже выходил, закрутив мокрые волосы в косы. Его место было не в переговорной, а рядом. Но перед ним был монитор, который полностью охватывал соседнюю комнату. Там за столом уже сидел Марат.

«Волосы так и не высушил! Как беспризорник – мамины слова», – думал старший брат о младшем.

Справа от Марата, за длинным столом переговоров сидела Марина, в ожидании поигрывая пальцами о чехол планшета. Костылей не было видно.

Ровно в девять раздался стук в дверь, и вошел Илья с папкой в руке. Марат встал из-за стола, приблизился к гостю и пожал протянутую для приветствия руку.

– Присаживайся. Давай все обсудим в общих чертах, без детализации. Кстати, как к тебе обращаться?

– Илья.

– Хорошо. С тобой мы уже знакомы. А это наш физиотерапевт, зовут Марина. Вот у нее к тебе вопросы. По моей части мне все понятно.

Илья с легкой усмешкой смотрел на худенькую брюнеточку. Но первым не заговорил. Ждал, когда она озвучит свои вопросы. Эта Марина была полной противоположностью его нынешней симпатии – Яне Ковальской.

Кареглазая, темноволосая, жилистая, как пацан, по возрасту чуть за двадцать. «Какой из нее физиотерапевт? – подумал Илья. – Наверное, чья-нибудь грелка. Черт! Я здесь для работы, а не …»

– Как Вы представляете себе работу с подростками? – перебила ход его мыслей Марина.

Голос у нее был приятный, говорила она тихо, но уверенно.

– А в чем сомнения? Свой план я представил и получил одобрение. О чем конкретно идет речь?

Илья с трудом сдерживал все возрастающее раздражение.

– Я о травме, которую Вы получили полгода назад.

– И что дальше?

Он злился еще сильнее, но внешне этого не было видно – все-таки многолетние тренировки и участие в турнирах научили скрывать его истинное состояние.

– Я уверена, что Вы каждое утро с трудом поднимаетесь и уйму времени тратите на растяжку и разработку поврежденных мышц. А тут – работы с бешеными молекулами. С детьми! Мало того, с подростками! Это неизбежные ссоры, склоки и драки на тренировках, а отсюда травмы. Усугубление Вашей травмы и получение новых – детьми. Я пока не уверена…

– Да что ты знаешь о травмах, пигалица?! Получила диплом за красивые глазки, втерлась тут к кому-то, и теперь решила, что королева и можешь повелевать?

Марат и Мартин, сидя в разных комнатах, одновременно сложили руки на груди и слегка усмехнулись.

«Представление начинается! Ну, держись, Белый Тигр!»

Марина перевела взгляд с Ильи на Марата, чуть не фыркнула от разочарования и снова посмотрела на оппонента. Потом повернулась к нему боком и начала вставать, сильно опираясь руками на стол и спинку стула. Подтянув свое тело до состояния, когда можно перенести вес на ноги, она взяла костыли, которые лежали на соседних сидениях.

Молча проделав все это, навалившись, наконец, на подручные средства, она повернулась к изумленному Илье.

– Пятнадцать лет своей жизни я следила за карьерой одного бойца. Он называл себя Белый Тигр. После моего кумира Орки он стал вторым номером… Как ни печально это признавать, я ошиблась. Ты не тигр, ты паленая кошка. Не претендую на авторство, этот образ мне навеял мультфильм «Маугли».

С этими словами она, осторожно передвигаясь, дошла до двери и остановилась. Препятствие было огромным, тяжелым и, наверное, дубовым. Преодолеть его, не уронив при этом костыли, было сложно. Илья резко встал и пошел к Марине. Он открыл дверь и удерживал ее, пока девушка проходила.

А потом он закрыл дверь за Мариной и за собой.

На столе у Марата завибрировал телефон. Он нажала на громкую:

– Ты это видел? – услышал он в трубке смеющийся голос Мартина.

– Прямо из первого ряда наблюдал, – ответил Марат. – Как на поводке за ней пошел. Интересно, договорятся ли? И о чем?

Мартин зашел в кабинет брата. Тот в задумчивости покручивал ручку между пальцами.

– У тебя все в порядке, Марик-Комарик?

Марат вздрогнул от детского прозвища и внимательного взгляда старшего брата. Улыбнулся и сказал:

– Все нормально. Ты поезжай. Я еще посижу, кое-какие дела есть. Потом сам все закрою. Ты домой?

– Нет, я к Яне.

И снова – проницательный взгляд Мартина, проникающий прямо в сердце. Но Марат спокойно его выдержал и сказал:

– Понятно. Ты с ней поаккуратней. Трясло ее сегодня не хило. Пока, старший брат.

– Пока, малыш…

Дверь за ним давно закрылась, а Марат все сидел и смотрел в одну точку. «Малыш… Да, когда-то был малышом. Мама и сейчас так называет. А я всего на два сантиметра ниже брата. Надо бы собраться у родителей».

Лишь только в одиннадцать-тридцать он уехал из клуба. Но не смог удержаться и повернул во двор ЕЕ дома. «Патриот» стоял напротив подъезда, прямо под уличным фонарем. Марат остановился рядом. Вышел, подышал холодным весенним воздухом, посмотрел наверх, на ее окна. Там были видны какие-то слабые блики либо свечи, либо ночника.

Марат, как завороженный, глядя на окна, пошел к подъезду. Он хотел посмотреть нумерацию квартир, чтобы высчитать ее номер. А вдруг ей когда-нибудь помощь потребуется?..

Над дверью горел мощный фонарь, и еще издалека были видны цифры. Марат достал телефон, сфотографировал то, что ему нужно, и вернулся к машине. Оглянувшись последний раз на окна, он сел в авто. Через мгновение «Мерс» сорвался с места и уехал.

На первом этаже зажегся свет. Хозяйка наблюдательного пункта ликовала!

«Все птенчики сегодня попались в объектив. И волосатый, который сегодня был с косами, как красна девка, и лохматый, который зачем-то крутился около машины первого. Ай, красота!»

Тетя Вера рассматривала фотографии, сделанные из укрытия. На свой вкус она бы выбрала второго: он красивее, моложе, богаче (судя по машине) и не такой здоровый, как первый. Этот почему-то наводил на Верочку ужас, как и Ковальский-отец. Нет, однозначно, лохматый ей нравился больше, чем волосатый!

«А Янка дура, и ничего не понимает в мужчинах. Водит к себе какую-то образину, а этот красавчик скулит под окнами. Дура и есть!»

Двумя часами ранее, выходя из машины во дворе дома Яны, Мартин заметил нечто, похожее на вспышку фотоаппарата в углу окна первого этажа. Он усмехнулся: может, и показалось. Но похоже на то, что именно здесь живет местный корреспондент сарафанного радио.

Мартин стоял прямо под фонарем, и его было хорошо видно с разных точек двора или дома. Подняв голову, он увидел в окне Яну, которая махала ему рукой. «Как хорошо приходить домой, когда тебя ждут. Домой? Нет, надо забирать ее к себе, иначе я буду скоро засыпать на ходу». Он направился к подъезду, совершенно забыв о наблюдателе с первого этажа.

Яна ждала его в коридоре. Сегодня впервые за много лет ей захотелось надеть платье. Не домашний халат, которого у нее никогда и не было, не спортивный костюм или джинсы, а именно платьице. Летнее, легкое, светло-бирюзовое… Сейчас, когда она уже остановила свой суматошный бег по квартире, почувствовалась вдруг усталость и тяжесть после встречи с прошлым.

Дверь была приоткрыта, и Мартин просто зашел внутрь. Опустил спортивную сумку на пол, потрепал забияку Кита и посмотрел на Яну. Она шагнула к нему, прижалась, спрятав лицо в отвороте куртки. Мужские руки нежно коснулись спины, плеч, взъерошенных волос.

– Тяжко тебе пришлось сегодня? Плохо, видно, я ему объяснил.

– Да… нет… Тебе Марат рассказал?

– Да. Он был взвинчен до предела, даже на ринг поднялся. Я понял, что произошло нечто, из ряда вон…

– А он тоже умеет драться?

– Еще как! Он – боец, не хуже меня. Одна беда – без тормозов. Если войдет в раж, может случиться непоправимое.

– Наверное, поэтому я сегодня и испугалась. За Марата. У него глаза были, как стеклянные.

– Чего за него бояться?

– Я думала, что он убьет… этого. А такое, сам понимаешь, никому не нужно.

– Он, конечно, не убил бы, но покалечил знатно.

– Как ты Стаса?

– Да брось! Это цветочки… А ты кормить меня будешь?

– Ой! Вот я ворона! Пойдем.

Все это время они стояли в коридоре. Котенок миролюбиво сидел рядом. Но стоило Янке сделать шаг, как тут же он бросился ей на ногу и вцепился зубами и когтями. Яна поморщилась, посмотрела на смеющегося Мартина и пошла на кухню с котенком, которого было бесполезно отрывать от любимой игрушки.

– Я понимаю, что вы с ним заодно, но когда-нибудь тайное станет явным, и я узнаю, по какой причине его выслали из места, которому он полностью соответствует.

Она достала пакетик с кошачьей едой, и тут же Кит, оттолкнувшись лапами от нее, бросился к своей миске, ожидая угощения.

– Ууу, бандитская морда! – укоризненно сказала Яна.

На некоторое время кот был обезврежен.

Ужин пролетел быстро. Собственно, Мартин не особо налегал на еду. Или не голоден был, или думал совсем не об этом.

Яна убирала со стола, мыла посуду. Она вставала на носочки, чтобы поставить чашку на сетку для сушки, и это выглядело так забавно, что Мартин хмыкнул.

– Что?

– Так и хочется взять тебя на руки, когда ты тянешься наверх, и подсадить.

– Возьми и подсади…

Слова, произнесенные шепотом, под шум воды, возымели силу, сродни землетрясению. Мартин поднялся, в два шага преодолел расстояние до Яны, продолжавшей полоскать уже чистую чашку. Он встал позади нее, вплотную, и сразу ощутил ее напряжение. «Господи! Что же этот урод ей наговорил, и что он вообще значил для нее, если до сих пор не пришла в себя».

Мартин забрал у нее чашку и поставил на полку.

– Я тебя никогда не видел в такой одежде, – наклонившись к ее плечу, сказал он. – Ты, как весенняя растаявшая капелька льда…

Еле касаясь губами кожи плеча, он обнял ее за талию, все сильнее прижимая к себе. Поцелуи крались к шее, рука – к груди. Яна стояла, едва дыша. Мысли, медленно собираясь в стайку, так же медленно уползали куда-то. А вздохи становились чаще, и внутри словно гуляли какие-то вспышки.

Легкие поцелуи и тесные объятия вызывали странные, непередаваемые ощущения: будто огонь танцует по воде…

Она подняла к нему голову, пытаясь перехватить его губы, но было неудобно!

Мартин почувствовал тот момент, когда Яна совсем расслабилась. Он повернул ее к себе, подхватил на руки, заставив обхватить его ногами. Она смотрела прямо в глаза. Мартин легонько поцеловал ее в губы, потом еще, еще. Сил сдерживать себя почти не осталось. Дикие всполохи желания прожигали кожу.

Яна обвила его шею. В ушах шумело, частое дыхание прерывалось стонами.

Мартин с Янкой на руках пошел в большую комнату и сел на диван. Яна оказалась на нем, лицом к лицу. Он, не спеша, провел руками по ее ногам, поднимаясь все выше и не отводя взгляда, наблюдая, как она отреагирует дальше.

В комнате был включен лишь ночник, да из кухни пробивался свет. Котенок чем-то играл в спальне.

Вдруг Яна наклонилась к его шее и поцеловала, слегка втягивая кожу. Горячо! Влажно! Мартин сильнее надавил, проходя пальцами по ее бедрам. Ее поцелуй – его продвижение выше, ее поцелуй – начало его «танца», ее поцелуй – ощущение его возбуждения своим…

– Яна, с ума меня сведешь…

– Угу, я уже… сама… того…

Он резко поднялся с дивана, Яна соскользнула с него на пол, но Мартин нежно прижал ее к себе.

– А можно я еще похозяйничаю? – спросила она, напоминая про обеденный перерыв в серверной.

– Можно. Тебе все можно.

Она потянула с него джемпер. Мартин легко скинул его с себя. Яна вдохнула воздух.

– Ой, мамочка… Где были мои глаза столько лет? Почему я тебя не видела?

– Наверное, так было нужно?

– Да, наверное.

Янка взялась за его ремень, но никак не могла понять, в какую сторону его тянуть, чтобы ослабить. Мартин молча выполнил ее желание.

– Моя очередь, – его голос звучал тихо.

– Ты о чем?

Он встал позади нее. Взялся за молнию и потянул вниз, медленно расстегивая. Под платьем была голая спина… Мартин стянул с нее платье совсем, через верх. Светло-бирюзовое облачко улетело куда-то в кресло.

– Стой, не шевелись. Я сейчас.

Все эти слова, произнесенные со спины, заставили Яну распрямить плечи, как будто его рука невидимо прошлась между лопаток. Она слышала какие-то шорохи, но не поворачивалась – полностью доверяла Мартину.

Его прикосновение заставила ее вздрогнуть. Он осторожно надавил ей на плечи, опуская вниз.

Яна оглянулась: на полу лежало толстое покрывало. Она повиновалась и легла, глядя, как он раздевается – на спине огромный кит и косатки оживали, словно плыли.

«Природная звериная грация. Двигается почти бесшумно. Такой гибкий и сильный. Мой…»

Мартин достал из кармана брюк непременный блестящий атрибут и повернулся к Яне… Она зажмурилась – до того он был красив!

– Не закрывай глаза. Смотри на меня.

Он лег рядом, провел ладонью по ее ногам, животу, груди, словно настраивая сложный инструмент.

– Я хочу, чтобы ты видела только меня. Не вспоминала больше никого. Есть только ты и я. Слышишь?

– Да! Никого нет, кроме тебя.

Она подняла руку, провела по его пухлым губам. Он поймал ее палец и лизнул его. От этого касания побежал потряхивающий тело ток по венам, нервам, коже. Как будто через нее действительно пропустили разряд. Мартин перекатился на спину, увлекая за собой Янку и укладывая ее на себя.

– Хочешь, ты будешь сверху?

– Как это? – удивилась она.

– Сейчас узнаешь…

Глава 18.

Утро в семье Ковальских проходило спокойно, как обычно. Вместе собирались на работу, вместе завтракали – до того момента, пока у Светы не забулькал телефон входящими сообщениями. Ян Андреевич и не обратил бы внимания, если бы оно было одно. Или два. Но тут просто была какофония! Он заинтересованно смотрел на супругу, пока она открывала сообщения.

– Господи… Кто это?

Она пролистывала какие-то фотографии, потом начала читать что-то. Опустила телефон и в недоумении смотрела на мужа.

– Ян, что делать?!

– А что такое?

– Да мне Вера прислала…

– Опять?! Быстро она страх забыла.

– Ты о чем?

– Я ее предупредил, что за клевету засужу. Я думал, она обделается, – довольно улыбаясь, пояснил он.

– Как тебе не стыдно! Она же старый человек.

– Была бы человеком, не была бы крысой.

– Она ведь не клевещет. Она прислала фото мужчин, которые трутся возле Янки.

– О! Во множественном числе? Дай посмотреть.

– Какие-то странные они: здоровые, один с косами, как индеец, второго так и хочется причесать. Обормоты.

Ян Андреевич разглядывал фото Мартина, потом Марата. Увеличивал, двигал изображение. Потом перелистнул сообщение и увидел присланную писанину, прочитал. Вздохнул.

– Несчастный человек эта Верочка. Даже ее собственные дети уехали от такой матери. Ведь шагу не дает ступить! Накатала отчет, по минутам: кто ушел, приехал, посмотрел, постоял, головой помотал… А вот этого мужчину я знаю – нас Яна знакомила. Помнишь, восьмого марта она с котенком приезжала? Так вот этот самый ее и встречал. Только на этом фото он какой-то сильно похудевший. И волосы собраны в косы.

Он помолчал, глядя, как Света смахивает слезу.

– Чего ты плачешь? Сколько ты будешь ее пасти? Дай ей жить! Она умная девочка. Вот увидишь, скоро познакомит нас … с кем-то.

Он посмотрел на вторую фотку – Марата.

– Этого не знаю, не видел. Но уж слишком хорош, девчонок вокруг него, наверное, тучи. В любом случае, мы не знаем ничего и судить не можем. Давай-ка, поехали на работу.

Светин телефон снова просигналил. Ян Андреевич открыл входящее сообщение и ухмыльнулся.

– Ну? Все ясно, мать. Скоро жди знакомство с зятем. Ты только посмотри на них! Янка светится вся. А он? Будто королеву охраняет. Ээх!.. Был и я когда-то молод и красив, а теперь я просто красив!

Света, сквозь набежавшие слезы, глядя на мужа влюбленными глазами, прошептала:

– Ты самый лучший! Самый красивый. Самый умный. И всегда молодой.

Он подал ей руку, поднял из-за стола и обнял.

– Эх, Светка! Хорошая моя. Ну? Хватит плакать! Глядишь, внуки появятся!

– Хорошо бы… А с Верочкой я сама поговорю. Потом. Когда успокоюсь. Она же ждет бурной реакции! А я помолчу.

Ян Андреевич рассмеялся и в обнимку с женой пошел в коридор – работа не ждет!

Мартин с Яной уже подъезжали к своему офисному зданию. Выехали пораньше, чтобы не попасть в «поток».

Всю дорогу она что-то вспоминала из школьной жизни, рассказывала. Мартин улыбался и слушал. «Она стала совсем другой. Ни одной иголки нет. Смеется. Чудо мое…»

Он высадил ее из машины прямо у лестницы, а сам поехал на парковку. В конце концов, почему он не может подвозить коллегу, ведь им по пути – так решили они отбиваться от назойливых вопросов, если таковые вообще будут.

Яна уже подходила к вертушке, когда, подняв глаза, оторопела: оба охранника выглядели, как «пыльным мешком ударенные». Она сбавила скорость и, доставая пропуск из сумочки, обратилась к Илье:

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

– Угу, – кивнул он, весь в своих мыслях.

Янка приложила документ к считывателю и спросила у Федора:

– Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

– Да, конечно, привет… – глядя куда-то на улицу, пробубнил второй охранник.

«Мама дорогая! Что с ними случилось? Надо у Насти спросить, она все знает».

Она покачала головой и пошла в свой кабинет. Там пока никого не было, можно посидеть в тишине. Даже в коридоре еще никто не хлопал дверями.

Яна повесила пальто на вешалку, встряхнула волосы и села. Зажмурилась, и улыбка тут же медленно появилась на губах. Вчерашний вечер оживал в памяти…

Мартин не разрешал ей отключаться. Смотрел своими почти черными необычными глазами прямо в душу, будто выжигал там себя, очищая от печального прошлого.

Новый опыт, полученный вчера, сейчас вызывал такие ощущения, что хотелось броситься в серверную, закрыть дверь, уложить своего индейца на пол и … садиться на него медленно, чувствуя каждый сантиметр его напряженной плоти, входящей все глубже… Янка не замечала, что задышала чаще, свела колени… Мартин поддерживал ее сначала, а потом сказал, чтобы она уперлась руками ему в грудь, и сама… получала… удовольствие.

Она, находясь сверху, чувствовала каждый его стон, толчок. Села, до упора, и замерла от предчувствия, потому что уже где-то по спине слабой волной проносилось то самое наслаждение, которое напугало ее когда-то. А теперь… Яна переставила руки – под ладонями оказались его соски, и чуть сжала пальцы. Мартин запрокинул голову, низко застонал, толкнулся в нее так сильно, что ее выгнуло от нужного точечного попадания этого движения. Она непроизвольно конвульсивно снова сжала пальцы и бедра, продолжая смотреть на него, ловя каждый миг близости. Мартин крепко взял ее за бедра, насаживая все сильнее, чаще, вызывая стон за стоном…

– Держись…

И это было похоже на замедленные кадры, когда отпускают тетиву лука, и стрела начинает свой полет, слегка извиваясь…

Яна почувствовала легкое дуновение на шее…

– Яна… Яна… – услышала она голос Мартина. – Возвращайся из мира грез, сейчас сюда придут.

Она открыла глаза и покраснела слегка.

– Чем это ты тут занималась?

– Тебя вспоминала.

– Зачем вспоминать? Вот он я.

– Если бы ты знал, что я сейчас делала в твоей серверной… на полу… ммм…

– Янка! Прекрати! У меня уже… Черт! Идет кто-то. Все! Изображаю ремонтные работы.

Но каблуки простучали мимо кабинета. Мартин тут же пошел к двери под ее хитрым взглядом. А потом вернулся, чмокнул в нос и покинул кабинет. А Яна так и осталась с улыбкой на губах.

Коридор наполнялся шумом, здание оживало.

Ввалились смеющиеся над чем-то девчонки.

– Привет, – с удивлением глядя на них, сказала Яна.

А хохотушки никак не могли остановиться.

– Да что случилось-то сегодня? Охранники чудные какие-то, вы сейчас от смеха лопните. А?

Яна смотрела, как Настя становится малиновой, как она прячет глаза, словно стесняется. Настя? Стесняется?

– Говори уже, стрекоза.

– Ой, да чего там говорить-то… – сказала Настя. – Короче, Федя меня вчера на свидание приглашал. И я пошла. И … вот…

– Что – вот?

– Пока ничего. Но я ему зачем-то призналась, что у меня никого … не было. И он завис.

– Даааа…. – протянула Янка. – Похоже, он еще не «отвис». Я ему сегодня утром – как пройти в библиотеку? А он мне – привет…

Девчонки опять дружно рассмеялись. Все, кроме Насти. Она вздыхала. Яна решила разведать обстановку:

– Он тебе нравится? Тебя же только недавно привлекал Илья.

– Да ну! Он вообще рыба снулая в бронежилете. С Федей хоть весело!

– Феде сколько лет?

– Тридцать четыре, женат не был, детей нет.

– Он на двенадцать лет старше тебя.

– У меня папа старше мамы на десять.

– Аргумент…

– Да не в этом дело! – уже со слезами в голосе воскликнула Настя. – Он бабник! Вот! И еще испугался, что я… Ответственность же.

Смех закончился. Девичий отряд помалкивал: каждая знала, что Федор ни одной юбки не пропустит. Настя оглядела присутствующих – все отводили глаза, кроме Яны.

– Так! – сказала Янка. – Хватит раньше времени Федю закапывать, он еще ничего плохого не сделал. Ну, шутит с нами, балагурит. Сплетничал… раньше. Ты, Настя, тоже любишь быть в курсе жизни каждого. Так что, вы подходите друг другу. А если он не оценит, какой клад нашел, испугается, то «флаг ему в руки и вентилятор в одно место». Поняла?

Настя усиленно закивала.

– Вот и отлично. А теперь окунули носики в работу. Уже восемь-двадцать.

Пока девчонки обсуждали свои вопросы, на вахте царила тишина: Илья еще не отошел от вчерашнего дня, а Федор думал о будущем.

Удивительные мысли посетили его… Он вспоминал … совершенно невспоминаемое количество женщин, прошедших через его постель. «Постель» – это, конечно, чисто условное наименование. Ибо Федор трахался везде, где приходилось, без разбора, кто перед ним. С уверенностью мог сказать, что не занимался сексом с себе подобным. А в остальном… Трудно найти что-то, чего и как он не делал. И вот…

«Какого черта надо этой малолетке? За каким хреном она глазки строила? А я? Идиот! Повелся на реснички, щечки и всякую-прочую дребедень. На свидание позвал: ресторан, цветы, прогулка. Думал, уже все на мази! Здрасте-приехали – девственница! И что с этим делать???»

А душу разрывало! Такая девочка! Обратила внимание на него, обычного охранника.

Федор пытался убедить себя, что Настя его не зацепила, и ему это не интересно, но сердце скручивало и жгло, словно прикладывали тавро с ее именем.

Во время обеденного перерыва она выскочила с другими девчонками на улицу. Они гуляли, смеялись, поглядывая на проходную. Федя делал вид, что ему все равно. Он уже все решил для себя. Ничему не быть! Нельзя.

Когда Настя проходило мимо него, вопросительно посмотрела… А он отвернулся. Девушка переменилась в лице, но через секунду взяла себя в руки, гордо вздернула подбородок, хмыкнула и вприпрыжку понеслась вслед за подружками. Федор смотрел в окно и понимал, что именно сейчас в его жизнь заглянуло что-то светлое, веселое, чистое, юное!.. Он не мог ей ответить тем же. Считал себя просто грязным животным рядом с ней. Нет, Настя не для него. И точка.

Приняв такое решение, он сразу же подумал о том, что надо бы сбросить напряжение и «забуриться» куда-нибудь, снять девку, а может и не одну, и … забыть навсегда невинную девочку Настю.

В голову полезли мысли о Янке. Его попытки подкатить к ней были встречены смехом, удивлением, непониманием. Да, умная девушка. Сразу поняла его намерения, да и забыть, наверное, не может его глупых сплетен. Какого-то черта лысого повелся на тупое «разводилово», которое мужики тогда затеяли. А Яна все знала, только посмеивалась над ними, уродами. «Хорошая девчонка, но что-то в ней есть такое, пугающе-нежное. С ней надо «раз и навсегда». Это – не моя история».

Стоявший на вахте Илья тоже был далек мыслями от рабочего места. Его мозг пробивала фраза, брошенная Мариной: «Ты не тигр, ты паленая кошка». Он даже пересмотрел мультик, чтобы вспомнить, в каком моменте она была сказана. Ночью, сидя в съемной квартире, он вспоминал неудачно прошедшую встречу, а к утру выработал план.

А ведь так хорошо все складывалось!

Да, эта девица права – каждое утро для него начинается с боли, которая разрывает спину, уходя отростками в разные стороны. Конечно, он оживляет изменившее ему тело, но что он может без хорошего массажа, физиопроцедур и прочей хрени? Ничего. Просто терпеть. Кое-как напяливать на себя поддерживающий бандаж и идти на работу. Единственную, которую смог найти в этом пыльном городишке. Зарплаты охранника хватало на бензин, оплату аренды квартиры, еду и все. Ни о каких лекарствах, восстанавливающих сеансах и речи не шло. Все, что у него было, Илья отдал за свое лечение. И был благодарен врачам, что смогли поставить его на ноги. А вот дальше ему справляться самому.

Илья хотел заняться обучением детей при бойцовом клубе. Ясно, что не в самом клубе. Надо было снять какое-то помещение, лучше уже готовое для спортивных занятий, начинить его всем необходимым, набрать команду, а Илью поставить во главе. И ведь смог убедить Марата! Тот понимал, что сначала их ждет колоссальный убыток, но потом! Им повезет, и они найдут второго Орку, или нескольких. Ведь, абсолютно точно знал Илья, их знаменитый боец уже готов был закончить карьеру, но его что-то остановило.

И еще: «Дети – наше будущее» – вот, на что давил Илья.

Но вмешалась эта кукла, и все пошло прахом. «Чертова калека! А я-то кто?.. Может, лучше за ней приударить? Ясное дело, что она никому не нужна, и мужика у нее нет. Наверняка, одна живет, ей помощь необходима. А там, глядишь, подмажусь к ней, и она даст свое согласие. Надо ее просто приручить. Она влюбится? Да и хе* с ней! Ее проблемы. А то – «паленая кошка»… Я тебе покажу кошку: будешь сама пищать подо мной. Все вы одинаковые, продажные тупые су*ки. Никому не верю. Твари бездушные. Вот Янка – человек. Правда, надломленная какая-то, но не предатель. Это сразу видно. Жаль, что не получилось. Она, похоже, нашла себе кого-то. Вся светится, как новогодняя лампочка. Семью, наверное, хочет. Я бы ей этого точно не дал».

Илья вспомнил, как вчера вскочил, чтобы помочь, просто по-человечески, проводил Марину до машины. Она, оказывается, сама за рулем. «И тачка у нее не хилая – пятая «бэха». Откуда такие деньги? Да ясно, откуда!»

Марина так и не сказала ему ни слова, не попрощалась, не повернулась к нему… Илья был оглушен провалом своей идеи. До него не сразу дошло, что виноват он сам – не смог удержать свой характер, подпорченный травмой. Что стоило промолчать, где надо, ответить аргументами, соврать о своем состоянии? Не смог, слетел с катушек. И все из-за этой пигалицы.

Вот так он и дошел до своих черных планов. Если бы Марина знала, о чем он думает, она была бы в ужасе. Но ей неведомы мысли Ильи. Она не готова к его хитроумной осаде. Марина вообще очень открытый прямой человек. И закулисные игры не для нее, она в них полный ноль…

Рабочий день подошел к концу, народ повалил через проходную. Оба охранника сосредоточенно наблюдали за порядком. Одной из последних мимо них прошла Яна. Она оглядела их, поняла, что оба пришли в себя, и решила с ними не шутить. Ибо выглядели они не лучшим образом: Федор был печален, а Илья зол.

– До свидания, – чинно сказала Янка, прикладывая свой «мультипаспорт» к считывателю.

В ответ услышала то же самое. Она вышла на улицу, оглядела опустевшую стоянку, где в самом дальнем углу ее ждал «Патриот». Так хотелось со всех ног броситься к нему! Но Яна сдержала свой порыв – вдруг кто-то в окно посмотрит, а она тут скачет, как кузнечик. Не нужны лишние разговоры. Тети Веры хватает. Не зря же мама сегодня звонила, в гости звала.

Запрыгнув в машину, Яна сразу же попала под поцелуй Мартина. Да такой, что мысли съехали куда-то…

Широкая ладонь легла на затылок, слегка прихватив волосы, почти черные глаза затягивали в омут. Весь день тянувшееся улиткой время вдруг ускорилось и понеслось вперед, превращая отдельные звездочки в разноцветный хоровод. Воздуха становилось все меньше… Яна не закрывала глаза, смотрела, чтобы вместе лететь, ощущать его рядом. Она накрыла своей ладонью руку Мартина и гладила, сжимала, вторя движениям его языка…

Остановил их сигнал «Патриота», на который случайно нажал сам водитель. Оба вздрогнули и отпустили друг друга.

– Ух, ты! Что это было сейчас? – спросила Яна, наводя резкость.

– Я соскучился по тебе.

Мартин с улыбкой смотрел на покрасневшую девушку. Ее глаза блестели, волосы, взъерошенные его рукой, торчали в разные стороны.

– Я тоже!

Он завел авто, и они выехали с парковки.

– Куда едем? Магазин? Гулять? Кино?

– Мне надо к родителям, – с виноватым видом сказала Янка.

– О! Что-то случилось?

– Не знаю пока. Самой интересно. Может… ты отвезешь меня, а сам пока кота покормишь. Я позвоню, и ты приедешь за мной. Как тебе такой вариант?

– Договорились. У меня тоже есть к тебе предложение.

Яна посмотрела на него внимательно и кивнула.

– Говори.

– Яна, переезжай ко мне. Все.

– Ого! Так коротко и ясно.

– А зачем тянуть? Все равно живем вместе. А у меня просторнее, к работе ближе. И кровать большая…

Она засмеялась.

– Понятно. Тесно индейцу спать в кроватке принцессы? А я согласна!

Мартин посмотрел на нее и удовлетворенно кивнул.

– Тогда я соберу вещи кота и твои. И приеду за тобой.

– Все мои вещи соберешь? – она заволновалась. – А … белье…

– Яя, как не стыдно! Что за мысли? Не буду я ничего разглядывать. Просто сложу в пакеты, а ты уж потом сама разбирай. Если что-то забуду, всегда можно заехать после работы. Так?

– Так.

До дома родителей Яна молчала. Она чувствовала, что этот визит будет сложным. И папы точно дома нет.

– Приехали.

Мартин видел, что она не в своей тарелке, но не приставал с расспросами – сама расскажет, когда посчитает нужным.

Яна повернулась к нему и улыбнулась только губами, глаза оставались серьезными.

– Я позвоню тебе, когда за мной приезжать.

– Ты не на эшафот ли собралась? Такие глаза грустные стали. Что ты? Капелька моя! Я рядом. За твоей спиной. Прикрываю. Всегда. Ничего не бойся. Поняла?

Он притянул ее к себе и чмокнул в нос, и она сразу же улыбнулась.

– Волшебная кнопка работает, – прошептал Мартин. – Иди. Жду твоего звонка.

Вышел, открыл ей дверцу, помог выбраться из «танка» и подмигнул.

– Не забыла свой цветочек?

Яна в недоумении посмотрела на него.

– Не помнишь? Мышонок с цветочком: «Не подходи!»

– А!.. Нет, не забыла. Думаю, он мне пригодится…

Света смотрела из окна, как ее дочь мило воркует с волосатым здоровым мужиком рядом с его громадиной-машиной. И сердце уходило в пятки – похоже, у них все серьезно. Значит, надо готовиться к свадьбе?

Она села на стул и задумалась, настраиваясь на разговор с дочерью.

Наконец, Яна позвонила в домофон…

Света ждала ее у открытой двери. Вот приехал лифт, и вышла улыбающаяся дочь.

– Мама, привет. Все нормально? Что вдруг среди недели-то?

– Нормально. Проходи. И тебе привет. Есть будешь?

– Нет. Я пока не хочу. Дома поем.

Они зашли в квартиру, Яна начала разуваться.

– Я видела сейчас в окно…

– Все ясно, – перебила Янка. – Опять тетя Вера настучала. Мам, сколько можно слушать эту кикимору болотную?!

– Яна! Вся в отца! Он – Шушерой, ты – кикиморой! Что это такое? Она старый больной человек.

– Это точно. На всю голову больной человек.

Янка прошла в кухню и села, насупившись. Как в школьные годы, когда соседка придумывала всякую ерунду, а мама верила.

– Давай, выкладывай, что она опять наплела.

– Да ничего особенного. Скинула мне фотки твоего кавалера. Написала, что его машина ночует во дворе… И на работу вы сегодня вместе поехали.

Янка обалдела.

– Во дает кикимора! Она уж и камеру в телефоне освоила, и как отправлять фотки, знает, и писать ей не лень! Куда катится мир?

– Яна, не злись. Там же все правда?

– Да, правда. Но это – не ее ума дело.

– Не в ней вопрос. Ты мне скажи – у вас серьезно это?

– Да. Я его люблю.

– Боже…

– И он меня. Мам! В чем проблема-то?

– Как это, Яночка? Вы… у вас…

– Да, у нас все было.

– Господи… И что дальше? Он сделал тебе предложение? Вы предохраняетесь?

Яна смотрела на свою маму и думала, как бы помягче ей сказать, что они сами разберутся в своей жизни.

– Мам, можно я тебя попрошу? Не надо на меня давить. Дай мне насладиться этими моментами. У меня же все сбито напрочь. А Мартин…

– Кто??? Как???

– Мартин. Его зовут Мартин.

– Час от часу не легче. Кто он?

– Ты про национальность? Не знаю. Мама русская, папа индеец. С Аляски.

– Кто???

Света встала и налила себе воды. Выпила.

– Вот что, Яна. Заканчивай эту ерунду…

– Вот что, мама. Нет.

Света во все глаза смотрела на дочь. И не узнавала ее.

– Я не отдам Мартина. Я его люблю.

– А если ты забеременеешь?

– Буду очень рада.

Света начала комкать ворот блузки.

– Яна, а как же… брак, свадьба?

– Мам, я счастлива! Мне ничего не надо, кроме счастья. Ну, чтобы вы с папой жили вечно – это не обсуждается.

– Яночка…

– Нет, мама, ничего не хочу слушать. Он мой. И все. А нет, не все… Я переезжаю к нему.

Света села на стул, онемев совсем. Молчание затягивалось. Но вот именно сейчас Яна стала сильно похожей на своего отца. «Она сделает, как сказала. Ну, что же… Пусть. Но я не отстану! Они все равно поженятся. Нельзя просто так – это НЕ правильно!»

– Ты нас хоть познакомишь? – спросила у дочери.

Янка заулыбалась, бросилась обниматься.

– Конечно! Он вам понравится. Он такой… надежный, сильный, как папа.

– Ты сравнила! Таких, как твой папа, больше нет.

Они сидели рядышком, обнявшись. В квартире было тихо. Только на стене тикали часы, отсчитывая новый этап в жизни Яны.

Света вздохнула.

– Я очень рада за тебя. Я так хочу, чтобы та была счастлива! Мы с папой хотим. И внуков хотим. Я им куплю лук со стрелами, перьев из кур надергаю, кокошник сделаю – будут настоящими индейцами!

– Какой кокошник?

– Ну, как там называется эта штука с перьями на голове?

– Я не знаю…

Обе вытирали слезы.

– Все будет хорошо, мама. Как и сейчас – хорошо.

У Яны булькнул телефон. Она проверила его и заулыбалась.

– Он меня ждет внизу. Уже приехал. Я пойду, мама?

– Иди, моя хорошая. Иди. Но про свадьбу не забывай.

– Ну, мама! – Янка засмеялась. – Дай нам погулять. Мы только начали встречаться, хотя я знаю его с пятого класса.

– Как это?

– Мы же в одной школе учились.

Яна рассказывала уже в коридоре, одеваясь.

– Помнишь, историю, когда я вступилась за одноклассника, а нас с Женьком… Ну, побили чуть-чуть. И нас защитил старшеклассник, разогнал мелких пакостников. Так это был Мартин!

– Да ты что! Я помню! Отца тогда еще в школу вызывали, благодарность вручили «за хорошее воспитание дочери».

– Ну да. Так что, мы знакомы шестнадцать лет. О! И работаем вместе. Ну, все, мам, я побежала. Теперь только на сотовый звони. Ой! Бедная тетя Вера! Такой интерес потеряла! Пока!

Она обняла маму, поцеловала и заскочила в лифт.

Света закрыла дверь и быстренько метнулась на кухню, припав к окну.

Она увидела, как Янка выбежала из подъезда. Мужчина, ожидавший около машины, пошел ей навстречу. Подхватил ее и закружил вокруг себя.

Света смахнула слезинку.

«Как хорошо! Кажется, Яна счастлива. Ну и что – длинные волосы. Зато любит Янку. А мне больше ничего и не надо».

Она смотрела вслед отъезжающему «танку» и улыбалась.

Глава 19.

Весь вечер Илья провел недалеко от входа в клуб «Фараон». Ему необходимо было найти Марину, попытаться наладить с ней контакт. Первая злость уже схлынула, остался голый холодный расчет. Главное, чтобы он оказался верным.

Знакомая «бэха» стояла совсем близко к запасному выходу.

На улице уже заметно стемнело и похолодало.

Около девяти вечера показался Марат, который придерживал дверь, пока Марина «выползала» на костылях. Он проводил ее до машины, помог сесть, костыли пристроил на пассажирском месте, постоял у открытой двери девушки, о чем-то разговаривая. Потом наклонился к ней, видимо, для поцелуя и ушел назад в клуб.

Через некоторое время машина тронулась с места и по всем правилам дорожного движения влилась в автомобильный поток.

Илья поехал за ней. Ему надо знать, где она живет. Так и следовал за Мариной всю дорогу, с удивлением понимая, что они едут на окраину города. Илья пока не очень хорошо знал окрестности, но об этом месте слышал – коттеджный поселок. «Ну, вот и откуда деньги на такую недвижимость? А еще строит из себя. Неужели одна живет?»

Он выключил фары и на некотором расстоянии следовал за ее «BMW». Автомобиль вскоре притормозил возле одного из больших коттеджей, включилось освещение территории в дополнение к уличным фонарям. Илья издалека наблюдал, как медленно разъехались ворота, и ее машина свернула к дому. Он дождался, пока Марина встала на костыли, и медленно подъехал к тем же воротам. Она оглянулась на шум машины: ни испуга, ни удивления Илья не увидел на ее лице.

Он вышел, стоял и просто смотрел на Марину. Около ее ног сидела собака и поглядывала то на хозяйку, то на человека за забором, словно ждала команды – «свой» или «чужой».

Девушка молчала и не трогалась с места. Глядя на него, Марина вспоминала свою детско-юношескую увлеченность Белым Тигром. Он старше ее на десять лет. Когда она впервые увидела его на картинке журнала, который принес Мартин, ей было всего десять, а он был начинающим «желторотиком». Потом она внимательно следила за его карьерой, сама не зная, почему.

Встречалась с парнями-блондинами, словно в каждом искала те черты, которые сама придумала Тигру. Каково же было ее разочарование при личной встрече!..

Илья достал пачку сигарет и закурил. Марина очень удивилась: это – способ отвлечь себя от постоянной боли, или понты?

Наконец, Илья сказал:

– Привет. Надо поговорить. Пустишь?

– О чем? Я свое мнение о тебе составила, вряд ли оно изменится.

– Кто знает?..

– Ладно, заходи. Дверь слева от тебя. Дина, «свой».

Собака, словно кивнула ей и потрусила встречать гостя. А Марина, не дожидаясь его, направилась к дому. Она как раз добралась до ступеней, когда Илья подошел к ней.

– Могу чем-то помочь?

– Тебе самому надо быть осторожным, чтобы не навредить себе еще больше. Еще и курить начал… Просто откроешь дверь, когда я поднимусь.

Она повернула голову назад.

– Дина, давай-ка домой. Хватит тут хвостом крутить. Всей кобелей в округе перебаламутила.

Собака, прижав уши, покорно забралась по ступенькам. Марина, ловко переставляя костыли и подтягивая тело, поднялась наверх.

– Открывай, Илья.

Он выполнил команду. Динка быстрей хозяйки проскочила в дом.

Девушка прошла мимо Ильи, и он заметил ее уставший вид и темные круги под глазами.

– Не могу сказать «чувствуй себя, как дома», но – располагайся.

Она привалилась к вешалке и закрыла глаза. Что-то кольнуло Илью в сердце, но он быстро прогнал знакомое чувство жалости. Просто забрал у нее костыли, помог снять куртку и, обхватив девушку за пояс, отнес ее в комнату. Марина даже не успела возразить.

– Куда тебя? Где удобней сидеть?

– Диван.

Илья в два шага донес ее и осторожно посадил. Потом вернулся в коридор, снял куртку, обувь и зашел в комнату.

На Марину не произвело никакого впечатления его поведение. Она привыкла уже к братскому вниманию. А Илью она вообще никак не воспринимала. Смотрела на него карими блестящими глазами и…

– Садись, – сказала ему. – Я тебе сама расскажу кое-что интересное.

Он сел в кресло напротив нее.

– Я не предлагаю тебе отужинать со мной, – начала Марина, – потому что знаю, зачем ты приехал.

Илья сидел неподвижно, глядя ей прямо в глаза, не отводя своих голубых от ее потемневших шоколадных.

– И зачем же я приехал, по-твоему?

– Учти, Илья, я ложь вижу сразу. Я скажу. Но потребую ответ. И если ты не скажешь правду… Забудешь навсегда о многом.

– Хорошо, – согласился он, абсолютно уверенный в себе.

Вообще, эта девочка производила на него странное впечатление. Она не нравилась ему внешне – уж слишком была пацанкой, но в ней чувствовался стальной стержень – выдавали ее глаза, поворот головы, упрямо сжатые губы.

– Ты решил, мягко говоря, поухаживать за мной, проявить всяческие знаки внимания, помочь несчастной калеке, которая никому не нужна. Влюбить меня в себя для достижения своей цели. А потом – вали, Марина, на все четыре стороны. Мы же, су*ки продажные, только бабла от вас хотим. Бесчувственные твари. Так, Белый Тигр?

Тишина, повисшая в комнате после ее вопроса, казалось осязаемой, густой, тяжелой.

Илья растерялся. Он мог ей соврать. Поверила бы она или нет, не так уж и важно – доказать она ничего не сможет.

Сейчас они были, как два бойца перед боем. Каждый застыл в ожидании следующего шага. Секунды на весах понимания друг друга, на тех самых весах «ИСТИНА – ЛОЖЬ».

– … Так.

Снова тишина. Только теперь Илья не смотрел в глаза Марине.

– Ладно, – совершенно спокойно сказала она. – Проехали. Считай, сдал первый экзамен. Я ненавижу, когда люди врут. В нашей семье это не принято. У меня два старших брата, и я ни разу не видела и не слышала, чтобы они какую-то мерзость замышляли или делали.

– Это намек на то, что меня урыли бы за тебя?

– Первым был бы папа, потом они. Но я и сама смогу это сделать, когда поправлюсь. И сделаю.

Он засмеялся.

– С учетом моей травмы? Даже так – вряд ли.

– Посмотрим, когда оба вылечимся.

– Ты вызываешь меня на бой?

Голубые глаза Ильи насмешливо поглядывали на девчонку.

– А то! Легко! Завтра мне снимают гипс и каркас с колена. И уже можно начать восстановление. Месяцев через несколько ты будешь лежать на лопатках!

– Да я хоть сейчас согласен…

Маринка поняла, что ее фраза имела двойной смысл, и покраснела.

– Хорош прикалываться. Я на такие темы не разговариваю, – твердо сказала она.

– Понял.

– И еще. Не надо считать меня за дуру. Я не девочка-конфетка, и мне двадцать пять. Так что, поосторожней на поворотах.

Илья молчал, разглядывая девчонку, похожую на пацана, и чувствовал уважение к ней. Он еще не знал, что с ней случилось, но уже понимал, что сила духа этой «пружинки» намного мощнее его.

Он встал, подошел к ней и протянул руку для рукопожатия.

– Прости дурака старого. Это все от отчаяния. Хотя в любом случае, мне нет оправдания.

Марина вложила свою ладонь в его и крепко пожала.

– Бывает. На меня тоже дурь раньше нападала, потому и сижу сейчас закованная.

– Расскажешь?

– Интересно? Расскажу. Пошли на кухню, поедим чего-нибудь. Мама днем заезжала, что-то привезла. А я весь день по этапам ходила в родной больнице. И завтра снова туда.

– У меня завтра выходной. Могу помочь.

– Ты опять?!

– Нет, я просто предлагаю свою помощь.

Марина испытующе смотрела ему в глаза, но больше не видела в голубых глазах льда. Он растаял…

– Посмотрим. Надо поесть, а то я сейчас злая от голода. Идем…

Около десяти вечера и Марат поехал домой. В последнее время у него было слишком много свободного времени… Жить, как раньше, уже не хотелось, но желания, которые вырывали сердце и душу, неисполнимы. Оглянулся на горящего подсветкой «Фараона» и подумал, что этот клуб скоро станет не третьим его домом, после своего и родительского, а первым.

Марат медленно ехал по ночным улицам города и думал о том, что его ждет только Дуся. Маленький верный комочек, которому все равно, сколько у него финансовых средств, квартир, машин и прочей фигни. «Господи, как хочется, чтобы меня дома встретила Яна! Я бы позвонил в дверь, а она открыла ее с улыбкой… Идиот. Размечтался».

Так, разговаривая сам с собой, и доехал до дома. С удивлением заметил свет в окнах квартиры Мартина. Тут же прибавил скорость, поставил машину на подземную парковку и бегом, через две ступеньки, помчался к брату. Только в подъезде, между вторым и третьим этажом, пришел в себя. С чем он несется к Мартину? С вопросом, почему он ночует дома, а не у своей девушки? «Нет, сначала к себе: переоденусь, возьму Дусю и тогда уж пойду. На разведку. Может, накормит. У него всегда есть, чем поживиться».

Марат зашел к себе в квартиру, где собачонка встретила его веселыми прыжками и радостным повизгиванием.

– Дуся! Девочка моя! Соскучилась? Сейчас покормлю тебя, и в гости пойдем. К Мартину, да?

Собачка запрыгала еще веселее.

– Умница, все понимаешь. Ну, ешь.

Пока собачонка питалась, он принял душ, переоделся в домашнюю одежду и был готов идти к брату.

– Дуся! Бегом ко мне.

Он подхватил ее, посадил на руку и вышел из квартиры. Потом поднялся по лестнице на следующий этаж и нажал кнопку звонка.

Тишина была ему ответом. Он приложил ухо к двери – показалось, что вода шумит в ванной. На всякий случай нажал еще раз.

Дверь открылась…

– Привет, Марат, – с улыбкой приветствовала его Яна. – Проходи. Я не сразу поняла, что в дверь звонят. Непривычный звук. А Мартин в ванной.

Она повернулась к нему спиной и пошла на кухню. Марат стоял, как громом пораженный, вспоминая то, чего пожелал себе у клуба: «Я бы позвонил в дверь, а она открыла ее с улыбкой». Вот не сказать, а скажешь – формулируйте точно свои желания.

Наконец, он пришел в себя и шагнул внутрь, закрыв за собой дверь.

Ему нравилось бывать у брата. Они с детства «не разлей вода». Ни разу не подрались, не поссорились – не было повода. Мартин – самый настоящий старший брат и лучший друг.

«Угораздило же меня влюбиться в его девчонку. Черт! Как же быть?»

Его мысли были прерваны шипением и фырканьем. Марат огляделся и увидел черного взъерошенного котенка, который выгнув спину, боком наступал на него. Это было так забавно, что вызывало непроизвольную улыбку.

Дуся, сидящая на руках, никак не реагировала на агрессора. Она смотрела в сторону кухни, куда ушла Яна. Собачке было привычней общаться с людьми, а котенок ей был не интересен. Но Киту было все равно – это его территория, его женщина, все кругом его!

Марат хотел обойти злобного зверька, но не тут-то было – он был схвачен зубами-когтями за голую ногу.

– Ах, ты бандит такой!

На его возглас из кухни выскочила Янка.

– Кит! Ты почему такой противный? Тебя же покормили! Что ты пристаешь ко всем? Сейчас, Марат, я его отвлеку, иначе он не отцепится.

Она вернулась на кухню, взяла пакетик с кормом и пошуршала им – Марат был освобожден!

Он зашел следом, все еще держа Дусю на руках.

– Людоед! – возмутился он. – Где вы взяли это чудовище?

– Это мне Мартин подарил, – счастливо улыбаясь, сказала Яна. – Знаешь, я тоже подозреваю, что Кита выгнали за гадкое поведение из самого страшного места.

– Кит? Его зовут Кит? Тогда уж кит-убийца. Как думаешь, Дусю можно отпустить на пол?

Яна с умилением смотрела на маленькую собачку с глазами бусинками.

Она подошла почти вплотную к Марату и погладила Дусю, сидящую у него на руках, приблизила к ней лицо, и тут же собачка лизнула ее в нос. Девушка рассмеялась…

Марат смотрел на Яну, не дыша. Он даже чувствовал аромат какого-то летнего цветка, мимолетно-неуловимого.

Так близко! И так далеко… Внутри все дрожало. Сердце не билось – оно гудело в груди, заставляя вибрировать каждую мышцу, каждый нерв! Хотелось обнять ее, прижать к себе, целовать… глубоко, долго, влажно. Провести пальцами по тонкой

шее, чуть прихватывая дыхание, впитать в себя ее мечущийся пульс, опуститься к ключицам, и ниже… увидеть, как она закроет глаза от блаженства, услышать стоны, частые вздохи… ощутить ее руки на своих плечах, груди, животе и… горячие губы, рассыпающие дорожками отметины – везде…

Господи! Что за наваждение?!

У Марата в глазах потемнело – он забыл, что надо дышать. Ему нужна была она, как этот самый чертов воздух, как сама жизнь!..

Яна уже давно забрала у него Дусю и ушла, а он все стоял, как изваяние. «Марат, дыши, дыши! Сделай вдох!» – мозг вопил ему команду к спасению.

Осторожное царапание ноги вернуло его в реальность из того прекрасного, но чужого мира грез. Марат опустил глаза и увидел, как котенок пытается «прогнать» его со своей игрушки. Оказывается, он стоял на бантике из бумажки, собственности этого маленького монстра. Марат отдышался и пошел в комнату, откуда слышалась возня и смех Яны. Туда же, сломя голову, промчался Кит с бумажным бантиком в зубах, видимо, ревнуя собачку к хозяйке. Марат не успел сделать и пары шагов, как дверь ванной открылась, и вышел Мартин. Секундное замешательство обоих братьев…

– Привет, Марат.

– Здорово. Ты извини, я не знал, что у тебя гости. Просто свет увидел в окне, когда подъехал, и решил проведать старшего брата.

– Да ладно, чего ты извиняешься. Есть с нами будешь? Мы сами только приехали. Яна у родителей была, вот мы и припозднились.

– Буду, если накормите. А ты потом еще к ней поедешь?

– Нет, – сказал Мартин и отвернулся, чтобы не видеть реакцию Марата. – Она ко мне переехала. Мы здесь будем жить.

Молчание за спиной подтвердило догадки Мартина. Потом послышался глубокий вздох.

– Поздравляю тебя. Так надо понимать, что у вас все очень серьезно?

Старший повернулся к младшему и, открыто глядя в глаза, произнес:

– Да. Я люблю ее. Для меня нет, и не будет никого другого. Ты же знаешь – я, как и мой отец, однолюб. Если не она, то никто.

– Понял, – наклонив голову набок, сказал Марат. – Это хорошо, когда любишь. Это хорошо. Если не больно.

Тишине и покою в этом доме пришел конец: сначала кот промчался за Дусей, потом она за ним. И все это – с тявканьем, мяуканьем, проворачиванием лап на поворотах. В квартире Мартина нечего было свалить на пол, но и ковров у него не было, поэтому шум от этой скачки был ощутимый.

Братья вместе зашли в комнату, где хохотала Янка, лежа на полу и спасая Дусю от Кита. Мартин и Марат переглянулись и покачали головами.

– Яна, – позвал Марат, – давай мне девочку, иначе ваш черт ее покусает.

Котенок прыгал, наскакивал, пытаясь отбить свою добычу, которая и не подозревала о его охотничьих замыслах. Бой закончился передачей Дуси в руки хозяина. Яна насмеялась так, что у нее болели щеки. Она встала с пола и спросила:

– Идем есть? Уже все готово.

Совместный ужин прошел на удивление спокойно. Собачонка так и сидела на диванчике рядом с Маратом, а кот всячески пытался ее оттуда выманить, но она его не понимала. Да и ей пора было спать. Поэтому сразу после ужина Марат ушел.

– Он всегда такой грустный? – спросила Яна Мартина, протирая стол.

– Нет. По-разному бывает, – ответил он, домывая посуду. – Чем мы с тобой сейчас займемся?

– Я что-то замерзла. Может, включишь камин?

– Камин?.. С удовольствием…

Марат прекрасно понял брата. Да, собственно, и не собирался лезть в их отношения. Но мечтать-то ему никто не может запретить.

Он смотрел на ненастоящий огонь, сидя на полу перед своим камином, и представлял рядом с собой Яну, положившую голову ему на плечо. Закрыл глаза и лег на пол, раскинув руки в стороны. Глубоко вздохнул, уносясь в несбыточную сказочную жизнь. Губы приоткрылись, грудь начала чаще подниматься, пальцы сжались в кулаки.

Вот сейчас – она здесь, наклоняется к нему, трогает губами закрытые глаза, скулы, подбородок, шею, грудь, опускаясь все ниже… Как горячо, огненно-сладко, запретно…

В какой-то момент этого грешного видения Марат запрокинул голову и чуть не взвыл от острого наслаждения, счастья… и еще более острой боли… в сердце, где поселилась тоска.

Всю ночь Марат видел сны со «своей Яной». Он просыпался, вставал, пил воду, снова засыпал. И опять она возвращалась. Не такая, как в том, первом сне, когда она смотрела мимо него, искала Мартина.

Яна была нежная, ласковая, гибкая, тонкая, льнущая к нему. Она смотрела только в глаза. Марат чувствовал ее своим телом. Все мышцы звенели, когда она пальчиком рисовала на нем какие-то узоры. Губами еле касалась его губ, впадинки у шеи, чем выбивала из него дух. Он переворачивал ее на спину, проводя широкими ладонями по худеньким рукам, груди, плоскому животу, длинным ногам. Прижимая к себе, гладил ее шею, спину…

Он не признался бы никому, что во сне к нему приходила девушка его старшего брата. Никому.

Это – только его тайна, его жизнь, его боль. Марат не хотел отпускать ни на миг свою мечту. Он снова и снова целовал ее всю, от узких ступней до горячих покусанных им же губ. Слышал каждый ее вздох, тихий стон, сам задыхался от блаженства. Никогда, ни с одной женщиной он не испытывал такого наслаждения, как в своем сне с призрачной Яной. Он ее любил…

Марат понимал, что никакой надежды у него нет – видел отношения между братом и Яной, слышал его признание в любви своей единственной…

Но ему было так сладко и одновременно больно в этих снах!.. Он держал ее в объятиях, чувствовал каждый изгиб, слушал дыхание, стук сердца, стоны, вздохи. Нет, он не посмел даже во сне переступить черту, но точно знал, что когда-нибудь, так же, в стране Морфея возьмет ее всю, без остатка…

Сон растает, как туман, словно и не было ничего, только вот губы, руки, кожа – все запомнило ту самую, недоступную.

(видео «Мечты Марата» https://vk.com/video539736753_456239107 )

Нет, не готов «отдать ее», она будет с ним хотя бы так. Это глупо, неправильно, но по-другому Марат не мог, он безумно любил Яну, девушку старшего брата…

А сама Яна ни о ком и ни о чем другом не думала, кроме Мартина.

Пока он домывал посуду, она стояла позади него, обняв за талию, и тихонько целовала там, где его гладкая смуглая кожа не была прикрыта майкой. Дыхание Мартина учащалось, мышцы сокращались, посуда в руках позвякивала, но он не мешал Яне наслаждаться его телом.

– Ты такой вкусный, ароматный, – прошептала она. – Я тоже так хочу. Отпустишь меня ненадолго…

– Иди, я буду ждать тебя у камина.

Когда через некоторое время Яна вышла в одном полотенце, она увидела белую «шкуру» на полу у огня. На ней полулежал ее краснокожий индеец, прикрытый лишь другим покрывалом. Он похлопал по месту рядом с собой.

– Иди ко мне. Целый день прошел, я соскучился.

Яна подошла, опустилась на колени, не отрывая взгляда от Мартина. Он видел в ее глазах восхищение, желание, любовь. Хотел ли услышать эти слова? Наверное, хотел. Но для него было гораздо важнее то, что она переехала к нему. Это стоило любых речей.

Яна протянула руку к его лицу, провела пальцем по контуру, потом дотронулась до губ, которые у Мартина были большими, мягкими. Она не уловила момент, когда он обхватил ее палец губами и лизнул его, глядя черными глазами прямо в душу. У нее полыхнуло под кожей – огонь, горячий и быстрый, пробежал к груди, заставляя ее напрячься, и сосредоточился в самом низу. Яна приблизилась к его губам. Мартин выпустил ее палец, ожидая ее дальнейших действий. Она нежно коснулась его, шепча между поцелуями слова:

– Я… так… скучала… без… тебя… Я… хочу… сегодня…сама…

Мартин резко вдохнул воздух. И лег на спину.

– Я весь твой.

Она просунула руку под его покрывало, чтобы убедиться, что на нем нет ничего из одежды.

– Я сейчас, – прошептала она и куда-то ушла.

Но очень быстро вернулась, неся в руке какую-то вазочку.

– Мартин, закрой глаза.

Он повиновался. И теперь его зрением стал каждый нерв, каждая клеточка и слух. Он понял, что Яна сбросила с себя полотенце.

Вдруг он протянул ей руку, привлекая внимание.

– Что?

– Где мелкий бандит? Я не хочу, чтобы он бросился тебе на ногу.

– Дуся его измотала, он спит, даже ротик открыл, – ее шепот слышался все ближе.

Легкое дыхание коснулось его груди, потом Мартин почувствовал ее горячие губы, ласкающие его кожу.

– Так хочется тебя схватить, сжать, подмять под себя, – он говорил с закрытыми глазами, сжав пальцы, – подчинить…

Ее прерывистый выдох обжег ему кожу.

– Как это – подчинить?

– Потом узнаешь, хрусталинка моя…

– Ладно…

Влажные дорожки рассыпались по его плечам, подбородку… Становилось не выносимо жарко…

Вдруг… ледяное касание оплавило шею и медленно поползло вниз, на грудь.

Мартин зашипел сквозь сжатые зубы:

– Янка! Что ты делаешь?.. Не сдержусь…

Вслед за ледяным кубиком по телу расцвели отметины, сжигающие напрочь выдержку…

– ЯНА…

Его шепот больше походил на немой крик.

– Я здесь. Ты сам разрешил.

Послышался звук разрываемой фольги, и ее аккуратные плавные движения, раскатывающие защиту по его готовому органу. А ему так хотелось, чтобы она забыла!..

– Я могу тебя хотя бы трогать? Можно открыть глаза?

Она слышала нетерпение в каждом звуке.

– Скоро…

Мартин почувствовал, как она садится на него, тихо ахает и медленно опускается, по сантиметру вбирая в себя. Их общий стон заставил Мартина открыть глаза: Яна сидела, откинув голову назад и выгнув спину, опираясь руками на его бедра. Она замерла в предчувствии той самой сметающей все страсти. Хотелось продлить это скольжение, чтобы потом взлететь на гребне волны!

Мартин чуть двинул бедрами – ответом ему был протяжный стон. Яна не смотрела на него, она была где-то далеко. И ему это не нравилось – только с ним, глаза в глаза. Он положил ей руки почти на талию и сильно толкнулся вперед.

– Смотри на меня.

Яна тут же выпрямилась, взглянула на него, уперлась руками в грудь, слегка сжав пальцы.

– Я здесь, с тобой, мой Орка…

И сжала мышцами его внутри себя. Она уже поняла, что это имя действует на Мартина, как хлесткая плеть. Яна хотела, чтобы он отпустил тормоза!

– Нет, пока рано, – прошептал он, понимая, чего она хочет, и сдерживая себя железным усилием воли.

Она снова сжала его, получив встречный толчок и первую молнию по телу. А потом все закрутилось: разряды и импульсы играли и били по всему телу. Нарастающие судорожные движения передавались от нее к нему.

– Вот оно! Вот! Мартиииин…

Ее тело выгибалось, стоны, всхлипы, вскрики, и его громкий протяжный стон… Держась за руки, в водовороте ощущений, взрывов, полета…

Яна, все еще сидя на нем, легла Мартину на грудь, пытаясь усмирить дыхание.

– Это всегда так будет?

– Это – только начало. Будет лучше, намного…

Они так и уснули на полу, под одним покрывалом, как в прерии у костра.

А утром их разбудил Кит, который решил залезть сверху на эту непонятную кучу. Его коготки чувствовались даже через покрывало. Пришлось срочно вставать…

Яне было непривычно в столь свободном пространстве: ее квартира была в три раза меньше. Но Мартин вел себя так, словно она здесь всегда жила, и это ее дом. Напряжение быстро растаяло. Уже на кухне, за столом он начал говорить, улыбаясь своим воспоминаниям:

– Я же тебе не рассказал, как я вчера вывозил кота и твои вещи под неусыпным контролем соседки с первого этажа.

– Да ты что?! Она к тебе приставала? Или, как всегда, из окна шпионила?

– Слушай. Я за один раз все не вынес. Ты знаешь, думал, она вывалится в окно, как только я вышел из машины. Без тебя! Ключи ты мне дала, а ей-то это неведомо. Я спокойно открыл дверь подъезда – бедная женщина готова была носом окно прорезать, но ей все равно под таким углом было плохо видно. Поднялся на лифте, собрал самое необходимое, коту сказал, что переезжаем, и понес вещи в машину. Представь: двери лифта открываются на первом этаже: вот она – стоит, руки в боки. И смотрит на меня, будто я вор. Мимо нее пройти – все равно, что через КПП без пропуска. Встала прямо в дверях и не выпускает. Меня смех разобрал, но как-то неудобно потешаться над пожилым человеком. Она: «Куда это ты(!) с Янкиными вещами пошел? А ее мать знает? А вдруг ты ее убил и следы заметаешь?» Я, конечно, все понимаю: бдительность, время такое, человек человеку волк и т.д., но, когда она последнюю фразу сказала, мне стало не до смеха. «Убил» – страшное слово. Видимо, мои глаза в этот момент выражали весь ужас мира, потому что она сказала: «Ой…», чуть присела и мелкими шажками удалилась к себе в квартиру. Мне показалось, что ей срочно куда-то захотелось. Больше она не выходила, поэтому мы с Китом спокойно погрузились и поехали по магазинам. Но нос этой соседки так и торчал в окне.

– Вот ведь! Всю жизнь за всеми следит, доносит, сплетничает. Нервы измотала всему двору! Должно быть только так, как она считает правильным. Но даже тогда, она все равно будет задавать свои вопросы. А куда вы вчера ездили с этим бандитом?

Они продолжали разговаривать, уже одеваясь в коридоре.

– Корм ему купили, сиденье специальное – будем учиться ходить в туалет по-человечески, игрушки разные для развития котенка, витаминки, шлейки для прогулок. Дом ему присмотрели многоуровневый, с верандой, когтеточкой, спальней. Там все натуральное, чтобы аллергии у него не было.

– Боже мой! Что ты говоришь? И неужели ты веришь, что с ним можно куда-то выйти?

– Вчера он со мной ходил, сидя в домике, а в выходной поедем к моим родителям – там уже надо на поводок его сажать.

– Стоп-стоп. Это так, между делом, ты мне сообщаешь, что мы едем к твоим родителям?

– А что тут такого? Познакомитесь. Мы же теперь вместе. Навсегда. Да?

Мартин посмотрел ей в глаза, ожидая ответ.

– Да, навсегда, – выдохнула совершенно счастливая Яна.

Он прижал ее к себе, гладил волосы, дышал чуть чаще обычного. Потом чуть отодвинул, чтобы посмотреть в глаза, и сказал:

– Ты моя. Поняла?

Она кивнула, все шире улыбаясь.

– Я только твоя. Но и ты – только мой!

– Будь уверена.

Кот крутился под ногами, видимо, предполагая выезд.

– Нет, ты остаешься, – сказал ему Мартин. – Дом охраняй!

Янка хмыкнула, опасаясь, как бы не пострадал охраняемый объект от самого охраняющего.

Дальше день покатился своим чередом: работу, вне зависимости от любви, никто не отменял.

Яна не заходила в серверную, а компьютер работал исправно. Значит, вечером, после тренировки снова будет жарко… Стоило Яне об этом подумать, как румянец заливал ее щеки.

Чтобы отвлечься от своих мыслей, она прислушалась к тому, что говорят в кабинете. А девчонки неустанно теперь обсуждали Федор.

– … Настя, я же тебе говорю: вчера поздно возвращалась от родителей. Смотрю Федечка выруливает из «Маски» с двумя телками, обеих обнимает и сажает в такси, и сам туда же. Что тут говорить? Бабник он и есть. Енот-потаскун!

Настя вздохнула, постучала пальцами по столу, задумчиво глядя в окно. Потом тряхнула волосами и выдала:

– Я ему устрою райскую жизнь – забудет вообще, как по койкам прыгать.

Тут уже Яна не выдержала.

– Да зачем он тебе, Настенька? Ну, зачем? Только ранишь себе сердце.

– Нравится он мне! Понимаешь, нравится! Я не такая железная, как ты. У тебя нет никого, и тебе все равно, а я так не могу. Я хочу семью, детей!

Настя чуть не плакала. Девчонки молчали. Никто не ожидал, что Настя влюбится, а выходило именно так. Яна вздохнула.

– Что ты там придумала, стрекоза?

– Последнее средство – ревность. Проверю – если не подействует, тогда – точка.

– Ясно. Орудие ревности нашла?

– Да. Брата двоюродного попросила, он такого же возраста, как Федя. Байкер. Здоровенный! Завтра за мной приедет после работы, сегодня-то Феди нет – выходной.

Девчонки засуетились.

– А твой брат женат? А может…

– Не может, – строго сказала Настя. – Он женат, сыновят и дочерят – дважды!

– Ого!

Все опять зажужжали, как пчелы, уткнувшись в компьютеры. Завтра будет представление!

А Яна, между тем, думала, почему еще до сих пор не позвонила мама с расспросами и наставлениями. «Неужели что-то в ней изменилось? Да не может этого быть! Выждет денек и начнет массированную атаку».

Илья свой выходной проводил с Мариной. Заехал за ней утром, как договорились вчера за ужином. Она сначала не хотела принимать помощь, но Илья ей обрисовал все плюсы и минусы ее одиночного выезда, добавил красок про очень неприятные ощущения после первого дня гимнастики и прочих физиопроцедур, и Марина сдалась. Сама видела, как плачут взрослые мужики на ее сеансах. А просить кого-то из семьи ей было уже стыдно, и так они из-за ее дурости из кожи вывернулись.

Пока ехали в больницу, ей позвонили все родственники, предлагая свои услуги. Но она сказала, что у нее уже есть помощник.

После всех экзекуций, она откровенно сказала Илье, что он просто спас ее сегодня. Она же была уверена, что сразу «побежит», как только ей снимут гипс и каркас. Это другие не могут, а она сможет! Но вышло все, как у всех: на ахилл нацепили поддерживающий гипсовый сапожок, а колено зафиксировали тугой повязкой. В итоге она опять почти обездвижена. Но тут добавился еще и страх того, что кто-то заденет или толкнет. А с Ильей эти переживания быстро испарились. Он, как заправский секьюрити, оберегал ее со всех сторон, ибо знал, что такое травмы и их усугубление.

Марина очень устала. Она не хотела показывать Илье, как ей больно после первого «гимнастического» занятия, кусала губы, отворачивалась к окну, чтобы засунуть слезы внутрь.

Илья искоса поглядывал на нее. Потом обнял за плечо, подтянул к себе поближе и сказал:

– Я знаю, как тебе больно. Хочешь, поплачь на моей широкой груди – на этом джемпере не заметно будет. Никому.

Марина легла щекой на него, спрятавшись в отворотах куртки, и только судорожно дышала, пытаясь протолкнуть слезы. Илья прижал ее голову к себе, ощущая, как она напряжена.

– Сейчас приедем, я тебя накормлю, напою и спать уложу. И все будет, как в сказке, – приговаривал он.

Маринка фыркнула и хотела вылезти из-под его руки, но не вышло – Илья не выпустил.

– Отдохни, упертая головушка.

И она затихла. Почему-то сейчас Илья ей напомнил отца, который стоически выносил все закидоны дочери. Только вот так же прижимал ее к себе, гладил по волосам и вздыхал.

Она задремала, но проснулась, когда поняла, что машина давно стоит.

– Приехали?

– Да. Открывай ворота.

Илья вышел из машины, обошел ее и взял Марину на руки – осторожно и для себя, и для нее.

– Тебе же нельзя! Так не надо меня брать – опасно! – испугалась она.

– Ничего страшного, за две минуты не сломаюсь. Ты легкая… Дина! Не мешай! Место, Дина.

Марина онемела от такого властного тона. Молча «доехала» до дивана и там уже сняла ветровку.

Илья вернулся в коридор, разулся, повесил куртку на вешалку и вернулся.

– Марин, ты уж извини, что шумнул на твою собаку. Просто я не знаю, чего от нее ожидать.

– Дина умная девочка, мне ее отдал М…мой брат. Свою собаку отдал, чтобы мне не было одиноко.

– Ладно, понял. Я перед ней извинюсь.

Марина совсем растерялась, смотрела на него во все глаза – он так серьезно говорил. Илья глянул на девушку, сдерживаясь из последних сил, и все-таки рассмеялся.

– Ты бы себя видела!

– Да ну тебя! Ты меня совсем запутал.

Они смеялись до слез. Это было, как расслабление после тяжелого дня.

– Представляю картину, как ты, стоя на одном колене, просишь прощения у собаки!

И снова взрыв хохота.

Илья успокоился первым.

– Так, я на кухню, разогрею, что там есть. А ты отдохни.

Он подошел, поправил подушки и осторожно повернул Марину, укладывая ее на диван. Она послушалась. Так невыносимо устала, что на время отложила свою привычку доказывать всем, что она не маленькая.

Вздохнула и, закрывая глаза, прошептала:

– Спасибо, Илья.

«Все-таки не назвала Белым Тигром. Не вернул пока свое имя». Глядя на уснувшую бунтарку, он твердо для себя решил заслужить, чтобы именно она назвала его так. Эта непонятная девчонка, похожая на пацана.

Глава 20.

Рабочий день пролетел, как обычно – без продыху. Снова Яна не видела Мартина, а он не заходил к ней.

После работы он отвез ее домой и предупредил, что дом для кота доставят около семи вечера, а сам уехал на тренировку.

Яна разбирала свои немногочисленные вещи. На плите готовился ужин. Накормленный Кит гонял бантик по необъятным просторам квартиры. За какую-то долю секунды до того, как запел телефон, Янка вспомнила, что мама давно не звонила…

– Да, мама, привет, – она села прямо на пол и приготовилась слушать. – Все хорошо. Честно! Квартира огромная, как моя и ваша, вместе взятые. Нам с котом здесь хорошо. Мартин на тренировке, я вещи разбираю.

В этот момент к ней подскочил Кит, встал на задние лапы, опираясь на нее одной передней, а другой стукнул Яну по руке, державшей телефон, пока не пуская в ход когти.

– Ай!

Она отвернулась от него, но не тут-то было: котенок не отставал! Он лез в лицо, бил лапкой, уже выпускал коготки.

– Мам! Представляешь, кот не дает мне говорить! Он дерется! … Да ничего я не придумываю, он бьет меня!

Янка встала и залезла с ногами на кровать, кот за ней. Он наскакивал, пытался уже укусить.

– Что, мам? … Да уйди же ты, нахаленок! … Что? Какое предложение? Ну, мам! Я так и знала! Когда захотим, тогда и поженимся. Или вообще не будем жениться. Да ладно-ладно, шучу я.

Кот не уходил, он упорно заставлял ее закончить разговор.

– Все, мам, не могу больше, а то он уже кусается. Папе привет передавай. Пока!

Как только Яна отключила телефон, Кит сразу же успокоился и ушел играть с бантиком.

«Интересно, он на каждый звонок так будет реагировать, или только на мамин?»

Не успела осмыслить поведение кота, как позвонили в домофон – доставка кошачьего дворца. Два молодых парня, чертыхаясь на отсутствие лифта и тех, кто с жиру бесится, покупая такие сооружения своим питомцам, дотащили его только до дверей квартиры. И ушли, не поддаваясь ни на какие ее уговоры.

Янка стояла в открытом проеме и думала, как «это» тащить, когда по лестнице к ней поднялся Марат.

– Привет. Что у тебя происходит? Для вашего монстра замок Дракулы привезли?

– Ага, привет, Марат. Как видишь. И не захотели ни шагу сделать больше оговоренного расстояния. А я это не сдвину с места. Или сдвину, но пол будет поврежден.

– Отойди с дороги.

Яна попятилась. А Марат спокойно поднял замок и аккуратно занес его в квартиру. Осмотрелся, выбрал место в углу и там поставил.

– Нормально?

Он изо всех сил старался не смотреть на нее… Но ничего не получалось: глаза сами оглядывали, ощупывали, когда Янка отворачивалась. На ней классно смотрелись коротенькие джинсовые шорты и белая футболка. Марат мысленно уже и обнял и раздел, и прижал, и…

– Да, спасибо тебе!

Она разглядывала дом, упакованный в полиэтилен. Потом сходила на кухню за ножом и начала разрезать намотанный скотч. Марат сделал к ней несколько шагов и решительно отобрал холодное оружие. Для этого ему пришлось накрыть ее руку своей ладонью. Контраст был значительный и по размеру, и по теплу, и по цвету. Яна была тоненькая, прохладная и светлая – и это относилось не столько к ее руке, сколько в целом к ней самой. А Марат был крупным, горячим и смуглым. Но все это заметил только он, потому что Яна спокойно отдала ему острый предмет и ждала, когда он распакует дом.

Наконец, защитная пленка была снята, и глазам предстал Замок Дракулы.

– … Даааа…– протянул Марат. – Надеюсь это поможет сделать из него послушного кота.

Хозяин домика уже крутился около него, принюхиваясь и примериваясь.

– Мне пора. Я задержался. Опаздываю.

Марат направился в коридор. Яна встрепенулась и пошла за ним.

– Спасибо тебе еще раз.

– Не за что. До встречи.

И, не дожидаясь ее ответа, он сбежал вниз по лестнице.

– Пока… – еле слышно сказала ему вслед Яна.

Как бы она ни старалась, Марат иногда напрягал ее своим взглядом. Сразу вспоминалось их странное знакомство.

Но она тут же пристыдила себя за такие недоверчивые мысли по отношению к брату Мартина. Вот – помог ей и сразу ушел…

Марат сидел с закрытыми глазами в машине, в полутемном помещении подземной стоянки и вспоминал прикосновение к руке Яны. Словно она на нем след оставила. Даже хотелось свою руку поцеловать, чтобы хоть так прикоснуться губами к тому месту, где все еще ощущалось это касание. Он видел перед собой ее всю, в шортиках и футболке, которые так хотелось медленно снимать с нее, целовать оголяющееся тело, сводить с ума и гореть самому.

«Ничего, скоро ночь. Может, снова приснится мне моя девочка».

Его вывел из этого состояния сигнал поступившего сообщения: отец беспокоился, почему он не доступен для звонка. Ведь уже пора явиться в клуб, там полно работы. Марат вздохнул, мысленно поцеловал свое видение и поехал на работу. Его беспокоил открытый вопрос с Ильей. Что же решила Марина? Но ее упорное нежелание позволить травмированному Тигру заниматься с детьми вполне оправдано: кто, как не она, знает, что это такое.

«Да, много нерешенных проблем. Копятся и копятся. Так у меня отпуска никогда не будет. А в начале мая Мартин уедет на месяц с лишним, вообще будет завал. Интересно, он сказал ей о своем путешествии на Аляску? Очень интересно… Чуть больше месяца осталось. Ну-ну».

Марат успел всего час позаниматься с братом – тот уже заканчивал и собирался домой.

– В субботу к родителям поедешь? – спросил Мартин, уходя в раздевалку.

– Да. А вы вместе приедете?

– Да. Хочу познакомить Яну с родителями. Потом с ее встретимся. Ну, отца я уже видел. Нормальный мужик. А мама, мне кажется, там серьезная женщина. Но ей придется смириться.

– Понятно. Тогда все вместе заедем утром за Маринкой. Я ее к себе посажу. И рванем. Да, кстати, ты сказал Яне, что уедешь на полтора месяца?

– Нет еще. Успею.

На том братья и разошлись: Мартин вскоре уехал домой, а Марат еще долго оставался в своем кабинете, решая вопросы предстоящих боев, в том числе и Орки – в следующую пятницу. Придет ли Яна в клуб?..

Ночи становились самым любимым временем Марата. В то время, как старший брат наслаждался настоящей любовью со своей девушкой, младший представлял ее же, но с собой. И не хотел думать ни о ком другом.

А Яна, готовясь к ужину, вспоминала, как в конце рабочего дня все ждали от Насти представления. Около пяти вечера ей позвонили, и она защебетала в трубку:

– Привет! Да, готова. Сейчас выхожу… Не ворчи. Знаю, что сезон еще не открыт, но мы же с тобой не собираемся гонять. Довезешь меня до своего гаража, а оттуда я на такси… Вот. Так нормально? Ну, жди. Иду… Так, девочки, кто со мной в группе поддержки?

Были, конечно, все, кроме Яны. Она не успела доделать справку по объемам производства, поэтому ей надо было задержаться еще на несколько минут.

– Удачи, Настя. И… будь осторожна, ¬– просто сказала она.

Девчонки убежали.

А Федор, конечно, не думал ни сном-ни духом о готовящемся против него заговоре. Он вообще был не в настроении: договорился вчера с двумя цыпочками, но пока ехали к нему, передумал. Заплатил таксисту, чтобы отвез их, куда скажут. А сам пошел домой и лег спать. И теперь злился на себя, потому что все время думал про эту малолетнюю вертихвостку. Наблюдал уже сегодня, как она с каким-то сопляком на обед ходила, а потом спускалась сюда, на вахту, принимать курьера с почтой. И с ним успела пококетничать. Вот коза!

«Мне тридцать четыре года, она только институт закончила – о чем тут думать? Связался черт с младенцем!»

В это самое время «младенец» просочился мимо него. Оглядываясь на своих коллег, Настя звонко сказала:

– Пока! Завтра увидимся! А то меня уже ждут.

Она помахала им рукой и заспешила к дверям, которые разъехались перед ней, открывая вид на шикарный мотоцикл, редко встречающийся среди байкеров.

Илья присвистнул.

– Ничего себе! Ты глянь, Федя! Это же за Настей приехали.

Федор наблюдал, все более мрачнея, как Настя, легко перепрыгивая ступеньки, буквально неслась по лестнице – прямо в объятия какого-то мужика, который привстал на сидении, приветствуя свою девушку.

Он сцапал ее, они помиловались, потом Настя запрыгнула на заднее сидение, надела шлем, и они, лихо газанув, уехали.

Илья сбоку наблюдал за реакцией напарника и понимал, что тот завелся не на шутку. А ведь он взрослый мужик, и эта малолетняя девица может конкретно попасть в неприятности.

– Федь, – позвал Илья, – Федя!

Тот не реагировал ни на зов, ни на проходящих мимо них людей. Взгляд, устремленный в одну точку, слегка напрягал.

– Федор! – повысил голос Илья.

– А? Что?

Он повернулся, и Тигру стало не по себе: глаза были почти черными и очень-очень злыми.

– Федь, ты что задумал? Не связывайся с девчонкой. Она специально тебя провоцирует – ежу понятно. Мала еще в такие игры играть.

– Я понял все. Но она хотела меня разозлить, и ей это удалось.

Илья вздохнул. В конце концов, он не нянька. Федя младше всего на год. Сам пусть разбирается с этой … «Сначала ко мне клеилась, теперь Федьку приглядела. Странная девица. Все постарше подавай, а как до дела дойдет – в слезы».

Народ уже почти прошел, и он решил позвонить Марине: узнать, как у нее день сложился. После разговора с ней он ждал окончания работы, чтобы ехать к бунтарке, помочь и поднять настроение. Для него это воспринималось нормально. Когда ему нужно было дружеское плечо, никого не оказалось рядом. Наоборот – все ринулись от него, как крысы с тонущего корабля.

Федор дождался, пока уехал Илья.

Мысли, которые не оставляли его после свидания с Настей, теперь приняли совсем другое направление. Может, если бы Настя не повела себя так напористо, он и сам сделал бы первый шаг. Но ей не терпелось получить желаемое, как будто он – редкая марка в ее коллекцию.

Федя зашел к безопасникам. Те разрешали рыться в личных файлах сотрудников – все-таки одна контора. Он находился в каком-то ледяном состоянии, сам еще не решил, что будет делать дальше.

Адрес Насти нашел, ее родителей тоже. «О, так она доченька богатых родителей! Избалованная маленькая стервочка, решившая, что может играть с людьми. Давай сыграем… Хорошо, что она живет отдельно от них» – эта мысль стала той самой, которая толкнула его к действиям.

Федор, не спеша, направился на стоянку. Старый верный «Opel» ждал его в полном одиночестве. Все уже разъехались по своим делам. Время вечернее, но еще далеко не позднее – для воплощения в жизнь его планов.

Достал телефон. Подумал еще пару минут и набрал номер Насти. Она сама его дала, когда они в ресторане были. Да для Феди и не проблема найти любой номер. Долго шли длинные гудки. Он уже собирался отключиться, когда она все-таки ответила.

– Слушаю, – ее голос звучал мило и кокетливо. – Кто это?

– Федор. Я буду у тебя через полчаса.

И не дав ей ничего ответить, прервал разговор. Подождал несколько минут, но Настя не перезвонила. Значит, согласна. Он криво усмехнулся: «Ну, кто бы сомневался! Девочка хочет острых ощущений, ревности, выяснения отношений, вымаливания прощения, признаний в вечной любви и прочей дребедени. Все я ей дать не смогу. И даже почти ничего не дам из вожделенного списка. Но вот острых ощущений – сполна».

А Настя довольно улыбалась: сработал ее план-обман. Приревновал Федечка, не захотел отпускать свою маленькую куколку ни к кому. Она сладко потянулась. Потом резко опустила руки и помчалась в ванную: надо же быть во всеоружии! А вдруг «это» случится сегодня? Теоретически она, конечно, все знала. И фильмов много видела, и с подружками обсуждала. Но сама для себя решила, что ее первый раз будет только с тем мужчиной, за которого она выйдет замуж. Мама, знавшая о дочери почти все, посмеивалась над ней, но мечтать не мешала.

Почему Настя «запала» на Федора, она и сама не могла объяснить. Она работала в этом коллективе совсем недолго, но уже была наслышана о нем. Да и сама не раз наблюдала, как он ведет себя с женским полом. Но что-то в нем цепляло ее.

Иногда она видела его грустно-задумчивый взгляд, устремленный на Янку. Но Настя точно знала, что между ними ничего нет, кроме его глупых сплетен о ней. Правда, в последнее время от Яны все отстали, и Федя в том числе.

Порой наблюдала, как он тренируется в спортзале. Да, она ходила туда же, но он ее не замечал, потому что был сосредоточен на упражнениях и тренере. Вот тут она вообще слюни пускала. И не только она. Федор был очень привлекательным мужчиной.

Итак, Настя ждала. Она считала, что он уже «спекся» и готов есть с ее ладошки. Самодовольно улыбаясь, она надела новый комплект белья, белый, скрывающий минимум тела. И сверху малюсенький халатик – бить с ног, так сразу!..

Федор выехал с рабочей стоянки. Неподалеку был цветочный магазин. Там он купил букет роз, не заморачиваясь особо. На его удачу здесь же был отдел кондитерских подарков – взял шоколадного медвежонка. Все. Теперь можно и «в гости».

Он знал район, в котором жила Настя. Поэтому прибыл к ней в обещанное время. Посидел в машине, ища в себе жалость к дурехе. Нет, не находил. Сердце не билось ни на долю секунды быстрее. Она его неверно просчитала, решила, что может манипулировать, дергать за ниточки, а он, как дрессированный медведь, исполнять все ее пожелания.

Ведь не ревность его зацепила и не собственнические мотивы. Ему было противно, потому что эта глупая девчонка считала себя вправе играть с ним, вызывая на эмоции. И делала это на глазах всего отдела, ибо Федя был уверен, что все обсуждалось в кабинете, со смехом и намеками. Тут-то он и понял, каково было Янке, когда мужики придумывали небылицы о ней, получив очередной отказ. Федор почувствовал, как сжалось сердце от вины перед Яной, несгибаемой одиночкой.

Видя сейчас в Насте отражение себя, подчиняясь только холодному расчету, он решил не отступать от задуманного.

Федя взял букет и медвежонка и вышел из машины. Вдохнул вечерний прохладный воздух – воздух свободы…

Дверь подъезда – домофон – лифт – звонок – она…

«Черт! Ну и видок! Ясно, что решила «свалить» меня совсем. Эх, Настюха!..»

– Привет, – слегка закусив губу, прошептала она. – Что это ты решил меня навестить?

Он вручил ей букет с подарком и шагнул в квартиру, закрывая за собой дверь. Настя почувствовала первый шорох мурашек, глядя ему в глаза, черные, бездонные. Казалось, что свет от лампы прячется в них и там умирает.

Она сунула нос в цветы – запах роз был еле уловим. Федор недвижимо стоял в коридоре, глядя в упор на девушку. В домашней одежде, без каблуков и «боевой раскраски» она выглядела совсем девчонкой. Глупая мошка…

– Я поставлю цветы в вазу? – она словно спрашивала у него разрешения, находясь в собственной квартире.

Он кивнул, но с места не сошел. Настя в недоумении ушла на кухню, там быстро поставила букет в воду, усмехнулась, глядя на шоколадку, и вернулась к Федору. Ей все казалось, что он передумает и уйдет!

Она подошла к нему ближе и хотела спросить, почему он не проходит в квартиру, но не успела. Он схватил ее за руку, дернул на себя и, развернув, прижал к стене своим телом. У Насти сразу же голова пошла кругом – такую страсть она только в кино видела. Да и контраст в одежде еще больше распалял ее: он полностью одет, она почти раздета.

Федор навалился на ней всей своей тяжестью, вдавил в себя так, что у нее перехватило дыхание, а он продолжил – с дикой яростью впился в ее рот, схватил за волосы и стонал так, что последние осознанные мысли Насти уползали «стайкою, наискосок»…

Его руки шарили по ее телу. Но Настя так долго – в ее понимании – ждала исполнения своего желания, что сама набросилась на Федора. От этого он слегка опешил. Она начала стаскивать с него пальто, шарф, тянуть вверх его водолазку. Ее руки уже оказались на его ремне… «Ничего себе – девственница! – Федор усомнился в той версии, которую ему подсунула Настя. – Да ладно! Она прожженая штучка! Просто цену себе набивала. Ах, ты!..»

Он позволил ей раздеть себя – до брюк… Потом жестко взял ее за волосы и чуть оттянул их.

– Куда?

Она показала рукой в сторону своей спальни. Настя почти ничего не соображала, ее всю крутило и ломало – так хотелось Федора. Никогда такого не было! Да, она разрешала «мацать» себя за все места мальчикам и мужчинам, которые ей нравились, но никогда не позволяла дойти до того предела, за которым возврата нет. А сейчас… Сейчас она готова была ботинки его целовать! Что с ней?!

Федя подхватил ее на руки и понес, куда она указала. Там бросил на кровать и, глядя в глаза неотрывно, начал раздеваться. Настя задыхалась. «Боже… Вот это тело!»

Он не стал снимать только боксеры.

Что пугало Настю – он все время молчал.

Глаза – черные, тело – напряженное, душа – а есть ли она?..

Федор лег рядом с ней. Потянул халатик с плеча… Настя, быстрей его мысли, разделась. Она пылала. Он мысленно усмехался – и эта безмозглая мошка хотела им манипулировать?

Федор понимал, что долго не выдержит. Поэтому – вперед!

– Федя! Федечка! Ты на мне женишься?

Как ушат холодной воды… Неужели это – все, что ей нужно?

– Да, конечно, киска моя…

Ну, вот и все. Делай, что хочешь.

Он расстегнул ей бюстгальтер, стянул его по плечам вниз – его взору предстала шикарная грудь с возбужденными сосками. Не стал себя останавливать – сосал, лизал, кусал, оттягивал… Черт! Взрослый мужик чуть не сгорел в костре этой липовой невинности! Липовой – потому что она просто не тра*алась ни с кем, но подкована была знатно!

И хотел бы Федор словами ее ласкать, но не мог – до того его бесила Настя.

Она извивалась, стонала, хватала до синяков. Предел Феди был близок.

Он взялся за веревочку стрингов и дернул. Настя выгнулась, как кошка. Недолго думая, он перевернул ее на живот, дернул за бедра на себя, ставя в известную всем позу.

Настя так вошла в раж, что крутила попой, стонала и надвигалась на него, не хуже заправской продажной девицы.

Федор был возбужден, но не так сильно, чтобы потерять контроль. Видимо, его спасала та самая злость на «великую» манипуляторшу.

Стоя на коленях позади Насти, он смотрел, как дрожало ее тело, как она мотала головой из стороны в сторону…

Вдруг она расставила ноги пошире, уже совсем явно приглашая его. Федя усмехнулся. Его возбуждение угасало от такой доступности.

Не спеша ввел палец в жаждущую щель – узко, влажно, горячо. Член все же дернулся, призывая к привычному удовольствию. Нет, спешить не надо… Двигая пальцем, разрабатывая вход, Федор слушал, как она стонет с повизгиванием. Он вынул мокрый палец и приставил к другому входу, слегка надавил на сжатые мышцы…

– Федя? – шепотом, задыхаясь, позвала его Настя. – Зачем?

– Все для тебя.

И его влажный палец погрузился внутрь на одну фалангу, потом еще на одну и замер. Девушка глубоко дышала, стонала уже, наверное, на «автопилоте». Палец пошел назад, но в следующее мгновение уже два вторглись в ее тело, каждый в отдельный вход. Федор двигал рукой не глубоко, чтобы не причинить ей боль, а она … ничему не противилась. И ему это было не приятно.

Наконец, когда, казалось, что она уже близка к оргазму, он убрал руку… занес ее вверх и с силой шлепнул девушку по попе. Настя, не ожидавшая ничего подобного, взвизгнула и попыталась перевернуться. Но Федор крепко держал ее за бедро.

– Что ты делаешь? Мне так не нравится!

– А все должно быть только по-твоему?

Последовал еще один хлесткий удар. Настя вырывалась, пытаясь хотя бы лечь, а не стоять в этой позорной позе. Бесполезно! Федя продолжал шлепать ее, как нашкодившего ребенка. Он ни слова не говорил, только расцвечивал ее задницу всеми оттенками розового.

Настя ругалась, как сапожник! Угрожала, обещала, просила… Потом заплакала. И Федор остановился.

Он слез с кровати, поднял брюки и начал одеваться.

Выходя из комнаты, он тихо сказал:

– Не играй в игры, правил которых не знаешь. Впредь будешь думать, подставляясь под мужика, чем это может закончиться.

С кровати доносились всхлипывания. Не оглядываясь, Федя вышел из спальни. Он спокойно вымыл руки с мылом, оделся полностью и покинул место «показательного выступления».

Пока Федор готовился к посещению Насти, Илья направлялся на окраину города, к Марине.

По дороге он пытался представить ее семью. «Она говорила, что у нее два старших брата, отец, мать. Почему же ей никто не помогает? Она всегда одна, только по телефону общается».

Чем дольше он думал, тем сильнее заводился. Мысленно переносился к своим родителям. Хотя, как сказать – родителям. Отца он не вспоминал. Тот бросил мать, когда узнал про вторую беременность. Сбежал, даже не дождавшись рождения дочери.

Сколько Илья себя помнил, он всегда раздражал мать. То ли тем, что похож на отца, то ли тем, что его надо кормить, одевать, следить за ним. Так и рос, зная, что самый родной человек не любит его. По окончании школы и вопроса не стояло о том, куда дальше. Армия. С учетом единственного увлечения Ильи борьбой, драками, боксом и прочим руконогоприкладством, ему не сложно было служить. Более того, именно там его «заметили» и пригласили в первый турнир. И понеслась…

Спустя несколько лет он начал зарабатывать большие деньги, появилась известность. Вот тут и вернулись в его жизнь родственники. И крепко сели на его мощную шею. Мать постоянно твердила о том, что он ей должен за то, что не отдала в интернат за хулиганское поведение. Надоело это слушать, и Илья откупался от них финансовым содержанием. Сейчас они жили где-то в Испании. Сестра там нашла себе какого-то старого мужика, который по возрасту больше матери подходил. Но они – это уже пройденный и забытый этап. Пережил он их предательство, украденное имущество и прочие гадости. С сожалением думал, что и нечего вспомнить из хорошего. Про «моделек» тоже не было ни одной цензурной мысли. Хотя здесь все заранее оговаривалось: они ему тело и красоту, он им – содержание, подарки, популярность, выезды и выгулы.

«Тьфу, черт! Зачем все это всплыло в памяти? Видно, из-за Маринки. Тоже какая-то брошенная всеми. Увижу ее родню, наваляю».

Постепенно успокоился. К ее дому подъезжал совсем другой человек – уравновешенный и уверенный в себе.

Динка встречала, как старого знакомого. Илья потрепал ее за ухом. Зная, что он приедет Марина оставила дверь открытой. Он зашел, разулся, повесил одежду на вешалку и прошел внутрь.

Тишина его всегда напрягала.

– Марина, – негромко позвал ее.

Ни звука. Ему стало страшно. В прошлый раз она рассказала, что с ней приключилось, и почему обе ноги в таком состоянии. Как он понял из ее рассказа, она больше не позволит себе такой глупости. А вдруг она опять удумала что-нибудь поднять или сдвинуть, и сейчас он увидит ее без сознания?!

Еле дыша, он начал обходить дом, комнату за комнатой. Нашел – в спальне. Она мирно спала прямо в одежде поверх покрывала рядом с открытой книгой. Во сне Марина не выглядела пацанкой. Илья даже залюбовался ей: она красивая девушка! А какая грудь!

Он просто стоял и смотрел. Видимо она почувствовал его взгляд и завозилась, но не проснулась. Голову повернула в сторону от Ильи и снова ровно задышала. Он видел, как на ее шее равномерно бьется пульс… До звездочек в глазах захотелось почувствовать его губами, ощутить, как он ускоряется, колотится, превращаясь в еле уловимое вздрагивание. Марина брюнетка, а кожа светлая, чистая, так и манит потрогать, сжать, целовать.

«Черт! Сколько я уже без секса? Полгода? И ведь не было никакого интереса ни к кому. А тут… Что это? На безрыбье? Ну, уж нет! Скорее, это я для нее та самая рыба».

В брюках стало катастрофически мало места для некстати проснувшегося желания. Илья прижал его рукой и вышел из спальни.

Давно привыкший жить один, или с женщинами, которые не заботились о нормальном питании для здорового мужика, занятого большими физическими нагрузками, он умел и любил кашеварить сам. Потому, чтобы отвлечь себя от странных мыслей, направился на кухню. Однако был удивлен – все было готово и даже разогрето. Он заглянул в кастрюли: суп, котлеты, картофельное пюре, на сковороде большие куски мяса в подливе. Илья проглотил слюну. Так все вкусно выглядело! Открыл холодильник – полно еды и миска с салатом.

– Кто тут шарится по моему холодильнику? – прозвучал за спиной голос Марины.

Илья чуть не подпрыгнул, при этом нырнув носом в салатник.

– Ты меня заикой решила сделать? – не поворачиваясь к ней, произнес он. – Я есть хочу, как огромный злой волк.

– О! Ты же после работы. Давай-ка, еще раз включи, чтобы горячее было. Я-то уже ела. Только чай с тобой выпью.

– Нет, греть не буду, не выдержу. Такое все аппетитное! Кто готовил? Кто привез?

– Готовила мама, привез папа. Он у меня сегодня был личным шофером.

– Значит, ты не брошенный ребенок?

Илья помог Марине сесть, забрав у нее костыли-трости. Угостил себя супом и аж глаза закрыл от удовольствия.

– Господи! Пошли этой прекрасной женщине, приготовившей чудесную еду, счастье и здоровье!

– Что это с тобой? – недоверчиво глядя на него, спросила Марина.

– Я не помню, когда ел в последний раз домашний суп. Честно! Я, конечно, готовлю себе. Но то, что я ем сейчас, божественно!

– Понятно. Оголодал бедный. Ешь на здоровье. Родители столько еды привозят, что можно накормить маленький отряд. А что ты говорил про «брошенного ребенка»?

– Да так, ничего.

Она решила не мешать ему, пусть насладится нормальной пищей, а не столовско-ресторанным набором. Сытый человек всегда добрый.

Потом пили чай с лимоном и сушками.

– Красота! – прошептал Илья. – Маринка, давай я на тебе женюсь?

Она поперхнулась чаем, закашлялась, показывая, чтобы он похлопал ее по спине. Он проделал это с удовольствием.

– Тебя так легко купить? За тарелку супа и котлету? – придя в себя, она сразу начала язвить. – Смотри – соглашусь, а ты и требований моих не знаешь. Вдруг у меня какие-нибудь странности преобладают, например, в сексе?

Теперь подавился Илья, а она хохотала до слез, глядя, на его удивленно-заинтересованные глаза.

– Ты еще больше меня привлекаешь с такими странностями, – закивал он.

– Дааа??? Ну, тогда для начала тебе придется встретиться с моими братьями и папой. Уверяю – тебе это не понравится.

– Я найду, что им сказать. Тем более, у меня к ним есть много вопросов, – уже вполне серьезно произнес Илья.

– Не пугай меня. Ладно, шутки в сторону. Давай о делах насущных. Пока ты полностью не восстановишься, не может быть и речи о тренерской работе.

– Я уже понял, что тебя не переубедить. Да ты и права, конечно. Просто…

– Что?

Илья молчал, уже провалившись в расчеты, как выкручиваться и на что жить. Эту-то работу с трудом нашел, хотя стоять по двенадцать часов ему было очень тяжело. И совсем нежелательно.

– Что «просто», Илья? – переспросила Марина.

И тут до нее дошло!

Это она, благодаря своей семье живет, как у Христа за пазухой. А он? Потерявший все и всех? Как он живет? На какие средства? Мартин говорил, что Илья работает около месяца охранником на проходной. Это, собственно, указано в его анкете, что он предоставил Марату. Что он может приобрести на зарплату охранника??? Да ему на услуги физиопроцедур и лекарства надо столько же! А еще – заправка машины, питание, оплата жилья, сигареты дурацкие… В голове Марины щелкал калькулятор, и вывод был печален – именно из-за недостатка средств Илье нужна вторая работа. А ведь ему еще несколько месяцев необходимо для полного восстановления.

Молчание, повисшее за столом, не напрягало. Каждый из них думал о воле случая, выбравшего именно их для проверки характера, семейных связей, просто дружеской поддержки.

– Марин…

– Послушай, Илья…

Оба замолчали, посмотрели друг на друга и заулыбались.

– Дамы вперед, – Илья кивнул, предлагая ей начать первой.

– Так. Ты уже понял, что я не из жалостливых людей. Поэтому то, что я хочу тебе предложить, ты должен будешь обдумать без эмоций и взрыва негативных домыслов.

– Обещаю не взрываться, а сначала все взвесить.

– Хорошо. Итак. Из уважения к твоему прошлому бойца я предлагаю тебе помощь.

Марина сразу увидела, как напряглась его спина, словно заледенело лицо и развернулись плечи.

– Мне не нужна помощь и жалость.

– А кто тебя жалеет? Я? Фиг тебе! Помощь еще надо уметь принимать. Тут тоже сила нужна, а не твое дуболомство. Короче, слушай и не брыкайся, как дева перед первым сексом.

Илья еще больше распалялся. Но молчал.

– У тебя в субботу-воскресенье иногда выпадает выходной. Плюс каждая пятница, после восьми. В клубе в это время самый наплыв посещений. Можешь с Маратом поговорить, он найдет тебе место на эти дни – не столбом стоять, а в зале за порядком следить. За работу ты будешь получать столько же, сколько сейчас на своем месте. Это покроет твою потребность в средствах на лекарства и процедуры. Ну, и еще… Предлагаю жилье – будешь у меня снимать. Дом большой, места хватит. И тебе, и мне – помощь и компания. А по затратам в два раза меньше, чем у тебя сейчас. Правда, не знаю, как мы уживемся. Но временно, на несколько месяцев, можно и потерпеть. В «чистом» у тебя появится в два с лишним раза больше свободных финансов. Как ты на это смотришь?

Илья молчал, разглядывая Марину. Он искал в ее глазах жалость, сочувствие, но ничего этого не находил. Она открыто смотрела на него в ожидании ответа. А он ничего не говорил. Не привык к тому, чтобы кто-то вообще о нем подумал, что-то просчитал, предложил помощь. «Где-то здесь подвох? А зачем ей возиться со мной? Еще и семья…»

– А что скажет твоя семья? Ты же пустишь в дом чужого человека.

– Я давно самостоятельный человек. Кроме того, у нас не принято вмешиваться в дела друг друга. Если кто-то в беде, а это обычно я, то все объединяются, чтобы вытащить глупыша из проблемы. Короче, решай, Илья. В субботу меня не будет дома целый день, а в воскресенье жду твой ответ.

– Хорошо… Марина, в любом случае, спасибо тебе. Для меня никто еще такого не делал.

– Да чего такого-то? Скоро мне снимут эту «хрустальную туфельку», – она кивнула на гипсовый полусапог на ноге, – и мне нужен будет ежедневный массаж. Как и тебе с твоей спиной. Так что, у нас с тобой взаимовыгодное сотрудничество.

– О, массаж! Я так давно мечтаю об этом.

Илья закрыл глаза от предвкушения. Вдруг какие-то другие картинки замелькали перед глазами, и снова стало тесно в брюках…

– Вот! Я же говорю, всем будет хорошо.

Слова Марины подлили масла в огонь.

Илья понял, что надо уходить. Иначе мысли начинали приобретать странное направление.

Когда, после тренировки Мартин ехал домой, у него из головы не выходил вопрос Марата о поездке на Аляску. Этот визит был запланирован давно. И очень долго готовился. Седьмого марта, забирая Яну с корпоратива, Мартин сказал ей, что родной отец давно зовет его познакомиться с ним и всей большой родней, живущей в одном поселении. Тогда Янка с воодушевлением кивала головой и говорила, что ехать надо обязательно. Может, поэтому он решил, что она не расстроится его отъезду. И вдруг сам представил, каково ему будет без нее полтора месяца…

«Это очень долго! Она здесь останется одна. Какие мысли в голову полезут? Рядом со мной она в безопасности. А вдруг снова вляпается во что-нибудь? Да я с ума сойду! Без нее так долго!» Мысли бессвязно бегали по кругу, и было какое-то беспокойство по поводу длительной разлуки, но Мартин никак не мог ухватить эту ускользающую нить. А волнение осталось и обосновалось в сердце. Такое чувство было для него неожиданным. Когда болела Марина, это было по-другому – дикий животный страх потери младшей сестренки, маленькой веселой частички их боевой троицы… Сейчас ощущения были другими – как-будто ожидание удара.

Мартин помотал головой, отбрасывая это неприятное предчувствие. Он увеличил скорость до предельно допустимой в черте города. Быстрее бы домой!

Проезжая мимо цветочного магазина, он увидел кое-что в витрине и свернул туда. Хорошо, что сейчас можно купить какое-нибудь дополнение к букету – на свой вкус. Через двадцать минут Мартин вернулся в машину, усадив на заднее сиденье цветочного мышонка, в лапах которого вместо сыра было нечто, похожее на сердце, с капелькой росы в виде большого топаза.

Ароматный зверек не даст покоя Киту – а об этом Мартин вспомнил, только подходя к своей двери.

Заходя в квартиру, он услышал шум воды в ванной, тут же к нему выскочил котенок и начал крутиться под ногами, словно звал его куда-то.

– Что? Хочешь похвастаться домом? Ну, веди-веди.

Мартин снял куртку и обувь. Не выпуская мышонка из рук, он пошел за Китом. Тот уже вовсю прыгал и лазил по своему подарку. Выпускал когти и зубы, пытаясь грызть толстую пеньку.

– Молодец, котька! Грызи, прыгай, занимайся своими делами. И нам не мешай какое-то время.

Вода в ванной перестала шуметь и вышла Яна, завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, точно встрепанный воробей. Мартин шагнул к ней, она от неожиданности подпрыгнула.

– Господи! Напугал как! Я думала, успею до твоего прихода… Ой, а что это?

Протянутый ей мышонок вызвал умиление и слезы счастья. Янка смахнула с ресниц капельки и смотрела на своего любимого мужчину, не говоря ни слова, и в то же время – говоря о любви.

– Это тебе, мышонок из цветов. Не плачь! Что ты?

Мартин, возвышаясь над ней на целую голову, прижал к себе девушку, вдыхая уже знакомый летний аромат. Поглаживания почти обнаженного тела быстро дали результат.

– Что, даже ужин отложим? – спросила Яна, поднимая на него лукавые глаза.

– Потом, вкусная моя, потом… Только мышку с собой бери, иначе Кит ей разъяснит свои правила жизни.

Янка взяла букет, Мартин поднял ее на руки, и они ушли в ванную, откуда вскоре стали доносится сначала легкие вздохи, потом стоны – громче, громче…

Кот сидел в нетерпении под дверью – ему мало уделили внимания, закрылись и не пускают! Еще и забрали с собой что-то пахнущее улицей. Он начал скрести коготками дверь. Но вскоре понял, что его не слышат, и просто улегся в ожидании хозяев.

Снова зашумела вода, послышался ее смех и его довольный голос. Значит, скоро выйдут. Кот приготовился к атаке.

И он ее удачно провел, потому что голых ног было четыре, и поцапать он успел все. После чего смылся в свою маленькую спальню в домике и не выходил оттуда всю ночь.

Яна и Мартин уже привыкли к такому поведению котенка. Тем более, сбить их настроение маленький чертенок не мог. Прямо в полотенцах они пошли на кухню – а зачем одеваться, если скоро снова… ложиться спать.

У Мартина просигналил телефон. Он проверил входящее сообщение и улыбнулся.

– Что там? – спросила Яна, любуясь красно-смуглой гладкой кожей Мартина.

– Марат прислал картинку, спрашивает, не наш ли кот тут изображен?

Он показал Яне фото, и она хохотнула.

– Ну, точно – он! До того, как был изгнан из преисподней… А Марат мне сегодня помог.

– Как? – спросил Мартин, не показывая своего напряжения.

– Эти доставщики не захотели нести в квартиру домик. «До дверей клиента!» Уперлись, и все. А Марат их видел. Поднялся ко мне и затащил это сооружение. Вот он и назвал его замком Дракулы.

– Да, у него фантазия богатая. Помог распаковать?

– Ага, помог и поставил там, где стоит сейчас. И убежал сразу. Сказал, что уже опаздывает… Мартин, а куда же спрятать букет? А то к утру от него ничего не останется, и нам придется вместо работы убирать квартиру.

– Только в ванной такое место. Пока Кит не научился открывать двери.

Так и решили.

Ночью, когда Яна спала на плече Мартина, он смотрел в потолок, перебирая ее волосы, и думал о том, что снова не сказал ей про Аляску. А до субботы это точно надо сделать, иначе некрасиво получится, если кто-то из родных случайно проговорится. Вот Марат уже напомнил, что поездка скоро. Мысли перескочили на брата. «Все-таки похоже на то, что ему нравится Яна. Но и поговорить об этом с ним нельзя. Замкнется совсем. Он такой. Что же делать? Ладно, в субботу понаблюдаю, насколько серьезно его увлечение».

Младший брат приехал домой около двенадцати ночи. Задержался в клубе. Он дважды тренировался: сначала с Мартином, потом один. Вымотанный до последней капли он надеялся быстрее уснуть и увидеть свою Яну.

Автоматически посмотрел на окна квартиры брата. Там было темно. Они уже спали или… Отогнав от себя эти образы, он открыл дверь и поймал летевшую на него Дусю.

– Малышка моя, соскучилась? Проголодалась? Сейчас все сделаем. Пойдем, Дуся.

Собачка лизала его лицо, торопясь и потявкивая. Крутила хвостиком, показывала, как она любит своего хозяина.

– Дуся, хоть ты меня принимаешь.

Через некоторое время Марат уже спал, раскинувшись на кровати.

Он даже не поел, потому что очень спешил в свой сон. Дуся лежала рядом и глазами-бусинками наблюдала за беспокойным сном своего божества. В конце концов, она ушла от Марата, потому что он метался во сне, стонал…

«Какое счастье, Янка! Ты со мной…» Девушка в его сне была нежной, пылкой, ускользающей. Он обнимал ее, прижимал к себе, чувствовал кожей, как она вздыхает, стонет, зовет его. Марат становился смелее: его язык пробовал на вкус тело любимой женщины, заставлял ее выгибаться, скользить ему навстречу, шептать его имя.

Он терялся в лабиринтах своих фантазий и уже не был ни в чем уверен, проснувшись утром. Все его существо помнило Яну, словно она действительно провела с ним ночь.

Глава 21.

Утро рабочего дня почти всегда одинаковое. Но сегодня Яна проснулась почему-то раньше обычного. Ей казалось, что Мартина рядом нет, и она вообще неизвестно, где и с кем. Под ухом ровно билось чье-то сердце. «Почему такое странное ощущение, что я не в его квартире? Какой-то дурацкий сон».

Она попыталась всмотреться в окружающие ее предметы, но на улице было еще темно, и свет в комнате выключен. Ей стало страшно. Попыталась отодвинуться от человека, который ее обнимал, на чьей груди она спала, но мужские руки властно прижали к себе.

– Ты почему не спишь? – хрипловатый от сна голос Мартина погасил ее панику. – Приснилось что-то?

Он легко повернулся к ней лицом, обнял второй рукой и начал успокаивающе поглаживать по волосам, шее, спине.

– Я что-то испугалась. Не могла понять, где я нахожусь. И кот по мне не прыгает. Вот я и растерялась.

– Он спит в своем домике, – прижимая Янку все сильнее к себе, прошептал Мартин. – Я вставал ночью, проверял его. Он даже похрапывает.

– Ты это придумал только сейчас.

– Нет, я никогда не вру. Могу не сказать правду, но врать не буду.

Янка уже чувствовала его возбуждение, упирающееся ей в живот, и от осознания того, как она на него действует, что-то внутри словно вспыхнуло. Стало горячо, и эти огненные лучи мгновенно зажгли все тело.

– Мартин…

– Что? Что, как ты хочешь?

– Так, как хочешь ты.

Этот ее легкий полушепот, едва ощутимое дыхание, коснувшееся плеча – словно полет с обрыва, раскинув руки.

Мартин повернул ее на спину, взял с тумбочки «блестяшку», быстро вскрыл, раскатал по всей длине и устроился между ног Яны, стоя на локтях.

За окном светало, и в полумраке комнаты было видно, как блестят ее глаза, приоткрыт рот, как она облизывает губы. Совсем без прелюдии было непривычно, но страсть захватила полностью, мозг отключился. Все, на что хватило Мартина, это сказать:

– Держись…

Его резкое движение вперед – Янка задохнулась от наполненности сразу и до упора, она обняла Мартина за плечи, цепляясь за него, как за свое спасение. Его длинные волосы, связанные в косы, съехали вперед. Он замер лишь на долю секунды и повторил толчок, проникая еще глубже. Почти одновременный стон сорвался с их губ.

Яна обхватила его ногами, притягивая ближе к себе и тоже задавая ритм его ускоряющимся движениям.

Всполохи разноцветных огней пошли перед глазами, тело судорожно дернулось на очередное, теперь уже плавное проникновение Мартина, и пошла легкая рябь, переходящая постепенно в шторм, уносящий куда-то за грань реальности.

Яна чувствовала, как тело напряглось в ожидании и диком предвкушении удовольствия… Ее внутренние мышцы так сильно сокращались, что Мартин держался из последних сил, и только, когда она провела ему по спине ногтями, выгнулась и протяжно застонала, отпустил тормоза и кончил, содрогаясь в немом крике…

Постепенно успокаивалось дыхание, прохладный воздух освежал разгоряченные тела. Мартин все еще оставался на локтях и на одном колене, боясь раздавить Яну. Она гладила его по спине, плечам, целовала в висок, скулу, шептала:

– Как хорошо… Все время боюсь, что это – затянувшийся сон, и вот сейчас я проснусь, а тебя нет рядом. Не хочу просыпаться!

– Это не сон, я здесь и никуда не уйду. Вот он я, ты же чувствуешь меня? Никуда тебя не отпущу, никому не отдам.

Каждое свое слово он отпечатывал губами на ее плечах, шее…

– Пора вставать, – сказала со вздохом Яна. – Иначе на нас будет совершено нападение.

– Иди первая, я потом…

Она соскочила с кровати, схватив попутно его футболку и одеваясь. Обернулась к Мартину и сказала, как бы поясняя свое стеснение:

– Мимо замка Дракулы идти, зачем его смущать? Ноги-то он уже драл, а вот остальное надо все же поберечь.

Яна ушла, а Мартин лежал и думал, как бы ему хотелось сказать ей о своей любви, о том, что он хочет семью – свою, с малышом, а может и не с одним. Но он не знал, как к этому отнесется Яна, и потому выжидал. «А чего я жду? Через месяц ехать уже. Надо поговорить…»

На работы приехали вовремя. И снова зашли, каждый сам по себе: сначала Яна, а через пять минут Мартин в своем «образе».

Когда она проходила вахту, обратила внимание на охрану – Илья был сосредоточен и серьезен, словно стоял перед каким-то важным выбором. Янка поздоровалась с ним, он, едва улыбнувшись, ответил ей и кивнул головой. А Федор выглядел непривычно суровым и в то же время холодно-отстраненным. Он по всей форме поздоровался с ней, назвав по имени-отчеству, чем сразил Яну наповал.

– Федь, у тебя все нормально? – встревоженно спросила она.

Все-таки почти семь лет знакомы, и он не самый противный сплетник в этом чудном мужском коллективе. Поэтому Яна и посчитала возможным задать ему такой вопрос.

– Да, все хорошо. А почему спрашиваешь?

– Ты очень серьезен. И печален.

– Нет, Яна, все нормально.

– Да? Ну, ладно.

Она пошла на лестницу, переключая свои мысли на работу. В сумке ожил телефон, Яна нервно хмыкнула, заранее зная, кто и зачем звонит.

– Да, мам, привет. Все хорошо. Отлично даже. Нет, не ссоримся. Что? – она закатила глаза. – Нет, не сделал предложение. Ты вчера только спрашивала об этом… Каждый день будешь спрашивать? Вот, мам, ты даешь! Хорошо, что предупредила. Я хоть теперь буду готова к твоим вопросам. Ага, пока.

Она покачала головой, понимая, что каждое утро будет начинаться с одного и того же.

Мартин, не спеша прошел пропускной контроль, глядя из-за волос на Илью. «Интересно, дала Марина шанс поработать с его идеей? Что-то сильно сомневаюсь, судя по сосредоточенному лицу Тигра».

На Федора он вообще не обратил внимания – как мимо изваяния прошел.

Впереди снова длинный день, но вечером нет тренировки. «Можно куда-нибудь выбраться… или нет». Улыбаясь самому себе, завесившись волосами, Мартин протопал в свой кабинет-серверную.

Настя поднималась по лестнице и через стекло видела Федю, который неотрывно смотрел на нее. Взгляд был почти черный, тяжелый. Она чуть замедлила ход, пропуская коллег из другой службы, и приблизилась к контрольному пункту. Достала пропуск, приложила его для считывания и, дождавшись зеленого сигнала, прошла через вертушку.

Когда она поравнялась с Федором, словно лампочка внутри вспыхнула, как это бывает, когда проходишь какой-нибудь дурацкий контроль. А стоило отойти от него, и лампочка погасла.

– Здравствуйте, – ровно сказала она, ни на кого не смотря.

– Здравствуй, – отозвался Федор.

– Привет, – не глядя на нее, сказал Илья.

Настя пошла на лестницу, затылком чувствуя взгляд Феди. И что самое странное, ровно такую же реакцию ощутил и он в своем теле – яркая лампочка ослепила белым светом и выключилась, как только Настя ушла.

Федор выдохнул, посмотрел на Илью – не заметил ли тот чего-то необычного. Но нет, Илья был чем-то сильно озадачен и не реагировал вообще ни на кого.

В кабинете плановиков, как всегда, было весело и шумно: обсуждали сериалы, детей, мужей, парней.

– Настя, а ты что помалкиваешь? – спросила одна из женщин. – Дал Федя какую-нибудь реакцию на твою поездку?

– Нет, никак не отреагировал, – покачала та головой. – Пустое все.

– Ну, ничего, сейчас быстренько найдешь себе другой предмет обожания.

Настя удивленно воззрилась на говорившую и уже отвернувшуюся коллегу. «Меня все такой воспринимают? Легкомысленной? Вертихвосткой? Непостоянной в своих симпатиях? А чему удивляться, если мне все время кто-то нравится. Вернее, нравился. А теперь?»

Она автоматически включила компьютер, долго смотрела в монитор, забыв, что надо ввести пароль. Все это время за ней сбоку наблюдала Яна, и она была абсолютно уверена, что Настя чем-то расстроена. Решила в обеденный перерыв с ней поговорить.

Но человек предполагает, а Бог располагает: перед обедом Яну вызвали к новому заму, и она там пробыла вместе с Ираидой два часа, пропустив свой законный перерыв. Правда, общение с руководством оказалось конструктивным, и Янке не так обидно было за потраченное время.

Настя по-прежнему работала, не отвлекаясь ни на какие разговоры вокруг. Нет, она шутила, смеялась, даже выслушала какие-то очередные сплетни, но глаза при этом оставались без тени улыбки. Яна все больше волновалась за самую младшую коллегу. Дождавшись момента, когда Настя вышла из кабинета, Яна последовала за ней.

– Настя, у тебя все-таки что-то случилось?

– Нет, все нормально. Просто настроения нет. Надеялась, что получится что-то с Федей, но ему до меня нет дела. Так, неприятно чуть-чуть.

Яна поняла, что правду не узнает, и оставила девушку в покое. Однако решила понаблюдать по возможности за этой парочкой.

В конце рабочего дня ничего не изменилось: Настя спокойно прошла через вахту, попрощалась с охраной и ушла. Но опять, поравнявшись с Федором, испытала внутри это непонятное свечение. «У кого бабочки порхают, а у меня, наверное, электрический скат завелся» – отдышавшись, подумала Настя.

Сам «владелец ската» стоял таким же столбом, как и утром, со своей лампой накаливания внутри.

Мартин и Яна по дороге домой обсудили ее визит к новому заму.

Потом решили все-таки никуда не заезжать, а прямиком домой. Там их уже поджидал злодейский кот, вечно голодный и готовый наброситься, не понятно за что.

– А как прошел твой день? – спросила Яна, пока кормила котенка.

– Как обычно: «Компьютер сам что-то сделал, и у меня все пропало!» или «Сделай его потише, он сильно гудит!» Ты и сама все знаешь. Но мне с железками легче, чем с людьми.

– Мне иногда тоже, – согласно кивнула она. – Что будем есть?

– А что тут думать? Разогреем, сделаем салатик, и хватит. Через неделю бой – нельзя разъедаться. А тебе, как Дюймовочке, надо ползернышка.

Мартин прошел на кухню, к холодильнику. Под его чутким руководством Яна привыкала к новой обстановке и технике.

Вместе быстро накрыли ужин. Кит уже сидел за столом и украдкой пытался стянуть хоть что-нибудь: салфетку, кусочек хлеба, веточку укропа. Ну, хотя бы вилку сбросить! Мартин отбирал у него все предметы, не говоря ни слова. «Окопная война» продолжалась в течение всего ужина, и, похоже, очень нравилась котенку.

– Яна, хотел тебя спросить, – начал Мартин, – как ты относишься к детям?

У нее округлились глаза. Она отложила приборы.

– Хорошо отношусь. А как еще к ним можно относиться?

– Я не так задал вопрос. Ты бы хотела стать мамой?

Она замерла на короткий миг, но за это время события девятилетней давности пронеслись перед глазами: адская боль потери снова полоснула по живому, как будто и не прошло столько времени. «Кто же был у меня тогда? Мальчик или девочка? Почему-то кажется, что мальчик…»

Мартин заметил, что Яна задумалась, но отнес это к серьезности заданного вопроса. Он спокойно ждал ответа.

– Конечно, я хочу стать мамой, – наконец, заговорила Яна. – А почему ты спрашиваешь?

– Для меня это важно. Если кто-то из нас окажется не способным «сделать» ребенка, что тогда? Например, я. Ты бросишь меня?

Она помолчала, разглядывая мужчину, сидящего напротив нее.

– Мартин, ты просто так спрашиваешь? Все-таки тема серьезная, и не хочется всех этих «если бы, да кабы». Я ведь то же самое могу у тебя спросить.

– А я отвечу: мне все равно, можешь ты забеременеть или нет. Я люблю тебя… – он осекся. – Вот, сказал…

Глаза в глаза – боясь спугнуть птицу счастья, которая каким-то образом все же нашла к ней дорогу, Янка сказала:

– Я люблю тебя, Мартин, очень люблю. Мне все равно, сможешь ты это сделать или нет.

Он заметно выдохнул. Встал, подошел к ней и потянул за руку на себя. Яна прижалась к нему, вдыхая уже родной аромат любимого мужчины. Они обнимались, стоя посреди кухни, а Кит, не понимая важности момента, все-таки стащил со стола веточку укропа. И теперь упорно пытался прижать растопыренные соцветия к полу – не получалось. Своей возней он вернул Яну и Мартина из мира фантазий. Не выпуская девушку из рук, положив подбородок ей на макушку, он тихо сказал:

– Я, с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента, не могу иметь детей.

И сразу же почувствовал, как Янка прижалась к нему еще теснее, словно боялась, что его отнимут у нее.

– Понимаешь, в этом деле, которым я занимаюсь много лет, есть такие травмы…

– Стоп! Не надо мне об этом говорить. Я и так каждый раз трясусь, как осиновый лист, когда у тебя бой.

– Почему?

– Да вот потому! Сколько случаев, когда удар приводил к летальному исходу? Не говори мне больше ни слова. Это все равно ничего не изменит, – шептала она ему куда-то в грудь, – ни-че-го! Захотим, возьмем в детском доме. Сейчас так много малышей, которым нужна семья!

Она не стала уточнять никакие моменты. Какая разница? Зачем бередить душу? Но ее волновал другой момент.

– А зачем мы тогда предохраняемся?

– Яна! – он с укоризной посмотрел ей в глаза. – Безопасный секс не только из-за возможности «залететь», а из-за вероятности заразиться. Поэтому я еще ни разу не занимался этим без резинок. Вот завтра будут готовы анализы, я тебе предоставлю справку, что я здоров, и тогдаааа…

Она сделала удивленно-глупые глаза и поморгала ресницами.

– Так я у тебя не первая? – обиженным голосом пропищала она, изображая «пустышку».

Он, еле сдерживаясь от смеха, все-таки покачал головой из стороны в сторону.

– И даже не вторая. Я, собственно, не был монахом никогда.

Разговор из шутливого снова переходил в серьезный. А Яна не хотела ничего знать про девушку в леопардовом платье.

– Все, что было до меня, пусть останется в прошлом. Есть только сейчас и потом. Остальное неважно… Между прочим, мог бы и соврать хоть разочек.

– Да ты что?! Соврать? А разве так можно?

– Ради дела можно. Только не надо, чтобы это переходило в привычку.

– Так-так-так… Хорошо. Только вот еще, что. Про это не знает никто, кроме Марата. Да и он – в силу того, что видит все мои анализы. Поэтому в разговоре с родителями держи ухо востро.

– Ох, я и так-то волнуюсь, не пугай меня еще больше.

– Зря волнуешься. Я уже предупредил, что приеду не один. Так что, к субботе у них шок пройдет – все-таки старший сын впервые кого-то приводит в дом.

– А! Так все-таки я первая?

Яна хотела сгладить тяжелый осадок после разговора о детях, поэтому придумывала всякую ерунду. Комок в горле никак не проталкивался. Но она пыталась найти и в этом что-то хорошее: «Кто знает? Может, я опять не смогла бы выносить? Или вообще забеременеть? Все, что ни делается, все к лучшему».

– Ян… И еще.

Она подняла на него взгляд, полный тревоги.

– Я не просила добавки. Но, видимо, и не надо, ты все равно приготовил мне сюрприз, который мне вряд ли понравится. Да?

– Знаешь, он и мне уже не нравится. Но я начал этим заниматься давно, полгода назад согласовал все сроки с родней, и вот…

– Не пугай меня.

– В конце апреля я еду к отцу. Почти на полтора месяца.

Мартин смотрел на Янку и не мог понять ее реакцию: она не ахнула, не вздрогнула. Будто застыла.

– Ну, скажи что-нибудь, Яна!

– Я рада за тебя, – она улыбалась открыто, без тени сомнения. – Ты молодец! Я же тебе тогда еще, после корпоратива сказала, что надо обязательно поехать! Это же твой родной папа.

Она положила голову ему на грудь, слушая, как колотится его сердце. Янка зажмурила глаза, чтобы не дать вырваться ни одной слезинке. «Какая долгая разлука! Но это необходимо. Ему, в первую очередь».

А у Мартина были свои мысли: «Правильно все-таки сделал – теперь вторая новость отвлекла ее от первой. Не будет переживать по этому поводу, потому что остался всего лишь месяц до отъезда».

Она почувствовала его руку на своих волосах: гладил, перебирал, потом поцеловал в макушку.

– Ты обиделась?

Янка тут же посмотрела на него, встала на цыпочки и чмокнула его в нос, но Мартин не улыбнулся.

– А у тебя сломалась волшебная кнопка, – целуя его уже в губы, прошептала она. – Или она у тебя в другом месте?.. Я не обиделась, даже не думай об этом. Просто неожиданно. Но у нас еще месяц впереди! Месяц!

– Вот! Месяц! Это так мало!

Он подхватил ее на руки и понес в спальню…

Кот, измученный непослушной веточкой укропа, только проводил их взглядом и продолжил воспитательную работу.

Этот вечер все провели по-разному.

Марат оставался верным выбранному им стилю жизни: тренировки, доводящие до физического изматывания, работа с документами, возвращение домой, беседа с Дусей и, наконец-то, сон. Он забывал поесть или вовсе не хотел. Единственное, о чем он боялся думать – как быть, если «его Яна» не придет во сне? Пока же он получал желаемое. И с каждым ночным видением он становился все смелее.

Он не торопил события, хотел насладиться каждым ее прикосновением, вздохом, стоном. Ему не казалось странным, что он обнимает и целует призрачную девушку. Не имеет значения! Он ее чувствует – вот что важно.

Под его губами дрожало дыхание в ее горле. Длинная шея, скулы, рот – он все исследовал своим языком. Пальцы ласкали, пощипывали, тянули…, и она стремилась за его руками. Целовала, обводила языком его пухлые губы, смеялась тихо, когда кололась об его щетину. Ее рука, наигравшись с его чувствительным телом, спускалась ниже и ниже, слегка проводя по узкой полоске волос – от пупка и ниже. Когда уже горело все тело, и пересохшие губы шептали ее имя, Марат проснулся, задыхаясь и хрипя. Он даже потрогал рукой постель рядом с собой в полной уверенности, что она теплая от тела девушки, только что ласкавшей его. Но нет – простыня была холодная…

Илья лежал на полу в своей съемной квартире, пытаясь расслабить затекшие за день мышцы, хоть немного их растянуть. Боль была постоянная, тянущая, она расшатывала его самообладание. Он иногда чувствовал, как эмоции застилают разум и рвутся наружу, сметая все на своем пути. Как пружина, которую очень долго сдавливали и в самый неожиданный момент отпустили.

Предложение Марины сверлило мозг заманчивыми перспективами. Но он прекрасно знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. «Почему она это делает? Кто я ей? Просто так – помочь бывшему бойцу? Потому что сама знает, что такое травмы? А выбора-то у меня и нет. Иначе на всю оставшуюся жизнь – инвалид. И дальше будет только хуже. Ну, чего я торможу? Боюсь, что ли? Кого? Марину? Ага, она кинется на меня и изнасилует… Было бы неплохо, между прочим. У нее такая грудь!.. Интересно, а в теле только мышцы, или есть и мягкие места? О чем я думаю!»

Эта круговерть мыслей привела к тому, что мужской интерес озаботился и решил поднять голову…

Илья, постанывая, перевернулся на живот. И хоть спине стало легче, лежать так было очень неудобно. «Если мое тело так реагирует на мысли о Марине, то что будет при нахождении бок о бок? Да… Надо еще подумать».

Он уже знал, что согласится, и даже хотел этого, но с упорством барана продолжал доказывать себе, что его загоняют в очередную ловушку, которых в его жизни было много. Так много, что он не доверял никому, искал везде двойное дно, подвох и подставу. А до воскресенья оставалось еще два дня…

Марина, невольная мучительница Ильи, сама глотала слезы, разминая прооперированную ногу. Шрам над пяткой был ужасен, нога отекала, часть стопы не ощущалась вообще. «Я урод! Хромой урод! Тьфу, черт, а больно-то как! Хорошо, что никто не видит. Стыдоба – Маринка плачет. Как же больно! И еще – я урод, урод, урод, хромой на обе ноги».

Ей хотелось выть от злости – на себя, только на себя. Столько времени потеряно из-за какого-то упрямства, попыток быть на кого-то похожей. «Правильно Яна сказала, надо оставаться собой. Нельзя жить чужой жизнью. А теперь вот опять все начинать сначала».

Ее мысли, вроде бы и о боли, на самом деле сводились к тому, что она такая никому не нужна. Кроме семьи, конечно. Но сколько они с ней еще будут возиться. Братья и так не ведали свободы, занимаясь ее проблемами. Хорошо хоть Мартин нашел Яну, а Марат? Только в последнее время перестал таскаться со своими телочками, и то хорошо. А то ни имен не запомнишь, ни внешности: как конвейер.

Пальцы рук устали массировать ногу, и не очень это было удобно. Видно, никакого толку от нее самой для себя нет. Нужен человек, который будет это делать. Но Марина настолько устала от боли и слез, что не пыталась удержать свое сознание. Она просто уснула…

А кто-то сидел в кафе, не в ресторане или баре, а в обычном кафе, и бездумно смотрел по сторонам, выпивая третью чашку остывшего кофе. Мыслями Федор был где-то далеко, в юности, постепенно перебираясь к дням сегодняшним. Что-то он не так делал в своей жизни, чем-то мог гордиться. Но вот о своем личном сказать мог очень мало: влюблялся, разочаровывался или быстро остывал, расставался. Сейчас он уже и не сумел бы вспомнить, когда в последний раз его посещало то самое светлое и наивное чувство. И вроде бы оно вдруг начало просыпаться к Насте, но потом все полетело, как ком с горы. Девственница… У него такой еще ни разу не было. Естественно, что для него это – ответственность. И захотелось отступить, подумать, но она поперла танком – хочу, и все тут. Глупая мошка! Хотела отдать ему то, что берегла для своего единственного. Чем он это заслужил? Или она его полюбила? Нет, конечно. Какая любовь?! Просто желание избалованной девчонки. Жениться? Без любви, на голом сексе? Дурочка…

Правильно ли сделал, так жестко ее осадив? А кто-то бы сейчас покрутил у виска и сказал, что он играл с ней в детские игры – «разве это жестко?»

Да… Злость схлынула, и теперь что-то грызло его изнутри. Нет, не совесть и не жалость к Насте.

Это – то самое светлое и наивное чувство, тихонько утирая слезы, просило: «Не убивай меня»…

Света была дома одна. Ян еще не вернулся с работы. Рука так и тянулась к телефону позвонить дочери. И она уже начала набирать номер, как вдруг поступил входящий звонок.

«Вот только тебя мне сейчас и не хватало, кикимора … ой, Янка! Твои ведь словечки!»

– Да, Вера, здравствуй.

– Доброго вечерочка, Светочка. А ты знаешь, что твоя Янка уж третий день домой не является? Как эта образина волосатая ее увезла…

– Вера, послушай, пожалуйста. Яна там больше не живет. Не утруждай себя, дорогая, побереги зрение («Я сейчас взорвусь и вставлю пистонов этой крысе!»). Яночка переехала.

– А я тебе про что говорю? Как ты допустила-то, чтобы твое перезрелое дитя не записано с кем-то жило? А вдруг облапошит, обрюхатит? Позору-то!

Света вздохнула, пытаясь все-таки не скатиться до ссоры с пожилой врушкой.

– Вера, ты уж, милая, не переживай так сильно. Здоровье-то оно не вечное. А ты уж извелась – волнуешься за всех. А обрюхатит… так и хорошо! Мы с Яном только рады будем! Пора уж, пора внуков нянчить.

– Что???

– Да, Верочка, я вот думаю, что надо качели на дачу поставить, да побольше – кто знает, сколько внуков у меня будет?

– А? … А Ян Андреевич? Того же мнения?

– Конечно! Так что, спасибо тебе за заботу о моей дочери и семье. О! А вот и Ян пришел. Может, хочешь с ним поговорить?

– Нет-нет! До свидания, Света! Но учти…

– До свидания.

Света отключила телефон, сжимая его так, что ладонь стало больно.

– Вот же грымза старая! Может, хоть теперь отстанет?

Все еще злясь на соседку, Света прошла в спальню, проверила; потом в большую комнату – и там все хорошо. Вот теперь можно позвонить мужу.

– Ян, ты когда дома будешь? А пораньше? Очень надо! Полчаса? Хорошо, жду.

Света взволнованно вздохнула… «Зачем я это затеяла? На Янку глядя, на ее влюбленные глаза? Но ведь нам-то уже… Отступать поздно. Эх, ма! Старая кулёма!»

Оно посмотрела на себя в зеркало: как всегда, элегантно. Не хотелось, чтобы Ян раньше времени что-то понял. Поэтому и не стала менять свой обычный вид. Света погрузилась в воспоминания молодости, создание семьи, рождение дочери. И всегда в ее мыслях был только он – Ян, самый лучший мужчина на земле…

В двери завозился ключ, и этот звук позвал Свету из прошлого. Она вышла в коридор: муж с тревогой смотрел на нее.

– Что случилось? Почему такая спешка? Яна?

– Какая спешка? Уже восемь вечера. На улице стемнело, а у меня планы. И с Яной все нормально.

Он стоял в коридоре, глядя на жену прищуренными глазами.

– Планы, говоришь? Это интересно. Очень интересно.

– Жду тебя в большой комнате, – сказала Света и ушла.

Удивлению Яна не было предела. Он сходил в ванную комнату – после целого дня на предприятии душ был спасением, потом переоделся в домашнюю одежду и пошел к Светлане.

В полумраке комнаты он увидел накрытый на две персоны стол: свечи, вино, красивая посуда…

– Света, ты решила мне сообщить пренеприятное известие? Но сначала накормить?

– Садись. Я решила устроить нам свидание. РомантИк, как говорит молодежь

– О! Я готов.

Ужин при свечах, воспоминания, смех, улыбки, какие-то намеки… Света видела, как у мужа горят глаза. А ведь вместе почти тридцать лет! Она встала из-за стола, взяла его за руку и потянула за собой. Ян был в недоумении, но и в предвкушении.

В спальне она отпустила его руку, подошла совсем близко и прошептала:

– Я завяжу тебе глаза лентой, и ты будешь держаться за изголовье кровати, пока я не разрешу тебе отпустить руки. Согласен?

– То есть, тебе весь контроль и вся власть?

– Да… – ее шепот поторопил Яна принять верное решение.

– Согласен… На время… Потом заберу назад и…

Глава 22.

Пятница. Кто не любит этот рабочий день? Это же почти суббота! А вот ее-то Яна побаивалась. И хотя Мартин говорил, что родители будут рады познакомиться с ней, но у Янки был уже шоковый опыт с мамой Михаила. Этот ужас впитался в кожу, до тошноты.

Вчерашние новости сегодня уже чуть померкли, не казались такими страшными в преддверии выезда к родителям. А прошедшая ночь выбивала последние грустные мысли.

Мартин готовил завтрак у плиты, а Яна что-то мудрила с кофемашиной.

– Яна, что тебя беспокоит? – спросил он, глядя, как она постукивает пальцем по поверхности стола.

– Завтрашний день. Расскажи, как он пройдет.

– Все будет хорошо! Завтра с утра на двух машинах поедем за Мариной, ее Марат повезет. Заскочим, купим кое-что к столу, маме цветы и рванем к ним. Ехать минут тридцать, или больше – зависит от «пробок».

– А как зовут родителей?

– София и Зергиус. Но отца все зовут Сергеем.

– Понятно, запомнила.

– Там у них есть бассейн под крышей, можно поплавать. На улице тоже есть, но, сама понимаешь, не лето же.

– А зачем два бассейна?

– У нас все любят плавание. Отец с нами всегда занимался, пока маленькие были. А дом строили с первого дня совместной жизни. Помню, ютились по съемным квартирам. Но как только одну комнату и кухню в доме сделали, сразу переехали туда, – усмехнулся Мартин. – Они и до сих пор что-то там доделывают.

Сидя уже за столом, он продолжил рассказ:

– Если хочешь, можно поплавать в бассейне. Марат точно будет, он не может без воды. Мы с Маринкой спокойнее к этому относимся. А он «водный». Когда маленький был, все время там торчал. Может, вода ему в чем-то помогает?

– Я тоже люблю плавать, – мечтательно протянула Яна. – Тоже бы все время была в бассейне, при любой возможности.

– Ну, вот и поплаваешь. Марина познакомит тебя со своими качелями. У нее там любимое место. Потом мама тебе обязательно покажет мои фотографии, это она любит. А пока вы будете их рассматривать, придет отец именно в тот момент, когда она дойдет до фоток Рика…

– Рика? А кто это – Рик?

– Мой родной отец.

Яна слушала его, понимая все меньше и меньше.

– Твои родители ссорятся из-за Рика?

Мартин засмеялся.

– Нет! Это отец так маму подкалывает, типа, ревнует. На самом деле они любят друг друга так же, как тридцать лет назад. Я-то совсем маленький был, но помню кое-что… Сергей стал мне настоящим отцом… Ладно, сама все завтра увидишь. И наплаваешься! Вспомнишь свое спортивное детство.

– Да. Если только не… – она смущенно замолчала и опустила глаза.

– Что? Что «если не»?

– Ну… это… – она никак не могла заговорить на такую деликатную тему.

Они уже собирались выходить из квартиры, и Мартин прижал Янку к двери, целуя и возбуждая откровенными ласками.

– Ты все еще не можешь быть со мной откровенной? Не можешь сказать про свой календарь?

Янка и так-то еле дышала от его напора, а тут вообще замерла.

– Как? Как ты понял, о чем я хочу сказать?

Он засмеялся и чмокнул ее в нос, вызывая улыбку. Потом открыл дверь, выпуская Янку из плена своих рук.

– Мы с тобой вместе три недели, начиная с того самого корпоратива. Хоть и по дружбе начиналось, но все же не расставались ни на день. Так я, по-твоему, не замечу, есть у тебя «гости» или нет? Наивная ты!

Янка была краснее вареного рака.

– Все. Хватит. Ты все правильно понял. День-два, и встречайте.

Тему закрыли, потому что на лестнице второго этажа столкнулись с Маратом. Он возвращался с пробежки. Обычное приветствие братьев, кивок головой Яне и вопрос:

– Замок Дракулы еще цел?

Он смотрел в глаза Яне, а она, улыбаясь, повернулась к Мартину и показала пальцем на Марата:

– Вот! Это он придумал название домику Кита. Точное попадание!

Мартин кивнул ей и обратился к Марату:

– Завтра, как обычно?

– Да, в десять выезд.

– Ладно, мы пойдем, а то опоздаем.

– Пока, Марат, – с улыбкой сказала Яна, держась за руку Мартина.

Они ушли вниз по лестнице, а он все стоял и смотрел в одну точку.

– Пока, Яна… – прошептал он, и звук его голоса тихо угас в шуме просыпающегося подъезда.

Как обычно, Яна первая заходила в офисное здание, Мартин еще ставил машину. Впереди торопилась Настя. Яна замедлила ход, ей было интересно подтвердить свои догадки. Она заметила, как Федор смотрит на Настю, не отводя глаз. Но никаких других признаков, что он ее вообще увидел, не было. Только взгляд, черный, пронизывающий…

Настя шла, ровно держа спину, и смотрела перед собой, не глядя в сторону Федора. Она приложила пропуск и поравнялась с ним, и снова – как удар электрического ската внутри. Ее просто тряхнуло! А он в этот же момент дернулся и резко вдохнул воздух.

Яна смотрела во все глаза, ожидая, что сейчас полетят искры. «Вот это да! Как в детстве мама учила – не суй пальцы в розетку! Убьет! Видно, кто-то не послушался маму, теперь вот и потряхивает. Действительно, лучше к ним не лезть, а то зацепит этой электрической дугой, потом костей не соберешь».

Она задержалась еще немного, изображая, что ищет пропуск. А когда увидела через стекло приближающего Мартина, сразу «нашла» документ и направилась к вертушке.

– Здравствуй, Федор. Здравствуй, Илья, – обратилась она по очереди к охранникам, начиная со старшего.

Федя усмехнулся.

– Ты еще раскланяйся и реверанс сделай. Шкурку ежиную подарила кому-то?

– Нет, не подарила. Украли!

– Да ты что?! Кто же такой смелый?

– Или глупый, – проходя уже мимо него, сказала Яна. – Ты, Федечка, ты, конечно. Кто же теперь дикобраз?

И ушла на лестницу. Он стоял, потирая висок, и пытался понять, почему Янка так сказала. Неужели всем так заметно его поганое настроение? Илья хмыкнул, но ничего не сказал. Сначала. А потом все-таки не выдержал:

– Я тебе говорил, не связывайся с девчонкой. Теперь вот стоишь, как … дикобраз. Слушаться надо старших, Федор.

– Да иди ты, – беззлобно ответил ему Федя, пропуская Мартина через вахту. – Сам разберусь.

– Ну-ну.

Яна уже подходила к двери своего кабинета, когда оглянулась назад и увидела Мартина, только появившегося с лестницы. Его «камуфляж» теперь смешил ее, она же знала, какое тело прячется под этим «ватником». При одном воспоминании сразу же слабели колени. Янка тряхнула головой, отгоняя эти образы, и зашла к себе. Там почти все были в сборе, обсуждали какой-то сериал. В разговоре не принимали участия только Настя и Яна, каждая в своем мире.

Яна снимала пальто, одновременно нажимая включение компьютера. Ничего не загудело. Она резко глянула на несчастную технику. Все заметили ее движение и примолкли. Янка все-таки повесила одежду на вешалку и аккуратно, с любовью, нажала кнопочку… Ти-ши-на… Не работает.

– Ну, Билл Гейтс, держись! Девочки, я к лиходею. Я ему устрою!

– Яна! – крикнула ей Настя вслед. – Не обижай кита! Он добрый.

– Я его не очень больно придушу!

И под смех девчонок Янка полетела в серверную.

Она стукнула два раза по двери и толкнула ее. Как только она зашла внутрь, оглядываясь в поисках Мартина, ловушка захлопнулась с поворотом на ключ. Яна не успела обернуться – Мартин подхватил ее на руки и усадил на стол.

– А как тебя еще заманить в мою каморку? А? Скажи?

Перемежая слова поцелуями, он почти стянул с нее пиджак. Сознание Янки уплывало куда-то.

– Ма…ртин, что ты делаешь? Только начало дня. Мне надо… ремонт.

Ее уже было совсем не слышно. Руками она шевелить не могла, ей мешал пиджак. Зато у Мартина был свободный доступ к ее груди, шее…

Он аж рыкнул.

– Янка! Ммм…

Звонок сотового телефона в кармане ее пиджака сбил весь настрой.

– Мартин! Руки!

Они, уже захлебываясь от смеха, спасали Янку из «пиджачных наручников». Телефон замолчал, но через несколько секунд опять заверещал.

– Да, мам, привет. Ну, пока из сумки достала, ты уже отключилась. Что? Все хорошо. Да. … Нет! Все, как обычно. Угу. Не начинай, пожалуйста. Ладно, мам, пока. Я в кабинете не одна. Все, я позвоню вечером.

Она повернулась к Мартину, он улыбался ей.

– Твоя мама, как холодный душ.

– Еще какой! Однако – к делу. Что опять с моей железякой?

– Ничего страшного, розетку проверь.

– Но как?! Мы же вместе приходим и уходим!

– Надо дружить с уборщицей – и всего-то.

– У тебя везде шпионы?

– Конечно! А то скоро уеду, кто будет за тобой приглядывать?

– Не напоминай.

Янка слезла со стола, прижалась к своему большому киту и прошептала:

– Я люблю тебя.

Эхом ей были слова Мартина.

Уже выходя из серверной, она услышала его шепот:

– Но вечером я до тебя доберусь: продолжим с того же места, где остановились.

Это обещание, произнесенное Мартином утром, не давало Яне покоя весь день. Как только вспоминались его сильные руки под ее пиджаком, на плечах, груди, тут же тело покрывалось мурашками. Сладко ныло где-то там, внизу.

Хорошо, что ее стол расположен чуть впереди остальных, и никто не видит, что с ней происходит. Яна изредка поглядывала на Настю, которая сидела к ней ближе всех, но та вообще «отсутствовала». Она считала производственные сводки так сосредоточенно, будто это был не иначе, как шпионский донос, и любой ее промах мог привести к политическому скандалу. На самом деле Настя была не здесь, а где-то в своих мыслях.

«Какое бы приключение она уже ни нашла на свою попу, – думала Яна, – радует, что впереди выходные, и у нее будет время разложить все по полочкам». Объект ее размышлений, почувствовав на себе взгляд, посмотрела на Яну, вопросительно подняла одну бровь, словно спрашивая, чем она привлекла внимание. Яна отрицательно покачала головой и вернулась к работе.

До конца рабочего дня Мартина она больше не видела. Зато он начал присылать ей «интересные» картинки, от которых подскакивал пульс. И все они были так или иначе связаны со столом…

«Где он берет эти фотки?.. Что удивляться – с его-то образованием и работой. Неужели он действительно хочет так? А удобно? Ноги же некуда пристроить».

Яна поняла, что если она продолжит изучение поступающего материала, то просто сгорит со стыда прямо на рабочем месте. Она убрала телефон в сумку, чтобы не отвлекал от работы, но ей было так интересно!

В четыре часа толпа хлынула на выход. Яна, как всегда, не спешила. А смысл? Все равно стоять около вертушки, ждать своей очереди. Лучше выйти позже и спокойно пробраться через вахту. Настя тоже медлила, но потом, попрощавшись, ушла.

Яна вспомнила, что так и не достала телефон из сумки, и решила проверить его. «Жду…» – гласило сообщение, отправленное пять минут назад. От этого короткого, хлесткого, как выстрел, слова дрожь предвкушения прошла по телу. Дыхание сбилось и затрепетало где-то на губах.

Янка уже была на лестничном марше, когда услышала этажом ниже голос Насти:

– …что-то не хочется. Настроения нет. Кто приедет? Да ладно! Он же во Франции был. Ничего себе, его мотает.

Настя уже подходила к вертушке, но руки были заняты, и достать пропуск она не могла. Ее уже и Янка догнала, и Федор смотрел, не мигая.

– Ладно. Говори, во сколько и где? Постараюсь, но не обещаю. Не надо за мной приезжать! Хорошо-хорошо, обещаю.

Она отключила телефон, убрала его в карман и достала пропуск.

– Настя, – обратилась к ней Яна, – собралась куда-то? Так долго отбивалась!

– Группа институтская собирается, кто в городе сейчас. Зовут. Пойду, или обещали из дома вытащить, в чем есть.

Обе девушки проходили мимо Федора, и снова эта электрическая цепь сработала: дернуло обоих. Яна только бровь подняла, но промолчала. Уже у самых дверей Настя все-таки сказала ей совсем тихо, но в пустом холле все равно было слышно:

– «Мегаполис».

– Ох… Настя, ты там одна никуда не ходи. Здание большое, столько там закутков страшных!

Они вышли на улицу и еще там постояли, что-то обсуждая. Потом попрощались и разошлись в разные стороны.

Федор уже точно знал, где он проведет сегодняшний вечер. «Надо приглядеть за ней. А то натворит дел…»

Янка вприпрыжку бежала к «Патриоту», открыла дверцу и вскарабкалась на сиденье. Повернулась к Мартину и, сузив глаза, сказала:

– Кто сегодня целый день шлет мне ой-какие-картинки? Работать же невозможно!

Он обнял ее за шею, притянул к себе и поцеловал в губы жарко и жадно, так, что Яна забыла, о чем спрашивала его. А он и сам так увлекся, что, только задев ногой руль, вспомнил, что они все еще на стоянке возле работы.

– Что ты со мной делаешь? А? Янка…

Его глаза говорили больше любых самых красивых слов. Но и ее отвечали ему тем же. Немое признание в любви – той самой, которую так долго ждали и чуть не просмотрели. От осознания этого порой становилось страшно.

Мартин завел машину и, трогаясь с места, сказал:

– Сейчас отвезу тебя домой, а сам в клуб, к Марату. Заберу бумаги и пулей назад. А ты меня жди…

Его почерневший взгляд заставил Яну пропустить удар сердца. Она задышала часто и покраснела.

– Ян, не отвлекай меня. Очень прошу!

На их счастье машин было мало, пятнично-вечерние пробки были раньше, потому что народ уже выехал за город и вовсю готовил первые в весеннем сезоне шашлыки. Мартин высадил Яну у подъезда, подмигнул ей и, лихо развернув свой «танк», рванул в клуб.

Яна медленно поднялась по ступенькам, открыла дверь и тут же была атакована котом. Маленький злой комочек кусал за все, что мог ухватить.

– Все-все, успокойся. Сейчас будем есть. Не злись, проглот.

Быстренько обслужив Кита, бросив ему новую игрушку, Яна ушла в ванную. Стоя под душем, она думала, что ей надеть. Придумала…

А Мартин в это время просматривал результат одного, конкретного анализа среди кучи других, хотя он и так был уверен в себе. Марат с недоумением смотрел на брата.

– Мартин, что за спешка? Завтра же все равно увиделись бы.

– Нет, Марат, мне сегодня надо. Спасибо!

И сверкнув улыбкой, ушел. Марат остался один в кабинете. Он, конечно, все понял, но продолжал делать вид, что ему нет дела до подружки старшего брата, и чем они будут заниматься… В груди жгло и ныло, хотелось просто заплакать от горечи, сдавившей горло. Но он отучился от этого. Мартин был его примером – никогда ни одной слезинки, как бы больно и плохо ему ни было. И все же сейчас слезы жгли зажмуренные веки. Марат сдавил пальцами переносицу и сидел, не шевелясь. «Черт, как больно…»

Мартин приехал домой, когда уже совсем стемнело – заезжал в магазин за продуктами и, конечно, за цветами. Простой букет тюльпанов.

Он зашел в квартиру. Было тихо и темно. Свет включен только на кухне. Мартин положил букет на столик в коридоре и ушел в ванную. Целый день неудовлетворенного желания давал о себе знать – через пять минут он уже выходил, даже не просушив тело, в полотенце на бедрах. Или он это сделал специально?..

В кухне его ждала Яна, она сидел на высоком барном стуле, и видно было, как она волнуется. Губы покраснели, глаза вопросительно-испуганные, пальцы нервно мнут друг друга.

– Яна, ты что, боишься? – спросил Мартин, подходя к ней ближе.

– Не боюсь. Но волнуюсь…

– Не надо… А где кот? – поинтересовался он, чтобы отвлечь Яну.

– Дракула накормлен и спит в своем замке.

Мартин улыбнулся, потом сходил в коридор, принес папку с документами и протянул ей.

– Смотри.

– Не хочу. Я верю тебе.

Что-то, едва уловимое, промелькнуло в его глазах. Но Яна тут же забыла об этом мгновении, потому что Мартин подхватил ее и усадил на стол, холодный, стеклянный. Разгоряченное тело и охлаждающая поверхность – Яну подбросило от этих ощущений.

Глаза Мартина потемнели до черноты, волосы разметались. Он встал вплотную, разведя ей ноги. Прошелся руками вверх по бедрам. Яна, как завороженная, смотрела на него. Он уложил ее на стол и провел ладонью от самой шеи до того места, где соединялись их тела. Она потянулась за ним всем своим существом.

– Мартииин…

Ее шепот выбивал последние предохранители.

– Руками ухватись за край стола, над головой. Не отпускай. Глаза закрой.

Яна, вдохнув глубже, выполнила все его указания. Короткое платье поднялось еще выше. Мартин отодвинулся, встал на колени… Его голова оказалась на уровне ее бедер. Она ощутила его дыхание на внутренней стороне ног.

– Где ты? Куда ты ушел?

– Я здесь. Очень близко… Очень горячо.

Дыхание Мартина гоняло мурашки по чувствительному телу. И тут его губы… по ее коже, выше, выше. Янка держалась за край стола, и ничто бы ее не оторвало без его слов. Она чувствовала его горячее дыхание совсем рядом с изнывающим от желания местом.

– Март… Мартин… я хочу…

– Скажи, чего ты хочешь.

Его шепот был таким «громким», что Яна послушалась:

– Тебя хочу. Сейчас. Мартин!

Он встал, скинул полотенце, одну за другой расстегнул пуговицы на платье и с наслаждением провел ладонями по ее тонкому телу. Кожа просвечивала. Яна дышала часто-часто, было видно, что она уже возбуждена до последней капли. Мартин осторожно стянул с нее белье, обнажая полностью. Теперь только платье на плечах скрывало ее кожу.

– Яна.., ты такая… прозрачная, воздушная! Я больше не могу терпеть…

– И не надо!

Он приготовился… Даже страшновато было – ведь впервые в жизни секс был не защищен.

Постепенное проникновение вызывало обоюдные стоны. И хотя опыт Яны был мал, она почувствовала разницу. А уж понимание того, что вот именно сейчас они слились воедино, сжигало последние барьеры. «Это – навсегда, навсегда, навсегда. Я люблю тебя, люблю, люблю…» – отзывалось ее сердце на каждый толчок.

– Навсегда, люблю… – вторил ей Мартин.

Она и не поняла, что говорила все это вслух. Все происходящее казалось каким-то огненным потоком, уносящим ее вместе с ним. Она продолжала держаться за край стола.

Ощущения Мартина были такими необычными – крышесносными. Он каждым миллиметром своего органа чувствовал: горячо, влажно, узко. Казалось, что кожи нет, до того были острыми эти проникновения. Двигаясь внутри нее, он миг за мигом понимал, что не сможет жить без Янки, ставшей для него во многом первой. И единственной. Теперь он точно знал, почему Рик не смог найти себе жену: в сердце только одна женщина. Навсегда.

– Яна, опусти руки.

Его прерывающийся голос сквозь их стоны и вздохи подействовал, как приказ. Она отпустила стол, и тут же Мартин поймал ее ладони и посадил. Голова кружилась, тело плавилось. Яна смотрела на него замутненным взглядом, а он отмечал про себя: светло-зеленые глаза потемнели, губы припухли и румянец на бледной коже щек.

– Ты такая красивая…

Мартин снял с нее платье и оставил позади, на столе. Теперь они оба обнажены, соединены без всяких защитных приспособлений.

– Обними меня, – его слова, ее исполнение. – Не закрывай глаза.

Толчок – стон, толчок – стон… Такая острая горячая близость отбирала самоконтроль, и Мартин сорвался на бешеный ритм. Он держал Янку крепко и таранил, насаживал, рвался глубже и глубже. Она вскрикнула, тут же закусила губу, пытаясь остановить накатывающий оргазм, продлить удовольствие, но это было невозможно.

Содрогаясь в сплетении тел, переливаясь взглядами друг в друга, они падали в бездну или уносились ввысь – вместе…

Федор сидел в машине, постукивая по рулю пальцами в такт звучавшей музыке.

«Какого черта я делаю? Зачем за ней следить? Ей даже не двадцать один, а на год больше. По любым законам она уже совершеннолетняя. Да что ж я такой идиот? Правильно ведь говорил Илюха – не связывайся с дитем! Теперь вот ответственность какую-то чувствую за нее. Блин, дурища! Во все времена мужики одинаковы, у всех мысли только об одном, и не имеет значения, какое у тебя образование: экономическое или педагогическое. Чем отличаются ее сокурсники от моих? Только возрастом. Да эпохи разные. А так – одно и то же… Ведь вляпается своей задницей в какую-нибудь гадкую историю! Хотя с другой стороны, что может быть гаже, чем история со мной?»

Так, рассуждая сам с собой, Федя сидел в машине у «Мегаполиса» вот уже битый час. Время приближалось к десяти вечера, а Насти с ее компанией не было. «Жду еще двадцать минут, и уезжаю. Может, она вообще передумала…»

Его внимание привлекла большая группа молодежи, показавшаяся из-за угла здания. Человек пятнадцать, все приблизительно одного возраста. Федор не мог в темноте разглядеть, есть ли среди них Настя. Почти все одеты в неяркие куртки. Они смеялись, окликали друг друга, что-то вспоминая. Последними появились еще двое, которые медленнее других брели к входу. И одной из отставших была именно «глупая мошка». Вторым был пижонистый высокий парень, хорошо сложенный и явно заинтересованный в ее внимании.

«Надо уезжать. Мало ли, у нее тут что-то наклевывается, а я вот он, как старший брат слежу за маленькой сестренкой. Какого хе**, Федя, не заливай! Боишься ты, чтобы ее не обидела. Давай, шевели ластами – в клуб».

Матеря себя последними словами, он вылез из машины и пошел внутрь здания. И только потом сообразил, что не знает, где искать Настю. Два этажа беснующейся в темноте молодежи – это очень много. Но делать нечего. Придется постепенно обходить все.

Но ему повезло: на втором этаже в самом большом и спокойном зале он заметил нужную ему компанию. Настя сидела к нему спиной, продолжая разговор с «пижоном». Федору пришлось занять кабинет за шторами, чтобы его никто не видел, а он мог наблюдать за гуляющей компашкой. Заказал ужин без алкоголя, приоткрыл уголок – прекрасный обзор.

«Ну, что же. Можно и так вечер пятницы провести».

Однако объект его волнения не делал ничего предосудительного. Ему не видно было, что она пила, но она ела фрукты, танцевать, похоже, не собиралась, в дамскую комнату не выходила.

Около одиннадцати она вдруг встала, прощаясь со всеми, и пошла на выход. Парень двинул за ней, но Настя остановила его, покачала головой, что-то сказала и поцеловала в щеку. Похлопала по груди и вышла за дверь. «Пижон» вздохнул и вернулся в компанию.

Федор вызвал официанта, расплатился и торопливо направился за девушкой. Он боялся, что не успеет, и Настя сядет в машину к какому-нибудь частнику. Конечно, такие поездки привычны в этом районе и для молодежи, и «извозчиков». Но все равно опасно.

Федор толкнул внушительную дверь, и сразу ночной холодный воздух пробрал до костей. «Рановато вырядился в курточку. Еще пока найдешь эту вертихвостку, совсем околеешь». Безрадостные и тревожные мысли роились в голове. Но Настя никуда не уехала. Она стояла под фонарем и, наверное, пыталась вызвать такси, потому что колдовала с телефоном.

Федя быстро сбежал по лестнице и подошел к ней. Чем ближе он подходил, тем сильнее его начинало потряхивать. Настя резко повернулась, в ее глазах промелькнул страх. «О, оказывается, все-таки есть инстинкт самосохранения!» – удовлетворенно подумал он.

– Поехали. Отвезу тебя домой.

Девушка молчала, не двигаясь с места. Ее настороженный взгляд не оставлял сомнения в том, что она не очень-то рада его видеть.

– Поехали, говорю. Холодно же!

Настя словно отмерла и окинула его взглядом. Потом кивнула головой. Федор повернулся и пошел к машине.

Видя, что Настя собирается сесть на заднее сиденье, сказал:

– Вперед садись, подогрев включу. Не хватало заболеть.

Она села, чуть отодвинувшись к двери. Смотрела в окно.

Федор не стал долго прогревать машину и потихоньку выехал со стоянки.

– Ты следил за мной? – не поворачивая головы, спросила Настя.

– Приглядывал.

Больше они не разговаривали до самого ее дома.

Федор притормозил у ее подъезда, Настя сразу вышла и направилась к двери.

– Подожди. До квартиры провожу.

Она остановилась, подождала его. Вместе зашли, ждали лифт, доехали до нужного этажа, там вышли – все молча.

Настя достала ключ, открыла дверь и только тогда сказала:

– Спасибо.

Зашла домой и закрыла за собой. Федор нажал кнопку вызова лифта, двери открылись сразу же. Он уехал. Ему стало спокойнее на душе: непонятная глупыха дома, ей ничто не угрожает. Можно и расслабиться. Тем более, что усталость последних дней навалилась так, что клонило в сон. Федор покрутил головой из стороны в сторону, передернул плечами – домой! И побыстрее!..

В это же время Марат стоял у своего подъезда и смотрел на окна брата, где включен был только слабый свет на кухне.

«Все еще ужинают? Так поздно? Да ладно – Мартин не стал бы на ночь есть. Наверное, забыли выключить. Или…»

Неприятная догадка посетила его. Он опустил голову и медленно пошел к двери. Поднявшись на свой этаж, постоял около своей квартиры, задумавшись, и только скулеж Дуси вывел его из этого состояния.

Он зашел, включил свет. Маленькая собачка радостно приветствовала его, пытаясь встать на задние лапки, будто на ручки просилась. Марат поднял ее, прижал к себе, погладил, за что получил все мокрые «поцелуи» Дуси.

– Маленькая! Скучала без меня! Сейчас будем тебя кормить, уберем твой туалет и ляжем спать. А завтра! Поедем к бабушке с дедушкой, да. Ты вещички в рюкзачок собирай, красивый наряд готовь – будем Дракулу дразнить. Да-да, они наверняка его с собой потащат. Не думаю, что они смогут его одеть. Так что будешь лицезреть голого кота. Ай-ай! Как ему не стыдно!

Так, разговаривая с Дусей, говоря ей всякую ерунду, Марат накормил свою подопечную, убрал туалет и пошел в душ. Не стал себя морозить, стоял под теплой водой, расслабляя уставшие от двух тренировок мышцы. Мыслями он уже был где-то рядом с Яной, призывая к себе девушку своих снов.

А ведь завтра ему предстояло провести рядом с ней целый день. Слушать ее разговоры с мамой, слышать смех, смотреть, как Мартин обнимает и целует ее, и Янка доверчиво к нему жмется.

«Ну, почему именно Мартин? У любого другого я бы ее забрал! У него – не могу. Как это могло случиться? Господи! Я же люблю ее! Первый раз говорю этого слово девушке. А она не слышит…»

Ему вдруг показалось, что она уже ждет его. Быстро выключив воду, вытеревшись кое-как, он поспешил в спальню.

Лег, глубоко вздохнул и уснул. На губах блуждала легкая улыбка грусти.

Дуся уже не просилась к нему спать, она лежала на коврике около батареи и посматривала на хозяина. Тот пока спокойно спал, но через некоторое время он начнет метаться во сне, стонать, звать кого-то. Собачка полночи то поднимала голову, проверяя Марата, то опять опускала ее на лапки. Волновалась за свое божество. И он снова ничего не ел.

Глава 23.

Утро субботы начиналось, как и планировали: около десяти Мартин с Яной зашли за Маратом. Он уже был готов, Дуся тоже. Примерная собачка сидела на руках, рюкзак со всем необходимым для нее висел на плече Марата.

– Привет! Я так и думал, что Дракула поедет с нами. Мартин ты маму предупредил, чтобы она убрала все свои вазочки, картиночки и прочую мелочь?

– Да, я звонил, попросил разрешения на присутствие нашего котика. Она согласилась.

Марат закатил глаза и покачал головой. Потом обратился к Дусе:

– Я тебе вчера говорил, что голый кот будет с нами. Никакого стыда!

Все вместе они спустились на подземную парковку, где рядышком стояли «Патриот» и «Мерс».

– А почему ты Кита голым называешь? – заинтересованно спросила Яна у Марата.

Он показал ей Дусю в костюмчике.

– Вот видишь, как одеваются хорошие девочки? А ваш? Он голый!

– Попробуй, одень его. И, кстати, он тебя слышит, – предупреждающим тоном прошептала Яна, указывая пальцем на переноску, откуда неслось шипение, – он отомстит.

Марат покивал вихрастой головой.

– Лишь бы Дусю не обижал.

– По машинам! – скомандовал Мартин.

Марат посадил Дусю рядом с собой, погладил ее и с грустью сказал:

– Что, Дуся? Набираемся терпения, пока едем. И тебе будет весело, и мне…

Где-то на полпути к дому Марины встали на светофоре рядом: «чудо российского автопрома» и «немецкая дорогая машина». Яна что-то рассказывала Мартину, оба смеялись, потом он обнял ее и поцеловал. Марат положил руки на руль, оперся подбородком и с тоской смотрел на этот мир счастья. И никто из них не заметил на встречной полосе машину с московскими номерами, направлявшуюся в сторону столицы. Михаил с завистью смотрел на того самого мужика, который ему врезал. Только выглядел тот совсем по-другому: красивый мужчина с экзотической внешностью. А уж как Янка была счастлива, видно и через стекла машин, и через дорогу. Какое-то движение сбоку от их машины привлекло внимание Миши. Он увидел второго «знакомого» – лохматого парня, который толкнул его в грязь. Тут удовлетворение разлилось по всем венам: невооруженным глазом было видно, как хреново вихрастому от того, что он видит в машине брата. Он ведь тогда сказал, что Янка – девушка его брата.

«Что, парень? Попал? Так тебе и надо! А не будешь толкаться!»

Загоревшийся зеленый сигнал светофора отпустил машины братьев и Михаила в разные стороны, теперь уже навсегда. Дома Мишку ждала беременная вторым ребенком жена, а он уезжал с пониманием не поправимой и не прощенной ошибки.

Подъехали к дому Марины, она ждала их на улице. Вполне уже хорошо передвигалась, опираясь на две трости.

Марат выскочил из машины, подхватил сестру на руки и быстренько отнес к «Мерсу». Потом вернулся, дал указания Динке и закрыл ворота. Все это Яна наблюдала из машины. Ей приятно было смотреть на такие теплые отношения между братьями и младшей сестренкой. Она-то была одна в семье. Кстати, никогда не просила у родителей кого-нибудь младшенького. С самого малого возраста считала, что это – только их дело, и вторгаться в отношения родителей нельзя.

– Что ты притихла? – спросил ее Мартин. – Затаилась, как мышонок.

– Просто смотрю, как здорово вы относитесь друг к другу. Трепетно и заботливо. Не лезете на чужую территорию. Молодцы!

– Да, у нас не принято лезть в дела другого. Если только не попросят.

– Моя бы мама слышала, – тихо сказала Яна, вспоминая очередной утренний звонок.

Марат подошел к ним, Мартин опустил стекло.

– Все, погнали, а то мама уже ждет. На выезде в магазин забежим, купим все, и к ним.

Мартин кивнул.

Через час они были уже перед воротами родителей, за которыми виднелся большой дом.

Мартин повернулся к Яне. Она была совсем белая. Даже не дрожала, просто замерзла. Перед ее глазами возникло страшное воспоминание с орущим перекошенным ртом Цилии Моисеевны. И грязь, льющаяся потоком…

– Яночка, милая, ты что?

Он взял ее за ледяную ладошку, приложил к своим горячим крупным губам, согревая и целуя. Притянул к себе на грудь, поглаживая затылок.

– Не волнуйся! Просто подумай – ты знаешь всех нас. Какие родители могли воспитать таких детей? Правильно, добрые и любящие.

Его нехитрые слова успокаивающе подействовали на Яну. Она подняла к нему лицо, поцеловала в подбородок и прошептала:

– Спасибо тебе.

Они заехали в ворота следом за Маратом. Их встречала невысокая стройная женщина, улыбающаяся и уже обнимающая младшего сына. Она потрепала его по лохматой шевелюре. Глядя на нее, становилось ясно, в кого Марат такой вихрастый.

Потом она подошла к открывшейся двери «Мерса» и приникла к Марине, одновременно помогая той выбраться.

Мартин вышел из машины, обошел ее и выпустил Яну. Он держал ее за руку, когда подходил к матери.

– Мам, привет! Знакомься – это моя любимая девушка Яна.

От таких слов сердце Янки забилось, вызывая румянец на ее бледных щеках.

– Яночка! Здравствуй, очень рада познакомиться с девушкой, забравшей сердце моего старшего сына.

«И младшего…» – подумал Марат, глядя со стороны на вливание Яны в семью. А мама продолжила:

– Меня зовут София. Сергей, мой муж, приедет чуть позже. Проходи, осваивайся. Да! А где ваш знаменитый кот?

И Яне стало легко. Она просто выдохнула. Не чувствовала больше страха и паники, только заботу и приятное тепло.

Мартин достал из машины переноску, в которой орал котенок.

– Боже! Почему он так кричит? – с изумлением спросила София. – Выпускай его.

– Только в доме, иначе мы его не найдем потом. Надо в шлейки его засунуть.

Вручив Софии букет роз, Мартин с Яной понесли своего питомца в дом.

Марат взял на руки Дусю и отдал Софии, забрав у нее цветы. Собачка была рада, лизала «бабушку» в щеку. Марина потихоньку шла в дом. За ней следом все остальные.

– Марат, ты похудел, осунулся. Что случилось?

От мамы ничего не утаишь. И он бы поделился с ней своей тайной. Но не мог.

– Все нормально, мам. Устал немного. Вот Мартин вернется из отпуска, и я возьму свой.

– Выбрал уже, куда поедешь?

– Нет еще. Но есть идея. Главное – море или океан.

– Ого!

Они вошли в дом: кот уже висел на шторе с дикими глазами. Однако, увидев Дусю, тут же слетел вниз и бросился в атаку. Он шел боком, пришаркивая задними лапами, шипел, утробно пищал. София отдала Дусю Марату. Кот перенаправил свое движение.

– Дуся, давай разденемся и покажем этому разбойнику, как надо в догонялки играть.

Марат снял одежду с Дуси и пустил ее на пол…

Тишина была взорвана. Малыши гоняли друг за другом с лаем и мяуканьем.

София покачала головой.

– Какой кошмар, – тихо проговорила она.

А дальше было все так, как говорил Мартин. Приехал Зергиус-Сергей, он тепло поприветствовал Яну, а за ее спиной показал старшему сыну большие пальцы: «Во, какая!»

Отчим поразил Яну своими габаритами: он был выше Мартина и гораздо крупнее. Рядом с ним София вообще казалась маленькой девочкой. И влюбленной! Да и глаза Зергиуса светились теплом при взгляде на жену.

Марина позвала Яну на свои любимые качели, над оврагом. Но Яна, с ее боязнью высоты, и близко не подошла, чем вызывала смех раскачивающейся над пропастью безбашенной девчонки, которая вспоминала, сколько времени она здесь провела и когда вообще была без гипса, в легком платье.

Мартин подошел и обнял дрожавшую от страха Янку, пошептал что-то на ушко и повернул лицом к себе. Она спряталась в его куртке.

– Так с тобой хорошо… – прошептала она.

Его переполняло спокойное, переливающееся всеми красками мира счастье. Он погрозил пальцем Марине. Она серьезно закивала в ответ.

– Мы пошли в бассейн, – сказал он. – Приходи туда.

– Ладно. Позже.

Когда они переоделись и вошли в крытое помещение с волнующейся голубой водой, там уже вовсю плескался Марат. Он напоминал дельфина, который попал в родную стихию. Родители стояли в дальнем углу, ближе к входу в дом. Наверное, обсуждали обед.

Яна вопросительно посмотрела на Мартина, он улыбнулся ей и кивнул.

И она нырнула с бортика. Вошла в воду без брызг, проплыла под водой почти весь бассейн и показалась над водой в том углу, где стояли София с мужем. Марат смотрел на нее, не отрывая взгляда. Что бы Янка ни творила в бассейне, он следил за ней, не дыша. Мартин сидел в кресле и спокойно наблюдал за братом и своей девушкой. Но он не учел, что и родители все это увидели. София возмущенно поглядывала на сыновей, Сергей недовольно сдвинул брови. Наконец, Мартин заметил движение матери в его сторону. Он уловил ее настрой и жестко посмотрел в глаза. Покачал головой из стороны в сторону. Она в недоумении замерла, потом едва уловимо кивнула в сторону бассейна. Старший сын снова запретил ей вмешиваться. Она вздохнула, взяла под руку мужа, и они ушли.

Мартин не хотел ранить чувства Марата. Он понимал его, видел, что брат влюбился. Он это просек сразу, как только увидел взгляд Марата в сторону Яны. Но, увы, помочь ничем не мог. Только сделать вид, что ничего не замечает. И не позволить никому унизить младшего брата сочувствием и ненужным вопросами. Он справится сам.

Янка уже вылезала из бассейна, счастливая и уставшая.

– Как здорово! Детство вспомнила! Еще ненавистной вышки не хватает, и все – мне снова одиннадцать.

Она бросилась обнимать Мартина, намочив ему футболку. Он прижал ее и погладил по мокрым волосам. Марат отвернулся, а потом и вовсе нырнул и выплыл в самой дальней от них точке.

– Пойдем сушиться и фотографии смотреть. Мама уже, наверное, заждалась.

Они ушли. Марат подтянулся и сел на бортик. Вздохнул. Грудь разрывало от боли и огня. Веки жгло, но и слезы не выходили. Вся боль оставалась внутри. Он склонил голову, обхватил себя руками и сидел не шевелясь. На какие-то доли секунды перед глазами мелькнули образы из прошлой жизни и тут же стерлись навсегда. Никого для него не существовало, кроме Янки.

Из маленького коридорчика на него смотрели отец с матерью и понимали, что помочь не могут! Они знали своего младшего сына – нельзя ни на йоту трогать его гордость. Тем более, Мартин горой встал за брата.

– Пойдем, Соня, – тихо сказал Сергей, – он сам справится. Да и что ты ему скажешь? «Ай, как плохо! Как не стыдно! Мы все видели!» Нет. Нельзя. Мартин дело говорит…

Марат пришел через полчаса. Оглядел комнату: Яна сидела с Софией и слушала рассказы о детстве и юности Мартина, Маринка была с отцом на кухне, сам Мартин спасал Дусю от котенка.

Он повернулся к Марату и со смехом сказал:

– Твоя девочка устала, а нашему – сам черт не брат. Что делать?

– Давай ее мне.

Взял собачку на руки и тут же был атакован Китом.

– Ай, Дракула! Ну и когти у тебя!

Котенок забирался по его брюкам и уже почти достал Дусю.

– Так. Все! – грозно сказал Мартин. – Арестован.

Он отодрал котенка от брата и посадил его в переноску. Все выдохнули.

– Ужас… – только и смогла сказать София.

– Хорошо, что они ничего не успели разбить, – сказал Марат, выпуская измученную Дусю.

Она, еле перебирая лапками, доплелась до своей подушечки и рухнула на нее.

Яна виновато смотрела на Марата и его собачку.

– Мы его больше не возьмем в приличное общество.

Марат только вздохнул в ответ. София перехватила инициативу.

– А на этой фотографии у Мартина еще нет татуировки. Он ее потом сделал: большой кит – это он, а маленькие косатки – это Марики. То есть Марат и Марина. А это…

Она перелистнула страницу и постучала пальцем по старой, слегка пожелтевшей фотке молодого индейца. Сергей сразу обернулся и поднял указательный палец вверх.

– О! Мартин! Она опять сейчас будет хвалиться Риком.

София закатила глаза, покачала головой и отдала альбом Яне.

– Смотри дальше без меня. Пойду к своему обиженному малышу.

Яна смотрела, как хрупкая невысокая женщина приближалась к своему огромному мужу, и он улыбался все шире, разводя руки в стороны. «Какие они милые!»

Она почувствовала на себе взгляд Мартина, он шел к ней. Альбом, открытый на фотографиях его родного отца, лежал на коленях Яны. Мартин присел рядом с ней. Они смотрели друг на друга молча – слова не смогли бы выразить всей их любви.

– Закрой глаза, – прошептал Мартин.

Яна сделала, как он сказал. Через несколько мгновений что-то появилось у нее на шее.

– Открывай.

Она посмотрела вниз и увидела на груди кулон – орку.

– Спасибо, Мартин! Так красиво! Ты все время мне даришь что-то, а я еще ничего такого не сделала.

– Ничего не надо – у меня есть ты.

( видео «Суббота у родителей» https://vk.com/video539736753_456239109 )

Уже совсем стемнело, когда родители провожали своих детей по домам. Они звали Марину остаться и переночевать, но она сослалась на завтрашнюю серьезную встречу и одинокую Динку. В итоге уезжали так же, как приехали. Только Дуся спала «без задних лап» и без одежды.

– Дуся! – тихо говорил ей Марат. – Все-таки этот хулиган научил тебя плохому: вот уже голая ходишь.

Он погладил спавшую на пассажирском сидении вздрагивающую собачку. Хозяин недовольно покачал головой.

Марина, расположившаяся сзади, прошептала:

– Я и то устала, без набегов бешеного кота, а уж твоя крошка, наверное, вообще чуть жива. Вот ведь черт какой! Бедная Янка! Он же ее грызет нещадно. Монстр. Интересно, как Динка его примет? Кто кого?

– Скоро узнаешь. Дуся на него никак не реагировала, но он же задира! Сам лезет и никого не боится. Только на Мартина не наскакивает.

А во второй машине виновник переполоха дрых и посапывал. Яна заглянула в переноску, чтобы еще раз убедиться в этом.

– Чудовище уснуло, мне не верится.

Мартин улыбался, глядя на свою любимую девочку. Она очень устала и морально, и физически. Но самое главное – она была довольной.

– Мартин, понятно, что ты похож на своего отца, но вот ни Марат, ни Марина не похожи на Сергея. Как так? Ну, может быть, только то, что у Марины волосы прямые, а больше ничего.

– Отец сам всегда про это говорит. Надеется, что хоть один из внуков будет блондином. Возможно, еще брат с сестрой найдут себе светленьких в пару. Тогда вероятность будет еще выше.

– Ага, точно.

Разговор свернул не в ту сторону, и Яна решила его не продолжать. Она перестала сопротивляться навалившейся дреме и уснула. Мартин посмотрел на нее, вздохнул и сосредоточился на дороге.

Вместе подъехали к дому Марины. Мартин видел, как Марат взял на руки сестру и понес ее в дом. Потом вернулся за ее тростями, загнал Дину в дом и, закрыв ворота, махнул рукой брату «поехали».

Лишь к полуночи они добрались до своего дома. Яна крепко спала. Мартин взял ее на руки.

– Девчонки умотались сегодня, – сказал подошедший Марат.

– Да уж. Возьми переноску. Маленький разбойник тоже спит. А Дуся?

– Еле живая.

Так и поднялись до квартиры Мартина.

– Ставь клетку на пол, потом его вытащу. И спасибо тебе, Марат.

– Да не за что. Хорошо сегодня все прошло. Ну, давай, пока!

Марат закрыл за собой дверь и со спящей Дусей на руках спустился на свой этаж. Уже дома уложил собачку на ее подушку и тяжело сел прямо на пол рядом с кроватью.

– Какой длинный день…

Он закрыл глаза – в воображении сразу возникла улыбающаяся Яна, ее худенькое полуобнаженное тело, мокрое, блестящее… Марат застонал, до того хотелось ее прижать, вдавить в себя, услышать ответный вздох, вскрик. Провести руками по влажным дрожащим плечам, отодвинуть чашечку купальника в сторону и лизнуть затвердевший сосок… Потом втянуть его, поглаживая языком, прикусить чуть и услышать ее прерывистый вздох, ощутить, как она цепляется за его взлохмаченные волосы и притягивает ближе к себе, подставляя вторую грудь. К черту этот купальник! Марат стаскивает его вниз, открывая своим рукам простор для жгучих ласк и возбуждения Яны. Она сидит на нем верхом, то поднимаясь на коленях, то опускаясь на его каменный стояк, едва касаясь. Подставляет для поцелуев грудь, гладит или тянет его волосы, постанывает тихо. Марат не выдерживает и запускает руку ей под плавки. О… как горячо…

Он, как был в одежде, лег на кровать лицом вниз и сразу же уснул. Почему-то сегодня и сейчас ему было спокойнее. Может, потому что он видел, как Яна спала. Значит, сегодня она будет только его…

Мартин сидел на кухне, проворачивая в руках какой-то коробок. Он уложил Яну спать, кота тоже и теперь сидел, вспоминая минувший день. Вроде бы все прошло отлично, но был какой-то тяжелый осадок.

Конечно, из-за брата. Мартин видел, как ему тяжело, но чем помочь, не знал. Да и как тут можно думать о какой-то помощи? Поговорить с Маратом означало бы его унизить.

«Скоро уезжать. Как Яна тут без меня будет? Ничего, она сильная. Справимся вместе, пусть и на расстоянии. Ничто не помешает и не разлучит. Я ее никому не отдам. А следующая неделя вообще чумовая – тренировки каждый вечер, в пятницу бой. Сложный. Интересно, пойдет Янка или нет?»

Мысли скакали, опережая одна другую, и что-то вдруг так тоскливо стало! Мартин встал и пошел в спальню, где Яна видела уже третий сон. Он лег, подтянул ее к себе. Она чуть улыбнулась, уже привычно обняла за талию, закинув сверху ногу. Мартину сразу стало легче – вот она, рядом. Три глубоких вдоха, и он уже крепко спал.

А кому-то этой ночью совсем не спалось. Илья уже собрал свои вещи и ждал утра, когда придет хозяин квартиры, чтобы все осмотреть и забрать ключи. И снова начнется очередной этап в жизни.

Каким будет совместное проживание с Мариной?

«Она сложный человек, в чем-то жесткая, беспощадная даже. Может, потому что сама знает о боли многое. И, похоже, одна справляется со своими проблемами, хоть и говорит о своей семье только хорошее. Надо поподробнее узнать о ее родственничках. Ей каждый день нужен массаж, иначе она ахилл не разработает и будет хромать. А на каблуках она бы смотрелась…»

Мысли Ильи свернули в другое русло. Перед глазами снова и снова вставало картинка спящей Марины, ее медленно вздымающейся груди. «И ведь, что удивительно – при ее спортивном телосложении грудь такая зачетная! О, черт! Как же там жить-то, если сейчас уже мысли шалят?»

Все это не давало ему сомкнуть глаз, и к утру Илья был злой сам на себя. Он быстро решил вопросы с хозяином квартиры и поехал навстречу новому этапу своей жизни. И ведь понимал, что без доверия ничего не получится, но пока не мог ни изменить свое отношение к людям, ни поверить до конца Марине. В его окружении таких слов не было. Вернее, они были, но ничего не значили.

Марина сидела на веранде, грелась в лучах весеннего солнышка и воспитывала Динку:

– Опять твои друзья приходили к воротам? Вот сама будешь вытоптанную зелень сажать. Что ты на меня смотришь? А скоро приедет в гости бандитский кот, тогда вообще узнаешь, почем фунт лиха. Дуся еле живая осталась.

Собака сидела рядом с ней и внимала строгому тону. Вдруг она услышала звук машины и бросилась к воротам.

Марина спокойно наблюдала, как Илья выходит из машины. Он остановился и смотрел на нее.

И даже здесь появилось первое недоверие – кто первый поздоровается.

Она смотрела и поражалась его упертости и недоверчивости. Ведь смотрит так, словно сейчас бой начнется.

«Ну, парень, устрою я тебе пионерлагерь!»

– Привет, Илья. Заходи, скажи, с чем пришел.

Марина смотрела, как он медленно идет к воротам, глядя на нее, открывает и заходит, все еще не сводя глаз.

– Привет, хозяйка. Пустишь постояльца?

– Пущу, сама же предложила.

Илья дошел до веранды и остановился. Посмотрел, как она сидит: одна нога на стуле, вторая на подставочке. Марина ответила на его взгляд холодно и отстраненно:

– Нога после операции отекает. А колено в норме. Так что, хромать буду только на одну ногу. Да и то пока.

– Я у тебя ничего не спрашивал, – остановил ее Илья. – Что ты оправдываешься? Ты у себя дома. Хоть на голове стой, хоть голой ходи.

– Размечтался, – проворчала она, вставая. – Пошли в дом. Ел что-нибудь сегодня?

– Нет еще.

Он открыл перед Мариной дверь и придерживал, пока она заходила.

– Значит, сейчас поедим. Потом покажу тебе жилье, пошли.

Илья зашел за ней следом. Ничего не мог с собой поделать – теперь упорно пялился на ее фигуру. На все изгибы активно реагировало его тело. «Этого еще не хватало! Может, это с голодухи? Рано делать выводы».

– Так, что мы имеем…

Марина поставила трость и открыла холодильник, разглядывая его содержимое. Потом повернулась к Илье и спросила:

– А может, ты сам чего-нибудь придумаешь? Я-то в кулинарии не особо. Мне нормально, а мужчину я никогда не кормила. Давай сам?

– Ладно. Садись тогда, не мешай.

Он пошел в ванную, вымыл руки и вернулся.

– Ты сама-то будешь есть?

– Я уже погрызла вчерашнюю еду – мама с собой передала. Мы вчера шашлык делали, салаты какие-то и…

– И ты все съела? – с осуждением спросил Илья. – Мне не оставила еды, приготовленной божественной женщиной?

– Да осталось там. Полно. Кстати, шашлык папа делал. Но как-то неудобно предлагать вчерашнюю еду…

– Удобно! Где она?

Марина с удивлением смотрела, как он рыщет по плите, а потом и холодильнику.

– Ты такой голодный, да? – тихо задала вопрос.

Ей почему-то стало его жалко: никому не нужный человек. Но и ему никто не нужен. Так, может он вполне тем и счастлив?

– Очень голодный. Не было настроения готовить, а ходить по ресторанам мне теперь не позволительно.

Он сунул найденный шашлык в микроволновку, нарезал хлеб, свежие помидоры, огурцы, достал укроп и петрушку. Все это оформил «поляной» и уселся.

– Присоединяйся, – предложил Марине.

– Угу. Спасибо. Все так аппетитно разложил, что опять есть захотелось.

Они спокойно сидели за столом, словно тысячу раз уже так завтракали.

Марина, конечно, быстрее наелась и ждала, когда Илья закончит. Наконец, он, довольный и сытый, вытер губы салфеткой и сказал:

– Спасибо! Ты меня в который раз спасаешь.

– Ну, точно! Только об этом и мечтаю, чтобы здоровенного мужика спасать, а не наоборот.

Она встала и, осторожно опираясь на трость и стену, пошла к выходу.

– Идем. Пока кофеварка пыхтит, я тебе комнаты покажу. Сам выберешь, что тебе понравится больше.

Илья был слегка шокирован. Его по-прежнему не отпускала мысль-сомнение – зачем она все это делает?

– Ты позволишь мне выбрать комнату? – все-таки не выдержал и спросил он.

– Да. А что здесь такого? Все комнаты разные. Я же не знаю, что ты любишь. Например, в одной есть камин, в другой душевая, в третьей …

– Стоп, иначе я запутаюсь совсем и, чего доброго, заблужусь. Да и забреду по ошибке в твою комнату.

– Этого точно не будет, потому что моя комната в другой стороне дома.

– А зачем тебе одной столько комнат?

– Все жду, когда мои братья женятся и будут мне сюда племянников подбрасывать… Так где ты будешь жить?

– Там, где ванная.

– Я так и думала. Поэтому уже застелила. Располагайся. Не буду тебе мешать. Потом все обсудим.

Она аккуратно развернулась и вышла. Илья огляделся: светлая комната, очень большая кровать, шкаф-купе, кресло, столик, плазма на стене и дверь в ванную комнату. Зашел туда…

Вот это да! Душевая кабина, джакузи, шкафчики разные. «Сколько же за это платить придется? Да, Илюха, времена настали: рассуждаешь, как старая кляча, которой не на что жить, а на том свете пока не принимают. Ладно, разберемся. Надо с Маратом по поводу работы поговорить. Пора восстанавливать здоровье».

Он вернулся к машине, загнал за ворота, ближе к дому. Динка крутилась рядом, всем своим видом показывая полную готовность помочь. Илья присел перед ней на корточки, погладил по ушкам и сказал:

– Давай дружить, Дина. Не знаю, как долго здесь продержусь, сколько времени будет терпеть меня твоя хозяйка?

Собака, высунув язык, слушала его внимательно, и казалось, что она добродушно улыбается.

Вещей у Ильи было совсем мало – это Марина видела из окна, попивая кофе. Два костюма в чехлах, спортивная сумка и рюкзак… Все.

«Это – его имущество? Получается, осталась только машина…»

Он зашел в свою комнату, пошуршал пакетами, подвигал дверями, и через некоторое время зашумела вода. Правда, недолго, всего минут пять. Потом все стихло.

Марина уже сидела у камина с книгой на коленях, но читать не могла. Ей мешала тишина в доме. Она встала из кресла и потихоньку двинулась в сторону комнаты Ильи.

Он спал, лежа на животе, без подушки, согнув руки в локтях …

Марина привыкла видеть красивые мужские тела: имея двух братьев-спортсменов, для нее в этом не было ничего нового. Но вот почему-то она замерла, разглядывая мужчину, укрытого лишь наполовину покрывалом. Он отличался от Мартина или Марата. Больше был похож на отца…

Илья, измученный бессонной ночью, крепко спал. Он не слышал, как Марина подошла к нему.

Она рассматривала его спину, бугрящуюся мышцами, шрамы вдоль позвоночника и на пояснице. И что удивило ее больше всего – отсутствие татуировок, что для бойца было редкостью.

Кожа у него была светлая, чистая, гладкая. Так и тянуло потрогать ее…

Марина тихо развернулась и вышла. То, что она почувствовала, стоя рядом с Ильей, было давно забытым чувством возбуждения. С ее «болячками» она не ходила на свидания, не встречалась с парнями. Нет, она не была невинной девочкой. Все она знала и умела. Вот только не было мужчины, с которым бы захотелось вспомнить что-то или научиться чему-то новому. Будет ли это Илья, она не знала. Но готова признаться самой себе, что он очень даже неплох. Да…

Она ушла в свою комнату и прилегла на кровать, подложив под пятку подушку. Мышцы тянуло и подергивало.

«Все-таки надо делать массаж, как бы это ни было больно. Иначе – прощай, каблуки!» Устроившись поудобнее, она задремала, испытывая покой во сне.

И теперь уже она не чувствовала, как, спустя некоторое время, рядом с ней стоял мужчина и разглядывал ее, пытаясь унять свое возбуждение.

Илья очень четко осознавал, что ему будет сложно – у него характер бешеный, и Марина за словом в карман не полезет. Добавить к этому все возрастающую тягу к ней, и все – коктейль Молотова готов, осталось поднести спичку. А искрой может быть что угодно: смех, взгляд, шутка, объятие, массаж… Мысли опять ушли в непозволительном направлении.

Тихо развернувшись, Илья покинул комнату Марины.

Дина сидела на крыльце и ждала, когда про нее вспомнят. Она очень любила играть или сидеть рядом с ногами хозяйки. Однако вместо привычных костылей, палок и пахнущих лекарствами ножек, появились мужские мощные ноги в кроссовках. Собака, высунув язык, смотрела на обладателя этих ножищ.

– Что, Дина? Поедешь со мной в магазин? Дорогу мне покажешь. Где твой поводок?

Динка, услышав слово «поводок», рванула с крыльца, но остановилась неподалеку.

– Нет, без поводка не возьму. Еще потеряешься там. Как хочешь.

Собака подбежала, ткнула его носом и «показала», куда идти, потрусив в ту сторону. С обратной стороны крыльца, на земле валялась цепочка с карабином и петлей. Дина села рядом и ждала своей участи. Илья подошел, молча пристегнул ее и повел к машине.

Открыл дверцу, подождал пока собака запрыгнет на сиденье и, покачав головой, пошел на место водителя.

– Кто бы мне сказал год назад, что я в своем «Touareg» буду пса возить, я бы не поверил. А вот поди же ты…

Машина выехала за ворота, которые медленно «съезжались». Илья подождал полного закрытия и уехал.

Через полчаса они с Диной вернулись.

– Ты большая молодец, собаченька! Умеешь себя вести. Просто умница, – нахваливал Илья спутницу, выгружая сумки из багажника.

– Отдыхай пока. Как узнаю, что ты ешь, покормлю сразу.

Довольные друг другом они разошлись в разные стороны.

Илья разобрал сумки и решил, что приготовит легкий суп и сырники. Сказано – сделано.

Марину разбудили ароматы чего-то вкусненького, и спросонья она подумала, что это мама приехала без предупреждения. Потом ее вообще удивило то, что она спит днем. И только, когда в воспоминаниях возникла спина спящего Ильи, все встало на свои места.

– Кажется, я приобрела еще и повара, кроме своих эротических фантазий. Это прекрасно, – пробормотала она себе под нос, опуская ноги на пол.

Тем не менее, этот дневной сон придал ей сил. Нога не так болела. Как обычно, получалось, что врачи правы, когда предостерегали от больших нагрузок. И Марина, как всегда, им не верила. Делала только хуже, удлиняя себе срок восстановления.

Осторожно ступая, она пробиралась на кухню, откуда слышалось какое-то мурлыканье и звон посуды. Чтобы не напугать Илью, Марина сказала чуть громче обычного:

– Я иду!

– В смысле? Кто не спрятался, я не виноват? Так, что ли?

– Именно так.

Она, наконец, уселась на стул.

– Просто боялась тебя напугать. Ты так увлеченно фальшивил, что мог и не услышать, как я стучу гипсом. А что так вкусно пахнет?

– Суп! Мы с Диной съездили в магазин, она мне дорогу показывала…

– Слушай! – удивленно воскликнула Марина. – Да ты шутить умеешь! Не совсем безнадежный человек.

– Умею. Но не люблю. Особо поводов в жизни не было.

– Расскажи. А то я почти все о себе выдала, а про тебя знаю только самый минимум.

– Может, не надо? Давай-ка, налетай лучше.

Он подал ей дымящуюся тарелку, и сам сел рядом.

– Одно другому не мешает. Говори. Я ведь не отстану.

Илья вздохнул и погрузился в воспоминания. И все-таки не хотел жалости к себе. Поэтому очень кратко, без лишних эмоций описал свое детство, семью, юность, приход в спорт, карьеру и ее крах. Соответственно, и крах всей жизни.

Марина давно перестала есть, комок в горле не давал ничего проглотить. Но уронить хоть слезинку – значило обидеть его жалостью.

И еще она поняла, что Илья совсем не знает, что такое семья, любовь, забота друг о друге. В его жизни все измерялось количеством денег и успехом. Если этого становилось меньше или совсем иссякало… результат был сейчас перед ее глазами.

– А ты сам думал о создании семьи, своей семьи? О детях, о жене?

– Да ты что! Какой из меня отец? Что я смогу дать детям, если вообще ничего не знаю об этом? Нет уж, нет уж! Никаких детей, никогда!

– Понятно. А может, ты просто не дееспособен? – «искренне» глядя ему в глаза, спросила Марина. – Не работает распылитель, и тебе удобно говорить о том, что ты не хочешь семью.

– Ну, мы же не будем проверять, работает он или нет? – наклоняясь к ней, спросил Илья.

– А зачем? Главное, что ты знаешь про себя всю правду.

– Вот именно, – несколько грубовато прервал разговор Илья.

Марина сунула нос в тарелку, доедая остывший суп. В душе она была довольна, что отвлекла его от грустных мыслей.

«Ничего-ничего! Я тебя заставлю жить! – думала она. – Ты узнаешь, что такое семья. Я тебя к папе отвезу, с мамой познакомлю – увидишь, что бывают нормальные родители. А там и найдешь себе девчонку…» Последняя мысль вызвала у нее грусть, ибо себя она в этой роли не рассматривала. Слишком поломан у нее организм всеми болячками, а ему нужна молодая здоровая девушка. Марина порой забывала, что ей всего двадцать пять.

– А ты мне не хочешь рассказать, почему так редко твои родные тебя навещают? – вкрадчиво спросил Илья.

– Может, потому что я так хочу? У нас не принято лезть в дела друг друга. Если попрошу, все примчатся. А зачем их от работы или жизни отвлекать. По выходным к родителям ездим. Не каждую неделю, конечно, но два раза в месяц точно. Да и ко мне они приезжают.

Она закончила свою речь совсем тихо, потому что опять вернулась в те далекие воспоминания, когда вся семья вытягивала жилы, спасая ее, бестолковую девчонку.

Но Илья истолковал ее поведение по-своему и задавать вопросов больше не стал.

– Марин, давай об оплате и правилах поведения на твоей территории.

– Что? А! Так никаких правил нет. Будем видеть друг друга только по вечерам, да в твой выходной, если ты не будешь занят на второй работе. А скорее всего, отдыхать тебе будет некогда. Девочек не водить – встречайся, где хочешь, но не здесь.

Илью резануло безразличие, прозвучавшее в ее тоне. Но, с другой стороны, что он себе возомнил, старый покалеченный хрен…

– Не собираюсь я никого водить, – резко высказался он. – Мне и одному неплохо.

– Вот-вот, и я о том же. А ты знаешь, если мышцу не тренировать, она слабеет?

Илья, мягко говоря, офигел.

– Ты о какой мышце говоришь, мелюзга неуемная?

– Почему это – мелюзга? Метр семьдесят, вообще-то.

– А, тебя только это смутило в моем вопросе? Повторю тогда: о какой мышце идет речь?

Марине показалось, что у него сейчас дым из ушей пойдет. Ее начал разбирать смех, но отступить она не могла.

– О той самой, о которой ты и подумал. Ее надо тренировать делом. Ну-ка, руки покажи!

– Зачем? – в недоумении уставился на нее Илья.

Марина встала и приготовилась к побегу. Потихоньку переставляя ноги, она продвигалась к двери под удивленным взором Ильи.

– Да хотела посмотреть, не натер ли ты себе мозоли, тренируя ту самую мышцу?

Она почти свернула за угол, когда услышала за спиной шипение:

– Что? Что ты сказала?

Она уже в голос смеялась, чуть не хватаясь за живот. Илья догнал ее в три шага, подхватил на руки и посадил на себя верхом, впечатав спиной в стену. Если бы на месте Марины оказалась другая девушка, более хрупкая или пугливая, то сейчас от плача и визга он бы оглох. Так раньше было у Ильи с модельками – все им не так, хилые какие-то! А здесь… Девушка только ойкнула и продолжала хохотать.

Ее смех резко прервался, когда она ощутила его «мышцу» немалого размера, упирающуюся в нее. Сердце подпрыгнуло, но Марина старалась не подать вида, как на нее подействовало это нападение. «А хорошо, что он такой здоровый…» Она держалась за его плечи, упираясь в грудь локтями.

– И что? – спросила она, глядя в его льдистые серо-голубые глаза. – Руки-то ты мне не показал.

Подставив под нее бедра и вжимая в стену, Илья показал ей ладони и тут же одной сжал подбородок, а второй затылок…

– Ты доигралась…

Как голодный зверь, он набросился на ее губы – целовал, прикусывал, толкаясь языком в рот, и буквально рычал. Марина от такого дикого напора «поплыла». Она никак не ожидала от холодного викинга огненной страсти. Илья дышал, как после спринта. Вздрагивал, горел!

Она сама, поддавшись его вожделению, елозила на «мышце», втягивала в себя язык, царапала через одежду тело…

– Марина, остановись… Или я не смогу удержать себя…

Его слова вмиг выдернули ее из омута, в который почти затянули всего лишь поцелуи.

– Поставь меня, Илья, – голос слегка вибрировал от сдерживаемого напряжения

– Обязательно. Да. Так я тебя и послушался.

Он подхватил ее под попу, чуть подбросил и развернулся. В его руках Марина ощущала себя маленькой и какой-то слабой, чего никогда и ни с кем из мужчин не было.

– Куда это ты намылился?

– В твою спальню.

– Зачем?

– Положу тебя на кроватку и…

– И … что?

– Сделаю тебе массаж твоей мышцы.

– В смысле?!

Возмущению Марины не было предела. А они уже заходили в ее комнату.

– Какой еще мышцы?

Илья посмеивался и молчал. Тогда Марина легонько стукнула его кулачком по груди.

– Какой мышцы, я тебя спрашиваю!

– Не той, о которой ты подумала.

Он осторожно положил ее на кровать и снял гипсовый полусапожок с ноги.

– Я про разработку ахилла. А другими группами мышц потом займемся.

Глава 24.

Не у всех воскресенье было веселым. Яна проснулась поздно и поняла, что лежит одна в постели. Да, похоже, и в квартире была одна. Даже Кита не слышно.

Она начала вставать, но режущая боль в животе дала понять, что «гости» прибыли. Потихоньку разогнувшись, Янка поползла к своей сумке, где всегда был стратегический запас обезболивающих препаратов. Осталось добраться до воды.

«И хорошо, что Мартина нет дома. А то увидел бы меня, такую красивую, светло-зеленого цвета… О, черт, как больно-то! Хотя, чему удивляться? Все, как обычно».

На кухне налила себе воды и проглотила таблетку. И только потом заметила на столе записку: «Не стал тебя будить. Я на тренировке, с Маратом. Приеду около двух. Позвоню тебе перед этим. Кот все еще спит. Я проверил – он живой. Целую тебя сладко…»

Янка улыбалась сквозь болевые спазмы. Она знала, что надо потерпеть минут двадцать, и все пройдет. Но идти до спальни не хотелось, и она легла прямо на пол. И снова задремала. А проснулась, ощутив тепло около своего живота. Это котенок подкрался к ней и втиснулся под руку. И теперь урчал, как маленький движок, гоняя вибрацию внутри ее тела. Удивительно, но ничего не болело! Яна решила еще полежать: в кои-то времена кот не дерется, а лечит!

Вскоре Кит понял, что хозяйка уже здорова, и тут же цапнул ее за руку.

– Все. Поняла. Встаем потихоньку и идем тебя кормить, спиногрыз маленький.

«Первым делом кот, ну а все остальное – потом. Почти, как в знаменитой песне» – думала Янка, уходя в ванную комнату.

Приведя себя в порядок и позавтракав, она вспомнила, что сегодня ей не звонила мама, и это было очень удивительно. Яна проверила телефон: «А, нет! Ошиблась. Есть пропущенные от мамы. Наверное, Мартин звук выключил, чтобы я могла выспаться. Надо позвонить».

– Мам, привет! Все нормально, успокойся! Я просто крепко спала и не слышала звонков. Мартин? Он на тренировке. Да, спортом занимается. Каким? … Силовым. Ну, в общем, ты не знаешь такой. Нет, мам, предложение не сделал. И я не беременная. Откуда знаю? Ну, вот точно знаю… Ага, сегодня. Лучше скажи, как у вас с папой дела? Нормально? Даже очень хорошо? Ммм, ты меня интригуешь. Что? А, кот тоже нормально. Ему тут просторно – носится весь день, потом во дворце спит. Да, ему Мартин такой домик купил, многоэтажный. Сфоткаю и пришлю тебе. Тут еще собачка по соседству живет, маленькая. Вот они устраивают беготню! … Ладно, приедем как-нибудь. Ага, до свидания, мам!..

Света отключила телефон и вздохнула. Ей стало спокойнее – вроде бы у Яны все хорошо.

«Только бы с детишками получилось. Ни… как у меня тогда…»

И она вернулась в то страшное воспоминание девятилетней давности. Тогда все ее силы были растрачены.

Как сказали ей оба врача, ребенок Яны умер в утробе за несколько дней до визита к докторам, спасать было некого. Но говорить это Яне Света не решалась даже теперь. Просто не хотела бередить страшные раны. Ни дочери, ни себе.

Потому что именно на обратном пути домой она тоже потеряла их с Яном ребенка. Хотя продолжала надеяться до последней минуты.

Снова Света вздохнула, пытаясь отогнать жуткие образы и ощущения…

Она поехала к Яне на восьмой неделе беременности. Мужу не сказала ни о чем: ни о том, зачем ей так срочно нужно в Москву, ни о своей беременности. Те переживания, желание не показать дочери своих мучений и страха, сделали свое дело.

Света помнила, как пыталась остановить истерику Янки в подмосковном гестапо, помнила, как не поехала провожать ее до общежития. Все помнила, потому что сама чувствовала начало тянущей боли, но скрипела зубами, чтобы дочь не догадалась ни о чем. А то ведь с Янки сталось бы – страдать и наказывать себя чувством вины. Она извелась бы, что из-за ее проблем мать сорвалась к ней вместо того, чтобы лежать на сохранении.

В сорок с лишним лет стать матерью? Да легко! Тогда Света тихо радовалась этому чуду. Почему у них с Яном так долго не получалось после Янки, неизвестно. Медицина признавала их обоих здоровыми. Они и не предохранялись никогда, все надеясь добиться желаемого. Ничего не получалось – месяц за месяцем, год за годом.

Как-то одна старенькая женщина-гинеколог сказала ей, что маниакальное желание стать матерью блокирует организм и не дает наступить беременности. Дескать, надо расслабиться и отдать все на божью волю. Нда… Вот и отдала…

Эта тема всегда была запретом в их разговорах с мужем. Но Света очень хотела подарить Яну еще одного малыша! Столько лет ждали! И вот – Яне девятнадцать, а ее мама беременна. Пересудов не избежать: почему так долго не было, и вдруг забеременела, а от мужа ли, и т.д, и т.п. Но Света была счастлива! Ей все равно, что и кто будет говорить. Конечно, ей предлагали лечь на сохранение, но она нормально себя чувствовала. Зачем же чье-то место занимать в больнице?

Оказалось, что беда пришла, откуда никак не ждали. Яна…

«Никто не виноват, кроме меня, в том, что не уберегла малыша … малышей». Эта мысль останется со Светой до ее последнего дня.

Тогда, прямо с вокзала она поехала в больницу, с открывшимся кровотечением. Ее сразу же направили на осмотр. Совсем молодой врач, видимо только начавший работу, краснел. Она-то думала, что он стесняется, а тот просто не знал, как сказать, что сохранять уже нечего…

После срочно проведенной чистки она написала отказ от госпитализации и поехала домой. Только там дала волю слезам. Ее затопило отчаяние. Разве могла она в этом признаться Яну? Пусть уж лучше не узнает ничего и никогда.

«Не вышло… Потеряла…»

Мужу сказала, что плохо себя чувствует: простыла в поезде, да и женское недомогание что-то нагрянуло. Он ничего не заметил.

И самое мерзкое то, что она не чувствовала в себе прощения для тех людей, которых она считала виновниками несчастий, упавших на ее голову. «И я лишилась ребенка, и у Яны ничего не понятно с возможностью материнства. А этим сволочам хоть бы что! Как я их ненавижу…»

Света постаралась успокоиться, но никак не получалось. Ее трясло и сейчас, спустя годы. Воспоминания и боль утраты врезались в память сердца. «Хоть бы у Яны все сложилось. Прав, конечно, Ян: выйдет она замуж или нет, это уж как сложится. Лишь бы стала мамочкой. А звонить все равно буду – главное, не давать ей покоя, чтобы не думала о том, получится ли у нее еще раз…»

Она собиралась сходить в магазин, приготовить что-нибудь необычное мужу. Их романтические встречи нравились им обоим. То, чего она стеснялась в юности, сейчас воспринималось совсем по-другому: как дар небес, как прощение за все ее грехи. А Ян? Он в чем виноват? Почему с ним так?

«Наверное, потому что он всегда нравился всем женщинам, несмотря на их возраст, – Света улыбнулась сама себе, – а он оставался верен мне, семье, самому себе. Мой золотой Ян».

Света взяла телефон и набрала номер мужа:

– Привет… Когда ты придешь? О! Ты уже спешишь домой? Тогда давай встретимся в магазине, купим бутылочку вина, приготовим что-нибудь эдакое… Что? Нет? Моя очередь надевать ленту? Ого… Жду!

Она улыбнулась: «Видимо сегодня обойдемся без вина. Пропустим обед. Но к ужину-то успеем…»

Мартин ехал домой уставший и озадаченный. Марат с ним тренировался на полную. Несколько весьма ощутимых ударов прилетело, чем младший был не доволен.

– Ты понимаешь, кто будет в пятницу? Знаешь ведь сам, что он звереет на ринге.

Мартин молча кивнул. Он никак не ожидал, что Марат сможет его все-таки достать. Нет, он знал, что Марик очень сильный и неуправляемый боец, но сегодня брат держал себя в руках, проводя атаку за атакой. И только знание капоэйры спасло старшего от травм.

– До встречи еще четыре полных тренировки. Я понял свои ошибки, Марат.

– Я здесь каждый день. Вместе отработаем подготовку, – помолчав, он все же спросил, – Яна придет? Ей бы не надо на это смотреть.

– Если я так ей скажу, тогда она точно примчится. Попробую незаметно прощупать почву. Поехал я. Вымотал ты меня сегодня.

– Для твоего же блага. А то размажут тебя по рингу.

Мартин кивнул. Ему предстояло многое обдумать.

Он заехал в магазин, но покупал все на автопилоте. Набросал полную корзину всего подряд, в кассе расплатился, снова не реагируя ни на что.

Мартин был расстроен.

«Так. Надо успокоиться, откинуть эмоции и понять, почему я сегодня не успевал за Маратом? Усталость накопилась? Или почувствовал свою непобедимость? Так это – верный путь к провалу. Или я боюсь синяками Яну напугать?»

То, что он выиграет бой, Мартин не сомневался. Только ведь к победе можно прийти с разными последствиями. А вот об этом следует серьезно подумать.

Дома он сразу заметил излишнюю бледность в Яне, темные круги под глазами и измученный вид.

– Что? Вышла из строя на несколько дней? – спросил, обнимая ее и усаживая к себе на колени.

– Угу. Даю тебе отпуск до пятницы.

– Полезное дело – отпуск, – улыбнулся Мартин, устраивая Яну поудобнее. – А если серьезно, то я все дни до пятницы буду в спортзале. Только на сон силы и останутся. Сегодня Марат меня хорошо помял.

Янка возмущенно вскинулась.

– Не верю! Ты все равно сильнее!

– Может быть. Никто же не спорит. Скорее я бы сказал, что мы равны. Просто мне лучше удается контролировать себя. Марат, как боевая безжалостная машина. В этом проблема. Но он нашел другое призвание: он мозг семьи. Я тебе уже говорил об этом. Кроме того, он обожает серфинг, мотоциклы и скейты. И следит за моей подготовкой к боям. Вот, нашел пробелы. Надо исправлять.

– Я в пятницу с тобой пойду, – твердо сказала Яна, и Мартин понял, что отговаривать бесполезно.

– С чего бы это? Если мне придется худо, на ринг выскочит мышонок с цветочком?

– И мышонок, и котенок! Кита выпущу на твоего соперника.

– Тогда точно будет уничтожен весь клуб и его гости. Нет уж, Кит пусть дома ждет.

Маленький разбойник, услышав свое имя, тут же примчался и начал свои запугивающие танцы: тельце становилось дугой, хвост закорючкой, и сюда добавлялись пришаркивающие лапы. Зрелище вызывало смех.

Так они и провели остаток воскресенья: обнимаясь, целуясь, нежась друг с другом. Сердечко Яны вздрагивало каждый раз, когда она думала о пятнице, но старалась не накручивать себя и уж, тем более, не показать Мартину своих переживаний.

А Марина позвонила Марату, пока Илья кормил на улице Дину, и спросила у него, есть ли возможность предоставить бывшему бойцу часы работы на определенные дни. И хотя брат удивился, но ничего спрашивать не стал. Просто предложил Илье перезвонить лично, о чем Марина и сообщила ему, когда он вернулся.

И еще Марат сказал, что завтра сам отвезет ее на осмотр, узнает, как обстоят дела с лечением. Марине нечего было возразить.

Илья позвонил, Марат ответил, что обязательно найдет ему свободные часы.

Теперь Илья вообще был в полном недоумении: почему ему помогает уже второй человек, который не имеет к нему никакого отношения. Это непривычное для него отношение людей мешало, напрягало, заставляло считать себя обязанным. Злило, в конце концов!

И объект всех этих эмоций находился здесь же в доме. После того, как Илья «намял» ей прооперированное место, она не выходила из своей комнаты. Он слышал, как она вздыхала и охала, но заходить и смущать ее не стал.

Около девяти вечера Илья приготовил одежду для завтрашнего дня и уж совсем собирался лечь, как вдруг услышал передвижение Марины по дому. Он пошел к ней навстречу.

– Куда ты собралась? – спросил он, глядя на покрывало в ее руках.

– Лечу к тебе с ответным визитом. Уже скорость набрала – не попади под гусеницы.

– У тебя язык без костей. Я не успеваю…

– У меня очень хороший язык. И уж точно – без костей.

Она обошла его, пряча улыбку. Ей нравилось ставить его в тупик своими шутками. У нее сложилось впечатление, что даже в школе с ним никто не дружил и не смеялся. Боялись? Или не дотягивал «до уровня»? В любом случае, учиться никогда не поздно!

Заходя уже в его комнату и бросая покрывало на пол, она повернулась к нему и вполне серьезно отчеканила:

– А еще он у меня длинный, гибкий и шустрый, как у змеи.

– Вот! Точно! Как у зм…

Слово застряло у него на губах, когда он увидел, что она проделывала языком: доставала до кончика носа, до подбородка, сворачивала его лодочкой…

– У меня вопрос, – вдруг заговорил слегка охрипшим голосом Илья. – Может, я туповат или чего не догоняю? Ты меня дразнишь?

Марина закатила глаза и махнула рукой.

– С тобой не интересно – никакой интриги! Прям в лоб!.. Ложись давай. Покрывало сам расправь, я не наклонюсь.

– Ты мне не ответила. Ты меня дразнишь?

– И не отвечу. Сам не маленький.

– Марииинааа…

– Ой! Как страшно! Прям сейчас заплачу! Ложись, говорю.

Илья подошел к ней, наклонился, расправил покрывало на полу и снова выпрямился.

Глядя ей в глаза, взялся за края футболки и медленно потянул ее верх, обнажая торс. Отбросил одежду в сторону.

Марина спокойно на это смотрела – ее не удивишь красивым мужским телом. Но дальше…

Илья продемонстрировал ей «фокусы», которые он может делать своим языком, чем вогнал девушку в малиновый цвет. Она резко вдохнула воздух, приоткрыла губы, словно ее обжог суховей, но глаз не отвела.

А Илья, проделав этот демарш, быстро улегся на пол, на живот.

– Я готов получать удовольствие, – проговорил он куда-то в пол.

Марина облизала губы. Помолчала. Но решила, что на сегодня хватит игр, а то, чего доброго, и не уснуть потом.

Она приступила к массажу. Просто массажу. Очень легкому, чтобы не навредить – для начала.

Илья стонал сначала тихо, потом все громче. Потом вообще прохрипел:

– Все. Хватит. Твоя взяла. Такой кайф!..

Марина уходила от него, вовсе неуверенная в том, чья взяла. Но ей так нравилось вводить его в ступор! А потом видеть, как он «догоняет» и отвечает еще круче. Это же просто – адреналин по венам! Красота!..

Марат тоже спешил домой. Сегодня он уходил из клуба раньше, не последний. Даже успел чего-то поесть. Он сам уже чувствовал, что тело превращается в переплетение мышц и сухожилий от постоянных тренировок, иногда два раза в день, плюс ежедневные пробежки. Но так ему было легче – мозг занят, тело измучено, до самой ночи. А там уже – его время. То самое время, которое он ждал, едва успев встать с кровати. Так и жил – торопил дни, чтобы скорее наступила тьма, в которой к нему приходила его Яна.

Подъезжая к дому, он привычно смотрел на окна брата, и там всегда горел свет. Поздно ложились спать Мартин с Яной. Но Марат не доводил эти размышления до внутренней истерики. Он просто стерпелся с болью, которая стала его постоянной спутницей.

Дуся, верная подружка, встречала его, весело подпрыгивая и просясь на ручки. Она уже полностью пришла в себя после субботнего потрясения.

– Дуся, давай-ка кушать пойдем. А завтра мы с тобой поедем к Марине, отвезем ее на осмотр…

Так, разговаривая с собачкой, он готовился ко сну.

Марат лежал на кровати и смотрел, как сытенькая Дуся, переваливаясь с боку на бок, направлялась не к нему, а сразу в свою корзину.

– Ты почему перестала со мной спать? – грустно спросил хозяин.

Как она могла ему объяснить, что он всю ночь мечется по кровати, зовет кого-то, стонет, раскидывает руки в стороны, а потом сжимает подушку и снова стонет. Только к утру засыпает, совсем измученный своими видениями.

Всего этого Дуся не могла ему сказать, а потому, потоптавшись, пошла на свое спальное место.

Марат глубоко вздохнул, закрыл глаза и почти сразу погрузился в сон.

Спустя некоторое время он уже улыбался…

Утро понедельника началось у Яны все с той же ноющей боли, но она терпеливо делала вид, что все нормально – не хотела, чтобы Мартин считал ей «слабаком». Пока была в ванной, сразу выпила привычную таблетку и теперь просто ждала, когда станет легче.

Мартин, полностью одетый для работы, готовил завтрак. Он удивился, почему до сих пор кот не носится по квартире. И еда лежала в миске, и витаминки, а его все не было.

Появилась Яна и тоже обеспокоенно посмотрела на нетронутый завтрак котенка.

– Что это с ним? Пойду, проверю.

– Я уже заглядывал в домик: Кит свернулся клубком и спрятал нос в лапы. Даже и не пощупаешь носик. Сейчас зайдем к Марату, попрошу его заглянуть к нам попозже, ключи у него есть. Он с Мариной сегодня едет в больницу к девяти.

Яна кивнула. Что-то волнительно стало за маленького разбойника.

Все так и сделали: зашли к Марату с просьбой. Тот, конечно, согласился. Дуся тоже встретила их у порога, но эти люди ей были не интересны, и она «укатилась». А Марат стоял и смотрел, как девушка-мечта уходит вниз по лестнице за руку с братом.

Это рабочее утро ничем не отличалось от других – та же дорога, разговоры и настрой на трудовые будни.

Яна увидела на ступеньках Настю, которая смотрела наверх, в небо, и казалась, что она вообще не здесь.

– Настя, привет. Хватит мечтать, пошли работать, – отвлекла ее от грустных мыслей Яна.

– Привет. А я смотрю, у тебя личный шофер появился? Привозит, увозит – просто красота!

– Завидуй молча.

Яна оборвала любопытствующую речь подруги. Ей почему-то не хотелось врать о том, что они просто друзья с программистом. Казалось предательством или малодушием. Лучше пусть вот так – отбиться от вопросов, чтобы не было желания их задавать.

Они зашли в здание, где их встречала знакомая пара охранников, неизменно прекрасно выглядевших.

Яна пропустила Настю вперед и снова наблюдала, как неведомая сила встряхнула ее и Федора. Со стороны это выглядело так, словно они никого не видят вокруг, тянутся друг к другу, но какое-то поле пропускает разряд между ними, и их отбрасывает в разные стороны. И все это за несколько секунд.

«Между ними что-то странное уже произошло. И теперь никто из них не готов к дальнейшему. И лучше даже не смотреть на эти чудеса» – такой вывод сделала для себя Яна.

Илья просто поздоровался с девчонками, слегка улыбнувшись, и уже встречал следующих, подходивших к «вертушке».

Ни погода, ни понедельник не располагали никого к веселью. День набирал обороты.

Яне пришло сообщение от Мартина: «Кот в порядке. На Марата напал, всю еду вычистил, висел на перекладине под потолком, когда Марат уходил. Нос, конечно, потрогать не дал. Так что, не волнуйся – вечером и тебе достанется, как обычно».

Потом последовал «контрольный» от мамы все с тем же вопросом. Но Яну уже не раздражали эти звонки. Скорее, она понимала, что маме так спокойнее – услышала голос дочери, сделала вид, что надавила и контролирует ситуацию.

«Значит, все хорошо – живем!» Яна улыбалась сама себе. Она старательно гнала от себя мысли о пятнице, хотя даже не представляла соперника Мартина. Но ей почему-то было страшно. Если учесть ее неприятие любого мордобоя, то было ясно, что в душе она тряслась, как осиновый лист.

Марат с Дусей приехал за Мариной. Она уже ждала на улице, несмотря на прохладную погоду.

– Привет! Готова встать на ноги без всяких подручных средств? – спросил брат младшую сестру, помогая ей сесть в машину.

– Мечтаю об этом уже несколько месяцев. Не начинай, пожалуйста, воспитательные речи. Я все знаю. Больше не буду так делать.

– Я ничего такого и не собирался тебе говорить. Но все же – аккуратней, не спеши жить. Побудь еще маленькой.

И он ласково потрепал Марину по гладким волосам.

Через два часа они вернулись. Марина, осторожно ступая, шла к дому сама, светясь улыбкой, как новогодняя елка. Марат рядом подстраховывал ее, но это – чисто автоматически. Он видел, что сестра уже твердо стоит на ногах, просто отвыкла ходить без трости или костылей. Она поднялась по ступенькам и повернулась к брату. На ее глазах блестели слезы.

– Спасибо тебе, мой старший брат. И старшему-старшему скажу, и маме, и папе – миллион раз скажу спасибо. За вашу поддержку и любовь. Без нее…

И она заплакала. Марат поднялся к ней, обнял, поглаживая по спине. Он понимал, что у Марины это – эмоции счастья и отступившего страха. Она справится, успокоится. Младшая сестра старалась никому не показывать своих слез.

– Все хорошо, Маришка. Все хорошо. Семья и должна быть всегда вместе. Хоть что-то в этом мире должно оставаться неизменным.

Он помолчал, чувствуя, что она успокоилась.

– Так. А теперь скажи-ка мне, с чего бы ты стала об Илье волноваться? Он тебе нравится?

– Пфф… Так я тебе и скажу, – отодвигаясь от него, вспыхнула Марина. – Хотя, нет, скажу. Да, нравится. И еще скажу – он снимает у меня комнату.

Брови Марата улетели куда-то под его лохматую челку.

– Да ты что? Ну, все. Теперь ждем вторую свадьбу. Один я останусь, неприкаянный.

Он театрально покачал головой. А потом серьезно спросил:

– Не обижает он тебя?

– Марат! Ты бы лучше у него спросил, не обижаю ли я его?

И они оба рассмеялись.

– Тогда я спокоен. В субботу возьмешь его к родителям?.. Слушай! А они с отцом чем-то похожи! О, наконец-то появится еще один блондин в нашем кругу.

– Ты очень торопишь события, старший брат. Еще ничего и не…

– Без подробностей, пожалуйста! Все-таки ты моя младшая сестра. И я ничего не тороплю…

Он многозначительно замолчал, поигрывая бровями. Марина только закатила глаза и помотала головой.

– Ладно, я поехал. Мне еще Дусю надо домой отвезти, а потом до самой ночи в клубе. С Мартином надо позаниматься. Бой тяжелый будет, а он слегка расслабился.

– Я точно не поеду смотреть на этот ужас. Там затопчут и оглушат.

– Да, там не надо присутствовать. Надеюсь, Яна не придет в пятницу.

– Ох, да. Не стоило бы.

Марат умчался. А Марина, счастливая от своей свободы, решила устроить себе «релакс-день», чтобы вечером встретить Илью во всеоружии – и внешнем, и внутреннем. Он работал до восьми вечера. Пока доедет, будет уже около девяти, если не попадет где-нибудь в пробку.

Марина почувствовала горячую волну, прошедшую по телу сверху вниз. «Ох, ма! Вот это меня плющит! Бедный Илья… Выдержит ли? Хотя он и сам застоялся. Пора уже тренировать мышцы – нам обоим».

И такие картинки замелькали перед глазами, что Марине захотелось увидеть Илью прямо сейчас. У нее дрожали руки, когда она доставала телефон. До чего бы ее довел этот порыв, неизвестно, только входящий звонок заставил замереть.

– Да, Илья… Уже дома. Все хорошо. Да, врачи сказали разрабатывать и массировать – ну, это я и сама знаю… Ты будешь? Разрабатывать и массировать?

Марина отодвинула телефон от уха и недоуменно на него посмотрела – что это? Илья ее подкалывает? Он шутит???

– Я вот сейчас не поняла: ты меня дразнишь? … Даааа??? Ну, приедешь вечером – поговорим.

Илья возвращался с работы уставший. Сильно болела спина. Ни сидеть нормально, ни стоять он не мог.

А походить удавалось в течение дня не так уж и много. Однако мысль об обещанном Мариной «разговоре» придавала ему сил. Лишь к половине десятого он подъезжал к своему съемному жилью. Дина ждала его у забора. В окнах кое-где горел свет. Мелькнул силуэт… И сердце гулко ухнуло в груди. Два-три глубоких вздоха чуть успокоили его.

Ворота разъехались, впуская машину внутрь. Илья осторожно вышел из машины, чуть наклонился вперед, в стороны, назад. Спину тянуло. «Эх, массаж бы!..»

Дина прыгала рядом, играясь, как маленький щенок. И это было приятно Илье. Его возвращению еще никто и никогда так не радовался. Стало чуть теплее где-то глубоко-глубоко внутри. Казалось бы, просто собака, но она пробуждала в нем то, чего даже в детстве он не мог себе позволить – открыть кому-то сердце.

– Дина! Ты сытая? Покажи мне свою тарелку.

Он пошел проверить ее миски, там еще оставалась еда.

– Значит, все хорошо?

Он присел перед ней, чувствуя, как приятно растягиваются мышцы спины. Динка ткнулась лбом в его лоб. Так они и просидели несколько секунд, словно обмениваясь мыслями.

– Ладно, красавица, пойду к твоей хозяйке. Продолжим пикировку. А мне это стало по нраву…

Собака проводила его до ступеней и вернулась назад к забору, где ее пришла навестить целая команда «друзей». Они сидели по разные стороны и смотрели друг на друга, изредка перегавкиваясь.

Илья, вдохнув поглубже, вошел в дом. Разулся, снял куртку и прошел в холл. Там стояла Марина, в привычных джинсах и темной маечке.

Просто стояла, не держась ни за что. И улыбалась.

– Привет, Илья.

И она покружилась вокруг своей оси. Илья тут же рванул к ней, пытаясь обезопасить ее от падения.

– Марина! Осторожнее!

Он обнял ее, прижал к себе… Оба задохнулись от такого резкого и тесного прикосновения. Рука Ильи попала на ее обнажившуюся в движении спину и поползла вверх. Вторая рука зарылась в распущенные волосы.

– Ох, как горячо… – прошептал он ей на ухо, опаляя своим дыханием, которое вдруг участилось.

Марина, сначала державшаяся за лацканы его пиджака, потянула их в стороны, а потом перешла на пуговицы рубашки. Илья все теснее прижимал девушку к себе, а она, неотрывно глядя ему в глаза, медленно расстегивала пуговку за пуговкой.

– Ты хочешь и сейчас меня подразнить? А, Маришка? Не боишься?

– Нет… – выдохнула она куда-то в расстегнутую рубашку.

Ее руки прошлись по его горячей коже. «Боже, какой он … сильный»

Илья подхватил ее под попу, и в два шага оказался у стены. Прижимая Марину нижней частью тела, он сдернул с себя пиджак и рубашку, отрывая пуговицы на рукавах. Потом, сверкая глазами, взялся за край ее майки и потянул ее вверх. Марина подняла руки, позволяя стащить одежду через голову. На ней остался бюстгальтер темно-стального цвета, атласный со вставками тонкого черного кружева. Илья провел пальцами по контуру этой красоты, едва дотрагиваясь до груди. Оба часто дышали, поглядывая то в глаза, то на тела друг друга.

Илья уж и забыл о том, что у него болела спина. Он плотнее усадил ее на себя, жадно шаря руками по ней. Он пытался сдерживаться, ведь хотел немного пошутить, поприкалывать ее. Но не смог. И сейчас его разжигало все сильнее.

Марина сама выгибала спину, пытаясь прижаться к нему ближе, хватал его за волосы, тянула их. Она слегка прикусила его подбородок, который уже был колючим, и эти покалывания по губам погнали мурашки и дрожь везде, в каждую клеточку и нерв. Илья почувствовал ее зов и рыкнул, накрывая ее рот своим. Язык бессовестно проникал, толкался, имитируя танец другого органа. Маринка не отступала – она втягивала его язык, слегка прикусывая, обводя своим вокруг, демонстрируя мастерство владения своим «жалом».

Когда уже не осталось воздуха совсем, они выпустили друг друга, но Илья тут же начал целовать ее плечи, вжимая зубы – так ему хотелось ее заклеймить. А Марина и не стала себя сдерживать, она просто сильно втянула кожу чуть ниже его ключицы, оставляя малиново-синий засос. Илья зашипел от накатившего возбуждения, прошившего все тело. Он оторвал Марину от стены и понес в свою комнату, поддерживая одной рукой под попу, а второй сжав ее грудь. Тихий стон девушки оглушил его. Полетели к черту все тормоза и ограничители.

Он наклонился, укладывая ее на кровать… И охнул, зажмурив глаза от боли, скрутившей поясницу.

– Что? – тут же подпрыгнула Маринка. – Что? Спина?

Он, не открывая глаз, только еле кивнул. Она тут же слетела с кровати, помогая ему лечь лицом вниз. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Во, бл*, старый хрен, – прошипел он, пытаясь шутить, – а еще к молодой девчонке подкатывать решил.

– Так! Ты давай-ка, не увиливай от ответственности! – готовясь к массажу, быстро пресекла его речи Марина. – наобещал мне тут с три короба, разжег девушку и в кусты? «Я старый!» Фиг отвертишься, сейчас тебя помну немного, и вернемся к тому, на чем остановились.

Она, конечно, понимала, что ничего этого сегодня уже не будет. Но может, оно и к лучшему? А то уж очень быстро все закипело-загорелось. У него наверняка нет никаких средств предохранения, не носит же он их на работу, в кармане пиджака. Да и у нее точно нет. Так что, как говорится, воспользуйтесь губозакаточной машинкой.

Она осторожно разминала напряженные скрученные мышцы спины, прорабатывая каждый сантиметр, разгоняя кровь. Илья тихо постанывал то ли от уходящей боли, то ли от удовольствия.

– Марин, ты так кайфово делаешь массаж!

– Я не только его делаю кайфово. Но если ты не будешь себя беречь, ты так и не узнаешь, что я еще делаю хорошо и очень хорошо.

– Не заводи меня, и так тяжело лежать на … том, что не хочет успокаиваться.

– А у тебя есть средства защиты? – пытаясь отвлечь его от боли и сбить настрой, спросила она.

– О, черт…

– Вот! Так что, не сегодня, боец, не сегодня. А подразнить – я всегда «за». Обращайся, если что.

Марина накрыла его спину полотенцем и пошла мыть руки. Она передвигалась осторожно: коленка не болела совсем, а вот сухожилие тянуло и дергало. Все эти гимнастические захваты ногами не прошли бесследно. «Придется самой сегодня разминать, Илья теперь не встанет. Спит уж, наверное».

Она нашла свою майку на полу, надела ее и пошла проверить «старого хрена». Он действительно спал, ровно и глубоко дыша.

«Ну и хорошо. Пусть восстановится немного… Потом отработает долги за массаж» – улыбнулась она сама себе.

Глава 25.

Время не остановить, не растянуть, не сжать. У него свои законы. Когда что-то нужно успеть, его не хватает…

Мартин каждый день приходил домой просто измочаленный. Он ел и падал спать без сил. Похудел, еще сильнее проступили все мышцы.

В четверг вечером Яна не выдержала и, дождавшись, когда он уснул, пошла к Марату.

Он открыл дверь и вздрогнул от неожиданности.

– Привет, – поздоровался Марат, – проходи. Случилось что-то?

Она зашла в квартиру и остановилась в коридоре, внимательно разглядывая младшего брата своего любимого человека. Он выглядел не лучше Мартина. Может, только с той разницей, что еще не спал. Но тоже был уставшим и похудевшим.

– Привет, Марат. Что происходит? Такое ощущение, что бой у Мартина будет не с одним человеком, а с целым отрядом. Кто его соперник?

– Если я назову его имя, это тебе все равно ничего не скажет. Завтра будет обычный бой. Просто Орка за последний месяц несколько расслабился. Поэтому и подготовка стала жестче. Не переживай.

– Ты меня не обманываешь? Я ведь завтра там буду. Вдруг в обморок грохнусь?

– Я не дам тебе упасть, – пообещал Марат.

Яне показалось, что он какой-то грустный, но она не стала спрашивать. Зачем лезть в сердце человеку? Они не так близки, чтобы он душу перед ней выворачивал.

– Ладно, пойду я тогда. Ты меня чуть успокоил. Пока, Марат.

Она открыла дверь и вышла, прикрыв ее за собой.

– Пока, Янка, – прошептал он ей вслед, словно пробуя на вкус ее имя, произнесенное почти наедине.

То, что она уже ушла, не имеет значения. Она все-таки сегодня была у него дома, одна. Сердце наполнилось радостью и одновременно тоской. За время подготовки Мартина к бою он так устал, что ему ничего не снилось. Нервы были на пределе. Надеяться на случай не приходилось: соперник был намного сильнее физически, крупнее габаритами и агрессивен. Мартин мог победить только своей ловкостью, выносливостью и знанием таких видов борьбы, которые не пользовались популярностью у известных бойцов.

Марат вздохнул и совершенно обессиленный ушел спать. Дуся, наблюдавшая за ним из своей спальной корзины, тоже вздохнула и побрела к нему на кровать – поддержать хозяина, потому что последние несколько ночей он не метался во сне, а просто спал, не шевелясь.

А Яна никак не могла уснуть. Она лежала рядом с Мартином и разглядывала его, мирно спящего.

«Ты такой красивый… Необычная внешность. Я люблю в тебе все. Все-все до капельки! Я помню, как ты мне сказал тогда, что ты обычный. Нет, ты не такой. Не такой, как все. Ты не умеешь врать, в твоей душе нет места подлости или злобе. Ты умеешь шутить, смеяться. Ты любишь свою семью, дурного кота, меня… Я знаю, что ты меня любишь. Я так счастлива, что нашла тебя! Или ты меня. Это все равно. И как бы я не боялась, я знаю, что ты победишь. Я верю в тебя».

Ее глаза закрылись, она уснула. Яна была сильно напряжена и еще сильнее старалась этого не показать. Засыпая, она не заметила, что тихонько шепчет слова вслух. Как только ее дыхание стала глубоким, Мартин открыл глаза и посмотрел на нее с легкой улыбкой. Он тоже хотел ей многое сказать. Пусть она услышит его во сне.

– Я люблю тебя, маленькая смелая девчонка со смешными косичками. Ты самая красивая, нежная, добрая. Мы всегда будем вместе. Нас ничто и никто не сможет разлучить. И запомни – я никогда не проиграю. Не бойся за меня. Люблю тебя.

Он подтянул ее к себе, осторожно устроил на своем плече и, глубоко вздохнув, уснул.

Пятница началась совершенно обыденно. Так выглядело со стороны. Но Яна чувствовала, что бой сегодня будет тяжелым. И как бы она не боялась смотреть на драку (мордобой можно называть сколь угодно красиво, от этого суть не менялась), а идти надо. Обязательно.

Они договорились с Мартином, что после работы он отвезет ее домой, а сам сразу поедет в клуб. К началу боя, к девяти вечера Яна подъедет к отдельному входу, и там ее встретит Марат. В зале он тоже будет рядом с ней. Больше никто из родных не придет. Ни к чему. Все равно завтра все вместе собираются к родителям.

На том и порешили.

Яна весь день вздыхала, ничего не слышала из того, что происходило вокруг, и только среагировала на слово «Фараон», произнесенное Настей почти перед окончанием трудовой недели.

– Да опять позвали потусить, – спокойно, почти безразлично произнесла она. – Не сидеть же в пятницу дома одной. Схожу, развлекусь.

Что-то Яне не очень понравилось настроение Насти. Она долго приглядывалась к молодой коллеге. Но не заметила в ее лице ничего особенного: ни решительности, ни упрямства – просто ничего. Как красивая кукла.

«Как я устала за всех бояться! Быстрей бы эта пятница прошла!»

Янка не выдержала и, пока все собирались по домам, обсуждая какой-то сериал про полицейского с Рублевки, вышла из кабинета. Она почти бегом неслась в серверную, вломилась так, что Мартин подпрыгнул за столом.

– Господи! За тобой наш Дракула мчится, что ли? – спросил он, вставая и забирая волосы в хвост.

В его царство редко захаживали гости, в основном вызывали по телефону. Поэтому у себя в серверной он почти не пользовался защечными обманками.

Янка, не глядя, повернула ключ в замке и пошла прямо к нему. Мартин опередил ее, сделав два шага навстречу. Он обнял ее, буквально задушив в своих объятиях. А она гладила его по плечам, волосам, шее. Потом потянулась к его губам, обжигая торопливым шепотом:

– Я так соскучилась по тебе, Мааартиин… Я хочу тебя…

Карие индейские глаза моментально стали черными. Он обхватил ладонью ее подбородок, поворачивая голову для поцелуя.

– Янка, стонать нельзя, кричать тоже. Если забудешься, закрою тебе рот. Поняла?

Она смело кивнула в ответ.

Мартин медленно прижался к ее губам, словно хотел выпить до дна. Пухлые мягкие губы сводили Яну с ума.

– Не медли, пожалуйста, я сейчас взорвусь.

– Ты решила снова покомандовать? Нет. По-моему.

Он протолкнул язык глубоко ей в рот, тихо застонал, Янка ответила тем же – она своим языком крутилась вокруг его, будто последний раз в жизни это делает, сгорает от каждого движения. И ее неукротимое желание отдать ему все до капли, вывело Мартина из равновесия.

Он повернул ее лицом к стене.

– Упрись руками. Ноги шире. Прогнись.

Янка, дрожа от предвкушения, выполняла его приказы за доли секунды.

– Не кричи.

Она кивнула и прикусила нижнюю губу. Вдруг она почувствовала его руки на своих икрах, бедрах… Юбка резко поднялась вверх.

– Чулки… Как я люблю, когда ты в чулках…

Яна услышала звук расстегиваемой молнии, сердце забилось так быстро, что стало тяжело дышать, в глазах потемнело от ожидания.

– Ну, Мартин, давай же!

– Даю…

Он просто отодвинул ее белье в сторону и вошел весь… сразу, вышибая дух из тела. Янка чуть не закричала, но он вовремя закрыл ей рот ладонью и прошептал на ухо:

– Хочешь – кусай, хочешь – целуй, но не кричи.

И чуть двинул тело назад для того, чтобы въехать еще резче, еще сильнее. Он сам застонал…

«Хорошо, что у стены, а не у двери…» – эта мысль была выбита из сознания Яны быстрее, чем воздух из легких.

Темп нарастал, звуки тоже. Мартин держал ее крепко за талию и прикрывал рот, его резкие выпады доводили обоих до экстаза.

Одновременно почувствовали приближение оргазма. Тела задрожали… Мартин выпрямил Янку, прижал спиной к своей груди и, повернув ее голову к себе, проглотил крик освобождения и восторга. Он вытягивал душу, наслаждаясь ее судорожными движениями.

Они стояли, покачиваясь от пережитого взрыва эмоций и ощущений. Мартин нежно и мягко целовал ее влажный висок, переходя на шею – тонкую и длинную, красивую.

– Я люблю тебя, моя хрустальная капелька утренней росы, – его шепот проникал в сердце, прогоняя страхи.

– Люблю тебя, Мартин. До самого последнего вздоха.

Тихие слова звучали громче всех звуков мира…

– Но мне пора возвращаться в кабинет. А то совсем потеряют ценного работника.

– Уже десять минут пятого. Вся толпа уже пронеслась табуном по коридору. Ты не слышала?

– Нет… Я где-то летала.

Он чуть отодвинулся, чтобы дотянуться до бумажных салфеток на столе. Достал и протянул их Яне.

– Помочь тебе?

– Спасибо, я сама…

Через пять минут она вышла из серверной и вернулась к себе. Дверь была просто прикрыта, но в кабинете никого уже не было. Яна быстро собралась и пошла на выход, вернувшись мыслями к предстоящему бою.

Мартин шел впереди нее, не оглядываясь. Она усмехнулась.

«Вот вернется из отпуска, и можно будет уже не скрываться».

Проходя через «вертушку», она вдруг вспомнила о намерении Насти пойти в «Фараон».

– Федор, – тихо обратилась она к охраннику, – не знаю, нужно ли тебе это… Настя сегодня идет в клуб «Фараон».

И не дожидаясь его ответа или реакции, вышла на улицу.

Без пятнадцати девять Яну встречал Марат. Он, как всегда в дни боев, был при полном параде.

– Добрый вечер, Яна, – спокойно обратился он к ней, подставляя локоть. – Сегодня я буду тебя сопровождать.

– Спасибо, Марат! Ты мое спасение. Меня трясет от страха.

Она не заметила, как расширились зрачки мужчины, дрогнула мышца на лице. Яна была где-то там, рядом со своим Оркой.

– Пошли? – не глядя на Марата, спросила она, беря его под локоть.

Он только кивнул в ответ.

Вместе они прошли в его кабинет, где Яна сняла пальто, шарф, оставила сумочку. Одета она было в то же платье, в котором они впервые встретились тогда в клубе. Для нее в этом не было ничего значимого, да и попросту отсутствовал другой наряд для подобного места и случая. А для Марата это платье было как, красная тряпка для быка. Но он понимал, что это – только его мысли и мечты. Он глубоко вздохнул, возвращаясь из воспоминаний в сегодняшний вечер.

– Готова? – спросил он, протягивая руку.

Яна набрала воздуха в легкие. Тонкая ткань платья натянулась на груди, давая Марату простор для воображения. Но он тут же отогнал образы ее влажного после бассейна тела и терпеливо ждал ее ответа.

Яна вложила свою узкую ладошку в горячую руку Марата и слегка дернулась, словно обожглась.

– Готова. Идем.

Они вышли из кабинета, направляясь в сторону шума толпы. Марат чувствовал, как дрожат ее пальцы, и слегка сжал их, привлекая к себе внимание. Яна посмотрела на него снизу вверх и одними губами показала «боюсь». Он подхватил ее стиль общения и тоже прошептал «не бойся», качая головой из стороны в сторону.

Наконец, они заняли отведенные им места со стороны Мартина. На стороне соперника Яна различила груды мышц, татуировок, бритых голов и пустых высокомерных взглядов. «Мамочка… Одни упыри… Кита бы на них бросить, прямо в эти… лица».

Нарастающий гвалт предупредил о появлении так называемого рефери.

– Дамы и господа! Рады приветствовать Вас…

Дальше Яна не слушала, она ждала представления соперника Мартина. И дождалась…

– … Бешеный Носорог!

Голограмма засияла красным и появилось изображение, с антропометрическими данными рядом:

«З7 лет

207 см

150 кг»

Яна зажмурила глаза.

– Господи… Марат, скажи, что мне это кажется. Пожалуйста! Мне померещилось? Зрение вдруг упало?

– Тихо. Не паникуй. Эта груда мяса быстро устает. А у Мартина выносливость свыше человеческих сил. Скорость и ловкость на его стороне. Знание таких видов борьбы, которые некоторым просто не подвластны.

– Раз ты все это знаешь, значит, ты такой же?

Она спрашивала, скорее, для того, чтобы отвлечься от ужаса, который вот-вот должен был выйти на ринг.

– Да, – просто ответил Марат.

Рев толпы заставил Яну вздрогнуть и чуть прижаться к мужскому плечу, словно ища защиты.

– Что ж они так орут-то?

– Хлеба и зрелищ – вот все, что им сейчас нужно. За этим сюда приходят и платят любые деньги.

На ринг медленно забирался человек-гора. По мере того, как он выпрямлялся, у Яны все шире открывались глаза. Когда же он полностью «развернулся», она зажмурилась.

– Мамочка, – шептала она, – он огромный, разрисованный весь. Ужас…

– Я выпровожу тебя из зала! – повысил голос Марат.

– Ага, как бы не так!

Янка вздернула нос и сжала кулаки. «Мышонок с цветочком» вернулся.

– Мартин ему устроит! – сказала она, и Марат улыбнулся.

– А теперь приветствуем, дамы и господа…

Свист, топот, вой. «Шабаш какой-то» – подумала Яна, почти оглохнув.

– … Орка!

Светящаяся голограмма отразила уже знакомую картинку с Мартином и информацию о нем:

«32 года

192 см

88 кг»

– Ему же скоро тридцать три, в мае.

– Здесь надо точно указывать, – спокойно ответил Марат и кивнул головой на ринг.

Яна перевела взгляд и увидела его, уже стоящего напротив монстра. Орка сегодня был в темных спортивных трусах, босиком, и только волосы были заплетены в тугую косу и собраны на затылке. Многодневная щетина делала его каким-то незнакомым.

Зрелище было, мягко говоря, завораживающим – Мартин ниже на полголовы и в два раза тоньше. Сердце у Янки упало в пятки.

– Его задача: выстоять хотя бы два раунда, вымотать соперника, нанося точечные удары, – тихо говорил рядом Марат. – Жалить, как оса, и не попадаться под лапу этого носорога.

Но Яна уловила главное, что было важно для нее:

– Выстоять? Хотя бы два раунда? А если нет?

– Этого не может быть, – жестко ответил ей младший брат Мартина.

– Ты же нашел этого монстра! Зачем? Марат?

– По-другому нельзя было. Это важно для развития клуба, его значимости и оценки. “Фараон” это всего лишь местный клуб… И титул «Непобедимого» просто так никому не достается. Всегда много желающих его отобрать. Вот этот гигант – один из них.

Яна отвернулась, сосредоточившись на начавшемся бое.

В этот раз на ринге остался рефери, но от него ничего не зависело.

Ей казалось, что она в аду – так все вокруг визжало, свистело, топало. Ее спасала только фигура краснокожего стройного мужчины на ринге.

За разговором с Маратом и беснующейся толпой она не услышала звук гонга. А бой уже шел.

Громила бросался на Орку с оскаленной физиономией. Несколько раз Мартин не успевал увернуться от его кулаков, и по корпусу уже расцветали малиновые следы. Но и он не отсиживался на задней линии, как советовал ему Марат. Перепрыгивание с одной ноги на другую мешало сосредоточиться сопернику, злило его. Со стороны казалось, что он хочет прихлопнуть Мартина, как зудящего над ухом комара, а потому раздражался все сильнее.

В конце первого раунда здоровяк чуть опустил руки и сделал шаг назад – Мартин оттолкнулся от пола и переворачиваясь через голову, выполнил толчок ногой в грудь соперника. Тот не удержался на ногах и повалился на спину. Но и Мартин отлетел, едва успев сгруппироваться. Прозвучал гонг. Бойцы разошлись по углам. К гостю ринулась его команда, что-то советуя, крича, показывая, как надо… «убить Орку»? Яна не ослышалась? Убить?! Она в ужасе перевела взгляд на Марата.

– Это просто фигура речи. Означает – лишить титула, вынести с ринга, выиграть у него, – спокойно объяснил он, делая вид, что говорит правду.

Но Яна ему не поверила. Она быстро посмотрела на Мартина, который стоял в своем углу один, восстанавливая дыхание. Он даже не морщился от боли, хотя ребра его наверняка пострадали.

– Мартин! – чуть слышно позвала она, не надеясь, что он услышит ее в этом диком шуме.

Но он услышал. Оглянулся, нашел взглядом, улыбнулся одними глазами и… подмигнул. Все… У нее отлегло от сердца. Не нужны были ничьи слова – только его уверенность и хитрая улыбка. Он победит!

Гонг к началу второго раунда оставил всякие сомнения в том, что первый был всего лишь разведкой перед основным зрелищем.

Теперь гигант не бросался на Мартина, теряя силы, он работал на расстоянии. С его длинными руками себя он обезопасил. Мощные удары по корпусу Орки едва смягчались его своевременным смещением чуть в сторону. Но Орка все еще не нападал. Он по-прежнему «жалил» точечно, разукрашивая физиономию противника. Правда, и у самого уже была разбита бровь, и скула наливалась синяком.

Вдруг Носорог с бешеным ревом бросился на Мартина, ужасая своим перекошенным… лицом. Остановить полтора центнера собой, имея почти в два раза меньший вес, это все равно, что подписать свой приговор. Не успевая отскочить, Мартин сел вниз на поперечный шпагат… Зал ахнул! Чтобы не быть растоптанным этим зверем, он лег на левую ногу, подставляя свой правый бок под лапы Бешеного Носорога. Удар по ребрам был такой силы, что казалось, проломлено все. Мартина отбросило в сторону, но и туша здоровяка, споткнувшегося о соперника, полетела по инерции с ринга, сметая свою же команду. Куча-мала из огромных перекачанных тел зацепила и зрителей в зале. Завизжали придавленные женщины, послышался отборный мат от высшего мужского общества.

Прозвучал гонг окончания второго раунда.

Пока извлекали Носорога из завала, Орка уже стоял на ногах, морщась и трогая правый бок. Он перешел в свой угол и посмотрел на Яну, находившуюся в этой стороне зала. Ее глаза были полны ужаса и слез. Но она, поймав его взгляд, тут же собралась и показала кулачком, как надо двинуть гиганту.

Марат, стоявший позади нее, засмеялся и взглядом спросил Мартина: «Как ты? Может, пора начать?» Старший брат скривился на первый вопрос и согласно кивнул на второй.

Еще не отдышавшийся здоровяк взобрался на ринг. В зале гости приводили себя в порядок.

Через некоторое время удар гонга снова позвал бойцов к центру. Бой продолжился.

Но теперь наступал только Мартин, а Носорог защищался: он прикрывал голову руками и получал удары ногами по корпусу; он опускал руки, пытаясь вернуться в стойку, и ему прилетало в голову. Совершенно дезориентированный он метался по площадке. Но Орка был неумолим.

Зал скандировал знакомое «Орка! Орка!»

Яна увидела другую сторону Мартина: его глаза стали совсем черными, ноздри раздувались, разбитые губы сжались в линию. Он просто превращал огромного человека в гору мяса. Бешеного Носорога больше не было.

Это уничтожение длилось весь третий раунд.

Прозвучавший гонг стал спасением для обоих: гигант упал сначала на колени, а потом и на грудь, приложившись головой. Он отключился. А Мартин пришел в себя и сразу же посмотрел в сторону Янки. Она слабо улыбалась, потрясенная увиденным. Кивнула ему и начала пробираться через толпу. Марат понял их перестрелку глазами. Он бы и пошел за Яной, но не мог – он должен был остаться до оглашения победителя.

Носорога привели в чувство и посадили на поданный ему стульчик, который продавился под его весом, но выдержал. Марат поднялся к брату на ринг, обнял его и тихо спросил:

– Ты как? Ребра целы?

– Похоже, нет. Но точно выбил он меня из строя. Марат, ты иди за ней. Она в шоке. Я здесь сам…

– Нельзя. Не положено. Три минуты уже ничего не решат.

Мартин понимал, что брат прав…

( видео «Бой» https://vk.com/video539736753_456239111 )

Яна медленно брела по коридору в сторону комнаты-раздевалки Мартина. В голове все гудело от увиденного. Мысли, как испуганные светом тараканы, разбежались по углам сознания. Не хотелось думать ни о чем.

Она уже дошла до поворота, когда впереди мелькнуло знакомое леопардовое платье. Яна мгновенно пришла в себя. А девушка впереди нее разговаривала с кем-то по телефону:

– Да!.. Точно!.. А? Что? В этом чертовом подвале слабый сигнал. Куда иду? Ну, куда-куда. К своему любимому клиенту, конечно. Угу, к нему. У него такой вкусный…

Яна зажала уши, она не хотела ничего слышать. Потом опустила руки и заглянула в коридор из-за поворота. Ей было интересно узнать, куда направляется этот леопардик. Может, все-таки не Мартин ее любимый клиент?

Увы, она увидела, как открылась дверь его комнаты, и девушка смело зашла внутрь.

Яна привалилась к стене. Голова болела. То ли от шума и переживаний, то ли от увиденного сейчас. Ей не хотелось шевелиться.

«Слиться бы с этой стеной, чтобы никто не нашел и не увидел меня, такую растерянную… Но как же так? Ведь он все время тренировался, валился с ног от усталости, и Марат с ним был все время. Или это было раньше, на другом бое, где меня не было? Фуу, о чем я думаю? Этого не может быть! Тогда откуда взялась эта гурманка? Вкусненького ей подавай… Господи, как я устала сегодня! А вдруг все-таки…»

Сомнения терзали душу. Она никак не могла себе представить обмана от Мартина. Конечно, они не так долго вместе, но все же доверие было полное. Потом всплыла в памяти картинка, увиденная ею через приоткрытую дверь – обнаженный Мартин после душа, и девушка в леопардовом платье на коленях перед ним.

«Зачем? Опять эти дурацкие воспоминания! Надо уходить. Не хватало еще столкнуться с ней в комнате Мартина. Он, конечно, говорил, что не был монахом, но вряд ли ему будет приятна наша встреча».

Она хотела оттолкнуться от стены, но сил не осталось вообще. Слезы выступили – от беспомощности…

Яна услышала торопливые шаги. Кто-то очень спешил в сторону ее укромного уголка, а она не могла сдвинуть себя с места.

– Яна? – голос Марата вывел ее из задумчивости. – Ты почему здесь стоишь? Ты плачешь?! Что случилось? Все же нормально! Мартин победил. Это был его последний бой. Он больше не будет выступать… Да что с тобой?

Марат наклонился к ней, взял кончиками пальцев за подбородок и заглянул в глаза.

Непонимание, боль, растерянность – не те эмоции, которые должны быть на лице после такой сложной победы любимого человека.

Он осторожно погладил большим пальцем ее щеку и тихо спросил:

– Яночка, что случилось? Что тебя расстроило?

Она, как завороженная, смотрела в его карие глаза, опушенные густыми черными ресницами.

Марат держал себя в руках из последних сил: ее светло-зеленые омуты, в которых купалась боль, не отпускали. Чуть сжатые губы манили…

– Там… – еле слышно сказала она.

– Где там? И что там?

– У Мартина в комнате. Девушка там…

– Какая девушка?

Яна заметила, как удивленно поднялись брови Марата. Так сыграть невозможно.

– В платье с пятнышками леопарда.

Марат отпустил Яну и достал телефон из кармана. Нажал какую-то кнопку быстрого набора и тут же заговорил:

– Илья, иди в левый административный коридор. Да, туда, где комната Орки. К нему там пробрался неприглашенный посетитель. Выведи его вон. Всем объяви: кто разрешил пройти без пропуска, будет уволен. Записи со всех камер наблюдения ко мне в кабинет. Выполнять.

Он убрал телефон и вплотную придвинулся к Яне, почти вжимая ее в стену и закрывая руками с обеих сторон от головы. Она уперлась руками ему в грудь и округлила глаза.

– Марат! Что ты делаешь?

– Сейчас сюда придет человек, который тебя знает, и выведет визжащую дамочку. Ты хочешь, чтобы они тебя увидели?

– Нет, – шепотом ответила она, потому что услышала топот спешащего по коридору человека.

– Я здесь.

«О!.. Это же наш охранник!» – по голосу Яна узнала прибывшего.

– Там к нему поклонница пролезла. Выведи. Можно даже за шкирку, чтобы неповадно было.

– Понял.

Марат разговаривал с ним, закрыв собой Янку полностью. Она еще и голову опустила ему на грудь.

«Мое сердце сейчас пробьет ребра. Вот же она, Яна…» – так хотелось ему быть к ней ближе!

– Что он про нас подумал? – спросила она, обдавая теплым дыханием тело через рубашку.

– Если бы он увидел тебя здесь со мной, у него было бы больше вопросов. А так – мало ли с кем я тут стою. Он вообще не смотрел в твою сторону. Первый день на работе. Ему не до наблюдений за хозяином.

Послышался шум в коридоре.

– Руки убери! Что я сделала-то? Он меня сам пригласил!

– Сейчас вызовем полицию, устроим очную ставку, вскроем телефонные разговоры – узнаем, когда он тебя… приглашал. Если это правда…

– Ну, ладно, ладно, вру. Я сама пришла. Он давно не вызывал и я…

– Мне это не интересно. На выход.

– А может я другого клиента найду? Ты вот тоже хорошенький какой! Пошли, я тебе…

– На выход!

Илья протащил на скорости девицу мимо Марата и Яны, закрытой им со всех сторон.

– Ой, а почему этой можно, а мне нет?

Марат резко повернул голову в их сторону и так зыркнул на девицу, что она сама потащила Илью к выходу.

Когда шум в коридоре стих, он с большой неохотой оторвался от Янки и сказал:

– Не надо сейчас в его комнату ходить. Пусть Мартин в себя придет. Ему… душ надо принять. Ну, и…

– Он травмировался, да?

Марат сам взял ее за руку и повел в свой кабинет.

– Есть немного. Врач его осмотрит сейчас и скажет, есть ли серьезные повреждения. Ты мне лучше скажи, Яна, как ты могла подумать что-то плохое о Мартине? Тебе не стыдно? Он же тебе сказал, что любит?

– Да, – кивнула она, усиливая свой ответ.

– Все. У тебя не может быть никаких сомнений. Мартин – самый честный человек. Запомни это.

Марат недовольно покачал головой, явно осуждая ее. Янка почувствовала стыд за свою неуверенность в любимом человеке.

– А ты его любишь? – чуть тише спросил Марат.

Яна не видела, как он сжал губы и прищурил глаза, словно ожидая приговора.

– Да. Я люблю твоего брата. Очень люблю. Мне, кроме него, никто не нужен. Или он, или никто.

– Это хорошо, – прохрипел Марат.

Он откашлялся. Как раз дошли до кабинета. Марат пропустил ее вперед.

– Выпьешь что-нибудь?

– Давай. Только не крепкое. Если есть, сухое белое.

Марат налил ей вина, себе воды. Присел на диван, где уже расположилась Яна, скинув туфли и поджав ноги под себя.

– Как хорошо, что эта чертова пятница закончилась, – положив голову на спинку дивана, сказала Яна.

– Так еще и не закончилась.

Он сидел рядом, положив локти на колени и опустив голову вниз.

Так и застал их Мартин – в разных углах, каждого в своих мыслях. Яна услышала, как открылась дверь, повернула голову и увидела его, в синяках и ссадинах, с футболкой в руках. Торс был туго перебинтован.

Она подскочила и, как была босиком, ринулась к нему – обнять, поцеловать, прижать… И застыла… Как все это сделать, чтобы не навредить ему?

Мартин улыбнулся одними глазами, чуть развел руки в стороны и сказал:

– Иди ко мне. Не бойся, все цело, только вид помятый.

Яна подошла близко-близко и тихонечко обняла его за спину.

– Поехали домой? – спросила она.

– Сейчас такси вызовем и поедем.

– Зачем такси? Я отвезу, – сказала Яна. – У меня права всегда с собой, а вино я не пила. Просто в руке держала. А «танк» я еще не водила. Разрешишь?

– Конечно. Поехали.

Мартин посмотрел на брата. Тот помотал головой.

– Нет, у меня еще дела в клубе. Вы не забудьте – завтра к родителям. Марина сама приедет. Выезд в двенадцать. Так что, успеешь отоспаться. Пока.

Марат встал, пожал руку брату, кивнул Яне и вышел.

– Помочь тебе одеться? – спросила Янка.

– Не надо ничего. Я просто куртку накину. Поехали.

– Мартин, я должна тебе признаться.

Яна покраснела и опустила глаза. Потом все же подняла голову и решительно посмотрела на него. У Мартина перехватило дыхание. На долю секунды он испугался, что она отвергнет его сейчас из-за того, что видела на ринге, или выберет… другого.

– Полчаса назад я видела девушку, заходившую в твою комнату. Она уже посещала тебя ранее.

Он хотел что-то сказать, но Янка закрыла ладошкой его разбитые губы.

– Ее вывели. Дело в другом: у меня появилось сомнение в тебе, и за это мне стыдно. Если бы вовремя не появился Марат, не знаю, где бы я была. Прости меня.

Мартин вздохнул и просто кивнул. Слова были излишни. Она понимали друг друга по глазам…

Если у кого-то вечер заканчивался, то у Насти он только начинался. Ее пригласила на день рождения бывшая староста их группы, и почти все, кто остался жить и работать в родном городе, пришли. Большая компания – кто в одиночестве, кто парами. Расположились в самом большом зале, где Настя отмечала свой праздник меньше месяца назад.

Конечно, своим нарядом она произвела фурор. Столько восторженных и голодных взглядов она не ощущала на себе никогда.

Настя изо всех старалась смеяться шуткам, щедро отсыпаемым ей кавалерами. Только юмор становился все более плоским в прямо пропорциональной зависимости от количества выпитого. И хотелось как-то уже домой. Все-таки пятница – это рабочий день. Но Настя была готова признаться самой себе, что вовсе не из-за усталости она хочет уйти, а потому что здесь скучно…

Снова зазвучала медленная композиция. Настя забиралась все глубже за столик, когда кто-то дотронулся до нее. Она дернула руку к себе – словно электричеством долбануло. Повернулась к наглецу, пытаясь рассмотреть его в свете мигающих лампочек.

– Можно пригласить тебя потанцевать? – голос Федора подействовал, как дудочка заклинателя змей на кобру.

Настя подала ему руку, которая утонула в широкой ладони Феди. Он вывел ее на танцпол, где уже топтались и кружились другие пары. Обе руки положил ей на спину – одну чуть ниже поясницы, вторую между лопатками ближе к шее. Настя смотрела ему в глаза, не отрываясь.

Федор прижал ее к себе чуть ближе, чуть сильнее, чем это было бы допустимо для людей, которые только вышли потанцевать. Медленное покачивание тел, взгляд друг на друга, не отводя глаз… – и электрический скат внутри молчит, и дуга не бьет током.

На своих высоких каблуках Настя была всего лишь на полголовы ниже Федора, поэтому ее поднятое к нему лицо было очень близко.., губы в еле заметном блеске.., аромат духов…

Федор чувствовал, что напряжение в брюках становится все заметнее, и уж Настя-то все поняла. Но он не хотел выпускать ее из рук.

– Ты такая красивая, Настя, – почти в губы прошептал он.

– Спасибо. Я знаю, – так же тихо ответила она.

Они продолжали кружиться в медленном танце, не видя и не слыша ничего.

– Ты долго еще будешь здесь? – спросил Федор.

– Уже собиралась уходить.

– Тебя проводить?

– Проводи.

Как только закончилась музыка, Настя пошла к своему столику, что-то сказала девчонкам и вернулась к Федору. Они, не говоря друг другу ни слова, вышли из зала. Подружки, проводившие их взглядом, «заценили» мужика на пять баллов, только вынесли вердикт, что он староват для Насти.

А неразговорчивая парочка вышла из клуба и направилась на стоянку, к прогревающейся машине. Настя чуть вздрагивала, все-таки тонкий кожаный плащ, поверх ее вечернего открытого платья, мало согревал. Да и туфли не для начала апреля.

– Замерзла?

– Чуть-чуть.

Федор сделал к ней пару шагов, на ходу расстегивая куртку, и накрыл ее с двух сторон, прижимая к себе.

– Обними меня под курткой, согрей руки.

Она просунула руки ему на спину, чувствуя, как вздрагивают мышцы.

«Господи! Будь, что будет! Но я хочу потрогать его тело…»

И она опустила руки до края его джемпера и медленно заползла под него. От блаженства прикосновения к его коже она закрыла глаза и тихо застонала. Провела подушечками пальцев по его пояснице и снова вверх по ложбинке позвоночника. Федор втянул воздух и замер под ее ласками. Потом выдохнул и взял ее лицо в свои ладони.

– Что ты делаешь, маленькая красивая стрекоза?

– Федь… А как ты меня… тогда назвал? Ну, ты же как-то меня назвал, хотя бы для себя?

– Глупая мошка.

– О!.. Как романтично. А больше я не глупая мошка?

– Не начинай. Сама все знаешь. Тогда – мошка, сейчас – красивая стрекоза с переливающимися крылышками.

– Угу.

– Я тоже виноват. И ты хороша.

– Ооо… Я очень хороша…

Федор засмеялся.

– Согрелась?

– Да. Не хочу тебе отпускать.

– Не отпускай…

Он целовал ее, нежно касаясь губами, словно она – божество. А он боялся осквернить ее собой…

– Отвези меня домой, пожалуйста, – ее шепот заставлял его подчиняться.

Федор помог ей сесть в машину. Потом снял с себя куртку и укрыл ее своим теплом. Настя благодарно улыбнулась.

Доехали они быстро, или им так казалось. Потому что очень хотелось… чего? Ведь вряд ли возможно то, на чем замерли и взлетели на воздух их не начавшиеся «отношения».

– Провожу до квартиры?

– Проводи.

Пешком… до… квартиры… Господи, обнимаясь и целуясь на каждой ступеньке. Руки находили такие места блаженства, о которых невозможно было догадаться… например, коленка или запястье…

Федор не мог себе объяснить, почему не касается ее шикарной груди, не лезет под юбку, не сжимает горло…

Он словно боялся повредить ей те самые переливающиеся в солнечных лучах прозрачные крылышки. Сейчас она не выглядела разбитной девахой, кидающейся на мужика, и позволяющей делать с ней, что угодно. Она принимала его ласки, как что-то необыкновенное, так долго ожидаемое и в то же время необходимое. Только тихонько вздыхала, когда он касался ее.

– Кто бы мне сказал, что я, как школьник, буду целоваться в подъезде, на каждой ступеньке. Ладно, ты – девчонка совсем, но мне-то тридцать четыре! Что ты со мной сделала?

– Ничего. Это ты меня током бил.

– А я думал, что ты…

– Федя…

– Что? Настя, что?

– Ключ возьми. Дверь открой.

Он и не заметил, как они оказались перед ее квартирой.

Уже в коридоре он вопросительно посмотрел ей в глаза, боясь спугнуть то ощущение красоты, чистоты и бесконечной нежности, которое плескалось у него в груди. Настя едва заметно качнула головой из стороны в сторону – нет, не время еще.

Федор выдохнул. Это хорошо. Он не готов был снова потерять маленький светящийся огонек.

– Можно я останусь у тебя? В другой комнате, хоть на кухне? Не хочу уходить.

– Можно.

Глава 26.

Яна думала, что Мартину совсем плохо, и он еле-еле сможет передвигаться. Оказывается, нет, он вполне нормально шел по коридору к административному выходу. Куртка была наброшена на плечи. Они вышли на улицу, и Яна, получившая ключи от «танка», смела пиликнула сигнализацией.

– Мартин, должна тебя предупредить… Мама не любит со мной ездить. А я очень люблю ее возить!

– Ты очень издалека решила начать? Хочешь сказать, что ты гонщик, и поэтому мама боится с тобой ездить? Так?

– Ага! – с восторгом глядя на большую машину. – Ух, ты! Папе потом расскажу, что я танк водила!

Она посмотрела на Мартина и добавила многозначительно:

– Или ты сам расскажешь. Под впечатлением.

– Знаешь, как-то не хочется, оставшись в живых после боя с Носорогом, закончить свои дни в собственной машине…

– Не бойся! Я аккуратно поведу.

Мартин осторожно уселся в салон. Яна подождала, пока он разместится, потом закрыла его дверь. Обошла машину, сняла пальто и кинула его на заднее сиденье. Открыла дверцу со стороны водителя…

Мартин наблюдал, какая коварная улыбка расцветает на ее губах. Мало того, она еще сделала жест кулачкам, подтягивая локоть к себе: «Yes!»

– Ну, все! Прощай, молодость! Я так и не успел увидеть родного отца.

– Не волнуйся, я не больно нас довезу. Здесь коробка «автомат» или «механика»?

– «Автомат».

– Плохо, – Мартин закатил глаза. – Я к механике привыкла.

– Хватит меня пугать. Поехали уже. А то адреналин и так надо куда-то деть…

Он многозначительно посмотрел на Янку.

– Так ты же… травмирован, – изумилась она, усаживаясь на водительское место.

– Мы найдем, как решить этот вопрос.

– Дааа? Ну, тогда пристегнули ремни безопасности и полетели!

– Хватит смешить, у меня ребра болят!

Яна помогла ему с ремнем, намеренно касаясь паха, ног… Мартин смотрел из-под бровей на ее заигрывания и ухмылялся: «Ну-ну, сейчас поедем… А потом приедем…»

– Так. Тут две педальки?

Она подтянула платье повыше, оголяя колени и заглядывая вниз.

– Янка-обезьянка вернулась? – миролюбиво спросил Мартин.

– Угу. Все! Рванули!..

И действительно – рванули.

Яна, конечно, просто пугала Мартина. Она вполне быстро освоилась с вождением «танка», и ей это нравилось.

– А почему ты маму любишь возить, но она не любит с тобой ездить?

– Она доверяет только папе, а меня все еще считает ребенком. Поэтому, когда я за рулем, она сразу говорит ему, чтобы он держал «ручник» на всякий случай, и потом молчит всю дорогу. И это – наслаждение! Меня не воспитывают, не спрашивают, не наседают! Мы с папой посмеиваемся над мамой-трусихой.

– Понятно.

Яна отвлеклась от разговора, смотря на светофор, и вдруг почувствовала теплую руку на своем бедре. Медленно поворачивая голову к Мартину, она спросила:

– Не боишься, что врежемся куда-нибудь?

– Не боюсь. Поехали.

Сзади послышались гудки других авто, поторапливающих Янку. Она тронула машину с места, рука поползла выше.

– Мартин, ты что делаешь? – сквозь частое дыхание спросила Яна.

– Трогаю тебя. Я соскучился. Не думаешь же ты, что сегодняшняя встреча в серверной успокоила меня?

– Нет?

– Точно нет.

Его рука почти доползла до своей цели… и остановилась. Пальцы чуть сжали ногу, Янка попыталась свести ноги… А толку?

– Пользуешься ситуацией?

– Еще не пользуюсь, но очень хочу…

Через несколько минут Яна парковала машину на подземной стоянке. Она посмотрела оценивающе на явно не здоровый вид Мартина и покачала головой.

– Сейчас мы придем домой, я поцелую все твои болячки, и утром все пройдет.

– Все болячки?

– Да.

– Эх… Оказывается можно пожалеть, что не получил по…

Он смотрел, как ее щеки медленно покрывает румянец. Мартин начал смеяться, но тут же охнул и поморщился.

– Вот! – торжествующе сказала Янка, вылезая из машины. – А не будешь надо мной подшучивать!

Она надела пальто, которое достала из машины, и подошла к дверце Мартина.

– Выходи, насмешник.

Он осторожно повернулся и потихоньку вылез из салона. Яна вопросительно смотрела на него, но ничего не спрашивала.

– Трещина в ребрах, скорее всего. Так сказал док. В лучшем случае, сильный ушиб. Завтра с утра на рентген надо ехать.

Она подошла близко к нему. В полутемном помещении стоянки его глаза казались черными, они затягивали, как омут.

– Я люблю тебя, мой Орка.

Она встала на носочки и поцеловала его в уголок губ. Мартин тут же поймал ее и прижал к себе, стараясь не морщиться. Все тело болело, как будто его каток переехал. Но Яне этого нельзя показывать.

– Ты моя. Никогда во мне не сомневайся. Люблю тебя…

Медленный подъем по лестнице, просто медленный подъем.

Яна вспомнила слова Марата о том, что его брат обладает нечеловеческой выдержкой – он ни разу не подал виду, что ему больно.

Как только в коридоре включили свет, навстречу выскочил кот, но, видимо, почуяв запахи медикаментов, тут же умчался и «забаррикадировался» у себя в домике.

– Все-таки умный у нас зверь – смылся, чтобы не помогать, – пошутил сквозь зубы Мартин.

Раздеваясь, он чуть дернул плечом, чтобы куртка сама соскользнула на пол. Попытался наклониться, но Янка опередила: она быстро подхватила одежду, отнесла в гардеробную, оставив и свое пальто, и вернулась.

– Я же меньше тебя ростом, мне удобнее наклоняться. Да?

– Ну, точно, хитрюшка маленькая… Яна, возьми в шкафу покрывало, кинь на диванные подушки – отдохну немного. Не хочу испачкать их.

Она сделала, как он сказал. Мартин подошел к дивану и обернулся к Яне. Взгляд притягивал, как магнит. Она двигалась медленно, шаг за шагом приближаясь к нему, не отводя глаз. Совсем близко его смугло-красная кожа, покрытая синяками и ссадинами. Но Яну это не остановило: она прижалась губами к его губам, встав на цыпочки.

– Я же сказала, что вылечу тебя…

– А я думал, ты забыла про свои обещания.

Он расстегнул клипсу, удерживающую перевязку.

– Не хочу в этом…

Яна размотала его, освобождая тело от бинтов.

Она казалась совсем маленькой и худенькой в этом светлом платьице, но вызывала в Мартине такое желание, что справиться с ним сейчас он не мог, несмотря на свои травмы.

– Лечи меня…

Янка взялась за края его спортивных брюк и потянула их вниз, обнажая его полностью. Потом обошла со спины: бордово-синие узоры уже проступали на теле. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как пострадал ее любимый человек. Целовать можно было все, живого места все равно не осталось.

Нежно прижимаясь губами к его спине, руками едва касаясь плеч, Яна начала свое тихое признание в любви Мартину.

Он задышал чуть чаще, но не мешал ей и себе получать удовольствие от невинных ласк. Яна встала перед ним, выбирая глазами место, откуда начать «лечение». Потом придвинулась ближе, поцеловала его там, где сердце. Лизнула кожу, пахнущую после душа каким-то морским ароматом. И сама же застонала от такой близости.

– Яна, хочу тебя, – оглушительно тихо прошелестел его требовательный голос.

Она чуть вздрогнула, по телу прокатил жар от этих слов. Взявшись за низ платья, она сдернула его одним движением и отбросила в сторону. Потом разделась полностью…

Они стояли обнаженные, друг перед другом.

Мартин сделал шаг назад, и, глядя в глаза Яне, лег на спину, раскинув руки в стороны, показывая ей: «Я весь твой».

Она смотрела на мощное тело, распростертое перед ней, в полной боевой готовности. Протолкнув дыхание, застрявшее в горле, она сначала легла рядом, просто любуясь им. Потом встала над ним на колени.

Едва касаясь нежной кожи напряженного члена, она задыхалась от желания почувствовать его в себе, но медлила, распаляя и Мартина, и себя до края. Она обхватила его ладонью, чуть сжала. Мартин охнул и закрыл глаза. Янка сделала несколько движений вверх-вниз, чувствуя, как он наливается и становится еще больше в ее руке.

– Яна, давай, иначе все кончится, не успев начаться.

Мартин уже смотрел на нее горящими глазами.

– Давай, Яя. Ну же!

Она привстала, направляя его в себя, и поймав, замерла.

– Как хорошо! – прошептала она, покачиваясь в самой высокой точке, удерживая его внутри.

Мартин, скрипя зубами, терпел, не дергаясь ей навстречу. Яна опустилась чуть ниже, ощущая, как он давит на ее стенки, как пульсирует, словно подталкивая ускориться…

Еще ниже, еще. Яна не держалась за Мартина руками, боясь сделать ему больно. Она завела руки за спину, сцепив их над локтями, будто они связаны. Мартина эта картина просто выбивала за грань его выдержки. Но он терпел, пока она все еще скользила вниз.

Наконец, она полностью села на него, вдохнув и задержав воздух, откинув голову назад.

– Маартиин… как хорошо!

– Сделай еще лучше… Я на краю уже, Яна.

Она посмотрела на него, облизывая пересохшие горячие губы. Снова привстала на коленях и резко опустилась вниз. Оба одновременно ахнули от пробившего молнией ощущения. Хотелось еще почувствовать такое же, и Янка снова поднялась и резко – вниз. Мартин рыкнул, не выдержав больше. Он взял ее крепко за бедра и, удерживая чуть на весу, стал вколачиваться в ее тело, издавая громкие протяжные стоны. Она продолжала держать руки за спиной, выгнув спину. Ее маленькая грудь с потемневшими сосками еще больше заводила Мартина. Не ощущая никакой боли, он словно сорвался с цепи… и не мог кончить. Он чувствовал, как подкатывает желание, но видя, что Яна еще не готова, приостанавливал движения, сжимая разбитые губы. Понимая, что она никак не может поймать его ритм, он просунул палец между их телами и чуть потер ее жаждущее место. Янка громко застонала, задергалась, выгнулась дугой.

– Да, Мартин! Да!..

Все… Это команда отпустить все тормоза. Неуправляемые движения тел, стоны, вскрики… и освобождение! Как будто выбросило в какой-то космический туннель, где звезды кружатся, вращаются, взрываются !…

Яна почувствовала внутри себя что-то горячее вместе с его криком и последними движениями.

– Как хорошо!.. – это его стон.

Звуки стихающего дыхания, шепот, признания в любви, надежды…

Как хорошо!..

Федор по привычке проснулся рано, еще не было шести утра. Не сразу понял, где он: почему он спит на диване в неизвестной комнате? Потом в памяти начали возникать картинки вчерашнего вечера: Настя в красивом платье, танец, объятия на стоянке, поездка к ней домой, поцелуи на лестнице подъезда.

То хрупкое нежное чувство, что родилось в нем, крепло и грело душу. Он понял, что Настя совсем другая, не такая, какой хотела казаться, и какой он ее увидел.

Федор встал, потянулся и отправился в ванную комнату. Через двадцать минут он вышел, потирая небритые щеки. Да, в таком виде нельзя показываться на глаза девушке. Он заглянул в спальню Насти: она спала, завернувшись в одеяло полностью, как котенок, который спрятал нос в лапы.

«Успею в спортзал, потом в порядок себя приведу и вернусь»

Федор взял ключи от квартиры и тихо вышел.

Он вернулся около одиннадцати и с удивлением обнаружил, что Настя все еще спит. Она только чуть развернулась и скинула одеяло.

Федор попятился и ушел на кухню – завтрак сделать для сони. Уж состряпать яичницу на две персоны, это он может. И кофе сварить. Пока искал по шкафам посуду, пытаясь отогнать от себя образ спящей Насти, ему стало жарко, и он скинул рубашку, оставаясь в майке.

Поставил в вазу нарциссы, которые купил, потому что они ему напомнили Настю.

Она, наконец, вышла из спальни и прошмыгнула в ванную. Наверное, ее разбудил запах еды. Она быстро привела себя в порядок, зашла бочком на кухню, села за стол и смотрела то на цветы, то на Федора. Без косметики она выглядела совсем юной.

– Это для меня? – спросила она, улыбаясь.

– Да. И вот это – тоже тебе.

Он достал с подоконника коробочку и подал ей.

– На тебя похожа.

Настя взяла подарок и открыла – там была красивая стрекоза, брошка-кулон и цепочка.

– Спасибо! Такая красота!

Она потрогала кончиками пальцев подарок. Настя знала цену этого ювелирного изделия, просто случайно обратила на него внимание во время пустого шатания по магазинам. Золото, изумрудики, тонкая эмаль и бриллиантовая крошка… Это соответствовало месячной зарплате охранника их предприятия.

– Федь, она, наверное, очень дорогая?

– Если тебе нравится, все остальное не имеет значения.

– Мне очень нравится! Спасибо!

Настя встала, подошла к нему и потянулась, чтобы поцеловать в щеку. Федор наклонился и легко чмокнул ее в губы.

– Садись, ешь. Потом поедем гулять. На улице такая красота – солнышко, теплая погода. В парк пойдем? Куда ты хочешь?

Настя улыбнулась, надевая цепочку со стрекозой.

– Мне все равно. Поехали, куда глаза глядят…

Яна тоже поздно проснулась. Она подскочила на диване, на котором вчера они уснули с Мартином, так и не дойдя до ванной. Она огляделась, прислушалась: кроме подрывной деятельности кота где-то в районе коридора ничего не было слышно. Видимо, он нашел что-то, до чего еще не добирались его когти.

Янка потянулась и вылезла из-под одеяла – надо готовиться к визиту к родителям Мартина. К своим теперь она попадет только, когда у него пройдут синяки. Не надо маму пугать.

Быстрый душ, легкий макияж, и Яна готова к поездке. На кухне она нашла записку от Мартина: «Уехал с Маратом к врачу. Завтрак на столе. Мы приедем к одиннадцати. Собирайся. Целую. Люблю».

Янка улыбалась ровно до того момента, пока не увидела Кита, тащившего к себе в домик растерзанные бинты Мартина. Она ринулась за ним, иначе потом он ни за что не отдаст то, что спрятал у себя.

– Стой, бандит ты этакий! Зачем тебе? Оно же пахнет медикаментами. Отдай!

Еле отвоевав порванные в клочья тряпки и поставив, по мнению кота, себе еще один минус в карму, она села завтракать. Вскоре в двери завозился ключ. Янка, бросив все, побежала в коридор. Там уже стоял Мартин, улыбаясь и раскрыв руки для нее. Она осторожно подошла, прижалась к нему, боясь сделать больно.

– Все нормально, Ян. Переломов нет. Трещина всего в одном ребре, ушибы есть. Покой, обезболивающие, мази, и все. Больничный я не стал оформлять – не впервой уж все это.

– А почему ты не сказал мне, что это твое последнее выступление?

– Ты бы поняла, что бой будет серьезный, волновалась бы. А ты и так всю неделю чувствовала себя не очень хорошо. Да и что тут такого? Закончил, и очень этому рад! Устал я за восемь лет боев. Теперь у Марины все хорошо, клуб раскручен, прибыль хорошая, можно и своей жизнью заняться. Ну, что? Ты готова?

– Да. Кота же не возьмем?

– Нет, он наказан. Пусть дом охраняет.

Котенок выглядывал из-за угла и готовился к нападению на Янку.

– Я у него отняла твои бинты, вот он и злится на меня. Надо ноги прятать.

– Одевайся. Я пока ему еду положу, отвлеку разбойника.

Мартин двигался чуть медленнее обычного, но догадаться, насколько ему больно было нельзя.

– Тебе вкололи болеутоляющее? – спросила Яна.

– Нет, обычные таблетки. Теперь уже можно. Никаких допинг-скандалов можно не бояться.

Оставив кота за главного в доме, они вышли в подъезд.

– Ты не против, если мы поедем с Маратом на его машине? – спросил Мартин.

– Нет… Ааа! Ты боишься ехать со мной? Признайся!

Он засмеялся.

– Нет, не боюсь, просто хочу сидеть с тобой рядышком на заднем сидении.

Они вышли из подъезда. В «Мерсе» их уже ждал Марат. Он кивнул Яне в знак приветствия. На переднем сидении, рядом с ним сидела Дуся, его верная подружка.

Мартин залез внутрь, Яна запрыгнула с другой стороны, и машина тронулась с места.

Марат старался не смотреть в зеркало заднего вида, чтобы не видеть счастливые глаза Янки, обращенные к его брату, а ни к нему. Он кивнул Дусе: дескать, видишь, как жизнь устроена. Собачка коротко вздохнула и легла на сиденье, отвернувшись от всех.

– Мартин, – обратился он к брату, – сегодня Марина приедет не одна. Интересная встреча нам всем предстоит.

– У нее что-то серьезное намечается?

– Как я понял, да. Не все там просто, конечно. Но сами все увидим. Я-то тоже мало, что знаю. Просто предупредил, чтобы сюрпризов не было.

– Ясно. Посмотрим…

Те, о ком они сейчас говорили, тоже собирались к родителям Марины. Она решила представить своего «постояльца», чтобы родственники не волновались о ней. А в свете того, что между ней и Ильей не просто искры летали, а возгорался целый пожар, ей, конечно, хотелось показать его всем.

Вчера, когда он приехал после первого дня работы в клубе, им не удалось толком поговорить. Он был под таким впечатлением от увиденного боя, так подробно и в красках все рассказывал, что Марине стало больно и страшно за Мартина. Ее старший-старший брат провел свой последний бой, выложившись на всю катушку. Он и так столько лет жизни отдал этим единоборствам и ей, Марине, что она в неоплатном долгу перед ним, как и перед всей семьей.

Ну, ладно родители. Это понятно. Но братья! Они тоже столько лет с ней в постоянном стрессе. Марату вообще меньше двадцати было, когда ему пришлось начинать свой бизнес. Если бы ни его способности, где бы сейчас была Марина? И была бы вообще?

Она, конечно, не все рассказала Илье о себе и своей семье. Не хотела, чтобы он ее жалел или ругал. И того, и другого в ее жизни было предостаточно. Да и зачем? Всему свое время.

Вчера после ужина он сделал ей легкий массаж ноги, а потом она ему промассировала спину с разными маслами, к концу этой процедуры он уже задремал. День был длинным и тяжелым. Для Ильи – это первая рабочая ночь, а для Марины все свелось к ожиданию результата боя, последнего в карьере Мартина.

Утром Марина предупредила Илью, что папа у нее строгий, а братья – и того круче.

– В общем, следи за своим языком, – сказала она, – и все будет хорошо.

– Постараюсь, – кивнул он.

Но в мыслях у него было совсем другое. Илья не верил Марине, что семья помогает и поддерживает ее после травм. Он не видел никого из них, слышал только звонки, да видел продукты. И это напомнило ему осколки своей семьи, где он был лишним почти всю жизнь.

Илья собирался задать нелицеприятные вопросы родителям Марины. Потому что эта девушка нравилась ему, и он чувствовал за нее ответственность.

Марина предложила поехать на ее машине, но Илья отказался: еще не хватало приехать не на своем ходу. Добирались чуть менее часа и всю дорогу молчали. Марина думала о том, как чувствует себя Мартин. А Илья заводил себя все больше и больше. Он уже и не мог понять, почему так злится на совершенно не знакомых ему людей. Но остановить себя не мог. Марина ничего не заметила.

Когда она подъехали к воротам огромного дома, Илья внутри клокотал, как вулкан. А еще и увидел эти «хоромы»…

Поставив машину рядом с черным «Мерсом», показавшимся знакомым, Илья вышел и помог выбраться Марине. Она тут же кому-то помахала рукой.

– Мам, пап! Привет!

Марина так улыбалась, что стала похожа на маленькую счастливую девочку. Как его это бесило.

Илья посмотрел на приближающуюся к нему пару: высокий пожилой мужчина и миниатюрная темноволосая женщина. Они тоже улыбались Марине, и даже очень естественно. Она все-таки не выдержала и бросилась сначала к матери, потом к отцу. Так, в обнимку с ним она и вернулась к Илье, оставшемуся у машины.

– Знакомьтесь, это Илья. Пап. Ты его точно знаешь… Илья, это мои родители: Сергей и София.

– Здравствуйте, Илья, – с улыбкой сказала мама, на что Илья только кивнул.

– Добрый день, молодой человек, – в голосе отца слышались недовольные нотки тем неуважением, которое проявил гость по отношению к хозяйке дома.

– Добрый? – переспросил Илья. – А что в нем доброго? Я не буду изворачиваться и пускать пыль в глаза, я скажу прямо: мне не нравится, как вся ваша семья отгородилась от Марины. По сути, вы ее бросили на произвол судьбы.

– Илья! Ты что?! – Марина пыталась его остановить. – Что ты говоришь? Ты же ничего не знаешь!

– А мне и не надо знать. Я вижу собственными глазами: тебя предали самые близкие люди.

Марина вскрикнула и застыла от негодования. Если бы сейчас они были одни, она бы ему все высказала, но при родителях обсуждать какой-то бред!

– Илья, ты не прав! – чуть не плача, сказала она.

Мать с отцом переглянулись…

– Мариночка, пойдем в дом, – обнимая дочь, произнесла София спокойным тоном. – Там мальчики приехали, Дуся тебя ждет, играть хочет. Пойдем. Пусть папа сам поговорит, по-мужски, с твоим другом.

– Папа, у него была серьезная травма спины и ему…

– Я все знаю о нем – известная же личность. Не волнуйся, Маришка, мне ведь уже к шестидесяти. Так что, все честно.

Женщины ушли в сторону дома, и Марина ни разу не оглянулась.

Илья в упор смотрел на Сергея. Тот был абсолютно спокоен, рассматривая незадачливого гостя.

– Как я понимаю, Марина не все рассказала о себе и о нашей семье.

– Зачем лишние разговоры, если у меня есть глаза. Я неделю живу в ее доме, и никого из вас не заинтересовало, кто поселился у вашей дочери.

– Ну, почему же? Она сказала, что у нее живет Белый Тигр. Но теперь я сильно сомневаюсь, тигр ли?..

Итак, я вижу, что беседа бесполезна. Если Марина не доверила свои тайны, то я уж точно не буду о них говорить. Тем не менее, вы оскорбили мою семью, и я вызываю Вас, Илья, на честный поединок. Боксировать-то умеете? Или только ногами пинаться?

– Умею. Но я не бью детей, женщин и стариков.

– Как благородно! Надо же!.. Пошли, не бойся. Я не буду портить твое личико.

Сергей уже издевался над Ильей.

– Пошли! Но не жалуйтесь потом – сами напросились.

Они удалились в сторону крытого бассейна – там же был и ринг, где Сергей воспитывал у своих сыновей любовь к спорту.

В окна их взглядами провожала вся семья вместе с Яной, которая очень удивилась, увидев здесь Илью.

– Как тесен мир! – прошептала она. – Как же быть, Мартин? Он узнает нас. Меня уж точно.

– Ничего страшного. После разговора с отцом он изменит свой взгляд на многое.

А Марина сидела у окна, ожидая, когда закончится процесс «выдачи розг» для Ильи.

Вообще, она в чем-то и сама виновата – наверное, надо было Илье все рассказать. Но как тогда понять, можно ли ему доверять? А вот выяснилось, что нельзя: его детская паранойя вылезла сейчас буйным цветом.

«Что же там происходит?»

Марат видел, как переживает младшая сестра. Он подсел к ней и начал что-то рассказывать: через минуту Марина заливалась звонким смехом.

А в зале переодетые в спортивную одежду мужчины кружили по рингу, примериваясь друг к другу.

Первым нанес удар Илья, но Сергей вовремя среагировал и нанес контрудар под рукой соперника. Каждый выпад или оборонительный отход он сопровождал вопросами или рассказами: хук – вопрос, апперкот – откровение о любимой дочери, кросс – воспоминание о тяжелых временах, джеб – передышка. Конечно, разговоры сбивали ему дыхание, но уж очень не хотелось навредить Илье еще больше из-за его тупого упрямства. Сергей знал о его травме все. Он всегда интересовался бойцами, которые могли попасть к Мартину в соперники.

С самого появления единственной дочки на свет – все рассказывал Сергей, чтобы Илья понял, какой дар ему попал в руки, какой неугомонный чертенок, который чуть не разрушил всю семью горем, свалившимся на них. И что делали все для спасения, а потом и восстановления здоровья Маришки. Сергей рассказывал лаконично. Тем не менее, охватил самое основное, не касаясь уж слишком подробно каких-то семейных моментов. Ему казалось, что ни одно слово не долетает до упертого лба Ильи, ведь он ни разу не уступил, не поддался. Он работал, как машина, несмотря на свою недолеченную травму.

Когда рассказ закончился, Илья промахнулся пару раз, за что и был отправлен в легкий нокдаун.

(видео «Илья. Знакомство» https://vk.com/video539736753_456239113 )

Сергей, уставший выше человеческих сил, снял перчатку и подал руку поверженному сопернику. Тот сделал то же самое. Сергей осторожно потянул его и помог встать.

– Мир? – сурово спросил Илью.

Тот просто кивнул, приводя мозг в нормальное состояние.

– Иди в душ, потом в раздевалке возьми чистую футболку. Там найдешь подходящую по размеру. Жду тебя здесь.

Илья ушел. Сергей почему-то жалел парня. Была в его глазах какая-то дикая тоска, как у волка-одиночки. И зависть, и злость. Вот с последним чувством разобрались и выбили его на ринге. Надо и с другими тоже покончить.

Быстро приняв душ и переодевшись, Сергей вернулся к рингу одновременно с Ильей.

– А теперь расскажи мне о себе. Только без лишнего трагизма – факты. Остальное я сам пойму.

Илья очень не любил говорить о себе, но он проиграл и теперь не считал возможным качать права. Он рассказал все, что можно и нельзя, кратко и достоверно. Если о взрослой жизни Белого Тигра было известно почти все, то о детстве Сергей не знал ничего. У него защемило сердце, когда он представил одинокого беленького мальчика, который не нужен даже матери, потому что напоминает о муже-предателе. Он видел, как замыкался и уходил в себя подросток, наращивая броню недоверия и презрения к людям. Словно это его сын жил в таком холодном неуютном детстве.

Теперь многое из поведения Ильи становилось понятным, и осуждать его за это было нельзя.

– Слышь, Илья, - чуть охрипшим голосом сказал Сергей, – давай на «ты»? Я не знаю, что вы мутите с Маринкой, но скажу правду: ты хороший мужик, и пока я за нее спокоен. В общем, ты это… прости уж, что я тебя … вот так.

– Все правильно, Сергей. Все правильно. Может, если был бы отец, он научил меня хоть чему-то, а так – это я прошу прощения за свою дубовость.

– Ну, и ладно, пошли знакомиться с остальными.

Марина увидела, как отец с Ильей идут со стороны бассейна, обнявшись и посмеиваясь.

– Я в шоке, – прошептала она. – Значит, надо было просто навалять ему, чтобы он перестал видеть во всех врагов? «Как страшно жить!..» Мартин, Марат, Яна! Они идут, вполне довольные друг другом. Сейчас будет вторая часть Марлезонского балета.

Сергей зашел, пропуская вперед Илью. Тот выглядел вполне нормально, только бровь слегка припухла.

– Так, знакомься. Это – мой старший сын Мартин со своей девушкой Яной. У него вчера был серьезный бой, завершивший его карьеру. Ну, ты и сам все видел. А это – мой младший сын Марат. Его ты тоже знаешь.

Немая сцена…

Илья просто застыл. Потом «отмер» и перевел убийственный взгляд на Маринку, обещая ей все кары небесные. В горизонтальной и любой другой плоскости.

Глава 27.

Мартин медленно поднялся с дивана, где сидел с Яной. Она тоже встала вместе с ним. Вместе подошли к слегка ошалевшему Илье.

– Давай знакомиться заново, – твердо и открыто глядя в глаза, сказа Мартин. – Надеюсь, что до поры, до времени наши тайны останутся тайнами?

Яна встревоженно смотрела на Илью, ожидая его ответа.

– Конечно. Я не представляю себе причины, по которой вы что-то скрываете. Но, зная наш расчудесный коллектив, вполне могу догадаться. И, Орка, позволь выразить восхищение последним боем.

Илья протянул руку, Мартин ее принял.

– Орки больше нет. Есть Мартин, обычный программист с необычной внешностью.

И он с нежностью посмотрел на все еще насупленную Янку. Она с осторожностью протянула свою ладошку Илье.

– Привет.

– Здравствуй, Яна. Не волнуйся, я не собираюсь ничего менять в нашем с вами общении. Я вообще не люблю много говорить.

Она просто кивнула ему уже с улыбкой.

Тут же за спиной Яны возник Марат. Он не касался ее ничем, но сам чувствовал близость и тепло ее тела. После того коридора, где он закрывал ее собой от любопытных взглядов, для него стало потребностью – ощущать ее рядом.

Мартин, взяв Янку за руку, отошел с ней в сторону, предоставив возможность мужчинам пообщаться между собой.

– Марат, сплошные тайны… Ладно, Мартин, еще как-то могу понять, но ты-то почему не сказал?

– А что надо было говорить? Что я брат Марины? Сам посуди, если она не сказала, то мое признание выглядело бы, как угроза – типа, я за тобой слежу. Не так?

Илья задумался, представив эту картину. Да, выглядело как-то по-детски.

– Ты у Марины лучше спроси, почему она не говорила тебе ничего о своей семье. Может, не вполне доверяла? Особенно после вашего с ней знакомства у меня в кабинете.

– Да, наверное, ты прав. Но чувствую себя полным идиотом. И с Мариной я поговорю.

Он посмотрел на нее, выражая своим взглядом бурю негодования. Она пожала плечами, улыбаясь и невинно хлопая ресницами.

– Так! Дети! Все берем подносы, тарелки, корзины и идем на улицу, – скомандовала София.

Илья первым подошел к ней. Она спокойно смотрела ему в глаза. Маленькая женщина, вырастившая с мужем таких замечательных детей. Илья взял ее за руку, наклонился и поцеловал, едва касаясь губами пальцев.

– Простите меня, пожалуйста, София.

Она потрепала его по белобрысой макушке и сказала:

– Ничего, Илья, все бывает в жизни. И горе, и радость. Но когда у тебя рядом есть плечо, поддержка, то легче справляться. Вот и посчитай все наши плечи, которые мы готовы подставить в беде. И порадоваться вместе с тобой твоему счастью, удаче. Так, все! Хватит об этом. Бери шашлык, и идите с отцом на улицу к мангалу.

София всех нагрузила работой, выпроваживая их из дома. Когда никого не осталось рядом, она заметно выдохнула, взявшись за сердце, и глядя на ожидавшую ее Дусю, сказала с угрозой в голосе:

– Придется Серегу поставить в угол сегодня. Что это за разборки? Как думаешь, Дуся? Наказать?

Собачка молчала, глядя на «бабушку».

– Не наказывать? – продолжала настаивать София.

Дуся тихо тявкнула.

– Ах, ты, маленькая защитница! Перебежала на мужскую сторону? Это тебя Марат научил – с бабушкой спорить?

Собачка опустила голову, а потом и вовсе спрятала нос под лапой.

– Ну, ладно! Я не ругаюсь. Пойдем ко всем. Наверное, придется в союзники брать кота Яны.

Тут Дуся громко залаяла, чем вызвала удивление у Софии.

– Нет? Нельзя? Хорошо-хорошо, успокойся!

Собачонка фыркнула, спрыгнула с насиженного места и потрусила в открытую дверь.

– Вот, ябеда! Побежала Марату жаловаться, – со смехом сказала хозяйка дома.

Она забрала с собой салфетки, столовые приборы и тоже пошла на улицу.

А там полным ходом шли приготовления шашлыка, нарезание овощей и зелени. Все вместе накрывали большие столы. Взрывы смеха были слышны все чаще. Это братья наперебой вспоминали детство и юность, шалости Маринки, ее лазания по деревьям, драки с соседскими мальчишками, полеты с качелей – хорошо, что не в овраг.

– Ее надо было связывать или пристегивать наручниками к тяжелой технике, – говорил Мартин, обращаясь к Илье, – не к батарее, потому что она бы ее оторвала. Мы с Маратом уже еле ползали после тренировок, а наша кроха готова была заниматься снова и снова.

Илья смотрел на эту семью, у которой так много воспоминаний – тяжелых, добрых, веселых, разных. И они готовы поделиться с ним, принять его со всеми тараканами! Он же даже не представлял, что бывает такое, когда в семье всех детей любят одинаково.

Как будто тысячелетний ледник начал оттаивать, слой за слоем теряя старые обиды, непонимания, злость.

«Если бы не встреча с Мариной, я бы так и остался загнанным в угол злым одиноким псом. Но она появилась в моей жизни, эта девочка-энерджайзер».

Иногда Илья ловил на себе взгляд Марины, то вопросительный, то немного виноватый. И отвечал ей, обещая глазами то наказание, то …

Наконец, Марина не выдержала воспоминаний о своих похождениях и попросила переключиться на кого-нибудь другого. Не вышло – Илья продолжал интересоваться ее «успехами». Спасением стал отец, объявивший, что шашлык готов, и пора занимать свои места за столом.

«Хорошая погода, прекрасная компания, любимый рядом – чего еще можно пожелать себе самой?» – думала Яна, глядя на людей вокруг. Не хватало ее родителей, но об этом рано еще говорить. И все же ростки грусти дали свои плоды, ее мысли закружились, как черные вороны: скоро уедет Мартин – это раз, и у нее никогда не будет такой большой семьи, когда она состарится – это два.

Вздохнув, она усилием воли выдернула себя из тоски. Мартин заметил ее изменившееся настроение и одними глазами спросил, в чем дело. Яна тут же улыбнулась. «Ни в чем», – ответила ему так же.

Иногда София ловила горящие взгляды Марата, которыми он испепелял Яну. Он сверкал карими глазищами из-под челки, и матери становилось страшно за сына – это уже похоже на зависимость! Но Мартин не позволял ей ни на йоту вторгнуться в пространство брата. Это – только его дело. Никто не имеет права указывать ему, как жить, кого любить и т.д.

Ближе к вечеру, когда все убрали и перешли в дом, первая троица засобиралась: Марат, Мартин и Яна. Тем более, что Марату еще надо было в клуб. Тепло попрощавшись со всеми, они уехали. А через час после них и Марина с Ильей решили отправиться домой… Градус ожидания расплаты за молчание и недоговоренность повышался. Взгляды, которыми они обменивались целый день, сулили то наказание, то невыносимое наслаждение.

Во время обеда случилась неприятность – Илья случайно толкнул Марину под локоть, и баночка с соусом оказалась у нее на джинсах. Она, конечно, не обиделась – всякое бывает в жизни, но закралось подозрение, что он специально это сделал. Марина переоделась в свое старенькое платье, которое не надевала уже тысячу лет.

Илье же очень понравился такой женственный образ. Он, казалось, не мог насмотреться на нее. Глаза его довольно блестели. Марина еще более засомневалась, не специально ли было спланировано падение соуса, но потом забыла о своих предположениях.

На улице к вечеру заметно похолодало, а на ней только летнее платье, да куртка. Илья, глядя, как она вздрогнула и поежилась, сказал:

– Садись назад, там покрывало. Голые ноги укрой.

Она послушалась его и только где-то в середине пути подумала, что можно и впереди сидеть укутанной.

Если бы они могли сейчас заглянуть в мысли друг друга, то очень удивились бы, потому что оба вспоминали прошедшую неделю. И вроде каждый вечер проходил одинаково, но наговориться не могли! Будто два путника, долго искавшие дорогу, и нашедшие ее вместе.

Вдруг машина начала притормаживать, а потом и вовсе съехала с трассы в сторону лесополосы.

– Куда? Зачем? На улице уж совсем темно. Не мог до дома потерпеть, что ли?

– Не мог. Я и так весь день терплю.

Оп… А вот теперь Марина поняла, почему на нее упал соус.

Вокруг была темень, тишина и лес.

Дверца открылась, и от лампочки в салоне стало светлее. Илья снял через голову джемпер и бросил его на спинку сиденья. Марина почувствовала, как у нее подскочило сердце и забилось где-то в висках.

«Господи, он еще не дотронулся до меня, а грудь уже налилась и просится выпрыгнуть сама».

Илья просто смотрел на нее, потом медленно потянул молнию на джинсах вниз и рвано выдохнул.

– Черт, я думал всем заметно, как у меня стоит. Все из-за тебя!

Он залез в машину и сел рядом с ней. Марина молчала, часто дыша. Рот приоткрылся сам, губы пересохли. Илья положил ей руку на затылок и потянул к себе, второй рукой прихватив за талию.

– Иди ко мне, молчунья.

Поглаживая ей затылок, чувствуя горячее дыхание, Илья начал медленный поцелуй. Уж он-то знал Марину: ее нетерпение и нрав. Это была его сладкая месть за ее недоговоренности.

Открытым ртом проходя над ее губами, он заставлял тянуться к нему. Языком касался и тут же прятал его.

Марина застонала, она вся вытянулась в струнку, дрожала, как листочек на ветру, пытаясь добиться от него более решительных действий. Она уже и забыла, что они в машине, в каком-то чертовом лесу, в темноте.

Марина не выдержала и ловким движением, перекинув одну ногу, села на него верхом. Обхватила его лицо руками и, глядя в глаза, прошептала:

– Хватит меня истязать. Я все поняла.

И сама поцеловала его, проталкивая язык глубоко в рот. Они оба демонстрировали ранее виртуозное владение этой мышцей и теперь отрывались друг на друге. Маринка терлась о его член, скользя вверх-вниз, громко стонала и буквально выпивала из него воздух. Илье показалось, что они поменялись ролями, да так быстро, что он и не заметил!

Хорошо, что он расстегнул молнию, теперь все чувствовалось так живо и горячо. Он провел руками по ее ногам, забираясь под платье до самого белья, и застонал – кожа было гладкой, словно атласной. Марина привстала снова, и он просунул пальцы туда, где горячо… влажно… все пульсирует. Она с громким возгласом сжала его пальцы и выгнулась назад, подставляя ему грудь. Другой рукой Илья сжал сначала один сосок, потом другой, продолжая делать внутри нее поступательные движения.

Марина мелко дрожала, стоя над ним на коленях, вцепившись ногтями ему в плечи. Так хотелось еще чуть-чуть…

Илья резко убрал обе руки, чем вызвал разочарованный стон. Он сдернул с нее платье одним движением.

Обхватив ее тело обеими руками, уложил на заднее сидение и сам лег сверху, не придавливая своей массой. Он терся членом о нее, стараясь попасть в самую чувствительную точку. Марина тянула его на себя, сама направляла и казалось, что вот-вот… Илья резко отодвинулся, задыхаясь и пытаясь остановить подкативший оргазм.

– Илья, – простонала Маринка, – какого черта? Ты зачем ушел?

Он подал ей платье, сам надел джемпер, все еще не восстановив дыхание.

– Будем учиться разговаривать… Ты же вот сейчас высказываешь претензии? А чего же так долго молчала про себя?

До нее дошло, что ее сейчас наглым образом «прокатили»!

– Ах, ты… Ладно! Приедем домой, я тебе устрою, боксер полосатый!

– Согласен.

До дома они летели с превышением скорости. Бедная Динка не знала, куда щемиться от хозяев, которые выскочили из машины в таком настроении, что казалось полыхнет все вокруг. Собака спряталась на веранде, под кресло-качалку, и затаилась там.

Илья тут же прижал Марину к машине, не давая ей вывернуться из захвата.

– Ну, что, красавица, ты не устала сегодня?

– Нет, я не устала, дедушка!

Он опешил от ее слов, а Маринка воспользовалась его замешательством и выскользнула из-под его руки. Хохоча во все горло и прихрамывая на ногу, она спешила к крыльцу. Ей не хватило всего полшага! Илья настиг ее, подхватил на руки и понес в дом.

Задыхаясь от смеха, Марина еле произнесла:

– Поставь меня… тебе нельзя… тяжести… Куда ты меня тащишь?

Илья, не говоря ни слова, занес ее в ванную комнату, поставил под душ и включил воду. Марина охнула: вода была холодная, но быстро нагревалась. Платье промокло, обозначив все изгибы ее тела. Одежда Ильи тоже прилипла к телу, но он не обращал на это никакого внимания, буквально пожирая глазами Марину.

– Разденься, – попросила она Илью.

Он снял с себя все… Марина смотрела на него, не мигая. Она не могла наглядеться…

Струи воды текли между ними, а они ничего не замечали.

Наконец, он приблизился к ней и, глядя в глаза, начал опускаться на колени. Он смотрел на нее, а его руки медленно ползли по ее мокрым ногам вверх, туда, где все горело.

Илья добрался до ее белья, потянул его вниз, все так же не отводя взгляда от Марины. Она закусила губу, чтобы не вырвались стоны. Подняв подол платья, он поцеловал ее коленку, потом дорожка обжигающе-колючих прикосновений побежала… туда.

Маринка задышала часто-часто, запустив пальцы в его мокрые волосы. В момент, когда его язык проник глубоко в нее, дыхание и крик смешались… в глазах потемнело.

– Господи… Илья, – всхлипывала она, содрогаясь от столь откровенных ласк, толкающих ее куда-то в пропасть. – Что ты делаешь? Не надо!..

Крик застрял, не успев вырваться… Оргазм накрыл ее быстро и мощно. Не прошло и минуты, а она уже чуть ни умирала в крепком захвате Ильи…

– А как же ты? – спросила она, тщетно пытаясь остановить волны наслаждения, в которых тонуло ее тело.

– Я никуда не спешу. Ночь только началась…

Он встал, проводя руками по ее телу вверх, снимая попутно платье. Глядя в глаза Марины, Илья понимал, что вот сейчас оно есть – полное доверие. И нельзя его не то, что потерять, уронить, уменьшить, – его надо только беречь.

– Продолжим? – шепотом сквозь шум воды спросил он.

Она, медленно открывая глаза, просто кивнула. Казалось сил совсем не осталось. Илья снял с нее мокрый бюстгальтер и отправил его к платью. Потом из флакона налил в ладони гель для душа и провел по ее плечам, шее, нежно надавливая подушечками пальцев в каких-то точках… Марина снова ощутила волну жара, ползущую от его прикосновений вниз – вот уже грудь заныла, выпрашивая ласки.

Илья все прекрасно видел и понимал, но медлил, накаляя ее возбуждение. Когда он дотронулся до ее сосков, она дернулась, как от удара током. Он гладил ее открытой ладонью, не сжимая, не давя. И Марина тянулась за его руками, словно ожидая чего-то еще.

Она в нетерпении тоже гладила его везде, где только могла достать, прищипывала соски, царапала грудь, проводила пальцами по торсу, опускаясь все ниже. Наконец, она добралась до той самой вожделенной мышцы, которую собиралась тренировать. Там все уже было так увеличено, что Маринка замерла… Но когда и чего она боялась?

– Марин, презерватив…

– Я на таблетках… когда… у тебя… было?

– Я чист.

– Я тоже.

Даже сейчас помня обо всех травмах и длинном дне, Илья осторожно взял ее под колено и положил себе на бедро, открывая для себя полностью.

– Держись за меня.

– Держусь.

Раскачиваясь вперед-назад, будто примериваясь, Илья толкнулся чуть сильнее. Стон Марины дал понять, что все идет правильно. Еще чуть вперед: ощущения были такие необычные, без презерватива было так… одуряюще хорошо! Словно так и надо, словно это то, к чему шел всю жизнь. Та, кого искал и не надеялся найти, потому что думал – таких не бывает. А она, вот, существует – гибкая, сильная, горячая, нежная. Вся – его…

Он медленными толчками протискивался вперед, сцепив зубы: вены на шее напряглись, сердце в груди грохотало канонадой. А Марина на каждый его толчок отвечала тихим «ах» и все сильнее сжимала пальцы на плечах. Когда их тела слились полностью, оба замерли, чувствуя, как подкатывает волна за волной, все горячее и стремительнее.

Марина обняла Илью за шею, проводя от души ногтями по его светлой коже, привстала на пальчики ноги и с силой прижала его к себе второй ногой, как бы заставляя проникнуть еще глубже. Он рыкнул, отпустил одну руку для того, чтобы упереться ей в стену, прижал Маринку и размашистыми движениями довел себя и ее до двойного крика и бешеного оргазма…Она почувствовала, как он наполняет ее, выстреливая давно неиспользуемый запас.

Оба еле стояли на ногах. А вода все текла и текла, унося с собой все плохое, что было в их жизнях до этого.

– Ты как? – спросил он Марину.

– Не знаю. Я пока себя не ощущаю.

– Давай, я тебе помогу…

– Нет уж, я сама, а то мы отсюда никогда не выйдем.

– А ты против?

– Я очень даже «за». Но у нас есть и другие помещения для… наших разговоров.

Илья усмехнулся.

– Согласен. Тогда жду тебя для продолжения… разговора.

– Ты решил тренировать мышцу ежечасно?

– Да. Это было бы отлично.

С этими словами он вышел, забрав с собой всю мокрую одежду. Маринка выдохнула, цепляясь пальцами за гладкий мокрый кафель. Таких ощущений и опытов в ее жизни не было. Это перед ним она «хвост держала морковкой», а на самом деле очень устала: перед глазами мошки летали, какие-то серебряные звездочки хороводы водили. Она боялась оторваться от стены. Казалось, обе ноги сейчас откажут. Но и позвать Илью она не могла – не хотела признавать свою слабость.

Вдруг дверь ванной резко открылась – Илья в спортивных трусах стоял в проеме и смотрел, прищурив глаз на Маринку.

– Трудно позвать меня? Только что учились разговаривать! Ты опять все забыла? – он хотел перевести в шутку эту неловкую ситуацию. – Знаешь, Мариш, не могу уйти от тебя, как ни прогоняй. Вот сейчас тебя заберу отсюда…

Он подошел, перевел воду, взял «лейку» душа в руки и смыл с ее тела остатки мыльной пены и всего остального.

Марина наблюдала за ним исподлобья, выискивая в его лице насмешку. Но он смотрел на нее с нежностью и заботой, аккуратно взял на руки, поставил рядом с собой…

– Ты самая сильная девочка на свете. Не надо мне это доказывать – я это знаю. Просто позови, если я тебе нужен.

– Ты мне нужен, – шепотом сказала она, не давая упасть капелькам слез с ресниц.

Илья наклонился и собрал их губами, потом укрыл полотенцем и взял на руки.

– Тебе не желательно носить тяжести.

– «Не желательно» – это не «запрещено», а ты совсем не тяжесть. Ты – лисичка, черненькая.

Марина обняла его за плечи, склонив голову.

– Спасибо тебе, Белый Тигр, – прошептала она ему, целуя мочку уха…

– Ах, ты хитрая лиса! Ты просто хотела на ручки?

– Точно!.. Ой! Я тебе тут полосок нарисовала – и на шее, и на спине.

И откровенно тяжелый момент был пройден, почти забыт.

Илья принес ее в свою спальню, положил на кровать и лег рядом, давая ей отдохнуть. Они смотрели друг другу в глаза, словно делясь силой и эмоциями.

– Ты вернула мне звание Тигра?

Его рука уже разворачивала полотенце, обнажая ее тело. Взгляд льдисто-голубых глаз прошелся по груди, вызывая мгновенную реакцию, опустился ниже – и там сладко заныло.

– Тигр, как есть, во всей красе. Ты меня снова заводишь, одним взглядом…

– Это хорошо. Потому что недели две мышцу надо тренировать часто, даже без лишних прелюдий, Не тратя время, сразу в бой. А раз и ты уже готова только от моего взгляда, тогда…

Он наклонился к ней и поцеловал, орудуя языком во рту так, что Марине напрочь сносило все мысли. Она ответила тем же. Противостояние продолжилось … во всех плоскостях.

София, сидя в кресле перед камином, потягивала вино из хрустального бокала, рассматривая его на свет огня. Сергей поглядывал на жену и тихонько усмехался.

– Ну, ладно, начинай меня воспитывать.

– И начну! А ты думал, я молчать буду? – она выплескивала слишком долго сдерживаемое возмущение. – Ты что устроил? Я думала, вы там поговорите, ты что-то ему расскажешь, объяснишь, в чем он не прав, а ты?

– Я нашел более действенный способ с меньшим количеством слов.

– Ты бил ребенка!

– Соня, что ты говоришь? Этому мальчику тридцать пять лет, он старше нашего Мартина.

Она улыбнулась, ей всегда нравилось, когда он всех сравнивал со старшим сыном, которым очень гордился.

– И все-таки он чей-то сын, а ты его…

– Я ничего плохого не сделал, Соня. У парня при живой матери вообще не было семьи. Он не знает ничего о доверии, помощи, дружбе. Я уж не говорю о любви. А как он на Маришку смотрел, ты видела?

Глаза у Сергея сияли, он хитро улыбался.

– Дети думают, что никому не видны их переглядывания. Уж я и не знал, куда глаза отвести, когда Илья ее разглядывал.

– А ты заметил, как он помог ей соус уронить на себя? Так ловко, что Маришка даже не поняла ничего. Вроде бы и обидеться хотела, а на что? Интересно, зачем он это сделал?

– А что тут не понятно? Он хотел, чтобы она сменила джинсы на платье, – со смехом сказал Сергей и подмигнул жене.

– Как тебе не стыдно! Это же твоя дочь.

– Сонь, у них любовь начинается. Это так романтично! Помнишь, как у нас с тобой это было? И где только не было! Мартин маленький был. Как мы с тобой эти места выискивали!

– Что ты завелся-то? Ты лучше скажи мне, доверяешь Марину Илье?

– Да, полностью. Он хороший парень. То, что он не знает чего-то, имеет свои плюсы: для него все впервые. И он будет беречь свою семью, как зеницу ока. Да и вообще, добрый он, несмотря на свои колючки. Знаешь, как будто сына нашел. Даже не понимаю, откуда такое чувство?

– Ой, Сережа! Ежу понятно – долгожданный блондин появился. Но если ты говоришь, что он хороший мальчик, значит, это так и есть. Посмотрим, как дальше пойдет. А вот Марат меня очень беспокоит.

– Ты тоже заметила, да? Он же просто пожирал Яну глазами. У него это становится похожим на зависимость.

– Хорошо, что не одержимость. Это уж вообще была бы беда. И ведь Мартин это видит почти каждый день! Как он выдерживает? А с другой стороны, – рассуждала София, – что ему делать? Не говорить же Марату – не смотри на мою женщину. Нет, Мартин так никогда не сделает.

– Для Яны и нет никого вокруг, кроме Мартина. И ведь не скажешь, что она слабая и прячется за его спиной. Они, скорее, равны. Она просто сразу и безоговорочно приняла его таким, какой он есть. И любит его!.. – мечтательно протянул Сергей.

– Да, любит. Будем надеяться, что в его отсутствие ничего не случится, что могло бы их развести или поссорить.

– Да, будем надеяться. Хорошие у нас дети, да, Сонечка? И таких же ребяток нам привели. Вот только Марат… Как его накрыло-то. Что же должно случиться, чтобы он забыл эту навязчивую идею насчет Яны? Может, ребенок Яны и Мартина?

– Сильно тебя остановило наличие у меня сына? Ты даже и ухом не повел, когда я сказала тебе, что у меня есть ребенок.

– Это точно. Для меня Мартин такой же сын, как Марат. Ну, Марина девочка, ее ни с кем сравнивать не буду.

– Посмотрим, Сережа, посмотрим. Ближайшие два месяца все расставят по своим местам. Вот вернется Мартин, и что-то прояснится – у него точно. Может, и у Марины тоже. Я волнуюсь больше всех за Марата. Мне так больно за него!

Сергей подошел к креслу, где сидела София, потянул ее за руку и сказал:

– У нас хорошие взрослые дети. они сами разберутся. И не надо волноваться. Давай потанцуем, Соня, прямо без музыки…

Все пятеро, о ком шла речь, уже спали, уставшие за день и вечер, и ночь.

Мартин лежал на спине, прижимая к себе уснувшую на его груди Янку.

Марина спала на боку, укрытая со всех сторон Ильей. Он ощущал всем телом свою женщину, положив руку ей на живот и проверяя во сне, близко ли она к нему.

Марат… Целый день рядом с Яной! В машине аромат ее духов. Казалось, что он никогда не улетучится, и будет вечно витать в салоне.

Марат видел, что Яна дышит его братом. Она готова, как волчица, защищать своего вожака, посмей только кто-нибудь что-то сделать ее любимому.

Он ложился спать в надежде, что и сегодня она к нему придет. Как это стало обычным за последний месяц, он, вымотанный до последней капли сил, засыпал, едва коснувшись подушки. Глубокое погружение…

И вот она – рядом!

Лежит в какой-то прозрачной одежде, смотрит на него грустными глазами и вздыхает. Марат не осмеливается даже во сне спросить у нее, что случилось. Он просто ждет, чем одарит его Яна. Она поднимает руку и проводит по его непослушным волосам, чуть улыбается. Потом гладит его брови, трогает ресницы, отчего ему становится щекотно, и он ловит ее руку, прижимает к губам. Жар его дыхания, немой крик о любви, блеск глаз… Девушка из сна придвигается к нему и целует, едва касаясь, куда-то рядом с губами, потом по контуру лица, опускаясь ниже, к шее. Она влажно целует и ему кажется, что там останутся следы!.. Марат не выдерживает этой сладкой пытки, переворачивает ее на спину и, раздвигая коленом ноги, ложится сверху. Она обхватывает его за шею, опалив ее своим частым дыханием. Летят к черту все ограничение, которые он выставил даже во сне: он сжимает ее маленькую грудь, переходит на вторую, не в силах оторваться от этого чуда. Наклонившись, он через ее одежду нежно целует соски, сходя с ума от ее стонов и дрожи тела. Это не может длиться вечно, и Марат хочет сегодня обладать ей. Она чувствует это, смотрит на него расширенными глазами и шепчет – отпусти меня, я не твоя судьба и не стану ей никогда. Отпусти!

Он вздрагивает и просыпается, лежа на животе и обнимая подушку.

– Нет, Яна, не могу, – хриплым со сна голосом шепчет он. – Я люблю тебя. Пусть так, в мечтах, но ты моя.

Марат ощущал всей кожей, каждой ее клеточкой, что скоро его сказка закончится.

Глава 28.

Воскресенье. Многим этот день напоминает о том, что понедельник скоро вступит в свои права, давая начало новой рабочей неделе. Но пока – утро, и ощущение крыльев за спиной от намерений все успеть.

Яна проснулась раньше Мартина и тихонько выбралась из-под его руки.

Обезболивающие препараты, принятые перед сном, дали ему возможность выспаться. Янка поражалась выдержке любимого мужчины: он не стонал, не охал, не ныл. Самое большее, что можно было заметить, это то, как иногда морщился, вставая или садясь. Все. В остальном это был тот же Мартин, что до последнего боя. Вспомнились слова Марата о сверхвыносливости старшего брата, и Яна соглашалась с ним.

Она вышла из спальни и застыла: посреди большой комнаты возлежал Кит, напоминая своей позой Сфинкса. Он прижимал лапой какую-то игрушку, взглядом показывая, что чьи-то голые ноги будут покусаны, если сию же секунду его не покормят.

Яна покачала головой и, бочком-бочком проходя мимо него, пробралась на кухню.

– Доброе утро, котейка-злодейка, – прошептала она. – Не надо меня грызть. Сейчас все будет готово.

Котенок прибежал за ней и уже крутил попой, готовясь к прыжку, но звук разрываемого пакетика остудил его пыл. Он примчался к своей миске и тут же забыл о хозяйке.

Яна спокойно прошла в ванную, насладилась душем и минут через двадцать снова была на кухне. Она решила приготовить на завтрак Мартину манную кашу и посмотреть на его реакцию: обычно взрослые люди полны воспоминаний, связанных с детскими садами. Помешивая кашу в маленькой кастрюльке, она думала о предстоящих трех неделях перед поездкой Мартина. Почему-то она не волновалась – впереди еще много времени, а его отпуск пролетит быстро. Янка настраивала себя только положительно, стараясь не думать ни о чем конкретно.

Завтрак был готов, и она пошла разбудить Мартина. К ее изумлению она обнаружила кота под боком у спящего раненого бойца. Кит усиленно урчал, свернувшись клубком. Яна смотрела на эту домашнюю картину, и сердце забилось чаще при виде спящего Мартина. А он вдруг неожиданно открыл глаза и улыбнулся ей, кивком головы призывая к себе. Она осторожно, стараясь не сбить настроенный звук кота, легла рядом, с другой стороны от «лечащего врача». Обняла Мартина за шею, поцеловала его в колючий подбородок и прошептала:

– Я приготовила манную кашу.

– О, так давно не ел ее! Это здорово. А в холодильнике есть вишневое варенье… Ммм, вкуснятина! Надо вставать, а то все остынет.

Кот и ухом не повел, когда хозяева ушли с кровати, наверное, много сил отдал лечению «главного».

Они решили никуда не ходить сегодня, понежиться, поваляться, побездельничать. Может, посмотреть фильмы про Аляску, хотя Мартин пересмотрел уже все, что можно. Но все же больше месяца там быть – чем заниматься? Вот об этом и о многом другом они и проговорили весь день, лениво перебираясь из комнаты на кухню и обратно.

Даже «контрольный» ежедневный звонок от мамы не испортил настроения, Яна уже привыкла к этому. А Мартин никогда не спрашивал, чем так озабочена родительница его любимой женщины.

Самыми активными в этот день оказались: Марат, которому никто не отменял пробежек, тренировок и работы; Илья, у которого была ночная смена в клубе; Федор с Настей, которые продолжили знакомство с культурными достопримечательностями родного города.

Остальные просто бездельничали и наслаждались отдыхом.

В понедельник, проходя через «вертушку», Яна опасалась, что не сможет так же реагировать на Илью, как раньше. Но все вышло проще, чем она думала: он был корректен и строг, а Федор был мечтателен. Те же симптомы были явно видны в Насте, когда она пришла на работу. Тихая светлая улыбка не сходила с лица. И на обеденный перерыв она никуда не пошла, уткнувшись в телефон.

Яну вызвал к себе Главный. В кабинете помимо него была еще Ираида Дмитриевна.

– Яна Яновна, доброе утро, – начал директор, торопливо собираясь куда-то. – Яна, короче: ставлю в известность, что через две недели вступаешь в новую должность, Ираида запросилась на пенсию. Так что, поздравляю. И все – я умчался.

С этими словами его вынесло из кабинета. Яна с начальницей вздохнули и тоже пошли на выход.

– Зачем так официально? – спросила Янка.

– Так положено, наверное. Яночка, наконец-то, я уйду на заслуженный отдых. Я так рада! Внуков совсем не вижу. А теперь…

И она мечтательно закатила глаза.

– Две недели отработки, и я вольная птица.

– Поздравляю, – с улыбкой сказала Яна. – Девчонкам скажите. А я пойду в Дирекцию по персоналу, переговорю там о подборе кадров для собеседования.

Конечно, на обратном пути она заглянула к Мартину, чтобы узнать о его самочувствии. Все-таки сидеть целый день за компьютерами это тяжело. Но он успокоил ее, сказав, что скоро вернется к исполнению своих «супружеских обязанностей». Яна покраснела, погрозила пальцем, а потом сообщила о своем повышении.

– Ну, этого следовало ожидать. Я уеду, как раз не буду мешать тебе осваиваться на «новом» месте.

– А как бы ты мог мне помешать? – прошептала она, садясь на краешек его стола.

Он тут же положил руку на ее колено и чуть сжал, сбив дыхание и вызывая совсем не рабочие мысли в голове.

– Вот видишь, как действует на тебя мое присутствие, – хитро улыбаясь и продолжая движения рукой, сказал он.

– Мартин, хватит, а то прямо сейчас будешь выполнять свои обязанности.

– Я бы не прочь…

Яна спрыгнула со стола и пошла к двери, пытаясь восстановить ровное дыхание.

– Нет, дорогой, подождем еще пару дней.

И теперь уже она хитро улыбалась.

Первый рабочий день после длительного перерыва подошел к концу. Марина собиралась домой, когда к ней заглянул Марат. Он беспокоился о состоянии ее здоровья, как приняли ее новые ребята из клуба, не обидел ли кто.

– Все нормально, Марат. Да, устала немного, отвыкла. Но это так здорово – вернуться к любимому делу. А вечером массаж, ужин и…

– Дальше не обязательно говорить. Я не готов слушать, как кто-то с моей младшей сестрой!.. Избавь меня от подробностей.

Марина засмеялась, мотнув головой.

– Ладно-ладно! Не буду больше. Слушай, Марат, ты сильно похудел. Болит что-то?

– Брось, Маришка! Что у меня может болеть? Устал просто. В отпуск хочу, к морю или океану. Волны, солнце, пляж.

– Девочки…

– Нет. Один, – твердо сказал он.

– Господи. Что с тобой случилось? Я что-то пропустила, пока болела?

Он засмеялся открыто, заливисто, как в детстве, тряхнул своей лохматой головой, словно отгоняя от себя грустные мысли.

– Ничего ты не пропустила, Мариша. Просто надоели бабочки-однодневки. Хочется ту самую, единственную…

Марина смотрела на брата и не узнавала его. Он сильно изменился: ушла его бесшабашность, легкость. Марат сейчас выглядел чуть ли не старше Мартина. И говорил как-то невесело.

– Брат, ты чего? Влюбился, что ли?

Он вздрогнул и отвернулся.

– Нет, Марина. Я просто устал. Ты поезжай домой. А то скоро Илья с работы приедет, голодный – во всех смыслах.

– Да ну тебя! – махнула она на него рукой. – Пока, Марат!

– Пока…

Марина ушла. Марат наклонил голову вниз, взлохматил и без того торчащие в разные стороны волосы и тяжело вздохнул. Внутри все уже болело, не переставая, только ночь давала передышки для счастливых моментов. С одной стороны он понимал, что все его муки бесполезны, что он ведет себя нечестно по отношению к брату, но с другой стороны – не мог выкинуть из головы и из сердца Яну. С первого взгляда она просто забрала себе его целиком и полностью, даже не ведая о том. Если бы он мог так же любить другую женщину! Но его начинало ломать при мысли о ком-то другом. Просто отталкивало, отвращало!

«Нет, не надо мне никого. Как Яна сказала про Мартина: если не он, то мне никто не нужен. Вот и у меня та же история».

Марина ехала домой, думая об ужине, массаже для Ильи, о своей усталости… Что-то не давало ей покоя. Вот крутилась какая-то мысль в голове, зудела, как комар, а поймать или отогнать Маринка ее не могла. Она переключилась на воспоминания субботней ночи, воскресного утра, а потом и снова ночи… Стало жарко, очень горячо. Да, Илья ее поразил своими познаниями в области удовольствий. У нее даже ревность в груди завозилась, ко всем тем моделькам, с которыми он такое проделывал. А потом она напомнила себе, что ни одна из них не осталась с ним рядом в беде. И успокоилась – сейчас он только ее.

И тут ее полоснуло! Она даже съехала на обочину, хотя до дома оставалось всего десять минут. Марина сидела, уставившись в одну точку. Она не могла понять, почему сказала Илье неправду.

«Я на таблетках…» – вот, что не давало ей покоя.

«Меня черт попутал, что ли? На каких таблетках? Я их никогда не принимала! Откуда эта фраза взялась в моей голове? Телевизора насмотрелась? Книжек перечитала?.. Мама дорогая! А у меня сейчас опасный период. И что делать? Мы уже столько раз!.. Там уже точно какой-нибудь один, самый блондинистый, закогтился. А то еще и не один! Как я Илье скажу? Подумает, что специально, типа, окрутить хотела. Нет, ну что это со мной было? Я таблетки после операций-то еле выдерживала, а тут – придумала какую-то фигню…»

Она снова завела машину и медленно поехала к дому. Голова была пустая и гудела, как чугунок. Марина была в шоке сама от себя. Динка встретила ее во дворе голодными плясками, отвыкла собачка целый день быть одна. Хозяйка покормила страждущее животное и ушла в дом. Дина с оскалом, напоминающим улыбку, улеглась у ворот ждать, когда приедет добрый хозяин, потреплет ее за уши и еще добавит еды.

А Марина готовила салат и размышляла: если предложить пользоваться презервативами, Илью это насторожит. Он вполне резонно задаст вопрос: с чего бы это? Перестала принимать таблетки? Почему перестала? А ей и ответить нечего. И вдруг она пришла к совершенно успокаивающему решению: «Пусть будет, как будет. Если суждено мне забеременеть, значит, так тому и быть. А захочет ли он этого ребенка, это уж потом будет видно».

Марина решила ничего не говорить Илье, а положиться на судьбу.

Около девяти вечера к воротам подъехала машина, Марина поставила еду на подогрев и ждала, когда Илья наиграется с собакой и зайдет. Вопрос возможной беременности был задвинут в дальний ящик. Только периодически Марина вспоминала сравнение с черной лисичкой, которое придумал для нее Илья.

– Привет, – сказал Илья с улыбкой, проходя на кухню. – Как вкусно пахнет! Я голодный, как дикий зверь!

Он поиграл бровями, намекая на другой голод. Марина, засмеялась, вспоминая именно эти слова Марата перед тем, как она уехала с работы.

– Привет, Илья. Мой руки. Я тоже не ела, тебя ждала.

– Ждала? – многозначительно переспросил он, отправляясь в ванную.

Сначала ужин проходил спокойно и размеренно, но потом Марина случайно задела его ногой под столом, и это вызвало реакцию медленного возгорания: Илья тоже потрогал ее ногой, провел по стопе, глядя в глаза своими льдисто-голубыми, которые в этот момент таяли, и в них появлялись смешинки, как лучики солнца. Почему Марине было неуютно под этим открытым горящим взглядом. Он отводила глаза. Илья воспринимал это, как стеснение, и ему нравилась эта игра. Или заигрывание?

Ужин не доели, оставив все на столе, потому что, когда Марина встала взять какой-то прибор, Илья перехватил ее, прижался лицом к ее животу, обжигая дыханием через одежду.

– Я скучал, – зашептал он, – так хотел быстрее домой, к тебе…

Его руки потащили вверх рубашку, в которой Марина ходила дома. Губы приникли к открывшейся коже, язык ласкал, разгоняя мурашки по всему телу. Марина схватила его за волосы, сначала сжав их, а потом погладив затылок, переходя на спину и царапая ее через ткань.

– Ааах! Что ты делаешь?

Он встал и одним движением прижал ее к стене, раздвинув ей ноги коленом.

– Почему ты в джинсах? – прошептал он, прикусывая ей мочку и дразня языком ухо.

Марина не могла долго терпеть, когда он целовал ее так – она сразу начинала извиваться в его руках, дрожать. А он повернул ее лицом к стене и прижался сзади, демонстрируя свою полную готовность. Несколько движений, и она уже горела. Илья обхватил ее груди, слегка играя пальцами по соскам. Это трение одежды по возбужденному телу забирало последние остатки сознания.

– Пошли в комнату, – простонала она.

Илья повернул ее снова к себе лицом, подхватил под колени и посадил на себя.

– Пошли.

Он трогал ее губами, словно пил. Как жаждущий воды человек.

Он нес ее в свою спальню, на свою территорию.

Поставил на пол рядом с кроватью, стянул с ее плеч рубашку и отбросил в сторону. Встал перед Мариной на колени и, расстегнув молнию, потянул джинсы вниз. Илья целовал обнажавшееся тело, оставляя на нем чуть влажные следы, от которых она вздрагивала и все сильнее хватала его за волосы.

– Ложись, – скомандовал он.

Потом быстро разделся сам и лег рядом с ней.

– Мариш, – прошептал он, – неужели это правда? Бывает так? Когда веришь человеку полностью, безоговорочно, больше, чем самому себе?

Каждое слово он сопровождал поцелуем, начиная от шеи и спускаясь все ниже. Отодвинув чашечки бюстгальтера, но не снимая его, Илья лизнул возбужденные соски, а потом подул на них, вызывая у нее стон. Он водил языком вокруг, потом едва касаясь вершинки, снова вокруг и втягивал со стоном в себя.

Марина стонала и вскрикивала, она теряла рассудок от его ласк. Если бы сейчас ее спросили, не стоит ли Земля на трех китах, она с готовностью бы стонала:

– Да! Да. Да…

Илье нравилось доводить ее до вершины блаженства и отступать, он видел, как действует на нее. И сам от этого блаженствовал. Никогда в жизни, ни одна женщина так не пылала от него. Ему это льстило.

А Марина уже перевернула его и села сверху, прямо на его возбуждение, находясь еще в нижнем белье. Эти игры в полуобнаженном виде нравились им обоим. Она терлась своим жаждущим местом о его член, сжимала его грудь, закрывала глаза… Сквозь приоткрытые губы прорывались стоны и всхлипы.

– Марина, хочу тебя. Не могу больше.

И теперь он перевернул ее на спину, снимая с нее сначала черный бюстгальтер, а потом и черные стринги. Илья наклонился к ее животу, поцеловал, втягивая кожу, потом выше, к груди, и выше, прикусив чуть-чуть шею. Затем он встал на вытянутых руках и одним плавным движением вошел в нее, выбивая из своего и ее горла крик.

Его движения становились все резче, глубже. Илья приостановил свой напор, нависая над Мариной. Она еле открыла глаза, облизнула губы, провела руками по его плечам, груди, опускаясь по торсу вниз.

– Маринка, ты моя. Слышишь?

Он снова толкнулся вперед, как будто хотел прожечь ее насквозь. Она задохнулась от его слов, волна оргазма уже начинала гнать дрожь по телу, как вдруг!..

В ушах зазвучали его слова, сказанные несколько минут назад: «Бывает так? Когда веришь человеку полностью, безоговорочно, больше, чем самому себе?». Ее словно ледяной водой окатили. Марина задергалась, пытаясь остановить Илью, отодвинуться от него.

– Илья! Мне надо сказать тебе что-то важное! Илья! Остановись!

Он заморгал часто-часто, нахмурил брови и отстранился от нее, накрыв стоящий член простыней.

– Господи! Марина! Что такого произошло, чтобы вот так сбивать весь кайф?

Она тоже села, откинувшись на изголовье кровати и потянув на себя другую часть простыни.

– Илья, прости меня.

Марина смотрела на него грустными глазами, понимая, что предсказать его реакцию не в силах. Но делать вид, что все нормально, она больше не могла.

– За что я должен тебя простить? – удивленно спросил Илья.

Она вздохнула и, как в омут с головой, выпалила:

– Я не принимаю противозачаточные таблетки и не принимала никогда.

Тишина была такая, что казалось, будто нет внешнего мира – совсем. Наконец, Илья спросил каким-то чужим безжизненным голосом:

– То есть ты, может быть, уже беременна?

– Да, вероятность очень высока.

– А зачем ты соврала?

– Я не знаю! Я ничего не соображала. Так быстро на меня нахлынули эмоции, что мне снесло совсем голову. Я даже не понимаю, откуда это фраза взялась? Я ее никогда в жизни не говорила! Поверь мне, Илья!

Он хмыкнул.

– Поверить? Ты издеваешься надо мной, что ли? Я же тебе все рассказал о себе. Ничего не утаил, в отличие от тебя. Ладно, проехали тот момент. Так нет же – тебе интересно мне квесты устраивать. Нет, Марина. Я не готов и не хочу таких игр.

Он встал, отвернулся от нее, поднял свою одежду с пола и вышел из комнаты.

– Каких игр? – шепотом спросила она, обращаясь в пустоту.

Через пару минут она услышала, как хлопнула входная дверь, залаяла Дина, завелась и уехала машина.

Потом все стихло.

Илья ехал просто вперед. Ночь, спящие окраины города, редкие огни вокруг. Он не «рвал» скорость, не давил на «гашетку», он просто уезжал. Подальше от этого места, где ему было так невыносимо хорошо, и где совсем недавно он полетел, кувыркаясь, с райского облака.

Впереди мигнул бликом знак места отдыха. Илья притормозил и съехал с дороги к лесополосе. За ней притаилась всего лишь скамейка со столиком и навес.

«Опять чертова лесополоса! Так и буду всегда натыкаться на воспоминания о ней».

Он заглушил двигатель и приоткрыл дверь. И сразу же прохладный апрельский воздух наполнил салон. Задышалось легче. Словно легкие ожили. А от этого и мозг заработал , отбрасывая шелуху, оставляя лишь самое главное.

Илья вышел из машина, разминая уставшие за день мышцы спины. Они в первую очередь почувствовали изменения: массажа сегодня не предвиделось. Как стало привычным в последние полгода жизни, он достал из бардачка пачку сигарет, сел на скамейку и закурил. Сделав пару затяжек, бросил окурок на землю и затоптал его. Причем мысли были разными: от «зачем отравлять природу» до «детям вреден табачный дым».

– Послушал бы меня сейчас кто, – произнес вслух Илья, – точно сказал бы, что «того». Какие дети? Я и дети – несовместимо. Что я могу дать, если вообще не знаю, с какого боку к ним подходить? О чем говорить? Чему научить? А Маринка знает, что ли? Она младшая в семье – откуда ей знать? Но ведь ребенок рождается крошечным, он же не требует сразу: «Учи меня». Его еще вырастить надо…

Он так явственно представил белобрысого карапуза с голубыми глазами, которого держал на руках, увидел, как тот удивленно поднимает бровки или надувает щеки, – что у него перехватило дыхание.

– Неужели такое может быть… Мой сын. Сын. Странно звучит это слово. Меня так никто не называл. Сын. Как будто звенит. Дочь. Нет, не то. Какое-то твердо-упертое слово, да еще и шипит в конце. Дочь. Нет. Сын. Звенит!

В это время на дереве что-то зашуршало и громко каркнуло. Илья вздрогнул и вернулся в темную ночь у черта на куличках. Посмотрел на дерево и очень захотелось запулить туда что-нибудь тяжелое. Но потом он вспомнил, что это он вторгся на чью-то территорию и мешает спать своими разговорами.

– Ладно уж, прости старый хрыч, что разбудил. Скоро уеду. Потерпи еще.

С ветки послышалось какое-то клокотание, и снова все стихло.

Илья посмотрел на черное небо, усыпанное мириадами звезд. «Какая красота! А ведь я любил в школе астрономию, смогу показать некоторые созвездия, рассказать про миллионы световых лет, галактики и черные дыры. А уж «Туманность Андромеды» выучим наизусть… Опять меня куда-то понесло».

Перед глазами появился облик Марины, растерянной и грустной – такой, как он ее оставил, когда сбежал. Именно сбежал! Как ей сейчас одной? И ведь были у него вопросы к ней, но сам же вылетал из реальности, стоило только дотронуться до нее, поцеловать, вдохнуть воздух, которым она дышит… Напрочь отлетали все ограничители! И вспомнить что-то про презервативы и таблетки было невозможно.

«Да чего уж там! Оба хороши. Что она мартышка с гранатой, что я бык с красной тряпкой. Подобрались прямо на диво. А если она беременна? Ей же нельзя волноваться! Идиот!»

Он подскочил, как ошпаренный. Бедная скамейка под ним заскрипела, птица с ветки чуть не рухнула, забила крыльями, раскричалась!

– Все-все! Валю домой! Уже ушел!

Илья запрыгнул в машину, завел и, даже не прогрев двигатель, рванул на трассу.

Обратная дорога заняла полтора часа, и ставил Илья машину во двор около двух ночи. Свет был выключен во всем доме. Динки не было видно, наверное, Марина забрала ее к себе.

Илья открыл дверь и зашел. Тихо.

В его комнате было пусто. Кровать не заправлена, просто прикрыта одеялом. Он пошел в комнату к Марине. Проходя мимо кухни, услышал недовольное ворчание Дины.

– Да знаю я, что шарахаюсь по ночам, – прошептал он. – Исправлюсь!

На цыпочках. «Крадущийся тигр, затаившийся дракон… Что за фигня в голову лезет?»

Вдруг он услышал, как Марина вздыхает сквозь всхлипывания во сне. Так ему стало противно от самого себя. Скрутило внутри все в тугой узел.

«Ё.. твою дивизию! Довел до слез, урод».

Он быстро разделся и залез к ней под одеяло, обнимая со спины и целуя в затылок.

– Маришка, я здесь. Прости дурака.

Она задрожала, тихонько заплакала. Илья понимал, что она еще не проснулась, но даже во сне переживает эту боль.

Он повернул ее к себе, целуя мокрые ресницы и щеки. Сердце разрывалось!

– Марина, не плачь! Все будет хорошо, я обещаю, – его шепот успокаивал ее.

Она перестала всхлипывать, подвинулась к нему и обняла за талию. Потом глубоко прерывисто вздохнула во сне, положила голову ему на грудь и прошептала еле слышно:

– Люблю тебя, Илюша.

Ее дыхание стало ровным. Она крепко спала.

Марина просыпалась медленно, как будто плыла на облаке – уютно, тепло, нежно.

Все-таки что-то не давало ей спать дальше. Она открыла глаза и увидела перед собой мужскую шею и равномерно пульсирующую венку.

«Как так? Он же уехал вчера. Когда вернулся? И почему в моей комнате? Ничего не помню…»

Она скосила глаза на настенные часы. Семь утра. Семь???

– Илья, вставай! Проспали!

Она начала его тормошить, а потом слезла с кровати и осторожно ступая, потопала в ванную. Опаздывать на работу, на которой не появлялась полгода, это стыд! Она наклонилась к раковине прополоскать рот от зубной пасты. Умылась. И вдруг ощутила сзади прикосновение возбужденного органа к своим ягодицам. Марина хотела выпрямиться, но рука Ильи, нажав между лопатками, не дала ей этого сделать.

– Илья, ты что? Нам же на работу… ох…

Она почувствовала его пальцы внутри себя, которые быстро довели ее до дрожи.

– А ты забыла, на чем мы вчера остановились? Продолжим.

– А предохраняться?

Но ей снова было все равно, в скафандре он или нет – сознание затуманилось.

– Все нормально. Я подготовился.

Вместо пальцев Марина почувствовала его, плавно скользящего… в нее… глубоко и сразу.

– Ммм… Маринка!

Илья поднял ее за плечи, поставил руки на стену рядом с зеркалом.

– Смотри на себя, – скомандовал он.

Потом взял ее за бедра. Марина открыла глаза и глянула перед собой – дыхание выбило из легких сразу же. Она вдохнула полной грудью и ощутила сильный толчок внутри себя. Ее грудь подпрыгнула. Илья смотрел в глаза через зеркало, и снова толчок.

Потом его движения стали ускоряться, темп достиг такой частоты, что Марина просто, не прерываясь, стонала, чувствуя приближение смерча, готового подхватить ее, сплести вместе с Ильей и бросить куда-то в бездну чувственности.

– Давай же, Маришка… вместе… сейчас!

Как огненные искорки понеслись по коже, нервам, собираясь все в одной точке – там, где соединились их тела.

Руки скользили по влажному кафелю, ноги дрожали, голова кружилась, но Марина не отводила взгляда от Ильи. Который тоже смотрел на нее, прожигая насквозь.

Последний миллиметр, вздох, толчок, выдох.., глубже.., крик!

– Уух…

Они отдышались.

– Душ. Вместе, или опоздаем окончательно и бесповоротно.

Дальше все происходило бегом, со смехом, натыкаясь друг на друга, спотыкаясь на поворотах, завтракая на бегу.

– Илья, давай сегодня на моей машине поедем? Зачем две гонять? Мне по пути, завезу тебя, потом к себе в клуб. Я там буду до половины восьмого. Потом заеду за тобой, и домой. Ты как?

– Давай! Побежали! Дина, остаешься за главного! – крикнул он собаке.

Илья подхватил Марину на руки и бегом рванул к машине. Марина закатывалась от смеха.

– Вот сейчас точно картинка, как лиса едет верхом на тигре.

Она успела довезти Илью до его работы, он чуть не на ходу выскочил и, обернувшись, сказал:

– Вечером поговорим обо всем. Да?

Марину кивнула и послала ему воздушный поцелуй. Она уехала и не видела, как Илья бежал через две ступеньки, вызывая изумление у Яны и Мартина, наблюдавших эту картину, пока они ехали к главной проходной.

– Вот это бег! – сказал изумленно Мартин. – Проспали, что ли?

– Наверное. Это мы с тобой высыпаемся – по ранению. А они не укладываются в сроки.

– Это намек?

– А как ты думаешь?

– Ясно. Вечером ответишь за свои подколки.

– Так тебе пока противопоказаны физические нагрузки.

– Ничего страшного. Я осторожно.

Яна поняла, что его обещание будет выполнено. Но ей чертик залез за пазуху, и она решила обязательно навестить его днем в серверной. Хотя и понимала, что с огнем играет, но она соскучилась по его рукам, телу, ласкам.

Как обычно, он высадил ее около лестницы. Янка прошла мимо мечтательных охранников. Ей показалось, глядя на них, что можно было бы прийти в костюме Годзиллы, и они бы не обратили внимания. Так и хотелось пощелкать пальцами у них перед носом, и она бы не удержалась от этого, если бы на проходной не было столько людей.

Она чинно-мирно проследовала на работу. А там ее ожидало знакомство с административными документами, которыми раньше всегда занималась Ираида. Теперь день начинался с заполнения табеля. Тоска…

Потом Яна просмотрела резюме претендентов на образовавшуюся вакансию. Но пока их было мало. Надо еще подождать. Она несколько раз обращала внимание на сияющую Настю. Девчонки пытали ее. Но она не выдавала своих секретов, будто боялась сглазить счастье.

На обеденный перерыв ушли все, а Яна мышкой проскользнула в серверную. И закрыла за собой дверь.

Мартин снял свитер через голову, оставшись в футболке, через которую проступали напряженные мышцы. Стянул волосы в хвост и отбросил его назад.

– Ну, иди ко мне, дразнилка, – позвал он Янку.

Она подошла, встала между его колен и резко опустилась на корточки, оказавшись лицом к лицу с ним. Ее руки медленно ползли по его ногам выше и выше. Она наклонилась и прижалась губами к его уже возбужденному члену, прижатому джинсами. Мартин охнул.

– Ты что делаешь, а?

Он взял ее за волосы на затылке и чуть придержал в том положении, в котором она его дразнила. Она чуть прижимала губами то в одном месте, то в другом. Потом вытащила футболку и потянула ее вверх, обнажая его тело. Губами путешествуя по члену, она добралось до его торса и влажно поцеловала. Мартин напряг мышцы от такого танца по его телу.

– Яна, если ты сейчас не остановишься, то на твой крик сбежится все здание.

Она засосала его кожу чуть ниже пупка… и, оттолкнувшись, встала. Мартин сдерживал дыхание, раздувая ноздри. Он молчал, обещая взглядом сладкую месть за такое поведение.

– До вечера, мой Орка, – прошептала Яна.

Она снова наклонилась, лизнула его пухлые губы и, повернувшись, быстро пошла к двери. Открыв замок, она оглянулась, подмигнула и выскользнула в коридор.

Мартин продолжал сидеть, глядя на дверь.

– До вечера, смелый мышонок.

Чем ближе был конец рабочего дня, тем больше волновалась Яна.

Что на нее нашло? Зачем она дразнила Мартина? И все же тот самый чертенок, что сидел за пазухой, тормошил ее и подталкивал к острым ощущениям.

Мартин же решил подлить масла в огонь и возобновил пересылку ей картинок весьма откровенного содержания. Яна и стеснялась их открывать, и в то же время ей было интересно – вдруг там какие-то подсказки… или пожелания.

«Мамочка моя! – разглядывая «уроки» любви, думала Яна. – Вот этого он от меня хочет? Ух, ты!»

– Яна, ты что там изучаешь? – спросила Настя, когда уже все покинули кабинет. – То краснеешь, то охаешь.

– Так, общеобразовательный канал по эротике изучаю.

Настя закашлялась.

– Ну, и шуточки у тебя! А что тебя так удивляет там?

– Тебе еще рано. Ты девственница. Пусть тебя твой кавалер обучает.

– Янка! Ну, покажи, что там? – заныла Настя.

Яна насупилась, посмотрела недоверчиво на любопытную девчонку и кивнула.

– Ладно, смотри. Потом не падай в обморок.

Настя заглянула в телефон и разочарованно присвистнула.

– И все? А что тут такого-то? Оральный секс. Не делала никогда? Я тоже. Но обязательно сделаю! И даже знаю, кому.

– Я тоже знаю, о ком ты говоришь. Но молчу.

– И молчи. Не спугни. Все, я убежала! Пока!

– Пока, Настя… И мне пора – отвечать за свои провокации.

Она вышла из кабинета и направилась к лестнице. Спустилась, прошла «вертушку» и попрощалась с охраной. Дошла до стоянки, где около машины ее ждал Мартин с хитрой улыбкой на лице. Она только посмотрела на него, как сразу же почувствовала легкие спазмы внизу живота, отдающие еще ниже.

– Ты такая тихая! Что случилось?

Мартин ласково смотрел на нее. Он видел растерянность в ее глазах, стеснение, но и любопытство. Опасная смесь!

– Ты не передумала? А то подразнила, и в кусты?

– Я не передумала, – глядя своими светло-зелеными омутами в его черно-карие, сказала она.

– Тогда поехали?

– Поехали.

До самого дома в машине висело молчание, такое густое и многозначительное… Мартин понял, что если Яна не расслабится, то и незачем вообще сегодня что-либо делать.

– Успокойся ты, я пошутил. Мне все равно противопоказаны физические нагрузки. Просто ты дразнила, а я тебя – в ответ.

Яна кивнула и выдохнула. Мартин усмехнулся про себя: «Ну-ну, посмотрим, как ты устоишь против своего же любопытства».

Дома, как ни в чем не бывало, он поужинал, принял душ и лег в постель. Яна все еще воевала с котом, который, наевшись, теперь хотел играть. «Играть» – это только в его понимании, а на деле – кусать за ноги, прыгать на спину, сбрасывать полотенца и все мелкие предметы на пол.

– Все! Ты меня замотал, маленький разбойник. Вот твоя игрушка, иди в свой дворец.

Коготки котенка процокали по полу, и все стихло. Мартин слышал, как зашумела вода в ванной. Он выключил свет и устроился поудобнее.

Янка вышла через некоторое время и на цыпочках пробралась в спальню. Мартин видел в темноте, что на ней только беленькая маечка надета, чуть длиннее бедер. Он наблюдал, как она осторожно укладывается рядом с ним.

Затаилась. Он тоже лежал, не двигаясь, и ровно дыша, хотя внутри бушевал огонь.

Хватило минуты, и рука Яны поползла по его бедру вверх, разгоняя веер мурашек по всему телу. На животе она нарисовала какие-то неведомые знаки и прошлась по груди, цепляя соски.

Мартин резко вдохнул воздух и замер на миг, ощутив движение ее руки вниз…

– Яна, не спится тебе? – шепотом спросил он.

– Нет, не спится. Я соскучилась! Ты лежи, не шевелись. Я сама… Руки за голову убери, если сможешь.

– Одну смогу, вторую – только в сторону. Пойдет?

– Угу.

Ее губы дотронулись до уголка его рта, она чуть лизнула, а потом прикусила его пухлую нижнюю губу.

– Как я люблю тебя целовать! – прошептала она. – Молчи, не отвечай. Только слушай…

Она привстала на локте, разглядывая сквозь сумерки его лицо. Провела пальцами по контуру, коснулась бровей, скул, подбородка.

– Ты самый красивый… мой…

Наклонилась и поцеловала ямочку на подбородке, потом шею, грудь, живот… Дорожка поцелуев явно бежала все ниже.

Мартин почувствовал ее руку на своем колене, потом легкое прикосновение чуть выше… и выше.

Одновременно рука и язык Яны коснулись его члена. Стон вместе с выдохом стали песней для ее ушей, и она осмелела. Проводя сжатой ладонью вверх вниз по всей длине, одновременно исследуя губами, она сама начала часто дышать, чувствовала, как возбуждается все тело сразу.

Мартину очень хотелось положить ей руку на затылок, но он сдерживал себя, понимая, что для нее это будет давлением. А сейчас она делала то, что хотела, без указаний и подсказок. И он наслаждался все возрастающим напором ее ласк, пусть неумелых, но оттого еще более жгучих и желанных.

Ее язык и губы, сменяя друг друга, наслаждались его мощью и готовностью.

– Яна, хватит, я не сдержусь, – прошептал Мартин сквозь стон.

Его рука все-таки легла ей на затылок, просто гладя и лаская, переходя на шею и подбородок. Он слегка приподнял его, отрывая Янку от себя.

– Ян, иди ко мне, садись…

Она послушно оседлала его, и двойной стон-крик прошелестел по комнате, взлетая к потолку.

Их движения навстречу друг другу были сильными, словно они хотели переплестись так, чтобы невозможно было их разорвать. Яна упиралась руками в его грудь, слегка сжимая пальцы, а Мартин крепко держал ее за бедра, буквально нанизывая на себя. Каждый толчок – все глубже, стоны – все чаще, дыхания не хватает.

Вдруг Мартин перевернул Янку под себя. Он встал на колени, подтянув ближе и положив ее ноги себе на грудь.

– Готова?

Она кивнула, сама не зная, с чем соглашается.

В таком положении ощущения стали совсем другими. Янка после первого же проникновения вцепилась руками в простыню и вскрикнула от огня, полыхнувшего внутри. А Мартин только-только превращался в Орку…

Его мощное жилистое тело бойца двигалось, как отлаженный механизм. Он смотрел в темноте на Яну и видел свою женщину, которую он должен заклеймить собой – глубоко, жестко, обжигающе. Чтобы до его последнего вздоха она была только его. И никто другой не смел даже во снах ей являться.

Тело стало словно каменным, как на ринге, когда терялись все ощущения, кроме желания достичь главной цели.

Мартин не очень часто, но глубоко и резко насаживал на себя Янку. Ее дыхание стало одним сплошным стоном. Так, почти грубо, он еще никогда себя не вел. Но ей было запредельно хорошо! Тело дрожало, как натянутая струна. Хотелось уже получить удовольствие!

Вдруг все прекратилось, и она протестующе замычала.

– Не возмущайся, сейчас продолжим.

Янка с трудом различала его тело в темноте, разметавшиеся волосы, тяжелый взгляд, раздувающиеся ноздри…

– Встань на край кровати спиной ко мне, на колени и руки, – последовал приказ. – Колени шире.

Она часто дышала, тело требовало разрядки, губы пересохли, но она не говорила ни слова, ожидая продолжения. Мартин встал сзади, между ее ног, взял за ягодицы, вдавливая пальцы в плоть и, сдерживая рычание, начал медленное движение внутрь любимой женщины. До самого упора, когда она уже и дышать не могла. Он замер, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Потом чуть отодвинулся и снова резко вперед. Янка стонала, закусив губу. Но потом не выдержала:

– Да! Еще сильнее!

Мартину не надо было ни повторять, ни указывать. Прихватив ее за волосы на затылке, он потянул на себя, заставляя прогнуться в спине, одновременно вбиваясь еще сильнее. Стоны, громкое дыхание – все это еще больше срывало последние тормоза.

Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Впервые он так вел себя с Яной. И ей это нравилось. Мартин знал, что он совпадут полностью, во всем. С того момента, как его губы коснулись ее, он принадлежал ей, а она ему.

– Мартиин, я сейчас…

И он снова остановился. Янка чуть не взвыла!

– Тихо-тихо! Хочу видеть тебя, твои глаза. И только так! – сказал Мартин, снова укладывая ее на спину, на край кровати.

Он встал на колени, разведя ей ноги, подтянул к себе и вошел сразу, теряя остатки дыхания.

Мартин понимал, что еще минута, и все закончится, а так хотелось продолжать и продолжать!

Темп все нарастал. Янка закинула руки за голову в поисках опоры, но там ничего не было. Тогда она просто развела руки в стороны, как птица для полета, закрыла глаза и ждала. Того самого полета.

– Открой глаза, Яна. Смотри на меня, – прерывающимся голосом приказал Мартин.

Она посмотрела на него, вздохнула и… – оба вспыхнули одновременно. Как будто два сердца выскочили из тел и мгновенно спаялись вместе. А импульсы, содрогания, стоны продолжались и неслись в вечность, навсегда сплетая судьбы Мартина и Яны…

Спустя некоторое время она, уставшая и счастливая, засыпала на его груди, а он ласково перебирал ее короткие, всегда торчащие волосы. Яна закинула на него ногу, обняла и прошептала сквозь сон:

– Хочу дочку, – голос становился все тише, дыхание ровнее и глубже, – чтоб на тебя похожа… и сына…

Яна крепко спала. А Мартин смотрел в потолок. В темноте его глаза казались огромными черными безднами, в которых утонул бы свет.

– Люблю тебя, Янка. Прости меня, – тихо сказал он, целуя ее в висок.

Глава 29.

На другом конце города так же сладко спала Марина в объятиях Ильи. А он просто лежал, без сна: подобно Мартину он нежно прижимал к себе любимую женщину и вспоминал сегодняшний вечер и их разговор после ужина…

Марина заехала за ним после восьми вечера. По дороге купили продуктов в магазине, причем Илья даже слышать не хотел о том, чтобы она расплачивалась. А ей понравилось ходить с ним по рядам: он ничего не брал просто так, обязательно проверял срок годности, изготовителя, состав и прочие характеристики. Марина никогда так не делала, поэтому даже поход в магазин стал для нее открытием чего-то нового в Илье. А вот его совершенно не удивило ее отношение к продуктам.

Загрузив багажник они, наконец, поехали домой. Марине было тревожно. Как объяснить ему, почему она сказала те слова, если сама не знает. Но отступать некуда – поговорить все равно надо.

А Илья тоже волновался, по другой причине: как Марина восприняла его бегство? Думает ли она, что это было трусостью, или его позицией в отношении рождения детей? Вопросы и ему не давали покоя.

Во дворе их встретила веселая Динка. Она радовалась хозяевам, прыгала вокруг Илья, толкала его носом – просила, чтобы он потрепал ее за уши. Он присел перед ней на корточки и погладил собаку рукой так, как ей нравилось. Марина стояла около машины и терпеливо ждала, когда закончится «сцена дружеской любви».

– Не ревнуй, – со смехом сказал Илья. – Это у нас ритуал такой: Дина докладывает про свое дежурство, а я выражаю ей нашу благодарность.

Маринка цокнула языком и закатила глаза.

Через минутку Илья выпрямился, подошел к багажнику и вынул оттуда пакеты.

– Пошли, торопыжка, – ласково поддразнивал он Марину.

Она фыркнула и пошла к дому, а Илья подмигнул Дине, которая смотрела на него, высунув язык, в своей обычной улыбчивой манере.

Они быстро приготовили ужин, поели, перекидываясь незначительными фразами. Потом Илья заварил чай и отнес его в комнату с камином. Начало апреля не радовало теплом, приходилось еще пользоваться и дополнительным.

Чай на столике, плед в кресле-качалке, маленький пуфик для ноги перед креслом – для Марины все готово. Она с благодарностью села и взяла в руки чашку с горячим чаем. Илья сел на диван и первым начал разговор.

– Марина, ты меня извини, я вчера повел себя странно, мягко говоря. Не могу сказать, что испугался. Нет. Это, скорее, призраки прошлого вцепились в горло и дали по мозгам. Я тебе рассказывал, не хочу повторяться. Просто скажу, что страх быть использованным настолько въелся в меня, что он первым и среагировал на твои слова. Я, в общем-то, всегда был вспыльчивым, сколько себя помню. Сначала слова вылетают, или действия наступают, и только потом осознание того, что сляпал что-то не то. Я не психолог, не берусь судить, почему ты так сказала тогда. Наверное, бывает такое у людей. Сам про все забываю, когда с тобой – башню напрочь срывает. Если меня в такой момент спросить что-нибудь, я не знаю, на каком языке отвечу. Но я не ожидал такого откровения, не был к нему готов. Потом покатался, посидел на свежем воздухе, с вороном поговорил…

– С кем? – переспросила Марина.

– Да там, где я остановился, видимо, ворон живет. Я ему помешал своими рассуждениями вслух, он и каркнул на меня. Я сразу же домой к тебе рванул… Марин, если случится такое, что ты беременна, я буду очень рад. Честно! Только ты уж постарайся сына там как-нибудь организовать. А?

Марина прыснула, рассыпалась тихим смехом.

– Ты не знаешь, что ли, что в этом деле все от тебя зависит? Я всего лишь «приемный пункт», а вот, что ты туда доставишь, вернее, кого, то и вырастет.

– Точно?

– Абсолютно.

– Значит, будет сын. С девочкой я не справлюсь. И ты не волнуйся – я еще на работу устроюсь, чтобы к рождению малыша уже накопить средства. Только я волнуюсь из-за лекарств, которые я принимал и принимаю – не опасно это для ребенка?

– Илья, успокойся. Еще ничего не известно! Если твой блондинистый закогтился, то мы об этом узнаем только, сделав тест, недели через две-три. А тогда и спросим у врачей, что там можно и нельзя. Пока же предохраняемся. Да?

– Да, наверное. Что-то я вчера вдруг осознал, сколько мне лет. Ведь тридцать пять – это уже возраст, и пора подумать о… многом. Короче, я стал сентиментальным. Вот.

– Илюш, и ты меня прости. Правда, не знаю, откуда эти слова вылезли. Из меня враль, как из тебя балерина. Я не хотела обманывать. И вспомнила-то эти слова, когда несколько дней прошло, мы к тому времени уже столько раз… А я все, как в тумане была. Возвращалась с работы и вдруг вспомнила, даже на обочину съехала, до того опешила сама от себя. Ты простишь меня?

– Конечно! Да и нечего прощать-то. Может, все это к лучшему?

– А по работе ты не волнуйся: Марат все-таки не оставляет эту идею, он хочет создать такую школу для мальчишек. Только тебя одно мало. Нужны еще педагоги, в том числе по ОФП, а это – учитель физкультуры, который обычно любит выпить. В общем, Марат сейчас занимается подбором персонала. Если все сложится, то ты возглавишь эту школу. А когда восстановишься полностью, тогда и тренировать сможешь. Вот.

В комнате повисло молчание. Потом Илья отставил пустую чашку и подсел на пол, к Марине поближе.

– Не представлял раньше, что бывают такие семьи и люди. Я же совсем чужой человек для вас.

– Илья, ты принес хорошую идею, Марат ее просчитал, сейчас занимается ее раскруткой. Так что, здесь все взаимовыгодно.

– Маришка, ты на десять лет младше меня. Молодая красивая девушка, а я почти инвалид…

– Что за глупости? Сейчас поедем к ворону для прочистки мозгов, – строго сказала она. – И больше не говори так, понятно? Никакой ты не инвалид. Уж я-то знаю!

Время ползло к полуночи, а с учетом бурной прошедшей ночи они оба устали. Поэтому перекочевали к Илье в спальню. На душе было тихо и светло. Какой поворот предложит судьба, никто из них не знал, но теперь они были уверены, что обмана между ними нет и, можно сказать, не было.

Вот об этом и была последняя мысль Ильи перед тем, как он уснул.

Не спалось только Марату. Уставший, измученный собственными неисполнимыми желаниями он лежал на кровати и смотрел в потолок. Почему-то чувствовал, что сегодня Яна не приснится ему.

«А зачем тогда спать? Прошел понедельник, завтра восьмое апреля. До отъезда Мартина осталось две с половиной недели. И его не будет полтора месяца. С ума ведь сойти можно без любимого человека. Хотя… Скайп, телефон – как будто и вместе. Ну, кроме секса… Это лучше не представлять».

Он снова и снова вспоминал пятницу, коридор, Янку, прижатую его телом к стене… И стонал – от невозможности обнять ее, поцеловать, увидеть любовь в светло-зеленых глазах.

И снова время бежит по своим законам: до отъезда Мартина оставалось все меньше дней.

Каждую ночь, а то и утро, они забывали обо всем, наслаждаясь друг другом. Причем если Мартин шел к отпуску, то Яна наоборот, – все больше уставала, потому что Ираида Дмитриевна ушла на пенсию, и теперь ее обязанности стали Янкиными. Каждый день приходили претенденты на вакантное место. Собеседования отнимали много времени и нервов. Яна крутилась, как белка в колесе. Но как только наступала ночь, у нее открывалось второе дыхание.

За неделю до отъезда, когда сошли синяки у Мартина, состоялась встреча родителей Яны с мужчиной их дочери. Света была заранее предупреждена, что никаких вопросов о браке не должно звучать. Она пообещала, и это несколько успокоило Яну.

Но надо было видеть глаза Светланы, когда Мартин зашел в квартиру: высокий, сильный мужчина экзотической внешности – очень близко. Он вручил матери Яны букет, представился, поздоровался с Яном, которому был представлен ранее, и просто улыбнулся родителям. Сердце Светы вмиг растаяло, она покраснела, засуетилась сразу, приглашая пройти в дом. Яна с отцом переглянулись, улыбнулись, а Ян покачал головой и шепнул на ухо дочери: «Твоя мама заглядывается на молодых мужчин, угу-угу».

Янка тихо засмеялась и прошептала отцу:

– Она любит только тебя, больше всех на свете, угу-угу.

В целом суббота в гостях у старшего поколения Ковальских прошла чудесно, со смехом, с рассказами о детстве Яны, с ее фотографиями, грамотами, другими наградами. Как все родители гордятся своими детьми, так и Ян со Светой гордились своей дочерью. А Мартину было приятно слушать рассказы о своей любимой девочке. Когда же он увидел фотку мелкого чуда с косичками и рядом с ней того самого долговязого нескладного парнишку, на которого наскакивала компания шакалят, то погладил ее кончиками пальцев. На удивленный взгляд отца ответил:

– Это день нашего знакомства с Яной. Правда, потом мы не виделись долго, но эту девчонку со смешными косичками я запомнил.

– А не ты ли их защитил? – спросил Ян.

– Он, он. Мне Яна рассказывала, – закивала Света головой.

– Да… Тесен мир, а наш городок вообще мал.

Родители понимали друг драга по глазам, и оба увидели одно и то же – безграничную взаимную любовь. И они были спокойны за дочь. Такого мужчину стоило ждать столько лет! Прощались уже по-родственному, с объятиями и поцелуями. Света успела шепнуть дочери: «Как ты выдерживаешь … его? Это же ходячий секс!»

Удивлению Яны не было предела: «Мама! Что ты говоришь такое!»

Они обе хихикали, как девчонки. Мужчины поглядывали на них с интересом, предполагая каждый для себя таинственное продолжение вечера.

Просидев в гостях до самой поздней ночи, Яна с Мартином засобирались домой, где их ждал озверевший некормленый кот. За рулем машины был Мартин, он не особо доверял свой «танк» Яне. Хотя иногда ему хотелось пошалить, но не ночью.

Когда они поднялись в квартиру, их ждала почти разруха: все, что можно было сбросить на пол, там и валялось: газеты, журналы, помада, кисточки, ручки… все, до чего Кит смог добраться. Сам он шипел, бросался на ноги и Янке, и Мартину, бил лапой по рукам, которые пытались его погладить. В общем, показывал, как он обиделся. Хозяева быстро загладили свою вину, положив ему больше еды, чем обычно.

Яна предложила свою версию такого поведения котенка после того, как нашла шарф Мартина в «спаленке» дворца Дракулы:

– Он, наверное, чувствует, что ты скоро уедешь, и обижается на тебя. И на меня за то, что я тебя отпускаю.

Она попыталась забрать шарф у разбойника, но он с громким мяуканием бросился на защиту своего имущества.

– Яна, оставь ему новую игрушку, пусть у себя хранит. Иди ко мне.

Мартин сидел на барном стуле и ждал, когда остынет чай. Она подошла к нему, встала, упираясь лбом в его грудь, и вздохнула.

– Я буду скучать без тебя. Сильно! Как я жила раньше? Не знаю.

Он обнимал ее, нежно поглаживая короткие непокорные волосы, и шептал:

– Я быстро вернусь, обещаю! Ты даже не успеешь отдохнуть от меня, как я уже снова не дам тебе спать.

– И хорошо! Не давай мне спать.

– Завтра к моим родителям поедем, когда сможем встать. Без кота. Мы там будем одни. Марат и Марина с Ильей не приедут. Так что, завтра полный отдых в маленькой компании.

– Как скажешь. Мне с тобой везде хорошо…

Оставалась последняя неделя. Мартин уезжал двадцать шестого апреля, в субботу рано утром. С учетом отгулов и праздничных дней его отпуск продлится почти до середины июня. Долго…

Он сразу сказал, чтобы Яна его не провожала. Все прощания дома, а потом Марат отвезет его в аэропорт.

Все было так, как хотел Мартин. После бурной ночи любви – расставание. Сердце Яны билось, как пойманная птичка в клетке, но она держала себя в руках, все слезинки будут потом, в одиночестве долгого ожидания.

Уже в коридоре Мартин достал из нагрудного кармана тот самый амулет, которым водил над головой Яны в ночь корпоратива.

– Эта вещь – единственное, что есть у меня от родного отца, с которым я скоро встречусь. Не знаю, в чем его сила. Наверное, просто в любви. Оставляю его тебе – что бы ни произошло с тобой, достань его, просто подержи в руке, приложи к сердцу, и ты почувствуешь силу любящего тебя человека. Не носи его на себе. Пусть он будет в сумочке или дома, в шкафу или тумбочке. Знай – я всегда с тобой, и сила моих предков тоже…

Только младший брат провожал старшего.

– Марат, ты присмотри здесь за Яной. Мало ли, помощь ей вдруг потребуется. Я ключи от машины оставил, но она вряд ли будет ездить на ней во избежание всяких сплетен.

– Хорошо, присмотрю. Не переживай. Отдыхай, сил набирайся. Ты вернешься из отпуска, и потом я пойду. Сам устал, как собака.

– Да, тебе тоже надо отдохнуть. Решил, куда поедешь?

– Хочу в Бразилию. Представляешь? Месяц! Океан, волны, пустой пляж… Красота!

– Потерпи чуть-чуть, Марат, – он обнял брата, – скоро восстановишься, появятся силы и вкус к жизни. Все будет отлично!

– Я верю тебе, брат – все будет хорошо.

Яна, проводив Мартина, сидела на кухне и смотрела, как Кит носится по квартире с пластмассовым яйцом от киндер-сюрприза. Это был маленький подарок от Мартина, в котором оказался какой-то паззл для трехлетнего ребенка. Содержимое в пакетике так и лежало где-то в тумбочке, а вот упаковка стала любимым футбольным мячом котенка. Характер маленького питомца не улучшился ни на йоту – как был дикарем, так им и оставался. Но вот именно такой разбойник и нужен был Янке, чтобы не реветь от тоски.

Мартин пообещал ей позвонить или написать, как только его встретит отец, или, когда они приедут на место. Просто не знал, как там со связью. Видел же только фото и видео, а что там его ждет, не знал. Яна повздыхала, но решила не расслабляться и почитать резюме, которые взяла с работы. И время пролетит быстрее, и прок будет.

– Много, однако, желающих потрудиться в нашем славном коллективе. Что скажешь на это, Кит?

Котенок, как всегда странно отреагировал на свое имя, истошно заорав и помчавшись на штору.

– Что на тебя находит? – с изумлением спросила Яна кота, как будто он мог ей ответить.

Акробатические этюды закончились падением с перекладины на диванные подушки, после чего кот умчался в свой домик тискать шарф Мартина. Янка покачала головой и продолжила изучение документов. Когда прозвенел входной звонок, она вздрогнула. Некому был к ней приходить. Увидев в дверях Марата, она успокоилась.

– Проводил? Улетел? Ты заходи. Есть будешь?

Он прошел в коридор, но дальше не двинулся.

– Да, все нормально – проводил, улетел. Нет, есть не хочу. Просто зашел сказать, что все хорошо. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти. Я либо дома, либо в клубе. Так что, имей в виду.

– Хорошо. Спасибо тебе, Марат.

Он кивнул, повернулся и вышел за дверь, прикрыв ее за собой. Спустился к себе в квартиру, вспоминая и слыша ее голос, произносивший его имя. Она говорила, словно вопросительно и, в то же время, доверчиво: «Марат».

Покормил Дусю и поехал в клуб: суббота, без него там никак нельзя. Мысленно все время возвращался к Янке: ведь понимал, что бесполезны его надежды. Да он и не надеялся ни на что, просто мечтал. Но это же не может длиться всю жизнь. Надо же как-то выбираться из этого состояния. Он сам себе напоминал столетнего старика, которому в жизни больше ничего не интересно. «Ладно, дотяну до отпуска, а там, глядишь, что-нибудь повернется в моей голове. Черт! Как же хочется опять почувствовать ее, как тогда, после боя Мартина! Это какое-то наказание для меня… Так, все, спокойно. Мартин сказал, что все будет отлично, значит так и будет. Он никогда не врет».

Его день, наполненный работой в клубе, пролетел для него незаметно, чего не скажешь о Янке. Она тянула, как могла этот день, заполняя его уборкой чистой квартиры, перекладыванием вещей, разговором с мамой по телефону. И снова те же вопросы о браке, теперь усиленные желанием Светы получить себе в зятья такого необыкновенного мужчину. А еще мама рассказала Яне о том, что она позвонила Верочке и в красках расписала, как она довольна и молодым человеком дочери, и ее жизнью, и вообще – все прекрасно. Янке стало жалко старую сплетницу, ненужную никому. Но следующая фраза свалила наповал:

– А Верочка мне и говорит: «Я так рада за тебя, Светочка! Ты уж прости, некогда с тобой и поболтать – дочь привезла мне внуков на десять дней, а сама укатила с мужем в Турцию. Так что, я теперь нянька! Они мне всю голову свернули. Такие забавные!» И отключилась, представляешь? Я в шоке!

– Да… Дела…

А Янка сама была в шоке от своей мамы: она так изменилась! И чем вызваны такие перемены, можно было только догадываться.

Ложась спать поздно ночью, Янка всплакнула. Ей так не хватало Мартина рядом!.. Зато ее пришел утешить котенок, который притащил с собой шарф хозяина. Долго с ним гнездился. Наконец, устроился, привалившись горячим боком к Янке, и уснул. Она не рискнула даже спящего его погладить. Но от его размеренного урчания она успокоилась и заснула, проспав всю ночь безо всяких видений.

Утром ее разбудил Кит, который трогал лапой ее нос, словно проверял, живая ли она.

– Привет, разбойник. Зачем так рано разбудил? Такой длинный день впереди!

Но делать нечего, надо вставать. И снова бегом на кухню, чтобы Кит не успел сцапать за ноги. Он, как только слышал шуршание пакетика с едой, обо всем забывал и ждал «манны небесной», задрав мордочку вверх.

Янка умывалась долго, растягивая время. Да все равно было только девять утра. Мысли тут же перенеслись к Мартину: о том, что у него все еще суббота, девять вечера. Перед отъездом он прикидывал, когда сможет выйти на связь, получалось, что скоро. Вчера Марат его отвез в Москву, там самолет до столицы штата Аляска, и девятичасовой перелет, если все нормально. То есть прилетел туда Мартин под утро, если мерить по московскому времени. А там его встретят и еще триста пятьдесят километров до городка, где живет вся многочисленная родня. Значит, примерно в полдень можно уже с уверенностью ждать звонка или сообщения.

– А вообще, бандит, я тебе скажу, что лучше и не знать точного времени, чтобы не дергаться в этом ожидании.

Кот никак не отреагировал, потому что был занят умыванием и облизыванием своей царственной физиономии.

Яна сходила в магазин, сама позвонила маме, посидела на скамейке в небольшом парке рядом с домом.

Наконец, булькнул телефон входящим сообщением:

«Привет, родная! У меня все хорошо. Встретил отец и его старший брат. Добирались долго. Городок совсем маленький, на берегу залива. Сейчас тут темень непроглядная. С учетом разницы во времени попробую пока тебе фотки присылать. Ближе к твоей ночи позвоню. Люблю тебя».

Янка выдохнула. Хотела позвонить Марату, но что-то ее остановило: Мартин сам решит, когда и как ему общаться с братом. Не надо лезть, в их семье это не принято. И довольная собой она снова вернулась к изучению рабочих документов.

До позднего вечера Яна просидела за работой. Если бы не кот, она бы и есть забывала. Кит требовал, чтобы его покормили, и Янка исполняла его волю. Только так она попадала на кухню. От однообразия информации ее клонило в сон, но она понимала, что если уснет днем, то ей обеспечена бодрая ночь. А вот этого ей совсем не хотелось.

Около одиннадцати часов ночи поступил видеозвонок от Мартина. Яна лежала на кровати, котенок уже спал у нее в ногах. Но услышав голос хозяина, он проснулся, завертел головой, весь как-то подобрался. Было похоже, что Кит готов броситься наутек – он ведь занял не свое место. Янка все это со смехом рассказывала Мартину. Он тоже смеялся и звал кота по имени, чем доводил его до паники. Наконец, все успокоились, только котенок затаился на углу кровати.

Мартин рассказал, как его встретили, сколько у него там родни, какой малочисленный городок на берегу залива. И вообще, какая потрясающая величественная природа кругом. Для него тут был распланирован отдых по дням: горы, озера, города, парки, рыбалка, охота, конные прогулки… Всего не перечислить.

И, конечно, встречи с родственниками: двоюродными тетями, дядями, братьями, сестрами, племянниками.

– Я всех пока не запомнил. Говорят на английском, французском. Более-менее понятно.

– А как вы общаетесь с Риком?

– Отлично! Как будто знаем друг друга тысячу лет. Он удивлен моими рассказами и фотографиями о нашей семье. Кстати, вот он подошел.

– Мартин! Я же в таком виде!

Но было уже поздно – повзрослевшая копия ее любимого человека появилась на экране. Добрая улыбка, такие же шикарные волосы, воздушный поцелуй и поднятый вверх большой палец – жесты все сказали за Рика.

– Он в восхищении от твоей красоты, – улыбаясь, сказал Мартин, – таких глаз здесь ни у кого нет.

– Передай ему, что он красивый мужчина, и его сын очень на него похож, – ответила на комплимент Яна.

– Наверное, не получится каждый день выходить на связь, – с сожалением сказал Мартин, – здесь горы рядом, сигнал не всегда хороший. И я не знаю, где окажусь на следующий день.

– Не волнуйся! Как будет возможность, пару слов напиши или фотку этой красоты мне кинь. Ты отдыхай, набирайся сил! Ты же должен вернуться другим человеком – для нашего любимого коллектива. А я уже скучаю…

Слезы задрожали на ресницах, но она их быстро смахнула.

– Яна, не плачь! Время пролетит незаметно, как это всегда бывает в отпуске.

– Ага, точно… Завтра на работе буду опять беседовать с претендентами. Что-то никто не устраивает нас, или они не готовы работать за такую заработную плату.

– Я и забыл, тебе же на работу завтра! Со временем никак не разберусь, в сон клонит. Яна, ложись спать. Я тебе приснюсь.

– Точно?

– Обещаю.

– Ладно, тогда я ложусь. Пока, Мартин.

– Люблю тебя.

– А я тебя…

Экран телефона погас, Яна вздохнула, глядя куда-то в окно.

– Как долго! Всего второй день прошел.

Пока она отсчитывала дни, котенок подкрался и устроился рядом с ней. Его урчание снова подействовало успокаивающе, и Яна уснула с телефоном в руке и грустной улыбкой на губах.

Мартин приснился ей, как и обещал. Он показывал рукой на горы, улыбался, что-то рассказывал. Был одет в какие-то необычные наряды. А кругом простор и тишина.

Яна проснулась оттого, что кот снова трогал ее за нос. Взгляд на часы сообщил ей о том, что она катастрофически проспала: до выхода из дома оставалось пятнадцать минут. Она же не на машине! А надо еще себя в порядок привести, сегодня полно соискателей будет.

Янка подскочила, бегом бросилась на кухню, насыпала корм Киту, налила ему воды, потом – уборка туалета царственной персоны. На себя осталось десять минут: на умывание, душ, макияж, одежду. До завтрака ход не дошел. Яна схватила с собой яблоко и вылетела на площадку.

– Все начинается с того же самого: Коломбо – у тебя осталось тридцать минут, чтобы домчаться пулей до работы.

На втором этаже она увидела выходящего из своей квартиры Марата.

– Привет, Марат! – крикнула она и хотела просочиться мимо него, но он остановил.

– Яна! Опаздываешь? Я довезу, мне все равно в ту сторону надо.

– Ой, спасибо тебе!

Она чуть не подпрыгивала на одном месте, пока Марат закрывал дверь и спускался к ней.

– Все, успокойся, сейчас поедем, и ты никуда не опоздаешь. Ты хоть поела?

– Не успела.

Они уже были на подземной стоянке. Марат открыл Яне дверь машины, помог сесть и сам занял водительское место.

– Пристегнись, – сказал он ей. – Поехали!

Всю дорогу она рассказывала о том, что ей звонил Мартин, как он долетел, как его встретили – в общем, все слова были только о нем. Когда Марат подъехал к зданию, где работала Яна, оставалось всего две минуты до ее опоздания.

– Спасибо тебе, Марат, еще раз! Ты мой спаситель. Постараюсь больше не опаздывать!

С этими словами она, не дожидаясь его помощи, выпрыгнула из машины и побежала по ступенькам. Как всегда, на ходу доставая пропуск и размахивая им.

Марат улыбнулся. Яна вызывала ни с чем не сравнимое тепло на душе. Как будто солнечный зайчик повозился у него на груди. И ускакал.

Совсем не обязательно этому зайчику знать, что с семи утра Марат стоял у двери и ждал, когда услышит ее на лестнице. И дождался! Пусть она все время говорила только о брате, но зато была с ним. В салоне остался шлейф ее духов… Прекрасное начало дня!

А Яна уже сидела на оперативном утреннем совещании, теперь это ее обязанность. С учетом того, что пока никого не приняли на работу, на Янку была двойная нагрузка. Все везде надо успеть.

Она крутилась весь день и все равно не успевала. Забыла пообедать. Хорошо, что девчонки принесли ее булочку с повидлом, а то бы осталась голодной до конца дня. С шестнадцати ноль-ноль она проводила собеседование с претендентами на работу в ее отделе. Но никто не устраивал даже наполовину.

«В таком темпе работы я протяну ноги задолго да возвращения Мартина домой» – думала она, выползая около восьми вечера с работы.

– Яна, подожди, – остановил ее Илья, – Марина уже подъехала, она на улице. Мы тебя подвезем. Ты что-то задержалась.

Она благодарно кивнула ему. Федор сделал вид, что ничего не слышал. Его голова была занята другими мыслями.

Яна вышла на улицу. Недалеко от лестницы стояла Марина, опираясь на капот машины. Она выглядела чудесно! Счастливая улыбка не покидала ее лицо. Джинсовый костюм подчеркивал спортивное телосложение.

– Яна! Ты еле идешь! Похудела совсем. Ты что, есть забываешь?

– Привет, Маришка. Сегодня день такой суматошный. Отвыкла от самостоятельности, вот и не успеваю ничего. А ты знаешь?..

И она снова с восторгом начала рассказ про своего Мартина.

Илья любил, когда Марина была за рулем. Ему было приятно, что его везет девушка. Раньше он никому не доверял ни водить его машину, ни возить себя. А сейчас он был доволен.

Сзади сидела Яна и рассказывала последние новости от Мартина. С виду она была очень уставшей. Стала словно прозрачной совсем. Но энергия в ней плескалась даже в конце рабочего дня. Янка попросила, чтобы ее высадили около магазина – у котенка кончился корм, а это чревато скандалом от графа Дракулы.

– Ты себе не забудь корм купить, – пошутила Марина, – а то похожа уже на эфемерное создание.

– Куплю! Не забуду.

Она пошла в магазин, помахав им на прощание рукой.

– Ее скоро ветром сдует, – задумчиво сказала Марина.

– Позвони Марату, пусть зайдет к ней, проверит, – предложил Илья.

– Точно!

Она тут же позвонила брату, обрисовала ситуацию, сгустив краски настолько, что Марат обещал взять на себя эту обязанность. Марина с Ильей, успокоенные и довольные, поехали домой. А Яна, побродила между прилавками, растягивая время, купила угощение для кота, витаминки, игрушечных мышек. Себе купила крекеры и лимон. Чай и сахар у нее еще не кончились.

Домой она добрела почти в девять. Но зато подышала весенним воздухом. Янка с тоской думала о том, что через два дня начнутся майские праздники и заняться будет совсем нечем. В это время в телефоне забулькали сообщения. Одно за одним. Много! Она заглянула и обнаружила фотки, присланные Мартином. Яна тут же прибавила скорость и почти бегом понеслась домой. Но и там не удалось сразу посмотреть, что же там пришло, потому что кот встречал у двери очень злой.

– Все, все, мой разбойник. Сейчас будем есть.

Закрывая ноги пакетом, она пробралась на кухню. Кит охотился за ней. Наконец, стук сухого корма по миске отвлек его внимание, и Яна смогла спокойно переодеться в домашнюю одежду. Конечно, она снова забыла поесть и села смотреть фото в телефоне. Почти везде был Мартин. Как хотелось дотронуться до него! Такой красивый, родной!

Яна не замечала, как то улыбка, то слезы появлялись на лице. Сердце просто разрывалось от любви и тоски!

Вдруг кто-то позвонил в дверь, Яна подпрыгнула от неожиданности. Кит тут же помчался в коридор и встал лапами на стену.

– Интересно, кто там? Да, кот?

Она посмотрела в глазок и тут же открыла дверь.

– Марат? Что-то случилось?

– Да, случилось. Ты забыла поесть.

– Откуда ты знаешь? – она удивленно на него смотрела. – Да я просто не успела еще! Вот фотки от Мартина смотрела. Хочешь, покажу?

– Хочу. Только надо поесть.

– Потом!

– Нет. Ты сейчас идешь ко мне, и мы вместе ужинаем. Не спорь!

Она задумалась. Кит, улучив момент, пока она стояла неподвижно, и вцепился ей в пальцы ног. Янка тут же очнулась.

– Да что это такое? А? Разбойник! Все, остаешься один. Пошли, Марат.

Она обулась, закрыла дверь и пошла на второй этаж к брату Мартина.

– Пусть посидит один, – уже с жалостью сказала она. – Всегда дерется. Марат, а ведь нельзя так с маленькими. Я же его наказала, получается так?

– Сейчас поешь и вернешься к своему злодею.

Он открыл дверь, и навстречу выкатилась пухленькая Дуся. Марат взял ее на руки, поглаживая за ушком.

– Вот хорошая девочка, никогда не ругается и не дерется. Яна, проходи на кухню. Я сейчас.

Она зашла и присела на барный стул, тут же уткнувшись в телефон. И снова про все забыла, только смотрела и смотрела на фото Мартина. Марат наблюдал за ней из коридора, держа собачку на руках. Он видел счастливую улыбку и завидовал брату. И любовался его девушкой.

Покормив Дусю, он переоделся и вернулся на кухню.

– Смотри, Марат, как там красиво! И сколько у Мартина родственников – от мала до велика.

Марат достал из холодильника овощной салат, разогрел мясо и все это расположил на столе. Тарелки, столовые приборы, салфетки – все готово. Он сел рядом с Яной и стал тоже смотреть фотки.

– Яна, ешь!

– Да-да, сейчас! А вот, смотри…

Марат вздохнул – она ничего не слышала.

– Я отберу телефон, если ты сейчас же не начнешь есть, – строго сказал он.

Янка опомнилась и убрала телефон.

– Извини, пожалуйста, Марат. Все, я ем.

Но это было только название. Она поклевала чуть-чуть салата, выпила сок и вытерла салфеткой губы.

– Все. Спасибо. Ты меня снова спас. Я пойду к себе.

– Это все?! Да ты ешь, как мышонок!

Это сравнение подтолкнуло ее ускориться.

– Я всегда так ем. Мне, правда, пора. Спасибо тебе.

– Давай договоримся: чтобы ты успевала поесть, я буду утром тебя отвозить на работу. Хорошо?

– Неудобно как-то…

– До праздников осталось два рабочих дня. Вот и попробуем, удобно ли. Зайти за тобой, или сама выйдешь?

– Сама, конечно!

– Тогда жду у подъезда в семь-тридцать.

– Ладно. Пока, Марат.

И она ушла. Дуся поглядывала то на входную дверь, то на Марата. Потоптавшись немного, она пошла в свою корзинку. Ясно, что хозяин сегодня будет беспокойно спать.

А Яна легла в постель с телефоном, проверила будильник. Кот с шарфом уже урчал под боком. Она снова пролистала все фотки и счастливая уснула.

видео об отпуске Мартина https://vk.com/video539736753_456239117

Глава 30.

Всю ночь во сне Яна ускользала от Марата. Она ходила по его квартире и звала Мартина. Как только Марат приближался к ней, хотел взять за руку, она оказывалась в другом месте. Она не делала этого специально, она просто не видела его. Яна была вся в Мартине. Лишь раз она подошла к нему, как будто спящему, и провела рукой по щеке, волосам, коснулась бровей, губ… и ушла.

Марат проснулся в пять утра, оглянулся по сторонам – конечно, никого. Только Дуся сладко посапывала в своей корзинке.

Он потянулся, встал с кровати и направился в душ. Все-таки сегодня день не безнадежен – утром он повезет Яну на работу, и еще кое-какие мысли пришли ему в голову. Это вызвало у него улыбку.

После душа он позавтракал, покормил Дусю и сделал пару бутербродов для Яны. Марат знал, что она возмутится и будет отказываться, но зато это заставит ее задуматься о еде. Она же не захочет, чтобы он ее кормил. А вот с работы ее тоже надо забрать. Об этом надо с Мариной поговорить. Если у Ильи выходной, то она не приедет. Тогда он сам сорвется из клуба и заберет ее.

Марат вышел в семь-двадцать, подогнал машину к подъезду и ждал Яну.

Она выскочила, словно за ней гнался кот с ножом. Сама открыла дверцу и запрыгнула внутрь.

– Привет, Марат! Ух! Еле вырвалась от этого бандита. Представляешь, вцепился в брюки, я не могла его оторвать! И руки кусает, и брюки дерет. Знаешь, как я его обманула? Дала понюхать ему витаминку и бросила ее в кухню. Пока он за ней помчался, я и убежала.

Она резко замолчала, глядя, как он улыбается, слушая ее.

– Прости, я даже слова не дала тебе сказать. Мартин уже привык к моей активности.

– Привет, Яна. Все нормально. Мне нравится тебя слушать.

Они ехали, никуда не опаздывая. Яна достала телефон и начала листать фотки Мартина.

– Там такие просторы. Может, и я когда-нибудь увижу это своими глазами.

– Конечно, увидишь, – сказал Марат, не отрывая взгляд от дороги. – Яна, я тебе приготовил бутерброды, возьми контейнер.

Она посмотрела на него удивленными глазами.

– Зачем? Я и в кафе могу сходить, и девочек попросить, чтобы купили мне что-нибудь.

– Ты не сделаешь ни того, ни другого. А мой контейнер напомнит тебе о том, что надо есть. Бери.

– Нет, мне стыдно.

– Я должен Мартину позвонить и сказать, что ты перестала нормально питаться?

– Все. Взяла.

Она улыбнулась и поблагодарила его.

– Спасибо тебе.

Яна увидела, что они уже подъезжают к работе. Марат остановил машину, Янка вышла и сказала:

– Ты самый лучший в мире брат!

Закрыла дверцу и пошла по лестнице к дверям. Он смотрел ей вслед, и улыбка медленно умирала у него на губах.

– Брат… Лучший в мире.

Марат уехал.

Конечно, Яна пропустила время обеденного перерыва, и бутерброды Марата оказались очень кстати. В пакете с контейнером она нашла ластик в виде мышонка. Она тут же пристроила его на кончик карандаша, но «стирать» мышонком какие-то заметки было жалко. Так он и сидел на карандаше чистенький и красивый.

Рабочий вторник тоже затянулся, снова Яна уходила после семи вечера. Проходя через турникет, она попрощалась с охраной, вышла на улицу и заметила Марину около машины. Подошла к ней, но на предложение подвезти ответила отказом:

– Нет, Мариш, я прогуляюсь. Тут же недалеко. Хоть двадцать минут побуду на воздухе, подышу.

– А что собираешься в праздничные дни делать?

– С родителями на дачу поеду. Может, кота возьму с собой.

– А приезжай к нам в гости? Познакомим Дину с твоим злодеем, шашлык сделаем. Все-таки четыре дня отдыха впереди, а потом еще.

– Договорились, приеду. Дину предупреди, кто к ней пожалует.

– Веселуха! Тогда Марат вас заберет, и к нам. Давай предварительно на третье назначим?

– Хорошо. А у вас как дела с Ильей?

Маринка закатила глаза от удовольствия.

– Все хорошо. Очень хорошо.

– Не трави душу, – улыбнулась Яна. – Пойду я. Пока!

– До встречи!

Яна, не спеша, пошла домой. А Марина осталась ждать Илью, которого видела через стеклянные двери.

Вообще, он очень изменился после той ночной поездки. Все больше стал напоминать ей своим поведением отца: такой же серьезный, основательный. Каждое утро готовил Марине завтрак, свежевыжатые соки. Вечером обязательно массировал ее отекшую ногу – осторожно, потому что знал о болезненных ощущениях и усталости.

«Интересно, он всегда будет таким? Или пока не выяснится про беременность? А если никто не закогтился, то станет опять замкнутым и ершистым? Скоро узнаю».

Задумавшись, она и не заметила, как пролетело время. Глаза остановились на одной точке, а когда она все-таки заметила приближение Ильи, губы сами собой растянулись в улыбке. Он подошел, обнял ее и прошептал на ухо:

– Я так соскучился по тебе! У меня грандиозные планы на вечер. И ночь.

– А ничего, что завтра еще один рабочий день, и только потом праздники?

– Ничего. Это очень даже нормально. Не отвертишься.

– Тогда поехали скорей домой. Я очень хочу не отвертеться.

Такой обмен шутками и намеками стал обычным для них. Если в самом начале их знакомства юмор больше походил на сарказм, то сейчас он был направлен на чувственную сторону их отношений. И им это нравилось. Распаляя так друг друга, они потом долго и страстно насыщались своим «общением».

И оба с замиранием ждали, что же дальше предложит им жизнь.

Эта весна подарила кому-то новые встречи, кому-то оживление и возрождение былых отношений, кому-то первые шаги в знакомстве с внуками, а кому-то и боль предстоящих потерь.

Марат знал, что его мечта останется мечтой, никогда не воплотится в жизнь. Но он продолжал за нее цепляться.

Он приехал с работы около одиннадцати, очень уставший. А впереди были праздничные дни, когда наплыв гостей в клубе огромен. Появились новые бойцы, шли переговоры по организации школы для мальчишек, проводились собеседования с соискателями на места тренеров и педагогов. И везде нужен был Марат. Он понимал, что ему необходимы помощники. Мартин скоро совсем отойдет от дел. Днем он занят на своем предприятии и сможет помогать только по вечерам, и то не всегда. Значит, надо искать наемных работников, которым можно всецело доверять. И мысли Марата все чаще возвращались к Илье.

«Надо будет с ним переговорить в эти дни. Может все-таки он уволится оттуда и перейдет полностью в клуб? Или с Мариной сначала поговорить?»

Мозг совсем не отдыхал. Подойдя к подъезду, он поднял голову и посмотрел на окна Мартина – там горел свет. Вдруг Яна выглянула и помахала ему рукой, зазывая его в гости. Он кивнул. А потом вспомнил про Дусю и показал Яне жестами свою собачку. Она махнула – бери ее с собой.

Марат вздохнул, предвкушая веселый вечер для своего питомца и себя.

Яна решила ответить ужином на вчерашнее приглашение Марата. И, на всякий случай, доказать ему, что она ест. Она насыпала корм коту, чтобы он был сыт и любезен с гостями. И сама же вздыхала, зная, что сейчас начнется дурдом.

Вскоре раздался звонок, и сразу же котенок встал на дыбы, уши прижал к голове и зашипел, зафыркал.

– Бандит! Веди себя прилично.

Яна открыла дверь, Марат зашел с Дусей на руках.

– Привет, хозяева. Мы пришли к вам в гости.

Дуся не обращала никакого внимания на Кита, но он!.. он готов был лезть по брюкам Марата наверх.

– Все, Дуся, прости.

Он опустил ее на пол, и собачка, перебирая лапками, поспешила к Яне. Та наклонилась, чтобы взять ее на руки, но кот налетел на Дусю, толкнул и отскочил.

– Яна, оставь их, пусть играют.

Марат махнул рукой в сторону начавшегося безобразия.

– Хоть бы соседи снизу не пришли жаловаться, – с опаской сказала Яна.

– Не придут.

Они прошли на кухню.

– Я и не голоден. Поел в клубе. А ты ешь.

Он спокойно подошел к плите, посмотрел, что там есть, заглянул в холодильник.

– Садись за стол, Яна. Сейчас прослежу, чтобы ты поужинала, и мы с Дусей уйдем.

– Я тебя позвала, чтобы ты поел! А ты снова меня пичкаешь. Я не хочу.

– Яна, у Мартина сейчас одиннадцать утра. Позвонить ему?

– Я уже пробовала, – со вздохом сказала она, – не доступен.

– Значит, завтра расскажу, что ты голодаешь.

– Ябеда, – сказала она и взяла вилку в руки. – Я съем только салат.

– Хорошо.

В это время в кухню влетела Дуся, за ней Кит – он запрыгивал на нее, пытаясь ее перевернуть. Они устроили гонки вокруг Марата. В конце концов, он поймал свою собачку и поднял ее повыше. Бедное животное часто дышало. А разбойник уже лез по брюкам Марата за Дусей.

Янка всплеснула руками.

– Да что же это такое! Ну-ка, иди сюда.

Она поймала его и потянула на себя, Марат ойкнул, потому что кот крепко за него держался.

– Так, пойдем мы домой, – сказал он. – Это была плохая затея. С Дусей нельзя к вам приходить.

– Марат, ты даже не поел!

– Зато я видел, как ты поклевала. Все! Пока. Завтра в то же время жду тебя внизу.

Они ушли, а Яна все еще держала в руках Кита, который выворачивался и мяукал. Она отпустила его и вздохнула.

– Какой же ты противный котенок! Не дал человеку поесть.

Яна проверила входную дверь, поставила салат обратно в холодильник и, не обращая внимания на шипящего кота, пошла в ванную умываться. Когда она вернулась, котенок мирно спал на кровати с шарфом Мартина. Янка улыбнулась и легла рядом с урчащим комочком, достала телефон, чтобы перед сном снова увидеть красоты Аляски и своего мужчину.

И следующий день прошел, как предыдущий. И праздники ничем не отличались от будней, разве что можно было поспать подольше. Но не намного, потому что кот четко знал время приема пищи.

Янка съездила с родителями на дачу, и тут уж ей пришлось признаться, что Мартин уехал, и она дома одна, в компании своего необыкновенного котенка. Папа ее успокоил, сказав, что время быстро пролетит, и Мартин скоро вернется. А мама посочувствовала и впервые за долгое время не задала вопрос о женитьбе. Оба родителя заметили, что дочь совсем похудела, даже щеки ввалились.

– У меня очень много работы, теперь-то я начальник отдела, добавились всякие административные обязанности. Ищу специалиста в свою службу, но пока не очень везет. Высплюсь за эти дни, и все будет нормально.

Третьего мая, в субботу вместе с Маратом и всем зверинцем Яна ездила в гости к Марине. Всем было интересно, как поведет себя Кит при виде Дины: испугается, спрячется в своей переноске или… Кот выбрал «или» – он с ходу бросился на Дину. К его большому удивлению «враг» не отступил и не побежал от него. Дина, склонив голову на бок, смотрела на шипящее нечто. Как только котенок кинулся на нее, просто прижала его лапой к земле. Кит вырвался, и снова – в атаку. И опять у него ничего не получилось.

– Справедливость восторжествовала, Дуся, – сказал Марат, не отпуская свою собачку.

Он пошел с ней в дом.

– Мы с тобой из окна посмотрим, как Дина воспитывает бандита.

– Марина, а Динка не придушит его? – волновалась Яна.

– Ничего она ему не сделает. Вымотает его только, – ответил Илья за Марину.

Когда через час все вышли на улицу, глазам предстала замечательная картина: кот лежал на спине у Дины и спал, а она, высунув язык, «улыбалась».

– Чего и следовало ожидать, – сказал Марат, – Дракула все равно сверху.

Шашлыки, разговоры, звонок Мартина… Яна отошла с телефоном в сторонку. Она чуть не плакала, разговаривая с ним.

– Яна, не расстраивайся, – успокаивал ее Мартин, – я скоро приеду. Ты и не заметишь, как время пролетит. Отдыхай, пока есть возможность. Вот вернусь…

Она засмеялась сквозь слезы.

– Не запугаешь. Возвращайся…

Весь остаток дня Яна старалась не показать своим видом, как ей грустно. Но для себя решила, что больше без Мартина никуда не поедет. Лучше дома в кровати с книжкой полежать.

Когда они с Маратом уже собирались ехать, к ним подбежала Дина с котом на спине. Его просто перегрузили в домик. Он так и не проснулся.

– Воспитательный день прошел с успехом, – улыбнулась Яна. – Завтра он на мне оторвется.

Марина с Ильей проводили гостей.

– Да… – с грустью протянула Марина. – Так она совсем завянет. А до возвращения Мартина еще больше месяца.

– Ничего, это только первую неделю тяжело. Потом втянется. У нее на работе сейчас отчет начнется, некогда будет и вздохнуть, – «успокоил» Илья. – Завтра к родителям?

– Да. И я уверена, что Янка не поедет.

– Я тоже так думаю.

Всю обратную дорогу Яна молчала. Марат не трогал ее своими вопросами, он и так видел, как она переживает.

Когда приехали, он, ни слова не говоря, взял переноску с котом в одну руку, Дуся в другую, и пошел в подъезд. Уже у дверей квартиры Янка сказала ему:

– Спасибо тебе, Марат, за помощь и заботу. Завтра я буду дома, никуда не поеду. Денек отдохну, и снова рабочая неделя.

– Звони, заходи, если потребуюсь.

Но он точно знал, что она этого не сделает. Они попрощались. Грустная суббота закончилась.

А потом и серое воскресенье. И даже кот не радовал. Он еле выполз из домика только к полудню, поел и снова ушел спать. И Яна была похожа на своего питомца. Они ленились весь день. Впереди была тяжелая рабочая неделя: отчет, собеседования, работа за двоих.

Перед сном Яна почувствовала тянущую ежемесячную боль, но ей было лень вставать за таблетками. Она достала из тумбочки оставленный Мартином кулон, прижала его к животу и почти сразу же уснула.

Возвращавшиеся от родителей в воскресенье вечером Марина с Ильей были слегка озадачены. В большей степени Илья. Все дело в том, что Марат озвучил свои предложения и расчеты по организации тренировочных занятий с мальчишками. И вопрос к Илье по поводу его перехода на работу в клуб стал для него полной неожиданностью. И Марина не предполагала такого скорого решения проблем Ильи. Так и ехали они домой. В молчании, слегка загруженные.

Дина у ворот «докладывала», что за время их отсутствия никаких происшествий на вверенной ей территории не произошло. Она ожидала похвалы, а Илья был где-то далеко в своих размышлениях. Дина гавкнула, требуя к себе внимания, и он очнулся от нелегких дум.

– Да, девочка, молодец! А сейчас мы идем спать. Ты тоже ложись, но ушки держи востро. Ясно?

Собака тихо ответила коротким «гав».

Они зашли в дом, начали разуваться, и вдруг Илья опустился на колени перед Мариной, обхватил руками и поцеловал в живот. Она обняла его за шею и прижалась губами к макушке.

– Что с тобой, Илья? – шепотом спросила Марина, прихватывая его волосы и вздрагивая от поцелуев.

– Соскучился по тебе. Ты такая звонкая, веселая, сильная! Мне этого так не хватало…

Его руки уже стаскивали с нее кофту, расстегивали джинсы. Губы прикасались к самым чувствительным местам, дыхание обжигало. Марина и не заметила, как оказалась полураздетой.

– Илюша, не в коридоре же!

– А какая разница? Не хочу ждать ни секунды.

– Пошли в комнату. Ты хоть разденешься.

Илья сморгнул, пришел в себя, встал и подхватил Марину на руки.

– Не вырвешься.

Он отнес ее в свою комнату, положил на кровать и стянул с нее джинсы.

Она привстала на локтях, наблюдая, как он раздевается. Марина могла смотреть на это сколько угодно – постепенно обнажалось его тело, мышцы напрягались, расслаблялись… Бесподобное зрелище… И вся эта красота – ее!

Илья со звериной грацией, медленно приближался. Он раздвинул ей ноги и гладил их кончиками пальцев, вызывая волну за волной горячего желания. Он наклонился, подхватив Марину под ногой, целую колено, бедро, втягивая ее кожу. Она вздрагивала, постанывала, хваталась руками то за него, то за покрывало.

– Илья… Илья…

– Не могу, Маришка, не могу… хочу тебя…

Последний звук утонул в его же стоне. Стремительный рывок вперед – и он в ней! Стон-крик вырвался у обоих.

Илья стоял на локтях, чтобы не придавить ее своим весом, держал ладонями лицо Марины и целовал, пил ее, сопровождая каждый поцелуй движением внутри нее.

Она почувствовала сначала легкий жар и словно потрескивание в мышцах, а потом вспышки, вспышки по всему телу. Дыхание заканчивалось в легких…

Марина положила руки ему на поясницу и слегка царапнула ногтями кожу, чем вызвала неконтролируемую реакцию: Илья буквально вонзился в нее, а потом еще – глубже, резче, каждый раз выбивая из нее и из себя хрипы и всхлипы.

Кто из них шептал «да! да!», было уже не разобрать.

– Сейчас, Илья, я сейчас…

– Да!..

Огненная лава подхватила обоих, сжигая, сплавляя вместе их тела, души, сердца.

– Маришка, ты… я…

– Шшш… не надо слов, Илюш! Я все знаю. И ты знаешь.

Они целовались нежно, мягко, словно впервые касались друг друга.

– Ты моя?

– Да.

– Навсегда?

– Да!

И снова никто из них не вспомнил о предохранении. Или оба уже положились на судьбу?..

Марат не видел в воскресенье Яну. А он привык уже каждый день, хоть на несколько минут, встречаться с ней. Будь то поездка на работу, или попытка накормить ее – все равно! Вчерашний день у Марины, который они провели вместе, останется в памяти, как самый светлый день. Пусть она все время говорила о Мартине, показывала его фотографии, даже разговаривала с ним – пусть! Зато он видел ее, иногда касался, чувствовал дыхание.

Ближе к вечеру он заметил, что она устала. Не привыкла к такому шумному общению. Взгляд становился все более задумчивым, грустным. Так и хотелось обнять ее, прижать к груди, ощутив легкие короткие вздохи на своей шее, и сказать:

– Не грусти, Яна! Он скоро вернется, и вы снова будете наслаждаться друг другом.

О себе Марат совсем не думал. Ему казалось, что в нем живут два человека: дневной и ночной. Но они оба любят Яну. Только дневному достаточно смотреть и общаться, а ночному этого мало. Он хотел сжимать ее в объятиях, чувствовать своей кожей, как она дрожит под его рукой, как стонет и просит…

Увы! Яна и сегодня пришла просто посидеть рядом с ним, потрогать его непокорные волосы, грустно улыбнуться, прошептать несколько раз его имя. Словно прощалась.

Утром Марат впервые проснулся с мокрыми ресницами. Дуся сидела на кровати и смотрела на него своими глазками-бусинками. И было странно, почему она не спит в пять утра.

– Что ты, маленькая девочка? Я напугал тебя?

Он подозвал собачку к себе, уложил рядом с собой и почесывал за ушком.

– Не волнуйся, Дуся. Я справлюсь.

В семь-тридцать Марат ждал Яну у подъезда. Она вышла почти сразу же, как только он подъехал. Вид у нее был сосредоточенный и серьезный. Строгий брючный костюм, неяркая блузка под ним и маленькая сумочка в руке. Все. Такую Яну он еще не видел. Может, и была излишняя бледность в лице, но Марат не обратил на это внимания.

– Привет, Яна. Укороченная рабочая неделя началась?

– Привет, Марат. Ох, не знаю, замечу ли я разницу. Слишком много работы на этой неделе.

– Бутерброды возьми. Лишними не будут.

– Ты меня избалуешь, – сказала она с улыбкой. – Что потом Мартин будет со мной делать?

– Ну, он найдет, чем тебя занять.

Янка мельком глянула на него, но не заметила на его лице усмешки.

– Мартин звонил? – спросил Марат.

– Да, – мечтательно ответила она. – Мы вчера долго разговаривали. Он меня познакомил с бабушкой, с дядей, с племянниками. Я не запомнила всех . Но они, глядя на меня, поражались и что-то говорили про глаза.

И Марат их очень хорошо понимал…

Глава 31.

Как и предполагала Яна, рабочая неделя была жаркой. Она вспоминала те счастливые деньки, когда могла поболтать с девчонками в кабинете. Теперь же она шутила, что ей проще поставить стол прямо на лестнице, между этажами, чтобы меньше тратить времени на бег по коридорам.

Только в обеденный перерыв, когда она оставалась одна в кабинете, Яна могла немножко привести свои мысли в порядок. Погода была отличная, и все разбегались по своим делам, потому что успевали поесть до обеда или после него. Иногда с Яной оставалась Настя, которая уже открыто встречалась с Федором, была примерной и счастливой девушкой. Что там с ее невинностью, она больше никому не рассказывала, как ни пытали ее коллеги. Не получив пищи для обсуждений, от нее отстали.

Вдруг у Яны завозился телефон – Мартин звонил! У него же сейчас первый час ночи!

Она быстро взяла телефон и вышла в коридор, чтобы вообще никто не слышал.

– Привет, Яна! – его голос звучал как-то глухо. – Как здоровье? А то мне ребята сказали, что ты совсем ничего не ешь. Похудела совсем. Ты что? Хочешь по попе получить?

Она засмеялась на его строгий тон.

– Привет-привет! – она не называла его по имени, потому что и у стен есть уши. – Они тебя пугают. Шутят они. Все нормально у меня. Не переживай. Просто сильно скучаю. До твоего возвращения совсем одичаю. Буду, как наш Кит. У тебя там все хорошо? Ты почему не спишь?

– Все хорошо. Здесь сейчас все ждут рождения малыша моей троюродной сестры. Звонили в клинику: вот-вот родит. Поэтому все в ожидании. Они специально не узнавали, кто у них родится. Я тоже не сплю. Ведь теперь я часть большой семьи. Яна, ты следи за своим здоровьем. Очень тебя прошу. Я так боюсь этих заболеваний! С Маринкой все настрадались. Пообещай мне, что будешь хорошо питаться. И вовремя.

– Обещаю. Я тебе обещаю, что буду хорошо и вовремя питаться. А я почти никогда не обманываю.

– Почти?

– Ага! Это только ты такой – необыкновенный. Помнишь, я тебя спросила тогда в серверной: «А ты не такой?» И ты мне ответил: «Я обычный». Так вот! Ты точно не такой, как все, потому что ты никогда не врешь. И Марат так про тебя говорил, и Марина. Ты мой самый необычный мужчина.

Он молчал.

– Ты здесь, Мартин? Почему молчишь? – почти шепотом спросила она.

– Слушаю тебя. Наслаждаюсь.

Яна заметила, что в коридор повалили люди, возвращавшиеся с обеденного перерыва.

– Все, мне пора. Ты, если получится, скинь мне SMS или фотку. Ладно?

– Ладно! Пока, Янка. Люблю тебя – помни об этом.

В трубке что-то зашуршало, затрещало. Связь прервалась. Яна отключила телефон, положила его в карман пиджака.

– И я тебя люблю, Мартин, – прошептала она.

Янка вернулась в кабинет, собрала папки и пошла на выход.

– Я в конференц-зале до пяти. Буду выбирать нам работника, – предупредила она коллег.

– Выбери какую-нибудь девочку, чтобы мне не скучно было тут с вами, старушками! – со смехом попросила Настя.

Девчонки зашикали на нее:

– Бессовестная! Сама скоро смоешься в декрет, а потом и девочка за тобой. А мы опять работай за вас! Яна, выбирай того, кто работать будет, как вол.

Она улыбнулась им и показала большой палец, поднятый вверх.

Настроение у нее поднялось, сил прибавилось – после звонка Мартина она готова была бегать по потолку.

Однако после пяти часов вечера такого подъема духа уже не было. Ее не устраивал ни один кандидат. И жалко было потраченного времени. Снова рабочий день почти до восьми. Прогулка до дома. Борьба с котом. Ужин.

«Да, надо есть, иначе я ноги протяну и не увижу больше Мартина. Он так беспокоится обо мне! Нельзя его расстраивать».

Снова Яна засыпала с кулоном Мартина в руке. Почему-то с ним ей было спокойнее. Она не видела снов, просто хорошо высыпалась. Котенок вел себя ночью, как самый воспитанный и вовсе не бандитский кот. Он спал до самого утра у нее под боком обязательно с шарфом Мартина. Несколько раз Яна пыталась отобрать его у Кита, но ничего не получилось, и она оставила эту затею.

Незаметно для нее подошли и вторые Майские праздники, а с ними три дня отдыха: с девятого по одиннадцатое мая.

И больше Яна не выдержала. Восьмого, возвращаясь после работы домой, она зашла и купила тесты на беременность, потому что задержка была уже около десяти дней. А живот ныл постоянно. Яна боялась даже думать о возможных причинах.

Она убрала несколько важных для нее коробочек поглубже в сумку, чтобы не броситься проверять их все сразу прямо сейчас, вечером. Снова достала кулон Мартина, сжала его в кулачке и как-то сразу успокоилась.

«Если это чудо случилось, то оно уже есть, и до завтра ничего не изменится. А потому проверю утром. А сейчас я буду спокойно смотреть телевизор, позвоню родителям, узнаю, какие у них планы на завтра. Но, наверное, к ним не поеду. Отдохну. Утомила эта неделя. Лучше просмотрю резюме соискателей на сайтах».

Яна выполнила программу, намеченную на вечер, получила разрешение от мамы не ехать на дачно-угробительские работы и легла спать. Кот снова лежал рядом, скомкав свою самую любимую вещь. Она смотрела на этот живой первый подарок Мартина, хотела его погладить, но боялась разбудить.

«Завтра мы с тобой, Кит, узнаем большой секрет. Но никому пока не скажем о нем. Это будет нашей тайной. А если все окажется правдой… Вот мы с тобой Мартина обрадуем, когда он вернется! Для него это будет чудо! Как и для меня».

Разговаривая так с котом, она уснула, положив кулон под подушку.

Утро… Утро добрым не бывает? Бывает! Теперь Яна это точно знала.

Она не ждала звонка будильника – когда проснется, тогда и проснется. Главное, что не на работу, и вообще, спешить никуда не надо.

Яна достала из сумочки три теста и пошла с ними в ванную для получения результата. Чтобы не пребывать в неуверенности, она решила воспользоваться предложениями разных компаний. Сделав все, как предлагалось в инструкции, она оставила три бумажные палочки на раковине, а сама отправилась кормить кота.

Тянула время, сколько могла! Наконец, она вернулась в ванную комнату. И взяла тесты в руки… Все показывали одинаковый результат – беременна.

Яна боялась дышать и шевелиться.

«Неужели… Как такое возможно? Понятно, что девяносто девять процентов из ста оставляют лишь один шанс того результата, о котором мечталось. Вот… я получила этот результат. А Мартин-то не знает!»

Яна держала в руках три бумажные полосочки, не веря своим глазам. Она вышла из ванной и встретилась взглядом с котом, который сидел недалеко от двери. Он так смотрел, словно хотел спросить: «Ну, что там?»

– Положительно… – прошептала она. – Положительно, Кит, понимаешь?

Как всегда, после произнесенного вслух имени, кот начинал вести себя неадекватно. Он утробно завыл и кинулся, проворачивая лапами, куда-то в спальню. Вытащил шарф и помчался с ним в зубах по квартире.

– Ясно с тобой все, недоразумение ты мое.

Кот не вернулся, и Яна, медленно ступая, прошла на кухню. Ей почему-то казалось, что одно лишнее движение может спровоцировать то, что было десять лет назад… Холодный пот ужаса выступил на висках. Янка потерла лоб, вдохнула-выдохнула и села на барный стул.

– Надо прикинуть, когда это могло случиться? – вслух проговорила она. – С учетом всех особенностей моего организма, начиная с седьмого апреля, вполне вероятно… Значит, у него уже бьется сердце!

Яна положила обе руки себе на живот, словно оберегая малыша, который там уже поселился. Опять жуткие воспоминания попытались пробить установленные барьеры. Она помотала головой из стороны в сторону, словно прогоняла назойливого комара.

В конце концов, Яна решила прогуляться. На улице тепло, народные гулянья, можно и ей немного пройтись и подышать свежим воздухом. Все-таки не осознавая полностью всей важности момента, она, как в тумане, собралась и вышла из дома. В голове крутилось что-то, чего она не могла ухватить. Какая-то мысль сверлила мозг.

Яна зашла в магазин, прошла между рядами и увидела то, что не давало ей покоя – весы. Недолго думаю, она их приобрела, и в комплекте к ним батарейки. Теперь надо контролировать свой вес. Творог, молоко, фрукты, овощи… Потом остановилась. Куда она все это набирает? Надо сначала изучить литературу, а потом уж бросаться сметать все подряд. В общем, домой она пришла с творогом и весами. Последний раз она взвешивалась два года назад во время медосмотра, тогда ее вес был сорок семь с половиной кило.

– Уж за два года я точно набрала хоть пару-тройку килограммов. Как думаешь, котейка?

Кот с интересом наблюдал за действиями хозяйки: звук разорванного пакета говорил ему о том, что сегодня его ждет много интересного.

Яна встала на весы и замерла: электронное окошечко показало вес в сорок пять кило. В одежде.

Яна приложила указательный палец к губам и зашипела, обращаясь к котенку:

– Ччч… только никому не говори, хороший мальчик. Я исправлюсь. Обещаю.

Кот смотрел на нее очень недоверчиво. Но у него не было выбора – или его не будут кормить. Это он понял.

Яна легла на кровать с ноутбуком и решила просмотреть информацию о питании, прогулках, работе, занятиях … любовью во время беременности. Это чтение ее так «увлекло», что она и не заметила, как уснула.

В целом, все три дня праздников так и прошли – в полном безделии и привыкании к мысли, что внутри нее снова бьется жизнь. Она не позволяла себе скатываться в панику, в воспоминания, в кошмар. Конечно, она боялась повторения той истории. Но идти в поликлинику не собиралась. Одна мысль о посещении врача внушала ей такой страх, что живот начинал ныть, и приходилось ложиться и делать дыхательные упражнения. Хорошо, что тут же рядом пристраивался котенок и грел ее своим бочком. Кит уже заметно подрос, поправился, похорошел, но характер имел по-прежнему скверный.

Ей иногда звонили то мама, то Марина, то Марат – она всем говорила, что все нормально, она просто отдыхает перед рабочей неделей. Мартин предупредил, что едет в горы и связи не будет. Он напишет ей только среди недели. Но ее это не смущало. Янка словно затаилась, прижимая к себе маленькое счастье, о котором знала только она. И Кит. Но он-то точно никому не расскажет.

Все три теста Яна оставила в шкафчике в ванной. Иногда она их доставала и с улыбкой рассматривала. То, что происходило с ней, было только ее тайной. Этот необыкновенный свет она тщательно прятала от всех.

Яна решила никому ничего не говорить, пока не вернется Мартин. Только с ним они решат, сообщать ли кому-то об этом или нет. Но и ему она пока говорить не будет, – не по телефону же. До его приезда оставался месяц.

С понедельника жизнь снова закрутила в круговорот. Но теперь Яна, ни на кого не глядя, спокойно вставала и шла на свой обеденный перерыв, или в пять вечера – с работы. Она сказала Марату, что хватит ей трескать бутерброды, а то к приезду Мартина она не пройдет в дверной проем. Он от души посмеялся, но настаивать не стал.

Ежедневно она взвешивалась и пока была недовольна результатом – ее вес увеличился на двести грамм. Всего лишь.

Иссяк и поток желающих работать с восьми до пяти за зарплату, чуть большую прожиточного минимума. И вот по этому поводу Яна переживала. Она же должна подготовить человека к работе. Но не было такого человека.

Через две недели спокойной жизни появился первый сигнал того, что так просто беременность протекать не будет. А Яна уж думала, что токсикоз останется для нее загадкой. Увы! Хорошо, что это недомогание началось в субботу утром.

Мутило, подкатывало, но ничего не получалось. Что лежа, что сидя, что стоя – результат был один: постоянная тошнота, холодный пот, слабость.

Марат возвращался с утренней тренировки из клуба. За последние две недели он довел себя до состояния зомби: плохо спал, мало ел, только работал. Его единственной отрадой стало утро любого рабочего дня, когда он вез Яну на работу. Потому что ночью она стала неуловима. Даже если она приходила к нему во сне, то не удавалось до нее дотронуться. Она ускользала из объятий, будто призрак. Она не смеялась больше, только укоризненно смотрела на него. Марат не понимал такого поведения «своей Яны». Словно какой-то барьер стоял между ними. Эта агония длилась и длилась. Может, надо было переключиться на что-то или кого-то? Но Марат не мог! И не хотел! Он уже настолько свыкся с этой постоянной болью, что иногда казалось, просто разорвется сердце, а он и не заметит.

Он уже подъехал к дому, когда услышал входящий звонок от Мартина. Это вызвало удивление. Марат остановил машину чуть поодаль от шлагбаума и ответил брату:

– Привет, Мартин! У тебя же глубокая ночь. Не спится?

– Марат, привет. Слушай, я волнуюсь. Мы договорились с Яной, что я позвоню ей около десяти. И вот я делаю это уже два часа, но она не отвечает! Ты сам где сейчас?

– Около дома. Только подъехал.

– У тебя есть ключ от моей квартиры. Зайди к ней, посмотри, все ли нормально. Может, она потеряла телефон? Когда ты ее видел последний раз?

– Вчера утром. Подвозил на работу. Я тебе говорил, что каждый день…

– Да-да, я знаю! Марат, сходи к ней. Потом мне позвони.

– Ладно. Иду.

Марат оставил машину на стоянке около дома, зашел к себе за ключом и поднялся на этаж выше. Ему было не очень удобно вламываться в квартиру Мартина. Но выбора не было.

Он осторожно открыл дверь и зашел. Прямо посередине коридора сидел кот, и вид у него был какой-то напуганный или растерянный.

– Привет, бандит. Где твоя хозяйка?

Котенок смотрел на Марата, не отворачивая мордочки.

– Ну? Где Яна? – спросил человек у кота.

В это время со стороны послышалось какое-то всхлипывание. Марат резко выпрямился, кот вздыбился. А дальше звуки не вызывали сомнения – Яне было плохо, ее тошнило.

Марат быстро разулся и пошел к нужной двери в надежде, что она не закрыта изнутри. Он постучал для проформы, понимая, что вряд ли его услышат, а потом приоткрыл дверь: на полу, привалившись спиной к стене, сидела Янка. Бледная, измученная. Она даже не открыла глаза на щелчок замка. Марат зашел, присел перед ней на корточки, погладил по влажному лбу. Яна сказала шепотом:

– Марат… Ты там снаружи посмотри, потыкай меня – я еще живая?

– Живая, и очень даже красивая, – совершенно серьезно ответил Марат.

Яна от неожиданности даже глаза открыла.

– Издеваешься, да? Я тут с утра вся красивая сижу.

– А вот надо мои бутерброды есть, а не всякую бяку. Давай-ка, вставай с пола, простынешь еще.

Он поднял ее и удивился тому, какая она легкая.

– А как ты узнала, что это я?

Пытаясь отвлечь ее разговором, он умыл Янку, промокнул полотенцем лицо и взял на руки.

– По запаху узнала. Ты вкусно пахнешь.

– Обними меня за шею, а то мы застрянем с тобой в дверях.

Она сделала, как он сказал, положив ему голову на плечо. Вздохнула, а потом слабо хмыкнула.

– Зрелище еще то, наверное – как мы в дверях с тобой колотимся: ни вперед, ни назад.

Марат нес ее в спальню, и ему хотелось, чтобы эта дорога была бесконечной. На Янке была только пижама, состоявшая из майки и шортиков. В эти секунды счастливее Марата не было на свете человека.

Он уложил ее на кровать, укрыл покрывалом.

– Яна, может, тебе еще потребуется?..

– Нет, нечем уже. Я сейчас усну.

– Спи. Я здесь с тобой побуду. Не волнуйся.

– Угу…

Марат постоял рядом с кроватью, дождался, когда Яна ровно задышала, и пошел в санузел. Убирать-то было и нечего. Видимо, у нее были только спазмы. Но все равно Марат все вымыл, продезинфицировал. Зачем-то открыл шкафчик и… замер. Он просто застыл.

«Вот оно… Это точно конец. Поэтому она ко мне не прикасается даже во сне. Яна!»

Марат не стал трогать эти доказательства другой жизни его любимой женщины. Он уперся руками в раковину и склонил свою вихрастую голову. Внутри была пустота. Просто выжженная душа.

Постояв так пару минут, Марат выпрямился, поднял голову. Взгляд был сосредоточенный и серьезный – он думал о состоянии здоровья Яны. До возвращения Мартина чуть больше двух недель. Необходимо сделать все возможное, чтобы Яна так не мучилась. Да и худая она, как дворовый котенок. Бандитский кот, и тот выглядит солиднее.

Марат вздохнул и пошел к Яне. На кровати рядом с ней, притулившись к ее животу, лежал Кит. Он зыркал в сторону Марата и комкал лапами шарф Мартина. Яна ровно дышала, цвет лица стал нормальным, только во сне она немного хмурилась.

В кармане завибрировал телефон, Марат вышел на кухню. Он решил пока ничего не говорить Мартину. Пусть Яна сама его обрадует. Это только их дело.

«Надо что-то придумать, чтобы он не волновался за нее». Мысли закружились, обгоняя одна другую.

– Да, Мартин. Все нормально. Просто телефон на работе оставила. А сейчас? Она вышла на улицу, к ней родители заехали. Не волнуйся. Я позже отвезу ее на работу за телефоном, и она тебе перезвонит… Опять уезжаешь? На конях в горы? Ты осторожнее сам-то. Когда на связь выйдешь? Все передам. Пока.

Правильно он сделал, что ничего не сказал, а то еще на радостях что-нибудь натворит в горах.

Марат вернулся в спальню. Яна приоткрыла глаза.

– Ты с Мартином разговаривал? Я не смогла сегодня даже ответить ему.

– Да, с ним. Пришлось легенду придумать, почему ты не отвечаешь на звонки. Я тебе потом расскажу, когда проснешься. А когда ты собираешься его обрадовать?.. Ты прости, я видел твои тесты.

Она улыбнулась уже с закрытыми глазами.

– Для него это будет, как взрыв бомбы. Это же просто чудо!

Марат, ничего не понимая, сдвинул брови, присел на краешек кровати и спросил тихо, видя, что она почти спит:

– А в чем чудо?

– Как это? Ты же видел его анализы, – она говорила совсем тихо, – у него же с этим проблемы из-за травм.

Марат был в недоумении, потом почесал ухо и все-таки спросил, наклонившись совсем близко к Яне:

– С чем у него проблемы?

– С деторождением. Один процент из ста.

Янка уже еле шептала, проваливаясь в глубокий сон.

– Это он тебе сказал?

– Угу…

Марат был в шоке – он не понимал, зачем Мартин придумал такое…

Яна проснулась. Шторы в комнате были закрыты, легкий полумрак создавал уют. Она лежала на правом боку, свесив кисть руки с кровати. Кот, запутавшийся в шарфе Мартина, сопел рядом.

«Какой сейчас день недели? Сколько я спала? Который час? Если кот рядом, то кого трогает моя правая рука?»

Она поводила глазами, прислушалась к своему внутреннему состоянию и сделала вывод, что все хорошо. Если не считать того, что очень хотелось есть.

Яна опять пошевелила пальцами и поняла, что там – человек. Она отдернула руку.

– Господи! Кто здесь?

– А кого ты хотела здесь найти, как ни лучшего в мире брата? – голос Марата звучал хрипло. – Ох, ё-моё, как все затекло!

Он начал вставать с пола, на котором сидел, привалившись спиной к кровати. Проверил телефон.

– Ого! Шесть часов.

– Шесть часов чего? – спросила Яна.

– Вечера, субботы. Ты проспала пять с половиной часов. И я с тобой рядышком задремал.

– Прямо на полу? Ты что, Марат! Все же болит, наверное.

Она села. Голова не кружилась. Яна обратила внимание, что на ней всего лишь маленькая пижамка, и покраснела, прикрываясь покрывалом.

– Все, Яночка, – хитро сузив глаза, обратился к ней Марат, – как честный человек, после того, что у нас было, я просто обязан на тебе жениться!

У нее округлились глаза.

– А что у нас было?

– Как это – что? Я носил тебя на руках!

Она весело засмеялась, усаживаясь на кровати по-турецки и все еще прикрываясь.

– Скажешь тоже! Ну, и шуточки у тебя. Я есть хочу, – без всякого перехода добавила она.

Марат закатил глаза.

– Господи! Неужели я это слышу? Она хочет есть! А то всегда – «я не голодная, я не хочу, я наелась»… А ты не боишься повторения сегодняшнего утра?

Она опустила голову. У Марата сжалось сердце – все позвонки на шее проступили, как у скелетика.

А чего ему стоило разговаривать с ней в шутливой форме!..

– Я сама виновата, – пробубнила Яна себе под нос.

– Не слышу. Кто-то кается в грехах?

– Угу, – не поднимая головы, согласилась она. – Я вчера не купила ничего в магазине. А в холодильнике оставалась одна сосиска. Очень древнего возраста… Я вообще мясо не ем, а тут голодная такая! Ну, и съела ее вчера. Вот.

Марат смотрел на ее опущенную голову и вздыхал.

– Что с тобой делать, а? Скажи!

Она посмотрела на него виновато.

– Понять? И простить?

Марат хмыкнул.

– Ишь ты, какая! Ладно, приводи себя в порядок. Я посмотрю, что у тебя есть в холодильнике.

– Ничего там нет. А сосиску я съела. Тебе не оставила.

– Молчи уж, а то не дождусь Мартина, и будешь стоять в углу.

Она замотала головой:

– Нельзя детей наказывать!

– Вот только поэтому и не накажу. Пожалею тебя из-за своей крестницы.

Янка замерла, глядя на улыбающегося Марата.

– Ты думаешь, что будет девочка?

– Конечно! Маленькая копия своего отца. А потом будет мальчик – копия своей мамы… Одевайся. Ко мне пойдем ужинать. Только без кота!

А Кит никуда и не собирался. Он даже ухом не повел на разговоры рядом с ним. Кот спал в обнимку с шарфом.

Марат вышел из спальни. Яна встала с кровати, оделась и прошла в ванную комнату. Она привела себя в порядок и посвежевшая, насколько это возможно, направилась на кухню. Марат сидел на барном стуле, изучая что-то в телефоне. Янка подсела на соседний стул.

– Ты уже измучился со мной, да? Как нянька с малышом. Скоро Мартин приедет, и ты пойдешь в отпуск. И забудешь меня, как страшный сон.

Она улыбалась, не понимая, как сильно ранит его сердце.

– Не забуду. Не надейся, – тоже с улыбкой ответил он. – Готова? Пошли ужинать. А потом прогуляемся, сходим в магазин, купим тебе продукты.

– Но тебе же на работу надо!

– Ничего страшного – один день без меня обойдутся.

Он не хотел говорить Яне о том, что за ней надо приглядывать. Все-таки опасался того, что было утром.

Они спустились в его квартиру. Дуся очень удивилась, увидев хозяина так рано. Она попрыгала около Яны. А потом покатилась, как шарик, на кухню, оглядываясь, словно приглашая следовать за ней.

Марат усадил Яну за стол, накормил собачку и достал овощи из холодильника. Поставил на подогрев куриные грудки в сотейнике.

– Давай, я хоть салат порежу, Марат, а то я совсем обленюсь.

– Хорошо.

Он вымыл овощи и зелень и отдал ей. Яна ловко орудовала ножом, Марат раскладывал еду на тарелки. Он ловил себя на мысли, что они выглядят, как влюбленные или семья…

Вдруг у Яны завозился телефон, она вытерла руки и достала его из кармана.

– Да, папа, привет! Нет, не дома. Я в гостях… Точно – кот из дома, мыши в пляс! Да, все нормально. Осталось полмесяца до приезда. А у вас? Ага, и хорошо. Пока, пап!

Марат наблюдал за ней, пока она разговаривала. Приятно было смотреть на ее улыбку, сразу ясно, как она любит отца.

– Садись, ешь. Потом гулять пойдем.

– А ты? – удивилась Яна, увидев только свою тарелку.

– Я так рано не ем, не хочу пока. Да ты не стесняйся, ешь, а я пока порисую. Для тебя. И для Мартина.

Когда она закончила ковырять курицу и съела весь салат, Марат протянул ей лист бумаги, на котором была нарисована девочка.

– Вот, моя племяшка и, надеюсь, крестница. Потом дорисую в цвете и отдам тебе.

– Ух, ты! Какая хорошенькая! Спасибо, Марат.

Янка была счастлива.

– Ты так здорово рисуешь! Я в магазине куплю рамочку для рисунка и потом поставлю на тумбочку.

Он смотрел на нее с грустью, пока она разглядывала картинку.

«Вот так я и буду всегда с тобой, Яна».

Марина вытирала набежавшие на глаза слезы, рассматривая ненужный теперь тест на беременность. Его вручил ей Илья сегодня утром, чтобы завтра она проверила. Но теперь она знала точно, что он не потребуется. В этом месяце точно.

«Не получилось… Интересно, как Илья отреагирует – обрадуется или огорчится? Вот сейчас и узнаю». Она вышла из ванной, где находилась уже довольно долго, чем заставила Илью волноваться. С одного взгляда на нее он понял, что она расстроена.

– Марина, что случилось? Ты плакала?

Она набрала воздух в легкие и выпалила ему:

– Я не беременна.

Она развела руки в стороны и горестно вздохнула. Илья сделал то же самое. Но, видя, что Марина снова собирается плакать, подошел к ней и прижал к себе. Он чувствовал, как она дрожит, сдерживая рыдания. Илья погладил ее по голове, потом взял на руки, сделал пару шагов до кресла и сел в него. Марина сидела у него на коленях и прятала лицо, как будто в чем-то виновата.

– Маришка! Ну, что ты? Ты же не потеряла ребенка. Ведь так? Как ты там говоришь? «Не закогтился». Просто не время еще. Как бы сейчас ни прозвучало, но это к лучшему: мы с тобой были на таблетках, а обезболивающие – не очень хорошо для беременности. Зато теперь мы можем смело начать делать сыночка.

У Ильи сжималось сердце оттого, что не получилось. Он ведь был уверен, что уже почти отец!

– А девочку не будем делать? – уже переставая всхлипывать, спросила она. – Только мальчика?

– Я девочек не умею делать. И вот, что еще я хотел тебе сказать. Теперь я тем более это скажу, чтобы ты не подумала про «залет».

– Про что?

Он чуть сдвинул Марину на бок, полез в задний карман брюк и достал коробочку, открыл ее.

– Маришка! Ты знаешь, как я тебя люблю. Будь моей женой. Выходи за меня замуж.

Глава 32

«Осталось две с половиной недели до возвращения. Как хочется домой! Соскучился…»

Мартин ехал, покачиваясь в седле. Чем выше забирались в горы, тем становилось холоднее. На одном из привалов ему дозвонилась Марина и взахлеб рассказывала, что Илья сделал ей предложение. И они скоро пойдут в ЗАГС, и не надо никакой пышной свадьбы, и как она его любит, и какое красивое кольцо… Мартин слушал, не перебивая и шевелясь, боясь потерять связь с сестрой. Он поздравил ее, сказал, чтобы дождались его возвращения. Спросил, когда она видела Яну. Маришка сказала, что недели две назад: Марат возит Яну на работу, у нее все нормально. Обменявшись приветами, они закончили разговор.

Мартин подсел к отцу, который сидел у костра. У них были спокойные теплые отношения. Они мало говорили, но понимали друг друга без слов. Отец иногда что-то спрашивал о семье Мартина, слушал, улыбался. Он так и не смог найти женщину по сердцу. Там навсегда осталась София. Рик звал Мартина с Яной в следующем году в гости.

«Если сможем, конечно, приедем».

Отец уже скучал по сыну, которого не видел все тридцать три года его жизни. И с которым скоро снова прощаться.

И Мартин привык к отцу, к его спокойному нраву, молчаливости, даже чуть-чуть суровости. Однако Рик расцветал улыбкой, когда видел Янку по скайпу. Он поражался ее глазам, улыбке, характеру, который был виден во всем. Отец все время говорил: «Не обмани ее. Она надломлена. Как капля росы, которая вот-вот сорвется с травинки».

Когда Мартин это услышал, он так удивился, что даже спросил у отца, почему – росинка. Рик подумал и сказал, что у нее глаза чистые, как роса, смех такой же открытый, как простор, а душа… раненая. Потому и кажется, что сорвется. Надо ее оберегать.

Год назад, когда Мартин планировал эту поездку, он хотел отметить свой день рождения на Аляске. А теперь… Так хотелось к Янке. Да дело, конечно, не в дне рождения! Просто сердце было не на месте. Словно он упускает что-то важное в их жизни. И именно в этот момент с ней Марат. Но что там происходит? Почему так ноет душа.

Рик похлопал его по плечу: спать, завтра рано утром выезд. Потом вечером сразу назад – погода меняется. Так что, послезавтра они уже будут дома. Дома у отца.

Такой отдых Мартин будет вспоминать еще долго. Много фотографий, видео обо всех родственниках. Столько детишек разных возрастов. Совсем недавно родился еще один малыш. Он вызывал умиление, улыбку, тепло. Когда Мартин держал его на руках, сердце замирало. Эти крошечные пальчики, ноготочки, бровки, реснички. Все такое маленькое!

Будет ли у него когда-нибудь сын или дочь?

Мысли Мартина все чаще крутились вокруг того единственного раза, когда он умышленно сказал своей любимой женщине неправду.

Может, это и не так надо было сделать. Но Мартин больше не мог видеть, как страдает Яна, глядя на малышей. Она думала, что он ничего не замечает. А Мартин от природы очень внимательный, наблюдательный и терпеливый.

В ее светло-зеленых омутах стояли слезы, чистые капли волшебной росы. Они обжигали Мартину сердце. Он понимал, что в жизни Яны случилось нечто непоправимое. Но она не рассказывала ему. Не делилась этой болью. Мартин подозревал, что это как-то связано с тем московским *удаком, потому что Янку трясло от него. Но она упорно ничего не говорила. Чем настырнее был Михаил, тем сильнее психовала Яна. Она превращалась в оголенный нерв.

Мартин вспоминал, как сложно было добиться ее доверия в интимных моментах, как тяжело она раскрывалась. И это связано с нападениями на нее. Вся бравада Янки, веселый нрав, «ежиная шубка» – это защита от мира, обидевшего ее. А рядом не оказалось человека, способного помочь.

Когда он спросил, хочет ли она детей, то увидел страх в ее глазах. Почти ужас! В доли секунды он представил, что с ней будет, если она не сможет забеременеть с первого раза, со второго, с третьего… Она будет этого хотеть больше всего на свете, думать только об этом, бегать с тестами, вздрагивать и плакать из-за отрицательных результатов… А пусть расслабится и не думает ни о чем. Пусть получает удовольствие! Она любит его, Мартина. Любит так, как можно только увидеть в мечтах. И главное, что она хочет малышей. Даже если не получится и с двадцатого раза, то «виноват» в этом будет он. Но не Яна! Пусть он считается бездетным, но не она, его любимая девочка.

И он сказал ей неправду. Мартин знал, что она не откажется от него из-за этого «недостатка». Он увидел жалость в ее глазах. Яна переживала за него! Но свои страхи она забыла, отодвинула их. Маниакальное желание иметь ребенка, страх не забеременеть – все это убито, даже не родившись, словами Мартина. Виноват ли он, что сказал неправду? Да, наверное. Но зато Яна спокойна. Его чистая, незамутненная прошлыми бедами, капля росы.

Путешествие на лошадях проходило в спокойном ритме, никто не спешил. Рано утром отправились выше в горы. Мартин любовался природой, простором, тишиной. Он чувствовал, что скоро домой. Рик поглядывал на него с тоской, когда Мартин не видел. Он очень гордился сыном. Даже тем, что Мартин был открыт для всех, не зазнавался и не зажимался. Вел себя так, словно всегда жил рядом с ними, был членом их большой семьи. Гордился его успехами, его красивой женщиной. Рик не представлял, как теперь он будет без сына. Почти месяц они провели вместе.

Но он понимал и видел, как тоскует Мартин – ему надо к своей Яне. Они обязательно приедут к нему потом. Рик не сомневался в этом.

Мерная поступь лошади не мешала Мартину думать – об отце, о маме, об отчиме. Один мужчина дал ему жизнь, другой воспитал. Мартин чувствовал в себе своих отцов пятьдесят на пятьдесят. А еще он впервые в жизни ощутил себя просто ребенком. Да! Ребенком! Не старшим сыном, отвечающим за брата и сестру, а единственным, о котором беспокоится отец. Мартин, наконец, расслабился.

Находясь на Аляске, он понял, как дорога ему эта земля. Ему здесь было хорошо. Он слышал этот мир.

– Мартин, – отвлек его от дум отец, – по рации передали: погода резко портится. Надо поворачивать назад.

– Надо, так надо, – спокойно ответил сын отцу, пришпорил лошадку и развернул ее.

Вниз ехать было легче и быстрее, но все равно до ночи не успели вернуться в городок. Заночевали прямо под открытым небом. Мартин не мог надышаться, насмотреться, налюбоваться величием этой красоты.

Вдруг у него ожил телефон. Мартин очень удивился. За месяц он уже привык к этому часовому поясу, а ведь дома сейчас полдень воскресенья. Рик сидел неподалеку и взглядом спросил: «Кто это?»

– Яна, – ответил Мартин.

Он очень торопился ответить на видеозвонок, потому что связь здесь работала по каким-то своим законам.

– Яна! Милая! Как ты? – голос немного хрипел от сдерживаемых эмоций.

Рик пересел к нему и заглянул в экран, улыбаясь и помахивая рукой. Янка ответила тем же, засмущавшись…

– Мартин, все хорошо! Я просто соскучилась и позвонила наобум – вдруг связь сработает, и – оп! Вот он ты! А здесь еще и Ки… кот! Нельзя его по имени называть, в него будто черт вселяется. Он твой шарф совсем растрепал. Мартин! Я так соскучилась!

Она говорила, уже не стесняясь Рика, вряд ли он понимал русский язык. Может, только отдельные слова. Но он очень внимательно наблюдал за Яной, просто сканировал ее взглядом.

– Яна, я скоро приеду! Дни пролетят незаметно. Представь, ты будешь спать, а я тихонько проберусь к тебе под бочок.

– И ты там найдешь кое-кого, – со смехом сказала Янка.

– Кого? – не понял Мартин.

– Кота! Он занял твое место. Спит каждую ночь рядом со мной. От него так тепло! Урчит, успокаивает. Мартин, тебе Марина звонила? Они с Ильей женятся!

– Да, она звонила мне. Такая счастливая!..

Связь оборвалась. В трубке была тишина, а потом появилось шипение и треск.

– Все. Как хорошо поговорили!

Мартин продолжал смотреть в темный экран телефона. Рик тоже был задумчив. А потом он положил руку на плечо сыну и заговорил:

– Тебе надо ехать к ней. Ты ей нужен сейчас. Очень нужен! И лучше, чтобы вы отметили вместе твой день рождения. Потому что, мне кажется, скоро она тебя обрадует кое-чем.

– Чем? – тихо спросил Мартин, все еще находясь мысленно рядом с Яной.

– Ребенком.

Мартин резко повернулся к отцу и буквально впился в него взглядом.

– Почему ты так сказал? Почему, отец?

Он даже не заметил, что впервые назвал Рика отцом, а не по имени. А Рик заметил, и ему это было очень важно. Он обнял сына.

– Спасибо, что смог назвать меня так. Ты – мой единственный сын. А скоро будет первый внук или внучка. А потом еще. Я счастлив, Мартин! После меня останется след на этой земле – прекрасный след!.. В общем, я подключу кое-кого, чтобы ты смог улететь раньше.

– Подожди, отец. То, что ты сказал про Яну, это – серьезно?

– Я еще ни разу не ошибся, - с гордостью сказал Рик. – По телефону, правда, никогда не пробовал. Но… Не знаю, как я это вижу. Но женщина неуловимо меняется, она становится другой, светлой какой-то. Вернее, в ней появляется необыкновенный внутренний свет. А твоя Яна вообще вся сияет. В общем, готовься ехать домой, сын.

– Спасибо, отец.

Мартину было важно, что Рик сам принял такое решение. Конечно, сложно снова оставаться одному, но терпеливость и выдержка, видимо, их фамильные черты, и Рик не показывал своих эмоций. А Мартин привалился плечом к плечу своего отца и сказал:

– Я очень счастливый человек. У меня самые лучшие родители, и у меня их трое. Мой младший брат – самый преданный и честный, сестра – самая добрая девочка. Моя любимая женщина – самая-самая-самая. Я счастливый человек.

– И я…

У костра под звездным небом сидели мужчины, отец и сын, самые счастливые в мире.

– Вот, кот, до приезда Мартина осталось две недели, или чуть больше, – говорила утром в понедельник Яна своему подопечному. – Он зайдет и увидит, как ты вырос. И очень удивится! А потом удивится, глядя на меня, потому что я тоже поправилась. Да, на целых полкило за месяц!

Она уже положила Киту еду, налила водички и собиралась уходить. Яна больше не называла котенка Китом – на него это действовало, как удар хлыста. Он становился просто бешеным. Из-за этого Кит превратился в Кота.

Яна очень сдружилась с Маратом за время отсутствия Мартина. Не проходило ни одного дня, чтобы они не виделись. Он отвозил ее утром на работу, вручал по дороге контейнер с едой, вечером обязательно заходил, чтобы проверить ее самочувствие и настроение. У Яны не было ни сестры, ни брата, а к Марату у нее чувство, как к родному человеку. Словно они и есть брат с сестрой, ровесники… Может, близнецы? Она сама посмеивалась над своими мыслями.

Иногда вспоминались слова Марины о том, что Марат бабник.

Яна недоумевала – она ни разу не видела ни одной девушки рядом с ним. Тот случай с ругающейся девицей, которую он или не пустил в квартиру, или выпроваживал от себя, уже почти стерся из памяти. Для Яны Марат, по своим человеческим качествам, был на втором месте после Мартина. Если не считать отца, потому что он вне конкуренции.

На улице у подъезда ее ожидал Марат. Они поздоровались и пошли к его машине.

– Яна, наша семья в отсутствие Мартина все равно собирается отметить его день рождения. Так что, в это воскресенье поедем к родителям. Нет других планов?

– Нет. Конечно, поедем!

Она вся светилась. Улыбалась, задумчиво поглядывая в окно.

– Ты сегодня сияешь, как новогодняя лампочка, – заметил Марат. – Какие-то новости?

– Кажется, сегодня наконец-то, я закончу с этим отбором кандидатов на место в нашем планово-женском царстве. Да и просто хорошее настроение. Экватор ожидания давно перейден, теперь дни помчатся быстрее.

– Это точно.

Он высадил ее, как обычно, у лестницы и уехал на работу в клуб. У него к приезду Мартина тоже много новостей подготовлено: все-таки с молодежью они будут заниматься, найден уже персонал по общей физподготовке, а вот с тренерами придется побеседовать самому Мартину-Орке. И кто бы знал, что одним из «учителей» станет Федор! Его привел с собой Илья, который сам с изумлением узнал, что охранник имеет высшее педагогическое образование. Марат задал ему вопрос, почему он уволился из школы, в которой проработал учителем физкультуры всего два года.

– Честно? Не выдержал больше, – искренне ответил Федор на собеседовании. – Я там был целью для более-менее молодых учительниц, и это еще куда бы ни шло. Но когда началась охота на меня со стороны школьниц, наступил предел. Не представлял себе, насколько они сейчас продвинуты в вопросах секса, и с какого возраста. Лучше уйти самому, чем попасть в какую-нибудь гадкую историю, от которой потом не отмоешься.

Таким образом, предприятие, где работали Мартин с Яной, лишалось сразу двух охранников: Илья и Федор отрабатывали положенные две недели и увольнялись одновременно.

Настя, конечно, об этом тоже знала, но ни с кем больше не делилась секретами своей жизни, хотя ей очень хотелось рассказать Яне.

Но некогда было даже пообщаться: Яна на работе носилась, как «некто на помеле». Например, незадолго до обеда она привела в кабинет молодую девушку, представила ее стажером и усадила за свой стол, потому что сама теперь занимала место начальника.

Янка стояла рядом с новенькой, раскладывала перед ней документы, положения, стандарты и прочую макулатуру для изучения.

– Тебе работы дня на три точно хватит. Потом начнем знакомиться с нашими…

Дверь в кабинет открылась, и зашел Марат.

Тишина в кабинете установилась мгновенная и гробовая. Потом кто-то из девчонок тихо сказал:

– Вау…

И Марат улыбнулся, чем покорил всех поголовно.

– Здравствуйте, девушки-красавицы, – обратился он ко всем, а потом посмотрел на Яну и протянул ей пакет. – Ты забыла взять.

Он не стал уточнять, что он ей отдает. Но это было и не важно! Женские умы заработали в неправильном направлении. А Яна не стала ничего никому объяснять, просто взяла пакет и улыбнулась мужчине, который заботился о ней, как лучший в мире брат.

– Спасибо, Марат, что привез. Пошли, провожу тебя чуть-чуть.

– Пошли. До свидания, девушки.

И он снова улыбнулся. Как только дверь за ними закрылась, все девчонки, замужние и нет, легли лбами на стол. Настя смотрела с изумлением на «это повальное поклонение».

– Что это с вами?

– Конечно! Ты никого не видишь, кроме своего Федечки. А к нам сюда сейчас божество заходило.

Яна вернулась в кабинет и была атакована миллионом вопросов сразу.

– Да мы просто друзья! И все. Закончили базар, – твердо сказала она, не позволяя никому лезть в свою жизнь.

– Яна, ты слепая, что ли? Как с ним можно дружить?

Она ничего не ответила, представив их лица, когда Мартин придет на работу без своей маскировки.

На время обеденного перерыва все ушли из кабинета. Яна заглянула в пакет. Там был контейнер с едой, два яблока, апельсин и… картинка в рамочке.

Это была та самая девочка, только теперь рисунок был цветной. Яна забыла про все: что надо поесть, и что она на работе. Девочка на картинке забрала все ее внимание.

На столе завозился телефон. Яна, не глядя на экран, ответила:

– Слушаю.

– Яна, хватит рассматривать картинку. Ешь быстренько! – прозвучал в трубке голос Марата.

Она засмеялась, отвлекаясь и пряча рамку в пакет.

– Ты уже все про меня знаешь. Слушаюсь, командир! Уже ем…

Настя пришла на пост охраны к Федору. Она хотела спросить о планах на вечер, потому что по графику завтра у него выходной.

– Я за тобой вечером зайду, – сказал он. – Ко мне в гости поедем.

Настя медленно облизала мгновенно пересохшие губы и посмотрела в глаза Федору. Сомнений не осталось – его терпению наступил конец.

Когда Настя ушла, Илья слегка постучал Федора по плечу и сказал:

– Женись, сын мой! Разрешаю!

– А сам-то?.. Илюха, волнуюсь, как мальчишка! Ведь уже кольцо купил. Предложение собираюсь делать. А как представлю, что надо к ее родителям идти, так у меня жесткий депрессняк начинается.

– С чего бы?

– Мне кажется, они скажут, что я стар для нее, не потяну, ну и дальше – по списку.

– Федь, не сделаешь – не узнаешь. Я тоже… навертел дел, когда первый раз в дом к родителям Марины пришел. Стыдно вспоминать. Но ее отец четко и понятно разъяснил мне мои косяки. И теперь он мне, как родной. Так что, не дрейфь, Федор! Родителям важно, чтобы их ребенок был счастлив. Вот и все. А твоя Настя не выглядит несчастной.

– Спасибо, Илья.

Время тянулось бесконечно медленно. Конец рабочего дня все не наступал. Настя чувствовала, то озноб, то жар. Сидела, уткнувшись в компьютер, не видя ни единой строчки. Перед глазами вместо расчетных таблиц стояло обнаженное красивое тело Федора: и сразу что-то скручивалось в животе.

«Не иначе, как тот самый электрический скат вернулся, – думала Настя. – Так и будет меня током шибать. А если в самый ответственный момент?..»

– Настя! Настяяя! – звала ее Янка. – Конец рабочего дня уже! Что такого ты увидела на экране, что оторваться не можешь? Пошли домой.

Настя вернулась из своих грез, собралась быстренько и вышла вместе с Яной из кабинета.

До дома она добиралась долго – пробки на дорогах. Лишь около семи вечера она зашла домой, злая и уставшая.

– Душ! Срочно!

А в восемь ей позвонил Федор и сказал, что через час заедет за ней. Этого времени Насте хватило, чтобы спокойно собраться: минимум косметики, исключительно белая одежда – кружевное нижнее белье, кофта с глубоким вырезом, просто запахивающаяся, и белые брючки. Так ей захотелось. Она не стала ждать Федю дома, потому что спокойствие кончилось, сердце уже дрожало и выпрыгивало, ладошки были влажными. Ей казалось, что в квартире холодно, и она вышла к подъезду. Села на каменную скамейку и смотрела на въезд во двор.

Когда появился «Opel», Настя вздрогнула. Машина подъехала и остановилась, из нее вышел Федор и, глядя только на нее, приблизился. Он протянул ей руку и просто сказал:

– Пошли, стрекоза?

Такие простые слова и уверенность, исходившая от него, успокоили Настю. Она вложила свою ладонь в его и встала рядом. Федор поглаживал ее пальцы, словно хотел передать свое тепло.

– Пошли, – выдохнула Настя.

Доехали быстро, в салоне звучала медленная композиция, на заднем сидении лежал букет красных роз, подаренных Федором. Настя шла за ним к подъезду, ничего и никого не видя. Только он: его широкая спина, к которой хотелось прижаться, руки, которые хотелось почувствовать на своем теле, губы… обжигающие и нежные…

Федор открыл дверь в квартиру и впустил Настю. Она зашла с огромным букетом в руках и остановилась. Оглянулась на Федю с немым вопросом – что делать с цветами?

– На кухне есть ваза. Поставь, пожалуйста. И приходи в комнату.

Она кивнула головой и сделала, как он сказал, интуитивно растягивая время. Почему-то ей казалось, что ему оно нужно.

Когда Настя медленно зашла в зал, она поразилась тому, что увидела. Это так не похоже на Федора!

Кругом горели свечи, еле слышна была какая-то медленная мелодия. Федор стоял у стены и смотрел на Настю так, что ей вмиг стало жарко. Пересохло во рту, захотелось сбросить с себя всю одежду…

– Тебе нравится? – с хрипотцой в горле спросил он.

Ему хотелось сделать все так, чтобы сегодняшняя встреча не напоминала ту, когда пришлось применить жесткие методы воспитания.

– Очень… очень нравится, – ответила Настя, слегка заикаясь, и сделала еще один шаг к нему.

Федор больше не смог себя останавливать. Почти месяц жесткого воздержания испепелил остатки выдержки: хотелось все и сразу, долго и много. Он подошел совсем близко, погладил ее по щеке, отведя прядь волос в сторону. Настя смотрела на него широко открытыми глазами. Чуть облизнула губы… И этот кончик розового языка стал спусковым механизмом для Федора: его поцелуй, как крик жаждущего жизни человека. Он знал, что Настя только его, и от этого просыпались все звериные инстинкты собственника. Готовность вывернуть себя на изнанку поражала его самого.

Сначала губы ласкали, потом требовательно прихватывали, а язык то нырял, то отступал. Эти горки «вверх-вниз» вызывали у Насти тихие стоны. Но напор Федора передавался и ей: она сама обняла его за шею и потянула ближе к себе. От ее горячего и частого дыхания уже застонал Федя, отпуская ее губы. Он стянул кофту с ее плеч, открывая глазам пышную грудь, прикрытую белым кружевным бюстгальтером. Федор опустился на колени, продолжая снимать с Насти кофту. Губы сами нашли затвердевшую горошину соска, язык прошелся по ней, оставляя влажный след на ткани. Настя хотела дотронуться до мощных мужских плеч, но ей мешала кофта, которая, как путы, связала ей руки.

– Федя, сними с меня…

Дальше и договорить не успела. Ее слова были восприняты буквально: одним рывком он опустил кофту вниз, до ступней. Благо, одежда это позволяла. Оставалось только переступить через нее, что Настя и сделала. Кофта осталась лежать на полу белой лужицей. Потом Федор расстегнул молнию на ее брюках и дернул их вниз. Настя вскрикнула от неожиданности.

– Прости, – шепнул он, – не могу больше, ты свела меня с ума. Весь месяц только и думал, как раздену тебя, увижу, наконец, то, что снится по ночам.

– Я тоже не могу больше. Ты такой… – прерываясь на каждом звуке, ответила она.

– Держись.

Федя снял с нее все так быстро и ловко, что она и не заметила, как стояла перед ним уже голая. А он целовал ее живот, ребра, поднимаясь все выше к груди. Настя, наконец-то, смогла дотронуться до его волос, плеч, шеи… Федор так и остался перед ней на коленях, продолжая ласкать ее губами, языком, пальцами. Когда он сначала лизнул сосок, а потом втянул его в себя, она ахнула и выгнулась дугой у него в руках. Ноги подломились, и Федя аккуратно положил ее на мягкое покрывало, проводя руками от шеи до самых щиколоток.

Потом он встал над ней и начал раздеваться сам: джемпер отлетел куда-то в сторону от свечей, молния на брюках поползла вниз… Настя смотрела, не отводя глаз, как перед ней обнажается ее любимый мужчина, являя себя во всей красе. Она ведь так и не видела его мужское достоинство, а теперь вот… стало даже интересно, как ЭТО может в ней поместиться? Настя закрыла глаза.

– Не бойся, – с улыбкой сказал Федор, – я постараюсь, чтобы тебе не было больно.

– Пусть будет… Это же ты… Только можно – без…? Я хочу в первый раз ощутить тебя. У меня неопасный…

– Можно… Тебе все можно.

Он присел, разведя ей ноги в стороны, провел кончиками пальцев по бедрам, животу, видя, как она вздрагивает от его прикосновений.

– Ты такая красивая… горячая… Настя, не хочу, чтобы ты помнила тот раз. Забудь. Закрой глаза – я здесь с тобой впервые.

– Забыла. Не помню. Есть только сейчас.

Настя почувствовала его поцелуи на своих коленях, потом выше… прямо совсем близко от…

– Ах…

Горячий язык проник внутрь, нежно поглаживая и толкаясь чуть вперед.

Она раскинула руки в стороны, вонзая пальцы в покрывало, тем самым показывая, что нет запретов для него. А Федор не мог остановиться: он ласкал все горячее, быстрее, добавил к языку палец, понимая, что Насте будет тяжело принять его в первый раз, и ее надо расслабить и подготовить. Она начала дрожать, постанывая и шепча:

– Федя, Федя, как хорошо!.. пожалуйста, сделай что-нибудь, или я сгорю…

Он не стал доводить ее до оргазма, лучше потом, после, если не получится в процессе. Все-таки в первый раз…

Настя открыла глаза в тот момент, когда его член уже чуть проник в нее. Федор смотрел на нее, не отрываясь. Она выпустила покрывала и положила руки ему на бедра, слегка сжав пальцы на его упругих мышцах.

– Да, хочу этого. Не останавливайся…

Ему не надо было говорить дважды: движения вперед-назад раздвигали стенки, давая возможность протискиваться глубже. Он закусил губу изнутри до боли, чтобы останавливать себя и не рвануть сразу, на всю длину.

«Нет, так нельзя. Ей будет больно… Нельзя так, как тогда…»

Наконец, он почувствовал преграду. Толкнувшись несколько раз несильно, заметил, как чуть поморщилась Настя.

– По-другому никак, Настена…

И, закрыв глаза, толкнулся резко и быстро вперед, чувствуя, как проходит дальше. Она тихонько вскрикнула, замерла, словно прислушиваясь к своим ощущениям… Федору казалось, что он держит на своих плечах весь мир, так ему было тяжело эти несколько секунд. Он ждал, чувствуя, как по позвоночнику ползет капелька пота. И вдруг Настя сама шевельнулась ему навстречу, потом еще и еще. Он выдохнул и отпустил себя.

Стоя на вытянутых руках над ней, Федор любовался своей женщиной: его размеренные толчки внутри нее вызывали ответное движение бедер. Ритм ускорялся, стоны и вскрики, мольбы и признания – все смешалось в этом вихре ощущений и чувств. Федя понимал, что он близок к финишу, но не чувствовал того же у Насти. Тогда он встал на локти, остановив свои движения, обхватил ее лицо руками, целуя нежно глаза, брови, скулы, упорно обходя губы. Потом просунул руку между их телами и нащупал пальцами то волшебное место, что могло помочь Насте догнать его. Она вскрикнула, спазм сократил ее мышцы, вызывая неконтролируемые судорожные движения. А Федя еще и еще гладил, сдавливал этот бугорок. Настя сжала его мышцами так, что он чуть не взвыл. Снова встав на оба локтя, он уже не мог контролировать ни себя, ни ее. Всего несколько глубоких толчков, и Федор откинул голову назад с рычанием, прорвавшимся сквозь прикушенные до крови губы. Настя хваталась за него, будто боялась, что потеряет его в этом вихре. Она ощущала себя листочком, который сорвался с ветки, и его подхватил ураган, чтобы унести с собой в неведомые дали. И она готова была – с ним, хоть в бездну, хоть на вершину мира!..

Оргазм потряс и сокрушил их обоих. Федор рухнул рядом с Настей, сжимая ее в объятиях.

Как ни крути, а привычка вставать рано в институт или на работу остается навсегда.

Настя проснулась в шесть утра и не сразу поняла, где находится. Она была в кровати одна, где-то шумела вода…

«Я же у Феди! А мне к восьми на работу!» И она замерла, вспоминая минувшую ночь. Как-то сразу окатило жаром, и мышцы внизу сократились, вызывая болезненные ощущения. Настя осторожно села, прикрывая грудь простыней.

Она пыталась представить, как просидит сегодня весь день.

– Доброе утро, Настя. Выспалась? – совсем рядом сказал Федор

От неожиданности она вздрогнула. Повернула к нему голову и чуть улыбнулась.

– Доброе утро. Не очень. Не смотри на меня, я совсем не накрашенная.

Он присел на корточки рядом с кроватью. Взгляд был серьезный и пристальный. Настя насторожилась.

– Федя, что-то не так?

Не отрывая от нее взгляда, он сказал:

– Все так, стрекоза. Все так. Просто никак не решаюсь тебе сказать…

– Что?

У нее замерла душа, а сердце билось, как крылышки у колибри: часто-часто.

– Федя, что случилось? Пока мы спали, что-то произошло?

– Я не спал. Я просто лежал рядом с тобой. Вспоминал каждый день, что знаю тебя. Думал о наших ошибках. О том, что нам пришлось преодолеть, чтобы вот так, как сегодня, быть вместе. Ты такая нежная, маленькая… Я не мог уснуть – а вдруг, когда проснусь, тебя не будет рядом? Вот и караулил тебя всю ночь.

Она улыбнулась, от сердца отлегло.

– Я никуда не пропаду и не исчезну. Даже не надейся! Только скажи – я буду единственной? Если нет, то…

– Единственной, Настя. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но только, чтобы и я не видел никакого кокетства. Ни с кем. А то хвостик у тебя шустрый.

Настя улыбалась, ей приятна была его ревность. Она кивнула в знак согласия.

– И еще. У меня тут есть кое-что для тебя. Я не силен в этом. Но мне именно оно понравилось. Такое же солнечное, как ты.

Федор протянул ей сжатый кулак, повернул его, и на раскрытой ладони оказалось колечко. Настя ахнула. Она часто заморгала, прогоняя набежавшие слезы.

– Оно такое красивое!

Федя взял ее за руку, поцеловал пальцы и спокойно произнес:

– Выходи за меня замуж, Настя. Я никому и никогда не говорил таких слов и уж думал, что не скажу. Но ты – самое светлое, что могло со мной случиться. И я не хочу отпускать свое персональное солнышко. Я люблю тебя. Оставайся со мной навсегда. Что скажешь?

В его спокойствии сквозила уверенность в принятом решении. Того же он ждал и от Насти – уверенности

– Скажу – да! Потому что сама люблю тебя. Ты – мой свет! Не хочу с тобой расставаться никогда…

Когда Настя вбежала в кабинет последней, она сияла, как самая яркая звездочка на небе.

– Привет всем!

И плюхнулась на стул… глаза стали круглыми, она вся замерла… и покраснела.

Янка, глядя на нее, заулыбалась, но промолчала. Другие не заметили выразительной мимики Насти, зато сразу же увидели колечко, которое сияло и преломлялось всеми лучами радуги.

– Ага! Федор все-таки попался на удочку!

Настя молчала, как рыба, но улыбалась так, что работать не мог весь отдел.

– Настя, ну скажи! – ныли девчонки.

Наконец, ей надоели их приставания, и она, набрав побольше воздуха в легкие, сказала:

– Это я попалась на его удочку, а не он на мою. Вот.

Молчание было недолгим.

– Это все, что ты можешь сказать? Да мы давно все поняли про его «удочку»! Ты нам про кольцо скажи!

И вдруг до одной из них дошло:

– Так ты попалась на его удочку? Сегодня ночью рыбачили, что ли? Ну, Федор! Ну, ловец редкой рыбки!

Все загалдели еще громче. Настя сидела красная и смотрела на Яну просящими глазами.

– Так! Сороки! Тихо, а то наши говорливые ушастые мужчины услышат и разнесут по всему зданию. Из нашего кабинета – чтобы никуда, ни слова! Настя, есть, что ответить на любопытные вопросы о кольце?

Яна давала Насте возможность отбиться от намеков молчанием. Или признанием.

– Да, – с улыбкой прошептала Настя, – Федя сделал мне предложение.

Вопль «Ура!» был задушен на корню кулаком Янки, которым она погрозила всем.

– Только шепотом!

Она приложила указательный палец к губам, и девчонки хором троекратно прошептали:

– Ура! Ура! Урааааа!!!

Третий – протяжный…

– Все носики засунули в работу. В обеденный перерыв пошепчетесь. Я ушла на совещание. Без меня не шуметь.

– Янка, ну как в школе! – заулыбались девчонки. – Вот кит из отпуска выйдет, опять у тебя начнет компьютер ломаться. А то ты давно на него не ругалась. Как стал твоим личным шофером, так мир и дружба.

– Хватит болтать, трещотки.

Янка вышла из кабинета и тихонько засмеялась. Да… Всех ждут такие открытия!

Она не позволяла себе ныть, потому что стоило только представить, как они встретятся, на глаза сразу набегали слезы. То ли это гормоны, то ли она просто сильно соскучилась, Янка и сама не сказала бы. Но держала свои эмоции под жестким контролем. И от этого очень уставала.

Никто, кроме Марата, так и не знал, что она беременна. А он, как коршун, продолжал за ней следить: никаких лишних действий, еда, витамины, прогулки и главное – сон. Марат чуть не силой укладывал ее спать иногда по телефону, иногда сам приходил. Обязательно говорил тихим голосом: «Я сейчас расскажу тебе сказку». После этого Янку сразу клонило в сон. Она как-то спросила его, что за магические слова он произносит. Марат усмехнулся.

– Так Мартин укладывал меня спать. Так и помню его детский голосок. А потом Маринку мы с ним уже вместе укладывали. Не знаю, каким шаманским свойством обладают эти слова, но спать-то тебе хочется?

– Сама удивляюсь!..

Яна уже дошла до зала совещаний, как у нее завибрировал в кармане телефон. Звонила мама.

– Яна, здравствуй. Сон видела сегодня, – начала она сразу, не дожидаясь ответа дочери. – Будто ты говоришь нам, что беременна, и вы с Мартином женитесь. Что из этого правда?

– Мама! Я на совещании! – чуть-чуть приврала Янка. – Не могу говорить сейчас.

– Стой! Не отключайся! Скажи…

– Не могу! – шептала в коридоре Яна, не зная, как отбиться от мамы. – Все потом. Пока!

Нажала «отбой» и выдохнула. Только эта тишина ненадолго. Теперь или врать и дождаться Мартина, или говорить правду и принимать огонь на себя.

Глава 33.

После совещания Яна вернулась в кабинет и обратила внимание, что все сидят притихшие и какие-то мечтательные. Только новенькая трудится в поте лица.

– Что за настроение? – спросила Янка у коллектива.

– Да мы молодость вспоминаем, свадьбы свои… Эх…

– Отставить воспоминания! Думаем о будущем. А впереди у нас что? Правильно! Отчет! За май и пять месяцев. Так что, собрали свои мечты и надежды в узелок и понесли домой – после рабочего дня. А сейчас…

– Ясно – носики в работу.

И застучали клавиши, зажужжали телефоны, зашуршали бумажки. Работа…

Яна прошла на свое место, которое было, как кабинет в кабинете: если закрыть дверь, то одна оставалась, если открыть, то со всеми. Пока ей не хотелось уединения, привыкла с девчонками сидеть. До конца рабочего дня оставалось еще два часа. За это время надо на что-то решиться, потому что Яна прекрасно знала свою маму – не отстанет, пока не узнает правду. Тем более, еще и сон увидела.

И Яна решилась. Сама. Надо не ждать Мартина, а со своими родителями самой все решить. И сразу как-то успокоилась. Достала телефон, перелистала фотографии Мартина – на душе потеплело.

«Ничего! Осталось две недели, и он приедет. Это мало. Я же дольше ждала».

Вздохнула и убрала телефон. Но он тут же снова подал «голос». Яна проверила: сообщение от Марата о том, что он заедет за ней в пять. Она ответила, что собирается к родителям после работы.

«Все равно. Заеду, отвезу к ним. Потом позвонишь, когда забрать – отвезу домой. И не спорь!»

Янка улыбнулась: такой властный у Мартина младший брат. Повезет же какой-то девушке – он и шагу не даст без него сделать.

Она отправила ему кивающий головой смайлик. И постаралась отключить свои переживания по поводу предстоящего разговора с мамой. В кабинете была рабочая атмосфера, все уже и забыли про утренние подколки Насти. Прекрасно знали, что еще не раз все вместе посмеются на разные скользкие темы.

В пять вечера всех сметало из кабинета, как по мановению волшебной палочки. Яна, не спеша, собралась и пошла на улицу. Чуть в стороне от лестницы стоял Марат. Увидев Яну, он сразу же направился к ней.

– Как самочувствие? Не устала?

– Устала немного, но это же обычное состояние после работы. Марат, не волнуйся ты так! Я всего лишь беременна.

– Ничего себе – всего лишь!

Он подставил ей локоть, Яна положила руку ему на сгиб, и они пошли к машине. Со стороны они смотрелись очень красивой молодой парой. Никто бы не сомневался, что так и есть. Но это было, к великому сожалению Марата, не так.

К шести он доставил ее к родителям и сказал, что будет ждать звонка – никаких такси, он сам отвезет Яну домой.

Янка шла, как на эшафот, но твердо знала, что не уступит ни миллиметра своего счастья.

Кто-то выходил из подъезда, и она зашла в открытую дверь. Через минуту Яна нажала на звонок. Почти сразу мама открыла и удивилась:

– Яночка? Что-то случилось? Что-то с малышом?

Она засуетилась, подхватила дочь под руку и повела в зал. Посадила на диван, сбегала за водой на кухню и теперь махала на Яну полотенцем. Все это время та сидела, как оглушенная, и смотрела во все глаза на свою маму.

– Все нормально. Ничего не случилась. Просто приехала поговорить.

Света уже махала полотенцем на себя.

– Господи, как ты меня напугала! Яна!

Она села рядом с дочкой на диван. Обняла ее, прижала к себе.

– Скажи мне еще раз, что все нормально.

– Мама, все хорошо, а не просто нормально. Что ты так разволновалась?

Света смахнула с ресниц слезинки.

– Ничего. Я так. Просто.

Она положила голову на плечо Яне, продолжая крепко обнимать ее.

– Ты же беременна? – шепотом спросила она.

– Да, но не думай женить нас! Мы сами…

– Да что ты, Яна! Живите, как вам нравится. Я уж давно тебя ни о чем не спрашиваю. А сегодня ночью приснилось. Я тебе и позвонила.

– И не будешь заставлять? Требовать свадьбу?

– Ну, мне бы хотелось с твоим папой повальсировать в качестве родителей невесты… Мы еще можем с ним покуражиться.

– Мама! – Янка удивленно смотрела на свою мать, а потом они вместе начали смеяться, хохотать…

Чуть позже перешли на кухню, Света готовила ужин. Ян предупредил, что будет поздно.

Около десяти вечера Янка позвонила Марату, пора было ехать домой. Она тепло попрощалась с мамой и со спокойным сердцем покидала родительскую квартиру. На улице уже стемнело, Марат ждал прямо у подъезда.

Яна заулыбалась.

– Слушай, Марат! Когда ты влюбишься, ты, наверное, не дашь своей любимой ни шагу сделать без твоего контроля. Так и будешь ее везде за ручку водить?

При этом она шла за руку с Маратом… Он усмехнулся. Казалось, все сожжено внутри до основания, и не может больше болеть, но нет – было адски больно от ее слов.

– Да, Яна. Буду за ручку водить, на руках носить, укладывать спать, кормить, лечить… Любить… Все буду делать. Лишь бы она была счастлива.

– Будет, Марат, – с уверенностью сказала Яна. – Тебя невозможно не любить. Ты лучший! После моего Мартина, конечно.

– Это – само собой, – поддержал ее слова Марат.

И только к одиннадцати вечера Яна добралась до дома.

Она очень устала, больше от эмоционального напряжения: ехала к родителям с одним настроем, возвращалась с совершенно другим. Янка никак не ожидала от мамы такого легкого принятия ее беременности. Сейчас все было по-другому. Оттого ли, что мужчины из прошлого и настоящего отличались друг от друга, как белое и черное? Или были какие-то другие причины? Яна и в нормальном-то состоянии старалась не вспоминать то далекое прошлое, а уж сейчас тем более.

По дороге домой она просто прилегла на бок в кресле «Мерседеса», повернувшись в сторону Марата, и смотрела, как он ведет машину. Он думал о чем-то грустном, изредка вздыхая. Спрашивать его о причинах такого настроения Яна не решилась. Ведь в их семье не принято лезть в дела друг друга. Она не заметила, как задремала.

Автомобиль давно стоял на подземной стоянке, а Марат никак не мог себя заставить разбудить ее. Сидел и смотрел на свою спящую мечту.

Где-то неподалеку кто-то хлопнул дверью, закрывая авто. От этого звука Яна и проснулась. Она поморгала глазами и посмотрела на Марата.

– Давно я сплю? Почему ты меня не разбудил?

– В порядке поступления вопросов: ты не спала, а дремала в течение последних двадцати минут – это первое. А второе – не разбудил, потому что сладко спала. Всё. Но раз уж проснулась, выходи. Дальше пойдешь пешком. А то я хотел тебя на плечо взвалить…

– Меня нельзя так носить.

– Это я знаю.

Так, тихо разговаривая друг с другом, они поднялись к квартире Мартина. Яна посмотрела вопросительно на Марата. Он спокойно ответил:

– Уложу тебя спать и пойду к себе. Тоже что-то устал.

Он встряхнул головой, словно хотел свои мысли упорядочить. Яна погладила его по плечу, выражая свое сочувствие. Под пальцами ощутила вздрогнувшие мышцы.

– Марат, скоро Мартин вернется, и ты уедешь отдыхать. Ты просто устал. И я еще свалилась тебе на голову в нагрузку. Отдохнешь, выбросишь из головы все лишнее, наберешься сил, и все станет по-другому.

Он посмотрел в ее доверчивые глаза и улыбнулся.

– Ты можешь утешить здорового сильного мужика! Я сейчас ощутил себя измочаленным стариком.

– Ну, прости. Я сказала, как чувствовала.

Включенный в коридоре свет во всем своем великолепии представил злого голодного кота, который, выгнув спину, шел на нерадивую хозяйку. Янка спряталась за Марата и шепотом сказала ему в спину:

– Я забыла про него. Он сейчас меня загрызет.

– Давай так: вместе – до кухни, потом я отвлеку его кормом, а ты делай свои дела, и бегом спать. Как тебе план?

– Отлично! Вперед.

Пока Марат воевал с котом, Яна успела умыться, пробраться в спальню и… уснуть. Самый лучший в мире брат накормил злобное животное, на всякий случай насыпал ему еще корма – на ночь, налил водички, убрал его личный санузел и пошел проверить Яну…

Она спала, свернувшись клубочком. Даже съехала с подушки. Дикий черный зверь с шарфом Мартина уже сидел на кровати и облизывался, глядя на Марата.

– Что? – шепотом спросил он кота. – Сыт? Доволен? Вот и ложись спать.

Он подошел к спящей Янке, присел на край кровати и долго смотрел на нее, словно хотел впитать в себя каждую ее черточку. Тихо, едва слышно прошептал:

– Если бы ты только знала, как я тебя люблю…

Осторожно встал и вышел из комнаты, а потом из квартиры.

Яна медленно открыла глаза, обвела комнату взглядом, вздохнула и, засыпая снова, проговорила:

– Приснится же такое…

Незаметно пролетела неделя. Каждый день Яна говорила с Мартином, несмотря на разницу во времени и постоянный недосып. Ей показалось, что он похудел. Ему показалось то же самое о ней. Они просто считали часы до встречи.

В ночь с пятницы на субботу Яна долго не засыпала, словно ждала чего-то.

– Вот и тридцать первое мая, кот, – говорила он, лежа в кровати и трогая пальчиком котенка.

– День рождения Мартина уже наступил. Меня пригласили в гости к его родителям, а тебя нет, потому что ты плохо себя ведешь. Тебя надо к Дине отправить на перевоспитание.

Коту надоело, что его трогают, и он начал огрызаться.

– Ладно, тогда спим.

В пять часов утра в дверном замке тихо завозился ключ. Кот поднял ушки, прислушался, потом спрыгнул с кровати и, крадучись, пробрался в коридор. Дверь открылась, и в проеме появилась фигура мужчины. Котенок попятился и рванул в спальню. Через несколько секунд он вернулся, таща за собой шарф к ногам вошедшего.

– Ну, привет, разбойник.

Глава 34.

Мартин, уставший и измученный, присел на корточки перед котом, погладил его по голове. Котенок сам ласкался к человеку, которого считал «своим». Но долго мирных отношений с котом не получалось, он начинал кусаться.

– Ты не меняешься, бандит. Шарф отдашь или просто похвастаться принес?

Мартин попробовал отобрать изодранную тряпку у кота, но ничего не вышло: трофей переместился во дворец Дракулы. Кот освободил хозяйское место на кровати.

Мартин снял с себя легкую куртку, в которой приехал, разулся и пошел в спальню. Сердце в груди и висках билось так, что закладывало уши. Он несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. И только после того, как немного успокоил сердцебиение, зашел в комнату…

Комок подкатил к горлу, слезы защипали глаза. Слезы! У него! У индейца! Но смотреть спокойно на спящую Яну было невозможно. Она лежала, как тогда, в ночь корпоратива, на спине, чуть отвернув голову в сторону. Покрывало сползло, открывая взгляду белую майку на узеньких бретельках, прозрачно-розовую кожу, тонкие ключицы. Мартину показалось, что она еще больше похудела. В полумраке комнаты казалось, что под глазами залегли глубокие тени. Но скорее всего, так казалось из-за длинных ресниц…

Мартин подошел ближе, протянул уже к ней руку, но остановился. Цвет его кожи стал еще темнее от загара. Но и с дороги не мешало бы ополоснуться. Яна лежала перед ним такая чистенькая, точно – как капля росы. И он после почти суток пути со всеми пересадками, машинами, вокзалами… Мартин развернулся и пошел в душ.

Проходя мимо домика кота, увидел его мордочку, выглядывающую из спаленки.

– Не мешало бы тебе закрыться, маленький еще, – прошептал ему Мартин.

Он потратил на водные процедуры пять минут, стараясь не шуметь и не включать сильный напор воды. Вообще, после месяца пребывания в дикой природе Мартин научился ценить блага цивилизации и экономить природные ресурсы.

Он заплел одну косу из мокрых волос, бедра прикрыл полотенцем и снова пошел в спальню. Надеялся, что не разбудил Яну шумом воды.

Нет, она спала все так же. Откуда было знать Мартину, что ночью Янка долго возилась и не могла уснуть. На прикроватной тумбочке лежал кулон, который он оставил перед отъездом. Значит, ей было здесь сложно, если эта вещица не была убрана. Мартин обошел кровать со своей стороны и лег на бок рядом с Яной, подставив руку под голову. Он не мог насмотреться, ему не верилось, что она лежит рядом. Чуть наклонившись, тронул губами ее подбородок, потом, едва касаясь, щеку. Отодвинулся, чтобы посмотреть, не проснулась ли она. Яна спала, но брови сдвинула, словно не понимала, что происходит. Мартин улыбнулся и снова наклонился к ней, целуя в кончик носа. Волшебная кнопка сработала, и Янка заулыбалась во сне.

– Маартиин… – прошептала она еле слышно. – Когда ты приедешь, Мартин?

– Я уже приехал, Янааа…

Она замотала головой во сне, губы задрожали – по всему выходило, что она сейчас заплачет. Мартин обнял ее и прижал к себе, целуя нежно и осторожно, чтобы не напугать. Яна продолжала спать, но уже как-то беспокойно.

– Янка, росинка моя, просыпайся. Я здесь уже.

После слова «росинка» она открыла глаза и смотрела прямо на него, моргая и моргая. Наконец, взгляд ее стал осознанным, удивленным. Она подняла руку, провела по контуру его лица, по линии носа, по любимым пухлым губам, а он поцеловал ее пальцы. Янка вздрогнула.

– Ты не сон?

– Нет. Я здесь, с тобой. Видишь – кота нет рядом. А я есть.

Мартин стянул с нее покрывало, провел рукой от шеи до колен и обратно, попутно поднимая майку. Все это время он смотрел Яне в глаза. Рука под майкой легла на грудь – Янка тихо застонала, потянулась к нему. Он сел и потянул ее за руки, приподнимая с кровати. Она тут же обняла его, целуя шею, плечи, скулы.

– Мартин, ты, Мартин… – между поцелуями шептала она прерывающимся голосом.

Он снял с нее майку, обнажая тело до пояса. В рассветном полумраке ее кожа казалась перламутровой. Мартин снова уложил ее на спину, снял с себя полотенце. Яна увидела его полную готовность. Ее губы сложились в букву «О». А он только усмехнулся:

– Я скучал…

Мартин аккуратно подцепил ее шортики и тоже потянул их вниз. Янка помогала ему ногами.

– Милая, ты еще больше похудела.

– Не отвлекайся, Мартин.

Он наклонился к ней и влажно поцеловал живот чуть ниже пупка. Потом еще, рядышком, и еще.

Находясь между ее ног, стоя уже на локтях, Мартин продолжал возбуждать Яну, целуя ее грудь, шею, уши – везде, где мог дотянуться. Его дыхание разгоняло мурашки по коже и всполохи горячего желания внутри. Янка постанывала, закусив губу. Она гладила его руками. Приподнимала колени и касалась ими его тела. Внутри все скручивалось в тугие спирали.

– Яна, хочу тебя…

Его слова прозвучали, как команда. Она раскрылась ему навстречу и почувствовала, как он входит в нее, аккуратно, не глубоко, совершая плавные движения, словно боится сделать ей больно. Янка обвила его ногами, двигаясь навстречу. Целовала мощные загоревшие плечи, хваталась руками за шею, спину, впиваясь несильно ногтями.

Мартин не ускорял движения, но менял глубину и угол проникновения. Он хотел почувствовать, как зарождается дрожь в ее теле, как накатывает волна и откатывается назад, а Янка балансирует на этой волне. Все для нее, и не важно, чего это стоило его выдержке.

– Мартин, Мартииин… я… ты…

Она не могла закончить свою мысль, потому что огненный шторм уже подхватил ее и понес куда-то, и только Мартин был рядом. Янка держалась за него, чувствуя, как их вместе подняло высоко-высоко и закружило, сотрясая и вырывая стоны из горла.

– Яна!..

Последний толчок, дрожь, выдох… Вдох… Вместе!

После бурной встречи Яна снова уснула, уставшая и счастливая. А Мартин, отвыкший от этого часового пояса, не мог даже лежать. Он оделся, вышел на лестничную площадку, спустился на этаж ниже и позвонил в квартиру Марата. Ответом ему была тишина. Мартин вспомнил, что в это время брат обычно бегает на стадионе неподалеку. Решил ему позвонить. Марат сразу же ответил:

– Мартин, привет! Что это вдруг ты звонишь? Как отдых?

– Привет, Марик. Я уже дома.

– Как дома?

– Да вот соскучился и решил пораньше приехать.

– А твой отец? Как он воспринял это?

– Понял меня и помог с билетами. Лучше скажи, в котором часу к родителям договорились ехать?

– К двум. Ты уж, наверное, отвык от машины?

– Да, есть немного.

– Тогда я за рулем.

– Спасибо. До встречи.

Мартин вернулся в свою квартиру, а Марат так и остался стоять с телефоном в руке, собирая волю в кулак, потому что понимал, что со свадьбами никто тянуть не будет, и скоро его брат и сестра станут семейными людьми. А он… Он – нет.

Яна все еще не проснулась. Выспавшийся голодный кот вышел на охоту. Хозяин уже не был диковинкой, поэтому на него было совершено нападение. Мартин прижал котенка спиной к полу и поглаживал ему животик, чем вызвал возмущение у разбойника – такого панибратского отношения никто себе не позволял.

– Пошли, накормлю тебя, хоть ты и царапаешься.

Они оба завтракали, когда на кухню тихо зашла Янка. Остановилась и смотрела на Мартина, не отрываясь.

– Яна, что случилось?

Он подошел к ней, обнял. Она спряталась у него на груди.

– Я думала, что ты мне приснился. И на самом деле ты еще не приехал.

– Я здесь. И я не сон.

Они стояли, обнявшись, словно боялись отпустить друг друга. Кот все решил за них сам: он цапнул Янку за ногу и тут же оттолкнулся от нее и умчался за угол, откуда потом выглядывал в ожидании погони. Но люди не захотели с ним играть, они все стояли рядышком, не обращая на него внимания. Коту стало скучно, и он ушел в домик.

– Мне надо… сам знаешь, куда, – шепнула она.

– Иди, – сказал Мартин, выпуская ее из своих рук. – Я пока кашу тебе сварю. Манную будешь?

Янка уже дошла до туалета, но остановилась и повернулась. Она смотрела на Мартина удивленными глазами.

– Манную? Ты умеешь готовить манную кашу?

– Да, а что такое? У меня же есть младшие брат и сестра. Ну, в этом вопросе, в основном, сестра. Марат не ел каши. А Маринка любила.

Яна покачала головой и восторженно прошептала:

– Ты мой кумир! Каша манная – это из далекого счастливого детства. Готовь! Я быстро!

А Мартин обратил внимание на ее слова про «счастливое детство», что лишний раз подтверждало его догадки про что-то, не очень хорошее в юности.

Зная, как Яна любит смотреть, когда он готовит, Мартин добавил штрихов к своему виду: собрал волосы в высокий хвост и снял футболку. На нем были только низко сидящие на бедрах спортивные брюки.

Янка вернулась на кухню с еще мокрыми волосами. Они уже не так торчали, потому что немного отросли.

– Ты решила не стричься? Будем с тобой вместе с косами ходить.

Она хихикнула, представив, как они идут на работу – у обоих по две косы заплетены. А потом вспомнила, что через несколько месяцев она уйдет в декрет. Кстати…

– Мартин, – подвигая к себе тарелку с кашей, сказала она, – нам надо серьезно поговорить.

– Не пугай меня! Хотя бы тему обозначь.

– Сейчас кашу доем. Очень вкусно! Не могу говорить и есть одновременно. Ты колдун! Ты очень красивый колдун.

Он усмехнулся. Сел напротив Яны и ждал, что же она хочет ему сказать. Неужели отец прав?..

– Ух. Наелась! Я не встану со стула. Я ко-ло-бок.

Мартин не смог удержать смех. Он встал, взял ее на руки и понес к любимому огромному дивану с подушками. Янка обняла его за шею, прижимаясь к щеке теплыми губами.

– Ты очень-очень стройный колобок. Как соломинка из сказки, помни…

– Мартин, я беременна.

Он замер, не дойдя до дивана.

– Прости, мне сейчас послышалось?

– Нет, я действительно беременна. Только не вздумай сказать, что не ты отец.

Ее слова, произнесенные в шутку, одновременно с выжидательным испуганным взглядом, вновь наводили на грустные мысли. Мартин присел на диван, устраивая Яну к себе на колени. Он убрал едва влажные волосы от ее лица. Поцеловал в губы, легонько прикусывая их.

– Яна, отец я, и только я. Никому другому я не отдам свое счастье.

Она молчала, ожидая от него изумления, вопросов, неверия. Но ничего этого не было.

– Ты даже не удивлен! Как так? Ты же говорил, что не можешь…

– Яна, я не просто удивлен, я шокирован!

Он помолчал немного, продолжая смотреть на нее с нежной улыбкой.

– Для того, чтобы выразить все свои чувства, – все-таки начал говорить Мартин, – мне нужно сначала признаться, что я обманул тебя.

– Ты? – Янка даже вскрикнула. – Ты обманул? Не может этого быть. Ты никогда не врешь. Ты не такой, как все! И Марат то же самое говорил.

– И все-таки обманул. Я все тебе расскажу, а ты уж суди сама, что со мной делать.

Рассказ Мартина не был долгим. С каждым сказанным словом ему становилось легче. Ложь в любом ее виде была для него неприемлема. Но в этой ситуации Мартин жил с обманом больше двух месяцев.

Он честно сказал Яне, что заметил ее болезненную реакцию на детей и упоминание о них. Видел, как ее трясло от Михаила, и сам лично прочувствовал, как сложно было Янке довериться в постели. Путем нехитрых умозаключений Мартин пришел к выводу, что в прошлом Яны была какая-то беда, связанная с ребенком, и могут случиться проблемы с зачатием чисто психологического свойства. Поэтому он в какой-то момент их отношений решил взять на себя ответственность за то, что у них, возможно, не будет детей.

Все сказанное Мартином в сухом, каком-то статистическом виде, с абсолютно спокойным выражением лица, ввело Яну в заторможенное состояние. Она словно со стороны наблюдала за его откровениями: вот сидит тоненькая девушка в шортах и майке на коленях у красивого полуобнаженного мужчины и слушает, как за ней наблюдали, делали какие-то сопоставления, выводы, решали за нее… Эта девушка радовалась чуду, которое вовсе и не было чудом. Нет, вполне вероятно, чудом было то, что она вообще смогла забеременеть, но Яна-то радовалась за Мартина, а не за себя! Что это? Обман во благо? А такое разве бывает? Это оправдано?

Мартин смотрел на Яну и видел, что теряет все, что было между ними за эти неполных три месяца. Светло-зеленые глаза, лучившиеся счастьем всего лишь двадцать минут назад, теперь были пустыми и безжизненными, как провалы окон в брошенном домишке. Мартин не видел никогда такую Яну. Она не приняла его обман. Он старался не показать своего страха потери любимой женщины. Просто ждал, что она скажет.

Яна, наконец, пришла в себя, почувствовала всю неуместность своего наряда и попыталась встать, но Мартин тут же обнял ее, не отпуская от себя. Она вся замерла, будто застыла. Мартин просто кожей, сердцем ощущал, как Яна отдаляется от него, как будто он из последних сил хватает ускользающий солнечный свет.

Она, не говоря ни слова, отодвинула его руки и встала. Посмотрела на него сверху вниз ничего не выражающим взглядом и ушла в спальню. Слышно стало, как поехала дверца шкафа-купе, потом она закрылась, зашуршал какой-то пакет, и наступила тишина. Мартин сидел, выпрямив спину, словно ждал своего приговора.

И дождался: Яна вышла из комнаты полностью одетая с сумкой в руке и прямиком – в коридор. В полной тишине. Тут уже Мартин резко встал и последовал за ней.

– Яна, скажи что-нибудь. Не молчи.

Она обулась, взяла сумку, остановилась, отвернувшись в сторону. Потом вздохнула, оглянулась на него, и Мартин вздрогнул от той боли, что плескалась в ее глазах вместе со слезами.

– Чудес не бывает, – сказала она.

Потом помолчала, пытаясь совладать с рыданием, сдавившим горло, и спросила:

– Так какой ты, Мартин? Как все?

Она ждала ответа.

– Я обычный. Но я люблю тебя.

Она кивнула поникшей головой и вышла из квартиры.

Мартин остался стоять, как каменная статуя. Он будто умер мгновенно. Без Яны.

Она медленно спускалась по лестнице. Вышла на улицу: солнечное утро, последний день весны. А на душе сырость и стужа одновременно. Яна поежилась.

«Куда идти? Как дальше жить? Кто я, чтобы судить чьи-то поступки? Надо сдвинуться с места и просто идти».

Она направилась к шлагбауму, отделяющему территорию двора от улицы. Поздоровалась с охраной и вышла. Ее путь лежал домой. Туда, где она жила в одиночестве, не веря никому и надеясь только на себя. Как выяснилось, ей и не стоило никому доверять. Все одинаковы: кто-то лучше, кто-то хуже. Идеальных нет. Хотя до сегодняшнего утра она думала, что есть.

Рядом с ней затормозила машина, Яна оглянулась и хмыкнула, мгновенно вспомнив те вопросы Марата: «С чем у него проблемы?.. Это он тебе сказал?»

Она ждала, когда он выйдет и заговорит.

– Яна, добро утро. Куда ты собралась? А где Мар…

– Ты все знал. И молчал, поддерживая его обман, – сказала она обличающим тоном. – Понятно. Ты же самый лучший в мире брат. А я? Кто я такая, чтобы со мной правдой делиться?

– Яна, что с тобой? – в шоке спросил Марат.

Он видел перед собой раненого человека, боль которого ощущалась им еще сильнее.

– Что случилось? Где Мартин?

– Ты знал, что у него нет никаких проблем со здоровьем.

Яна не спрашивала, она утверждала.

– Знал, – спокойно сказал Марат. – А что я должен был делать? Сказать, что по какой-то причине мой брат соврал впервые в жизни? Да для меня сразу стало ясно, что он не просто так это сделал. Из-за тебя только он на это и пошел. Чего ему это стоило?

Она не стала больше его слушать, развернулась и ушла. Марат не знал, что делать.

«Ничего себе – съездил в магазин за цветами для мамы».

А Яна уже скрылась за углом дома. Марат поехал за ней. Хоть на расстоянии, но надо посмотреть, куда она направилась.

Яна села в автобус и бесцельно смотрела в окно. Вот и остановка – ее район, ее двор, ее дом.

Она медленно шла, ни о чем не думая. Вакуум.

Вдруг взгляд зацепился за знакомую фигуру: в песочнице сидела тетя Вера. Одна. Рядом с ней стояло маленькое детское ведерко с совочком внутри. Она смотрела куда-то себе под ноги. Заметив движение рядом с собой, она повернулась и увидела Яну. Улыбнулась грустной улыбкой.

– Яночка! Доброе утро. Что-то забыла? А почему ты одна? Где твой красавец?

– Доброе утро, тетя Вера. Он занят. А я просто гуляю. Вот решила заглянуть во двор своего детства.

– Ты что-то грустная. Совсем прозрачная стала. Нельзя так! Тебе еще детишек рожать-растить.

– Как папа говорит: были бы кости, а мясо нарастет.

– Ну, это тоже верно. А я вот опять одна осталась. Отпуск у дочки кончился, забрала она моих внучат. Когда теперь приедут?

– Скоро приедут, теть Вер! Они же тоже скучают по своей бабушке. Вспоминают, просятся к вам. Приедут!

– Ты думаешь?

– Уверена!

– Да, – задумчиво протянула Вера, – странную жизнь я прожила. Ведь и у меня был муж-красавец. И любил меня, как и я его. Сильно любила. Потому и не смогла простить его ошибку. Не измену, нет! А просто обман какой-то. Так, соврал во благо, а я ведь гордая была, правильная! Как это так? Меня обманул!.. И все. На том жизнь и закончилась. Не знаю, где он, что с ним. Да и ни к чему теперь. Сама все разрушила. Вот и сижу в песочнице. Теперь только ждать, когда внуков привезут.

Она встала, вздохнула и, словно опомнившись, посмотрела на Янку.

– Ты, Яночка, будь мудрее. Не совершай таких ошибок.

И ушла.

Яна смотрела вслед женщине, которую всегда считала вредной доносчицей. А она, оказывается, несчастный человек. Все ее желание залезть в чью-то жизнь оттого, что своей нет. Хорошо, что внуки вернули ей радость. Пусть редко будут приезжать, но все равно – есть ради кого жить.

Яна пошла в подъезд, поднялась в свою квартиру и словно окунулась в далекое прошлое, сразу с порога. Было тихо, только едва слышно где-то в подъезде хлопали двери – выходной день, суета. А здесь все замерло на той минуте, когда она уехала жить к Мартину.

Мартин… Яна грустно улыбнулась. Прошла в комнату и села на диван. Воспоминания поплыли перед ней, начиная со дня корпоратива. Как в кино, мелькали кадры, добежав до того дня, когда Мартин солгал. Ведь не сам факт обмана так задел Янку. Чуть приврать – это вполне нормальное явление. Или не сказать всей правды, промолчать. Для этого есть разные причины: чтобы не волновались близкие, потому что так кому-то надо помочь, чтобы потом не было еще больших проблем. Врать нельзя – это знают все. Но иногда, для благих целей, можно.

Так почему тогда Яну так поразило признание Мартина?

– Да все очень просто, – произнесла она вслух. – Это, Яночка, гордыня твоя не дает покоя. Обидно стало – хотела обрадовать любимого человека, что у него будет ребенок, что он станет отцом. Так хотела ему сказать, что случилось чудо! А он, выходит, то же самое сделал для меня два месяца назад. Тоже хотел чуда. Я, как дурочка, считала дни, не покупала тест, не веря в возможность такого счастья для Мартина. А вышло так, что я просто поймала приманку. Да и это – ерунда! Ну, поймала и поймала. Это здорово! Там, во мне уже кто-то живет. Просто я хотела сказать ему о чуде, возможности счастья отцовства для него.

Она замолчала. И снова в комнате повисла тишина. Яна встала, прошла в спальню. И тут воспоминания.

– Это – чистейшей воды эгоизм. Вот как это называется, дорогуша. Все? Перетерла свои обидки? А теперь подумай о нем. Каково было ему? Я ничего никому не рассказывала о том малыше, знала только мама. И не расскажу. Потому что этой болью ни с кем не хочу делиться. Пусть она останется со мной, не раня больше никого. Но если Мартин увидел ее во мне, то, конечно, сделал свои выводы. Как он пришел к своему решению, не имеет значения. Но он так повернул все в моей жизни, что я перестала думать о том, что будет, если не получится… Это невозможно объяснить – страх ожидания, постоянное сомнение и угрызение. Мартин избавил меня от этого, по сути, ценой своего мужского достоинства. Но мне все равно грустно.

Раздался звонок в дверь. Яна удивилась. Кому она потребовалась?

– Тетя Вера, наверное. Ей одной плохо. А у меня даже ничего съедобного нет, кроме воды.

Она пошла в коридор и, не глядя в глазок, открыла дверь. На пороге, привалившись к косяку, стоял Марат, лохматый, как всегда.

– И снова – здрасте, – сказал он, коверкая слова. – Пустишь, или накинешься с обвинениями?

– Прости, Марат. Заходи, конечно.

Она вернулась в комнату и снова села на диван. Марат зашел в квартиру и прикрыл за собой дверь. Для него это тоже событие – быть там, где Яна жила одна. Это ее царство. Здесь совсем мало его брата. Нет, неправда. Здесь его женщина и их ребенок. Это главное.

Марат подошел к дивану и сел рядом с Яной, глядя на нее. Ему показалось, что она уже спокойна. Но кто ее знает? Как взорвется! А ей нельзя волноваться. Яна посмотрела на него и улыбнулась.

– Ты на меня смотришь с опаской. Боишься, что выкину какой-нибудь фортель?

– Надеюсь, что не увижу этого. Что случилось, Яна? Я понял, что Мартин признался. И что? Он тебя любит, ты его тоже. Или ты не хотела ребенка?

– Хотела… Как тебе объяснить? Вот представь: есть что-то недостижимое для тебя, невозможное. Ты абсолютно точно уверен, что этого никогда не будет. И вдруг! Ты узнаешь, что свершилось чудо – невозможное стало возможным! Ты хранишь эту тайну, оберегаешь ее. Боишься расплескать хоть капельку этого счастья. А когда, наконец, открываешься любимому человеку, говоришь – смотри, вот оно, свершилось чудо! Слышишь в ответ – для меня это не чудо.

Яна посмотрела на серьезного Марата.

– Сумбурно, да? Вот так у меня сейчас в голове.

Он молчал. Потом тяжело и глубоко вздохнул. Ему казалось, что грудь сейчас треснет от боли.

«Надо выдержать. Еще чуть-чуть, чтобы Яна была счастлива. И Мартин тоже. Надо терпеть…»

– Я не знаю, почему мой брат принял такое решение. Но я знаю другое: если он обманул, значит, не было другого выхода. Только этим путем можно было пойти. Ты просто не поняла этого. Но сейчас уже знаешь. Он все делает только для тебя. Даже то, что он приехал раньше, о многом говорит. Не совершай глупых ошибок. Ты же умная девочка.

Яна слушала его очень внимательно. То, что он говорил, она знала. Марат не открыл для нее Америку. Но то, как он говорил…

Она впервые увидела какой-то надрыв в нем, словно он находится на краю и держался из последних сил.

– Марат, а с тобой что происходит?

Он вздрогнул, будто его стеганули плетью. Поднял полные боли глаза на Яну… и отвернулся.

– Ничего не происходит. Просто устал. Все нормально, Яна. Все хорошо. А будет еще лучше, когда вы поженитесь.

– Ну, вот. И ты туда же! Мама меня клевала каждый день, теперь хоть не лезет. А тут ты решил за меня взяться, да?

Янка хотела сгладить какой-то сложный момент в их общении. Она не поняла, откуда эта боль в Марате, но она ощутила всю горечь и жгучий огонь, пожирающий его.

– Между прочим, мне никто не делал предложения.

– Тебе его сделаешь, как же, – усмехнулся Марат, – ты же чесанула во все лопатки.

– А ты думаешь, он хотел меня замуж позвать? Мне надо быстрей бежать назад?

– Думаю, ты не успеешь. Он уже передумал, – поддерживая шутливый тон, сказал Марат. – А если серьезно, надо ехать домой. Скоро к родителям собираться.

Шорох от входа в комнату привлек их внимание – там стоял Мартин.

Одет был просто, в джинсовую рубашку и джинсы, волосы растрепались. Наверное, собирался в спешке или искал ее по городу. Взгляд настороженный почти черный.

Марат встал с дивана и подошел к брату.

– Здравствуй, старший брат.

– Марат, говорили уж сегодня. Привет, малыш.

Они обнялись, похлопав друг друга по плечам.

– Мартин, тут твоя непослушная девушка решила в прятки играть. Уж прости, я ее первым нашел, пока ты собирался.

– Правильно сделал, я ее скоро привязывать буду, чтобы не бегала от меня никуда.

Весь этот легкий треп был направлен специально на Яну, чтобы сгладить тот грустный настрой, в котором она покидала пару часов назад квартиру Мартина. Марат показал глазами брату, что уходит. Тот согласился.

– Яна, мне пора. Думаю, Вы сами доберетесь. А я поеду пораньше тогда, отцу там помогу с шашлыками.

– Спасибо тебе, Марат, – сказала Яна.

Она тоже встала с дивана, подошла к нему и, встав на цыпочки, поцеловала в щеку.

– Что я делала бы без тебя, самый лучший в мире брат?

Он усмехнулся, потрепал ее по макушке и сказал, уже выходя в коридор:

– Не за что, обращайтесь, если что.

И ушел.

Яна стояла рядом с Мартином, в шаге от него. Он не двигался с места. Тогда, вздохнув, она повернулась назад, к дивану. Мартин стремительно придвинулся к ней, обнял со спины, целуя в затылок, шею, ухо.

– Янка, я не знаю, как выразить…

Она развернулась в его руках к нему лицом и прикрыла ладонью такие пухлые любимые губы.

– Не говори ничего, сначала я, – проглатывая подступивший к горлу комок, прошептала Яна. – Я была не права. Прости меня.

Она почувствовала, как он хочет что-то сказать, и еще сильнее прижала его губы.

– Я поняла, почему ты так сказал. На то у тебя были причины. И я даже признаю, что ты или хороший психолог, или шаман… Знаешь, что меня… задело, зацепило? То, что я хотела обрадовать тебя, сказать, что чудо свершилось, и ты станешь отцом, несмотря ни на что. А оказалось, что чуда не было. И ты знал, что детки у тебя могут быть.

Он, наконец, отодвинул ее ладонь и заговорил:

– Я хочу детей только от тебя. Только твоих, таких же внешне или характером, таких же добрых и светлых. Если бы по какой-то причине у нас их не было, тогда в моей жизни была бы только ты. А все остальное, как решишь сама. Ты и есть мое чудо.

Они так и стояли, обнявшись посреди комнаты, даже не замечая этого. Были только их глаза, руки, дыхание, биение сердец.

– Ты не все мне рассказала о себе, и я вижу, что не хочешь этого делать. Это твое право. Я не требую. Может, когда-нибудь ты пересилишь себя и откроешься мне. А может, это забудется со временем рядом со мной и детьми. Я не священник, чтобы отпускать грехи или слушать исповеди. Просто мне показалось, что тебе мешает жить полной жизнью страх. И этот страх как-то связан именно с детьми. Я сначала спросил у тебя, хотела бы ты стать мамой? И только после твоего утвердительного ответа я солгал тебе. Прости. Но тут Марат прав, я не видел другого выхода. Можно было, конечно, подождать какое-то время, как сейчас многие делают. Но мы же с тобой поняли, что вместе навсегда? Так зачем откладывать такой счастливый момент? Вот я и принял решение, и взял на себя ответственность. Прости меня, Янка.

Она замотала головой.

– Все! Хватит просить прощения друг у друга! Все же хорошо! Ну, пробежалась я немного по свежему воздуху. Это даже полезно. А то все время на машине и на машине. Так и облениться можно.

Мартин смотрел на свою росинку и чувствовал, что кризис миновал, и она снова будет улыбаться и радоваться каждому дню рядом с ним.

– Господи! Янка, я тебя так люблю! Когда ты ушла, я даже двинуться с места не мог. Как парализованный стоял. Пока кот не укусил меня за палец. Больно так цапнул! Как будто прогонял меня. Я достал из чемодана, что было. Весь мятый, чуть босиком на улицу не выскочил.

Она погладила его по спутанным волосам, что укрывали плечи, грудь. Шелковистая черная красота и гордость. Янка надеялась, что ребенок «возьмет» себе папины волосы.

– Мартин, Орка, любимый… Я так ждала тебя, люблю тебя, живу тобой. Разве я могла представить в школе, что самый таинственный старшеклассник будет рядом со мной? Защитник, опора… И для меня навсегда – ты не такой, как все. Ты только мой и самый лучший.

Она прижалась к его груди щекой, слушая, как мощно бьется сердце ее любимого мужчины. Мартин гладил ее по волосам, нежно прижимая к себе.

– Давай не будем больше ссориться? – спросил или попросил он. – А то это очень больно.

– Давай, – согласилась она. – А если мне опять приспичит куда-нибудь рвануть без тебя, ты уж меня привяжи…

– Оу! Обещаю тебе. И даже с удовольствием. Может, прямо с этого побега и начнем?

Она подняла на него хитрый взгляд.

– Может, и начнем.

– Ну, все! Теперь мысли только об этом и будут. А я ведь хочу тебе кое-что еще предложить.

– Не пугай меня… Что?

– Давай пригласим твоих родителей на день рождения?

Яна смотрела на него во все глаза.

– Я не знаю даже, дома ли они? Давай попробуем позвонить.

Она с сомнением набрала домашний номер телефона. Но тут же ее брови удивленно приподнялись, потому что ей ответили. Яна еще раз вопросительно посмотрела на Мартина и после его твердого кивка сказала:

– Мама, привет, это я. Сегодня у Мартина день рождения, и он приглашает вас к его родителям. Да, раньше приехал. Ага, сюрприз… Мы за вами заедем! Ты все успеешь! В час… Договорились.

– Все, теперь домой, – сказал Мартин, беря Яну за руку, – надо переодеться и в нормальный вид себя привести.

– А мне нравится, как ты выглядишь. Такой… разбойник, под стать нашему бандиту.

– Яяянааа! Ты дошутишься.

– Ну-ну, ты все чего-то обещаешь… – томно протянула она.

– Понятно. Напросилась сама… А сейчас домой.

Яна потянулась к нему с поцелуем.

– С Днем рождения тебя, Мартин. Подарок дома, на кровати.

– На кровати? Мы точно не успеем, – пошутил он, поигрывая бровями.

Янка тихо засмеялась.

– Это не то, о чем ты подумал. Это просто подарок.

Когда они вышли на улицу, Яна оглянулась на окна тети Веры. Та была на своем боевом посту. Но теперь она, улыбаясь, подняла большой палец вверх, одобряя то ли Мартина, то ли их пару в целом. Яна помахала ей рукой, а ее спутник оглянулся и слегка наклонил голову в знак приветствия. Тетя Вера демонстративно закатила глаза и положила руку на сердце. Янка захихикала.

– Ты производишь неизгладимое впечатление на взрослых девочек.

– Ну, это я смогу пережить. Главное, чтобы на тебя производил нужное впечатление.

– В этом не сомневайся! А вообще, как представлю, что будет на работе, когда ты появишься там в своем обычном виде! Что-то мне не по себе.

Они уже сели в «танк», по которому Янка успела соскучиться. Она погладила рукой приборную панель, провела по обивке и с нежностью сказала:

– Мой любимый танк.

Мартин хмыкнул.

– На самом деле. У меня есть еще одна машина, но она стоит у отца в гараже.

– О! А почему ты не говорил мне раньше?

Он замялся, но сказал:

– Она такая же, как у столичного хрена. Только цвет другой.

– Ничего себе! И ты молчал! Не давал мне погонять! А знаешь, что я тебе скажу… Да какая разница, у кого и какая машина? Для меня нет лучше вот именно этого танка, потому что с ним связано столько воспоминаний!

Янка смотрела на Мартина такими глазами, что у него не ко времени начался подъем…

– Ян, ты поосторожней, нам же еще за твоими родителями ехать. Мне не очень удобно будет предстать перед ними в таком вздыбленном состоянии.

Она захлопала глазами.

– В каком?!

– В том самом. Поехали, дразнилка.

– Угу… Понятно.

В это время в городе уже почти не было транспорта – все выехали на природу. Поэтому до дома доехали быстро. В квартире их ждал растерянный кот. Еще бы! Все стремительно сбегали из дома, забывая о нем. Яна с Мартином переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Только к Дине, больше никуда.

Мартин насыпал разбойнику еду, а Яна пока сходила в спальню и принесла довольно-таки большую деревянную коробку известного бренда.

– Мартин, как-то раз ты сказал, что твоим часам не хватает двух камней: на один положить, другим прихлопнуть. Почему-то мне запомнилась эта шутка. А еще говорят, что нельзя это дарить любимому человеку, но я не верю в расставание. Помнишь, как в известной песне поется: «Не смотри на часы, наше время еще не вышло…» Вот, наше время с тобой только начинается. Это – тебе.

Он взял коробку, достал часы и, как будто знал, повернул их обратной стороной. Посмотрел на Яну, потом снова на часы. Там была гравировка: «Ты мой самый НЕ ТАКОЙ. Люблю тебя».

Мартин обнял Яну, прижав к своему сердцу, проглатывая комок, вставший в горле.

– Спасибо тебе, родная моя. Я постараюсь оправдать твое доверие. Ты знаешь, я весь твой.

Мягкий нежный поцелуй, без давления, сносил крышу еще сильнее. Дыхание участилось у обоих, руки гладили, ласкали, забирались под одежду…

– Что это? – сквозь забытье спросила Яна. – Что это звонит?

– Это мамин сигнал, – ответил шепотом Мартин. – Я бы лучше этот день провел только с тобой.

Янка вздохнула.

– Ответь маме и будем собираться на выход.

Мартин что-то быстро объяснил по телефону и снова вернулся к Яне.

– Они же не знали, что я приехал. Марат им сейчас сказал. Вот мама и спрашивает о наших планах. Я предупредил, что мы приедем всей семьей. Что там началось!

– Ой, а моя мама тоже заволновалась! Папы, надеюсь, не паникуют.

– О! Они быстро найдут общий язык… Яна, есть еще кое-что.

Она испуганно посмотрела на него.

– Господи… Еще не все мне рассказал?

– Я хотел это сделать не при всех. Это – только наше.

Яна не дышала, когда он достал из-за спины коробочку и, открыв, подал ей.

– Оно так и называется – «Капля росы». Я привез его с родины предков. Отец подсказал магазин особенных вещей.

– Яна, ты выйдешь за меня замуж?

Она смотрела на кольцо, на Мартина, а потом кивнула и с улыбкой сказала:

– Да.

Взяла коробочку, достала кольцо и отдала Мартину:

– Сам это сделай.

Он медленно надел ей колечко, которое оказалось в самый раз.

– Как ты узнал мой размер? – любуясь на кольцо, спросила Янка.

– Просто твое серебряное примерил на свой мизинец, оно налезло только до первой фаланги. Вот и запомнил. Подошло?

– Как влитое. И такое красивое! От него тепло.

Слезинка скатилась с ресниц.

– Спасибо, Мартин. И оно не такое, оно особенное.

– Ну, и сразу уж… Я подал заявление сам на портале гос.услуг. В следующую субботу регистрируемся.

– А платье? – еле прошептала она.

– У меня еще неделя отпуска. Я сам все куплю, сделаю и организую.

– Ух, ты… Это даже интересно!

Глава 35.

Родители Яны ждали на улице. Увидев близко «танк» Мартина, за рулем которого была счастливая Янка, ее мама просто онемела, а отец поднял вверх большой палец.

– Свет, ты глянь-ка! Наша крошка за рулем такого монстра! И Мартин ей доверяет, а ты все – маленькая она у нас, маленькая. Умница моя, – уже совсем тихо добавил Ян.

Мартин и Яна вышли из авто и поздоровались с родителями. А потом разместились в машине так: впереди мужчины, сзади женщины.

– Как волнительно! – сказала Светлана. – Мартин, с Днем рождения, от нас Яном подарок в конверте. Мы не ожидали, что попадем на праздник. Но вам деньги лишними не будут?

Мартин посмотрел через зеркало заднего вида в глаза Яны и сказал:

– Не стоило волноваться. Спасибо за подарок. Мы с Яной найдем ему применение.

– Не сомневаюсь, в свете предстоящих событий.

– Каких событий? – спросил Ян. – Я чего-то не знаю?

– Мам, ты не сказала папе? – удивилась Янка.

– Нет, это твой секрет. Сама обрадуй отца.

Мартин улыбался, ведя спокойно машину. Ему нравилась вся эта суета, вызванная его «обманом».

– Ой! А что это у тебя на пальце? У тебя такого не было, – заинтересовалась Света.

– Мама! Какая ты глазастая! Это то самое, о чем ты подумала, – со смехом сказала Янка.

Света осторожно взяла руку дочери, поднесла поближе к глазам и, стряхнув быстренько слезы, пока никто из мужчин не видел, сказала:

– Необыкновенной красоты кольцо! Словно капля воды на руке, и к глазам твоим подходит просто идеально. Мартин, ты все больше меня удивляешь.

– Мам, это еще не все. Но остальное расскажем всем сразу.

– Я сейчас обижусь на всех, – предупредил Ян, – если мне не объяснят, что происходит на заднем сидении.

– Ян Андре… – начал Мартин, но его перебил отец семейства.

– Мартин, давай просто по имени. На работе хватает официоза. А по тому щебету, который идет сзади, я так понял, что мы скоро породнимся?

– Все верно, Ян. И не просто породнимся, а… еще подарим вам внука. Или внучку.

Мартин снова посмотрел в зеркало, Яна смотрела на него. Потом обратила внимание на своего папу, который что-то подозрительно закашлялся. Она подвинулась вперед, глянув на маму. Но та тоже вытирала слезы, отвернувшись в окно.

– Мам, пап! Вы чего расклеились-то? Все же хорошо!

– Это мы от счастья немножко размокли, – сказал отец. – Мартин, поздравляю! Быть отцом, я тебе скажу, не легко. Но ты получил такую прекрасную девочку, что справишься со всем.

– Не сомневаюсь, – ответил будущий отец. – У меня самая лучшая в мире девочка. А может, будет и еще одна. Или не одна.

– Ну, ты уж размечтался! – воскликнула Яна. – Смотрите, подъезжаем!

– Мартин, – обратилась к нему Светлана, – как зовут родителей?

– София и Сергей. А вот и они.

Ворота во двор открылись, и «танк» заехал внутрь. Мартин вышел, открыл дверцу и подал руку Яне. То же самое с другой стороны сделал Ян для своей жены.

Мартин подошел к своим и сказал:

– Всем привет, и сначала давайте знакомиться. Мои родители – София и Сергей, Янины – Светлана и Ян.

Взаимные объятия, приветствия, улыбки, рукопожатия… Все было так, словно давно не виделись и, наконец-то, встретились. Потом Мартина обняли его родители, поздравляя и целуя. Все это время Яна стояла у танка, облокотившись на него. Ей было приятно, что всем здесь нашли кусочек тепла. Папа уже пошел с Сергеем к шашлыкам, София взяла под руку Светлану и повела в дом. Потом оглянулась и спросила:

– Вы своего Дракулу не привезли? А то Дуся в доме прячется.

– Нет, – заулыбалась Янка. – Ему разрешено только к Дине в гости ходить.

Мартин подошел к Яне, обнял и поцеловал в губы, не стесняясь атаковать языком. Янка чуть отодвинулась и покраснела.

– Ты что делаешь? Тут же наши мамы-папы!

– А они не знают ничего о любви? Знают, поверь мне! Еще фору нам дадут.

– Не говори мне такого про маму с папой. Будто я за ними подглядываю.

Мартин чмокнул ее в кончик носа, вызывая улыбку.

– Пойдем в дом, там уж, наверное, все перезнакомились.

Они медленно шли, наслаждаясь каждым мигом этой жизни.

Марат наблюдал за ними в окно. Одна половина его сердца радовалась за брата, другая рыдала и разрывалась от боли. Давно пора было принять недосягаемость Яны, но никак не мог ее отпустить. Никак. А сейчас она была еще красивее – счастливая и влюбленная, ожидающая малыша и, наверное, свадьбу. Судя по всему, сегодня все сведется к их новостям. Если бы Марат употреблял алкоголь, то точно бы нарезался. Но даже эта маленькая роскошь была ему не позволительна.

К нему прибежала Дуся, просясь, чтобы он взял ее на руки.

– Иди ко мне, девочка моя. У всех есть пара, и ты меня спасла. У меня тоже есть.

Вскоре все расположились за большим столом под тентом, скрывающим от жары, в ожидании, когда мужчины принесут шашлык. Там были задействованы все, кроме Мартина. Его не трогали, как виновника торжества. Наконец, большие подносы с мясом, овощами и зеленью были доставлены на столы. Дымилась картошка, посыпанная укропом, в стаканы разливался сок и вино для взрослых девочек. Ян, как волшебник, извлек откуда-то бутылочку коньяка, и Сергей одобрительно кивнул, не обращая внимания на возмущенный взгляд Софии. Она сказала, больше про себя, но вслух:

– Конец спокойному сну, здравствуй молодость.

Рядом тихо засмеялась Света.

– Та же песня, Сонь. Как демон какой вселяется, стоит только каплю выпить.

– Во-во! Хорошо, что дети выросли, а то ведь не знала бы, куда деть себя со стыда.

Сергей с рюмочкой в руке встал и хотел поздравить своего старшего сына, гордость и силу семьи. Но Мартин тоже встал и поднял ладонь, прося внимания. Все замолчали.

– Мы, конечно, сегодня здесь собрались, чтобы поздравить меня с Днем рождения. Но я хочу сказать о том, что важно именно для меня. Ведь имениннику все можно? – спросил он Янку, кивнувшую ему тут же в ответ. – Сегодня я попросил Яну стать моей женой.

Послышался одобрительный гул.

– Вторая новость – через неделю у нас свадьба, и вы все приглашены.

– Как это? А подготовка? – обомлели Светлана и София.

– Я все сделаю сам, мне Яна разрешила. Ее задача и ваша тоже – просто прийти на наше торжество. И третье – мы ждем малыша.

Что тут началось! Сергей бросился к Яне, обнимал то ее, то сына, София плакала, Маринка с Ильей многозначительно переглянулись и хлопали в ладоши. Марат грустно улыбался, поглаживая Дусю, уснувшую у него на коленях. Родители Янки тоже прослезились. Когда первая волна восторга прошла, Мартин сказал:

– Вот теперь предлагаю выпить, кому и что по душе.

Он повернулся к Яне, подал ей руку. Потом притянул к себе и прошептал: «Люблю тебя, росинка».

Его поцелуй под аплодисменты родных произвел впечатление на всех. Без исключения.

Яна была счастлива! Она смотрела то на свое кольцо, то на Мартина, то на родителей.

«Неужели такое возможно? Седьмого марта он мне помог, поддержал меня… Сегодня тридцать первое мая. И трех месяцев не прошло! А мне кажется, что мы давно с ним вместе. И я люблю его так, будто завтра уже не наступит – до последней капли своей души. Он мой, и рожден был только для меня. Все эти «леопардовые девочки» – это не про него. Там был кто-то другой. А вот этот Мартин мой, весь».

Он словно почувствовал ее мысли, посмотрел тяжелым взглядом… у Янки затрепетало все внутри в предвкушении. Она знала, что теперь каждую ночь будет тонуть в его любви, дарить свое тепло и нежность, целовать его везде… От этой мысли и картинок, замелькавших перед глазами, ей стало очень жарко. Щеки запылали. Мартин приподнял бровь, легкая улыбка тронула уголки губ. Он, похоже, прочитал ее мысли и образы. И еле заметно ей кивнул. Яна чуть сглотнула и опустила глаза. А потом снова стрельнула в него смешливым взглядом.

– Ах ты, хитрый мышонок!

Он подошел, взял ее на руки и закружил вокруг себя. Янка не пищала от страха, потому что знала – она в безопасности с ним. Наоборот, что-то нашептывала в ухо, касаясь его губами. Мартин повернул голову и поцеловал ее, снижая обороты, но не опуская ее на землю.

– Я люблю тебя, Янка! Мог ли я подумать тогда, в выпускном классе, что спасая из драки худенькую девчонку с тоненькими косичками, я защищаю свою судьбу.

– Я часто об этом думаю. Судьба развела нас надолго, чтобы потом столкнуть лбами.

Мартин уже нес Яну в сторону от всеобщего обозрения, на качели под тентом. Сел сам и посадил ее на колени.

– Да, интересно все сложилось. Но я не отказался бы ни от одного дня, действия, слова. Может быть, только кое-кому вломил бы покрепче, но теперь уж не о чем говорить. Не будем вспоминать о грустном.

– Не будем. Ты обратил внимание, как родители нашли общий язык: отцы уже поют любимую папину песню. Слышишь?

Откуда-то сбоку дома доносилось:

«Не для меня придёт весна,

Не для меня Дон разольётся,

Там сердце девичье забьётся

С восторгом чувств – не для меня…»

– Папа всегда эту песню поет, когда у него душа отдыхает.

– А мой эту песню тоже любит. Только мама не особо понимает его пение.

– Почему?

– Отсутствие слуха и громкий голос.

Янка улыбнулась.

– Судя по тому, что они поют все куплеты, моего папу все устраивает.

– Мамы делают вид, что им все равно, а сами так и посматривают за ними.

– Да ладно уж. Ну, выпили двое взрослых мужчин бутылку коньяка на двоих, что тут такого? – спросила Яна.

– Ничего, конечно. Просто Сергей вообще не пьет. Но сегодня можно.

– Завтра воскресенье, успеют прийти в себя. Ты знаешь, Мартин, мне показалось, что Илья с Мариной очень скоро тоже объявят о малыше. Я заметила, как они переглянулись.

– Я тоже это видел. Чуть позже с ними поговорим. Они где-то уединились, и кто знает, чем там занимаются.

– Угу. А Марат, как всегда, печальный. Ему в отпуск надо.

– Скоро поедет, – сказал Мартин, глядя на брата, который сидел с Дусей рядом с бассейном и с улыбкой слушал пение отцов. – Он в Бразилию собрался. Там точно сил наберется.

Мартин не стал развивать эту тему. Он видел, что Марат держится из последних сил.

– Он мне так помогал здесь. Я отравилась сосиской, он со мной, как с ребенком возился.

– Как это – отравилась сосиской? – изумлению Мартина не было предела. – Ты маленькая, что ли?

– Я так есть хотела! А дома ничего не было. Вот и слопала бяку.

– Яна!

– Ага. Вот потом Марат и взял надо мной шефство. Он самый лучший в мире брат.

– Это точно.

Перед самым отъездом Яна подошла к Марине и тихонько спросила про секретик. И услышала подтверждение. Они обнялись. Марина и Илья станут родителями на месяц позже Яны и Мартина.

– А свадьба когда? – шепотом спросила Янка.

– У вас через неделю, у нас через три.

– Какая красота!

Девчонки шептались и хихикали.

День плавно перешел в поздний вечер. Первыми откланялись Илья с Мариной, потом уехал Марат. А отцы никак не могли остановить свои разговоры. Наконец, София и Светлана «разобрали своих малышей по домам». Янка тихонько посмеивалась, глядя, как прощаются родители.

На обратном пути Ян сидел с женой на заднем сиденье и что-то нашептывал ей на ухо, чем вызывал постоянное шутливое возмущение. Мартин с Янкой переглядывались, понимая, что они немного мешают родителям. Мартин вел «танк» на предельно допустимой скорости. Когда родители вышли из машины и, помахав рукой, отправились домой, «дети» облегченно вздохнули.

– А я тебе говорил, что они еще – огонь!

– Не начинай, Мартин!

– Мама, наверное, тоже отца спать укладывает. Ох, завтра он болеть будет! Может быть…

– Зато мы с тобой сейчас получим от кота. Он опять весь день был один. Совсем одичает.

– Разберемся с нашим бандитом. Договоримся. А по поводу твоих пожеланий к свадебной церемонии завтра поговорим. Я выслушаю все.

– В целом, я даже очень хочу посмотреть, как ты все сделаешь. Как ты видишь эту церемонию и меня в ней.

– Надеюсь, не разочарую…

По поводу родителей Мартин был прав.

*****

Как только гости разъехались по домам, София со вздохом взяла за руку Сергея, закинула ее себе на плечо и, как раненого бойца, повела его в дом. Она была настолько маленькой и худенькой рядом с ним, что это не выглядело помощью.

– Соня, ты что-то молчаливая сегодня, – слегка заплетающимся языком пробубнил Сергей.

– Я на тебя завтра посмотрю, герой, победитель коньячных рюмок.

– Да мы и выпили-то с Яном по капельке!

– Не с ведро ли была та капелька?

Они уже были в гостевой спальне первого этажа, так как по лестнице Соня его не дотащила бы. Она посадила его на кровать и начала расстегивать пуговицы на рубашке. Дошла до последней, толкнула его осторожно, чтобы он лег спиной на кровать, а сама взялась за ремень. Но дотронувшись за него…

– О! А что это тут у нас в полной боевой?

Сергей схватил ее за руку, легко уложил на себя, а потом и под себя, заведя жене руки за голову и наклоняясь за поцелуем к губам. Соня поняла, что от него не пахнет алкоголем.

– Вы нас разыграли!

– Конечно, дорогая, конечно. Ну, что, тряхнем стариной, малышка?

– Сережа!..

*****

Едва дотащив своего мужа до квартиры, Света привалила его к стене и достала из сумочки ключи. Она посматривала на Яна, который стоял с закрытыми глазами и с легкой улыбкой на губах.

– Что ты устроил сегодня, Янчик? – спросила она, открывая дверь.

– А что такое?

Она осторожно потянула его за руку и завела в коридор. Потом посадила на обувную тумбу, повернулась и закрыла дверь… Мужа за спиной она почувствовала за долю секунды до его касания.

Он уперся грудью ей в спину, прижимая к двери и дотрагиваясь губами до шеи.

– Ян, что происходит?

А он уже расстегивал ей молнию на платье, целуя спину.

– Ничего. Просто кто-то такой доверчивый…

– Жулики! Вы нас провели!

Платье уже сползало с плеч.

– Ага! Так весело было наблюдать, как вы словно наседки, за нами приглядывали. Классных родственников Янка нам подарила… Кажется, мы давно не принимали совместный душ?

– Ян, что ты…

– Быстро слушаемся меня.

Когда Яна и Мартин зашли в квартиру, кот сидел в коридоре к ним спиной. И даже не повернулся на звук открываемой двери. Яна виновато смотрела на него.

– Не хочет с нами разговаривать. Смотри, Мартин, он даже не реагирует никак.

– Сейчас корм зашуршит, и он простит нас.

Но никакой звук не заставил котенка пойти на кухню. Он сидел на том же месте и не смотрел в сторону хозяев. Янка чуть не плакала. Она его погладила, но кот огрызнулся.

– Все, – сказал Мартин, – я понял! Он решил, наверное, что мы ездили к Дине, а его не взяли.

Кот повернул к нему мордочку и смотрел, не отрываясь, словно гипнотизировал. Человек сел на корточки рядом с ним.

– Мы ездили не к Дине. Там была только Дуся, а она не хочет с тобой дружить. К Дине мы тебя возьмем. Понял?

Мартин протянул руку и погладил котенка между ушками, потом почесал ему шейку.

– Все? Пошли ужинать? А то хозяйку расстраиваешь.

Яна наблюдала, как кот пошел за своим человеком. Потом послышался хруст из кухни…

Она вдруг почувствовала такую усталость! День был насыщенным, а ведь только сегодня рано утром Мартин приехал, и потом столько всего произошло. Пока он успокаивал котенка, Яна подтянула ноги и свернулась калачиком на диване. И сразу провалилась в сон.

Мартин увидел ее, спящую на диванных подушках, и улыбнулся: такая худенькая, маленькая, красивая – лежит, колечко второй рукой прикрывает. Конечно, она устала сегодня. Защемило сердце от ее беззащитности и силы. Она своей любовью согревает все вокруг. Что-то чудесно-волшебное…

Он подошел, аккуратно подсунул руки под нее и поднял. Янка что-то прошептала, но отчетливо он услышал только свое имя. Она улыбнулась во сне. Мартин ей в ответ тоже улыбнулся. Он отнес ее в спальню, посадил на кровать и начал снимать одежду. Янка проснулась на какое-то время, помогла ему раздеть себя и снова уснула, едва коснулась подушки. Мартин, глядя на нее, медленно раздевался, обнажая загорелое тело. Он понимал, что в ближайшее время придется очень осторожно заниматься любовью, так как нужно оберегать малыша. Сейчас он готов был защищать свою женщину от своих желаний. А вот попозже…

Яна перевернулась на спину, лямочка съехала с плеча, и Мартин вздохнул, пытаясь унять себя. Он лег рядом, обнимая Янку со спины. Стало так спокойно – он дома. Все лежал и вспоминал шаг за шагом, день за днем прошедшие три месяца. И не заметил, как уснул сам.

Воскресенье было назначено «Днем лени и ничегонеделания»! Поэтому только съездили в магазин, погуляли в парке и больше ничего. Яна мысленно готовилась отражать атаки любопытных коллег, которые обязательно заметят кольцо на руке. Зная за собой неумение врать, она уже заранее настраивалась отмалчиваться. Но предстоящая неделя ее напрягала. Мартин напомнил ей о свадьбе, будут ли пожелания?

– Только не надо никакой фаты, пожалуйста. И вовсе не обязательно платье белого цвета. В общем, Мартин, я очень рада, что не участвую в подготовке. А тебе будет кто-нибудь помогать?

– Зачем? Не буду никого напрягать.

– И правильно! Так, потихоньку посидим где-нибудь.

Мартин посмотрел с прищуром и ничего не ответил на это.

Как и предполагала Яна, ее сияющий вид и кольцо на пальце не остались незамеченными. Ее атаковали все, вплоть до Главного, но она упорно молчала и улыбалась, не выдавая свои главные секреты. Очень уж хотелось увидеть вытянутые физиономии досужих сплетников, когда Мартин придет на работу без своего джемпера-пуховика, да еще и с обручальным кольцом на руке. Ради взрывного эффекта можно было и потерпеть наскоки нетерпеливых коллег.

Только Насте было все равно на ажиотаж вокруг Яны. Она сама пребывала в состоянии эйфории. Они с Федором собирались в гости к ее родителям. Он нервничал: уж очень неравным выглядел этот брак и по возрасту, и по финансовой состоятельности. Настя, как могла, успокаивала жениха, объясняя, что к нему хорошо относятся уже заранее, зная характер своей дочери. Пока ей это не очень удавалось, и втихомолку она посмеивалась над «трусишкой».

Мартину несколько раз звонила сестра, предлагая помощь в подготовке свадьбы, так как они с Ильей уже прошли этот этап. У них ничего грандиозного не намечалось: Илья считал, что кроме семьи Марины, у него никого больше нет, а она растеряла всех «друзей» за время болезни. То есть, все будет по-семейному с выездной регистрацией у родителей.

Мартин выслушал сестру и сказал, что справится сам. Точно так же он отказался от помощи обеих мам, чем вызвал шквал любопытства. Но вызнать что-то у молчаливого индейца было невозможно. Он только посмеивался, благодарил за беспокойство и молчал. По одному разу задали вопросы о свадьбе Марат и отец и успокоились, когда Мартин и их уверил, что все сделает сам.

Со стороны ничего не изменилось в его поведении: он отвозил Яну на работу, вечером забирал ее, готовил, убирал, ходил в магазин… Янка все думала, когда же он успеет что-то подготовить к субботе, но то, что будет нечто интересное, она не сомневалась.

Кот везде ходил за Мартином, слушал, как хозяин с ним разговаривает, позволял даже себя погладить… несколько секунд. Янке иногда казалось, что кот возьмет полотенце и начнет протирать посуду, после того, как ее вымоет Мартин.

– А ты его не пригласил на торжество в субботу? – спросила Яна, указывая глазами на котенка. – Объявит нам опять бойкот. Слушай! А слово «бойкот» не про нашего ли бандита?

– Нет, – с улыбкой сказал Мартин, поглаживая одним пальцем злодейскую макушку, – у нас очень мирный домашний питомец. И мы с ним договорились, что он подождет нас дома, а после свадьбы Марины с Ильей мы поедем к ним в гости. И, наконец-то, он там набегается с Диной.

Кот снисходительно посмотрел на Яну, потом на хозяина и величественно ушел в свой Дворец.

А суббота была уже близко…

Глава 36.

Яна совершенно не чувствовала себя беременной: не было ни токсикоза, ни смены настроения, ни странностей в еде – ничего! Если бы не те три теста, она бы и не поверила в свою беременность. Даже вес не прибавлялся. Единственным отклонением от ее обычного состояния стала повышенная сонливость. Стоило только не двигаться пару минут, и глаза закрывались сами.

Мартин видел ее состояние и понимал, что надо бы ей уже врачу показаться, но решил отложить это на следующую неделю, после свадьбы. А пока делал вид, что не замечает, как Янка сразу после ужина засыпает на диване, свернувшись клубочком. Просто любовался ей, продолжая готовиться к «субботе».

Неделя пролетела быстро. Если сначала Яна пыталась что-то узнать у Мартина по поводу предстоящего события, то к пятнице четко уяснила, что он ничего не скажет. Как же она удивилась, когда после ужина он посадил ее к себе на колени и сказал:

– Пока ты не ушла в гости к Морфею, рассказываю тебе план действий на завтра.

Яна слушала его и не слышала. Она вдруг поняла, что соскучилась по нему, что все неделю проспала, а он даже слова не сказал ей – соне этакой! И вот сейчас он что-то говорит, и у нее только одно желание – поцеловать его мягкие губы, почувствовать его дыхание, ощутить, как оно учащается… Как его руки сжимают ее, как он пересаживает ее по-другому, чтобы было удобнее и…

– Янка! – его возглас привел ее в себя. – Ты о чем думаешь? Что я сейчас рассказывал?

– Ты говорил, как соскучился по мне, – краснея и чувствуя, как пересыхают губы, прошептала она, – как хочешь меня поцеловать, повалить на диван…

Мартин забыл сам, о чем он говорил, глядя, как она рассказывает о его сокровенных мечтах: ее губы покраснели и чуть пересохли, поэтому она украдкой их облизывала, зрачки в светло-зеленых омутах увеличились и словно манили упасть в эту глубину, дыхание стало частым и коротким.

– Ты все правильно говоришь, – прошептал он ей, обхватывая затылок ладонью и притягивая к себе.

Рука уже могла крепко держать ее за отросшие волосы. Вторая рука начала путешествие по вздрагивающему телу. Мартин увидел, что Яна закрыла глаза и вся отдалась его желанию. И еще он увидел, как кот медленно пошел на выход из комнаты, изредка оглядываясь на них.

Истосковавшийся за неделю мужчина еще сдерживал себя, но Яна вдруг открыла глаза и сама поцеловала его, проведя языком по нижней пухлой губе. Он вздрогнул, напрягся весь, сжимая сильнее руки. Она оторвалась от него и успела только прошептать просьбу-приказ:

– Давай, Орка!

Ведь знала, как на него действует это имя! Или специально подстегнула?..

Янка уже лежала на спине в одной майке, а обнаженный любимый мужчина возвышался над ней. Она протянула руку к нему, подгоняя и шепча: «Мартин… Мартин…» Он поймал ее пальцы губами, прошелся между ними языком и придвинулся совсем близко к Яне. Она часто дышала, смотрела на него, не отводя глаз, будто звала его. Мартин взял ее за руку, которую только что целовал, и провел ее по своему вздрагивающему телу до самой жаждущей его части. Янка почувствовала пальцами всю напряженность, огонь, силу его желания… и слегка сжала руку.

Мартин шумно выдохнул, обхватил ее ладонью свой орган, сдавил его и провел вверх-вниз. Теперь уже Яна вздохнула со стоном. А он, видя ее реакцию на такое прикосновение, еще сильнее сжал пальцы и снова провел так же. Янка замотала головой из стороны в сторону:

– Хочу, Мартин, тебя хочу… давай!

Эти слова, как команда подействовали на него. Он отпустил ее руку, наклонился, рассыпая гриву своих волос вокруг нее, словно укрывая от всего мира, и прошептал:

– Люблю…

Янка потянулась к нему, коснулась губами подбородка, шеи и почувствовала, как он входит в нее. Она тут же обхватила его ногами, притягивая к себе сильнее, не давая ему отступить ни на сантиметр, подталкивая пятками. Мартину не надо подсказывать… Его любимый жесткий ритм мгновенно поджег тот самый бикфордов шнур, и Янка ощутила, как эта искорка бежит по ее телу, захватывая все на своем пути, как скручивает огромная бабочка внутри свои крылья, чтобы потом резко развернуть их и…

Громкий стон Мартина, переходящий в рык, и содрогающееся тело Янки – они, обнявшись и задыхаясь, падали в бездну и возносились небеса…

Через некоторое время, лежа рядом с Яной, Мартин сказал:

– Я понял. Слова «план действий на завтра» приводят тебя в тонус.

Она удивленно спросила:

– А мы говорили про завтра?

– Ну, я пытался… Но ты перехватила инициативу.

– О… Давай обсудим план. Одеваться для этого надо?

– Необязательно. Кот давно ушел.

– Командуй! Я слушаюсь.

– Завтра утром я тебе все расскажу подробно. А сегодня просто объясняю, что свадебный наряд тебя ждет в другом месте, там тебе помогут с завязочками, ленточками и прочими хитростями. Вот только не знаю, нужен ли тебе визажист? Мне нравится, как ты сама все это делаешь, без лишних раскрасок.

– Не нужен визажист, я сама.

– Вот. Тогда ты там все делаешь, а я заеду за тобой в одиннадцать. В двенадцать мы будем на месте, и там регистрация. Все.

– Ничего не понятно. Но так даже интереснее. Я готова, командир.

– Тогда – осталось чуть-чуть…

Вот и утро свадьбы. Мартин проснулся давно и просто лежал, обнимая Яну. Впереди длинный день…

Вскоре она зашевелилась, поморгала и тихо спросила:

– Пора вставать?

– Да, пора. Чтобы потом не торопиться, лучше сейчас, с запасом в пять минут, начать день.

– Пять минут?! – подскочила Янка. – Всего?

– Успеем, не волнуйся. Без нас не начнут.

– Успокоил, – улыбнулась она и встала с кровати.

Пока Яна приводила себя в порядок, Мартин кормил кота и вел с ним примирительную беседу:

– Ты же сам знаешь, с твоим характером тебя в общество пускать нельзя. Ты там все перевернешь с ног на голову. Так что, жди дома. Вечером или ночью вернемся, там не останемся.

Кот хрустел кормом, поднимал иногда мордочку, чтобы посмотреть на человека, и снова ел. Насытившись, спокойно ушел в домик. Он выскочил в коридор, только когда они уже уходили. Подошел совсем близко и мяукнул, как будто спросил, не забыли ли они чего-нибудь. Мартин посмотрел на кота, потом на Яну и спросил:

– А ты паспорт взяла?

Она застегивала замочек на сумке, отвлеклась от этого занятия и удивленно посмотрела на Мартина.

– Нет. А надо?

– Яна!

– Шучу, – засмеялась она, – вот он, в сумке.

И она продемонстрировала паспорт.

– Дошутишься. Я и так волнуюсь, вдруг что-то не понравится.

Она подошла к нему, обняла и с улыбкой сказала:

– Я уверена, что все будет на высшем уровне. Поехали, Орка!

– Поехали.

Они спустились на подземную стоянку и сели в «танк». Когда выехали на улицу, Янка не удержалась и спросила:

– Мне можно задавать вопросы?

– Зачем? Просто наслаждайся, смотри по сторонам, улыбайся, радуйся!

– Хорошо.

К ее немалому удивлению они приехали к ее дому. Мартин заглушил двигатель и отдал ей ключи.

– Поднимайся к себе, тебя там ждут. К одиннадцати будь готова, я тебе позвоню, и ты выйдешь сюда. Хорошо?

– Да.

Она чмокнула его в губы и вышла из машины. Дошла до подъезда, помахала ему и зашла внутрь. Мартин сразу же уехал. Ему тоже надо было переодеться.

Яна зашла в квартиру.

– Здравствуйте! – окликнула она кого-то.

– Привет, Яночка.

Из комнаты вышла тетя Вера.

– Поздравляю тебя, девочка. Давай собираться, твой Мартин все тут приготовил. Чудо-мужик! Где таких выпускают?

Она говорила без умолку, Яна все еще хлопала глазами.

– Что ты стоишь? Проходи в спальню, одевайся, выходи ко мне, я уж справлюсь с ленточками.

– Тетя Вера, спасибо Вам. Вы так изменились! – вырвалось у Янки.

– Да ладно тебе! Собирайся, я жду тебя.

Яна прошла в спальню и тихо ахнула: платье нежно мятного цвета с пышной юбкой. Оно висело в прозрачном пакете на вешалке. Казалось, что вода стекает по его подолу. А на полу рядом с платьем стояли босоножки на высоком каблуке, именно такие, какие носила Янка. На кровати – коробка с нижним бельем.

На глаза набежали слезы. Обо всем подумал Мартин!

Она села перед зеркалом, посмотрела себе в глаза и улыбнулась своему отражению:

– Я самая счастливая! У меня такой мужчина… стоило его ждать хоть всю жизнь! Все! Сегодня нет места грусти!

Она не тратила много времени на макияж. Совсем чуть-чуть подчеркнула глаза.

Белье, обувь, платье… Придерживая подол, вышла в большую комнату, где ждала тетя Вера.

– Яна… Ты…. Он… Какая красота!

Видно было, что женщина разволновалась. Но она встала, обошла Янку со спины и начала затягивать ей лиф платья. Да так быстро и ловко!

– Дочку на свадьбу тоже я собирала, – отвечая на немое удивление, сказала Верочка. – А сегодня она привезет мне моих мышат на недельку. Они сами просятся ко мне, так дочка сказала.

– А сколько им лет?

– Три и пять. Она любят пошалить, но все равно послушные! Так… все готово. Не затянула? А то ты, как тростинка выглядишь.

– Нет, все хорошо.

Яна посмотрела на себя в зеркало и не узнала: там была какая-то другая девушка – высокая, тонкая, в платье, которое казалось стекающей по ней водой.

– Ух, ты… – только и смогла вымолвить Яна.

– Да уж, у твоего парня отличный вкус! Вот тут еще накидка, на всякий случай. Погода может измениться.

В руках тети Веры было нечто из серого многослойного шифона, украшенного камушками. Яна накинула это на себя и словно утонула в пене морского прибоя.

– Обалдеть… – тихо сказала тетя Вера.

У Яны запел телефон. Это был Мартин.

– Да! Готова, выхожу… Все так красиво! Конечно, понравилось!

Она повернулась к тете Вере.

– Спасибо Вам!

– Яна, будь счастлива! У тебя все для этого есть. Ты добрая девочка, умеешь прощать. Причем, я уверена, что и врагов своих ты простила бы. Оставайся всегда такой. И обязательно – будьте счастливы с твоим великолепным мужчиной!

Она зарделась, обняла Янку, а потом развернула ее лицом к коридору.

– Вперед!

Яна кивнула и пошла на выход. На улице она увидела Мартина около белого «танка», за рулем которого сидел незнакомый водитель. На Мартине была просто белая рубашка и темные брюки, волосы заплетены в косы. Строго.

Она подошла к нему и остановилась под его восхищенным взглядом. Во дворе люди тоже останавливались, фотографировали их.

– Поехали? – просто спросил Мартин.

Яна кивнула. Она принимала все, что он для нее делал.

– Белый «танк»? Почему? – спросила, усаживаясь с помощью Мартина на заднее сидение.

– Свадебный! Не стал только украшать его – рука не поднялась на танк бантики лепить.

Водитель уважительно кивнул головой.

Мартин сел рядом с Яной, стараясь не задеть ее платье.

– А теперь ты скажешь, куда мы едем, и что дальше?

– Скажу, теперь скажу. Ты слышала, наверное, что у нас за городом открывают эко-парк? Вот. А его владелец – мой хороший знакомый. Он и предложил воспользоваться его гостеприимством. Пока парк еще не открыт для посещений, и мы там будем одни.

– Там же гектары площадей! Я читала про этот парк.

– Нам все гектары не нужны. Походим, посмотрим, погуляем. В общем, каждый будет делать то, что ему нравится. Там разные животные гуляют, птицы живут в построенных для них домиках: лебеди, фламинго, орлы. Сама все увидишь. И там – простор… Если бы еще горы были… Совсем, как… Сама все увидишь!

Яна посмотрела на Мартина.

– Ты скучаешь? По отцу и Аляске?

– Есть немного. Я же только приехал, еще свежи воспоминания. Когда поедем туда вместе с малышом, влюбишься в эту землю. А папа сегодня выйдет на связь с нами. Правда, у них там поздняя ночь будет, но он уже ждет!

– Ты все-все продумал!

– А как же, само собой. Программист я, или кто? Значит, к парку приедем около двенадцати. Все наши гости, то есть наши родные, прибудут на таких же белых «танках». Встречаемся у входа. А дальше… Там увидишь.

Было все так, как Мартин рассказал: четыре белых «Патриота» уже ждали их у входа в парк. Родители Мартина, родители Яны, Марина с Ильей, Марат с Дусей.

Когда Мартин подал руку Яне, и она вышла из машины, тихий вздох восхищения повис над всеми. Объятия, поцелуи, цветы, слезы – все было там!

Действительно, простор – вот правильное слово для описания этого места. Красота летней природы, яркого теплого солнца, блестящей вдалеке реки… И никого, кроме них на всем обозримом пространстве.

– Мартин! Как здесь здорово! – прошептала Яна. – Это точно твое место…

– Да, пока оно не открылось для приема гостей. Потом здесь будет столпотворение. А пока – вперед!

Выездная регистрация, свадебная арка, украшенная в цвет платья Яны, букет от жениха, кольца… Когда Янка увидела гравировку на кольцах, она тихонько засмеялась: там был кит! Не косатка, а именно кит, как Яна называла Мартина когда-то.

Обмен кольцами прошел с улыбками, понятными только им. Клятвы? Они были не нужны – любовь не спрячешь и не скроешь. Стоило только посмотреть, что придумал и организовал Мартин. До регистрации он надел на себя какой-то талисман, который ему вручил отец. Наверное, что-то родовое. Яна пока не спрашивала, просто любовалась своим мужчиной.

– А теперь, – сказал Мартин, обращаясь к своим родным, – надо подкрепиться. А вообще, давайте сделаем так: каждый отдыхает, как хочет. Зверей смотреть, просто гулять, сидеть, танцевать – все, что хотите!

Поздравления, подарки, танцы… Яну пригласил Сергей, а Мартин танцевал со Светланой, София с Яном, потом все поменялись, потом еще раз, пока пары не соединились друг с другом. Марат тоже пригласил Яну на танец… И если она смеялась и что-то рассказывала ему, то он смотрел так, что Мартину просто резало сердце за брата. То же самое видела и София, но сказать ничего не могла.

Уже к вечеру все перебрались на открытую веранду, как будто парящую над всем этим пространством. Там все украшено было уже с элементами бохо. Хоть немного, но похоже на индейский стиль. И именно здесь вышел, наконец-то, на связь Рик. До этого не получалось ничего. А тут – на широком экране, на фоне вековых лесов и гор красивый мужчина, одинокий и спокойный. Он поздравил на английском языке сына и его супругу, восхитился ее красотой, пригласил в гости к себе. Потом он помахал рукой Софии и слегка наклонил голову в знак приветствия Сергея. Тот ответил таким же поклоном-приветствием. Мартину было приятно увидеть отца.

И этот прекрасный день заканчивался, давно погас закат. Новая семья, родившаяся из далекого школьного знакомства, собиралась домой. Все уставшие и счастливые тоже разъезжались. Единственный, кто редко улыбался, это был Марат. Он первым уехал. Просто рухнул на заднее сиденье «танка» и мгновенно провалился в спасительный сон.

Свадьба https://vk.com/video539736753_456239120

Четыре белых «свадебных танка» увозили домой гостей из сказочно-красивого места. Последними уезжали Мартин и Яна.

*****

– Соня, устала? – спросил Сергей у супруги, дремавшей у него на плече.

– Нет, я в тихом восторге. Так все необычно. Я действительно ощутила себя гостем. Не мамой Мартина, а гостем. Мне показалось, что они вообще никого не видели, кроме друг друга.

– А ты нас вспомни. Конечно, у меня не было таких возможностей, как у нашего сына… Он у нас молодец! Так все сделал… Вот, черт, я помню те ощущения, когда на свадьбе смотрел и видел только тебя.

– Что тебя так разобрало? – с хитрой улыбкой спросила она. – Уж не Рик ли?

– Ой, молчи, женщина! – Сергей с шутливой суровостью смотрел на Софию. – А вообще, знаешь? Он классный мужик! Как бы я ни ревновал, должен признать, что твоя первая любовь хороша. И кто-то сегодня мне ответит за… то, что у нас все так замечательно, счастливые дети, скоро будут внуки. Или внучки – это было бы еще лучше!

Сергей наклонился к жене и слегка коснулся ее губ своими. Она закрыла глаза и прошептала:

– Сережа, нас шофер везет. Что он подумает про пожилых людей?

– Он просто восхитится нами или позавидует. Я люблю тебя, Соня.

– А я тебя, мой дорогой и единственный муж…

*****

– Светик ты мой! Как я сегодня надышался кислородом, простором, любовью!

– Ян! Что ты говоришь? Какой любовью ты надышался? Тебя водитель слышит, говори тише.

– Любовью нашей дочери. Ты видела, какими глазами они смотрели друг на друга? Это же что-то… такое, чего не высказать словами! Я просто смотрел и будто насыщался от них силой, светом, молодостью.

– Ян, ты такой романтик, – улыбнулась Света, прижимаясь к мужу. – А Мартин любит нашу дочку. Какая красавица у нас получилась, да?

– Вся в тебя! Ты самая красивая женщина.

– Ян, наша дочь в тебя – такая же умная, честная, добрая. И красивая. Ты мой самый любимый человек.

– После дочки, конечно, да? А скоро у нас будет внук!

– Или внучка.

– Да все равно! Но, думаю, порода Мартина перебьет нашу. Ты видела его отца? Они же похожи, как две капли воды.

– Да, и оба красавцы!

– Что? – Ян сдвинул брови. – Ты заметила каких-то других красивых мужчин, кроме меня?

Света посмотрела в зеркало, в котором отражалась улыбка в глазах водителя.

– Нет никого красивее тебя. Ты самый лучший и красивый мужчина в мире.

– Ладно уж, – проворчал шутливо Ян. – Но поговорить строго с тобой придется! Дома.

*****

– Маришка, тебе понравилась свадьба Мартина? – спросил Илья у Марины, лежащей головой у него на коленях.

Он перебирал ее волосы, густые, красивые, тяжелые. Марине нравилась такая нежность, которая иногда перерастала в жесткий захват и потом… Ох, фантазии унеслись далеко от смысла заданного вопроса.

– Ты уснула, что ли?

– Нет, я просто «улетаю» от твоих рук. Я у Янки спросила тихонько, как ее беременность проявляется. Она сказала, что только сонливость повысилась. А у меня наоборот, – она села и придвинулась к Илье, – как только ты меня трогаешь, у меня просыпается дикое желание, которое надо срочно удовлетворить.

– Насколько срочно? – спросил он, поглядывая на водителя. – До дома терпит?

Маринка, словно пришла в себя, и засмеялась.

– Да я говорю – в целом! Не прямо сейчас. А свадьба очень понравилась. Я поняла, почему Мартин такую организовал. Во-первых, он взял на себя абсолютно все: хотел показать Яне, как он любит, какой ее видит. А во-вторых, он хотел почувствовать свободу, простор, никаких стен! Мартин столько лет отдал боям, семье, мне, что уже и забыл, что такое – принадлежать себе самому. Этот отпуск дал ему глоток воздуха свободы, и он щедро поделился им с Янкой и с нами. Это – его свадьба. Понимаешь? Его жизнь.

– Понимаю. А ты не будешь жалеть, что у нас ни так грандиозно все запланировано?

– Илья, мы же и не знали, что сегодня нас всех ждет. Мы с тобой сами выбрали, где и как праздновать. Это – наша свадьба. Мартин не такой, как мы. Я хочу свадьбу там, где я выросла. Так что, через две недели мы с тобой будем обмениваться кольцами.

– Иди ко мне, лисичка-брюнетка. Интересно, на кого будет похож наш сын?

*****

Марат спал всю дорогу до дома. Он измучил себя несбыточными мечтами. Но и во сне он видел ее, свою Яну. Да, она была в свадебном платье, но танцевала с ним. Марат словно немое кино смотрел: перед его глазами проносился сегодняшний день, но память-чертовка убрала из него всех, кроме Яны. И даже у свадебной арки она улыбалась… просто улыбалась, потому что рядом с ней Марат никого не видел. Она и танцевала либо одна, либо с ним.

Никого в его сне не было, кроме Яны. Он касался губами ее виска, губ, изгиба шеи… он догорал в своем собственном аду.

Марат проснулся за несколько минут до дома. Дуся спокойно лежала рядышком с ним. Как только он поднял голову, тут же села и она.

– Что, девочка моя? Нагулялась сегодня на воле? И ведь все к тебе лезут, а ты ни на кого не обращаешь внимания. Может, у тебя, как у меня, есть тайная любовь?

Собачка смотрела на него очень серьезно. Глаза-бусинки поблескивали в полутьме салона машины. Потом она залезла к нему на колени и прижалась боком. Вздохнула, как человек.

– Дуся, ты мне в любви признаешься, да? Я тебя тоже люблю. Ты самая верная подружка!

Водитель кивнул головой, молча соглашаясь с преданностью собаки, и остановил машину перед шлагбаумом.

– Спасибо, дальше мы сами, – поблагодарил Марат за поездку. – Всего доброго.

Он забрал чехол с парадной одеждой, прижал Дусю к груди и пошел домой. Ему было грустно, но легко, потому что счастливые глаза Яны радовали его. Собачка сразу ушла спать в корзину-кроватку. А Марат сидел у окна в темной квартире и ждал, когда приедет его старший брат. С женой. И дождался: он видел, как подъехал к подъезду белый автомобиль, из него вышел Мартин, помог выбраться Яне. Потом подхватил ее на руки и понес к дому.

Когда они скрылись из видимости, Марат склонил свою лохматую голову – перед судьбой.

*****

– Мартин, поставь меня, я сама поднимусь по лестнице, – просила Яна, удобно расположившись на руках мужа.

– Ты такая легкая, что мне совсем не тяжело. Только смотри, осторожнее – там кот, наверное, в ожидании.

– Он точно не готов увидеть меня в таком длинном платье. Ног-то вообще не видно. У него шок будет.

– Все-таки лучше я тебя на руках в спальню отнесу.

– А квартиру открывать сам будешь? Чем?

– Об этом я не подумал.

Мартин поставил Яна рядом с собой, открыл дверь и снова взял ее на руки, перенес через порог…

Кот сидел в коридоре. Ждал. Казалось, он хочет спросить: «Как все прошло? Все нормально?»

– Все хорошо, кот. Сейчас тебя покормлю.

И только в спальне он посадил Яну на кровать и сказал:

– Я сам развяжу все твои ленточки. Не спи пока.

– Не сплю, тебя жду.

Мартин быстро вернулся на кухню, погладил беспокойного питомца и сказал ему:

– Так, ты сейчас ешь, и сразу спать. Понял? Без беготни и прыжков по шторам.

Пока котенок хрустел едой, искоса поглядывая на хозяина, тот налил ему воды и дополнительно погрозил пальцем.

Мартин зашел в спальню, когда Яна разглядывала обручальное кольцо. Она взглянула на него и улыбнулась.

– Ты сам придумал этот рисунок? Кит, волны, месяц, звезды.

– Сам, – сказал Мартин, присаживаясь ни корточки перед ней. – Ноги устали, наверное, на таких каблуках?

– Нет. А когда я ходила на других? Если только в школе.

Он снял с нее босоножки, размял стопы и потянул за руку с кровати. Повернул спиной к себе и начал распутывать корсет, целуя ее длинную шею, разгоняя волны желания и сбивая дыхание.

– Мартин, – прошептала Яна, – спасибо тебе! Ты подарил мне сегодня сказку. Я принцесса?

– Точно, моя принцесса. Вот скажи мне, что за злодей придумал такие маленькие петельки? С моими лапищами мы тут до утра стоять будем.

– Ты расслабь их просто, я вылезу через верх… Там здорово было! Потом так уже не будет. Можно, конечно, для сравнения съездить и посмотреть.

– Так, как сегодня, точно не будет. Кажется, распутал, вылезай.

Яна, как рыбка, выскользнула из морской волны своего платья и осталась только в белье такого же мятного цвета. Мартин смотрел на ее тоненькую фигурку и поражался, где прячется двухмесячная беременность?

– Не смущай меня, ты так смотришь!

– Ты красивая…

Яна прижалась к нему, положив голову на грудь.

– Я такая, только благодаря тебе. Ты подарил мне любовь, ребенка, сказку. Ты лучший, любимый, родной. Мой.

– А ты моя…

Эпилог

– Ну, что, Мартин, готов предстать в новом облике перед всем коллективом?

– Вот честно – мне все равно. Я уже привык к своей телогрейке, она лишнюю жидкость выгоняла.

– Да что там у тебя лишнего? Все, как надо!

Переговариваясь между собой, Яна и Мартин поднимались по ступеням к проходной. Они держались за руки. У Яны улыбка не сходила с лица, она то и дело заглядывала в глаза стройному высокому мужчине с длинными волосами, забранными в «хвост». Попадавшиеся им по пути коллеги здоровались с Яной, но на ее спутнике «зависали» – было в нем что-то, неуловимо знакомое. Но сопоставить толстого неухоженного программиста и атлетически сложенного красавца никак не удавалось. Единственным общим элементом были длинные волосы, но и то программист всегда за ними прятался, а этот идет открыто, любуясь Яной Ковальской. В глазах коллег застыл вопрос…

Федора и Ильи уже не было на вахте, там стояли новые ребята, которым до колоритной парочки не было никакого дела, главное, чтобы пропуска предъявили. Сначала Яна, за ней Мартин прошли «вертушку» и направились на лестницу. Шелестящий шепот за спиной смешил их, но они делали вид, что ничего необычного не происходит. Для них не имело значения ничье мнение.

Мартин проводил Яну до дверей кабинета и сказал, что зайдет за ней в обеденный перерыв. Теперь ее питание – это его забота. Он ушел к себе в серверную, по пути здороваясь с попадавшимися на пути коллегами, которые автоматически приветствовали его, не узнавая. Оборачивались с недоумением, наблюдая, как длинноволосый мужчина открывает дверь в царство их программиста… Загадка!..

Да, Мартин закрылся в своем мире железяк, а Яну ждал допрос ее коллектива.

Она прошла к своему столу. Услышала сзади, как кто-то в порыве догнать ее столкнулся с дверью. Чертыхнулся. Но это не остановило напора преследователя Янки.

– Так-так! – голос Насти звенел от восторга. – Значит, кит? Яна, это был кит, да? Ну, скажи!

Она от нетерпения прыгала на одном месте, молитвенно сложив руки.

– Скажи! Скажи! Яна!

– Да что тебе сказать-то? Оглушила совсем. Да, это был Мартин. Мой муж.

За спиной Насти что-то упало. Или кто-то…

– Муж?! Как это – муж… Чей муж? Муж кого?.. Что такое, вообще, происходит?!

Возгласы и шепот был слышен из кабинета. Яна улыбнулась, и сказала, выходя из своего укрытия:

– Так, девочки! Чтобы не было сплетен и слухов, рассказываю кратко. Но! За двери, как обычно, это не уходит. Хотя… Мне все равно. Про меня много, чего говорили. Пусть попробуют при Мартине сказать!

И она подмигнула Насте. Та от неожиданности икнула.

– Ой, мамочка! А еще меня называли торопыгой… Да за вами не успеешь, как не гони!

Яна прошла в кабинет, присела на ближний к ней стул и рассказала очень схематично то, чем можно поделиться с общественностью. Показала фотки в телефоне из эко-парка, где прошла свадьба, а кольца и так все увидели. И как-то повис в воздухе вопрос, откуда такие средства у обычного программиста. А Яна спокойно встала и, завершая тему изменений в своей жизни, сказала:

– Все, мои дорогие коллеги, закончили романтические фантазии, вернулись к работе.

И спорить с ней никто не решился.

Еще несколько дней офис шумел, как огромный улей. Даже Главный вызывал обоих, чтобы понять для себя, правду ли разносят сороки мужского пола по кабинетам и коридорам. А потом поздравил от души. И восхитился физической формой Мартина. Спросил, в каком фитнес-центре он занимался в отпуске. Спас молодоженов от вранья срочный телефонный звонок, который отвлек директора от них.

Мартин и раньше не был особо общительным, поэтому ему доставались лишь восхищенные взгляды женщин и завистливые мужчин. А Яне наоборот – завистливые от женщин и восхищенные от мужчин.

Но влюбленных это не касалось, от них отлетали все домыслы и намеки, без которых не может обойтись ни один коллектив. Радовало только то, что скоро появится какая-нибудь другая новость, и о них забудут.

И действительно, к концу второй недели все переключились на обсуждение прошедшего дня рождения одной дамы из производственного отдела, которая перебрала на собственном празднике и пыталась танцевать нижний брейк… в коротком платье. Эта тема стала основной, забирая на себя все внимание.

В субботу, в день свадьбы Ильи и Марины, к великому сожалению всех, пошел дождь. Мартин и Янка заехали за ее родителями, а Марат загрузил машину подарками, воздушными шарами, цветами и отправился один на свадьбу сестры. Дуся не захотела ехать с ним, она не любила дождь. Так и спала в своей кроватке, пока хозяин собирался.

Погода внесла коррективы в церемонию. Да, собственно, Илья придумал, а Сергей поддержал – регистрацию брака на ринге. Памятное место и для того, и для другого.

Маленький клан праздновал вторую свадьбу. Красивые жених и невеста не могли насмотреться друг на друга. Марина и раньше видела Илью «при параде», но сегодня он был ее звездой, а Илья вообще не мог от нее глаз отвести. Самая красивая девушка в мире стала его женой!

Родители Яны чувствовали себя, как будто тысячу лет знакомы с Софией и Сергеем. Девочки старшего поколения, конечно, обменялись впечатлениями, как мужья ловко их провели в день знакомства.

Счастливые молодожены поделились, наконец, радостью о будущем малыше. И снова восторг Сергея – самого старшего из клана. Как же он хотел маленького внука-блондина!

Марат смотрел на счастье сестры, на супругу своего брата и думал о том, как увеличилась семья. Все нашли друг друга. Каждому тепло у очага, созданного его родителями. Только он, пожалуй, отличается от всех. Слишком связала его по ногам и рукам любовь к Яне. Она проросла сквозь него, наполнив каждую клеточку светом и… ощущением недостижимости мечты. Обреченностью. Марату было стыдно перед Яной: она была с ним такой открытой, а он относился к ней совсем не по-братски.

Он попрощался с молодоженами раньше всех, ссылаясь на то, что ему рано утром надо в аэропорт. Мартин сказал, что отвезет его. Как когда-то младший брат провожал его на Аляску, так и старший проводит Марика в отпуск.

*****

До аэропорта ехали в тишине. И только там Марат заговорил:

– Мартин, ты ко мне потом зайди, забери Дусю и отвези к маме. Они ладят между собой. Может, так Дуся меня простит, а то отвернулась сегодня, когда я уходил. Чувствует, что надолго.

– Ладно, сегодня отвезем. Вчера Марина с Ильей нас к себе позвали. Так что, у нас в машине будет кошкин дом: пока доставим Дусю к родителям, кот свою клетку разобьет. Мы ему уже давно пообещали встречу с Диной.

– Сочувствую. Ваш Дракула не даст покоя никому.

– Динка его быстро «уработает». Главное, добраться до нее. Но это все мелочи. Ты отдохни, Марат. Забудь обо всем, хотя бы постарайся.

– Я постараюсь, Мартин. Сам все понимаю, но… так тяжело!

Он опустил свою вихрастую голову.

– Я же люблю твою жену, – почти шепотом признался Марат.

– Я знал это с того памятного дня, когда мы все собрались у Марины.

– Знал? И молчал?

– А что надо было говорить? «Не смей, это мое!» Так? Нет, Марат. Я знаю Яну. И тебя знаю. Ни ты, ни она никогда не совершите подлость. Янка моя, и это не изменится никогда. А твоя судьба где-то тебя ждет. Только твоя. Понимаешь?

– Пока не очень понимаю, да и не хочу понимать. Может, солнце Бразилии спалит к чертям мою лю… Прости, брат.

Мартин тяжело вздохнул.

– Думаешь, мне легко было смотреть на тебя? Я же все видел.

Они сидели рядом, и старший брат сжал плечо младшему. Марат посмотрел на него уставшими глазами и сказал:

– Я справлюсь. Обещаю.

Мартин кивнул, потом встал.

– Поеду я. И тебе пора уже.

Марат встал. Они обнялись, прощаясь.

Мартин чувствовал напряжение, скрутившее все мышцы Марика. Но как помочь ему, не знал. Он сделал все, что мог.

***

Люди смотрели со стороны, как двое красивых мужчин стукнули легонько кулак об кулак друг друга и улыбнулись.

– Пока, Мартин!

– До встречи, Марат!

Для вас, в качестве подарка к Новому Году, последнее видео к этому роману: “Яна - история любви”

https://vk.com/video539736753_456239124

Content

NeTa А ты не такой? (СИ)

А ты не такой? NeTa

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Эпилог