Каррэн Тим

Они приходят ночью (ЛП)

Они приходят ночью

1

Когда зазвонил телефон, я спал как труп в морозилке, холодный, мёртвый и умиротворённый. Когда он наконец разбудил меня, я резко выпрямился, моё сердце бешено колотилось, а голова была затуманена. Как долго он звонил, я не знал. Кажется, мне снились телефоны. Должно быть он звонил уже давно.

Я вытянул руку и нащупал его.

- Стил слушает, - сказал я в трубку, мой голос был полон песка. – Что вам нужно?

- Винс? Где тебя черти носили? Я звонил тебе весь чертов день.

Я узнал голос. Хорошо знал. Это был любимый всеми детектив из отдела убийств, Томми Альберт. Мы с Томми были давно знакомы. Много лет назад, еще до того, как я получил лицензию частного копа, я служил с ним в полиции. Он не звонил мне, если это не было важно.

- Наверное, я спал. Приходится иногда.

Я взглянул на часы. Боже. Я дрых почти четырнадцать часов. Ничего удивительного, если учесть, что последние три недели я гонялся за неверным мужем и его двадцатилетней любовницей по всему штату. И все эти три недели я спал не больше трех-четырех часов в сутки. Все это дело было сплошным цирком, в котором я был главным клоуном. Не проще пареной репы, но я вернул дуэт, и поездка хорошо окупилась. Хорошо это или плохо, но именно так парни вроде меня зарабатывают на жизнь.

Я прочистил горло. “Что, черт возьми, такого важного? Ты же знаешь, что мне нужно немного отдохнуть.”

- Я уже собирался послать к тебе пару полицейских, чтобы они вышибли дверь и притащили тебя сюда.

- Не думаю, что мне бы это понравилось

Томми продолжал рассказывать, что звонил мне почти каждые полчаса в течение всего дня.

- Это случилось сегодня утром, - продолжал он. “Наш мальчик ... ты, конечно, помнишь того парня, который решил, что его запястья будут выглядеть лучше, если их вскрыть бритвой? Да, но знаешь что? Угадай, что случилось сегодня утром?”

- Ты вспомнил, что был помолвлен с ним?

- Ха. Нет, и пусть это останется между нами, хорошо? Нет, боюсь, что наш мальчик исчез из морга.

Теперь я окончательно проснулся.

- Что значит исчез?

- То и значит.

Это сбило меня с толку. Как молоток по черепу.

- Ты хочешь сказать, что эти упыри потеряли его?

- Да. Либо он потерялся, либо его кто-то забрал. Если только ты не думаешь, что он мог уйти сам, - сказал Томми. - Но ты должен помнить, как он запал на тебя, Винс. Наверное, тащит свою мертвую задницу в цветочный магазин, чтобы купить что-то особенное для тебя.

Человека, о котором мы говорили, звали Квигг. И он запал на меня также, как я на бритву у себя в трусах. Он ненавидел меня, а я ненавидела его, и разве мир не был прекрасным местом для жизни?

Но позвольте мне рассказать вам об этом парне.

Дело об убийстве. Говоря прямо, что-то для рядовых полицейских, определенно не по моей части. Меня втянули в это дело, когда сестра одной из жертв наняла меня, чтобы я сделал то, чего не делала полиция: выследил убийцу. И, как бы то ни было, убийца, похоже, не просто убивал жертву. Может быть, его лучше называть маньяк. Видите ли, наш мальчик был каннибалом. Он перерезал им глотки и вспарывал животы, как брюхо свинье, и пока жертва умирала или была в отключке он закусывал ей. Я видел несколько трупов. Томми Альберт показал мне фотографии с мест преступлений остальных. Этого было достаточно, чтобы отвадить меня от красного мяса на всю жизнь. Все жертвы были одинаковы - молодые женщины, глотки перерезаны, мясо из их животов и бедер вырезано, горла, лица и запястья изжеваны. Тела, как правило, были обескровлены. Мы так и не поняли, почему он вырезал сердца. Никаких других органов, только сердца. Может быть, он их ел. Таково было основное предположение. Но даже тогда я в это не верил.

Я занимался этим делом уже месяц, когда нашли восьмое тело. К тому времени я сузил круг подозреваемых — один был бывшим психически больным, другой просто большим злобным ублюдком-садистом, а третий, мягкий манерный парень, профессор антропологии - Квигг. Я поймал его на месте преступления. Я пришел слишком поздно, чтобы спасти девочке жизнь, но, по крайней мере, я не дал ему разрезать ее на куски, как рождественскую ветчину в бабушкином доме.

Признаю, я неплохо поработал над ним, прежде чем позвать Томми и его ребят. Когда черно-белые машины наконец появились, Квигг сильно нуждался в стоматологе. Но тот факт, что этот извращенный, больной кусок дерьма ещё дышал, когда копы надевали на него браслеты, был свидетельством моей сдержанности. Учитывая то, что он сделал, я должен был заставить его вылизывать дуло моего пистолета как 10-центовый леденец, прежде чем вышибить его мозги.

Так или иначе, ребята Томми забрали его. Его адвокат - какой-то крутой говнюк с моральными принципами растлителя малолетних - пытался доказать невменяемость, но Квигга осудили и отправили в тюрьму. В свою первую ночь там он вскрыл свои запястья, и ангелы вздохнули от облегчения.

Это всё, что мне известно. А так ли оно было?

- Кому, черт побери, нужен труп? – сказал я.

- Кто знает, - сказал Томми. “Просто ввожу тебя в курс дела. Все это случилось двенадцать часов назад, приятель. Но, случилось ещё и кое-что похуже...”

Он забросил наживку, и я клюнул.

И все оказалось еще хуже, чем я думал.

2

Час спустя, выпив чашку горячего кофе и приняв еще более горячий душ, я натянул свои лохмотья и отправился в город, в резиденцию окружного прокурора Бобби Таннера. Он был хорошим парнем для прокурора. Много раз нанимал меня для проверки прошлого людей, над делами которых работал. Мы были близки. У семьи Бобби были деньги, как у гуся перьев: он мог бы набивать ими матрасы. Бобби учился в каком-то колледже Лиги Плюща, но решил пойти на государственную службу, к большому огорчению своих родителей, которые видели его в какой-нибудь престижной фирме на Пятой авеню.

Бобби был честным, порядочным, с такими высокими принципами, что через них можно было бы перелезть только по лестнице. Проблема была в том, что Бобби не стало.

Он был мертв.

Его гостиная кишела полицейскими и людьми коронера. Они были толстыми, как угри, плывущие вверх по течению. Мы с Томми стояли в углу у книжной полки, курили и почти не разговаривали. Бобби был не просто очередным трупом, он был нашим другом.

Состояние тела грызло нас... почти так же, как кто-то другой грыз Бобби. Видите ли, его частично сожрали. Большая часть плоти была содрана с его лица и шеи. Его живот был выпотрошен. Череп была вскрыт, как банка супа, и высосан дочиста. Его левая рука отсутствовала ниже локтя. На этот раз убийца не использовал никаких инструментов, сообщил нам коронер, он использовал только зубы и ногти.

- Я знаю, что ты хочешь сказать, - сказал мне Томми, - но между Квиггом и этим не может быть никакой связи.

- А почему бы и нет?

- Потому что он мертв.

- Но он тоже пропал, - заметил я.

Я начал думать о Квигге. Это было то, что я очень хотел выбросить из головы навсегда. Но теперь все это вернулось, как ужасная сыпь. Старые вопросы, на которые я не мог ответить, но которые, как я знал, были важны.

- Я все еще думаю о Квигге, - сказал я. “Что мы на самом деле знали о нём?”

Томми молча смотрел на меня. Он был крупным парнем, весил за триста с лишним, был сложен так, что мог бы таскать мешки, чтобы заработать себе на жизнь. Он не был хорош собой. Облысел, лицом напоминал карту Долины Смерти, в уголке рта торчал окурок сигары. Может быть, и не пошёл бы на агитплакат, но выглядел он чертовски эффектно. Единственная причина, по которой он не рассматривал Квигга, заключалась в том, что Квигг, хотя и находился под подозрением, был мёртв.

- Он был больным сукиным сыном, - сказал Томми. - Он съел этих чертовых людей и теперь мертв. И не начинай снова со всей этой "культовой" ерунды. Я не в настроении.

Это была моя любимая версия. Видите ли, Квигг, хотя формально и работал в городском колледже профессором антропологии и фольклора, на момент ареста находился в пятилетнем отпуске. По данным колледжа, он собирал информацию для какой-то статьи, которую писал. Он провел два года на Гаити, еще один - в Эквадоре, а еще два года скакал по Азии и Ближнему Востоку. Я не мог доказать, что он научился каннибализму в каком-нибудь племени из джунглей. Но я знал, что здесь есть связь. Я чувствовал это так же, как толстяк чувствует прохладный ветерок, дующий через дырку в брюках.

Версия с культом?

Один из немногих свидетелей убийства утверждал, что видел не одного человека, покидающего место преступления, а целую группу людей. И когда я следил за Квиггом, он всегда был в компании трех или четырех других людей. И в ту ночь ... ну, я мог бы поклясться, что слышал удаляющиеся шаги, когда приближался. Я не погнался за ними, потому что думала, что нашёл убийцу.

Но были ли другие?

Неужели Квигг действовал в одиночку?

Так или иначе, я начал видеть здесь связь. В какой бы секте ни участвовал Квигг, возможно, она ещё существует. Но почему Бобби? Почему такая высокопоставленная фигура, как окружной прокурор? В этом не было никакого смысла... а может быть был.

- Я буду на связи, - сказала я Томми, направляясь к двери.

- Куда ты, черт возьми, собрался?

- Следую интуиции, - сказал я.

Томми посмотрел на меня.

- Мне плевать, как ты проводишь свое свободное время, Винс, но не попадай в неприятности. Ты же знаешь, какой ты. Когда ты следуешь интуиции, всякое случается.

- Всякое?

- Ты знаешь, что я имею в виду. Постарайся не наделать дел.

Но я уже был за дверью.

3

Полночь, с неба льёт как из ведра, а я провел последние три часа, припарковавшись в темноте. Я наблюдал за домом Марианны Портис. Почему? Потому что она была единственной зацепкой. Хрупкая, бледная женщина, похожая на библиотекаршу. На мой взгляд, она была не способна обидеть и муху... но кто знает. Она присутствовала на каждом заседании суда над Квиггом, и я не раз видел, как они украдкой обменивались взглядами. Так что я должен был её проверить. Как Бобби не стало, я сразу же подумал о ней.

Но ничего не происходило. Я не знал, чего ожидал или на что надеялся, но когда это случится, я это узнаю. Шел час ночи, и я уже начал клевать носом, когда подъехал черный седан. Марианна вышла и запрыгнула в машину. Они уехали, и я последовал за ними до самого Ист-Сайда, где они остановились на маленькой парковке позади похоронного бюро. Это определенно подняло мое любопытство на ступеньку выше. Движение было слабым, поэтому я не стал задерживаться. Я подъехал к следующему кварталу, припарковал свою машину напротив какого-то второсортного кабака и пошел пешком.

Похоронное бюро застряло между заколоченной фабрикой и рядом старых домов. Это была двухэтажная кирпичная постройка с увядшим плющом, вьющимся по ней, как шерсть по спине обезьяны. Перед домом висела серая потрепанная вывеска, гордо возвещавшая, что это похоронное бюро Дугласа-Барра, которое существует с 1907 года... если я не ошибаюсь.

Я небрежно прошел мимо передней двери, а затем обошел дом сзади. Я шел по переулку, холодный ветер хлестал меня дождем в лицо. Мое пальто развевалось вокруг, как флаг на высоком шесте, и дождь стекал с полей моей фетровой шляпы маленькими речушками. Было так сыро, что даже крысы не высовывались. Я устроился под навесом погрузочной платформы склада, прячась в тени, как паук в расщелине.

Я прождал больше часа, окурки скапливались у моих ног. Двери для доставки и приема в задней части похоронного бюро были открыты. Рядом стояли две машины, и ни одна из них не была катафалком: седан и обшитый деревянными панелями фургон доставки.

Сигарета свисала с моей нижней губы, как дымящаяся сосулька. Двое мужчин вынесли тело — и по тому, как они его несли, я понял, что оно было таким же мертвым, как и целомудрие моей матери, - и забросили его в кузов фургона. Затем двери закрылись, и фургон уехал, за ним последовали седан с Марианной. Я мог бы поехать за ними, но решил сначала осмотреться.

Мне стало любопытно.

Мне очень хотелось узнать, куда они везут труп, но не было никакой реальной возможности догнать их ночью. Только не в городе. Без нарушений нескольких правил дорожного движения и копов, приставших сзади, как клещи. И я не хотел провести ночь в обезьяннике.

Двери были заперты, но замок был не тяжёлый. Я достал свою маленькую коробочку с отмычками и вскрыл его примерно за минуту. Внутри помещение кишело тенями. Здесь собралась вся тьма мира. От него пахло сладкими цветами и ветхостью. Я пробирался по извилистым коридорам мимо темных смотровых комнат. Все, что я слышал, - это стук дождя в окна и биение собственного сердца. Поймите меня правильно, я не боюсь мертвых людей. Смерть мой давний спутник. Но такие места всегда напоминают мне о маме, ушедшей на тот свет, когда мне было восемь... или о Хелен. Хелен была моей женой. Через три месяца после свадьбы мы все еще были без ума друг от друга, а потом она заболела. Через два месяца я её похоронил. Рак. Попал ей в кровь. Ей оставалось две недели до двадцатипятилетия. Но иногда такое случается. Парни вроде меня не созданы для счастья.

Я огляделся и не увидел ничего стоящего внимания. Потом я поднялся наверх, нашел офисы, несколько кладовок. В одном из кабинетов, который был недавно занят, судя по клубам сигаретного дыма, висевшим в воздухе, я нашел адресную книгу в верхнем ящике... Там были какие-то записи и нацарапанные номера телефонов. Имена флористов, морги, несколько визитных карточек, прикрепленных к задней обложке.

Меня заинтриговала надпись сзади.

Она гласила:

Х. ХИЛЛ, 02:00

Х. Хилл?

Я записал это в свой блокнот. Должно быть, запланированная встреча с кем-то, где-то. Что-то подсказывало мне, что это имеет отношение к делу просто потому, что похоронные бюро, насколько мне известно, не ведут свои дела в столь ранний час.

- Какого черта ты тут делаешь?

Я поднял глаза и увидел парня, стоящего в дверях, опираясь на метлу. Его рот был открыт шире, чем у проститутки на съезде. Он был уродлив, как блюдо с жареным собачьим дерьмом. Похоже, кто-то нагрел его лицо и залил в форму “мистер Урод”. Настолько оно было неправильным. Другое дело, что я его знал.

- Ты, - сказал он, увидев мою рожу. “Стил. Какого черта ты здесь делаешь? Я вызову полицию.”

- Полегче, Джуниор, - сказал я ему.

Его звали Джуниор Стайлз, и он был ошибкой природы начиная с плоских стоп заканчивая заострённой головой. Одно время у него был неплохой бизнес. Пара шлюх, работающих на него, и люди, которых он запугивал. Они подбирали джонов в барах и на автобусных остановках. Джуниор грабил их и угрожал рассказать всё их женам или семьям, если они донесут в полицию. Я не видел его уже лет пять: он был в тюрьме. Я знал. Я помог его туда засадить. И я знал, что он тоже это помнит.

- Я уже давно думаю о тебе, Стил, грязный сукин сын. Взлом и проникновение. Ха! Мне это нравится.

- Заткнись, сутенер, - сказал я ему. “Если кто и вызовет копов, так это я.”

Он побледнел. Знал, что я был полицейским и мои друзья тоже копы. А он был мелким преступником и бывшим зэком, и мы оба знали, кому они поверят.

- Никогда бы не подумал, что ты уборщик, Джуниор. Приятно видеть, что ты нашел свое место в обществе.

- Да пошёл ты, Стил.

- Да? И что же ты задумал? Опять вляпался в дерьмо? – спросил я.

- Какое дерьмо?

Я покачала головой. “На этот раз они упрячут тебя навсегда.”

Но он не купился. Замахнулся на меня ручкой метлы, и она просвистела мимо моей щеки. Я шагнул вперед и нанес ему два быстрых удара по ребрам. Он отшатнулся, сплюнул кровь и треснул меня по уху метлой. Я увидел звезды и сделал апперкот. Прежде чем он успел ответить, я схватил его за рубашку и ударил коленом в живот. Повторил раза три, пока он не свернулся калачиком, безобидный, как котенок в коробке.

Он подавился, сплюнул и обозвал мою мать несколькими неприятными словами. Но все, что он получил - это еще пару поцелуев слева от меня.

- Грязный ... сукин сын, - прорычал он.

- Говорить буду я, Джуниор. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Сечёшь?

Он уставился на меня глазами, похожими на жидкие яичные желтки.

- Иди…к…чёрту.

Я рассмеялся и вытащил из внутреннего кармана пиджака нож. Это был специальный карман, который я пришил сзади, в самом низу, как раз там, где был шов. Даже без пистолета, я был вооружен. Я нажал кнопку, и в моем распоряжении оказалось шесть дюймов обоюдоострой шеффилдской стали. Я схватил мерзавца за рубашку и швырнул на стол, прижав лезвие к его промежности.

Его глаза были широко раскрыты, лицо дрожало.

- Какого черта ты делаешь? Господи, Стил.

- Что я делаю? Я собираюсь отрезать дядю Джонсона и близнецов, если ты не начнешь петь мелодию, которую я хочу услышать.

- Ради всего святого! Что ты хочешь знать?

Я кратко описал что мне нужно, очень медленно и просто. Не хотел перегружать то, что он называл мозгом.

Джуниор кивнул и начал рассказывать.

- Все, что я знаю, это то, что мне сказали, что эти люди придут за телом... что они знают, что делать, а я должен держаться от них подальше. Вот что сказал тот человек.

- Какой человек?

- Барр ... Франклин Барр. Он владелец этого места. Господи, ты должен мне поверить.

Я так и сделал. Отпустил его, и он соскользнул на пол, как сало с горячей сковороды. Он просто сидел там, прикрывая свои причиндалы, и ненавидел, просто ненавидел меня.

- Мы закончим этот разговор в следующий раз, - пообещал я ему.

Я поднял шляпу с пола, отряхнул ее и надел. А потом убрался оттуда к чертовой матери.

4

На следующее утро я сидел в своем кабинете, заливая горло кипящей смолой под названием кофе, когда зазвонил телефон. Я сидел и думал о Х. Хилл и о том, что это может означать, когда поднял трубку.

- Да? - сказал я, ставя свой кофе на стол.

- Винс? - сказал Томми Альберт, и я снова услышал в его голосе отвращение, как будто он только что узнал, что у его матери был сифилис. “Ну что, дружище, ситуация не улучшилась. На самом деле, все становится намного хуже.”

- Что на этот раз?

Я слышал, как он чиркает спичкой, и почти чувствовал запах дерьма, которое он курил.

- Ты помнишь Бускотти? Тони Бускотти?

Я его прекрасно знал. Тони "Айсмен“ Бускотти, он же ”Франкенштейн“, он же ”Охотник за головами". Большой Тони, как его ещё называли, был вышибалой у итальянцев. Один из главных винтиков в их рэкетских схемах. Собирал просроченные платежи с букмекеров, клиентов ростовщиков и множества других предприятий, которые, как решили макаронники, нуждаются в “защите”. Он также был парнем, которому мафия поручала грязные дела. Хладнокровный убийца, Бускотти часто пускал в дело нож. Его характерный почерк: несколько пуль в колени, чтобы покалечить свою жертву, а затем немного работы ножом, чтобы завершить начатое. Это был большой свирепый мужик, наполовину человек, наполовину медведь гризли. Ходили слухи, что он ел сырое мясо. А когда ты почти семь футов ростом и весишь около четырехсот фунтов, ты можешь делать все, что захочешь. Самые крутые копы обделывались при упоминании о нём.

Раньше, но не сейчас.

Год назад его обвинили в семи убийствах и отправили в тюрягу на электрический стул. Две недели назад его усадили в кресло, надели забавную шляпу, и немного подзарядили. Теперь он - червивое мясо, но память о нём осталась, как бобовый пердёж в туалете.

- Он мёртв, - сказал я. - На похороны никто не явился. Трудно поверить, ведь он был таким славным парнем ... когда не примерял бейсбольную биту на чьих-то шарах.

Но Томми был не в настроении для шуток.

- Его тело пропало.

Я чуть не пролил кофе себе на колени.

- Исчезло без следа?

- Да, - сказал Томми. “Я сейчас на кладбище. Тебе лучше приехать. Я думаю, что схема вырисовывается.”

Я уже натягивал пальто.

- На каком кладбище ты находишься?

- Харвест Хилл, - сказал он.

Я всё понял.

5

К тому времени, как я туда добрался, они уже почти закончили с могилой.

Они выкопали её и обнаружили, что гроб Бускотти пуст, как и мой бумажник, и теперь все стояли вокруг, мрачные, как могильщики. День был цвета грязного белья: тусклый и серый. Вчерашний дождь превратил кладбище в море грязи. Она была повсюду, липла к ботинкам копов, как будто они только что продирались через пастбище Матушки О'Лири.

- Для этой обезьяны сделали специальный гроб, - сказал Томми Альберт. Он швырнул окурок сигары в черную зияющую могилу. - В два раза шире и длиннее обычного. Всё оплатили анонимно. Ты понимаешь, о чем я, Винс?

Да, я понимал.

Всё было оплачено мафией. Они не действовали в открытую, но всё было и так понятно.

Мы с Томми отвернулись и пошли по грязной земле, лавируя между надгробиями, безлистными деревьями, потрескавшимися плитами. В мрачной тени богато украшенного склепа мы обнаружили еще несколько копателей за работой. Мы добрались туда как раз в тот момент, когда их лопаты ударились о дерево.

Томми посмотрел на меня.

- Эдди Уиск, - сказал он. - Курьер. Его застрелили три недели назад.

Рабочие смахнули грязь с крышки гроба и открыли его. Им не пришлось открывать защелки, потому что кто-то их опередил. Уиск тоже исчез. На шелковой подушке, где покоилась его голова, виднелся сероватый отпечаток. Но это было все.

Ребята Томми спрыгнули вниз и взялись за поиски отпечатков пальцев.

- Исчез, - сказал Томми и покачал головой. “Это как-то связано, да, Винс?”

- Должно быть.

- Все еще цепляешься за версию с "культом"?

Я вздохнул, взял в рот сигару и зажёг её: “Я пока ни в чем не уверен.”

Я быстро рассказал ему о своём визите в похоронное бюро.

- Думаю, что тот, кто это написал, был здесь прошлой ночью.

- И ты думаешь, что это тот самый Франклин Барр?

Я выпустил дым. “Просто предположение. Это был его кабинет.”

- Я прикажу задержать его. Посмотрим, что из этого выйдет, - сказал Томми. “А как насчет Марианны Портис?”

- Я думаю, тебе пока не следует к ней лезть. Дай мне день или два.

Томми посмотрел на меня.

- Знаешь, в какое дерьмо я мог бы вляпаться, если бы сделал это? - он покачал головой. “Два дня. Не больше. Дело начинает попахивать, Винс. Ужасно вонять. На меня давят так, что ты и не представляешь. Я уже отправил патрульных на поиски Стокса.”

Стокс был ночным сторожем в Харвест-Хилл. Казалось, никто не знал, где он, и, возможно, он не был связан с этим, но ни Томми, ни я не верили в это ни на секунду.

Заговор? Чертовски верно. Как-то связан с убийством прокурора, ограблением могил и бегством с мертвыми телами в тишине ночи. Но что это была за связь?

- Увидимся, Томми, - сказал я, уходя.

- Куда ты идешь?

- Мне нужно поговорить с одним парнем насчет могилы.

6

Через полчаса я уже был в Маленькой Италии. Припарковался чуть дальше по улице от склада "Францетти и сыновья". Со стороны обычный склад: мебель вносили и выносили из него. Но если у вас имелись связи с правильными людьми, вас могли пригласить в подвал, где итальянцы держат нелегальное казино. Блэкджек, рулетка, кости, игровые автоматы, карточные игры с высокими и низкими ставками — всё что душе угодно. Мафия управляла им и получала долю от всего, что шло вниз. Мафия, в данном случае, - это Ловкач Джимми Контерро. Парень, с которым я вырос вместе и который оказался на стороне преступного мира. Я никогда не обвинял его в этом, а он никогда не обвинял меня в том, что я полицейский.

Я знал, что прямо сейчас Берни Стокс, ночной сторож кладбища Харвест-Хилл, был внизу, в казино. И так будет еще минут пятнадцать-двадцать.

Я мог спуститься туда и забрать его в любое время, но я этого не сделал. Я много раз играл у Джимми. Многие копы так делали. Он позволял делать выгодные ставки. Лучше, чем в Вегасе. Играл по правилам. Но я также знал, что Джимми не понравится, если я ворвусь туда и буду грубо обращаться с клиентом. В этом районе не принято поднимать шум, здесь даже копы работали на зарплату.

Так что я сидел в тачке, жуя салями с ржаным хлебом и запивая пивом. Шли минуты. Я покончил с бутербродом, пивом и уже отсидел всю задницу, когда появился Стокс.

Видели бы вы его!

Оглядываясь через плечо и низко опустив голову, он пытался смешаться с толпой. Но у него ничего не вышло. Наверное, то как Берни нервничал и боялся выдавало его и заметить его было просто.

Я позвал его, и он чуть не оставил свою кожу лежать на дорожке.

- Господи, Берни, - сказал я. - Что случилось? Ты выглядишь не очень хорошо.

- Плохо себя чувствую, - сказал он, скользнув через пассажирскую дверь.

Это был маленький крепыш с носом, похожим на дверной косяк. Нормальный парень, но доверия к нему, как к гремучей змее в трусах. От него несло маслом для волос и дешевым ромом. Его глаза были красными, как заходящее солнце, а лицо не видело бритвы уже неделю или больше.

- У меня свои проблемы, Винс. Ну ты понимаешь? У меня свои проблемы. - он не сводил глаз с зеркал заднего вида. На самом деле, он следил за всем вокруг. “В наши дни нельзя быть чересчур осторожным.”

- Подвезти тебя куда-нибудь?

- Конечно. Жилые кварталы. Ты же знаешь где это.

Разумеется, я знал. У Берни была квартира над ирландским салуном.

- Кто-то охотится за тобой, Берни?

Он отчаянно пытался зажечь сигарету, но его пальцы слишком сильно дрожали. Я зажег ее за него. Лицо его было бледно, как побеленный забор.

- Да, кто-то преследует меня. Я это знаю.

Я не был уверен, что это значит. Головорезы Джимми не отличались особой хитростью; они настигали тебя, вышибая парадную дверь, как 1-я дивизия морской пехоты на пляже.

- Наверное, копы, Берни.

- Ты так думаешь? - теперь он стал ещё бледнее.

- Я это знаю. - и объяснил ему, что неофициально работаю с полицейскими. “Это все из-за Таннера. В газетах не было подробностей, Берни, но он был частично съеден. Обглодан, как куриная ножка.”

- Господи.

Он выглядел так, будто его сейчас стошнит, поэтому я немного сбавил обороты.

- Они хотят поговорить с тобой о том, что случилось на Харвест-Хилл. Несколько упырей забрались туда прошлой ночью, забрав пару трупов. Смотритель нашел могилы в полном беспорядке этим утром.

Берни уставился в никуда. “Я думал они приведут могилы в порядок, когда закончат.”

Какой-то таксист нажал на клаксон, и я показал ему средний палец.

- Кто они, Берни? Слушай, ты можешь рассказать всё мне. Лучше я, чем копы, понимаешь? Они свалят всё на тебя, и ты окажешься в тюряге.

- Я ничего не знаю, - сказал он.

Но он знал. Он все прекрасно понимал.

- Знаешь Томми Альберта? - спросил я его. - Большой уродливый здоровяк? Знаешь этого парня?

- Никогда о нем не слышал.

Я улыбнулся... потом нахмурился и покачал головой, прежде чем он заметил.

- Ну, этот Альберт, эта большая уродливая обезьяна-говноед, он действительно нечто. Он занимается этим делом. Ты уверен, что никогда о нём не слышал? Нет? Черт, от этого парня у меня мурашки по коже. Они должны были вышвырнуть его из полиции много лет назад. То, что он делает с парнями... В любом случае, он там главный. И тебе очень скоро придётся повидаться с ним.

Берни посмотрел на меня.

- Что... кто этот Альберт? Я имею в виду, что он делает? Выбивает показания, что ли?

Я рассмеялся и покачал головой.

- Только если тебе повезет. Видишь ли, Альберт ... он весьма своеобразен. Извращенец простыми словами. Любит оставаться один на один. Обыск с раздеванием и все такое. Но это только начало ... блин, меня тошнит, Берни. Я просто ненавижу саму мысль о том, что он тебя лапает и все такое. Навязывает себя тебе…

- Господи! - в отчаянии воскликнул Берни. - Я лучше поговорю с тобой, ладно, Винс? Ты ведь можешь держать его подальше от меня, правда? - он затянулся сигаретой и едва мог ее удержать. “Все, что я знаю, это то, что эти люди приходят ко мне. Они сказали, что заплатят мне сотню только за то, чтобы я смотрел в другую сторону. Но когда я узнал, чего они хотят... я ... Нет, сэр, ни за что на свете…”

- Только если они не поднимут ставку?

Он пожал плечами: “Ну, ты же знаешь, как обстоят дела в наши дни. Так что они дают по пятьсот. Я сказал им, просто положите все обратно так, как было. Первые пару раз они так и делали.”

Я сглотнул: “Сколько раз такое случалось?”

- Три, четыре раза. Я не знаю, зачем им это. Не хочу знать. Но вчера вечером, Винс, у меня был выходной. Должно быть, они просто пришли и сделали то, что хотели.

- А кто присматривает за кладбищем пока тебя нет?

- Никто. Они были одни.

- Кто они, Берни?

Он покачал головой.

- Даже не знаю. Они мне не представились и я им тоже. Их двое — мужчина и женщина. Жутковатого вида, скажу я тебе. Но они только договариваются со мной. Подъезжает грузовик, из него выходят люди и копают землю. Темно, я никогда не вижу, как они выглядят.

- Зачем им это, Берни? Почему они охотятся за этими мертвыми преступниками?

Он только покачал головой.

- Они знают, кто им нужен и где их искать. Я не имею к этому никакого отношения.

Он рассказал мне еще кое-что, но ничего ценного. Я привез его домой, хотя и знал, что его будут ждать копы. Но это нужно было сделать. Они должны были посадить Берни под стражу... если кто-то действительно следил за ним, он мог не появиться через день или два.

Двое полицейских выскочили из-за припаркованной машины и схватили его. Он был как желе в их руках, дрожащий, рыхлый, как резиновый мешок. Совершенно бескостный. Томми подошел и кивнул мне, потом повернулся к Берни.

- Вы Берни Стокс? - сказал он, сверкая удостоверением. - Да? Ну, я детектив-инспектор Альберт. Мне нужно с вами поговорить. С глазу на глаз.

Видели бы вы тогда Берни. Господи, он ожил, как мешок с кобрами, извиваясь, корчась и сражаясь. Полицейские едва могли его удержать. Я постарался сохранить серьезное выражение лица.

- Посадите его в машину, - сказал Томми. Затем он повернулся ко мне. “Что, черт возьми, случилось с этим сукиным сыном?”

Я быстро рассказал ему обо всем, что узнал от Берни.

- Вам лучше взять его под охрану, на всякий случай.

Томми кивнул.

- Он будет в безопасности.

- Он неплохой парень, Томми. Просто немного скользкий, вот и все. Из него получилась бы хорошая маленькая крыса.

- Да, хорошо. Он вел себя странно... он же не болван, правда? Нет? - по лицу Томми пробежала тень. - Ты случайно не сказал ему, что я какой-то извращенец?

- Я?

- Ты ублюдок. Ты чертов ублюдок, Стил. - но ему, как всегда, это показалось забавным. “Слушай. Тебе что-нибудь говорят имена Яблонски и Самнер?”

Знакомые фамилии, но я никак не мог их вспомнить

- Двое присяжных, которые посадили Квигга, - сказал он. - Сегодня утром их нашли. Как и в случае с Бобби Таннером.

Я просто стоял, и краска медленно и ровно отхлынула от моего лица.

- Это связано с ним. Все так и есть. Но как?

- Именно это мы и выясним сегодня вечером, солнышко. - Томми обнял меня одной рукой и похотливо ухмыльнулся с лицом уродливее кабаньего зада. “Ты считаешь меня извращенцем? Хорошо. Потому что у нас с тобой свидание.”

- Что мне надеть?

- Приходи, как есть. Встретимся ночью на Харвест-Хилл.

7

По правде говоря, мы были не одни.

Мы с Томми стояли в тени кустов, окаймлявших семейный участок с покосившимися мраморными надгробиями. Примерно в самом центре кладбища. Двое полицейских прятались у северной стены, еще двое - у ворот. Инструкции Томми были просты: никому не двигаться, пока упыри не займут свои места и не начнут копать. Стояла ясная, безоблачная ночь. Прохладно и ветрено, большая старая Луна окрашивала кладбище в белый, ровный свет. Это была хорошая ночь, чтобы сделать то, что мы делали.

Я закурил сигарету, зажав ее в ладонях, чтобы погасить свет, как меня учили на флоте.

- Дрянное свидание, Томми, - прошептал я ему. - Никакого вина. Никакого бифштекса. Никакой музыки. Даже ни одного чертова фильма. Ты думаешь, этого хватит чтобы залезть мне в штаны.

- Заткнись, Стил, - сказал он.

У меня было неприятное предчувствие, что этой ночью я не увижу своей постели. Я не был уверен, будет так или нет. Я просто продолжал смотреть на надгробия, усеивающие холмы, выступающие из темной земли, как зубы, неровные и белые. Внезапный порыв ветра швырнул листья нам в лицо.

А потом мы услышали выстрелы.

Кто-то закричал.

Полицейский свисток.

Вопль.

Он доносился с северной стороны. Мы с Томми уже бежали, ныряя в мраморный лес надгробий и перепрыгивая через плиты. Пушки все еще стреляли, и люди все еще кричали. Мы обогнули корявые вязы и увидели в темноте какие-то очертания.

Я вытащил из кобуры под левой рукой пистолет и чуть не всадил несколько пуль в пару каменных ангелов смерти, стоящих по бокам могилы какого-то богача. И вдруг появился третий ангел, только это был не ангел. Парень двинулся на меня с поднятой лопатой. Я крикнул ему, чтобы он бросил ее, но он продолжал наступать на меня. Я всадил в него три пули, но он не упал, тогда я выпустил четвертую и пятую, но с таким же успехом я мог бы стрелять в мешок с влажным цементом. Внезапно он набросился на меня, и меня захлестнула гнилостная вонь, как ящик в морге, полный испорченной говядины. Он схватил меня за руку и чуть не сломал ее, он был так чертовски, неестественно силен. Он швырял меня, как чучело, набитое соломой. А при росте 6 футов 3 дюйма и весе более 200 фунтов я не легкий. Я ударил его кулаком, но он даже не заметил, поэтому я попытался выдавить глаза, царапая лицо... и оно развалилось под моими пальцами, как сухой, гнилой гипс. Мои ногти царапнули череп под ним, а затем он подбросил меня в воздух, и моя голова ударилась о камень.

Через несколько минут Томми уже наливал мне в рот виски из фляжки. Я проснулся, кашляя, задыхаясь и раскачиваясь, совершенно дезориентированный. Я чувствовал себя так, словно меня зашили в мешок из черного бархата. Тьма рассеялась, и Томми помог мне подняться.

- Они ушли, - сказал он безнадежным голосом. - Никогда не видел ничего подобного. Я выстрелил в одного из них четыре раза в упор, и этот говнюк прошел мимо меня, как будто ничего не случилось.

Он повел меня на небольшую экскурсию по месту побоища. Один полицейский был мертв. Его голова была почти вывернута из плеч. Он лежал на спине с заломанной рукой. Но чтобы увидеть его лицо, нужно было перевернуть его. Двое других полицейских были сильно избиты.

Томми осмотрел окрестности с помощью фонарика. На расстоянии я мог услышать сирены. Мы подошли к распростертому в траве телу, раскинувшему руки в стороны. В нем было столько пулевых отверстий, что его можно было использовать как лейку. Томми направил луч фонарика на его лицо. Оно было истлевшим, серым и шелушащимся, местами изъеденным насекомыми. В носу виднелись крошечные червячные отверстия. Один остекленевший глаз уставился на нас.

Томми посмотрел на меня: “Ты знаешь этого парня?”

Я молча кивнул: “Да... я думаю ... я думаю, это Джонни Луна.”

- Да, это он, все верно, - сухо сказал Томми. - А Джонни Луна умер полгода назад.

8

На следующий вечер я прилип к Марианне Портис, как родимое пятно.

Я сидел в темноте, и мой мозг крутился, как волчок. Все это было как-то связано с Квиггом. Окружной прокурор, который осудил его, был мертв. Теперь двое присяжных. Томми приставил полицейских к домам остальных. Но были и другие люди, причастные к этому — судья, Томми, я, множество других. И как все это связано с исчезнувшими трупами и, что еще хуже, с ходячими мертвецами? Два дня назад если бы меня спросили, верю ли я, что мертвые могут ходить, и я бы рассмеялся спросившему в лицо. Теперь я уже не был так уверен. Я не знал, что и думать.

Но кое-что я все-таки знал.

Франклин Барр пропал. Томми и его люди считали его мертвым. А Марианна Портис? Теперь мы знали, что она была коллегой Квигга и одно время возглавляла Городское Фольклорное Общество. Мы также знали, что она пользовалась некоторым уважением в этой области, публикуя различные статьи по фольклору и оккультизму в различных профессиональных журналах.

Но к чему все это привело? Можно только гадать.

Незадолго до полуночи черный седан подъехал снова. Марианна вышла и села в машину. Я осторожно последовал за ним. Они медленно ехали в городском потоке машин, как проститутка, которой платят по часам, никуда не спешили. Я последовал за ними по главной дороге через мост и прямо из города. Они выехали на шоссе, а затем свернули на несколько пустынных проселочных дорог. Выключив фары, я последовал за ним на безопасном расстоянии.

У меня появилось странное чувство в животе. То чувство, которое подсказывало мне, что я на что-то наткнулся, что вот-вот приближусь к разгадке. Либо оно, либо булочка с салями, которую я съел на ужин, начинало подкатывать к горлу.

В какой-то глуши седан проскочил через черные железные ворота и въехал на еще одно кладбище. Я подождал несколько минут, прежде чем последовать за ним. Просто еще одно кладбище - куча памятников и тощих деревьев. Я вел свою машину по пустынной грунтовой дороге, тени тянулись и царапали колеи. Над головой не было луны, только серые облака и скелетообразные ветви, рассекающие их. Я заблудился. Я признаю это. Я также признаю, что у меня пробежали мурашки по коже от одной мысли что я не смогу найти выход отсюда. Разве это не была бы чертова подстава? Застрял в каком-то призрачном мире, где бесконечно скитался по кладбищу?

Но, в конце концов, я нашёл седан.

Он был далеко позади. На голом холме возвышался большой мавзолей. Два этажа из прямоугольного серого камня с огромными черными окнами. Очень привлекательное место... для трупа. Я заглушил двигатель и вошёл в рощу деревьев сразу за подъездной дорожкой. Седан был припаркован там. Там же стояли фургон доставки и грузовик. Я сидел и курил в темноте, жалея, что Томми и его ребята меня не поддерживают. Но я был один, поэтому сделал первую глупость, которая пришла мне в голову: я пошел туда.

Входная дверь была такой широкой, что через нее можно было бы проехать на танке. Я обошел сооружение попутно внимательно изучая его. В нескольких окнах горел свет, но их закрывали шторы, так что я не мог видеть, что делают мои приятели. Я начал проверять двери и окна, но все были заперты. Потом я нашел окно в подвале, которое было приподнято. Я проскользнул сквозь него, как склизкий угорь, и приземлился в темноте. Я сидел и ждал, когда меня придут тепло поприветствовать, но никто не пришёл.

Пока все идет хорошо.

Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. У меня был с собой фонарик, но я не решился им воспользоваться. Я понял, что нахожусь в каком-то складском помещении - ящики и коробки были сложены в кучу, несколько металлических бочек стояли у стены. Все это было довольно скучно, если не считать странного запаха, который, как я знал, был формальдегидом. Были и другие запахи. Сладковатый, тошнотворный запах разложения и смерти висел в воздухе. Что-то вроде шкафа для специй, который слишком долго был заперт.

Я продолжал идти, ощупывая стены, пока не оказался в коридоре из цементных блоков, усеянном дверями. Там, внизу, так воняло, что я просто не испытывал особого любопытства по поводу того, что находится за этими дверями. Наконец я нашел несколько ступенек и поднялся наверх. Я находился в мраморном зале, стены которого были увешаны медными табличками с именами умерших. Было холодно. Я продолжал идти, блуждая по все увеличивающимся коридорам, пока не увидел огни и не услышал голоса.

Я чуть приоткрыл тяжелую дубовую дверь, и вся шайка оказалась там.

Я видел Марианну и еще одного худого, похожего на труп парня с лицом, которое могло понравиться лишь Франкенштейну. Рядом с ними, спиной ко мне, сидели еще три или четыре человека. Я не слышал, что они говорили, но, черт возьми, видел, что они делали. Комната была устроена как бальзамировочная камера... по крайней мере, мне так показалось вначале. Она была тускло освещена, но нельзя было не заметить металлические бочки с химикатами, шланги и всасывающие устройства, напольные насосы, лотки с инструментами. Точно так же, как не было никакой ошибки в том, что труп был разложен на металлическом столе, как бельё после воскресной стирки. Он был в плохом состоянии. Примерно такой же свежий, как червивый гамбургер с кунжутом.

Марианна и все остальные были в фартуках и маленьких хирургических масках. Я как раз собирался одолжить у них одну, чтобы не выблевать ужин. До сих пор я не мог точно сказать, что именно они делали. Я видел, как они обливали тело химикатами. Я видел, как Марианна взяла шприц и всадила в шею трупа. Я видел, как другой посыпал порошками и растирал посеревшую плоть, как рождественского гуся. А потом я увидел, как они вываливают что-то похожее на окровавленное мясо по всей длине тела. Вонь от этого заглушила запах смерти. Это напомнило мне урок биологии в средней школе.

Может быть, я действительно не могу быть уверен ни в чем из того, что они сделали. Мое сердце отбивало ритм в стиле Джина Крупа, а живот был полон шевелящихся лягушек.

Так что я не могу быть точно уверен.

Но я уверен в том, что произошло дальше... тело, это проклятое тело, которое они вытащили из какой-то гниющей могилы, начало двигаться. Он начал дрожать и корчиться, как будто ему в задницу засунули высоковольтный кабель. Примерно в то время, когда он сел и издал скорбный, мучительный вопль, я уже был на пути к выходу. Я спустился по лестнице, обливаясь холодным потом, напуганный, как ребенок на шоу монстров. У подножия лестницы я наткнулся на что-то (не знаю на что), и оно опрокинулось и разбилось. Повсюду брызнуло стекло. Я застыл, как римская статуя, только мое сердце бешено колотилось.

Но все было по-прежнему тихо.

Я попытался проложить себе путь в темноте. Это было нелегко. Может быть, если бы у меня была хоть капля мозгов, я бы включил фонарик. Но я этого не сделал, пока еще нет. Я нашел дверь и был уверен, что это та самая. Я скользнул в темноту. В комнате было холоднее, чем в мясной кладовке. Эта ужасная вонь гниения и формальдегида стала сильнее. Все равно, что оказаться запертым в мешке для трупов. Я снова на что-то наткнулся, но ничего не упало. И, черт возьми, с меня было довольно. Я вытащил из кармана пальто фонарик и включил его.

И тут же пожалел об этом.

Я оказался в другой подвальной комнате, не в той, где приземлился раньше. Столы здесь были расставлены рядами от начала до конца с небольшими проходами между ними. Они походили на гробовые плиты, завернутые в белую простыню. И не было никаких сомнений в том, что было под этими простынями: я мог различать формы достаточно легко. У некоторых из-под покрывала выскользнула рука, мертвые пальцы болтались в воздухе. Мне были видны пальцы ног некоторых из тех, кто повыше. Я быстро переходил от одного тела к другому, глядя на эти изуродованные лица. Я узнал многих из них.

Примерно в то же время, когда моя кожа стала липкой, а пальцы одеревенели от холода, как карандаши, я впервые почувствовал это. Я не знаю, как это адекватно описать. Как будто воздух вокруг меня изменился, был чем-то заряжен. Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встали дыбом. Мурашки побежали по моей спине, как рябь в пруду. Воздух внезапно наполнился статическим электричеством, как будто некий ядовитый накопленный потенциал начал выходить наружу. Я уловил резкий запах озона, как будто молния вот-вот должна была ударить.

А потом всё и случилось.

Моя голова кружилась от этого дикого запаха, этой темной и поднимающейся сладости, тела на плитах начали садиться. Я видел, как дрожат и сползают с бледных кладбищенских лиц простыни. Многие из них были немногим лучше черепов, обёрнутых плотной сухой плотью, похожей на дубленую кожу.

Я не стал ждать, что будет дальше.

На другом конце комнаты было окно, и я направился к нему, разбив его фонариком и нырнув в прохладную траву. А потом я побежал, спотыкаясь и скатываясь с холма на заднице. Я видел, что моя тачка ждет меня, а затем я увидел двух громил рядом с ней.

Безоружные, пахнущие, как гора трупов в лагере смерти, они набросились на меня. Я выхватил пистолет из кобуры, и начал дырявить этих ублюдков, зная, что не смогу убить мертвецов, но хотя бы задам им хорошую трёпку.

Я опустошил обойму и успел запрыгнуть в машину. И тут же ее сильно ударили. Мне показалось, что в машину врезался грузовик. Меня отбросило к пассажирской двери. Еще один глухой удар, и старый "Крайслер" взмыл в воздух на несколько футов, балансируя на двух колёсах, а затем с грохотом упал вниз, амортизаторы заскрипели, как пружины кровати молодоженов.

И тут я увидел его.

Меня сбил не грузовик. Кое-что намного хуже.

Из окна я увидел, что он стоит там, его огромное ухмыляющееся лицо, как череп в пустыне: Тони “Айсмен” Бускотти. Помните его? Бывший наемный убийца синдиката, который должен был кормить червей на Харвест-Хилл в той могиле, достаточно большой, чтобы сбросить в нее горы трупов. Да, сэр, старый добрый Франкенштейн собственной персоной. От Большого Тони Карлоффа прошиб бы холодный пот.

Его рука пробила окно, и я закрыла лицо от осколков стекла. Достаточно большая, чтобы целиком обхватить футбольный мяч, она пыталась ухватиться за меня. А эти пальцы ... я видел, как кости выскакивают из суставов, как кожа свисает лоскутами. Я нажал на педаль газа и чуть не врезался в дерево. Я сбросил его задним ходом и сбил двух других зомби, в которых ранее всадил обойму. Я переехал через одного из них. Потом снова появился Большой Тони, желтый череп которого просвечивал сквозь дыры на лице, похожем на червивый саван, свисающий с бельевой веревки. Эти гигантские руки взялись за дверцу, и в ту самую секунду, когда я дал газу, раздался внезапный металлический скрежет, когда Большой Тони сорвал дверь с водительской стороны.

Меня обдало брызгами грязи, а эта большая мертвая туша так и осталась там стоять, держа дверцу в лапах. Я почти ничего не помню о своем побеге. Только то, что я объезжал надгробия и кусты, когда с грохотом мчался по извилистому лабиринту грунтовой дороги. Обливаясь потом от страха, я выехал из этих черных ворот, как поезд из тёмного туннеля. Потом дорога. Шоссе. Городские огни.

И я, дрожащий, как больной котёнок на сильном ветру.

9

Спустя полчаса и полпинты ржаного виски, я снова был там.

На этот раз со мной был Томми Альберт. Он и около двадцати копов, местные джоны - помощники шерифа и люди коронера. Это место кишело людьми. И знаете, что мы там нашли? Ничего. Да, это так. Тела исчезли. Как и Марианна с её клубом вурдалаков. Но они не полностью прибрались за собой. Просто не успели.

Внизу мы нашли плиты. Мы также нашли комнату, где они занимались воскрешением трупов. Все оборудование было на месте. Кровь была повсюду. Куски сырого мяса животных. Льняной мешок с человеческими костями, такими свежими, что на них еще оставались красно-коричневые куски плоти. Но на этом все и закончилось.

- Всё так и было, - рассказывал я Томми. “Не смотри на меня, как на сумасшедшего. Я видел всё своими глазами.”

Он перестал смотреть на меня: “Я тебе верю. Может быть, мне и не следовало бы этого делать, но я верю.”

Я затянулся сигаретой.

- Эти парни никогда не поверят.

- Им и не нужно, Винс. То, что мы нашли здесь, более чем достаточное оправдание для меня, чтобы позвать всех этих ребят. - он сунул в рот сигару. “Мне нужно задержать эту Портис. И ты это знаешь. Она стоит за всем этим, и только она может заполнить все дыры.”

Дыры? Да через эти дыры спокойно пролезла бы большая часть Среднего Запада. Расхищение могил. Каннибализм. Убийство. Ходячие мертвецы. С минуты на минуту я ожидал, что Чейни и Лугоши вызовут на допрос. Вот насколько все было плохо. От этого смердело хуже, чем от трусов дальнобойщика.

С улицы вбежал коп.

- Инспектор, у нас мертвый полицейский, - сказал он Томми. “В городе.”

Потом мы снова оказались в Форде Томми, который с ревом несся к бетонным джунглям, включив фары и сирену на полную. Больше в мавзолее делать было нечего. Те, кто уже был там, могли и сами справиться. Как только вокруг нас оказались улицы, бетон и кирпич, обвивающие нас, как мамины руки, я почувствовал себя лучше. На Вест-Сайде, возле доков, нашли тело полицейского. Он лежал в луже собственной крови.

Его тело было накрыто простыней, копы едва сдерживали репортёров. Другой детектив - худой астматик Скипп - дышал через носовой платок. Пахло пристанями, доками. Этот застоявшийся рыбный запах залива, дующий сквозь пальцы тумана.

Скипп откинул простыню.

- Знаешь его? - спросил он.

Томми кивнул: “Это Майки Райан. Работал в полиции нравов.”

Я тоже знал Райана. Мы вместе ходили в Академию. Дрались, пили из одной бутылки, прошли через ад. Я был на его свадьбе. Теперь он был мертв. Еще один хороший полицейский покинул город, который в нём так нуждался.

Он не был изувечен. Его зарезали. Скипп сказал, что по меньшей мере пятнадцать-двадцать ударов ножом.

- Последний удар пришелся прямо в сердце, - сказал он нам. - А потом убийца сделал это.

Райану сломали шею. Из шеи сбоку торчал костяной хвостовик.

- Но он умер не сразу, - сказал Скипп.

Он поднял руку Райана, она была мокрой от крови. Надпись кровью гласила:

ЛУН

- Он прожил достаточно долго, чтобы оставить нам сообщение.

Томми продолжал смотреть на него, качая головой. “Л-У-Н... как ты думаешь, что это значит? Может быть номер машины... это может быть что угодно, черт возьми.”

Но я-то знал. У меня не было никаких сомнений.

- Он хотел сказать нам, кто сделал это с ним, - заметил я. “ЛУНА. Джонни Луна.”

Томми посмотрел на меня.

- Он сейчас в морге.

Но я просто смотрел на него, сверля взглядом.

10

Не потребовалось много телефонных звонков, чтобы выяснить, что Луна исчез из морга. Дежурный санитар прикрыл свою задницу, сказав, что, возможно, его забрал частный морг. И это звучало хорошо. Но мы то с Томми знали: Джонни Луна ушел сам. Хорошо только, что никто не видел, как он это сделал.

11

На следующий день, после бессонной ночи, когда в темноте ко мне потянулись костлявые тени, я кое-что проверил. Я делал это очень небрежно. У меня была фотография Марианны Портис, и я начал показывать ее очень избирательно.

Часа через три-четыре мне улыбнулась удача.

Луи Пеначек, опустившийся игрок, который всегда был в долгах на три-четыре цифры. Не было ничего такого, чего бы он не сделал за доллар. Он был одержим скачками. Ставками на спорт. Карточными играми. Любой возможный способ, которым он мог бы поставить на исход чего-то, был ему по душе.

Едва достигая пяти футов, скользкий, как смазанная маслом ласка, я нашел его на ипподроме, где он сделал ставки на одну из лошадей. Прыгал вверх-вниз и кричал во всю глотку. К тому времени, как я добрался до него, он стоял, прислонившись к перилам, побежденный.

Увидев меня, он сказал вместо приветствия: “Сукин сын должен был стать победителем, Винс. У него были все шансы. Я чуял это.”

Я показал ему капусту: пара полтинников.

- Мне нужна кое-какая информация, - сказал я ему. - Если ты скажешь мне то, что я хочу услышать, ты их получишь.

Он облизнул губы, словно моряк, наконец-то пришедший в порт и впервые увидевший бордель.

- Конечно, конечно, Винс, - сказал он. “Не так уж много чего я не знаю.”

Я показал ему фотографию Марианны.

Его лицо осунулось, как ртуть в холодный день. “Нет, нет, нет. - он поднял руки вверх. “Я не хочу вмешиваться в это. Как это будет выглядеть?” Потом он снова посмотрел на деньги, снова облизнул губы.

- Ладно, черт побери, ублюдок Винс, ты сам напросился.

И он рассказал мне.

12

Через час после захода солнца, через два, я все еще не спал. Все еще думал. Я переговорил с Томми, но не сказал ему того, что сказал мне Луи. Я приберегал это до тех пор, пока не буду полностью уверен. На этот раз я должен был быть уверен. Томми рассказал мне, что Майки Райан работал под прикрытием, выслеживая курьеров итальянской мафии. Деньги шли от азартных игр, проституции, вымогательства. Он составлял карту их мест обитания, их маршрутов, как часто они приходили и уходили. Все это в преддверии большого рейда полиции нравов.

Но теперь он был мертв.

Как это повлияло на ситуацию? Я еще не был уверен. Я лежал на своей койке, прислушиваясь к тиканью часов и шуму уличного движения внизу. Я курил и смотрел, как неон из бара внизу освещает мою комнату, бросая на меня резкие тени.

И тут я услышал, как открылась моя дверь.

Послышался топот ног. Очень небрежно я пошел за своим пистолетом на ночном столике. Я не знал, чего ожидать. Свет был выключен. Я осторожно развернул светильник так, чтобы, когда я его включу, он осветил незваного гостя, временно ослепив его. Это даст мне преимущество.

Дыхание застряло в моих легких, я ждал. Струйка пота стекала по виску, как муравьи на пикник. Мой палец был горячим и влажным на спусковом крючке браунинга. Я уловил запах чего-то застарелого и острого как специи. Я слышал, как незваный гость прошел через гостиную и приблизился к двери моей спальни.

Дверь распахнулась.

Я увидел тень ... тонкую, почти прозрачную.

Я включил свет. Я мог бы дать вам список жалких ублюдков, которые хотели моей смерти и которых я ожидал увидеть на пороге своей спальне. Но такого я не ожидал.

Там стояла Хелен.

Мертва уже два года, но все равно шаркает вперед. Она превратилась в мумию. Я все еще узнавал бриллиантовое колье на ее иссохшей шее. Она была обнажена, её плоть сморщилась, прилипла к скелету, как мокрый купальник. Только она была не мокрой, а сухой и натерта пряностями, чтобы не рассыпалась совсем. Когда она плыла ко мне, вытянув руки-палки и сжимая пальцы-веточки, она, казалось, распадалась на части. Ее частички плясали в луче света от лампы.

Она попыталась ухмыльнуться, но это была ухмылка моргов и лагерей смерти, ухмылка чего-то давно погребенного под зыбучими египетскими песками. Безглазая, с зияющей пустотой на месте носа, с почерневшими зубами, она пыталась говорить... но ее голосовые связки давным-давно были изъедены червями и превратились в пыль. То, что я услышал, было сухим и отвратительным карканьем.

Мои внутренности превратились в желе, похоронные колокола звенели в моей черепной коробке, я наклонился вперед и, издав пронзительный крик, всадил ей в голову две пули. Она сложилась, как карточный домик, рассыпавшись в пыль, кости и лохмотья, когда ударилась об пол.

Моя спальня была заполнена её вонью, мой разум был полон безумного визга, я упал рядом с ней, рыдая.

Это была их последняя игра.

Но это не отпугнуло меня, а сделало все более личным.

13

Это был огромный и уродливый дом в тюдоровском стиле в миле от городских огней. В районе, где дворы тянулись на полквартала, а подъездные дорожки были круглыми и обрамленными плакучими ивами. Вот куда я прибыл. На этом все и закончится. Дом был окружен низкой каменной стеной.

Я перелез через нее и упал в траву.

Я ждал собак, охранников, чего-нибудь похуже. Но никто или ничто не пришло. Удивлены? Эго людей, стоящих за этой ужасной маленькой игрой, не могло или не хотело принять вызов любого рода. Подъездная аллея была забита "Роллс-Ройсами" и "Мерседесами" ... но там было несколько низкосортных седанов и фургонов. Я увидел машину, которая увезла Марианну Портис, и улыбнулся. Я также видел грузовик доставки. Я без сомнения знал, что мертвецы прибывают сюда, как войска.

Я был рад, что она здесь.

Я хотел, чтобы она была частью этого.

Пока я осматривал здание, какой-то парень, подошёл к изгороди, вероятно, в поисках места, где можно было бы облегчиться. Он увидел меня и потянулся за пистолетом, но не успел. Я ударил его три-четыре раза по лицу, и он упал. Затем я ударил его по голове и окончательно вырубил. Я заткнул ему рот его же платком, связал его же ремнём и оставил в кустах.

Я не был осторожен.

Я пнула ногой подвальное окно и забрался внутрь. С помощью фонарика я быстро осмотрел это место. Я все искал и искал, пока не нашел котельную, особенно заинтересовавшись баком с топливом у одной из стен. Он вмещал более 200 галлонов и был почти полон. И тогда я понял, чем это для них кончится. Я нашел то, что искал.

Я открыл сумку и принялся за работу.

Во время войны я служил на флоте. В КПС, если быть точным. Команда подводных сапёров. Вы, наверное, читали о нас. Нас ещё называли подводниками. Мы подплывали и устанавливали бомбы на лодки, доки, пляжи. Иногда мы выходили из воды для быстрых рейдов коммандос. Как и любой из КПС, я знал взрывчатку лучше, чем свою собственную рожу. Я склеил десять тротиловых шашек изолентой и прикрепил к ним капсюль-детонатор. Затем я провел положительный и отрицательный провода от будильника к капсюлю-детонатору. Затем установил таймер на девяносто минут. Я никуда не спешил, и, если верить Луи Пеначеку, эти маленькие сборища длились всю ночь.

После того как я закрепил бомбу к топливному баку, я пошел прямо вверх по лестнице.

Это был огромный особняк. Но мне потребовалось всего несколько минут, чтобы найти людей. За дверью стояла пара мафиози, я застрелил их обоих и пинком пробил себе путь через двойные дубовые двери. Там я и встретил Марианну и её шайку. Множество высокопоставленных головорезов из итальянской мафии. Потому что, видите ли, таков был мой план: я хотел, чтобы они все были в одном месте.

Парочка крутых парней бросилась на меня, и я убил их на месте. Затем я прицелился в вожака крысиной стаи - Кармин Варга, босса синдикатов. Тучный смуглый парень с лицом, похожим на застывший жир. Оно, казалось, блестело от жира и зла. Он был таким толстым, что ему следовало бы повесить на задницу оранжевый треугольник. Я видел его фотографии в ежедневных газетах, но ни одна из них не отдавала этому парню должного. Всю свою жизнь я гадал, когда же встречу парня с патентом на уродство, и вот он здесь. Я держал его на мушке, пока остальные ощетинились, как свиньи, которыми они были. Они все хотели разорвать меня, но он остановил их легким покачиванием головы.

- Винс Стил, - сказал он, как будто мы были старыми приятелями. - Я все гадал, когда же ты явишься.

Я взял сигару в рот и поджег кончик, выпустив облако дыма.

- Где же они? - сказал я ему, оглядываясь вокруг, рассматривая убранство - длинные столы с кулинарными изысками, импортное шампанское, произведения искусства, которые висели на стенах. Все вещи украдены или куплены на кровавые деньги.

- Где мертвецы, толстяк?

Он ухмыльнулся мне и быстро взял себя в руки.

- Мертвецы? - он засмеялся. “О чем ты говоришь?”

Я посмотрел на него равнодушно, злобно и голодно, как смотрит на вас гремучая змея, прежде чем вонзить зубы в ваше горло.

- Ты знаешь, о чем я говорю, жирный кусок дерьма. Они здесь? Они внизу? Наверху? Отвечай мне и даже не думай лгать, потому что если ты это сделаешь, я разбрызгаю эту фотографию из морга, которую ты называешь лицом, по всей гребаной комнате.

Марианна Портис шагнула вперед, ее глаза превратились в стальные шары—холодные и ржавые.

- Мистер Стил, вы понятия не имеете, во что ввязались... уберите пистолет, пока еще не поздно.

Я улыбнулся ей. В ней было что-то милое... как в голодном леопарде, идущем на тебя в темных джунглях.

- Заткни эту дырку, которую ты называешь ртом, милая, и скажи мне, где эта гниющая коллекция придорожных трупов. Думаю, ты знаешь, о ком я говорю.

Изможденный мужчина рядом с ней сделал шаг вперед в тщетной попытке защитить свою возлюбленную. Может быть. Должен признать, что Марианна - с распущенными волосами, темными и блестящими, с макияжем, и в облегающем вечернем платье, которое почти не оставляло места воображению – выглядела шикарно. Бьюсь об заклад, она была в большем количестве постелей, чем грелка.

- Спокойно, Дракула, - сказал я ему. “Не думаю, что тебе понадобится деревянный кол в сердце, чтобы сдохнуть.”

- Бросьте оружие, мистер Стил, - сказала Марианна.

Я уставился на нее.

- Это был хороший трюк - послать ко мне мою мертвую жену. Самая отвратительная работа, которую я когда-либо видел.

Она улыбнулась, как кошка, потрошащая мышь.

- Мой подарок вам.

- Очень мило. А вот тебе мой, - сказал я и всадил пулю в этот прекрасный живот.

Она издала рвотный, кашляющий звук и упала на пол, кровавый бутон распустился по ее платью, как алый цветок. Она уставилась на меня сквозь боль, кровь текла из ее губ. Худощавый подошел ко мне, и я дал ему ещё один подарок прямо в лицо, забрызгав остальных содержимым его черепа. Я плевался свинцом без разбору, потому что мне было все равно.

- Это адский способ умереть, дорогая, - сказал я Марианне. “Кишки всмятку. Может пройти много часов, прежде чем ты окочуришься.”

Я почувствовал движение за спиной, и ощутил знакомый запах разложения. Джонни Луна. Тони Айсмен. Я нашпиговывал их, пока Тони, лицо которого свисало, как конфетти, не толкнул меня, и я упала на землю. А потом, конечно, они набросились на меня.

Головорезы Варга задали мне хорошую взбучку, заставили меня сплюнуть немного крови и сделать непристойные комментарии об их матерях. Но потом меня усмирили и привязали к стулу. Но, несмотря на все, что они делали со мной, я продолжал улыбаться.

- Ты недолго будешь улыбаться, сукин сын, - сказал мне Варга. От парня пахло рыбьим жиром и салом. “Нет, когда мы закончим с тобой. Но позволь мне объяснить…”

Я сплюнул немного крови.

- Нет смысла. Я уже знаю, чем твоя мать зарабатывает на жизнь.

Мне несколько раз врезали. Когда туман рассеялся, я все еще улыбался. Сколько еще осталось до того, как это место взлетит на воздух? Час? Может быть, чуть меньше? Хи, хи, хи. Боже, неужели их ждет сюрприз?

Варга обвел рукой комнату, указывая на живых. “Я не буду утруждать себя представлениями. Это мои люди.” Потом он посмотрел на Марианну, лежащую на полу, истекающую кровью, как разрезанная свинья. Её друга с дыркой во лбу. Нескольких других, включая какую-то девицу, похожую на Питера Лорре под кайфом.

- Эти люди. Именно они собрали всё воедино. Возможно, вы помните парня по имени Квигг. Конечно, же помните. Видите ли, наш добрый мистер Квигг провел годы, мотаясь по всем этим странным местам и собирая все это вместе…

Он продолжал рассказывать, а я слушать.

Квигг жил среди колдунов, знахарей, шаманов, как ни назови, по всему миру, учился у них. Его интересовало не что иное, как воскрешение. Посвятив этому большую часть своей жизни, он преуспел. Или почти преуспел. Я все испортил, когда выследил его и помог упрятать. Но Марианна, будучи способной ученицей, продолжала его исследования. Но ей нужны были деньги. Вот тут-то и появился Варга. Он все это финансировал и был доволен результатами. Видите ли, благодаря неонауке Квигга, в его распоряжении была целая армия мертвых головорезов-убийц, бандитов, вышибал, воров, рэкетиров. Парни, которые могут работать и никогда не будут привлечены к ответственности, потому что они уже мертвы. Даже если они оставят отпечатки пальцев, какая разница? Очевидцы? Кто им поверит?

Это было идеально.

“ ... и из уважения к нашему мистеру Квиггу я приказал нескольким своим ребятам убрать окружного прокурора и парочку присяжных. Каннибализм был для отвода глаз. Да, но эти трое - только начало. Прежде чем мы закончим, мы разберёмся с остальными: судья, ваш друг Томми Альберт и вы. Мы делаем это из уважения к человеку, который сделал все это возможным.”

Ходячие мертвецы расступились, и я чуть не обосрался.

Старый Квигг, ковыляя, вышел вперед – мешок серых костей. Его глаза были похожи на желтые луны, сидящие на этом сморщенном лице.

- Да. Мистер Стил, - выдавил он сухим, как песчаная буря, голосом. - И скоро вы присоединитесь к нам. Сначала вы должны умереть, а потом нам понадобится ваше сердце…

- Поцелуй меня в задницу - сказала я, и тут что-то ударило меня, и я провалился во тьму.

14

Бух.

Бух.

Бух.

Вот от чего я проснулся. В голове у меня стучало, но я проснулся бодрым и готовым к действию. Я проснулся в панике. В темноте. В коробке. Это был не красивый гроб, в котором меня хоронили заживо, а простой деревянный упаковочный ящик. Я пытался двигаться, метаться, но это было бесполезно. Это была месть Квигга - пусть я умру вот так и вернусь, как один из них. Пытаясь собраться с мыслями, я изо всех сил толкнул крышку. Она поднялся на два-три дюйма, но и только.

Грязь продолжала осыпаться вниз.

Звук был приглушен, и я понял, что мой гроб уже покрыт землёй. Если я собираюсь что-то сделать, то должен сделать это до того, как сверху навалится слишком много грязи. Я щелкнул зажигалкой и увидел, что крышка плотно привязана верёвкой. По крайней мере, она не была закована в цепи или прибита гвоздями. Немного повозившись, стукнувшись коленями и головой, я вытащил нож и принялся пилить веревки. Это заняло меньше минуты, но минута - это много, когда у тебя кончается воздух.

Когда веревки были перерезаны, я начал вкладывать все, что у меня было, в то, чтобы поднять эту крышку. Земля все еще была рыхлой, но все еще чертовски тяжелой. Я поднял её достаточно высоко, чтобы выбраться, и оказался пойманным в ловушку в коконе движущейся черной земли. Я начал карабкаться вверх очень медленно, продвигаясь вперед, но не желая выскакивать оттуда до того, как могильщики закончат. Но довольно скоро мне стало тяжело дышать. Почва была богатой, черной и червивой и не пропускала воздух. Со всем, что у меня было, я пробирался наверх. Примерно в тот момент, когда черные точки заплясали у меня перед глазами, мои пальцы вырвались на свободу. Потом моя голова и плечи.

Могильщики ушли.

Горло и грудь болели, я жадно глотал свежий воздух. Придя в себя, я огляделся по сторонам. Я был в роще деревьев позади дома Варга. Вдалеке я увидел удаляющиеся тени и решил, что это мои могильщики. По тому, как они шли, я понял, что это зомби.

Поднявшись на ноги, я посмотрел на часы.

До начала представления оставалось меньше пятнадцати минут.

15

Отряхнувшись от грязи, я обошёл дом спереди.

Варга как раз садился в свой "Мерседес", а остальные рассаживались по своим машинам. Я метался от тени к тени и подошел прямо к машине Варга. Прежде чем его водитель успел что-либо предпринять, я распахнул дверцу машины его босса и вытащил этот жирный кусок дерьма наружу. Пара ударов по ребрам - и желание сражаться вытекло из него, как моча из дырявой водосточной трубы.

Я швырнул его к машине как раз в тот момент, когда подоспели его головорезы.

Но я уже приставил нож к его мягкому белому горлу.

- Скажи им, чтобы они исчезли, или я перережу тебе горло, - приказал я ему.

Он издал несколько жалких хрипящих звуков. Я слегка ослабил хватку, пока струйка крови не потекла по моим пальцам.

- Сделай это, - сказал я. - Скажи им всем, чтобы возвращались в дом. И мертвые тоже. Все.

- Ты тупица…

Я ударил его коленом по почкам, и он взвизгнул.

- В ГРЕБАНЫЙ ДОМ! - он вскрикнул. “ВСЕ ВЫ!”

Я наблюдал, как они выстраиваются в шеренгу. Маленький клуб Марианны ... точнее то, что от него осталось. Затем все головорезы Варга, по меньшей мере двадцать. Наконец Квигг и зомби с телами Марианны и её бойфренда. Они вошли внутрь. Дверь закрылась.

- Если кто-нибудь из них выйдет оттуда, - прошипел я, - ты умрешь, понял?

Он осторожно покачал головой.

- Они не выйдут, пока я не приду за ними.

- Ты уверен? - сказал я, прижимая нож к шее.

- Да, уверен, крутой парень.

Я потащил его по подъездной дорожке к ограде.

Может быть, я немного не рассчитал время, потому что мы едва успели добраться до ограды, как начался фейерверк. Раздался оглушительный взрыв, который швырнул нас на траву. И особняк развалился, как домик, построенный из палочек от эскимо. Огромные куски его исчезали, когда языки огня вырвались из окон и поглотили крышу. В воздух взмыли обугленная древесина, осколки стекла и горящие остатки. Они посыпались на нас со всех сторон.

Варга сел и просто смотрел на свой дом, медленно качая головой.

- Ах ты сукин сын, - сказал он таким тоном, словно ему хотелось плакать. - Ты грязный сукин сын.

Я начал смеяться и не мог остановиться.

- Все кончено, придурок. Вот и всё.

Но тогда я не был так уверен. Огромная фигура, спотыкаясь, выбралась из горящих обломков, сделала несколько шагов и упала. Она пылала так, что на ней можно было поджаривать сосиски.

Я решил, что это Большой Тони.

Через несколько минут прибыли пожарные и десятки любопытных соседей. Делать было нечего, кроме как смотреть, как догорает особняк. Они задавали мне и Варге вопросы, но у нас не было ответов.

Наконец появился Томми.

- Господи Иисусе, Винс, - сказал он. “Что, черт возьми, ты натворил на этот раз?”

Предупредив босса мафии, чтобы он не рыпался, он потащил меня к своей машине. Он достал из кармана фляжку с бурбоном, сунул мне в рот сигарету и стал ждать. Просто ждать. Теперь всё кончено, и он это знал.

- Ну и что? - сказал он. “Не хочешь рассказать мне об этом?”

- Всё зависит от… - начал я, выпуская дым.

- От чего?

- От того, любишь ты страшилки или нет. - я сделал еще одну затяжку. - Потому что, если да, малыш Томми, у меня есть как раз одна для тебя.

Content

Каррэн Тим Они приходят ночью (ЛП)