Грэм Грин

Одного поля ягоды

1

Вечером, закрыв аптеку, куда заходили покупатели с улицы и обитатели верхних этажей, фармацевт направился к двери в дальнем конце холла. Миновав ее, он начал подниматься по лестнице с маленькой коробочкой в руке. На коробочке значились его фамилия и адрес: Прискетт, Нью-Энд-стрит, 14, Оксфорд. Мужчина средних лет с тоненькими усиками и испуганными бегающими глазками, он даже после работы не снимал длинного белого халата, словно полагал, что халат этот, как форма королевских гвардейцев, защитит его от врагов. С халатом на плечах ему были не страшны ни суд, ни казнь.

Из окна на верхней площадке лестницы виднелся погружавшийся в весенние сумерки Оксфорд: фармацевт слышал шуршание шин бесчисленных велосипедов, видел газовые фонари, тюрьму, серые шпили, пекарни и кондитерские. Остановившись перед дверью с табличкой «Мистер Николас Фенник, бакалавр», он трижды нажал на кнопку звонка.

Дверь открыл человек лет шестидесяти, а может, и постарше, с белоснежными волосами и розовой, как у младенца, кожей. На нем был бархатный темно-красный смокинг, а на черной широкой ленте покачивались очки. Мужчина задорно, прямо-таки по-мальчишески, воскликнул:

— А, Прискетт, заходите, Прискетт. Я как раз собрался запереть дверь...

— Я принес вам мои порошки.

— Им нет равных, Прискетт. Если бы у вас хотя бы был диплом Общества аптекарей, я бы, не задумываясь, назначил вас главным врачом Сент-Амброза.

— Как дела в колледже?

— Составьте мне компанию, прошу вас. Пройдите в гостиную, и вы все узнаете.

Мистер Фенник двинулся через маленький коридор, завешанный макинтошами. Мистер Прискетт неуверенно следовал за ним, от макинтоша к макинтошу, толкая перед собой пару женских туфель.

— Со временем мы должны расшириться... — Фенник развел руками, словно хотел раздвинуть стены гостиной, где стояли стол, застеленный скатертью домовладелицы, три или четыре блестящих полированных стула и застекленный книжный шкаф, в котором лежала книга «Сам себе адвокат».

— Моя племянница Элизабет, — продолжал мистер Фенник, — Элизабет, это мой медицинский советник. — Совсем юная миловидная девушка, сидевшая за пишущей машинкой, кивнула. — Я готовлю Элизабет в казначеи. Совмещать должности казначея и президента колледжа мне с таким желудком не под силу. Слишком велико напряжение. Ваши порошки... благодарю вас.

— И что же вы думаете о колледже, мисс Фенник? — смиренно спросил аптекарь.

— Моя фамилия Кросс, — поправила его девушка. — Я думаю, идея хорошая. И удивлена, что дядюшка до этого додумался.

— В определенном смысле... частично... это и моя идея.

— Что еще удивительнее, — твердо ответила девушка.

Мистер Прискетт скрестил руки поверх белого халата, словно собираясь обратиться к суду с просьбой о помиловании, и продолжил:

— Видите ли, поскольку здания колледжей заграбастали военные, а преподаватели остались не у дел, пора начинать учить студентов заочно, по переписке.

— Стаканчик эля, Прискетт? — предложил Фенник, достал из буфета бутылку, наполнил два стакана.

— Разумеется, — голос Прискетта по-прежнему звучал заискивающе, — я не додумался ни до комнаты отдыха для преподавателей, ни до Сент-Амброза.

— Моя племянница слишком плохо разбирается в структуре колледжа. — Фенник закружил по комнате, дотрагиваясь незанятой рукой до разных предметов. Чем-то он напоминал состарившуюся птицу, обозревающую свое засиженное гнездо.

— Как я понимаю, — отчеканила девушка, — мой дядя обманывает людей, создав мыльный пузырь, название которому колледж Сент-Амброз в Оксфорде.

— Никакого обмана тут нет, моя дорогая. Рекламное объявление тщательно продумано.

Фенник знал его наизусть, каждая фраза была сверена с книгой «Сам себе адвокат». Он процитировал текст чуть осипшим от эля голосом.

«Война не позволяет вам приехать в Оксфорд. Сент-Амброз, колледж, где учился Том Браун, нарушил устоявшуюся традицию. Только во время войны у вас появилась возможность получить образование заочно, по почте, где бы вы ни находились, защищая Империю, в ледяных скалах Исландии, раскаленных песках Ливии, на главной улице американского города или в коттедже в Девоншире...»

— Ты перестарался, — прервала его девушка. — Как всегда. Получается, что любой может получить уникальное оксфордское образование. Тебе не поверят. Откликнутся только слабаки и неудачники.

— Их, между прочим, тоже хватает, — резонно заметил мистер Фенник.

— Продолжай.

— Ладно, конец фразы пропущу.

«Получение диплома гарантируется по окончании третьего семестра, а не после обычных трех лет обучения».

— Тем самым ускоряется оборот, — пояснил он. — В наши дни прибыль от вложенных денег нужно получать быстро.

«Получите настоящее оксфордское образование в колледже Тома Брауна. За более полной информацией о стоимости обучения, содержания студентов и т. д. обращайтесь к казначею».

— Ты хочешь сказать, что университет не сможет тебя остановить?

— Любой может основать колледж, — с гордостью заявил мистер Фенник. — Где угодно. В объявлении не указано, что Сент-Амброз входит в состав университета.

— Но содержание студентов... Это ведь подразумевает жилье и питание.

— В данном случае, — без запинки ответил мистер Фенник, — сумма будет символической. Гарантирующей внесение фамилии человека в списки студентов, а потом и выпускников колледжа.

— А обучение...

— Прискетт возьмет на себя науки. Я — историю и литературу. Я подумал, дорогая, что тебе можно поручить экономику.

— Я в ней не смыслю.

— Экзамены, разумеется, будут предельно простыми... в объеме знаний преподавателей. Здесь, кстати, прекрасная публичная библиотека. И вот что еще: всем, кто не сможет сдать выпускные экзамены, деньги за обучение вернут.

— Ты хочешь сказать...

— Экзамены никто не провалит, — выдохнул мистер Прискетт.

— И результаты уже есть?

— Я послал тебе телеграмму лишь убедившись, что с желающими учиться в нашем колледже проблем не будет. А сегодня, уж этого я совсем не ожидал, получил письмо от лорда Драйвера. Он направляет своего сына в колледж Сент-Амброз.

— Но что будет, если он сюда придет?

— Придет не он. Придут его письма с выполненными заданиями. Сам-то он, дорогие мои, служит своей стране. Не одно поколение Драйверов — люди военные. Я нашел их в «Дебретте»[1].

— И как вам идея? — В голосе мистера Прискетта слышались тревога и торжество.

— Я думаю, это путь к богатству, — ответила девушка. — Дядя, а колледж будет участвовать в «Гребных гонках»[2]?

— Видите, Прискетт, — гордо воскликнул мистер Фенник, поднимая стакан с элем, — я же говорил вам, что она не промах!

2

Услышав шаги домовладелицы на лестнице, пожилой, наголо обритый мужчина начал торопливо раскладывать влажные чайные листочки под фикусом. За этим занятием и застала его домовладелица, открыв дверь.

— Прекрасное растение, дорогая моя.

Но его заботливое отношение к фикусу не смягчило ее сердце. Он это понял, едва она помахала в воздухе письмом.

— Послушайте, кто у нас тут лорд Драйвер?

— Я, дорогая. Лорд — мое имя, так меня назвали, как, к примеру, Лорда Джорджа Сенгера[3].

— Тогда почему на конверте не написано «Мистеру Лорду Драйверу»?

— Невежество, всего лишь невежество.

— Я не потерплю мошенников в моем доме. Здесь всегда жили только честные люди.

— Возможно, они ничего не знали о моем происхождении, вот ничего и не написали.

— Письмо из колледжа Сент-Амброз, в Оксфорде, там должны знать.

— Причина тому, моя дорогая, район, где расположен ваш дом. Почтовый индекс W-1. И улица. Всем известно, что на улицах, в название которых входит слово «мьюз» зачастую живут дворяне. — Он попытался добраться до письма, но домовладелица отдернула руку.

— И о чем же вы писали в Оксфордский колледж?

— Дорогая моя, — в голосе слышалось оскорбленное достоинство, — мне, возможно, не повезло в жизни, я даже провел несколько лет за решеткой, но у меня все права свободного человека.

— И сын в тюрьме.

— Не в тюрьме, дорогая моя. Борстал[4] — совсем другое заведение. В каком-то смысле — колледж.

— Как Сент-Амброз?

— Возможно, не такого уровня.

Хозяйке всегда было трудно его переспорить, и она обычно первой покидала поле боя. До отсидки в Скрабз[5] он успел поработать камердинером и даже дворецким: так что умению вскидывать брови научился у лорда Чарльза Менвилла, одевался как эксцентричный пэр и даже в воровстве следовал примеру старого лорда Беллена, который отовсюду таскал серебряные ложки.

— А теперь, моя дорогая, если вас не затруднит, позвольте мне ознакомиться с письмом. — Он нерешительно протянул руку: вообще-то он боялся ее ничуть не меньше, чем она его. Они ругались постоянно, в этой бесконечной войне одна стычка плавно переходила в другую, а одержать окончательную победу и ей и ему мешал страх. На этот раз верх взял он. Она ушла, хлопнув дверью. А он, совершенно неожиданно, как только дверь закрылась, издал неприличный звук, обращенный к фикусу. Потом нацепил на нос очки и начал читать.

Его сына приняли в Сент-Амброз в Оксфорде. Доказательством этого из ряда вон выходящего факта служила размашистая подпись президента колледжа. И ему ничего не оставалось, как вновь мысленно поблагодарить родителей за столь удачный выбор имени. «С превеликим удовольствием буду лично следить за успехами вашего сына в Сент-Амброзе, — писал президент. — В эти трудные дни для нас большая честь видеть среди своих студентов представителя семьи с такими богатыми воинскими традициями, как ваша». Драйвер чуть не лопнул от смеха и гордости. Он, конечно, обвел всех вокруг пальца, но зато его сына приняли в Оксфорд.

Правда, на пути к желанной цели оставались еще две преграды, но он полагал их пустяковыми в сравнении с тем, чего ему уже удалось добиться. По издавна заведенному обычаю деньги за обучение в Оксфорде следовало вносить вперед, а затем сдавать экзамены. Его сын сдать их не мог: в Борстале такое не разрешали, а сидеть ему оставалось еще шесть месяцев. Особый смысл всего предприятия и состоял в том, чтобы по возвращении сына домой вручить ему диплом Оксфорда. Драйвер не мог представить себе лучшего подарка. Впрочем, как хороший шахматист, просчитывающий партию на несколько ходов вперед, он уже знал, как справиться с возникшими трудностями.

Во-первых, он не сомневался, что в его случае плата за обучение — блеф. Будучи лордом, он имел право рассчитывать на кредит, а если бы после получения диплома возникли какие-то сложности, он мог предложить администрации подать на него в суд или послать ее ко всем чертям. Ни один оксфордский колледж не посмел бы признать, что его провели, как ребенка. А экзамены... Улыбка тронула уголки его рта. Драйвер мысленно перенесся на пять лет назад, в прошлое, в Скрабз, где и встретил человека, которого все звали Папаша, — преподобного Саймона Милана. Срок у того был небольшой, как, собственно, и у всех: в Скрабз держали только тех, кому суд давал меньше трех лет тюрьмы. Драйвер хорошо помнил этого священника — высокого, подтянутого, седеющего, с аристократической внешностью и строгим лицом адвоката. В тюрьме, если уж на то пошло, рассуждал Драйвер, ученых людей никак не меньше, чем в университете: там были и врачи, и финансисты, и церковнослужители. Он знал, где найти мистера Милана: тот жил в пансионе неподалеку от Юстон-сквер. За пару-тройку стаканчиков он мог много чего сделать, и уж конечно, для него не составит труда написать несколько экзаменационных работ.

— Я же прекрасно помню, — пробормотал Драйвер, — как он обращался на латыни к надзирателям.

3

В Оксфорде наступила осень: люди кашляли, стоя в очередях за пирожками и сладостями, туман с реки просачивался в кинотеатры, минуя контролеров, проверявших, чтобы у всех зрителей были противогазы. Изредка на пустынных улицах попадались спешащие по делам студенты-выпускники: дел у них было много, а до призыва в армию оставались считанные дни. Какое раздолье для аферистов, думала Элизабет Кросс, а вот для девушки шансов найти мужа почти нет. Прежнего оксфордского товара теперь нет и в помине, остались только дешевые сигареты, ириски и помидоры. Еще весной она считала Сент-Амброз несерьезной затеей, но теперь, когда деньги потекли рекой, поняла, что это не шутка. Несколько недель Элизабет мучили угрызения совести, пока она не осознала, что для военного времени это дельце вполне невинное. Они не урезали рацион питания, как Министерство продовольствия, не подрывали доверия, как Министерство информации. Ее дядя в полном объеме платил подоходный налог, и они даже помогали некоторым людям овладевать новыми знаниями.

Но все это никак не помогало девушке в поисках мужа.

Досмотрев фильм, она задумчиво вышла из кинотеатра, со стопкой контрольных работ, которые ей следовало проверить. Только у одного «студента» она отмечала достаточно высокие интеллектуальные способности, у сына лорда Драйвера. Контрольные работы пересылались через лондонский адрес отца «откуда-то из Англии». Ей приходилось заглядывать в учебники истории, а ее дяде — вспоминать подзабытую латынь.

Вернувшись домой, она сразу почувствовала неладное: мистер Прискетт сидел на краешке стула, а дядя приканчивал открытую накануне бутылку пива. Когда что-то шло не так, он никогда не откупоривал новую бутылку: считал, что хорошая выпивка должна быть только в радость. Они молча подняли глаза на Элизабет. В молчании мистера Прискетта чувствовалась тревога, а дядя погрузился в глубокое раздумье. Да, определенно что-то случилось. Разумеется, не связанное с университетом, об этом они уже давно забыли. Как и предполагал мистер Фенник, после письма адвоката и разговора на повышенных тонах университетское начальство оставило попытки монополизировать образование.

— Добрый вечер, — поздоровалась Элизабет. Мистер Прискетт посмотрел на мистера Фенника, и мистер Фенник нахмурился. — У мистера Прискетта закончились порошки?

Мистер Прискетт поморщился.

— Я вот что подумала, — продолжала Элизабет. — Раз уж у нас идет третий семестр учебного года, хотелось бы получить прибавку к жалованию.

Мистер Прискетт шумно выдохнул, не отрывая глаз от мистера Фенника.

— На три фунта в неделю.

Мистер Фенник поднялся из-за стола. Яростно глянул на стакан с темным элем, и лицо его еще больше помрачнело. Фармацевт, скрипнув стулом, чуть отодвинулся. Вот тут мистер Фенник заговорил.

— Мы оказались такими мечтателями, — горестно произнес он и икнул.

— Не пора ли поберечь почки? — осведомилась Элизабет.

— К утру все пройдет. И наши воздушные замки...

— Такой цитаты нет.

— Они растаяли, как дым, как унесенный ветром дым.

— Ты проверял экзаменационные работы по английской литературе?

— Если ты будешь мешать мне думать, — а думать надо быстро, — экзаменационных работ больше может и не быть, — ответил мистер Фенник.

— Проблемы?

— Я всегда был в душе республиканцем. Не понимаю, зачем нам нужны наследуемые титулы.

— A la lanterne[6], — ехидно промолвила Элизабет.

— Этот человек, лорд Драйвер. Это же чистая случайность, что он родился в такой...

— Он отказывается платить?

— Не в этом дело. Он лорд, он рассчитывает на кредит, он имеет такое право. Но он написал, что приезжает завтра, чтобы взглянуть на колледж своего сына. Старый твердолобый сентиментальный дурак! — закончил мистер Фенник.

— Я знала, что рано или поздно ты нарвешься на неприятности.

— Спасибо, утешила.

— Впрочем, надо хорошенько пошевелить мозгами.

Мистер Фенник поднял бронзовую пепельницу, потом осторожно поставил на стол.

— Если подумать, выход есть, и очень простой.

— Если подумать?

Мистер Прискетт начал скрести ножку стула.

— Я встречу его на станции, посажу в такси и отвезу... скажем, в Бальйоль[7]. Проведу во внутренний двор, а там будешь ты, сделаешь вид, будто только что вышел из студенческого общежития.

— Он поймет, что это Бальйоль.

— Не поймет. Любому, кто хоть что-то знает об Оксфорде, достанет ума не посылать своего сына в Сент-Амброз.

— Наверное, ты права. У этих потомственных военных с мозгами обычно не очень.

— Ты сделаешь вид, будто ужасно спешишь. На заседание совета Оксфордского университета или куда-нибудь еще. Быстренько покажешь ему столовую, часовню, библиотеку и сдашь мне: я буду ждать там же, у того же общежития. Угощу его ланчем, потом посажу в поезд. Все просто.

— Иногда я думаю, что ты потрясающая девушка! — восхищенно воскликнул мистер Фенник. — Потрясающая. Ты способна выкрутиться из любой неприятности.

— Я считаю, — ответила Элизабет, — если уж ты ввязался в игру в таком мире, как наш, то играть обязан достойно. А если не можешь, не нужно и ввязываться. Лучше сразу податься в медицинские сестры или найти еще какую-нибудь работу. А у меня пока что другой работы нет.

4

Все случилось так, как предсказывала Элизабет. Драйвер сам подошел к ней у турникета. Она его не узнала, потому что ожидала увидеть совершенно другого человека. Что-то в нем ее беспокоило, и дело было даже не в его манере одеваться и не в монокле, которым он ни разу не воспользовался. Ей показалось, что он страшно ее боится, а потому с радостью соглашается на все предложения.

— Я не хочу добавлять вам лишних хлопот, дорогая моя, совершенно не хочу. Я понимаю, что президент очень занят, — заявил он и, узнав, что на ланч они поедут в город, похоже, обрадовался. — Я просто хотел взглянуть на древние стены, дорогая моя. Уж простите мою сентиментальность.

— Вы бывали в Оксфорде?

— Нет, нет, Драйверы, боюсь, всегда недооценивали значение образования.

— А я думала, что для солдата знания — дело важное.

Он бросил на нее короткий взгляд, потом ответил совершенно другим голосом: «Мы, уланы[8], придерживаемся того же мнения». И пошел рядом с ней к такси, поигрывая моноклем. По пути к колледжу он молчал, изредка бросая на нее изучающие, одобрительные взгляды.

— Так вот он какой, Сент-Амброз, — с придыханием произнес Драйвер, когда она торопливо увлекла его через арку во внутренний двор, к студенческому общежитию, на ступеньках которого, перекинув через руку мантию бакалавра, застыл мистер Фенник, напоминая одну из статуй университетского парка.

— Мой дядя, президент, — представила его Элизабет.

— Очаровательная девушка ваша племянница, — сказал Драйвер, как только они остались одни. Надо было с чего-то начать разговор. И действительно, два мошенника очень быстро нашли общий язык.

— Не могу с вами не согласиться. И так любит свой дом, — кивнул мистер Фенник. — А это наши знаменитые вязы. — Он вскинул свободную руку к небу. — Сент-амброзские вóроны, — добавил он.

— Ворóны? — удивленно переспросил Драйвер.

— Вóроны. Там, на ветвях вязов. Один из наших великих современных поэтов посвятил им стихотворение. «Сент-амброзские вязы, сент-амброзские вязы...» и что-то насчет сент-амброзских вóронов, призывающих ветер и дождь...

— Красивая. Очень красивая.

— Да, лужайка у нас ухоженная.

— Я про вашу племянницу.

— Да, конечно. Пройдемте в столовую. По этим ступенькам. По ним, знаете ли, так часто поднимался сам Том Браун.

— Кто такой Том Браун?

— Великий Том Браун... один из лучших выпускников Рэгби[9]. — Он задумчиво покивал. — Она станет прекрасной женой... и матерью.

— Молодые люди начинают понимать, что с вертихвостками крепкой семьи не создашь.

Как по команде, оба остановились на верхней ступеньке. Посмотрели друг на друга, словно две старые слепые акулы, пребывающие в уверенности, что совсем рядом плавает в воде кусок вкусного, сочного мяса.

— Тот, кто сумеет завоевать ее сердце, может считать, что ему повезло в жизни, — нарушил паузу Фенник. — Она станет прекрасной женой...

— У нас с сыном был серьезный разговор о семейной жизни. Он придерживается старомодных взглядов. Такой муж — просто подарок...

Они вошли в холл. Мистер Фенник повел Драйвера мимо портретов.

— Наш основатель, — он указал на мужчину в парике. Перед портретом Суинберна замялся. Но гордость за Сент-Амброз победила осторожность. — Великий поэт Суинберн. Мы его исключили.

— Исключили?

— Да. За аморальное поведение.

— Я рад, что у вас с этим строго.

— Да, в Сент-Амброзе ваш сын в хороших руках.

— Я просто счастлив. — Лорд Драйвер присмотрелся к портрету знаменитости девятнадцатого века. — Прекрасная работа. Теперь о религии. Я верю в Бога. Вера — основа семьи. — И вдруг резко сменил тему. — Знаете, нашим молодым людям надо бы встретиться.

Мистер Фенник просиял.

— Я согласен.

— Если он сдаст...

— Разумеется, сдаст, — заверил его мистер Фенник.

— Через неделю или две он приедет в краткосрочный отпуск. Не сможет ли он получить диплом лично?

— Ну, с этим могут возникнуть сложности.

— Так не принято?

— У получающих образование по почте — нет. Вице-канцлер[10] строго относится к формальностям... но для лорда Драйвера, учитывая заслуги семьи, пожалуй, я смогу сделать исключение и вручу диплом вашему сыну в Лондоне.

— Я бы хотел, чтобы он увидел свой колледж.

— И он увидит. В более счастливые дни. Сейчас бóльшая часть помещений закрыта, а мне бы хотелось, чтобы колледж предстал перед ним во всей красе. Позвольте мне и моей племяннице приехать к вам.

— Мы живем очень скромно.

— Надеюсь, никаких серьезных финансовых проблем?

— О нет, нет.

— Рад это слышать. А теперь давайте вернемся к нашей милой девушке.

5

Так уж вышло, что и в Лондоне не удалось найти более удобного места встречи, чем железнодорожный вокзал. В отличие от Элизабет, мистер Фенник, подбодривший себя перед поездкой бутылкой эля, внимания на это обстоятельство не обратил. Колледж в последнее время не успевал выполнять свои обязательства, поскольку мистер Фенник изрядно обленился: он стал поговаривать, что заочное обучение — всего лишь промежуточный этап на пути... а вот к чему, Элизабет так и не поняла. Зато ее дядя рассуждал о лорде Драйвере и его сыне Фредерике, об ответственности дворянства перед страной. Его республиканские взгляды претерпели значительные изменения.

— Какой милый мальчик! — Отзывался он о Фредерике, ставя ему «отлично» по классическим языкам. — Не часто военные могут похвастаться таким латинским и греческим. Умница, иначе и не скажешь.

— В экономике он не слишком силен, — охлаждала его пыл Элизабет.

— От солдата нельзя требовать чрезмерной учености.

На перроне Пэддингтонского вокзала Лорд Драйвер помахал им рукой, вскинув ее над головами спешащих к выходу пассажиров. На нем был костюм с иголочки... не хотелось даже прикидывать, сколько купонов пришлось за него отдать. Чуть позади стоял юноша со шрамом на щеке и горькой усмешкой на губах. Мистер Фенник в развевающемся черном дождевике, со шляпой в руке, сверкая благородной сединой, поспешил к ним навстречу.

— Мой сын Фредерик, — представил Лорд Драйвер молодого человека. Тот снял шляпу и тут же снова надел: в армии, понятное дело, стригли очень коротко.

— Сент-Амброз приветствует своего нового выпускника, — улыбнулся мистер Фенник.

Фредерик что-то пробурчал.

Вручение диплома состоялось в номере «Маунт Ройял»[11]. Лорд Драйвер объяснил, что его дом разбомбили... уточнив, что взорвалась бомба замедленного действия с часовым механизмом: в последнее время воздушных налетов не было. Мистеру Феннику церемония доставила ничуть не меньшее удовольствие, чем Лорду Драйверу. Он привез с собой мантию бакалавра гуманитарных наук, черную академическую шапку с плоским квадратным верхом и кисточкой, а также Библию. Обставил все очень торжественно, насколько позволяло пространство между столом, кроватью и радиатором. Произнес проникновенную речь на латыни, после чего похлопал Фредерика Библией по голове. Диплом, отпечатанный в одной из маленьких лондонских типографий, сиял золотом. Если кто и чувствовал себя не в своей тарелке, так это Элизабет. Неужто, думала она, эти двое действительно такие олухи? Но при этом из головы не шла мысль о том, что олухов-то здесь, возможно, четверо.

После короткого ланча с темным пивом («Почти такое же хорошее, как наш университетский эль», — отметил мистер Фенник) президент колледжа и Лорд Драйвер объединили усилия, вовсю стараясь свести молодых людей.

— Нам надо обсудить кое-какие дела, — изрек мистер Фенник, а Лорд Драйвер напомнил:

— Ты уже год как не был в кино, Фредерик.

В общем, молодежь выпроводили на разбомбленную Оксфорд-стрит, а мужчины тут же заказали виски.

— Что скажешь? — спросила Элизабет.

Молодой человек ей приглянулся. Такой милый шрам на щеке и печально опущенные уголки рта. В глазах ум и целеустремленность. Один раз Фредерик снял шляпу и почесал затылок. Элизабет вновь отметила, как коротко острижены его волосы. Нет, на военного парень явно не тянул. И костюм новехонький, прямо из магазина готовой одежды. Неужто по прибытии в отпуск ему было нечего надеть?

— Полагаю, они планируют свадьбу, — добавила она.

У него загорелись глаза.

— Я не возражаю.

— Но тебе придется спрашивать разрешения у командира, не так ли?

— Командира? — переспросил он, захваченный врасплох, и покраснел. К этому вопросу его явно не подготовили. Элизабет пристально смотрела на него, припоминая все неувязки, на которые еще раньше обратила внимание.

— Так ты уже год не был в кино?

— Я служил.

— Не видел даже шоу АЗМВ[12]?

— Ну, это не в счет.

— Должно быть, это ужасно — сидеть в тюрьме.

Он попытался улыбнуться, прибавил шагу, словно собирался сбежать от нее в Гайд-парк.

— Выкладывай все как есть. Твой отец — не лорд Драйвер.

— Как раз Лорд Драйвер.

— Он такой же лорд, как мой дядя — президент колледжа.

— Что? — Молодой человек остановился и расхохотался до того заразительно, что она тут же к нему присоединилась, словно признавая, что в этом безумном мире не стоит придавать значение подобным выдумкам. — Я только что вышел из Борстала. А ты?

— О, я еще не сидела в тюрьме.

— Ты мне не поверишь, но эта церемония сразу показалась мне липовой. Разумеется, отец все принял за чистую монету.

— А мой дядя принял тебя за солдата, потомственного военного... Я-то сомневалась.

— Ладно, значит, свадьба отменяется. Жаль.

— Я ни с кем не связана никакими обязательствами.

— Что ж, тогда мы можем это обсудить. — И под бледным осенним солнцем, в Гайд-парке, они обсудили свое совместное будущее, стараясь ничего не упустить. Со всех сторон их окружали куда более крупные обманщики: чиновники министерств, куда-то спешащие с портфелями в руках, контролеры того и сего, проезжающие мимо на автомобилях, мужчины с суровыми, чеканными лицами во френчах защитного цвета, будто сошедшие с патриотических плакатов и теперь вышагивающие по Парк-лейн. По вселенским меркам, молодые люди затеяли совсем маленький и невинный обман. Юноша из Борстала и девушка ниоткуда — кому они могли навредить?

— У отца есть заначка в несколько сотен фунтов, я в этом уверен, — говорил Фред. — Он наверняка отдаст их мне, если подумает, что сможет женить меня на племяннице президента.

— И я не удивлюсь, если у дяди найдутся пятьсот фунтов. Они и составят мое приданое, если я выйду замуж за сына лорда Драйвера.

— Управление колледжем мы возьмем на себя. С такими деньгами сможем развернуться. Покажем твоему дяде, как надо вести дела.

Они влюбились друг в друга без всякой на то причины, прямо в парке, на скамейке, где расположились, чтобы сэкономить деньги на кино и решить, как провести двух старых мошенников, которым — Элизабет и Фредерик это чувствовали — было не под силу с ними тягаться. Потом молодые люди вернулись в гостиничный номер, и Элизабет, еще не успев переступить порог, заявила: «Мы с Фредериком хотим пожениться». И даже пожалела двух старых дураков, увидев, как оба просияли, потому что все прошло на удивление гладко, а потом осторожно, искоса глянули друг на друга. «Какой сюрприз!» — воскликнул Лорд Драйвер, а президент добавил: «Господи, до чего же шустрая нынче молодежь».

Весь вечер старики решали денежные вопросы, а счастливая парочка, наблюдая, как отец и дядя препираются из-за приданого, тихонько сидели в углу в полной уверенности, что в этом мире молодым открыты все пути.

Примечания

1

«Дебретт» — справочник дворянских фамилий. Издается ежегодно с 1802 г. Называется по имени первого издателя, Джона Дебретта.

2

«Гребные гонки» — традиционные соревнования по гребле между двумя восьмерками Оксфордского и Кембриджского университетов. Проводятся ежегодно в марте—апреле на Темзе. Длина дистанции — 7,2 км.

3

Сенгер Джордж (1827—1911) — участник Трафальгарского сражения, самый известный английский цирковой импресарио XIX в. Прозван «Лордом» за изысканность в одежде.

4

Борстал — исправительное учреждение для преступников от 16 лет до 21 года в одноименном пригороде г. Рочестера, графство Кент. Открыто в 1902 г.

5

Уормвуд Скрабз — лондонская тюрьма для совершивших преступление впервые.

6

Здесь: повесить их всех (фр.).

7

Бальйоль — один из наиболее известных колледжей Оксфордского университета. Основан в 1263 г., назван по имени основателя, Джона де Бальйоля.

8

Уланы — традиционное название, сохранившееся за некоторыми бронетанковыми частями.

9

Рэгби — одна из девяти старейших престижных мужских частных средних школ в г. Рэгби, графство Уорикшир. Основана в 1567 г.

10

Вице-канцлер — фактический глава университета (канцлер — номинальный глава университета, назначается пожизненно, бывает на торжественных церемониях 1—2 раза в год), избирается или назначается главным руководящим органом университета из числа руководителей колледжа или преподавателей.

11

«Маунт Ройял» — большая лондонская гостиница, расположена неподалеку от Гайд-парка.

12

АЗМВ — Ассоциация зрелищных мероприятий для военнослужащих, благотворительная организация, основанная в 1939 г. Во время войны устраивала выездные концерты, ревю, просмотры фильмов.

Content

Грэм Грин
Одного поля ягоды

Примечания