Черная Мстислава

Гостья из котла

Глава 1

Автобус ушёл перед носом.

Досадливо цыкнув, я отступила от проезжей части и невольно вздрогнула, когда над ухом раздался хриплый прокуренный голос:

— Красавица, позолоти ручку?

Седая цыганка протянула согнутую ковшиком ладонь.

Нищей женщина совершенно не выглядела. В ушах тяжёлые серьги, шея увешана ожерельями и бусами, как новогодняя ёлка гирляндами, не говоря уже о цепочках: толстые, тонкие, витые и совсем простые, длинные и короткие. А руки! Всевозможных колец по два на палец.

Платье крикливо-пёстрое, на плечах багряная шаль с густой бахромой, свисающей неопрятными сосульками. Но самое главное взгляд — не голодный, не ищущий, а острый и даже враждебный.

На фоне хмурого осеннего дня цыганка смотрелась особенно чуждо.

Я хмыкнула и полезла в сумку.

— Гони ты эту попрошайку, — возмутилась дородная тётка с лавочки и заволновалась всеми тремя подбородками.

Терпеть не могу непрошеные советы.

— Тоже позолотить? — охотно предложила я.

Нащупав в сумке тюбик, я не глядя свинтила крышку и выдавила цыганке на протянутую ладонь толстую гусеницу пищевого красителя.

Как и заказали — позолотила.

— Ах, ты! — возмутилась старая цыганка.

Немногочисленные зрители грянули хохотом, а я в притворном недоумении округлила глаза. Правда, образ наивной куколки мне совсем не удаётся. Среди белых лилий я настоящий репей. Мало того, что брюнетка с глазами цвета безлунной ночи, так ещё и кожа смуглая, не иначе в младенчестве меня окунули в таз с охрой. Может, цыганка подошла ко мне, потому что почуяла родную кровь? Я сирота, своих родителей совсем не знаю. Ба рассказывала, что меня подкинули в поликлинику, где она работала. Своих детей у сорокалетней медсестры не было, вот она меня и удочерила. Два года назад Ба умерла…

— Не будет тебе дороги, — сурово отрезала цыганка. — Пока ещё можешь, возвращайся домой и навсегда забудь то, зачем едешь.

Да неужели? Между прочим еду я не куда-нибудь, а за мечтой всей своей жизни! Семь остановок, полчаса на последние формальности, и я пересяду на необъезженный железный мустанг! Плевать, что машина будет старше меня в три раза. В мыслях я была уже за рулём…

В сглазы и порчу я не верила, суеверной не была. Угрозы меня разозлили.

Я ухмыльнулась:

— Иначе венец безбрачия на меня напялите?

Цыганка вперилась в меня немигающим взглядом чёрных глаз:

— Иначе смерть, дочка.

Предлагать бумажную салфетку я резко передумала, пускай сама с краской разбирается, а, увидев свой автобус, и вовсе выкинула цыганку из головы, обогнула её как фонарный столб, пропустила вперёд молодую мамочку с ребёнком и последней шагнула в салон.

— Вернись, дура! — опомнилась цыганка.

Ну и кто из нас без мозгов? Чего продолжать-то?

Цыганка торопливо задрала рукав платья, стянула с запястья шнурок и перебросила мне. Я машинально поймала полоску чёрной кожи. Звякнули пришитые к браслету бубенчики и металлические фенечки.

— Хоть оберег возьми, — выдохнула она.

Двери автобуса захлопнулись.

Я держала неожиданный подарок, совершенно не зная, как реагировать. Если меня проклинали за шутку, то зачем дарить оберег? Автобус тронулся, увозя меня прочь. Цыганка подняла руку, не то прощаясь, не то благословляя, и в этот момент в плотных облаках образовалась прореха, с неба хлынуло солнце. Цыганка оказалась в столбе золотого света. Я подалась к стеклу, но автобус уже повернул, странное видение пропало с глаз. Вот же… Я крутанула подаренный ремешок на пальце и спрятала в карман. Не в салоне же мусорить.

Встряхнувшись, я отвернулась от окна. Ну его, ни к чему.

Автобус шёл ходко, остановки пролетали одна за другой.

В последнее время у наземного общественного транспорта появилось неоспоримое преимущество — выделенная полоса. Но даже перспектива часами сидеть в пробках не заставит меня отказаться от мечты о четырёхколёсном друге. Вот накоплю денег и в следующий отпуск обязательно отправлюсь в автотурне…

Седьмая остановка моя. Выпрыгнув на тротуар, я упёрлась взглядом в бородатого байкера. Несмотря на осеннюю прохладу, чёрная кожаная безрукавка натянута на голое тело. Видать, горячий мужчина.

— Здравствуйте, — улыбнулась я. — Должно быть, вы Анатолий? Я Мель.

Байкер нахмурился.

— Ой, простите. Я по привычке прозвищем представилась. Мель — от карамель, я шоколатье в бутике «Пряничный рай». Хотите леденец?

При том, что к шоколаду у меня профессиональная ненависть, в сумке всегда найдутся конфеты с истекающим сроком годности, бракованные фигурки, сломанных петушков на палочке.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мель… Рад знакомству.

Анатолий протянул мне руку, и моя маленькая ладонь на несколько секунд утонула в его лапе. Рукопожатие получилось приятно крепким.

— Это она? — кивнула я на припаркованную в стороне «копейку».

Кто-то скажет допотопная машина, а то и консервной банкой обзовёт, но я искренне радовалась, тем более машина не простая, а любовно тюнингованная позапрошлым владельцем, элегантно-приглушённо-зелёная. Чего стоит изображение труб и шестерёнок на капоте! Художник расстарался, и теперь при взгляде на машину, кажется, что наружу проступает её «начинка». Не удержавшись, я провела по матовому боку моей, без пяти минут моей машины. Красавица!

— Мель, — с некоторым смущением протянул байкер, — вы верите в приметы?

— Нет, а что? — оторваться от машины удалось с трудом, но всё же я вспомнила о вежливости и развернулась лицом к Анатолию.

Он смущённо почесал бороду.

— Вы слишком милая для этой машины.

Я вздрогнула. Его заявление похоже на удар под дых. Анатолий же не передумал продавать мне мою прелесть? Он не мог! Ведь не передумал же?!

— Мель, я должен честно признаться. Машина несчастливая. За три года она сменила четырёх владельцев, двое их которых погибли в ДТП, в том числе и мой дед.

Я подавилась возмущением.

— Анатолий, приношу свои соболезнования и благодарю за предупреждение, но я убеждённый материалист. Идёмте?

Пока Анатолий окончательно не передумал, я рванула к отдельному входу — на первом этаже жилого дома разместился нотариус.

Анатолий тяжело вздохнул и последовал за мной. Я же просто приплясывала от нетерпения. От мечты моей жизни меня отделяет последний шаг. Пара подписей, и я стану владелицей личного авто — да, да, да!

Впрочем, договор купли-продажи я прочитала предельно внимательно, с карандашом в руках. Вопросов не возникло — текст стандартный, формулировки простые и понятные. Я несколько раз перепроверила сумму. Как и договаривались — тридцать семь косарей за красавицу. Я размашисто нарисовала закарюку-подпись. В отличии от меня байкер расписался не только убористо, но и читаемо.

Отлично, дело почти сделано.

Я спрятала свой экземпляр договора в сумку.

— Не затягивайте, Мель. Вы должны поставить машину на учёт и пройти техосмотр в течении десяти дней, — подсказал Анатолий.

— Угу.

Знаю. Сегодня же займусь.

Я быстро щёлкала по экрану мобильника — удобно, когда банк в кармане.

— Деньги ушли, — отчиталась я, подтвердив платёж.

— Деньги пришли, — хмыкнул Анатолий. — Мель, поздравляю с приобретением. Счастливой езды. От души надеюсь, вы переломите несчастливую карму.

— Спасибо, — я забрала ключи.

Анатолий проводил меня до выхода, галантно придержал для меня дверь.

Терпеть сил не было, я скомкано попрощалась и бросилась к машине.

Ключи я машинально убрала в карман, и теперь вытащила их вместе с оберегом, причём браслет зацепился за брелок. Бубенчики жалобно звякнули. Я попыталась оторвать фенечку от брелка, но они сцепились намертво. Эх…

Я открыла машину, устроилась на водительском сидении, даже поёрзала, привыкая. Чувствую себя на своём месте. От восторга меня распирало. Я погладила руль, потёртую обивку сидения.

Ну что, поехали!

Неожиданно кожаный ремешок соскользнул с брелка. Секунду подумав, я зацепила браслет за зеркало заднего вида:

— Береги меня.

Мне показалось, или правда солнечный луч упал точно на крайний бубенчик?

Мотор приятно заурчал, я плавно вдавила газ, и железный конь послушно тронулся. Да-да-да! Мечты сбываются! Я осторожно повела машину к выезду из двора.

В зеркале мелькнул Анатолий. Байкер теребил бороду, хмурился. Какой суеверный, однако. Забавно… Я вывернула руль направо.

Дорога приняла меня.

Глава 2

Полчаса — полёт нормальный.

Асфальт стелился под колёса, я привыкала к машине. Дворники стёрли с лобового стекла очередную порцию воды. Дождь, ещё пять минут назад лишь слегка накрапывавший, забарабанил будто цирковой заяц.

Светофор мигнул жёлтым и переключился на красный. Я остановилась перед «зеброй», выдохнула. Первый раз еду после получения прав — нервозно, аж ладони вспотели. Но машина выше всяких похвал, совсем не чувствуется, что старая. Если бы не шлейф смертей, шиш бы Анатолий отдал мне её так дёшево. Удачная покупка, очень удачная.

Боковую улицу переходила сутулая женщина, умудрявшаяся одновременно толкать вперёд детскую коляску, закрытую чехлом дождевика, волочить две битком набитые сумки с логотипом супермаркета и щекой удерживать на плече угрюмый чёрный зонт. Я невольно обратила на женщину внимание. Везёт мне сегодня на мамочек… Краем глаза я заметила движение слева, повернула голову, и сердце бухнуло о рёбра.

По дороге на запредельной скорости летел джип. Какие светофоры, какие максимальные шестьдесят? Мне показалось, он выжимал все двести. И самое страшное, что ни тормозить, ни сворачивать он не собирался.

Женщина тоже увидела джип, но вместо того, чтобы оттолкнуть коляску к тротуару, вцепилась в ручку. Пакеты шмякнулись на землю. Беги, дура! Но она неподвижно таращилась на приближающуюся смерть.

Дура!

Я газанула раньше, чем вообще осознала, что делаю, тормознула посреди дороги. Ремень безопасности не дал клюнуть руль носом. Фуф, коляска справа, джип слева, а я — между ними. И сама я тоже дура — мне бы чуть вперёд проехать, чтобы прикрыть ребёнка задней частью машины, а не собой. Я зажмурилась.

Страшный удар.

Глаза распахнулись, я увидела, как дверцу сминает будто фольгу. С зеркала ослепляюще блеснула фенечка, и наступила темнота, в которой я вопреки всему продолжала мыслить.

Я больше не чувствовала тела, да и вряд ли после удара осталось, что чувствовать. Удар оглушил, эмоциям не осталось места, и я лишь апатично отмечала, что ни зрение, ни слух, ни осязание больше не работают. Странно как… Может, это своеобразный выверт мозга — я жива и скоро очнусь в реанимации? Угу, как же. Надо быть реалистом — джип меня размазал тонким слоем.

Цыганка-то предупреждала, а не проклинала. Эх-х… Но мне ни разу не жаль, лишь бы мать с ребёнком уцелели.

Выходит, магия существует?

Из размышлений меня выдернуло заковыристое ругательство.

— Олух! Идиот! Зачем я только с тобой связался?

Зрение вернулось, и я обнаружила, что нахожусь в просторном помещении, потолок выложен серым ноздреватым камнем с фиолетовыми вкраплениями. Стен не видно за многочисленными шкафами и стеллажами. Рядом массивный рабочий стол.

Обзор снизу, словно я лежу на полу, но почему-то круговой, будто у меня глаза отросли не только на затылке, но и над ушами.

Надо мной склонился тощий подросток с радугой на голове. Жёлтые, синие, красные, зелёные пряди торчали во все стороны, и поначалу я ничего, кроме кислотных оттенков не замечала, потому что лицо у паренька на контрасте оказалось совершенно невыразительным, блёклым. Шея как у цыплёнка, выпирают острые ключицы, рубашка велика и сваливается с плеча.

— Буль-буль, — обиженно возразил мальчишка мужчине, стремительно пересёкшему помещение и тоже склонившемуся надо мной.

Да в чём дело?

— Ты угробил таэру! — рыкнул мужчина.

Внешне тоже странный. На лицо молодой, лет двадцати пяти плюс-минус пару лет, волосы будто пеплом посыпаны, седые.

— Я готовлю с душой, котелок будет старшой.

— Что? — скривился мужчина.

Подросток вытащил из кармана бумажный пакетик, быстро надорвал. Мужчина попытался перехватить мальчика за руку, но не успел. Посыпался белёсый порошок. Подросток разжал пальцы, конверт упал прямо на меня.

Почему никто не пытается помочь мне встать? Я попыталась заговорить, но мне не удалось издать ни звука.

Зато смачно хлюпнуло, причём хлюп исходил от меня.

Я наконец поймала ещё одну странность. Ощущение, будто я не лежу, а сижу, обняв колени, и удерживаю воду, которая по всем законам природы должна утечь, но почему-то не утекает. И вообще это не вода, а целая мешанина невесть чего, жижа какая-то. И булькает она совершенно неправильно! Откуда я могу это знать?

— Назад!

Мужчина дёрнул подростка к выходу, они успели выскочить, закрыть дверь. Неправильность возрастала.

Рвануло.

И я потеряла сознание.

Глава 3

Прийти в себя и обнаружить, что ты на руках у принца, мечтает, наверное, каждая принцесса. Я принцессой не была, и принц волок меня отнюдь не бережно. Да и вряд ли мой волокун был принцем.

Но хорош! В отличии от сознания, эмоции не вернулись, и я с прежним безразличием рассматривала скульптурные черты лица, высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные губы, крепкую фигуру, игру мышц, проступающих под тонкой тканью белоснежной рубашки. Определённо, в конкурсе мужской красоты парень был обречён на призовое место. Его облик портили только волосы — пепельно-седые. Цвет казался чуждым, неестественным.

Особенно меня поразили глаза — холодная сталь радужки в оправе по-девичьи пушистых длиннющих ресниц.

Страха не было, а вот любопытство и лёгкое удивление проснулись. Происходило явно что-то запредельно-невероятное. И непонятное. Волокун совершенно невежливо дотащил меня до проёма между двумя шкафами, втиснул в щель и, добавив пару ругательств, выпрямился.

Эй!

Пол холодный между прочим! Я попыталась возмутиться, но мне не удалось издать ни звука. Хуже! На меня паралич напал, даже пальцем не пошевелить. А этот волокун просто взял и ушёл, бросив меня в одиночестве среди нагромождений ящиков, стеллажей… Одним словом, в кладовке.

Щёлкнул замок. Отлично, для полноты картины меня ещё и заперли.

Плохо, конечно, но зато я смогу спокойно сориентироваться, если созерцание битком набитых полок мне поможет. Коробочки, мешочки, закрытые шкафы оставим, как и странность восприятия — обзор по-прежнему был круговым, я одновременно видела и потолок, и пол, и стену, к которой волокун меня притиснул, и шкафы по бокам, и стеллаж впереди.

Моё внимание привлёк горшок с нижней полки. Относительно небольшой, он выделялся полированной до зеркального блеска бронзой, в которой отражались шкафы, но почему-то не отражалась я. Вместо себя я видела внушительных размеров треснутый котёл. Крутобокий, зачернённый, покрытый вязью неразборчивых символов.

От разглядывания окружающей обстановки меня отвлекла боль, сначала едва ощутимая, далёкая, словно и не моя вовсе. Боль медленно разгоралась в районе груди. Я всё ещё не испугалась, но забеспокоилась. Где тот волокун, почему он меня бросил?! Это же не по-человечески, в конце концов. Неужели жалко скорую вызвать? Но ведь я умерла… Джип смял дверцу, и моё сознание оторвало от тела, унесло в пустоту… Всё точь-в-точь, как рассказывают эзотерики. Магия, как я успела убедиться, существует. Почему бы за компанию не существовать загробной жизни?

Больно-больно-больно…

Я снова попыталась позвать или встать, но добилась лишь того, что котёл, отражавшийся в горшке, слегка качнулся.

Ох, мать моя шоколадка.

Круговой обзор, невозможность пошевелить конечностями, отражение в бронзе, боль и трещина на стенке котла… Вот и доказательство, что думать вредно. Если б мозги не напрягала, так бы и не узнала, что стала котлом. Одушевлённым котлом, чтоб его!

Если бы могла, расхохоталась бы. А к волокуну претензий больше не имею, парень прав: разбитой посуде скорая медицинская помощь, как ни крути, не полагается.

Но это я встряла так встряла… Я — котёл! Абсурдность ситуации сработала как первоклассная анестезия с антидепрессантом вприкуску, но спокойно наслаждаться открывшемся мне безумием мешала всё нарастающая боль, мне даже показалось, что трещина в боку ширится. А что будет, если котёл развалится? Напрашивающееся предположение мне категорически не понравилось.

Определённо, надо что-то предпринять, причём незамедлительно, иначе у меня все шансы дождаться болевого шока. Вопрос — что? Как объяснить, что мне нужен срочный ремонт? И не сдадут ли одержимую утварь в утиль?

Наверное, для начала стоит выползти из щели, в которую меня задвинул волокун. Говорить не могу, зато двигаться у меня получалось. Вроде бы. Я дёрнулась, вложив в усилие всё своё желание выбраться, представила, будто рывком стаю на ноги, и — о чудо! — кладовка пошатнулась. То есть это я качнулась. Но с места не сдвинулась. Тьфу! Как же больно… А если попробовать наклониться на бок? Или стоит раскачаться, как на качелях? Раз-два, вперёд-назад, раз-два, покатились. Металл заскрежетал по каменному полу.

Звук получился резким, неприятным, громким. Я прислушалась, ожидая, что на грохот явится волокун или мальчишка, но прошла минута, другая, в кладовку никто не заглянул.

Ладно, катимся дальше. Я дёрнулась, накренилась. И-и-и раз! Рассчитывать силы я ещё не научилась. Или проход оказался слишком узким. Точно, это проход виноват. Я вмазалась в стеллаж. Загрохотало так, что предыдущий скрежет показался пугливым шёпотом. Посыпались ступки, инструменты, какие-то мешочки… Я начисто снесла две полки.

Бока коснулась остужающая прохлада. Могла б, зажмурилась от удовольствия — я кое-как развернулась к бронзовому горшку трещиной. Боль не отступила, но притихла.

Интересно…

Я отчётливо ощущала, что горшок бездушный, всего лишь сплав меди и олова, металлов, которые вполне сгодятся на заплатку.

Резко дёрнувшись, я смогла полностью завалиться на бок. А вот дальше… Дальше я неуклюже ворочалась, давя черепки разбитой глиняной посуды, пока не притиснула горшок к боковой стенке стеллажа. Ещё небольшое усилие, и горшок закатился-таки в горловину котла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ням.

Откуда я знала, что делать?

Я стремительно впитывала бронзу, горшок на глазах уменьшался в размерах, а трещина затягивалась. Боль наконец стихла, и до меня дошло, что прямо сейчас я доедаю горшок. Я. Доедаю. Горшок. Мать моя шоколадка. А с другой стороны — ведь на пользу же пошло и ощущения интересные. Там, где горшок прислоняется ко дну котла, бронза чуть ли не по молекулам отделяется от горшка и растворяется в стенках котла. Приятно… И сытно.

Когда от горшка остался один ободок, я поняла, что объелась. Бронза ещё растекалась по телу, на меня напала сонливость. Кладовка меркла, будто я смотрела на мир сквозь полуопущенные ресницы. Могла бы, я бы всласть зевнула. Мир окончательно погас, я уснула, а невнятный бубунёж убаюкивал.

— Зря сюда сброшен, он стал хорошим, господину мы поможем.

Шепелявый голос ввинчивался в сознание, из убаюкивающего превратился в зудение настырного комара.

Под непрекращающийся бубнёж я окончательно проснулась.

Интересно, сколько я спала?

Надо мной причитал давешний подросток с радугой на голове. Высоко подняв свечу, мальчишка причитал, рассматривая учинённый мной беспорядок. Хм… Свеча. Получается, в кладовке темно? А почему я отчётливо вижу даже пыль в щелях? Впрочем, с тем же успехом я могу спросить, почему я разумная утварь.

Послышались шаги.

— Какого демона?!

А вот и злющий волокун.

Глава 4

— Господин…, — подросток схватился за край котла с таким видом, будто боялся, что меня у него отберут, и он собирался защищаться.

Ощущать его хватку на себе было довольно необычно, но не неприятно. А ещё я поняла, что могу начать поглощать попавшие внутрь пальцы. Хм… Делать ничего подобного я не, разумеется, не собиралась. Но сам факт! Может, я никогда в здравом уме и не захотела бы переродиться в котёл, однако любопытно же… Кажется, я всё-таки псих.

Волокун обозрел разрушения, на скулах заиграли желваки.

— Януш, ты что устроил? — спросил он обманчиво спокойно, его тон морозил, и даже мне слегка не по себе стало.

Подросток надул впалые щёки:

— Котелок надо накормить, котелок будет варить.

— Янущ!

Подросток вздрогнул и замолчал.

— Ты прокрался сюда, без моего разрешения, устроил беспорядок. Испорченной таэры тебе было мало?

Подросток ещё больше нахохлился, сжался:

— Господин несправедлив!

— Неужели?! — взбеленился волокун. — На выход!

Не дожидаясь реакции парнишки, он схватил его за воротник и поволок к двери. Мальчик вяло вырывался, но по-настоящему не брыкался:

— Хороший же, он хороший…

Послышались удаляющиеся шаги.

Я задумалась.

Господин, он же волокун, не воспринимал слова подопечного всерьёз. Признаться, я бы тоже ворчливое бурчание всерьёз не восприняла, если бы подросток не сказал чётко и ясно — котелок нужно накормить. Януш что-то знает? А что? Когда я переродилась в котёл именно он был рядом, и именно он устроил бум, из-за которого я треснула.

Слишком мало информации.

К тому же… И мальчик, и волокун были одеты весьма странно. Чего только стоит жабо, украшавшее ворот рубашки. Обстановка необычная. Я, например, никогда не видела, чтобы потолок отделывали ноздреватым серым камнем с фиолетовыми вкраплениями. Я даже камня никогда такого не видела. И что такое «таэра», упомянутая господином?

В кладовке ответов не найти, а дверь так соблазнительно открыта… Разве удобнее шанс представится? Я прислушалась к ощущениям. В целом выспалась, хотя не отказалась бы подремать ещё, трещина почти не беспокоит, а вот голод гонит на разведку.

В конце концов, я всего лишь котёл. Отбросив сомнения, я выкатилась в коридор.

Так-так… Круглая площадка, по периметру двери и первое препятствие — лестница, ведущая наверх. Можно начать с дверей, но закрыть за собой я их не смогу. Оставлять столь явный след своих похождений — оно мне надо?

Я сделала по площадки круг, приноравливаясь к новому телу, и закатилась на первую ступень. Сила тяжести тотчас повлекла меня вниз, и я неизбежно кувыркнулась обратно.

Грохот.

Испугавшись, я торопливо укатилась обратно в кладовку и притихла ровно там, где меня оставили — в груде обломков. Однако испугалась я напрасно — ни волокун, ни Януш не появились. И я рискнула повторить попытку. Только теперь я умная и знаю, что останавливаться на лестнице ни в коем случае нельзя, надо обязательно исхитриться добраться до вершины за один присест.

Я откатилась к стене, сосредоточилась. Рывок. На площадке мне даже удалось взять небольшой разгон. Первая ступенька, вторая. Выступы били в бока. Игнорируя, я забиралась всё выше. Со счёта я сбилась на седьмой-восьмой ступеньке.

Пространство мучительно вращалось. Пол сменял потолок, я одновременно видела и ступеньки, которые преодолеваю, и подножие лестницы, и верхнюю площадку. Я преодолела две трети, три четверти… С каждым поворотом продолжать подъём становилось всё труднее.

Я сцепила несуществующие зубы. Рывок, ещё рывок. Я перевалила за последнюю ступеньку и выкатилась в застланный паласом просторный зал. Сверху, я чуть по привычке не решила, что над головой, висела хрустальная люстра. Розовато-бежевый потолок украшал лепной орнамент. Вдоль стены тянулся светло-коралловый диван. В углу вокруг столика теснились того же цвета кресла. Центр зала занимала парадная лестница. Но моё внимание привлекли зеркала. Их было два, в тяжёлых резных рамах, они захватывали пространство от пола до потолка. Повешенные напротив, они создавали причудливый зеркальный коридор.

Что-то есть хочется…

Новое открытие мне принесло окно. Темноту за стеклом разгонял тусклый свет фонаря.

Осмотревшись, я поняла, что на второй подъём пока не способна и покатилась в сторону хозяйственных помещений. А может и не хозяйственных, но в любом случае вряд ли за лестницей я обнаружу спальню волокуна.

Очередная дверь была приоткрыта, и я сунулась внутрь.

Хозяйственная теория подтвердилась, за дверью нашлась самая обычная кухня. Нагромождения кастрюль и сковородок не оставляли места сомнениям, как и широченная плита у противоположной стены. Я подкатилась ближе к столу. Есть хочется… Должна ли я в чужом доме отказывать себе в маленьких вкусняшках? С одной стороны, многоэтажные хоромы выдают в господине человека состоятельного, а с другой — без спроса брать не хорошо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я подкатилась к столу и несильно боднула ножку. Ломать мебель я не собиралась. Мне всего-то нужно накренить стол, чтобы уронить подставку с коллекцией ножей. Накренить не получилось, но от толчка подставка сдвинулась на пару сантиметров и нависла над краем. Обрадованная, я боднула ножку ещё раз. Подставка закачалась. Я мысленно облизнулась. В последний момент я засомневалась, нужно ли делать то, что я делаю, но нехватка металла в организме толкала вперёд. Я боднула ножку стола сильнее прежнего, подставка с ножами полетела вниз, и я крутанулась, подставляя добыче горловину котла. Лезвия зазвенели от удара. Ням!

Очередное открытие — оказывается, я могу переварить не только бронзу и сталь, но и деревянную подставку. Подстёгнутая любопытством, я подобралась к шторе. Как насчёт ткани?

Быстрое насыщение приятно пьянило, а дегустация принесла новый сюрприз. Я отчётливо ощутила, что могу потянуть за попавший в котёл нижний конец шторы, и я потянула, забыв про последствия. Штора предельно натянулась, а я, проверяя свои силы, приложила больше усилий. Лучше бы не проверяла.

Бум! Хрясь! Бам! Мать моя шоколадка!

В ночной тишине от грохота вздрогнул весь дом. Моими стараниями из-под потолка обрушился карниз.

Я рванула прочь, но запуталась в плотном жаккарде. Вроде бы солидный котёл, а бьюсь, как щука на крючке — вцепиться штору я смогла, а как отпустить не понимала. Разве только целиком втянуть, но тогда и карниз переварить придётся.

А я не успею! К кухне кто-то бежит. А что любой нормальный человек сделает, увидев взбесившийся котёл? Учитывая существование магии, вызовет экзорцистов, но может и просто в переплавку сдать. Не хочу!

Разозлившись на себя, на свою опрометчивость, на не пускающую меня штору, я таки сплюнула обгрызанный жаккард и укатилась за ближайший буфет. Так себе укрытие…

В кухню ворвался волокун. Из своего закутка, высунувшись лишь самым краешком бока, я прекрасно видела всё открытое пространство. Волокун поднял лампу, внутри которой ярко горела толстая свеча. Обнадёживает: в полумраке меня будет трудно заметить. Волокун сделал несколько шагов вперёд.

Желто-красные отсветы играли на пепельно-седых волосах, а моё внимание скользнуло дальше. По всей видимости, грохот выдернул мужчину прямиком из постели: тёмные брюки сменились светлыми спальными бриджами, мужчина был по пояс обнажён. Я уже знала, что волокун крепкий парень, но одно дело знать, а другое — видеть чётко очерченный рельеф мышц, плоский живот, пресловутые кубики, гладкую, позолоченную загаром кожу. Как хорошо, что я железная… Была бы из плоти и крови, слюной бы захлебнулась.

Волокун подошёл ближе.

— Господин? — узнала я голос подростка.

Игнорируя мальчишку, волокун приподнял штору, увидел ободранный край.

— Януш, твоя работа?

— Гоподи-и-ин?

Волокун бросил штору, огляделся.

Мне показалось, что он вперил взгляд злых стальных глаз прямо в меня.

Глава 5

Если бы у меня было сердце, оно бы упало в пятки.

Волокун шагнул вперёд, немного опустил лампу, вытянул руку, и в моём углу стало чуть светлее, по стенам запрыгали отсветы и тени. Я подобралась. Честное слово, я же не могу съесть человека только потому что он создаёт мне проблемы!

— Господину не спится? Януш позаботится!

Он о себе в третьем лице? Хм…

— Януш!

Мужчина продемонстрировал зверский оскал, но подростка не впечатлило. Мальчик потеребил нижнюю губу, пришёл к какой-то мысли и насупился:

— Господину нужно отдыхать.

Януш решительно прошлёпал босиком в кухню, протянул к мужчине худую руку. Кожа да кости про таких говорят.

Волокун ещё раз взглянул на валяющийся карниз, оглядел помещение, скорчил рожу, на мальчишке почему-то подчинился и позволил себя увести. На выходе лампа в его руках и вовсе дрогнула, а мужчина на миг прислонился к косяку. Что это с ним?

Признав, что штору с пола мне уже не поднять, я выкатилась из щели. Звякнули недопереваренные ножички. Голод отступил, а трещина окончательно затянулась. Подумав, я выбралась из кухни. Палас в холле прекрасно скрадывал звуки… Теоретически, я могу сбежать в большой мир, но поселяться на свалке и подъедать отходы нет никакого желания. И вообще, на для начала на большой мир стоит посмотреть из окна. С высоты видно дальше и больше. Словом, разведка продолжается! Я решилась на штурм парадной лестницы.

Не давая себе времени передумать, я откатилась к стене, взяла разгон. Что за насмешка судьбы? Мечтала править железным конём, а рулю котлом. Раз ступенька, два. Мир завертелся с бешеной скоростью, я только отмечала, что хрустальная люстра приближается, а палас — отдаляется.

Главное — не останавливаться, закатиться на самый верх.

Огрызки ножей я по пути потеряла. Застопорилась от неожиданности и чуть не сверзилась вниз, спохватилась, продолжила подъём, преодолевая ступеньку за ступенькой. Да, как-то упустила я. А теперь и не исправить. Ни рук, ни ног, чтобы прибрать улики. Эх-х…

Забравшись наверх с расстройства я тяпнула лист растущего в кадке фикуса. Салатиками, между прочим, пренебрегать не стоит. Зелень, витамины…

Удачно, что ковровая дорожка, укрывающая лестницу, продолжается, не придётся громыхать по паркету.

Я бодро докатилась до эркера, и натолкнулась на очередную преграду. Выглянуть в окно — что может быть проще? Не тогда, когда ты котёл. Мне банально не хватало роста, выступ подоконника возвышался надо мной в сантиметрах тридцати. Я мысленно ругнулась, но не отступать же, правильно? Для начала стоит изучить этаж. Закрытые двери я, естественно, трогать не буду. И я даже на чердак не полезу — лестница крутая и узкая, с моими новыми габаритами я в неё просто не впишусь.

Приятной находкой стал закуток, обставленный мягкой мебелью. Два кресла. Между ними журнальный столик на витых ножках. На столике закрытая книга, между страниц соблазнительно вставлена закладка. Наверное, вкусный томик… Я протиснулась между стеной и креслом, поднажала, и кресло сдвинулось.

Есть!

В детстве, когда я не могла достать до столешницы высокого комода, на котором Ба держала карамель, я забиралась на табуретку. Кресло тоже подойдёт.

Толкать тяжёлый предмет мебели оказалось не так просто, как представлялось поначалу, но я вполне справлялась. Но медленно. Слишком медленно. Сколько я по дому гуляю? Три часа, четыре? Ночь на исходе.

На то, чтобы дотолкать кресло до эркера у меня ушла вечность. Упрямства мне не занимать, так что допинала. И даже ухитрилась провернуть это тихо, никого не разбудив. Пнув кресло в последний раз, я немного полежала рядом.

За окном заметно посветлело, и я со всей очевидностью поняла, что вернуть кресло на место вряд ли успею. Да и зачем? Наследила я изрядно.

Так-с, кресло — это почти что лестница, только крутая и мягкая. Первая ступенька — сидение. Вторая — спинка и подоконник вместе взятые. И-и-и… раз! Первый этап — преодолела. И два! Преодолела.

Я опасно балансировала на спинке. Опрокинуться назад плохо. Разбить стекло и вывалиться на улицу ещё хуже. В какой-то момент мне удалось поймать равновесие, я перестала опасно шататься.

Рассвет во всю разгорался. Небо у горизонта алело. Медленно показался краешек малинового диска. Город словно поливали из брандспойта кармином. Я как завороженная смотрела на расцветающий день. Когда я последний раз видела восход? Нет, не так. Я хоть раз в жизни видела восход?

Я настолько залюбовалась обыкновенным чудом, что позабыла о цели своего скалолазания, а внизу, под окном, открывалась мощёная камнями улочка, теснились двухэтажные дома. Громко цокая, лошадь тащила кибитку. На облучке, не выпуская из рук кнута, дремал погонщик. Чуть вдали поблёскивала утренним золотом река, и над ней горбился ажурный мост, украшенный четырьмя круглыми башнями.

Город словно сошёл с картинки из книжки о прошлых временах. Впрочем, я уже по кухне заметила: плиту топят, в лампу вставляют горящую свечу, на электричество ни намёка. Только вот я не верю, что провалилась на пару столетий назад. Таэра. Я понимала речь и волокуна, и подростка, хотя сочетания звуков резали слух своей чуждостью, но вот таэра оставалась для меня абракадаброй. Видимо, потому что такого понятия в моём родном мире просто не было. И опять же, если есть магия, есть посмертия, почему не быть другим мирам?

Я смотрела на город…

Из медитативного созерцания меня вывел приглушённый хлопок двери. Волокун больше не сверкал обнажённым торсом, полностью оделся. Свежая рубашка, брюки гармонируют с жилетом, на ногах мягкая кожаная обувь.

Хорошо, что волокун сразу двинулся на первый этаж. Один взгляд в сторону эркера…Хм, он бы обвинил Януша, разве нет? В любом случае мне лучше вернуться в кладовку и не отсвечивать. Кстати, о Януше. Захомутать бы мальчика на разговор, а лучше — на допрос с пристрастием, уж больно интересно он бубнит про улучшение котла.

Я бесшумно спрыгнула с подоконника на велюровое сидение, поглотившее звук. Когда я свалилась на ковровую дорожку, раздался очень тихий «бам». К счастью, волокун не отреагировал. Наверное, он уже утопал завтракать. Чем ещё человеку с утра заниматься?

Я подкатилась к лестнице. Прошмыгну незаметно…

Если бы!

Я ошиблась. Волокун никуда не ушёл, он сидел на корточках над ступенькой, на которой я потеряла огрызки ножей, тёр подбородок и задумчиво рассматривал обломки кухонной утвари. Я качнулась назад.

Дверь распахнулась, и в коридор вышел Януш. Не увидеть увесистый котёл, который высотой мальчишке до бедра, он просто не мог.

— О! — издал он радостный крик, раскинул руки, будто собирался стиснуть меня в объятиях, бросился ко мне.

А я не люблю, когда на меня так кидаются! Я совершенно рефлекторно отшатнулась. На миг я зависла, балансируя на верхней ступеньке. Волокун охнул, вскочил. Я потеряла равновесие, и кубарем полетела вниз.

Убью! Поберегись! Эх, я даже крикнуть не могла. Волокун отпрыгнул сам. Мы разминулись на какие-то сантиметры, когда я пронеслась мимо, с каждым оборотом ускоряясь всё больше и больше. Ох, мать моя шоколадка!

Почувствуй себя пушечным ядром. Хорошо, что у котлов не предусмотрен вестибулярный аппарат, хотя что-то близкое к головокружению я испытывала — слишком быстро прокручивалась картинка.

Громить дом, в котором я поселилась, не хотелось, да и себя было жалко. Вряд ли столкновение с каменной стеной пойдёт мне на пользу. Проскочив лестницу, я накренилась на бок, и покатилась по дуге. Ух… Пара кругов под лестницей, и я, наконец, замедлилась, а на третьем круге и вовсе остановилась. Аккурат у подножия лестницы.

— Януш…

Голос волокуна вымораживал. Он не кричал, не шипел, говорил спокойно, тихо, но с такой интонацией, что даже мне холодно стало. Хотя я вроде бы не виновата… Я же не специально упала. И ничего не разбила.

— Хорошо получилось, — обрадовался Януш, начал торопливо спускаться, пока на середине лестницы его не перехватил волокун.

— Хорошо? Да неужели? Ты действительно не понимаешь, что если бы я не увернулся, ты бы меня убил?

Мальчишка отчаянно замотал головой.

— Что же…

Я нутром поняла, что волокун примет какое-то очень плохое для Януша решение. Со стороны волокуна случившееся и правда должно выглядеть покушением. Януш всхлипнул, утёрся рукавом и замотал головой ещё быстрее. С его цыплячьей шеей смотрелось ужасно.

— Не надо, — пробубнил Януш.

— Я забрал тебя в дом под свою ответственность, но ты совершенно не соображаешь, что творишь. Или не хочешь соображать. Как бы то ни было…

Если бы волокун просто ругал Януша или наказал, то я, возможно, и повела бы себя эгоистично, но он собирался выгнать ребёнка. А то и что похуже. Мне ведь не показалось, волокун на сумасшествие мальчика намекает. Сдаст в психушку.

Нет, я не могу этого допустить. Я не смогу потом жить с таким грузом. Да и стоил ли бояться переплавки? Быть запертой в котле — это жизнь?

Я представила, как резко встаю на ноги. И-и-и раз! Первая ступенька, вторая ступенька… Вроде бы уже не так трудно забираться, наловчилась.

— О! — Януш восторженно ткнул в меня пальцем.

Волокун не отреагировал, а зря.

Ох, что же я творю.

Я лишь слегка ткнула волокуна в районе колена. Силу я соразмеряла, коснулась почти нежно. Волокун резко развернулся, встал в непонятную стойку, чуть расставив ноги. Боевая что ли? Он ещё и воин, вот откуда рельеф… Чтобы не ударить, а именно зацепить, мне пришлось замедлиться, законы природы сыграли против меня, я покатилась обратно.

— Что за…, — поразился волокун, глядя на меня до предела расширенными глазами.

Я мысленно фыркнула.

— Говорил же! Говорил! — Януш фонтанировал энтузиазмом.

Действительно псих. Кто в здравом уме может радоваться, что посуда взбесилась? Вот волокун не радуется. Первый шок прошёл, сменился подозрением и даже злостью. Волокун, перехватив Януша, оставил мальчика за спиной и медленно направился ко мне.

Глава 6

Обойдя меня по широкому кругу, волокун медленно приблизился. Прикасаться, а тем более совать пальцы в котёл он предусмотрительно не стал, зато он ощупывал меня взглядом, не пропуская ни миллиметра. Мне аж щекотно стало.

Я трепыхнулась — единственный способ продемонстрировать неудовольствие.

— Трещина исчезла, — невпопад выдал своё наблюдение волокун.

— Видите, господин! Он хороший!

Волокун безумного энтузиазма не разделял, вновь придержал Януша за воротник.

— То есть ты знал? — спросил он своим фирменным злобным тоном.

Радужноволосый чудик закивал:

— Котёл хороший, с бедой поможет!

Хм?

Бред бредом, но ведь здравое зерно в его бухтении есть. Неужели парень не может говорить внятно? Упоминание беды мне вот совсем не нравится…

— Януш, что ты сделал?

Да, да! Я тоже хочу знать. Януш, что ты сделал?

Чудик надул щёки, посмотрел на волокона исподлобья как на мучителя:

— Был котёл простой, а стал ручной.

Да неужели? А дрессированным котелком я не стала, нет? Котелок, к ноге! Котелок, варить! Я трепыхнулась сильнее

— Януш, повтори мне, что ты делал, чтобы простой котелок стал хорошим? — с удивительным терпением повторил волокун.

Мальчик обхватил себя руками, опустил голову и вместо ответа принялся раскачиваться из стороны в сторону, повторяя и повторяя «стал хорошим». Волокун некоторое время наблюдал за парнем, потом махнул рукой и велел идти завтракать, а заодно передать кухарке, что сам он тоже скоро подойдёт.

— Он хороший! — убеждённо выдал Януш и убрёл, время от времени оглядываясь.

Волокун дождался, пока мальчик скроется, и не придумал ничего лучше, чем поволочь меня из холла на лестницу в подвал, из которого я с таким трудом выползла! Вот не зря я его волокун зову. Хорошо хоть скидывать не стал, а поставил на краю лестницы, шумно выдохнул, и ругаясь, потащил меня вниз, крепко держа, чтобы я не покатилась под действием силы тяжести.

Я попыталась трепыхнуться. До меня окончательно дошло, что я не бессловесна. Пусть говорить я не могу, зато общаться жестами — очень даже. Своеобразными жестами. Поворот по часовой стрелке, против часовой, дребезжание на месте… Волокун насторожился, но мой зашифрованный «привет» не распознал и продолжил стаскивать меня вниз.

Сопротивляться было глупо. Бунты сначала подавляют, потом разбираются, что к чему. Лучше вести себя цивилизованно и вхолостую не брыкаться. Чудик — вот кто мой шанс, он достаточно псих, чтобы не только разговаривать с вещью, но и ждать ответа. Придётся потерпеть…

Ничего плохого волокун мне не сделал, всего-то затащил в тёмную каморку через две двери от кладовки. Серый с фиолетовыми прожилками ноздреватый камень, и больше ничего в помещении не было. Даже каменных полок. Настоящее узилище. А ещё точнее — карцер. Называется, защитила мальчишку от ложных обвинений в покушении. Я, конечно, слышала, что добро наказуемо, но раньше жизнь не спешила подтверждать расхожую фразу.

Убедившись, что я неподвижно замерла по центру крошечного помещения, волокун вышел, плотно закрыл за собой дверь. Я услышала, как щёлкнул замок и тихо вышел ключ из замочной скважины.

Тьфу!

Я подкатилась поближе к двери, но пробовать на прочность не стала. Бунт же припасён как вариант на крайний случай.

Может, пока жду, стенку поковырять? Интересно же, серый камень съедобен?

Ждать пришлось не очень долго. По моим ощущениям прошло не больше пары часов. Три максимум. Меня отперли, дверь открылась.

Я ждала радужноволосого чудика, ведь именно с ним я связывала все свои надежды. Но в проёме стоял не он. И не волокун.

Если у волокуна волосы пепельно-седые, то у появившегося на пороге старика, одетого в мешковатую светлую хламиду, слишком длинную и от того волочившуюся за ним по полу, седина оказалась кипенно-белой, волосы прикрывали уши и ниспадали почти до плеч. Лицо изрезали морщины, у рта образовались две скорбные складки. Старик подслеповато щурился из-под кустистых бровей и опухших неподъёмных век.

— Уважаемый мастер Баорий, котёл, о котором я говорил, перед вами, — волокун появился за плечом старика. — Только…

— Только, господин Тай?

— Я оставлял его дальше от входа.

— Хм…

Старик подошёл ко мне вплотную, безбоязненно положил прохладную ладонь на бок, а я неожиданно осознала, что прикосновения волокуна были куда приятнее. Кстати, я теперь знаю, как господина зовут. Тай. Наверное, это всё же не имя, а фамилия, но кто знает. Тай…

Тай нетерпеливо переступил с ноги на ногу, но вслух высказываться не стал.

Старик продолжал размеренно водить по моим бокам, прислушиваться невесть к чему, заглянул внутрь. Я с трудом удержалась, чтобы не дёрнутся. А кому понравится, когда ему в нутро запускают горящую свечу?!

— Странно…, — задумчиво изрёк старик, продолжая светить.

— Мастер Баорий, что именно по-вашему странно?

Старик устало вздохнул:

— Всё.

— Мастер Баорий, простите, но я не за таким ответом вас пригласил. Вы лучший мастер в округе. Я желаю конкретику.

Старик хотелки Тая проигнорировал. Опираясь на меня, он тяжело опустился на колени. Его дыхание сбилось, и с минуту старик просто сидел, отдыхая. Спрашивается, зачем так напрягать пожилого человека? Но когда мастер принялся шарить по дну, всякое сочувствие испарилось.

— Котёл пуст, господин Тай. Согласны?

Волокун подошёл, мимолётно глянул внутрь и подтвердил:

— Пуст, так и есть.

— Пуст, однако я ощущаю, что в нём что-то есть.

— Не может быть, — возразил волоку. Впрочем, конец фразы прозвучал не слишком уверенно. Видимо, вспомнил объеденную штору и огрызок деревянной подставки для ножей.

— Самопроизвольных перемещений тоже быть не может, — возразил старик.

Мне их разговор нравился всё меньше. Говорят обо мне как о вещи. То есть так и есть, но теперь-то я вещь одушевлённая, разумная и с трудным характером. Может, снова попытаться наладить диалог? Радужный кандидат для этих целей подходит идеально, но когда ещё шанс представится? Я дёрнулась и легонько начала раскачиваться.

Старик с поразительной молниеносностью отдёрнул руки, шарахнулся, сел на пол. Господин Тай вовремя придержал старика за плечи, не да упасть. Чтобы не пугать лишнего, я откатилась к стене.

Ну?

Старик изумлённо молчал. Покачав головой, он с помощью волокуна поднялся.

— Сожалею, господин Тай, я вряд ли могу быть вам полезен.

— Мастер…

— Я больше семидесяти лет мастер.

Сколько же ему лет?!

За дверью мелькнула радужная шевелюра. Не будь у меня круговой обзор, не заметила бы. Появление чудика меня очень обрадовало. И пусть пока он всего лишь подслушивает…

— Мастер Баорий!

— Господин Тай, я по праву считаюсь одним из лучших не только в округе, но и в стране. Но я действительно не имею ни малейшего представления о том, с чем столкнулся. Чутьё говорит, что котёл в полном порядке, если не считать микротрещины на боку, котёл готов к работе и способен выдержать серьёзные нагрузки. Чутьё говорит, в что в котле уже многое есть. И тут мои глаза и руки вступают с чутьём в ожесточённый спор. Что касается перемещений… Я абсолютно теряюсь.

— Но что-то вы мне подсказать всё же можете?

— Господин Тай, котёл обрёл неизвестные свойства, проявляет активность. Любая неизвестность — это опасность. Более того, вы упоминали, что нашил сегодня котёл на втором этаже. А если котёл выберется на улицу? Вы готовы нести ответственность за непредсказуемые последствия? Котёл разгромил вашу кухню. А что если его аппетиты возрастут, и он разгромит дом, город? Я настоятельно рекомендую вам уничтожить слишком опасный предмет.

Так и знала!

И, главное, волокун слушает старика совершенно серьёзно!

Януш отскочил, зажал рот обеими ладонями и помчался прочь.

Показать, что я разумна? С одной стороны, разум — это козырь, который при самом худшем развороте может помочь спастись, с другой стороны, разумную идущую на диалог утварь могут и поберечь. Или бежать? Да почему так сложно-то?!

— Я приму ваш совет к сведению, мастер Баорий! Пойдёмте, я вас провожу.

Старик торопливо проковылял к выходу, дверь закрылась, меня вновь заперли на ключ.

Глава 7

В этот раз одиночество не продлилось и пяти минут. Дверь снова открылась, в моё узилище ворвался радужный чудик и сходу бросился обниматься. Приклеился ко мне щекой, жалостливо всхлипнул, будто это не меня, а его сдают в утиль.

Поговорить бы. Да, я всё о своём. Но чудик совершенно не выглядел готовым к диалогу. Он бубнил про большую беду, про господина слепоту, про усилия в пустоту. Я слегка качнулась, но чудик на мои потуги никак не отреагировал, он лишь крепче прижался. Я бы могла его стряхнуть, только вот смысла в этом не было ни малейшего, потому что времени нам не дали.

— Ты! — дверь грохнула об стену.

Господин Тай в своём репертуаре: злой и морозный.

Януш шмыгнул носом:

— Котёл хороший.

— Угу. Отпусти и выходи.

Я как-то сразу поняла, что приговор мне вынесен и утверждён. И ведь я согласна… Окажись я не месте господина Тая, поступила бы точно также. Кто в здравом уме оставит в доме бешеный чайник?

Мальчик, похоже, тоже всё понял, стиснул меня крепче.

— Януш.

Господин Тай шагнул вперёд и протянул руку, чтобы схватить чудика за воротник и выволочь в коридор, но Януш с неожиданным проворством взвился на ноги, отскочил, отгородившись от волокуна мной.

— Допустим, — миролюбиво согласился господин Тай.

Яркие злые эмоции слишком быстро сменились спокойствием. Лично я не поверила.

Януш привычно надул щёки.

— Ты говоришь, что котёл стал хорошим.

— Да, господин.

— А был плохим?

Януш склонил голову к плечу:

— Нет.

Господин Тай на миг сжал губы в тонкую линию, но быстро вернул себе видимость непрошибаемого спокойствия:

— Котёл был хорошим?

— Нет.

Даже я, знающая, о чём толкует Януш, не могла его понять.

— А как тогда? — удивительно, но господин Тай ещё пытался добиться внятного ответа.

— Был котёл, не плохой и не хороший, а стал — очень хороший.

— Как стал? — мягко продолжал задавать наводящие вопросы волокун.

Януш пожевал губами, развёл руками и с идиотской улыбкой честно ответил:

— Бум.

Господин Тай со свистом выдохнул. Сохранять спокойствие ему, похоже, становилось всё труднее.

— Януш, что ты сделал перед тем, как случился «бум»?

— Бульк-бульк-бульк, — с прежним энтузиазмом отозвался чудик и даже сделал несколько движений, имитируя, что что-то забрасывает в котёл.

— Названия, Януш. Скажи мне названия.

— Кисло-сладкий, полусладкий и сладкий.

— Ты пробовал ингредиенты?! — снова взвился господин Тай. — Януш, ты мог насмерть отравиться! Так, я понял. Больше это продолжаться не может. Я до последнего надеялся, но твоё безумие прогрессирует. Я, как учитель, больше не могу нести за тебя ответственность. Идём.

А меня в утиль?

— Господин глупый, — огорчённо вздохнул Януш и погладил меня по ободку горловины.

Рывком подняв полы рубахи и продемонстрировав впалый живот, Януш сорвал загодя раскрытую поясную сумку и опрокинул точно надо мной. На дно полетели непонятные порошки, смесь перетёртых сухих трав, крошево минералов. Большую часть обрушившихся в меня подарков я даже приблизительно опознать не смогла. В одном уверена — абсолютно всё природного происхождения.

Последней на дно упала увесистая бутыль. Стекло от удара о металл разбилось, ингредиенты залила прозрачная как слеза тягучая жидкость.

— Януш!

Чудик проигнорировал окрик, вновь обнял меня, но теперь я почувствовала идущее от его ладоней тепло, и оно не просто согревало снаружи, нет. Тепло проникало внутрь, растекалось по стенкам, а Януш всё продолжал держать ладони на моих боках, и тепло текло.

Магия?

Иных вариантов в голову не пришло, тем более тепло, заполнив стенки и дно, передалось «супу». В меня словно воткнули самый медлительный в мире миксер — жидкость из бутылки пришла в движение, закрутилась водоворотом, с каждой секундой всё ускоряясь.

Господин Тай, ругнувшись, отступил, и мне на ум пришло только одно объяснение — прерывать процесс категорически нельзя. Какой, кстати, процесс? Движение в котле я ощущала очень… Мать моя шоколадка, это же всё равно как вырастить глаза в желудке!

Постепенно я разобралась, что тепло не только заменяет поварёшку, но и воздействует на каждый ингредиент в отдельности. Стекло Януш постарался отделить и утопить, оставив на самом дне, остальные ингредиенты в разных пропорциях подтянул к центру водоворота и теперь сплавлял не то в шарик, не то в кубик. Я отчётливо уловила, что получается у мальчика весьма посредственно. Вернее, не получается. Ему не хватит сил на работу, на которую он замахнулся. Разнородные частички никак не хотят становиться единым целым.

Откуда я всё это знаю? Наверное, котлам положено. Чутьё воспринималось таким же естественным, как зрение и слух.

Януш крепко зажмурился, отдавая последние силы.

Господин Тай напряжённо следил.

А я не менее напряжённо размышляла. С одной стороны, волокун может заметить, что я вмешалась в процесс, и очень сомнительно, что ему это понравится. Скорее потащит на переплавку, не откладывая. С другой стороны, перехватив контроль, я могу доказать свою полезность.

Рискну! Януша жалко…

К теплу чудика добавилось моё собственное, причём, хоть утилем угрожайте, я не поняла, откуда оно взялось. Оно шло… из сердца? Но откуда у железки сердце? Откуда бы ни было, я сосредоточилась на работе, которая оказалась на удивление похожа на работу шоколатье. Да, мне часто приходилось стоять за кассой, следить за товаром, но и в цех хозяин меня пускал, учил готовить шоколадную массу, размешивать… Новообретённое чутьё подсказывало, что делать, Януш помогал и направлял. Я полностью перехватила его работу, и Януш с радостью уступил мне первенство, воспрял.

— Хороший котёл, хороший, — бубнил он.

Из нас с чудиком получился отличный тандем.

Я усилила нажим в центре, перебирая чуть ли не каждую песчинку, я впаивала её на полагающееся ей место. Чем-то похоже на сбор пазла.

Желанная форма — куб.

Когда последняя травяная пылинка прилипла к кубику… Что, собственно, мы делаем? Удивительный парадокс: как готовить знаю, что получится в результате — нет. Подчиняясь мысленному приказу, магия из тёплой стала обжигающе жаркой. Куб раскалился до бела, жидкость с шипением испарилась. Я, не теряя сосредоточенности, быстро доела осколки стекла и остатки ингредиентов.

Куб плавился, составлявшие его ингредиенты перетекали, спаивались, сливались в единое целое. В какой-то момент я перестала их чувствовать… Готово! Куб стал чем-то совершенно отдельным, особенным.

— Хороший, — повторил Януш, бесстрашно опустил в котёл руку и достал перламутровый кубик размером с грецкий орех. — Возьмите, господин.

Волокун приблизился, недоверчиво рассматривая презент.

— Таэра? — переспросил он, словно надеялся, что Януш опровергнет.

Но Януш только улыбался и кивал.

— Возьмите, господин.

— Нет необходимости. Это твоя работа, поэтому оставь себе. На взгляд, чистота таэры около единицы. Если ты её продашь, хватит на год безбедной жизни. Поздравляю, Януш. Это потрясающе.

— Котёл хороший. Господин, это всё котёл.

— Хм…, волокун смерил меня крайне задумчивым взглядом. — Мастер сказал, что котёл опасен, и я не могу не доверять его словам. Мастер один из лучших, ему заказывают котлы самые выдающиеся алхимики. Лучше него в котлах никто не разбирается.

— Он дурак, — возразил Януш, погладил меня по боку, улыбнулся.

— Что же, давай посмотрим, на что годен твой хороший котёл.

Господин Тай ухватил меня за ободок горловины и привычно поволок.

Глава 8

Помесь кабинет и лаборатории располагалась на первом этаже дома в противоположной стороне от кухни. Половина помещения пустовала и напоминала моё узилище, вторая половина мебелирована: знакомый массивный стол по центру, у стен стеллажи, а на полках в строгом порядке теснятся свёртки, мешочки, баночки, бутылочки., в углу конторка с бумагами. Между конторкой и шкафом втиснута заваленная книгами этажерка. Пахло химией.

Волокун поставил меня на прежнее место. С этого ракурса я убедилась — помещение то, в котором я в этом мире «родилась».

Януш отирался на пороге, не рискуя зайти. Видимо, накануне получил строгое внушение.

— Почему он чистый? — спросил волокун, заглянув в котёл.

— Хороший…

У чудика на всё один ответ.

Волокун поморщился, но допытываться не стал, перевёл задумчивый взгляд на меня, присел на корточки, потыкал бок пальцем. Я не реагировала. Пусть исследует, если хочет. Господин Тай провёл по ободку, затем по стенке с внутренней стороны, дотянулся до дна.

— Не понимаю…

Януш молча прошёл к стеллажам, сгрёб несколько пакетиков, бутылочек, выложил на стол.

— Предлагаешь попробовать самому? — хмыкнул волокун, и я уловила нотки азарта.

Ага, клюнул на интересную игрушку!

Януш с энтузиазмом закивал.

Только вот выражение лица господина Тая резко изменилось, и он отрезал:

— Это нарушение правил безопасности, — хотя прежней уверенности в его голосе не было.

Януш надулся:

— Хороший…

— Так, — волокун взъерошил пепельные пряди. — Так…

Всё же он сдался, уступил любопытству, вытащил из ящика стола довольно толстую книгу, сверху прихлопнул брошюркой в мягкой обложке и принялся торопливо листать.

Пожалуй, выгоднее удивить волокуна, поразить в самое сердце, чтобы ему больше и в страшном сне не могло привидеться наше расставание.

— Януш, помнишь, я объяснял, как проверяют качество котла?

Чудик равнодушно пожал плечами и остался зрителем. Я заподозрила, что он слегка обиделся.

Господин Тай, сверившись с брошюрой, открыл книгу примерно на середине.

В дверь постучали, а затем, не дожидаясь разрешения, открыли с той стороны.

Януш осуждающе покачал головой и тяжело вздохнул.

— Мне повторить, что во время работы я не отвлекаюсь?

В кабинет шагнул светловолосый парень в наглухо застёгнутом мундире:

— Господин Тай, — поклонился он, — прошу прощения. Я посчитал, что вы должны узнать как можно скорее. Из столицы прибыла ваша невеста леди Сания.

Блондин снова поклонился.

— У-у-у…, — всхлипнул Януш, двумя руками закрывая голову.

Господин Тай неподвижно застыл. Долгую секунду он казался прекрасной каменной статуей, а затем статуя пришла в движение.

Шарах!

Господин Тай врезал кулаком по столу. Склянки звякнули, мешочки и книги подпрыгнули.

— Господин…

— Уволен. Леди Сания мне не невеста, официальной помолвки не было и не будет. Зачем она, кстати, явилась?

То ли блондин за работу не держался, то ли не верил в серьёзность заявления. Сказанное он флегматично пропустил мимо ушей, внимание обратил только на последний вопрос:

— Ради вас, господин Тай. Леди Сания упорно распространяет слух, что это вы пригласили её пожить в Лаберти, чтобы познакомить будущую супругу с алхимией и провести время в дали от столичной суеты. Леди Сания намерена нанести вам визит.

— Пусть катится в Провал!

Блондин моргнул:

— Господин Тай, я не слышал вашего высказывания в адрес особы королевской крови. В противном случае мне пришлось бы донести о преступном оскорблении…

— Ой, иди!

Блондин проигнорировал:

— Господин Тай, леди Сания сняла неподалёку дом. Помимо компаньонки и горничных, её сопровождает вооружённый отряд наёмников. Формально — для защиты леди. Неформально… Кто знает? По дошедшим до меня слухам, леди Сания нацелена на решительную победу.

— Чтоб она провалилась!

— Как хорошо, что я глухой, — вздохнул блондин и поклонился. — С вашего позволения, господин Тай.

Блондин вышел.

Януш медленно убрал с головы руки, распрямился:

— Господин, угости её виноградом.

— Хм?

— С ядом, — услужливо в рифму пояснил Януш.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И такое у него кровожадное выражение лица стало… А чудик-то, оказывается, совсем не безобиден. Мда…

Волокун отмахнулся и вышел, Януш поплёлся за ним.

Меня забыли в кабинете. Точнее, господин Тай забыл, а Януш и не подумал ему напоминать. Дверь плотно закрылась, щёлкнул замок.

Эх, а я ведь рассчитывала произвести впечатление… Как не вовремя эта невеста объявилась. Да ещё и леди королевских кровей. Кто же тогда мой волокун? А что мне с того? Я-то котёл…

Или наоборот, невеста появилась очень вовремя? Посудой быть хоть и забавно, но предпочитаю традиционный человеческий облик. Чудик натолкнул меня на весьма занятную идею. Не знаю, что такое таэра, но кубик мы вылепили из ингредиентов. Можно сказать, создали. Так почему бы мне не попробовать создать себе тело? Пусть внешность будет новая, но это будет тело из плоти и крови, а не кусок металла. Как удачно, что меня забыли среди скляночек и баночек…

Я оглядела помещение с новым хищным интересом. Пока шанс выпал — надо пользоваться.

Наверное, энтузиазм заразен.

Начала я с простого и совершенно безобидного эксперимента. Помнится, я съела много чего не металлического, начиная со шторы и заканчивая половинкой листа фикуса. Могу только предположить, что полного «переваривания» не случилось, не зря же приглашённый мастер сказал, что во мне что-то есть. Так почему бы не попытаться выплюнуть осколки стекла?

Задачка плёвая во всех смыслах, вернуть крошево стекла, обрывки нитей и деревянные щепки оказалось не труднее, чем задержать дыхание.

Получается, я могу не только готовить, но и хранить до востребования? Что же, удобно и очень полезно.

Запасаться или не запасаться, я ни на миг не усомнилась. Мне нужнее, а волокун, коль женится на королевской кровной родственнице, вполне может пожертвовать в мою пользу парой вкусняшек.

Я подобралась к столу и отработанным движением боднула.

С третьего удара вниз полетели два мешочка с порошками и не нужная мне брошюра. Зачем мне бумага? Вон, на конторке чистые листы и даже писчие принадлежности. А брошюру я только зря испорчу. То ли поворачиваться на бок и кататься, пока она не выпадет на пол, то ли переварить, не ждать, пока волокун опомнится и прибежит на грохот. Трясти стол тихо не получится.

Ценной брошюра не выглядит, эгоизм победил, и я принялась за титульную страницу. «Восемнадцать простых способов проверить качество алхимического котла, альтернативная методика точного определения класса изделия». Я сначала прочитала, потом осознала, что выведенные чернилами неведомые закорюки обретают смысл, причём пока брошюрка просто лежала на дне, местные буквы оставались для меня бессмыслицей. А как надкусила… Вот уж воистину духовная пища!

Вряд ли мне стоит начинать с методички. Толстая книга выглядит гораздо аппетитнее и перспективнее. Я боднула стол, и свыше вновь обрушились дары, которые только успевай ловить. Часть, увы, пролетела мимо. Обидно. Книга натиску сопротивлялась, держалась на столешнице, но я продолжала пинаться, и сантиметр за сантиметром она выползала за край. Ещё маленькое усилие… Есть! Я аж подпрыгнула от восторга.

Грохот приземления напугал даже меня. Ещё бы, со всей дури металлом по камню.

Я совершенно не удивилась, когда услышала топот. Дверь распахнулась, в кабинет влетел мой волокун, вытаращился на учинённый беспорядок.

— Да чтоб тебя!

Только книгу не отбирай, а? Фолиант с многообещающим названием «Теория алхимии. Практикум. Сто простейших рецептов» меня очень заинтересовал и обнадёжил

Глава 9

Господин Тай витиевато выругался, подлетел к столу. Часть ингредиентов ещё не успели свалиться ко мне, некоторые я не сумела поймать, и они оказались на полу.

— Та-ак, — выдохнул волокун, сообразив, что его немного ограбили.

Он решительно заглянул в котёл. Порошки съесть быстро не проблема, а заглотну книгу — испорчу, но текст пройдёт мимо меня. Не годится.

— Ах ты!

Господин Тай попытался отобрать мою добычу, запустил руку по локоть.

Вышло случайно, я ничего специально не делало. Просто господину следовало учесть, что фолиант лежит в битом стекле.

Когда он выдернул руку, кровь бежала ручьём, а на свету поблескивала крупная стекляшка, вонзившаяся между указательным и средним пальцами. Эх, а мне ни одной алой капельки не досталось… Сама не понимаю, почему мне захотелось попробовать на вкус. Между тем волокун выдернул осколок, достал из ящика стала флакон с зеленоватой жидкостью, полил на ранку, затем зажал между пальцами кусочек бинта. И снова потянулся за фолиантом!

Я отпрыгнула.

Волокун шагнул за мной. Я откатилась подальше, но он продолжал преследование. Я не сразу поняла, что меня целенаправленно загоняют в угол.

Мать моя шоколадка! Все надежды псу под хвост. Выражение лица у господина просто зверское. Похоже, мне один путь — в утиль. А я ведь уже успела обрадоваться, что жизнь налаживается…

Догнав меня, господин Тай вновь схватился за книгу. Он был осторожнее, избегал стеклянок. Он дёрнул фолиант на себя. Я спешно переваривала вторую страницу.

Рывок.

Вторая страница осталась в котле полностью, третья, разорвавшись наискось — наполовину. Книгу волокун отобрал, бегло оценил ущерб, выругался.

— Господин? — в дверях появился блондин.

— Помоги, — рыкнул волокун.

Блондин выгнул бровь, оглядел композицию с высоты своего роста. Я успела подумать, что сейчас он заявит — не его обязанность, но блондин принял указание, быстро пересёк кабинет, заблокировав меня с другого бока.

Идти на таран? Но ведь бежать некуда, да и не могу я людей давить.

Мужчины взялись за меня с двух сторон, с натугой приподняли и потащили.

Знакомый маршрут: кабинет-лаборатория, затем коридор, парадный холл, спуск по лестнице и пустующий карцер, в котором меня безжалостно запирают.

Сквозь толстую дверь я расслышала всхлипы радужного чудика и категоричное:

— Какой хороший? Что ты несёшь? Либо объясняй внятно, либо опасный предмет будет уничтожен. Я не собираюсь принимать на себя ответственность за разгром, который может случиться вне стен этого дома. Хватит того, что я буду платить владельцу компенсацию за кухню.

Чудик бормотал что-то неразборчивое, но главное я поняла — помилования не будет.

Короткая вторая жизнь железной леди…

Нет, я не согласна! Надо что-то делать, причём срочно. Чудик мне помочь не может, а с волокуном пообщаться не выйдет, волокун, увы, не псих.

Отставить панику.

Я торопливо доела перепавшие мне страницы, но ничего, кроме общих слов об алхимии я не вычитала. Есть магия, ею якобы владеют потомки избранников милосердной богини любви и домашнего очага, на заре времён наделившей счастливчиков особым даром. Среди магов особое место занимают алхимики. Если обычная магия работает здесь и сейчас, то алхимики способны кристаллизовать свою силу в таэру. Грубо говоря, поставить чары на таймер.

Буквы кончились, идей не появилось.

Я прокатилась по помещению взад-вперёд. На стены кидаться бесполезно. Попробовать вышибить дверь? Тоже пустая глупость.

Но если я выхода не вижу, то это не значит, что его нет! Я сосредоточилась на двери. Всё же у котла особое восприятие. Расстояние не помеха. Я видела каждую щербинку, каждую царапинку, каждую пылинку в ней.

Если дверь нельзя выбить, то почему бы её просто не открыть?

Замочную скважину я вижу, а если сосредоточиться и напрячься, то можно даже заглянуть внутрь. Хм… А не переквалифицироваться ли мне из шоколатье во взломщика? Если я правильно понимаю, бороздки ключа должны тютелька в тютельку подходить к замку. И с этим благодаря «панорамному» восприятию окружающего пространства у меня проблем нет. Материал? Я сама себе пуд железа.

Короче, пробую!

Не забывая о замочной скважине, я сосредоточилась на ощущениях. Вылепить ключ должно быть не сложнее, чем петушка из карамели.

Ободок по всей окружности лишился сантиметра металла, а я получила материал для опытов. У меня получилось что-то вроде «холодного плавления», металл не раскалялся, но под действием… магии? становился тягучим точь-в-точь как карамель. Не зря её вспомнила. Или наоборот, ассоциация сыграла? Если бы я вспомнила что-то иное и эффект был бы другим? Отложим любопытство до лучших времён.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я вытянула заготовку. Стержень можно оставить кривоватым, не до изящества. Побольше металла туда, где будет бородка, и сплюснуть. Кто бы мог подумать, что лепка, которую я осваивала для изготовления шоколадных фигурок, пригодится таким образом. Удерживая в уме форму, я оттачивала каждый зубчик. Привычная работа под непривычным ракурсом успокаивала.

По ощущениям прошло около получаса, ключ был готов.

Мда. Вот я торопыга… Ключ-то на дне лежит. Что мне с ним делать?! Разве что плюнуть им. Хм…

Я наклонилась, нацелилась горловиной котла на замочную скважину. И завалилась. Карцер наполнился грохотом, а я пришла к грустному выводу, что долго я стоять на ребре не могу, увы. Придётся действовать быстро, не целясь, почти наугад. Я вернулась на прежнее место, рывком встала.

Ну!

Плюнуть получилось.

Ключ звякнул о дверь и упал.

Что-то не то.

Я качнулась к ключу, накрыла его дном. Металл родной, так что впитать его поверхностью труда не составила. На всякий случай в качестве эксперимента я попробовала втянуть снаружи что-нибудь другое, но ничего не получилось, что логично.

На повторное выплавление ключа у меня ушло минут двадцать — прогресс, однако. Я рывком наклонилась, плюнула. Ключ снова звякнул об пол. Конечно, можно пытаться до оржавения, но что-то я делаю не так.

Я поднялась, чуть повернулась. Есть! Я привалилась к двери как к опоре, осталась стоять на ребре, почти дотягиваясь до замочной скважины. Вот где были мои мозги? Зачем было устраивать танцы со стрельбой ключами, когда достаточно отрастить из бока длинную спицу и на её конце сформировать правильную бородку? А с другой стороны, это мой первый взлом.

Новый ключ вошёл в замок, и я смогла увидеть не только скважину изнутри, но и через отверстие часть коридора и лестницу.

Убедившись, что бородка подходит идеально, я начала поворот ключа, благо спица послушно скручивалась, управлять ею было не сложнее, чем рукой или ногой.

Два поворота, всего два поворота. Замок поддавался, я сделала первый оборот, ещё более осторожно — второй. Замок щёлкнул, открываясь. Дверь осталась заперта. Что за?! Я ошарашенно застыла. Ничего не понимаю. Втянув бороздки, я вытащила спицу из замка и несильно боднула дверь. Та-ак… Вроде бы открывается, но впечатление, что снаружи что-то мешает. Ну, расширять обзор я только что научилась. Достаточно вернуть спицу в замок и продлить, чтобы кончик высунулся по ту сторону двери.

Волокун, чтоб его, к делу запирания подошёл ответственно и запер на совесть. Замка показалось ему мало. С внешней стороны дверь сдерживал засов, причём это была не просто поперечная балка, нет. Снизу засова были выпилены два углубления, точно совпадавшие со скобами — защита от сдвига. Какой господин Тай предусмотрительный… Сейчас его предусмотрительность играет против меня, но сам факт основательного подхода к делу мне очень и очень импонирует.

Казалось, выходы перекрыты. Съесть мешающее мне полено я при всём желании не могу — оно вне котла. Пилить? Сплющить спицу и отрастить на ней зубцы не трудно, но дальше… Вспомнилась бабушкина загадка про пилу: «Ела-ела дуб, поломала зуб».

А если…

Тепло отозвалось, но я направила его не в котёл, а по спице к засову. Но просто тепла мало. Мне нужен жар, который испепелит дерево.

Почувствуй себя драконом… Я по наитию собрала всю доступную мне силу, выдохнула. Спица проходила через засов словно раскалённый нож через сливочное масло. Разрубленные половинки выпали из скоб.

Я так шумела, что надеюсь очередной грохот проигнорируют. Я откатилась от двери, втянула спицу. Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Свобода в шаге от меня.

Я дёрнулась, чтобы выбраться из карцера, но сил не оставалось. На меня навалилась усталость, вслед за ней пришла сонливость. Мир вокруг потерял чёткость. Мне стало чудиться, что я смотрю сквозь мутное стекло. Мелькнула мысль, что задерживаться — непозволительная роскошь.

Мир окончательно «поплыл», я отключилась на пороге.

Глава 10

Тёмно-серое марево никак не хотело отступать, оно колыхалось пыльной занавеской, закрывая от меня мир. Сознание чудом, не иначе, пробудилось от беспамятства. Мысли текли вяло, думать получалось с трудом, я плохо понимала, где я, что со мной и что происходит, но чувство опасности подстёгивало, и я усилием воли сосредоточилась. Серый туман потерял плотность, я различила, что лежу наполовину в карцере, наполовину в коридоре.

Та-ак…

Топ. Топ.

Шаги. Их скрадывал палас холла, но человеческими ушами я бы никогда не расслышала, но у котла восприятие иное. Кто-то приближался, и я ставлю кило стали, что это волокун.

Что будет, когда он придёт и обнаружит, что утварь преодолела все преграды и почти сбежала? Уничтожит не откладывая. У господина Тая нет ни одной причины менять решение.

Шаги приближались.

Я рванулась. Пусть котлом, но я хочу жить! Серую пелену сдёрнуло. У меня на волне адреналина второе дыхание открылось. Не надолго. Минута-другая, и я снова упаду без сил. Я выкатилась в коридор.

Тратить время на закрытие за собой двери я не стала — всё равно половинки засова выдают меня с головой. И каждый миг на счету. Я покатилась вдоль стены, пробуя двери. Закрыта, закрыто… Я отчаялась, готовилась не то сражаться, не то пытаться достучаться и доказать свою разумность. Раз спицу отрастила, может и руку с пальцами отращу? Покажу на языке жестов всё, что думаю о переплавке. Да, сменить форму на более человеческую — отличная идея. Жаль, времени нет.

Я по инерции продолжала проверять двери, и с последней мне повезло. Она не только не была заперта, но и открывалась вовнутрь! Спасена.

Шаги уже доносятся с верхних ступенек лестницы. Я рванула в подвернувшееся укрытие, на остатках сил закрыла за собой дверь. Теперь я не смогу её открыть. Разве что отрастить конечность и исхитриться воткнуть в щель. Смогу тупо вынести дверь… Мир и без того тусклый вновь терял краски, удерживаться в сознании становилось всё труднее. Темнота подступала и накрывала, больше я точно ничего сделать не смогу.

Хоть бы мне повезло. Пожалуйста! Мне показалось, или в темноте блеснула солнечным отсветом металлическая фенечка старой цыганки. Странно, ведь я потеряла оберег.

Сон победил. Отключаясь, я очень надеялась, что я всё же проснусь.

Не знаю, оберег сработал или мне удача улыбнулась.

Я очнулась в своём укрытии.

Меня окружал ледник. Холод не доставлял неудобств металлическому телу, но хватало других проблем. Усталость мешалась с голодом, а ещё я обнаружила, что вернулась старая трещина, и разбитый бок снова болел.

В целом, рецепт я знаю — мне помогут еда и сон. В леднике на крючьях весели разделанные туши, а вот металла при беглом осмотре, кроме этих самых крючьев, я не обнаружила. Ну и как прикажете достать до потолка?

Примеряясь к высоте, я прикидывала, что теперь делать. Очевидно, что найти металл и восстановиться. Пожалуй, надо добраться до радужного чудика. Худо-бедно на языке жестов я смогу с ним поговорить. А дальше… по обстоятельствам.

Я примерилась, подпрыгнула, и едва нижняя часть туши оказалась внутри котла, вцепилась. Не физически, челюстям у котла взяться пока нет. Сработала магия, как было в кухне со шторой. Но если карниз сломался, то крюк выдержал дополнительный немалый вес. Вообще-то я рисковала, но рисковала вполне осознанно.

Магия работала выше всяких похвал. По мере «переваривания» туши, невидимый лифт поднимал меня всю выше, я подбиралась к крюку. Теперь лишь бы не сорваться, успеть добраться. Полуобморочное забытьё позволило восстановиться лишь немного, мясо и кости сил не прибавляли, я их поглощала, толку не было. Точнее, съеденное уходило про запас, позднее смогу либо просто выплюнуть, либо пустить в ход для создания таэры, но именно столь нужных мне сил оно не давало. Усталость давила. Мне казалось, что на мне лежит бетонная плита, и каждые полметра добавляется ещё одна.

Я карабкалась исключительно на ослином упрямстве. Почти потолок. Ещё рывок. Есть! Я вцепилась в крюк, потянувший за собой цепь, добавившую мне столь желанного металла.

Бабах-бах-бах…

На пол я грюкнулась с оглушительным грохотом.

Больно… В дополнение к расширившейся трещине на боку, на дне добавилась вмятина. Я перекатилась, прикидывая, куда спрятаться, но, увы, подходящих мест не было.

Съеденный крюк с обрывком тяжёлой цепи помогли мне слегка взбодриться, голод отступил, но полностью не ушёл.

Я прислушалась. Всё же придётся добиваться диалога… Сил отрастить подобие руки мне хватит. Выпущу с боков две спицы, и на конце каждой сделаю по пять пальцев. Сумею — изображу ноги. На голову меня точно пока не хватит.

Я уже настроилась на встречу, но, странное дело, на грохот, который наверняка разнёсся по всему дому никто не пришёл. Воможно, волокун с блондином ушли по делам, а больше прибегать и некому, чудик как раз делает всё, чтобы мне не мешать.

Для верность я выждала минут пять.

Хм… Второй крюк так и манит. Прости, волокун, утварь у тебя очень прожорливая. Я примерилась и подпрыгнула.

Я заподозрила, что всё, что не идёт на укрепление котла, то есть всё, кроме металла, скидывается в некий пространственный пространственный карман, лимиты которого я вот-вот превышу. Изнутри уже неприятно распирает. Эх, стоило, прежде чем прыгать, избавиться от лишнего, но кто же знал… А теперь не получится — переваривание прерывать нельзя, упаду. Допрыгнуть повторно не получится, я уже близко к потолку. Конечно, есть другие туши, но зачем упускать крюк. Попробую всё же добраться.

Продвижение замедлилось, а меня начало подташнивать, но я упорно карабкалась. И справилась! Поглотила второй крюк и обрывок цепи, шарахнулась на пол, заработав вторую вмятину. Но оно того стоило, определёно.

На грохот вновь никто не явился, минут десять я отдыхала, а потом… Зачем откладывать ранее задуманное, если подвернувшийся шанс очень даже неплох? Если отнестись как к кулинарному рецепту, я же котёл, то начинать следует с состава. Тело — это белки, углеводы, жиры и минеральных веществ. В обычной жизни тело «строит» себя, получая строительный материал из пищи. Двух туш должно хватить?

Готовить умею, лепить умею — хорошая профессия шоколатье.

Я задумалась, прикидывая варианты. В состав, кроме питательных веществ, в обязательном порядке входит вода. К счастью, в леднике с ней проблем нет — откалывай льдинки и глотай в своё удовольствие. Я забила котёл почти полностью.

Удача, сейчас ты мне нужна как никогда.

Легко не будет, но разве это повод отказываться от затеи? С первым этапом я справилась безупречно — расщепила мясо на составные, воду растопила.

Второй этап преподнёс сюрприз. Я упустила, что тело гораздо сложнее шоколадной фигурки. Скульптура обрабатывается снаружи, а внутри либо однородный материал, либо вообще полость. Но мне-то нужно вылеплять кости, ткани, органы… Нужен врач, лучше патологоанатом. У меня просто нет нужных знаний.

Сдаться?

Так, знания — это прекрасно, но… Фигурки я лепила, имея об анатомии очень приблизительное представление.

Хоть я и котёл, но я до сих пор продолжаю воспринимать себя девушкой и прошлое своё тело помню. Более того, в темноте, мне кажется, моя душа сохранила облик, в котором я жила. Может, душа может сыграть роль формы? Залить её питательными веществами, как я раньше заливала в формочки растопленный шоколад? Ничего другого в голову всё равно не приходит, так что буду пробовать. Заодно связь с душой у тела установится. Вот бы выбраться из котла…

Магия отозвалась, внутри потеплело. Я не пыталась вмешаться в запустившийся процесс, лишь слегка направляла, интуитивно чувствуя, где он протекает правильно, а где чего-то не хватает, причём объяснить, как и в случае с таэрой я не могла. Силы стремительно таяли. Неужели я себя переоценила? К чёрту! Пожертвую парой сантиметров высоты, пусть по ободку горловины металл разрушается, пусть это больно, очень больно. Ради обретения живого тела я вытерплю.

Не знаю, сколько это длилось. Я не обращала внимания ни на что вокруг. Не мешают, и ладно. Процесс шёл, вроде бы успешно, по крайней мере я на это очень надеялась. Я заживо «варила» сама себя, создавала чуть ли не по клеткам.

Прошла вечность, хотя в реальном мире, думаю, не больше пары часов. Трещина дотянулась почти до дна. Я полностью вложилась в последний рывок, добавила огонька, и всё кончилось.

Я боялась, что котёл разрушится, одна из стенок раскололась. Мне дико хотелось что-нибудь съесть: стальное, чугунное, бронзовое. Хоть серебряное или золотое. Что угодно, лишь бы унять боль и подлатать дыры.

В восприятии появилась странная двойственность. Если мне-котлу было плохо, то мне-девушке очень даже хорошо. Котёл голодал, я была приятно сыта. Котёл до донышка исчерпал свою магию, но я-девушка была полна сил.

Самое странное — я больше не была котлом, я в нём словно сидела. Точнее… Котлом я тоже была. Кажется, я окончательно запуталась.

А результат моих усилий непонятный. Котёл почему-то снова пуст. Куда всё делось. Хм… Напрашивающийся ответ — в пространственный карман.

Попробую вытащить. Я попыталась привычно сплюнуть добычу. Рывок я почувствовала, но ничего не получилось. Я попробовала второй раз. Так… Я в очередной раз что-то упускаю, надо не разумом команды давать, а больше по наитию действовать. Ну-ка… Рывок! Котёл и то, что я пыталась вырвать из пространственного кармана поменялись местами, словно провернувшись вокруг неосязаемой оси. Котёл сгинул в тот самый карман, а я растянулась на полу.

Обзор резко сузился, перед глазами остались лишь каменные плиты, которыми был выложен пол. Глаза! Я почувствовала собственные руки, ноги.

Мать моя шоколадка! Получилось же, получилось! Я всхлипнула от счастья и восторга, приподнялась на локтях, потрогала волосы. Мои родные, чёрные, чуть вьющиеся. И длина родная — до лопаток или около того. Я жива-жива-жива! А переплавка отменяется, катитесь со своим утилем. Слышишь, волокун, больше ты меня никуда не утащишь! Я была готова расхохотаться и одновременно разрыдаться от переполняющей меня эйфории.

Холод ледника я заметила далеко не сразу. Тело я вернула, но только тело. Одежды на мне не было, и взять её в леднике негде. Мороз пощекотал рёбра, а эйфория постепенно гасла, сменяясь апатией. Это же признаки замерзания, нет?! Нет уж, не дождётесь, помирать не собираюсь. В крайнем случае обернусь обратно котлом.

Цепляясь за стену и шатаясь как былинка на шквальном ветру, я поднялась на ноги.

Глава 11

Тело слушалось плохо, особенно пальцы, казавшиеся деревянными. Цепляясь за скрытую под пластами льда полку, я добралась до двери. Хотелось сесть, обнять себя руками, съёжиться, будто это могло помочь согреться, но я понимала, что любой ценой из морозильника нужно выбраться и… Так далеко мои мысли не заходили.

Шаг, другой. Я добралась до выхода, подцепила дверь ногтями, попыталась тянуть. Рука соскользнула. Так, если со второй попытки не получится, вновь становлюсь котлом — хоть и будет больно, по крайней мере не замёрзну насмерть. Я со всей силы вонзила ногти в дерево, нажала, потянула… Есть!

Из ледника я буквально вывалилась в коридор, упала на колени, и, кажется, рассадила кожу, но меня подобные мелочи не волновали, ведь я добралась до живительного тепла. Со спины по-прежнему веяло холодом, и я почти машинально села на пятки, дотянулась до ручки, захлопнула дверь и привалилась к ней.

Веки с каждой секундой тяжелели.

Сколько я морозилась? Вряд ли очень долго, но и не пять секунд.

Не встану сейчас — отключусь. Я мотнула головой, разгоняя в мыслях туман.

Осмотревшись, обнаружила, что половинки прожжённого мною засова исчезли. Господин Тай радужного чудика обвинил? Хм, а ведь теперь я могу говорить, могу показать правду. Или молчать в тряпочку?

В любом случае сперва стоит прикрыться. Эх, жаль огрызок шторы я уже потеряла, сошёл бы за набедренную повязку. Ничего, раздобуду что-нибудь в холле. Встать получилось не сразу. Пульс частил, удары сердца набатом отдавались в ушах, коленки подрагивали, и вообще новорожденный организм всячески намекал, что перегрузки особенно в такой день зло.

Нетвёрдой походкой я добралась до лестницы, задрала голову. С вышины, разгоняя сумрак подвала, лился тусклый дневной свет. В леднике я по памяти ориентировалась на ощупь, в коридоре глаза стали довольно чётко различать контуры.

Лестница казалась бесконечной. Второй подъём по ней — и снова с боем. Проклята она, что ли? Я не пошла, а поползла, воюя с усталостью за каждый сантиметр.

Но всё же удача оставила меня. На очередном шаге я села на ступеньку. Отдохну пару минут, не больше… Я так думала, уговаривала себя, но почему-то в какой-то миг обнаружила, что уже не сижу, а лежу, ребро ступеньки вдавливается в живот.

— Это ещё что?! — удивление говорившего быстро перешло в яркое возмущение, а то и злость. Я бы тоже разозлилась, обнаружив в своём доме незваного гостя.

А голос знакомый… Волокун нашёл-таки свой котёл, но не признал.

— Хей! Хей, ты же не дохлая?

— Пф…

— Господин?

О, это уже блондин объявился. Наверное…

— Кто она? Кто её пустил? — и уже мне. — Ты ранена?

— Пить, — попросила я.

Господин Тай ругнулся, развернул меня к себе лицом. Я, плохо понимая, что делаю, взмахнула рукой, потому что нечего ко мне лезть, когда я не одета. Стукнуть сил не хватило, скорее погладила кулаком плечо.

— Вот же… Скажи, чтобы чай заварили.

— Воды, — не согласилась я. Чай когда ещё будет, а пить хочется сейчас.

— Сначала воды, потом чай.

Я от удивления даже глаза открыла. Он не знает, кто я и что делала в его доме, но помогает, потому что мне плохо?

— Какой ты милый, — ляпнула я, прежде чем успела прикусить язык.

Мужчина фыркнул, бесцеремонно подхватил меня на руки и поволок.

Вот же… волокун.

Путешествие прошло мимо моего сознания. Мужчина держал меня бережно, одной рукой под спину, другой — под колени. Голову я пристроила ему на плечо, и он не возражал. Может и глупо, но я доверилась, поверила, что мне-человеку господин Тай не причинит вреда.

Мы поднялись на второй этаж, и путешествие окончилось в спальне. Господин Тай аккуратно сгрузил меня в кресло и первым делом, как я и просила, подал стакан воды. Руки у меня тряслись, и господин Тай держал для меня стакан, пока я жадно глотала.

— Ещё? — спокойно предложил он.

— Угу.

Вторую порцию я пила медленнее, от третьей отказалась.

— Спасибо.

Я сжалась в кресле, а господин Тай почему-то не спешил поделиться со мной одеялом или рубашкой.

Конечно, он не должен, но…

Дверь без стука распахнулась:

— Господин Тай, я опросил всех, и никто не знает, откуда в доме взялась женщина народа детей дорог.

— Ясно. Я разберусь.

— Господин, вы не думаете, что она может быть как-то связана с леди Санией. Эта женщина появилась сразу после того, как леди Сания прибыла в город.

— Я разберусь, — повторил волокун.

Дверь захлопнулась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я с некоторой опаской следила за мужчиной из-под полуопущенных ресниц, но он ничего не сказал, скрылся из поля зрения, а вертеть головой было откровенно лень, взгляд скользил по широкой представительной кровати, стоящей на львиных лапах, по прикроватной тумбочке, на которой на подносе стоял вычурный, в форме птицы, стеклянный графин и довольно простой гранёный стакан. Никаких «дамских» мелочей, всё прибрано. Если бы не постельное бельё и полный графин, решила бы, что меня принесли в гостевую спальню, но иллюзий я не питала. Спальня явно принадлежит волокуну.

Зашумела вода.

Я немного согрелась и чуть оживилась.

Блондин решил, что я из народа детей дорог. Судить он мог исключительно по внешности, а внешность у меня характерная, цыганская. Это что получается? Мозг пробуксовывал.

Господин Тай вернулся, не стесняясь, окинул меня выразительным взглядом. Я вспыхнул. Гад, пользуется ситуацией! А кто бы на его месте не пользовался? Тем более во взгляде хоть чисто мужской интерес и есть, насмешки гораздо больше.

— Ты где так замёрзнуть могла? — волокун, избавившийся от рубашки и оставивший лишь брюки, сгрёб меня с кресла и прижал к широкой обнажённой груди.

— А-а-а…

Ответа, к счастью, не требовалось.

Волокун хмыкнул, затащил меня в ванную, донёс до миниатюрного бассейна и опустил в горячую воду.

Мать моя шоколадка, как же хорошо… Я блаженно зажмурилась. Делайте со мной, что хотите, я не пошевелюсь. И даже не стану отрывать медный или какой он там длинный изогнутый наверняка очень вкусный кран.

Волокун, не подозревая, что в мыслях я продолжаю разорять его дом, снова хмыкнул и ушёл, вернулся минуты через две с чашкой, присел у бортика:

— Держи.

Чай в ванную — это, практически, завтрак в кровать. Раз уж предлагают, я не стала отказывать от удовольствия полюбоваться рельефом мышц, плоским прессом, скульптурным лицом, глазами цвета стали. Ну и от чая не отказалась. Дуя, чтобы не обжечь язык, выпила.

Попросить обед будет слишком нагло? Всё же полугодовой запас мяса я уже потребила…

Волокун унёс чашку, снова вернулся, проверил пальцем температуру остывающей воды.

— Вылезай.

Вылезать не хотелось. В бассейне так хорошо, что я готова в нём поселиться. Только кипяточку добавьте.

Ждать реакции волокун не стал, подхватил меня на руки. Его совершенно не смущало, что с меня ручьями течёт вода, что на полу остаются лужи, что сам он стал почти таким же мокрым, как и я. Волокун поставил меня на ноги у стопки чистых полотенец. Схватив верхнее, тряхнул им, расправляя, замотал меня в белоснежный кокон от пяток до шеи, прижал к себе, сверху вниз провёл ладонями по спине, промакивая воду, размотал кокон, отбросил использованное полотенце и снова замотал меня в следующее из стопки чистых.

— А…

Не дав мне опомниться, волокун отнёс меня обратно в спальню, но на сей раз сгрузил в кровать, накрыл одеялом.

Хм… А не слишком ли? Выдать покрывало и горячее — я бы поняла, но господин Тай пошёл дальше, гораздо дальше.

Мысль мелькнула и ушла. Я совершенно не чувствовала угрозы, и сомнения уступили усталости. Я обязательно разберусь, но не сейчас и даже не сегодня. Например, завтра. Я широко зевнула, натянула одело на голову. Просыпаться не собираюсь в ближайшие сутки. Но кто бы мне позволил? Сон прервали самым бесцеремонным образом. Меня разбудил скандал, разгорающийся у меня над ухом.

Глава 12

— Рогет, накануне нашей свадьбы я вижу в твоей постели шлюху, да ещё и низкопробную. Как я должна это воспринять? — с каждым словом голос повышался, мерзким буравчиком ввинчиваясь в уши.

— Леди Сания, официальной помолвки не было. Более того, я вам уже ни раз говорил, что жениться на вас не намерен ни при каких условиях. Так с чего вы решили, что вы имеете право реагировать? Моя личная жизнь вас ни коем образом не касается.

Господи Тай… Второй голос я узнала. Получается, «Тай» — фамилия, а «Рогет» — имя?

Сон ушёл, но я ничем не выдала, что проснулась. Интересно же послушать. Вдвойне любопытно, что действующие лица помешавшей мне спать пьесы волокун и его несостоявшаяся невеста.

— Рогет, я как раз приехала, чтобы решить сложившуюся проблему. Мы обязательно поженимся. Я всегда получаю желаемое, ты же знаешь. К тому же Его Величество одобрил наш брак.

Что-то не тянет она на влюблённую. Скорее уж самодовольная капризная стервочка с вечным безотказным «хочу». В тоне слышится насмешка, за которой прячется тщательно скрываемое презрение. Другая бы переживала, что ей изменили, чувствовала себя униженной очередным отказом, но леди Сании всё ни по чём. Ни огорчений, ни обид, и разговор, несмотря на тему, сугубо деловой, словно леди поставила цель, и идёт к ней, совершенно игнорируя досадные препятствия.

Даже предположить не могу, зачем особе из королевской семьи мог понадобиться брак именно с господином Таем, но к чувствам причина не имеет ни малейшего отношения.

— И что мне до одобрения Его Величества?

Леди поперхнулась, но быстро оправилась:

— Как-как, господин Тай? Вы отказываетесь подчиняться королю? Это… личный бунт?

— Леди, у вас богатое воображение. Как я могу отказываться подчиняться? Разве у вас есть на руках указ, в котором Его Величество лично приказывает мне на вас жениться?

Леди скрипнула зубами.

— В противном случае прошу вас удалиться.

Господин Тай откровенно рассмеялся, и леди не выдержала. Взбешённый визг ударил по ушам:

— Лучше сдохнешь, но не женишься, да Рогет?!

— Леди…

— Если ты думаешь украсть у меня противоядие, то знай, я его уничтожила! И записи уничтожила! Я помню рецепт наизусть, и чтобы исцелиться, тебе придётся принять мои условия. Твои волосы уже седые. Как часто у тебя приступы? Тебе осталось немного, так что думай быстрее.

— Так это ты подлила мне яд?!

— Ой, только не надо притворства, что ты впервые об этом слышишь. Ты достаточно умный и сообразительный, чтобы догадаться, кто и зачем угостил тебя тем чудесным коктейлем.

Повисла недолгая тишина.

— Нет, я не догадывался, — голос господина Тая звучал глухо. — Я не допускал мысли, что вы, леди, способны пустить в ход столь гнусные методы.

Настала её очередь заливаться издевательским хохотом.

Отсмеявшись, она фыркнула:

— Нельзя быть таким благородным. Рогет, ты просто смешон.

Так, это что получается?! Самозваная невеста, устав от отказов, пошла на радикальные меры? Отравила моего алхимика особым ядом, с которым сам он справиться не может, и подкинула сведения, что у неё противоядие есть. Тва-а-арь.

«Моего алхимика»?!

Невестушка меня выбесила. Выискалась королевишна. Не принцесса, или кто она там, а гнилушка.

А я… котёл. Утвари правила не писаны.

Возможно, безопаснее не вмешиваться, но у меня никогда не получалось оставаться безучастной к чужим бедам и несправедливости. К тому же, после того как волокун меня столько таскал и даже в ванной согревал, он не чужой. Руки чесались поставить гадину на место.

Я высунулась из-под оделяла, оглядела самозванку с ног до головы. Леди как леди. Платье роскошное, причёска пышная, лицо отфарфорено тонной косметики. На левой щеке родинка.

— Эм, а что это за швабра? — повернулась я к господину Таю.

Гадина неверяще вытаращилась.

— Что ты сказала?!

Ух ты, леди к посылам не привыкла.

— Я спрашивала о швабре. Почему вы приняли это на свой счёт? Вы согласны с таким определением? Фи!

— Я…

— Леди, вы не хотите свалить в закат? — перебила я и метнула в неё подушку.

Слишком по-детски, но ничего умнее мне в голову не пришло.

Подушка врезалась ей точно в лицо и упала к ногам.

— Что-о?! — леди растянула губы в усмешке. — За оскорбление особы королевской крови, а также за нападение на особу крови, именем короля приговариваю тебя к безотлагательной казни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Слова не разошлись с делом, леди выхватила из рукава стилет, а я с ужасом поняла, что закон на её стороне, и вмешиваться волокун не имеет права.

Глава 13

Хоть убей, я не могла воспринимать эту подлючину всерьёз. «Убей» получилось буквальным…

Мне бы одеялом закрыться. Короткое лезвие вряд ли его пробьёт, но я в ступоре смотрела на стилет. Меня поразило даже не то, что меня собираются убить, а то, что человек делает этот так легко, непринуждённо. Для неё убить значит не больше, чем для меня съесть бутерброд, и это по-настоящему страшно.

Я всё же спохватилась, уже потянулась к краю одеяла.

Волокун мягко шагнул вперёд и перехватил леди за запястье. Она застыла с понятой рукой, стилет дрогнул.

Леди резко обернулась.

— Я не позволю совершиться убийству в моём доме.

— Я казню…

— К вашему большому сожалению, я не слышал ни оскорблений, ни приговора, а без приговора это будет именно убийство. Моё слово против вашего. Леди, определённо, вам стоит подумать, как доказать Его Величеству, что ваши действия законны.

Я выдохнула, с благодарностью посмотрела на волокуна, перевела взгляд на леди. Волокун так и не отпустил её, а она продолжала удерживать стилет.

Я решительно встала, поправила на груди полотенце. Должно быть видок у меня тот ещё: белоснежная обёртка на смуглой коже скорее подчёркивает отсутствие одежды, чем служит прикрывающей тряпочкой.

— Позволите взглянуть?

Прежде, чем леди успела ответить, я отобрала у неё стилет и отступила на шаг.

Волокун разжал пальцы, но, казалось, он снова готов вмешаться.

Я покрутила стилет в пальцах. Если подумать… Всё, что я забрасывала в котёл, у меня получалось переправить в некий пространственный карман. А человеческого тела у меня доступ к карману сохраняется? Я поднесла лезвие к губам. Тут главное не зацепить. Вдруг стилет ядом смазан? Ну-ка… А ведь работает!

— Вкусно, — улыбнулась я.

Больше, чем вкусно! Настоящее блаженство — лезвия хватит на пару самых глубоких трещин. Я аж застонала от удовольствия. Боль проходит…

Леди выругалась.

— Я с тобой ещё разберусь, шлюха! А ты! — она обернулась к волокуну, но так ничего и не сказала, вылетела за дверь.

— Проводи леди, — повысил голос волокун.

В приоткрытую створку я увидела, как за леди последовал блондин, мимоходом захлопнув створку.

— Спасибо, что вмешались, господин Тай.

Волокун качнулся с пятки на мысок, вперил в меня довольно тяжёлый взгляд. Рассматривал он меня, совершенно не стесняясь.

— Не стоит, — наконец ответил он. — Я ожидал появление леди Сании, и специально оставил тебя в своей спальне. Вышло даже забавнее, чем я ожидал.

Ну да, меня использовали… Впрочем, я не в обиде, меня согрели, чаем напоили, спать уложили. Ещё бы теперь ужином накормили и ночевать оставили.

Взгляд мужчины снова потяжелел:

— Покушаться на аристократку. Ты храбрая или безрассудная?

Скорее, просто неуёмная.

Я пожала плечами. «Королевская» для меня звучит слишком нереально, я королей встречала исключительно в учебниках истории и на страницах сказок. И там, и там все короли оставались безобидным набором букв.

— Как ты оказалась в моём доме?

Плохой вопрос, очень плохой. Но ожидаемый.

Вообще-то, самое время признаться, что я котёл. Проблем с общением больше нет, расскажу, покажу. У волокуна выбора не останется, кроме как признать очевидное. А ещё я расскажу, что могу помогать направлять процесс создания таэры. С чудиком же у меня получилось. Я полезная, оставьте меня дома, желательно, на полном пансионе.

Признание застряло в горле. Я переступила с ноги на ногу.

Как я могу сказать правду?! Это… слишком интимно, в конце концов! И… В голову пришло отличное оправдание собственной нерешительности: признаться, что я котёл, означает признаться, что я разгромила дом. Разве можно? Нельзя!

— Я… я не знаю, господин Тай.

— Я должен в это поверить?

— Но я действительно не знаю.

Между прочим чистая правда. Я понятия не имею, как меня притянуло в котёл.

Взгляд мужчины похолодел. Кажется, он начинает злиться.

— Я помню, что была на улице, потом наступила темнота. Как я оказалась в вашем доме, я не знаю. Вы меня разбудили на лестнице.

— Надо же, — протянул он. — Среди народа детей дорог слишком часто встречаются мошенники, обманщики, воры, но судить о тебе по делам других несправедливо, правда?

Я кивнула, подозревая какую-нибудь гадость, и она не заставила себя ждать.

Волокун продолжил:

— Когда я нашёл тебя на лестнице, ты была ледяной. Заметь, лестница не абы какая, а ведущая в подвальные помещения, в том числе и в ледник, в котором именно сегодня исчезло две туши тувуара, причём вместе с крюками, на которых они весели. А из соседнего помещения исчез весьма необычный алхимический котёл. Как тебе совпадения?

— М-м-м…

— Вы хотите сказать, что я украла туши? Но куда бы я их дела? Съела?

— Стилет ты куда-то дела.

Ой, не хочу возвращать, да и не получится.

— Ловкость рук, — улыбнулась я и даже продемонстрировала пустые ладони.

— Фокусница, значит.

Я не стала ни соглашаться, ни опровергать.

Мужчина неожиданно ухмыльнулся:

— Ты готова повторить всё тоже самое, приняв таэру истины?

Знать бы, что это за штука.

— Да, при условии, что это безвредно и эффект будет недолгий, скажем, до конца дня.

Надо признаваться…

— Таэра истины не может быть безвредной. Если, находясь под её воздействием, ты солжёшь, тебе станет плохо.

— Главное, чтоб сама по себе она была не вредна. Врать я не собираюсь.

— Балз!

В спальню тотчас вошёл блондин и отрывисто поклонился:

— Господин Тай, докладываю. Леди Сания покинула ваш дом. На прощание она грозилась разобраться с… вашей женщиной, а также сказала, что добьётся брака, чего бы ей это ни стоило.

— Пригляди за моей гостьей, Балз. Пока я не вернусь, она не должна покидать этой комнаты.

А ведь я бы могла сбежать. Обойти кровать, сделать вид, что упала и закатиться в щель. Нет, конечно, я не собираюсь шутить так глупо и неуместно. Я в очередной раз поправила сползающее полотенце и перебралась в кресло. Пока волокун ходит за таэрой, я должна хорошенько подумать. Допустим, мне удастся скрыть мой маленький секрет. Он убедится, что я не забиралась к нему в дом, не выносила туши из ледника, ведь я их не сходя с места переварила, не крала котёл, скорее котёл украл меня. Дальше… дальше волокун настойчиво попросит меня покинуть его дом, и окажусь я на улице без средств к существованию и элементарных знаний о мире. Зато в полотенце. Надеюсь, мне его оставят…

То есть получается, что рассказывать обязательно надо.

Но страшно…

Рассказать всегда успею, а вот «отмотать обратно» не получится…

Волокун вернулся с небольшой коробочкой в руках. Можно было подумать, что в ней кольцо. Именно такие аккуратные коробочки я видела на витринах ювелирных. Крышка открылась, и я увидела сиреневый осколок размером с ноготь. Это и есть таэра? Форма же должна быть правильной. Когда я помогала радужному чудику, я ощутила это совершенно ясно.

— Если не будете лгать, таэра не причинит вам ни малейшего вреда, гарантирую. Эффект продлится около часа, через час можете смело врать.

Я улыбнулась:

— Глотать, не разжёвывая? — и протянула ладонь.

Хватать волшебную пилюлю руками волокун не позволил, достал из кармана детскую ложечку. То есть это я подумала, что детскую, потому что она была совсем крошечной, с такой только ребёнка кормить. Но волокун подцепил ложкой осколок, не переда черенок в руки, а поднёс ложку к губам. Серебряная вкусняшка… Я с трудом удержалась от соблазна.

На вкус осколок был чуть солоноват. Язык начало пощипывать, а когда я проглотила таэру, почудилось, что в желудок упал не крошечный кусочек, а большая порция очень холодного мороженого.

— Эффект мгновенный? — уточнила я.

— Да, час пошёл.

— Я не забиралась в ваш дом преднамеренно, господин Тай. Я вообще не забиралась в ваш дом. Я не выносила из ледника туши.

Один его правильный вопрос, и вся моя «правда» разлетится в дребезги.

Волокун слушал, но смотрел с подозрением. Одним рассказом не отделаюсь, допросу быть. Да и блондин никуда не ушёл, щурится, думает…

— Что же ты делала в моём доме?

Логичный вопрос.

— Пыталась осознать, что со мной случилось и как правильно быть дальше, смотрела, что за дом и куда я попала, — перечислила я. — Господин Тай, я, наверное, повторюсь. Я желала вам вреда, не желала ни коем образом навредить, ни делом, ни бездействием.

— Не желала, но причинила? — влез блондин.

Сложный вопрос. Разгром — это вред дому или господину Таю лично. Хотя… Своими действиями я спасала уникальный котёл, ценность которого благодаря мне в разы превышает ущерб. В каком-то смысле я действовала даже в интересах господина!

— Нет, я не причиняла вреда господину Таю.

— Перечисли все помещения в доме, в которых ты была.

Правильный вопрос, чтоб его.

— Подвал, первый этаж, коридор на втором этаже, эта спальня, ванная комната, — я кивнула на дверь. Это всё.

Как хорошо, что кабинет на первом этаже…

Блондин почуял неладное, у него даже выражение лица изменилось. Будто гончий пёс встал на след.

— Ладно, достаточно, — отмахнулся господин Тай. — Балз, найди какой-нибудь плащ.

А?

Блондин поклонился и вышел, а волокун махнул мне, чтобы подошла. Я растерянно повиновалась. Я не в том положении, чтобы возражать. Но что он хочет?! Плащ, это ведь верхняя одежда, а мне идти некуда. Я уже была готова переступить свои страхи и признаться, но победила практичность. Не лучше ли сначала заменить полотенце чем-то более подходящим?

Господин Тай выдал мне из гардероба рубашку, и я накинула её поверх полотенца. Господин ничего не сказал, только хмыкнул насмешливо, и вдруг прошёлся по мне оценивающим взглядом, осмотрел с макушки до пяток.

Сердце забилось часто-часто.

Я в спальне наедине с мужчиной, да ещё и полуголая… Если он захочет… Спрячусь и обернусь котлом! Сразу стало спокойнее. И я невольно в ответ тоже оценивающе прищурилась.

— Надевай, — господин Тай перебросил мне штаны на завязках, а, подумав, выдал ещё и домашние кожаные шлёпанцы, в которых я утонула.

— Господин?

— Тебя что-то смущает?

— Я не совсем понимаю…

— Тебе совершенно нечего делать в моём доме.

Как сказать…

— Но я не знаю, как я тут оказалась, — я подёргала за полу рубашки. — Мне некуда идти.

Волокун понял по-своему:

— Я покажу дорогу. Время позднее, не беспокойся, тебе не придётся идти пешком. Провожу тебя к твоим.

Вероятно, под «твоим» подразумевается народ детей дорог. Мать моя шоколадка! Как я была права, когда умолчала про котёл. Знай господин Тай о моей истинной природе, вряд ли бы отпустил. Посмотреть на детей дорог, к которым меня причисляют, сама по себе любопытно. Экскурсия по городу, интересное знакомство — мои горизонты, стиснутые четырьмя стенами дома резко расширяются! Было бы очень глупо упустить шанс.

А обратно я всегда вернусь. Я же запомню дорогу.

— Большое спасибо, господин Тай! Я вам очень-очень благодарна!

— Идём, — он улыбнулся и даже протянул мне руку.

Я не стала отказываться и ухватилась за его ладонь, тем более помощь мне понадобится. При первом же шаге слишком большой для моей стопы шлёпанец зацепился за ковёр, и чуть не упала. Чудом удержала равновесие.

Через два шага я потеряла шлёпанец с другой ноги.

— Боюсь, тебе придётся идти босиком, — с лёгким расстройством вздохнул волокун, наблюдая за моими мучениями.

Ботинок, в них было бы легче, не предложил. Впрочем, он и не обязан.

Я разулась, подравняла шлёпанцы, чтобы стояли аккуратной парой, пусть и посреди помещения.

А потом мой взгляд случайно упал на зеркало, и я позабыла обо всём на свете. Мои глаза светились сиреневым светом, цвет точь-в-точь как у проглоченной таэры истины.

— Экипаж подан, — доложил блондин.

Глава 14

— Что это? — не могла не спросить я, завороженно глядя на волшебство.

— Временный эффект от принятия таэры.

Ага… То есть я правильно сделала, что проглотила её по-настоящему. В принципе, чего-то подобного и следовало ожидать от алхимика. Он же видел, как я «испарила» стилет, должен был проверить, проглотила я осколок или тоже избавилась.

Блондин подал мне серый плащ с каймой грязи, пропитавшей подол. Я закуталась, ожидая неприятного запаха застарелого пота, но от ткани тянуло травой и дымом. Плащ оказался выстиранным. Откуда кайма — я поняла быстро. Плащ был слишком длинным, волочился за мной по полу. Видать, им провезли по всем встречным лужам.

Я старалась не отставать от господина Тая, но на крыльце притормозила. Надо запомнить дом. Должна же я знать, в какую дверь стучаться, если решу вернуться. Я не обольщалась, что меня примут в моём человеческом облике, но у меня припрятан туз в рукаве, точнее котёл в пространственном кармане. Стану железной, и господин Тай просто не сможет проигнорировать блудный котёл. Я мысленно хмыкнула, представив его реакцию, когда он найдёт слишком активную пропажу за пределами дома.

Экипаж — коробка на колёсах, и тащить его предстоит унылой лошадёнке. Возница сутулился на козлах:

— Куда прикажете, господин?

— Утиная площадь.

Возница озадаченно насупился, задумался, но тут его взгляд упал на меня.

— Шумиха что ли?

— Да.

Возница нахмурился ещё больше, озвучил цену. То есть это я думаю, что цену, потому что цифру я поняла, а второе слово прозвучало для меня абракадаброй. Наверное, название валюты.

Кстати, оба названия места я «перевела». Это потому что они со смыслом?

Господин Тай забрался в салон, руку мне не предложил, что логично, я же простолюдинка, а он аристократ.

И сел он лицом по ходу движения посередине сидения. Мне пришлось занять место напротив.

— Господин Тай, вы возражаете, если я приоткрою штору?

Окно закрывала побитая молью некогда бежевая тряпка.

— М?

— Посмотреть на город очень хочется, — улыбнулась я.

Таэра ещё действовала, а значит, господин Тай мог не сомневаться: я не капризничаю, желание искреннее.

— Открывай, — пожал он плечами.

Я сдвинула штору всего на треть — мне щёлка, а на господина Тая свет не падает.

Экипаж резко тронулся. С непривычки, чтобы не упасть, я схватилась за стену.

Хм… А зачем волокун лично со мной отправился? Не отправил меня в одиночестве, заплатив вознице авансом, не отправил со мной блондина. Но раз едет, наверное, причина есть. Временно отодвинув загадку подальше, я прилипла носом к стеклу.

Вечер. Мужчина в тёмной немаркой одежде приставил к фонарю лестницу и забирался наверх, собираясь зажечь. Вспыхивали окна домов. Двухэтажные здания окружает садовая зелень, но чем дальше мы едем, тем меньше приусадебные участки. Начинают попадаться одноэтажные дома. Я запоминала ориентиры: статуи гривастых львов, фонтан в конце улицы, корявое дерево. Мы повернули дважды, первый раз, когда выехали с «нашей» улицы на более широкую, и второй поворот — на проспект. Сориентироваться не сложно. Ещё бы карту раздобыть — будет совсем прекрасно.

Сияли магазины, вывески. Проспект оказался более оживлённым. Привычный центр города, который никогда не спит… Мы миновали площадь, а минут через десять снова свернули. Каменные дома сменились деревянными. Похоже, мы заехали в ремесленный квартал: время от времени попадались вывески, изображавшие молоток, башмак, непонятные завитушки. Кажется, в стороне начинался рынок, но мы проехали слишком быстро, я не рассмотрела.

В целом город оказался чистым, ухоженным. Я не увидела ни единой свалки даже, когда мы отдалились от центра. А ещё город был компактным, пересечь пешком труда не составит.

Утиную площадь я сперва услышала, и лишь позже увидела. Площадь… гремела. Бой барабанов, бренчание струнных, песни, гомон, выкрики, смех — всё сливалось в безумную какофонию и оглушительно било по ушам. Сразу стало понятно, за что площадь прозвали Шумихой.

Экипаж вскоре остановился. Я едва сообразила, что, как низшая по статусу, должна открыть дверь. Господин Тай вышел следом, положил на облучок блеснувшую в свете луны монету.

— Подожди, отвезёшь обратно.

— Дык, господин…

— Я недолго, за каждые полчаса ожидания доплачиваю.

Возница успокоенно кивнул.

Площадь громыхала, площадь бурлила, площадь заливали яркие огни.

А нас от площади отделала полоса пустыря в метров сто. И почему-то возница не подъехал ближе, хотя дорога была открыта.

— Идём, — поторопил меня господин Тай.

Босиком по остывшему камню само по себе не слишком приятно, а когда камень время от времени колется… Я не жаловалась, но господин Тай сам заметил мои страдания и сбавил шаг.

Я сглотнула.

Сейчас у меня последний шанс признаться. Извиниться за то, что заставила на ночь глядя тащиться невесть куда, показать, объяснить, попросить помощи и пообещать отработать котлом… Но стоит ли? Во мне говорит страх. Если же отстраниться от эмоций… Путь я запомнила, уверена, что обратно доберусь.

Опасно ли одинокой девушке оставаться вечером одной среди весьма сомнительных личностей? Тысячу раз да. Могут сделать всё, что угодно.

Но.

Я-то не беззащитна. При малейшей угрозе нырну в пространственный карман, стану котлом. Пока они будут искать девушку, я далеко укачусь. Да даже если превратиться придётся на глазах у зрителей, буду котёл не простой, а боевой. Как пойду миниатюрным танком крушить всй подряд.

Да и не трогают меня пока, кидают мимолётные взгляды. Кто-то с лёгким любопытством, кто-то равнодушно. В отблесках всполохов костров, в темноте, моё лицо не рассмотреть. Своя я или чужая, никто не знает.

Я присматривалась.

Девушки в общем веселье держались вольно, отплясывали, позволяя широким юбкам закручиваться вокруг ног и на миг обнажать лодыжки, прыгали через огонь, в одиночку или держась за руки с парнями, водили хороводы, просто кружились или сидели у костров и пели.

Я не обольщалась. Они свои, я чужачка, и отношение ко мне может быть другим.

Господин Тай крепко удерживал меня за локоть, чуть ли не тащил. Если бы не это водоворот толпы меня бы закрутил и унёс в дальние дали.

Чем дальше мы пробирались, тем спокойнее становилось. Нет, по-прежнему было многолюдно, но всё же ощущение толпы исчезло. Кто-то ужинал, женщина лет тридцати баюкала ребёнка, умудрившегося уснуть в непрекращающемся гвалте. Пенси и танцы продолжались, но без прежнего неукротимого буйства.

Перед квадратным шатром было и вовсе свободно, словно шатра или, скорее, его обитателя избегали. А может быть, слишком уважали, чтобы устраивать игрища у порога.

Откуда выскочил щуплый паренёк, я не поняла. Телосложением мальчик напоминал радужного чудика, такой же тощий и костлявый. Мальчик безбоязненно встал у нас на дороге, и господин Тай остановился.

— Скажи бабушке.

Мальчик понятливо кивнул и нырнул в шатёр. Мы остались ждать снаружи. Я с удивлением покосилась на господина Тая. Мне казалось, что мужчина, у которого в невестах королевская родственница, не будет выказывать простолюдинке почтение. Ко мне волокун просто добр, но разницу в положении не забывает. А тут… Чую, не зря я рискнула.

Полог, закрывавший вход, откинулся, мальчик неслышно шмыгнул в сторону и приглашающе указал рукой:

— Бабушка вас примет, господин Тай.

Волокун уверенно направился внутрь, утягива меня за собой.

Мы вошли.

На низкой скамеечке, кутаясь в цветастую шаль, сидела пожилая черноволосая женщина. Лицо сморщилось от морщин, но седина не тронула ни один волос. Я вздрогнула под пронзительным взглядом.

— Долгой и доброй дороги, вечная странница, — поприветствовал господин Тай старуху и кивнул на меня. — Твоя?

Глава 15

Старуха вновь посмотрела на меня. Казалось, она видит мои мысли, моё прошлое и даже будущее. Я не смогла сдержаться — неприязненно передёрнулась. Старуха усмехнулась, погасила взгляд:

— Как она может быть моей? Каждый из нас свой собственный.

— Ты знаешь, о чём я.

Голос волокуна упал на тон ниже, зазвучали нотки угрозы.

Старуха ни капли не устрашившись молчала, лишь загадочно улыбалась.

— Эту девушку я нашёл в своём доме. Я готов проигнорировать незаконное проникновение, но мне нужны внятные объяснения.

— Девушка, пришла своей Дорогой. Дорогой в нашем смысле. Я вижу, что кто-то из Старших направил её., уводя от смерти. Твой дом не был целью.

— Ясно. Я так и подумал.

— Спасибо, что привёл её. Дочка, добро пожаловать, не бойся, ты не останешься без помощи. Господин Тай, это всё, что ты хотел? — старуха наклонила голову к плечу.

«Господин», но на «ты».

Кем же она может быть?

— Что с моим заказом?

— Собрали по твоему списку две трети. Могу отдать прямо сейчас. Самые редкие травы придётся ждать. Но если ты отменишь условие, ждать придётся значительно меньше.

— Исключено. Доброй ночи.

Господин Тай не стал ничего забирать, развернулся и покинул шатёр, но перед уходом он бросил взгляд на меня. Он не сказал ни единого слова, не снизошёл до прощания, но всё же почудилось, что он пытается меня запомнить, сохранить о нашем мимолётном знакомстве память. На сердце потеплело.

Он уже ушёл, а я смотрела ему вслед на опустившийся полог.

Из грёз меня выдернуло покашливание старухи:

— Условие? — машинально переспросила я, ещё не отойдя от мыслей о господине Тае.

Удивительно, но старуха ответила:

— Господин Тай один из лучших алхимиков, а алхимикам часто нужны особые ингредиенты. Порой щепотка размером с горошину стоит как гора золота. Да-да, представь, что мой шатёр снизу доверху забить золотыми слитками, и всё равно этого золота не хватит.

— Оу.

— Мы, простые дети дорог, не смыслим ни в алхимии, ни в ценах, — она лукаво улыбнулась, усмехнулась.

Я оценила юмор. Как же, не смыслит.

— Легко пришло — легко ушло, вот наш принцип. Нам легко достаются сокровища, и мы легко расстаёмся с ними в обмен на звонкую монету. Что касается условия, то господин Тай слишком принципиальный. Он запретил… ненадёжно спрятанные сокровища брать без спросу.

— Воровать запретил?

Старуха посмотрела на меня укоризненно, но кивнула и продолжила:

— Господин Тай требует, чтобы предыдущие владельцы его приобретений расставались с ними осознанно и добровольно. Хоть отчасти добровольно. Проиграв в карты или в винном дурмане пообещав черноглазой смешливой красавице «во-он тот мешочек». Мы не вливаем вино насильно, мы не усаживаем за карточный стол против воли.

— Вау!

Господин Тай только что прибавил в моих глазах, вымахал в исполина. Я почувствовала, как губы сами собой расплываются в глупой улыбке.

— А ну брось из головы!

Старуха неожиданно рассердилась, звучно хлопнула ладонью по столу.

— А?

Вздохнув, она смягчилась:

— Девочка, ты ещё такая девочка. Скажи честно, понравился? Можешь не говорить. Уж если при свете свечей видно, как ты краснеешь, значит запала. Хорош он, бесспорно. Но он аристократ из высших. Любовь с ним крутить жарко, но то — крутить. А ты собралась пустить его в своё сердце. Не надо, девочка. Мы здесь, на земле, а он в вышине. Смотреть, задрав голову, будет больно. Сердцу больно. Поберегись.

— Я…

— Ты всё равно поступишь по своему? Твоя воля, твоя судьба. Я об одном прошу: не спеши и подумай. А сейчас давай о другом поговорим. Как тебя зовут, девочка?

— Мель, — представилась я привычным прозвищем.

— Присаживайся, Мель.

Старуха указала на накрытый старой попоной табурет.

— Спасибо.

— Я вижу, у тебя много вопросов?

Я пожала плечами:

— Честно говоря, вопросов хоть и много, но толковых среди них мало.

В голове сумбур, а голос здравого смысла едва пробивается. Пока предложили, надо пользоваться, а я…

— Дай угадаю, — хмыкнула старуха. — Снова о господине Тае?

— Кто он такой, кроме того, что он алхимик? И почему за ним охотится леди Сания? А ещё… Вы поняли откуда я? Вы можете помочь мне вернуться? И почему вы мне помогаете? Чем так ценны таэры? Вы можете рассказать мне про магию? Раньше я думала, что её не существует. Кто вы?

— О, как прорвало, — рассмеялась старуха. — Не смущайся. Натужная «умность» гораздо хуже искренних эмоций. Что же, я расскажу тебе и о временах нынешних, и о временах древних. Что успокоит мятущийся разум лучше, чем старая легенда и добрая сказка? Давным давно, когда равнины и горы были бесхозны, а боги отзывчивы, два друга были щедро одарены Небесами. Им даровали магию.

— Хм…

— Ты спросила, что есть магия? Магия — это сила, позволяющая менять мир всего лишь усилием воли. Ты могла бы загасить свечи в этом шатре одним лишь своим желанием? Некоторые маги могут. Силу можно получить в дар, но времена, когда Небеса были щедры, миновали. Я не слышала, чтобы кого-то отмечали за последние три тысячи лет.

— Дар передаётся от родителей к детям?

— Детям, рождённым у пары, чей союз благословил храм. Внебрачные дети рождаются без дара.

— Леди Сания поэтому ищет брака?

— Конечно, — кивнула старуха. — Помнишь, я говорила про двух друзей? Они не были единственными, кто получил магию, но они стали одними из сильнейших. Нам же важно иное. Младший основал королевство, и сейчас на троне сидит его прямой потомок. Старший из друзей остался при первом короле поддержкой и надёжной опорой. Он получил титул Первого лорда. Все без исключения его прямые потомки — придворные алхимики.

— Господин Тай Первый лорд?

— Будущий Первый лорд, — поправила старуха. — Сейчас титул у его отца.

Многое стало понятнее.

— Самое примечательное, что две великие династии никогда не обменивались кровью. Никогда леди Тай не становились королевами, и никогда за всю историю принцесс не выдавали за Первых лордов. Леди Сания… Она не принцесса, но она племянница и всё ещё слишком близка к основной ветви.

— Два дара нельзя смешивать?

Старуха улыбнулась:

— Я не знаю, Мель. Но раз три тысячи лет две династии держались вместе, но не смешивались, значит причина должна быть. Возможно, причина давно забыта, и последние поколения соблюдали странную традицию, а леди Сания смогла подобрать правильные слова, чтобы Его Величество её поддержал. Насколько я слышала, господин Тай отказался от брака в резкой форме и впал в немилость, покинул столицу… Удовлетворена?

Старуха угадала. Размеренный рассказ помог мне привести мысли в порядок, мозги включились. Я осознала, насколько глупо моё любопытство. Мне бы о себе подумать.

Глупо, но не глупо.

Ведь дело не в симпатии к мужчине.

Во мне занозой засело сказанное радужным чудиком: «Котёл хороший, с бедой поможет». Разве Януш не имел в виду, что я способна создать противоядие?

— Вы знаете, откуда я пришла? Вы можете вернуть меня?

— Знаю, и в то же время не знаю. Ты пришла издалека. Из другого мира. Но я не могу знать, из какого именно. Что касается второго твоего вопроса, то нет. И дело не только в том, что я не могу найти твой первый мир, не в том, что по Дороге идут вперёд, но никогда назад, но и в том, что ты чудом увернулась от смерти. Позади не твой мир. Позади тьма.

— Значит, путешествия по мирам реальны…

— Да.

Я вздохнула.

— Ты устала, — старуха чутко улавливала перемены моего настроения.

— Устала, — согласилась я.

— Будь нашей гостьей. Гай!

В шатёр ввалился давешний мальчишка.

Глава 16

— Гай, проводи нашу гостью к Магде и передай, чтобы Магда помогла Мель устроиться.

Судить рано, но по первому впечатлению приняли меня во сто крат лучше, чем я ожидала. Я поблагодарила старуху и вслед за мальчишкой покинула шатёр. Идти пришлось недалеко. За крытой повозкой горел костёр. Какой-то мужчина, вытянув к огню ноги, лениво бренчал на гитаре, не столько играя, сколько цепляя струны. У него под боком дремала женщина, ещё две о чём-то пересмеивались. Мельтешили дети всех возрастов.

— Магда!

Дремавшая открыла глаза.

— Магда, это Мель. Бабушка просила её устроить.

Женщина ничего не ответила, с удовольствием потянулась, а мужчина, на время отвлёкшись от терзания инструмента, подал ей миску. Мальчишка рванул обратно, а Магда удивлённо обернулась ко мне:

— Мель, садись. Чего стоишь, как чужая?

Магда зачерпнула из общего чугуна половником, налила мне похлёбки до краёв, протянула пару чуть подгорелых лепёшек и на десерт кинула в меня яблоком.

— Спасибо, — я присела с краю.

Радушие удивительно мешалось с равнодушием. Никто не пытался расспрашивать, задавать вопросы, разве что девочка лет одиннадцати-двенадцати разглядывала меня с нескрываемым любопытством.

Я спокойно поела. Если не считать чая, моя первая нормальная еда… Увидев, как я собираю со дна последние капли, Магда предложила:

— Добавки?

— Не стоит. Всё вкусно, сытно. Спасибо.

— Хочешь посидеть с нами или показать, где ты будешь жить?

Ответить я не успела.

— Магда! — из-за повозки выскользнул белозубый парень лет двадцати. — Магда, ты жестока! Ночь свежа, и звёзды ярко сияют. Как ты можешь предлагать девушке скучать в стороне?! Должно быть, ты Мель? — он развернулся, всмотрелся в моё лицо. — Ох, поглоти меня Провал! Красавица, я ослеплён и сражён в самое сердце! Ложусь к твоим ногам! — он и правда опустился на колено и протянул ко мне руки. — Сжалься над раненным тобой, не дай погибнуть! Не откажи, пойдём со мной, и я закружу тебя в танце, мы будем плясать всю ночь и песнями встретим восход.

Я слушала и никак не могла взять в толк, что происходит. Парень примчался как на пожар. То, что его целью была я, нет сомнений. Он сходу обо мне заговорил, ещё до того, как нашёл взглядом. Во внезапно вспыхнувшую страсть я ни за что не поверю, к тому же незамысловатые комплименты, сдобренные дешёвым пафосом отдают театральщиной, но никак не искренностью. Уверена, я не первая, на ком парень упражняется.

— Магда…

— Мель, если хочешь идти — иди, — пожала она плечами.

— Нет-нет. Признаться, я подустала.

— Ох, Мель! — парень так и не подумал подняться, он заломил руки. — Горе мне! Ослеплённый, я показал себя конченным эгоистом! Конечно, ты хочешь отдохнуть! Мель, я готов охранять твой сон!

— Не нужно, — напряглась я. — Разве мне здесь может грозить опасность?

— Мель, молю! Скажи, что у меня есть надежда на прощение. Я выполню любой каприз.

Оу.

— Совсем любой? — обрадовалась я.

Парень торжественно кивнул.

Не знаю, чего он ждал.

— Железок хочу, любых и разных. Хоть подковы тащи, хоть поварёшки, хоть кастрюли, хоть наконечники стрел. Металл любой. Но его должно быть столько, чтобы доверху наполнить два вот таких чана, — я указала на чугун, габаритами мало уступавший моему котлу.

— Эм?

Парень опешил.

— Нет? Какая жалость. Магда, проводи, пожалуйста.

Парень подскочил на ноги:

— Мель, я всё сделаю! Я на три чана железа соберу!

Я только хмыкнула.

— Кто он? — спросила я, когда мы отошли.

— Шен.

Исчерпывающе.

— Мель, пока поживёшь при мне, а там видно будет. У меня кибитка как раз свободная.

Магда указала на небольшую, но высокую повозку. Довольно высокая платформа, подозреваю, служит багажным отсеком. Место для возницы — своеобразный «предбанник», а дальше крытая «комната», причём деревянная дверца в наличии. Особенно меня порадовало, что изнутри можно закрыться на крючок. Слетит он с одного удара, но тут вся повозка далеко не крепость.

Пол прикрыт драной рогожей, у одной стены составлены сундуки и свалены мешки, большей частью пустые. У противоположной стены… Наверное, матрац, прикрытый попоной. Второй попоной предлагалось укрываться. Подушки нет, но это ерунда, плащ сверну под голову.

— Спасибо!

— Да что ты заладила? За что спасибо?

— Я издалека, очень издалека. И привыкла к иному укладу.

— Отвыкнешь. К чему церемонии? Мы здесь живём просто.

Я ещё раз огляделась, распахнула плащ.

— О?

Магда впервые проявила эмоции, а я слегка смутилась.

— Другой одежды не было.

— Сейчас принесу!

Магда не ушла, а умчалась, и вскоре притащила целый ворох вещей, вывалив передо мной без всякого порядка платья, блузы, юбки, кофты, шали, туфли, причём некоторые непарные, пояса, тряпичные сумки, платки, шаровары. В общую свалку попало даже монисто. Я вытащила украшение.

Одно дело — дать вещи, другое — отдавать украшения. Пусть монисто не выглядит золотым… Магда не отреагировала, точнее отреагировала по-своему:

— Если пойдёшь танцевать, хорошо звенеть будет.

Я кивнула. Раз «спасибо» ей не нравится, промолчу.

Магда подсказала, что завтракать я буду у неё, что за водой для умывания надо идти к колодцу… Я запоминала. Я давно поняла, что про мультиварки и стиралки можно забыть. Быт в стиле «удобства на улице» не моё, но я привыкну. Куда я денусь? Хотя, конечно, ванна в доме господина Тая привлекает куда больше.

Мысли перепрыгнули к волокуну. Вспоминая, как он злился, как спас меня от леди Сании, как помог добраться до тех, кто мне помог, я машинально сгребла принесённые Магдой вещи в сторону, забралась под попону, повернулась на бок. Глаза сами собой закрылись. Слишком много для одного дня. Я устала. А мысли бестолковой каруселью вновь крутятся. Яд… Я должна помочь господину Таю хотя бы из благодарности. И вообще, побольше бы таких людей как он.

У повозки со стороны входа звякнуло.

Некоторое время я лежала, прислушиваясь. Позвякивания продолжались пару мину, и хотя в повозку никто не ломился, мне стало неспокойно. Настолько неспокойно, что сон слетел. Я даже села, послушала ночь ещё немного. До меня долетала приглушённая музыка, смех, гомон. Ничего металлического больше не слышалось.

Но спокойствие уже было потеряно.

А вдруг, когда я засну, ко мне вломятся? Вряд ли стоило опасаться всерьёз, всё же меня признали гостьей, позаботились.

Не выдержав, я обернулась. Котёл всё ещё был покрыт трещинами и сколами, но самые серьёзные «раны» уже затянулись, и пребывание в «железном» обличье было не слишком болезненным. Лучше потерпеть физическое неудобство, но расслабиться, и ни гвалт вечного праздника за тонкими стенами повозки, ни воспоминания о господине Тае, вероломно отравленном преследующей его женщиной не помешали мне заснуть крепким лишённом сновидений снова.

Я проснулась не рано, когда я открыла глаза, из окна лился яркий свет давно разгоревшегося дня. По внутренним ощущениям было около десяти утра, однако снаружи царила тишина, что, впрочем, не удивительно. Если пляски длились до рассвета, то оживать площадь начнёт ближе к полудню. Я вернула человеческий облик, потянулась.

— С добрым утром, — поздравила сама себя.

В свете солнца изнутри повозка выглядела по-настоящему неплохо. Жить можно и даже с некоторым комфортом. Для меня, собиравшейся в автотур, условия были более, чем приемлемыми, но всё же задерживаться у гостеприимных детей дорог не хотелось, я больше городская девочка, чем вечная странница.

Взгляд упал на гору вещей, притащенных Магдой. Вспомнив её реакцию при виде мужской одежды на мне, я смирилась с необходимостью переодеться. Вытащила из вороха тряпья юбку. Широкая — крой «солнцем» — красная с синими цветами, она была слишком кричащей. Если бы юбку можно было «уравновесить» спокойным верхом, я бы её вполне надела. Но увы, кофты и блузы не уступали юбке в аляповатой яркости.

Я методично перетрясала всю гору, пока не остановилась на сочном васильковом платье, с вышивкой на манжетах и груди. Платье более, чем скромное, чем меня и привлекло. Я хотела совместить несовместимое: придерживаясь принятого стиля, подчеркнуть свою некоторую отчуждённость. Я гостья, а не одни из сотен девиц.

Под платье я натянула чёрные шаровары, исключительно ради удобства, выбрала простые кожаные туфли. Оглядев себя, дополнила наряд цветастыми нитяными браслетами. Теперь я «в тренде», но и определённая строгость выдержана, и даже стильность.

Причесав волосы пальцами, я отправилась на разведку. Куда идти за водой Магда объяснила, вот и схожу. Заодно осмотрюсь.

Я скинула хлипкий крючок, и тотчас дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Я выбралась наружу.

И застыла на первой ступеньке откидной лесенки. Прямо перед повозкой стояли три чана, доверху наполненные разнокалиберными железками. Сковордки, трубы, обломки лезвий, россыпь гнутых гвоздей…

Проклятие, Шен ухитрился выполнить мой каприз!

Я стояла, пялилась на роскошный подарок и не знала, как к нему отнестись. Приняв, я окажусь в положении должницы. Но не принять, после того, как я озвучила столь безумный каприз, я не могу. Или я не буду должницей? В принципе, я могу поддержать игру, ведь железки — дар-извинение.

Я до боли прикусила губу.

Как здесь говорят — в Провал подарок!

Почему Шен приложил столько усилий? Почему пришёл вчера к костру Магды в поисках гостьи? Пришёл спустя время после того, как внук старухи убежал. Могло ли быть так, что Шена послала сама старуха? В принципе, могло. Только вот не много ли я на себя беру? Зачем бы ей? Столько напряжения, чтобы всего лишь не дать мне страдать по господину Таю? Нет, это уже самомнение зашкаливает, неоткуда взяться подобной заботе. Значит, есть некая причина. Собственно, очевидно — меня хотят привязать.

Старуха поняла, что я умею оборачиваться и буду полезна? Котёл — алхимия — деньги. Старуха видела меня насквозь, поняла, что я иномирянка… То есть ни сам господин Тай, ни приглашённый им мастер по алхимическим котлам ничего не поняли, а старуха сходу сообразила? Эту возможность следует держать в уме, но и усложнять не стоит. Привязать меня ради моего иномирного происхождения? Пожалуй, более вероятно.

А делать-то что?

Я огляделась, убедилась, что люди ещё спят, спустилась вниз, собрала со сковородки гвозди. Лучше бы сковородку, но её проглотить, чтобы закинуть в пространственный карман, я, увы не смогу. Поэтому, отвернувшись лицом к повозке, я один за другим «проглотила» гвозди. Проходя между зубами, они исчезали. Следом в котёл отправился арбалетный болт, беззубая вилка, обрывок проволоки. Котёл постепенно стремительно восстанавливал повреждения, зудящая боль ещё не стихла, но я уже была на пути к выздоровлению.

Я вспомнила, что нет никакой необходимости оставаться на месте и направилась в сторону колодца. С каждым шагом я чувствовала себя лучше, но настроение портилось, потому что, чем дольше я думала о ситуации с Шеном, тем меньше она мне нравилась. Меня угораздило сходу влипнуть в ловчие сети старухи, и кто знает, насколько я уже запуталась в них. Мне стоит быть предельно осторожной, чтобы ловушка не захлопнулась окончательно. Я неприязненно передёрнула плечами.

— Мель?

Лёгок на помине.

Шен вынырнул откуда-то сбоку и встал у меня на пути.

Глава 17

— Хм?

Я не стала притворяться обрадованной.

— Мель! — парень расцвёл.

Смуглый, чернявый, темноглазый, в жёлтой рубахе и сочных синих штанах, босоногий и встрёпанный, он мог бы показаться симпатичным, если бы не навязчивость, с которой он лип. Неужели караулил?

— Прощаю, — махнула я рукой. — Проводишь к колодцу?

Всё равно не отцепится, так лучше делом занять.

Шен отступил.

— Прекраснейшая и несравнейнейшая! Цветок под Небесами!

Я фыркнула:

— Решил дополнить букет?

— Да! То есть…, — Шен смутился, но тотчас воспрянул. — Я соберу для тебя тысячу тысяч васильков!

— Если так, то хорошо, но знай, что я тщательно пересчитаю стебли. Тысячу тысяч, и не одним меньше.

— Пересчитаешь? Ты представляешь, сколько придётся считать? — прозвучало насмешливо.

Я заверила:

— Если ты можешь их собрать, то разумеется, я не позволю себе быть небрежной.

— Суровая Мель, — Шен скорчил рожу.

Воду из колодца доставали «цаплей» — жердь, укреплённая на двух столбах. К одному концу прикреплены камни в сетке, а к другому — цепь с ведром. Шен присел у колодца и принялся вещать на тему моей красоты, которой даже боги позавидуют. Помочь достать воду ему и в голову не пришло.

Я воздержалась от намёков, спокойно подняла ведро сама. Шен продолжал разглагольствовать, его не смущало даже отсутствие энтузиазма с моей стороны. Я наблюдала. Не люблю балаболов, но то, что парень не распускает рук, не пытается облапать, не лезет целоваться и вообще дистанцию соблюдает, мне нравилось.

— Я издалека. С удовольствием бы послушала о местной жизни, — перебила я очередной комплимент.

— О!

Шен сбился, и целую минуту мы провели в тишине. Не мало, учитывая, что мы за это время прошли треть пути к выданной мне повозке.

— Мель, я покажу тебе город. Пойдём сейчас? До вечера успеем обойти самое интересное, а вечером я приглашаю тебя к своему костру.

И почему в последней фразе мне мерещится некий особенный смысл, будто за словами скрывается нечто большее, чем совместные ни к чему не обязывающие посиделки.

— Мне надо устроиться, — я попыталась отказаться, но парень меня просто не понял.

— Магда же тебя вчера устроила.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась, что сказать. Делать-то мне и вправду нечего, разве что вещи по сундукам раскидать, однако это не может быть срочным делом.

— Мель, почему нет?

Шен перестал кривляться, спросил совершенно серьёзно, и мне показалось, что ответ для него важен, что он примет отказ, если я буду настаивать. Я подумала ещё немного. Увидеть город, познакомиться с укладом здешней жизни — это то, ради чего я покинула дом господина Тая.

— Мне интересен город, но я не хочу, чтобы ты принял согласие на прогулку как согласие на нечто большее.

Шен взмахнул руками:

— Конечно, нет! Как можно?! Прогулка это только прогулка. Но всё равно я зову тебя к своему костру.

— Тогда, пожалуй, посмотрим город.

— О! Я сейчас, несравненная!

Шен умчался.

— А завтрак? — спросила я вслед.

— В городе! — крикнул он.

Я не стала спорить.

Воспользовавшись недолгим одиночеством, вытащила из чугуна прохудившийся чайник, набила его железными обломками и утащила в повозку. Проглотить чайник будучи человеком я не могу, зато я могу поставить его на самый край сундука, обратиться, боднуть сундук и поймать чайник.

Я трижды успела набрать порции металла и «съесть» прежде, чем Шен вернулся. Парень заметил, что чугуны уже не так полны, но промолчал. Зато я молчать не стала.

— Ты переоделся?

Жёлтая рубаха сменилась белой, добавился чёрный жилет, а сверху Шен накинул подобие пальто, только ярко-красное, на груди и рукавах расшитой золотой нитью.

Шен кивнул.

Подняв голову, он посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— Должно быть, ты очень издалека, — пришёл он к выводу. — Народ детей дорог живёт по своим законам и следует своей Дорогой. Законы королевства не для нас. Что такое страна? Сегодня мы здесь, а завтра уйдём через границу. Мы истопчем целый мир! Но когда мы хотим избежать неприятностей, мы временно соблюдаем законы, и чтобы это показать, надеваем кафтан. Что-то вроде негласного соглашения, которое мы соблюдаем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ясно. А девушки?

— Белая шаль.

Я вернулась в повозку и нашла нужную вещь. Накинув её на плечи, последовала за Шеном.

Парень предложил мне руку, и я не стала сопротивляться, зато старалась выставить свой локоть так, чтобы приблизиться больше, чем я позволю, Шен не мог. Он и не пытался. Вёл меня вперёд, рассказывал про город.

Поначалу я приняла городок за обычный провинциальный, слишком небольшим он был, чтобы воспринимать его уездным центром, однако Шен опроверг мои предположения:

— Южнее Бегонийский лес начинается к югу отсюда в трёх часах пешего перехода.

— Хм?

— Мель, прости, забываю, что ты совсем ничего не знаешь. Бергонийский лес — источник самых ценных ингредиентов. С одной стороны лес горним хребтом, с другой — одной из великих рек. На карте получается что-то вроде бутылки с узким горлышком, войти можно только с нашей стороны, и город, фактически, столица алхимии.

— Маловат для столицы.

— Так алхимиков мало, — рассмеялся Шен. — Алхимия — высшая ступень магии!

— Даже так?

Шен кивнул:

— А как ты думаешь? Да простейший пример! Кто-то слёг с лихорадкой, и помочь может только маг. Но пока ты его пригласишь, пока он прибудет… Принять таэру гораздо быстрее, правда?

— Таэры — это лекарство?

Шен в очередной раз удивился, но продолжил рассказывать:

— Нет, совсем нет. Таэра — это концентрат магии, чары в основе могут быть абсолютно любыми.

— А как изготавливают таэры?

Парень пожал плечами:

— Подбирают ингредиенты, бросают в специальный алхимический котёл, потом… получают таэру.

Я разочарованно вздохнула. Надеялась узнать побольше, но по сравнению с Шеном меня можно считать экспертом.

Пустырь, отделявший оккупированную народом детей дорог Утиную площадь, остался за спиной, мы вошли в лабиринт улиц ремесленного квартала. Я рассматривала добротные деревянные дома, приусадебные огороды, людей, спешащих по своим делам, отмечала немаркую закрытую одежду, хмурые лица.

На нас с Шеном косились с неодобрением, сторонились, некоторые и вовсе, чтобы избежать встречи, переходили через дорогу.

— Пфф! — Шен скорчил рожу. — Невежды.

— Куда мы идём?

— Более-менее интересен только центр города. В квартале грибников ловить нечего…

— Грибников? — переспросила я.

— Ага… Если не умеешь хорошо драться, то не вздумай называть их так в лицо. Бойцы они отменные. За одну ходку зарабатывают столько, сколько булочник за год не зарабатывает, — мы как раз проходили мимо пекарни. — Грибники продают добычу скупщикам, те — перекупщикам, дальше — по аукционам. Так что деньги через город проходят сумасшедшие.

Не трудно догадаться, что часть оседает в карманах детей дорог, и часть немалая.

Шен привёл меня в трактир, расположившийся в самом конце ремесленного квартала, ближе к более респектабельной части города. Мне трактиры представлялись чем-то мрачным и нечистым, однако заведение «У старого Нориша» сразу расположило большими окнами, через которые проходил яркий дневной свет, лакированными столами, которые уборщица усердно тёрла белой тряпкой. Мы сели за ближайший столик, и к нам тотчас подошла официантка.

Девушка не выразила никаких эмоций:

— Добрый день, господа. Добро пожаловать. Сегодня «У старого Нориша» предлагает похлёбку, отварную индейку, жареную свинину, запечённого карпа. На гарнир греча или картофель.

Я выбрала рыбу, Шен предпочёл свинину.

Девушка приняла заказ и отошла.

— Чем ты раньше занималась? Что мы всё обо мне и обо мне?

На самом деле о Шене не было сказано почти ни одного слова. Я даже не знаю, кем он приходится старухе, лишь догадываюсь, что близкой роднёй.

— Всяким-разным.

Про то, что я шоколатье, решила не рассказывать. Не поймёт.

— М?

— В лавке за кассой стояла, — часть правды. — Магазин прибирала, за товаром следила.

Шен чуть поскучнел:

— Это никуда не годится. Ни один торговец не наймёт тебя. Придётся подумать о чём-то другом.

— Например? — я заинтересовалась.

— Пойдём ко мне? Я по вечерам картишками развлекаюсь. Будешь помогать доить богатых телков.

— Хм…

Официантка принесла заказ. Положила перед нами лист желтоватой бумаги, вероятно, заменявшей скатерть. Я осмотрела вилку на свету — чистая. Одобрительно кивнув, принялась за еду.

Разговор сам собой прервался, я налегала на карпа, но при этом не переставала размышлять. Мелко-криминальный образ жизни меня ни разу не привлекает. Люди, к которым я попала милые в общение, щедрые, готовые протянуть руку помощи, но при этом… двусторонне щедрые, не видят ничего зазорного в том, чтобы собственность из чужого кармана переложить в свой.

Надо будет отплатить за гостеприимство, а заняться… Собственно, зачем что-то искать, если я уже наткнулась на золотую жилу? Кое-какие ингредиенты у меня от господина Тая ещё остались. Поэкспериментирую немного, и вернусь в волокуну. Теперь я по крайней мере понимаю, как строить разговор и о чём просить, в какую сторону двигаться.

— Мель?

— Всё было вкусно.

Шен расплатился бумажными деньгами, уточнил, не хочу ли я вернуться. Я сказала, что ещё немного поброжу по улицам. Если бы Шен ушёл, я бы повторила маршрут до дома господина Тая, но Шен остался, и мы отправились бесцельно бродить по улицам, быстро осмотрели центральный проспект, площадь, перекусили пирожками у краснощёкой лоточницы. Перемежая рассказы о городе рассказами о вариантах заработка, Шен заливался соловьём. Я расспрашивала, но всерьёз его варианты не рассматривала.

Время перевалило за полдень.

Мы уже собирались возвращаться, свернули одну из улиц, прошли вперёд.

Шен что-то продолжал говорить. Я не слышала. Я на полушаге замерла перед витриной, и весь мир сузился до пространства за стеклом. В миниатюрных корзинках лежали шоколадные конфеты, конфеты с орехами, шоколадные брикеты.

— Мель, да ты сладкоежка!

Профессионально ненавижу сладкое. Но я не ответила. Я продолжала смотреть, в груди рождалось странное чувство. Вот же, моя работа — а я не могу войти. Мне очень хотелось расспросить про шоколад, сравнить.

Шен схватил меня за руку и затащил в лавку.

— Эй, любезнейший! — крикнул Шен продавцу.

Я осмотрелась… А почему в магазине, явно специализирующемся именно на шоколаде, на витрине нет ни одной шоколадной фигурки? Какое упущение.

Забыв про Шена, я направилась к застеклённым стеллажам.

— Госпожа ищет что-то конкретное? — подобострастно уточнил продавец.

Для начала я всё же собрала мозги в кучу и посмотрела на Шена.

— Мель, ни в чём себе не отказывай, — великодушно отмахнулся он.

— Даже если я захочу весь имеющийся шоколад?

— Если его будет недостаточно, то мы закажем ещё, — спокойно пообещал Шен.

Я пожала плечами. Сам виноват. Как тут устоять?

Я принялась расспрашивать продавца обо всех видах шоколада, какие мог предложить магазин. Белый и молочный меня почти не интересовал, как и конфеты с всевозможными начинками, начиная от ягодных и заканчивая коньячными. Больше всего меня заинтересовали брикеты горького щоколада. Чем выше содержание какао — тем лучше для моих целей.

У меня родилась безумная идея.

— Хочу их! — заявила я, не заботясь о том, что звучит требование капризно и довольно бесстыдно.

Для себя я решила, что обязательно верну долг. Не впрямую, конечно, а ответными подарками. Пары-тройки таэр, полагаю, будет достаточно, но прежде, конечно, стоит уточнить цены.

К продавцу присоединился владелец магазина. Мужчина в возрасте напомнил мне хозяина бутика, в котором я работала. Было какое-то неуловимое сходство, и я решилась задать осторожный вопрос:

— Горький шоколад бывает только в такой форме?

Мужчина озадаченно погладил подбородок:

— Госпожа, на заказ мы может изготовить шары…

— Ясно. Не стоит, — я обернулась к скучающему Шену. — Хочу десять брикетов и мёд.

— Десять?

Похоже, я хватила лишку.

Шен расплатился, причём от сдачи небрежно отказался. Я получила коробку, обёрнутую расписной упаковочной бумагой. Счастливо прижав сокровище к груди, я обернулась к Шену.

— Мель, какая ты сладкая девочка!

Он рассмеялся, но мне за его словами почудился намёк. Неприятный намёк.

Передёрнув плечами, я напомнила, что мы собирались вернуться, и Шен не стал спорить, даже экипаж нанял, так что меньше, чем через полчаса мы добрались до Шумихи. Извозчик, как и вчера, не стал подъезжать вплотную, высадил нас у пустыря.

— Не любят нас, — с деланным огорчением вздохнул Шен.

Я молчала.

Шен проводил меня до выданной мне повозки. Мы остановились перед тремя чугунами.

— Здесь стало меньше?

Заметил, надо же.

— Съела, было очень вкусно и питательно, — с самым серьёзным видом заверила я.

Шен рассмелся.

— Спасибо за прогулку, это было замечательно.

— Мель, сегодня вечером я приглашаю тебя к своему костру.

Глава 18

— Мель!

Я обернулась. Спасение от неудобного вопроса пришло в лице Магды. Женщина замахала, подзывая меня, и я, оставив Шена без ответа, повернулась к ней.

— Мель, скоро обед. Ты должна пойти со мной.

— Мель, встретимся на обеде, — Шен отступил.

Я же смотрела только на Магду. Обычная вроде бы фраза, но почему «должна»?

— Минутку, ладно? — попросила я. — Сниму шаль.

— Быстрее, — Магда не стала спорить.

Я взлетела в повозку, сбросила белую шаль, убрала в первый попавшийся сундук шоколад и поторопилась на приглашение.

Магда схватила меня за руку и нетерпеливо потянула за собой. Я нахмурилась, пытась сообразить, чего мне ждать. Вряд ли сюрприз порадует. Впрочем, я опасалась неприятностей, но не боялась. У меня всё ещё есть козырь в рукаве — обращусь в котёл и сбегу. В крайнем случае — покусаю.

К шатру старухи я вышла с чувством уверенности. Площадка, которая вчера пустовала, заполнилась людьми. Посредине развели костёр, натаскали брёвен, на которых и расселись. Одно бревно оставалось свободным, если не считать притулившегося с краю вчерашнего мальчика. Слева от него стояло деревянное кресло, в котором с комфортом расположилась старуха.

Я начала догадываться, что меня пригласили, чтобы представить.

— Девочка, иди сюда, — махнула старуха.

Магда заняла место на свободном бревне, и я предположила, что место на нём осталось для меня.

Я подошла к старухе:

— Доброго дня, — я сообразила поклониться, но не знала, как низко следует склонить голову.

— Не глупи, Мель.

Я не могла понять, одобряет старуха моё приветствие и ворчит для вида или по-настоящему недовольна.

— Мель, подойди.

Я подчинилась.

Старуха цепко ухватила меня за запястье и заставила повернуться к собравшимся:

— Дети, — заговорила она. — Все мы дети дорог, мы те, кто способны истоптать миры. Порой нас разделяют океаны и пустыни, горы и равнины, но мы всегда остаёмся детьми одного народа. Наша Мель пришла издалека, из мест, где привыкли совсем к другим правилам и обращениям, но для нас это не имеет никакого значения, Мель дитя дороги, и мы признаём её как собственную сестру. Мель, тебе не нужно благодарить. Разве должен ребёнок благодарить мать за то, что она называет его своим ребёнком? Дети, я прошу вас помочь Мель освоиться.

Я улыбалась, но улыбка получалась натянутой. Как я не люблю сладость…

— Садись, Мель. Сегодня у нас семейный обед.

Я подчинилась.

Магда выдала мне миску с густым супом, в котором плавали большие куски мяса, лепёшки и ложку. Я невольно отметила, что угощение более сытное, чем то, которое мне предложили вчера на ужин. Возможно, вчера мне достались остатки со дна, но скорее всего мне просто специально демонстрируют щедрость и обещают сытую жизнь. Что же надо старухе?

Разговоры за обедом были ни о чём, о погоде, о лошадях, о любителе взяток заместителе главы города, о том, что старик Шагер на исходе жизни отправился на запад и забрал с собой красавицу внучку, едва встретившую совершеннолетие, о том, как некая Иола делает успехи, гадая прохожим жертвам по линиям на их ладонях.

Магда раздала кубки с вином. Я про себя порадовалась, что могу пить и не пьянеть, достаточно сливать вино в котёл.

Я почти уверилась, что про меня забыли. Это было наивно.

— Мель, — позвала старуха.

— Да?

— Да, бабушка, — тотчас подсказала Магда.

— Да, бабушка? — повторила я.

— Мель, ты задумывалась о своей Дороге?

— Хм?

— Ты пришла издалека, Мель, и мы тебя принимаем. Но я хочу спросить, идёт ли твой путь дальше, или ты осядешь, пока Дорога не позовёт тебя вновь?

— Я не знаю, позовёт ли меня Дорога, это не то, в чём можно быть уверенной. Жизнь непредсказуема. На некоторое время, день ли или сотня лет, я собираюсь остаться в городе.

— Очень хорошо! — одобрила старуха. — Мель, если бы ты шла дальше, то ты бы шла дальше. Когда ты остаёшься, ты становишься не только дочерью детей дорог, но и моей приёмной дочерью.

Пфф!

— Я не совсем понимаю, что это означает.

Старуха улыбнулась:

— Мои дети получают кров, защиту, пишу… работу.

— Не быть нахлебницей — справедливо. Я думаю, я знаю, кем я могу устроиться в городе.

— Устроиться? — переспросила старуха и рассмеялась скрипучим смехом. — Нет, Мель, это не для нас. Для начала составь компанию Шену. Ты красива, и тебе не составит труда убедить перебравших господ поднять ставки. Позже подумай, у кого ты хочешь учиться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А вот это не хорошо, совсем не хорошо. Я не против платить за постой, но я категорически против участия в криминале.

Отставив пустой кубок, я поднялась:

— Я до утра обдумаю ваши слова, бабушка. Завтра я скажу, иду я дальше или остаюсь.

Старуха поджала губы, но спорить не стала.

Влез Шен:

— Мель, скоро огни зажгут. Пойдём к костру?

— Я обещала бабушке хорошо подумать. Я пойду выполнять обещание.

Кажется, вернуться к господину Таю придётся чуть раньше, чем я собиралась. Хотя…

Шен пытался что-то сказать, но я сбежала. Я затащила в повозку очередную груду железок и ещё раз внимательно осмотрелась. Повозка выглядела годной для жизни, но не жилой. Взгляд то и дело спотыкался о циновку на полу. Сундуки старые, но добротные, кровать поплоше, но тоже годная. В одежде Магда недостатка не испытывает, вон сколько мне принесла. Почему драную циновку не заменили ковриком? Я присела на корточки, откинула угол циновки.

Догадка оказалась верна!

В полу оказался небольшой люк. Потянув за кольцо, я подняла крышку и заглянула внутрь. «Платформа», на которой крепились стенки телеги внутри была полой, частично забита мешками. Я протянула руку, но тотчас себя остановила. Я в гостях, нехорошо лезть в чужое. Гораздо больше меня заинтересовал ещё один люк — в днище. Теперь у меня есть путь отхода.

Я вернулась в повозку, вернула циновку на место и сосредоточилась на том, чем действительно хотела заняться. Для начала я закинула в котёл железки и больше часа вдумчиво переплавляла металл. Я не просто ставила заплатки, нет. Я полностью восстанавливала каждый миллиметр котла. Больной участок раскалялся, становился мягким как пластилин, и, остывая, металл намертво сцеплялся, от трещин не оставалось следа.

В общей сложности я провозилась несколько часов, но оно того стоило. Когда я закончила, меня распирало от гордости за проделанную работу и валило с ног от усталости. Небо потемнело, за стеной вновь шумела Шумиха.

Я опасалась наткнуться на Шена, но всё равно выбралась на улицу и отправилась на поиски Магды. Я помнила, где она сидела в прошлый вечер. Магда нашлась всё там же, и, как и вчера, мужчина, чьего имени я то ли не знала, то ли забыла, терзал струны.

— Мель?

Я улыбнулась.

— Мель, прости, но выглядишь ужасно. Что ты там делала?

— Ничего. Кажется, я плохо реагирую на смену климата.

— Хм… Разве такое бывает?

Упс.

— Возможно, я ошибаюсь.

— Если ты плохо себя чувствуешь, иди к бабушке. Она смыслит в лечении.

— Ничего серьёзного. Думаю, высплюсь, и к утру пройдёт.

Магда подала мне миску, и я с радостью замолчала, набив рот. Женщина хмыкнула. Она больше ничего не спрашивала. Прикрыв глаза, она привалилась к своему мужчине, но когда я сделала последний глоток, Магда села прямее и подала мне вторую порцию. Я приняла.

— Мель, ты не хочешь жить с нами? — в лоб спросила она.

— Вы приняли меня как свою, и я тронута. Но я привыкла к иному образу жизни. Я люблю бродить по незнакомым местам, люблю отправляться, куда глаза глядят, люблю скорость, люблю, когда картинки за окном меняются одна за другой. Но прежде я всегда возвращалась домой. И… я городская девочка. Для меня не проблема сходить к колодцу, но я привыкла, что вода течёт из крана. Но дело не только в этом. Я всегда уважала законы страны, в которой жила.

Магда качнула головой:

— И что?

— В смысле? — не поняла я.

Она повела плечом:

— Какой закон нарушает девушка, когда подбадривает мужчину обязательно отыграться, продолжить сражаться за груду сокровищ на столе? Или когда предлагает выпить ещё один кувшин вина?

— Деньги от подбадривания не заведутся.

— Заведутся, когда научишься разводить телков на подарки. Мель, куда ты пойдёшь? Завтра третий вечер, как ты с нами, и завтра тебе придётся принять решение.

— Магда, скажи мне… Принято, чтобы каждый сдавал некий обязательный внос или принято выплачивать долю?

— Четверть, но не меньше ста королей в месяц.

Знать бы, сколько это, сто королей.

— Делиться мало, Мель. Мы свободны в своей жизни, но бабушку, что бы она ни сказала, следует слушать.

— Спасибо, что объяснила. Завтра я дам ответ.

Магда кивнула.

Я вернулась в палатку, забралась под покрывало и заснула сном без видений.

Легла я рано, наверное и восьми вечера не было, поэтому проснулась задолго до рассвета. С удовольствием потянувшись, я села, прикинула, что у меня есть несколько часов на реализацию своего сумасшедшего плана. Точнее, подготовительного этапа плана.

Алхимия и шоколад.

С шоколадом проще, всё же процесс я знаю досконально, так что сначала прочувствую, как оно происходит, добьюсь результата, потом возьмусь экспериментировать. Я забросила в пространственный карман мёд, брикеты, обернулась котлом.

Вот интересно у меня получается. Всё, что я успела накидать в котёл, во время оборота в реальный мир не возвращается, и надо выкидывать усилием воли. А есть ли у кармана лимит? А что будет, если я забуду, что именно у меня хранится?

Пожалуй, начну с генеральной уборки. Я «выплюнула» весь накопленный мусор. Оставила только доставшиеся мне алхимические ингредиенты, продукты.

Подумав, снова сходила за железками. Мне ведь не обязательно их сразу поглощать, пусть лежат в кармане про запас.

Вроде бы всё учла… Я вернулась в облик котла. Приступаю… Меня охватил мандраж, и котёл завибрировал. Я направила на брикеты тепло, и шоколад постепенно начал таять. Я не торопилась. Сейчас важно очень тщательно перемешать жидкий шоколад с мёдом — строго по рецепту учителя. Перед глазами проносились сотни картинок. Вылепить принцессу в бальном платье или сразу пару влюблённых? Нет уж, начну с простого. Во-первых, незачем без опыта замахиваться на нечто грандиозное. Во-вторых, если я сразу продемонстрирую потолок своих возможностей, то уже завтра мне будет нечем удивлять.

Пусть будут пара рыбок, пара уток и один кролик с ушами прижатыми к голове. У всех трёх образов в основе формы яйцо, и обойдёмся без тщательной детализации.

Я не спеша подогревала и мешала, мешала, мешала, добиваясь, чтобы смесь стала однородной. Теперь делим на пять частей.

Первой будет рыбка.

Я следила, как формируется фигурка. Всё же непривычно действовать не руками, а направлять невидимый глазу поток тепла. Впрочем, я быстро приспособилась. И котёл, и идущее через его стенки тепло я ощущала как часть себя. Я довольно быстро справилась и с парой рыбок, и с остальными фигурками. Осталось подождать, пока шоколад окончательно остынет.

Может быть, мне стоит открыть шоколадный бутик в столице? Не просто бутик, но совместить его с чайной, а позднее приобрести шоколадную фабрику. Я рассмеялась над смелостью своих фантазий. Уж если фантазировать о несбыточном, то не замахнуться ли мне сразу на собственную шоколадную империю? Шоколадный бутик «Мель» в каждом городе!

Шоколад достаточно остыл, и я наткнулась на новую проблему. Как вытащить фигурки из котла? Если я перевернусь на бок и просто вытряхну их, рискую сломать. Прикинув варианты, я вспомнила, как отращивала спицы, повторила трюк, только на сей раз я отращивала их внутри котла. Плавно переместив шоколадки на заранее подготовленную тарелку, я убедилась, что всё в порядке, и приступила к следующему пункту плана.

Я ничего не знаю об алхимии, обрывки полученных сведений не в счёт. Разумнее всего сначала почитать учебник, но многообещающий фолиант «Теория алхимии. Практикум. Сто простейших рецептов» господин Тай у меня отобрал. Придётся изобретать велосипед самой.

Я вытряхнула из пространственного кармана ассорти алхимических ингредиентов. Подумав, разделила смесь на три части и две вернула обратно. Всего у меня будет три попытки. Я помнила главное — таэра — это, грубо говоря, законсервированные чары. Логика подсказывает, что сами по себе порошки значат мало, они лишь впитывают и хранят в себе магию, которую вложил алхимик. А что есть магия и как её можно вложить? Если верить ощущениям, то магия — это то самое тепло, которым я работаю. Но от чего зависит выбор ингредиентов? Не зря же Тай сделал старухе заказ с вполне конкретным перечнем названий.

Не приняв окончательного решения, я направила в котёл тепло, и стала следить, как перемешиваются порошки, как они скручиваются в небольшой пыльный смерч.

По идее, надо вложить в таэру некое намерение, и подозреваю, что, чем сложнее «начинка», тем сложнее будет изготовление таэры. Допустим… Таэра бодрости! Я постаралась как можно чётче представить желаемый эффект. Казалось, вместе с теплом в котёл потекли мои мысли, магия стала жарче. Я сплавляла крутящиеся песчинки в единое целое.

В прошлый раз слепить кубик получилось легко, каждая пылинка послушно вставала на своё место, и я точно помню, что в этом была моя заслуга. Я никак не ожидала, что сейчас молотый корень неведомого растения внезапно «взбунтуется». Песчинки не только не принимали мою магию, они её отвергали. Я подумала, что мне не хватает сил, увеличила напор, и это стало ошибкой. Желание, которое я пыталась вложить в таэру, не соответствовало природе корешка. Мои усилия дали обратный эффект. Я почувствовала, что все ингредиенты теряют свои свойства. Я не могла понять, откуда ко мне пришло это понимание. Это было что-то из восприятия котла.

Со вздохом приняв первое поражение, я накренилась, а затем и вовсе встала на голову, то бишь дном кверху. Испорченные ингредиенты высыпались в циновку, и я с гулким стуком опустилась на пол.

Заход второй.

Пришлось немало повозиться, чтобы из общей кучки выбрать песчинки молотого корня. Я почувствовала себя золушкой, которую посадили отделять гречку от риса, или как там у Шарля Перро было. Ба слишком давно рассказывала…

Ухватив последнюю вредоносную пылинку, я закрутила в котле смерч и прислушалась к ощущениям. Одна единственная частичка корня, и таэра будет испорчена… Вроде бы выловила все. Я позволила смерчу свободно покрутиться ещё минуту, а затем направила в него желание взбодрить.

Ошибки не было, ингредиенты слипались и постепенно соединялись в единое целое, однако я по-прежнему ощущала, что процесс идёт не слишком хорошо. Как будто я навязываю ингредиентам нечто чуждое, им не свойственное. Магия никак не хотела усваиваться. Она не впитывалась, как это было с радужным чудиком, я вталкивала магию с немалым усилием.

Смерч вращался всё быстрее, тепло стало жаром.

И наконец в котле полыхнуло. На дно упала серо-бурая горошина — победа!

На радостях я совершенно забыла про свои железные габариты, подпрыгнула. Раздался глухой «бум», телега вздрогнула.

Глава 19

Я понимала, что использую ингредиенты неправильно, но всё же создала ещё одну таэру, израсходовав запас ингредиентов почти в ноль — остались только две порции безымянного молотого корня. Теоретически, можно было продолжить экспериментировать, но время поджимало.

Упаковав шоколадные фигурки и отправив две таэры в пространственный карман, я выбралась из повозки. Утро позднее, но народ, нагулявшись до самого рассвета, сладко спит. Даже Шен не помешал, чему я бесконечно обрадовалась.

Позавтракав остатками ужина, найденными в котле, я поправила на плечах белую шаль и отправилась в город.

Целей две.

Во-первых, покажу фигурки хозяину шоколадного магазина. Не факт, что он купит. Я бы на его месте не купила. Но он может предложить мне работу. Хотя в идеале мне не работа нужна, а регистрация патента и продажа ограниченной лицензии. Один раз раскрою секрет изготовления и буду наслаждаться процентом от выручки.

Во-вторых, меня ждёт визит вежливости к господину Таю. Продемонстрирую таэры, узнаю, за сколько и где их можно продать и, самое важное, попробую напроситься в ученицы. С моими котелковыми талантами я разбогатею!

Я пересекла пустырь и обернулась — никого. Шен на пятки не наступает, в погоню не бросился. В городе он вряд ли меня найдёт. Я выдохнула с облегчением и скрылась за углом ближайшего здания.

Конечно, путешествовать в экипаже приятнее, чем топать пешком. Не зря же я в прошлой жизни мечтала о четырёхколёсном друге. А теперь даже не знаю, стоит ли снова гнаться за мечтой. Мало того, что ни к чему хорошему прошлая попытка не привела, так ещё и рулём крутить не то же самое, что вожжи держать. Не представляю я себя в роли кучера.

До магазина я добралась ближе к полудню.

Недалеко от входа наткнулась на патруль городской стражи. Вооружённые короткими мечами, мужчины в серо-синей форме окинули меня очень внимательными взглядами. Я напряглась, но ни останавливать меня, ни о чём-либо спрашивать стражники не стали. Удаляясь, я чувствовала, что они смотрят мне вслед.

Уверенности поубавилось. Вдруг хозяин не захочет иметь со мной дел. Но не попробуешь — не узнаешь. Я толкнула дверь и вошла.

За прилавком скучал вчерашний продавец. Увидев меня, он не сумел скрыть изумления:

— Госпожа уже…? — он не договорил, сообразил, что не стоит приставать к клиентам с подобными распросами.

Я дружелюбно улыбнулась:

— Разве можно устоять перед шоколадом?

Продавец улыбнулся в ответ, не иначе предвкушал выполнить на мне недельный план продаж, но я не оправдала его надежд.

— Любезный, пригласите, пожалуйста, хозяина.

— Хм…

— Пригласите, пожалуйста, — повторила я с лёгким нажимом.

Продавец не стал спорить, и через минуту хозяин вышел:

— Добрый день, госпожа. Вы хотели меня видеть?

Я кивнула:

— Добрый день, уважаемый. Вчера вы сказали, что горький шоколад можно приобрести либо в форме брикетов, либо — шаров.

— Это так, — кивнул мужчина.

— Неверно.

Я рывком раскрыла бумагу, и на мужчину уставились две рыбки, две утки, один кролик. Зверушки хоть и выполнены примитивно, с небольшой детализацией, вполне узнаваемы и смотрятся по-игрушечному мило.

— Дети и девушки будут в восторге, — заверила я.

Хозяин неуверенно потянулся к рыбке, но остановил движение.

— Возьмите, — подбодрила я. — Для их создания использован шоколад, который я у вас вчера приобрела. Вам интересно?

— О, да! Да! — мужчина вытащил из кармана белоснежные перчатки, торопливо натянул и бережно подхватил рыбку.

Я не мешала.

Хозяин рассматривал фигурки не меньше четверти часа.

— Госпожа… Это великолепно. Но… Я не могу выставить на продажу не своей товар, я ведь при всём уважении к вам не могу дать своим покупателям гарантию качества.

Ожидаемо.

— Безусловно. Именно этот ответ я и предполагала услышать. Я пришла не для того, чтобы продать эти фигурки, а для того, чтобы обсудить условия сотрудничества, если вам интересно стать единственным, кто выставляет фигурный шоколад.

— Хм… И какова цена рецепта?

Я рассмеялась:

— Вы полагаете, что разовый, пусть и щедрый платёж — это справедливо? Повторюсь, я предлагаю уникальную возможность.

— Чего же вы хотите?

Работая в бутике, я уяснила одно из ведущих правил заключения сделок: проси больше, запрашивай во сто крат больше, чем ты действительно хочешь получить, тогда ты сможешь поторговаться, поупираться, поспорить, уступить. Партнёр будет удовлетворён «победой», а ты получишь желаемое.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Совсем немного в сравнении с тем, что я дам. Во-первых…

Я даже не успела войти во вкус. Дверь распахнулась, я невольно обернулась на звук. На пороге стояла леди Сания. Вот же чёрт принёс. На лице леди медленно отразилось узнавание.

Мысленно ругнувшись, я покосилась на хозяина магазина. Как бы ему ни были интересны фигурки, он уже смотрит на перспективную клиентку. Только вот клиентка смотрит не на товар, а на меня. Я сделала шаг назад. Всё равно леди не даст мне поговорить с хозяином, будет мешать, и вообще создаст проблемы. Угораздило же меня! Я уже хотела сбежать, но леди заступила мне дорогу.

— О, какая встреча…

Я буквально заставила себя вспомнить, что передо мной родственница короля, самого что ни на есть настоящего. За публичное оскорбление в худшем случае казнят, в лучшем — отправят на каторгу. И не стоит слишком уж полагаться на умение превращаться в котёл.

— Приветствую, леди, — поклон вышел неуклюжим.

Она холодно фыркнула.

— Что же, господин Тай тебя уже выставил? Или нанял на пару часов, чтобы покрасоваться передо мной?

Наверное, признать, что меня наняли, безопаснее всего, но это нечестно в отношении господина Тая. Да и не факт, что после такого признания леди отпустит меня с миром. Нет уж, господин Тай — моё будущее. Двусмысленно прозвучало…

— Что вы, леди, всё проще. Господин Тай не считает нужным контролировать каждый мой шаг, а я люблю бродить по городу в одиночестве.

— Хм…

— Ценит, но отпускает? Это он зря…

Мать моя шоколадка, да эта леди просто больная! Похоже, в детстве её крепко вседозволенностью по голове приложило. Я же в её глазах никто, дочь дорог без имени и защиты.

Я шарахнулась назад, но леди была проворнее. За доли секунды она подняла руку к голове, выхватила из собранных в рыхлый пучок вторую снизу шпильку.

Мы стояли так, что ни продавцу, ни хозяину магазина происходящее видно не было. Что-то мог заметить сопровождающий леди мужчина в форме, но трудно представить, что он выступит против своей госпожи.

Леди шагнула ко мне. Уклониться или увернуться, я не успевала. И почему-то в этот момент я смотрела не в её глаза, а на крупные идеально белые зубы. Было в леди что-то волчье…

Кожу кольнуло.

Леди отточенным движением вернула шпильку на место.

— Вы сумасшедшая, — вырвалось у меня.

— Отнюдь. Всего лишь мой принцип. Я никогда не прощаю тех, кто смеет вставать на моём пути.

Она улыбнулась и кинула на кролика:

— Любезный, упакуйте.

— Госпожа, этот шоколад не продаётся.

— Что-что? Вы мне отказываете? — леди фальшиво удивилась.

Хозяин магазина побледнел:

— Ни в коем случае, госпожа! Но мой долг предупредить, что эти образцы доставлялись для демонстрации. Я не знаю, где их ставили и какими руками трогали.

— Хм…

Леди смягчилась:

— Тогда доставьте специально для меня к завтрашнему дню, — она повелительно взмахнула рукой, развернулась и вышла.

Всё-таки она больная…

По спине пробежал холодок. Я очень хорошо поняла, чем именно меня «угостили» — яд.

— Кажется, вы согласны? — улыбнулась я хозяину. — Учитывая уникальность и востребованность моего предложения, я предлагаю вам неэксклюзивную лицензию на выпуск шоколадных фигурок предложенных образцов за треть выручки от продаж. Я вас не тороплю, господин. Я вернусь к вечеру, и мы обсудим заключение договора. Хорошо?

Не дав мужчине опомниться, я вылетела из магазина на улицу.

Пока я ничего особенного не чувствовала, разве что кончики пальцев стали холодными. Но яд это действует или нервы шалят, я не знала. Мне было страшно, очень-очень страшно. О темноте я вспомнила с содроганием, мне хотелось бежать, звать на помощь. И в то же время я никак не могла поверить, что укол был на самом деле. Меня ошеломило, как легко, мимоходом леди меня приговорила. Средь бела дня, при свидетелях… Неужели таковы настоящие принцессы?

Я закрутила головой в поисках наёмного экипажа, но спохватилась — денег у меня нет. Придётся добираться пешком. Хорошо, что из центра не так уж и далеко. Я довольно быстро нашла каменных гривастых львов и повернула на нужную мне улицу. Господин Тай, спасите! Я не слишком задумывалась, может он подобрать для меня противоядие или нет, всё равно, кроме господина Тая, мне никто не поможет.

Я шла, а в голове уже шумело. Зрение начало подводить, окружающий мир терял чёткость, размывался. Ледяными стали не только кисти рук, но и стопы. Улица всё тянулась, растягиваясь в бесконечность. Привалившись к ограде, я услышала оклик со спины. Кто-то был не рад, что я стою под его окнами. Я, придерживаясь за стену, прошла ещё немного вперёд, а потом меня повело, и я оказалась в проулке. Сил двигаться дальше не было, и я беспомощно сползла по ограде вниз.

Глава 20

Я слабела. Даже если господин Тай пройдёт мимо, не сумею позвать. Разве что… Почему я сразу не додумалась до очевидного?!

В голове на миг прояснилось, и я торопливо, пока мгновение ясности не прошло, обернулась котлом. Надо мной сомкнулась темнота, будто волной накрыло. Я всеми силами держалась за котёл. Железу яд ни по чём, а новое тело я выстрою заново. Темнота в нерешительности отступила. Ко мне вернулся круговой обзор, я видела и забор, к которому привалилась, и стену дома через проулок, и траву, которую примяла дном, и небо далеко в вышине.

Живём!

Я на радостях тренькнула, издав глухой колокольный гул, закрутилась вокруг себя и далеко не сразу опомнилась. А если люди заметят бешеный котёл?! Тише надо, спокойнее… Но меня переполняло счастье, пузырящееся как шампанское. Подумать только, я второй раз улизнула из лап смерти!

Я не могла успокоиться, наверное, с полчаса. Я наслаждалась ощущением жизни, праздновала своё, можно сказать, третье рождение.

Только вечно котлом под забором не полежишь. Пора… Леди Сания, если раньше она вызывала у меня глухое раздражение и неприятие, я была готова помочь господину Таю, но считала, что с навязывающейся невестой он, как взрослый состоявшийся мужчина, разберётся сам, то теперь дело стало личным. Леди Сания покушалась на мою жизнь, и мне очень хочется навестить её и разобрать даже не на молекулы, а на атомы.

Естественно, искать её я не пошла и не пойду. Я ещё из ума не выжила, чтобы так подставляться. За безымянную дочь дорог никто не спросит. Королевская кровь — совсем иное. Но это не значит, что я отступлю. И для начала я приложу все усилия, чтобы вытащить из господина Тая яд.

Кстати!

Моё тело сейчас в неком пространстве, в котором обычные физические законы не действуют. Может, и отравление замедлилось? Как насчёт того, чтобы, не обращаясь в человека, извлечь из «кармана» яд, а потом попробовать залатать повреждения также, как я лечила трещины котла? Получится у меня сцедить яд?

На себе начинать эксперименты плохо. На пробу я «выплюнула» на дно котла таэру. Попробую разобрать. Причём моя цель не просто разломать, а сохранить ингредиенты годными к повторному использованию. Стоп. Если таэра — это, условно, моё тело, то разрушать её как раз ни в коем случае не следует. Её следует сначала отравить, а потом восстановить. Я высыпала на неё несколько крупинок молотого корня, и ничего не произошло. Я задействовала магию. Тончайшим, буквально с волос толщиной, потоком магии подхватила пару крупинок и втолкнула в таэру.

Я немного выждала. Поначалу, казалось, ничего не происходит, а потом на в таэре появилось крошечное тёмное пятнышко, похожее на червоточину в яблоке. Пятнышко медленно расширялось. Я мысленно потёрла руки — отравить таэру получилось. Теперь… Я снова направила тепло в повреждённое место. Распад почему-то ускорился. Я чуть расширила место прокола и закольцевала поток. Тепло проникало в таэру, внутри делало петлю и вытекало. Вместе с теплом вытекли частички корня. На достигнутом я не остановилась и полностью вычистила поражённую область. Осталось залатать дыру. Как это сделать без запаса ингредиентов? Уменьшить саму таэру. Оценив результат, я вернула таэру в пространственный карман.

Получилось! Теперь я представляю, что и как делать.

Сосредоточившись, я мысленно потянулась к яду. Очень плохо, что я позволила ему распространиться по всему телу, но току сожалеть, буду работать с тем, что есть. В своих экспериментах с таэро й я не учла, что моё тело в пространственном кармане, а не в котле. Ещё раз таэру попортить?

Но мне вроде бы уже удалось ухватить яд, и я заставила его капать в котёл. Странно. На кончике иглы яда было с пылинку, а вытекает довольно много… густой крови. Налилось столько, что немаленькое дно закрыло полностью.

Успех обнадёживал. Я прислушалась к ощущениям тела. Кажется, я собираюсь разом похудеть на пять-шесть килограммов, но ждать шанса загрузиться мясом слишком долго и неудобно.

У меня ушло ещё около часа, прежде чем я почувствовала себя готовой проверить, что у меня получилось. Что же, момент истины. Если что, вернуться в «железное» состояние успею. Я обернулась.

Вскакивать и вообще двигаться, я не торопилась. Во всём теле я чувствовала слабость, вызванную «лечением», от голода подташнивало. Я сомневалась, что смогу встать. Руки противно дрожали. Я прикрыла глаза и задремала. Около получала я дрейфовала в пограничном состоянии между сном и явью. Я боялась окончательно отключиться и пропустить, когда мне станет хуже, но в то же время сохранить полную ясность сознания не получалось.

Только через полчаса я оклемалась достаточно, чтобы попытаться встать. Цепляясь за забор, я поднялась на ноги, упёрлась лбом в ограду, иначе бы равновесие потеряла. Эх, мне бы шоколаду хоть кусочек, а я всё в фигурки пустила.

Хм… Зато у меня есть мёд! Приторная сладость заполнила рот, и я передёрнулась от отвращения, но проглотила. Мёда хватило на три глотка. Я почувствовала себя капельку лучше, оторвалась наконец от забора и, с усилием переставляя ноги, поплелась к дому волокуна, благо недалеко осталось.

Отдам таэры — напрошусь на обед.

Добравшись до крыльца, я едва вспомнила, что таэры следует приготовить прежде, чем стучать. Вряд ли господину Таю понравится, если я при нём их сплюну в буквальном смысле. Он-то про пространственный карман не знает, решит, что в защёчном мешке несла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пару раз ударив железным кольцом по металлической пластине, я оперлась на перила, практически, повисая на них. Стук пришлось повторить, и вечность спустя дверь открылась, на пороге воздвигся блондин.

Увидев меня, мужчина неприязненно прищурился.

— Добрый день, — поздоровалась я. — Доложите обо мне господину Таю. Я по делу.

Я разжала кулак и продемонстрировала две таэры.

Блондин всмотрелся. Недоверие так и читалось на его лице, но спорить он не стал:

— Жди здесь.

Дверь захлопнулась.

Снова потянулось ожидание, но мне повезло, господин Тай появился относительно быстро.

Я молча продемонстрировала ему таэры, но господин Тай почему-то гораздо больше заинтересовался моей дрожащей рукой.

— Ты заболела?

Сказать правду? Не на пороге же.

— Нет. Это от голода. В городе в неприятность попала.

Господин Тай нахмурился, о чём-то размышляя.

— Я пришла попросить взглянуть на эти таэры, — заверила я, чтобы он не успел надумать чего-нибудь лишнего.

Однако волоку даже не взглянул на предполагаемые ценности.

— Распорядись накрыть в столовой, — приказал он блондину, а меня пригласил войти в холл, однако, оценив моё плачевное состояние, не позволил передвигаться самой, подхватил под руку и довёл до дивана, усадил.

Я положила на журнальный столик обе таэры:

— Я хотела узнать, сколько они стоят.

Господин Тай взял большую таэру, поднёс к глазам, повертел, затем не менее внимательно изучил меньшую таэру.

— Любая таэра стоит дорого. Эти весьма неплохи, хотя выполнены очень странно. Будто их изготовил одарённый маг, ничего не знающий об алхимии. Чистота очень высокая, но исходные ингредиенты подобраны отвратительно. Я бы даже сказал, что изготовивший эти таэры алхимик ничего не подбирал, а взял первые попавшиеся ингредиенты. И ещё… Меньшая таэра была… повреждена, а потом восстановлена. Поразительно. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным.

Господин Тай протянул таэры обратно, но я не приняла.

— Я доставила вам неприятности, и в тот день столкнулись с потерями. Это возмещение.

— Так всё-таки это ты разгромила мой дом? С твоим исчезновением пропал один из моих алхимических котлов.

Тон господина Тая похолодел.

— Нет, это не так, — замотала я головой. — Я не хотела причинять вам неудобства, я оказалась в вашем доме случайно.

Господин Тай продолжал смотреть с недоверием, но постепенно смягчился:

— Похоже, я заблуждался на твой счёт, однако я по-прежнему хочу услышать, как ты попала в мой дом.

Я вздохнула:

— Меня привела дорога.

Господин Тай посмотрел с укоризной, но тут из столовой пришёл аромат пищи. Я сглотнула голодную слюну. Господин Тай вздохнул и временно отложил расспросы, проводил меня к столу.

— Не тушуйтесь, — посоветовал он, видя, что я готова наброситься на суп, но сдерживаюсь.

— Спасибо!

До манер благородной леди мне далеко, но держать ложку и не хлебать из миски я умею, так что в грязь лицом не ударила. Сосредоточившись на еде, я не слишком обращала внимания, но мне показалось, что господин Тай удивлён. Съев суп, я переключилась на второе. Во взгляде господина Тая мелькнуло непонятное мне умиление. Наверное, показалось.

Я почти расправилась с куском хорошо прожаренной говядины, когда господин Тай внезапно побледнел. Я отбросила приборы:

— Что случилось?

Однако господин Тай не ответил. Опёршись о стол, он замер, не дыша, зрачки расширились.

— Господин Тай!

В столовую влетел радужный чудик. Парень, увидев в каком состоянии его хозяин, хлопнул господина Тая по спине и дважды повторил шлепок. Господин Тай схватил ртом воздух. Вернув способность дышать, он обмяк. Чудик, придерживая его за плечи и не обращая на меня ни малейшего внимания, бормотал невнятную околесицу.

— Я могу помочь?

Парень медленно повернул голову ко мне, его глаза наполнились влагой, но слёзы так и не потекли:

— Плохо, госпожа, плохо-плохо-плохо.

— Это яд? — догадалась я, вспомнив, как леди Сания упоминала приступы.

— Отравила-отравила-отравила, — зачастил Януш. — Идём!

— Что?

— Идём, — требовательно повторил парень.

Он с усилием заставил господина Тая встать на ноги. Мужчина пребывал в полубессознательном состоянии и тотчас завалился бы, если бы Януш не поднырнул под его руку и не удержал.

Я сообразила, что от меня требуется и обняла господина Тая со своей стороны. Януш перестал шататься, грозя упасть и утянуть за собой господина Тая.

— Давай позовём других? — предложила я.

От блондина толку больше, чем от меня.

— Зануда, — скривился Януш.

Возражать я не стала. В конце концов, не так уж и тяжело. Тем более тащить господина Тая наверх не пришлось. Через дверь от столовой обнаружился спальный закуток. Я предположила, что в каморка была рассчитана на слугу, но сейчас её никто не занимал, и мы пристроили господина Тая в кровать. Чудик снял с него обувь, я помогла укутать — господин Тай казался ледяным.

Подумав, я вытащила из-под одеяла его руку и принялась растирать.

— Часто с ним такое происходит?

— Редко, слабо, потом часто и сильно. Потом смерть.

Януш снова посмотрел на меня с не пролитыми слезами.

— Я помогу, — пообещала я.

Чудик помотал головой:

— Хороший котёл сбежал.

— Долго он проспит? — я сменила тему.

Януш нахмурился, словно вообще не понял, что я спрашиваю. С минуту он пристально изучал меня, а затем безучастно опустил голову.

— Я бы могла рассказать про котёл.

Януш вскинулся.

— Сколько господин Тай будет без сознания?

— Часы.

Отлично! В смысле, ничего хорошего, но пока я готова поговорить только с Янушем.

— Котёл вернулся, — улыбнулась я, встала и обернулась.

Глава 21

Януш с минуту таращился на меня. Хотя я показала нечто безумное, невозможное, в его взгляде не было ни капли недоверия. Он замер, словно застигнутый счастьем врасплох. Очнувшись, чудик расхохотался со слезами на глазах, упал на колени и принялся обнимать мои железные бока, беспорядочно целовать. Я настолько опешила, что не сразу догадалась вырваться.

Вернув человеческий облик, я помогла Янушу подняться:

— Тише, мы не должны мешать господину Таю.

Януш отмахнулся:

— Его сейчас взрывом не разбудить, — фраза прозвучала на удивление внятно, но тотчас Януш ссутулился, опустил голову, и глядя на меня из-под упавших на лицо разноцветных прядей, забормотал, — Хороший котёл. Хороший котёл вернулся. Хороший котёл.

Януш обхватил себя руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

Некоторое время наблюдала за ним. Януш всё глубже погружался в себя. Не выдержав, я просто хорошенько, благо он совсем тощий и лёгкий, встряхнула его за плечи:

— Эй!

— Хороший котёл?

— Как я могу помочь?

Взгляд Януша прояснился, парнишка мучительно стиснул зубы и выплюнул несколько фраз подряд:

— Хороший котёл — хорошие таэры. Хорошая таэра будет сильнее.

Янущ замолчал, глядя на меня с самым несчастным видом. Я машинально погладила его по голове:

— Достаточно, я поняла. Ты хочешь сказать, что леди Сания применила сильный яд. Чтобы с ним справиться, нужно сделать очень чистую таэру, для изготовления которой качественных ингредиентов и мастерства недостаточно, нужен ещё и качественный алхимический котёл. Я одного пока не уяснила. Если не хватает котла, почему господин Тай не закажет его?

Януш покачал головой:

— Плохо.

— Хм? Нет ингредиентов? Но я слышала, что они скоро будут. Господин Тай уже сделал заказ.

— Есть котлы. Я… хороший котёл!

Из меня тот ещё дешифровальщик.

— У господина Тая есть качественные котлы, но ты придумал уникальный способ улучшения?

Януш закивал.

Его эмоции очень быстро менялись. Только что он радовался, и вдруг шмыгнул носом:

— Когда яд, противоядие хорошо. Хорошая лечебная таэра мало.

— У господина Тая нет рецепта противоядия?

Януш кивнул.

— Погоди! Господин Тай не знает, какой яд был применён?

Януш закивал, а на лице появилось очень горькое выражение. Кажется, он был готов разреветься.

— Скажи-ка, — тряхнула я его. — А как происходит отравление? То есть ничего не говори. Я буду предполагать, а ты либо кивать, либо качать головой. Идёт?

Януш принял предложение с энтузиазмом.

— Так…

Мать моя шоколадка, ну какой из меня химик?!

— Яд был алхимическим?

Промахнуться с предположением было почти невозможно, и Януш подтвердил.

— Ты сказал, что противоядие поможет лучше лечебной таэры. Почему? Противоядие разрушает яд, но мне всегда казалось, что яд, попав в тело, начинает с телом взаимодействовать. Это как гасить соду уксусом. Вещества необратимо меняются. Последовательность приступов у господина Тая — разве не результат медленного разрушения? Лечение было бы эффективней. Какой смысл использовать противоядие, если яд давно подействовал? Прости. Сейчас попробую нормально спросить.

— Ты… природный яд. Алхимия иначе. Я… книга.

— Ты принесёшь мне книгу? Ой… Януш, я не смогу прочитать! Я только котлом могу читать, но при этом книга будет уничтожена.

Януш сморщился:

— Яд… кровь…

Парнишка устало сполз прямо на пол и прикрыл глаза. Зато я воспряла!

— Яд в крови? Если яд в крови в первозданном виде, мы могли бы нацедить немного! Нужны склянки.

Януш подорвался, галопом промчался из каморки и вскоре вернулся, трепетно прижимая к животу пробирки и колбы. Я помогла ему выложить их на пол в ряд, пару пробирок я проглотила — пригодится.

— Нам нужен нож! — объявила я.

Януш послушно умчался и вскоре притащил десяток разных на любой вкус, начиная от внушительного мясницкого тесака и заканчивая аккуратным ножиком для резки бумаги, который я и выбрала.

— Я обернусь в котёл, а ты должен порезать господину Таю палец и накапать мне крови с напёрсток. Справишься?

— Угу.

Надеюсь, господин Тай простит мне моё самоуправство…

Я обернулась, и Януш без колебаний воплотил мой план. Вытянув из-под одеяла руку господина Тая, Януш уколол его мизинец, причём лезвие погрузил в кожу на миллиметр. Смело… А господин Тай так и не проснулся, только нахмурился во сне и попытался плотнее закутаться в одеяло. Кровь алым ручейком побежала вниз, капли забарабанили по дну. Януш прижал к ранке платок.

Сосредоточившись, я переместила кровь в свой пространственный карман, так менее вероятно, что она свернётся.

Если моя догадка верна, и алхимический, а для ясности — магический — яд всё ещё присутствует в крови, то яд можно извлечь, а затем исследовать. Надо всего лишь разделить вещества, как я разделяла порошки. Справиться с сыпучими ингредиентами, конечно, несравнимо легче, чем с жидкими, но я же хороший котёл!

Я потянулась к крови магией. Ну-ка…

Сюрприз меня поджидал приятный и неприятный одновременно. Разделить кровь на составные было не невозможно, что обнадёживает. Минус заключался в том, что я воспринимала алую жидкость как смесь множества составных, а не двух чужеродных веществ.

Трудности меня не пугали, и я принялась за кропотливое просеивание. Плазму отдельно, красные эритроциты отдельно, белый лейкоциты отдельно, непонятности отдельно…

У меня ушло около часа, чтобы разобраться.

Обернувшись в человека, я протянула Янушу две пробирки.

— Возможно, в одной из них. Я не уверена.

Януш жестом попросил меня подержать пробирки, быстро собрал склянки, ножи и унёс.

Я потрогала руку господина Тая — уже не такая холодная, как была. Я сама не поняла, чему я улыбнулась, а господин Тай вдруг отреагировал и сжал мои пальцы в ответ. Я замерла. Я смутилась, непонятно чего испугалась. С минуту ничего не происходило, господин Тай всё так же крепко спал, но меня не выпускал. Я немного расслабилась и попыталась высвободить из его хватки пальцы. Господин Тай повернулся на бок и резко открыл глаза.

Похоже, спросонья да ещё после приступа он не до конца осознал, кто я и что происходит, потому что потянул к себе. Я подсознательно вспомнила, что у меня в руках сокровища — две пробирки, в одной из которых может быть яд.

— Господин Тай…, — я упёрлась ему в грудь.

— Мель, зови меня просто Рогет.

— А?

Господин Тай несколько раз моргнул.

— Мель? Я не сплю?

— Простите.

Он отпустил меня, позволил выпрямиться. Казалось, господин Тай чувствует себя не в своей тарелке. Я тоже придумывала, что сказать, как сгладить странную неловкость. К счастью, в каморку ворвался Януш.

— Господин Тай! — паренёк на эмоциях вернул относительно правильную речь. — Вот!

Выхватив у меня пробирки, Януш торопливо сунул их в руки господина Тая:

— Мель нашла ваш яд!

Я поперхнулась:

— Не совсем так, господин Тай. Вероятно, в одной из пробирок действительно есть яд, которым вас отравила леди Сания, но я не могу быть полностью уверена.

— О-откуда?!

— Мель хорошая, — вернулся к привычной манере общения Януш.

Господин Тай потряс головой, переводя взгляд с меня на Януша и обратно.

— Как вы себя чувствуете?

Господин Тай не ответил, вместо этого спросил:

— Ты разбираешься в алхимии?

— Нет, не разбираюсь, но у меня есть некоторые способности, — честно признала я, избегая конкретики.

— Интересно…

С помощью Януша господин Тай поднялся. Покачнувшись, он снова посмотрел на зажатые в кулак пробирки.

— Мель… Прости, что сорвал обед…

Что?! Он правда извиняется перед дочерью детей дорог?! Я не верила своим ушам. Наверное, господин Тай просто не полностью пришёл в себя после приступа. Хотя нет, он ведь изначально относился ко мне с добротой и вниманием, лично проводил и попросил старуху помочь мне. Такое отношение очень трогает.

Свободной рукой господин Тай потёр переносицу:

— Мель, пообедаем? Ты не откажешься?

Глава 22

По-моему, господин Тай пребывал ещё в полусне, иначе бы не стал делать столь щедрых жестов. Поднявшись, господин Тай извинился, что оставит меня. Он обращался ко мне на «ты», как к простолюдинке, но в то же время он говорил со мной как с равной. Взгляд рассеянный, немного мутный — в голове у него ещё явный кавардак.

Януш отправился провожать хозяина, чему я обрадовалась. Похоже мы с чудиком оба беспокоились за пробирки, которые господин Тай сжимал весьма небрежно.

Ждать пришлось около четверти часа. Януш вернулся и жестом показал, что можно пройти обратно в столовую. Слуги как раз заканчивали накрывать. Мы с Янушем сели за стол, но господина Тая всё не было, я даже забеспокоилась, что приступ повторится, однако Януш меня успокоил:

— Буль-буль, — и изобразил, будто умывается.

Я усмехнулась и покосилась в сторону окна. Столько событий за день…Интересно, сколько времени? Наверное, скоро начнёт темнеть. Впрочем, оказаться ночью на улице я не боялась. Не успею добраться до выделенной мне повозке — забьюсь в щель, обернусь и спокойно переночую.

Вскоре послышались шаги. Оказалось, господин Тай не только наскоро умылся, но и полностью сменил одежду на свежую. Снежное жабо подчёркивало болезненную бледность лица, впечатление усиливала седина.

— Мель, кажется, я должен тебя поблагодарить.

— Успеется, — отмахнулась я. — И нет, благодарить не за что. Мне кажется, это не обеденный разговор.

— Ты права.

Больше господин Тай ничего не сказал, чудик и вовсе уплетал за две щёки, пока мы с господином Таем обменивались парой фраз, он уже свою порцию чуть ли не полностью уничтожил. Я только позавидовала аппетиту.

Тишина ни сколько не напрягала, мне было вполне уютно, тем более Януш держался за столом ещё хуже, чем я. Если я ошибалась с выбором приборов, то парень не только хватал первый попавшийся, но и руками себе помогал. Не сумев наколоть оливку на вилку, он, не колеблясь, отправил ягоду в рот руками.

— Януш…, — вздохнул господин Тай, и я поняла, почему ко мне он так терпим, уже привычен.

Чудин не обратил на вздох ни малейшего внимания, но на оливки стал охотиться не вилкой, а ложкой.

После основного блюда слуги принесли чай, на сладкое на стол выставили шоколада — один или два брикета заранее охладили и разрезали на кусочки.

Идея вспыхнула мгновенно, и я начала действовать раньше, чем полностью продумала план:

— Господин Тай, позволите развлечь вас парой фокусов?

— Попробуй.

Я взяла с тарелки два самых крупных кусочка, положила в рот.

Сделать фигурки, какие я делала для магазина, я не успею, да и мёда у меня не осталось, зато я могу художественно обрезать кубики, чтобы получить всё тех же примитивных зверушек. Я выбрала улитку — шарообразная форма идеально подходит для быстрого воплощения.

До настоящей фокусницы мне далеко. Выждав несколько секунд, господин Тай решил, что фокус отменяется, но когда я двумя пальцами вытащила фигурку, он был потрясён.

— Ты подменила?

Я рассмеялась и пододвинула улитку ближе к нему:

— Это ваш шоколад, господин Тай. Я художественно…, — «обгрызла» не хорошо звучит, — оформила.

Он внимательно изучил улитку, поскрёб ногтем и даже не побрезговал надкусить.

— Дай! — раздался обиженный и весьма требовательный голос чудика, но Януш тотчас стушевался и тихо, извиняясь, добавил, — Сестре.

— Януш, у тебя есть сестра? Я сделаю специально для неё, обещаю.

— Мель хорошая.

— Спасибо, Януш. Господин Тай, если вас не затруднит, порекомендуйте мне, пожалуйста, человека, которому можно доверить представлять мои интересы. Я собираюсь сотрудничать с шоколадным бутиком.

— Мель, ты… собираешься работать?

— Пока — да. Позднее моя работа будет работать на меня. Возможно, со временем я открою собственный бутик. Господин Тай, я издалека и я не считаю обычную работу чем-то зазорным.

— Мель, я буду рад тебе помочь, я скажу Балзу.

Это блондину что ли?

— Господин Тай, огромное спасибо!

Он отмахнулся.

— Вам не терпится уйти в лабораторию? — догадалась я.

— Так заметно? Мель, если в пробирке действительно яд…

— Мне стоит пойти с вами.

Господин Тай озадачился:

— Со мной?

Я глубоко вздохнула, выдохнула. После того, как я призналась чудику, признаться господину Таю будет гораздо легче. Сейчас, увидев насколько господин Тай щепетильно честен, я готова ему довериться. Я ставлю свою жизнь на то, что он, узнав правду, не уничтожит меня, не запрёт в лаборатории для вечных исследований.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я бы хотела стать вашей ученицей, господин Тай. Я хочу учиться алхимии. И я буду вам полезна. Вы постоянно спрашивали, как я оказалась в вашем доме и куда делись туши из ледника. Туши я съела. И вот.

Я встала прямо перед ним и обернулась.

Господин Тай выронил чашку. Ударившись о блюдце, чашка покатилась по столу, залила чаем скатерть, упала на пол и тихо раскололась. Господин Тай не отреагировал, он во все глаза таращился на меня. Медленно протянув руку, он провёл пальцем по крутому боку котла.

— Мель, это фокус?

Надейся.

Я зашаталась из стороны в сторону, имитируя мотание головой.

— Мель, это фокус!

Как же легко было с Янушем. Один раз показала, и чудик сразу же поверил. И не просто поверил, а сразу же включился в работу. Ни тебе отрицания, ни мучительного принятия, что незыблемые законы природы пошли в разнос. Псих и есть псих. Господин Тай встал, шагнул ближе, присел на корточки, обнял котёл и попросил:

— Обернись.

Напрасные надежды, господин Тай. Телесный контакт не помешает мне исполнить «фокус». Я исполнила просьбу и оказалась в объятиях мужчины, а он ещё и невольно дёрнулся в момент моего преображения, притянул меня к себе. Сидя на корточках, он не удержал равновесия, и завалился на спину, утягивая меня за собой. Я приземлилась на его бёдра.

— Упс.

Кажется, господин Тай лишился дара речи. Он продолжал удерживать мою руку, и подняться я не могла.

Глядя на нас, чудик радостно захихикал, стирая возникшую неловкость. Господин Тай ослабил хватку, и мне удалось высвободить руку. Я поднялась, но прежде, чем я это сделала, я успела почувствовать весьма недвусмысленную реакцию на меня. Господин Тай понял, что я заметила…Он покраснел, масть моя шоколадка!

— Повторить? — предложила я.

Господин Тай отказался:

— Поверить не могу.

— Котёл хороший, — напомнил о себе Януш.

— Господин Тай, как насчёт того, чтобы попробовать? Вы ведь помните таэру Януша? Вы сказали, что она получилась очень чистой.

— Хороший, котёл хороший, — закивал чудик.

— Попробовать? — переспросил господин Тай.

— Да.

Он уже поднялся с пола, стряхнул с брюк прилипший черепок разбитой чашки.

— Хуже не будет, верно? — он потёр переносицу.

Я рассмеялась, ухватила его за руку и потянула из столовой в сторону кабинета. Сейчас осознает, на что я способна и выкинет дурную заумь из головы. Подумаешь, одушевлённый котёл-оборотень. Зато какие таэры у нас получатся!

Господин Тай не сопротивлялся, последовал за мной. И когда мы добрались до кабинета, он уже почти полностью пришёл в себя и даже начал задавать вопросы. Больше мне скрывать было нечего, и я охотно рассказала, что жила в другом мире, что была обычной горожанкой, мечтавшей о собственной самоходной кибитке, что планировала отправиться в большое путешествие по бескрайним просторам своей страны, что погибла в родном мире, оказалась подвешена в пугающей бескрайней тьме, и что осознала себя бестелесной душой, вселённой в котёл. Я рассказала, как бродила по дому, пытаясь примириться с действительностью, как хотела, но боялась признаться, как я благодарна за помощь. Закончила я рассказом о том, как с помощью Януша провела анализ крови.

— Мель…

— Я уже в порядке. Моя бабушка умерла, а, кроме неё, близких у меня не было, — я говорила с напускной весёлостью.

Господин Тай протянул руку и молча стёр с моей щеки скатившуюся слезу.

— Я просто скучаю, — поспешно объяснила я.

— Конечно.

Мы немного помолчали. Я восстановила над эмоциями контроль. Какой бы болезненной потеря ни была, я стараюсь не думать о прошлом. К чему? Я никогда не вернусь. Я должна устроиться в новом мире.

— Господин Тай, вы готовы?

Не дожидаясь ответа, я обернулась и заняла место у стола.

Глава 23

Господин Тай застыл, рассматривая меня. Снова присев, он протянул руку, провёл пальцем по ободку горловины, словно всё ещё сомневался. Поднявшись, он отошёл к шкафу, открыл нижнюю полку.

— Ты сделала таэру бодрости. Попробуем повторить, но с правильно подобранными ингредиентам?

Я согласно тренькнула.

Господин Тай принёс два мешочка, первый отложил, второй открыл сразу, отсчитал из него десять сушёных ягод, очень похожих на плоды шиповника. Я с любопытством наблюдала, как он нарезает ягоды на четвертинки, вытаскивает и откладывает в сторону сердцевину, усеянную мелкими семечками, похожими на кунжутные. Четвертинки господин Тай собрал в пригоршню:

— Мель, это будущая основа…

Да, конечно, не зная теории, я всё поняла.

Господин Тай тоже осознал, что объяснения стоит начинать с азов.

Ссыпав ягоды мне на дно, господин Тай вернулся к столу, взял мерный стаканчик и до середины наполнил бурым порошком из второго мешочка. Подняв стаканчик к глазам, он убедился, что объём выдержан точно. Чтоб отсыпать ровно столько, сколько необходимо и ни крупинкой больше — это же какое мастерство должно быть!

Добавив порошок к ягодам, господин Тай придвинул ко мне табурет, сел, положил мне на бока ладони:

— Пробуем?

Вот как я должна ответить, когда ингредиенты уже засыпаны? Вдруг трепыхнусь, и они неправильно перемешаются? Я же не знаю.

Ладони господина Тая были тёплыми, но это было обычное тепло человеческого тела. Сейчас от его рук пошло совсем иное тепло — магия. Я внимательно прислушивалась к ощущениям, чтобы вовремя включиться в работу.

Магия подхватила ингредиенты и потащила, скручивая в водоворот. Мне показалось, что, чем быстрее вращение, тем лучше, поэтому я заставила ингредиенты крутиться. Господин Тай был со мной, он подхватил мою инициативу, и мы вместе раскручивали в котле смерч.

В какой-то момент я перестала понимать, где мой вклад, а где — господина Тая. Наша магия, наши усилия, наши желания слились в единое целое. Я больше не отделяла себя от господина Тая. Его мысль — моя мысль. Мы смотрели, как рождается наша таэра, как все излишки ингредиентов осыпаются на дно, как ослепительно сияет впитывающаяся в таэру магия.

— Мель?

Голос Тая выдернул меня в реальность.

Я не знаю, сколько длилось наше единение, я словно в транс впала. Если бы не голос… Но, мать моя шоколадка, это было прекрасно! Это было ни с чем не сравнимое чувство гармонии, отрешённости от мира и в то же время в котле, казалось, жила целая вселенная. Мы с господином Таем видели, как загораются звёзды, как проносятся в бескрайнем пространстве галактики. И это мы их создавали и направляли…

— Мель, ты можешь вернуться? — господин Тай встревожился.

— Могу.

Переход из ипостаси в ипостась получился совершенно незаметно, я встала перед господином Таем.

— Мель! Мель, невероятно! — он схватил меня за плечи, приблизил своё лицо к моему. — Мель!

Я рассмеялась, и господин Тай засмеялся вместе со мной. То, что между нами случилось действительно невероятно, захватывающе, одуряюще. Мне казалось, меня распирает от головокружительного счастья. Вторя моим мыслям, господин Тай подхватил меня и закружил по кабинету.

Далеко не сразу я смогла прийти в себя и спросить:

— Теперь мы точно сможем сделать для вас противоядие, верно?

Господин Тай моего энтузиазма не разделял:

— Попробуем.

Осторожный выбор слов мало сочетался с плещущимся в глазах азартом. Господин Тай воспрял, он собирался сражаться за свою жизнь, и я радовалась за него вместе с ним. Когда эмоции немного поутихли, я почувствовала пригибающую к земле усталость. Хотелось лечь и даже не спать, мне казалось, что на сон не осталось сил, а просто лежать с закрытыми глазами.

Господин Тай взял в руки пробирку с ядом, покосился на меня.

— Перерыв, пожалуйста, — покачала я головой.

Господин Тай поставил пробирку обратно в держатель:

— Конечно, перерыв. Даже не перерыв. Продолжим завтра. Прежде, чем замахиваться на противоядие, нужно изучить яд, посмотреть его реакцию на некоторые специфические вещества, кое-что придётся докупить…

Сосредоточенно нахмурившись, господин Тай достал из ящика блокнот и принялся быстро черкать. Видимо, планирует… Я прикрыла глаза. Будет очень нагло попроситься переночевать? Я согласна даже на кладовку. Обернусь, закачусь в угол. Дофантазировать, как я заселяюсь обратно, я не успела. Господин Тай встрепенулся и протянул мне руку:

— Мель, я отвезу тебя.

А?

Напрашиваться, конечно, нельзя, но…

— Господин Тай.

— Мель, не трудно тебя отвезти, тем более я поеду заказать некоторые ингредиенты.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Шах и мат. Отговориться уже не получится.

Впрочем, ничего плохого в том, чтобы переночевать в кибитке и утром вернуться. Мне ещё с шоколадом возиться. Утром надо в бутик заскочить, помочь выполнить заказ леди Сании. Какой бы гадиной она ни была, нехорошо, если торговец пострадает из-за её капризов, нам ведь ещё сотрудничать.

— Я приду около полудня завтра?

— Да, Мель, годится. Я как раз всё подготовлю, чтобы сразу начать работу.

Господин Тай отдал приказ, и вскоре блондин доложил, что экипаж подан. Я вздохнула. После… после всего, что между нами с господином Таем было, после чувства удивительного единства, одна мысль о коротком расставании причиняла боль, будто я должна оторвать часть себя. Господин Тай тоже выглядел мрачным, но когда экипаж тронулся, и мы оказались плечом к плечу, хорошее настроение вернулось.

Как-то само собой получилось, что на повороте я качнулась, господин Тай придержал меня, обняв за талию, и руку больше не убирал. Я прижалась к нему, и дальше мы ехали обнявшись. Господин Тай не делал попыток поцеловать или сблизиться как-то иначе. То ли ждал от меня инициативы, то ли был не в настроении, то ли видел во мне не девушку, а будущую коллегу. Я решила об этом не думать.

Езда убаюкивала, я совсем не удивилась, когда господин Тай разбудил меня, и я обнаружила, что не просто пристроила голову ему на плечо, но и собственнически просунула руку под полу жилета в поисках тепла, мизинец и вовсе проник куда-то под ремень. Господин Тай великодушно «не заметил» моих поползновения.

— Приехали, — пояснил он. — Мель, я помню обещание помочь тебе с шоколадной лицензией. Бальз не советует торопиться, он сказал, что хочет уточнить некоторые нюансы, прежде, чем будет составлять для тебя документы.

— Спасибо.

— Мель, держи, — господин Тай вручил мне кошелёк. — Здесь мелочь на первое время, а завтра-послезавтра мы зайдём в банк, откроем на твоё имя счёт, и я сделаю перевод.

— Эм?

— Мель, что тебя удивляет? Если ты работаешь котлом, то ты имеешь право на достойную оплату.

Хозяин бутика из моей «докотелковой» жизни научил меня не допускать небрежности в том, что касается денег. Если ты выполняешь оплачиваемую работу, то заранее обговори все условия и порядок оплаты. Сейчас, получается, я нарушила правило деловых отношений. Только вот обсуждать условия не хотелось. Я смотрела на господина Тая и верила, что он не обманет, не откажет в поддержке, не будет жаден. Глупо, но…

— Я принимаю.

В кошельке лежали банкноты разного достоинства. Я выложила их на колени, внимательно рассмотрела, благо в экипаже довольно ярко горел свечной фонарь. Господин Тай пояснил приблизительную ценность каждой. Я уточнила цены на извоз — завтра не потащусь пешком, а поеду.

Взяв первую банкноту, я свернула её в аккуратную трубочку и отправила в рот. Сейфа надёжнее, чем мой пространственный карман, не придумать, ему даже декольте уступает. Господин Тай выгнул бровь, наблюдая за мной.

— Вкусно, — хмыкнула я.

«Съев» все банкноты, я прицепила кошелёк к поясу.

— Господа! — раздался снаружи нетерпеливый голос извозчика.

Экипаж привычно остановился перед пустырём, отделявшим Шумиху от города, место извозчиками нелюбимое.

— За ожидание дополнительная оплата, — тотчас откликнулся господин Тай, открыл дверцу и помог мне выбраться из салона на землю.

На город давно спустилась ночь, я поёжилась от прохлады и поправила на плечах шаль. Господин Тай оставил извозчику аванс, подал мне руку, и мы пошли к огням костров, к какофонии сливающихся криков, песен и мелодий. Я наслаждалась счастливыми минутами. Очень скоро мы дойдём, господин Тай отправится к старухе, а я пойду искать выданную мне повозку, но сейчас господин Тай со мной.

Он вдруг отпустил мою руку, отошёл на несколько шагов в сторону. Я растерянно замерла. Господин Тай наклонился, почти сразу же выпрямился, а затем вернулся ко мне.

Когда он подошёл, он протягивал мне цветок на тонком стебельке:

— Это для тебя, Мель.

Глава 24

— Доброй ночи, Мель.

Его взгляд чуть мерцал, и на миг ко мне вернулось чувство единения. Я тянулась к нему душой, магией. Наверное, господин Тай тоже ощущал что-то подобное, потому что, когда я протянула руку, он позволил мне переплести наши пальцы.

Господин Тай наклонился, а я наоборот привстала на цыпочки, мы замерли. Я действительно не знала, что сказать и как поступить. Голос разума проснулся очень не вовремя. Или это был голос старухи? Господин Тай приближённый к королю, он сын придворного алхимика, наследник древней династии, такой же древней, как и правящая, и однажды господин Тай сам займёт пост при дворе, он тот, за кого не зазорно выйти замуж даже королевской родственнице. И я… железка. Что он может предложить мне, кроме скромной роли вечной любовницы? Мне не важен «штамп в паспорте», но я никогда не соглашусь быть вечной второй. Если бы официальный брак был просто формальностью — да. Но брак не просто формальность, даже леди Сания добивается брака, потому что дар наследует только ребёнок, чьи родители благословлены храмом. Можно обойти законы людей, но не законы магии.

Я хотела отстраниться, хотела отступить, но в душе расцветала глупая надежда, что пережитое единение что-то да значит, что я могла бы…

Мы тянулись друг к другу, и я ощутила лёгкое прикосновение. Его губы казались тёплым шёлком, скользнувшим по щеке. Я обвила мужчину за шею.

Мать моя шоколадка, да какая разница, что будет дальше?! Я справлюсь! Но здесь и сейчас мужчина мой и ничей больше.

Я застонала, выгибаясь в его объятиях. Тепло нежности исчезло, и пришёл жар страсти. Я попыталась стащить с мужчины жилет, и господин Тай резко отстранился.

— Мель…

Глядя друг на друга, мы никак не могли отдышаться.

Я подумала, что со стороны моё поведение выглядело далеко не целомудренным. От мысли, что господин Тай неправильно истолкует мой порыв чувств, стало неприятно.

— До завтра, Мель. Я буду ждать тебя.

И он ушёл, рванул прочь, затерялся в бурлящей толпе.

Он всё-таки будет ждать?

Я стояла, смотрела ему вслед и ничего не могла с собой поделать — я улыбалась.

Стряхнув наваждение, я вспомнила, что вообще-то уже глубокая ночь, а завтра у меня полно дел и придётся рано вставать. Надо пробраться в повозку…

Кто бы мне позволил пройти спокойно!

— Мель!

Шен выпрыгнул из толпы как чёрт.

— О…

— Мель, наконец-то! Идём!

Шен подхватил меня под локоть и потянул за собой. Я не стала вырываться сразу, в конце концов он тащил меня в нужную мне сторону, и без него я бы пробивалась гораздо дольше. Но, когда мы приблизились к центральной части площади, Шен круто сменил направление и вовлёк меня в круг танцующих.

К счастью, танец не был парным. И девушки, и парни свободно кружились у костра, и я воспользовалась шансом, чтобы отстраниться. Кружась, я просочилась между двумя подружками и выбралась из людского водоворота.

— Мель, — поймала меня Магда.

— О!

Я смотрела на неё, и по позвоночнику пробежал холодок дурного предчувствия. Я плохо знаю Магду, но мне казалось, что она предпочитает сидеть у своего костра. Зачем она пришла к молодёжи? Ради меня… Но зачем?

Господин Тай сказал, что я получу долю с продажи таэр. Завтра же попрошу выдать мне аванс помочь арендовать жильё, хватит с меня повозок.

Но пока я гостья, я не могу быть грубой…

— Магда! Я только вернулась, — улыбнулась я. — Обустраиваюсь в городе. Думаю, уже через пару дней перестану быть обузой.

— Мель, что за глупости ты говоришь? Как ты можешь быть обузой? Не обижай меня, пожалуйста.

— Магда, прости. Я не имела в виду ничего плохого, только то, что я больше не буду гостьей, а стану частью… этого мира.

Магда приобняла меня за плечи:

— Мель, куда ты спешишь? Ну-ка, присядь, — Магда потянула меня на бревно, и я подчинилась. — Скажи, Шен тебе совсем не по нраву?

Тьфу!

Настроение окончательно испорчено, но цветок в руке разгоняет всё дурное, и я с трудом удерживаюсь от мечтательной улыбки, а то Магда припишет её в адрес Шена.

Я решила быть откровенной. Может быть, меня услышат и отпустят?

— Магда, я вижу интерес Шена, но я задаюсь вопросом, что за эти интересом стоит. Не надо рассказывать мне про любовь с первого взгляда. Шен специально пришёл к костру и изливал восторг ещё до того, как меня увидел. За его интересом жёсткий расчёт и ничего больше. Я не знаю, что именно ему от меня нужно, но это и не важно. Подобные отношения мне не подходят.

— Понимаю… Правда, понимаю. Возможно, как никто другой. Нас с мужем свела любовь, и наша любовь за прошедшие годы стала только крепче. Но несмотря на то, что я тебя понимаю, я не смогу тебе помочь.

— Хм?

Магда покачала головой, подумала:

— Знаешь, Мелья, мне и не нужно тебе помогать. Ты уверенно идёшь своей Дорогой. Кто бы ни пытался тебя удержать, он обречён на поражение.

Магда сощурилась на пляшущие впереди языки огня и замолчала.

Шен отирался в стороне. Стоит мне встать, он меня перехватит, поэтому я осталась с Магдой, думая, как лучше улизнуть.

Я не успела ничего придумать.

Появился внук старухи:

— Мель, бабушка тебя зовёт.

Да что им неймётся?!

Подавив раздражение, я последовала за мальчишкой в шатёр. Пожалуй, беседа — это хорошо. Я поблагодарю за гостеприимство, оставлю в качестве подарка кошелёк и объявлю, что завтра продолжу свой путь, не останусь.

Страха не было. Умение оборачиваться в котёл — мой тайный козырь, я смогу выбраться.

Мальчик поднял полог, и я вошла.

Старуха сразу же указала на скамеечку рядом с собой. На столе стояли две полные чашки, но я для себя решила, что пить не буду, буду притворяться, что пью, а сама солью чай в пространственный карман. Если это просто чай, хорошо. Если же в чай что-то подмешали, то их усилия напрасны.

— Доброй ночи, — я заняла предложенное место.

— Доброй, Мель. Догадываешься, зачем я позвала тебя?

Я качнула головой.

— Ко мне приходил Шен. Мальчик говорит, ты украла его сердце.

— Врёт.

— Хм? — мой ответ старуху удивил, но не разозлил.

— Шен искал меня, ещё до того, как увидел, так что произвести на него впечатление я никак не могла. Шен искал, а это значит, что впечатлил его тот, кто рассказа обо мне. Следовательно, все вопросы следует задавать не мне, а рассказчику.

Старуха рассмеялась:

— Какой характер, какой огонь! Я всё больше убеждаюсь, что ты истинная дочь нашего народа.

— Зачем я Шену? Или вернее сказать, зачем я вам?

Взгляд старухи стал острее:

— Неужели не догадываешься?

Что во мне особенного? Про котёл старуха не знает.

— Я та, кто пришла издалека.

— Верно, Мель. Ты свежая кровь, но это мелочь. Я тебе рассказывала о магах, их дар передаётся от родителей к детям. Мы не маги, но способность следовать Дорогой это тоже своего рода дар. В тебе этот дар силён, сильнее, чем я когда-либо видела. Мель, ты преодолела границы миров! Это… Подобное случается раз в несколько веков.

— Значит, вы заинтересованы в моих детях? — безобидный вопрос прозвучал угрозой.

Старуха качнула головой:

— Мы не маги. Дар может спать и в твоих детях, и в твоих внуках, но в ком-то из потомков он обязательно вспыхнет в своём сияющем великолепии.

— Нет, — я даже встала, чтобы показать, что разговор окончен. Сейчас я скажу спасибо за приют и завтра не вернусь…

— Почему? — старуха отказ проигнорировала. — Шен хороший парень, ты ему нравишься, и он готов заботиться о тебе. Он будет хорошим мужем.

— Нет.

— Тебе решать, — старуха сдалась неожиданно легко. — Примешь его — станешь его женой. Не примешь — не станешь. Я дала разрешение на твой с Шеном брак, а там уж разбирайтесь, дети.

Я выскочила из шатра как ошпаренная, огляделась, убедилась, что Шена нет и не глядя рванула прочь. Про планы поблагодарить и предупредить, что уйду, я напрочь забыла. Я кипела, хотя умом понимала, что со своей точки зрения старуха права. Просто безумно обидно. Я поверила в бескорыстную щедрость и дружелюбие, а оказалось, что нянчились со мной из корысти. А ещё обидно, что меня не посчитали человеком, отнеслись как к породистой кобыле, которую обязательно надо пустить на развод.

Выдохнув, я взяла эмоции под контроль. В Провал Шена, как тут говорят. Переночую и сваливаю…

Я без приключений добралась до выданной мне повозки, и успела понадеяться, что тяжёлый день позади.

Увы.

У повозки меня поджидал Шен.

— Мель! — он распахнул руки, чтобы заключить меня в объятия.

Глава 25

Я резко остановилась и сместилась немного в сторону:

— Шен, я воздержусь от танцев, я привыкла вставать рано, и меня уже клонит, — я демонстративно зевнула.

Парень опустил руки, лезть не стал, но и не уходил, закрывая проход к повозке.

— Шен? — устало поторопила я.

— Эти вечные женские отговорки про головную боль…

Зря он это сказал.

Я недобро прищурилась.

— Шен, мне совершенно не интересно, какие у тебя отношения с другими женщинам и что они тебе говорят. Если в ответ на моим слова о плохом самочувствии ты выдаёшь подобное, то говорить нам не о чем.

— Мель, да ты что! Я же просто так ляпнул. Я не подумал. Прости! — он торопливо сдвинулся, открывая мне путь. — Я буду караулить твой сон. Как верный супруг, я простою на страже твоего покоя!

Чего?!

Остановившись на ступеньке, я медленно развернулась:

— Мы не женаты, и, Шен, твоя настойчивость неуместна.

— Хей! — крикнул он, хватая меня за запястье. — Мель, едва я увидел тебя, я был покорён. Я люблю тебя! Твоя холодность убивает. Зачем ты споришь? Я брошу мир к твоим ногам, мы обойдём его из края в край, я принесу тебе золото и цветы, — на каждом слове он повышал голос, последние фразы он практически кричал.

А ещё он и вправду накинул мне на шею цветочную гирлянду, будто хомут.

Удушливо запахло розами.

Слишком быстро, я не успевала реагировать.

Со стороны захлопали в ладоши, ударил смех. Обернувшись, я увидела с десяток знакомых лиц. Это они на его «хей» прибежали?! Магды не было…

Тренькнула гитара.

— Ах, эта свадьба-свадьба! — запел баритон.

— Две Дороги воедино! — песню перебили выкриками поздравлений, но баритон продолжал петь.

Кто-то томно вздохнул:

— Какая любовь… С первого взгляда!

Крики заглушали тихий голос Шена, парня слышала только я:

— Мель, не вредничай! Я люблю тебя всем сердцем, и все видели, что у костра мы станцевали, свадебный венок на тебе. Утром старейшины подтвердят наш брак.

— То есть, если ночь мы проведём раздельно, а утром старейшины не увидят нас вместе, брак не будет признан? — зацепилась я.

Действительно, не могло быть, чтобы брачный ритуал заменяла вшивая цветочная удавка.

— Да, но…

Зрители как почувствовали. Отзвучали последние «ура!», и пространство между двумя соседними повозками стремительно очистилось, зрители вернулись к оставленным кострам праздновать.

Я уставилась на Шена с откровенной угрозой:

— Нет. Уходи, Шен. Просто нет.

Попробует затащить меня в повозку силой? Страха не было. К подобному неприятному повороту я мысленно готовилась, когда ещё господин Тай только повёз меня на Шумиху. Достаточно обернуться, и Шен мне ничего не сделает, зато я его, если понадобится, живьём переварю.

Наверное, Шен что-то почувствовал. Или просто не собирался применять силу. Быстро оглянувшись, он убедился, что мой отказ никто не видит, и примиряюще вскинул руки:

— Нет так нет, Мель. Прости ещё раз! Любовь делает нетерпеливым и глупым. Я подожду, сколько понадобится.

Он даже развернулся и пошёл прочь!

Я недоверчиво следила, стоя на лесенке. Шен скрылся за повозкой.

— А ведь ты врёшь, — сказала я вслух.

Утром. Старейшины придут утром. Шену совершенно не нужно лезть ко мне прямо сейчас. Он придёт незадолго до рассвета.

Я сдёрнула вонючую гирлянду, швырнула на землю. Уходить прямо сейчас? Ну, нет. Во-первых, Шен может караулить. Во-вторых, в моих отношениях с народом детей дорог следует расставить все точки над «ё». В-третьих, я всё равно собиралась встать рано. Шен, поработаешь будильником. Хоть какая-то польза.

Забравшись в повозку, я перво-наперво закрыла дверь на хлипкий крючок. Конечно, он никого не удержит, зато даст мне пару секунд, чтобы сориентироваться. Я подхватила плед, запрыгнула на ящики и обернулась. Плед упал сверху, закутал меня вместо одеяла. Спать можно и котлом.

Кого-то ждёт сюрприз…

Мне снился господин Тай. Во сне я называла его Рогет — по имени. Мы сидели на парапете, внизу под нашими ногами река лениво облизывала гранитный берег. Рогет протянул мне цветок, точь-в-точь такой, как подарил сегодня. Откуда-то взялась тарелка с клубникой. Рогет взял самую крупную ягоду, оборвал зелёные листики и протянул ягоду мне. Я взяла клубнику с его рук, чуть прикусила. Закапал сок, и, не выпуская клубнику, я потянулась за поцелуем. Одна ягода на двоих… Мне спалось спокойно и сладко.

Щёлк.

Шен не подвёл моих ожиданий, справился с возложенной на него миссией будильника, и как штык был у меня под дверью на рассвете. Я с любопытством наблюдала, как створка оттягивается, в щель протискивается лезвие и сбрасывает крючок.

Лучась довольством, Шен вошёл, на ходу сбросил одежду, шагнул к кровати и растерянно замер. Понял, что что-то не так.

Кровать пустовала, причём не было даже следа, что в ней спали.

— А?

Как, оказывается, приятно видеть чужое разочарование. Самодовольство улетучилось без следа, Шен заметался по повозке, приподнял половичок и заглянул в «подпол» — самое очевидное место для пряток. Перетряхнув гору одежды, Шен принялся открывать ящики и мешки.

— Котёл?

Представить, что девушка забралась в сундук, а потом умудрилась затащить на сундук тяжеленную железную дуру он вряд ли мог.

— Это не я приносил.

Котёл на сундуке смотрится странно. Шен оказался дотошен и попытался меня стащить.

Ха! Я даже сопротивляться не стала, позволила осуществить желаемое, грюкнулась на пол и покатилась, перевалившись через его ногу. Шен заорал. Как по мне — совершенно напрасно. Я была настолько великодушна, что чуть скорректировала направление и придавила его стопу не всем своим весом, а лишь слегка, так что не раздавила и костей не сломала, хотя, может, зря.

Шен упал на кровать, согнул в колене раненую ногу, принялся ощупывать пальцы.

Сидящим его и застали старейшины. В повозку зашли трое, среди которых я узнала Магду. Она-то и спросила:

— Мель ночевала отдельно? Она не провела с тобой ночь?

— Кому ты помогаешь? — возмутился парень, на время забыв про боль, но тотчас принялся баюкать ногу.

Магда пожала плечами:

— Что значит, помогаю? Твоей невесты в любом случае нет. Или она здесь? Мель, выходи!

Естественно, я не пошевелилась. Где вы видели самоходные котлы?

— Ищите! Ищите её!

Кто-то из молодых бросился повторно осматривать повозку, остальные решили, что я могла улизнуть и отправились осматривать лагерь, началась бесполезная суета.

— Курам на смех теперь этот брак. Все видели, невеста сбежала.

— Уж не ты ли ей помогла, Магда? — голос старухи хлестнул как плеть.

— Нет, не я, — Магда спокойно встретила острый взгляд старческих глаз.

— Хм…

Старуха вошла, огляделась, скривила губы в улыбке. Я напряглась, подспудно ожидая, что она меня узнает, но старуха лишь поморщилась:

— А это здесь зачем? — указала она на меня, но, не дожидаясь ответа, обратилась к Шену. — Тебе доверили простейшее поручение, мальчик, но ты подвёл свою семью.

— Простите, я…

— Я не желаю оправданий. Иди.

И Шен, не смея возражать, поднялся, поковылял прочь, припадая на повреждённую ногу. Старуха поторопила его недобрым хмыком.

— Мель сильна, — негромко сказала Магда. — Она идёт своим Путём, и ни ты, ни я, ни все мы старейшины, объединившись, не столкнём её с её Пути.

— Нельзя сталкивать, — покачала головой старуха. — Никогда не знаешь, куда приведёт бездорожье. Я попыталась привязать Мель к нам. Не вышло. Жаль. Счастливого ей Пути.

Старуха не задержалась, и вскоре в повозке стало пусто.

Только тогда я рискнула вернуть себе человеческий облик.

Глава 26

Про водные процедуры придётся забыть. Хорошо, что, находясь в пространственном кармане, можно отделить от себя налипшую за день пыль. Это, конечно, не замена умыванию, но всё же лучше, чем ничего. Я осталась в приглянувшемся густо-синем платье со скромной вышивкой, накинула на плечи шаль.

Я ухожу. Взять что-то с собой? Всё, что мне нужно, я куплю, я больше не безработная.

Налегке я вышла из повозке, улыбнулась собравшимся:

— Доброе утро!

— Мель?!

— Мель, где ты была? — ко мне рванул Шен.

Я пожала плечами:

— Странный вопрос. Почему тебя волнует, где я была, после того, как ты вечером ушёл?

— Мель, мы поженимся…

Поразительная упёртость.

— Нет, Шен. У нас разные Дороги.

— Мель…

Я больше не слушала. Я обошла Шена по дуге и остановилась перед Магдой:

— Спасибо за всё. Ты говорила, что мне не нужно благодарить, поэтому я не стану говорить слишком много. Это тебе. На память, — я вручила Магде крошечную таэру, которую слепила накануне буквально за считанные минуты. Таэра не слишком хороша, зато может похвастаться исключительной чистотой.

И хотя я отдавала таэру под видом сувенира, я знала, что Магда при необходимости сможет её дорого продать.

— Удачи, Мель.

Я кивнула, принимая доброе пожелание, и перешла от Магды к старухе. Подспудно я ожидала увидеть досаду или недовольство, но старуха смотрела на меня с удовлетворением, с которым родители могут смотреть на детей, успехами которых безмерно гордятся.

— Мель, — заговорила она первой. — Я знаю, что ты злишься на меня, и ты права, я заслужила твою злость. Я лишь надеюсь, что ты сможешь понять, почему я так поступила.

— Я понимаю, но к чему? Моё понимание не изменит моего отношения. Я благодарю за приют…

— Нет, Мель, — перебила старуха. — Я признаю тебя дочерью детей дорог. Где бы ты ни была, как бы ни пролегал твой Путь, каким бы твой Путь ни был, ты одна из нас. И ты всегда можешь прийти. Ты всегда получишь помощь. Моё слово, Мель.

— Я принимаю слово. И как одна из дочерей детей дорог, я хочу сделать для семьи что-то хорошее, дать семье что-то хорошее, — я жестом фокусника вытащила кошелёк.

Себе я оставила несколько самых мелких купюр, остальное пожертвовала «в казну». Я никогда не была жадной, к тому же я уже богата — способность создавать чистые таэры бесценна. Но это не значит, что я должна уничтожать связи, рубить с плеча. Да, я в обиде, я до сих пор зла. Я не буду доверять «братьям и сёстрам», но я сохраню возможность прийти. Вдруг мне действительно потребуется помощь?

— Удачи, Мель.

— Спасибо!

Я помахала на прощание и, не оглядываясь, пошагала прочь. Меня не останавливали, не задерживали, не окликали. Кто-то желал мне Доброй Дороги, я благодарно улыбалась.

Обернулась я лишь один раз, когда пересекла пустырь. Я хотела убедиться, что за мной никто не идёт, особенно Шен. Я же не знаю, вдруг парня на почве отказа переклинит? К счастью, он не стал создавать новых проблем.

Брусчатка стелилась под ноги. Прежде, чем я встретила первый наёмный экипаж, я успела дойти почти до самого начала улицы. Мужчина смотрел на мир из-под насупленных бровей, моему вниманию не обрадовался и, кажется, хотел сказать что-то резкое, но я его опередила. Взмах зажатой между пальцами купюрой не оставил на лице мужчины ни намёка на пасмурное настроение. Заулыбавшись мне как родной, извозчик спрыгнул на землю, услужливо распахнул дверцу и помог забраться в салон:

— Куда изволите, госпожа?

Я назвала адрес алхимика, но уточнила, что мы заедем в шоколадный бутик, где я задержусь… надолго. Мужчина был уже не так рад, но всё равно, даже при учёте ожидания, я переплачивала, поэтому спорить мужчина не стал.

— Поехали, госпожа!

И мы понеслись.

Улица быстро сменилась проспектом, в стороне промелькнул рынок, мы пересекли площадь, а вскоре уже мчались по улице, на которой разместился шоколадный бутик.

Извозчик помог мне выйти, жадно проводил взглядом купюру в моём кулаке, но я была тверда — оплата по факту, никаких авансов.

Стоило войти в магазин, хозяин бросился мне навстречу:

— Где вы пропадали, госпожа?! Вы обещали…

— Доброе утро, — перебила я. — Приношу свои извинения, меня задержали обстоятельства. Я пришла сейчас, чтобы подготовить заказ той леди. Я не хочу, чтобы она создала вам проблемы. Договор мы обсудим позднее.

— Позднее?

— Да, я жду юриста. Мои интересы будет представлять профессионал.

Хозяин подавился заготовленными упрёками.

— Я, с вашего позволения, воспользуюсь подсобным помещением?

Хозяин был согласен практически на всё.

За час с небольшим я не только выполнила заказ леди Сании, но и изготовила несколько фигурок для сестры радужного чудика, ну и запас шоколада прихватила. Я пыталась честно расплатиться, но хозяин отказался, лишь попросил поторопить юриста.

Из бутика я вышла довольная, почти счастливая. Я не сразу поняла, почему меня так распирает от радости. Дело в том, что я… скоро увижу Рогета! Имя очень естественно выскочило вместо громоздкой конструкции «господин Тай». Я улыбнулась шире, и продолжала улыбаться весь путь, улыбалась, когда отдавала купюру, когда стучалась в двери парадного крыльца.

Мне открыл не Рогет, и даже не его помощник Бальз.

— Легок на помине, — хмыкнула я, увидев встрёпанные разноцветные пряди.

Януш ответил улыбкой на улыбку, а затем ткнул в строну дома:

— Господин Тай потонул.

— Что?!

— Буль-буль в работе, — разъяснил Януш и обиженно надул щёки.

— Яд изучает?

Януш кивнул.

Значит, посижу в холле, подожду. Мне торопиться некуда, тем более я пришла раньше времени на пару часов, если не больше.

— Я тебе и твоей сестрёнке шоколадные фигурки принесла, — призналась я.

Януш не обрадовался, а наоборот насупился:

— А маме?

Упс. К счастью, фигурок у меня с собой пять и есть запас шоколада.

— И маме.

Мальчишка аж засветился от восторга, схватил меня за руку, быстро захлопнул дверь и поволок меня за собой.

— А? — только и пискнула я, резво перебирая ногами.

Парень несмотря на худобу оказался на диво сильным, мои попытки освободиться от его хватки просто не заметил, вялые протесты проигнорировал, только выдал в своей излюбленной манере несколько несвязных обрывков фраз, из которых я поняла, что беспокоиться не нужно и вернёмся мы к хозяину вовремя.

Чем скучать в холле, почему бы не сходить в гости к радужному чудику?

Я предложила взять экипаж, но Януш мотнул головой:

— Тесно.

Выбить из чудика адрес, даже приблизительный, не получилось и я сдалась. В конце концов, город небольшой, пройдёмся пешком, это только на пользу, а обратно — на извозчике. Отличный план! В теории. На практике всё шло хорошо лишь поначалу. Мы пересекли респектабельный квартал, за ним два или три обычных, в которых проживала менее обеспеченная публика, и упёрлись в трущобы. То есть… Домики выглядели вполне чисто, мусора на улице не валялось, пахло свежо, уж точно не помойкой, как можно ожидать от подлинных трущоб. Но в то же время район буквально пропитался нищетой. А ещё я поняла, почему Януш сказал: «Тесно». Дома стояли вплотную друг к другу, ширины кривых улочек едва хватало для двух пешеходов. Экипажу не проехать.

За Янушем я шла смело. Парень хоть и странный, но не дурак. Опять же, обращение в котёл — лучшая защита. Либо задавлю, либо съем. Хоть из пистолета по мне стреляйте, я только обрадуюсь стальным вкусняшкам, только, наверное, пистолетов в новом мире нет.

Район не вызывал неприятия, поморщилась я только один раз, когда мы миновали питейное заведение. У входа на утоптанной земле беспробудно дрых заросший щетиной забулдыга.

Мы углубились ещё дальше и остановились перед дощатым грубо сколоченным домиком. Януш выбил по двери замысловатый ритм. Послышались торопливые шаги, затем звук сдвигаемого засова. Дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

— Яни, ты рано, — дверь открылась шире.

Януш втянул меня в дом, захлопнул дверь и вернул засов в скобы.

— Здравствуйте, — улыбнулась я растерянной женщине.

Изношенная сорочка заштопана в десятке мест, поверх повязан такой же ветхий фартук, на ногах стоптанные в хлам осенние ботинки, в этих старых вещах и сама женщина казалась старой, изношенной, хотя вряд ли её было больше тридцати пяти. Тусклая кожа, морщинки у глаз, опущенные плечи, общая вялость. Даже моё внезапное появление не вызвало у женщины сильных эмоций, она просто приняла мой приход как данность.

— Госпожа, здравствуйте. Простите, мой дом слишком ужасен, чтобы принять вас должным образом.

Я перебила:

— Госпожа, не говорите так. Я рада познакомиться с семьёй Януша.

Пока я говорила, из-за кровати высунулась очаровательная малышка лет семи-восьми, одета она была в застиранное, но чистое платье — на светлом фоне мелкие васильки. Девочка радостно показала мне дырку на месте выпавшего молочного зуба и прошепелявила:

— Тётя-шоколадка?

А то!

Я присела на корточки, и девчушка смело влетела ко мне в объятия.

— Всё хорошо, — заверила я женщину, встала, удерживая тяжёлую малышку на руках.

Дойдя до сундука, выполнявшего роль не только ящика для вещей, но и стула за столом, я пересадила малышку на крышку.

— Я обещала тебе шоколадку.

— Дя!

Вроде бы женщина говорит нормально. У детей особенности в развитии, или с девочкой всё не так плохо, просто разговаривает не предложениями, а отдельными словами из-за того, что не имеет возможности учиться и все дни проводит в домике с измученной бытом матерью? Вроде бы не моё дело…

— Сейчас я покажу тебе фокус, — пообещала я.

Я позаимствовала на кровати плед, присела, накрылась. Фигурки слишком большие, вынуть их из пространственного кармана я смогу только обратившись в котёл.

— Фокус! — девочка захлопала в ладоши, незамысловатое представление ей явно понравилось.

Я выставила на стол шоколадных зверушек:

— Тебе и твой маме, да?

— Дя! — согласилась девочка. — И Яни.

— И Яни, — покладисто согласилась я, а сама задумалась.

Не слушая нас, чудик протопал в кухонный уголок, а когда мама спросила, что он делает, выдал как всегда неподражаемое:

— Чай пить, котёл любить.

— Госпожа, вы присядьте за стол, Януш сам справится. Позвольте представиться. Меня зовут Мель, и я надеюсь стать ученицей господина Тая.

— Очень приятно, госпожа Мель.

— Можно просто Мель. Я ещё не стала алхимиком, чтобы вы обращались ко мне с такой серьёзностью, госпожа. Простите, что я любопытничаю, но я действительно не могу понять. Я знаю, что господин Тай человек щедрый. Очень странно видеть, что вы… в столь плачевном положении. Я спрашиваю не из праздного интереса. Возможно, я могла бы вам помочь?

Моя душа покинула бесконечную тьму не без участия Януша, он и его семья мне не чужие.

— Вы правы, госпожа Мель, господин Тай очень щедр…

— Тогда?

— Мама бобо, — пояснил Януш, ставя на стол вскипевший чайник.

— Госпожа болеет?

Тогда ситуация ещё более странная. Ни за что не поверю, что господин Тай пожалел бы для женщины лечебную таэру. Почему?

Мать Януша тяжело вздохнула:

— Всё не так просто, как вам могло показаться, госпожа Мель. Наш дом сгорел, я ждала Олли, — женщина погладила малышку по голове. — Муж решил поправить наше положение быстро, но рискованно. Мы перебрались в этот город, и Майкис присоединился к одной из групп, но… Первый рейд в Бегонийский лес, и он… не вернулся. Ко мне пришли выжившие, высказали соболезнования, — женщина словно не замечала, что по её щекам потоком льются слёзы. — Она выплатили мне компенсацию. Представляете, госпожа? Как будто деньги могли заменить мне моего Майкиса. Я так плакала… Я настолько увлеклась переживанием своего горя, что чуть не убила своего ребёнка, — она машинально прижала руку к животу.

Януш обогнул стол, обнял мать и затараторил:

— Я таэра, сестрёнка вдох, таэра плох, маме плох.

Ага… В принципе, расшифровке поддаётся. Когда матери стало плохо, Януш взял деньги и купил лечебную таэру. Жизнь девочке удалось спасти, роды прошли нормально, но таэра оказалась низкого качества, и женщина была, фактически, отравлена.

— Любая лечебная таэра меня убьёт раньше, чем вылечит, — грустно пояснила женщина. — Все деньги уходят на поддерживающие отвары из трав, которые обычно идут для создания таэр. Это… очень дорого. Я не раз просила Яни подумать о сестрёнке.

— Нет! — вскинулся мальчишка, и я впервые увидела радужного чудика непримиримым и очень злым. — Будет чистая таэра. Чистая таэра — хорошо для тебя.

Женщина поникла.

Я не стала ничего обещать, но подумала, что у меня, как ни у кого другого, есть шанс создать самую чистую таэру из возможных. Мы переглянулись с Янушем и друг друга поняли. Я дала молчаливое обещание помочь.

Януш забубнил что-то успокаивающее, а я решила сменить тему. Семье же нужны деньги, правильно? Лишняя купюра лишней не будет.

— Госпожа, — заговорила я. — Я попала в затруднительную ситуацию. Мне негде жить. Вы не откажетесь сдать мне уголок?

Женщина вздрогнула.

— Госпожа Мель, что вы такое говорите?! Видно же, что вы госпожа благородная, из самой столицы, наверное. Как же вы можете жить здесь? — она рукой обвела убогую халупу.

Я рассмеялась:

— Из какой столицы, госпожа? Я последние ночи в телеге на Шумихе ночевала, но разве можно уснуть, когда за тонкой стенкой громыхает праздничное буйство? Не отказывайтесь, пожалуйста. У вас чисто, уютно. Если вы согласитесь, госпожа, вы меня очень выручите.

— Если так… Располагайтесь, госпожа.

— Да, так! — я, практически, насильно втолкнула ей в руки купюру. — Это аванс.

— Ох…

Я выпила чай, от шоколада категорически отказалась. Что я, угощение, которое принесла им, сама съем? Нет. К тому же шоколад я профессионально ненавижу.

Януш тоже налегал на чай и избегал шоколада, оставлял матери и сестре.

Отставив пустую чашку, я поднялась. Януш тоже встал.

— Госпожа, нам пора. Рада была познакомиться.

Женщина проводила нас до дверей, закрыла за нами засов.

Когда мы с Янушем отошли в сторону, я предупредила:

— Обратно на извозчике.

— Бу-бу-бу, — насупился Януш, и дальше мы шагали молча.

Неприятности начались у питейного заведения.

Дыхнувший под стеной забулдыга не только продрал глаза, но и вполне твёрдо встал на ноги. Привалившись к стене, он деловито выворачивал дырявые карманы. Вероятно, в поисках денег. На нас он внимания пока не обращал, но непременно обратит. Улица узкая, пройти мимо придётся вплотную, а обходного пути нет.

Забулдыга замер, мазнул по Янушу равнодушным взглядом и уставился на меня налитыми кровью бычьими глазами.

— Дорожная девка, — качнулся он в мою сторону.

Тьфу!

— Януш, идём, — убежать успеем, не беда.

Януш проскочить вперёд успел, я — нет.

Забулдыга перегородил проход и осклабился:

— А для шлюх проход платный.

Янущ действительно дурак. Сам худющий, а бросился на шкафообразного бугая с кулаками. Заулдыга даже не заметил ударов, махнул рукой и отшвырнул мальчишку. Я дёрнулась. К счастью, Януш просто отступил на несколько шагов, на ногах удержался, не ударился. Забулдыга потянулся ко мне.

На сей раз Януш поступил умнее:

— Стража! — во всю силу заорал Януш.

Мы с забулдыгой вздрогнули. Забулдыга разозлился и попёр на Януша. Мальчишка пятился. Я, пользуясь моментом, что на меня никто не смотрит, обернулась котлом и бросилась в погоню. С ног собью уж точно.

Не успела.

Послышались шаги, и из-за поворота выбежал отряд стражи. Забулдыга, не успев остановиться, врезался в них.

Ну и поделом. Стражники оказались теми ещё крепышами, забулдыгу скрутили в момент.

— Что здесь происходит?! — рявкнул глава отряда на Януша.

Мальчишка не придумал ответить ничего лучше, чем:

— Котёл выгуливаю, господин страж.

Ох, лучше бы Януш молчал. Я бы закатилась в какую-нибудь щель, переждала. Теперь же стражи заинтересовались котлом, а по мне видно, что я котёл алхимический, явно стою безумных денег, с моими-то габаритами.

— Украл что ли? — заподозрил страж.

Януш замотал головой, но слушать его уже не стали:

— Всех в участок, — принял решение главный.

Глава 27

Больше всего не повезло стражникам, которым досталось тащить котёл. Я им искренне сочувствовала, но раскрываться не собиралась, и, чтобы добраться до участка, ушёл почти час. Забулдыгу сразу же заперли в камере, а вот чудика взяли на допрос. Меня втащили в кабинет следом.

Я напряглась, опасаясь, что Януша обидят, но дежурный показал себя сдержанным и доброжелательным:

— Ты сказал, что выгуливал этот котёл?

Януш кивнул.

— Это твой котёл? — продолжал страж. Может быть, он знает, что Януш не совсем обычен в общении? Город-то маленький.

— Не мой.

— Чей он?

Янущ задумался, но, к счастью, ответил то, что следовало ответить:

— Господин Тай.

На этом разговор временно завершился, Януша отправили в отдельную камеру, меня оставили в кабинете. Дежурный отправил кого-то из подчинённых к господину Таю. Я больше не волновалась. Подумаешь, заминка по дороге вышли. Господин Тай обязательно придёт, заберёт и Януша, и меня…

Кто же знал, что первым о происшествии узнает не он.

В кабинет, ослепительно улыбаясь, вошла леди Сания. Я чуть не подпрыгнула. Вовремя вспомнила, что посуда должна оставаться неподвижной. Леди куталась в пушистый палантин, светлое платье казалось нежным облаком. Леди ещё ничего не сказала, но стражи уже были покорены одним её видом.

— Добрый день, — пропела леди, усиливая эффект.

Страж спохватился, вскочил, поклонился.

— Мне сказали, произошло что-то, затрагивающее имя моего жениха. Господин Тай много работает, и я приехала помочь ему в этом маленьком деле.

— К-конечно, леди! На самом деле, не случилось ничего, о чём стоит беспокоиться. Был задержан некто Януш Боллис, переносивший алхимический котёл. По утверждению задерженного, котёл принадлежит вашему жениху. Мы лишь проверяем, была ли это кража, или Януш Боллис действовал по доверенности.

— Благодарю вас за службу, капитан.

Леди разливалась сахарным сиропом, стражи таяли.

Ложкой дёгтя в бочке мёда стал приведённый Януш. Увидев леди Санию, мальчишка дёрнулся, попытался вывернуться, зашипел.

— Плохая-плохая-плохая…

— Он не в себе, леди. Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу.

— Этот мальчик действительно ученик моего жениха, — певуче подтвердила леди. — Януш, не веди себя так по-детски. Кажется, он уверен, что после свадьбы господин Тай перестанет уделять ему внимание. Януш, это совершенно не так. Капитан, с вашего позволения я позабочусь и о мальчике, и об алхимическом котле.

— Нет-нет-нет!

Януш забился, но стражи крепко удерживали его, а затем в кабинет шагнули трое из сопровождающего леди отряда наёмников. Один играючи справился с брыкающимся Янушем, двое других подхватили меня.

Нас очень быстро затащили в экипаж.

И если при стражах наёмники просто удерживали Януша, то в экипаже ему быстро заткнули рот тряпичным кляпом, связали за спиной руки, стянули верёвкой ноги и бросили на пол рядом со мной. Хорошо, парень головой не ударился.

Я была… Нет, не в шоке. Я уже знала, какое чудовище скрывается за очаровательной маской. Было убийство средь бела дня, так почему бы теперь не быть покушению? За себя я пока не боялась, а вот за Януша… Если леди внезапно передумает держать Януша живым и пустит в ход отравленную шпильку, я ведь ничем не смогу помочь — я не справлюсь с профессиональными наёмниками.

Но всё же, как она узнала? Случайность или работа шпиона?

Важнее иное. Зачем ей Януш. В голову приходит только очевидное — шантаж. Она собирается заставить господина Тая жениться на ней, угрожая Янушу? Бред же…

— Это тот самый особенный котёл, из-за которого Рогет приглашал мастера?

А?! Может ли быть, что леди опасается способностей Януша? В том, что они у него есть, я не сомневаюсь.

— Полагаю, да, моя леди, — заговоривший мужчина отличался от наёмников. Если те носили униформу, он носил штатское.

— Только полагаешь?

— По описанию полностью соответствует, моя леди, хотя…, — мужчина наклонился ко мне, тронул бок. — Взгляните, леди. Цвет заметно отличается, как будто бронзой нарисовали трещину.

— Хм… Это не похоже на рисунок.

— Да, леди. Но ничего общего с работой мастера по восстановлению повреждений в этом тоже нет.

— Уничтожить.

Что?!

Я наивно полагала, что с этим покончено.

Уфф.

Мой козырь — способность к обороту — всё ещё при мне, и разум при мне. Для леди я сейчас исключительная, но всего лишь вещь. Печалит, что козырь мой одноразовый. Я не имею права ошибиться с выбором момента.

Между тем экипаж подъехал к арендованному леди дому. Януша вытащили из салона первым, следом — меня. Только вот если меня просто бросили в холле, Януша уволокли куда-то вниз, в подвал.

— Слухи, что котёл катался по дому правдивы?

Чёрт!

— Вероятно, леди.

Только не дребезжать от волнения, только не дребезжать!

— Не спускайте глаз, — распорядилась леди Сания.

Шанс? О, это было глупо с моей стороны. Леди Сания подготовилась, она воистину была во всеоружии. Меня окружили сразу четверо. О том, чтобы противостоять им человеком, не может быть и речи. Котлом? Их четверо, а я одна. Попытаюсь достать одного, остальные что-нибудь сделают. Они должны были подготовиться.

Мне оставалось только выжидать, но это оказалось моей ошибкой. Я думала, что уничтожать леди Сания, как и господин Тай, подразумевала отправить меня на переплавку. Кто же знал, что леди вернётся в холл с бутылочкой в руках. Заполненная прозрачной жидкостью почти до горлышка, бутылка выглядела безобидной ровно до того мига, как леди Сания вытащила стеклянную пробку и вылила в котёл несколько капель.

Дно обожгло жгучей болью, словно в меня плеснули кислоты. Металл зашипел, испаряясь.

Глава 28

Да, чтоб тебя, гадина, саму в кислоте искупали!

Я попыталась слить чёртово зелье в свой пространственный карман, и у меня даже получилось. Почти.

— Хм? — удивилась она. — Смотри-ка, реагирует.

— Леди, осторожнее!

Та и не подумала быть осторожнее, и следующая порция зелья пролилась не на дно, а на бок с внешней стороны. Гадина оказалась сообразительной и просто перекрыла мне возможность. Ха! Я резко накренилась и плюнула в неё её же зельем, которое успела перехватить.

Обидно, что не попала. Метила я леди точно в переносицу, чтобы и по глазам попасть, и красоту испортить. Телохранитель леди сработал молниеносно. Оттолкнул леди и сам оказался под ударом. Закричав, он схватился чуть ниже плеча, под стремительно разрастающейся раной.

Я вздрогнула от его крика. Вредить мужчине я не хотела, но… Но вряд ли он может не знать, что на самом деле представляет из себя леди Сания, значит, не такой уж он и непричастный. Да какие могут быть сомнения?! Они Януша связали и бросили в подвал!

Не дожидаясь, когда меня снова попытаются испарить, я рванула в сторону, стоявший на моём пути наёмник шарахнулся, а я сообразила, что могу плеваться ещё и шоколадом, жаль, запасы небольшие.

Резко крутнувшись, я погналась за наёмниками. Сразу за всеми, ага. Удары клинков не причиняли мне ни малейшего вреда, лезвия со звоном отскакивали. Я напряглась, когда один из наёмников перехватил у леди бутылку.

— Загоняйте его! Загоняйте сюда!

В узком пространстве меня зажмут и искупают, так что утащить себя к лестнице в подвал я не позволяла. Пару раз мне досталось убийственное зелье, и в одной из стенок проело сквозную дыру.

Леди принесла ещё одну бутылку… Какой же у неё запас этой дряни?! Ждать, когда зелье кончится моя ошибка. Я осознала, что меня медленно, но неотвратимо уничтожают. Ещё немного, и… Мёртвой я чудику не помогу, надо для начала спасти свою шкуру.

Через дверь я вряд ли пробьюсь, так почему бы не вынести окно? Входная дверь слетела с петель и с грохотом ввалилась в холл.

В проёме стоял Рогет!

Я замерла, наёмники замерли. И только леди Сания плавно повернулась и обворожительно улыбнулась:

— О, наконец-то вы отыскали возможность нанести визит своей невесте, Рогет.

— Где мой ученик, леди Сания?

— О? Я отвезла его к вашему дому, Рогет.

Господин Тай сжал кулак и сделал несколько шагов вперёд.

— Ложь, — отрезал он.

— Вы были слишком увлечены, чтобы заметить.

— Леди Сания.

Она запрокинула голову и залилась неприятным звонким смехом:

— Господин Тай, ваш ученик нищий сумасшедший. Даже если я приведу его сюда и убью на ваших глазах, мне ничего не будет. Вы же знаете это, правда?

— Лишение дворянского достоинства, штраф, покаяние в храме, — перечислил господин Тай.

— Ваше слово против моего, — фыркнула леди. — Его Величество верит в мою добродетельность, а вы, возражавший против нашего брака, заинтересованы меня оклеветать. Как думаете, чью сторону займёт король? Уверяю, я могу позволить себе гораздо больше, чем убить какого-то нищего дурака, и не понести никакого ущерба.

Она вновь рассмеялась.

Я приготовилась к броску.

— Знаете, что я ещё могу? — вдруг спросила она.

Не то, чтобы мне стало любопытно, но я хотела получить информацию. Информация — сила.

В проёме, за спиной Рогета, воздвиглись двое громил.

— Взять его! — приказала леди тоном, лишённым даже намёка на смех.

Наёмники без колебаний бросились в атаку.

Был бы голос, я бы заорала.

Я очень хотела вмешаться и помочь, но я боялась, что своими неумелыми действиями только помешаю Рогету. Но на месте я не осталась. Пока наёмники заняты, я покатилась на леди Санию.

Лишь бы не поняли, насколько я разумный котёл…

К счастью, наёмникам было не до размышлений. Из-за меня им пришлось разделиться, чтобы не подпускать меня к своей леди. Я поплёвывала в них шоколадом, пыталась достать и задавить, следила за господином Таем, который, возможно, и не нуждался в моей помощи. Держался мужчина великолепно. Орудуя кинжалом, он отбивал атаки. Заняв позицию у стены, он прикрыл спину и отбивался сразу от троих, причём одного он сумел серьёзно ранить, и наёмник упал, зажимая распоротый бок.

Я даже поверила, что мы победим…

— Рогет! Отступили.

Наёмники мгновенно расступились, и Рогет замер, восстанавливая дыхание.

— Твой щенок?

Старший в отряде приволок из подвала Януша и теперь держал мальчишку за шею, недвусмысленно прижимая к бьющейся жилке лезвия. Лёгкое надавливание, и по шее вниз побежала кровь. Всего лишь надрез на коже, всего лишь предупреждение. Следующий удар… станет смертельным, и это понимали мы все.

— Брысь, господин, — хнычуще попросил Януш. — Брысь!

— Ученик позволяет себе подобный тон в отношении учителя? — ненатурально удивилась леди Сания. — Мальчик, тебе определённо не хватает воспитания. Возможно, я займусь тобой вместо твоего бывшего учителя. Дорогой, — она переключилась на Рогета, — если он тебе не нужен, иди, мы не станем препятствовать. Не беспокойся, я не выброшу щенка в канаву, я оплачу похороны, — она вновь рассмеялась. — Нет, не уходишь? Тогда брось оружие!

Януш дёрнулся всем телом, бросился вперёд, пытаясь порезаться, пытаясь сделать шантаж бессмысленным.

Нет!

Удерживавший паренька наёмник, к моему величайшему облегчению, ловко отвёл лезвие в сторону, и Януш не насадился на нож.

Звякнуло.

Рогет разжал пальцы, и кинжал упал на каменный пол.

Я притихла за креслом, в пустой надежде, что про меня временно забудут. Ага, как же. Но пара минут у меня есть. Я неотрывно следила за происходящим.

Рогета вывели на середину холла, поставили перед леди Санией. Гадина, не стесняясь, наслаждалась мгновением триумфа. Презрительно фыркнув, она махнула рукой, и Рогета заставили согнуться. Кто-то успел принести верёвку, и Рогета связали. В движениях наёмников даже я могла увидеть выверенность и чёткость. Двое наёмников, не теряя времени, уже восстанавливали дверь. Проём от чужих взглядов затянули плотной шторой.

— Леди, сегодня вы перешли все границы, — Рогет, несмотря ни на что, говорил спокойно, как будто и не был схвачен, как будто находился на светском рауте.

Леди выгнула бровь:

— Какая разница, если я победила? Эту ночь вы проведёте в моём доме, любезный мой жених, а завтра на рассвете нас поженят. А дальше… Я угощу вас возбуждающей настойкой, нас ждёт жаркое время, и вы в конце концов вы дадите мне ребёнка. Разве не чудесно?

Януша повели обратно в подвал.

Рогет спокойно проводил его взглядом и снова посмотрел на леди Санию:

— Зачем тебе всё это?

— Не понимаешь? — казалось, она спрашивает с искренней заинтересованностью.

— Нет.

— Ну, подумай, дорогой, подумай. Я полагаю, у тебя около месяца на размышления, — она усмехнулась.

Чем дольше я на неё смотрела, тем противнее мне становилось. Леди не понравилась мне с первого взгляда, однако именно сейчас из испорченной вседозволенностью стервы она в моих превратилась в слизняка, ничего, кроме гадливости не вызывающего.

Я прикидывала, что могу предпринять. Действовать надо срочно, потому что Януш уже заперт, сейчас разберутся с Рогетом и примутся за меня. Пока я прячусь за креслом, но это же не укрытие, а слёзы.

Мне бы…

Я рискнула. Котёл металлический, каждое движение сопровождается грохотом. Человек может быть тихим. Я обернулась и ползком перебралась за кресло. Выгадала мало. От коридора меня отделял открытый участок холла. Наёмников столько, что меня обязательно заметят. Я колебалась, а потом решила — в Провал! Раз заметят — сыграем на этом. Да, я сдам один из козырей — выдам своё присутствие как человека. Но вряд ли во мне заподозрят котёл. Главный сюрприз я сохраню.

— Рогет, ты побледнел? Неужели приступ? Пожалуй, так даже лучше — меньше хлопот.

У меня была надежда, что мужчина всего лишь притворяется, чтобы ослабить бдительность, но я быстро поняла, что надежды тщетны.

Рогет на минуту, показавшуюся мне вечностью, перестал дышать. Сания наблюдала с издевательской улыбкой и даже подошла похлопать по спине. Ронет смог вздохнуть. Часто и жадно глотая воздух, он пошатнулся и осел на пол. Упасть не дал один из наёмников. Рогет отключился, и его перетащили на диван.

— Леди, он без сознания, — доложил наёмник.

— Да, он больше не доставит нам хлопот. Зря он сбежал. В столице я не могла бы действовать так свободно.

Слизнячья мерзость!

Плохо, что Рогет отключился. Так не вовремя! Но вроде бы в этот раз приступ был слабее, то есть Рогет скоро очнётся. Если действовать, то сейчас, когда Сания и наёмники расслабились.

Не давая себе времени подумать и испугаться, я вытащила из пространственного кармана железный прут. Металл я приберегала на ремонт, с моими повреждениями каждая иголка на счету, но прут отлично подходит для того, чтобы разбить окно полностью, а не оставить в стекле дыру. Да, я хотела хоть как-то оправдать своё появление, пусть глупо, бездарно, но оправдать. Чтоб у кого-нибудь особенно умного не завелось мыслей насчёт котла.

Я швырнула прут, и получилось на диво удачно. Я не просто попала по цели. Прут ударился почти плашмя, и стекло обрушилось. Есть! Я рванула вглубь дома.

— Како…?!

— Держи!

Оглянувшись, я убедилась, что за мной рванули все!

Вывалившись в коридор, я рванула дверь. Створка никого не задержит, но на секунду скроет меня с глаз. Я прыгнула в угол и обернулась котлом.

Наёмники едва не споткнулись об меня, но даже не подумали обращать внимания. Всей толпой они гнались вперёд, а я беспрепятственно закатилась обратно, обернулась и заперла дверь.

План у меня был простой: разобраться со слизнячкой, оставшейся в холле, затем вытащить Януша и вместе с ним спасать Рогета. Хоть волоком, но вместе утащим, а на улице станет полегче. Мы либо спрячемся от погони, либо стражу позовём, либо… Да мало ли! Сначала выбраться надо.

Леди Сания возвышалась над лежащим на диване Рогетом, ко мне она оказалась спиной, иначе шиш бы я так спокойно заперла нас. Я взяла с тумбы пузатую вазу и начала подкрадываться. Чтобы гарантированно сорвать непрошеную свадьбу надо в первую очередь выносить невесту.

Я подобралась близко, но в последний миг слизнячка успела среагировать. Она не только увернулась от удара и обернулась, но и выхватила из рукава нож.

От широко замаха я уклонилась только потому, что резко отступила на два шага.

— Надо же, выжила. Его работа? Ты зря пришла, девочка.

Леди двигалась смертоносным вихрем. Миг, и она рядом, нож летит в меня, а я ни разу не боец. Сейчас всё кончится, мой второй шанс оказался так короток. Я оцепенела, но прежде, чем нож коснулся меня, я сделала единственное, что успевала — обернулась.

Нож рассёк воздух, а я тяжело грюкнулась на пол и качнулась вперёд. Гадина с воплем полетела на пол, а я закатилась ей на ноги и примерилась, чтобы налезть на голову очаровательным беретом. Разве перевёрнутый котёл не похож на шляпу?

Увы, котёл тяжёлый, вездеходный, можно сказать, миниатюрный домашний танк, но… неповоротливый.

Леди Сания ухватилась за диван, рывком выдернула из-под меня повреждённые стопы. Не понятно, насколько повреждённые, но встать она не пыталась, за счёт силы рук забралась на диван. Можно её достать и там, но запрыгнуть будет трудновато, к тому же я рискую приземлиться на Рогета.

Я обернулась обратно в человека.

Ваза, когда я уронила, уцелела, лишь покрылась сетью трещин. Для моих целей годна. Я снова подхватила своё фарфоровое оружие.

Леди заорала ещё истошнее, перекувыркнулась через спинку и поползла прочь.

Я не стала её преследовать.

Планы меняются. Во-первых, наёмники вернулись и штурмуют дверь. Во-вторых, Рогет очнулся и слабо стонет. Я угнездила вазу у него в ногах и подобрала нож, чтобы срезать верёвку. Надо постараться и ни в коем случае не поранить мужчину. Вдруг на лезвии яд?

Дверь содрогалась под ударами. У меня сложилось отчётливое впечатление, что наёмники раздобыли осадный таран и бьют им.

— Мель? — Рогет открыл глаза.

— Потерпи, сейчас развяжу.

Рогет не слушал.

— Мель, ты такая обворожительная.

Перепиленная верёвка лопнула.

— Ага, ты тоже ничего, — я покосилась на дверь. Слишком хлипкая, не продержится.

— Правда? — обрадовался Рогет. — Тогда, Мель, выходи за меня замуж. Сама подумай, зачем мне леди Сания, когда у меня есть ты.

С ума сойти, отрава с людьми делает. Я невольно рассмеялась.

— Поговорим, когда ты очнёшься и протрезвеешь.

— Я не пьян! — возмутился он.

Отравлен.

Я не стала спорить, верёвки наконец поддались, и я помогла Рогету сесть.

По плану у нас спасение Януша и улица. Или начать с улицы? Оставлять чудика в их лапах нельзя, а без поддержки Рогет далеко не уйдёт. Мдя, дилемма. И с Рогетом не посоветоваться, хотя взгляд у него вроде бы стал более осмысленным.

Всё решилось за меня. Не только я вспомнила про улицу, и четверо наёмников ворвались в холл через разбитое окно. Они не бросились в атаку сходу, а рассредоточились, перекрывая выход. Мы с Рогетом оказались в ловушке.

— Взять их!

Слизнячка, не переставая подвывать от боли, вдруг потянулась, схватила с пола клинок, который Рогет был вынужден бросить и метнула. В меня.

— Сдохни, чтоб тебя!

Первым среагировал Рогет. Сбил меня на пол, прикрывая собой, а затем я услышала хрип. Клинок не зазвенел по полу, он нашёл цель.

Глава 29

Рогет… Он защитил меня ценой своей жизни?! Он… Он не мог умереть, только не он!

Рывок, и Рогет поставил меня на ноги. Для раненого он был слишком быстр. А потом я увидела того, кто хрипел. Пролетев над нами, брошенный клинок угодил в грудь одному из наёмников.

Ещё рывок, и я осознала, что мы уже у лестницы, ведущей в подвал. Рогет подтолкнул меня вниз, прикрывая от возможных ударов собой. Мать моя шоколадка, хоть бы его не тронули! Он же для брака нужен леди живым…

— Януш! — крикнула я.

Вообще-то, мы, как мне кажется, сами забираемся в ловушку, блокировать нас в подвале не составит труда, но я доверяла Рогету и ещё больше я хотела добраться до мальчишки. Ловушка или нет, я не могу бросить радужного чудика.

— Буль-буль?

Вижу нужную дверь!

Замочная скважина пуста, а вскрывать замок без ключа долго. Зато дверь деревянная! Я обернулась котлом и загрохотала по лестнице. Естественное ускорение помноженное на мои усилия, я вмазалась в створку и с первого удара проломила доски.

Обернувшись человеком, я быстро вытащила Януша из проделанной дыры, и принялась освобождать от верёвок. Рогет, тяжело дыша, прислонился к стене.

— Тебе плохо? — перепугалась я.

Что я буду делать, если он у меня на руках отключится?

Я вообще не понимаю, как выбираться. Я же фундамент не снесу и подкоп не пророю, я же не лопата в конце концов! Зато я, кажется, сейчас запаникую. Да я уже паникую, чёрт побери!

— Остаточная слабость после приступа, — голос Рогета звучал ровно, успокаивающе. — Мель, послушай. Меня не тронут, ты видела, я нужен им живым. Ты должна увести Януша, а я вас прикрою.

Что?!

— Я не брошу тебя!

Прощайте, мозги, и здравствуй, адреналин.

— Мель, ты ранила леди королевских кровей. Ты понимаешь, что для тебя это смертный приговор? Забери семью Януша, иди к детям дорого, объясни ситуацию, и вас отправят из города.

Что?

Вот просто взять и сбежать?

То есть умом я понимала, что Рогет говорит здравые вещи, но согласиться не могла, как бы безумно глупо это ни было.

Он словно почувствовал:

— Мель, тебя не простят. Я не хочу, чтобы ты погибла.

Я ему тоже небезразлична?

Как же глупо…

— Прости, — выдохнула я.

Подло, очень подло с моей стороны, но:

— Януш, ты готов рискнуть жизнью?

Ответ прозвучал твёрдо:

— Да, — ответ прозвучал решительно, твёрдо, с ясностью, которую от Януша трудно ожидать.

— Прости, Рогет, — повторила я.

К нам уже спускались наёмники, пока они были на середине лестницы, и я рванула им навстречу. Ругнувшись, Рогет бросился следом и испортил мне весь план. Я-то хотела в последний момент обернуться и миниатюрным танком проутюжить весь подъём до холла. Я бы их задавила, а кого не задавила, того сбила. Я была уверена в успехе, но Рогет оттеснил меня и бросился в бой сам, дурак благородный.

Угостив первого наёмника зуботычиной, Рогет исхитрился перехватить кинжал, локтем нанёс добивающий удар, и я осознала, что решение отступить на лестницу имело свой резон. В холле наёмники бы нападали со всех сторон одновременно, а сейчас они теснились в узком коридоре, мешали друг другу и нападали только по одному.

И Рогет был хорош. Не пропуская ни одной атаки, он исхитрялся найти брешь в защите врага и воспользоваться чужой ошибкой по полной. Пробиваться к Рогету стало труднее из-за лежащих тел. И всё бы, казалось, складывается в нашу пользу. Меня очень беспокоило, что нижняя, наша, половина лестницы становится скользкой от крови.

Рогет почти уложил ещё одного противника, и наёмники отступили, поняли, что в коридоре преимущество от и до на нашей стороне. Сейчас они просто заблокируют проход и придумают, как нас выкурить. Окажут Сании помощь, обезболят ноги, и она слепит какую-нибудь сонную таэру, она же тоже алхимик, как я поняла. По ядам Сания точно спец, а убить или парализовать, это нюансы воздействия.

Я поднырнула Рогету под руку, перепрыгнула две ступени, обернулась и покатилась вверх, чувствуя себя шаром в боулинге. Единственный наш шанс вырваться — сейчас.

Увы, выход на улицу наёмники держали крепко, но меня это не смутило. Мой план был слишком безумным, я не зря спрашивала, готов ли Януш рискнуть. Улица меня не интересовала. Я рванула вглубь дома, мгновенно оборачиваясь человеком — ногами быстрее.

Могла ли леди Сания приехать в город пустой? Неужели у неё нет при себе ничего компрометирующего?

— Мель!

Рогет не мог меня остановить, только прикрывать. К счастью, на пути у нас никто не встал, и кабинет нашёлся довольно быстро, мы успели заблокировать дверь до того, как нас догнали. Януш заклинил дверь ножкой стула, вдвоём с Рогетом пододвинул шкаф.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мель, — Рогет схватил меня за плечи.

— Ищите сейф! — рявкнула я. — Сгребайте все бумаги.

— Мель, мы не унесём…

Януш на разговоры времени не тратил:

— Сейф ням-ням!

Крякнув, Януш умудрился стащить железный куб с полки, благо куб был с ручкой — видимо, специальный дорожный сейф, другого в арендованном доме просто не могло быть. То есть могло, но не верю, что Сания доверилась бы подобному сейфу.

Я обернулась вовремя, поймала куб и перекинула в пространственный карман. Рогет в некотором оцепенении смотрел, как в относительно небольшом котле бесследно исчезают стопки документов, книги. Януш послушно сгребал всё. Вдруг что-нибудь ценное скрыто между страниц алхимического справочника?

Рогет очень быстро включился в процесс разорения, и вскоре мы не оставили ничего, кроме мебели. Я вернула человеческий облик:

— Думаете, где ещё стоит поискать?

— Мель…

— Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь прятаться! Скитаться, ныкаться по самым глубоким норам и бояться высунуть нос — это не для меня! Чёрт со мной, что будешь делать ты?!

— Я смертельно отравлен, мне не о чем беспокоиться!

Что?!

— С ума сошёл?! Думать не смей о подобной чуши! Отравлен он, — и уже спокойнее продолжила. — Образцы яда у нас теперь есть, и новые нацедим, если потребуется. Подберём ключик, сделаем противоядие. Ты меня услышал?

Рогет не ответил, я Януш хихикнул:

— Жена хорошо командует.

Я отвернулась и прислушалась к происходящему за дверью. Нас явно караулили, но пока не трогали. Наверное, займутся позже, сейчас у них нанимательница раненая.

Та-ак…

— Она же не могла спрятать ценное просто в сейф, который мы так легко забрали? Но прятать важное далеко она тоже не могла…

— Мель!

Я проигнорировала Рогета, посмотрела на Януша, и мы с мальчишкой прекрасно поняли друг друга. Нам нужны тайники! Я ведь, будучи котлом, воспринимаю пространство по-особому и для меня не должно составить труда найти странные щели, шероховатости, винтики — что угодно, что выбивается из общей картины. Я сосредоточилась и принялась буквально ощупывать каждый сантиметр пространства.

Может ли тайник быть в спальне? Рабочие документы логично хранить в кабинет. Опять же, спальня на втором этаже. А если придётся срочно уходить? Бежать наверх может оказаться не слишком удобно. Словом, я ставлю на кабинет. И я принялась ощупывать стены с удвоенным вниманием. Не пол, его особо на разворотишь под собственные нужды, не потолок — лезть слишком высоко, стены — самое то.

Одна из декоративных панелей «сидела» не так крепко, как остальные. Я обернулась и попыталась отодрать её, подцепив ногтями, благо нашла крошечный зазор. Януш бросился мне на помощь, и вдвоём у нас получилось. Дальше проще, даже способности котла не понадобились, чтобы заметить блоки, выбивавшиеся из кладки. Вот так сдаёшь дом в аренду, а тебе стену дырявят. Сняв камни на пол, мы с Янушем азартно потянулись в тайник.

— Назад! Не лезь!

Я почувствовала, как меня хватают за шиворот и рывком оттаскивают от тайника.

Пискнул Януш.

Но Рогет опоздал.

Из дыры вырвалось облачко мерцающей пыли. Я успела подумать, что очень глупо было с моей стороны не ожидать дополнительной защиты. Несколько пылинок упали на кожу. Я громко чихнула.

— Мель?

Встревоженный голос Рогета — последнее, что я услышала. Я провалилась в темноту. Это не было ни беспамятством, ни бескрайней смертельной пустотой. Напротив, пространство было ограничено, и льющийся с потолка тусклый свет позволил рассмотреть, что я сижу в котле, раза в два превышающего размерами мой собственный котёл.

Надо мной появилась жутковатая харя, кожа взрыта старыми и новыми шрамами, одного глаза нет, а к подбородку будто ежа приклеили. И что-то в этом лице было неправильное, словно… Я соотнесла размеры своей головы и головы надо мной. Я попала к великану?! Задуматься, где я и что вообще произошло, я не успела. Великан выплеснул в котёл ледяную воду, на меня посыпался град из целиковых картофелин, морковин, кочанов капусты.

Прикрывшись руками от ударов, я отчётливо поняла, что сейчас великан подожжёт дрова. Я не могла видеть, что находится за пределами котла, но не сомневалась, что угадала. Наверху мелькнул горящий факел.

Я попробовала подняться в полный рост.

Что бы ни произошло и как бы я ни оказалась в котле великана, надо выбираться, правильно? Разбираться будут потом.

Не могло быть и речи о том, что я вскарабкаюсь по отвесным стенам, а роста, чтобы дотянуться до горловины не хватало даже в прыжке.

Мне показалось, что вода стала на градус теплее.

Мать моя шоколадка!

Может, я смогу опрокинуть котёл? Если я буду бросаться от правой стенки к левой и обратно, есть шанс, что я раскачаю котёл, и он опрокинется. Лишь бы великан на время ушёл и не помешал, вряд ли ему важно.

Я хотела начать немедленно, но меня отвлекло низкое рычание. На поверхность вынырнул капустный кочан, листья раздвинулись и обнажили усеянную акульими зубами пасть. Медленно прорезались глазные щели, и кочан уставился на меня светящимися алыми чёрточками вытянутых змеиных зрачков. Я сглотнула, а кочан встряхнулся будто собака издал ещё один утробный рык и бросился на меня, прыгая по поверхности воды будто резиновый мяч.

Заорав, я шарахнулась, чудом увернулась от первого удара. Кочан отскочил от стенки котла и прыгнул снова. Я успела немного прийти в себя, и ассоциации сработали. Я встретила кочан, как встретила бы волейбольный мяч. Капуста, не успев вгрызться мне в руку, улетела к потолку и по крутой дуге ушла куда-то в сторону, раздался удар падения.

Не успела я выдохнуть, как слева раздался плеск, затем справа. Один за другим овощи всплывали, открывали горящие алым глаза, разевали пасти.

Я просто не справлюсь со всеми разом! Видимо, овощи тоже учли опыт капусты и не спешили прыгать. Они дождались, когда последняя морковина выпустит клыки, и только тогда посыпались на меня хищным градом. Укусы полыхнули болью, словно одеяло, отброшенная голосом Рогета.

— Мель!

А потом я увидела его, стоящим передо мной по пояс в воде. Мельтешащие овощи почему-то больше не могли к нам подобраться. Никакого видимого зонтика не было, но как бы овощи ни прыгали, они промахивались.

— Мель, съешь, быстрее.

В зеленовато-буром камешке я узнала таэру. Рогет настойчиво поднёс её к моим губам, и я послушно слизнула таэру.

— Откуда? — удивилась я.

— Разграбил запасы леди Сании.

Овощи попадали в воду и растворились чернильными кляксами, потекли стенки котла. Моргнув, я увидела кабинет леди. Я не стояла, а лежала на кушетке, и Рогет поддерживал меня под голову.

— Очнулась, — выдохнул он. — Мель, не смей больше так делать. Ты чем думала…

Не терплю, когда на меня повышают голос, но я ясно видела, что Рогет не столько ругает, сколько выплёскивает переживания. Он испугался за меня? Улыбка получилась против воли.

— Чему ты радуешься?!

— Спасибо.

Рогет шумно выдохнул, покосился на дверь.

— Нас пока не трогают?

— Мы же сидим тихо, так что нет.

— Они не боятся, что ты сделаешь таэры?

— Видимо, нет. Они хоть и неплохо умеют обращаться с оружием, до настоящих профи не дотягивают. Вряд ли они знают, что таэры не обязательно глотать, чтобы запустить магию.

— Так…

Я села. Голова не кружилась и в целом самочувствие радовало. Прислушавшись к себе, я вынесла вердикт — к подвигам готова.

— А как ты сделал таэру без котла? — я уже обдумывала, что делать дальше, но не спросить не могла.

Рогет хмыкнул:

— По-старинке. Раньше, знаешь ли, котлов не было, и алхимики использовали собственные руки. Первые котлы существенно расширили возможности магов, многое сделать без котла просто не возможно, но это не значит, что вообще ничего.

Я подошла к столу:

— Сгребай мне всё полезное, сырьё нам в будущем пригодится не хуже компромата.

— Же-на, — радостно поддакунул Януш.

— Куда? Только что чуть насмерть не отравились!

Кто бы Рогета слушал. Мы больше не будем торопиться, и Рогет сможет вовремя нас предостеречь. Мне-котлу отравление и вовсе не грозит. Я обернулась, и в меня полетели баночки, скляночки, мешочки, коробочки.

Отрастив тонкую спицу, я ткнула в направлении книг, и Януш понятливо опустошил библиотеку.

— Мель, ты раньше мародёрством промышляла? Не пойми превратно, твои способности опустошать просто потрясают.

— Не преувеличивай, — я превратилась обратно. — Мебель же мы не забираем.

— Хм, и как я упустил?

Рогет подошёл к окну сбоку, осторожно оттянул край шторы и выглянул на улицу:

— Попытаемся прорваться, в нас будут стрелять. Мне, полагаю, по ногам, а вы с Янушем им живыми не нужны.

— Значит, ждём, — сказала я довольно громко из расчёта на слушателей, а затем шёпотом уточнила правую стенку выносить или левую.

— А?!

— Ням-ням, — пояснила я в стиле Януша.

Рогет посмотрел на меня как на сумасшедшую, словно боялся, что от чудика зараалиась, но направление указал и последовал к стене за мной, отставая на шаг.

Я прищурилась:

— Сзади поддержи, ладно?

— А?

Ничего больше не объясняя, я обернулась котлом, дёрнулась, завалилась на бок и прижалась горловиной к стене. Рогет вздохнул и подтолкнул за дно, чтобы я прислонялась к стене плотнее.

Интересно, как быстро я смогу прогрызть дыру?

Глава 30

Оказалось, быстро.

Магия сработала как и положено магии — феерично. Я буквально провалилась через стену, заполучив в свой пространственный карман каменный диск. Януш и Рогет пролезли в отверстие следом за мной.

Крошечная заминка вышла в коридоре — его контролировал один из наёмников, но боец даже пикнуть не успел, получив по голове железкой из моих ремонтных запасов. Мы прокрались в дальнюю часть дома и беспрепятственно выбрались через окно.

Когда нас всё-таки заметили, было слишком поздно — мы уже добрались до улицы. Я боялась, что леди окончательно сойдёт с ума. Что ей стоит убить несколько домов свидетелей? С неё бы сталось. К счастью, «потоптанной» леди всё ещё было не до указаний, а сами наёмники принимать решение не рискнули.

Нас попытались преследовать, но действовать слишком открыто они не рискнули, и «сбросить хвост» не составило труда. Рогет вёл нас с Янушем одному ему известным маршрутом, и вскоре мы попали в более бедный квартал, где окончательно затерялись среди одноэтажных тесно поставленных домов.

— Думаю, вы понимаете, что нам больше нельзя оставаться в городе, — заговорил Рогет.

— Угу, — вздохнула я.

Накрылись мои шоколадные планы.

— Ма… Сестра…, — Януш выглядел ещё более расстроенным.

— Познакомишь?

Януш удивлённо посмотрел на Рогета, и тот уверенно кивнул.

— Познакомлю.

— Мель? — окликнул меня Рогет.

— Я в порядке.

Рогет внезапно поймал меня за руку, приблизил своё лицо к моему, всмотрелся в мои глаза и вынес вердикт:

— Не похоже.

— Я просто беспокоюсь. Она ведь не успокоится. Напротив, после всего случившегося, она поторопится завершить начатое.

— Мель, я разберусь. Пусть я опальный аристократ, я всё ещё наследник придворного алхимика, у меня есть и влияние, и права голоса. Мы посмотрим, что ты нашла, я соберу больше доказательств и предъявлю королю.

— Я слышала, он ценит леди Санию. Почему он до сих пор на её стороне? Не будет ли это означать, что король поддержит её вопреки всему?

Рогет рассмеялся, но невесело.

— Мель, до сих пор леди Сания не показывала своего истинного лица. Я как и все был убеждён, что она достойная дочь своей семьи.

Я качнула головой:

— Ты мог не видеть, остальные могли не видеть, но Служба безопасности куда смотрит? Ловить подобное их прямая обязанность. Нет?

Рогет скривил губы:

— Службу безопасности возглавляет племянник короля, отец леди Сании.

Что же, это многое объясняет. Причём совсем не обязательно, что глава службы безопасности злостно прикрывает преступную дочь, вполне возможно, что он искренне предан стране и королю, но по-родительски слеп.

За разговором мы дошли до домика Януша, и мальчишка выбил всё тот же сложный ритм. Через минуту нам открыли.

— Сынок?

— Ма, гости. Хорошие!

— Ох…

— Простите, мы вас немного стесним, — выступил вперёд Рогет.

Я торопливо захлопнула дверь, и вместе с Янушем мы задвинули засов. Никого, конечно, хлипкая дверь не удержит, но всё же видимость защиты успокаивает. Я уже примерно представила, что собирается делать Рогет, и для себя решила, что никакие опасности меня не остановят, я рискну и последую за ним в столицу. Он алхимик, я котёл, мы идеальная пара. А то, что парой в марьяжном смысле нам не быть… обидно, но грош мне цена, если из-за этого я брошу Рогета. Нет уж, вместе — значит вместе.

Рогет отвёл маму Януша к столу и принялся что-то тихо объяснять. Меня отвлекла мелка. С воплем:

— Шошо! — малышка с разбегу запрыгнула на меня.

Я ощутимо приложилась спиной к стене. Хорошо, не затылком к полу.

— Ах ты!

Девочка безбоязненно обняла меня за шею и широко улыбнулась.

— Да ты сластёна! — хмыкнула я, подхватывая девочку поудобнее. — Ну-ка, расскажи мне, какую шоколадную зверушку тебе сделать?

Януш забрал у меня сестрёнку.

— Мель, — позвал Рогет. — Работаем?

Смотрел он на меня… с ожиданием. Вряд ли он мог ждать согласия, оно у него есть. Тогда чего? Я шагнула вперёд и, прежде, чем обернулась котлом, осознала, что тоже предвкушаю совместную работу, мечтаю вновь испытать то волшебное чувство слияние, которое у нас было. Я улыбнулась Рогету, как-то неосознанно потянулась вперёд. Кто же знал, что он шагнёт ко мне, обнимет, а потом…

Как и ночью, я не знаю, кто был первым. Я ощутила поцелуй, сперва нежный, а затем головокружительный, лишающий рассудка. Я цеплялась за Рогета и ни за что на свете не хотела отпускать, и он прижимал меня к себе, будто боялся, что стоит ему ослабить хватку, я исчезну.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Жизнь напомнила о себе смущённым покашливанием.

— Господин, госпожа… Здесь дети!

Пришлось оторваться. Действительно, не при зрителях же… Ноги не держали, и я оперлась на Рогета, далеко не сразу отдышалась.

— Работаем? — первой задала я вопрос, и пока мы снова не увлеклись, обернулась.

Из котла проще «выплюнуть» все доставшиеся нам трофейные ингредиенты.

Рогет рассортировал сокровища на полу. Я помочь не могла, а Януша Рогет почему-то не подпустил.

— Мель…

— Хорошего отхватили? — уточнила я. С каждом разом менять форму получилось всё легче и легче, я почти перестала задумываться.

— Здесь есть всё из моего последнего заказа детям дорог.

Учитывая, что яд создала леди Сания, логично, что у неё есть всё для изготовления противоядия.

Ура!

Кстати…

— А как насчёт того, чтобы пограбить её основные запасы в столице?

Рогет отвлёкся от ингредиентов, посмотрел на меня, словно пытался понять, шучу я или предлагаю идти на дело всерьёз.

— Мель, — вздохнул он.

Я пожала плечами и вернулась в форму котла.

Семья Януша оказалась в опасности из-за нас. То есть… Когда «я и Рогет» стало для меня «мы»?!

С моей помощью Рогет изготовит таэру для лечения матери Януша, дадим им денег, и они смогут покинуть город, некоторое время путешествовать по стране, а то и отправиться за пределы королевства. Пока леди Сания занята Рогетом и мной, они смогут уйти от опасности.

Рогет высыпал в котёл четверть пакетика серебрито-белого порошка, добавил пять сушёных ягод, щепотку чёрного порошка и ещё что-то, похожее на обрывки ваты. Началась магия. Пришедшее от его ладоней тепло подхватило ингредиенты и потащило по дну, закрутило, подняло в водовороте. С минуту порошки и ягоды крутились, перемешиваясь. Песчинки пробивали ягодную шкурку, слипались в единый комок, и вскоре посредине котла в потоках тепла крутился неровный шарик. Я отдалась инстинктам, если конечно, это слово применимо к алхимическому котлу. Мне не пришлось корректировать потоки, только ускорить в несколько раз, усилить напор. Тепло сменилось жаром, но Рогет продолжал держать ладони на моих боках, и я поняла, что магия обожжёт любого, но не его, потому что я не позволю.

Поток вращался, и как и в прошлый раз в какой-то момент я перестала понимать, где я, а где Рогет, пришло удивительное чувство единения.

Я очнулась на полу, полулёжа в объятиях Рогета. Сам он был бледен, тяжело дышал.

— Мель…

Почему я чувствую себя так, будто мы совсем не магией занимались?

Рогет поднялся первым, помог мне встать.

— Господин, госпожа, пожалуйста, к столу. Чай готов, — позвала нас мать Януша.

Рогет помог мне сесть, сел рядом, а затем поставил на стол сантиметровую идеально белую пирамидку:

— Госпожа, это лечебная таэра наивысшей чистоты, она не повредит вам, а, напротив, избавит от последствий приёма таэр низкой чистоты. Возьмите сейчас.

Женщина вздрогнула всем телом, растерянно уставилась на Рогета со смесью безумной надежды и глубочайшего замешательства:

— Но, господин, я слишком бедна, чтобы позволить себе нечто подобное.

Зря она.

Рогет нахмурился:

— Госпожа, разве я что-то говорил о деньгах? Вполне естественно, что учитель помогает своему ученику. Пожалуйста, не возражайте, примите. Подумайте о ваших детях.

— Д-да, — женщина всё ещё колебалась, глядя на баснословно дорогую таэру.

Какой же Рогет замечательный…

Проворнее всех оказалась мелкая. Девочка схватила таэру раньше, чем её успели остановить. Мать испуганно ахнула, а девочка, воспользовавшись моментом, ловко закинула таэру маме в рот.

— Умничка, — похвалила я.

— Молодец, — одобрил Рогет.

— Хорошая, — поддержал Януш.

Женщина сглотнула, и на наших глазах её кожа засветилась серебром, мягкий свет наполнил домик. Кажется, мы с малышкой застыли с одинаковом благоговейным восторгом перед настоящим чудом. Рогет хмыкнул, обнял меня за плечи. Я не оборачивалась, не могла оторвать глаз от происходящего.

— Это всё благодаря тебе, Мель.

Постепенно сияние поблёкло, но волшебство не исчезло. Женщина, казавшаяся стареющей и хронически больной, сбросила лет пятнадцать, а то и двадцать. Кожа порозовела, наполнилась жизнью, морщинки исчезли без следа. Взгляд стал ясный, полный внутренней силы, волосы обрели густоту.

— Господин…

— Не стоит благодарить. Мы сделали то, что должны были сделать. Госпожа, собирайтесь, пожалуйста. Мель, как себя чувствуешь?

После чая — вполне живо.

— Всё хорошо.

— Тогда давай посмотрим документы?

Глава 31

Через полтора полтора часа мы стояли неподалёку от восточных городских ворот. Дилижанс увозил Януша, его мать и сестру. Им предстоит переезжать из города в город, нигде не задерживаясь дольше, чем на ночь. Утомительно, изнурительно, однако жизнь дороже. Если за месяц мы справимся с проблемой, то Рогет на почту условленного городка пришлёт весточку, и Януш с семьёй смогут к нам вернуться, иначе они уйдут через границу и осядут в соседней стране, а то и дальше, благо мы оставили им несколько таэр на продажу.

— Мель, ты тоже должна уйти.

— Хм?

— Мель, я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности.

— Рогет, тогда ты идёшь со мной и охраняешь меня, потому что расставаться я отказываюсь. Или просто откажись от меня. Тогда мы сделаем для тебя противоядие, я уеду.

— Мель!

— Наверное, глупо говорить подобное после всего нескольких дней знакомства, но я уверена, поэтому скажу. Я… люблю тебя, Рогет.

— Мель?

Я отвернулась.

Не стоило…

— Рогет, пойдём. Как мы будем добираться до столицы?

Рогет догнал меня, обнял со спины, подул в куда-то в затылок, затем удобно устроил подбородок у меня на плече. Сначала я напряглась от неожиданной близости, ощущавшейся неожиданно остро, острее, чем если бы мы оказались сейчас в спальне в одном белье. Я сглотнула, а Рогет поцеловал меня в ключицу, поднялся выше, оставил дорожку поцелуев на шее, коснулся губами мочки уха и шепнул:

— Мель, это взаимно.

А?!

Он вдруг обнял меня крепко-крепко, притиснул к себе. У меня на миг дыхание перехватило. Рогет также быстро отстранился и потянул меня за собой:

— Мель, несмотря ни на что, я рад, что ты со мной, как бы эгоистично это ни звучало.

— А я рада, что ты рад.

— Нас ждут трудности, — Рогет моего оптимизма не разделял.

— Справимся, — отмахнулась я.

— Я в опале, Мель. В отличии от леди Сании и её людей, мы с тобой не сможем воспользоваться портальным кругом.

Впервые слышу про порталы.

— То есть за нами не только отправят погоню, но и организуют засаду в столице?

Рогет кивнул.

— Нам нужны лошади, — объявила я и вопросительно посмотрела на Рогета. Всё же ему лучше знать, как добраться до столицы. Может, пешком через лес, чтоб оторваться от погони?

— Жена командует? — рассмеялся он, вспомнив слова Януша. — Сначала закупки. Домой возвращаться нельзя, нас там могут ждать.

— Закупимся, — пожала я плечами. — С собой возьмём самое необходимое, а остальное забросим в котёл, и о весе багажа можно не беспокоиться.

— Мель, да ты настоящее сокровище.

Я невольно расплылась в улыбке. До сих пор мне таких слов не говорили. И откуда-то пришла уверенность, что Рогет имел в виду не только моё умение оборачиваться в котёл. Он говорил обо мне как о девушке.

Незаметно мы дошли до торговых кварталов и окунулись в суету рынка. Для Рогета, судя по тому, как он сразу же схватил меня за руку, многолюдная толпа, вопящая о свежей зелени, помидорах и живых курицах-несушках, оказалась в новинку.

Я поняла, что стоит брать дело в свои руки:

— Есть список покупок?

— Здесь должен быть ряд, где закупаются отряды, идущие в Бегонийский лес. Для сбора трав нам ничего не нужно, но всё для похода…

Закончить Рогет не успел.

Откуда-то из-под прилавка выскочил смуглый черняво-кучерявый ребятёнок, остановился прямо перед нами. Мы едва успели затормозить, чтобы не сбить его с ног. Малыш уверенно вцепился в мою юбку, подёргал.

Я послушно присела на корточки:

— Привет. Ты потерялся?

Рогет фыркнул:

— Мель, ты чего? Дети дорог никогда не теряются.

Как по мне, чушь полнейшая. Любой ребёнок может потеряться.

— Мель, — малыш в последний раз дёрнул меня за юбку. — Тебя и его, — мальчик невежливо ткнул в Рогета указательным пальцем, — ждёт бабушка.

Она? Опять? Что ей на сей раз могло понадобиться. Я поднялась и растерянно оглянулась на Рогета. Идти просто так, потому что кликнули, не было никакого желания. Я ей кто, чтобы бежать на зов, теряя тапки? Если хочет меня видеть, могла бы, я думаю, и намекнуть, в чём причина. Однако Рогет отнёсся к внезапному приглашению со всей серьёзностью.

— Веди, — кивнул он ребёнку.

— Тебя не смущает, что ещё недавно она пыталась выдать меня замуж? — поразилась я.

Рогет посмотрел на меня с лёгким удивлением:

— Мель, разве она не обещала тебе, что больше не станет вмешиваться? В любом случае я смогу тебя защитить, даже не думай беспокоиться. Лучше давай послушаем, что она нам скажет.

Если так, то мне остаётся только согласиться.

Ребятёнок выпустил мой подол и в мгновение затерялся в толпе. Я слегка растерянно проводила его взглядом. Малышу лет пять, и такая самостоятельность. Опомнилась, когда Рогет потянул меня к выходу с рынка.

Нанимать экипаж мы не стали. За нами могут следить, и в экипаже мы станем лёгкой добычей. Пришлось идти пешком, благо город маленький, но всё равно к Шумихе мы вышли только ближе к вечеру. Запад уже окрасился в багрянец заката, и площадь встретила нас неизменный гвалтом вечного праздника, ненадолго стихающего лишь на утренние часы.

Рогет отпустил мою руку и крепко обнял за талию. Получилось довольно интимно, и в первую секунду я смутилась, но возражать и не думала — боялась потеряться. Очень хорошо представляю, как это может быть: хоровод набежит, закрутит, и, когда толпа рассеется, ты обнаружишь, что стоишь один невесть где. Я ещё и сама ухватила Рогета.

Нам не препятствовали. Я как и раньше ощущала на себе цепкие взгляды, но как и прежде не враждебные, а любопытные. Я даже улыбнулась весело подмигнувшей девице, взмахнувшей у костра юбкой-солнышком. Ободрённая, девица попыталась зазвать нас к костру. Рогет вежливо, но твёрдо отказался.

Мне почудилось, что в толпе мелькнуло лицо Шена. Парень исчез раньше, чем я его рассмотрела.

— Спой мне девица, спой красавица! — на сей раз перехватить попытались меня.

Рогет отклонил приглашение вместо меня.

— Ты знаешь, куда идти? — уточнила я.

— Нас встретят.

Да?

О чём говорил, Рогет знал. Из-за очередной повозки выскользнула Магда. Поприветствовав нас коротким кивком, она молча махнула, чтобы мы следовали за ней.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе шепнул Рогет.

— Угу.

По крайней мере можно надеяться, что леди Сания не достанет нас у детей дорог, хотя не могу исключать и обратного. За хороший выкуп Рогета выдадут связанным, накормленным афродизиаком и готовым к проведению брачного ритуала.

Магда откинула полог, и мы проследовали в шатёр. Черноволосая, без единого седого волоса, старуха с изуродованным морщинами лицом, как и в день нашего знакомства, сидела на низкой скамейке, куталась в безвкусную цветастую шаль. Я снова вздрогнула под её пронзительным взглядом.

— Проходите, не стойте. Я слышала, вы ищете путь в столицу?

— От вас ничего не скрыть, — хмыкнул Рогет.

— Ложь. Я знаю дороги, далеко вижу, но даже я ошибаюсь. Правда, Мель?

— Полагаю, недоразумение между нами осталось в прошлом. К чему вспоминать?

Мы же вроде бы пришли договориться о взаимовыгодной сделке, нет?

Старуха прищурилась. Некоторое время она рассматривала меня, беззвучно шевеля сухими губами.

Наконец, она заговорила:

— Долги — тяжёлый груз, а я обещала искупить причинённую тебе обиду. Разделите с нами вечернюю трапезу, Магда проводит вас к костру. В полночь я отправлю вас в столицу нашими путями.

Рогет низко поклонился:

— Я благодарю за оказанную нам честь.

— Господин, я же озвучила причину, — старуха отвернулась.

Рогет выпрямился и тихо хмыкнул:

— Я услышал причину, и она ни коим образом не может отменить мою вам признательность.

Старуха фыркнула:

— Идите!

Казалось бы, Рогет аристократ, приближённый к королю, хоть и находится сейчас в опале, подобный повелительный тон в его адрес недопустим. Но Рогет принял указание спокойно, ещё раз коротко поклонился, и мы покинули шатёр.

Магда обернулась, её лицо озарилось тёплой улыбкой:

— Тебя можно поздравить, Мель?

— Я осознала свой путь. Верно будет сказать, что я наконец обрела его по-настоящему.

Я обернулась, и Рогет с готовностью обнял меня за талию, прижал к себе, даря уверенность и ощущение непоколебимой защиты.

— Да…

Магда хмыкнула и поманила за собой к костру, где ворчала гитара, лениво переговаривались старшие и танцевала девушка, в кастаньеты отстукивая себе задорный ритм. Девушкой любовался парень моего возраста, но вмешиваться в танец не пытался.

Нам с Рогетом указали на свободное бревно, Магда передала одну миску на двоих, две ложки, стопку хлебных лепёшек. Мы с Рогетом переглянулись и одновременно зачерпнули мясную похлёбку, стукнулись ложками.

Как хорошо, что Рогет не только аристократ! То есть он, конечно, аристократ, но он не считает зазорным общаться с людьми других сословий на их языке. И простую пищу принимает с уважением.

Мы сытно поужинали, и Рогет поблагодарил Магду за гостеприимство, а затем вдруг спросил:

— Вы сказали, что Мель обрела свой Путь?

— Верно.

— Значит ли это, что Мель имеет особое положение?

Магда усмехнулась:

— Ведающая Путь. Мель вправе позвать за собой, Мель вправе говорить со старейшинами на равных.

— Следовательно, по действующему «Уложению соответствии титулов и рангов», Мель можно считать младшей принцессой народа детей дорог?

Магда пожала плечами:

— Считайте, господин Тай. Разве посмеют дети дорог вам возражать?

Рогет протянул мне руку и пригласил на танец. Гитара подавилась бездарным стоном струн и вдруг запела. Девушка оборвала стук кастаньет, уступила нам место и подсела к любовавшемуся ею парню. Гитара звала, гитара захватывала пространство, силой мелодии вытесняя другие звуки, гитара обещала.

Я плохо представляла, как буду танцевать, но это перестало меня волновать, едва Рогет взял меня за руку. Удивительно, но я всем телом чувствовала, куда он сделает шаг, и шагала вместе с ним. Я почувствовала поворот и легко закружилась, чтобы упасть в объятия, увидеть над собой звёздное небо. Рогет склонился надо мной, и танец как-то естественно оборвался поцелуем, а гитара всё пела, звала.

— Прервитесь-ка, голубки.

Не хочу…

Рогет оказался более сознательным, чем я. Он обернулся на голос, и мне пришлось тоже сосредоточиться на том, кого к нам принесло. Неужели нельзя подождать?

— Бабушка! — раздался детский голос, и выскочивший невесть откуда ребёнок бросился к старухе.

Она небрежно потрепала мальчишку по курчавым волосам и, не отрывая взгляда от Рогета, сухо пояснила:

— Полночь близится.

— Мы готовы, — Рогет решил за нас двоих, и я кивнула.

Старуха права, прежде всего следует избавиться от смертельной угрозы. Рано мы расслабились.

— Успеете, — повторила она. — У вас вся ночь впереди.

Она взмахнула рукой, и, повинуясь её жесту с неба сорвались звёзды. Сначала я подумала, что мне мерещится, но видение не исчезало. Словно услышав гитару, звёзды сорвались в танец, сияющий вихрь закружился, обрушился на площадь, закрутился возле нашего костра.

Звёзды собирались в цепочки, цепочки перекручивались, и вскоре я различила контуры кареты, становившиеся всё более и более чёткими. Звёзды обозначили проём окна и заполнили стену, а следующие цепочки слились в сияющую штору. Появилась звёздная дверь…

— Мель!

Я вздрогнула и с сожалением обернулась.

За моей спиной стоял Шен.

Я непроизвольно поморщилась. Вот уж кого не рада видеть. Хуже только леди Сания. Шен проигнорировал мою красноречивую гримасу, шагнул вперёд:

— Мель, можно тебя на минуту, пожалуйста?

— У меня нет тайн от Рогета, ты можешь говорить свободно.

Шен предложение не оценил:

— Мель, это касается лично тебя…

— Шен, если ты не можешь говорить при Рогете, то скорее всего, то, что ты собираешься сказать в принципе неуместно. Извини.

Рогет положил руку мне на плечо и предостерегающе посмотрел на Шена, и тот опустил протянутую было руку, но не отступил:

— Мель, очнись! Он поиграет с тобой и бросит! Он никогда не женится на нищей безродной оборванке!

И что? Я никогда не буду делить своего мужчину с другой женщиной, кем бы они ни была — официальной женой или наоборот любовницей. Но сейчас я для Рогета единственная, и пока это так, я не отступлю.

Я пожала плечами:

— Шен, это мой Путь, и я приму последствия своего выбора.

— Надеюсь, ты не пожалеешь!

Он резко развернулся и быстро затерялся в шумящей толпе.

Я качнула головой, отгоняя сомнения.

Рогет развернул меня к себе, поймал моё лицо в свои ладони:

— Мель, не думай о глупостях, ладно? Ты самая удивительная, восхитительная, потрясающая из всех женщин, кого я когда-либо встречал. Ты единственная и неповторимая. Моя принцесса.

— А?

Как сладко…

— Голубки! Карета подана.

Я неохотно повернулась.

У костра во всём своём великолепии стояла звёздная карета, но она меркла рядом с шестёркой рождённых из звёзд коней.

Рогет подал мне руку, и помог забраться в салон. Изнутри карета казалась сотканными из серебряного света облаком, запертым в жёсткий звёздный каркас. Я восхищённо застыла, и Рогет подтолкнул меня к дивану.

Старуха лично захлопнула дверцу и крикнула:

— Пошли! Но! Но!

Гитара подхватила её крик, и унесла в самые небеса. Кони сорвались с места, и карету резко накренило, я завалилась на спину. То есть это карета завалилась… Я уцепилась за подлокотник. Рогет со смехом подтолкнул меня, и я смога добраться до окна,

Мать моя шоколадка!

Земля стремительно удалялась, и город, разбившись на мириады огней, скоро пропал в ночной тьме. Сколько я ни напрягала глаза, я больше ничего не могла рассмотреть: ни леса, ни реки, ни других городов.

Рогет спокойно сидел на сидении, и я слегка смутилась своего порыва. Он мягко мне улыбнулся, и я села рядом, прижалась. Карета теперь не поднималась, а шла ровно, лишь слегка раскачиваясь.

— Мель?

— Нас прервали, но до утра точно больше не потревожат. У нас мно-ого времени… Только ты и я.

— Мель, ты уверена?

— Хм?

— Мель, в моей крови всё ещё яд. У нас нет никакой уверенности, что мы сделаем противоядие раньше, чем яд окончательно уничтожит меня.

— Рогет!

Он покачал головой:

— Мель, это правда. У меня есть неделя, две или три, но не больше. Пока мы окончательно не сблизимся, тебе будет не так тяжело со мной попрощаться.

— Чушь! Что значит «тебе будет не так больно»?! Как ты вообще додумался до того, что мне может быть небольно?! Забудь эту чепуху, ясно?!

— Мель…

— Я сказала — забудь! Во-первых, я обещаю, что от яда мы так или иначе избавимся. Во-вторых, я не собираюсь упускать выпавший шанс, я не собираюсь потом жалеть об упущенном счастье. Ты можешь сказать «нет», только если ты действительно не хочешь.

— Боги, Януш был прав. Моя жена маленький домашний тиран.

Пфф!

Я перевернулась, уселась Рогету на колени, крепок обхватила за шею. На миг мы замерли. Лично я давала время осознать всю серьёзность моих намерений. Рогет снова рассмеялся, и я, опираясь на его плечи, подалась вперёд, поцеловала.

Рогет очень быстро вывернулся из моей хватки, и я сама не поняла как оказалась лежащей на спине на сидении, Рогет навис сверху:

— Мель, моя принцесса, ты выйдешь за меня замуж?

— Да…

Я потянула Рогета за рубашку, и он послушно избавил нас от мешающей одежды. Кожу холодила звёздная прохлада, отчего контраст с жаркими прикосновениями только подчёркивал остроту ощущений. Я растворялась в его объятиях, мне казалось, что я чувствую не только тепло его тело, но и тепло наполняющей меня его магии. Я задыхалась, цеплялась за Рогета, плавилась, и, не выдержав накала, заснула на его плече.

— Сладко спи, моя прекрасная принцесса, — услышала я, отключаясь.

Только почему-то почти сразу Рогет принялся меня будить.

Я нехотя открыла глаза, увидела сияние звёзд и резко села:

— Мне кажется, или они меркнут?!

— Звёзды гаснут на рассвете. Мель, ты прекрасна в любом виде, но, пожалуйста, поспеши одеться, — и Рогет сам подал мне платье.

Я поспешно пригладила волосы, рыбкой нырнула в протянутое платье, быстро одёрнула подол, накинула на плечи шаль:

— Ну как?

— Красавица.

Кони ощутимо замедлили бег, и вскоре, качнувшись особенно сильно, карета замерла. Рогет помог мне подняться.

Нам не понадобилось выходить. Звёзды на прощание ярко полыхнули и осыпались затухающими искорками, карета, кони — всё исчезло. Мы с Рогетом стояли на мостовой у одноэтажного каменного дома.

Глава 32

— Добро пожаловать в столицу.

Я плотнее закуталась в шаль, но тонкая накидка не могла защитить от прохлады раннего утра. Рогет обнял меня за плечи и потянул вперёд. Звёздная карета «высадила» нас в сотне метров от рынка, и я догадываюсь почему. Смешавшись с толпой, легче всего скрыться от чужих недружелюбных глаз, у рынка легко нанять экипаж, легко найти людей, которые помогут, не бесплатно, естественно.

Рогет быстро сориентировался и указал на распахнутые двери трактира. Зал был пуст, полным ходом шла уборка, но один посетитель уже уплетал яичницу.

— Разве мы не торопимся? — удивилась я.

Потерпеть денёк без завтрака нетрудно. Мне казалось, что чем быстрее Рогет доберётся до короля и передаст захваченные документы, тем лучше. К тому же каждая секунда промедления это потеря преимущества. Как скоро леди Сания узнает, что нам помогли дети дорог?

— Не совсем, — Рогет качнул головой. — Визиты во дворец не начинаются рано. Мы будем слишком заметны, если пойдём сейчас.

— Ага…

Рогет выбрал самый чистый столик и махнул официантке. Девушка не слишком торопилась, но поздоровалась вполне приветливо и сообщила, что повар может либо приготовить яичницу, либо разогреть вчерашнюю говядину с гречей. Яичницу, конечно! Не сговариваясь, мы с Рогетом выбрали одинаково.

Завтрак оказался на удивление вкусным. К простым блюдам я привыкла, так что ела с большим удовольствием, но всё же полностью отдаться гастрономическому наслаждению мешало понимание, что прямо сейчас леди Сания ищет нас, возможно, прочёсывает столицу.

— Мель, я отведу тебя в безопасное место…

Я вскинулась:

— Что?

— Я отведу тебя к своему другу, и он, что бы ни случилось, позаботится о тебе.

Хм?

— То есть… Ты собираешься вечно меня взаперти держать?

— С чего бы, Мель?

— Если ты говоришь, что я не могу идти с тобой, значит, ты считаешь, что я недостойна быть рядом. Как иначе? Это понятно, я дочь дорог…

— Мель!

— М?

— Мы же договорились, что ты принцесса народа детей дорог. Уверен, король согласится это признать, поэтому тебе не о чем волноваться. Я прошу тебя остаться на время у моего друга только ради твоей безопасности.

Я покачала головой:

— Вместе, только вместе. Я не прошу брать меня на встречу с королём, но я хочу ждать тебя за дверями приёмной и быть уверенной, что по пути ничего не случилось. Рогет, я ведь могу быть полезной. Мало ли, какую стену тебе потребуется снести.

— Сдаюсь, — улыбнулся он. — Заказать добавку?

— Нет, спасибо. Я уже сыта.

— Тогда выдвигаемся.

Прозвучало, как будто идём на дворец войной.

Рогет повёл меня через рынок, мы попетляли по рядам и вынырнули из толчеи и скрылись в проулке. Тесный лаз между дворами вывел нас на параллельную улицу, с которой мы почти сразу свернули.

— Рогет, почему мне кажется, что на нас кто-то смотрит?

— Потому что нас нашли.

— А?!

— Спокойно.

Мы снова свернули, а затем Рогет вдруг дёрнул меня к магазину готового платья. Бросив хозяйке кошелёк, Рогет утащил меня в подсобное помещение. Женщина только охнула, но ничего не сказала, а мы проскочили швейную мастерскую, вторую комнату. Рогет распахнул окно, подсадил меня на подоконник.

— А?

Рогет забрался следом и легко спрыгнул, протянул мне руки:

— Мель, ловлю.

Не раздумывая, прыгнула.

На секунду Рогет задержал меня в своих объятиях, но уже в следующий миг поставил меня на ноги:

— Бежим!

И мы побежали. Рогет увёл меня за угол ближайшего здания, затем мы проскочили насквозь небольшое кафе. Рогет встряхнул прихваченные из мастерской отрезы тёмной ткани, один накинул мне на плечи как плащ, другой — себе. Так себе маскировка, если честно, но есть шанс улизнуть. На улицу мы вышли степенно, и Рогет поймал неторопливо едущего пустого извозчика.

Вскоре мы сменили экипаж, и ещё через несколько кварталов вышли, чтобы задворками подобраться к небольшому двухэтажному дому. Рогет уцепился за прутья кованой изгороди, подтянулся и протянул мне руку:

— Мель, хватайся!

Он без видимых усилий втянул меня наверх, помог утвердиться на верхней перекладине изгороди как на насесте, первым перебрался на ту сторону.

— Мель, давай, я тебя страхую.

Давненько я заборы не штурмовала.

Я нащупала, куда поставить ногу. Рогет держался за мной, готовый в любой момент подхватить. Нащупать вторую перекладину оказалось труднее, но Рогет поймал меня за стопу и мягко направил. Спрыгнули мы почти одновременно.

— Взломать дверь? — предложила я больше в шутку, чем серьёзно.

— Нет, проникнем через окно.

Да хоть через трубу.

Рогет подсадил меня, и я толкнула створку. Створка неожиданно поддалась, даже замок съедать не пришлось. Я перебралась через подоконник, и следом забрался Рогет. Судя по обстановки и расположению комнаты, мы в спальне кого-то из слуг.

Осмотреться толком не получилось, Рогет вытянул меня в коридор. Ориентировался Рогет очень уверенно.

— Мы в гостях у твоего друга?

— Да. Он поможет попасть во дворец.

Хорошо…

Интерьеры изменились, простота сменилась элегантной роскошью.

Рогет открыл одну из дверей.

— Доброе утро, Савен. Знакомься, это моя будущая жена Мель.

Как оказалось, вломились мы в кабинет. За рабочим столом сидел ровесник Рогета, рыжий парень с настолько непослушными мелкими кудряшками, что волосы не лежали, как им положено, а стояли взбесившимися спиральками. Парень уронил документ, который разбирал до нашего появления.

Повисшая тишина. Парень замер изваянием. Даже его кудряшки замерли. Я неосознанно вцепилась крепче в локоть Рогета, и Рогет спокойно погладил меня по руке. Парень медленно распрямился, протёр глаза. Мы, естественно, никуда не исчезли.

— Мне от переутомления мерещится? Так вроде же наоборот последняя неделя выдалась спокойной.

— Не мерещится, — хмыкнул Рогет.

800

— Какая жалость. Друг мой, ты сошёл с ума? Или ты начал страдать расстройством памяти? Его Величество ясно дал понять, что он расстроен твоим категоричным отказом и не хочет видеть тебя в столице. Ты ищешь неприятностей?

— Савен, я уехал, но неприятности последовали за мной. И… Мы с Мель нашли журнал с записью хода экспериментов по созданию яда.

— Ты нашёл отравителя?!

Рыжик подпрыгнул:

— Так почему ты здесь?! Немедленно к Его Величеству!

— Потому что леди Сания скорее открыто убьёт меня, чем пропустит к королю с неоспоримыми доказательствами её вины.

— Л-леди Сания?

Рогет кивнул.

— Чушь какая-то.

— Хочешь увидеть документы?

Савен покачал головой:

— Нет, не нужно. Это не те документы, которые стоит видеть. Я полагаю, их засекретят. Я тебе верю, Рогет. Просто леди Сания… А, в Провал! Я так понимаю, ко мне ты пришёл, чтобы я помог попасть на приём к королю?

— Верно.

Савен вышел из-за стола, подошёл к нам, крепко обнял Рогета:

— Я рад, что у тебя появился шанс.

Рогет хлопнул друга по плечу:

— А уж я-то как рад.

Савен отстранился, перевёл взгляд на меня и, не скрывая скепсиса, осмотрел с головы до ног:

— Невеста, да?

— Невеста, — с нажимом повторил Рогет.

Савен пожал плечами:

— Если ты уверен. Всё же…

Да-да, я выгляжу как дочь народа детей дорог, ни разу не леди и даже не девушка из нетитулованной, но богатой семьи. Однако Рогет выбрал меня, и я ему доверяю. К тому же я не бесприданница. Пусть у меня нет титула и денег сейчас, у меня есть мечты и возможности создать свою маленькую шоколадную империю. А ещё я котёл. Котёл — вот лучшая пара для алхимика, правда же?

— Уверен, — перебил Рогет.

— Тогда я отдам распоряжения слугам. На сборы час. Что-нибудь нужно?

Рогет за нас двоих отказался от завтрака.

Что времени действительно мало, я поняла, когда горничные забрали меня в гостевую спальню. Узнав, что я с дороги, девушки в унисон ахнули и потащили меня принимать ванную, чтобы жёсткими мочалками содрать с меня не только гипотетические пылинки, но и, кажется, кожу. Волосы тщательно прополоскали в травяном отваре, высушили и собрали в высокую причёску, на тело нанесли ароматный цветочный крем. Не остановившись на этом, горничные принялись за макияж, тронули губы перламутровым блеском.

— Госпожа, ваше платье!

— О-откуда? — только и спросила я, окончательно дезориентированная их напором.

— Платье готовилось для сестры господина. Госпожа, не беспокойтесь, платье совершенно новое. Нам повезло, что вы с леди приблизительно одного роста. Мы сможем быстро подогнать платье под вашу фигуру!

Больше я спрашивать не стала.

Мне подали наряд насыщенного кораллового цвета. До сих пор я не носила розово-красно-оранжевую гамму, однако сейчас любые возражения абсолютно неуместны и будут чёрной неблагодарностью. Платье дополнил белый широкий пояс, кружевные перчатки и белые же туфли на невысоком каблуке.

— Вам удобно, госпожа? — горничная добавила мне в причёску белый кружевной бант.

— Вполне. Спасибо.

Другая горничная прошлась по моему лицу пуховкой.

— Украшения, госпожа!

Понятно, что на время, но неужели друг Рогета настолько щедр? Я поучила комплект из серёг, кулона на тонкой серебряной цепочки и браслета.

— Идеально, госпожа!

— Вы затмите всех! На фоне нежных леди ваша сочная красота не даст отвести от вас взгляд!

Я всё ещё чувствовала себя ошеломлённой и послушно вслед за девушками подошла к ростовому зеркалу. И застыла. Честно? Если бы не платье, я бы себя, наверное, не узнала. Горничная сказала правду. В зеркале отражалась сочная брюнетка. Возможно, я не красавица в классическом понимании этого слова. Я больше похожа на сорняк, чем на оранжерейный цветок. Но если цветок берёт своей хрупкостью, то я — яркостью и ощущением бьющей ключом жизни.

— Госпожа?

— Девушки, я потрясена. Вы проделали великолепную работу. При первой же возможности, я была бы рада сманить вас к себе.

— Ваша похвала лучшая награда, госпожа. Госпожа, господин Рэен и господин Тай уже ожидают вас.

Рэен — фамилия Савена? Скорее всего.

— Идёмте.

Мужчины ждали меня в холле. Они явно ожидали уже некоторое время. Увлёкшись разговором, они не заметили моё появление, и я спустилась вниз, кашлянула, привлекая внимания. Рогет замолчал на полуслове, обернулся:

— Ме…

Застыв, он смотрел на меня во все глаза, буквально пожирая взглядом. Кажется, глядя на меня, он забыл как дышать.

Савен тоже впечатлился, но ожил гораздо быстрее, хлопнул Рогета по спине:

— Хм, теперь я знаю, как выглядит убийственная красота. Мель, вы чуть не задушили моего лучшего друга!

Я рассмеялась.

— Савен, мы можем отправляться?

— Мель, ты ослепительна, — Рогет предложил мне локоть и встал так, чтобы оказаться между мной и Савеном, что того, похоже, не слишком обрадовало.

— Экипаж подан, — буркнул он и первым направился к выходу.

Глава 33

Дворец гораздо больше походил на угрюмый, готовый к обороне бастион, чем на воздушное архитектурное чудо. Мы проехали через гулкий тоннель, проделанный в широченной крепостной стене, экипаж развернулся перед парадной лестницей, и останвоился.

— Мы войдём вот так открыто? — удивилась я.

Рогет кивнул:

— Я в опале, но я, после отца, будущий придворный алхимик, и остановить меня могут только по прямому приказу короля. Скорее на нас нападут, если мы будем пробираться тайно. Признаться, я ждал нападения по пути.

— Ты рисковал моей жизнью, друг?! — Савен картинно схватился за сердце.

— Пфф!

Савен вышел первым, за ним Рогет и протянул мне руку, помогая спуститься.

Изнутри королевская резиденция выглядела не мене устрашающе, чем снаружи. Узкие окна бойниц, не отшлифованные каменные блоки, толстые башни, увенчанные частоколом зубцов. Так и кажется, что бастион нацелил на незваных гостей сотни орудий.

Неприветливое место.

Гвардейцы на входе впились в меня взглядами, но ни остановить, ни даже спросить, кто я такая, не посмели. Видимо, Савен тоже не последний аристократ и того, что я прибыла с ними двумя достаточно.

Мы поднялись на второй этаж, прошли широкий коридор, пересекли вытянутый зал. Караульные молча распахнули двустворчатые двери, пропуская нас в следующий зал, тоже оказавшийся сквозным. Я только и успела заметить, что в новом зале толпятся люди. В следующий миг двери на противоположной стороне распахнулись, и вдали я увидела трон, сидящего на троне мужчину. Так быстро? Ах да, малый приём. Гости могут быть самые разные, глубоко во дворец их не пускают.

От короля вышел грузный усач. Кто-то из придворных, видимо, следующий в очереди на приём, шагнул вперёд, но церемониймейстер посмотрел на нас. Савен быстро отступил, показав, что на визит к королю не претендует.

Церемониймейстер негромко ударил посохом по полу:

— Лорд Рогет Тай со спутницей!

Я запоздало испугалась. Может, мне не нужно к королю? Я бы и под дверью подождала. Но было поздно. Мы пересекли зал ожидания и вошли в Малый тронный зал.

Я только отметила, что король худой, поджарый шатен, и, опомнившись, опустила взгляд. Не стоит таращиться монарху в лицо.

Мы остановились в нескольких метрах от тронного возвышения, Рогет потянул меня вниз, и я неуклюже поклонилась. Как-то не продумали мы этот момент. Или всё в порядке?

Король не заставил нас ждать, заговорил:

— Лорд Тай? Что вас привело обратно в столицу?

В голосе короля слышался рокот клокочущего гнева. Будь мы втроём, король наверняка бы дал себе волю, но, к счастью для нас, далеко не все придворные ожидали за дверями. Многим было позволено находиться в тронном зале. Дамы и господа выстроились вдоль стен, и публично король повёл себя как король — показал ледяную выдержку.

— Ваше Величество, я прибыл обвинить леди Санию Мааш в череде государственных преступлений и подготовке заговора против законного наследника престола.

Король стиснул подлокотник трона с такой силой, что декоративный завиток отломился.

— Лорд Тай, вы хорошо осознаёте, что вы сейчас сказали?

— Безусловно, Ваше Величество.

— Для подобных обвинений у вас должны быть весомые доказательства, лорд Тай.

Рогет поклонился, приоткрыл полу сюртука и вытащил на свет пухлую папку.

— Леди Сания, работая в архиве департамента, возглавляемого её отцом превысила полномочия. Во-первых, она обращалась к засекреченным документам, права доступа к которым у неё не было. Во-вторых, она использовала ресурсы департамента в своекорыстных интересах. И, наконец, она совершила ряд убийств.

Король протянул руку, и Рогет передал папку.

Король принялся листать, внимательно прочитывая каждый документ.

— Ваше Величество, это ключевые бумаги, доказательства ими не ограничиваются.

Реакции не последовало, король словно никого не замечал, пока на прочёл всё до последней буковки. Гнев потух. Король сдерживался, но резко проступившая складка о губ выдала охватившую его горечь.

— Сани, — на грани слышимости выдохнул Его Величество.

И мне вдруг стало жалко короля. Я не представляю, какого это, узнать, что дорогой тебе человек, твоя семья, твоя кровь, племянница, к которой ты относишься, как к родной дочери, предала тебя, лгала, за твоей спиной строила планы против твоих детей, искала власти и денег.

Мало того, что королю предстоит лично вынести ей приговор после судебного разбирательства, а я подозреваю, что по закону леди полагается казнь, так ещё и сейчас он даже не может позволить себе показать, насколько ему больно.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

Время словно застыло. Король не двигался, лишь сильнее стискивал подлокотник. Ещё один хруст, и второй завиток отломился, а подлокотник окрасился кровью.

— Ваше Величество! — кто-то из приближённых кинулся вперёд, но был жестом отстранён.

Король оторвал взгляд от папки и посмотрел на нас.

— Лорд Тай… Вы принесли нам грустную весть, но вы выполнили свой долг перед короной. Ваши обвинения полностью справедливы. Благодаря вам преступления леди Сании будут тщательно расследованы, а после над ней состоится суд. Ваша заслуга, лорд Тай, не может быть переоценена. Определённо, слов в вашу честь, звучащих на малом приёме будет недостаточно.

Рогет низко поклонился:

— Ваше Величество, я всего лишь выполнял свой долг.

Король дёрнул уголком губ. Мать моя шоколадка, как он может ещё держаться? Король перевёл взгляд на меня, помолчал, будто собираясь с мыслями, затем не слишком внятно спросил:

— Леди с вами, лорд?

Рогет вопрос понял:

— Ваше Величество, позвольте представить вам Мель, Ведающую Путь. По действующему «Уложению соответствии титулов и рангов» титул наиболее близок к титулу принцессы. Я понимаю, что время неудачное, но, Ваше Величество, я воспользуюсь вашей добротой и представляю леди Мель как свою невесту.

— Хох? — от неожиданности король показал своё изумление.

Рогет поклонился.

— Лорд Тай, вы желаете взять в жёны леди Мель, благородную дочь малого народа. Я верно понял?

— Да, Ваше Величество.

Я не могла не восхититься Рогетом. Это только на словах время, чтобы меня представить неудачное. А на деле — удачнее не придумаешь. Ведь фактически Рогет объявил, какую хочет получить награду. Король потеряет лицо, если откажет.

Король сдался:

— Лорд Тай, леди Мель, благословляю. Приём окон…

Двери распахнулись, и на ковровой дорожке появилась задыхающаяся, раскрасневшаяся леди Сания. Увидев нас, она подавилась воздухом, побагровела.

— Ваше Величество! — её реверанс был полон изящества. — Ваше Величество, я простите мою внезапность! Но я так счастлива узнать, что лорд Тай передумал. Прошу вас, Ваше Величество, благословите наш союз!

Леди Сания явно нацелилась оттолкнуть меня от Рогета, но… Рогет отреагировал первым, заслонил меня собой.

Король отреагировал вторым.

— Леди Сания…, — он сказал, будто камень уронил, и леди замерла, удивлённая угрожающим тоном.

— П-простите, Ваше Величество, — и куда более жалобно и тихо добавила, — Дядя…?

— Леди Сания, по подозрению в многочисленных государственных преступлениях, вы арестованы. Исполнять.

— Дядя?! — леди Сания била прицельно в самое больное место, в семейную близость.

Король остался глух, а шагнувшие от входа караульные в мгновение скрутили леди и вывели прочь. На Его Величество в этот момент было страшно смотреть.

Церемониймейстер ударил посохом об пол.

Да, король же сказал, что приём окончен.

Рогет потянул меня прочь из тронного зала. Я бросила последний обеспокоенный взгляд на короля, но, как ни жаль признавать, беда в семье — это то, с чем Его Величеству предстоит справиться самому. Он король, и этим всё сказано.

Двери захлопнулись.

Эпилог

— Лорд Тай!

— Ох, лорд Тай!

— Лорд Тай…

Придворные леди показались мне сущими пираньями. Я не поняла, зачем лезть к без пяти минут женатому мужчине, да ещё и при невесте. Не скажу, что они переступали границу допустимого, но подобрались к ней вплотную. И зачем-то старательно демонстрировали с разных ракурсов декольте… На их фоне с закрытым воротом я только выигрывала.

Спас нас от придворных Савен:

— Леди, прошу прощения, но я вынужден украсть у вас лорда героя.

— Лорд Рэен, вы разбиваете наши сердца! — воскликнула самая активная мадам.

— Простите, леди, — ухмыльнулся Савен без тени раскаяния.

Савен увёл нас из зала ожидания в боковой коридор, мы поднялись на третий этаж, и вскоре оказались в жилой части дворца. На ходу Савен пояснил:

— Боюсь, что покои Рогета в ближайшие дни станут слишком популярны. Предлагаю остановиться в моих, всё равно я в них не живу.

Хм? А почему бы не вернуться в город? Не к Савену, у Рогета тоже должен быть дом. Наверное, потому что Рогет в любой момент может понадобиться королевским следователям, да и мне допроса не избежать. Но это всё мелочи! Главное, что мы вместе, и даже король одобрил наш союз.

Я невольно расплылась в улыбке.

Савен хмыкнул:

— Третий лишний?

Вот, что значит настоящий понимающий друг! Подмигнув, Савен ретировался, на прощание пообещав прислать слуг с обедом.

Дверь захлопнулась, и мы с Рогетом остались наедине. Я совсем не удивилась, ощутив его руки на своих плечах. Рогет развернул меня к себе, медленно наклонился, я видела, как расширяются его зрачки, и меня вновь захватил головокружительный поцелуй.

Я первой отстранилась:

— Подожди!

— Мель?

— У нас же вот-вот попросят остальные документы! Мне при чужаках котлом становиться? И потом, ты сам говорил, что времени мало. Давай с ядом разбираться. У тебя теперь есть и её записи, и мои возможности, и нужные ингредиенты. Вперёд!

Рогет чмокнул меня в нос:

— Слушаюсь, моё сладкий тиран.

С документами мы разобрались быстро. Рогет, ещё когда он их сам просматривал, разобрал на стопки, и теперь мы их просто разложили на столе.

Алхимического кабинета в покоях Савена, естественно, не было. Рогет разложил записи леди Сании прямо на полу, взял чистые листы, карандаш, и началась работа. Я присела в кресло. Поначалу я наблюдала и даже с любопытством. Рогет выводил непонятные значки, рисовал стрелки, что-то рассчитывал. Но, поскольку я ничего в алхимии не понимала, особенно в алхимии такого уровня, мне скоро стало скучно, и я даже задремала. Веселее стало, когда Рогет позвал меня экспериментировать. Он сдвинул мебель к стене, закатал ковёр. Лаборатории всё равно не получилось, но если рванёт, по крайней мере ущерб будет чуть меньше, чем если бы мы разнесли и мебель тоже.

Прерывались мы только на обед, да и то я толком не почувствовала вкуса еды. Я неожиданно увлеклась, и мне не терпелось продолжить. Надо ли говорить, что ужин мы пропустили, и что глубокая ночь не стала поводом идти ложиться спать?

За окном забрезжил рассвет:

— Пробуем?

— Угу.

Я ощущала наваливавшуюся усталость, но на энтузиазме ещё держалась.

Ничего, сейчас последнее испытание и прервёмся.

Я обернулась котлом, почувствовала хлынувшее в меня тепло, сверху посыпались травы, минералы, непонятные порошки. Магия в мгновение лишила меня связи с окружающим миром, и я поймала восходящий жаркий поток. Казалось, я лечу, и в вышине, я точно знаю, я окунусь в бескрайний океан эйфории. Я растворялась в магии Рогета…

— Мель, просыпайся.

— М?

— Мель, просыпайся или зацелую.

Угроза не подействовала, но я всё же заинтересовалась — когда я успела вернуться в человеческую форму?

— Таэра.

Вот теперь я подпрыгнула.

На ладони Рогета лежал переливающийся перламутром идеальный шарик размером с крупную горошину.

— Это?!

— Сейчас узнаем, — Рогет забросил таэру в рот и проглотил.

— А?!

Мать моя шоколадка, кто же на себе неведомую дичь опробует?!

Рогет закашлялся. Я кинулась вперёд. Рогет отвернулся, опёрся на руки, и вдруг у него носом пошла кровь.

— Рогет!

Алая кровь стремительно темнела, и кровью-то уже не назвать, на пол капала чёрная похожая на нефть чернота. Я придержала Рогета за плечо. К счастью, кровотечение долго не продлилось. Рогет по-простецке утёрся рукавом, сел на полу, запрокинул голову.

— Эй? — я прижалась сзади.

— Мель, ты не поняла? У нас получилось. Яд вышел до последней капли. Мель, ты… Мель, ты моё чудо!

— Получилось?!

— Потерпи секунду.

Рогет с трудом поднялся, скрылся в ванной, и вскоре вернулся умытым и по пояс обнажённым, избавился от запачканной рубашки. Только вот насладиться зрелищем идеального сложения и игры мышц мне не дали. И поспать не дали…

Рогет выдернул из гардероба друга первую попавшуюся рубашку, сверху надел жилет, ни тканью, ни цветом не подходящий под брюки.

— Мель, идём.

— А?

Ничего не понимаю…

Но вопрос как-то само собой трансформировался в широкий зевок. Я сонно моргнула на Рогета.

— Так дело не пойдёт, — решил он и подхватил меня на руки.

— А? — повторила я.

Рогет с ноги распахнул дверь, вынес меня в коридор и устремился вперёд. До объяснений он так и не снизошёл, ограничившись коротким:

— Сюрприз.

— А…

Я неожиданно для себя расслабилась. Куда бы Рогет ни шёл, с намеченной цели его ни что не свернёт, и прёт он вперёд, как носорог. В его руках я ощущала себя пушинкой. Приятно… Хотя, почему нет? Он со мной-котлом прекрасно справлялся.

Мы спустились на этаж или два, оставили за спиной пару коридоров. Последней стала винтовая лестница.

Мы вошли в пустое помещение, в нос ударил насыщенный запах смеси корицы и ванили. Рогет, не сбавляя шага, донёс меня до дальней стены, и только тогда позволил встать на ноги. Несмотря на усталость, я окончательно проснулась.

— Что происходит?

Перед нами на троне восседала каменная статуя закутанного в балахон человекоподобного существа. Вытянутые пропорции, слишком длинные для человека пальцы на руках, две лишние фаланги. Лицо скрыто в глубине капюшона. А перед троном гирлянды свежих цветов.

Храм?

Из-за тронного возвышения вышла женщина, закутанная в подобие римской тоги. Скользнув по нам взглядом, она улыбнулась:

— Дом богов приветствует вас, светлые души.

Рогет поклонился:

— Мы благодарим дом богов за гостеприимство. Мы пришли призвать богов в свидетели и связать наши судьбы, чтобы отныне и навсегда наши Пути слились воедино.

— Достойные слова, — согласилась жрица. — Но готовы ли вы принять решение, которое не повернуть вспять?

— Да.

— Да! — мы ответили почти одновременно.

Дверь за нашими спинами открылась, я невольно обернулась и увидела входящего в храм короля. Только не говорите, что он пришёл соврать наш брак?! Вопреки моим страхам, король не стал подходить, лишь грустно усмехнулся. За его плечом встал мужчина внешне очень похожий на Рогета. Отец? Учитывая, что мужчина держит под руку женщину, у которой цвет глаз Рогета, можно не сомневаться — свекровь и свёкр.

— Светлые души Рогет и Мель, вы пришли в дом богов и призвали богов в свидетели вашей воли.

Ой, всё потом, сперва свадьба!

Я повернулась обратно к статуе как раз вовремя. Из-под капюшона хлынуло мягкое сияние.

— Боги слышат вас! — возвестила жрица.

Рогет притянул меня к себе:

— Перед богами я объявляю леди Мель своей законной супругой отныне и навсегда и прошу благословить наш союз.

— Перед богами, — подхватила я, хотя в богов, признаться, не слишком верю, — я признаю Рогета Тая своим законным супругом отныне и навсегда и прошу благословить наш союз.

После моих слов сияние почему-то потускнело.

Отказ?! Сердце ушло в пятки.

А в следующий миг сияние залило храм от пола до потолка. Меня охватила знакомая эйфория, и вернулось чувство единства с Рогетом. Мы словно и вправду оказались на небесах, храм исчез, осталась только статуя, но она больше не была каменной, живое существо из плоти и крови…

Видение растаяло.

— Благословлены! Истинно благословлены! — возвестила жрица.

— Мель, смотри!

Я могла смотреть только в горящее счастьем лицо Рогета. Послушно опустив взгляд, я увидела светящуюся нить, связавшую наши запястья. Постепенно нить гасла, но она не исчезла, а осталась на наших запястьях брачными золотыми браслетами.

— Благословлены!

Погасло сияние под капюшоном статуи, и жрица скрылась за возвышением.

К нам приблизился король.

— Ваше Величество…

— Поздравляю, — король тяжело вздохнул.

Должно быть, переживать трагедию в семье и видеть счастливую свадьбу очень тяжело, но король смог найти для нас добрые слова.

— Лорд Тай, я пришёл не только поздравить вас, но и… принести вам свои извинения и сожаления. Я позволил змее одурачить себя.

— Ваше Величество, не стоит, — возразил Рогет. — Леди ваша племянница, и она тщательно скрывала свой истинное лицо. Уверен, для её отца произошедшее стало не менее тяжёлым открытием. В своё время я также полагал леди милой и лишь недавно узнал, что кто она на самом деле.

— Несмотря на ваше великодушие, лорд Тай, я бы хотел дать вам объяснение. Леди Сания, работая в архиве Службы безопасности, добралась до засекреченной секции, где хранились сведения о наших с вами предках. Узнав, какую на самом деле мощь получают законные дети рода Тай, она захотела объединить магию двух родов в своём ребёнке, посадить его на трон и стать при сыне регентом. Сани… Рогет, а ты знаешь, почему наши династии не были объединены?

— Нет, Ваше Величество.

— Эта тайна зарыта ещё глубже, чем секрет мощи рода Тай. И сейчас мне страшно подумать, чтобы бы было, если бы ты поддался её очарованию и принял предложение. Я виноват. Я сам не знал, только полтора часа брат раскопал это в архиве. Наших предков благословили не разные боги, а одна богиня. Наши династии братские.

— Попытка заключить брак вызовет гнев небес? — закончил Рогет мысль.

— Верно. И… Рогет, ты взял в жёны… девушку, которую согласно «Уложению» можно считать принцессой иного народа. В связи с этим я издам указ, запрещающий нашим родам соединяться браком.

— Я понимаю, — кивнул Рогет.

Король кивнул, издал ещё один тяжёлый вздох.

— Ваше Величество! — вырвалось у меня.

— Я в порядке. Спасибо за беспокойство, леди. Я от души желаю вам счастья.

Король развернулся и медленно пошёл прочь.

— Его Величество справится, — шепнул Рогет.

И Рогет оказался прав.

Не прошло и месяца, как король и думать забыл о предательнице. Не без нашей маленькой шалости. Хотя «шалость», конечно, слово неподходящее. После первых тяжёлых родов никто не ждал, что королева сможет забеременеть вновь, а мы с Рогетом сумели создать лечебную таэру исключительной чистоты. Одна таэра, одна ночь… Какая племянница-предательница, когда спустя столько лет без проблеска надежды драгоценная супруга ждёт дочь?!

Я осваивала алхимию, но и свои планы не забыла, открыла в столице модный шоколадный бутик и уверенно двигалась к созданию маленькой шоколадной империи. Надо ли говорить, что в моём первом магазине работали Януш и его мать, умудрившаяся во время переездов по стране встретить отставного военного, растопившего её сердце? Теперь она ожидает третьего ребёнка. И только я…

Вот скажите, почему меня, профессионально ненавидящую шоколад, потянуло на сладкое?

Конец

Content

Черная Мстислава
Гостья из котла

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог